Марк Адамов

Последний мост

Глава 1. Жизнь везде одинаковая

«Бассель мне совсем не понравился. Для святого города в нём слишком злые мужчины и слишком дружелюбные женщины».

Альтун Десять Дорог, «Путешествие из Летары в Нодемар».

— Дарон, вот ты счастливый человек? — вкрадчиво спросила Лейна, накручивая сверкающую русую прядь на тонкий палец.

Отвечать Дарон не торопился. Вопрос юной собеседницы заставил его задуматься.

— А что такое счастье? — поинтересовался он, пригубив немного сладковатого вина.

— Для каждого оно своё, — леди пожала узкими плечами, скрытыми под алой накидкой с россыпью рубинов на вороте. — Любимое ремесло, шикарный дом, прекрасная жена, гора денег. Кто-то просто радуется, когда просыпается по утрам.

— Получается, мне есть, к чему стремиться.

Женой Дарон ещё не обзавёлся, денег ему постоянно не хватало, да и его жилище совсем нельзя было назвать шикарным. Разве что работу он любил. Вернее, то, как хорошо она ему давалась. Работа и привела его очередным осенним вечером в недешёвое питейное заведение «Синий фонарь» в компании высокой худощавой девушки в рубинах, леди Лейны Броспего из Трисфолда.

Лейна, как и подобает даме из столицы королевства Летара, отличалась хорошими манерами и статным видом. На свидание с Дароном она пришла в прекрасном длинном платье цвета янтаря и красной накидке. Вечерами в Басселе уже ощущался холодный ветер с Астарильских гор, так что утеплиться было не лишним.

— Это правильно, — одобрила девушка с радушной улыбкой. — Всегда нужно стремиться к чему-то.

Дарон пожал плечами. Его главное стремление всегда было до безобразия простым — выжить. А для выживания приходилось браться за любую работу, что подворачивалась на узких улицах второго по величине города королевства. Например, ходить на «свидания» с приезжими молодыми девушками.

В «Синий фонарь» они забрели на третий день знакомства, когда ей удалось, наконец, выбраться из-под опеки отца на целый вечер. Касилиам Броспего был одним из крупнейших столичных судовладельцев, и дочь он оберегал столь же ревностно, сколь и своё бесценное имущество в порту Трисфолда. Дарону это стоило немалых трудов, но теперь ему даже начинала нравиться компания молодой кареглазой гостьи. Жаль, что он не мог позволить ей вернуться домой.

— Как тебе в «Фонаре»? — сменил тему Дарон. — Не жалеешь, что убежала ради этого?

— Недурно, — оценила Лейна, сделав глоток из бронзового кубка. — И вино неплохое.

«За такие-то деньги», — подумал Дарон. «Синий фонарь» был ему не по кошельку, но нужно было держать лицо перед благородной дамой. К тому же, работа обещала оплатиться сполна.

В заведении царила атмосфера благородства. Никто не орал гадостей и не норовил заняться непристойностями прямо за столиком, в отличие от более привычных Дарону кабаков. Даже место на небольшой сцене здесь досталось не пошлому барду в грязных шароварах, а поджарому старичку, страстно декламирующему стихи о прекрасных женщинах Басселя и их мужественных кавалерах.

— Чтобы ты знал, — заявила вдруг Лейна, поставив пустой кубок на бежевую скатерть. — Я ниоткуда не сбегала. Отец целыми днями пропадает в замке, а нас с братом оставил на своих слуг. Они в курсе, что я вышла прогуляться с очаровательным молодым человеком.

— Вот как? — Дарон хмыкнул. Он не хотел, чтобы кто-то ещё знал об этом вечере. — Значит, ты никуда не торопишься?

— Именно, — девушка многозначительно усмехнулась. — И всё же я бы предпочла провести такой прекрасный вечер снаружи. Заведение отличное, но погода сегодня ещё лучше.

Дарон согласился и, неохотно выложив разносчице напитков пару десятков монет, повёл свою спутницу на улицу. Вечер и правда выдался на славу: тучи, несколько дней скрывавшие солнце от обитателей Летары, разошлись и город окрасился в тёплые золотые оттенки. Ветер нежно трепал желтеющую листву немногочисленных деревьев, что росли в самом сердце Басселя. Весь центр города представлял собой паутину узких улочек, окружённых одинаковыми домами из дерева и серого камня. Лишь вытянутое навершие неприлично большого собора, шесть углов которого символизировали шесть лучей Далёкой Звезды, выделялось на фоне приземистых строений.

— Вот это да! — восторженно воскликнула Лейна, замерев на площади перед громадиной.

— Собор Звёздных Прорицателей, — буднично сообщил Дарон. — Самый большой в Летаре.

— Разве это не забавно? — удивилась вдруг его спутница. — Столица в Трисфолде, а главный собор — в Басселе.

— Мы здесь столицу не очень любим, — признался Дарон, не спуская глаз с окружённого лесами храма — Королевству нужно было как-то уважить местных, когда Бассель объединили с остальной Летарой, вот сюда и направили верховного жреца.

Дарон всегда испытывал необъяснимое волнение при виде этого колосса на главной площади. Собор начали строить больше века назад, сразу после объединения Летары. Никто из ныне живущих смертных не помнил начала строительства. Возможно, увидеть окончание им также было не суждено.

— Красота, — промолвила Лейна. — У нас в Трисфолде уже холодно, и ветер дует с утра до ночи. Все листья опали.

Дарон не любил холод. Каждую осень он надеялся, что что-то пойдёт не так и вместо очередной зимы вдруг вернётся лето.

— А давай зайдём внутрь? — не унималась девушка.

Бассельцу оставалось лишь последовать за ней по массивным ступеням вечно строящегося собора. Храмы он не любил, как по долгу службы не жаловал любое многолюдное место, но сегодня требовалось расположить к себе эту задорную русоволосую девушку. Любой ценой.

Сотни свечей, что горели внутри, не хватало, чтобы осветить далёкий потолок главного зала. Массивному канделябру ещё предстояло подняться наверх, и сейчас он ждал своей участи возле одной из могучих гранитных колонн. Внутри, как и всегда, было многолюдно. Прихожане слонялись по бескрайнему залу, молились тем немногим прорицателям, чьи образы художники уже успели нанести на высокие стены, тихо перешёптывались о чём-то, советовались с молодым жрецом. Дарон настороженно оглядывался, надеясь не встретить ни одного знакомого лица. Не судьба.

— Какие люди! — хрипло поздоровался немолодой мужчина с перевязанной рукой.

Его звали Сеймор. Работа не раз сводила их с Дароном, но последний с трудом мог назвать это знакомство приятным.

— Рад видеть, — соврал он.

— Взаимно, — Сеймор кивнул. — Как там тебя сегодня зовут?

— Как и обычно.

— Ну-ну, — мужик недобро ухмыльнулся и кивнул на Лейну, восхищённо рассматривавшую одну из бронзовых статуй у алтаря. — Я смотрю, ты с дамой.

— Заказ.

— Верно. Верно. Видимо, платят очень хорошо, раз ты решился зайти в храм.

— Не твоё дело, Сеймор, — Дарон уже выходил из себя. — Ты сам-то давно начал молиться?

— В городе не просто найти покой, да и молиться здесь необязательно. Это же одно из немногих мест во всём Басселе, где не нужно ходить с оглядкой и бояться, что тебя зарежут в спину.

— Наивный. Тебя и спереди могут зарезать.

— Нам ли не знать, — Сеймор звучно похлопал его по плечу, чем вызвал недовольные взгляды прихожан. — До встречи. Дружище.

Дарон взглядом проводил до дверей назойливого знакомого и, дождавшись, пока его спина в штопанном плаще исчезнет из вида, предложил Лейне продолжить прогулку.

Солнце опускалось всё ниже, заливая улицы Басселя яркими лучами. Одиннадцатый день десятой луны подходил к концу, и многочисленные горожане торопились занять места в несметных борделях и тавернах. Те, кому не хватало времени, денег или терпения, начинали потакать своим порокам прямо в переулках.

К недовольству Дарона, Лейна завернула в Храмовый переулок, что вёл прямо на набережную. Сухим осенним вечером во всём Басселе не сыскать большей толпы, чем на берегу Сальмены, главной реки всей Летары. Она брала начало где-то в холмах на далёком Юге, текла вдоль западной границы страны, ныне передвинутой за Аллеверские холмы, и впадала в холодное море на севере.

Гуляки шумно развлекались на набережной, где на ветру призывно покачивались фонари всевозможных заведений. Иными вечерами, свободными от работы, Дарон заходил в один из трактиров в начале набережной и просыпался уже при свете дня на другом её конце. Сегодня ему точно было не до этого.

Вместе с Лейной они обогнули трёхэтажное здание одного из лучших постоялых дворов города и вышли к месту, где в могучую Сальмену впадала река поменьше — Астара. По ту сторону последней, на самой стрелке, высилась одна из угловых башен Бассельского замка. Где-то там, в одном из залов, Касилиам Броспего сейчас обсуждал свои дела с самим Его Светлостью герцогом Содагаром. Он понятия не имел, с кем его дочь прогуливалась неподалёку.

Окружённый с двух сторон водами Сальмены и Астары, замок находился под защитой мощных крепостных стен. Сам же город мог похвастаться лишь полукругом укреплений с Севера и Востока. Полноводная Сальмена сама по себе грозила стать настоящим препятствием для нападавших с Запада, так что власти Бассельской земли решили не тратиться на полноценное кольцо стен.

— Красиво… — на выдохе протянула Лейна, глядя на подрумяненную солнцем сторожевую башню. — Даже уезжать не хочется.

Дарон грустно взглянул на завороженную девушку и аккуратно приобнял её. Отпускать её из Басселя он не собирался. Такова работа.

— Давай не будем о грустном, — полушёпотом сказал он.

— Ты когда-нибудь был в Трисфолде? — спросила Лейна, чуть отстранившись.

— Пока не довелось, — Дарон убрал руку с её плеча. — Слишком много работы в здешних местах.

— Там тоже красиво, но по-другому. Здесь спокойнее.

— Разве? — басселец не понаслышке знал все опасности родного города.

— Конечно, — настаивала девушка. — Там есть большой порт, а у папы в нём корабли, так что живём мы рядом. У нас большой красивый дом на берегу моря. Всё в граните и белом мраморе… Но под окнами вечно снуют бродяги и нищие из порта. Они постоянно там ошиваются, надеются, что кто-нибудь возьмёт их на борт и увезёт в лучшую жизнь.

— И где же она, лучшая жизнь?

— Никто не знает. Но иногда они пристают к прохожим, ко мне тоже. Папа один раз так разозлился, что приказал страже… Не важно.

Дарон озадаченно причмокнул. Ему точно не хотелось попасться на глаза Касилиаму.

— Жизнь везде одинаковая, — промолвил басселец. — Лучше ли, хуже ли — это зависит от нас.

— И какова твоя жизнь? В чём всё-таки твоя работа?

— Долго объяснять, — туманно произнёс Дарон. Он лукавил: на деле всё было довольно прозаично. — Но я рад, что моя жизнь даёт мне возможность проводить время с прекрасными дамами. С тобой.

— Дарон…

Он решил, что момент настал. Аккуратно, но решительно, Дарон взял её за талию и, притянув к себе, прильнул к её губам. Сначала Лейна не сопротивлялась, но всё её тело вмиг напряглось.

— Дарон, — повторила она, сделав шаг назад. — Нельзя.

— Я знаю тебя всего три дня, — с придыханием произнёс он. — Но точно не хочу тебя отпускать.

— Завтра мы с отцом и братом возвращаемся в Трисфолд, — расстроенно продолжила Лейна. — Всё было прекрасно, я бы хотела остаться с тобой подольше.

— Но?

— Но… — девушка зарделась. — Я так-то выхожу замуж. Отец договорился, в следующую луну я должна обручиться с Вилленом. Он средний сын герцога Вальтехала.

— Герцога Трисфолдской земли? — Дарон попытался изобразить удивление. На деле он уже обо всём знал.

— Я приглянулась ему на одном из пиров в их замке в прошлом году… Отец таких возможностей не упускает.

Дарон в этом не сомневался: герцог Вальтехал был по сути правой рукой самого короля Агустура. Такие люди, как Касилиам Броспего, цепляются за любую ниточку, ведущую к королевскому двору. Но он увидел сомнение и нежелание в глазах Лейны. Увидел и сделал решающую ставку.

— А ты сама-то хочешь замуж за него?

— Конечно… — неуверенно проговорила Лейна. — Ну, папа хочет. А я… Я не знаю.

— А ты боишься ему перечить, — вздохнул Дарон. — Ты прекрасная девушка, Лейна. Он не должен решать за тебя.

— Виллен… Странный. На самом деле, я его почти не знаю. Мы виделись лишь несколько раз после того пира. Он мне кажется каким-то чёрствым.

— Тогда зачем он тебе? — басселец взял спутницу за руки. — Ты готова отдать всю жизнь незнакомому сыну герцога ради связей отца? Готова провести остаток дней, кланяясь Вальтехалу, Агустуру и их семьям? Вынашивать ребёнка за ребёнком? Слушать упрёки, что ты не так держишь бокал или слишком широко шагаешь по замку в Гордом Утёсе?

— Конечно, я этого не хочу! — воскликнула Лейна со слезами на глазах. — Думаешь, он меня слушает?

— Так и ты его не слушай…

— Как? Ты сам слышишь, что говоришь? Он же мой отец. Касилиам Броспего, самый важный торговец в порту. Я всей своей жизнью обязана ему!

— Прошлым — да, обязана. А будущее в твоих руках. Однажды мне пришлось сделать такой же выбор, и я не жалею.

— И что ты мне предлагаешь?

— Убежать.

Ответ Дарона прозвучал даже слишком прозаично, словно он предложил девушке пропустить ещё пару кубков вина. Она встрепенулась и уставилась на молодого спутника с негодующим видом, но под этой маской он видел искру сомнения, которую так надеялся разжечь.

— Ты сошёл с ума, — неуверенно проговорила Лейна. — Куда? Как? Зачем? С тобой? Ты… Нет, так нельзя.

— Можно, — прервал Дарон её обрывистое рассуждение. — Шагни в неизвестность, сделай выбор для себя, а не для него…

Лейна заплакала, но отстранилась, когда он попробовал её утешить. Всё шло совсем не по плану, а к такому раскладу Дарон не привык.

— Слушай…

— Нет! — закричала девушка, чем не могла не привлечь нежеланное внимание зевак. — Ты послушай! Ты мне правда очень нравишься, ты хороший, да. Но я не могу бросить семью и всю свою жизнь ради прекрасного принца, которого знаю три дня, понял?

— Понял, — стиснув зубы, ответил Дарон. Задание не просто трещало по швам. Оно уже обратилось в прах.

— Тогда я возвращаюсь обратно, к брату и слугам. Не буду против, если ты меня проводишь. Темнеет ведь.

— Замечательно, — басселец увидел проблеск надежды. — Я покажу короткую дорогу.

Семья Броспего остановилась в Купеческом подворье неподалёку от новой речной пристани. Кратчайшей дорогой была бы сама набережная, но Дарон надеялся, что пришлая девушка об этом не знала. Он повёл её лабиринтом сумрачных переулков, что ветвились между Сальменой и собором Звёздных Прорицателей.

Ему нужно было остаться наедине с Лейной, но редкие прохожие не давали ему довести дело до конца. Последние купцы закрывали крошечные лавки, женщины загоняли домой детей и всякую живность, которая так и косилась на прохожую парочку своими звериными глазами. Особенно, гуси. Дарон готов был поклясться, что эти птицы были куда умнее, чем хотели казаться.

Отчаявшись, он повёл расстроенную столичную гостью в другую сторону, к Рыбному рынку. Сделать это было несложно для того, кто всю жизнь топтал эти пыльные подворотни. Всего лишь взять левее на невзрачной развилке трёх дорог.

Дурная слава этого места разносилась по всему Басселю похлеще запаха несвежего улова. Бродяги со всех концов города приходили на рынок в поисках объедков, местная шпана то и дело норовила ограбить покупателей в одном из переулков, а бочки с гниющими остатками рыбы на задворках придавали округе неповторимый аромат. Вечером прилавки пустели, и приличные горожане обходили стороной зловонный угол. Обычно Дарон избегал любых свидетелей, даже головорезов и нищуков, но сейчас он был готов рисковать. Провал был бы совсем некстати.

— Куда мы идём? — заподозрила неладное Лейна, шмыгая изящным носиком. — Разве Подворье там?

Ответить Дарон не успел. Прямо из очередной подворотни на него вывалилось вонючее тело в рваных обносках. Бродяга ухватился за плечо Дарона. Басселец обрадовался, что в полумраке не видно хотя бы малоприятного лица очередного оборванца.

— Брат, не проходи, помоги парой леттов, — засипело тело в мешковатых лохмотьях.

— Пшёл нахер, — шикнул Дарон, пинком отправив нищего обратно в подворотню. После вечера в «Синем фонаре» ему самому бы не помешали несколько медных монет с гербом Летары на одной стороне и профилем короля Агустура на другой.

— Что ты… — испуганно заверещала Лейна. — Где мы вообще? Что это за место?

— Идём, — Дарон почесал плечо, которого коснулся бродяга. Ему казалось, что блохи прогрызли его добротную синюю рубашку и впились в кожу.

Не успела парочка неудавшихся любовников пройти и дюжину шагов, как девушка остановилась у одной из заброшенных лавок. Скрестив руки на небольшой груди, она все видом показывала нежелание идти дальше по мрачному Рыбному переулку.

— Что такое? — басселец подошёл поближе к ней.

— Ты не ведёшь меня домой, — Лейна не спрашивала. Она уже всё поняла. Почти всё. — Послушай… Я не могу, нельзя, я должна хранить себя до брака. Иначе Виллен расскажет отцу, и…

— Я трахать тебя не собираюсь, — буркнул её спутник.

— Дарон, что за слова?

— Так уж я разговариваю, — он слегка ослабил пояс рубашки, чтобы та не стесняла движения. К тому же, ему становилось жарко. — И зовут меня не Дарон.

Глупая, наивная девочка. Глаза Лейны стали шире и наполнились слезами, когда личина Дарона растрескалась в её разуме и обнажила ухмыляющийся лик Вариона. Лиса по прозвищу Химера.

Одним ловким движением он оказался за спиной девушки и прижал ладонь к её тонким губам. Лейна попыталась закричать или хотя бы укусить его за вспотевшую левую руку. Тщетно. Свободной правой Дарон достал запрятанный под рубашкой кинжал с потускневшим лезвием.

— Мне жаль, с тобой правда было приятно, — прошептал он на ухо испуганной жертве. — Но работа есть работа.

Отработанным за многие годы движением он приложил лезвие к её шее, чуть повыше громоздкого серебряного колье с рубином, и приготовился закончить дело.

Не вышло.

Жар окутал тело Вариона плотным облаком, его рука задрожала, а в пальцы словно впилась дикая собака. Боль пронзила кости убийцы, заставив его застонать. Едва он ослабил хватку, Лейна отмахнулась острым локтем и вырвалась. Из последних сил Варион шагнул за ней. Заточенный накануне кинжал жадно устремился вслед за беглянкой.

Лезвие лишь пощекотало прелестную спину в накидке цвета крови, которой не суждено было пролиться тем вечером. Сквозь набежавшую на глаза пелену он видел, как девушка, спотыкаясь, бежала прочь по Рыбному переулку.

Его ноги подкосились. Варион завалился набок и почувствовал, как под ним трещит пустой ящик из-под рыбы.

Не в силах пошевелиться, убийца провалился в пустоту.

Глава 2. Мы семья

«Когда дикари с берегов Сальмены увидели светлый лик прорицателя Кваранга, им открылась истина Далёкой Звезды. Так и ныне весь Бассель живёт его милостью в свете истины».

Жизнеописание прорицателя Кваранга, неизвестный автор.

— Вставай, пьянь! — хриплая ругань прорвалась сквозь тёмную завесу беспробудного сна.

— Разлёгся, гнида, — вторил тонкий юношеский голосок. — Вали отсюда!

Варион с трудом разлепил веки и заскулил от яркого света, тут же ударившего по глазам. Он не сразу разглядел перед собой голенище сапога, что так бесцеремонно сдавливал ноющую грудь.

Двое солдат городской стражи в одинаковых доспехах из варёной кожи стояли прямо над ним. Один был постарше, с пухлыми розовыми щеками без намёка на щетину, второму на вид было не больше шестнадцати, но на его усыпанном оспинами лице уже прорастали мягкие волосики. Оба стражника с презрением смотрели на развалившегося в переулке Вариона и всем видом показывали, что не прочь воспользоваться своими ржавеющими бердышами.

— Зеньки не лупи, — продолжал бурчать малой. — Подъём!

Для пущей резвости он решил ткнуть Вариона древком прямо туда, откуда мгновением ранее его старший товарищ убрал сапог. Зашипев от внезапной боли, убийца потянулся за спрятанным под рубашкой кинжалом. В ножнах его не оказалось.

Клочки воспоминаний минувшего вечера заставили Вариона вскочить, на что затёкшие ноги ответили возмущённым покалыванием. Не обращая внимания на хамоватых стражников, он огляделся по сторонам в поисках оружия и своей вчерашней спутницы, но увидел лишь Рыбный переулок, по которому уже сновали торгаши с ящиками и вёдрами. Каждый из них считал своим долгом бросить колкий взгляд на едва пришедшего в себя убийцу. Пьяные тела, оставшиеся спать на улице до самого утра, были привычным делом для Басселя, но не в этом гиблом месте.

— То-то же, — самодовольно промолвил стражник постарше. — Вали теперь отседова.

Иной раз Варион был бы совсем не прочь вступить в перепалку с мужиком и его юным подмастерьем, но сейчас их интересы совпали, ведь и ему хотелось как можно скорее покинуть зловонный переулок. Бросив на бердышников безразличный взгляд, он заковылял прочь. Рыскать вокруг в поисках кинжала было попросту опасно. Лейна же, скорее всего, ещё вечером вернулась в Купеческое подворье и готовилась к отъезду из Басселя.

— И чтоб я тя тут больше не видел, усёк? — бросил ему вслед щербатый юнец.

Насквозь пропахший несвежей рыбой и весь покрытый грязью, в этот утренний час Варион мало чем отличался от местных нищуков или забредших в город крестьян с окрестных полей Астарильского предгорья. Множество местных и пришлых девушек, что обычно посчитали бы его крайне привлекательным молодым человеком с жёсткими длинными волосами и острым подбородком, сейчас просто проходили мимо или даже морщились с отвращением, учуяв необычную смесь запахов пота, подгнившего мяса и мочи. Этим утром Варион воплощал собой не наёмных убийц Лисьего Приюта, а Рыбный переулок — одну из клоак города.

Памятуя о возможных встречах на центральной площади, Варион решил обойти стороной собор Звёздных прорицателей и его окрестности. Путь его лежал на другой конец города, где когда-то находился старинный монастырь Прорицателя Кваранга. Убийца брёл по утреннему Басселю, держась подальше от бдительной городской стражи и любопытной местной шпаны. Вариона заботила судьба его вчерашней спутницы. Он пытался издали уловить обрывки разговоров горожан, но никто не упоминал молодую русоволосую девушку. Стало быть, никто в округе на неё не натыкался. Ни живую, ни мёртвую.

Утомительный путь по наименее людным улицам вывел Вариона в северо-восточную часть Басселя. Здесь к городской стене и примыкало то, что осталось от некогда величественного монастыря. Ныне заброшенная обитель прорицателя Кваранга была одной из древнейших во всей Летаре.

О самом Кваранге говорили, будто он пришёл пешком с северных берегов, чтобы обратить жителей астарильского предгорья в веру Далёкой Звезды. Поселившись в хижине на берегу Астары, он обращал всё больше язычников в новую религию, пока одно из племён не решило избавиться от назойливого проповедника. Как-то утром они окружили его жилище с факелами, но пламя внезапно взвилось вверх и выжгло глаза самих нападавших. Тогда люди поняли, что Кваранг действительно представлял далёкого небесного бога, и присягнули ему на верность. Варваров же он со временем простил, а Далёкая Звезда вернула им зрение. Так и умер Кваранг много лет спустя в месте, где теперь стоит величественный Бассель.

Варион не раз слышал легенду об основании монастыря. Он едва ли мог назвать себя верующим человеком и считал, что, если какая-то сила и защитила Кваранга той ночью, то это были его собственные чародейские способности. Знакомые верующие не разделяли его мнение. Они, как и весь культ Звезды, относились к магам как к еретикам.

История об упадке монастыря звучала на улицах города куда чаще и была она совершенно однозначной. С полвека тому назад в городе разбушевалась оспа и здоровые жители отгородили себя от больных, запершись в храме Кваранга. Как-то ночью началась гроза, молния ударила в крышу собора. В давке и последующем пожаре погибло немногим меньше горожан, чем от самой болезни. Бассельцы решили, что Звезда отвергла монастырь за жестокость к больным людям, и покинули его. Теперь же эти руины приютили одно из самых влиятельных, и в то же время ненавистных, обществ всей Летары.

В старые времена монастырь окружал канал, осушенный после того, как монахи перебрались в новую обитель неподалёку от города. От него остался лишь глубокий ров, поросший шиповником. Убедившись, что никто из гуляк не забрёл поутру на отшиб города, Варион нащупал ногой знакомый уступ и спустился на покрытое грязью дно канала. Врата монастыря были наглухо запечатаны со времён разгула оспы, так что ему приходилось пользоваться одним из трёх отверстий для водостока, откуда уже можно было попасть в сеть тоннелей под заброшенной обителью. Продравшись через колючие кусты шиповника, убийца протиснулся сквозь проржавевшую решетку водостока и оказался в тёмном тоннеле, ведущем в пустоту.

Где-то там, за завесой кромешной темноты, расположился Лисий Приют. Место, где обитали лучшие наёмные убийцы и контрабандисты Летары и, возможно, целой Большой земли. Лисы были известны на весь Запад континента, от Нодемарского Союза до степей Китоноса. Каждый житель Летары, Марабата, Алледана или Анорского царства, наделённый хоть каким-нибудь богатством или властью, не раз ощущал холодок по коже при мысли о том, что может стать следующей целью для Лис. О них слышал каждый горожанин, купец, чародей или вельможа.

Но в то же время о них не знали ничего. Для многих Лисы оставались притчей, страшилкой для повзрослевших мальчишек и девчонок. Они были лучшими в своём деле, и сильные мира сего зачастую сами прибегали к их услугам, а поиски Приюта по всей Летаре стали бы слишком затратным предприятием. Монастырь с его дурной славой, не говоря уж о его катакомбах, люди и вовсе обходили стороной.

Шёл Варион, как и обычно, в кромешной темноте. Спёртый подземный воздух был весь пропитан сыростью, а гниющие останки живности, что так и норовила помереть в монастырских стоках, дополняли смрад. Своим здесь было запрещено разводить огонь, так что чужих сразу бы опознали по отблеску факела на сырых сводах тоннеля. Каждый Лис, посвящённый в тайны Приюта, знал, сколько шагов и в каком направлении нужно было сделать, чтобы добраться до пролома в одной из стен.

В столь гадком состоянии Варион не сразу нащупал края дыры, что вела в параллельно идущий коридор под одним из корпусов монастыря. Отсчитав тридцать восемь шагов, убийца повернул налево и увидел знакомый тусклый огонёк, приветливо мерцавший в дальнем конце очередного тоннеля. Факел, закреплённый на покрытой паутиной стене, обозначал границу Лисьего Приюта. Опасливо покосившись на восьминогих тварей, чьи зловещие тени дрожали на укреплённом досками потолке, Варион переступил эту черту.

— С возвращением, Химера, — раздался приветливый голос часового. В Приюте было принято обращаться друг к другу по прозвищу, данному при посвящении в Лисы.

— И тебе не хворать, Котелок, — отозвался Варион.

Часовыми ставили лишь тех Лис, что со временем стали бесполезны для заказов и иных серьёзных дел, но всё так же не могли навсегда покинуть Приют. Котелок был ещё совсем не стар — ему едва ли перевалило за тридцать — но потеря одного глаза стоила ему статуса убийцы. Настоятель счёл его увечье слишком серьёзным, да и особые приметы Лисам иметь не полагалось.

Низкие коридоры Приюта, в отличие от ведущих к нему тоннелей, освещались редкими факелами. Центральная же его часть, куда Химера держал путь, могла похвастаться настоящими масляными фонарями, что некогда озаряли улицы города. Обычно Варион шествовал по главному проходу Приюта с гордостью за очередное успешное задание. Ему было в новинку шагать по этим неровным плитам с грузом неудачи на ноющих плечах.

За тяжёлой дубовой дверью в конце коридора, которую охраняли самые проверенные часовые, находились чертоги Мирфии, распорядителя Приюта. Настоятель нарёк её Гадюкой, что вполне соответствовало её скверному нраву, пусть она и совершенно не любила это имя.

— Могу я увидеть распорядителя? — обратился Варион к крепкому часовому у двери.

— Она тебя ждёт, — с недоброй ухмылкой ответил тот, снимая с пояса ключ.

Каждый Лис бывал в этой тусклой полукруглой комнате, уставленной стеллажами и ящиками. Здесь Мисфия выдавала заказы, здесь же она каждый раз ожидала хороших новостей об их выполнении. Она не считалась главной в Приюте: был также и полоумный Коршун, занимавшийся безопасностью Лис, и сам загадочный Настоятель, с которым встречались лишь немногие избранные. И всё же было в этой невысокой, но статной даме с чёрной шевелюрой и тяжёлым взглядом что-то пугающе сильное. Варион не раз говорил себе, что предпочёл бы личную аудиенцию Настоятеля очередной встрече с Гадюкой.

— Садись, — коротко бросила она, указав жилистой рукой на низкое скрипучее кресло перед массивным столом.

Варион молча подчинился. Сама Мирфия садиться не торопилась: она стояла у одной из книжных полок, нервно теребя манжету синей туники.

— Я полагаю, ты не с хорошими новостями, — заключила распорядитель.

— С чего ты взяла? — обиженно спросил Химера. — Я когда-то приходил с плохими?

— В том-то и дело, что нет, — Мирфия прищурилась, не спуская зелёных, словно летний луг, глаз со своего гостя. — И я никогда не видела таким… Паршивым.

— Какой есть, — буркнул Варион.

— И всё же, — Гадюка повысила голос. — Семья Броспего сегодня покидает Бассель. Что там с дочерью?

— Полагаю, у неё всё хорошо, — Химера не торопился выдавать всех подробностей своего провала.

— Это ещё что значит? — Мирфия поджала тонкую нижнюю губу. Так она выражала недовольство.

— Она ушла, — буднично поведал Варион.

— Куда ушла? — женщина опёрлась обеими руками о стол. Она была на голову ниже Химеры, но в этот момент казалась огромной как собор Звёздных Прорицателей. — Что ты несёшь? Где она?

— Я не знаю.

— Твою мать… — она рухнула в кресло напротив Вариона. — Хватит юлить. Говори всё, как было. Что ты натворил?

— Я… — Химера с трудом выдавливал слова. — Я упустил её. Она ушла, и я не знаю где она. Наверное, торопится в свой промозглый Трисфолд. Вот.

— Вот? — негодующе повторила Мирфия. — Вот!? Что случилось, Химера? Где девка? Ты должен был принести мне её грёбанное колье, стража уже должна вовсю искать того, кто прикончил дочь Броспего! Ты хоть знаешь, какой это важный заказ!?

— А что я сделаю? — вспылил Варион.

— А что ты сделал? Какой был твой план?

— Как обычно. Я должен был охмурить её, чтобы она упорхнула на свидание наедине, потом убедить остаться со мной, закончить дело в тёмном переулке у Собачьей ямы, где она якобы прогуливалась вечером и нарвалась на грабителей. Тело бы искали долго и неохотно, потому что в Собачью яму даже псы не ходят гадить.

— Как обычно, Химера, ты пропустил мимо ушей все мои советы и выбрал самый глупый и ненадёжный план. Чем тебя не устроил русалочий порошок или другой яд?

— Что плохого в моём плане? Он всегда работал. Всё шло как надо до самого конца. В первый день в Басселе у них был торжественный вечер в саду Подворья. Я подкупил садовника, чтобы он пропустил меня через ворота для обслуги. Приоделся, расчесался и подловил её вдали от отца и его свиты. Мы поговорили, она в меня влюбилась, я пригласил её на свидание. На третий день она готова была меня оседлать прямо в «Синем фонаре».

— А если бы ты ей не понравился? Не захотела бы встречаться ещё раз или позвала бы стражу?

— Брось. Ты же меня видела…

— Хватит, Химера, — Мирфия вновь вскочила. — Мне неинтересно, что ты там о себе думаешь. Расскажи, что было в самом конце. Почему она ушла?

— Признаюсь, не всё шло как надо. Убегать со мной она отказалась, но у меня был запасной план. Я вёл её домой переулками и ждал момент. Дождался, когда не будет стражи или попрошаек, достал кинжал. А потом упал и провалялся до утра без чувств.

— Чего? — не поверила Гадюка. — Упал? Ты что не знаешь, как держать себя в форме на задании? Напился? Нюхал благодать?

— Чёрт меня дери, нет! — Варион подпрыгивал в кресле при каждом слове. — Я как следует выспался, не пил ни хрена.

— Тогда почему ты падаешь в обморок? Может, заболел? Может, ты не можешь больше этим заниматься? Может, тебе пора в часовые?

— Хера с два! — Химера поднялся на ноги, чтобы она не смотрела на него сверху вниз. — Это был первый раз! И единственный!

— С чего ты так уверен?

— Просто знаю. Подумаешь, впервые облажался!

— Ну надо же, — Мирфия вдруг опустила плечи и улыбнулась. — Признал-таки. Облажался.

— Ты это хотела услышать? Ладно. Я облажался, ошибся, не справился, обос…

— Хватит.

Гадюка тяжело вздохнула и, обойдя стол, подошла к Вариону на расстояние шага. Терпкий запах чеснока и полыни перебил даже смрад Рыбного переулка.

— Не так страшно то, что ты ошибся, как то, что ты всё равно считаешь себя лучшим и не делаешь выводы.

— Это больше не повторится, — смиренно, пусть и не очень убедительно, произнёс Химера.

— Я надеюсь, — Мирфия кивнула. — Как надеется и Настоятель. Ты же понимаешь, что у него на тебя большие планы?

— Ты всем так говоришь.

— Ну уж нет. Он нарёк тебя Химерой. Прошлый Химера был одним из величайших Лис за всю историю Приюта.

— И где он сейчас?

— Там, где все мы однажды будем. Но торопиться туда не стоит. Каждая такая неудача приближает нашу кончину. Не только твою, но всего Приюта. Это неслучайно, что за все эти годы ни один из нас не проговорился, не предал других. Мы попадаем сюда совсем юнцами, когда ничего другого у нас нет. Мы вместе растём, вместе учимся. Мы семья, Химера. И каждый её член должен работать на благо семьи. А чтобы хорошо работать, надо признавать ошибки и исправлять их.

— Ты предлагаешь мне броситься за караваном Броспего и убить его дочь прямо там? Меня, конечно, тут же выпотрошат и повесят на ближайшем дереве, но семье же так будет лучше.

— Уже поздно. Девочка, пусть и по твоей глупости, теперь может гордиться тем, что ушла от Лис. Мы потеряем доверие важного заказчика и его деньги. Остаётся надеяться, что она не заговорит о тебе. В любом случае, в Трисфолд тебе дорога заказана. Пока что тебе вообще не стоит покидать город.

Химера нахмурился. Лучшим из Лис доставались заказы и в других городах, даже за границей. Он же оставался заперт в тесном Басселе.

— А теперь расскажи мне, как ты себя чувствуешь, — заботливо продолжила Мирфия.

— Волнуешься?

— За все годы я не видела даже, как у тебя текут сопли, а теперь ты падаешь без чувств посреди задания. Конечно, волнуюсь.

Варион не знал, как описать свои ощущения. Накануне он чувствовал себя идеально, как и всегда, вплоть до последних мгновений. Утром же его состояние было обычным для человека, проведшего ночь на обломках ящиках в холодном переулке.

— Зайди к Грачу, — посоветовала Мирфия, выслушав рассказ. — Пусть осмотрит, даст каких-нибудь трав.

— Всё хорошо, — отмахнулся Химера. — Мне просто нужна горячая ванна, немного браги и девка. Лучше пара. И я готов к новому заказу.

— Никакой выпивки, — Гадюка строго покачала головой. — И с заказами пока повременим. Я хочу быть уверена, что ты готов. Свободен.

— Но…

— Я сказала, свободен.

Холодный тон госпожи Мирфии не располагал к дальнейшим спорам. Угрюмым кивком Варион попрощался с ней и покинул зал распорядителя под ехидный взор часового. Последний явно получил удовольствие от разговора, который не мог не услышать из коридора.

«Радуйся, хмырь, — подумал Варион, — но Химера дважды не промахнётся».

* * *

В свободное от работы время Лисы предпочитали находиться вне Приюта. Многие снимали комнаты в постоялых дворах Басселя и его окрестностей, но те, кто не мог себе этого позволить, были вынуждены оставаться в мрачных катакомбах под монастырём прорицателя Кваранга. Варион понимал, что без награды за Лейну Броспего ему предстояло присоединиться к самым неудачливым из них, спящих на неудобных гамаках и проеденных крысами матрасах в одном из крыльев Приюта.

Но сейчас путь его лежал на другой конец катакомб, где бывалый Лис по прозвищу Лом обустроил купальни для уставших соратников. Он покрыл стены и потолки необжитого тупика досками, щели между которыми тщательно забил паклей и мхом. В центре зала он сложил каменный очаг, что обогревал помещение и две небольшие купели по бокам.

Обычно Лом дремал за крохотным столиком у входа, но этим утром Варион его не обнаружил. Услышав шорох в одной из боковых комнат, Химера приоткрыл дверь. Здесь располагалась небольшая плотницкая мастерская. Лом с голым торсом стоял у дальнего верстака и методично распиливал широкую доску. Впервые услышав его прозвище, Химера ожидал встретить настоящего громилу, но Лом оказался гораздо ниже. Тем не менее, он был очень жилистым: казалось, что собственная кожа была маловата для этих плотных мышц.

— А, Химера, — заприметил Лом частого гостя купальни. — Вот, доски пора подлатать. Гниют, собаки.

Когда Варион был совсем юн, имя Лома произносилось с благоговейным трепетом. Он считался одним из лучших убийц Большой земли, пусть Лисы и никогда не делились подробностями своей работы с другими. Никто не понимал, почему Настоятель низложил Лома до часового. Поговаривали, что отец нынешнего герцога Басселя погиб отнюдь не на охоте, а от жилистой руки этого Лиса, и было решено спрятать его подальше от любопытных глаз заказчиков и жертв. Так или иначе, часовым он становиться не желал. Вместо этого Лом занялся небольшой купальней для уставших соратников.

— Я не слишком рано? — поинтересовался Химера.

— Уже всё нагрето, — ответил Лом. — Твоя подруга Сойка заходила, может, ещё там. Кидай один летт и иди спокойно.

— Твою ж мать, — встреча с Таделией едва ли скрасит скверное утро. — Ладно, доброй тебе работы.

Варион достал из опустевшей мошны маленькую медную монетку и оставил её на небольшом столе у входа в мастерскую. У него оставалась лишь одна оплаченная ночь в постоялом дворе «Старик Хемгур», большего он позволить пока не мог. Слишком давно был прошлый успешный заказ.

Решив на время забыть о денежном вопросе, Варион распахнул дверь купальни и оказался в узком жарком помещении. Белокурая стерва по имени Таделия как раз заканчивала одеваться у дальней стены. Огонь десятка свечей, расставленных по залу, придавал её бледной коже причудливый желтоватый оттенок. Химера с сожалением пробежал взглядом по её круглому, чуть пухловатому лицу, мутно-зелёным глазам, объёмным губам. Он вновь вспомнил о том, как пытался её соблазнить пару лет назад и как она отвергла все его притязания. Редкая роскошь для бассельской дамы. Её Лисьим прозвищем была Сойка, но Варион предпочитал называть её по имени. Во всяком случае, наедине.

— Ваше Высочество, — язвительно поздоровалась дама. — Ну и рожа у тебя сегодня.

— Здравствуй, Таделия, — Лис решил не вступать в обмен колкостями в столь скверном состоянии.

— Чего грустишь, Химера? Никак, дело провалил?

— С чего вы все это взяли? — недовольно протянул Варион.

— Обычно ты просто сочишься самолюбием. А сейчас ты не Химера, а маленький птенчик, которого так и хочется пригреть.

— Так пригрей, чего воздух сотрясать?

— Размечтался, — Таделия потуже затянула ремень и отправилась к выходу. — Лучше расслабься тут как следует. Только не слишком увлекайся: после тебя ещё другим купаться.

Жестом попрощавшись с девушкой, Варион быстро разделся и опустился в купель по самую переносицу. Химера не удержался и застонал, едва его уставшие замёрзшие ноги погрузились в горячую воду. Когда в ней оказалось остальное тело, ему пришлось прикрыть глаза от удовольствия. Разум и ясность мыслей возвращались вместе с воспоминаниями о вчерашнем провале. В опустевшей парилке он вновь предался размышлением о Лейне Броспего. Ему всё больше казалось, будто весь Приют ждал его провала.

Отдохнуть он не успел. Дверь бесцеремонно раскрылась, и в проёме показался сутулый старик в некогда белой робе. Недовольно шмыгнув перебитым носом, он заковылял прямиком к Химере. Последний упорно делал вид, что никого не видит.

— Здравствуй, Грач, — Вариону всё же пришлось поздороваться, когда врачеватель завис прямо над ним.

— Химера, — старик кивнул седой головой с огромной проплешиной на макушке.

Штатный врач и костоправ Лисьего Приюта славился хмурым нравом и любовью к историям об армейских днях. Вытащив с того света не один десяток бассельских солдат во время войны с Меранией, постаревший Грач с больной спиной оказался совсем не нужен новому герцогу и его армии. Зато Настоятель был рад принять его в Приют.

— Тебя Мирфия послала? — Химера всем видом старался выразить недовольство излишней опекой. — Я не ребёнок.

— А что, взрослые болеть не могут? — прошелестел Грач, закатывая широкие рукава в коричнево-багровых пятнах. — Я просто тебя посмотрю.

Варион встал в купели, продолжая сыпать проклятия в адрес Мирфии. Не слишком громко, чтобы Грач не расслышал.

— Так-так, руки подними, — ровный голос врача вгонял убийцу в сон. — Ага, опусти. Боком. Теперь повернись, руки в стороны. Вверх. За спину. Наклонись и раздвинь… Да шучу, не рыпайся. Так, это что у нас?

Химера напрягся и попытался выгнуть шею так, чтобы разглядеть верх спины. Увидел он лишь край розоватого пятна над левой лопаткой, над которым и замер Грач, пытаясь рассмотреть его серыми слезящимися глазами.

— Что это? — опасливо спросил Варион.

— Трудно сказать, — Грач почесал острый подбородок. — Похоже на застарелый ожог. Али лишай. На чуму не похоже… Скорее, ожог.

— Не может там ожога быть! — поспешил заявить Химера. — А что, лишай можно подхватить из-за короткого касания через одежду?

— Это вряд ли. По моей части ты выглядишь здоровым. Есть, конечно, хвори иного рода. Был у нас в отряде один лазутчик лет двадцать назад. Мы тогда как раз давили меранийцев с той стороны Сальмены. Он был шустрый, здоровый детина, а тут свалился. Я ничего сделать и не мог, пока герцог не согласился заплатить одному колдуну. А ты сам знаешь, как они, верующие, к магам относятся. Так вот этот колдун проклятие и снял за один день и кучу денег, а мы голову ломали. Я простой мастер врачевания, не ворожей какой. Скажу госпоже Гадюке, что ты здоров и готов к делу. Пусть там уже сама решает.

— Спасибо, Грач.

— Бывай, Химера, — врачеватель остановился у двери. — Но ты всё же найди кого-нибудь, кто посмотрит на твой ожог другими глазами. Ведуна, там, какого-нибудь. А то ведь тот наш лазутчик чуть дух не испустил. Тебе такого не надо.

Одевался Варион медленно, то и дело замирая в размышлениях. «Хвори иного рода» пугали его. Химера и думать не хотел, что кто-то его проклял, ведь с незримой магией бороться было куда сложнее, чем со вполне материальной городской стражей.

Варион не мог отделаться от чувства, что стал жертвой чьего-то гнусного замысла и намеревался раскрыть правду. Вот только без помощи ему было не справиться.

* * *

Ладаим в полголоса пробормотал старую тивалийскую молитву и крепко сжал кости. Противник, не моргая, таращился на него, словно ожидал какого-то подвоха. Ведущий уже выложил в центре стола три брошенные им общие кости: тройка и две пятёрки. Теперь же возбуждённая толпа в игорном зале «Свиного кабака» ждала бросков самого Ладаима и его чересчур толстого соперника. Ставки были высоки.

— Кидай уже, губастый, — нервно потребовал один из зрителей. — Не до утра ж тут торчать!

— Удача любит терпеливых, — спокойно ответил Ладаим, перекатывая две деревянные кости на смуглой ладони.

Резким движением кости отправились на стол. Некоторые из зевак от неожиданности вздрогнули, но Ладаиму было не до них. Не в силах даже вдохнуть, он наблюдал за полётом двух небольших костяшек, способных обогатить его. Или лишить всего, что он успел вложить в игру.

— Три и шесть, — громогласно объявил ведущий. — Итого, двадцать два с одной парой.

Две последние кости он положил рядом с предыдущими тремя. Ладаим покачал головой. Результат был не лучшим, и он мог сходу назвать несколько вариантов своего проигрыша.

— Бардон, твой черёд, — продолжил ведущий.

Толстяк Бардон каким-то образом дослужился до десятника городской стражи, хотя едва влезал в свою стёганную кожанку с двумя скрещенными мечами на груди. Клинки на гербе символизировали слияние двух важнейших летарских рек — Сальмены и Астары.

— Готовься целовать мою жопу, — просвистел Бардон, отправляя кости на стол.

Ладаим прищурил один глаз, но второй всё же оставил открытым. От крошечных точек на этих деревянных кубиках зависело слишком многое.

— Два и два, — буднично провозгласил ведущий. — Итого, семнадцать с одной парой.

— Сучий хвост… — Бардон уткнулся широким лицом в потные ладони.

— Стало быть, без поцелуев сегодня? — задиристо уточнил Ладаим, протянув руку за выигрышем.

Ведущий положил ему на ладонь лишь одну монету. Один серебряный летт, за который у хорошего торгаша можно было выменять больше, чем за несколько сотен обычных медяков. Это стоило ему полторы луны удачи в игорной комнате после выполненных поручений Лис. Выходя из «Свиного кабака» под завистливые взгляды остальных игроков, Ладаим мысленно поблагодарил паромщика, за жизнь которого он и получил достаточно леттов для большой игры с Бардоном.

Хмурые улицы Мясницкого квартала казались зловещими в вечерних потёмках. Детство Ладаима прошло в куда более солнечном и радушном месте, чем Бассель: Идалл, столица прекрасной Тивалии, был полон благоухающих садов и добрых людей. Судьба же закинула тогда ещё четырнадцатилетнего паренька в далёкую Летару. Яркие кирпичные домики у лазурного моря уступили место однообразным постройкам из серого камня и тёмных досок вдоль Сальмены, а бескрайние виноградники и оливковые сады — полям пшеницы и репы.

Бассель был городом рабочих и торговцев, а в штольни по ту сторону реки ссылали преступников со всей Летары. В этом городе было не принято доверять другим. Со временем Ладаим сам пропитался духом настороженности и стал ходить с оглядкой даже ясным днём. Жизнь в Лисьем Приюте научила юного тивалийца видеть опасность даже в играющих в луже детях или старушке с охапкой опавших листьев.

Скверный нрав Басселя проявлялся сильнее всего по осени, когда последние намёки на летнее тепло уходили далеко на юг. Ладаим шёл мимо неприветливых мясных лавок, ощущая на себе взгляды мясников и торгашей. Одна-единственная монета сейчас казалась тивалийцу невыносимо тяжёлой, будто бы каждый прохожий знал о его выигрыше и норовил запустить лапы в его кошель.

Краем глаза Ладаим уловил движение в соседнем переулке: чья-то тень бесшумно скользила меж старых покосившихся домишек. Ускорив шаг, тивалиец поспешил прочь из Мясницкого квартала к улице Звёздных Прорицателей, ведущей от собора к главным воротам Басселя. Домик, где милая семья радушно предоставила ему целый сарай за тридцать леттов раз в Луну и помощь по хозяйству, располагался прямо по ту сторону городской стены. Ладаим зашагал ещё шире, но и тень не отставала. Широкая улица Звёздных прорицателей уже показалась в сотне метров впереди, когда на пути тивалийца возникла знакомая массивная фигура.

Вспотевший Бардон, чей живот уже проглотил не только пояс, но и добрую часть паха, недобро улыбнулся. Ладаим замер и оценил обстановку. Один обрюзглый мужик, расстроенный проигрышем в кости, не был проблемой для умелого Лиса, но в переулке могло ожидать подкрепление. Да и тень, что скользила в подворотне минутой ранее, была куда изящнее и проворнее, чем толстый десятник городской стражи.

— Постой-постой, — Бардон едва выдавливал слова сквозь тяжёлое дыхание. — Дело есть.

— Мне некогда, — отмахнулся Ладаим, пытаясь удержать взгляд и на собеседнике, и на ближайших переулках.

— Помощь нужна, дружище, — десятник протянул скользкую руку. — Я ж, это самое, проиграл тебе сегодня последние деньги. Довольствие порезали, так что сейчас совсем туго. Не подкинешь монет? А то ведь с голоду помру.

— Сомневаюсь, — тивалиец скривил лицо, и попытался обойти толстяка, но тот неожиданно резво перегородил ему дорогу.

— Не торопись, — от приторной вежливости в голосе Бардона не осталось и следа. — Все там будем.

— С дороги, курдюк…

— Не надо всё усложнять, губастенький. Со стражей у нас принято делиться.

— А вот этим с тобой не поделиться? — Ладаим слегка прихлопнул себя по промежности.

— Эх, малой-малой… Мужики, давайте!

Смутный силуэт вывалился на Ладаима из полумрака подворотни, но к этому он был готов с того момента, как завязался разговор. Тивалиец метнулся в сторону и перехватил кулак нападавшего. Сжав его запястье, Ладаим выкрутил руку тени до хруста и швырнул тело через плечо, прямо под ноги Бардона. Тот весь трясся от гнева и с недоумением поглядывал в один переулков, но вместо подкрепления лишь услышал гулкий удар и звук падающего в грязь тела.

— Эй! — тонко завопил Бардон. — Чего ждёте, дармоеды?

— Ой-ой, — ответил ему голос из темноты.

Та самая тень в плаще до колен, что преследовала Ладаима сквозь Мясницкий квартал, медленно появилась из сумрака подворотни с кинжалом в костистой руке. Лицо человека скрывала тряпичная повязка, но Ладаим сразу узнал широкие выступающие скулы, тёмные раскосые глаза и пряди чёрных волос на широких плечах.

— Ты не из наших, — испуганно подметил Бардон. — Где они?

— Лежат, — спокойно поведал Химера, показав пальцем себе за спину. — Подустали что-то. Хочешь, отведу к ним?

— Гнида, я десятник городской стражи! — горячая слюна Бардона попала даже на лицо Ладаима.

— А по мне — обычный головорез.

— Тебе конец, губастый, — угрожал Бардон, медленно удаляясь прочь от Лис. — Лучше бы ты поделился со мной без лишней возни. Я тебя, шмару такую, найду и закопаю, понял? Выпотрошу и скормлю волчарам на том берегу… Сука!

Ладаим лишь молча помахал десятнику, поспешившему прочь, к Мясницкому кварталу. Тивалиец убедился, что туша Бардона исчезла из виду, и жестом позвал своего спасителя за собой. Они пересекли улицу Звёздных прорицателей и укрылись в одном из тёмных дворов.

— Ты чего тут делаешь? — полушёпотом выпалил Ладаим, усевшись на сырую после вечернего дождя колоду.

— Уж очень тебя найти хотел, — Химера стянул повязку с острого лица и усмехнулся. — Для начала, не за что. А вообще, нам поговорить надо.

— А в Приюте никак?

— Дело личное, — Химера замялся. Ладаим впервые за долгие годы увидел волнение на его лице. — У меня нарисовались проблемы.

— И я должен их решать?

— Ты один из немногих, кому я доверяю в этом крысятнике. Не зря же тебя назвали Крысоловом.

— Я по-прежнему ненавижу это прозвище, — Ладаим вздохнул. — Но…

— Да-да, — кивнул Химера. — Имя, данное тебе Настоятелем, поменять нельзя. Знакомая песня.

— Тебе-то что? — фыркнул тивалиец. — Тебе отличное имя досталось.

— Химера-то? Чем оно отличное? Они у нас вообще не водятся. А вот крысы — ещё как.

— Давай по делу, я устал.

— Не здесь, — Химера окинул взглядом сонные домики вокруг. — Пойдём в «Морду», там перетрём.

— Святое Солнце, — Ладаим провёл рукой по коротким жёстким волосам.

— Шевелись.

Лисы отправились прочь от центральной части Басселя по одной из скудно освещённых улочек. Редкие стражники, попадавшиеся на пути, не обращали внимание на двух товарищей, мирно плетущихся в сторону городской стены. Ладаим выискивал среди прохожих грузную тень Бардона, но на сей раз никто не норовил напасть на них из подворотни.

Заведение «Пёсья морда» расположилось меж старых деревянных домов неподалёку от стены. Хозяин заведения хотел окрестить его «Волчьим логовом» и сварганил вывеску с изображением сурового лесного хищника, но местные выпивохи разглядели в изображении лишь морду грустного пса. Имя это прижилось в народе, а хозяину оставалось только смириться.

В кабаке на первом этаже «Морды» собирались в основном небогатые люди, живущие неподалёку. Пьянчуги с более увесистыми кошельками предпочитали заведения на набережной Сальмены или в купеческой части города. Запах дешёвого пива и забродившего вина навалился на Ладаима прямо с порога. Вечер только начинался, и в кабаке ещё оставалось немало свободных мест, но немногие завсегдатаи уже успели приступить к своим ритуалам и вовсю горланили похабные песни. Никто из них не обратил внимание на двух новых гостей.

— Видишь Ним? — тихо спросил Химера, рыская взглядом по помещению.

— Вон, в углу, — ответил Ладаим.

Невысокая девушка с тёмно-рыжими волосами стояла у дальней стены, обсуждая что-то с хмурым вышибалой. Отец Нималии был хозяином этой забегаловки, а она всячески помогала ему вместе с братьями. «Пёсья морда» оставалась одним из немногих мест, где о Лисах говорили без страха в голосе, ведь старик Бертольд и его дети не раз выручали Приют едой, кровом и информацией.

— Милости прошу, — с ухмылкой произнесла Ним. — Вам одну комнату с большой кроватью?

— Шутки у вас ещё свежее мяса, да? — парировал Ладаим.

— Чем обязаны? — поинтересовалась хозяйская дочь, жестом попросив вышибалу удалиться на другой конец кабака.

— Дело есть, — хмуро ответил Химера. — Отойдём?

— Я бы рада уединиться с вами двумя, но у меня работа, — отмахнулась Ним. — Что-то серьёзное?

— Ты посмотри на его рожу, — Ладаим похлопал товарища по спине. — Ни дать ни взять короля убили.

Под тяжёлый взгляд Вариона они всё-таки проследовали в крохотную каморку возле кухни, где хранилась всевозможная старая утварь. Ним зажгла свечу и уселась на большой ящик.

— Говорите.

— Мне нужна ваша помощь, — обратился Химера.

— Тебе? Шутишь? — фыркнул Ладаим. — Непобедимому и…

— Да, мне, — Варион и не думал улыбаться. — Я завалил последний заказ и уверен, что меня кто-то подставил.

— Вот это новости, — Ним покачала рыжей головой. — И кто же тебя подставил?

— Знал бы, не напрягал бы вас, — слова давались Химере с трудом. — Я должен был убрать одну девку, которую герцог Трисфолдский собрался женить на своём сыне. Видимо, кто-то хочет освободить дорогу для своей дочери, не знаю… В общем, она ушла. Я уже почти довёл дело до конца, но рухнул прямо в переулке и встал только утром. Девка ушла, я не знаю, где она сейчас. Думаю, уехала из Басселя, как и планировал её отец. Всё плохо.

— Херово, да, — согласился Ладаим. — Госпожа-то в курсе?

— Да. И она пока не хочет давать мне новых заказов, а я на мели.

— Ты завёл нас сюда, чтобы попросить в долг? — удивилась Ним.

— Чтобы очистить своё имя, — поправил её Химера. — Мне кажется, что меня кто-то подставил, кто-то из Приюта. Все как будто ждали, что я облажаюсь. Мне нужна ваша помощь, чтобы довести дело до конца.

— Какое дело? — не понял Ладаим. — Сам же сказал: девка свалила из Басселя, Гадюка знает, что ты навалил в штаны. Может, тебе надо-таки отдохнуть?

— Дружище, — Варион тяжело вздохнул. — Ты меня знаешь четырнадцать лет. Мы, сука, вместе учились в Приюте. Думаю, ты понимаешь, что мне сейчас нужно. Никак не отдохнуть.

— То есть ты хочешь её выследить и…

— Именно. Но я не знаю, как она возвращается в Трисфолд, по реке или по тракту. Когда они выехали, заедут ли ещё куда по дороге?

— И кто же это знает?

— Её отец, Касилиам Броспего, останавливался в Купеческом подворье. Кто-то оттуда должен знать, как он отправился в столицу. Засада в том, что я ходил в их сад, меня там видели и могут опознать. А девка-то наверняка рассказала отцу о придурке с кинжалом.

— То есть я должен всё узнать за тебя, так?

— Не должен. Но я был бы признателен. Как друг. Единственный настоящий друг во всём Приюте.

— Собака ты, а не Химера, — Ладаим потёр лоб, гудящий после напряжённой игры в кости. — Ладно, схожу и узнаю завтра. Дело вроде недолгое.

— Отлично, спасибо.

— А я тут зачем? — устало протянула Ним.

— Я не просто так свалился во время задания, — продолжил Варион. — Грач сказал, что я не болен. Значит, меня кто-то проклял. Я хочу знать кто и как это сделал, но единственный маг, которого я знаю, уехал из Басселя.

— Я похожа на чародейку?

— Ты похожа на того, кто знает магов и может меня к ним отвести. Помнишь, ты рассказывала?

— Допустим, знаю одного такого. Недалеко от города. Но ты будешь мне должен!

— Чудно, — Химера наконец улыбнулся. — Тогда завтра этим и займёмся.

Ладаим кивнул. Ему безумно хотелось отдохнуть до следующего задания, но и товарища он подвести не мог. В конце концов, Варион стал его первым настоящим другом после вынужденного переезда в Летару. Они вместе тренировались, чтобы стать настоящими Лисами, частью семьи, а семья всегда выручает друг друга.

— Уговорил, Химера, — произнёс Крысолов. — Очистим твоё недоброе имя.

Глава 3. Магам тоже полагается платить

«Я никогда не любил чародеев. С обычным человеком всегда знаешь, чего он хочет и как его приструнить. А чародеи странные. Лучше бы их вообще не было».

Сагаддон Лучезарный, «Жизнеописание Сагаддона Лучезарного, величайшего царя святого града Анора»

Холодный дождь зарядил с самой ночи, превратив окраинные улицы Басселя в грязную кашу, и слегка ослаб только к утру. Лишь убедившись, что не промокнет насквозь, Варион выбежал из служившей ему укрытием конюшни и вскоре оказался перед массивной аркой главных городских ворот. Две острые башенки венчали вход в Бассель, а по парапету между ними важно расхаживали лучники. Химера давно заметил, что наиболее грозный вид местная стража принимала, лишь когда городу не грозила никакая напасть. В прошлом же году, когда что-то принялось потрошить матросов у речной пристани, солдаты резко потеряли интерес ко всему берегу Сальмены.

— Почему так долго? — воскликнула Ним при виде Химеры.

Девушка ждала его у самых ворот верхом на тощем гнедом коне. Её веснушчатое лицо всё блестело от дождя, и Варион заключил, что несколько опоздал на встречу.

— Там… Дела были.

— Дела у него, — фыркнула Ним безо всякой злобы. — Я смотрю, у коня твоего тоже дела.

— Он настолько занят, что у меня его вообще нет, — Химера развёл руками.

— И ты не мог взять у остальных… Друзей?

Варион мотнул головой. Приют не должен был знать о его планах.

— Ладно, прыгай сзади, а то я уже вся намокла, — Ним встряхнула рыжей шевелюрой.

— Не испытывай меня, женщина, — предупредил Химера, забравшись на костлявый круп её скакуна.

— И не собиралась.

Конь грустно побрёл сквозь распахнутые настежь городские ворота и устремился на юго-восток по разъезженной мокрой колее. Здесь начиналось Застенье — район для тех, кому не нашлось места в самом Басселе: земледельцев, скотоводов, бедняков. Где-то здесь обитал и Ладаим. Химера никогда не считал нужным молиться какому-либо богу, но этим утром на всякий случай обратился к своему неведомому покровителю. Он надеялся, что у них с Крысоловом всё получится.

С каждой сотней саженей дорога становилась всё хуже. Конь шагал вдоль беспокойной Астары под плеск волн и шелест дождя, а Варион завороженно глядел на далёкие столпы Астарильских гор, уткнувшихся в густые серые тучи. В тесном городе было непросто насладиться видом окрестных просторов. Редкие вылазки за городскую стену и по ту сторону Сальмены напоминали Химере, что он всё-таки жил в огромном мире, куда больше обители прорицателя Кваранга и её катакомб.

— Далеко ещё? — поинтересовался Варион.

После очередного привала они проследовали мимо межевого столба. Территория Басселя осталась позади: дальше дорога шла через земли барона Стурбе.

— Было бы быстрее, если бы ты взял свою лошадь, — без эмоций ответила Ним. — Мой совсем уж плох стал.

— Да и ты пополнела.

Конь встал колом, отчего Химера едва не съехал в мутную лужу меж его копыт.

— Ещё будут замечания? — Ним хмуро посмотрела на спутника.

— Виноват, — Варион покрепче ухватил полы её шерстяной накидки.

Дорога бежала меж руслом Астары и засеянными на зиму ржаными полями. Вскоре, когда дождь уже почти закончился и тучи слегка расступились над головой, Варион уловил запах костра и жареного мяса. Живот заурчал, заглушив даже хлюпающую под копытами коня грязь. Утром Химера ограничился скудным завтраком из пары ломтей хлеба с салом. Позволить себе большего он пока не мог.

— Почти на месте, — отрапортовала Ним, едва они приблизились к растянувшейся вдоль берега деревне. — Добро пожаловать в Серую Пристань.

Местные не обратили никакого внимания на двух пришлых на единственном коне. Каждый был занят своим нехитрым делом: кто-то таскал речную рыбу в тяжёлых вёдрах, кто-то колол дрова на зиму. Ним повела скакуна вдоль единственной улицы меж нехитрых деревянных домишек и крошечных садов. Лишь в самом центре деревушки Варион уловил чей-то взгляд: рыбак в обносках даже выронил сети при виде гостей.

— Городские! — пронзительно завопил он. — Чтоб вы сгнили там за своей стеной! Тьфу на вас!

— Какого Чёрта? — прошептал Варион.

— Не обращай внимания, — Ним повела плечами. — Нам дальше.

Больше не поймав незаслуженных оскорблений, путники вышли на холм на дальнем конце деревни. Дом чародея, как водится, стоял на отшибе, окружённый невысокими яблонями. Варион спешился и принялся отгонять от себя слетевшихся на сладковатый аромат ос. Чёрно-жёлтые изуверы так и норовили присесть на новую тёплую кожанку, и Химере пришлось даже обнажить старенький нож, чтобы отмахиваться лезвием.

— Убери! — возмутилась Ним. — Он подумает, что ты его грабить собрался.

Девушка собралась постучать в дверь, когда та распахнулась и на гостей вывалилось грузное тело в обносках. Едва успев увернуться, Варион присел над телом, но тут же подскочил от невыносимого запаха дешёвой браги.

— Это твой чародей? — прикрыв горящий нос, спросил Лис. В ответ пьянчуга лишь надул покрытые редкой бородой щёки и резко спустил воздух через губы.

— Вообще-то, нет, — Ним развела руки в стороны и проследовала в хижину мага. — Эй, Ингас!

Оставив пьяницу в его животном состоянии, Химера последовал за подругой и оказался в тёмном неприветливом помещении. Единственная комната была заставлена одинаковыми стеллажами, полными посуды разных форм и размеров, сушёных цветов, трав и фруктов. Содержимое одной из полок показалось Вариону особенно неприятным: слишком уж оно было похоже на чьи-то глаза в мутной колбе.

— Нималия! — донеслось из дальнего угла. — Проходи. Простите за это чудо на входе. Бедняга обещал жене не пить до конца Луны, а теперь думает, что я могу испарить брагу из него.

— А вы можете? — на всякий случай уточнил Варион.

— Могу, — последовал уверенный ответ. — Вместе с кровью, правда. Ему это незачем.

В свете единственного подсвечника, что горел на длинном столе у занавешенного окна, фигура мага казалась довольно зловещей. Химера смог разглядеть, что Ингасу едва ли было больше пятидесяти: его прилизанных волос уже коснулась седина, но массивное квадратное лицо ещё хранило очарование молодого человека. Впрочем, с колдунами нельзя было знать наверняка.

— Как твой отец? — чародей вышел к гостям и слегка приобнял Ним. Вариона он удостоил лишь короткого кивка. — Дело идёт?

— Отец не молодеет, но дело живёт, — подтвердила Ним.

— Милое у вас местечко, — вступил в разговор Химера. — Люди приветливые.

— Согласен, — маг зловеще подмигнул в полумраке. — Дыра та ещё. Вот только куда мне деваться?

— До Басселя полдня на хромой кобыле, — предложил Варион. — Как я только что выяснил.

— Кому я там нужен? — чародей фыркнул. — Далёкая Звезда там почти так же любима, как и толстые кошельки. Таких, как я, там терпеть не могут. И это взаимно.

— Чего так?

— Я не собираюсь перебиваться крошками с барского стола, пока у кого-то из толстосумов раз в год не заболеет чадо.

— А здесь деревенщины вас боготворят и о Звезде не думают, — заключил Химера. — Удобно.

— Весьма, — холодно произнёс Ингас. — Так чем могу быть полезен?

Варион поведал магу краткую историю своего проклятия, стараясь избежать всяких намёков на Приют и его род занятий. Ним всецело доверяла деревенскому ведуну, но жизнь наёмного убийцы обучила Химеру другому отношению к незнакомцам.

— То есть кто-то наложил проклятие, когда ты был на свидании? — изумлённо переспросил Ингас, усевшись на скрипучий табурет. — Кому это вообще надо?

— Кто-то ревновал, — предположил Химера. — Бывший любовник, тайный воздыхатель.

— Покажи отметину.

Маг подозвал Вариона к столу и зажёг ещё пару свечей. Химера неохотно стянул с себя промокшую кожанку и чудом оставшуюся сухой рубашку. Ледяные пальцы чародея коснулись его спины, заставили вздрогнуть. Ингас водил рукой вокруг пятна в полной тишине, нарушаемой лишь обрывистым дыханием самого Лиса.

— Странное дело, — пробормотал маг.

— Это чары? — сдавленно спросил Варион.

— Однозначно, — подтвердил его опасения Ингас. — Но совсем не те, что я бы ожидал от ревнивого воздыхателя. Тут, по сути, и заклинания не было никакого, потому как хватило одного касания. Не хочу торопиться с выводами, но похоже на хватку врождённого мага.

— Это плохо?

— Двояко, — маг выдержал паузу, заставив Химеру ёрзать от нетерпения. — Хорошо то, что не будет особых последствий. Один раз ты упал, больше пятно тебя не побеспокоит. Оно появилось от того, что ты буквально коснулся сильной магии.

— Но есть и плохие новости?

— Я уже немолод, в своё время проехал по Большой земле от Нодемара до Станбаля. Врождённого мага я видел только однажды.

— Врождённого? — переспросила Ним. — Это вообще как?

— Магия — она вокруг нас, — Ингас вздохнул. — В воде, в воздухе, в крови. Чтобы творить чары, надо только уметь её направить. Этому учатся, но приходится использовать инструменты, чтобы магию увидеть и обуздать. Артефакты, травы, ритуалы.

— То есть колдовать может любой? — не поверил Химера.

— Так же, как и играть на лютне или петь. Попробовать может каждый, но кто-то звучит как влюбленный соловей в летнюю ночь, а кому-то вырывают язык, лишь бы он заткнулся. Так же и магии можно учиться, если есть талант. Так получаются обычные маги.

— А врождённые?

— Такая же редкость, что и алледанская девственница. Магия у них внутри с рождения, они её видят и контролируют, как ты управляешь руками и ногами. Трудно объяснить. У тебя точно нет настолько влиятельных врагов?

Химера не стал отвечать, лишь молча оделся. Затягивая тесёмки на старой льняной рубахе, он перебирал в уме всех знакомых чародеев. Их было всего трое, но один был уже давно мёртв, а двое других покинули Бассель. Варион и представить не мог, кто натравил бы на него мага в разгар задания.

— А есть какой-то способ отследить чары? — тихо спросил Химера, подтянув пояс. — Найти того мага?

— По моей части — ничего, — безразлично ответил Ингас. — Как я и сказал, этот маг особо ничего и не сделал, не наследил. Подумай получше, хочешь ли ты вообще его искать?

Варион понимающе кивнул и подошёл к стеллажам. Огни свечей дрожали на ветру, что задувал меж старых досок хибары, а колдовская утварь отбрасывала причудливые тени на тяжёлые занавески.

— Желаете пообедать? — спросил вдруг чародей, потирая руки. — Похлёбка уже готова.

Варион скривился, когда желудок пронзила острая боль, но при виде похлёбки тут же потерял аппетит и вежливо отказался. Ним также не захотела вкусить мутно-зелёной жидкости с чёрными комочками, и Ингасу пришлось убрать котелок обратно под стол.

— Дело ваше, — маг пожал плечами. — Поговорим об оплате.

Химера звучно прочистил горло, не спуская глаз с Ним. Та лишь подняла брови.

— Я что-то не понимаю, — продолжил Ингас. — У вас в Басселе забыли, что такое оплата? Деньги. Летты. Монеты.

— Да понял я, — Варион залез в истощённый кошель и достал три медяка.

Едва чародей разглядел протянутые ему монеты, хижину наполнил его заливистый смех. Успокоившись, Ингас вытер мерцающие в полумраке глаза и затряс седеющей головой.

— Я с вас умру когда-нибудь, — маг поднялся со стула и неспешно пересёк комнату.

— Больше нет, — Химера лишь развёл руками. — Не то чтобы ты сильно напрягался.

— Ты попросил помощи, я оказал тебе услугу… Да, магам тоже полагается платить. Как портным, как мясникам…

— Как шлюхам.

Ингас прикусил губу.

— Может, мне твою кровь испарить?

— Прекратите, — не выдержала Ним. — Я тоже виновата, должна была предупредить его об оплате.

— А, ну да, — маг надменно прищурился. — Предупреди его ещё, чтобы штаны снимал перед тем, как гадить.

— Гостеприимство так и хлещет, — Варион присвистнул.

— Подумай лучше, как будешь расплачиваться. Ты же не хочешь получить ещё одну отметину? — Ингас развернулся на месте и уставился на свой стеллаж. — Впрочем, есть один способ. Не знаю, справишься ли.

— Справлюсь, — без малейшего промедления заявил Химера. — Чего нужно?

Маг провёл ладонью по тронутому первыми морщинами лбу и принялся нарезать круги вокруг гостей.

— Тут кое-кого надо разыскать. Один местный паренёк, Варма, помогает мне иногда по мелочам. Травки нарвать для отваров, припасов купить в соседних деревнях и всё такое. Купит мне что-нибудь, а я ему пару монет за это позволяю оставить. Зарабатывает парень на жизнь, чтобы родителям легче было. Вчера я его попросил кое-что передать знакомому из Лип. Тут недалеко, должен был к вечеру вернуться и принести мне сумку кое с чем оттуда. Да вот нет его до сих пор. Родители скоро такой ор поднимут…

— Боишься праведного гнева? — издевательски спросил Химера.

— Куда уж там, — Ингас жеманно улыбнулся. — Меня тут любят, я же один такой на все окрестные деревни. Ближайший мой соратник по ремеслу разве что в Бору найдётся у барона Стурбе. Нет, боюсь, как бы самим родителям Вармы худо не было, если на меня клеветать начнут.

— Клеветать? — уточнила Ним. — Вы же его сами в лес отправили.

— Ясным осенним днём, — маг кивнул. — Волков и всякую нечисть я сам отсюда выкуриваю каждые несколько Лун.

— Да вот только бояться надо не плотоядов, а людей, — заверил Химера. В Приюте каждый это знал.

— Это вы в своём городе так думаете, — не согласился Ингас. — Я бы лучше бандитам отдал полный кошель, чем встретился с неупокоенной душой в чистом поле. Мёртвым монеты не нужны.

Ним поёжилась и подошла ближе к Вариону. Нечисть нечасто захаживала в Бассель, но иной раз Варион слышал жуткие крики с окрестных полей. Знать, что так напугало очередного бедолагу, он совсем не хотел.

— Давайте к делу, — произнёс Химера, глядя прямо в глаза магу. Тот даже не моргал. — Мне скоро нужно быть в Басселе. Куда этот Варма мог деться?

— К делу так к делу. Сейчас всё расскажу.

* * *

Ладаим выругался так, что проходившие неподалёку дамы бросили на него полный презрения взгляд. Всю дорогу до Купеческого подворья он избегал больших луж на улицах Басселя, но не углядел и наступил прямо в холодный ручей дождевой воды. Высокие кожаные сапоги, выигранные им годом ранее у азартного торгаша, не промокли, но вмиг потеряли весь лоск.

Крысолов решил проникнуть в Подворье законным путём, но для этого надо было выглядеть подобающе. Облачившись в свою лучшую мантию цвета нежного летнего неба, он направился прямиком на север города. Купеческое подворье было обнесено забором в человеческий рост, а у единственных ворот дежурило с полдюжины стражников. Ладаим пригладил свои едва успевшие отрасти волосы и уверенной походкой приблизился к часовым.

— Хода нет, — безразлично бросил их командир, высокий иноземец с пышной русой бородой.

«Наёмники, — подумал Ладаим. — Вот так наши купцы доверяют городской страже».

— Просто гуляю, — отозвался он вслух. — Погода чудесная.

— Дождь, — всё так же без эмоций заметил стражник.

— А вы… Наблюдательны, — Ладаим смёл капли с подола дорогой накидки. — Что же, спокойной службы.

Крысолов даже и не надеялся пробраться внутрь через главные ворота. Купцов всегда хорошо охраняли, но было у Подворья и слабое место: дворик, куда лучшие торговцы к осени свозили отменные товары со всего света, раскинулся прямо у заднего фасада.

Ладаим неспешно обошёл причудливую кованую ограду, за которой оранжевым пламенем осени горел Купеческий сад, и вскоре оказался на самом дорогом рынке Басселя. Здесь, прямо под окнами подворья, гости из Тивалии, Анора и Нодемара выставили свои лучшие товары. В Купеческом дворике почти не было зазывал: все гости и так знали, чего хотят.

— Я вижу, вам кое-что приглянулось, — ласково произнёс невысокий и смуглолицый, как сам Ладаим, торговец.

— Красивый кинжал, — одобрил Крысолов. Его внимание зацепил широкий прилавок с прекрасными клинками с Юга.

— Кинжал? — купец удивлённо нахмурил лоб. — Это, мой друг — настоящий тивалийский кеттон, созданный для прекрасной, похожей на искусство, войны. Не то, что эти жалкие грубые ножики, которыми вас так и норовят пырнуть в здешних подворотнях. Но кому я рассказываю? Вижу, вы из наших краёв. Сами всё знаете.

— Тивалиец? — уточнил Ладаим, слегка улыбнувшись.

— Именно, друг мой. Поэтому знаю, что предлагаю. Этот кеттон сделан в мастерской моего хорошего друга. Рукоять из пепельного древа, россыпь изумрудов и сапфиров, изысканная позолота лезвия.

— Таким и воспользоваться жалко, — Лис провёл пальцем по серой рукояти.

— Многие видят в таком оружии лишь украшение для каминной полки. Но не ведитесь на его красоту. Кеттоны созданы для того, чтобы не оставить шансов врагам их владельца. Девятьсот йерров — и он ваш… Простите. Пятьсот леттов. Соглашусь на пару сребреников.

— Меня устраивает моё оружие, — Ладаим повернулся к продавцу. — К тому же, я и сам кое-что продаю.

— Что же ты сразу не сказал, друг мой? — обрадовался купец. — Отдам за четыреста леттов, как земляку и товарищу по ремеслу.

— И всё же, откажусь. Но ты бы мог мне помочь. Как земляку.

— Чем же?

— Я тут должен был встретиться с Касилиамом Броспего, слышал о таком?

— Ещё бы, — купец презрительно фыркнул. — Барыга, какие только в Летаре водятся. И зачем он тебе, друг мой?

— Дело у нас с ним было здесь, но я запоздал: телега застряла в болотах недалеко от замка. Не знаешь, тут ли он ещё?

— Не знаю и знать не хочу. Спроси лучше в Подворье.

— Не уверен, что меня туда пустят. Я ведь только приехал, товар не взял. Телега так и стоит там.

— Просто скажи, что ты тивалийский гость на празднике Жатвы. Гостей там столько, что никто долго выяснять не будет. А потом, как знать, и надумаешь прикупить мой кеттон.

Ладаим поблагодарил добродушного земляка и направился к заднему входу в подворье, что притаился позади прилавков. Здесь забора уже не было: лишь троица мрачных наёмников караулила богатую деревянную дверь с позолоченной ручкой. Не успел тивалиец обратиться к страже, как дверь распахнулась и в проёме показался седой толстячок в бархатном кафтане.

— Что же это такое? — бормотал он. — Чёртовы гранаты ещё не привезли! Чтоб я ещё раз доверился марабатским… Так, а вы кто такой?

— Гость из Тивалии, — Ладаим старался изобразить акцент своей далёкой родины, растягивая слова. — Я на праздник Жатвы.

— А, вы у нас по тыквам! — толстяк радостно похлопал в потные ладоши. — Где вас носило? Пойдёмте, пойдёмте.

Ладаим деловито кивнул и проследовал в светлый коридор Подворья. Каменные стены были покрыты белой краской с серебристыми полосами, изящные подсвечники освещали путь, а по обе стороны тянулись одинаковые двери из дорогого дерева. Толстяк оказался довольно прытким, и Ладаим даже не успевал насладиться запахом пряностей, наполнявшим помещение. Он уже почти позабыл этот терпкий букет из гвоздики, горчицы и имбиря за годы жизни в сером центре Летары.

— Так, тыквы у нас там, — деловитый толстяк остановился в месте, где коридор расходился в разные стороны и указал налево. — Возле кухни, там всё найдете. Надеюсь, не слишком мелкие уродились. Но вы-то знаете, что делать.

— О да, — заверил Ладаим, поджав губы для пущей серьёзности. — Тыква — это я, а я — это тыква.

— Рад слышать. Всё, мне некогда, — мужичок резко развернулся и затопал обратно, к дворику. — Хреновы марабатцы, оспину им на зад!

Крысолов дождался, пока его новый товарищ удалится прочь, и повернул направо. В его планы не входило тесное знакомство с тыквами на праздник жатвы. С трудом представляя, где находится, Ладаим петлял по одинаковым белым коридорам. Утомительное блуждание вывело его к одной из боковых лестниц: здесь, в окружении суровых наёмников и прелестных спутниц, вели беседу двое богатеев.

— Придется продать это корыто, — объяснял что-то купец в лиловом дублете с воротником из чёрного меха. — Я потерял на ремонте больше, чем она мне заработает до конца года. А если встанет лёд?

— Ты слишком рано сдаёшься, — утверждал второй, чьи одеяния скорее походили на доспех. Купеческую натуру выдавали лишь позолоченные нити изысканной кожанки да жадные глаза. — Ох, у нас гости.

— Добрейшего вам дня, — Ладаим улыбнулся так, что обветренные уголки его рта лопнули.

— Привет, — торговец в дублете деловито задрал покрытый жёсткой щетиной подбородок. — Ты потерялся?

— Нет. Вернее, да, — Крысолов замялся. Его встречи с вельможами и богачами обычно кончались быстрой смертью последних. — Меня зовут Натраил, я из Тивалии.

— И? — купец в кожанке выпятил грудь.

— Я ищу Касилиама Броспего. Но он, наверное, уже уехал, да?

— А что тебе, собственно, от него надо? — заинтересовался первый купец.

— Да так, дело обсудить. Но он ведь уехал?

— Допустим.

— Тогда придётся его догонять. Вы не знаете, как и куда он отправился дальше? По дороге или на корабле?

— Знаешь, что? — торговец положил тяжёлую ладонь на плечо Крысолова. — Он ведь что-то говорил о госте из Тивалии, припоминаю. Он вам оставил кое-какие бумаги наверху. Возможно, там и записка есть, в которой он рассказал, как его найти. Пойдёмте за мной.

Оставив своего собеседника и спутниц в недоумении, купец устремился на лестницу. Ладаим последовал за ним под пронзительный скрип ступеней. Настоящий кошмар для наёмного убийцы.

Второй этаж поместья выглядел ещё богаче первого. Стены были обиты яркими тканевыми полотнами, цвета которых менялись каждые двадцать шагов, а картины различных форм и размеров лишь добавляли несуразности этому буйству красок. Из других людей в этом коридоре им встретились лишь несколько наёмников, но тем не было никакого дела до незваного гостя.

— Откуда вы, напомните? — спросил на ходу купец.

— Тивалия.

— Это я помню. Из какой её части?

— Земля Бартеш, — Ладаим не хотел называть свою истинную родину и выбрал один из самых дальних уголков страны. — Торгую оливками и маслом.

— Бартешские оливки? — купец искоса взглянул на Крысолова. — Что-то новенькое… Пришли.

Устланный тёмным деревом коридор привёл к тяжёлой двустворчатой двери. По ту сторону их ждала просторная комната с массивным столом, несколькими книжными полками и стопкой жёлтого пергамента на тумбе. Купец вмиг оказался по ту сторону стола и испытующе взглянул на Ладаима.

— Вы вроде хотели найти бумаги, — промолвил Крысолов. Его живот наполнило неприятное тянущее чувство.

— Нет никаких бумаг, — купец грозно щёлкнул пальцами. — Не для тебя, торговец оливками из земли Бартеш.

— Что происходит? — Ладаим постарался изобразить возмущение, но его собеседник остался неподвижен.

— Посмотри на свою обветренную рожу и мозоли на руках, купец. Посмотри и подумай ещё раз, кто ты такой и зачем ты здесь.

— Если не веришь, то чего сразу не вышвырнул? — Крысолов потянулся за спрятанным под накидкой кинжалом. Пусть на этаже и бродило с полдюжины наёмников, без боя он сдаться не мог.

— Потому что ты меня заинтересовал, — торговец перегнулся через стол. — Стража!

Массивная преграда стола помешала Ладаиму быстро добраться до толстосума. Он едва успел занести клинок, когда цепкие руки вбежавших в комнату солдат схватили его за запястья и с силой ударили о книжный шкаф.

— Натраил, говоришь? — купец подошёл вплотную к пленённому тивалийцу. — Очень приятно, я Касилиам Броспего. А теперь ты мне объяснишь, что тебе от меня надо и где моя дочь.

Глава 4. Честь, долг и всё такое

«У Астары буйный нрав, как и у людей, что живут на её берегах. Мне страшно представить, что бы сталось, получи они те же возможности, что горожане Басселя».

Альтун Десять Дорог, «Путешествие из Летары в Нодемар».

Касилиам Броспего закрыл дверь на засов и велел паре каменнолицых наёмников загородить её широкими плечами. Купец заложил руки за спину и неспешно подошёл к Ладаиму. Крысолова намертво обтянули тугими верёвками, предварительно усадив на жёсткий стул с вычурной резьбой. Его кинжал один из наёмников заботливо положил на письменный стол.

— Итак, — деловито начал Броспего. — Где моя дочь?

— Не могу знать, — Ладаим глупо улыбнулся.

— Хватит юлить, — торгаш наклонился и его круглое лицо оказалось прямо перед глазами Крысолова. — Ты уже попался, терять тебе нечего. Вчера моя дочь ушла погулять с каким-то красавчиком, но так и не вернулась домой. И тут ко мне вваливаешься ты, нагло врёшь и прикидываешься дурачком?

— И вы думаете, что я тот красавчик? Польщён, господин Броспего.

— Не стоит, — Касилиам отошёл на пару шагов. — Красавчиком тебя назвала служанка, последний мужик которой умер ещё на войне с островом Наартум. Как по мне, ты обычная чернь, которая разинула рот на кусок, который никогда не проглотит.

— Вы меня с кем-то путаете.

— Да ну? И дочь мою не знаешь? Обознался я, так? — Броспего обхватил своё левое запястье.

— Так, господин.

