Ашира Хаан

Тот самый парень из порно — 2

Жена порнозвезды. Чемодан гречки

Бывало ли у вас такое — возвращаетесь вы домой пораньше, заходите в спальню, а там ваш муж дерет раком загорелую блондинку с огромными силиконовыми сиськами?

Последние несколько месяцев это случается со мной каждый четверг.

По четвергам, когда я прихожу с занятий по английскому, у Дэрила еще длится рабочий день. В гостиной приторно пахнет клубничной смазкой и потом, из-за ослепительно ярких ламп температура выше наружной градусов на пятьдесят, а по дому шляются бородатые парни в бейсболках и майках, едва прикрывающих жирное пузо. Кто-то из них режиссер, кто-то оператор, функция остальных непонятна. Разве что непрерывно хлестать жидкий кофе и обсуждать нового тренера по йоге.

Обычно я не захожу на съемочную площадку, мне хватает доносящихся оттуда ненатуральных стонов. И хотя я все еще пытаюсь привыкнуть, где-то в груди в этот момент сжимается в черную дыру мое сердце.

— Измена — это ведь не мысли о другой женщине, не танец с ней, не поцелуи и не секс. Измена — это обман и предательство доверия, — сказал мне как-то Дэрил, когда еще не был официально моим мужем. — Тайные встречи, адреналин пряток и погони.

Мы долго разговаривали в те дни об этом в темноте нашей спальни. Шепотом, лежа лицом к лицу и касаясь друг друга мимолетно и нежно.

— У меня на глазах — лучше?

— Честнее.

— От того, что мой муж честно ушел к любовнице, когда дети выросли, мне не было легче.

— Потому что до этого он долго тебе врал. И я не уйду от тебя, Лили, — в темноте глаза Дэрила мерцали голубоватыми бликами от подсветки бассейна во дворе. — Если это все и закончится, то только потому, что так решишь ты.

За месяц до этого разговора и за три месяца до сегодняшнего дня меня волновали совсем другие проблемы!

Например, везти ли из России чемодан гречки?!

Невеста порнозвезды. Мама, я выхожу замуж!

— Мама, только не падай в обморок, я выхожу замуж!

Ну а как еще преподнести эту новость, если до отлета осталось два дня?

Уложить в них весь наш роман и подготовить ее постепенным развитием отношений уже не получится.

Улететь молча и готовить издалека — тоже. Во-первых, кому-то надо следить за квартирой, во-вторых, сплетни все равно долетят.

Особенно после того, что я устроила на работе, все-таки вынудив начальство уволить меня одним днем.

— Опять? — устало вздохнула она. — Ты мне ничего не рассказываешь. И дети твои тоже. Это Вадим? Смешной такой мальчик.

— Мам, с Вадимом мы встречались двадцать пять лет назад!

— Да, упустила ты свое счастье. Тогда за кого? За Колю?

— М-м-м-м… — я не стала ей говорить, что мой одноклассник Коля, который в третьем классе тыкал мне карандашом в спину на уроках и поэтому считался моим «ухажером», ушел в монахи еще лет десять назад. Тоже экзотично. — За американца. Актера.

— Я его знаю? — со спокойным любопытством поинтересовалась мама.

— Надеюсь, нет, — ляпнула я и чуть не пошла биться головой об стену.

Но мама, к счастью, уточнять не стала.

— Ну приезжайте знакомиться! — обрадовалась она. — Я тут научилась делать цветаевский яблочный пирог, американец такой нигде не попробует!

Оставалось уговорить Дэрила потратить на визит к моей родительнице целый вечер из тех двух дней, на которые он смог задержаться в Пензе, чтобы я уладила свои дела.

Без меня он улетать отказался наотрез:

— А вдруг ты начнешь сомневаться? Я должен быть рядом, — заявил он, вжимая меня своим телом в дверь квартиры, которая только что захлопнулась за нами. — Очень, очень близко…

Полтора часа очень горячего, животного секса до изнеможения и хриплых криков — невероятное расточительство в наших условиях. Но в сорок два чувствовать себя невестой почему-то заводило до одури.

Не просто невестой.

Невестой порнозвезды…

Ой, мамочки!

Невеста порнозвезды. Хороший парень из порно

Кстати, о мамочках.

— Костюм или свитер и брюки? — удивил меня Дэрил, когда мы все-таки вылезли из постели и начали собираться. — Кто ей понравится больше: бизнесмен или хороший парень?

Одной рукой Дэрил потянул молнию портпледа, приоткрывая ткань глубокого винного цвета, другой подхватил темно-серый, очень уютный на вид свитер.

— Ух ты! Я помню этот костюм! Ты на нем на красную дорожку выходил… в Берлине, да?

— Хм… Да, кажется, — Дэрил как-то странно на меня посмотрел, кажется, заподозрив, что все это время ложился в постель с сумасшедшей сталкершей.

Опять неловкий момент.

Их стало намного меньше, но все еще чувствуется эта разница между нами.

Подробности его жизни выложены в сети, и я их знаю: знак зодиака, цвет его машины, в каком костюме он получал награду за лучший тройничок, и в каком приходил на фестиваль, где был заявлен во всех номинациях, кроме разве что гей-сцены — и ни получил ничего.

Знаю, что он любит виски «Джек Дэниэлс» и сигары «Ромео и Джульетта», что его любимые кроссовки для бега красные, а боксом он занимается босиком.

У него есть сестра, а его мама умерла пятнадцать лет назад.

Теперь и он знает обо мне намного больше, чем в первые дни, но даже не подозревает, как зовут мою маму, например, и тем более ему неоткуда узнать, в какой футболке я проходила все прошлое лето. Он — в красной, с надписью «Fire!»

— Маму зовут Анна Андреевна, постарайся выговорить хотя бы Анна, — я тыкнула пальцем в свитер, заглушая болтовней повисшую неловкую паузу. — Купим по дороге цветы, она любит хризантемы, а розы ненавидит, хотя нет, это не запоминай. Подарить должен ты, а я куплю тортик с безе и орехами. Обязательно похвали ее яблочный пирог, даже если не будешь есть, я ей переведу! Не признавайся, кто ты, умоляю! Скажи, что играешь во второстепенных сериалах, думаю, она не полезет смотреть, она только турецкие любит…

— Я могу сказать, что ведущий на радио, — Дэрил достал из чемодана аккуратно сложенные серые брюки. — У меня есть ссылка на эфиры. Не волнуйся, Лили, я справлюсь, матери девушек меня любят.

— Тебя?! — изумилась я. Если бы я увидела такого типа рядом с Дашкой, я бы надавала ей по жопе, невзирая на совершеннолетие.

— А что? — он усмехнулся. — Я всю жизнь был «хорошим парнем», идеалом для мамочек. Отличник, аккуратист, всегда в отглаженной футболке и идеально чистой обуви. Пунктуален, вежлив, никогда не влипаю в неприятности. Со мной не боялись отпускать дочерей.

— А потом ты их развращал…

— Еще как… — хищная улыбка расползлась по его лицу. — Где у тебя утюг, кстати?

Я посмотрела на его слегка помятые от лежания в чемодане брюки и не поняла, что там гладить. Судя по фасону, острых стрелок они не требовали, а все остальное все равно замнется, когда он в них первый раз присядет.

Но это же к моей маме мы идем представляться?

Хочет выглядеть идеально — пусть выглядит!

У него опыта больше. Господи боже мой, даже в этом.

Я быстренько выволокла доску для глажки из-за шкафа, привычным движением ее раскинула… руки вспомнили действия на автомате.

Всегда больше всего любила гладить. Можно было при этом смотреть кино, думать о своем — вроде как отдыхать, но одновременно и числиться занятой. И шпынять окружающих, если отвлекают — утюг горячий, не лезь!

Белье стелилось под пальцами чистое, вкусно пахнущее, становилось гладким и приятным на ощупь. Это тебе не на кухне возиться по локоть в жире и не унитаз отдраивать. Когда-то даже думала, что, если бы разбогатела, все равно бы продолжала гладить, просто для удовольствия!

Но начала жить одна — и как-то для себя оказалось не нужно. Платья и юбки у меня в основном не мнущиеся, а ворох белых блузок я легко заменила на легкие кофты. А раньше каждый день Валере гладила рубашку на утро. Первый год он даже говорил «Спасибо!» и «Как я рад, что женился».

— Давай, — я воткнула утюг в розетку и потянулась за брюками.

Дэрил поднял брови:

— Я справлюсь, Лили, обещаю. Это только кажется, что в дорогих домах и отелях за тебя даже в туалете воду спускает прислуга. На самом деле я умею самостоятельно вставлять трубочку в свой коктейль, открывать пиво и даже машину могу сам заправить на автоматических заправках.

Говоря это, он аккуратно переставил меня с позиции ответственного за глажку на два метра в сторону, не забыв попутно пощупать за задницу, расстелил брюки, сощурился на указатель температуры на утюге и что-то там подкрутил.

А я только глазами хлопала. Вообще-то я имела в виду, что я женщина, и это моя обязанность. Но, видимо, к сорока пяти годам он прочно привык жить холостяком. Не будут же ему партнерши по фильмам рубашки гладить приезжать!

Голые…

Невеста порнозвезды. Мой Господин гладильных досок

Ревниво глядя на то, какими отточенными четкими движениями Дэрил доводит брюки до запредельного идеала, причем быстрее и лучше, чем справилась бы я, проворчала:

— И где ты этому всему научился?

— Мама работала администратором в клубе гоу-гоу. А я с детства на подхвате. — Дэрил встряхнул брюки и повернулся ко мне: — Ты сама-то собираться будешь? Не люблю опаздывать.

— Да, мой господин… — проворчала, совершенно ничего такого не имея в виду, но осеклась, увидев, как сверкнули сталью глаза Дэрила.

Он медленно повернулся ко мне каким-то тягучим хищным движением, сделал один длинный скользящий шаг и оказался за моей спиной. Завороженная переменой, я даже не дернулась. Зато дернулась, когда его ладонь плотно легла на мою шею, рука перехватила живот, вжимая меня в твердую мужскую грудь, а низкий, уже не мурлычущий, скорее рокочущий голос обжег слух:

— Ты ведь понимаешь, что делаешь, девочка моя? Не так ли?

Я облизала губы, чувствуя, как гулко и часто застучало сердце, приветствуя его власть надо мной. Никогда не мечтала о БДСМ-практиках, скучала на роликах, где кого-то нудно стегали плеткой, не понимала прикола связывания и ползанья на коленях, пока какой-то пузатый и волосатый мужик отдает унизительные приказы.

Но жесткая рука, издевательский тон и зашкаливающая властность Дэрила — именно Дэрила! — внезапно зажгли меня не на шутку. Я сглотнула, остро чувствуя как мягко, но с точно дозированным давлением лежит ладонь на горле, потерлась задницей о его бедра, ощущая твердеющий член и полушепотом проговорила:

— Нет… — ладонь ослабла. — …Господин… — и она сжалась сильнее, заставляя меня откинуть голову Дэрилу на плечо. Его язык острым жалом прошелся по краю уха, нырнул в его глубину, заставляя меня передернуться от дразнящих непривычных ощущений.

— Моя… плохая… девочка… — выдохнул Дэрил, с каждым словом впиваясь пальцами то в мое бедро, то в живот, то нарочито небрежно, но сильно прихватывая грудь.

Он резко развернул меня лицом к себе, сжал двумя пальцами подбородок, не позволяя ускользнуть, и атаковал мой рот, сразу проникая внутрь напористым языком. Я поплыла мгновенно, готовая уже к чему угодно — и к приказам, и к связыванию и даже к плетям, только если это будет Дэрил!

— Хочешь поиграть во взрослые игры? — снова пророкотал он, запуская пальцы в мои волосы и оттягивая голову назад.

По моему телу прокатилась волна дрожи, дух захватило как на качелях. Я знала, что это Дэрил, и он никогда не причинит мне вреда, но опасностью от него сейчас шарашило, как от высоковольтной вышки — электричеством. И тем не менее, я просипела:

— Да… — и добавила лишь после того, как он встряхнул меня как тряпичную куклу, так что мотнулась голова и клацнули зубы: — Да, Господин…

Нет, никаких плетей и армейских ботинок на горле, конечно, не было.

Он вновь развернул меня, заломил руки за спину и уложил на гладильную доску, прижав щекой к ее поверхности и оттрахал так, что я бы взвыла, но первый же звук был пресечен неумолимым: «Молчать, сука!» В процессе доска крякнула, скрежетнула и сложилась, разочаровав меня в советской танковой промышленности. Я-то думала, что эту железную дуру возьмет только направленный ядерный взрыв.

Дотрахивали меня уже где-то на полу в совершенно немыслимой, чудовищно неудобной позе. Во все места впивались остатки доски, утюг, удлинитель… А вот шнур пригодился, когда Дэрилу надоело держать мои запястья самому и он быстрым привычным движением накинул на них петлю.

Во время обжигающе яркого оргазма я все же не сумела сдержаться и вскрикнула, получив-таки за это таки безжалостный шлепок по заднице.

— Вот теперь точно опоздали… — философски заметила я, не чувствуя в себе сил, чтобы даже подняться на ноги. Мне и на полу было отлично.

Но Дэрил оказался настоящим зверем! Тираном! Садистом! Принудительно поднял меня на ноги и отправил в ванную приводить себя в порядок, пока сам спешно одевался и наводил лоск для образа «хорошего парня».

— Мы переехали в Лос-Анджелес, где хозяин гоу-гоу открыл маленькое кабаре в классическом стиле с бурлеск-шоу. Места там было еще меньше, чем в предыдущем, поэтому школьные задания я делал в том же помещении, где отдыхали и переодевались танцовщицы и официантки, — рассказывал Дэрил уже в такси, держа меня за руку и время от времени касаясь губами пальцев трепетно и нежно. — Поэтому я с детства знал, какими разными бывают женщины, видел их настоящие, не приукрашенные ретушью глянцевых журналов тела. Слушал обо всех их проблемах и всегда мог подсказать одноклассницам, где можно купить противозачаточные таблетки без рецепта, как сделать так, чтобы парень побыстрее кончил во время минета и чем лечить молочницу, если нет денег на визит к врачу.

— Вот он, твой секрет популярности у женщин, — усмехнулась я.

Попросив его дорассказать о своем детстве, я расслабилась и дремала, уткнувшись в мощное плечо под мягкой шерстью свитера. Дэрил пах уютом и страстью. Да, как-то одновременно.

— Да, я отлично понимаю, что женщинам намного тяжелее, чем мужчинам, что им приходится тяжело работать, чтобы обеспечивать детей, когда отцы их бросают… как приходилось моей матери. И никогда не обижаю их.

— Иногда ты обижаешь очень-очень приятно… К тебе очереди на съемку не стоят?

Он усмехнулся и поцеловал меня в волосы, задержавшись на пару мгновений, чтобы вдохнуть мой запах.

— Я не участвую в хардкорном порно. Даже отказался на заре карьеры от одного очень выгодного предложения. Но там почти все видео были с анальным сексом, двойным-тройным проникновением и гэнгбэнгами. На такие съемки женщины идут, заранее накачавшись обезболивающими, а выходят с разрывами и травмами. Нет. Изнанка порно это и так не сказочная страна с радужными единорогами, но я могу избегать хотя бы самых неприглядных сторон индустрии.

— Я видела тебя в БДСМ… — осторожно заметила я.

В том самом, где бетонные полы, кляпы, плети и деревянные колодки. Он и там был хорош, но я не пересматривала те видео, потому что даже в аккуратно смонтированных роликах было видно, что актрисам по-настоящему больно. Вероятно, какому-то проценту из них это даже нравилось.

Но явно не всем. И наверняка не весь день напролет.

— Вот после этого я больше в таком не снимаюсь, — отрезал он. Смягчая резкий тон, обнял меня и прижал к себе, задумчиво сказав куда-то в пространство, словно уже не мне: — Я ненавижу мужчин, потому что слишком хорошо знаю, что они делают с женщинами.

Невеста порнозвезды. Американская мечта

Маме он понравился.

В какой-то момент я даже подумала, что маме Дэрил понравился даже немного больше, чем мне. Она суетилась, порхала по дому, как будто лет двадцать скинула, то кормила его, то наоборот — начинала делать вид, что она продвинутая бабушка в западном стиле и пора обсудить искусство и политику.

Про нашу политику Дэрил знал примерно ничего, про искусство поддержал беседу только про Поллока, а в этой области плавала уже мама.

— Эх, какой мужчина! — тыкала она меня в бок, как только мы оставались наедине. — Где нашла? А постарше нет? А отец у него кто?

— Летчик-герой, — буркнула я наконец. — Трагически разбившийся на важном и секретном задании правительства.

— Что, в Америке тоже матери-одиночки бывают? — скисла мама. — Эх, а я думала…

— Что ж они — не люди, что ли? — пожала я плечами.

Но мама все равно тайком отвернула фотографию папы лицом к стене перед тем, как снова пристать к Дэрилу с расспросами про его большой красивый дом с бассейном и белым забором. Ведь у него сбылась американская мечта?

— Эй! — сказала я, заметив маневры с фото.

— Нет, забор красный, — сказал Дэрил, которому я успела перевести вопрос.

— Ты его русскому-то выучи! — Строго велела мама, делая вид, что не обратила внимание на мое возмущение. — Хотя нет… Нет, не учи! Уведут! У вас девки хваткие, а американцы все еще в моде.

Я закатила глаза и ушла на кухню, мстительно оставшись там мыть посуду. Пусть цвет забора обсуждают на языке жестов.

Но стоило вернуться со знаменитым, дождавшимся нас пирогом, хотя мама утверждала, что это требовало максимального напряжения силы воли, так он был вкусен, как меня снова атаковали вопросами.

Точнее — Дэрила. Мой грядущий отъезд неизвестно насколько волновал родную мать гораздо меньше американского быта. Ну да, чего уж там. Я ей за сорок с лишним лет поди надоела уже, а тут свеженькое!

— Так ты в настоящем кино снимаешься? — спросила мама, едва дождавшись, пока я прожую. Спасибо ей за это, могла бы поперхнуться.

Дэрил кивнул, глядя честными-честными голубыми глазами. И на всякий случай ослепительно улыбнулся. Ну да, дескать, где ж мне еще сниматься, только в самом что ни на есть НАСТОЯЩЕМ кино!

— В голливудском?! — подпрыгнула мама на стуле.

— Ну, не совсем. Саму кинопроизводственную индустрию за пределами Калифорнии принято называть Голливудом, но на самом деле это не единый какой-то холдинг или фирма, это просто место, где находятся самые крупные студии. И не только крупные, тут базируются и более мелкие, которые продают потом свои фильмы крупным, чтобы те выпустили их в мировой… — Дэрил осекся, увидев мое лицо, на котором я изо всех сил изображала крайнюю заинтересованность. — Да. В голливудском.

— Но в Россию его фильмы не привозят, — улыбаясь, добавила я от себя. — Потому что они пока не хиты и не блокбастеры.

— Ничего, — утешающе заворковала мама. — Какие твои годы! Еще прославишься. Как этот… как его? Который после сорока начал все премии отхватывать? Лиль, напомни!

— Понятия не имею, о чем ты, мам, — хихикнула я, косясь на Дэрила, который как раз после сорока и стал «отхватывать».

— Ну неважно! — махнула она рукой. — Пирог ешь… хотя нет, не ешь! Растолстеешь! Вон какой красавец, таким и оставайся, тогда все роли твои! Давай я буженинки лучше отрежу!

На прощание Дэрилу подарили банку шелковичного варенья под лозунгом: «У вас такого и нет, небось!» и очень теплый пушистый шарф, который ему точно пригодится в солнечной Калифорнии.

Меня мама подержала в объятиях лишь на пару секунд дольше обычного и поцеловала в обе щеки на прощание, заверив, что всегда знала, что я не пропаду.

Кажется, этот мужчина заменил меня в мамином сердце!

Квартиру договорилась пока оставить, как есть. Если не приживусь, то вернусь. Не вернусь через год — можно сдавать. Поэтому я безжалостно выкинула половину одежды: старой, чиненой, той, под которую я еще похудею, и той, под которую не похудею уже никогда. Оставшегося хватило на два больших чемодана.

Детские вещи запаковала в коробки, впервые с их отъезда обнажив стены комнат Дашки и Сеньки.

В последние часы перед отлетом вырвалась побродить по городу.

Честно говоря, я не была уверена, что не сбегу через неделю из одного из самых привлекательных мест в мире.

Миллионы людей стремятся туда, я и сама думала, что жить в Лос-Анджелесе — это как купить целую коробку лотерейных билетов вместо одного. Но я ехала не в город, где исполняются мечты, я ехала проверять на прочность свою любовь.

И было мне очень-очень страшно…

Под видом прощания с Пензой, я бродила по улицам, невольно вспоминая прошедшую тут жизнь: как мы ели разноцветное мороженое из железных креманок в кафе, как катались на аттракционах и стреляли в тире, выпрашивая монетки у родителей, прохожих и даже целенаправленно прочесывая улицы в поисках потерянных копеечек. На удивление много денег раньше теряли люди! Сейчас такого нет. Или я меньше смотрю под ноги?

Здесь открылся один из первых интернет-клубов, и я прибегала посидеть в чате. Но толпы парней, привыкших следить за тем, как другие играют из-за плеча, сильно мешали флиртовать с незнакомцами со всей страны.

В этом ресторанчике на площади подавали совершенно божественное азу, а отсюда шел автобус до окраины, и если там пересесть на следующий, можно было попасть на дачу к Димке, где мы зависали летом неделями.

Но Дэрил прав в том, что ни от кого из нас не ожидали ничего необычного.

Уехать в Москву, эмигрировать в Израиль — а уж оттуда уже можно мечтать.

Вот так, напрямую, рвануть в Голливуд с мужем-порнозвездой — это только Лилечка могла отжечь… сказали бы обо мне в старших классах школы. Но не спустя двадцать пять лет.

Блин, а ведь тогда я еще считалась безбашенной оторвой. И даже красоткой — и не сомневалась в этом. Когда это все ушло? Растаяло, просыпалась песком времени сквозь пальцы, превратив в Лилию Андреевну Белову, которая так боится людских сплетен, что даже уезжая навсегда, никому не решается сказать — с кем.

И даже куда — я отделывалась увертками, расплывчатыми настолько, что в глазах подруг видела недоверие.

Но Дэрила встречали многие, в его происхождении не сомневались. А будут считать, что я отправляюсь на ферму в Техасе коровам хвосты крутить — так и пусть их!

Погладила напоследок стены в комнатах детей, как будто прощаясь с ними самими. Арсению решила пока не говорить, а Дарье сказала, сразу пообещав ей билет, как только она по мне соскучится. Билет в Голливуд ее заинтересовал гораздо больше моего будущего мужа, про которого она фыркнула: «Ну я же говорила!»

Больше меня здесь ничего не держало.

А под окнами уже ждало такси.

Атлантика. Надежность иллюзий

Я никогда не считала себя ревнивой.

Как у любой нормальной женщины, у меня были все эти теории про то, что пока еще ничего нет — ревновать вредно, а когда уже что-то есть — бесполезно.

Ревность, правда, никогда не приходит, когда ты к ней готова. Ни когда еще ничего нет, ни когда уже все есть. Обычно болтается где-то в «серой зоне», где ни то, ни другое.

Я росла в те времена, когда глянцевые женские журналы типа «Космо» активно пропагандировали мудроженственность и эмансипацию одновременно.

«Все мужчины изменяют!» — говорили они. Все. Абсолютно. Рано или поздно. Неоспоримый факт. С этим надо просто смириться и принять.

Ну, а что делать потом — вот здесь и начинается твое поле битвы, сильная независимая женщина.

Хочешь — вдыхай в отношения новую жизнь с помощью сексуального белья и ста техник затейливого минета.

Хочешь — становись его «тихой гаванью», куда он всегда вернется. К умытым умненьким детям и фирменному ростбифу с черносливом, который никакая соперница не научится делать так, как ты.

А не хочешь — превращайся в роковую разбивательницу сердец. Сама будь той, с кем изменяют. Правда у последнего предложения срок ограничен, после тридцати в роковухи не берут.

Спасибо Валере, я избежала метаний — подавать ростбиф с черносливом в корсете и чулках или кормить устрицами для потенции, помахивая заявлением на развод, пока в соседней комнате плачут дети. Долго ничего наивно не замечала, а потом он одним махом избавил меня от сомнений, уйдя в тот же вечер, когда все рассказал.

С Дэрилом опять не получалось побыть нормальной женщиной.

Белье и минеты ситуацию точно не изменят. С этим мы уже разобрались.

Я могу вывернуться наизнанку, но никогда не смогу дать ему то, что он получает в таком бешеном количестве, что аж тошнит. Он сам не пойдет налево за изощренным сексом или свежим телом.

С ростбифом можно попробовать, но смысл? Он и без того планировал возвращаться ко мне — безо всяких стараний. Ко мне ради мне самой.

Для третьего пути я была уже безнадежно просрочена.

Забавно, что отсюда, с высоты статуса сорокалетней невесты порноактера, я видела всю глупость и бесполезность тех журнальных стратегий, что казались нам в юности такими мудрыми.

Мужчина, которого можно вытащить из лап любовницы сетчатыми чулками, не стоит даже тех денег, что за чулки заплачены.

Мужчина, которого удерживает рядом только жратва, стоит ровно того, что остается от жратвы через сутки.

Как всегда, рассчитывать приходится только на самую эфемерную вещь в мире — любовь. Ее не ухватить руками, не запереть в клетку, не заставить расти насильно.

А я сорвалась на другой конец мира, рассчитывая только на эту иллюзорную опору.

В самолете мне стало до одури страшно.

Я вцепилась побелевшими пальцами в локоть Дэрила, уткнулась в его грудь и тряслась от ужаса, странным выворотом логики соединив в голове ненадежность любви и непрочность самолета. Меня накрыло просто дикой паникой — казалось, что стоит мне сейчас хоть на мгновение усомниться в том, что любовь Дэрила будет со мной всегда, и «Боингу» просто не на чем будет держаться в небе.

Твердая рука моего мужчины прижимала меня к груди, пальцы гладили по волосам, стук сильного сердца успокаивал, привычный и любимый запах пробивался через стальной сквозняк кондиционеров, но я так и не смогла уснуть до самой посадки, прожив минута за минутой весь этот долгий полет к своей новой жизни.

Невеста порнозвезды. Обязательства и обещания

— У тебя действительно красный забор… — сонно пробормотала я, выбираясь из машины рядом с симпатичным двухэтажным домиком. На такой до оторопи знакомой американской улице из десятков виденных в сериалах, что у меня закружилась голова. Показалось, что я все-таки заснула и мне приснился не настоящий Лос-Анджелес, а городок из сериалов «Беверли Хиллс 90210» или «Зачарованные».

Вспомнился анекдот про человека, которого спросили, в какой город Америки он бы эмигрировал, а тот ответил, что в Санта-Барбару, потому что всех там знает.

У меня тоже было ощущение, что я точно знаю, как себя тут вести: выходить по утрам на пробежку, знакомиться с соседями, угощая их пирогом, и обязательно на Рождество украшать крышу гирляндами.

— У меня еще и очень-очень широкая и мягкая кровать, дорогая, — мурлыкнул Дэрил, прижимаясь губами к моему лбу. — Думаю, она тебя заинтересует куда больше забора и даже, наверное, бассейна.

— У тебя есть бассейн! — обрадовалась я. — Ой, стоп, а ты на этой кровати… И в этом бассейне…

— Я же не спрашивал, что ты делала на своей кровати, — отбрил меня Дэрил, мягко обнимая за плечи и увлекая в дом.

Я вздохнула, признавая его правоту. Надо меньше заморачиваться.

— Ну хоть не снимался здесь? — подозрительно спросила я перед тем как, преодолев слишком много ступенек на второй этаж, зависнуть перед массивной деревянной кроватью с манящими белыми простынями и мягкими, мягкими, такими мягкими даже на вид подушками…

— Нет, это в другой спальне, — ответил он, а я пропустила уточнение мимо ушей, потому что все, что меня интересовало — любая горизонтальная поверхность и одеяло.

В сущности, непонятно, зачем я заморачивалась невинностью кровати, если меня сейчас устроил бы даже классический черный кожаный диван из порно про горячие собеседования. Лишь бы за актрису не приняли и дали поспать!

Наш первый скандал случился слишком уж скоро.

— Ты сам говорил, что верность — это честность, а не кто там с кем спит!

Буквально, как только я проснулась.

За ужином из модной веганской кето-лакто-фри-пиццы — не хочу даже думать, из чего ее сделали! — Дэрил сообщил, что помимо контракта с Изабель у него есть еще обязательства.

Одно дружеское: студия его старой знакомой снимает обучающее диверсити-порно: в роликах довольно подробно и на практике объясняют, как заниматься сексом с инвалидами, трансгендерами и прочими людьми, не похожими на большинство.

Дэрил не подписывал с ней никакого контракта, но обещал участвовать и помогать по мере сил. Что-то вроде благотворительности по-порноактерски, я так поняла.

Если не хочешь, чтобы тебя считали бессердечным — потрахайся на камеру с кем-нибудь странным, это научит людей быть добрее к угнетенным меньшинствам!

Ладно, допустим…

И одно деловое: еще у него был контракт с крупной студией, заключенный на десять лет.

На десять.

— Я только начинал в порно, и после первых удачных месяцев оказалось, что в этой индустрии все точно так же, как в «большом кино». Могут неделями никуда не звать, а могут назначить три съемки на один день. Предсказать это было невозможно, жить в таких условиях тоже, и когда мне предложили гарантированный заработок на ближайшие годы, я просто не нашел никаких минусов в договоре.

Пицца из ореховой муки с грибами и соевым сыром застряла у меня в горле. Она и так-то с трудом в меня пролазила — слишком уж экзотическим оказалось это правильное питание, а от таких новостей захотелось напиться и заесть самым сладким и жирным в мире тортом.

— Дэрил! Бесплатный сыр бывает только в мышеловке! — забывшись, я перевела идиому дословно, потому что английская версия про «не бывает бесплатных ланчей» показалась мне недостаточно выразительной.

Он-то спокойно и привычно поедал этот чудовищный суррогат, запивая протеиновым шейком, который пах химической ванилью.

Пожал плечами:

— Теперь я это понял… а тогда мне показалось достаточно честным условием, что компания тоже должна выплатить гигантский штраф при досрочном разрыве контракта. Не только я.

— Ну вот теперь зато ты мировая порнозвезда, и они имеют тебя каждую неделю за смешные деньги. Что им — жалко поснимать тех неудачников, которые так никуда и не выбились, если на одном тебе они отбивают затраты с такой дикой прибылью, что не снилась даже российским нефтяным олигархам!

Я закатила глаза. Если бы мой сын подписал подобный контракт, я бы решила, что он ударился головой и потерял половину мозга.

Но эти наивные летние дети из благополучных стран… Даже такие, вроде Дэрила, что выросли в бедных районах.

Девяностые в России настолько крепко вбили в мое поколение установку, что халявы не бывает, что до сих пор на распродажах я машинально беру те продукты, на которых нет скидки. И никогда не заказываю самое дешевое вино в меню. Самые недоверчивые из нас, говорят, переписывают цены за месяц до «Черной пятницы» и вычисляют потом, на сколько их обманули.

Так, чтобы совсем не обманули — просто не бывает.

— Все-таки я был честен с тобой, — вернулся Дэрил к сути нашей ссоры. — Да, не рассказывал подробности, но ты знала, чем я занимаюсь. И что я не прекращу этим заниматься тоже знала.

Знала, да.

И соглашалась попробовать принять его работу. Но, кажется, где-то в глубине души все равно надеялась, что скоро он поймет — я ему дороже силиконовых красоток.

И что-нибудь придумает: откроет свой спортзал, придумает систему фитнес-упражнений «Тело, как у порнозвезды», попытается еще раз с радио или инвестирует заработанные на фильме о богатой половой жизни пиратов деньги как-нибудь так удачно, что можно будет жить на проценты.

Контракт с гигантскими штрафами и многолетними судами в перспективе — никто не захочет терять курицу, несущую золотые яйца — меня как-то основательно подкосил.

— Еще пять лет… — я покачала головой.

Встала, открыла гигантский глянцево-красный холодильник, тупо посмотрела туда и достала самую вредную вещь, которую смогла найти в этом доме безумного поклонника ЗОЖ — протеиновый батончик с темным шоколадом и ягодами годжи.

А что? Дэрил сказал чувствовать себя как дома — я и чувствую.

Чувствую, что мне нужна Асель и шоколад!

И горячая ванна.

— Шесть. Шесть лет. Я подписал договор не сразу.

Или холодный душ.

Дэрил сидел за кухонным столом, закинув ноги на соседний стул и смотрел на меня с состраданием. Я уже попросила пока до меня не дотрагиваться, чтобы не переводить все опять в постельные игры.

Проблему с сексом — сексом не вылечить.

Особенно, если эта проблема — секс моего будущего мужа с одноразовыми актрисами, дешевыми фальшивыми куклами такого низкого пошиба, что я подобные ролики даже не смотрела никогда. Механические движения, охи-вздохи, вскрики и шлепанье тел без эмоций и смысла. Школьникам подрочить, если других фантазий мозг не наплел.

И все это — прямо в доме.

Как Дэрил и сказал — в другой спальне. Той, что на первом этаже. Оказывается, это нормальная практика в их кругу — снимать дома у кого-нибудь из команды. Подстелили простыночку на дорогую мебель, сменили постельное белье на кровати, декорировали по-быстрому комнату, чтобы отличалась от предыдущего ролика — и понеслось!

Для дешевого порно не нужны павильоны и декорации. Это продукт с колоссальной маржой. Себестоимость — копейки. Прибыль — миллионы.

Как наркотики.

Иногда порно снимают в номерах самых обычных отелей. Современные камеры позволяют не заморачиваться даже с качественным светом. Поставил на штативы две штуки — чтобы с разных ракурсов, да запустил юркого оператора — пусть снимает крупные планы, уворачиваясь от рук, ног и других… конечностей.

И все.

Пришлось продышаться, когда я представила, что могла спать в гостинице на матрасе, где втроем трахали какую-нибудь едва восемнадцатилетнюю девчонку.

— Шесть лет…

Я стояла, опираясь двумя руками на кухонный стол и пыталась осознать, во что я вляпалась. Кураж схлынул, пришло время отвечать за свой выбор. Само собой ничего не решилось, и любовь не совершила чуда.

Дэрил поднялся со стула медленно, не отводя от меня взгляда, словно я зверек, которого он боялся спугнуть. Подошел ближе, обнял со спины, сцепив руки на моем животе, прижался губами к плечу, открытому сползшей майкой.

— Что мне сделать, чтобы помочь тебе? — спросил он тихо.

— Хочу посмотреть на тебя во время съемок.

Я развернулась в его руках и встретила потрясенный взгляд голубых глаз.

Он даже улыбаться перестал.

Невеста порнозвезды. Это просто работа

— Нет.

Я начинала злиться.

Какого черта Дэрил, оказавшись на своей территории, решил, что теперь ему можно еще и договоренности не соблюдать?

Вроде согласился, покивал, хоть и с недовольным лицом — если я хочу, я могу посмотреть на его съемки.

Несколько дней все шло хорошо — я даже уговорила его купить нормальную еду, которую можно было бы приготовить, а не только разогреть в микроволновке или залить водой и взболтать. Хотя он утверждал, что сырое мясо покупают только иммигранты, у которых огромные семьи.

— Все вы тут иммигранты-переселенцы! — парировала я и приготовила таки чертов ростбиф с черносливом, который никак не выходил у меня из головы. Теперь я точно «тихая гавань».

У нас был и нежный секс, и прогулки вдоль океана и коктейли в «настоящих американских» барах, как мы с Асель мечтали.

И тут внезапно, в тот день, когда должны были начаться съемки на пиратском корабле, Дэрил заявил мне:

— Нет. Ты не поедешь.

Вот какого черта?

— Мы же договорились?

— Я не понимаю, зачем тебе это нужно. Тебе будет неприятно, мне будет неудобно.

— Почему вдруг тебе неудобно? Ты же сам обижался, что я отношусь к тебе не как к обычному актеру, — напомнила я размолвку в «Национале». Тогда все съехало на тормозах, теперь пришло время расплаты. — К обычному актеру можно прийти на съемки, и он не будет смущаться.

Дэрил собирался на «работу». Как всегда обнаженный, и наготы своей не смущающийся, ходил из ванной в гардеробную, проходя мимо меня, сидящей по-турецки в центре кровати. Оказалось, мой «плохой мальчик» редкий педант. Кровать должна быть заправлена. Точка.

Так что меня из нее выгнали и застелили толстым покрывалом. Спасибо, что разрешил сидеть поверх него, а то я уже почувствовала себя как в пионерском лагере моего детства и порывалась поставить подушки «уголком».

— На самом деле актер тоже будет, — возразил он. — Познакомлю тебя с кем-нибудь, сама спросишь. Но ты же понимаешь — можно не стесняться трахаться, даже любить эксгибиционизм, но только, если смотрят незнакомые. Все же это…

— …интимная вещь! — закончила я за него. — Именно! А ты занимаешься этой интимной вещью на аудиторию в миллионы человек!

— Но они не присутствуют непосредственно в процессе! Даже когда я встречался с актрисами, мы старались не смотреть на работу друг друга.

Он вышел из гардеробной в светло-голубых, драных на коленях джинсах, яркой радужной футболке и дутой жилетке — с утра был обещали прохладный ветер. Снял с запястья фитнес-трекер и отложил на тумбочку. А вот зря — эти движения тоже считаются, еще и покруче пробежки по утрам выйдет. Жаль, в них не встраивают тип активности «съемки в порно». Хотя, говорят, «секс» уже есть. Современный мир — просто рай для ЗОЖников с манией контроля.

— О, ты встречался с коллегами по порно? — заинтересовалась я.

— А с кем еще…

— Дэрил!

— Из всех остальных согласилась только ты!

Он наконец улыбнулся и склонился, чтобы поцеловать меня. Теплые сухие губы — совсем не напористые, как обычно, но все равно отправляющие ко мне взвод мурашек с приказом рассыпаться на местности.

— Ладно. Я думаю, это большая ошибка. Но если ты хочешь… — он остановил меня жестом. Но я все равно уже вскочила и обняла его, по-детски не желая отпускать от себя. — Только не сегодня. Изабель всегда ставит строгое условие: на площадке только актеры и один оператор.

— У-у-у… у вас тет-а-тет…

Это неприятно царапнуло. Хотя какая мне разница — на виду у целого стадиона зрителей он трахается или наедине, если это по работе?

А вот оказалось, есть нюансы. Вдвоем… ладно, втроем — уже как-то слишком лично.

Гораздо дальше от «просто работы», чем гэнгбэнг на десять человек в присутствии полной съемочной команды.

— В четверг будут съемки студии «Arouser», той, с которой у меня контракт. Наверное… здесь. В гостевой на первом этаже.

— Здесь? В четверг?! — я растерялась.

Все понимаю про то, что они привыкли использовать собственные дома для съемок, но мне диковато.

— Да. Если передумаешь смотреть — сможешь съездить по магазинам, а потом решим вопрос с местом как-то иначе. — Но сегодня, Лили… — он обнял меня и коснулся горячим дыханием волос. — Дождись меня, хорошо? Что бы тебе ни показалось — или что бы ты ни почувствовала.

Последняя фраза показалась мне лишней, но, когда его машина отъехала от дома, я вдруг поняла, что он имел в виду.

Невеста порнозвезды. А если я?

Я не знала, что делать.

У меня были не разобраны до конца чемоданы, надо было постирать шмотки, в которых я извалялась в песке у океана, можно было позвонить Асель, Дашке, Сеньке, посмотреть сериал, изучить американское телевидение, приготовить что-нибудь из огромного куска свинины, на который я нацеливалась уже с утра.

Поплавать в бассейне, позагорать, почитать, в конце концов!

Но мне не хватало концентрации. Ни на что.

Я вдруг перестала находить себе место.

Блуждала по дому, наворачивая восьмерки с первого этажа на второй, потом на задний двор, на лужайку с бассейном, в гараж и обратно. Бездумно распахивала двери комнат и дверцы шкафов, таращилась на какой-нибудь пылесос в кладовке или стопки футболок на полках, закрывала все обратно и шла бродить дальше.

На втором этаже было три спальни: две гостевые и большая хозяйская с огромной ванной с джакузи и душем и аж двумя раковинами. Зачем вообще в ванной две раковины? Предполагается, что хозяин дома с женой будут пудрить носики одновременно?

Что у него вообще будет жена. Не одному же бегать от раковины к раковине.

Вот она я, счастливы ли вы…

На первом этаже располагалась гостиная, еще одна — «та самая» — гостевая спальня, маленький тренажерный зал и кухня.

В гостиной переставила все безделушки на каминной полке, отнесла пульт от телека к дивану, а потом обратно к телеку, потом заглянула в «ту» спальню — и тут же захлопнула дверь, будто испугавшись.

Там все выглядело очень прилично и комната казалась более обжитой, чем спальни наверху — лежала на столике книга, стояла ваза с цветами, валялся на кресле скомканный плед.

Но заходить все равно не хотелось.

Даже не задумавшись о том, что это выглядит не очень хорошо — будто обыск, я выдвигала и задвигала ящики, слепо пялясь внутрь и не запоминая, что там вообще лежит.

Интересно, у Дэрила есть коллекция эротических игрушек? А где?

Кажется, я уже заглянула в каждый уголок его дома и не нашла. Я бы, наверное, вышла из прострации, если бы увидела что-нибудь этакое? Те, что он купил в Пензе, я привезла с собой, но они прятались где-то в неразобранном чемодане.

Даже если он не пользовался игрушками со своими женщинами, они ведь были нужны для съемок? Или на работе выдают общественные?

Фу.

Хотя какое фу, если на той работе все суют друг в друга половые органы. Даже без презервативов. Какая тогда разница, сколько народу об эту игрушку потерлось.

Пальцы дрожали, пока я двигала магнитики на холодильнике. Из кухни был еще спуск в подвал, но, памятуя о судьбе жен Синей Бороды, я решила не рисковать и туда на всякий случай не ходить. Хотя ключик вот он, висел рядом с дверью, и никто не запрещал мне никуда совать свой любопытный нос.

Но я уже сунула его в самое опасное место.

Я снова открыла холодильник, внимательно рассмотрела продукты и закрыла, тут же забыв о том, что там лежало. Кажется, я хотела сока? Или просто холодной воды?

Открыла снова, взяла сырную нарезку, повертела ее в пальцах и засунула кусочек в рот.

Нет, я хотела чего-то другого.

Меня немножно знобило от нервов.

Голубой бассейн за стеклянной задней дверью, залитый ярким южным солнцем, казался почему-то ужасно зловещим, словно я была в фильме ужасов.

Звенящая полуденная тишина только добавляла тревоги.

Вот-вот должно было случиться что-то ужасное.

Может быть, Дэрил был прав — не надо это мне?

Смотреть.

Если даже на большом расстоянии от происходящего я так остро реагирую.

А может, надо?

Чтобы не резать хвост по кусочкам — сразу погрузиться на глубину.

Либо научусь плавать, либо утону.

Все сразу станет ясно.

Проскочив побыстрее дверь «той» спальни, стараясь даже не глядеть в ее сторону, словно за там меня ждало чудовище, я вернулась в гостиную и села на диван.

И тут же нервно вцепилась в него пальцами.

Если дома у Дэрила снимали порно, кто мне сказал, что только в одной спальне? В роликах я помнила и вполне себе обычные гостиные. Иногда там даже стелили полотенчики на мебель, чтобы не запачкать ее, и заботливо их поправляли между подходами к «снаряду».

Но вместо того, чтобы вскочить и сбегать помыться после этого дивана на всякий случай, я наоборот — легла, закинув ноги на спинку. Потом подумала — и раздвинула их, словно приглашая меня трахнуть.

На мне было летнее платье, и я задрала его до пояса, воображая, что это сделали руки Дэрила. А потом он навалился бы на меня сверху и…

Нет, неудачная поза. Так камере не видно, как он в меня входит.

Значит, одну ногу ему на плечо, другую на спинку и развернуться полубоком. Чудовищно неудобная вывернутая поза, зато, если он отклонился бы чуть в сторону, видно было бы и его член, и мои раскрытые половые губы.

А если… не его?

Если я лежу вот так, открытая, распахнутая, а ко мне пристраивается не Дэрил, а другой актер? Мэтт Нуар — он мне не особо нравился, но я признавала его харизматичность. Харизма у него была ого-го, раз он запомнился мне даже в групповухе.

Я бы смогла?

Смотреть в объектив, закатывать глаза и стонать, когда член чужого совершенно мужика, к которому я абсолютно равнодушна, проникает в меня даже без презерватива.

Изменило бы это мои чувства к Дэрилу — если бы после четырех часов такого равнодушного фальшивого секса, я бы устало приняла душ и поднялась к нему в спальню? Легла бы под теплый бок и свернулась калачиком, не смея жаловаться, как все болит, особенно от грубых пальцев Мэтта.

Нет, ну у Дэрила-то ничего не болит.

Мужчинам в порно тоже бывает неприятно и тяжело, но с женской долей не сравнить.

Я вскочила, одергивая платье, словно кто-то мог увидеть меня такой — женщиной, которая фантазирует, как снимается в порно! Даже во времена виртуальной одержимости Дэрилом или в еще более ранние, когда я еще не встретила его, мне не приходило в голову фантазировать о съемках с ним. Только о реальном сексе.

Я поднялась в спальню, легла в широкую и мягкую постель, свернулась калачиком под легким одеялом и открыла свой банковский аккаунт на телефоне. Гигантская для меня сумма жгла пальцы через экран и подзуживала — ну что ты, можешь купить билет прямо сейчас. На ближайший рейс. Дэрил не успеет вернуться домой, а ты уже будешь в самолете. И ничего не будет так гореть в груди, в самолетах всегда прохладно.

Невеста порнозвезды. Лили Уайт

Когда с улицы послышался звук мотора, который затих у самого дома, я все еще не сделала выбор. Вскочила, отбросив телефон, который жег мне пальцы, и слетела вниз по ступенькам, замерев в коридоре у входной двери, открывшейся, чтобы впустить Дэрила.

Что делать? Целовать его? Шутить?

Спрашивать: «Как дела на работе, дорогой? Было достаточно влажно и туго? Сколько раз ты кончил? А она? Да, зубами это неприятно, понимаю. Ну, мой руки, иди ужинать».

Молча обходить тему стороной? Оставить его в покое?

Тащить в постель, чтобы перебить собой ощущение чужого тела?

Он разрешил мои сомнения — просто подошел и обнял меня.

Я напряженно искала в нем изменения, вглядывалась в лицо, втягивала носом его аромат, но это был ровно тот Дэрил, что уехал несколько часов назад.

Никаких чужих запахов, а на вкус его поцелуй был как прежде — кофе и мята.

И целовался он как прежде — так, что захватывало дух и подкашивались ноги. Пришлось повиснуть на его шее, плотно вжаться в твердое тело, чувствуя с удивлением, что после рабочего дня у него еще огого как есть силы продолжить еще и со мной.

Это нормально?

Дэрил чуть отстранил меня, и, обнимая одной рукой за талию, другой порылся в кармане толстовки и достал коробочку.

Какую надо коробочку.

Сразу открыл, достал оттуда кольцо с огромным, реально огромным бриллиантом.

Я тихонько ахнула. Уж я-то знала толк в таких вещах.

Он начал опускаться на колени, но я удержала:

— Ты уже это делал.

— Ну, тогда давай мне свой палец, будущая миссис Дэрил Уайт.

Он надел кольцо, полюбовался и крепко поцеловал меня:

— Лили Уайт! Беру тебя в жены перед богом прямо сейчас, а перед людьми через пару недель.

На секундочку сердце замерло, а потом забилось как бешеное.

Как ни уговаривай себя, что замуж идти в моем возрасте уже неприлично, что любовь живет и без штампа, что одного раза вполне достаточно — а все равно в глубине души этот момент кажется одним из самых главных в жизни.

Думала ли я еще год назад, слоняясь по пустой квартире от стены к стене и чуть не воя от одиночества, что мои попытки найти новый смысл жизни после того, как семья распалась, приведет меня сюда?

В светлый красивый дом в Калифорнии, к мужчине мечты для тысяч женщин, который только что надел мне на палец кольцо с таким камнем, что в нашем ювелирном даже для понтов не выставляли.

Дэрил целовал меня еще долго, никак не желая останавливаться, зарывался пальцами в волосы и терся членом о бедро, намекая, что ему тоже очень понравился процесс помолвки, прямо не меньше, чем мне.

И наконец оторвавшись от моих губ, показал свою руку со строгим ободком на безымянном пальце, который я, вся в чувствах, умудрилась не заметить.

— А это мое.

— Будешь с ним сниматься? — я потерлась о него бедром, вдруг успокоившись в тесных объятиях. Как в тот день, когда он рычал на меня и заламывал руки, но когда все кончилось — целовал следы на коже и снова был прежним — нежным и моим.

— Я с ним уже снимался, дорогая. И буду сниматься впредь. Чтобы ты не сомневалась, кто мне важнее всех.

Я потрогала тонкую полоску из белого золота, выделяющуюся контрастом на загорелой коже.

— Тогда давай договоримся, — сказала я тихо. — Если я увижу тебя в кадре без него…

Я не договорила, проглотив комок в горле.

Он не ответил, прижав меня к себе и коснувшись губами лба.

Невеста порнозвезды. Его ключ

Оказывается, когда порнозвезды приходят домой с работы, они точно так же, как обычные слесари или менеджеры по продажам хотят спокойно поужинать перед телевизором. И чтобы кто-нибудь теплый и мягкий под боком что-то такое болтал неважное, на что можно отвечать: «Угу…»

Потом можно вместе загрузить посудомойку, протереть столы, обсудить, что купить и что завтра приготовить. Посмеяться вместе над какой-то шуткой, поболтать о ерунде.

Дэрил научил меня запускать роботов-пылесосов, я показала ему ролики из интернета, в которых на них катались котики.

Это было так уютно и… нормально, что на месте его фанатов я была бы сильно разочарована, например. Разве может человек, живущий жизнью мечты для миллионов мужчин смотреть викторину по телеку и подсказывать участникам правильные ответы? Нет, он должен был войти в дом и с порога получить глубокий минет, вместо ужина слизать с тела фигуристой мулатки взбитые сливки, закусив клубничкой, спрятанной у нее между ног, а потом сидеть в кресле с бокалом виски, расслабленно наблюдая, как две красотки, рыженькая и черненькая, ублажают друг друга на медвежьей шкуре перед камином.

Вместо этого Дэрил ушел в сад чинить поливалку, которая отказывалась крутиться, а я решила впервые за весь день заняться чем-то полезным и разобрать хотя бы один чемодан.

Я все время отвлекалась, чтобы полюбоваться, как играет свет на камне в кольце и вспоминала почему-то, как мы с Валерой ходили выбирать обручальные кольца. Выбирать — это было громко сказано. Купили самые дешевые. Он обещал, что на пятилетнюю годовщину купит нам настоящие, красивые кольца. Но тогда деньги были нужнее мелким Дашке и Сеньке. Потом обещал, что на десять лет уж точно купит. Но Дашку надо было собирать в школу.

Не в кольцах счастье же. Дети — главное сокровище семьи.

И вроде ерунда, но мне было всегда чуточку неловко за мое дешевое колечко, когда кто-нибудь приходил в наш ювелирный выбирать обручальное кольцо. И конечно же, кидал взгляд на мою руку.

Последнее обещание Валеры было про серебряную свадьбу, но развод случился раньше.

— Лили! — услышала я зов Дэрила с улицы. Подошла к окну спальни — он махал мне рукой из бассейна, призывая спуститься вниз. Голубые отсветы плещущейся воды ложились призрачными бликами на траву, и сад, освещенный только ими и маленьким фонарем у двери выглядел сказочным королевством.

Короче, чемодану опять не повезло.

Во дворе играла тихая музыка — что-то легкое, без слов. Я погасила фонарь и подошла к подсвеченному изнутри бассейну, где ждал меня Дэрил.

— Иди ко мне, — негромко сказал он.

— У меня купальника нет.

Он засмеялся, взрыхлил руками воду, отплывая к дальнему краю. Плеск влился в переливы мелодии, дополнив и улучшив еще.

— Зачем тебе здесь купальник?

Он сам был, разумеется, обнажен.

— Точно!

Под его взглядом было неловко и горячо скидывать платье и особенно стягивать белье, лишаясь остатков приличий. Как у него так получалось все еще пробуждать в сорокалетней матери двоих детей это девичье смущение: когда и хочется, и колется, и все кажется одновременно запретным и бесстыдным?

Под тем же обжигающим взглядом пошла к ступенькам, но Дэрил подплыл поближе и позвал:

— Прыгай.

— Я плохо плаваю, — качнула я головой. — А нырять вообще не умею.

— Прыгай, я поймаю тебя.

Заколебалась, но он протянул руки, и я просто ненадолго перестала думать. Одного бесконтрольного мгновения хватило, чтобы в шуме и плеске свалиться в его объятия и тут же быть захваченной жадным поцелуем.

Хорошо.

Было так хорошо.

— Моя Лили… — Дэрил чуть покачивался в воде, лаская влажными пальцами мои плечи, скользя ими по груди, наполовину погруженной в голубоватый свет, плещущийся в бассейне. — Расскажи. Расскажи, что ты чувствуешь? О чем думаешь?

Он был чуть-чуть иной в эти дни после прилета. Больше не набрасывался на меня так жадно, словно в последний раз. Не соблазнял каждым словом и жестом — то есть, соблазнял, но вот так, как сейчас, а не разжигая неугасимый пожар в крови. Теперь в нем был океан нежности и внимания.

Дэрил закинул мои руки себе на шею, заставил обвить его ногами и покачивал меня будто на волнах, то откидывая до самой воды, то прижимая к себе и погружаясь по плечи. Тихий плеск и его нежные поцелуи завораживали и успокаивали.

Наверное, вопрос был о том, как я перенесла его работу, но я почему-то решила спросить сама. Совсем о другом.

— Почему ты все-таки решил сделать мне предложение? Так стремительно, почти незнакомой женщине. И предложил не только сердце, но и кошелек — разве не странно? Не страшно? Почему ты так уверен?

— Я не уверен… — он снова тихо засмеялся, сверкнул белоснежной улыбкой. — Просто почувствовал, что не хочу с тобой расставаться. Ни в тот момент, ни… вообще. Мне было с тобой хорошо, интересно, спокойно. Это больше, чем я когда-либо смел желать. То, что мне не хватало.

Да, пока другие женятся из-за глубокого минета и большой груди, Дэрил все это имеет на работе и может себе позволить выбрать то, чего на работе-то и не хватает. Впору задавать следующий вопрос — сделал бы он мне предложение, если бы не работал в порно?

Колючие мурашки пробежали по телу, подняв дыбом крошечные волоски.

Выходит, желать, чтобы он сменил работу — не в моих интересах.

— Гораздо интереснее, почему ты все же сорвалась со мной… — Дэрил отвлек меня от тяжелых мыслей легким поцелуем. Теплая вода взвихрялась плотными струями между нашими телами, прохладный ночной воздух пах чем-то хвойным и теплыми камнями. — Ты слишком разумная для того, чтобы изменить всю жизнь даже ради любви.

— Наверное… — я провела ладонями по упругим твердым мышцам на его плечах, в который раз получая от этого острое физическое удовольствие. — На меня подействовали твои слова про Лилю, которая никого не удивила. Я уже почти смирилась с тем, что больше в моей жизни не будет ничего по-настоящему яркого. Откуда бы ему взяться, если я валяю игрушки из шерсти да выращиваю орхидеи. И не вижу ни одной возможности вырваться из этого болота. Стало обидно, что вот ты — смог, а я свои шансы променяла на главное, как я думала. На семью. Только и этот проект провалился. Неужели я та «Энни» из твоего рассказа, что до старости будет стоять за прилавком магазина?

Возможно, надо было сказать что-нибудь про любовь. Про нежность, которую я испытывала к нему — разливающуюся теплом по венам. Про острую ядовитую ревность, которая горит в груди, когда я думаю, что он вот так касается языком ямочки между ключицами совсем другой женщины. Про то, как мне радостно рядом с ним.

Но правда была в том, что вчера я так и не купила билет именно потому, что, вернувшись в Пензу, я бы вернулась и в ту, старую жизнь, из которой не видела никакого выхода. У меня нет таланта, который мог бы внезапно раскрыться после сорока, у меня нет дела жизни, которое могло бы наполнить ее смыслом, я просто не вижу ничего впереди.

Кроме раскаявшегося бывшего мужа.

Он был самым лучшим, что случилось со мной за первую половину жизни.

И я не хотела, чтобы стал лучшим, что случилось за вторую.

Никто не подарил бы мне такого же, как Дэрил, только с перламутровыми пуговицами и без порно. В меню были только Валера, Володя и десяток еще более унылых пунктов.

— Лили… — Дэрил посмотрел мне в лицо с тревогой. — Ты не «Энни». Ты невероятная. Сильная, потрясающая личность. Только по чистой случайности ты не стала знаменитой, потому что ты один из самых ярких людей, кого я встречал. Ты можешь все, у тебя внутри стальной стержень. И при этом ты такая нежная, такая завораживающе женственная. Невозможно быть рядом с тобой и не сходить с ума от желания.

— Я уж вижу, — кивнула, указывая на его эрекцию, которая отвлекала меня на протяжении всего разговора.

Надо было чем-то перебить смутившие до слез его слова.

Оттолкнулась от его груди ладонями, отплыла и плеснула в него водой.

