Кощеев Владимир Александрович

Бояръ-Аниме. Романов. Том 1 и Том 2

Глава 1

— Княжич, пять метров.

Я выждал, когда первый враг пройдет мимо и, высунувшись из ниши, ударил отверткой в печень. Невысокий наемник успел открыть рот, но больше ни звука не издал — сложно это, когда наступает болевой шок. В кромешной темноте коридора я запросто мог бы промахнуться — все-таки у нас серьезная разница в росте, но все вышло достаточно гладко.

Подхватив агонизирующее тело, я уложил его в нишу, снял с трупа автомат, два запасных магазина рассовал по карманам, а наступательную гранату взял в левую руку. Изделие японцев легло в ладонь, как влитое, впрочем, косоглазые всегда умели в эргономику.

Ступая дальше спокойно и расслабленно, я добрался до другого коридора и, не выглядывая, бросил гранату. Наемник успел крикнуть, предупреждая соратника, а потом раздался негромкий хлопок и последующие за ним стоны с английской руганью вперемешку.

— Что ты сказал про мою мать? — спросил я, выходя из-за угла.

Три пули ударили в голову, разворотив жертве череп, и я продолжил шагать дальше. На сетчатку левого глаза транслировалась трехмерная карта завода, фигурки наемников подсвечивались красными точками. Но меня волновала только одна — зеленая в подвале.

Я направил ствол автомата левее и нажал на спуск за несколько мгновений до того, как засевший за ящиком наемник высунется из укрытия. Наверное, он просто не знал, с кем имеет дело, иначе зачем было так громко дышать?

Первая же пуля разворотила врагу глазницу, прошила череп и остановилась только каской. Вторая и третья окончательно превратили голову в фарш, и я пошел дальше, не трогая тела.

— Противник стягивает силы к лестнице в подвал, — доложила Оракул.

— Понял, — отозвался я и тут же вскинул автомат к плечу.

Но наемник не спешил показываться, наоборот, медленно отползал в глубину перпендикулярного коридора. Наверное, надеялся успеть скрыться раньше, чем сюда прибудут царские бойцы.

Сняв с пояса зажигательный снаряд, я метнул его под углом в стену. Граната перелетела через залегшего на полу наемника, и прозвучал взрыв. Пламя осветило коридор, заиграло на осколках в оконных рамах. Главное же — отрезала жертве возможность сбежать.

Присев на колено, я высунулся из-за угла и прикончил его. К сожалению, ничем полезным они поделиться не могут — всего лишь низкоуровневые исполнители. Впрочем, мне и не нужны никакие доказательства, я здесь в своем праве.

Сменив магазин, я прошел к трупу и поднял еще один запасной. Вооружены ребята стандартно, так что никаких проблем совместимости не возникало. Это не уличная шпана, которая воюет всем, до чего может дотянуться, здесь закупки промышленного масштаба.

Все-таки «Мертвая голова» не маленькая банда, а практически правительственная ЧВК. Из тех, кто работает на крупных европейских политиков, но официально трудится за большие деньги. Впрочем, их услуги действительно продаются, вот только мало у кого хватит средств, чтобы нанять таких солдат.

— Оракул, видишь аугментации? — спросил я, уже шагая дальше по коридору в направлении лестницы.

— Нет.

— Значит, здесь только мясо, — прокомментировал я ее ответ. — Продолжай следить.

Их оставалось всего семеро, и бойцы распределились на лестничном пролете, заняв удобную позицию. Гранатами мне их не достать, а если сунусь лично, нашпигуют свинцом.

Это единственное объяснение, почему не стали прикрываться заложником, а приготовились дать отпор. Они просто не поняли, с кем имеют дело.

Выйдя на лестницу, я спокойно прошел на пролет ниже. Сейчас стоит только шагнуть в сторону, и в меня полетят пули. Наемники напряжены и прекрасно знают, что плен им не светит.

Вздохнув поглубже, я унял бушующий в груди адреналин. Сейчас мне понадобится вся концентрации. Воздух вокруг пошел рябью, и я перемахнул через перила.

Огонь мы открыли одновременно, но я был один, а их семеро. Все шансы, казалось бы, на стороне врага…

Но их пули застывали в воздухе, не долетая до меня какие-то сантиметры. А потом бессильно падали на бетонные ступеньки.

Одиночные ответные выстрелы с моей стороны быстро уравняли шансы. Последний наемник рухнул на пол — моя пуля разнесла ему колено. Он отполз, рассыпая проклятья, выхватил из кобуры на бедре массивный пистолет и разрядил по мне весь магазин, но пули все так же зависали в воздухе и со звоном падали на каменный пол.

— Кто ты такой?! — закричал он, когда я, совершенно невредимый, приблизился на расстояние метра.

— Я — Романов.

Ствол моего автомата дернулся в последний раз, ставя точку в нашем противостоянии.

* * *

Несколькими месяцами ранее.

— Ты глянь, понаехали.

Я оглянулся на номера своего внедорожника. Ну да, Казань. С тем же успехом могла быть любая территория, где добывают нефть. Моя семья — главный поставщик этого ресурса во всем Царстве.

Ввязываться в перепалку, как того наверняка хотели молодые люди, я не стал. Поднялся на крыльцо и, вежливо поприветствовав стоящих отдельной стайкой девушек, прошел к раскрытым дверям.

На общее построение первого сентября я опоздал, но документы были отправлены заранее. Так что оставалось лишь проверить, в какую группу меня зачислили и приступить к учебе — первая пара начнется всего через десять минут.

В коридоре хватало праздно шатающегося народа, так что порой приходилось чуть ли не протискиваться между группками по интересам. Мелькали на лацканах пиджаков гербы благородных семей, от которых рябило в глазах, нос то и дело морщился от запахов дорогого парфюма — некоторые не знали меры, выливая на себя одеколон.

Наконец, впереди появилась информационная панель, и я быстро пробежал по ней взглядом в поисках своего имени. Рядом, сосредоточенно водя пальцем по строчкам, стояла невысокая девушка с длинными темными волосами. От нее распространялся приятный успокаивающий аромат, и на фоне окружающих аристократов она казалась мне островком спокойствия посреди бури.

— Сударыня, вам помочь? — уже найдя номер своей группы и определившись с кабинетом, спросил я.

Она бросила на меня неприязненный взгляд, но все же вежливо улыбнулась.

— Ищу свою группу, а вы?

— Романов Дмитрий Алексеевич, — представился я, слегка наклонив голову, как того требовал этикет.

— Морозова Виктория Львовна, — представилась девушка, и в ее глазах мелькнуло нечто вроде опасения. — Биоинженерия и биоинформатика, первый курс.

— Рад знакомству, Виктория Львовна, — ответил я и тут же продолжил. — Тогда нам с вами в одну и ту же лекторию.

Мой палец указал на список группы, в которую входил я сам. Морозова быстро нашла себя и кивнула.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич.

— Раз мы с вами теперь учимся в одной группе, можете обращаться ко мне по имени, Виктория Львовна.

В этот момент от входа показалась толпа. Студенты, закончившие перекур на крыльце, потянулись внутрь, и в узком коридоре, и без того забитом людьми, резко стало не продохнуть.

— Благодарю за предложение, княжич, но я не могу позволить себе такой вольности, — ответила мне Морозова. — А теперь прошу меня простить…

Не говоря больше ни слова, девушка отвернулась и бодро направилась в сторону лекционных залов. Я же проводил ее взглядом и с улыбкой полез в карман за телефоном.

Запрос в сеть тут же вывалил на меня тонну относительно старых новостей о боярском роде Морозовых, и я мазнул по нему взглядом. Интересно, как это дочь изменника попала в альма-матер будущих правителей государства? ЦГУ не то место, куда пускают за деньги.

Сунув мобильник в карман форменных брюк, я направился в сторону лектория. Таскать с собой иные принадлежности не требовалось — все необходимое уже ждет в личном кабинете студента, нужно лишь сесть на свободное место и ввести свой логин с паролем.

Найти лекционный зал труда не составило — первой парой значилась политология, и моя группа была не единственной на общем для всех студентов ЦГУ занятии. Таких здесь было всего три: юриспруденция, политология и промышленность на выбор, ведь все студенты — это будущие управляющие не только семейным гнездышком, но и важными для царства предприятиями.

Морозову я заметил сразу — среди толпы незнакомцев ее лицо выделялось спокойствием и подчеркнутым равнодушием. Примечательно, что вокруг девушки не было ни одного занятого места, хотя народу набилось в аудиторию немало. Что ж, видимо, в отличие от меня, пропустившего все столичные сплетни, местные прекрасно осведомлены о ее положении.

— Виктория Львовна, вы позволите? — спросил я, прежде чем опуститься в кресло рядом с ней.

Морозова вскинула бровь, но промолчала. А вот остальные присутствующие тут же зашушукались. И ничего хорошего обо мне сказано там не было. Но это и неудивительно — Романовых не очень любят.

Мы чертовски богаты, у нас древняя история, а кроме того — моя родная тетка стала царицей, выйдя замуж за цесаревича Михаила, впоследствии ставшего Михаилом II Рюриковичем. Такой союз двух царственных династий стал способом удержать страну от распада и не начать гражданскую войну.

Отдавшие власть Романовы сохранили за собой только небольшие клочки земли по всему государству. Естественно, не пустыри, а территории, на которых находились самые крупные месторождения нефти. Так что теперь я — наследник второй очереди не только клана, бывшего законными правителями, но и одного из крупнейших состояний в стране.

Преподаватель вошел в зал одновременно со звонком. Студенты достаточно быстро заткнулись, и седой старичок с каноничной боярской бородой заговорил:

— Рад приветствовать, господа студенты. Мое имя — Иван Семенович Добронравов, я буду вашим преподавателем политологии в течение всех пяти лет обучения.

Его хорошо поставленный голос разносился по аудитории даже без микрофона, который Иван Семенович не стал включать.

— Итак, сразу пройдемся по ряду организационных вопросов. Первое: я терпеть не могу посторонних разговоров на своих занятиях, — он обвел студентов тяжелым взглядом, и последние шепотки замолкли. — Второе — пропуск моих занятий означает, что вы либо получите дополнительные задания, либо будете отчислены. А теперь перейдем к нашей сегодняшней теме — современная политическая модель Русского царства и ее предпосылки.

Я слушал со всем вниманием. Несмотря на то, что Добронравов был уже не молод, свое дело он знал крепко и рассказывал интересно. Даже не прибегая к дару, старик держал внимание аудитории.

Итак, в один прекрасный день по всему миру аристократы, имеющие власть, получили еще и магические дары. Чем больше у тебя было подданных, тем мощнее и сила.

Так что мир очень быстро перекроили на относительно современный лад. Список из трех основных империй дополнился «новыми»: возродилась Османская, объединив под собой арабов и мусульман, восстала из пепла Римская, поглотив половину Европы. Великобритания лишилась большинства колоний, отошедших под руку местных королей, но устояла. Американцы проиграли войну за независимость и теперь принадлежали трем коронам — Испании, Португалии и, собственно, Англии.

В сложившейся обстановке правящие семьи всеми правдами и неправдами укрепляли свою власть. Разрыв между правителями и их вассалами ширился за счет того, что люди, не являющиеся подданными аристократов, автоматически приписывались действующей верховной власти. Так что вскоре бунты и междоусобицы захлебнулись, не в силах справиться со значительно более сильными противниками.

Республики падали одна за другой, их раздирали безжалостно, мелких князей давили, как тараканов. Военный каток прошелся по всему миру, распределяя влияние сильнейших магов-правителей. Каждый новоприобретенный подданный делал победителя сильнее, так что грызня вышла знатная.

Но длилось это недолго, и теперь мы пришли к тому, что мир застыл на самом краю перед мировой войной нового порядка. Нажравшиеся империи заканчивали переваривать поглощенные территории, технологический прогресс предлагал все более изощренные средства уничтожения противника, и только понимание, что вступление самих правителей в прямое столкновение равносильно уничтожению планеты, не давало этой пороховой бочке рвануть.

— На сегодняшний день в Думе существует три главных партии, — подводя итог лекции, произнес Добронравов. — Царская, Княжеская и так называемая Свободная. К следующему занятию я жду от вас эссе на тему влияния магии на исторические процессы, и почему мы учитываем этот фактор в политологии, как основополагающий для понимания нынешней ситуации. Свободны.

Звонок сообщил, что лекция окончена, и я поднялся с места вместе со всей аудиторией — традиция провожать преподавателя. Иван Семенович покинул помещение через служебный выход, и студенты смогли выдохнуть — кажется, часть из них едва дышала во время занятия.

Рядом со мной завозилась, гася свой монитор, Морозова, и я подал девушке руку.

— Виктория Львовна, составите мне компанию по дороге на следующую пару? — с улыбкой спросил ее.

— Княжич, вы уверены, что вам нужно со мной общаться? — хмыкнула та в ответ.

— Абсолютно, — кивнул я.

— Могу я узнать причину?

— Могу назвать сразу три, — ответил я, продолжая держать руку протянутой.

— Вот как?

— Первая: нам все равно нужно идти в одно и то же место, — начал я, рассматривая ее внимательнее. — Второе: я достаточно знатен и богат, чтобы не обращать внимания на сплетни и слухи местного общества. И третья: вы очень красивы.

От моего комплимента она слегка покраснела, ее зрачки расширились, но Морозова все равно покачала головой. При этом жест был полон достоинства настолько, что не всякая княжна могла бы сравниться.

— Я не хочу портить своим присутствием вашу репутацию, княжич, — ответила она. — Поэтому рекомендую найти других друзей среди однокурсников. Я — не самая подходящая пара для члена царской семьи.

Я хмыкнул, убирая руку.

— Что ж, если вы передумаете, мои двери всегда открыты.

Она кивнула и скользнула мимо меня.

— Вы только посмотрите на него, — донесся до меня взбудораженный шепот какой-то студентки. — Этому Романову вообще плевать на общество!

— Я вообще не понимаю, как ее пустили с нами учиться! — ответил другой голос. — Я пожалуюсь отцу, он быстро управу найдет на ректора.

Я сделал вид, будто не слышу этого разговора. Уже привык к тому, что все вокруг следят за мной и обсуждают. Когда ты член бывшей царской семьи и родственник нынешней, остается лишь смириться, что за тобой постоянно будут наблюдать.

Осуждать предков, решивших добровольно отдать власть предыдущим правителям, я даже и не думал. Наоборот, для меня сложилась просто идеальная позиция: я родственник царицы, но при этом не обременен ответственностью, кроме того, я еще и второй сын князя Романовых — то есть головная боль по поводу наследования и прочих веселых развлечений главы рода проходит меня.

А я могу заниматься тем, чем хочу, если не порчу репутацию семьи. И мои действия еще ни разу не шли вразрез с интересами рода.

Я — Романов, и этим все сказано.

Глава 2

Второй парой значилась биология. Кабинет располагался в соседнем корпусе, так что времени между занятиями едва хватило, чтобы добраться до нужного места.

Здесь повторилась та же история с Морозовой — рядом с ней никто не садился, держа девушку на расстоянии. Зато я смог рассмотреть остальных членов группы. Признаться честно, когда смотрел список, даже не пытался их запомнить.

На первом курсе в этом году в ЦГУ поступило больше пятисот студентов, напрягать мозги, чтобы их всех держать в памяти? Я все же человек, а не машина.

Итак, в нашей группе пятнадцать студентов — десять девушек и пятеро парней, включая меня. Собственно, неудивительно — большинство благородных детей мужского пола не стремятся в науку, им ближе другие знания. Здесь же собрались вторые и далее сыновья. Женщины традиционно более свободны в выборе специальности, они вольны выбирать образование по душе, ведь от них не ждут правления родом. Хотя и такие случаи не редки.

Заняв место по соседству с Викторией, я включил стоящий на столе дисплей и вбил свои данные. Система моментально подгрузилась, открывая мне новый файл для записей.

— Здравствуйте, студенты, — войдя вместе со звонком, произнесла преподавательница, стремительно проходя к кафедре. — Меня зовут Марина Владимировна Шафоростова, я — заместитель декана нашего с вами факультета.

Было ей на вид немного за тридцать, вместо униформы университета она предпочла лабораторный халат. Соломенные волосы были заколоты в строгий пучок, на носу — очки.

— Итак, сегодня у нас с вами вводное занятие, — сказала она. — Я вкратце обрисую перспективы, которые вас ждут на нашем факультете, чтобы вы лучше поняли, подходит ли вам это направление.

Первый год можно перейти с одного курса на другой, но случаи такие крайне редки. Все же абитуриент, сдающий вступительные экзамены, вряд ли плохо понимает, куда намеревается поступать. Но возможность перевода, несмотря ни на что, предусмотрена.

— Итак, — начала преподаватель, садясь за стол, — на первом курсе вы будете изучать общую биологию видов, на втором к ней добавится специализация.

Она повела рассказ о предстоящих занятиях, распорядке посещения лабораторий, технике безопасности, основных вехах нашего будущего обучения. Не забыла Шафоростова упомянуть и выдающихся выпускников кафедры, и напомнить о царских наградах за достижения в области образования.

— Второй семестр первого курса будет целиком состоять из практики, — объявила замдекана. — Магическое влияние на человеческий организм. Конечно, уровень глубокого изучения этого феномена не для общего курса, но базу вы получите.

Прозвенел звонок, но никто и не дернулся с места. Марина Владимировна неспешно поднялась из-за стола и объявила:

— На этом занятие окончено. Можете быть свободны.

Мы поднялись с мест, и замдекана покинула кабинет.

Большой перерыв идеально подходил для похода в столовую, так что неудивительно, что нас предварительно развели по группам — хороший повод познакомиться поближе и дружной компанией последовать на трапезу.

Однако никто не спешил покидать кабинет, хотя рабочие места и были уже погашены.

— Дамы и господа, — обратился к нам парнишка с первой парты, оборачиваясь к классу. — По регламенту нам за сегодняшний день положено выбрать старосту группы. Предлагаю всем представиться, желающим выдвинуть кандидатуры и провести голосование. Начну первым: Орлов Петр Васильевич.

Выглядел он при этом очень серьезно, но из-за мелкого роста — едва ли больше метра шестидесяти — и худобы казался малолеткой на нашем фоне. Впрочем, принадлежность к роду Орловых просматривалась в лице парня — он почти копия деда, адмирала Балтийского флота.

— Салтыкова Светлана Николаевна, — представилась его соседка слева.

Дальше одногруппники назывались друг за другом, в том порядке, в котором сидели. Как я и упоминал, из парней ни один не имел и шанса стать наследником рода. Девушки, впрочем, в большинстве своем были из боярских семей.

Когда до нас дошла очередь, Морозова представилась первой, хотя, судя по зазвучавшим шепоткам, ее демонстративно игнорировали. Я не стал подниматься с места, как это делали остальные, просто назвался:

— Романов Дмитрий Алексеевич, предупреждаю сразу: невест не ищу, старостой не буду.

Глаза некоторых дам, заинтересованно меня разглядывающих, немного поугасли. Впрочем, я не обольщался: сейчас они прикинут, как ко мне лучше подойти, и начнут атаку. Слишком ценный куш, чтобы так легко отказываться от погони за удачным браком. К тому же в отличие от остальных охотниц за мужьями, мои одногруппницы проведут все пять лет в непосредственной близости от меня.

— Отлично, — подвел итог Орлов. — В таком случае, как главный инициатор разговора, выдвигаю свою кандидатуру на пост старосты группы. Возражения?

Естественно, никто не хотел взваливать на себя лишнюю ответственность. Так что конкурентов у Петра Васильевича не имелось.

— Что ж, единогласно. Дамы и господа, благодарю за оказанное доверие, — продолжил он. — Мне понадобятся ваши контакты, чтобы вовремя информировать вас обо всем, связанном с обучением.

Процедура не заняла много времени. Переслав свой номер, я поднялся со стула и направился к выходу.

— Дмитрий Алексеевич, но ведь мы не закончили! — обратилась ко мне Салтыкова.

— У старосты есть мой номер, пришлет отчет о результатах и решениях, я потом изучу, — равнодушно отозвался я. — А оставаться голодным мне кажется неправильным. Может быть, вы, Светлана Николаевна, не обратили внимания, но у нас впереди два практических занятия — физическая подготовка и развитие дара. Виктория Львовна, составите мне компанию за обедом?

Морозова дернула бровью, а я спокойно подождал ответа, не глядя на присутствующих.

Конечно, со стороны могло бы показаться, что я веду себя, как спесивый мудак. Но, откровенно говоря, во-первых, серьезное сближение с ними может иметь политические последствия, во-вторых, бороться за влияние в группе мне не нужно. Реальность такова, что единственное, что требуется для моего резюме — это фамилия, и ее одной достаточно, чтобы открыть любые двери.

По этой же причине я имею полное право вывести Морозову из-под удара. Пока она находится под моей опекой, никто открыто ей ничего не скажет. Сплетни не в счет, само собой.

Конечно, кто-то может интерпретировать мое покровительство, как прощение изменников со стороны царской партии, однако я не имею реального политического веса. И любой здравомыслящий аристократ только пальцем у виска покрутит, если услышит такое предположение.

Однако в среде студентов моя фамилия дает Морозовой шанс нормально отучиться. И вряд ли Виктория Львовна этого не понимает, тем более свои причины я ей уже озвучил.

— Сочту за честь, — кивнула она, и я подал красавице руку.

Оставшиеся в кабинете одногруппники тут же сделали вид, будто тоже намеревались выйти. Салтыковой осталось лишь беззвучно разевать рот. Однако мои доводы подействовали на всех — мысль о практике на голодный желудок никому не добавляла энтузиазма.

Пока мы шли по коридору корпуса, группа держалась от нас на почтительном расстоянии, из-за чего у прохожих могло сложиться впечатление, будто мы с Морозовой настоящая пара, а за нами следует свита. Я к подобному уже привык, а вот Виктория явно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Вы всегда так прямолинейны и настойчивы, Дмитрий Алексеевич? — спросила она негромко.

— Если бы я был прямолинеен, я бы сказал, что мне еще учиться в этой группе на протяжении пяти лет, — с улыбкой ответил я, любуясь ее лицом, повернутым ко мне.

Виктория была ниже меня на голову, и я чувствовал себя рядом с ней настоящим гигантом. Плечи сами собой раздвигались в стороны, а спина держалась прямой. Таких женщин хочется обнимать и защищать, это чисто мужской инстинкт. И осознавать, что красавица идет со мной и так заглядывает в глаза, чертовски приятно.

— А конфликты внутри группы мешают нормальному обучению, — продолжил мысль я.

Глаза девушки чуть потускнели.

— Но я уже сказал вам все, что хотел, Виктория Львовна: вы произвели на меня хорошее впечатление, и я не смог отказать себе в желании вам немного помочь.

— Ваша репутация пострадает, — отвернувшись, покачала она головой со вздохом.

— Хотите, я прикажу, и мы вместе посмотрим, как эта группа начнет перед вами лебезить? — совершенно серьезно предложил я. — Или лаять?

Она посмотрела на меня с удивлением.

— Вы не очень высокого мнения о высшем обществе, княжич. Полагаете, ваше положение позволяет вам нарушать правила?

— Я предпочел бы не иметь с обществом ничего общего, — пожал плечами в ответ. — К счастью или сожалению, мой опыт показывает, что фамилия Романовых позволяет правила устанавливать.

И это на самом деле было так. Ни один род не станет меня осуждать открыто, если я прямо сейчас прикажу той же Салтыковой раздеться и отдаться мне. Максимум, что я получу — выговор от сотрудников ЦГУ за нарушение общественного порядка в стенах ВУЗа. Потому что ни один род, во-первых, не имеет права входить в личные покои царя, кроме Романовых, во-вторых, не может соперничать с нами в деньгах и влиянии. Лишь воспитание не позволяет мне поступать подобным образом: родители с детства прививали мне чувство ответственности перед родом.

Реальность такова, что кроме семьи опираться в этом мире больше не на кого, тем более когда сидишь настолько высоко.

Морозова молчала, а я не спешил продолжать разговор. Остальная группа придвинулась ближе к нам, и в столовую мы вошли, изображая дружный коллектив.

Людей здесь уже было полно. Вдоль стен тянулись длинные прилавки, за которыми студентов обслуживали сотрудники ЦГУ. Раздаточная линия предлагала очень широкий набор блюд, хватало не только традиционной кухни, но и экзотики — все же здесь не было простолюдинов, только члены высшего общества. Для полного соответствия светской тусовке не хватало только алкоголя. Впрочем, его можно потреблять и вне университетских стен — все студенты ЦГУ были совершеннолетними.

От меня не укрылось, какими глазами смотрели присутствующие на Морозову. Кто-то демонстративно отворачивался, кто-то, наоборот, открыто раздевал боярышню взглядом, будто уже видел Викторию Львовну на своей кровати. Но потом их глаза неизбежно находили меня, и разудалая спесь быстро сменялась подобострастием и заискивающими улыбками.

Я набросал на тарелку стейков, салата из овощей. Дополнил комплект вареным кальмаром в соусе. Заодно прихватил крепкий кофе, правда, пришлось запросить кружку побольше, а не ту миниатюрную чашечку, что предложила сотрудница столовой. К кофе взял молока и, набросав сахара, двинулся дальше.

Вскоре поднос оказался заставлен едой, и я оглядел зал в поисках свободного места. Таковое быстро нашлось в дальнем углу, и я плюхнулся на диван, предварительно поставив ношу на столешницу. А потом выпал из реальности, пока еда не исчезла с тарелок, а кружка с кофе не показала дно.

Только в этот момент осознал, что выбранный мной стол оказался целиком занят нашей группой. Морозова пристроилась на торце по правую руку, напротив меня сел Орлов, как бы показывая, что признает ее членом нашего коллектива, остальные сидели левее меня.

— Я решила пойти на наш факультет, так как мой дядя владеет четвертью акций компании «Сибирская красота», — с воодушевлением вещала Салтыкова, поглядывая на окружающих с превосходством. — Так что у меня будет собственная лаборатория, когда я получу диплом. Красота всегда продается!

Как оказалось, я пропустил начало разговора, почему мы оказались в одной группе. Впрочем, до меня очередь еще не дошла, и никто тактично не обратил внимания, что когда я ем, я глух и нем.

— Так что если вам после выпуска будет нужна работа на востребованную компанию, я готова буду рассмотреть ваши предложения, — закончила Светлана Николаевна. — А вы, княжич, почему выбрали биологическое направление, если вся ваша семья занимается нефтепереработкой?

Я улыбнулся в ответ.

— В отличие от семьи Салтыковых, Романовы очень часто финансируют военно-промышленный комплекс. Так что моя цель преследует интересы рода, — продолжая улыбаться, сказал я. — Развитие индустрии красоты — это важно для внутреннего рынка, но, увы, Русскому царству в большей степени необходимо идти в ногу со временем именно в военном деле. А это невозможно без исследований и испытаний новых военных разработок. Я сделаю для царской армии суперсолдат.

Несколько секунд над столом висела потрясенная тишина, а затем грянул общий хохот. Воздержалась только Морозова, хотя и на ее губах я заметил мелькнувшую улыбку.

— Дмитрий Алексеевич, вы же не серьезно? — уточнил Орлов, первым принявший нормальный вид. — Больше пятидесяти лет прошло с тех пор, как было научно подтверждено, что технологические модификации лишают человека возможности применять свой дар.

Ну да, дети магического мира, с рождения впитавшие мысль, что солнце светит из их задниц. Но в отличие от них, я прекрасно представляю, на что способны люди без дара, если их правильно вооружить и замотивировать.

Здесь не случилось ни Первой, ни Второй Мировой. Вмешательство магии всерьез изменило историю. Но я помню свою прошлую жизнь. Помню, каких высот достиг прогресс. А главное — я был одним из тех, кто жил на его острие.

И в отличие от местных ученых, у меня есть дорожная карта всех необходимых промежуточных пунктов. Следуя по пути, уже однажды пройденному в прошлом, я не только смогу восстановить свои настоящие возможности, но и принести пользу ближайшему окружению.

Романовы стали для меня настоящей семьей. Обладая их деньгами и влиянием, я окажусь неблагодарной скотиной, если не позабочусь о своих родных.

Этот мир живет в полной уверенности, что магия решает все. А я покажу ему, на что способен сверхчеловек.

— Время нас рассудит, — с улыбкой ответил я. — А пока нам пора на занятия.

И, не дожидаясь остальных, я поднялся из-за стола. Прихватив поднос с пустой посудой, я прошел к стойке и сдал его на мойку. Несмотря на то, что в столовой имелись работники, самообслуживания никто не отменял.

Занятия по физической подготовке в ЦГУ в межсезонье проходили на открытом воздухе. Зимой проводились в крытом спортивном комплексе. В нем же и располагалась раздевалка.

Сменив униформу на спортивную, представлявшую собой футболку и штаны с кедами, я захлопнул дверцу шкафа с личным номером на ней. Так как это было общее занятие для всего первого курса, народа вокруг было полно, стоял шум. Парни переговаривались, обсуждали девушек и шутили.

Я вышел на полигон одним из первых. Выполняющий обязанности тренера физической подготовки высокий мощно сложенный лысый мужчина в майке и трениках как раз общался со своей коллегой, ответственной за студенток. В обоих чувствовалось, что пришли в ЦГУ из военных подразделений.

Заняв одну из лавок возле беговой дорожки, я прикрыл глаза, чтобы не щуриться от солнца. Вокруг постепенно собиралось все больше людей, их голоса звучали невнятным бормотанием. Рядом со мной кто-то сел, и я приподнял одно веко.

— Княжич, — спокойно кивнул мне подсевший здоровяк с очень короткими черными волосами и кирпичной челюстью.

— Княжич, — ответил на приветствие я и тут же отвернулся.

Семен Константинович Ефремов — наследник Амурского княжества, сложил руки на груди и хмыкнул.

— Не ожидал, что вы все-таки выберетесь из своей Татарии. Думал, эчпочмаки и горячие южные женщины перевесят.

— А я вот не удивлен, что вы здесь, Семен Константинович, — чуть улыбнувшись краешком рта, ответил я. — Как поживает ваш батюшка?

— С тех пор, как через нас пошла труба с газом — великолепно, — кивнул тот с равнодушным лицом. — Китай уже предлагает выгодные контракты. Кристина Константиновна обручилась с их третьим принцем.

Я хмыкнул. С семейством Ефремовых у нас была своя история, можно сказать, в какой-то мере мы были если не друзьями, то соратниками. Если амурские тигры, как звали род Ефремовых, обеспечивали безопасность границы, то Романовы поддерживали их, подкладывая удачные контракты. Упомянутая газовая труба — наш общий проект.

Потому как Поднебесная империя спит и видит, как оттяпает у царя Дальний Восток, а с ним и наши месторождения нефти. Допустить такого исхода никто не хотел.

— Это который? — больше для поддержания великосветской беседы спросил я. — Канси? Вы же знаете, Семен Константинович, для меня они все на одно лицо.

Ефремов усмехнулся.

— Вижу, вам пришлась по вкусу наша шутка, княжич.

— Есть в ней некая истина, — ответил я ему и поднялся на ноги.

Студенты уже начали строиться перед тренерами, и нам следовало к ним присоединиться.

— Обращайтесь ко мне — «господин Иванов» или «господин тренер», — велел наш физрук, хмуро оглядывая нас. — Мои приказы во время нашего занятия не обсуждаются. Вопросы есть? Вопросов нет. Теперь пять кругов вокруг стадиона. Пошли!

Легким бегом меня было не пронять. С тех пор, как я осознал себя в этом мире, принял решение развивать свое тело. Личная магическая сила — это прекрасно, но и без нее нужно уметь обходиться.

Часть парней достаточно быстро выбыла из бега, кто-то, наоборот, поднажал. Отдельной стайкой бежали девушки. Их спортивная форма не отличалась от нашей, разве что у некоторых представительниц прекрасного пола одежда подчеркивала природные достоинства.

Я не торопился, выбрав средний темп. Сегодня только первое занятие, и вряд ли от нас потребуют полной выкладки, так что и выделяться особо не стоит. Со мной рядом держался Ефремов. Он легко нес свое тяжелое тело и даже дыхание сохранял ровное. Для потомственного бойца эта пробежка в километр — все равно что прогулка.

Бег сменился гимнастикой. Ничего особенного комплекс из себя не представлял, но и здесь наметились отстающие. Грозный взгляд тренера не обещал студентам ничего хорошего.

— Романов! — окликнул он меня, когда с разминкой закончили.

— Здесь, господин Иванов, — отозвался я, предварительно сделав шаг вперед.

— Родовой дар Романовых — защита, — озвучил он всем известный факт. — Какого ранга сейчас твой?

— Б3, господин тренер.

Иванов хмыкнул, внимательно меня разглядывая. Интересно, он же не думал, что я вот так сходу признаюсь, что достиг своего предела?

В мире, где все подчинено законам математики, неудивительно, что сила магии довольно быстро была подсчитана, измерена, стандартизирована и приведена к общему знаменателю.

Всего существовало семь уровней дара. Нижний, когда в теле есть магия, но человек не способен ей воспользоваться — Е0. Наивысший А++, и в него входили все, кто перешагнул доступные аристократам границы, то есть правящие рода.

Однако даже царю приходилось культивировать силу, чтобы получить то, что положено ему по праву. Не будь этого этапа, мы бы получили младенцев, устраивающих Армагеддон каждый раз, когда промок подгузник.

А так — чем больше ты уделяешь времени развитию дара, тем выше твой ранг. Естественно, до определенного предела, так как нельзя быть сильнее царя, если у тебя меньше подданных — тут уж какие чакры ни открывай, чуда не произойдет.

— Сойдет, — наконец, подытожил тренер. — Вижу, что тобой занимались нормальные люди, не дохнешь, как этот мусор. Побудешь сегодня помощником. Встань возле меня.

Недовольный ропот студентов не стал для меня неожиданностью. Большинство здесь присутствующих уверены, что мне от рождения дались великие силы. Но это не так, я просто не тратил время попусту и много тренировался.

В том, что Иванов имеет право именовать родовитых мусором, не было ничего удивительного. Опричники были особой кастой, не входящей в ряды дворян, но при этом имеющей определенные блага от царской службы.

Именно опричники занимались мятежными родами, служили в Царской Службе Безопасности и прочих силовых структурах, где подразумевалось воздействие на аристократов. В ЦСБ, конечно, трудились и неодаренные, но и на вызовы к благородным их не посылали.

— Ефремов!

— Здесь, господин тренер, — отозвался мой товарищ.

— Ранг?

Семен бросил на меня взгляд, и тут же выдал:

— Б3, господин тренер.

— Хах! Отлично. Выйди вперед и покажи этим слабакам, каким должен быть истинный аристократ, если не хочет, чтобы окружающие считали его дерьмом.

Смысл провокации был мне ясен. Во-первых, Иванов намеревался разозлить присутствующих, чтобы придать им немного мотивации. Во-вторых, напоминал, что зарываться в стенах ЦГУ нельзя. Здесь мы все условно равны, являясь студентами, но опричник всегда остается опричником. Вызвать его на дуэль нельзя, всерьез вредить — тоже. А вот прокачать дар и вызвать на спортивный поединок — запросто.

Конечно, это не значит, что у студентов даже выпускного курса будут какие-то реальные шансы против профессионального убийцы магов, но даже сам факт возможности окунуть опричника в дерьмо — это мотивирует. Дело даже не столько в росте уверенности в собственных силах, сколько в том, что такой шаг формирует у общества определенное отношение к дерзнувшему. Аристократ, достаточно смелый, чтобы бросить опричнику вызов — это престиж рода. Если, разумеется, он не опозорится по полной программе.

Спарринг с Ефремовым не был для меня чем-то необычным. Мы не раз сходились на ринге, когда наши отцы изволили устроить очередные деловые посиделки в имении Амурского князя.

— А подавители? — воскликнула незнакомка из строя девушек, также наблюдавших за происходящим.

— Подавители? — деланно хмыкнул Иванов. — Мы что, в детском саду, что ли? Ефремов! Бой!

Семен не стал бросаться в драку сразу. Расставив ноги на ширине плеч, он вытянул опущенные руки в стороны, и между сомкнутых в кулаки пальцев вспыхнули черные энергетические когти. Каждый сантиметров под двадцать. Не просто так их зовут тиграми — эти штуки режут сверхпрочные металлы, как воздух.

Я чуть напрягся, заставляя пространство вокруг себя подрагивать. Кокон защиты выдержит несколько атак, потом придется собирать его заново. Но и Семену потребуется время, чтобы воссоздать родовое оружие.

Ефремов усмехнулся, а затем зарычал и ринулся в бой.

Глава 3

От первого взмаха я закрываться не стал, просто шагнул вперед, сокращая дистанцию. Поднырнул под руку Семена и тут же сместился влево, уходя от тычка.

Это стандартное для нас начало Ефремов долго практиковал, оттачивая каждое движение. Но прежде ему не хватало каких-то миллиметров, чтобы достать меня. Этот раз не стал исключением, хотя я ощутил, что опасность близка как никогда.

Удар ногой под колено, и соперника слегка повело. Но Ефремов развернулся корпусом, доводя незаконченный удар до полукруга. Когти блеснули на уровне моих глаз.

Что-то новенькое!

Выставив руки перед собой, я поймал его на обратном движении за плечо и, потянув тяжелого противника, заставил вновь повернуться ко мне спиной. Удар в печень не прошел — Семен ловко перетек в сторону, одновременно взмахивая свободной рукой так, чтобы попасть по моей груди.

Защита затрещала от мощного удара, но выдержала. Чего нельзя было сказать о моей футболке. Ткань просто расползлась, превращаясь в подобие рубашки без пуговиц, однако останавливаться я не собирался и, отскочив назад, разорвал дистанцию.

Крепкая магическая броня не означала, что можно бездумно лезть в ближний бой со столь опасным аристократом. А Ефремову было сложно драться именно на дистанции, так как вся его техника — режущие широкие удары.

Стоило мне замереть, как теплый ветерок раздул обрывки футболки, оголяя мой торс, и я услышал дружный женский стон. Ну да, у меня тренированное тело, и хоть я не такой массивный, как Семен, однако все восемь кубиков пресса у меня даже в состоянии покоя прекрасно просматриваются, что уж говорить о поединке, когда я в напряжении.

— Стоять! — рявкнул Иванов, и мы послушно замерли.

Я слегка наклонил голову, благодаря Семена за краткий бой, он ответил зеркальным жестом. Моя защита и его когти уже были развеяны.

— Вы что за цирк устроили?! — спросил тренер. — Почему сразу не сказали, что давно практикуетесь вместе?

— Вы не спрашивали, господин тренер, — спокойно ответил Семен.

Иванов хмыкнул вновь, на этот раз недовольства в его тоне поубавилось.

— Романов, отойди.

Я послушно отступил.

А Иванов без предупреждения напал на Семена. Читаемый рывок вперед, прямой удар стопой в корпус — ничего неожиданного. И Ефремов с легкостью сбил атаку, отводя левым предплечьем голень тренера в сторону. А потом, ничуть не сомневаясь в своем праве, ударил кулаком в живот опричника.

Все произошло на такой скорости, что от движения моего друга поднялся ветер. Но опричник остался стоять, удерживая кулак амурского княжича левой ладонью. Сила удара могла бы пробить его насквозь, но тренер заблокировал его играючи.

— Хорош, — одобрительно кивнул Иванов, отступая на шаг. — Будешь вторым помощником. Итак, Романов и Ефремов, с этого дня вы назначаетесь ответственными за подготовку своего курса.

Я закатил глаза, предчувствуя всю глубину будущего геморроя. Меня и так не любят, так теперь я, по его мнению, еще и это стадо дрессировать должен?! Но прежде чем возразил я, заговорил Ефремов.

— Никак невозможно, господин Иванов, — ответил за меня Семен. — Роду Романовых запрещено царским указом занимать любые должности, если таковое назначение подразумевает под собой контроль над другими боярами и князьями. А род Ефремовых служит царству на границе, и назначение меня тренером — это признание небоеспособным. После такого меня уже не допустят к службе, как офицера запаса.

И ведь не соврал ни в чем.

Молодец, Семен Константинович, умеет выкрутиться из щекотливой ситуации. Встань мы выше по положению над остальными студентами, и в будущем получили бы недоброжелателей лишь на том основании, что заставляли боярских детей и княжичей отжиматься и подтягиваться.

Романовы действительно не могут командовать другими аристократами. Ефремов же, получив в подчинение гражданских, фактически оказался бы понижен в звании. Семен, как и я, не сидел сложа руки, так что младший офицерский чин у него был — заслуженный, не родовой.

— Умные, значит? — прокомментировал тренер, оглянувшись на меня. — Встать в строй, оба!

Мы вернулись на свои места, и занятие продолжилось физическими упражнениями. Я не стал отпрашиваться, чтобы переодеться, вместо этого завязал нижние края футболки, чтобы не болталась, и на протяжении всего остатка занятия постоянно ловил на себе изучающие взгляды девушек.

Иванов и его напарница внимательно следили за студентами, контролируя технику выполнения. Но ничего примечательного больше так и не случилось. Тренер не возвращался к вопросу о подготовке студентов, так что я просто решил для себя, что опричник таким образом проверял нас с Семеном на вшивость.

Согласись я на его приказ, и это могло бы повлечь за собой серьезные проблемы для рода. Не обязательно сейчас, но сам факт можно было бы положить в мое личное дело, а при необходимости попытаться надавить на других Романовых.

Звонок, наконец, сообщил, что с физической подготовкой закончено. Первым делом я обернулся к Ефремову и, протянув руку, пожал его пятерню.

— Спасибо, выручил, — с благодарностью кивнул я ему.

— Пустое, просто опередил тебя немного, — отмахнулся здоровяк. — Но ты видел, я почти тебя достал в начале!

Я улыбнулся.

— Это да, тут я тобой горжусь, — ответил я и хлопнул его по плечу. — Тренировки прошли не зря. Кстати, какие-то планы на вечер были? Я думал проехаться по городу, посмотреть достопримечательности, заодно подобрать подходящий полигон для тренировок.

Семен Константинович качнул головой.

— Сегодня никак, извини. Но на выходных я к тебе обязательно присоединюсь. Тем более, что отец обещал мне допуск к одной из местных военных частей. Может быть, и за тебя похлопочу?

— Не откажусь, — кивнул я, искренне радуясь, что как минимум один вопрос можно снять с повестки дня. — Наш родовой полигон при поместье пока еще ремонтируют, так что на ближайший месяц мне придется куда-то приткнуться.

Не обращая внимания на окружающих, мы направились в раздевалку. А оттуда — разошлись с Ефремовым по своим группам. Несмотря на военную службу, в ЦГУ он поступил на факультет инновационных информационных технологий — будет разрабатывать собственные системы безопасности, а заодно учиться вскрывать вражеские.

Я же вместе с группой направился на развитие магического дара. Преподавала нам роскошная дама лет тридцати в легкой накидке с шикарной гривой рыжих волос. Разместившись на достаточно жестких циновках, мы под ее руководством приступили к медитации.

Упражнение на самом деле было базовым, его проходят все одаренные еще в тот период, когда только учатся пользоваться магией. Но на первом занятии — самое то, чтобы выяснить, кто и как движется в этом направлении, а потом уже направлять каждого студента по индивидуальной программе.

— Орлов, я вижу, что вы не сосредоточены, — чуть хриплый интимный шепот прозвучал левее меня, где как раз расселся Петр Васильевич. — Вы должны полностью расслабиться.

Приоткрыв один глаз, я с трудом подавил рвущуюся на лицо улыбку. Похоже, от голоса Ангелины Ивановны Николаевой юный княжич сейчас боролся с внезапной эрекцией, а не думал о тонких материях.

Преподавательница словно этого не заметила, непринужденно отстранилась от Орлова и пошла дальше по кругу. Остановившись у Салтыковой, легко коснулась ее головы и прокомментировала:

— Ровнее дыхание, Светлана Николаевна, ровнее.

Продолжая вносить корректировки в медитацию студентов, она обошла всех. Я уже успел погрузиться в легкий транс и проверить целостность своего магического покрова, когда скорее почувствовал, чем услышал тихий выдох у самой мочки уха.

— Не отвлекайтесь, Дмитрий Алексеевич, — едва выдавливая воздух изо рта, произнесла Ангелина Ивановна. — Меня здесь нет, никого здесь нет.

Вторжение чужого дара в зону действия моего покрова я ощутил мгновенно. Это походило на внезапный укол или даже ожог от раскаленной иглы. Тело действовало само, так что я даже не дернулся, а вокруг меня вспыхнула сфера защиты.

— Дмитрий Алексеевич? — с легким негодованием в голосе спросила преподавательница, глядя на меня с приподнятой левой бровью. — Вам показалось, что я вам как-то угрожаю?

Я чуть повел головой, внимательно рассматривая Николаеву.

— Вы применили ко мне свой дар, Ангелина Ивановна, — ответил, не сводя с нее взгляда.

Женщина хоть и была красива, но сейчас, рассматривая ее почти в упор, я подмечал мелкие, едва уловимые детали. В уголках глаз замазанные косметикой морщинки, на шее чуть заметные складочки. А вот само лицо выражает скорее недовольство, чем возмущение, которое она старалась показать.

— Это моя работа, — заявила она.

— Надеюсь, впредь вы будете тщательнее подходить к выбору очередной жертвы для своих экспериментов, Ангелина Ивановна. Или Николаевы готовы к конфронтации с Романовыми? — спросил я, не сводя с нее взгляда.

Конечно, кроме нас двоих никто из присутствующих не мог знать, что именно пыталась сделать преподаватель. И я вполне допускаю, что к другим студентам она не применяла своих анализаторских техник. Но когда родовой дар пытаются так нагло ощупать и все вынюхать изнутри — это шпионаж. И мы оба это знаем.

— Вы что-то напутали, Дмитрий Алексеевич, я всего лишь проводила оценку ранга, не более, — склонив голову, ответила Ангелина Ивановна. — Прошу простить, если вам показалось, будто я пытаюсь навредить вам или вашему роду.

Вот об этом меня предупреждала сестра, когда я уезжал учиться. Залезть к бывшему царскому роду захотят многие, и преподаватель магического развития — только первая ласточка. Тем более Николаевы из свободной партии, соответственно, наши прямые политические противники.

Однако сейчас это выглядит иначе. Преподаватель выполняла свою работу, и тут богатенький мальчик решил продемонстрировать норов, так как ему показалось, что женщина что-то там делала. Нас не любят в обществе, и поэтому вся моя группа встанет на сторону Николаевой. Кроме того, вряд ли хоть кто-то среди присутствующих обладает достаточным рангом, чтобы читать чужой дар в своем покрове. Для этого нужен ранг А. Мой же официальный — Б3, и я не должен был распознать сканирующей техники, заметить воздействие это одно, а расшифровать — совсем другое.

Доказательств воздействия никаких у меня нет, покров слишком силен, полностью восстановился и следы стерлись. Аккуратность техники тоже была на уровне, и даже слабый одаренный уже бы ничего не смог предъявить. Нужно признать, несмотря на попытку изучить мою защиту, Ангелина Ивановна точно на своем месте.

— Я передам ваши слова отцу, — ответил я, легко кивнув Николаевой.

Больше до конца занятия она ко мне не приближалась. Что, впрочем, не мешало мне думать, находясь в трансе. Итак, была ли эта попытка собрать информацию только обо мне, или она каждого студента прощупывала, имитируя работу по наблюдению и руководству?

Если первое — тогда все просто, отец выкатит претензию Николаевым, те начнут все отрицать, и кончится разбирательством на царском приеме. Если же сбор информации направлен на все рода, до которых удалось дотянуться, назревает нечто крупное, и тогда возможны разные варианты вплоть до гражданской войны.

Да, технически царь может согнуть в бараний рог любой род, но есть и другие способы избавиться от правителя. Рюрикович не обладает защитой от яда или, например, банальной разрывной пули — нужно лишь правильно выбрать момент для удара. Сами по себе Николаевы на такое не способны — кишка тонка завалить такого зубра, но если работают в связке с кем-то из великих князей, все уже становится намного легче.

Когда прозвенел звонок, я поднялся на ноги и, больше не дожидаясь никого, покинул кабинет. Уходя скорее почувствовал, чем заметил пристальный взгляд Ангелины Ивановны. Увы, взгляды к делу не пришьешь.

Ступая по коридору, я вытащил телефон из кармана брюк и быстро отбил сообщение отцу. Хвала всем богам, его секретарь постоянно читает переписку и о подобном доложит сразу. Может быть, к моменту, как я доеду до поместья в Бутово, уже выработают линию поведения.

С крыльца ЦГУ я сбежал, лавируя между студентами, не спешащими покидать заведение, и, не дожидаясь, пока охранник откроет дверь, сам ее распахнул и занял место на заднем сидении.

— Как прошел ваш первый день, княжич? — спросила сидящая на пассажирском сидении Кристина.

Блондинка двадцати пяти лет от роду в строгом деловом костюме с гербом Романовых на лацкане смотрела на меня из-под очков, улыбаясь аккуратно подкрашенными розовыми губами. Девушка не принадлежала к благородному сословию, являясь Слугой рода Романовых, и совмещала должности моей помощницы и любовницы. Последнее — сугубо на добровольных началах.

— Не так уж плохо, как могло, но хуже, чем хотелось бы, — с улыбкой на лице ответил я. — Давай мою прелесть.

Кристина чуть надула губки, но приказ выполнила.

Внедорожник уже катил по Московским улицам, но это ничуть не мешало мне включить ноутбук и, подключившись к бирже, проверить котировки, хотя график то и дело норовил заплясать перед глазами.

Предсказанный аналитиками кризис из-за цунами на Тайване так и не случился, однако сама вероятность такого исхода наделала немало шума. Пока я учился, цены скакали в бешеном темпе, сейчас колебания уже улеглись, практически вернувшись на ту же отметку, что и до публикации прогноза аналитиков.

— Мы пропустили все веселье, — бросив взгляд на экран моего компьютера, прокомментировала Кристина. — Вы приказали не вмешиваться, и я ничего не трогала, хотя несколько интересных точек для входа все же были.

— И правильно, что не полезла, — кивнул я, переключая вкладку. — Влезать в такие моменты — чревато потерями, а я пока не могу похвастать миллиардами на счету, чтобы разбрасываться деньгами без четкого понимания.

Просматривая результаты торгов за минувшую часть дня, я был вынужден признать, что шансов поднять денег было предостаточно, однако все они оказались упущены. Даже не знаю, стоит ли учеба в ЦГУ таких жертв? Технически я могу потратить чуть больше времени и значительно большую сумму, чтобы добиться тех же результатов, чем имея полноценный доступ к лабораториям нашего факультета. Но стоит ли овчинка выделки?

Мир застыл на краю большого конфликта, и я понятия не имею, сколько у меня времени — могу ведь и не успеть, если придется собирать собственное производство, лаборатории, нанимать персонал и убеждать их, что знаю, о чем говорю. Другое дело — сразу получить готовый комплекс, полностью приспособленный под мои нужды.

В кармане задергался телефон, и я, захлопнув ноут, ответил на вызов.

— Слушаю, отец.

— Никуда не заезжай по дороге, жду тебя в поместье, — коротко и сухо произнес он, после чего отключился.

Ну, этого следовало ожидать, в принципе. Сейчас глава рода в столице по делам, так что еще повезло, что ситуация с Николаевой быстро разрешится. Затягивать в таких вопросах нельзя — общество не поймет, почему ты ждал пять лет, чтобы выдвинуть претензии, так что в любом случае переговоры между родами начнутся не позднее завтрашнего дня.

— Значит, вечер у меня все-таки занят, — подвел я итог последних событий, со вздохом убирая телефон обратно в карман.

— Я буду вам нужна, княжич? — уточнила Кристина, наивно хлопая длинными ресницами.

— Пожалуй, задержись, у меня будет для тебя несколько задач после разговора с отцом, — ответил я, отворачиваясь к окну.

Царские люди не участвовали в разборках аристократов. А любой благородный, попытавшийся надавить на простолюдина, должен быть готов через часок-другой застать на крыльце своего дома ребят из ЦСБ с кучей неудобных вопросов и карт-бланшем на методы получения ответов на них. Когда от числа подданных зависит твоя личная сила, ты будешь их беречь как зеницу ока.

Другое дело — Слуги родов, как Кристина.

Их царь уже не защищает, и риск попасть под удар со стороны какого-нибудь дворянина не такой уж и маленький. Если нам решат объявить войну, разумеется, и получат разрешение от царской семьи.

Но Слуги получают очень большие деньги за свою работу, фактически становясь при этом на полное довольствие рода, которому служат. Страховка, зарплата, отпуска, премии — Кристина, например, может после трех лет службы позволить себе трехкомнатную квартиру с подземной парковкой в доме бизнес-класса. И это не включая того, что я ей дарю за роль любовницы.

А ведь она личная Слуга, то есть остальные члены ее семьи к роду Романовых никакого отношения не имеют. Но при этом пользуются той же семейной медицинской страховкой, другими услугами клана.

Любой боярский и тем более княжеский род — это несколько семей, каждая из которых занимается каким-то бизнесом. Все это обслуживается не только самими аристократами, но и простолюдинами, на них трудящимися. Слуги — это привилегированная каста, зачастую исполняющая не только функции секретарей, помощников и прочих перекладывателей бумажек, но и директоров, управляющих. Так что перейти из статуса царского человека в Слуги — это не столько престижно, сколько выгодно. Особенно учитывая, что любой клан готов вкладывать собственные средства в обучение Слуг, если те показывают соответствующие навыки.

У Кристины два царских диплома о высшем образовании и немалый опыт работы по специальности. Так что, когда срок службы истечет, она вполне может вернуться в статус царского человека и зарабатывать себе на бутерброд с черной икрой.

Столица никогда не вызывала у меня ни восхищения, ни трепета. Просто крупный город, один из многих. Может быть, потому что я вспомнил прошлую жизнь, может быть, потому что с детства привык к разъездам и так и не смог почувствовать себя дома. Однако одного у Москвы было не отнять — сюда стекались все ниточки, за которые нужно дергать, если хочешь добиться масштабных результатов. А внешняя красота и верноподданнические восторги — это удел царских людей.

Внедорожник съехал на скоростную трассу, и я откинулся на спинку сидения, прикрыв глаза. Чувствуя аромат парфюма Кристины и приятный запах ее кожи, я не сразу обнаружил, что подсознательно выпал в транс. Это было показательно — я волнуюсь куда больше, чем сам думал.

Скрипнула кожа руля, когда водитель повернул колесо по часовой стрелке. Я почувствовал запах оружейной смазки, идущий от него, несмотря на включенный кондиционер. Слышал, как гулко и размеренно бьется собственное сердце.

И только благодаря трансу я понял, что есть еще один звук, который заставил меня так напрячься.

— Паника! — приказал я, резко вываливаясь в реальный мир и раскидывая руки в стороны.

Но не успел. Выпущенная из машины спереди ракета ударила в асфальт перед нашим внедорожником, и тяжелая бронированная коробка тут же клюнула носом в дыру. Кокон моей защиты, растянутый до предела, спас жизнь водителю и Кристине, но мы оказались вдавленными собственным весом в асфальт.

Одно неверное движение, и наша машина рухнет с высоты в несколько десятков метров. А тяжесть автомобиля просто превратит нас в неаппетитный фарш — как бы ни был силен мой дар, но чудес он не совершает, я же не супермен, чтобы пальцем поднимать тонны.

— Не шевелитесь, — приказал я, глядя вперед. — Виталя, срочно свяжись с нашими. Кристина, оставайся на месте, ни в коем случае не дергайся.

Из машины, откуда по нам выстрелили, к яме и торчащему в ней внедорожнику уже спешили люди в камуфляже и балаклавах.

Будь я один, расправился бы с врагами легко и быстро. Но бросить Слуг, которые верой и правдой служили мне уже больше пяти лет? Я, может быть, и не самый добрый на свете человек, но уж точно не мразь.

Бойцы распределились полукругом, направив стволы автоматов в нашу сторону. Движение на трассе застопорилось, никто не спешил рисковать жизнью, так что там быстро возникла пробка.

Опознавательных знаков на врагах не было, но их оружие я с легкостью узнал. Это не сложно, когда твой друг любит похвастаться трофеями.

Китайские «Лазурные драконы». Запрещенные к экспорту крупнокалиберные автоматы. Идеальное оружие, когда имеешь дело с одаренным среднего ранга.

Ростом, однако, солдатня намного превосходила уроженцев Поднебесной. Наемники? Хотя, с учетом того, что дело происходит в столице Русского царства, скорее смертники. После столь дерзкой атаки шансов выжить у них фактически нет никаких — сейчас налетит ЦСБ, разметает их на клочки.

Один из врагов махнул рукой, и джип, из которого по нам стреляли, подкатил ближе. Тот же боец достал несколько тросов и деловито принялся цеплять их к нашему автомобилю.

— Не шевелиться, — повторил я, все еще удерживая кокон.

Рывок заставил нос нашего авто со скрипом выбраться на трассу, обломав еще один кусок полотна. Бронирование выдержало издевательства с честью, а вот краска облезла, превратив родовой герб в цветастую мазню.

— Княжич выходит, остальные нам не нужны, — громко крикнул все тот же боец с явным акцентом. — Не геройствуйте, и мы вас не тронем.

— Княжич, не вздумай, — попытался было остановить меня Виталя, но я уже открыл дверь.

Держать кокон на большом расстоянии я не могу. А потому передо мной стоит простой выбор — либо я прикрываю водителя и помощницу, либо защищаюсь сам. Оружие в руках бойцов намекает, что они не очень хорошо осведомлены о моих возможностях, значит, мое решение очевидно.

Встав на изломанный асфальт, я медленно прикрыл за собой бронированную дверь и повернулся к нападавшим.

— Итак, господа, с кем имею честь? — глядя в глаза говорившего врага, спросил я, спокойно поправляя манжеты форменной рубашки.

Глава 4

— Лезь в багажник! — чуть махнув автоматом, раздраженно приказал наемник. — Живо!

Не став спорить, я прошел к их машине и покорно залез в уже открытый багажник. Тросы нападавшие сняли только со своей машины, оставив внедорожник Романовых с длинными металлическими веревками. Впрочем, Виталя и так сидел в полной готовности начать бой, ему и яма под днищем не помеха. Но приказ есть приказ, и Слуга даже не шевелится, только смотрит на нас со злобой. Ей богу, был бы одаренным, уже б спалил всех к чертям.

Я улыбнулся ему успокаивающе и подмигнул Кристине, пребывающей в откровенном ужасе. А потом дверцу захлопнули, едва не угодив мне по носу, и машина наемников рванула с места.

Багажное отделение экранировали и сделали это качественно: магией изнутри не воспользуешься. Бронированное стекло, отделяющее меня от салона, тоже голой рукой не выдавишь. Подготовились ребята неплохо.

— Так все же, может быть, представитесь, господа? — предложил я максимально миролюбивым тоном.

— А ну, заткнись там! — прикрикнул другой наемник, сидящий рядом с водителем.

И вот его акцент я определил безошибочно. Все же когда большую часть жизни живешь рядом с тюрками, не узнать их говор нельзя.

— Да ладно? Что, османские ханы настолько обеднели, что теперь к нам экспортируют вместо товаров людей?! Понимаю, почему ты решил переехать в Русское царство, наши красавицы по всему свету известны, а ты знал только одну питак, да и та — соседской ослицы, — произнес я. — Признаться, я тебе даже немного сочувствую, ты только недавно из своих степей в цивилизацию прибыл. Но ты ошибся, ты не в том положении, чтобы угрожать княжичу Русского царства.

— Княжич, вы говорите крайне непристойные вещи, — качнул головой главный, сидящий ближе всех ко мне. — Вам должно быть стыдно.

— Сказал человек, который так и не представился, — отмахнулся я. — Впрочем, вас все равно ждет смерть, к чему мне знать имена мертвецов? ЦСБ знает о моем похищении, Романовы знают, за вашей машиной идет наблюдение — камеры ведь по всей Москве теперь. Так что, куда бы вы меня ни везли, даже слепой нас найдет.

Наемник хмыкнул.

— Вы думаете, мы об этом не знаем, Дмитрий Алексеевич? — спросил он и похлопал по стеклу между нами. — Беда современной молодежи — слишком полагаться на новые технологии, и не подумать, что к любому замку есть свой ключ. Но сейчас это не важно, просто дайте слово дворянина, что не дадите повода прострелить вам колени, и будете нас слушаться.

— С чего бы? — фыркнул я в ответ. — Вы можете экранировать мой дар, но вам совершенно точно нужно доставить меня заказчику целым и невредимым, иначе ваш османский друг уже попытался бы отрезать мне язык.

— Заткнись, — недовольство тюрка, сидящего на переднем сиденье, я почти кожей чувствовал.

В этот момент мы заехали на подземную парковку гипермаркета и, сделав круг по этажу, внедорожник вкатился в распахнутые ворота фуры с маркировкой сети продовольственных товаров. Таких здесь было с десяток, но только этот стоял посреди пути.

Наемники выскочили из внедорожника и, оставив меня в одиночестве, вылезли из грузовика. Закинув внутрь приставную лестницу, по которой мы вкатились в фуру, бойцы захлопнули двери снаружи. Наверняка сейчас переоденутся и разойдутся, а меня повезут дальше. Связи у меня нет, возможность выбраться из багажника отсутствует, так что схема проста и действенна.

Света внутри фуры не имелось, впрочем, в салоне оставили работать лампочку. Видимо, чтобы я не слишком тронулся умом от страха. Впрочем, никакого негатива от ситуации я не испытывал. Я бы даже сказал, что ощущал некое воодушевление от приключения. Все же не часто при моем положении в обществе удается законно проверить свои силы в реальной боевой обстановке.

Прикрыв глаза, я погрузился в транс и сосредоточился, проникая глубже в окружающий мир. Облако дара растеклось вокруг тела, занимая все пространство багажника. Каждой клеткой тела я чувствовал вибрацию машины, окунувшись еще глубже в транс, уловил шум улицы — мы уже выехали с парковки.

Ориентироваться, где едет фура, я не мог. Для этого нужно досконально знать местность, а я в Москве все же гость. Да и не это было главным для меня сейчас.

Наемник правильно сказал, к любому замку есть свой ключ. А помимо того, любой запор можно сломать. Просто нужно иметь ранг А и выше, чтобы манипулировать даром настолько тонко.

Предосторожность отца, запретившего мне не только демонстрировать, но и говорить о собственном даре, снова играла мне на руку. Похитители наверняка получили информацию из официальных источников, где мой уровень Б3. Иначе меня не стали бы пытаться похищать, а пристрелили на месте.

Сделав глубокий вдох, я сел в позу лотоса и приступил к медитации. Для задуманного потребуется время, а мы нырнули в подземку в центре города, так что вряд ли мы вскоре остановимся.

Сила откликнулась легко — сказывались годы практики. Мало кто знает, как именно работает родовая защита Романовых, впрочем, как и любой другой семьи. Известны в общих чертах свойства, но не точный механизм работы. Техническая сторона действия дара — тайна только для внутреннего пользования. В конце концов, я не на пустом месте выдвинул претензии Николаевой.

Миллиметр за миллиметром я ощупывал объем багажника, выискивая возможность для нанесения одного точного удара. Любая щель дает возможность выбраться наружу, просто делать это нужно крайне аккуратно, одна ошибка — и можно получить такой рикошет в лоб, что в голове появится новая дырка.

На удивление, слабым звеном экранирования оказалась не дверь, а стекло — в нижнем шве имелась незаметная глазу щель. Не будь я столь усердным практиком, ни за что бы ее не обнаружил, слишком мизерный получается коридор. Но я почувствовал.

Однако в этот момент фура остановилась, и я открыл глаза. По-прежнему горела лампочка в салоне, за пределами внедорожника все та же темнота. Но двигатель грузовика затих — мы приехали.

Действительно, хочешь спрятать иголку, брось ее в стог сена. Вот и наемники не стали вывозить меня из столицы, а просто подобрали подходящее место.

Дверь открылась, и я заслонил глаза рукой, чтобы защитить их от слишком яркого света. Мне в лицо бил здоровый промышленный фонарь, не позволяя увидеть тех, кто стоял снаружи машины.

— Выгружай!

Внедорожник подхватили тросами и, приставив обратно подпорки, вытянули машину лебедкой. Фонарь при этом повернули так, чтобы он бил в багажник, по-прежнему не давая даже осмотреться.

— Вы свою задачу выполнили, — сказал все тот же незнакомый голос. — Сумма уже переведена.

— Если что, вы знаете, где нас найти, — ответил главарь наемников, предусмотрительно не называя собеседника по имени. — Уходим.

Судя по топоту ног, похитители действительно ушли, оставив меня в компании неизвестных. Причем теперь говоривший заказчик никакого акцента не имел. Память на голоса у меня, к сожалению, паршивая, так что вряд ли я его запомню.

— Вам, наверное, неудобно, княжич, — обратился он ко мне с легкой насмешкой. — Уж простите, но мы не можем поступить иначе. Надеюсь, вы не будете долго мучиться.

Больше он не сказал ни слова. Люди, с которыми заказчик стоял, отошли в стороны и скрылись из поля зрения. Фура, на которой меня доставили, вновь зафырчала мотором и уехала. Судя по звуку, не особо далеко. На ее место подъехал хрипящий двигателем грузовик, и я услышал, как со скрипом запускается бетономешалка.

Повеяло каким-то сюром. Меня что, собираются вмуровать в бетон? Это слишком нелепо, быть одним из сильнейших одаренных страны и так глупо умереть. Однако смесь мощным шлепком плюхнулась на капот машины, убеждая в реальности происходящего.

— Спасибо этому дому, пойдем к другому, — пробормотал я, создавая в замеченной щели небольшой щуп дара.

Сила легко выскочила наружу, и я создал «руку», которая дернула за рычаг багажника. Дверца с хлопком открылась и я выглянул наружу. Раствора уже набралось до середины колес, так что спрыгивать в цемент я не собирался.

Подтянувшись, выбрался на крышу внедорожника и огляделся вновь. Я находился на одной из множества бесконечных столичных строек. Внедорожник стоял в яме, сейчас постепенно заполняющейся цементным раствором. Вокруг никого не было, бетономешалка крутилась без водителя, лишь фонарь продолжал бить в багажник. Неужели никто меня даже не остановит?

Оттолкнувшись от крыши машины, я легко допрыгнул до уровня выше. Похоже, я на какой-то будущей парковке, уж очень красноречивое разделение на места для машин. А дыра, в которой хоронили внедорожник наемников — элемент фундамента. Интересно, комиссия сразу поймет, что застройщику придется переделывать основание?

Отряхнув рукава от несуществующей пыли, я двинулся в сторону выхода. Понятно, что кому-то мы, Романовы, перешли дорогу, раз этот враг пошел на столь серьезное преступление. Непонятно, почему меня не сторожат?

Я уже видел выход впереди, но движение слева пропустил из-за тонкой гипсокартонной стены. Удар в скулу швырнул меня на пол.

Тряхнув головой, я поднял взгляд.

— О, любитель ослиц! — мои губы расплылись в улыбке. — Не стерпел, остался посмотреть, как я в бетоне купаюсь?

Он попытался пнуть меня ботинком, но я легко перехватил летящую в лицо ногу и, провернув по часовой, услышал не только сочный хруст, но и краткий вскрик. А пока сын степей отскочил назад и потянулся к кобуре с пистолетом, я уже встал на ноги.

— Больше меня ничего не сдерживает, — оскалился я, демонстративно снимая пиджак. — Ты ведь это понимаешь?

Тюрк не стал выдергивать оружие, он повернул кобуру. Грохот выстрела ударил по ушам, и я поморщился. Уклоняться от пуль я не умею, конечно, однако родовая защита останавливает их в воздухе задолго до того, как я получу хотя бы царапину.

— Я думал, ты умнее, — покачал головой я. — Теперь мой черед?

Выбросив руку вперед, я вытянул поле из полусферы в острый угол. Так, что самое острие вошло в переносицу врага. Османский наемник дернулся, но было поздно.

Отозвав дар, я подошел к лежащему на бетонном полу телу с продавленным черепом и спокойно снял с него сперва пистолет, затем кобуру. Обыскав карманы убитого, оказался владельцем нескольких пластиковых карт — все безымянные. Документов у него тоже не нашлось, но это, в принципе, правильно. Вдруг выронит на работе?

Выщелкнув патрон из ствола, я осмотрел оружие. Определенно кто-то у династии Цин приторговывает на сторону. Вопрос только в том, пригодится ли эта информация Романовым?

Повесив кобуру на бедро, я вставил в нее пистолет. Жаль, у наемника с собой не оказалось «Лазурного дракона», с автоматом я смотрелся бы эпичнее в новостных лентах.

Грохот выстрелов ударил по ушам, мне на голову посыпался мел, выбитый пулями из гипсокартона, и я поспешно отбежал в сторону, скрываясь за другой панелью. Стрельба не прекращалась, я услышал крики и, уже лежа на бетонном полу, прикинул план действий.

— Обходи!

Дожидаться, когда враг исполнит приказ командира, я не стал, вытащил трофейный пистолет и снял предохранитель. Пальба прекратилась, но расслышать шагов я не мог — грохот выстрелов, помноженный эхом, качественно проехался по ушам.

Погрузиться в транс в таком состоянии не выйдет, как и поддерживать сферу родовой защиты — силы нужно экономить. Так что я перевернулся на спину и направил ствол пистолета в сторону общего коридора.

Наемник не стал высовываться во весь рост, а выкатился кувырком, держа автомат направленным в мою сторону. Короткая очередь прервалась пистолетным выстрелом, и боец раскинул руки на полу.

— Валите его! — приказал командир, и перегородку разнесло от множества пуль.

Прикрыв глаза, я дождался, когда пыль осядет и громко застонал, изображая раненого. Не то чтобы это должно было убедить врагов, но почему бы и нет?..

Изрешеченный гипсокартон позволял осмотреться сквозь дыры. Ко мне медленно направлялись трое, держа автоматы наготове. Средний держался чуть позади соратников, он потянулся к поясу и сорвал гранату с болтающегося на ремне подсумка.

Бах!

Пуля вошла в переносицу, разворотив лицо наемника, и по мне мгновенно открыли ответный огонь. Защита держала пули, куски свинца падали на пол с задержкой, а погибший наемник разжал руку с гранатой. Взрыв хлопнул, осколки со звоном разлетелись по парковке, но враги успели укрыться за гипсокартонными стенами.

— Господа, у меня к вам предложение, — заговорил я громко, чтобы меня было четко слышно. — Сдавайтесь прямо сейчас, и род Романовых предоставит вам лучшего адвоката в стране. Всего-то и нужно будет сдать вашего нанимателя.

Подумав, проверил количество патронов в пистолете и добавил:

— Слово дворянина.

Осталось четыре патрона, пора перебираться за автоматом. Впрочем, можно поступить и иначе.

— Сдавайтесь, княжич, — предложил мне командир наемников, — вам некуда бежать, ваша защита долго не продержится.

— Русские не сдаются!

Сосредоточившись, я дернул сферой защиты лежащее в нескольких метрах тело убитого наемника. С шорохом и скрежетом труп проехал полметра по бетонному полу, и в него тут же угодила сперва очередь, а затем и граната.

Мне осколки не повредили, но в голове зашумело, и я подтянул «Лазурного Дракона» отдельно от тела хозяина. Щелкнув затвором, вынул патрон, быстро вернул его в магазин и, переведя оружие в режим одиночной стрельбы, я стал медленно подниматься на ноги.

Раздался стрекот автоматов, на меня вновь полетели облачка пыли, оседающие на полусфере защиты. Держать ее было уже трудно — взрывы на близком расстоянии никому здоровья не прибавляют. Но я все же смог утвердиться в вертикальном положении.

— Иду на вы! — стиснув зубы, прошипел я, шагая в сторону коридора.

Первый наемник получил пулю в плечо. Обидный промах, второе попадание в бронежилет, и только третий выстрел добил противника. В защиту ударила россыпь свинца, и я вынужденно сузил кокон дара.

Второй враг лупил, не переставая через перегородку. Я выстрелил в ответ, ориентируясь по пятну в дырах гипсокартона. И, кажется, попал — враг затих.

Очередная граната упала мне под ноги, и я толкнул ее обратно щитом. Снаряд откатился метров на пять, прежде чем сработал. Я успел отступить за перегородку и сесть, снижая расход сил на защиту.

Сплюнув пыль с губ, я поднялся на ноги и вновь вышел в проход, но пострелять больше не успел. Со стороны входа раздался громкий голос.

— ЦСБ! Немедленно прекратить огонь, бросить оружие и встать на колени с руками за головой!

На парковку, слаженно топая ботинками по бетону, ворвались два десятка бойцов в черной форме. На головах шлемы, спереди топают безопасники со щитами, из-за их спин торчат стволы автоматов, ружей. А над всем этим работает поле мобильных подавителей — отключать способности к магии.

Я сложил автомат и вытащил пистолет из кобуры. Встав на колени, заложил руки за голову. Естественно, защиту снимать не стал — наемники могут предпринять самоубийственную атаку.

Меня быстро взяли в кольцо, прикрыв щитами. Один из бойцов ловко проверил мои карманы и хлопнул по плечу.

— Встать.

Я подчинился, спорить с готовыми распотрошить тебя бойцами, когда защитный дар не пашет — попросту дурость. К тому же они здесь ради меня.

Отряд разделился на две части, пятеро остались со мной. Тот, что обыскивал меня, потянул за плечо к выходу. Остальные полтора десятка двинулись вглубь стройки, и через минуту началась просто сумасшедшая перестрелка.

Наемники подорвали несколько гранат, отчаянно сопротивлялись, но через пару минут все было кончено. Воины ЦСБ возвращались, волоча трупы противников за ноги. На бетонном полу оставались кровавые дорожки. С лиц боевиков не стали снимать маски, и в большинстве случаев это было даже кстати — мало приятного видеть изувеченные лица.

Меня как раз вывели наружу, где я первым делом заметил автобус с ярким царским гербом — на нем и прибыла кавалерия. За территорией стройки уже торчала толпа журналистов, зеваки снимали на телефоны, стоял гвалт, говорили все одновременно. Только заграждение, установленное и охраняемое полицейскими нарядами, не давало любопытным сунуть нос на поле боя.

Сотрудники подвели меня к своему автобусу, откуда быстро выскочила девушка в медицинском халате, наброшенном поверх бронежилета с аббревиатурой ЦСБ.

— Княжич, позвольте вас осмотреть, — равнодушным тоном произнесла она.

А ничего такая, несмотря на холодность во взгляде. Длинные светлые волосы убраны в пышный хвост, среднего роста чуть ниже меня, тоненькая, но с приятными округлостями. И униформа ей к лицу.

— Конечно, — отозвался я, проходя внутрь машины вслед за медсестрой.

Внутри под полевой госпиталь отведен небольшой закуток. Стоило мне в него войти, девушка задернула занавеску.

— Раздевайтесь, — приказала она не терпящим возражений тоном.

Мне едва хватило такта, чтобы воздержаться от рвущейся наружу шутки. Скинув испачканный пиджак, я расстегнул рубашку и потянулся к ремню.

— Давайте чуть быстрее, княжич, — поторопила девушка, развеивая очарование.

Оказавшись голым, я повертелся под ее внимательным взглядом и был усажен на кушетку. Только сейчас заметил длинную царапину на задней стороне бедра — но как ее получил, вспомнить так и не смог.

Сестра быстро промыла рану, прыснула из баллончика по всей длине и прилепив ленту пластыря, приказным тоном распорядилась:

— Одевайтесь и на выход. И не задерживайте, мне еще наших мальчиков смотреть.

— Благодарю за помощь, сударыня.

Она бросила на меня недовольный взгляд.

— Я — фельдшер ЦСБ, княжич. Извольте покинуть пост, вы мешаете мне исполнять свой долг.

Такой отповеди я не ожидал, молча оделся и быстро вышел из-за занавески. Бойцы ЦСБ уже заняли свои места в автобусе, а одному помогли соратники пройти на освобожденное мной место.

Я проводил их взглядом и, приняв решение, обратился к сидящему ближе остальных к выходу.

— Господа офицеры, от лица рода Романовых приношу вам свою благодарность за спасение. Если вам когда-нибудь потребуется помощь, вы всегда можете ко мне обратиться.

И, не дожидаясь ответа, покинул машину. За моей спиной тут же захлопнулась дверь. В лицо ударили вспышки камер, но мне загородили обзор люди в униформе с гербом Романовых на лацкане.

— Княжич, — вперед выдвинулся Виталий и протянул мне телефон с горящим вызовом на дисплее.

— Я здесь, отец, — мазнув пальцем по экрану, я приложил аппарат к уху.

— Немедленно домой, — недовольным тоном велел глава рода Романовых и оборвал разговор.

Глава 5

Семья Романовых не очень большая, нас всего пятеро — я, старшие брат с сестрой, да отец с матерью. Конечно, есть и побочные ветви, но именно мои близкие стали тем якорем, который позволил мне сохранить себя после перерождения.

Я помню свою прошлую жизнь, проведенную в одиночестве. Сирота, прорвавшийся на самый верх, ставший одним из тех семнадцати человек, что перешли на новую форму бытия. Мы превратились в сингуляров, фактически разумные силовые поля с возможностями богов.

Техническая революция создала эволюцию разума. И я занялся тем, что устранял угрозы существованию человеческого вида. И уничтожил четырнадцать других цивилизаций, пока они не уничтожили нас. Собственно, так я и оказался здесь — другим сингулярам пришлось объединить усилия, чтобы вышвырнуть меня из нашей реальности в наказание за совершенные преступления.

И я родился здесь среди Романовых. Семья стала тем, что помогло удержаться от отчаяния. Из бога стать смертным — серьезный удар не столько по самолюбию, сколько по самому разуму. Первое время было тяжело, но я справился.

Внедорожник с шорохом шин закатился в родовое поместье, и за нами закрылись автоматические ворота. Виталя повернул руль, подъезжая к крыльцу трехэтажного жилого дома, и машина замерла, глухо ворча мотором.