— Тогда помогу тебе вспомнить, как всё было.

Касилиам в несколько шагов пересёк кабинет и схватил лежащий на столе кинжал Лиса. Ладаим вздрогнул, когда столь родной клинок оказался у его шеи.

— Ты совратил мою дочь. Выкрал её, пока я был занят делами. Утащил в свою конуру. Припёрся ко мне и наврал, что торгуешь оливками из земли Бартеш. Я в Тивалии не бывал, и то знаю, что нет в Бартеше оливок и никогда не было! Вспоминаешь? Вспоминаешь, сука?

— Вспомнил, — признал Ладаим, покорно опустив голову. — Про оливки. Тут виноват, признаю, а дочь вашу всё-таки не трогал.

Броспего грязно выругался и вонзил кинжал в свой дорогущий стол по самую середину лезвия. Даже непрошибаемые наёмники переглянулись и настороженно ждали его следующего действия.

— Так чего же ты ко мне тогда припёрся? — Касилиам присел на корточки и уставился прямо в глаза Ладаима. — Выкуп просить? Так проси. Говори, сколько хочешь, а я дам вдвое больше. На дочь я не поскуплюсь, понял? Все корабли продам, а её верну. Так сколько тебе надо? Отвечай!

— Заманчиво это всё, — промолвил Ладаим, тщетно пытаясь ослабить верёвки. — Даже жаль, что дочери вашей у меня нет.

— Что же такое? — Броспего всплеснул короткими руками и расстегнул дублет на груди. Пот катился по его дрожащему подбородку. — Не хочешь со мной говорить?

— Да вы явно не в себе, господин. Вам бы отвара покрепче, да выслушать меня по-человечески.

— Будет тебе отвар, гнида. Не хочешь со мной говорить, поговоришь с моим сыном. Он не заметил, как Лейна ушла вчера, и теперь рвёт и мечет. Хочет, говорит, освежевать мразь, что позарилась на сестру. Позвать? Он недалеко.

— Обойдёмся без насилия.

— А это мне решать.

С резвостью, достойной бравого солдата, Броспего вскочил на ноги. Ладаим едва успел заметить, как вздымается тяжёлый кулак с парой золотых перстней, и острая боль пронзила его скулу. Он уже чувствовал, как наливается добротный синяк под левым глазом. Наёмники рванулись было на помощь, но купец жестом остановил их. Одной рукой он ухватил Ладаима за горло, а второй потянулся к застрявшему в столе кинжалу.

— Припоминаешь теперь? — прошипел Броспего. — Говори теперь, пока я тебе глаз не вырезал.

— Не трогал я вашу дочь.

— Подождите за дверью, — Касилиам на мгновение повернулся к своей страже и что-то прокричал на странном, шипящем языке.

Наёмники лишь удивлённо отвесили губы и покинули кабинет. Броспего вновь запер дверь и протёр лоб шёлковым платком.

— Давай начистоту, — его тон вдруг стал гораздо спокойнее. — Кто ты такой? Вижу, что тивалиец или марабатец. Но явно не торговец, раз про оливки не знал. Наёмник? Бронзовый Змей? Хотя нет, говор не из тех мест. Живёшь, значит, где-то здесь. Подожди-ка. Всё-таки — Лис?

— Я похож на лису?

— Хватит уже, — Броспего брезгливо отмахнулся. — Но вы же никогда не попадаетесь. Живыми, во всяком случае. Кранц сказал, что вы или глотаете яд, или с обрыва сигаете, или просто режете себе шею, ведь так? Нельзя вам попадаться.

— О чём вы? — Ладаим чувствовал, что уже никогда не переубедит купца, но и признаваться было нельзя.

— Ладно, можешь не говорить, понимаю. Кодекс там у вас или ещё что.

Крысолов раскрыл бы рот от удивления, но опухающая щека крепко держала его челюсть в ноющих тисках. Всего минуту назад Броспего грозил вскрыть ему горло, а теперь лишь озадаченно качал головой, словно разочарованный отец, чей сын заделал ребёнка с девкой из соседней деревни.

— Плевать мне, откуда ты, — продолжил Касилиам, растирая покрасневший кулак. — Скажи только, где дочь моя и сколько за неё попросишь. И не продешеви. Я правду сказал, что всё готов отдать.

Ладаим лишь устало взглянул на огорчённого купца, но тот всё понял и без слов. Крысолову было жаль, что озарение снизошло на Броспего лишь после незаслуженного избиения.

— И правда не у тебя? — Касилиам схватился за грудь. — Так, а где же она тогда?

— Вот это я и хотел выяснить.

— Думал, что я уже уехал, так? — Броспего понимающе кивнул. — Значит, сейчас наши цели совпадают.

Купец обошёл Ладаима и парой резких движений разрезал верёвки. Освободившись, Крысолов с набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул.

— Просто так отпустите? — не поверил тивалиец.

— Конечно, нет, — Касилиам нервно рассмеялся. — Будешь искать мою девочку. С Вальтехалом я уже всё равно не успею встретиться. Стало быть, могу и задержаться в Басселе.

Ладаим едва удержался от громогласных проклятий, которыми так и хотел осыпать Химеру. Крысолов всегда был готов помочь единственному на весь Приют другу, но нутром каждый раз чуял, что рано или поздно чужие проблемы заведут его слишком далеко. Не знал лишь, что это случится так скоро.

— С чего вы взяли, что я вообще могу вам помочь? — Ладаим старался успокоиться, но всё же уловил дрожь в собственном голосе.

— Ты же Лис, я уверен. Пусть ты и не сознаёшься. Знаешь Бассель наизусть, все здешние гадюшники, каждую падлу найдёшь. Вот и выяснишь, кто мою дочь утащил и что им надо. Поможешь — озолочу. Подставишь — яйца отрежу наживую.

— Уточню вопрос: с чего вы взяли, что я захочу вам помочь? Сейчас вы меня выпустите, а потом никогда не найдёте.

— Не обольщайся. Я тебя видел и на память не жалуюсь. Да и по пути сюда ты дюжине человек на глаза попался, включая моего доброго друга Кранца. Денег у меня хватит на лучшего художника, что найдётся в этой дыре. Не услышу от тебя новостей — твоя рожа будет висеть на каждом углу во всей Летаре с наградой в пару тысяч леттов. Думаешь, остальным Лисам это понравится? Да они тебя ещё раньше зарежут.

Ладаим промолчал. Касилиам не ошибся, когда говорил о том, что Лисы должны делать, когда вот-вот попадутся. Многие из Приюта даже носили с собой крошечный мешок с окаменевшим ядом чёрного змия или красной рудой именно для того, чтобы замолчать навеки, если придётся.

— Вижу, мы договорились, — Броспего обошёл стол и рухнул в просторное кресло. — Прямо сейчас ты спокойно выйдешь через заднюю дверь и начнёшь искать мою дочь. Как только что-то узнаешь, несёшься сюда и рассказываешь мне. Я договорюсь, чтобы Натраила из земли Бартеш пропустили в Подворье. Если ничего не услышу завтра до дневного боя — можешь сразу резать себе горло. Понял?

Ладаим всё прекрасно понял. Понял, что только зарезал свою Лисью жизнь словно откормленную свинью. Что Гадюка и Настоятель разорвут его на части за чужую ошибку. Ладаим не знал, как найти того, кто забрал дочь Касилиама Броспего до завтрашнего дня. Но помнил, кто должен был её убить той ночью.

* * *

Варион подобрал похожий на яйцо камень и метнул его в бурлящую волну. Астара волновалась, подгоняемая восточным ветром, и норовила проглотить любого, кто окажется на берегу в деревне Серая Пристань.

— Долго стоять будем? — Ним переминалась с ноги на ногу чуть позади него.

Девушка боялась намочить сапоги, Химеру же волны не заботили. Его мысли сейчас походили на бурлящие воды Астары. Он хотел покинуть скверную деревушку и разузнать от Ладаима все новости у тёплого очага «Пёсьей морды», но и с колдуном следовало расплатиться. В конце концов, второе проклятье за пару дней Лису было ни к чему. Мысли эти тянули его в разные стороны, но, увлечённый размышлениями, Варион не торопился сдвинуться с места.

— Эй, мудак, всю рыбу распугаешь! — злобно шикнул старик с неводом в руках. Химера даже не заметил, как его маленькая лодка причалила в паре саженей. — И так жрать нечего, ещё городские последний кусок отберут.

— Я у тебя ничего не отбирал, — холодно ответил Варион, запустив ещё один камень в пучину Астары.

— Ещё раз кинешь — в горло гальку напихаю.

— Попробуем.

Ним встала на пути Химеры, сдвинув брови так, что те слились воедино. Варион удивлённо взглянул на рыжеволосую спутницу, а старый рыбак лишь хрипло рассмеялся.

— Ни шагу дальше, — Нималия грозно взглянула на Лиса. — Хватит нам проблем.

— Да какие у вас там проблемы? — рыбак закинул невод на плечо. — Живёте там в крепких стенах, жрёте от пуза. Кур лисы не таскают, волки и плотояды друзей не грызут, бандюки последнее не забирают. Сидите и смеётесь над нами, ублюдки.

— Ним, дай я ему просто врежу, — умолял Варион.

— Ну врежь, сука, — отозвался старик уже с почтенного расстояния. — А потом тебя всей деревней на косточки растащим.

Химера проводил рыбака взглядом и поборол желание выхватить старенький кинжал. Ночью Лис почти не спал. Раз за разом он вспоминал, как предательски подкосились ноги в Рыбном переулке, слышал насмешки Таделии, Гадюки и Ладаима.

Варион не проигрывал, пока не встретился с Лейной Броспего из Трисфолда, и долгие годы успеха сделали это поражение ещё больнее. Сейчас ему просто нужно было победить. Даже в такой мелочи, как поиск подмастерья деревенского колдуна.

— О чём думаешь? — осторожно спросила Ним. — Кого ещё из местных разозлить?

— Думаю, где искать пропавшего, — Химера убрал непослушные волосы за уши, но ветер вновь растрепал их.

— Значит, всё-таки поможем Ингасу?

— Не могу же я тебя перед ним опозорить, — Лис притворно улыбнулся. — Я бы и сам разозлился, если бы мне не заплатили за заказ. Честь, долг и всё такое.

— И всё такое, — уныло повторила девушка.

Перед походом в Липы Химера решил проведать родителей пропавшего парня. Найти нужный дом по указаниям Ингаса оказалось просто: третий двор от плотника, ржавый флюгер-петух на крыше. Варион остановился у низкой плетёной ограды и осмотрелся.

Отец семейства увлечённо возился возле разобранной наполовину лодки под чутким взглядом совсем юной девчонки. Девушка постарше тщетно пыталась загнать гусей обратно в хлев, но те лишь недовольно шипели на неё.

Никто из них не обратил внимание на гостей из Басселя, так что Варион отправился прямиком к покрытому серой плесенью дому. Нималия предложила было окликнуть отца, но Химера уже распахнул дверь.

В доме была лишь одна немолодая дама. Мать пропавшего Вармы суетилась у жаровни, на которой уже закипал котелок с мутной водой. Гостей она заметила не сразу.

— Эй, хозяйка! — позвал Химера. — Дело есть.

— Вы кто такие ещё? — испуганно запричитала женщина при виде пришельцев и, не глядя, схватила чёрную от сажи сковороду. — Маврат! Иди сюда! Грабят нас!

— Нет-нет, послушайте! — поспешила оправдаться Ним.

— Стал бы я тебя звать, если бы пришёл грабить, — Варион рассмеялся и опёрся спиной о дверной косяк.

— Вашу ж мать! — глава семейства появился с топориком в неприлично волосатой руке. — Чего припёрлись? Нечего брать у нас!

— Мы по поводу вашего сына, — Нималия медленно подошла к Маврату. — Просто хотим поговорить.

— Городские что ли? Вас кто позвал? — изумился хозяин. — Голова наш? Да я ему уже всё сказал! Погубил Варму этот колдун, что б его волки драли.

— А вы не в ладах с Ингасом? — Варион причмокнул и прошёл подальше в дом.

— Да мужик-то он нормальный, — хозяин наконец опустил топор. — Свинью нашу вылечил хоть по весне, а то бы вообще жрать нечего было. И Дурсена дочка хоть родила, как он им с мужем помог. Три года не могли.

Химера почесал подбородок и улыбнулся, но не стал выяснять, как именно колдун помог дочери Дурсена забеременеть.

— Хороший-то хороший! — воскликнула мать. — Пока Варма ему не стал помогать. О нас вообще забыл, целыми днями торчал у колдуна, мечтал, говорит, магии научиться. Отвары делать, духов изгонять. Дурень мелкий!

— Так оно разве плохо? — не поняла Ним. — Хорошее дело, сами же сказали.

— Плохо, что нам не помогал, — сказала мать, высыпав мясные обрезки в котелок. — Маврату рыбачить надо весь день, или в поле работать, а теперь вот и лодка треснула. Девочки бедные не могут разорваться и нам обоим помочь. Жить тут уже невозможно, хоть самим в ваш Бассель бежать.

Варион окинул взглядом скудное жилище Маврата и его жены. Хозяйская кровать в дальнем углу выглядела так, словно её достали из руин обители Кваранга, а дети и вовсе ютились на почерневших подстилках возле очага. Химера представил, сколько отвратительной живности поджидало в каждой постели, и невольно почесал шею.

— Куда ушёл Варма? — спросила Ним, пропустив Маврата в дом. — Где начинать поиски?

— Ничего не начинайте, — угрюмо промолвил отец. — Вчера ушёл в Липы, нечего уж искать там.

— А я думал, ты, как убитый горем папаша, всю ночь будешь рыскать по полям, — Варион усмехнулся и на всякий случай проверил кинжал под кожанкой. — Получается, как? Дитём больше — дитём меньше?

Маврат сжал кулаки, но с места не сдвинулся.

— У нас работы полно, — пояснила матушка. — Дни всё короче, надо запасы на зиму делать.

— Да и не хочу я видеть, что с сыном моим сталось, — добавил Маврат. — Как представлю, на кого там можно нарваться… Варму не вернёшь уже, а смотреть на это — сил нет.

— А я взгляну, — решил Химера. — Пройдусь до Лип, по кустам порыскаю.

— Брось ты это дело, городской. Тебя ещё быстрее порешат. И упёрдывай обратно в Бассель.

— Посмотрим, — Варион подмигнул хозяину дома. — Только дайте что-нибудь поесть на дорогу.

— Суп не готов ещё, — мать лишь развела руками. — Огурчики есть в погребе.

Отец семейства подорвался и встал прямо на продавленную крышку погреба посреди комнаты.

— Ещё чего, городских кормить! Хрена с два, а не мой погреб! — Маврат скривил обожжённое за лето лицо. — Валите отсюда!

Покинув негостеприимное жилище, Варион и Ним остановились посреди единственной в деревне дороги. Девушка буравила Лиса взглядом в ожидании разъяснений.

— Ты правда хочешь идти в рощу и искать деревенского пацана? — не выдержала она. — Мы за другим приехали.

— А что тебя удивляет? — Варион подтянул ремень и слегка закатал рукава кожанки. — Твой же друг и попросил.

— Мне он не друг, а тебе — тем более. Ты узнал, что хотел, а вечером Ладаим нас будет ждать в «Морде». Зачем оно тебе надо?

— Одно дитё я уже упустил, — Химера перевёл взгляд на хмурое небо.

— Думаешь, рыбацкий сын исправит то, что случилось с девкой Броспего?

— Ты не представляешь, какое это мерзкое чувство. Словно ты годами мечтал о прекрасной женщине, заполучил её, уложил в постель… Но перед этим ты накидался браги и в самый ответственный момент уснул. Вот только я не пил и уснул из-за хренова мага. А наутро женщины уже нет, ты чувствуешь себя придурком и готов вцепиться в любую юбку, чтобы хоть что-то себе доказать.

— Что же, юбку ты нашёл.

— Нашёл. Проваленный заказ это не исправит, но, если я узнаю, куда пропал парень, и верну Ингасу его скарб, это будет знак. Что я ещё на что-то способен.

— Да уж, Варион. Тебе бы отдохнуть да девку покрепче, чтобы все соки из тебя выжала.

— Моё предложение ещё в силе, — Химера подмигнул подруге.

— Шёл бы ты! — та ударила его кулаком по локтю. В шутку, но вышло больно.

— Пойду, и ты со мной пойдёшь. Вместе прогуляемся до Лип.

Как и объяснил Ингас, за последней деревенской хатой от дороги, что вела к Бору, отходила узкая тропка. Она виляла меж полей ржи и ныряла прямиком в молодую липовую рощу. Готовый среагировать на любую опасность, Химера шёл впереди. Нималия шагала следом и беспрестанно ворчала.

Весь путь через рощу их преследовали шорохи из глубины желтеющих лип, но никакая нечисть не показалась на тропинке. Лишь зайцы ошалело носились вокруг путников, да упитанные птицы что-то кричали им вслед.

Недолгая дорога вышла прямиком к маленькому хутору. Шесть простецких домиков окружали единственный двор, по которому важно шагали куры. Птицы то и дело вступали в перепалки с дикими утками, что заняли ближайший пруд.

Несколько местных бросили свои нехитрые дела и уставились на пришлых. Варион считал, что непомерное внимание окружающих могло нравиться лишь лордам, поэтам и проституткам. Для наёмного убийцы оно и вовсе было преступлением.

Ним настороженно взглянула на Лиса, но тот решил не вступать в очередную перепалку. Его путь лежал к хлипкой мазанке в самом центре хутора. Именно в неё Ингас и послал юного Варму днём ранее.

— День добрый, — поздоровался Химера с плечистым хозяином в длинной льняной рубахе, покрытой подозрительными бурыми пятнами.

— Чего? — мужик не сразу понял, к кому обратились гости. — Добрый, да. Потерялись что ли?

— Не потерялись, — ответила Ним. — Вы Альбон?

— Обо мне уже городские знают? — хозяин мазанки улыбнулся. Зубов ему не хватало с дюжину.

— Нас послал Ингас. Он ищет своего помощника, Варму. Паренёк лет двенадцати.

— Знаю такого, — Альбон нахмурился. — Уж с той луны его не видал.

— А маг говорит, что вчера послал его к тебе, — Химера подошёл поближе. — Что-то не сходится.

— Не знаю, куда он его посылал там. Не ко мне — это точно.

— У нас другие сведения, — теперь Варион был на расстоянии шага от Альбона.

— Спокойно, — призвала Ним, дёрнув Лиса за рукав. — Вчера Варма должен был что-то у вас забрать. Он ушёл, но в Серую Пристань не вернулся.

— Так, лежит свёрток-то для Ингаса. Готово у меня всё, — поспешил оправдаться Альбон. — Сам этого парнягу жду. Так, значит, не дошёл он ни туды, ни сюды?

— Дорога тут одна, и та недлинная, — вспомнил Варион. Поход от Пристани до Лип едва ли занял у него много больше, чем путь до Лисьего Приюта днём ранее. — Могло его что-нибудь сожрать в роще?

— Чёрт их, конечно, знает, рощи эти. Волков мы пока не видели тут, они обычно по зиме забредают, когда жрать в лесу нечего. Был летом плотояд недалеко, но его быстро зарубили. Разве что, с Нищими чего не поделил.

— Нищие? — не понял Химера. — Попрошайки в лесу?

— Можно и так сказать, — недобро усмехнулся Альбон. — Бандюганы местные. Шарятся по лесам обычно. Они плотояда того и грохнули. Но убивать они не горазды, тем более детей: им лучше украсть чего или дань собрать. Дней десять назад у нас были, забрали своё и попрощались до зимы. Иногда берут плату за проход по лесу, но то с пришлых и за обратную дорогу. Когда выбора уже нет — не оставаться же на ночь где-то в роще?

— Вы просто так платите дань разбойникам? — изумилась Нималия.

— А чего делать? Мы им монеты да жратву, они нас не трогают, а то и защищают. Почитай, ваша городская стража. Только честнее.

Химера лишь пожал плечами. Не ему было судить о нравственности.

— Значит, ребёнка вы тут не видели, — Варион подвёл черту под наскучившим ему разговором. — Давай хоть посылку твою передадим магу. Она ведь ещё у тебя, так?

— Это можно, — Альбон кивнул. — двенадцать леттов — и забирайте.

— Не понял?

— Ну, как договаривались. Пацанёнок мне даёт деньги, я — посылку.

— А мы можем просто забрать её?

— Я и так Ингасу половину скинул. Эдак не пойдёт!

— Спокойно, — Ним потянулась за кошельком. — Вот вам монеты.

— Другое дело. Сейчас всё будет.

Альбон ненадолго забежал в мазанку и вернулся уже с увесистым кожаным свёртком. Химера принял поклажу и перекинул один из ремней, что скреплял её, через плечо.

— Что внутри? — полюбопытствовал Лис. — Книга проклятий? Артефакт? Амулеты?

— Корова, — Альбон рассмеялся при виде недоумевающих лиц гостей. — Корову мы зарезали на днях. Вся округа теперь сбежалась мясцом на зиму запастись. Ингас ещё попросил добра на ритуалы. Там кожа, рога и бутыль с кровью.

Химера поморщился, но свёрток с плеча не снял. Ним и так заплатила за посылку и нести её точно не согласилась бы.

Попрощавшись с обитателями Лип, городские покинули хутор и отправились знакомой уже дорогой до Серой Пристани. Дождь соизволил прекратиться, сквозь густые тучи даже выглянуло нерешительное осеннее солнце. Химера шагал сквозь липовую рощу под шелест воды, что успела скопиться на деревьях и теперь капала на промокшую землю.

— Может, Варму что-то затащило в чащу? — задумчиво предположила Ним.

— Мы там весь день прошляпим, — Химера и не думал замедлять шаг.

— Ты же сам хотел его найти.

— И найду. В Серой Пристани, — Варион прислушался к шорохам в глубине чащи. На капель они едва ли походили. — Конь твой наберётся сил у чародея, и махнём обратно в Бассель.

— Соскучился по родной дыре? — теперь и Ним обернулась на странные звуки.

— У города передо мной должок, — Химера замер в ожидании незримого преследователя.

Из-за раскидистого кустарника возникла вполне человеческая фигура. Молодой, но с покрытым старыми шрамами лицом, парень вышел на середину дороги и расплылся в недоброй ухмылке. Одет он был в разодранную в нескольких местах накидку грязно-зелёного цвета, а на поясе болтался простецкий меч.

— Куда путь держите? — преследователь скривил бледные губы и метнул взгляд куда-то вправо.

— Бассель. Сам же подслушивал, зачем спрашивать? — Варион нарочито медленно разгладил рукава.

— Куда же вы ещё такие холёные пойдёте? — лесной разбойник кивнул. — Ну, раз такое дело… У нас тут принято платить за проход по роще. Шесть монет за двоих — и гуляйте хоть до Годарана.

— В следующий раз будем знать.

— Это уже поздно будет, — парень медленно приблизился к путникам. — Нищим положено платить сразу. Места глухие, мало ли что случится?

— Просто дай нам пройти, — попросила Ним. — Денег у нас всё равно не осталось.

— Вот и посмотрим.

Нищий попытался взять девушку за руку, но Варион успел перехватить его запястье и оттолкнул пахнущее мочой и брагой тело.

— Руки длинные, падла? — Нищий схватился за меч. — А подрезать? Тут земли Борха Нищего, а не твой сраный город, понял?

— Так подрежь, — Варион взглянул прямо в серые глаза разбойника, на что тот ответил неразборчивым шипением в сторону рощи.

Бандит угрожающе занёс меч, но не торопился нанести удар, словно ожидал, что путники начнут молить о пощаде. С Лисами такое не работало.

Годы на улицах ночного Басселя многому научили Вариона. Например, что бояться стоило не тех, кто открыто демонстрировал всем свой клинок, но тех, кто до последнего прятал оружие. Последние куда чаще были готовы им воспользоваться.

Нищий едва ли успел заметить, как рука Лиса отточенным движением нырнула под кожанку. Кинжал, что с самого утра рвался в бой, вонзился точно в середину груди неудачливого грабителя. Нищий попытался в последний раз выругаться, но из уст вырвался лишь хрип с вязким ручейком крови.

Химера знал, что на этом бой лишь начался, и был готов к вылетевшей из-за желтеющих лип стреле. Неопытный разбойник сразу выдал своего соратника нервными взглядами в рощу, и теперь его поникшее тело послужило Вариону щитом.

Лис не собирался дожидаться второго выстрела. Он велел Нималии уйти с тропы, а сам нырнул в чащу. Лучник, видимо, впервые столкнулся со сколь-нибудь умелым противником и пытался дрожащими руками натянуть неподатливую тетиву. В три прыжка Варион зашёл на врага сбоку и выбил лук. Бандит попытался выхватить клинок, но Химера отправил его на землю пинком в грудь. Смирившись со своей судьбой, Нищий уже не сопротивлялся, когда Лисий кинжал расчертил его шею.

Варион не стал созерцать агонию врага и поспешил вернуться на тропу. Третий, доселе не выдавший себя, Нищий успел схватить Ним и приставить нож к её бледной шее. Девушка встретила Химеру взглядом, в котором гнева было куда больше, чем страха.

— Убью, сука! — орал разбойник. Он был даже моложе двух мёртвых товарищей. — Не подходи, понял!? Убью!

— Такое только с деревенщинами работает, — успокоил его Варион.

— Клади всё, что есть! Мошну клади, нож свой и сумку! А то убью эту шлюху!

— Убивай. А мне тогда что помешает тебя порубить на шелуху? — Химера взял кинжал за окровавленное лезвие. — Вот прямо этим.

Хлёстким движением Лис метнул оружие. Он и не надеялся попасть в цель, да ещё и не задеть Нималию. Вот только Нищий об этом не знал. Обескураженный столь необычным приёмом, он отшатнулся от девушки и опустил нож.

Нималии этого было достаточно. Развернувшись на месте, она ударила грабителя в горло стиснутыми фалангами. Едва Нищий упал на колени, девушка закрепила успех и раскроила ему нос высоким сапогом.

— Весьма недурно, — оценил Химера.

— Приходилось из «Морды» пьянчуг выкидывать, — гордо заметила Ним. — Пойдём теперь, пока ещё кто не вылез.

— Один момент.

Варион склонился над раненным разбойником и движением острого кинжала закончил его мучения.

— Вот зачем? — Ним вздохнула. — Всех необязательно было.

— Иногда могу и бесплатно. Для души.

Варион поправил свёрток Ингаса, слетевший на бок, и поспешил покинуть место сражения. Вскоре тела найдут жители местных деревень, но едва ли они станут горевать по дерзким сборщикам дани.

Серая Пристань встретила путников ставшим уже знакомым запахом сырой рыбы и мокрой листвы. Химера не желал больше выслушивать нападки местных и, не задерживаясь ни на мгновение, направился прямиком в знакомый домишко со ржавым флюгером в форме петуха.

Вся семья собралась за столом, когда Лис бесцеремонно распахнул дверь. Маврат поперхнулся от негодования и сжал деревянную ложку словно кинжал. Девочки тут же спрятались за мать, а та взволнованно посмотрела на распахнутую крышку погреба.

— Не отвлекайтесь, — попросил Химера и подошёл к ведущей в подпол лестнице. — Варма, давай сюда! Нечего в прятки играть.

— Да как ты, паскуда, смеешь? — Маврат запустил ложку прямо в дверь. — Я сына потерял, а ты мне покоя не дашь!

— Нашёлся сын твой, — Варион кивнул на погреб, откуда уже показалась косматая голова парнишки. — Но придумали вы хитро. Сыночек пропал вместе с деньгами треклятого мага, а потом что? В город рванёте? Давно вы чародеевы деньги подворовываете?

— А где их ещё взять? — взвыл Маврат. — У нас тут отродясь денег не водилось! Рыбу меняем на доски, мясо на молоко. А жить тут уже осточертело!

— И вы решили уехать в Бассель, — заключила Ним из-за плеча Химеры.

— Мы обычно по паре-тройке монет вытаскивали, — призналась мать Вармы. — А тут он одного отправил через рощу с двадцатью! На первое время хватит в городе обжиться. А там же, в роще-то, и Нищие, и волки, мало ли что с сынишкой сталось.

— Допустим, Нищих там больше нет, — Варион выпятил грудь. — Волков выкурили, плотоядов отогнали, а они брали деньги за проход обратно. Но Варма до Лип даже не дошёл.

— Это как так, Нищих нет? — изумился Маврат.

— Четверо пытались нас ограбить. Больше не будут.

— Что? — хозяин дома обхватил седеющую голову. — Драку устроили? Да вы чего! Остальные-то узнают — нам не жить тут никому. Они дань за то и берут, чтобы нас не трогать. В Моходубе им мало дали по весне, так полдеревни вынесли потом! Точно бежать пора!

— Только сначала ты вернёшь каждую украденную монету чародею, — грозно заявил Химера. — И вот этой даме, моей подруге.

— Не стоит. Им деньги нужнее, — тихий голос вкрался в хижину незаметно.

Ингас стоял у порога, обхватив локти, и с лёгкой усмешкой наблюдал за разговором.

— Привет, Варма, — продолжил маг. — Не устал в погребе прятаться?

— Ты знал? — Ним стиснула зубы.

— Догадывался, — Ингас кивнул. — А вы всё подтвердили, молодцы.

— То есть сам ты свои догадки не мог проверить? — возмутился Химера. — Зачем нам было в эти Липы переться?

— Вы же мои должники, а посылка мне всё ещё нужна, — пояснил чародей, протянув руку. Варион неохотно передал ему свёрток с коровьими останками. — Вот теперь-то мы в расчёте. Несколько леттов и прогулка на свежем воздухе — небольшая плата за услуги чародея.

— И четверо убитых Нищих, — напомнил Химера.

— Убитых!? — взвыл Маврат из глубины своего жилища. — Вашу ж кашу! Собирайте манатки, сегодня же валим отседа!

— Разумное решение, — оценил Ингас. — Видимо, и мне придётся перебраться в Бор, пока есть время.

— Да что вы их боитесь? — не понимал Варион. — Шайка оборванцев какая-то.

— Человек у них много, куда больше, чем четверо. Вам повезло, что остальные сейчас собирают дань ближе к горам. Барон им всё позволяет. Как я слышал, они ему половину сгружают — вот он их и не трогает. Ладно, это уже не ваша забота. Седлайте свою кобылу и прощайте.

— Как-то нехорошо получилось.

— Может, всё и обойдётся. Им Серая Пристань нужнее живой. Если начнут вырезать людей, барон Стурбе может-таки вмешаться. Соберут ещё денег и добра. Тяжело будет, но люди тут сильные, стойкие. Да, Маврат? В общем, идите своей дорогой. У тебя, Варион, и других забот хватает. Вижу, гложет тебя этот недоброжелатель-чародей. Не знаю, что уж у тебя за свидание было такое, но надеюсь, ты его найдёшь.

Варион переглянулся с Ним и увидел в её глазах лишь желание поскорее вернуться в родную «Пёсью морду». Поближе к тёплому очагу и крепкому пиву. Химера спорить не хотел. К тому же, в «Морде» их будет ждать и Ладаим со свежими новостями о Касилиаме Броспего.

— По коням! — решил Лис.

— По коню, — поправила его Нималия.

Вскоре Серая Пристань осталась позади. Тучи ушли на север, к Трисфолду и Баланошу, а над пустеющими полями Басселя раскинуло свои лучи холодное солнце. Впереди уже показалась громада второго города Летары, а угловатый шпиль собора Всех Святых венчал его, как скорбная корона. Временами Химера ненавидел Бассель всей душой, но в такие моменты был рад видеть его словно старого друга.

Глава 5. Касилиам Броспего

«Торговля — наше главное оружие, потому что щедрый купец пройдёт там, где поляжет целая армия».

Его Величество Агран Второй, «Хроники королей Летары»

Бассель ничуть изменился за день, что Химера провёл в деревне. Одинаковые дома всё так же хмуро нависали над узкими улочками, неприветливые люди с подозрением озирались на каждого прохожего, а вороны клевали подгнившие объедки в подворотнях.

По дороге к «Пёсьей морде» Варион то и дело посматривал на городскую стену. Местные жаловались, что ей суждено было остаться вечной стройкой при нынешнем герцоге. И всё же, после неприятных встреч в не столь далёких владениях барона Стурбе, Химера был как никогда рад видеть эту серую громадину.

Под ночь «Морда» всегда забивалась до отвала. В тесном кабаке дружно распевали похабные песни выпивохи с городских окраин, которым и доставалось всё внимание вновь прибывших. Мало кто сразу замечал занимавших дальние углы людей в тёмной одежде.

Бертольд, отец Ним и троих её братьев, всегда был верным другом Приюта, но даже здесь Лисы не могли полностью расслабиться. Первые годы самостоятельной работы Химера выбирал один и тот же столик напротив главного входа, заказывал две чарки горького пива, а одну руку держал на рукояти кинжала. Всякий раз, когда открывалась дверь, он ожидал увидеть за ней отряд городской стражи или герцога с личной гвардией.

Спустя десять лет Химера входил в «Морду» куда вольготнее. Лис этим вечером собралось немного: троих парней за столиком справа Варион почти не знал, зато Сеймор по прозвищу Живодёр сразу же ехидно помахал здоровой левой рукой.

— Что-то нет нашего Крысолова, — заметила Ним. — Вы же договорились на закате?

— Может, у тивалийцев свой закат? — волнение пробрало Химеру. — Будет время выпить, а то я замёрз.

— Спросить у отца про комнату?

— Мне на старом месте разрешили задержаться на пару ночей. А там в Приют пойду.

— Ну-ну, — Нималия не оценила такой выбор. — Лучше спать в проклятом подвале, чем принять помощь?

— Там очень удобные подстилки из собачьих шкур и дружелюбные крысы по соседству, — Варион отвёл взгляд. — Но ты мне и так очень сильно помогла сегодня. Спасибо.

— По старой дружбе, — девушка улыбнулась. Благодарил кого-то Химера куда реже, чем убивал. — Там оленя привезли, помогу отцу разделать. А брат нальёт тебе чего-нибудь покрепче. Чёрт его знает, когда Крысолов придёт.

Химера подошёл к деревянному прилавку, где Вийм, старший сын Бертольда, уже приготовил ему пару стопок. Лис принял терпкий подарок и разом осушил первую порцию. Горький напиток с трудом проскользнул в пересохшее горло и наполнил нутро тёплым покалыванием. Пустой желудок пронзила боль.

— Как бухло? — поинтересовался Вийм, сдвинув густые брови, каждая из которых скорее напоминала чьи-то усы. — Вчера привёз целую бочку с Бора.

— Опыты на мне ставишь? — Химера враз осип. Борская выпивка шла тяжело.

— Бесплатно-то можно, — брат Нималии усмехнулся сквозь рыжую бороду. — Живот у тебя рычит аки медведь. Возьми-ка шкварки.

Химера жадно вцепился в пережаренные куски свиного жира, напрочь забыв о манерах. Лишь выпивка и какая-никакая еда заставили его понять, насколько трудным выдался день.

— Что, даже одного летта не возьмёшь? — не поверил Варион.

— Сестра велела заботиться о её друзьях. А друзья в Басселе — это вдвойне ценно, — Вийм на мгновение задумался и окинул взглядом душное помещение. — Кстати. Тут ваш тивалиец заходил.

— Сегодня!? — Химера поперхнулся и с трудом выплюнул неподатливый кусок свинины.

— Да. Как колокола вечер пробили. Шесть часов или как там называется? Я в этих часах не силён, но уже темнело. Зашёл, посидел чутка с пивом и просил передать, что с тобой сегодня не может увидеться.

— Вот сука, — Варион измельчил шкварку в стёртой ладони. — Он сказал, почему?

— Что-то про дела говорил, — пояснил Вийм почти шёпотом. — Встретитесь, мол, на рассвете в Яблонях.

— Чудесно, — сказал Химера уже на пути к выходу.

Он не знал, что думать. Ладаим должен был разузнать, куда отправилась семья Броспего, и каждая минута промедления усложняла Вариону и без того тяжёлую жизнь. Лейна с отцом уходили всё дальше от Басселя. Теперь догнать их раньше возвращения в Трисфолд казалось невозможным.

Химера подозревал худшее. Будто бы Мирфия как-то прознала об их небольшом расследовании и решила спутать все карты, вызвав Ладаима в Приют. Увлечённый гневными мыслями, Варион углубился в паутину бассельских улиц и сам не заметил, как вышел к месту, которое теперь ненавидел всей душой.

Рыбный переулок предстал перед ним таким же мрачным и зловонным, как и две ночи назад. Единственный на сотню саженей фонарь грустно мерцал вдали: свеча в нём уже догорала, но фонарщики не слишком любили показываться здесь.

Химера прошёл мимо сгоревшего ещё летом склада и остановился там, где к Рыбному переулку примыкал крошечный проход, весь заваленный бочками и ящиками. Варион огляделся: здесь он очнулся вчерашним утром после неудачи с Лейной Броспего. Он всё ещё видел, как её алая накидка устремляется прочь, исчезает во тьме.

Какая-то его часть надеялась, что перед ним вновь возникнет фигура в лохмотьях, которой он и обязан своим крахом. Химера не представлял, как убить мощного чародея в тёмном переулке. Его интересовал не столько процесс, сколько сам результат мести. Лужа крови и тело нищего мага, что поставил его жизнь в Приюте на край пропасти.

Химера вслушался в ночной Бассель. Неподалёку громко выясняли отношения очередные пьянчуги, но насторожило его не это. Кто-то лёгкими шагами прошелестел за спиной. Варион положил руку на кинжал и медленно развернулся. Проворная тень пересекла Рыбный переулок и исчезла в дверях сгоревшего ещё пару лун назад склада.

Повинуясь лишь своим опьяневшим чувствам, Химера отправился вслед за ночным путником. Пожар уничтожил верхний ярус здания, а первый этаж весь покрылся сажей. Лис припоминал, что хозяин склада погиб в огне, и теперь судьба помещения зависела лишь от городских властей. У герцога же были дела понасущнее, нежели пожарище у Рыбного рынка.

Даже спустя долгое время в здании стоял запах гари. Химере безумно хотелось прокашляться, но он не мог выдать себя. Практически наощупь он добрался до дальнего помещения, заваленного старой мебелью. Среди груды дерева пылал явно краденный железный очаг, у которого грелось четверо мужчин в лохмотьях.

Тот, что только пришёл, был моложе всех. Он что-то радостно демонстрировал остальным, и никто не заметил, как Химера оказался сзади с клинком наготове.

— Погреюсь? — холодно спросил Лис, приставив кинжал к горлу молодого нищего.

— Мать твою! — бродяги переполошились и схватили прогнившие палки.

— Лучше бросьте, — посоветовал Химера. — Я сегодня не в духе.

— Ты кто такой? — оборванец в изъеденной молью шкуре принял позу, лишь отдалённо напоминавшую боевую стойку. — Наша ночлежка, понял? Пшёл нахер!

— Кто из вас, красавцев, умеет колдовать? — продолжил Варион. — С кем я встретился две ночи назад прямо у выхода из этого сарая?

— Колдовать? — нищий помоложе засмеялся, словно забыв о клинке у горла. — Стал бы я хвалиться, что нашёл кошель с десятком монет, если бы умел колдовать?

— Да он тупой! — добавил широкоплечий бедняк в косынке. — Удумал, где магов искать, придурок!

— Повтори последнее слово, — прошипел Химера.

— Не, тебе чего надо-то, а? — недоумевал нищий в шкуре. — Мы тут карпа упёрли и сожрать хотели, а ты возникаешь, гонишь чего-то на нас. Вообще, кто такой?

— Вы видели тут девушку? — Варион не унимался. — Молодая девчонка, красный плащ. Была прямо тут, в переулке, позавчера.

Нищие разом притихли и переглянулись.

— Видели, мать вашу!? — Химера едва не сорвал голос.

— А чего, твоя что ли? — уныло спросил плечистый. — Я видал, как пробежала. Со всех ног, сука, но видно, что богатая. Хотел попросить деньжат — такие обычно не отказывают. Не догнал.

— Куда она бежала? К Подворью?

— К центру. Собор там, площадь и всё такое.

Химера опустил кинжал.

— Я вижу, ты горюешь по ней ой-ой-ой как, — продолжил нищий. — Давай договоримся. Я шёл за ней недолго, потом вообще потерял из вида, но она, вроде как, цепочку обронила. Нам проблемы с важными семьями не нужны — так что я тебе её отдам. Всё равно в ближайшую Луну, а то и две, её не продать. А ты пёхай отсюда и ножом нас не тыкай, лады?

Варион кивнул, и широкоплечий оборванец протянул ему то самое колье, что красовалось на юной шее Лейны во время их «свиданий». В блеске жаровни казалось, что рубин в центре переливается словно густое вино.

— Не показалось, — шепнул себе под нос Химера.

Лис подвигал ладонью, наблюдая, как перетекает блестящая жидкость в прозрачном камне. За свою жизнь он пустил достаточно крови, чтобы узнать её даже в темноте.

— Бывайте, — бросил он уже на ходу, а бездомные проводили его вздохами облегчения.

Химера провёл остаток прохладной ночи на берегу Сальмены. В свете фонаря он разглядывал колье Лейны Броспего: пару десятков серебряных пластинок, плотно нанизанных на жёсткую цепь. Варион встречал девушек с разными причудами, но ни одна из них не предпочла бы кровь рубинам.

Изредка по набережной проходили запоздалые пьяницы и городские стражники. Никто не потревожил Химеру, так похожего этой ночью на скорбящего любовника, до самого рассвета. Заря в Басселе всегда была внезапной и скоротечной: громада Астарильских гор до последнего мешала солнцу осветить эти земли.

Варион стремглав полетел по городу, хотя две ночи без сна и давали о себе знать. Запнувшись о торчащий из земли камень, он едва не улетел в сточную канаву, но всё же устоял на ногах. Его путь лежал на северную окраину Басселя.

Когда-то Яблони были отдельной деревней с бескрайним садом. Химера помнил те времена. Тогда он слышал о Лисах лишь из страшилок соседских ребят, с которыми и ходил воровать яблоки. Где-то неподалёку был их старый дом, оставшийся бесхозным после смерти матери и побега самого Вариона.

Теперь же город разросся и проглотил Яблони. Половину душистых деревьев попросту вырубили, чтобы поставить на их месте уродливый серый каземат, где держали заключённых до того, как переправить их в штольни на другом берегу Сальмены.

Какая-то часть сада всё же уцелела. Химера и Крысолов считали это место особым: здесь они стали настоящими друзьями двенадцать лет назад, когда совсем ещё зелёный Ладаим проигрался в кости каким-то головорезам. Дружба у Лис понималась иначе, чем у остальных горожан: они едва ли встречались больше пары раз в Луну, редко выпивали вместе или травили истории. Но они могли положиться друг на друга. Ладаим пришёл к Вариону, когда его пожитки сгорели вместе с постоялым домом несколько лет назад, теперь же огонь охватил самого Химеру.

Крысолов ждал на привычном месте, у полузаброшенного сарая в дальнем конце сада. Часть урожая ещё украшала ветки старых раскидистых деревьев, хотя Химера помнил здешние яблоки куда более крупными и ароматными.

— А ты почти вовремя, — произнёс Ладаим. Он отвернулся и разглядывал спящие домишки.

— Я-то пришёл, как договаривались, — возразил Химера. — На закате в «Пёсью морду».

— Планы вчера поменялись, — Крысолов опустил голову. — С Нималией всё прошло нормально? Ты узнал, что хотел?

— Как я и боялся. Меня срубило заклинание, — Вариону надоело ждать, пока Крысолов сам заговорит. — А у тебя-то что? Ты был в Подворье?

— Был.

Ладаим наконец повернулся к товарищу. Его левая скула посинела и распухла. Зелёные глаза смотрели как-то отрешённо и одновременно виновато.

— Кто тебя так? — Химера подошёл к другу. — Опять в кабаке проигрался?

— Касилиам Броспего, — как бы невзначай бросил Ладаим.

Сонливость исчезла. Варион до последнего надеялся, что ослышался, но все сомнения испарились при виде грузного человека в роскошном сиреневом дублете. Богач медленно вышел из-за старого сарая в сопровождении четырёх громил с тяжёлыми палицами.

— Ты… — Химера не мог подобрать слов. Ладаим ответил лишь виноватой ухмылкой. — Но, ты же…

— Я-я, — Касилиам Броспего деловито сложил руки на груди. — Значит, ты тоже из Лис? Мельчаете. Сами заявляетесь ко мне. Ещё чуть-чуть — и посольство впору открывать.

— Я убью тебя, — прошипел Варион старому другу.

— Потом, — грозно отрезал Броспего. — Сейчас мы с тобой поговорим. О моей дочери Лейне.

— Эти четверо тоже беседовать собираются?

— Они бы не смогли при всём желании, — Касилиам жестом велел бугаям отойти назад. — Я правда хочу просто поговорить и взял с собой тех наёмников, кто не понимает по-нашему. Так уж вышло, что речь Старых Холмов я знаю, а они не говорят по-альдеваррски, так что всё останется между нами.

— Шаадамарцы, значит? — Химера вгляделся в бледные лица наёмников и их раскосые глаза. — Как же так выходит, что летарские купцы, наша гордость, не доверяют своим же солдатам и стражникам?

— В этой дыре я даже своей тени не доверяю. А теперь — к делу. Этот твой друг завалился ко мне, представился каким-то Натраилом и что-то пытался вынюхать. Я понимаю, что вы Лисы и зовут вас не так, но излишне любопытствовать не буду. Если скажешь, где моя дочь.

— Откуда мне знать?

— Как я понимаю, у тебя был на неё заказ. Что же пошло не так? Куда ты её дел?

— Это я у тебя хотел спросить, — Варион подался вперёд, но шаадамарцы тут же выдвинулись ему навстречу.

— Отвечай, пожалуйста.

— И зачем? — Варион сплюнул себе под ноги. — Можем сразу перейти к моменту, где ты пытаешься меня убить, а я до последнего сопротивляюсь. Мы же здесь за этим? Отшиб города, пустой утренний сад.

— Это была моя идея, — встрял Ладаим.

— А ты вообще заткнись, Натраил или как там тебя?

— Если бы я хотел тебя убить, мы бы встретились в тёплом и уютном Подворье, — уверил Броспего. — Зачем мне эти ухищрения? Пришлось бы только заплатить слугам, чтобы оттёрли кровь с ковра.

— Тогда чего тебе надо?

— Просто расскажи ему про девочку, — вполголоса попросил Ладаим. — Потом всё поймёшь.

— Пойму, значит? — Химера раскинул руки. — Тогда слушай. Да, у меня был заказ на твою дочь. Нет, я её пальцем не тронул. Но собирался. Должен был. У меня был заказ убить её, стало быть, кто-то очень не хотел, чтобы твоя семья породнилась с герцогом Вальтехалом. Но это уже не моё дело. Своё я завалил, а она ушла. Хочешь мести — ищи того, кто её заказал. Начни со своих жирных толстосумов-друзей.

— Придурок, — пробормотал Броспего. Наёмники молчаливо ждали его сигнала к атаке.

— А чего ты вообще остался в нашей дыре? — не унимался Химера. — Бери свою дочь и валите! Считай, убежала она от Лис. Будет, что внукам рассказать!

— Нет её, — сказал Ладаим. — Не вернулась домой. И заказал её он сам.

Химера взглянул на Броспего, но тот ничего не отрицал. Он лишь опустил прилизанную голову и провёл увешанной перстнями рукой по лицу.

— Ты? — не верил Варион. — Свою дочь? И ты ещё что-то говоришь про Бассель? Да мы тут все праведники тогда!

— Всё не так просто, — промолвил Касилиам. — А ты ещё и завалил всё, что только можно.

— И что это за хитрый план такой? Решил Лис подставить, чтобы перед ещё одним герцогом выслужиться? Заказал дочь и приставил к ней чародея, чтобы в решающий момент всё испортить?

— Что ты несёшь?

— Давай отойдём, — Ладаим схватил Химеру за запястье.

— Отойдите, если это поможет этому идиоту говорить по делу. Но недалеко, — разрешил Броспего. — Моя угроза ещё в силе.

Лисы обошли сарай и остановились. Крысолов и не думал бежать.

— Ну и что это такое? — сквозь зубы спросил Химера. — Решил меня закопать? Я думал, мы друзья и всё такое.

— Мы и есть друзья и всё такое, — ответил Ладаим. — И всё разгребаем вместе. Ты меня в это втянул, так что отсидеться в «Морде» уже не получится нам обоим.

— И ты решил, что лучше всего познакомить меня с отцом девки, которую я должен был завалить?

— Я напоролся на него в Подворье. Ты сказал, что он должен был уже уехать, но он остался. Теперь ты знаешь, почему.

— И ты всё ему выдал?

— Он сам додумался. Как будто ждал, что именно Лисы к нему заявятся. Врезал мне для приличия, потом выставил стражу за дверь. Несколько раз спросил, где его дочь и про выкуп за неё. Я собирался в «Морду», чтобы всё рассказать, а потом осенило, что он сам её и заказал.

— А не осенило, зачем ему убивать её, а потом просить выкуп? Или приставлять к ней мага?

— В том-то и дело, что убивать её он не собирался. Он заказал похищение.

— Хрень какая-то, — Химера закрыл глаза и вздохнул. — Ладно, валим отсюда. Он город плохо знает. Не догонит.

— Нельзя.

— Да ты рехнулся или как?

— Он обещал нанять лучших художников и развесить мой прелестный портрет на каждом углу с подписью о Лисах. Как думаешь, Гадюка оценит?

— Теперь и мою рожу нарисует, спасибо тебе.

— Я же сказал, решать всё будем вместе. Ты же эту кучу навалил. А теперь пойдём и выясним, зачем ему это.

Касилиам Броспего покорно ждал на том же месте. Стражники по-прежнему недоумевали, но не вмешивались.

— Почирикали, птенчики? — купец облизал блестящие губы. — Вот и славно. Твой дружок прав: насчёт Лейны к вам обратился я. Думал, правду говорят о Лисах. Что вы всё сделаете быстро и скрытно, утащите в безопасное место и попросите выкуп побольше.

— Тогда почему я должен был её убить? — Химера ничего не понимал.

— Потому что ты придурок и всё напутал? Я был предельно ясен.

— Допустим, — сказал Ладаим. — А похищать её зачем? Ещё и перед свадьбой с сыном герцога.

— Затем, что херня это из-под коня, а не свадьба. Вальтехалу не нужна моя дочь. Только мои корабли. А теперь и Лейны нет. Из-за вас, ублюдки. И, если вы её не найдёте, я всю вашу шайку разгоню. Тивалийца я уже попросил нарисовать, на всякий случай. Так что придётся вам шевелиться.

— А тебе придётся нам всё подробно рассказать, — произнёс Химера. — Потому как я всё равно не понимаю, зачем тебе обращаться к нам и похищать дочь.

— Он не хотел этой свадьбы, — сказал Ладаим. — Но герцогу и его сыну не откажешь даже с такими деньгами. Да и денег у него всё меньше, так? Ты вчера жаловался другу.

— Так, — признал Броспего. — В Северном море совсем плохо стало. Ты даже не представляешь, сколько я потерял за прошлую луну.

— А дочь твоя тут причём? Жить скучно стало?

— С Вальтехалом не заскучаешь. Уроды с Наартума опять взялись за старое. У меня каждый корабль стал возвращаться с дырами в палубе или без половины груза. Сейчас встанет лёд у берегов, и придётся ещё ближе к острову ходить. Я уже вложил столько, что легче всё продать и уехать к чертям из этого Трисфолда. Только вот герцогу этого не надо. Не отпустит.

— Мы же с ними недавно воевали, — вспомнил Варион. Лет пять тому назад каждый нищий в Басселе представлялся ветераном высадки на Наартуме.

— Воевали и разбили. Но тогда они одни были, а теперь им кто-то здорово помогает. Они стали умнее, вдруг научились делать такие стрелы, что пробивают любую кольчугу, — Броспего что-то гаркнул на непонятном языке. Один из наёмников притащил колоду из-за сарая, на которую и уселся купец. — Нодемар, нутром чую. Решили нам всю торговлю зарубить. Хотя, что вы там понимаете?

— Пока не так много, — признал Химера. — Например, как связана твоя дочь с Наартумом и кораблями. Не герцог ли должен решать такое? Или король.

— Ходил я к Вальтехалу. Сказал, что так больше не могу. Что продам к черту все корабли, если никто не займётся Наартумом.

— А казна ещё от прошлой войны не оправилась, — вставил Ладаим. Варион прищурился и взглянул на него. — Чего? Иногда я играю в кости с теми, кто любит о таком поболтать.

— Прав тивалиец. Вальтехал велел всё решать самому, нанять ещё охрану. Шесть трупов за седьмую луну. Наёмники такую цену потом задрали… В общем, решил я завязать с этим делом. Хотел продать все корабли и уйти в Алледан, под их флагом ходить.

— Герцогу это не понравилось? — уточнил Химера. Едва ли Его Сиятельство хотел потерять крупнейшего судовладельца столицы.

— Хуже, — угрюмо заявил Броспего. — Не понравилось королю. На мне половина всех кораблей Трисфолда. Если я начну их продавать — остальные запаникуют, разбегутся. Иностранцы перестанут к нам заходить, если поймут, что что-то неладное творится в море, а король боится это признать.

— И он решил перестраховаться и женить твою дочь и сына герцога, — заключил Варион. — Чтобы ты не рыпался из Трисфолда.

— Может, и не такой ты тупой. Но я вашим ублюдкам всё объяснил доходчиво: забираете дочь, я плачу выкуп и разоряюсь из-за этого. Половину выкупа вы забираете за свои услуги, остальное — мне на новое дело. Все поймут, что продал корабли я из-за личных причин, помолвка расторгнута, все спокойны.

— Тогда почему мне велели её убрать? Я не шаадамарец, чтобы слова путать.

— Вот и выясняйте. А дружок тебе объяснит, что будет, если не найдёте Лейну живой.

— Хорошо ты задумал, — Варион полез в карман. — Но тогда не надо было приставлять к ней мага и давать вот это! Что вообще за подарки? Колье с кровью?

— Я ей это не дарил, — Броспего вскочил с колоды. — Дай сюда!

Купец выхватил зловещее колье и внимательно его изучил. Солнце уже поднялось, и Химера смог рассмотреть изящную гравировку на внутренней стороне.

— Это руны? — не понял Ладаим.

— А кровь в камне тебя не смутила? — удивился Варион. — Оно было на ней со второй нашей встречи.

— Вашу мать, — проговорил Броспего. — Это кто ей дал? Я такого не дарил!

Один из шаадамарских наёмников внимательно наблюдал за купцом.

— Руны и кровь, — проговорил Ладаим. — Похоже на магию.

— И чародеев я не нанимал! — закричал Касилиам. Жители Яблонь, что ещё дремали даже после рассвета, теперь наверняка проснулись.

Ближайший наёмник что-то неспешно промолвил.

— Чего? — Броспего перешёл на Речь Старых Холмов и обменялся парой возмущённых фраз с шаадамарцем. — Он говорит, что видел такое. Но лучше спросить его брата, Валаана.

— Зови, — Химера всплеснул руками. — Это явно связано с уродом, который меня проклял. А он может знать, где твоя дочь.

— Валаан сейчас в Подворье. Он немного знает наш язык, и я не стал его звать сюда. Придётся вам побеседовать с ним.

— Тогда идём сразу, — решил Ладаим.

— Сначала помойтесь и оденьтесь, — Броспего выставил руку. — Если вы придёте в таком виде, все сразу заговорят, что я связался со шпаной. Только не задерживайтесь. Вам ещё мою дочь искать.

Глава 6. Мы ему ещё нужны

«Все знатные девушки, которых я знал, любили рубины. Многие из них думали, что добываются они из застывшей крови. Пройдя несколько войн, я понял, что они были правы».

Камил Нодемарский, «Записки о покорении Севера».

— Всё ещё дуешься? — спросил Ладаим, взобравшись на банный полок.

— За то, что ты сдал меня с потрохами? — Химера набрал воды в деревянный ковшик и окатил лицо.

Тивалиец вздохнул и прилёг. Cмола, проступившая на досках, обожгла спину. Он пытался всё объяснить товарищу, но Варион всякий раз зарывался в очередную груду иронии. Ладаим хотел помочь, вот только самопожертвование не входило в его планы.

— Если так интересно, то я злюсь, — заявил Химера, выжимая намокшие пряди. — Злюсь на себя, что допустил такое. И понимаю, что выбора у тебя не было, вроде как. Но хреново всё равно.

— Ты сам отправил меня в Подворье, — напомнил Ладаим. — И вместе у нас больше шансов найти девчонку.

— Шансов тут никаких, — Варион присел на табурет. — Ты уже давно в этом городе. Как думаешь, беспомощная столичная девка протянет две ночи на улице?

— Беспомощная, а от тебя убежала.

— Из-за колдуна, — казалось, каждая мышца на теле Химеры вмиг напряглась. — И я его найду.

Ладаим лишь покачал головой. Даже мелкие маги были редкостью в Басселе, а на его родине их нанимали как купцы, так и знатные семьи. За определённую плату колдуны были готовы помочь их друзьям или навредить недругам. Плата эта была весьма высока, но и результат обычно радовал заказчика. В Летаре, пропитанной учением Далёкой Звезды, к магам обращались только в безнадёжных случаях.

Лисий Приют оставался одним из тех обществ, где никогда не вели дел с чародеями. Настоятель наотрез отказался видеть их в своих рядах. Поговаривали, что он искренне верил в Звезду, а все преступления подопечных никак не мешали ему надеяться на её благосклонность. Крысолов же считал, что Настоятель попросту боялся связываться с магами.

Заказы на колдунов Лисы тоже не брали, как отказывались и от любой нечисти. Страх смерти делал любого противника сильнее и куда более непредсказуемым. В случае магов к этому могла добавиться и способность испепелить себя вместе с нападавшим.

— Мы из этого выберемся, — успокоил Ладаим, прежде всего, себя.

— Выберемся, — не слишком уверенно ответил Химера. — Глотнём дерьма, но выберемся.

— Фу. Дай насладиться последним паром.

Биальд и Марва, на чьём участке в последний год жил Ладаим, натопили баню к вечеру, а к утру жар почти ушёл. Хозяева всё же согласились заново разогреть парилку, когда Лисы подкинули им ещё пару монет. Крысолов жадно впитывал в себя остатки душистого пара, так приятно щипавшего нос. Такие бани с пышущими жаром печами пришли в Летару из княжеств Сотторийского края и Междуречья. Ладаиму они понравились сразу: тепло напоминало ему о родной Тивалии.

— Я вот знал, что так получится, — произнёс Крысолов. — Выиграл серебряник — жди беды за это.

— Уверяю, всё серьёзнее, чем сраная примета, — Химера плеснул воды на камни. — Кто-то пытается меня потопить. Не удивлюсь, если Мирфия.

— Зачем Гадюке подставлять тебя?

— Она дала мне заказ. Сказала, что девку надо именно убрать, тут я уверен. С прищуром, как всегда, мне сказала. Как знать, может и мага она подослала?

— А Касилиам заказывал похищение, — Ладаим не хотел верить, что Приют мог так обойтись с Химерой. — А ты не думал, что тот же Вальтехал мог приставить колдуна к будущей родственнице?

— Он не выглядел как придворный маг герцога, — отрезал Химера, обтираясь полотенцем.

— Посмотрим, что скажет наёмник Броспего, — Ладаим приподнялся на локтях. — Ты уже уходишь?

— Загляну в «Старика Хемгура». Нужно подобрать одежду, в которой я ещё не ошивался у Подворья.

Варион вышел в предбанник, где Лисы оставили одежду. Оказавшись в одиночестве, Ладаим сел и обхватил ноющую голову. Очередной поход в Подворье едва ли сулил что-то хорошее, но надежда ещё оставалась. Хотя бы до тех пор, пока тело Лейны Броспего не всплывёт где-нибудь ниже по течению Сальмены.

«Ты уж позаботься о ней, колдун, — Ладаим мысленно обратился к магу, что проклял Химеру. — Иначе плохо будет нам всем».

* * *

Варион закончил все приготовления и направился к выходу из «Старика Хемгура». Постоялый двор удачно расположился в Мясницком квартале: отсюда было недалеко до всех важных мест в Басселе, но суета центральных улиц всё же обходила это место стороной.

Уже внизу, в пока ещё пустующем главном зале, Химеру окликнул сам владелец таверны. Хемгуру было чуть за шестьдесят, но он держал себя в отличной форме. Его жёстким мускулистым рукам завидовал и сам Варион.

— А ты прихорошился, — заметил Хемгур с ухмылкой. — На свидание собрался?

— А то, как же? — улыбнулся Химера в ответ. — Свататься иду к отцу своей суженой.

Подготовился Варион весьма основательно. Не желая выделяться среди богачей Подворья, он облачился в один их лучших своих дублетов с чёрным меховым воротом, а волосы стянул в тугой хвост. На свой же скромный взгляд, Химера сейчас вполне мог сойти за столичного аристократа.

— Ну, удачи тебе, конечно, — хозяин постоялого двора на мгновение замялся. — Вообще, я тебе напомнить хотел…

— Да, я не забыл, — ответил Варион. — Может, ещё хоть денёк повременим? Я даже вещи не собрал. Столько дел…

— Я тебе уже подарил две лишних ночи, — сурово напомнил Хемгур. — Ты давно наш постоялец, да, и всегда платил вовремя, но дольше я уже тянуть не могу. Скоро праздник Жатвы. Свободных комнат почти не осталось, а нам надо деньги зарабатывать.

— Я сейчас на мели.

— Это я помню.

— Может, тебе как-то помочь надо? — не сдавался Химера. — Кикимору какую убить в обмен на ещё пару ночей?

— Я тебе кто, сельский староста? — насупился Хемгур. — Да и убийца кикимор из тебя такой себе бы вышел.

— Может, дров наколоть? Воды натаскать?

— А для этого у меня есть помощники, — владелец таверны оставался непреклонен. — Давай так: иди на своё свидание, а завтра утром комнату освободишь, если денег не найдёшь. Бывай.

Химера молча покинул постоялый двор и взял курс на Купеческое подворье. Он ожидал чего-то подобного, но хотел отложить разговор с Хемгуром хотя бы до вечера. Холодное ложе в глубине Лисьего Приюта ещё никогда не было так близко.

Ладаим уже ждал неподалёку от главного входа в Подворье. В тугой сиреневой мантии, перетянутой широким шёлковым поясом, он напоминал приезжего поэта или торговца редкими артефактами. Опознать в них с Химерой наёмных убийц не смог бы и сам Настоятель.

— Я поговорил с охраной, — Ладаим указал на главный вход. — Нас уже ждут.

Варион проследовал за другом в самое сердце бассельской торговли. Внутри царила душная атмосфера лизоблюдства, а от яркого убранства коридоров рябило в глазах. Никто из местных толстосумов не выказал подозрений в сторону Лис, а несколько слуг даже почтительно поздоровались.

Стража предупредила Касилиама о гостях, и он ожидал у двери своего кабинета на втором этаже в окружении знакомых уже наёмников. Толстосум наигранно улыбнулся и, велев охране никого не впускать, пригласил их внутрь.

Резкий запах благовоний и пряностей заставил Химеру раскатисто чихнуть. Варион вытер лицо и окинул взглядом торжество роскоши, которое представлял из себя этот заставленный дорогой мебелью и золотыми украшениями зал.

— Долго вас носило, — приторная маска вмиг испарилась с лица Броспего.

— Ты сам велел прихорошиться, — произнёс Химера. — Нельзя было выбрать место поспокойнее? Здесь слишком людно для таких дел.

— Все уже знают, что моя дочь пропала, — Касилиам откупорил изящную бутыль и наполнил серебряный бокал густым багровым напитком. — Я должен быть на виду, чтобы не вызвать подозрений. Стоит любой здешней гниде что-то надумать, они тут же побегут на поклон к Вальтехалу.

— Интересное всё же место, никогда не был внутри, — Варион огляделся. — Столько портретов на стенах, но ни одного королевского. Насмотрелись на него на монетах?

— Я всего лишь в гостях, пусть мне и дали лучший из свободных кабинетов, — хмуро пояснил Броспего. — А теперь — к делу. Мне нужны подробности той ночи. Где вы были с Лейной, куда пошли и где ты её видел в последний раз?

— Может, обойдёмся без этого? — Химере совсем не хотелось делиться планами несостоявшегося убийства с отцом жертвы. — Всё равно искать её будем мы.

— Я хочу знать, — настаивал купец. — Хочу, чтобы ты посмотрел мне в глаза и всё рассказал. Как ты хотел её убить? Куда дел бы тело? Говори.

Варион повернулся к Ладаиму, но тот лишь едва заметно качнул головой.

— Я хотел увести её в южную часть города, к переулкам у моста в замок, — проговорил Химера. — В Собачью яму. Место непримечательное, туда забрести легко приезжему. Только местные знают, что в некоторые дни там бывает опаснее, чем на войне, когда святоши из Бора пригоняют лодку со жратвой для бедняков. Вся мразота выползает на улицу, даже стражники не суются туда.

— И ты бы отдал Лейну на растерзание голодным оборванцам? — процедил Броспего.

— Слишком просто и ненадёжно, — Варион вздохнул. Детали его плана заставили вновь пережить позор неудачи. — Я бы сделал всё неподалёку, оставил бы пару её вещичек в Собачей яме. Следующим утром, потому и сам не рискнул бы там ошиваться ночью. Тело бы её унесла Сальмена. Там, на дне, людей уже столько, что ещё один Бассель заселить хватит.

— Ублюдок, — Броспего уткнулся лицом в тяжёлые ладони. — Видимо, сама Далёкая Звезда защитила мою девочку от такой скотины.

— Я не верю в Звезду.

— А я теряю веру, когда встречаю такое отребье. Но, если жрецы обещают вечные муки таким, как ты, готов и на часовню денег выделить.

— Есть Звезда или нет, но твою дочь спас какой-то маг, — сказал Ладаим. — Кто это мог быть? Кто-то из твоих людей?

— У меня таких нет, — Касилиам скривил лицо. — Работал с одним магом несколько лет назад, но он увёл у меня ящик серебра. Пришлось нанять ребят, чтобы разобрались.

— И как? — поинтересовался Химера. — Не мог он обидеться и вернуться?

— Оттуда не возвращаются, — грозно ответил Броспего, стиснув увесистые кулаки. — Серебро я так и не нашёл, но и таким исходом доволен. Какого хрена!? Я же сказал им, не пускать!

В кабинет уверенно вошёл высокий парень в обтягивающем синем камзоле с золотой вышивкой. Бледноватое лицо с острыми чертами казалось выточенным из камня. Его левая ладонь придерживала изогнутую рукоять меча в ножнах, которые стоили едва ли меньше, чем всё одеяние Химеры.

— Не сейчас, Вадмар, я занят! — раздражённо произнёс Касилиам.

— Мы все заняты, пап, — парировал юноша. — Лейну ищем, помнишь? А это кто такие?

— Вот как раз поиском мы с ними и занимаемся, а ты опять лезешь! — толстосум вытер пот со лба. — Они — следопыты, лучшие в своём деле. Натраил и…

— И Сеймор. Следопыты, — подтвердил Химера. — Лучшие в своём деле.

— И много вы вдвоём найдёте? — фыркнул Вадмар Броспего. — Что, будете с умным видом ходить и задавать вопросы прохожим? Есть способы и получше.

— Ты чего задумал? — забеспокоился Касилиам.

— Кранц согласился дать мне десяток своих ребят. Мы выйдем отсюда на закате, когда вся грязь выползет наружу, и перевернём каждый камень в этой дыре.

Химера хотел было объяснить юному Броспего, в чём были огрехи такого плана, но решил не вступать в лишние споры.

— Ты на что рассчитываешь? — не понял Касилиам.

— Найти Лейну, пока ещё есть, что искать, — Вадмар выпятил широкую грудь. — Хочешь помочь — отправляй своих шаадамарцев с нами. Хоть толк с них будет.

Юноша покинул кабинет отца. Касилиам тяжело вздохнул ему вслед и осушил бокал с вином.

— Так у них не получится ничего, — буднично промолвил Ладаим. — Бассель большой, тут скорее проблем они найдут. В Собачей яме и десять шаадамарцев могут не помочь.

— Вот и объясни ему, — отмахнулся купец. — Пусть делают, что хотят. Хоть тут потише станет.

— Останови его, иначе они просто спугнут похитителя, — попросил Химера, хоть и понимал, что ничего не добьётся.

— И что люди скажут? — не унимался Броспего. — Что я запрещаю своему сыну искать мою же дочь? Нет уж, давайте лучше займёмся своим делом.

— Тогда веди нас к Валаану. Колье — наша единственная зацепка.

— Возьмите вот это, — Касилиам протянул Лисам по железной монетке с выбитым на них гербом. — Нет, это не деньги. Это моя личная печать. Так стражники вас быстрее пустят, но имейте в виду, что пустят, только если я сам вас буду ждать.

Лишь выпив ещё один бокал вина, купец тяжело поднялся и повёл «следопытов» прочь из кабинета. В его компании Варион ощутил на себе куда больше любопытных взглядов. Химера всячески избегал бесед с обитателями Подворья и лишь учтиво улыбался на приветствия.

На сей раз они отправились в другую часть здания, где спустились по неприметной скрипучей лестнице и вышли во внутренний сад. Химера уже был здесь в день торжественного приёма семьи Броспего. Купленный за десяток леттов садовник с радостью провёл Лиса по неприметной аллее в глубине сада, где в то время одиноко гуляла Лейна.

В этот раз взмокшая спина Касилиама Броспего устремилась в другую сторону. Здесь, за переплетёнными ветвями старых вязов, тянулись скромные бараки из старых почерневших досок. На фоне самого Подворья жилище прислуги выглядело совсем тоскливо.

— Вам туда, — Броспего указал на одну из одинаковых дверей. — Мне точно внутри делать нечего. Поговорите с Валааном — и бегом обратно.

Настаивать на сопровождении было бесполезно. Лисы проверили спрятанное под богатой маскировкой оружие и направились прямиком в барак. Свет едва проникал в это сырое помещение, пахнущее старыми досками и потом. Разговоры на незнакомом языке стали тише, едва двое появились на пороге. Наёмники, расположившиеся на койках вдоль обеих стен, встретили их неприветливыми взглядами и настороженным шёпотом.

— Кто здесь Валаан? — как можно увереннее выкрикнул Химера, поборов желание выхватить кинжал. Ответа не последовало.

— Отвечайте! — потребовал Ладаим, поравнявшись с напарником. — Мы от Касилиама Броспего.

Имя нанимателя хорошо повлияло на слух шаадамарцев, и один из них тут же указал на неприметную дверь с другой стороны барака. Лисы прошли сквозь неё и оказались в грязном дворике, где как раз проходила тренировка дюжины наёмников.

Варион окликнул Валаана. Один из шаадамарцев, невысокий, но длиннорукий, опустил палицу и проковылял навстречу Лисам.

— Кто такой? — обрывисто произнёс наёмник.

— Мы от Броспего, — пояснил Ладаим.

— Его дочь пропала и перед этим обронила вот это, — Химера достал из внутреннего кармана зловещее колье. — Твой брат сказал, что ты что-то о таком знаешь.

— Бусы, — Валаан наклонился поближе. — Кровь и знаки.

— Руны, — поправил его Крысолов. — Ты их знаешь? Видел раньше?

— Видел. Это для магии.

— Что с такой магией можно сделать? — спросил Химера. — Зачем такие «бусы»?

— Убить. Защищать. Полюбить, — перечислял Валаан. — Можно делать всё, если маг хочет и знает знаки. А вот этот редкий, я его помог.

Палец наёмника замер над одним из звеньев, на котором была высечена руна, напоминающая причудливую звезду с изогнутыми лучами.

— Мужику помог рисовать, — продолжил шаадамарец. — Он сад тут делает. Спросил меня, как рисовать. Подарок господину Броспего.

— Хренов рот! — прошипел Варион. — Спасибо, громила!

Химера метнулся обратно и пролетел сквозь барак. Он не оборачивался, но знал, что Ладаим мчался следом. Касилиам Броспего ждал их неподалёку от смердящего жилища наёмников: он нервно топтался под раскидистым клёном и теребил массивные перстни.

— Ну что там? — нетерпеливо воскликнул Броспего. — Знает он чего?

— Колье — это магия крови, — выпалил Химера. — Если я правильно понял твоего иноземного головореза, несколько дней назад его об одной из этих рун спрашивал местный садовник.

— И что теперь, вот так всё просто? — Касилиам раскинул руки. — Садовник занимается магией крови? Совсем дуба дал ты? Или запутать меня хотите?

— Может быть, это и совпадение, — встрял Ладаим. — Но других зацепок пока нет. Где живёт этот садовник?

Варион молча указал в дальний конец осеннего сада. Ему уже доводилось там бывать.

— Всё ты тут пронюхал, когда Лейну искал? — с отвращением прошипел Броспего.

Химера молча повёл спутников на другую сторону усыпанной жёлтыми листьями аллеи. Здесь, у самой ограды, ютилась двухэтажная хибара главного по саду в Купеческом подворье Басселя, где Варион и уговорил садовника провести его на торжественный вечер семьи Броспего. Из людей вокруг хижины было видно лишь двух немолодых женщин, с трудом тащащих кадку с водой.

— Эй, вы! — бесцеремонно воскликнул Касилиам. — Где садовник?

— Хрен бы его знал, этого старикашку, — на ходу бросила одна из женщин. — Уже несколько дней не видела его, даже грабли не могу взять. Спился опять.

— Старикашку? — не смог не переспросить Химера. Ему садовник показался далеко не старым.

— А как его звать, если у него уже половины зубов нет и руки лопату не держат? — захохотала вторая женщина. — Только и может, что всем указания давать и листья жевать на колоде.

— Четыре дня грабли от него не дождёмся, — продолжила первая дама. — Пьёт, собака!

Женщины с намёком посмотрели сначала на Лис, а затем на заполненную бадью. Не дождавшись помощи, они потащили тяжёлую ношу прочь от хижины. Химера же наклонился к Ладаиму.

— Я встречал садовника, и зубы у него было на месте, — тихо проговорил Варион, а затем повысил голос. — Надо проверить хижину.

Броспего бросил на Лис недоверчивый взгляд, но всё же кивнул. Богатыми купцами редко становились дураки, поэтому Варион был уверен, что Касилиам разделял его подозрения. Едва ли садовник интересовался рунами, которые потом оказались на ожерелье Лейны, из праздного любопытства.

В хибаре было совсем темно. Химера оставил дверь открытой, чтобы хоть что-то видеть, и принялся осматривать убранство вместе с Ладаимом. Броспего настороженно замер у входа, сложив руки на груди, и буравил спины Лис тяжёлым взглядом.

Весь первый этаж представлял собой обычный сарай с садовой утварью во всех углах и подобием крошечной кухни у дальней стены. Химера неспешно осмотрел сваленные вокруг комнаты грабли, лопаты, мотыги и тележки, поднял прогоревший насквозь котелок. Ничего подозрительного, лишь волна неприятных запахов.

— Не стыдно вешать золото на стены Подворья, когда садовники живут вот в таком? — обратился Варион к ожидавшему за спиной Броспего.

— Я за Бассель объясняться не собираюсь, — хмуро ответил купец. — И уж точно не перед тобой.

— Правильно. Главное, что у тебя ложе помягче.

— Давай проверим наверху, — вмешался Ладаим с раздражённым видом. — Тут пусто.

Лестница на второй этаж доверия не внушала, но всё же выдержала двух Лисов. Убранство здесь было немногим богаче наёмничьих бараков: узкий шкаф с отломанной дверцей, ворох одежды в углу да грязное льняное покрывало на простецкой кровати.

И запах. Всё тот же настойчивый кислый запах, что так напоминал протухшую похлёбку, по-прежнему заполнял хижину садовника.

— Зачем ты пытаешься поцапаться с человеком, который может нас обоих похоронить? — не выдержал Ладаим, осматривая платяной шкаф.

— Ничего он не сделает, — фыркнул Химера. Его взгляд скользил по тёмным от сырости стенам. — Мы ему ещё нужны.

— Проверять я это не хочу, — Крысолов уселся на кровать. — Эй, смотри-ка!

Варион прекратил разглядывать узоры плесени на старых досках и посмотрел, что так привлекло его товарища. Ладаим навис над крошечным прикроватным столиком, на краю которого покоилась прогоревшая почти до конца лучина.

— Её бы заменить на свежую, — подметил Химера. — Уже столик закоптился.

— Вот именно, — Ладаим кивнул. — Как будто кто-то торопился уйти посреди ночи и забыл её затушить. Чудо, что ничего не сгорело.

Варион поднял голову и указал на отсыревшие перекрытия потолка. Дожди то и дело бросали вызов гниющим доскам, и пока крыша проигрывала в этой борьбе с природой.

— Скорее, чудесная осень в Басселе, — произнёс Химера. — И опять я был прав. Чем-то здесь воняет, и я не про запах.

— И всё же воняет, — согласился Крысолов. — Так знакомо… Похоже на Осилово масло.

— Впервые слышу.

— Редкая вещь, потому как бесполезная. Уксус, перец, какие-то травы. Оно ничего не делает само по себе, но воняет на всю округу. У нас в Идалле им поливали площадь после казней, а то из людей всякое выходит в этот момент.

Химера поморщился. По долгу службы он сталкивался со всеми сторонами смерти.

— Помолодевший садовник, чудом не сгоревший дом и масло для маскировки запахов, — заключил Варион. — Поставишь свой серебряник на то, что старикан ещё жив?

Ладаим лишь покачал головой и предложил поискать тело. Много времени для этого не потребовалось. Химера спустился обратно на первый этаж, и едкий запах уксуса привёл его в дальний угол. Под ворохом ветоши и старых лопат Лисы и нашли садовника. Пожелтевшее тело старика уже покрывалось сизыми пятнами на радость упитанных мух. С такой близи даже Осилово масло не могло скрыть смрад несвежего трупа.

Наблюдавший из-за лисьих спин Броспего зарычал и выбежал из хибары. По звукам, что донеслись с улицы, Химера понял, что изысканный купеческий завтрак пошёл на удобрение сада раньше положенного.

— Как так вышло? — спросил Касилиам, едва Лисы вышли из жилища садовника.

— Он умер, — ответил Варион.

— Умер не сам, — добавил Ладаим, успев бросить недовольный взгляд на друга. — Получается, кто-то убил садовника, облил тело и дом Осиловым маслом, чтобы не так сильно пахло, а потом ушёл и оставил лучину на столе. Дом бы сгорел вместе с трупом, но не сразу, и убийца бы успел уйти.

— Вот только недавно шли дожди, а крыша тут совсем дырявая. На такое он, видимо, не рассчитывал, — вставил Химера. — Этот же убийца говорил с Валааном насчёт руны, он же пустил меня в сад во время вашего пира. Значит, случилось всё дня три-четыре назад.

— Выглядит так, что лжесадовник и подарил твоей дочери ожерелье.

— Да зачем это всё? — Броспего размашисто вскинул руки. — Не может быть, сука! Она бы ничего от простолюдина не приняла. Тем более такую херовину!

— Надо отвезти его в Мухоловку, — предложил Химера, на что купец ответил нечленораздельным мычанием. — Это место за стеной, куда свозят все непонятные трупы с улиц. Там работают странные ребята, но они могут примерно сказать, как давно человек умер и от чего.

— Что мне это даст, по-твоему?

— Если старик умер до твоего приезда, то получится, что вас ждал не только я.

Броспего сложил ладони в замок и положил на них широкий подбородок. Его глаза дрожали под закрытыми веками.

— Ваш город — это чума всей Летары, — казалось, с губ Касилиама вот-вот начнёт сочиться яд. — Когда всё закончится, я и на десять вёрст к нему не подойду.

— Тогда зови своих шаадамарцев. Пусть несут труп в Мухоловку, — Химера нетерпеливо переминался.

— А вот это уже ваша забота, — отмахнулся Броспего. На удивление Лис он ответил суровым взглядом. — Я не собираюсь водить вас за руку по всей этой дыре! У вас есть указания, так следуйте им — найдите мою дочь. Как вы это сделаете — ваши проблемы. Мои люди — это моя охрана, а не могильщики. Выкручивайтесь, ищите пути. Но только попробуйте обосраться — я вас похороню прямо в этом саду. Ясно?

Не дожидаясь ответа, купец уверенно зашагал в сторону главной аллеи. Химера проводил взглядом его широкую спину в сиреневом дублете и громко выругался.

— Мухоловка на другом конце города. Понадобится повозка и лошадь, — спокойно проговорил Ладаим. — Осёл, на худой конец.

— И где мы её сейчас найдём? — Варион распустил хвост и позволил волосам упасть на плечи.

— Ты найдёшь. Сделаем всё после заката, чтобы не привлекать внимание, так что буду тебя ждать здесь вечером. Броспего говорил, что нас должны пустить без проблем.

— Будешь ждать меня вечером? — не понял Химера. — И где я должен раздобыть запряжённую телегу? Ты обещал помочь!

— И я тебе помогаю, — Крысолов раздражённо вздохнул. — Но началось всё из-за тебя, и я не могу бросить все свои заботы. Мне надо отметиться в Приюте. Ты же не хочешь, чтобы Гадюка прознала про наше дело?

— А, может, ты тоже с ней сговорился? — Варион озвучил свои худшие опасения. — Может, вы вместе пытаетесь меня продать Касилиаму Броспего, и тебе не терпится рассказать ей обо всём за сегодня?

— Да пошёл ты в жопу, — Ладаим обиженно уставился на товарища. — Ищи телегу и заезжай через задние ворота сада. Встретимся тут. И никогда, сука, не смей во мне сомневаться.

Химера остался у хибары садовника ещё на какое-то время, даже когда Крысолов уже скрылся далеко за жёлто-красным обрамлением осенних деревьев. Тучи вновь покрывали холодное осеннее небо Басселя, обещая дождливую ночку. Впрочем, ничего хорошего он и не вправе был ждать с тех пор, как впервые оказался по эту сторону садовой ограды.

Приближающийся гул грубых голосов отогнал все лишние мысли. Химера разглядел прогуливающихся по саду солдафонов: вероятно, охрану очередного толстосума. Эти парни не походили на иноземцев, но и знаков различия бассельской стражи на их бежевых кожанках не наблюдалось.

Обратно Варион отправился по одной из боковых аллей, чтобы не пересекаться лишний раз с вояками. Свежий ветерок, что подул ему в лицо, наконец вернул ясность мыслей. Он даже придумал, где найти телегу для трупа престарелого садовника. Осталось лишь договориться с владельцами.

Глава 7. Где живёт наша душа?

«Я много наблюдал за животными и понял, что в этом мире смерть волнует только людей и мух».

Камил Нодемарский, «Записки о покорении Севера».

— Я тебя точно не отвлекаю? — в третий раз уточнил Химера, не прекращая жевать столь же вкусный, сколь и бесплатный куриный окорок. Разместился он в своём любимом углу пока ещё пустующей «Пёсьей морды».

Нималия взглянула на него словно на непослушного ребёнка.

— Отец сказал, что таким грустным ты ещё не приходил, и велел присмотреть за тобой, — девушка отхлебнула немного сбитня из высокой чарки. — Работы на сегодня почти не осталось, пока пьянь не собралась. Разузнали что-нибудь про твою сбежавшую невесту?

Варион грустно усмехнулся и выдал подруге общую картину злоключений за последние пару дней. За такой недолгий рассказ Ним успела осушить всю чарку и с озадаченным видом уставилась на Лиса.

— Не сиделось тебе спокойно, да? — прошептала девушка. — Еще и Крысолова подставил.

— Он-то знал, на что шёл, — отмахнулся Химера. — А к тебе я, на самом деле, тоже пришёл за помощью. Как там ваша повозка, жива ещё?

— Колесо поменяли дней десять назад, — Нималия замолчала и с подозрением прищурилась. — А на кой чёрт тебе отцовская телега?

— Надо перевезти труп из Подворья, — Химера устал от иносказаний, да и в опустевшей до вечера «Пёсьей морде» никто не мог услышать их разговор. — Не волнуйся, я никого не убивал, всё сделали ещё до моего первого появления. Но есть шанс, что убийца знает, кто сорвал мой заказ и увёл девку. Может, он и был тем магом. Отдадим труп в Мухоловку, пусть посмотрят его.

— Ты же не ждёшь, что я так и скажу отцу?

— Ты всегда знаешь, что сказать, Ним. А я без твоей помощи пропаду.

— Как, в общем-то, и всегда. Сиди здесь, я поговорю с папой, — девушка поднялась из-за стола. — Давно бы Лисы пропали без помощи хрупких девушек.

Химера улыбнулся. Свою хрупкость дочь хозяина «Пёсьей морды» явно преувеличивала. Судьба свела их ещё лет семь назад, когда ему едва исполнилось двадцать, а Нималии — и того меньше. Тогда Варион впервые услышал её любимую историю про то, как отец до последнего не брал её на охоту в бассельские леса. И про то, как, однажды попробовав, он отказывался охотиться без бойкой веснушчатой девки и оставлял сыновей приглядывать за «Мордой».

Кабак этот за последние годы стал для Лис вторым домом. Многие даже открыто говорили, что куда лучше себя ощущают в «Пёсьей морде», нежели в Приюте. Однако никто из них здесь не жил. В «Морде» было всего несколько неоправданно дорогих комнаток, да и далековато было отсюда что до центральных улиц, что до руин Кваранга.