Он поморщился, засмеялся и плеснул в меня тоже.

— Ах так!

Я зажмурилась и быстро-быстро замолотила ладонями по воде, устраивая целый дождь из брызг.

Дэрил взревел, распахнул руки и одним мощным гребком обрушил на меня целое цунами!

Метнувшись вперед, я уперлась в его плечи руками, притопила по шею и еще поставила сверху колено, чтобы не выбрался. Но он все равно восстал в потоках воды, словно бог океанов, и я кувырком полетела в воду, на секунду испугавшись, что запутаюсь и не сумею вынырнуть.

Но Дэрил поднырнул под меня и вынес на поверхность на своей спине, как дельфин.

А потом мы сплелись в объятиях так тесно и сильно, что вот так, в поцелуе, и ушли под воду, не отрываясь друг от друга, делясь одним на двоих дыханием.

Оно казалось бесконечным и иссякло только через три миллиона лет.

Тогда мы и вынырнули, отфыркиваясь и жадно дыша.

Дэрил вдруг замер, странно глядя на меня.

Его голубые глаза отражали лазурную воду и, казалось, светились таким же голубым светом. Он протянул мне пальцы, я вложила в них свои, и он притянул меня к себе. Прижался щекой к щеке и проговорил негромко:

— Я до безумия влюблен в тебя. Никогда не чувствовал ничего подобного.

— Ты ни разу не влюблялся? — удивилась я.

— Влюблялся. Но не… так… — его губы щекотно прошлись по скуле, скользнули за ухо, зацеловали чувствительное местечко на шее.

— Как?..

— Как будто ты ключ к двери в бесконечно счастливое будущее.

Это прозвучало бы слишком странно и пафосно в другое время и в другом месте, но здесь и сейчас, среди мерцающих отблесков воды под тихую музыку в объятиях ночного ветра — было превыше всех признаний в любви, что существовали до нас.

Невеста порнозвезды. Настоящий зверь

Я думала, что неплохо знаю английский. Смотрю сериалы без перевода и даже обсуждаю с Дэрилом сложные философские вопросы, почти не подглядывая в словарь. Может быть, я не всегда была безупречна в грамматике, но уж на болтовню меня всегда хватало.

Даже когда приехала с Асель туристкой в Америку, радовалась, что мне вполне хватает моего уровня для общения с продавцами и людьми на улице.

Последние несколько недель изрядно подняли мой уровень — недаром говорят, что язык лучше изучать через постель!

Но когда я переехала с Дэрилом, выяснилось, что все эти люди говорили на совсем другом языке. Специальном туристическом. Медленнее, проще, без громоздких конструкций. Что-то заподозрила я, когда Дэрил еще в аэропорту начал трепаться со служащим, а я стояла и вылавливала из их разговора одно слово на полсотни максимум.

Списала на недосып.

Но потом мы стали выходить с ним гулять, он общался с барменами, таксистами и обычными прохожими, и я все чаще ловила давно забытое чувство, что я ни черта не понимаю, даже если все слова знакомы. Оказывается, настоящий английский у людей, которые говорят на нем с рождения, совершенно другой. Мне до него расти и расти. Да и грамматику пора подтягивать — потому что Дэрил как-то привык к ней, а остальные люди не слишком рвались ценить мои умные мысли, высказанные языком пятилетнего ребенка.

В общем, быстро стало понятно, что мне нужны уроки английского. С хорошим учителем, носителем языка, заодно разбирающимся в любимых ошибках русскоговорящих. Оказывается, у нас есть свой набор проблем, которые незнакомы людям с родным испанским или французским.

То, как быстро, я бы даже сказала — поспешно, Дэрил согласился с этой идеей, только еще больше укрепило меня в решении начать заниматься как можно скорее. Учителя мы нашли быстро, ехать было недалеко — можно было при желании даже дойти пешком, хоть здесь это и смотрелось странно. Своими ногами было принято только бегать по утрам и ходить на хайки — в походы по специально расчерченным горным тропам. Куда тоже доезжать на машине.

Вторым пунктом в списке встало обучение вождению…

А пока Дэрил отвез меня с утра на первый урок. Обратно предстояло вернуться на такси, потому что у него была съемка. Та самая, по четвергам, в его доме, на которую я планировала полюбоваться в порыве смелости.

Но сейчас, когда такси приближалось в дому, я уже не была так уверена в своем решении. Даже немного потянула время, зайдя в «Старбакс» за стаканчиком клубничного фраппучино. Но задерживаться там не стала — никак не получалось сидеть и глазеть в окно, не прокручивая в голове отрывки из порнушных роликов с Дэрилом, примеряя их на интерьеры дома. Когда в моей голове он начал трахать заразу Марину, к которой ушел от меня бывший муж, да еще и на кровати в нашей спальне, я мысленно дала себе пощечину и полезла за телефоном.

Мое воображение хуже реальности. Я уверена. Надо увидеть все самой.

Вот только рядом со входной дверью я опять засомневалась.

Никогда в жизни меня не мотало от одного решения к другому с такой скоростью и размахом. Терпеть не могу по сто раз думать и передумывать. Если сразу не можешь выбрать, значит пожалеешь в любом случае. Так какая разница? Действуй — а потом разберемся.

Даже Дашку шпыняла за ее любимое развлечение по три часа наворачивать круги в супермаркете, выбирая между банановым молоком и апельсиновым соком.

Чтобы еще немножко оттянуть момент истины, я обошла дом, решив зайти через заднюю дверь. Логики в этом не было никакой, но мне сейчас было не до нее.

На лужайке у бассейна царила сонная тишина. Слепили глаза отблески яркого калифорнийского солнца, отражавшегося от голубой воды. Шезлонги и кресла стояли не совсем так, как утром, и от этого сердце застучало чуть быстрее. Словно я наконец поверила, что в дом действительно пришли чужие люди.

Все случилось слишком быстро. Сначала тянулось-тянулось с нашими разговорами в сети, а потом мы встретились — и понеслось! Безумный секс в «Национале», уколы ревности, полет в Пензу с Дэрилом, который не захотел со мной расставаться, наш «медовый месяц», заполненный бесконечным наслаждением и теплом, его предложение — и стремительные сборы. Я как будто катилась с ледяной горки — все быстрее и быстрее, почти не управляя своими санками. Только соглашалась на каждое следующее предложение, и оно разгоняло меня еще сильнее, дух захватывало, ветер свистел в ушах, и я смеялась как безумная, потому что это было восхитительно и прекрасно!

Теперь как бы не врезаться в дерево на полном ходу.

Я выдохнула, сжала стаканчик с фрапуччино покрепче и толкнула дверь на кухню.

— Я и говорю — не хочу зеленый диван, что у нас гостиная будет как болото, давай оранжевый.

— А она?

— Сказала, что у меня подростковый вкус, еще постеры с Black Sabbath по стенам развесь!

— А ты?

— Так ответил, что к постерам я бы хотел черный диван.

Двое парней, чуть в районе тридцати, паслись у холодильника, методично запихивая в блендер все зеленое. Шпинат, айсберг, рукколу, кажется, сырую брокколи и авокадо. Один стакан с мутно-зеленой смесью уже стоял на столе. Здоровое питание, чтоб их!

— Привет! — бросил мне тот, что жаловался на зеленый диван. Второй просто кивнул и больше никак на меня не реагировал.

Взревел блендер, и я перестала их слышать.

Остановилась, опершись на стул и отдышалась. Пока все идет неплохо, никто никого не трахает прямо на кухонном столе, может быть, и дальше будет так же непло… Черт!

— Умираю от жажды! Загонял он меня! Где эта Кася вообще? — абсолютно голая блондинка с плохо прокрашенными корнями волос нарисовалась в дверях кухни. Не смущаясь, прошла к холодильнику, бесцеремонно отодвинув одного из парней и достала бутылку воды.

Правда пить не стала, а сначала прислонила ее ко лбу, а потом покатала по шее с блаженными стонами.

Грудь у нее была какой-то неестественной — понятно, что силикон, но такое ощущение, что импланты ей поставили предназначенные для женщины с куда более широкой грудной клеткой. Рассматривать в подробностях, что там не так, было неловко, но я не знала, куда девать глаза. Потому что стоило их опустить — и я наткнулась взглядом на небрежно выбритый лобок, по которому вилась татуировка в виде виноградной лозы. Изрядно потускневшая и расплывшаяся.

— Этот Дриллер просто жесть, мальчики, настоящий зверь! Ни с кем еще так не трахалась! — пожаловалась она.

«Мальчики» переглянулись и почти незаметно кивнули ей на меня, отчаянно сжимающую свой стаканчик с клубничным фрапуччино.

— Что? — она непонимающе нахмурилась.

— Это Лили, — подсказали ей полушепотом.

— Привет, Лили, я Мег! — сверкнула она неестественно белыми зубами, делая шаг и протягивая мне ладонь. — А ты к нам присоединишься, или у вас своя съемка?

Я попыталась нарисовать на лице вежливую улыбку, но, видимо, не преуспела, потому что она снова нахмурилась, а потом вдруг ахнула:

— Так ты ТА Лили! Невеста Дэрила?!

Невеста порнозвезды. Клубничный фраппучино

Этот ее взгляд… был еще хуже, чем деловитый вопрос, собираюсь ли я к ним присоединяться. Теперь Мег смотрела на меня как на экзотическую зверюшку.

Вообще-то я уже пару раз встречала знакомых Дэрила из индустрии. Мы здоровались, обменивались парой вежливых реплик и расходились. Он так и представлял меня: «Моя невеста Лили, она из России».

И они все смотрели на меня вот с этим чуточку болезненным интересом. Знаменитый порноактер привез из России жену. Не из индустрии, «нормальную».

Конечно, интересно, откуда я такая!

Все как будто вывернулось наизнанку.

В Пензе я боялась, что о моей развратности будут сплетничать в кругах ханжей. Здесь обо мне уже сплетничали с другим знаком. Та Лили. Та, что не из порно.

Вон какая странная — одетая ходит. И еще небось не снимается даже для «онлифанс». И даже в вебкаме себя не пробовала? Не, ну это совсем никуда не годится!

Может быть, это все разыгрывалось только в моем воображении, но любопытство в глазах все равно было сложно скрыть. Слава богу, я смогла наконец сосредоточиться именно на глазах. И все-таки, что такое странное у нее с грудью?

— Мы продолжаем или что? — раздался голос Дэрила от дверей и я отскочила от Мег, словно он мог подумать что-нибудь нехорошее. Или наоборот — слишком хорошее!

Боже!

И еще раз — боже!

Уже при взгляде на моего… жениха, стоящего в дверном проеме тоже абсолютно голым. И с отменным таким, крепким стояком.

Мы замерли, глядя друг на друга в упор.

Не имея возможности ни назвать, ни определить все те чувства, которые сейчас во мне бушевали, я отпила глоток ледяного фрапуччино из своего стакана. Такого холодного, что от крошева мелких льдинок со вкусом клубники и кофе замерзали мозги.

— Так! Идем! Идем! Нечего стоять! — вслед за Дэрилом появился еще мужик. С рыжей бородой и, слава богу, одетый. — Время — деньги! По местам!

Режиссер, наверное.

Один из парней у холодильника подхватил свой стакан с зеленой жижей и бодро порысил к спальне, Дэрил тоже развернулся, потянулась Мег.

Ну и я со своим стаканчиком.

Входить в спальню не стала, замерла в проеме двери, между двух миров. Нормальным и…

Идеальным. Ведь в порнофильмах совсем другая жизнь. Мужчины там неутомимы и властны, женщины податливы, красивы и сексуальны — всегда. Они кончают за две минуты без предварительных ласк, а потом еще от анального и орального секса, а особенно — от группового. Все происходит в роскошных домах и не менее роскошных подземельях.

Все сводные сестры и мачехи давно мечтают о том, чтобы поскакать на братьях и пасынках, пиццу заказывают только для того, чтобы трахнуться с курьером, а любая проблема — от протекшей трубы до мирового финансового кризиса решается раздвиганием ног.

Мне предстояло увидеть, что скрывается за этой картинкой. Оборотную сторону волшебного мира кино для взрослых.

Стакан в руках спасал — я цеплялась соломинку в нем как утопающий и прятала свои эмоции за глотками клубничного вкуса.

К сожалению, самая дешевая смазка для секса тоже пахнет клубникой. Резкой химической клубникой и немного почему-то резиной, как дешевые презервативы. Бородатый режиссер начал выставлять Дэрила с Мег в нужные позы, а остальные оглянулись на меня. Заценить реакцию?

Однажды я зашла в комнату своего сына, когда его девочка стояла на коленях перед креслом, в котором он сидел с расстегнутыми штанами, а его руки давили на ее затылок.

Бесконечно долгую секунду я стояла в ступоре, пытаясь понять, что мне делать. Хоть я и готовилась к тому, что мой малыш уже давно знает, какой стороной надевать презерватив, все равно момент истины случился как-то внезапно.

Арсений успел увидеть меня, девочка успела отшатнуться.

— Я печенье испекла, приходите на кухню, — сказала я и закрыла дверь.

Ну и пусть шла обратно с горящими щеками.

Сенька потом рассказывал, что в его компании обо мне ходят восхищенные слухи. Мол, вот бы всем такую маму! Запустила их, кстати, та девочка.

Так что лицо я держать умею прямо как истинный самурай.

И смотреть непроницаемым взглядом, зажав соломинку, торчащую из стакана, между зубами, как Дэрил устраивается, опираясь на спинку кровати, а Мег седлает его сверху.

— Да, вот так, колени подбери и выгнись! — скомандовал бородатый и отошел, чтобы не попасть в кадр. — Три-два-один, начинайте уже…

Мы с Дэрилом встретились взглядами.

И он закрыл глаза.

Я стиснула стаканчик в руке.

— Дэрил! Какого черта ты опять жмуришься! — взревел режиссер, так что я вздрогнула. — Ты должен на нее смотреть, ее хотеть! Что за херня?! Ты же профи! Трахаешь-то нормально, но где эмоции? Сто-о-о-о-оп! — он взлохматил свои и без того торчащие в разные стороны волосы. — Объясни мне, почему ты нам весь день устраиваешь черте что? Ты там Мэрилин Монро представляешь, что ли?

Меня тронули за плечо.

— Мне кажется, я знаю, кого он представляет, — шепнула мне конопатая девчонка лет двадцати пяти. — Привет, я Кася. А ты Лили, я сразу поняла.

Я вопросительно подняла брови и указала на кольцо.

— Нет… — она засмеялась и ткнула в изрядно помятый стаканчик. Там было написано «Лили». — Дэрил предупреждал, что ты можешь приехать.

Невеста порнозвезды. Для удовольствия

Я не успела удивиться первому нормальному человеку в этом дурдоме, как на Касю уже напустился режиссер:

— Где ты шлялась? Почему актеры за водой должны сами ходить? Посмотри, у нее тушь плывет, а минета еще даже не было!

— Ваша звезда послала меня за миндальным молоком, — пожала плечами Кася, демонстрируя бутылку.

— Дэрил? — удивилась я. Миндальное он не пил, говорил, у него «вкус яда».

— Нет, эта… Меган! Пятнадцать лет уже снимается в третьесортной фигне, но ведет себя как Мадонна — райдер на три страницы.

— Кася! Воды! — снова рявкнули на нее, и она метнулась с бутылкой минералки для Меган, которая так утомилась скакать на Дэриле, что жадно выхлебала почти пол-литра.

Я смотрела на то, как снова выставляли позу — на этот раз догги-стайл — тянула крохотными глоточками ледяной фраппучино, у которого мне грезился вкус клубничной смазки, густо разлитый в воздухе, и размышляла. Что бы я испытывала, если бы вот так снимался Валера? Во время нашего брака.

Для начала, я бы, конечно, беспокоилась, чтобы не узнали дети.

Но вот в моменте, прямо на площадке?

Ну, во-первых, вот в такой неудобной позе, где видно, как движется член, и на этом все ее достоинства заканчиваются, у моего бывшего мужа просто не хватило бы длины… А вот с таким размахом, как сейчас Дэрил делает — он бы вообще не попадал в Меган.

Во-вторых… наверное, брезгливое отвращение. Он-то не был порноактером. Он нелепо дергался, пыхтел, забывал снимать носки, не контролировал выражение лица и не умел так четко и отточенно двигаться.

Мне было бы стыдно, если бы он, такой как есть, сейчас оказался на… в… короче, с Меган.

А при взгляде на Дэрила что-то жгучее в середине груди дергалось и рассылало ядовитые шипы по венам и артериям. Он был невероятно хорош — но не со мной.

— Дэрил! Глаза! Твою мать, ты запомнить можешь?! — режиссер звонко хлопнул ладонью по спинке стула, будто его громогласного рыка было недостаточно, чтобы привлечь внимание. Добавил уже тише, обращаясь к оператору: — Эти звезды! Вечно переоценены… Механику он гонит, дай бог каждому, но эмоций ноль. Видишь?

Молодцы мы с Дэрилом.

Он представляет на месте этой с сиськами меня, я на его месте — бывшего мужа.

Ушла обратно на кухню, помыла блендер от зеленой гадости, чтобы отвлечься. Второй парень тоже куда-то слинял — я видела его рядом с фургончиком, припаркованным у гаража рядом с GMC Дэрила. Наверное, водитель.

Кася носилась по поручениям «звезды» Меган то за водой, то поправлять ей макияж, а я пока только прислушивалась к происходящему, шатаясь из угла в угол под фальшивые стоны. Без меня дело, вроде, пошло пободрее.

— Все, снято! Ты меня, Дриллер, затрахал, а не Меган! — раздалось из спальни, и я пошла полюбопытствовать. Но оказалось, что еще не все.

— Мег, на колени, рот открой. Дэрил, помощь нужна или сам кончишь?

Даже знать не хочу, какую помощь ему планировали предлагать.

Мне и так хватило захватывающего ощущения падения во тьму, пока я смотрела, как мой жених кончал на язык другой женщины, не отрывая взгляда от меня.

Я скрутила стаканчик из «Старбакса» в жгут.

После этого они наконец стали собираться. Кася быстренько привела в порядок спальню и даже засунула покрывала в стиралку, парни упаковали аппаратуру и штативы в чехлы, и Дэрил, уже, слава богу, одетый закрыл за ними дверь и ушел в душ.

А потом вышел в сад, где я стояла, обняв себя за плечи — и развернул меня к себе, вглядываясь в глаза. Я вручила ему изломанный стаканчик. От клубничного запаха подташнивало.

— Знаешь, что… — мне сложно было смотреть на него и не вспоминать последние полтора часа. — Я последние дни много думала об этом всем. Даже гуглила про полиаморию. Ну, знаешь, когда люди любят больше, чем одного человека? И про открытые браки — когда могут спать с другими?

Дэрил молча кивнул.

— Там люди спокойно относятся к тому, что партнеру хорошо не только с ними, — продолжила я. — И не просто смиряются ради семьи, а по-настоящему радуются! Я готова была попробовать научиться так же. Вся эта наша моногамия — это легкий налет культуры же. Если человек может влюбляться не один раз за жизнь, он уже не моногамный, как ни крути.

— И что? — он поискал, куда выбросить останки стаканчика и засунул в задний карман домашних джинсов. Чтобы обнять меня двумя руками, положить свои пальцы поверх моих на плечи.

— Дэрил… Но… Тебе же не было хорошо!

— Я говорил тебе. Иногда это худшая работа в мире.

— Но теперь я не знаю, как справиться с этим. Нигде в интернете не делятся опытом люди, чьи партнеры трахаются с другими без удовольствия! Мне не у кого научиться!

Это было настолько забавно, что я даже хихикнула.

Но Дэрилу, похоже, так не казалось.

— Хочешь, я познакомлю тебя с одной близкой подругой? Когда-то они с мужем снимались в порно оба, прожили так несколько лет, закончили карьеру. А теперь у них тот самый полиаморный и открытый брак. Может быть, поможет?

— Хочу!

— Я собирался пригласить их на свадебную вечеринку. Если… — он запнулся. Погладил меня по плечам, а потом одним пальцем поднял мой подбородок, чтобы посмотреть в глаза. — Если ты все еще согласна стать моей женой.

— Конечно, согласна! — фыркнула я. — Мне же содержание полагается только после развода! Для этого сначала надо пожениться.

Он рассмеялся и наконец прижал меня к себе.

От него пахло кондиционером для белья и немножко кофе и мятой. А клубникой не пахло совсем, и я уткнулась в широкую грудь, глубоко вдыхая знакомый аромат.

— Тогда пойдем завтра за лицензией.

Я не собиралась сдаваться. Этот мужчина, который понимал меня, несмотря на разницу культур и сбои в языке. Который был рядом, когда мне нужно. Который смотрел на меня с таким восхищением и любовью. Рядом с которым я чувствовала тепло и безопасность, которых у меня никогда в жизни не было.

Который, в конце концов, без сомнений и колебаний впустил меня в свою жизнь и разделил со мной все, что имел…

Он стоил того, чтобы я не сдавалась, пока не перепробую все варианты.

Билет я всегда успею купить.

— А что за близкая подруга? Вы с ней в порно познакомились? — спросила я, когда мы ужинали вкуснейшей и до безумия вредной пиццей с настоящей моццареллой, помидорами, ужасно жирной грудинкой и прочим развратом, который полагался нам обоим после такого стресса. И запивали ледяной колой.

— Ее зовут Кайла Фризз, она тебе понравится, — вот теперь Дэрил явно получал удовольствие, ловя ртом длинные нити расплавленного сыра. Не то, что с этой…

Имя показалось мне знакомым. Актрис я точно не запоминала, в отличие от актеров. Где я могла его слышать?

Вытерла руки о салфетку и полезла за телефоном.

С первой же картинки в Гугле на меня смотрела та самая девушка с каштановыми кудрями, которая снималась с Дэрилом в моем любимом ролике, где он был так нежен с ней…

Невеста порнозвезды. Жена порнозвезды

— Дэрил Уайт, берешь ли ты в законные жены Лилию Белову, чтобы…

За мгновение до того, как стать порядочной женщиной, я посмотрела в прозрачное голубое небо Калифорнии — цвета глаз Дэрила.

Свадьба — это ведь не про любовь, это про статус.

Про то, что подумают окружающие.

Теперь, когда я буду замужем, мне со всех моральных сторон будет разрешено творить все те бесстыдные и непотребные вещи, что я и так творю уже несколько месяцев. Но теперь это будет не «грязный секс», а «разнообразие в браке».

Прежняя Лиля, та, которую я оставила в Пензе, была бы счастлива сейчас. Просто до небес.

Не об этом ли мечтает каждая девушка? Церемония в саду, у арки, украшенной белыми цветами. Музыка, гости в торжественных нарядах, на мне золотистое платье, волосы лежат так, будто я только что вернулась с прогулки на яхте — пряди выгорели и растрепались, и только белый цветок за ухом отдает дать условной невинности.

Все как в кино — не то, что затхлые интерьеры районного ЗАГСа.

Правда гости почему-то сплошь в татуировках. В порноиндустрии это распространенная манера. И слегка более экстравагантно одеты, чем в кино — даже мужчины вместо костюмов траурного цвета предпочли белые, лазурные, малиновые и даже сверкающие десятками тысяч страз.

Красиво — до обморока. В моем нищем советском детстве я даже представить себе подобного не могла. Этих ярких, пронзительных цветов, красивых людей вокруг, белых лепестков под ногами — это свадьба для принцессы, а не для сорокадвухлетней продавщицы из российской провинции.

Но это только обертка.

Красивая, но суть не в ней.

Как Новый год — не елка и не оливье меняют твою жизнь, а бой курантов не означает, что с этого мгновения все будет иначе.

Новая жизнь начинается иначе.

Очень редко с понедельника или нового года.

Если ты готова к ней, ты не ждешь особого момента, чтобы жить по-другому.

Она просто случается и все. Иногда даже не сразу понимаешь, что это она.

До того, как моя новая жизнь началась по-настоящему, я была бы безумно счастлива получить наконец официальный статус в Америке. А сейчас мне почти все равно. Хорошо, что с визами можно теперь не заморачиваться, а решить все миграционные проблемы поможет юрист Дэрила.

Но и все.

Мне давно наплевать, что подумают люди.

Я жила с этим страхом всю свою жизнь: беспокоилась как бы не стать объектом сплетен, волновалась, что мой выбор или поведение не одобрят родные, друзья и коллеги.

Мне казалось, что это правильно, ведь другие люди умнее меня, а коллективный разум — однозначно знает лучше, как правильно жить.

Тысячи лет ведь получалось?

Но что если они тоже не знают?

Знают только то, как живут сами. Но у меня — свой путь.

Кто-то из подруг никогда не разводился, кто-то никогда не выходил замуж, кто-то не заводил детей или завел одного, кто-то переживал измену и прощал, а кто-то нет.

У меня все было иначе! Так откуда им знать, как мне справляться с моей собственной жизнью, не похожей на их?

А еще они совершенно точно никогда не встречались с порноактером, который оказался во всех смыслах исключительным мужчиной.

Так я шагнула туда, где никто из моих ближайшего окружения не был. На неизведанную территорию, где чужой опыт и мнение уже не были важны.

Когда я поняла, что наша с Дэрилом ночь в бассейне мне важнее, чем статус его жены, свадьба стала всего лишь красивым поводом для вечеринки.

И нового платья.

Боже, какого платья!

Никогда в жизни не купила бы ничего подобного! Оно обтягивает меня, как вторая кожа, бесстыдно демонстрируя мою фигуру во всех подробностях. Оно слишком яркое, слишком женственное, слишком вызывающее. В нем я чувствую себя королевой и могла бы пройтись по красной ковровой дорожке под прицелами фотокамер, направляясь как на церемонию Оскара, так и на ее порноверсию.

Раньше я никогда в жизни не купила такое платье, даже на свадьбу. Обошлась бы чем-нибудь кремовым или цвета слоновой кости. Скромным, классическим, чтобы потом можно было надеть на вручение аттестатов детям или юбилей свекра.

Лилово-розовый закат, запах вечерних цветов, музыка, из торжественной ставшей мелодичной и тихой, чтобы все могли услышать наши клятвы. Льющееся по телу расплавленное золото платья, тонкие шпильки белых босоножек, восхищенный взгляд моего мужчины, который протягивает мне руку, и я вкладываю в нее свои пальцы.

Теплый плотный воздух, обнимающий нас, словно вода южных морей.

Прямые как стрелы, взгляды.

Мы с Дэрилом смотрим друг на друга, и между нами нет ни секретов, ни сомнений. Я верю в него, а он доверяет мне. И это началось не сегодня, не сейчас, когда Дэрил ответил «I do!», а намного раньше. Только поэтому мы стоим здесь.

И хотя я все понимаю, не жду ничего особенного от момента, когда он наденет мне на палец кольцо уже официально, как муж, и вообще была согласна просто поставить подпись без всяких вечеринок, мое сердце все равно замирает и наполняется теплом, когда я слышу тот же вопрос.

Беру ли я в мужья Дэрила Уайта, чтобы любить его в хорошие времена и в плохие, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.

И отвечаю:

— Да, беру.

Все-таки девочки такие девочки. Даже если им сорок два.

Жена порнозвезды. Владелица души

Голова шла кругом от незнакомых имен и лиц.

Не все женщины в порно одинаково прекрасны — вопреки сложившимся стереотипам.

Туда берут любых: низеньких и высоких, юных и в возрасте, толстых и стройных, белокожих и смуглых, азиаток и африканок, невероятно красивых и неприятных, рыжих, черненьких, блондинок, лысых, с татуировками, шрамами, пирсингом и без всего этого — всех размеров и форм, никто не остается обиженным.

Любители найдутся на всех.

С мужчинами было то же самое, но тут я, если и удивлялась, то скорее тому, что мускулистых улыбчивых красавцев было в среднем больше, чем на улицах.

Но всех их объединяло все же одно качество.

Они были яркими.

Наверное, когда снимаешься в порно, твою задницу в подробностях может изучить любой желающий, а твои моральные качества используют как абсолютный ноль, от которого идет отсчет, уже все равно, насколько короткая у тебя юбка, носят ли в твоем возрасте этот оттенок красного и допустимо ли такое количество блесток на метр ткани.

Самовыражайся, как хочешь, хуже не будет!

Я, в общем-то, и сама…

Но в глазах все равно рябило, в том числе и от яркого солнца, отражавшегося от всего блестящего в нарядах гостей.

Дэрил по очереди представлял мне людей на моей собственной свадьбе. Что поделать, если мама позвонила мне по скайпу до начала церемонии и поздравила, прикладывая платочек к глазам, Асель обещала позвонить позже, а детям… я еще не сказала.

Так что от невесты на этом празднике гостей не было.

— Это Алан, тот самый, что затащил меня в порно. С ним же, кстати, я встречался в тот день, когда увидел тебя на Аллее Звезд. Так что, если бы не он, мы бы не познакомились.

— Привет, Алан, очень приятно!

Улыбаться, кивать, стараться не пялиться на выставленные напоказ словно литые медного цвета могучие бицепсы Алана.

— Это Дин, мой лучший бро и соперник в качалке. Дин — байкер, не смотри на него с таким ужасом, не все мои друзья из индустрии.

— Привет, Дин! Я не с ужасом, я пытаюсь понять, что у тебя на шее изображено.

— Это Ктулху.

— Господи…

Он весь изрисован татуировками, его можно рассматривать полгода и все не надоест. Даже лицо с причудливым трайбл-плетением, даже кисти рук, даже… не буду об этом думать, он же не из индустрии, мне никогда не узнать подробностей.

— Моника, у нее на «Порнхабе» просмотров больше, чем у меня.

— Привет, Моника!

Не уверена, что я вспомню ее, настолько она похожа на всех одинаковых модных сейчас брюнеток с выпрямленными волосами, пухлыми губами и чуть-чуть неестественным загаром. Но если просмотров больше, значит, джентльмены в наш век предпочитают брюнеток.

— Кевин — он режиссер. Пока, правда, независимого хоррор-артхауса, то есть сам снимает, сам пишет сценарии, да и играет часто сам. Самый популярный его фильм: «Нечто на ночной парковке».

— Обязательно посмотрю, привет, Кевин.

— Не вздумай, ты мне нравишься в своем уме.

Кевин криво улыбается одной половиной рта. Один глаз у него голубой, другой карий. Чем-то он меня пугает. Пожалуй, действительно не буду смотреть его фильм.

— Стив, владелец звукозаписывающей компании.

— Даже так… Привет, Стив.

Я рассчитывала увидеть бизнесмена в костюме, вместо этого передо мной стоял совсем молодой парень с бородой и в драной джинсовой жилетке на голое тело. Если бы я не слышала, сколько в дорогих бутиках стоят такие вот драные жилетки, я могла бы обмануться его видом и решить, что к нам случайно забрел бомж.

— А вот и Кайла! Привет, дорогая! — Дэрил первым обнял ту самую девушку с мягкими каштановыми кудрями и искренней улыбкой.

— Привет, Лили! — сразу протянула мне маленькую узкую ладонь Кайла. — Рада познакомиться наконец! Дэрил о тебе болтал еще со встречи в аэропорту. Он снимается у меня в роликах про любовь всех видов, он говорил, наверное.

— Так это ты снимаешь диверсити-порно?

— Можно и так называть… — рассмеялась она.

Не просто подруга. Не просто бывшая коллега. Не просто, ой, как все непросто.

— Это Микки, мой муж, — пихнула она в бок красивого темнокожего парня на вид младше нее лет на семь.

— Дэрил не говорил, что будут его… — я растерялась. — Боссы.

— Ну какой я босс! Я просто делаю мир лучше, используя контент для взрослых. А мои друзья и близкие мне помогают изо всех сил. Я ведь даже ему не плачу, — шепотом поделилась она, оглянувшись на Дэрила, который отошел поздороваться с кем-то еще. — Так что ты можешь начинать меня ненавидеть! Ему приходится иногда отказываться от очень вкусных проектов, чтобы сняться у нас. Меньше денег — меньше любви, так ведь это работает в мире капитализма?

— Угу… а правда, что… — я хотела спросить про полиаморию, но привычка к приличиям вдруг намертво связала мой язык.

С Дэрилом — особенно голым и в постели — я могла обсуждать почти все. С подругами, как водится, под вино жаловались даже на неумелость мужей. Но откровенность Асель, например, меня уже немножко коробила.

Здесь же, на вечеринке, задавать незнакомой женщине вопросы о ее личной жизни и вовсе было немыслимо.

— Если ты про нас с Дэрилом, то все давно в прошлом, — отмахнулась Кайла. — Только работа!

— Нет, я…

— О, смотри, Дик Монро! — она подхватила меня под локоть и куда-то потащила. — Еще один «босс» Дэрила. Как всегда, опоздал! Он-то Дэрилу платит, кстати, хоть и мало. Он владелец «Arouser» и не привык много тратить на производство дешевых роликов, а то не хватит на очередной экспонат в коллекцию.

— Дик, серьезно? Владелец порнокомпании взял себе имя Дик? — я не знала, смеяться или… или что? Дик — сленговое название члена по-английски. Все равно что у нас директор секс-шопа переименуется в Херова.

— Это реальное имя! — вполголоса просветила Кайла. — Давай, я тебя представлю? Или Дэрил пусть? Он интересный человек, только никогда, слышишь, никогда не соглашайся идти к нему в гости!

Я хотела спросить почему, но не успела.

— И Изабель приехала! О! — Кайла указывала на дорожку у дома. — Все три босса в сборе, бинго, ты сорвала джекпот этого казино!

Я обернулась, чтобы увидеть работодательницу Дэрила, благодаря которой он смог приехать в Москву, где все и завертелось. Если кого-то назначать ответственным за наши отношения, то ее, а не Алана.

На вид Изабель было около сорока, как мне. Я думала, она моложе. Почему-то именно это неприятно кольнуло меня и наполнило неуместной на свадьбе тревогой.

К ней уже направлялся, радостно улыбаясь, Дэрил. Расцеловал ее в обще щеки, живо завел разговор.

— Пойдем сначала к Дику, потом к ней, — потянула меня в сторону Кайла, и я с трудом оторвала взгляд от руки Дэрила на талии Изабель.

Ну, Дик так Дик…

Вот и собрались вместе трое владельцев тела человека, чья душа теперь принадлежит мне.

Душа ведь важнее?

Жена порнозвезды. Секреты и секретики

Дик оказался одним из самых скучно выглядящих людей на вечеринке. Черный костюм с едва заметным блеском, черная рубашка, красный галстук. Скорее некрасив, особенно на фоне моего мужа… как приятно и захватывающе было себя ловить на мысли «мой муж» про Дэрила — великолепного мужчину, от которого замирает сердце!

Но в Дике было какое-то мрачное обаяние. Мне когда-то именно такие мужчины и нравились. Для смазливых я считала себя недостаточно модной и красивой. Правда жизнь показала, что как раз у харизматичных в итоге скапливается рекордное количество денег, высоких должностей и бывших жен. А красавчики спиваются и… можно сказать про мужчин, что «идут по рукам»? Именно это они и делают.

— Это Дик, — сказала Кайла чуть более уважительно и благоговейно, чем я ожидала. Это сразу напрягло. Похоже, я недооценивала ситуацию. — Он владелец одной из крупнейших порностудий в Америке.

— Привет, Дик! — улыбнулась я как могла шире.

Ну раз владелец…

— Очень приятно! — улыбнулся он во все сорок восемь акульих зубов. Да где уж мне в улыбках с коренными американцами тягаться. — Не ожидал увидеть такую очаровательную жену у Дэрила.

Странное замечание. С подвохом. Я бы обязательно его разгадала, но мое внимание было всецело занято Дэрилом и Изабель. Рискуя заработать косоглазие, я пыталась смотреть одновременно на Дика и наблюдать за мужем, который продолжал обнимать француженку за талию, что-то ей увлеченно рассказывая чуть ли не на ушко.

Видимо, я делала это недостаточно тайно, потому что Дик тоже повернулся в ту сторону, цокнул языком и заметил:

— Изабель снимает великолепные фильмы. Они берут все возможные призы и номинации. Это хороший толчок для карьеры твоего мужа, Лили.

— О, спасибо, надеюсь, что так, — губы невозможно было растянуть еще шире. Видимо, надо с детства тренироваться.

Я постаралась сосредоточиться на своем собеседнике и задумалась, какой бы ему сделать комплимент. Здесь это было принято: «Ах, Лили, у тебя такие великолепные локоны!», «Лили, у тебя такой необычный акцент!», «Лили, твое платье — просто лучшее свадебное платье в этом сезоне!» Я верила, что они искренне, но такое ощущение, что бросали кубик, который случайным образом выбирал часть тела, а дальше придумывался комплимент.

Мой взгляд упал на запястья Дика — он постоянно вертел пальцами запонки. Золотые запонки в виде маленьких членов.

Клянусь, я покраснела как девчонка!

У меня на свадьбе куча гостей, которая перетрахалась между собой на камеру, муж с опытом в две тысячи женщин, а я смущаюсь от того, что у единственного прилично выглядящего мужчины на вечеринке на манжетах члены!

— Вы еще не знакомы с ней? — усмехнулся Дик, напоминая мне про Изабель, будто не заметив моего взгляда и пунцового лица. — Тогда самое время. А мы еще пообщаемся как-нибудь.

Кайла подхватила меня под локоть, я и дернуться не успела. Как будто мы уже лучшие подружки.

— Уффф, правда он жуткий? — доверительно спросила она меня. — Такой злой серый волк, который на заре карьеры заманивал девочек в свой фургон, просил снять трусики и продавал потом фотографии старшеклассникам.

— Он так делал? — ужаснулась я.

— Не знаю, если честно. Но выглядит так, будто делал! У нас у школы, причем в хорошем районе, заметь, именно такие Дики шлялись. С похотливыми глазками, в костюмах и с пошлыми намеками.

— И тебя так заманили? — не сумела я сдержать любопытства.

— Нет, я начинала с вебкама. Ну, знаешь, по интернету задираешь юбочку перед старыми извращенцами, а они кидают тебе деньги на счет, чтобы задрала повыше. Подростковый бунт, назло родителям, все такое.

Это было интересно, но мы уже подошли к Дэрилу и Изабель, которые увлеченно о чем-то болтали, стоя так близко, что их бокалы с шампанским время от времени звенели, сталкиваясь краями.

Пора было как-то обозначить свое присутствие. Но пока нас не замечали, я жадно разглядывала Изабель.

Ей те же около сорока, что и мне, но я сорокалетняя славянка со всеми вытекающими — поплывшим овалом лица, склонностью к полноте и выцветшим цветом глаз. А она… она сорокалетняя француженка. Небрежный шик, слишком худые ноги в туфлях на тончайшей, никогда не выходящей из моды шпильке, никаких попыток скрыть возраст, но все вместе — сумасшедший флер «истинной женщины».

Я еще помню, как мама сходила с ума от французских духов, французских шарфов, французских журналов мод — да была ли мода когда-нибудь не французской? Неудивительно, что русский олигарх женился не на юной красотке, а на ней. Это все равно что выбирать между крымскими винами и запыленной бутылкой лучшего года прошлого века из погреба замка в провинции Бордо.

Кайла кашлянула, Дэрил бросил на нас равнодушный взгляд и снова вернулся к болтовне с Изабель. Болтовне на французском! Я и понятия не имела, что он знает еще и его, кроме упомянутого как-то раз испанского.

Спустя секунду он, правда, очнулся и так искренне обрадовался, ловя меня в объятия и накрывая губы совершенно бесстыдным долгим поцелуем, неуместным при гостях, что теплое чувство, родившееся в сердце, напрочь растопило комок в горле.

— Лили, любовь моя… — пальцы пробежались по открытой спине, рождая дрожь предвкушения. — Я успел соскучиться, пока ты там очаровывала Дика Монро.

Почему я вдруг начала сомневаться в нем? Да еще и на нашей свадьбе?

— Здравствуй, Лили, приятно познакомиться! — напомнила о себе Изабель, не дожидаясь, пока нас представят официально. — Ты ведь не против, если я возьму попользоваться твоего мужа? Честное слово, верну на место таким, как был. Ну, разве что чуть-чуть обучу некоторым секретикам…

И она снова дотронулась своим бокалом до бокала Дэрила и длинный «дзиииинннннь», кажется, перекрыл даже музыку, играющую в саду.

Жена порнозвезды. Дела семейные

И на этот долгий «дзинь» словно откликнулся телефон в кармане у Дэрила, своим звоном разбивая напряжение, повисшее в воздухе, на осколки.

Пока он лез за телефоном, я ввернула:

— Мне кажется, у Дэрила достаточно богатый опыт. Вряд ли его можно научить чему-то новому.

— Chérie, в нашем возрасте уже пора понимать, что дело не в количестве, а в качестве, — тонко улыбнулась Изабель.

И сразу стала мне нравиться еще меньше, чем раньше.

А она и так была не то чтобы в плюсе…

— О, это Вэнди! — обрадовался Дэрил. — Моя сестра! — и тут же перешел на тот стремительный непонятный английский, за которым я катастрофически не успевала.

Взглянув на Изабель, я с тайным удовлетворением отметила, что она тоже не успевает.

Сестра Дэрила жила с пятью детьми, тремя собаками и мужем на Аляске, прямо сейчас была беременна шестым и добираться на свадьбу не рискнула.

— Да, сейчас пойдем куда-нибудь потише, — сказал Дэрил в трубку и потянул меня за собой. — Пошли, Вэнди хочет поздравить нас обоих по видео.

Но по дороге к дому завибрировал и мой телефон, спрятанный в крошечной сумочке в тон платью, в которую только он и вмещался.

— Ой! Асель!

Моя подруга сразу включилась в режиме видеочата и ахнула:

— Привет, моя хорошая! Какая ты красавица!

Ей в тон воскликнула и Вэнди, которой Дэрил тоже включил камеру:

— Братец, передай своей жене, что мои дети прилипли к экрану. Они уверены, что ты женился на диснеевской принцессе.

— Спасибо, спасибо! — я запуталась, кого на каком языке благодарить и просто рассмеялась.

Дэрил отобрал у меня телефон и поставил рядом со своим, прислонив к вазе на столе.

— Ну вот. Можем поболтать тесной компанией, — довольно сказал он и сел в кресло, ловким движением роняя меня к себе на колени.

Вэнди была очень уютной женщиной с темными волосами и черными, как у птицы, глазами, лучащимися теплом и любопытством. Она сидела, склонив голову набок, и время от времени кивала, пока Дэрил рассказывал, как мы подписывали брачный контракт, как ходили за лицензией, как прошла церемония и что будет делать юрист, если мне не дадут грин-карту. Но смотрела не на него, а на меня.

И дети тоже прибегали посмотреть, восторженно ахали и уносились куда-то вдаль.

Надо же, как их мое золотое платье впечатлило…

— Ты успеваешь? — спросила я Асель, знавшую английский хуже меня.

Дэрил говорил медленно, для нее тоже, но она отмахнулась:

— Мне главное твои глаза увидеть!

— И что ты там увидела?

— Счастье! — заговорщицким шепотом сообщила она, и Вэнди рассмеялась неожиданно легким, звенящим смехом.

— Я, — сказала она. — То же самое разглядывала у Дэрила. И тоже нашла!

Я повернула телефоны так, чтобы Асель и Вэнди видели друг друга, и моя подруга тут же засюсюкала над суровой мордой алабая, высунувшейся из-под локтя Вэнди. Та с гордостью начала перечислять его родословную, Асель восторгаться и хвалить, потом они как-то незаметно перешли на проблему воспитания детей в северных широтах, потом на какие-то рецепты…

Мы с Дэрилом переглянулись и решили не прерывать их болтовню даже намеком, что они могут просто позвонить друг другу — необязательно общаться через Калифорнию.

Он начал медленно целовать меня, сначала тихонько, отводя в сторону пряди волос, в художественном беспорядке выбивавшиеся из прически. Пальцы поглаживали кожу на спине — нежно, легко, но от этой ласки по телу пробегали разряды электричества, приподнимавшие волоски на коже. Его губы путешествовали от местечка за ухом, где горячо бился пульс, до груди в открытом вырезе платья. Язык влажно скользнул в ложбинку, и я тихонько ахнула, обратив на себя внимание двух болтушек с противоположных концов света.

— Эй, ребята, вам бы уединиться! — засмеялась Вэнди, разворачивая очередного ребенка от камеры. — У меня тут дети!

Мы все же состыковали их напрямую, выключили телефоны и снова обнялись.

— Не могу дождаться ночи, — шепнул Дэрил мне в волосы. — У меня будет собственная миссис Дэрил Уайт, совершенно голая, прямо в моей постели.

— Только в постели? — я потерлась носом о его шею, с наслаждением вдохнула его запах.

— Я смотрю, у миссис Уайт тоже богатые планы на первую брачную ночь, — мурлыкнул он своим бархатным голосом. — Но пока нас ждет куча гостей и неразрезанный торт…

— Точно, торт! Ради торта я потерплю гостей! — вздохнула я.

— Стоит к ним вернуться, а то нас потеряют.

— Угу…

— Вот прямо сейчас встать и пойти.

— Угу…

— Лили…

И все же нам пришлось выбраться, хоть и слегка помятыми, из кресла и направиться в сад.

По дороге я решилась его спросить:

— Откуда ты так хорошо знаешь французский?

— Подружка матери была из французской Канады, нахватался. Изабель предложила подтянуть, но зачем он мне? — Дэрил снова склонился, приподнимая мой подбородок, чтобы нежно поцеловать в губы. — Я лучше русский буду учить. У тебя очень сексуальный акцент…

Пока нас не было, гостей вокруг себя собрала Изабель. Она показывала видео на экране телефона и что-то рассказывала, бурно жестикулируя.

До нас доносились обрывки фраз:

— Дэрил просто прирожденный пират!

— Какие костюмы!

— Изабель, ты неподражаема!

— Вы должны показать трейлер на Torn Awards.

— Это будет бомба!

Изабель заметила нас издалека и тут же замахала рукой:

— Дэрил, Дэрил, иди сюда, покажи нам пирата, расстегни рубашку, скажи «Аррррръ!»

Он засмеялся, оглянулся на меня, предлагая присоединиться к веселью, но тут моей руки кто-то коснулся.

Я вздрогнула от страха и чуть не заорала, но это оказался всего лишь Кевин. Тот самый режиссер хорроров, который теперь уже не казался мне самым страшным человеком на вечеринке.

— Лили! Есть минутка поговорить? — улыбаясь, спросил он.

— Но я…

— Всего минутка, тебе будет интересно.

Я виновато оглянулась на Дэрила, он ободряюще мне кивнул и я осталась с Кевином, ревниво наблюдая, как мой муж направляется к Изабель, расстегивая по пути рубашку.

Жена порнозвезды. На свадьбах всегда грустят

После знакомства с Диком и Изабель, мне уже не было страшно никакое Нечто на темной парковке. Лучше монстр с когтями, чем эти наполненные ядом слова. Монстр тебе голову откусил — и свободна. А слова будут отравлять кровь еще долго-долго.

— Лили, ты ведь русская по национальности? — начал с неожиданного вопроса Кевин.

Я растерялась.

— Вроде да… — не хотелось подвести человека, хотя я не знала пока, в чем. — То есть, по-настоящему, конечно, человеку из России сложно такое о себе сказать. У нас ведь многонациональная страна — прадедушки, прабабушки могли запросто быть откуда угодно, а во времена СССР перемешались и в паспорт записались русскими. Опять же, татаро-монгольское иго четыреста лет было, во всех можно найти следы…

Просветления на лице Кевина не наблюдалось.

Пришлось быстро свернуть краткий курс истории и просто ответить «Да».

Я покосилась на смеющуюся компанию в стороне. Дэрил уже закатал рукава, расстегнул рубашку наполовину и что-то рассказывал с «пиратским» акцентом и страшной рожей. Народ восхищался, а Изабель стояла рядом с гордым видом, как будто она его лично таким вылепила из глины и вдохнула душу.

— Мой знакомый режиссер, — говорил тем временем Кевин, и я постаралась сосредоточиться, хотя он был очень мил и выбирал для меня слова попроще. — Снимает фильм. «Братья Карамазовы», по Достоевскому.

— Как интересно… — пробормотала я, гадая, зачем мне это сообщать. Или я теперь буду главным адресатом всех новостей, связанных с Россией?

— У него принцип — максимальная достоверность!

— То есть, в главных ролях будут русские актеры?

— Нет… — Кевин смутился. — Но в массовке только настоящие русские!

Дэрилу тем временем повязывали на голову чей-то алый шелковый шарф и пытались прицепить серьгу. Изабель что-то показывала на экране смартфона, до меня доносилось только:

— …творчески переработали идею костюмов…

— Лили!

Черт, я опять отвлеклась. Кевин мне что-то рассказывал со страдальческим выражением на лице, а я даже на него не смотрела. Не знаю, какой он там режиссер хоррора, но внимание публики держать не умеет. Особенно на фоне порнозвезд.

— Ты не представляешь! Оказывается, найти русских большая проблема. Либо потомки иммигрантов и говорят уже с акцентом, либо по паспорту из России, а на самом деле другой национальности. Нам на первый взгляд незаметно, а ваши сразу отличают!

— Ужасно, да, но мое поколение все привыкло считать себя русскими по умолчанию. Да, конечно, грузин, но еще и русский, — я смущенно улыбнулась, сама понимая, как это бредово звучит.

Но ведь правда же.

Дэрил кому-то демонстрировал свою татуировку на левом бицепсе, спустив рубашку с плеча. Там у него был набит как раз пиратский корабль. Мускулы бугрились, гости беззастенчиво тыкали в них пальцами, а Изабель что-то активно поясняла интересующимся.

— Лили! Так я к чему это все, — продолжал Кевин. — Не хочешь попробовать? Это даже не роль, просто на экране пару раз появиться во время массовых сцен. Ничего особенного, но получится такая экскурсия в мир Голливуда. Посмотришь изнутри.

— Ой! — я совсем не ожидала такого поворота. Вообще никакого не ожидала, все мое внимание было сосредоточено в другом месте. — Ой! Конечно, хочу! Что нужно делать?

Пока он записывал мои контакты, я мрачно смотрела поверх его головы Дэрила, который качал головой на чей-то вопрос:

— Сделаешь новое тату в честь успеха фильма?

— Не считай утят, пока не вылупились, — ответил он, улыбаясь, но Изабель перебила:

— Я его уговариваю, уговариваю, он пока не поддается! Конечно, фильм будет успешным, какие сомнения!

Попрощавшись с Кевином, я не стала присоединяться к компании. Они уже обсуждали какие-то прошлые проекты Изабель, она рассказывала подробности и забавные моменты со съемок, сияя, как настоящая звезда.

Людям было интересно — она ведь тоже популярная личность в индустрии.

А я не могу даже поддержать беседу на привычном им уровне, не говоря уж о том, что ничего не знаю о внутренней кухне порно.

Как выяснилось.

Снова зависла где-то в нигде между двумя мирами — слишком осведомленная для нормальных людей и совершенно невинная для этой среды.

Мои вопросы, заданные на кривом и примитивном английском с чудовищным акцентом будут звучать как любопытство школьницы.

Я прошлась по саду, не зная, куда себя деть. Помимо главной компании, тут и там стояли группки не очень знакомых мне людей, болтая между собой и слишком часто, на мой вкус, меняя пустые бокалы на полные.

Почти всех мне Дэрил успел представить, но я, разумеется, запомнила очень немногих. Им было отлично друг с другом, общество такой же мало знакомой им невесты не требовалось.

Официанты разносили подносы с закусками и бокалами шампанского, ждал своей очереди свадебный торт, густо и ярко пахли на жаре срезанные белые цветы в высоких вазах тут и там.

Фуршетный стол был украшен лилиями — я только сейчас отметила этот забавный штрих. Интересно, это Дэрил придумал или организаторы?

Было немного грустно, но кто не грустил на собственной свадьбе?

На первой, помню, я заперлась в туалете ресторана. Причем служебном. Меня искали всей толпой, пересчитывали гостей, вычисляя, кто мог сдуру похитить невесту.

А я в это время рыдала, что все, молодость заканчивается! Ничего у меня больше интересного не будет! И к тому же один-единственный мужчина до конца моих дней, а я еще не успела ничего попробовать в жизни!

Как я была права тогда…

Как невероятно ошибалась!

Рядом с тортом стояла Кайла — тоже в одиночестве, поэтому я и решилась к ней подойти.

Она сосредоточенно разглядывала кремовые розочки, словно собиралась тайком слизнуть одну.

— Надеюсь, внутри не прячется живая стриптизерша, а то она, должно быть, заскучала, — заметила я, подходя.

— Эта мода давно прошла, — улыбнулась она.

— Я хотела спросить у тебя… — замялась я, не зная, насколько уместно переходить к этой теме прямо со второй фразы разговора. — Про открытый брак и полиаморию.

— Нет, Дэрил на это не согласится! — отрезала она решительно.

Я даже растерялась. Даже не планировала предлагать ему такой вариант. Мне-то оно для работы не нужно.

Но…

Вдруг задумалась.

Жена порнозвезды. Зеленоглазая змея

Кайла стояла, склонив голову и рассматривала меня с улыбкой, но без насмешки. Мне кажется, мы даже могли бы подружиться, но…

Сложно было представить, как дружить с женщиной, которую я видела во время оргазма.

С моим любимым мужчиной.

Порно преподнесло мне очередной сюрприз. Если с Дэрилом на экране и в постели я более-менее свыклась, то такая близость с подругами все еще казалась диковатой.

Я осторожно спросила:

— Откуда ты знаешь?

Последний раз я пересматривала тот ролик еще в Пензе. Удалила из закладок и не собиралась больше искать. Не у каждого мужчины в багаже прошлого найдутся такие явные доказательства чувств к другой, той, что была раньше. Понятно, что в сорок все мы приходим в отношения, имея за плечами опыт, но ведь слаще всего вообразить, что в прошлом эмоции были не такими яркими, не такими настоящими.

И если Дэрил может такое представить про меня — ведь он никогда не видел, как я ночами шептала Валере слова любви, то мне закрыть глаза не светит.

Пусть от той любви уже ничего не осталось, но ведь было!

— У нас был роман, — подтвердила Кайла мои подозрения. Очень спокойно, не нервничая, не извиняясь за это. Не пытаясь скрыть.

Она все больше мне нравилась, аж до горечи на губах, что я не смогу себя пересилить и болтать с ней о распродажах и лимитках косметики как с подружками со старой работы.

— Полиаморный? — спросила я. — Прости, это ведь так называется? Ничего об этом не знаю. Почитала в интернете, что открытый брак — это допускать измены, а полиамория — любить больше, чем одного человека, но не представляю, как это воплощается в реальности.

— На самом деле, это общие термины, — вздохнула Кайла. — Проблема в том, что разные люди могут подразумевать под ними очень разные вещи. Поэтому у полиаморов считается главным этическим принципом — сначала все обсудить.

— А что подразумеваешь ты?

Кайла снова посмотрела на меня, склонив голову набок. Очаровательная, естественная, совсем не похожая на стереотипных порноактрис. Даже странно, что такая милая девушка может работать в такой порочной профессии. Вот увидев Меган, я была шокирована, но ничуть не удивилась. Разные вещи.

Рядом с нами появился официант, протягивая поднос с бокалами, и я машинально взяла себе шампанского. Кайла уцепила что-то из закусок и отодвинула стул, приглашая меня сесть. Свадебный торт монументальной пятиэтажной крепостью возвышался над нами. Наверное, внутри он был пустой, выглядел внушительно.

Я села, отпив глоток, чтобы скрыть нервозность. Официант поставил передо мной тарелочку с двумя пирожными, я поблагодарила его кивком, но он все не уходил, залипнув в мое декольте, на которое сверху открывался потрясающий вид.

Ему что — на вечеринке с порнозвездами больше попялиться не на кого?

Но Кайла подняла на него недоуменно-вопросительный взгляд — и парень растаял как по волшебству. Надо и мне так научиться. А то сорокет разменяла, а перед официантами все еще тушуюсь.

— Я же была порноактрисой, ты знаешь ведь? — спросила она, тоже опасливо покосившись на торт. Была бы там стриптизерша — могла бы нас подслушать. Идеальный шпионаж.

— И вы с Дэрилом были любовниками, когда оба снимались?

— Да, — кивнула Кайла. — Это очень легко получается, когда нет телесного барьера. Не гадаешь, можно уже переходить к постельной стадии или нет. Чувства рождаются в других местах, не между простыней.

Чувства. Не то чтобы я думала, что у них был «просто секс». Но все равно подтверждение догадок немного царапает в районе сердца.

Я решила уточнить сразу, чтобы потом не мучиться:

— Так это с тобой у него были единственные долгие отношения? Длиной в год?

— Что? Нет! — она удивилась и даже замахала руками. — Это было задолго до… Он, что, не рассказывал?

Я молча покачала головой.

У меня не было привычки расспрашивать мужчин о прошлом. Зачем?

Но иногда в этом прошлом таилось что-то важное. О чем стоило бы знать.

Ждал ли он, что я спрошу, когда сам упоминал об этом годе?

Или на самом деле не хотел рассказывать?

— Тогда и я не буду, — решила Кайла. — Это слишком личное.

Бывают вещи интимнее секса. Наверное, когда перестаешь ставить в центр любви телесную близость, найти их легче.

Вот на такую тонкую тему моего английского уже не хватало. Не уверена, правда, что сумею принести этот разговор на урок, чтобы подобрать подходящую лексику, а потом написать эссе с использованием новых слов.

— Тогда расскажи, что можешь, — попросила я. — Что такое для тебя полиамория, как можно жить, зная, что твой мужчина трахает кого-то еще и что делать с ревностью?