— Княжич… — начал Слуга, но я прервал его жестом.

— В том, что случилось, нет ничьей вины. Кроме нападавших, разумеется, — сказал ему, строго глядя в зеркало заднего вида. — Тебе не за что извиняться. Кто-то решил напасть на Романовых и обязательно за это поплатится. Ты сделал то, что должен был — следовал моему приказу.

Он кивнул, больше ничего не говоря, и я вышел из машины. Охрана поместья в полной боевой экипировке встретила меня, закрывая своими телами. Шлемы, бронежилеты, крупнокалиберные винтовки в руках — последствия нападения налицо.

Дверь поместья распахнулась, и я скинул с себя испачканный пиджак, вручая его Кристине. Помощница низко поклонилась мне, опасаясь смотреть в глаза, но я лишь провел рукой по ее волосам и двинулся дальше.

В Москве были только мы с отцом, мать и брат с сестрой остались в Казани. Так что в поместье были только наши личные Слуги, охрана да те, кто обслуживал территорию во время нашего отсутствия. Меня приветствовали всю дорогу до отцовского кабинета на втором этаже.

— Княжич, Алексей Александрович вас ожидает, — поднялся со своего места в приемной секретарь отца.

— Благодарю, Степан Витольдович, — кивнул я и прошел в кабинет, куда Слуга распахнул дверь.

Внутри святая святых рода стоял густой дым. На тяжелом столе отца разместилась пепельница, уже забитая окурками до предела. Рядом — початая бутылка коньяка и два стакана.

Романов Алексей Александрович был уже не так молод — пятый десяток разменял, хотя по нему и не скажешь. Строгая короткая прическа с проседью на висках, внимательный взгляд голубых глаз, незыблемое спокойствие на лице, опрятный костюм.

Отец кивнул мне на стул перед собой, и я занял указанное место. Обычно, если все хорошо или хотя бы приемлемо, глава рода ставил рядом со столом кресло. Стул — показатель, что к разговору придется относиться серьезно, не до расслаблений на мягкой мебели.

— Тебя не ранили? — спросил он, приподняв бровь и вытаскивая из пачки новую сигарету.

— Царапина, — пожал я плечами, дожидаясь, пока князь закурит. — Упал неудачно, об бетон зацепился.

Дурная привычка, конечно, но на все замечания отец лишь отмахивался. И только при матери с сестрой никогда не решался дымить. За здоровьем при этом он следил, а все возможные последствия убирали целители рода на очередном осмотре.

— Рассказывай, — чуть более ровным тоном потребовал он.

Я последовательно описал все, что произошло, озвучил свои наблюдения и только после этого дождался реакции старшего Романова.

— Значит, сборный отряд наемников с китайским вооружением, говоришь? — с сомнением хмыкнул отец. — И как специально все произошло после того, как ты пошел на конфликт с Николаевыми.

Выпустив струю дыма в потолок, отец стряхнул пепел. Несколько секунд длилось молчание, а затем он решительно взялся за лежащий на столе стационарный телефон.

— Готов к переговорам? — спросил он, уже набирая номер.

— Всегда, — кивнул я.

Проводная телефония не умерла с появлением мобильных сетей. Среди аристократов подобные аппараты стали некоторым фетишем, я знаю, что у царя стоит чуть ли не первый российский — здоровая бандура с отдельным динамиком, который надо держать в руке. Все благородные семьи очень боятся звонков с этого чудовища. Но это нисколько не мешает им ставить себе в кабинеты для официальной связи между родами аналогичные устройства.

— Николаев, — обратился отец к собеседнику на другом конце провода. — С тобой говорит Алексей Александрович Романов.

В разговоре возникла короткая пауза.

— А, ты уже в курсе инцидента и готов обсуждать условия? А знаешь, что после этого на моего сына было совершено покушение? Понимаешь, в какой ситуации мы с тобой оказались?

Говорил отец вежливо, не переходя черту. Аристократы вообще редко демонстрируют истинные эмоции в обычной жизни. Ведь, как известно, бегущий генерал в мирное время вызывает смех, а в военное — панику. Уверен, Николаев сейчас тоже придерживается такой же политики.

— Хорошо, что мы услышали друг друга. Обсудим виру чуть позже. Я предполагаю, что к попытке покушения ты не имеешь никакого отношения. Но ты ведь понимаешь, что тебя кто-то очень вовремя подставил?

Снова повисла небольшая пауза. Я мог бы подслушать, если бы захотел, но сегодня и так досталось, ни к чему лишний раз перенапрягать дар. Отец и без того скажет все, что я должен знать.

— Хорошо, значит, договорились. Сын приедет на царский прием, ожидаю и вас с дочерью, на месте все и обсудим.

Положив трубку, отец посмотрел на истлевший окурок в руке и воткнул его в переполненную пепельницу. Значит, окончательно успокоился.

— Хватило звонка, как видишь, даже твоего участия не потребовалось, — вздохнул он. — Наказание для Николаевых обсудим на светском приеме в Кремле.

Я кивнул в ответ. Обязанность посещать подобные мероприятия с Романовых никто не снимал, и единственный шанс отделаться — не присутствовать в столице по важным делам. Но мы оба в Москве, так что обязаны явиться.

— Тетку заодно навестим, — сказал я, давая отцу время подумать.

— Это — обязательно. Больше ничего интересного не произошло? — спросил отец.

— Познакомился с группой, пообщался с Ефремовым, — пожал плечами я. — Тренер по физподготовке пытался нас поставить помощниками, но мы отказались.

— ЦСБ все неймется подвести нас под монастырь? — хмыкнул отец, откидываясь на спинку кресла. — Кто в твоей группе примечательный?

Я перечислил студентов, и брови отца чуть дернулись, когда я упомянул Морозову. Некоторое время он молчал, обдумывая информацию, после чего чуть хлопнул пальцами по столешнице.

— Это хорошо, что ты взял ее под крыло, — кивнул он. — Если царь не казнил всю семью, значит, за остальными боярами ничего преступного нет. Иначе ее бы не допустили до учебы в ЦГУ. Так что здесь я одобряю твой выбор. Салтыкова же… С ней могут быть проблемы — помнишь, как нас сбрили на акциях «Уралполимера»?

Я кивнул. Тогда наша корпорация упустила шанс отхватить достаточно масштабный проект. На производство «Уралполимера» были планы и у меня, и у отца. Но компания, производящая огромный ассортимент химической продукции, отошла конкурентам.

— Салтыковы, хоть и принадлежат царской фракции, но входят в акционерное общество «Трансхим». Как ты помнишь, именно эта организация теперь владеет всем технопарком «Уралполимера». Так что будь с ней внимателен.

— Я учту, — кивнул я, принимая слова отца к сведению.

— Орловы уже движутся к закату, карьера адмирала пошатнулась, так что следи за его внуком.

— У них есть свои верфи, — напомнил я. — С голоду не умрут.

— Именно, а помимо верфей — танкеры. И вот они нам очень пригодятся, когда Османы перекроют Европе нефтепровод. Понимаешь, к чему клоню?

— А разве они не подписали только что договор о поставках? — удивился я.

— Конечно, подписали, как иначе? — хмыкнул отец. — Но ты же в курсе, что Греция начала бунтовать против Рима? Мальтийский орден уже отправлен наводить порядок. Так что сейчас начнется локальная война за оливки. И османы там — первые претенденты.

Я покачал головой, потрясенный новостями, о которых еще никто не слышал.

— А мы что, просто торговать будем под расширенный рынок? — уточнил я, глядя на отца.

— Романовы — да, а что уж решит Царство — это мы узнаем с тобой на приеме. Ладно, заболтал я тебя, иди к себе, мне еще тоже поработать надо, за ужином поговорим. Кстати, у нас будут гости, так что оденься соответственно.

Я кивнул и покинул отцовский кабинет. Плодотворный вышел разговор, хотя и оставил много не до конца понятных моментов. К примеру, что можно потребовать от Николаевых в качестве виры, при том, что они и сами выступают теперь жертвами? Обирать несчастного — недостойно, конечно, но и спускать покушения на секреты рода — непозволительно.

В кармане затрясся телефон, и я вытащил аппарат по пути в свои покои. Надо же, староста нарисовался.

— Романов слушает, — мазнув пальцем по экрану, произнес я.

— Дмитрий Алексеевич, я только что видел новости, — заговорил Петр. — Уточнять подробности не стану, спрошу лишь, ждать ли вас завтра на занятиях?

— Разумеется, не вижу повода отлынивать от учебы.

— Н-но вас пытались похитить…

— Вы правда думаете, что это в первый раз? — хмыкнул я в ответ. — Петр Васильевич, не родился еще такой враг, который сможет сломать русского княжича.

Он помолчал пару секунд, а потом продолжил разговор:

— Я направил вам на почту несколько документов, их нужно заполнить для отчетности в деканат.

— Хорошо, сделаю.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, и рад, что с вами все в порядке. До завтра.

— Да, до завтра, — ответил я и положил трубку, толкая дверь в свою гостиную.

Моя помощница уже была здесь за своим рабочим местом, так что стоило мне войти, тут же поднялась из-за стола, на котором светился включенный ноутбук. Судя по ее внешнему виду, сегодня тащить ее в постель не стоит.

— Ванная готова, — чуть наклонив голову, сказала она робким голоском.

— Хорошо, — ответил я, дернув воротник рубашки. — Если чувствуешь, что не можешь сегодня работать — возьми выходной, я подпишу бумаги. Можешь взять отпуск, если требуется.

— Благодарю, княжич, не стоит, я справлюсь, — уже тверже ответила она. — Какую одежду подготовить?

Вообще, стоило, пожалуй, отправить ее к родовому психологу принудительно. Но пока что просто сам за девушкой присмотрю. Станет хуже — прикажу, а до тех пор пусть попробует справиться сама. В конце концов, Слуга Романовых со слабыми нервами — это плохой Слуга, как бы цинично ни звучало.

Слишком многие желают нашей смерти — и некоторым даже хватает смелости попытаться исполнить столь заветную мечту собственными руками. Найду ту сволочь, которая командовала на парковке, лично придушу.

— Подготовь вечерний домашний костюм для ужина, — велел я, на ходу раздеваясь.

Побросав испорченную одежду, я закрыл дверь в ванную и сделал глубокий вдох. Набранная ванна больше походила на маленький бассейн, в помещении было влажно и жарко, но в воздухе витал аромат хвои — мой любимый.

Отлепив с ноги пластырь, я прошлепал в душевую кабинку и быстро ополоснулся. А закончив с этим, залез в ванну и прикрыл глаза. Приятное тепло вымывало напряжение, размягчало сознание и уносило неприятные воспоминания вместе с водой.

Всплеск заставил меня приподнять одно веко. Кристина не стала отсиживаться в покоях, и пришла сама.

— Княжич, — выдохнула она мне в губы, закидывая руки мне на шею. — Вы меня спасли сегодня.

Я не стал спорить с этим заявлением, поддавшись настроению девушки. Как ни крути, а тело у меня молодое и жаждет радоваться жизни. Так что не вижу смысла отказывать девушке, когда она сама просит.

Когда Кристина спряталась за непрозрачным стеклом душевой кабины, я выбрался из ванны и, натянув халат с гербом рода, вставил ноги в мягкие тапочки и вышел в гостиную. Оставалось еще немало времени, чтобы поработать перед ужином.

Новостная лента пестрила роликами о моем чудесном спасении. Сотрудники ЦСБ смонтировали несколько особо качественных видео, и после их просмотра даже у меня сложилось впечатление, что княжич обязан Царской Службе Безопасности своей жизнью. А ведь я прекрасно смог бы справиться и сам.

— Кристина, составь благодарственное письмо от моего лица и направь командиру группы, которая сегодня меня спасла, — припомнив свое обещание, отдал приказ я. — И заполни бумаги от Орлова, он должен был прислать на почту.

— Как пожелаете, княжич.

Провозившись еще немного с биржей, я свернул работу и поднял взгляд на Кристину. Девушка возилась с моим костюмом для ужина — значит, пора закругляться, отец очень не любит опозданий.

— Княжич, время ужина, — сообщила Слуга очевидное, и я кивнул, захлопывая ноутбук.

— Благодарю, можешь на сегодня быть свободна. И, Кристин, подумай насчет визита к нашему психологу, — все же взглянув на ситуацию еще раз, посоветовал я. — Не зазорно получить помощь, когда она требуется.

— Спасибо, Дмитрий Алексеевич, — поклонилась та, — я навещу его завтра, если вы не против, во время ваших занятий.

Кивнув, я принялся одеваться. Белая рубашка, черные брюки с кожаным ремнем, на бляхе которого — герб рода. Такие же запонки и перстень. Раз отец сказал, что у нас будут посторонние, нужно блюсти этикет. А значит, сверкать украшениями и белозубой улыбкой.

Кристина стряхнула с моих плеч невидимую пыль и, вздохнув, чмокнула в щеку. Я улыбнулся ей и вышел из покоев раньше, чем в дверь постучался слуга, отправленный позвать меня на ужин.

Спустившись на первый этаж, я чуть замедлил шаг, услышав голоса из столовой. Слуга открыл передо мной двери, и я вошел внутрь, гордо вскинув подбородок.

— А вот и мой сын, — произнес отец, поворачиваясь ко мне. — Дмитрий, познакомься — Варвара Евгеньевна Ростова.

Я вежливо кивнул сидящей за столом женщине, показавшейся мне знакомой.

— Рада нашей встрече, Дмитрий Алексеевич, — поприветствовала она меня, чуть поведя плечами, отчего пшеничные волосы, собранные в высокую прическу, чуть покачнулись. — Надеюсь, вы сможете пролить свет на некоторые события сегодняшнего дня.

— Разумеется, Варвара Евгеньевна, — пройдя к столу, я занял положенное по правую руку от отца место. — Но разрешите узнать, каково ваше звание в ЦСБ?

Отец чуть слышно хмыкнул.

— Видимо, вы запомнили мою старшую дочь, княжич, — улыбнулась гостья, — тогда позвольте мне представиться как полагается.

Она щелкнула замочком клатча, вынимая удостоверение.

— Ростова Варвара Евгеньевна, майор ЦСБ, отдел по борьбе с терроризмом.

— Антитеррор? — удивленно приподнял бровь я. — Почему не госбезопасность, ведь речь должна вестись не о том, что устроили наемники в центре столицы, а об их нанимателе, изменнике.

— Вы можете предоставить доказательства, что такой действительно существовал? — напрямую спросила она.

Я промолчал, и майор заговорила, повернувшись к моему отцу:

— Мы не бросим это дело и продолжим искать настоящего виновника, Алексей Александрович, — сказала она, чуть склонив голову. — Однако официально дело о сегодняшних событиях проходит под меткой «терроризм». Наемники, как утверждаете, княжич, совершили нападение на царских людей, а ваше похищение — всего лишь способ взять заложника для торгов, в результате которых они планировали скрыться с места преступления. Это не мое решение, это царский приказ, — закончила она свою речь.

Ясно. Значит, тетушка с мужем решили не оглашать подозрений, пока не выявится настоящий преступник. В совокупности обвинений кара будет страшна. При измене, как видно на примере Морозовых, отвечать будет только сам виновник — в случае Виктории им был отец боярского рода. Но терроризм при этом — смертная казнь для всего рода.

Это, получается, Царь-Батюшка решил сократить количество благородных?

— Итак, давайте начнем с самого начала, — предложила Варвара Евгеньевна, бросив взгляд на пустые тарелки.

— Предлагаю начать с ужина, а поговорить в процессе, — высказался отец. — Вы же не против?

Майор покачала головой, и Романов старший звякнул колокольчиком, призывая слуг войти и накрыть ужин. Наши подчиненные раскрыли двери и вкатили столик, заставленный блюдами.

— В таком случае, приятного аппетита, — пожелал я первым, когда передо мной поставили истекающий соком стейк. — А дело было так…

Глава 6

Проснулся я за минуту до будильника, что было для меня обычным делом. Взяв с прикроватной тумбы телефон, отключил оповещение и, откинув одеяло, сел на постели.

На экране висело уведомление о новом чате в популярной сети. Открыв диалог, хмыкнул — молодец, Орлов, хорошо придумал.

В закрепленном сообщении значилось расписание с указанием корпусов и аудиторий, имена преподавателей. На каждого Петр подключил ссылку, можно почитать, если желание возникнет.

Одевшись сразу в униформу ЦГУ, я не стал дожидаться приглашения и, сбежав по лестнице, направился на завтрак в столовую.

Отец уже был здесь, пил кофе и листал новостную ленту на своем телефоне. Я молча занял место справа от него и прислуга быстро накрыла на стол.

— Как спалось? — спросил Алексей Александрович, не отрываясь от работы.

— Как обычно.

Отец поднял на меня взгляд.

— Ты убил несколько человек, Дмитрий, — сказал он. — И спокойно спал после этого?

Отец, я уничтожал разумных миллиардами, пара наемников — это даже не разминка. Но вслух я ответил иначе, разумеется.

— Меня этому учили, отец. Да и сам понимаешь, Ефремовы — наши друзья, всякое рассказывали. Ты же помнишь, каким был Семен, когда вернулся с первой своей вылазки? — уточнил я, разделывая ножом и вилкой глазунью. — Он много и в красках рассказывал. Да и, честно говоря, я искренне считаю, что переживать об отнятой жизни врага — все равно что проиграть ему. Моя совесть чиста, я поступил правильно.

Алексей Александрович покачал головой, а потом тяжело вздохнул.

— Порой я сомневаюсь, тот ли дар тебе достался, сын. Может быть, тебе нужно было родиться Рюриковичем? Вот уж кто умеет решать проблемы кардинально.

Наследники буйного викинга, всем своим кланом обладают исключительно наступательной магией. Мощность разнится в зависимости от числа подданных, но Царь-Батюшка движением бровей способен выжигать куб в сто метров до пепла.

— Матушка у нас тоже кого хочешь в бараний рог свернет, — пожал я плечами. — Но разве это мешает ей быть самой прекрасной женщиной в твоей жизни?

Отец отвел взгляд и вздохнул — на этот раз мечтательно.

— Твоя мать — Демидова, змеиная кровь этой семейки вошла даже в фольклор, — ответил Романов старший. — А кроме того, она ни разу не пользовалась своим даром, чтобы действительно кого-то убить.

Каждый член Демидовых производит уникальный яд, от которого нет противоядия. Один член семьи — одна отрава, так что по химическому следу их можно опознавать. Неудивительно, что владельцы половины Урала не прибегают к такой опасной возможности — вычислят мгновенно. А ведь им достаточно коснуться твоей кожи, чтобы убить.

— Для этого у Демидовых есть дружина, — кивнул я. — Кстати, матушка звонила? Наверняка ведь видела новости.

Алексей Александрович кивнул.

— Да, мы уже все обсудили. Демидовы будут на приеме, так что тоже будут задавать вопросы, готовься. Как бы там ни было, но ты и их потомок тоже.

— Один из, — пожал плечами я. — Сколько у них сейчас невест на выданье? Пятнадцать?

— Тринадцать, — поправил отец. — И только три — в Москве. Если получишь приглашение нанести визит, я разрешаю. Гадюшник твоей матушки, конечно, не самая приятная компания, но они сильны, богаты и родня. А родственников не выбирают.

И снова он тяжело вздохнул.

Даже не представляю, с каким боем ему пришлось выгрызать себе невесту, если тогда чуть до войны родов не дошло. Даже тот факт, что родная сестра отца — царица, нисколько не добавлял веса предложениям Романова. Демидовы очень тряслись над своей самостоятельностью, постоянно указывая на нее при любом удобном случае. А тут — брат царицы просит себе жену из их рода…

— Они просто боятся, что царская фракция их подомнет и национализирует, как было с «Руснефтью» во времена Романовых. Тогда ведь никто не знал, что мы прихватим с собой семейное дело в обмен на корону, — покачал головой я. — Если бы тетка не вышла за цесаревича, все прошло бы у вас гладко.

— Это я понимаю, — согласился отец, пожав плечами. — В общем, будь готов, и помни — ты в первую очередь Романов, и только потом уже на мизерную долю генов Демидов.

— Я помню, отец, — улыбнулся я в ответ.

Допив кофе, я поставил чашку на блюдце и поднялся на ноги.

— Разговор с Ростовой помнишь? — чуть нахмурив брови, спросил Алексей Александрович. — О расследовании — никому.

— Разумеется, отец, — кивнул я.

Покинув столовую, я направился прямиком к выходу, по пути проверяя телефон. Биржа успокоилась, хотя цены акций нашей «Руснефти», конечно, немного потрясло при новостях о попытке моего похищения. Вот уж суеверная отрасль! Ну как мое исчезновение могло бы повлиять на главный насос страны? Я даже не вхожу в кабинет директоров — там старший брат отдувается за всех.

Слуги распахнули передо мной двери, и я вышел на крыльцо. Солнце сегодня прикрылось облаками, видимо, не выспавшись. Прохладный воздух заставил слегка поежиться.

Внедорожник подкатил ко мне, стоило спуститься по ступенькам и пройти по дорожке, усыпанной мелким щебнем. Виталя остался сидеть за рулем, второй охранник с его стороны вышел и, обойдя машину по кругу, открыл мне пассажирскую дверь.

— Княжич, — обратился он ко мне, чуть склонив голову.

— Привет, Игорь, — поздоровался я, садясь на место.

Усиление охраны было хоть и предсказуемым, но уж точно излишним — сам о себе я позаботиться могу, но прикрывать других уже становится опасно. Однако официальный ранг не дает мне наплевательски относиться к собственной безопасности.

Как бы ни хотелось открыто заявить о своих возможностях, вчерашний день доказывает, что полезнее их скрывать. Подорвали бы машину, заложив управляемую мину, и мне бы уже никакой дар не помог.

Вертя телефон в руке, я смотрел в окно, ни о чем особо не думая. Даже удивительно, что в чате группы никто и вопроса не задал о том, что со мной случилось. Я ожидал, что та же Салтыкова не сдержится, начнет расспрашивать.

Мы доехали до ЦГУ без происшествий, и даже быстрее, чем я предполагал — Виталя поймал зеленую волну, и нам не пришлось ни разу притормаживать.

Первое занятие проходило в центральном корпусе, так что идти далеко не нужно было, но так как у меня имелось время в запасе, я остановился у лавочки, установленной вдоль дорожки, и присел, закинув ногу на ногу. Погода изменилась, стало теплее, так почему бы и не посидеть на свежем воздухе.

Телефон дернулся в руке, и я открыл уведомление.

Орлов П.: Изменения в расписании. Химия перенесена на завтра, сегодня первое занятие — по информационным технологиям, корпус 3, аудитория 2А. Прошу не опаздывать.

Третий корпус стоял напротив центрального, так что можно не суетиться.

Мимо прошла группа студентов, на меня никто из них не отреагировал, даже взгляда не бросили. Людей становилось все больше, мелькали работники ЦГУ, выделяясь среди учащихся цветом формы. Я с интересом наблюдал за происходящим, не особенно вслушиваясь в разговоры.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — поздоровалась, подойдя ко мне, Морозова.

Сегодня ее длинные волосы были уложены в толстую косу, спускающуюся ниже поясницы. Униформа первого курса смотрелась на Виктории Львовне ничуть не хуже, чем вечернее платье, хотя украшениями боярышня пренебрегала. Не иначе из-за своего подвешенного статуса.

— Доброе утро, Виктория Львовна, — кивнул я, поднявшись со скамейки.

Она провела рукой по виску, заправляя выбившуюся прядку за ухо. Красивое движение, хотя не уверен, что Морозова планировала его таким. Простой жест.

— Вы не спешите на занятие? — спросила она.

— До начала еще семь минут, этого времени вполне хватит, чтобы дойти и занять место, — ответил я. — Составите мне компанию?

— С удовольствием, Дмитрий Алексеевич.

Она взяла предложенную мной руку, и я повел девушку по дорожке в сторону третьего корпуса. Снова я уловил тонкий успокаивающий аромат, идущий от боярышни. И просто наслаждался компанией, шагая по территории ВУЗа.

— Я, кажется, разрешил вам обращаться ко мне по имени, Виктория Львовна, — напомнил я наш первый диалог. — Вы не хотите воспользоваться этим правом?

Она ответила не сразу, будто решая головоломку. Мне же просто стало интересно, что такого творится в ее темноволосой голове. Я же не предлагаю ей руку и сердце, в самом деле.

— Только в стенах университета, — приняв решение, ответила Морозова.

— Что ж, уже прогресс, — улыбнулся я, и мы взошли по крыльцу корпуса. — Полагаю, сидеть рядом со мной вы тоже не откажетесь?

Она мягко улыбнулась.

— Не откажусь, Дмитрий.

Наши уже заняли свои места в лекционном зале. Нас снова совместили с другими группами, так что Орлова, нервно поглядывающего на входную дверь, я заметил не сразу. А староста с явным облегчением выдохнул при виде меня и приподнял руку.

— Княжич!

И как по команде вся аудитория повернулась к нам. Гул голосов тут же оборвался, будто кто-то отключил звук. Морозова едва слышно выдохнула, а я, наоборот, улыбнулся чуть шире и пошел к нашей группе.

— Всем доброе утро, — подойдя ближе, поздоровался я и усадил Викторию рядом с собой. — Часто тут такие смены расписания?

Ответил Орлов на правах старосты:

— Преподавателя срочно вызвали по делам рода. Так что, может быть, еще несколько раз переведут.

— Значит, будем ударными темпами потом догонять программу, — кивнул я, включая свое рабочее место. — Но думаю, что со Светланой Николаевной это не станет для нас проблемой?

Салтыкова едва не раздулась от гордости.

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, я с радостью помогу своим одногруппникам, — важно кивнув, заявила она. — Химия — самая уважаемая наука в нашем роду.

Мне на секунду показалось, она снова напомнит о компаниях, выпускающих косметику, но в этот момент вошел преподаватель, и нам пришлось прервать разговоры.

Был он молод, носил очки и обладал крайне невыразительным голосом. Может быть, робел перед аудиторией, набитой аристократами, или же просто был очень плохим оратором, но факт оставался фактом — не прошло и четверти часа, а народ едва ли не засыпал под бубнеж информатика.

К счастью, его выступление закончилось как раз в тот момент, когда я понял, что сейчас сверну челюсть от очередного зевка.

— Какое впечатляющее выступление провел наш преподаватель, — с улыбкой сказала Виктория. — Посмотрите, Дмитрий, он же всех усыпил, несмотря на то, что у него совершенно нет дара!

Я улыбнулся в ответ и с облегчением закрыл личный кабинет.

— Дамы и господа, прошу не расходиться, — обратился к нам Орлов. — Следующее занятие в этом же корпусе, и тоже объединенное. Предлагаю организованной группой пройти и занять места.

Толпа студентов уже подрывалась с мест и спешила на выход. Орлов был прав — на их фоне мы могли бы смотреться выигрышней. Если бы это было соревнование.

— Почему нет? Ведите, Петр Васильевич, — поддержал его решение я.

И мы двинулись из аудитории, негромко обсуждая поразительную кадровую политику университета. Ясно, что абы кого в ЦГУ вести лекции не назначат, но можно же поставить не самого выдающегося по заслугам, а подобрать того, кто действительно способен увлечь студентов.

— Кириллов знаменит своей системой защиты, — вступился еще один представитель сильного пола в нашей группе.

— Да, я читал про устроенную им блокировку кибератак на Кремль, — кивнул Орлов. — Так что здесь вы правы, Никита Александрович, однако замечу, что кроме этой лекции он больше нам не встретится весь год. Поэтому решительно не понимаю, зачем его поставили вести занятие сегодня.

— Это же очевидно, Петр Васильевич, — вставила Салтыкова, пока мы шли по коридору в соседнюю аудиторию. — ЦГУ обязан показать своим студентам, какие кадры выходят из его стен. Кириллов — знаменитость, царский человек, награжденный орденом за вклад в защиту Русского царства. Притом что он работает в лаборатории ЦГУ, не показать его студентам — расточительство.

— Полагаете, Светлана Николаевна, — уточнил Никита Александрович, — для него это было такое же мучение, как и для нас?

— Даже не сомневаюсь, — улыбнулась Салтыкова в ответ.

Мы заняли места в центральной части лекционного зала. Как раз в этот момент у меня зазвонил телефон, и я, вытащив аппарат из кармана брюк, хмыкнул. Сидящая рядом со мной Виктория Львовна уловила мою реакцию, но смотреть, кто мне звонит, не стала. А я поднялся на ноги.

— Княжич, вам нужно выйти? — уточнил преподаватель, как раз вошедший в аудиторию.

— Прошу прощения, Тимур Яковлевич, у меня важный звонок, — я показал ему дисплей телефона, и тот, вскинув бровь, хмыкнул.

— Такого у меня еще не случалось. Конечно, выйдите.

Я поблагодарил и едва не выбежал из аудитории. Оказавшись в коридоре, прикрыл за собой дверь и сдвинул зеленую иконку.

— Романов Дмитрий Алексеевич слушает, государь.

— Здравствуй, княжич, — произнес Царь на том конце. — Прости, что отвлекаю от занятий. Но мне очень хотелось бы обсудить некоторые вопросы лично.

Я не испытывал перед Михаилом II никакого почтения. Сложно воспринимать человека как икону, когда знаешь, что он спит с сестрой твоего отца. Так что я просто был вежлив.

— В любое время, государь.

— Тогда не забудь прихватить с собой на прием выкладки по твоим личным проектам. Царица хвалила их, хочу посмотреть, так сказать, своими глазами. Все, иди учись, княжич. Не забудь о моей маленькой просьбе. И передавай привет отцу от царицы.

— Слушаюсь, государь, — ответил я, немного удивленный.

Он первым положил трубку, и я еще несколько секунд стоял, потерянный. О том, что я что-то там разрабатываю, знала вся семья, но я никому не показывал и ничего не говорил. Компьютер, на котором я все это проделывал, к сети подключен не был и никогда в ней не регистрировался. Кто-то залез в мои документы?

Вернувшись в аудиторию, я занял свое место, но остаток лекции прошел для меня незаметно. Преподаватель не сделал мне замечания, прекрасно видев мое состояние, а вот для группы такое изменение поведения показалось странным.

— Дмитрий Алексеевич, — коснувшись моего плеча, обеспокоенным тоном обратилась ко мне Морозова.

— А? — обернулся я к девушке, оказавшись лицом к лицу с боярышней.

Между нами едва ли пара сантиметров пространства осталась. Успокаивающий аромат, исходящий от Виктории Львовны, помог привести голову в чувство.

— Занятие закончилось, княжич, — сказал Орлов, и я заметил, что вся группа ждала меня. — Вы в порядке?

— Да, разумеется, простите, что заставил поволноваться, — улыбнулся я, поднимаясь со своего места. — Перекусим?

До самого конца занятий на меня поглядывали обеспокоенно, но никто тактично не лез с вопросами. А я, приняв вскрытие личного терминала как данность, выдохнул. В самом деле, сложно было ожидать, что ЦСБ не станет копать и под меня, получив возможность проверить Романовых на вшивость. Тем более в личном компьютере, который нигде не числился до сих пор.

Присутствие Виктории рядом, а точнее — запаха ее духов, держало меня в тонусе. Интересно, что это за аромат такой, что так на меня действует?

Сама Морозова держалась поблизости, но при этом не лезла в мое личное пространство. Кажется, тот факт, что мы едва случайно не поцеловались у всех на виду, ее сильно смутил. Периодически я ловил взглядом румянец на ее щеках.

Наконец, с учебой на сегодня было покончено, и я вместе с остальными направился к выходу с территории. Уже проходя мимо лавочки, на которой мы сегодня с Морозовой встретились, я понял, что на царском приеме мне не с кем появиться. Претенденток-то будет много, но нужны ли они мне?

— Виктория Львовна, — негромко обратился я к идущей рядом боярышне, — вы не могли бы мне немного помочь?

Остановилась вся группа, как по команде. И, нужно отдать должное Орлову, он быстро затараторил, подгоняя остальных:

— До завтра, Дмитрий Алексеевич, Виктория Львовна. Господа, дамы, пройдемте, как староста я должен убедиться, что все добрались до своих машин в целости и сохранности.

Нужно будет потом ему спасибо сказать.

— Вы хотите моей помощи, княжич? — вновь тем же жестом заправив прядь за ухо, переспросила Морозова, глядя себе под ноги.

— Да, — кивнул в ответ я. — Возможно, моя просьба покажется вам неприемлемой, но прошу не отказывать сразу.

Она подняла на меня взгляд.

— Вы умеете заинтриговать, княжич, — с улыбкой сказала она.

— В эти выходные состоится царский прием, — заговорил я. — Меня долго не было в Москве, и раньше я ходил вместе с сестрой или матерью. Но теперь я…

— Теперь вы совершеннолетний, — кивнула она, поняв мою проблему. — И хотите, чтобы к вам не липли возможные невесты, Дмитрий Алексеевич. А я с вами вместе учусь, и это не будет выглядеть, как заявление о намерениях.

— Вы проницательны, Виктория Львовна, — улыбнулся я. — Я обещаю, что вам не придется пожалеть об этом. Итак, Виктория Львовна, вы станете моей парой на царском приеме?

Глава 7

— Морозова? — хмыкнул отец и стряхнул пепел сигареты пальцем. — Это даже хорошо. Пока ты на приеме будешь эпатировать публику, я с царем поговорю спокойно.

— Это же ты дал ЦСБ доступ к моему терминалу? — спросил я, чуть отстраняясь, чтобы не дышать совсем уж густым облаком дыма.

— Я, — не стал отрицать Алексей Александрович. — Это идеальный момент, Дмитрий. Так у тебя есть возможность и показать Михаилу свои идеи, и заодно сделать это не публично. Твое имя останется в тайне, пока ты будешь претворять свои проекты в жизнь.

Я хмыкнул.

— Он уже позвонил, — я выложил на стол свой телефон. — И попросил не забыть их с собой. Зачем делать дубль, к тому же врать, что ему о них рассказала твоя сестра?

Отец улыбнулся, глядя на меня. Это выражение лица было мне прекрасно знакомо, оно значило, что я должен сам догадаться.

— Погоди, не может же быть… — начал я, глядя на отца. — Но тогда, получается, ЦСБ в руках Романовых.

Отец посмотрел на меня, как на сделавшего первый самостоятельный шаг младенца.

— Ты ничего не найдешь в официальных документах на этот счет, Дмитрий, — подтвердил он. — Но, к слову, проверка по нам идет по всем законам. Сергей уже пожаловался, что ЦСБ скопировало документы с наших серверов.

— А если они найдут что-нибудь?

— Значит, Царь избавит уже нашу СБ от работы по поиску предателей. Не переживай, все наши предприятия останутся в наших руках в любом случае. Царица на нашей стороне и прекрасно осознает, что без нашей поддержки ее мгновенно сожрут. И я очень рассчитываю, что ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать — одно дело, когда царица прикрывает нас, другое — когда она решает все твои проблемы. Грань чувствуешь?

— Конечно, отец, — кивнул я.

Надо же, никогда бы не подумал, что наша милая обаятельная тетушка, в голове которой только муж, планы на детей и прочие женские радости, на самом деле тайный советник Царя, курирующий работу ЦСБ. Это, с одной стороны, очень круто, с другой — крайне опасно.

— А из самого ЦСБ не утечет? — спросил я негромко, барабаня пальцами по подлокотнику.

— В этом нет смысла, Дмитрий. Опричники напрямую зависят от благополучия Михаила. Пытаться даже очернить его жену — это нарушение клятвы, — он взял паузу, чтобы затянуться. — Ты, конечно, знаком с ним с детства, можно сказать, однако еще ни разу не видел, каким бывает наш монарх в гневе, верно?

— Только слышал сплетни о силе дара. Но, я так понимаю, это и не тайна — государь регулярно тренируется на полигоне. Его даже как-то по телевизору показывали у нас в школе.

Отец кивнул.

— Поддержка правильного имиджа аристократов, — сказал он. — Но я тебе скажу так: ты не хочешь, чтобы Царь оказался тобой недоволен. Просто прими этот факт и живи с ним.

— Как скажешь, отец, — кивнул я. — Но, пожалуйста, впредь не давай никому мои документы без согласования со мной.

— Я читал их, там нет ничего крамольного. Большинство бы решило, что ты собираешься писать фантастические романы. И не забывай, Дмитрий, я — глава рода Романовых. Мне не нужно спрашивать разрешения у собственного сына, чтобы залезть к нему в компьютер. Я понимаю, что тебе может быть обидно, но наш род дал тебе очень много, так что отсутствие личного пространства — не такая уж и высокая плата. Как думаешь, сын?

Я улыбнулся. Периодически Алексей Александрович устраивает подобные разговоры, но я и не спорю. Не родись я Романовым, кто знает, где бы сейчас вообще был.

— Дело же не в том, что я против, отец. Но ведь документы нужно подготавливать, — вздохнул я, осознавая, какую кашу вытащили сотрудники ЦСБ, там же сам черт ногу сломит. — Без наведения порядка, либо без моих комментариев все равно ничего не поймут. И я уж не говорю о записанных тупиковых этапах.

Он остановил меня взмахом руки.

— Ты сам сказал, Михаил пригласил тебя с копией выкладок, — сказал он. — Так что теперь у тебя есть шанс привести все в порядок, и принести ему то, что нужно, и подать так, как нужно. Время у тебя еще есть.

Я кивнул, признавая его правоту.

— И, кстати, надеюсь, ты понимаешь, что твое решение пригласить Морозову накладывает на тебя определенные обязательства по ее подготовке? — сменил тему отец.

— Я уже распорядился, к назначенному времени в дом Морозовых подъедут наши портные и парикмахеры, — ответил я. — И оплачу я их услуги из собственных денег, отец. Это выступление — полностью мое, мне за него и отвечать.

Алексей Александрович кивнул.

— Хорошо, тут ты правильно поступил. Но это навело меня на мысль…

— Да, отец?

— Девочка тебе понравилась?

— Ее компания не вызывает у меня отторжения, — склонив голову набок, ответил я.

— Но ты тащишь ее под удар всего общества, Дмитрий. И простыми подарками здесь не отделаешься. Ты осознаешь, что Виктории после этого приема еще жить как-то будет нужно?

— Ты ведь уже одобрил мой выбор, — хмыкнул я. — Предлагаешь отказаться?

— Нет, я хочу, чтобы ты задумался о поиске невесты, твой брат в твоем возрасте уже был помолвлен.

— У нас и сестра до сих пор не замужем, — напомнил я.

— Не дави на больное, — попросил отец. — Она носит траур по жениху. Если бы Азамат не погиб, мы бы уже давно отпраздновали не только свадьбу, но и рождение первенца. Сам знаешь, у наших татарских друзей с этим не затягивают.

Погиб при налете Османской империи на границы. Свадебный кортеж жениха, который так ждала сестра, так никогда и не прибыл. Одним ударом тюрки уничтожили перспективный род, на который у Романовых были планы.

— Хорошо, я подумаю насчет невесты, отец.

После этого диалога время понеслось вскачь. Я ходил на занятия в ЦГУ, общался с одногруппниками, а по вечерам работал, как проклятый, чтобы упорядочить все, что было необходимо. Отец был прав — второго шанса произвести первое впечатление не выйдет.

Да, у меня была дорожная карта, но не все я держал на жестком диске, и во многих вопросах записывал лишь промежуточные пункты. Таким образом, сложить полноценную картину смог бы только такой же сингуляр, как и я.

— Дмитрий Алексеевич, — обратилась ко мне Виктория в пятницу, когда мы по уже сложившейся традиции чуть отстали от группы у лавочки. — Я вижу, что вы чем-то озабочены в последнее время. Если это связано со мной, прошу вас не беспокоиться, я прекрасно пойму, если ваш глава рода запретил брать меня с собой на прием…

Я взглянул на нее с улыбкой.

— Виктория Львовна, я не собираюсь отказываться от своего слова, — заверил я, чуть склонив голову. — Более того, ваша кандидатура была полностью поддержана моим отцом.

Она вздохнула, чуть приподняв уголки губ. Мое внимание было ей приятно, чего уж там. При этом Виктория постоянно помнила о дистанции между нами и не делала никаких попыток ее сократить.

— Просто у меня в последние дни чуть больше работы, чем обычно, — продолжил я, касаясь кончиков ее пальцев. — Однако занятия закончились, и завтра мы с вами едем на прием. Там, за исключением нескольких минут с государем, я буду полностью в вашем распоряжении.

— Вот, значит, каково это — быть принцессой в башне, — подняв на меня взгляд, с улыбкой произнесла она. — Я доверяю вам, княжич. Не знаю, почему, но мне кажется, что вы не станете оборачивать этот прием в глумление надо мной.

Я вскинул бровь.

— Это ведь не ваши слова, Виктория Львовна?

Она улыбнулась, чуть прикрыв глаза, чтобы скрыть за веками обиду.

— У меня есть слух, Дмитрий Алексеевич, и я прекрасно слышу, о чем шепчутся другие студентки. Но вас это не касается, ведь мы всего лишь учимся в одной группе, и, возможно, на моем месте оказалась бы любая другая девушка. Салтыкова, например, тоже из царской партии.

— В таком случае у вас есть шанс утереть им нос, — улыбнулся я. — Но нам пора на сегодня прощаться, чтобы успеть к началу приема. Я заеду за вами в пять, боярышня.

— Благодарю, княжич, — слегка поклонилась она. — До завтра, Дмитрий Алексеевич.

Я проводил ее взглядом и достал телефон из кармана.

— Княжич, давно не общались, — ответил на том конце провода Ефремов. — Созрел для визита на полигон?

— Да, нужно прочистить чакры. Куда подъезжать?

— Серьезно, Дмитрий Алексеевич, перестаньте шутить про китайцев, они наши союзники. Да и с юмором у вас, откровенно говоря, не очень выходит.

— Главное, чтобы со всем остальным получалось, как надо, — ответил я, двигаясь по направлению к уже ожидающей машине. — Так что там с адресом?

— В Ясенево есть база, я как раз туда еду. Давайте к нам, примем как родного.

— Это же разведка, — прикинув в уме, озвучил я.

— Ну, так и я не на пехотинца учусь, — хмыкнул Семен. — Все, княжич, жду на месте. Пропуск я вам пробью.

Я занял место на заднем сиденье и обернулся к сидящему рядом охраннику. Кристина так и не вернулась, психолог взялся за нее всерьез, так что приходилось пользоваться силами приставленных ко мне дуболомов.

— Ну что, ребята, базу военной разведки в Ясенево посетить хотите? — спросил я у них с усмешкой. — Виталя, поехали, Ефремов нас там уже ждет.

— Слушаюсь, княжич, — отозвался бессменный водитель.

Внедорожник мягко тронулся с места.

По пути я провернул несколько удачных сделок на бирже, успев как раз к закрытию торговой сессии. Прибыль получались не очень большой, зато это помогло немного разгрузить мозг. Человеческое тело серьезно ограничено, от перенапряжения голова болела постоянно, так что даже если бы я сейчас проиграл, не пожалел бы об этом ни на секунду.

Дорога оказалась недолгой, на КПП нас уже ждали, так что ворота раскрылись, стоило машине перед ними показаться. Сидящий в своей будке солдат проводил нас внимательным взглядом, но больше для проформы — и без того сканеры на подъезде уже потрудились, отмечая и сколько нас, и какое с собой оружие.

Ефремов как раз крутился на парковке, уже переодетый в лесной камуфляж. Амурскому тигру оставалось только шлем напялить, чтобы быть в полной готовности. Хотя с его габаритами он мог бы затеряться разве что среди таких же здоровых царских гвардейцев, сторожащих Кремль.

— Дмитрий Алексеевич! — махнул он нам рукой, когда Виталя занял место на пустой парковке.

— Рад встрече, Семен Константинович, — ответил кивком я, выйдя из автомобиля. — Надеюсь, я не помешал никаким планам?

Тот отмахнулся и надел шлем.

— Никаких проблем, все равно мне местные на один зубок. А с вами хоть какой-то вызов будет.

Я бы с этим, конечно, поспорил — наверняка княжича просто жалели, не давая всерьез отпора. Все же он хоть и имел за душой несколько боев на вражеской территории, а с настоящими профи вряд ли сравнится. Но отбивать высокородному желание послужить на благо родине никому не хочется, вот и тешат его самолюбие.

Я знаю, как тренирует Ефремов своих детей. Один раз поучаствовал и никакого напряжения не ощутил, хотя сравнивать нас, конечно, нельзя. Романовы управляют почти полутора миллионами человек, в то время, как в распоряжении Ефремовых чуть больше ста тысяч. Теоретически я могу держать свой щит в десять-пятнадцать раз дольше, чем Семен свои родовые когти.

На практике же еще влияет ранг — чем он выше, тем тоньше ты его используешь и меньше теряешь сил. К тому же нельзя забывать, что когтям Амурских тигров плевать, режешь ты ими что-то или просто стоишь, а вот моя защита при каждой атаке расходует дополнительные силы на восстановление.

Мы прошли между административными зданиями в полном молчании. Семен, как я знал, использует это время, чтобы настроиться на бой, а я не хотел отвлекать старого друга.

Наконец, нам открылся полигон — не слишком большая площадка метров на триста. Здесь нас уже ждал инструктор базы, рядом с ним разминались бойцы в безликой униформе. Парни были не слишком крепкими, но по движениям заметно, что достаточно быстрые и ловкие.

— Княжичи, рад приветствовать, — чуть склонил голову инструктор. — Сегодня я ваш тренер, так меня и называйте. Эти ребята за моей спиной — ваши помощники. Вам нужно время на разогрев?

Я покачал головой и, скинув пиджак в руки шагающего за мной Игоря, взял спецодежду из рук подошедшего бойца. Никаких опознавательных знаков на ней не имелось, только навязанная на погон голубая ленточка — у Семена была такая же красная.

— Давайте начнем с рукопашного боя, — предложил инструктор. — Пятый, Шестой, на ринг.

Двое бойцов вышли вперед на утоптанную землю. Семен сразу двинулся к правому, я закрепил шлем на голове и последовал в другую сторону. Инструктор дождался, пока мы займем позиции, и скомандовал:

— Начали!

Что там происходит у Ефремова, я не смотрел, сосредоточился на своем противнике. Боец скользнул вперед, очень быстро сокращая расстояние между нами. Я едва успевал подмечать его движения. Хороший солдат, грамотный спец и однозначно мастер своего дела.

Первый удар я пропустил мимо, отшагнув назад правой ногой. Но разведчик как знал, что я так и поступлю. Второй удар был направлен мне прямиком в солнечное сплетение. Пожалуй, будь на пути кулака неодаренный, разведчик смог бы выдернуть у него хребет.

— Ха! — выкрикнул Семен, и его противник рухнул спиной на землю.

Я же застыл на месте, сжимая кулак противника, и чувствовал, как меня постепенно сдвигает с места. Пятки скользили, а сила удара все никак не гасла. Что ж, это была хорошая демонстрация мощи русской армии! Теперь можно и себя показать.

Рукопашные техники я не очень люблю, они мне кажутся каким-то ребячеством, когда на поясе болтается пистолет. Но «не люблю» не значит «не умею».

Пнув соперника в так гостеприимно подставленное колено, я оттолкнулся от него и уже в прыжке зарядил ногой с разворота по шлему противника. Удар должен был смотреться красиво, разведчика швырнуло в сторону, закрутив как юлу, но он сумел приземлиться на ноги и даже равновесия не потерял.

Шаг к нему, перехват протянутой руки, захват, мельница. Разведчик остался лежать, и я на секунду решил, что переборщил с усилием. Но вот боец дернулся, с трудом поднимаясь на ноги. Вот теперь его шатало как следует.

— Ты чего так долго, княжич? — посмеялся Семен, разминая шею. — Я думал, ты не играть пришел, а серьезно развлечься.

— Я не против и серьезно развлечься, — пожал плечами я в ответ. — Инструктор, что скажете?

— Какой у вас ранг, княжич? — с сомнением глядя на меня, уточнил он.

— Б3, у нас обоих, — ответил я.

— Бойцы, слушай команду, — приняв решение, приказал тренер. — Валим княжичей, применение силы разрешаю до ранга Б1. Первая группа — Ефремов, вторая — Романов. Пошли!

Моя группа в пять противников рванула в атаку. Я вскинул родовой щит и, сузив его до полуметра, отшвырнул левого. Силы толчка хватило, чтобы солдата вынесло за пределы площадки. Минус один.

Шипящий огненный хлыст ударил справа, прожигая в защите дыру, и я создал под ногами энергетический трамплин. Еще один толчок, и вот я уже в воздухе, а по земле ползет бесполезный хлыст.

Восприятие ускорено, но и бойцы не лыком шиты. Один складывает руки так, будто держит на плече трубу с ракетой, второй вкладывает ему свой Воздушный кулак. Первый совершает пуск комбинированной техники, и выставленную мной полусферу разносит разноцветным фейерверком.

Краем глаза вижу, как крутится волчком Ефремов, а противники пляшут вокруг него, пытаясь уклониться от удара когтей. Но вот Семен замирает, и уже ему приходится уворачиваться от слаженной работы разведчиков.

Я смягчил приземление щитом и швырнул его из-под собственных ног навстречу ближайшему противнику. Боец на ходу создает иглу изо льда и прошивает ей мое поле.

Развернувшись, я ускользнул от нового удара хлыстом и, соткав на руке силовой покров, намотал вражескую технику на предплечье. Бойца швыряет ко мне, но я не даю ему приблизиться, выставив в метре поле размером с кирпич.

Бах!

От удара о препятствие забрало с треском вылетает из шлема.

— Выбыл! — вскидывает руки огневик, тут же уходя с полигона прыжком.

Остаются трое, но с ними уже никаких проблем. Я просто заключил ракетчика в сферу своей защиты, сжимая ее до размеров его тела, и лишенный кислорода боец валится на землю, пока я отталкиваю щитом двух других за пределы площадки.

Схватка заняла от силы полминуты, разведчики тяжело дышат, а мне хоть бы хны.

— Благодарю за бой, — наклонив голову, сказал я.

— Романов победил, — объявил инструктор. — Один-один в нашу пользу, бойцы!

Я повернулся к Семену. Ефремов попался на удушающий и теперь лежал на земле, глотая воздух широко распахнутым ртом.

— В порядке? — спросил его проведший захват разведчик, подавая руку.

— Пострадало только мое самолюбие, — ответил тот, хватаясь за предплечье бойца.

— Передышка нужна, господа? — осведомился тренер, когда Семен утвердился на ногах.

— Я, пожалуй, пропущу раунд, — кивнул Ефремов. — Дмитрий Алексеевич?

Я прислушался к себе. Покров цел, сил полно, в голове окончательно прояснилось. Иногда полезно сменить деятельность, чтобы разгрузить мозги. Но и выкладываться до дна нет нужды — все-таки завтра мне на светскую вечеринку у царя, не хотелось бы выглядеть бледно.

— Еще раз, если вы не против, инструктор, — приняв решение, озвучил я.

— Первая группа, готовимся. Одного княжича поваляли, не посрамите родную армию, поваляйте и второго, — чуть посмеиваясь, приказал тренер.

Но домой я уехал, так и не побежденный. С визиткой полковника Черепанова в кармане — на случай если вдруг решу связать свою жизнь с разведкой царской армии.

Глава 8

Строгий черный костюм с гербом рода Романовых на лацкане, белая рубашка, галстук, на манжетах запонки из белого золота. Из зеркала на меня смотрел самый обыкновенный молодой человек, ничем не выделяющийся среди ровесников. Лишь изготовленные татарскими ювелирами герб и запонки отражают статус.

Выйдя из своих покоев, я прошел по коридору и спустился по лестнице на первый этаж. Прислуга уже ждала наготове.

— Дмитрий Алексеевич, прекрасно выглядите, — одобрил мой облик секретарь отца, вручая мне плащ. — Алексей Александрович уже отбыл, велел вам передать.

Я принял протянутую шкатулку. Откинув крышку, хмыкнул. Отец постарался, надо признать.

Отлитая из белого золота роза, инкрустированная крупными черными бриллиантами, украшала женскую заколку. Неплохой дар, на пару миллионов потянет. Для кого-то может показаться роскошью, а для Романовых незначительная бирюлька, которую не жалко презентовать.

Мужчине являться на прием с минимумом украшений — нормально, но спутницу нужно одевать так, чтобы всем было ясно, кто в доме хозяин. Потому что женщина на приеме должна блистать, и потому, как ты ее подготовишь, будут смотреть на твой статус. Никому не хочется, чтобы его считали нищим. Но потягаться с хозяевами «Руснефти» смогут немногие.

— Хорошо, — кивнул я, захлопывая футляр. — Степан Витольдович, запишите этот ювелирный дом, я хочу подобрать что-то еще.

— В комплект? — уточнил секретарь.

— Пусть привезут лучшее, а я уж посмотрю.

Вообще давно пора было обзавестись связями с ювелирными домами. Покупать не уникальные драгоценности можно только для женщин из царских людей. Любая благородная будет оскорблена до глубины души, если презентовать серийное изделие. Ведь каждая дама — уникальна, и хочет это подчеркивать. Хотя, если стоит цель оскорбить, можно и ширпотребом обойтись.

Выйдя на улицу, я двинулся к стоящему у дорожки автомобилю. Это для рядовых поездок годятся внедорожники, на прием следует брать только машины представительского класса. Шесть метров хромированного металла, выбитый на дверях и капоте герб рода Романовых.

Охранник, впервые с дня нападения, одетый в костюм, раскрыл передо мной заднюю дверь. Опустившись на кожаное сидение, я поднял стекло, отделяющее пассажирскую часть от водителя. А когда машина тронулась, прикрыл глаза, откинув голову.

В кармане брюк ждала своего часа флешка с упорядоченными данными. И только это обстоятельство поднимало мне настроение. Перспектива крутиться среди благородных семейств царства не особо грела душу.

За моей машиной ехали две точных копии с охраной внутри. Стоило нам выкатиться из Бутово в Москву, нам попался схожий кортеж с гербом Юсуповых. Интересно, наследник рода тоже здесь? Нужно будет подойти пообщаться, узнать, как дела у Михаила — контакты с друзьями нужно поддерживать.

Юсуповы поехали дальше, а мы свернули с дороги на Кремль, и завихляли по старым узким улочкам Боярского квартала. Исторический участок раскупили боярские рода, и теперь здесь царила архитектура, от которой так и веяло древностью и величием. Хотя я бы жить в подобном музее не хотел, но не признать красоту не мог — настоящие памятники древности, некоторым из которых почти триста лет, внушали почтение.

Первая машина встала у нужного особняка чуть дальше, и мой шофер, вильнув рулем, вкатился на дорожку к двухэтажному дому. Кованая решетка, увитая грамотно выращенными лозами, дрогнула, раздвигаясь в стороны, и машина вползла во внутренний двор.

— Княжич, мы прибыли, — по внутренней связи сообщил охранник, чуть сдвигаясь в кресле рядом с водителем.

— Расслабьтесь, нам тут не угрожают, — велел я, разглядывая уютный тихий дворик.

Не знаю, как с остальным у Морозовых дела, но садовника такого не стыдно и царю иметь. Зелень превращала строгий особняк в игрушечный домик прямиком из сказки.

На крыльце уже застыл слуга боярского рода, почтительно ожидающий, когда машина остановится. Наконец, водитель погасил скорость, встав так, чтобы моя дверь была направлена прямиком к крыльцу, и дворецкий Морозовых сделал шаг к нам.

— Княжич, позвольте мне проводить вас в особняк семьи Морозовых, — произнес слуга, склоняя голову.

Я кивнул, и пошел по лестнице к двойным дверям, украшенным гербом хозяев. Они раскрылись раньше, чем я ступил на предпоследнюю ступеньку, и в глаза мне ударил яркий свет горящих ламп.

Если снаружи весь Боярский квартал казался пришедшим из прошлого, гостиная уже была декорирована по современному, хотя хватало и антиквариата — часть мебели, рамы картин на стенах.

— Позвольте ваш плащ, княжич.

Я отдал верхнюю одежду и прошел к дивану, установленному в помещении. Хозяйка особняка выпорхнула из дверей сбоку и, чуть натянуто улыбаясь, заговорила:

— Рада приветствовать вас в нашем доме, княжич, — склонила голову Инга Валентиновна Морозова.

Что ж, теперь ясно, в кого пошла внешностью Виктория Львовна. Мать была едва ли не красивей дочери, и выглядела лишь чуточку старше, а все благодаря дару.

— Для меня честь оказаться вашим гостем, Инга Валентиновна, — ответил я, предварительно встав. — И позвольте признаться, у вас замечательный дом. Но, разумеется, он нисколько не сравнится по красоте со своей хозяйкой.

Женщина улыбнулась чуть теплее, видимо, до сих пор не верила, что я прибыл с мирными намерениями.

— От княжича Романовых получить такой комплимент — дорогого стоит, Дмитрий Алексеевич.

Я улыбнулся и предложил боярыне присесть. Хоть я и отстал от светской жизни, но даже элегантное свободное платье не могло скрыть, что женщина беременна, и срок подходит к концу.

— Я надеюсь, что это не последний раз, когда я прихожу к вам гостем, Инга Валентиновна, — сказал я, подавая ей руку, чтобы помочь устроиться на кушетке.

Глаза боярыни блеснули, но она сдержала подступившие слезы. Не представляю, как ей удалось сохранить ребенка в таких обстоятельствах, но стержень у боярыни Морозовой на зависть многим. А что слезы — так с тем гормональным штормом, что творится внутри женщины, это нормально.

— Ах, я буду рада видеть вас в нашем доме в любой день, Дмитрий Алексеевич. Не выпьете ли со мной чая?

— С удовольствием, Инга Валентиновна.

Боярыня тряхнула колокольчиком, призывая слугу. Того же самого, что встретил меня на крыльце. Я подметил этот момент, но не стал заострять на нем внимания. В конце концов, род пострадал, и сокращение штата — одно из последствий.

— Григорий, подайте нам с княжичем чай, — распорядилась Инга Валентиновна мягким голосом, и дворецкий с поклоном ушел выполнять приказ.

Вернулся он меньше чем через минуту, демонстрируя таким образом, что моего появления ждали и готовились. Впрочем, иного быть и не могло — я фактически единственный шанс Морозовых на спасение.

— Я слышала, что вы очень любите свою татарскую резиденцию, княжич, — заговорила боярыня, когда слуга расставил перед нами чашки и удалился. — Погода в столице в последнее время плохо мне подходит, и я подумываю о том, чтобы переехать на юг.

— Я не думаю, что это подходящая идея в этом сезоне, — ответил я, поднимая чашку. — К сожалению, уровень медицины пока что серьезно отстает от московского. А долгие путешествия в вашем положении могут пойти во вред. Если вы намерены посетить Казань, вам следует выбрать летний период. Насколько я знаю, в следующем году как раз будет закончено строительство оздоровительного комплекса. Род Романовых выступает одним из учредителей, и мы гарантируем достойный уровень обслуживания.

— Благодарю, княжич, вы очень внимательны, — кивнула она с улыбкой. — Как вам Москва после долгого отсутствия?

— Прелесть столицы в том, что ты по ней никогда не скучаешь, где бы ты ни был, — улыбнулся я, демонстрируя, что это шутка. — А как только приезжаешь, даже самый захудалый поселок на Камчатке кажется курортом.

— Вы не любите столицу, княжич?

— Сложно любить город, в котором тебя никто не ждет, — легко ответил я.

Она не стала с этим спорить, и какое-то время мы просто пили чай. Нужно признать, сорт подобрали хороший — в меру крепкий, в меру ароматный. Идеальный способ угодить всем, но я любитель, как по мне лучший чай — это крепкий кофе.

Я видел, что женщине явно хочется спросить, с чего вдруг роду Морозовых такая милость, как внимание царского племянника, но такт не позволял ей задать этот вопрос. А я не спешил ничего утверждать — в конце концов, я здесь только ради пары на прием, не более того.

— Виктория Львовна, — объявил Григорий, появившись в дверях, и я поднялся на ноги.

Она плавно спускалась по лестнице со второго этажа, держась кончиками пальцев за перила. Идеально подогнанное по фигуре черное платье, наглухо закрытое под самое горло с рукавами-фонариками, на правой руке — браслет из белого золота, оттеняющий темноту наряда. Волосы собраны в пышный хвост, сразу же напомнивший мне о плюмаже на шлеме, в ушах блестят небольшие серьги с пылающими бриллиантами.

— Виктория Львовна, позвольте мне выразить свое восхищение, — приложив руку к груди, с улыбкой поклонился я. — И примите от семьи Романовых этот небольшой подарок, чтобы глядя на него вы думали о сегодняшнем дне только хорошее.

Я раскрыл футляр, и глаза Морозовой старшей немного округлились. Дочь тоже оказалась несколько поражена красотой изделия, а я подал украшение Инге Валентиновне, и та ловко вплела заколку в прическу Виктории.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — вспомнив о приличиях, сказала Виктория Львовна, покрывшись румянцем. — Надеюсь, и для вас этот день будет связан только с хорошими воспоминаниями.

— Вашего согласия быть моей парой на этом приеме — уже для этого достаточно.

Она чуть склонила голову, и я, подав ей руку, повел девушку из дома, не забыв попрощаться с Ингой Валентиновной. Доведя девушку до машины, я помог ей занять место на сиденье автомобиля, после чего обошел с другой стороны и, бросив взгляд на поместье Морозовых, увидел в окне силуэт матери рода.

Мы тронулись с места, и Виктория немного расслабила спину, но при этом оставалась напряжена. Я же поднял обратно стекло, закрывающее нас от ушей охраны.

— Боитесь, Виктория Львовна? — спросил я. — Не волнуйтесь, все будет хорошо, вы же с Романовым.

Девушка улыбнулась через силу.

— Боюсь, есть вещи, с которыми даже вам не справится, княжич.

Да, например, шестнадцать сингуляров, решивших вытолкнуть тебя из реальности.

— Что ж, я допускаю и такое, — ответил я, оборачиваясь к ней. — Но пока вы со мной, вам точно ничего не угрожает. Вы же знаете, дар Романовых — защита.

— Благодарю за поддержку, Дмитрий Алексеевич, — кивнула она с легкой улыбкой.

— Кстати, пока мы едем на прием, и нас не подслушивают, разрешите личный вопрос? — спросил я.

— Спрашивайте, Дмитрий Алексеевич.

— Ваши духи, боярышня. Что это за аромат?

— Вам понравилось? — приложив ладонь к шее, спросила она, чуть отводя взгляд.

— Да, и я думал подарить такие же сестре, — признался я. — Но так и не смог найти ничего похожего. Может быть, вы поделитесь секретом?

Виктория Львовна улыбнулась.

— Я сделала их сама, Дмитрий Алексеевич, — ответила боярышня. — Собиралась продать формулу Светлане Николаевне, она ими тоже заинтересовалась.

— И они будут иметь успех, — заверил я. — Но если вы не против, я бы хотел выкупить ее у вас вперед Салтыковых.

— Род Романовых занимается косметикой? — вскинула бровь Морозова.

— Никогда не поздно начать, — пожал плечами я.

— Раз я ответила на ваш вопрос, Дмитрий Алексеевич, разрешите и вы спросить вас о личном? — собравшись с духом, произнесла Виктория Львовна.

— Конечно, — кивнул я.

— Почему вы на самом деле решили мне помочь? Я заметила при первой встрече, вы не знали ни меня, ни того, что моего отца казнили по приказу царя. Но, несмотря на это, все равно приблизили к себе и оберегаете.

Я помолчал несколько секунд.

— Я прочел дело вашего отца, Виктория Львовна, — заговорил я. — Это прозвучит жестоко, но из-за решения сэкономить на материалах, мост рухнул, погибли сотни людей. Это правда, и с этим ничего не поделаешь. Род Морозовых отдал в качестве компенсации практически все средства. Вы вынужденно заняли позицию главной наследницы рода, от вас отвернулось общество. После сегодняшнего визита в ваш особняк, я полагаю, что и слуг у вас не осталось, кроме Григория. Вы разработали духи, чтобы продать их любому, кто готов купить формулу, чтобы поддерживать род наплаву. Но вы не несете ответственность за действия отца.

Она кивнула, ожидая продолжения.

— Я привык к тому, что меня окружают лицемеры. Открыто нам никто не скажет, что ненавидит Романовых, — произнес я, отворачиваясь к своему окну. — Но стоит мне взглянуть на такого ненавистника, и он падает ниц, чтобы обратить на себя внимание племянника царицы. Я прекрасно осведомлен, как ко мне относятся люди. Я уже не тот юный мальчик, который верит, что можно добиться уважения окружающих, следуя их ожиданиями. Так что теперь я делаю так, как нужно мне, не ожидая от общества одобрения.

— Вы привыкли устанавливать правила сами, — кивнула Виктория Львовна, припомнив наш разговор в первый учебный день.

— Именно, — кивнул я. — А кроме того, я умею ценить красоту и твердость духа. Мало кто на вашем месте нашел бы в себе силы каждый день ходить в университет, где его ненавидят.

Я повернулся к ней и улыбнулся.

— Я прекрасно понимаю: собака лает, караван идет. Как думаете, сколько родов отказалось от сотрудничества с Романовыми, когда сестра отца стала царицей?

— Полагаю, ни одного, — ответила Морозова.

— И вы совершенно правы. Поэтому мнение общества для меня ничего не стоит. И уж тем более я не оцениваю кого-либо по сплетням, которые о нем распространяют.

Машина выкатилась на площадь перед Кремлем, и Морозова вздохнула, глядя через стекло на сердце столицы Русского царства. Здесь уже было полно машин, аристократы помельче спешили прибыть в отведенный этикетом промежуток — перед действительно влиятельными господами и до того, как начнется прием.

Шофер остановил машину перед красной дорожкой, расстеленной перед входом в Кремль. Охранник открыл мне дверь, и я обошел автомобиль, чтобы выпустить Морозову. Когда ее рука коснулась моей ладони, со всех сторон засверкали вспышки камер — журналисты спешили запечатлеть момент.

Взяв спутницу под руку, я повел ее по ковру, привычно держа на лице дежурную улыбку. Виктория Львовна держалась за меня, и я чувствовал, с какой силой ее пальцы впились в мою руку — боярышня была напряжена.

— Романов! Романов! Романов! — доносились до меня голоса акул пера, старающихся перекричать друг друга.

— Кто это с ним? — вопрошали с другой стороны.

Я не обращал внимания, просто подмечал, как много прессы позвали на традиционный прием в этом году. Наклонившись к уху Виктории Львовны, я с усмешкой сказал ей:

— Вот она, ваша минута славы. Уже завтра вас будут считать моей невестой.

Морозова скосила взгляд на меня, но ничего не ответила, сохраняя ледяное спокойствие на лице. Я довел спутницу до распахнутых ворот в Кремль, и нас встретил слуга в ливрее. Склонившись в поклоне, он тут же распрямился и, приняв у меня плащ, практически под руку сопроводил в следующий зал.

Народа действительно собралось уже порядочно — навскидку несколько сотен людей крутились по залу, украшенному золотом и камнями. Картины, висящие на стенах — подлинники разных периодов Русского царства, завладеть которыми мечтал бы любой музей мира.

— Княжич Романов Дмитрий Алексеевич и боярышня Морозова Виктория Львовна! — объявил слуга, и все глаза в зале обернулись к нам.

Улыбаясь, я повел свою спутницу вперед, уже высмотрев в толпе благородных Михаила Юсупова, стоящего рядом с Семеном Ефремовым и княжной Динарой Аганиной. Бывшие одноклассники, разумеется, видели меня, и теперь парни слушали единственную девушку в окружении, что-то с улыбкой им нашептывающую.

— Виктория Львовна, позвольте представить вам моих старых друзей, — с улыбкой заговорил я, останавливаясь возле этой троицы.

Глава 9

Если Юсупов выглядел настоящим арийцем с его светлыми волосами и почти прозрачными голубыми глазами, то княжна изо всех сил подчеркивала свое происхождение. Даже светский наряд — яркое вечернее платье — украшали татарские мотивы. Черные густые волосы перевиты в две косы, переброшенные на грудь, смуглая кожа, непроницаемая чернота глаз, густые ресницы и тонкая восточная улыбка на губах. Единственная из нашей небольшой компании она уже успела выскочить замуж, и теперь с удовольствием светила кольцом на пальце.

— Ах, княжич, я так счастлива видеть вас на этом приеме, — произнесла она. — Смотрю, слухи не врали, и вы, Дмитрий Алексеевич, действительно решили связать себя с боярышней.

Морозова никак не прореагировала на ее слова, а я ответил с улыбкой:

— Динара Тагировна, вы как всегда остры на язык. Видимо, ваш супруг, княжич Аганин, совершенно спокоен за свою жену и выставляет ее главным калибром княжества. Отпугиваете благородную публику своим красноречием от посягательств на ваши земли.

— Рада встрече, княжич, — с довольной улыбкой кивнула Динара в ответ.

— Взаимно, княжна, — ответил я, чуть склонив голову. — Семен Константинович, Михаил Эдуардович, позвольте представить вам боярышню Викторию Львовну Морозову.

Вот теперь моя спутница наклонила голову, приветствуя их.

— Рада знакомству, княжна, княжичи, — негромко произнесла она.

— Взаимно, боярышня, — ответил Юсупов, галантно прикладывая руку к груди, второй беря Морозову за кисть и целуя воздух рядом с ее кожей.

— Позер, — фыркнула Динара, и тут же обернулась к Семену: — Ефремов, а ты ведь помнишь, как Миша пытался добиться моего расположения? Времена меняются, а Юсупов неизменен.

— Полагаю, Динара Тагировна, — вздохнул Амурский тигр, — в тот день, когда наш Михаил перестанет вести себя как светский лев и отчаянный ловелас, наступит конец света. Ну, или он, наконец, женится.

— Ты прав, Семен, конец света вероятнее, — согласился я.

Друзья тут же засмеялись, даже Юсупов не сдержал довольной улыбки.

— После царского начнутся приемы у других благородных семей, как думаете, кто в этом году проявит себя на таком, безусловно, важном поприще? — поинтересовалась Динара, хлопая ресницами.

Право начать сезон всегда принадлежало царской семье, а уже после него до самого Нового года могли созывать гостей все остальные. Поспорить с праздником государя, конечно, никто не мог, но у аристократов разгоралась самая настоящая гонка — кто соберет больше гостей, кто устроит самый грандиозный бал. Неудивительно, что провинциальные рода относились к этому с насмешкой — у нас просто не было шанса участвовать наравне со столичными.

Морозова не стремилась включиться в разговор, а мы еще несколько минут просто продолжали трепать языками, не придерживаясь какой-то определенной темы. Наконец, двери в следующий зал открылись, и слуга позвал всех входить.

Мы вчетвером двинулись в числе первых. Я продолжал держать Морозову под руку, Семен с Михаилом предложили руки Динаре, но княжна покачала головой и чуть отстала. Явившийся из толпы аристократов мужчина слегка за тридцать подхватил руку супруги и повел ее на прием.

Здесь блеска и роскоши стало еще больше. Вдоль стен расставлены столы с легкими закусками, в центре зала свободное пространство, гости расходились в стороны, мгновенно формируя компании по интересам, я заметил отца в первых рядах, мы обменялись кивками, но Алексей Александрович быстро прошел вслед за слугой, подошедшим к князю Романову.

Напротив входа возвышался пышно украшенный трон, рядом находилось кресло поменьше, для царицы. Несколько ступенек, на которых установили места для венценосных особ, обложены красным ковром.

— Великий государь, царь и великий князь всея Руси! — зычным голосом провозгласил слуга, распахивая боковые двери.

Это был очень короткий, можно сказать, практически домашний титул — без перечисления земель, входящих в царство. Но тот обычно зачитывают перед Новым годом, либо на мероприятиях с иностранными делегациями.

Михаил II шагал ровно и уверенно, одним своим видом демонстрируя, кто здесь главный. Его присутствие ощутимо довлело над собравшимися, аура верховного правителя, казалось, в любой момент может тебя размазать, стоит только монарху решить, что ты тут лишний.

В мою руку впилась пальцами Морозова, и я бросил на нее короткий взгляд. Но нет, боярышня не падала в обморок, хотя и побледнела больше обычного. Чуть сжав ее ладонь, я кивнул Виктории Львовне, успокаивая.

А царь тем временем занял место на троне и, сложив руки на подлокотниках, заговорил:

— В этом году вы смогли порадовать меня, дорогие гости. Русское царство становится сильнее и крепче, а потому мне отрадно видеть, сколько достойных людей сегодня собралось на моем приеме. Пусть этот праздник запомнится вам надолго.

Михаил II хлопнул в ладоши, и где-то наверху грянули трубы, стряхивая с собравшихся заторможенность и подавленность. Аура власти, исходящая от монарха, исчезла, оставив лишь ощущение, что по сравнению с человеком, восседающем на троне, ты просто мошка. И раздавить тебя ему ничего не стоит.

Трубачи заткнулись резко, и заиграла легкая негромкая музыка. Царь остался сидеть на троне, не меняя позы, и под его взглядом аристократы зашевелились, оживая.

— Впечатляет, не правда ли? — чуть склонившись к боярышне, спросил я.

— Да, — сглотнув, ответила Виктория Львовна. — Очень.

— Вина?

— Пожалуй, — все еще пребывающая под впечатлением, чуть заторможено кивнула Морозова, и я повел девушку к столам.

Мы оказались далеко не первыми. Краем глаза я заметил Юсупова, уже подающего напиток чьей-то дочери — худой как спичка невзрачной девчонке.

Взяв бокал с разбавленным вином, я вручил его своей спутнице.

Пока мы прошли к угощению, в центре зала уже начался первый танец. Толпа аристократов раздвинулась, образуя круг, и Михаил II с супругой плавно кружились под музыку. Не прошло и пары минут, как к ним стали присоединяться другие Рюриковичи — патриархи родов со своими женами.

Очередь молодежи еще не подошла, но благородные парни и девушки разбивались на пары, весело общаясь друг с другом и обсуждая гостей.

— Виктория Львовна, — обратился я к девушке, когда она отпила из бокала.

Морозова уже выглядела намного лучше, практически окончательно отойдя от выступления Михаила II. Так что вино явно пришлось к месту.

— Да, Дмитрий Алексеевич?

— Не желаете потанцевать? — спросил я, предложив спутнице руку.

Мелодия вот-вот должна была смениться на более живую — как раз для молодых и резких. Это патриархам родов уже невместно плясать, как в молодости, они должны блюсти образ умудренных жизнью старцев. А подвижная музыка — это для юности.

— С удовольствием, — ответила она, отставляя бокал на поднос так вовремя появившегося официанта.

Я вывел девушку в центр, и в этот момент свет в зале приглушили. Отведенная под танцпол зона оказалась будто отрезана от окружающего мира, музыка заиграла громче и веселее, лучи света выхватили из полумрака пары девушек и парней.

Держа Викторию за талию, я двигался в такт мелодии, Виктория поспевала за мной играючи. Мы смотрели только друг на друга, как и требовали правила, и я видел, что Морозовой нравится происходящее — румянец на щеках, на губах раскрывается улыбка.

Последний аккорд сопровождало включение яркого освещения, и я увел тяжело дышащую Викторию в зону отдыха. Нам на смену вышли новые пары, и теперь было заметно, что пока мы танцевали, часть гостей расползлась по прилегающим комнатам. Кто-то уже осваивал столы в игровой. Другие беседовали, устроившись на мягкой мебели в уютных гостиных.

— Благодарю за танец, Виктория Львовна, — сказал я, поклонившись, как велел этикет.

— Для меня было в радость танцевать с вами, Дмитрий Алексеевич, — отозвалась она, завершая ритуал.

Я услышал краем уха нарочито громкий шепот какой-то девушки.

— Кто ее вообще сюда пустил?! — возмущалась незнакомая мне аристократка.

— Не желаете ли отойти, Виктория Львовна? — проигнорировав чужие слова, предложил я.

Морозова, кажется, ничего не заметила, спокойно взяла меня под руку, и мы пошли вокруг зала. Периодически я останавливался, приветствуя знакомые семьи — в основном провинциальных владетелей.

— А вот и вы! — преувеличенно бодро воскликнула Динара, ведя под руку своего мужа. — Княжич, а мы вас повсюду ищем. Дорогой, позволь представить тебе Романова Дмитрия Алексеевича, моего хорошего друга и надежного партнера нашей семьи. Княжич, познакомься — Мурза Артурович Аганин, мой любимый супруг.

Я улыбнулся, оборачиваясь к спутнику одноклассницы.

— Рад знакомству, княжич, — сказал я, вежливо кивнув. — Полагаю, раз вы смогли заполучить сердце такой красавицы, как Динара Тагировна, вы очень сильный человек.

— Взаимно, княжич, — низким голосом ответил мужчина. — Судя по тому, что я о вас слышал, вы тоже не прочь показать свою мощь. Не представите мне свою спутницу?

— Разумеется, Мурза Артурович, — я взял одногруппницу за руку и чуть вывел ее вперед. — Боярышня Морозова Виктория Львовна.

Он поклонился ей с достоинством, а девушка в ответ чуть присела.

— Виктория Львовна, как вы смотрите на то, чтобы обменяться партнерами на один танец? — спросила Динара. — Уверяю вас, что верну вам княжича Романова целым и невредимым.

Морозова взглянула на меня с вопросом в глазах, и я кивнул. Уж в своих друзьях я не сомневался.

— Тогда, княжна, прошу вас, — подав Динаре руку, с улыбкой поклонился я.

— Виктория Львовна, — зеркальным жестом обратился к Морозовой княжич Аганин.

Мы вчетвером вновь вышли на танцпол и разошлись в стороны. Динара держала положенную этикетом дистанцию, но когда я в очередном движении оказался близко, прошептала:

— Слышала, ты повздорил с Николаевыми.

Я отвел ее на расстояние вытянутой руки и хмыкнул. По моему лицу княжна все поняла, и на очередном сближении продолжила:

— Послушала сплетни.