В эту встречу Ним опять предложила Химере остановиться у них, но Лис не спешил соглашаться. Чувство долга всегда было для него одним из самых неприятных, будь то долг денежный или же моральный. Детство в приюте научило его тому, что бескорыстной помощи не существует. Сегодня Нималия одолжит ему повозку Бертольда, стало быть, завтра Химера будет готов убрать любого врага их семьи в качестве расплаты.

— Пива налить? — рыжебородый Вийм подкрался незаметно с глиняным кувшином.

— Какую выпивку ты теперь решил на мне проверить? — Варион жестом отказался от предложения. Пива он не пока заслужил.

— Я хотел у тебя кое-чего спросить, — Вийм наклонился так близко к Химере, что отдельные волосинки его бороды пощекотали ухо убийцы. — У вас с моей сеструхой что-то происходит? Ну, ты понял. Мы просто не хотим, чтобы она связалась с одним из вас.

— Странно, а я думал вы только и выживаете, что с Лисьих монет, — ответил Варион.

— Ты не подумай, моя семья вас… Не то чтобы любит, но уважает. Не хочу, просто, чтобы она потом горевала, когда ты помрёшь на задании. Да и за будущих племянников волнуюсь.

— Далеко берёшь, Вийм, — фыркнул Химера. — Можешь не волноваться. Я скорее жирного паука пущу к себе в штаны, чем твою сестру.

Вийм понимающе кивнул рыжей головой и положил ладонь на плечо Вариона в знак одобрения.

— О чём шепчетесь? — поинтересовалась Ним, прокравшись обратно в зал.

— О пауках, — поведал Вийм и убрал руку с плеча Лиса.

— Природолюбы хреновы, — девушка покосилась на обоих собеседников по очереди. — Иди лучше работать, Вийм, папа ждёт.

— Как успехи? — спросил Химера, едва брат Нималии скрылся в дверях кухни.

— Повозка наша на сегодня. Отцу она особо не нужна в ближайшие пару дней, но просил вернуть её в целости.

— Ты просто чудо, — Варион послал подруге воздушный поцелуй. — Где я могу её забрать?

— Нигде. Скажи место — и я подгоню её туда. Одному тебе я ни телегу, ни лошадь не доверю.

Химера поджал губы. Спорить с Ним было бесполезно, но он уже представлял, какую истерику устроит Крысолов. И всё же чем-то надо было жертвовать.

— Как скажешь, — кивнул Лис. — Как солнце сядет, встречаемся у Подворья.

* * *

К ночи окрестности Подворья почти опустели. На редкость беспокойные наёмники лениво открыли ворота при виде печати Броспего, и Ладаим отправился в холодную темноту Купеческого сада. В свете почти полной луны это место напоминало ему зачарованный лес, о котором местным детям рассказывают в сказках.

Скрежет земли под подошвой влиял на и без того раздражённого Крысолова довольно скверно. Он бы предпочёл провести этот вечер в тёплой игровой комнате кабака, просаживая честно выигранный серебряник.

Пока пустынная тропа вела Ладаима к хижине садовника, он всё же успел отчасти проникнуться спокойствием этого места. Лис давно для себя подметил, что больше всего ценил тишину в тех местах, которые обычно видел людными и шумными.

— А вот и Крысолов, — с неуместным весельем произнёс Химера, поджидавший у входа в дом.

— Давай уже с этим поскорее разберёмся, — буркнул Ладаим, закатывая рукава простецкой куртки. Удобная, пусть и не шикарная, одежда стала одной из немногих его радостей этим вечером. — Знаешь ли, спать хочется.

— Да-да, — Варион насмешливо потеребил своё торчащее из-под грязных волос ухо. — Тебе хотя бы есть, где спать.

— Не моя вина, что ты дело запорол.

— Всё больше похоже на то, что и не моя тоже, — Химера вздохнул. — Ладно, поторопимся, раз ты не в духе.

— Не заметил я телеги, — заметил Ладаим, войдя в пропахший Осиловым маслом дом. — Ты же собирался её найти.

— Она у служебных ворот, — в темноте Химера не заметил лежащую на полу утварь и грозно выругался. — Не тащить же её через весь сад.

Лисы добрались до дальнего конца помещения и разгребли хлам, под которым таинственный самозванец похоронил садовника. Работать приходилось практически вслепую: бледное свечение луны едва освещало хижину даже с открытой дверью.

Смрад от трупа стал ещё сильнее. Ладаим едва сдержался, чтобы не отпустить задубевшие лодыжки садовника по меньшей мере дважды за то время, что Лисы тащили бедолагу к выходу. Уложив тело на траву у хижины, Варион поднял с земли мешковину, которую сам же и заготовил заранее.

Всё так же молча товарищи несли обёрнутое тело к служебным воротам, оставаясь в стороне от тропы: им совсем не хотелось объяснять случайному вельможе с бессонницей, что они тащили на плечах в такое позднее время.

— Уже придумал, что сказать стражникам? — нарушил молчание Ладаим, едва створки ворот показались впереди. — Печати-то у нас есть, но тут любой дурак поймёт, что мы несём труп. Броспего будет не рад лишним вопросам.

— Стражи там сегодня нет, — поведал Химера. — Хрен его знает, что случилось, но они заперли все боковые ворота и куда-то переместились.

— Заперли? — не понял Крысолов. — И как мы должны через эти ворота выходить?

— Так же, как я через них вошёл. Перелезем.

— Твою же мать!

Садовый забор был невысокий, поэтому Лисы без труда справились с ним. Сперва закоченевший труп гулко, словно толстая ветка, упал на осеннюю землю, а затем и Химера с Крысоловом оказались на той стороне преграды. Стражи по-прежнему не было видно. Товарищи переглянулись и поволокли тело к повозке, что ожидала за облетевшим кустом.

— Я тут уже замёрзла — раздался знакомый девичий голос с козел.

— Ним? — Ладаим не сразу поверил своим ушам. — Ты что здесь сделаешь? Химера, твою мать! Ты на кой хрен её притащил?

— Отстань уже от его матери, Крысолов, — девушка ловко соскочила на землю и подошла к возбуждённому тивалийцу. — Никто меня не тащил, я сама пришла и повозку вам дала. Когда ещё доведётся трупы возить из Подворья?

— Тебе — лучше бы никогда, — отрезал Ладаим. — Мало того, что меня втянул, так тебе мало было, Химера?

— Ты послушай, что она скажет, сначала, — Варион положил ладонь на плечо товарища, но Ладаим сразу её смахнул. — Ним всегда переживает за Приют и готова помочь. Как такую помощь не принять?

— Вот только это дело не Приюта, а твоей же жопы, — Крысолов сплюнул прямо под копыта худой кобылы. Та недовольно топнула в ответ.

— Я вообще-то тут, прямо перед вами, — встряла Нималия. — Может, прекратите петушиться и меня спросите, что я думаю? Мне не десять лет — я знаю, что делаю.

— Я тоже так думал, пока меня Броспего за яйца не взял, — Ладаим не отводил глаз от Химеры. — Давай уже грузиться, пока кто не увидел нас.

Крысолов занял свободное место на козлах рядом с Нималией, а Химере пришлось забираться в саму повозку и придерживать труп, чтобы тот не укатился на повороте. Глухой топот копыт и скрип телеги убаюкивали Ладаима, но уснуть сейчас было бы не лучшей идеей.

— Так что вам даст эта Мухоловка? — спросила Ним, чуть дёрнув вожжи.

— Полагаю, наш с тобой друг хочет знать, умер ли старик до того, как Гадюка выдала ему заказ, — Ладаим не стал оборачиваться. — Верно, Химера?

— Это бы доказало, что меня подставили с самого начала, — пробормотал Варион из-за спины. — Но такого, как ты говоришь, быть не может. Я получил заказ за семь дней до того, как девка вообще появилась в городе, уже половина Луны прошла. За это время труп бы превратился в вяленый окорок, и никакое масло бы его не скрыло.

— А ты, оказывается, и сам знаток по трупам, — Ладаим мельком взглянул на сидящего в обнимку с мертвецом товарища. — И зачем нам Мухоловка, если есть ты?

— Затем, что я не ради этого хрыча садового вас туда тащу, — голос Вариона дрогнул.

Ладаим так и думал. Мертвецам с улиц Басселя было три дороги. Кого-то успевали найти, опознать и вернуть в семью, кто-то обретал вечный покой на дне Сальмены. Остальных же свозили в Мухоловку. Иногда родня приходила туда, чтобы поискать пропавших близких, некоторые даже их находили. Ладаим мог лишь строить неприятные догадки о судьбе тех, чья семья так и не появлялась в мертвецкой.

Крысолов ещё утром понял ход мыслей Химеры. Леди Броспего так и не объявилась в Подворье, а проверить дно могучей реки они едва ли могли. Оставалась лишь Мухоловка, где их надежда найти Лейну живой могла или окрепнуть, или обратиться в пыль.

— Стоять на месте! — громыхнул грубый голос из темноты Купеческого квартала. Ладаим вздрогнул и вышел из лёгкой дрёмы.

Перед повозкой возникло двое похожих мужчин. Их высокие фигуры, облачённые в тёмные плащи с серебряными пряжками, источали угрозу, и тяжелые мечи на широких поясах лишь усиливали такое впечатление. На солдат городской стражи они совсем не походили.

— Докладывайте, — велел всё тот же боец. Он был чуть повыше напарника. — Кто такие, куда едете и что в повозке?

— С какой стати? — возмутилась Нималия к явному неудовольствию наёмников. Ладаим тихо шикнул на неё, но та лишь отмахнулась.

— Отвечайте и спокойно продолжайте свой путь, — настаивал высокий боец.

— А вы кто, собственно, такие, чтобы решать, когда нам продолжать свой путь? — вступил в разговор Химера. Повозка протяжно заскрипела, пока Лис переползал к её краю и спрыгивал на дорогу.

— Не твоё дело, — буркнул солдат пониже. В свете луны Крысолов разглядел тонкие усики на его впалом лице. — Мы работаем по поручению важного человека.

— Вы люди Кранца? — догадался Ладаим. По тому, как наёмники нервно переглянулись, стало понятно, что догадался он верно. — О нас не переживайте, лучше идите к остальным. Здесь ночью неспокойно.

Крысолов замолчал и вслушался в шелест ветра, обрывающего листву с уставших за год деревьев. Обычный вечерний гомон со стороны центра города перемежали грубые выкрики и глухие удары. Стало быть, Вадмар Броспего и наёмники Кранца всё же решили устроить поиски Лейны самым опасным способом.

— Не знаю я, кто вы такие и откуда нас знаете, но повозку вашу посмотрю, — решил солдат повыше.

— Для всех нас будет лучше, если передумаешь, — возразил Варион.

Химера вышел на дорогу и преградил наёмникам путь. Высокий обошёл Лиса и отправился к задней части повозки, а тот, что с усиками, грозно поднёс левую руку к самой морде лошади, правую держа на рукояти меча.

— Да стой ты! — Химера засеменил следом за наёмником, на что тот лишь молча обнажил клинок. — Стой, говорю! Ладно, хотел я не как обычно. Ребята, трогайте и не ждите меня! Давайте!

Нималия подчинилась и дёрнула поводья. Худосочная кобыла неожиданно резво поднялась на дыбы и оттолкнула копытом надоевшего ей солдата. Наёмник с рёвом поднялся. Широкий клинок просвистел вслед лошади, но лишь плашмя ударил её по крупу.

Готовый на ходу соскочить с козел, Ладаим обернулся. Химера, очевидно, устал от ненавистной ему дипломатии и атаковал первого наёмника ещё до того, как телега тронулась. Тело высокого солдата распласталось у обочины, а второй уже вовсю пытался увернуться от выпадов Лисьего кинжала и контратаковать. Их фигуры стремительно удалялись от несущейся меж спящих лавок повозки. Крысолов запустил руку под куртку и нащупал свой клинок.

— Сиди ровно, — велела Нималия. — Он знает, что делает.

* * *

Для наёмников эти двое оказались совсем не готовы к реалиям Басселя. Первый не успел и обернуться, когда Химера налетел на него и одним росчерком кинжала вспорол неприкрытое горло. Второй солдат набросился на Лиса, едва повозка рванула вниз по улице. Удары его меча были резкими и выверенными, но Варион всё же подгадал момент, когда можно было перехватить его руку и рассечь сухожилия на запястье. Истекающий кровью наёмник ещё пытался сопротивляться, но всё же пал под резким ударом собственного клинка.

Химера замер над остывающими телами с чужим мечом в руке и вслушался в нарастающий топот полудюжины ног. Наёмники Кранца, очевидно, были обычными солдафонами, привыкшими только к сражениям на поле брани, где побеждал тот, у кого больше меч и умнее командир. Но даже здесь, в тесных переулках, Химера едва ли справился бы с их подкреплением.

Топот становился всё ближе. Варион бросил окровавленный меч обратно владельцу, обтёр кинжал о его плащ и нырнул в узкий переулок меж двух спящих лавок. Путь к побегу оказался тупиком. Химера шёпотом выругался и, укрывшись за грудой мусора, уставился на дорогу.

— Куда они делись? — прорычал широкоплечий наёмник, остановившись с мечом наготове точно напротив переулка. — Вот уроды! Зовите пацана Броспего!

— Вот тут на них напали, — визгливо поведал сгорбленный парень, появившийся вместе с наёмниками.

— Без тебя вижу. Как они выглядели? — солдат нервно покачивал клинком.

— Разве я чего разгляжу издалека? Да и сразу за вами побежал, как драка завязалась.

— Не драка это была, а убийство. Грёбанная засада. Говорят, они труп везли. Вот, считай, и нашли мы твою пропажу, Броспего, — наёмник обратился не к горбатому доносчику, а к появившемуся в лунном свете сыну Касилиама.

Вадмар сменил вычурный камзол на более подходящий к погоде и обстоятельствам меховой плащ. Сверкающий позолотой кинжал в его бледной руке куда лучше смотрелся бы в качестве украшения родового поместья, чем в настоящей схватке.

— Лучше тебе ошибаться, Кольбар, — задумчиво ответил Вадмар. — Иначе за мою сестру я весь город переверну.

Химера мелкими шагами продвинулся к выходу из подворотни.

— А кто ответит за Комара и Лютого? — Кольбар пнул дорогу и поднял облако блестящей на свету пыли. Стоявший рядом с ним доносчик пискнул. — Заткнись. Лучше пойдём искать гниду, что устроил это.

— Может, не лучшая это мысль? — предположил Варион.

Химера выскользнул из темноты прямо на середину дороги и постарался изобразить недоумение при виде убитых им наёмников. Он надеялся, что сгорбленный доносчик Кольбара и правда не сможет его узнать. Так или иначе, проблем было бы куда больше, найди его солдаты прячущимся в тёмном тупике.

— А ты кто такой, падла? — Кольбар отшатнулся от Лиса и наставил на него острие меча. Оружие у него было длиннее и внушительнее, чем у убитых наёмников.

— Следопыт моего отца, — без особой радости произнёс Вадмар.

— Ты откуда взялся, хренопыт? — Кольбар и не думал опускать оружие. Он обратился к остальным наёмникам, ожидавшим чуть в стороне. — Эй, видели его? Откуда он вылез?

— Это неважно, — Химера поднял ладони, демонстрируя мирные намерения. — Ты же слышал, что я на Броспего работаю.

— Мне-то чего твой Броспего? У меня свой командир. Эй, мужики, обыскать тут каждый сарай! Найдите эту мразь!

— Следишь за нами? — Вадмар негодующе засопел. — Отец детей своих не перепутал?

— Слежу, чтобы ты не делал глупостей, — Химера понизил голос и подошёл поближе к Броспего-младшему. — Вы сейчас полгорода поставите на уши своими обысками. В лучшем случае, нарвётесь на городскую стражу.

— За них не переживай, — Вадмар хитро усмехнулся и хлопнул себя по боку. Где-то под плащом звякнули монеты. — На эту ночь мы договорились.

Наёмники Кранца подняли гул и ворвались в лавки по обе стороны дороги. Недолгие поиски сбежавшего убийцы резко перетекли в сбор всего, что пришлось солдафонам по душе.

— Вы чего творите!? — заверещал немолодой мужик. Он выбежал из одного из ближайших домов прямо в ночной рубашке. — Эй, народ! Мародёры!

— Заткнись, дед, — один из рубак Кольбара уложил хозяина лавки на пыльную дорогу тяжёлым ударом в живот.

— Вы там вообще в Трисфолде одичали? — прошипел Химера на ухо Вадмару. — Мало тебе два трупа?

— Ребята помогают мне искать сестру, — сын Броспего пожал плечами. — А я за это даю им выпустить пар.

Всё больше негодующих горожан выходило на тёмную улицу Купеческого квартала. Подходить к головорезам они не решались и лишь наблюдали издалека. Сквозь гомон наёмников и возмущённые реплики бассельцев донёсся другой, ещё более угрожающий гул.

С одной из смежных улиц показались отблески огней, раздался протяжный звук горна. Из-за угла неспешно выехала целая колонна породистых скакунов и облачённых в сверкающие кирасы всадников с факелами и грозными копьями. Было их по меньше мере два десятка. Командира отряда оказалось легко опознать по широкой накидке с золотой пряжкой и двум знаменосцам по бокам.

— Что за хрень? — возмутился Вадмар. — Я же договорился со стражей!

— Это тебе не городские дармоеды, — вполголоса пояснил Варион.

Химера почувствовал, как холодная капля пота скатилась по его шее прямо под плащ, несмотря на ночную прохладу. Испуг был естественным. Так чувствовал себя любой Лис при виде стягов герцогской гвардии: оскалившегося медведя поверх сине-белого щита.

— Бросить оружие и отойти от трупов, — командир не кричал, но голос его добирался до самых дальних переулков.

Наёмники остановились, но с мечами расстаться не торопились.

— С кем я разговариваю? — с напущенной важностью произнёс Вадмар.

— Клемен, командующий гарнизоном бассельского замка, — сам гвардеец не торопился представиться, так что Химера сделал это за него. — О вас много говорят в народе.

— Пусть говорят, — Клемен пожал плечами и ловко соскочил с лошади. — Меня волнует то, что говорит Его Светлость Содагар. Мне пришлось прервать его отход ко сну, когда мне сообщили о том, что кто-то громит Верхний рынок.

— Ничего подобного не происходит, господин командующий, — уверял Вадмар. — Видите ли, я сын многоуважаемого Касилиама Броспего. Мои товарищи — личная охрана господина Кранца Родейна. На них напал какой-то ублюдок, убил двоих…

— Будь твоим отцом хоть Его Величество Агустур Третий, это не даёт вашей шайке право громить Бассель. Тем более, в канун праздника Жатвы, — Клемен жестом подозвал нескольких гвардейцев. — В вашей заварушке кто-то сжёг лавку, которая принадлежит дяде Её Светлости герцогини.

Больше половины стражников спешились, остальные подогнали скакунов чуть ближе. Химера тщетно прикидывал пути к отступлению. Ему не раз доводилось дурить городскую стражу, но гвардейцы были противником совсем другого уровня. Только лучшие воины заслуживали честь охранять покой самого герцога и его семьи, и справиться с ними едва ли смог бы весь Лисий Приют.

— Господа, меня с ними не было! — поспешил оправдаться Химера. Клемен даже не повернулся.

По приказу командира гвардейцы выставили копья и двинулись в сторону наёмников. Те попятились, но сдаваться не торопились. Один из людей Кранца постарался сбежать, но тут же получил укол в бедро. Остальные наёмники не захотели разделить судьбу товарища, корчащегося в грязи, и бросили оружие.

— Разбираться будем утром, — заключил Клемен. — Ведите в гарнизон.

* * *

— Ну что за придурок.

Эти слова уже с полдюжины раз вырвались из уст Ладаима, пока Нималия вела повозку к восточному краю города. Уставшая лошадь сбавила ход, когда стало понятно, что никакой погони нет. Факелы, что обрамляли ворота, становились всё ближе, а вскоре и городская стена осталась позади.

— Всё с ним будет хорошо, — продолжала твердить ему Ним. — Найдём его утром в «Морде», там и расскажем, что сами выясним в Мухоловке.

— А с нами-то как будет? — Ладаим вздохнул так громко, что лошадь фыркнула ему в ответ. — С теми двумя он справится, а если у них подкрепление? Или городская стража прижмёт? Если Броспего узнает, то точно не оценит. А если узнает Приют…

— Приехали, — одёрнула его девушка. — Ныть продолжишь потом, ладно?

Двухэтажная Мухоловка расположилась на отшибе Застенья. В узких окнах горел свет, а внутри сновали тени. Мухоловка оживала ночью, чтобы не пугать окрестных жителей мрачным видом труповозок. Даже в Застенье каждый клочок плодородной земли ценился высоко, но делянки герцогских крестьян словно сами по себе расступились и оставили невысокий холм во владении мертвецов. Простой люд то и дело возмущался такому соседству и закидывал здание тухлыми яйцами, но их смрад лишь растворялся в ароматах мертвецкой.

Мухоловка появилась ещё до того, как юного Ладаима привезли в Бассель. Открыл её некий Родвиг, большой любитель загадок человеческого тела. Тогдашний герцог Бассельский даже выделил немного денег на такое начинание: Его Светлость был рад избавиться от лишних трупов, что так портили вид на улицах города, а Содагар продолжил традицию. Родвиг не так давно и сам стал одним из «посетителей» собственной мертвецкой, а бразды правления переняли последователи, которых он успел собрать за годы практики. Ладаим бывал в Мухоловке лишь однажды, и после провёл в бане целую ночь. Но ещё долго не мог отмыться от запаха.

Повозка остановилась у приземистой ограды, которая вся была усыпана помётом горластых ворон, что нарезали круги вокруг покатой крыши. Служащий Мухоловки поспешил открыть ворота, и Ним направила лошадь к широкому крыльцу мертвецкой. Встречавший их мастер не задавал лишних вопросов — лишь велел крепким помощникам взять обёрнутое мешковиной тело и нести его в «малую комнату».

— Мы пойдём с вами, — заявила Нималия. Она поспешила прервать начавшего было протестовать Ладаима — Да, я тоже.

— Дело ваше, — мастер щёлкнул длинной шеей и жестом позвал гостей вслед за подмастерьями. — Обычно нам просто бросают трупы через забор и бегут со всех ног. Могу узнать, чем вызвано ваше любопытство? Неужто хотите присоединиться к нашему чудесному обществу?

— Это вряд ли, — Ладаим прикрыл нос дрожащей ладонью. — Этот человек очень важен для нас, и мы хотим знать всё о его смерти. «Когда» и «как». По возможности, ещё и «кто».

— Это вряд ли, — передразнил Крысолова трупных дел мастер. — Мы же тут не некроманты.

— А в городе говорят по-другому, — заметила Ним. Казалось, густеющий трупный смрад её совсем не смущал.

— Ах, милая, было бы это правдой. Некромантия — дело такое редкое, что больше похоже на выдумки. Во всяком случае, в нашем скудном на чудеса крае.

Ладаим про себя согласился. Природа Басселя едва ли впечатляла его после яркого Идалла и богатых на необычную живность зарослей вдоль Жемчужного моря, пусть он и провёл там лишь десять первых лет жизни. Проезжие шаманы и волшебники были не редкостью в родном городе Крысолова, чего нельзя было сказать о Летаре, поддавшейся иноверию Далёкой Звезды. Маги любого порядка тут были не в почёте и предпочитали места, где заработать на жизнь чарами было проще.

— Итак, приступим, — объявил мастер.

Тело садовника внесли в каморку на втором этаже, и подмастерья быстро зажгли подсвечники вдоль грязных стен, покрытых бурыми брызгами. Большую часть комнаты занимал внушительный стол. Краска на нём уже давно протёрлась, обнажив старые доски. Ладаим поёжился при виде набора инструментов на комоде у дальней стены: несколько топориков, ножи всевозможных размеров и пара ржавых крюков.

Подмастерья разложили мешковину, словно скатерть на праздничном столе, выложили неё мёртвого садовника и по команде сорвали с него рубашку. Мастер с любопытством обошёл тело, натянул перчатки и провёл пальцами по впалой груди старика.

— Осилово масло? — труповед покачал головой. — Совсем не изысканно. Где лежало тело?

— Тёмный сарай, — ответил Ладаим. — Сколько дней прошло?

— Мы гниём куда быстрее на солнышке и свежем воздухе, — будто бы нараспев поведал мастер. — Сейчас он похож на летний крыжовник: сизый, но наливающийся синевой. Будь он не в сарае, уже бы напоминал спелую сливу.

— А поточнее? — сквозь набухший в горле комок уточнил Крысолов.

— Дней пять-семь назад он умер. А отчего, сейчас попробуем узнать, — мастер подозвал помощников. — Наберите воды и омойте его.

Подмастерья вернулись с парой вёдер и обрывками ткани. В две пары рук они убрали с окоченевшего тела грязь и нити от рубашки.

— Как вы думаете, где живёт наша душа? — спросил вдруг главный по трупам.

— Проповедники Далёкой Звезды говорят, что надо следовать туда, куда зовёт сердце, — сказала Ним. — Наверное, там она и должна быть.

— Некоторые мои товарищи всерьёз думают, что она, вместе со всеми мыслями и желаниями, вот тут. В черепушке, — мастер словно в дверь постучал по блестящей голове садовника. — Но ведь там просто серая кашица. Хотя и сердец я повидал много, в них тоже мало примечательного. Вы знаете, я всегда завидовал тем, кто попадает на этот стол. Они-то уже точно знают, что там дальше. Царство Далёкой Звезды, дивный новый мир Архимантов Годарана или просто пустота.

— Мы не на проповедь пришли, — прервал его Ладаим.

— Я и так с вас денег не беру. Дайте хоть побеседовать, — укоризненно произнёс мастер. — Ладно, будь по-вашему. Никаких ран я на нём не вижу. Пару синяков явно получил при жизни, но ничего смертельного. Кроме одной странности. Смотрите.

Труповед вывел скрюченным пальцем какой-то узор на омытой груди садовника. Вокруг его сердца расползалось большое серое пятно, мало походившее на обычные трупные метки. Краем глаза Ладаим заметил, как Нималия подошла к телу и наклонилась.

— Это же от магии? — испуганно спросила девушка.

— Очень даже возможно, — мастер пожал узкими плечами. — Я такого не видел, если честно. Магия должна быть сильной, чтобы оставить такую отметину и убить бедолагу. Нужно копнуть поглубже. Буквально.

Когда труповед взялся за увесистый нож, Ладаим отшатнулся и уткнулся затылком в стену под смешки подмастерьев.

— Может быть неприятно, — предупредил мастер, поднося острие к груди садовника. — Ведро дать?

— Я часто потрошу кабанов, — с напускной гордостью заявила Ним.

— Тогда ничего нового вы там не увидите.

Ладаим всё же предпочёл отвернуться, пока нож мастера с отвратительным хлюпаньем погружался в мёртвую плоть. Смрад навалился на него гнилостной волной, но Крысолов удержал скудный ужин внутри себя. Ему точно не хотелось склониться над ведром рядом с Нималией.

— Вот это да! — воскликнул мастер. Он был одновременно испуган и восхищён. — Придётся вам на это взглянуть.

Ладаим обернулся. На протянутых ладонях мастера лежал чёрный комок, больше напоминающий головёшку из костра, чем внутренности человека.

— Такого ведь быть не должно за пять дней? — уточнил Крысолов.

— Это его сердце, — буднично ответил мастер. — Не то, что за пять дней, а вообще такого быть не должно. Его как будто выжгли, а потом иссушили всё, что осталось. Посмотрел бы я на того, кто на это способен. Но издалека.

Нималия накрыла рот ладонью, но не в отвращении. Она скорее была испуганной.

— Пожалуй, мы пойдём, — Ладаим потянул подругу за локоть. — Последний вопрос. Вам в последние дней пять не привозили тело молодой русой девушки лет восемнадцати?

— Девок у нас с прошлой луны не было, они будто умирать перестали, — труповед неприятно рассмеялся. — Одни мужики да старики.

— Что же, считайте и этого старика вашим, — Крысолов попрощался коротким кивком.

— А что вы вообще с трупами потом делаете? — спросила Нималия уже на выходе из малой комнаты.

— Знаете лавку Задорного Толстяка на Верхнем рынке? — мастер широко улыбнулся при виде гримасы на лице Ладаима. — Вот там я покупаю себе вкусный окорок, когда закончу с телом и похороню его на общем кладбище. Вы заходите ещё, как соскучитесь!

Ним и Крысолов поспешили выпорхнуть на улицу, где лошадь с телегой покорно дожидалась их у крыльца. Лишь оказавшись по ту сторону изгороди, они разом выдохнули.

— Теперь рассказывай, — велел Ладаим. — Что ты такое страшное узнала, что мне пришлось тебя оттуда вытаскивать?

— Прям уж вытаскивать, — девушка фыркнула. — Сам чуть не рухнул, когда он нож взял.

— Говори, Ним.

— Ладно-ладно. Пятно это на его груди — точь-в-точь как у Химеры на спине появилось, когда его тот хрен проклял у Рыбного рынка.

— Ты же водила его к знакомому ворожею. Что он сказал?

— Что вот так уложить Химеру коротким касанием и оставить след мог только сильный маг. Возможно, врождённый, — девушка замолчала на несколько мгновений — А каким тогда надо быть, чтобы вообще выжечь мужику сердце? Это же был один и тот же маг, я уверена. А если бы он так же и Химеру убил? Или вас обоих, если вы его всё-таки найдёте!

— Если не найдём, нас Броспего отдаст на растерзание всему Приюту, — грустно произнёс Ладаим, глядя на проплывающие мимо виды Застенья. — На что я, сука, подписался?

— Ты просто хотел помочь, — Ним приобняла его свободной рукой. — Что бы ты ни говорил, а Химера тебе друг.

— Которого уже, наверное, повесила городская стража. Лисы правильно говорят. На хер друзей.

— Без них жить было бы скучно, — девушка убрала руку и тут же издала смешок. — А у вас у всех такой слабый желудок? Я-то думала, Лис трупами не смутить.

— Мы с ними как-то близко не общаемся, когда дело уже сделано. И вообще, — Ладаим замялся. — Давай-ка помолчим. Та ещё ночка была.

Глава 8. День Химеры

«Один проповедник из Вальдары пытался мне объяснить, что тюрьма должна менять людей к лучшему, а не наказывать их. Что же, он был прав. Когда я продержал его в каземате на одной воде десять дней, он действительно стал лучше и перестал нести такую чушь».

Сагаддон Лучезарный, «Жизнеописание Сагаддона Лучезарного, величайшего царя святого града Анора»

Химера знал, что рано или поздно окажется здесь, но не думал, что это произойдёт столь глупо. Серые стены камеры сдавили всё его естество, как только тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась. Лунный свет едва проникал внутрь через узкое, похожее на бойницу, окно. Ему оставалось лишь устало созерцать бледное пятно на стене напротив и судорожно перебирать в голове все возможные исходы. Надеяться, что он не зря преградил путь наёмникам, дабы Крысолов и Ним увели повозку дальше.

Гвардейцы не стали заключать ни его, ни Вадмара, ни людей Кранца в суровый герцогский каземат. Варион допускал, что, при всей своей внешней непрошибаемости, Клемен сделал выводы, когда услышал имя Касилиама Броспего. Но командующий гарнизоном не мог просто так отпустить тех, кто нарушил ночной покой герцога Содагара, да и редкий басселец отказался бы проучить зарвавшихся гостей из Трисфолда ночью в не самой страшной тюрьме.

Варион ждал, что к утру в это угловатое серое здание на берегу Астары явятся достопочтенные Касилиам и Кранц. Они наверняка договорятся, не без помощи тугих кошельков, об освобождении своих людей без дальнейших разбирательств. Вот только станет ли Броспего впрягаться за того, кто, вероятно, погубил его дочь? Он мог решить, что одного Ладаима ему вполне достаточно для дальнейших поисков, что Химера уже рассказал всё, что знает, и пора ему получить по заслугам. Свалить всё на оказавшегося в неудачном месте Лиса, отдать его в качестве разменной монеты людям Содагара в обмен на свободу Вадмара и наёмников.

Химера не хотел в это верить. Как не хотел и думать о том, что в Приюте могут узнать о его заключении. Указания Настоятеля, что так часто передавались устами Мирфии, были однозначны. При серьёзной угрозе поимки Лис должен сделать всё, чтобы замолчать навсегда и сохранить тайны Приюта. Ладаим рассказывал, что всегда берёт с собой на дело маленький кусок красной руды. Стоит лишь его разжевать и проглотить — и допросить можно будет разве что его несчастную душу. Ничего подобного Варион с собой не носил: сама мысль о том, что кто-то его поймает, была для Химеры противоестественной.

Устав от тяжёлых мыслей, он решил получше изучить нутро городской тюрьмы. Его поместили в последнюю из длинного ряда темниц. Через решётку Варион видел лишь клочок коридора, освещённого тройкой факелов. Он запомнил, что дверь на том конце выводила в тесный лестничный пролёт, где дежурило четверо стражников. Спустившись на два этажа, Химера оказался бы у выхода во двор, где бойцов городской стражи было явно не меньше. Но любые мысли о побеге разбивались о прутья, что закрывали его камеру. Просочиться через них было невозможно.

Вдалеке грохнула дверь, раздались лёгкие шаги. Варион не видел других заключённых в этой части тюрьмы и сразу понял, что пришли за ним. Рука сама метнулась под расстёгнутую куртку, но кинжала там не оказалось: гвардейцы забрали его ещё в Купеческом квартале.

Шаги стали ближе, и в дрожащем на сквозняке свете факела появился мужчина. Тень скрывала большую часть его черт, но Химера разглядел массивный подбородок, тяжёлый, нависающий над глазами лоб и чуть волнистые волосы, отливающие сединой. Гость был немолод, но его объёмный силуэт источал мощь.

— Здравствуй, Химера, — после недолгого молчания поздоровался мужчина. — И как же тебя угораздило сюда попасть?

— Не то чтобы я хотел, — буркнул Лис. От усталости от не сразу понял, как обратился к нему незнакомец. — Подожди, как ты меня назвал?

— Твоим именем, — глубокий голос мужчины бил по ушам, выводя из полусна. — Разве не так тебя зовут?

— Ты бы это откуда знал?

После поимки Варион как всегда представился Сеймором. Под этим именем его знал и Броспего, а вот с Химерой был знаком лишь Лисий Приют.

— Мне ли не знать? — седой гость присел на корточки перед решёткой. — Мы с тобой очень близки, Химера. Ближе, чем ты мог подумать. В каком-то смысле, ты — это я, как наследие одной семьи. Даже имя ты получил от меня.

— Настоятель? — от волнения перехватило дыхание. Варион вскочил на ноги.

— Достаточно имён, — гость поднялся и неторопливо огляделся. — Не то время. И уж точно не то место.

Химера дышал так глубоко, что закружилась голова. Его дерзкий поход за правдой в обход воли Мирфии, казалось, мог привести куда угодно. Но только не к Настоятелю Лисьего Приюта, которого из ныне живущих видели разве что сама Гадюка, Коршун да несколько избранных.

— Что вы здесь делаете? Как вы сюда попали? Зачем… — у Химеры была целая череда вопросов, но Настоятель его прервал.

— Никакой загадки тут нет. Я услышал, что ты попал в эту тюрьму и решил, наконец-то, познакомиться. Войти сюда куда проще, чем выйти, если есть, что предложить на входе.

— Вы меня вытащите? — без особой надежды спросил Химера. Он бы скорее предположил, что Настоятель пришёл напомнить о своём же главном правиле.

— Вытащишь ты себя сам, — рука Настоятеля скользнула под плащ, и что-то звонко упало прямо перед Химерой. Он присел и нащупал холодный ключ. — Пусть и с лёгким попутным ветром.

— Вы мне помогаете? — не поверил Варион. — Оно вам зачем?

— На свободе от тебя будет больше толка. У нас с тобой впереди большие планы.

— Я же провалился. Толку явно стало меньше.

— Всё будет хорошо, — Настоятель просунул нос меж прутьев решётки и перешёл на шёпот. — Серый Провидец станет твоим новым началом.

— Это ещё кто?

— Узнаешь, когда время придёт, — Настоятель отошёл. — Для начала, тебе надо выбраться отсюда.

— Ключ бесполезен, — уныло отмахнулся Химера. — Там охраны столько, что меня разве что на месте убьют.

«Может, в этом и есть твой план», — добавил он про себя.

— Лови нужный момент, — произнёс Настоятель, уже удаляясь. — Быть может, сегодня день Химеры.

Его шаги растворились во мраке тюремного коридора, но Варион ещё долго чувствовал зависший в воздухе аромат. Даже гулявший по темнице сквозняк не мог разогнать горький запах мокрой древесины и гвоздики. Так мог пахнуть лишь грозный, влиятельный человек.

Варион вновь уселся на подстилку и крепко сжал тяжёлый ключ. Даже если получится отпереть им дверь камеры, Лис мало представлял, как пробраться через посты городской стражи к выходу из темницы. Если, конечно, Настоятель не перебил всех солдат.

— Что за хрень происходит? — тихо спросил Варион сам себя. Просто, чтобы не забыть собственный голос. Последние дни всё больше напоминали ему сон больного лихорадкой.

Его тягучее пребывание в безмолвной пустоте, прервал громкий перезвон. Химера подумал было, что шумела его собственная голова, но топот шагов и ругань в дальнем конце тюрьмы подсказали, что всё было не так. В темнице пробили тревогу.

Звон нарастал и отражался от холодных стен, ему вторили другие, более далёкие колокола. Топот и голоса стражников за дверью утихли и словно перетекли на улицу. Химера поднялся с ключом наготове.

Солдат не было слышно уже довольно долго, когда Лис решился и просунул руку через решётку. Ключ проворачивался неохотно, но замок поддался. Химера оттолкнул тяжёлую решётчатую дверь и неуверенно вышел за порог темницы. Он не мог представить, что Настоятель устроит нападение на городскую тюрьму, чтобы вызволить провалившегося подопечного. Не мог, но верил.

За неимением оружия получше, Варион зажал ключ в кулаке и направился к выходу вдоль пустеющих камер. На следующей двери замка не было, но Химера помнил, что по ту сторону его должны были ожидать четверо вооружённых секирами солдат городской стражи. Гремящий на всю тюрьму колокол, однако, давал надежду, что нечто заставило их покинуть свой пост.

Сегодня действительно был его день. Лестничный пролёт был свободен от стражников. Химера потратил несколько драгоценных мгновений, чтобы заставить себя поверить в это, и лишь затем бросился вниз по крутой каменной лестнице. До самого выхода на улицу ему не встретилось ни души.

Варион в недоверии замер у обитых железом дверей тюрьмы. Происходящее поначалу походило на сон, но впечатление это улетучивалось с каждым ударом колоколов. Становилось лишь страшнее. Обычные беспорядки даже у самых ворот не заставили бы стражников побросать свои посты.

— Эй, ты чего яйца греешь? — возмутился невесть откуда взявшийся солдат с маленьким испуганным лицом. — Почему не по форме?

— Я только прибыл, — Химера виновато улыбнулся. Мысленно он благодарил всех незримых покровителей за то, что стражник не признал в нём заключённого. — У меня же отец на днях умер, и командир дал вольную, не помнишь?

— Хрен вас упомнишь всех, — солдат скорчил недовольную рожу и направился к двери. — Понабрали сброда. Метнулся в оружейную — и к остальным! Живо-живо!

Варион податливо кивнул и бросился в обратную от выхода сторону. Короткий забег по тёмному коридору вывел его на крошечный задний двор тюрьмы. И вновь никого. Химера подобрался к забору, что отделял его от свободы, и осторожно осмотрелся.

Рассвет уже тронул багрянцем суровое небо Басселя. Варион подтянулся и забрался на ограду, откуда открывался отличный вид на Астару. С юга грозно ползли тучи и нависали над высоким донжоном Бассельского замка. Центральный пролёт широкого моста, что соединял эту часть города с чертогами герцога Содагара, сейчас был поднят.

Не веря своей удаче, Химера спорхнул на землю и побежал прочь от каземата городской стражи. Четырёхэтажная уродина осталась далеко позади, но зловещий перезвон не утихал. Колокола били не только на сторожевой вышке тюрьмы. Звук доносился и из замка по ту сторону реки, и от ближайшей часовни. Но он лишь дополнял равномерный бой самого большого колокола в Басселе, а то и во всей Летаре.

Его водрузили на шестиугольную башню собора Звёздных Прорицателей уже лет семь назад, но услышать его можно было лишь по особым случаям: будь то день Звездоявления или особое обращение герцога. В такие дни колокол заливал город радостным звоном, призванным зажечь любовь к Далёкой Звезде в сердцах верующих. Сейчас же он издавал медленный, тревожный бой, от которого Химеру то и дело бросало в дрожь.

В Замковом квартале царила паника. Сонные люди неслись обратно в свои жилища, а им навстречу пробегали взмыленные стражники. Лишь оказавшись на открытой площади перед мостом, Химера увидел, что повергло Бассель в хаос.

В хмурящемся небе, где обычным утром можно было увидеть разве что ворону или чайку, летело нечто. Раскинув колоссальных размеров крылья, тварь пикировала с высоты на ближайшие дома, крушила солому и черепицу на их крышах. Даже за добрую сотню саженей это чудовище вселяло животный ужас.

Оно кружило над Замковым кварталом, что вытянулся вдоль Астары на юге города. Эта часть Басселя была полна дешёвыми, и не очень, мастерскими, здесь квартировала городская стража, а широкая улица соединяла Замковый мост с площадью у собора Звёздных Прорицателей. Восточная оконечность Замкового квартала выводила точно к пересохшему каналу у обители прорицателя Кваранга.

Испуганными выглядели даже солдаты. В перелесках вокруг города редко можно было встретить что-то крупнее упитанного волка. Чудовищные плотояды почти не выбирались из густых лесов в землях барона Стурбе, а медведей, гербовых животных Басселя, охотники давно отогнали за Астарские топи по ту сторону реки. Истории о хищных чудищах, что изредка забредали в город с полей или выходили из вод Сальмены надолго могли повергнуть город в ужас, даже если их добычей станет один-единственный пьянчуга, уснувший на набережной. Теперь же чужеродная тварь устроила погром у всех на глазах.

Химера стремительно убегал переулками. Ноги словно забыли об усталости и сами несли его прочь от опасного места, но он то и дело оглядывался на Замковый квартал. Колокола продолжали надрываться, теперь им вторили солдатские горны и вопли горожан.

— Она кого-то жрёт! — истошно завопила работница одного из борделей на пути Вариона.

— Прячьтесь, дуры! — крикнула её сестра по ремеслу из окна второго этажа.

Огромная тень накрыла улицу. Химера остановился и завороженно смотрел, как над почерневшими от дождей крышами пролетает вытянутое, покрытое чешуёй тело. Кожистые крылья твари были обрамлены редкими перьями, а у основания длинной шеи словно прорастала голова поменьше. Варион не был силён в редких чудищах Большой земли, но это создание узнал. Оно было единственным монстром, который заинтересовал его за все двадцать семь лет жизни.

Пылающие стрелы пронеслись вслед стремительному чудовищу. Крылатое нечто взмыло вверх и разразилось пронзительным криком, который, наверное, донёсся даже до штолен на том берегу Сальмены. Оно уже готовилось обрушиться на центр города, но каждый удар колокола на Соборе словно отбрасывал его невидимой волной.

Химера сумел прорваться через самое сердце Басселя. Заполонившие улицы стражники кричали ему вслед, но крики эти были не более, чем грубым призывом искать убежище. Никто и не думал гнаться за Лисом. Ещё в Замковом квартале его первой мыслью было укрыться в Приюте, но ноги сами понеслись в другую сторону.

До «Пёсьей морды» Варион добирался уже из последних сил. Голову разрывало от голода и усталости, и грохот колоколов вперемешку с воплями горожан только усиливал боль. Лишь на подходе к кабаку окружающий шум стал стихать. Химера обернулся, но крылатую тварь уже не увидел.

Дверь «Морды» оказалась заперта. Замок щёлкнул после череды ударов, и на пороге появилась осунувшаяся фигура хозяина. Бертольд с каждым годом выглядел всё старее, хотя ему и было немногим больше пятидесяти. Те же зелёные глаза, что и у Ним, всё глубже уходили под толщу складок и морщин, а седина вытесняла рыжий цвет редеющих волос.

— Варион, ты откуда? — Бертольд озадаченно уставился на раннего гостя. Химера молча уселся на крыльцо — Ты чего так запыхался, от виверны этой бежал что ли?

— Ним не вернулась? — Варион уже еле шевелил губами.

— Вернулась ещё затемно, — хозяин Морды прислонился к двери и закинул в рот лист дурмана. — Я-то думал, вы с ней были, вам же надо было твоё добро перевезти на телеге. А вернулась одна, сказала, что ты ускакал по делам сразу же.

— Мне надо с ней поговорить.

— Пускай поспит. Тебе бы тоже не помешало, — Бертольд втянул воздух через зубы, наслаждаясь дурманом. — Слушай, доча говорит, у тебя с жильём туго, а ты всё никак не согласишься у нас пожить.

— Я не хочу злоупотреблять нашей дружбой, — Лис откинул голову и закрыл глаза. — Это мои проблемы, я их решу.

— Не передо мной тебе выделываться, Варион, — с лёгкой обидой в голосе произнёс стареющий хозяин кабака. — Я же тебя столько лет знаю, что ты меня ещё со всеми волосами видел. Креп, мужал при мне. Ты мне всегда нравился. Правда. Есть у тебя какая-то искра, которой у остальных Лис я давно не видел. Так что пойдём, не в кабак, а через задний двор. Есть у меня спальня свободная для гостей. Ты же с ног валишься.

— Я с тобой расплачусь, как только смогу, — пообещал Химера, поднявшись.

— Не сомневаюсь, — Бертольд кивнул и повёл Вариона в обход «Морды», на закрытый дощатым забором двор. — Тем более, дело для тебя найдётся, но об этом — потом. Поспи, а утром спокойно поговоришь с Нималией на свежую голову. Повезло тебе, что меня застал: я ведь уже в кровать собирался. Народ сразу разбежался кто куда, только эта виверна налетела. И откуда она тут взялась только? Сколько лет живу — не видал таких уродов.

— Не виверна, Бертольд, — на ходу бросил Лис. — Это была химера.

* * *

Ни одно сновидение не осмелилось нарушить покой Вариона. Едва оказавшись в крошечной гостевой комнате на первом этаже жилища Бертольда, он сорвал с себя осточертевшую одежду и камнем рухнул на жёсткую кровать. Химера был готов провести в прохладной постели хоть остаток Луны, но голод пробился сквозь пелену сна.

Варион чувствовал себя, как после бурной пьяной ночи в «Багровом Шёлке», его любимом борделе. Потоки дождя яростно хлестали закрытые ставни, а единственным источником света была заботливо подготовленная кем-то лучина на прикроватном столике.

Ним стояла у двери с глубокой деревянной тарелкой. Химера дёрнулся и поспешил накрыться изъеденным молью одеялом. Девушка что-то смущённо пробормотала и поднесла ему завтрак. В тёплой тарелке Лис увидел аппетитную смесь из тушёных овощей и бобов.

— Прости, что не в полном доспехе, — намекнул Химера на свою наготу и жадно набросился на еду. — Как всё прошло?

— Мерзко, — Ним села на край кровати. — Крысолова почти стошнило, но больше никто нас не останавливал. Никаких молодых дам в Мухоловку, кстати, не привозили. Так что это были за мудаки? Ты с ними разобрался?

— Можно и так сказать, — буркнул Химера и едва не подавился куском репы. — Наёмники одного толстосума. Они искали то же, что и мы. Что со стариком?

— Умер дней пять-семь назад, — Нималия замялась, словно слова застряли у неё в горле. — От очень сильной магии. Как той, которой тебя уложили в переулке.

— Так и знал!

Химера подпрыгнул в кровати и едва не раскидал остатки еды. Он опять вспоминал короткое знакомство с садовником-самозванцем в день первой встречи с Лейной Броспего, опять корил себя за то, что даже не попытался запомнить его невыразительное лицо.

— Тебя это не пугает? — изумилась Ним. — Ты ведь пересёкся с тем магом, а если бы он тебя так же убил?

— Не убил же, — Химера поставил тарелку на столик и сел. — Если бы он хотел, я бы уже сдох. Зато теперь я хочу, чтобы сдох он. Значит, так и будет.

— Не торопись, хорошо? — попросила девушка. — Ты не знаешь, как всё сложится, если найдёшь его. Да и где искать?

— Кровь подскажет, — Варион решил поделиться зреющей в его голове идеей. — Ингас, твой дружок, знает магию крови?

— Почём мне знать? Он нам тараканов морит раз в два года. И отцу кости лечит.

— Мы ему из Лип принесли бутыль коровьей крови. Значит, знает. Он будет мне нужен.

— Нам что, опять весь день надо убить и съездить к нему? — Ним принялась шагать по комнатке. — Он вообще-то в Бор собирался.

— Тогда позови его сюда. Твои братья же часто бывают в Боре. Мы уже близко, Ним. Ты же знаешь, я отплачу, как только со всем разберёмся.

— Причём тут оплата? — девушка недовольно фыркнула. — Не знаю, как его вообще теперь искать.

Не вылезая из-под одеяла, Химера дотянулся до портков и брюк.

— Ты куда-то собрался? — удивилась Ним. — Я думала, отец уговорил тебя пожить у нас.

— Я три дня не был в Приюте, — пояснил Варион. — Пора отметиться. И с Броспего надо пообщаться. А где Крысолов? Случайно с не с тобой ночь провёл?

— Как же ты достал, — Ним, видно, была готова надеть пустую тарелку на голову Химеры. — Мы ночью вернулись в «Морду», и он сразу сорвался домой. Злой. Дай ему передохнуть, не трогай пока.

— Похвальная забота, — Лис застегнул кожанку и направился к выходу. — Но господин Броспего вряд ли согласится. Спасибо за угощение.

— Ждём на ужин! — крикнула ему в след Ним.

* * *

— Дружок твой где? — Касилиам Броспего затянулся резной пепельной трубкой.

— Натраил, — напомнил Химера. — Он пошёл по другому следу.

Броспего отказался принимать промокшего насквозь Лиса в шикарном кабинете. Они отправились на опустевшую веранду Подворья, где могли спокойно беседовать в окружении стройных деревьев и под защитой пелены дождя. Подальше от любопытных ушей, но на виду у желающих убедиться, что Касилиам переживает о дочери.

— Ты знаешь, странное утро сегодня выдалось, — Броспего зашёл издалека. — Я долго не мог уснуть, а затем проснулся от того, что пробили тревогу. Говорят, какая-то крылатая тварь напала на вашу дыру. Я слышал, кто-то даже погиб.

— Страшно было? — поддразнил купца Варион.

— Немного, — признался Касилиам. — Я пережил четыре покушения, но всё равно было не по себе. Убийцы предсказуемые, такие же люди. А это — бешеный зверь. К тому же, городская стража у вас — форменный сброд.

Химера мог лишь согласиться. Мечтой бассельских мальчишек была служба в замке, куда попадали только лучшие рекруты. Городская стража мало кого привлекала: платили, большей частью, едой, и жить приходилось в грязной казарме, а не в отапливаемом замке. Да и чести в защите семьи герцога было больше, нежели в разгоне пьяни и малолетних воров с улиц.

— Но это всё равно не самое странное за сегодня, — Броспего подошёл к витиеватой ограде из светлого дерева и вытряхнул содержимое трубки за веранду — Я проснуться не успел, как ко мне пришёл Кранц и сказал, что мой сын попал в тюрьму вместе с его людьми.

— Полагаю, ты с сыном уже поговорил, — Химера покосился на дежурящих у другого края веранды шаадамарцев. На всякий случай.

— Представь себе, поговорил. Кранц сам забрал всех под утро, привёл обратно, потом уже пошёл ко мне. Вадмар мне рассказал удивительную вещь. Мол, ты был с ними. В тюрьме тоже, но Кранц тебя там не нашёл. Тебе что вообще надо от моего сына? Мало было Лейны?

— Я разбирался с трупом садовника, как и договаривались, — полушёпотом просвистел Варион. — Твоё чадо с наёмниками попались нам по дороге. Они громили грёбанный Верхний рынок! Там половина лавок принадлежит семье Содагаровой жены, а вторую половину прикрывают Верные. Бандиты. Я тебя предупреждал, что так они только проблемы устроят, а, может, и спугнут к херам того, кто забрал Лейну! Двоих человек потеряли? Ещё легко отделались.

— Меня люди Кранца не волнуют, но от Вадмара держись подальше. Он в бешенстве, начинает о тебе много спрашивать. Ты же не думаешь, что я хочу врать своему сыну?

— Я думал, врать — твоя работа. Честностью столько не заработаешь.

— Довольно, — Броспего оборвал Химеру и снова забил трубку перемолотыми листьями. Богачи любили закупать такие где-то за Жемчужным морем. — Не знаю, как ты выполз из тюрьмы, но это уже неважно. Надеюсь только, что ты не зря во всё это влез. Что там с садовником?

— Я опять был прав, — Варион развёл руками. — Какой-то скот убил его, притворился садовником при встрече со мной, сделал ожерелье с кровью, подарил твоей дочери, выследил нас, чуть не убил меня. Зуб даю, он и Лейну забрал.

— Какой-то сраный гений, что ли? Как он мог столько всего подстроить?

— Всего лишь сильный маг. Возможно, сильнейший в Летаре.

— Есть в твоей цепи рассуждений слабое звено, Лис. Лейна у меня на всякое горазда, но принимать украшение от какого-то садовника и не сказать мне? Никогда.

— Тогда всё ещё хуже, — Химера протяжно застонал. — У него был помощник. И не простой, а тот, кому она доверяла. Близкий человек.

— Ты к чему клонишь? Думаешь, мой сын? Может, жена, которая из Трисфолда уже пять лет не выезжает? Или я сам?

— Ты же додумался её похитить с помощью Лис?

— Похитить, а не убить!

— В чём и дело. Как ты на нас вышел? От кого узнал, с кем говорил? Кому заплатил?

Химера жаждал услышать ответ. Рядовые Лисы вроде него не знали ничего о работе Приюта. Мирфия всегда держала в тайне имена заказчиков и то, откуда они вообще появляются.

— Кранц мне всё устроил, предложил связаться с Лисами, — Броспего погрузился в воспоминания под шелест дождя. — Он с вами давно дела вёл. Часто бывает в Басселе, в этот раз тоже раньше меня приехал, занялся подготовкой. Подожди-ка. Нет, упырь, даже не думай!

— Тут и думать нечего, — Варион стиснул зубы и подошёл к пропахшему ароматным дымом купцу. — Могла Лейна принять подарок от Кранца? Мог он неправильно передать заказ Лисам?

— Ты совсем оборзел? — разошёлся Броспего. Его слюна забрызгала лоб Химеры. — Он мой друг, я его пятнадцать лет знаю! А ты кто такой? Грёбанный бандит, который хотел убить мою дочь!

— Которому велели убить твою дочь, — поправил его Варион. — А знаешь, почему? Ты говоришь, что Кранц уже имел с нами дело, но тогда что-то не сходится. Или он тебе наврал и сразу заказал убийство Лейны, или он придумал дурацкий план, потому что Лисы не похищают людей! Это принцип! Слишком большой шанс засветить свою рожу.

— Как засветили вы, когда припёрлись ко мне? — Касилиам недобро усмехнулся. — Брось ты его обвинять — может, дольше проживёшь. Все ваши принципы гнутся под весом денег. Не похищаете, говоришь? Если заплатить достаточно, вы и жопу свою продадите.

— Я хочу с ним поговорить, — настаивал Химера.

— Забудь об этом. В Кранце я уверен, чего не могу сказать о тебе, — Броспего нервно покусывал трубку. — Моё терпение почти закончилось. Я хочу знать, что случилось с моей дочерью. Если ты её не найдешь в ближайшие дни…

— Да-да. Отрежешь яйца наживую.

— Для начала. Ищи местную гниль, которая её забрала, и не смей больше обвинять честных людей из Трисфолда. Усёк?

— Усёк. Но мне надо, чтобы ты кое-что вернул.

Химера шагал прочь от Подворья под проливным дождём, но мысли его были далеко от Купеческого квартала. Броспего терял терпение, потому что знал то же, что и Варион. Они оба не решались говорить это вслух, но едва ли кому-то было суждено увидеть Лейну живой. Варион крепко сжимал в руке ожерелье дочери Броспего, медленно водил большим пальцем по выпуклому стеклу. Кровь, что переливалась внутри, оставалась последней зацепкой.

Хемгура не было на месте, когда Химера вернулся в постоялый двор за пожитками. Лис быстро собрал своё нехитрое добро в одну тугую сумку, сунул ключ молодому помощнику трактирщика и отправился в новое пристанище. Возможно, последнее.

Дождь и не думал прекращаться. Едва обсохнув на веранде Подворья, Химера опять промок до нитки за время утомительного похода по пустым улицам. Дорога от «Старика Хемгура» к «Пёсьей морде» превратилась в серую кашу из грязи и отходов, так что на пороге заведения Бертольда Лис появился не в лучшем виде и ещё более неважном настроении.

«Морда» вновь открылась и заполнялась посетителями. Один из них, всё ещё с перевязанной рукой, оживился при виде Вариона. Словно его и ждал.

— Твою мать, да ты как кот бездомный! — воскликнул Сеймор Живодёр, протянув здоровую руку. — Решил в дерьме искупаться?

— Погодка шепчет, — равнодушно буркнул Химера. — Шепчет, что ты мудак.

— Врёт, собака, — Живодёр посерьёзнел. — Я ведь сюда не пить пришёл, Химера, и не с тобой любезничать. Ты, наверное, хочешь обсохнуть, погреться?

— Твоё какое дело?

— Такое, что не судьба. Я как раз тебя искал здесь, чтобы проводить в Приют. Гадюка хочет тебя видеть.

Сумка Химеры звучно упала на продавленные половые доски. Мирфия ни за кем не посылала просто так: такая честь выпадала только тем, кто, по её мнению, заслужил живительную словесную порку. Например, за то, что провалил заказ и связался с отцом жертвы.

— Веди, Живодёр, — уныло произнёс Варион. — Сдаюсь.

Глава 9. Голод прочищает мысли

«Один мой брат задумался о вере и предположил, что все божества мира могут быть разными ликами одной сущности. Мол, Святое Солнце — это и есть другой лик Далёкой Звезды. Но это же ересь: Солнце ведь это что угодно, только не звезда».

Аллиар, верховный жрец Летары, «Заметки о ереси».

— И когда ты собирался меня навестить? — Мирфия развалилась в кресле и испытующе смотрела на Химеру.

— Я знаю правила, госпожа, — Варион не спешил признавать вину. — Мы должны появляться не реже, чем каждые пять дней. Меня не было чуть больше трёх.

— Пять дней означает три для примерных Лис, а для остальных — два, — напомнила Гадюка. Счёт у неё был особый. — Чем же ты так занят? Пьёшь?

— Гуляю. Любуюсь красотой осени. Утром вот настоящую химеру видел. Я сам, конечно, не такой здоровый, но куда красивше.

— Ты вообще понимаешь, почему я тебя вызвала? — с каждым словом Мирфия злилась всё больше. — Нет, не на задание. Нам не нравится, как ты себя в последнее время ведёшь. Заказ провалил, в Приюте не появлялся. Я ведь не шутила про караул.

— Не надо, — Химера посерьёзнел. Караульные могли покидать приют лишь по особому разрешению. Так ему Лейну не найти.

— Твоё счастье, что Настоятель согласился ещё потерпеть, — в её болотных глазах читалось ликование. Гадюка упивалась его волнением. — Мы думаем, что с тобой делать. Прямо сейчас для тебя заданий нет, ведь мы ждём чего-то особенного. Докажешь, что ты нам ещё пригодишься?

— Само собой, — Вариону непривычно было ощущать, что в нём сомневаются. — Уберу любого, хоть Его Светлость Содагара.

— Не зарекайся, — Мирфия грозно нахмурилась. — Я всегда в тебя верила, Химера. Проблема в том, что ты сам слишком рано поверил в себя. То, как ты работаешь, смущает. К чему постоянные пляски и заигрывания с целью? Выполняй работу, бери награду и иди гулять по кабакам, как делают другие. Опытные. На ком мы и держимся уже тридцать лет.

Химера промолчал. Он прекрасно знал, как работают другие. Их подход ему казался скучным, лишённым всякого творчества. Гадюка не выносила вольностей, но последняя ночь показала, что Настоятелю нравился подобный стиль. А его мнение значило гораздо больше.

— Просто дайте мне задание, — попросил Варион. — У меня ни летта за душой, я же так ноги протяну, пока вы ждёте подходящий заказ.

— Выкрутишься, — спокойно произнесла Гадюка. — Посмотришь, как тебе жилось бы без нас. Где бы ты был? Очередным подмастерьем сапожника в Застенье или чистил бы доспехи городской страже, вот где! Голод прочищает мысли, так что тебе полезно. Свободен.

Химера всегда уходил от Гадюки с тяжёлым сердцем, но не менее тяжёлым кошелем. В этот раз вместо монет ему достались только угрозы. Свободным Лисом он оставался лишь по воле Настоятеля, сошедшего в заплесневелую тюрьму, словно провидец Далёкой Звезды.

После толчеи в Подворье Приют казался пустым. Здесь никогда не бывало людно — на весь Бассель едва ли наберётся полсотни Лис вместе с караульными и Настоятелем — но раньше Химере было не с чем сравнивать. Мрачные коридоры под обителью Кваранга давили на него. Впервые за шестнадцать лет Варион почувствовал себя чужим в этом месте.

Химера забрёл в просторный зал, где Лисы обычно делились новостями из города, хвалились новой экипировкой и сплетничали. Разговоры о работе здесь не звучали: обитателям приюта было запрещено обсуждать заказы даже с соратниками.

Варион огляделся, но даже среди почти двух десятков знакомых лиц не нашёл того, кто был ему нужен. Зато его сразу обнаружила Таделия.

— Рада, что ты здесь, — округлое лицо Сойки пересекла ухмылка. — Слушай, ты с каждым разом всё хуже выглядишь. Мокрый, грустный…

— Не суди город по его гавани, — припомнил Химера старую поговорку из Трисфолда. — Есть такая штука, как дождь. Если бы ты чаще вылезала наверх, то знала бы, что уже давно осень.

— Да, шутки твои тоже в канаву смыло, — не оценила Таделия. — За меня не волнуйся, в катакомбах ты меня не скоро увидишь. Как раз хотела попрощаться.

— Ты наконец-то поняла, что твоё призвание — это «Багровый Шёлк»? С удовольствием тебя там навещу.

— Ты до него сначала доползи, — Сойка наклонилась и заговорила тише. — Господин отправляет меня в Баланош. Ну очень простая, но почётная работа. Тебе бы понравилось, Химера. Я там заработаю столько, что куплю твой «Шёлк» к Звездоявлению. Жаль, ты у распорядителя не в почёте.

— Разве тебе можно мне об этом рассказывать? — Химера стиснул зубы. Сойке вновь удалось его задеть. — Не боишься, что Коршун услышит?

— Мне бояться нечего, — девушка подмигнула. — До нескорой встречи.

— Стой! — окликнул Варион Сойку, пока та не покинула зал. — Ты не видела Крысолова?

— По любви своей соскучился? Он с картёжниками сидит в северном коридоре.

Химера соглашался с теми, кто обходил северный коридор стороной. В былые годы здесь хоронили важных жрецов и служителей обители, и находиться среди их потрескавшихся каменных гробов было жутко даже привыкшим к катакомбам Лисам. В северный коридор осмеливались ходить те, кто хотел пригубить полугара и сыграть в кости. Настоятель был против игр и выпивки, вот и приходилось прятаться.

Таделия, на удивление, не обманула. Ладаим забился в самый угол тоннеля с парой караульных, азартно метая карты прямо на один из гробов. Они очистили саркофаг от пыли, и теперь он служил им столом. Химера предположил, что покоящийся внутри жрец при жизни не согласился бы на роль четвёртого игрока.

— Вот тебе серый кот! — ликовал караульный по имени Горняк.

— И? — не понял его напарник Полоз. — Ты же ни хрена не выиграл, у меня два жука и черный пёс. Они бьют твоих котов.

— Сам ты пёс! — продолжал Горняк. — Два кота лучше. У меня и змея есть!

— Вы друг друга уравняли, — встрял Ладаим и вытащил из колоды ещё одну карту. — Два жука — это как одна змея, а два кота равны псу. А вот у меня — серый пёс, серый волк и чёрная змея. Я выиграл.

Химера успел выучить основы игры в кости, что всегда была самой популярной в Басселе, но карты оставались для него неизведанной территорией.

— Господа, я вынужден вас прервать и украсть Крысолова, — Варион обозначил себя звучным хлопком.

Ладаим вздохнул так, что по жреческой усыпальнице прошло эхо.

— Видел, какую хрень придумали, Химера? — спросил Полоз. — Кости, говорит, надоели. Да как они могут вообще надоесть?

— Кости — это просто удача, — произнёс Крысолов. Варион его внимания по-прежнему не удостоился. — В Зверинце нужно думать, какие из своих карт выкладывать и нужно ли брать ещё. Можете играть на трёх картах, на пяти, на семи.

— Сам придумал? — Химера встал по ту сторону саркофага от Ладаима. — Думаешь, так чаще будешь выигрывать?

— Зверинец придумали лет сто назад, но в Летаре его никак не могут освоить, — неохотно ответил Крысолов. — Я ещё в Идалле ему научился, только там животные были другие.

— Ты же сам сказал, что тут думать надо, — напомнил Горняк. — В Басселе такое не любят. То ли дело бросить кости.

— Пойдём, Крысолов, дело есть, — Варион буравил товарища взглядом, но тот лишь покачал головой.

Химера громко высказался о матери Ладаима, схватил его за тугой воротник и поволок прочь от недоумевающих игроков. Крысолов опешил от такого напора и брыкаться начал только ближе к месту, где северный коридор сливался с главным.

— Слушай, я отбил вас от наёмников, провёл ночь в тюрьме, убегал от грёбанной химеры через весь город, промок насквозь и получил ушат дерьма на голову от Броспего и Гадюки, — прошипел Варион дрожащему от негодования другу. — Давай хоть ты не будешь на меня срать, хорошо? Обиделся, что я твою безответную любовь вытащил в Мухоловку? Так она сама захотела. Мы с тобой оба одной ногой в помойной яме, давай уже разберёмся со всем вместе!

— Хорошо разобрались, — Ладаим отвёл взгляд. — В этой яме должен быть ты, а не я. Точно не Ним.

— Ты не так говорил, когда я вытащил тебя из той задницы в Яблонях. Повесили бы тебя за долги — не смог бы никого своим картам учить. Ты уже влез в эту лодку, дружище. Обратно её не развернуть.

— Значит, рулевого весла нет. На такой лучше не плавать, — пробурчал Крысолов. — Девки нет в Мухоловке, если что. Не знаю, куда ты дальше собираешься. Можешь хоть всю Сальмену с неводом прочесать. Пока что без меня. Гадюка дала мне заказ. За Жатву управлюсь, потом — посмотрим.

— Что мне говорить Броспего?

— Уже нет разницы. Мы её не найдём, — Ладаим, казалось, вот-вот заплачет. — Разберусь с последним заказом и погуляю напоследок.

— Ты так не говори, — Химера наставил на него указательный палец. — Всегда можно сбежать.

— Сбежать? — переспросил Крысолов. — Куда бежать? Лисы везде. В чистом поле мы не выживем, потому что не умеем ни черта, кроме нашей работы, а в любом городе нас найдут.

Химера стиснул зубы так, что заныла челюсть. Желание рассказать товарищу о встрече с Настоятелем грозило пересилить его волю. Но главный Лис просил не трепаться. Варион не мог его подвести.

— Делай заказ, — произнёс Химера. Смирение Крысолова он перенять не мог. — Я разберусь с Броспего, и всё превратится в нашу очередную байку. Надеюсь, ещё увидимся.

* * *

Остаток дня Химера провёл в гостевой комнате Бертольда. Лис разложил свои пожитки на кровати и созерцал их в тишине. Думал он тех крупицах надежды, что ещё теплились в душе. Ладаим прожил в Басселе уже больше, чем в Идалле, но склонность к унынию, присущую тивалийцам, сохранил. Нежные жители страны по ту сторону Жемчужного моря были из тех, кому безобидный кашель навевал мысли о скорой смерти от чумы.

Но сейчас Варион признавал, что паника Ладаима отчасти передалась и ему. Работа сталкивала Химеру с разными противниками. Некоторые заказы получались до неприличия лёгкими, над другими приходилось работать едва ли не целую луну. Всякий раз он выходил победителем, будь то благодаря хитрости или грубой силе. Иногда — везению.

Доселе Химера имел дело с обычными людьми. Богатыми и бедными, умными и глупыми. Ему всегда было понятно, что ими двигало и что они могут противопоставить. Но в заказ на Лейну Броспего вмешался маг. Варион понимал, что не сможет победить его обычным Лисьим путём. Приют был против магии, но без зачарованного колье было не обойтись.

Когда за окном стемнело и дождь начал затихать, в дверь постучали. Варион поспешил открыть, ожидая увидеть Ним, но вместо неё увидел рыжую бороду Вийма. Старший сын Бертольда поздоровался кивком и жестом позвал Химеру за собой.

От гостевой комнаты они отправились в большую прихожую. Отсюда можно было перейти прямо в кладовую «Пёсьей морды» или выйти во двор, но Вийм повёл Химеру другим путём. Они взобрались по крутой лестнице на верхний этаж, где проживали сами хозяева. Вийм приложил короткий палец к бороде и бесшумно, насколько мог, прошёл в одну из дальних комнат.

За дверью ожидал Бертольд. Отец семейства разложил целую горку леттов на узком письменном столе и старательно их пересчитывал при свете единственной свечи. Варион почувствовал самый настоящий голод при виде потёртых медных монет. Такая горка решила бы немалую часть его проблем.

— Заходи, Варион, только тихо, — произнёс Бертольд с видом бывалого заговорщика. — Надеюсь, ты выспался. Нималия сказала, что днём ты убежал по делам. Неужели настолько срочно, что даже дождь не переждать в тепле?

— Срочнее не бывает, — Химера сел на предложенный хозяином стул.

— Надеюсь, у тебя найдётся время и для нас, — Бертольд поднялся и запер комнату на ключ. — Помню, ты очень хотел нам помочь за то, что приютили тебя, всегда помогали и кормили.

Химера кивнул.

— Только прошу тебя, Варион, об этом разговоре никто не должен знать, — продолжил отец Ним. — Ни моя дочь, ни остальные сыновья. Ваши люди тоже знать не должны. Только ты, я и Вийм.

— Мы что, верховного жреца собрались убивать?

— Да кому он нужен, — фыркнул Вийм.

— Я попал в беду, — поведал Бертольд, усевшись обратно за стол. — Не знаю, слышал ты или нет, но пару лет назад Его Светлость запретил охоту в Бассельской земле, отправил гвардейцев и егерей по окрестным деревням. Разрешение осталось только у господина Хамаранта. Дяди герцогини.

— Я думал, король за честную торговлю, — сказал Химера, откинувшись на спинку стула. Та опасно прогнулась.

— Где король и где мы? — Вийм занял место на краю хозяйской кровати и приложился к фляге, что всегда носил на поясе. — Мелкого графа он, может, и приструнил бы, а Содагар у нас — герцог.

— Герцогов у нас два на всю страну, — Бертольд задумчиво крутил монету на стёртой ладони. — В Трисфолде и в Басселе, и отношение к ним особое.

Об этом Химера слышал. Его первый наставник в Приюте любил рассказывать молодым Лисам о хитросплетениях летарской политики. Вальтехал, герцог Трисфолдский, приходился королю дальним родственником, за что его семья и получила право на столичную землю. Линия Содагара восходила к одному из доверенных воевод, что смог присоединить Бассель больше сотни лет назад. Королям Летары с тех пор приходилось на многое закрывать глаза, чтобы удержать неподатливый город.

— От меня что требуется? — уточнил Варион.

— Из-за герцога мы больше не можем охотиться вблизи города, а в землях Стурбе своих людей хватает, — проговорил Бертольд. — Мясники в городе разорились почти все, а Хамарант всё прибрал к рукам, задрал цены. В иной деревне живую корову можно купить дешевле, чем хороший свиной окорок у него. Таверны побогаче ещё могут себе такое позволить, но у нас народ простой ходит. Мне приходится покупать мясо в Боре, есть там пара знакомых охотников, а потом везти его до самого Басселя. Сам знаешь, что там, на тракте, может всякое случиться.

Химера знал. Недавнее знакомство с Серой Пристанью его научило.

— Я езжу в Бор дважды в Луну, — сказал Вийм, покусывая кулак. — Разок меня ограбили, пришлось искать охрану.

— Пошли бы к Лисам, — предложил Варион. — Вы же наши друзья.

— Я и пошёл, — Бертольд закашлялся. — Коршун мне отказал. Сказал, что вы таким не занимаетесь. С наёмниками связываться тоже запретил. Заревновал. Да и не потяну я хороший отряд. Мне повезло, что один человек из Бора — как я считал, друг — вывел меня на ребят, которые были готовы сторожить груз за недорого. Пары человек было как раз достаточно.

— Я привозил ему деньги, он их передавал главарю тех парней, — пояснил Вийм. — Очень скрытный тип — этот главарь. Да и Лисы так не в курсе были. А в последний раз они отказались со мной идти. Говорят, денег наших так и не видели. Прибрал их тот урод, не донёс до них.

— Как ты понимаешь, я не могу открыто просить Лис о помощи, — Бертольд вздохнул. — Могу просить только тебя, как друга нашей семьи. Потому и прошу никому не говорить. Я даже детям ничего не рассказал, а то заклюют, что с борской шайкой связался и деньги потерял. Варион, ты сможешь поехать завтра с Виймом и найти нашего вора?

Химера встал и расправил плечи. «Пёсья морда» была его вторым домом. Местом, где ему ни разу не отказали в еде и ночлеге. Бертольд думал, что просит Лиса о помощи, но на деле сам оказывал ему очередную услугу. Давал возможность снова поверить в себя.

— Он вернёт тебе по пять леттов за каждую украденную монету, — Варион встал и расправил плечи. — Ты допускаешь, что он может и не пережить нашу встречу?

— Я же знаю, кто ты какой, — на стареющем лице Бертольда промелькнул ребяческий задор. — Стал бы я иначе просить Лиса?

* * *

Наступил праздник Жатвы. Ладаим любил эти дни, когда в зажатый лесистыми холмами и вязкими болотами Бассель съезжались гости издалека. Каждый находил в празднике Жатвы что-то своё. Крестьяне были рады отметить конец утомительной работы, горожане жаждали вдоволь повеселиться перед холодными Лунами, а купцы из тёплых стран, где и зима скорее напоминала прохладные дни в начале бассельской осени, с радостью продавали диковинки пьяным жителям Летары.

Лисы тоже находили особое очарование в Жатве. Когда несколько вечеров подряд народ высыпал на улицы, устраивая праздник пьянства и непотребства, работать было куда легче. Цели были менее осторожны, а в общей толчее никто лишний раз не обратит внимание на неприметного убийцу.

Ладаим был рад новому заказу в самый разгар праздника, пусть и видел в нём особую иронию. Тивалийцы любили Жатву в Летаре, поэтому многие купцы специально ради этого пересекали Жемчужное море и гнали караваны от побережья Анорского царства через перевалы Астарильских гор до Басселя, Баланоша и Трисфолда. Нередко места на кораблях и обозах торговцев выкупали и другие: наёмники, бродячие путешественники, проповедники. Один из тивалийских служителей Святого Солнца, видимо, и пришёлся не по душе местным жрецам Звезды. Настолько, что пришлось обратиться к Лисам.

Прохлада вечера никак не смущала празднующих, что заполонили улицы в центре города и радостно выкрикивали строки из единственной знакомой им песни — «Медьвежьего угла», гимна Басселя ещё со времён независимости. Ладаим держался в стороне от толпы, пляшущей прямо в лужах, но брызги всё равно долетали до него. Запах выпивки становился всё сильнее по мере того, как Крысолов приближался к площади Звёздных прорицателей — центру празднований.

Завтра сюда съедутся торговцы и прямо с обозов будут предлагать то, чего в иные дни в Басселе не найти. Необычные овощи, что растут в далёкой земле, апельсины с берегов Жемчужного моря, диковинную утварь и ароматное вино. Ладаим всякий раз поддавался искушению и раскошеливался на целую корзину фруктов, что так напоминали ему о детстве.

Сегодня же площадь была в распоряжении поэтов и музыкантов, что наперебой демонстрировали свои таланты и сливались в один общий гул. Ладаим ненадолго задержался в углу, где горожане могли поближе познакомиться с необычными зверями из дальних стран: яркими красно-белыми птицами, гигантскими змеями и пауками, неугомонными обезьянами. Был здесь и худосочный лев, грустно поглядывающий из тесной клетки.

Особо интересным бассельцам казался закуток, где четверо зазывал обещали незабываемое зрелище: опасных чудищ из густых лесов Гаальта. Ладаим позволил себе отвлечься и дал одному из них три летта за вход. Зазывала учтиво поклонился и провёл Лиса в ближайший переулок, полный восторженных горожан.

Здесь, под присмотром стражников с палицами и топорами, было лишь три клетки. В первой, самой маленькой, копошилось с десяток жирных скорпионов без клешней, но с выдающимися зубами. Во обитателе второй — покрытой синеватым мехом летучей мыши — Ладаим узнал кротомского нетопыря. Эти создания размером с коршуна никогда не упускали возможности полакомиться козьей или коровьей кровью, а в голодное время могли присосаться и к человеку. Несколько лет назад такой нетопырь завёлся в Приюте, и выгнать его оказалось непросто.

Горожане с интересом разглядывали скорпидов и нетопыря, но у третьей клетки любопытство улетучивалось, оставляя место лишь животному страху. Дети плакали, женщины вскрикивали, а мужчины отпрыгивали подальше, едва разглядев сидящее там существо. Ладаим почувствовал, как холодная волна бежит по всему телу при виде этого создания. Оно напоминало помесь собаки и изломанного человека с неестественно длинными конечностями, бледной кожей, под которой проступали вены, и отвисшей под собственным весом челюстью с двумя рядами жёлтых зубов. Налитые кровью глаза твари смотрели куда-то в пустоту, не моргая.

— Как вам, уважаемый господин? — поинтересовался зазывала из-за спины Крысолова. — Венец моей коллекции. Таких трудов стоило его поймать.

— Как вам разрешили притащить в город живого плотояда? — дрожащим голосом спросил Ладаим.

— Это же ради зрелища. Он в клетке и на цепи, бояться нечего. Мы его провезли от самого Дегоара досюда, потом поедем на юг, к Анору. Мы знаем, что делаем. Не то, что тот придурок, который хотел химеру привезти.

— Химеру? — переспросил Ладаим. Город с утра бурлил от вестей о нападении крылатой бестии и отвлёкся лишь с началом Жатвы.

— Не давала ему покоя наша слава, — зазывала фыркнул так, что едва не высморкался прямо в лицо Крысолову. — Говорят, поймал в Астарилах, когда химера только отложила яйца и спала без сил, а та и вырвалась, когда отоспалась. Мы-то знаем, каких тварей в клетке не удержишь.

С утробным рыком плотояд бросился на прутья, но цепи с жутким грохотом сдержали его. Зрители с воплями разбежались, и Ладаим решил последовать за ними. Он всё же предпочитал, чтобы такие твари оставались там, где им самое место. Подальше от него.

Крысолов продолжил свой путь по праздничным улицам. Его цель была ближе к набережной Сальмены, где и читал свои речи некий Иштаим. Даже в праздник вседозволенности жрецы Далёкой Звезды не могли допустить, чтобы последователь Святого Солнца проповедовал у стен главного летарского собора.

Набережная стала отхожим местом праздника. Жители города выбирали её закоулки, чтобы справить нужду и предаться утехам с видом на главную реку королевства. Стражники поглядывали на упившихся людей с лёгкой завистью и разгоняли лишь самых буйных.

Ладаим шагал вдоль водной глади, в которой отражались огни набережной. Чуть впереди — у места, где в Сальмену впадает Астара, покачивались у пристани суда. К осени их оставалось всё меньше: слишком сильно падала глубина в некоторых местах, да и погода становилась непредсказуемой.

Бассель пока не обзавёлся церковью Святого Солнца, поэтому для своих проповедей Иштаим расположился в зале постоялого двора «Золото Сальмены». Ладаим представлял бродячих жрецов бедными старцами в обносках, живущих на чистой вере и затхлой воде, но во время Жатвы позволить себе комнату здесь могли только самые богатые путешественники. А Иштаим выкупил «Золото Сальмены» целиком.

Трое тивалийских наёмников бесцеремонно обыскали Ладаима на входе. Гадюка предупреждала о таком, так что Крысолов предусмотрительно оставил оружие у Биальда и Марвы. Без кинжала в ночь Жатвы он чувствовал себя беззащитным, но и выдать свои намерения не мог.

Немолодой проповедник расположился за стойкой трактирщика, словно у алтаря. Одет он был слишком неприметно для человека, способного снять самый дорогой постоялый двор в Басселе: изношенный шерстяной плащ поверх обычной жёлтой туники служителя Солнца. Лишь увесистый рубин на серебряной цепи, что подпрыгивал на его груди в такт каждому слову, выдавал в Иштаиме небедного человека.

Слушателей в «Золоте Сальмены» набралось не так много. Ладаим насчитал семнадцать горожан, решивших узнать поближе таинственное верование и окруживших проповедника. За ними присматривало ещё шесть тивалийцев с узкими саблями на широких поясах.

— Взгляните вокруг! — призывал Иштаим с характерным говором. Многие на родине Ладаима изучали язык Летары и соседних королевств, но всё равно выделялись своим шелестящим тивалийским акцентом. — Зашло Святое Солнце — и кто мы теперь? Только тьма вокруг, только грех! Сколько путников заблудилось без его света, сколько кораблей разбилось о скалы?

— А на кой хрен оно вообще заходит тогда? — раздался разумный вопрос от слушателей. — Если любит всех, так и светило бы.

— Как иначе мы бы его ценили? — спросил Иштаим. — Всю силу Святого Солнца мы можем познать, лишь когда его нет. Когда мы по нему скучаем! Так говорил святой Сальмаш, когда сошёл в осаждённый генконами город Саддалл и спас его! Далёкая Звезда не даст вам того тепла, той силы, того счастья. Те, кто уверовал в Святое Солнце, находит его даже в самое тёмное время!

— Жрец Мадугар говорит иначе, — перебила его высокая пожилая дама. — Солнце ослепляет, из-за него мы не видим праведный путь. Далёкая Звезда ведёт нас даже ночью.

— И какая же из тысячи звёзд, что есть на небе — та самая? — Иштаим поднялся и раскинул руки. — Сегодня я вышел на берег реки и не увидел ни одной звезды. Что же это за божество, которое могут покрыть обычные тучи? Даже в самый хмурый день Святое Солнце не оставляет нас без света и тепла!

— Как вы можете такое говорить в Басселе? — возмутился лысеющий мужчина. — Весь город построен лишь милостью прорицателя Кваранга!

— Бассель построен на костях своих же жителей. Тех, кто отказался перейти к Кварангу! Это называется милостью? Посмотрите на меня и на своих жрецов. Я скромный земной человек, потому что так учит Фарахшатаим, Святое Солнце. Вспомните царя Анорского. Где это видано, чтобы смертный называл себя вместилищем высшей воли? Посмотрите на ваш собор и на ваши дома! Кротость — основа веры. Здесь же я вижу лишь алчность и несправедливость.

Ладаим держался в стороне до самого конца проповеди, когда Иштаим пригласил желающих причаститься к вере в Фарахшатаим остаться и пообщаться лично. Таковых нашлось лишь трое. Крысолов знал, что жрец узнает в нём земляка, пусть он и не был таким же смуглым, как многие тивалийцы. Оно и к лучшему: Лисам выделяться не положено.

— Какая встреча! — воскликнул Иштаим по-тивалийски, едва очередь дошла до Ладаима. — Брат-тивалиец в таких далёких краях! Всегда приятно встретить в чуждом месте кого-то, кто так же любит Святое Солнце. Никак, на праздник приехали?

— Вы знаете, я уже давно здесь, — Крысолов сел на ещё тёплый после предыдущих слушателей стул. — Так давно, что начал забывать свою родину. И учение Святого Солнца тоже.

— Разве можно его забыть, брат? — вопрошал проповедник тихим голосом. — Оно всегда в нас, нужно лишь докопаться до глубин души.

— Думаю, я слишком далеко от Тивалии. Зимой я и вовсе забываю вид Солнца, — Ладаим не лукавил. — Может, вы сможете вернуть меня на правильный путь?

— Конечно, смогу, — Иштаим наклонился через стол и взял Крысолова за руку. — Тивалия — это просто линия на карте. Я не видел её больше года, но не позволяю бредням иноземцев о Далёкой Звезде или Вечном Древе сбить меня с пути. Я научу тебя.

— Светлейший отец, — один из стражников обратился к проповеднику. — Они уже здесь, сегодня пораньше.