Потому что я не знала, как справиться с душащей меня зеленоглазой змеей, которая больше всего на свете хотела ужалить сейчас Кайлу, Изабель, Меган, ту рыженькую, что сейчас улыбалась Дэрилу и всех, всех остальных женщин в мире.

Потому что с любой он мог оказаться в постели «по работе», а потом, как сказала Кайла, раз нет телесного барьера, то как он узнает, где нужно остановиться? Как предотвратит возникновение тех самых чувств, что рождаются, где хотят?

Жена порнозвезды. Клубника и виноград

Кайла подняла голову и посмотрела в сторону дороги. Там у роскошного белого кабриолета стоял ее муж, а рядом — такая же роскошная, как машина, рыжеволосая девушка в платье в стиле «ревущих двадцатых». Выглядело дико выпендрежно, но ей шло. И стояла она уже очень-очень близко к Микки, шептала ему почти на ухо, касалась внушительной грудью его груди и терлась крутым бедром.

— Тебе нормально? — спросила я.

На этом фоне Дэрил со своим аккуратным прикосновением к Изабель выглядел пионером, переводящим бабушку через дорогу.

— Да, вполне, — Кайла махнула мужу, он улыбнулся и обвил рукой талию рыжеволосой. — Мы с тобой болтаем, он может заниматься, чем хочет. Я подойду, если соскучусь.

— И он сразу ее бросит?

Я примеряла на себя ситуацию, ситуация не лезла.

Пора худеть.

— Он для меня на первом месте, я для него тоже на первом. Бросит, если будет мне нужен. А может, мы все втроем поедем к нам…

Она облизнулась и засмеялась, увидев мои расширившиеся глаза:

— …смотреть «Нетфликс» и есть мороженое, например. Когда секс не является чем-то ценным, когда ты можешь заняться им по работе, от скуки, просто чтобы быстрее познакомиться, то становится важно кое-что другое. Близость, доверие и общность интересов.

— Это же получается дружба? — не сдалась я. — Пусть дружба с бонусами, но…

— Дружба, любовь, друзья с привилегиями, секс онли, платонические отношения, любовь без взаимности… я не различаю, — снова засмеялась Кайла. — Зачем ставить себе рамки?

Видимо, пустота в моих глазах ей подсказала, что свежую идею я воспринимаю с большим трудом.

— Смотри! — Кайла подхватила две десертные тарелки из стопки на столе и придвинула к себе блюда с закусками. — Вот, например… На твоей тарелке клубника, тост с авокадо, кусок торта и салфетка.

Она собрала комплект и придвинула тарелку ко мне.

— А у меня виноград, яичный ролл, профитроль и вилка. Любишь клубнику?

— Нет, — я передернулась.

После тех съемок с Дэрилом и Меган я перестала выносить даже клубничный запах мыла.

— Но у тебя она на тарелке. А винограда нет. Хотя ты его хочешь. Зато у тебя есть твой любимый тост с авокадо, и ты этим довольна. Пирожные ты не любишь, поэтому тебе все равно — профитроли или торт. Но салфетка и вилка тебе нужны обе, а так нельзя. Надо выбрать только одну из тарелок.

— Почему?

— Потому что в человеке разный набор качеств. И не все их хотят развивать. Так что придется тебе ради тоста с авокадо давиться клубникой и есть торт руками. А могла бы…

Кайла переложила мне виноград и протянула вилку. А сама уцепила клубничку.

— С кем-то у тебя отличный секс, но не о чем поговорить. С кем-то ты любишь обниматься, но совместная жизнь просто кошмар. С Дэрилом ты про русскую литературу не поговоришь, согласись?

— Поговорю с подругой, — я пожала плечами и съела виноградинку. — Или в интернете.

— Звучит как план, — пробормотала Кайла, залезая вилкой в мой торт. — Но это до тех пор, пока общественная мораль тебе это позволяет. А если у тебя будет мужчина с отличным сексом и мужчина, с которым тебе нравится жить? А если сразу двое будут прекрасны в постели, как выбрать?

— Сразу двое… — я засмеялась, запивая виноград шампанским. — Я и одного-то еле нашла!

— У вас мало хороших любовников? — огорчилась Кайла. — Ну, здесь это не проблема, поверь. Есть даже и получше Дэрила!

Ну это уже совсем фантастика…

— Я не привыкла к такому легкому отношению к сексу, — призналась я.

— Да, так сложнее. Моя мама родилась в общине хиппи, так что я росла в атмосфере свободной любви, — поделилась она. — Мне тоже сложно понять, зачем себя ограничивать. Каждый человек чем-то ценен, но не со всеми интересно целоваться или танцевать. Что же теперь — выбрать одного и навсегда лишить себя танцев?

Вообще-то да. С тех пор, как вышла замуж, я не танцевала ни с кем, кроме Валеры, на корпоративах отказывалась от приглашений, хотя замужние подруги не видели ничего такого. Но для меня это было где-то на уровне поцелуев.

Я так соскучилась по танцам!

— Зачем тогда тебе брак с Микки? — спросила я, глядя на две наши тарелки, на которых безбожно перемешались виноград и торт, а на тосте с авокадо сверху лежали ломтики клубники.

Какой разврат…

— Мне с ним нравится жить, трахаться, молчать по вечерам у огня, обсуждать выборы и надо ли класть в десерты семена чиа, — похвасталась она. — Максимальное совпадение. Но не полное.

— Вы с Дэрилом расстались, потому что он не был согласен с твоим образом жизни?

— Ага… Приходит он домой — я валяюсь голая с Микки и смотрю кино. Вот на кино он не сердится, а на голую — да. Я так и не смогла этого понять.

— Возможно, мы с ним совпадаем гораздо больше. Я бы тоже не смогла… — улыбнулась я через силу.

Может быть, все не так плохо?

И мне необязательно на старости лет перенимать эту философию?

— Но ты не понимаешь, как он может любить тебя и при этом сниматься в порно, — нанесла самый болезненный удар Кайла.

— Да… — у меня пропал аппетит, я отодвинула от себя тарелку. — Дэрил говорил, ты тоже снималась раньше. И Микки тоже. Как вы решали этот вопрос?

Кайла помахала вилкой, вырисовывая в воздухе кренделя, пока собиралась с мыслями.

— Разделяли работу и жизнь. Там работа. Поза, свет, сегодня у нас анал, а завтра ролевушка про босса и секретаршу. А дома надо ковер пропылесосить, собаку опять вырвало в спальне, вынеси мусор, тостер сломался, куда поедем в отпуск? Обычный быт. Как у любого риелтера, например.

— И вам было окей?

— Вообще-то нет, — она вздохнула. — Порно — это ведь не секс с кем-то, кто тебе нравится. Надо делать то, что говорит режиссер и с тем, с кем скажут. Ни о какой любви речь не идет. Даже о желании — чаще всего я не хотела тех парней, с которыми трахалась. Это разрушает. Поэтому я стала делать свой проект — о сексе, конечно. Но о том, что мне нравится. Разные гендеры, бодипозитив, этичное порно — это сейчас модно и всем интересно!

Я сидела, опустив глаза и разглядывая маленькое пятнышко виноградного сока на скатерти. Оно красиво пропитывало ткань, но не равномерно, расползалось узорами.

Надо было подумать обо всем этом.

Надежда на то, что Кайла откроет мне какую-то тайну — и все станет хорошо, я смогу быть счастлива с Дэрилом, казалась теперь наивной и детской.

Если бы у жизни были законы, которые работают для всех, мир был бы совсем другим местом.

За спиной раздался взрыв смеха, и я оглянулась, снова увидев руку Дэрила, лежащую на голой спине Изабель в вырезе ее изысканного платья. Мое золотое больше не казалось мне таким волшебным — оно было слишком вызывающим и совсем мне не по возрасту. Вот у нее…

— Не беспокойся о ней, — сказала Кайла, вставая за моим плечом. — Этот фильм просто ее новая игрушка. Наиграется, будет заниматься чем-то другим. Дэрилу ты очень важна, это видно. Он не сделает тебе больно намеренно.

— Но мне сложно…

— Да, я понимаю, — в ее голосе было глубокое сочувствие. — Но все как-нибудь образуется. Так или иначе. Можно, я тебя обниму?

Я тоже встала и мы обнялись, будто старые подруги. От ее поддержки мне стало немножко легче. Все-таки она мне помогла. Люди такие разные, но как-то приспосабливаются, находят свое счастье. Может быть, где-то есть вариант, который подойдет и мне? Какой-нибудь такой, где я не расстаюсь с Дэрилом, но от запаха клубничной смазки каждый четверг меня тоже не тошнит.

— Хочешь — звони, приезжай к нам. Я буду рада тебя видеть!

Я кивнула, пряча выступившие слезы. Кайла помахала мне и пошла к Микки и той рыженькой. Обняла его, что-то зашептала на ухо. Он просиял. Ну, они разберутся между собой.

Дэрил отделился от компании, что-то сказал Изабель, но стоял в стороне, тревожно оглядываясь, ища меня. Но мне надо было подумать, поэтому я отступила еще в тень веранды, к деревянной скамейке со спинкой и резными перилами, что пряталась там под сенью кустов и села, уткнувшись лицом в ладони.

— Шампанского? Клубники? Составить компанию? — раздался рядом со мной мужской голос.

— Нет, ничего, спасибо, — ответила я машинально. Но наглый официант, который засматривался на мою грудь, не спешил уходить.

Наоборот, подошел поближе, присел на подлокотник скамьи. Он был совсем молодой, вряд ли сильно старше моего сына. Но, судя по его взгляду, отношение у него ко мне было отнюдь не родственное.

Вот еще юные мальчики на меня не западали. Откуда ты такой взялся и почему не обхаживаешь настоящих порноактрис, а?

Хотя если Дэрил флиртует с Изабель, хотя они сейчас не на съемках, то почему бы и мне не пофлиртовать?

Жена порнозвезды. Fake it till you make it

— При найме мне говорили, что потребуется выполнять все желания гостей, и я под этим подписался. Поэтому подожду тут на всякий случай, вдруг у вас появятся какие-нибудь желания, — пояснил официант нагло, взглядом ощупывая меня с ног до головы.

Очень хотелось бы понимать, это только я вижу тут жирный подтекст или по местным меркам фраза звучит не так уж и пошло?

Мальчик, однако, был вполне ничего. Длинноногий, стройный, с симпатичной мордашкой. В мелодраме я бы по такому даже повздыхала. Но в жизни я уже лет десять как выпала из возраста, когда на улице тебя из спортивного интереса клеят пикаперы.

И, кажется, растеряла все навыки — как легкого флирта, так и резкого отшивания.

Зато мальчик, кажется, принял мое растерянное молчание за приглашение и поерзал, разворачиваясь так, что его колени почти коснулись моих.

Чем бы это все кончилось, неизвестно.

Голова у меня кружилась от шампанского, обиды и разноцветного вороха жизненных принципов Кайлы. Я была растеряна и на взводе.

Да чем угодно!

Если бы не Дик. Порнокороль, властитель душ и тел грешников и грешниц.

Он вступил в тень, сощурившись после яркого солнца. Заметил меня и приветливо кивнул, подходя ближе.

Официант, завидя его, даже не сделал попытки подняться или отодвинуться, словно сидел так близко с моего разрешения.

Мне вдруг стало ужасно стыдно, будто меня застукали буквально в процессе измены свежеиспеченному мужу прямо на собственной свадьбе.

Дик оценил ситуацию одним коротким взглядом и шагнул к скамье, небрежным жестом протягивая пустой бокал официанту. Не глядя, не заботясь даже, успеет ли тот его подхватить раньше, чем разожмутся пальцы, или нет.

Официант успел. Но поспешно дернувшись, тем самым вернулся на положенное ему место: вместо вольготной позы — полусогнутая, поднос в вытянутой руке и услужливо-вежливое выражение лица. Видимо, поняв, что его время вышло, он скороговоркой извинился и как-то незаметно исчез.

Незаметно для меня. Потому что я смотрела на третьего владельца тела моего мужа и у меня было ощущение, что я смотрю в глаза хозяину преисподней.

В чем-то это было верно.

Если он тот, кто полуобманом заставляет начинающих актеров заключать кабальные контракты — он владеет ими точно так же, как Дэрилом.

В наше время власть над телами — выше власти дьявола.

Кому нужны души? Разве на них заработаешь?

Дик огляделся, заметил неподалеку плетеное кресло и поставил его поближе, расположившись напротив меня достаточно далеко, чтобы не нервировать, как тот мальчик-официант, но все же неуютно близко для человека, который чуть не стал свидетелем моей душевной слабости.

Закинув ногу за ногу, он скрестил пальцы на колене и покачал головой:

— Этот парнишка так себе. Если хочешь молодого и свежего, но при этом умелого, советую вон того, — он кивнул в сторону опустевших рядов стульев рядом со свадебной аркой, где сидел действительно симпатичный молодой мужчина в лавандовом костюме. — Он, правда, с дамой, но вы договоритесь, я уверен.

— Откуда такие подробности? — усмехнулась я, пряча за гримасой свое смущение. — Он тоже из порно?

— Нет, но я знаю всех симпатичных мальчиков с хорошими членами в этом городе. Все они побывали у меня, не все остались. Этот достаточно хорош, чтобы не тратить свою красоту на тяжелый труд, и просто переходит от одной взрослой и знающей, чего хочет, женщины к другой.

Похоже, в этой среде не было табуированных тем. Хотя, кто знает, вдруг он меня просто проверял? После открытости Кайлы, непосредственности Меган и доброжелательности друзей Дэрила, мне было сложно вот так сходу занять оборону. А стоило. Дик выглядел опасным.

— Тот официант тоже, видимо, собирался начать карьеру жиголо, — я достала из сумки влажную салфетку и стерла с губ яркую помаду. Что-то мне уже расхотелось быть смелой и сексуальной для всех подряд.

— Вряд ли, — заметил Дик. — Любительницы молодняка известны в кругу таких парнишек, лезть к другим — только время терять. Ты ему просто понравилась.

Я, не сдержавшись, фыркнула.

— Мне сорок два, Дик. Ему раза в два меньше.

— И что?

— Старовата я для «просто понравилась».

— Хм…

Он склонил голову и приподнял брови, рассматривая меня как причудливую зверюшку, со сдержанным любопытством и удивлением.

Вот, мол, и такое водится в этой страшной России. Спасибо, что привезли показать.

— Что? — нервно спросила я, когда пауза затянулась.

— В твоем возрасте с такой очевидной привлекательностью очень странно иметь такую низкую самооценку.

— Это слишком грубая лесть, — покачала я головой.

— У нас не принято отказываться от комплиментов, и тем более так явно демонстрировать свои комплексы, Лили, — Дик расслабился, отводя наконец от меня пронизывающий неприятный взгляд. — От этого всем всегда неловко. Никому не захочется снова приглашать тебя в компанию, если в твоем присутствии неловко будет слишком часто.

Он мне не нравился. И с каждым словом нравился все меньше. Но харизмой его бог точно не обделил, иначе почему я продолжала сидеть напротив и, как завороженная, слушать и запоминать правила поведения, о которых не имела ни малейшего представления до этого момента.

У нас принято себя принижать, быть скромнее. Все успехи случайны, все достижения — удача. А уж внешность точно не твоя заслуга и, конечно, не совершенна, а значит, на все комплименты надо реагировать отрицанием и смущением.

— Так что, еще кого-нибудь посоветовать из юных и умелых? — Дик неприятно улыбнулся и кинул взгляд на гостей, высматривая, кого мне подсунуть.

— Нет, спасибо, — быстро ответила я. — Меня воспитывали иначе, я предпочитаю верность в браке.

— Но он-то нет, — вскользь заметил Дик.

Я не стала переспрашивать, кто — «он».

Показать себя мало того, что закомплексованной, да еще и дурой — нет, спасибо.

— Это просто работа, — пожала я плечами.

Так, словно уже смирилась с тем, что делает Дэрил.

«Fake it till you make it» — как сами американцы и говорят. Притворяйся, пока это не станет правдой. Делиться с посторонними, особенно с боссом Дэрила своими сомнениями не хотелось. Кайла уже казалась практически родной.

— Не совсем… — скучающим голосом сказал Дик. — Ты же понимаешь, что мы знаем об актерах больше, чем хотелось бы? Например, если они подхватили что-то из ЗППП, приходится разматывать цепочки их связей, чтобы они не переросли в эпидемию. Скрывать любовников — себе дороже.

— Я знаю. Но то, что происходит на съемках — остается на съемках. — твердо сказала я.

Привычку всегда защищать семью из меня не вытравит никакая Америка и никакая свободная мораль.

— Ты ведь общалась с Кайлой… — полуутвердительно сказал он.

— И поэтому знаю, что Дэрил против открытых отношений. Что было на работе — остается на работе. Остальное традиционно.

— Да, он предпочитает старую добрую моногамию. Красивый фасад, а за ним — ложь. Он изменяет своим женщинам, Лили. И не только на съемках. Думаешь, с тобой будет иначе?

Темный цепкий взгляд уперся в меня, ловя малейшие оттенки эмоций.

Словно он питался ими, и я сейчас была богато накрытым фуршетным столом.

Властелин порока, хозяин разврата, дьявол, которому мало денег, получаемых от своих рабов на контрактах.

Дику нужно было больше.

Ему нужна была та тьма, в которую сейчас рухнуло мое сердце.

Жена порнозвезды. Позволь себе

— Хорошие мальчики не идут в порно, Лили, — едва расслышала я сквозь шум в ушах. — Они женятся, заводят детей и собак, таскают в слинге одного младенца за другим, которых рожает им счастливая жена. По молодости у всех бывают слабости, и немало карманных денег я заработал на том, что убирал из открытого доступа ролики остепенившихся грешников. Но у того, кто пришел в порно в сорок должно быть немало скелетов в шкафу.

Дик наблюдал за мной, не скрывая любопытства. Словно потыкал палочкой в червячка и смотрит — что тот будет делать?

То, что он решил сыграть на острой теме верности, здорово меня разозлило. Разумеется, это больная точка. Он не мог не знать, что она больная даже для порноактеров.

Но я вышла замуж за Дэрила не только ради грин-карты и алиментов. Если я решила попробовать быть с ним, быть его женой, то я буду на его стороне до конца — пока он не докажет, что доверяю я зря. Пока он был честен со мной — и я выполняла свою часть сделки.

— Дик Монро… человек, который владеет одной из самых крупных порностудий, да? Наверняка считаешь себя знатоком душ и ловцом грешников, — я тоже закинула ногу за ногу и отложила сумочку, принимая расслабленную позу. Эх, где мой бокал шампанского? — Ты ведь не подумал о том, какие скелеты могут храниться в шкафу у женщины из очень патриархальной страны, которая в свои сорок выходит замуж за актера из порно?

Я больше двадцати лет была замужем. Двадцать лет сражений с детсадами, поликлиниками, школами, пенсионным фондом и управляющей компанией. Я могла орать на своих детей так, что стекла звенели, но в кабинете завуча я всегда была на их стороне. Могла стесняться зайти в секс-шоп, но когда мне понадобилось в реанимацию к Валере, я открыла дверь к главврачу с ноги и вышла оттуда только с его собственноручно подписанным разрешением.

Может быть, моя семейная жизнь разлетелась на осколки, но за это время я отлично научилась не только готовить четыре разных ужина и одновременно убираться за полтора часа. Я научилась сражаться за своих близких.

Дик сощурился, саркастическая улыбка тронула губы. Запрокинул голову, разглядывая меня как картину в музее — издалека и под разными углами.

— Знаешь, — задумчиво сказал он. — Что самое смешное? Мужчины порноактеры не так уж редко женятся на женщинах из индустрии. Коллегам проще объяснить, что секс на камеру ничего не значит. Но почти сразу их жены уходят из порно. Объяснений много — дети, хозяйство, муж достаточно зарабатывает, но причина всегда одна. Догадываешься?

— Что позволено Юпитеру, то не позволено быку…

Я поджала губы. Тень сомнений скользнула по сердцу.

— Кстати, после развода почти все эти женщины пусть ненадолго, но возвращались в порно, — заметил Дик. — Понимаешь, к чему я клоню?

— Предлагаешь мне пойти в порно? — фыркнула я.

— Не думаю, что это твое… — качнул он головой, но я заметила, как крепко сжались пальцы на подлокотнике кресла.

— Почему нет? — я оглядела себя.

Выгляжу уж получше, чем Меган. Нет, разумеется, не мое. Но раз у нас тут война, почему бы не побесить противника неожиданным ходом?

Дик сухо рассмеялся. Не обидно, но так, как смеются над малышом, который обещает вырасти и жениться на маме, когда папа умрет. Он поднялся с жалобно скрипнувшего плетеного кресла и неожиданно пересел ко мне на скамейку. Та была достаточно широкой, чтобы это не смотрелось неприлично, но будем честны — человек, у которого запонки в виде членов, даже молоко в чашку будет наливать очень-очень двусмысленно!

— Лили Уайт, русская красавица, новая жена порнозвезды Дэрила Дриллера… — задумчиво произнес он так, словно зачитывал новость из газеты.

Ох, я не подумала, что моя национальность может стать новостным поводом! Когда парень из России взял порно-Оскар, об этом написали даже самые пристойные новостные порталы.

Но тут же беспокойство об этом вылетело у меня из головы, потому что Дик неожиданно склонился ко мне и очень медленно провел кончиками пальцев по моему обнаженному предплечью.

— Руки! — прошипела я, отшатываясь. — Убрал!

Никогда не умела давать пощечины, а тут бы пригодилось.

— Я подумал, раз молоденькие тебе не по вкусу, может быть, я подойду? — без тени смущения объяснил Дик, руки, однако, убирая. — Я-то точно не хочу от тебя денег или протекции.

— Что же ты хочешь?! — все той же разъяренной кошкой отфыркнулась я.

— Узнать, что таится в русской женщине Лили Уайт такого, что плохой мальчик Дэрил так глубоко на нее запал.

— Кажется, я довольно ясно выразилась про свою верность!

— Ну сама подумай… — Дик откинулся на скамейке, снова закладывая ногу за ногу и занимая слишком много места, так что я только усилием воли не отодвигалась от него. — Разве тебе не обидно, что у него столько опыта, а у тебя нет? И что ему можно спать с другими, а ты должна это терпеть? Почему бы ему не дать тебе разрешение на симметричное поведение? Необязательно им пользоваться, хотя ты можешь пообещать, что это ничего не будет значить…

Мне хотелось вскочить со скамейки и умчаться как можно дальше. Найти Дэрила, уткнуться в него и спросить какую-нибудь глупость. Вроде: «Ты меня любишь?»

Конечно, он ответит, что любит. Но следующий шаг я уже не сделаю. Потому что однажды согласилась с тем, что приму его работу.

Но ведь он мог бы мне доказать, что порно — и вправду лишь работа. Что есть любовь — между нами. И есть просто секс, который ничего не значит для него.

Ведь если не значит — то он и сам должен понимать, что моя любовь никуда не денется от того, что я ради эксперимента пересплю с кем-нибудь.

Даже без камеры. Какая разница?

— Ты ведь уже была замужем? Была верной женой? Ты не думала, что лишала себя чего-то интересного? — в глазах Дика плясали отблески адского пламени. Вот теперь он был заинтересован по-настоящему. — Здесь никто не осудит тебя за это. В конце концов, не только Дэрил может сделать тебя счастливой. Почему бы просто не попробовать? Жизнь одна.

Вот тут Акелла, конечно, знатно промахнулся.

Если бы я хотела быть счастливой отдельно от Дэрила, стоило ли затевать всю эту историю?

— Знаешь, как говорят? — улыбнулась я, наконец уходя с тонкого льда этой неприятной беседы. — Почему-то под «все надо попробовать» люди обычно подразумевают наркотики и беспорядочный секс. Но никогда — скалолазание и шахматы.

— Я был на Эльбрусе, — мгновенно парировал Дик. — А в юности побеждал на шахматных чемпионатах.

— Ну что ж! — я взяла свою сумочку и встала. — Теперь надо и мне сначала побывать на Эльбрусе, а то неловко будет начинать с наркотиков и секса!

Но я успела сделать всего несколько шагов прочь, но не успела выйти на освещенную ярким солнцем лужайку. На границе света и тени меня поймал Дэрил.

— Я тебя потерял и соскучился, — мурлыкнул он мне в ухо, моментально окутывая знакомым и привычным запахом мяты и кофе. С невероятным облегчением я окунулась в его объятия, словно в теплое море, затопившее меня любовью.

Это его-то я считала темным и порочным?

Его улыбка ослепляла, его поцелуи зажигали огонь в крови, но с ним было так легко, что хотелось смеяться.

— Пойдем, нам пора резать торт, и потом мы наконец будем совершенно свободны и совершенно одни… — горячо шепнул он мне на ухо, и россыпь огненных мурашек разбежалась по телу. — О, Дик, и ты тут! Пойдем, пойдем!

Нас уже ждали — и мы вдвоем под вспышками фотоаппаратов надрезали многоэтажный торт, целовались, никого не стесняясь, а потом я бросала букет в толпу сногсшибательных женщин, которые дрались за него с азартом простых девчонок.

Под темным взглядом Дика и острым — Изабель, которые я чувствовала кожей, мы сели в белоснежный лимузин, который повез нас в отель, где для первой брачной ночи был снят президентский люкс.

И все это время на моей талии сжимались крепкие уверенные руки Дэрила, который не отпускал меня ни на секунду, пока за нами не захлопнулись двойные двери с позолоченными ангелочками на них.

Дэрил в одно мгновение подхватил меня на руки и поинтересовался:

— Готова ли ты к самой развратной и долгой брачный ночи в истории человечества?

Я вздохнула и, глядя в его сияющие глаза, сказала:

— Нам надо поговорить.

На всех языках эти слова звучат одинаково.

Холодком под лопаткой, нервным битом сердца и дурным предчувствием.

Жена порнозведы. Цена ответов

Дэрил так долго смотрел мне в глаза, так и держа на руках, не отпуская, не опуская, что во мне вдруг проснулась совесть. Ну вот зачем я собираюсь трепать нервы человеку? Что я, подождать не могла? И я заколебалась, уже собираясь взять себя в руки и потерпеть.

В конце концов, от Валеры я скрывала свои неприятные эмоции почти все время, хотя он этого заслуживал гораздо меньше.

Но Дэрил меня удивил.

— Не согласен, — беспечно сказал он и все-таки добрался до невероятно широкой кровати.

Словно президенты привозят с собой в гостиницу трех или четырех — в зависимости от комплекции — жен. В брачную ночь на ней можно играть не только в прятки, но даже в догонялки.

Шелковым плеском соскользнуло покрывало с белоснежных простыней, манящих и дразнящих предвкушением. Захотелось плюнуть на все и посмотреть, как будет смотреться смуглая изрисованная кожа Дэрила на их невинном снегу.

— Ты обещал идти мне навстречу и делать все, что… — начала я, но он использовал самый подлый прием в мире — просто закрыл мне рот своим ртом. И у него на руках не было никакой возможности ускользнуть от поцелуя.

— Обещал. Но не в ту ночь, когда могу трахнуть миссис Лили Уайт, — объяснил он свое поведение.

Как будто так и надо.

— Стоило столько рассуждать о разнице между желанием и согласием, чтобы сразу после свадьбы наплевать на свои принципы, — не выдержала я.

Дэрил перестал улыбаться.

Он развернулся и сел на кровать, устроив меня на коленях, нежно провел пальцами по лицу и тихо спросил:

— Что случилось, Лили?

— Просто миссис Уайт не умеет получать оргазмы по приказу, как у вас принято. А так ничего!

Пальцы на моей щеке дрогнули.

Скользнули по шее, рождая сонм трепетных мурашек от искрящей нежности этой ласки.

Очертили ключицы.

— Хорошо, давай поговорим.

Голос Дэрила утратил бархатную мягкость, стал тихим и усталым. Пальцы продолжали ласкать мою шею, и хотелось закрыть глаза и отдаться удовольствию, но мне и правда был нужен этот разговор.

— Погоди, — сказала я, ластясь к его руке. — Можно я распущу волосы? Устала.

И я потянулась к волосам — белый цветок в россыпи жемчужин с золотистым отливом там держало десятка два шпилек, и у меня уже болела от них голова.

— Можно я?.. — мой великолепный муж прижался губами к ямочке у горла, прикусил шею, лизнул изгиб уха и только финальным аккордом осторожно вынул цветок, рассыпав пряди по плечам.

Такими темпами я быстро сдамся.

Меня и без того пробрало горячей дрожью и захотелось ощутить такие же уверенные и дразнящие касания на других частях тела.

— У меня есть вопросы… — выдохнула я, ощущая, как с каждой вынутой шпилькой голове становится все легче и даже тает тугой обруч вокруг лба, затянувшийся там во время разговора с Диком.

— Я тебя слушаю, — шепнул Дэрил мне на ухо, и я судорожно вцепилась пальцами в его рубашку, чуть не порвав ее. — Но за каждый ответ буду снимать с тебя что-нибудь… нужное.

Он качнул сережку в моем ухе кончиками пальцев и потянул вниз молнию платья на спине.

— Так нечестно! — возмутилась я. — Надо было условия до шпилек объявлять!

— У тебя настолько много вопросов?

Горячее дыхание коснулось моей шеи сзади, и я вдруг вспомнила наш, чуть быть не ставший прощальным, секс в душевой фитнес-клуба.

Как отчаянно и горько я себя тогда чувствовала.

И как остро и горячо — так же отчаянно, как я сейчас понимаю — он брал меня. Жестко, почти жестоко, доказывая и себе, и мне, что я могу возбудиться и сойти с ума от его жара, даже если он вовсе не будет заботиться о моих чувствах.

Кровь закипела в венах. Захотелось наплевать на все, опрокинуть Дэрила на кровать и показать ему, что «миссис Уайт» тоже кое-что может!

— Ц-ц-ц… — «мистер Уайт» покачал головой, убирая мои руки подальше от своей спины, которую я начала царапать через рубашку, как кошка. — Ты хотела поговорить. Будем говорить.

Улыбался он невероятно коварно — но я… я была счастлива, что он смог превратить это катастрофическое начало разговора в будоражащую игру.

Снять с меня пока не платье с трусиками, нет — кое-что получше — тяжелый камень с сердца. Поселить в нем уверенность, что мы справимся со всем.

Ну, я очень надеялась на это.

Очень, очень надеялась.

Потому что первый и самый главный вопрос наполнял меня тоскливым ужасом.

Стоило начать думать об этом, как я снова погружалась в тот холодный ноябрьский день, бесснежный, но морозный, так что воздух ощущался как жидкий наждак, когда я услышала, что мой муж уже давно не только мой муж.

Валера собирал свои вещи в комнатах, а я стояла на кухне у открытого окна, глотала этот раздирающий легкие злой воздух и падала в беспросветную тьму.

В ней не было будущего, в ней вообще ничего не было.

Я очень не хотела испытать это еще раз.

Поэтому и спросила:

— Это правда, что ты изменял своим женщинам, Дэрил? Правда?

Он медленно выдохнул.

Жесткая ладонь легла на мое бедро, сминая золотую ткань и оголяя кожу.

— Мой ответ будет стоить тебе платья, Лили. Ты ведь не будешь по нему скучать?

Жена порнозведы. Платье и босоножки

Дэрил провел рукой по моему бедру, сжал пальцы, оставляя следы на коже под задранным подолом. Дыхание сбилось, и я втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

— Готова, — сказала я. — Отвечай.

— Не знаю… — он дернул молнию платья вниз, до упора, обнажая мою спину. Тут же коснулся позвоночника подушечками пальцев, заставляя сонмы мурашек разбежаться по всему телу.

— Как это? — переспросила я.

Мое дыхание участилось — совершенно непроизвольно. Но я держалась. Держалась, когда Дэрил потерся щекой, слегка шершавой от отрастающей щетины, о мою щеку, и потом о шею, и еще ниже, царапнул грудь, кончиком языка спружинил о грудь, приподнятую тугим лифом платья и спустил его с плеч. Оно, тяжелое и послушное, похожее на расплавленное золото, скользнуло вниз с поспешной готовностью, словно только и ждало его разрешения.

— Сложно сказать изменял ли я им, если мы не договаривались о верности… — проговорил Дэрил мне в живот, согревая его дыханием. — Мы жили так, как привыкли.

Тонкий бюстгальтер скрывал от него мою грудь, но ему хватало обнаженной кожи под ней — даже более чувствительной. Он освободил мои руки от рукавов и уже было собирался стащить платье окончательно, но я заупрямилась, прижала ткань к себе, не позволяя раздеть меня до конца.

— Это не ответ! — возмутилась я, вертясь у него на коленях и не давая стащить платье и с бедер. Раздевать сопротивляющуюся женщину, держа ее на руках — невыполнимый квест. — Да или нет — вот ответ!

— Что такое измена, Лили? — вздохнул Дэрил, оставляя платье в покое.

Оно все равно успело собраться в гармошку на талии — как в старые добрые времена моей юности, когда не было терпения вдумчиво раздеваться, и скоропостижно обнажалась только грудь и задирался подол.

Да, а еще как в порнухе — намекнула мне визуальная память.

— Измена — это секс с другими, — уверенно ответила я и тут же прикусила язык.

— Да, Лили? Я тебе изменяю? — ласкающие мои плечи пальцы Дэрила замерли.

— Выходит так.

— Значит, ты знала ответ на вопрос заранее. Зачем его задавать?

Я не нашлась с ответом.

Потому что, выходит, что я сама разрешила ему измены. Но только по работе.

В сущности — какая разница, если все равно измены?

Но разница была. Ого-го какая была разница!

Я скользнула рукой за ворот рубашки Дэрила, положила ее ему на грудь.

— Лили… — он поцеловал меня в уголок губ. — А если я не буду спать с другой женщиной, но признаюсь ей в любви — это измена?

— Да! — твердо ответила я.

— Значит, не только секс?

— Нет…

Когда мы вдруг перешли от моих вопросов к его вопросам?

И должна ли я теперь тоже его раздевать?

На всякий случай расстегнула несколько пуговиц на рубашке, обнажая смуглый поджарый живот.

— Давай еще вспомним, что такое секс? — Дэрил сжал ладонью мою грудь, провел ею по животу и бесцеремонно раздвинул мои ноги, коснувшись тонкой ткани трусиков между ними. — То, что я с тобой делаю сейчас — секс?

— Я раздета и ты трогаешь меня, — кивнула я. — Да.

— Массажист занимается с тобой сексом?

— Нет, он же меня не хочет.

— А если втайне хочет? — настойчивый тон Дэрила и настойчивые его пальцы терзали меня одинаково жестоко.

Я чувствовала, что здесь прячется какой-то подвох, но не могла сосредоточиться и найти его.

— Не путай меня! Я знаю, о чем я спрашивала! — рассердилась я, потому что Дэрил делал что-то очень порочное своим языком с моей шеей, и мне хотелось сосредоточиться на его дразнящих касаниях, а не на поисках логики.

Стало понятнее, почему он выбрал такой способ разговора. Все меньше мне хотелось тратить время на слова, все более призрачной казалась идея проговорить все напрямую, выяснить, разложить по полочкам.

Зачем?

Какая разница, спит ли он с кем-то еще, кроме работы, если все его настоящие эмоции лишь здесь, со мной?

Известные мне изменщики всегда что-то отбирали.

Деньги на подарки любовницам, время у семьи, внимание у жены, свою любовь, в конце концов. Помню, как я рыдала на той новелле в «Реальной любви», где герой Алана Рикмана дарит любовнице колье, а жене музыкальный диск. Я ненавидела этот фильм за ту сцену, где она распаковывает подарок и видит, и знает, и понимает…

Рыдала, еще не зная, что уже сама в роли этой жены.

Что украл у меня мой муж?

Будущее. Свое обещание быть моим. Немного прошлого. Честность.

Дэрил же — щедро отдает мне все это и много всего другого.

Больше, чем кто-нибудь когда-нибудь обещал мне.

Его взгляд, его дыхание, то как бьется его сердце — я же чувствую.

Он рядом. Он мой.

Дэрил вздохнул, отвел волосы от моего лица и пальцем приподнял подбородок, чтобы я взглянула ему в глаза.

— Лили… — он нежно коснулся моих губ, но вынырнувший на мгновение, ужаливший меня горячей влагой язык нарушил невинность ласки. — Послушай меня. Те женщины, что у меня были, много женщин — мы просто встречались с ними и оставались вместе на одну ночь или на неделю. На месяц, на два. Ничего не спрашивая и не обещая. Мы дарили друг другу подарки на День Святого Валентина, подписывая «любимому», но это была не любовь, просто игра в нее. Мы изображали, будто влюблены, но эта любовь не обжигала и не ранила. Мне было все равно, что происходит с моими возлюбленными за пределами постели. Так же легко расставались — просто не брали трубку.

— Выходит, ты им не изменял…

— Измена возможна там, где есть договор хранить верность. Например, в открытом браке невозможно изменить, если есть договор о том, что секс с другими не запрещен.

Договор…

Засевшая занозой провокация Дика не выходила у меня из головы.

Мне не нужен был ни мальчик официант, ни этот харизматичный торговец пороком.

Но мне нужно было, чтобы Дэрил почувствовал себя так, как чувствую себя я.

Понял меня.

Мне нужен был договор о том, что я тоже имею право на секс не только с мужем.

Но пока я молчала, чувствуя, что еще не время для этого.

Дэрил выждал несколько секунд, рисуя узоры кончиками пальцев у меня на груди, отчего электрические разряды пробегали по коже, поднимая дыбом мельчайшие волоски. А потом перевернул меня на живот, стянул платье до конца и бросил его прямо на пол.

Ладони гладили меня по спине, оглаживали бедра, пальцы поддевали края трусиков, дразня предвкушением и обещанием. Под животом давно чувствовалось явное неудобство.

Он откинул мои волосы с шеи и медленно провел губами по линии позвонков, вызывая волны дрожи.

Я повернула к нему голову:

— Были женщины, с которыми ты договаривался о верности?

Горячие пальцы скользнули по бедру, пощекотали тонкую кожу под коленкой и обвили лодыжку — вроде бы ничего особо сексуального в этой части тела не было, но пальцы, сжавшиеся на ней жестким браслетом, взбудоражили меня, заставили дернуться и едва удержать стон и мольбу взять меня.

Дэрил расстегнул ремешок босоножки, и она со стуком упала на пол.

Руки его тут же принялись массировать мою ступню, разминая большими пальцами. После целого дня на каблуках, облегчение и наслаждение растекались горячим маслом по усталым мышцам.

— Да, — прозвучал негромкий ответ.

И все?

Все?

Целая босоножка за короткое «да»?!

— Сколько их было?

Стук — вторая босоножка присоединилась к первой.

— Одна.

Я задохнулась, дернулась, вывернулась у него из рук, чтобы вновь встретиться взглядом.

— Это было до порно? Или ты про Кайлу? Почему ты от нее требовал верности, чем она особенная?

Дэрил поймал меня и опрокинул на кровать, нависая сверху. Прошелся взглядом с ног до головы и обратно. На мне был бюстгальтер и трусики — полупрозрачные, но без кружев, чтобы не выделялись под текучим платьем. И я чувствовала себя в них более развратной и порочной, чем голой.

— Ты точно хочешь потратить еще предмет одежды на каждый из этих вопросов?

Он подцепил пальцами лямку бюстгальтера и замер, ожидая, что я выберу.

Я посчитала, сколько мне осталось вопросов и выбрала другой:

— Ты уже трахался с Изабель?

Жена порнозведы. Бюстгальтер и серьги

Дэрил регулярно уезжал на съемки, возвращался вечером — веселый и нежный, как всегда. Но ничего не рассказывал.

По четвергам к нам по-прежнему являлась съемочная группа из компании Дика, притаскивая с собой разнокалиберных девиц второго-третьего сорта. Я возвращалась к концу съемок и приносила Касе кофе, мы обменивались парой фраз и расходились.

Иногда снимали где-то в другом месте, я не интересовалась, где.

Мои дни были слишком плотно заняты английским, подготовкой документов к свадьбе и получению грин-карты, обучением вождению, чтобы успевать ощутить что-то еще кроме короткого пронзительного ощущения в груди, когда я сталкивалась взглядом с выходящей из нашего дома партнершей Дэрила.

Но уже через пять минут он прижимал меня к себе — такой же внимательный и чуткий как всегда. И заноза в сердце таяла без следа.

С Изабель все было иначе.

Теперь уж точно.

Она мне не понравилась с первого взгляда. Среди доброжелательных улыбок окружающих, ее подколка стала отравленнной стрелой, которую я пропустила, не успев среагировать, расслабившись.

А когда Дэрил ее обнял, заныл шрам на моем уже однажды раненом сердце.

Ничего особенного не происходило — но когда простреленное колено ноет перед штормом, на небе обычно еще ни облачка.

Поэтому я задала этот вопрос. Мне надо было знать — они все еще разрабатывают сценарий, снимают игровые сцены, вообще кофе пьют? Или он уже дотронулся языком до ее пылающей кожи, уже намотал длинные волосы на кулак, уже кончил, глядя в распахнутые глаза?

Случилось ли уже то, что раньше, в прежней жизни, бесконечно далекой от меня сейчас, я считала — настоящей изменой?

Дэрил отпустил лямку, но погладил кончиками пальцев чувствительную кожу под ней, завел руку мне за спину и медленно — щелк, щелк, щелк — расстегнул крючки бюстгальтера, глядя мне в глаза. Я вздрагивала с каждым освобожденным крючком, заранее чувствуя, что мне не понравится ответ. Но я все равно его получу — потому что таковы условия игры.

— Ты ревнуешь к ней, Лили? — вместо этого спросил Дэрил, вдруг остановившись, хотя лямки уже сами падали с моих плеч.

Я быстро облизнула враз пересохшие губы.

Мне было стыдно признаваться в том, что да. Я ревную Дэрила к партнерше по порно, потому что она уверенная в себе, богатая, красивая и элегантная, и она может делать все, что захочет в постели с моим мужем — и, похоже, что напомнить мне об этом доставило ей отдельное удовольствие.

— Мы в самом начале немного поснимали секс в постели. Такой, чисто технический, ну, знаешь, минет, куннилингус, три позы за пять минут, анал. То «мясо», на которое дрочат. А сейчас идут съемки сюжетной части. И это самое интересное. Знаешь, надо напрягаться, представляя, что ты пират семнадцатого века, который вдруг запал на свою пленницу. Есть сценарий со словами, которые надо учить к каждой сцене.

Он говорил и одновременно очень осторожно и нежно освобождал мою грудь от тонкой полупрозрачной ткани. Один раз наклонился, чтобы поймать затвердевший и потемневший сосок — обвел его языком, заставив меня на секунду задохнуться и снова, как ни в чем не бывало, продолжил рассказывать.

— На самом деле мой герой собирается ее просто нагнуть и трахнуть без церемоний. Она, естественно, сопротивляется и начинает рассказывать, какого она высокого рода и как ее отец и братья ему отомстят. Ему, разумеется, наплевать, поэтому пока она болтает, он распускает ее волосы, дергает завязки корсета, срезает кончиком сабли платье. И вот где-то в тот момент, когда уже переходит к делу, он вдруг понимает, что ему интересно не просто засунуть в нее член, а поиграть. Сделать ей приятно, чтобы она сдалась сама.

По-моему, именно это Дэрил проделывал сейчас со мной. Только без сабли и корсета. Пока он болтал, я не заметила, как лишилась своей предпоследней защиты, а его руки резко и жадно сминали мою грудь, пальцы стискивали соски.

— За этот вот тонкий момент между сюжетной фантазией и банальным сексом, когда между героями и случается момент истины, фильмам Изабель дают столько призов. Показать через откровенные кадры — тонкие эмоции умеют не все. То самое зарождение чувств, без которого секс — лишь приятная физкультура.

Его язык снова скользнул по ареоле, губы втянули сосок, причиняя сладкую тягучую боль, от которой между ног стало тяжело и горячо. Но я зарылась пальцами в волосы Дэрила и отвела его голову назад, заставив его посмотреть мне в лицо.

Взгляд его был затуманен желанием. Я все еще не привыкла к тому, как сильно он меня хочет, этот невыносимо привлекательный мужчина. Когда я видела вот эту пелену в его глазах, внутри меня загорался жгучий огонь, против воли толкающий к нему.

Сопротивляться было почти бесполезно. Но я пыталась.

— Вот этого тонкого момента я и боюсь… — тихо сказала я, добившись его внимания. — Что в процессе ты поймешь, что она тебе слишком нравится. Гораздо больше, чем я.

— Лили… — Дэрил оперся на локоть и провел кончиками пальцев по моему лицу. А потом рассмеялся. — У мужчин это работает не так.

— Ты ведь раньше влюблялся в тех, с кем снимался?

Он снова очертил пальцами мое лицо, погладил губы, задержав большой палец чуть дольше и заставив приоткрыть рот, чтобы тут же нырнуть языком между губ. И пока целовал меня, ловко расстегнул сережку и качнул ею перед моими глазами, отстраняясь.

— Да.

Я ахнула, лишившись еще одного предмета.

Но не остановилась, даже понимая, как глупо тратить на это целый вопрос.

— До, после или во время секса?

В этот раз он расстегивал серьгу зубами и языком — жарко дышал мне на ухо, сжимал тяжелой крепкой ладонью мою грудь, и я прижимала его к себе все крепче, готовая прекратить нашу игру ради того, чтобы он трахнул меня наконец.

Но Дэрил был человеком слова и, продемонстрировав мне трофей, все же ответил на вопрос:

— До. Лили, это женщина может влюбиться во время секса, даже если была равнодушна. Мужчина скорее наоборот — если его влюбленность выросла на желании недоступного, после секса он может и остыть.

— Так вот в чем секрет… Если бы ты трахнул меня в аэропорту, ничего бы не было!

— Даже не думай об этом, — с угрозой сказал Дэрил, снова с силой нажимая на мою губу большим пальцем.

Я дотронулась до подушечки его пальца кончиком языка и проговорила:

— Неотразимый Дэрил Дриллер не получил себе женщину в ту же секунду, как захотел, и был так удивлен новым опытом, что женился на ней…

— Лили сейчас договорится и будет наказана, — пообещал он очень низким голосом, будившем во мне какую-то глубинную дрожь.

— Интересно, как? Или в твоем подвале оборудована секретная комната с кандалами, деревянными скамьями для порки и коллекцией плетей и кнутов?

Он медленно покачал головой, хищно улыбнулся и, скользнув горячей ладонью по бедру, одним пальцем подцепил мои трусики.

Жена порнозведы. Больше нечего снять

Так, стоп. Как-то рановато.

— Это не вопрос! — запротестовала я. — Это утверждение!

Дэрил остановился, посмотрел на меня с явным сожалением и сделал вид, что поверил.

Прогладил пальцами почти невидимые швы по краю трусиков, прочертил по моей коже огненную полосу своим касанием и, как ни в чем не бывало, заявил:

— У меня в подвале старая мебель, сломанные тренажеры прочий хлам. Ты разве не заглядывала туда?

— Я-то думала там клетка, наручники и какая-нибудь ржавая фак-машина, — поделилась я. — И стоит мне туда спуститься — я попалась. Только и останется умолять сжалиться надо мной, а ты будешь жестоко улыбаться: «Нет, еще один удар!»

— Если бы я знал, что ты о таком мечтаешь…

— Нет! — ответила я очень-очень быстро, и тихий его смешок обжег мою фантазию, стоило вспомнить его редкие БДСМ-ролики.

Я не пересматривала их с нашей встречи, да и до того смотрела редко, а единственный наш опыт, близкий к этой теме, был в тот самый день знакомства с мамой.

Но сейчас по моим натянутым и оголенным нервам словно прострелило цепной молнией.

Что, если…

— Умолять сжалиться? — томно промурлыкал Дэрил. — Я могу это устроить и без наручников, дорогая. Буду жестоко говорить — нет, еще один оргазм. И еще.

Обжигающе сладко.

Горячим бархатом по обнаженной коже.

Низкой темной вибрацией по всем рецепторам.

— Слова, слова, слова…

Я нарывалась.

— Ах так…

И нарвалась.

Наглые пальцы по-хозяйски нырнули под тонкую ткань уже предательски влажных трусиков.

— Эээээ, нет! — я перехватила его запястье. — Так нечестно. Ты их еще не снял, чтобы пользоваться этим преимуществом.

— Думаешь, я не справлюсь с тобой без главного козыря? — насмешливо поднял он брови.

Пальцы двинулись вверх, чертя влажные от моего сока дорожки по животу.

Дэрил не отводил взгляда от моего лица, но действовать это не мешало.

Он добрался до груди, мазнул по нижнему краю и замер.

Пальцы дрожали в миллиметре от моего соска, я чувствовала их тепло, но он смотрел на меня, ухмылялся и ни-че-го не делал.

И пока это предвкушение плавилось между нами, и я закусывала губу, чтобы не сдаться первой, он успел переместиться так, что в одно мгновение вдруг накрыл горячим ртом другой сосок — не тот, на который я ожидала атаки.

Я выгнулась, застонав, не готовая к сочетанию острого укуса и сразу дразняще-влажного засоса. Ощущения буквально взорвали меня изнутри, будто зернышно кукурузы на раскаленной сковородке. Карамельно-соленая сладость растеклась где-то внутри, глубоко под кожей, откуда ее хотелось мучительно выцарапать, потому что терпеть не было никаких сил.

Дэрил отстранился, подул на влажный сосок, усиливая эти ощущения еще на порядок, и стащил наконец рубашку. Мои ладони дернулись непроизвольно — сложно удержаться и не погладить его совершенные плотные мышцы, твердые, словно каменные. Прочертить пальцами по жалу скорпиона, что целится ему в сердце.

Как, как, черт возьми, он понимал, что именно надо делать с моими ощущениями, чтобы они складывались именно в ту самую, единственно верную последовательность?

Что, другие мужчины не умели ласкать мои соски? Умели. И это меня возбуждало, и было приятно, и ощущения были почти те же.

И сжимать грудь, и прикусывать до этой мгновенной вспышки вожделения.

Они точно так же гладили пальцами мою шею, и языком по внутренней стороне бедра тоже проводили.

Мне все нравилось.

Худо-бедно все это доводило меня до нужной степени возбуждения.

Но Дэрил снова складывал мозаику из этих привычных ощущений так, что они не вспыхивали и гасли независимо друг от друга, а цеплялись, разжигая по цепочке новогоднюю гирлянду моих эрогенных зон. Пускали волну сияющего наслаждения, которое с каждым касанием становилось все сильнее и сильнее.

Кто, как его научил?

Но если раньше он завершал все мощным взрывом, кульминацией, проникая в меня и заставляя кричать от удовольствия, то теперь словно играл в жестокую игру, заставляя эту волну притухнуть… и тут же начинал собирать цепочку заново, только уже на более высоком уровне возбуждения, не давая ему полностью остыть.

На третьем подходе я уже готова была умолять снять с меня трусы без всяких коварных вопросов, но он накрыл мои губы своими и просто не дал мне ничего сказать, взяв в плен мой язык и устроив жаркое сражение.

Поэтому к четвертому заходу я уже извивалась и сама терлась о его член. Но он просто… отодвинулся, зафиксировав мои бедра своей ногой так, что я не могла получить разрядку сама.

Он трахал мой рот языком, жадно и ненасытно, зарываясь пальцами одной руки в мои волосы, пока вторая доводила меня до безумия, ни разу не прикоснувшись к запретной зоне под промокшей насквозь тонкой полупрозрачной тканью.

И только в тот момент, когда мне показалось, что я сейчас умру, потому что все мои женские части просто взорвутся от переполняющей их похоти, он выпустил мои губы, мгновенно пересохшие от нервного быстрого дыхания и резко прикусил мочку уха…

…Когда последняя волна неотвратимого, как прибой, наслаждения затихла, в пустой звенящей голове осталась только одна мысль — что никто не поверит, что бывает ушной оргазм. Надо было хоум-порно, что ли, снять…

Хоум-порно со звездой настоящего порно…

— Продолжим? — хрипло сказал Дэрил, вновь притираясь своим стояком к моему бедру. — Давай скорее свой вопрос. Отвечу чистую правду и максимально быстро.

Я обняла его лицо ладонями, царапаясь о едва заметную грубую щетину и покачала головой.

У меня был вопрос.

Важный.

Даже скорее просьба, замаскированная под вопрос, но никто ведь не обещал играть честно? Он только что это доказал.

Только мне не хотелось тушить тот огонь, что пылал между нами.

Но Дэрил ободряюще мне кивнул, и я решилась:

— Ты будешь еще встречаться с Изабель за пределами съемочной площадки?

Он взял мою руку и перед тем как ответить, поцеловал каждый палец, коснулся их языком и спросил:

— Ты действительно так сильно ревнуешь к ней?

— Да.

У меня больше не было сил ускользать от ответа и держать лицо.

— Лили… — он тяжело выдохнул. — Мне бы так хотелось убедить тебя, что тебе не о чем беспокоиться. Лили…

— Дэрил.

Он снова вздохнул и прикрыл глаза.

Потом склонился ко мне, долго целуя, и наконец ответил:

— Нет. Нет, если тебе будет спокойнее. Только на официальных мероприятиях, если понадобится представлять фильм. Так можно?

— Да…

Я сама стянула с себя трусики, обняла его за пояс ногами и притянула к себе. Одной рукой нащупала пуговицу на брюках и вслепую расстегнула их, ловя горячий налитый кровью член в ладонь.

Дэрил тихо застонал, откидывая голову и прикрывая глаза — моя рука чувствовала пульсацию крови внутри каменной плоти.

На этом можно было бы закончить наш разговор. Заняться наконец любовью, превращая первую брачную ночь в то, чем ей надлежит быть.

Я получила свое обещание.

Я верила ему.

Но искушение дьявола Дика зудело на моих губах, пряталось в глазах ядовитой змеи, обвившейся вокруг моего сердца.

— У меня еще один вопрос… — сказала я, чувствуя себя последней сукой. На мне не было больше одежды, я ничем не рисковала.

— Да, миссис Уайт? — Дэрил толкнулся мне в ладонь, полуприкрыв глаза и часто дыша.

Между нами не оставалось почти ничего, ни единого препятствия.

И было даже больно видеть полуулыбку на его лице.

Он ждал от меня продолжения игры, чего-то сладкого и дразнящего.

А я вонзила ему нож в сердце:

— Согласен ли ты с тем, что раз ты трахаешься с другими женщинами, пусть без чувств, то и я могу трахаться с другими мужчинами? По справедливости. Тоже без чувств.

Он замер.

Только что плескавшаяся вокруг меня раскаленная лава его желания остыла в один миг. Покрылась коркой холодного пепла.

Сердце под моей рукой стукнуло один раз — так сильно, что я почувствовала этот удар серединкой ладони.

Дэрил слепо нашарил мою руку и только тогда посмотрел мне в глаза, поглаживая пальцем ободок на безымянном пальце.

— Мне больше нечего с тебя снимать, кроме этого кольца, — медленно проговорил он.

Жена порнозведы. Первый год в порно

— Дэрил!

Я испугалась. Наверное, впервые по-настоящему испугалась в этот момент его потерять.

С самого начала я испытывала с ним ворох разных чувств: стыд, неуверенность, восхищение, тревогу, влечение, ревность, нежность.

Любовь.

Но я всегда держалась где-то пороге, поначалу вообще не уверенная в том, что могу быть нужна такому мужчине, а потом — в том, что сумею принять его профессию.

Мне не хотелось расставаться, но я была подсознательно к этому всегда готова.

До этого момента.

Это я убегала, а он догонял. Это он упрашивал попробовать, а я отказывалась. Это он отдавал мне половину своей жизни, требуя взамен всего лишь одну попытку справиться с ней.

Раненая своим прошлым браком, я совершенно не ожидала найти себя в роли той, от чьей воли вообще зависят наши отношения.

Но так случилось, и я избаловалась настолько быстро, что не успела этого заметить.

И вдруг…

Я могу его потерять.

Снять кольцо, чтобы получить ответ на свой вопрос.

Мы договаривались только о том, что его снятое кольцо означает финал.

Но ведь и мое…

Мое тоже кое-что значит.

— Лили… — его сухие губы тронули, царапнули уголок моего рта. — Скажи мне. Тебе правда хочется секса с другими мужчинами? Или — только ради справедливости?

В воздухе, казалось, висела шершавая пыль. Трудно было смотреть на него, от нее слезились глаза и было нечем дышать.

— Тебе же нравится так жить… Вдруг и мне тоже? — прошептала я, подставляя лицо его сухим скользящим поцелуям.

— Нравится мне?..

— Если бы не нравилось, ты бы этим не занимался.

Дэрил отстранился, отодвинулся и лег на бок, оперевшись на локоть.

Задумчиво провел кончиками пальцев по моей груди.

— Деньги… — пожал он плечами, не поднимая глаз. — Это деньги. Больше, чем секс.

— Когда ты начинал, денег особо не было, сам говорил. Даже этот твой невыгодный контракт с Диком Монро ты заключил только через год.

Мне показалось, что он ускользает, отдаляется. В роскошном люксе, конечно, было тепло — это, в конце концов, Калифорния, детка! Но по коже скользнул сквозняк, я поежилась и вновь прильнула к Дэрилу всем телом, чувствуя, как под его горячей кожей снова бьется сердце.

Суматошно и сильно. Но бьется.

Погладила хвост чернильного скорпиона у него на груди.

— Да, поначалу мне нравилось… — он обнял меня, прижимая к себе сильнее, мы переплелись ногами, руками, обвились друг вокруг друга — чтобы стало чуточку легче. — Я всегда был бабником, ну! Но раньше женщин надо было долго искать и соблазнять, а тут привозили и укладывали в постель готовеньких. Кому такое не понравится?