— И что говорят?

— Что Романовых стало слишком много в столице, — ответила Динара. — Оглядывайся почаще, княжич. Не вздумай здесь помереть.

Ну, этим она меня не удивила. Ни квартала еще не минуло, чтобы нам не пытались воткнуть палку в колеса. Отцу регулярно докладывают о диверсиях, но поймать за руку еще никого не удалось.

— И кто же это сказал? — спросил я, закружив партнершу вновь.

— Стояли рядом с Николаевыми, я их не знаю, — ответила Динара и отошла на несколько шагов — танец кончился.

— Благодарю за танец, княжна, — коснувшись губами воздуха возле ее руки, произнес я.

Динара сверкнула глазами, как умеют только южные женщины, намекая, чтобы я не относился к ее предупреждению легкомысленно.

Что ж, я и не думал, что всеобщая нелюбовь к Романовым когда-нибудь закончится.

Мурза Артурович подвел к нам Морозову и мы, вежливо раскланявшись, продолжили обход. Танцы сменялись один за другим, но я больше не тянул Викторию Львовну на танцпол, а боярышня не рвалась туда, следуя за мной и просто наслаждаясь праздничной атмосферой.

Пройдя мимо небольшой группы девиц, я услышал сквозь шум в зале:

— Романов здесь, я должна привлечь его внимание.

— Да, нужно показать этой Морозовой ее место, — ответила ей подруга, также не переходя на полный голос.

— Как у нее смелости хватило явиться сюда!

Мне оставалось только свернуть в сторону столиков. Морозова этого не услышала или только сделала вид. Я старался вести ее по залу так, чтобы расстояние до возможных сплетников сохранялось достаточное, чтобы их слова остались незамеченными.

И тут я заметил Демидовых.

— Виктория Львовна, — сказал я, — прошу вас не удивляться тому, что услышите.

На прием явился не только Руслан Александрович, патриарх рода, но и его жена с тремя девушками. Все семейство одето в изумрудные цвета, старшее поколение держится с подчеркнутым достоинством, глядя на окружающих с презрением. А вот девушки явно не прочь сорваться с места, чтобы повеселиться.

— А, явился, — повернувшись к супругу, заявила Демидова старшая. — Смотри, Руслан, помнит еще внучок, откуда его кровь. Я уж думала, совсем позабыл о своих корнях. Как знала, нельзя нашу девочку за этого чумазого хвастуна отдавать.

Вот они, вот они наши змеиные корни.

— Мария Евгеньевна, — с легкой укоризной в голосе заговорил я. — Как бы я смог забыть о вас? Вы совершенно незабываемая женщина! Руслан Александрович, рад видеть вас в добром здравии.

— Взаимно, внучок, — кивнул тот. — Представишь нам свою спутницу?

— С превеликим удовольствием. Руслан Александрович, Мария Евгеньевна — моя одногруппница боярышня Морозова Виктория Львовна.

— Что ж, — окинув мою пару внимательным взглядом, цокнула Демидова. — А это наши внучатые племянницы — Ольга, Анастасия и Марина.

Названные девушки по очереди приседали, склонив головы и бросая по сторонам внимательные взгляды. Меня вежливо игнорировали — все-таки я занят. И на фоне Морозовой выводок Демидовых казался слишком… никаким.

— Рад нашей встрече, уважаемые родственники, — поклонился я.

— Постой, внучок, — чуть поведя рукой, распорядился Руслан Александрович. — Мы в Москве проездом, но ты уж постарайся заглянуть в гости на следующих выходных. Нужно будет кое-что обговорить наедине.

— С превеликим удовольствием, — ответил я.

Он одобрительно кивнул и махнул рукой, отпуская меня. Морозова наблюдала за этим с легкой улыбкой. Не всякий может вот так княжичу приказывать, но на правах родни Демидовы могли еще и не то сделать. Особенно у Марии Евгеньевны в этом плане фантазия работает.

— Они всегда… такие? — украдкой спросила боярышня, когда мы отошли на достаточное расстояние.

— Да, — просто кивнул я. — Демидовы — сила, и не забывают об этом. Конечно, со стороны может показаться, что это просто спесь, но на самом деле подобное мировоззрение возникло не на пустом месте.

Мы прошли еще немного, прежде чем едва не столкнулись с парой девушек, держащих бокалы в руках. Мгновение, и они окатили бы Викторию Львовну вином, но напиток остался в посуде, перекрытый моим даром.

Не оглядываясь, я повел свою спутницу дальше, пока мы не остановились возле столов с закусками из морепродуктов. Стоило мне подать Морозовой блюдо с устрицами, чтобы она могла выбрать, как рядом оказался Юсупов.

Михаил Эдуардович подошел в компании уже другой девушки, невысокой, но с выдающимися формами. Она весело улыбалась, едва не заглядывая кавалеру в рот, а тот, казалось, полностью ее игнорировал.

— Дмитрий Алексеевич, Виктория Львовна, — кивнул он нам. — Как вам сегодняшний прием?

— Восхитительно, — ответил я.

— Мне все нравится, — поддержала меня Морозова.

— А я что-то начинаю уставать от всего этого, — проникновенным голосом сообщил Юсупов. — Вот думаю, не пора ли мне уже остепениться? Может быть, найти себе невесту и жить с ней счастливо в браке. А что, у меня богатая родословная, доходные предприятия и дружная семья.

Глаза его так и не представленной спутницы замасливались с каждым произнесенным словом.

— Да, вам определенно пора завести невесту, Михаил Эдуардович, — с улыбкой ответила Морозова. — Такой замечательный молодой человек, и совершенно один в нашем мире.

Боярышня извлекла откуда-то платочек и вытерла несуществующие слезы.

— Это так печально, — вздохнула моя одногруппница, и пришедшая с Юсуповым девушка окончательно поплыла.

— Вы правы, Виктория Львовна, — горячо кивнул Михаил, беря свою спутницу за руку. — Что ж, еще увидимся. Дмитрий Алексеевич, Виктория Львовна.

Мы раскланялись и оба смотрели вслед Юсупову с улыбкой.

— Надеюсь, я правильно поступила? — негромко спросила Морозова.

— Все хорошо, Виктория Львовна, даже не переживайте, — махнул рукой я и заметил ту самую пару девушек, которым не удалось облить платье моей спутницы. — Потанцуем?

— С удовольствием.

Мы вновь оказались в центре зала. Морозова искренне наслаждалась процессом, и мне было приятно видеть ее довольную улыбку, уже не вымученную, как в самом начале. Но, наконец, музыка стихла, и мы отошли в сторонку, чтобы не мешать новым парам.

Вел я свою спутницу не просто так, еще в танце заметил Ефремова, кружившегося с Салтыковой. Светлана Николаевна лучилась довольством и в нашу сторону даже не посмотрела, а вот с Семена глаз не отводила. Впрочем, это не помешало ей дать согласие на новый танец другому кавалеру.

Мой взгляд зацепился за одного из слуг, целеустремленно шагающего в нашу сторону. Заметив мое внимание, он чуть ускорил движение. Значит, это за мной.

— Кажется, Виктория Львовна, мне скоро нужно будет вас покинуть, — сказал я, двигаясь по залу.

— Тогда, может быть, я заменю княжича, пока он занят своими делами? — Ефремов возник рядом с нами, будто всегда здесь шел.

— Если боярышня согласна, — сказал я.

Ко мне, наконец, приблизился слуга, замеченный мной ранее.

— Княжич Романов, вас ждет царь, — сообщил он с ничего не выражающим лицом. — Прошу следовать за мной.

— Виктория Львовна, не беспокойтесь, я верну вас в целости и сохранности, — пошутил Семен Константинович, подавая ей руку. — Слово офицера.

— Я скоро вернусь, — пообещал я с ободряющей улыбкой и направился за слугой. — Спасибо, Семен.

Флешка с данными жгла карман, но я сохранял спокойствие. Даже если ничего не получится, есть и другие пути.

Мы достаточно быстро покинули отведенную под праздничный прием часть Кремля, и вышли в жилой корпус.

Слуга свернул несколько раз, сокращая путь, и остановился перед очередными дверьми. Постучав, он дождался разрешения и распахнул передо мной проход.

— Княжич Романов, государь, — сообщил мой сопровождающий и по знаку монарха исчез, будто его здесь и не было.

Я же вошел в домашний кабинет царя. Михаил II свободно сидел за мраморным столом, на котором горел дисплей включенного ноутбука.

— Ну, здравствуй, Дима, — с легкой улыбкой поприветствовал меня он и указал на кресло для посетителей. — Садись, поговорим о твоем будущем.

Глава 10

Вопреки сказанному, Михаил II молчал, продолжая внимательно смотреть на меня. Его аура власти оставалась под контролем, так что я даже никакого давления не чувствовал, спокойно дожидаясь, когда монарх, наконец, заговорит.

— Во-первых, я хочу знать, как тебе удается быть сразу двумя людьми, Дмитрий?

— Прости, государь, но я не понимаю, о чем ты.

Он хмыкнул, откинувшись на спинку кресла.

— Вот об этом и речь, — кивнул он. — Иногда ты пугаешь меня, царя одного из крупнейших государств, своим умом и проницательностью, а порой ведешь себя, как последний олух. Вот скажи, это вот похищение — ну неужели ты не догадался, что все было затеяно ради проверки твоего реального ранга?

Я вздохнул, чуть разведя ладони в сторону.

— Я подозревал, что это некто из нашего ближайшего окружения, государь. Дождались, пока я окажусь в зоне доступности и — попытались таким образом избавиться от княжича. Будь у меня на самом деле ранг Б3, я бы оказался похоронен в бетоне. И ЦСБ вытаскивала бы уже мой труп.

Он хмуро посмотрел на меня, вскинув бровь.

— Почему же? ЦСБ следило за вашими передвижениями с того момента, как наемники обнаружили себя.

— И все равно приехали значительно позже, чем следовало, если они и впрямь намеревались меня спасти, — чуть склонив голову набок, ответил я. — Но, разумеется, я не знаю, почему была такая долгая задержка, что я повоевать на этой стройке успел. А если бы сидел в багажнике, наемники бы просто дождались, когда явятся бравые парни и устроили затяжной безнадежный бой. Чтобы у ЦСБ не было шанса меня откопать раньше срока.

Царь молчал, наблюдая за мной. Дисплей ноутбука погас, и лицо монарха погрузилось в тень, став похожим на восковую маску безразличной статуи.

— Это очень опрометчивые слова, Дима, — сказал Михаил II.

Вот теперь его аура вспыхнула, сжимая мое тело со всех сторон. Будь я послабее, сейчас пытался бы вдохнуть сдавленной грудной клеткой улетучившийся воздух. Но я не слаб, и могу за себя постоять.

— И потому я больше нигде их не повторю, пока не будет вашего приказа, государь, — склонил голову я, преодолевая сопротивление царской воли. — У меня нет ни нужды, ни желания враждовать — ни с Рюриковичами, ни с ЦСБ. И уж тем более я, как и весь мой род, верен владыке Русского царства.

— Я запомню твои слова, — легко кивнул он, и давление тут же рассеялось. — А теперь расскажи мне, как я должен отнестись к этому?

Он провел ладонью по клавиатуре ноутбука, дисплей вновь загорелся, и царь повернул терминал ко мне. На экране высветился документ с моего жесткого диска.

— Это теоретическая база для создания искусственных нейронов, — сказал я. — Но я не совсем понимаю, в чем проблема, государь. Я проверил наше законодательство, там нет никаких запретов на подобное…

Михаил II слушал меня с легкой улыбкой на губах.

— А проблема, Дима, в том, что этот документ, эта твоя теория — это десятилетний труд моей лаборатории. Теперь давай поговорим откровенно, как дядя и племянник. Пусть мы и не кровные родственники, но я знаю тебя практически с младенчества. Итак, тебе кто-то рассказал о «Живой воде»?

Я хмыкнул.

— Прямо сказка какая-то, — сказал я. — Нет, я понятия не имел, что над этим направлением уже работают какие-то люди. Собственно, можно поднять все мои контакты, но я уверен, что если и пересекался с человеком, который мог бы быть причастен к вашим разработкам, но со мной он об этом не говорил.

— Какая странная формулировка для человека, который ни в чем не виновен, — подметил «дядя».

— Чистая правда, государь. Я ведь не имею ни малейшего представления, кто и где работает на Русское царство. Но, например, с парой докторов современной биоинженерии я вел активную переписку перед поступлением в ЦГУ. А Марков вообще вел мою подготовку к вступительным экзаменам.

— То есть, ты утверждаешь, что все эти документы — это твое собственное творчество? — после паузы уточнил Михаил II. — И никто тебе ничего не подсказывал?

— Если бы я нашел, у кого спрашивать, я бы так и поступил. Но мне пришлось опираться на уже известные факты, оглядываться на официально поступившее в лаборатории оборудование, и уже на них натягивать теорию.

Потому что от моего родного мира этот отстает лет так на полста как минимум. А в некоторых вопросах — и на все двести. Но в лицо монарху одного из сильнейших государств такого говорить не следует.

Михаил II не сводил с меня взгляда. Повернув ноутбук к себе, он протянул руку.

— А теперь давай посмотрим, что у тебя в кармане, Дима.

Наличие флешки обнаружить не сложно. Так что не удивительно, что всех гостей просканировали. Это все же Кремль, а не ночной клуб.

Вытащив накопитель, я подал его государю, и тот собственноручно вставил его в разъем. Свет, падающий на лицо государя, изменился — царь открыл папку с документами.

— Здесь больше сотни работ, Дима, — сказал он, листая список. — И ты все это написал сам?

— Не за один год, государь. Но да, все, что находится на этой флешке — результаты моего труда, — я сделал паузу и добавил: — Естественно, все опирается на уже изданные работы по всему научному миру. Доступа к секретным исследованиям у меня нет даже в «Руснефти», я же не наследный княжич.

— Осторожничаешь? — спросил, приподняв бровь царь.

— Есть два возможных сценария, государь. И я очень хочу выйти из Кремля на своих ногах, а не вперед ими с биркой на большом пальце.

— Полагаешь, я способен убить собственного племянника? — разыграл гнев монарх.

Но ауру не выпустил, что доказывало отсутствие настоящей злости.

— Считаю, — сказал я ровным голосом, — что верховный правитель не имеет права на личное, когда от его решений зависит почти сто пятьдесят миллионов человек. И я прекрасно представляю, насколько опасно одно только подозрение, что подобная флешка существует.

— Что ж, я скажу тебе кое-что, Дима. Это будет наша с тобой маленькая тайна, но сперва…

Он нажал на кнопку селектора, и левая стена кабинета отъехала в сторону. Неприметный человек в униформе слуги вошел и с поклоном положил на стол бумагу.

— Начнем с этого, — закончил мысль Михаил II.

Подписка о неразглашении была мной оформлена без каких-либо сомнений. Уже одно то, что мне ее дали, говорило, что я смогу отсюда выйти.

Стоило поставить подпись, слуга прихватил документ и вышел тем же путем, каким вошел. Стена встала на место, и царь продолжил речь.

— Когда царица принесла мне твои записи, я отправил их в свою лабораторию. Десять лет они бились над проблемой, обошлись мне в сотни миллионов, а сегодня утром прислали подтверждение — ты оказался прав. Проект «Живая вода», наконец, сдвинулся с мертвой точки. Ты понимаешь, к чему я клоню?

— Что на флешке могут найтись и другие проекты Русского царства, не имевшие решения до сегодняшнего дня, — кивнул я. — И это сэкономит казне огромное количество денег и времени. Естественно, после того, как ваши сотрудники подтвердят мои теории своей практикой.

Царь кивнул.

— И в связи с этим у меня возникает закономерный вопрос: ты пришел сюда, уже зная, что у нас состоится такой разговор. Конечно, можешь это отрицать, но я уверен, что ты догадывался о существовании этих разработок, ты ведь умный парень, и должен понимать, что копаешь вопросы не один. Так что же ты хотел получить в награду за свои открытия?

Я сделал вид, что задумался. По-хорошему, можно было бы выпросить разрешение войти в один из исследовательских институтов, но это бы лишило меня маневра. А к тому же еще и огромного времени — ведь придется доказывать на каждом шагу, что я действительно знаю, что делаю. Потому как никто посторонний не поверит, что Романов — гений.

— Мне нужно не так много, государь, — произнес я, выдержав паузу. — Я хочу получить неограниченный доступ в лаборатории ЦГУ. Там я смогу продолжить свои изыскания, и перейти, наконец, от одной только теории, к практике. И, кто знает, может быть, я смогу оказаться полезным чем-то еще.

Царь сложил ладони на столешницу. Ноутбук вновь погас, но теперь Михаил II уже не казался статуей самому себе. Передо мной сидел умный, живой мужчина, прекрасно просчитывающий мои возможные ходы наперед.

— Ты имел неосторожность заявить, что сделаешь для меня суперсолдат, Дима, — сказал он, припомнив мой разговор с одногруппниками. — Скажи, ты действительно считаешь, что способен решить этот вопрос?

Я вздохнул, прикидывая в уме, сколько времени у меня на этой уйдет. Нельзя давать опрометчивых обещаний в духе «к концу недели, Царь-Батюшка, я тебе таких богатырей поставлю, вся Европа закачается». Но и к любому реальному сроку нужно добавлять процентов тридцать сверху — ведь никуда не делся человеческий фактор.

— В идеальных условиях, полагаю, не раньше чем через два года, — наконец, решил озвучить сроки я. — Но еще раз подчеркну — в идеальных условиях, а мы с вами, государь, увы, пока еще живем в реальном мире. Так что, полагаю, предоставить первые рабочие прототипы получится не раньше чем через два с половиной.

— Хорошо, я тебя услышал, — кивнул Михаил II. — В понедельник в деканате тебя будет ждать допуск. А теперь ступай, веселись.

Я поднялся с кресла и, поклонившись, покинул кабинет. За дверью меня уже ждал слуга Кремля, возможно, даже тот самый, что и привел меня сюда из бального зала.

— Прошу за мной, княжич, — сказал он и пошел вперед уверенным шагом.

Что ж, это было легко. Собираясь на прием, в голове я уже прокрутил сотни разных вариантов нашего с царем диалога, и даже продумывал на всякий случай пути отхода. В реальности, разумеется, далеко бы я не убежал — все-таки это Кремль, а не хлев, но, как известно — на Бога надейся, а к берегу греби.

За завтрашний день государь наведет шороху среди своих карманных лаборантов, и первые подтверждения моей правоты будут у него на столе уже к вечеру. Все же — одно дело тыкаться вслепую, и другое — иметь четкие параметры задачи перед носом. Так что несколько не слишком сложных экспериментов докажут, что я не просто так языком чесал.

А я же с понедельника начну, наконец, свое восхождение к прошлому могуществу. Медленно, но неизбежно наступит момент, когда я верну себе то, что принадлежало мне по праву.

Коридоры кончились, и слуга открыл передо мной дверь, выпуская в зал, наполненный гостями. Я поискал взглядом Морозову или Ефремова, но народа собралось слишком много, так что пришлось двигаться вдоль стены, постоянно выглядывая знакомые лица.

— Ах, здесь так душно! — вздохнула девушка передо мной, едва ли не заваливаясь на спину.

— Будьте осторожны, сударыня, — легко подтолкнув ее в обратную сторону, посоветовал я с милой улыбкой и продолжил путь. — Если вам не хватает воздуха, выйдите на улицу, уверен, ваши подруги вам помогут.

Компания девушек, которых я встретил за сегодня уже раз пятый, наверное, недовольно заворчала мне вслед, но негромко. И только благодаря усилению слуха, которое я использовал для поиска Семена, позволил мне это заметить.

— Николаевы будут с Романовыми обсуждать виру? — коснулся слуха чужой разговор. — И что же они такого сделали?

— Говорят, Ангелина Ивановна отказала младшему княжичу, и тот взбесился, обвинив ее в попытке навредить, — ответил другой голос.

Надо же, какие обо мне ходят интересные сплетни.

— Вот, что я вам скажу, господа, — важным тоном вставил третий собеседник, — государь излишне поторопился, когда взял в жены Романову. А как хорошо было бы, если бы он обратил внимание на другую женщину.

Я остановился и огляделся, выискивая этих болтунов, но толпа закрывала обзор. И даже если я волью силу в глаза, сквозь предметы смотреть это не поможет. Но говорившие были достаточно близко, значит, диалог шел у столов.

— Дмитрий Алексеевич, кого-то потеряли? — спросила возникшая рядом Салтыкова.

— Светлана Николаевна, — кивнул я одногруппнице. — Да вот ищу Ефремова Семена Константиновича.

— Или все-таки Викторию Львовну? — улыбаясь, уточнила та. — Не переживайте, я не в обиде, что вы выбрали ее.

— Судя по вашему довольному лицу, вы знаете, где они, — поддержал я игру.

— Возможно, — кокетливо ответила Салтыкова. — Но зачем делиться пикантным секретом, если ничего за это не получишь?

— А что бы вы хотели получить, Светлана Николаевна? — спросил я, беря ее за руку.

— Хм, пожалуй, я возьму с вас обещание. Танец.

— Сейчас? — уточнил я.

— Нет, — улыбнулась та. — Но в этом сезоне. А я так и быть скажу вам, куда княжич Амурский утащил боярышню.

— С удовольствием станцую с вами, Светлана Николаевна, — кивнул я. — В этом сезоне.

— Что ж, — стрельнув глазами, довольно улыбнулась Салтыкова. — Я видела, как Ефремов уводил Морозову в сад.

— Благодарю, Светлана Николаевна, — искренне поблагодарил я.

— Не забудьте, княжич, — с негромким смехом, выдающим переполняющее девушку чувство победительницы, сказала она. — Танец.

Я последовал к игровой комнате, откуда через стеклянные двери можно было выйти в небольшой летний сад, разбитый внутри Кремля. Там хватало беседок для отдыха большого числа людей — обычно Царь изволил там прогуляться после обеда, и толпа придворных вынужденно следовала за ним.

В игровой шла серьезная борьба — трое великих князей крайне эмоционально рубились в карты, на столе высились горы фишек, а толпа аристократов сгрудилась вокруг Рюриковичей, болея за родичей государя. На меня никто даже глазом не повел, когда я вышел на свежий воздух.

Вымощенная дорожка вела через полноценный зеленый лабиринт. Над стенами живой изгороди возвышались купола беседок, над садом, которому больше подошло бы слово парк, слышался лишь щебет птиц и журчание воды из нескольких фонтанов.

Но стоило мне войти в первый проход, и я тут же услышал горячее обсуждение каких-то спортивных команд. Естественно, благородные молодые люди делали ставки, кто в этом сезоне займет какое место. Для меня это было не интересно, и я пошел дальше.

Здесь какая-то уже достаточно взрослая дама отчитывала дочь за непристойное поведение на приеме. Дальше тихонько звенели струны гитары, и я даже удивился — кто это настолько утонченный, что решил петь возлюбленной серенады?

Шаг за шагом я удалялся от игровой комнаты, напрягая слух до предела. Не уверен, могут ли так другие одаренные, но в том, что ЦСБ разместило жучки в беседках, не сомневался.

Наконец, я услышал голос Семена. Ефремов достаточно убежденно спорил с мужем Динары о достоинствах китайских винтовок, которые поступили на вооружение Поднебесной этой весной.

— Вы слишком верите в их техническое превосходство, Семен Константинович, — заговорил Мурза Артурович, когда мой друг выговорился. — Я понимаю, вы чаще всего именно с ними сталкиваетесь в Амурском княжестве. Но позвольте не согласиться — до сих пор единственной силой, которая способна сравняться с нами, остается Османская империя. И так будет еще очень долго.

Выйдя в нужный проход, я оказался перед беседкой, занятой Ефремовым и Аганиными. Морозова стояла чуть в стороне, с интересом разглядывая зеленую изгородь.

— Господа, дамы, — чуть кивнув, я обозначил свое появление, — надеюсь, вы не скучаете?

Виктория Львовна улыбнулась мне, мужчины, попивающие вино, лишь кивнули. А вот Динара едва сдержалась от зевка.

— Господи, Романов, умоляю, спас нас от этих двух солдафонов! С ними такие девушки, а они все о своих игрушках!

При этом она активно жестикулировала, проявляя такой артистизм, что мне на секунду действительно стало ее жалко.

— Прошу прощения, что заставил вас ждать, — с улыбкой сказал я.

Однако закончить фразу мне не дал слуга. Как обычно для местных работников, он появился из какого-то тайного прохода, который был незаметен, если о нем не знать.

— Княжич, мне велено сопроводить вас на переговоры, — негромко сообщил он. — Царица выступит арбитром в споре Николаевых против Романовых. Вы должны явиться, как обвиняемый.

— Какая странная формулировка, — заметил Аганин. — Позвольте осведомиться, о чем спор?

Слуга повернулся ко мне, спрашивая разрешение на озвучивание, и я кивнул.

— Род Николаевых выдвинул обвинение роду Романовых в распространении порочащих репутацию слухов в адрес дочери главы рода — Николаевой Ангелины Ивановны.

Глава 11

Небольшие споры традиционно решали в присутствии глав родов. Это позволяло одновременно и держать всех в тонусе, и при этом не прослыть тираном. Несмотря на превосходство царя, он был вынужден все же считаться с аристократами, а потому создавал видимость, что их мнение очень важно.

Сам монарх в мелких дрязгах не участвовал — не тот уровень, чтобы судить, кто кому на ногу наступил. Без его одобрения нельзя было получить разрешение на войну родов — и кроме самого прошения в этом процессе требовалось соблюсти целый ряд условий. Начинать же любые боевые действия без дозволения царя было опасно обвинением в измене, ведь ты подрывал обороноспособность страны, так что доводы нужно приводить очень весомые.

Но каждый прием у царя не обходился без двух-трех тяжб мелкого калибра, когда рода сталкивались лбами за сорванный контракт или нанесенное оскорбление. Вот и сейчас предстояло разбирать такой же незначительный вопрос — кто кому и сколько должен заплатить.

Меня провели в небольшой круглый зал, уже заполненный народом. Патриархи родов разбились на три группы. Ближайшая от меня партия была «Царской», нашими политическими союзниками.

Эти князья и бояре поддерживали любое начинание монарха, так как были кровно заинтересованы. Здесь собрались в основном рода, занятые как в армии, так и в добывающей промышленности. Среди них я заметил сидящего в кресле Демидова. Руслан Александрович поглядывал на окружающих с легкой толикой презрения. Кивнув нескольким знакомым лицам, я прошел дальше.

Дальше от входа и ближе к трону разместилась «Княжеская» партия. Консерваторы, главная цель которых — сохранение своего положения в царстве и защита прав. В основном при столкновении интересов именно их использовали в качестве поддержки, склоняя то на одну сторону, то на другую. При этом тот факт, что возглавлял их один из великих князей Рюриковичей, позволял в некоторой степени пропихивать и свои проекты.

Последним и самым неоднородным обществом являлась «Свободная» партия. Главные оппозиционеры государя и Царской партии. К ним принадлежали Николаевы, вызвавшие нас на разбор, да и в целом бояр здесь было большинство. Хотя мы и считались противниками, несколько дельных предложений было внесено именно с их подачи.

Я сел на указанное мне место на стуле за столом, покрытым бархатом. Передо мной стоял кувшин с водой и бокал. Рядом стояло небольшое кресло для главы рода, который будет вести основную речь.

Напротив моего стола имелся точно такой же, а по левую руку стояла конторка секретаря и малый трон для царицы. Пока что мебель пустовала, и я замер, дожидаясь начала.

Повернув голову в сторону собравшихся патриархов, я заметил, как ко мне проходит отец. Алексей Александрович сел рядом, поправляя свой пиджак с гербом рода на груди. Держа лицо абсолютно спокойным, он обернулся ко мне.

Нас окутало облако отцовского дара, и глава рода заговорил:

— Удалось договориться?

— Все хорошо, — подтвердил я.

— Отлично, ты здесь в первый раз, так что я тебе все кратко объясню. Долго эти разбирательства не длятся, — сказал отец. — Это только предварительное слушание. Выступает обвинитель, затем ответчик. По итогу царица решает, перейдет ли разбирательство в монарший суд или все закончится здесь. Обычно на одно дело уходит минут двадцать, так что если тебя спросят, говори кратко. У государыни не так много времени.

Ну, теорию я и так знал, теперь наступило времени практики. Обычно на моем месте присутствовал Сергей, ему как наследнику положено сопровождать главу и набираться опыта.

Патриархи не сидели молча, это была отличная возможность собраться всем в одном месте и обсудить какие-то детали. Дума заседает не так часто, и в основном туда приходят уже с готовыми решениями, так что для тех, кто не сидит в столице постоянно, этот прием — отличный способ связаться с единомышленниками.

Единомышленники… С тех пор, как Романова была объявлена невестой царя в свои четырнадцать, прошло без малого двадцать лет. Но цесаревича так и не появилось, а время идет. Если сестра отца не забеременеет в этом году, она достигнет возрастного порога, когда зачатие естественным образом уже под вопросом. Даже царская партия, сколь бы лояльны они к Михаилу ни были, его жену потребуют отправить в монастырь среди первых.

Потому что царь тоже не молодеет. Несмотря на поддержку лучших целителей, чудеса они не творят.

— Почему Николаевы нас обвиняют, а не мы их? — спросил я, пользуясь общим шумом в зале.

— Боярин первым подал прошение, — улыбнулся он краешком губ. — И будет давить на то, что мы его притесняем.

— Бессмысленно, у нас ведь нет доказательств, — произнес я.

— Но Николаев этого не знает, — ответил тот. — Его единственная возможность защититься — выставить все это дело как княжеский произвол. Ты оболгал его дочь, а я потребовал виру. В таком случае он тут жертва, а не мы. И допрашивать будут тебя, а свою дочь он таким образом защитит, уверен, ее даже не будет в зале, ведь ее интересы представляет глава рода. На предварительном слушании допросов не проводят, так что у Николаевых есть шанс выиграть. Решит царица, что доказательств нет или недостаточно, и дело уйдет в архив. Такое уже бывало, поверь моему опыту, до суда доходит хорошо если одно разбирательство из сотни. Обычно все решается на месте.

— Получается, он выкрутится, — подвел итог я. — Но ты позволил ему сделать первый ход. Какая нам от этого выгода?

— Выгода, Дмитрий, появится, когда мы доведем дело до суда, — одернув пиджак, отец поднялся, и я последовал его примеру.

Облако дара, скрывающего наш разговор от посторонних, исчезло. Времени поговорить больше не было — в зал вошел секретарь.

Невзрачный мужчина в униформе сотрудника Кремля прошел к своему столу. Следом за ним распахнула двери охрана, и один из них объявил:

— Государыня Русского царства!

Супруга Михаил II входила в зал плавно, давая на себя полюбоваться. Серебристое платье, сверкающие украшения на руках, шее, ушах. Темные волосы собраны в несколько хвостов, переплетенных в причудливую корзинку. Металлический ободок короны разительно отличался от остального наряда царицы, привлекая внимание и оттеняя праздничный наряд.

Остановившись перед троном, государыня не спеша опустилась в него и, расправив платье, замерла. Секретарь по ее едва заметному движению пальца заговорил, объявляя о назначенных тяжбах, затем перечислил всех присутствующих в качестве свидетелей, после чего поклонился царице.

— Иван Федорович, — обратилась она к боярину, сидящему напротив нас в одиночестве. — Я слушаю.

Николаев выглядел типичным боярином из сказки. Огромная борода, блестящая лысина, маленькие бегающие глазки и заметные даже под густым волосом на щеках брыли. Он бы легко сошел за своего, если его переместить куда-нибудь в Средние века. Но костюм, пусть и не сходился на обширном брюхе, все же был современный.

— Благодарю, государыня, — с поклоном произнес он. — Второго сентября этого года княжич Романов на занятии по развитию магического дара обвинил мою дочь, Ангелину Ивановну, ведущую занятие, в попытке применения анализирующей дар техники. На справедливое замечание, что княжич ошибся, он ответил, что доложит об этом отцу. В тот же день, как только моя дочь рассказала о случившемся, мне тут же позвонил сам князь Романов с требованием выплатить виру. Запись разговора я предоставил секретарю, государыня.

— Мы прослушаем ее позже, — кивнула та. — Дальше.

— Репутация моей дочери пострадала, государыня, — заявил Николаев. — Княжич обвинил ее голословно, нанес ущерб не только ей как преподавателю, но и всему роду Николаевых. По закону я в своем праве требовать справедливости, государыня. И я пришел именно за этим. Род Романовых, не иначе как надеясь на свое положение, оболгал нас, потребовал виры за то, чего не было. Это княжеский произвол. И я хочу, чтобы Романовы ответили за свои слова так, как это положено по закону.

В зале стояла тишина. Громкие слова про княжеский произвол не понравились боярам, это было видно по их лицам. Идея, что любой вышестоящий может в любой момент просто отобрать собственность на основании того, что ему этого хочется, нашла отклик в их душе.

— Хорошо, мы услышали требование обвинителя, — кивнула царица и повернулась к нам. — Слово князю Романову.

Отец спокойно поднялся, поправил пиджак и, глядя на государыню, поклонился. Сейчас, когда они были рядом, семейное сходство, конечно, бросалось в глаза, на портретах этого не заметно.

— Благодарю, государыня, — заговорил отец. — Все верно сказал боярин Николаев, второго сентября мой младший сын, княжич Романов Дмитрий Алексеевич, действительно обвинил Николаеву Ангелину Ивановну в том, что она применила к его дару анализирующую технику. И также верно, что я позвонил ему, когда сын вернулся домой.

Патриархи слушали молча, прекрасно понимая, что это лишь вступление.

— Однако есть обстоятельство, которое в корне меняет дело. Мой сын действительно подвергся воздействию анализирующей техники. Именно поэтому боярин Николаев подал прошение об этом слушании с такой скоростью, сейчас он выступает один, без дочери, и прекрасно осознает, что если ему удастся оговорить Романовых, никто не станет применять средства дознания к его дочери. Виновница же отсутствует в зале не потому что боярин выступает от ее лица, а потому что он укрывает преступника, нарушившего наши права, закрепленные в законе «О княжествах». Я прошу следовать букве закона и назначить дату суда с проведением полного расследования. Я в своем праве, государыня.

Царица помолчала несколько секунд.

— У тебя есть доказательство, Алексей Александрович?

— Нет. Его не может быть в принципе, — ответил тот. — Дар моего сына слишком силен, чтобы следы в покрове остались. Никаких свидетелей, кроме Дмитрия Алексеевича, быть не может, ведь вся группа в это время медитировала. Единственные, кто действительно может доказать, была техника или нет — это опричники государя. Я прошу провести проверку по закону. Иначе получается, что любой может оболгать князя и предъявлять ему требования. Если это допустить сейчас, то в будущем такие дела начнут заводить против великих князей, а там и до царя недалеко. Верно я говорю, Иван Федорович?

Николаев резко покраснел, сжимая кулаки, но промолчал. Царица чуть повела пальцами на подлокотнике трона, и отец сел на место.

— Хорошо, мы выслушали претензии сторон, — объявила она. — Послушаем запись телефонного разговора между князем и боярином от второго сентября.

Секретарь тут же нажал на кнопку, и из спрятанных динамиков раздался голос отца:

— Николаев. С тобой говорит Алексей Александрович Романов.

Теперь началась часть, которой я тогда не слышал.

— Здравствуй, князь, — голос Николаева звучал подавленно. — Ты по поводу моей дочери?

— А, ты уже в курсе инцидента и готов обсуждать условия? А знаешь, что после этого на моего сына было совершено покушение? Понимаешь, в какой ситуации мы с тобой оказались?

— Я сочувствую вашему роду, князь, — ответил Иван Федорович. — Но Николаевы не имеют никакого отношения к этой ситуации. Полагаю, нам следует обсудить вопрос, который нас действительно касается, на царском приеме.

— Хорошо, что мы услышали друг друга. Обсудим виру чуть позже. Я предполагаю, что к попытке покушения ты не имеешь никакого отношения. Но ты ведь понимаешь, что тебя кто-то очень вовремя подставил?

— И этот вопрос мы тоже можем обсудить на приеме, — сказал Николаев.

— Хорошо, значит, договорились. Сын приедет на царский прием, ожидаю и вас с дочерью, на месте все и обсудим.

Запись закончилась, и несколько секунд в зале стояла тишина, после чего царица обернулась к Николаеву.

— Это все, Иван Федорович?

— Да, государыня.

— Алексей Александрович?

— Мне нечего добавить, государыня.

Царица обвела взглядом собрание.

Ситуация опасная. Боярин свободной партии против царского князя — дело не может не быть резонансным. С одной стороны обвинение в княжеском произволе, с другой — позволить рвать князей нельзя. Несмотря на более высокое положение в обществе, у нас не намного больше прав, чем у бояр. Но ни тех ни других без санкции суда подвергать допросам нельзя.

— Итак, мы выслушали обе стороны. Ознакомились с предоставленной записью, — подвела черту царица. — Так как достоверно установить, является ли порочащим репутацию слухом обвинение княжича Романова в адрес боярышни Николаевой, на данном этапе не представляется возможным, я передаю это дело в царский суд. Соответствующие разрешения будут выданы опричникам Русского царства на проведение допроса. Как княжича Романова, так и боярышни Николаевой.

— Государыня, помилуй! — выпучив глаза, закричал боярин, падая на колени. — Ты же дочь мою безвинную на муки и безбрачие обрекаешь! Кто же возьмет боярышню замуж, если над ней чинили допрос?! Ты ведь знаешь, что никто не станет слушать, виновна она или нет, раз был допрос — значит, заклейменная, изменница, преступница! Да Ангелину из университета выгонят с позором, как только узнают!

Царица взглянула на него равнодушно.

— Невиновных в Русском царстве не карают, Иван Федорович. По закону очистит свое имя Ангелина Ивановна — я спрошу с тех, кто на нее наговаривает. Ну а если виновна, то по закону за свои прегрешения и ответит. Встань, Иван Федорович.

— Допросы опричников создавались для пыток изменников государю, и все это знают, — продолжил тот. — А мою дочь пытать будут за что? За то, что правда на ее стороне? Или за то, что так сказал Романов?

Я прикрыл глаза. Слово сказано. И собравшиеся его услышали.

— Да ты никак судить меня вздумал, Иван Федорович? — холодно роняя слова, спросила государыня, поднимаясь с трона.

Ее охрана тут же выстроилась полукольцом вокруг, окутываясь всполохами магии.

— В камеру его, — распорядилась царица, и один из бойцов схватил боярина за плечо. — За неуважение будет тебе собственное слушанье, Иван Федорович.

И охранник поволок Николаева из зала, держа под руку. Боярин волочил ноги и причитал, не скрываясь — в голос, чтобы все слышали. Собравшиеся проводили его тяжелыми взглядами, а я повернулся к отцу.

Князь Романов же смотрел только на царицу, уже одергивающую платье на троне. Предстояло еще два слушанья, но меня на них быть уже не должно — не по статусу младшему княжичу.

Выходя за дверь, я подумал, что все это выглядело бы глупо без последней фразы боярина. На что рассчитывали Николаевы, когда затевали все это дело? Анализ моего дара мог бы помочь им просто устроить отстрел Романовых, ведь они бы знали все его слабые места.

Не вышло, и боярин подал в суд на слухи, чтобы избавиться от преследования с нашей стороны. Доказательств у нас нет, но и брата своего царица не осудит. Оставалось делать только одно — обвинить и без того растерявшую популярность царицу в подсуживании в деле о правах бояр и князей. Она ведь тоже Романова.

И наследника царю не родила за эти годы. И семейку свою покрывает. Не пора ли намекнуть государю, что такую царицу пора бы сменить?

Глава 12

— Виктория Львовна, — улыбнулся я, найдя девушку в компании Михаила. — Не наскучил вам наследник Юсуповых?

Она обаятельно улыбнулась, держа в руке бокал с вином.

— Что вы, Дмитрий Алексеевич, — ответила Морозова, — Михаил Эдуардович умеет вести беседу.

Юсупов фыркнул, изображая из себя оскорбленного.

— Еще ни одна девушка не была мной обижена или расстроена, княжич, — передавая свой бокал идущему рядом официанту. — Я бы дал тебе пару уроков, если пожелаешь.

— Обязательно учту, княжич, — со смехом ответил я. — А пока позвольте забрать у вас мою пару. И спасибо, что развлекли ее.

Михаил отмахнулся от меня и, взяв Морозову за руку, произнес:

— Виктория Львовна, не стану скрывать, общение с вами — это были самые приятные минуты для меня, — заявил он.

— Княжич, вам следует поработать над прощальной речью, — улыбаясь, ответила боярышня. — Когда Семен Константинович подвел меня к вам, вы ровно то же самое говорили девушке, с которой прощались.

Юсупов негромко посмеялся.

— Да, но тогда я еще не общался с вами! — заявил он.

— Идемте, Виктория Львовна, — взяв выпущенную им руку девушки, сказал я. — Миша, спасибо.

— Погоди, Дима, — остановил меня жестом наследник Юсуповых. — Вы с Семеном на военной базе тренируетесь. Не против моей компании?

Я хмыкнул.

— Это его нужно спрашивать, я там гость. Но если хочешь, я не вижу проблем. Предупреди Ефремова, чтобы выписал тебе пропуск.

— Так и сделаю, — кивнул тот. — Что ж, а теперь мне пора, друзья, где-то здесь, возможно, бродит в одиночестве и несчастье моя будущая невеста!

И он отбыл, оставив нас вдвоем.

— Паяц, — хмыкнул я ему вслед.

— У вас замечательные друзья, Дмитрий Алексеевич, — произнесла боярышня. — Я не могла не заметить, что они очень вас ценят.

Я взял ее под руку.

— Вы правы, Виктория Львовна. Мне повезло, что мы попали в один класс, — ответил ей. — За пределами столицы не так много подходящих заведений, где отпрыски княжеских родов могут получить достойное образование.

— И они искренне за вас переживают, — добавила она.

Я улыбнулся, вспомнив, как мы сходились в тренировочных поединках с Юсуповым. Очень Михаила задевало, что я младше почти на полгода, и при равном ранге куда лучше обращаюсь с даром.

— Как и я за них, — ответил я. — Не устали, Виктория Львовна?

— Если честно, я отвыкла от подобных мероприятий, — призналась она.

— Вернемся в сад? — предложил ей.

— Я бы хотела вернуться домой, если вы не возражаете, Дмитрий Алексеевич, — чуть опустив глаза, ответила она. — Уже достаточно поздно, и я не хочу, чтобы мать волновалась обо мне.

Я кивнул, соглашаясь. Свою роль на приеме я исполнил, допуск в лабораторию получил, на разборе с Николаевыми побывал. Да и права Виктория, ее мать на последних месяцах беременности, волнение ей ни к чему.

— Тогда мы сейчас пройдем к моему отцу, и я сообщу, что мы уезжаем, — согласился я.

Использовать телефон на приеме — дурной тон, так что оставалось проводить все разговоры только в личном общении. Иначе половина гостей не отрывалась бы от своих устройств.

— Спасибо за понимание, — с облегчением вздохнула Морозова, — я понимаю, что вам, возможно, хочется задержаться…

— Я не особый любитель приемов, — усмехнулся я. — Так что все в порядке, Виктория Львовна.

— И чем же вы любите заниматься, княжич? — спросила боярышня негромко.

— Я предпочитаю работать, — ответил я, ведя спутницу по залу.

— Проектируете суперсолдат? — уточнила Виктория.

— И это в том числе, — улыбнулся я. — Но сейчас работаю над созданием нейрокомпьютерного интерфейса. Если быть точнее — подготавливаю техническую базу для таких исследований.

— Планируете наладить беспроводную связь человека с устройствами? — переспросила она. — Судя по тому, с какой уверенностью вы говорите, у вас нет причин сомневаться в успехе. И хотя для обхода ограничения дара вы можете создать такой только для царских людей, вряд ли они будут рады внедрению в свой мозг ваших изделий.

Да, противники технической эволюции были и у нас. Громили заводы, убивали ученых, требовали запретов со стороны законодателей. Я уже не говорю о лобби смертности, когда со всех сторон людям вдалбливали в головы, как это плохо — жить вечно.

— Все зависит от того, как это подать, — не стал спорить я. — Помимо прочего, всегда можно начать с добровольцев или, например, с осужденных без права на реабилитацию. Даже если в итоге получится сделать единую сеть, позволяющую отслеживать возможных преступников, это уже будет отличный результат.

— Вы очень амбициозны, Дмитрий Алексеевич, — с улыбкой прокомментировала Морозова.

— Грешен, боярышня.

Мы как раз оказались рядом с группой князей, среди которых стоял мой отец. Алексей Александрович рассказывал о новом проекте «Руснефти» по созданию инновационного научного города, который планировался нашим родом под Казанью.

— …особая экономическая зона, — закончил мысль старший Романов. — Сейчас мы на завершающем этапе переговоров с несколькими ведущими преподавателями, как только получим согласие, приступим к возведению самого поселения. «Руснефть» готова предоставить возможности и для остальных компаний, если те выразят желание присоединиться.

Он заметил меня и взял короткую паузу в речи.

— Алексей Александрович, князья, — склонил голову я. — Отец, я могу с тобой переговорить?

Он кивнул и, выйдя из толпы князей, отошел вместе со мной на три метра в сторону. За его спиной дружно заговорили, обсуждая идею.

— Что-то случилось? — спросил Алексей Александрович.

— Отец, позволь представить тебе боярышню Морозову Викторию Львовну, — сказал я.

Он внимательно посмотрел ей в лицо и кивнул.

— Рад видеть вас, боярышня.

— Для меня честь быть представленной вам, князь, — последовал ответ.

— Отец, я пришел предупредить, что мы уезжаем. Я доставлю боярышню домой и сам вернусь в особняк. Ты ведь не против?

— Разумеется, нет, — легко согласился тот. — На сегодня у меня есть дела, так что я задержусь, особняк в твоем распоряжении.

— Благодарю, отец, — кивнул я.

— Боярышня.

— Князь.

Я повел Викторию к выходу. Время на часах уже перевалило за одиннадцать, в полночь должны запускать фейерверки, и основная масса гостей разойдется только после них. Но ничего не мешает покинуть прием пораньше. Тем более что сам хозяин уже вышел из зала и не появится сегодня.

Слуга проводил нас до дверей, заодно передав охране, что мы уезжаем. Так что машины с гербами Романовых уже ждали, когда мы вышли на улицу.

Усадив Викторию, я занял свое место, и кортеж тронулся.

Я обратил внимание, что Морозова смотрит в окно с легкой улыбкой, и прерывать ее мысли не стал, пока она сама не заговорила.

— Княжич, — обратилась ко мне она.

— Да, Виктория Львовна?

— Я должна вам сказать, что княжна Аганина тоже заинтересовалась моими духами. И предложила выгодные условия, — сообщила она.

— Вы можете выбрать любое предложение, — легко согласился я. — Полагаю, Мурза Артурович даст хорошую цену за формулу. К тому же у них есть мощности, чтобы вывести ваши духи на очень широкий рынок в наиболее краткий срок. Помимо этого Аганины могут послужить мостом для выхода на Османский рынок, их семья сейчас ведет активный экспорт. В любом случае моя основная цель — получить флакон для сестры, — закончил я.

— Благодарю, княжич.

Мы еще немного помолчали, и наши машины въехали на территорию Боярского квартала. В домах уже было темно, местами лишь уличные фонари освещали дорогу. Тихая и умиротворенная атмосфера боярских резиденций на фоне шумного приема расслабляла.

Шофер свернул к воротам Морозовых, и створки раскрылись, пропуская нас во внутренний двор. Я дождался, пока автомобиль остановится, и вышел, чтобы выпустить спутницу.

Виктория Львовна приняла мою руку и, выбравшись наружу, улыбнулась. На крыльце ее уже ждал слуга, двери в дом были раскрыты. Настало время прощаться до понедельника.

— Дмитрий Алексеевич, — произнесла девушка, поправив прядь волос и глядя себе под ноги, — спасибо вам.

— Это я должен вас благодарить, Виктория Львовна, — заявил я в ответ. — Этот вечер не был бы таким прекрасным, если бы вы не украшали его своим присутствием.

Она чуть приподняла уголки губ, явно чувствуя себя неловко.

— Я не только про прием, — сказала Морозова. — Вы очень помогли мне. И я вам за это благодарна.

— Как я и говорил ранее, — улыбнулся я девушке, — вы произвели на меня хорошее впечатление, Виктория Львовна.

Ее улыбка стала чуть более чистой.

— Спокойной ночи, княжич, — поклонилась она.

— Доброй ночи, боярышня, — ответил я, целуя ей руку.

Слуга проводил хозяйку внутрь дома, а я сел на свое место и, откинув голову, прикрыл глаза. Ужасно затянувшийся вечер наконец-то закончился, теперь можно заняться действительно важными и полезными делами.

— Виталя, домой, — распорядился я.

* * *

Первая половина воскресенья должна была пройти на полигоне. Ефремов вообще бывал там каждый день, а на нашем до сих пор шел ремонт.

Но семейный завтрак с главой рода это не отменяло. Так что, приведя себя в порядок, я направился в столовую.

— Доброе утро, отец.

— Доброе, — отозвался тот, спокойно глядя на сад в окне.

Вид старшего Романова сегодня был немного растрепанный, сказывалась почти бессонная ночь. В отличие от меня, глава рода не сидел без дела и весь прием, а то и после, работал на благо семьи и принадлежащей нам корпорации.

Сев на свое место, я дождался, пока прислуга накроет на стол и, приступив к трапезе, думал о предстоящем первом дне в лаборатории. Отец молча ел и иногда прикладывался к чашке кофе.

— Телефон с собой? — спросил он, взяв свой аппарат в руки.

— Да, отец.

— Полюбуйся, — усмехнулся тот, пересылая мне статью из новостной ленты.

Я полистал описание приема, гостей, их нарядов. А потом увидел свое фото, где веду под руку Викторию.

«Только ли учеба их объединяет?», — гласила подпись к картинке.

Я хмыкнул, и действительно несколько секунд просто любовался получившимся кадром. Фотограф был очень хорош — и ракурс удачный, и свет чужих камер выглядит так, будто мы на подиуме.

— Хорошо смотритесь вместе, — заметил отец со смешком.

Поняв намек, я кивнул.

— Я обещал подумать о невесте и я думаю, — заверил его я.

— Смотри не затягивай, — погрозил мне пальцем князь, — младшие княжичи на дорогах не валяются, это ценный ресурс. Так что к концу первого курса ты либо найдешь себе супругу сам, либо я буду считать, что ты смиришься с моим выбором.

— А есть кандидатки? — уточнил я, добавив заинтересованности в голос.

— Есть, если хочешь, я могу показать тебе список. И признаться, я даже тебе завидую — за меня вот так не боролись.

— Это потому что тогда Романовы не были еще так богаты, — заметил я. — Да и ты в моем возрасте не был родственником царицы. А я — уже и приближенный к монарху, и богатый, и к тому же — не первый в очереди на главенство рода, что расширяет круг возможных претенденток.

— Весь в мать, — покачал головой князь. — Ты на тренировку с Ефремовым сейчас?

— Да, — кивнул я.

— Передай ему, что я приглашаю их с отцом на следующие выходные к нам в поместье.

— Прием? — скривился я.

— Нет, только ближний круг, — ответил тот. — Нам нужно решить несколько вопросов по общим предприятиям. Ты, кстати, с Демидовыми на приеме общался?

— Руслан Александрович пригласил меня как раз на следующие выходные, — кивнул я. — Лично.

Отец усмехнулся.

— Скорее всего, кто-то очень сильно потратился, раз Демидов решил сыграть в сваху, — заявил он.

Я улыбнулся. В том, что Демидовы вот так откровенно могут попытаться пропихнуть к нам свою ставленницу, я тоже не сомневался. Но вряд ли это будет совсем уж девушка со стороны, а вот из боярской уральской семьи небольшой — запросто. Они там все с демидовских рук едят.

— Ладно, раз тебя не будет, тогда пусть Ефремов один приезжает, — решил вопрос князь. — А вы все равно на полигоне встретитесь еще не раз.

— Хорошо.

Попрощавшись с отцом, я вышел из особняка и сел на свое место в машине. Стоило нам тронуться, как мне пришло сообщение от Кристины.

Помощница просила разрешения вернуться к своим обязанностям с понедельника, если я не нашел ей замену. Улыбнувшись, я ответил, что жду ее утром. Хорошо, что она возвращается, не хотелось бы искать нового секретаря, очень уж это муторное дело.

В приподнятом настроении я и добрался до базы военной разведки в Ясенево. Нас пропустили без проблем, но на парковке еще было пусто.

От административного здания ко мне направлялся Черепанов.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — кивнул он, приближаясь.

— Здравствуйте, Матвей Игоревич, — ответил я, пожимая протянутую руку. — Смотрю, я первый сегодня.

— Княжич Ефремов попросил пропуск для Юсуповых на сегодня, сам не появится.

— Вот как? — не стал скрывать удивления я.

— А вы не слышали новости? — хмыкнул тот.

— Нет, что я пропустил?

— Напряжение на границе. Ночным рейсом убыли и князь, и княжич.

Дурные новости. И непонятные — Поднебесная ведь заключила помолвку с Амурским родом. К чему накалять обстановку?

— Все серьезно?

— Полетели спецбортом с усилением, так что не шутки, — кивнул полковник. — Вряд ли теперь скоро вернутся.

— Но мы же замирились с Китаем, — поделился сомнениями я. — Брак почти заключен.

— Вы слишком далеки от внешней политики, княжич, — махнул рукой Черепанов. — В Азии не только Китайская империя сидит. Японский сегунат тоже со счетов сбрасывать нельзя. А уж им наш союз с Поднебесной — как кость в горле. Станет княжеская дочка женой китайского принца, и мы же этих самураев в пепел раскатаем. По-свойски, по-родственному. А вот и княжич Юсупов, — повернув голову в сторону въезда на территорию, объявил Матвей Игоревич. — Что ж, я пока переоденусь и бойцов соберу.

Он ушел, оставив меня одного встречать Михаила. Тот прикатил на своем личном кабриолете. Пара машин охраны осталась за территорией — на них пропуска, видимо, не было.

— Дмитрий! Как тебе моя красотка? — выбираясь из машины, жизнерадостно спросил он.

— Зачем она тебе? — спросил я, бросив взгляд на автомобиль. — У нас дорог-то для нее нет почти.

Юсупов вздохнул с обреченным видом.

— Нет в тебе, княжич, тяги к прекрасному, — заявил он. — Ладно, пойдем переоденемся да повеселимся. Ты скажи лучше, готов со мной пару боев провести, как раньше?

— Просишь повалять тебя по земле? — с усмешкой ответил я. — Так и быть, поваляю.

— Ну, это мы еще посмотрим. Я, знаешь ли, тоже не штаны дома просиживал все лето.

Начали мы с совместной разминки. Нормативы для бойцов разведки были завышены, и по Юсупову это было заметно — под конец довольно неслабый княжич уже подустал. Заметивший это полковник хмыкнул, а мы перешли к отработке упражнений в полный контакт.

Традиционно считается, что дар Романовых — это защита. И в целом это верно. Но помимо банальных щитов, которыми мы когда-то прославились, у способности были и другие виды применения. Так я укреплял свое тело в случае необходимости и получал острое зрение, чуткий слух, крепость костей и силу удара.

А потому я старался контролировать свою мощь, сходясь с бойцами Черепанова. Отработка бросков, постановка ударов, правильные захваты. В отличие от той же пехоты, разведчиков учили бороться с одаренными высокого уровня — и это чувствовалось. Собственно, поэтому Семен, которого готовили в качестве бойца на передовой, проигрывал им с такой легкостью.

Дар Юсупова был достаточно заурядным, ему подчинялись воздушные техники. Однако как в точности это работает, я, понятное дело, не знал. Михаил создавал потоки ветра, мог вычленить в атмосфере немного безвоздушного пространства. Но как только его умение касалось почвы, вся сила из него пропадала.

Зато это позволяло ему двигаться намного быстрее окружающих, игнорируя сопротивление воздуха. Тело наследника просто не замечало его, наплевав на законы физики. Однажды я видел, как его отец парил над землей, но длилось это недолго и достигалось очень серьезным напряжением. Михаил пока что еще не достиг такого умения, но тоже был объективно хорош.

Отдышавшись после разминки, княжич довольно быстро восстановил силы и его противники стали летать, как кегли, разбиваясь об Михаила, подобно волнам, налетевшим на утес. Однако смекнув, что с двумя бойцами княжич еще справляется, разведчики ударили разом с трех сторон и легко спеленали его по рукам и ногам.

— Да, Михаил Эдуардович, взять вас непросто будет, — подвел итог Черепанов. — Если вы в одиночку двух опытных разведчиков валяете, как котят, на что же вы способны с прикрытием охраны?

— Меня хорошо учили, господин тренер, — заметил тот, поднимаясь с земли. — И мы как раз такую тактику отрабатывали недавно, так что еще не забыл, кого и как хватать.

Полковник кивнул и перешел к моим бойцам, которые вновь остались лежать на земле.

— Княжич, может быть, вы со мной в спарринг хотите? — оглядев своих подчиненных, спросил Матвей Игоревич.

Я уже немного отдохнул, так что кивнул.

— Давайте попробуем, только, боюсь, надолго меня не хватит — я еще Михаилу Эдуардовичу бой обещал.

— Хорошо, тогда уступлю княжичу первенство, — легко согласился тот. — Заодно и посмотрю, как вы друг против друга работаете. Не каждый день такое зрелище можно увидеть.

Я дал Мише отойти от предыдущей отработки, и мы вышли в центр полигона. Солдаты его, наоборот, покинули, освобождая место. А когда выбрался последний, полковник еще и поле включил — главный ингредиент в полигонах, защищающий зрителей. Мутная пленка скрыла от нас окружающий мир.

— Готов? — спросил Юсупов.

— Готов.

— Бой! — объявил полковник.

Миша сделал шаг не ко мне, а в сторону, поднимая ногами волну воздуха. Мне не нужно было уклоняться, я просто продавил линзой своего дара чужую атаку, а сам направился спокойной походкой к противнику. Юсупов легко подпрыгнул на месте, и когда его подошвы вновь коснулись земли, моего друга швырнуло вверх, как катапультой.

Целая очередь слепленных из воздуха серпов со свистом ударила во вскинутый мной щит, с каждым попаданием снимая с него немного прочности. Миша добавил к ним пару едва уловимых взглядом хлыстов, и я влил мощи в полусферу перед собой.

Кто-то закричал снаружи, но я не стал останавливаться, продолжая шагать к Юсупову. Тот, наоборот, разорвал дистанцию, вскидывая обе руки в моем направлении. Несколько вращений кистями, и ко мне несутся два маленьких смерча, завывая и разбрасывая мелкую пыль внутри защитного купола.

Но все вокруг резко замерло, и стало оглушительно тихо. Я с удивлением посмотрел на Юсупова, тот сел на землю и вскинул руки. Сдается?

— Остановите поединок! — услышал я и опустил защиту.

Купол сняли, и я увидел Черепанова, бегущего ко мне с телефоном в руках. Это было очень странно и не сулило ничего хорошего. Сунув аппарат мне, он сделал знак Юсупову, чтобы тот сошел с тренировочной площадки.

— Романов, — сказал я в трубку.

— Дима, садись в машину, — голос отца был глух и тяжел. — И домой.

— Что случилось, отец?

Его ответ заставил меня похолодеть. Опустив руку с телефоном, я невидящим взглядом обвел людей вокруг.

— Дима, что случилось? — спросил подошедший ко мне Юсупов, положив руку мне на плечо.

— Сестру похитили.

Глава 13

На записи было прекрасно видно, как из нашего торгового дома в Казани выходят двое охранников — первая группа сопровождения. У стоящей тут же машины с гербом Романовых открывается пассажирская дверь, чтобы княжна села как можно быстрее.

Нападение начинается, как только сестра показалась в стеклянных дверях. Ярко вспыхивает ракета, взрывается машина, на несколько секунд ослепив камеру. Первым проступает щит сестры, она держит его на максимальной площади, прикрывая не только себя, но и всех, кто оказался рядом. Только благодаря ей стекло дверей уцелело, как и посетители торгового дома.

Начало перестрелки не попало на запись, после взрыва наши охранники уже открыли огонь.

Массированная атака быстро сбивает родовой щит — он слишком далеко растянут, и преодолеть его не составляет труда. В конце концов к ногам сестры падает граната. Но не взрывается, это удушающий газ.

В объектив попадают люди в безликой военной форме. Добивая раненую охрану, бойцы пеленают княжну и бросают в подъехавший легковой автомобиль.

— Все нападение заняло не больше двух минут, — доложил секретарь отца. — ЦСБ прибыло через пять.

Он перемотал видео, и в кадре действительно появились бронированные автомобили опричников.

— Пострадавшие среди царских людей не обнаружены, княжна спасла десятки жизней.

И пока на экране опричники бродили по месту нападения, я смотрел на бледного отца, в руке которого дымился окурок. В пепельнице уже не было свободного места, и князь тушил сигареты об стол.

— Что стало известно? — спросил я, не оборачиваясь к Степану Витольдовичу.

— Машина, на которой увезли княжну, обнаружена за городом, — ответил тот. — Ее сожгли, чтобы уничтожить все следы.

— И что, это все? — не поверил своим ушам я. — Нашли сгоревшую машину, и это максимум, что может нам предложить хваленая Царская Служба Безопасности?

— Успокойся, Дмитрий, — поднял на меня взгляд князь. — Они не всесильны и не всеведущи.

Я склонил голову и поднялся на ноги.

— Тогда я пойду, отец. Возможно, мне что-то удастся найти.

— Особняк только не покидай, — вздохнул тот.

— Как пожелаешь, отец, — ответил я и вышел из его прокуренного кабинета.

Вздохнув несколько раз, чтобы в голове прочистилось, я выглянул в окно. Внутренний двор был заставлен техникой рода, по территории бродили отряды охраны. Но решиться напасть на нас здесь мог только конченный самоубийца.

— Кристина, ты мне нужна сейчас, — сказал я в телефон, как только помощница взяла трубку. — Где ты, я пришлю машину.

— Княжич, я уже еду, — отозвалась та. — Я видела новости…

— Жду, — оборвал я разговор, не давая секретарю выразить мне свои соболезнования.

Похищение княжны, устроенное с таким размахом, не могло не просочиться в новости. Уверен, уже к вечеру вся столица будет рассуждать о недопустимости подобного. А ЦСБ только и способно, что являться к моменту, когда все уже закончено.

Впрочем, отец прав, они не боги. Уже то, что они приехали через пять минут, доказывает, что ребята спешили как могли. Вот только точечная, заранее просчитанная атака свела их успехи к нулю.

Это разительно отличается от того, что делала свободная партия с Николаевым. Там был наскок, не очень хорошо продуманный, а главное — совершенно неподготовленный. А вот такая операция, когда нужно не только нанять отряд вооруженных наемников, но и провезти их на территорию, изучить маршруты, разработать детальный план…

Нет, здесь работает кто-то намного серьезнее, чем пара зарвавшихся бояр. Привлечение таких сил — это уже вопрос вмешательства чужого государства. Ведь чтобы на рынке появились свободные солдаты, они откуда-то должны пропасть. Значит, ищем выполненные недавно контракты или новые группировки, только сформированные отряды уже известных наемников. И, разумеется, смотрим тех, кто был поблизости и мог выполнить задачу, прикрывшись другим контрактом.

Толкнув дверь в свои покои, я прошел к рабочему ноутбуку и, запустив его, встал у окна. О том, что сестра курирует торговый дом, знал любой, кто интересуется новостями казанской аристократии. Это был рядовой рабочий визит, такие проходят раз в месяц, так что времени на подготовку нападения было с избытком.

— Дмитрий Алексеевич, — поприветствовала меня Кристина, войдя в гостиную.

Я обернулся и кивнул ей на рабочее место.

— Рад видеть, что ты пришла в себя, а теперь за дело.

Есть только одна зацепка на первый взгляд — сгоревший автомобиль. Но это не совсем так. ЦСБ, разумеется, отследит и откуда она взялась, и как попала к торговому дому, но сколько на это реально уйдет времени? В том, что эта служба работает как часы, я очень сомневаюсь.

— Смотри аэропорты, Кристина, — распорядился я. — Мы ищем людей с военным прошлым, визитами за границу. Они могли прилететь группой или по одному. Для начала — за последние два месяца.

— Поняла, княжич, — ответила та, запуская свой компьютер.

Наша семья имела доступ ко всем основным базам данных Казанского княжества. У ЦСБ имелся свой аккаунт, через который они и работали на нашей земле, когда это требовалось. Так что, дав доступ Кристине, я принялся за работу и сам.

Я же занялся проверкой гостиниц и частных больших квартир. На видео было четыре человека, добавим к ним водителя — вот вам группа из пяти взрослых мужиков, которая не могла жить на улице. Я очень сомневаюсь, что наемники снимали комнаты в разных концах города — нужно ведь координировать свои действия, встречаться, общаться. Да и не принесешь сумку с оружием в квартиру какой-нибудь старушки, она же тут же тревогу поднимет.

Загородные территории сдаются крайне редко, там большая часть площадей принадлежит родам. К тому же это было бы еще подозрительнее — такие места снимают семьями, а не мужскими суровыми компаниями. Но на всякий случай и их, разумеется, можно проверить.

У Кристины пискнуло сообщение.

— Допрашивают владельца машины, — сказала она, оторвавшись от своего дисплея.

— Дай мне его.

Помощница переслала мне ссылку на личное дело. Раскрыв файл, я секунду смотрел на лицо мужчины за сорок с явной примесью татарской крови. В собственности у него имелось три автомобиля, но только один был мне нужен.

Отследить передвижение по номеру не так уж сложно в городе, где повсюду висят камеры. Так что через несколько минут я примерно видел пройденный автомобилем маршрут, начатый ночью, когда машину предположительно угнали. Вот только автомобиль бросили на стоянке, где он и дожидался своего часа до утра.

Владелец машины не заметил пропажи до тех пор, пока не увидел ее в новостях. Только по этой причине ее не отследили раньше. Но на видео со стоянки можно было видеть только одного человека, а остальные появились значительно позже, когда водитель заехал в подземный гараж на складах.

— Итак, как они попали сюда? — прошептал я, пересылая данные Кристине.

ЦСБ, разумеется, уже проделало эту работу. Но я не собирался пускать вопрос на самотек. Хватит с меня и того, что позволил им перебить наемников на парковке, не оставив никого для допроса. Так что — хочешь сделать хорошо, делай сам.

Пока Кристина продолжала отслеживать маршрут, сопоставляя данные, я просмотрел записи со складов. Все четверо пассажиров прибыли самостоятельно, с разных сторон и в разное время. Но приходили они с пустыми руками.

Там, где разрешение могло бы позволить опознать наемников, они держались так, чтобы этого не допустить. А в машине уже ехали, прикрыв лица рабочими касками и респираторами. Только перед самим нападением они сменились балаклавами. При этом сделано это было за кадром.

— Что у нас по их входу? — спросил я Кристину. — Можно отследить, как добрались до склада?

— Нет, княжич, — вздохнула помощница.

— Ясно.

— Аэропорт — также пусто, — отчиталась Кристина. — Только наши люди.

— Ожидаемо, было бы слишком легко, — отозвался я.

Железная дорога тоже не порадовала. Огромный поток пассажиров, но никого с подходящим профилем.

— Давай посмотрим, кто был на рынке за последние два месяца, — предложил я.

Кровавый бизнес не был запрещен, некоторые князья подрабатывали, сколачивая собственные отряды, гремя по миру. Однако подобные частные армии обязаны иметь герб хозяина, к тому же могут вести только боевые операции, которые не подпадают под нарушение международных соглашений.

Таким образом, оружие массового поражения, заложники, нападения на правящую элиту другой страны — под запретом. Нарушителей просто размотают в клочья. А вот сталкиваться с регулярной армией, втаптывать таких же наемников, охранять грузы, сопровождать аристократов в поездках — это сколько угодно. Но, опять же, под гербом нанимателя.

— Есть «Мертвая голова», — отчиталась Кристина. — Но они до сих пор свободны. Был короткий контракт на Балканах. До этого — Африка и Индонезия.

— Давай дальше.

— «Крылатые гусары» доступны для заказа, — продолжила помощница. — Тоже вернулись из Африки. Ищут работу и специалистов по связи.

— Потеряли своих? Не важно, продолжай.

— Больше никого нет, княжич, — отчиталась та. — Все уже на контрактах.

— Выходит, не они, — кивнул я.

— Почему же? Они могли бы подрядить небольшую группу — всего пять человек.

— И любой, кто подал бы заявку, узнал бы, что у них недостача по составу? — хмыкнул я. — Это слишком легко обнаружить, Кристин. Нет, тут кто-то другой, хотя не менее профессиональный.

Потерев лоб, я переключился на камеры города, выстраивая маршрут отъезда уже после похищения. Со спящим в багажнике человеком выехать из Казани несложно, тем более место, где обнаружили сгоревший автомобиль не на царской трассе. Выехать туда может любой, кто собрался отдохнуть на природе, места глухие и безлюдные, а путь пролегает через бедный район, куда и полиция по ночам соваться не любит.

И, естественно, никаких шансов увидеть, как наемники меняют транспорт.

Зазвонил телефон, и я ответил на вызов.

— Да, отец.

— Зайди ко мне в кабинет.

— Кристина, перешли все собранные нами данные в ЦСБ, пусть сравнят со своими, — распорядился я. — Я к князю.

В кабинете отца дышать стало уже полегче — секретарь как раз закрывал окна, когда я вошел.

— Садись, — велел Алексей Александрович, указывая на стул напротив себя.

Сам он сидел в своем кресле, непрерывно глядя на телефон перед собой. Аппарат молчал, отец курил, Семен Витольдович стоял чуть в стороне, глядя в окно. Видимо, я пропустил важный момент, и отец ждет звонка с требованиями. Хотя на месте наемников было бы проще княжну убить при нападении.

Все было бы легче, если бы я мог просто вживить членам семьи отслеживающие устройства. Можно было бы прямо сейчас ворваться к врагам в логово и просто всех там размазать по стенке. Но для их изготовления у меня нет ни оборудования, ни материалов.

Чувство раздражения от того, насколько отсталый этот мир, накатило с новой силой — давно я его не ощущал.

Телефон зазвенел, и отец снял трубку с аппарата. Я направил дар, чтобы усилить слух.

— Князь Романов слушает, — произнес он.

— Здравствуй, князь, — ответил негромкий мужской голос. — Не будем тянуть. Твоя дочь у нас. Сделаешь, как скажем, отпустим ее живой. Нет — все кончится быстро. А я тебе видео пришлю, как она страдала перед смертью. Ты мне веришь, князь?

— Мне нужны доказательства, что она жива.

— Хочешь послушать, как она кричит? — спросил тот спокойным тоном. — Это можно устроить.

Память у меня на голоса плохая, но, сдается мне, этот я уже слышал. Не уверен, что это тот же человек, который общался со мной на парковке, но вряд ли это кто-то другой.

— Дай мне с ней поговорить, — добавив стали в голос, потребовал отец.

— Не в том ты положении, князь, чтобы диктовать условия. Я пришлю тебе счет, перечислишь на него два миллиона, и я дам вам две минуты.

Звонок оборвался, и лежащий на столе телефон отца завибрировал. Письмо по электронной почте.

— Ты его услышал, — произнес отец, обращаясь ко мне. — Это тот же, кто был тогда с тобой?

— Похож, но я не уверен до конца, — ответил я. — Да и я подозреваю, что это одни и те же люди.

— ЦСБ тоже так решило, — сказал князь, открывая письмо. — Я пересылаю деньги.

Я не стал спорить, лишь кивнул. Семен Витольдович молчал.

Отец положил свой телефон на стол, и он тут же зазвонил.

— Князь Романов.

— Князь, мы отслеживали звонок, ждите нового сеанса связи. Процесс поиска идет. Ваши деньги получены банком, ждем, куда они дальше пойдут. Выполняйте требования и будьте спокойны — ЦСБ работает.

Отец взглянул на меня.

— Хорошо, я вас понял.

Разговор прекратился, и князь тяжело вздохнул.

— Не думал, что доживу до дня, когда мою семью смогут похищать.

— Мы и так сделали все возможное, отец, — сказал я. — С ней была усиленная охрана. Но это — армия. Не частники. Даже мы не можем защититься от ракет. Единственный выход — спрятаться в бункере. Нужно найти их и вернуть сестру. И узнать, кто за этим стоит. Деньги — не мотив, у этих парней их полно.

— Ты что-то смог выяснить? — с плохо скрываемой надеждой спросил отец.

— Нет, но думаю, если использовать меня в качестве наживки…

— Каким образом? Они не действуют наобум, тщательно готовят операции. А тут ты выйдешь из машины в центре столицы, и тебя выкрадут? Не смеши, Дмитрий, это так не делается.

— Когда они начнут присылать нам пальцы, ты так же решишь?

— Не посмеют.

— А что им помешает? — возразил я. — Думаешь, этих людей сдержат международные договоры? Да они стреляли ракетами в городе, отец! Если ЦСБ их найдет, живыми этих наемников брать не станут.

Он нахмурил брови и был готов взорваться, но я поднял руку.

— При следующем звонке предложи им поменять меня на сестру. Просто предложи.

— И вас убьют обоих. Предлагаешь мне рискнуть сразу двумя детьми?!

— Ну, если ты веришь, что ЦСБ чего-то действительно добьется, тогда, разумеется, давай просто сидеть и молиться.

— Не время показывать характер, Дмитрий, — стиснув зубы, процедил князь.

— Конечно, они не отдадут нам Ксению, — пояснил свою мысль я, — но главное, чтобы они доставили меня туда же, где содержат ее. Ты ведь прекрасно знаешь, что это спланированная акция по уничтожению Романовых. Вполне может быть, что следующим требованием станет нацепить на себя бомбу и пойти обниматься с царицей. И что тогда мы получим?

— Ты с ума сошел?

— Все упирается в то, веришь ли ты мне, своему сыну, которого знаешь со дня его рождения, или ЦСБ, которые за неделю так ничего и не нашли по делу о попытке похищения твоего ребенка. Ты знаешь мой ранг, знаешь мою реальную силу и должен понимать — я единственный, кто действительно может спасти сестру.

Я замолчал, а князь напряженно думал. Семен Витольдович, кажется, вообще решил изображать из себя часть интерьера. Вопреки ситуации я уже был спокоен. Единственное, что я действительно могу сделать для пользы своего рода сейчас — благородно предложить себя вместо сестры.

И если я прав, и атака направлена против рода, отказываться этот похититель не станет. Ведь заполучив еще и меня, он окажется на шаг ближе к цели. Останутся только отец, мать и наследник.

— Ты сошел с ума, Дмитрий, — заявил отец, прервав затянувшееся молчание.

Зазвонил стационарный телефон, и отец снял трубку с рычагов.

— Романов.

— Папа! — воскликнула сестра.

По ее голосу было слышно, что она рыдала, но это были слезы страха, а не боли. Что ж, по крайней мере, до сих пор ей ничем не вредили. Значит, до отрубания пальцев еще не дошло.

— Доченька, солнце мое, — выдохнул князь с явным облегчением. — Не переживай, я тебя вытащу. Не бойся и делай, что они говорят. Тебе нужно остаться целой и невредимой. Ты меня поняла?

Сестра всхлипнула.

— Да, папа.

— Скоро все закончится, — заверил ее отец, и в разговор вмешался голос.

— Ну все, князь, хватит. Теперь слушай мои новые требования.

— Погоди, ты обещал две минуты.

— Князь, — вздохнул тот. — Ты забываешься. Здесь я командую. Понял?

Я махнул рукой отцу, чтобы тот перешел к главному.

— Я хочу обменять ее, — вздохнул он.

— Что, врожденное благородство заиграло? — усмехнулся переговорщик. — И зачем мне ты, когда у меня здесь такая красавица?

Это точно тот же человек. Но если там на парковке его голос звучал естественно, сейчас он явно переигрывал. Понятно, что отец этого не заметит, он слишком подвержен эмоциям, но я слышу прекрасно. Похититель удивлен и решает, как поступить.

— На моего младшего сына, Дмитрия, — решился отец.

На несколько секунд повисла пауза.

— Пусть придет один на набережную в парке Новодевичьего монастыря, князь. Там сейчас стоит павильон с мороженым. Я буду его ждать за ним. Через два часа.

Звонок был окончен. Отец поднял на меня тяжелый взгляд.

— Вот теперь мы действительно спасем сестру, — заверил его я. — А сейчас извини, но мне нужно кое-что подготовить.

Глава 14

Я не слышал, говорил ли отец с ЦСБ, но они все же не попытались меня остановить. Поэтому наш внедорожник высадил меня у монастыря, откуда я пошел через парк к единственному павильону с мороженым.

Вокруг было достаточно людно. Посещение не возбранялось, и проживающие в этом районе люди свободно перемещались по территории, наслаждаясь послеобеденной прогулкой. Несколько матерей с колясками негромко обсуждали какие-то свои новости, когда я прошел мимо. На меня не обратили внимания.

В этот раз я был одет неброско, в лицо же меня мало кто знает на самом деле. Статус княжича и дорогой костюм никак не вяжутся с джинсами, потертыми кроссовками и толстовкой с китайским рисунком. Я их приобрел в свое время, но практически не использовал. Так что неудивительно, что парень с совершенно обыденной внешностью никак не ассоциировался у простых людей с младшим сыном князя Романова. Я не уверен даже, что мои одногруппники опознали бы меня сейчас.

Нужное место найти было несложно — большая вывеска «Мороженое» была здесь только одна. За павильоном действительно имелось немного свободного пространства, чтобы можно было опереться на перила и любоваться рекой. Несмотря на романтичный вид, запах от воды шел мерзкий.