— К сожалению, мне пора, брат, — произнёс проповедник. — Приходи на мою следующую беседу, здесь же, завтра. Перед тем, как уснуть, обрати свои молитвы к Святому Солнцу, и оно услышит тебя даже ночью.

Ближайший стражник многозначительно прокашлялся и пригласил Ладаима на выход. Крысолов нарочито неторопливо поднялся, расправил плащ и побрёл к двери. Краем глаза он уловил движение на другом конце зала. Со стороны кухни появилась целая вереница юных девушек и один крепкий парень. Ладаим сразу узнал одну из них: Химера очень любил рассказывать о красавице с сиреневыми кудрями из «Багрового Шёлка». Не так много дам в Басселе могли позволить себе дорогую заморскую краску.

Тивалийский наёмник захлопнул дверь за Лисом, раздался звук запирающегося замка. Ладаим перешёл на другую сторону набережной и заглянул в мерцающие окна на верхнем этаже постоялого двора, где уже появились силуэты наёмных блудниц.

В мыслях Ладаима уже складывался план, но по дороге сквозь празднующий город он, сам того не замечая, задумался о словах Иштаима. Он не забыл о Святом Солнце даже спустя пятнадцать лет в Летаре. Он не отвернулся от Фарахшатаим, даже когда его, беззащитного одиннадцатилетнего юнца, вчетвером тащили в трюм неприметной галеры в порту Идалла. Когда его и дюжину других детей пересадили в тесную клетку в священном городе Аноре, он видел вокруг лишь шесть серебряных лучей Далёкой Звезды, но даже тогда не забыл учение родителей.

Ладаим верил, что это Солнце тогда заставило караван сбиться с пути у берегов Сальмены и вывело их туда, где шли бои меранийских захватчиков и защитников запада Летары. Часть его противилась этому заказу, но другая вопрошала: где был служитель Иштаим и сабли его наёмников, когда работорговцы из Нодемара делали с ним всё, что хотели?

Гадюка неспроста дала этот заказ ему. Он был проверкой того, сможет ли Крысолов убить воплощение прошлого ради тех, кто дал ему будущее. Ладаим был уверен, что сможет. Он мысленно поблагодарил Химеру, что так любил трепаться о «Багровом Шёлке» и его работницах.

«Чего же ты там задумал? — подумал Крысолов о надоевшем товарище. — Только не сдохни. И нас за собой не тащи».

Глава 10. Бери выше

«Я проехал немало городов и видел множество празднеств. Все они были разные, но одна вещь их всё-таки объединяла. Люди веселились так, как будто не было ни вчера, ни завтра. Как будто не им смотреть в глаза соседям и самим себе».

Альтун Десять Дорог, «Путешествие и Летары в Нодемар».

Химера быстро понял, что ненавидел долгие поездки. Всю жизнь он не покидал ближайших окрестностей Басселя, и представить не мог, как свободные люди переживали многодневную езду по трактам, что пересекали всю Большую землю.

В этот раз ему было позволено занять второе место на козлах семейной повозки Бертольда, вместо того чтобы трястись там, где чуть больше дня назад везли несвежий труп садовника. Зад Химеры начал болеть, едва Застенье скрылось позади, а впереди, как говорил Вийм, оставалась добрая часть дня в дороге.

Варион пытался развлечь себя и обдумывал разные пути отхода на случай, если последняя нить не выведет его к Лейне Броспего. Каждый в Приюте считал своим долгом напоминать молодым о бесполезности побега. Коршун чаще всех рассказывал об ужасах, которые случатся с теми, кто без спроса уехал дальше Бора. Лис было достаточно во всех ближайших городах: Трисфолде, Баланоше, Станбале. Даже до славного Анора и Граденна, столицы Алледана, добрались их цепкие когти.

О далёких землях Химера слышал лишь в редких беседах с теми, кто там бывал. Знал он немного. Анор, например, был сердцем той цивилизации, что бежала со Старой Земли через Жемчужное море, когда Вечный Гон Годарана вытеснил их с родных земель. Лишь в нынешнем священном городе Звезды они нашли спасение семьсот лет назад. Оттуда беглый народ расползся по неизведанному континенту, вытесняя местные племена и легендарных козлоголовых упиров. Со временем Анорцы освоили всё больше земель, которые потом откололись и стали нынешними Меранией, Алледаном, Летарой, Хемеленом и Вальдарой.

Химера не слишком вникал в истории о соседних странах и древних сражениях с упирами и годаранцами. Его больше волновало то, где в Басселе вкуснее кормят и где девки податливее. Сейчас он же жалел, что не слушал внимательнее. Может, и нашёл бы безопасный уголок в мире.

— Я вот чего ещё хотел спросить, — Вийм в очередной раз попытался завязать разговор. Телега уже тащилась по землям Стурбе. — Ты же давно в этом самом?

— В каком самом? — Химера притворился, что не понял. Ему совсем не хотелось вести беседы с Виймом до приезда в Бор.

— Ну, в Лисах, — брат Нималии понизил голос, хотя вокруг были лишь поля ржи. Только лошадь могла их услышать. — Ты не считал, сколько людей убил всего? Много, наверное?

— Не считал, — произнёс Варион. — В Приюте запрещают слишком много об этом думать. Сам-то убивал кого-нибудь?

— Нет, но хотел бы, — Вийм поспешил объясниться, когда Химера отстранился от него и чуть не упал с козел. — Чего ты удивляешься? Мудаков вокруг столько, но я им разве что морду могу набить, и то не всем. А мне вот интересно почувствовать, как это. Но куда мне? Сразу возьмут за шкирку — и голову рубить. Вас зато хорошо защищают.

— Мы сами себя защищаем.

— А Настоятель ваш как же? Ты вот его видел? — Варион покачал головой, и Вийм продолжил. — Я тебе по секрету скажу, недавно с одним из ваших разговаривал. Он из последних уже в Морде под утро остался. Напился — и давай мне уши мыть. Говорит, догадался, кто такой Настоятель.

— И кто же? — Химера вспоминал встречу в темнице. Тот седеющий мужчина со статной фигурой не показался ему знакомым.

— Так ведь Хамарант! — Вийм многозначительно замолчал в ожидании реакции, но её не последовало. — Ну а что? Мужик богатый, знатный. Был таким ещё до того, как племянница за Содагара вышла. У его семьи же уделы ниже по Сальмене. Они своё ополчение давали герцогу, когда алледанцы пытались реку перейти. Так и выслужился перед Его Светлостью.

— Какой на хрен Хамарант? — выпалил Химера. — Он долбанный торгаш, куда ему до Настоятеля?

— Ну кто-то же вас покрывает! — не унимался сын Бертольда. — Вы уже лет тридцать людей убиваете, а вас даже не ищут толком! Потому что какой-то толстосум в деле!

— Нас не ищут, потому что это никому не сдалось. Слишком долго и дорого. Верные, например, вообще не скрываются, а всё равно существуют. Пару их отщепенцев казнят раз в год, а остальные живут спокойно.

— Верные стригут кошели в переулках да деньги дерут за защиту лавок. А вы режете глотки жрецам и вельможам!

— Не лезь ты в это дело, хорошо? — Варион потерял терпение. — Вы знаете о Приюте столько, сколько мы позволяем. Дальше копать не надо. Позаботься о семье. О, остановись-ка тут!

Дорога привела в Серую Пристань. Деревня была почти такой же, как и несколько дней назад. Разве что выглядела она пустой. Ни одной рыбацкой лодки не виднелось на Астаре, а у почерневших домишек не было никого, кроме единственного старика. Он в полной тишине натирал свои безнадёжно грязные сапоги на крыльце и даже не заметил, как Химера слез с повозки и подошёл поздороваться.

— Ты ещё кто? — дед даже не поднял лысую голову. — Не отвлекай. Дел ещё полно.

— Проездом я тут, — объяснил Варион. Собеседник казался ему необъяснимо отталкивающим. — Где все люди?

— Ушли, — старик звучал равнодушно. — И вы идите. Дел ещё полно.

— Мне нужен ваш ворожей, — Химера не торопился, несмотря на осторожные призывы Вийма. — Он тоже уехал? Или ещё в деревне?

— Не знаю. Дел ещё полно.

— Да понял я.

Химера запустил руку в спутавшиеся волосы и вернулся к повозке. Вийму явно не хотелось делать остановку ещё и у хижины Ингаса, но долго противиться он не стал. Повозка со скрипом сошла с основной дороги и подошла прямо к окружённому яблонями дому.

— Жди здесь, а я его проверю, — велел Химера.

— Только недолго! — попросил Вийм вслед. — Нам до Бора ещё ехать и ехать!

За последние дни Варион потерял оба свои кинжала, и из оружия у него остался только старый кастет. Столь скромная экипировка его смущала, но с пустым кошельком ему не светил и ржавый рыбацкий нож.

Дверь хижины была наглухо закрыта, как и гнилые ставни на единственном окне. Никаких следов хозяина. Под вопли чаек Химера подошёл ко входу и дёрнул дверь. Та поддалась с неожиданной лёгкостью. Варион позвал Ингаса, но ответа не получил. Стараясь не шуметь, Лис пробрался через пустые сени и оказался во всё той же захламлённой комнате. Химера дважды споткнулся о расставленные на полу кувшины, пока пробирался к окну, и открывал ставни. На свету жилище казалось совсем заброшенным.

Варион осмотрел продавленные полки. Среди разной посуды, связок трав и глиняных фигурок, отдалённо напоминающих женщин, не нашлось ничего, что выдало бы в Ингасе мага крови. Взгляд Лиса остановился на жёлтом свитке. Разворачивая его, Химера ожидал увидеть записи зловещих заклинаний, но нашёл лишь очень подробный рисунок обнажённой дамы.

— Неприлично-то как! — голос Ингаса заставил Химеру подпрыгнуть.

— Так ты любишь художества? — Варион резво свернул свиток и вложил в протянутую руку ворожея.

— А ты любишь рыться в чужих домах? Мне казалось, у Нималии приличные друзья, — Ингас положил похабный свиток на стеллаж. — Чем обязан? Опять тебя прокляли, герой-любовник?

— Вообще-то, я тут проездом…

— Знаю. Видел Вийма у входа. Ему хватило приличия не вламываться.

— Я тебя звал, — напомнил Химера. — Думал, ты с остальными уехал. Вы же в Бор собирались?

— Уехал и оставил всё своё добро? — Ингас сел на койку.

— Дед в деревне сказал, что все уехали, вот я и подумал, — Варион присел рядом с магом. — Про тебя он ничего не знал.

— Дед? — повторил ворожей с любопытством. — Какой?

— Дед как дед, — Химера пожал плечами. — Дом у дороги. Сам старый, лысый. Кажется, с мерзкой родинкой на лбу. Сидел и чистил сапоги. Вы его знаете?

— Возможно, — Ингас словно торопился сменить тему. — В общем, когда вы уехали, Маврат всем растрезвонил, что убили троих Нищих. А потом в стене дома на краю нашли стрелу с вороньими перьями — это у них такое предупреждение. Народ оказался пугливый, все собрались и пошли к барону Стурбе за защитой. Деревня сейчас совсем пустая, только я остался. Кое-что доделаю и тоже переберусь в Бор.

— Не боишься Нищих? — Химера с трудом осознавал, что, убив бандитов, вынудил бежать целую деревню.

— Меня они не тронут, — отмахнулся ворожей. — Я им живой полезнее буду. Так ты чего хотел?

— Мне нужна ваша помощь с этим, — Химера залез в дорожную сумку и достал ожерелье Лейны Броспего. — Знаете, что это?

Ингас взял зловещее украшение и подошёл с ним к окну. Он завороженно кружил ожерелье на свету, не спуская глаз с багровых переливов крови в его середине. Варион нетерпеливо уставился на ворожея, но тот не сразу вспомнил о незваном госте.

— Что ты за человек такой? — промолвил Ингас. — Сначала на тебя нападает ревнивый врождённый маг, теперь — вот это. Как я должен с этим помочь?

— Это магия крови, — подметил Химера очевидное. — Ты ей владеешь? Мы тебе принесли коровью кровь, значит что-то ты знаешь.

— Кровь — хороший источник силы. Смотря чья, конечно, — маг наконец повернулся к Лису. — Многие боятся ею пользоваться, ведь обычно, чтобы получить кровь, надо кого-то убить. Но ей можно и вылечить, и защитить близких.

— Мне нужно найти того, кто сделал это ожерелье.

— Дело небыстрое. Магия тут довольно утончённая.

— Мы сейчас едем в Бор. Возвращаться будем завтра. Успеешь?

— А что с оплатой? — Ингас не мог не вспомнить о больном вопросе.

— Завтра с ней и разберёмся. Я не продешевлю, — уверил Варион. — Только, умоляю, помоги. Кроме тебя некому.

— Приятно слышать, что кто-то в меня так верит. Привык я тут лечить прыщи на задницах и старческое слабоумие, — произнёс маг. — Кстати, мой совет: не рыскайте особо по деревне. Того старика, что любезно встретил вас у дороги, зовут Ваврон. Он умер ещё летом.

Химера покидал жилище Ингаса с холодной спиной. Он решил было, что ворожей решил его просто припугнуть, но затем вспомнил, почему неразговорчивый дед так не понравился ему. Старина Ваврон очень старательно начищал сапоги, но щётка за всё время разговора так и не издала ни звука.

* * *

Варион предпочёл не обсуждать с Виймом ни Ингаса, ни Настоятеля, ни призраков Серой Пристани. Лошадь тащила их повозку всё дальше по грязной разъезженной колее. Слева проплывали охотничьи хутора и деревеньки, а яркий осенний лес всё ближе подступал к дороге. Вид справа не менялся: всё те же серые воды Астары, вверх по течению которой и стоял городок Бор.

Такими же далёкими оставались колоссы Астарильских гор, пусть до них и было ещё дня три езды. Где-то там, среди холодных каменистых склонов и бил источник, который шёл вниз по предгорьям от города Станбаля и впадал в Сальмену под стенами бассельского замка.

Астара не была особо длинной или широкой рекой, но вся жизнь этой части Летары была связана с ней. Поселения тянулись вдоль её лесистого правого берега, левый же весь был под властью болот. Химера слышал немало страшных историй об обитателях топей, но никто из его знакомых не торопился проверять их правдивость.

— Как же тут спокойно, — на выдохе протянул Вийм, когда лошадь взяла очередной подъём и оказалась на вершине холма. — Никто не орёт, дерьмом не воняет.

— Так и жил бы тут, — предложил Химера. Его окружающая природа пугала своей пустотой.

— Нечего тут делать свободному человеку, — сын Бертольда поморщился. — Красиво, да, но бедно. Леса густые, заблудиться легко, а рыбы в нашей Сальмене куда больше. Про болота на той стороне вообще молчу. Говорят, там одни призраки и людоеды.

— Не то, что в Басселе, да? Лисы людей убивают за деньги, химеры по утрам налетают. Благодать!

— Слушай, от этой дыры даже герцог отказался, потому что тут денег не водится. С одной стороны — Бассель огромный, с другой — шахты в Станбале, а Бор отдали на откуп какому-то барону полузнатному. Даже не графу, представляешь!

Химера подумал, что барон Стурбе при этом оставался куда более знатным и богатым, чем пропахший полугаром сын хозяина захудалой таверны, но оставил мысли при себе.

К Бору они вышли уже на закате. Варион даже решил, что на пути встретилась очередная рыбацкая деревня. Рубленные дома на въезде мало чем отличались от Серой Пристани, а единственным подобием городских укреплений служил редкий частокол, едва ли остановивший бы серьёзное нападение. Двое сонных стражников в потрёпанных кожанках не обратили внимание на путников, и те без препятствий вошли в город.

Дома в самом центре Бора были побольше, но всё такими же деревянными. Единственными каменными строениями тут оказались крошечный храм на пересечении двух широких улиц и небольшой форт на самом берегу реки.

— Какой барон — такой и замок? — с ухмылкой спросил Варион.

— Всего лишь гарнизон с комендантом, — пояснил Вийм. — У барона поместье вверх по реке, а замок ему не сдался.

Химера понимающе кивнул. Кроме полей и лесов защищать в Боре было явно нечего.

Повозка остановилась у светлого бревенчатого здания постоялого двора. Вийм отвёл лошадь с телегой молодому конюху, что ждал под широким навесом, и пригласил Вариона внутрь. Подоспевший трактирщик принял от сына Бертольда всего два летта. Плата показалась Химере какой-то шуткой: двое путников с запряжённой повозкой даже в самом захудалом трактире Застенья не обошлись бы меньше, чем четырьмя монетами.

Такой роскоши, как отдельная комната, Химера и вовсе не ожидал за столь скромную цену. Правда, и спальня оказалась под стать. Внутри была лишь низкая кровать с дырявым льняным покрывалом да крошечный столик, а в каждом углу обитало по чёрному пауку с ужасающе длинными лапами. Вийм вошёл вслед за Варионом, и в комнатке стало неприлично тесно.

— Завтра утром я забираю груз — и едем домой, — объявил сын Бертольда. Протиснуться дальше двери он не мог. — Ты успеешь помочь отцу?

— Я же не Бором любоваться приехал, — Варион зажёг лучину и растянулся на кровати. — Ты знаешь, где мне искать вора?

— Если честно, найти его легко, — Вийм опустил взгляд. — Отец просто не мог сам идти с ним разбираться.

— Почему не мог? — Химера приподнялся на локтях. — Вас не барон ли обокрал?

— Ну, не совсем. Вора зовут Варак, он кладовщик в гарнизоне.

Лис сел, преисполненный негодованием. Он ожидал мелкого вора с рынка, а не кладовщика баронского форта.

— Да ты не злись, — успокаивал его Вийм. — Они там все уроды те ещё, в гарнизоне-то. Не солдаты, а сброд. Их сослали из нормальных мест за воровство, пьянство и разврат. Отец знал Варака, ещё когда тот служил в городской страже у нас. Говорят, он как-то напился и прибил молодую девчонку в Застенье. И не только прибил, а потом со страху бежал из стражи. Короче, отец его у нас прятал несколько дней, а потом Варак подался в Бор.

— Думал, я ваш худший друг, — хмыкнул Варион.

— Мудаков хватает. Но Варак как-то дослужился до кладовщика в гарнизоне и смог помочь отцу. Мы давали ему деньги, а он, через коменданта — пару баронских солдат. Так нас никто и не трогал. Пока этот червь из жопы не увёл себе всю мошну. Не пойду же я к коменданту разбираться!

— Нашли, с кем связаться. Странно, что он ещё не сразу вас обокрал.

— Связались же с наёмным убийцей, — Вийм нахмурился и сложил руки на выпяченной груди. — Немногим лучше.

— Мы тебе не мудаки, — грозно заявил Химера. — Вопросы все к заказчикам, а мы этим занимаемся, пока есть спрос. Сегодня, например, заказчик — ты.

— Короче, разберись с ним. Я буду у себя. Как закончишь — угощу едой и пойлом.

Всю дорогу Варион питался только хлебом и несвежим сыром, так что оплата показалась ему вполне честной. Он умылся остатками воды из фляги, захватил кастет и оставил комнату в распоряжении неприветливых пауков. Химера был скорее рад новым сложностям: так было куда интереснее. Бывалым Лисам приходилось проникать даже в бассельский замок, и жалкий гарнизон борского коменданта не мог стать для него препятствием.

После заката Бор стремительно вымирал. Варион брёл по тёмным улицам, где навстречу попадались лишь редкие патрули из гарнизона. Только завывания вусмерть пьяных мужиков в закутке за храмом напомнили ему, что наступила Жатва.

В Бор не съезжались иноземные купцы, здесь не выступали барды и не вытанцовывали расслабленные заморским вином женщины. Даже местный рынок Химера опознал не сразу. Вместо паутины торговых рядов его взору предстал скромный угол с пятью пустыми прилавками. Никаких складов, никакой охраны. Химере были нужны не местные товары. За одним из прилавков он нащупал увесистый ящик, набитый какими-то деревяшками, и с трудом вытащил его.

Факелы на низких зубчатых стенах форта вели Химеру, словно маяк. Ещё издалека он насчитал троих лучников наверху и пару стражников с топорами у узких ворот, в которые едва протиснется даже скромная телега Бертольда. Штурмовать их было бы бесполезно, так что Лис потащил тяжёлый ящик в обход.

Тёмными окрестностями он вышел к задней части квадратного гарнизона, что выходила на пологий берег Астары. Рыбаки ещё вовсю чистили свои сети при свете костра и не сразу заметили Химеру с его тяжёлой поклажей.

— Эй, бестолочи! Совсем слепые стали? — гаркнул Варион на озадаченных рыбаков. — Открывайте скорее, а то руки отвалятся!

— Это кто? — не понял сутулый мужичок со рваным неводом в руке. — Чего так поздно?

— От мясника иду, не видишь? — Химера потряс ящиком с мусором. — Открывай, а то комендант без еды на завтра останется!

Испуганный рыбак вприпрыжку отправился к приземистым задним воротам, предназначенным для спуска гарнизонных лодок. Дремавший там солдат не стал разбираться, кому потребовалось мясо после заката. Он лениво приоткрыл одну из створок для Лиса и поспешил вернуться на пост.

Наставник Коновал рассказал о такой тактике ещё в первые годы Вариона в приюте. Непонятный ящик, нетерпеливая ругань и наигранная спешка в правильный момент открывали даже самые запретные двери. Войти в гарнизон Бора оказалось легче, чем появиться в «Багровом Шёлке» с пустым кошельком.

Химера пересёк хозяйственный двор, где громоздились непригодные к рыбалке лодки. Промеж дырявых посудин в полумраке таились стопки досок, об которые Лис трижды чуть не запнулся. Всё так же с ящиком в подуставших руках он направился к одноэтажной каменной галерее, ведущей к главному зданию форта. Над скатом черепичной крыши поднимался печной дым. Варион заключил, что идёт к кухонному корпусу.

За неохраняемой дверцей начинался длинный мрачный коридор. Где-то в глубине трапезной, пахнущей свежим хлебом, шумели женские голоса. Химера донёс ящик до середины коридора, когда путь перерезал вытянутый силуэт стражника.

— Куда прешься? — без лишней вежливости спросил солдат. Он появился из тёмной каморки и для острастки держал руку на рукояти короткого меча.

— Господин послал за добром на утро, — пространно ответил Варион.

— Куда послал? Через кухню зачем идёшь?

— Подержи-ка!

Химера с силой толкнул ящик солдату, и тот, не задумываясь, принял поклажу. Недоумение на его лице сменилось любопытством и уже перерастало в справедливый гнев. Варион не стал дожидаться, пока баронский стражник освободит руки от тяжёлой ноши. Два хлёстких удара кастетом по лицу отбросили солдата обратно в дверной проём, откуда он и появился. Ящик рухнул вслед за ним, засыпав грудь стражника своими обломками.

Лис присел над противником, но вставать в ближайшее время тот едва ли собирался. Химера замер и вслушался. Солдат и ящик упали со страшным грохотом, но никто не спешил к нему по коридору. Лишь короткий всхлип раздался прямо в каморке.

Варион снял с петель один из коридорных факелов и посветил перед собой. В крошечной комнате без окон он увидел лишь вёдра, мётлы и молодую, чуть полноватую девушку. Она дрожащими руками пыталась расправить нижнюю рубашку, закатавшуюся на широких бёдрах.

Химера поднёс палец к губам, на что девушка испуганно закивала.

— Он тут с тобой был? — прошептал Лис и получил ещё один кивок в ответ. — Тогда ты не будешь против, если он тут полежит? Не расскажешь никому?

Дамочка наконец справилась с непослушной рубахой и подошла к лежащему без чувств стражнику. Химера следил за ней, сжав кулак с кастетом. Девушка наклонилась над солдатом и лишь звучно плюнула ему прямо в лицо.

— Надеюсь, ему больно, — промолвила она, утерев лицо рукавом.

— И часто он так с тобой? — вполголоса спросил Химера.

— Каждый день. Не только он. И не только со мной, — каждое слово будто причиняло девушке боль. — Спасибо.

— Могу его убить, если хочешь.

— Нет-нет-нет! Не надо! — дама схватила Лиса за руку. — Комендант подумает на меня и других кухарок, накажет всех.

— Как скажешь, — Вариона её ответ разочаровал. — А как ваш кладовщик? Такой же?

— Ничем не лучше.

— Может, проводишь меня к нему?

Химера попросил девушку повесить факел обратно в кольцо на стене коридора, а сам присел над солдатом. Он был не прочь задушить его для разминки, но лишь осторожно отстегнул его ножны и перевесил их себе на пояс.

Даже в полумраке Варион заметил отвратительное качество клинка. Рукоять вся стёрлась и скользила в руке, гарды на мече не было и вовсе, а по лезвию пошли пятна ржавчины. И всё же оружие было нужно: без него Лис ощущал себя совсем голым.

Дамочка жестом велела Химере вести себя тихо и засеменила дальше по коридору. Они промчались мимо кухни, куда Варион чуть не свернул вслед за ароматом свежей выпечки, но всё же решил дождаться обещанной Виймом трапезы.

— Дальше мне нельзя, — прошептала девушка, когда коридор упёрся в обитую железными полосками дверь. — Иди прямо до самого конца, справа будет кладовая. Он, наверное, ещё там, работает в кабинете.

Химера поблагодарил спутницу и прошмыгнул в приоткрытую дверь. В главном строении гарнизона было прохладнее, но светлее. Варион мягко ступал по каменной глотке коридора. В ожидании очередных неприятных встреч он был готов выхватить украденный меч, но навстречу никто не попался. Лишь в конце, у описанного кухаркой поворота направо, Лис услышал голоса и аккуратно выглянул из-за угла.

— Вы уже совсем обнаглели! — ругался плотно сложенный мужчина лет пятидесяти на двух женщин в одинаковых серых туниках. — Никогда столько свёклы не уходило! Я же вам только дал два мешка! И пива целую бочку! Вы там сами обжираетесь что ли? Вам надзирателей отправить на кухню?

Женщины пытались оправдываться, но кладовщик лишь послал их так далеко, насколько хватило известных ему проклятий. Когда кухарки с обречённым видом отправились прочь, Химера притворился, что любуется пыльной паутиной под потолком, но те не обратили на него никакого внимания.

Варион дождался, пока женщины уйдут подальше и сам направился к их обидчику. Тяжёлая дверь поддалась, и Лис оказался в тесном кабинете кладовщика. Большую часть помещения занимал огромный стол с простенькими весами, где сам Варак изучал содержимое мятого листа пергамента с подсвечником в руке. Услышав, как захлопывается дверь и закрывается щёлкает засов, он наконец поднял узкое серое лицо и уставился на Лиса.

— Я-то думал, бабы кухонные вернулись, — словно с облегчением произнёс кладовщик. — Ты представляешь, тырят еду вашу, солдатскую, а потом ко мне за добавкой идут. Вот останемся без запасов к середине зимы, с кого комендант спросит? С меня, конечно. Сами пусть в пургу едут в Бассель. Может их кто и трахнет за мешок репы, но я бы мараться не стал.

— Да замолчи ты уже, — устало попросил Химера. — Варак, верно?

— Ясен пень, — подтвердил кладовщик. — А ты, солдат, откуда такой дерзкий? Тебя комендант послал? Я же сказал, что утром пересчёт пива закончу.

— Я от друга, — Лис медленно приближался к столу. — От твоего друга Бертольда, помнишь его?

— Сынок его? Не, не похож. Разве что, на дочь, — Варак недобро рассмеялся. — Больно волосы длинные.

Кладовщик медленно засунул руку куда-то под стол. Химера в ответ обнажил меч.

— Давай уже краденные деньги, — приказал Лис.

— Краденные? — Варак поднялся. В жилистой руке он сжимал топор. — Вот как он говорит? Сам же не заплатил, а додумался головореза ко мне послать? Ты как вообще стражу прошёл?

— В Басселе бордели охраняют лучше, чем тебя. Уж ты-то должен знать, раз служил там.

— Городской, значит? — покачивая коротким топором, кладовщик вышел из-за стола. — Чей будешь? Может, из Верных? Или просто Бертольду по пьяни задолжал?

— Бери выше, — оскорблённо попросил Химера. — Я из Лис.

Варак остановился. Широкая челюсть задёргалась, на выпуклом лбу вздулась жила. Он служил в городской страже Басселя и наверняка многое слышал о Лисах. Понимал, что означало признание Химеры: живым он из этой комнаты не выйдет.

— Убивают! — заорал Варак. — Стража! Сюда, собаки! Стража!

Химера нанёс первый удар, но кладовщик успел парировать. Меч оказался слишком неудобным, и Варион не успел продолжить атаку. Варак отмахнулся топором, обух прошёл чуть выше плеча Лиса. Химера отскочил и сменил опорную ногу. Его следующий удар пришёлся сверху, но был отбит топорищем. Он был к такому готов и, не меняя стойки, уколол врага под ключицу.

Варак зарычал от боли и перехватил топор левой рукой. Химера ушёл от двух остервенелых атак, сжал скользкую рукоять обеими кистями и обрушил клинок. Удар вырвал топорище из руки кладовщика. Оружие звонко упало на холодный пол, и сам он рухнул на колени. Эфесом меча Варион раскроил ему губу.

— Да бери ты свои сраные деньги! — воскликнул Варак, сплёвывая кровь. — Вон, сундук в углу! Хоть весь уноси, если через стражу пройдёшь, собака ты страшная!

— Ты скажи, зачем Бертольда обокрал? — Химера занёс меч. — Мало тебе было, да?

— Кто кого обокрал ещё? — взгляд Варак был преисполнен ненавистью. — Да я ни летта лишнего не взял, а этот пердун старый уже Лисам плакаться побежал!

Варион устал ждать. Острие краденного меча пробило кожанку кладовщика и ушло глубоко в грудь. Под глухое чавканье Варака Лис вытащил клинок и вытер кровь его же одеждой. Химера не услышал стражу, что откликнулась бы на зов кладовщика. Сорвав связку ключей с ремня поверженного врага, Лис зашёл за его стол и открыл притаившийся там сундучок.

Монет внутри было явно больше украденных у Бертольда. Не переставая вслушиваться в происходящее за дверью, Варион обыскал кабинет кладовщика и наконец нашёл подходящую сумку. Забив её нутро тяжёлыми мешочками с деньгами, Лис перекинул сумку через плечо и бросил последний взгляд на Варака. Кладовщик уже не трепыхался: агония отступила, и теперь он остывал на залитом кровью полу.

Химера вышел из кабинета. Он старался идти мелкими шагами, чтобы никого не привлечь перезвоном монет в сумке. Стражников в коридоре так и не появилось, но навстречу Лису возвращались те самые кухарки, которых Варак отверг перед роковой встречей с ним. Варион подмигнул дамам и постучал оттянутым пальцем по своей нижней губе. Те испуганно кивнули.

— Стоять! — раздался приказ откуда-то сзади. — Кто такой? Стоять, тебе сказали!

Химера не остановился. Бежать с грузом на спине оказалось непросто, но вскоре уже знакомая дверь осталась позади, впустив Лиса в трапезную. Он нёсся по коридору, а сзади нарастал гул шагов. Когда Варион проследовал мимо ароматной кухни, звук затих.

Он обернулся на ходу и увидел целую толпу кухарок, которые преградили путь троим солдатам. Они что-то негодующе высказывали воинам гарнизона, и Химере показалось, что он разглядел среди них ту, чей обидчик его силами распластался в тёмной каморке с вёдрами.

Варион не знал, за него ли заступились кухарки. Скорее, они просто испугались и выскочили узнать, что происходит. И всё же ему этих драгоценных мгновений хватило, чтобы вернуться во двор гарнизона. Он чувствовал, как кровь согревала всё тело, несла его вперёд. Как после самых удачных заказов.

У задних ворот форта его попытался остановить всё тот же сонный стражник. Химера на ходу выхватил меч и пронзил бедро караульного. Ему удалось быстро открыть дверь и промчаться между заканчивающих работу рыбаков. Вскоре гарнизон остался далеко позади.

Химера брёл по улицам Бора и не верил своей удаче. На какое-то время он даже пожалел, что живёт в Басселе, ведь здесь, всего в дне езды от великого города на стрелке Астары и Сальмены, было куда легче работать. Солдаты гарнизона слишком верили в свою безнаказанность и попросту оказались не готовы к встрече с такими, как Лисы.

Теперь Варион ждал, что ему скажет Ингас. Надежду он никогда не терял, но теперь вновь обрёл кое-что получше. Уверенность.

Глава 11. Я ведь красивая?

«Нельзя недооценивать материнскую любовь. Я знавал много мстительных родителей. Злые отцы готовы на многое, чтобы защитить детей, но матери способны на куда большее».

Камил Нодемарский, «Записки о покорении Севера».

Вийм не обманул. Ещё спозаранку, едва позавтракав, они с Химерой навестили местного охотника, который с радостью обменял звонкие монеты на куски свежей оленины, и отправились в путь.

Дождь норовил зарядить на весь день, но так и не решался. Телега вновь скрипела по знакомой уже дороге меж Астарой и перелесками, где зелёные сосны, словно караульные, возвышались над облетающими кронами дубов, ясеней и вязов. Пусть погода старательно навевала тоску, предвкушение встречи в Серой Пристани не давало Вариону впасть в уныние.

Вийм явно боролся с желанием навязать очередной неудобный разговор, но ограничивался лишь редкими шутками и предложениями устроить привал. Химера соглашался неохотно. Слишком ему не терпелось увидеться с Ингасом.

— Далеко ещё до Пристани? — в который раз спросил Варион.

— Вёрст десять, наверное, — ответил Вийм. — Тебя чего туда так тянет? С магом отцовским подружился?

— Ты давно его знаешь? — решил узнать Химера.

— Несколько лет. Отец где-то нашёл его, как мама заболела, — сын Бертольда замолчал, поддавшись горьким воспоминаниям.

— И как, он тебе показался сильным магом?

— Уж не знаю, насколько он маме помог, но до конца того года она дотянула. У тебя с ним какое дело?

— Да так, — Химера загадочно улыбнулся. — Девицу помогает мне одну вернуть.

— Влюбился, что ли? — Вийм хрипло засмеялся. — Ну, пожалуйста, лишь бы не в сестрицу мою.

Варион оживился, завидев вдалеке домишки Серой Пристани. Дождь уже во всю накрапывал, когда повозка подкатилась к хижине ворожея. На этот раз Ингас копошился вокруг куста шиповника прямо перед домом и сразу заметил гостей.

— А вот и мои новые друзья! — неискренне поприветствовал их маг. — Как дорога сегодня? Рано выехали?

— Дорога подсохла, но, чую, ненадолго, — Вийм соскочил с козел и радостно потрепал Ингаса за плечи. — Что-то шпаны никакой не видно, даже скучновато.

— Так у тебя вон какой охранник, — ворожей подмигнул Химере. — Уже мечом обзавёлся.

Варион помахал в ответ. Его слегка настораживало то, что никакие из описанных Бертольдом опасностей на дороге не встретились.

— Вы, наверное, голодные, — продолжал Ингас. — Хозяин из меня такой себе, но чем-нибудь накормлю.

— Мы всё же торопимся, — ответил Химера. — Как там моя просьба? Успели?

— Ну, раз так, пойдём поговорим, — маг враз помрачнел. — Вийм, дружище, останься пока здесь. Мы наедине поворкуем немного.

Сын Бертольда угрюмо поднял глаза к небу, откуда падали всё большие капли, но спорить не стал.

Ингас провёл Химеру в своё жилище. Домик словно стал просторнее за последний день: на стеллажах осталось меньше утвари, а непристойные свитки со статуэтками и вовсе пропали. Стол маг вытащил на середину комнаты. На нём, окружённое склянками и вырезанными прямо по дереву символами, лежало ожерелье Лейны Броспего.

— Как успехи? — торопливо произнёс Варион.

— Ты знаешь, я всю ночь просидел над этой штукой, изучал знаки, пытался найти следы чар, — Ингас заложил руки за спину и слонялся по комнате. — Давай начистоту. Что вообще происходит? Только не надо бреда про трагичную любовь. Врождённые маги правят целой Годаранской империей, заседают при царе Соттории и строят крепости в Гаальте. Они не спорят за девок с каким-то простолюдином.

— Что тебя смущает?

— Да тут одного серебра в этом ожерелье хватит, чтобы трижды выкупить всю таверну Бертольда! — маг всплеснул руками и, не моргая, уставился на Химеру. — Про магию я и вовсе молчу! Да, я и сам использовал кровь. Коровью и свиную. Я ей лечил здоровых животных, заклинал посевы от жуков. А тут кровь явно человечья и такой силы чары, что я обжёгся, когда её изучал. Кто ты такой, а? Во что меня втянуть пытаешься?

— Ты сам-то кто такой? — парировал Варион. — Сидишь в пустой деревне, в глуши, вместо того чтобы перебраться в город.

— Мои дела тебя не должны волновать. Я уже говорил, что в городе мне не место, пока Далёкая Звезда не приучит вас уважать любых магов. Бывал я в таком городе. В Баланоше меня только дерьмом поливали жрецы и святоши, а потом бежали за помощью, когда даже сто молитв не помогали от кровавого поноса.

— Тогда я свои дела тоже при себе оставлю, — заключил Химера. — Тебе надо только сказать мне, как найти этого мага. Я же обещал хорошо заплатить.

— Походом в Липы тут не отделаешься.

— И не собирался. Если поможешь — оставь ожерелье себе, — Варион улыбнулся при виде недоумения на лице ворожея. — Что? Ты же сам сказал, серебра тут много.

— Как же мне это всё не нравится, — бормотал Ингас уже не так уверенно. Жадность брала своё. — Ладно, попробую. Есть один способ, но он мерзкий.

— Я уже на всё готов, — признался Химера.

— В общем, на ожерелье сильная защита, — маг бережно поднял украшение Лейны обеими руками. — Как я понимаю, твой недруг мог его отслеживать с помощью этих чар. Пока он был рядом, магия становилась сильнее и защищала того, на ком был этот амулет.

— Чью кровь он использовал?

— Могу только гадать. Моя ставка — свою собственную, поэтому в ней такая сила, — Ингас уложил ожерелье в широкую чашу. — Мы можем попробовать отследить его, но сработает только один раз. И то, если маг к этому не готов. Я смешаю кровь из ожерелья с одним настоем, и ты сможешь залезть в его мысли. Опять же, ненадолго.

— Это как? — Химера не был опытным ходоком по чужим мыслям.

— Если повезёт, увидишь то, что он сейчас видит, — пояснил Ингас и на мгновение затих. — Ну как, согласен?

Отказаться Варион не мог: других нитей к леди Броспего попросту не оставалось. Получив одобрение, ворожей выбежал в сени. Стукнула дверь погреба, раздался звон каких-то склянок. Вскоре Ингас вернулся с закупоренным глиняным сосудом и молотком.

Чтобы расколоть стекло амулета, потребовалось три удара. Густая кровь вылилась в чашу, и ворожей добавил к ней мутно-зелёное содержимое сосуда из погреба. Комнату наполнил землистый запах, напоминавший Химере весенний лес после дождя.

Варион не отвлекал мага, пока тот куском угля вычерчивал округлые символы и крошил в чашу её какие-то травы. Закончив с настоем, Ингас опустил два в него пальца, а свободной рукой схватил ожерелье и что-то зашептал. Химера ожидал яркую вспышку или языки пламени, но ничего подобного не случилось. Лишь холодные мурашки пробежали по его коже.

— Пей, — Ингас тяжело дышал, словно после длинного забега. — Времени совсем мало.

Уверенность Вариона пошатнулась, когда чаша с терпким настоем оказалась у его лица. Запах щекотал ноздри, напоминая то ли крапиву, то ли полынь. Химера задержал дыхание и залпом осушил чашу.

Варево было холодным и горячим одновременно. Оно сводило рот, словно неспелое яблоко, но обжигало горло. От невероятного смешения вкусов закружилась голова. Варион с размаху сел на кровать, и та ответила хрустом. Настой полз внутри его груди, подбирался к животу, и вместе с этим гас окружающий мир. Тень окружила Химеру, проглотила очертания комнаты и беспокойное лицо Ингаса. Квадрат окна был последним, что видел Лис, когда мрак взял своё.

Он вновь открыл глаза, но не сразу понял, что не свои. Человек неподвижно стоял у окна. Другого: широкого и даже застеклённого. Покачивая в руке серебряный кубок с пряным вином, он смотрел вдаль. Химера видел широкий разлив реки, быть которой могла лишь Сальмена. По ту сторону серой водной глади виднелись холмы, так похожие на те, что можно было разглядеть с набережной Басселя.

Человек с вином окинул взглядом просторный сад. Кустарники в нём разрослись и отвоевали часть извилистых тропинок, а ветки старых яблонь гнулись под весом плодов, которые никто не торопился собирать. Чуть дальше, уже у витой ограды высилось толстое дерево с голыми скрюченными ветвями. Химере оно показалось знакомым, словно вышедшим из детских кошмаров.

Человек встрепенулся и отошёл от окна. Он пересёк светлую комнату с ткаными полотнами на голубых стенах и остановился напротив небольшого чистого зеркала. Химера увидел его вытянутое лицо с точёными скулами, тонкие нити губ и глубокие, почти чёрные глаза. Человек провёл ладонью по бледной щеке и скривился в недоброй усмешке.

— Вот как? — прошипел он и щёлкнул пальцами. — Пошёл вон из моей головы.

Варион почувствовал, будто его несёт раскалённый поток. В глазах вновь потемнело, а в ушах звенело хуже, чем в то утро, когда на город напала химера. Сквозь этот шум прорывался другой звук, в котором Лис узнал собственный крик.

— Очнись! — во тьме проявилось лицо Ингаса. — Эй! Ты слышишь? Очнись, говорю.

Холодные брызги упали на лицо Химеры. Он почувствовал резкий запах, мысленно за него ухватился и сумел-таки вынырнуть из забытья. Озноб охватил всё тело, кроме левого плеча. Отметина от встречи с магом горела, будто по ней прошлись углём из костра.

— Ты со мной? Вернулся? — беспокойство так и сочилось из каждого слова Ингаса. — Чёрт меня подери! Знал бы, что так плохо будет, не подписался бы на такое.

— Я тут, живой, — грудь Вариона словно перетянул железный обруч.

Лис понял, что разлёгся на кровати ворожея, и попытался встать. Ноги не сразу, но подчинились. Боль наконец утихала вместе с гулом в ушах, и теперь Химера слышал только сопение Ингаса и шум дождя за окном. Варион протёр лоб. Даже не выходя на улицу, он промок до нитки.

— Ну как, ты чего-то узнал? — спросил ворожей.

— Кажется, да, — ответил Химера. — Надеюсь, что так.

— Ну, хоть не зря всё. Честно говоря, не был я уверен, что всё получится. Крови мало было, но она, похоже, очень сильная.

— Он меня видел, — поделился Варион. — Почувствовал и вышвырнул обратно. Это опасно?

— От врождённого мага можно было такое ожидать, — Ингас собирал свою колдовскую утварь. — Хуже всего было бы, если б твой разум потерялся от такого резкого выброса и не вернулся бы обратно в тело. Ты бы не умер, но сошёл бы с ума. Возможно, с концами.

— Мог бы предупредить.

— И что, тебя бы это остановило? — ворожей усмехнулся. — Вот-вот. А насчёт оплаты ты не обманывал?

— Забирай, — подтвердил Варион. Он больше не мог и смотреть на это ожерелье. Продать его было бы сложно, да и монетами он уже разжился накануне.

Химера убедился, что не свалится в обморок, и отправился на улицу. Он отчаянно пытался сплести обрывки из головы укравшего Лейну мага в единый образ. Неухоженный сад, богатая комната и кривое дерево на берегу так и застыли перед его глазами.

Снаружи дождь неспешно заливал Серую Пристань. Конь Бертольда прятался под яблоней у дома, но всё равно недовольно фыркнул при виде Вариона. Тот лишь виновато пожал плечами.

— Где Вийм? — раздался из-за спины вопрос ворожея.

Химера замер и осмотрелся. Сын Бертольда исчез и не откликнулся, когда Лис с колдуном громко его позвали. Варион даже обежал хижину, но ничего не нашёл. Вспомнив о встретившем их днём ранее призраке, он всерьёз забеспокоился о рыжебородом спутнике.

— Куда он мог деться? — произнёс Химера. — Нищие уже пришли?

— Рано, — отрицал Ингас. — Их разведчики послали угрозу, но сам Барх с остальной бандой должен быть далеко за Бором.

Варион вышел на дорогу и увидел бредущего впереди человека. Он был гораздо меньше, чем Вийм, и тащил за собой лопату. Без единого звука.

— Ещё один призрак? Твою мать, они же его и забрали! — Лис нервно приглаживал намокшие волосы. — Откуда они берутся? Жатву празднуют?

— Нет-нет, — уверял Ингас. — Они безобидные. Это даже не души, а просто тени тех, кто тут когда-то жил.

— И откуда ты это знаешь? — Химера устремился вперёд по размокшей дороге. — Ты их призвал?

— Ну, не совсем призвал, — ворожей звучал виновато. — Что? Не смотри на меня так. Да, я помог Маврату убедить всех оставить деревню и пойти к барону за защитой. Уж очень мне хотелось кое-что проверить, а возможность-то идеальная. Пустая деревня с длинной историей.

— И что ты хочешь узнать?

— То же, что и все. Что там, после смерти. Между тем миром и нашим есть граница, будто очень толстый занавес, а я пытаюсь его приоткрыть.

— Ты сраный некромант? — Химера остановился и наполовину достал меч.

— Куда уж мне? — Ингас рассмеялся. — Я просто хочу туда заглянуть, а не возвращать кого-то к жизни.

— И не боишься ничего пустить сюда? Какую-нибудь тварь, которая уже сожрала Вийма, например?

— Хватит причитать. Он не мог уйти далеко.

Лис и колдун брели по деревне и всматривались в следы на грязной дороге. Дворов на всю Серую Пристань было не больше дюжины, так что Химера был готов проверить каждую хибару на пути. Лишь призраки, пусть Ингас и считал их безобидными тенями, смущали его.

Варион остановился на пороге опустевшего дома с наглухо забитыми ставнями. Из похожей лачуги чуть ниже по дороге, ведущей от основного тракта к Липам, доносилось едва различимое пение. Словно девичий голос тянул грустную мелодию над детской кроваткой.

— Ты слышишь? — шикнул Химера. Ворожей покачал головой. — Вон там, возле хаты Маврата. Кто-то поёт!

— Ой-ой, — запричитал Ингас. — Я сейчас забегу к себе и вернусь, а ты жди и глупостей не делай!

Глупости Варион не любил, но и ждать не собирался. Он направился прямиком к дому, откуда всё громче доносилось пение. Теперь он хорошо различал нежный тембр девушки. Мелодия успокаивала, словно мурлыкание кошки, наполняла душу теплом и заставляла забыть о холодном дожде.

Химера сам не заметил, как оказался на пороге поющего дома. Как и в окрестностях, здесь не было никаких следов хозяев: ставни закрыты, лодочный сарай заперт. Только входная дверь покачивалась на ветру. Пение доносилось изнутри. Оно притягивало Лиса, как запах свежего хлеба манит голодного бродягу.

С мечом наготове Варион прошёл через сени и оказался в жилой комнате. Вийм сидел на лавке у печи, спиной к дверям. Он был не один. Стройная, не обременённая одеждой девушка нависла над ним и бережно водила изящными пальцами по взмокшей спине мужчины.

— Тиссали, — стонал Вийм. — Тиссали.

Не прекращая напевать свою загадочную мелодию, девушка подняла голову и взглянула на Химеру. Её черты будто складывались прямо перед ним. В тусклом свете, что пробивался с улицы, Лис узнал её лёгкие русые пряди, светло-зелёные глаза и тонкие губы. Перед ним стояла Лейна Броспего.

— Вийм, что за хрень? — выдавил из себя Химера. — Ты что делаешь?

Лейна оставила левую ладонь на мощных плечах Вийма, а правую протянула Вариону. Пение стало громче. Мелодия доносилась уже не от неё: она эхом проносилась по всему дому и пыталась пролезть под кожу. Словно горящий лист дурмана она проникала в самую толщу мыслей.

Разум Лиса пытался сопротивляться. Он ответил вспышкой ярких образов: кривое дерево, мрачный берег Сальмены, чёрные глаза мага… Голова раскалывалась сильнее, чем после кровавого зелья Ингаса. Химера едва удерживал меч дрожащей рукой.

— Я ведь красивая? — спросила Лейна, не отрываясь от пения. — Скажи мне, что я красивая.

— Да, Тиссали, — отвечал ей Вийм. — Да, ты прекрасна.

— Не говори с ней! — зарычал Химера. — Посмотри на меня! Где тебя носит, Ингас?

Бледная ладонь девушки уже была перед лицом Лиса, но он сумел отпрянуть. Морок не смог вытеснить из его головы воспоминания врождённого мага, и чары рассыпались на куски. Кожа на её руке становилась сизой и всё сильнее облепляла кости, русые локоны теряли блеск и оставались пепельно-серыми, небольшая аккуратная грудь глубоко впала, и показались тонкие рёбра. Черты Лейны растворились, оставив после себя лишь безликое подобие человека.

— Убери от него руки! — Химера почувствовал, как морок рассеялся вокруг него, и сделал выпад. Клинок должен был войти призраку точно меж рёбер, но лишь рассёк пустоту.

Чарующая мелодия переросла в пронзительный визг, от которого хотелось залить уши воском. Вместе с этим поднялся Вийм. Он медленно развернулся и уставился на Лиса бешеным взглядом. Химера сделал шаг назад, но сын Бертольда подался вперёд. Варион опустил оружие. Меч не смог ранить призрачную заклинательницу, но убить Вийма ему всё так же было под силу.

— Спокойно, — призвал Лис. — Ты же не хочешь драться, эта тварь тебя заставляет. Смотри, я убираю меч.

Уговоры не подействовали. Вийм рванул на Химеру с небывалой резвостью и прибил его к холодной стене хибары. Толстые пальцы сомкнулись на шее Вариона.

— Не трогай Тиссали, тварь! — заорал Вийм. — Сраный душегуб!

— Да что же вы делаете! — Ингас влетел в хибару с куском угля в руке и резкими движениями чертил что-то прямо на полу.

Вийм ослабил хватку и двинулся на ворожея. Химера попытался удержать его свободной рукой, но тычок локтем отбросил Лиса обратно к стене.

— Да держи ты его! — заверещал Ингас. — Дай закончить!

Химера мысленно извинился перед всей семьёй Бертольда и обрушил свой сапог на колено Вийма. Удар пришёлся сбоку. Раздался хруст, и одурманенный мужчина с рыком свалился.

Призрак казался испуганным. Гладкая безликая голова дёргалась, словно ища пути к отступлению. Химера знал, что меч был бесполезен, но для острастки всё же наставил клинок на бледную грудь.

— Готово! — объявил Ингас.

Ворожей выхватил из-за пояса нож и полоснул себя по руке. Капли крови упали на угольный рисунок на полу. Знаки охватил бледно-розовый свет, раздалось шипение. Визг привидения с новой силой разнёсся по комнате и тут же затих. Только тяжёлое дыхание Химеры и стоны Вийма слышались в доме.

— Что это за тварь была? — спросил Варион, выбравшись на улицу. Вийм тяжело повис на его плече. — Безобидные тени, говоришь?

— Думаю, обычная певунья, — равнодушно произнёс Ингас. — Она ничего не может сделать, пока человек сам не откроется ей, вот и приходится заманивать слабых духом.

— Ну, спасибо, — буркнул Вийм. Вывихнутая Химерой нога безвольно волочилась, пока он пробирался по деревне на плечах Лиса и ворожея. — Сами же велели в дом не заходить, вот и я пошёл искать, где от дождя спрятаться. Услышал что-то, забылся, как в тумане. И вот я лежу на полу, а нога болит как сука. Слабый духом, ага!

Добравшись до хижины колдуна, Варион помог Вийму забраться на козлы. К облегчению Лиса, сын Бертольда заявил, что увечье никак не помешает ему вести телегу до самого Басселя. Сам бы он с лошадью не совладал.

— Заканчивай со своими опытами, — вполголоса попросил Химера так, чтобы Вийм не услышал. — Люди же сюда вернутся, а в их домах призраки хозяйничают.

— Никто сюда уже не вернётся, кроме Нищих, — отмахнулся Ингас. — Ты думаешь, барон радостно отправит пару дюжин солдат, чтобы защитить какую-то деревеньку? Нет уж. Он просто припишет их к своей земле.

— То есть заберёт свободу?

— А что, лучше им потерять последние пожитки, когда Барх придёт? Представь, как весело будет Нищим, когда они найдут тут несколько таких певуний.

— Считаешь, что молодец? — изумился Варион. — Может самого Чёрта призовёшь тогда? Нет уж, пора нам отсюда валить.

— Согласен, друг Нималии, — Ингас протянул окровавленную руку. — Сделай одолжение, не приходи больше ко мне, а то ничего хорошего не выходит, как ни старайся.

— С удовольствием, — Химера попрощался и запрыгнул на козлы.

Под стоны Вийма телега ползла домой. Варион понимал, что выбора в том доме не оставалось, но выбитое колено спутника всё же висело на нём тяжким грузом вины. Сам раненый не спешил обсуждать произошедшее и заговорил, лишь когда межевой камень остался позади.

— Ты на меня только не злись, — попросил Вийм, пока повозка катилась меж делянок бассельских крестьян. — За то, что душил тебя. Я же всё помню. Поддался, дурак, мороку. Родне моей только не рассказывай.

— Если расскажу, меня Ним на кол посадит. Скажет, сам не уследил, — Химера выдавил смешок.

— А ты как эту певунью видел? Как девку какую?

— Знакомую, да, — признался Варион. Вид Лейны Броспего ещё стоял у него перед глазами. — А ты? Кто такая Тиссали?

— Да, неважно, — Вийм ещё пуще погрустнел. — Нет её давно уже, умерла. А после неё ни с кем не могу уже, скучаю. Может, поэтому меня певунья так легко затащила.

— Может быть, — согласился Химера и подготовил терзающий его со вчерашнего дня вопрос. — Расскажи-ка мне вот что насчёт Варака…

— Да-да, классно ты с ним, — оборвал его сын Бертольда. — Быстро, ещё и денег столько принёс! Отец будет рад.

— Он говорил, что ничего не крал. Даже с мечом в пузе стоял на своём, — последовала неловкая пауза. — Вийм, я же его не просто так убил?

— Ты к чему клонишь, а? Что мы тебе врали? Раз отец сказал, что Варак — та ещё сволочь, значит, так и есть. Учитывая, сколько мы для тебя сделали…

— Ладно, извини, — объяснения Вийма не убедили Химеру, но он решил не раздувать огонь.

— То-то же, — сын Бертольда наконец улыбнулся. — Всё нормально, не переживай. Думаю, отец и с тобой поделится.

Варион промолчал. Несколько монет он переложил в свой кошель ещё до возвращения в постоялый двор накануне.

— А насчёт вчерашнего, — продолжил Вийм. Вечерние огни на городской стене уже были совсем близко. — Я не вынюхиваю насчёт Приюта, просто любопытным бываю. Понимаю, это ваши тайны и всё такое. Сказать честно, я бы и сам хотел стать одним из вас, даже говорил с Коршуном пару лет назад.

— Совсем сдурел? Тебе этого не надо.

— Вы защищены. Приют, Настоятель. Друг за друга убьёте. А у меня что, кроме стареющего отца, двух придурковатых братьев и сестрёнки? Кто за меня вступится, кто отомстит, если меня вечером трое упившихся вусмерть обрыганов убьют?

— Всё совсем не так, — Химера так и не смог отбросить ощущение, что Приют хотел его провала с Броспего.

— Да какая уже разница? Коршун сказал, я не подхожу и мне лучше об этом никогда не заикаться. Может, и так, шут его знает. Ты вот подходишь, видимо. Как Лисом-то стал?

— У тебя так уже не получится, — Варион против своей воли вернулся к той ночи, когда тринадцатилетний парень сделал первый шаг к становлению Химерой. — Я просто убил свою мать.

Вийм больше не решался проронить ни слова. Варион помнил тот год, когда жена Бертольда свалилась с непонятной хворью. Ним тогда целыми днями была с ней, и даже громила Вийм появлялся в зале «Пёсьей Морды» с красными, опухшими глазами. Их семье пришлось тяжело, и горечь утраты ослабла лишь спустя годы.

Конечно, Вийм не мог представить, почему Химера так поступил: слишком сильны были воспоминания о его собственной матери. Но она была другой. Мать Вийма не упивалась дешёвой брагой вместо работы в поле и уходом за единственным сыном, не приводила на ночь всех мужчин Яблонь по очереди. Она не продавала сына за долги перед владельцем земли. Пусть судьба её от этого не стала легче или справедливее, но дети вспоминали о ней с любовью. С любовью, которую Харла из Яблонь никогда не знала и без которой непоседа Варион стал Химерой из Лисьего Приюта.

Глава 12. Дарон

«Я всегда говорил ученикам, что желание — самое сильное чувство. Любовь, похоть, сожаление — они все лишь его последствия. Совладаешь с желанием — будешь хозяином своего тела и разума».

Архимант, «Книга Мудрости».

Вечер выдался насыщенным. Едва вернувшись в город, Варион попрощался с Виймом и навестил оружейника Келдура в Замковом квартале. После долгих сетований на разбитую крылатой бестией крышу мастерской он всё же привёл в порядок меч, что некогда принадлежал солдату борского гарнизона. С новой кожаной отделкой рукояти и почищенным лезвием оружие смотрелось куда приличнее.

Химера и сам хотел выглядеть подобающе при встрече с похитителем Лейны Броспего и не стал мелочиться на новые перчатки из бычьей кожи, высокие сапоги и тугую стёганку. Завершить приготовления Лис решил сочным окороком в кабаке неподалёку. Из шестидесяти монет, что перебрались в его кошель напрямую из сундука Варака, оставалось чуть больше тридцати.

Смакуя каждый глоток пшеничного пива, Варион думал о чародее, который скрывался в одном из поместий под Басселем. Лейна наверняка была где-то там. Возможно, в винном погребе или в заброшенном сарае. Таких поместий к северу от города было немало, и принадлежали они лишь знатным семьям приближённых герцога. Содагар, как и его отец Авлар, был глубоко верующим человеком и едва ли наградил бы землёй врождённого мага. Была лишь одна усадьба, что пришла в запустение около двадцати лет назад после смерти всех владельцев. Химера догадывался, где скрывается враг, но идти туда решил после небольшого отдыха.

Варион проснулся на рассвете в гостевой комнате Бертольда и поспешил в Застенье. Дорогу до делянки Биальда он знал хорошо. Оставалось лишь надеяться, что Крысолов не загулял до утра за очередной игрой в кости.

Хозяев не было видно, и Химера отправился напрямую к старому амбару, что служил теперь пристанищем Ладаима. Стучать пришлось долго, но замок, наконец, щёлкнул и в проёме появилось заспанное лицо тивалийца.

— Я войду? — спросил Варион, уже перешагнув порог.

— Ты чего припёрся? — Крысолов протёр покрасневшие глаза.

— Поздравляю с заказом, — Химера учуял запах вина, а пил Ладаим только после успешного задания. — Я ведь соскучился.

— Можешь скучать дальше. Всё равно нас Гадюка скоро повесит прямо у своих покоев, так что дай порадоваться напоследок без твоей рожи.

— Радоваться будем вместе, — Варион выдержал торжественную паузу. — Я нашёл Лейну Броспего.

Ладаим подпрыгнул и закашлялся, а затем залился смехом.

— Чего ржёшь? — обиделся Химера. — Помнишь страшилку про Беззубого Висельника?

— С трудом. Что, это Висельник украл твою девку?

— Почти. Я сейчас иду за ней и по дороге собираюсь убить грёбанного мага, что забрал её.

— Как ты, однако, заговорил, — Ладаим покачал кучерявой головой. — Сначала это был грёбанный маг, который проклял тебя и завалил твой заказ. Теперь тебя больше волнует, что он забрал эту девку. Влюбился? Думаешь, Броспего предложит тебе её руку и сердце?

— Ты совсем ум проиграл в свои карты? — Химера не хотел вспоминать, в каком виде предстала перед ним певунья из Серой Пристани. — Мы с тобой сейчас можем закончить весь этот кошмар, если ты мне поможешь.

— Да сколько можно тебе помогать? Ты меня в могилу загоняешь. Я видел, что этот маг сделал с садовником из Подворья, и нас с тобой он просто размажет.

— Поэтому и нужна помощь, — Химера стиснул плечи друга. — Давай, Крысолов. Последний рывок — и мы свободны.

— Сейчас, дай одеться, — Ладаим сдался. — От меня чего нужно?

— Беги в Подворье и найди Броспего. Пусть берёт всех своих наёмников, сына, людей Кранца, бабушку и кота и топает в поместье Яголл.

— Яголл? — Крысолов резво влез в кожанку и затянул её поверх просторной рубашки. — Так ты не шутил про Беззубого Висельника?

— Девка там. Я пойду вперёд и буду следить за магом. Потом и вы подоспеете.

— Рехнулся? — Ладаим потратил несколько драгоценных мгновений, чтобы расчесать отросшие кудри. — Думаешь, Броспего так быстро соберёт людей? До Яголла пара вёрст от городской стены.

— Это же его дочь. Конечно, он поторопится, — Химера уже вышел из амбара. — Надеюсь, ты тоже. Жду в Яголле!

— Только не умирай, пока я не приду! — крикнул вслед Ладаим.

Варион проходил квартал за кварталом, но совсем не обращал внимание на просыпающийся город вокруг. На тесных улицах шагало лишь его тело, разум же вовсю обивал порог поместья Яголл. Химера был там лишь однажды, ещё в то время, о котором старшие в Приюте так просят забыть.

Поместье играло главную роль в одной из страшных историй, что так любили местные дети. Яголлы были знатным родом купцов и безвозмездно помогли одному из первых герцогов Басселя во время голода вековой давности. Когда в истощённый город пришёл корабль, до верха гружённый припасами, сюзерену не оставалось ничего, кроме как выдать его владельцу титул малого барона и землю под поместье на берегу Сальмены.

Двадцать лет назад история знатного рода Яголл прервалась столь же резко, сколь и началась. У баронета Сардара была прекрасная дочь, обещанная в жёны молодому Содагару, тогда ещё маркизу бассельскому. Юной красавице хватало внимания мужчин самых разных сословий, но все они смирились с необходимостью уступить её будущему герцогу. Все, кроме одного, чья настойчивость приглянулась даже самой дочери баронета, вскоре забеременевшей от безродного нахала.

Когда отец застал незваного ухажёра в своём поместье, то повелел жестоко его наказать. Беднягу истязали розгами, вырвали ему все зубы и повесили на древнем дубе на берегу. После расправы дерево вдруг скинуло всю листву посреди лета, а к середине зимы весь род Яголлов вымер, не оставив наследников. Легенда гласит, что наглый ухажёр оказался беглым магом из Алледана и чарами влюбил в себя несостоявшуюся супругу Содагара. Перед смертью он проклял всех Яголлов вместе с их землёй, а его истерзанный беззубый дух до сих пор бродит по опустевшему поместью.

Семнадцать лет назад Варион поддался уговорам остальных мальчишек из Яблонь и вместе с ними отправился в заброшенную усадьбу. Беззубого Висельника они так и не нашли, но проклятый дуб ещё долго являлся ему в страшных снах. Со временем пугающее мёртвое дерево позабылось, но теперь Химера вновь вспомнил изгибы скрюченных ветвей и ствол такой толщины, что обхватить его едва ли смогли бы даже двое взрослых мужчин.

Лис миновал городскую стену и шагал по пустому тракту. Если бы он не сходил с этой дороги, то через несколько дней вышел бы к Баланошу на берегу одноимённого озера, а затем — и к Трисфолду, что обхватил собой узкую гавань на северном побережье Большой Земли. По сути, это был главный тракт всей Летары. К югу от Басселя, за Астарой и стенами замка, он продолжался. Дорога там виляла меж болот и лесов до самого верховья Сальмены, где сходились границы трёх государств: Летары, Мерании и Анорского царства. В тех краях Химера тоже бывал лишь мысленно, когда изучал тканую карту королевства в покоях Мирфии.

Солнце уже выглянуло в просвет меж серых облаков, и Варион сошёл с тракта. О том, что здесь когда-то проходила дорога, напоминали лишь высаженные по обе её стороны вязы. Химера продирался сквозь заросли чертополоха и крапивы, но толстые поножи хорошо защищали его от колючих растений.

Два этажа белокаменного поместья с широкими окнами и запущенным садом уже вырастали перед Лисом. Идти последние десятки саженей до ржавой ограды было легче: здесь давно выкосили всю траву и засыпали землю каменной крошкой, что, вероятно, осталась после строительства усадьбы. В последние годы Химера слышал разговоры о том, что герцог пытался пристроить этот клочок прибрежной земли, но ни один вельможа не решался заняться возрождением былой красоты поместья. Проклятий боялись даже знатные бассельцы.

Химера брёл вдоль ограды Яголла и не спускал прищуренных глаз с мёртвого главного здания. Постройки поменьше были деревянными, и лишь их гниющие остовы украшали разросшийся без хозяев сад. Всего два десятка лет отвоевали у богатого рода всё, что не было сделано из камня.

Уже на углу земли Яголлов, почти под дубом Беззубого Висельника, Варион забрался на высокий камень и следил за поместьем. В десятке саженей от него берег спускался на три человеческих роста к Сальмене. Шёпот воды, набегавшей на илистый берег, успокаивал многих, но не Химеру. Он лишь скрежетал зубами и думал о том, сколько времени теряет в ожидании.

Она была там, в потускневших от запустения стенах. Та, что толкнула его жизнь в пропасть, сама того не зная. Очередная девчонка, обещанная сыну герцога, сидела в заточении в поместье Яголл, как и двадцать лет назад. Вот только, как и учили в Приюте, Химера не верил в проклятия и не собирался становиться компаньоном Беззубого Висельника.

— Сука, тварь, падла, — прорычал Варион.

Он вновь видел перед собой самодовольное лицо чародея, что так бесцеремонно обживался в заброшенной усадьбе, пил вино и насмехался над Лисом. Какая-то сотня саженей оставалась между ними, и на этот раз Химера был готов к встрече. Убедившись, что меч легко выйдет из ножен, когда будет необходимо, Лис сошёл с валуна.

Перебираясь через ограду в тени не стриженного двадцать лет вяза, он вслушивался в шелест ветра и волн, в крики чаек. Химера надеялся, что Касилиам возьмёт всех лошадей Купеческого подворья и быстро нагонит пешего лиса, что вот-вот раздастся топот дюжин копыт.

Нет. Ни Броспего, ни его шаадамарской ватаги слышно не было. Быть может, Ладаим так и не смог — или не захотел — добраться до Подворья. Или купец не поверил тивалийцу. Химера и сам до последнего сомневался, что найдёт Лейну в усадьбе. Он знал лишь, что чародей, укравший его добычу, здесь. Был днём ранее.

Желание покончить со всеми сомнениями пересилило всякие остатки терпения. Варион пробирался сквозь поросли шиповника и высохшие розарии, всё ближе оказываясь к заветному зданию. Он знал, что не ошибся, даже распознал окно, у которого чародей попивал вино в видении. Лис не собирался стучать в парадную дверь и вместо этого заходил с торца усадьбы, где обычно размещались входы для прислуги.

Химера был уже в паре десятков шагов от стен, когда сзади послышались шаги. Он развернулся на носке и взялся за меч. Из-за наполовину высохшей яблони появился солдат. Он что-то мурлыкал себе под перебитый нос и затягивал завязки на штанах. Лицо солдата было знакомым, и впечатление стало лишь сильнее, когда их взгляды пересеклись.

— Твою мать! — стражник поместья дёрнулся и не сразу нащупал меч. — Ё-моё, ты откуда вылез? Пошёл отлить, никого не видел, а ты уже тут. Подожди-ка, я тебя знаю!

Химера оглядел его стёганку без каких-либо знаков различия, короткий меч с изогнутой гардой и плоское обветренное лицо. Такой силуэт он уже видел в ту ночь, когда вёз труп в Мухоловку.

— Ты же от Броспего, да? — солдат Кранца отпустил меч, и тот скользнул обратно в ножны. — Ты куда тогда подевался? Господин Родейн выкупил нас из тюрьмы, а тебя мы там не видели.

— Мне помог мой господин, — Химера не врал. Просто его господин был мудрым Настоятелем, а не толстосумом из Трисфолда.

— А чего крадёшься тут? Броспего-то уже в курсе про это место?

— Утром узнал.

— Господин же не хотел ему пока говорить про девочку, — солдат почесал затылок. — Ну, ладно. Раз сказал, значит, всё по плану.

— Она здесь? — Химера почувствовал, как слова сами вырываются из него. — Лейна Броспего здесь?

— А где же ей быть? Как привезли, так и сидит, дней шесть уже. Я её, правда, не вижу почти. Ей больше Альхиор и Кольбар занимаются. Пойдём к ним, поздороваемся, скажем, что всё удалось и Броспего уже в курсе.

Наёмник Кранца повёл Вариона прямиком к широкому крыльцу с мраморными перилами. Лис смотрел на солдатскую спину и еле сдерживался, чтобы не плюнуть в неё. Вся их шайка с первого дня держала Лейну здесь, в проклятой усадьбе, и делала вид, что помогает Вадмару искать её, громя Верхний рынок. Он жалел лишь о том, что убил только двоих из них тёмным вечером в Купеческом квартале.

— Много вас тут? — спросил на ходу Химера.

— Шестеро наших и Альхиор. Самые надёжные, — не поворачиваясь, ответил наёмник. — Остальные в Подворье: господина Родейна же надо защищать.

— И притворяться, что ищете дочь Броспего, так? — Варион старался прозвучать иронично, но ненависть просочилась-таки в его слова. — Загреметь в тюрьму, меня за собой утащить?

— Слушай, так вышло уж, — промямлил солдат. — Тебя на той улице вообще не должно было быть. А уж герцогской гвардии — тем более.

Наёмник поднялся по грязным ступеням и взялся за ручку двери. Тяжесть всех последних дней, от ночи в Рыбном переулке до заключения в темнице, овладела Химерой. Он сам не заметил, как меч перетёк из ножен в сжатую руку.

Удар получился отменным, и заточенный клинок пробил неаккуратный шов на спине наёмника. Лезвие прошло насквозь, уткнулось в закрытую дверь. Удивлённый собственной силой, Химера смог вытащить меч, лишь упёршись ногой в задницу солдата. Тело ещё билось в агонии и выплескивало сгустки крови, когда рухнуло на пыльное крыльцо. Варион не стал утруждаться и вытирать лезвие. Лишь отодвинул тело ногой и распахнул двери поместья Яголл.

Внутри усадьба казалась уже не такой заброшенной. В огромной прихожей стоял запах воска, перемешанный с чем-то вкусным и неуловимо знакомым, но в то же время далёким, как память о детстве. Широкую лестницу словно совсем недавно подмели и вернули былой лоск роскошного тёмного дерева. Химера подозревал, что Лейну держат в погребе, но сначала хотел разобраться с чародеем. Последний успел за семь дней стать злейшим врагом Лиса, и ему полагалась особая участь.

Варион до сих пор не представлял, как будет сражаться с врождённым магом, но надеялся взять его неожиданностью. А если не выйдет, задержать ублюдка до прихода Броспего и шаадамарцев. Быть может, всем скопом они совладают с загадочным Альхиором.

Химера начал поиски там, где чародей предстал ему в видении, и поднялся по широким ступеням. Коридорчик второго этажа был украшен причудливыми статуями, когда-то белыми, но теперь покрывшимися серым налётом. Напротив лестницы Лиса встречали фигуры мускулистого мужчины и обнажённой женщины с кувшином, а один из углов украшало существо с телом грузного человека, цепкими четырёхпалыми руками и вытянутой головой с кручёными рогами. Варион никогда не видел козлоголовых упиров, но представлял их именно такими.

Лис замер между статуй и разглядывал четыре двери, что вели вглубь второго этажа. Альхиор мог скрываться за любой из них, как и оставшиеся пятеро наёмников Кранца. Неверный выбор мог стоить Химере возможности найти Лейну, а то и собственной жизни.

Он позволил судьбе сделать этот шаг за него и открыл ближайшую дверь справа. Она вела в узкий, некогда богатый зал. Краска с высоких стен облупилась, а из мебели тут остался только круглый стол, за которым двое солдат кидали кости.

— Чего такое? — встрепенулся сидящий лицом ко входу наёмник со шрамом поперёк бледного лица.

Второй солдат не сразу понял, о чём говорил его напарник, но успел схватить клинок, приставленный к его стулу, и отбить первый выпад Химеры. Защита стоила ему равновесия, и со второго раза Лисий меч без препятствий добрался до шеи наёмника.

Боец со шрамом оказался лучше готов к схватке. Он не стал обходить стол, а оттолкнул его ногой. Солдат навалился на Химеру с серией хлёстких выпадов. Пусть Варион и предпочитал работать кинжалом, фехтованию с мечом в Приюте учили ничуть не меньше. Удары он отбивал, но с каждым парированием отходил всё дальше назад.

Наёмник принял движения Химеры за слабость. Он обхватил рукоять обеими руками и вложил всю силу в рубящий удар сверху, но Варион оказался готов. Стиснув свой меч, он подался вниз и принял удар. Кисти пронзила тупая боль, колени подогнулись, но он выстоял. Лис увидел возможность забрать инициативу и навалился на врага плечом.

Наёмник отлетел обратно на середину комнаты, едва не запнувшись о труп напарника. Теперь был его черед защищаться. Химера наносил удар за ударом и уже солдат со шрамом пятился в дальний конец комнаты под перезвон стали. Враг терял хватку и не заметил, как его спина встретилась с дверью, что вела в следующую комнату.

Лис ударил дважды, и клинок наёмника жалобно звякнул о каменный пол. Химера рассёк его грудь, пронзил живот и врезал подошвой меж двух ран. Двадцать лет без ухода и ремонта взяли своё: дверь с хрустом сорвалась с петель, увлекая за собой раненого наёмника.

Варион уже не мог остановиться и бросился следом. Он сбился со счёта, сколько раз его меч пронзал истерзанное тело врага. Кровь забрызгала новую стёганку, попала в глаза и в рот. Железный привкус на языке лишь распалял ярость Химеры, и привести его в чувства смог только дрожащий девичий голос.

— Дарон?

Глава 13. Молись всем богам, Лис

«Жрецы Далёкой Звезды боятся чародеев. Оно и правильно. Как заставить людей годами молиться о чуде, если есть те, кто его сотворит гораздо быстрее?»

Император Двинн Второй, «Летопись Годаранской империи».

— Я трахать тебя не собираюсь, — доселе улыбчивое лицо молодого человека помрачнело.

— Дарон, что за слова? — Лейна попятилась, но её ноги словно сковали кандалы.

— Так уж я разговариваю, — он дёрнул себя за пояс и подался вперёд. — И зовут меня не Дарон.

Лейна хотела закричать, но тёплая ладонь спутника сжала её губы, не позволяя издать ни звука. Слёзы залили глаза, искажали мрачные очертания ночного переулка. Дрожь пробила всё её тело, когда она ощутила прикосновение чего-то острого и холодного у своей шеи.

— Мне жаль, с тобой правда было приятно, — будто издалека донеслись слова Дарона. Он говорил, что-то ещё, но девушка уже ничего не слышала за биением своего сердца.

Её шею охватил жар, заставивший забыть о ледяном касании ножа. Прелестное серебряное ожерелье сдавило шею, не давало вдохнуть. Хватка Дарона ослабла. Его рука обмякла и позволила Лейне криком выплеснуть весь скопленный страх. Она побежала прочь и старалась не оглядываться.

— Дамочка! — позвала её размытая тень у сгоревшего здания. — Дамочка, помоги, чем можешь!

Лейна не сбавляла шаг. Дрожащими руками она нащупала застёжку ожерелья и наконец смогла избавиться от серебряной удавки. Одинаковые здания зловонного переулка окружали девушку. Она не знала куда идти, боялась звать на помощь.

Мысли об отце, о том, что он скажет о её безумной авантюре с Дароном, заставили Лейну заплакать пуще прежнего. В слезах она не видела куда идёт, но ей было уже всё равно. Весь Бассель стал для неё тёмным лабиринтом без выхода.

— Лейна, подожди, — она сама не заметила, как налетела на какого-то человека, который обратился к ней по имени. — Постой, я помогу тебе!

Девушка обернулась и увидела высокого мужчину в мешковатой накидке. Она не смогла разглядеть его лицо в темноте, но глаза этого человека казались чернее самой ночи.

— Всё в порядке, он тебя больше не тронет, — незнакомец протянул руку, но Лейна не торопилась её принимать. — Пойдём, здесь лучше не гулять одной.

— Кто ты такой? — девушка не сразу узнала свой голос, охрипший после плача.

— Друг твоего отца. Меня зовут Альхиор, — говорил он медленно, успокаивающе. — Не волнуйся, тот человек тебя больше не побеспокоит.

— Он хотел меня убить?

— Возможно. Поэтому меня и попросили за тобой присмотреть, сделать тебе подарок. Твоё ожерелье.

— Его подарил Кранц…

— …И сказал, что оно тебя защитит, — Альхиор, казалось, улыбнулся в темноте. — Да, это я его сделал, потому что он и твой отец меня попросили. Где оно, кстати?

— Потеряла, пока бежала.

— Очень жаль, — голос мужчины враз похолодел. — Придётся поискать его позже. Сейчас нам с тобой пора уходить.

Лейна брела за Альхиором по незнакомым улицам. Она так и не поняла, может ли доверять ему, но других вариантов не оставалось. Во всяком случае, он знал её отца, знал Кранца. Да и от предательства Дарона защитил.

Альхиор привёл её в небольшое здание, где пахло чем-то тухлым, и велел подниматься на второй этаж. В крошечной спальне, освещённой единственной свечой, их уже ожидало трое. Лейна не знала имён двоих солдат, но хорошо была знакома с тем, кого они сопровождали.

Кранц Родейн приветливо улыбнулся. Искренне, всем лицом, как умел только он. В комнате было прохладно, но на его широком лбу проступили капельки пота. Кранц был немногим младше отца Лейны, которому весной стукнуло пятьдесят шесть, но девушка находила его невероятно красивым. Будь у него дети, а у неё — выбор, Лейна предпочла бы выйти замуж за сына Родейна.

— Здравствуй, — голос Кранца звучал грозно, даже когда сам он старался говорить мягко. — Присаживайся, в тесноте да не в обиде. Ты голодная?

— Что происходит, господин Родейн? — испуганно промолвила Лейна. — Где мы?

— В постоялом дворе, — пояснил Кранц. — Кажется, «Старик Хемгур». Разве Альхиор не объяснил, что происходит?

— Без подробностей, — вклинился спаситель Лейны.

— Полагаю, тебя пытались убить, — друг семьи Броспего тяжело выдохнул. — И я рад, что у них ничего не вышло. Ты сейчас в большой беде, Лейна, как и твой отец, как и вся твоя семья. И я, раз взялся вам помогать.

— И зачем помогаете? — спросила девушка.

— Я многим обязан Касилиаму, а без меня даже он не выстоит против тех людей, которые желают тебе зла.

— Дарон? Он один из них?

— Работает на них, пусть сам того не знает. Теперь-то ты видишь, что тебе грозит? Как же хорошо, что у нас есть Альхиор и что он сумел сделать твой амулет.

— Вы маг? — Лейна посмотрела на мужчину, что привёл её из тёмного переулка. Тот кивнул. — Папа вас не любит. Говорит, вы опасные.

— Поэтому Альхиор и работает со мной, а не с ним, — пояснил Кранц. — Касилиам, может, и не шибко верующий, но ему надо держать лицо перед жрецами Трисфолда. Я бы не стал его в чём-то винить.

— Где он? Я хочу его увидеть.

— Надеюсь, скоро ты его увидишь, — господин Родейн поднялся и подошёл к девушке. — Наступил очень опасный момент, который тебе надо переждать в безопасности. У нас есть поместье недалеко от города. Альхиор отвезёт тебя туда и будет за тобой присматривать, пока я всё улажу. Самое главное, никто кроме нас не должен знать, что ты там. Даже твой отец.

— Почему мы не можем просто уйти в Трисфолд, к маме?

— Девочка моя, сейчас Трисфолд для тебя опасен не меньше Басселя, — Кранц опустил голову и укусил себя за полную нижнюю губу. — В комнате напротив ты найдёшь новую одежду. Альхиор, подожди внизу и отведи её в поместье. Кольбар будет ждать там с караулом.

— Как прикажешь, Родейн, — чародей не торопился выказывать почтение.

— Господин Родейн, — поправил его Кранц.

Альхиор лишь усмехнулся и молча вышел из комнаты. Лейна взглянула на Кранца, но тот оставался непреклонным. Девушке оставалось лишь согласиться. Слишком близко она познакомилась с опасностью, представшей тем вечером в виде загадочного длинноволосого парня по имени Дарон.

* * *

Химера замер над изувеченным телом. Он чувствовал, как чужая кровь стекает по его пальцам, лицу и волосам, оставляя багровые пятна на каменном полу усадьбы. В Приюте его с тринадцати лет учили тому, что самообладание и холодный рассудок — это основа успеха в Лисьем деле. Сейчас же его сердце колотилось так, что, казалось, стены отвечали ему эхом.

Лейна Броспего в ужасе замерла посреди той самой комнаты, где Альхиор наслаждался вином в видении Лиса. Она не выглядела пленницей в своём просторном фиолетовом платье с вышитыми на подоле цветами. Серебряный кубок так и норовил выпасть из её дрожащей руки.

— Лейна, всё хорошо, — будто бы со стороны услышал себя Химера. — Пойдём со мной.

— Не подходи! Не трогай! — заверещала девушка. Кубок полетел в грудь Вариону. — Помогите! Альхиор, Кольбар! Пожалуйста, не трогай меня!

Она не слышала оправданий Лиса и лишь продолжала запускать в него всё, что попадётся под руку. Химера не стал уворачиваться и гордо принял удары всей столовой утвари, оказавшейся этим утром на столе леди Броспего.

Глубокое блюдо с остатками завтрака немного не долетело до цели и раскололось у ног Вариона. Звон разлетающихся по камню черепков сумел на время очистить его рассудок, притушить ту животную ярость, что охватила его на пороге поместья Яголл. Химера опустил побагровевший клинок и сделал шаг навстречу Лейне.

Тело не слушалось. Варион посмотрел на свои ноги, ожидая увидеть на них толстые цепи, но держало его что-то другое, невидимое и неосязаемое. Незримая сила сдавила его грудь и откинула к стене. Удар получился несильным. Лис устоял на ногах и перевёл взор на им же выбитую дверь.

Альхиор задрал полы чёрного халата и перешагнул через труп наёмника. Небрежно, будто на пути оказалось не более чем сухое бревно. Его блеклое лицо выражало безразличие к судьбе солдата. Скрюченная кисть чародея опустилась, и только тогда Химера смог вдохнуть.

— Не подходи к девочке, — мягко попросил Альхиор. — Тебя тут быть не должно.

— Но я, сука, здесь, — одышка прерывала каждое слово Лиса. — Залез в твою башку и узнал всё, что нужно. Обыграл тебя.

— Какой ты молодец, — чародей снисходительно усмехнулся. — Что будем делать дальше? Выпьем? Потравим истории? Кости взял с собой?

Химера угрожающе занёс клинок.

— Брось, — сквозь смех сказал Альхиор. — Ты мне не ровня. Я же мог убить тебя ещё в том переулке и исправлюсь при первой же возможности.

— Так убивай, — Варион сплюнул под ноги чародею. — Может, и я чего успею напоследок.

— Не успеешь. Поэтому уходи, пока можешь, а я не буду тебя останавливать.

— Ты за кого меня держишь? Я убил твоих людей, а ты отпустишь?

— Не просто убил, — Альхиор глубоко вдохнул и улыбнулся. — Ты их растерзал, как бешеный зверь. Потому что ты и есть зверь. Животное, которому место на цепи. Видишь, Лейна, от чего мы тебя защищаем?

Химера посмотрел на девушку, что съёжилась в углу. Маг вышел на середину комнаты и встал между ними. Его руки были сложены на груди, а колкий взгляд будто бы подталкивал Лиса к выходу.

— Хорошо, выбора у меня нет, — Варион кивнул.

Альхиор удовлетворённо кивнул. Он лишь на одно мгновение обернулся к Лейне и что-то ей сказал, но Химере этого мгновения хватило для атаки. Его меч устремился к узкой груди чародея. Острие уже входило между рёбер, но вдруг остановилось.

Варион в ужасе пошевелил рукой, но та не отозвалась. Чародей остановил атаку в последний момент, когда клинок прошил лёгкую ткань халата и поцарапал кожу под ним. Он лишь выставил указательный палец, и Лис больше не мог сдвинуться с места.

— Лейна, отвернись, пожалуйста.

Альхиор взмахнул рукой. Незримый кулак врезался в живот Химеры и прибил его к стене. Чародей поднял Лиса на полсажени, поднёс его к окну. Спина ощутила холодное прикосновение стекла.

— Ну, давай, — рыкнул Химера. — Покажи, какой ты сильный.

— Я без тебя знаю, какой я! — рявкнул Альхиор. — Открой рот ещё раз, и я забуду всё, о чём меня просили! Размажу тебя по всему саду!