— Тебе? — хихикнула я, целуя его в колючий подбородок.

Человек, который умудрился влюбиться в русскую и целый месяц прожить в российской провинции явно легких путей не ищет.

— Да… — он наклонился, целуя меня в губы уже по-настоящему, долго и нежно. Пальцы вплелись в мои волосы, прижимая меня еще ближе. — Выяснилось, что вся прелесть в охоте. А если тебе принесли связанную и обездвиженную косулю, а ты просто нажал спусковой крючок, уперев ружье ей в бок, это как-то… не то. Быстро надоедает. Примерно к исходу первого года. Когда перепробовал все, о чем мечтал, чего боялся, о чем слышал, и о чем даже не подозревал. Женщины на все согласны, но ничего не хотят. Оргазмы фальшивые, причем твои тоже. Стоны от натертостей, а не от удовольствия. Оператор изучил твой зад лучше, чем лицо собственной жены, ты отличаешь актрис на ощупь лучше, чем на вид. Мечта превратилась в конвейер и воняет клубничной смазкой и дешевой резиной.

— Слышали бы тебя все мужчины мира…

— Этот опыт можно получить только на собственной шкуре.

Я подняла на него глаза, обняла рукой за шею, накрывая татуировки, пряча от самой себя.

Нет, я не буду повторять свой вопрос. Нисколько не сомневаюсь, что дьявол Дик и мне может подогнать связанных оленей в товарном количестве, лишь бы на радость.

Но на радость ли?

— Это вообще несравнимо, Лили… — Дэрил вел своей рукой по бедру. Просто вел, не торопясь, наслаждаясь процессом, а у меня уже бежали горячие мурашки. У него в ладони секретный афродизиак втерт, что ли? — Никакие сотни женщин, каждый день новые, каждый час новые — не сравнятся с единственной, которую хочешь целовать.

— Бабник… — промурлыкала я, всем телом подставляясь под его тяжелую ладонь. Пусть гладит там, где мне хочется, а не ему!

Дэрил с удовольствием включился в игру, послушно лаская те места, которые ему подсовывали.

— Лили… — он остановился на моей заднице, с удовольствием ее сжал, и я почувствовала оживление в его брюках. — Я понимаю, что это несправедливо, я понимаю, что это не симметрично. Но я не могу представить, что ты… с кем-то.

У меня перехватило дыхание от его потемневшего взгляда.

— Значит, в порно ты меня тоже не отпустишь?

— Неа…

— Даже с тобой?

— Хочешь сняться со мной в порно? — его глаза опасно вспыхнули. — Но это будет ролик на очень, очень узкую аудиторию…

— Ну с Кайлой ты снимался.

— Ты это видела? — быстро спросил он.

Ага, значит это его беспокоит!

— Угу-у-у-у… — протянула я. — Очень чувственно и эмоционально. Сразу видно, что она тебе не безразлична.

Дэрил мучительно застонал, закрывая рукой лицо и откидываясь на подушку.

Я с интересом смотрела на него. В чем-то я даже понимала его чувства.

Это не была работа, это было очень личное видео.

— Я почти влюбилась в тебя после него, — я боднула его в грудь. — Там ты такой настоящий…

— Хватит… — простонал он. — Лучше спроси еще что-нибудь жестокое!

— Мне больше нечего снимать! — заявила я мстительно, царапая его скулу бриллиантом в кольце.

— Согласен на бесплатные ответы.

— Мммм… — моя рука скользнула в его расстегнутые брюки и обняла уже напряженный член.

Животная потребность почувствовать его в себе боролась с желанием узнать ответ на вопрос, который мучил меня уже некоторое время… и разум победил. Все-таки я человек, а не похотливая самка, которая с ума сходит от витального притяжения этого мужчины!

И к тому же только недавно уже получила свой оргазм и могла поиграть.

— А ты уже думал… — сладким голосом начала я, пока мои пальцы проскользили вниз и вверх, заставляя Дэрила задышать чаще. — Чем займешься, когда закончишь с карьерой в порно?

Жена порнозвезды. Слишком поздно

Дэрил прижал тянул меня к себе, прикусил нижнюю губу и оттянул ее зубами.

— Я уже говорил… — вздохнул он. — Пока будут брать — буду сниматься. На таблетках, на уколах, в разделе для пенсионеров и фетишистов. Но буду.

— Мммм… — я отвлекалась, потому что гладить бархатистую кожу его члена, сжимать упругий ствол и кружить большим пальцем по влажной головке меня начинало занимать сильнее разговора. — А когда совсем перестанет стоять? И совсем перестанут платить? Куда вообще из порно уходят пенсионеры?

— Лили, черт… Что ты творишь? — движения, которыми Дэрил оглаживал мои бедра становились все более хаотичными. — Кто что умеет, тем и занимается. Идут в актеры, в модели, в шоу-бизнес, открывают свои студии, создают одежду и косметику.

— Крем, созданный Сашей Грей… — засмеялась я. — Почувствуй, как увлажняется твое лицо!

Он хмыкнул.

Да, так себе реклама, я бы не купила.

— А ты? Ты же чем-то планируешь заниматься? — я сжала кулак, накрыв им головку члена и замерла, ожидая ответа.

В конце концов, я теперь была его женой, пусть это и была лишь формальность для облегчения визовых проблем и компенсации броошенной работы. Я еще ничего не решила, я все еще искала путь, как принять его жизнь.

Но уже делила ее с ним.

И имела право знать о планах на будущее.

Дэрил нетерпеливо дернулся, надеясь урвать себе еще немножко мгновений сладкого удовольствия, но вся власть сейчас была у меня.

Он же обещал ответить?

— Не знаю! — сквозь зубы проговорил он. То ли возбужденный до предела, тот ли уже немного злой. — Лили, я не знаю!

— Ну как это — не знаешь? — удивилась я. — Ты же должен был хоть раз подумать — вот не встает у тебя теперь и все тут. Пойдешь с моста прыгать?

— Примерно так. — Дэрил положил свою руку на мою ладонь, нажал, побуждая меня двигать ею. — Планировал трахаться, пока не сдохну. Я не хочу возвращаться тренером в спортзал, Лили. Даже если на этот раз спортзал будет принадлежать мне. У меня нет таланта к бизнесу. Я пробовал вести программу на радио — не вышло. У меня нет голоса, так что я не стану певцом. Все, что я умел в юности, кроме как трахаться — прокачивать тачки в гараже с парнями, которые угоняют их на заказ. Не слишком похоже на карьеру?

Все-таки злой. Хотя и возбужденный тоже. И он заводил меня даже сейчас — и возбуждением, и этой отчаянной злостью. Заставлял чувствовать то же самое.

— Нет, не похоже… — в растерянности ответила я, не зная, что теперь делать.

Сама хотела это услышать от него.

Но, кажется, к откровениям про любовниц я была готова больше, чем к неприкрытой истине про его планы на жизнь.

Выходит, даже через шесть лет, когда он освободится от контракта Дика, он не уйдет из порно.

Даже не попробует стать… Обычным мужчиной.

Только моим мужчиной.

Найдет новый контракт? Подастся на студию, где снимают фильмы для извращенцев, которым нравится смотреть, как дедульки дерут малолеток?

Не бизнес, не радио, не спорт, не, не, не…

Я искала хоть какой-то выход, но все возможные варианты он уже отмел.

Кроме…

— Ой! — я подпрыгнула, даже выпустив из рук его член. — Я же забыла тебе рассказать!

— Что такое?

Дэрил подгреб меня под себя и вернул мою ладонь на положенное ей место. Потом подумал и переместил ее ниже — и медленно выдохнул, когда я легонько сжала его яйца.

— Про Кевина! — я болтала со сверхзвуковой скоростью, потому что у меня уже были другие планы на остаток ночи и хотелось скорее к ним перейти. — Он рассказал, что его знакомый снимает кино по Достоевскому и им нужны только русские актеры в массовку, и он меня тоже позвал, я согласилась. Надеюсь, ты не против, буду сниматься в красивом платье и меня покажут в кино, правда, здорово?

Я думала, он обрадуется, но Дэрил почему-то нахмурился.

Кто, как не он, говорил мне, что я сильная, особенная, яркая?

Такая же из ряда вон выходящая, как он сам.

Вот же — я снимусь в настоящем фильме!

Думаю, даже новость о том, что мой муж — порнозвезда вызовет среди моих знакомых меньший ажиотаж, чем Лиля — актриса Голливуда!

Но он почему-то враз растерял весь свой игривый настрой и даже отстранился немного.

— Только не обольщайся. Если тебя возьмут в массовку — ничего не значит, — каким-то очень неприятным голосом сказал Дэрил. — Там сложно блеснуть. Мечты о том, что тебя в трехсекундной сцене заметит Спилберг, так и останутся мечтами.

— Я не обольщаюсь, я… — как ему объяснить, что я вообще никогда, даже в детстве, не мечтала стать актрисой?

Для меня само по себе чудо, что я побываю на съемках настоящего фильма.

Да, я не умею играть! В детстве не прошла прослушивание в школьный театр, провалилась с треском и даже в самых смелых мечтах не видела себя ни на подмостках, ни перед камерой.

Просто это… Ну… такое маленькое чудо, что ли?

А большое мне и не нужно.

— Так что побывай на съемках обязательно, тебе понравится, — вдруг смягчился Дэрил, увидев мою закушенную в досаде губу. Провел по ней, освобождая от плена зубов, заставил приоткрыть рот. Я лизнула подушечку его пальца, обняла его ртом и пососала. Он сощурился, улыбнулся мне. — Но больше одного раза не стоит тратить время. Мне бы хотелось, чтобы ты встречала меня дома, когда я буду возвращаться… и сразу целовала.

— Вот так? — я чмокнула его в нос.

— Чуть ниже.

— Так? — коснулась губ.

— Еще ниже.

— Та-а-ак? — лизнула в подбородок.

— Лили…

Я засмеялась, склонилась и прикусила его маленький твердый сосок, вокруг которого спиралью закручивалась татуировка в виде стилизованного солнца.

— Почему ты не стал актером? — задала я тот вопрос, с которого и хотела начать. — Обычным актером.

— У меня нет таланта.

Дэрил погрузил пальцы в мои волосы, мягко надавливая и намекая, чего бы он хотел прямо сейчас. Но я не собиралась сдаваться раньше, чем выясню все до конца.

— Тебе же нравится играть, а не только трахаться в вашем пиратском фильме! Неужели ты даже не пробовал?

— Жить в Лос-Анджелесе, дружить с людьми из киноиндустрии и не иметь ни шанса сняться — надо умудриться, — хрипло рассмеялся он. — Даже тебе уже предложили. Я ходил на кастинги и пару раз снялся в эпизодах. Их вырезали.

— Оу…

— Но я и правда не умею все эти актерские штучки, специально изображать то, чего не чувствую. Могу играть только самого себя.

— Зато ты очень сексуально рычишь по-пиратски! — признала я.

— Да, Лили, и в порно это очень пригодилось! Но в кино для успеха нужно кое-что большее. Быть актером эпизодов я не хотел, пришлось выбирать — или порнозвезда, или никто.

Вот так.

Дэрил притянул меня к себе, чтобы поцеловать, но я качнула головой, оттолкнула его, заставляя откинуться на подушки и провела ладонями по груди, по животу, по бедрам.

Хватит. Все.

Он сразу сказал, что не бросит порно.

Надо было понять это так, что не бросит никогда.

Мне не помогла Кайла — у меня не получится жить так, словно Дэрил простой сантехник.

Работа как работа? Нет, не могу.

Мне не помог Дик — Дэрил не согласится на то, чтобы у меня тоже был секс без чувств и обязательств. Даже в теории.

Мне не поможет время — не получится просто потерпеть до конца контракта, а потом отправить его на приличную работу. Водителем автобуса или кассиром.

Я пока не знала, что еще придумать.

Но сдаваться в первую же ночь моего брака в планы точно не входило.

В мои планы входило очень-очень медленно наклониться, целуя живот Дэрила, скользнуть волосами по его коже, царапнуть зубами татуировку «Здесь и сейчас» и последовать ее совету.

Обнять губами его член, позволить ему погрузиться во влагу и тепло моего рта и наконец закрыть глаза, отрешаясь от забот.

Быть здесь и сейчас — освободить голову от мыслей и занять ее кое-чем другим.

Надеюсь, завтра я придумаю новый план.

Потому что слишком поздно поворачивать назад, захватив с собой после развода половину всего, что у него есть. Теперь, улетая, я оставлю здесь половину себя.

Жена порнозвезды. Пасынок порнозвезды

Но завтра меня ждала задача поважнее придумывания нового плана по принятию того, что мой муж на работе трахает чужих женщин.

Нужно было как-то уже сообщить детям, что их мама на старости лет выскочила замуж за человека, который на работе трахает чужих женщин.

Пока я им сказала, что снова улетела в Штаты к новым друзьям. Подробностями они не интересовались — в этом плюс взрослых самостоятельных детей, у которых есть своя нескучная жизнь. Но хранить Дэрила в секрете и дальше было уже не совсем нормально.

Первым я выбрала Арсения.

Мой первенец, мой чудесный мальчик, родившийся в первые дни мая, как подарок миру.

Он всегда был очень серьезным; немного отчужденным, невероятно умным и обожал всевозможные научные опыты. Сейчас я надеялась, что подобный склад ума позволит ему взглянуть на ситуацию без эмоций.

Очень надеялась. Несмотря на то, что он уже несколько лет учился в Германии, жил в Берлине — городе весьма свободных нравов, да и в принципе всегда был прогрессивно мыслящим даже среди своих сверстников, я не была уверена, что ситуация «мама вышла замуж за актера из порно» не разбудит в нем спящие гены суровых патриархальных предков.

Сама в шоке, что уж о ребенке говорить!

Поэтому запланировав созвон с чадом на калифорнийский вечер, когда у него будет утро воскресенья, я целый день металась по дому, заламывая руки.

Дэрил сидел в гостиной среди горы свадебных подарков, разворачивал их, читал карточки с поздравлениями, писал благодарственные письма и ловил меня, когда я пробегала мимо, чтобы засунуть в рот ролл с креветкой или конфету, поцеловать или уронить себе на колени и как следует потискать.

Я с удовольствием жевала еду, целовалась и ласкалась, но уже через минуту вскакивала и продолжала нервный забег. Даже разочек спустилась в подвал, чтобы отвлечься и проверить — правда ли там нет страшно секретной тайной комнаты с плетками и кандалами.

Там и вправду была лишь сломанная мебель, пыль и горы коробок.

Вернулась наверх, сходила в душ, чтобы смыть пыль, и прямо в полотенце плюхнулась Дэрилу на колени. Он с некоторым недоумением разглядывал набор разнокалиберных шариков из розового кварца в круглой коробке, украшенной двумя сердечками из того же кварца.

— Это что? — озадаченно спросил он.

— А что в карточке пишут?

— Пишут, что моей жене понравится.

Я забрала у него телефон, загуглила название компании, написанное на боку коробки, и с удивлением узнала, что шарики — что-то вроде тренажера для мышц тазового дна. Но в отличие от обычных тренажеров такого типа, изготовленных из скучного силикона, которые продаются в секс-шопах, и на которые я засматривалась, эти не только тренируют интимные мышцы, но и «гармонизируют женскую энергию, развивают силу внутренней богини и нормализуют гормональный баланс». К ним прилагалась также книжечка мантр, которые требовалось читать попутно со вставлением в себя шариков.

Дэрил задумчиво вертел в пальцах самый большой из них — размером с добрый апельсин. В глазах его разгорался опасный огонек.

— Э-э-э-э! — сказала я. — Дорогой. Положи обратно.

— Нет, ну слушай, это даже интересно… — мурлыкнул он, медленно пробираясь горячей ладонью под мое полотенце.

— Ай!

Я отпрыгнула на пару метров и на всякий случай подхватила каминную кочергу, готовясь дорого продать свою женскую гордость.

В этот момент потревоженное полотенце решило сдать позиции и очень вовремя изящно соскользнуло с меня, расплескавшись белоснежной лужицей у ног.

Ну, и оставив меня совершенно голой, зато с кочергой.

— Мне нравится твое альтернативное предложение, — заявил Дэрил, не глядя роняя куда-то шарик и медленным хищным движением поднимаясь с дивана…

— Я вообще первой хотела дочку… — рассказывала я спустя пару часов, валяясь головой у него на животе и сплетая свои пальцы с его. На фоне его смуглой, плотно заполненной рисунками кожи, моя бледная рука казалось какой-то странной, что ли…

Очень разные, наши обручальные кольца удивительно подходили друг другу. Обманчивая простота его кольца оттеняла демонстративную роскошь моего — и на этом фоне было видно, что его кольцо тоже не такое уж простое. Оно было сделано будто бы многослойным, чуть толще и шире стандартного и казалось слегка потрепанным, словно заранее исцарапанным. Очень стильно и очень мужественно — в пару к тонкому, очень изящному ободку моего, как будто изнемогающему под тяжестью крупного камня.

— Почему? — удивился Дэрил. — Чаще люди хотят первого сына, наследника.

— Да что у нас было наследовать? Мы были нищие студенты. Долги и алюминиевые вилки? Нет… — я скользнула пальцами по его руке вниз и снова вверх. — Просто я знала, как надо воспитывать девочку — как меня, только лучше. И больше любить. Но совсем не представляла, что делать с мальчиком.

— А как же его отец?

— Как оказалось, Валера тоже не знал, как воспитывать мальчика, — усмехнулась я. — Представляешь, мне пришлось собственному мужу рассказывать про то, как там все у мальчиков работает.

Дэрил задумчиво хмыкнул.

— Да ты бы и на дочери поди не засыпался, — поняла я его по-своему.

— До рождения ребенка есть много месяцев, чтобы успеть прочитать хотя бы одну книгу или посмотреть пару роликов на «ютубе».

— Не то чтобы в те времена было много роликов, — вздохнула я. — Но книги были. И по физиологии, и по психологии. Мне, правда, не очень помогли те книги, когда Сенька начал лупить девчонок в саду. Причем они были старше и крупнее и начинали первыми. Старое доброе «девочек бить нельзя» не помогали. Девочки били его сами.

— А сколько ему было лет? — Дэрил заинтересованно приподнялся на локте, напрягая живот, и лежать на нем стало жестко.

Я недовольно заворчала, силой укладывая его обратно.

— Пять… или шесть.

— Уже можно было бы научить приемам айкидо — уход от боя, обращение атаки против агрессора и обездвиживание даже сильнейшего противника.

Я покосилась на муже — чего он только не умеет!

— А потом что делать, когда выяснилось, что самая агрессивная девчонка на самом деле влюблена в него?

— Это просто. Надо точно так же применить к ней любой из приемов, но медленно и показательно. И предложить научить.

— Класс! — восхитилась я. — Жаль, мне это в голову тогда не пришло! А наоборот? Если девочка, которая ему понравилась в классе, вообще на него не смотрит?

Я приподнялась, чтобы посмотреть на Дэрила. На этот раз, недовольный тем, что мы больше не касаемся друг друга, заворчал он. И не успокоился, пока не усадил меня сверху, на свои бедра. Дополнительным бонусом стало то, что он мог гладить мою грудь.

— Тут важно понять, он ей действительно не нравится, — продолжил он, когда мы наконец устроились. — Или на самом деле она ужасно смущается от его внимания?

— А как понять? — заинтересовалась я.

— Всегда быть рядом, но не встревать. Предлагать помощь, когда она нужна, но не совать подарки по любому поводу. Чтобы она знала, что всегда может обратиться к нему, если нужно, но он не будет ей надоедать и мешаться.

— Мне кажется, на взрослых девочек это тоже хорошо действует…

— Конечно, — Дэрил приподнялся, снова напрягая пресс до каменной твердости, и нежно меня поцеловал. — Это действует намного лучше, чем агрессивное заваливание знаками внимания. Так ты пробуждаешь интерес, но не перекармливаешь собой.

— О, я забыла, что ты у нас бабник…

— Вот и хорошо, что забыла, — в его бархатном голосе вибрировало дразнящее напряжение. — Просто отлично…

У меня снова захватило дух от растущего возбуждения, и я подумала, что хорошо, что его боссы дали Дэрилу целых десять дней медового месяца и все его неуемное либидо и секретные техники соблазнения принадлежали только мне одной.

— Как здорово! А что бы ты делал, если бы заметил, что двенадцатилетний сын ищет в интернете порнуху? …Ой! — спохватилась я.

Он засмеялся.

Покачал головой:

— В таком возрасте парни смотрят порно не для того, чтобы передернуть. Им остро не хватает информации — достоверной, откровенной, с подробностями.

— Как будто в порно она достоверная! — фыркнула я.

— Ну, там можно рассмотреть все в подробностях, — Дэрил очертил ладонями мою грудь, провел ладонями по бедрам, соединив их там, где они сходились. — Родители такого не расскажут и не покажут. И не надо, это как-то противоестественно.

— И что же делать?

Он пожал плечами и снова хмыкнул:

— Если ты думаешь, что я специалист по подростковой психологии… То зря!

И правда, чего это я…

Но меня заворожили его спокойные, уверенные слова, как будто он уже обдумывал ситуации, в которые мог бы попасть, если бы у него был сын и искал из них выход.

Это так сильно отличалось от реакции Валеры, который, помню, только самоустранялся со словами: «Ты мать, ты должна в этом разбираться», что стало даже обидно, что сына я растила не с ним.

— Кайла хотела сделать серию откровенных роликов с подробными объяснениями и ответами на самые глупые вопросы, — продолжил Дэрил. — Но ты же понимаешь, что для подростков такое сделать никто не разрешит. А к восемнадцати годам парни уже не только на своем опыте успевают все изведать, но и решить, что знают все, что им нужно. Сам такой был.

Я посмотрела на него с интересом. Дэрил не был дураком, я всегда это знала, но его интерес к жизни и стремление во всем разобраться очень подкупали. Что-то я сомневалась, что он был именно таким.

— Зря ты детей не завел… — покачала я головой. — Ты был бы отличным отцом.

— Но отвратительным мужем, — парировал он. — По крайней мере в те времена… А для себя мужчине никак не родить, сама понимаешь.

— Ты бы хотел ребенка? — удивилась я.

Он неопределенно пожал плечами. И перевел тему:

— Ты бы все-таки собралась уже и позвонила. Если твой сын узнает такое от других людей, ничего хорошего не выйдет.

— Ты прав…

Я вздохнула, завернулась в халат и ушла на кухню, чтобы не спойлерить Сеньке новости горой свадебных подарков и голым татуированным мужиком на заднем плане.

Нажала вызов, вдохнула, выдохнула…

Арсений появился на экране «скайпа» встрепанный и с чашкой кофе в руке.

— О, а я тебе собирался как раз звонить. Мам, у меня новость.

— У меня тоже.

— Сначала я. Мам, я женился.

— Я вышла заму… ЧТО?!

Жена порнозвезды. Возбуждающая бабушка

— Мам!

Сенька даже кофе отставил в сторону, а его с чашкой по утрам класса с девятого мог разлучить только медведь гризли.

— Что — мам?! — возмутилась я. — Как ты мог!

— А ты как могла? — он двумя руками въерошил волосы. — Ладно, вы развелись, нас не спросив, но…

Посмотрите на этого паршивца! Спросить его надо было!

— Ты мой сын! Первенец! Хоть бы познакомил с невестой! Ну что за свинство!

— Вот именно, мам! Я твой первенец, могла бы хоть на свадьбу пригласить!

— Ты уже был на моей первой свадьбе. Хватит с тебя! — отчеканила я.

— Приглашу на вторую, — предложил Сенька, и хорошо, что он был далеко, потому что вживую в него сейчас полетела бы подушка или что-нибудь потяжелее.

Вместо этого я встряхнула планшет, как будто это могло помочь довоспитать ребенка, которого уже было поздно воспитывать.

— А поплакать? Как ты мог лишить меня такого удовольствия! — снова возмутилась я. — Единственную кровиночку отбирают! А наорать, что она тебе не подходит?

— Вот поэтому и не пригласил! — Сенька махнул кофе одним глотком и закашлялся.

— А она тебе не подходит? — тут же успокоившись, с интересом спросила я. — Почему?

— Ужасно не подходит, мам… — Сенька отступил от экрана, нашарил стул и сел. — Она старше меня на шесть лет и у нее есть дочь.

Это становилось интересным.

Я потянулась, щелкнула кнопкой кофеварки и с любопытством спросила:

— Она немка? Как зовут? Откуда? Чем занимается?

— Да, Катарина, профессор прикладной математики.

— Ух ты, и карьера у нее лучше, чем у тебя. Мне кажется… — я налила себе кофе и с очень скептическим видом качнула головой. — Мне кажется, ты прав. Ты ей не подходишь.

— Спасибо мамочка, что всегда в меня верила! — снова психанул Сенька, ероша волосы. Он протянул свою чашку кому-то за кадром и что-то сказал на быстром немецком.

Женская рука забрала чашку и вернула через несколько секунд уже наполненной.

— Катарина, покажитесь, — попросила я по-английски, сделав дернувшемуся сыну страшные глаза. Он прикусил язык и съежился.

Симпатичная русая девушка, на вид не старше двадцати, присела, чтобы попасть в камеру и помахала мне рукой, широко улыбаясь.

Я задала ей пару вежливых вопросов о семье, выразила желание познакомиться и с приемной своей внучкой, мысленно содрогнувшись от этого слова, похвалила расцветку пижамы, в которой она была, но это все был белый шум, ритуальная вежливость.

На самом деле я смотрела на то, как бережно Сенька поддерживал ее за талию, усаживая за стол, какой гордостью лучился, когда она рассказывала совершенно мне непонятное про то, что она преподает, и как нервно поглядывал на экран, оценивая мою реакцию.

Все хорошо. За последнее время я научилась видеть эти мелочи, вычленять их, обращать внимание. И видно было, что сын любит свою жену, правда любит. А она тайком трогала кольцо на пальце и очень старалась говорить на очень правильном британском английском.

Мы попрощались, и Сенька, уже вполне успокоившись, спросил меня:

— А у тебя-то кто, мам? Позовешь познакомиться?

— Да актер тут местный. Ты тему не переводи! — ловко перевела я тему. — Отец в курсе?

— Ну да, конечно, — фыркнул сын. — Он мне на день рожденья СМС прислал. «Поздравляю с днем рождения!» и смайлик. Думаешь, стоит сообщить ему в том же стиле?

— Типичный папочка… — вздохнула я.

— А год назад прислал подарок — посылку с книгами своего детства. Тоненькими такими, про котика и осла и про цыплят. Испачканными овощным пюре.

— Молодец какой! — восхитилась я, смутно припоминая как раз год назад сказанную пафосную Валерину речь про то, что он и без моей помощи теперь может передать детям наследие своей семьи. Видимо, это оно и было. — Ты давай, зубы мне не заговаривай, обсуждать твоего отца мы можем часами. Но звонить все равно придется!

— Мам, а ты… — начал Сенька, но я рявкнула:

— Я сказала — звони!

И оборвала вызов.

Уфффф…

Ладно, с сыном проскочила пока.

Без подробностей, но хоть главное знает. Друзей у него в Пензе не осталось, а случайно он на Дэрила вряд ли наткнется — с молодой женой ему в ближайший год будет не до порнухи.

С Дашкой сложнее…

Отложу разговор на пару дней, мне надо успокоиться.

Друг с другом дети общались еще реже, чем с отцом, поэтому утечки информации я не боялась.

Услышав, что я закончила, на кухню пришел Дэрил и обнял меня, успокаивая своим надежным теплом мелкую нервную дрожь, оставшуюся после разговора.

— Представляешь, меня сделали бабушкой без предупреждения, — пожаловалась я ему. — Надеюсь, тебя это возбуждает.

— Сложно найти вещь, которая меня в тебе не возбуждала бы… — пробормотал он, целуя меня в висок и задерживаясь губами на коже.

Я немного подумала и с легким отвращением, смешанным с восторгом, сообщила ему:

— Ты извращенец!

— Еще какой! — с удовольствием согласился мой муж.

— Ты там о дочери никогда не мечтал? — вздохнула я. — Нет идей, как моей можно было бы рассказать? Вряд ли она успела выскочить замуж, так что от вопросов мне не спрятаться.

— Мечтал… — выдохнул мне в висок Дэрил. Я мурлыкнула, как обычно, тая в его объятиях и всегда правильно подобранных словах. Но он вдруг поправился: — Мечтаю.

Ох…

Жена порнозвезды. Актриса Голливуда

— Ты не передумала? — спросил Дэрил в день, когда мне пришло приглашение приехать на студию для подготовки к съемкам.

Наш короткий медовый месяц к тому времени уже кончился, и Дэрил снова был занят своим художественным трахом у Изабель, конвейерным у Дика, и благотворительным у Кайлы.

Вдобавок ему предложили новый контракт — на серию пародийных порнороликов по вселенной «Звездных войн».

Больше всего я была потрясена и тронута, когда он пришел ко мне советоваться, заключать договор или нет. Как будто это вообще имело значение.

Что я могла сказать?

Спросила: «На тебе будет полностью закрытая броня?»

Ответил: «Почти. Почти полностью закрытая. Кроме…»

И все.

Все.

Да, это еще работа, но есть ли смысл отказываться от выгодных контрактов, если он все равно трахает других женщин? Если все равно каждый четверг у него в койке новая дешевая модель с силиконовыми сиськами, и пару раз в неделю — дорогая Изабель с ее французским шармом?

Ну и у Кайлы пусть… Там еще и пользу принесет. Я только попросила не спать с самой Кайлой. Это было бы вынести намного сложнее. Дэрил пожал плечами и сказал, что она давно не снимается.

Я даже успела заскучать между своими уроками английского и нервными метаниями по дому, когда он уезжает к Изабель, когда наконец раздался звонок и меня пригласили на отбор массовки.

— Нет, конечно, не передумала! — я чуть не повизгивала от восторга.

Как ни притворяйся, что ты взрослая женщина, как ни напоминай себе, что никогда в жизни не хотела быть актрисой, но это же ГОЛЛИВУД!

— Окей… — и даже мрачное настроение, с которым Дэрил вез меня на студию, не могло испортить мне день.

Я выскочила из машины и чмокнула его в губы, уже косясь одним глазом на ворота студии.

«Братьев Карамазовых» я читала в школе и помнила оттуда… да ничего не помнила, если честно. Перечитать тоже было не успела, да и зачем? Я была уверена, что все равно переделают по-своему. Грушенька будет чернокожей рабыней, а в конце все поженятся и настанет хеппи-энд. Но вот чего не ожидала, так это сцен бала и деревенской ярмарки, которые были заявлены для массовки.

Какой бал? Какая ярмарка? Я что — настолько ничего не помню?

Со мной в очереди на вход, где распределяли, кто будет играть приличных людей, кто плебс, а кто вообще поедет домой, стояли люди, которые вставляли парочку русских слов в длиннющую речь на английском и считали себя чистокровными русскими.

И их взяли.

Сценарий держался в строгом секрете, но, кроме ярмарки, и бала массовка нужна была еще для двух сцен: похороны и загул в трактире. Похороны в «Братьях Карамазовых» я помнила! И хорошо, а то уже начинало казаться, что я все перепутала и приехала на какой-то другой кастинг.

На отборе я быстренько прошлась туда-сюда, примерила сложный чепец, растерялась на просьбу: «Скажите что-нибудь по-русски» и зачем-то прочитала: «В лесу родилась елочка». Мне кажется, 60 % русских людей вспомнит эту песенку, если их попросят «что-нибудь». Еще 35 % — «Идет бычок, качается». Оставшиеся пять или промолчат, или выпендрятся каким-нибудь Есениным.

— На трактирную девку не тянет, — с недовольным видом заявил ассистент ассистента младшего помощника режиссера, глядя мимо меня.

Неужели домой отправят?

— Нет, не тянет, — согласилась с ним девушка, которую я принимала за работницу буфета, потому что она всем разносила кофе. Но она подхватила со стула толстую папку, открыла ее и нашла меня в длинном списке массовке. Держа палец на очень русском имени Lily White, она смерила меня взглядом.

Почему-то захотелось отдать пионерский салют, но я не помнила, можно ли это делать без галстука.

— Будет на кладбище и на балу, — кивнула она кому-то за моей спиной и протянула бейджик. К счастью, мне. — Костюмерная вон там.

В огромном шумном помещении, где будущие трактирные девки нетяжелого поведения, горожанки и женщины из высшего общества примеряли затхло пахнущие платья, я неожиданно встретила Касю, ту девочку на побегушках из корпорации Дика Монро, с которой познакомилась во время своего первого опыта наблюдения за работой Дэрила.

— А что? — отмахнулась она в ответ на мое удивление. — Мой дедушка был украинец, — добавила по-русски с жутким акцентом.

Но были там и настоящие русские. Когда мне подобрали черный наряд для сцены похорон и отправили в очередную очередь — на грим, за мной стояли две невыносимо гламурные, очень худенькие, с идеально блестящими черными волосами девушки с сумочками, запредельная цена которых была очевидна даже мне.

Они минут десять рассматривали свои ногти без лака с неослабевающим интересом:

— Ужас, чувствую себя голой!

— Представляешь, снять наращивание дороже, чем сделать!

— Неужели в девятнадцатом веке совсем ногти не красили?

Не представляю, зачем им нужна была работа в массовке. Неужели мужья не могли девушкам обеспечить достойную карьеру в кино? Вот у Изабель муж смог…

Касю тоже пустили всего на две сцены — похороны и гулянку в трактире.

Поправляя глухие черные платья, невыносимо душные под светом софитов, мы остро завидовали тем, кому досталась ярмарка. Там наливали холодные лимонады и можно было расстегнуть несколько верхних пуговиц, пока не началась съемка.

Пузатый мужик в картузе и фартуке носился туда-сюда с огромным расписным самоваром, на который был присобачен сверху черный сапог. Похоже, самовар купили в первой попавшейся лавке русских сувениров, и пить чай из него было невозможно, но мужик так сиял и гордился своей ролью, что не любоваться им было невозможно.

Ассистенты время от времени сгоняли нас в стайки и требовали о чем-нибудь говорить по-русски, снимая это на смартфонные камеры. Подразумевалось, что мы должны будем общаться прямо в кадре — и чистая русская речь будет придавать фильму достоверности.

Почему-то мои соотечественники, стоило зацепиться языками, начинали выяснять продуктовые вопросы:

— Видели недавно открыли новый русский магазин? С зефиром! Я скину вам адрес.

— Ой, там сухарики есть? Хочу сухариков и воблы!

— А гречка? Гречка-то?

— И гречка, конечно, и майонез!

Уже несколько месяцев я жила в Лос-Анджелесе, а гречки мне все еще не хотелось. Закрадывались мысли, что со мной что-то не в порядке. Витаминов, что ли, каких не хватает? Или в роддоме забыли сделать прививку патриотизма вместе с БЦЖ?

Актриса Голливуда. Привыкание с первой дозы

После длинного суетного дня Дэрил забрал меня от ворот студии, и уже по дороге с затаенной надеждой спросил:

— Завтра еще поедешь?

— Конечно! Сегодня так ничего и не снимали. Запарилась бегать в этом черном балахоне! — пожаловалась я. И тут же просияла: — Зато завтра будет бал!

Он так нахмурился, что я ждала вопроса: «Какой бал в «Братьях Карамазовых»?», но Дэрил все же не был идеальным мужчиной и не читал всю русскую литературу.

Вздохнув, он покачал головой — с досадой, словно я его разочаровала.

— Ты ведь понимаешь, что тебя могут вырезать из фильма? Что от этой тяжелой работы может не остаться ни одного кадра? — спросил он все еще без улыбки.

— Ты уже говорил.

— Просто не хочу, чтобы ты расстраивалась.

— Если расстроюсь, пойду снимусь в порно! — психанула я. — В групповухе! В главной роли! Там точно не вырежут!

Он сжал зубы и отвернулся, делая вид, что тщательно следит за дорогой.

Я потихоньку остывала под мощным кондиционером в машине после жары и духоты съемочных павильонов.

И мне становилось стыдно за свой срыв. Да, конечно, я устала и вся чесалась от плотной ткани траурного платья, но разве это повод срываться на ни в чем не виноватом Дэриле? Он просто хотел мне в очередной раз напомнить, к чему приводят наивные мечты в этом городе…

Измучившись от молчания всю дорогу до дома, я хотела попросить прощения, когда Дэрил свернул на подъездную дорожку. Но он, заглушив мотор, повернулся сам, в одно движение отцепил мой ремень безопасности, перетащил меня к себе на колени и сразу принялся целовать. Молча, горячо и отчаянно, словно это ему надо было за что-то просить прощения, а не мне.

На следующий день он отвез меня на студию без мрачных вопросов, но всю дорогу до студии я все равно чувствовала напряжение в его молчании, в нарочито легком разговоре.

Однако все это забылось, когда наконец-то начались съемки. Яркий, бьющий в глаза свет, многочисленные камеры, бегающие с заполошным видом ассистенты, стаканчики кофе на всех горизонтальных поверхностях, которые эти ассистенты выбрасывали мешками перед каждым дублем, длинные рельсы, огибающие зал, где и проходил бал — каждая секунда была наполнена таким густым супом событий, что я не успевала даже задуматься о странных реакциях Дэрила.

Я едва успевала с остротой и горечью вспомнить о том, что прямо в эту минуту Изабель может учить его какому-нибудь изысканному французскому удовольствию — но в этот момент раздавалась команда: «Начали!» и под взглядом камеры из головы вылетало все, кроме того, что я знатная горожанка девятнадцатого века — замужняя, разочарованная в жизни, меня раздражает этот провинциальный бал и до смерти надоели подруги-сплетницы, а еще этот мужик с самоваром…

Черт!

Мужик с самоваром и сапогом, уже не такой сияющий, как вчера, умудрился вломиться в бальную залу прямо во время длинной сцены, когда камера проезжает по залу, единым кадром обозревая всех гостей!

Он вошел в высокую дверь прямо рядом со мной, я нервно замахала ему, чтобы убрался поскорее, он успел нырнуть обратно — но в той сцене я осталась с искривленным досадой лицом. Навеки — или до ножниц монтажера.

Сразу после бала решили все-таки снять массовку на похоронах, пока не все разбежались, и я умчалась переодеваться. Пока пыхтела и переодевалась, забыв стыд, прямо посреди костюмерной, внезапно задергался мой телефон — в «скайп» ломился Валера.

Почему-то невпопад стукнуло сердце — я почему-то испугалась, что что-то с детьми. Старые привычки уходят тяжело, последние годы брака мы только о них и общались, и когда Сенька загремел с аппендицитом, и когда Дашку покусала до отека Квинке оса, бывший муж вызванивал меня с работы. Дрожащими пальцами я наугад ткнула в экран…

Но Валера, хоть и выглядел фигово, начал совсем с другого:

— Замуж, значит, вышла…

— Дашка?! — изумилась я, садясь на стул и опрокидывая стаканчик с чьим-то кофе который там уже умудрился возникнуть.

Она-то когда успела?

— При чем тут Дашка! Ты! Лиля! Ну почему ты так жестока? Ведь ты это сделала мне назло?

Меня отпустило так резко, что я даже рассмеялась.

Господи, нашел время!

Ассистенты уже махали, требуя выходить на площадку, и я сумела только честно, от всей души сказать:

— Валер, иди нахрен!

И умчалась на съемку, пообещав себе сегодня же позвонить Дашке, пока папочка не обрадовал ее новостью раньше меня.

В чем-то Дэрил был прав — в кино было легко втянуться. Суета, высокий накал, все игра и все всерьез, болтовня и сосредоточенность, костюмы и кофе, яркий и горячий свет прожекторов, гулкие коридоры ангаров — все это закручивало, зазывало, как луна-парк в детстве.

Когда через неделю суетных съемок, ради которых я даже пропустила английский, нам вдруг объявили, что все закончилось, я даже растерялась.

За несколько дней я так плотно влилась в киношную атмосферу, что казалось — так было всегда.

И будет всегда.

Сонное утро, запах кофе, многоголосый шум, взмывающий под бесконечно далекий потолок павильона — и усталая обратная дорога в сумерках.

А тут — все. Конец.

Всем спасибо, деньги получите на следующей неделе.

Мы занесем вашу анкету в каталог — на случай, если нам понадобятся ваши услуги в будущем.

Несмотря ни на что, в сердечке екнуло — а вдруг, вдруг меня позовут…

Дэрил был во всем прав. Очень-очень прав.

На кино подсаживаешься с первой дозы.

Я была очень благоразумной взрослой женщиной: понимала, что не в моем возрасте начинать беготню по кастингам в надежде на самую крошечную роль, осознавала, что с моим уровнем английского рассчитывать вообще не на что, помнила, что у меня никогда не было актерского дарования.

Но где-то очень-очень глубоко тлел крошечный огонек «а что, если…»

Приходилось делать очень большое усилие, чтобы не расстраиваться, садясь в последний раз в машину у ворот студии, и не злиться, глядя на Дэрила в таком отличном настроении, что он даже насвистывал, небрежно держа одну руку на руле по дороге домой.

Я поцеловала его, молчаливо извиняясь за все те мысли, в которых сердилась на него.

— У меня тоже новости, — сказал он за ужином.

Чтобы отметить мой последний съемочный день, он заехал в русский магазин и купил там готовых салатов, икры, «Киевский» торт — невольно и причудливо соединив калифорнийское настоящее со съемками в Голливуде и российское прошлое, в котором точно так же отмечались мои успехи в детстве.

— Правда? Какие? — достойным подарком было бы завершение и его съемок в фильме о пиратах, но — увы.

— Мы с Диком Монро сегодня все обсудили и решили, перенести съемки из нашего дома в какое-нибудь другое место. Интерьер гостевой спальни уже примелькался, да и тебе не нужно будет после урока английского где-то еще гулять, чтобы не сталкиваться с этим всем.

— Вот это да… — я запила эту новость глотком минералки.

А что, так можно было? Мне даже в голову не приходило, что можно попросить трахать этих девиц где-то в другом месте. Я уже привыкла задерживаться в каком-нибудь кафе, чтобы по возвращению не оставалось никаких следов чужого присутствия.

— Да, и в следующий раз будем снимать дома у Дика, — Дэрил с удовольствием разламывал хрустящее безе на тарелке. Все остальные русские деликатесы ему нравились куда меньше. — Он, кстати, тебя тоже позвал. Говорит, тебе будет интересно.

Жена порнозвезды. В гости к порномагнату

— Нет! — быстро ответила я. — Не хочу. Не поеду.

Я помнила предупреждение Кайлы о том, чтобы я не ходила в гости к Дику.

Мне и самой не хотелось.

Из его дома так легко не сбежать, и одного разговора с ним мне хватило.

Дэрил поднялся из-за стола и медленно подошел ко мне. Встал позади, положил ладони на плечи, слегка надавил пальцами, и мои мышцы моментально отозвались тягучей усталостью от постоянного напряжения.

Я скрестила руки на груди, прячась от его умения без слов, одними касаниями, убеждать меня в чем угодно.

— Лили… — он вздохнул, наклоняясь и опаляя дыханием мою шею. Коснулся кожи губами — легко, быстро. — Ты что-нибудь решила? Ты остаешься? Ты готова еще пробовать? Я не тороплю тебя, — он поймал губами готовое сорваться яростное возражение. — Просто в нашей с тобой ситуации есть юридические проблемы. Иммиграционные власти очень не любят тех, кто приезжает по туристической визе и вступает в брак уже тут.

— Да, я помню, — я нахмурилась. — Ты сказал, что юристы решат этот вопрос, если он возникнет.

— Он возник.

Дэрил развернул меня на стуле, обогнул его и присел на корточки у моих ног.

Его пальцы поглаживали меня по щеке, а в светлых глазах можно было утонуть. Когда он смотрел на меня вот так, у меня начинала кружиться голова, я терялась в пространстве и времени. Не только потому что он был красив — настоящей зрелой мужской красотой — и сексуален, но и от того, сколько в его взгляде было любви.

— И… что теперь? И при чем тут Дик Монро?

— Ну, видишь ли, судиться в Америке очень долго и очень дорого. Если ты готова остаться, то имеет смысл в это ввязываться. Если нет…

Я всматривалась в его лицо, не понимая.

Когда, в какой момент я показала свои сомнения?

Чем-то выдала свою неуверенность в том, что справлюсь?

У меня еще оставались неиспробованные варианты. Я еще надеялась, что станет легче, когда закончится контракт с Изабель, которая раздражала сильнее всего.

— Готова.

— Тогда второй вопрос. Юриста предоставляет Дик. В его компании работает много актеров из разных стран, часто приходится решать иммиграционные вопросы, и у него есть целый штат адвокатов на зарплате.

— То есть, с ним лучше не ссориться, если я хочу тут остаться? — сообразила я. — Ну отлично…

— Я могу нанять юриста на свои деньги, если хочешь, — Дэрил провел ладонью по моей щеке, заставляя вновь повернуться к нему и поймать теплый взгляд. — Но тогда к концу истории мы с тобой отправимся жить на пляж и ночевать под перевернутой лодкой в спальном мешке. Одном на двоих.

— С милым рай в шалаше… — мрачно пробормотала я по-русски и наотрез отказалась переводить.

С годами мой организм превращался в меркантильную тварь: спина напрочь отказывалась от продавленных матрасов, а желудок — от «доширака».

Если в юности ради своих желаний легко можно было забить на потребности тела, то в зрелости приходится договариваться уже с гордостью.

— Что ж, — я встала, вынуждая подняться и Дэрила. — Поцелуй меня, и я пойду переодеваться.

Вообще-то я женщина приличная.

При родителях, детях и мужчинах не матерюсь — разве что очень достанут.

С юных лет я впитала убеждение, что нецензурную лексику используют только те, кому не хватает литературного языка.

Ну, что поделать, если иногда не хватает?

Вот прямо сейчас.

В тот момент, когда я стою в обширном холле трехэтажного особняка Дика Монро.

И понимаю, что чувак явно счел свое имя даром небес и дорожным знаком.

Собственно, запонки в виде членов должны были меня насторожить. А Кайла что-нибудь подсказать, честное слово. Если только у него тут нет скрытой камеры, которая снимает реакцию новых гостей на обстановку дома, а он потом выкладывает эти записи на секретном канале на «ютубе». Только для друзей.

Дик Монро, порномагнат, человек с непристойным именем и еще более непристойной профессией однажды решил повеселиться на полную катушку.

Весь его дом украшен…

Как бы так выразиться…

Первичными и вторичными половыми признаками.

Декоративный дверной молоток в виде обнаженной пухлой девицы, оседлавшей гигантский член. Дверной звонок в форме женской груди — нажимать надо на темно-красный мягкий сосок.

Горничная, что встречает нас на первом этаже, вся затянута в сетчатый комбинезон, лишь крошечный алый фартучек с отделкой из черных кружев прикрывает лобок.

А сзади нет, ничто ничего не прикрывает, только кокетливый бантик подрагивает на пышной заднице.

Фигурные столбики лестничной балюстрады выполнены в виде… ну, понятно, да, в виде чего?

На изящных столиках рядом с пухлыми алыми кушетками по бокам от лестницы стоят вазы с цветами и небольшие скульптуры. Это самая приличная часть дома и, будь любой другой интерьер украшен белоснежными каллами и копиями работ Родена, я бы только восхитилась изысканным вкусом хозяина.

Но в окружении красного и черного, кожи и латекса, членов и сисек и в душном тяжелом аромате иланг-иланга даже невинные цветы и классические скульптуры смотрятся крайне непристойно.

Это не дом, это какой-то демонстративно роскошный бордель и, честно говоря, стоя под громадной, каскадами спускающейся со второго этажа хрустальной люстрой, я просто боюсь вглядеться в нее чуть пристальнее.

— Дик что — совсем больной?.. — шиплю я на ухо Дэрилу, пока горничная, виляя безупречной задницей в форме сердечка, удаляется в глубины дома за хозяином.

— При таком количестве денег это называется «эксцентричный», — поправляет меня муж, явно не в первый раз приглашенный в эту обитель разврата и потому довольно спокойный.

— А, ну ладно, — киваю я, изо всех сил натягивая на лицо маску безупречной вежливости.

И она отлично держится, прибитая гвоздиком, как тот бантик, пока Дик не появляется откуда-то сбоку, хотя мы ждем его появления на широкой мраморной лестнице, спускающейся к дверям.

Он босой.

И одет лишь в черный шелковый халат.

А в руках у него — сияюще-золотой, анатомически подробный, крупный, размером со среднего кота или младенца…

Пенис.

Перевитый жилками, эрегированный, с аккуратной фактурной мошонкой.

Необрезанный, если это важно.

Несет его Дик невероятно нежно, словно это и правда младенец.

И так же заботливо, как спящего ребенка, передает из рук в руки оторопевшей мне.

— Позвольте сделать подарок, миссис Уайт! — заявляет он, и на его неприятном угловатом лице расцветает ехидная улыбка. — Пожалуйста, не надо отказываться. Я только вчера приобрел эту новую работу одного очень модного современного художника. И сразу подумал о тебе, Лили!

Жена порнозвезды. Зачем люди идут в порно

Я качнула золотого «младенчика» в руках и так же легко перекинула его обратно Дику.

— Вынуждена отказаться. Ужасно польщена вниманием, но в моей культуре не принято принимать такие дорогие подарки от начальства и не очень близких друзей, — улыбнулась я и сплела пальцы, чтобы не получилось вновь вручить мне это произведение искусства.

Дэрил коснулся моего локтя, кивнул на появившегося оператора, который катил два штатива с камерами и отошел.

Дик ухмыльнулся и передал золотой член подошедшей горничной.

Вот она с ним смотрелась на удивление гармонично.

— Жаль… — задумчиво уронил порномагнат. — Но я всегда своего добиваюсь, так или иначе.

— Что это значит? — напрямую спросила я.

Ему нужно, чтобы я отнесла его член к себе домой и поставила на столик в прихожей?

Или что?

Но Дик промолчал, глядя на меня со своей похабной ухмылкой.

За время прошедшее со свадьбы, приятнее он не стал.

То, что я теперь вынуждена была находиться у него дома, раздражало меня невероятно. Халат, благовония, эти украшения… я чувствовала себя так, будто в мою интимную зону лезут без разрешения, но ничего не могла этому противопоставить.

— Пойдем наверх? — предложил он, махнув в сторону лестницы. — Там в кабинете подождем юриста, и я тебе обрисую ситуацию. А твой муж пока подготовится к работе.

И пока я думала, что зря вырядилась в такие обтягивающие джинсы, но хорошо, что не надела юбку, он первым легко взбежал по ступенькам вверх.

И застыл — высокий, долговязый — прямо посреди лестницы как памятник себе, любимому. Что-то такое там так и просилось — наверху лестницы была подсвеченная изнутри вызывающе пустая ниша.

Хотя, может быть, он там регулярно сам и красуется?

Позади меня уже суетились люди, я слышала как приветствует всех Дэрил, чьи-то разговоры, там двигали кушетки, располагая их так, как нужно для съемок.

— Нет, Дэрил, не раздевайся, — донесся голос режиссера. — Ты грабитель и врываешься в дом, где осталась одна дочь хозяев. Бриттани, а ты наоборот — накинь халатик на голое тело. Хотя нет, лучше полотенце.

Я обернулась, чтобы посмотреть, что там за Бриттани.

Совсем юная девушка, едва лет восемнадцати. Красивая, очень свежая, будто только с выпускного. Она держалась за пояс своих джинсов, не решаясь начать его расстегивать. И мой муж сейчас будет эту малышку…

Дэрил, будто услышав эту мысль, поймал мой взгляд и поднял руку вверх, демонстрируя кольцо. Я помню, помню. Но все равно не легче.

Дик стоял рядом, облокотившись на перила и наблюдал, как Бриттани готовят к съемкам. Подкрашивают глаза, накладывают легкий румянец на щеки, заворачивают в розовое полотенце, такое крошечное, что вообще ничего не скрывает.

— Знаешь, почему люди идут в порно? — вдруг спросил Дик.

Он резко утратил интерес к происходящему внизу и развернулся ко мне.

Я пожала плечами, оглядываясь в поисках двери в кабинет.

— Деньги, наверное.

По крайней мере, это очевидная причина. И Дэрил называл именно ее.

Дик хмыкнул.

— Всегда можно пойти продавать наркотики вместо того, чтобы трахаться с незнакомыми людьми, — ухмыльнулся он. — Кстати, занятие более прибыльное, начинающим актерам платят меньше. Эта вот девочка получит триста долларов за сет. И то потому, что я привлек Дриллера и вообще надеюсь вырастить из нее звезду.

Я снова оглянулась по сторонам, делая вид, что разговор меня не интересует, и псевдоним Дэрила не резанул слух нарочитой деловитостью.

— А где юрист-то?

— Задерживается, — мгновенно отозвался Дик.

— Может, подождем его в кабинете?

— Там уборка, — отмахнулся он. — Не отвлекайся. Какие еще назовешь причины? Если не деньги?

Я закатила глаза. Что за бестолковая болтовня?

Внизу Дэрил натянул капюшон толстовки на голову и повязал бандану на лицо как маску. Видимо, так он представляет себе грабителя.

— Эксгибиционизм, — предположила я еще вариант. — Любовь к сексу.

— Первое — да, — кивнул Дик. — Второе нет.

— Да ладно?

— Ну, конечно, часто они приходят за сексом… — Дик откинулся назад, опираясь локтями на перила. Запрокинул голову, глядя на сияющую люстру. В темных глазах плясали отражения огоньков. — Но часто и уходят. Потому что порно — не секс, Лили. Хоть издалека и похоже. Не все, что выглядит как секс — и есть секс.

— Это снова та затасканная мысль, что ли, что на съемочной площадке не измена? — подозрительно спросила я.

К чему он ведет?

Я качнулась, снова не удержавшись, кинула взгляд вниз.

Дэрил стоял, прислонившись плечом к двери и сложив руки на груди. Скучающим взглядом скользнул по девушке, которую наконец раздели и теперь смачивали ей волосы, чтобы она выглядела, словно только из душа, по горничным, которые сновали туда-сюда в своих ничего не скрывающих сеточках, по подставке для зонтиков — с тем же градусом интереса.

Режиссер наконец удовлетворился видом Бриттани и махнул рукой, призывая начинать. Дэрил вышел за дверь, девушка отошла в сторонку.

И вот — все по местам, операторы с двух точек снимают вход, Дэрил тихо приоткрывает дверь и крадучись, проникает в дом. Подходит к столику у входа, на котором стоит инкрустированная слоновьей костью шкатулка, открывает ее, выгребает оттуда ожерелья — хотя зачем они хранятся в прихожей, непонятно — и так же крадучись идет дальше.

И тут видит девушку.

Она открывает рот, чтобы закричать, он делает рывок, хватает, прижимает ее к груди и закрывает ладонью рот.

— Не больше измена, чем осмотр у гинеколога. — голос Дика раздался над самым ухом, и я вздрогнула от неожиданности. Как-то я слишком увлеклась происходящим внизу и почти забыла о нем. — Половые органы тоже участвуют, но цель иная — не удовольствие.

— Это другое, — упрямо ответила я, отодвигаясь от него.

Дэрил внизу уже сдернул с Бриттани полотенце и прижал ее спиной к двери, заведя обе руки вверх и тиская грудь.

Я отвернулась.

Где же еще такую молодую и упругую потрогаешь — и все по работе?

Интересно, как маммологи себя чувствуют, когда дома жена с обвисшими сиськами после грудного вскармливания, а на работе ты тщательно ощупываешь пятнадцатилетних юниц со стоячей троечкой?

Ничего не екает?

А у жены?

— Так, стоп! — донеслось снизу. — Дэрил! Ты не с возлюбленной тискаешься, ты грабитель! Жестче давай! Загнул и сразу вставил, без прелюдий! Заново!

— Почему другое? — коварный искуситель Дик смотрел на меня с полуулыбкой. Большим пальцем с безупречным мужским маникюром медленными движениями от поглаживал собственную нижнюю губу. Жесткую, узкую. В таком завораживающем темпе, что я с трудом оторвала взгляд.

Почему другое?

Потому что осмотр у гинеколога не притворяется сексом, а порно притворяется?

Но ведь — действительно просто притворяется…

Девушка внизу резко вскрикнула, я невольно бросила на нее взгляд. Она стояла, полусогнувшись и тяжело дыша, одной ладонью упиралась в стену, другую держала между ног.

Съемки остановили, ассистентки засуетились и вскоре даже сюда донесся тошнотворный запах клубничного лубриканта.

— У девочки сегодня дебют, — прокомментировал Дик. — Первый раз в порно. Поставил твоего мужа, а не пацана нетерпеливого, но видишь — все равно не готова. А ведь сама пришла. Обычно я сам отбираю с вебкама самых талантливых или смотрю любительские ролики. Эта сняла видеорезюме и прислала на мой личный аккаунт. Вот как ты думаешь, почему она пошла в порно?

— Я-то откуда знаю? — огрызнулась я. То, что Дэрил причинил Бриттани боль, вызвало у меня странное мучительное ощущение, я никак не могла его осознать.

— Всегда одни и те же причины… — протянул Дик. — Всем нужны деньги, всем нужно признание, можно даже сказать — всем нужна любовь. Но они не идут зарабатывать иначе и не ищут это все на нормальной работе.

— Больше ничего не умеют? — предположила я.

Дэрил что-то шептал Бриттани на ухо, она кивала, закусив губу. Ассистентка поправляла ей макияж, расплывшийся от слез.