Поставив ногу на нижнюю перекладину металлического ограждения, я облокотился на перила и смотрел на другой берег. Времени до назначенной встречи оставалось еще минут десять, умиротворяющий вид наводил сонливость.

Я был совершенно спокоен. Все приготовления завершены, и теперь только от меня зависит, чем закончится эта история. Любопытно, что бы сказал об этом Михаил II, снова назвал бы олухом?

В какой момент рядом со мной встал мужчина в униформе сотрудника полиции, я не заметил. Он просто возник в поле зрения, не издав ни одного лишнего звука.

— Рад нашей новой встрече, княжич, — произнес он. — Хотя, честно говоря, я надеялся, что первая закончится иначе.

Я повернулся, рассматривая своего похитителя. Обычное, ничем не примечательное лицо. Лет сорок, среднего роста и такого же телосложения, он поправил фуражку на голове и улыбнулся. Подчеркнуто вежливо.

— Пройдемте со мной, молодой человек.

Он указал рукой мне за спину, и когда я обернулся, почувствовал резкий укол в шею. Транквилизатор «МЕ-12», специальная разработка против одаренных высокого ранга. Считается, что ее нельзя достать, и опричники строго контролируют каждую партию, не допуская утечки на сторону. Но отец его добыл, чтобы познакомить меня с эффектом. Давно это было.

Тело стало вялым, я начал заваливаться вперед, но «полицейский» подхватил меня и повел в сторону, громко отчитывая.

— Такой молодой, а уже меры не знаешь. И ладно бы напился, так в общественное место пришел! — услышал я, прежде чем окончательно отключиться.

Разбудил меня жесткий удар по лицу. Я тряхнул головой и приоткрыл один глаз. Передо мной стоял мужик поперек себя шире, раздетый по пояс. Из волос на его теле можно было не один свитер связать. Однако лицо у ударившего меня было вполне европейским.

Сам я оказался прикованным к стене. Вокруг кафель — старый и местами потрескавшийся. Комната квадратная три на три метра, единственный выход без двери, из коридора льется свет ламп. С потолка свисает на жиденьком проводе грязная лампочка. Разумеется, кандалами служили подавители.

— Где сестра? — спросил я, чувствуя, как сухой язык царапает слизистую рта.

— Он проснулся, — вытащив из-за спины рацию, сообщил мужик.

Польский. Обширная у отряда география рекрутирования. Сперва тюрки, теперь вот поляки. Кого следующим ждать, эскимосов?

Речь Посполитая не столько возродилась сама, сколько ее подняли из пепла добрые соседи в качестве щита от Русского царства. Теперь это родина отбросов, куда стекаются отморозки, которым нечего терять, и они готовы убивать за пару марок Германского рейха или Римских денариев.

Собрав немного слюны, я смочил рот.

— Эй, слодка девчина, где моя сестра, я тебя спрашиваю? — повторил я свой вопрос.

Боец, ожидаемо, никак не оскорбился на мою вялую попытку его задеть. Однако призвать меня к порядку это ему не помешало. Удар тяжелого ботинка, и меня подбросило над полом, но кандалы не дали улететь далеко.

— Заткнись!

— Ты сам выбрал, — подытожил я.

Кандалы не позволяли мне воздействовать за пределами тела. Но мне и не требуется.

Влив силу в руку, я рывком вырвал цепь из стены и, взглянув на своего сторожа, выругался. Штырь, удерживающий кандалы, не просто вылетел наружу, он еще и вошел четко в глазницу поляка, моментально прикончив его.

Здоровяк стал заваливаться на пол, и мою руку потянуло вслед за ним.

— На это я не рассчитывал, — хмыкнул я, дернув цепь обратно.

Вот почему хранить тайну дара — жизненно необходимо. Если бы враги знали, что я умею усиливать себя, они бы не ограничились простыми наручниками.

Освободить вторую руку было уже проще. Металл согнулся под пальцами, клепка со свистом вылетела, и я потер запястье. Висел я тут недолго, но следы уже проступили на коже. Разомкнув кандалы на ногах, я немного перевел дух и приступил к обыску. Труп порадовал не только рацией, но и коротким ножом за спиной.

— Мы идем, сторожи его, — донесся из динамика уже знакомый мне голос.

Оттащив тело в угол, чтобы от входа его не было видно сразу, я размял шею и попрыгал на месте, разгоняя кровь по мышцам. Несмотря ни на какие сверхъестественные дары, анатомии и физики еще никто не отменял.

Закончив с быстрой разминкой, я оглянулся на кандалы и, прихватив уже доказавший свою полезность штырь, намотал цепь на руку. Усилив слух, я уловил тяжелые шаги в коридоре. Отступив в угол напротив трупа, замер, контролируя дыхание, чтобы погрузиться в легкий транс. Звуки стали четче, я ощутил приближение нескольких людей.

Трое. Один чуть шаркает подошвами, ботинки второго звучат глухо, а впереди уверенно топает кто-то в туфлях — его каблуки звучат иначе. Кто здесь главный, понять не сложно.

— Стоять! — приказал вожак шепотом, но для меня это звучало так же громко, как если бы он прижимался ко мне вплотную.

Щелкнули предохранители автоматов, с шумом проскрежетали затворы. Соваться в импровизированную камеру никто не спешил — они и так видели, что одной цепи нет на месте, а вместо их товарища на полу осталось характерное пятно крови.

— Внимание всем, княжич освободился, — сказал в свою рацию уже знакомый мне «полицейский». — Не спускайте с девчонки глаз!..

Значит, сестру все же не отпустили. Ожидаемо и… прекрасно. Конечно, существует вероятность, что Ксению попытаются прикончить. Но раз мы оба не убиты до сих пор, мы зачем-то нужны живыми.

— Дмитрий Алексеевич, не дурите, — уже спокойным тоном сказал «полицейский». — Если вы не выйдете и не сдадитесь, мы же убьем княжну. Вы же понимаете, что это неизбежно, если вы продолжите сопротивляться?

— Приди и возьми! — ответил я, и швырнул нож в коридор, ориентируясь на звук шаркающих ботинок.

Вражеские пули со свистом вспороли воздух, замирая в считаных миллиметрах от моего тела, но бессильно опали на кафельный пол, а я вновь укрылся за углом.

— Нам нужен только один Романов, — заговорил главный. — Я сейчас прикажу убить вашу сестру, княжич. Считаю до трех. Раз…

Чуть ослабив цепь на руке, я вздохнул в последний раз поглубже, концентрируя силу, и вышел в проход. По глазам ударили вспышки выстрелов, от грохота заложило уши, но мой удар все равно пришелся в цель.

Боец слева выпустил автомат, глядя на торчащий изо рта штырь, и покачнулся. Я дернул оружие на себя, и пошел вперед, на ходу наматывая цепь обратно.

— Огонь! — заорал главный и, не желая рисковать собой, бросился по коридору.

Оставшийся боец разрядил весь боезапас. Но я продолжал неумолимо приближаться, а вокруг меня падал свинцовый дождь. Я уже был в паре метров, и стрелок выхватил пистолет, не тратя времени на смену магазина. Семь пуль зависли в воздухе перед моей грудью, пока я спокойно смотрел в глаза противника.

— Ты поднял руку на мою семью, — выдохнул я ему в лицо.

Штырь вошел в грудь, прошив броневую пластину бойца. Он схватился за мою руку и попытался ее убрать, но это было не под силу даже подготовленному воину. Я дернул несколько раз запястьем, расширяя рану и, толкнув противника в сторону, заставил его рухнуть на пол.

Подняв с пола автомат первого трупа, я проверил оставшиеся патроны.

— Хорошее у вас обеспечение, — обернулся я к умирающему. — Но для Романовых этого мало.

Выстрел положил конец его мучениям, а я собрал остальные магазины, прихватил пистолет и, перезарядив его, продолжил путь по коридору.

— Сменить канал! — прозвучал приказ из рации поляка.

Правильно, я же не знаю, как нужно настраивать связь, чтобы их подслушать. Разумная предосторожность.

Силы на то, чтобы защититься от пальбы в упор с двух стволов, ушло не так много. Я слишком хорошо знаю, сколько нужно потратить, чтобы не дать себя убить. Но соваться под слаженную атаку большего числа противников все равно не стоило, пока не восстановлюсь до конца. У них внушительный арсенал, и если бы враг ожидал серьезного отпора, мне бы подсунули мощную взрывчатку. Тогда выжить у меня было бы меньше шансов.

Но мы, похоже, в каком-то подвале — никаких окон, только искусственное освещение. Взорви здесь что-нибудь серьезное, и всех похоронит под завалом.

Несколько камер, в точности, как моя, я миновал беспрепятственно, но не забывал проверить каждую. Пусть я и могу поднять практически непробиваемый щит, но если держать его со всех сторон — выйдет накладно.

Звук выстрела, хотя тот и был ослаблен глушителем, я услышал четко, благодаря состоянию транса, а защита приняла на себя пулю. Я взглянул на застывший в воздухе кусок металла. Бойцы перешли на тяжелое оружие.

Подняв автомат, я перевел его в режим одиночной стрельбы и двинулся вперед, на ходу наращивая толщину щита. Вслед за первым выстрелом загрохотали новые. Я выстрелил в ответ трижды и пошел дальше.

Три тела лежали на полу развилки. Двое у стены моего коридора с автоматами, третий посередине, сжимая винтовку в мертвых руках.

«Игла» немецкого производства. Только пару месяцев как пошла в серию. Еще одно доказательство, что против моего рода не любители работают. Достать такую сейчас, когда в продаже их пока нет — нужно иметь очень хорошие связи, рейх еще собственную армию до конца ими не снабдил.

Коридор расходился в обе стороны, так что пришлось затаскивать трупы в проход, откуда я вышел, и только после этого обшаривать карманы. Немецкую винтовку брать я не стал, а вот с автоматчиков поснимал запасные магазины. Документов при себе они, естественно, не носили, внешность у всех европейская, непримечательная.

— Княжич, самое время сдаться, — раздался голос «полицейского» и я вскинул голову, определяя, откуда он звучит. — Ксения Алексеевна сейчас будет убита, если вы не прекратите.

Хорошая попытка, но я в нее не верю. Уже бы давно убили, если бы была такая цель.

— Выходите с поднятыми руками, княжич.

Топот ботинок звучал с обоих направлений коридора. Я выждал немного, чтобы они приблизились на расстояние гарантированного поражения — я все-таки не снайпер, чтобы класть пули на больших дистанциях.

— Встречное предложение! — крикнул я в коридор, заставляя обе группы замедлить шаг. — Назови своего настоящего хозяина! И я обещаю вам всем легкую смерть!

Оставлять кого-либо в живых после того, как солдаты видели, что я на самом деле могу, нельзя. Так что я не врал — они будут уничтожены.

— Убейте заложницу! — приказал главный.

И я выглянул в коридор. Пятеро слева, пятеро справа. Прижавшись спиной к левой стене, я расстрелял их едва ли не в упор, а потом рывком выскочил в зал и, не меняя щита, вдавил им оставшуюся пятерку в стену.

Кафель растрескался, принимая в себя сплющенные тела солдат, и я отпустил свой дар. Они падали на пол, роняя приведенное в негодность оружие. Я же поднял уцелевшую рацию с тела застреленного противника и зажал кнопку.

— Я еще раз предлагаю тебе назвать заказчика, и это лучшая сделка, которую ты получишь.

В ответ мне ничего, естественно, не прозвучало. Я сунул рацию в задний карман джинсов и пошел туда, откуда прибежали раздавленные бойцы. В принципе, разницы никакой не было, так что оставалось лишь надеяться, что это нужная дорога.

Еще пять минут я двигался по коридору, проверяя комнаты, пока не вышел к лестнице наверх. Через десяток ступеней стояли тяжелые металлические двери, само собой, запертые.

Сформировав конус десятисантиметрового диаметра, я ударил им в центр дверей. Покореженные створки разлетелись в стороны, громко хлопнув о наружные стены. Не такие уж они и крепкие оказались.

Я вышел на улицу и огляделся. Вокруг густой лес, неподалеку бревенчатый дом, заброшенный, с провалившейся крышей. Мой бункер уходил под землю, поверху порос густой травой, да еще и сделан так, что двери заметишь, только если смотришь на них.

— Значит, в другой коридор, — вздохнул я и, развернувшись, прихлопнул даром сунувшегося на лестницу бойца.

Граната, которую он все же успел швырнуть, была экранирована щитами и хлопнула, не причинив мне вреда. От самого противника осталось лишь влажное пятно на стене.

Создав перед собой несколько миллиметровых щитков, я развернул их, превращая в тонкие лезвия, и пошел обратно. Шагая по забрызганной лестнице, я напрягал слух, стараясь вычленить противников раньше, чем они себя решат показать.

И первый высунувшийся из боковой комнаты получил в лицо мое лезвие. Каска лопнула на две половинки вместе с головой, я перешагнул тело и пристрелил его напарника.

— Вы думаете, это меня заперли с вами? — крикнул я в коридор. — Это вы заперты со мной!..

Очередь я принял на щит, сам ответил двумя пулями — сперва пронзая плечо врага, а затем и голову. Где-то в глубине бункера хлопнул взрыв, и я прибавил шагу. Если они действительно решат причинить Ксении вред, я же буду отсекать от них по клочку мяса за раз…

Злость придала сил, хотя я и без того не сильно напрягался — перерывы между скоротечными схватками были достаточными, чтобы восстановиться. Манипулировать даром я уже давно могу достаточно длительное время.

— Ксения! — крикнул я, плутая по коридорам с пустыми комнатами.

Еще один закуток оказался внушительной казармой. Судя по количеству коек, это самая настоящая база — здесь одновременно могли спать пятьдесят человек. Обшаривать помещение я уже не стал, людей здесь не было, так что просто пошел дальше.

Коридор вильнул вправо, и я вошел в него, держа автомат у плеча. Баррикада, собранная наспех из ящиков, разметалась новой волной дара, кто-то закричал придавленный, одному солдату я засадил лезвие в позвоночник, другого подстрелил. Третий остался вопить, но слышно его было плохо. Приблизившись к нему, я легко подцепил тяжелый контейнер, которым придавило бойца.

— Где княжна? — спросил я.

Бледный, плохо соображающий мужчина стиснул зубы, но молчал. Тогда я вновь опустил контейнер, придавив и без того раздробленную ногу. Крик боли ударил по ушам, и я поморщился.

— Где?!

Новый удар ящиком.

— Моя?!

Еще удар.

— Сестра?!

Он вопил, уже не прекращая. Из глаз ручьем текли слезы, и было удивительно, что еще не потерял сознание.

— На нижнем уровне она, прекрати! — заорал он, видя, что я собираюсь продолжать.

Пуля поставила точку в допросе, и я пошел к лестнице, которую уже видел впереди. Враг с перебитым позвоночником хныкал и пытался уползти, так как ноги его не слушались. Трофейный контейнер я сбросил ему на голову и двинулся дальше, не оборачиваясь.

— Княжич, остановись, — прозвучал голос «полицейского», когда я спустился на этаж ниже.

Еще одни ворота, на этот раз куда более серьезные, преградили мне путь. О том, чтобы протаранить их даром, речи уже не шло. Тут не всякая взрывчатка справится.

— Поздно просить о помиловании. Я уже здесь, — ответил я, и пробил новый коридор в стене.

Облако пыли медленно оседало, покрывая дорогой ламинат на полу, какую-то деревянную мебель. Я прошел внутрь, не прицеливаясь бросил в корчащегося под обломками солдата оставшееся лезвие дара, и встретился взглядом с человеком, который меня сюда и доставил.

Ксения стояла перед ним, как живой щит, «полицейский» держал пистолет у ее виска. Сестра не выглядела испуганной, хотя на грязном от пыли лице проступали дорожки слез.

— Дима, — выдохнула она, и тут он спустил курок.

Мой щит, брошенный к голове сестры перед выстрелом, принял на себя пулю, замкнув ее на выходе из ствола. Я отшвырнул противника от сестры щитом, а Ксения упала на колени. Ее трясло от ужаса, она всхлипывала, но я уже был здесь, а значит, ей ничего не угрожает.

— Все закончилось, Ксень, — сев рядом, я обнял ее. — Все закончилось.

«Полицейский» лежал в стороне в неестественной позе. При моем толчке он неудачно наткнулся на стену и теперь уже умирал. Сняв с себя толстовку, я накинул ее сестре на плечи и прошел к врагу.

— Ну, вот игра и закончилась, князь, — улыбаясь окровавленным ртом, прокашлял он. — Тебе меня не достать…

— Скажи, на кого ты работал.

— Пошел ты, кня…

Он умер на середине фразы. И я, вздохнув для успокоения, отсек голову от тела. Просто для гарантии, что тварь не вернется снова. Двух похищений с меня хватит.

— Дима?

— Я здесь, сестренка, — взяв невесомую княжну на руки, с улыбкой заявил я. — Идем домой.

Глава 15

— Федор Михайлович! — позвал я командира, выпрыгнувшего из бронетранспортера с гербом Романовых.

Мы находились уже за территорией Москвы, и ни один закон не запрещал нам перемещать технику и солдат по территории царства за пределами населенных пунктов. А то, что они прибыли почти вовремя — так я не зря готовился перед похищением. Было бы плохо, если бы нас уволокли куда-то в глушь, но и там сигнал бы прошел.

— Дмитрий Алексеевич, — ответил капитан, принимая у меня сестру из рук.

Из второй машины медики уже тащили оборудование для скорой помощи. Ксения отстранила их и своими ногами дошла до распахнутого зева броневика. Торчащий из машины пулемет беспрестанно поворачивался, выискивая потенциальных врагов.

— Бункер оцепить, никого не подпускать, — распорядился я, убедившись, что с сестрой все в порядке. — Узнаю, что хоть клочок пропал, своими руками задушу.

— Так точно, княжич, — кивнул Федор Михайлович и махнул нескольким бойцам.

Пять боевых машин рассредоточились по травяному пятну, перекрывая подъезды. Часть солдат спустилась под землю, остальные обустраивали полноценный лагерь. Развернулась полевая вышка связи — сейчас начнется прямая трансляция в облако на княжеских серверах. А уже оттуда отец сможет правильно распорядиться данными.

— Мне нужно уединиться, капитан, — предупредил я, залезая в раскрытый зев командирского транспорта.

— Не извольте беспокоиться, княжич, муха не пролетит, — заверил он меня.

Что ж, все прошло достаточно хорошо. Не было никаких гарантий, что мне дадут увидеться с сестрой. Ее могли убить в любой момент, но мои действия на самом деле никак на это не влияли. Чтобы пустить ей пулю в голову, не нужно было ждать, когда я вырвусь из плена, она уже была у похитителей в руках.

Внедорожники ЦСБ выкатились из-за леса в тот момент, когда я уже закончил извлекать внедренный датчик слежения. Сплюнув густую слюну, я быстро сменил одежду на более подобающую княжичу и, сняв предохраняющий корпус, сунул трекер в карман брюк. В другой же сунул доставленный бойцами телефон.

— А, вот и кавалерия, — вытерев рот платком, хмыкнул я.

Кивнув капитану, я пошел к внешнему периметру охраны. Машины ЦСБ не пытались заехать внутрь, из головной неспешно выходила уже знакомая мне по прошлому похищению майор по борьбе с терроризмом.

— Варвара Евгеньевна, рад вас видеть, — с самой доброжелательной улыбкой, на какую только был способен, произнес я. — Но не понимаю, зачем здесь антитеррор?

— Княжич, — скривилась она, рассматривая меня. — Вы обязаны отозвать своих… бойцов и допустить ЦСБ к расследованию.

Я хмыкнул.

— Простите, но вынужден отказать, — держа руки в карманах, спокойно произнес я, глядя ей за спину, где еще не выгрузился ни один опричник.

Интересно, кого они собирались здесь хватать, если приехали максимум вдесятером?

— Княжич, вы хотите конфликта с нашей службой? Уберите людей и дайте мне выполнить свой долг.

— Варвара Евгеньевна, — повернувшись к ней, обратился я нейтральным тоном. — Предъявите мне распоряжение монаршего суда, что у вас есть право мне сейчас приказывать.

Она дернула щекой, но даже с места не тронулась.

— Кроме того, я уведомляю вас, Ростова Варвара Евгеньевна, что подам официальную жалобу в ЦСБ, — продолжил я. — Пусть отдел внутренних расследований определяет, почему вы так ничего и не нашли с прошлого похищения и ничего не смогли сделать при этом. Или вы хотите сейчас сказать, что в освобождении моей сестры есть хоть капля ваших заслуг, Варвара Евгеньевна?

Она открыла рот, но я прервал.

— Прежде чем дать ответ, я вас предупреждаю — весь наш диалог сейчас пишется и отправляется в облачное хранилище князей Романовых, — сделав паузу, я обернулся и помахал в объектив. — Улыбайтесь, Варвара Евгеньевна, вас снимают сразу три камеры.

Она молчала несколько секунд, чуть дергая ярко накрашенными губами.

— Кстати, Варвара Евгеньевна, — продолжил я, — камеры начали работать за три минуты до того, как появились ваши машины. Таким образом, любой царский суд подтвердит, что княжна и княжич Романовы были спасены не вами. Помимо этого — там также подтвердится, что вы общаетесь со мной, пытаетесь командовать, но не предъявили своего удостоверения. А как гласит закон «Об опричнине»: «любого, кто называет себя членом опричнины, но не доказывает своего статуса, нужно судить и карать». Мы действительно будем продолжать этот диалог?

— Во время нападения на княжну под удар попали царские люди, — предприняла она новую попытку.

— И моя сестра защитила их ценой собственной свободы. Ей впору давать государственную награду за их спасение, — пожал я плечами. — Не говоря уже о том, что в вашем личном удостоверении указано, что Казань — не ваша юрисдикция. Итак, госпожа Ростова, я считаю до десяти, после чего воспользуюсь правом, гарантированным мне законом «О княжествах», и начну убивать вас. Это дело рода Романовых, и как представитель рода я приказываю вам уезжать. Один…

— Ты не посмеешь, — зашипела она, но шаг назад сделала.

— Два, — склонил я голову набок, и одна из машин ЦСБ вздрогнула, ее передние колеса, поднятые моим даром, оторвались от земли. — Три…

— Остановись, немедленно! — закричала она, и я повел рукой.

Второй автомобиль поволокло к первому, взрывая почву. Нужно отдать должное сидящим внутри бойцам — они никак не выказали страха, никто даже не попытался выпрыгнуть наружу. Знали, что им ничего не грозит?

Сами машины защищены от воздействия, но это никак не мешает мне создать две платформы и двигать уже их. Одну — под колесами первой машины, вторую сбоку другой.

— Хватит! — взмахнула рукой майор. — Отпусти их, мы уезжаем!

— Четыре, — вместо ответа продолжил счет я.

За моей спиной повернулись турели на броневиках рода. Какая бы ни была защита на внедорожниках опричников, против нескольких крупнокалиберных пулеметов ей долго не продержаться.

— Пять.

Ростова едва не плюнула мне под ноги, но к машине не пошла, а побежала. Я опустил автомобиль ЦСБ на землю, и мне едва хватило сил, чтобы не упасть на колени, пока опричники не скрылись из виду. Поднимать и удерживать несколько тонн — это слишком даже для меня.

— Княжич! — Федор Михайлович подставил плечо вовремя, я уже начал шататься.

— Снято? — спросил я.

— Да, княжич, все зафиксировали, — ответил капитан. — Внизу у ребят камеры на шлемах, так что не волнуйтесь, все в облаке, все в руках Романовых.

— Хорошо, — кивнул я. — Это хорошо.

Та легкость, с которой ЦСБ отступилось и позволило мне сдаться в заложники, их запоздалая реакция, а главное — отсутствие готовых законных оснований для проведения расследования, все это жирный знак.

Ростова не могла не понимать, что без бумаг я имею право послать ее. И если бы она действительно работала над делом, они бы были у нее по первому запросу. А раз документов нет, значит, и запроса никакого нет. И она попыталась сделать единственное, что могла — надавить на меня, ведь я должен быть раздавлен пережитым пленом, трястись от страха за сестру, чудом спасенную. В моем личном деле нет никаких существенных пометок, я там просто младший княжич — никакой, довольствующийся своим положением и не желающий ничего более.

Кто может приказать сделать так, как поступала Варвара Евгеньевна? Только три человека. Михаил II, который только что заключил со мной договор и уже сэкономил себе гору денег. Царица, сестра моего отца и куратор службы. И генерал-лейтенант Юрий Владимирович Долгоруков, глава ЦСБ и великий князь Новгородский.

— Дмитрий Алексеевич, выпейте.

Федор Михайлович протянул мне термокружку с парящим горячим сладким чаем — первое дело, чтобы восстановить силы.

Поблагодарив капитана, я принял емкость и сделал первый глоток. Забавно, но обладая практически запредельным контролем дара, я могу перебить почти полсотни человек или сдвинуть на пару метров внедорожник. Как там говорится, воюют не числом, а умением?

Федор Михайлович отошел, общаясь с бойцами по налаженной связи, а я отправился в медицинский блок, где целитель как раз заканчивал осмотр Ксении. Сестра уже не выглядела, как восставшая с того света, но все еще оставалась неестественно бледной. Ей на плечи накинули согревающее одеяло, и она куталась в него с головой.

— Дима! — воскликнула она с облегчением.

— Что такое, сестренка? — улыбаясь, спросил я, отпивая из кружки.

— Я… опасалась, что ЦСБ не отступит, — произнесла она негромко. — Они же должны были быть здесь первыми. Это они должны были нас спасать!..

— Кому они были должны, сколько и в какой валюте — теперь рассудит государь, — отмахнулся я. — А ты не волнуйся, мы сейчас здесь закончим, а тебя пока доставят в особняк. Отец, наверное, уже окончательно поседел.

— Дмитрий Алексеевич, — обернулся ко мне дежурный целитель с осуждением во взгляде. — Прошу прощения, но вы все-таки говорите о князе!

— Прости, Игорь Васильевич, нервное, — покаянно склонил голову я, — у меня же выплеск адреналина, я людей убивал. Подумать только! Как в обморок не падаю?!

Он отвернулся, негромко что-то бормоча. Но вслух, разумеется, перечить не стал.

— Ох уж эти змеиные корни, — улыбнулась сестра. — Дим, как ты к ним попал? Неужели и тебя смогли выманить?

— Нет, я сам сдался, — ответил я, садясь рядом с сестрой на кушетку и приобнимая ее за плечи.

Медик тут же кивнул мне и выскочил из машины, и даже двери за собой плотно закрыл. Но я все равно активировал поле дара от подслушивания, тем более что для этого много сил не требовалось.

— Все началось с того, что меня попытались похитить и утопить в бетоне, — начал я свой рассказ.

— Я помню, видела в новостях, — кивнула Ксения. — Извини, что не позвонила сразу…

— Я все понимаю, сестренка, у тебя траур был, — ответил я. — Кроме того, мать ведь пообщалась с отцом и все выяснила.

На несколько секунд повисла пауза. Ксения сидела, уставившись в одну точку, а я потягивал чай из кружки. Хотелось чего-то более питательного, но пока можно и потерпеть, потом распотрошу чей-нибудь рацион. Не впервой обходиться подножным кормом.

— Еще тогда я понял, — продолжил я, когда сестра повернулась ко мне, вынырнув из своих мыслей, — что это все слишком тщательно спланированная операция, и при этом слишком дерзкая для столицы. Сама посуди, нужно быть самоубийцей, чтобы бить из тяжелого оружия в Москве, когда там полно царских людей.

— Террор, — кивнула Ксения, и я усмехнулся, вспоминая первую встречу с Варварой Евгеньевной.

Интересно, а если бы я потребовал подтверждение «приказа царя», смогла бы она мне его предоставить? Или нас уже в тот момент пытались водить за нос?

— Затем меня вывезли на парковку, где загнали в грузовик торговой сети. Заметь, что рядом стояли машины той же фирмы, и похитители отлично знали, когда и где нужно загрузить меня.

Я прервался — телефон завибрировал. Хмыкнув, я показал сестре имя абонента, после чего ответил.

— Княжич Романов слушает, государыня.

— Дмитрий Алексеевич, потрудитесь объясниться, — сухо потребовала тетка и тут же перешла на яростный шепот: — Почему ты не обратился ко мне?

— Государыня, сожалею, — сказал я со всем почтением, не забывая, с кем говорю, — но я не могу знать, по какой причине ЦСБ не доложило тебе, что я вызвался сдаться отряду похитителей. Точно так же я не могу знать, почему ЦСБ не отследило мое местонахождение, да еще и при том, что забрали меня едва ли не от самого Кремля. Род Романовых будет выдвигать иск против майора ЦСБ Ростовой Варвары Евгеньевны по этому поводу.

Она вздохнула, выдавая истинное нервное напряжение.

— Полетят головы, я тебе обещаю, племянник.

И она бросила трубку. А я обернулся к сестре, глядящей на меня с удивлением.

— Дима, это что сейчас было?

Я улыбнулся.

— А это и есть причина, по которой начались наши проблемы, Ксень. Видишь ли, — со вздохом пояснил я, — единственное разумное объяснение всему происходящему — ЦСБ решило сыграть против царицы. А мы оказались удобными рычагами давления на тетушку. Именно поэтому все было так… нелепо и глупо.

— Но мы же не можем на нее повлиять! — возразила она, округлив глаза.

— Отец мог, — возразил я, покачав головой. — Кинулся бы в ноги, умоляя спасти нас, и царица бы начала активно вмешиваться в происходящее. И никому бы не понравилось, что царица опять пользуется своим положением в интересах Романовых, которые даже не великие князья. Уверен, на нее уже достаточно накопилось недовольства, чтобы бить челом государю и просить отправить нашу милую тетушку в монастырь. А то и просто заставить ее выпить яд. Тебе ли не знать, как у нас любят править династические линии физическим насилием?

Сестра сжала челюсти, и несколько секунд потратила, чтобы взять себя в руки. Да, Азамат ей понравился, иначе давно бы перестало болеть. Впрочем, тут уже ничего не исправишь.

— Но если сейчас все вскрылось, — негромко прошептала она, — это же открытый мятеж против царской власти!

— Это зависит от того, какие требования выставили бы наши враги, — пожал плечами я. — Как я сказал отцу, вполне вероятно, его бы заставили взять бомбу и пойти обниматься с царицей. И тогда — прощайте, Романовы, одним махом. Измена, террор — без разницы, главное — можно подкладывать под Михаила II новую невесту.

Она покачала головой.

— Это все притянуто за уши, — заявила Ксения. — Ты пойдешь на суд с этой как-ее-там и что предъявишь?

Я улыбнулся.

— На каждом броневике нашего рода с недавних пор есть камера. Снаружи уже развернута портативная вышка. Наш диалог с Варварой Евгеньевной уже лежит в нашем родовом облаке. А также…

Я порылся в телефоне и, найдя нужный файл, включил запись. Голос Ростовой зазвучал в медицинском блоке, и сестра вздрогнула, слушая файл.

— … это царский приказ, — закончила она речь, и я поставил запись на паузу.

— А теперь новость, которая перевернет всю твою реальность, сестренка. Зачем царю отдавать какой-то там приказ, когда у ЦСБ есть собственный куратор, и это — царица?

— Майору конец, — вздохнула княжна. — И кто бы ни был настоящим врагом, он спишет Ростову. Если не прямо сейчас, по дороге обратно в Москву, чтобы еще и от тела избавиться, то сразу, как только она доложится наверх.

Я пожал плечами, меня совершенно не трогала возможная ликвидация майора ЦСБ. Врагов жалеть нельзя, их нужно убивать.

— Сейчас это единственный шанс великого князя Новгородского спрятать концы в воду, — ответил я.

— Думаешь, это Долгоруков? — с сомнением уточнила сестра.

— Ну, сама посуди, — предложил я, — только у трех человек хватит влияния, чтобы действительно выйти сухими из воды при таком раскладе. Тетка под себя копать не станет, это глупо. Царю достаточно просто выбрать монастырь, и уже через час патриарх их развенчает.

— И только Рюриковичи выиграют, если убрать Романову с трона, — завершила мою мысль Ксения.

— Именно, — подтвердил я. — И заметь, больше никакой гражданской войны за права на престол не случится. Нам просто больше некого предложить царю в качестве новой невесты.

Ксения выпрямила спину, глядя на меня с вызовом.

— Ну да, ну да, — посмеялся я. — Вот только ты-то уже была обручена, а царь не может быть вторым, сама знаешь.

— Тогда почему мы здесь сидим, Дима?! — воскликнула сестра. — Господи, да это же переворот, а ты так спокойно об этом говоришь?!

Я усмехнулся в ответ.

— Ксень, я понимаю, что ты в Казани не на передовой технологических новшеств живешь. Но повторю еще раз: все пишется в облако Романовых. Ты смекаешь?

— У царицы тоже есть доступ, — сообразила она.

— Да, и прямо сейчас отец должен транслировать ей кадры из этого замечательного санатория.

Я поднялся на ноги и убрал защиту от подслушивания.

— Так что мы сделали все, что смогли. Осталось только собрать последние улики.

— Ты так уверен, что они будут?

— Конечно, ни один человек не согласится умирать бесплатно. Выгода, какая бы она ни была, но должна присутствовать, — пояснил я. — У главаря в том чудесном бункере должен быть компромат. Или я вообще не разбираюсь в человечестве.

Глава 16

Сестра не стала уезжать без нас, так что мы успели дважды поесть, пока бойцы Романовых заканчивали собирать все, что обнаружилось в бункере. Загруженные коробки с вещами, документами, оружие и боеприпасы — пришлось загрузить даже медблок, чтобы все вывезти. Мешки с телами тоже сложили в нем.

На въезде в Москву нас не встретило ЦСБ, так что мы с сестрой пересели в городскую машину. А бронемашины отправились на базу. Специалисты рода уже били копытом, грозясь выяснить все о людях в мешках.

В нашем особняке нас встречала вся семья. Мать с Сергеем прилетели несколько часов назад, так что были в курсе спасения.

— Молодец, что вытащил сестру, — обнимая Ксению, кивнул мне наследник рода.

— На моем месте ты тоже бы так поступил, — ответил я, пожимая протянутую руку.

— Да, — коротко ответил он.

Мать молча обняла меня и вздрогнула, сдерживая слезы. Отец оставался спокоен, хотя я и видел, как ему не терпится закурить, чтобы расслабить нервы.

Из гостиной мы переместились в столовую, где я повторил свой рассказ. Отец хмурил брови, но молчал, брат лишь покачал головой, когда услышал о том, что мне удалось остановить пулю практически в стволе. Ксения всхлипывала, заново переживая новую трагедию.

И лишь княгиня Романова злилась открыто.

— Я завтра же пойду к отцу, — заявила она решительно.

— Дорогая, — с намеком вскинул бровь отец.

— Если эта тварь не сдохнет, Демидовы закроют все поставки. И посмотрим тогда, кто кого шантажировать будет!

Она выдохнула сквозь стиснутые зубы. Глаза приобрели желтоватый оттенок.

— Успокойся, Ирина, — чуть жестче произнес князь, и мать бросила на него недовольный взгляд.

— Ты прав, Леша, — покладисто кивнула она. — Незачем ехать, я прямо сейчас ему позвоню.

И она действительно потянула руку к телефону, лежащему на столешнице.

Зная ее характер, я не сомневался, что мать в силах исполнить угрозу. Но это будет чересчур, а кроме того я уже сказал, и запись должна была видеть государыня — дело касается рода Романовых. Не Демидовых.

— Никто. Никому. Звонить. Не. Будет, — отчеканил глава рода. — Ирина, возьми себя в руки.

— Я спокойна, — ответила та. — Но ты знаешь, Леша, едва я оставила своего младшенького под твоей опекой, его дважды похитили, возможно, собирались пытать. В Ксению стреляли — и это посреди твоего города! А никто и пальцем о палец не ударил! Я покажу вам, москвичам, как надо решать вопросы.

— Мама, не нужно, — вклинился я, пока не стало поздно. — Я решил проблему.

— Ты не решил проблему, Дима, — ответила она. — Ты остановился на половине пути, убрал только исполнителей. А я поставлю в этом вопросе точку. Либо завтра великий князь ответит за свои преступления против моих детей, либо Демидовы закроют свои предприятия для всех Рюриковичей.

Ирина Руслановна была очень горячей женщиной, и несмотря на годы в семье Романовых, до мозга костей оставалась Демидовой. Вполне милая и очаровательная, пока кто-нибудь не решит стать ее врагом. Ядовитые змеи могут быть красивыми, чарующими. Но они всегда остаются смертельно опасными. Ужей среди Демидовых не водится.

— Мама! — попытался призвать княгиню к порядку и Сергей. — Не нужно делать резких движений. Мы сейчас не в том положении, чтобы вызывать на себя царский гнев.

— Я каждый день слышу, какие Романовы твари, сидят себе под защитой царицы и не боятся ничего, — прошипела в ответ княгиня. — А где эта защита, кто мне сейчас скажет? Я что сказала тебе, Леша, когда ты просил моей руки?

Отец вздохнул.

— Ирин, ты же не глупая, понимаешь, что все сложно.

— Я сказала тебе, Романов, что если мои дети будут страдать из-за твоего родства с государыней, я заберу их из твоего рода. Ты помнишь это? Посмотрим, как ты будешь возить нефть в целлофановых пакетах вместо наших Демидовских труб?

— Помню, — кивнул отец. — А еще я помню, как… — он махнул рукой. — Ты действительно хочешь ворошить прошлое сейчас? Не делай глупостей, Ирина, никаких звонков. У нас даже еще нет реальных доказательств, что это были люди ЦСБ. Дождись, когда специалисты закончат работу, и только после этого делай заявления. Более того — я тебя поддержу. Но только после того, как будет закончена проверка. Я глава рода, Ирина Руслановна.

Мать убрала руку от телефона и молча взяла бокал с вином.

— Договорились, Алексей Александрович.

Отец кивнул и устало вздохнул.

— Я рад, что мы договорились, — сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Может быть, раз все высказались, я могу идти к себе?

— Да, конечно, — кивнул князь.

— Разумеется, Дима, — одновременно с ним ответила мать.

Они на миг переглянулись, и я поспешил покинуть столовую. Конечно, лично этого не видел, меня тогда еще не было, но если верить рассказам брата, после одной из таких ссор Ирина Руслановна забеременела Ксенией. А потом и мной.

Тоже способ решать семейные конфликты.

Слуг по дороге в покои не попалось — все занимались своими делами. А войдя в гостиную своей части особняка, я вскинул бровь.

— Ты не уходила? — спросил я сидящую на диване Кристину.

Помощница мило улыбнулась, подскакивая с места.

— Дмитрий Алексеевич, я так за вас переживала! — заявила она, подходя ближе.

— Все закончилось, — хмыкнул я в ответ. — Останешься?

— Если княжич не погонит, — отведя взгляд в сторону, негромко произнесла Кристина.

Что ж, гормональный баланс нужно поддерживать правильно.

— Не погонит, — ответил я. — Но сперва мне нужна ванна.

Спать я лег в обнимку с красивой девушкой.

* * *

Понедельник начался для меня за минуту до будильника. Открыв глаза, я перевернулся на пустой кровати и уставился в окно, за которым медленно вставало солнце.

Кристина как всегда ушла раньше, чем я проснулся. Так что я потянулся за телефоном и быстро пролистал новости.

Вновь одногруппники ничего по моему поводу не обсуждали, и это меня порадовало. Даже Орлов не позвонил, хотя в прошлый раз завуалировано интересовался обстановкой. Не поверю, что внук адмирала звонил лишь для того, чтобы убедиться, что я приду на занятия.

Расписание на этой неделе обещало много интересных предметов, так что приводил себя в порядок я в приподнятом настроении. Закончив одеваться, бросил взгляд в зеркало, чтобы поправить одежду. Прошедший сумасшедший день не оставил на мне никаких следов, и это было хорошо — ни к чему всем вокруг видеть, что у Романовых какие-то проблемы.

Спустившись в столовую, я не встретил там ни одного родственника. Степан Витольдович вошел, когда я уже заканчивал завтракать. Секретарь отца положил передо мной наручные часы.

— Княжич, это для вас, — сообщил он. — Внутри отслеживающее устройство, как вы и просили. Также часы подключены к облаку, пишется звук.

— Благодарю, Степан Витольдович, — кивнул я. — Какие-нибудь новости?

— Никаких, Дмитрий Алексеевич, — качнул головой тот. — Князь приказал напомнить, что сегодня вы получили допуск в лаборатории.

Я усмехнулся.

— Спасибо, я помню.

Он с поклоном удалился, а я замкнул ремешок на руке и направился на улицу. Яркий солнечный день обещал духоту, но снаружи еще было достаточно свежо. Меня ждали три машины — причем в первой и третьей сидели не обычные охранники, а военные Романовых.

— Виталя, поехали, — распорядился я. — Нас ждут великие дела.

Первым занятием сегодня была теоретическая физика. Вел предмет весьма уважаемый мной профессор Никитин, автор нескольких очень интересных работ, на основе которых у меня в будущем запланирована техническая революция. Так что я предвкушал увлекательную беседу с умным человеком.

Вновь поймав «зеленую волну», Виталя примчал в ЦГУ и вместе с вооруженной охраной остался на парковке. Я не стал ни спорить, ни уточнять, махнул им рукой и побрел на полюбившуюся лавочку.

А устроившись на ней, вытащил телефон и проверил биржу. Информация о событиях с Ксенией в прессе мелькнула, а вот про меня никто не слышал — это было заметно по графику наших акций. Открыв основной портфель на своем аккаунте, я пробежался по последним результатам и закрыл несколько мелких сделок. На балансе появились двести пятьдесят тысяч и я вспомнил о своей просьбе насчет ювелиров.

— Кристина, доброе утро, — дозвонившись до помощницы, поздоровался я.

— Утро доброе, княжич, — бодрым голосом отозвалась та.

— Уточни у Степана Витольдовича, где отец заказывал ту розу. И попроси на вечер устроить мне встречу с представителем их ювелирного дома.

— Как скажете, Дмитрий Алексеевич, — отозвалась она, никак не отреагировав на необычный для меня запрос. — Еще что-нибудь?

— Да, посмотри, что мы могли бы купить в Новгороде.

— Для княжича или для княжества? — уточнила Кристина.

— Пока что давай начнем с меня лично.

— Хорошо, к вечеру предоставлю анализ, княжич.

— Благодарю.

Повесив трубку, я убрал телефон в карман и улыбнулся широко шагающему по дорожке Орлову.

— Петр Васильевич, доброе утро!

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — отозвался тот. — Вы идете на занятие?

— Разумеется, поэтому я и здесь, — кивнул я. — Предлагаю пройти вместе, тем более что нам найдется о чем поговорить перед занятием. Вы, Петр Васильевич, насколько я помню, говорили, у вашей семьи горнолыжный курорт есть.

— Хотите воспользоваться?

— Скорее просто узнать побольше, — с улыбкой ответил я, показывая телефон. — Я человек азартный, иногда делаю ставки на бирже. Вот хотелось бы как-то потратить немного легких денег. А что может быть лучше для сплачивания коллектива, чем совместный отдых?

Он качнул головой, явно не о тех ставках думая. Впрочем, ничего удивительного, благородные молодые люди часто подвержены дурным привычкам. Не зря тогда на приеме я слышал спор, кто за какую команду сколько поставит в этом сезоне.

— Хм, мне будет нужно уточнить несколько моментов, Дмитрий Алексеевич, — ответил тот не слишком уверенно. — Но когда вы собираетесь это устроить?

— Полагаю, через две недели на выходных. Скажем, с вечера пятницы и до вечера воскресенья, чтобы все успели как следует выспаться и привести себя в порядок после возвращения в Москву. Меня интересует, можно ли выкупить эти дни для отдыха нашей группы.

— Я уточню, княжич.

— Буду премного благодарен.

Связи нужно налаживать. Возможно, кого-нибудь придется брать из группы к себе в лабораторию, почему бы и не привязать к себе человека поближе. Опять же, мне все еще нужно тут учиться, несмотря ни на какие допуски. Следовательно, если я не хочу серьезных конфликтов внутри коллектива, на которые мне неизбежно придется отвлекаться, куда проще заставить студентов дружить. Тем более рецепт тут всегда был одинаков и прост — выпивка, отсутствие контроля со стороны старших и разговоры.

Орлов прошел в кабинет первым, остальных еще не было, так что и я занял свое место. Рассадка с первого дня так и не изменилась, разве что от Морозовой больше не шарахались.

— Дмитрий Алексеевич, Петр Васильевич, — улыбаясь нам, поздоровалась Салтыкова, проходя в кабинет.

— Светлана Николаевна, — кивнул я и погрузился в свой терминал.

Староста о чем-то вежливо трепался с Салтыковой, а я читал текст своего допуска. Как и обещал царь, все уже было оформлено, мне осталось только получить ключ-карту и можно приступать.

После размышления я решил, что в первый день надолго задерживаться не стану. Ознакомлюсь с оборудованием, намечу план по работе и уеду. А вот завтра…

— Доброе утро, — поздоровалась со всеми Морозова, проходя к месту рядом со мной.

— Утро доброе, Виктория Львовна, — вновь первым отозвался я.

Она тряхнула волосами, опускаясь на сидение, и я вновь уловил запах ее духов.

— Вы уже решили, кому продадите формулу? — негромко осведомился я.

— Да, Дмитрий, — с улыбкой отозвалась та. — И покупатель пообещал, что пузырек вам подарит лично.

Судя по тому, как навострила уши Салтыкова, выиграла не она.

Группа собралась как раз перед звонком. Профессор Никитин, уже пожилой мужчина, вошел стремительными шагами и занял свое место.

Восемьдесят пять лет ему, а все еще живчик, и трудится до сих пор. Такая приверженность работе вызывала у меня неподдельное уважение.

— Итак, господа, — как только прозвенел звонок, заговорил он, поднимаясь, — сегодня мы с вами поговорим о последних веяниях в теоретической физике. Загружать никого работой я не стану, в науке не желающий трудиться сам быстро оказывается на задворках истории.

Рассказывал он интересно, умело удерживая внимание студентов. Не гнушался вставить забавный случай или дать историческую справку. Так что когда прозвенел звонок, мы не сразу поняли, что занятие пролетело так быстро.

И это было первое занятие в ЦГУ, от которого я получил настоящее удовольствие. В отличие от остальных одногруппников, я уже был знаком с его манерой подачи материала, и для меня она откровением не стала. А вот Рогожин оказался поражен до глубины души.

— Жаль, не все преподаватели такие, — вздохнул Никита Александрович, когда мы выходили из кабинета.

— В его возрасте оставаться на своей работе — это уже многим не под силу, — заявил Орлов. — Уже одно это указывает, насколько он любит то, что делает. Я слышал, в свое время он много чего попробовал, прежде чем пришел в науку.

— Да, он автор многих работ с мировым именем, — подтвердил я кивком. — На его трудах основана громадная часть современных технологий. В ваших телефонах, например, стоят датчики движения — без работы профессора вы бы про них не услышали еще лет двадцать.

— Полагаете, одному человеку можно настолько сильно повлиять на весь мир, княжич? — спросила Морозова, пока мы шли по коридору. — Я имею в виду — царскому человеку, неодаренному и неблагородному.

— Разумеется, можно, Виктория Львовна, — кивнул я, открывая перед ней дверь следующего кабинета. — Я уж не говорю про женщин. Вспомните Трою — из-за Елены столько людей поубивали. А ведь все, что у нее было, согласно греческим мифам — это внешность.

— Клеопатра, — вставила комментарий Салтыкова.

— Но и Елена, и Клеопатра — были приближенными к власти, — поправил нас Орлов. — Если мы допускаем, что они вообще существовали, а не были выдуманы при очередном исправлении истории.

— Фольклор — это не то, что можно поправить по приказу правящего рода, — не согласилась Салтыкова.

— Поддерживаю, — кивнула Виктория.

Я прошел на свое место и, включив дисплей, продолжил разговор.

— Хорошо, вот вам другой пример…

Но договорить мне не дали. К нам заглянула Шафоростова и, найдя взглядом меня, кивнула в сторону коридора.

— Княжич, вас вызывают в деканат по срочному вопросу.

— Иду, Марина Владимировна, — поднявшись, кивнул я и обернулся к остальным. — Что ж, видимо, придется рассказ отложить на потом.

Вместе с заместителем декана мы молча прошли до нужного кабинета, и Марина Владимировна толкнула дверь, но сама заходить не стала. Я кивнул ей, выражая благодарность, после чего прошел внутрь.

Обстановка в помещении для преподавателей была достаточно спартанской. Но это по меркам княжича, а так здесь было все, чтобы с комфортом перевести дух. К тому же деканат все же не развлекательная зона — та находится в отдельном корпусе.

Пройдя мимо секретаря, высокой худой женщины в строгих очках, я толкнул деревянную дверцу. Наш декан, подтянутый мужчина слегка за сорок в красивом дорогом костюме сидел на своем рабочем месте и, сложив пальцы рук в замок, смотрел в окно.

— Петр Сергеевич, здравствуйте, — заговорил я, и тот указал мне на кресло одной рукой.

На запястье декана сверкнули золотые часы с несколькими циферблатами под стеклом. Я видел такие лишь однажды — отец купил себе из ограниченной коллекции за полтора миллиона. Видимо, должность хлебная, раз Петр Сергеевич может их себе позволить.

— Мне позвонили, — он строго взглянул на меня. — Романов, вы часто будете пользоваться вашим положением, чтобы вмешиваться в работу Университета?

— Я вообще не пользовался положением, — пожал плечами я. — У вас какая-то иная информация, Петр Сергеевич?

Он пожевал губами и продолжил.

— Есть два типа студентов, княжич. Первые — это те, кого я в лицо даже не видел никогда. У меня для рядовых вопросов есть заместители, — произнес декан. — И я этот тип люблю, потому что от них не бывает никаких проблем с финансированием, внезапных проверок и прочих радостей работы. Мне нужно говорить, что за второй тип студентов?

Я кивнул. Разговор мне не понравился, да и декан как-то не вызывал желания заводить с ним дружбу. Понятно, что мой допуск можно трактовать как прямое вмешательство царицы в дела ЦГУ, но меру-то знать надо.

— Второй тип студентов — это те, Дмитрий Алексеевич, кого я знаю в лицо. Среди них есть отличники учебы, будущие преподаватели или даже будущие мировые светила наук. Но больше всего среди этого типа студентов — возмутителей спокойствия. Я очень не люблю, когда мне мешают, княжич. И я очень надеюсь, что вы действительно заслуживаете подобного доверия.

Он открыл ящик стола и вытащил черную пластиковую карту с гербом Русского царства и моей фамилией на лицевой стороне.

— Дайте мне слово, что не станете проблемой, Дмитрий Алексеевич, — прежде чем протянуть ключ-карту, попросил декан. — Я, разумеется, в любом случае отдам вам пропуск. Но если слова не будет, я хотя бы буду знать, что у меня вскоре появится возможность вас отчислить.

Я улыбнулся, разводя руками.

— Я даю вам слово дворянина, что не собираюсь никак вредить ни вам, ни ЦГУ, — произнес я, глядя ему в глаза.

— Я вас услышал, и искренне благодарю, княжич.

Ключ-карта оказалась у меня в руках, и я поднялся на ноги.

— Надеюсь, вы не станете на меня обижаться за то, что я вам, возможно, нахамил? — спросил декан, и я понял, что он боится.

Трусит, опасается. Ему позвонили от царя, потребовали пропуск. Но он все равно сказал то, что сказал. А учитывая должность, вряд ли его можно назвать идиотом.

— Нисколько, господин декан, — отозвался я. — Вы — гонец с добрыми вестями, ведь теперь у меня есть этот волшебный кусочек пластика. Спасибо, что уделили мне немного вашего времени.

И, открыто улыбаясь, я покинул его кабинет, чувствуя себя настоящим победителем. Это мой первый действительно важный успех на этой Земле. Теперь впереди меня ждет захватывающее приключение.

Восхождение.

Глава 17

Кабинет царя в Кремле.

— Итак, Юра, ты знаешь, на что я смотрю? — спросил Михаил II стоящего перед его столом великого князя Долгорукова.

— Имитация штаба противника, построенная для проведения тактической подготовки спецотряда ЦСБ, — ответил тот, после чего добавил: — Под Москвой.

Государь помолчал несколько секунд, глядя на своего дальнего родственника. Тот под этим взглядом едва сдержался от желания поежиться. Аура верховного правителя давила, напоминая о своем существовании, великий князь чувствовал ее каждой клеткой тела.

— Пока что отложим вопрос, почему твоя служба безопасности не нашла террористов на собственном полигоне, Юра, — кивнул царь. — Присаживайся, мы здесь на очень долгое время с тобой.

— Государь, я…

— Сел.

Аура власти едва не согнула Долгорукова, но он послушно выполнил приказ и замер в кресле. Давление тут же ушло. Великий князь успел перевести дух, прежде чем монарх продолжил разговор.

— Признавайся сейчас, майора ты убил? — спросил он, глядя собеседнику прямо в глаза.

— Нет, государь!

— Почему тогда ее нашли дома с дыркой в голове, да еще так топорно сыграли самоубийство? — приподняв брови, спросил Михаил II. — Письмецо тебе показать прощальное? Я чуть не прослезился, когда его прочел. Этого писаря нужно в наши кремлевские службы взять, у меня все подданные ходить начнут, как шелковые.

Великий князь Новгородский промолчал.

— А теперь смотри, что получается, Юра, — продолжил царь, побарабанив пальцами по столу. — У тебя на некое тайное задание, не проходящее по бумагам службы, отправляется в турне по Польше спецотряд. А через неделю случается инцидент с польскими нелегальными наемниками на парковке, куда был доставлен княжич Романов. Заметь, доставлен для казни.

Юрий Владимирович Долгоруков продолжил молчать.

— Этого, конечно же, мало, — выдержав паузу, произнес государь. — Первое похищение действительно почти сработало, и кто-то умный решил его повторить. И в это же время твой отряд возвращается. Но не как положено в Москву на реабилитацию, а почему-то в Казань. И какое совпадение, что их отъезд из Казани в столицу совпадает день в день с нападением на княжну Романову.

И снова ничего не сказал Долгоруков.

— Я все понимаю, Юра, — произнес царь проникновенным тоном. — Романовы многим поперек горла, каждый хочет мне свою дочку подсунуть, не впервой царю на Руси повторно жениться. Но ты перешел просто все границы. Так нагло себя вести ни одна тварь из Свободной партии себе позволить не может. Вон, Николаев до сих пор поет в камере, кто его поддержал, какую защиту обещал. Но ты просто… Юра, ну мы же с тобой родня! Как ты руку поднял на собственную кровь? Как ты сыну своему в глаза смотришь по вечерам, когда целуешь его на ночь, а?!

— Если мы с тобой родня, царь, — подняв голову, заговорил Долгоруков, — то почему ты ни к кому не прислушался?! Твоя супруга уже доказала, что не может родить, а ты ждешь чуда, что наследник тебе на голову свалится? Да если бы Романова родила, мы бы все встали как один, защищая ее!..

Царь жестко усмехнулся.

— Ну вот теперь ты не врешь, Юра. Теперь действительно веришь в то, что говоришь, — холодно произнес он. — Но ты поднял руку на мою жену, похищал детей князя, который обеспечивает царству четверть бюджета, ты приказал убить подчиненную, исполнявшую твой приказ. Скажи мне сейчас, Юра, что еще я должен узнать о тебе, прежде чем законно казню?

— Я великий князь! — с возмущением воскликнул Долгоруков.

— Ты предатель, — покачал головой царь. — И в полночь я обнародую все, что у меня на тебя есть, Юра. Никто тебя не поддержит, от тебя даже этот бесполезный совет рода отвернется. Ты перешел черту… — он взял паузу, глядя на родственника с сомнением. — Или думаешь, патриархи Рюриковичей скажут, что ты имел на то право? Да они первыми станут клеветать на тебя, лишь бы я не вскрыл их делишки. И еще повесят на тебя же свои прегрешения, чтобы отмыться.

— Ты… — выдохнул великий князь. — Будешь судить меня?

— Конечно, буду, — уверенно кивнул государь. — Каждый житель Русского царства должен на твоем примере увидеть — закон превыше всего. И не важно, кто его нарушает — все ответят перед законом. На том стояло, стоит и будет стоять царство Русское.

— Государь…

— Я дам тебе время до полуночи, — кивнул Михаил II. — Этого времени хватит, чтобы подать в отставку и попрощаться с семьей. Естественно, ты будешь не один, за тобой будет следить моя гвардия. А потом тебя отведут на мой суд. Свободен.

Долгоруков медленно поднялся из кресла. Его шатало, великий князь был бледен, но держался. Когда же он покинул кабинет в сопровождении пятерки кремлевских охранников, оставшийся один царь включил видео, уже смонтированное для монарха. На правой половине экрана появлялись личные дела членов спецотряда ЦСБ, а на левой — их трупы в мешках Романовых.

— Совсем уже страх потеряли, — хмыкнул государь, и на дисплее появился командир, лишенный головы. — А мальчик-то у нас зверь…

* * *

ЦГУ. Княжич Романов.

Александр Вадимович Сковородин вел третье сегодняшнее занятие. В аудитории собрались все наши группы, так что народа было полно.

— Каждый год на первом курсе я слышу один и тот же вопрос: зачем нам, «настоящим» ученым, такой бесполезный предмет, как философия?

Преподаватель обвел аудиторию взглядом и улыбнулся.

— А дело в том, дорогие первокурсники, что все ваши «настоящие» науки и выросли из философии. Если говорить совсем уж откровенно, то мой предмет — самый для вас важный. Именно от того, как глубоко вы проникнитесь философией, зависит, кем вам в итоге быть — вечным лаборантом, который не способен работать без четких инструкций старшего, или тем гением, который докажет, что невозможное — возможно.

Пока никто ему не возражал, и я заметил, что первый курс заинтересовался.

— Итак, возьмем простой пример для наглядности, — объявил Александр Вадимович. — Человек — создан по образу и подобию божьему, так учит нас Библия. Человек — это вершина естественной эволюции, утверждают некоторые ученые. Сама постановка этих двух умозаключений на первый взгляд кажется не связанной между собой, но если открыть священные тексты, а за ними — летописи, мы увидим, как вершина эволюции повторяет за Богом, создавая и дорабатывая уже имеющееся, то есть становится Творцом. Никто ведь еще не нашел дерева, на котором бы росли колеса, верно?

Кто-то хмыкнул в аудитории, и преподаватель продолжил.

— Да, верно, — сказал он, махнув в сторону нарушителя тишины рукой. — С одной стороны, это кажется смешным. Не растут на деревьях колеса. Но с другой из дерева колесо можно сделать. Так и где здесь противоречие? Забегая вперед, чтобы не возникло вопросов, я уточню свою точку зрения: человек — это вершина эволюции, которая тоже является частью задумки или плана. Как ребенок, который от рождения не умеет ходить, так и человек изначально не был готов к своей собственной эволюции. Но когда впервые появился вопрос «что такое человек», родилась философия. Разумеется, она не была такой, как сейчас. Но задавая вопросы, философия определяет задачи. И только с этими задачами, которые поставила философия, работают остальные науки. И чем больше человек познает, тем сложнее задает вопросы философия. Кому непонятно, что я сейчас сказал?

Но никто не признался, даже если ему и было неясно.

— Хорошо, тогда я продолжу, — энергично кивнул Сковородин. — В последнее время все практически забыли о теории сверхчеловека. Я неспроста говорю о таких вещах, как творчество и эволюция. Эти два фактора, объединяясь, создают прецедент, когда естественная эволюция уже окончена и переходит в раздел творчества. Мы уже не меняемся так кардинально, как это было с первыми рыбами, выбравшимися на берег, но уже пересаживаем органы. Кто-нибудь слышал об операции доктора Сайто Иоши?

Сидящая рядом со мной Виктория подняла руку.

— Представьтесь, — кивнул философ.

— Морозова Виктория Львовна, — назвалась та. — Речь идет об операции по пересадке головы одного человека другому.

— Все верно, благодарю вас, студентка Морозова, можете садиться.

Он дождался, когда она вернется на место, и продолжил.

— Итак, мы достигли того момента, когда вплотную подошли к возможности пересадить голову. И при этом так, чтобы пациент выжил. Для этого уже недостаточно удара каменным топором и нитки из растительного волокна. Философ ставит вопрос: как человек думает? И вот уже хирургия вскрывает черепа, изучает строение мозга, а вместе с тем меняет оборудование на все более и более точное. Нам ведь недостаточно просто вскрыть черепную коробку и сделать рисунок красной ягодой на стене, нам требуется наблюдать в реальном времени. То есть только для того, чтобы заглянуть внутрь человека, не убив его, мы развили плеяду смежных дисциплин, построили заводы, запускаем спутники в космос и создаем настолько тонкие пинцеты, что они позволяют оперировать клетку. Одну-единственную клетку, господа! И все это родилось из одного вопроса: «как человек думает?». Прониклись серьезностью философии?

Интересный подход. Хотя я и не слишком согласен с постулатом о божественном провидении, однако с волками жить — по-волчьи выть. Хотя Русское царство официально и считает, что житель нашей страны может исповедовать любую религию, но традиции так легко не сломить. Так что на главные церковные праздники мы все же ходим. Хорошо хоть посты никто соблюдать уже не заставляет, я бы озверел.

Опять же, в моем прошлом мире мы уже перешли в иную форму бытия, меня выкинули в параллельную вселенную, но ни там, ни здесь Бога я пока что не встречал. Если уж на то пошло, я сам был одним из тех, кто мог бы с ним сравниться.

До конца занятия преподаватель продолжал доказывать, почему к его предмету нужно относиться серьезно. И хотя он умело вел аудиторию за собой, я уже мысленно пребывал в лаборатории. Нового ничего мне услышать так и не довелось, ключ-карта жгла карман, а впереди оставалось еще одно занятие — по развитию магического дара.

В расписании, оформленном для нас Орловым, значилась уже не Николаева, а Кирилл Ярославович Паращук, заслуженный инструктор Русского царства. Это звание означало, что инструктор довел сотни одаренных до их максимума, и они доказали свою эффективность на деле. Заслуженный инструктор мог выйти из силовых структур, где получал солидное жалование, и переключиться на работу с родом — любая семья с радостью возьмет к себе такого профессионала. Потому что они действительно на вес золота.

— Проходите, занимайте места, — кивнул нам пожилой мужчина в строгом костюме с гербом Русского царства на груди.

Вместо циновок стояли обычные стулья, без индивидуальных компьютеров, что было достаточно необычно для ЦГУ. Группа рассредоточилась по помещению, и Кирилл Ярославович поднялся на ноги. Держа руки за спиной, он обошел нас всех по большому кругу, затем постоял несколько секунд возле каждого, но при этом ничего не делал, судя по всему.

— Итак, господа студенты, — Паращук говорил негромко, но было тихо, так что повышать голос не приходилось. — Я не знаю, чему конкретно вас учили наставники, а потому начнем с азов.

Он встал возле стола и, положив ладонь на него, продолжил:

— Считается, что ваш ранг — это показатель умения контролировать дар. Кто здесь может создать защитный купол своим атрибутом?

Студенты подняли руки.

— Отлично, студентка Салтыкова, выйдите в центр и продемонстрируйте нам технику купола.

Светлана выполнила указание, вокруг нее появилась полупрозрачная зеленоватая крышка. Сама боярышня стала похожа на фигурку под стеклом. Паращук кивнул, обойдя защиту со всех сторон.

— Судя по насыщению техники, она соответствует рангу В9. Верно?

Салтыкова кивнула.

— А теперь, — инструктор положил ладонь на защиту, и та расползлась под его рукой, — уберем его. Чтобы вы понимали, господа студенты, мой ранг Г4. Уровень контроля у меня гораздо ниже, чем у Салтыковой, и ошибок в технике она не допустила. Почему я смог снять ее купол? Романов, как считаешь?

— Помимо контроля расхода сил, также важно уметь правильно его использовать, — ответил я. — Не важно, насколько силен одаренный, если он не умеет пользоваться своей силой. Грамотно прилагая усилия, можно нивелировать любую технику.

— Все верно, — подтвердил Паращук. — Салтыкова, вернитесь на место.

Когда она села обратно на стул, инструктор вернулся к своему столу.

— Ваш дар — это молоток, — заговорил он. — Вы можете забивать им гвозди, можете крошить черепа, а можете подковать блоху. От вашего ранга зависит то, как много сил вы вложите в один удар. Ваш противник — это стекольный гвоздь, но если вы размахнетесь и ударите так, как вам позволяет ранг, вы разобьете окно, а не забьете гвоздь. Одного только высокого ранга мало. Молоток — полезен и опасен. Но им нужно уметь пользоваться правильно. Этим мы и будем с вами заниматься на моих занятиях. Я не выпущу ни одного из вас с первого курса, пока вы не научитесь забивать гвозди, оставив стекло целым. А теперь поговорим о самой системе рангов.

Он взял мел и быстро начертил на доске буквы. Причем сделал это в обратном порядке, начиная с Е.

— Итак, Е0 носит в себе дар, но еще не умеет им пользоваться, — проговорил Кирилл Ярославович. — Е1 сливает всю свою силу в одну-единственную технику. Почему так происходит, Рогожин?

Никита Александрович ответил сходу, не поднимаясь с места.

— Потери слишком большие.

— Верно, — инструктор нарисовал дугу перед буквами. — Общая сумма сил у одаренного меняется только с изменением числа людей, которые от него зависят. Ранг Е1 применяет весь свой запас в одной технике, но при этом остальная его мощь расходуется впустую. Чем выше поднимается ранг, тем меньше потери. Наши китайские друзья называют это «Ци».

Нарисовав на доске иероглиф, Паращук отряхнул руки от мела.

— Но даже Е1 уже может порвать глупца с рангом А+, — сказал он, обернувшись к нам. — И моя задача на этих занятиях — не перевести вас поскорее на ранг выше, с этой простейшей задачей вы справитесь и без моей помощи, а подтянуть ваш уровень контроля своей Ци так, чтобы вы могли свернуть в бараний рог любого противника. Это понятно?

Мы молча кивали, и заслуженный инструктор усмехнулся.

— Тогда вот ваше первое задание, — объявил он. — Я хочу, чтобы вы поставили перед собой стеклянный стакан и поместили внутрь то, с чем может работать ваш атрибут. Если это холод, как у Морозовой — налейте воды. Если огонь — бросьте бумажку. В любом случае вы должны научиться воздействовать на предмет внутри стакана так, чтобы не повредить стекло. На следующем занятии я проверю ваши успехи. Но это только промежуточный итог, для сдачи экзамена по итогам курса от вас потребуется фокус посложнее.

Прозвенел звонок, но никто с места так и не тронулся, а Паращук не обратил на него внимания, назначая каждому свою конечную цель. У огненного Орлова это была выжженная на клочке бумаги подпись, при этом разрешалось только оставить автограф, сама бумага не должна прогореть. Морозовой с ее холодом предстояло создать внутри стакана снежинку изо льда.

С распространенными атрибутами никаких проблем не было, а в группе уникальной способностью обладал только я. Но и для меня у Паращука нашлась своя задача.

— А ты, княжич, должен будешь показать мне, как ты жонглируешь одновременно чертовой дюжиной стаканов, — усмехнулся заслуженный инструктор и хлопнул в ладоши. — Все, господа студенты, спасибо за внимание. До встречи через неделю. И помните, путь в тысячу ли начинается с одного шага.

Он вышел из кабинета, и я хмыкнул. Интересный подход, даже странно, что он не пользуется популярностью в царстве. Или так сделано намеренно и подается исключительно студентам ЦГУ? Я до него дошел сам, и манипуляция со стаканами — плевое дело, если, конечно, Паращук не придумает, как усложнить задачу. Например, поставит меня на канат.

Группа не спешила расходиться, и я заметил, как всем приходят сообщения. Доставая телефоны, мы с удивлением переглядывались, я обратил внимание, как побледнел Орлов. Нужно будет у него спросить, с чего такая реакция.

«ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!

На трассе Москва-Великий Новгород произошло крупное ДТП. Машина, везущая великого князя Новгородского с его семьей, разбилась. Долгоруковы погибли на месте. ЦСБ ведет расследование происшествия.

Дело на контроле царя. Все причастные к происшествию будут установлены и наказаны. Великий Новгород временно переходит в царское управление до назначения нового владельца»

Дальше шло перечисление заслуг великого князя Долгорукова, его награды и тот вклад, который он внес в Новгородские земли.

Что ж, тетушка сдержала слово — головы действительно полетели. Вот только почему-то я чувствую себя так, будто государь разыграл всех, чтоб прибрать к рукам один из городов первой десятки. А мы были изначально всего лишь пешками в его игре.

Пока мои одногруппники обсуждали новость, в кабинет вошли трое мужчин. Два кремлевских гвардейца и человек в униформе ЦСБ.

— Княжич Романов, — объявил безопасник, — вас срочно вызывают в Кремль.

Я поднялся со своего места под взглядами остальных студентов.

— Сударь, могу я на правах старосты узнать, в чем дело? — поинтересовался Орлов.

Будто внук адмирала мог бы меня защитить. Но я это запомню и мысленно поставлю ему плюс.

— Княжич? — повернулся ко мне опричник.

Я кивнул, позволяя раскрыть информацию, и тот пояснил:

— Дмитрий Алексеевич должен пройти проверку опричников по обвинению в распространении слухов о Николаевой Ангелине Ивановне.

Не попаду я сегодня в лабораторию.

Глава 18

— Господа, я должен предупредить охрану рода, — заявил я, когда мы вышли на улицу.

— Повестку мы вам вручили, — кивнул безопасник. — Вы можете ехать на собственных машинах. Обвинения вам не предъявлено, никаких ущемлений ваших прав нет. Главное, не опаздывайте, княжич.

— Благодарю, — ответил я, ускоряя шаг.

Копия подписанного документа у меня лежала в кармане, оригинал находился у посланцев ЦСБ. Нужно теперь предупредить отца, вызвать нашего адвоката, и только после следовать на сам допрос.

Охрана выскочила из машин и, создав живой коридор, дождалась, пока я открою дверь и сяду на место. Ветерок потрепал меня за волосы и я, обернувшись на крыльцо ЦГУ, вздохнул. До лаборатории просто нужно дойти, но опять что-то мешает. Какое-то невезение…

— Виталя, звони отцу, — объявил я, залезая на заднее сидение внедорожника.

Связаться с отцом по срочному делу гораздо быстрее через охранника, а не через секретаря. Степан Витольдович, конечно, передаст сообщение, но лучше уж пусть князь получит информацию лично.

— Суд? — уточнил Слуга.

— Да, меня ждут на допрос, — ответил я, набирая номер Кристины.

Помощница ответила через пару секунд.

— Слушаю, княжич, — отозвалась она.

— Свяжись с нашими юристами, мне нужен адвокат, — сказал я.

— Князь уже распорядился, Дмитрий Алексеевич, — ответила девушка и тут же добавила: — Эльдар Талгатович уже ждет вас на месте.

— Спасибо, Кристин, — искренне поблагодарил я девушку, прежде чем закончить разговор.

— Княжич, ваш отец уже все знает, — отчитался Виталя, кладя свой телефон. — Велел спокойно ехать, там уже ваш человек ждет. Все под контролем.

— Тогда дави на педаль, — с улыбкой ответил я.

Виталя передал по рации план следования, и первая машина выкатилась с парковки. Мы двинулись следом, замыкающий пристроился позади, взвизгнув шинами. Машина ЦСБ, в которую сели безопасник и гвардейцы, вынужденно притормозила, пропуская нас.

Дорога до Кремля от ЦГУ была достаточно короткой, но мы трижды встали на красном. Горожане гуляли, спеша успеть ухватить последние солнечные деньки, а я обдумывал варианты для работы — все же от наличия и доступности оборудования очень многое зависит. Несмотря на то, что ЦГУ — первый вуз Русского царства, но и в нем нужно предварительно записываться на редкое оборудование. И наличие пропуска у меня на руках в этом плане не дает привилегий, они у всех там одинаковые.

— Княжич, подъезжаем, — объявил Виталя, как только первая машина выкатилась на парковочное место.

— Спасибо, — кивнул я, спускаясь с небес на землю.

Московский Кремль — огромный комплекс зданий. Отделения ЦСБ есть в каждом городе, в одной только столице их больше шестидесяти. Но дело с участием князей нельзя рассматривать в глухомани, только в кремлевском отделении.

Здесь моей охране уже вылезать не стоило, обеспечением безопасности занимались гвардейцы Кремля. Одно дело приехать под своей охраной, совсем другое — заявлять царю, что его меры безопасности недостаточны. Так что бойцы Романовых должны оставаться в машинах.

Бравые парни с оружием в руках открыли мне дверь. Шлемы, бронежилеты, тяжелые винтовки в руках, наплечники, набедренная защита. Маленькие ходячие танки, на самом деле.

— Вас ожидают, княжич, — объявил местный служитель порядка.

— Благодарю, — ответил я, вылезая из машины.

Дорогу искать не пришлось — перед крыльцом, куда мы подкатились, стояли несколько мужчин в деловых костюмах. Они что-то оживленно обсуждали, один молча дымил чуть поодаль, поглядывая по сторонам и часто присматриваясь к часам.

К этой группе я и направился. Наш юрист был среди них, и прямо сейчас активно жестикулировал, рассказывая какую-то байку из своего опыта. Я вспомнил его собеседника — прокурор Юго-Западного района.

— Эдуард Талгатович, — поздоровался я за руку с щуплым мужчиной в костюме с нашим гербом.

Юрист ответил на рукопожатие уверенно, весь его облик излучал жизнерадостность.

— Дмитрий Алексеевич, пройдемте, — указывая на дверь, позвал он.

Мы взошли по ступенькам, адвокат запустил меня первым, и мы пошли по коридору, проигнорировав дежурного в окошке. Тот лишь мазнул взглядом по нам, но даже голоса не подал — уже знал, кто и куда.

Мы свернули в нужный кабинет с вывеской «допросная». Помещение разделялось надвое, и мы оказались в первой комнате. В стене имелось широкое стекло — отсюда можно наблюдать за тем, что происходит, собственно, на допросе. С обратной стороны оно должно быть зеркальным. Также здесь имелись две лавки и стол для переговоров.

Юрист поставил свой кейс на стол и, поправив галстук, заговорил:

— Княжич, я здесь только для консультации, — предупредил он. — Обвинения нам не предъявили, это всего лишь проверка. Что бы из вас ни вытянули, без распоряжения суда задерживать вас не имеют права. Повестку?

Я вручил ему копию, и юрист бегло пробежал текст взглядом, после чего убрал в дипломат. Когда замки защелкнулись, Эдуард Талгатович продолжил:

— Итак, княжич, помните: если у вас есть причины для отвода от допроса, вы обязаны предупредить следователя, который проводит процедуру. Обязательно, Дмитрий Алексеевич, иначе могут предъявить позже иск уже от ЦСБ, — повторил он, приподняв палец для подчеркивания важности.

— Я вас понял, Эдуард Талгатович, — кивнул я.

Скрывать факт причастности к царским секретам я не собирался. Во-первых, это совершенно законно — заявить представителю власти, что ты к таковым причастен. Во-вторых, я не намерен раскрывать содержание этих секретов. По-хорошему, у следователя должен быть допуск к необходимому уровню, иначе мне придется ждать, когда таковой сотрудник прибудет.

— Дальше, — сказал юрист. — Когда на руках у вас будет заявление о том, что вас обо всем предупредили, прочтите все написанное. Если в своей речи следователь отойдет хоть от одной буквы на листе, сразу зовите меня. Впаяем такую компенсацию, что до конца своих дней будут нам должны.

Его бравада была лишь отчасти неправдой. Эдуард Талгатович уже выиграл несколько дел рода Романовых с таким результатом. Просто тогда мы не с ЦСБ судились.

— Обязательно, Эдуард Талгатович, — заверил его я.

— Еще одно, княжич, пока вы не прошли в комнату к следователю, — заговорил он, будто только что вспомнив. — Ваш отец велел оставить часы мне. Там какие-то жучки?

— Звукозаписывающие, передают прямо в княжеское облако, — кивнул я, размыкая браслет.

— И вы с ними собрались на допрос? — хмыкнул он.

— Нет, конечно, — покачал головой в ответ, — я и сам собирался их вам отдать на хранение. Просто не успел попросить.

— Правильно, — поддержал он мое решение, — иначе у них будет повод привлечь вас за попытку шпионажа. В другой день я бы и поработал с таким иском, но не в день смерти великого князя. Царь-Батюшка вас первым велит запереть для выяснения.

— Я это понимаю, — кивнул я, вручая ему часы.

Он сунул их в карман и кивнул мне на вторую дверь.

Повернув ручку, я вошел в помещение, освещенное парой ламп дневного света. На одном из двух стульев уже сидел следователь. Рядом с ним покоился стационарный телефон, а под рукой рабочие папки, верхняя — с моим личным делом.

— Здравствуйте, — кивнул я, вставая возле второго стула.

— Княжич, присаживайтесь, — указав на сидение, распорядился сотрудник. — Я — дежурный следователь Прохоров Михаил Анатольевич. Я расскажу вам, как проходит процедура, затем вы подпишете бумаги, что я вас обо всем предупредил, и только после этого мы приступим к работе.

Я занял предложенное мне место, и сразу же перешел к делу.

— Я должен вас уведомить, Михаил Анатольевич, что являюсь носителем государственной тайны, и вам нужно получить разрешение на допуск к этим сведениям, — заявил я, глядя в лицо собеседника.

Следователь хмыкнул, явно сбившись с привычного протокола.

— Благодарю за предупреждение, княжич, — сказал он и тут же поднял трубку телефона. — Это Прохоров. У меня здесь княжич Романов Дмитрий Алексеевич, и у нас тут «СС-2». Хорошо, жду.

Допрашивать меня они могут только с позволения царя, так как придется ковырять мою голову очень глубоко, и разговор с государем при этом обязательно всплывет. И не факт, что простого следователя решат допустить к конкретно этому секрету. На отмену распоряжения суда рассчитывать не приходится, но его могут заменить кем-то вышестоящим. Вешать на рядового дознавателя государственные секреты — не слишком полезно.