Чародей подходил всё ближе. Его магия сдавила шею Химеры, а тонкая губа скривилась в усмешке. Лис не собирался просить о пощаде: Альхиор сам выдал, что не должен был его убивать. Чародей лишь пытал его, пытался сломать.

Сквозь собственное дыхание Лис услышал грохот. Звуки доносились со стороны главного входа усадьбы, и он решил, что оставшиеся в живых наёмники всё-таки наткнулись на его следы. Альхиор не придавал шуму значения, как не обратил внимание и на крадущуюся за спиной тень.

— Осторожно! — взвизгнула Лейна. Она так и наблюдала за расправой из своего угла.

Альхиор ослабил хватку и повернул голову, когда тень уже делала выпад кинжалом. На этот раз маг слишком поздно увидел удар, и клинок вошёл куда-то под лопатку. Химера упёрся ладонями в оконную нишу и оттолкнул чародея обеими ногами.

Ладаим стоял перед ним в оцепенении, а с кончика его кинжала капала тёмная кровь врождённого мага. Химера выдавил улыбку. Тивалиец пришёл, а значит, и Касилиам Броспего был где-то неподалёку. Но времени на ликование не оставалось.

Альхиор поднялся, словно никакого ранения и не было. Его спокойствие улетучилось. Выругавшись, чародей вскинул руки, и волна страшной силы отбросила Лис в разные концы комнаты. Оба окна разлетелись и засыпали Вариона осколками. Дребезг стекла слился с криками Лейны.

Ладаим попытался встать, но очередное заклинание пригвоздило его к полу. Тёмная дымка окутала поднятую ладонь Альхиора и медленно поднималась к остаткам лепнины на потолке. Крысолов застонал. Магия не давала ему открыть рот.

— Стой, мразь! — вскрикнул Химера.

— Сиди ровно, — Альхиор даже не повернулся.

— А вот так?

Варион схватил лежащий среди осколков меч. Нападать на чародея даже со спины было бессмысленно, но он и не собирался этого делать. Лис поднёс лезвие к своему горлу и взглянул на Альхиора.

— Ничего ты не сделаешь, — маг всё же повернулся к нему и скривил лицо.

— Тебе же велено не убивать меня, так? — догадался Химера. — Не трожь его, а то твой господин расстроится.

— Господин? — чародей издал что-то среднее между смешком и кашлем. — Никто мне не господин, а ты не так нужен, как тебе кажется.

— Нравится тебе это? — теперь Варион обратился к Лейне. Она так и не решалась пошевелиться. — Столько людей бьются из-за тебя, умирают. Чувствуешь себя важной?

Девушка открывала рот, но слова из него не вырывались.

— Не я всё это начал, — продолжил Лис. — Но пойду до конца.

— Альхиор! — прогремел властный крик.

Высокий широкоплечий мужчина лет пятидесяти ворвался в комнату. Шёл он быстро, словно не касаясь земли, и даже не посмотрел на мёртвого наёмника, что лежал на пороге. Химера не мог отвести глаз от его массивного лица, волос с проседью и блестящих серо-голубых глаз. Такой же силуэт он видел всего пару дней назад, пусть полумрак городской тюрьмы и не позволил разглядеть детали.

— Альхиор, ты что за погром здесь устроил? — Настоятель положил руку на плечо чародея. — Если ты помнишь, мы так не договаривались.

Маг с видимым недовольством отступил от Ладаима. Тёмная магия улеглась обратно на его ладонь и медленно растворилась.

— Кранц! — воскликнула Лейна. Она забыла о всякой осторожности и бросилась прямо в руки Настоятеля. — Помогите мне, пожалуйста, он вернулся!

«Кранц?». Химера надеялся, что ослышался. Настоятель грозно посмотрел на него, не прерывая объятий с Лейной.

— Всё хорошо, моя дорогая, — произнёс верховный Лис. — Твой отец уже здесь.

— Нет, не хорошо, — возразил Альхиор, тыча худым пальцем в Вариона. — Чего тут Лис забыл?

— Я сам разберусь.

— Ты всегда так говоришь.

— Ступай, Альхиор, — приказал Настоятель. — На сегодня твоя работа окончена.

Чародей вздохнул, но комнату покидать не торопился. Он медленно подошёл к Химере и склонился над его ухом.

— Молись всем богам, Лис, — вполголоса промолвил маг. — Молись, потому что в следующий раз я тебя прикончу. Клянусь Чёрным Восходом.

Химера проводил взглядом спину чародея и переглянулся с Ладаимом. Тивалиец сумел подняться и настороженно шёл к товарищу. Он держался на почтенном расстоянии от Лейны и Кранца, но всё равно удостоился полных страха взглядов девушки.

— Броспего начал с другого крыла, — шепнул Крысолов. — Лучше бы я с ним поменялся.

— Всё же получилось, — Варион опустил ладонь на плечо товарища и лишь затем вспомнил, что перемазан кровью.

— Хватит там шептаться! — гаркнул Настоятель. — И убери уже свой меч. Как думаешь, что Касилиам подумает, когда увидит тебя в крови и с оружием рядом с его дочерью?

Броспего оказался лёгок на помине. Шаги донеслись с лестницы, и вскоре в выломанном проёме появился сам купец в окружении шести шаадамарцев. Ещё трое тащились сзади: они вели связанных наёмников Кранца.

— Папа! — пискнула Лейна и бросилась в медвежьи объятия Касилиама.

— Доченька моя! — причитал Броспего, оторвав её от пола. — Живая!

— Как я и обещал, — Химера вклинился в семейную идиллию.

Касилиам вдруг замер, выпустил дочь из объятий и уставился на Лис мёртвым взглядом. Он гаркнул что-то на речи Старых Холмов, и двое шаадамарцев сопроводили Лейну в соседнюю комнату.

— Вашу мать, — Броспего провёл ладонями по своим растрёпанным волосам. — Вы, шлюхины отродья. Что вы тут устроили? Нет, это какой-то кошмар.

— Лейна у тебя, — произнёс Химера. — Мы свою задачу выполнили.

— Ты себя видел, а? Она же теперь спать не сможет!

— Спокойно, Касилиам, — попросил Настоятель. — Она большая девочка, и всё сложнее, чем кажется.

— Это ты меня просишь успокоиться? — Броспего сжал кулаки. — Как я буду спокойным, когда не успеваю закончить завтрак, и ко мне врывается грёбанный Лис, говорит, что нашёл мою дочь? Когда я гоню лошадей к Чёрту на рога и нахожу здесь тебя, своего якобы друга, и твоих сраных головорезов? Ты что, всё это время врал мне в лицо? Всей моей семье? Твоё счастье, что Вадмара со мной нет!

— Я же сказал, что всё сложнее! — Кранц повысил голос и положил руки на пояс. — Всё было хорошо, Лейна была в безопасности, пока эти двое не заявились! Ты их послал?

— Ты бухой? Или благодатью увлёкся, а? Говорю же тебе, это Лисы! Душегубы несчастные! Ты меня до того довёл, что пришлось работать с ними, а ведь вот этот, волосатый, вообще-то собирался убить мою дочь!

— Я в курсе.

— Что? В курсе? В курсе!? Забыл, о чём мы договаривались?

— Да выслушай меня, Касилиам! Я всё прекрасно помню! Сделал так, как ты просил, но сразу после этого кто-то перебил наш заказ, заплатил больше. Этот кто-то хотел убить Лейну, поэтому всё так вышло, как мне сказал мой человек в Лисах. Я попросил знакомого мага присмотреть за ней, так что её бы никто не тронул. Когда на неё напали, мне пришлось спрятать её в безопасном месте.

— И ты не мог сказать мне, чтобы я не рвал на себе волосы все эти дни?

— Я не мог, иначе ты тоже был бы в опасности. Я считаю, что убийство заказал кто-то из приближённых герцога. Если бы я тебе рассказал, ты бы тотчас рванул в Трисфолд, устроил бы разборки! Тебе надо было задержаться в Басселе.

— Да, ты прав. Отчасти. Я пошёл бы в Трисфолд и сделаю это очень скоро. Но я не пойду к Вальтехалу, я пойду сразу в королевский замок.

— Это самоубийство. Ты обвинишь родственников короля в заговоре. Думаешь, он с радостью тебя выслушает?

— А что ты предлагаешь, Кранц? Прятать её в бассельских руинах до Последнего Звездопада?

— Не надо прятаться. Я вёл переговоры с Его Светлостью Содагаром, он почти согласен выдать Лейну за своего сына, пусть и не старшего. Вы получите здесь землю, людей. Вот это самое поместье, которое я уже начал восстанавливать. Баронет Броспего, как тебе?

— Нет, ты рехнулся. Ты хоть представляешь, что творишь? Разорвать помолвку с сыном Вальтехала, кровным родственником Его Величества. Он хочет их поженить только для того, чтобы оставить меня и мои корабли в Трисфолде, а ты предлагаешь мне всё это забрать и укрываться в Басселе. Хочешь сказать, Содагар согласен на такое? Да это объявление войны короне Летары!

— Никакой войны не будет. Королю нужен зависимый, спокойный Бассель. Один намёк на враждебность — и город опять поднимет голову, заберёт себе Бор и Станбаль, отрежет Юг от столицы. Агустур на это не пойдёт и Вальтехала тоже приструнит. Главное, чтобы ты не делал глупостей.

— Глупости тут делаешь только ты, Кранц, — Броспего рычал при каждом выдохе, будто старый волк. — Я ухожу. Ухожу навсегда из этого гнилого города, от этих сраных Лис. Не смей больше подходить к моей дочери.

Касилиам удалился и оставил в раскуроченном зале лишь двоих Лисов и их Настоятеля под личиной трисфолдского купца. Кранц смерил их полным разочарования взглядом и протяжно вздохнул.

— Пошли вон, — шикнул Настоятель.

Ладаим побрёл к выходу, но Химера его остановил.

— Нет, — Варион сложил руки на груди. — Мы хотим объяснений.

— Пойдём, а? — прошептал Крысолов.

— Кто вы такие, чтобы я вам что-то объяснял? — Кранц терял терпение. — Вы достаточно дел натворили. Лучшим исходом для всех будет тот, при котором вы сейчас же уйдёте отсюда, а я забуду о нашей встрече.

Химера хотел призвать Настоятеля к ответу. Четырнадцать лет рассказов о незыблемой преданности Лисам привели Вариона в заброшенную усадьбу, где его и Крысолова чуть не убил врождённый маг, посланный их же господином.

Он смотрел в глаза Кранцу, но тот даже не моргнул.

— Семья, да? — проговорил Химера. — В жопу такую семью.

Когда Лисы вышли из усадьбы, Броспего уже угнал лошадей прочь от проклятого места. Они шли в тишине, но в каждом порыве ветра Химере слышались голоса Кранца, Касилиама и Альхиора.

— Неужели всё кончилось? — не сдержался Ладаим, когда выломанные шаадамарцами ворота остались позади. — Какие же они всё-таки уроды, эти богачи.

— Ничего не кончилось, — Варион не верил. Ему хотелось обернуться, вновь взглянуть на поместье Яголл. — Нами играли, как твоими картами.

— После игры карты возвращаются обратно в колоду, — Крысолов сумел улыбнуться. — Не хочешь напиться? Давно не сидели в «Морде», а у меня до сих пор горло сушит.

Химера смотрел на расслабленное лицо друга и на свою одежду, запачканную кровью и порезанную осколками стекла. Отчасти он жалел, что Альхиор не добил его, ведь тогда он уже обрёл бы желанный покой. Таким, как Лисы, не суждено было попасть в царство Далёкой Звёзды, даже если бы оно существовало. Им грозило лишь место в мире Чёрта, первого упира, но Варион был согласен и на это. Так ему не пришлось бы жить дальше с предательством того, кто воплощал все заповеди Лисьего Приюта. Явившись в темницу городской стражи, Кранц просил не рассказывать об их встрече. Вот только тогда Химера не знал, что господин и отдал его на растерзание всей Большой Земле.

— Он брешет, Ладаим, — Варион решил сознаться. — Кранц — это Настоятель, он говорил со мной. И теперь мы знаем, что он всё устроил. Приют нас предал.

— Ты бредишь, Химера, — Крысолов явно старался побороть эту мысль. — Будь это так, Гадюка бы давно тебя сожрала. Иди домой, расслабься, выпей. Могу подкинуть денег на «Багровый Шёлк».

Последние семь дней забрали слишком много сил. Варион с трудом помнил, как попрощался с Ладаимом, добрался до «Пёсьей Морды» и прошёл в гостевую спальню. Кажется, он встретил Бертольда, а может и кого-то из его сыновей. Как в тумане он сорвал с себя одежду и стянул сапоги, под которыми сочились кровью свежие мозоли.

Он не хотел ни с кем говорить. Он не хотел возвращаться в Лисий Приют и видеть нахальную морду Гадюки. Он не хотел случайно встретить Кранца Родейна в катакомбах под обителью прорицателя Кваранга, потому что не знал, что может с ним сделать.

Химера хотел лишь спать, и желание это наконец осуществилось.

Глава 14. Радушный хозяин не встречает гостей с мечом

«Почему вы думаете, что зима нам даётся в наказание? Я вот верю, что она нужна для того, чтобы спокойно перевести дух и не переживать каждый день об ускользающем из-под носа лете».

Якфолд Гревийский, «Мои истории».

Химера проснулся от настойчивого стука в дверь. Перед сном он закрыл ставни, и в комнате было темно, но Лис ясно видел очертания гостевой комнаты Бертольда. Он натянул бриджи и побрёл к двери, которая всё это время сотрясалась под кулаком незнакомца.

На улице, у порога, стояла Лейна Броспего. Девушка куталась в шерстяной плащ и пыталась согреть руки дыханием. Химера пропустил её внутрь. Лейна проследовала к середине комнаты и швырнула плащ на кровать. На ней осталось только лёгкое фиалковое платье с цветочной вышивкой на подоле.

— Привет, Дарон, — девушка едва заметно улыбалась. — Я замёрзла, можно у тебя побыть?

— Ты же уехала? — не поверил своим глазам Варион. Он прошёл в конец комнаты в поисках завалявшейся бутыли с брагой.

— Я не смогла. После всего, что из-за меня случилось. Я очень долго думала и поняла, как… — девичий голос за его спиной сломался и превратился в глубокий бас. — Как низко ты пал, Химера.

Когда Лис развернулся, перед ним возник Настоятель. Рот Кранца кривился в усмешке, а глаза его превратились в бездонные колодцы. Варион не мог пошевелиться, будто его вновь сковала магия Альхиора. Чёрная дымка взвилась вокруг него, в руке настоятеля сверкнул кинжал.

— Прости, Химера, — Кранц говорил десятком голосов разом: его собственным, Альхиора, Лейны, Гадюки… — Ты сам предал семью.

Варион проснулся вновь. Он провёл рукой по обнажённой груди, куда считанными мгновениями ранее вошёл клинок Настоятеля. Раны не было, но боль между рёбер ушла не сразу.

Химера сел в кровати и огляделся. Теперь в комнате стало по-настоящему темно, как и должно быть при закрытых ставнях хмурым зимним утром. В доме было прохладно, но Лис весь вспотел и поспешил вытереться жёстким полотенцем.

Из-за двери доносился глухой разговор, перемежающийся с громким смехом. Химера облачился в чистую одежду и вышел из комнаты. Во сне за порогом начиналась холодная улица, но на деле дверь вела в просторное помещение на первом этаже жилища Бертольда. Когда «Пёсью Морду» закрывали для посетителей, вся семья собиралась здесь за длинным столом.

Все были в сборе: Бертольд травил истории во главе стола с высокой кружкой в руке, а Ним сидела напротив него и лениво жевала пшеничную лепёшку. Братья расположились поближе к отцу. Заспанный Вийм еле шевелил челюстью, пока младший сын Басс увлечённо поглощал всю предложенную еду, а Арбо лишь молча вслушивался в каждое слово Бертольда.

Было здесь место и для Химеры. Когда Лис бросил короткое приветствие и уселся на жёсткий табурет, разговор затих. Арбо издал измученный стон: он был единственным, кто не поздоровался в ответ.

— Тоже рад тебя видеть, — Варион подмигнул. — Ты ешь, а то совсем исхудаешь за зиму.

— Что с лицом? — Бертольд был недоволен средним сыном. — Не можешь даже поприветствовать гостя?

— Прости, пап, — Арбо натянул улыбочку, от которой Лису чуть не перехотелось завтракать. — Никак не привыкну делить хлеб с убийцей.

Вновь воцарилась тишина. Нималия накрыла лицо ладонью, а глава семейства сжал кулак. Арбо было двадцать шесть, почти как самому Химере, и старше него был только Вийм. Варион старался не вести с ним дел и ограничивался общением с первым сыном и дочерью Бертольда.

— Я сам много к чему не привык, — Химера улыбнулся не менее притворно. — Живу же как-то.

— Упрямый он, — Бертольд вздохнул и приложился к кружке.

— Думаешь, пап? — Арбо взбрыкнул. — Ты уж извини, но он сидит на мамином месте. Когда он отрывает хлеб, я представляю, как он ломает чью-то шею.

— Наслаждайся зрелищем, — Варион потянулся за ножом, что лежал в центре стола, и отрезал кусок сыра.

Арбо решил не продолжать нападки и закончил завтрак в безмолвии.

После трапезы Химера оделся потеплее и отправился на улицу. Он ждал Нималию, которой ещё накануне обещал помочь принести воды. В ближайшем к «Морде» колодце недавно нашли мёртвую собаку, так что им предстояла прогулка по зимнему Басселю.

Химера вышел на дорогу перед кабаком и осмотрелся. Снег этой зимой шёл нечасто, но обильно, и после недавней метели его на улице было по щиколотку. День обещал быть прохладным, пусть и не слишком морозным. Такую погоду Варион любил, но знатоки примет обещали, что после Большого Новолуния в Летару придёт настоящая суровая зима. Кажется, они это определяли по цвету неба или голосам птиц.

Прошло тридцать семь дней после сражения в поместье Яголл. В разгар Жатвы десятую Луну сменила одиннадцатая, а теперь наступила и двенадцатая, но обещанных заказов Гадюка не выдала. Химера принял предложение Бертольда и остался в жилой пристройке к «Морде» за небольшую помощь по хозяйству. Он не мог работать в кабаке в открытую, иначе об этом сразу узнал бы весь Приют. Его помощь ограничивалась мелочами: принести побольше воды из колодца, наколоть дров или убить вора из борского гарнизона.

— Прости, что долго, — Нималия появилась из-за калитки в огромном тулупе, принадлежащем, вероятно, одному из братьев. — Дамские дела застали врасплох.

— Надеюсь, не застудила ничего, пока их делала, — Химере пришлось уворачиваться от тычка подруги.

— Арбо меня разозлил, — призналась Ним уже на ходу. — Он же ни черта не делает, вот сил и остаётся языком чесать. Я полночи помогала Вийму разливать брагу, потом чистила столы в «Морде», а теперь ещё тебя тащу за водой. А он что? Сидит, плачет по маме и надеется стать жрецом, читать учится.

— Серьёзно? — Варион рассмеялся. — Давно он к Далёкой Звезде обратился?

— Как мать умерла, на самом деле. Мы все, конечно, хотели верить, что ей теперь хорошо, что она попала в новый мир, а не просто исчезла, когда мы её похоронили. Но Арбо начал ходить в собор каждое новолуние, проникся всем этим. Отец сдуру его поддержал, а теперь сам не рад, что у нас на одну пару рук меньше. Сейчас хоть ты есть. Пока что.

— Похоже, что я с вами буду ещё долго, и у него будет время ко мне привыкнуть.

— Честно, я бы не рассчитывала. Он рад деньгам, которые ваши у нас оставляют, но всё равно считает всех вас грешниками, недостойными Далёкой Звезды.

— Ещё бы. Зато ваша семья — сплошь праведные, — Химера вспомнил о просьбе Бертольда, которая стоила жизни кладовщику Вараку из Бора, но вовремя остановился и не выдал своих подозрений. — В смысле, у всех в городе грешок найдётся, да?

— Ну-ну, — Нималия надула губы и прибрала выпавшие из капюшона волосы. — Так, а этот хмырь тут чего забыл?

Сеймор возник на дороге прямо перед колодцем. Руки он сложил на груди и с усмешкой ждал, пока Варион его заметит.

— Ты следишь за мной или что? — возмутился Химера. — Клянусь, я никого из наших не вижу так часто, как тебя.

— Вдруг мы связаны судьбой? — Живодёр продемонстрировал широкую улыбку, которой явно не хватало пары зубов. — А что это за парнишка с тобой?

— Охренел? — Ним разозлилась. Сеймор часто бывал в «Морде» и не мог не узнать её.

— Ладно-ладно, простите. Соскучился, может, по вам. Химера, нам бы поговорить наедине, раз уж встретились.

— Ну и пожалуйста, — Нималия намёк поняла и осталась недовольна. Секреты она любила, но лишь те, которые знала сама. — Я буду у колодца.

Варион дождался, пока девушка отойдёт и отозвал Сеймора в сторону.

— Нет, я серьёзно, откуда ты опять взялся? — продолжил Химера. — Тебя Гадюка за мной следить заставила?

— Выдохни и успокойся, — Живодёр, казалось, смутился. — Я видел, как вы из «Морды» вышли с вёдрами и понял, где ждать. Налегке-то быстрее идти.

— И чего ты хотел? Если что, я в Приюте позавчера отмечался.

— Мне побоку, если честно, когда ты там отмечался. Я по другому поводу, — Сеймор перешёл на зловещий шёпот. — Кажется, у нас проблемы. В смысле, у всего Приюта. Знаешь Налима?

Химера кивнул. Налим был чуть старше, чем он сам, но они пересеклись ещё в первые годы в Приюте. Со временем их пути, конечно, разошлись: последний раз они выпили по кружке пива ещё весной, и с тех пор виделись лишь мельком.

— Я вчера должен был с ним встретиться, а нашёл уже мертвым, — выдал Живодёр с грустным видом. — Он съел русалочий порошок.

Этот сильнейший яд получался из перемолотой чешуи опасной рыбы, живущей в южных морях, и в большой дозе мог быстро убить даже крепкого взрослого человека. От малого количества умереть могли только дети и больные, а сам порошок со временем терял убийственные свойства, так что Лисы держали дорогой яд только для двух случаев: выполнить крупный заказ и отбить все затраты или же оборвать собственную жизнь после провала.

— То есть он попался на задании? — заключил Химера. — Очень жаль.

— Нет, я не об этом, — Сеймор казался испуганным. — Он был в своей комнате в «Синице». Я его нашёл прямо в кровати. С чего бы ему глотать порошок у себя дома, не на заказе?

— Зачем мне всё это знать? Я должен посочувствовать или порадоваться?

— Слушай, мы с тобой не то чтобы дружим, но мне всегда нравился твой смелый взгляд на всё, что творится в Приюте, — казалось, говорить ещё тише было невозможно, но Живодёр сумел. — Я виделся с нашими после смерти Налима. Хотел предупредить, что это не просто так.

— Ты чего несёшь? Кто-то убил его? Наверняка он с кем-то поругался из-за девки или задолжал денег, а Приют тут ни при чём.

— Ещё как при чём! Мы с ним потому и виделись, что дней за десять до смерти он мне пожаловался, будто за ним следят какие-то люди в таверне. После этого я стал замечать, что и за мной бывает хвост. Я сказал Коршуну и Гадюке, что кто-то, возможно, пасёт нас и первым им попался Налим. Знаешь, что мне сказали?

— Сидеть на жопе ровно?

— Слово в слово. С кем ни пытался обсудить, все говорят, мол, не лезь к господам, не твоё дело, им виднее… Задрали!

— И всё же, — Химера говорил уже мягче. — Ты меня искал не для того, чтобы я покивал и сказал, какие гадины у нас в Приюте?

— Помоги мне, — Сеймор положил руку на грудь Вариона. — Вдруг следующими будем мы? Мне и идти-то не к кому, кроме тебя. Сойку перевели, Крысолов испугается, а Медведь, Костолом или Чайка в жопы дуют распорядителям и сдадут меня тут же! Больше-то я мало кого знаю теперь.

— Я подумаю, — соглашаться Химера не собирался и надеялся, что Живодёр сам обо всём забудет. — А сейчас меня ждёт подруга.

— Если что, я вечером буду в «Морде»! — донеслось в спину.

«А у меня и выбора нет, где быть», — ответил про себя Варион.

Нималия поставила вёдра и копала снег сапогами. Она всем видом показывала, как устала ждать, но на Химеру не сорвалась.

— Ой, а я уже про тебя забыла, — девушка скорчила веснушчатое лицо в наигранной ухмылке. — Давай набирать воду, пока и здесь собака не сдохла.

Варион тащил два заполненных ведра, а ещё одно, поменьше, досталось Нималии. Тяжесть колодезной воды, казалось, повисла не только на руках, но и на мыслях Химеры. Запорошенный город впервые за двадцать семь лет казался ему чужим. Настоятель предал его, Гадюка отвернулась после малейшей ошибки, а теперь и Живодёр подбросил дров в огонь его сомнений.

Мирфия издевалась над Варионом. Он продолжал отмечаться каждые три дня, но всякий раз получал очередное нравоучение и рассказы об особом плане Настоятеля. Даже после того, как Химера разоблачил господина Лисьего Приюта и поссорил его с семьёй Броспего, его кормили всё той же кислой кашей из обещаний.

С каждым холодным днём он всё меньше ощущал себя Лисом. Скорее, он становился нахлебником в доме Бертольда, ничем не лучше узколобых землепашцев из Застенья или беглых насильников в гарнизоне Бора.

Уже во внутреннем дворе «Пёсьей Морды» Варион выпустил вёдра из затёкших рук, расплескав колодезную воду. Нималия обернулась с удивлённым видом, а Химера бросился к ней и заключил в объятиях её безразмерный тулуп.

— Ты чего? — удивление в голосе девушки перемешалось с лёгким испугом. Она осторожно положила ладони на спину Лиса. — Варион, всё нормально?

— Спасибо, — выдавил он из себя единственное слово и с трудом продолжил. — Спасибо, что не дали сдохнуть.

— Да о чём речь вообще? Конечно, мы тебе всегда поможем, ты же почти часть нашей семьи, — девушка рассмеялась ему на ухо. — Как мой четвёртый брат, даже лучше остальных троих. Подожди, ты там плачешь?

— Хрен там был, — Химера шмыгнул носом и разомкнул объятия. — Наверное, снежинка упала. Кому расскажешь, убью тут всех на радость Арбо.

Оставив вёдра на кухне «Морды», Варион вернулся в свою комнату и снял холодный плащ. Он уже присматривался к полупустой фляге на столике, когда в дверь постучали.

Преисполненный подозрений, он достал из-под кровати меч. Хозяева дома сразу же обозначали себя голосом, но этот гость лишь молча постучал вновь. Всё было слишком похоже на повторяющийся кошмар Химеры.

Лис приоткрыл дверь и выдохнул, увидев знакомое лицо.

— Радушный хозяин не встречает гостей с мечом, — Ладаим пождал губы. — Можно войти-то?

Крысолов прошёл в комнату и расстегнул плащ, под которым оказался ещё один. День был не слишком морозный, однако тивалиец, казалось, надел всё содержимое своего шкафа. Лишь избавившись от пары верхних слоёв одежды, он присел на кровать.

— Есть какие новости? — поспешил спросить Варион. Он не видел товарища уже пятнадцать дней и надеялся услышать что-то интересное.

— Смотря что для тебя новости, — Ладаим потер лоб средним пальцем. — В Мерании умер один из королей на востоке, а его наследник обручён с дочерью анорского царя, пятой или шестой. Я играл на днях с одним купцом, который тут на зиму застрял — он и боится, что Анор с Меранией теперь оттяпают наш юг. Правда, их верховный король воевать не настроен.

— Ты, сука, издеваешься? — Химера не сдержал чувств. — Я же явно тебя спросил про Броспего, Кранца и иже с ними, а ты мне про каких-то королей чешешь!

— Извини, но про этого короля хотя бы есть какие-то новости, — Крысолов склонил голову. — С последнего раза ничего не изменилось. Броспего как уехал на следующий день после Яголла, так ничего и не слышно, а ещё раз в Подворье я не сунусь.

— А Кранц?

— А что, Кранц? Уехал тоже, наверное. Про него разговоров не так много, мало кто вообще о нём слышал у нас.

— Потому что он сраный Настоятель! — Химера стиснул зубы. Слишком громко получилось. — Либо он прячется в закрытой части Приюта, либо вообще в Трисфолде зимует, и я не знаю, что хуже!

— Слушай, я тебе ещё раз говорю, что ты мог перепутать. Мало ли похожих мужиков? В тюрьме было темно, а ты не выспался и есть хотел. Всякое бывает.

— То есть, мне всё привиделось? С ума я сошёл, так?

— Я этого не говорил, — Ладаим поднялся.

— Он там был, разговаривал со мной, и голос его я не спутаю! Сказал, что это мой день, а потом на город налетела химера и я смог сбежать, совпадение?

— Ну ты даёшь, — брови тивалийца поползли к кудрям на лбу. — Что, он уже диких тварей, по-твоему, умеет насылать, чтобы ты под шумок выбрался из тюрьмы? Мне так же думать, когда я крыс вижу или тех, кто их ловит? Может, он на самом деле маг, который умеет менять лицо, а? Тогда он прячется повсюду. Может, я с ним сейчас говорю?

— Не гни палку. Просто я не верю в такие совпадения, да и ближайшие химеры живут в Астарилах и до сюда не долетают. Я узнавал.

— Слушай, давай забудем уже всё это. Я пришёл, чтобы выпить с другом, а не гадать о Настоятеле. Мы из такой жопы выбрались осенью и даже не отпраздновали.

— Выбрались, говоришь? Праздновать хочешь? Сколько заказов у тебя было с тех пор, а?

— Два.

— Вот именно. А я стал сраным батраком Бертольда и только слушаю бред госпожи каждые три дня. Может, она меня обратно обучаться отправит? Тогда хоть к тебе приставит, надеюсь.

— Если копать дальше, то делу не поможешь, — Ладаим надел первый плащ и потянулся за вторым. — Допустим, ты прав. Допустим, Кранц и есть Настоятель. Так он вытащил тебя из тюрьмы, а потом ты сорвал ему все планы с Броспего и убил несколько его человек, а он тебе слова не сказал! Тебя не убили, не сделали караульным. Не боишься, что залезешь слишком глубоко, и он потеряет терпение?

— Я боюсь сгнить без работы, пока меня считают неудачником. Боюсь остаться очередным безродным простолюдином, сдохнуть на улице и оказаться на столе в Мухоловке, пока тот, кто всё начал, пирует с Касилиамом Броспего в тёплом дворце!

— Вот оно что. Дело-то в гордости твоей, оказывается. Тебе не заказы нужны, а похвалы ото всех на свете, да? От меня, от госпожи, от Настоятеля. И чтобы девки валились к ногам, едва ты на порог ступишь. Ты как хренов павлин.

— Как кто?

— Птица есть такая в Тивалии… Не важно. Выпьем в другой раз, потому как разговор у нас не туда заходит опять.

Ладаим оставил Химеру в тихом одиночестве. Лис силой влил в себя всю брагу, что осталась во фляге и растянулся на кровати. Каждый момент бездействия заталкивал его глубже в трясину. Утром, едва проснувшись, он уже знал, как пройдёт новый день, и это пугало его. Ощущение стабильности, за которое иной горожанин готов был убить, оказалось чуждо Вариону.

Крысолов отказывался искать правду, предпочёл опустить голову и радоваться тому, что смерть обошла стороной. Химера был бы рад поступить так же, но каждый раз, закрывая глаза, он видел ухмылку на лице Настоятеля, когда тот приказал Лисам покинуть поместье Яголл. Он не считал нужным объясняться и ожидал беспрекословного подчинения.

— Может, раньше это и работало с вашими любимыми стариками, — пробормотал Химера в пустоту. — Но меня не прогнёте.

Вдоволь вздремнув, Лис раздобыл ещё браги и вновь наполнил свою флягу, а к вечеру выпил и её. Не желая больше сидеть на месте, Химера вышел в главный зал «Морды» и обыскал пьяными глазами душное помещение.

Живодёр был здесь, как и обещал. Он расположился поодаль от длинных столов в центре и в одиночестве попивал что-то из высокой чарки. Варион без лишних приветствий оседлал табурет напротив него.

— Расскажи-ка мне ещё раз про Налима.

Глава 15. Вот так мы и должны работать

Утро решило удивить Бассель. Когда Химера вышел из «Морды», солнце уже сияло в нежно-голубом небе и ощутимо грело кутанного в тёплый плащ Лиса. Снег стал мягким и скрипучим, на некоторых улицах потекли ручьи. Варион готов был поверить, что пришла весна, но потом вспоминал, что даже Большое Новолуние ещё было впереди.

Ночь, когда луна пропадала совсем, наступала раз в двадцать девять дней, но именно грядущая была особенной. Большое Новолуние случалось после двенадцатого цикла и возвещало о наступлении нового года. Это время считалось серединой зимы, после которой жизнь вскоре расцветала вновь. Дни становились дольше и теплее, а лето — всё ближе. Большое Новолуние было для жителей Летары единственным поводом для радости за всю зиму.

Химера старательно оттёр свою лучшую одежду от уличной грязи и собрал волосы в хвост: ему вновь нужно было предстать опытным следопытом. Меч успокаивающе качался в ножнах на поясе: Лис успел сродниться с украденным в Боре клинком и не торопился раскошеливаться на оружие лучшего качества. До лучших времён.

Тёплый день среди зимы выманил горожан из убежищ, и шумные дети заполонили улицы. Они с радостными воплями скатывали снег в липкие комки и перекидывались ими, то и дело норовя попасть в прохожих. Химера не сдержал смешок, когда щекастый мальчишка угодил точно в голову проходящему мимо солдату городской стражи и в страхе убежал обратно в дом.

Варион сумел насладиться недолгим переходом вдоль городской стены, но удовольствие от нежданного тепла омрачалось его мимолётностью. Природа дразнила Бассель, кидала ему один день солнца, как сухую кость исхудавшей собаке, лишь затем, чтобы наслать ледяной ветер и снегопады, едва люди расслабятся.

Сеймор уже стоял в переулке за «Синицей». Химера не сразу узнал Живодёра, выглядящего обычно потрёпанным сорокалетним воякой в штопанной одежде. На сей раз он предстал в изящном дублете и с гладко выбритым лицом, словно сбросив с десяток лет.

— Лисий мех, — гордо заявил Сеймор, увидев, как Варион рассматривает рыжий воротник его плаща. — Понял задумку, да?

— И потом ты удивляешься, что за тобой следят? — Химера усмехнулся. — Я смотрю, ты весь сияешь.

— Налим был хорошим человеком, а Приют от него просто отказался. Госпожа так и сказала. Забудем, мол, что он вообще был с нами. А ты мне поверил, и теперь мы докопаемся до правды. Разве не интересно?

— Ещё как. Снова чувствуешь себя молодым?

— Мне всего-то тридцать семь.

— А выглядишь на шестьдесят. Пойдём уже!

Живодёр долго смотрел свысока на тех, кого считал слишком молодыми: Химеру, Крысолова и их погибшего товарища Сокола. Варион всегда думал, что нападки старших были от страха. Новые поколения неминуемо вытесняли старые, как бы Гадюка этому ни противилась, втаптывая их в грязь после малейшей ошибки.

В последние пару лет Сеймор вдруг изменился. Он усиленно набивался в друзья Химеры, несколько раз приглашал выпить. Варион видел в этом подвох и не торопился идти навстречу. Во всяком случае, раньше, когда его жизнь в Приюте шла своим чередом.

Лисы неспешно прошли в постоялый двор. «Синица» считалась одной из таверн для бедных и экономных, как «Пёсья морда» или забегаловка в Застенье. Большинство гостей города останавливались в заведениях средней руки, наподобие «Старика Хемгура», ставшего Химере родным. Роскошь вроде «Золота Сальмены» спросом не пользовалась — те, кто могли себе такое позволить, чаще жили по приглашению в Подворье или в самом замке.

— Добро пожаловать, господа! Вам отдохнуть или так, выпить? — трактирщик с такими длинными усами, что впору было заплетать в косы, опознал в Лисах состоятельных гостей и поспешил натянуть слащавую улыбку. — Я только что поставил на огонь отличный окорок, не желаете?

— Мы по другому поводу, — сурово ответил Химера. Сеймор уловил его взгляд и отодвинулся. — Меня зовут Вадмар, а это мой напарник Вийм. Мы следопыты.

— Да чтоб меня Чёрт отодрал, — трактирщик изменился в лице и опустил усы. — По чью душу будете?

— У вас тут на днях человек умер, — Варион положил ладони на прилавок. — Нас послали всё изучить, осмотреть его комнату.

— Вы про Кольвера? Зараза, знал же, что неладное с ним что-то.

— Вы это о чём? — Сеймор прижался к стойке трактирщика.

— О том, что странный он был тип. Слова не вытянешь из него, всё секретничает, — усач призадумался и пристально взглянул на Лис. — Теперь вот очередные следопыты приходят из-за него.

Химера посмотрел на Живодёра, и тот лишь пожал плечами на его немой вопрос.

— Кто-то ещё приходил? — тихо поинтересовался Варион.

— Трое мужиков и баба с ними, — ответил трактирщик. — Они не предупреждали, что кто-то ещё наведается после. Кто вас, говорите, послал? Есть грамота или печать чья?

— А что, ты читать умеешь? — Сеймор оскалился. Его рука нырнула под плащ. — Вот тебе грамота.

Живодёр одним прыжком перемахнул через стойку и свалил трактирщика. Левая рука Лиса стиснула шею усатого мужика, а в правой появился кинжал.

Немногочисленные гости «Синицы» не торопились вмешиваться. Двое мужчин за столиком у выхода уставились на Вариона в ожидании того, что случится дальше, а дама в сером плаще рядом с ними замерла с куском хлеба в руке и открытым ртом.

— Ты будешь вопросы задавать или помогать? — прорычал Сеймор, не отпуская трактирщика. Тот попытался ответить, но слова превратились в хрипы.

— Отвернулись! — скомандовал Химера зрителям.

— Пошёл на хер! — один из мужчин поднялся со своего места, но вид клинка, медленно выходящего из ножен, его образумил. — Бандиты сраные!

Трактирщик, вполголоса чертыхаясь, поднялся, едва Живодёр ослабил хватку. Он больше не задавал вопросов и молча повёл Лис в дальнее помещение, где и располагались шесть небогатых комнат. Ключ со страшным скрежетом провернулся в одной из дверей.

Убранство комнаты Налима состояло из кровати, шкафа с оторванной дверцей и грязного зеркала. Был здесь и комод, нехитрое содержимое которого — обрывки пергамента и кожи, старый ржавый стилет и маленькая шкатулка — кто-то вывалил на пол перед дверью.

— Вот тут он жил, — буркнул трактирщик. — Я ничего не трогал после тех следопытов. Всё равно зимой у меня человек пять в луну останавливается. Только местные пьют до ночи.

Химера склонился над потрохами комода, но ничего интересного не обнаружил. На пергаменте виднелись лишь небрежные штрихи чернил, а шкатулка оказалась пустой. Налим был добротным Лисом и зарабатывал не меньше других, но жил в самой настоящей лачуге. Оставалось лишь гадать, на что уходили остатки его денег.

— Кто забрал тело? — вопрошал Сеймор. Он застыл на пороге и тяжело дышал прямо в ухо трактирщика.

— Те четверо, — хозяин постоялого двора не решался лишний раз пошевелиться. — Пришли вчера, сказали, что следопыты, и пошли смотреть комнату. Труп потом унесли прямо на плечах и попрощались насовсем. Кстати, они куда вежливее вас. Кинжалы свои не доставали — это точно.

— Просто заплатили, да? — подсказал Живодёр. Ответа не последовало. — Говори ещё. Кто приходил к Кольверу в тот день?

— Почём мне знать-то? Тут весь день пьянчуги ходят туда-сюда. На тебя похожий мужик приходил, кстати!

— Ладно, мы поняли, — Химера решил, что пора перевести разговор в другое русло. — Поговорим лучше о тех четверых. Три мужика и женщина, так? Расскажи, как они выглядели.

— Слушайте, вы многого от меня ждёте. Я за день полсотни людей могу встретить. Каждого что ли запоминать должен?

— Ну-ка ещё раз подумай! — Живодёр вновь поднёс кинжал к спине трактирщика и медленно провёл клинком вверх, до самой шеи.

Химера сжал челюсть так, что её уголки заныли. «Твою мать, — подумал он. — Как же я скучаю по Ладаиму».

— Эй, Вийм! — выкрикнул Лис выдуманное имя напарника. — Вийм, отпусти! Вийм, сука. Сеймор!

Лишь услышав собственное имя, Живодёр дёрнулся и опустил кинжал. Его подбородок подрагивал, а поверх выступивших на лбу жил стекал пот. Химера велел ему осмотреть комнату, а сам отвёл испуганного трактирщика в начало коридора.

— Вы чего творите, а? — одышка перебивала усача. — Нашлись следопыты, мать вашу.

— Мой товарищ волнуется, — Варион стиснул плечи трактирщика и постарался улыбнуться, насколько позволяла злость. — Это его первое задание, и он очень хочет докопаться до правды. Может, вы всё-таки ещё что-то вспомните? Те, кто позавчера приходил к Кольверу, вам заплатили или угрожали?

— Если так, смогу я тебе это рассказать, как думаешь?

— Хорошо, а как насчёт тех, кто забрал тело?

— Ничего про них не знаю. Сказали, что из Мухоловки, но я сомневаюсь, — трактирщик прочистил горло и сплюнул прямо на пол. — Меня вообще-то постояльцы ждут. Работать, знаете ли, пора. Надеюсь, больше не увидимся. Здесь вам не рады.

Химера ударил стену кулаком и тут же схватился за костяшки. Сеймор со вчерашнего дня рассказывал, как важно для него разобраться в смерти Налима, но действовал он как форменный дилетант, а то и самоубийца. Даже если негодующие зеваки из «Синицы» их не выдадут, добиться чего-то полезного от трактирщика уже не получится.

— Так, что тут у нас? — Варион вернулся в комнату и закрыл за собой дверь.

— Ты зачем меня по имени назвал? — угрюмо спросил Живодёр.

— Затем, что на чужое ты не отозвался трижды, — Химера оглядел усеянный мусором пол. Чего-то не хватало. — Ты сам нас подставил, когда полез с ножом на трактирщика. На кой хрен только?

— А чего он вокруг да около ходит, а? У меня друга убили под его крышей, а он трясет с меня какую-то грамоту, хотя сам, хрен усатый, отдал его тело каким-то ублюдкам!

— Дальше говорить буду только я, хорошо? Ты, может, и старше, но ведёшь себя как сраный новичок, — Варион откинул носком несколько кусков пергамента. — У тебя тут было время осмотреться, чего нашёл?

— Мусор. Нет тут ничего.

— Вот и я думаю, что нет ничего, а это странно, — Химера потянул дверцу шкафа, и та отвалилась окончательно. — Ни оружия, ни записей, ни даже одежды. Думаешь, убийца всё на горбе унёс?

— Нет, не думаю, — лоб Сеймора покрылся складками. — Основное мы успели перетащить на новое место. Он нашёл домик в Яблонях, а я помогал ему с вещами. Не умри он, уже жил бы там.

— Вот-вот. А трактирщик жалуется, что жильцов зимой почти нет, а тут ещё такой давний постоялец съезжает. Обиделся и накормил своим же ядом, может быть такое? Можно же продать весь оставшийся скарб — и не так обидно уже, что скажешь?

— Кто, этот хмырь? — Живодёр замотал головой. — Говорю же: следили за Налимом. Он потому и хотел переезжать, что его уже тут могли найти. И нашли.

— А в комнате остался один мусор, и ты ничего не нашёл.

— Так.

— Тогда где шкатулка?

Сеймор замер с видом мальчишки, пойманного за воровством на рынке. Он тихо выругался и достал из-под плаща маленькую шкатулку Налима.

— Хотел взять на память о друге, — неубедительно пояснил Живодёр.

— Конечно, — Химера склонил голову набок. — Пойдём отсюда, пока трактирщик стражу не позвал, раз тут один мусор.

Городская стена возле «Синицы» ещё вовсю строилась. Химера каждый раз дивился, как нелепо смотрятся законченные — и даже украшенные серебряными щитами — ворота первопрорицателя Драуда в окружении не доросших и до трёх саженей стен.

С надвратной галереи капала талая вода, сливаясь с ручьями на дороге, что бежала от тяжёлых створок до самого центра города. Химера с лёгкой тоской разглядывал один из четырёх выходов из города. Главными считались ворота прорицателя Кваранга, за которыми расходились дороги на Станбаль и Трисфолд. Ворота герцога Местеля располагались ближе к югу и бассельскому замку, а через Яблоневые проходили лишь конвои из нового каземата.

— Пойдём в Мухоловку? — предложил Сеймор. — Сам же говоришь, что тут мы не найдём ничего.

— Посмотри-ка туда.

Прямо напротив «Синицы», под широким настилом, горел огонь в высоком шестиугольном очаге из белого камня. Редкие путники, что покидали город даже зимой, останавливались перед этим алтарём и просили у Далёкой Звезды благословение на поездку.

Заинтересовала Химеру не часовня, а её самоназванный смотритель. Осунувшийся старик лет семидесяти расположился под настилом рядом с алтарём. Его протянутая рука так и лезла в лица молящимся под обрывки цитат прорицателей.

— День добрый, — Варион постарался прозвучать серьёзно, но не слишком грозно.

— Любой день есть благодать, ибо послан Далёкой Звездой с тем, чтобы мы пережили его и стали сильнее, — туманно поздоровался попрошайка. — Первопрорицательница Аквида, год сорок третий после Звездоявления.

— Мило, — оценил Сеймор.

— Ты давно здесь сидишь? — Химера старался говорить тише, чтобы не навлечь гнев верующих у алтаря.

— Ещё был нашим лордом молодой Авлар, сын Местеля. Ещё ворота были из брёвен сложены, а их камень никто не трогал в штольнях за Сальменой. Ещё твой папаша писал в портки. Вот как давно я тут сижу в свете Далёкой Звезды. Понимаешь, к чему я?

Химера понимающе кивнул. Нищие в Басселе боролись за лакомые места не на жизнь, а на смерть. Возможность сидеть с протянутой рукой на крыльце Собора или у алтарей перед воротами заслужить было немногим легче, чем право служить в герцогской гвардии.

— Вчера из этой двери четверо людей вынесли тело и куда-то его унесли, — Варион показал на «Синицу». — Ты ведь их заметил, запомнил? Расскажи нам, это важно.

— Чего я только не видел по воле Звезды, — нищий подогнул обёрнутые в обрывки шкур ноги и сел на колени. — Вы ведь знаете первопрорицательницу Аквиду? Она была одной из тех, кто увидел Звездоявление во время Вечного Гона и повёл наших предков на Большую Землю. Когда в тридцать девятом году в Аноре начался страшный голод, это она убедила царя раздать деньги и еду нуждающимся и покончить с бедностью в священном городе вместо того, чтобы продолжать войну с Гаальтом.

— Знал я людей из Анора, — фыркнул Живодёр. — Бедных там не меньше, чем у нас.

— Я ведь не об этом, — ответил нищий беззубой улыбкой. — Если ищете ответы, прислушайтесь к мудрости Аквиды.

— Понял тебя, — Химера вздохнул и достал из кошелька пару монет. — Достаточно мудро?

— Почти, — старик подмигнул и принял ещё два летта. — Да придаст вам сил и мудрости Далёкая Звезда во всех ваших начинаниях.

— Всё, мы теперь мудрые, — Сеймор подался вперёд. Химера на всякий случай проверил, не достал ли он кинжал. — Говори про тех четверых.

— Помню-помню, — нищий закряхтел и поднялся. — Днём вчера выходили из таверны с телом в покрывале. Двое парней несли, а ещё один командовал. Девушка шла за ними — просто загляденье. Губы яркие, красные, а волосы такие светлые, что аж блестят на холодном солнце.

— Куда они понесли тело? — спросил Химера. О губах незнакомок он слушать не хотел.

— В тот переулок, — старик указал в обратную от ворот сторону. — Пешком шли. Недалеко им, наверное.

Химера кратко попрощался с нищим и пересёк улицу. Идти было не так просто: под холодным слоем талой воды оставался лёд, и ноги так и норовили проскользнуть.

От перекрёстка двух широких дорог — совсем рядом с «Синицей» и часовней Звезды — наискось отходил неприметный переулок. Варион нечасто бывал в этой части города, но припоминал, что квартал у ворот Драуда был полон амбаров и складов. Так торговцам не нужно было везти товар через весь город.

— Значит, туда унесли, — пробормотал Химера.

— Да, а Мухоловка-то в другой стороне, в Застенье! — Живодёр размял кулаки под громкий треск суставов. — Сейчас всё выясним.

Сеймор шагнул в тень переулка и на ходу достал кинжал. Химера всплеснул руками, но отправился следом. Он бы предпочёл понаблюдать за подворотней издалека, а потом найти подкрепление. Хотя бы Ладаима или кого-то из старших друзей Живодёра.

Задние фасады складов и лавок тесно сжимали переулок. Казалось, если раскинуть руки, то можно дотронуться до стен по обе стороны. Химера следовал за широкой спиной Сеймора, но вместо желанного выхода из переулка увидел лишь грязный тупик.

— Идём обратно, — Химера поёжился. — Мне тут совсем не нравится.

— Ещё чего? — Живодёр остановился перед тупиком. — Раз вызвался помогать — идём до конца.

— Мы и дойдём, но не вдвоём. Возьмём подмогу и вернёмся.

— Кого? — Сеймор рассмеялся, но не обернулся. — Помнишь же, что Гадюка говорит. Ты хоть всю жизнь Приюту отдай — хрен они помогут, когда попросишь.

— И без Гадюки разберёмся. Пойдём…

Задняя дверь ближайшего склада скрипнула, и в переулке появился веснушчатый паренёк лет четырнадцати в штопанных обносках, но с кинжалом на поясе.

— Синий дрозд! — многозначительно крикнул мальчишка.

— Это ещё что? — Сеймор всплеснул руками. — Какой дрозд? Ну, допустим, жопа филина.

— Это пароль, — шепнул Химера напарнику.

Парень грозно сощурился и метнулся было обратно в здание, но грузная фигура Живодёра последовала за ним. Лис в один прыжок добрался до караульного, уже оказавшегося по ту сторону дверного проёма, и с грохотом уложил его на пол. Правая рука Сеймора заткнула парню рот вместе с рвущимися из него криками, а изгиб левой сдавил горло бедолаги. Острие кинжала подрагивало у самого его уха.

— Не убивай, — бросил на ходу Варион.

Когда Химера вошёл и закрыл за собой дверь, тело паренька уже безвольно сползало к ногам Живодёра. Прилизанный вид Сеймора вмиг улетучился, и теперь он походил на кровожадного дикаря, которому не терпелось добить складского караульного.

— Сначала узнаем, где мы, — произнёс Варион, и Живодёр наконец отошёл от юного врага.

Лисы спустились по лестнице, что начиналась у самого входа и вела в подвал склада, и оказались в начале длинного погреба. Факелы горели на обоих концах уставленного одинаковыми бочками помещения, но глаза не сразу привыкли к мраку.

— Брага? — предположил Химера, постучав по ближайшей бочке.

— Вина-то у нас не делают, — Сеймор изучал бочки напротив.

— Самогонщики паролями не пользуются.

— Зато Верные — очень даже.

Варион выждал несколько мгновений, но понял, что ему не послышалось. Он подошёл к бочке, что заинтересовала Живодёра, и увидел незамысловатый знак, вырезанный на крепком дереве: крест в треугольнике.

После того, как гвардия герцога перебила всех Сынов Хаммала десять лет назад, Верные остались главной силой бассельского подполья. Они собирали дань с покорных торговцев, держали пару второсортных борделей и возили контрабанду из Мерании, но всё же Лисы оставались для них недостижимыми.

— Сучий хвост, — прошипел Сеймор.

— Валим, — Химера уже слышал шаги с другой стороны погреба.

— Вали, если хочешь, — Живодёр расправил плечи и поудобнее переложил кинжал. — Эти гады забрали Налима. Зуб даю, они и убили его.

— Если сдохнем за компанию, то точно не отомстишь.

— Да что ты знаешь? Может, ты такой же, как они все? Гадюка, Коршун, Настоятель… Ни черта им не надо — лишь бы своя жопа в тепле была. Вот и ты прогнулся, Химера.

Варион готовил не менее обидный ответ, но не успел его выдать. На лестнице с другого конца погреба появилось трое Верных. Двое верзил с дубинами, из которых торчали гвозди, шли впереди, а юный лучник остался на деревянных подмостках и целился в Лис.

Сеймор поднял два пальца и тут же развёл их, предлагая разделиться. Химера бросился за ближайшую бочку по левую сторону, и стрела просвистела мимо, угодив в пол. Шаги Верных приближались. Варион протиснулся между бочкой и укреплённой досками стеной, стараясь не смотреть на болтающегося над головой паука.

У юнца было достаточно времени, чтобы приготовить новую стрелу, так что Химера не торопился выходить из укрытия. Он слышал, как противник крадётся, и уже держал меч наготове.

Верный поравнялся с бочкой, за которой прятался Лис. Химера атаковал первым, но бандит успел заметить его и отмахнулся колючей дубиной. Гвозди впились в бочку, холодная брага хлынула на пол. Варион рассёк руку Верного, пока тот пытался вытащить застрявшее оружие, и ударил его эфесом по переносице.

Нога Лиса сдавила грудь противника. Бандит попытался освободиться здоровой рукой, но вскоре сдался. Химера не любил Верных и щадить врага не собирался. Его меч легко прошёл через истёртую кожаную куртку и вышел обратно уже на треть покрытый кровью.

Сеймор тоже успел схлестнуться со своим бандитом, но ему было куда сложнее биться с кинжалом против острой палицы. Химера осторожно выглянул из-за дырявой бочки, и стрела Верного тут же пролетела перед лицом. Лучнику нужно было время, чтобы достать новую и натянуть тетиву, так что Лис решил поторопиться.

Химера вышел в центральный проход и кинулся вперёд. Даже с середины погреба было заметно, что Верный испугался. Его руки затряслись, и новая стрела полетела на полсажени мимо цели, пробив ещё одну бочку. Брага медленно растекалась по подвалу.

Лучник вовремя понял, что не успевает выстрелить в четвёртый раз. Он отбросил своё оружие и ждал Химеру на вершине лестницы со стрелой в дрожащем кулаке. Лис в два движения разоружил врага, а третьим пробил его живот. Он схватил лёгкое тело за шкирку и отправил его вниз по лестнице.

Живодёр успел расправиться с противником и окликнул Вариона, когда труп лучника остановился у его ног.

— Видишь, как мы их вдвоём? — вид у Сеймора был гордый. Он переложил кинжал в левую руку, а правой держал дубину Верного.

— Нам конец, — Химера не разделял его радость. — Надо валить отсюда.

— Сначала найдём Налима.

Дверь под потолком погреба вела в крошечный коридор. Выход слева, судя по тянущемуся оттуда холоду, был на улицу, а приставная лестница напротив — на второй этаж склада. Живодёр не стал советоваться с напарником и молча пополз наверх. Химера выругался и в очередной раз последовал за ним, прихватив один из факелов с ближайшей стены.

Лисы попали в проходную комнату, большую часть которой занимали ящики. Сеймор деловито поддел кинжалом крышку одного из них. Внутри оказалось несколько мешков с мукой, прикрывающих другой пакет, чьё содержимое высыпалось на дно ящика. Химера наклонился и поближе изучил тёмно-синие кристаллы. В свете факела они блестели, казались стеклянными.

— Звёздная благодать? — не поверил Сеймор. — От этой дряни же сердце лопается!

— Ты думал, Верные тут хлеб пекут? — спросил Химера, не ожидая ответа.

О звёздной благодати он слышал, пусть сам её и не пробовал. Кажется, её получали из измельчённой руды, которую добывали где-то в недрах Марабатского хребта, что служил природной границей Мерании и Анорского царства. В каменный порошок добавляли какие-то редкие травы, вроде болиголова. Продавцы обещали, что благодать окрасит мир в яркие цвета и вселит восторг, вот только на деле любители порошка вскоре сходили с ума, если их сердце не сдавалось ещё раньше. Звёздную благодать в Басселе запретил ещё дед герцога Содагара, и горожане со временем привыкли к куда более мягкому листу дурмана.

— Можешь занюхать для храбрости, — предложил Сеймор с серьёзным видом. — А я пошёл дальше.

Химера уже не спорил и лишь молча проследовал в смежную комнату. Всё такие же ящики с мукой и благодатью встретили Лис, но те без остановки отправились к следующей двери. Уже дотронувшись до истёртой грязными пальцами ручки, Варион услышал приглушённый разговор по ту сторону. Голосов он уловил лишь два, и решил, что шансы были достаточно равны.

Лисы обошлись без любезностей и стучать не стали. По сигналу Химеры Живодёр выбил хлипкую дверь безразмерным сапогом и влетел в проём, едва не задев косяк шипастой дубиной. Варион покрепче обхватил рукоять меча и вошёл следом.

Верных действительно оказалось двое. Химера выбрал того, что стоял ближе с коротким ржавым клинком, и поприветствовал его серией хлёстких уколов. Бандит парировал не слишком уверено, но всё же меч Лиса никак не мог добраться до его мешковатой рубашки. Решив избавиться от лишней ноши, Варион сменил опорную ногу и метнул во врага факел, принесённый из погреба. Верный едва отбил полыхающий снаряд, когда эфес меча Химеры рухнул на его переносицу.

Сеймор успел загнать своего противника в угол и уже добивал его размашистыми ударами обоих оружий. Он не заметил выжидающий взгляд Вариона и остановился только после четырёх покашливаний, преисполненных намёков.

— Кажется, это ты чего-то занюхал, — произнёс Химера при виде кровавой каши, что когда-то была головой Верного.

— Они сами напросились, — покрытое багровыми брызгами лицо Живодёра не выражало сожалений.

Химера замер у следующей двери, держа за воротник упавшего без чувств Верного. Ещё снаружи он успел оценить размеры здания, и чутьё подсказывало ему, что следующая комната была последней. Если тело Налима и прятали на этом складе, полном звёздной благодати и вековой пыли, оно ждало их по ту сторону.

Догадка вскоре подтвердилась. Живодёр не стал дожидаться, пока Варион соберётся с силами и вновь сорвал дверь с хлипких петель. Химера выставил перед собой приходившего в себя бандита с залитым кровью лицом и проследовал в такую же комнату. Здесь не было ни ящиков с калечащим порошком, ни Верных с самодельным оружием. Лишь молодая светловолосая дама в узком синем платье сидела на коленях перед телом погибшего Лиса.

Налим лежал на обрывках грязной ткани в одном исподнем, а девушка размазывала краску по его бледно-жёлтой груди. Её тонкие пальцы оставляли размашистые штрихи, которые складывались в непонятные символы. Химера перевёл взгляд с мерцающего в полумраке изумруда в кольце дамы на глиняную статуэтку, что стояла по левую руку от неё.

— Руки прочь, собака! — рык Сеймора прозвучал как никогда по-звериному.

Окровавленная дубина поднялась над его растрёпанной шевелюрой, едва не задев потолок, но шагнуть Живодёр не успел. Левая рука девки обхватила статуэтку, а поток, что вырвался из правой, отбросил жаждущего крови Лиса на искорёженный косяк.

— Магичка, значит, — Химера покрепче схватил свой живой щит, а клинок наставил на молодую колдунью. — Чего надо от нашего друга?

— Так вот вы какие, Лисята, — девушка медленно поднялась, не выпуская из рук глиняную фигуру неопределённого пола. — Сами пришли, не боитесь?

— Я недавно дрался c врождённым магом, — Варион медленно продвигался, подталкивая безвольное тело Верного. — Тебя что ли бояться?

— Дрянь ты рваная! — добавил Живодёр, отряхивая плащ от щепок.

Таких чародеев, как эта Верная, Химера встречал. Вся их мощь сводилась к кольцам и артефактам, что собирали окружающую магию. Без своих погремушек они едва ли отличались от обычного вояки. Не чета Альхиору.

— Бросай оружие, Лис, — попыталась скомандовать колдунья. Сеймор лишь задышал громче прежнего.

Девушка в синем платье встретила рывок Живодёра очередным заклинанием. Бледная молния расчертила затхлый воздух склада и вынудила Лиса упасть. Переключиться на Химеру колдунья едва ли успевала. Она попробовала встретить его ударной волной, но Варион вытолкнул свой живой щит. Заклинание оказалось несильным и лишь слегка отбросило Верного. Химера успел обогнуть тело Налима, оказавшись за спиной дамы. Лишь негромкий стон вырвался меж её губ, когда холодный клинок прикоснулся к бледной шее.

— Лучше ты бросай свои игрушки, — прошипел Варион, свободной рукой выкручивая статуэтку из её ладони.

— Рассказывай, паскуда, — вклинился Живодёр, потрясывая шипастым оружием. — Зачем тебе труп моего товарища?

— Только ли товарища? — колдунья попыталась рассмеяться.

— Тебе задали вопрос, — Химера оттянул её светлые волосы. — Зачем он тебе?

— Всё вам рассказать, да? Может, познакомимся? Меня вот Арема зовут, а вас?

— Ты слишком много болтаешь, — сквозь злобу Варион уловил приятный запах колдуньи.

— Разве мы куда-то торопимся? Кольвер уже никуда от нас не уйдёт.

— Как и твои дружки в других комнатах, — Сеймор убрал кинжал и покрепче схватил дубину. — Ещё одно слово, и я расшибу твои губёшки.

— Как я тогда расскажу тебе, зачем нам труп Кольвера? — Арема говорила нарочито медленно, что заставило Химеру задуматься.

— Она тянет время, — произнёс он.

— Последний раз предупреждаю, — Живодёр наслаждался угрозами и даже не посмотрел на напарника.

— В самый последний или ещё пару раз предупредишь? — Арема и не думала уступать.

— Она тянет время! — вновь прикрикнул Химера.

— И что с того? — колдунья замерла и словно прислушалась к тишине склада. Лису этого было достаточно.

Химера потянул Арему за волосы и тут же откинул её к ближайшей стене. Она попыталась вскинуть руку с изумрудным перстнем, но острие клинка слишком быстро вернулось к её горлу.

— Подкрепление, значит? — Варион не смог скрыть волнение, и голос его на мгновение дрогнул. — Скоро подойдут твои Верные?

— Повезло вам явиться, пока Шелор с ребятами отошли в штаб, — Арема сощурила зелёные, как и её украшение, глаза. — Немного осталось ждать, успокойтесь.

Химера ждал, что Сеймор вновь атакует, но тот лишь бросил дубину рядом с рукой погибшего друга и вышел из комнаты. Вернулся он быстро и всё той же косолапой походкой приблизился к Налиму. Он попытался захлопнуть разбитую дверь, но только поднял в затхлый воздух ещё больше щепок.

— Можем ещё побеседовать, раз ты так хочешь, — Живодёр говорил медленно и холодно. Это спокойствие взволновало Химеру больше, чем безрассудный гнев. — Будешь юлить — мой товарищ отрежет тебе ухо. Решишь соврать — мой товарищ отрежет тебе нос. Попытаешься вырваться — мой товарищ отрежет тебе голову.

Арема попыталась ответить очередной колкостью, но губы её не двинулись под весом страха. Не опуская клинка, Варион покосился на напарника, а тот ответил пустым взглядом человека, которому нечего терять. Подкрепления пока не было слышно. Лишь избитый Верный корчился на полу по правую руку от Налима.

— Ты чего устроил? — вполголоса спросил Химера. Его нос уловил едкий запах, что доносился из-за выбитой двери.

— Хочу, чтобы эта сука говорила, а не выжидала своих дружков, — Сеймор с прищуром уставился на Арему. — Ты как раз там факел бросил.

Серый дым пробрался через раскуроченную дверь, а вскоре и потрескивание огня донеслось с обратной стороны. Варион замер. Планировка склада сложилась в его голове в единую картину, что совсем не радовало Лиса. Сеймор хотел перекрыть дорогу подкреплению Верных, но заодно и поджёг их единственный путь к выходу.

— Мы же тут вместе сдохнем, придурок, — Арема раздула ноздри и стиснула зубы.

— Ты же магичка, придумай что-нибудь, — Живодёр безумно рассмеялся. — Только говори побыстрее, а то не успеешь.

— Идиоты! — крик колдуньи прервался, когда клинок Химеры сильнее прижался к её горлу. — Ладно-ладно. Чёрт с вами. Правда убьёте ведь. Шелор попросил меня вытащить мысли из головы Кольвера. Наши хотят узнать о вас побольше.

Варион сощурился и наклонил голову. Арема едва ли тянула на сильного мага, а некромантия оставалась уделом чародеев уровня Альхиора.

— И что, ты его воскресить пыталась? Не легче было просто не убивать? — уточнил Химера.

— С Лисами это сложно. Вы же скорее удавитесь, чем лишнее слово скажете, — колдунья не спускала глаз с густеющего дыма, что заполнял её комнату. — Конечно, я никого не могу воскресить, я же не Архимант. Но я слышала о заклинаниях, которые могут вытащить остатки мыслей из недавнего мертвеца. Шелор попросил узнать всё, что получится. Уж очень ему хочется от вас избавиться.

— И что он надеется выяснить? — Сеймор закашлялся, но его лицо осталось таким же каменным.

— Я же сказала: всё, что получится. Где вы прячетесь, кто ваш главарь. Настоятель, так?

— Не на тех вы пасть разинули, ублюдки, — Живодёр заскрежетал зубами. — Сейчас прогорят перекрытия, тлеющие доски упадут в погреб. А он весь в браге. Ох, и хорошо будет гореть. Надеюсь, твоя подмога успеет вернуться к такому костру. Ну что, придумала, как нам отсюда выбраться?

— За мной, придурки.

Арема вскочила под тяжелым взглядом Лис и повернула кольцо изумрудом вниз. Меч Химеры упирался колдунье меж лопаток, пока она пересекала комнату. Добравшись до дальней стены, Арема прислонила кулак к гниющим доскам. Поток силы вырвался из её руки и оставил в стене пролом, сквозь который она и пригласила Лис наружу.

Химера дождался, пока колдунья встанет на облезлый карниз, и лишь затем отправился следом. Путь был достаточно широким, но влажным, так что его сапоги норовили соскользнуть. Карниз затрещал, когда на него вышел грузный Сеймор, но всё же выдержал троих беглецов.

Они добрались до края здания, где забрались на пологую крышу склада. Дым повалил из пролома в стене, и со стороны улицы уже собрались зеваки. Химеру беспокоили не горожане, собравшиеся на огненное представление, а вооружённые головорезы, что уже приближались по переулку с другой стороны склада.

Завидев Лис, ведущих Арему по скользкой крыше, Верные принялись выкрикивать угрозы. Впереди было другое здание, что стояло впритык к торцу склада. Оно было немногим выше, так что забраться на него казалось посильной задачей. Варион плотнее приставил клинок к узкой спине колдуньи, призывая её ускориться. Арема попробовала шагать шире, но её правая нога оступилась. Девушка вскрикнула и упала, успев ухватиться за выступающую доску кровли.

— Поднимайся, — шикнул Химера. Один из Верных уже готовил лук, так что задерживаться у них на виду ему совсем не хотелось.

Варион попытался протянуть Ареме руку, но Живодёр вмешался. Слегка подвинув товарища, он грубо схватил запястье колдуньи и подтянул её к себе. В её глазах читался испуг, смешанный с недоверием к чудесному благородству Лиса.

Страх был оправдан. Живодёр усмехнулся и облизнул губы. Притянув Арему поближе, он с силой её оттолкнул. Под звук собственного вопля колдунья рухнула с высоты полутора саженей, точно к ногам Верных.

Следить за её судьбой времени не было. Лисы, лишённые обузы, забрались на соседнее здание и рысью промчались вдоль его крыши. Пристройка с обратного торца послужила им удобной ступенью, и вскоре они с облегчением спрыгнули на мокрую дорогу, что вела к воротам первопрорицателя Драуда.

— Вот это я понимаю! — загрохотал Живодёр, едва Лисы ушли подальше от людного перекрёстка. — Вот так мы и должны работать! Разве что Налима не забрали, но погребальный костёр у него будет что надо.

— Рехнулся? — Химера встал посреди пустого переулка. — Твою мать, ты нас убить собирался?

— Я же знал, что мы выберемся. В первый раз что ли?

— Я думал, тебе нужна моя помощь, — Варион говорил всё громче. — Думал, что мы всё спокойно узнаем.

— А что, мы разве не узнали?

— Ты чуть не натравил на нас всю «Синицу», полез в одиночку на склад Нищих и поджёг его! Ты даже про сраную шкатулку мне соврал!

— Ладно-ладно. Успокойся. Хочешь знать всю правду? Хорошо, только обратно дороги не будет, если расскажу.

— Говори уже.

— Я думал, что Налима убрали наши. Мы с ним в последнее время много чего пытались узнать про Приют. Разве это нормально, что нам вообще ничего не говорят? Как мы работаем, откуда берём заказчиков? Гробим себя, а потом госпожа даже бровью не ведёт, когда наших убивают прямо в кровати.

— Что было в шкатулке?

— Имена, только зашифрованные. Мы перебирали тех, кем может быть Настоятель. Хамарант, кто-то из старших жрецов… Даже на Содагара думали. А тут Налима-то и убили. Чудесное совпадение, да?

— Что же, гадай дальше. Если я и умру, то только на важном заказе, а не из-за твоей тупости. Бывай, Живодёр.

Окольным путями Химера вернулся в своё пристанище под крышей Бертольда. Всё семейство было занято в «Пёсьей Морде», так что злиться и грустить пришлось в одиночестве. Ему не хватало общества Ладаима, но ещё больше он скучал по работе. Сегодняшняя вылазка должна была потушить огонь внутри него, но тот лишь разгорелся пуще прежнего. Если даже Нищие нацелились на Лис, дела у Приюта и правда шли неважно.

И вновь пустоту в его голове заполнили тревожные образы. Возмущение Живодёра было справедливым, вот только они с Налимом пошли неправильным путём. Перебрав всю бассельскую знать, они не подумали, что Настоятель мог и вовсе не жить в этом городе. Ведь легко оставаться неуловимым, когда сам прячешься в Трисфолде.

Нутро Химеры требовало пережаренной еды и крепкой выпивки. Собравшись с силами, он покинул свой личный приют и отправился в «Морду». Знакомых лиц там не встретилось. Даже Вийма за стойкой не оказалось, а голос Ним лишь изредка доносился из кухни. В питейном зале царил странный дух. Химера не мог понять, что его смущало, пока не услышал суету за входной дверью.

— Народ, сюда! Там мужика убивают! — в «Морду» ворвался молодой Лис по прозвищу Лось.

Повинуясь непонятному наваждению, Химера последовал за несколькими завсегдатаями на улицу. Чуть вдалеке, аккурат в тёмном месте меж двух фонарей, народ уже окружал чьё-то тело на талом снегу. Среди наблюдателей Варион сразу заметил массивную фигуру Вийма. Брат Нималии суетливо оглядывался, пока его взор не выхватил знакомого Лиса.

— Сука, там вашего прирезали, — выпалил Вийм полушёпотом, едва поравнявшись с Химерой. — Иди сам посмотри, а я этих разгоню. Эй, народ, а-ну разошлись! Сейчас стража налетит, и вы под раздачу попадёте! В «Морде» всем по кружке за наш счёт!

Большая часть зевак польстилась на бесплатную выпивку и последовала за Виймом в тепло кабака. Химера медленно подошёл к знакомому телу, что распласталось у крыльца портняжной лавки. Живодёр даже не успел переодеться с их последней встречи. Поток застывающей крови из его рта залил роскошный воротник из лисьего меха и окрасил грязный снег. Глаза Сеймора теперь видели лишь пустоту.

Варион не сразу смог вдохнуть. Он не умел вырывать воспоминания из умерших, но этого и не требовалось. На Лис началась настоящая охота. Химера понимал, что должен рассказать всему Приюту о том, кто на них покушается. Вот только он не знал, как объяснить Гадюке, откуда ему это известно.

Глава 16. Большой заказ — большая цена

«Я никогда не верю обещаниям данным на Большое Новолуние, потому что и сам их не выполняю».

Якфолд Гревийский, «Мои истории»

— Ну, за Большое Новолуние! — воскликнула Нималия, распахнув дверь ногой.

Она вернулась в комнату Химеры с бутылью, обтянутой грубой тканью. Одна такая склянка уже опустела и закатилась под кровать, отчего девушке и пришлось пробираться на кухню «Морды». Большое Новолуние наступало, но Ним не хотела ждать ночи, что ознаменует наступление следующего года. Химере пришлось последовать её примеру и отдаться хмельному настроению.

— Я уже подумал, что тебя отец перехватил, — протянул Химера. Он успел растянуться на кровати в ожидании и едва не уснул.

— Самой не верится, но он дал мне вольную на сегодня, — Ним успела дважды запнуться, пока пробиралась через небольшую комнату. — Вийм с отцом займутся залом, Басс останется на кухне всю ночь. Даже Арбо помогать будет.

Варион понимающе закивал и протянул чарку за новой порцией ржаной выпивки. Большое Новолуние было особым временем для кабаков. Пусть праздник и оставался семейным для большинства летарцев, многие бедолаги с куда большей радостью отмечали его без изрядно надоевших за год жён. «Морда» к ночи заполнялась до отвала, так что вольная Ним говорила о большой благодарности Бертольда за её работу в последний год.

— За кого пьём в этот раз? — Химера принюхался, но запаха пойла он не чувствовал уже к концу прошлой бутыли. — Твоих братьев, моих Лис? Не, давай лучше за беглых зажравшихся девок и трисфолдских купцов.

— Ты с ними уже задрал, — Нималия поморщилась. — Давай лучше за нас с тобой. Между прочим, мы бы могли стать отменными любовниками, если бы всё было по-другому.

— Ещё какими, — согласился Варион, отхлебнув из чарки. — Вся «Морда» бы ходуном ходила по ночам.

— Но в другой жизни, — поспешила добавить девушка. — В этой я слишком много знаю про тебя и этих твоих…

— Лис?

— Потаскух, — Ним рассмеялась, но глаза её остались грустными. — Бегаешь за всякими простачками, Химера. Помнишь ту разносчицу из «Сороки»?

— Бартилла, да. Она любила бойких мужиков, — Варион усмехнулся и предался воспоминаниям. — Я ей наврал, что служу в Астарантовых Щитах и скоро уезжаю воевать с Алледаном. Так и пришлось через две луны сменить постоялый двор, чтобы не говорить, чем занимаюсь.

— Ну-ну. По-твоему, немытые наёмники лучше Лис? — девушка ненадолго прервалась. С выпивкой она справлялась весьма ловко. — Ещё и врать ради какой-то дурочки, которая в такое верит. Как та Сибелла твоя.

— Сибелла была проституткой из «Бархатного Мотылька». Опыт странный, но бывало и хуже.

— Тянет тебя на потаскух, вот и всё, — не отрываясь от разговора, Нималия продолжала наполнять чарки. — А потом прячешься от всех в Большое Новолуние.

— Обычно у меня слишком много работы, чтобы ждать принцесс вроде тебя. С потаскухами как-то проще.

— И всё же не было никого хуже Сойки, — Ним звучно выдохнула. — Я до сих пор не пойму, чего ты за ней бегал. Чем тебя та молодая Лиса не устроила, с которой ты нас знакомил?

— Ассантия? — это имя должно было вызвать грусть, но Химера остался почти равнодушен. — Всё с ней хорошо было, только на первом же заказе попалась. Убили её.

— Прости. Как-то я этот момент упустила, — Нималия забралась на кровать и уселась под боком Вариона.

— Ничего, Лисы к такому привыкли. Ни к кому нельзя привязаться, даже к своим.

— Не всё так плохо, Химера.

— Счастья-то всё равно хочется. Крысолов, вон, к тебе неровно дышит, если ты не заметила.

— Ты серьёзно? Я раньше вас обоих заметила, только не знаю, что с этим делать.

— Я бы всё с радостью сделал для вас сам, но сейчас не лучший момент, — Химера старался замолчать, но брага говорила за него. — Приют в жопе, и он может затянуть туда всех, кто рядом. Лучше тебе быть от нас подальше. За последнюю Луну убили двоих Лис, а распорядители даже не чешутся.

— Ты про Живодёра? — Ним словно протрезвела. — Тут столько слухов ходит с начала луны… Недавно Коршун приходил, но отец ничего не рассказывал. Видимо, всё серьёзно?

— Вот оно как? — Варион закусил губу и замолчал на несколько долгих мгновений. — С Живодёром всё очень странно. Я знаю, кто убил его и знаю, что Приют ничего с этим не сделает.

— Не надо недооценивать Настоятеля. Вы же так долго продержались.

— Видел я этого Настоятеля, — Химера осушил чарку и медленно поднялся. — Ничего особенного.

Тяжёлые мысли пробились сквозь хмельную толщу и вновь подавили Вариона. Вскоре он попрощался с подругой коротким объятием и медленно вышел из комнаты. Уже на ходу Химера накинул тёплый плащ, застёгивать который пришлось на морозе.

В Басселе почти стемнело. Главная ночь всей зимы уже вступала в свои права, и далёкие голоса встречали её несвязным пением. Снег подгонял Вариона пронзительным скрипом, от которого начинала болеть голова. Он не смотрел куда шёл, не боялся встретить стражу или бандитов. Большое Новолуние было временем отдыха и свободы, и даже самые мерзкие обитатели Басселя присоединялись к негласному перемирию.

Говорили, что весь мир любил этот праздник, но проходил он везде по-разному. Меранийцы скорбели в Большое Новолуние, поминая всех, кто умер за последний год. В Вальдаре и Хемелене же люди погружались в пьяное безумие и жгли гигантские костры. Зато на севере Нодемарского Союза и Соттории Большого Новолуния всё равно что не было. Как поведал один из разговорчивых гостей «Старика Хемгура», в тех краях к концу года уже вовсю шла Долгая Ночь. Химера нередко о ней слышал, но всё равно не мог поверить, что солнце там пряталось за горизонтом на несколько десятков дней.

Холод начинал утомлять Вариона. Раньше он редко поддерживал стенания Ладаима, когда тивалиец впадал в уныние и скучал по далёким тёплым землям. Каждый раз Химера принимал зиму как неизбежное зло, как временное испытание. Он верил, что зима помогала ему сильнее ценить лето.

Так было, когда Химера встречал Большое Новолуние в сытости и тепле. Когда его ещё согревал успех от недавнего заказа. Уже больше двух лун он оставался неудачником из Лисьего Приюта. Уже шестьдесят с лишним дней он не чувствовал себя частью этой семьи.

Смерть Живодёра лишь сделала всё ещё хуже. Химера своими глазами увидел Верных, сорвавшихся с цепи. Раньше достаточно было намекнуть на Приют, как заблудившиеся головорезы исчезали в никуда. Теперь же Верные шли в наступление, будто волки, унюхавшие кровь. Это могло лишь значить, что Настоятель заигрался и совсем потерял хватку.

Конечно, Коршун заявился к Бертольду. В конце концов, одного из Лис зарезали в считанных саженях от крыльца «Пёсьей Морды». Возможно, он даже прикрикнул на старика и погрозил ему коротким цепким пальцем. Вот только это было такой же бессмыслицей, как и крашенные полотна, которые горожане вывесили к Большому Новолунию. Яркая обманка, скрывающая гнилой фасад.

Окружающие дома, в которых теплились огни, вскоре переросли в знакомый район, опустевший несколько десятилетий назад. Ближайшие к Лисьему Приюту улицы оставались заброшенными с тех пор, как сама обитель пришла в запустение. Когда здесь были такие же лавки ушлых ремесленников и второсортные постоялые дворы, готовые втридорога принять у себя летарских паломников.

Вот только все они разбежались, едва «проклятие» настигло монастырь. Кто-то боялся стать его жертвой, другие же потеряли источник дохода, а с ним и всякий интерес к святому месту. Лис такой расклад устраивал. Поговаривали, что и сами обитатели Приюта старательно разжигали слухи о проклятиях этих улиц.

Всё ещё пьяный даже на морозе, Химера свернул в заброшенные переулки. Нужда сдавила низ живота, и он решил разобраться с ней до того, как спустится в катакомбы. В Большое Новолуние почти все Лисы собирались в подземелье, чтобы отметить его. В конце концов, это был семейный праздник.

Пристроившись за просевшим от времени остовом таверны, Варион погрузился в гущу своих мыслей. Он не понимал, зачем ноги привели его в Лисий Приют. Все прошлые годы он встречал с соратниками, но тогда всё было иначе. Лис не выслеживали жалкие головорезы, а Настоятель не оказывался столичным хитрецом. Под равномерное журчание на гниющих ступенях Химера почти задремал, но ему помешали шаги, что раздались чуть ниже по переулку.

Случайным прохожим здесь делать было нечего. Остатки монастырского квартала теснились на юго-восточном отшибе Басселя, а заброшенные дома жались к пересохшему рву с двух сторон. Главные ворота города были недалеко, но ни одна из важных улиц не подходила близко к этому месту. Своей южной стороной монастырская стена выходила на болотистый берег Астары, чуть выше по течению от замка. Варион бывал там лишь однажды и запомнил лишь развалины, некогда бывшие лодочными сараями.

Химера затянул ремень и пошёл на звук шагов. Он не стал брать из «Морды» меч. В Большое Новолуние горожанам позволялось многое, но стража с особым рвением следила за теми, кто шатался по улицам с оружием. Во всеобщем пьяном угаре один неаккуратный взмах клинка мог покалечить случайного гуляку.

Пока безоружный Лис пробирался по пахнущему мокрыми досками переулку, мороз медленно возвращал ему ясность мыслей. Он был готов к схватке, но встретил лишь одинокого парнишку. Тот пристроился у неказистой постройки и пытался помочиться. Или делал вид, что пытается.

— Ты штаны-то приспусти, — посоветовал Химера, не спуская глаз с подвыпившего парня. — Так легче пойдёт.

— И то верно, — тот пошатнулся. Пожалуй, немного картинно.

— Нечасто тут кого встретишь, — Варион знал, что смущает собеседника, но уходить не торопился. — Отлить негде нынче?

— Да оно же как бывает? — поспешил объясниться парнишка. Он не стал развязывать тёплые штаны и лишь медленно побрёл в глубину переулка. — Иду-иду, ищу место получше, а там уже и до Бора почти дойдёшь.

— Ты тут осторожнее. Место-то гиблое, — трезвеющий с каждым словом Химера замер. В голове сами по себе всплыли два знакомых слова. — Синий дрозд!

Услышав старый пароль Верных, парень перестал изображать пьяного. Остановившись на мгновение, он стремительно сорвался с места. Химера бросился следом, но лазутчик будто знал этот квартал на зубок. Он лёгкой тенью нёсся по заброшенным переулкам, ловко обходя любые препятствия, у которых Лис терял драгоценное время. Варион был готов гнаться за ним ещё долго, но вскоре пустынную улицу сменил Замковый квартал. Погоня под носом у гвардии едва ли могла стать успешной. Химера выругался и вернулся в гнилостный полумрак.

Он не заметил, как скатился по обледеневшему рву и пробрался в тёмный сток обители. Варион был в Приюте бессчётное число раз, и мог проделать весь путь даже во сне. Его мысли то и дело возвращались к молодому парню, что скрылся на празднующих улицах. Поначалу Химера не сомневался, что встретился с разведчиком Верных. Сама мысль о том, как близко они подобрались к Приюту, внушала страх, но сознание Вариона пыталось оттолкнуть эту мысль. Пробираясь через непроглядные тоннели под обителью, он уже допускал, что встретил обычного загулявшего выпивоху или любителя пройтись по заброшенному кварталу.

— С возвращением, Химера, — бросил дежурное приветствие Полоз.

Варион не счёл нужным здороваться в ответ. Приют стал для него чуждым местом, и он не мог поверить, чтобы ему здесь были рады.

И всё же он вернулся. Как и каждое Большое Новолуние за последние пятнадцать лет, эхо его шагов раздавалось в Лисьем Приюте. Звук этот разносился по тусклому коридору и уходил вперёд, откуда ему отвечали приглушенные голоса.

В Приюте праздновали не так, как в кабаках и домах Басселя. Никто не пел и не выплясывал среди поддатых товарищей, а разговоры звучали тихо, почти торжественно. Добрая часть Лис собралась в большом зале за длинными столами. Варион подошёл к тому, за которым увидел больше приятных лиц.

— Привет, Химера. Присоединяйся, — опытная чернобровая дама по прозвищу Вдова протянула ему истёртый бокал.

— Я смотрю, он уже готовенький, — рассмеялся Котелок.

— Но это не повод отказываться, — заключил Лом, сидевший во главе стола. — Не так уж часто мы все вместе выпиваем.

Химера молча принял бокал и сделал маленький глоток. Буйство специй разыгралось на его языке. Он не понял, что за выпивку ему предложила Вдова, но почтительно поблагодарил её. Женщины в Приюте оставались диковинкой, а судьба Ассантии, погибшей на первом же настоящем заказе, не была редкостью. Вдова же успешно работала уже давно и едва ли была младше самой госпожи Мирфии.