— Тоже верно. А почему не умеют? Эта девочка жила с отчимом. Когда ее мама умерла, он решил, что она отлично заменит ему жену — в воспитании оставшегося сиротой брата, на кухне и в постели. Она сбежала от него в Лос-Анджелес, решив стать актрисой, но оказалось, что и здесь ее не ждут. Стала жить с парнишкой-официантом, тоже мечтающим о карьере Брэда Питта — спала с ним за еду и койку. Нарвалась на парочку проходимцев, которые обещали ей роли за секс. Первого послала. Но все прослушивания проваливала раз за разом, ничего не выходило, никуда не звали. Вообще без шансов. Какое будущее ее ждало? К отчиму вернуться? Парень, с которым она жила, тоже не блистал успехами — бесился, пил, стал ее поколачивать. Второй проходимец предложил ей массовку в сериале — гарантированная работа на несколько месяцев. За трах, разумеется. Какая разница — с кем спать? Послала своего официанта, рассчитывая, что снимет квартиру с первого же чека. Но проходимца уволили и всех его протеже тоже. Пойти ей было некуда. Опять под кого-то ложиться? Продаваться — так подороже. Записала ролик в туалете фастфуда, где демонстрировала, что умеет проделывать с флаконом шампуня, послала мне. И вытащила свой золотой билет.

— Она сама тебе рассказала?.. — тихо спросила я, глядя, как на этот раз как положено, грубо и резко, Дэрил перегибает Бриттани через подлокотник кресла и входит одним движением. Она снова вскрикнула, но никто не стал останавливать съемку, наоборот, один из операторов взял крупным планом ее лицо с распахнутым ртом.

— Нет, я это только что сочинил. — Насмешливый голос Дика словно окатил меня ледяной водой. Я резко повернулась к нему. — Но я слышал сотни таких историй. Возможно, она богатенькая сучка из пригородов, которую с детства любил держать на коленочках добрый дядюшка, а потом давал ей за это денежку. Когда она выросла и перестала его интересовать, девчонке захотелось новые кроссовки, и она пришла к нам за легкими деньгами. Или дурочка, которой бойфренд напел про вторую сексуальную революцию и женское освобождение от оков патриархата путем траха со всеми подряд. Какая разница? У них есть одно общее качество, Лили…

Я смотрела на Дика, не зная, как реагировать. Залепить ему пощечину — за что? За то, что развел меня на эмоции и обманул? За то, что слышал сотни таких историй от своих актрис и продолжал их снимать?

Какое? Какое качество? Чем ты оправдаешься?

— Они все сломанные. И сломали их задолго до того, как они пришли ко мне.

Жена порнозвезды. Искушение

Я смотрела на Дика, чувствуя, как разбегаются цепенеют мышцы.

Все? Вообще все?

— Дэрил тоже?

Разве не бывает тех, кто делает это ради удовольствия?

Дэрил говорил…

Входная дверь хлопнула, и я оторвала взгляд от ухмылки Дика. В холле появился новый гость — темноволосый мужчина, показавшийся мне знакомым.

— Я опоздал? — спросил он, заметил Дэрила с Бриттни, остановившихся по знаку режиссера, и вздохнул: — Ну простите. Остановили за превышение.

— Нет, Энди, ты вовремя, сейчас будут твои сцены, заходи, — бросил ему сверху Дик, и Энди просиял улыбкой в тридцать два зуба.

Еще один порноактер, которого я имела шанс узнать на улицах Л.А.?

— Так-так! — режиссер махнул ассистенту, чтобы тот передвинул кушетку. — Давай, быстренько включайся.

Энди снова оскалился и подхватил стакан с лимонадом с подноса, который притащила горничная в сеточке.

— Это что? — удивилась я. — Значит, Дэрил на сегодня свободен?

— Наоборот… — Дик задумчиво наблюдал за тем, как Энди договаривается о чем-то с режиссером и снова выходит за дверь. — Сегодня у девочки боевое крещение, сразу по хардкору. Энди — сводный брат героини, который крайне невовремя приехал в гости. Она просит у него помощи, но он решает присоединиться к грабителю.

Еще и групповуха! Не то чтобы я не видела Дэрила на экране и в таких сценах. Видела. Но прямо сейчас была не совсем готова к шоу вживую.

— А что, кабинет еще не закончили убирать? — спросила я нервно.

Дик оторвал взгляд от сцены в холле, где Энди уже расстегивал джинсы, и поднял одну бровь.

— Ну пошли туда, если ты так хочешь… — проговорил он с заметным сомнением и удивлением.

Развернувшись, он пригласил меня следовать за ним в один из коридоров, уходящих в глубь дома. Прямой как стрела, он заканчивался двойными дверями, тяжелыми даже на вид.

Никаких уборщиков навстречу нам не попалось и, когда Дик потянул на себя створку, пропуская меня внутрь, я не увидела никого и внутри. Стало быть, мне не показалось, что отмазка про уборку была фальшивкой.

Мягко закрывшаяся за спиной дверь разом отрезала нас от шума съемочной площадки.

Здесь было тихо и сумрачно.

Если остальной дом был декорирован так, будто стиль «порношик» был вдохновлен визитом в гости к Дику, то в кабинете не было ни намека на гротескную эротическую разнузданность.

Массивный стол из темного дерева, высокие застекленные шкафы, однотонный ковер под ногами. Разве что знакомый всем любителям порно черный кожаный диван в углу выглядел несколько вызывающе и сразу намекал, чей это кабинет и что здесь может происходить. Но несведущему человеку и он бы ничего не сказал.

— Я думал, тебе будет неловко со мной наедине, — Дик прошел к столу, но не стал занимать кресло и просто полуприсел на край и скрестил руки на груди. — Но как хочешь.

В замкнутом пространстве кабинета находиться рядом с ним действительно стало сложнее. Тяжелая аура власти перестала расплескиваться и давила на меня так, что хотелось держаться подальше.

Возможно, я поторопилась с бегством.

А вот Дик чувствовал себя более чем комфортно. Даже как-то ощутимо расслабился, перестал изображать лицом Мефистофеля и перешел на дружеский тон.

— Говоришь, сломан ли Дэрил… Это я у тебя должен спрашивать.

Я качнула головой, избегая встречаться с ним взглядом:

— Мне так не показалось.

— Ты ведь знаешь, как прошло его детство? И юность?

— Да. Что там могло его сломать?

— Мальчишка среди циничных и разочарованных в жизни женщин? Погружение в ту жизнь, которая и сделала их разочарованными? Мужчины в худших своих проявлениях, которые они позволяют только с такими женщинами? Думаешь, это совсем не повлияло на него?

— Если бы повлияло, то не в сорок лет, а раньше…

Чтобы ускользнуть из-под тяжелого взгляда Дика, я прошлась по кабинету, рассматривая фотографии в рамках, на которых он был запечатлен со знаменитостями — актерами, певцами, политиками. Многих я узнала — это было забавно.

Он пожимал им руки на красных дорожках, в роскошных интерьерах особняков, на яхтах, на гольф-полях и на фоне узнаваемых достопримечательностей разных стран.

Один момент — все они были мужчинами. В этой комнате будто не существовало женщин.

Даже на групповых снимках, там не было ни одной женщины.

Это было странно — ведь обычно мужчины, связанные с эротической индустрией, предпочитают окружать себя сонмом не совсем одетых красоток. Вроде тех, что водятся у Дика на первом этаже.

— Любопытно, — сказала я, пересмотрев почти все фото и убедившись, что отсутствие женщин не случайность. — Ты говоришь о тяжелой судьбе порноактеров и их ущербности, но посмотри — тебе это не мешает. Ты уважаемый человек, принят в обществе.

— Ну я-то не порноактер. Я бизнесмен.

— Владеющий компанией, куда приходят работать сломанные люди?

Я развернулась к нему. Дик отодрал задницу от стола, подошел к полке, на которой стояли его фото с американскими президентами и по очереди щелкнул ногтем по каждому снимку.

— Деньги есть деньги, Лили. Неважно, на чем они были сделаны. Это Америка. Будешь? — Он снял пробку с хрустального графина, стоящего на столике, и плеснул в бокал темно-янтарной жидкости.

Я качнула головой.

— То есть, этим людям все равно, что ты на работе занимаешься случкой живых людей?

— Они на своей работе любуются еще и не таким, — Дик с видимым удовольствием отхлебнул из бокала и оперся на шкаф, пригвождая меня к месту темным взглядом. — По крайней мере, порно никого не убивает, в отличие от оружия и наркотиков. У нас все совершенно так же, как в любых других областях. Пока ты на низшей ступени — тебя презирают. И неважно что ты делаешь: суешь свой член в кого-то, толкаешь дурь в старшей школе или меняешь памперсы старикам в хосписе. Но если ты толкаешь дурь целыми грузовиками, трахаешься за сотни тысяч долларов за фильм или строишь сети хосписов — вот тогда тебя будут уважать.

Дик вдруг отставил бокал и открыл один из шкафов. Достал оттуда изящную коробочку, открыл ее, демонстрируя мне лежащие на бархатной подушечке изящные часики Тиффани с обрамлением из бриллиантов.

— Признаю, мой первый подарок был слишком вызывающим, — сказал он тихо. — Хочу принести свои извинения и загладить вину чем-то, что подходит такой женщине, как ты, гораздо лучше. Смотри, кажется, будто в «Тиффани» думали именно о тебе, когда создавали эти часы.

Я не позволила себе даже лишнего взгляда в сторону коробочки, хотя мою душу любительницы ювелирки, на которую мне всю жизнь не хватало денег, просто как магнитом тянуло к часам.

Вместо этого я отрицательно покачала головой:

— Дик. Сказала же — я не приучена принимать такие дорогие подарки у малознакомых мужчин.

— Только у мужа? — он кивнул на мое кольцо.

— Именно.

— Интересно, чем он тебя взял…

Я поспешно отвернулась, скрывая улыбку и фыркая про себя от смеха.

Чем-чем…

Даже как-то неловко признаваться в такой пафосный момент, что… хорошим сексом.

Тем более в такой непростой компании. Того и гляди Дик рванет доказывать, что есть и получше варианты.

Я была недалека от истины.

— Лили, это ведь странно, — Дик легко захлопнул коробочку и спокойно убрал ее обратно в шкаф, будто бы и не сомневался в моем ответе и не был удивлен им. — Зачем женщине из такой консервативной страны выбирать мужчину… прямо скажем, потасканного? Разве ты не чувствуешь, что достойна лучшего, чем мужчина, у которого были такое количество женщин, так что он перестал запоминать их имена и лица?

— Странно слышать это от человека, у которого дом заставлен членами, в холле снимают порно, а закуски разносят раздетые девицы, — парировала я. — Я-то из консервативной страны, но не тебе судить, кто для меня лучше.

— Да, — Дик захлопнул дверцу шкафа и снова подхватил бокал. — Я люблю шокировать, владею порнокорпорацией и кажется, что должен, подобно другим бизнесменам, делающим деньги на сексе, окружать себя толпами женщин и каждую ночь проводить с десятком новых любовниц.

— Что-то вроде того.

— Именно для этого, Лили, мне и нужен мой дом и мои горничные. Создавать такое впечатление, — Дик качнул бокалом, жидкость плеснула о стенки. — И скрывать, что на самом деле я не такой. Я, Лили, нечто противоположное твоему мужу.

Я оглядела его.

Высокий, худой, с некрасивым вытянутым лицом. Никаких литых мышц и всего такого. Никаких татуировок. Довольно скучный на вид тип — легко бы вписался в компанию алкашей, что собираются у нас в гаражах, только мешки под глазами дорисовать.

— Прямо-таки противоположное? — сощурилась я. — Он порнозвезда. Ты порномагнат. У тебя разве что денег больше.

— Ну. Например, ты удивишься, узнав, сколько у меня было женщин…

Когда он успел подойти так близко, что я вижу желтые крапинки в его темно-карих глазах?

Я же старалась отодвинуться от него как можно дальше.

А теперь чувствую запах его парфюма — и в отличие от тяжелого аромата, разлитого по дому, он чище, свежее, ярче. Совсем другой.

И когда мы успели перейти на эту тему?

Даже и знать не хочу, сколько.

Но он, конечно, все равно сказал.

— Тридцать одна, Лили.

Господи, он голубой, что ли?

При таком бизнесе, да в его возрасте едва выйти на четвертый десяток партнерш может, по-моему, только гей.

Остальные мужчины просто не смогут устоять.

Это бы объяснило отсутствие женщин на фото.

Дик придвинулся еще ближе ко мне.

Я нервно оглянулась — слева я могла отступить только к шкафу, прижаться к нему спиной… и на этом мои маневры были бы завершены. А справа слишком близко маячил знаменитый порнодиван. Двигаться в этом направлении как-то неуютно, словно я туда-то и стремлюсь.

Оставаться же на месте было совсем опасно.

Мы уже стояли практически вплотную.

Я даже ощутила аромат коньяка в дыхании Дика, когда он произнес:

— Я мог бы быть верным тебе не только душой, Лили. Мог бы быть по-настоящему твоим.

И вздрогнула от прикосновения его пальцев к своей щеке.

Жена порнозвезды. Злодей из мультика

За время моего брака ко мне успели подомогаться все Валерины друзья. Некоторые по два-три раза, с перерывом в несколько лет, вдруг передумала.

Разумеется, спьяну. Это такая удобная отмазка.

Ну, так и Дик нетрезв.

Это я еще корпоративы и свадьбы с похоронами не вспоминаю. Там-то, в окружении совсем чужих зачастую людей, еще и крайне неловко затевать скандал.

К тому же, все мы прекрасно понимаем, кто окажется виноват, если пойдешь жаловаться мужу. Ведь женщина — сосуд греха и соблазнительница. Напялила тут свое платье, каблуки и помаду — явно же планировала хвостом вертеть, пока благоверный с мужиками под гитару что-то душещипательное завывает.

Причем «сама виновата» — это еще очень хороший вариант. Особенно, если муж приличный и руку на тебя не поднимает. Так, поскандалит пару дней, подуется неделю, да свекрови нажалуется, вот и все обиды.

Совсем плохо, если тот муж пойдет бить наглецу морду…

С обеих сторон в драку впишутся друзья, поднимется визг и вой, кто-нибудь вызовет ментовку, а там и до «скорой» недалеко…

И в итоге виноватой окажешься снова ты — поссорила мужа с другом, не использовала свою женскую мудрость, чтобы как-нибудь мягенько с темы съехать, погубила мужика!

Вот из-за таких как ты и убили Пушкина!

Так что навык ускользать из сомнительных ситуаций у меня за время семейной жизни прокачался отменно. Особенно, если с наглецами ссориться нельзя, как вот с Диком.

В тот момент, когда его пальцы коснулись моей кожи, я ни на секунду не задумавшись крутнулась вокруг своей оси, будто бы не заметив его жеста, неловко потянулась к соседнему шкафчику и с преувеличенным интересом защебетала:

— Ой, а это кто здесь с тобой? Серьезно, Шварценеггер? А правда, что он в юности тоже в порно снимался?

А когда Дик шагнул, чтобы достать фотографию, ловко обогнула его и вырвалась из ловушки, проскользнув в опасной близости от дивана.

Не слушая, что он там говорит, демонстративно бросила взгляд на часы и воскликнула:

— Где же юрист? Дик, неужели у вас настолько ужасные пробки? Я так волнуюсь из-за этих визовых вопросов, просто места себе не нахожу!

— А, юрист… — Дик медленно поставил фото обратно, качнул графин, подхватил его своими длинными мослатыми пальцами и отнес на стол. — Так он позвонил уже, сказал, что сегодня никак не сможет. Не успевает.

Он ухмылялся мне прямо в лицо, даже не пытаясь придать своему вранью видимость правдоподобия.

— Как же так… — растерянно проговорила я. — А что с моей грин-картой? Мне теперь откажут?

— Все в порядке с твоими документами, — Дик прошел за стол и все-таки умостился в высокое кожаное кресло.

Я же осталась стоять. Располагаться здесь надолго я не планировала, даже сбежала бы поскорее с большим удовольствием. Но куда?

— Зачем же я тогда была здесь нужна?

— Ну как же… — Дик вальяжно крутнулся на кресле. — Ты мне нравишься, Лили. Неужели непонятно? Вот и пользуюсь случаем, чтобы предложить тебе…

— Стать тридцать второй? — устало усмехнулась я.

Играем в открытую?

Ладно.

— Лучше, чем двухтысячной.

— Точно лучше? — уточнила я. — Больше ничего между людьми не важно? Только вот эти цифры?

— Ты мне скажи… Это ты жена порнозвезды. Как тебе в этой роли? Ничего не беспокоит? Нормально наблюдать за тем, как твой муж с напарником вдвоем натягивают девчонку возраста твоей дочери? Получается убедить себя, что все в порядке?

Дик перестал притворяться и играть. Он бил словами наотмашь, точно понимая, что попадает в цель.

Я заледенела внутри. Выпрямилась, сощурив глаза. Ну что, было бы странно удивляться тому, что владелец порнокорпорации играет грязно.

— Не злись, — он одним пальцем подтолкнул ко мне графин. — Может, все-таки выпьешь? Армянский коньяк, любимый напиток Черчилля.

Вот значит кем он себя мнит, стратег и тактик.

— Нет, спасибо, предпочитаю дешевый виски, любимый напиток Джима Моррисона.

— Налить? — оживился Дик.

— Не думаю, что у тебя есть достаточно дешевый виски.

— Тоже верно… — пробормотал Дик. — Джим Моррисон, значит… Угу. Так что, Лили? Есть все же разница между тридцатью и двумя тысячами, что скажешь?

Он развлекался. Вертел в руках бокал, любуясь на меня сквозь янтарную жидкость. На губах играла дьявольская полуулыбка.

Он заманил. Я попалась.

— Ты меня пытаешься убедить в том, что Дэрил хуже тебя? Только потому, что он в этом участвует, а ты… всего лишь организовал, сам оставшись на его фоне практически девственником?

Мои губы скривились в гримасе отвращения.

Этот человек не совал свой член куда попало, не занимался грязной работой под камерами, но вызывал у меня куда более сильную брезгливость, чем любой из порноактеров.

— Нет, я хочу убедить тебя в другом, — Дик поднял бокал на уровень глаз, пряча свой взгляд.

— В чем? Что Дэрил меня недостоин?

— Секс, Лили, очень интимная вещь… — странно было слышать такие слова из его уст. — Самая заповедная территория, куда пускают только самых близких. Нарушение ее границ без желания и разрешения — ломает человека. У него буквально не остается ничего своего, если даже в его тело вторгаются без его желания.

Дик поставил бокал и скрестил пальцы, глядя на меня очень прямо и откровенно.

— Поэтому изнасилование — тяжелое преступление, наравне с убийством, хотя у жертвы вроде бы ничего не отняли и даже порой не нанесли никаких повреждений. Поэтому у проституток посттравматический синдром похлеще, чем у ветеранов Вьетнама. — он помолчал, давая мне время поинтересоваться, к чему он это все. Но я догадывалась. И он добил: — Дэрил никогда не будет нормальным человеком, Лили. Даже если бросит съемки прямо сейчас. Он неизлечим.

Дик вдруг резко поднялся, забыв бокал на столе и сделал несколько шагов ко мне. Я попятилась от его высокой угрожающей фигуры, но он прошел мимо меня к шкафу, открыл дверцу и достал темную пузатую бутылку коньяка. Армянского.

Протянул ее мне.

— Дарю. Моррисон плохо кончил. У Черчилля вышло получше.

Я даже не подняла руки. Молча развернулась, оставив его стоять с протянутой бутылкой, дошла до двери, с усилием потянула на себя тяжелую створку и выскочила оттуда, задыхаясь. Противный запах иланг-иланга с примесями клубники казался свежее апрельского ветра.

И пошла обратно к холлу. Рисковать и бродить по этому дому мне не хотелось. В конце концов, кроме душного кабинета где-то тут была еще и спальня Дика — место, пожалуй, еще похуже.

За спиной хлопнула дверь, и змей-искуситель быстро нагнал меня, молча сопроводив к лестнице в холл.

Он сейчас не просто отбросил меня на старт в моих усилиях смириться с работой Дэрила. Он посеял во мне сомнения — смогу ли я быть с мужем, даже если вдруг случится чудо, и он решит стать инструктором йоги или, например, программистом.

Почему бы нет? Пало-Альто тоже хороший калифорнийский город, платят хорошим специалистам не хуже…

Но Дик был прав. Кажется, все-таки прав.

Я быстро дошла до балюстрады, вцепилась закостеневшими пальцами в перила и слепо уставилась вниз, не сразу поняв, что там происходит.

А там голый Дэрил, у ног которого сидела на коленях Бриттни, ругался с одетым и очень злым режиссером.

Энди стоял неподалеку, водя кулаком по стоящему члену на холостых оборотах. Будто владелец старой колымаги, который боится, что стоит выключить мотор — и уже не заведешься обратно.

— Дик! — обрадовался режиссер, заметив того за моей спиной. — Объясни мне, что происходит, с каких это пор…

— Я уже говорил! — повысил голос Дэрил, перебивая его. — Никаких двойных проникновений и анала во время групповухи! У нас, кажется, в договоре прописано, что в хардкоре я не участвую.

— Разве это хардкор? — Дик снова занял стратегическую нишу на верху лестницы и картинно развел руки в стороны, превращаясь в извращенную пародию на статую какого-нибудь святого, проповедующего птицам и животным, братьям нашим меньшим. — Даже без фистинга, глубокой глотки или удушения. Ты расслабился со своей Кайлой, Дриллер. Ванильный секс нынче уже не тот, люди на первое свидание приносят анальную смазку.

— Мне казалось, мы понимаем друг друга, — Дэрил стоял, нисколько не смущаясь своей наготы, и я с некоторой гордостью отметила, что уж ему-то, чтобы оставаться в боевом положении, себя теребить не требовалось. — Все было нормально…

— А потом ты пропустил месяц, а потом еще женился. Я пошел тебе навстречу, перенес съемки, не стал заставлять отработать, просто поставил в пару с Энди, засчитывая такой ролик за два, а ты что? — Дик покачал головой с самым скорбным видом.

Неблагодарные, мол, сволочи, эти актеры.

— Лучше я отснимусь в двух обычных, чем в одном хардкоре, — сжал челюсти Дэрил.

— И снова я готов идти тебе навстречу, — склонил голову Дик. — Но тогда придется задержаться. Кончайте тогда с девочкой, я тебе одну из своих красоток подгоню. — Он кивнул на фигуристую горничную в сеточке. — Надеюсь, обычный анал твоих принципов не нарушит?

Он опустил руки и отвернулся, заканчивая дискуссию и не собираясь выслушивать возражения.

Ко мне подходить не стал, отошел в другую сторону и стоял там, пока Дэрил с Энди, возвышаясь над Бриттни, которая по очереди облизывала то одного, то другого, не кончили один за другим ей на лицо.

Ее тут же подняли, не дав даже вытереться, завернули в пушистый халат и усадили на диванчик с кружкой кофе в руках.

И вот такая, измученная, затраханная, с мутными глазами, едва, кажется, понимая, где вообще находится, она, запинаясь, пробормотала в камеру, что ей все очень понравилось. Она ведь так давно мечтала испытать нечто подобное! И очень благодарна своим партнерам за великолепный опыт.

От той свежести, которой Бриттни светилась несколько часов назад, не осталось и следа. Даже в ванную она шла, пошатываясь и запинаясь, рассеянным жестом поставив куда-то кружку.

— Ей поверят, Лили… — Дик как-то незаметно оказался позади меня, снова заставив вздрогнуть от его низкого голоса, вползающего в ухо ядовитой змеей. — Мужчины по всему миру будут уверены, что девушки идут в порно на необыкновенными оргазмами. Хотя знаешь, сколько она их сегодня испытала? Ноль. Но никому не нравится чувствовать себя плохим парнем, злодеем из комиксов. Поэтому ей поверят.

— А тебе, видимо, нравится…

Я развернулась к Дику, нависающему надо мной темной угловатой фигурой, и вдруг поняла, кого он мне всю дорогу напоминает.

Джафара! Злобного визиря из мультика про Алладина!

Старого диснеевского, еще тех времен, когда злодеи в них были злыми просто потому, что им нравится быть такими, а не потому, что их мама в детстве не любила.

И в этот момент как-то разом вся тяжесть нашего разговора свалилась с моих плеч.

Я даже рассмеялась, вспомнив, как попугай в конце вопил: «Жри печенье!» — гнусавым голосом переводчика на моей засмотренной видеокассете.

Недоумение на лице Дика было лучшей иллюстрацией к моим мыслям.

Зло боится смеха.

Жена порнозвезды. Все свободны

Вспомнились слова Кайлы о Дике.

Он, может быть, никогда не приглашал в фургончик старшеклассниц, посулив им двадцатку за то, что они дадут сфотографировать себя без трусиков. Хотя кто знает, как он основал свою империю? Вдруг именно с трусиков и начинал? Но типаж именно такой.

Посулами, угрозами, подкупом, шантажом и упорством — любыми возможными методами затащить в свои сети. Привязать чем угодно.

У него наверняка нюх на тех самых сломанных. И не сидит он, не ждет, пока они сами явятся, а расставляет им ловушки, в которые легко попасть.

Но я не наивная девочка Бриттни, и не оторванная от жизни принцесса Жасмин.

О чем ему и придется напомнить.

— Дик, — сказала я, улыбаясь. — Меня уже поздно соблазнять. Я взрослая разумная женщина.

— Тем интереснее, — не смущаясь, отозвался он.

— У меня все хорошо. Тебе нечем меня зацепить.

— Если ты выбрала его… — Дик кивнул на Дэрила, который пил из поднесенного горничной высокого стакана, и ледяные капли скатывались по его бронзовой коже, рождая зрелище, заводящее покруче порно. — То не очень.

Я пожала плечами, предпочитая не спорить. Хочет так думать — пожалуйста. Может быть, пока он будет бесконечно и бесплодно подбирать ключ ко мне, мимо его радаров проскочит какая-нибудь другая, более уязвимая жертва.

Режиссер тем временем отправил Бриттни в душ и что-то втолковывал Энди, рядом с которым стояли две совершенно одинаковые грудастые девицы в сетчатых прозрачных комбинезонах. Они сняли свои ничего не скрывающие фартучки и, повинуясь указаниям, встали на четвереньки на софе.

Подъехали поближе обе камеры, режиссер махнул рукой, и Энди могучим движением разорвал сеточку на заднице одной из них, тут же к ней пристраиваясь.

Видимо, в следующем ролике сюжетом решили даже минимально не заморачиваться.

Режиссер, однако, остановил действо в самом разгаре, покачал головой и жестом позвал третью горничную, ту, что стояла рядом с Дэрилом. Тоже выставил ее задом на кушетку — три одинаковые девицы его удовлетворили больше, и он дал отмашку Энди продолжать. Тот перешел ко второй, снова разрывая сеточку, а я повернулась к Дику, готовая к следующему раунду войны.

Тот уже давно не смотрел на действо, разворачивающееся внизу.

Сколько таких съемок он видел?

Лишь со стороны, если верить его словам про количество женщин.

Но и самое хардкорное порно приедается рано или поздно.

Он наблюдал за моей реакцией на происходящее. Психологический садизм — новая порнуха для пресыщенных.

— Я ожидал, что ты меня удивишь, — вдруг сказал он. — И ты оправдала мои ожидания, Лили. Удивила. Спасибо за интересную беседу.

Дик развернулся и начал спускаться по лестнице, по пути крикнув:

— Дриллер! Свободен на сегодня!

Дэрил поднял на меня глаза, но я лишь развела руками.

Ничего не знаю, я тут не при чем. Сама обалдела.

И не поняла — я победила или наоборот? Как я могла в таких условиях вывернуться из дьявольской ловушки? Не удивить Дика и остаться безропотной овечкой, черт знает к чему в итоге им склоненной — или оправдать ожидания, выстояв против атаки?

Он бы выиграл в любом случае.

Win-Win ситуация для Дика Монро.

Что насчет Лили Уайт?

Не знаю.

Дэрил не стал дожидаться, пока злобный визирь передумает и отзовет свое помилование, мгновенно оделся, и мы поехали домой. В машине молчали — я не знала, что ему рассказывать, а что нет, а он…

А он сразу по приезду ушел в душ, потому что не рискнул тратить на это время у Дика дома. Мне осталось лишь отправиться в сад. Не ложиться же в постель, дожидаясь, пока муж придет туда после всего, что я видела сегодня.

Тем более, что спать не хотелось. Мне надо было еще подумать.

Я прошла к диванчику неподалеку от бассейна и забралась на него с ногами, задумчиво глядя на сияющую рябь, пробегающую по поверхности воды от легкого ветерка.

Дэрил присоединился ко мне минут через пятнадцать, выйдя во двор с бутылкой и бокалами в одной руке и пледом в другой. Он укутал мои плечи — к вечеру было уже прохладно, и я пожалела, что не накинула кофту потеплее — и разлил вино.

Я подождала, пока он возьмет оба бокала и придвинулась под бок, впуская его в уютное тепло пледа.

— Устал? — спросила тихо.

— Очень.

Главное, не вспоминать — от чего.

Он положил мою ладонь себе на щеку и потерся об нее с закрытыми глазами.

Мы сидели молча, прижавшись друг к другу, и я только иногда бросала взгляд на освещенный голубыми отблесками бассейна профиль Дэрила.

Такой красивый — спустя месяцы после нашей первой безумной встречи у меня все еще замирает сердце при взгляде на него.

Такой близкий — замирает и щемит от этой близости.

Жена порнозвезды. Шепот в темноте

— О чем ты мечтал в детстве? — вдруг спросила я.

Захотелось узнать. Мы о многом разговаривали с Дэрилом еще тогда, до встречи в Москве, письменно и голосом, но почему-то мало касались детства, словно считая эту тему слишком личной.

А сейчас… вот прямо сейчас — было в самый раз.

— О «Toyota Supra», — усмехнулся Дэрил, отпивая из бокала. — У меня была игрушечная модель, а я дико хотел настоящую, мне даже сны снились, как я ее вожу.

— Купил?

— Ага. И разбил в первый же год. Оказывается, спортивные машины не делают тебя опытным гонщиком.

Я покачала головой. Глупый мальчишка.

Терпкое вино на языке отзывалось ежевикой и кедром, аромат ночных цветов становился все сильнее, и безумие в доме Дика Монро постепенно отступало, растворялось в тумане.

Что-то внутри притягивало нас друг к другу сильнее, чем отталкивали внешние обстоятельства.

— А я хотела Барби с гнущимися руками и ногами. Но купили мне только пластиковую подделку…

— Почему? — удивился Дэрил. — Тебя так наказали?

— Ты мало что знаешь о России, да?

Я засмеялась, толкнув его плечом.

Он долил еще вина в наши бокалы, чокнулся своим о мой и отпил глоток, раскатав его на языке.

— А из нематериального? — снова спросила я. — Чего ты очень-очень хотел?

Дэрид шумно вздохнул, закидывая руку на спинку диванчика и поплотнее укрывая нас пледом.

— Хотел стать хорошим мужем… — чуть смущенно и хрипло хохотнул он.

— Серьезно?..

— Ты же помнишь, я тусовался среди маминых подруг из бурлеска. Они часто жаловались на своих бойфрендов, плакали, когда те их обижали, замазывали синяки от побоев и позволяли клиентам лапать их за лишнюю пятерку, потому что муж опять потратил все деньги на игровые автоматы и выпивку. Их мужчины вели себя как мудаки, и я не понимал, почему. Им что — никто не сказал, что так нельзя? Когда вырасту, я точно буду другим, ведь я-то теперь знаю, что так делать неправильно. И моя жена будет самой счастливой.

— Забавно… Никогда не встречала мужчину, который в детстве мечтал о жене. Наши мальчишки, наоборот, всегда кричали: «Фу! Никогда не женюсь!» У некоторых сбылось.

Дэрил ткнулся лбом мне в висок, щекоча кожу тихим хриплым смехом. Коснулся губами, отвел волосы от лица, глядя блестящими в темноте глазами.

Спросил:

— А ты хотела замуж?

— Нет.

Вот теперь удивился он. Еще бы — все эти принцессы в бальных платьях, «барби» в свадебных нарядах, американские традиции с их «что-то старое, что-то новое, что-то чужое, что-то синее», тем более крепкие, что их история пока слишком коротка.

Но я уточнила:

— Не хотела. Знала, что выйду. Других вариантов просто не было. — я вспомнила бабку Назариху, холостой судьбой которой меня пугали в детстве. — Это была не мечта, а неизбежность.

Вино потихоньку согревало изнутри и развязывало язык. С тех пор как я стала учить здесь английский, я строго следила за тем, чтобы использовать правильные грамматические конструкции и прятать акцент, поэтому говорила что-то только после того, как сначала строила фразу в голове. Сейчас мне было все равно. Я просто подхватывала первое попавшееся слово, пусть неправильно, но выражавшее мою мысль. И беседа лилась легче.

— Я знала, что выйду замуж, как мама. И у меня, конечно, будут дети. Мальчик и девочка — как положено. И… еще девочка. Только для меня самой, а не потому что так надо.

Надо же, я забыла об этом начисто. Не вспомнила даже в браке.

— У тебя ведь всего двое? — уточнил Дэрил. — Как раз мальчик и девочка?

— Угу…

— Лили, моя Лили… — он обвил пальцами мое запястье, коснулся губами бьющегося в тонкой венке на нем пульса и прижал меня к себе крепче.

Я хотела, чтобы он что-нибудь сказал. Или спросил. Или… попросил.

И боялась этого.

Но его дыхание лишь сбилось на секунду или две, но Дэрил промолчал.

Легкое ощущение горечи я быстро смыла глотком вина.

Мне было хорошо рядом с ним.

Я помнила, я все помнила о том, откуда он вернулся и куда уедет завтра, о том, что нас разделяло, но все равно любила его так, что на глазах выступали слезы, когда я об этом думала.

Может быть, он никогда не был нормальным, и никогда не будет. Но без того, что сделало его сломанным, он был бы другим. Все то, что мне нравилось в нем, что составляло его суть: его забота, внимательность, его нежные прикосновения, его горячий секс и умение довести меня до безумия, не делая ничего особенного, его потрясающее доверие и та быстрота, с которой он впустил меня в свою жизнь, распахнув ее без сомнений — было следствием его жизни.

Той самой, что сломала его.

Но при этом сделала его моим Дэрилом. Человеком, в кого я влюбилась. Как знать — будь он чуточку более нормальным, накрыло бы меня так сильно?

Я ведь тоже была сломанной, чего греха таить.

Может быть, у меня была полная семья, но папа под конец жизни начал пить.

Я жила в стране, сломавшейся пополам прямо во время самого важного периода моей жизни.

И, в конце концов, я была замужем.

Так ли сильно отличался от порно мой супружеский секс? Неизбежный, даже когда мне месяцами было больно после родов. Неотвратимый, когда муж трахал меня спящую, потому что от усталости я не могла даже открыть глаза. Неминуемый, когда он приходил от друзей пьяный и веселый — а я же жена, я должна.

Да, я любила Валеру, но даже с любимым секса хочется далеко не всегда.

Приходилось себя заставлять — такой вот он, супружеский долг. Хочешь, не хочешь…

Только и разницы, что этого не осталось на пленке.

Конечно, это не идет ни в какое сравнение с тем, как порноактрисы накачиваются обезболивающим перед хардкорным гэнгбэнгом. Но и у меня есть тот самый опыт нарушения границ тела без моего желания.

Возможно, это изломало меня достаточно, чтобы я полюбила такого же сломанного Дэрила, совпав с ним своими выщербинками.

Последние капли вина вылились на дно бокалов, соединившись кисловатой терпкостью между нашими губами.

Дэрил шепнул:

— Пойдем спать?

Мы поднимались по лестнице, останавливаясь каждые три ступеньки, чтобы поцеловаться. Наверху укрылись одеялом, обнялись…

Ни о каком сексе речи, конечно, не шло.

Но между нами было что-то большее.

Тихий шепот в тишине спальни.

— Какой у тебя был любимый диснеевский мультик?

— «Аладдин», — ответил Дэрил, почти не удивив меня после сегодняшнего открытия про Дика.

— А у меня «Русалочка». Я даже хотела красные волосы.

— А лифчик в форме ракушек не хотела?

— Фу на тебя! Я была еще маленькая!

От кого мы прятались в темноте под одеялом? Кто знает… Может быть, мы в этот момент были немного похожи на детей, убежавшие от злых взрослых в свой собственный мир.

— У меня был наглый кот, он жил у бабушки на даче, а на зиму она забирала его в квартиру. Никогда не давал мне есть крабовые палочки, приходил и отнимал.

— А у меня собака. Джесси считалась моей, но любила больше мою маму. После ее смерти тоже долго не прожила, слишком скучала.

— Ты остался совсем один…

Я гладила его пальцами по щеке, он касался губами моего лица, скользил от виска к подбородку, оставлял отблески дыхания на коже.

— Любишь снег?

— Бррр, ненавижу!

— А я люблю. Он такой… искрящийся, чистый, нереальный.

— Потому что ты его не видел толком.

— Видел! Я каждую зиму летаю в Альпы кататься на лыжах.

— В Альпы… Пожил бы полгода в Пензе зимой, я бы на тебя посмотрела.

Мы так и заснули лицом к лицу, укрывшись одеялом с головой, в щемящей нежности ночного шепота.

В тот момент мне казалось, что я почти справилась, почти нашла тот баланс, который позволит мне быть с ним всегда.

Увы — лишь казалось.

Актриса Голливуда. Новая судьба

Не прошло и полугода, как я наконец доразобрала привезенные из России вещи. Все тянула и тянула, чемоданы и коробки мешались в гардеробной, все время приходилось рыться в них, чтобы найти что-нибудь очень важное, но как только я планировала привести все в порядок, находились другие дела.

Наутро же после нашего разговора я просто встала после завтрака, поднялась в спальню и за полчаса раскидала все по местам, ни разу не задумавшись. Словно что-то перестало мешать.

Раскладывая украшения на туалетном столике, и едва выпустив из рук подаренный Дэрилом браслет, я встряхнула ворох спутанных цепочек и оттуда вдруг выкатилась запрятанная в серебристую клетку розовая жемчужинка из дельфинария, куда мы ходили с дочерью в ту мою знаковую поездку в Москву.

Как же Дашка была права… Свежим взглядом, юной верой своей в счастливые финалы провидев то, чем закончится мой стыдный, яркий, совершенно неприличный уик-энд с порнозвездой.

Надо бы ей об этом сообщить.

Дальше тянуть было нельзя.

Сколько историй кончаются трагедиями из-за того, что кто-то кому-то вовремя не донес нужную информацию.

Взять хотя бы «Ромео и Джульетту»…

Хотя, если бы Валера уже обрадовал Дашку тем, что у нее появился отчим, дочь наверняка позвонила бы мне сама. Скорее всего, его ярость и обида так и ушли в свисток.

Ну и я питала все еще некоторую надежду на его порядочность — что он не пойдет жаловаться на меня нашим детям.

В общем, нервно пометавшись по заднему двору, приготовив два вида мяса, рыбу, тыквенный суп-пюре и оставив досушиваться в духовке разноцветные меренги, я взяла себя в руки и пошла звонить дочери.

— О, привет, мам, что-то случилось? — запыхавшаяся Дашка явно куда-то спешила.

На заднем плане было слышно музыку и смех, глухо вибрировал тяжелый гул заполненного людьми помещения.

Я посмотрела на часы. В Москве было ближе к полуночи. Да, отлично моя наследница отрывается. Сбежала из отчего дома и пошла вразнос?

Впрочем, я тут же себя одернула. Девочке восемнадцать, пусть делает, что хочет. С мотивацией к учебе у нее проблем не было, а про вразнос кто бы говорил.

— Случилось, но не очень срочно, — призналась я.

— Тогда может… — начала она.

— Я вышла замуж. А Сенька женился. — В последнюю секунду я рубанула сразу оба хвоста, отведя заодно от себя главную угрозу.

Чего только я? Вон, брат твой тоже.

У нас вся семья такая.

— О-бал-деть… — протянула Дашка. — Ну вы оба молодцы. Особенно ты, мать родная! Рада, что ты послушалась доброго совета своей мудрой дочери и не стала себя хоронить в верности нашему папочке. Кто же счастливчик?

Голос у нее, впрочем, был рассеянный, словно она острила скорее по привычке, чем реально заинтересовалась новостями.

Я списала вялую реакцию на то, что ее внимание было занято чем-то иным.

— Один американский знакомый… — я подумала и добавила: — Актер. Не очень известный, так что Киану Ривз твоим отчимом не станет.

— Я бы предпочла, конечно, Генри Кавилла, зачем мне твои старперы? — фыркнула Дашка. — Но тогда бы пришлось его отбивать, а разрушать счастье собственной матери как-то излишне фрейдистски. Очень за тебя рада! Поздравляю! Теперь я тоже имею право не приглашать вас на свою свадьбу, отмазываясь семейными традициями.

— Сеньке позвонила бы, поздравила, — посоветовала я.

— Обязательно позвоню. Попозже. Мам, я тут занята немного… — замялась она. — Потом, может, поболтаем?

— Ты бы хоть имя спросила, или когда я вас познакомлю…

— Ой, мам, ну я верю, что он отличный, раз ты его выбрала! — преувеличенно бодрым голосом начала напропалую льстить Дашка.

— Даже неинтересно, где он играл? — я уже нарывалась.

Было как-то обидно, что я столько волновалась, а все зря.

— Ты же знаешь, мне кино некогда смотреть.

— Окей…

— Ну не обижайся! Мы же наверняка когда-нибудь увидимся, заодно и познакомлюсь. И с Сенькиной зазнобой тоже. Мы же встретимся однажды все вместе? Все, мамуль, люблю-целую, но я совсем больше не могу болтать, концерт начинается!

И она отключилась, не дождавшись ответа.

Я слегка растерянно посмотрела на телефон.

Дашка всегда была такой — слегка легкомысленной, но нацеленной в будущее, как стрела. Она без сомнений отсекала все лишнее, но никогда не забывала тех, кого любила.

Без сомнений она меня все еще любила.

Но в ее будущем меня уже не было.

Ощущение оказалось странным. Вроде и растишь детей независимыми и сильными, напоминая себе, что ты лишь гумус для их цветов, и главная твоя задача — чтобы они были счастливы и успешны.

А когда они покидают гнездо, все равно остается вот эта растерянность. Эй, ты же была частью меня, почему ты теперь так далеко?

Моя судьба больше не связана с судьбами моих детей, они стали совершенно отдельными людьми. На них больше не влияет мой выбор, я могла бы не беспокоиться из-за Дэрила.

Мы были одной цельной семьей, но вот вышел срок — и вдруг разлетелись, из одного целого став тремя… четырьмя, если считать Валеру, разными семьями.

И как ни крути, а Дэрил… неожиданно именно Дэрил превратился в самого близкого мне человека.

Раз — и все изменилось!

Кто бы мог подумать — в сорок с лишним лет, когда я уже строила планы, как доживать оставшиеся скучные годы старости, меня нашла совершенно новая, не похожая на прежнюю судьба.

От этого мурашки бежали по коже — и было так захватывающе и страшно…

Словно подтверждая, что я все правильно поняла про судьбу, телефон в моей ладони завибрировал, высвечивая незнакомый американский номер.

Я с опаской нажала кнопку ответа и…

— Здравствуйте, мне нужна Лили Уайт. Вас беспокоят из агентства «Future Stars».

Это, наверное, только в Голливуде начинающие актеры ждут такого звонка и сразу ему верят. Со мной пришлось помучиться, прежде, чем я поверила, что мне и правда звонят из того агентства, что набирало русскую массовку для «Братьев Карамазовых» и внесло мои данные в свою базу.

И нет, они не шутят — мои пробы увидел кастинг-директору одного нового проекта, которому нужен именно такой типаж.

— Ему понравились кадры с бала. У вас так ярко написаны на лице эмоции!

Нет, конечно, на роль девушки Бонда или хотя бы на главную роль в супергеройском фильме меня почему-то не приглашают.

Пожалуй, у меня даже и слов не будет.

Но меня ждет несколько эпизодов, где я появлюсь на заднем плане на целую минуту или даже две!

— Вы ведь сможете подъехать на следующей неделе?

Смогу ли я? Смогу ли?

Я ведь уже говорила, что никогда в жизни не мечтала стать актрисой?

Прижав к груди отключившийся телефон, я тихонечко, полушепотом, завизжала, чтобы не пугать соседей и даже пару раз подпрыгнула, убедившись, что никто не видит.

Жена порнозвезды. Последние дни съемки

Я рассказала Дэрилу о приглашении за ужином.

Будь у меня своя машина, я, наверное, умолчала бы о прослушивании. Вот возьмут на роль — тогда можно сказать. Но мне нужна была помощь с тем, чтобы добраться до студии. В конце концов, даже счета за такси приходят ему, никаких сюрпризов.

Как я и думала, прыгать до потолка он не стал. Переварил эту новость молча, продолжая есть и не поднимая на меня глаз.

Сказал: «Хорошо».

И на этом все. Через полчаса он снова шутил и тискал меня, помогая убраться на кухне, ловил и сажал на стол, горячо целуя и раздвигая мои колени, но больше никак не упоминал о пробах.

На следующий день он вернулся домой с бутылкой шампанского и сказал: «Празднуем!»

Но только я хотела выдохнуть и обрадоваться, как оказалось, что это не про меня. Это в честь окончания съемок «Страсти корсара», их с Изабель фильма.

Фильм был закончен, совсем закончен. Мне больше не придется делить его с француженкой и думать, чему она там его новенькому научила и почему он тогда не демонстрирует выученное мне? Оставил только для съемок?

Хотя, пожалуй, хорошо, что не демонстрирует.

Долгий вечер с веселыми пузырьками в бокалах и парой дюжин устриц, которые Дэрил учил меня есть, закончился такой же долгой нежной ночью — как всегда, прекрасной и непохожей на другие, всегда новой, всегда иной.

Однако спустя несколько дней меня ждал сюрприз. Дэрил встал рано, позанимался в спортзале, пока я еще спала — когда вышла на кухню, встретил стаканом свежего смузи и своей великолепной улыбкой.

Кивнул на стопку блинчиков на блюде:

— Будешь? Они белковые, но тебе понравится.

К блинчикам прилагалась россыпью клубника, голубика, малина и густые жирные сливки с медом. Господи, этот мужчина невероятен!

Я встала на цыпочки, нежно целуя его губы со вкусом протеинового шейка и уже нацелилась утащить первый блинчик…

Но в этот момент на дороге у дома коротко гуднула машина.

Обернувшись к окну, я увидела сияющий алый спортивный кабриолет, запарковавшийся у нашей подъездной дорожки.

— А вот и Белль, — Дэрил махнул помахал ей и одним глотком допил свой шейк. — Я побежал.

— Кто?.. — не поняла я. Не поверила. Подумала, что ослышалась. Или я еще сплю и мне снится страшный сон?

— Изабель, она заехала за мной.

— И куда ты? Вы же закончили? Дэрил?..

Я верила ему, я знала, что он не сделает ничего, что причинит мне лишнюю боль, но выглядело это как-то…

Совсем ненормально.

— Мы закончили съемки, да. Но это же игровой фильм, ему нужна озвучка. Звук с камер не возьмешь, как для обычного порно. Это другой уровень. Профессиональный.

— Профессиональные стоны и вздохи в аудиостудии? Там, где вам снова не будут мешать посторонние?

— Лили… — он наклонился ко мне, попытавшись поцеловать, но я увернулась. — Что не так?

— Зачем ей за тобой заезжать? Ты водить разучился?

Видимо все мое терпение ушло на его трах на съемках.

В прошедший четверг Дэрил снова ездил к Дику, сниматься в групповухе.

«Ванильной», как сам сказал. Не знаю, я не поехала. Да меня и не звали.

Еще он обсудил съемки серии роликов еще одной студии, специализирующейся на женском доминировании, и поучаствовал в «примерочных» записях.

Он, в конце концов, доснимал на днях с Изабель последние кусочки, где режиссеру не хватило крупных планов.

Я вытерпела.

Но вот эта полная ерунда, к которой не стала бы ревновать ни одна нормальная женщина, вдруг выбесила меня на пустом месте.

— Просто ей по дороге. Дорогая, это совершенно не порно, но тоже по работе. Это даже ближе к обычному кино — мы записываемся на одной из крупных студий. Хочешь, возьму тебе автограф у какого-нибудь Тома Хэнкса, если встречу?

— Не люблю Тома Хэнкса.

— У кого захочешь… — Дэрил поймал меня в кольцо своих рук и боднул лбом, вынуждая поднять голову. — Ну? Лили? Все в порядке? Прости, что не предупредил заранее.

Конечно, все в порядке.

После взрыва эмоций я потихоньку остывала и сама уже стыдилась своей глупости. Гладила его по плечам и целовала на прощание.

Он чмокнул меня напоследок в лоб и ушел к Изабель.

К ее вызывающей, демонстративной, попсовой машине… тьфу, стерва…

Не зная, куда деть энергию бешенства после их отъезда, я отправилась осваивать спортзал Дэрила. Чуть там не покалечилась на паре тренажеров, но неожиданно вошла во вкус и даже поймала эндорфиновый приход, известный любителям силовых упражнений.

Обратно Дэрил снова приехал с Изабель. Ну, логично. Не такси же ему вызывать, если ей по пути? Я стояла на втором этаже в спальне и коршунно следила, как он прощается с ней, пожимая тонкие, унизанные кольцами пальцы изящно протянутой в окно машины руки.

Следующим я не стала спускаться к завтраку, пока она вновь не забрала Дэрила, который вышел к ней, ослепительно улыбаясь. Я помнила, как в Москве у меня замирало сердце от этой улыбки. Как он шел мне навстречу и я, кажется, не видела больше ничего вокруг.

Мне кажется, или последнее время рядом со мной он все чаще хмурится?

— Долго будете записывать? — спросила я вечером, изо всех сил делая равнодушный вид.

— Пять-семь дней, может больше, — беспечно отозвался Дэрил.

Не пять.

Я считала.

Пять дней прошло, а он снова уехал.

Я металась по комнатам как в тот, первый раз, когда он уезжал к ней на съемки. Не могла найти себе места, гуглила, как проходит озвучка фильмов, но не понимала, зачем это надо делать в полутемной студии да еще и так долго!

На седьмой день он и вовсе не вернулся в обычное время, и я даже вышла на дорогу, глупо вглядываясь в горизонт в надежде заметить алую спортивную машину.

Отругала себя и вернулась в сад, достала белое вино, которое держала для кулинарных экспериментов и выпила всю бутылку за полчаса.

Когда начало темнеть, сходила за телефоном, проверила входящие и все-таки решилась — набрала номер Дэрила. Может быть, сегодня они планировали полностью закончить озвучку и решили задержаться, пока не добьются идеала? Все лучше, чем лишний день записи. Дешевле.

Дэрил не ответил.

Логично, если он в студии у микрофона. Телефон наверняка выложил, чтобы не вклинивался лишними звуками.

Когда он не перезвонил еще через полчаса, я нашла другое объяснение — он его выключил совсем, потому что сотовая связь вызывает помехи и мешает работе тонкого оборудования.

Так трудно написать хоть одно сообщение, если планировал работать всю ночь, а?

Помимо моей воли в голову лезли совершенно лишние картинки.

Что они с Изабель решили отметить окончание проекта и пошли в ресторан.

Они сидят там в сумерках, в свете свечей, отражающихся в хрустале бокалов, и губы у француженки густо-алые, кровавые.

Она улыбается и отпивает вино, глядя Дэрилу в глаза.

Ее узкая ступня в черном чулке, делающем ногу визуально еще стройнее, выныривает из классической туфельки на шпильке и касается его колена, а потом скользит по внутренней стороне бедра дальше… Дальше…

Черт возьми, но у них уже был секс! Они уже облапали друг друга во всех местах!

Он знает, какая она на вкус, какое у нее лицо во время оргазма и какая часть клитора наиболее чувствительная.

Она знает, как напрягаются его мышцы перед тем, как он кончает. Что во время минета он любит аккуратные нежные касания пальцами, а губами — наоборот, грубее, жестче. Можно даже поцарапать краем зубов — тогда он стонет.

Я запрокинула голову и зло выдохнула в черное небо свою ядовитую ревность. Зеленоглазая змея давно не таилась возле сердца, она незаметно и тихо захватила гораздо больше пространства, чем я ей позволяла, и с удовольствием танцевала на хвосте, завязываясь узлами в животе.

Она скажет — хочу подарить тебе подарок на прощание, заедем ко мне. И этим подарком будут все те обещанные штучки, что так неудобно вставлять в фильм, ведь их не покажешь на экране. Не покажешь, как мужчина сходит с ума, выпрыгивает из кожи, ощущая это все внутри…

Он не будет снимать кольцо. Это не измена, если с партнершей по фильму, правда? Ведь бывает так, что актеры спят до съемок и спят после.

Просто так. Это ничего не значит.

Наиграется и отпустит…

Я так сильно сжала телефон в руке, что его вибрация показалась мне отраженным биением моего бешеного пульса.

Пусть это будет Дэрил, звонящий из больницы, куда попал после ужасной аварии, в которой разбился этот чертов алый кабриолет! Это бы все объяснило. Это бы я простила.

Но это был не он…

Жена порнозвезды. Неотменяемое

Зачем я ответила на звонок?

Совершенно бессмысленное действие.

Но я больше не могла переживать это все одна.

— Привет, Валер. Что-то хотел?

— Нет, — ответил бывший муж. — В кармане случайно нажалось.

Ну и хорошо. Только его истерик мне не хватало. Мне бы со своей справиться.

Надо было нажать отбой и снова вернуться к своим токсичным фантазиям, но я почему-то тянула. Ждала, пока отключится он, отсчитывала секунды.

На три-четыре-пять секунд ближе к тому моменту, когда Дэрил все же вернется, и я все узнаю, так или иначе.

Я же узнаю?

Ни разу после его съемок, как я ни прижималась к нему, как ни обнюхивала, я не ощущала на нем запаха чужого тела, запаха секса.

Кроме того вечера, когда мы возвращались от Дика, но дома он сходил в душ и снова пах моим Дэрилом — мятой и кофе. Он всегда так пах, даже если не пил кофе и не жевал жвачку. Запах близкого человека, но одновременно чуть-чуть отстраненного, ровно настолько, чтобы это возбуждало.

Как я узнаю, было у него сегодня что-то с Изабель или нет?

— Как твои дела? — вдруг нарушил молчание Валера.

— Хорошо… — машинально ответила я. Не бросать же трубку прямо сейчас.

— Тепло у вас там?

— Да, отличная погода.

— В океане купаешься?

— Нет, он холодный, но на пляж мы ездим… Думаю вот поучиться серфингу, — вдруг поделилась я, хотя эта идея мелькнула в прошлую прогулку самым краешком и тут же растаяла.

Но захотелось почему-то соврать, сделать вид, что я кардинально изменилась. Прошлая Лиля ни за что не вырядилась бы в обтягивающий гидрокостюм и не полезла в прибой.

— Я рад за тебя, Лиль, правда, — тяжело вздохнул бывший муж. — Ты права, что посылаешь меня нахрен. Сам виноват, думал только о себе. А ты действительно достойна самой лучшей жизни. Закономерно, что пришел тот, кто смог ее тебе дать.

Я снова подняла голову к небу — на этот раз, чтобы не дать выкатиться навернувшимся слезам. Самая лучшая жизнь, да. Океан, красивый дом, сногсшибальный муж… который сейчас, возможно, трахает другую женщину.

Но зато какую роскошную! Не Валеркина облезлая Марина, даже и сравнивать нельзя!

— Да… — тихо сказала я. — Закономерно.

Но голос все-таки дрожал. Я судорожно вдохнула, удерживая близкие слезы.

Может, у меня ПМС? Накрутила себя на ровном месте. Перестала верить в Дэрила. Что бы я сказала, если бы он не верил в меня? Если бы после моего общения с Диком в его кабинете устроил мне сцену ревности? Мало ли чем мы там могли заниматься с порномагнатом в благодарность за его помощь?

Тем более, что разговор как раз об этом и шел.

Но я ничего не рассказала Дэрилу — а рассказывает ли он мне о таких же сомнительных ситуациях с той же Изабель? Или бережет?

— Лиль…

Валера, ободренный тем, что я не спешила посылать его нафиг и прощаться, решил, что это его шанс.

— Что? — прошептала я, стараясь не всхлипнуть. Слезы лились беззвучно — с детьми учишься плакать тихо, чтобы не разбудить, не побеспокоить. И скандалить шепотом.

— Я долго думал, Лиль. Я вот чего не понимаю. Нельзя же так, чтобы совсем никак невозможно было исправить ошибку, ты согласна? Так не бывает. Всегда есть выход.

— Не знаю, Валер… Наверное, бывают необратимые вещи…

Я обошла вокруг бассейна, ступая только по темным плиткам, как в детстве. А теперь — только по светлым. Не надо было с ним болтать, лишнее. Но я так соскучилась по русской речи…

— Но у нас-то не так! Лилечка, солнышко… Ничего непоправимого же не случилось! Все можно отыграть назад. Нас отыграть. Ты сядешь на самолет, прилетишь домой, а я… Я буду тебя на руках носить, Лилька, каждый день цветы дарить, кофе в постель. Ну скажи. Ведь не случилось ничего непоправимого, никто не умер!

— Вы, мальчики, все думаете, что жизнь — как игра в войнушку… — я дошла до диванчика у бассейна и села, вцепившись пальцами в край. — Тебя типа расстреляли, а ты только коленку разбил, пока падал. Придет мама, подует на болячку, зашьет штаны. А если пистолет сломался, то поругает и на Новый год купит другой.