Мы просидели в тишине пару минут, прежде чем телефон на столе зазвонил. Следователь взял трубку после второй трели.

— Прохоров, — сказал он и стал слушать длинную тираду, отголоски которой долетели до меня даже без усиления слуха.

Взглянув на бумаги перед собой, он полистал их и озвучил:

— Дело передала нам майор Ростова, — как только он это произнес, ему пришлось отодвинуть трубку от уха — так там орали. — А я тут при чем? Мне передали документы, я исполняю приказ.

Теперь разговор пошел более спокойно, но прислушиваться я уже не стал. Если уж царица смогла убрать великого князя со всей семьей, майор либо уже покойница, либо теперь служит исключительно моей тетушке.

— Есть, — наконец, когда на том конце выдохлись, ответил следователь и положил трубку.

Несколько секунд он молчал, глядя на аппарат, после чего повернулся ко мне.

— Княжич, в вашем допросе больше нет смысла, суд снял с вас обвинение.

— Почему? — удивился я.

— Боярин Николаев во всем сознался, вас нет причин подвергать болезненной процедуре допроса, — пояснил тот. — Прошу прощения за доставленные неудобства. Вы свободны.

Я поднялся со стула и кивнул.

— Спасибо за ваше время, господин Прохоров. Но почему меня вообще сюда повезли, если распоряжение уже вышло?

Он скривился и махнул рукой.

— Мне передали только ваше дело и приказ провести допрос по всем правилам. А прислать приказ об отмене, видимо, никто не подумал. Теперь такой кавардак в ЦСБ, еще долго будем разгребать.

— Вот как?

— А вы не слышали новости? — хмыкнул тот. — Генерал-лейтенант погиб, нового главу службы еще не назначили, а исполняющий обязанности когда еще со всем разберется? У вас, княжич, простите, не такое уж и важное дело, чтобы его в первую очередь проверять. Вот и вышла накладка. Так что еще раз прошу прощения за это.

Он повел рукой, обводя кабинет, и я вновь кивнул, после чего направился к выходу.

Может быть, не так уж все плохо в ЦСБ, попадаются среди них нормальные люди. Ведь мог наплевать на мои слова, влезть в черепушку, а потом уже думать, что теперь делать. Восемнадцатилетний мальчишка и государственные тайны — ну кто бы в это поверил, если серьезно? Тем более в лежащем на столе Прохорова досье я выставлен прожигателем жизни и лоботрясом.

Юрист кивнул мне, когда я закрыл дверь, и вручил часы обратно.

— Вот видите, княжич, я же сказал, все пройдет без сучка и задоринки, — улыбнулся он.

— Вы знали, что дело уже закончено, и никакого допроса не будет?

— Конечно, думаете, почему здесь нет князя? — вопросом на вопрос ответил тот. — Сегодня целая пачка судебных распоряжений пошла в измельчитель — Николаев, считайте, треть Свободной партии похоронил. До мелких дрязг сейчас никому дела нет.

— А мне зачем тогда было являться?

— Вот сейчас мы с вами получим официальную бумагу, что распоряжение о вашем допросе аннулировано, вы распишитесь в документах, и тогда все свободны, — ответил тот. — Кроме того, ваш отец опасался, что допрос все равно станут проводить, и тогда я был бы вынужден его оповестить.

— Не понимаю, — признался я.

— Не всех врагов рода Романовых еще выловили, — улыбнулся Эдуард Талгатович. — Но здесь мы закончили, княжич. Идемте? Кстати, на выходе нас будет ждать пара журналистов, вот вам речь, заготовленная вашим отцом.

В мою руку перекочевала короткая карточка с двумя словами.

«Без комментариев».

Лаконично.

— Что еще нас сегодня ждет? — убрав шпаргалку в карман, спросил я.

Эдуард Талгатович шагал впереди, уверенно ведя меня к окошку дежурного.

— Сядете в машину, и совершенно свободны, — ответил юрист рода. — Я же пойду к князю, он скоро будет выступать перед судом против Николаевых. И там я буду нужен.

— Все так круто завертелось, — покачал я головой, — и глупо.

— Глупо, княжич? — жизнерадостно посмеялся тот. — Я передам вам позже документы, почитаете на досуге.

Я под роспись получил свою копию распоряжения об отмене допроса. Попрощавшись с дежурным, мы вышли на улицу, и я пустил дар в глаза, изменяя зрение. Иначе ослеп бы от вспышек камер.

Серьезно? Солнечный вечер, а какой-то идиот с подсветкой снимает?

— Дмитрий Алексеевич! — вразнобой кричали акулы пера. — Дмитрий Алексеевич!

Эдуард Талгатович с искренним наслаждением шагал впереди меня, я следовал за адвокатом молча, на ходу выравнивая зрение.

И только внутри машины высказался.

— Что за любитель там со вспышкой пристроился?

— Найдем, княжич, — отозвался Виталя, передавая приказ охране.

— Никакого рукоприкладства, просто проследите, чтобы он больше мне не попадался, — предупредил я.

С них бы сталось сейчас вывезти кретина за Москву и пересчитать ребра. Не то время, чтобы охрана мелочилась с писаками. Тут в каждом подозрительном готовы врага усмотреть.

— Это «Желтая Москва», — выслушав доклад вернувшихся солдат, доложился шофер.

— Тогда вообще пока ничего делать не нужно, я насчет него с Русланом Александровичем сам поговорю на ужине, — махнул рукой я. — Ну, поехали домой, Виталя.

— Как пожелаете, княжич, — пожал плечами Слуга, заводя мотор.

А ведь ему тоже пришлось бездействовать в моем первом похищении. Теперь, наверное, совесть грызет.

— Предупреди сегодняшний наряд охраны, что у нас с ними будет совместная тренировка, — сказал я. — После того, как чуть поспокойнее станет, а то знаю я вас.

— Спасибо, княжич, — уже веселее отозвался тот. — С вами любые учения проходят познавательно.

Еще бы. С того момента, как я дошел до ранга Е4, они ни разу у меня не выиграли.

Пока мы ехали домой, я успел подготовить свое эссе по политологии. Завтра оно должно быть уже на почте преподавателя. Заодно почитал, о чем говорят в чате группы. Обо мне вновь ни слова, словно княжич с ними и не учится. Тактично.

Прочитав рассуждения одногруппников на тему эссе, я пролистал полтна текста, не сразу поняв, что Рогожин просто-напросто выкинул все свое творчество в общий доступ. Не ладилось у Никиты Александровича с предметом, потребовались подсказки.

А когда я дошел до конца, мне отписался староста.

Орлов П. В.: Княжич, добрый вечер. Я рассказал о ваших планах на нашу горнолыжную базу. Даты забронированы, отец распорядиться насчет обслуживания и предоставит весь комплекс в наше распоряжение.

Я усмехнулся. Правильно делает Василий. Звезда адмирала уже закатывается, ему вот-вот на пенсию уходить, и главой рода станет уже отец нашего старосты. И связи с Романовыми ему будут очень полезны — с уходом адмирала теряется крупная часть заказов на верфях. А мы очень сочный клиент, который всегда платит вовремя и в полном объеме.

Романов Д. А.: Хорошо, Петр Васильевич, передайте реквизиты моему секретарю.

Сообщение отметилось прочитанным, и я убрал телефон. Тем более что мы уже подъезжали к нашему особняку. Усиленная охрана все еще не была снята, и на балконе второго этажа сидела пара бойцов — они были заметны с моего места.

— С возвращением, брат, — кивнул мне Сергей, сидящий в гостиной с чашкой чая в руке. — Тебя ждут в твоем кабинете ювелиры, которых ты звал. Решил остепениться и сделать предложение какой-нибудь московской красавице?

— Спасибо, — ответил я, проигнорировав вопрос.

— Дима женится?! — раздался возглас сестры из соседней комнаты. — Кто невеста?

Что ответил Сергей, я уже не слышал. Улыбаясь, прошел в свои покои и поздоровался с сидящими на диванах двумя солидными мужчинами. Кристина подала им чай с воздушными пирожными, так что гости не скучали. Чуть поодаль стояли два чемоданчика.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — поднявшись с мест, разом выдали они.

— Добрый вечер, господа, прошу, присаживайтесь. Не буду отнимать у вас еще больше времени, так что, если вы не против, перейдем к делу?

Старший кивнул и, подняв первый чемоданчик, раскрыл его, поворачивая содержимым ко мне. Второй в это время распаковал из другого лампу, лупу и прочее оборудование, которое полагается иметь при себе уважающему себя ценителю украшений.

— Итак, господа, на что конкретно я смотрю? — спросил я. — Расскажите мне об этих изделиях.

Старший в красках описал все двенадцать пар сережек, шесть колец — мужских и женских, одно колье и два браслета. Ювелиры дома постарались на славу, каждый предмет — маленькое произведение искусства. Но я не собирался спешить, поэтому попросил Кристину поработать моделью.

Первый комплект мы сразу забраковали — слишком получался массивный, такой нужен для более крепко сбитых дам. Второй собирался из кольца, браслета, колье и сережек — в сумме получалось дорого, но на вид смотрелось не очень.

— Быть может, если бы мы знали, на ком вы желаете видеть наши изделия, княжич? — осторожно предположил старший.

Я обратил внимание, как Кристина с явным сожалением передает второму снятые с себя украшения. Недолго думая, я решил поднять ей настроение.

— Если что-то нравится, просто скажи, — сказал я помощнице.

— Это будет слишком, княжич, — отозвалась та.

— Да, ты права, на тебя мы сделаем индивидуальный заказ, — кивнул я. — Вы же примете его?

— Обязательно, Дмитрий Алексеевич, — отозвался старший. — Что именно вы хотите?

— Золото и черные бриллианты, — ответил я. — Кольцо с гербом нашего рода, ожерелье и серьги. Все одним комплектом, но так, чтобы можно было использовать в деловом стиле по отдельности друг от друга. — Будет сделано, Дмитрий Алексеевич. А что насчет вашего первого желания?

— Пока что мы сойдемся на комплекте для моей помощницы, позднее я свяжусь с вами, когда возникнет необходимость.

— Благодарим за доверие, княжич, — подвел итог старший, пока младший упаковывал изделия.

— Вам спасибо за визит, — кивнул я, и Кристина выпроводила наших посетителей.

Сев за свое место, я приготовился к работе.

— Дмитрий Алексеевич, — робко пролепетала девушка, подойдя ко мне.

— Там Орлов должен был прислать нам реквизиты, — с улыбкой ответил я. — Мы заказываем у него горнолыжную базу. И, кстати, что там по Новгороду?

Девушка кивнула, направляясь к своему компьютеру.

— Сейчас перешлю.

Среди подготовленного Кристиной перечня действительно имелись интересные предприятия. Но я остановил свой выбор на торговом центре. Большая коммерческая площадь, много арендаторов, хорошие показатели посещаемости. Дело прибыльное, если бы не гибель великого князя, никто бы не стал продавать такое выгодное имущество.

— Берем «Квадрат», — подвел итог я.

— Хорошо, мне направить запрос сейчас? — уточнила она.

— Да, направляй. И, кстати, найди мне активный телефон Ефремова. Нужно проверить, как там Семен Константинович на границе.

— Как пожелаешь, княжич.

Через пятнадцать минут в двери постучались, и Кристина пошла открывать. Степан Витольдович заглянул в гостиную и позвал меня на ужин. Поднявшись на ноги, я не стал переодеваться, скинул только пиджак.

В столовой собралась вся семья. Отец был спокоен, мать заметно хмурилась, Ксения была довольна, а вот брат ожидал с нескрываемым интересом. Заняв свое место, я сложил руки в замок и поднял глаза на главу рода.

Отец обвел нас внимательным взглядом и заговорил:

— Итак, раз все собрались, наступило время подвести итоги последних событий.

Глава 19

Прошла всего неделя, как я приехал в Москву. И своей личной цели — доступа к лаборатории — я достиг. Следующий шаг: разобраться с доступным оборудованием, определить начальные проекты — либо идти по дороге к регенерирующим тканям, либо в сторону протезирования. Эти две начальные ветки затрагивали множество одинаковых аспектов, но, как показала практика моего мира, расходятся в гораздо большем количестве вопросов. Нужно будет окончательно подтянуть теоретическую базу под свои текущие возможности, и уже оттуда строить дальнейшие практические планы.

Что же касается вопросов рода, то здесь уже было все не так однозначно. По сути, трижды на нас напали, и это не считая попытки скрыть сопричастность ЦСБ, что в другой семье вело бы к выражению недовольства всей партии царем — служба-то царская. Но мы с Михаилом II повязаны кровными узами через тетушку и можем разобраться в тишине, не привлекая постороннего внимания. Выносить сор из избы — всегда плохая тактика.

— Для начала — расследование Николаевых, — заговорил отец. — Я выступал сегодня перед царем, боярин не оправдался. Техника была, опричники это доказали. В качестве виры мы забираем себе все намеченные перед судом цели — технический комплекс «Заря» теперь целиком и полностью наш, мне даже не пришлось выкупать предприятия на нем.

Это хорошо, у меня на «Зарю» имелись планы. Комплекс представлял собой многофункциональный центр по сборке высокотехнологичной аппаратуры. Николаевы сдавали его мощности любому, кто желал использовать комплекс для своих изделий. Изначально я рассматривал его в качестве варианта для своего личного партнера в далеком будущем, но раз уж так вышло, получилось еще лучше.

— Остальное будет распродано на аукционе, и там я буду брать все, до чего хватит возможностей дотянуться, — продолжил отец. — Будем надеяться, что и их главную компанию — «НиКо» удастся выиграть, но в этот бой вступят практически все великие князья, так что драка будет серьезной. Все-таки градообразующее предприятие под Москвой — лакомый кусок.

Отец взял короткую паузу, отслеживая нашу с Сергеем реакцию.

Вопреки ожиданиям, как это бывает во многих семьях, мы никогда не враждовали за наследство. С самого рождения я знал, что быть главой рода слишком накладно. Это со стороны кажется, будто глава рода — это синекура. На самом деле тот, кто относится к этой должности халатно, очень скоро обнаруживает, что его семья пошла по миру и вынуждена распродавать активы, чтобы прокормиться.

А потому мое место — правая рука и пугало, готовый рвать врагов рода ручной убийца. И речь не столько о моих личных способностях, сколько о технических знаниях. Поставлять суперсолдат можно не только царю, но и собственному роду. Говоря откровенно, изначально именно этим я и собирался заниматься для блага рода, а царская армия оказалась хорошим способом привлечь к себе внимание Михаила II. Он мог мне не поверить или отказаться, и тогда бы я сделал Романовых сильнейшим родом в царстве, а уже после этого договаривался с государем на иных условиях.

Сергей Алексеевич же — чистокровный управленец, дипломат и политик. Он не уступал мне по силе, но при этом у него физически было меньше времени на тренировки. Так что один на один я его побеждал. Но личная сила, безусловно, важна, однако семейное единство важнее.

Здешняя история полна примеров, когда оказавшийся вне рода гениальный одаренный встречал смерть быструю и весьма болезненную. Свора собак валит медведя, каким бы крупным и сильным тот ни был.

— Это хорошо, — озвучил брат. — Диме нужна репутация, и он ее заработал. Полагаю, теперь к нам будут меньше пытаться так нагло влезать. В Москве его толком и не знали, теперь будут понимать, что лучше с княжичем не зарываться.

Отец кивнул и повернулся ко мне.

— Теперь, когда мы на деле доказали, что мы подчиняемся законам, как и все вокруг, царская партия охотнее пойдет с нами на сближение, — добавил я под взглядом князя.

Даже политические союзники нас немного сторонились, чего уж там. Многие считали, что нам все сойдет с рук, и в этом видели опасность для себя. Деловые партнеры, с которыми мы выстроили отношения, находясь в Казани, уже получали свою прибыль, но их было немного. А теперь суд доказал, что и семья царицы не выше закона, назначив мне допрос по всем правилам и без поблажек.

Так что в этом деле Романовы продемонстрировали, что способны отдать сына на болезненный и травмирующий допрос, если того требует закон. Не случись так, как случилось, я бы прошел дознание, и все было бы хорошо. У меня психика куда устойчивее, чем у Николаевых.

— Теперь к нам будут относиться спокойнее, — закончил мысль я. — И мы сможем активнее работать с царской партией, вовлекая их в наши проекты и сами участвуя в чужих.

— Хорошо, — кивнул отец. — Вижу, выводы вы сделали правильные. Теперь к великому князю Новгородскому.

Отец вновь взял паузу, переводя взгляд на супругу.

— Так как Юрий Долгоруков вместе с семьей погиб, нам больше нет причин открывать против него судебное разбирательство, — произнес князь. — Я говорил с царицей. Собранных нами улик оказалось достаточно, чтобы призвать великого князя к ответу по решению монаршего суда, но кто-то убрал его раньше, чем все закрутилось.

Матушка облизнула губы, улыбаясь.

— Как вовремя это случилось, Алеша, — заметила она. — Нам стоит опасаться мести?

— Нет, — покачал головой Романов. — Вся проблема в том, что Николаева после его тирады перед царицей должна была прикрыть супруга Долгорукова.

Я вскинул бровь, ожидая продолжения, и отец заговорил дальше.

— Анна Яновна Долгорукова — урожденная полячка, племянница нынешнего короля Речи Посполитой, — пояснил князь. — Через нее Свободная партия получала не только финансовую, но и силовую поддержку. Этого пока что официально не доказано, но великий князь использовал польских нелегалов для решения своих проблем именно с ее подачи. Однако смерть Долгоруковых все стерла, ничего пока что не подтверждено. Люди царя роют землю в поисках весомых улик. И это — одна из рабочих версий, так что за пределы комнаты она выйти не должна.

Мы дружно закивали, а мать лишь хмыкнула. Впрочем, отец видел, что она тоже согласна.

— Дальше, — продолжил он. — Вина великого князя была установлена, но суда не случилось. Наша доля во всем, что удастся вырвать из рук других Рюриковичей — мизер. Я решил взять деньгами, нам не нужен сейчас Новгород. По предварительным подсчетам сумма, которую мы получим на руки после вычета положенных налогов — тринадцать миллионов рублей.

— Как дешево, однако, стоят княжеские дети, — фыркнула мать, и отец взглянул на нее с укором.

— Дорогая, я еще не закончил, — вкрадчиво произнес он. — Итак, это за похищение Ксении. Теперь по Дмитрию — так как за ним велась охота с двух сторон, то и получаем мы за это больше. Завтра мне предоставят список, я перешлю его тебе, сын, и мы все вместе решим, какое имущество Долгоруковых ты обменяешь на деньги. Сами активы нам не отдадут, но выплатят их полную рыночную стоимость. Пока что там полный кавардак, и ждать быстрых результатов не стоит.

— Хорошо, отец.

На имущество великого князя я никогда не засматривался, да и, честно говоря, меня не привлекал город. Особых производств там нет, по большому счету склады и обслуживание компаний-перевозчиков. Как логистический центр Новгород — вариант прекрасный, но мне он совершенно без надобности. Я и торговый центр-то выбрал только потому, что это быстрая возможность поднять немного денег. Как появятся достойные покупатели, я от него сразу же избавлюсь.

— Это звучит уже лучше, — сказала матушка. — Но я все равно требую повысить безопасность.

Отец не стал с ней спорить.

— Мы привлекаем допустимый законом максимум людей, Ирина, — сказал он. — Сейчас не только наши предприятия находятся под усиленным режимом охраны, но и вся недвижимость. В том числе это поместье. Как только закончатся ремонтные работы на полигоне, перебросим еще один отряд быстрого реагирования и начнем полноценную ротацию. Прикрытие в столице будет обеспечено.

— Я рада, что ты меня услышал, князь, — ответила она.

Отец кивнул ей и повернулся к Ксении.

— Дорогая, я понимаю, что на тебя многое свалилось, но не пора ли рассмотреть возможность нового брака? — осторожно осведомился он.

— Я… — начала княжна задумчиво, после чего продолжила: — Думаю, мы можем начать поиск жениха, отец.

Я взял сестру за руку под столом. Если она выйдет замуж, это, с одной стороны, позволит обезопасить Ксению, с другой — укрепить отношения с новой семьей. Азамат запал ей в душу, но на нем жизнь не остановилась. И для семьи будет полезнее, если Ксения вылезет из скорлупы, и для нее самой. Хорошо, что она это осознает.

— В таком случае я разошлю приглашения нашим партнерам, — кивнул отец. — Побудешь хозяйкой приема?

— Разумеется, — ответила та, чуть улыбнувшись.

— Отлично. И раз уж мы заговорили о свадьбах. Дмитрий? — взглянул на меня князь.

— Да, отец? — отозвался я.

— Я знаю, насколько важна для тебя лаборатория, — произнес он, — но, прошу, не забудь в своих изысканиях о нашей договоренности.

— Разумеется, не забуду, — ответил я.

— Теперь к тому, что мы будем делать дальше, — сменил тему князь. — Романовы доказали, что могут за себя постоять. Это отличный момент, чтобы укрепить столичные связи. Поэтому я прошу вас всех постараться ради блага семьи и не провоцировать новых конфликтов. Одно дело — законно защищенная честь, но если мы сейчас начнем развязывать конфликты, на нас будут смотреть, как на дикарей. Позиция царицы все еще шаткая, не забывайте об этом.

И, собственно, на этом важный разговор и закончился. Княгиня взяла колокольчик, призывая слуг с едой. А пока те расставляли блюда, подобранные Ириной Руслановной для каждого из нас по отдельности, мы поддерживали вполне светскую беседу о прошедшем дне.

— Паращук? — вскинул бровь отец, когда я рассказал про нового преподавателя. — Я про него слышал, так что рекомендую отнестись к его занятиям серьезно. Этот инструктор выпустил князя Амурского, если ты не знал.

Я кивнул, принимая информацию к сведению.

А когда ужин закончился, и я оказался в своих покоях, то первым делом заперся в ванной. Горячая вода вымыла все мысли из головы, расслабила каждую клеточку тела. В спальню я прошел уже настроенный на завтрашний день.

Лаборатория меня ждет, и теперь я не позволю никому мне помешать.

* * *

Погода с утра испортилась. Зарядил мелкий дождик, холодный и липкий. Кутаясь в плащ, я дошел до машины и, закрыв за собой дверь, кивнул уже сидящей рядом Кристине.

— Какие есть для меня новости? — спросил я ее вместо приветствия.

— Пока никаких серьезных изменений, княжич, — ответила та. — Орловы подтвердили получение оплаты. Запросили даже меньше ожидаемого.

— Вот как? — удивился я. — Виталя, поехали.

Шофер кивнул, запуская двигатель, и машина покатилась с внутреннего двора на дорогу. Дворники счищали насыпающую на стекло воду, но сильно это ситуацию не улучшало.

— Да, вдвое дешевле, — ответила Кристина, разворачивая свой рабочий ноутбук ко мне. — Сказали, все остальное — за их счет, и они не хотят, чтобы Романовы посчитали их негостеприимными.

— Интересно, это адмирал распорядился, или Василий сам это придумал? — хмыкнул я, но уточнять, разумеется, не стал.

В конце концов, партнерство будет очень выгодно нам обоим. У Орловых с уходом адмирала закроется часть договоров, которые держались на его должности и авторитете. А сын — не военный, он управляющий верфью, и к нему пока что нет того доверия, какое было к его отцу.

— Что ж, торговаться не будем, хотят меньше денег, так им же и хуже. А что по Ефремову?

— Я запросила номер через их секретаря в Москве. Сегодня утром мне сообщили, что Семен Константинович вернулся из своей командировки и будет доступен для вас по своему личному телефону, — ответила Кристина.

— Отлично, нужно будет с ним поговорить, — кивнул я.

— Больше никаких распоряжений, княжич? — спросила помощница.

— Посмотри, что там с акциями «НиКо» творится, и заодно проверь финансовые отчеты «Зари», — немного подумав, ответил я. — Бояре Николаевы, возможно, решат передать нам их, так что нужно быть готовыми. На «Зарю» лучше съезди лично и обязательно возьми охрану. Лишним не будет показать, что мы готовы к любому бою. Виталя, слышал?

— Обеспечим в лучшем виде, Дмитрий Алексеевич, — отозвался тот, не отрывая взгляда от дороги.

— Тогда на этом пока что все, — подвел итог я.

До ЦГУ мы в этот раз не доехали, а доползли. Пробки в Москве — просто ужас, но хотя мы и прибыли позже обычного, но на пары я успевал с запасом. Так что под зонтом добрался до нужного корпуса и, войдя внутрь, воспользовался общим гардеробом. Вещей здесь было уже порядочно — основная масса студентов к этому моменту явилась на учебу.

До самого кабинета политологии мне не попадались одногруппники, все уже сидели внутри и, кажется, почти все нервничали. Улыбаясь всем сразу, я помахал им от двери рукой и занял свое место рядом с Морозовой.

Добронравов вошел в кабинет за минуту до звонка и, поприветствовав нас кивком, спокойно разместился за столом. Развернув свое рабочее место, он пробежался по списку нашей группы взглядом и довольно крякнул.

— Ну что, господа студенты, приступим к нашей сегодняшней теме, — заявил он, заставив присутствующих удивиться. — Что, вы ожидали, что я буду ваши работы проверять и обсуждать? Не переживайте, мы до этого дойдем, а пока займемся действительно полезным делом.

Выдержав короткую паузу, он откашлялся и произнес:

— Итак, сегодняшней темой у нас будет уже не история, а наши с вами дни. Рассмотрим, как устроены партии в Думе, положение великих князей и как все это связано между собой в реальности, а не на бумаге.

Он начал с Царской партии — это было проще и яснее, ведь вкратце они просто поддерживали текущую власть. Перечислив поименно основных членов этого объединения, он указал на меня рукой и предложил:

— Княжич, может быть, расскажете, как у вас там обстоят дела? Вы из семьи представителей, мы с удовольствием послушаем ваше мнение по этому вопросу.

Я поднялся с места.

— Единство любой партии в Думе держится на самом влиятельном ее представителе. Назвать Царскую партию сплоченным коллективом нельзя, у каждого свои интересы, и иногда они вступают в конфликт между собой, например, когда речь заходит о выделении бюджета на армию, — сказал я. — Но зачастую все это решается между собой, и арбитром в таких случаях выступает кто-то из старших по положению. Острых противоречий внутри Царской партии нет, так как все они лояльны царю и в первую очередь блюдут общие с ним интересы.

Добронравов кивнул.

— Садитесь, княжич, — ответил он. — Но вы не рассказали самого главного — царская партия — фактически поддерживает диктат царя и всеми силами борется за укрепление его власти. В то же время Княжеская партия ратует за свои права и только свои доходы. Дмитрий Алексеевич правильно сказал, если царская придерживается одной центральной линии, в Княжеской всегда разброд, всяк тянет на себя. Вот, к примеру, когда составлялся закон «О княжествах»…

Он пустился в рассказ, постепенно выкладывая информацию, которая не попадала на страницы учебников. Она не была ни засекречена, ни опровергнута, просто давала более широкое понимание.

Но если свести все к одному выражению, то Княжескую партию можно назвать флюгером. Куда бы ни звала их личная прибыль, туда они и пойдут. Какой-то определенной политической линии у них нет.

— А теперь поговорим о Свободной партии, — объявил Иван Семенович. — Исторически так сложилось, что в нее вошли те представители аристократии, которые остались в нейтралитете при магической аномалии. Собственно, отсюда и их название — они не подчинялись никому, и только поэтому уцелели в свое время. Но что важнее — так это полная анархия внутри этой политической силы. Притом что у них есть определенная общая позиция — сопротивление укреплению монарха — они видят это каждый по-своему, из-за чего нередки конфликты. И это уже серьезное противостояние.

Звонок перебил его. Добронравов взглянул на часы.

— Что ж, продолжим на следующем занятии. А пока у вас есть еще немного времени, если считаете свое эссе слабым, или вообще его не приготовили. Свободны, господа студенты.

Мы покинули кабинет и направились в гардероб всей группой — предстояло занятие по химии, которую впервые перестали переносить, и оно проходило в другом корпусе. А когда мы зашли в кабинет, наполовину заставленный лабораторным оборудованием, внутри нас уже ждала замдекана.

Шафоростова оглядела нас, дождалась, пока мы займем места, после чего вышла из кабинета и вернулась через минуту с азиаткой под руку. Черные волосы собраны в затейливый хвост, в ушах свисают аккуратные сережки, на пальце левой руки — перстень, униформа подчеркивает стройную фигурку изящной статуэтки.

— Господа студенты, — объявила Марина Владимировна, — позвольте представить вам Мэйли Ван, она будет учиться среди вас как одна из студенток по программе обмена между Русским царством и Поднебесной Империей.

Девушка исполнила традиционный поклон и поднялась.

— Рада познакомиться, надеюсь, мы с вами поладим, — произнесла она на чистом русском.

Глава 20

Китаянка села рядом, так что я оказался между ней и Викторией. Но завести диалог нам не дала преподаватель химии. Женщина вошла в кабинет, разминувшись на выходе с замдекана и сразу же объявила:

— Здравствуйте, студенты. Мы пропустили несколько занятий, но теперь станем видеться регулярно, — хрипловатым голосом объявила она.

На вид преподавателю было едва ли двадцать пять. Рыжие волосы, убранные под косынку, лабораторный халат болтается на тощей фигуре. Зато высокие каблуки, делающие ее ноги непропорционально длинными, стучали при каждом шаге, пока она не дошла до своего места.

— Итак, меня зовут Березова Екатерина Викторовна, я младший научный сотрудник химического подразделения лаборатории ЦГУ. Если у вас появятся проблемы с практическим освоением материала, вы можете записаться на дополнительные занятия, которые проходят на нашей кафедре.

Говорила она быстро, практически не делая пауз между предложениями.

— Сегодня разберем первую тему. Откройте файл под именем «00».

Я развернул нужный документ, поправил масштаб, чтобы было лучше видно. Перед глазами оказалась громадная презентация на сто сорок восемь страниц.

— На первом курсе мы будем разбирать только общие вопросы. Со второго у вас начнется специализация, ее будет вести другой преподаватель. А пока что приступим.

Березова повела рассказ об органической химии, попутно спрашивая каждого присутствующего. Не обошла она вниманием и новенькую, но и та ответила без проблем. Удовлетворенная результатом преподаватель переключилась на лекцию, по-прежнему не делая пауз и не останавливаясь.

К моменту, когда прозвенел звонок, я чувствовал себя загипнотизированным этим речитативом, но никакого воздействия не было — просто Березова так разговаривала сама по себе.

— Что ж, до следующего занятия вам нужно прочесть оставшуюся часть презентации, — объявила она. — Если у вас возникнут вопросы по материалу, вы всегда можете обратиться на кафедру.

Ничего нового за отведенное на это занятие время я, похоже, не узнаю. Очень жаль, что Березова отнеслась к своему предмету формально, но и жаловаться мне не на что — подозреваю, ее просто выдернули из лаборатории, так как ранее назначенный химик до сих пор отсутствовал.

— Это было, — Рогожин покрутил головой, пытаясь подобрать подходящее слово.

— Стремительно, — вставил я с улыбкой и обернулся к сидящей справа китаянке. — Мэйли, рад приветствовать вас в рядах нашей группы. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

— Благодарю, — ответила та с легким наклоном головы и улыбкой на губах. — Я рада, что попала к вам.

— Орлов Петр Васильевич, — подошел ближе внук адмирала, представляясь. — Староста. И мне потребуется ваш контакт, чтобы всегда оставаться на связи. Если у вас возникнут любые вопросы, вы в любой момент можете обратиться ко мне.

— Как экзотика привлекает мужчин, — едва слышно фыркнула Комарова, сидящая за спиной Салтыковой.

— Прошу прощения, — осторожно произнесла все прекрасно услышавшая Мэйли, — но я не ищу здесь супруга. В ЦГУ меня направил император для обмена опытом.

— Надежда Григорьевна шутит, — бросив на подружку суровый взгляд, заявила Салтыкова. — Я — Светлана Николаевна Салтыкова, наша семья владеет одной из крупнейших компаний по производству косметики, и мне будет очень интересно с вами пообщаться.

Молодец, Салтыкова, сразу сообразила, что можно из такого знакомства получить на благо рода. Вообще у Светланы Николаевны голова прекрасно работает, так что неудивительно, что она попала в ЦГУ. В будущем, возможно, она добьется немалого успеха не только в делах семьи, но и на поприще науки.

— Господа, дамы, — поднялся со своего места я. — Предлагаю пройти в столовую и продолжить знакомство там. Виктория Львовна?

— Поддерживаю, — отозвалась та, подавая мне руку.

Мы направились из кабинета, и за спиной я услышал Орлова.

— Как давно вы в нашем царстве, Мэйли?

— Мы прилетели сегодня ночью, — ответила та, шагая рядом со старостой. — И я рада, что вопреки слухам Русское царство оказалось таким цивилизованным.

— Каким слухам? — вставил Архипов, следуя рядом с Рогожиным.

— В Поднебесной очень популярна идея, что мы здесь живем в постоянном снегу, катаемся на медведях, поголовно пьем водку и играем на балалайках, — пояснил я и перешел на язык нашей новой студентки. — Фамилия Ван достаточно популярна среди вашего народа, но в этом университете не учатся люди низкого происхождения. Почему же вам выдали такой псевдоним?

Все замерли на месте, глядя на меня с удивлением. Китайский, конечно, считается достаточно сложным языком, но от моей прошлой Земли он отличий не имел, так что никаких проблем с его освоением у меня не возникло.

— О, я рада, что кто-то из русских князей знает наш язык, — вздохнула та с явным облегчением. — Княжич верно заметил, это не моя настоящая фамилия, но так повелел император, и ваш царь одобрил его решение. Поэтому вы не найдете среди прилетевших студентов никого, кто будет использовать свое настоящее имя. А Ван — это просто и всем понятно, легко произносится и запоминается.

— Ведь все лао ваи для вас варвары, — усмехнулся я и перешел на русский: — Спасибо, Мэйли, это была очень познавательная беседа.

И когда та поклонилась, исполнив традиционный жест приветствия равного, я повел Морозову дальше по коридору. Наше положение равно — по титулу или по приближенности к правящему роду? Мэйли — одна из многочисленных принцесс Поднебесной?

У китайского императора двадцать семь детей. И это только от двух жен и гарема наложниц, которых он сменяет крайне быстро. Сколько их на самом деле, если посчитать всех осчастливленных правителем Поднебесной служанок, никто достоверно не знает.

На престол может претендовать только один сын, его братьям достанутся должности при новом императоре. А вот остальное потомство можно удачно пристроить за границу. Так что ничего удивительного, что дочь Ефремова обручена с третьим принцем, а в ЦГУ могли заслать настоящих принцесс. Им на родине не светит ничего хорошего, а обмен студентами — отличный способ устроить себе выгодный политический брак.

— Вы полны сюрпризов, Дмитрий, — заявила Морозова, когда я распахнул над ее головой свой зонт. — Благодарю.

Я хмыкнул и повел ее в соседний корпус. Дождь забарабанил по ткани, разбрызгивая противные капли. Времени до начала занятия по физической подготовке было в достатке, остальная группа быстро отстала, заваливая Мэйли вопросами.

— У моего рода есть общие дела с Амурскими князьями, а те в свою очередь работают с Поднебесной. Так что в какой-то момент мне стало интересно, — ответил я.

— И все же это удивляет, — заявила она. — Как вам удалось остаться вне светской жизни с такими талантами?

Я улыбнулся.

— Вопреки мнению москвичей, жизнь не ограничена МКАДом.

Боярышня посмеялась в ответ, и мы вошли внутрь здания. Стряхнув воду с зонта, я передал его и плащ сотруднику гардероба, и пошел вслед за Викторией Львовной в столовую.

И только здесь я понял, почему Ван все время говорила о прибывших во множественном числе. Китайцев действительно было много — каждый десятый вокруг нас с Морозовой принадлежал к жителям Поднебесной.

Наш стол оказался свободен и мы первыми заняли за ним свои места, расположившись тем же образом, как и в первый день. Вроде бы прошла-то всего неделя, а уже столько событий успело случиться. Вскоре к нам присоединились остальные. Разговор с китаянкой не закончился, и я стал свидетелем продолжения уже начавшегося обсуждения.

— …водоросли, — пояснила Мэйли, опускаясь за стол напротив Морозовой.

— Это очень интересно, — с пылом заявила Салтыкова. — Надеюсь, нам удастся получить немного для опытов. Было бы интересно посмотреть на результат.

Дальше я не слушал, полностью занявшись содержимым подноса. Наваристая уха пошла просто замечательно, вслед за ней мной был уничтожен отварной рис с грибами и говядиной, а после настал черед картофельного пюре со свиными котлетами, обжаренными в яйце с травами. В довершение, попивая крепкий кофе, я прихватил сладкую булочку с корицей, посыпанную сахарной пудрой.

Разговор плавно перешел в дружную работу челюстями, так что можно было слышать чужие разговоры за другими столами, но я, наоборот, отгородился от посторонних, выбросив присутствие китайцев из головы.

Орлов заговорил первым, пока я допивал кофе.

— Мэйли, я добавил вас в групповой чат. Теперь вы будете получать сообщения вместе с остальными. Вечером я перенаправлю вам задания по пройденному материалу, — произнес Петр Васильевич, стараясь выглядеть при этом важным.

Мне сразу вспомнилась его реакция на интимный шепот Николаевой, и я пометил себе, что Орлов падок на женское внимание. Не то чтобы это меня волновало, однако знание иной раз может спасти жизнь.

— Благодарю, Петр Васильевич, — отозвалась Ван.

— Кстати, Петр Васильевич, — произнес я, ставя пустую кружку на поднос. — Раз у ж мы всем составом едем на горнолыжный курорт, как вы смотрите на то, чтобы пригласить вместе с нами и Мэйли?

Тот торопливо кивнул, а остальная группа перевела удивленные взгляды с меня на Орлова и обратно. Первой не сдержалась Комарова. Надежду Григорьевну я для себя уже считал ненадежным партнером, но это не отменяло того факта, что нам вместе учиться, а конфликтов в коллективе я не люблю.

В конце концов, из-за одного такого я и оказался в этом мире.

— Княжич, вы предлагаете нам посетить горнолыжный курорт? — спросила она. — Но когда?

Я кивнул в сторону старосты. Странно, что он не сообщил, не успел?

— Род Романовых выкупил базу рода Орловых на следующие выходные. Признаться, я не слишком продумал этот момент, ведь, возможно, у вас были свои планы. И я пойму, если кто-то откажется принять участие.

— Петр Васильевич, — повернулся к Орлову Рогожин, — говорят, у вас тренировалась наша команда по слалому, это верно?

— Правда, я покажу вам автографы наших чемпионов, — ответил староста. — Кроме того, весь комплекс предназначен для полноценного отдыха, не только для спорта. Для гостей выстроено несколько банных комплексов, массажные салоны — как для царских людей, так и для одаренных, и прочие необходимые приличному человеку процедуры. Все наши мастера прошли подготовку и готовы помочь расслабиться любому гостю. И результаты наших чемпионов это подтверждают.

Он оглядел слегка приунывших при упоминании тренировок девушек, и я заметил, как они приободрились. Пока парни будут бегать на лыжах, стараясь побить рекорды спортсменов, остальная группа явно закроется в процедурных, откуда не вылезут даже под угрозой расстрела. В отличие от князей, не все бояре могут себе позволить настоящих мастеров, способных исправить погрешности покрова или вылечить повреждения дара.

— Я полагаю, все согласны, — подвел итог я. — Мэйли?

Китаянка улыбнулась.

— Сочту за честь быть приглашенной на это мероприятие.

— В таком случае, — поднимаясь из-за стола, проговорил я. — Не пора ли нам на занятие?

Из-за погоды на стадион нас никто не погнал, и других групп в этот раз не было. Тренер Иванов разбил нас на пары, и против меня ожидаемо оказалась Мэйли. Поднебесная не могла послать слабых одаренных отстаивать честь империи, так что остальная группа ей здесь не соперники. Меня же Иванов выбрал в качестве сильнейшего бойца под рукой на данный момент.

Во время разминки Мэйли наглядно продемонстрировала окружающим свое превосходство. Так что к спаррингу я отнесся со всей серьезностью.

Каждой паре отводилось немного пространства — десять метров на пять. Снаружи огороженной бортиком территории установлены щиты.

— Все готовы? — спросил Иванов и поднял защитные купола над площадками.

Мэйли сразу же пошла в атаку.

Первый ее выпад рукой я пропустил мимо, убрав голову с траектории удара. Резкий удар ногой встретил жестким блоком. Девушка сделала шаг влево и, развернувшись вокруг своей оси, врезала мне пяткой под колено.

— Романов, опять играешь?! — донесся до меня голос Иванова.

Я усмехнулся, и Мэйли начала действовать. Ее стопы оставляли в воздухе дымный след, а кулаки объяло едва заметное пламя.

Ранг Б6, техника огненного лотоса, китайская армейская подготовка.

Эта манера боя была мне знакома, и как ей противостоять я прекрасно знал.

Разрыв дистанции, резкий подскок под ноги противника, чтобы пропустить удар рукой над собой и толчок плечом в корпус.

Мэйли окуталась яркой вспышкой пламени, демонстрируя покров ци. Хоть ее и отнесло от меня, девушка устояла.

— Амурские князья? — спросила она на родном языке, сдув прядь волос с лица.

— Уже знакомы с моим другом детства? — вопросом на вопрос ответил я, делая рукой приглашающий жест.

Мэйли переменилась в лице, выдавая удивление, но тут же стала серьезной.

— Вы знаете наш язык, умеете защититься от армейского стиля огненного лотоса. Что еще вы умеете?

Она попыталась нанести серию ударов пылающими кулаками, но там, где я не поспевал телом, ее руки натыкались на вспыхивающие щиты моего дара. Я не делал их крепкими, так что после первого же попадания они рассыпались, но натиск сдерживали.

Мэйли разорвала дистанцию и, взяв короткий разбег, пролетела по воздуху разделяющее нас расстояние. За ее ногами остался жирный след тут же исчезающей копоти, и я просто воткнул между нами толстый щит. Разогнавшаяся девушка врезала по нему стопой, и мой дар прогнулся, истончаясь на глазах, однако выдержал.

А вот девушке потребовалось несколько секунд, чтобы онемение в отбитой ноге прошло. Я не нападал, давая ей время восстановиться. Техника жгучего бега уже принадлежала к рангу Б8.

Я дождался очередной атаки, перед лицом мелькнула худая девичья нога, и я ударил левой ладонью в открытый бок, кончиками пальцев выбивая воздух из груди противницы.

Покров ее не защитил, и Мэйли оказалась на полу, хватая ртом воздух.

— Думаю, на сегодня достаточно, — подняла она руку.

— Да, вы правы, принцесса, — ответил я, помогая ей подняться.

Единственная, кто обладал подобным набором техник, был достаточно знатен для учебы в ЦГУ и при этом был связан с биологией в семье императора Поднебесной — четырнадцатая принцесса Мэйлин. Вряд ли кто-то другой догадается, так как для этого требуется больше информации, чем может дать поверхностное изучение возможностей императорского дома в Китае.

— Благодарю за поединок, госпожа Ван. Для меня было истинным удовольствием сразиться с вами.

— Как и для меня, княжич, — ответила та поклоном, и мы разошлись по углам поля.

Тренер Иванов кивнул и отключил купол, выпуская нас наружу. По его лицу я видел, что преподаватель недоволен результатами, но меня это, мягко говоря, волновало мало. Повернувшись в сторону продолжающих сражаться одногруппников, я заметил, как Орлов использует огненные хлысты, но те разбиваются о зеленый купол Салтыковой.

— Надеюсь, вы не откажете мне еще в одном поединке, — оказавшись рядом, произнесла Мэйли. — Я редко встречаю достойных соперников.

— С удовольствием, — кивнул я в ответ.

Мой взгляд зацепился за пару Комаровой и Морозовой. Девушки обладали одинаковым атрибутом, и противостояние было как минимум красивым. Ледяные наросты по всему полю блестели в свете ламп зала, сами девушки в спортивной форме танцевали на обломках, взметая снежное крошево.

— Полагаю, вы ставите на Морозову, — заметив мой взгляд, прошептала Мэйли.

Надежда Григорьевна сделала ставку на стремительную атаку, но напоролась на жесткий блок, ее техника рассыпалась в бессилии, а Виктория Львовна отошла на шаг и топнула ногой по полу. Взметнувшиеся кверху снежинки превратились в острые лезвия и устремились к противнице.

— Здесь не на что ставить, — ответил я. — Мне нравится просто наблюдать за красотой, — признался я. — Видите эти снежинки?

— Вы правы, княжич, — ответила китаянка. — У нас эта техника зовется неудержимой стужей. Я редко вижу тех, кто умеет ей управлять, но выглядит эстетически приятно. Надеюсь, после зимы в Москве я не возненавижу белый цвет.

Я посмеялся и припомнил слова Семена.

— Госпожа Ван, вам не стоит шутить столь стереотипно, — сказал я. — В конце концов, настоящей зимы в Москве и не бывает. Вот если бы мы были в Заполярье…

Звонок прозвенел, и тренер приказал всем остановиться. Поединок, за которым я следил, не закончился ничем. Но, понаблюдав за устроенной девушками метелью, я немного отдохнул.

Как только я прошел в раздевалку, услышал, как жужжит мой телефон. Открыв шкафчик, взял аппарат и, мазнув по экрану пальцем, приложил его к уху.

— Здравствуй, Семен Константинович, — бодро поприветствовал я вернувшегося друга.

— Здравствуй, Дмитрий Алексеевич, — ответил тот. — Ну как, познакомился с моей невестой?

Глава 21

Пока Шафоростова вела биологию, я слушал ее не слишком внимательно. Несмотря на умелую подачу информации, ничего нового она мне рассказать бы не смогла.

Даже более того, я все больше укреплялся во мнении, что магия не только толкнула историю мира по иному пути, но и окончательно запудрила мозги здешним ученым. Если проводить временные параллели, в этот год на моей планете начали печать органов, а здесь это считали либо уделом целителей высшего класса, либо относили к фантастике.

Естественно, в царских лабораториях могло быть иначе, но знания оттуда в открытый доступ не попадают. Кроме того, нейроны, которые я презентовал Михаилу II — это всего лишь первая ступенька, а его ученые с этим самостоятельно не справлялись и могли ковыряться еще несколько десятилетий.

Этот факт, конечно, не стал для меня новостью. Но настроение все же подпортил. Когда все кругом уверяют, что лаборатория ЦГУ — самая передовая, ты воспринимаешь это именно в таком ключе. Но «передовая» этого мира и «передовая» моего — это все же две большие разницы.

Как только прозвенел звонок, и замдекана покинула кабинет, я поднялся с места и, попрощавшись со всеми сразу, направился в лабораторию. Ключ-карта у меня была с собой, пользоваться я ей могу в любое свободное время, так что я был полон решимости поставить точку в самом важном пункте своего плана.

Под исследовательский комплекс была отведена часть университета, скрытая за небольшой лесопарковой зоной. Проторенные дорожки к ней чередовались с металлическими лавочками, среди зелени мелькали фигуры сотрудников ЦГУ, присматривающих за насаждениями.

Дождь уже закончился, так что шагал я по улице без зонта, а выглянувшее солнце играло на мокрых листьях. Приятный аромат свежести проникал в легкие, будто специально настраивая на успех.

Нужный мне корпус лаборатории значился под номером «3» и располагался справа от забора, огораживающего территорию университета. Дежурный охранник в вынесенной наружу будке скучал, листая какой-то красочный журнал. При виде меня он поднял голову, отрываясь от разглядывания каталога машин, готовящихся к демонстрации на Всемирной Автомобильной Выставке в Риме.

— Пропуск, — потребовал мужчина, протягивая руку в стол за книгой учета.

Достав карту, я под внимательным взглядом охранника воткнул ее в считыватель, и диод на устройстве вспыхнул зеленым.

— Первый раз у нас, Дмитрий Алексеевич? — уточнил он. — Надолго планируете?

— Да, я здесь впервые, — ответил я на первый вопрос, глядя, как сторож вносит данные в журнал, — А по времени пока не знаю, хочу ознакомиться с оборудованием.

— Хорошо, вам проведут экскурсию, — кивнул тот, нажимая на кнопку пульта охраны. — Здесь княжич Романов Дмитрий Алексеевич, — сказал он.

— Принято. Ждем, — ответили ему, и охранник указал мне рукой на тяжелую дверь.

Миновав горящий зеленым огнем турникет, я потянул на себя бронированную створку, и на меня тут же пахнуло охлажденным кондиционерами воздухом. От его стерильности хотелось чихнуть, но он же навевал на меня некое чувство ностальгии. Давненько я не бывал в таких местах.

Короткий коридор вывел меня в обширную раздевалку с множеством шкафчиков. Здесь же уже стоял лаборант. Высокий и худой, в очках и с козлиной бородкой на лице.

— Дмитрий Алексеевич, рад приветствовать, — кивнул он. — Меня зовут Майоров Вячеслав Вячеславович, я младший лаборант биоинженерии. Сегодня побуду вашим гидом. Извольте переодеться, ваш шкафчик уже вас ожидает.

Он указал на нужную секцию, и я заметил свой отсек. Шкаф открывался тем же ключом, так что я мазнул картой по считывателю, и дверца распахнулась.

Скинув свои вещи, я быстро облачился в местную униформу. Все подобрано под мой размер, так что никаких проблем с этим не возникло.

— С чего желаете начать, Дмитрий Алексеевич? — спросил Вячеслав, когда я вышел из-за секции.

— На ваше усмотрение.

Он кивнул, и первым делом мы прошли по коридору до санузла.

Рассказывая мне о правилах техники безопасности, Майоров попутно показывал кабинеты, где сидели руководители отделов. А после я поставил подпись на листе, подтверждая, что инструктаж мной пройден.

И мы, наконец, спустились на минус первый этаж.

Здесь коридор уже не был сплошным бетоном, в многочисленных широких окнах были видны непосредственно небольшие лаборатории. Сверкающее оборудование, чистота и полное отсутствие персонала на местах.

— Сегодня вы никого не встретите, — пояснил Майоров в ответ на мой вопрос. — У нас все выходные прошли на симпозиуме, так что к работе люди начнут возвращаться только завтра.

— У вас свободное посещение? — удивился я.

— Ну, можно и так сказать, Дмитрий Алексеевич, — усмехнулся лаборант. — Обычно мы приходим на рассвете и уходим после полуночи. В наше время сложно найти людей, которые увлекаются наукой на достаточно серьезном уровне, тем более, простите за прямоту, среди одаренных. А царские люди трудятся не покладая рук — семь дней в неделю.

Что ж, это вполне ожидаемо. Магия не требует десятилетий исследований, и сразу выдает результат. Большинство обладателей дара даже не задумывается, как именно он работает, они просто повторяют уже проверенные действия и получают то же, что и их предки.

— Благодарю за откровенность, Вячеслав Вячеславович, — кивнул я. — В таком случае, не расскажете мне, что конкретно проходит за этими дверьми?

Я указал на двустворчатые металлические перегородки. Такие обычно ставят на бомбоубежищах, но здесь они отделяли каждую секцию. С моей точки зрения, не самая разумная предосторожность, явно превышающая потребности, но со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

— Каждая лаборатория занимается своим исследованием, — пояснил тот, легко сменив тему. — Но мы поделили весь корпус на основные секции. Так, этот этаж целиком сосредоточен на проблемах сельского хозяйства. Здесь вы можете встретить, например, как разработку новых семенных культур, устойчивых к засухе, так и выведение особой породы полевок, пожирающей не растения, а своих диких собратьев.

— Спасибо, а как насчет модификаций человека? — спросил я.

Майоров и глазом не моргнул, ему, похоже, и в голову не пришло, что подобные вмешательства резко снижают силу дара. Впрочем, для неодаренного, который находится в окружении таких же, это вполне нормально.

— Есть три этажа, — пояснил он. — На седьмом — медицинская, на восьмом — техническая. Первые изучают возможности вмешательства в естественные процессы за счет биологических открытий. А вторые ратуют за технические варианты. Есть еще смежная секция на девятом этаже, они занимаются совмещением этих направлений. Пройдемте туда?

— Да, благодарю, — отозвался я. — Давайте сразу на девятый.

Мы дошли до конца коридора, и Майоров махнул ключ-картой возле датчика лифта. Двери разъехались в стороны, и Вячеслав вошел первым. Я последовал за ним, и как только кабина закрылась, тут же почувствовал легкий толчок в ноги — скорость выходила ощутимая.

Движение окончилось плавно, и двери открылись, выпуская нас на нужном этаже.

Я шагнул вслед за Майоровым, и ощутил, как меня переполняет нетерпение. Впрочем, внешне этого я никак показывать не стал. А мы шли по сплошному коридору с закрытыми окнами.

— В последнее время у нас мало кто работает в этих секциях, Дмитрий Алексеевич, — признался мой провожатый. — Популярность направлений резко снизилась после публикации работ по снижению дара, так что…

Он развел руками, будто это была лично его вина.

— И это хорошо, — отозвался я, уже перешагивая через раскрывшиеся двери в секцию. — У меня не будет конкурентов.

Майоров явно хотел хмыкнуть, но сдержался, а я уже обходил помещение, рассматривая оборудование. За порядком следили и здесь, поэтому ни о какой пыли, разумеется, речи не шло. Однако все, что я видел, казалось мне, чужаку в этом мире, настолько устаревшим, будто я не в рабочей лаборатории, а в научном музее.

— С этим можно работать, — подвел я итог, оборачиваясь к Вячеславу.

— Идем дальше, Дмитрий Алексеевич? — спросил он.

— Для начала я бы хотел взглянуть, какие именно эксперименты здесь проходят сейчас. Популярностью направление, может быть, и не пользуется, но кто-то же здесь трудится?

— Кроме доктора Телегина и его помощников, никого, — ответил Майоров. — Что же касается непосредственно работы его команды, то, боюсь, этого я сказать не могу, вам нужно спрашивать у него самого.

— Не ваше направление, — кивнул я, понимая, к чему клонит сопровождающий.

— Увы. Я не настолько гениален, чтобы работать на этом этаже, мое дело — медицина.

— Что ж, буду знать, — кивнул я. — Полагаю, завтра я смогу приступить к работе. Как мне правильно зарегистрироваться?

— Для начала вам следует предоставить теоретическую базу, Дмитрий Алексеевич, — качнул головой Вячеслав. — Ее одобряют на первом этаже руководитель секции. Через него же вы получаете доступ к материалам и оборудованию.

— То есть мне нужен сам Телегин, — подвел я итог.

— Да. Но не думаю, что с этим возникнет проблема. Он в последнее время часто сетует на то, что по всему миру сворачиваются команды. Наша — одна из последних уцелевших, — с некоторой горечью признал он.

Финансирование официально сворачивают по всей планете, это верно. Но сколько таких вот ученых на самом деле уходят в секретные лаборатории, чтобы вести свою деятельность в тишине и спокойствии?

Даже если взять простой экзоскелет, выпущенный в прошлом году из недр берлинских фабрик и протестированный в горячих африканских точках, он ведь не сам собой появился. Его разработали, собрали, обкатали на чернокожих аборигенах и теперь готовят к серийному выпуску. А кому бы он был нужен, если бы все обстояло так, как утверждает общественность?

— Что ж, благодарю за хорошие новости, — ответил я. — Вот еще вопрос: как мне зарегистрировать свою команду?

— Вы хотите пустить специалистов рода? — уточнил Майоров, глядя на меня с сомнением.

— Нет, — качнул головой я. — В основном — такие же студенты ЦГУ, как и я. На себя я допуск получал не самым прямым путем, а потому хотел бы уточнить уже здесь, каков дальнейший порядок действий.

Майоров кивнул.

— Если речь идет об этой секции, вам нужно будет оформить запрос руководителю. Как только доктор Телегин даст добро, для ваших помощников выпустят карты.

— Благодарю, Вячеслав Вячеславович. Пожалуй, на сегодня я узнал все, что хотел.

— В таком случае давайте я проведу вас на выход, — отозвался тот.

Оборудование я посмотрел, примерный максимум, которого с ним можно достичь, знаю. Все теперь упрется в Телегина и его разрешения, но этот вопрос, я полагаю, можно будет решить достаточно просто. В конце концов, мы одно дело делаем.

— До свидания, Дмитрий Алексеевич, — кивнул мне охранник, когда я покинул лабораторию и вышел на солнечный свет.

— До завтра, — ответил я с улыбкой.

Несмотря на то, что все оказалось в реальности еще хуже, чем я изначально думал, кое-что я сделать все же смогу. С царем мы договорились на два с половиной года, и все необходимое я предоставить успею даже с такой куцей лабораторией. Уверен, не завозят новейшее оборудование не из-за его дороговизны, а потому что работать на нем фактически некому.

Телегин Иван Никитич — уже довольно старый профессор. Его слава осталась в далеком прошлом, и впечатляющих результатов от него не ждут. Уверен, работающая под его началом команда — последняя, кого ему удалось привлечь на свою сторону. У остальных целые этажи, а у Телегина — всего одна секция, считай, практически каморка уборщика.

Но так даже проще будет сделать себе имя и нормально проявить себя в лаборатории. Не хочется тратить время, оспаривая авторитет старого доктора наук, но если на деле докажу, что действительно знаю, о чем говорю, наладить отношения станет гораздо проще.

Сев в свой внедорожник, я кивнул Витале.

— Домой.

— Как скажешь, княжич, — отозвался тот, и машина тронулась со стоянки.

* * *

Ефремов встретил меня на полигоне в Ясенево с широкой улыбкой. Пожав руку друга, я кивнул ему в сторону машины.

— Юсупова не ждем? — спросил я Семена.

— У Миши очередное турне по злачным местам столицы. Так что наследник великого рода еще пару дней будет недоступен, — с усмешкой ответил тот. — Я бы Мэй позвал, но, сам понимаешь, военная база.

Я кивнул. Уточнять, почему подданной чужой страны нечего делать в таком месте, было не нужно.

— Расскажешь, что у вас случилось? — поинтересовался я, ступая с Ефремовым в сторону полигона. — Отец хотел вас на ужин пригласить.

Семен Константинович скривился и махнул рукой. Я не стал настаивать, прекрасно понимая, что в отличие от меня, ему действительно меньше двадцати. И любые боевые действия в таком возрасте, хоть и стали частью его жизни, все еще отражаются на психике и восприятии мира.

Впервые приняв участие в боевой операции в пятнадцать, Семен был практически поставлен перед фактом своего назначения отцом. И с тех пор убивал не раз и не два, но всегда старался держаться. Один-единственный раз, когда мой друг напился и излил мне душу, не в счет.

Окажись я на его месте, тоже бы, возможно, испытывал проблемы. Но у нас разная история, и если бы в этом мире мне пришлось начинать свой путь с того, чтобы крошить врагов десятками, я бы даже не вздрогнул. Семен же изначально был добряком, и ему никогда не приходилось действительно выгрызать себе путевку в жизнь. До того, как впервые на его руках оказалась чужая кровь.

— Княжичи, — поприветствовал нас Черепанов, взмахом руки останавливая своих бойцов. — Спрашивать даже не буду, сегодня у нас с вами общая тренировка. После — поработаете условным противником.

— Так точно, полковник! — хором ответили мы.

Весь вечер прошел довольно спокойно. Разведчики явно проделали работу над ошибками, теперь их стало тяжелее остановить, появились зачатки правильной тактики, которую можно было бы против меня использовать. Семена же валяли, не сдерживаясь, а Ефремов, кажется, только и рад был такому отношению.

— Спасибо, полковник, — за руку попрощался с Черепановым мой друг, когда время встречи подошло к концу.

Мы уже стояли на парковке, и Семен кивнул на мой автомобиль.

— Подбросишь?

— Разумеется, — ответил я с улыбкой.

Мы сели в мой внедорожник, и после того, как Виталя поздоровался с Ефремовым, я поднял стекло, отделяя нас от лишних ушей. Семен несколько минут молча ехал рядом, глядя перед собой. Я не торопил — будет готов, расскажет, не зря же он попросился ко мне в машину.

— Мы с Мэй познакомились еще до моего отлета в Москву, — заговорил Семен, не оборачиваясь ко мне. — Причем дело было в бою. Я ей слегка намял бока, и только потом узнал, что дрался с принцессой.

— И как она на это отреагировала? — с ухмылкой спросил я.

— Да нормально. У нас совместные учения проходили, может быть, помнишь, этим летом?

Пока все готовились к выпускным экзаменам, Ефремов отправился в войско, и до самой Москвы мы не виделись. Вот, значит, где он пропадал.

— Помню, — ответил я. — Получается, так третий принц и познакомился с твоей сестрой? — предположил, с улыбкой наблюдая за другом.

Семен кивнул.

— Отец договариваться поехал сначала только на мой счет, — сказал друг, — это потом уже сестру сосватал, когда узнал Канси поближе. Ну, вот и получился культурный обмен. На месте заключили предварительную помолвку и до поры до времени молчали. А в этой поездке я уже работал с Мэй рука об руку. Вместе поляков ловили…

— Опять Речь Посполитая? — вскинул бровь я.

— Так они самые дешевые на рынке, — прокомментировал княжич. — Считай, почти бесплатно готовы убивать, только дай им хорошее оружие, и эти отморозки в любую бойню лезть готовы. Это настолько уже распространенное явление, что я удивляюсь, почему их в Африку не перебрасывали?

— Там серьезные легальные отряды работали, — качнул головой я, припомнив информацию, которую мы с Кристиной нашли. — Нищим пшекам там только пушечным мясом работать. У них себестоимость ниже пули.

Друг посмеялся.

— В общем, — продолжил он рассказ, — закончили мы дело, добрались до базы. А там уже приказ императора ждет, чтобы Мэй в составе группы студентов собиралась и в ЦГУ. Ну а я тоже оставаться не стал — отец уже и без меня справится.

Он помолчал несколько секунд и резко обернулся ко мне.

— Ну и как она тебе?

Я хмыкнул.

— Ну, как боевая единица она, конечно, неплоха, — заговорил я. — Плюс, как ни крути, а императорская кровь, так что какое-то влияние обязательно получит, когда старший брат на престол взойдет. Да с вашей поддержкой получится очень удачной партией. Опять же, через Мэйлин и Ефремовы неплохо войдут на китайский рынок.

— И все? — искренне удивился Семен.

— Мы всего один день знакомы, — пожал плечами я. — Пока ничего страшного за ней я не заметил. Да и к тебе она, как мне кажется, относится с уважением.

— С чего решил?

— Потому что она налаживает мосты со мной, Семен Константинович, — ответил я. — Либо ты сам признался, что мы друзья, и поэтому она хочет заручиться моей поддержкой в качестве твоей невесты, либо на нее поработала китайская разведка, чтобы предоставить информацию.

— Да я сам сказал, — отмахнулся тот. — И у меня просьба будет, княжич.

— Все, что в моих силах, — легко согласился я.

Помогать друзьям — правильно, и я достаточно знаю Семена, чтобы понимать — он не попросит ни о чем, что могло бы мне навредить. Впрочем, это взаимно. Наши семьи плотно работают на Дальнем Востоке, нам жизненно необходимо поддерживать друг друга.

— Ты взял под крыло Морозову, — сказал Ефремов. — И, насколько я понял из рассказа Динары, девочка оказалась крайне разумной и прибыльной. Так что, полагаю, ты не откажешься присмотреть еще и за моей Мэй? Все-таки Русское царство — не Поднебесная. Мало ли что может случиться, а я не всегда смогу быть рядом.

Кажется, к концу года общество решит, что княжич Романов намерен собрать гарем.

Глава 22

— Княжич? — удивленно выдохнула Кристина, проснувшись в постели одна.

Такой я ее видел впервые — растрепанной, сонной и слегка помятой. В этом было нечто очаровательное. Раньше ей всегда удавалось сбежать задолго до того, как я проснусь. Но эту ночь я потратил не только на веселье ради гормонального баланса, но и на подготовку к работе с Телегиным.

— Доброе утро, — ответил я, разглядывая свою помощницу. — Как спалось? Впрочем, можешь не отвечать. На часах всего половина шестого, ложись и спи.

— Дмитрий Алексеевич, — с упреком в голосе ответила она, закрываясь одеялом, будто я чего-то там еще не видел. — Я же не…

— «Не» что, Кристин? — уточнил я. — Не моя любовница? Да брось, кто посмеет тебе сказать что-то против? Тебе не нужно никуда срываться. Если хочешь — я прикажу доставить твои вещи в особняк, уже через час у тебя будут собственные комнаты по соседству.

Девушка покраснела и попыталась скрыть смущение за одеялом, но я лишь улыбнулся на эти попытки играть в робость. Если бы не мое усиление тела, я бы каждое утро встречал с разодранной в клочья спиной.

— Квартира твоя останется за тобой, так что сможешь сбежать от своего начальника тирана в любой момент, — продолжил я, когда она вздохнула. — Я понимаю, что тебя беспокоит твой официальный статус, и ты не хочешь, чтобы тебя считали всего лишь моей любовницей. Ты — высококвалифицированный специалист, и я именно это очень ценю в тебе в первую очередь. Настаивать не буду, решай сама, мое предложение останется в силе.

Кристина молчала несколько минут, после чего с очередным вздохом села на постели.

— Княжич, — серьезным тоном начала она, — я очень надеюсь, что ты не рассчитываешь представить меня в качестве своей невесты своему отцу. Он этого не поймет и не поддержит, да еще и меня уволит.

Я фыркнул.

— Я с ним уже все касательно твоего переезда обсудил, Кристин, еще в Казани, — пояснил, глядя на помощницу. — И, честно говоря, считаю, что тебе лучше сдать свое жилье в Москве, а самой здесь жить. Опять же — не нужно будет вставать ни свет ни заря каждое утро. Будешь спать у себя, если захочешь. И на работу не нужно будет по пробкам ехать, ты уже проснешься на рабочем месте. Никаких ущемлений твоих прав я не стану делать — так что и страховка, и медицина — все к твоим услугам. А кроме того, ты перейдешь на полное обеспечение моего рода. Одежда, аксессуары, охрана…

Она замедленно кивнула.

— Княжич, ты боишься, что я пострадаю? Только скажи честно.

Я взглянул на нее и вздохнул.

— Кристин, ты не глупая девочка и прекрасно знаешь, насколько опасно с нашим родом связываться. Враги Романовых никуда не делись, великий князь всего лишь один из многих. И в любой момент может случиться так, что я вновь окажусь под атакой. А еще — через тебя могут попробовать навредить мне.

Она вздрогнула, но промолчала.

— Я не стану скрывать, ты мне очень дорога, Кристин, — произнес я, садясь рядом на кровать и обнимая девушку. — И обязательно убью любого, кто посмеет поднять на тебя руку. Но я не хочу, чтобы ты оставалась без охраны. В особняке тебе ничего не угрожает, но по дороге домой…

— Я могу уйти, — сказала она негромко.

— Можешь, и я не стану препятствовать, — кивнул я, прижимая помощницу к себе. — Если решишь, что с тебя хватит — я сделаю все, чтобы ты никогда не думала обо мне плохо. Получишь хорошую выплату, кое-какую собственность. Сможешь открыть свое дело, выйти замуж, детишек рожать. И знать, что род Романовых в моем лице всегда поможет, если возникнет необходимость.

Она тряхнула головой, прижимаясь ко мне сильнее.

— Дурак ты, княжич, — посмеялась она сквозь слезы. — Ну куда я уйду? У меня контракт еще на год.

Я поцеловал ее в макушку и погладил по светлым волосам.

— Так что, я велю перевезти твои вещи сюда?

— Потом, — подняв ко мне лицо, отмахнулась она и впилась губами в мои.

В общем, на занятия я поехал, довольно улыбаясь. «Зеленая волна» вновь помогла нам добраться до ЦГУ заранее, туч на горизонте не было, и я разместился на лавочке, наслаждаясь легкой прохладой.

Студенты уже спешили по своим делам, а я листал новости. Для полной идиллии не хватало только чашки кофе.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — поздоровалась со мной Мэйли, останавливаясь на дорожке.

Я поднялся на ноги и ответил положенным поклоном, приветствуя китаянку по статусу.

— Здравствуйте, Мэйли, — произнес я. — До занятия еще есть немного времени. Если хотите, можете посидеть со мной.

Она улыбнулась.

— Вы говорили с Амурским княжичем обо мне.

— Так и есть, — подтвердил я. — И теперь хотел бы прояснить один момент.

Принцесса опустилась на край лавочки и сложила руки на коленях. Переодень ее сейчас в традиционный костюм, и можно было бы картину рисовать. Впрочем, ее вежливая улыбка — не более чем традиция общества, в котором девушка выросла.

— С радостью отвечу, если это в моих силах, — кивнула она, замерев в позе, демонстрирующей внимание.

Я помолчал, глядя ей в глаза, но это ее, разумеется, не смутило. Поднебесная собаку съела на дворцовых интригах, где дети императора в каждом поколении борются за место повыше. Так что, выдержав паузу, я заговорил.

— Семен Константинович — очень добрый человек, — сказал я, перейдя на китайский. — Я знаю его довольно давно и потому могу смело утверждать, за такого супруга стоит бороться любой женщине. Но вы — из другой страны, у вас иное мировоззрение. Сможете ли вы жить, зная, что ваш муж никогда не поступится честью ради вашего возвышения?

Мэйли ответила не сразу, и если бы я не ожидал подобной реакции, может быть, пропустил ее. Владела лицом она прекрасно, но невозможно скрыть все эмоции, если только ты не психопат, который ими не обладает. Мой вопрос задел ее. Само мое предположение, что принцесса намерена интриговать за спиной Ефремова, прозвучало для Мэйлин оскорбительным.

— Вы сомневаетесь во мне или в моем императоре, княжич? — после паузы уточнила она.

— Я сомневаюсь во всех, кто не является моим другом, — кивнул я в ответ. — Но для своих друзей я сделаю все возможное. В том числе, остановлю их, если пойму, что они готовы совершить ошибку.

Она промолчала, и я продолжил.

— Вы, может быть, не осведомлены о наших традициях, но сестра моего отца — царица, — сказал я. — По-вашему, императрица. И когда я говорю, что остановлю кого-либо, это не хвастовство, а констатация факта. Итак, принцесса Мэйлин, будете ли вы моим другом? Или другом своих братьев?

— Я недостаточно хорошо вас знаю, княжич, чтобы делать выводы. Но уже сейчас мне кажется, что вы крайне неприятный молодой человек, — заявила китаянка. — И если вы думаете, что оскорбляя моего императора, вы выигрываете в моих глазах, то ошибаетесь.

Я оставил это выпад без ответа, и она продолжила:

— Как вы сказали, Дмитрий Алексеевич, я не слишком разбираюсь в ваших традициях, — сказала она. — Но хорошо знаю традиции своей родины. Когда я стану женой княжича Амурского, я больше не буду считаться дочерью императора, выйду из одного рода и стану частью рода Ефремовых. Воля моего отца для меня закон, и она однозначна — я обязана стать хорошей женой княжичу Амурскому, как велят наши традиции. А это значит, что как только я перестану быть членом императорской семьи, на первое место выйдет Семен, и его воля. Нас так воспитывают, Дмитрий Алексеевич, и я посрамлю всю Поднебесную, если окажусь плохой женой своему мужу.

Я кивнул.

— И когда воля императора изменится, вас это никак не коснется, — сказал я.

— Замужество с членом княжеской семьи перечеркнет мне любой путь обратно. Как это у вас называется, мезальянс, — подтвердила она. — На родине я могла умереть, пытаясь стать первой императрицей. Здесь я буду жить, заведу семью и смогу сделать так, чтобы мой муж законно занял то место, которое ему полагается.

— Что ж, я услышал вас, Мэйлин, — ответил я. — И, раз уж для нас обоих благополучие Семена Константиновича важно, предлагаю вам обращаться ко мне по имени. В конце концов, вы невеста моего близкого друга. Благодарю за беседу, — улыбнулся я, переходя на русский.

Она несколько секунд смотрела на меня, после чего улыбнулась.

— Благодарю, Дмитрий, — кивнула она. — Вы кого-то ожидаете?

В этот момент на дорожке показалась Морозова. Виктория Львовна сперва улыбнулась мне, затем с интересом взглянула на сидящую рядом со мной китаянку. Но когда подошла к нам и поздоровалась с обоими, никаких вопросов задавать не стала. Я вообще обратил внимание, что боярышня не любит совать нос в чужие дела. Весьма положительное качество.

Занятия проходили без особого интереса. В перерыве на обеде мое настроение заметила Морозова.

— Дмитрий, что с вами? — шепотом поинтересовалась она, выбрав момент, когда за столом началась особенно оживленная дискуссия. — Вы выглядите очень мрачным.

Я вежливо улыбнулся ей в ответ.

— Просто продумываю защиту проекта для лаборатории, — честно признался одногруппнице.

— У вас уже есть допуск? — вскинула бровь та и тут же перешла к деловому тону. — И что конкретно вызывает у вас сомнения?

Я молча достал телефон и, пользуясь тем, что никто на нас внимания не обращает, переслал ей заготовленный текст защиты проекта. Морозова читала молча и быстро, практически не останавливаясь.

— Мне кажется, у вас все замечательно обосновано, — вынесла она вердикт. — Вам не о чем переживать, Дмитрий.

— Спасибо, — ответил я. — Но в себе я никогда не сомневаюсь, а вот в окружающих…

Секунду она смотрела на меня со вскинутой бровью, но после заговорила:

— Телегина хорошо знает моя мать, — сказала Морозова. — Он занимался одним проектом до ЦГУ и получил грант от фонда, которым мы владели, а мать руководила.

Вот как? Интересный факт. Но прибегать к использованию знакомства точно не для меня. Странно, что об этом не было упоминаний в биографии ученого. Засекретили?

— Можете что-то посоветовать? — спросил я.

— Будьте собой, — сказала одногруппница. — Судя по тому, что я слышала, человек он своеобразный, но дело свое ценит прежде всего. Полагаю, в этом вы с ним схожи.

Я кивнул, принимая ее слова.

— Благодарю, Виктория Львовна, — сказал я.

Когда занятия закончились, я направился в лабораторию. Изначально, готовясь защищать первый проект, я урезал собственные амбиции и ориентировался на возможности секции. Но потом решил зайти с другой стороны.

Что важнее для одержимого своей отраслью человека? Вот на это я и решил давить. Не зная, чем конкретно занята команда Телегина, я не мог прогнозировать, какое из моих знаний пригодится. Однако ничто не мешает мне спросить и, получив ответ, предложить решение.

На пропускном пункте сидел тот же охранник. Поздоровавшись, я открыл турникет картой и прошел внутрь помещения. Изначально я думал, что искать доктора придется внизу, но тот нашелся в собственном кабинете.

Иван Никитич был плотно сбитым мужчиной с широкой залысиной на голове и халат на нем смотрелся несколько странно. Впрочем, внешний вид мало стоил, когда речь заходила о знаниях.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — первым поздоровался ученый, указывая рукой на стул перед своим столом. — Присаживайтесь, я вас выслушаю.

— Доброго дня, Иван Никитич, — кивнул я, занимая место. — Полагаю, у вас не так много времени, чтобы тратить его на княжича, который каким-то волшебным образом получил доступ, так что буду краток.

Он улыбнулся и прервал меня взмахом ладони.

— Дмитрий Алексеевич, вам нет нужды передо мной метать бисер, — сказал он. — Я входил в группу экспертов, оценивающих ваши труды. Во всяком случае — часть, которая посвящена моему профилю.

— Вот как?

— Да, так, — кивнул тот. — А поэтому мы сократим бесполезный разговор и перейдем к главной моей проблеме. Вы описали устройство нейрокомпьютерного интерфейса так, будто сами им пользовались. И я бы хотел задать главный вопрос — кто меня опередил?

— Хм, я думал, вы читали мои работы, — изобразив непонимание, сказал я.

— Бросьте, княжич, я не ставлю под сомнение ваше авторство работ. Я интересуюсь у вас, кто вы на самом деле такой? Энтузиаст, гений, может быть, посланец из будущего?

Я улыбнулся, хотя хотелось посмеяться в голос.

— Скажем так, я очень увлеченный своим делом молодой человек, которому крайне необходимо реализовать множество проектов перед тем, как наступит смерть этого тела.

— Считаете все же, что мы сможем достичь виртуального бессмертия? — приподнял бровь он, крутя в пальцах ручку. — В обозримом будущем вашей жизни, разумеется.

— Для этого потребуются очень большие инвестиции, — ответил я. — Но что такое деньги, когда на кону стоит вечная жизнь? Всего лишь цветные бумажки.

— Хорошо, оставим эту тему, — кивнул Телегин. — С чего хотите начать в моей секции? Увы, свою команду я вам не уступлю. Как бы я ни верил, что вы действительно сможете добиться своей цели, у меня есть свои задачи, не выполнить которые я не имею права.

Если его допускают к экспертизе подобного уровня, то и исследования должны быть соответствующие. И тогда понятно, что секцию не закрыли не из-за отсутствия перспектив. Телегин одновременно и светило науки, к которому могут тянуться юные дарования вроде меня, и при этом прекрасно справится с несколькими несекретными заданиями, сняв нагрузку с царских лабораторий.

— Для начала я думал начать с того, чтобы помочь в вашей работе. И на деле доказать, чего стоят мои сочинения, — ответил я после короткой паузы. — Если вы сочтете меня достойным допуска.

— Что ж, никакого секрета в нашей текущей работе нет, однако ваша помощь в ней просто не требуется. На самом деле сейчас мы уже заканчиваем, так что до тех пор, пока мне не пришлют новые задачи, просто перейдем по списку. Но я готов дать вам одну секцию в собственное пользование, а позже оценить и принять работу, когда она будет завершена.