— Я думал, в этом году без тебя, — промолвил Ладаим, едва Химера уселся на лавку между ним и Котелком. — Считай, целую луну не виделись.

— Ты же знаешь, где меня найти, — шёпотом возмутился Варион. — Мог бы и проведать.

— По такому холоду я разве что на заказы выхожу, — Крысолов запнулся, когда понял, что заговорил о больной для товарища теме.

— Друзья, давайте-таки поднимем бокалы! — глубокий бас Лома наполнил большой зал Приюта. — Сегодня важный праздник и я рад, что могу разделить его с вами.

— И правда, — подтвердил Химера. От ещё одного глотка он захмелел с новой силой. — Может, и Настоятель по такому поводу появится? Праздник-то то важный, как ты сказал.

Ладаим что-то простонал по-тивалийски.

— А что изменится, если он появится? Зачем он тебе? — Лом осушил свой бокал из некогда сияющего серебра.

— Да так, — Химера мог лишь отмахнуться под дюжиной тяжёлых взглядов. — Вместе бы помянули тех, кто до Новолуния не дожил.

— Живодёр и Налим были хорошими ребятами, — протянула Вдова и одёрнула чёрный локон, что упал на лицо.

— Как и все, кого мы потеряли раньше, — Лом кивнул. — Химера, я тебе сейчас скажу очень банальную, но очень важную вещь. Бывших Лис не бывает. Мы не уходим на покой и не выращиваем дурман в своих поместьях. Мы живём и умираем за Приют.

— Вот только ты-то на покой ушёл, разве нет? — Варион поднялся из-за стола. — Спокойно занимаешься купальней. Не в поместье, конечно, но всяко лучше, чем в земле лежать.

— Думаешь? — Лом тоже встал и плеснул ещё мутной выпивки. — Со стороны оно, может, и так. И купальню я люблю. Вот только всё чаще думаю, что я бы предпочёл уже помереть, раз больше не могу работать как раньше.

— И всё же ты живой. Легко тебе говорить.

— Хватит, — снизу раздалось шипение Ладаима.

Тивалиец выбрался из-за стола и потянул Химеру за рукав. Они пересекли большой зал и оказались в главном коридоре Лисьего Приюта.

— Да что с тобой такое? — выпалил Крысолов. — Люди хотят хоть раз в год вместе повеселиться, а ты опять со своим Настоятелем! Будешь ещё удивляться, почему я не навещаю тебя?

— Я устал удивляться, — Химера прислонился к холодной каменной стене. — И вообще устал.

— Вот как? А Живодёр тебя давно волновать стал?

— С тех пор, как его убили Верные, — Варион замолчал и насладился недоумением на лице тивалийца. — Что? Приходи почаще — будешь в курсе.

— Какие к Чёрту Верные?

Химера подозвал друга поближе и кратко описал их с Сеймором злоключения на бандитском складе. Недоверие то и дело проявлялось на лице Ладаима, но всё же он не стал открыто сомневаться.

— Допустим, — отреагировал тивалиец, как только Варион закончил свой рассказ. — И что, хочешь в одиночку спасти весь Приют?

— А что, у меня много вариантов? Никому, кроме меня, это не нужно, — Химера отвёл взгляд. — Но я же нашёл Лейну Броспего, значит, и с Шелором справлюсь.

— Если всё так, нам и вдвоём не справиться, что бы ты ни удумал после Броспего. Живодёр с Налимом попытались, как видишь.

— И чего ты предлагаешь?

— Собрать как можно больше наших, а лучше — убедить распорядителей. Только так мы прижмём Верных.

Химера собрался было объяснить, почему убедить никого не получится, как живое тому подтверждение появилось в главном коридоре. Гадюка неспешно подошла к Лисам и жеманно улыбнулась. Сверкающий кубок в её сухой руке был поистине редким зрелищем.

— Чего секретничаете? — спросила Мирфия с недобрым прищуром. — Шли бы отмечать со всеми.

— Конечно, — покорно согласился Ладаим. — Мы просто хотели пообщаться…

— Соскучились мы, — буркнул Варион. — Друг без друга жить не можем.

— Да, это я давно заметила, — Гадюка казалась совсем маленькой рядом с высокими Лисами, но всё равно умудрялась довлеть над ними. — Иди выпей, Крысолов. А ты, Химера — за мной.

Ладаим выгнул густые тивалийские брови, всячески показывая своё нежелание спорить с госпожой. Варион махнул рукой вслед удалившемуся товарищу, и сам отправился за Гадюкой. Она бросила краткий взгляд на большой зал, но продолжила путь к своим покоям.

Когда тяжёлая дверь захлопнулась за Химерой, он стиснул зубы в предвкушении новой порции мудрости от госпожи. Мирфия это чувствовала, и потому не торопилась начинать разговор. Она медленно провела рукой по спине Лиса и неспешно обошла свой стол.

Покои Гадюки выглядели почти так же, как и всегда, но взгляд Химеры зацепился за две детали. Пусть пыльная бутылка вина перед ней была, конечно, не самым привычным зрелищем, небольшой желтоватый свиток выглядел куда любопытнее. Именно на таких листах госпожа аккуратно выводила имена тех, чью жизнь Лису было велено прервать.

— Ты всё правильно понял, — Мирфия уловила, куда смотрел её подопечный. — В Большое Новолуние сбываются многие желания.

— Откуда ты знаешь, какое у меня желание? — Химера уселся в знакомое кресло. — Может, я мечтал переспать с дочерью Содагара и стать маркизом? Что, там её имя?

— Куда лучше, — Гадюка тоже заняла своё место. — Открывай.

Почти забытым за несколько Лун движением пальцы Вариона подтянули свиток и медленно его развернули. В дрожащем свете полудюжины свечей проявились аккуратные переплетения чернил. Лишь после третьего прочтения они сложились воедино и разнеслись давним эхом по разуму Лиса.

— Серый Провидец? — говорил Химера, слыша лишь голос Настоятеля в городской тюрьме.

— Читать ты ещё не разучился, — Мирфия едва заметно ухмыльнулась. — Коршун будет доволен.

— А с делом что? — Лис ёрзал на скрипучем сиденье.

Обычно Гадюка сразу выдавала всё, что можно было узнать о жертве, вплоть до предпочтений в еде. Сейчас же она не торопилась.

— А что с делом? — невинно переспросила госпожа.

— Я очень устал, так что мне не до гаданий, а о Провидце я слышу впервые. Что о нём известно? Заказчик же не мог передать только два слова.

— Они и меньше могут передать, — смеялась Гадюка редко, отчего звучало это жутко. — Серый Провидец — фигура загадочная, так что неудивительно, что ты его не знаешь. Ты давно был в другом городе?

— В прошлой жизни, когда я был королевой Хемелена, — Химера пытался отшутиться, чтобы не выдать возбуждения. — А что, мне уже можно покидать Бассель?

— Придётся. Серый Провидец работает в Баланоше. Непонятно, чем именно он там занимается, но известно, что он никогда не уезжает из города. Местные о нём много слышали, но никаких деталей.

— Чудесно, — Варион улыбнулся так, что затрещали уголки обветренных губ. — Значит, мне надо ехать в Баланош за призраком, которого никто не видел?

— Химера, мы не охотимся на призраков, — Гадюка вновь заговорила с ним как с ребёнком. — Серый Провидец — это всего лишь очень осторожный человек, даже трусливый. Я обещала тебе стоящую проверку от Настоятеля, и ты её получил. Ты уже две луны голодаешь. Разве не будет приятно доказать свою силу, да ещё и получить за это два золотых летта?

— Конечно, — Химера не сразу услышал сумму награды. — Подожди, что? Золотых?

Добрая часть летарцев могла прожить долгую сытую жизнь, ни разу не увидев золотой летт. Почти все кошельки в Басселе были забиты обычными медяками. Редкому богачу удавалось выменять серебряные монеты, а вот золотыми пользовались герцоги, графы и вопиюще богатые купцы. С их помощью они вели такие расчёты, что иной простолюдин не смог бы выговорить сумму с первого раза.

— Большой заказ — большая цена, — усмехнулась Мирфия. — Полагаю, не надо лишний раз говорить, что заказчик очень важный и подвести его нельзя. Как вышло в прошлый раз.

— Я свой урок усвоил, — Варион поднялся.

— Славно, — Гадюка была довольна. — Тогда можешь отправляться в Баланош. Только сначала протрезвей.

Глава 17. Озеро Баланош

«Я люблю дорогу. Только на ней, подальше от городов, я могу быть самим собой и не оглядываться на то, чего от меня ждут окружающие. Только в дороге я настоящий».

Альтун Десять Дорог, «Путешествие и Летары в Нодемар».

— Ним, вставай, — Химера потрепал похрапывающую подругу за плечо.

Он вернулся в разгар Большого Новолуния, но пьяные вопли из «Пёсьей Морды» совсем его не заботили. Не в силах откладывать разговор до утра, Лис осторожно обошёл главный зал в поисках Нималии. Там он пересёкся с обиженным на сестру Бассом, который и подсказал, что та ушла спать. Вся семья была занята работой, так что прокрасться в её комнату не составило труда.

— Какого хрена? — девушка захрипела и с головой накрылась изодранным одеялом. — Ещё темно же!

— Ты даже ставни не закрыла, — Химера протянул подруге рубашку, без которой беседовать с ней было не слишком удобно. — Я думал, ты будешь с остальными работать, потом праздновать.

— Шутишь? Я еле помню, как доползла сюда, — взвыла Ним, натянув одежду. — Сука, голова трещит. Не мог до завтра подождать?

— Тогда я бы ушёл, не попрощавшись, — Химера подмигнул ей в темноте. — Мне дали заказ.

— Рада за тебя. Правда, очень рада, но утром я бы радовалась сильнее. С каких пор ты обсуждаешь работу со мной?

— Мне надо попасть в Баланош, а я не знаю, как. Есть шанс, что вы опять одолжите мне повозку?

— Варион, никто из нас не поедет с тобой в Баланош, а сам ты с котёнком-то не управишься, не то что с лошадью по зимней дороге, — Девушка уселась на кровати и обхватила согнутые колени. — Ищи попутчиков — и всё.

— Что, вообще не поможете? — Химера почувствовал, как обида наполнила его. — И каких попутчиков я найду зимой? Тракты под снегом — только отбитые ездят в такое время.

— Баланош же на пути к Трисфолду, а туда многим надо и зимой. В любом случае, найдешь кого-нибудь, — Нималия отмахнулась. — И вообще, если ты сейчас на это обидишься, то со мной больше не разговаривай. Что, замаячил заказ, можно будет наконец уехать из нашей халупы? Скатертью дорожка тогда.

— Ты не так поняла. Прости, не хотел, — Варион потёр уставшие глаза. — Я вам очень благодарен, и вы все это знаете. Я просто хотел попрощаться. Баланош — он ведь далеко, да и заказ сложный. Чёрт знает, что там случится.

— Не говори так.

— В любом случае. Я соберусь и вздремну до рассвета, а потом пойду искать, как попасть в Баланош. Я оставлю на кровати письмо для Крысолова. Передай ему, пожалуйста, это важно.

— Варион, — Ним тяжело дышала. — Только попробуй там умереть. Убью.

Химера молча склонил голову и, улыбаясь, вышел из комнаты подруги. Впереди был долгий путь.

* * *

Утро после Большого Новолуния было особенным. Химера брёл по пустынным улицам, сопровождаемый лишь собственной тенью и редкими выкриками петухов. Жизнь словно взяла перерыв, чтобы прийти в себя после бурного праздника. Лишь у самых ворот Прорицателя Кваранга, парадного входа всего Басселя, появился хоть какой-то намёк на привычную толпу.

Варион прошествовал под массивной аркой из крупного серого камня, свод которой украшали позолоченные фигуры величайших проповедников Далёкой Звезды. Яро верующие могли назвать каждого из них, но Химера не относился к их числу. Великие Первопрорицатели, вроде Аквиды и Драуда, больше семи веков назад бежали со Старой Земли по ту сторону Жемчужного моря. Они были среди тысяч бедолаг, которых вытеснил с родных берегов Вечный Гон неугомонных властителей Годарана.

Как рассказывал Коршун, беженцы тогда загрузились во все корабли и лодки, что ещё были на плаву в Альдеварре, ныне ставшим очередной вотчиной императора. Какие-то суда погибали в штормах, другие же уходили на дно под натиском чародеев Годарана. Лишь части выживших открылся путь к спасению, когда на небе зажглась звезда невиданной яркости. Она провела корабли через бури подальше от преследователей, и беженцы высадились в безопасной бухте, ныне ставшей священным городом Анором. Уже оттуда альдеваррцы, закалённые боями и владеющие сложными ремёслами, разбрелись по всей Большой Земле и поработили местные народы. Именно шесть Первопрорицателей тогда увидели Далёкую Звезду и доверились её зову. Их имена стали легендами, но для Химеры они оставались святошами в одинаковых мантиях, чьи статуи то и дело воздвигались в Басселе.

По ту сторону ворот Кваранга располагалась единственная в Застенье площадь. Она представляла собой разъезженный пятак, песчанистую грязь которого не мог скрыть даже снег. Для многих путников эта площадь оставалась последним привалом перед тем, как они оставляли позади серую громадину Басселя и устремлялись навстречу далёким землям.

Обычно здесь было людно. Мелкие торгаши, чьи потрёпанные товары едва ли придутся по вкусу кому-то, кроме застенных землепашцев, ставили телеги прямо у обочины. Начинающие барды с паршивыми стихами, немолодые — или, напротив, слишком молодые — проститутки, зелёные наёмники без шрамов на гладких лицах — площадь Застенья собирала всех, кому ещё рано было предлагать свои услуги горожанам побогаче.

Здесь же зачастую можно было за скромную плату присоединиться к обозу, который вот-вот отправится в Трисфолд, Станбаль или Харефолд, что на далёком Юге страны. Так бывало в тёплую пору, когда лошади не утопали по колено в снегу, а колёса повозок не оставались в обледеневших сугробах. Теперь же, в разгар первой Луны нового года, лишь несколько смельчаков, или отморозков, грузили свой скарб перед дорогой.

Химера долго не мог выбрать лучший из четырёх вариантов. Самым надёжным из них казался сцеп из двух крепких саней, в которые грузилась ватага крепких мужиков. Такие уж точно не застрянут в снегу, да и двое рослых жеребцов внушали доверие. Вот только Варион едва ли мог сказать то же самое о самих ездоках с палицами и секирами. Они скорее всего были наёмниками, не сумевшими найти работу в Басселе, так что пустой тракт в их голодной компании стал бы ещё опаснее.

После недолгих размышлений Химера побрёл к невысокому мужчине лет пятидесяти в штопанном тулупе, обивавшему наледь с полозьев своих старых саней. Внутри уже разместился молодой парень с таким же квадратным лицом и вполне миловидная для своих лет дама, дочь которой свернулась у неё на коленях.

— Далеко путь держите? — Химера почтительно поклонился, как умел, хоть это и могло выглядеть слегка насмешливо.

— Счастья искать, — буркнул возница, не отрываясь от своего увлекательного занятия.

— Не маловато вещей для поисков счастья? — Варион окинул взглядом скудную поклажу семейства.

— Сгорело всё, — выдал мужик. — Вместе с домом под Большое Новолуние. Только тебе-то какое дело?

— Да вот думаю. Уж не в стороне ли Баланоша ваше счастье? — рука Химеры ненадолго скрылась под тёплым плащом. — Моё точно там, вот и ищу, как туда попасть.

— Даже так? — возница даже улыбнулся, когда мешочек с монетами оказался явно тяжелее, чем он ожидал. — Может, и в той стороне.

— Тогда мы поможем друг другу, — Варион как бы невзначай погладил рукоять меча, что торчала из-под плаща. — Мало ли что на тракте случится — вместе со мной и семейке будет безопаснее.

— По снегу ехать будем дня три, не меньше, — хозяин саней усмехнулся. — Но я тебе вот как скажу: пусть лучше твоя заточка так и будет в ножнах. На главном тракте нападают только те, от кого одним мечом не отделаешься.

Химера кивнул и забрался в сани под недоверчивый взгляд остального семейства. Об опасностях большой дороги он старался не думать. После двадцати семи лет в тесном Басселе его пугала сама мысль о глухом тракте, окружённом лишь бескрайними полями, густыми лесами и полумёртвыми хуторами.

* * *

Дорога тянулась словно кусок грязно-белой смолы. Одинаковые лысые леса, покрывающие заснеженные холмы, быстро осточертели Химере, а вскоре и замёрзшая Сальмена по левую сторону скрылась за таким же бессменным пейзажем.

Возница Селег почти не делал остановок, лишь изредка позволяя лошади отдохнуть в очередной безжизненной деревеньке. Пока кобыла жадно уплетала фураж, Варион вприпрыжку обегал серые хибары, старясь согреться.

Об этих местах он не знал ничего. Всю жизнь для него существовала лишь межа между Басселем герцога Содагара и баронскими землями Стурбе. Разве что о далёком Трисфолде под стягом Вальтехала часто можно было услышать на родных улицах. У этих же деревень были свои, безымянные для Химеры правители. Своя жизнь, свои проблемы, до которых Лису совсем не было дела. Другой мир открывался перед ним, вот только лик его был всё таким же серым и недовольным.

Химера едва ли мог уснуть, но не потому, что в скромных санях Селега едва ли хватало места для четверых. Лис ждал встречу с пресловутыми ужасами большой дороги. Разбойниками, что затаились за поворотом. Чужеродными тварями, рвущими на куски путников в тени облетевших дубов. Уложив ножны на согнутые колени, Варион вслушивался в скрип снега под полозьями и старался уловить скрип натянутой тетивы или рык чудовища.

Ничего не происходило. Зимний тракт оставался таким же безжизненным, не считая редких смельчаков, что мирно проезжали навстречу им, приветствуя Селега поднятыми ладонями из банальной вежливости. Не было ни тварей, ни разбойников. Лишь холод всё ближе подбирался к покрытому двумя шерстяными одеялами Лису.

К первому вечеру в пути улетучились и остатки очарования от большого путешествия. Впечатления стали ещё хуже, когда Селег организовал ночлег прямо в старой придорожной конюшне. Внутри было немногим теплее, чем на тракте, и Химера едва ли сумел поспать в холоде и тесноте. Ко второй ночи Лис всё же решил раскошелиться ещё и настоял, чтобы все путники отправились в настоящий постоялый двор с кроватями и очагом. Обещанный золотой летт отбил бы все затраты с лихвой. А чтобы его получить, нужно было для начала не замёрзнуть насмерть в покрытых лишайником стойлах.

К счастью для путников, к вечеру второго дня они как раз добрались до приличного городка с нехитрым названием Придорожье. После недолгих уговоров семейство Селега оставило бедного коня отдыхать и отогреваться в конюшне единственного в округе трактира. Хозяин явно не был избалован частыми зимними гостями, отчего взял с них совсем скромную сумму и даже предложил бесплатный ужин.

Химера порядком устал от сушёной репы и чёрствого хлеба, так что и жёсткая курятина придорожского трактирщика казалась даром Далёкой Звезды. Пятёрка из Басселя стала единственными гостями постоялого двора поздним зимним вечером, что позволило им наконец познакомиться поближе в спокойной обстановке. За два дня дороги они едва ли обменялись и дюжиной фраз. В пути, конечно, было скучно, но Химера предпочёл не тратить драгоценное тепло на разговоры.

— Мы с Агассой портные, — поведал Селег, продолжая терзать куриное бедро. — Шили в Застенье для местных всякое. Нехитрое барахло делали, но работы было много.

— Своё дело мы знаем, — подтвердила его жена. — Я с шести лет с иголкой не расстаюсь.

— Это правда. Мы, наверное, половину Застенья одели. Стало быть, и жили неплохо. Ну, насколько это вообще возможно в Застенье.

— Только Мерна, вот, никак не могли заставить тем же заняться, — вставила Агасса.

— Мне по душе иголки побольше, — рассмеялся сын Селега. На вид ему было лет пятнадцать. В его возрасте Химера уже вовсю покорял Лисий Приют своим талантом. — Охоту люблю. Ну, там, выследить зверя, подгадать момент…

— Любить-то любит, — добавила его мать. — Только ты где собрался охотиться, если Его Светлость это запретил для простого люда?

— Да это уже неважно, — Селег одёрнул жену. — Мы вчера ходили на костёр посмотреть, а как вернулись — дом наш весь полыхал. Ну, ты представляешь. Всё сгорело к Чёрту. Но ткани жалко больше всего. Я ведь только закупил дорогие… В общем, чудом сарай не загорелся, где Лопушок наш жил и сани хранились. Как успокоились — сразу его запрягли. Остановились на площади закупить еды на последние деньги, а там и ты нарисовался.

— Весьма печально, — Химера даже успел проникнуться судьбой застенных портных. — Как думаешь, сам по себе дом загорелся? Может, в очаге угли остались?

— Я очаг не до конца затушила один раз в жизни, — грозно промолвила Агасса. — Мне тогда было одиннадцать лет, и мать меня выпорола так, что я дней десять сидеть не могла.

— Стало быть, свои? Не было желания по соседям пройтись с дрыном или чем поострее?

— Да брось ты, — отмахнулся Селег. — У соседей все дети в наши ткани одеты. Нет, это точно не застенские. Видать, кому-то в городе тесно стало, решили у нас клиентов отбить. У вас же там так дела решаются?

Варион не стал спорить. Успешные бассельские лавки, не прикрытые милостью герцога, уж очень часто полыхали по ночам.

— Пора Вильну уложить, — засуетилась Агасса, едва закончив трапезу. — И ты, Мерн, топай в комнату.

— Мам, ну дай по-человечески отдохнуть, — ныл её сын.

— Люди в кроватях отдыхают, а не сидя. Давай-давай. Только скажем «спасибо» господину Сеймору за такой дивный вечер.

— Мы, пожалуй, ещё посидим, — сообщил Селег вдогонку жене и детям. — Что скажешь, разделим пару чарок?

— Угощать, понятное дело, мне, — Химера усмехнулся. — Да и Чёрт с ним. Тебе же спозаранку на козлы, а я и в санях доспать могу.

— Лопушок справится, — возница рассмеялся и попросил у трактирщика пива. — Может, и ты о себе расскажешь? На кой тебе в Баланош сразу после Большого Новолуния? Тоже вражины пожгли родную хибару?

— Работа у меня такая.

— Странная работа. Меч есть, но не наёмник, раз едешь один.

— Меньше знаешь — крепче спишь. Не зря так говорят.

— Это да. Но всё же жуть как интересно. Люблю я узнавать про чужие судьбы. Грешен, да. Может, ты убийца какой странствующий?

— Будь оно так, я бы и сказать не смог. Зачем тебя пугать? Ещё не пустишь в сани завтра к семье своей.

— Да чего мне бояться? Такие ребята, они же убивают по заказу и за хорошие деньги. Просто работа, верно? Не думаю, что им по душе задарма душегубством заниматься. Я бы вот разве стал просто так прохожему портки штопать? Вот и то-то же.

— Как-то ты больно умён для застенца, — оценил Химера после большого глотка.

— А ты думаешь мы там все грязь едим и свиней от жён не отличаем? Хрен. Такие же люди, ничем не хуже ваших.

Варион всё же предпочёл увести разговор подальше от своей работы. Селег казался рассудительным и понимающим, но впечатления часто оказывались обманчивыми. Слишком уж мало его беспокоила эта тема для человека, чей дом только что сожгли недоброжелатели.

Когда первые чарки опустели, а содержимое вторых уже приближалось к половине, трактирщик вдруг решил ненавязчиво вклиниться в их беседу. Химера побывал уже в доброй дюжине разномастных кабаков, так что и лица их хозяев ему стали казаться одинаковыми.

— Хорошо сидится вам? — любезно поинтересовался трактирщик. — Надеюсь, не обидел вас ничем? Голодными не останетесь?

— Всё чудесно, — Селег закивал, едва не обмакнув бороду в пиво.

— Даже слишком, — подметил Химера. — Очень уж вы гостеприимны.

— Это же Придорожье, — хозяин таверны картинно надул отвисшие щёки. — Если гостей не уважать, не выживем. Уж тем более зимой, когда Звезда разве что пару человек в несколько дней заведёт к нам. Вы вот смелые, раз по снегу в такую далищу поехали. В Трисфолд, наверное?

— Может, и туда.

— Оно и видно. Куда ещё в такое время? Холодно, пусто на дороге. Страшно. Вы же и про Безглазого слышали, наверное, но не струхнули.

— Кого-кого? — Варион не горел желанием добавлять новый дорожный страх в свою коллекцию.

— Старая же история. Главный тракт у нас один тут, по нему даже короли ездят. Лет сто назад, как раз по зиме дело было, король Валад Второй — а, может, и сынок его, Гладур, не помню — в Станбаль шёл, к зятю своему. Тут неподалёку, к Баланошу ближе, на него и решил какой-то смельчак напасть. Говорят, он из наёмных убийц был. Серьёзный малый, успел троих гвардейцев положить, пока не забороли. Только убили его не сразу. Король тогда злющий был, решил уму-разуму поучить. Егойные гвардейцы наглецу восемь пальцев отрезали. Потом выжгли королевским клеймом оба глаза, завели в лес и оставили там подыхать. Только не помер он. До сих пор из чащи нападет на одиноких зимних путников. А их потом у дороги находят. С выжженными глазами. Такие вот дела.

Химера уставился на трактирщика, не моргая, но тот лишь обнажил редкие зубы.

— Страшно что ли?

— Ну, все глаза у нас пока на месте, — рассмеялся Селег. — Думаю, до конца пути никуда они не денутся.

— Я всё же вздремну, — решил Варион, отодвинув чарку с остатками невкусного пива. — Спасибо за такие чудесные истории. Без них сон бы был не тот.

* * *

Добротный отдых и впрямь сделал дорогу легче. Неплохо позавтракав, путники пополнили запасы и устремились навстречу Баланошу полными сил. Бедолага Лопушок вдоволь выспался в стойлах Придорожья и теперь лихо тянул сани меж заснеженных холмов.

Погода благоволила странствию. К середине дня небо заволокли лёгкие облака, а с их приходом отступил холод. Совсем немного снежинок кружило где-то высоко, едва долетая до колеи главного тракта Летары.

Химере дышалось гораздо легче, хотя дело было не только в погоде. После тёплого вечера в Придорожье семейство гораздо добрее смотрело на него, и обстановка в санях стала расслабленной. Они даже обменивались незатейливыми шутками и наблюдениями за смелыми птицами, что не улетели в тёплые края на зиму.

Варион научился радоваться долгой поездке, наблюдая как побелевшие зайцы резво перебегают дорогу перед Лопушком. Опасности тракта так и не показались на свет Далёкой Звезды. Никто не норовил ограбить пустосумых странников, а волчий вой ни разу не раздался из густого ельника. Даже излишне любезный трактирщик из Придорожья так и остался милым беззубым мужичком, соскучившимся по гостям, а не людоедом из глухомани. Наверняка, и Безглазый был такой же сказкой для слабых духом, как его беззубый собрат из поместья Яголл.

Преисполненный удовлетворением, Химера сам не заметил, как погрузился в сон. До него и здесь достучались знакомые образы, вот только вдали от Басселя они уже не казались такими страшными. Лейна Броспего стояла посреди заснеженного поля, на котором каким-то чудом расцвели тюльпаны. Она ничего не говорила, лишь мирно держала букет в худых руках и загадочно улыбалась.

Варион не спешил подходить к ней. Он наблюдал издалека, как лёгкий ветер колыхал алую накидку на её спине.

— Долго же я тебя искал, — проговорил Лис, не приближаясь.

— Но нашёл, — донесся из-за спины голос Настоятеля. — Значит, и Провидца найдёшь.

Кранц Родейн стояль чуть поодаль, сложив руки за спиной. Он не торопился обвинять Химеру и кричать на него, брызжа знатной слюной. Господин Лисьего Приюта даже улыбнулся при виде своего подопечного. Едва Варион собрался ответить, как пейзаж за спиной Кранца расплылся и сквозь белизну сна прорезалась реальность.

Вокруг вечерело. Химера не сразу вспомнил, почему он свернулся в каких-то санях, что остановились в посёлке на краю белой пустоши. Поле, что возникло перед ним, казалось Лису чудовищно большим. Настолько, что он не мог даже разглядеть его дальний конец. От удивления Варион не сразу понял, что белая гладь поля была на деле замёрзшей толщей воды.

— Море? — не понял Химера. — Я что, до Трисфолда проспал?

— Если бы, — Селег жевал кусок солонины и зачаровано смотрел на ледяной простор. — Это великое озеро Баланош. Сердце нашей страны.

— Озеро?

Варион бывал на озёрах, которые переплывёт и ребёнок. Обычно в них жили лягушки и воняло тиной. Баланош же был невиданным чудом, которое Лис и представить не мог. Даже в самом широком месте Сальмены другой её берег был прекрасно виден. Здесь же глаз оказался бессилен.

— Это сюда что ли мне надо? — удивился Химера. Окружение тянуло на вполне себе обычную крупную деревню, но никак не на город, где затаился Серый Провидец.

— Не думаю, — Селег наконец расправился с солониной и полез за новым куском. — Просто посёлок. Я тут думал заночевать, но Лопушок так хорошо отдохнул, что мы долетели сюда почти засветло. Так что к закату успеем в сам Баланош и там наши пути разойдутся. Если, конечно, не надумаешь с нами в Трисфолд. Мы будем рады ещё раз отдохнуть как вчера.

— Ещё бы, — Химера призадумался. — Я смотрю, ты хорошо знаешь эти места для портного из Застенья.

— Чай не в первый раз еду. За тканями и в Трисфолд приходилось мотаться. Ладно, вы ещё отдохните, а я пойду корм попрошу для Лопушка.

В ожидании Селега Варион решил размять затёкшие за время сна ноги. В этой деревне всё так же не было ничего интересного, но вот от озера он отвернуться не мог. Очарованный ледяным зеркалом Баланоша, Лис сам не заметил, как застыл посреди тракта на пути у целой процессии взволнованных селян.

— Дай пройти-то, — попросила недовольная женщина в годах.

— Прошу прощения.

Химера отодвинулся и увидел, как вслед за этой дамой двое мужчин пронесли длинный свёрток, очень уж похожий на человека.

— Что-то случилось? — крикнул Лис им вслед.

— Да ничего нового, — ответил старичок, что замыкал процессию. — Очередного горемыку нашли у дороги. Видать, ночью помер. Так замёрз, что еле руки ему разогнули.

— А глаза у него на месте? — не мог не спросить Варион.

— Сам-то как думаешь?

Старик хитро рассмеялся и ушёл вслед за остальными. Химера ещё долго смотрел на него и не мог понять, что бы он ответил местному старожилу. Завидев возвращающегося Селега, Лис потуже затянул пояс поверх куртки и отправился к саням. Он решил, что ответ на свой вопрос знать не хотел. В конце концов, Баланош уже был совсем близко, и дела там были куда важнее безглазого убийцы с тракта.

Глава 18. Дорогу верным

«Из всех жрецов я доверяю только жрицам любви. Молитвы им куда плодотворнее».

Касилиам Раскольник, «Моё отречение»

В тот день удача отвернулась от Ладаима. С первой двадцаткой леттов он распрощался уже за общим столом для игроков в кости в Замковом квартале. Казалось, сама Фарахшатаим решила его наказать и заставляла деревянные кубики ложиться на худший из шести боков. Долго Крысолов не продержался и вскоре покинул подвал невразчной кожевенной мастерской.

Играть в этом квартале Ладаиму не нравилось. Дело было даже не грубых стенах твердыни Содагара, что навязчиво виднелись меж лавок и домов. Тивалиец успел привыкнуть к «Свиному кабаку» и его игорному залу, пропахшему салом и пьяным азартом. Конечно, в Замковом квартале игроки были куда приличнее и трезвее, но всё вокруг — от точек на костях до свечей в деревянном канделябре — казалось чужим. Но и к старому столу он никак не мог вернуться после осенней заварушки с Бардоном.

Удача не в первый раз отворачивалась от Крысолова, но таких насмешек он не припоминал уже давно. Распрощавшись с остальными любителями костей, Ладаим направился в одно из немногих бассельских заведений, где иногда играли в Зверинец. Вот только и здесь его расчётливая тактика оказалась бессильна перед капризами Фарахшатаим. Святое Солнце давало ему знак, и Лис решил его принять.

Идти с опустевшей мошной оказалось лишь тяжелее. Крысолову казалось, что Бассель за этот вечер разросся, ибо поход к «Пёсьей Морде» занял слишком долго. Шёл он кратчайшим путём — от моста в Замок по прямой мимо Собора и дальше — через Мясницкие улицы.

Для Лис быстрая дорога не всегда была лучшей. Иной раз Ладаим бы отправился безымянными переулками вдали от посторонних глаз, но сейчас ему было спокойнее на виду у остального города. Крысолов старался остаться верным своему привычному образу жизни, хотя в последние четыре дня даже внешнее спокойствие давалось ему немалой ценой.

«Привет, Крысолов! Если ты это читаешь, то читать ты, собственно, не разучился. Это хорошо. Я уехал на заказ в Баланош, и есть большой шанс, что вернусь я не скоро. Может, больше и не увидимся. В последние луны мы друг друга не понимали, но сейчас тебе лучше мне поверить. Верные нас пасут. Они уже забрали Налима с Живодёром и на них дело точно не кончится. Они ищут по тавернам, вынюхивают, убивают. Не дай им добраться до тебя, Крысолов. Как вернусь — проверю.

Твой,

Химера».

Ладаим несколько раз перечитал неровные строки на пожухлом листе, который Ним вручила ему очередным вечером в «Морде». В первый раз он фыркнул и убрал его в единственный карман плаща. Спустя чарку-другую Крысолов всё же достал письмо товарища вновь и с улыбкой просмотрел его. Третий раз настал тем же вечером, когда тивалиец растянулся на кровати в старом амбаре Биальда и Марвы.

Слишком многое указывало на то, что письмо Химеры было правдой. Гибель двух Лис в одну луну не смог замолчать даже Коршун и, конечно, по Приюту поползли слухи. Правда, ни одна из версий остальных товарищей не походила на уверения Вариона.

Той ночью, что шла сразу после Большого Новолуния, Крысолов нашёл в себе силы поверить другу. Ему помогло невзрачное лицо кудрявой женщины с перебитым носом и хищным взглядом. Ладаим уже несколько раз видел её среди зрителей, наблюдавших за его неудачами в Замковом квартале. Подозрительная дама всегда появлялась в зале вместе с тивалийцем и теряла всякий интерес к игре, едва он собирался уходить.

Наверное, она думала, что останется незамеченной в своей мешковатой накидке и грязной рубашке с заплатками по всей груди. Сотни, тысячи таких же женщин бродили по Басселю, торговались на рынках и гоняли соседских гусей со своего двора. Вот только она запомнилась Ладаиму. Его зацепил взгляд дамы, в котором не было присущей остальным горожанкам простоты. Тивалиец ощущал её холод, смешанный с безграничной уверенностью в себе. Что-то подобное он видел только в глазах Лис.

Крысолов прозвал свою преследовательницу Пастушкой. Три вечера подряд она возвращалась в игорную комнату кожевенной мастерской, а на четвёртый как бы невзначай прогуливалась по Застенью. Ладаим боролся с желанием заговорить с ней, отвести за ближайший сарай и выдавить все ответы из её глотки. Вот только Пастушка не давала ему такой возможности, оставаясь на виду у ближайших стражников и толп горожан.

Вскоре она перешла все границы и заявилась в «Пёсью Морду». Нахалка уселась в самой середине зала и даже успела познакомиться с завсегдатаями. Как ни в чём не бывало она попивала разбавленное пиво и хрустела шкварками, лишь изредка бросая взгляд на Лиса. Такая наглость задела Ладаима, и он едва сдержался, чтобы не устроить разборки прямо в заведении. Лишь чудо по имени Нималия остановило его и убедило присмотреться к таинственной преследовательнице.

В этот раз тивалиец вновь сделал круг по зловонным окрестностям «Морды», чтобы запутать Пастушку. У этой части города даже не было названия. Расположилась она на краю Мясницкого квартала, прямо под городской стеной.

Для Ладаима в этом месте не было ничего примечательного. Помимо «Морды», найти здесь можно было разве что бедняцкие мастерские и единственный бордель, в который даже Химера не сунулся бы.

Тивалиец остановился, и ухмылка сама проявилась на его лице при мысли о товарище. Он всё так же был зол на Вариона. За историю с Броспего, за погром в Яголле и за его помешательство на Кранце и Настоятеле. Вот только злость эта всё чаще уступала место грусти. Ладаим поймал себя на том, что всё чаще искал повод упомянуть Химеру в разговоре.

Крысолов решил, что выглядит довольно странно, замерев с глупой ухмылкой у входа в чью-то хибару. Он поспешил скрыться, пока не объявился хозяин, и вернулся на единственную освещённую улицу Предстенья.

В «Пёсьей Морде» снова было громко. Ладаим протиснулся меж пляшущих верзил, что забрызгали всех брагой в пьяном порыве. Привычный столик ожидал в дальнем углу, вот только идти туда пришлось почти наощупь: очередной умник раскурил дурман прямо в зале, за что Вийм теперь и тащил его к выходу под гул толпы.

Крысолов занял неудобную, но столь родную табуретку, и быстро нашёл кудрявую фигуру Пастушки даже сквозь облако дурмана. Она выбрала маленький столик у стены напротив, где теперь ворковала с вороватым парнишкой лет двадцати пяти. Пастушка не была красавицей, но этот юноша с маленькими глазами и впалыми щеками с россыпью прыщей казался очарованным. Преследовательница что-то чувственно рассказывала своему спутнику, лишь изредка оглядываясь на Лиса через плечо.

— Давно пришла? — спросил Крысолов, едва Басс уселся напротив него.

— Уследишь за ней, — младший сын Бертольда грозно хрустнул короткой шеей. — Вроде пасёшь её весь вечер, а потом раз — и она уже тут, стоит пару кружек отнести.

Нималия как раз проходила мимо и решила присоединиться.

— Никого больше не было? Может, шепчется с кем ещё? — шептал Ладаим, стараясь не смотреть на Пастушку.

— Вон же, хахаль её новый, — Ним не слишком скрытно кивнула на парочку заговорщиков. — Не в первый раз его вижу.

— Этот? — Басс рассмеялся. — Это же Хили, он тут который год хрючит брагу, всегда самую дешёвую.

— Ну да, чтобы в доверие втереться.

— Без обид, сестрёнка, но это уже бред. Что, Верные по всем кабакам шпионов разослали со Звездоявления?

— Почему же бред? — возразил Ладаим. — Если целят в Лис, нужна серьёзная подготовка. Может, он и не был засланным, но его нашли и завербовали для Пастушки. Раз пьёт дешёвку, значит купить его легко.

— Ну да, Хили теперь с Верными работает, — Басс захлебнулся от смеха. — Бери выше, чего уж. Ни дать ни взять ищейка Содагара в обоссанных портках. Тебе лишь бы Ним поддакнуть, что ли?

— Вообще-то дело серьёзное, Басс, — насупилась девушка.

— Я помню. Сам Коршуну супец подавал, когда он отцу по шее давал за Живодёра.

— Живодёр и вывел Верных на нас, — Ним накручивала рыжую прядь на покрытый копотью палец. — Даже помереть не мог по-человечески.

— Не говори о мёртвых худо, если надеешься встретиться с ними в царстве Далёкой Звезды, — протяжно напомнил Арбо, выросший из остатков дурманного дыма. — Подвинься, Басс.

— Ты-то куда? — фыркнул младший брат. — Давай всю харчевню за столом соберём, чтобы точно спалиться.

— Ваша подруга и меня волнует, — без эмоций продолжил Арбо. — Я не больше вашего рад Верным под этой крышей. Звезда велела заботиться о родных, а нам тут лишние душегубы не нужны.

— Так помолись, чтобы Пастушку по пути домой кровосос какой сожрал.

— Ребят, серьёзно, чего нам с ней делать-то? — пальцы Нималии выбивали бойкий ритм на досках. — Переглядываемся тут как дети. Надоело.

— Я вам давно сказал, что делать, — Басс наклонился через весь стол. — Тащим за шкирку в угол — и дело за малым.

— При всём кабаке девку бить будешь, братец?

— Полагаю, бить придётся мне, — смиренно промолвил Ладаим.

— Не нравится — сам предлагай, — Басс отвернулся к стене. — Ты у нас за главного по этому делу — твоя же подруга.

— Вопрос надо решать, — произнесла Ним.

— И быстро, — добавил Арбо.

Крысолов медленно кивал, глядя куда-то в дырявый пол «Морды». Прошло всего несколько дней, но игра в догонялки его порядком извела.

— Главный так главный, — решил Ладаим. — Сделаете так, чтобы она одна осталась за столом?

— Легко, — Басс подмигнул сквозь дым. — Пойдём.

Младший сын Бертольда поднялся и расправил широкие плечи. Он грозно прошествовал мимо центральных столов и бесцеремонно ворвался в беседу Пастушки с её кавалером.

— Сука, Хили, я тебе сколько раз говорил не приносить дурман? — загрохотал Басс. На его ладони появился свёрток с сушёными листьями. — Тебе уши надрать или как? Вийм, топай-ка сюда!

— Э-это не моё, — блеял прыщавый завсегдатай. — Ты чего, Басс? Я всё понял тогда.

— Оно и видно, — втесался в разговор Вийм. Он ухватил Хили за рваный ворот и поволок прочь от недоумевающей спутницы.

«Морда» вновь загудела. Выпивохи следили за несправедливым изгнанием одного из своих. Кто-то требовал отпустить Хили, но большинство просто радовалось зрелищу. Один старик даже предложил Вийму подкрепить урок оплеухой, но Бертольдов сын лишь выставил бедолагу за дверь.

В общей суматохе Ладаим проскользнул меж отвлёкшихся пьяниц. Даже зоркая Пастушка не заметила, как Лис занял пустой табурет напротив.

— Ничего себе, — оценила преследовательница. — От вас сегодня отбоя нет.

— Видимо, ты нынче привлекательна как никогда, — Ладаим старался говорить томно, но получалась только едва прикрытая насмешка. Лесть была больше стилем Химеры. — Должно быть, новые духи?

— Знала бы я, что это такое, — улыбка Пастушки больше напоминала оскал. — Так, что? Познакомимся?

— Мы же не впервые видимся, — глаза Крысолова остались прищуренными, но он чувствовал, как притворная улыбка стекает с его лица. — В комнате Филдра за костями встречались. В Застенье у рынка. Тут.

— Может, и так, — Верная ответила острым взглядом серых глаз. — Бассель не такой уж и большой.

— И всё же немаленький, — рука Ладаима как бы невзначай нащупала рукоять кинжала под полой плаща. — Так чего тебе от меня надо?

— Ну и довольная же у тебя рожа, — прошипела Пастушка. От напускной милоты не осталось ни следа. — Так и хочется нос твой копчёный откусить. Ты у нас тивалиец или из Китоноса? Выделяешься, надо сказать. На снегу хорошо видно.

— Хватит, — шикнул Крысолов. — Медленно вставай из-за стола и шагай к выходу. Договорим там.

— Подожди, я кое-что дочитаю, — нахалка засунула руку прямо в свой вырез и извлекла помятый свиток. — Ой, читать-то я не умею, но тут этого и не надо.

Пастушка протянула находку Ладаиму, и тот нерешительно принял её свободной рукой. Пальцы медленно развернули дорогую бумагу, какую простолюдину было не сыскать. Почти весь лист занимал портрет, выполненный изящными штрихами тонкого пера. Их витиеватые изгибы складывались в образ, что так напоминал тивалийского убийцу из Приюта. Внизу, под его сильным подбородком была выведена лишь одна строчка. «Лис. Награда — тысяча и один летт». Портрет и впрямь походил на работу лучшего художника, обещанного Касилиамом Броспего.

— Нравится? — заискивающе спросила Пастушка. — У меня дома ещё один есть.

— Сука, — только и смог выдавить Крысолов. Кинжал выскользнул из онемевшей руки и стукнулся об пол.

— Прошло ваше время, Лис, — шёпот Пастушки напоминал шипение притаившейся змеи. — Дорогу Верным.

Не в силах пошевелиться, Ладаим лишь смотрел, как Верная вольготно вышла из кабака.

«Вот и всё».

* * *

Химера не сразу освоился в Баланоше.

Селег сдержал обещание, и высадил его на главной площади города вечером третьего дня пути. Сам возница сослался на дороговизну города и погнал Лопушка дальше по тракту, собираясь переночевать в одной из следующих деревень. Варион не сомневался, что будет скучать по чудному семейству бесстрашных портных, но мысли его переменились, как только повозка скрылась за поворотом снежной дороги.

Теперь Лис думал только о Провидце. Едва сойдя на землю Баланоша, он принялся оглядывать редких прохожих, чьи лица едва были различимы в свете уличных факелов. В каждом горожанине, что волок пожитки через площадь, он надеялся увидеть свою таинственную цель. Конечно, Химера не знал, как выглядит Серый Провидец. Он надеялся, что чутьё само подскажет.

Баланош оказался куда более похожим на Бассель, чем Варион ожидал. Дома тут были высокими — в два, а то и в три этажа. Такие же люди разной степени вороватости бродили по узким улицам под грозный лай сторожевых собак. Даже воздух пах всё той же копотью с лёгким дуновением гнили.

И всё-таки он был другим, и проявлялось это в мелочах, которые всё больше раздражали Химеру. С первого же вечера он слышал знакомые названия. Мясницкий квартал, Застенье, набережная. Даже лавки, трактиры и бордели Баланоша нарекли уж очень схожим образом. Вот только располагались и выглядели они совсем по-другому. В родном логове Варион знал каждый заплесневелый переулок, помнил, куда свернуть, чтобы сбросить хвост или поскорее добраться до цели.

Но улицы Баланоша превратились для него в зловещую паутину. Плутая по неизведанным углам, Химера вслушивался в разговоры, но различал лишь незнакомые имена. На второй вечер он засиделся в очередном кабаке, в надежде узнать о местных хоть что-то, что откроет ему душу незнакомого города.

Завсегдатаи охотно жаловались на нехватку еды, всячески костеря некого графа Лиднура, что, якобы, содрал с горожан двойную подать за прошлый год. Подвыпивший гончар поведал Лису за чаркой гнусного пива о зазнавшихся рыбаках, которые не дают простым бедолагам удить карасей из-подо льда Баланоша. Другой неназвавшийся мужичок изо всех сил сокрушался, что снегопад не дал разгореться костру на Большое Новолуние.

Проблем у местных было много, вот только никто не слышал о загадочном Сером Провидце, что скрывался на этих улицах. Химера без особой радости попрощался с выпивохами и побрёл по городу. За чуждыми домами то и дело проглядывалось озеро Баланош. Варион каждый раз останавливался и долго любовался его холодным безмолвием. Он не знал, сколько займут поиски Провидца, но не сомневался, что вид чудо-озера, одновременно чарующего и пугающего, наскучить не успеет.

На следующие дни Химера решительно сменил тактику. Отправившись в очередной поход по городу, он больше не искал друзей среди местных. Напротив, взгляд его цеплялся лишь за самых зловещих на вид баланошцах. Лис держал ножны на виду, чтобы у новых знакомых не возникло шальных мыслей. Местной страже до него всё так же не было дела. На фоне вечно подозрительных собратьев из Басселя они казались безразличными статуями в добротных кольчугах.

Неподалёку от главного рынка Химере подвернулась подходящая цель. Сгорбленный мужчина лет сорока занял перекрёсток двух оживлённых улиц. Он разложил свои высушенные фрукты прямо там, не дойдя до рынка каких-то полсотни саженей. При этом он не спешил зазывать прохожих, а те оставляли неаппетитные яства без внимания.

— Почём яблоки? — без лишних приветствий спросил Лис.

— Один летт за штуку, — продавец бросил лишь мимолётный взгляд на Химеру. — Для неместных.

— А для местных?

— Местные и так знают, чего почём у меня, — торгаш деловито причмокнул.

— Ладно, в гробу я видал твои овощи и дурман, который ты с ними толкаешь, — Лис подмигнул хмурому собеседнику. — Мне кое-что поинтереснее нужно.

— Благодати нет.

— Я ищу кое-кого. Серого Провидца знаешь? Может, кто из покупателей твоих рассказывал?

— Мне нечего тебе сказать.

— Да ну? — Химера картинно выгнул брови. — А глаза чего забегали?

— Сука, ты чего мне на уши сел? — торгаш стиснул челюсть так, что раздался хруст. — Иди, донимай кого-нибудь другого.

— Так слышал ты про него или нет? Ответь — и я уйду быстрее, чем ты имя своей мамаши назовешь.

— Да, сука, спрашивают иногда. Отморозки всякие, мутные типы. А я знать не знаю ничего.

— Но ты же не будешь просто посылать мутных типов куда подальше, верно? Что ты им отвечаешь? Представь, что я не такой приличный, как кажется.

— Да ты ещё мутнее будешь, чем другие, нос не задирай, — продавец яблок и дурмана нахмурился. — На Копчёный Пятак я их посылаю. Самое место для таких вопросов.

— Так бы сразу. Бывай, дурманщик!

— Чуть не забыл, кстати! — донеслось Химере вслед, когда он уже шагал прочь от ящиков.

— Чего ещё?

— Яблоко — это фрукт, а не овощ, придурок.

Варион не желал более спорить с дельцами баланошского дурмана. Он выяснил у ближайшего стражника, что Копчёный Пятак на деле был местом, куда рыбаки свозили свежий улов. Всего лишь Рыбный переулок местного пошива.

«Дрянной, должно быть, угол», — подумал Химера.

Но его предсказание не сбылось. Копчёный Пятак оказался просторным рынком, щедрые прилавки которого перемежались с ароматными кострами. Запах здесь был отменный, и на него слетелись, казалось, все чайки Летары. Под их пронзительные вопли Химера спустился с невысокого холма, на котором и стоял Баланош. Вид на ледяное озеро вполне соответствовал ароматам рынка, отчего Лис то и дело останавливался. Он начинал думать, что в Баланоше завелись мифические русалки, что сбивали с курса моряков из Тивалии чарующими голосами. Или, на худой конец, певунья.

Копчёный угол выглядел самым необычным районом Баланоша. Ему не хватало строгости форм, присущих тому же Басселю. Невысокая городская стена здесь словно лопнула, и ароматный рыбный развал вытек из остального города вместе с россыпью разномастных домишек.

Просторы набережной Сальмены оказались ничем по сравнению с этим местом. Взгляд Химеры уходил так далеко, что от этого перехватывало дыхание. По правую сторону Копчёный угол перетекал в бескрайнюю пристань, опустевшую на зиму. Лис мог только гадать, сколько рыбацких корыт собиралось у ныне заснеженных причалов летом.

Наплевав на возможность простудиться, Химера уселся прямо на обледеневший пень на берегу озера и уставился на горизонт. Слева от него, на невысоком утёсе, к серому небесному полотну тянулись приплюснутые башни Озёрного Часового — родовой твердыни графа Лиднура. О сюзерене этого края Варион успел узнать гораздо больше, чем о Сером Провидце. Лиднура любили ругать на улицах Баланоша, вот только все жалобы скорее походили на дело привычки. Вечное недовольство оставалось любимым делом и местных горожан, а претензии их едва ли отличались от тех, что бассельцы за глаза выдвигали герцогу Содагару.

— Грустишь, Химера? — раздался голос Настоятеля.

— Просто задумался, — Варион привык к навязчивым образам и не стал удивляться, когда фигура Кранца нарисовалась на соседнем пне.

— И о чём же? — Настоятель не смотрел на Лиса. Он лепил комки из липкого снега.

— О том, как всё пошло к Чёрту, — Химера плюнул куда-то в сторону озера. Получилось весьма недурно. — Я же просто хотел нормально жить, работать, делать деньги.

— Ты не в том положении, чтобы о таком мечтать. Ты же Лис, наёмный убийца из вонючего подвала проклятой обители. Какая тут нормальная жизнь? Перебиваться от заказа к заказу, бояться своей же тени и ждать, пока очередная цель не окажется умнее тебя. Вот наш удел.

— Настоящий ты так бы не говорил, — Варион рассмеялся. Наверняка, вид незнакомца, что разговаривал и хохотал сам с собой, смутил местных.

— Ты больше не в Басселе, — заметил Кранц. — Тут у Настоятеля нет власти, что бы кто ни говорил. А если не можешь найти Провидца, помолись богине любви. Заодно и напряжение снимешь.

Видение Настоятеля указало на бледную постройку на самом берегу озера. Химера успел осмотреть его окрестности и вспомнил до безобразия неприкрытое название на кованой вывеске: «Дом настоящей любви Матушки Крисимеллы». На одном из ранних уроков Коновал несколько раз повторил одну Лисью мудрость. Все секреты знати и богачей знали только их писари и любовницы.

Истерический смех сменился сдержанной улыбкой на озябшем лице, когда Варион повернулся обратно к призрачному собеседнику. Вот только от Настоятеля остался только неаккуратный снежок на запорошенном пне.

— Наверное, уже был тут, — буркнул Лис себе под нос. — Не видение же слепило.

Убранство «Дома настоящей любви» походило на «Багровый шёлк», разве что было оно несколько скромнее. Саму Матушку Крисимеллу Химера опознал сразу. Она деловито расхаживала среди миловидных девиц, что старательно побуждали гостей купить ещё вина перед тем, как перейти к главному блюду. За неимением времени и терпения, Варион не стал глазеть на местных работниц, что не могло не привлечь саму Матушку.

— Я думала, что повидала уже всех местных старше шестнадцати, но тебя бы запомнила, — рослая хозяйка борделя окинула Лиса неприкрыто оценивающим взглядом. — Надо бы тебя познакомить с моими дочурками. Есть какие-то пожелания? Повыше, пониже, помладше?

— И вам доброго вечера, Матушка, — Химере сравнение жриц любви с дочерьми пришлось не по душе. — Мне бы кого поопытнее, знаете ли.

— Ты поосторожнее с запросами, а то могу и тётку свою позвать. Как раз седьмой десяток разменяла.

— Не настолько опытную, — Варион не мог понять, всерьёз ли говорила Крисимелла. — В пределах разумного, но чтоб знала, как согреть путника после долгой дороги.

Химера провёл привычный обмен затёртых монет на знакомство с девушкой по имени Аллия, что без лишних обхаживаний проводила Лиса в тесную комнатушку на верхнем этаже. Выглядела она действительно опытной. На бледном лице уже появились первые морщины, что лишь добавляли обаяния стройной работнице «Дома настоящей любви».

В два отточенных движения Аллия избавилась от обузы в виде тесной туники с впечатляющим вырезом и помогла Химере сделать то же самое. Её нисколько не смутили огрубевшие от мороза ножны, что бесцеремонно отправились на пол. В Басселе его бы и на порог не пустили с оружием, но в Баланоше отношение было иным.

— С чего начнём? Или дашь мне выбрать? — тяжёлое дыхание Аллии сливалось с её шёпотом. Притворялась она умело.

— Я знаю, чего хочу, — ответил Химера. Он не считал нужным держать руки подальше от того, за что заплатил. — И вкус у меня особый.

— И какой же?

— Хочу, чтобы ты мне кое-что рассказала. Только честно.

— И зачем оно мне? — Аллия сощурила один глаз и прикусила тонкую губу.

— Я бросил кошель на тумбу, — Химера подмигнул. — За каждый правильный ответ можешь взять из него по монете.

— Давай попробуем.

— Ты же давно работаешь? Расскажешь, кто бывал у тебя до меня?

— Тогда тебе придётся отпросить меня у Матушки до следующего Новолуния, — рука Аллии искусно скользнула вверх по бедру Лиса. — Кошель у тебя хороший, но и он мелковат будет для такого.

— Я тебе помогу, — Химера запустил пальцы в её волнистые волосы. — Может, ты принимала кого из важных людей? Богачей каких?

— Принимала, и не раз.

— И жрецов? — Варион всё же позволил себе слегка застонать.

— Было дело.

— Может, граф Лиднур заходил?

— Только его советники. Я, кстати, считаю, сколько раз уже ответила.

— Молодец, правильно, — Лис приобнял даму и подтянул её ближе к своему лицу. — А Серый Провидец? Что такое, знаешь его?

— Слышала, но вот он у меня точно не был, — Аллия словно вмиг забыла своё ремесло и отвернулась. — Я бы запомнила.

— И где же мне тогда его найти? Может, подскажешь?

— Точно не здесь, дорогой, — томная улыбка вернулась на лицо девушки. — Так что, делом займёмся, пока у тебя деньги не кончились?

— Конечно. Я же всё-таки заплатил.

Изрядно потрудившись, Химера выбрался на морозный воздух и замер чуть в стороне от крыльца «Дома настоящей любви». Он вновь уставился на бескрайнее озеро, над которым уже сгущались сумерки. Зрение подводило его. Казалось, будто лёд испарился и воды Баланоша пошли волнами прямо на берег. На фоне вечернего неба, прямо над поверхностью озера, разыгралась пляска теней.

Все образы казались ему знакомыми. Они были словно сотканы из чёрной магии Альхиора. Тёмные потоки извивались и сливались в человеческие фигуры и очертания Басселя, а посреди озера проявился смутный силуэт дуба Беззубого Висельника.

Химера тряхнул головой, и видения растворились, а Баланош вновь был скован льдом. Лис узнал меньше, чем ожидал, но всё же остался доволен. Во всяком случае, о Сером Провидце слышал кто-то ещё помимо Настоятеля и Гадюки.

Из «Дома любви» раздался грохот, за которым последовал пронзительный женский крик. Варион вышел из полудрёмы и положил ладонь на эфес меча. Его первым желанием было держаться подальше от возможной заварушки. Но душа требовала взбодриться.

Химера уже поднялся по кривым ступеням борделя, когда дверь распахнулась. Трое мужчин в капюшонах вышли из «Дома любви», бесцеремонно оттолкнув Лиса с дороги. Он хотел броситься следом и напомнить ребятам о вежливости, но остановился. Его привлекло то, что он увидел внутри.

Обстановка в чертогах Матушки Крисимеллы решительно поменялась. Два округлых стола оказались перевёрнуты, а оставшиеся посетители жались к дальней стене. Один из вышибал скрючился на полу в середине зала. Он держался за бок чуть ниже рёбер, а меж его пальцев медленно сочилась кровь. Чуть поодаль навзрыд плакала Аллия в окружении ещё двух девушек. Губы новой знакомой были разбиты, и целый клок чернявых волос лежал рядом с её ногой.

— Иди откуда пришёл, — шикнула Крисимелла, едва заметив Лиса.

— Я вообще-то ни при чём, — Химера отстранился от напористой Матушки. — Что вообще произошло?

— Бедняжка одеться после тебя не успела, а эти отморозки её выволокли за волосы, дали по лицу. Артуш пытался заступиться и получил нож в живот. Будешь говорить, что ни при чём?

— Вот, что бывает, когда пускаешь народ с оружием и у тебя всего два вышибалы.

— В Баланоше каждая собака знает, что будет, если устроить тут дебош.

— Да и я наслышан, — соврал Химера. — Стал бы я возвращаться сюда, если бы такое устроил?

— Чёрт тебя знает. На дурака, вроде, не похож.

— Вот и я так думаю. Так чего им надо было?

— Стены тут тонкие, как ни утепляй, — Крисимелла перешла на шёпот. — Кажется, кто-то них услышал, как Аллия с кем-то трепалась про Серого Провидца. Видимо, с тобой.

— Стало быть, его ватага. Раз знаешь про Провидца, подскажешь, где его искать? Заодно и за твоих птенчиков ответит.

— Не знаю я никого, показалось тебе, — рука Матушки тем временем выписывала что-то на обрывке пергамента. — Читать умеешь? Вот и читай, куда катиться.

На сей раз Химера навсегда распрощался с «Домом настоящей любви» и пошёл прочь от Копчёного угла. Головорезов Провидца видно не было, да и за ним никто не следил. Приютившись у одинокого факела на городской стене, Варион развернул пергамент Матушки. Писала она неаккуратно, но Лис всё же разобрал заветные слова. «Лавка пекаря за храмом. Спроси Сивула».

— Попался, сучий хвост.

Химера рассмеялся прямо в пока ещё незримое лицо Серого Провидца и медленно пошёл к своему постоялому двору, название которого он так и не запомнил.

* * *

Ладаим даже не заметил, как прошёл весь путь от «Пёсьей морды» до родной делянки в Застенье. Он часто погружался в безрадостные мысли, но на сей раз его окружала лишь пустота, в которой он видел только свой добротный портрет в руках Верной. Пастушке достаточно было оставить рисунок в людном месте, и вести вскоре дошли бы до Приюта. Роль часового была для него лучшей судьбой при таком раскладе.

К своему удивлению, Крысолов застал Биальда сразу за калиткой. Хозяин делянки неспешно осматривал заготовки дров. Вид у него был спокойный, но подрагивающий вместе рукой топор вызывал иное впечатление.

— Привет, Биальд, — Ладаим помахал хозяину. — Ты чего не спишь? Что-то случилось?

— Как сказать? — на редкость неприветливо буркнул тот. — Думаю, не мало ли дров нарубил. Вдруг весна поздняя будет?

— Нарубим ещё, не проблема, — Крысолов не верил, что нехватка дров могла заставить Биальда бродить по двору затемно.

— Не проблема, — задумчиво повторил хозяин делянки. — Слушай, вообще есть одно дело. Тебя друзья твои искали, приходили вот вечером.

— Друзья? — Незримые когти страха сжали сердце тивалийца. — Они представились?

— Сказали, что Лисы какие-то. Труппа шутов, мол. Дело твоё, чем заниматься, но мы вроде договаривались, чтобы тут никто больше не шастал. Хватает того волосатого.

— Прости, Биальд. Попрошу их больше не приходить.

Крысолов не чувствовал ног и лишь чудом добрался до своего убежища. Ему разом хотелось ругаться, кричать и даже плакать. Обитатели Приюта не стали бы искать его здесь. И представились бы как угодно, но не Лисами.

Безнадёга подавила Ладаима. Он сбросил плащ прямо у порога, и крепко сжал ножны с кинжалом. Спать ему предстояло с оружием в руке. Крысолов уже собирался рухнуть на кровать, когда страшная мысль обожгла его разум. Ключ так и остался в мошне на поясе. Он не помнил, как отпёр дверь, потому что он этого и не делал.

Тивалиец уловил шорох за спиной. Он вскинул руку с кинжалом, пропоров лишь пыль в спёртом воздухе. Ладаим хотел развернуться, когда затылок пронзила боль. Его уставшее тело не справилось и покорно отправилось на холодный пол амбара. Тугой мешок обвил лицо тивалийца.

— Уговорил, Лисёныш, — голос Пастушки звучал насмешливо. — Познакомимся поближе.

Глава 19. Свежо предание

«Фарахшатаим научила меня защищать близких и никогда их не предавать. Но она же велела мне заботиться, прежде всего, о себе. Ведь если каждый позаботится о себе, все в мире будут счастливы».

Солнцеликий Шалтах, «Книга Святого Солнца»

— Ты там сдох что ли? — Пастушка беспощадно ворвалась в болезненную дрёму Крысолова. — Бахрей, ты зачем его так приложил?

— Чтоб не брыкался, — прогудел её спутник. — Сама попросила.

Медленно, по капле сознание вернулось к Ладаиму. Он увидел тёмную комнату, уставленную одинаковыми ящиками и одинокую свечу на одном из них. Руки Крысолова были за спиной. Их сковала жёсткая цепь, что, кажется, крепилась к железной петле под низким потолком.

Пастушка стояла прямо над тивалийцем и неспешно раскручивала чарку в костистой руке. Она успела переодеться и предстала перед пленником в мешковатых брюках и стёганке, а на поясе у неё висел знакомый Лисий кинжал. Бахрей же оказался недобрым верзилой с ростом в добрую сажень. Кастеты на обеих кистях никак не исправляли первое впечатление.

— Так ты в сарае живёшь? — нашёл силы ответить Ладаим. — Здорово. Я тоже.

— Ух ты, заговорил, — рот Пастушки открылся так широко, как только мог. — Весь день провалялся. Скажи же, Бахрей?

— Надо доложить, — бугай почесал бритый затылок.

— Успеем, — Верная присела на корточки и поднесла к лицу Крысолова остриё его же кинжала. — Тебе бы стрижку подравнять. Как думаешь, Бахрей, ему же без бровей будет лучше?

— Без бровей всем хуже, — не оценил затею костолом.

— А как же? — Пастушка облизнулась. Она открыто упивалась положением. — Ну что, ещё не страшно?

— Мне угрожали ребята пострашнее, — ответил Крысолов сквозь ком, что сжал горло. — Этим же кинжалом, кстати.

— Майна, давай уже Шелору доложим, — Бахрей переминался с одной лапищи на другую. — Он же просил, а?

— Потерпи, — шикнула Пастушка. — Я столько дней зад морозила, наблюдала за этой смуглой мордой.

— Как знаешь, — громила махнул рукой и побрёл вверх по скрипучей лестнице, что притаилась в тёмном углу.

Серые, почти бесцветные глаза Майны буравили Крысолова. Она медленно водила языком по пожелтевшим зубам. В темноте даже показалось, что из уголка её искривлённого рта капнула слюна.

— Здорово я тебя выследила, да? — не унималась Пастушка.

— Я устал, замёрз и проиграл кучу денег, — не оценил Ладаим. — Найти такого тивалийца в Летаре — не большого ума дело.

— Может, пошалим пока? — говорила она, кажется, серьёзно. — Всё равно заняться нечем.

— Нет, не стоит, — Крысолов успел позабыть, как это делается, но вспоминать с немытой Верной точно не собирался.

— Оставь его уже в покое, Майна.

Лестница заскрипела вновь, и обладатель тяжёлого, чуть грубоватого голоса медленно спустился в невольное пристанище Ладаима.

— Шелор, — без особой радости произнесла Пастушка. — Я как раз хотела за тобой идти…

— Разумеется, — командир Верных кивнул. — Бахрей так и сказал.

Шелор оказался весьма статным мужчиной. Куда моложе, чем ожидал Крысолов. Выглядел он поджарым, но крепким, а на трижды обёрнутом поясе покоилась внушительная сабля. Пламя свечи делало черты его сухого лица ещё более точёными.

— Разве не здорово? — Пастушка подбежала к господину с гордым видом. — Лиса на цепь посадила, как тебе?

— Недурно, молодец, — Шелор опять кивнул. Ему явно нравилось это делать. — Принеси, пожалуйста, ещё свечей. Я не вижу его глаза, это неприятно.

Двигалась Пастушка нарочито медленно, но и ослушаться командира едва ли могла. Тивалиец проводил её острой усмешкой, которая не осталась без внимания Шелора.

— Рад, что у тебя есть силы улыбаться, — казалось, Верный говорил искренне. — Правда.

— Да ну? — не верил Крысолов. — Заботишься? Чего тогда на цепь посадил как собаку?

— Поверь, Лис, я не хотел тебя унизить. Напротив, мы так поступили от уважения, даже страха. Ты ведь не обычный стукач с рынка, чтобы тебя вязать хлипкой верёвкой, — Шелор прервался и встретил возвращение Майны со свечами кивком одобрения. — Я не собираюсь тебя недооценивать. Я видел, что двое из вас сделали на моём складе у ворот Драуда. Я потерял восемь человек, а потом ещё и половина запаса благодати просто сгорела на радость птицам.

— Складно поёшь, — фыркнул Ладаим. — Развяжи, дай оружие — и посмотрим, как ты меня оценишь. Нет? Вот чего стоит твоё уважение.

— Не в моих правилах. Я же не доблестный защитник престола, — Верный поморщился. — Зачем мне нужен честный поединок с таким большим шансом проиграть? И всё же, для меня большая честь поймать живого Лиса. Наконец-то сможем поговорить.

— Ты же и раньше пытался.

— То был не лучший опыт. Один наелся яда, и мы не смогли ничего вытащить из него. Со вторым пришлось рисковать и убить его прямо на подходе в захудалый кабак. Тут, понимаешь ли, либо мы его — либо он нас. Опасный был детина.

— Так что на цепи ты у нас первый, — влезла Майна под корящий взгляд Шелора.

— Вас всегда было так сложно найти, — продолжил командир. — Мы, собственно, и не надеялись. Меня всегда смущали Сыны Хаммала, а на Лис я не думал замахиваться, пока возможность не представилась. Мы вас правда уважаем.

— Кажется, тебе неплохо помогли, — подметил Ладаим. — Я про свой портрет. Не поделишься, откуда он?

— Подарок, — отмахнулся Шелор. — Достойный подарок от доброжелателя из Трисфолда.

— Получился ты там всё равно хреново, — добавила Пастушка. — Так что не надо думать, что мне было легко.

— К чему всё это, а? — простонал Крысолов. — Зачем мы здесь беседуем при свечах, зачем ты говоришь о каком-то уважении? Всё равно же будете пытать, чтобы высосать хоть какую-то информацию. Вот и сосите.

— Нет, не хочу, — покачал рыжеватой головой Шелор. — Мне кажется, мы и без пыток можем обойтись. Я очень боюсь слишком сильно надавить, потому как видел, на что вы готовы. Ты, вот, тоже запасся на такой случай. Нашли у тебя в сумке.

Меж большого и указательного пальцев Верного появился кусок чёрного камня с алыми прожилками. Красная руда напомнила Ладаиму, каким был настоящий страх, ибо он её разглядывал лишь в моменты крайнего отчаяния. Внешняя оболочка камня была твёрдой, но, стоит его лишь раскусить, как красная сердцевина убьёт любого бедолагу за считанные мгновения. От такого дела легко крошились зубы. Но там, куда отправляет красная руда, они не потребуются.

— Мы бы хотели обойтись без этого, — уверял тем временем Шелор. — Но, если иначе нельзя, скажи слово — и я вложу её тебе в рот. Только не кусаться, хорошо?

— Чего ты хочешь?

— Конечно же, узнать всё, что знаешь ты. Я хочу выяснить, где вы прячетесь и почему вас никто не ловит. В чём ваш секрет? Мне интересно, как вы работаете, где вербуете новичков и ищете клиентов. Кто этот ваш Настоятель?

— А взамен что? — Ладаим постарался дерзко оскалиться. — Ты же сам нашёл руду у меня в сумке. Если не захочу говорить — найду способ замолчать.

— Чего и боюсь, — в очередной раз кивнул Шелор. — Смерть тебя не пугает, потому и предлагаю сделать всё по-честному, насколько у нас это вообще принято. Расскажи мне, что знаешь, и уйдёшь отсюда спокойно. Свои обратно не примут, но я помогу тебе переправиться к штольням. Холмами можно уйти в Алледан и спокойно жить там. Что скажешь?

— Спокойно мне уже точно не жить.

Крысолов тяжело дышал, и лязг цепей терзал его слух при каждом движении. Он не знал, кто ещё видел портрет и кому Броспего мог отдать другие рисунки. И всё же Ладаим понимал, что лишь чудо позволит ему вернуться в Лисий Приют и остаться в живых. Последние дни показали, что Фарахшатаим не благоволила тивалийцу, и надеяться на неё было глупой затеей. В такой ситуации побег за холмы, в Алледан, казался не худшим вариантом.

— Поверь, там у меня всё налажено, — продолжал тем временем Верный. — Только кому из наших засветит герцогский каземат — мы его отправляем в Алледан переждать полгодика. У меня пара своих лодочников на лето и один знаток того, где на Сальмене лёд потолще. В тех холмах нет ничего страшного — разве что скальные коты гуляют. Тут тебе не Астарилы перейти — всё давно протоптано лазутчиками с обеих сторон. Там, за холмами, есть шахтёрский город Люведенн, по типу нашего Станбаля. Заплатишь караванщикам, которые известняк возят — и довезут с ветерком до Граденна, а оттуда — хоть в Годаран, как потеплеет. За свежий летт можешь три-четыре аллена выменять. На первое время точно хватит. Что скажешь?

— Скажу, что уже давно бы пил ежевичное вино в Меренфольде, если бы всё было так просто, — тивалиец не мог отвести глаз от дрожащего огонька свечи в руке Пастушки. — Как думаешь, Шелор, мы от хорошей жизни ужинаем красной рудой, когда что-то идёт не так? Содагар, быть может, вас и не найдёт за Алледанскими холмами. А вот Настоятель — очень даже.

— Он даже в Собачьей яме никого найти не может, — Майна рассмеялась так, что свеча чуть не потухла. — Двое ваших в холодной земле, ещё один — на цепи в подвале, а Лисьей кавалерии не видать.

— Она, конечно, преувеличивает, — проговорил Шелор. — Но я тебе правду говорю: Лисам осталось не так долго. Мой друг из Трисфолда всерьёз настроен похоронить вас всех на дне Сальмены.

«Как Химера собирался похоронить его дочь, — подумал Ладаим. — Чудесно».

— И всё же вам придётся непросто, — произнёс Крысолов уже вслух. — Это вы за стену не выползаете, а у Настоятеля люди есть везде. Думаешь, я тебе расскажу, где Лисий Приют, а вы всех по одному перережете? Три Лиса в год — обычные потери. Заденете четвёртого, и тогда Настоятель вмешается. Мы убиваем баронетов, купцов и жрецов Далёкой Звезды со времён герцога Авлара, и никто нас ещё не поймал. Перейдёшь черту — и вас самих побросают в Собачью яму.

— Свежо предание, — Шелор старался держать благодушный вид, но Ладаим заметил, как стиснулась его острая челюсть. — Я даю тебе честный выбор — твоё дело, принять его или нет.

— Мы же оба понимаем, что нет тут никакого выбора. Ты не можешь знать, что я скажу правду о Приюте, а я не верю, что ты меня отпустишь, ещё и поможешь укрыться, раз боишься даже цепи ослабить.

— Упрямый сукин сын, — Верный звучно выпустил воздух через губы. — Ладно, не хочешь, так не хочешь. Потухни тут ещё, а попозже у тебя будут гости. Пойдём Майна, там Клим рёбра закоптил. Нам больше достанется, раз Лис не проголодался за день.

Шелор оставил дверь в подвал приоткрытой, чтобы Ладаим мог сам убедиться, насколько ароматными получились яства. Его живот ответил гулом и словно пытался вырваться из скованного тела. Тивалиец отгонял мысли об измене Приюту, но те находили лазейку и проникали в его ослабший разум.

Он бы соврал, если бы сказал, что не задумался над предложением Шелора. Теперь путь к обители Кваранга превратился для него в тропу к эшафоту, дорогу в один конец. Разговоры о безграничном влиянии Лис на всей Большой Земле он слышал с того момента, как молодой вербовщик впервые привёл тивалийца в сырое подземелье. Наверняка, обиженный Настоятель, будь он Кранцем или кем-то ещё, мог найти его и в шахтёрском приграничье Алледана, но едва ли его хватка там была столь же сильной, как в Басселе. Вот только туда ещё нужно было добраться.

Беспокойная дрёма сменялась ещё более тревожной явью. Шелор забрал все свечи с собой, так что Ладаим не мог и гадать, сколько времени прошло с их разговора. Он продолжал ждать обещанных гостей. В мыслях сами собой проявились образы бывалых палачей, знающих, как вытянуть любую информацию из пленника. Вот только и к такому раскладу Приют готовил своих подопечных.

Крысолов не любил вспоминать эти уроки, но даже спустя годы они всплывали в его снах. Коршун ответственно подходил к пыткам, и каждому ученику пришлось испытать их на себе. Ещё не окрепших Лисят кололи и щипали, резали и подвешивали за ноги. Со временем учителя переходили к более серьёзным инструментам, чтобы показать молодёжи, как ощущается сломанный палец. Чаще всего Ладаим вспоминал весенний урок, после которого его ноготь едва смог отрасти к Жатве.

К приходу гостей тивалиец был готов, но они всё равно смогли его удивить. Ещё одно забытье спустя дверь подвала с грохотом распахнулась, ослепив его резким потоком света. Бахрей с ещё одним верзилой не без труда спустили по крутым ступеням деревянное кресло. На нём, словно царь Анорский на паланкине, восседала измученная женщина. Когда-то она, наверняка, была красивой, но сейчас её худая фигура с мешками под грустными глазами внушала лишь жалость. Ноги дамы были крепко привязаны к ножкам кресла и подложенным под них доскам.

— Это Арема, — объявил вошедший следом Шелор. — С ней такое сделали твои друзья. Она очень недовольна, поверь, пусть сама больше и не разговаривает. Сломали разом и спину, и разум, но кое-что она ещё умеет. Из мёртвого Лиса ничего вытянуть не получилось, но с живым дело должно пойти бодрее.

— Рад знакомству, — прохрипел тивалиец.

— Ненадолго, — глаза Шелора зловеще сверкнули во мраке подвала. — Оставим вас наедине.

Верзилы усадили Арему точно напротив Крысолова и подали ей пару причудливых статуэток. Вокруг дамы они резво начертили круг из непонятных символов. Сама искалеченная колдунья сопровождала их действия лишь редкими постанываниями, а её лицо пересекла недобрая улыбка, едва Верные покинули подвал.

— Тебе, наверное, больно, — заметил Ладаим. — Вот только я тут ни при чём. У меня своя дорога.

В ответ раздалось шипение, переходящее в свист. Худые пальцы Аремы стиснули глиняные фигурки, и символы на полу охватил бледный голубой свет. Крысолов почувствовал тысячу иголок по всему телу, словно маленькие остролапые пауки пробрались под потную одежду. Словно терновые ветви, они сдавили его шею, вынудив тивалийца застонать.

— Тебе так же больно, я верю, — с трудом выговорил он.

— Даже не близко, — губы Аремы не двигались, а её слова сами собой возникали в мыслях Ладаима.

Символы разгорелись ещё ярче, и их свет поднялся к потолку. Вихрь голубых искр взвился в тёмном подвале и окружил тивалийца с колдуньей. Свет становился всё ярче, пока не заполонил собой всё сознание Крысолова.

Ржавая цепь Верных будто сдавила его душу. Ладаим чувствовал, как свечение Аремы бурной рекой несёт его сквозь гущу мыслей. Знакомые образы мелькали вокруг. Он вновь увидел игорный стол в Мясницком квартале и потное лицо десятника Бардона. Затем перед ним возник пушистый ковёр в Купеческом подворье и массивный живот Касилиама Броспего под фиолетовым камзолом.

Поток унёс Крысолова ещё дальше, и он оказался в зеркальном зале, где на него уставилось сразу с дюжину Химер. Он увидел все лики своего приятеля, от улыбчивого ловеласа до безрассудного упрямца, готового рискнуть жизнями всех, кто был рядом. Варион разом смеялся, кричал и даже плакал, а одно из отражений обнажило сверкающий кинжал, с острия которого капала тягучая кровь.

Ладаим попятился и ощутил спиной холодное касание стекла. Зеркала задрожали. По оглушительный звон поток вырвал Крысолова из этой иллюзии и толкнул его дальше. Он оказался на тёмной улице, единственным светлым пятном которой было крыльцо невзрачного кабака. Нималия стояла к Крысолову спиной, а лёгкий ветер колыхал её рыжие волосы, что сливались с огнём одинокого факела.

Он хотел шагнуть в её сторону, но на пути встали толстые ржавые прутья. Они появились со всех сторон, оставив Ладаиму лишь маленький клочок земли, на котором он едва умещался. Вместе с этим растворилась и ночная улица. Её сменило тесное нутро грохочущей телеги, что волочилась по темному тракту. Крысолов помнил её. Словно посланная Тьмой змея, повозка нодемарских работорговцев уволокла его из старой жизни.

Ладаим обхватил стёртые колени и качался в тесной клетке, внутри которой он даже сидя не мог распрямить шею. Ему словно вновь был одиннадцать, и почти забытый страх напоминал о себе цепкой хваткой. Вот только рослых громил из Нодемарского Союза перед клеткой не оказалась. Лишь красивая дама, коей некогда была Арема.

— Какие спутанные мысли, — не оценила колдунья, поджав на редкость объёмный губы.

— Много чего пережить пришлось, — безразлично ответил Ладаим. — Не тебе одной тяжело.

— Думаешь, это сравнится с моей жизнью? С тем, что от неё осталось?

— Ты права, ещё неясно, кому было тяжелее, — Крысолов поднялся, насколько позволила эфемерная клетка. — Мне было одиннадцать лет, когда всё пошло под откос. Знаешь, как всё случилось? Я поясню, если мои мысли тебе показались спутанными. Я жил в месте, где в самый холодный день мог обойтись лёгкой накидкой, а дождь видел раз в луну. Там, где фрукты, которые вы едите на большие праздники, растут как сорняки. А потом меня оттуда вырвали. Схватили прямо под пальмой, пока я нёс домой верблюжье молоко, засунули в клетку и увезли. Сначала на корабле до Анора, потом — вот в эту развалюху. Нас тут было человек десять. Маленькие пацаны, из которых хотели вырастить покорных рабов для щедрых покупателей. В соседней повозке, вроде как, были и девчонки. О них и думать не хочу, что там делалось.

— Ну и ну, — Арема не скрывала иронию. — Где же это видано, да?

— Мною не видано, — огрызнулся Ладаим. — Повезло, что до Тивалии тогда не дошли новости, что Мерания сцепилась с югом Летары. Заехали прямо меж двух лагерей. Уж не знаю, кто из солдат тогда напал на повозку, но резня была знатная. Я тогда вылез из-под обломков, плюнул в залитое кровью лицо главаря и пошёл. Своими ногами добрёл до Басселя, по дороге жрал только какие-то горькие стебли и скисшие ягоды. Я выжил, пусть и сломался навсегда.

— И всё же, вот ты здесь, передо мной, — колдунья раздула ноздри. — Две ноги, две руки, болтаешь без умолка. Ты живёшь. Ты ходишь, бегаешь, трахаешься и ешь от пуза. А вот я сломана. Буквально. Сейчас покажу, каково это.

Новая вспышка пронзила разум Крысолова и затухла столь же резко, как и появилась. Свет растворил ржавые прутья, а вместе с ним и земля ушла из-под ног Лиса. Его пальцы стиснули скользкий конёк обледенелой крыши, а болтающиеся ноги словно ощущали прикосновение зияющей бездны. Ладаим чувствовал, как руки готовятся сдаться и отдать его на растерзание неизвестности.

Крысолов попытался вытянуть себя наверх, как делал не раз во время тренировок. Вот только мышцы будто бы не помнили, как это делается. Преисполненный ужаса, он поднял глаза, ожидая увидеть надменную ухмылку Аремы.

Но перед ним вырос Химера. Варион выглядел взволновано, но беспокоила его явно не судьба товарища. Он то и дело оглядывался на стоящего чуть поодаль Сеймора, готового запрыгнуть на соседнюю крышу.

Химера всё же протянул другу руку, но Живодёр тут же вмешался и перехватил запястье Ладаима. Мимолётное облегчение сменилось новой волной ужаса, когда Сеймор подтянул спасённого Лиса к себе, но тут же оттолкнул с небывалой силой. Надежда ухватиться за очередной выступ осталась где-то наверху, растворившись в морозной дымке вместе с крышей и двумя Лисами. Падение казалось Крысолову целой вечностью, преисполненной леденящего страха неизбежного. И всё оно оборвалось, погрузив тивалийца в вихрь небывалой боли.

Он ещё бился в чудовищной агонии, когда иллюзия распалась в последний раз и вернула Ладаима в подвал Верных. Когда остатки магии растворились в затхлом воздухе, Арема вновь предстала сломленной тенью в кресле. Лишь глаза колдуньи источали жизнь, и в них ещё оставалось лёгкое голубоватое свечение.

— Теперь понимаешь? — скрежет её голоса проник в тлеющие мысли Крысолова. — Мне терять нечего.

— Зато мне — есть, — прохрипел Лис. — Думаю, мы сможем договориться.

— И как же? — доселе незримый Шелор выглянул из тёмного угла. — Мне не терпится услышать твоё предложение.

— Ни в какой Алледан я бежать не буду. И Приют тебе не сдам.

— Начало удручающее, мне пока не нравится.

— А это не для тебя, а для Аремы, — Крысолов усмехнулся. — Я знаю тех, кто столкнул тебя с той крыши. До одного, как я понимаю, вы уже добрались. А я знаю, как вам найти второго.

— Один Лис погоды не сделает, — отмахнулся Шелор. — Хрен на хрен менять.

— Непростой Лис. Химера точит зуб на Приют и продаст всех и вся, если надавить побольнее.

— Тогда зачем эти лишние шаги? — раздражённо спросил Верный. — Конец-то всё равно один.

— Затем, что на себя я этот грех не возьму. И уйду из Басселя своим путём и на своих условиях. Так что выбирай, Шелор. Прими моё предложение, сними цепь и проводи меня отсюда, можешь даже с мешком на голове.

— А если не приму?

— Тогда верни мне красную руду и не поминай лихом.

Крысолов соскучился по свежему воздуху и совсем не торопился домой. Он даже не знал, куда ему возвращаться, ведь после визита Верных делянка Биальда едва ли могла стать достаточным убежищем. Оставалась лишь «Песья Морда», манящая его в темноте огненными волосами Нималии из иллюзии Аремы. Ладаим хотел её видеть, как никогда прежде, и наконец рассказать всё то, что скопилось в душе.

О Химере он старался не думать. В конце концов, Вариону не впервой выбираться из засады.