— Можно подумать, девочки…

— Девочки раньше взрослеют, Валер. И девочки, знаешь, с ранних лет знают, что потерянную девственность не вернешь, а зачатого ребенка не отменишь. Можно сделать так, чтобы его не было в будущем, но нельзя — чтобы и в прошлом не было. А вы, мальчики, даже взрослых детей умеете для себя отменять. Вот и дорастаете до полтинника, а все думаете, что всегда все можно исправить. Нет, Валер! Нельзя!

Я всхлипнула, все же не удержавшись. Потому что сейчас плакала уже не из-за Дэрила и даже не из-за бывшего мужа и своего долгих лет в браке, которые никак не вернуть, проси, не проси. Да и кого просить?

А из-за того, что вещи, которые нельзя отменить, все же существуют.

Уже никогда я не смогу со спокойной душой ждать мужа с работы, не думая, что в этот момент он мне изменяет.

Даже если я головой прекрасно понимаю, что Дэрил мог вытрахать чертовой Изабель все мозги во всех позах прямо под камерами, мог это делать между сетами и в любой другой день. Ему вообще нет нужды мне изменять, с таким количеством секса вокруг — извращенного, беспорядочного, насильного, любого.

Но я всегда теперь буду допускать эту вероятность, потому что знаю — как это. Мое доверие к миру уже сломано, и это навсегда.

Но Валера, конечно, и подумать не мог, что творится у меня в голове.

Он решил, что я стала достаточно мягкой, чтобы продавить меня еще.

— Лиль! Ведь у нас двадцать лет все было прекрасно. Нам было хорошо и уютно вдвоем, ты же была счастлива? Да, я совершил одну ошибку. А ты? Ты никогда не ошибалась? Не искушалась? Все-таки мы совсем родные люди, Лилечка, никого уже роднее у тебя не будет. В нашем возрасте уже не так важен весь этот секс-шмекс и прочие горячие девки и мачо. Важнее близость и понимание. Мы-то уже притерлись с тобой…

На подъездной дорожке мелькнули фары, и я просто выключила телефон, не отвечая ему ничего. Притаилась, не выдавая себя ни жестом, ни звуком. Красная спортивная машина долго стояла без признаков жизни — внутри не включался свет и не было видно движения. Никто не выходил оттуда долго, минут пять, и все эти пять минут я кусала губы, боясь почему-то отвести от нее глаза.

А потом дверца открылась, вышел Дэрил и, не оглядываясь, ушел в дом. Машина с визгом шин сорвалась с места и умчалась, вызвав неистовый лай местных собак ревом своего мотора.

Актриса Голливуда. Изобрази любовь

— Я волновалась, — тихо сказала я в спину Дэрилу, когда он прошел мимо, через сад, к задней двери.

Она всегда открыта, а он, видимо, не хотел греметь замком.

— Лили? — он был пьян. Сильно, я его таким еще не видела. — Ты чего не спишь?

— Я волновалась, — повторила я. — Звонила. У тебя телефон выключен.

Дэрил качнулся, попытался залезть в карман джинсов, но с первого раза промахнулся. Все же выудил оттуда телефон, но тот чуть не выскользнул у него из руки юркой рыбкой. Был пойман у самой земли, но в следующее мгновение снова вывернулся из пальцев и с плеском упал в бассейн.

Дэрил грустно посмотрел на трупик на дне.

— Наверное, я забыл его включить, когда мы закончили. А зачем ты звонила?

— Я волновалась, — в третий раз повторила я, хотя уже понимала, что для него эти слова, сказанные даже на родном языке, не несут никакого смысла.

— Но почему?..

— Когда кого-то долго нет, хотя уже должен вернуться, ведь разве ты не беспокоишься?

Он нахмурился, глядя на меня. Провел рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть опьянение как паутину.

— Мы закончили запись и потом пошли в бар всей съемочной группой. Отмечать.

Как я и думала.

Как и думала.

— А потом? — спросила тихо.

— Играли в дартс и пили пиво.

— А потом?..

— Попрощались и разъехались, — он резко пожал плечами, засовывая руки в карманы, снова пошатнулся, и я дернулась, испугавшись, что он сейчас свалится в бассейн вслед за телефоном.

— А Изабель что — не пила? Она ведь тебя привезла?

— Нет, Белль вообще редко пьет, и только вина с винодельни ее отца. Говорит, привыкла, у остальных вкус не тот.

Когда они успели настолько сблизиться, чтобы поговорить о ее семье?

— Дэрил… — я все искала слова, но лишь бессильно опускала руки.

Я прошла через переходный возраст двух подростков — и это был, конечно, ад.

Но правила «предупреждать, если задерживаетесь» им хватило, чтобы сначала устроить вой до небес, но потом все же смириться и следовать ему неукоснительно.

Злая мама — горе в семье.

Наверное, к своему возрасту и Дашка, и Сенька уже приобрели собственный опыт нервного выхаживания с телефоном в руках и им больше не требовалась внешняя мотивация.

Я встала, подошла к Дэрилу и молча подняла лицо, вглядываясь в светлые даже в темноте глаза. Неужели притворяется? У него тоже было детство и мама, и он наверняка убегал на целый день, а она волновалась и просила предупреждать.

Это случается с подростками по всему миру. Вряд ли у него было иначе.

Дэрил снова потер руками лицо, встряхнул головой и шагнул ко мне.

— Прости… — вдруг сказал он. — Я понял. Забыл, как это, Лили. Меня уже очень давно никто не ждал дома. Не привык. Я запомню.

Он притянул меня к себе, положил ладони на талию, коснулся губами шеи. Движения его вдруг стали мягкими, лишенными хмельной дерганности.

Но я не откликнулась на заигрывания и ласки.

Слишком перегорела за этот вечер и просто не зажигалась, как он ни старался.

— Не надо… — попросила тихо. — Завтра у меня сложный день, я слишком волнуюсь.

Он замер, глядя мне в глаза.

Убрал пальцы, которыми гладил по лицу, выпустил из объятий. Шагнул назад.

Я тяжело вздохнула, вдруг почувствовав невероятное одиночество. Но больше ничего не сказала.

Дэрил еще раз грустно взглянул на лежащий на дне бассейна телефон, развернулся и ушел в душ.

Когда он поднялся в спальню, я уже лежала в постели, притворяясь спящей, и он лишь провел ладонью по моему плечу, придвинул к себе поближе, обняв за живот и почти сразу вырубился, уткнувшись лицом в мои волосы.

А вот мне заснуть так и не удалось, пока небо за окном не начало сереть.

Утром от волнения желудок скручивало узлом, и меня чуть не стошнило от одного глотка кофе. Я отставила его в сторону и терпеливо ждала, пока Дэрил закончит есть. Сегодня вечером у него была запланирована фотосессия для крупного сайта эротических игрушек, и он планировал первую половину дня провести в спортзале — чтобы мышцы на снимках выглядели четче и выразительней.

Но с похмелья у него под глазами темнели круги, а лицо выглядело чуть опухшим. Я сдержала рвущийся с языка упрек, что не надо было вчера так напиваться. Теперь на фоточках будет совсем не такой конфеткой, как хотелось бы.

Но сдержалась.

Его дело. Его карьера. В конце концов, за эту рекламу ему все равно заплатят копейки по сравнению с тем, что он зарабатывает в порно. Вот если б с утра у него вставать перестало бы, я уверена, он бы пересмотрел свои приоритеты.

Поездка на студию прошла в тягостном молчании. Я была сонной и расстроенной из-за вчерашнего вечера, Дэрил играл желваками, явно не одобряя мою затею с кино, но тоже не высказывался на этот счет. Мы оба были молодцы и не пилили друг друга, но из-за этого почему-то становилось все хуже и хуже.

Такой веселой атмосферы, как у массовки в «Братьях Карамазовых» на этой съемочной площадке не было. Все были нервные, куда-то срывались и бежали, не выпуская стаканчики кофе из рук. Люди, которые только что задали мне вопрос, куда-то мгновенно исчезали, вместо них появлялись новые, задававшие следующий, но и они не слушали ответы.

Наконец меня просто втолкнули под камеру, усадив на стул в маленьком офисном помещении, подсунули какую-то бумагу, которую надо было подписать, а потом без паузы потребовали:

— Покажи удивление.

— В смысле? — не поняла я.

— Удивись. Прямо сейчас.

В лицо ударил яркий свет лампы.

Я растерялась. Вот так вот, в суете, с растрепанными волосами, сидя в серой комнате, похожей на переговорку, на пустом месте — удивиться?

Приоткрыла рот и распахнула глаза, пытаясь понять, то ли это, что требуется, или нет.

Кто-то за камерой вздохнул и поправил:

— Сильное удивление. Даже возмущение. Ты пришла домой и застала мужа в постели с другой женщиной.

Было б чему удивляться. Вот если бы не застала…

Но я попыталась достать из себя воспоминание о том, как Валера сообщил, что уходит и…

У меня просто закаменела челюсть, а взгляд застыл в одной точке чуть выше ослепительного света, от которого слезились глаза.

— Гм… — сказали за камерой. — Хорошо, теперь чуть-чуть другое. Ты сидишь в кафе, и тут заходит мужчина, которого ты безумно любила, но он тебя бросил много лет назад. Сначала оторопь, потом справиться со своими чувствами. И вот он идет к тебе с букетом цветов, и ты понимаешь, что у вас есть второй шанс. И разрешаешь себе почувствовать давно похороненную любовь. Вперед.

Оторопь… Я снова приоткрыла рот и распахнула глаза, как при удивлении. Потом сжала губы и отвернулась — справилась с собой. Но когда попыталась улыбнуться, изображая любовь, яркий свет погас и мне сообщили:

— Все, спасибо. На этом закончим.

Из-под пальцев выдернули подписанную бумагу, скомкали и выкинули в мусорное ведро. На меня уже никто не смотрел, в комнату приглашали кого-то еще, но я все равно в последней надежде спросила в пространство:

— Завтра приезжать?

— Нет, не надо.

Я вышла за ворота студии, остановилась и вдруг поняла, что не вижу экрана телефона из-за набежавших слез.

Актриса Голливуда. Мой муж — порнозвезда

Дэрил сердился.

Он не успел еще вернуться домой, только заехал за новым телефоном, когда мой звонок выдернул его обратно, к воротам студии. Подобрал меня, молча открыв дверь и так же молча рванув с места, едва я щелкнула ремнем безопасности.

Все кончилось, вся моя прекрасная карьера.

Я глотала слезы, стараясь не показывать, как мне больно, но моя печаль была так сильна, что я с трудом не плакала вслух. Она была яркой и чистой, такой, какими чувства бывают лишь в детстве, когда потерянная игрушка — крушение мира.

С годами наращиваешь шкурку и даже смерть близких переживаешь не с такой отчаянной остротой. Потому мое внезапное расстройство застало меня врасплох.

А Дэрил сердился.

— Лили… — шипел он, когда я непроизвольно всхлипывала. — Ну я же предупреждал тебя! Ты ведь помнишь?

— Да…

Я пыталась загнать слезы обратно, но справиться с эмоциями не получалось.

Почему так? Ведь все казалось таким близким и радостным!

Я судорожно вздохнула, и Дэрил, покосившись на меня, в досаде ударил по рулю ладонями.

— И что ты теперь расстраиваешься? Ты же была готова!

— Нет…

Не знаю, почему.

Сама не заметила, когда я успела пропитаться наивными мечтами. Может, их там на входе распыляют тайком, а я вдохнула двойную дозу? Или на неподготовленный русский организм сильнее действует?

— Понимаешь, это самый большой обман фабрики грез — то, что каждый может прорваться и стать звездой! Не может! С низов пробиваются только самые талантливые, гениальные, прирожденные актеры! Если бы ты… или я были такими, мы знали бы об этом с детства. Передразнивали бы учителей, смешили одноклассников — вот так рассказывают потом о гениях.

Да я даже не смела думать о том, чтобы стать актрисой! Не в те годы, Дэрил!

У нас в классе самые смелые девчонки мечтали уехать в Москву и стать валютными проститутками.

Кино же… Советское уже умерло, российское еще не родилось, кинотеатры стояли пустыми и зарастали китайским ярким барахлом.

О чем тут мечтать?

Я хотела быть экономистом. Понятия не имея, что это значит, кроме теплого офиса. Все лучше, чем на рынке торговать, завернутой в десять слоев одежек.

— Не бывает жемчужин в зрелом возрасте в актерстве. Режиссер, сценарист — да. Но не актер.

Я не выдержала и разрыдалась наконец в голос, выплакивая все старые обиды. Отчаянно, как первый раз в жизни. Как давно я не плакала… Все напряжение последних месяцев, все стремление хоть что-то из себя представлять, найти выход, выбраться, справиться — лилось из меня бесконечными слезами.

Дэрил выругался и, резко подрезав засигналивший пикап, свернул к обочине в чужом районе и припарковался. Притянул меня к себе.

— Лили, тише, ну, не плачь…

— Ты ругаешься… я же не хотела… Я хотела другого… — я заикалась от слез, шмыгала носом, вслепую нашаривая в кармашке на двери пачку салфеток.

Дэрил гладил меня по голове.

— Я хотел тебя уберечь именно от этого… Моя Лили… Кино затягивает мгновенно, мне ли не знать. Это другой мир, которому хочется принадлежать с первого вдоха. Но жестоко выталкивает неугодных — ты можешь потом годами ходить на кастинги и все равно ничего не добиться. В двадцать все еще впереди, можно найти себя в чем-то другом и утешиться, а в сорок… Я просто не хотел, чтобы тебе было больно.

— Я просто бездарность… Ни на что не годная старая тетка! Ты говорил про стержень — ну так нет его у меня! Нет!

— Все есть, любимая моя, просто… ну, не там. Не было у тебя шансов, пойми! Даже в порно можно в сорок прийти, но не в кино! Не все могут быть звездами экрана.

Его слова вызвали у меня такой взрыв слез, что я испугалась сама себя. Начала рваться из его рук, отталкивать, с трудом расстегнула ремень, открыла машину и выскочила на улицу.

Пошла куда-то, сама не зная куда.

Дэрил последовал за мной, продолжая добивать жестокой правдой, запечатывать намертво любую надежду.

— У нас нет нет связей, мы не выросли в актерской династии, окруженные легендами кино. Когда растешь в доме, куда приходит на вечеринки Спилберг, все иначе! Ты просто пропитываешься духом старого Голливуда, ты знаешь все его секреты.

— Я не смогла изобразить удивление, — поделилась я с ним, остановившись у чьего-то забора и смахивая слезы с глаз.

— Конечно! Если бы тебя учил корчить рожи Джим Керри за бокальчиком мартини, ты бы справилась без труда!

— Но я же знаю про систему Станиславского, про то, что надо вжиться в характер, представить, что привело героя к этому моменту, почему он тут оказался, почувствовать эмоции как свои… Ну как я могу почувствовать удивление на пустом месте?

Я нервно заломила пальцы и снова пошла вперед по совершенно чужой улице. Обида гнала меня прочь… от чего? Неважно! Просто — прочь!

— Лили… Ну ты же и так прекрасная, зачем тебе именно кино? — Дэрил в два шага нагнал меня и пошел рядом. — Ты же не стала бы так убиваться, если бы у тебя так и не получилось встать на доску для серфинга? Пожала бы плечами и пошла на кайт или вообще на велосипеде кататься!

— Но я хочу! — в отчаянии я сжала кулаки. — Я хочу хоть что-то из себя представлять! Влиться в этот мир! Может быть, я бы не стала Николь Кидман, но кино было бы чем-то, за что я могла бы себя уважать!

— А сейчас не за что? За все, что ты уже сделала?

— Это было в той жизни, Дэрил! А сейчас новая. Где я просто жена порнозвезды!

Я остановилась и замерла, всхлипывая и глядя на него.

— А чем тебе не нравится быть женой порнозвезды? Так себя уважать нельзя, да?

Он тоже остановился в двух шагах от меня и скрестил руки на груди. Губы его были поджаты твердно и неумолимо.

Я сделала к нему шаг, но он отступил назад.

— Лили. — Дэрил вдруг словно отгородился от меня стальной плитой. В теплом калифорнийском воздухе повеяло холодом. — Я люблю тебя так, что кажется — остановится сердце. Но… С самого начала ты будто презираешь меня краешком мыслей.

— Нет! Неправда! — вскинулась я.

— Помнишь тот разговор в Москве? Про «нормальных» актеров?

Я медленно качнула головой.

Кажется, у нас была какая-то размолвка…

— Я помню, — с горечью сказал Дэрил. — Я помню, как ты меня стеснялась. Трахалась со мной и стеснялась. Я думал, дело в России. Здесь, в Калифорнии, всем наплевать, кто я. Но ты прилетела и… Ничего не изменилось. Ты спишь со мной, признаешься в любви, ласкаешься… Стараешься, я знаю. Но я все время чувствую себя виноватым за то, кто я есть. Словно я недостаточно хорош для тебя.

— Ты же знаешь, что мне трудно принять, что ты…

— Что я люблю тебя? Что неважно, чем я там занимаюсь — но мой пенис чем-то ценнее моей руки? Руку я могу пожать кому угодно, а пенис должен касаться только тебя? И все остальное неважно? Все мои чувства неважны, вся жизнь со мной тебе неважна! То, что я никогда не буду ни с кем другим, Лили! Зачем мне другие, у меня была целая жизнь, чтобы их получить, но нужна мне только ты! Этого тебе недостаточно? Чего ты боишься? Что я уйду? Я не уйду, я не хочу ни к кому другому уходить, я ценю тебя больше всех на свете. Что я там на работе делаю пенисом важнее, чем то, что я буду самым преданным мужем в мире?

Теперь я отступила назад от его ледяной кипучей ярости.

Растерянно посмотрела на обычно очень терпеливого, нежного, улыбчивого Дэрила.

Я не узнавала его. В нахмуренных бровях, в складках у губ, в обострившихся чертах лица было слишком много незнакомых его эмоций.

— Ты…

— Что, Лили? Что? Все, что тебе нужно — пенис? Это во мне главное?

— Ты ничего не понимаешь…

— Понимаю.

Он был неумолим. Но и я так больше не могла.

— Нет! Ты-то никогда не был мужем порнозвезды! Что бы ТЫ чувствовал, ели бы я тебя любила, но трахалась с другими мужиками, уверяя, что никуда не уйду? Тебе не понять! Ты никогда не был на моем месте!

— Был.

Он не смутился, не задумался. Он встретил мой взгляд своим — яростным.

Мне сначала показалось, что я ослышалась.

— Я был на твоем месте!

Жена порнозвезды. Боль прошлого

— Дэрил…

Он больше не смотрел на меня. Стоял, отвернувшись, и пристально что-то разглядывал в аккуратно подстриженной траве. Я даже проверила — ничего интересного там не было, кроме залепленного наклейками детского велосипеда.

— Мне было двадцать. — Первые слова дались ему с трудом, словно он пытался говорить на плохо знакомом языке. — Я встречался с девчонкой по имени Элис. Она была охрененной даже для L.A. А тут модели на каждом шагу. Сочная, сексуальная, с идеальной фигуркой. Мечта любого парня. Я не хотел задумываться, зачем ей был нищий задрот, подрабатывающий то тренером, то уборщиком, то черт знает кем у знакомых ребят в гараже.

— Ты — и задрот? — не поверила я.

— Я уже говорил тебе, что был скромным тихим парнем, мечтал стать хорошим мужем. Потом, когда начну зарабатывать. Не в мою конуру, где только кровать и помещалась, жену приводить? Правда я ни черта для этого не делал — зарабатывал на аренду и дешевую еду, а свободное время проводил с парнями в гараже или играя в приставку. Так было до Элис.

Я еще не знала, что сталось с этой Элис, но она меня уже бесила.

Мало того, что я не единственная в постели Дэрила, я теперь уже и в сердце не одна?

— Ради нее я готов был на многое. Забил на видеоигры и гараж, устроился на полный день в спортзал, чтобы позволить себе жилье побольше и позвал ее жить вместе. — Дэрил сделал паузу, перевел взгляд с несчастного велосипеда на бледно-голубое небо с кружевом рваной облачной пелены. Ему понадобилось отчетливое усилие, чтобы продолжить говорить. — Тут все и выяснилось. Она сказала, что решение слишком серьезное, чтобы между нами оставались секреты.

Я уже понимала, куда он ведет, но больше не смела его прерывать. Только подумала, что мне, пожалуй, было намного проще. Не пришлось переживать еще и ложь — точнее, умолчание. Как бы Дэрил ни возмущался, но скрыть работу в порно — не то же самое, что не рассказывать о том, что работаешь почтальоном.

— Да, — он прочитал что-то на моем лице. — Она снималась в порно. В те времена все было иначе: не существовало «Порнхаба», не было такой доли любительского порно, не была принята жесть по умолчанию. Больше было длинных порнофильмов, на час, даже полтора. С витиеватыми сюжетами про несколько семейный пар, заселяющихся в одно бунгало, и что из этого вышло. БДСМ был редкостью. Элис часто вообще снималась в легкой эротике. Но все равно для меня это был шок…

Черты лица Дэрила еще больше затвердели, словно изнутри него рвалось слишком много эмоций, а он делал все, чтобы сдержать их, не дать выплеснуться. Но мне хватало и этих еле заметных примет — кривящегося уголка рта, сжатых кулаков, спрятанных под мышки, сощуренных, будто он стоит против сильного ветра, глаз.

— Понятно, что ее умения в постели были не просто так. Слишком уж все… волшебно. Но я не спрашивал, зачем? Решил сам для себя, что мне все равно, сколько у нее было мужчин, если в итоге она выбрала меня. Для меня она была лишь второй. Все оказалось гораздо хуже… Три дня я ходил, как в тумане, а потом позвонил ей и повторил свое предложение съехаться.

Дэрил наконец перевел взгляд на меня, сделал медленный вдох, потом выдох, шагнул ближе и провел пальцами по моей щеке.

Будто извинялся за свой яростный взрыв.

Но остался все равно на расстоянии.

— Так что, я был на твоем месте, Лили. Почти год был. Да, ревновал. Но она уверяла, что полностью, до конца только моя. И она была моей, Лили… За пределами съемки ничего, вообще ничего не напоминало о том, что там происходит. Если бы она была врачом или бухгалтером и точно так же утром уезжала на работу и вечером возвращалась, мне было бы не на что жаловаться. Все было идеально.

Дэрил развернул ко мне предплечье с татуировкой — оранжево-алый закат и черное солнце, опускающееся в море.

— Моя первая татуировка. Тут было ее имя. А у нее было мое. Мы собирались пожениться, когда сможем взять ипотеку на дом. Мечтали завести собак — двух золотистых ретриверов. И кота. Это был рай: ее любовь, ее забота, секс, ласка, разговоры — я ни в чем не был ущемлен, мне было более, чем достаточно всего, что она давала.

Как и мне.

Вдруг подумалось.

Я не то что не была ущемлена — я никогда в жизни не чувствовала себя настолько нужной и любимой.

Зачем мне понадобилось увидеть его съемки вживую?

Надо было просто закрыть глаза и притвориться, что он автомеханик.

— Но я же знал. Знал. — Дэрил выдохнул. — И никак не мог смириться. Она уговорила меня тоже попробовать, чтобы понять, что все совсем не так, как я думаю, что секс в порно ничего общего не имеет с нашими занятиями любовью, это совершенно разные вещи. Так что первый раз я снялся в порно в двадцать один. Мне не понравилось. Секс без любви был грязной механикой.

Он усмехнулся, словно его забавляла наивная реакциая того молодого парня, каким он был в те годы.

Да, даже тогда он был особенным. Уверена, если бы моим друзьям пришла в голову такая профессия, последнее, о чем бы они думали — какая-то любовь. В кратчайшие сроки довести свой счетчик женщин до недостижимых цифр — вот это мотивация!

— После этого я уговорил ее бросить. Долго уговаривал. Она не была звездой, но зарабатывала неплохие деньги. До порно она пыталась сниматься в кино, но там карьера шла медленно и денег не приносила, а работать официанткой ее достало. Я сказал, что верю в нее и всегда поддержу. Найду вторую работу. Третью. Пусть ходит на все кастинги, пробует все, снимается. И ей повезло. Хватило всего одного рекламного ролика, показанного во время Суперкубка. Ее пригласили в большое кино, в совместный проект США-Австралия. Только съемки должны были проходить в окрестностях Мельбурна. В аэропорту она пошутила: «Ты так прощаешься, будто я улетаю навсегда».

Дэрил поднял глаза на меня. В голубой глубине клубился туман воспоминаний, он видел не меня перед собой — он видел ее. И в его взгляде была боль.

— Она улетела навсегда. Влюбилась в партнера по фильму, австралийца. И больше не вернулась. Завела дом, золотистого ретривера, кота… Сейчас у них уже взрослые дети.

— Прости… — я порывисто шагнула к нему.

За что — «прости»?

Не знаю.

Но я чувствовала себя так, будто не Элис, а я сама предала его.

— После этого мне стало все равно. Если не она — какая разница, кто? У меня был такой опыт в сексе после нее, что моим друзьям и не снился. И абсолютная уверенность в себе в сочетании с абсолютным равнодушием к женщинам. Безупречное любовное зелье.

Он сощурился и зло усмехнулся, превращаясь в хладнокровного сексуального хищника, от появления которого на экране, еще до того, как он раздевался, у меня в животе скручивался горячий узел и разбегались по телу колкие мурашки.

Начало некоторых роликов я пересматривала несколько раз, ловя этот равнодушный и уверенный взгляд. Все, как он сказал.

Вот чем было оплачено это умение.

Жена порнозвезды. Бесплатное шоу

Но прошлое Дэрила не оправдывало его поведения в настоящем.

Я — не Элис.

А он — не Валера.

У нас совершенно новые отношения, никто из нас не виноват в травмах другого.

— Значит ты понимаешь меня… Понимаешь и продолжаешь делать вид, что так можно жить… — медленно проговорила я. — Знаешь, Дэрил…

— Можно! Так — можно! — вскинулся он, и лед в его взгляде раскололся от внутреннего жара. — Если бы я знал, чем кончится, я бы не стал требовать уйти из порно!

— Правда? — вот тут я удивилась. — Ты сам в это веришь?

— Правда… — кивнул он. — Если б знал, что это кончится двумя десятилетиями пустоты и одиночества. Я перебил ее имя только четыре года назад, когда понял, что та жизнь закончилась, началась новая.

Я протянула руку, коснувшись кончиками пальцев черного солнца. Интересно, а что Элис сделала со своей татуировкой? И знает ли она, чем сейчас занят Дэрил? Может быть, смотрит тайком от мужа его ролики? Было бы забавно…

— Но если бы этого не случилось, — сказал Дэрил, пока я обводила края рисунка. — Я бы никогда не познакомился с тобой. Я, черт возьми, тоже хочу возвращаться куда-то, где меня ждут. Обнимать ночью кого-то, кому я нужен. Быть рядом с кем-то, с кем можно вместе посмеяться, посмотреть кино, съездить на пляж, поссориться, выбирая породу собаки.

— Точно не золотистый ретривер… — пробормотала я.

— Я устал от одноразовых женщин, которым на меня наплевать! Лили! — он перехватил мое запястье и прижал к своей груди. — Давай жить… просто — жить. Пожалуйста.

На участке, рядом с которым мы выясняли отношения, показалась пожилая женщина. Она замерла, переводя взгляд с Дэрила на меня и обратно. У соседнего дома молодой парень выносил пакеты с мусором и тоже застыл, глядя на нас.

— Пойдем… — попросила я, беря Дэрила за руку. — Пойдем в машину.

— Лили. — Он замер, не подчиняясь мне. — Мне пришлось искать тебя на другом конце мира. Больше таких, подходящих мне, боюсь, не существует. Я не хочу потерять еще и тебя.

— Дэрил… — я нервно оглянулась.

К женщине и парню присоединились еще наблюдатели — мужчина, который вывел собаку, велосипедист, специально остановившийся подтянуть педаль, чтобы понаблюдать за нами. Я начинала нервничать. Совершенно не планировала быть развлечением для пригорода Лос-Анджелеса. Сериал в прямом эфире.

А впрочем…

Я вдохнула, выдохнула.

Как же я собиралась сниматься в кино, если меня смущают чужие взгляды?

Я развернулась к Дэрилу и взяла его руки в свои.

— Ты боишься, что я найду себе кого-то в кино и брошу тебя?

— Я боюсь… — хрипло сказал он. — Проводить тебя на самолет и больше никогда не увидеть.

— Ты уже однажды проводил меня на самолет и смотри, чем все кончилось, — засмеялась я, вставая на цыпочки и касаясь пальцами его щеки. — Да и кино мне больше не грозит.

Я обняла его за шею и привлекла к себе, целуя глубоко — так глубоко, что мне самой стало жарко. Что творилось с Дэрилом, я тоже почувствовала всем телом.

Ну, то есть, не совсем всем, но некоторыми частями — весьма отчетливо.

Он положил ладони мне на талию, сжал, притиснул к себе… и мы услышали аплодисменты от мальчишки на велосипеде.

Дэрил вздрогнул и только сейчас заметил зрителей вокруг.

— Поехали отсюда, — проворчал он. — Не готов устраивать им бесплатно шоу, за которое получаю большие деньги.

Всю дорогу до дома он держал меня за руку, словно думал, что стоит отпустить — и я тут же найду какой-нибудь самолет, чтобы прыгнуть в него и улететь навсегда. И оглядывался, постоянно отвлекаясь от дороги, так что мне пришлось в итоге силой повернуть его голову прямо.

Он заглушил мотор на подъездной дорожке, но тут уже я не стала терпеть. Отстегнула ремень и перебралась к нему на колени, устроилась сверху, целуя в губы, гладя руками по плечам, по груди и потихоньку задирая футболку. Увернулась от его рук, дернула ее вверх и сразу прильнула губами к загорелой коже на груди, прошлась языком по всем сегментам хвоста скорпиона, пересекающем ее.

Дыхание Дэрила стало рваным и быстрым, он потянулся и резко отодвинул водительское кресло назад, откидывая его так сильно, как возможно.

Я чувствовала твердость его члена через двойной слой одежды — мои и его джинсы, но пока не готова была что-то с этим делать, потому что не могла оторваться от него.

Не могла перестать целовать, прикусывая губу с ревнивой жестокостью, отчего он шипел от боли и стискивал меня до хруста ребер, не могла не касаться языком то одной, то другой татуировки, облизывать его темные твердые соски, оглаживать широкие плечи.

Только и оставалось, что елозить на его коленях и все быстрее тереться об эту твердость грубым швом на джинсах между ног, давящим как раз в нужное место.

Руки Дэрила тоже не отставали. Он уже стащил мою футболку и белье, мял мою грудь, выкручивая соски, запускал пальцы в волосы — оттягивал их, а потом резко давил на затылок, принуждая меня к поцелую. Наши языки сплетались в безумной битве, то неумолимо захватывая поле боя, то милостиво сдаваясь врагу.

Я лизнула предплечье Дэрила, наткнулась на татуировку с черным солнцем, под которым, теперь я знала, пряталось чужое имя — и прикусила ее зубами изо всех сил, без жалости, с отчаянной, острой яростью, вдруг назначив Элис виновной во всех наших бедах и столкновениях.

Если бы не она… Дэрил бы не сломался. Не устроил бы из своей жизни постельный марафон и не пошел бы в итоге в порно…

И не встретил бы меня.

Нехотя я разжала зубы и снова набросилась на его губы. Он уже расстегнул мои джинсы, но они были слишком тугими и могли впустить только его пальцы — и то недалеко. Так что ему оставалось только поддавать бедрами вверх, пока я двигалась все быстрее, сильнее вжимаясь в его пах, чувствуя, как растет напряжение внизу живота.

Низкие стоны Дэрила заводили меня не на шутку. Я обняла ладонями его лицо, прижалась к губам, а он положил руки на мои бедра и плотно вжимал меня в себя короткими резкими толчками, заставляя вскрикивать, когда трение становилось слишком сильным, почти болезненным.

Я откинулась назад, он поймал губами грудь, жестко, до засосов поцеловал, а потом сжал зубами сосок. Внутри меня в этот момент тоже все сжалось, и я дернулась, заставляя шов джинсов жестко пройтись одновременно по моему клитору и члену Дэрила.

Болезненный, яростный, отчаянный секс — без секса.

Наши стоны слились в один — и я почувствовала, как одновременно меня отпускает звенящее напряжение, растекаясь горячей слабостью по телу, член Дэрила дергается подо мной, а затвердевшие мышцы его спины, в которую я вцепилась ногтями, потихоньку расслабляются.

— Наших соседей… — задыхаясь, с трудом проговорила я. — Можно бесплатно развлекать?

— Это вместо приветственного пирога, — хмыкнул Дэрил, помогая мне перелезть обратно на свое место. — Идем в душ… там продолжим.

— У тебя же съемка, — удивилась я. — Тебе надо качаться.

— С ума сошла? Не оставлю же я тебя в таком настроении.

Он поморщился, поправляя джинсы, в которых теперь явно было некомфортно. Но все равно нашел несколько секунд, чтобы, обогнув машину, прижать меня к ее теплому боку и поцеловав в шею, вдохнуть мой запах с кожи.

— Ничто на свете не важнее тебя, Лили. Помни это.

Жена порнозвезды. Короткая передышка

Несколько спокойных дней спустя, заполненных нашей нежностью, легким бездельем, выбором курсов вождения и омраченных лишь очередным четвергом, когда Дэрил вновь уехал к Дику, муж поймал меня на лестнице на второй этаж и сначала прижал к перилам, зацеловывая до одури, а потом вдруг предложил:

— Поехали по магазинам.

— Зачем? — удивилась я.

— Ты не любишь шопинг?

— Смотря какой. Если это купить спортивную и школьную форму, обувь, носки, куртки, джинсы и свитера накануне 1 сентября двоим разнополым детям — не-на-ви-жу. А если ты сыграешь в Ричарда Гира, взмахнешь кредиткой и разрешишь мне выбирать все, что я хочу в брендовых бутиках, то…

Я игриво «прошагала» пальчиками по его груди, прикидываясь избалованной киской и томно облизнула верхнюю губу кончиком языка.

— То?.. — предвкушающе мурлыкнул Дэрил.

— Еще не знаю, — честно призналась я. — Не пробовала.

— Ну вообще-то у тебя есть собственная кредитка от нашего семейного счета, могла бы уже потренироваться.

— Так неинтересно! — я надула губы в показной обиде.

После того эмоционального разговора напряжение между нами чуть-чуть спало.

Кажется, я почти смирилась с работой Дэрила — старательно не интересовалась ею и не вникала. Тем более что бесящей меня Изабель в его жизни больше не было.

Только немного, иногда, краешком мыслей, вспоминалась третья моя неслучившаяся дочка и его мечта…

Но мне все равно уже поздно рожать, куда ее в сорок два?

Чтобы за бабушку в детском саду принимали?

К нам снова вернулся секс — безбашенный и кипящий страстью под кожей, как в самый первый уик-энд вместе.

Вернулось взаимное непрерывное тисканье, поцелуи, смех, плескание в бассейне, долгие жаркие ночи.

Появилось и новое — несколько крайне любопытных комплектов белья. Первого в моей жизни эротического белья. Я не признавалась, но блядские сетчатые чулки, узкие кожаные ремни, будоражащей геометрией расчерчивающие мое тело, белоснежная пена фантазийных кружев радовали меня сильнее, чем порадовала бы в детстве Барби.

Это были восхитительные взрослые игрушки, от которых кровь превращалась в пузырящееся шампанское в одну секунду — и у меня, и у Дэрила.

Вот и сейчас руки Дэрила, скользнув по спине, медленно задрали пушистый суперкороткий халатик и стиснули мою задницу. Он стоял и с мечтательно-отрешенным видом так и продолжал ее мять ее, как большой кот, дорвавшийся до мехового одеяла, пока я ожидающе на него смотрела.

— Дэрил!

— А? Что? — он сделал вид, будто с трудом очнулся и рассмеялся.

— Так зачем нам по магазинам?

— В субботу церемония Torn Awards… — Дэрил от тисканья перешел к медленным поглаживаниям, постепенно пробираясь в самое укромное местечко, благо я не успела натянуть после душа белье и была ему полностью бесстыдно доступна. — Вручение наград за достижения в фильмах для взрослых. С AVN Awards, порно-Оскаром не сравнить, конечно… но зато там обычно отменная афтепати. Потому что спонсирует премию «Arouser», а Дик Монро никогда не скупится на веселье.

— И-и-и-и?.. — решила подогнать я, извиваясь в его руках так, чтобы пальцы скользнули туда, где уже горячо и влажно.

— И я буду представлен в парочке номинаций… Может, возьму что-нибудь, выйду на сцену и непременно поблагодарю мою жену, которая вдохновила меня на это…

Его пальцы, так долго и томительно кружившие на окраине всех самых интересных мест, будто не понимая моих намеков, хотя я тут уже извертелась вся, вдруг скользнули внутрь сразу на всю длину.

— Аххх!.. — я не сумела удержаться от стона и вцепилась в плечи Дэрила, чтобы не упасть от разом накатившей на меня волны возбуждения.

— Ты ведь пойдешь? — Дэрил толкнул меня, прижимая спиной к стене, подхватил мою ногу, закидывая себе на бедро и открывая себе еще больше доступа. — Пойдешь со мной, Лили?

Появиться публично, как жена порнозвезды. Вот самое время.

До сих пор новый статус Дэрила СМИ обходили туманным «жена не из индустрии».

А теперь…

Его пальцы жарко скользили внутри, сбивая меня с мысли.

— А что мне там делать? — выдохнула я, чувствуя, как он творит что-то совсем непотребное, но такое горячее…

— Будешь с гордостью смотреть на меня из зала и хлопать, а потом… — хрипло шепнул он на ухо, замирая. Двигался только его большой палец, ритмично кружа вокруг твердой завязи клитора. По коже бежали горячие мурашки. — …краснеть, когда на большом экране покажут ту сцену, за которую мне вручат бесполезную стеклянную хреновину.

— Нет… — выдохнула я, когда его рука вдруг начала покидать меня. Я удержала его запястье, заставляя остаться внутри.

— Не пойдешь? Или не хочешь хлопать? Краснеть? Что «нет», Лили? — в шепоте пряталась улыбка, а у меня кружилась голова.

— Не останавливайся…

— Так ты пойдеш-ш-шь?.. — шепот струился по моим венам, растягивался патокой, превращал все тело в сливочную карамель, томящуюся на медленном огне.

— Дэрил… тебе не кажется… ахххх… что это надо обсуждать… мамочки… в другом состоянии?

— Кажется. Но ты такая податливая…

И он ускорил такой невероятно правильный ритм, что у меня, у моего тела просто не осталось иного выбора, как только…

— …Дэрил…

— Обожаю, когда ты кончаешь с моим именем на губах.

— Ты чертов дьявол! — я царапала его плечи, чувствуя, как пальцы внутри снова начинают двигаться. Потихоньку, легко, пока еще не очень интенсивно… но явно целятся на второй заход.

В конце концов, я в первый раз слышала про эту премию. Сомневаюсь, что кто-нибудь из моих знакомых о ней знает. И сомневаюсь, что о ней расскажут в новостях на Первом канале.

Перед глазами уже снова все плыло, жесткие губы оставляли горячие отметины на шее, халатик давно распахнулся и готов уже был опасть к нашим ногам, отдавая меня в полную и безоговорочную власть Дэрила…

— Да, и еще, — почти небрежно сказал он, как будто совсем забыл о сущей мелочи. — Там будет Изабель.

Жена порнозвезды. Лучший актер

Темно-синее струящееся платье.

Вот что мы купили. Всего одно.

Но зато какое…

Очень строгое, очень длинное, но с таким рискованным разрезом, что от белья пришлось отказаться. С закрытыми плечами и скромным декольте, но зато узкий вырез вел так глубоко, что Дэрил пару раз терялся в нем взглядом.

На темной, как вечернее небо, ткани вспыхивали холодные искры хрустальных капель, словно звезды в северных широтах.

К нему идеально подходил браслет, подаренный Дэрилом в Пензе. Я до сих пор испытывала к нему невероятную нежность и отказалась менять на сапфировый, который, по мнению Дэрила, подошел бы гораздо лучше.

Тогда он купил к платью еще и бриллиантовое колье — я зажмурилась, когда он расплачивался, чтобы случайно не увидеть, сколько оно стоит.

Такие подарки воспринимались совсем иначе — теперь, когда я воочию видела, чем они оплачены. Ну и то, что с некоторых пор это был не только его бюджет, а наш семейный, тоже играло свою роль!

Я впервые шла по настоящей красной дорожке. Изо всех сил уверяя себя, что она ничем не хуже красной дорожки какого-нибудь кинофестиваля, где награждают фильмы не столь откровенные. Тем более, что во многих «настоящих» фильмах подчас эротические сцены куда круче, чем в реальной порнухе.

Памятуя о пристрастиях Дика Монро в вопросах декорирования помещений, я немного опасалась увидеть, как выглядит главная награда Torn Awards. Вдруг он, когда дарил мне гигантский золотой член, не издевался, а изящно намекал на будущие победы Дэрила?

Но оказалось ничего страшного — просто какой-то стеклянный мужик что-то там пытается разорвать двумя руками. Лучше, наверное, не присматриваться, что именно. На всякий случай.

— И приз за лучшую оральную сцену получают… Дэрил Дриллер и его партнерша Эми Стар!

Поймав себя на том, что с интересом рассматриваю на экране сбоку от сцены, как именно эта Эми отсасывает Дэрилу — что ж там можно придумать-то такого, что аж лучшая сцена! — и думаю, не попробовать ли мне повторить на досуге, я, как и обещал мой муж, дико смутилась.

Все, Лиля. Дожила. Докатилась.

Смирилась, влилась, справилась… Правда, что ли?

— И лучший порноактер… Дэрил Дриллер! Иди сюда, мой хороший, дай я тебя поцелую! — набросилась на Дэрила какая-то очень заслуженная порноактриса лет семидесяти на вид, вручавшая ему самую главную награду.

Странновато было смотреть, как такая почтенная темнокожая леди — с роскошными седыми волосами, уложенными волнами в духе двадцатых годов — прилюдно лапает моего мужа за ширинку, пока он вежливо чмокает ее в морщинистую щечку.

Дэрил вернулся ко мне и, пока объявляли лучших режиссеров и сценаристов, — серьезно, сценаристов порно?! — всучил мне обе статуэтки, шепнув на ухо:

— Все же зря Дик не сделал их в виде членов, я бы сегодня с тобой поиграл…

Я зашипела ему на ухо что-то матом и по-русски, но он только рассмеялся. Мат он уже понимал, дурное дело нехитрое, особенно когда я объяснила ему, почему русскоязычные ролики с «грязными разговорчиками» куда более пикантная штука, чем англоязычные.

«Ты посмотри, у них даже лица другие! Ваше самое страшное слово «cunt» по сравнению с нашими можно в детском саду на утреннике произносить».

«Ну… можно, в принципе…» — согласился тогда Дэрил.

Все шло хорошо, даже слишком хорошо. Порнопремия не была похожа на большую оргию, наоборот — сдается мне, здесь люди вели себя куда приличнее, чем на вечеринках «большого Голливуда».

Я-то все гадала, как выглядит такое награждение. Предполагала, что, как и у Дика дома, все будет шокирующе эротично. Дресс-код как на балу у Воланда — только помимо обнаженных женщин, еще и мужчины в боевом режиме пенисами наружу. И оргия, конечно, оргия!

Но гости были одеты строго: вечерние платья и смокинги. Татуировки прикрыты, грудные импланты упрятаны в декольте, эксцентричность стреножена — пожалуй, на любой церемонии «Оскара» можно увидеть куда больше обнаженного тела, чем здесь.

Я расслабилась и не думала ни о чем плохом, искренне получая удовольствие от вечера, чего сама от себя не ожидала.

Пока в проходе между рядами не возникло волнение, и за спинами охранников с плечами в два метра шириной не показалась… ну кто еще, как не Изабель!

Вся в сияющем изумрудном, змея…

Тем временем на сцене скороговоркой заканчивали объявлять лучших звукорежиссеров и операторов, монтажеров и мастеров спецэффектов — это никому уже не было интересно, кроме них самих.

Постепенно подтягивались основные гости, которым не грозило получить стеклянную статуэтку на сцене, поэтому официальную часть они решили не высиживать, сразу явившись на афтепати.

Центр тусовки перемещался в соседний зал, где уже были накрыты фуршетные столы, сновали официанты, играла ненавязчивая музыка. Экраны были и там — их было даже больше, чем в зрительном зале. И на них крутились все номинированные сцены.

Но кроме видео на экранах, все остальное выглядело как фуршет после симпозиума академии наук. Только мужчины в три раза моложе, а женщины в три раза красивее.

Дик вышел на сцену последним, поблагодарив всех присутствующих и пригласив их, уже официально, в фуршетный зал, где планировалась презентация нового фильма знаменитой Изабель Нуаре.

Публика обрадовалась и захлопала, услышав это имя. Разбежались по залу девочки в пиратских костюмах с узкими кожаными мини-юбками, раздавая буклеты «Страсти корсара». На обложке были вполне прилично одетые Дэрил с Изабель, страстно смотрящие друг на друга. Я скривилась, отказываясь от глянцевой листовки.

Но Дэрил кинул только один взгляд на столпотворение рядом с Изабель и даже не подошел поздороваться. Рядом с ней толклось столько мужчин, что я начала подозревать, что она держит у себя мужской гарем и сегодня вывела его проветриться.

— Ну как тебе? Жалеешь, что пришла? — спросил он, подхватывая с подноса официанта два бокала с шампанским и вручая один из них мне.

Двух стеклянных мужиков с его именем на постаменте пришлось пристроить на столе между закусками. У меня с собой была лишь крошечная сумочка, у Дэрила и вовсе — только карманы.

Я с улыбкой качнула головой, касаясь краем своего бокала его. Нет, я не жалела.

— Мистер Дриллер, наконец-то вы представили публике свою жену! — к нам подскочил бойкий парень с фотоаппаратом и тут же начал сдвигать нас с Дэрилом поближе. — Как зовут прекрасную леди? Обнимите ее!

Он отпрыгнул и нацелил на нас объектив. Я не успела среагировать, но Дэрил в одно движение сместился так, что щелчок камеры прозвучал уже в пустоту.

Я в кадр не попала.

— Моя жена не планирует становиться публичной персоной, — с некоторой угрозой сказал он журналисту. — А я даю только предварительно согласованные интервью.

Журналист беззвучно выругался, но камеру опустил и отошел, оглядываясь на нас с выражением досады на лице.

— Он же все равно сможет фотографировать издалека, — вздохнула я.

— Ну, это совсем другое, на обложку такое фото не поставишь.

— Спасибо…

Я погладила Дэрила по плечу, а он осторожно, чтобы не смазать помаду, коснулся моих губ.

Краем глаза я заметила Дика, который кружил вокруг нас как ворон над полем брани. Присоединялся то к одной компании, то к другой, вроде бы пообщаться и поднять тост, но я все время ловила на себе его взгляд. Едва я оборачивалась, он отводил глаза.

— Голодная? — кивнул Дэрил на блюдо с канапе, рядом с которым обосновались его статуэтки.

Я утащила одну крошечную коктейльную креветку, нанизанную на шпажку вместе с маслиной и кубиком манго.

— Кстати, а где твои остальные награды? — удивилась я запоздало. — Не видела их на каминной полке и прочих торжественных местах.

— В подвале. Ты сама отказалась туда идти.

— Что-то ты сам не особо гордишься своими достижениями.

Чем-то похоже на некоторых моих знакомых, которые, закончив школу и институт с медалью, красным дипломом и ворохом грамот, тут же увешали этим добром стены в туалете. Вроде как и похвастаться гостям, но местоположение намекает.

— Получил бы Оскар, поставил бы в гостиной, — пожал он плечами. — В конце концов, моего достижения в том, что я красиво подавал… кхм… орудие производства в сцене минета, считай, что и нет. Эми гораздо больше заслужила эту награду.

— Послушай, ну это неправда, — мне самой было странно, что приходится защищать порноиндустрию от Дэрила, а не наоборот. — Если бы ты не заслуживал, стали б они ее тебе вручать. Да и за лучшего актера дали не потому, что ты хорошо подавал орудие. Ты же играешь… Сам знаешь, как.

— Как? — заинтересовался Дэрил.

— Ну… — я смутилась.

Я нечасто рассказывала ему о тех временах, когда для меня он был всего лишь еще одним именем, означающим, что этот порноролик скорее всего будет качественным и возбуждающим.

Меня редко разочаровывали его работы. Только те, в которых ему самому было некомфортно — все эти БДСМ, хардкор и женская доминация. Или те, где тупо сунул-вынул-повторил в течение пятнадцати минут, иногда меняя позы.

Те начальные минуты, пока сюжет только разогревался, пока он целовал своих партнерш так, что у меня губы зудели от желания таких же поцелуев, пока продолжал изображать строгого босса, жестокого завоевателя, развратного сантехника, испорченного отчима, настойчивого фитнес-тренера, коварного массажиста или даже ошеломленного внезапной атакой учителя старших классов, заводили меня сильнее самого секса.

Дальше я чаще всего прикрывала глаза и только слушала стоны и вздохи — и его бархатный голос, приказывающий встать на колени, приоткрыть губы или сжать грудь руками.

— Помнишь, в одном ролике ты был охотником, заставшим в своей избушке заблудившуюся девицу? Ты так смотрел на нее, когда она переодевалась… с таким усилием останавливал свою ладонь в сантиметре от ее попки… Так боролся со своим желанием, когда стоял над ней спящей… Мне даже захотелось после этого ролика сходить в лес и там потеряться. Вдруг меня найдет такой же секси-мачо, — призналась я, пряча глаза от смущения.

Одно дело — трахаться с ним, другое — рассказывать свои фантазии и признаваться, что тащилась от его рук, живота, стонов, когда он даже не подозревал о моем существовании.

— Правда? — Дэрил был явно польщен и тоже смущен.

Он спятал довольную улыбку в глотке шампанского, а я погладила его по плечу.

Сколько бы я ни говорила ему, какой он красивый, и как я умираю в его руках, признание его актерских способностей явно оказалось ему намного приятнее.

— Ты за тот фильм ничего не получил?

Он покачал головой.

— Ну и зря!

— Слушай, а ты видела тот ролик, где полицейский останавливает машину за превышение скорости, а там дерзкая малолетка? — Дэрил оживился.

Было чуть-чуть странно обсуждать его секс с другими женщинами, но, кажется, я все же привыкла к его работе и специфике. И теперь могла поделиться впечатлениями — а ведь мне было, чем поделиться!

Неожиданное и приятное ощущение, что можно больше не смущаться и не ревновать к партнершам по фильму, а восхищаться самим Дэрилом — в открытую.

— Да! То, как ты ее загибаешь на капот и развигаешь ноги коленом с таким лицом… просто лицом убийцы. Аж мурашки по коже! Если бы у меня было чему вставать, встало бы в этот момент!

— О, как как насчет… — начал Дэрил, но тут нас прервали.

— Mon tendre corsaire, нам пора поднимать паруса… — мелодично прозвенело в воздухе, и я увидела подходящую к нам Изабель. — Публика ждет.

Она как будто специально выбрала момент, когда ее появление было ну совсем не в тему. Словно выжидала, притаившись среди толпы.

Я стиснула ножку бокала с шампанским и подняла глаза на мужа.

— Да, презентация… Пора переодеваться… — Дэрил с силой прижал меня к себе и крепко поцеловал в губы, уже не заботясь о помаде. — Развлечешься пока без меня?

— Тут отличные креветки, — бледно улыбнулась я.

Жена порнозвезды. Муж порнозвезды

Без Дэрила было скучно только первые пять минут и я с радостью заняла их общением с креветками. А потом стало весело.

Каждые две минуты, как будто они выстраивались где-то в очередь и номерки на руках записывали, ко мне стали подкатывать всевозможные мужчины.

То один, брутальный мачо, на котором пиджак трескается, ненароком подойдет и поинтересуется, свежие ли креветки. Пришлось отдать ему последнюю штучку.

То другой, темнокожий и изящный, как танцор, вдруг вынырнет из-за спины и заметит, что шампанское у меня кончилось, но он готов принести мне новый бокал.

То третий, пожилой, импозантный — и явный бабник — решит, что обсуждение с незнакомой дамой порнофильма, взявшего главный приз — отличный повод начать разговор. Фильм, кстати, был псевдодокументальный: о том, как в одной европейской стране решили устроить самый большой гэнгбэнг в истории. Мужчин было около тысячи, а девушек всего десять. Организация процесса, очередность, место, проблемы с полицией — очень интересно. Наверное. Я не смотрела, о чем и сообщила.

Мне предлагали то сходить подышать воздухом на улице, то покурить в лаунже, то просто клеили беззастенчиво и нагло с помощью англоязычных вариантов фразы: «Вашей маме зять не нужен?».

Я уже начала нервничать и оглядываться в поисках места, где можно спрятаться от этого изобилия, когда вместо очередного претендента ко мне вальяжной походкой приблизился Дик.

В тот момент я ему даже обрадовалась. Знакомое зло ближе, чем куча хрен знает кого.

— Ты пользуешься успехом, — заметил он, приветствуя меня поднятием бокала. — Я ревную.

Я только фыркнула в ответ:

— Ревновать можно только кого-то, кто тебе принадлежит.

Дик не ответил, но кинул на меня очень долгий взгляд, под которым разом стало неуютно и даже страшновато.

Уловив, как я поежилась, он усмехнулся краем губ и снова превратился в душку:

— Слышал о твоем кинодебюте. Даже, признаюсь… — он наклонился ко мне, сообщая полушепотом, словно большой секрет. — Видел. Практически звездный эпизод, один шаг до полноценной роли. Поздравляю!

И он ловко выудил откуда-то из-за спины запечатанную в пластик бледно-желтую книгу — и протянул так естественно и радушно, что только внутренний запрет принимать у Дика что-либо в подарок вовремя меня остановил.

— Первое отдельное издание «Братьев Карамазовых», — пояснил порномагнат, делая вид, что не заметил, как я отдернула руку. — По-моему, будет отличным напоминанием о старте твоей карьеры в кино.

— Благодарю… — на всякий случай я даже сцепила пальцы за спиной. — Но в этом нет нужды. Опыт был единичный, никакой карьеры не будет. Так что и от подарка вынуждена отказаться.

И я улыбнулась как можно шире.

— Ладно… Как скажешь, — он опустил протянутую книгу, но лицо его на мгновение перекосилось от злости. Всего на мгновение — и он уже овладел собой, лишь проговорил, щурясь опасно и холодно: — Но ты ведь помнишь? Я всегда получаю то, что хочу.

Ну получаешь и получаешь, я тут при чем?

Я повела плечом и отвернулась, чтобы скрыть усмешку.

Ну что он мне сделает?

Разве что…

— Кстати, иммиграционная служба рассмотрела все документы и признала ваш брак с Дриллером подлинным. С этим тоже поздравляю, — уронил Дик, внезапно отказываясь от последнего, как я думала, козыря в этой игре.

— Спасибо! — куда более искренне отозвалась я.

Что ж, с этого момента можно смело разводиться и забирать половину имущества супруга?

Как я удачно зашла.

Дик покачался с пятки на носок, внимательно разглядывая меня с ног до головы, останавливаясь взглядом поочередно на бриллиантовом колье, на браслете, на судорожно сжимающих сумочку пальцах. Мимо декольте и рискованного разреза взгляд почему-то скользнул со спокойным равнодушием.

Да уж, не с его насмотренностью порно интересоваться мелькнувшей из-под бального платья щиколоткой прелестницы.

— Если ты не занята, — он покосился в ту сторону, куда ушли Дэрил с Изабель, но они все еще не вернулись. — Хотел тебя кое с кем познакомить.

И он повернулся, подавая мне локоть, чтобы я за него уцепилась, но я только шагнула назад.

— Зачем? С кем?

— С Олегом Синицыным… — он изучил недоумение на моем лице и только потом милостиво пояснил: — Мужем Изабель. Думаю, тебе будет интересно. Ему — очень!

И Дик кивнул в сторону одной из ниш, где стояли полукруглые диваны, на которых отдыхали уставшие от общения и фуршета гости.

Дик и его затеи — это было слишком подозрительно, чтобы соглашаться, но мне было слишком любопытно, чтобы отказываться.

И я с сомнением — но кивнула, тем самым давая разрешение увлечь себя под сень струй… В нише и правда стоял небольшой фонтанчик с изящной статуей девушки с кувшином.

Совсем не во вкусе Дика — девушка была одета в балахон, ниспадающий мраморными складками, и выглядела даже чересчур прилично для сегодняшнего мероприятия. Видимо, эксцентричный владелец порноиндустрии иногда любит шокировать гостей тем, что ничем их не шокирует.

Мужем Изабель оказался вполне себе среднероссийский мужик за сорок: грузноватый, с оплывшими чертами лица и редеющей шевелюрой. Смокинг сидел на нем будто с чужого плеча, хотя Олег Синицын точно не был ни бедным, ни скромным — золотой «Брегет» на правом запястье и золотой браслет с палец толщиной на левом явно на это намекали.

Он поднялся нам навстречу, взял мою протянутую руку и бестолково ее подержал, не то собираясь поцеловать, не то пожать, но в итоге только потискал пальцы и с облегчением выпустил.

— Олег, — представился он. — Рад наконец-то увидеть тебя вживую.

Говорил он по-русски, совершенно наплевав и на правила этикета, и на то, что Дик ни черта не понимает — и этим неожиданно стал мне симпатичен.

— Лилия… — я шаркнула ножкой, обозначая символическое желание изобразить реверанс.