— Хорошо, в таком случае я бы хотел начать с создания технической базы. Я видел ваше оборудование и могу его значительно улучшить. Это одновременно и вам поможет в ваших задачах, и мне позже будет чем пользоваться.

— Хм, — с явным сомнением ответил он, потирая подбородок. — Что ж, давайте попробуем. В конце концов, я должен убедиться в вашей компетентности. Какую именно разработку вы возьмете первой?

— Я начну с создания высокоточного лазерного скальпеля, к сожалению, ваш я назвать таковым не могу. А после него приступлю к реализации интерфейса. Программное обеспечение для него у меня уже написано, осталось только адаптировать его к реальному прототипу. После того, как нейрокомпьютерный интерфейс будет готов, займусь линзами. И только после них мы перейдем к полноценному внедрению в тело человека радикальных изменений.

— Вы уже подумали, на ком будут проходить ваши эксперименты? — спросил Телегин, внимательно за мной наблюдая.

— Заключенные с пожизненным сроком, — кивнул я. — А когда убедимся, что все работает как надо, перейдем к реализации более глобальных целей. В идеале — создадим сеть, охватывающую все царство. Но это дело не одного десятилетия — у нас и сеть не везде есть.

— Что ж, начнем с лазера, — кивнул тот. — А о заключенных и этике поговорим тогда, когда будет что обсуждать. Какой срок вы ставите?

— Думаю, мне хватит двух месяцев.

— Думаете?

— Я не провидец, Иван Никитич, и не могу предсказать, сколько у меня будет времени. А потому беру с запасом. Если же говорить о самой работе, включая все расчеты и изготовление нужных деталей, мне хватит недели. Но ведь я не могу не спать, не есть и не посещать занятия.

Он улыбнулся.

— Мне нравится ваш подход, Дмитрий Алексеевич. Тогда сейчас мы все оформим, как полагается по протоколу, и вы сможете приступить к работе.

Мне повезло, что Телегина оставили в лаборатории ЦГУ вылавливать вот таких самородков. Будь на его месте не слишком квалифицированный научный сотрудник, его бы не допустили до моих бумаг. И тогда все вышло бы куда сложнее.

На оформление документов ушел час. После чего я в компании Ивана Никитича спустился на девятый этаж.

— А теперь я покажу вам ваше рабочее место, — сказал доктор, открывая самый дальний отсек на этаже. — Если вам что-то потребуется дополнительно, сообщите мне.

Я кивнул, и Телегин оставил меня одного в лаборатории. Что ж, прежде всего стоит провести ревизию оборудования. Не хотелось бы обнаружить на последней стадии, что чего-то не хватает.

Еще через час я поставил последнюю галочку в своем списке, скопированном с листа в кабинете доктора.

— Ну что ж, приступим, — вздохнул я, садясь за стол.

Местный лазер меня не устраивал сразу по двум причинам — он отставал технически от нужного мне и к тому же требовал наличия еще одного оператора. Пока что у меня нет помощников, но что мешает их создать?

Вбив в стационарный компьютер свои данные, я открыл нужную программу и, воткнув собственную флешку, загрузил заранее подготовленные данные. Несколько секунд машина обдумывала задачу, после чего выдала согласие на начало работы с проектом.

Еще раз все проверив, я потянулся, разминая затекшие мышцы спины. И, сохранив проект, направил его копию в банк данных лаборатории. Мне все равно придется обнародовать результаты, так что я не видел смысла скрывать, что у меня все готово.

Запустив принтер, я провел короткую диагностику. Убедившись, что все в порядке, заправил пластик из нужного контейнера. А пока машина будет печатать требуемую основу, можно и кофе попить.

Сперва получится достаточно крупный и не очень удобный аппарат с нужной длиной волны. Представив его на суд руководителя, я продолжу работу, доводя прибор до нужной мне кондиции. Но там потребуется уже другой уровень доступа к материалам. Так что сейчас задача обеспечить нужную длину волны, все остальное уже потом.

Добравшись до комнаты отдыха на этаже, я взял пластиковый стакан и наполнил его кофе из машины, установленной тут же. Получилось не так уж плохо.

Сидя на мягком диване, я вытащил телефон и проверил время. С момента, как я вошел в лабораторию, успело пройти три часа — пока проверил расчеты, минуты не стояли на месте. Начинать работу с ошибки я не собирался, а потому и относился к делу серьезно.

— Дмитрий, вы тоже здесь? — спросила, заходя в комнату китайская принцесса.

Глава 23

— Пожалуй, это я здесь должен удивляться, — ответил я, ставя стаканчик с остатками кофе на столешницу. — Что вы здесь делаете, Мэйли?

Она улыбнулась и прошла за стаканом. Мне даже стало любопытно, она предпочтет чай, как велят стереотипы, или все же выпьет кофе? Впрочем, китаянка набрала простой воды.

— Полагаю, то же, что и вы, Дмитрий, — сказала она, опускаясь напротив. — Работаю над проектом, который мне доверили вести.

— И что же это за проект, что его можно переслать в Русское царство и выбить допуск в лабораторию ЦГУ? — продолжил расспросы я, наблюдая за принцессой.

— Я здесь — представитель Поднебесной империи, Дмитрий. И участвую в совместном проекте с Русским царством. Не ведущий специалист, но и не помощница. Мы проектировали новые сверхпрочные полимеры, а здесь, — она обвела рукой помещение, — воплощаем их в жизнь.

Я кивнул, принимая ответ. Лаборатория ЦГУ действительно не секретная, и попасть сюда может, в принципе, любой студент Университета, если покажет достаточный уровень знаний. Брать всех никто не станет, а вот отличники учебы могут рассчитывать на то, что им решат помочь освоиться в настоящей лаборатории, получить опыт взаимодействия если не со светилами наук, то хотя бы с хорошими специалистами.

Если бы не решение царя, мне пришлось бы идти именно этим путем.

— И как ваши успехи? — спросил я, когда пауза немного затянулась.

— Пока что сверяем документацию, — ответила та, не прекращая вежливо улыбаться. — За один день такую работу не выполнить, так что никто не спешит.

— Поднебесная умеет ждать, — кивнул я.

— Да, и всегда добиваться своего, — сказала Мэйли. — А вы над чем работаете?

— Конкретно сейчас — над высокоточным лазерным скальпелем.

Она чуть округлила глаза.

— Но разве здесь нет своих скальпелей?

— Я сказал, «высокоточным», — усмехнулся я в ответ.

Она кивнула, уловив смысл.

— В таком случае, уверена, мы сможем договориться с Русским царством, когда они выйдут на рынок.

— Вы уверены в моем успехе, Мэйли? — улыбнулся я, наблюдая за невестой Ефремова.

Китаянка легко кивнула.

— Раз вы здесь, Дмитрий, значит, имеете все основания для того, чтобы вас нельзя было назвать бездельником. Первый семестр первого курса, и вы уже имеете допуск. Либо у вашей семьи очень много влияния, либо вы действительно заслуживаете места в этой лаборатории. И после разговоров с Семеном я уверена — ваше положение в Русском царстве никак не связано с нахождением в стенах лаборатории.

Тут не поспоришь.

— Но, пожалуй, мне пора, — допив свой стакан, заявила она. — Работа не ждет. До свидания, княжич.

Что ж, мне тоже нужно было заняться делом. Отправив стакан в отсек для пластика, я вернулся в свою секцию.

Принтер еще трудился, создавая корпус для будущего лазера. До конца работы у меня еще было время, и я залез в открытую базу данных лаборатории. Документация остальных этажей, нужно заметить, мне оставалась недоступна. Мой пропуск, значит, уже приписали к девятому этажу.

И это правильно, лучший способ контроля в данном случае — просто не давать студентам лишнюю информацию.

Папка русско-китайского проекта пестрела документами на двух языках, и Мэйли значилась в них одним из ассистентов доктора Ли, создателя теории, воплощать которую будут в стенах ЦГУ.

Полистав оригиналы файлов, я сверил их с русскими. Перевод был хорош, но это не меняло дело. Я знал этот полимер, в моем мире его тоже производили. Но, как я замечал ранее, за несколько лет до текущего на этой Земле года. И, признав старого знакомца, я также понимал, что в условиях здешней лаборатории добиться успеха не выйдет — нет технической базы.

Посидев несколько секунд над файлами, я хмыкнул и создал новый документ на выделенном мне диске. Быстро вбив основные тезисы, начал расширять их. От работы меня отвлек сигнал принтера — заказанная основа была готова.

Нарушение цепочки открытий, которые должны были бы привести к реализации полимера, к которой я привык, наводило на мысль, что в Поднебесной появился такой же чужак, как и я. Но это было бы глупо: имея прямой доступ к мощностям Китая, перевозить документы в другую страну, чтобы отсрочить реализацию?

Нет, вероятнее всего, император либо имеет недостающую базу, либо специально выкинул то, что сделать нереально. Вроде и кость бросил, но в то же время и сам ничего не потерял. Или это проект Мэйлин, а профессор Ли — только прикрытие для научного мира. Тогда полимер, скажем так, часть приданого невесты.

Изготовленные на принтере детали я рассортировал в порядке сборки и, взглянув на часы, вздохнул. Оставаться на ночь в лаборатории в мои планы не входило, хотя и очень хотелось, честно признаться. Так что, быстро собрав корпус на столе, я открыл ключ-картой хранилище и вкатил стол с будущим лазером внутрь.

Пустующее помещение склада наверняка навевало на Телегина тоску. Но для меня это был добрый знак — я заполню это место своими успехами.

Заполнив журнал и подтвердив свои полномочия пропуском, я запер хранилище и направился на выход. По пути мне никто не встретился, но в окнах соседнего отдела я видел пару китайцев, рядом с которыми находился и Иван Никитич. На меня, само собой, никто внимания не обращал, так что я добрался до лифта, а после, закончив утвержденные сводом правил процедуры, вышел на свежий воздух.

Пора возвращаться домой.

* * *

Ночь я провел в объятиях Кристины. А наутро едва сдерживал себя, чтобы не сорваться в лабораторию, пока занятия еще не начались. Но семейный завтрак требовал моего присутствия.

— Доброе утро, — поздоровался я, входя в столовую.

Родные ответили мне вразнобой, и я занял свое место за столом. Мать дернула колокольчик, и прислуга быстро расставила блюда. А когда мы приступили к еде, отец повернулся ко мне.

— Мне прислали новгородские активы, — сообщил он, сделав глоток свежего апельсинового сока.

В присутствии матери даже глава рода не противился смене нашего рациона. И я его понимал — с характером Ирины Руслановны можно легко нарваться на скандал. К тому же даже так мы ели вкусно и полезно, получая все, что нужно для здорового питания.

— Взглянешь сам или доверишь выбор мне? — закончил князь свою мысль.

— Там есть хоть что-то, связанное с моей специальностью? — поинтересовался я, разделывая кусочки помидоров на тарелке.

— Даже близко нет, — ответил отец.

— Тогда бери что пожелаешь, деньги все равно пойдут в род, — легко отказался я.

Семья только тогда крепка, когда каждый ее член помнит о других. И соблюдает их интересы.

— Кстати, я видел твою покупку торгового центра, — сообщил он, переходя на следующую тему. — И думаю, тебе стоит его придержать. Хотя бы до тех пор, пока новый великий князь не займет свое место в Новгороде.

— Я примерно так и планировал, — кивнул я. — Нужно дождаться, когда появится сильный покупатель. Продавать такую коммерческую площадь за бесценок — просто расточительство. Да и деньги мне пригодятся.

— Спустил все содержание на красивых столичных дам? — с улыбкой вставил Сергей.

Отец посмотрел на наследника с неодобрением, но по глазам было заметно, что ему шутка понравилась. Мать же повернула ко мне голову.

— Я надеюсь, ты не станешь брать в фаворитки какую-нибудь актрису или, не приведи Господь, балерину? — спросила она. — В твоем возрасте, конечно, важно правильно следить за своим здоровьем, но, пожалуйста, Дима, помни о чистоплотности. От этой творческой интеллигенции одни только срамные болезни и никакого толка.

Я развел руками с улыбкой, глядя на чуть покрасневшую сестру.

— Никаких фавориток, матушка, у меня для здоровья уже есть помощница, между прочим, одобренная отцом, — заверил я. — Но деньги мне действительно понадобятся. Не сейчас, а чуть позже.

— Расскажешь? — спросил князь, держа в руке бокал с соком.

— Вчера в ЦГУ прибыли китайские ученые, — начал я. — И они делают совместный проект с нашей лабораторией. Но я видел документы и понимаю, что там не все так гладко.

Отец кивнул, предлагая мне продолжать.

— Вскоре мы получим «Зарю», и я хотел бы на ее базе наладить производство полимера, который планируют создать доктора Ли и Телегин, — пояснил я.

— Это не будет воровством? — уточнил Сергей.

— Ни в коем случае, — покачал головой я. — Все будет официально. Я хочу выкупить у них не эксклюзивную лицензию на выпуск продукции.

— Почему не полностью? — уточнила мать. — Раз это сулит нам прибыль, Демидовы тоже не останутся в стороне. Скажи, сколько нам нужно, чтобы сделка состоялась, и мы это обеспечим.

— Ирина! — возмутился князь. — Мы же уже говорили об этом!..

Мать улыбнулась ему.

— Разумеется, я не пойду против воли главы рода, Леша. Но если Романовы не могут позволить себе такую сделку, нет ничего страшного в том, чтобы обратиться за помощью к родне.

Я звякнул вилкой о свой бокал, прерывая спор. Видимо, мать так и не отошла от случившегося, раз тема до сих пор не улеглась. Впрочем, ничего удивительного — еще пару дней назад матушка могла лишиться сразу двоих детей, такое быстро не забывается.

— Не эксклюзивная лицензия по той причине, что двумя другими ее обладателями будут государь и император, — ответил я, когда родные повернулись ко мне. — И я не уверен, что с такими соперниками нам вообще что-то может достаться, однако возможность выйти с предложением хочу иметь.

— Дельно, — кивнул Сергей и тут же обратился к отцу. — Мы же хотели на «Заре» развернуть новый технический корпус. Почему бы не приспособить его под Димины проекты?

Князь нахмурил брови, мысленно прикидывая в уме варианты. Я продолжал есть, Ксения вела себя как обычно тихо, а вот Сергей явно нервничал. Брат редко выступал инициатором советов главе рода и каждый раз чувствовал себя перед отцом не слишком уверенно. Это, однако, нисколько ему не мешало при необходимости принимать жесткие и быстрые решения, когда требовалось.

— Предоставь мне точный план, Дима, — заговорил отец. — И тогда поговорим предметно, что и как будет на «Заре». Твоя помощница передала Степану Витольдовичу результаты ревизии комплекса. Ты читал?

— Просмотрел мельком, — ответил я. — Все кристально чисто и отлажено. Единственное, что нам нужно делать для получения стабильного заработка с «Зари» — ничего не менять. Собственно, идея изготавливать полимер Ли-Телегина потому и пришла мне в голову — место есть, ресурсы тоже. Осталось только привлечь людей. Ну и деньги, разумеется.

— Рад, что ты не забыл проверить, — кивнул князь. — Как будешь готов, сообщи мне, мы все обсудим, и я приму решение. Ирина.

— Да, Леша? — отозвалась мать с таким видом, будто происходящее ее никак не касается.

— Когда Дмитрий подаст мне свой проект, а я его проверю, возможно, нам потребуется помощь Демидовых. Выступишь нашим переговорщиком, если придется?

Княгиня расплылась в довольной улыбке. Такой результат ее полностью устраивал — глава рода учел ее предложение и вынес решение, которое доставило супруге удовольствие.

— Разумеется, я поговорю с ними, — согласилась она, и тут же добавила: — Если понадобится. Впрочем, я уверена, что род Романовых может себе позволить небольшую стройку. В конце концов, можно использовать средства моего фонда.

Мать, как и положено княгине, вела свое маленькое дело под крылом «Руснефти». Ее «маленькое» дело, правда, оперировало несколькими миллионами, но разве могла себе позволить жена одного из богатейших князей Русского царства мелкие суммы?

Вкладывая эти средства, Ирина Руслановна раз за разом доказывала, что кровь — не водица. Выходя с прибылью из, казалось бы, убыточных затей, она уже претендовала на звание «Русского фонда княгини Романовой». Этот титул выровнял бы ее с великокняжескими. А это уже совсем другой порядок цифр, масштабы и проекты.

— Хорошо, спасибо всем за трапезу, — подвел итог отец и вытер рот салфеткой. — Мне пора на совещание.

После князя отбыли и мать с сестрой. Сергей быстро доел и тоже ушел. А я еще несколько секунд трудился над кашей. И только опустошив чашку, встал из-за стола.

Погода сегодня вновь испортилась, но это не отразилось на моем настроении. Чувствуя, что с каждой минутой я становлюсь все ближе к лаборатории, я добрался до ЦГУ. Останавливаться на лавочке не стал и сразу же направился в корпус.

Студенты кучковались на крыльце, внутри тоже было людно. Но к нужному мне кабинету я добирался практически в одиночестве. Орлов уже был внутри и обсуждал с присутствующими предстоящий отдых на базе — принимал заявки на меню.

— Княжич, доброе утро, — поздоровался со мной Петр Васильевич. — Будут ли у вас пожелания к кухне?

— Оставляю этот вопрос на решение большинства, я довольно неприхотлив в еде, — улыбнулся я, занимая свое место.

На дисплее загорелась эмблема университета и я вбил свои данные в выскочившее меню. Пока система загружалась, успел взглянуть на телефон — до начала занятия еще семь минут.

Воспользовавшись временем для проверки биржи, я отдал распоряжения Кристине. Помощнице предстояло сегодня плотно поработать, размещая мои деньги сразу в несколько акций. И вовремя избавляться от тех, что вот-вот обвалятся. Как я и сказал отцу, мне действительно нужны деньги.

Вся группа уже собралась, за исключением Морозовой. Это было странно — до сих пор она не пропускала ни одного занятия. Сидящая справа от меня Мэйли с вопросом в глазах кивнула в сторону пустующего кресла.

— Петр Васильевич, а Виктория Львовна не предупреждала, что не появится на занятиях? — спросила китаянка, и староста обернулся к ней.

— Нет, должно быть, задерживается в пробке, — поделился своей версией он. — Погода сегодня не самая лучшая.

Однако ни на первом, ни на втором занятии Морозова так и не появилась. Решив, что сомневаться можно долго и проще задать вопрос самому, я дождался звонка и набрал номер одногруппницы.

Номер был доступен, трубку долго не брали, и я уже было подумал, что стоит сбросить вызов, когда услышал взволнованный голос Виктории.

— Дмитрий?! — воскликнула та. — Хорошо, что вы позвонили! Пожалуйста, помогите мне.

Эта просьба заставила меня напрячься. Я даже взглянул на Салтыкову, подозревая, не решила ли та отомстить боярскому роду за сорвавшуюся сделку. Сумма за формулу, которую дали Аганины, была не такая уж и большая, а вот проценты с продаж готовых духов обещали серьезную прибыль.

— Что случилось? — спросил я. — Где вы?

— Я в больнице Святителя Николая, — отозвалась она. — Пожалуйста, Дмитрий, пришлите целителей. Я обязательно вам отплачу! Прошу вас.

В больнице Святого Николая своих целителей не было со дня основания. Это практически клиника для малоимущих. К которым, увы, относились и Морозовы. Я сам подметил во время визита, что у них даже слуга остался всего один.

— Что случилось? — повторил я, слыша, как девушка впадает в истерику.

— Мама… Умирает.

Глава 24

Это проблема. Я младший княжич рода, который до сих пор находится на осадном положении. Без разрешения отца я не могу никого отправить на помощь — это ослабит Романовых, если вдруг что-то случится. Сам князь подобного не допустит.

Виктория Львовна не может сейчас мыслить трезво и никаких гарантий дать, соответственно, тоже. Она, конечно, моя одногруппница, но безвозмездная помощь в будущем поставит Морозовых в подчиненное положение.

Притом что конкретно этот боярский род территориально относится к владениям великого князя Московского, случится конфликт интересов. Сам он, конечно, помогать Инге Валентиновне не станет, иначе уже давно бы вывел боярыню из-под удара, но и нам вмешиваться не позволит. Это не визит на прием в качестве партнеров, это почти заявление о намерении поглощения.

Но я знаю, кто имеет полное право вмешаться.

— Дмитрий? — немного сонным голосом ответила мне Динара. — В такую рань звонишь замужней женщине…

Я пропустил укол мимо ушей.

— Нужны целители в больницу Святителя Николая, — сказал я и поспешил добавить, пока не начались расспросы: — Твоему деловому партнеру, не мне.

— Что случилось? — хмыкнула княжна Аганина.

— Подробностей не знаю, — ответил я. — Боярыня Морозова при смерти, целителей нет, Виктория Львовна там. Поможешь?

Она молчала несколько секунд, после чего бросила мне:

— Группа выехала.

И звонок прервался. Мне оставалось только вновь набрать Викторию Львовну. Снова долго никто не брал трубку, и я смотрел на дисплей телефона, уже ожидая, что, возможно, опоздал.

К кому еще могла бы обратиться за помощью Морозова? Их род угас, фактически уничтожен, разорен. Единственное, что было у Виктории Львовны — формула духов, но она ее продала и обменять на помощь уже не могла. Очевидно, что она слишком шокирована происходящим, чтобы сообразить обратиться ко мне.

Великий князь Московский, вероятно, оставил Морозовых бороться за существование самостоятельно. Не то чтобы это поощрялось, но и новым не было — не раз и не два неугодных просто душили, вынуждая объявлять банкротство, влезать в огромные долги, раздавать имущество и так далее. Выплывут Морозовы — и хорошо, нет — не жалко.

С Динарой же совсем другая история. Как деловые партнеры Морозовых, Аганины имеют все права вмешаться в ситуацию. Их отношения закреплены договором, а значит, ни о какой передаче рода другому княжеству речи нет.

Морозова трубку не взяла. И я отправил сообщение.

Романов Д. А.: Помощь в пути.

Опустив телефон, я обвел взглядом кабинет. Одногруппники даже не подумали скрывать, что слушали меня.

— Дмитрий Алексеевич, полагаю, вы сделали все, что в ваших силах, — сказал Орлов, отводя взгляд от принцессы. — Нам следует готовиться к следующему занятию.

Я кивнул. Все, что мог, я сделал. Нет никакого смысла бежать в больницу самому. Во-первых, она далеко, и мне никак не успеть вовремя. Во-вторых, я не целитель, и пока в боярыню не стреляют, мой дар там бесполезен. В то же время само мое появление отдельно от группы будет выглядеть как покушение Романовых на авторитет великого князя.

Группа двинулась к выходу, и только Мэйли осталась стоять в проходе, дожидаясь меня.

Я же проверил телефон на ходу. Сообщение было прочитано, но ответа не появилось.

— Иногда воля человека может сломить волю небес, — негромко сказала невеста моего друга. — Но иногда одной воли мало.

Я кивнул ей, и мы вместе пошли в столовую. Времени перерыва еще вполне хватало для обеда.

А еще через пять минут в моем кармане сработала вибрация. Вытащив аппарат, я прочел уведомление.

Морозова В. Л.: Я этого не забуду.

Звучало зловеще, и вместе с тем давало надежду, что люди Аганиных прибыли вовремя.

Да, я уничтожал цивилизации, но это не значит, что я не способен на сопереживание.

— Рано или поздно, это бы случилось, — услышал я обрывок разговора, подходя к нашему столу с уже набранной едой и большой кружкой кофе.

Идущая рядом со мной Мэйли на всякий случай отошла на шаг в сторону — так, чтобы мне можно было использовать поднос в качестве оружия. Но я, само собой, ничего такого делать не собирался.

— Надежда Григорьевна, вы что-то сказали? — спросил я, опуская ношу на свою часть стола.

Комарова вздрогнула и медленно повернулась ко мне лицом. Моего появления она, разумеется, не заметила, так как была слишком увлечена беседой. Но и отказываться от своего мнения, видимо, не посчитала нужным.

— Княжич, мы все понимаем, вы купились на красивую картинку, — сказала она. — Но давайте будем честны, род Морозовых был обречен с того самого момента, как их счета опустели. И то, что вы благородно решили защитить Викторию Львовну, конечно, делает вам честь, но ничего не даст. Даже если вы прикроете ее в стенах ЦГУ, снаружи она все та же дочь изменника. И общество уже вынесло ей свой приговор.

— В таком случае, вы полагаете, что общество выше закона? — хмыкнул я, взяв в руки кружку. — Может быть, возьмете выше, Надежда Григорьевна? Скажете, что общество выше царя? И кто здесь тогда получится изменник, если вы утверждаете, что воля государя, разрешившего Виктории Львовне учиться в Царском Государственном Университете, ничто?

Она с хлопком закрыла рот, гневно сверкая на меня глазами.

— Что же вы замолчали? — улыбнулся я. — Петр Васильевич, пожалуйста, уведомите студентку Комарову, что она исключена из списка приглашенных на вашу базу в следующие выходные.

Орлов хотел было возмутиться, это было видно по нему. Но бросил затравленный взгляд в сторону Мэйли, севшей на свободное место Морозовой, и как-то совсем сник. Он, видимо, рассчитывает на ее внимание во время совместного отдыха? Тогда Петра Васильевича ждет разочарование.

— Я все же отвечу на слова Надежды Григорьевны, — произнес я, разделывая мясо ножом. — Мы все — одна группа. От каждого из нас зависит, как будут смотреть на нас окружающие. От атмосферы в группе решится, сможем ли мы получить достойное образование и выйти из стен ЦГУ в светлое будущее или погрязнем в склоках, сплетнях и грязном белье друг друга. Я не приветствую конфликты.

Закончив с разделкой мяса на одной тарелке, я тут же передвинул к себе вторую и принялся повторять с ней.

— Кто-то, возможно, считает, — не глядя на одногруппников, продолжил я, — что я слишком приблизил Викторию Львовну к себе. Но если бы на ее месте оказался кто-то другой из студентов моей группы, я бы протянул руку помощи и ему. Нет ничего зазорного в том, чтобы помочь члену своего маленького общества. Зазорно — сеять в этом обществе хаос и разлад. Никто не любит сплетников.

Принцесса с любопытством следила за нами. При этом успевая работать палочками с такой скоростью, что могла бы пить ими суп. Со стороны выглядело самой настоящей магией, но я точно знал, что это — навык, отточенный годами.

— Княжич, я прошу у вас прощения за свою подругу, — склонила голову Салтыкова. — Надежда Григорьевна совершила ошибку.

— Да, несомненно, — кивнул я, улыбаясь в ответ. — Госпожа Ван, не знаю, в курсе ли вы, но за измену в Русском царстве положена смертная казнь. Расскажите, пожалуйста, как обходятся в Поднебесной в таком случае?

Мэйли отложила палочки в сторону и взглянула на Комарову.

— Тот, кто неверен императору, должен быть казнен. Семья мятежника будет либо разорена и заключена под стражу, либо казнена вместе с изменником, — совершенно спокойно сообщила она, потянувшись к стакану с водой.

— Вот видите, Светлана Николаевна, — продолжая улыбаться, сказал я. — Какие действенные правила. Так что Надежда Григорьевна легко отделается, просто пропустив нашу встречу.

Орлов кашлянул, привлекая внимание, и заговорил:

— Дмитрий Алексеевич, прошу вас на правах старосты отменить ваше решение, — сказал он. — На самом деле это моя обязанность — следить за ситуацией в группе и поддерживать каждого студента.

Я обернулся к Комаровой.

— Обратите внимание, Надежда Григорьевна, как действуют достойные члены общества. Вас защищают несмотря на то, что вы совершили ошибку.

Она глядела на меня затравленным зверьком. Уверен, ей еще никогда не приходилось оказываться вне общества. И сейчас Комарова едва сама не очутилась на месте Морозовой.

— Прошу прощения, Дмитрий Алексеевич, — выдавила она. — И обещаю тщательнее следить за собой.

— О, вы сейчас будете давать слово дворянина? — с любопытством спросила вдруг Мэйли, поглядывая то на меня, то на Комарову. — Я знаю, что это традиция Русского царства, доказывающая серьезность намерений.

— Слово дворянина, — кивнула та.

— Услышано, — подтвердил Рогожин.

Остальные высказались с небольшим отставанием. Но клятва была дана.

Я же взглянул на принцессу по-новому. Выкрутить руки девушке, всего лишь надавив в нужный момент. И это притом что она всего день среди нас, а попала в цель.

Полагаю, если Мэйлин действительно станет женой Семена, князей Ефремовых ждет серьезный рост. Мало кто на месте принцессы вообще вмешался бы. Видимо, жизнь с гаремом отца послужила очень хорошей школой выживания во дворце, раз Мэйлин так легко вертит посторонними людьми в чужой стране.

— Дмитрий Алексеевич? — вновь подал голос Орлов.

— Было бы оскорблением настаивать на исключении Надежды Григорьевны после того, как она дала слово, — сказал я. — Никаких исключений не будет.

— Благодарю, княжич, — хором произнесли Петр Васильевич и Комарова.

Я же вновь достал телефон и взглянул на ответ Морозовой. Хотелось верить, что Аганины успели.

* * *

Больница Святителя Николая. Морозова.

Виктория Львовна сидела на скамье, ожидая, когда врачи, увезшие боярыню Морозову, выйдут и вынесут вердикт. Шок от происходящего выбил почву из-под ног боярышни, и первые минуты она даже думать не могла.

Нужно было просить помощь, но у кого? Все друзья отвернулись от рода после обвинения отца. Деньги раздали пострадавшим и их семьям, в руках рода не осталось ничего, что можно было бы продать. Даже старый Григорий, потомственный Слуга рода, трудился без жалованья.

Жизнь была темна и ужасна. Единственное, что хоть как-то позволяло держаться — поступление в ЦГУ. Виктория Львовна знала достаточно, чтобы пройти экзамен, но уже в первый день, стоило переступить порог, осознала, что и здесь ее ждет лишь игнорирование и унижения.

А потом из Казани явился княжич Романов.

Виктория могла с уверенностью сказать, до этой встречи у расписания он и не подозревал о ее существовании. Но сразу же предложил поддержку. Потому что видел в ней красивую девушку? Или потому что понял, что они учатся в одной группе?

Отказавшись от общества Дмитрия, Морозова уже решила, что этот инцидент так и останется недоразумением, однако Романов с упорством продолжал находиться рядом. Виктория видела, что действительно ему нравится, но опасалась, что это какая-то изощренная игра, чтобы унизить ее.

Но княжич стоял рядом, не позволяя никому и рта раскрыть в ее сторону. Одним своим присутствием Дмитрий Алексеевич умудрялся давать ощущение надежной защиты. Надежной опоры. Той опоры, которая рухнула со смертью отца.

И был прием, на котором княжич не просто пригласил дочь изменника, но и познакомил со своими друзьями. Уже тогда в голове боярышни забилась мысль, что княжич не подпускает к себе кого попало. И внезапно оказалась допущена в его круг общения.

Сделка с Аганиными — кто бы мог подумать, что после грабительских требований Салтыковой подвернется такой шанс?! Но Динара Тагировна легко дала и справедливые условия, и хорошие проценты. Проценты с продаж! В то время, как Светлана Николаевна настаивала на продаже формулы только за триста тысяч рублей. До знакомства со школьной подругой Романова, Морозова была уверена, что лучшего предложения дочери изменника не стоит и ждать.

Княжич продолжал быть поблизости, оставаясь надежным одногруппником, и всегда подчеркивал, что она может на него положиться. Однако это не давало ей права просить еще помощи, он и так сделал для рода Морозовых больше, чем кто-либо другой.

Отчаянье завладело девушкой как раз в тот самый момент, когда лежащий в сумке телефон зазвонил. Сперва Виктория Львовна даже не поняла, что это за звук, и только несколько секунд спустя заметила, что телефон требует внимания.

Взяв его в руку, боярышня вдруг осознала, впервые по-настоящему поняла, что врача до сих пор нет, операцию боярыни еще не закончили. Все очень плохо. Она уже потеряла отца. И сейчас теряет мать с братом. Это факт, их жизни уже подходят к концу. Через несколько часов, когда врачи сдадутся, из всего рода Морозовых она останется одна.

И, возможно, на том конце телефона — единственный шанс спасти и мать, и будущего наследника Морозовых. И она готова на все, лишь бы этого избежать!..

— Дмитрий?! — воскликнула она, отвечая на вызов. — Хорошо, что вы позвонили! Пожалуйста, помогите мне.

Ей казалось, княжич молчит очень долго, хотя таймер на дисплее утверждал, что прошла пара секунд, прежде чем голос Романова раздался в динамике.

— Что случилось? Где вы?

— Я в больнице Святителя Николая, — заговорила она, едва не сбиваясь на истеричные слезы. — Пожалуйста, Дмитрий, пришлите целителей.

Собственные слова показались ей грубыми и слишком резкими, так что она, вспомнив их диалог в момент обсуждения приема, поспешила добавить:

— Я обязательно вам отплачу! Прошу вас.

Голос все же сорвался. Ужас происходящего вновь накрыл ее с головой. И она скорее вообразила, что Романов задал вопрос, чем на самом деле услышала его. Виктория Львовна даже себе сказать не могла, действительно ли он спросил:

— Что случилось?

Но это уже было и не важно, за дверьми операционной продолжали звучать тревожные голоса врачей. И они казались слишком отчаянными.

— Мама, — всхлипнула она в трубку, проклиная себя за то, что слишком долго тянула и не позвонила сама. — Умирает.

Выронив телефон, она уже не услышала ответа Романова. И фразу «Будьте на связи» динамик выдал в юбку боярышни, в голос рыдавшей посреди пустого коридора больницы Святителя Николая.

В себя она пришла далеко не сразу. Вытерев слезы, Виктория Львовна проверила телефон и, увидев сообщение от княжича, вновь всхлипнула. Ей еще хватило самообладания написать в ответ «Я этого не забуду», а потом события понеслись вскачь.

Какие-то люди мелькнули перед ней, бесцеремонно вламываясь в операционную. Кто-то сидел рядом с боярышней и, кажется, даже проверял ее состояние, спрашивая, не болит ли ничего.

Морозова не могла бы сказать, кто это был и как выглядел. Не сразу ей удалось осознать, что из окна операционной будто бы светит солнце. Не в силах подняться со скамьи, она судорожно сглатывала, ожидая, что будет дальше.

У другого конца коридора встали вооруженные люди. Герб рассмотреть со своего места Виктория Львовна уже не могла. Но ей хотелось верить, что это не царские опричники, пришедшие убедиться в гибели боярыни и наследника.

Но вот двери операционной распахнулись, и боярышня подскочила на ноги. Ее пошатывало от волнения, во рту было сухо от долгого плача.

В коридор вышел мужчина в черной униформе. Его руки были в крови, он не носил перчаток.

Готовясь услышать самые страшные вести, Виктория Львовна собрала остатки сил и постаралась максимально достойно встретить горькие новости.

— Виктория Львовна, здравствуйте, — проговорил мужчина, глядя на девушку спокойно и даже равнодушно. — Вам уже лучше?

— Умоляю, скажите, что с моими родными? — прошептала она сдавленным голосом.

Мужчина вдруг улыбнулся. Неожиданно тепло и приятно.

— Боярышня, — сказал он. — Ваши матушка и брат в полном здравии. Но им потребуется покой еще какое-то время. Не переживайте, княгиня Аганина обо всем распорядилась. Как только боярыню с наследником можно будет транспортировать, мы перевезем их в подобающий вашему положению госпиталь.

Ей потребовалась секунда, чтобы понять, как Динара Тагировна могла узнать о случившемся.

— Спасибо, — склонила она голову перед целителем, спасшим ее родных.

И одновременно — княжичем Романовым. Которому даже не понадобилось являться самому, чтобы показать свой дар.

Дар защищать.

Глава 25

ЦГУ. Княжич Романов.

После последнего занятия я устроился на лавочке на территории Университета и вытащил вибрирующий телефон, чтобы ответить на звонок.

— Ты теперь мне должен, Романов! — решительным тоном заявила Динара, стоило мне взять трубку.

— За то, что познакомил с потенциально крайне выгодным партнером, или за то, что не дал тебе упустить возможность помочь хорошему человеку? — уточнил я с улыбкой.

— Я из-за тебя совершенно не выспалась!.. — со смехом ответила княжна Аганина. — Но наши целители все сделали, можешь не переживать за свою боярышню. Морозовых только что доставили в хороший госпиталь. Адрес скинуть, чтобы ты цветы отправил?

— Да, перекинь его моей помощнице, — ответил я. — Передадим пожелания от группы.

— Господи, Романов, ну кто так за девушкой ухаживает?! — со стоном вздохнула Динара. — Ты от себя дарить подарки обязан. Или ты думаешь, что когда Морозовы заработают миллионы на духах Виктории Львовны, у нее не появится охотников за приданым?!

— Я не сомневаюсь, что так и будет, — ответил я, прикрыв глаза на секунду. — Ты лучше расскажи, что произошло-то? Может быть, чем-то помочь нужно?

— Ты меня оскорбить хочешь, Дмитрий? — фыркнула та, но тут же перестроилась на серьезный тон. — Ладно, посмеялись и хватит. Случились преждевременные роды. Мать в полном порядке, мальчик тоже скоро будет дышать самостоятельно. Так что я не думаю, что Морозова появится у вас на занятиях еще несколько дней. Но они под нашей охраной и с нашим целителем.

— Спасибо, что сообщила, — ответил я. — И за помощь — тоже спасибо.

— Брось, мы же с тобой друзья, — сказала Динара. — На этом, пожалуй, все. Меня Мурза ждет, все, прощаюсь, Дмитрий!

И она повесила трубку. Я же убрал телефон в карман и, несколько секунд посидев без движения, решительно поднялся на ноги. Проблема осталась позади, итог вышел хорошим, можно продолжать труд в лаборатории.

Сегодня дело шло гораздо медленнее. Модель лазера, рассчитанная мной, требовала отличной от здешней конструкции, так что многие параметры приходилось выставлять вручную, постоянно сверяясь с записями. Да и часть материалов пришлось заказывать — восьмой этаж все выгреб подчистую. Неприятное открытие, и Телегин о таком не предупреждал. Впрочем, буду теперь обязательно учитывать этот фактор.

Оформив заказ на дополнительные ресурсы, я направил его на подтверждение заведующему. Иван Никитич подтвердил их своей печатью, и на моем экране высветилась дата поступления — послезавтра.

Я взял себе достаточно времени, чтобы не спешить, так что эти дни в любом случае не будет потеряны. Написанные мной вчера тезисы по русско-китайскому полимеру вывесил перед глазами, а сам стал подбирать оборудование для будущего корпуса «Зари». За этим занятием весь вечер и пролетел.

Если бы не вызов с поста охраны, я бы, возможно, вообще остался здесь на ночь, просто упустив время.

— Дмитрий Алексеевич, — недовольно бурчал сторож. — Ваши люди просят вас поторопиться. Да и нам пора закрывать лабораторию.

— Благодарю, уже выхожу, — ответил я, с сожалением, сворачивая работу.

Виталя действительно встречал меня у выхода наружу. Шофер смотрел по сторонам и при моем появлении лишь кивнул. Я шагал рядом, обдумывая, что еще можно сделать на данном этапе, помимо лазера.

Возле машины нас ждал безликий мужчина в униформе ЦСБ. За его спиной стояла пара кремлевских гвардейцев в полном боевом облачении. Их монструозные винтовки смотрели в землю, но все равно это не позволяло шагающим танкам выглядеть мирно.

Виталя встал передо мной так, будто смог бы защитить от пули из такого оружия. На деле без моего щита нас разметает обоих.

— Княжич Романов? — обратился ко мне сотрудник безопасности.

— Он самый, — кивнул я, глядя на собеседника с подозрением. — С кем имею честь?

Тот не стал противиться, видимо, гвардия здесь присутствует не только для того, чтобы убедить меня в серьезности происходящего, но и проследить за соблюдением протокола. Безопасник вытащил из нагрудного кармана удостоверение.

— Лейтенант Петров Игнат Семенович, — представился он, и я кивнул, разглядывая метку отдела внутренних расследований. — Прошу вас принять повестку и расписаться в получении.

Он отошел в сторону, позволяя рассмотреть стоящий на земле чемодан. Ловко раскрыв его, Петров быстро нашел нужный документ среди нескольких десятков таких же и вручил мне.

— А почему не через отца? — спросил я.

— Распоряжение царя, — ответил тот. — Распишитесь в получении, — он протянул мне журнал учета и ручку.

Я поставил автограф напротив своей фамилии и все трое царских людей тут же отбыли, оставив нас с Виталей на парковке. Машина ЦСБ, неприметная черная легковушка, сверкнула фарами на выезде и покинула территорию Университета.

— Что там, княжич? — напрягшийся шофер выдохнул только тогда, когда от наших визитеров не осталось и следа.

— Меня все-таки хотят подвергнуть допросу, — ответил я. — Но теперь по совсем другому делу.

А если быть точнее — по обвинению великого князя Новгородского. Несмотря на то, что ответчик был мертв, царь, похоже, решил докопаться до истины, перебрав вообще всех, кто когда-либо пересекался с Долгоруковым.

— Князю это не понравится, — покачал головой мой Слуга и открыл дверь. — Прошу, княжич.

Сев на свое место, я набрал номер отца. Старший Романов не отвечал долго, потом я услышал сигнал переадресации вызова, и трубку поднял Степан Витольдович.

— Дмитрий Алексеевич, отец ждет вас в особняке, — сказал он. — Сейчас он не может с вами говорить. Алексей Александрович на аудиенции с государыней.

— Благодарю, Степан Витольдович, — сказал я, после чего положил трубку.

Выгораживать меня сейчас царице просто нельзя. Мой номер в учетном журнале получения повестки восемьдесят шестой, и как минимум те двадцать фамилий, что значились на той же странице, проходят по тому же делу. Будет крайне странно, если всех допросят, а меня пропустят.

Еще один камушек на весы политической борьбы, ведь государыня не должна выгораживать своего племянника в такой ситуации. Одно дело, когда идут разборки с Николаевыми — для великих князей это вообще, по большому счету, ничего не значит. Но смерть Долгорукова и все всплывшие перед ней проблемы — это уже совсем иной масштаб.

И прятаться под юбку я не собираюсь. Главное, чтобы и отец, и его сестра это понимали.

Внедорожник катил по вечерней Москве, поймав «зеленую волну». Я же листал учебник. Суды, повестки, больницы и лаборатории — это чудесно, но от выполнения домашнего задания меня никак не освобождают. Не зря Добронравов грозился всем припомнить пропуски, даже если они будут по уважительной причине.

К моменту, когда мы въехали в особняк, я уже был полностью готов к завтрашнему дню. На пороге меня встретил секретарь отца. Я кивнул ему, и Степан Витольдович попросил меня пройти в столовую, когда я переоденусь.

Быстро сменив одежду в своих покоях, я привел себя в порядок. Кристины на рабочем месте уже не было, но результаты ее работы я проверил по дороге и был вполне доволен. Средств на счетах вышло чуточку больше, чем изначально рассчитывал, так что помощница справилась на отлично.

Спустившись на первый этаж, я прошел в столовую, и замер, глядя на сидящего на месте князя человека. Но, поклонившись, по взмаху руки вошел и сел в свое кресло.

— Я здесь с неофициальным визитом, — улыбнулся государь, держа в руке чашку горячего чая. — Так что можешь не вставать, Дмитрий.

Кроме нас никого в помещении не было, но на столе уже стояла кружка с моим кофе, рядом покоились нетронутые плюшки. Однако браться за них я не спешил. Внезапный визит главы государства немного удивлял. Не в тех мы отношениях, чтобы Михаил II запросто приезжал попить чая и поболтать.

— Благодарю, государь, — ответил я.

Он откинулся на спинку отцовского кресла и просто молча рассматривал меня, будто видит впервые. Хотя это было совсем не так. Я тоже не спешил заводить разговор. В конце концов, это он устроил мне сюрприз.

— Я посмотрел те ролики, которые сняли ваши люди, княжич, — произнес он, не сводя с меня взгляда. — И у меня появилось несколько вопросов, ответы на которые я хочу узнать.

— Разумеется, я с удовольствием отвечу, государь, — чуть наклонив голову, сказал я.

— Мои аналитики предложили два варианта, Дима, — произнес Михаил II, переходя к делу. — Либо ты — хорошо затаившийся психопат, спокойно режущий людей, либо же там работал кто-то другой, уже привыкший к крови и решивший, что нужно передать некое сообщение. Что-то вроде «если подойдете к Романовым, с вами случится так же, как и с этими людьми».

Я промолчал, никак не комментируя его слова.

— Не знаешь, что ответить? — хмыкнул он.

— Прошу прощения, государь, но я не услышал вопроса.

Он улыбнулся.

— Я уже говорил тебе, княжич, я не слишком понимаю, как в тебе уживаются одновременно два человека. А теперь появился и третий — маньяк, для которого ничего не стоит убить ближнего, причинив ему как можно больше боли. Ты же давил их об стены, ломал хребты. Почему?

— На тот момент я просто решал задачу, государь, — ответил я. — Мне нужно было узнать, где держат сестру, и я спрашивал некоторых из этих людей.

— И не испытываешь никаких эмоций по этому поводу, — кивнул он. — Что ж, возможно, так даже будет лучше. Я услышал, что хотел, можешь быть свободен.

Я поднялся со стула, так и не притронувшись ни к еде, ни к питью. Впрочем, в моем присутствии и царь не пил, а только держал чашку в руке.

— Прошу прощения, государь, но можно и мне задать вам вопрос?

Он взглянул на меня исподлобья.

— Что ж, спрашивай.

— Мне предстоит явиться на допрос по делу Долгорукова, но вы наверняка об этом знаете и все равно пришли сюда. Мой вопрос — будет ли опричник, допрашивающий меня, иметь допуск к сегодняшнему вечеру?

— Нет, наш разговор останется в тайне, — ответил он. — Иначе бы меня здесь не было, верно?

Я вновь поклонился, прежде чем царь махнул мне рукой, отсылая из столовой. Но спорить с монархом, доказывая, что это вообще-то мой дом и я не царский человек, желания не было.

На выходе меня встретила мать. Ирина Руслановна нервничала, сидя на диване и покусывая платок, сжатый в кулаке. Визит государя ее явно серьезно напугал, но при виде меня она вздохнула с облегчением и, крепко обняв, чмокнула в щеку.

— Димочка, как ты? — спросила матушка, и я улыбнулся в ответ.

— Со мной все в порядке, — заверил я в ответ с подбадривающей улыбкой. — А где Сергей и Ксения? И почему у нас гости?

Княгиня покачала головой и бросила взгляд в сторону дверей в столовую. Я обернулся и встретился глазами с отцом, который, очевидно, прошел помещение насквозь через другой ход.

Сквозь раскрытые двери было видно, что в столовой Михаила II уже не было. Только чашка напоминала, что государь являлся к нам с тайным визитом.

Князь махнул мне рукой, предлагая следовать за собой. Я оставил матушку разбираться с ужином и пошел за отцом.

До самого кабинета тот молчал, и только закрыв за мной дверь, сказал:

— Ты же понимаешь, что этого вообще не было, Дмитрий?

Я кивнул. Распространяться, что к нам на чай захаживает государь, не слишком дальновидно.

— Вот и хорошо, — он прошел к своему столу и, достав из ящика пачку, вынул сигарету. — Я поговорил с царицей насчет Долгорукова. Тебе придется пройти допрос по всем правилам и без поблажек.

— Это разумно, — прокомментировал я. — Иначе у великих князей возникнут подозрения.

— Рад, что ты понимаешь, — выпустив первое облако дыма, сказал князь, садясь в свое рабочее кресло. — Не стой.

Я сел напротив и положил руки на подлокотники.

— Сразу после допроса состоится совет клана Рюриковичей, — сообщил Алексей Александрович, — там решат, кто сядет на Новгородский престол. И нам начнут поступать деньги. Про твои проекты я помню, так что часть из этих средств будет сразу же отложена. Как продвигается твой план на «Зарю»?

— Думаю, в течение двух дней закончу, — ответил я. — Часть оборудования придется ждать, так как оно изготавливается на заказ. Но чтобы начать стройку, нам сама аппаратура и не нужна. В любом случае мы получим все не раньше, чем корпус будет готов.

— Хорошо, но я не уверен, что ты сможешь так быстро вернуться к работе после допроса, — сказал он. — Это не самое приятное воздействие.

Я вздохнул. Князь волнуется, но это нормально — все же мы семья, процедура действительно болезненна, и последствия не всегда легкие. Однако я прекрасно знаю, что пройду его без проблем. Психика выдержит, а телу допрос ничем не вредит.

— Я не буду спешить, обещаю, — ответил я. — Важные вопросы требуют вдумчивого подхода. Так что никаких проблем не возникнет.

Он ткнул окурок в пепельницу, зло выдыхая.

— Как же я ненавижу этот город, — заявил князь. — И месяца не прошло, как приехали, а уже столько проблем.

Я промолчал. Отец и сам понимает, что столица — единственное место, где нам нужно быть сейчас. Конечно, мать и сестру можно легко отправить в Казань, однако Ксении пора замуж, а матушке нет смысла сидеть там, когда вся семья в Москве. Даже управляет своим фондом она именно через столицу, и присутствие здесь — возможность навести новые мосты, наладить контакты, заключить договора.

— Мы всегда можем вернуться на свои земли, — сказал я, глядя на отца с сочувствием. — И, скажем, подождать более удобного момента именно для нас. Но тогда царица опять останется одна, а в текущей обстановке это может пагубно сказаться на ней. Сейчас она хоть с царской партией через тебя общается. Но если мы уедем, эта связь снова прервется.

Потому что часть наших договоров — это проекты государыни, переданные брату. Как бы там ни было, но она — тоже Романова. И интересы рода касаются в том числе и царицы. Мы повязаны кровью, но это не значит, что нам нельзя вести общие дела. Через подставных лиц, разумеется.

— На сегодня у меня все, — объявил князь. — Спокойной ночи, сын.

Я поднялся на ноги и кивнул.

— Спокойной ночи, отец.

В моих покоях меня уже ожидала Кристина. Время было позднее, так что я быстро принял ванну, и мы отправились в кровать. А наутро, позавтракав в компании Ксении, уже вплотную занятой подготовкой будущего приема, я отправился не в ЦГУ, а в Кремль.

Допрос назначен на шесть утра, и столица была еще пуста. Выехали мы в половину пятого, чтобы не опоздать. Отсутствие машин сказалось на скорости, а въехав на территорию к уже знакомому крыльцу, я не удивился, заметив Эдуарда Талгатовича. Юрист рода ожидал у двери и зябко ежился — стояла прохладная погода.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — кивнул он.

— Утро доброе, Эдуард Талгатович, — отозвался я. — Вас уже ввели в курс дела?

— Я сегодня полностью ваш, княжич, — ответил тот. — Давайте зайдем внутрь, времени еще, конечно, полно, но не хочется простыть. Адвокат с красным носом — это не тот образ, который создает нужное мне впечатление в суде.

Я кивнул, и мы вновь оказались возле дежурного опричника. Тот внимательно осмотрел нас, переговорил коротко с юристом, и мы продолжили путь. На этот раз нам не предоставили рядового специалиста, а сразу направили в подвал.

Кремль соединен подземными переходами, так что ничего удивительного в том, что часть из них использовалась в качестве временной тюрьмы, не было. Одаренный, который в процессе допроса сходит с ума — картина не слишком радужная, а потому и место нужно подбирать подходящее. Камеры, предназначенные для преступников, обвиненных в измене — как раз такие.

Внутри нашей было прохладно. Эдуард Талгатович тут же прикрыл за нами дверь и, разложив на столе комнаты свой неизменный чемоданчик, протянул руку.

— Княжич, часы, телефон, другие личные вещи?

— Секунду, — отозвался я, отключая аппарат. — Будем надеяться, после процедуры я смогу ими воспользоваться.

— Их проверят обязательно, даже не сомневайтесь. Но портить не станут, просто внесут в протокол. Я распишусь за вас, потом со мной же и заберете их обратно.

Избавившись от шнурков в ботинках, ремня и даже запонок, я остался в камере ждать, пока Эдуард Талгатович бродил по тюремному корпусу. Волнения у меня никакого не было — в конце концов, рано или поздно мне пришлось бы проходить эту проверку, так что лучше раз и навсегда закрыть этот вопрос.

Доказав свою непричастность к каким-либо противозаконным действиям, впоследствии я смогу отсылать на результат этой проверки. И буду некоторое время совершенно чист и прозрачен для закона.

Дверь скрипнула, и я поднял голову. В помещение вошел мужчина в парадной униформе кремлевского гвардейца и балаклаве, оружия при нем не было. Но мелькнувшие в проеме коллеги были готовы к любому исходу. Наверное, это должно было бы меня напугать, но я лишь, наоборот, расслабился — редко когда тебя охраняют самые надежные в царстве бойцы, экипированные по последнему военному слову.

— Княжич, — произнес гвардеец. — Я должен объяснить вам процедуру и дать подписать бумагу, что вы все правильно поняли. Сразу скажу — все допуски, необходимые для работы с вами, у меня есть.

Он встал к стене, сложив руки за спину, а мелькнувший в закрывающейся двери Эдуард Талгатович кивнул мне, сообщая, что все в порядке.

— Ручку и бумагу вам дадут после того, как вы пройдете инструктаж, — сообщил гвардеец, не глядя на меня. — Это понятно?

Дверь закрылась, окончательно отрезая нас от остального мира. Допрос по правилам — это практически трансляция всего, что ты знаешь, слышал или видел. Изобретали его весьма кровавыми путями, и ничего хорошего этот процесс для жертвы не представлял. Фактически это ментальное воздействие, которое врубается в голову, жестко и резко. Результат ты озвучишь сам, просто отвечая на вопросы опричника. И соврать здесь шансов не будет. Во время допроса не ты контролируешь себя, а твой собеседник.

Подписав бумагу, я отдал лист. Гвардеец открыл в двери окошко и вручил ее Эдуарду Талгатовичу. А когда обернулся, я увидел, как чужая техника пытается взломать мой покров.

Улыбнувшись, я впустил это щупальце в свое сознание. Посмотрим, смогу ли я почерпнуть из этого что-то новое для себя.

Глава 26

Это было очень странное ощущение. Будто кто-то запустил руку под череп и водит пальцами прямо по мозгу, но мягко, словно поглаживая. Однако стоило немного абстрагироваться, как все неприятные чувства испарились. И я сразу заметил несколько минусов допроса.

То ли техника была сыроватой, то ли опричник работал с ней не слишком часто. Я буквально на клеточном уровне ощущал, как много силы просто рассеивается впустую. Те усилия, которые прилагал гвардеец, чтобы проникнуть в мой разум, никак не соответствовали эффективности. Будто кто-то выливает целое ведро, чтобы наполнить бутылочную крышку. Но мощи дара моему визави было не занимать.

Посторонние мысли выветрило, когда я не столько услышал вопрос, сколько почувствовал его в своей голове.

— Великий князь Юрий Владимирович Долгоруков, что вы знаете о его гибели?

В памяти тут же всплыла новость, прочитанная на телефоне, и я озвучил текст, представший перед глазами. Идеальный доступ к собственным воспоминаниям меня порадовал, нужно будет потом попробовать так самому — это очень удобно, в любой момент вспомнить то, о чем уже и думать забыл.

— Как вы об этом узнали? — снова спросил гвардеец.

— Сообщение пришло на телефон, — ответил я, замечая, что никакого ужасающего давления не ощущаю.

Не сразу удалось понять, в чем тут дело. Проанализировав воздействие на себя, я с удивлением обнаружил несколько свободных точек, позволяющих мне не просто врать, но и самому влезть в голову опричника. При этом я был уверен, что сам такой же ошибки не допущу и меня он без посторонней помощи не обнаружит.

Вот только помимо жертвы за камерой наблюдают и другие люди. От них подобное не скрыть. К тому же лезть в голову Слуги царя? Я не самоубийца, там могут быть такие тайны, которых ни одна подписка не покроет. Так зачем рисковать?

Ко всему прочему, влезть я смогу, но не факт, что вернусь. Между нами существует временный мост, это техника, но что с ней станет, если я взломаю активировавшего ее человека? Не окажется ли, что я переселюсь в него?

До того, как стать сингуляром, на промежуточном этапе я копировал свое сознание в компьютер. И для меня подобный процесс переноса не магия, а научное достижение. И сейчас происходило практически то же самое — одну часть моего разума сканировал опричник, пока вторая продолжала нормально функционировать. Даже как-то легче стало, стоило это осознать.

— Вы встречались с Юрием Владимировичем Долгоруковым? — задал новый вопрос опричник.

— Никогда, — ответил я чистую правду.

Личных встреч у нас не было, и до некролога я даже не знал, как он выглядит. Хотя, разумеется, была вероятность, что я его видел на приемах, но на тот момент я понятия не имел, кто это, так что считаться не должно.

Откровенно врать я не собирался. Ни к чему плодить нестыковки и вопросы. Пусть лучше думают, что у меня крепкая психика и потому я не пускаю слюни в процессе допроса, чем внезапно узнают, что техника, на которой строится практически вся доказательная база в высших судебных делах, оказалась не так уж и эффективна против одного конкретного княжича.

— Что вы знаете о смерти Ростовой Варвары Евгеньевны? — вновь спросил опричник.

В памяти послушно всплыл разговор с царицей, слова сестры о том, что майора обязательно убьют, затем воспоминания начали наслаиваться друг на друга, сливаясь в одну четкую картину — царица обещает, что полетят головы, и я получаю новость о гибели великого князя.

Вот, значит, как это работает на деле. Даже мои собственные выводы можно выдать, если не защищаться от техники допроса. Тогда неудивительно, что даже умудренные сединами мужи сдают всех причастных. Вот так сболтнешь о подозрениях, и кто-то уже хватает человека на улице.

— Я не знал, что она умерла.

Это была правда. Царица так и не рассказала мне о судьбе майора антитеррористического отдела ЦСБ. Собственно, помимо моих и Ксении домыслов, никакого подтверждения, что это произойдет, у меня не было.

— У вас был конфликт с майором Ростовой? — спросил опричник.

— Не было конфликтов.

Опричник, кажется, немного растерялся. Но быстро взял себя в руки.

— На записи, предоставленной родом Романовых, вы приказываете майору ЦСБ уехать, — добавил точности он. — Это не был конфликт?

— Нет, это было недоразумение, — ответил я. — Майору Ростовой нельзя вмешиваться в дела рода Романовых без подтверждающих документов. Я указал на это, предупредил, что имею законное право применить силу. Майор Ростова села в машину и уехала. Больше мы не встречались.

Гвардеец замолчал, а я стал ждать, что будет дальше. Кажется, до него стало доходить, что Романов Дмитрий Алексеевич из досье и настоящий княжич — совершенно разные люди. Будь я таким, каким меня видит государственная машина, я бы устраивал истерики и вопил о своих правах. И уж точно именовал попытку повлиять на меня как конфликт.

— Вы убивали людей, княжич? — спросил он.

— Убивал, — легко ответил ему я.

— Сколько человек вы убили?

Я немного напрягся и тут же ощутил пальцы на своем мозге. Перед глазами понеслись картины прошлой жизни, затем этой, все это вновь наслаивалось друг на друга, и когда свистопляска закончилась, я знал точную цифру.

Но назвал совершенно иную.

— Девяносто шесть человек, — сказал я, и опричник напротив меня едва слышно выдохнул нечто нецензурное.

— Среди них были невиновные? — сменив тон на более жесткий, спросил он.

— Нет.

Среди тех, кто умер от моих рук на этой Земле — ни одного уж точно.

— Среди них были подданные Русского царства? — явно постепенно заводясь, уточнил гвардеец.

— Я не знаю.

— Но вы кого-то подозреваете? — уже спокойнее задал вопрос он.

— Тех людей, которых я убил, спасая сестру, — пояснил я.

Он вновь взял короткую паузу, и у меня сложилось впечатление, будто он слушает подсказки через передатчик в ухе. Слишком он непрофессионально себя вел и порой выдавал эмоции, которых у опытного дознавателя быть не должно.

— Почему вы считаете, что это были подданные Русского царства? — спросил гвардеец.

— Они были слишком хорошо подготовлены, экипированы и свободно уходили от преследования и наблюдения ЦСБ, — пояснил я.

— Вы считаете, они были одним из спецотрядов? — уловил он мою мысль.

— Да.

— Вы мне лжете?

Это явно был чисто проверочный вопрос. Но я ответил машинально. Я ведь не лгал, когда упоминал о своих подозрениях.

— Нет.

Он замолчал, я тоже не спешил говорить. Мне и не положено — об этом предупреждал инструктаж. Сейчас у меня не должно быть собственной воли, только воля дознавателя.

— Вы считаете, что должны ответить перед законом за совершенные убийства?

— Нет.

— Вы подозреваете, что среди ваших жертв имеются сотрудники Царской Службы Безопасности, но не должны нести наказания за это преступление?

— Нет.

— Почему?

— Они не представились сотрудниками ЦСБ, не предъявили распоряжение суда. Они не могут считаться сотрудниками ЦСБ при исполнении. В таком случае закон на моей стороне, и я имел полное право их убить. Я защищал себя и свою сестру в рамках закона.

Вновь повисла пауза, во время которой гвардеец отвернулся в угол камеры — там наверняка находился объектив, через который идет трансляция коллегам дознавателя. А то и напрямую совету клана Рюриковичей.

— Что вы чувствовали, когда убили последнего человека в том бункере? — спросил он, вновь повернувшись ко мне.

— Что исполнил свой долг.

— В чем заключается ваш долг?

Защищать человечество. Но сказал я иначе.

— Защищать свой род.

Гвардеец замолчал на этот раз на достаточно долгое время. Я все еще ощущал его незримые пальцы в своей голове, но давление постепенно снижалось. Действие техники подходило к концу, но это не значило, что он не сможет ее повторить.

— Вы знаете, кто мог желать смерти великому князю Юрию Владимировичу Долгорукову?

— Его враги, — ответил я, даже не думая — какой вопрос, таков ответ.

Опричник нервно хрустнул шеей. Определенно он не настоящий дознаватель, иначе вел бы себя гораздо спокойнее. Но его очень напрягло, что я за свои восемнадцать лет убил почти сто человек. И практически половина из них — сотрудники ЦСБ.

— Вы замышляете против государя Михаила II?

— Нет.

Как можно ставить палки в колеса тому, кто тебя фактически обеспечивает всем необходимым для повторного восхождения? Я его уважаю как правителя, дальновидно решившего поверить моим записям.

— Вы замышляете против великих князей?

— Нет.

Мне на них плевать до тех пор, пока они не вмешиваются в дела рода. Нет точек пересечения, нет и замыслов.

— Вы знаете кого-то, кто мог бы быть причастен к смерти великого князя Долгорукова?

Царица. Но и тут я отвечать не стал.

— Нет.

Давление исчезло совсем, и гвардеец отступил от меня на несколько шагов. Наверное, не хотел стать еще одним убитым мной царским человеком. Впрочем, я прекрасно себя контролировал и никаких последствий от допроса не ощущал.

Но для вида изобразил, что постепенно прихожу в себя.

— Как ваше самочувствие, княжич? — спросил гвардеец, держа руки за спиной.

— Бывало и лучше, господин гвардеец, — ответил я, облизывая губы. — Мы закончили?

Он кивнул, и дверь за его спиной открылась. Эдуард Талгатович вошел и, быстро ощупав меня, повернулся к дознавателю.

— Дмитрий Алексеевич, посидите еще немного, вот, — он расстегнул свой чемоданчик и вручил мне бутылку воды. — Выпейте.

Послушавшись, я осушил эти пол-литра и вздохнул свободнее.

— Благодарю, Эдуард Талгатович, — кивнул я юристу.

Гвардеец покинул камеру, пока я утолял жажду, но я не обратил на это внимания. В конце концов, мой номер в списке — восемьдесят шестой, так что где-то здесь в подвалах сейчас работают еще почти девяносто дознавателей.

— А майор Ростова действительно мертва? — спросил я у адвоката, и тот кивнул.

— Застрелилась тем же вечером. Во всяком случае, такова официальная версия.

— Жаль, — искренне сказал я.

Было бы лучше, если бы она начала работать на царицу. Такие беспринципные люди нужны в любом роду.

— Готовы идти, Дмитрий Алексеевич? — спросил Эдуард Талгатович, заглядывая мне в глаза. — И вам следует показаться целителю рода. У вас капилляры полопались.

Я ничего такого не заметил. Видимо, последствия вмешательства в мой мозг. Но это — не проблема, темные очки все скроют, даже если целителям не удастся. В конце концов, такая грубая техника не могла не оставить следов.

— Предлагаете отсудить компенсацию за причиненный ущерб? — хмыкнул я.

Эдуард Талгатович улыбнулся шутке.

— У царской гвардии? Такого в моем послужном списке еще не было, — заметил он. — Но не думаю, что царь станет рассматривать такой иск. К тому же к вечеру все последствия пройдут. Можно, конечно, обратиться в больницу для царских людей, где зарегистрируют повреждения, но… Вы хотите продолжать этот диалог?

— Нет, конечно, — фыркнул я. — Еще я с царскими гвардейцами не судился. В конце концов, царица — сестра моего отца. Это почти то же самое, что выносить сор из избы.

Юрист поддержал меня под руку, но в этом не было необходимости. Так что мы вместе направились на выход. Стоило забрать свои вещи, получить документ, подтверждающий прохождение допроса, а потом отправляться на учебу.

Занятия в университете никто не отменял.

* * *

Гостевые покои великого князя Новгородского в Кремле.

Рюриковичи, приехавшие в Москву со всего Русского царства, долго здоровались друг с другом, потом рассаживались по местам. Кресла расставили полукругом, перед ними возвышался небольшой трон, обитый золотой нитью.

В помещении на стене показывали детали допросов, и великие князья всю ночь напролет провели за просмотром. Кто-то делал пометки для себя, другие следили краем глаза, предпочитая читать стенограмму. Опричники трудились до самого утра, оставив напоследок тех, кто имел реальную возможность обвинить Новгородского правителя. Одним из них стал совсем мальчишка.

В момент, когда гвардеец, исполняющий обязанности дознавателя, спросил об убийствах, в гостевых покоях раздался возбужденный шепот.

— А я говорил, Романовых нужно убирать совсем, — заявил развалившийся в своем кресле великий князь Киевский. — Посмотрите на него! Собран, спокоен, полностью себя контролирует. А вспомните, как визжал Юрин заместитель! Это психопат, а не русский княжич!..

— Успокойся, Витя, — отмахнулся великий князь Хабаровский. — Мальчик прошел через несколько покушений, рос с осознанием, что его род превыше всего. Ему не светит наследование. А вот роль цепного пса — как раз по нему. Вы только послушайте, кто у него в друзьях!

— Коля, все знают, что Ефремовы тебе поперек горла, так как первыми предложили брак императору, — вставил великий князь Тверской. — К делу Романов непричастен. Допрос не обмануть, так что ждем Михаила.

Царь как будто подслушивал. Стоило Тверскому договорить, государь вошел стремительным шагом в покои и сел на трон. Несколько секунд он смотрел прямо перед собой, собираясь с мыслями, после чего объявил:

— Я знаю, что Юра умер не случайно. И знаю, кто виновен, — объявил он. — Но сейчас мы не будем об этом говорить. Сперва назначим нового великого князя Новгородского.

Совет клана молчал, и царь продолжил.

— После того, как я собрал все доказательства по Долгорукову, у меня не осталось сомнений, что его власть давно пора было урезать. Сегодня в полдень я опубликую закон, гласящий, что великие князья более не являются абсолютной властью на своей земле. Теперь за вами будет следить ЦСБ.

Рюриковичи не стали терпеть такого притеснения, мгновенно поднялся раздраженный гомон. Киевский подскочил на ноги и даже ткнул в государя пальцем.

— Ты, Миша, совсем забыл в своей Москве, кто тебе власть дал?! — зло выкрикнул он.

Государь остался сидеть, глядя на членов совета спокойно и даже равнодушно. Но аура власти заставила Виктора Игоревича сесть обратно и замолчать. Давление ощутили все присутствующие, так что больше желающих спорить не нашлось.

— Власть мне дают царские люди, — сказал негромко государь. — Или вы думаете, что можете диктовать мне, царю, как вести дела на моей земле? А теперь я скажу про Новгород. Я оставляю его за собой. Пусть это служит вам напоминанием, какова расплата за попытку поучить своего государя, как править его царством.

Великий князь Киевский фыркнул.

— Ты сам убил Юру? — спросил он, когда аура перестала вдавливать его в кресло.

— Нет, — покачал головой государь, — я собирался его официально судить, за ним грехов накопилось уж слишком много. Но я не виню его убийцу. В конце концов, Долгоруков пытался свергнуть мою жену. Дело закрыто. Кто-то хочет поспорить? Значит, будет обвинен в убийстве Долгорукова и его семьи.

— Подумай, что ты станешь делать, когда Романова уйдет в монастырь, — вставил Тверской сквозь стиснутые зубы. — У тебя нет наследника. Уже сколько лет? Двадцать? Кто сядет в Москве после тебя, Михаил?

Царь рассмеялся. Великие князья же смотрели на него, как на безумца.

— Вы только что доказали, что совет клана давно устарел и больше мне не нужен. Вы что, не слышали о суррогатном материнстве? — объявил Михаил II. — Думаете, я не знаю, как вы подсылали людей, чтобы те подлили яд моей жене, чтобы она не забеременела? Или ты, Коля, хочешь сказать, что не настраивал свою дочь соблазнить меня ради бастарда?

Тот промолчал в ответ, лишь нахмурился.

— У меня есть наследник, — объявил царь. — Но его имя я вам не дам. В следующем году, когда придет срок, я официально признаю своего сына.

От автора

Привет, читатель!

На главе 26 закончился первый том истории о Дмитрии Алексеевиче Романове. Но это не значит, что закончилась сама история.

Второй том будет публиковаться в этом же файле, так что не спеши добавлять книгу в "Прочитано". Уже завтра я опубликую первую главу второго тома.

Спасибо за твою поддержку! Именно благодаря ей история пишется легко и быстро.

Прода, как обычно, в 00–15.

Том 2 Глава 1

Внедорожник катил по Москве без спешки. От Кремля до ЦГУ, грубо говоря, рукой подать, да и улицы все еще пустовали. Редкие машины попадались, но в основном спали на стоянках в ожидании хозяев.

— Княжич, очки, — напомнил мне Виталя, доставая из бардачка треугольный чехол. — С лета лежат, можно сказать, из Казани с любовью.

Я улыбнулся, принимая футляр, и открыл крышку. Черные солнечные очки, но при этом в строгом дизайне. Нацепив их на нос, я взглянул в зеркало.

— Опять решат, что я всю ночь пьянствовал вместе с Юсуповым, — оценив свой внешний вид, вздохнул я с ухмылкой.

Виталя кивнул, а едущий вместе со мной юрист хмыкнул.

— Если хотите, можно устроить нечто подобное, — заметил Эдуард Талгатович. — Снимем помещение, позовем красивых девушек. Сможете собрать друзей. А мы «случайно» проговоримся, что ваши отцы вновь планируют новую шахту.

— Нет, спасибо, — возразил я. — У нас на следующих выходных поездка на горнолыжную базу Орловых. У журналистов будет повод показать свои навыки проникать на закрытую территорию.

— Можно дать аккредитацию некоторым изданиям, — пожал плечами юрист. — Тем более что все равно кто-то да просочится.

Я взглянул на него сквозь темные стекла.

— Это, я так понимаю, отец передает?

— Вам нужно бывать на публике, — пожал плечами Эдуард Талгатович. — И чем ярче у вас будет публичный образ, тем меньше лишних подозрений, чем занимается младший Романов.

— Это верно, — кивнул я.

— Сергей Алексеевич сейчас всегда на виду с князем, Ксения Алексеевна уже рассылает приглашения на прием. А чем заняты вы в глазах общества? Учитесь?

Я качнул головой.

— Разве это плохо?

— Для второго самого известного княжича юга выглядит как минимум подозрительно, — пояснил адвокат. — Там вы приобрели определенную репутацию, а здесь будто совершенно другой человек.

Кивнув ему в ответ, я дождался, пока Виталя заедет на территорию ЦГУ. Внедорожник встал у прохода к главному корпусу, и я попрощался с юристом за руку. Витале еще предстоит довезти его до особняка и вернуться только к концу занятий. А две машины сопровождения останутся на парковке.

Выйдя на улицу, я поправил воротник плаща. Погода за время, проведенное в казематах Кремля, не улучшилась, но хотя бы дождя не было.

Останавливаться на своей лавочке сегодня я не стал, сразу взошел на крыльцо, сдал плащ в гардероб и направился в столовую. После промозглой улицы и посещения царских подвалов очень хотелось нормального кофе.

Все, теперь можно выдохнуть. Дело Николаевых-Долгоруковых нас коснуться не должно. А если и появятся вопросы, то допрос уже проведен, и без веских улик повторять его не станет даже царь. Один допрос в календарный год — это максимум, который может выдержать человек, прежде чем сойти с ума. Целители, конечно, умеют выращивать органы, но вернуть разум даже они не способны.

Сотрудники уже были на месте, раздавали завтраки всем желающим. Никого из присутствующих студентов я в лицо не знал. Столик нашей группы был свободен, и я разместился за ним с кружкой кофе и горкой бутербродов с ветчиной и маслом.

Очки снимать не стал, быстро привыкнув к их присутствию на носу. Да и глазам в любом случае нужен небольшой отдых. Вливать в них силу сейчас все равно бесполезно — уже разрушенное я склеить не могу. Запивая бутерброды кофе, посматривал по сторонам и с удивлением узнал Рогожина, вошедшего под руку с какой-то девушкой.

Меня они заметили, и Никита Александрович решительно повел свою знакомую ко мне. При ближайшем рассмотрении блондинка оказалась довольно миловидной, держалась она рядом с моим одногруппником так, чтобы не отвлекать на себя внимание. На ее фоне Рогожин казался колоссом, хотя был среднего роста и сложения.

— Дмитрий Алексеевич, — кивком поприветствовал меня он.

— Никита Александрович, — ответил я, жестом приглашая их присоединяться.

— Позвольте представить, боярышня Нарышкина Екатерина Ивановна, — назвал свою спутницу Рогожин.

Я улыбнулся, как можно благожелательнее. Несмотря на то, что формально все студенты между собой равны, искоренить уже привитый с детства этикет общения крайне сложно. Да и, откровенно говоря, я не видел в этом смысла — после выпуска все равно все вернутся в свой сословный мир.

— Романов Дмитрий Алексеевич, княжич Казанский, — склонил голову я, приветствуя девушку. — Прошу, присаживайтесь, время до начала занятий еще имеется.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — пискнула она.

Никита Александрович разместил их подносы на небольшом расстоянии от меня. Между нами могло бы усесться по человеку с каждой стороны — одновременно и рядом, и вроде как не вместе.

Вынув телефон из кармана, полистал новости, но ничего интересного пока что не произошло, видимо, совет Рюриковичей еще не закончился, раз Новгородского правителя не объявили.

Акции «НиКо», бывшего предприятия Николаевых, лихорадило. Шаг цен был огромен, график бешено скакал, но эта истерика долго не продлится. Как только определится новый хозяин, все встанет на свои места, а пока что люди спешили получить прибыль на пиках торгов.

Незаметно промелькнула весть о «Заре». Комплекс хоть и имел некоторые акции на бирже, но цена оставалась стабильной — мелкие колебания не в счет.

Свернув приложение, я допил последний глоток кофе и облизнул губы. Только сейчас заметил, что Рогожин с Нарышкиной уже отодвинулись дальше, чтобы не мешать мне заниматься делами. Впрочем, все равно я не планировал слушать щебет пары влюбленных.

И так ясно, что Никита Александрович использовал знакомство со мной как способ поднять собственную значимость в глазах Екатерины Ивановны. Мелочь, но не для столичного общества. Здесь каждое знакомство может поднять рейтинг в глазах окружающих.

Взглянув на время, я не прощаясь направился к выходу из столовой. До начала занятия оставалось семь минут, и опаздывать на него в мои планы никак не входило.

Большая часть группы уже собралась. Орлов обернулся ко мне, когда я вошел в кабинет.

— Дмитрий Алексеевич, все в порядке? — спросил он, удивленно глядя на мои очки. — Может быть, нужна какая-то помощь?

Надо же, как повлиял на него мой монолог. Раньше бы даже спрашивать не посмел, а теперь вспомнил, что забота об одногруппниках, это его обязанность. Растет Петр Васильевич.

— Благодарю, все в норме, — ответил я. — Кстати, моя помощница должна была переслать вам адрес.

Орлов поспешно кивнул.

— Я уже отдал распоряжения, — заверил он. — Букет прибудет сегодня в десять утра. С наилучшими пожеланиями от всей группы.

— Вот и хорошо, еще было бы неплохо переправить Виктории Львовне учебные материалы. Вряд ли преподаватели простят, если она не наверстает пропущенные занятия.

Петр Васильевич улыбнулся.

— Я еще вчера все сделал, — тут он, видимо, понял, что отчитывается передо мной и, кашлянув, добавил: — Вы, случайно, не видели Никиту Александровича? Он обычно приходит вовремя, а сегодня…

Но виновник появился в проеме сам, с трудом сдерживая улыбку, прорывающуюся на лицо.

— Доброе утро, господа и дамы, — все же не сдержавшись, поприветствовал он всех сразу.

Орлов с явным облегчением занял свое место. А через минуту в кабинет вошел преподаватель, и учеба продолжилась. На этот раз мы обсуждали экономику Киевского княжества. На его примере рассматривали влияние сопредельных государств на внутренние процессы рынка. И под конец занятия у меня сложилось впечатление, что Киев серьезно намерен потеснить даже Новгород по объемам торговли.