«Вот тебе и ответка за Броспего, — подумал Крысолов. — Но ничего. Ты же живучий».

Глава 20. Серый Провидец

«За годы странствий я видел лишь одного человека, чья компания мне была бы каждый раз истинно приятна. И то в зеркале».

Якфолд Гревийский, «Мои истории».

Химера уже порядком устал ждать, когда последний бедолага покинет ароматную пекарню «Серый Хлебник» в самом сердце Баланоша. Вначале Лис изредка хихикал над иронией этого названия. Затем принялся мысленно давать клички каждому из по меньшей мере двух дюжин горожан, что столпились в удивительно просторной лавке с самого рассвета. Но даже это мудрёное занятие успело ему наскучить, когда сутулый мужичок в огромном тулупе забрал две последние буханки под гневные взоры трёх доходяг, которым хлеба уже не досталось.

— Расхватали всё, — простодушный бородач за прилавком поприветствовал Лиса коротким кивком. — Рад бы сказать, что запрятал лишнюю буханку на дальней полке. Но нет.

— Ничего, пивом обойдусь, — отмахнулся Химера. — Это же жидкий хлеб, как говорят.

— Кто говорит? — удивился пекарь. — Я не говорю, вот. Да и не надо пиво утром пить. Потом весь день захмелевший будешь, как мой папаня. Он любил чарку с утра пригубить. А потом выпал с лодки и утонул в озере.

— Убедил, — Варион усмехнулся. — Но, когда есть повод — можно и выпить. И ты мне этот повод дашь.

— Это как?

— Сивул, верно? Есть разговор.

— Не работает тут такой, — радушие пекаря сменилось небывалой тревогой.

— Да ну? А я-то думал, Серый Хлебник познакомит меня с Серым Провидцем.

— Нет-нет, рогалики тоже кончились! — нарочито громко завопил пекарь. — Ещё до утреннего боя разлетелись, говорю же! Поищи на заднем дворе, может где обрезки остались!

— Ладно-ладно, не кричи, — Химера намёк понял. — Задний так задний.

Недовольный, но всё же заинтригованный Лис вернулся на мороз. Он не сразу нашёл проход меж тесно стоящих лавок, но сумел проникнуть на захламлённые задворки пекарской лавки. Обстановка здесь была не под стать внутреннему убранству. Птицы остервенело делили хлебные обрезки, а некоторые из них даже гибли в этой схватке, издавая невероятный смрад.

Подождать пришлось на удивление долго, но вскоре пекарь появился в зловонном закутке. Он успел сменить одежду на неброскую накидку из серых лоскутов, да и появился не из собственной лавки, откуда-то из-за угла. Но из всех изменений Химеру больше всего поразило лицо Сивула. Из радушного пекаря он враз превратился в бывалого заговорщика.

— Завидная скрытность, — оценил Лис. — Но я тороплюсь.

— Не стоит, — Сивул подмигнул. — Если я правильно расслышал то, что ты решил прокричать на весь квартал, твоему делу спешка не поможет. Понимаю, конечно, что ты не из этих краёв…

— Да как вы, мать вашу, это все понимаете?

— Сколько тут живу, только бассельцы в лоб спрашивают про Серого. Наши-то знают, что так лучше не делать.

— Но ты про него знаешь? Это же ты Сивул?

— Для кого-то — да. Не для многих. Интересно, конечно, кто меня любезно выдал горлопану из Басселя, но донимать не буду. Так что тебе от него надо? Дела вести собрался?

— Сначала бы узнать, что у него вообще за дела такие.

— Мутные. Всё, что могу сказать. Зато могу подсказать, где его искать в такое время.

— Давай сразу к цене, — Химера сложил руки на груди.

— Цена простая. Я свою часть сделаю, а ты забудешь дорогу ко мне, — хлебник протянул мозолистую ладонь. — Что скажешь? По рукам?

— Очень уж всё просто с тобой, Сивул. Ты же, наверное, понял, что я не на чарку-другую к нему собрался?

— Недалёкого ума дело, — пекарь издал короткий смешок. — Вот только мне-то зачем его защищать?

— Так защити себя. Дело-то рисковое, а ты ни услуг, ни денег не просишь?

— Если кто и рискует, то точно не я. Можешь дать летт, если для тебя это дело принципа. Но мне и хлебных денег хватает.

— Уж извини, не верится в такую щедрость.

— Понимаю. Но давай сделаем вот как. По дороге на Трисфолд, через версту от стены, есть часовня, а от неё старая дорога к озеру уходит. Вот там я тебя буду ждать, как солнце начнёт за горизонт прятаться. Но учти — ждать буду недолго.

— Заманчиво. Приду я весь такой красивый, а там ватага Провидца уже костёр разжигает, так?

— Дело твоё, довериться мне или нет. Но я его знаю давно. Скажу честно, без меня ты скорее увидишь Последний Звездопад, чем найдёшь Провидца. До встречи.

Сивул ускользнул прочь от собственного двора, а Химера смотрел ему вслед без единой мысли. Лишь спустя время, когда Лис уже вернулся на обычные улицы, пустота в разуме начала заполняться. Дела с Сивулом пахли плохо, но иного выхода на заснеженном горизонте не было. Разве что участь часового в глубинах Лисьего Приюта.

* * *

Химера как следует подготовился к важнейшему заказу всей жизни. После чистки и старательной заточки меч сиял так, что его не хотелось прятать в замызганных ножнах. Лис не стал уповать на единственный клинок, и раскошелился на пару не самых лучших ножей. В такой спешке оказалось тяжело найти добротного оружейника в незнакомом городе, но так он чувствовал себя увереннее перед встречей с загадочным Провидцем.

Солнце старательно пряталось за хмурыми ликами облаков, но Варион всё же разглядел его попытки прижаться к ледяной тверди озера Баланош. Сопровождаемый лишь собственной тенью, он прошёл под Столичными воротами и направился по безлюдному тракту.

Всё это напоминало не столь уж и далёкий поход в поместье Яголл. Химера даже посмеялся над иронией судьбы, но тут же поспешил вернуться к холодной решимости. Встреча с добродетельным Сивулом в глухой часовне казалась делом рисковым. Конечно, его могла ждать засада Провидца и его людей. Но тем хуже для них.

Считать вёрсты Варион умел лишь приблизительно, но всё же сразу подметил добротную часовню на неприметном перекрёстке. Как и обещал Сивул, она стояла чуть поодаль от тракта, где едва виднелась запорошенная дорога в сторону озера.

Часовня казалась свежей, будто её открыли лишь вчера. В лучах заката каменные стены казались белее снега, а на высоте пары саженей её опоясывало массивное бронзовое кольцо с шестиконечными звёздами. Из узких щелей крыши медленно шёл бледный дым.

Сивул ожидал внутри в безмолвном одиночестве. Химера нерешительно замер в узких дверях, подглядывая на временного подельника. Всё в том же лоскутном плаще он склонился над очагом и молил Далёкую Звезду. Лис надеялся, что за упокой Серого Провидца.

— Душновато мне здесь, — заметил Химера.

— Как и всем грешникам, — ответил Сивул, прошептав последние слова молитвы. — Но всё же пойдём, подышим.

Они недолго брели по заснеженной дороге, что уходила прочь от тракта. Шли в полной тишине, которую лишь изредка нарушали далёкие перепалки ворон. Химера несколько раз пытался заговорить, но Сивул обрывал его на полуслове. Открыть рот Лис смог лишь тогда, когда они сошли с и без того нелёгкой тропы в бурелом.

— Это обязательно или ты просто не любишь лёгкие пути? — поинтересовался Варион, пробираясь сквозь сугроб, что проглотил его ногу до самого колена.

— Ты же не думал, что мы будем стучать в парадный вход? — Сивул рассмеялся. — Остаток пойдём лесом, но держись строго за мной. Я знаю, где тут капканы, а вот тебе лучше не рисковать.

— Вот как? Часто к нему в гости ходишь?

— Сейчас уже нет.

— Но раньше бывал?

— Скажем так, ты не первый, кого мне приходится туда вести. Только из прежних никто не вернулся. Может, тебе повезёт больше.

— С везением мне не по пути. Всего добиваюсь сам.

— Разумеется.

Варион потерял всякий счёт времени, пока петлял меж покрытым снегом капканов посреди прибрежного леса. Вскоре стемнело, и Лису пришлось ухватиться за длинный подол Сивула, чтобы не остаться навеки в треклятом лесу.

— А тут волки есть? — не сдержал вопрос Химера.

— Им с Серым на одной делянке не ужиться, — раздался из темноты ответ проводника. — По-моему, над этой рощей даже вороны не летают. Сколько ходил — ни одной маломальской зверюшки.

— Тогда на кой чёрт ему капканы? Куда вообще вела дорога?

— Раньше тут жили Круноши. Хороший был род, богатый. Вся рыба на Копчёный пятак приходила с их лодок. Надо сказать, весьма дешёвая. Вот на том конце дороги и было их поместье. Они те капканы разложили уже давно, а Провидец убирать не захотел, когда Круношей здесь не стало.

— Занятно, — Варион видел всё больше сходств с Яголлами и Беззубым Висельником. — Дай угадаю, их прокляли, и весь род проглотила нечистая сила?

— Если бы. Легенда получилась бы что надо, — Сивул рассмеялся, но получилось как-то грустно. — Круноши всего лишь разругались с графом Лиднуром. Он тогда ещё молодой был, горячий, так что ругаться любил. Правда, землю и титулы он у них забрать не мог. Уж не знаю за какие заслуги, но Круношам их выдал сам король лет сто назад. Зато задушить все их рыбные дела Лиднур смог. Круноши быстро смекнули, что в Северном море рыбы куда больше и убежали в Трисфолд.

— И что, никому не приглянулось их чудесное поместье?

— А ты попробуй да забери землю, которая выдана королём. Нет-нет, поместье у них стало местечком для летнего отдыха. Тут летом хорошо, кстати. Вот и приезжали Круноши, когда к родному озеру тянуло. Но уже много лет как перестали. Видать, в столице дел невпроворот.

— Но Серому Провидцу и король не указ? Взял да въехал?

— А ты поди докажи, что он там прячется. Как знать, может он и сам из Круношей, — Сивул прервал затянувшийся рассказ и остановился. — Почти на месте.

За тёмным силуэтом проводника Химера увидел, как бледный свет проникает через редеющую стену зимнего леса. Путники медленно пробрались через последние препятствия и вышли на мрачную поляну. Чуть впереди, прямо на высоком берегу озера Баланош, появилась массивная каменная ограда. Словно тугой пояс, она стягивала подворье, где некогда обитал род Крунош.

Здесь, на просторе, озёрный ветер беспощадно трепал одежду и волосы Химера, но он не стал отворачиваться. Словно приворожённый, Лис не мог отвести взгляд от тёмных строений поместья. Оно оказалось куда больше, чем Яголл, да и проклятых деревьев не наблюдалось. Но такого страха, как тот, что внушала обитель Круношей, Варион не ощущал никогда.

На несколько мгновений он почувствовал жгучее желание развернуться и уйти, но сдержался. Не для того Лис промочил всю одежду в лесных сугробах.

— Выглядит всё как-то тихо, — заметил Химера., когда страх уступил место подозрениям. — Я бы сказал, мёртво.

— Ты что, ярмарку ожидал? На то оно и убежище.

— Хотя бы охрану.

— Он бы не остался в тени так долго, если бы окружал себя армией пустоголовых наёмников, — Сивул загадочно улыбнулся. — Никогда не знаешь, кто разболтает лишнего.

— Допустим. Мне же легче.

— Вот и чудесно.

Проводник неспешно подошёл к заметённому пню, что торчал неподалёку от каменной ограды поместья. С неожиданной для немолодого пекаря резвостью Сивул отодвинул корягу и гордо посмотрел на обшитый железом люк под ним.

— Я же говорил, что в парадную дверь мы стучаться не будем. Там, за оградой, капканов не меньше, чем в лесу. К счастью, стражники Круношей прокопали тут тоннель, чтобы шлюх городских водить и не делиться с хозяином.

— И это всё? — фыркнул Химера. — Такой проход в любой уважающей себя усадьбе найдётся, именно для этого и вырытый.

— Мало знать, что проход есть, — проводник поднял изогнутый палец к мрачному небу. — Его ещё найти надо. Ну а я с тобой на этом попрощаюсь. Дальше давай сам.

— Что, даже не обнимемся?

— Желаю тебе удачи, — Сивул усмехнулся. — А про мою просьбу помни и забудь дорогу ко мне.

— Ты всегда такое просишь? А откуда тогда знаешь, что никто ещё не вернулся оттуда?

— Прощай, Химера.

Варион не припоминал, как представился проводнику, тем более Лисьим именем. И всё же он не стал тратить время на домыслы. Химера поддел неподатливый люк толстой корягой и осторожно спустился вниз.

Проход оказался неглубоким, но очень уж узким. Варион решил, что стражники Круношей предпочитали изящных дам. Ледяная теснота давила на Лиса, но он всё же сумел наощупь добраться до конца тоннеля.

Шаткая лестница вывела его в безжизненное помещение, которое некогда служило домом защитникам знатного рода. Химера брёл меж двух рядов пыльных кроватей, за которыми виднелись очертания оружейных шкафов.

За казармами начиналась длинная галерея, что вела прямиком в главное здание. Когда-то её наверняка украшали чудесные витражи, но теперь от них остались лишь осколки по всей длине прохода. Ветер завывал в зияющих провалах, подгоняя Лиса.

Химера не стал задерживаться в галерее и проскользнул в просторное, насквозь промёрзшее крыло усадьбы Круношей. Глаза его привыкли к мраку, так что нагромождение старой мебели не стало серьёзной преградой на пути Лиса. Пройдя очередной безжизненный коридор, он извлёк меч и продолжил путь уже готовым к встрече.

Поместье пребывало в безмолвии и темноте. Никто не встречал незваного гостя в пыльных коридорах усадьбы. Не было здесь ни жильцов, ни стражи, ни даже заблудшего призрака. Химера успел выдохнуть с облегчением, но теперь пустота начинала его угнетать.

Сначала он пришёл к самой простой догадке и решил, что Сивул попросту обманул его. Вот только Лис не мог понять, в чём мог крыться замысел хлебника, не взявшего с него ни одной монеты. Едва ли немолодой проводник был затейником и любителем ночных походов сквозь сугробы.

Химера отогнал эту мысль. Не столько потому, что мотивы Сивула оказывались вне здравого смысла. Нет. Варион чувствовал, что был не один в этом проклятом месте. Поместье не подавало признаков жизни, но Лисье чутьё обмануть не могло. Пусть витражи галереи давно сдались ветру, а казарма покрылась многолетней пылью, в самой усадьбе всё было иначе.

Она была пустой, но не заброшенной. Химера уже пробрался на второй этаж без единого звука, но и здесь картина не изменилась. Он не мог поверить, что жилище, отданное на растерзание природе, останется сухим спустя годы. Даже самая крепкая крыша дала бы течь под тяжестью снега и напором дождей.

Прокравшись мимо очередной пустой спальни, Варион замер. Его привлёк звук, что раздался из дальнего крыла: будто полено лопнуло в глотке камина.

С трудом сохраняя осторожность, Химера засеменил к незримому костру. Меч словно сам по себе подрагивал в уставшей руке, готовясь впиться в плоть Серого Провидца и тех, кто его охраняет. Вот только стража так и не появилась в длинном коридоре.

Лис замер у не до конца захлопнутой двери и понял, что не ошибся. Сквозь узкую щель он увидел отблески огня, что догорал по ту сторону. Треск повторился, и Химера воспользовался им, чтобы скрип двери остался неуслышанным.

Едва Варион шагнул в полумрак комнаты, раздался лязг железа. Он схватился за ушибленную ногу и не сразу разглядел препятствие, что так коварно возникло на его пути. Совсем рядом с дверью, поверх изъеденного молью ковра, лежал захлопнутый капкан. Химера не знал, время ли заставило ловушку закрыться или что-то иное, но всё же обрадовался удаче.

Однако ликование быстро уступило место непониманию. Комната оказалась пустой. Тлеющие угли камина отбрасывали тусклый свет на широкий кабинет, в котором наверняка ранее трудился кто-то очень важный. Перед наглухо заколоченным окном высился массивный стол, а стеллажи покрывали всю стену напротив единственного источника света.

Варион замер в недоумении, когда за его спиной послышался скрип чьих-то сапог.

— Прощай, Химера, — до боли знакомый девичий голос полоснул уши Лиса.

Повинуясь лишь собственному чутью, Варион развернулся и успел отбить блеснувший во мраке клинок. Удар девушки оказался на редкость сильным и вынудил Лиса попятиться. Вражеский меч вновь рассёк затхлый воздух, но Химера справился и с этой попыткой.

Его обидчица остановилась. Светлые пряди вырвались из-под её капюшона и упали на круглое лицо, что так часто мелькало в подвале под обителью Кварангу. До этой зимы.

— Таделия? — выдавил из себя Химера. — Так вот ты каких важных хренов защищать поехала? Провидца?

— Я сказала, прощай!

Преисполненный злобы голос Сойки всё меньше походил на прежнего себя. Её зрачки расширились до невиданных пределов, а те части глаз, куда они не добрались, были испещрены кровавой паутиной.

Нападала Таделия так же безумно, как и выглядела. Её меч обрушивался на Химеру с невиданной скоростью, и ему всё сложнее было уходить от них. Сойка била наверняка, целясь то в шею, то в грудь собрата. Варион же не торопился отвечать тем же. Да и не мог.

Собравшись с силами, он кувырком ушёл от очередной атаки и оказался за спиной Таделии. Этот трюк был сложным и рискованным, но не раз выручал Лиса в драках с сильными противниками. Но Сойка словно этого и ждала. Не успев даже закончить прошлый удар, она изменила направление атаки и одним движением выбила меч из рук Лиса. Удар тяжёлого сапога отправил Вариона на пол. Лишь чудом он не уткнулся лицом в шипящие угли камина.

— Что ж, не повезло, — промолвил Химера. Стараясь незаметно засунуть левую руку под плащ.

— Мы слишком часто тренировались вместе, — безразлично ответила Сойка. — Вот только ты на том и закончил расти.

— А ты вообще со спины напала, — Варион старательно растягивал слова, а его пальцы уже нащупали рукоять ножа. — Может, ещё разок, чтобы честнее было? Или сразу скажи, где твой Провидец.

— Хватит болтать.

Таделия занесла меч, но опустить его не сумела. Химера не заметил, как в кабинет пробрался кто-то ещё, и увидел лишь, как крепкая рука перехватила запястье Сойки. Пришелец ловким движением обезоружил обидчицу Химеры и столь уже умело вогнал небольшой кинжал аккурат под её нижние рёбра.

Удивительное сочетание обиды, страха и боли омрачило лик Таделии. Девушка схватилась за живот и сползла к ногам нападавшего. Тот небрежно отодвинул корчащееся тело сапогом и сделал широкий шаг. Свет камина наконец осветил колкую седую щетину на лице Кранца Родейна.

— Какого Чёрта? — хрипела из темноты Сойка. — Друзей позвал?

— Береги силы, — не глядя посоветовал ей Кранц. На сей раз он был настоящим.

— Пошёл на хер, — Таделия плюнула ему куда-то на голенище.

— Ты полегче с выражениями, — встрял Химера. Родейн протянул ему руку и помог встать. — Умираешь ты там или нет, но говоришь всё-таки с Настоятелем.

— Чего? — в голосе Сойки не было удивления. Казалось, он вот-вот рассмеётся, позабыв про рану в животе. — Это не Настоятель, придурок. Я его видела. И он точно не похож.

— Кровь глаза заливает? — рассмеялся Химера. Но его спаситель не спешил спорить. — Да ладно уж, скажи ей, что ты Настоятель. Она заслужила. Ты, вообще-то, её на нож насадил.

— Уж прости, — Кранц слегка виновато улыбнулся. — Не хочу врать умирающей Лисе. Не в моих правилах.

— Подожди-ка. А мне, значит, можно врать, да? Это в твоих правилах? — вспылил Химера. Родейн раз за разом оставлял его в дураках, с самого дня покушения на Лейну Броспего.

— Я тебе и не врал, — лже-Настоятель пожал могучими плечами. — Ты сам себе что-то удумал в той тюрьме, а я не стал спорить. Ты так сговорчивее оказался.

— Да ну? Как тогда я мог получить от тебя имя, а? Сам же так и сказал! Ты что, мой отец?

— Чёрт, надеюсь, что нет. Было бы очень неловко, — Кранц рассмеялся, будто и не стоял посреди заброшенной усадьбы Провидца в компании двух Лис. — Как есть, так и говорю. Ты буквально носишь моё имя.

— Кранцем меня ещё никто не называл.

— И правильно. Потому что Кранца Родейна я придумал девятнадцать лет назад, чтобы очистить своё единственно настоящее имя.

— И какое же?

— Я Химера, — Кранц Родейн прищурился. Не по-купечески, но по-Лисьи. — Тот самый. Первый. Настоящий.

Глава 21. Все карты на стол

«Секрет не в том, чтобы знать правильный поворот на развилке, а в том, чтобы понимать, куда ты хочешь добраться».

Альтун Десять Дорог, «Путешествие и Летары в Нодемар».

— Что ты несёшь? Как? — бормотал Химера, туго стянув волосы на затылке. — Не может такого быть.

— Отчего же не может? — удивился Кранц. — Вот он я. Перед тобой. Все карты на стол, как говорится.

Варион метнулся через заброшенный кабинет и подобрал меч. Он не собирался ни на кого нападать, но с оружием в руке думалось куда легче. Он вновь осмотрел вполне настоящего и осязаемого Родейна, который уже и не пытался сойти за Настоятеля. Сойка корчилась у его ног, заливая густой кровью древний ковёр. Для умирающей она казалась слишком уж заинтересованной в словах Кранца.

— Говоришь, все карты выложил? — не унимался Варион. — Хрена с два. Ты не можешь быть одним из нас: ты же просто столичный говнюк с тугим кошельком. Дружок Броспего, подпевала герцогов.

— Мне пришлось им стать, — лже-Настоятель протяжно вздохнул и покачал седеющей головой. — Девятнадцать лет назад я выдумал Кранца Родейна и начал свой путь наверх. Кстати, заслужить доверие лордов Трисфолда оказалось даже легче, чем понравиться Лисьему Приюту.

— Плевать мне, что там в Трисфолде, — Химера стиснул челюсти. — Где Серый Провидец? Ты и его прирезать успел? Или твой ручной маг до него добрался?

— Да нет никакого Провидца! — Кранц почти сорвался на крик. — Не видишь, что ли? Это обычная засада. Я бы сказал, казнь. Этот заказ был не для тебя, а на тебя, и она должна была тебя убрать!

Сойка не спорила. Лишь ответила разочарованным мычанием.

— Тебе это откуда знать? — Химера наставил остриё на грудь лже-Настоятеля, но тот не дрогнул. — Как по мне, ты просто сорвал очередной заказ и почти убил мою сестру по Приюту.

— У нас больше общего, чем ты думаешь, — Кранц зловеще подмигнул. — Понимаешь ли, я сам прошёл этот путь, как раз девятнадцать лет назад. Через тот же самый тоннель, по тому же самому коридору, в этот же самый кабинет. За тем же самым Сивулом. Точь-в-точь. Искал загадочного Серого Провидца, цель необычайной сложности, которая покажет, чего я стою. Но здесь меня ждали. Ждала та, кому я верил больше всех, но которая зарубила всё, что у нас было, по первому щелчку Настоятеля. Отличие только одно: у меня не было старшего товарища, который бы прикрыл меня и обезвредил все капканы на моём пути.

— Однако, вот ты здесь. Не в капкане и не в могиле, — Химера отказывался верить, но получалось всё хуже. — И я тоже. Что за казнь такая получается? За что?

— За ошибки. Мы оба в какой-то момент не понравились Приюту и от нас решили избавиться.

— Настолько сильно, что аж в Баланош погнали?

— А ты как думал? Если казнить неугодных прямо в Басселе, остальные начнут задавать вопросы, и тогда станет трудно городить чушь про верность и семью, — Кранц надул щеки и загадочно посмотрел в потолок. — А теперь всё выглядело бы так, что ты уехал на сложный заказ в незнакомый город и погиб на работе. Ещё и мучеником стал бы в назидание потомкам.

— Всё равно не понимаю, — Химера всё же убрал меч в ножны. — Какая-то ненадёжная казнь получается. Бой один на один в тесном кабинете?

— Говорю же, капканы не сами закрылись. Да и подруга твоя постеснялась ударить в спину. В любом случае, без меня всё было бы иначе. Ты посмотри на неё: глаза красные и выпученные, жилы надулись. Она не меньше чарки бугренца уговорила сегодня, и это единственная причина, почему она ещё жива. Уж я-то знаю. Сам в своё время попивал, потому и спасся тогда.

Варион вновь посмотрел на Таделию, что тщетно пыталась подняться на слабеющих руках. Бугренец был довольно редким грибом, растущим в болотистых зарослях. Сам по себе он был довольно ядовитым, но правильно приготовленный отвар давал выпившему невиданную силу, выносливость и жестокость. Правда, любители бугренца часто расплачивались чистотой рассудка. Потому Настоятель и не жаловал его.

— Бугренец в Приюте запрещён, — возразил-таки Химера.

— Ну да, а я его пил и дал Настоятелю ещё один повод меня не любить, — Кранц рассмеялся. — Да и по особым случаям, как наш, палачам дают послабления. Когда идёшь убивать своих — все средства хороши.

Варион обошёл упивающегося собеседника и наклонился над Сойкой. Застланные чудо-грибом глаза смотрели как бы сквозь него.

— Скажи, что это всё неправда, Таделия, — сквозь зубы промолвил Химера. В ответ он получил лишь безразличное шипение. — Пожалуйста. Скажи, что он врёт и что ты просто защищала Серого Провидца.

— Провидца не существует, — напомнил из-за спины Кранц. — Настоятель выдумал его, раздул пустые слухи через пару своих людей в Баланоше как раз на такой случай. Дам тебе подсказку. Почти четыреста лет назад к племенам нынешнего Басселя пришёл проповедник Кваранг. Местные ему придумали прозвище, которое с их старого языка можно перевести, как Серый Провидец. Так что к Кварангу и иди за ответами.

— Сука, — Варион провёл ладонью по лицу с такой силой, будто пытался стянуть с себя маску. — И зачем это всё?

— Ты же ошибся, — ответил лже-Настоятель. — Вот и расплата.

— Даже Лисы ошибаются, — напомнил сам себе Химера. Он не раз слышал это от наставников.

— Знакомая песня. В моё время так же говорили, — Кранц обошёл раненную Таделию и посмотрел в глаза Вариона. — Эта мысль так и заедает, да? А теперь попробуй вспомнить хоть одного Лиса, что завалил заказ и остался жив. Нет? Вот и я не смог. Теперь веришь?

— Я… Да не знаю я, кому верить! — вспылил Химера. — Что здесь вообще происходит? Это же всё из-за тебя, да? Твой дружок Альхиор меня и подставил тогда! С этого всё началось!

— Спорить не буду. Но мне же надо было тебя как-то подтолкнуть. Пришлось понемногу вмешиваться. Подкинуть заказ на Лейну Броспего, попросить Альхиора её выкрасть, ну и дождаться, пока тебя отправят в Баланош. Ты бы стал меня слушать, если бы я всё выдал раньше? И я так не думаю. Нужно было, чтобы там увидел нож, который любимая семья заточила специально для тебя.

— Тут есть чего выпить?

Химера махнул рукой и принялся шарить по пустым стеллажам в поисках чего-нибудь покрепче.

— Тут с отъезда Круношей нет ничего, кроме пауков и пыли, — Кранц покосился на Сойку, которая оставалась живой лишь благодаря настою бугренца. — Ну, и крысы иногда забегают.

— Чудесно.

— Но я знаю, где можно разжиться добротной выпивкой, — лже-Настоятель расплылся в улыбке при виде немого вопроса Химеры. — В Басселе. Предлагаю поторопиться.

— В Бассель меня сейчас в последнюю очередь тянет.

— Понимаю. Но по дороге будет время всё обдумать и обсудить. Клянусь, что расскажу тебе всё, что знаю сам.

— Спасибо, хватит мне рассказов на сегодня.

— Нам нужно в Бассель, — голос Кранца становился всё громче. — Как можно скорее.

— И зачем? Если Настоятель приговорил меня к смерти, мне придётся бежать куда угодно, но не к нему в лапы!

— Затем, чтобы призвать Лис к ответу. Тебя уже списали со счетов и ждут вестей о твоей смерти со дня на день. В любом случае, для них ты мёртв, пока они не знают, что произошло здесь сегодня. Ты представь лица распорядителей, когда ты зайдёшь в Приют живой и здоровый. Когда дашь им понять, что всё знаешь. Поверь, слаще вина ты не найдёшь даже в Аноре.

Варион собирался уйти из треклятой комнаты, но всё же замер на пороге. У него не оставалось выбора, кроме как поверить самоназванному Химере-старшему. А раз так, Гадюка зашла очень далеко, чтобы без лишнего шума убрать провинившегося подопечного. Вряд ли его станут убивать на месте, а вот посмотреть, как она оценит провал Таделии, стоило.

— У меня есть условие, — заявил Варион.

— Я же разбогател, помнишь? — произнёс Кранц. — Так что проси смелее. Сани у меня готовы и смазаны, а в них еда и питьё высшего уровня. Сменные кони и извозчик тоже наготове на полпути. Доедем до Басселя чуть больше, чем за день, в тепле и с полными животами.

— Она поедет с нами.

— Чего? Вот эта полумёртвая крыса, которая, глазом не моргнув, наелась грибов и пошла тебя убивать?

— Во-первых, ты не знаешь, сколько раз она тогда моргала. Во-вторых, я хочу, чтобы она вошла в Приют вместе со мной, села перед госпожой и прошла через то же, что и я, когда профукал Лейну Броспего. Из-за тебя, кстати. Так что потрать свои монеты на бинты и лекаря, пока она ещё дышит, или ищи себе новую жертву.

— Похвальная забота о предателях, — Химера-старший усмехнулся. — Что же, думаю, мы с Альхиором что-нибудь придумаем.

* * *

Кранц действительно торопился. Двое его подпевал встретили господина у порога поместья Крунош и без особой радости понесли наспех перевязанную Сойку через снежные заносы. Шикарные сани из тёмного дерева с изящными посеребрёнными накладками поджидали уже у самого тракта, откуда понесли Лис к дому местного лекаря. Химера-младший не стал заходить с остальными и остался на ночном холоде.

Он надеялся, что долгожданное одиночество поможет собраться с мыслями, но остался в таком же смятении, когда Кранц вернулся. Помощники небрежно уложили Таделию в сани и поторопились скрыться. Лисы остались наедине с молчаливым возницей.

Трое рослых скакунов пронеслись сквозь Баланош и теперь тащили сани меж заснеженных полей и холмов, прочь от чарующего озера. Варион оставался безмолвным наблюдателем, несмотря на все многозначительные взгляды Химеры-старшего.

Кранц явно надеялся продолжить разговор об обидах прошлых и нынешних. Вот только его молодой спутник хотел совсем не этого. Стиснув кулаки под толстым шерстяным одеялом, Варион глядел на огни Баланоша, исчезающие за изгибами холмов. Он надеялся, что этот поход изменит его жизнь. Не знал только, что он её разрушит.

Таделия тяжело вздыхала во сне. Её грудь вздымалась медленно, и из неё то и дело вырывался лёгкий стон. Во всяком случае, она ещё была жива. Бугренец помог ей не умереть в поместье, но теперь и его чудесное действие заканчивалось.

— Ты как будто волнуешься за неё, — вставил-таки Химера-старший. — А вот она всерьёз собиралась тебя убить. И глазом бы не моргнула, уверяю.

— Может, бугренец так подействовал, — Варион пожал плечами.

— Бугренец не заставит тебя делать то, чего не хочешь. Уж я-то знаю, — Кранц сощурился. — Ну да ладно, передадим Альхиору, как доберёмся.

— Я думал, он будет с тобой. Не боишься его оставлять без присмотра?

— Альхиору я доверяю.

— Да ну? А в поместье Яголл мне так не показалось.

— В поместье Яголл и тебя быть не должно было! — Химера-старший всплеснул мощными руками. — На кой чёрт ты полез, куда не надо, и поубивал моих ребят?

— Они первые начали, — теперь щурился уже Варион. — Ты что, ждал, что я сдамся?

— Это вряд ли. Ты уж больно на меня похож. Не зря Настоятель передал тебе моё имя, но теперь я забираю его обратно, уж не обессудь.

— Зачем вообще это всё? Ты говоришь, что прошло девятнадцать лет. За это время ты разбогател, обжился среди знати, а теперь лезешь обратно в Приют.

— Затем, что там был мой дом, — глубокие морщины пересекли лицо Кранца. — Я там вырос, был одним из первых и одним из лучших.

— Раз так, за что Настоятель решил тебя казнить?

— Он не признаёт тех, кто позволяет себе вольности. Ты ведь понимаешь, о чём я? Ему нужны предсказуемые Лисы, которых можно держать в узде, — Химера-старший достал резную трубку и с наслаждением закурил. — Я таким не был. Ты — тоже. Я это сразу заметил, как ты начал вокруг Лейны Броспего виться в своё удовольствие. Дай тебе волю — и переспал бы с ней, да?

— Мелковата она для меня.

— Ну-ну. И папаня — тот ещё зверь, точно. В любом случае, таким, как мы, никогда не быть в почёте у Настоятеля. Мы с тобой — вольные поэты, а они, в лучшем случае, лысеющие писари при монастыре.

— А я всё равно не пойму, — не унимался Варион. — Ты чудом избежал казни Лис, разжился деньгами. Так живи в своё удовольствие!

— Деньги многое решают, но не эту обиду. Для меня они — не цель, а средство, — Кранц глядел куда-то вдаль, поверх толстого борта саней. — Когда меня пытались убить в той же усадьбе, я на многое поменял взгляды. У меня ушло двадцать лет, чтобы поумнеть и собрать достаточно влияния, довести план до ума.

— И в чём твой план? Пристыдить Настоятеля у всех на глазах? Тогда я тебя расстрою. Не знаю, как всё было заведено в ваши древние времена, но никто его не видел и знать не знает, кто он.

— Это мне тоже знакомо. Трудно держать остальных в страхе, когда все знают, что ты обычный человек, который дышит, болеет, пьёт, ест и гадит. Больше тебе скажу: я за всё время так и не выяснил, кто он такой. Уж поверь, я пытался.

— Так и провёл девятнадцать лет? Ищейкой подрабатывал?

— Занятий мне хватало. Могу поведать, раз дорога неблизкая.

— Поспать бы тоже хотелось. Ты лучше расскажи, как выжил тогда, раз, как сам говоришь, не нашлось старого товарища, что помог. Или позабыл такую мелочь?

— Помню, как вчера было, сколько бы лет ни прошло, — Химера-старший стал серьёзным как никогда. — Всё было почти так же, как у тебя, разве что ранней осенью. Заигрался с целью, чуть не упустил по дурости. Грязное вышло дело, свидетелей — тьма, так что пришлось ещё трупов добавить. Я, конечно, не растерялся и обыграл всё как поножовщину в кабаке. Вот только Гончару это было не по душе.

— Это ещё кто?

— Тогдашний распорядитель. Орал на меня всегда как осиротевшая собака. Велел залечь на дно, побыть часовым. Прошла Луна, потом вторая, потом третья пошла. Ну, я и начал всех вокруг донимать, что хочу вернуться к настоящей работе, вот мне и подобрали заказ на Серого Провидца. Сказали, что не знают, кому такое сложное дело доверить. Я, конечно, за такой шанс взялся. Знакомая история?

— Пожалуй, даже слишком.

— То-то же. Приехал я в Баланош, начал справки наводить, а дело странным оказалось. Кто-то что-то где-то о ком-то слышал, а что именно — никто не сказать не может. Я разговаривал с людьми, которые мне могли точно описать, какого цвета портки у графа, но про Серого Провидца — ни Черта. Сейчас бы я сразу унюхал, что дело нечистое, но тогда молодой был. Зелёный.

— Вот сейчас обидно стало.

— Только сейчас? В общем, вдруг, каким-то чудом — не иначе, вышел я на Сивула. Да-да, того самого хлебника, который, я уверен, наплел те же истории, что и тебе. Разница только в том, что тогда он работал на Настоятеля, а теперь — на меня. Он притащил меня в поместье Крунош, я добрался до единственного кабинета, где горел свет.

— А там тебя ждала красавица под бугренцом.

— Капкан меня там ждал, у самой двери. Я так заждался, что забыл даже об основах. Как Лисёнок-первогодка полез головой вперёд и попал в капкан, а сверху ещё и ведро с дёгтем прилетело. А она меня там уже ждала. Не знаю, как сейчас, но тогда и правда была красавицей. Нас с ней много чего связывало, и Настоятель этого, конечно, тоже не одобрял. Так что он всегда умел выбирать, кого назначить на такие дела.

— Но твоя красотка сжалилась и освободила тебя из капкана?

— Ничего подобного, всё ещё хуже. Она так и не поняла, на какой она стороне. Вроде бы поплясала под дудку Настоятеля и засадила мне нож в грудь. Вот только духу не хватило проверить, умер ли я, и уж тем более добить. Эта дура просто не заметила, что я успел напиться бугренца, и выкинула меня в озеро. Этого я, конечно, уже не помню. Очнулся засветло на берегу, а меня какие-то рыбаки выхаживают, — Кранц выпустил плотное облако ароматного дыма. — И выходили ведь. Я тогда чудом спасся и поклялся, что отомщу. Первой мыслью было украсть коня и рвануть в Бассель, чтобы всё выяснить. Но даже тогда мне хватило ума понять, что так погоды не сделаешь. Если и мстить — то как следует, тщательно и основательно. Желательно ещё убедиться, что такое больше ни с кем не произойдёт. Так что я поблуждал по дорогам, а к зиме успел податься в Нодемар. Там мой ум пришёлся кстати, поэтому подняться получилось довольно быстро. Поднакопил деньжат, торгуя с дурачьём — и перебрался в Трисфолд. Мало-помалу раскрутился — и вот мы здесь.

— Неужели твои гениальные приготовления на девятнадцать лет привели тебя именно ко мне? Я что, особенный?

— Мы все в каком-то смысле особенные, но ты не первый Лис, на кого я вышел. Надо было вскрыть всю сеть, которой я не знал в своё время. Я общался с людьми, подкидывал небольшие заказы, наблюдал. Потом выяснил, кто и как эти заказы передаёт, где ошиваются нынешние Лисы. С некоторыми из них пытался пообщаться. Правда, по большинству сразу было понятно, что с ними дело не пойдёт. Зато, как узнал, что есть какой-то новый Химера… Да, тут я сразу догадался, что мы поладим.

— Пока не поладили. Мне просто было лень искать попутчиков до дома.

— Я тебя насквозь вижу, дружок. Не потому, что ты такой понятный. Просто мы с тобой одинаковые. Ты чувствуешь то же самое, что я чувствовал той осенью шестьсот восемьдесят восьмого. И тогда я бы душу продал, чтобы кто-то вмешался и дал мне способ отомстить сразу же.

— А будь у меня душа, я бы продал её, чтобы свалить подальше от Басселя, желательно с друзьями. И чтобы остальные Лисы из Баланоша, Трисфолда и иже с ними меня не достали. Но увы.

— Ах да, об этом тоже стоит тебе рассказать, — Химера-старший выдержал паузу, чтобы насладиться интригой. — За свою бытность Кранцем Родейном я побывал много где. Нодемар, Алледан, Наартум, Хемелен… Нет там никаких Лис, и никто о них не слышал. Даже в Баланоше один только Сивул есть. То есть был, раз я его перекупил.

— Чего? — Варион раскрывал рот, но слова из него вылетали с трудом. — Но Настоятель же… Подожди. Лисы же везде, как ты скроешься?

— Очередная сказочка от папочки-Настоятеля, да, ты правильно понял. Его любимая тактика: наплести с три короба про страшных палачей, что найдут тебя на краю света. Нет никаких Лис за пределами Басселя и никогда не было! Вот только все запуганы настолько, что и проверять не хотят. Он же потому и берёт малолетних бродяг без капельки надежды. Ему надо было нас привязать настолько, что мы каждому слову поверим, хотя даже сами его не видели. Чтобы такую связь разорвать, нужны очень сильные потрясения, и нам повезло их получить.

Химера-младший откинулся на плотные подушки и закрыл глаза. Он никогда не видел в Настоятеле святого, но, даже не соглашаясь с его решениями, уважал господина Лисьего Приюта. Вся его злость за эти годы скорее предназначалась Гадюке и, куда реже, Коршуну. Оказалось же, что Приют изначально оказался построен на фундаменте из лжи.

— Значит, ты хочешь наказать Лис? — проговорил Варион, нащупав под одеялом флягу с пряным вином.

— Ты бы стал наказывать овец за то, что их пастух — идиот? — Кранц последовал примеру спутника и достал посеребрённую бутыль. — Нет, не стал бы. И я не стану, но заберу их себе, покажу, что всё может быть иначе.

— Не сочти за грубость, Кранц, — Химера-младший с упоением смаковал вино. Он решил, что выжмет из этой поездки всё до последней капли. — Но с чего ты взял, что у тебя получится? Согласен, Настоятель — тот ещё мудак, тут не спорю. Но разве он идиот? В конце концов, он отстроил Приют и держится уже лет тридцать на плаву.

— Отстроил он его на вранье и предательстве. Тоже мне заслуга.

— Тебе, конечно, виднее, господин торгаш, но я всегда думал, что честным трудом высоко не забраться.

— Я не предлагаю нам одеться в рясы и молиться под открытым небом, — Кранц поморщился. — Я прекрасно помню, кто такие Лисы и чем занимаются. Просто считаю, что нужен другой подход и что люди должны знать, кому доверяют свою жизнь.

После недолгого перерыва Химера-старший предался воспоминаниям о былом величии. Он живо рассказывал о том, как работали Лисы четверть века назад, о своих заказах и злоключениях. Варион отметил, что с тех пор в Приюте мало что изменилось и вскоре перестал вслушиваться. Истории Кранца стали отличным фоном для его собственных размышлений.

Крепкие жеребцы, что тащили за собой сани, умело прокладывали путь через свежий покров на тракте. Каждый их шаг приближал Вариона к серой твердыне Басселя и всей грязи, что скопилась за недостроенной стеной. Ещё в поместье Круношей он загорелся желанием плюнуть в лицо распорядителям и сетовал, что не может оказаться в Приюте в мгновение ока. Однако морозный воздух остудил пыл преданного Лиса, и он уже сомневался, хочет ли вообще этой встречи.

Вариона устраивало это подвешенное состояние. Покуда сани скользили меж снежными лесами и холодными звёздами, он оставался вдали от разборок и неприятностей. Вот только время было неумолимо, и путники добрались до Придорожья куда быстрее, чем Химера-младший мог представить.

Отдых под крышей добродушного трактирщика и впрямь не был в планах Кранца. Старый Лис велел вознице распрягать коней, а сам отправился за его сменщиком. Варион не последовал за ним в конюшню: одиночество под серым небом казалось куда приятнее.

Зима была Придорожью к лицу. Пушистые снежные шапки украшали незамысловатые жилища местных, прикрывая своей белизной серость вековых брёвен. Варион с интересом наблюдал за большим семейством, в котором сразу четверо крепких ребят таскали отсыревшие поленья под чутким надзором седовласого отца. Иногда и ему хотелось пожить так же.

В те редкие дни, когда Биальд оказывался не прочь поболтать, Химера-младший даже начинал завидовать такому незамысловатому быту. Заботы простых работяг и землепашцев ограничивались запасами съестного да здоровьем семьи. Людям в Придорожье не было никакого дела до разборок между власть имущими или обид преданных Лис. Сам король Агустур мог проехать через этот город погожим летним днём, но едва ли интерес местных зайдёт дальше обычного восхищения его расшитыми золотом стягами и породистыми конями. Придорожцы не знали Настоятеля, Кранца Родейна или Касилиама Броспего и оттого были куда счастливее Вариона.

— Химера, — приглушённый стон, так похожий на его имя, донёсся из глубины опустевших саней.

Варион подошёл поближе. Опухшие и раскрасневшиеся глаза Таделии пытались открыться, но остальное её лицо оставалось бледнее мёртвого. Девушка была не в силах пошевелиться и лишь беспомощно шевелила губами.

— Я умерла, да? — промолвила Сойка. — Ты тоже… Умер?

— В каком-то смысле, — отмахнулся Варион. У него к былой подруге оставалось немало вопросов, но едва ли она была в состоянии на них ответить.

— Я не справилась?

— Верно. Ты не справилась.

Таделия застонала и снова провалилась в болезненное небытие. Пот выступил на её щеках, а губы подрагивали в полудрёме. Варион искренне пытался пожалеть старую знакомую, но так и не смог вызвать в себе сочувствие.

— Значит, живая ещё, — вкрадчиво спросил Кранц из-за спины.

Химера-старший вернулся с туго набитой сумкой на плече, старательно затягивая крышку посеребрённой фляжки. Редкие снежинки, что кружились над Придорожьем, застревали в отросшей щетине старого Лиса, накидывая ему ещё десяток лет.

— Ей всё хуже, — подметил Варион. — Долго ещё до Басселя?

— Лошади у нас теперь свежие. Если дорогу не заметёт, к утру приедем, — Кранц щёлкнул массивной челюстью. — Всё равно не пойму, откуда такая забота об этой швабре? Любишь её или что?

— Вообще не угадал, — Варион стиснул зубы. — Я же тебе всё объяснил: хочу, чтобы на неё вылили то же дерьмо, что досталось мне.

— Нет-нет, есть что-то ещё, — Химера-старший не унимался. — Может, не моё это дело, но ты послушай. То, что она собиралась с тобой сделать, перечёркивает всё. Что было раньше, кем она тебе приходилась — не важно. Своего палача я любил всей душой. У нас всё было так здорово, ты не представляешь… Опасно, конечно, раз Настоятелю это не нравилось, но оттого ведь интереснее.

— С Сойкой у нас ничего и близко не было…

— Не перебивай старших, — огрызнулся Кранц и как ни в чём не бывало продолжил. — Мы с моей ненаглядной строили планы. Даже думали сбежать вместе, выбирали куда податься. Она любила тепло, поэтому мечтала об Анорском береге, ну или Меренфольде, но страшно было. Мы же не знали тогда, что Лисы дальше Басселя не водятся. А потом она забеременела, представляешь?

— Чего-чего? — Варион уставился на спутника. — Так ты ещё и ребёнка своего искать едешь, да? Где-то в Приюте бегает маленький Кранц Родейн?

— Девятнадцать лет прошло, — напомнил Химера-старший. — Маленький Кранц Родейн уже был бы с тебя ростом, если бы смог родиться. Но она его потеряла.

— Сдаётся мне, беготня по подворотням, тренировки и убийства — не лучшие занятия для беременных. На что вы вообще надеялись?

— Мы были молодые и тупые, дружок, кроме надежды и быть ничего не могло. Только живот стал хоть немного виден, она пропала на несколько дней, а потом сказала мне, что ребёнка потеряла. Но я так не думаю. Скорее всего, сам Настоятель вырвал его из неё своими же руками.

— Трагично, правда, но мне зачем это знать? Ты всё ещё горюешь?

— Я хочу, чтобы ты видел, как многое меня связывало с той женщиной. Она была для меня всем, но это стало неважно, когда она согласилась быть моим палачом и наплевала на мою верность, на мою честность и на мою любовь. Теперь, если я её увижу, то убью и не глазом моргну. От тебя я жду того же.

— Ждёшь? — Варион всплеснул руками. — Давно ты решил, что я на тебя работаю? И с довольствием ты как-то продешевил, если думаешь, что удобных саней и горячего вина мне хватит.

— Я отплатил тебе гораздо больше, чем кому-либо, потому что я подарил тебе жизнь и шанс сделать её по-настоящему своей, — Химера-старший положил тяжёлую ладонь на плечо младшего товарища. — Я не могу заставить тебя работать на меня, но разве мой поступок не заслуживает благодарности?

— Ты про то, как ты сам отправил мою жизнь в Приюте на дно, а потом благородно протянул руку помощи?

— Твоё падение было вопросом времени, ты же знаешь. Не Лейна, так следующий заказ стал бы последним, и Настоятель всё равно приговорил бы тебя к смерти. Только вместе мы сделаем Лис настоящей семьёй, установим честные правила. Остался последний рывок, так давай сделаем его вместе.

— Может, тогда расскажешь мне, в чём твой план?

— Всему своё время. Ты узнаешь, когда мы доберёмся до Басселя и закончим подготовку.

— И как я должен согласиться на план, о котором ни хрена не знаю? Что за идеальных Лис ты задумал, когда скинешь Настоятеля? Если мне понадобятся туманные обещания, я лучше пойду молиться Звезде.

— Я не могу сказать тебе, что именно случится, когда мы заберём Лис. Но обещаю, что будет лучше, чем сейчас.

— Все фанатики так говорят. А если не станет? Ты торгаш, а не правитель, Кранц. Настоятель — мудак, но опыт у него есть. Что, если нельзя было выжить по-другому?

— Другой путь есть всегда, — Кранц наконец отправил сумку в сани и следом залез сам. — Я не Настоятель и могу это доказать. Дойди со мной до конца, посмотри, что будет. А если тебе так не понравится, сможешь уйти. Я силой держать не стану.

Варион смотрел на старшего товарища, а в его мыслях поднялся ураган сомнений и страхов. Но среди этого буйства мелькала надежда, что потрясения последних Лун случились не зря.

«Будь что будет, — решил Химера-младший. — Хуже вряд ли уже станет».

Глава 22. Мы тут совсем не одни

«Мы все уникальные и неповторимые, если дальше зеркала не смотрим».

Неизвестный автор, надпись на стене царского дворца в Аноре.

Петухи всё ещё надрывались в предместье Басселя, пусть утро уже давно наступило. Будто сам город велел горластым птицам с отвратительными голосами встречать двух Химер, что появились из-за поворота на шикарных санях. Варион поёжился под двумя шерстяными одеялами, едва на фоне густых серых туч проявились приплюснутые башни города. Его разум бежал от Басселя, но вновь оказывался в капкане его грязи и интриг.

Кранц же явно воодушевился при виде мрачной твердыни. Скривившись в усмешке, он медленно водил тяжёлой челюстью, словно в предвкушении славного пиршества. По ту сторону межевого камня, что отсекал начало земель герцога Содагара, Химера-старший обрёл небывалую стать. Его острый взгляд скользил по обледеневшим вратам, что становились ближе с каждым шагом могучей тройки.

— Вот он, — произнёс наконец лже-Настоятель. — Город, который всё начал.

— Другого такого нет на Большой Земле, — невесело поддакнул Варион.

— Ох уж эта бассельская исключительность, — Кранц рассмеялся, выдыхая густой пар с каждым звуком. — Есть, и не один десяток даже. Бывают города и красивее, и грязнее, и больше, и старше. В Басселе нет ничего особенного, кроме крысиного гнезда под заброшенным монастырём.

Дремлющие стражники не обратили внимания на шикарные сани, что промчались сквозь ворота Прорицателя Кваранга, пронзили паутину городских улиц и вскоре остановились на заднем дворе приличной таверны. Вариону не довелось побывать в «Старом Мельнике», но и никаких дурных слухов об этом двухэтажном здании в Мясницком квартале не ходило.

Во дворе путников уже ждали четверо замёрзших бойцов, форма которых выдавала в них людей Кольбара. Всё те же плотные кожанки и замызганные плащи, из-под которых ненавязчиво выглядывали рукояти коротких мечей. Не утруждаясь приветствиями даже после долгого отсутствия, Кранц велел им тащить Таделию в некую «четвёртую комнату» и не пускать туда никого, кроме него самого и старины Альхиора.

Варион нарочито медленно сползал с саней и собирал свои пожитки. За всей болтовнёй о предательстве, хитром плане лже-Настоятеля и новых Лисах он совсем забыл о своём новом злейшем враге. Конечно, сейчас он знал в лицо того кукловода, что устроил осеннюю передрягу с семьёй Броспего. Но всё же именно врождённый маг, что посмел появиться той ночью в Рыбном переулке, олицетворял своей сухой фигурой все ужасы, которые Химера-младший тогда пережил.

Со снисходительной усмешкой Кранц придержал дверь своим головорезам и махнул ладонью, увлекая Вариона за собой. Весь главный зал таверны, едва ли отличающейся от десятков остальных забегаловок Басселя, царила духота. Нынче здесь отдыхали лишь люди Химеры-старшего в одинаковом наёмничьем облачении. Лис сразу узнал командира Кольбара, что засел у стойки трактирщика и с благоговением зарывался носом в грудь русоволосой гостьи.

— А ты ни в чём себе не отказываешь, да? — одёрнул Кранц командира своих наёмников. — Как тебя зовут, девочка?

— В очередь, папаша, — жрица любви заискивающе показала язык. — Кто первый платит, тот первый и танцует.

— Моими монетами платит, как же, — Химера-старший положил ладонь на обнажённое плечо девушки. — Пошла вон.

Очевидно, Кранц находил лишними всякие любезности за пределами пышных пиров с лордами и вельможами. Обхватив сзади шею юной бедолаги, лже-Настоятель выволок её за дверь постоялого двора и швырнул следом её измятое платье.

— Дал бы хоть одеться, — Варион картинно покачал головой. — Замёрзнет же и своим растрезвонит, какие хамы нынче «Мельник» сняли.

— Пусть трезвонит, — отмахнулся Химера-старший. — Будут знать, что не надо моих бойцов отвлекать. Ты чем думал, Кольбар? Нам со дня на день весь Бассель вверх дном переворачивать, а ты мои деньги на шлюх разбазариваешь?

— Прости, командир, — главарь наёмников выглядел изрядно подпитым и раздражённо протирал заплывшие глаза. — Я думал, тебя ещё дня два не будет, а ты велел рожи не светить на улице. Скучно стало, короче. Так, а этот хренопыт тут чего делает?

— Хренопыта в зеркале найдёшь, — Варион улыбнулся. Он решил, что мог и насладиться своим статусом избранного.

— Хватить языком чесать, — встрял Химера-старший. — И портки завяжи.

С видом пса, которого прогнали из курятника, Кольбар повиновался и смирно положил ладони на затёртые колени. Остальные солдаты пытались перешёптываться, но решили не злить нанимателя ещё сильнее.

Едва в «Мельнике» наступила тишина, раздался скрип двери и в зал прошествовал высокий худощавый мужчина в дорогом плаще из чёрного меха. Впалые глаза Альхиора с неприкрытым ехидством обежали всех присутствующих, а бледный рот тронула усмешка.

— Ну и мороз сегодня! Попросите у трактирщика окорок посвежее, а то умираю с голода, — потребовал врождённый маг, едва переступив порог. — А, Кранц, ты вернулся, да ещё и нашего друга привёл.

Варион стиснул зубы при виде самодовольного колдуна. Кажется, тот обещал убить Лиса при следующей встрече, но пока что обходился колкими взглядами.

— Зачем ты шатаешься по городу, Альхиор? — покачал седеющей головой лже-Настоятель. — Я же просил не светиться.

— А я принял твою просьбу к сведению, не сомневайся, — маг подмигнул Химере-младшему и продолжил путь к стойке трактирщика. — Что там с окороком?

— Окорок подождёт, — Кранц придержал Альхиора за худое плечо. — А пока у меня для тебя есть гостья в четвёртой комнате. Она очень ранена и почти уже умерла, но завтра она мне нужна на ногах, понял?

— Что-нибудь придумаю, — лицо колдуна словно прокисло, и он без особого желания отправился к ведущей наверх лестнице.

Химера-старший несколько мгновений постоял с закрытыми глазами, будто впитывая долгожданную тишину. Но его умиротворение вновь прервал Кольбар.

— Командир, — подал голос главарь наёмников. — Почему ему можно выходить, а нам нет? У меня все ребята уже опухли от этой забегаловки.

— Подумай очень тщательно, Кольбар, — с видимым недовольством Кранц принялся массировать свои уставшие глаза. — Есть какая-то разница между тобой и Альхиором? Как думаешь, нет? Наверное, что-нибудь всё же найдётся.

— Крутой он перец, это я понимаю, — согласился Кольбар. — Но нам с мужиками до каких пор одним воздухом дышать?

— Завтра всё закончится, так что сегодня нам нужно настроиться на победу, — пообещал Химера-старший. — Но пока что у меня есть ещё пара встреч.

Оставшись почти без отдыха, Кранц затянул свой плащ и покинул душную таверну. Варион смотрел ему вслед с лёгкой грустью, потому как оставаться наедине с Кольбаром и компанией ему совсем не хотелось.

— Так, на чём мы там закончили? — Лис решил не затягивать с обменом любезностями и не давать наёмников право первого укола.

— На том, как ты убил моих ребят, — припомнил Кольбар, поднявшись со своего стула. Он был на голову ниже Вариона, но всё же пытался казаться внушительным. — Там, в Яголле, помнишь? Мик-Мик, Каменщик, Благой. Хорошие были мужики, а ты их укокошил. А у Мик-Мика, например, дочь в Трисфолде осталась. Он хотел на последнем деле с Родейном заработать и отправить их с женой на родину, в Левиар.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — Химера-младший вздохнул. — Я Лис, и моя работа — убивать. Они наёмники, и их работа — умирать за того, кто больше заплатит. Мне нужна была Лейна Броспего, а они стояли на пути. Не убей я их, они бы убили меня, только и всего. Жаль, у меня ни дочери нет, ни дома в Левиаре, ни другой слезливой истории.

— Сука ты, — Кольбар повёл плечами. — Твоё счастье, что ты командиру пока нужен. Чуть что изменится — найдём тебя.

— Не лучшая идея, — Варион наклонился к самому уху наёмника. — Спроси Мик-Мика, чем это кончится.

Лис не собирался просиживать весь день в спёртом воздухе «Старого Мельника». Наёмникам, быть может, и нельзя было выходить из таверны, но Варион всё же причислял себя к избранным. Ничем не хуже Альхиора.

Под возмущённые возгласы бойцов Кольбара он вышел на зимние улицы Мясницкого квартала. Сегодня Бассель казался ему совсем другим, будто дорожные рассказы Кранца убрала пыльную вуаль с ничем не примечательного города. Горькая правда сняла былые чары с узких переулков, угловатых зданий и даже мрачной громады Собора. Остались лишь серость и ложь.

Путь от Мясницкого квартала до «Пёсьей Морды» прошёл на редкость спокойно. Химера-младший больше не видел никакой угрозы в редких шайках, что шныряли меж подворотен, или в скучающих бойцах городской стражи. Бассель больше не был мрачным центром этого мира. Точка на карте, не более.

Лишь на одно мгновение Лису пришлось напрячься. До «Морды» оставался последний поворот, когда на углу непримечательных улиц появился силуэт не самой молодой дамы с немытой копной переплетённых кудрей. Пока Варион шагал мимо, она всячески показывала свою незаинтересованность в усталом после дороги и предательств Лисе. Делала она это слишком уж нарочито, поглядывая то на группу плотников, что латали прогнившее крыльцо, то на резвящуюся в сугробе собаку. Куда угодно, лишь бы не на Химеру.

В иной день Варион бы понаблюдал за ней, чтобы развеять все сомнения. Может, даже заговорил бы. Но сегодня всё было по-другому, ведь ему предстояло перевернуть жизнь Лисьего Приюта. Но он не мог туда пойти, не увидевшись с последними друзьями в этом затхлом городишке.

«Морда» была всё такой же шумной и дешёвой, как и до его отъезда в Баланош. Любители пригубить чарку-другую при свете дня заняли больше половины столов, а между ними грозной тучей бродил Вийм. Ним с отцом поглядывали за выпивохами из-за стойки в дальнем углу и порядком оживились при виде Лиса.

Дочь Бертольда забыла про работу и радостно бросилась в объятия к старому другу. Химера не ожидал, что будет настолько рад её увидеть и даже на время забыл о загадочном плане Кранца. На мгновение он вернулся в прежние времена, когда жизнь была проще и понятнее. Как ему казалось.

— Ну вот, а ты всё брюзжал, мол, не вернёшься, туда-сюда, — воскликнула Ним, едва они вышли в обеденную комнату за кабаком. — Живее всех живых, зараза! Ну, как там Баланош?

— Интересный выдался опыт, — только и смог выдавить Варион. — Много чего повидал. Узнал ещё больше.

— Да ладно, можешь не рассказывать, — подруга игриво толкнула его под ребро. — Знаю же, что вам нельзя. Так что, отмечать планируешь?

— Думаю, чуть позже, — Лис улыбнулся. — Крысолов не появлялся?

— Шутишь, что ли? Каждый день стал заходить, иногда по два раза.

— Времени зря не теряет, — Варион медленно кивал. — Когда свадьба?

— Да иди ты к Чёрту, — Ним рассмеялась и села на отцовское место за столом. — Если честно, у него там свои проблемки были, вроде как с Верными, но их он, кажется, порешал. Сам расскажет, если что. Зато про тебя спрашивает каждый раз. Не знаю, что ты там ему написал в том письме, но волнуется Ладаим знатно.

— Надеюсь, скоро свидимся.

— Так он, как пить дать, после заката ещё раз явится. А ты пока отдохни с дороги, мы в гостевой ничего не трогали, как ты уехал.

— А зря, у меня там пара рогаликов завалялась у кровати.

— Ничего, к весне всех тараканов вытравим, — Ним усмехнулась, но вдруг посерьёзнела. — Слушай, ты какой-то не такой.

— Это как?

— Ну, не знаю. Хмурый. Не как после Броспего, но всё равно не тот Химера, кого я знаю. Ты точно сделал всё, что надо?

— Пожалуй, да. Даже немного больше, — Варион не спешил садиться и лишь медленно шагал вокруг стола. — Можно сказать, что того Химеры, которого ты знаешь, больше нет. Не вернулся из Баланоша.

— Да ну? А кто тогда вернулся? — Ним подпёрла узкий подбородок кулаком. — Кто этот новый Варион?

— Ещё не знаю.

— Увы, мне он пока меньше нравится, — честно призналась девушка, сощурив глаз. — И с драмой давай полегче, а то аж душно стало. Может, проспишься, а вечером поболтаем?

— Пока не могу, — Варион решительно мотнул головой и растрепал всю шевелюру. — У меня ещё много дел в городе, так что я просто хотел поздороваться и предупредить.

— Предупредить о чём?

— В ближайшие дни в Приюте много чего поменяется. Вы пока держитесь от него подальше, и от Лис вообще, — Варион опустил руку на плечо недоумевающей подруге и аккуратно поцеловал её в макушку. — До встречи.

— Ты меня пугаешь! — бросила девушка уже вслед уходящему Лису.

Химера-младший на ходу перекинулся приветствиями с Бертольдом и без остановки проследовал обратно на улицу. Конечно, он хотел остаться подольше и отдохнуть в ставшей родной постели. Выпить с Нималией, потрепаться с её братьями. Кроме Арбо, разумеется, хотя и по начинающему святоше Лис успел соскучиться.

Но сейчас он не мог этого сделать. Кранц запланировал великое низложение Лис на завтра и едва ли будет рад задержкам, пусть и ждал этого дня целых девятнадцать лет. Варион не знал, что именно задумал его старший тёзка. Однако Приюту точно предстояла нелёгкая луна. Ним и её семья были близки к этой жизни, но всё же им было не место в грядущей кутерьме. Они были ни при чём. Это касалось только самих Лис.

— Эй, красавчик, сколько за ночь берёшь?

Варион почувствовал, что эти слова, донёсшиеся позади, предназначались ему. Лис обернулся и увидел ту самую косматую незнакомку, что усиленно игнорировала его на пути в «Морду». Встреться они в любой другой день, он бы охотно вступил в обмен колкостями, но нахальным дамам места в его мыслях уже не осталось.

— Не понял, — только и ответил Варион.

— Да ладно, шучу я, расслабь булки, — кудрявая сипло рассмеялась, что весьма жутко смотрелось в безлюдном переулке. — Ты не прям уж в моём вкусе.

— Я в любом вкусе, — возразил Лис. — Но ты иди куда шла. Птичек, там, посмотри или дерьмо кошачье. Тут этого добра валом.

— Прогуляемся вместе, — дама решительно зашагала в сторону Химеры.

— Уединиться хочешь?

— Ох, Лисёнок, мы тут совсем не одни.

Глава 23. Чёрный восход Басселя

«Магия дана нам чёртом, самим воплощением всего зла, что проникает в смертный мир. Ибо Далёкая Звезда не допустила бы, чтобы грешное существо владело такой силой».

Книга первопрорицателей. Свиток Драуда.

Переулок вмиг перестал быть безлюдным. Оборванцы в штопанных куртках и линялых плащах выскользнули из ближайших дворов в попытке окружить Вариона. У большинства из оружия были разве что короткие ножи для рыбы да краденные с рынка крюки с пятнами ржавчины. Но несколько ребят посерьёзнее грозили Лису грязными мечами и парой тяжёлых палиц. Видимо, Верные таки решили разобраться с тем, кто спалил их склад благодати.

Химера метнулся к ближайшему переулку, точнее сделал вид. С полдюжины бандитов кинулись наперерез, но Лис перенёс весь свой вес на правую ногу и оттолкнулся прочь. Головорезы оказались не такими стремительными и остались далеко в стороне, когда на пути Вариона возникло лишь двое их товарищей. Парировать тяжёлую палицу было бесполезно, и Химера лишь увернулся от размашистой атаки. Вес собственного оружия утянул Верного вперёд, где его живот уже поджидало остриё Лисьего клинка. Второй бандит пытался казаться грозным со своим изогнутым ножом. Вот только он довольно быстро потерял спесь, а вместе с ней и добрую лужу крови из распоротого горла.

Под гулкое биение сердца Варион вошёл в раж и собирался добить ещё одного бедолагу, что отбился от стаи. В это же мгновение снег у его подошвы прошила самодельная стрела, которую неловко выпустили чьи-то дрожащие руки из темноты. Обманутые его первым манёвром Верные тоже готовились сомкнуть кольцо, так что Химера-младший вовремя отбросил мысли о прямой схватке и ринулся в тёмную подворотню.

Он мчался по заваленному мусором двору меж хилых домишек, а сзади нарастал топот пары десятков ног. Двигался Лис урывками, не подставляя спину, так что следующая стрела просвистела совсем далеко от него и впилась в чью-то стену. Перепуганные горожане бросились наутёк при виде погони. Лишь один неуклюжий подросток замешкался, так что Химере пришлось помочь ему и оттолкнуть на ближайшее крыльцо.

Топот стал тише и растёкся по соседним переулкам. Лишь одно направление казалось Вариону свободным, словно Верные так и хотели загнать его именно туда. Они лишь делали вид, что берут Лиса в кольцо, вынуждая его упереться в тупик.

Химера решил действовать иначе. Пролетев очередной дом, он укрылся за полугнилой телегой, погрязшей в грязном снегу. Шаги ближайшего преследователя становились всё ближе. Подловив момент, когда нос Верного вот-вот высунется из-за угла, Варион покинул убежище и встретил его размашистым ударом. Клинок нашёл цель и вспорол живот врага. Тот пробежал ещё сажень и рухнул в сугроб под злобный вопль товарища, что нёсся следом.

Второй Верный вмиг забыл план и бросился на Лиса. Вооружён он был вполне добротным клинком, уйти от которого оказалось непросто. Череда хлёстких выпадов почти загнала Вариона в угол. Когда сырая стена оказалась совсем близко, тактику вновь пришлось менять. Верный налетел с новой силой, но далась она ему ценой осторожности.

Химера сразу заметил очевидный размах и сумел увернуться. Удар врага пришёлся в стены хилого дома. Отсыревшие доски не справились с таким напором, так что клинок проломил их и застрял среди щепок. Пока Верный пытался высвободить своё оружие, Лис проскользнул ему за спину и лениво вонзил свой меч меж его рёбер.

— Ну что, суки, будут ещё фокусы? — Вариону стало жарко, и он ослабил завязки на куртке. — Налетайте!

— Будут, не переживай.

В пустой зимний двор прошествовал тот, в ком Лис сразу опознал главаря Верных. Его дружки выглядели форменными оборванцами, одетыми в то, что попалось под руку на ближайшей свалке. Этот же мужчина с широкими скулами и впалыми голубыми глазами щеголял в лоснящемся чёрном камзоле с изящной вышивкой на груди. Тройной пояс стягивал его бёдра, а на нём убаюкивающе качался полуторный меч с позолоченным эфесом в виде волчьей головы.

— Привет, Шелор, — Варион поднял свободную руку. — Наслышан.

— Взаимно, Химера, — Верный лишь отрывисто кивнул. — Ото многих, кстати. И от тех, кого ты покалечил на том складе. И от твоих же друзей.

Лис лишь рассмеялся ему в ответ. В его глаза Приют уже пал на самое дно, так что Шелору не нужны были эти жалкие попытки очернить его ещё больше.

Остальные Верные появились во дворе, словно бродячие псы, учуявшие залежалый кусок мяса. Отряд их заметно поредел. Лишь четверо доходяг охраняли дальние рубежи, а подле Шелора осталась лишь кудрявая шавка и рослый громила с палицей.

— Вы же додумаетесь напасть все сразу? — спросил Варион. — Так хоть какой-то шанс будет.

— Да хватит уже, — попросил Шелор. — Ну серьёзно, дешёвые бравады ни к чему. Ты молодец, долго бегал и нескольких положил. Я бы не ожидал меньшего от Лиса, который учинил такой разгром моему складу.

— Ты меня хвалишь или угрожаешь? И то, и другое пока не очень получается.

— Я просто хочу договориться, — Верный жестом велел остальным отступить и приблизился в Вариону один. — Видишь ли, как я слышал, ты не меньше нашего устал от Лис. Я не хочу тебя убивать, это мне совсем не нужно.

— Ну да, собутыльника ищешь? Здоровяка не перепьёшь.

— Бахрею выпивать нельзя, — Шелор подмигнул. — Да и нам с тобой это ни к чему. Лучше обсудим простой и честный обмен. Ты убил моих людей и сжёг мой склад, но я не буду тебя наказывать. Я обменяю свой склад на Лисий Приют.

— Ты на что намекаешь?

— Не намекаю, а прямо говорю, что хочу сжечь весь Приют, а ты от него, вроде как, устал, — Верный подходил всё ближе и даже протянул руку в бархатной перчатке. — Что скажешь, работаем?

— Скажу, что ты немного опоздал.

Варион перехватил руку Шелора за протянутое запястье и попытался подтянуть к себе, но проворный бандит оказался наготове. Верный вырвался из хватки Лиса и за короткое мгновение успел выхватить клинок. Его вычурный меч рассёк воздух над головой Вариона.

Химера атаковал в ответ, но Шелор ушёл в сторону и провёл свой выпад. Двигался он резко, каждым точёным движением становясь ближе к противнику. Варион даже опешил от такой прыти, но вскоре обрадовался достойному противнику.

Их клинки прорезали зимний воздух, то и дело наполняя его звоном стали. Лис неохотно парировал удары врага, предпочитая уходить от них. Всё же украденный из борского гарнизона меч едва ли мог похвастаться диковинной крепостью даже после того, как оружейники Басселя привели его в чувство.

Очередная атака Шелора прошла совсем рядом, вспоров плечо стёганной куртки Химеры. Близость неудачи помогла ему прийти в себя и ответить тремя хлёсткими выпадами без замаха. До цели они не добрались, но Шелор был вынужден попятиться. В пылу сражения он не заметил, как левая нога оказалась на скрытой под снегом наледи. Сапог Верного не справился с вызовом и проскользнул, увлекая хозяина на землю.

Варион готовился добить заносчивого врага, но вовремя заметил тень, что нависла над ним. Быть может, помощники Шелора и привыкли к тому, что их господин любил дерзкие дуэли. Но всё же его неминуемая гибель заставила громилу Бахрея вмешаться.

Химера почти успел нагнуться, но удар палицы всё же пришёлся по самому верху спины. Его силы хватило, чтобы отбросить Лиса вперёд, на продавленные ступени местной хибары. Меч предательски выскользнул из замёрзшей кисти, а Бахрей уже ринулся добивать противника. Сквозь нахлынувшую боль, Варион нащупал увесистую льдину, что ранее откололась от козырька. Она отправилась точно в лицо Бахрея и заставила его укрываться обеими лапищами. Лис бросился следом и выкрутил дубину из рук Верного, отправив её на снег.

Вот только без оружия Бахрей не растерялся. Он взревел, словно пробуждённый глубокой зимой медведь, и схватил Вариона за грудки. Силы у Верного оказалось достаточно, чтобы поднять Лиса под треск рвущейся куртки и прибить его к ближайшему брусу, поддерживающему крыльцо. Удерживая противника одной рукой, громила сомкнул вторую на неприкрытой шее Лиса.

Химера ни за что бы не пересилил Бахрея, но близость смерти и нехватка воздуха освежили его память. Верный даже одной рукой умудрялся держать его над землёй, так что согнуть левую ногу без потери равновесия оказалось легко. Слабеющими пальцами Лис нащупал под голенищем сапога ножик, что прикупил ещё для Серого Провидца.

За любой горой мышц скрывалось такое же сердце, как у всех. Увлечённый Бахрей до последнего не заметил, как короткое лезвие вошло точно в ложбинку под грудиной. Громила захрипел и выпустил Лиса, а сам грузно упал, отчего по двору пошло гулкое эхо.

Казалось бы, остальным Верным пора было вмешаться, но они лишь переминались у дальних переулков. Неудачи Бахрея и Шелора явно подорвали их настрой, так что шайка была куда ближе к бегству, чем к новому сражению.

Сам главарь поднялся на ноги и тяжело дышал чуть поодаль, а его кучерявая спутница с опаской косилась куда-то в сторону.

— Ладно, Лис, — проговорил Шелор. — Давай уже завязывать со смертями и займёмся делом.

— Я им и занимаюсь, — прохрипел Варион. После лап Бахрея каждое слово болью разносилось по горлу.

— Мы же не дикари какие-то, а? Мы можем работать вместе, так давай сотрудничать.

Варион хотел рассмеяться, но первый же звук перешёл в надрывистый кашель. Шелор же не обратил на это внимание. Ему было гораздо интереснее то, что появилось за спиной Лиса.

— Сотрудничать? — звенящий женский голос заставил сосульки по всему двору дрожать. — Я не позволю тебе сотрудничать с этим зверем!

Химера обернулся и понял, что говорила измученная девушка, завёрнутая в линялые меха. Она восседала на кресле, что медленно парило в трети сажени над землёй, перемещаясь к середине дворика. Девушка говорила, не открывая рта, а слова её доносились сразу со всех сторон потусторонним эхом. Варион не сразу узнал в этой бледной тени колдунью, что встретила их с живодёром на складе.

— Арема, ты что здесь делаешь? — вспылил Шелор. — Я сказал ждать, это так сложно?

— Я и ждала, — слова колдуньи били прямо по разуму. — А потом ты попытался подружиться с этой тварью.

— Вот сейчас обидно, если честно, — Варион погрозил ей пальцем.

— Обиднее сломать спину и душу из-за двух уродов, — вокруг Аремы с шипением проявились голубоватые искры.

— То был Живодёр, я вообще-то пытался с тобой договориться…

— Как и надо делать во всех ситуациях! — вставил Шелор и пошёл навстречу парящей колдунье. — Арема, у тебя разум не в порядке. Ты ещё и лезешь в дела, в которых не разбираешься, так что оставь это мне. Месть — это хорошо, но не когда она в ущерб общей цели. Это ты можешь понять?

— Пошёл ты, Шелор, — только и ответила девушка.

Арема сумела достать руки из-под своего мехового покрывала. Варион припоминал, что обычные маги любили направлять энергию через кольцо, как самой удобной формы артефакты, вот только у неё их оказалось сразу четыре. Такая сила могла истощить, а то и убить, даже опытных чародеев, так что Арема явно не собиралась размениваться по мелочам.

Поток лазурного свечения ударил по Шелору и отбросил его через весь двор. Следующий удар кольцом прошёлся по округе, подняв завесу снега и пыли. Варион попытался уйти от него, но всё же получил ощутимый толчок в спину, что отправил его прямо в дощатую стену.

Кости отозвались болью, но Арема только входила во вкус. Новый залп оказался направлен прямо на Лиса, но чудом не добрался до него. Лишь многострадальное крыльцо окончательно превратилось в груду мёрзлых щепок.

Варион не стал дожидаться следующей атаки и поспешил укрыться за углом дома. Арема проводила его мощными залпами, что засыпали спину Лиса щепками, камнями и льдинами. Кровь пульсировала по всему телу Химеры, заставив забыть о холоде. Он пытался отдышаться, но лишь начинал задыхаться ещё сильнее.

Сиреневые и лазурные искры продолжали засыпать двор. Со всех сторон доносились крики горожан, что доселе надеялись переждать бойню в домах. Теперь же их жилища получали пробоину за пробоиной под натиском измученной колдуньи.

Из своего укрытия Варион не видел Арему, но чувствовал её приближение. В поле зрения остался лишь Шелор, что пытался прийти в себя после полёта в стену сарая.

Удар пришёлся совсем близко и обдал Лиса фонтаном пыли. Воздух наполнился едким запахом весенней грозы и голубоватые молнии лишь усиливали сходство. Варион не мог больше ждать расправы и бросился прямо в горловину ближайшего переулка. Залпы Аремы отправились следом, и один из них таки настиг Лиса, когда тот уже собирался укрыться в солидном доме из крупного камня.

Тысяча игл пронзила его тело. Боль добралась повсюду, влезла под кожу Вариона и ужалила прямо в разум. Его мысли вспыхнули огнём под жгучие слова Аремы, заставив Лиса забыть о гордости и закричать. Сквозь пелену боли раздалось шипение, и незримая сила пригвоздила его к насту.

Химера уткнулся лицом в кашу из грязи и снега. Он готовился принять свою судьбу, хоть и не мог сдаться без боя. Вот только Приют забыл обучить его, как сражаться даже против самых обычных магов. Настоятель, как и высокодуховные вельможи Летары, отвергал колдовство во всех его формах. Лисы избегали таких заказчиков и такие цели. «Что же могло пойти не так?».

Этими мыслями Варион хотел отвлечься от неминуемой гибели, но она так и не наступала. Он так и лежал в рыхлом снегу, и даже грозные всполохи затихли. Лис сумел подняться на дрожащих руках, но едва не упал обратно. Обернувшись, он увидел то, что меньше всего сейчас ожидал.

По изувеченному двору Мясницкого квартала неспешно шагал Альхиор. Меховой плащ развевался за его спиной, а следом плыли струйки чёрного дыма. Словно в неведомой игре, они переплетались между собой, становились гуще. Арема всё так же парила неподалёку от переулка, но теперь её искалеченная фигура источала страх. На одном Чёртом забытом клочке колдунья встретилась с врождённым магом. Невиданная честь для святого города.

— Уйди с дороги! — потребовала Арема. Её голос по-прежнему звучал устрашающе, пусть в нём и не осталось былой уверенности. — Лис — мой!

— Он и мой тоже, — спокойно поведал Альхиор. — И ещё пары сотен людей, которым он успел перейти дорогу. Придётся встать в очередь, потому что он мне ещё нужен для другого дела. Шелор, мы же дали тебе всё на Лис, даже портрет. Зачем полез к этому?

Верный едва ли пришёл в себя и ответить не мог. Зато Арема разговаривать более не собиралась. Все четыре кольца на её пальцах вспыхнули разом, выпустив целый рой жалящих искр. Альхиора это не смутило. Маг повёл одной рукой, и перед ним выросла стена дыма, проглотившая весь залп колдуньи.

— Девочка, тебе бы эту энергию в другое русло направить, — по-отечески произнёс врождённый. — Нет же, ты с каким-то отребьем водишься.

Арема вскрикнула и обрушила атаку невиданной мощи. Одна за другой молнии пытались прошить теневую завесу Альхиора. Некоторым это даже удалось, так что Вариону вновь пришлось уходить от грозных ударов.

Девушка же лишь усилила натиск. Сиреневая вспышка ослепила Лиса, раздался чудовищный гром. Ярость Аремы оказалась достаточной, чтобы отбросить Альхиора и обрушить ближайший к нему сарай, что едва не похоронил под собой недоумевающего Шелора. Химера замер и не знал, куда податься. Он мог лишь завороженно смотреть на это буйство чистой магии.

Сила Аремы явно удивила врождённого мага. Альхиор с заметным недовольством поднялся и отряхнул подол дорогого плаща. Дым вокруг него на мгновение рассеялся, но тут же проявился вновь, собравшись в густой столб.

— Ладно, как знаешь, — проворчал маг.

Поток тьмы вырвался из его тела и ударил Арему туманным клинком. Колдунья попыталась выставить защиту, но магия Альхиора смяла её, словно пожухлый пергамент. Дымный столб прибил девушку к земле и оставил от кресла лишь груду переломанных досок. Мановением руки Альхиор подтянул искалеченное тело к себе. Когда Арема была уже совсем близко, он горько вздохнул и прошил колдунью насквозь хлёстким тёмным щупальцем.

Остальных Верных Альхиор пощадил. Он двинулся прочь от поле битвы, на которое уже стекались зеваки, едва учуяв затишье. Варион не сразу нашёл потерянный меч, так что догонять врождённого мага пришлось уже бегом.

— Ты хоть день можешь прожить, не нарвавшись? — вознегодовал Альхиор, едва Лис поравнялся с ним. — Родейн не так много просит.

— Конечно, — ответил Варион. — Просто похерить всю свою жизнь.

— Просто сидеть и не высовываться, — поправил его маг. — Обидно же будет сдохнуть за день до всего веселья.

— Я бы справился, — буркнул Лис. — А за заботу спасибо, но ты же сам собирался меня убить, нет?

— Чуть позже, потерпи. Сейчас ты нужен Родейну.

— Я вот не пойму, на кой Чёрт ты с ним вообще возишься и сидишь в Летаре? У нас магов не любят, так шёл бы в Годаран, Сотторию или где ещё вы в почёте?

— С Годараном у нас не сложилось, — Альхиор рассмеялся как-то очень зловеще. — А у вас тут лучше. Магов гоните, так что и равных себе найти сложнее. Даже могучий Лис перед обычной ведьмочкой ползать начал.

— Против магии не попрёшь.

— Попрёшь, ещё как. Просто вы сами же себя загнали в угол своей верой в Звезду. Возьми ту же Вальдару. Они в Звезду верят, но про магов не забывают. Изучают нас. Умелый гвардеец из Вальдары такую магичку бы размазал и не заметил.

— Но ты-то врождённый. Тебя хрен убьёшь.

— Врождённый, но не бессмертный. Вы просто слишком мало о нас знаете.

— Знаю, что ты с Верными дела крутишь, — Варион постукивал зубами. Дело было не в холоде, а во всё растущей ненависти к магу. — Какой такой ты потрет подогнал Шелору?

— Твоего друга из Тивалии, конечно же, — Альхиор и глазом не моргнул. — Броспего его оставил со всем мусором после отъезда, не пропадать же добру. Ну что ты ноздри раздуваешь? Родейну надо было навести шороху в Приюте до своего приезда, а Верные подвернулись весьма кстати.

За неприятным разговором дорога до «Мельника» прошла на удивление быстро. Возвращение Альхиора и Вариона рубаки Кольбара встретили двойным неодобрением, но на сей раз обошлось без перепалок.

— Родейн будет вечером, — напомнил Альхиор. — Может, хочешь скоротать время в четвёртой комнате?

Лис был не против такого варианта. К своему удивлению, Сойку он нашёл не кровати. Обнажённая по пояс, она стояла у высокого зеркала и завороженно водила по шраму, что краснел под рёбрами. Повязки на ней уже не было, да и сама рана выглядела давно зажившей.

— Привет, Химера, — отрешённо поздоровалась Лиса.

— Я смотрю, тебе лучше, — Варион кивнул в ответ.

— Альхиор помог, — Сойка выглядела уставшей, но вполне живой. Разве что бледнее обычного.

— И как ощущения? Память на месте?

— Я всё помню, Химера. И Баланош, если ты об этом. Наверное, ты ждёшь извинений, но зря.

— Плевать мне на извинения, и уже давно.

— Ну и славно, — девушка с трудом добрела до кровати и присела на её край. — Он сказал, что у меня завтра важная роль в спектакле, который весь город запомнит. Так и сказал, мол, Чёрный Восход Басселя. Не в курсе, что это значит?

— Я сейчас такой же слепой котёнок, как и ты, Таделия, — Варион отказался от приглашения сесть рядом с Лисой. — Скоро вернётся тот, кто всё это затеял, и расскажет, что за спектакль нас ждёт. Может, и поспать успеем.

— Как ни странно, я не против провести с тобой время, — Сойка небывало радушно улыбнулась.

— Должно быть, ворожба Альхиора путает разум, — предположил Варион. — Ты прости, но с тобой я точно этот вечер не проведу. Так, проведать зашёл.

— Чего же тогда заставил их спасти меня? Дал бы умереть.

— И чем бы я тогда отличался от тебя?

Варион покинул четвёртую комнату и захлопнул дверь. Ему хотелось уткнуться в подушку и уснуть, но и Родейна он не дождаться не мог. Пора было узнать, каким станет падение Лисьего Приюта.