— Ну, как тебе тут, в L.A.? — панибратски поинтересовался Олег. — Чем занимаешься? Домохозяйка?

— Вроде того, — я пожала плечами. — А что еще делать?

— Не надоело? В России замужем, в Америке замужем. Одно и то же.

— Откуда только ты все знаешь…

— Сплетни, сплетни, — оскалился Олег. — Русская диаспора знает о людях больше, чем американская разведка.

Я снова дернула плечом, немного раздосадованная тем, что уже умудрилась попасть под прицел совершенно незнакомых мне сплетников.

— Не скучно? — Олег охлопал себя по груди, по бедрам, словно разыскивая что-то в несуществующих карманах и обернулся назад. Из полутьмы бархатных занавесей сбоку от дивана выдвинулся двухметровый квадратный мордоворот и протянул ему запечатанную сигару и коробок спичек. — А то хочешь в кино сняться? Я попрошу кого-нибудь тебя взять.

— Я уже пробовала… — с ноткой горечи вздохнула я, наблюдая, как олигарх распечатывает сигару и с негодованием смотрит на кончик, который не желал отваливаться сам по себе.

— Ну чего стоишь! — рявкнул Олег мордовороту, который так и замер у него за левым плечом. — Я откусывать ее должен?

Тот осторожно забрал сигару у начальства из рук, достал какую-то круглую штуку из кармана, одним — чик! — движением отрезал кончик и вернул обратно.

— Не понравилось, что ли? — куда более благодушным тоном спросил Олег у меня, зажав сигару в уголке рта и открывая коробок спичек.

Прикуривал он как солдат на ветру — согнувшись в три погибели и прикрывая огонек двумя ладонями.

— Понравилось… — я оглянулась в поисках Дика, но он уже успел куда-то деться, поэтому ответила честно: — Но когда игра стала чуть серьезнее, чем надо для массовки, оказалось, что у меня нет таланта.

Олег выпрямился, выдыхая густой клуб дыма, сощурился и хотел что-то сказать, но тут ненавязчивая музыка, игравшая в зале, вдруг стала громче, заглушая разговоры и шарканье ног, и под бравурный марш, слегка спертый с заглавной темы «Пиратов Карибского Моря», на середину зала вышли Дэрил и Изабель в костюмах из фильма.

— О, вот и наши красавчики. Как тебе Белка? Секси, да? — пропыхтел Олег над ухом, обдавая меня плотным ароматным дымом. — Твой тоже ничего.

Дэрил остановился, улыбаясь, поймал Изабель за талию и опрокинул ее, сжимая в объятьях и глядя в лицо с завораживающей любовью и страстью. Вокруг защелкали затворы камер.

Жена порнозвезды. Кольцо

Платье на Изабель было почти достоверное — соответствующее семнадцатому-восемнадцатому веку, насколько я вообще в этом понимаю. Пышное, с длинными рукавами и ворохом кружев — для приличной знатной дамы.

Не знаю насчет знатной, но приличной она точно не была. Под вспышками фотоаппаратотв Изабель усиленно тянула вниз декольте, обнажая плечи, и задирала подол, закидывая, надо признать, весьма стройную и красивую ногу Дэрилу на бедро.

Вокруг уже собирались стаи фотографов, набегая со всего зала, кто-то принес стойки с яркими лампами, чтобы не портить кадры чужими вспышками — так и организовалась спонтанная фотосессия. А, может, и не очень спонтанная, может, в этом и состоял план.

— На руки ее подхвати! — азартно кричали Дэрилу, и он подхватывал Изабель… чтобы тут же перекинуть ее через плечо, как варвар свою добычу.

Он еще и юбку ей задрал, и шлепнул по обнаженной заднице, так что фотографам досталась весьма пикантная сцена. Именно то, что они так жаждали.

— Давай, давай, еще! — подбадривали из толпы, и Дэрил снова опускал ее на пол, запрокидывая назад так, что бедняжка чуть не ломалась в позвоночнике, и целовал жарко и страстно, как умел только он.

После поцелуя он еще скользнул губами по ее декольте, резко стягивая ворох кружев так, что круглая грудь с темным соском выскочила наружу. В зале раздался многоголосый стон, и камеры защелкали еще быстрее.

— Покажи, что ты умеешь! — требовали уже от Изабель, и она сползла на колени, цепляясь за бедра Дэрила, и положила руки на зашнурованную ширинку его кожаных штанов, приоткрывая накрашенный ярко-алой помадой рот.

— Повернитесь! Поцелуйтесь! Страстный взгляд! — фотографы вошли в азарт.

— Детали! Изабель, крестик в ложбинки груди! Дэрил, оскал! Твоя рука у нее на бедре!

— Дриллер, часы и кольцо сними, что опять за стаканчик из «Старбакса» в фэнтезийном королевстве?

Я вздрогнула, когда Дэрил, оглянувшись по сторонам, поймал мой взгляд через толпу.

Сердце забилось сильно и гулко.

Он расстегнул часы, убрал их в карман.

Потянул кольцо с пальца… я перестала дышать.

И переодел на другую руку.

Я отступила в тень, скрываясь за спинами людей от его взгляда.

Он не снял его совсем.

Но все-таки снял.

Можно подумать, я не догадывалась, что все так и будет.

Как ни договаривайся «на берегу» о четких границах, реальность все расставляет по-своему.

Все самое важное случается на границе между запретным и дозволенным.

Договариваетесь не изменять — и муж не занимается сексом с другой, зато признается ей в любви. Поди узнай, что хуже.

Договариваетесь не пить больше бутылки пива за вечер — и он выпивает одну, но объемом в полтора литра.

Требуешь обещание не иметь дел с Изабель за пределами работы — а он ездит с ней в машине. На работу же. На работу.

В зале потушили свет, и на многочисленных экранах вспыхнули цифры обратного отсчета, а потом и логотипы кинокомпаний.

«Дэрил Дриллер в роли безжалостного пирата!»

«Изабель Нуаре в роли его беззащитной пленницы!»

И пошел крутиться трейлер «Страсти корсара», в котором сражения на фоне бушующего моря и хлопающих парусов сменялись жаркими сценами, где Дэрил опрокидывал Изабель то на груду мешков в трюме, то на голые доски палубы, то, наконец, на кровать в своей каюте — видимо, к тому моменту страсть героев уже перешла в любовь, как он и обещал.

Пока все пялились на экраны, я могла стоять у стенки и дышать, и думать, и решать: что же мне дороже — дух нашего уговора или его буква?

У Дэрила теперь есть съемка, где он без кольца. Но я видела, что он сделал это не потому, что хотел притвориться свободным.

Разве не в этом была идея? Всегда помнить, что его душа — моя. Какая разница, на каком пальце кольцо.

Так что же? Неужели я, вытерпев столько сложностей, психану вот здесь, реально на пустом месте?

Глупо, глупо — еще глупее, чем предать его, как Элис.

Нет, не станет эта мелочь той соломинкой, что сломает спину верблюду.

Не должна!

Когда свет снова стал зажегся, я нырнула в коридор, вход в который прятался за тяжелыми шторами. Мне нужно было совсем немного времени, чтобы снова прийти в норму. Продышаться, восстановить баланс.

Но, как назло, из недр именно этого коридора показался Дик. Видимо, сюда он и ушел после того, как представил меня Олегу.

Он заметил меня, хотя я изо всех сил попыталась слиться со стенкой. Замер прямо напротив, в одном шаге, пристально разглядывая меня, тщательно изучая мое лицо.

Ухмыльнулся.

И ушел в зал.

Вот в этот момент я поняла, что до сих пор мои проблемы были мелочью. Что я еще пожалею о том моменте, когда страдала по переодетому кольцу. Просто задницей чувствовала надвигающуюся угрозу.

И была, конечно, права.

Жена порнозвезды. Рабочие обязанности

— Дриллер! Вы тут закончили? — раздался из зала голос Дика.

Намного ближе, чем я ожидала. Я выглянула в щелочку между занавесями.

Изабель все еще красовалась перед фотографами, а вот Дэрил был совсем рядом.

Искал меня?

Его ответ Дику я не расслышала, только снова повелительный голос порномагната:

— Пойдем тогда, ты мне нужен. Помнишь наш договор? Мы снимаем рекламные ролики с тобой на Torn Awards и дружественных премиях? В этот раз будет репортажный, этакая игровая документалка, просто бомба! Закулисье премии!

— Прямо сейчас? — уже стал слышен голос Дэрила. — У тебя других звезд нет?

— Другие есть, но награду получил только ты. Согласись, странно будет, если я сниму ролик с Мией, которую даже не номинировали? Все, давай, я уже девиц нагнал, они тебя заждались, киски стынут и сохнут, быстренько! Полчаса работы и свободен. Мне нужна реклама ивента, да и тебе не помешает, ты что-то свои соцсети забросил.

И Дик, приобняв Дэрила за плечи, провел его в коридор и дальше, ловко заслонив меня, когда они проходили мимо.

Я бы не последовала за ними, если б они свернули за угол или ушли далеко, но Дик сделал всего несколько шагов и распахнул широкие двери, ведущие в гримерку. С моего места было видно ряд зеркал с подсветкой, кресла, штанги для одежды — и стайку девиц. Часть из них были в униформе официанток, часть в коктейльных и вечерних платьях — видимо, пришли как гостьи, а парочка и вовсе только в чулках, туфлях и практически невидимых трусиках.

— Так, девочки, в коридор, выстраиваемся в очередь, — скомандовал Дик. — Вы две останьтесь. Где Райан?

Девицы гурьбой, как стайка пятиклассниц — шушукаясь и хихикая, выпорхнули из гримерки и послушно вытянулись вдоль стены.

— Райан! — гаркнул Дик, высунувшись из дверей.

— Уже иду! — из соседней комнаты выскочил парень с цифровой камерой в руке.

Присвистнул, оценивая девиц, которые тут же приняли соблазнительные позы, глаза его засверкали. Согнулся в три погибели, практически пластаясь по полу, и принялся снимать эту очередь из… актрис снизу вверх, в весьма интересном ракурсе. Они хихикали и задирали юбки повыше, накрывая его с головой.

Закончив, нырнул в гримерку, где Дик уже расположил одну полураздетую актрису на столе, а другой велел упереться в него руками и, выгнув спину, чтобы зад торчал повыше, вылизывать ту между ног.

И вот к этому заду Дик уже пристраивал Дэрила, который как раз расшнуровал свои средневековые штаны.

Райан азартно влез между ними, скрючился на полу, снимая крупным планом то куннилингус, то жестко вбивающегося в девицу Дэрила. Откатился назад, чтобы взять их всех, двигающихся как хорошо отлаженный механизм, одним кадром.

Дик прислонился к косяку, скрестив руки, и прокомментировал хорошо поставленным голосом спортивного комментатора:

— Оставив жену наслаждаться фуршетом, наша великолепная звезда Дэрил Дриллер отошел в гримерку, где коллеги и поклонницы уже спешат поздравить его с получением сразу двух наград! Приходится выстраиваться в очередь, ведь, несмотря на неутомимость, он всего лишь человек, и у него есть свои ограничения!

Сидящая на столике девица выгнулась, вскрикнула, изображая оргазм, Дик кивнул и скомандовал:

— Стоп! Замена!

Девицы резво выскочили за дверь, а в гримерку была затащена следующая, в униформе официантки. Она сразу встала на колени, открыв рот и обхватывая член моего мужа пухлыми губами и глядя на него снизу вверх распахнутыми большими глазами.

— Некоторым хочется повторить звездную сцену, которая принесла успех Дриллеру! — продолжил Дик. Вот, значит, как, по его мнению, выглядит рекламный ролик премии.

Меня затошнило от того, что он в точности повторил мои мысли при награждении Дэрила, только в извращенном, мерзком виде.

— Девочки, не разбегайтесь, кончать будет на всех сразу, — предупредил Дик, буквально через полминуты выпроваживая официантку и затаскивая в комнату девушку в маленьком черном платье. Сразу без прелюдий задрал его до пояса, толкая к Дэрилу, усевшемуся в кресло. Она лихо оседлала его, вскрикивая при каждом движении.

Полминуты — и следующая. Полминуты — и следующая.

Я больше не могла на это смотреть.

Дик больше не комментировал, только стоял на пороге комнаты и деловито руководил процессом, вовремя заменяя девиц, обслуживающих моего мужа.

Он не смотрел на меня, но стоило сделать шаг в его сторону, тут же повернулся, встречая широкой ухмылкой.

— Ну ты и подонок! — кинула я ему в лицо, прямо в эту ухмылку, жалея, что мне не хватает воспитания, чтобы еще и плюнуть.

Развернулась и зашагала обратно в зал, так яростно печатая шаги, что тонкие каблуки босоножек не ломались лишь чудом.

Отодвинула занавеси — и замерла на месте. На всех экранах крутились отмеченные наградами сцены. Выглядело шизофренично. Хорошо освещенный строгий зал, публика в вечерних платьях и смокингах, официанты с подносами — и прорывающиеся сквозь гул разговоров вздохи и вскрики, члены, снующие во влагалищах и анусах крупным планом, распахнутые рты.

Волшебное место — Калифорния!

Всю жизнь мечтала оказаться там, где, в какую сторону ни посмотри — мой муж дерет других баб во все дыры.

Вот специально ради этого и уехала из родного города!

Жена порнозвезды. Свободный человек

Фоновая музыка, смех гостей, вздохи актрис, разговоры в компаниях, стоны с экранов — все это висело в воздухе душным маревом, которое клокотало в горле, словно я вдыхала не воздух, а разогретый лубрикант с химическим привкусом клубники.

Я покачнулась, оперевшись на стену. Хотела попросить воды, но отшатнулась от официантки, при взгляде на ее униформу вспомнив ту, что отсасывала моему мужу.

Тем более не хотелось обращаться к гостям. Вот эта милашка с розовыми волосами в сиреневом платье из тафты — если я спрошу, не выяснится ли, что она тоже знает моего мужа со всех сторон и на полную глубину?

Судорожный вдох — и я прямой наводкой двинулась к столику, где теснились бокалы с полувыдохшимся шампанским. Двумя глотками осушила один, потом второй, отставила и вцепилась в третий, с сожалением не чувствуя ни дуновения хмеля в голове.

— Может, лучше водочки? — спросили меня сочувствующими тоном. По-русски.

Вот уж кого я меньше всего сейчас желала видеть. Ну, разве что, после Дика.

Олег же махнул рукой, и услужливый официант прискакал к нему с подносом, полным крошечных стопок с прозрачным содержимым.

Больше нигде здесь водку не подавали. Личный заказ для олигарха?

Впрочем, я была благодарна ему за скорую помощь.

Опрокинула стопку — и мир перестал кружиться, обретя кристальную четкость линий.

— Лучше?

Я кивнула, втягивая носом нормальный, чистый воздух, свободный от фантомных примесей.

— Чего ты психуешь-то? — поинтересовался он. — Из-за Белки, что ли?

На экранах в зале опять крутился трейлер «Страстей корсара», где Дэрил зубами стаскивал шелковый чулок с Изабель, раскинувшейся на его постели.

Я неопределенно пожала плечами. Понимай, дескать, как хочешь. Если и да — то что?

— Ну и дура! — припечатал Олег, протягивая мне следующую стопку. Официант стоял рядом, как надрессированный. — У твоего же на роже все написано. А что не на роже — то в брачном контракте.

— Ты читал мой брачный контракт?! — изумилась я, не донеся стопку до рта.

Поискала взглядом, чем бы закусить.

Манго.

Интересно, можно закусывать водку манго?

— Птичка на хвостике принесла, — ухмыльнулся Олег. — Я знатно охуел и захотел с тобой познакомиться. Херасе, думаю, акула какая! С мужиком без году неделя, а столько бабла отжала уже.

— Думаешь, я ради денег с ним?!

— Нет, уже не думаю. — Олег выудил из нагрудного кармана смокинга завернутую в носовой платок недокуренную сигару. К нему тут же наклонился телохранитель с зажженной спичкой. — Ты совсем не акула. Но удивлен, что так дергаешься. Ты себя в зеркале видела вообще? Красивая баба, на тебя все бошки сворачивают. Неужто ревнуешь ко всем этим дыркам?

Какой-то человек официального вида целеустремленно двинулся к Олегу с «Excuse me, sir…» вероятно, желая напомнить, что в зале не курят, но квадратный телохранитель молча преградил ему путь, и тот стушевался.

— А если ревную? — фыркнула я, подхватывая со стола шпажку с маринованной оливкой.

Опрокинула в себя вторую рюмку, чуть не закашлявшись с непривычки, и сняла оливку губами.

— Нахрена? — удивился Олег. — Он же не идиот. Ты — не они.

— Я не они, угу, — кивнула я. — Я не могу заглотить под корень, как твоя жена.

— Твой Дриллер не сопляк, распускающий слюни, стоит кому-то раздвинуть ноги. А вот ты, девочка, из деревни уже уехала, а деревня из тебя нет. Цепляешься за него, как за последний поезд в Крым.

Я снова фыркнула от такого сравнения.

Трепаться по-русски, да еще с кем-то настолько прямолинейным, без всех этих вежливых американских формул, было невероятным облегчением. Словно все эти месяцы я держала спину ровно и шла на каблуках, а тут вернулась домой, переоделась в тапочки и рухнула в кресло.

— Поехали тусить! — вдруг предложил Олег. — Тебе будет в тему оторваться, а то напряженная — пиздец.

— Не, — не задумываясь, отказалась я. — Я вообще не по тусовкам. Домашняя девочка. Вот допью — и поеду домой.

— Ага, готовить ужин своему ненаглядному, — Олег выпустил клуб дыма. — Не задрало всю жизнь сидеть в аккуратном домике и херачить обеды в передничке, как степфордская жена?

Я засмеялась. О, да. Степфордская жена, которая приносит тапочки в зубах своему мужу, утомившемуся от ныряния в два десятка вагин за вечер!

Из коридора на противоположной стороне зала появился Дэрил — уже снова застегнутый и аккуратный — и завертел головой. Я нырнула за могучую спину телохранителя и прижала палец к губам. Олег понимающе кивнул и проследил взглядом за моим мужем.

— Вылазь, — сказал он через некоторое время. — Уходят.

Я аккуратно выглянула. К Дэрилу успела подойти Изабель, и теперь они оба шли к выходу из зала, о чем-то увлеченно переговариваясь. За ними следовали два мордоворота — я запоздало сообразила, что это не лучшие представители гарема, а ее охрана.

Когда за ними захлопнулись двери, мне стало еще паршивее.

— Ты чего, Лилёк? — забеспокоился Олег, заглядывая мне в лицо. — На вот, еще жахни.

Я задумчиво посмотрела на третью стопку.

— На голодный желудок меня сейчас развезет, — сообщила я, опрокидывая в себя водку.

— Так давно бы сказала, пошли к моему столу, там нормальная жратва есть! — обрадовался он.

У всех фуршет, а у олигарха Синицына — банкет: на столе, накрытом прямо рядом с диваном для отдыха гостей дымилось запеченное мясо, стояли маленькие кокотницы с жюльеном, запеченная целиком рыба и даже соленые огурцы где-то нашлись и гордо красовались в глиняной миске между более благородными закусками.

Я обрадовалась и тут же ухватила один прямо пальцами, уже поняв, что Олега могу не смущаться.

И только потом села за стол и оценила и рыбу, и жюльен, и фаршированные баклажаны. Олег с довольным видом наблюдал за мной, сам обгладывая бараньи ребрышки.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Ты прям молодец.

— Я молодец, да, — согласился он. — Могли бы сами додуматься человеческой еды подогнать. Закусывать креветками, что ли?

— Они ж не знали, что тут кто-то будет водку пить.

— И это их второй просчет! — сообщил Олег, безжалостно топя окурок сигары в бокале с шампанским. — Ну так что? Набралась сил? Так поехали тусить, пока они тут развлекаются. Белка, пока не заполучила твоего, всю кровь из меня выпила, дай ей наиграться.

Я помрачнела и потянулась к очередной стопке.

Но тут моя сумочка, мирно лежавшая на коленях, вдруг начала подозрительно шевелиться и подрагивать. Я успела испугаться, судорожно вспоминая, когда я успела туда засунуть кого-то живого — хомячка? морскую свинку? — но тут сообразила, что это всего лишь телефон.

Это был Дэрил.

— Ты где? — спросил он. — Не могу тебя найти.

— Да тут, на вечеринке… — туманно ответила я. — А чего звонишь-то?

Я ожидала услышать, что он ужасно соскучился и беспокоится, и я срочно должна найтись и спасти его от Изабель, но…

— Лили… — сказал Дэрил таким виноватым голосом, что у меня сердце ухнуло в желудок. — Мне надо сейчас уехать. Наклевывается интересный контракт, просто сказочные условия, но биг-босс сейчас в Вегасе. Хочет переговоры только вживую. Возможно, задержусь на день, на два.

— Угу… — сказала я. — Понятно. Надо, так надо, милый. Лети!

Отключила вызов, отставила стопку и встала, подхватив сумочку.

Олег удивленно поднял брови.

— Чего смотришь? — фыркнула я. — Поехали на твою тусовку.

Эта русская. Ночь в L. A.

Эти русские — полные психи!

10 pm

Черная икра, водка, «Дом Периньон», устрицы.

Какой-то ресторан в Пасадене.

Олег долго рассматривает устрицу, подсвечивая себе телефоном.

— Фу, мерзость. Как вы их едите?

Я не знаю, я ем в первый раз, и мне, кажется, нравится!

— Что у вас тут самое дорогое из жратвы? Несите! И все закуски. Два раза!

К нашему столу придвигают еще два, а то все блюда не помещаются.

— Самое дорогое мороженое в мире, понимаешь? С золотом! — разоряется Олег. — Я должен жрать металл! Совсем охуели эти арабы! Еще бы нефтью полили, психи!

11 pm

Голова плывет от шампанского, от водки, еще от шампанского.

Вокруг все плывет за окнами лимузина.

Неоновые огни, разноцветные коктейли и гремящая музыка. Лестница на танцпол вспыхивает под каблуками.

Оглушительный бит рвет барабанные перепонки. Я танцую, как я давно не танцевала!

Олег орет в ухо:

— Ну чо ты от него хочешь? Ты его либидо потянешь, если он уйдет из порно? Я вот Белку не тяну!

— Тогда зачем?! — ору я, перекрикивая музыку.

— Мне нравится что ее все хотят! А принадлежит она только мне-е-е-е-е! Да еще талант, скажи!

12 am

Задняя дверь ресторана, распахнут пожарный выход. Олег курит, а мелкая капель, летящая с темного неба пытается затушить сигарету.

— Я не чувствую его, он как будто закрыт, — жалуюсь я. — Вроде все обсудили, а словно по верхам, вглубь не заглянули.

Он отвечает не сразу, думает две затяжки.

— Ну, это нормально, Лильчик. Люди из разных культур просто не ловят невербалику друг друга. Это как второй слой языка, который тоже надо учить.

— То есть, он чувствует то же самое? И не понимает меня?

— Наверняка.

01 am

Мы снова в его лимузине, Олег на самом широком диване, вокруг него три длинноногие модели. Они кормят его из рук клубникой, а он выворачивается и вещает мне, сидящей на противоположном сиденье:

— Нам мужикам, Лилюш, не столько вдуть надо, сколько знать, что она готова к этому! Все! Достаточно! Вот смотри на этих баб, — он хлопает по заду ближайшую блондинку, та тоненько взвизгивает. — Мне любая даст! И жизнь сразу хороша!

02 am

Мы вышагиваем по роскошному залу: хрусталь и позолота, черно-белые официанты, струнный квартет — мимо столиков, накрытых белоснежными скатертями. Кажется, я узнаю некоторых посетителей, но гордо цокаю мимо по сверкающему мрамору.

Во внутренних помещениях все так же богато — шелковые обои, стенные панели из красного дерева, пушистые ковры.

Олег раскатывает белые дорожки по черному дереву стола. Достает трубочку из нагрудного кармана и втягивает одну из них. Кивает мне.

— Не-не-не, я без наркотиков!

— Ну и молодец, — шмыгает носом Олег. — А то Монро этот ваш у меня столько первоклассного снюхал! Терпеть не могу этого гондона.

— Он не гондон, — я падаю в кресло и задираю ноги на пуфик, они стонут от счастья после танцев на каблуках. — Он… то, на что его надевают!

— Жжешь, Лильчик! Жжешь! — ржет Олег.

03 am

Мы на крыше, ветер рвет волосы, вокруг до хрена народу — полуголого, в странных костюмах, с разноцветными волосами. Кто-то сигает в бассейн с вышки, кто-то визжит и барахтается в джакузи среди розовой пены, кто-то обливает всех шампанским из огромных бутылей.

Гремит, взвиваясь в ночное небо Лос-Анджелеса «Party like a russian» со сцены на самом краю крыши.

— Это Робби Уильямс?! — восторженно пищу я.

В руке у того бутылка шампанского, в другой — микрофон.

— Люблю эту песню! — делится Олег. — Душевная! Эй!

Он подзывает мордоворота, кивает на сцену:

— Еще разок пусть споет, сбашляй, сколько надо.

Какой там Робби Уильямс, я пялюсь на Олега — он больной! Господи, я о таких понтовых нуворишах только читала раньше!

Тот отхлебывает коктейль из бокала для мартини и вдруг делится:

— Кстати, по секрету… Белка моя пыталась твоего развести… Так он не дался. Злая приехала — жуть! Только тссссс!

— Ты откуда знаешь?!

— Визжала подружке по телефону! До сих пор думает, я французского не знаю.

— А ты знаешь?

— Я нет, гугл-переводчик да!

— Часто она так у тебя… гуляет?

— Часто… — Олег опрокидывает бокал в себя и отбирает следующий у танцующего парня с зелеными волосами и безумными глазами. — Красивые мальчики ее страсть. Заводит себе фаворитов. У королевы должны быть фавориты, как думаешь? Жеребцы типа твоего!

— Угу, — мрачно киваю и тоже тянусь к бокалу.

— Да ладно, не злись, Белка не злая баба-то! — Олег хлопает меня по плечу. — Просто не врубается, что у тебя такие пиздострадания, думает, это все игрушки. И ты расслабься.

Над крышей вновь взмывает жесткий ритм, и Олег вскидывает руку с бокалом вверх:

— Party like a Russian! End of discussion!

04 am

Мы сидим в тихом ресторанчике с низким потолком и тесно стоящими столами. Вокруг — такие же плешивые пузанчики, как Олег, просто близнецы-братья. И все они пьют водку, рассуждают о политике, размахивая вилкой с нанизанным соленым грибочком и матерят кого-то по-русски в телефонные трубки.

Кажется, я сказала, что соскучилась по картошке с селедкой среди всего этого ЗОЖа, и Олег тут же приволок меня в это место.

— Еще водочки?

Селедка и-де-аль-на-я. Картошка пахнет подсолнечным маслом и укропом, и без водочки этот рай — деньги на ветер.

— Не могу понять, что тебе надо от Америки? Летела бы в Париж, — развалившись на стуле, лезет не в свое дело Олег.

— Я люблю Дэрила, — объясняю я. — И пытаюсь вписаться в его жизнь.

— Но почему его? Тут есть народ богаче и симпатичнее! — он обводит зал вилкой с нанизанным грибочком.

Хмыкаю.

— Я понимаю, раньше у тебя не было выбора, Лилюсь, но мы-то уже не в Канзасе, Элли! Точнее наоборот… — он жует грибочек и поднимает хрустальную рюмку для тоста. — Ты больше не в России, где в сорок уже старуха. Ты тут молодая красотка, экзотический цветок, горячая женщина! Ты свистнешь, и у тебя будет сто таких, как Дриллер.

— За это! — прерываю я его, мы чокаемся и выпиваем.

Но его не сбить.

— Начинай думать о себе, как о королеве, — велит Олег. — А не о нем, как о золотом билете на шоколадную фабрику.

Я закатываю глаза, Олег вздыхает.

— Все-таки бабы дуры, особенно наши!

05 am

Где-то остался лимузин, куда-то делась моя сумочка, мы несемся на заднем сиденье небесно-голубого «Кадиллака», по бокам черными тенями летят внедорожники охраны, впереди светлеет горизонт, а из колонок льется волшебный голос Элвиса…

Олег лезет ко мне со слюнявыми поцелуями и лапает за коленку, хотя с другой стороны от него спит, закинув голову набок, сисятая блондинка в алом платье.

Где мы ее подобрали?

Я не помню, ничего не помню — только сквозь алкогольный дурман чувствую, что сейчас товарищ олигарх обнаружит, что я без трусов, и вечер перестанет быть томным.

— Лильчик, ну давай поцелуемся!

— Олег, просто уйди!

— Злая ты! Как он тебя терпит!

Он надувается, но отваливает.

— Я же красотка! Я же королева!

— Во, молодец! Так держать!

Он ржет и тормошит блондинку. Та, не открывая глаз, сползает на пол машины и расстегивает его ширинку.

06 am

Мы сидим на бетонных ступеньках у чьего-то дома и курим мятые сигареты. Рядом со мной стоят мои босоножки, а я наслаждаюсь мягкостью травы под босыми ногами.

— Нет таланта, Олежа, понимаешь? Ну нет! — я пьяно развожу руками. — Слушайте свои «Валенки» и торгуйте ювелиркой!

— Кому он нужен, твой талант? — фыркает Олег. — У кого снималась?

— Джин Джерри.

— Ха! — Олег наваливается на меня, я дергаю плечом, он откидывается на дверь. — Давай позвоню, куда надо, пусть возьмут обратно.

— Не надо. Ну снимут меня еще раз, а толку?

— Тоже верно… Но второй шанс, а? Всем нужен второй шанс.

— Тебе какая печаль? Зачем мне помогать? — я отправляю бычок щелчком за пределы лужайки.

— Что ты такая дерганая? Низачем. Иногда люди помогают просто так. — Олег разваливается на локтях и смотрит в рассветное небо. — Пусть будет компенсация за мою козу. Мне не жалко. Могу вообще «Феррари» тебе подарить.

— Нахера? Я даже водить не умею.

— Вот видишь! Значит, будет кино! Бери, пока дают!

За спиной у нас распахивается дверь, и Олег чуть не долбится затылком об пол. Какая-то женщина начинает на нас орать по-английски, и мы почему-то безумно хохочем, убегая от нее, хотя курили обычные «Мальборо».

Я мчусь босиком, с босоножками в руках, Олег отстает. Вытаскивает пачку денег из внутреннего кармана и кидает назад, не оборачиваясь. Они разлетаются веером, покрывая ковром влажный после дождя тротуар.

Кричит в азарте:

— Как в сказке! Кинул расческу — вырос лес непролазный!

— Кидай озеро бездонное! — хохочу я.

— Озеро так озеро!

Олег отстегивает свои бешено дорогие часы и швыряет их за спину.

Мы ржем, как ненормальные, падая в машину и подхватывая открытую водителем бутылку шампанского. Пьем его, передавая друг другу, захлебываясь пеной и обливаясь с ног до головы.

Олег вдруг успокаивается и говорит почти трезвым голосом:

— Отличная ты, Лилька! Откуда ты вообще?

— Из Пензы.

— Умеют у вас в Пензе отрываться. А я из Долгопрудного.

Эти русские — полные психи…

Жена порнозвезды. Утро вечера мудренее

Ночь запомнилась яркими вспышками, словно обрывками глянцевых афиш с густой темнотой между ними. Телефон сел где-то в районе двух ночи, и я просто забросила его в сумку, а потом и ее где-то потеряла.

В пустой дом я вернулась только под утро на большом черном внедорожнике охраны Олега. Один из мордоворотов, помогая мне выйти из машины, подал напоследок и потерянную сумку. Ну надо же…

Я вошла через главную дверь — мне некого было бояться побеспокоить. Уронила ключи на пол в коридоре и не стала нагибаться за ними, стащила босоножки, расшвыривая их по дороге в разные стороны. Задумчиво посмотрела на лестницу, ведущую на второй этаж, но решила, что не осилю добраться до спальни и прошла в гостиную, стаскивая с себя жакет и отшвыривая его в сторону.

Завалилась на диван, задрав ноги на спинку и выудила из сумочки севший телефон. Бросила его на круглую подставку-зарядку и обессилено уронила сумку на пол. Откинулась на подушку и посмотрела на медленно вращающийся по кругу потолок. Где-то в уголках глаз царапались кристаллы соли высохших слез — от смеха, от горя?

Уже неважно.

Отступившая за ночь тоска словно выспалась, выпила кофе, съела полезный завтрак и с новыми силами пришла выполнять свою работу — терзать меня.

Утро не стало мудренее вечера.

Ничего не решилось.

Отступающее опьянение оставляло за собой пепелище и боль в сердце от того, что никакая самая сильная любовь снова никого ни от чего не спасла.

Хотелось пить, но вставать было выше моих сил.

Так и лежала, пока распевались утренние птицы, и серый рассветный полумрак сменялся ярким солнцем, залившим отвратительно счастливым светом гостиную.

Смотрела в пространство слепым взглядом.

Пискнул, включаясь, зарядившийся телефон и тут же запиликал голосовой вызов в «воцапе». Не глядя, пошарила рукой по столу и, чуть не уронив все к чертям, вслепую мазнула по экрану.

— Привет, — сказал Валера. — Я уж думал, ты меня заблокировала. Звоню весь день, звоню…

Только его и не хватало. Бывшие мужья созданы в аду специально для наказания сорокадвухлетних женщин, которые решили, что можно всю ночь бухать и разлагаться, а утром сделать вид, что ничего не было.

— Валер…. — устало выдохнула я. — У нас разница в одиннадцать часов. Здесь утро.

— Черт, я и забыл, — озадаченно проговорил он. — Лилька, а чего у тебя голос такой убитый?

— Все в порядке, — сказала я, чувствуя, как щиплет в уголках глаз от внезапно народившихся новых слез.

— Лилька, ну что случилось? — голос был обеспокоенный. — Лилечка моя, солнышко…

Я всхлипнула, чувствуя, как его волнение пробивает истончившуюся до невидимости мою шкурку, и тут же закусила кожу на запястье, сдерживая рыдания.

— Маленькая моя, ну не плачь, пожалуйста! — приговаривал Валерка мягким утешающим голосом. — Что бы ни случилось, все можно решить, честное слово. Хочешь решу? А? Что угодно.

— Как ты решишь… — я уже не скрываясь плакала в трубку. Села, а то слезы щекотно заливались в уши. — Ты на другом конце света. Не говори ерунды.

— Хочешь, прилечу?

— Что, так и не осилил себе никого найти? — нашла я в себе силы поддеть его.

— И не искал, Лиль. Все еще жду тебя. Прилететь?

— Тебе визу не дадут.

— Тогда… прилетай ты, Лиль… — его голос стал еще мягче и теплее. — Возвращайся домой, маленькая моя. Возвращайся. Я тебя обниму, сделаю чай с мелиссой, как ты любишь. Шоколадку достану. Я тут все время покупаю твои любимые шоколадки с апельсином, уже весь шкаф забит, я-то не ем, ты помнишь. Надо же кому-то их скармливать.

— Валер…

— В плед укутаю, лапки твои разотру, помассирую, а потом носочки надену теплые. Будем сидеть вдвоем в обнимку, смотреть что-нибудь хорошее.

— «Чародеев», — сказала я.

Мы всегда вместе перед новым годом смотрели «Чародеев». Хороший, добрый фильм. Наш любимый.

— «Чародеев». И «Эту веселую планету», а потом еще «Реальную любовь».

— Ты же говорил, что это сопли в сахаре.

— Конечно, сопли. Но моей маленькой Лиленьке грустно, и если она хочет сопли, значит будут сопли. И чай. И шоколадка.

— И носочки… — прошептала я.

— И носочки.

Я молчала, согретая его заботой через все невозможно огромное расстояние. И едва слышное дыхание в трубке доказывало мне, что я не одна.

— Спасибо, Валер, — совсем тихо прошептала я, отключая вызов.

Посидела еще немного, глядя на свое отражение в темном экране телефона и снова открыла «воцап», вылавливая там контакт Асель.

Мы в последнее время общались с ней нечасто и все больше на кулинарные темы. Она сильно сдружилась с Вэнди и уже собиралась к ней в гости на Аляску — безумная неостановимая Асель! Я же советовалась, какой еще соус придумать к мясу и, по странной цепочке — от Вэнди к Асель — и от нее уже ко мне, знакомилась с традициями американской домашней кухни. Очень удачно, что можешь приготовить любимому мужу именно те блюда и именно так, как готовила его мама. Я даже отложила пару рецептов на Рождество.

Какое уж теперь Рождество…

Про свои сложности я старалась с Асель теперь не говорить.

Немного боялась, что она начнет обсуждать это с новой подругой.

Но больше… отдалилась, стала другой, уже не той Лилей, что не могла найти себе новый смысл жизни без брака и детей. У всякой дружбы есть свой срок и не стоит раздувать ее огонь искусственно, от этого всем будет только неловко.

Однако сейчас я чувствовала, что только ей могу это сказать.

— Асель, — сообщила я подруге, когда она появилась на экране, укутанная в свои теплые платки. Судя по халату под ними, она уже собиралась спать. — Асель, я возвращаюсь в Россию.

Жена порнозвезды. Революционная стратегия

Мне показалось, что мессенджер завис, потому что несколько долгих секунд на экране вообще ничего не менялось.

Я даже тряхнула телефон, но тут Асель отмерла и заботливо поинтересовалась:

— У вас там какая погода?

— Нормальная, — удивленно ответила я. — Тепло, но не жарко.

— Не жарко, значит… Где ж ты тогда головушку напекла, родная?

— Я серьезно, Асель. Больше не могу. Я старалась, но нет, просто нет. Он как будто все время на работе. Как врач. Только врач отрывается от ужина в ресторане, чтобы помочь задыхающемуся гостю, а порноактер — чтобы засунуть член в кого-то. Разные вещи.

— Хорошо, — Асель кивнула. — Допустим. И что дальше? Возвращаешься в Пензу, в свою квартиру, на свою работу?

— Да. Вроде того.

— Все будет как раньше? Холодная зима, пыльное лето, картошка со скидкой в «Пятерочке», лекции в библиотеке?

— Не знаю. Наверное. Это было не так уж и плохо.

— Лиль. Ты же помнишь, в каком состоянии ты была, когда мы познакомились?

— Это после развода, — упрямо ответила я, хотя и сама уже вспомнила, как сходила с ума от пустоты квартиры.

— Вот именно. Я тебе прямо скажу, Лиль. Вот эта вся скандинавская ходьба и валяние из шерсти — это не твое. Ты не одиночка по жизни. Тебе нужна пара, нужна любовь. Иначе ты засохнешь, никакие орхидеи не спасут.

— Я не буду одна.

— Лиль. — Асель нахмурилась, вглядываясь в экран. — Только не говори, что к Валерке вернешься!

— Ну…

— Лиль, да ты чего? Совсем с ума сошла? После всего?

— Он ошибся, Асель. Один-то шанс можно дать человеку. Зато он точно не трахает левых теток у всех на глазах! И у меня на глазах тоже. Я люблю Дэрила, но не могу это больше видеть.

— А ты ему говорила, что не можешь? — аккуратно спросила Асель, натягивая платок на плечи.

— Зачем? Я и так знаю, что он ответит.

— То есть, не говорила, но уже все решила?

— А смысл говорить? Такие у нас были условия! Я терпела, пока могла, но больше не могу.

— Терпела она! — Асель подняла планшет и пошла на кухню. Включила чайник и через шум его кипения возмутилась — А то с Валеркой не натерпелась!

— Я работала над собой, как обещала.

— Поработай еще. Попробуй новую революционную стратегию. Не терпеть, а говорить! На черта ты опять строишь копию своего первого брака?

— Асель, не надо… — я кусала губы, уже жалея, что позвонила ей. Обычно она была на моей стороне, но почему-то не сейчас. Мне хотелось поддержки, хотелось поплакаться, а не отчитывания.

Асель вздохнула, дождалась, пока чайник пропоет свою песнь до конца и после щелчка кнопки в тишине спросила:

— Лиль. Ты уже решила возвращаться, так?

— Так.

— Значит, к этому варианту ты готова. Так что ты теряешь, если просто попробуешь ему сказать, что тебя не устраивает? Всегда можно вернуться к плану А.

— Я не могу… — прошептала я. — Он во мне разочаруется. Я старалась быть хорошей женой, но не справилась.

— Хорошей? Ты будешь просто отличной женой, если улетишь! Классно придумала. Побудь плохой, Лиль. Выскажи ему то, что не нравится.

— Бесполезно…

— Полезно! — жестко отрезала Асель. — Потренируешься на нем, прежде чем опять перед Валеркой стелиться. Может, хоть отвоюешь немножко себя.

— Хорошо, — сказала я, не в силах больше спорить. — Хорошо. Только… Вэнди не говори пока?

— А то она в тебе тоже разочаруется? — съехидничала подруга.

Я прикусила губу и выключила вызов.

Жена порнозвезды. Последнее решение

Забившись в уголок дивана, я обняла колени и долго сидела, глядя в никуда и надеясь, что мысли как-то сами соберутся в стройную картину — и на поверхность выплывет самое правильное решение.

Но они вовсе не собирались никуда собираться.

Мои мысли.

Если они вообще были.

— Party like a russian… End of discussion… — пропела я сиплым голосом, жутковато прозвучавшим в тишине пустого дома.

Посмотрела на телефон… и набрала Дэрила.

Пару дней его не будет? Я свихнусь еще столько времени об этом думать.

Мне надо сейчас!

Но он не ответил — после десятка долгих гудков телефон переключился на голосовую почту, и я отбила звонок.

Покусала губы, сползла с дивана и потащилась наверх, в ванную. Сверкающее звездами платье опало с меня сброшенной кожей, вода смыла с волос запах дыма и чужих духов. Но легче не стало.

Выйдя, я села на кровать и снова нажала на вызов. И опять получила голосовую почту вместо его бархатного голоса.

Не выдержав, написала СМС: «Позвони, пожалуйста!»

Но сообщение осталось непрочитанным.

На кухне я тоскливо заглянула в холодильник, но единственное, что там не вызывало тошноты, была минеральная вода с запахом яблок. Я пила ее прямо из бутылки, гипнотизируя взглядом экран телефона — он порывался потемнеть или вовсе выключиться, экономя заряд, но я невротично тыкала в него пальцем и ждала, ждала, ждала…

Не прочитано.

Накинув халат и нацепив солнечные очки, я выползла к бассейну, слепившему даже сквозь темные стекла яркими бликами. Сама себе удивляясь — как быстро я привыкла жить как в кино. Женщина средних лет с похмелья выходит к собственному бассейну в солнцезащитных очках, пьет минералку из стакана с трубочкой и страдает по развратному красавцу, который ей не звонит. Надо было соглашаться на «Феррари» Олега, картинка была бы еще ярче.

«Позвони как можно скорее, это очень-очень важно!» — написала я еще одно сообщение, но СМС не умели передавать владельцу телепатически, что ему нужно включить телефон, а то там жена сходит с ума.

Что-то внутри не давало успокоиться, заставляло подскакивать и снова бродить по саду, по дому, не выпуская телефона из рук, кусая губы, задевая плечом косяки дверей.

Как я ему расскажу, что чувствую, если он где-то там, в чертовом Вегасе, с чертовой Изабель? Черт знает чем занимается. Допустим, ночью я и сама черт знает чем занималась — может, он и звонил, но теперь уже не узнать.

Может, они прямо там и начали этот новый проект?

И прямо в этот момент он снова трахает эту змею!

Я скорчилась в шезлонге, пережидая острый приступ душевной боли, но она не хотела проходить. Выкручивала меня спазмами, заставляла извиваться — душа не тело, не найти такое удобное положение, чтобы перестала болеть.

Промаявшись весь день, так и не увидев уведомление, что сообщения были прочитаны, я ушла в спальню и в первый раз за последние месяцы заснула в одна в пустой постели. Обнимая подушку Дэрила, которая еще немного пахла им. Несколько раз за ночь просыпалась в слезах, сразу вспоминая обо всем. Сворачивалась клубочком и снова засыпала, чувствуя, как щекотятся слезы, ползущие по щекам.

Утром сообщения все еще не были прочитаны.

Но с пробуждением я поняла, что говорить нам все-таки не о чем.

Дэрил откажется менять свою жизнь.

Я бы тоже отказалась — я это и сделала, когда он предлагал. Даже моя не самая престижная работа и налаженный быт были мне дороже самой яркой сияющей влюбленности в него. Если бы Дэрил не предложил тогда компенсировать мне зарплату за год и даже больше — алименты после развода, я бы не полетела с ним.

Он ничем не хуже меня и тоже имеет право сохранить свою жизнь удобной и комфортной.

Никто, ни один человек во всем мире, даже самый волшебный, не стоит потери того, что ты добился за всю свою жизнь.

Незачем мучить его этим разговором.

И себя тоже. Я знаю, что он ответит, но мне все равно будет больно, когда я это услышу.

Спустившись вниз, я достала еще одну бутылку минералки из холодильника и выпила всю бутылку маленькими глотками, оттягивая до последнего тот момент, когда все же взяла в руки телефон и написала: «Прости, я не справилась. Я ухожу».

Хотела добавить, что люблю его, но…

Нажала кнопку «отправить».

И сразу стало пусто в груди.

Никогда никого не бросала. Даже не подозревала, что это больнее, чем когда бросают тебя.

Я смотрела на телефон, утирая слезы — это сообщение тоже оставалось непрочитанным…

И вдруг некрасиво разрыдалась, закрывая ладонью рот.

— Дурак, какой же ты дурак! И я дура! Дура! — крикнула, стиснув телефон в руке и, размахнувшись, запустила им в стену.

Посмотрела, как он валяется на полу, растрескавшийся и с отколотым краем экрана и пошла наверх собирать вещи.

Кидала в чемодан джинсы, футболки, сгребала свои украшения, оставив лежать у зеркала только браслет, колье и… положила рядом кольцо.

Достала планшет и зашла на сайт авиакомпании. Были только билеты на ночной рейс. Никакой не бизнес, конечно. Я не собиралась забирать себе половину денег Дэрила, но то, что он мне уже перечислил — оставила. И из них заплатила за билет.

В один чемодан все не поместилось, и я выкинула все красивые платья и сексуальное белье, собрав почти только то, с чем приехала сюда. Это не заняло много времени. Его оставалось еще слишком полно. Целый день.

Села на кровать, потерянно глядя из окна на лазурную гладь бассейна.

Как же я отчаянно соскучилась по нему…

Теперь я понимала, почему он сделал то отчаянное предложение пожениться — лишь бы не расставаться на то время, что заняло оформление визы невесты. Даже полтора дня без него будто бы сделали мою кровь холоднее, а сердце тяжелее. Как же я собираюсь прожить без него всю оставшуюся жизнь, если сейчас мне даже дышать больно?

Дождаться и провести хотя бы еще один вечер вместе? Чтобы он проводил меня в аэропорт — и сбылся его самый страшный кошмар. Он посадил бы меня на самолет и больше никогда не увидел. Как бы мне ни хотелось поцеловать его хотя бы еще один раз, последний, я не могла причинить ему такую боль.

Мы все равно больше никогда не увидимся — только останемся по разные стороны экрана. Мне даже больше повезет, у меня будут его фильмы.

Я уткнулась в подушку, чтобы соседи не решили, что мы завели собаку и жестоко с ней обращаемся, раз она так воет.

— Я тебя так люблю… — шептала я подушке с его запахом. — Так невероятно люблю, как и не думала, что смогу когда-нибудь еще. Почему все должно быть — вот так? Почему не получается? Почему, почему, почему?!

Когда в голове стало совсем пусто и легко, я поднялась с кровати и решила что-нибудь съесть. Просто чтобы не упасть в обморок где-нибудь в аэропорту. На полпути вниз услышала странный скрежещущий звук. Пока соображала, что это, потеряла с десяток драгоценных секунд.

А потом ахнула и слетела с лестницы, едва касаясь ступеней и подхватила телефон, который бился об стену в агонии звонка.

— Алло!

Актриса Голливуда. Второй шанс

— Здравствуйте, мне нужна Лили Уайт.

Не Дэрил.

И сразу стало неинтересно, кто там хочет поговорить с Лили Уайт, которая через сутки уже снова станет Лилей Беловой. Пустота, сосущая где-то под сердцем, накрыла меня темной пеленой.

— Да, это я.

— Мы хотим снова позвать вас на съемки к Джин Джерри. Вы уже были на кастинге сериала «Субботние свидания Эйприл», помните? Открылись некоторые обстоятельства, которые могут повлиять на решение о съемках. Возможно, вы нам подойдете.

— Когда? — равнодушно спросила я.

Надо же, Олег какой молодец. Пацан сказал — пацан сделал.

— Сегодня. Через два часа ждем.

Как будто я уже согласилась.

До самолета было еще слишком много времени, и мне не хотелось обижать Олега, который после нашего загула умудрился запомнить, где я опозорилась, и тряхнуть своими связями.

Почему бы нет? Напоследок съезжу убедиться, что Америка мне не покорилась.

Уже в такси сообразила, что забыла дома телефон — бросила его на столик в гостиной, там он и остался валяться, пока я выбирала во что переодеться и снова принимала душ.

Ну и к черту. Даже если меня потеряют.

Надоело быть ответственной и собранной. Всю жизнь обо всех думать, заботиться, беспокоиться. За детей, за мужа, теперь за Дэрила. Асель права — опять я в режиме мамы-клуши, как бы всем было удобно.

Не помню, было ли хоть раз в жизни, чтобы я уезжала куда-нибудь, никого не предупредив. Дэрил, вон, так привык это делать, что даже не сразу понял, о чем я, когда я беспокоилась за него.

Тоже так хочу.

— Да, да, Лили, мы учли, что вы из России, нам объяснили, что там у вас все играют по системе Станиславского, поэтому для вникания в роль вам нужно больше узнать о своей героине.

Мне принесли громадный стакан латте с ореховым сиропом из Старбакса и подвинули поближе коробку с пирожными.

Вообще в этот раз было совсем другое отношение. Не конвейер, не суета — а встретили у входа, проводили не в офис, а прямо на съемочную площадку, где в павильоне были уже выстроены декорации гостиной с телевизором и диваном, уличного кафе, офисного помещения с фанерными перегородками и строгого кабинета с высокими стеллажами.

Пришлось изрядно подождать, правда, пока все соберутся, но у меня был кофе, пирожные и забавная девчонка, которая болтала не затыкаясь, как радио, пересказывая какие-то бесконечные байки о застрявших грузовиках, обвалившихся декорациях и взорвавшихся лампах в прожекторах.

— Давайте объясню, что за сериал, — предложила женщина с бейджиком «ассистент режиссера», когда наконец пришел оператор и можно было начинать. — У нас есть главные герои — молодая пара, которая на протяжении всего сезона пытается наладить отношения. И в ключевые моменты за их спинами появляется другая парочка — сорокалетних возлюбленных, которые как бы символически отражают своим поведением взаимоотношения главных героев, подчеркивают незамеченные зрителями нюансы.

Женщина жестом указала мне на столик в декорациях уличного кафе и кивнула ободряюще, приглашая сесть. Подала несколько листков с напечатанным сценарием сериала «Субботние свидания Эйприл». Но сценарная запись была мне непонятна — там были незнакомые сокращения, и я помотала головой, хмурясь.

— Ничего страшного, — улыбнулась ассистентка. — Возьмите домой, почитайте на досуге, разберитесь, а я сейчас все расскажу и так.

Она тоже пила кофе и даже подхватила пирожное из коробки.

Кивнула кому-то — яркий свет ударил в глаза. Жар от софитов тут же заставил меня взмокнуть, но в этот раз у меня было время немного привыкнуть и освоиться.

— Это самая первая сцена, где появляется ваша героиня. Основная парочка в этот момент решает расстаться, и вы как бы символизируете то, что с ними случится в будущем, если они не помирятся. Вы сидите в кафе — и тут по улице идет ваш вывший возлюбленный, которого не видели пятнадцать лет. — Женщина заметила кого-то за пределами площадки. — Тим, Тим, иди сюда, встань тут!

Сутулый парень в университетской футболке подбежал и встал метрах в пяти от меня, на границе освещенного пространства.

— У вас был безумный, крышесносящий роман, вы готовились пожениться, вы любили его сильнее всего в мире, но однажды после ссоры вы оба оказались слишком гордыми, чтобы признать неправоту. Так прошел месяц, второй, третий — было все сложнее и сложнее сделать первый шаг. Так все и кончилось тем, что расставание оказалось долгим. Но вы любили его все эти годы, часто вспоминали, может быть, даже сегодня — и тут он появляется в реальности. Ваша реакция! Готовы? Давайте, пяти минут настроиться вам хватит?

Я попыталась представить себе эту грустную историю. Жалко, конечно, но, может быть, все было и к лучшему, если никто не сумел сделать шаг навстречу? Они расстались бы все равно, не сейчас, так позже.

— Да. Готова.

— Начали! — скомандовала женщина. — Тим пошел!

Сутулый Тим сделал несколько шагов и остановился, я его заметила и…

Отшатнулась, чуть не опрокинув стул, прижала ладони к щекам, а потом медленно улыбнулась, протягивая к нему руки.

— Стоп!

Судя по молчанию…

Да я и сама это чувствовала. Фальшивка, уровень деревенского театрального кружка. Даже хуже.

— Давайте еще дубль, — бодрым голосом предложила женщина. — Помните, вы ему рады! У вас в следующем эпизоде уже любовь и возрождение чувств!

Ладно, позориться, так до конца.

Я посмотрела на Тима. Ну, парень не очень годился на роль любви, о которой помнишь пятнадцать лет спустя. Что, если представить на его месте Валеру? Вот возвращаюсь я в Пензу, он меня встречает…

Я кивнула.

— Начали!

После этого дубля молчание было практически материальным, его можно было потрогать.

— Вы как будто испытываете отвращение к нему… — осторожно сказала женщина. — Плохо себя чувствуете?

— Нет, все в порядке. Давайте еще раз!

Все, последний дубль, Лиля, соберись. Третий раз волшебный.

Вопреки моему решению торжественно провалить эти пробы по блату и со спокойной сердцем улететь в Россию, в глубине души под толстым слоем пепла равнодушия вновь разгорался огонек азарта.

Мне нравилось тут быть.

Яркий свет, камера, глянцевые цвета жизнерадостного кафе, эта история, показывающая альтернативное будущее глупеньким героям — классная же идея! Ну не может быть, чтобы у меня не было совсем никаких способностей? Просто опять неудачный момент, опять не спала, опять перенервничала.

Обидно!

Я кивнула, глядя на Тима.

Что ж, придется полюбить тебя, парень, причем на пятнадцать лет назад!

Сняла крышку со стаканчика с кофе и допила его одним решительным глотком.

Тряхнула головой и улыбнулась сутулому пареньку так, словно он…

Дэрил.

Сначала я не поверила своим глазам. Решила, что ослепляющий свет, недосып и отчаянье шутят шутки с моим зрением.

За спиной Тима из темноты выступил Дэрил.

Я оторопела. Отсюда, с освещенного пятачка кафе всматриваться в темноту было неудобно, но он сделал несколько шагов ко мне — это был точно он.

Откуда? Он же в Вегасе?! Как он узнал, где меня искать?!

Черт, они уже включили камеры?

Да какая разница!

Он шел ко мне, и я вскочила со стула, потому что… потому что я так по нему соскучилась за эти полтора дня! Так невероятно, невыносимо больно было улетать, даже не увидев его в последний раз, не обняв!

— Боже, какая любовь, снимаешь? Снимаешь? Великолепно! Не просто удивление, смотри, а удивление и надежда! Вот чего нам не хватало! Внесите в сценарий! И стоп! — ассистентка режиссера бросилась мне наперерез, кажется, даже не поняв, что я стремилась уже отнюдь не к Тиму. — Лили! Это потрясюще! Кто-нибудь, принесите еще кофе!

Но я обогнула ее и с разбегу бросилась на шею Дэрилу. Он поймал меня, прижал к себе изо всех сил и тут же нашел мои губы своими — лихорадочно сухими и горячими. Я не могла понять, чье сердце бьется так бешено быстро — мое или его.

— Моя Лили… — выдохнул он, разрывая поцелуй. — Моя…

— Лили! Еще дубль! — позвали меня как будто из невообразимой дали. Я оглянулась, посмотрела на Дэрила, снова оглянулась.

— Иди! — сказал он, разворачивая меня и отправляя на площадку. — Это же кино.

Я вернулась за столик кафе, придала себе равнодушный вид. Уж это сыграть было гораздо проще, чем всю эту любовь.

— Так, смотрите на Тима! Начали!

Но я смотрела мимо Тима. Я смотрела на Дэрила, который стоял, сложив руки на груди и улыбаясь. В сером тонком свитере, так четко обрисовывающем его мышцы, такой красивый, что у меня слезы наворачивались на глаза.

— На Тима, Лили! На… А, к черту! Стоп! Что за чувак? Поставьте его вместо Тима. Так, слушай, ты должен сделать вот что…

Это был уже — какой? пятый? шестой? — дубль, но когда Дэрил вновь появился из полутьмы павильона, подходя к моему столику, я снова вскочила, не в силах усидеть на месте и не бросилась ему на шею только потому, что помнила — мы снимаем кино.

Но мне хотелось! Так хотелось!

И он читал это в моих глазах, а я читала в его — он просто протянул мне руку, и я ухватилась за нее, запрещая себе делать еще хотя бы шаг к нему.

Мы так и стояли, напряженно-горящие желанием прикоснуться друг к другу — на пристойном расстоянии, не смея сделать ни шагу ближе, чтобы снова не начать бешено целоваться — и смотрели друг на друга в полной тишине.