Техника, продовольствие, медикаменты, вооружение. Юго-западное княжество, как черная дыра, засасывало в себя буквально все, что только могли предложить соседи. А потом распродавало уже другим великим князьям. Уникальное географическое положение позволяло Рюриковичу устроить на своей территории нейтральную зону. Османы торговали через него с Речью Посполитой, Германским рейхом и Римской империей. Естественно, и с Русским царством в том числе.

Оборот получался огромным, но и на собственную силу великий князь Виталий Игоревич Можайский не скупился. Его армия хоть и была относительно небольшой, но оснащалась не хуже кремлевской гвардии, а по реальному боевому опыту, пожалуй, превосходила многих других Рюриковичей. Сказывалось соседство с вечно голодной до чужого добра Речью Посполитой.

— У вас новый образ, княжич? — спросила Мэйли, когда мы перешли в другой кабинет и заняли места. — Или тренировали технику?

Ну, можно было и так сказать. Но уверен, принцесса попыталась бы разузнать, какую именно. А то и помощь предложить. Поднебесная империя — одна из немногих стран, где настоящая магия упала на благодатную почву. Обилие различных философий, приправленных боевыми искусствами, вылилось в один из самых больших ассортиментов разнообразных техник. Не уверен, что даже в императорском дворце знают все. Но, что еще больше удивляет, все они работают.

Так что интерес принцессы понятен. Она не просто оказалась в другой стране и готовится к браку с княжичем Русского царства. Мы для нее — отдельный мир, который еще только предстоит познавать, несмотря ни на какое обучение во дворце. Все же реальная жизнь и теория — разные вещи.

— Ничего такого, — отозвался я негромко.

Разговор закончился явлением Шафоростовой. Замдекана заняла место за своим столом и приступила к разбору домашнего задания.

— Я просмотрела ваши работы, — заявила Марина Владимировна. — Нужно отметить, что не все из них мне понравились, но это постепенно исправим.

Останавливаясь на каждом, она указывала на допущенные ошибки, в случае Рогожина даже посоветовала конкретный материал, на который можно обратить внимание.

— Отдельно хотела бы отметить работу боярышни Салтыковой, — произнесла Шафоростова. — Светлана Николаевна, поздравляю, вы меня впечатлили. С этого момента вы будете у меня на хорошем счету, подобные специалисты очень ценятся в лаборатории ЦГУ, так что подумайте, может быть, вам нужно претендовать на допуск?

Салтыкова с важным видом кивнула, будто и не сомневалась в результате.

— Княжич, ваша работа лежит на моем столе в деканате, — обратилась ко мне Шафоростова. — Позднее мы еще обсудим наедине ваши идеи.

Принцесса повернула ко мне голову и взглянула с легкой усмешкой. Благо остальные хотя бы поворачиваться не стали.

— Благодарю, Марина Владимировна, — кивнул я в ответ.

— А теперь перейдем к новой теме, — объявила преподаватель, запуская на доску проекцию. — Итак, сегодня рассмотрим с вами тему генетической наследственности. И начнем с небольшой исторической справки. Впервые на эту тему публиковали свои работы монахи…

Ничего нового по итогу я так и не услышал. Впрочем, судя по скорбным лицам остальных одногруппников, их тема тоже не впечатлила. Мне бы было интереснее послушать, как отражается магический дар на всех законах биологической наследственности, чем рассуждать о горохе и перенимаемых его зернами цветах. Но это случится только в следующем году.

К примеру, в здешней истории были четкие примеры, когда изгнанный из рода терял свой дар. А когда в род принимали человека со стороны, например, признавали бастарда, тот обретал дар семьи, но ранг получал Е0, начиная весь путь развития с самых низов. Не помню случая, когда бы изгой одного рода стал членом другого, но по логике местной магии свойство дара должно смениться. Но это — исключительно мои мысли, а не доказанные наукой факты. Ведь никто не станет брать к себе изгоя, так как это спровоцирует конфликт.

Вот, к примеру, если взять Мэйлин, то у них с Ефремовым получится симбиоз. Когти Семена у нее тоже проявятся, но при этом — пламенными, от атрибута, полученного принцессой. Однако их дети будут уже типичными Ефремовыми, без огненных эффектов.

Если бы это было не так, браки между одаренными давно бы сделали высшие рода универсальными бойцами, практически сверхлюдьми.

Правила существования магии вообще указывали на присутствие некой просчитанной системы, не позволяющей родиться человеку даже с двумя дарами. И в случае Мэйлин ее атрибут обретет четкое воплощение, отрезав возможность использовать тот набор техник, что ей доступен сейчас.

Подводя итог, можно сделать вывод, что сила, которая позволила этой Земле обзавестись магией, предусматривает развод. Но его не практикуют сами аристократы. Конечно, у царских людей такая возможность есть, но и там требуется законное обоснование.

В столовую мы добрались всей группой, но от раздачи меня отвлек явившийся Ефремов.

— Семен Константинович, — кивнул я ему.

— Дмитрий Алексеевич, — ответил он, и тут же повернулся к китаянке. — Госпожа Ван.

— Здравствуйте, княжич, — с одобряющей улыбкой поприветствовала его принцесса Поднебесной. — Вижу, вы не забыли обо мне.

— Как я мог, госпожа Ван?! — ответил княжич, перехватывая ее поднос.

Было немного забавно наблюдать за другом, ухаживающим за девушкой. Заметно, что она ему нравится.

— Пожалуй, оставлю вас наедине, — хмыкнул я и тут же поспешил покинуть компании парочки.

Заполнив поднос до краев, я занял свое место за столом и стал свидетелем очередного разговора одногруппников. Орлов рассказывал о недавно спущенном на воду боевом корабле. Получившийся крейсер был назван «Северянин-65» и не без оснований претендовал на звание самого современного и опасного в мире.

— И сколько же их будет изготовлено всего? — уточнил Рогожин, ковыряясь в своей тарелке вилкой.

Петр Васильевич с видом знатока обвел взглядом студентов, прежде чем ответить.

— Только с наших верфей уже готовы к спуску пять кораблей, — заявил он.

Но про то, что это — лебединая песня адмирала, умолчал. Герой и защитник морских рубежей Русского царства оставляет после себя великолепное пополнение, но за всем этим упустил сына, а теперь, выходит, и внука. Ни один, ни второй к военному морскому делу не приспособлены.

— Неплохо, — прокомментировала Комарова, бросив на меня опасливый взгляд.

— Это не просто неплохо, — с гордостью поправил ее Орлов. — Это замечательная возможность подавить Норвегию и потеснить Британию. Конечно, в том случае, если начнется конфликт. Эти ракетные крейсера способны в рекордные сроки нанести опережающий удар по любому имеющемуся у противника судну, сбить самую современную авиацию. Подавляющая огневая мощь, практически абсолютная противоракетная защита — за проектом «Северянин-65» будущее морской техники.

Это были громкие слова, но в целом я мог бы согласиться. Когда еще потенциальные противники спустят на воду нечто, что сможет конкурировать с таким флотом? Но «Северянин-65» — дорогое удовольствие, и много их не построишь, а морская граница у нас не большая — огромная.

— Это довольно ответственное дело, — заметила Салтыкова. — И очень серьезный успех. Я была бы счастлива, если бы мой дед был настолько прославленным героем, как адмирал Орлов, Петр Васильевич. Почему же вы выбрали биологию, а не ратную службу, как, например, княжич Ефремов? Он из семьи военных и пошел на военное же направление.

Староста выдержал паузу, прежде чем ответить.

— Увы, Светлана Николаевна, я совсем не подхожу для службы на флоте. Хотя, конечно, с моим ростом подводная лодка кажется не таким уж плохим вариантом.

И он первый рассмеялся своей шутке. Я же заметил, что смех этот скорее печальный. Раньше мне как-то не приходила в голову мысль, кто займет место адмирала, когда он уйдет на пенсию, а теперь стало интересно. Ведь Салтыкова права — запуск «Северянина» должен был дать роду преференции, а выглядит так, будто государь гонит неугодного.

Нужно будет позже узнать у Семена, что он думает по этому поводу. Я все же человек далекий от военного дела, а вот Ефремовы могут что-то знать. Балтийское море — не менее выгодный куш, чем Киев, но и там нужна сильная рука, которая будет раздавать викингам и англам оплеухи, если те перепутают нейтральные воды с территорией Русского царства.

— Княжич, а вы что думаете по этому поводу? — спросила Комарова, отвлекая меня от еды.

Я сделал глоток кофе и улыбнулся.

— Я полагаю, что будущее как раз за такими проектами. Технологические прорывы сопровождают нас каждый день. И «Северянин-65» — это только одна из первых ласточек. Главное — не упускать инициативу. Как известно, хочешь мира — готовься к войне.

Тем более что эта война обязательно случится в скором времени.

Том 2 Глава 2

— Романов, силы на сегодня есть? — спросил Паращук, поглядывая на меня с легкой усмешкой.

— Есть, — ответил я.

— В таком случае прошу побыть моим ассистентом, — махнув мне рукой, произнес Кирилл Ярославович.

Я кивнул, подходя к инструктору.

Вся группа с самого начала занятия встала на ноги и готовилась к практике. Впервые появившаяся с нами Мэйли уже получила свое задание для зачета, и пришло время демонстрации результатов за прошедшие дни.

— Так, кто у нас будет первым добровольцем? — обвел взглядом кабинет Паращук. — А, Комарова, давайте начнем с вас. Покажите, что умеете.

Он вытащил из-под своего стола граненый стакан, полный воды. Надежда Григорьевна встала рядом и вытянула руку вперед, поместив центр ладони над поверхностью воды.

— Тактильная техника, — объявил инструктор. — Не самый удачный выбор. Но приступайте!

Комарова прикрыла глаза, ей явно не хватало умения контролировать процесс. Но вот под ее ладонью возник легкий пар, он повалил во все стороны, но не от стакана, а от самой девушки.

— Щит! — велел Кирилл Ярославович, и я заключил одногруппницу в кокон.

Ледяная шрапнель разлетелась в стороны от Комаровой, но мой дар сдержал натиск студентки. Несколько секунд под полупрозрачным куполом была заметна покрытая инеем фигурка девушки, но в следующий миг все заполнил пар — воздействие прекратилось.

— Снимайте барьер, княжич Романов, — пробурчал инструктор.

Я выполнил указание, и в помещении тут же стало заметно холоднее. Корка льда практически моментально рассыпалась, на лету испарилась, освобождая совершенно нетронутую первокурсницу.

— Что вам помешало, Надежда Григорьевна? — спокойно спросил Кирилл Ярославович. — Волнуетесь?

Она неуверенно кивнула, поджимая губы. Инструктор указал ей рукой на место, и девушка просеменила туда, опустив голову, будто боялась, что над ней станут потешаться и тыкать пальцем. Но я видел, что смотрели не со смехом, а с пониманием.

— Как силы? — обернувшись ко мне, уточнил Паращук.

— Все в порядке, Кирилл Ярославович, — отозвался я.

— Хорошо. Стакан менять не будем — он единственный не пострадал, — произнес тот. — Уберем в сторону для других специалистов льда. Рогожин, вы следующий!

Но и Никита Александрович должного результата не добился, хотя в отличие от Комаровой не старался воздействовать с помощью рук.

— Все ясно, Рогожин, — глядя на безрезультатность его попыток, подвел итог инструктор. — Екатерина Юрьевна, — пригласил он следующую.

Самойлова была, пожалуй, самой тихой в группе и внешне походила на фарфоровую куколку. Таких обычно принято считать хрупкими и ранимыми. Но на практике она показывала такой уровень контроля дара, что практически была бы лучшей в группе. Если исключить меня и китайскую принцессу.

— Приступайте, — разрешил Кирилл Ярославович и отошел на шаг.

Самойлова едва заметно пошевелила пальцем, и на поверхности стакана образовалась тонкая корочка льда.

— Неплохо, — прокомментировал инструктор. — Но нужно избавиться от жеста совсем и уменьшить зону воздействия. Если не будете отлынивать, в скором времени сможете достичь успеха. Пока — недостаточно.

Самойлова кивнула, так и не произнеся ни звука, и молча вернулась на свое место.

— Петр Васильевич, ваш выход, — объявил Паращук.

Он продолжал вызывать студентов по одному, и каждый, так или иначе, допускал ошибки. К счастью, никаких последствий для нас это не имело. А Кирилл Ярославович, наоборот, кажется, даже приободрился от происходящего.

— Госпожа Ван, — последней вызвал Паращук китайскую принцессу.

Листок бумаги лежал в стакане, и ей предстояло проявить свой огненный дар настолько осторожно, насколько получится. Я в результате не сомневался, и Кирилл Ярославович, похоже, специально оставил ее напоследок, чтобы показать, к чему нужно стремиться.

Мэйли не потребовалось пользоваться руками. Ей хватило взгляда, чтобы выжечь на листочке затейливый иероглиф. Я его не знал, но себе пометил позже спросить, что именно он обозначает. До этого я считал себя прекрасно образованным, но, похоже, местная Поднебесная способна преподнести мне сюрпризы.

— Отлично, — кивнул Паращук, вытащив листок из стакана и внимательно его рассмотрев. — Но это далеко не ваш предел, госпожа Ван. Старайтесь не забывать уделять время тренировкам, у вас впереди однозначно большое будущее.

Та поклонилась по всем правилам родины. По губам было заметно, насколько похвала была приятна принцессе. Она ведь не только свое достоинство и умение здесь отстаивает, но и за Поднебесную старается.

— Ну, Романов, ваш выход, — указав рукой на стоящие перед нами стаканы, произнес Паращук. — Справитесь?

— Да, Кирилл Ярославович, — ответил я, создавая под расставленными стаканами по микроскопическому полю.

Одновременно подняв в воздух весь сегодняшний инвентарь, я заставил его вращаться по часовой стрелке. Со стороны должно было смотреться забавно, но никто, разумеется, не смеялся.

— Что это, Романов? — спросил Паращук, глядя на плавающую в воздухе посуду.

Я обернулся к нему, продолжая контролировать процесс, и Кирилл Ярославович указал в сторону студентов.

— Не мне, им объясните, — велел инструктор.

Я кивнул и, встав лицом к одногруппникам, заговорил.

— Под каждым сосудом создается отдельная техника. Затем соединяется вместе и еще одной техникой приводится в движение, — пояснил я. — Если освоить каждый из этих элементов в отдельности, то составить их вместе уже не трудно. Однако важно помнить, что у каждого атрибута свои особенности и физические свойства. От них вам и нужно отталкиваться.

— Хорошо сказано, — похлопал мне Кирилл Ярославович. — Здесь четыре стакана, Дмитрий Алексеевич. Двенадцать потянете?

Я покосился на ящик под его столом, где посуды вполне хватило бы, чтобы предоставить мне и полсотни предметов для жонглирования. Но я по-прежнему помнил, что сегодня подвергся допросу, и Паращук, судя по его поведению, об этом прекрасно осведомлен.

— Не сегодня, Кирилл Ярославович, — качнул я головой и мягко поставил все стаканы обратно, откуда взял. — На следующем занятии — обязательно.

— Что ж, хорошо, — усмехнулся Кирилл Ярославович. — На сегодня будем считать, что это прогресс. Княжич, прошу занять свое место и благодарю за помощь.

Дальше ничего примечательного не случилось до конца занятий. И только на выходе из корпуса ко мне неожиданно подошла Комарова.

— Надежда Григорьевна?

Я поправил ворот плаща, чтобы поднявшийся на улице ветер не задувал. Девушка же была довольно легко одета, и, похоже, не спешила покидать корпус. Во всяком случае ничего из гардероба она не забрала.

— Дмитрий Алексеевич, — негромко произнесла та, отводя взгляд, будто стесняясь.

Я выждал секунду, вторую, она все так же смотрела в сторону, и я уже начал думать, как бы вежливо ее поторопить. Но она сама решилась продолжить свою речь.

— Прошу вас, Дмитрий Алексеевич, не могли бы вы со мной немного позаниматься? — выпалила Комарова, не делая пауз между словами.

Я вздохнул.

Наверное, в том, что у девушки так упала самооценка, что она не может сосредоточиться на простой технике, и показала слабейший результат в группе, есть моя вина. Может быть, я слишком жестко отреагировал на ее слова в столовой. Но с другой стороны — это и к лучшему. По крайней мере, все закончилось легким внушением, а не плахой за реальную измену.

— По какому предмету? — спросил я, видя, что Надежда Григорьевна слишком начала нервничать.

— По контролю дара, — печально вздохнула та. — Я совсем не могу взять себя в руки после… — девушка вновь отвела взгляд. — И когда отец узнал, был в ярости, велел разбираться самой. Прошу вас, Дмитрий Алексеевич, помогите мне!..

— Полагаю, вам нужно не контроль тренировать, Надежда Григорьевна, — улыбнулся я в ответ. — Но я согласен провести с вами одну учебную тренировку, чтобы чуть-чуть направить. Сейчас у меня как раз есть немного свободного времени.

Все равно в лабораторию материалы прибудут только завтра, так что можно не спешить. А полигон не так далеко, да и силы у меня остались.

— Спасибо вам, Дмитрий Алексеевич! — поклонилась та.

* * *

— Я ставлю щит, вы его пробиваете, — объявил я, стоя рядом с Комаровой. — Толщина будет варьироваться — чем больше поверхность, тем тоньше слой. Ваша задача — нарастить лед на всем щите и сломать его. Поняли?

— Да, — кивнула Надежда Григорьевна, и я махнул дежурному сотруднику ЦГУ.

Защитный купол тут же окутал наш полигон, и я выставил руку вперед. Видимое в воздухе поле метр на метр зависло в пространстве.

— Начинайте.

Комарова вздохнула поглубже и, выставив ладонь, на мгновение прикрыла глаза. Тонкая корочка льда появилась на моем поле и, быстро разрастаясь, окружила его со всех сторон. Еще секунда давления, и мы оба услышали, как лопается, расширяясь, ледяной покров, внутри уже ничего не было.

— Хорошо. Следующий, — велел я, и на этот раз создал квадрат вдвое меньшего размера.

Теперь Комаровой пришлось уже приложить заметные усилия, чтобы его сломать. Но технику она использовала ту же — заключение в ледяной кокон и расширение льда во все стороны. В результате лед проломил мой щит, расколов его сразу во множестве мест. В принципе, неплохой выбор и отлично подошел бы для защиты, скажем, от осколков — крепость такого покрова очень высокая и даже не слишком сильный взрыв может сдержать.

— Отлично. Следующий.

В этот раз поле встало не плоскостью к нам, а боком. Комарова бросила на меня вопросительный взгляд, но я лишь жестом предложил ей приступать. Надежда Григорьевна нахмурила брови и, вновь вздохнув, на этот раз действовала иначе.

С двух сторон из воздуха соткались сосульки — по шесть на каждую. И, моментально набрав разгон, пронзили поле. Выглядело достаточно хорошо, но сами они при этом разлетелись на осколки, израсходовав весь вложенный запас. То есть будь щит хоть капельку крепче, и удары вышли бы бесполезными.

— Не справилась, — подытожила она.

— Цель повержена, — возразил я. — Следующий.

На этот раз сторона мишени получилась всего в десять сантиметров. Я не стал мешать девушке как следует прицелиться, и просто подвесил щит в воздухе на том же расстоянии. В принципе, запас прочности мог бы остановить пулю. Уже серьезная преграда.

Надежда Григорьевна подняла обе руки и, двигая пальцами, будто сплетает паутину, наложила на щит несколько десятков ледяных нитей. Они блестели на свету, но с нашего расстояния уже были сложно уловимы глазом. А затем Комарова потянула руки в стороны, и наброшенные на мишень нити разрезали мое поле на куски.

— Как себя чувствуете? — спросил я, обернувшись к ней с улыбкой.

Надежда Григорьевна попыталась сдуть с лица прядь волос, но из-за выступивших капелек пота ей этого не удалось. Напряжение, каким бы незначительным оно ни казалось со стороны, для Комаровой уже было серьезным. К тому же сказалось эмоциональное состояние.

— Устала, — честно ответила она.

— Это нормально, — кивнул я. — Эта техника была мне незнакома, расскажете о ней подробнее, если вас не затруднит?

— Вы не знаете техники пряжи? — удивилась Надежда Григорьевна.

— Нет, с атрибутом льда у меня нет близких знакомых, с кем бы было можно обсудить эту теорию, — не стал скрывать я. — Я примерно представляю, какого эффекта вы добиваетесь, но не совсем понимаю как.

Комарова улыбнулась, явно почувствовав свое превосходство надо мной. Но, в принципе, именно ради этого мы и пришли на полигон — вернуть ей веру в себя. Однако и подтянуть теорию мне было полезно.

За пять минут Надежда Григорьевна смогла рассказать мне в деталях и как создает нити различной толщины, и как задает для каждой из них свои параметры. Навык у одногруппницы был небольшой — отсюда и усталость. К тому же в реальном бою применять такую пряжу сложно — враг не будет стоять на месте и ждать, пока ты навешаешь на него нитки. Но если удалось, противника нарежет на куски, как головку сыра.

— Вас не затруднит создать небольшой полый купол, Надежда Григорьевна? — спросил я.

— Хотите попробовать? — с энтузиазмом уточнила Комарова.

— Во всяком случае — попытаюсь, — кивнул я в ответ.

За время разговора она уже достаточно отдохнула, так что на полигоне быстро выросла вылепленная изо льда полая статуэтка человека. Выглядело это практически как печать на принтере — сперва образовались ступни, затем голени и так пока корка льда не сформировала череп.

— Благодарю, — сказал я, и не прибегая к жестам, попытался сжать свое поле до толщины нити, при этом не разорвав ее в процессе.

Я умел создавать геометрические фигуры, мог придать дару практически любую правильную форму. Но здесь необходима не фиксированная жесткая конструкция, а гибкость. Так что потребовалось приложить усилия, чтобы на манекене возникла первая силовая линия.

— О! — выдохнула Надежда Григорьевна, но тут же замолчала, чтобы не сбить мне концентрацию.

Удерживать внимание на первой нити так, чтобы с ней ничего не случилось, было несложно. Со второй тоже не возникло проблем. И первый десяток лег так, как я хотел. Однако начиная с одиннадцатой начались трудности. Самая первая наброшенная мной нить просто растворилась — слишком много приходилось держать в голове одновременно.

— Понятно, — объявил я, развеивая свои поля. — Благодарю за урок, Надежда Григорьевна. Как видите, у вас все в порядке. Вы даже меня можете поучить. А мне вот теперь придется отрабатывать эту технику, пока не отточу.

Комарова густо покраснела, мне показалось, ей очень хочется сказать что-то в духе, мол, разумеется, я способная, но она сдержалась. И это было хорошо, значит, урок в столовой тогда пошел ей на пользу. И в моем окружении станет на одного возможного противника меньше.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — склонила голову Надежда Григорьевна.

— Взаимно, — ответил я. — Пожалуй, на сегодня закончим?

— Да, спасибо вам за помощь, княжич, — улыбнулся Комарова.

Стоило нам закончить и выйти с полигона, в моем кармане завибрировал телефон. Аналогичное жужжание звучало из сумочки одногруппницы. Мы переглянулись и вместе заглянули в уведомления.

«ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!

После трагических событий с семьей великого князя Долгорукова новым великим князем Новгородским становится государь Михаил II. С сегодняшнего дня все предприятия Великого Новгорода переходят в личное владение государя»

— Вот это да, — выдохнула Комарова, отрываясь от своего телефона и глядя на меня расширенными от удивления глазами. — Неужели нас действительно ждет война, княжич?

Я покачал головой.

В том, что Михаил II таким образом пытается привести Русское царство к абсолютной монархии, я подозревал. Но в готовности остальных Рюриковичей драться насмерть — сомневался. А вот финансовое противостояние может развернуться всерьез. У великих князей слишком широкие полномочия, а государь только что фактически отобрал у них один из самых легких способов наживы — престол Новгорода.

Самого прибыльного торгового княжества. Опережающего даже Киев с его международной торговлей. За такой кусок Рюриковичам будет крайне досадно. Но — не смертельно.

Не успел я об этом подумать, как телефон вновь зажужжал, и мы с Надеждой Григорьевной снова обратили внимание на аппараты в руках.

«ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!

С сегодняшнего дня государь Русского царства Михаил II вводит в действие новый закон „О великих княжествах“. Отныне власть великих князей будет полностью подотчетна царю и доступна для постоянного наблюдения Царской Службе Безопасности. Великие князья больше не имеют права передавать престол по наследству, государь вправе назначить нового великого князя, если будет доказано, что действия текущего были неэффективны.

Читайте подробности по ссылке»

На этот раз удивленно восклицать стоило бы мне. Но я только вздохнул, поднимая взгляд на одногруппницу. Комарова смотрела на меня расширившимися от страха глазами, ее лицо побледнело, губы задрожали.

— Это война? — спросила она.

Том 2 Глава 3

— Это еще никакая не война, Надежда Григорьевна, — заверил я, не спуская взгляда с одногруппницы. — Государь не отстранил великих князей от власти, только поставил под контроль. Это очень разные вещи.

И хотя говорил я вполне серьезно, но прекрасно понимал, что совет Рюриковичей и так обижен Новгородом. А с требованием полной прозрачности практически равная государю родня вдруг превратилась в челядь.

Комарова кивнула, выдавив из себя улыбку.

— Спасибо, Дмитрий Алексеевич, — сказала она. — Но, полагаю, нам обоим пора.

— Согласен, — кивнул я в ответ. — До встречи на занятиях, Надежда Григорьевна.

И я направился в сторону парковки. Стоило с глазу на глаз переговорить с отцом. В отличие от московских бояр, нам действительно стоит переживать о своей безопасности. Если начнется гражданская война, Османская империя очень быстро войдет на наши земли. И помощь может попросту не успеть.

Пока государство едино, тем более столь крупное, враги могут устраивать диверсии, вводить торговые запреты, слать нам вместо туалетной бумаги ноты протеста. Но стоит Русскому царству покачнуться, развязав внутреннюю войну, со всех сторон на нашу территорию явятся голодные до чужих богатств соседи. И остановить их можно будет уже исключительно большой кровью.

За Русским царством рухнет Поднебесная империя. В союзе мы стоим крепко, поддерживая друг друга, но если русских выбросить из уравнения, родина Мэйлин останется в одиночестве против тюрок, мечтающих о продвижении на восток, и сегуната, уже подмявшего под себя значительную часть Азии. И долго Китай под их совместным натиском не выстоит.

Кроме того, наше Казанское княжество — утерянная территория тюрок. И они не упустят случая восстановить историческую справедливость. Так что очень хорошо, что весь род собрался в столице — никого не достанут внезапной атакой.

— Княжич, — кивнул мне один из бойцов сопровождения, открывая дверь своей машины.

Виталя еще не вернулся — я должен был задержаться в лаборатории и не торопил, так что и ехать в особняк буду с воинами рода.

— Домой, ребята, — велел я, когда охранник сел рядом.

Я оказался зажат между двумя бойцами, держащими автоматы в полной готовности. Водитель передал приказ первому автомобилю, и мы выкатили с парковки сразу за ним.

Может быть, я перестраховываюсь, и никакой угрозы нет. Но весь мой жизненный опыт утверждал, что если что-то плохое может случиться, это обязательно произойдет. А потому нельзя пускать обстановку на самотек и надеяться на «авось».

Машина влилась в общий поток, и движение резко замедлилось. Выделенной полосы нам, к сожалению, не положено — такое позволено лишь великим князьям. И то, подозреваю, недолго им осталось пользоваться такой привилегией. Наконец, показался съезд, и мы стали разгоняться. До самого Бутово теперь пролетим, как на крыльях.

Народ вокруг не выказывал никакой паники или сомнений. Царским людям, по большому счету, и беспокоиться не о чем. Великие князья, даже если решат свергнуть государя, не станут убивать своих будущих подданных. Бороться за власть нужно только в том случае, если умеешь думать чуть дальше, чем пара шагов. Ведь сесть на трон можно легко, а вот усидеть на нем — крайне сложно.

Михаил II вел достаточно жесткую политику, не ценил компромиссов. Но он был щедр и в то время, как одной рукой бил по лицу, другой раздавал деньги. Его нельзя назвать справедливым или милосердным, однако он сумел удержать государство от распада. А такие попытки были. Не один род прекратил существование из-за стремления подняться повыше.

Так что просчитывать соперников Михаил умеет. Следовательно, и вероятность гражданской войны предусмотрел, прежде чем выдавать такие указы и подгребать под себя один из главных логистических центров страны. К тому же нельзя исключать варианта, что я, вероятно, не вижу фактора, который сдержит других Рюриковичей от попытки занять трон.

— Гена, включи-ка радио, — кивнул я водителю, и тот щелкнул тумблером на панели.

Голос диктора ворвался в салон, расхваливая какой-то будущий концерт популярной певички, о которой я никогда не слышал. Премии, награды, зарубежные выступления. Складывалось впечатление, что радио вещает о новой мировой звезде.

— Интересно, кто им тексты пишет? — спросил я вслух, достав телефон и войдя в сеть. — Даже я уже проникся величием этой Ани Межевой.

— Выяснить, княжич? — с готовностью спросил сидящий справа от меня боец.

— Нет, не нужно.

Машина въехала в ворота особняка, первый охранник вышел и встал так, чтобы в случае опасности прикрыть меня своим телом. Я выбрался следом и, поблагодарив людей рода, поднялся по крыльцу в дом.

— Дмитрий Алексеевич? — встретила меня на лестнице Кристина.

Я окинул помощницу взглядом. Однозначно ей давно стоило переселиться ко мне — вид девушки, одетой в униформу Слуги рода Романовых, а не в подобранный мной костюм, радовал глаз. А как подчеркивал формы! И сразу видно, что нищему боярину такую девушку танцевать кошелька не хватит.

— Отец дома? — спросил я помощницу, бросая плащ на вешалку у входа.

— Князь отбыл с утра и не вернулся, — ответил появившийся на лестнице Степан Витольдович. — Дмитрий Алексеевич, велите подать обед?

— Да, на двоих и в мои покои, — отозвался я, жестом приказывая Кристине следовать за мной.

Пока помощница готовила новостную сводку, я принял душ и переоделся. За это время прислуга уже накрыла нам на стол и я занял свое место за ним.

— Твои выводы? — спросил я, прежде чем приступить к еде.

Кристина отправила мне файл перед тем, как ответить.

— Никаких последствий не будет, княжич, — сказала она. — Я полагаю, был реальный повод снять Долгорукова, раз совет клана Рюриковичей пропустил поглощение Новгорода. А закон — всего лишь следствие, чтобы избежать повторения.

Я кивнул и первым делом накинулся на толстый хорошо прожаренный бифштекс. Щедро приправленное специями, сочное, буквально тающее на языке мясо отлично пошло вместе с томатным соком и картофельным пюре, политым соусом.

Можно, разумеется, есть, как матушка — перебирая блюда по степени изысканности и цене, но у меня рабочее время, и в топку летит та пища, которая нужна именно мне. Собственно, поэтому я приказал подать обед в покои — Ирина Руслановна уже привыкла, что в таких случаях ее советы излишни, и не вмешивалась.

Кристина ела аккуратно и быстро, ничуть не уступая мне. Помощница лишь поначалу следила за питанием и старалась изображать из себя молодую козочку, которой достаточно пары травинок. После первого месяца работы на меня девушка поняла, что не стоит жертвовать работоспособностью ради незаметных мужскому глазу сантиметров талии и питалась, как нормальный человек. Тем более с ее нагрузкой все сгорало, как в печке.

— Я тоже так считаю, — оторвавшись от пустой тарелки, сказал Кристине. — Но лучше иной раз перестраховаться. Как известно, на Бога надейся, а к берегу греби.

Вытерев руки салфеткой, я допил сок и взялся за телефон. Итак, последние новости выглядели вполне мирно, акции Новгородских предприятий вообще пошли вверх после объявления, что город отныне принадлежит царю. А вот что касается положения великих князей…

Самый большой рекорд поставил Киевский. Стоимость активов Виталия Игоревича Можайского рухнула на десять процентов — сказывалась высокая доля иностранного капитала. Остальным досталось меньше, но все равно проседание было заметно, и еще не факт, что все закончится на таких цифрах.

Зато царские бумаги росли все, и быстро. Сеть пестрела заголовками с прогнозами, как легко государь в течение года выйдет на сверхприбыли только благодаря Новгородской логистике. Но верить таким прогнозам столь же разумно, как и гаданию на кофейной гуще — не так давно эти же издания пророчили рост доходов Долгорукова, а после его смерти — полное разорение древнего города.

Несколько ответов со стороны юристов царя вносили ясность в свежий закон. И там действительно не было ничего крамольного. ЦСБ не получило возможности вмешиваться в дела великих князей, только следить. И в случае обнаружения проблем опричники обязаны оповестить великого князя, и только если тот игнорирует замечания — идти к царю.

— Ну, посмотрим, — уже чуть успокоенный, подвел итог я. — Хорошо, как вернется отец, я еще с ним поговорю по этому поводу. Как произошедшее коснулось нас?

Кристина перекинула мне еще один файл со сводкой уже по активам Романовых. Я прошелся по списку, отмечая практически полное отсутствие изменений. Но в некоторых строчках цифры плясали вниз и вверх. Итоговый результат этих колебаний все равно был примерно равен нулю — прибыль изменилась на мизерные значения.

— Хорошо, — кивнул я, протягивая руку к горячему кофейнику. — Кстати, что там слышно от нашей ювелирной фирмы?

Кристина чуть покраснела, сбилась с мысли и сама налила мне в кружку.

— Мне прислали эскизы и просят одобрения, — ответила она. — Но мы же перешли сразу к текущей ситуации…

Я улыбнулся.

— Выбирай тот, который нравится больше, — махнув рукой, распорядился я, поднимаясь из-за стола с кружкой кофе. — А пока что мне нужно посмотреть, что там с другими нашими проектами.

Трекер, который я глотал перед поездкой в бункер, доказал свою эффективность, но на нем одном свет клином не сошелся. Заказ изначально был оформлен через Ефремовых — у них был весьма широкий доступ к мощностям военно-промышленного комплекса. Патент все равно принадлежит роду Романовых, и мы получаем долю за его использование, а вот проценты от реализации упадут уже в карман Амурских князей. Естественно, для себя я заказывал не один экземпляр.

Изначально предполагалось, что я сделаю как минимум три варианта — для внутренних вооруженных сил, для царских людей и на экспорт. Однако проект так и замер на месте, когда Семен Константинович укатил в Китай, а я — сперва в Казань, а оттуда в Москву.

От меня никто не ждал, что я буду выдавать на-гора сотни новшеств. Здесь я один знал, как правильно и быстро достичь результатов, но для всего мира даже одна модель, дошедшая с уровня идеи до рабочих прототипов за один календарный год — это очень быстро. А потому Семен Константинович даже и не упоминал о продолжении работы. В его глазах я и так совершил невозможное.

Но помимо этих отслеживающих устройств есть и другие нужды. Не будешь же перед каждым выходом из дома глотать капсулы, требуется перманентное решение — подкожный датчик, подпитывающийся от температуры тела. Но такой миниатюризации пока еще не наступило, и мне сперва придется разработать оборудование, а уже после — то, что с его помощью можно создавать.

Помимо проекта по трекеру, по моим выкладкам трудился Казанский Институт Современных Технологий. Отец выделил им грант на реализацию программного обеспечения под систему будущего искусственного интеллекта. Сам он еще не был создан, опять же из-за отсутствия материальной базы, но я знаю, что хочу получить, а Институт был вполне способен это дать. Если кто и догадается, что княжич Романов собирает на коленке настоящий ИИ, спишет это на придурь богатенького мальчика. Ну, серьезно, какие могут быть искусственные интеллекты в реальном мире?

Плюс в том, что результат работы Института можно будет использовать еще и живому оператору. И пока нет ИИ, его роль может выполнять Слуга рода. Ну, или лично моя.

Промежуточный отчет, который Институт предоставлял раз в неделю, меня удовлетворил — объемы сделанного росли, обнаруженные ошибки исправлялись. И в целом трудились ребята в Казани на славу. Впрочем, и стоили огромных денег на самом деле. Так что, полагаю, они тоже были рады взяться за это дело.

В научных журналах пошли статьи на тему переданных мной царю работ. Государь не стал публиковать что-то действительно важное для Русского царства. Но кое-какие мелкие открытия отдавал — и это правильно. Мы не можем самостоятельно копать во всех направлениях, просто не хватит квалифицированных специалистов, а в какой-нибудь Испанской Америке вполне может найтись ученый, который продолжит работу. И в нужный момент Русское царство просто купит результат его трудов.

Переключившись на подготовленный Кристиной обзор последних событий, я быстро пробежался взглядом по строчкам.

В международных новостях появились кадры с Амурской границы. Нападавшие не были указаны, однако отмечалось, что и Русское царство, и Китай действовали совместно, и в результате окончательно договорились о нескольких пунктах соглашения, которое разрабатывали чуть ли не десятилетие. Приезд их ученых в наше ЦГУ среди списка значился, но был менее заметен, чем объявление о предстоящих помолвках трех родов с нашей стороны.

На фоне этого вести из Речи Посполитой, на чьей территории Римская империя решила обкатывать новые сверхсовременные комплексы противовоздушной обороны, прошли незаметно. Там многие тестировали свои разработки, и Варшава позволяла это делать за определенную цену.

Германский рейх готовил к старту новую систему запуска спутников, но в последний момент испытания были отменены. Причину не указывали, однако, подозреваю, дело как раз в Римских ПВО. Учитывая, что не предполагалось действительно выводить ракету в космос, ее запросто могли сбить бравые италийцы, испортив статистику.

Японский сегунат негромко и незаметно сообщил о новом успехе на поприще уменьшения транзисторов. И складывалось впечатление, будто никто не обратил на это внимания. До практического применения здесь еще не скоро дойдет, но вложиться можно уже сейчас — следующий шаг принесет компании баснословную прибыль. А мне нужны деньги.

В дверь постучались, и Кристина поднялась со своего кресла, чтобы открыть.

— Дмитрий Алексеевич, князь ждет вас в своем кабинете, — объявил Степан Витольдович, и я встал с рабочего места.

— Кристина, приготовь мне, пожалуйста, кружку кофе, — распорядился я, прежде чем покинуть покои.

Следуя за секретарем отца, я уже выбросил из головы разборки великих князей и даже обдумывал, что могут мне рассказать Демидовы в эти выходные. Руслан Александрович никогда не тратил время на вежливые разговоры, был человеком хоть и не самым приятным, зато деловым и решительным.

— Садись, сынок, — улыбнулся мне отец, потягивая эспрессо из маленькой фарфоровой чашки. — У меня для тебя будут хорошие новости.

Я занял предложенное место и приготовился слушать. Князь несколько секунд наслаждался напитком, после чего отставил пустую посуду в сторону.

— Как я и подозревал, «НиКо» нам не досталась, — объявил отец. — Но у нас будет небольшая доля в акциях.

— Условия? — уточнил я.

Отец хмыкнул.

— Никаких условий, но цена… — он покачал головой. — Я пока что в раздумьях, стоит ли соглашаться. Да и нет там такой прибыли, чтобы вложения окупились хотя бы за десять лет.

Кивнув, я стал ждать продолжения.

— Итак, деньги за Новгород начали поступать на наши счета. Я выбрал объекты по своему усмотрению, так как ты отказался, — напомнил он. — Общая сумма получилась довольно внушительная, но я обещал тебе отложить часть под будущие проекты. И я отложил двенадцать миллионов.

Я улыбнулся. Сумма не то чтобы большая, но и на самом деле не маленькая. Учитывая, что отец выбил роду Романовых компенсацию за похищение Ксении в тринадцать миллионов, это внушительное число.

— Ты доволен? — спросил князь.

— Весьма, — ответил я, склонив голову. — Спасибо, отец. Это даже больше, чем я рассчитывал.

Алексей Александрович улыбнулся шире.

— Рад, что так. А теперь поговорим серьезно — пришло приглашение Демидовых, — он вытащил из ящика стола письмо, запечатанное гербом владык Урала. — Мы уже говорили, что там будет какая-нибудь девушка, чья задача тебя охмурить, Дмитрий. Постарайся и не отказать ей во внимании, и при этом не давать надежд.

— Так и планировал сделать, все же Демидовы — родня, — ответил я. — Но разреши спросить, отец.

— Конечно, — кивнул тот, слишком довольный, чтобы это скрывать.

— Я так понял, великие князья не должны поднять бунт против царя за попрание свобод?

Князь замедленно кивнул, с его губ сползла улыбка. Да и весь он подобрался, как перед броском. Значит, он не только в курсе, как именно этого добился Михаил II, но и знает, что это представляет для рода какую-то неприятность.

— Ты можешь сказать мне, чем он их купил? — спросил я.

— Пока не могу, но со временем ты сам узнаешь, — покачав головой, заявил отец. — Все, что могу сказать — раскручивается интрига. И нам лучше держаться от нее на расстоянии.

— Хорошо, — кивнул я. — Лет десять мира бы нам, но ведь их не будет.

— Не будет, — подтвердил князь.

В этот момент зазвенел телефон отца, лежащий перед ним на столе. Спустя секунду завибрировал мой.

«СРОЧНЫЕ НОВОСТИ!

Над Тверью разбился самолет, везущий в столицу семью великого князя Тверского. По предварительным данным, транспорт был сбит польским отрядом диверсантов, посланных королем Речи Посполитой в качестве мести за смерть племянницы Анны Яновны Долгоруковой»

— А вот теперь это война, — сказал я, глядя на видеозапись с горящими обломками.

Том 2 Глава 4

— Я считаю, пора делить Польшу, — поднявшись со своего кресла, объявил великий князь Киевский. — Что тут еще можно обсуждать, Рюриковичи?! Семью великого князя Тверского убили на нашей земле, а мы будем рассматривать еще какие-то варианты?! Сравнять это, так называемое, государство с землей, и весь разговор. Чего еще мы должны ждать? Может, покушения на царя?!

Государь сидел во главе собрания и молча смотрел в сторону Тверского. Тот не обращал внимания на происходящее и Можайского не слушал.

— Поддерживаю, — как только сел Киевский, поднялся великий князь Хабаровский. — Мы терпим атаки шакалов со всех сторон, но убиваем только исполнителей. Едва неделя прошла, как пшеки по указке самураев козни строили на нашей границе. И что? Наши люди гибнут от этого бездействия!

Царь строго посмотрел на оратора, и тот молча опустился в кресло, недовольно глядя по сторонам. Несколько секунд совет клана Рюриковичей молчал, после чего заговорил государь.

— Я хочу услышать мнение великого князя Тверского, — объявил свою волю Михаил II. — Николай Константинович?

Овдовевший владетель Твери посмотрел на царя мрачно, его брови сошлись на переносице. Опущенные уголки губ, отсутствующий взгляд. Любому было ясно, что великому князю очень больно.

— Как ты решишь, государь, так и будет, — ответил он надтреснутым голосом. — Мою семью не вернет ни одно решение.

Михаил II кивнул и обратился к стоящим у стены журналистам:

— Прошу вас выключить видеокамеры на время демонстрации записи допроса захваченных наемников. Это зрелище не для слабонервных.

Для аристократов велась отдельная трансляция, без какой-либо цензуры, в отличие от царских людей.

Корреспонденты подчинились, и через минуту царь поднял руку с пультом. На стене вспыхнул широкий экран, отображая каменный мешок, в котором сидел мужчина лет тридцати, с ног до головы покрытый татуировками. Его лицо в синяках и ссадинах замедленно поднялось, чтобы смотреть в объектив.

— Имя, гражданство, — велел невидимый опричник.

— Сымон Мазур, подданный польского короля, — ответил тот.

— Кто приказал тебе сбить самолет?

— Магнат Гаршинский.

Кадр сменился, теперь пленник был уже другим. Ему задавали те же вопросы, и ответы не изменились. За вторым допрашиваемым последовал новый. Кадры сменялись, но все шесть захваченных в плен польских нелегалов повторяли одно и то же. Они все указывали на магната Гаршинского.

Царь погасил экран нажатием кнопки.

— Можете включать видео, — объявил он, и тут же повернулся к великим князьям. — Этот магнат Гаршинский на самом деле — никакой не магнат, а представитель обнищавшего древнего рода. Под его рукой ходят тысячи нелегалов, которых используют для своих грязных дел по всему миру.

Государь поднялся и, уперевшись кулаками в столешницу, объявил:

— Николай Константинович, я приведу этого человека в Русское царство, где он расскажет нам, кто настоящий заказчик. И тогда мы сделаем все возможное, чтобы твоя семья была отмщена. Я сказал свое слово, Рюриковичи.

Он отложил пульт и, не оборачиваясь, покинул помещение. Журналистов начали выдворять в тот же момент, как за государем закрылись двери. Великие князья медленно поднимались со своих мест и, по одному подходя к Тверскому, хлопали его по плечу, нашептывая слова сочувствия.

Трансляция закончилась красивой заставкой с видами на Кремль.

— Полагаю, магната уже нет в живых, — предположил я, когда на экране появилась ведущая новостного выпуска. — Кто бы ни был заказчик, сейчас не в его интересах оставлять поляка.

Князь усмехнулся, выключая звук на телевизоре.

— Дмитрий Алексеевич, не разочаровывай меня, — сказал он, качая головой. — Кто бы допустил это заседание в эфир, если бы Гаршинский не мог ответить перед государем?

— Полагаешь, его уже взяли?

— Иначе бы нам не показали заседание совета Рюриковичей, — ответил отец. — Вот видишь, как работает ЦСБ, если действует по приказу царя?

Да уж, всего несколько часов прошло с объявления о сбитом самолете, а все уже завертелось. Но что-то я сомневаюсь, что польский король так легко утрется, когда узнает, что его подданных могут вывезти из страны и казнить. Впрочем, этот без указки действительно мощных западных игроков и тявкнуть не посмеет.

— Что ж, тогда, полагаю, мне пора, — объявил я, поднимаясь из кресла.

— Да, спокойной ночи, сын.

— Спокойной, отец.

После всех этих новостей хотелось как следует вымыться и отдохнуть. Как и сказал отец, закручивается интрига, а я не обладаю о ней достаточной информации, чтобы строить планы. Но раз глава рода считает, что для нас угрозы нет, значит, так оно и есть.

* * *

До выходных время пролетело незаметно. И вот я вышел на крыльцо особняка, чтобы сесть в машину и доехать до резиденции Демидовых.

Это не было приемом, обычный родственный визит, так что и пара мне не требовалась. Однако это не отменяло обязанности явиться с подарками — с пустыми руками в гости не ходят.

В багажник уже загрузили презенты от князя Романова. Мне нужно лишь передать их Руслану Александровичу.

— Готовы, княжич? — уточнил Виталя, когда я занял свое место.

— Поехали.

Вечер только начинался, успеем как раз к ужину. Живут Демидовы не так далеко от нас, но все же время подумать у меня было.

Изготовление лазера с получением материалов немного продвинулось. Однако до финальной сборки еще было далеко. Но уже то, что сделано, можно считать прогрессом. Закончу с ним, уложившись в сроки. Больше задержек быть не должно, фактор ресурсов я учел и сделал для себя поправку по времени.

Телефон завибрировал, и я ответил на вызов.

— Здравствуйте, Петр Васильевич, — произнес я. — Что-то случилось?

— Добрый вечер, Дмитрий Алексеевич, — отозвался тот. — Нет, все в порядке. Я решил, что вам следует знать — с понедельника Виктория Львовна возвращается на занятия.

— Благодарю за хорошие новости.

— И хотел бы вас поблагодарить, — чуть замявшись, сказал он. — В тот день это я должен был вступиться за свою студентку. Это моя обязанность, как старосты.

— Не стоит. Я поступил так, как посчитал нужным. Правила поведения в группе еще только формируются, и нам всем их только предстоит выработать. Так что если мои действия идут на пользу нашему обществу, я только рад помочь.

К тому же у Орлова не хватает смелости и решимости, чтобы действительно отстаивать интересы одногруппников. Это я могу себе позволить встать в одиночку против общества, но что дозволено Юпитеру, то не позволено быку.

— Да, я полностью согласен. В связи с этим прошу не строить планов на вечер понедельника, я хочу провести собрание группы после занятий. Если вас не затруднит, разумеется.

Что ж, пара часов у меня найдется. В лаборатории сейчас ничего срочного нет — следующий этап требует работы не с оборудованием, а с расчетами. И я могу их закончить дома, если не успею.

— Хорошо, я освобожу немного времени. Вы будете бронировать полигон?

— Полагаете, нужно?

— Почему нет? — ответил я. — Можно было бы провести небольшую работу по корректировке навыков. Инструктор выдал нам всем задания, и будет продуктивнее, если мы поработаем над ними сообща. Не только же нам за партами общаться, проведем время с пользой.

— Тогда я забронирую один, — все еще не слишком убежденным тоном произнес староста.

Как часто случается, он оказался не очень компетентен. Но других желающих взваливать на себя эту ответственность не нашлось. Так что придется работать с тем, что есть.

Этот разговор навеял воспоминания из здешнего детства.

— Нельзя просто взять и править, — сказал отец, когда мы с Сергеем расселись в слишком больших для нас креслах. — Управлению людьми нужно учиться. И чем больше в твоем подчинении людей, тем задача становится сложнее. Бездарный правитель приведет свой род к краху. Не важно, по какой причине ты не умеешь руководить, ни одно оправдание не спасет ни тебя, ни твоих близких. Но чтобы управлять, нужны соратники, те, кто будет стоять рядом с тобой, и будут обеспечивать поддержку и выполнение приказов.

Сергей слушал со всем вниманием. Мне тогда было семь, брату почти девять. Вряд ли он действительно понимал, зачем князь затеял тот разговор.

— Поэтому я хочу, чтобы вы всегда поддерживали друг друга, — сказал он. — Но прежде всего, вам нужно знать, кто из вас станет править, а кто — его помощником и поддержкой. Дмитрий, ты хочешь стать следующим князем Казанским?

Я покачал головой.

— Почему? — удивился Сергей.

— Потому что это скучно, — заявил я. — Отец всегда занят. А я так не хочу. Мне не интересно.

Алексей Александрович кивнул, принимая мой ответ. Тот ответ, который бы устроил всех. Два сына это всегда опасность внутренней борьбы. А у меня другие цели. И я не собирался взваливать на себя лишнюю ответственность.

У Орлова, судя по всему, такого выбора не было.

А что касается Сергея, то я действительно не раз и не два выступал заступником для старшего брата. Он знал, что может на меня положиться, но при этом никогда не прятался за моей спиной.

Стал бы он таким, как сейчас, если бы в детстве не состоялся тот разговор? Сложно сказать. В части управления родом он действительно разбирался лучше меня. И тот факт, что я мог победить его в поединке, нисколько не умалял его заслуг.

Машина свернула, съезжая с трассы в сторону особняков. До поместья Демидовых оставалось минут семь езды, и я потратил их, чтобы убедиться, что выгляжу достаточно опрятно.

Путешествуя по стране, я неоднократно посещал родовые земли Демидовых. И нужно заметить, что меня там всегда принимали как своего. Родственные узы на Урале ценились сильнее, чем в столице или на Востоке.

Изначально маленький бизнес Демидовых зарождался именно как семейное предприятие, и род пронес это отношение через века. Если в тебе течет кровь Демидовых, на Урале ты свой. Однако это не значило, что можно явиться на ужин растрепанным. Если, конечно, не хочешь весь вечер слушать о дурном влиянии Романовых на святое потомство Демидовых.

Мы въехали на территорию усадьбы, и машина подкатилась к широкой мощеной дорожке, ведущей к массивным дубовым дверям жилого здания, оббитым стальными пластинами. С виду, конечно, так себе защита, но внутри декоративного оформления под старину прячется толстая плита, способная посоревноваться по крепости с сейфом Царь-Банка.

Меня, разумеется, на дорожке уже ждал слуга. Открыв мне дверь, он поклонился и повел меня к крыльцу. Я сделал буквально пяток шагов, как тяжелые створки раздвинулись, и в глаза ударил блеск янтаря, который украшал гостиную московской усадьбы Уральских владык.

Руслан Александрович вышел наружу и встал на крыльце, дожидаясь, пока я подойду.

— Добрый вечер, Дмитрий Алексеевич, — поприветствовал он меня, едва я достиг первой ступени.

— Вечер добрый, Руслан Александрович, — ответил я, и поклонился, демонстрируя уважение хозяину дома.

— Прошу, проходи, — посторонился патриарх рода, и я поднялся к нему, чтобы вместе войти в широкий проем.

Мария Евгеньевна вплыла в гостиную, как только я переступил порог дома. Одетая в свободное закрытое платье, с кольцом на пальце — сама скромность. А вот за ней шла, чуть склонив голову и старательно глядя в пол, яркая русоволосая девушка в цветастом платье до самых щиколоток, с брошью в виде герба на пышной груди, подчеркнутой правильным фасоном одежды.

— Рада, что ты смог выбраться из своих пыльных лабораторий, внучек, — улыбаясь, заявила Демидова. — Позволь представить тебе нашу красавицу.

Легкое движение кистью, девушка шагнула вперед и подняла голову. Ее волосы, уложенные в длинную косу толщиной с мою руку, мотнулись от этого движения, демонстрируя, что заканчиваются у самой талии. Яркие зеленые глаза при здешнем освещении казались ожившими изумрудами.

— Василиса Святославовна Волкова, — объявила хозяйка дома.

Я улыбнулся представленной красавице, ничуть не кривя душой. Не знаю, какое там у нее приданое, но по внешности Василиса могла запросто выигрывать конкурсы красоты.

— Очень рад нашему знакомству, — сказал я, приветствуя ее.

— Это взаимно, Дмитрий Алексеевич, — ответила она, уже не строя из себя скромницу, и прямо глядя мне в лицо.

Краем глаза я заметил довольную ухмылку на лице Марии Евгеньевны. А вот Руслан Александрович оставался спокоен. Впрочем, после положенной секунды молчания, я обернулся к хозяину дома.

— Я привез кое-какие подарки, — сказал ему я. — Разрешите воспользоваться вашей прислугой, чтобы все принести?

— Разумеется, — кивнул тот и жестом отправил встретившего меня человека доставать презенты. — А пока накрывают на стол, я хочу поговорить с тобой один на один. Женщины, мы отойдем.

И супруга, и девушка покорно приняли волю патриарха, а сам он повел меня к боковой двери. Это оказались гостевые покои, обставленные со вкусом, и тоже с претензией на старину. Даже запах стоял какой-то архаичный, будто мы вошли не в жилое помещение, а в музей.

— Садись, Дима, — указав мне рукой на диван, он тут же опустился в кресло напротив и сложил руки на подлокотники.

Я выполнил требование, прекрасно зная, что Руслан Александрович крайне не любит, когда его приказы выполняются не слишком расторопно. Видя это, он довольно улыбнулся и заговорил:

— Я так понял, ты сейчас совершенно свободен, Дима. Я не про девок говорю, разумеется, их всегда полно у хорошего дворянина. Мне нужен твой мозг.

Я кивнул.

— Пока что я занимаюсь в лаборатории ЦГУ, но, полагаю, смогу уделить время и вашим проектам. Если они не слишком большие и срочные.

Он помедлил с продолжением речи. Погладив пальцами складку вокруг рта, все же заговорил. И чем дальше я слушал, тем больше понимал, что мне действительно интересно.

— У меня есть несколько толковых ребят, которые разрабатывают новое оружие для нашего рода. Один из них натолкнулся на твои работы и попросил меня о консультации. Если тебе, конечно, интересна эта тема. Сейчас они трудятся над проектом по созданию единой сети между бойцами. Я не слишком хорошо разбираюсь в технических тонкостях, но, полагаю, тебе эти слова скажут больше, чем мне. Внешний нейрокомпьютерный интерфейс.

— Интересна, Руслан Александрович, — кивнул я. — Как далеко они продвинулись?

— Я приглашу их в Москву, и устрою переговоры здесь, если ты не против, — предложил он. — Уж прости, но я не слишком доверяю системе безопасности Романовых. И ваши похищения доказывают мою правоту.

Я склонил голову.

— Я согласен, и с нетерпением буду ждать нашей встречи.

Надо же, у Демидовых тоже есть толковые люди! И ведь совсем нет гарантий, что у каких-нибудь Голицыных нет подобных разработок. Любопытно будет взглянуть, чего местные достигли без моих подсказок.

— Хорошо, я распоряжусь, чтобы их привезли, — произнес Руслан Александрович и хлопнул ладонями по подлокотникам, сменяя тему. — Как тебе Василиса?

— Я первый раз ее увидел, — усмехнулся я.

— И что? Я твою бабушку вообще до свадьбы не встречал, — хмыкнул он. — От жены главное, чтобы она могла родить наследника. А не как… — он прервался и махнул рукой. — Ладно, пойдем, а то эти бабы там вокруг твоих гостинцев до утра плясать будут.

Я поднялся вслед за ним, и мы вернулись в гостиную. На журнальном столике, вырезанном из камня, уже разместились футляры с ювелирными изделиями. Разумеется, уж кого невозможно удивить украшениями, так это Демидовых. Но главное было не в камнях, а в оправе.

— Тонкая работа, — похвалил Руслан Александрович, бросив мимолетный взгляд на подарки. — Итак, пора бы и поужинать. Маша?

Хозяйка тут же кивнула и повела нас в столовую. Я помог Василисе занять отведенное ей место, сам сел на против. Во главе опустился Руслан Александрович, в то время как Мария Евгеньевна заняла кресло по левую руку от него. Остальная часть стола, рассчитанного минимум на двенадцать персон, оставалась пустой.

Пока слуги расставляли перед нами блюда, а на свободное пространство — букеты цветов, бабушка принялась расспрашивать меня, как идет учеба в ЦГУ.

— Хм, Салтыкова, говоришь, — поджав губы, недовольно произнесла она. — Помню я этих, с позволения сказать, благородных людей. Приходили к нам милостыню просить.

К речевым оборотам Марии Евгеньевны я давно привык, а вот для Василисы это, похоже, было новостью. Впрочем, она старалась держать выражение лица, как и подобает гостье.

— Не милостыню, — поправил бабушку супруг. — Благотворительный фонд они создавали. Но так и не создали, насколько я помню. Денег не хватило.

— Я этого не знал, — сказал я, — нужно будет изучить вопрос.

— Зачем тебе с ними связываться?! Вот посмотри, какая красавица у наших Волковых родилась!

Волковы были боярским родом, подчиненным Демидовым. И обеспечивали основную боевую силу клану Руслана Александровича. Собственно, как практически все благородные семьи Урала.

— Благодарю, Мария Евгеньевна, — отозвалась та с улыбкой.

Мы приступили к еде, и пока глава рода ел молча, остальные не спешили заводить беседы. Вот когда Демидов возьмет слово, тогда-то и наступит время для диалога.

— Вот, что я скажу тебе, Дима, — произнес он, опустив ложку в опустевшую тарелку. — Василиса — замечательная хозяйка, за ее спиной стоит сильный боевой род. Опять же, ты увлекаешься наукой? А перед тобой целитель высшего класса.

Я взглянул на девушку иначе. Как-то слабо представлялась она в этой роли. Может быть, это и предрассудки, но обычно «высший класс целителя» присваивался людям с громадным опытом за плечами.

— Вы смогли меня удивить, — произнес я, глядя на Волкову.

— Ничего удивительного в этом нет, — ответила она. — Я с детства путешествовала вместе с отрядом отца. И успела получить достаточно практики, чтобы защитить диплом. И получила его только весной, так что совсем недавно в этом статусе.

— Свой целитель в роду — это прекрасно, — вставила комментарий бабушка.

Тут не поспоришь. Но и бросаться с предложением брака я не стану.

Внезапно в столовую вошел слуга и, быстрым шагом подойдя к главе рода, склонился к его уху. Демидов замер на несколько мгновений, после чего велел тому включить новости.

Слуга достал откуда-то из стены пульт и нажал на кнопку. Панель разъехалась, открывая скрытую нишу, в которой находился утопленный телевизор. Быстро переключив канал, мужчина положил пульт перед Русланом Александровичем и отошел за спинку его кресла.

Мы молча смотрели на горящие дома, разрушенные постройки и разбитые машины. Люди бежали по улицам, спасаясь от врага, а навстречу им катила техника с гербом Киевского княжества на броне.

— Меньше часа назад Речь Посполитая вторглась на территорию Киевского княжества, — заявила диктор, зачитывая бегущую понизу строчку. — Государь Михаил II в ответ объявил войну польскому королю и пригрозил, что Русское царство не позволит никому вмешиваться в конфликт. Силы великого князя ведут бои на своей территории, успешно отражая…

Мой телефон задрожал и я, извинившись перед хозяином дома, встал из-за стола. Выйдя из столовой в гостиную, ответил на вызов.

— Слушаю, отец.

— Дмитрий, — сказал князь. — Я не буду ходить вокруг да около. Ты поедешь в Польшу. Царь прямо сейчас подписывает приказ призыва. Каждое княжество выставит одного сына, выступить вместе с царским войском. Я и Сергей должны остаться в Москве, но ты, мы оба это знаем, справишься. И добудешь роду Романовых добрую славу. Ты со мной согласен?

— Хорошо, отец, — ответил я. — Польша, так Польша. Всегда хотел побродить по Европе.

Том 2 Глава 5

— Нас там не ждут, — объявил стоящий у люка капитан с гербом Русского царства во всю грудь. — Пленных не берем. Романов, твой выход.

Люк открылся, и я отстегнулся.

— Романов! Где твой парашют?!

— Он мне не нужен.

И я шагнул наружу. Поток воздуха снес меня прочь от стремительно уходящего самолета, завертел. Усилие воли — и дар обхватил мои руки, плоскость вытянулась, соединяя их с телом, образуя энергетические крылья.

Подо мной внизу пылал город. Сложно было рассмотреть детали, но в том, что поляки дошли до центра, сомневаться не приходилось. По всему городу полыхало зарево — тут и там сияли взрывы.

Сложив крылья, я развернулся, чтобы набрать скорость. В наушнике раздавались команды оставшихся на борту солдат. Им предстояло лететь дальше, чтобы зайти в тыл врагу. Моя задача — помочь царской армии в городе и по возможности вывести гражданских.

Земля стремительно приближалась, я расправил крылья, постепенно меняя угол. Улицы завалены обломками, трупами, горящей техникой. Скорректировав полет, я направился к центру и в следующее мгновение увидел, как растекается жидким металлом танк, замерший на раскуроченном асфальте. Экипаж разбегался в стороны, ведя огонь в человека, стоящего в десятке метров от уничтоженной техники. Пули с искрами отлетали от поляка прочь, не достигая одаренного.

Выставив руки вперед, я слил крылья вместе, превращая их в длинное копье, и, укрепив тело, влетел прямо в противника. Удар об одаренного на мгновение оглушил, его смяло, как тряпичную куклу, и я поднялся над поверженным противником. За моей спиной полыхали яркие крылья, подкрашенные для ориентирования солдат. Поле растягивалось в стороны, пока не окутало весь экипаж.

Теперь пули полетели в меня, но бесполезно вязли в щите. Настроив купол так, чтобы под моей охраной остались русские бойцы, я отступил назад и вытащил бесполезный наушник. Поляк умудрился его сжечь своим полем. Как и мой пистолет.

— Живы? — спросил я у сидевшего за наполовину расплавленным танком солдата.

— Живы, — отозвался тот, не зная, как ко мне обращаться.

— Тогда пошли, — велел я, поднимая правую руку.

Не долетевшие до меня куски свинца, все еще висящие в силовом поле, задрожали.

— Эй, пшек! — крикнул я в сторону не прекращающих огонь поляков. — Тебе подарок!..

Толкнув поле ладонью, я послал пули в обратный путь. Их были сотни, и практически ни одна не попала в цель, зато заставила пригнуть головы. Этого времени хватило, чтобы экипаж пришел в движение и открыл ответный огонь более прицельно.

— Вперед! — скомандовал я, и первым пошел на врага.

Глазами выискивая других одаренных, я держал поле перед собой, не позволяя достать нас, и под моим прикрытием четверка солдат шла, как по тренировочному полигону. Напряжение было серьезным, поляки пытались отступать, но их клали мои бойцы, уже отстрелявшие по паре магазинов.

— Стой, — командир экипажа позвал меня, когда мы дошли до первой группы польских трупов.

Команда быстро собрала трофейное оружие.

— Нашивки, — напомнил я, но солдаты и так знали, что делать.

С трупов срывали опознавательные знаки. Позже их предоставят в качестве доказательств на трибунале.

— Готовы, можем идти, — положив руку мне на плечо, объявил командир.

На время краткого отдыха поле я ослабил и сжал, чтобы не тратить лишние силы. Теперь же модифицировал его в объемный куб, по полметра на каждого человека. Это позволит сэкономить ресурс.

— Держимся внутри, — предупредил я. — Пули я остановлю. Кто видит гранаты — кричите. Ракеты — бегите. Все ясно?

— Так точно.

И мы продолжили путь по улице. Группировка, напавшая на танк, была рассеяна, и ловить их для меня уже было бессмысленно. Был бы один, еще бы мог попытаться, но не с группой царских людей за спиной.

Мы прошли по улице до перекрестка, где с ходу вышли во фланг новому вражескому отряду. Поляки вели огонь по укрывшимся за автомобилями русским бойцам, а те огрызались не прицельно, опасаясь высовываться.

Мой экипаж не растерялся, сразу же начав стрелять. Получившие неожиданную поддержку солдаты русской армии, забаррикадировавшиеся покореженными автомобилями, высовывались, чтобы открыть огонь на поражение.

Не прошло и минуты, как последний в этом отряде поляк рухнул на землю. Мои воины не стали тратить время, сразу же прошли к уцелевшим. Не все их них дождались помощи — несколько тел остались на асфальте.

— Связь есть? — спросил я, спокойно шагая в центре светящегося поля.

— Есть, — ответил один из бойцов.

— Отлично, доложи наверх — княжич Романов в городе. И давайте все под щит, у нас не так много времени.

Теперь нас было уже пятнадцать. Я видел, что большинство бойцов — еще только молодые парни, возможно, даже учебу не закончили. Экипаж оказался куда старше и, видимо, опытнее, раз никого не потерял.

— Идем к центру, — велел я, когда радист передал мои слова. — И шевелите ногами, парни, долго я защиту не удержу.

Ночной город, несмотря на отсутствие света, полыхал так, что видимость была практически, как днем. Запах жженой резины забивал дыхание, густой смог поднимался откуда-то с окраин.

Свернув на очередном повороте, я нос к носу вывел солдат на группу поляков, конвоирующих женщин и детей.

— Ложись! — крикнул я, и мои бойцы прицельным огнем срезали врагов, тратя по паре патронов на каждого.

Пленных было человек пятьдесят навскидку. Никого в нормальной одежде — белье и рваные тряпки. Стиснув зубы, я вытянул щит, накрывая их всех, и кивнул стоящему рядом радисту.

— Доложи. Мы их выведем.

Гадать, зачем Речи Посполитой женщины и дети, нужды не было. Рабство никуда не делось. И если не себе в услужение, так уж на продажу их можно пустить. Увести чужих подданных — все равно что вырастить своих. Безжалостная система магии придаст их владельцу сил в награду.

— Командуй, — велел я командиру экипажа, и тот принялся раздавать указания.

Женщин поднимали, приводили в чувство, а я постепенно сужал щит. Силы уходили, но еще на некоторое время их должно хватить. Можем добраться до своих, где о пленниках позаботятся.

— Куда их можно вывести? — спросил я у радиста, и тот принялся уточнять у командования.

— Княжич, два квартала, — отчитался тот, указывая в нужную сторону. — Наша колонна прорвалась.

— Слушайте все, — объявил я. — Возьмите детей на руки. Я не могу держать большую площадь. Но если мы сократим необходимое пространство, моих сил хватит, чтобы вывести вас в безопасность. Идите, плотно прижавшись друг к другу. Видите голубое поле? Сквозь него враг до вас не сможет достать. Солдаты не дадут причинить вам вред. И давайте поспешим, мои силы не бесконечны.

Вести такую толпу по осажденному городу — задачка непростая. Но два квартала нам удалось пройти. И только один раз пришлось отстреливаться от врагов, засевших в уничтоженной кафешке на первом этаже.

Бронемашина выскочила на улицу и встала перед моим полем. Водитель развернул транспорт так, чтобы встать задом к нам. Пара бойцов открыла двери изнутри, и я шагнул вперед, чтобы прикрыть и машину, и набивающихся в них гражданских.

— Княжич, куда дальше? — позвал меня командир экипажа, но я покачал головой, указывая на машину.

— Садитесь все.

— Ты останешься?

— Я не закончил, а вы нужны будете в другом месте.

И как только машина уехала обратно на не захваченную противником территорию, я снял щит, оставив для себя лишь самую малость. Так силы будут быстрее восстанавливаться, а мне предстоит искать дальше.

Где-то здесь бродят другие одаренные. И мне нужно их уничтожить.

Солдаты из транспорта выдали мне рацию, и я быстро подключился к нужному каналу. Слушая разговоры других княжичей, я шагал по разбитому городу, натыкаясь на тела погибших людей. Шумы боя гремели вдалеке со всех сторон, но из-за легкого транса складывалось впечатление, будто буквально за соседним зданием гремят взрывы.

Свистнула ледяная сосулька с характерным морозным треском. Я отскочил назад, пропуская снаряд перед лицом. Короткая очередь бессильно зависла в шаге от моего тела.

Нырнув за первую попавшуюся машину, я пригнулся от целой россыпи морозных игл и отбросил в сторону пистолет с намерзшим на дуле льдом. Меня осыпало холодной крошкой. Противник сил не жалел — снаряды выбивали куски из бетонной стены.

Прозвучала команда, и поляки пошли обходить мое укрытие. Звякнула сорванная чека — сейчас мне швырнут гранату.

Усилив ноги, я оттолкнулся от земли, раскрошив асфальтовое покрытие. Меня подбросило в воздух. Мелкие поля, уже опробованные в бункере, отделились от моего щита, и первая пятерка неодаренных упала на землю. Из руки одного выкатилась граната.

Ледяной маг окутался куполом, наплевав на остальных солдат. Взрыв хлопнул, когда я вновь оказался за машиной. Осколки со скрежетом вошли в тонкий металл. Кто-то вскрикнул от боли.

Выскочив из укрытия, я добрался до первого трупа и вырвал автомат из его рук. Три короткие очереди, и мы остались один на один с одаренным.

Из купола отвалились куски, тут же подхваченные вражеским даром, понеслись в меня. Щит выдержал натиск, истончившись втрое, и я спустил курок.

Пуля влетела в щель между ледяной коркой, на заднюю стенку купола плеснуло красным. Техника быстро развеялась, и я отсек голову трупа для контроля.

— Минус два, — вынимая израсходованный магазин, прошептал я.

На одаренном не было опознавательных знаков. Зато я нашел много наших нашивок в его кармане. Больше двадцати человек успел прикончить поляк, прежде чем вышел на меня.

— Спите спокойно, братья, — произнес я, убирая их в карман куртки.

Закончив осмотр, я пошел дальше. Запахи притупились, звуки боя стали тише. Где-то неподалеку ревели моторы — наши движки с характерным рычанием. Из рации периодически звучали голоса других княжичей, устроивших резню в тылу врага.

Ориентируясь по их словам, я продолжал идти по улицам, и смотрел по сторонам, выискивая новых противников, пока не вышел к городской больнице. Окопавшись внутри, поляки прижали огнем русских солдат, не давая пойти на штурм.

Снайпер выпустил пулю, но она замерла передо мной, а потом упала на разбитый асфальт. Подняв щит, я развернул его в форму светящегося герба Русского царства.

— Все ко мне! — прокричал, тут же образуя полусферу, чтобы прикрыть солдат.

Бойцы побежали ко мне быстро, и я встретился глазами с сержантом.

— Держу щит, вы убиваете, — распорядился я. — За поле — ни шагу!

— Есть! — отозвался тот.

И я повел их на штурм. Бесполезные пули, зависающие в воздухе, быстро сменились гранатами, которые отлетали в сторону и хлопали там, никого не поранив. А после мы уже дошли до дверей, и первая пара бойцов плечами вышибла их, не замедляя шага.

По-хорошему, нужно было разделиться, но я не мог себе позволить так растягивать щит. А потому мы миновали регистратуру и двинулись к лестнице, выбрав правую сторону.

— Растяжка!

Я замедлил шаг и позволил солдатам ее обезвредить. Второй этаж встретил нас залпом огня, и сперва мои бойцы брызнули в стороны. Я поднял автомат и прикончил первого поляка, прежде чем мои солдаты опомнились.

— Вперед, — приказал я, вновь шагая первым.

Безо всяких проблем мы прошли этаж насквозь. На лестнице на третий уже сюрпризов не было, и мы катком прокатились по засевшим в кабинетах полякам. Солдаты приободрились, а когда последний враг пал, кто-то даже прокричал «Ура!».

Толпой спустившись обратно в фойе, бойцы рассредоточились, и я дернул за плечо замеченного среди них связиста.

— Доложи, что больница отбита.

— Есть.

Выйдя через проем с выломанными дверьми, я свернул в сторону пылающего над заревом города. Моя работа здесь еще не окончена.

Но стоило мне отойти буквально метров на пятьдесят от здания, как с неба, объятый ярким пламенем, рухнул живой метеор. Врезавшись в дорогу, он распрямился, оказавшись здоровым двухметровым лбом.

Найдя меня взглядом, враг вытянул руку в мою сторону, и с его пальцев сорвался поток яркого оранжевого пламени. Я сделал пару выстрелов, но пули просто испарились от жара, а поляк наступал. Присоединив к первой ладони вторую, он шагал уверенно напирая.

Быстро собрав вокруг себя кокон, я секунду принимал на себя его атаку, а после, когда до врага оставалась пара метров, резко перебросил щит на него. Поляк взъярился, пытаясь прожечь путь на свободу, но я сжимал кокон до тех пор, пока человеческое тело не начало скукоживаться с хрустом.

Стоило убрать кокон, изломанное тело рухнуло мне под ноги, и я уже привычно отрубил ему башку. Раз уж ему мозгов не хватило понять, что меня так просто не взять, она все равно ему не нужна.

— Романов! — позвал меня капитан по рации.

— Здесь.

— Где ты есть?

— Убил одаренного. Зачистил больницу.

— Сиди там, не высовывайся, мы сейчас тебя заберем.

Ну что ж, значит, будет время немного перевести дух. Засевшие в больнице бойцы смотрели на лежащее обезглавленное тело с уважением. Только сейчас я обратил внимание, что многие из них держат оружие. И, похоже, они вели по нему огонь, только горячий польский парень плевать хотел на простое оружие.

— Бойцы, есть у кого-нибудь вода? — войдя обратно в здание, спросил я с улыбкой. — Что-то в горле пересохло.

Мне тут же предоставили две фляги. Взяв одну, я смочил рот и вернул воду хозяину.

— Благодарю.

На дороге завизжали шины, и перед больницей, заложив крутой вираж, остановился внедорожник с выбитыми стеклами. Сидящий за рулем капитан махнул мне рукой, и я припустил к нему бегом.

Запрыгнув в дыру на месте вырванной дверцы, я накрыл транспорт щитом.

— Куда теперь? — спросил я.

— Здесь и без нас справятся, — ответил тот. — А Ефремова накрыли за городом. Ты там будешь как нельзя кстати. Что с оружием? Где наушник?

— Попался один урод, спалил все, — ответил я. — Жарил так, что смог танк растопить.

— Польские курвы, — прошипел капитан, разгоняя автомобиль.

Я же взялся за рацию и, зажав кнопку, произнес:

— Семен, я иду. Держись.

Никто мне, разумеется, не ответил. Но я старался не переживать о друге. Да, это война, и здесь он в опасности, как ни в каком другом месте. Но Ефремов умеет за себя постоять, в конце концов, он укладывал на лопатки императорскую дочку. А в этом мире это что-то да значит.

Капитан вел уверенно, объезжая уничтоженные дома и разбитые машины. Но время, казалось, все равно тянулось, как резина, мне чудилось, что вот-вот, еще секунда, и мы не успеем.

— Жми! — потребовал я, и вояка не стал спорить, прибавив ход.

Машина вылетела за городскую черту, и я увидел объятое огнем поле. Навскидку квадратный километр был выжжен дотла, в небо поднимался густой смог, и где-то там мелькали несколько фигур в бешеном темпе.

Амурский тигр, сверкая когтями, вел свой отчаянный бой. Против него было как минимум пятеро противников с разными атрибутами, вспыхивающими разными цветами на фоне угасающего пожара.

— Жми, — велел я. — Еще!

Капитан вдавил педаль в пол, рискуя перевернуться, а я расправил крылья и, оттолкнувшись от расхристанного внедорожника, взмыл в воздух. Расправив поле, выровнял полет и, раскрыв щит шире, вновь сформировал из него герб Русского царства.

Пусть знают, пусть видят. Пусть боятся. Пусть передадут всем и каждому, как это жутко, когда видишь русский герб в ночном небе, сияющий ярче солнца.

Русские идут.

Том 2 Глава 6

Княжич Ефремов.

Амурский княжич стоял на полусогнутых ногах и, разведя руки с полыхающими когтями, тяжело дышал. По лбу сочилась кровь, смешиваясь с копотью, легкие забивал густой травяной дым.

Трое поляков уже нашли свою смерть на этом поле, но еще пятерка оставалась. Семен Константинович скривился, сплевывая черную слюну. Силы были на исходе, а врагов слишком много. К тому же враги действовали слаженно, и лишь чудом удалось положить тройку нерасторопных.

Огневик раскрутил хлыст пламени, готовясь начать новую битву. Справа от него формировал купол воздушник. Слева наращивал ледяные копья другой. Еще пара одаренных поддержки готовила щиты для стоящих впереди ближников.

Амурский тигр выпрямился, опустил руки и протяжно выдохнул, входя в состояние транса. Пожалуй, в последний раз.

— Семен, я иду. Держись.

Голос Романова из рации прозвучал отдаленно, как будто из другого мира. Но он заставил Ефремова оскалиться — зло, резко. Крупный боец, он и так превосходил противников на голову, а теперь, зарычав, заставил огневика и воздушника попятиться. Не от испуга — от неожиданности.