Глава 24. Забудь это имя

«Быть королём легко: тебе просто нужно раздавать приказы. Быть хорошим королём сложнее: нужно ещё и брать ответственность за эти приказы».

Дариен Великий, верховный король Мерании (514–542).

Казалось, Большое Новолуние случилось не меньше года назад. Уже давно отгремело буйство огней на улицах города, а беззаботный дух праздника сменился холодной зимней обыденностью. Ещё там, в прошлой жизни, Химера пришёл в Лисий Приют, чтобы уважить былую традицию и пропустить пару кубков со стариками. Тогда же госпожа Гадюка выдала ему листок с именем Серого Провидца и велела мчаться в Баланош, дабы очистить репутацию. С тех пор Варион уже пару раз побывал на краю пропасти и полностью переосмыслил свою жизнь. Всего десять дней семьсот восьмого года от Звездоявления перечеркнули последние четырнадцать лет.

Он шёл среди грязных сугробов и мусора, ограничиваясь лишь редкими взглядами на одинаковых, безликих горожан. Они стали просто фоном. Серым полотном за сценой грядущего спектакля. Они всё так же волочили своё одинаковое существование, выгуливали курей, таскали воду и счищали наледь с нехитрых домишек. Быть может, их волю к жизни извратил и подавил свой собственный Настоятель. Наверное, каждый горожанин видел в своей унылой рутине великое предназначение. Вот только Варион скорее умрёт, чем позволит Лисам надрессировать себя таким же послушным щенком.

Он шёл знакомой тропой в обход Собора и подальше от типичных маршрутов патрулей. Не потому, что боялся стражников. Варион просто не хотел тратить силы на раздумья и выбрал сотни раз хоженую дорогу. Натренированный за Лисьи годы слух всё ещё выхватывал обрывки разговоров прохожих. Старухи жаловались друг другу на ломящие кости, юнцы с вязанкой дров неприкрыто обсуждали соседских девчонок. Кто-то даже упомянул бойню, что разразилась на севере Басселя днём ранее. Всё это было пустым. Сегодня на Большой Земле оставались лишь Лисий Приют и Химера. Два Химеры.

Он шёл, чтобы перевернуть всё. Кранц умудрился поведать свой план так, что Варион по-прежнему не знал о нём ничего толкового. Только свою часть. Только то, что ему предстояло сделать уже совсем скоро. Но и этот фрагмент чудесной мозаики, собранной Родейном за девятнадцать лет, уже радовал павшего Лиса. Он точно знал, что от него требуется и был готов идти до конца.

Ни единый мускул не дрогнул на лице Химеры-младшего при виде заплесневелых стен обители Кваранга. Как в глубоком сне, не задумываясь ни на мгновение, он пробрался через обледенелый жёлоб рва и пробрался в холодное чрево катакомб. Ноги сами несли его сквозь темноту подземных тоннелей, заполненных настойчивым тленным запахом. Разум Вариона оставался чист. Просто он был занят другими мыслями.

— Привет, Химера, — всё так же приветливо говорил Котелок.

— Здравствуй, — гулко отвечал Варион.

Приют был таким же тёмным и гнетущим. Те же редкие лица, тот же низкий коридор с треснувшей плиткой. Остальные Лисы проплывали мимо, и им не было никакого дела до Химеры. Для них он просто вернулся с очередного заказа. Пыль Настоятеля покрывала их глаза, но так будет совсем не долго.

— Химера, — певучий тивалийский говор нарушил кристальную чистоту мыслей. — Ты вернулся.

— Удивлён? — Варион не мог пройти мимо друга. — Ты чего забыл в Приюте?

— Было одно неприятное дело, пришлось уйти от Биальда, — Ладаим смотрел куда-то в пол.

— Это с Верными, что ли? Ну-ну, не у тебя одного. Ни дать ни взять сезон лисьей охоты.

— Что? — Крысолов выпучил глаза и сглотнул тяжёлый ком. — Ты… Ты виделся с ними?

— Скорее, они со мной, — отмахнулся Варион. Всё это было не важно. — Человек пять положил, остальным расхотелось в гляделки играть.

Казалось, тивалиец вздохнул с облегчением, и наступила неловкая тишина.

— Слушай, Ладаим, — продолжил Химера-младший. — Чует моя жопа, что Приюте сейчас начнётся возня. Тебе бы переждать на улице.

— Ты собрался пописать в купальню Лома?

— Ну да, примерно так.

Варион попрощался с товарищем. Сейчас отвлекаться не стоило, когда цель была так близко. Путь его лежал в дальний конец главного коридора, к священным чертогам госпожи Гадюки. С каждым шагом он всё громче слышал все гадости, что терпел с тринадцати лет ради «семьи». Ради высшей цели, что оказалась не более, чем красивой ширмой.

«Слушай старших, Химера. Ты ещё ничего из себя не представляешь».

«Химера, кто тебе слово дал?».

«Так делать нельзя. Это безответственно, это нагло».

«Мы знаем, как лучше. С чего ты взял, что можешь делать по-своему?»

«И почему я должна контролировать каждый твой шаг? Тебе хоть что-то можно доверить?»

«Посмотришь, как тебе жилось бы без нас. Где бы ты был? Очередным подмастерьем сапожника в Застенье или чистил бы доспехи городской страже, вот где!»

«Голод прочищает мысли».

Варион усмехнулся. Его мысли ещё никогда не были столь чисты.

— Мне нужно увидеть распорядителя, — заявил он.

— К госпоже нельзя. Она занята, — отрезал часовой. Тот самый хмырь, что упивался моральной расправой над Химерой после провала с Лейной Броспего.

— Открывай, — Варион протянул руку к тяжёлому кольцу на двери, но хмырь перехватил его запястье. — Открывай, или сам открою.

— Тебе на каком языке повторить? — скрежетал часовой. — Госпожа Гадюка занята и тебя не ждёт.

— Так иди и спроси её, — Варион поднёс губы к самому лицу хмыря. — Зайди в эту комнату и скажи, что Химера хочет её видеть. Посмотрим, что она ответит.

Часовой мялся долго, почти вечность, но всё же открыл дверь в святую святых. Мирфия была там и принимала Вдову за своим чудовищным столом. Она тряхнула космами и уставилась в проём с видимым недовольством.

— Ты что делаешь, Гром? — зашипела Гадюка.

— Госпожа, здесь Химера, и он хочет вас видеть, — виновато объяснился хмырь.

— Что ты сказал?

— Здесь Химера, и он хочет вас видеть.

— Вдова, с тобой позже закончим, — голос Мирфии враз утих, а сама она побледнела. — Пусть заходит. И дверь запри!

Пропустив Вдову, Варион отправился внутрь, но перед этим обернулся на Грома и многозначительно ткнул языком изнутри в свою щеку. Он не ждал приглашения и с размаха упал в просиженное кресло перед столом Гадюки.

Она не решалась начать разговор. Впервые за все эти годы Мирфия сидела перед ним в полном недоумении. Так они и молчали под треск свечей и стойкий запах полыни.

— Ну что? — выдавила-таки Гадюка с видимым трудом.

— Что, что? — Химера-младший сделал вид, что не понял. Настал его черёд упиваться неловкостью.

— Полагаю, новости есть? Хорошие, плохие? Что происходит?

— Ты мне скажи, госпожа, — Варион закинул ногу на ногу и испытующе взглянул на распорядителя. — Ты как будто призрака увидела. Может, тоже Грача тебе в купальню подослать?

— Как ты смеешь? — она старалась негодовать, но на бледном лице не осталось ни одной эмоции. Разве что лёгкий отблеск страха.

— Смею-смею, — заверил Варион. Он не хотел спешить, пусть Кранц и просил не затягивать этот разговор. — Ведь я сделал всё, что должен был. Узнал, всё что надо, там, в Баланоше.

— Серый Провидец? — дыхание Мирфии перебивало её собственные слова. — Ты нашёл его? Убил?

— Я рассказывал тебе историю о мальчике, которого продала собственная мать? Она была пропитой потаскухой, которая разучилась работать и отпугивала любого мужика, который осмеливался остаться с ней дольше, чем на одну ночь. Но сын её любил и надеялся вытащить из ямы, чтобы всё было как у других ребят. Братья, сёстры, папа, тёплый ужин хотя бы по праздникам. Чтобы у них не забрали дом и не отправили работать на герцогские каменоломни. Он старался, верил, что мёртвую семью ещё можно воскресить. Однажды мамаша дала ему сраный медяк и попросила купить рыбы в одной конкретной лавке. Глупый пацан пришёл туда, а оказалось, что покупали его. В рабство, за горстку монет и бочку забродившего пива. Он обиделся, чудом вырвался и убил безнадёжную мамашу. А потом его подобрали добрые люди, которые оказались ничем не лучше.

— Химера, у меня мало времени, давай к делу.

— Этот пацан — я, а ты сделала то же самое, что моя недомать, — Варион поднялся, и Мирфия ответила тем же. — Серым Провидцем был тоже я, да? Важный заказ, в котором я не исполнитель, а цель?

— Чёрт бы тебя побрал, Химера, — Гадюка медленна брела вокруг стола, не спуская острых глаз с пышущего злобой Лиса. — Сейчас же говори, что там произошло. У Сойки рука дрогнула?

— Что ты, она была на высоте, — Варион и не думал пятиться или отводить взгляд. Настал её черёд бояться. — Бешеная и целеустремлённая, готовая на всё, чтобы выполнить приказ Настоятеля. Ты хорошо её натаскала, госпожа. Жаль, что со мной не прокатило.

— Где Сойка? — каждое слово Гадюки становилось громче предыдущего. — Ты убил её? Не поверю, чтобы ты с ней справился, тем более, если она сделала, как ты говоришь, «всё». Говори, как было!

— Сначала расскажи, сколько уже было таких, как я, — теперь голос повысил уже Варион. — Ну же! Сколько казней ты назначила? Сколько раз ты писала имя своих подопечных на этих сраных бумажках?

— Это крайняя мера! — сухой кулак Мирфии обрушился на край облезлого стола. — Для тех, кто не может работать, как надо, и не усидит на месте часового!

— Как надо? Да кто ты такая, чтобы решать, как надо?

— Я одна из тех, кто построил это место и дал шанс пропащим душам хоть что-то из себя представлять, понял? И уж я-то знаю, как делать надо, а как — нет! Таких, как ты, надо останавливать, иначе ваш гонор похоронит всё, что мы строим. Иногда и Настоятель ошибается в людях, увы.

— Он вообще существует, этот твой Настоятель?

— Да как ты смеешь…

— А ведь как удобно, скажи ведь? Легче втирать дерьмо в лицо своим людям, если прикрываться волей Настоятеля, которого никто не видел. Как и травить истории про вездесущих Лис, когда вас даже за межевым камнем знать не знают.

— Довольно, — Варион даже не заметил, как госпожа достала изящный тонкий кинжал, скорее напоминавший иглу. — Ещё одно слово, ещё один мой вопрос без ответа — и ты умрёшь прямо здесь, а остальным я скажу, что ты напился и напал на меня.

— Не выйдет, госпожа, — Химера рассмеялся ей в лицо, как и мечтал последние четырнадцать лет. — Если бы могла, уже бы приказала хмырю за дверью убить меня, как только увидела моё лицо. А ты не приказала, слушаешь меня, терпишь все выходки. Я могу прямо сейчас отлить на твой стол, и ни хрена ты мне сделаешь. А знаешь, почему? Конечно, знаешь. Хрен бы я заявился к тебе, если бы не прикрыл все концы.

— Да что ты? — зубы Гадюки скрежетали так, что вот-вот дали бы эхо. — Давно ты научился видеть дальше своего носа?

— Достаточно давно, чтобы договориться с одним из наших. Если моё прелестное лицо не появится с другой стороны двери в целости и сохранности, он расскажет всему Приюту о твоих изощрённых казнях в Баланоше. Ты не узнаешь, кто это, пока каждая крыса в этом подземелье не будет в курсе всей этой гнили.

— Это всё? — вздох облегчения вырвался из уст Мирфии. — Да кто вам, щенкам, поверит? Хватит, смирись со своей участью. Ты не первый и, боюсь, не последний.

— О, об этом я в курсе, — заверил Варион. — Я даже не первый Химера, кого сослали на смерть в Баланош.

— Что ты сейчас сказал?

— Ты же всё услышала, — он шагал прямо на госпожу, а та пятилась к стене. — Ты не смогла убить его, а теперь облажалась со мной. Видишь, как всё красиво идёт по кругу? Гадюка — змея опасная, но Химеры ей не по зубам.

— Что ты вообще знаешь о Химере? — не верила Мирфия. — Он давно умер, кто тебе это разболтал?

— Умер или нет, ему виднее. Так что пойдём и спросим сами, а то он уже заждался. На вашем месте, в часовне. Говорит о чём-то?

О чём-то это говорило. Кинжал исчез из рук Гадюки столь же стремительно, сколь и появился, а вместе с ним ушла её воля к сопротивлению. Впервые за четырнадцать лет госпожа распорядитель предстала перед ним обычным человеком. Испуганной, запутавшейся девочкой, которая не знала, что будет дальше.

— Что происходит? — бормотала она.

— Честно говоря, я бы тебе этого не сказал, даже если бы и мог, — признался Варион. — Так что передай хмырю объявить общий сбор, а с тобой мы прогуляемся к Химере.

Мирфия потеряла контроль, и роль ведомой она явно успела позабыть. Её руки тряслись всё сильнее, а ноги то и дело оступались. Гадюка провела Вариона туда, где он и не надеялся побывать. Они протиснулись в узкий проход меж её стеллажей. Короткий коридор вёл мимо просторной спальни, где и почивала госпожа вдали от глаз простого люда, но путь их лежал не туда.

В глубине чертогов распорядителя скрывалась неприметная низкая дверь, за которой начинался ещё более тесный тоннель. Гадюка предусмотрительно прихватила подсвечник, что выхватывал из темноты покрытые слизью и плесенью стены. Вскоре щербатый пол перешёл в высокие ступени, по которым Лисы поднимались всё выше. Ужасная смесь сырости и полыни била по ноздрям Вариона, а его макушка так и норовила зацепиться за низкий потолок.

С каждым шагом становилось холоднее. Зимний ветер уже стал весьма ощутимым, когда впереди замаячил конец чудовищной лестницы. Она упиралась в массивную дверь, доски которой стягивали ржавые железные пояса. Гадюка не сразу нашла подходящий ключ в своей массивной связке, но вскоре сумела справиться с замком.

Варион догадывался о месте их назначения, пусть и до последнего позволял себе сомневаться. Он допускал, что Мирфия могла завести его в очередную западню и напасть в заброшенном углу катакомб. Вот только шансов у неё было совсем мало после стольких лет за столом распорядителя.

Когда дверь распахнулась, Варион не успел зажмуриться и на несколько мгновений ослеп, когда свет ворвался в забытые катакомбы. Лисы протиснулись сквозь чудовищно узкий проём, который будто бы предназначался собакам, и оказались посреди белоснежной площади. Их окружали приземистые каменные строения, укрытые тяжелыми снежными шапками.

Но взгляд Химеры остановился на массивном остове полуразрушенного собора с обугленными стенами. Обломки его крыши буграми выступали над снежной равниной площади, напоминая о далёкой трагедии. Варион усмехнулся, оказавшись там, куда уже полвека едва ступала нога человека, будь то Лисы или рядовые горожане Басселя.

Обитель Кваранга. Слухи о чудовищном проклятии, что пало на неё в далёкие годы, отпугивали всех, даже заблудших мародёров. Простым же горожанам хватало указа верховного жреца, объявившего обитель осквернённой и потерявшей благодать Далёкой Звезды. Настоятель следовал его примеру и запрещал Лисам даже думать о том, чтобы подняться на поверхность.

Но распорядителям закон не писан. Гадюка хорошо знала дорогу и уверенно вела Вариона вокруг собора, что сгорел в разгар оспы. Они брели по колено в снегу среди утративших былое величие келий, за которыми притаилась узкая шестиугольная часовня.

Внутри горел свет, а на паперти уже поджидала сгорбленная фигура Таделии. Сойка неуверенно держалась на ногах, словно боль всё ещё прорывалась даже сквозь магию Альхиора. Она оживилась при виде гостей, вот только Гадюка явно не обрадовалась.

— Сойка? Это ещё что такое? — Мирфия остановилась у самой паперти и положила руки себе на давно пропавшую талию. — Вы сговорились, да? Так я и думала…

— Госпожа, простите меня, — каялась Таделия, медленно спускаясь по лестнице. — Вы поверили мне, а я не справилась.

— Очевидно, — холодно ответила та. — Ты не просто не справилась, а ещё и сговорилась с Химерой. Этим безнадёжным, пропащим, заносчивым идиотом, с чем ты, кстати, согласилась!

— Вот как? — фыркнул Варион. — Ещё будут обидные слова?

— Теперь я вижу, откуда ноги растут, — не унималась Мирфия. — Не знаю, откуда взялись эти россказни о Химере и нашем месте, но клянусь, что узнаю. А для вас двоих всё кончено, ясно? Как у вас ещё наглости хватило осквернять память давно погибшего Лиса?

— С ума сойти, — Кранц Родейн торжественно вышел из заброшенной часовни. — Ты говоришь о наглости, когда сама врёшь в глаза всем, кого видишь каждый Чёртов день. Потрясающе, Гадюка, бесподобно. И, надо сказать, удивительная забота о памяти того, кого ты так вероломно убила. Ну, думала, что убила.

— Арброк, — лицо госпожи побледнело, почти слившись с окружением.

— Забудь это имя, как забыл я, — велел Химера-старший. — Этот человек давно мёртв благодаря тебе. Но сам я живее, чем когда-либо.

— Как ты можешь здесь сейчас быть? — бормотала Гадюка. — Ты не мог выжить, как… Как это возможно?

— Дорогая моя, — Кранц снисходительно улыбнулся. — Ты веришь, что какой-то там звезде на небе есть дело до людей и она вершит их судьбы. Чёрт подери, у меня самого есть подручный маг, который вытащил вот эту вот птичку с того света, а ты спрашиваешь, как что-то вообще возможно? Мир полон чудес, Гадюка. Жаль, что из твоего подвала этого не видно.

— Я тебя убила!

— Но вот я здесь, на нашем месте. Помнишь, как мы летом любили лежать на паперти и смотреть на звёзды? — Кранц неспешно шагал по ступеням, успев потрепать раненую Сойку за плечо. — Тогда мы ещё не разучились мечтать и думали о том, как сбежим за холмы. Я до сих пор вспоминаю о наших планах и пытаюсь представить, как бы всё сложилось. Но ведь это уже не важно.

— Ты думаешь, я хотела тебя убивать? — Мирфия вскинула руки. — Он приказал мне, понимаешь?

— Настоятель? — каждый слово Химеры-старшего было наполнено презрением. — Неуловимый и незримый, но так часто вспоминаемый…

— Скажи, госпожа, — встрял Варион. — Он хоть когда-нибудь существовал? Потому как мне кажется, что ты либо его выдумала, либо давным-давно убила, чтобы забрать власть на пару с Коршуном. И, Чёрт меня дери, не знаю даже, что хуже.

— О, он существует, поверь, — испуг и злость боролись за власть над лицо Гадюки. — Видел бы ты его хоть раз — и не стал бы так неуважительно отзываться.

— Девятнадцать лет, Гадюка, — Кранц остановился в половине сажени от бывшей возлюбленной. — Пока ты думала, что рыбы доедают меня на дне Баланоша, я искал, я копал, я вынюхивал всё, что мог. Я узнал не меньше дюжины новых Лис и где они живут. Я выяснил, что ты теперь распоряжаешься Приютом на пару с этим полудурком Коршуном, а Лом, последний достойный Лис, парит ваши задницы в купальне. Я узнал и про закоулок у пристани, где твой человек встречается с заказчиками, и про лавку в Замковом квартале, где передаются деньги. Я нашёл все забытые ходы под этим проклятым монастырём. Но ничего — о твоём неуловимом господине. Потому что его нет.

— Он есть и будет очень недоволен.

— Так позови его, — Варион встал подле старшего тёзки и сложил руки на груди. — Пусть сам придёт и расскажет, как же сильно я его возмущаю. Пусть посмотрит мне в глаза и убедит, что я не достоин жить.

— Настоятеля нельзя позвать, — истерический смех вырвался из Мирфии. — Это работает только в одну сторону, и, упаси вас Звезда, лучше вам этого избежать.

Кранц протяжно зарычал и отправил тяжёлый снежок в давно выбитое окно часовни. Пусть Варион знал его недолго, лже-Настоятель впервые утратил стойкость духа при нём.

— Гадюка, послушай меня, — Химера-старший обдал её потоком пара изо рта. — Я стою здесь, перед тобой, как и тот, кому вы отдали моё имя. Живые памятники ущербности Лисьего Приюта. А ты всё ещё трепещешь перед этим своим Настоятелем, почему? Объясни мне, я правда не понимаю. Есть он или нет, я уже доказал, что он — ничтожество и трус, который удерживает людей на цепи враньём и предательством.

— Непослушание — худший грех, — только и сказала госпожа.

— И всё же предательство хуже, — поправил её Варион.

— Посмотри мне в глаза, Гадюка, — продолжил Кранц. — Посмотри и скажи, как тебе жаль того, что ты сделала тогда. Я не поверю, что у тебя не было выбора, но ведь ты предпочла подлизываться к Настоятелю. Отвергни его сейчас и увидишь, каким будет настоящее будущее Лис.

— Ты прав, Арброк, — молвила госпожа. — У меня и правда был выбор, и я решила подчиниться. Приют дал мне всё, а то задание в Баланоше помогло мне стать его распорядителем. Я живу лучше, чем когда-либо смогла бы, благодаря этому. Потому что выбрала долг, а не наивные мечты с тобой. Настоятель дал мне всё, и даже сейчас я бы сделала то же самое.

— Жаль слышать, Гадюка, — взгляд Кранца похолодел. — Тогда твой урок окончен.

Движением небывалой плавности Химера-старший обнажил своё оружие. Это был уже не кинжал, но ещё и не меч. Короткий клинок с треугольным сечением блеснул на мгновение и безжалостно погрузился в грудь госпожи.

Гадюка даже не успела вскрикнуть или попытаться уйти от удара. Кровь хлынула из побледневших губ, и могучая распорядительница Лисьего Приюта упала на колени. Её руки загребали снег в чудовищной агонии, но сил у неё уже не оставалось. Мирфия завалилась на бок прямо у ног Химеры-старшего.

Кранц смотрел на неё с выражением полного безразличия. Лишь сделал шаг назад, чтобы не заляпать кровью дорогие ботфорты. Варион глотал ртом воздух, пытаясь понять, что он чувствовал. Он жаждал мести, но всё же остался обескуражен гибелью самоназванной матери. Сойка же и вовсе побледнела, и была вынуждена осесть на холодные ступени часовни.

— Видите, детишки, кому вы служили? — Химера-старший присел на корточки над телом своей забытой любви. — Видите, куда они вас вели?

— По-моему, она бы нам пригодилась, — выдавил Варион.

— Я сразу сказал, что убью её без лишних раздумий, так что обойдёмся без поучений, — Кранц усмехнулся. — Не надумал сделать то же самое?

Сойка только поднялась, но тут же попятилась обратно к часовне.

— Ладно-ладно, — Химера-старший облизал губы. — Мы ещё многому научимся. Например, учиться на чужих ошибках, а не своих.

С ледяной решительностью он провернул клинок в груди госпожи и нанёс удар ей в шею. Лже-Настоятель делал всё нарочито чётко и неторопливо, словно Гадюка была для него не больше, чем мелким препятствием. Он вытер лезвие полами её плаща, выпрямился и глубоко вдохнул морозный воздух.

— А дальше-то что делать? — Варион переминался подле него.

— Вы, наверное, замёрзли, — Кранц медленно встал. — Вот сейчас и согреемся. Дальше поводья беру я, а вы не лезьте под ноги и наслаждайтесь зрелищем.

Глава 25. Последний шанс

«Последние шансы даются так часто, что уже потеряли всякий смысл».

Агустур Первый, король Летары (489–522).

Химера-старший знал обитель Кваранга не хуже Гадюки. Он стремительно прокладывал путь через снежные заносы, а двое молодых Лис старались не отставать. Уже через десяток шагов Варион зачерпнул полные сапоги снега, а поножи его вымокли до самых бёдер. Сойка шла с ещё большим трудом, то и дело останавливаясь и стараясь отдышаться. Вариону приходилось держаться точно между ними, дабы не отстать от первого, но и не потерять вторую в ледяной пустоши.

— Кранц, подожди! — пришлось крикнуть Лису, когда Таделия согнулась от нахлынувшей боли и ухватилась за серый угол кельи.

— Твоя ноша — сам её и тащи, — на ходу бросил лже-Настоятель. — Дни сейчас короткие, некогда ждать калек.

— Вот же сучок, — промолвил Варион, когда старший товарищ оказался слишком далеко, чтобы услышать. — Идти можешь?

Сойка ответила ему невнятным жестом, так что Химере-младшему пришлось перекинуть её руку через своё плечо и послужить опорой собственному палачу. Идти так было сложнее, но они хотя бы видели спину Кранца, что маячила среди снега и серого камня.

— Химера, ты в конец запутался, — тяжело выдала Таделия. — За кем ты идёшь? Видишь, что он устроил? Госпожа…

— Уж кто-кто, а она заслужила, — не согласился Варион. — Она меня травила все четырнадцать лет, так что я не буду по ней плакать.

— Она просто делала свою работу, — теперь возражала уже Сойка. — Как иначе защитить Приют, может, ты знаешь?

— Знал бы, не шёл бы сейчас за престарелым мстительным Лисом. Но это всё равно лучше, чем положить всю жизнь ради ушата дерьма в лицо. А потом ещё и приговорят к смерти и выберут второсортного палача.

— Сам ты второсортный. Не меня же приговорили за негодность.

— Однако ты осталась с ножом меж грудей, а я тебя тащу на горбу, чтобы ты не замёрзла насмерть. Разница есть, да?

Кранц тем временем остановился у самой стены обители и счистил снег с неприметной дверцы в её основании. Он нервно оглядывался на бредущих следом Лис и всплеснул крепкими руками.

— Заканчивайте трёп! — гаркнул Химера-старший. — Дела ждут.

Очередная крутая лестница начиналась за этой низенькой дверью. Варион не застал местных служителей обители, но решил, что они явно были худощавыми горбунами с необъяснимой страстью к узким пространствам.

Эта лестница закручивалась чудовищной спиралью, сорваться с которой в темноте было легко и без груза в виде раненой Сойки. Конечно, Кранц соизволил щёлкнуть своим дорогим огнивом, но бледный огонёк слишком быстро терялся за очередным изгибом склизких стен.

Варион не решался даже гадать, куда вела лестница. За четырнадцать лет он успел изучить все коридоры и переходы Лисьего Приюта, но понимал, что они не были и половиной того, что построили монахи в своё время.

Утомительный спуск подошёл к концу совсем внезапно. Преодолев очередной изгиб лестницы, Лисы оказались перед новой дверью. Она поддалась не сразу, но всё же Кранц оказался сильнее векового железа, успевшего прикипеть к косякам. После протяжного скрипа вперемешку со зловещим скрежетом они наконец вышли в сами катакомбы.

Потайная лестница привела их в Северный Коридор, оказавшийся пустым. Химера-старший медленно брёл среди треснувших от времени саркофагов жрецов и завороженно смахивал пыль с тяжёлых плит. Его фигура распрямилась, стала ещё больше и увереннее. Он вернулся домой.

Уверенной походкой Кранц отправился точно в сторону Большого Зала. В просторном помещении уже собрались те, кто был в Приюте или же достаточно близко, чтобы разглядеть белый дым над обителью и откликнуться на общий сбор.

Лисы прекратили шептаться и уставились на вошедшую троицу. Кранц ответил торжественным молчанием и прошествовал к середине. Он ловко вспорхнул на один из центральных столов, но молодых спутников приглашать за собой не стал.

Наступила неловкая тишина. Пара дюжин Лис уставилась на пришельцев в недоумении. Здесь собрались и рядовые убийцы, и часовые. У дальней стены же появился сам Коршун в широкой робе. Его лицо, покрытое шрамами вперемешку с глубокими морщинами, то и дело пробирала дрожь, но последний распорядитель не был готов вмешаться.

— Так, что тут происходит? — выразил общее недоумение Лом, подойдя поближе к импровизированной трибуне. — Кто-нибудь знает, зачем этот общий сбор?

— Знаем, Лом, — ответил Кранц. — Всему своё время.

— Мы знакомы?

— А что, не узнаёшь старого товарища? — Химера-старший рассмеялся. — Конечно, я тебя не виню. Я же девятнадцать лет как умер.

— Арброк? — хозяин купальни отшатнулся. — Я думал, мне показалось.

— Так, достаточно! — гаркнул Коршун и заковылял к середине толпы. — Какой к Чёрту Арброк? Химера, Сойка, кто этот мужлан? Где Гадюка, раз она сбор и объявила? Почему мне не сказала?

— У тебя очень много вопросов, — Кранц покачал головой. — Давно ты распорядителем стал? Не думаю, раз меня не узнаёшь. Что же до твоих вопросов, я на все отвечу, причём с удовольствием. Малыш Химера, представь меня, пожалуйста, а то здесь собралось куда больше новых лиц, чем я думал.

Варион застыл между Коршуном и Кранцем, выхватывая из толпы знакомые фигуры. Он видел Полоза с Горняком, что переглядывались в недоумении, Вдову, застывшую в испуге. И, конечно же, Ладаима. Крысолов не мог не узнать Кранца, не мог не вспомнить всё, что друг говорил ему в Яголле и после него. Он буравил его взглядом, выдавая один немой вопрос за другим.

— Значит так, — Варион старался говорить громче, но голос его то и дело срывался. — Меня-то вы все знаете, я надеюсь? Конечно, знаете. Как Химеру. Но вот что вы не знаете, так это то, что я не первый Химера. Был другой, почти тридцать лет назад. Его считали мёртвым, а имя потом передали мне. Собственно, это он. Вот.

— Выглядит живым, — возразил Лис по прозвищу Хлыст.

— А вот Сойка — не очень, — добавил Котелок. — Когда она успела вернуться?

Их краткие реплики переросли в буйство обсуждений и выкриков, заполонивших Большой Зал.

— Да, не быть тебе герцогским глашатаем, — шикнул Кранц на ухо Вариону. — Тихо! Я требую тишину!

— Говори, кто такой, — велел Коршун. Казалось, с его опущенных губ вот-вот засочится яд.

— Вы всё слышали, — продолжил лже-Настоятель. — Я Химера, такое имя мне дали двадцать девять лет назад те, кто привели меня в этот душный подвал и заставили забыть прошлую жизнь. Я тренировался, ел, спал в этих стенах. Меня многому учили, как сейчас учат вас. В первую очередь, конечно, убивать. А ещё меня учили верности, послушанию и готовности умереть за Лисий Приют и Настоятеля. Его слово непреложно, так ведь? Знакомая песня? Я провёл здесь десять лет, но всё это время меня пытались сломать. Я должен был плясать под одну и ту же дудку, хотя мне и был противен её мотив. Однажды я доплясался, и Настоятель велел меня убить.

— Чушь собачья! — неуверенно возразил Коршун.

— Настоятель ни за что бы не убил одного из нас, — вторил Гром.

— Он и не убивал, а просто отдал приказ, — Кранц раскинул руки. — Большая разница, скажу я вам. Приговорить кого-то к смерти легко, ещё и за глаза. А вот убить брата своей рукой… Нет, тут нужны яйца. У Настоятеля их никогда не было, поэтому он приказал убить меня той, кого вы все знали, как распорядителя Гадюку. Госпожу.

— И всё же, вот ты здесь, — молвил Лом.

— Она промахнулась, хоть и очень хотела меня убить. Почти двадцать лет она была уверена, что ей это удалось. Представляете? Ходила среди вас, поучала, говорила про верность и семью. Вы заглядывали ей в рот, как желтоперые птенчики, а у неё руки по локоть в родной крови! Были. Я убил её перед тем, как прийти сюда.

В Большом зале разыгралась буря. Лисы кричали, спорили, кто-то даже попытался прорваться через толпу и напасть на Кранца, но не смог преодолеть стену из возбуждённых соратников. Химера-старший упивался неразберихой и терпеливо выжидал, чтобы продолжить.

— Я ответил на твой вопрос, Коршун? — воскликнул он, едва гомон чуть стих. — По-моему, да. На каждый из них.

— Бред, враньё и чушь! — вопил распорядитель в ответ. — Ты как посмел сюда заявиться и лить это дерьмо на нас? Я должен поверить, что ты так просто убил Гадюку?

— Ну и где она тогда, Коршун? — встрял Варион. — Я там был. Госпожа призналась во всём, что он говорит, и получила по заслугам.

— Закрой рот, Химера, — шипел тот. — Ты потерял право голоса.

— Но это правда… — теперь попыталась Таделия.

— Ты тоже, Сойка! Ты получила самое важное задание в своей жизни, а вместо этого повязалась с безнадёжным Химерой и привела сюда этого самозванца!

— Самозванец здесь остался один, — спокойно ответил Кранц. — Тот, кто ещё зовёт себя распорядителем.

— И чего ты хочешь, Арброк? — казалось, бас Лома вот-вот пошатнёт своды Зала. — Зачем ты пришёл сюда, зачем рассказываешь всё это? Нам наречь тебя новым распорядителем или ты просто изливаешь душу?

— Моя душа умерла вместо моего тела девятнадцать лет назад, — Родейн изящно соскочил со стола и подошёл к Лому. — Я пришёл, чтобы открыть глаза Лисам, которых вы душили всё это время. Показать новый путь.

— И это ты нас туда поведёшь? — Лом обвёл рукой столпившихся за его спиной Лис. — Ты хоть понимаешь, как всё это выглядит? Лишь каким-то чудом я всё ещё помню тебя, Арброк, как помнят Вдова и Жнец. Для остальных ты никто. Седеющий призрак из прошлого, который ворвался в Приют и рассказывает какой-то вздор. Почему они должны тебе верить?

— И, если ты правда убил Гадюку, — вмешался Коршун, грозя скрюченным пальцем. — То с чего ты взял, что уйдёшь отсюда живым? Здесь две дюжины Лис, которые убьют тебя и твоих подпевал, если я им прикажу. Что их остановит, а?

— Надеюсь, ты и это предусмотрел, — шепнул Варион.

— А как же? — Кранц лучезарно улыбнулся всем лицом. — Альхиор!

Пламя всех свечей Большого зала задрожало, когда врождённый маг вошёл в дверь. Он медленно обошёл толпу Лис и жеманно улыбнулся, натянув бледную кожу на острых скулах. Караульный Гром не сдержался и вышел навстречу чародею с кинжалом наголо. Альхиор знакомиться не хотел и лёгким движением пальцев оставил часового на холодном полу.

— Сраное колдовство, — Коршун обхватил лысеющую голову.

— Ты только что осквернил магией священные залы Лисьего Приюта, — размеренно констатировал Лом.

— Не волнуйтесь, он жив, — отмахнулся Кранц. — Альхиор пришёл не убивать, а помогать мне. Он — моя гарантия безопасности. Однажды я спросил его, может ли он показать вам всем мои воспоминания, чтобы вы сами прочувствовали ту же боль от предательства. Что ты мне тогда сказал, Альхиор?

— Легко, — бросил маг.

— Именно. Но мы не будем этого делать из уважения к вам. Да-да, я уважаю каждого, кто сейчас в этом зале, как уважаю вашу веру в заветы Далёкой Звезды. Поэтому вы не будете осквернены магией. Вы не виноваты в ошибках Настоятеля и прошлых поколений. Вы просто не знаете, что бывает иначе.

— Закрой свой рот! — завопил Коршун.

— Право, Альброк, — заговорила Вдова. — Оставь проповеди жрецам. Я помню тебя ещё молодым нахалом, который лез мне под юбку.

— И ведь залез-таки, — Кранц подмигнул стареющей Лисе, и Варион невольно поёжился. — Я тогда был молод и глуп, как и большинство из вас. Взять того же нового Химеру. Как и мне, ему было велено ехать в Баланош и искать человека, которого никогда не было на свете. И ведь он поехал. Он хотел доказать вам всем, что может сделать невозможное, а его чуть не убили за это. Вероломно, в спину. Это должна была сделать вот эта белокурая особа. Сойка, верно? Может, расскажешь, как всё было?

Варион обернулся на давнюю соперницу, но та не смотрела на него. Её взгляд скользил по тёмным сводам Большого зала, изредка касаясь остальных собравшихся.

— Да, это правда, — проговорила, наконец, Таделия. — В конце осени госпожа вызвала меня и дала особое поручение. Сказала, что они достаются только избранным. Она называет нас палачами.

— Она говорила, кто ещё бывал палачом? — уточнил Химера-старший.

— Нет, но упомянула, что есть другие. Сказала только, что сама однажды взяла эту роль. Видимо, со старым Химерой, — Сойка замялась, и случилось невиданное чудо: по бледной от боли щеке покатилась одинокая слеза. — Конечно, я согласилась: я просто хотела оправдать доверие Настоятеля. Кто бы отказался на моём месте?

У каждого из присутствующих был свой ответ на этот вопрос, но никто не решился его озвучить. Варион следил лишь за Ладаимом. Крысолов держался дальней стены, обхватив себя за плечи, и как-то виновато смотрел в пол.

— А что бы ты делал, Арброк? — сквозь зубы спросил Коршун. — Иногда нужно принимать тяжёлые решения ради остальной семьи.

— Как ты думаешь, зачем госпожа, Настоятель или сам дух Далёкой Звезды выбрали тебя? — Кранц зашёл за спину Сойки и положил ладони поверх её ключиц. — Ты ведь вряд ли лучшая из лучших. Не самая опытная, не самая сильная. В чём же тогда дело? Подскажешь, нет?

— Госпожа знала, что у нас с Химерой особая история, — Таделия всё так же избегала взгляда Вариона. — Неразделённые чувства, а потом и соперничество, и вражда. Ей это показалось забавным.

— Забавным, значит? — хмыкнул Варион. — Поделом ей.

— Так же забавно было и прошлым распорядителям, — объявил Химера-старший. — Ведь Гадюка почти была моей невестой, и именно её послали убивать меня. Два раза — уже не совпадение, так? Значит, дело не только в безопасности семьи или тяжёлом решении. Приют хотел ещё и поглумиться.

— Мы живы только благодаря Приюту! — воскликнул долговязый Сверчок. — Закрой свою пасть и не смей больше обвинять Настоятеля!

— Да ему нет до вас никакого дела! — не сдержался Варион и ворвался в излияния старшего тёзки. — Ассантию отправили на самоубийство с первого же заказа. Налима и Живодёра завалили Верные, а никто даже ухом не повёл! Потом и меня списали за один промах, ещё и не по моей вине. Похоже это на семью? Похоже, что Настоятелю или распорядителям когда-то было до нас дело?

— Химера, ты очень многого не знаешь, — возразил Лом. Как-то слишком по-отечески. — Ты и представить не можешь, чего им стоило построить это место, как сложно было удержаться на плаву все тридцать лет. Задачи Приюта выше нас.

— И то верно, — Кранц продолжал переходить с место на место. — Видимо, Настоятель настолько выше всех, что ему нет дела до вас даже сейчас. Вы хоть понимаете, что происходит? Один распорядитель мёртв, а второй прямо на наших глазах расписывается в своей беспомощности. Приют трещит по швам, а Настоятеля и не видно! Как же так? Где он? Разве что, он уже здесь. Может, это ты, Лом? Я был юнцом с розовыми щёчками, когда ты уже жил тут. Да и отношение к тебе всегда было особым.

Варион уставился на хозяина Лисьей купальни. Жилистый Лом и вправду был в курсе всех дел Приюта и вполне был вхож в высшее общество Лис. Вот только ни один из его выдающихся мускулов не дрогнул.

— Уверяю тебя, Арброк, я не Настоятель, — спокойно говорил Лом. — Но признаюсь, что знаком с ним лично. Он — мой друг, хороший и давний. И да, он именно такой, каким вы его представляете. Он честный, он заботливый, он бы никогда не отвернулся от своих Лис.

— Он уже это сделал в тот миг, когда я вошёл в этот зал и начал сыпать обвинения, — Химера-старший покачал головой. — Где же Настоятель? Почему он не вмешивается, а?

— Довольно, — потребовал Коршун. — Чего ты хочешь? Ждёшь, что мы просто так отдадим тебе Приют?

— Ну что ты? Приют мне совершенно ни к чему, — Кранц вновь забрался на стол. — Я предлагаю Лисам новое будущее, в котором нет никакого Приюта! Разве приятно сидеть в сырых катакомбах и прятаться ото всех? Нет, я так не думаю. Вы в самой худшей тюрьме, потому что добровольно стали узниками собственных страхов. А я считаю, что Лисам место там, наверху. Я считаю, что мы не должны прятаться ни от кого. Пусть это будет уделом наших врагов, а мы гордо будем причислять себя к Лисам и открыто поднимем своё знамя!

Речи Химеры-старшего получили первые бурные отклики от молодых слушателей. Варион ощутил лёгкое ликование, то и дело сменяющееся волнением.

— В какое будущее ты собрался? — не понял Коршун. — Ты хоть знаешь, что бы с нами сделали, если бы мы не прятались ото всех?

— Когда я прозрел, то много чего узнал, — уверил Кранц. — Чёрт меня побери, да я по осени ужинал с герцогом Содагаром и его красавицей женой. Чудесные люди, надо сказать. И довольно умные. У них простая логика: если прячетесь, значит дело нечистое и есть, за что наказывать. Я хочу другого. Я хочу гордых Лис, которые по-настоящему раскинут влияние от Анора до Нодемара. А там и на Годаранские острова замахнёмся. Что скажете, кто со мной? Кто устал сидеть среди крыс? Кто хочет настоящей славы, денег, признания? Я могу привести вас за один стол с герцогами и королями, если вы мне сейчас поверите!

Лисы раскололись прямо на глазах. Варион завороженно смотрел, как некогда сплочённая семья расползается на три неравные группы. Лисы помоложе, а также засидевшиеся в темноте и сырости караульные, вскинули руки и ушли в сторону. Большинство старших товарищей же и дальше жались к дальней стене, одаряя бунтарей взглядами крайнего неодобрения. Лишь несколько человек замерли в нерешительности. К неудовольствию Вариона, среди них оказался и Крысолов.

— Ты что, сука, делаешь? — сорвался Коршун. Его руки взметнулись вверх, обдав окружающих потоком воздуха.

— Даю людям то, чего вы не смогли. Выбор, — Кранц повернулся к тем, кто ещё не принял его предложение. — Именно так, у всех есть выбор. Я не буду настаивать, чтобы каждый из вас пошёл со мной. У вас есть право остаться здесь, жить как раньше и увидеть, к чему это приведёт.

— Вот так просто? — не верила Вдова. — Возьмёшь и уйдёшь с предателями?

— С теми, кто сделал первый свободный выбор за всю жизнь, — поправил её Химера-старший. — Называйте их предателями — и только подтвердите, что я прав. Мне нужны те, кто по своей воле пойдёт за мной, доверится моему плану. Если это про вас, то следуйте за Альхиором. Он приведёт вас в безопасное место, в усадьбу за городом, где мы вскоре соберёмся и выберем новое будущее, в котором ваши голоса наконец-то услышат! И никто нас не остановит, потому что нынешние Лисы не могут ничего за этими стенами. Я тому живое подтверждение.

— Поторопитесь! — прикрикнул Альхиор.

Врождённый маг вольготно прошествовал к выходу, а вереница свободных Лис пошла за ними. Молодые, но успевшие хлебнуть благодати Настоятеля, они слишком легко сбросили оковы Приюта. Варион даже решил, что магия Альхиора всё же затуманила их разум, но быстро отринул эту мысль. В конце концов, его и самого успел окрылить воздух свободы.

Химера-младший смотрел, как Лисы один за другим уходят в новую жизнь. Он пытался представить, каким станет будущее. Детство в Яблонях, а затем и долгие годы в Приюте, не позволили ему ощутить настоящую свободу. Всю свою жизнь Варион следовал чужим указаниям. Имена жертв на одинаковых свитках стали его межевыми камнями, отсекавшими каждый новый этап. Был только Бассель с Лисьим Приютом, «Пёсьей Мордой» да «Стариком Хемгуром».

— Ты хоть понял, что сейчас натворил? — зарычал Коршун. Его пальцы так и норовили обхватить шею Кранца, но тот деловито поправил необычный клинок. — Ты сломал всё, что мы тут строили бок о бок с Настоятелем. Тридцать один год стоял Лисий Приют, а ты его разрушил вот так!

— Хреново строили, раз рушится так просто, — заметил Варион, встав между Коршуном и Химерой.

— А ты вообще рот не открывай, — велел распорядитель.

— Успокойтесь, вы оба, — велел Кранц. — Я больше не хочу спорить, ругаться и сражаться. Ты сам всё видел, господин распорядитель. Я просто сказал людям правду — и они ушли. Хороша семья, которую можно разбить одной искренней речью.

— Это всё твой колдун! — Коршун не унимался. — Он своей магией запутал самых слабоумных из нас, так что вели ему вернуть всех обратно!

— Зачем они тебе, если они самые слабоумные? — Родейн глухо рассмеялся в кулак. — Полно. Мы всё решили и теперь уходим. Прощай, Лисий Приют.

Химера-старший дождался, пока последний отколовшийся Лис покинет Большой Зал и оглядел всех, кто остался. Варион сделал то же самое и тихо выругался, когда увидел Крысолова, что уселся на продавленную лавку и никуда не торопился.

— Ладаим, какого хрена? — запричитал Варион, едва приблизившись к другу.

— Я никуда не пойду, Химера, — только и промолвил тивалиец.

— Но ты же сам всё слышал! Приюту конец, они пытались нас убить, как ты можешь тут оставаться?

— А если я ничем не лучше? — грусть одолевала Крысолова. — Я много чего наделал, особенно, в последние дни. Даже если бы я верил в этих новых Лис, мне там точно не место.

— Я сказал, уходим! — провозгласил Кранц, многозначительно прокашлявшись.

— Я за тобой вернусь, — обещал Химера-младший, напоследок похлопав друга по плечу.

Сойка переминалась с ноги на ногу, но всё же и она решилась на этот шаг. В каком-то смысле, и ей пришлось многим пожертвовать, чтобы стать палачом. Теперь же Коршун от имени всего Приюта причислил её к прочим раскольникам. Девушка всё более решительно шагала к выходу и уже догоняла Химер в коридоре, когда Кранц выставил раскрытую ладонь ей навстречу.

— Ты с нами не идёшь, — отрезал Родейн.

— У всех же есть выбор? — не понял Варион.

— У всех, — Кранц кивнул. — И она свой сделала в Баланоше.

Химера-старший не был настроен на споры и даже не стал выслушивать осторожные возражения Сойки. Её и без того бледное лицо становилось почти прозрачным, а яркие черты опадали на глазах под весом тяжкой судьбы. В глазах Таделии ещё отражалась спина Кранца, но она уже наверняка видела лишь свою незавидную судьбу среди тех, кто остался в Приюте. Старых, обиженных Лис, что захотят расплаты за её роль в их расколе.

— Таделия, я попробую с ним поговорить, — произнёс Химера, то и дело озираясь на удалявшуюся фигуру Родейна.

— Не унижайся, — она всё так же смотрела в пустоту. — Я всё-таки пыталась тебя убить.

Альхиор увёл по меньшей мере десяток Лис, а то и полтора. Все они были достаточно молодыми, чтобы прочувствовать отчуждение от остальных соратников. Годы поучений, насмешек и попыток сломать остатки гордости внутри них сделали своё дело. Едва ли Химере-старшему нужна была магия Альхиора, чтобы склонить их. Правды было достаточно.

Безумный марш Вариона продолжился в знакомом стоке, что долгие годы служил главным входом в Приют. Впервые за всё это время своды тоннеля освещались факелами вопреки всем уставам Настоятеля.

Варион почти догнал Кранца, но всё же предпочёл идти чуть позади. Думал он не о смельчаках, что рискнули отколоться, но о тех, кто остался позади. Наверное, Родейн поступил с Сойкой по совести. За последние годы Химера-младший утратил последние остатки чувств к ней, что сделало её беспрестанные нападки лишь ощутимее. Да и убивать его она пошла по доброй воле.

Куда больше его волновал Ладаим. Крысолов оказался сам не свой после возвращения Вариона из Баланоша. Он не мог уловить, что же именно было не так с тивалийцем. Тот выглядел одновременно подавленным и виноватым, но словно обретшим новую цель в жизни. Видимо, последние Луны порядком измучили Ладаима, раз он отвернулся от друга и остался в обречённом Приюте.

Вереница Лис вышла на знакомые задворки обители. Альхиор увёл раскольников в сторону городской стены, но Химера-старший не торопился за ним. Едва выбравшись из пересохшего канала, он замер и отправился в другую сторону.

— Эй! — окликнул его Варион на ходу. — Нам разве не нужно в светлое будущее?

— Не волнуйся, — Кранц рассмеялся и нырнул в переулок меж заброшенных лавок. — Альхиор отведёт всех ребят в поместье Яголлов, а там и мы подоспеем. Нужно только закончить пару дел в «Старом Мельнике» и забрать своё добро.

— И что мы там будем делать? — продолжил беглый Лис. Он всё так же озирался, не желая сболтнуть лишнего при заблудших прохожих. — Прополем сад, скотину из деревень прикупим?

— Яголл — это просто начало нового пути, — пояснил Родейн. — Нам ведь нужен штаб, правильно? Место, чтобы всё обговорить и решить наше будущее. Вместе, сообща, как я и обещал. Мы с тобой увели тринадцать человек из-под крыла Настоятеля, и это очень хорошее начало. Проблема только в том, что это молодняк, а я для них никто. Скорее даже, они пошли за тобой, потому что знают тебя и доверяют. Так что ты и поможешь нам найти общий язык.

— То есть, мы и правда будем всё решать вместе? Голосованием, все дела?

— В разумных пределах. Высказаться сможет каждый, ну а я сделаю всё, чтобы их мнение услышать.

— Заманчиво, — Варион призадумался. — А не боишься, что оставшиеся Лисы нам капканов наставят? Сейчас-то они присели на задницы, но уже к вечеру очухаются, доложат Настоятелю. Вдруг он решит мстить?

— Да брось ты, — Кранц бросил снисходительный взгляд через плечо. — Не будет у них никакого вечера: об этом я позаботился. Теперь их даже Далёкая Звезда не спасёт.

— Не понял, — Варион замер на полушаге.

— Ну что ты как маленький? — Родейн заложил руки за пояс. — Конечно, я подчистил концы, я не самоубийца.

Варион про себя повторил его слова, еле шевеля губами. Перед глазами вырисовывались не самые приятные картины, куда больше подходящие под осенний образ лже-Настоятеля.

— Что ты сделал? — выпалил наконец Химера-младший. — Какие концы ты подчистил, говори?

— Смени тон, — шикнул Кранц. — Я сделал, что должен был.

— Что будет с теми, кто остался в Приюте?

— То, что станет со всеми нами, но не сразу, — Родейн звучно выдохнул. — Скажем так, к утру не будет никакого Приюта.

Утро выдалось морозным, но ледяное спокойствие Кранца пробирало куда сильнее северного ветра. Варион пытался разглядеть хоть что-то за лёгкой ухмылкой, едва заметной среди седой щетины. Химера-старший переминался в десяти шагах от него, всячески показывая, как сильно торопится. Он явно не хотел делиться тем, какую долю заготовил для оставшихся в Приюте.

— Говори, что ты задумал, — Варион сложил руки на груди, отказываясь двигаться дальше по заброшенному кварталу. — Альхиора на них натравишь?

— Да с какой стати? — Родейн поджал губы. — Я принимаю решения, в которых не сомневаюсь сам. Ты знаешь ровно то, что положено.

— Вот как? — хмыкнул молодой Лис. — Тогда сам и договаривайся с теми, кого увёл. Я тебе уже достаточно помог.

— Чёрт бы тебя побрал, — Кранц поднял глаза к небу и звучно выругался. — Мне нужно избавиться ото всех остатков старого Приюта, так что я воспользовался своим положением. Помнишь, я говорил, что ужинал с Его Светлостью? Мы тогда много о чём говорили, и о вас в том числе.

— Ну-ка, поподробнее, — требовал Варион. — Ты натравил на Приют Содагара? Хрена с два, мы ни ему, ни его отцу сроду не нужны были.

— Не то чтобы не нужны. Скорее, он не хотел класть деньги, время и людей на ваши поиски, — Кранц замолк и стиснул челюсть, но понял, что остановиться на полуслове уже не выйдет. — У меня был очень хороший план с участием Касилиама Броспего, пока ты нас не рассорил осенью, но я всё же рискнул говорить от его имени. Сказал Содагару, что Касилиам раздумывает перевести часть своей торговли в Бассель. Кораблями по реке, караванами на юг и запад. Соврал, что Броспего — очень верующая семья и что им не понравится святая обитель в руинах. Мол, полвека прошло, пора бы верховному жрецу заново открыть монастырь Кваранга. Вот только незадача: под ним засела шайка головорезов, которая уже три десятка лет убивает подданных Его Сиятельства за хорошие деньги. Как ни странно, о Лисах он оказался наслышан. Не хотел тратить время на поиски, но какой герцог откажется, если ему подать Приют с пылу с жару, на красивом блюде?

— Какого хера? — Варион сжал кулаки. — Городскую стражу туда отправил?

— Нет, этим Приют не по зубам, — презрительно отозвался Родейн. — Его возьмёт гвардия из замка, а городская стража пройдётся по мелким точкам Лис во всём городе. Тут рубить надо под корень.

Варион очутился во всех худших снах одновременно. В бредовых кошмарах он часто видел гвардейцев Клемена, что являлись в Приют и истребляли всех его обитателей, но он надеялся, что эти образы никогда не станут явью. Химера-младший метался по крошечному перекрёстку давно забытых улиц, а Кранц лишь хмуро следил за ним исподлобья.

— Да успокойся ты! — не выдержал старший раскольник. — Дело сделано, а нам лучше быть подальше от Приюта, когда придёт гвардия.

— Ты врёшь, да? — с пустой надеждой спросил Варион. — Просто хочешь, чтобы у меня и мыслей не было вернуться?

— Врать мне незачем, и проверять не советую. Вчера я всё уладил с советниками герцога, отдал им все планы, которые начертил. Обитель с ходами под ней, все входы и выходы. К закату от Приюта не останется ничего, кроме хреновых воспоминаний.

— Но так нельзя! — выпалил Химера-младший.

— Да что ты говоришь? Поверь, тут мне лучше знать, что можно, а что — нет.

— Там остались и хорошие люди. Мои друзья…

— Друзья? Ты, сука, проспал последние пять дней? Самоубийственное задание, предательство и нож в спину — вот цена твоим друзьям! Те, кто не пошёл с нами, когда был шанс — пропащие души.

— Надо их предупредить, — решительно заявил Варион, наконец замерев. — Хочешь зачистить Приют — пожалуйста, но люди должны знать, что их ждёт.

— Ты чего раскомандовался? — Кранц медленно побрёл на младшего тёзку. — Я это всё организовал и решения принимать тоже мне. Тут нужен опыт и хладнокровие, а тебе до этого — как Баланош переплыть.

Слова лже-Настоятеля эхом катились по замёрзшему разуму Вариона. Такое он уже слышал. Последние четырнадцать лет его жизни оказались пропитаны снисхождением и нравоучениями. Пару дней назад он решил с этим покончить, и Кранцу не суждено было стать исключением.

Варион не стал отвечать. Он лишь бросил Родейну взгляд, преисполненный разочарования, и развернулся. Лис решительно шагал обратно к Приюту по собственным следам. Он не хотел возвращаться, но был обязан предупредить Ладаима, Сойку и даже Чёртова Коршуна о приходе гвардии Клемена. Иначе, чем он будет лучше госпожи?

— Стой, зараза! — гаркнул Кранц.

Он успел ухватить Вариона за плечо и с силой одёрнул его. Химера-младший отпрянул. Он и сам не заметил, как выхватил меч.

— Ты понимаешь, что сейчас творишь? — Родейн ткнул пальцем в обнажившийся клинок. — Ты сейчас достал оружие и наставил на меня? Знаешь, как говорят в приличном обществе? Если достал оружие, докажи, что готов им воспользоваться.

— Так и в неприличных обществах говорят, так что знаю.

— И мне это не нравится, — Кранц подходил всё ближе и наседал на младшего тёзку всей своей статью. — Ты сейчас проявил крайнее неуважение ко мне, малыш. Не по статусу, не по силам. Даю тебе последний шанс извиниться, иначе я буду крайне разочарован.

— Вот и я тоже, — Варион невольно попятился к стене полуразрушенной лавки. — Ты говорил, что не такой, как Гадюка и Настоятель, а сейчас ведёшь себя так же. Опять этот трёп про старших, про послушание? Я с тринадцати лет это выслушиваю, хватит!

— И будешь слушать ещё, пока не обрастёшь мехом, а не пушком! Ты не пойдёшь вперёд, пока останутся мосты, ведущие назад. Я это понял давно, но последний мост сжёг только этим утром.

— Ты сейчас говоришь о моём последнем друге в этом мире. Он — человек, а не какой-то сраный мост! — Варион забыл об осторожности и перешёл на крик. — Ты их обманул, сука, а теперь не даёшь мне всё исправить! Я не буду греть жопу в Яголле с твоими рубаками, пока моего друга потрошит гвардия, понял?

— Последний шанс, Химера…

— Опять? У нас общество не такое приличное, но когда кто-то говорит про последний шанс, то за свои слова отвечает, — Варион вскинул меч и зашагал прочь. — До встречи, Кранц.

Уходя, он знал, что перешёл черту. Варион поджёг совсем не тот мост, который хотел уничтожить Химера-старший, но идти на попятную тоже не мог. Вера в новое будущее строилась на доверии, а Кранц уничтожил его сговором с Содагаром. Беглый Лис хотел проучить Приют и отомстить госпоже. Не более.

Варион успел сделать лишь четыре шага, когда тренированный слух уловил лёгкий шелест за спиной. Видимо, именно с таким звуком диковинный клинок Кранца выходил из обитых бархатом ножен. Следом раздался скрип снега под тяжёлым сапогом. Химера-младший развернулся и встретил выпад лже-Настоятеля.

Два клинка сошлись в звонкой песне, что, казалось, отразилась в сияющих сосульках на прогнивших карнизах. За первым ударом Кранц нанёс ещё два. Варион сумел парировать один, но от второго пришлось уходить рывком. Родейн бил чётко, почти без замаха, но удары его выглядели смертоносными. Трилистник его клинка свистел каждый раз, когда острие мчалось к телу Химеры-младшего.

И всё же Кранц не хотел его убивать. Увернувшись от очередного выпада, Варион заметил, что противник бил совсем не вслепую. Кранц целил в плечи, бёдра или хотя бы живот младшего тёзки, старался проучить и унизить его. Но не убить.

Эта мысль окрылила Вариона и он провёл решительную контратаку. Сам он ещё не определился, но понимал, что без крови ему не успокоить лже-Настоятеля.

Кранц оказался готов к новому вызову. Конечно, столичным купцом он пробыл даже дольше, чем Лисом, и потерял плавность движений. И всё же мастерство он не утратил даже за два десятка лет. Клинок Вариона выписывал невероятные траектории, но всякий раз рассекал лишь воздух. Из последних сил он нанёс ещё один удар и позволил себе открыть опорную ногу.

Родейн не стал упускать шанс. Он парировал удар младшего Лиса и прижал его меч к стене, в то же время подсекая ногу противника. Варион не упал лишь чудом. Вернее, его спас узкий переулок, когда он обрушился на ближайшую стену под тяжестью плеча Кранца.

Варион тяжело дышал и смотрел на лже-Настоятеля, но тот не спешил наносить новый удар. Напротив, он сделал шаг назад и наставил клинок на грудь противника.

— Успокоился? — злобно спросил Химера-старший. — Что за позорище ты устроил?

— Хватит. Меня. Поучать, — процедил Варион.

— Нет, не хватит! — Кранц топнул ногой аки недовольный ребёнок. — Я спас твою шкуру, открыл твои глаза, помог отомстить Гадюке. Это твоя благодарность? Будешь кидаться на меня как бешеная псина, пытаться отгрызть руку, которая тебя кормит? Таких сразу убивают, так что не забудь оценить ещё и моё милосердие, щенок!

— Без тебя бы обошёлся.

— Да ну? — глубокий гогот Родейна пилой прошёлся по ушам Вариона. — Ты не умеешь обходиться сам, потому тебя всю жизнь за яйца вытягивают из любой ситуации. Приют тянул тебя с самого дна, потом мне пришлось открывать тебе глаза, а то так и шёл бы как слепой котёнок. Я направил тебя к Сивулу, я же спасал тебя от бешеной бабы в поместье. Альхиора приставил, чтобы тебя не порешили бандиты за единственный вечер в городе. Каждый твой шаг прикрывали другие, а ты просто шёл про проторенной дороге. Так что нет, без меня бы ты не обошёлся. Тебе нужен папуля, который подотрёт задницу мягкой тряпочкой.

— Так ты спятил, — пришёл Варион к неприятному заключению для них обоих. — Ты превратился в жадного до власти фанатика, ничем не лучше Настоятеля.

— Не смей такое говорить!

— А я, сука, поверил, пошёл за тобой, — Лис оправился от удара и перехватил клинок покрепче. — Ты в одном только прав, Кранц: глаза ты мне открыл. Как мне стать самостоятельным, если пастухи не дают продыха? А никак. Значит, пора от папуль избавляться.

— Ещё один шаг — и мне придётся тебя убить, — только и ответил Родейн. — Видит Чёрт, я не хотел, но колебаться не буду.

— А ты не сможешь, — спокойно ответил Варион и погладил себя по воротнику. — Старина Альхиор не позволит.

— Что ты мелешь? Он со мной.

— Я про его чудесное ожерелье, которые ты подарил Лейне Броспего. Я его прикарманил, так что умереть оно мне не даст.

— Хрень. Оно работает, только когда Альхиор рядом.

— Сила в нём всё равно есть. Ты только поэтому ещё на ногах.

Варион устал. Бремя последних четырнадцати лет свалилось на его измождённую душу и само повело клинок в атаку. Кранц успел отпрыгнуть, и лезвие Химеры-младшего едва не обрило его седую щёку. Ответ не заставил себя ждать, но два клинка лишь сошлись на мгновение по старой памяти.

Движения Родейна всё так же оставались отточенными, но на глазах теряли грацию. Он мог не верить в защиту магического ожерелья, но и до конца отринуть эту мысль не мог. Отдельные удары приходились совсем близко, но треугольный полумеч будто сам обходил фигуру Вариона, не в силах его ранить.

Уверенность Кранца иссякала. Искра в глубине серо-голубых глаз затухала, а сам он переходил к обороне. Варион же бил наверняка, вынуждая противника пятиться. Мастерство Химеры-старшего восхищало, но и годы без тренировок брали своё. Кранц начинал уставать.

Глотка заброшенных улочек стала слишком тесной для двух Химер. Они вырвались обратно к пересохшему каналу, а стена обители по ту сторону стали безмолвным свидетелем их битвы. Кранц продолжал пятиться, но вид Приюта словно вернул ему силы. С новой прытью Родейн заложил полукруг и ударил сбоку. Парировать пришлось с неудобной стороны, отчего рука Вариона пошла на излом. Химера-старший почувствовал запах крови и рванул в последнюю атаку.

Время превратилось в тягучий поток медового варева, окутавшего Лиса липкой пеленой. Он видел неумолимое приближение смертоносного трилистника и холодный блеск его начищенной стали. Варион не успел бы уйти от удара, но в дальнем углу его разума мелькнула полная надежды мысль. Ведь любое поражение может перевесить более значимая победа.

Молодой Лис припал на одно колено и отвёл назад левое плечо. Клинок Родейна не добрался до его сердца, но впился чуть ниже ключицы. На боль времени не оставалось, да и для ликования поводов было больше. Почуяв близость цели, даже опытный боец позволил себе раскрыться. Химера-младший успел выставить остриё своего клинка, на которое Кранц налетел всем недюжинным весом.

Химера-старший не сразу понял, что произошло. Его трилистник ушёл не слишком глубоко, зато меч Химеры оказался по рукоять в животе Родейна. Старый Лис издал стон, в котором гнев смешался с отчаянием, и припал на одно колено у самого края пересохшего канала.

— Силён, щенок, — Кранц отправил себе под ноги алый плевок. — Далеко бы забрался без Альхиоровой безделушки?

— Нет у меня никакого ожерелья, — Варион стиснул раненое плечо и наклонился, чтобы подобрать оружие противника. — Я ещё осенью загнал её деревенскому магу, так что ты просто проиграл мне, а не магии какой-то. Ну, а я буду учиться на чужих ошибках.

Трилистник оказался на редкость лёгким, но смертоносным. Лезвие прошило горло Родейна и вышло с другой стороны. Кровь с новой силой хлынула на роскошные одеяния Химеры-старшего, а властный взгляд опустел. Варион отбросил чужое оружие, ухватил рукоять застрявшего в противнике меча и упёрся подошвой в грудь Кранца. Раненое плечо не давало о себе забыть, но со второй попытки он всё же вытащил свой клинок, попутно отправив старого Лиса на дно старого канала. На сей раз его поход за местью окончился. Несмотря на все обиды, Кранц остался истинным Лисом, ибо конец Приюта стал его собственным.

Глава 26. Падение Лисьего Приюта

«Конец — это логичное завершение любой дороги. Но добраться до него можно разными путями, и это не менее интересно».

Альтун Десять Дорог, «Путешествие из Летары в Нодемар».

Варион стремглав нёсся по тёмному жерлу стока и лишь чудом не провалился с зловонное ледяное болото. Плечо то и дело напоминало о ранении всплеском боли и густой тёплой кровью, что разливалась под рукавом.

Гулкое эхо сопровождало каждый его шаг, отражалось от холодных сводов и улетало в непроглядную тьму. В иной день часовые бы уже забили тревогу, ведь никто из Лис не смел так явно обозначать своё присутствие у входа в Приют. Но и Приют доживал последние мгновения.

Добравшись до знакомого пролома, Варион двинулся на ожесточённую ругань, что доносилась от Большого Зала. Лисы так и не разошлись после выступления Кранца и теперь перешли к выяснению отношений. Рокот их голосов заглушил шаги Химеры, так что и увидели они его в последний момент.

— Ты знаешь, что он ответит, — молвил Лом. Он держался лицом к лицу с Коршуном в центре Зала.

— Вот и передай ему! — клокотал второй. — Что я мог сделать?

— Ну не стоять же с языком в жопе и смотреть, как какой-то урод рушит нас! — вклинился Жнец. — Мы не для этого жизнь положили за Приют!

— Сам-то чего не высказался?

— Привет, ребятки! — воскликнул Варион.

С пару дюжин глаз разом уставились на него, и от этих ядовитых взглядов по коже пошли колкие мурашки.

— Быстро ты вернулся, — Коршун заковылял навстречу, грозя костлявым пальцем. — Что тебе нужно, предатель?

— Думал, ты уже соскучишься, — Химера-младший покачал головой. — Но у нас нет времени любезничать.

— Вали к своему господину, — шикнул Жнец. — Я считаю до десяти, а потом тебе не жить. Мне противно и думать, что это я привёл тебя в Приют.

— Если ты не дашь мне высказаться, то пожалеют все, — боль в плече вспыхнула с новой силой. — Я весь день спорю, ругаюсь и дерусь, так что я очень устал.

— Из тебя кровь хлещет, — Сойка выдвинулась вперёд, а Ладаим неуверенно шагал следом. — Что случилось, Химера?

— И где Кранц? — уточнил Крысолов.

— Мёртв, — Варион пожал плечами и тут же скорчился от боли. — Я убил его, а потом пошёл к вам. Звучит глупо, знаю, но мы сегодня все запутались. Короче, он обделал всех нас, меня тоже. Он увёл остальных в поместье Яголл, а в Приют сейчас завалится гвардия Содагара. Такие дела.

— Что за Чёрт!? — рявкнул Жнец. — Ещё одна попытка нас совратить?

— Дай ему высказаться, — Лом властно поднял правую руку.

Химера горько усмехнулся. Он прихватил чудесный клинок Кранца и теперь бросил его на холодный пол Большого Зала.

— Больше никаких хитростей, Жнец, — пояснил Варион. — Я узнал, какой подарок он вам заготовил и решил вас предупредить. Кранцу, Арброку или как там его, это не понравилось, так что мне пришлось его убить. К вам я не вернусь, но и рассказать обязан. Верите или нет — не важно. Командующий Клемен уже смазал доспех и свои причиндалы, потому что Кранц сдал Приют с потрохами. Нам конец, ребятушки, нравится вам или нет.

— Из-за тебя! — завопил караульный Гром.

Он снял с пояса кинжал, призванный охранять покой госпожи, и рванул на Химеру. Варион уже прикидывал, как разделаться с ним с больным плечом, но всё решили за него. Крысолов отправился наперерез Грому, перехватил его руку и отправил заносчивого караульного на пол хлёстким ударом. Остальные Лисы поспешили начать потасовку, кто-то выхватил оружие.

— Отставить! — загрохотал Лом, вскинув сжатый кулак. — Этот день уже стал самым позорным для нас с самого основания. Я тогда стоял по правую руку от Настоятеля и слушал, каким он представляет это место. Сплочённой семьёй, способной горы свернуть. А мы собачимся, спорим… Позволили призраку из прошлого расколоть нас без труда.

— А кто в этом виноват? — спросила вдруг Таделия. — Не моей идеей было казнить Химеру, что одного, что второго. В дружной семье я бы вряд ли на это согласилась.

— Согласен, ошибки совершили все, — кивал Лом. — И я, и ты, и Химера, и Гадюка, и даже Настоятель. Поздно об этом говорить. Химера, ты говоришь правду о гвардии? Ты уверен, что Арброк тебя не обманул?

— Вряд ли он был готов умереть за эту ложь, — Варион поджал губы. — Этот говнюк оказался на многое способен.

— Тебе ли говорить? — шикнул Коршун.

— Да, я пошёл за ним ради своей мести, но я её уже её получил. Честно говоря, Коршун, плевать я хотел, умрёшь ты или нет. Хочешь — оставайся здесь и надейся на милость Клемена, а моё дело — предупредить вас.

Варион замолчал точно вовремя, чтобы услышать далёкий гул поверх шума ветра, что гулял по подземелью. Звук оказался знакомым: его Химера услышал в ту ночь, когда оказался в тюрьме и попал в сети Кранца Родейна.

— Гвардейский рог, — устало подметил Варион, ткнув пальцев в сторону выхода. — Вы как хотите, а я пойду. Жить хочется.

Лисы раскололись второй раз за день. Каждый из присутствующих заметался в Большом Зале, не зная куда податься. Даже верность бывалых стариков давала трещину, когда лучшие бойцы Басселя оказались на пороге Приюта.

— Это наш дом, не смейте его бросать! — рявкнул Коршун.

— Довольно, — протянул Лом. — Мы все боялись этого дня, но больше нет смысла обманывать себя. Как бы ни было грустно, но это оно. Падение Лисьего Приюта, который мы вместе строили. Вы вольны идти, друзья. Бежать, чтобы выжить, — это не позорно. Настоятель поймёт.

— И то верно! — согласился Полоз, перебегая поближе к Химере.

Таделия, Котелок и ещё пара ребят последовали за ним. Следующим пошёл долговязый Хлыст, с которым Варион успел подраться на заре своей жизни в Приюте. В этот момент сдался и Ладаим. Тивалийцы были гордым народом, но страх смерти всегда перевешивал. Последней же выдвинулась Вдова.

— Не смотри так, Коршун, — ответила она на немой укор последнего распорядителя. — Я тридцать лет отдала этому месту, пора и пожить по-настоящему.

— Вот и славно, — произнёс Лом, когда все выбрали свою сторону. — А остальные пусть берут всё оружие, что есть.

— Это ни к чему, Лом, — сказал Варион. — У вас никаких шансов против гвардии.

— Прекрасно понимаю, Химера. Но здесь мой дом, и я за него умру, — Лом протянул крепкую ладонь. — Прощай и спасибо, что вспомнил о нас.

— Наподдайте Клемену, — попросил Варион, пожимая руку Лома. — У него должок передо мной.

Вторая группа раскольников поспешила убраться из обречённого подземелья. Варион решил, что о главном входе Приюта гвардейцы узнали в первую очередь, так что выбор пал на потайной ход северного коридора. Вести Лис было для него в новинку, да и рана, что продолжала медленно сочиться кровью, не облегчала задачу.

Химера боролся с собой, но всё же начинал признавать, что не знает, куда двигаться дальше. Сейчас Лисы должны были обойти наступающую гвардию и сбежать из обители Кваранга. Дальнейший же план оставался в густом тумане после смерти Кранца.

— Это он тебя ранил? — спросил Ладаим. Он брёл по крутым ступеням сразу за Вариономи подгонял его тяжёлым дыханием. — Тебя бы перевязать, а то истечёшь кровью.

— Некогда вязаться, — ответил Химера. — Ты же слышал, как они гудят у нас под дверью.

— Так зачем вернулся? Давно бы уже укрылся где-нибудь, раз больше ничего не держит.

— Забыл свои счастливые портки в комнате госпожи.

— А серьёзно?

— Ну как ты думаешь, Ладаим? — Варион замер, и вся вереница Лис едва не столкнулась. — За тобой пришёл, придурошный ты мой. Зачем ты это устроил? Почему сразу не пошёл?

— Да потому что не верил твоему новому другу. Как видно, не зря, — Крысолова будто одолели болезненные мысли. — Не важно. У всех свои черти, а ты и так разочаровался в семье. Не хочу попасть под раздачу.

— Чего стоим? — подал голос Котелок. — Гвардия идёт, помните?

Лестница вскоре закончилась, и Химера осторожно выбрался на землю заснеженной обители. Боль притупила остроту его чувств, так что и тёмную фигуру на ближайшей монастырской стене он заметил не сразу.

— Лучники! — закричал Крысолов, едва оказавшись на поверхности.

Смертоносная стрела впилась в снег на расстоянии локтя от Химеры. Он не раз оказывался под обстрелом, но то были второсортные городские бандиты. Теперь же в него целились лучшие стрелки герцога Содагара.

Лисы бросились врассыпную, и второй выстрел не нашёл цель. Варион выхватил меч и бежал меж стеной и старым монастырским корпусом вместе с Крысоловом и Вдовой. Остальные же отправились по другой стороне.

Варион ожидал, что гвардеец выстрелит наперёд и ненадолго замер перед открытым пространством. Стрела впилась туда, где он должен был оказаться. Тогда Химера продолжил забег до следующего укрытия, коим служила занесённая снегом конюшня. Забравшись в стойла, он наконец получил передышку, как и его ноющее плечо.

Вот только отдых был недолгим, ведь лучник успел позвать подкрепление. Сквозь щели в досках конюшни Химера видел, как трое гвардейцев спустили верёвочную лестницу с монастырской стены и сошли на священную землю. Основные силы наверняка стянулись к основным входам Приюта.

— Окружай! — скомандовал широкоплечий мечник в пластинчатом доспехе.

— Что делать будем? — шикнул Крысолов из-за дырявой перегородки.

Варион усмехнулся и сжал меч. Окружить целую конюшню втроём было крайне амбициозной задачей. Однако один боец гвардии в лёгкую равнялся трём Лисам, так что преимущество едва ли было на стороне беглецов.

Гвардеец выставил круглый щит и осторожно показался в проёме конюшни, занеся над головой сверкающий шестопёр. Он медленно осмотрелся сквозь прорези полного шлема. Плечо Химеры некстати прострелило всю руку острой болью и заставило его дёрнуться.

Солдат уловил это короткое движение. В три широких шага он добрался до Лисьего укрытия и проломил хлипкую перегородку. Шестопёр прошёл у лица Вариона, заставив его перекатиться к дальней стенке. Крысолов выскочил из своего угла и попытался перехватить руку гвардейца, но получил удар щитом. Тивалиец заскулил, однако не упал. Бойцу герцога такой исход не понравился, и он попытался его исправить новым ударом.

Химера воспользовался моментом, чтобы зайти сзади. Он не был уверен, что с первого раза найдёт брешь в начищенных доспехах, поэтому предпочёл бить эфесом по выпуклому шлему. Оглушённый гвардеец вслепую отмахнулся шестопёром, но лишь вскользь задел здоровое плечо Лиса. Ладаим ухватился за мимолётный шанс и всем весом бросился на грудь, украшенную герцогской печатью. Доспех перевесил гвардейца, утащив того на землю.

— Валим! — Варион помог Крысолову подняться. — Вдова, ты где? Где остальные?

Вдова показалась из противоположного конца здания. Вид у неё был неважный: статное лицо побледнело, подчеркнув глубокие морщины вокруг носа и глаз. Варион жестом позвал её прочь от гвардейца, что уже вставал на ноги.

Снаружи бой был в самом разгаре. Двое солдат теснили остальных Лис к приземистой постройке без окон, а те не решались биться в открытую под обстрелом со стены. Химера успел восхититься гвардейцами. Они не делали лишних движений, и каждый их шаг оставался выверенным до мелочей, ещё больше усугубляя положение беглецов.

Взять верх они могли лишь числом, вот только на это не было времени. Пусть у этого выхода осталась лишь маленькая группа разведки, лучник уже мог вызвать подкрепление из самого Приюта.

— Что делаем? — спросил Крысолов на бегу.

Боец с шестопёром уже вышел из злополучной конюшни и бросился вслед.

— Валим, — решил Варион.

Их троица сумела спрятаться за старым амбаром, укрывшись от зоркого стрелка.

— Надо отвлечь гвардейцев, — продолжил Химера. — Растянем их, запутаем — и валим.

— Знать бы ещё куда, — горько заметил Ладаим.

— Уйдём через реку, — заговорила наконец Вдова. — Сзади есть старые ворота для лодок, через них можно выйти на берег. Раньше Лисы ходили туда для свиданок. Думаю, Арброк и сам через них зашёл.

— Мило, — Варион кивнул. — Погнали.

Гвардеец неумолимо двигался на них, но в какой-то момент замедлился, будто приглашая для атаки. Варион не торопился принимать вызов. Скорее всего, солдат лишь выманивал его под обстрел.

Поняв, что обман не удался, гвардеец ускорился. Тяжёлый шестопёр и прочный щит оставляли мало шансов Лисьим кинжалам, так что они продолжили забег вокруг амбара. За очередным углом они встретили Полоза с другим караульным, что пытались отбиться от герцогского мечника.

Гвардия зажимала Лис в беспощадные тиски, а бежать по заснеженной обители оказалось непросто. К удовольствию Химеры, заносы были ещё более серьёзным препятствием для солдат в тяжёлой броне, так что он поспешил срезать путь через самые внушительные сугробы.

Остальные Лисы вовремя увидели, куда направлялась первая тройка. Они двигались в одну сторону через горы снега, но держались поодаль друг от друга, чтобы растянуть гвардейцев по площади. Приходилось петлять, чтобы сбить с толку лучника, но тот успел показать свою подготовку. Дважды промахнувшись по Химере, стрелок переключился на других Лис и первым же попаданием уложил в сугроб товарища Полоза.

Как и обещала Вдова, они добрались до лодочных ворот в южной части обители и сделали это раньше гвардейцев. Створки оказались не заперты, но успели накрепко замёрзнуть. Крысолов и Полоз сообща сумели побороть ледяной замок крепкими пинками, пусть и с третьей попытки.

Сил после забега сквозь снег оставалось немного, но жить хотелось куда больше, чем просто отдохнуть. Лисы быстро преодолели берег и сошли на ледяную гладь Астары. Идти по замёрзшей реке оказалось проще, да и гвардейцы не стали преследовать их дальше.

— Кажется, отстали, — заметила Таделия. Ей после ранения приходилось немногим легче Химеры.

— Нечего в доспехах в сугробы лезть, — добавила Вдова. — Какой план, ребятушки?

Лисы прошли по Астаре с сотню саженей и наконец устроили привал под прибрежным утёсом. Варион рухнул на колени и обхватил плечо. Кровь уже остановилась, но боль не хотела отступать.

— Они Кармана убили, — буркнул Полоз. — Сраный лучник застрелил. И на кой Чёрт я с вами пошёл?

— Остался бы — убили бы ещё быстрее, — ответил Варион. — Нам повезло, что на стене оставили только эту четвёрку. Погоди, его серьёзно звали Карманом?

— Тебя, сука, только это волнует?

— Так, хватит, — Вдова встала между Химерой и Полозом, вскинув руки. — Вы хоть понимаете, что происходит? Люди герцога прямо сейчас громят Приют и убивают всех, кого мы знали, а мы бежим в никуда по замёрзшей реке. Надо решать, что делать дальше.

— К остальным идти, куда ещё? — заявил Хлыст. У него на поясе оказалась фляга, которой он таки соизволил поделиться.

— В Яголл? — фыркнула Таделия. — Ну да, примут нас там, когда Химера убил их господина.

— Согласен, гиблая идея, — подтвердил Варион.

— А что тогда? — Котелок вытаращил единственный глаз. — Дальше по Астаре шлёпать будем, пока в Станбаль не упрёмся?

— Говорю же, в поместье надо, к остальным, — не унимался Хлыст. — Лис там достаточно, разберёмся.

— Или в городе укрыться, — вставил Крысолов. — Пока гвардия не успокоится.

— Хрен там плавал, — бросил Варион. — Кранц обещал все наши точки подчистить, так что и городу достанется. Вообще всё, что с нами связано. Я бы сейчас даже в «Морду» не сунулся.

— И когда ты собирался это рассказать? — Ладаим вскочил на ноги и сжал кулаки.

— А что это меняет? — не понял Химера. — Жопой больше, жопой меньше. А исход-то один. Жопа.

— О «Морде» не подумал, да?

— Я просто рассуждаю, Кранц про неё не говорил…

— Он много о чём не говорил! — Крысолов не мог устоять на месте. — Мы там всей толпой ошивались. Он нашёл остальные точки, а до «Морды», думаешь, не добрался? Ним, Бертольд и остальные сейчас сидят там и знают, что происходит…

— Угомонись, Крысолов, — попросил Хлыст. — Никто из нас не знал, что будет. Считай, это наш местный конец света.

На мгновение Варион захотел провалиться под лёд. Его уютный мир уже давно дал трещину, но теперь он не просто рушился. Его обломки падали со всех сторон, пытались похоронить Лиса. Кранц хотел сжечь все мосты. Вот только они сгорали сами по себе.

— А ты, Химера, что скажешь? — спросила вдруг Вдова, оборвав распаляющиеся споры. — Ты всё это дело заварил, так что решай.

— Что, прости? — не понял Варион.

— Она права, — согласился Ладаим. — Броспего, Кранц, Гадюка — это всё твоих рук дело. Давай, бери ответственность.

— По зиме далеко не уйдём без еды и воды, — Химера поднялся и размял затёкшие ноги. — В Яголле всё это есть, так что идите туда. Кранц обещал убежище для всех желающих, и им необязательно знать, что я его убил. А мы займёмся «Мордой».

— Не пойдёт, — отрезал Крысолов. — «Морду» оставь мне, а сам веди всех в Яголл.

— Я вам что, вожак?

— Можно и так сказать, — Вдова улыбнулась, но как-то не слишком добро.

— В Яголле сидят люди Кранца, — добавил Ладаим. — Тебя они хотя бы опознают, да и дорогу ты помнишь. Я вытащу Ним с остальными из «Морды» и догоню вас.

— У тебя как-то лучше получается быть вожаком, — подметил Химера и протянул ладонь старому другу. — Удачи, Крысолов.

— Скоро увидимся, — тивалиец подмигнул и наконец стал похож на старого себя.

Привал закончился. Лисы проверили снаряжение и подготовились к неблизкой дороге в обход враждебного города. Варион ненадолго замер и огляделся. Тяжёлые облака медленно перекатывались по зимнему небу, осыпая пойму Астары мелким снегом. Химера стоял посреди замёрзшей реки, готовясь сделать шаг. Он ощущал перед собой незримую черту, за которой последние осколки старой жизни останутся лишь призрачными воспоминаниями. Переступать её было страшно, но и возвращаться было некуда. Последний мост уже сгорел.

Content

Марк Адамов
Последний мост

Глава 1. Жизнь везде одинаковая

Глава 2. Мы семья

Глава 3. Магам тоже полагается платить

Глава 4. Честь, долг и всё такое

Глава 5. Касилиам Броспего

Глава 6. Мы ему ещё нужны

Глава 7. Где живёт наша душа?

Глава 8. День Химеры

Глава 9. Голод прочищает мысли

Глава 10. Бери выше

Глава 11. Я ведь красивая?

Глава 12. Дарон

Глава 13. Молись всем богам, Лис

Глава 14. Радушный хозяин не встречает гостей с мечом

Глава 15. Вот так мы и должны работать

Глава 16. Большой заказ — большая цена

Глава 17. Озеро Баланош

Глава 18. Дорогу верным

Глава 19. Свежо предание

Глава 20. Серый Провидец

Глава 21. Все карты на стол

Глава 22. Мы тут совсем не одни

Глава 23. Чёрный восход Басселя

Глава 24. Забудь это имя

Глава 25. Последний шанс

Глава 26. Падение Лисьего Приюта