Пока не прозвучала команда «Стоп».

И в этой звенящей тишине вдруг раздались аплодисменты.

Ассистенка режиссера, зажав планшет под мышкой, медленно хлопала, подходя ко мне.

— Мы закончили, Лили. На сегодня все. Великолепно.

Я медленно выдохнула, а она добавила, понизив голос:

— И… это не точно, утверждают роли другие люди, но я рискну сказать, что контракт — твой.

Мне показалось, что меня наполнили гелием, и я сейчас взлечу под высоченный потолок павильона от распирающей невозможной радости…

Но тут погасли софиты, и нас окутал полумрак.

Я вернулась в реальность.

Вспомнила про свой билет на самолет.

Про не прочитанное сутки сообщение Дэрилу.

Про то, что происходило на афтепати.

Моя рука выскользнула из его пальцев.

Слишком волшебный мир кино заставил меня забыть о реальности, подарив целых полчаса безоблачного счастья.

Но они кончились.

Жена порнозвезды. Прыгай

Лампы вокруг нас гасли одна за другой, люди расходились, оставляя нас вдвоем в полумраке павильона, в котором на время заснула магия кино.

Кто-то другой вернется сюда через несколько часов — или завтра, сядет за столик, поднесет к губам стаканчик кофе — и сыграет намного лучше меня.

Наверное, яд Голливуда уже навсегда останется в моей крови. Но ничего — я справлюсь. Найду в Пензе театральную студию «Для тех, кому за…» и там-то блесну. С моим опытом в Голливуде меня возьмут на главную роль.

Мне не было видно глаз Дэрила, не было видно выражения его лица, только тени, рождающиеся от далеких отблесков света в другом конце павильона.

— Как ты меня нашел?

— Твой телефон. Последний звонок.

— А-а-а-а… — отозвалась я.

И все. На этом все. Мы снова молчали, стоя напротив друга, чувствуя, как утекает сквозь пальцы только что пылавшая близость.

— Как переговоры? — спросила я, только чтобы что-нибудь спросить, разрушить тишину.

— Предлагали большие деньги за еще один совместный фильм с Изабель, но по их сценарию. У нас с ней «химия», — Дэрил изобразил пальцами кавычки.

— Согласился?

— Нет.

— Почему?

— Ты была бы против.

— Тогда что ты делал там так долго?

— Предложили альтернативную версию, где мы с ней в кадре не встречаемся.

— А смысл тогда?

Дэрил вздохнул, потер лоб, но терпеливо объяснил:

— По сюжету мы муж и жена, которые спят с другими, а потом встречаются в постели и пересказывают друг другу свои приключения.

— О, интересно, — равнодушно заметила я. — На этот вариант согласился?

— Не успел. Включил телефон и… — он показал свой смартфон, блеснувший в полутьме такими же ветвящимися трещинами, как у моего, оставшегося валяться дома на столе. — Прилетел.

Я продолжала молчать, и он взял мои руки в свои. Не стала отнимать. Их тепло, их дрожь, твердость напряженных мышц заменяли мне выражение его лица. Только руки и голос — все, что у меня было сейчас, и я наслаждалась этим в последний раз, чтобы увезти с собой, спрятав в сердце.

— Лили… — в его голосе не было бархатных сладких нот и глубины. Он был плоский, сиплый, лишенный оттенков. — Я не могу расстаться с тобой. Не смог уже тогда, улетая из России, и тем более не могу сейчас, когда с каждой неделей ты становилась мне все ближе. Проникала под кожу. В сердце. Не могу я тебя отпустить! Не надо!

Я продолжала молчать. Трогать его пальцы, перебирать их, жадно вдыхать его запах — и молчать, потому что это все не имело никакого значения. Не перевешивало.

— Когда я увидел одно за другим твои сообщения…

— Когда ты их увидел?

Дэрил вскинул руку, посмотрев на часы.

— Три часа назад.

— А до этого?

— Переговоры. Потом сел телефон. Во время перерыва попросил найди зарядку, но продюсер увез нас показывать отель, в котором он хотел снимать. Когда вернулись и я включил его…

— Что? — требовательно спросила я.

Дэрил молчал, вертел телефон в руках, блики скользили по трещинам на экране.

— Что?! — повторила я громче. — Что — когда вернулись?

Он молчал.

Тот человек, что всегда находил слова, в которые укутывал меня, которыми убаюкивал.

— Дэрил!

— Я просто не хочу испытать это снова. Никогда. — Глухо сказал он.

Где-то вдалеке хлопнула дверь и исчезли последние отблески света.

Мы остались в полной темноте.

Мне казалось — за миллионы световых лет друг от друга.

— Лили… — позвал Дэрил, и я почувствовала его дыхание. Нет. Он рядом. — Что я не сделал для тебя? Что ты хочешь? Кино? Я подниму все свои знакомства — будешь сниматься хоть каждую неделю. Да, в массовке, в эпизодах — но будешь. Хочешь других мужчин?

Он осекся и скрипнул зубами, а я горько усмехнулась — что, даже это разрешит?

Покачала головой.

Спохватилась, что он едва ли видит это в темноте и разомкнула спаянные отчаянием губы:

— Нет. Ничего не нужно. Все.

— Но ты так улыбалась рядом со мной, Лили? Все было хорошо!

— Улыбалась именно потому, что была рядом с тобой.

— Так останься со мной!

— Не могу, — призналась я как-то очень легко, словно не выплакивала, не выкрикивала это из себя много часов. — Не могу смотреть на то, как ты трахаешь других, целуешь других, обнимаешь, танцуешь, признаешься в любви, смеешься с ними, пьешь пиво, болтаешь, развлекаешься, ездишь на работу, ужинаешь — делаешь все, все, все то же самое, что со мной.

— Но…

Я замотала головой, спохватилась, сжала его руки, призывая молчать.

— У нас нет ничего, что было бы только для нас двоих, Дэрил! Что-то, что ты бы не делал с кем-то другим. Когда жене принадлежит тело мужа — оно только ее. Если он отдаст его другой — это будет нарушение клятв верности. А что принадлежит мне? Душа? Что такое эта твоя душа? В чем моя эксклюзивность — что-то, что ты не отдаешь никому другому? Если даже любовь ты умеешь изображать на экране так, что тебе дают за это награды?..

Мой голос становился все тише и тише, я понижала его, слыша, как разносятся слова в полупустом павильоне. Последние слова я почти шептала. Они замерли в полной тишине.

— Я так не могу… — прошептала я еле слышно. — Не могу принять твою работу. Видеть, как ты себя разрушаешь, ломаешь. И… помогаешь ломать других.

— Слушай…

Я вскинула руку, накрывая пальцами его губы.

— Прости. Я старалась. Отделять работу от жизни. Понимать, что на съемках — не секс. Радоваться твоему удовольствию. Знать, что ты любишь меня и ни на кого не поменяешь. Даже жалеть тебя. Но больше не могу.

Я судорожно вдохнула. Мое тело словно забыло, как это — дышать самостоятельно и на каждый вдох требовало прямого приказа. Мне пришлось стоять и вдыхать и выдыхать осознанно, наполняя легкие запахом нагретой пыли, оставшимся от погашенных софитов, свежего дерева — от декораций, кофе и мяты — от Дэрила.

— Я слишком тебя люблю, — сказала я наконец. — Слишком люблю своей поломанной больной душой. Которой очень нужно, чтобы тот, кто рядом, был весь мой, в самых близких отношениях мой. Может быть, все было бы иначе, будь я здоровой и нормальной. Но я не такая. Я тоже сломанная. Просто в других местах.

— Лили…

— Ты прав! — прервала и перекрыла его тихий голос я. — Я все знала с самого начала. Знала все условия, знала, что ты не бросишь порно. Но и я обещала всего лишь попробовать. Я сознаю, что, даже если ты откажешься от других контрактов, все равно останется договор с Диком. А разорвать его… я же взрослая и разумная женщина. Все понимаю. Поэтому делаю, что могу. Ухожу сама. Улетаю… домой.

И я отступила назад, потому что он был слишком близко и бороться с собой, не обнимать его, было слишком тяжело.

Он помолчал несколько долгих секунд.

Я успела испугаться, что он скажет: «Иди».

И успела подумать с тоской, что он скажет: «Не уходи».

А смысл?

Это только слова.

Но он спросил с тихим недоумением:

— А как же кино?..

— Господи, какое кино, Дэрил! — взорвалась я. — Ты слышишь, что я тебе говорю?! Я не могу быть с тобой!

— Слышу. — Дэрил как будто был совершенно спокоен. — Но тебе так нравилось кино… Не останешься хотя бы ради него? Пусть не со мной, но в L.A.?

— Это будет нечестно… — я сжала его руку. — Воспользовалась тобой и бросила. Нет, я… домой.

— Лили… — в тихом и по-прежнему спокойном голосе была такая боль, что у меня чуть сердце не остановилось. — Моя…

Он не договорив, прижал меня к себе, уткнувшись лицом в волосы. Я чувствовала горячее сорванное дыхание, чувствовала, как сжалась в кулак его ладонь в моих руках.

Захлебнулась его болью, своей тоской и безнадежностью.

Провыла-простонала в его грудь:

— Я так тебя люблю! Прости… Прости, прости, прости… — судорожно, горячечно, глотая слова, и даже, кажется, сбиваясь на русский: — Как же я хочу быть с тобой, ты не представляешь, как я хочу дочку с тобой, прости, я не должна это говорить, но я слишком долго молчала! Ты совершенно мой человек, полностью, до конца, как жаль, что мы не встретились раньше, до того, как стало слишком поздно, до того… Но все равно были бы не мы… Но все равно я хотела бы много, много детей от тебя, я хотела бы быть красивой и юной для тебя, не усталой, как сейчас, не разочарованной и больной, как я хотела бы быть рядом с тобой, когда твоя мама умерла, и собака тоже… В юности, в старости… Всегда, всегда, Дэрил! Всегда!

И я заплакала прямо так, вжавшись лицом в его мягкий тонкий свитер, и промочила его насквозь мгновенно.

Наконец-то я все сказала.

Все то, о чем молчала, что страшно было сказать даже себе. Тем более — ему.

Молчание убивало меня, но теперь, когда край был слишком близок, молчать я больше не могла.

Асель была права.

Сказать это все ему было нужно хотя бы для того, чтобы почувствовать, как расправляются плечи, как вытекает из костей свинцовая тяжесть моего молчания.

— Я не хочу другую. Хочу мою Лили, — сказал Дэрил шепотом мне на ухо. Тихо и очень грустно. — Ты тоже идеально подходишь мне. Как бы я хотел быть с тобой всю оставшуюся жизнь. Как бы я хотел, чтобы у нас была дочь…

Его кулак разжался и ладонь накрыла мои пальцы, стиснула их.

Я замерла, сглатывая слезы.

И решилась.

Это было даже труднее, чем сказать ему «да» там, у подъезда моего дома в Пензе.

Через силу.

Поперек всех принципов. Воспитания. Опыта. Разума.

— Дэрил… Я прошу тебя.

— Да?..

Его рука напряглась, окаменела под моим касанием.

Он ждал моих слов.

Он боялся моих слов.

Я сама их боялась.

— Давай ты бросишь порно? Давай ты уйдешь от Дика? Давай?

Когда-то, несколько месяцев назад, я доверилась ему и прыгнула с высокой скалы — зажмурившись, поверив в него.

Ничего не вышло.

Или вышло.

Все же многое изменилось с того дня. Я изменилась. Спасибо ему за это. За мою смелость. За кино. За безграничную нежность, в которой он меня купал.

Сейчас Дэрил стоял на высокой скале и все, что от него требовалось — тоже прыгнуть.

Тогда он страховал меня.

А я не могла предложить ему ничего, кроме своей любви.

Но он…

— Давай. — Ответил Дэрил.

…прыгнул.

Актриса Голливуда. Ты моя, ты мой

Еще во сне, не осознавая реальность, я почувствовала горячее тело, прижимающееся ко мне, объятия крепких рук, дыхание в своих волосах. И просыпалась уже заранее счастливой. Темный холод, пробравшийся в сердце прошлой ночью в пустоте этой постели, таял от солнечного света и тепла, которое излучал Дэрил.

Мы проспали всю ночь, обнявшись, так и не изменив позу. Да и сейчас, стоило мне шевельнуться, его руки только крепче стиснули меня, прижимая к твердой груди.

— Иди ко мне… — бархатный голос прошелся по коже, заставляя выгибаться и мурлыкать.

Как природа создала настолько соблазнительного мужчину, что его руки, его голос, даже его взгляд — все доставляет мне наслаждение? Соблазн во плоти.

Только мой соблазн. Мой собственный. Немного стыдное, но такое сладкое чувство собственничества. Больше никто никогда не получит моего Дэрила.

Его губы скользили по моему телу, словно он задался целью перецеловать каждый сантиметр моей кожи.

— У тебя есть на сегодня какие-нибудь дела? — прошептал он на ухо, и от нетерпения, делавшего его голос хриплым, меня пробрало горячей дрожью.

Какие дела… Самолет в Москву улетел примерно в тот момент, когда мы наконец добрались до кровати в спальне.

Это не значит, что от студии до кровати мы мужественно сдерживались и совсем никак не нарушали общественный порядок и не радовали случайных свидетелей «бесплатным шоу».

Совсем-совсем наоборот…

Так что нет, дел у меня больше никаких не было. Разве что выбросить к черту собранный чемодан, не распаковывая. Вместе с прошлой жизнью. И оставить из одежды только прозрачное, кружевное, дерзкое, кожаное и крышесносное.

— Мммм… а у мистера Дэрила Уайта есть, чем заполнить мой ежедневничек? — мурлыкнула я, отлично зная, что сейчас мне не только ежедневничек заполнят, а все, что захочу.

— Да, предлагаю сегодня наслаждаться домом с бассейном рядом с океаном, пока еще можем, — рассмеялся он. И добавил, глядя очень-очень серьезно, как будто сообщал мне главную тайну вселенной. — Я тебя люблю.

— Все будет плохо? — спросила я, с замиранием сердца любуясь изгибом его губ, прозрачной водой голубых глаз. Как я могла отказаться от него? В каком отчаянии и безумии?

— Все будет ужасно, — подтвердил Дэрил, почему-то улыбаясь. — Но мы что-нибудь придумаем, моя Лили. Я созвонюсь с бухгалтером и юристом, прикину, сколько останется денег после выплаты неустойки, если Дик не будет судиться. Можно ли будет открыть трастовый фонд на еще не зачатого ребенка. Попробую прикинуть, во что вложиться.

Я провела пальцами по его лицу, разгладила складку между бровей.

— Давай сегодня об этом не думать?

— Давай… — снова согласился он, нависая надо мной и медленно целуя, оттягивая нижнюю губу и оставляя на ней нежный укус.

Я приподняла бедра, чувствуя его налитую твердость члена у самого входа, поерзала, намекая, что хватит поцелуев, где мой страстный секс?

Дэрил усмехнулся, потянувшись к тумбочке за презервативом.

Я перехватила его запястье:

— Зачем? А дочка?

Глаза Дэрила вспыхнули, но он прикрыл веки и качнул головой.

— Нет… — он поцеловал меня в губы. — Пока так. Я не могу тобой рисковать, моя Лили. Полгода, до теста на ВИЧ. Только потом…

Его ладонь скользнула по груди удивительно нежным, трепетным жестом и легла на мой живот, словно там уже пряталась наша будущая малышка. Крошечная, пахнущая молоком и карамелью, дочка Дэрила Уайта, такая же невероятная, как он.

Просто захватывало дух, когда я пыталась представить, каким же получится ребенок от него, если двое старшеньких, от не настолько удачного производителя, вышли такими классными. У меня даже в груди заныло от желания скорее познакомиться с нашим чудом.

«Ты уже не в Канзасе, Элли» — вспомнила я слова Олега — и с этого момента точно знала, как ее назову.

Я отпустила запястье, покоряясь его решению, в который раз подумав, что, когда он вот так медленно и тщательно раскатывает презерватив, глядя мне в глаза, это заводит почище любых ласк. Потому что в его взгляде я вижу предвкушение, обещание всего того, что сейчас со мной сделает этот рыцарь, как только облачится в доспехи.

Дэрил резко перевернул меня на живот, вздернул, распластывая по себе, и в одно движение вонзился на полную длину, заставляя временно забыть обо всем: еще неслучившихся детях, будущих финансовых проблемах, прошлом недопонимании. Заставляя терять голову — как всегда, с первой секунды, когда я его увидела и сердце понеслось вскачь.

Он плотно прижался к моей спине, удерживая одной рукой вокруг талии, а другой обнимая горло, и принялся вбиваться внутрь резкими, короткими движениями. Его дыхание у самого уха, неловкая, но почему-то безумно возбуждающая своим подчинением его воле поза, горячая рябь, расходящаяся от низа живота — я закипала медленно, но неумолимо.

От нежности не осталось следа, но такие перепады настроения в постели с Дэрилом заводили меня до невозможности. От извращенца, предлагающего самые грязные и возбуждающие игры, к властному господину, подчиняющему мое тело, а от него — к нежнейшему возлюбленному, благоговейно ласкающему губами каждый изнывающий от наслаждения сантиметр моей кожи.

Запрокинув голову, ощущая уверенную хватку на шее, я выгибалась все сильнее, пока скрученные мышцы не перешли свой предел напряжения и мелкая дрожь, собравшись между ног, не взорвалась бешеным оргазмом.

Дэрил уронил меня на кровать, навалившись сверху и продолжал входить жестко, быстро, на полную длину, прикусив нежную кожу возле уха, пока и его не накрыло.

— Ты какой-то дикий… — сорванным от крика голосом прошептала, нащупывая на шее болезненные следы зубов.

— Ты моя! — оскалился он, подгребая меня ближе.

— Нет уж, — я закинула на него ногу и сцепила руки в замок на шее. — Это ты мой.

Кольцо снова заняло законное место на моем пальце.

Теперь по-настоящему обручальное.

Актриса Голливуда. Дом попроще

На сумму за фильм Изабель, пришедшую ему на счет, Дэрил смотрел крайне мрачно. Сумма была красивая, большая. Я даже задним числом стала гораздо меньше ревновать его к этой суке. Допишет нолик — вообще готова одолжить мужа на недельку.

С возвратом!

Но даже эта красивая сумма нас не спасала.

Еще Дэрилу полагались проценты от компаний, которые выкупят права на показ фильма, но без его участия рекламную компанию свернули, так что, увы, с деньгами выходило не так хорошо, как могло бы быть.

Изабель прислала по этому поводу очень гневное письмо, но Дэрил на него не ответил.

— Хочешь секрет? — прошептала я ему глубокой ночью, когда все пустоты в моем сердце были заполнены его горячей любовью и дышалось от этого легче.

— Дай мне пятнадцать минут, — вздохнул Дэрил.

— Не такой секрет! — фыркнула я, целуя его в горячие губы.

— А какой?

— Я ужасно, ужасно, ужасно, невыносимо ревную тебя к Изабель. Ее муж сказал, что она хотела тебя соблазнить. Я… боялась. Что получится.

— Ох, Лили… — Дэрил обнял меня, прижимая к себе. — Моя Лили… Мало ли кто чего хочет? Тебя вообще все половозрелые самцы хотят, но кто же им даст?

— Меня? — изумилась я. Ну да, Дик, Олег — они это говорили, но…

Нет, услышать от Дэрила — это было другое.

— Думаешь, я не вижу, как они на тебя смотрят?

— А ревнуешь?

Он задумался.

Пальцы гладили мою кожу, в задумчивости выводя круги и спирали.

— Хочу ли я их убить? Да. Думаю ли я, что ты соблазнишься? Нет. Я чувствую твою любовь. А если перестану — уже будет неважно, соблазнишься или нет.

Весь день я приходила к Дэрилу в гостиную, где он хмуро сидел над ноутбуком, общаясь с юристами и бухгалтером, приносила кофе и противные зеленые смузи, которые он обожал. Увы, больше ничем я помочь не могла. Совсем ничем, даже если бы продала свою пензенскую квартиру, это никак не помогло бы.

С каждым визитом он становился все мрачнее.

Лазеек в контракте не было. За долгие годы работы Дик Монро вылизал его до идеала: безупречная ловушка, которая выглядит как мечта — для начинающего актера, как выгодное предложение — если актер так и остается середнячком, — и становится тюрьмой для звезды.

А стоит звезде сделать шаг на свободу, превращается в монстра, который откусывает голову за побег.

Все было очень, очень, очень…

— Переедем в дом попроще, — утешал Дэрил, откинувшись на диване и усаживая меня сверху, чтобы беспрепятственно залезать под футболку и теребить пальцами мои ноющие соски. — Я уже взял все контракты на рекламу, интервью и съемки без порно. Еще какой-то улов принесет объявление, что я ухожу из индустрии. Все захотят кусочек меня, пока есть новостной повод. Но надо думать, куда двигаться дальше.

— Дом попроще — это какой вариант? Плохой или очень плохой? — меркантильно поинтересовалась я, все еще надеясь, что с бассейном прощаться не придется.

— Плохой. В очень плохом переедем в трейлер! — лучезарно улыбнулся Дэрил. Не меняя выражения лица, поправился: — Шучу. К тебе в Россию.

Ужас на моем лице заставил его рассмеяться и прижать меня к себе крепче.

Я уже как-то привыкла к океану, теплу, здоровой еде и знаменитостям на улицах.

И много к чему еще, чего там не было, и не будет.

— Снова шучу. Я выпутаюсь. Веришь мне? В крайнем случае пойду варить метамфетамин, я же мистер Уайт.

— Что-то ты много шутишь сегодня…

Актриса Голливуда. Перемена участи

День, на который мы назначили роковой разговор с Диком, неумолимо приближался.

Дэрил уже отказал большому боссу из Лас-Вегаса, разорвал более мелкие контракты и предупредил студии, с которыми сотрудничал раньше, что больше его можно не звать.

Разговор о помощи Кайле был самым грустным.

После всего, что я увидела в империи Дика Монро, ее самоотверженная идея сделать порно этичным и приносящим пользу, вызывала у меня уважение.

Дэрилу же импонировало ее отношение к женскому удовольствию, которое демонстрировалось в ее фильмах не меньше, чем мужское. К людям всех полов, ориентаций, возрастов и с любыми телами и особенностями, любящим секс. К равной оплате для всех актеров. К безопасности и прозрачности съемок, во время которых было бы невозможно то, что я увидела на церемонии, потому что сценарий и все практики обговариваются очень подробно и заранее.

— Ты же сам говорил, что секс со мной — особенный, — напомнила я мужу.

— Еще какой… Это что-то невероятное. Каждый раз. Каждый день.

— Ну, наверное, это и есть любовь, ммм? Когда что-то нежное — и особенное.

— Без всяких сомнений, любовь. Лили, я не отказываюсь от своего обещания завязать с порно, ты что подумала? — удивился Дэрил. — Просто объясняю, почему эта часть была для меня важна не только из-за денег. Кайла меняет индустрию. Понемножку, но иногда маленьких шагов достаточно, чтобы оказаться в совсем другом месте.

— Я понимаю. Просто я не хочу, чтобы, меняя индустрию, Кайла продолжала ломать тебя.

Кайла с экрана улыбнулась и сказала:

— Да, без проблем, конечно. Дэрил, спасибо тебе большое… Но у меня чуть попозже будет один интересный разговор. Можно же? — спросила она уже у меня.

— И в гости приехать тоже можно, — улыбнулась я.

Не уточняя, что, возможно, нам придется принимать ее, сидя на пороге нашей собственной благоустроенной картонной коробки под мостом.

* * *

Снова позвонили со студии и велели приезжать на съемки.

— Ой, а тот парень, который снимался с тобой — можешь его захватить? У нас все еще не утвержден актер на эту роль, давайте с ним тоже пройдем.

Мы прошли сцену дважды — с седым и очень красивым актером, который с удовольствием шутил со мной и подбадривал, рассказывая актерские байки.

И с Дэрилом.

Как бы ни был хорош первый вариант, но мгновенная химия, взрывающаяся от воспоминаний о том, как мы чуть не расстались прямо на этой площадке, не перебивала никакой профессионализм.

Ассистентка режиссера посмотрела на Дэрила и несколько угрожающе сказала:

— У тебя ведь нет никаких дел на ближайший месяц?

Глядя на то, как поспешно он подписывает контракт, я поняла, почему в свое время он попался Дику. Он хмурился и хмыкал, перечитывая бумаги, но я видела, как сияют его глаза и, ей-богу, они могли вписать туда обязательство каждый день обнаженным приносить ассистентке кофе из Старбакса, и он бы все равно согласился.

В тот же день мы снимали этот эпизод уже по-настоящему, с полной съемочной группой, актерами на главных ролях и всерьез.

Дэрилу замазали татуировки так надежно, что я некоторое время не узнавала собственного мужа и пугалась, встречаясь с ним, и не находя привычных клешней скорпиона в вырезе футболки и крыльев ангела на кистях.

И нет — мне не надоедало снова и снова вскакивать, едва удерживаясь, чтобы не броситься Дэрилу на шею, а ему тянуть ко мне руки, усилием воли сохраняя дистанцию. Не знаю, была ли это та самая система Станиславского, но каждый дубль вызывал во мне совершенно не гаснущие от бесконечных повторов огненные эмоции. Они становились только ярче, а вот жесты и движения — четче. Мне хотелось, чтобы огонь, бушующий внутри, было видно и снаружи.

И надежду.

И веру в то, что все у нас теперь получится.

Ведь каждый заслуживает второй попытки.

— Знаешь… — задумчиво сказала я Дэрилу вечером, после того, как мы допили шампанское в бассейне, которым отмечали наш общий первый съемочный день. — Мне так понравилось целоваться с тобой под камерами, что я думаю — кажется, мы зря не попробовали порно на двоих.

Его взгляд был очень горячим.

Актриса Голливуда. Мы справимся

Наслаждаться домом с бассейном, пока еще можешь.

Океаном, до которого ехать меньше часа.

Теплым солнцем, которое здесь никогда не становится тусклым и не прячется за снеговыми тучами.

Шопингом — в конце концов, эти суммы погоды не сделают, а затянуть пояса мы еще успеем.

Свежевыжатым апельсиновым соком и очень полезными белковыми вафлями с ягодами на завтрак.

Притворяться, что это утро — такое же, как любое другое утро.

Чуть светлее и радостнее — потому что Дэрил любил меня полусонную долго и нежно, а я, задыхаясь, шептала его имя. Мне больше не придется чувствовать жгучую боль в груди от того, что он трахает кого-то другого.

Чуть темнее и глуше — потому что сегодня Дэрил должен был ехать к Дику Монро разрывать контракт.

Поэтому у кофе был привкус последних мирных дней.

Да и у меня замирало сердце, когда я думала о том, как отомстит Дик.

А он отомстит.

Я машинально вертела в руках телефон, думая, как бы помягче сообщить Дэрилу, что я еду с ним и возражения не принимаются, когда на экране высветился уже знакомый номер кинокомпании Джин Джерри.

— Могу я поговорить с…

— Это я! — перебила я. — Лили Уайт, да!

Я глянула на Дэрила и протянула ему руку. Он сжал мои пальцы в ладонях.

Называть его фамилию, ставшую моей, было приятно. Теперь даже немного больше, чем раньше. Словно наш брак наконец-то стал не просто способом продлить пребывание в Америке — а настоящим союзом.

— Наши фокус-группы посмотрели первую отснятую серию, и всем очень понравилась ваша с Дэрилом Уайтом пара. Поэтому мы решили расширить эту линию и сделать вас полноценными героями второго плана во всех сериях сезона. Вам потребуется подъехать на студию, получить свои копии сценария, так как в расширенном варианте предполагаются диалоги.

Пока я кирпичик к кирпичику укладывала эту новость в голове, все сильнее с каждой секундой стискивая руку Дэрила, по телефону добавили:

— Ну, и подписать новые контракты с дополнительными обязанностями и повышенной суммой гонораров.

— Что? Что там? — забеспокоился Дэрил, потому что я выражение лица уже не контролировала.

— Дэрил! — прошептала я громко, отведя трубку в сторону. — У нас будет большой контракт на сериал! На весь сезон!!! — и взвизгнула, уже не в силах держать в себе восторг.

— На два сезона, — аккуратно уточнили по телефону и снисходительно хмыкнули. — Сейчас пришлю вам на почту контракт для ознакомления, завтра ждем на площадке.

Тихо звякнуло уведомление, и на почту свалилось письмо с прикрепленным контрактом. Я быстро открыла его, домотала до суммы гонорара и прижала ладонь ко рту. Дэрил сделал то же самое со своим телефоном и тоже смотрел на экран, пока по лицу его медленно расплывалась счастливая улыбка.

Нет, это пока не было сравнимо с тем, что он получал со съемок порно. Даже у Дика. Но уже было вполне прилично для очень начинающих актеров.

— Дэрил… — прошептала я. — Правда, теперь все будет хорошо?

— Хм…

Он углубился в чтение всех пунктов в подробностях.

И вдруг застыл, глядя в стену.

— Мы будем работать только на этого упыря, — тихо сказал он — Чтобы отдать долг. Весь наш первый гонорар. И все равно не хватит.

— Да, — ответила я. — Но мы будем вместе. Не так уж и плохо, а?

Он слабо улыбнулся и продолжил читать.

Но радость все равно пузырилась у меня в крови.

Я верила.

Вместе мы справимся. На самом деле справимся.

— Я буду звездой! — подпрыгнула я. — Нас ведь снимут для плакатов? И в рекламу включат? А как ты думаешь, «Нетфликс» купит этот сериал? А переведут на русский? Представь, я пошлю маме ссылку! И девчонкам с работы! Лили Уайт — звезда сериала «Субботние свидания Эйприл!» А-а-а-а-а! Может, мы им так понравимся, что они во втором сезоне включат нас в основной каст?

— Ну и кто теперь тщеславен? — Дэрил поднялся со стула, подошел ко мне и прижался к моей спине, нежно отводя волосы и целуя в шею.

— Это называется — амбициозна! — гордо заявила я, никак не успокаиваясь.

— То есть, я тщеславен, а ты амбициозна? — проворчал он, щекоча дыханием мое ухо.

— Именно так, мистер Уайт! Может быть, вам тоже походить на курсы английского, если вы не понимаете таких простых вещей?

— Напомни мне, за что я тебя люблю?

— За то что я редкий экзотический цветок и сексуальная королева!

— Это кто это тебя так назвал? — подозрительно спросил Дэрил.

— Мммм… Ты его не знаешь… — с удовольствием проворковала я, глядя, как загораются ревностью его глаза.

— Арррррр! — он укусил меня в шею и резко отодвинул табурет, опрокидывая меня на стол между остатками нашего завтрака. — Готовьтесь к жестоким пыткам, миссис Уайт!

Актриса Голливуда. Контракт Дика Монро

Что ж…

Я поправила задравшуюся футболку.

Дэрил застегнул ширинку и засунул телефон в карман.

Отнес чашки в посудомойку.

— Пора ехать.

— Я с тобой, — тут же сказала я, и он не стал спорить, просто сжал мою ладонь в своей, и мы вместе пошли к машине.

Дик Монро открыл дверь сам, даже раньше, чем я успела постучать. Посторонился, пропуская нас в холл. На этот раз он был не в халате, а в свободных брюках и рубашке.

Хотя весь остальной шокирующий интерьер его дома оставался на месте, горничных было не видно, а в его облике не было ни единого непристойного элемента.

Казалось, он не удивился, увидев меня вместе с Дэрилом.

Кивнул:

— Что за срочный разговор?

Выслушал заявление Дэрила о расторжении контракта с непроницаемым лицом и снова кивнул:

— Я понял.

— Все неустойки, все, что положено — все выплачу. Если захочешь судиться… — Дэрил протянул визитку своего адвоката. — Уведомления присылать сюда.

Дик посмотрел на нее, но брать не стал.

— Хорошо. Подожди здесь. Лили, можно тебя на минутку? — он развернулся ко мне.

Дэрил дернулся, пытаясь меня заслонить, и в глазах Дика сверкнуло веселье.

— Я не украду твою жену, Дриллер. Или теперь только Уайт? Просто пара слов наедине. У нас есть общие темы, знаешь ли. Если бы не ты, мы могли бы стать хорошими друзьями!

Дэрил скрипнул зубами и только крепче сжал мою руку.

Но я скользнула пальцам по его щеке, встретила яростный взгляд… и он остался.

Стоял внизу лестницы, глядя, как я поднимаюсь вслед за Диком в его кабинет.

Когда тяжелая дверь захлопнулась за моей спиной, некоторое время порномагнат молчал, стоя ко мне спиной и глядя в высокое окно, за которым расстилался вид на ухоженный сад.

— Любого человека можно купить, — сказал он, не поворачиваясь. — Вопрос лишь в цене. Сердобольному напомнить, сколько больных детишек он сможет вылечить за эти деньги. Гордому — что лучше прогнуться один раз за крупную сумму, чем пятьдесят за горсточку центов. Несгибаемому — пригрозить бедами близких. Слабое место найдется у каждого.

— Зачем? — спросила я, делая несколько шагов от двери. — Зачем нужно искать это слабое место?

— Лучше не иметь иллюзий о себе, Лили, — Дик развернулся ко мне, но оперся на массивный стол позади себя. — Осознавать свои слабости и не думать наивно, что тебя нечем зацепить.

— Это твоя волонтерская помощь людям? Прикладная шоковая психотерапия? — фыркнула я.

— Ну, должен я чем-то компенсировать то, что зарабатываю на людях, сдавшихся слабостям и сломанных своей судьбой? Как думаешь?

— То есть, не злодей из мультика, а прямо-таки наоборот!

Мне стало смешно.

Дику, впрочем, тоже.

— Злодей из мультика! — усмехнулся он. — Ты забавная. Мы и правда могли бы подружиться. Где-то я что-то сделал не так… — он задумался, глядя в пол, будто и правда пытался искренне понять, где и что. Но спохватился и расплылся в кривой улыбке: — Ну что ж, от неслучившегося друга — тебе мой искренний прощальный подарок…

— Не надо! — быстро сказала я.

Вот упорный!

— Очень, очень дорогой подарок, Лили… — по лицу Дика змеилась опасная улыбка, а его мягкие движения так заворожили меня, что я почти не заметила, как он оказался совсем рядом.

— Очень? — принужденно засмеялась я. — Дороже предыдущих?

— Намного, — он смотрел мне прямо в глаза, произнося слова липко-сладким тоном. — Непристойно дорогой подарок.

— Я же ясно выразилась! Нет! — я выставила вперед руки, уже не на шутку испуганная его приближением.

— Ты сначала узнай, что за подарок, а потом решай, — неожиданно жестко сказал Дик, вдруг останавливаясь и распахивая дверцу шкафа прямо рядом со мной. За ней оказался большой сейф с кодовым замком. Он быстро набрал несколько цифр и приложил палец к пластине.

— Сомневаюсь, что ты…

— Это… — сказал Дик, доставая из сейфа и протягивая мне стопку листов. — Контракт Дэрила Дриллера. Можешь его порвать.

— Ч-что? — я попятилась, в ужасе глядя то в лицо Дику, то на пачку бумаги в его руке.

— Прямо сейчас ты владеешь своим мужем, — он сунул ее мне, буквально впечатывая в грудь. — Порвешь — и он свободен.

Я стояла и смотрела ему в глаза, ища, в чем подвох.

Что он задумал?

— Боишься, Лили? — спросил Дик, чуть не облизываясь, как жирный наглый кот. — Боишься того, что я попрошу у тебя взамен?

— Боюсь.

— Но не можешь устоять. Разрешаю. Бери.

Он кивнул мне.

Я медленно взяла из его пальцев контракт. Увесистый, внушительный. Но главное — первая и последняя страница. Сначала я порвала их, а потом быстро — все остальные, не отводя взгляда от лица Дика. На нем было написано абсолютное удовлетворение.

И когда с рабством Дэрила было покончено, я захотела узнать:

— Но почему…

— Потому что я всегда добиваюсь того, чего хочу, Лили, — Дик указал глазами на клочки бумаги на ковре. — Ты приняла мой подарок. Очень. Дорогой. Подарок. Я победил.

Что ж…

Я проиграла битву со своей гордостью.

Но мой проигрыш был дороже всех побед. Он означал, что отныне все будет хорошо.

Этичное порно Кайлы Фризз. «Моя капризная жена»

На экране крутится анимированная заставка в виде изящного цветка, который выворачивается, превращаясь в раскрытую вульву.

Со всех сторон в центр прорастает зеленая трава, из которой складывается название фильма:

«Моя капризная жена»

Обычный офис с его слишком яркими лампами, серыми перегородками между столами, кулерами и кофейным автоматом, рядом с которым толкутся мужчины в пиджаках и галстуках. У всех в руках по стаканчику с кофе.

Мы видим их только по шею. Они все настолько одинаковые, что отличаются только оттенками серых галстуков и толщиной полосок на рубашках.

Часы на стене показывают без минуты шесть. Стрелка дергается, преодолевая последнее деление и от кофейного автомата слышится облегченный выдох.

— Ну что, парни, в бар?

— Отличная идея!

— Погодите, я сейчас последнее письмо пошлю и весь ваш, — говорит один из них и отходит.

Еще один переминается с ноги на ногу, откидывает полы пиджака, засовывая руки в карманы. На его поясе массивная пряжка.

— Не, ребят, не могу, — говорит он.

— Что такое?

— Да у меня… жена беременна.

— И что?

— Не больная же?

— Рожать скоро?

— Седьмой месяц.

— Ээээ! Не будь подкаблучником!

— Да она такая капризная стала, — снова говорит тот, что с пряжкой. — То одного от меня требует, то другого.

— Бедняга.

Возвращается тот, что отходил. Тычет пальцем мужику с пряжкой в грудь:

— Ты ей хоть не потакаешь? Ты ж мужик!

— Нет, нет! — тот даже вытаскивает руки из карманов. — Иногда приходится быть твердым и отказывать!

— Молодец!

Все по очереди жмут ему руку.

— Моя на меня прямо с порога орала… — жалуется один из парней, выкидывая стаканчик в мусорное ведро.

— Ой, моя с порога тоже… набрасывается, — говорит тот, что с пряжкой.

Камера немного приподнимается, и мы видим его подбородок с густой, аккуратно подстриженной щетиной и твердые губы.

— Давай, парень. Держись. Легче еще долго не будет.

Его все хлопают по плечу и уходят.

— Легче… — говорит он как бы про себя и на его губах расплывается сдержанная улыбка.

Он едет в машине с той же улыбкой, насвистывает. Одна рука высунута в окно, другая небрежно удерживает руль.

Хлопает дверца, он подходит к дверям дома, снимает с запястья часы и убирает в карман, расстегивает пиджак, выдыхает…

Дверь дома распахивается и женские руки затаскивают его внутрь. Захлопывается дверь, его прижимают к ней, и в его губы впивается поцелуем красивая женщина. Их занавешивают ее длинные волосы.

Она быстро стаскивает пиджак с его плеч, опускается на колени, расстегивает ремень, ширинку — ей навстречу выпрыгивает возбужденный член немалых размеров.

Крупным планом — ее губы, обхватывающие головку, движущиеся по стволу вниз, а потом вверх. Язык, танцующий по выступающим венам, щекочущий уздечку — и снова она берет его глубоко, склоняясь так, что волосы снова закрывают лицо. Видно только, каким блестящим от слюны член выскальзывает у нее изо рта.

Мужчина откидывает голову назад и стонет. Его руки вжимают ее голову в пах, он задает жесткий темп, зарываясь пальцами в ее волосы.

Через некоторое время он склоняется, подхватывая ее под локти и помогая подняться. Но в тот же момент она толкает его в грудь так, что он отшатывается.

Она толкает снова, еще раз, он пролетает в открытую дверь.

Женщина в полный рост — на ней длинное шелковое платье, обтекающее большой живот и соблазнительную грудь. Она делает шаг в комнату, толкает мужчину еще раз, и он падает на расстеленную кровать.

Она забирается следом за ним, нависает сверху, расстегивая торопливыми пальцами пуговицы рубашки, его руки скользят по ее бедрам, задирая шелк почти до пояса. Передвигается чуть выше, трется о его член и со вздохом насаживается на него до упора.

Они стонут одновременно. Она царапает ногтями его грудь и живот, двигаясь все быстрее, вверх-вниз.

Крупный план члена, входящего между влажных половых губ, выходящего таким же влажным обратно почти до конца, и снова скрывающегося внутри.

Ее стоны становятся громче, его рука мнет ее грудь под текучим шелком, смачивает сосок через ткань слюной и выкручивает его, так что она вскрикивает, сплетая свои пальцы с его, откидывает голову…

Он подается бедрами вверх все быстрее и она кричит, выгибаясь назад.

Смена плана.

Долгий поцелуй, все более страстный. Языки обвиваются вокруг друг друга, она прикусывает его губу, отстраняется и говорит капризным голосом:

— Хочу еще!

Ее вид сзади. Она стоит на четвереньках. Он оглаживает ее бедра, укрытые шелком, потихоньку задирает подол на спину, открывая вид на безупречную задницу в форме сердечка.

Он уже полностью раздет.

Шлепает ладонью по ее ягодице, еще, сильнее — и медленно проникает в нее, в последнюю секунду резко нанизывая ее тело на себя. Начинает так же медленно и размеренно двигаться, но она подается на него все резче, задавая все более быстрый темп.

Он держит ее бедра, не давая ускоряться, но она просит:

— Быстрее! Пожалуйста!

Он слегка ускоряет темп, но она делает его более размашистым, с шлепком ударяясь о его бедра.

— Жестче, ну же! — почти плачущим тоном просит она.

— Нет, это опасно, — говорит он. — Ребенок…

Она прерывает его возмущенным рычанием, но как ни пытается добиться своего — его мускулистые руки с жилистыми запястьями твердо удерживают ее на месте в нужном ему темпе.

Смена плана.

Он между ее раздвинутых, широко разведенных ног.

Медленно вылизывает ее, играет кончиком языка с клитором, одновременно трахая ее двумя пальцами, довольно быстро и жестко.

Она кончает, цепляясь пальцами за простыни, сжимая спинку кровати до побелевших костяшек.

Смена плана.

Женская рука движется по напряженному члену, задерживаясь у края набухшей головки, и когда из нее выстреливает струя спермы — она падает прямо на высунутый язык.

— Есть ли секс после сорока? — говорит голос Кайлы за кадром, пока мужчина обнимает обнаженную беременную женщину со спины, вписываясь в ее изгибы идеально, как будто кто-то выпилил их из одного куска мрамора. — Как заниматься сексом с очень капризной беременной женщиной? И можно ли всю жизнь любить только ее, хотеть только ее, даже если тебе открыт весь мир с его соблазнами и откровениями?

Рука женщины в полусне движется назад, за спину, она обнимает пальцами член мужчины и проводит кольцом из пальцев по нему вверх-вниз. Он не просыпается, но его рука как бы сама собой накрывает ее грудь.

Затемнение.

На застеленной белоснежным бельем кровати по-турецки сидит Кайла. Он в пижаме с розовыми единорогами, а ее мягкие кудри собраны в два хвостика.

— Я часто рассказываю вам о том, как люди принимали полиаморную любовь, знакомлю с сексом, о котором не пишут в глянцевых энциклопедиях и не снимают порно, — говорит она. — Но мне захотелось познакомить вас с парой моих друзей, которые прошли очень сложный и долгий путь, чтобы прийти туда, откуда многие только начинают. Они выбрали любить только друг друга — отныне и навсегда. Я хочу, чтобы вы помнили, что ваш собственный, уникальный путь к любви может найтись там, где никто до вас не ходил… Или там, где, кажется, нет уже ничего интересного, все тропы исхожены и испробованы. Никогда не смотрите на чужие дороги, ищите собственную.

На фоне мужской ладони, лежащей на животе женщины, идут титры.

Предпоследняя строчка:

«Режиссер, сценарист и продюсер — Кайла Фризз».

Последняя строчка:

«Герои пожелали остаться анонимными».

Лиля и Дэрил. Просто жизнь

— С замазанными татуировками я тебя не знаю, как будто с чужим мужиком трахалась, — проворчала я, напрасно пытаясь скрыть участившееся дыхание после просмотра фильма целиком.

— Возбуждает? — тут же шепнул Дэрил на ухо так горячо, что я вздрогнула и сжала бедра.

Он усмехнулся — заметил.

— И не похвастаешься никому!

— Я смотрю, миссис Уайт начинает затягивать публичность… Следующее видео будет про… — начал он, но я фыркнула.

— Ай, иди к черту, дорогой, у нас и без этого дел полно!

— Тшшш… Разбудишь, — шикнул Дэрил, с нежностью глядя на малышку у него на руках.

— Ее после еды разбудит только гэнгбэнг с вувузелами, — отмахнулась я, притираясь к нему грудью и намекающе проходясь пальцами по колену.

— Мне рассказывали, что после родов женщине может стать не до секса, — провокативно заявил он.

— Мммм… — я знала, что он дразнит меня, но все равно провоцировалась. — Положи-ка Элли в кроватку, дорогой. У меня для тебя есть несколько интересных новостей.

Кайла с ее командой сделали, конечно, невозможное. Удивительно нежную и возбуждающую историю, которая заводила меня не только потому, что это была наша с Дэрилом история. Но она вписывалась и в концепт ее студии.

И при этом узнать нас там было практически невозможно. Дэрил без татуировок, я в парике и очень четко снятые кадры, в которых ни разу не мелькает ни его, ни мое лицо.

Маленькое хулиганство, наш подарок друг другу… Даже если информация просочится в СМИ — ничего страшного. В наше время можно снять порно с любым человеком, и он даже не будет знать об этом.

Конечно, Дэрил немного играл на своем имидже «плохого парня», приходя на кастинги. И выигрывал.

Когда я узнала, что он получил роль в полнометражной комедии, где предстояло изображать… порнозвезду, я напряглась. Застрять навсегда в этом амплуа — ну и чем это лучше самого порно, кроме того, что трахаешься не по-настоящему?

Но он утешил меня, показав еще стопку приглашений на кастинги. Он пользовался популярностью, и его агенты пророчили ему уверенную карьеру в киноиндустрии.

— Мне нравится вот это фэнтези.

— Про пиратов? — подозрительно спросила я.

— Кто говорил, что мне идет рычать?

— Изабель?

— Лили… — он умудрился прорычать даже мое имя без единой «р». Настоящий талант!

Фильм «Страсть корсара» прогремел как последняя работа Дэрила Дриллера и принес невероятную кучу денег.

Можно было бы расплатиться с Монро, если бы он не сделал свой очень дорогой подарок.

После чего потерял ко мне интерес, небрежно бросив: «Такая же, как все».

Что — неужели, если бы я взяла тот золотой член, не было бы всех дальнейших провокаций?

Впрочем, он не остался внакладе — растущая популярность Дэрила приносила дивиденды и ему. Права на фильмы он оставил за собой и, разумеется, теперь и все доходы шли только ему.

Пусть подавится.

Мы успели сняться еще в спин-оффе того сериала, с которого все началось. Зрителям так понравилась наша парочка, что они захотели увидеть историю наших героев целиком — и про нас сняли мини-сериал на восемь серий.

А потом все же пришлось прерваться на рождение Элли.

Но сразу после родов я получила новое предложение.

Сняться в мюзикле… Это было неожиданно. Где я — и где песни?

Но оказалось, создатели учли мой еще слышный акцент — именно это им было нужно в эпизодах с русскими песнями. Пришлось заодно заняться вокалом, и на фоне волнения о моем верхнем «си», как-то совсем мимо прошли страхи об актерских способностях.

Следующее приглашение было в медицинский сериал на роль знаменитого русского хирурга, которая заменяет в лучшем госпитале Америки местную звезду кардиохирургии. Пока я училась с серьезным видом стоять в костюме, шапочке и маске у операционного стола и умудряться в этих условиях выдавать хоть какие-то эмоции, комплексы о моем актерском таланте растаяли без следа.

В чем-то Олег был прав. Настоящий талант — у редких звезд. У остальных — просто работа над собой. А уж в этом я мастер.

Кстати об Олеге. Заморочившись слишком уж гладкой нашей карьерой в кино, я нашла его контакты и хорошенько встряхнула, но он только ухмыльнулся:

— Лильк, ну ты чего ерунду городишь? Я только один звонок сделал тогда на следующий день. Все остальное ты сама.

— Слушай, мне сорок четыре года! На черта я им, когда вокруг столько свеженьких?

— Население стареет, Лиль, — серьезно ответил он. — И нам, старперам, до смерти надоело пялиться на юных и красивых. Мы хотим истории про нас. Про людей, у которых давно позади первая, вторая, да и третья юность, но впереди еще половина жизни. Ты просто удачно попала в новую волну. Хорош заморачиваться.

И я перестала.

На первый день рождения Эльки мы решили собрать все большое семейство и друзей в нашем доме, который вдруг показался очень маленьким.

Пригласили Вэнди с отпрысками, мою маму, Асель, моих двоих обалдуев, причем Дашку пришлось приглашать уже с женихом. Я планировала сеанс воспитания — объяснить ей, что не стоит так рано выскакивать замуж, пусть сначала научится понимать саму себя, чтобы потом не потеряться в браке.

— Мам, — сказала старшая дочь, когда мы планировали ее визит по видеосвязи. — А я тут такую статью прочитала про твоего Дэрила. Пишут, что он был порнозвездой. Это в каком смысле?

Российские журналисты понятия не имели о таком пока еще третьестепенном американском актере, как Дэрил Уайт, но ведь моей умнице надо было залезть на американские сайты о кино!

— Был, — кивнула я обреченно.

— Ма-а-а-а-ам… Фигасе! — Дашка посмотрела на меня с уважением. — Сеньке только не говори!

Сенька, к счастью, в совершенстве знал только немецкий, а в Германии всем тем более было наплевать на внутреннюю кухню американской киноиндустрии.

Маме тоже было важно только то, есть ли у нас в Америках нормальная сметана и черный хлеб, или ей с собой везти? Я с умилением узнала в ней себя с чемоданом гречки.

Перед подписанием контракта на медицинский сериал, Дэрил подловил меня, когда я любовалась на экране на собственные пробы. Мне очень шла хирургическая форма и шапочка в дерзкое сердечко.

— Тщеславная Лили, — мурлыкнул он, подбираясь сзади на кровати и обнимая меня за спину. — Надеюсь, ты привезла медицинский халатик с собой? Надень-ка…

— Хирурги не ходят в халатиках! — твердо ответила я, уже зная, что сейчас его руки, уже расстегивающие мои шорты, заставят меня передумать и надеть и халатик, и кожаную портупею с ошейником, и все, что только он захочет.

Или снять.

— Знаешь… — голос у Дэрила был соблазнительно мечтательный, а пальцы — наглыми. — Я тоже однажды был доктором.

— Да?.. — выдохнула я, откидывая голову ему на плечо и разводя бедра, чтобы ему было удобнее.

— Ага. Гинекологом.

— М-м-м-м… А я помню! Жаль, что медицинские фетиши не моя тема.

— Это просто у тебя гинеколога хорошего не было, — заявил он, твердо вознамерившись доказать, что «хороший гинеколог» может не только произвести осмотр вслепую, но и привить пациентке любовь к медицинским манипуляциям. И даже, возможно, фетишам.

— Доктор, а вы уверены, что УЗИ делается именно этим инструментом?

— Дорогая, ты ведь хирург?

— Хирург-кардиолог.

— Вот и занимайся тем, чем лучше всего получается — моим сердцем, — он положил мою руку себе на грудь. — А я займусь тем, что лучше получается у меня…

Вообще-то я боялась, что с сексом у нас будут проблемы. Мне надоест так часто, Дэрилу захочется разнообразия и всего того, что — я знала это с самого начала! — я ему дать не могу.

Но он сказал:

— Я и забыл, как это здорово — предвкушать, соблазнять, ждать. Не получать сразу все, что хочется. За столько лет забыл. «Так сладок мед, что, наконец, он горек: избыток вкуса убивает вкус». Мне иногда кажется, что до тебя у меня и настоящего секса не было. Что-то вроде продвинутой дрочки, не больше.

Шекспир — это последствия экспериментов Дэрила в настоящем классическом театре. Мне кажется, он все еще не мог поверить, что у него есть настоящий талант. Поэтому захотел проверить себя в самых суровых условиях, на глазах у настоящей публики.

— Может это просто старость пришла? Наконец-то твое дикое либидо поутихло. Вовремя закончил карьеру…

— Вовремя? Ну, что же, миссис Уайт, вы нарвались…

Он не выпускал меня из постели примерно пару месяцев после того, как пришел последний отрицательный тест на ВИЧ и можно было больше не пользоваться презервативами.

Секс с бывшей порнозвездой на второй год брака оказался еще лучше, чем в первый месяц. Мы узнавали друг друга лучше, глубже, полнее… и я тоже научилась доводить его до безумия и полной потери реальности.

Когда родилась Элли, я в последний раз сравнила своего бывшего мужа с настоящим перед тем, как навсегда отпустить свой прошлый брак.

Валера, помню, через неделю после выписки из роддома где-то секунд десять подержал Сеньку на руках — и тут же отдал мне: «А то напортачу. Лучше я его потом в хоккей буду учить играть», а от Дашки устранился совсем — мол, зачем мужчине лезть в наши девчоночьи штуки.

Дэрил проводил с Элькой все свободное время. Когда он возвращался домой, первый поцелуй доставался мне, а все остальное — ей. Маленькая зараза украла у меня душу моего собственного мужа. Она спала у него на руках, прижавшись к груди, кожа к коже, улыбалась только ему и первое ее слово тоже было «папа».

Хвост скорпиона, что всю жизнь целился ему в сердце, теперь заворачивался игривым колечком, внутри которого пряталась лилия, обвивающая имя «Элли».

Наша малышка вырастет самой любимой. У нее будет столько внутренней силы, что никто никогда не сможет ее сломать. Никакой Дик не найдет слабости в ее обороне, построенной на нашей любви. Но я верю в то, что, когда она вырастет — мир уже изменится, и ей никогда не придется проверять эту оборону на прочность.

А еще у меня скоро должен был появиться первый внук.

Слишком рано?

Не знаю.

Моя новая жизнь началась так недавно, что я точно не чувствовала приближение старости. Все только начинается.

Вчера я впервые оседлала волну на серфинге.

А потом сделала свою первую татуировку. В пару Hic et nunc — «Здесь и сейчас», что у Дэрила.

In aeternum.

Навсегда.

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://litnet.com/book/tot-samyi-paren-iz-porno-2-b290035

Content

Ашира Хаан
Тот самый парень из порно — 2

Жена порнозвезды. Чемодан гречки

Невеста порнозвезды. Мама, я выхожу замуж!

Невеста порнозвезды. Хороший парень из порно

Невеста порнозвезды. Мой Господин гладильных досок

Невеста порнозвезды. Американская мечта

Атлантика. Надежность иллюзий

Невеста порнозвезды. Обязательства и обещания

Невеста порнозвезды. Это просто работа

Невеста порнозвезды. А если я?

Невеста порнозвезды. Лили Уайт

Невеста порнозвезды. Его ключ

Невеста порнозвезды. Настоящий зверь

Невеста порнозвезды. Клубничный фраппучино

Невеста порнозвезды. Для удовольствия

Невеста порнозвезды. Жена порнозвезды

Жена порнозвезды. Владелица души

Жена порнозвезды. Секреты и секретики

Жена порнозвезды. Дела семейные

Жена порнозвезды. На свадьбах всегда грустят

Жена порнозвезды. Зеленоглазая змея

Жена порнозвезды. Клубника и виноград

Жена порнозвезды. Fake it till you make it

Жена порнозвезды. Позволь себе

Жена порнозведы. Цена ответов

Жена порнозведы. Платье и босоножки

Жена порнозведы. Бюстгальтер и серьги

Жена порнозведы. Больше нечего снять

Жена порнозведы. Первый год в порно

Жена порнозвезды. Слишком поздно

Жена порнозвезды. Пасынок порнозвезды

Жена порнозвезды. Возбуждающая бабушка

Жена порнозвезды. Актриса Голливуда

Актриса Голливуда. Привыкание с первой дозы

Жена порнозвезды. В гости к порномагнату

Жена порнозвезды. Зачем люди идут в порно

Жена порнозвезды. Искушение

Жена порнозвезды. Злодей из мультика

Жена порнозвезды. Все свободны

Жена порнозвезды. Шепот в темноте

Актриса Голливуда. Новая судьба

Жена порнозвезды. Последние дни съемки

Жена порнозвезды. Неотменяемое

Актриса Голливуда. Изобрази любовь

Актриса Голливуда. Мой муж — порнозвезда

Жена порнозвезды. Боль прошлого

Жена порнозвезды. Бесплатное шоу

Жена порнозвезды. Короткая передышка

Жена порнозвезды. Лучший актер

Жена порнозвезды. Муж порнозвезды

Жена порнозвезды. Кольцо

Жена порнозвезды. Рабочие обязанности

Жена порнозвезды. Свободный человек

Эта русская. Ночь в L. A.

Жена порнозвезды. Утро вечера мудренее

Жена порнозвезды. Революционная стратегия

Жена порнозвезды. Последнее решение

Актриса Голливуда. Второй шанс

Жена порнозвезды. Прыгай

Актриса Голливуда. Ты моя, ты мой

Актриса Голливуда. Дом попроще

Актриса Голливуда. Перемена участи

Актриса Голливуда. Мы справимся

Актриса Голливуда. Контракт Дика Монро

Этичное порно Кайлы Фризз. «Моя капризная жена»

Лиля и Дэрил. Просто жизнь