Резко вскинув руки, Семен соединил свои когти в длинное копье, и в мгновение ока пронзил им морозного, оказавшегося впереди остальных. Наконечник, сплетенный из энергии, лишил того жизни, но развеялся и сам, израсходовав силы княжича. Ледяные снаряды растаяли в воздухе, так и не причинив ему вреда.

— Ну, кто следующий?! — расхохотался княжич, поднимая ногами пепел.

Хлыст пламени с гудением и чадом вспорол воздух, но Ефремов ушел перекатом. Воздушник обрушил несколько кулаков на то место, где Семен только что стоял, но так же бесполезно.

Амурский княжич рванул в сторону, разрывая дистанцию и вздымая ногами облака сажи. Несмотря на то, что противников все еще было четверо, избегать их атак уже было не так сложно. Правда, раны уже не давали двигаться с прежней ловкостью, но и сдаваться Семен не собирался.

В отличие от своих друзей, которым Ефремов выбил пропуск, сам он ежедневно посещал базу военной разведки. И на родине тоже тратил время с пользой, изнуряя себя тренировками, порой до потери сознания. Так что в полном одиночестве уворачиваться от атак воздушника и огневика мог порядочное время. Пара одаренных поддержки опасности не представляла — их техники слишком медлительны.

Очередной замах хлыста прошел вдоль горизонта, и Ефремов рухнул в неостывшую пыль, чтобы тут же рвануть в сторону от новых воздушных кулаков второго врага. Но на этот раз не от поляков, а, наоборот, к ним. Дар восстановился, и пятиминутные танцы подходили к концу.

Выпустив коготь длиной в полметра, Семен рассек хлыст у середины, обрубая технику огневика, и, рухнув на спину, пропустил над собой воздушный серп. Оттолкнувшись руками, княжич вернулся в вертикальное положение.

В этот миг выжженное поле осветило яркое сияние. Поляки прыснули в стороны, уходя от возможной атаки, а Ефремов поднял голову. Над пепелищем горел герб Русского царства.

— Успел, — выдохнул Амурский княжич и рванул вперед.

Первый одаренный поддержки выставил морозный щит, но острый коготь прошиб его насквозь вместе с хозяином. На Ефремова полетел огненный поток вместо хлыста, но бессильно разбился о голубое сияние щита, рухнувшего с неба прямо перед Амурским княжичем.

Дмитрий мягко положил ладонь на плечо друга, и тот отступил на шаг, уступая место Романову. Казанский княжич шел вперед, пока огненные техники бессильно разбивались о его дар. Остальная пара одаренных стремительно разрывала дистанцию.

Дмитрий поднял руку и сжал ее в кулак. Тело бегущего воздушника врезалось в стену, его тут же расплющило, смяло, как в жерновах, и на выжженную траву рухнул мешок с изломанными костями. Второй беглец внезапно споткнулся, но, оглянувшись, подорвался на ноги. Огневик поспешно бросился в новую атаку, сменяя технику за техникой. Но монолит вокруг Романова оставался нетронутым.

— И это все? — спросил Дмитрий, глядя на врага с презрением.

Княжич махнул указательным пальцем, в воздухе блеснула силовая струна, тут же отделившая голову огневика от тела. Последний беглец уже почти пересек выжженное поле. Романов раскинул руки, расширяя свой щит. И новый купол накрыл всю проплешину, разрубив бегущего поляка на две неравных половины.

Романов обернулся к Ефремову.

— Тебе нужен целитель, — объявил он.

Семен не стал спорить, просто кивнул, и оба княжича направились в сторону гремящего мотором внедорожника, все еще не доехавшего до места схватки. У самого автомобиля ноги Семена начали заплетаться, он покачнулся, и Дмитрий взвалил его на плечи, не слушая вялых требований поставить княжича на землю. Сдерживаемые до поры до времени покровом раны вновь открылись, и капли крови побежали по униформе Романова, с каждым мгновением грозя отобрать у Казанского княжича друга.

Княжич Романов.

— Все могло кончиться хуже, — сказал врач в перемазанном кровью халате, снимая перчатки.

Я доставил Семена до лазарета. Сев в машину, Амурский княжич моментально потерял сознание. Защита, которую дает дар, исчезла, адреналин прошел, и тело Ефремова решило, что настало время для обморока.

— Кровопотеря серьезная, — продолжал эскулап. — Даже с его даром неделю Семен Константинович теперь не боец. Так что вы спасли княжичу жизнь.

Бои в городе закончились победой царской армии. Теперь нас ждала переброска в Польшу с ответным визитом. И хорошо, что Ефремов туда не попадет. Чем меньше моих друзей подвергается опасности, тем лучше.

Я привык защищать человечество, уничтожал планеты. Здесь же это правило ограничилось семьей и ближним кругом. Я могу за себя постоять, могу прикрыть других, но и мои силы уже не те.

— Спасибо, доктор, — кивнул я.

— Это мой долг, — ответил врач и пошел к следующему пациенту.

Пострадавших было очень много. Прибывали все новые солдаты, врачи, сестры. Но поток жертв польского вторжения был чудовищным.

— Княжич, — рядом со мной возник наш капитан.

— Дмитрий Алексеевич, нам пора, — сказал он негромко, и я кивнул в ответ.

Покинув шатер полевого госпиталя, развернутого в центре города, я шагал вслед за своим временным командиром.

Бронемашина для нас стояла неподалеку, и княжичи уже размещались внутри. Нас стало почти на треть меньше, и хотя погибших среди княжеских сыновей не было, но очень многие вернутся домой для прохождения долгой реабилитации. Раны, травмы, осознание ужасов войны — все это стоило того, чтобы спасти тысячи жизней простых людей. Но вряд ли кто-то из остающихся считал так же, как я.

Сев на свободное место, я расстегнул ворот куртки и сунул руки в карманы. Нащупав нашивки русских солдат, добытых с морозного поляка, вытащил их и встал.

— Что там у тебя, Романов?

— Нашел у одного поляка, — ответил я и вернулся на место.

Капитан молча пересчитал нашивки и кивнул своему бойцу. На каждой — индивидуальный номер, так что как минимум два десятка солдат не останутся пропавшими без вести.

Машина тем временем тронулась с места. Нам нужно было добраться до самолета, который перебросит нас в новую точку. Полагаю, на этот раз уже точно в Варшаву.

— Слушайте меня, — привлек внимание капитан. — Вы сейчас подавлены, кто-то зол. Но так и должно быть. Вы своими глазами видели, что сделала Речь Посполитая на нашей земле.

Капитан выдержал короткую паузу. Он оглядел нас внимательным взглядом, а после продолжил:

— Нас не должно было здесь быть. Приказ царя атаковать Польшу отменили в последний момент. По просьбе великого князя Тверского вас сначала отправили защищать Киевское княжество. И тем самым вы спасли очень много жизней. И это — повод для гордости. Русские воины своих не бросают, и вы уже совершили подвиг.

Снова последовала пауза, должная дать каждому из молодых людей почувствовать себя героем. Не знаю, правда, насколько капитану это удалось, так как по-прежнему не смотрел на остальных. На мой взгляд, уцелели самые приспособленные к боевым действиям, чья психика не дала трещину от ужасов реальной войны. Или, по крайней мере, самые удачливые.

— Но это — только начало, — сказал капитан. — Сейчас по всей границе будет происходить то же, что случилось здесь. Враг не станет сидеть сложа руки и ждать, когда мы ответим ему. Он будет идти вперед и убивать наших людей, пленять женщин и детей. Все те жадные до чужого добра нелегальные наемники, которых убивают по всему миру, теперь будут рваться в Русское царство. А потому мы должны перенести войну туда, где врагу больнее. Сегодня ночью мы атакуем Варшаву!

Неровный гул голосов был ему ответом. Все-таки мы все здесь еще недавно — несовершеннолетние юнцы. И хотя у кого-то за плечами военная муштра, но в реальных боях княжичи были впервые. Так что к жесткой дисциплине обстановка не располагала.

— Мы не будем драться с мирным населением, — продолжил капитан, чуть повысив голос. — Наша задача — уничтожить сейм. Мы не будем брать их в плен. Мы будем убивать. Любой, кто поднимет на вас руку — это враг. А единственный враг, который не представляет угрозы для Русского царства — это враг мертвый. И ваша задача сделать так, чтобы Речь Посполитая больше никогда не представляла для нас угрозы. Приказ понятен?

Вновь отвечали ему вразнобой, но уже более воодушевленно. Одно дело — рубить женщин и детей, случайно попавших под удар, и другое — наносить точечные удары по тем, кто облечен властью и принимает решения.

— Пока царская армия будет идти вперед, выдавливая поляков с нашей земли, — продолжал капитан, — вы займетесь обеспечением хаоса у них дома. Лишим их армию командования, и Речь Посполитая сдастся сама. Ваша задача проста — каждому я сейчас раздам материалы, изучите их внимательно. Это — известные координаты местонахождения членов польского правительства.

Один из княжичей позади меня поднял руку — я увидел это в зеркале заднего вида.

— Что? — отвлекся на него наш командир.

— Что с путями отхода? — спросил тот. — Или нам придется прорываться домой своими силами?

— Я отвечу на этот вопрос чуть позже, — заверил капитан. — Отход будет организован. А теперь послушайте вот это.

Он дал команду своему подчиненному, и тот включил запись допроса. Уже знакомый мне опричник, который допрашивал польских наемников, начал задавать практически те же вопросы.

— Имя, гражданство?

— Арон Гаршинский, подданный польского короля.

— Кто приказал сбить самолет с семьей великого князя Тверского?

Последовал внушительный список имен, и, судя по лицам моих соратников, не все сразу осознали, о чем идет речь. Но под конец даже самые недогадливые сообразили, что происходит.

— Вас нанял сейм Речи Посполитой? — уточнил опричник на записи.

— Да.

Это не было удивительно, в принципе. Если есть специалист, который уже неоднократно доказывал свою полезность, поставляя пушечное мясо в любую точку мира, что ему стоит организовать убийство великого князя?

Нелегальные наемники не числятся в официальных списках и вполне могут проехать через границу под видом тех же туристов или разнорабочих. А уж обеспечить их нужным оборудованием на месте проще некуда. Не зря же у великого князя Долгорукова был целый спецотряд для грязных делишек, который был оснащен всем, что только было в распоряжении ЦСБ.

Но, понятное дело, на записи не было вопроса, откуда поляки взяли оружие, способное сбить самолет великого князя. Не для княжичей такая информация. Долгоруков трагически погиб вместе с семьей, и марать его имя не стал даже царь. Значит, и нам не следует знать о его грехах.

— Вы идете не на прогулку, — заговорил капитан, когда закончилось воспроизведение допроса. — Там у вас не будет союзников. Ваша задача — уничтожить тех, кто посмел поднять руку на Русское царство. Тех, кто распорядился выдвинуть войска на нашу землю. Это не люди, это враги. И они должны быть убиты.

Такая философия была мне знакома. Я и сам мыслил точно так же — от опасностей нужно избавляться. И чем выше опасность, тем решительнее должны быть меры. Как говаривал один мой знакомый по прошлой жизни: сдачу нужно давать заранее.

— Теперь более конкретно, — объявил капитан. — Никто вас не бросит на вражеской территории совсем без поддержки. Все планы уже просчитаны, на местах вас будут ждать наши законспирированные бойцы. Но их задача — отвлекать внимание, против сильных одаренных они слабы. А вы должны справиться с возложенной на вас обязанностью. Эти же группы обеспечат ваш отход в безопасное место, откуда вас заберем мы. Сейчас я перешлю вам всю информацию по назначенным для каждого из вас объектам.

Что ж, уже лучше. А то поначалу звучало так, будто княжеских сыновей суют в мясорубку с надеждой, что хоть кто-то свое дело доведет до конца. Сейм — это, конечно, не король, но и у них будет очень серьезная охрана. Не всем присутствующим удалось бы в одиночку ее преодолеть.

Получив свое задание, я развернул планы особняка и указания постов охраны, маршруты патрулей, где какое вооружение, время смены караула. Имелись личные дела на одаренных в особняке — от охраны до самого маршала сейма Сергиуша Грушнивицкого, сорока шестилетнего мужчины с атрибутом воды.

Похоже, государь и сам был не прочь почистить этот европейский отстойник, тут столько данных, что их за пару часов не соберешь. И это хорошо — значит, к миссии действительно подготовились, и мне не придется бегать в поисках целей по всей Варшаве.

— На этом все, княжичи, — сообщил капитан, раздав нам задания. — Вылет в двадцать три часа. Не забудьте как следует отдохнуть — в Польше времени на это уже не будет.

Я откинулся на спинку и прикрыл глаза, переваривая полученную информацию. Но мысли то и дело возвращались к боям в городе. Наше вмешательство, конечно, было авантюрой чистой воды — без подготовки, без распределения целей. Такие значительные потери — это не только следствие поспешного решения государя, но и общей неподготовленности княжичей к бою.

Я открыл глаза и взглянул в зеркало. Сколько из едущих со мной парней не вернется домой?

Неподалеку от Варшавы.

Пересечь границу оказалось достаточно просто. Зарегистрированный в Римской империи самолет вылетел из Русского царства, вошел в воздушное пространство османов, откуда повернул в Польшу, где должен был сесть в аэропорту Варшавы. Меня сбросили по ходу в нескольких километрах от города. Как будут добираться остальные княжичи, я представления не имел, но был уверен, что и там все пройдет гладко.

Телефон с польской карточкой внутри я получил еще на русской земле, но активировал только сейчас. На аппарат были занесены несколько номеров, и меня заранее уведомили о том, кто под каким скрывается. Для стороннего наблюдателя же он казался сборищем красоток с соответствующими пометками. Разумеется, на местном сленге, как и положено восемнадцатилетнему оболтусу.

Группу мужчин и женщин я услышал раньше, чем вышел к назначенному месту встречи. На берегу небольшого рукотворного озера, оборудованного всем необходимым для культурного отдыха, разместились две пары, изображающие молодые семьи. Третья женщина предназначалась для меня. Музыка играла так громко, что моего приближения не должны были обнаружить, однако это все же случилось.

— А вот и мой любимый! — воскликнула оставленная для меня партнерша, раскинув руки в стороны, отчего ее топик натянулся, демонстрируя окружающим отсутствие бюстгальтера.

— Привет, Амелия, — ответил я, подходя ближе и расстегивая куртку.

Девушка подскочила на ноги, и пока остальные продолжали изображать отдыхающих, прильнула всем телом, неуловимо легкими движениями ощупывая меня со всех сторон. Убедившись, что лишней аппаратуры на мне нет, она отступила на шаг.

— Ну что, ко мне или к тебе? А то здесь становится скучно.

Я улыбнулся и кивнул.

— К тебе, красавица, к тебе.

Она помахала рукой двум остающимся на месте парам и, ведя меня за руку к двухместному истинно женскому автомобилю ярко-розового цвета, весело подпевала орущей из динамиков на берегу песне.

Лишь оказавшись в машине, агент прекратила спектакль и, пристегнувшись, завела мотор. Я последовал ее примеру, и мы вместе покатили в сторону польской столицы. По плану через два часа я должен начать действовать — одновременно со всеми остальными княжичами, заброшенными в Варшаву.

И я не планировал опаздывать.

Том 2 Глава 7

Трехэтажный особняк маршала сейма был окружен толстым и высоким забором, декорированным под каменную кладку. Само жилое здание тоже стилизовали под замок, по периметру территории не поскупились возвести башни с бойницами. Прапора Грушнивицкого развевались на слабом ветру, периодически хлопая полотном при сильных порывах.

Инструктаж был позади, два десятка солдат заняли свои позиции. Шла последняя проверка перед началом операции, бойцы подготовились и замерли в ожидании команды.

Всю территорию особняка моим даром было не охватить — щит выйдет тонким и его можно будет проломить пальцем.

Против нас были: четыре стрелка в башнях по периметру, один на крыше дома. Внутреннюю территорию патрулируют пятнадцать человек. В жилом корпусе также сидит смена в те же двадцать человек и дополнительно пятеро одаренных рода, постоянно проживающих в семейном гнезде маршала сейма. И, разумеется, сам Сергиуш Грушнивицкий — пятьдесят шестой противник.

Допустимый польскими законами максимум в столице. Расчетное время прибытия подкрепления с базы маршала в пригороде — пятнадцать минут. И ровно столько у нас будет, чтобы зачистить территорию.

Подобраться к дому близко было несложно: вокруг хватало мест, где можно укрыться, все же район для богатых панов, не бедняцкий квартал с перекрытыми мусором улицами и внезапными тупиками.

К тому же на моих солдатах униформа Германского рейха, так что на нас бы и внимания не обратили, к чужим силовикам здесь привыкли. Продажная страна. Жаль, что это не боевое облачение с их экзоскелетами, превращающими каждого бойца в неудержимую машину смерти. Однако хоть немного времени у нас будет, чтобы подойти на расстояние удара. Хотя и тяжелого оружия не получилось протащить — иначе к нам возникли бы вопросы у местных обитателей.

— Время, — сказал я и первым вышел на широкую улицу.

Солдаты высыпались из-за углов, сразу же вливаясь в положенный ситуацией порядок. Четыре пятерки за моей спиной чеканили шаг, держа на плечах автоматы.

До особняка маршала оставалось метров двадцать, настоящий командир должен был в этом месте повернуть солдат. И я поднял руку, изображая, что намерен исполнить именно это.

Невидимый конус — сейчас в подсветке не было необходимости — ударил в декоративные ворота, вышибая их вместе с частью стены. Как раз когда отряд патруля оказался напротив.

Обломки с грохотом пролетели до середины внутреннего двора, превращая поляков в кашу.

— Какого черта?! — выкрик с башни прозвучал одновременно с сиреной тревоги.

Мои солдаты открыли прицельный огонь по бойницам, не давая сидящим в укрытии врагам сунуться наружу.

А вот сидевший на крыше выстрелил, целясь в меня. Пуля влетела в щит и зависла в воздухе. Ответный выстрел заставил поляка упасть, уже без шансов подняться.

— Сложить оружие, приказ его величества! — закричал мой боец на чистом польском.

Никто, само собой, не послушался. Но на пару секунд мы заставили обороняющихся замедлиться.

Смешно, конечно, германский отряд исполняет приказ короля. Но продажная страна и не такое видала.

Со двора по нам открыли огонь, но мы были уже внутри. Полметра на человека — вполне достаточно, чтобы вести огонь во все стороны и не слишком толкаться. Я не стал тратить время и ударами маленьких щитов выбил двери в башни. Пара моих разведчиков швырнула гранаты внутрь ближайших, добивая сидящих там стрелков, но это уже было лишним.

Не останавливаясь, мы прошли через двор, расстреливая всех, кто попадался навстречу. Оставшиеся стрелки в башнях не подавали признаков жизни.

А наш глашатай продолжал орать, что у нас королевский приказ. Уже не столько для Грушнивицкого, сколько для всполошившихся соседей, уже поднимающих охрану.

Первый огненный протуберанец вылетел слева, и я укрепил истончившийся щит. Ответный огонь русских солдат изрешетил цветной витраж, откуда бил одаренный.

Уточнять план не требовалось, все оговорено ранее, и не раз. Военная разведка Русского царства знала свое дело, и солдаты шли, даже не предпринимая попыток отстраниться от пышущих жаром техник.

Скрипнула чека, и в выбитое окно полетело сразу три гранаты. Хлопнув одна за другой, они заставили огневика прикрыться куполом, заодно осветив крыло.

Я не стал пробовать на прочность укрепленные двери — сведения, собранные царской разведкой, утверждали, что там приличная толщина, а мне нужно экономить силы. Но это не помешало мне сделать новый проход в стене левее, продавив более хрупкий фасад щитом.

Мы оказались внутри в облаках пыли, и солдаты тут же открыли огонь, убивая всех, кого успели заметить. Мирных жителей в особняке просто не имелось — военное время, и даже прислугу должны были отпустить.

Я огляделся, старательно прислушиваясь, благодаря трансу. Слева скрипел пол — огневик приближался к занятому нами коридору, и я указал разведчиками в ту сторону. Еще трое топали прямо над нами, грохот на самом верху, который я не смог определить.

Пыль частично осела, и я сосчитал трупы — пятеро запасных бойцов лежали на полу. Оставалось еще порядочно врагов, и я не собирался давать им шанс скрыться. Сегодня отсюда не уйдет никто, кроме нас.

Дверь слева скрипнула, и сразу же в проем полетели очередная граната и россыпь свинца. Польский одаренный выставил простую стену огня, сбивая прицел моим людям, но это его не спасло от моего дара.

Дернув головой, пробитой насквозь силовым шилом, одаренный тут же получил кучу пулевых отверстий и вывалился в коридор безжизненной куклой. Его техника растворилась в воздухе, и я повел разведчиков к лестнице на второй этаж. Справа никого обнаружить не удалось.

Здесь нас встретил огонь трех разместившихся на пролет выше поляков. Обновив щит, я удерживал его, пока мои солдаты не пристрелили их. И мы пошли наверх под моим куполом.

Второй этаж предназначался для охраны и гостей. Зная точное расположение казарм, устроенных в левом крыле, я повел своих людей туда. Но, как оказалось, напрасно — кроме трех убитых никого здесь уже не нашлось.

Зато один солдат спустился по лестнице и, не высовываясь в коридор, перемахнул через перила, чтобы сбежать. К его несчастью, мы уже возвращались обратно, и три выстрела заставили его покатиться по ступеням. Спокойно дойдя до лестницы, ближайший разведчик добил его выстрелом в искаженное болью лицо.

Ровно половина убита. Мазнув взглядом по электронным часам на запястье, я повел солдат наверх. Плотный пулеметный огонь изрешетил стену и потолок, на ступеньки посыпались бесполезные пули. И мы прибавили шагу.

Четверо одаренных действовали под прикрытием пулемета и автоматов оставшейся охраны. Огненно-воздушная смесь даров создала направленный взрыв, но когда дым рассеялся, мои бойцы уже заканчивали с противником. Оставшись одни, без поддержки, одаренные поспешили в комнаты, имеющие дополнительную защиту, но напоролись на невидимое препятствие.

Я сжал их, помогая себе движением пальцев. Мышцы свело судорогой, но четыре члена рода Грушнивицких остались на полу коридора и уже никуда не сбегут. Оставался только хозяин особняка.

— Все на первый этаж, — распорядился я. — Держать оборону. Один спускается в серверную и забирает оттуда все, что можно.

Никто не стал ни спорить, ни задавать вопросы. Моя сила уже доказала свою эффективность, и если во время обсуждения плана мне не особо поверили, то после устроенного доверились окончательно.

Подняв с пола залитый кровью автомат польского охранника, я проверил оставшийся боезапас. Три патрона — хватит с лихвой.

Ступая между развалившимися телами, уже не подающими признаки жизни, я медленно восстанавливал силы. Пан маршал должен быть сильным противником — в его подчинении больше людей, чем у Романовых. Он был старше и наверняка опытным. Так что относиться к нему снисходительно я не собирался.

Кабинет главы был закрыт крепкой дверью, уже безо всяких декораций, настоящая сейфовая броня. Но мне было не нужно заходить через парадный вход. Войдя в спальню маршала, я быстро оглядел богатый интерьер и, создав прямоугольный контур, резко вбил его в стену. И пнул новую дверь ногой.

В лицо ударила струя холода, на моем щите мгновенно намерзло порядочно льда. Он со скрипом пошел трещинами и лопнул с громким треском, разлетаясь на куски. Это время Сергиуш потратил на то, чтобы создать очень много копий. Больше сотни снарядов, на мой взгляд, так что я не стал рисковать и прыгнул за стену.

Грохот сотряс особняк, брызги сосулек разлетались во все стороны. Мое укрытие было пробито, но я лежал на полу, и серьезного урона моему щиту нанести у Грушнивицкого не получилось.

Удары не прекращались, не самая тонкая стена содрогалась, на меня летела каменная крошка вперемешку с осколками льда. Еще немного такого обстрела, и меня просто засыплет.

Усилив тело, я рванул обратно в проем, на ходу вскидывая пистолет и выпуская весь магазин в сторону маршала. Без расчета попасть, разумеется, просто заставить отвлечься.

А оказавшись внутри, обернул помещение своим даром, заполняя его до конца. Прижатый к стене со вскинутыми руками Сергиуш Грушнивицкий с нескрываемой ненавистью глядел на меня. Он еще мог бороться, но уже и сам должен был понять, что это бесполезно.

— Стой! — рявкнул он, когда я поднял автомат к плечу. — Я могу дать показания!.. Я могу дать тебе власть. Ты же младший сын! Я сделаю тебя главой рода! У меня есть деньги, влияние!

Я даже не поверил такой наглости.

— Пан, ты хоть осознаешь, кому это говоришь? — уточнил я.

— Ты Романов! — роняя слюни на поле моего щита, ответил тот голосом, больше похожим на лай, чем на речь. — Отпусти меня, дай уйти, я сделаю все!..

— Кто велел тебе нападать на мою страну? — спросил я, убедившись, что маршал не сошел с ума.

— Это король! — заявил он. — Мы лишь исполняли его волю. Он обещал нам поддержку германцев!.. Они должны были войти с севера. Так он говорил!..

— Знаешь, мой друг, который пострадал, защищая русских людей от ваших ублюдков, говорит, что у меня плохое чувство юмора. Но ты, кажется, шутишь еще хуже меня. Сейм исполняет волю своего короля, а не перечит ему? Думаешь, я в эту чушь поверю?! Что на самом деле вам пообещал Ян?

— Земли! Киев должен был стать нашим!..

Я кивнул и пустил ему пулю в лоб. А потом еще две, чтобы убедиться, что маршал действительно мертв. А на случай чудесного воскрешения еще и отрубил голову. Взяв трофей за потные патлы, я открыл бронированное окно и выбросил башку поляка наружу. А потом приступил к быстрому обыску.

Мне приказали его убить, а не вербовать. А приказ царя не обсуждают.

Кабинет маршала, к сожалению, ничем порадовать не мог. Это скорее убежище на случай нападения, чем место хранения действительно важных сведений.

Расчетное время подходило к концу, так что я быстро вылез из окна и, поднявшись на крышу, сдернул прапор Грушнивицких. На его место установил флаг Русского царства, который прихватил с собой, и, подняв его над особняком, тут же спрыгнул на землю, смягчив падение даром.

Солдаты вышли из особняка, держа оружие наготове, но никто нам не препятствовал. Живых в доме не осталось, а у соседей не было желания вмешиваться. Это маршал мог позволить себе полсотни солдат, остальным статус не позволял. А мы только что эту охрану разметали и уходили, никого не потеряв.

Вдалеке уже звучали сирены, и через пару минут здесь появятся гусары короля. Выбравшись за территорию маршала, мы пробежали квартал. Навстречу нам не слишком быстро ехал автобус польского спецназа. Не замедляя хода, он свернул на соседнюю улицу, и мы запрыгнули внутрь, сразу же прикрыв двери.

— С возвращением! — крикнула с водительского сидения Амелия, направляя машину в новый поворот.

Сняв с лица маску, я выдохнул, погружаясь в новый транс и растягивая щит на автобус. Не знаю, как удалось разведчикам раздобыть все, что пригодилось в моей миссии, я допускаю, что поляки вполне могли все это продавать. Но, так или иначе, нам еще предстоит нарезать круги по району богачей, прежде чем мы свернем в город.

Меня никто не отвлекал, но солдаты вполголоса обсуждали прошедшую операцию и на всякий случай меняли магазины, запасались гранатами. Мне это нисколько не мешало, наоборот, чувствовал себя расслабленным. Никого не потерял, всех вывел, поставленную задачу выполнил.

Будем надеяться, остальные княжичи тоже справятся. У них родового щита нет.

Автобус катился по району, пару раз встретив на пути такие же машины, несколько патрульных автомобилей останавливаясь, пропуская нас. В городе поднялась суматоха — нападения шли по всей столице, и сил быть везде просто не хватало.

Ничего удивительного, что спецназ покидает территорию Грушнивицкого, убитого вместе со всеми его бойцами. Быть может, если тут спецназ не успел, так поможет в другом месте?

— Сворачиваемся, — передала нашему капитану Амелия, уже ведущая автобус по узким городским улицам.

Машина все дальше уходила от особняка маршала сейма, и я уже успел окончательно разочароваться в польских силах правопорядка. Не знаю, кто продумывал эту акцию в Русском царстве, но настолько гладкого хода операции я никак не ожидал. Собрать столько данных, обеспечить материальную базу, рассчитать все до мельчайших деталей — это просто невероятно.

— Что известно про остальных? — спросил я негромко, но сидящий рядом со мной боец меня услышал.

— Пока не знаем, княжич, — ответил он. — Нам с вами повезло, а как там…

Договаривать было не нужно, я и сам все прекрасно понимал.

Автобус тряхнуло на ухабах — мы подъезжали к точке назначения в весьма неблагополучном районе. Я не стал снимать щита, пока машина не встала окончательно. Бойцы раскрыли двери и попарно стали выскакивать наружу. Хотя, вообще-то, по уму нужно было выбираться мне, но я просто вытянул щит, прикрывая несколько метров пространства за автобусом.

Мы стояли в тупике, и бойцы спускались в раскрытый канализационный люк. По короткому техническому туннелю предстояло добраться до припрятанной одежды и, на этот раз притворяясь польскими солдатами, пересесть в броневик вооруженных сил Речи Посполитой у другого выхода. Новая машина поедет прямо на границу великого княжества Киевского.

Там нас уже встретит царская армия, и мы окажемся на родной земле. Для новой операции или для возвращения домой — пока непонятно, но отказываться от участия я все равно не планировал. Мой дар давал возможность сберечь жизни, и я собирался пользоваться им так часто, как только могу.

Нацепив униформу Речи Посполитой, я первым подошел к замершему броневику. Убедившись с помощью транса, что никого лишнего нет, я дал сигнал остальным, и мы загрузились внутрь. Амелия вновь заняла место водителя.

Здесь нас уже ждал походный ужин, и бойцы по очереди пользовались возможностью перекусить. Я тоже не стал отказываться — аппетит у меня после устроенной резни не пропал, да и силы нужно поддерживать, мне еще несколько часов ехать.

Но колеса наматывали километр за километром, а ничего примечательного больше так и не произошло. Наконец, проезжая мимо очередного поселка, мы почти догнали длинную колонну уходящей к границе техники.

Мелькнула мысль, что можно устроить бой, положив как можно больше врагов, но я не стал рисковать. Вот окажемся возле границы, тогда можно будет что-то придумать, а пока что мне нужно добраться до великого княжества Киевского.

— Княжич, — боец протянул мне жестяную миску с перловой кашей и тушенкой.

— Спасибо, — кивнул я, принимая нехитрое угощение.

И только погрузив ложку в пищу, я вспомнил, что пропускаю занятие Добронравова. Интересно, если я получу государственную награду, этого тоже будет недостаточно для пропуска его предмета?

Том 2 Глава 8

Колонна начала замедляться, некоторые машины съехали с дороги. Впереди что-то произошло, но следов боя видно не было. Амелия продолжала вести наш броневик вперед, объезжая замершую технику поляков.

Я на всякий случай повысил прочность щита. Солдаты собрались, перепроверили оружие, готовясь к возможному бою. Остановить нас при желании не так уж и сложно, и забывать о том, что мы практически в полном окружении, не стоило.

Амелия покрутила рацию, переключаясь между каналами, пока, наконец, мы не услышали мужской голос.

— …убит. Повторяю приказ временного правительства Речи Посполитой: прекратить огонь! Русские не тронут никого, если вы остановитесь. Сдавайтесь. Это приказ!..

Я переглядывался с бойцами. Разведчики не выглядели удивленными, но по глазам было заметно, что и для них такой поворот — новость.

— Большинство сейма уничтожено. Король Речи Посполитой убит. Повторяю приказ временного правительства…

Дальше запись крутилась на повторе без каких-либо изменений.

— Это же не серьезно? — все же спросил я, глядя на сидящих рядом бойцов.

— Серьезнее некуда, княжич, — ответил мне майор разведки, выполняющий роль командира при выделенном мне отряде. — Это же официальная передача из штаба в Варшаве.

— Вот и ударили по центрам принятия решений, — хмыкнул я.

Выходит, мы были только отвлекающим маневром, пока какие-то мастера работали по его величеству Яну. Даже если не все княжичи смогли справиться со своими целями, нам в любом случае удалось наделать шума, отвлекая их на самооборону.

— Большего не знаю, — ответил майор. — Но, думаю, вас теперь всех отправят по домам, Дмитрий Алексеевич. Дальше будет работа наших специалистов.

Я хмыкнул в ответ, и он пояснил.

— Я не сомневаюсь, что ваш дар на любой войне будет к месту, — сказал он. — Но вы такой один и большую группу не проведете. Да и в открытом поле, уж простите, даже вам не спасти всех против тяжелого оружия.

Да, а Царь-Батюшка не станет портить отношения с князьями, раз за разом посылая их сыновей в бой. Если все наши операции были подготовлены так, как моя, то успех практически гарантирован. Но в реальных боях, где личные качества одного бойца уже ничего не значат, все мы просто бездарно погибнем. Там княжичам делать нечего.

— Хорошо бы, — сказал я с преувеличенным вздохом. — Хочется выпить нормального кофе и поваляться в теплой постели.

— Желательно, чтобы еще и не одному? — с улыбкой подхватил майор. — Амелия?

— Можно, — отозвалась та, не отрываясь от дороги.

Командир разведки поднялся на ноги и, вытащив из-за пазухи такой же флаг, как тот, что я вешал над поместьем Грушнивицкого, быстро открыл люк.

Флаг Русского царства он установил быстро и тут же закрыл крышку. Приказ или нет, но горячих голов вокруг должно хватать — могли и попытаться достать нас.

Бронемашина тут же прибавила ходу, нас затрясло сильнее. Остановившийся перед нами транспорт как-то резко и испуганно рванулся в стороны, давая нам проехать.

— А вот и наши.

Впереди широкой цепью шли русские танки. Насколько хватало взгляда, армия царства катилась, нацелив орудия в сторону польских машин. Несколько сотен только в первом ряду, а сколько их вообще здесь, я даже посчитать не брался.

Из рядов польского транспорта вылетела одинокая ракета. Но раньше, чем она пересекла половину расстояния до русской техники, несколько ответных залпов превратило броневик в пылающие обломки. Больше желающих испытать судьбу не нашлось, и транспорт поспешил развернуться и удрать.

Подавляющее численное преимущество позволяло нашей армии держать по три-четыре ствола на каждой машине колонны. Так что справиться с одной было несложно, тем более что пущенную пшеками ракету сбили на подлете.

— Смотри, княжич, справа, — указал мне майор, и я повернул голову.

Еще две бронемашины с флагом Русского царства на полном ходу шла на танки. Те, не останавливая хода, расступались в стороны, пропуская кого-то из отряда княжичей. И я в очередной раз приятно удивился уровнем подготовки царской армии к этой ситуации.

Нас тоже пропустили после короткого обмена сообщениями между майором и кем-то по ту сторону танкового марша. Русская армия шла дальше, оставляя за собой изрытую гусеницами землю, а мы вновь вернулись на дорогу и, поддав ходу, помчались к границе.

За танками двигались бронемашины с торчащими из башен пулеметными стволами. В воздухе мелькали вертолеты, курсирующие вдоль строя. Тысячи людей двигались вглубь Речи Посполитой широкой полосой, только в обозримом мне куске территории.

Вот теперь я готов был поверить, что моя вылазка закончилась. К началу занятий, конечно, мне не попасть, но, похоже, на последнее я успею. Если будет борт до Москвы, и государь не пожелает задержать нас в великом княжестве Киевском — то ли для награды, то ли в качестве заложников.

После увиденного я уже окончательно утратил веру в то, что Михаил II случайно допустил смерть семьи Тверского. Вслух я этого никому не скажу, но сдается мне, государь изначально устроил все так, чтобы позволить Речи Посполитой сделать то, что они сделали. Чтобы получить законный повод ответить. А что погибли несколько тысяч людей — так, во-первых, они принадлежали Виталию Игоревичу Можайскому, во-вторых, государь сейчас выгребет из Речи Посполитой все русскоговорящее население. Или найдет другой способ пополнить казну родного царства.

От границы мы полетели на военном самолете до Киева, где нас заселили в гостиницу для благородных гостей. Все было за счет великого князя Киевского, но судя по лицам княжичей, никто не собирался устраивать праздничные гуляния. Бледные, осунувшиеся, растерянные, все еще не отошедшие от случившегося. Они выжили, но еще не могли этого до конца осознать.

И это, возможно, тоже было спланировано — показать князьям в лице их сыновей, какую силу представляет собой государь, чтобы раз и навсегда отбить охоту устраивать мятежи и плести против законного правителя интриги.

— С вами поговорит психолог ЦСБ, — объявил мне сотрудник гостиницы. — Если что-то понадобится, вы можете просто позвонить.

— Уже понадобилось, — кивнул я в ответ, пока он не ушел. — Обеспечьте мне горячий кофе и плотный обед.

— Предоставить меню? — нисколько не удивляясь приказу, уточнил тот.

Я в ответ покачал головой.

— Мясо с гарниром, — велел я, расстегивая куртку. — И побольше.

— Будет исполнено, Дмитрий Алексеевич, — поклонился сотрудник и покинул покои.

А пока мне несли еду, я избавился от одежды, выданной мне разведчиками, и принял душ. После горячей воды, смывшей пот и грязь с тела, даже дышать стало легче. Так что психолог застала меня в махровом халате за приемом пищи.

— Дмитрий Алексеевич, — едва наклонила голову темноволосая женщина слегка за тридцать. — Морская Инна Петровна, штатный психолог царской службы безопасности, — представилась она, вынимая из пиджака удостоверение. — У меня есть допуск к работе с вами.

Я указал ей на стул напротив себя и, отложив серебряные приборы с гербом Киевского великого княжества, сделал глоток кофе. Напиток здесь готовили другого сорта, и он мне нравился уже не настолько сильно, как в нашем особняке, но это все равно было лучше, чем какой-нибудь чай.

— Приступайте, — разрешил я, когда Инна Петровна разместилась напротив меня и вынула из сумочки планшет с воткнутыми в него чистыми листами и ручку. — Кофе? Чай? Прошу, не стесняйтесь.

Она вежливо улыбнулась.

— Благодарю за предложение, Дмитрий Алексеевич, но я уже обедала. Начнем, если вы не возражаете? — приложив ручку к листу, спросила она.

Я кивнул в ответ и сеанс начался. Если поначалу вопросы были поверхностными, направленными на создание общей картины, из которой будет ясно, нужна ли мне серьезная помощь после моральной травмы, то чем дальше заходила Морская, тем больше мне становился интересен наш диалог.

— Вы убили уже больше сотни человек, Дмитрий Алексеевич, — объявила она, заглядывая в мое личное дело, вероятно, дополненное после допроса в Кремле. — И ничего не чувствуете по этому поводу?

— Почему же? Я ведь не психопат, — ответил я. — Я чувствую… Пожалуй, это можно назвать раздражением. Ведь из-за людей, которых мне пришлось убивать, я был лишен возможности жить привычной мне жизнью. И я зол, потому что солдаты Речи Посполитой убивали невинных людей. Но стану ли я по этому поводу плохо спать? Нет.

— Никаких кошмаров, значит? — хмыкнула та, чуть наклонив голову.

— Абсолютно.

Инна Петровна поставила очередную галочку на листе и стала собирать бумаги.

— Что же, Дмитрий Алексеевич, я не могу сказать, что решат в Москве, но, по моему мнению, с вами однозначно все в полном порядке. Так что благодарю за уделенное время.

Я кивнул, поднимаясь из-за стола, чтобы проводить гостью.

А когда я закрыл за ней дверь, вернулся на место и, взяв пульт от телевизора, несколько секунд размышлял, стоит ли сейчас смотреть новости.

В итоге поднял трубку телефона отеля и, вдавив цифру «0», дождался ответа сотрудника.

— Это княжич Романов. Мне нужен мобильный телефон с местной карточкой и портной.

— Будет исполнено, Дмитрий Алексеевич, — ответил бодрый голос.

Новости — это, конечно, замечательно. Но лучше поговорю с семьей. Разумеется, они знают, что я силен, и обязательно выкарабкаюсь, но лучше заверить их в этом самому.

Через пятнадцать минут мне принесли новый телефон с затертой ценой на упаковке. К нему прилагался пластик с картой. Портного обещали через час, так что я дождался, когда прислуга уйдет, заодно забрав пустую посуду, и набрал номер отца.

— Телефон князя Романова, — негромко и подчеркнуто вежливо ответил Степан Витольдович на том конце провода.

— Княжич Романов Дмитрий Алексеевич, — представился я. — Степан Витольдович, если не сложно, передайте отцу, что я сейчас в Киеве. Нас разместили хорошо, но я бы хотел вернуться домой. Если он захочет перезвонить — это мой текущий номер.

— Слава богу, Дмитрий Алексеевич, — вздохнул секретарь. — Князь вам перезвонит через несколько минут.

— Спасибо, Степан Витольдович, — с улыбкой сказал я и повесил трубку.

Что ж, раз семью предупредили, нужно сделать еще один звонок.

— Телефон княжича Ефремова, — объявил незнакомый мужской голос.

— Вас беспокоит Романов Дмитрий Алексеевич, — представился я. — С Семеном Константиновичем все в порядке?

Мужчина что-то зашептал, прикрыв телефон ладонью, но почти тут же я услышал голос Амурского князя.

— Дмитрий?

— Здравствуйте, князь, — ответил я.

— Я жду тебя в Москве. Нашим гостем, — сказал он грубым голосом.

Я практически наяву увидел, как старший Ефремов расхаживает по комнате, чеканя шаг — как обычно в моменты волнения.

— Обязательно, князь. Но я хотел узнать, как дела у Семена.

— Жив и готовится к помолвке, — уже спокойнее ответил он. — Спасибо тебе, Дмитрий. Я этого не забуду.

— Я рад, что он пошел на поправку.

Князь усмехнулся в ответ.

— Позвони обязательно отцу, Дмитрий. Он тоже ждет новостей. И будет рад тебя услышать.

— Благодарю, князь. И приглашением вашим обязательно воспользуюсь.

— Тогда не буду больше отвлекать, княжич. До встречи в Москве.

— До свидания.

Я повесил трубку, и телефон тут же запиликал какую-то визгливую мелодию. Скривившись от этих садистских звуков, я ответил на вызов.

— Княжич Романов слушает.

— Дима! — воскликнула матушка. — Живой, сынок.

— Конечно, живой, матушка, — ответил я, улыбаясь. — Я в Киеве, и, похоже, скоро вернусь домой. Как вы там, и почему я не слышу отца?

— Я его выгнала с его сигаретами, — пустив в голос немного скандальных ноток, заявила она. — Весь кабинет провонял. Так что он позвонит тебе позже.

Я негромко посмеялся. То, что отец волновался, и так понимал, но чтобы он курил при матери…

— У тебя точно все хорошо, сынок? — спросила Ирина Руслановна. — Может быть, прислать людей? У нас есть несколько своих человек в Киеве, они со всем помогут!

Она не стала уточнять, у Романовых или Демидовых, но я и так догадывался, кто торгует в великом княжестве Киевском.

— Нет, все хорошо, — заверил я. — И, кстати, раз речь зашла об этом, можешь поговорить с Русланом Александровичем? Наш ужин прошел скомкано, я хотел бы его повторить, если Демидовы не против.

Матушка тут же ухватила мысль.

— Волкова понравилась? — уточнила она.

— Просто думаю о репутации деда, — ответил я. — Он же наверняка за этот ужин что-то получил. Не хочу, чтобы о нем говорили, как о человеке, который плохо выполняет взятые на себя обязательства.

— Ну-ну, Димочка, так бы и сказал, что девушка понравилась. Но я поговорю с Русланом Александровичем, будь уверен, он не откажет.

— Спасибо, матушка. Рад, что у вас все хорошо. А теперь мне пора, портной пришел.

В дверь действительно стучали. Дойдя до нее, я попутно включил на телефоне беззвучный режим и выглянул в глазок. Только убедившись, что худой мужчина действительно выглядит, как портной, открыл ему.

— Дмитрий Алексеевич, — поклонился тот, отчего метр, намотанный на шею, задергался, раскачиваясь, как маятник. — Федор Ильич к вашим услугам.

Я посторонился, пропуская посетителя и, потуже затянув халат, закрыл за гостем дверь.

Мужчина прошел в середину комнаты и внимательно оглядел помещение. По его взгляду было заметно, что он в подобных местах не впервые, но при этом его глаза не нашли тут ни привычных красоток, ни моря алкоголя.

— Итак, Дмитрий Алексеевич, что бы вы хотели от меня? — спросил он, обернувшись ко мне.

— Мне нужен костюм, Федор Ильич, — сказал я, проводя рукой по своему одеянию. — Классическая тройка с гербом рода Романовых. И, разумеется, обувь под стать костюму. Я пока что располагаю только тем, что надето на мне и военной униформой, а в таком виде передвигаться по улицам — не самое удачное решение.

Портной согласно закивал и жестом указал на стул, за которым не так давно сидела психолог.

— Раздевайтесь, княжич, я сниму мерки. Раз у нас будет обычный костюм, то уже через пару часов все будет готово в лучшем виде.

— Благодарю, — сказал я, сбрасывая халат на спинку стула.

Федор Ильич тут же вооружился метром и принялся споро измерять меня, периодически заставляя поднять руки или расставить ноги. Весь процесс занял минут десять, и то лишь потому, что портной несколько раз уточнял, какие именно манжеты мне нужны, какие борта, планируются ли запонки или другие украшения.

Наконец, он оставил меня в одиночестве. И я вернулся к телевизору, но вновь не стал его включать — мне дозвонился отец.

— Дмитрий! — голос князя слегка дрогнул, выдавая волнение, и я ощутил, как в груди становится теплее.

Это чертовски приятно, когда за тебя кто-то так волнуется. Всю свою прошлую жизнь я был один, но в этой у меня появилась семья — настоящая, родная, любящая. И я никогда не чувствовал себя чужаком ни в мире, ни в роду исключительно благодаря той поддержке, которую мне оказывали Романовы.

— Здравствуй, отец, — ответил я.

— Рад тебя слышать, — произнес Алексей Александрович. — Мать сказала, у тебя все в порядке. Это действительно так?

— Да, все отлично, — заверил я. — Но было бы неплохо вернуться домой. Пока что прошел психолога, сколько нас здесь еще держать будут в Киеве, пока понятия не имею. Но, думаю, максимум завтра вечером буду уже дома в Москве. А если нет — сообщу и попрошу передать с кем-то мои вещи. Это же можно будет организовать?

— Естественно, — ответил князь. — Мы, в принципе, и сейчас могли бы послать, но вряд ли придется ждать так долго, ты с ними в воздухе разминешься.

— Я тоже об этом подумал. У вас все в порядке?

— Мы переживали, сын, — усмехнулся тот. — Но беспокоиться не о чем, все под контролем. А как вернешься, все уже обсудим в деталях. Я же правильно понимаю, что телефон тебе дали?

— Все верно, — подтвердил я.

— Ну вот и не будем искушать. Ни к чему это, — подвел итог князь Казанский. — Я передам от тебя наилучшие пожелания сестре и брату.

— Спасибо, — ответил я, и в дверь тут же постучались. — Ко мне кто-то пришел, отец. Рад был услышать вас с матушкой.

— Это взаимно, сын.

Я прервал разговор, переходя на легкий транс. Но за дверью никаких подозрительных звуков не звучало, да и дыхание гостя было спокойным. Так что я поднялся на ноги и не спеша добрался до двери.

— Кто там?

— Амелия, княжич, — отозвалась разведчица, и я открыл ей.

Женщина на этот раз была одета в нормальную одежду, волосы собраны в небольшой хвост, черная длинная юбка в пол и непрозрачная белая блузка со стоячим воротником. На лице чуть косметики, но едва заметной, только чтобы подчеркнуть достоинства лица.

— Прошу, заходи, — с улыбкой толкнул я дверь, позволяя разведчице пройти. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

Она с улыбкой вошла в покои, и я прикрыл за ней дверь. Агент осмотрелась, встала посреди комнаты и, продолжая смотреть на меня из-под приспущенных ресниц, спросила:

— Ты ведь не против компании, княжич? — уточнила она.

— Совсем нет, — улыбнулся я. — Чай? Кофе?

— Вина? — предложила разведчица.

— Вина так вина, — отозвался я.

Том 2 Глава 9

Вино было практически не тронуто, когда прислали чехол с костюмом и обувь. Амелия, сидящая за столом, закинув ногу на ногу, приподняла бровь.

— Не думала, что ты собираешься на прием, княжич, — сказала она с улыбкой.

— Это не для приема, — возразил я, расстегивая чехол и разглядывая вышитый на лацкане герб Романовых.

— О, значит, решил приодеться для меня? Я польщена, — посмеялась гостья.

Я улыбнулся в ответ и сбросил халат, метнув его на вешалку. Под внимательным взглядом разведчицы оделся до пояса, прежде чем Амелия поднялась со своего места и подошла ближе.

— У тебя ни одного шрама на теле, — заметила она.

— С моим даром это неудивительно, — пожал плечами я, накидывая рубашку. — К тому же я не верю, что они украшают мужчину.

Она положила руку мне на грудь и раздвинула пальцы, чуть скользя ноготками. Покров проявился в реальности, блестя голубыми искорками.

— Всегда держишь щиты поднятыми? — с негромким смешком спросила она.

— Это необходимо, если хочешь выжить, — ответил я, опустив руки вдоль тела.

Амелия покачала головой, не отрывая от меня внимательного взгляда. Я видел, что ей очень хочется остаться, но не думал, что это хорошая идея.

Убийца из рода Романовых, хладнокровно уничтожающий врагов семьи и царства. Послать к такому в партнерши разведчицу, несколько лет сидевшую под прикрытием — отличный способ наложить на меня руки и залезть в голову. Стоит ли влезать в такие отношения?

— Амелия, — произнес я, аккуратно перехватывая ее руку за запястье, когда она уже переместила мне ее на спину. — Не стоит.

Разведчица не стала расстраиваться. Лишь хмыкнула в ответ и отстранилась, продолжая разглядывать меня.

— Да я и не рассчитывала, княжич, — выделив последнее слово интонацией, намекающей на разницу в нашем социальном положении, сказала Амелия. — Но попробовать стоило.

Я улыбнулся в ответ и, взяв ее за руку, вернул гостью за стол. После чего плеснул еще вина в бокал, себе же обновил кофе в чашке.

— Я, наверное, лезу не в свое дело, но как тебя на самом деле зовут? — спросил я, сделав глоток. — Или Амелия — настоящее имя?

Та улыбнулась.

— Ты прав, Дмитрий Алексеевич, это не твое дело, — приподняв бровь, сказала она. — У тебя ведь нет такого допуска.

Я посмеялся над ее ответом, нисколько не обижаясь на отказ. В конце концов, она в полном праве.

— Что же, может быть, тогда расскажешь, зачем тебя действительно прислали? — предложил я, застегивая рубашку.

— Это звучит унизительно, княжич Романов, — посмеялась Амелия. — Как женщина, я считаю себя уязвленной.

— Прошу прощения, — склонил голову я. — Однако решения не изменю. Худший способ испортить хорошие рабочие отношения — спать вместе.

— Вот как? — хмыкнула она. — А как же…

Я вскинул бровь, глядя на нее, но Амелия не стала сравнивать себя с Кристиной, про которую, очевидно, знала. Все-таки они в совершенно разных положениях — личная Слуга, подчиненная мне, и агент разведки.

— Ладно, но знай, княжич, я обижена.

— Если ты дашь мне свой адрес, я обязательно исправлю это недоразумение в другой обстановке и в частном порядке.

Но и этого она сделать не может. Потому что служба никуда не денется.

— Цветы пришлешь? — предположила разведчица.

— Какая пошлость! — фыркнул я в ответ. — Обычно мои случайные любовницы получают драгоценности.

— Хорошо хоть не акции «Руснефти», — рассмеялась Амелия. — А начальство мое пока что ничего от тебя не хочет, княжич. Всего лишь, так сказать, наладить контакты для возможного совместного будущего.

Я кивнул. Это тоже укладывалось в мой взгляд на вещи. На меня посмотрели в деле, оценили и пришли к выводу, что я могу пригодиться. Не факт, что реальный случай представится обязательно, но иметь такой актив для разведки полезно.

— Только с разрешения князя Романова, — ответил я. — Но можешь передать, что лично я совсем не против. До тех пор, пока действия твоих руководителей не идут вразрез с интересами моей семьи и никак не угрожают царской власти.

Она кивнула, поджав губы. Но не расстроенно, просто принимая к сведению.

— Что ж, спасибо за вино, — Амелия постучала ногтями по столешнице и поднялась на ноги. — Но, знай, княжич — постель была бы не по приказу, а по моему собственному желанию. Жаль, что ты не воспользовался.

Я улыбнулся, разводя руки в стороны. А проводив разведчицу до двери, закрыл за ней и, закончив примерку костюма, посмотрел на себя в зеркало. Никаких видимых изменений произошедшее на моем облике не оставило — только глаза чуть уставшие, но это нормально после нескольких часов напряжения дара.

Поправив волосы, напомнил себе поставить в расписание встречу с парикмахером рода. Пора укоротить длину, а то скоро начнут лезть в глаза. Я все же не Юсупов, это он порой любит отрастить косичку до задницы, мне такие эксперименты ставить не нужно.

С другой стороны — чего тянуть, времени у меня полно, никуда не спешу. Когда еще поступят новые распоряжения по нам, непонятно. А так проведу время с пользой, все равно заняться особо нечем.

А после цирюльника мне принесли заказанный ужин. И на этот раз никаких больше гостей не было, так что я спокойно доел и лег спать в одиночестве на двухместной пышной кровати с балдахином.

А на рассвете нас уже грузили в самолет из Киева на Москву. Прекрасно выспавшийся, я был полон энергии и сил. В аэропорту меня уже встретят наши люди, и все вернется в свое русло.

— Дмитрий Алексеевич!

Кристина встречала меня у трапа. В руках помощницы, одетой в униформу Слуг рода Романовых, уже ждал моей руки телефон.

— Рад вернуться домой, — улыбнулся я, принимая аппарат. — Скучали?

По лицу Кристины было заметно, что я прав. Но помощница держала себя в руках, не показывая на людях своих истинных эмоций.

Добравшись до машины с гербами рода, я занял свое место, и мы сразу же влились в поток таких же машин других княжеств.

— Распоряжение вашего отца, — объявила Кристина, возвращая мне часы с диктофоном. — Отдать только в машине.

Кивнув, я застегнул браслет на руке, в очередной раз вспомнив недобрым словом местный прогресс. Насколько все будет проще, когда соберу для себя первый нейрокомпьютерный интерфейс. А то и с семьей толком не поговорить из-за прослушки, которая обязана была быть в выданном в отеле телефоне.

— Спасибо, как наши дела? — спросил я, уже проверяя сообщения в телефоне.

По итогам нашей вылазки в Польшу не погиб ни один княжеский сын. А вот на Киевской земле пострадал башкирский — я его не знал, хоть мы и соседствовали с Уфой. Быстро проверив сеть, убедился: князю повезло, он как раз признал бастарда — планировал поставить парня на предприятие представителем рода. Так что вполне естественно, что этого княжича собирали по кускам целители, остальные успели развить свой дар достаточно, чтобы не попасть в лазарет надолго. Да и сам князь теперь наверняка выбьет у царя какие-то преференции.

— Все в полном порядке, — ответила Кристина. — Были небольшие волнения на фоне последних событий, но акции «Руснефти» по итогу выросли в цене. Что касается ваших вложений, то я следовала вашим указаниям.

— Спасибо, — кивнул я.

Виталя вел машину неспешно, мы еще полчаса тащились в общей колонне вернувшихся победителей, пока, наконец, не вкатились в Москву. Тут длинная очередь автомобилей достаточно быстро рассосалась — все же у каждого свои поместья в разных концах столицы.

Мы вырулили на скоростную дорогу, и внедорожник набрал ход. Я листал сообщения группы и, не заметив ничего особенного важного, набрал сообщение.

Романов Д. А.: Всем доброго утра. Сегодня к началу уже не успеваю, возможно, вообще не появлюсь. Пожалуйста, пришлите материалы за вчерашний день. Благодарю.

Несколько долгих секунд сообщение висело прочитанным, а потом посыпались радостные восклицания одногруппников. Во всяком случае, писали они так, что выглядело это именно радостью.

Телефон задрожал, оповещая о пришедшем личном сообщении, и я раскрыл новый чат.

Ван М.: Спасибо, княжич.

Уточнять, за что меня благодарит невеста Ефремова, было не нужно. Но и оставлять без ответа было бы грубостью.

Романов Д. А.: Русские своих не бросают.

Хороший ответ. Одновременно напоминает принцессе, что если станет для нас своей, ее тоже будут защищать и придут на помощь в случае необходимости. И в то же время показывает, что я действовал в интересах друга.

На это сообщение китаянка уже не отвечала, а в чате группы отписался староста, предварительно выдав напоминание, что забивать рабочее пространство не стоит.

Орлов П. В.: Княжич, я видел приказ, всех студентов ЦГУ, участвовавших в защите великого княжества Киевского, официально освободили от занятий до завтрашнего дня. Задания пришлю вашей помощнице. Добронравов уже грозил выдать вам какую-то сложную задачу за пропуск.

Он помедлил немного, прежде чем дописал.

Орлов П. В.: Нужна ли будет помощь?

Глянув на Кристину, я хмыкнул.

Романов Д. А.: Спасибо за предложение, я справлюсь.

Мы выкатились со скоростной дороги и уже подъезжали к особняку, когда телефон вновь завибрировал. Вытащив аппарат, я прочел уведомление о входящем личном сообщении.

Морозова В. Л.: Очень рада, что вы вернулись, Дмитрий. Надеюсь, у вас все в порядке.

Что ж, с того случая в больнице Святителя Николая нам так и не довелось нормально поговорить. Но это ничего, успеется, в конце концов, нам еще не один год вместе учиться.

На крыльце уже ждали мать и сестра. Если Ксения оделась довольно скромно, то вот Ирина Руслановна не преминула показать, что возвращение младшего сына для нее — настоящий праздник.

Я вышел из машины и тут же оказался стиснут в объятиях матушки. Княгиня Романова всхлипнула едва слышно и долго не отпускала, сжимая меня в своих руках. Обняв ее в ответ, я положил голову на плечо матери и, вздохнув, улыбнулся.

— Все в порядке, матушка, я вернулся, — поглаживая ее по спине, сказал я.

Подошедшая Ксения просто взяла меня за руку с улыбкой. По ее покрасневшим глазам было заметно, что сестра готова разрыдаться, но я не дал ей этого сделать. Подхватив обеих женщин под руки, я решительно повел их в дом.

— Я страшно проголодался, — заявил я на ходу. — Надеюсь, для меня найдется что-нибудь вкусное?

— Разумеется, как может быть иначе! — горячо заверила меня матушка, украдкой утирая слезинку платком. — Стол уже готов, только тебя и ждали, сынок.

И я с улыбкой повел обеих в столовую, по пути отвечая на приветственные поклоны прислуги. Людей в особняке стало значительно больше — сказывалась подготовка к приему, который организовывала Ксения. Да и сам дом заметно приукрасили, вытащив откуда-то антиквариат и семейные реликвии, которые обычно хранились подальше от людских глаз.

— С возвращением, сын, — поднявшись со своего кресла, произнес князь Романов, когда мы вошли в столовую. — Я рад, что ты вернулся.

Я ответил поклоном и занял свое место. Сергея сегодня не было, но я решил пока не спрашивать, куда запропастился наследник рода. В конце концов, время уже давно рабочее, а раз князь присутствует здесь, кому-то нужно вести дела за него.

Никто тактично не поднимал тему войны, и я был за это благодарен. Меньше всего хотелось тратить время на такие мелочи. Уехал, защитил интересы рода, вернулся. Обсуждать здесь и нечего больше.

— Дмитрий, — обратился ко мне отец. — Матушка сказала, ты заинтересовался Волковой, с которой познакомился у Демидовых?

— Я обещал тебе подумать над вопросом, отец, — ответил я. — И я выполняю обещание. Целитель высшего класса — полезная для рода супруга. Но как следует пообщаться мы не успели, а потому я и попросил матушку договориться о новом ужине.

Князь кивнул, принимая мой ответ с легкой улыбкой. Сестра же подобралась, почуяв интересную тему.

— Волкова? Василиса? — уточнила Ксения.

— Да, именно, — ответил я. — Знаешь о ней что-нибудь?

— Она есть среди приглашенных на прием. Мария Евгеньевна попросила добавить в список гостей, — пояснила княжна. — Надо же, как быстро все завертелось.

Мне оставалось только головой покачать.

— Это еще ничего не значит, — сказал я сестре, а когда та усмехнулась в ответ, демонстрируя, что не верит мне, продолжил: — Я понятия не имел, что она будет на приеме.

Ирина Руслановна тихонько посмеялась.

— А ты думал, что Демидовы так просто сдадутся, Дима? — спросила она. — Мария Евгеньевна не любит пускать подобные дела на самотек. Так что готовься к осаде по всем правилам. Помяни мое слово, Волковы имеют полную поддержку Руслана Александровича, следовательно, одним ужином тебе не отделаться.

— Ну да, родственников так просто не утихомирить, — согласился я.

— Знай, сын, если выберешь ее, я совсем не против, — заверил князь, сделав глоток кофе. — И целитель, и приданое. И укрепление связей с Демидовыми. Заметь, уже не мы за ними бегаем, а они за нами.

А нам такой союз тоже будет крайне полезен. Ведь, в конце концов, именно Демидовы являются основными поставщиками металлов для нашего нефтяного бизнеса. А по-семейному всегда можно будет договориться о скидках и новых проектах. Тем более ребята Руслана Александровича тоже работают в нужном мне направлении.

Мать не зря постоянно напоминает, кому отец обязан своим ростом. Демидовы дали князю Романову возможность быстро расшириться, поглощать мелкие компании, создавая из не слишком большой «Руснефти» настоящего корпоративного монстра, какой она является сейчас.

— Я серьезно обдумаю этот вариант, — заверил я, кивнув отцу. — Но пока что ничего не обещаю.

За тем семейный обед и закончился. Мать с сестрой ушли заниматься подготовкой к приему, отец укатил в головной офис, а я оказался предоставлен сам себе. И это было прекрасно — меньше всего на самом деле хотелось сейчас ехать на учебу и видеть обеспокоенные взгляды одногруппников. Лучше уж завтра пройду через этот утомительный ритуал.

Не то чтобы мне было неприятно участие студентов, но для меня случившееся — всего лишь маленький эпизод, который остался в прошлом. Я защитил всех, кого смог, и теперь нужно возвращаться к нормальной жизни. Добронравов не даст соврать.

Вспомнив о преподавателе, я поднялся в свои покои, где меня уже ждала Кристина. Помощница больше не лила слез, смотрела на меня с полной готовностью приступить к выполнению своих обязанностей. Но мне нужно было немного расслабиться.

Что ни говори, а у меня все еще тело молодого парня, которое пережило сильный стресс. Даже для такого умелого одаренного как я, возвращение в Русское царство под постоянно активным щитом — серьезное напряжение.

Уже позже, лежа в ванной вместе с обнаженной девушкой, я откинул голову на бортик и, прикрыв глаза, спросил:

— Кристин, а ювелиры закончили мой заказ для тебя?

Раздался плеск воды, я услышал шлепанье мокрых ступней по полу. А через минуту она вернулась и я приоткрыл один глаз. На обнаженной девушке не было ничего, кроме драгоценностей. И это выглядело очень волнующе.

— Они идеально тебе подходят, Кристина, — заверил я, поднимаясь на ноги. — Настолько, что мне не хочется, чтобы ты их когда-либо снимала.

— Боюсь, это невозможно, княжич, — ответила помощница, протягивая мне полотенце. — За ними ведь еще и ухаживать нужно.

— Как и за тобой, — сказал я, подхватывая девушку на руки, и, посмеявшись в ответ на ее легкий визг, устремился с этой ношей в спальню.

До самого ужина я так и не приступил к выполнению заданий. А в столовой, наконец, встретился и с братом, который пожал мне руку и крепко обнял.

— Рад, что ты дома, брат, — сказал он.

— И я рад вернуться, брат, — ответил Сергею я.

Возвращался в свои покои я, листая телефон.

Новости все-таки нужно смотреть, иначе рискуешь упустить все самое важное. Несколько статей с обличением сейма, их преступной деятельности на территории Русского царства были мной прочитаны без особого интереса.

А вот поглощение еще не отобранных ранее остатков Литовского княжества сулило некоторые преимущества. На этой территории размещался нефтеперерабатывающий завод. И Романовым он бы очень пригодился.

Закрыв дверь в спальню, где в моей постели сладко спала Кристина, я занял свое рабочее место и приступил к учебе.

Княжич Романов обязан быть идеальным студентом, и я таким буду.

Том 2 Глава 10

— Доброе утро, — поздоровался я, входя в столовую с улыбкой на лице.

Князь кивнул мне в ответ. Сергей приподнял кисть, приветствуя меня. Женщин снова не было.

— Мне вчера позвонили из военной разведки, — объявил отец, когда прислуга расставила блюда и покинула помещение.

Я немного удивился, не думал, что решатся пойти официальным путем. А вот Сергей Алексеевич смотрел на отца с явным интересом.

— В Польше Дмитрий произвел на них впечатление, — пояснил Алексей Александрович, повернувшись к наследнику.

— И чего же они хотят? — спросил Сергей.

— Сделать из нашего Дмитрия своего оперативника, — приподняв бровь, сообщил отец, наливая себе кофе. — Естественно, не официально.

Брат покачал головой, глядя на меня.

— Не слишком ли это… — начал он. — Сперва на него нападает ЦСБ, теперь вербует армия. А у нас под Дмитрия уже заложены мощности в «Заре». Успеешь?

Вопрос он задал уже мне. Я в ответ пожал плечами.

— Вряд ли работа на армию будет отнимать действительно много времени. К тому же я изначально сказал их гонцу, что только с согласия князя и не в ущерб интересам рода и царя.

Отец выслушал меня внимательно и в конце кивнул.

— Я ответил в том же ключе, — сообщил он. — С учетом всего происходящего, с нашей репутацией и положением сестры — это многое бы дало. Но они хотят провести тебя неофициально, все под грифом. Выгодно ли нам это будет? Не могу сказать.

Я молчал, понимая, что князь еще не договорил, молчал и Сергей, но было заметно, что брату не нравится идея остаться одному. Пока что я мог явиться в любой момент и защитить род. Но если меня перебросят на другой конец света, чтобы насаждать политику царя в банановой стране, я уже не помощник.

— Пока что мы условились встретиться с генералом на нашем приеме, — сообщил Алексей Александрович. — Но подарок от него уже прибыл.

— Подарок? — хором удивились мы с братом.

Отец встал из-за стола и поманил нас за собой. Переглянувшись с Сергеем, мы вышли на крыльцо. У особняка стоял новый, блестящий хромом внедорожник с гербами Романовых на капоте и дверях. Рядом с машиной, как кот возле сметаны, нарезал круги Виталя.

— Хм, — выдал брат, отец же молча вручил мне ключ.

Я подошел к автомобилю и открыл замок. Внедорожник мигнул фарами, и пока водительская дверь открывалась, я успел оценить толщину металла.

— Это серия «М», княжич, — сообщил мой бессменный водитель с плохо скрываемым благоговением. — На таких «монстрах» возят высшее руководство царской армии, — сказал он. — Броня выдерживает крупный калибр, защищенный канал связи, полная изоляция. Электромагнитный импульс вплотную применят, не заметишь. Внутреннее покрытие, вот здесь его видно, — он указал на стойку двери, — держит десяток ударов вплоть до «А» ранга. Двигатель мощнее наших на двенадцать процентов, но работает гораздо мягче.

Я кивнул Витале и сел за руль. Нажав на кнопку запуска двигателя, я почувствовал легкую вибрацию, но звука мотора даже не услышал. Посигналив, чтобы от машины отошли, заглянул на систему парковки — полная автоматизация. Машина сама встанет на место. Встроенная система позволяла подключить не только нужную связь через спутники с любой точкой планеты, но и подвесить на машину вооружение. Естественно, пушки к «Монстру» в комплекте не шли.

Тронувшись с места, оценил плавность хода и заложив кружок по внутренней территории, проверил парковку. Было приятно наблюдать, как рулевое колесо поворачивается само, заходя на свободное место у крыльца. Минута ожидания, и все закончилось.

Для гражданского автопрома пока что еще слишком дорогая штука, даже князья еще не могут себе такую позволить — ее просто нет в продаже.

Выбравшись из машины, я кивнул Витале, зачарованно оглаживающему автомобиль взглядом, как бедра какой-нибудь красотки, и прошел к отцу.

— Если мы ее примем, это будет означать согласие, — сказал я, протягивая князю ключ.

— Нет, машина твоя в любом случае, Дмитрий, — покачал головой тот, отодвигая мою руку. — Это подарок за то, что вся группа вернулась целой. Я не знаю, что у вас там произошло, но генерал был очень рад, что его сын вернулся домой целым и невредимым.

Сын? Что ж, хорошо, что речь не об Амелии. Было бы максимально неудобно, а машина мне действительно понравилась. И, честно говоря, не хотелось бы ее возвращать. Если она на самом деле настолько крепка, как сказал Виталя, это хорошее приобретение.

— Тогда оставим ее, — кивнул я, убирая ключ в карман. — И, отец, если ты не против, я бы хотел водить машину сам.

Князь усмехнулся.

— Сегодня можешь покрасоваться, сын, — он хлопнул рукой мне по плечу. — Но охрану все равно с собой берешь. И соблюдаешь правила движения!

Сергей глянул на князя с упреком. Это он в Казани однажды погонял — без жертв, но сам факт тогда отца очень расстроил.

— Благодарю, — поклонился я и взглянул на часы. — Но мне уже пора на занятия.

Алексей Александрович кивнул, отпуская меня и тут же подхватил Сергея под руку. Прежде чем за ними закрылась дверь особняка, я услышал обрывок разговора:

— Кстати, Сергей Алексеевич, чем закончилась история с заменой разбитого вами кабриолета?

Улыбнувшись, я снова сел за руль. Виталя тут же опустился в соседнее сидение.

— Княжич, я знаю, что вы неплохой водитель, но давайте сегодня без проверок мощности? — попросил он, застегивая ремень безопасности. — «М» на ровной дороге оставит княжеские машины, как стоячих. Но…

— Я все понимаю, Виталь, — ответил я, запуская мотор. — Передай, что мы выезжаем.

Вбив через панель управления параметры нашей сети, Виталя тут же передал мой приказ. Отключаться не стал, слушая ответы сопровождения.

— А почему не интегрировали сразу нашу аппаратуру? — спросил я.

— Вы могли отказаться от подарка, — пожал плечами тот. — А пока вы на занятиях будете, уже все наладим.

— Хорошо, — кивнул я и пополз по дорожке к выезду с территории особняка.

Впереди уже катился первый сопровождающий. Еще один следовал за мной, соблюдая дистанцию — машина новая, мне к ней нужно привыкать. Так что никто не станет притираться вплотную.

«Монстр» действительно шел намного лучше княжеских машин, практически за секунды набирая скорость. Управляя таким зверем, так и хотелось вдавить педаль, но я не стал этого делать.

К приезду в ЦГУ я уже полностью освоился за рулем внедорожника и на парковку встал сам, лишь раз посмотрев на камеры — не столько для проверки себя, сколько учитывая погрешности системы. Точность была отличной.

Встав, я отключил двигатель. Спрашивать, проверили ли внедорожник на закладки от разведчиков, даже не стал — никто бы мне не дал «Монстра» даже увидеть, если бы он не прошел проверку. Вмешательство в дела княжества все еще наказывается по закону.

— Держи, — вручив ключ Витале, торжественно произнес я.

Приняв с поклоном брелок, мой водитель тут же выбрался наружу, чтобы пересесть за руль. А я ступил на асфальт парковки и, поправив пиджак, зашагал в сторону своей лавочки. Времени до занятий еще было достаточно, погода позволяла, так почему бы не встретиться с группой именно там?

Приезжающие студенты ЦГУ узнавали мою машину, без труда определяя модель. Никто, разумеется, не спешил ее изучить поближе, но я все же заметил несколько завистливых взглядов от проходящих мимо парней. Некоторые, наоборот, стали здороваться, однако разговора не заводили и следовали дальше в корпуса.

Листая новости в телефоне, я отдал несколько распоряжений для Кристины — пока что просто наблюдать за польскими бумагами, позже решу, нужно ли лезть в эту свистопляску.

Морозова тоже заметила наличие наших машин на парковке, и, кажется, даже улыбнулась. А потом прибавила шагу, направляясь в корпус.

Поднявшись с лавочки, я приветствовал ее первым.

— Виктория Львовна, здравствуйте, — чуть склонив голову, произнес я. — Вы прекрасно выглядите.

— Благодарю, Дмитрий, — поправив прядь волос, отозвалась она, чуть краснея, — я очень рада, что с вами все в порядке. И позвольте еще раз поблагодарить за помощь.

Я улыбнулся в ответ.

— Я же обещал, что вы не пожалеете, если будете со мной общаться, Виктория Львовна, — ответил, глядя в ее сияющие глаза. — Как Инга Валентиновна, как ваш брат? Все ли хорошо?

Морозова чуть уловимо вздохнула.

— Все в полном порядке. Святослав постепенно набирает вес, матушка поправляется, — сказала она. — Динара Тагировна сделала все в лучшем виде. И, кстати, матушка просила передать вам нашу благодарность за ваше участие.

Я кивнул.

— Я рад, что все разрешилось к лучшему, — улыбнулся девушке. — Присядете, пока ждем остальных?

— Конечно, — отозвалась та, поправляя юбку и опускаясь на самый краешек лавочки. — А как вы, Дмитрий? Я слышала от госпожи Ван, что княжич Ефремов попал в… ситуацию.

Я присел рядом, но при этом сохраняя дистанцию.

— Да, такое действительно случилось, — сказал я. — Но, к счастью, я оказался поблизости и вовремя вмешался. Чтобы вы понимали, когда я появился, Семен Константинович уже уничтожил четверых, так что мне оставалось только чуть-чуть помочь другу.

— Вы же мне врете, княжич, — посмеялась боярышня, прикрыв ладошкой губы. — Госпожа Ван уже в красках описала со слов Семена Константиновича, как вы явились с неба в блеске русского герба и перебили врагов.

Я пожал плечами.

— Я на самом деле не очень люблю смаковать подробности, Виктория Львовна, — ответил ей.

— Виктория, — робко коснувшись моей кисти, негромко сказала Морозова.

— Что? — переспросил я, хотя прекрасно ее расслышал.

— Называйте меня только по имени, Дмитрий, — чуть замедлившись, произнесла она. — Я вам стольким обязана, так что, полагаю, вы как никто заслуживает права обращаться ко мне по имени.

Действительно, я ведь дал ей такое разрешение, но она не отвечала взаимностью все это время. Что ж, хорошо, что лед тронулся, и боярышня потихоньку вливается в мое общество. Она мне нравится, и я бы не хотел, чтобы между нами были лишние стены.

— Благодарю, Виктория, — кивнул я с улыбкой.

— Княжич, Виктория Львовна, — перед нами остановился Орлов, тут же поспешивший поклониться. — Доброе утро.

Морозова выпрямилась и покраснела, будто нас застали за чем-то интимным. Я же поднялся на ноги и протянул руку старосте.

— Петр Васильевич, рад вас видеть.

— Взаимно, Дмитрий Алексеевич, — заверил тот, отвечая достаточно крепким рукопожатием. — И, — он оборвался на секунду, бросая взгляда на Морозову, будто стеснялся того, что собирался произнести: — благодарю за ваш вклад в нашу победу.

Это была не слишком распространенная традиция, и я не был уверен, присутствовала ли она на моей Земле. Но здесь считалось совершенно нормальным выказать поддержку тому, кто вернулся с войны, где защищал интересы государства. Еще одна монетка на чашу весов для гордости армии — каждый может подойти и выразить свою благодарность за мирное небо над головой.

Но среди аристократов такое не особо принято, так как все благородные по умолчанию обязаны откликаться на призыв государя. А вот царские люди активно делали из этого обряда традицию.

Я кивнул, указывая ему на лавочку.

— Я исполнил долг русского княжича, — ответил ему. — Присаживайтесь, время еще есть.

— Конечно, Дмитрий Алексеевич, — сказал Петр Васильевич, занимая место между мной и Морозовой. — Мой дед очень рад был услышать, что вы учитесь в моей группе, — заявил он.

— Вот как? — поддержал я тему.

— Да, — кивнул Орлов. — И просил меня лично убедиться, что выезд на базу состоится с вашим участием.

Я улыбнулся.

— Обязательно состоится, Петр Васильевич, — заверил я. — Но мне, возможно, на какое-то время придется отлучиться. Это же не станет проблемой?

— Нисколько, княжич, — кивнул староста.

К нам уже шли под ручку Никита Александрович Рогожин и его девушка Екатерина Ивановна Нарышкина. При этом одногруппник широко улыбался, едва не таща подругу за собой. Остановившись в нескольких шагах от лавочки, Никита Александрович кивнул.

— Дмитрий Алексеевич, рад видеть вас! — бодрым голосом возвестил Рогожин.

— Это взаимно, Никита Александрович, — ответил я, уже поднявшись на ноги и пожимая протянутую ладонь. — Екатерина Ивановна, вы сегодня — само очарование, Никите Александровичу очень повезло с вами.

— Благодарю, княжич, — отозвалась та тонким голоском. — Но, прошу меня простить, меня ждут занятия.

— Я вас провожу, — тут же спохватился Рогожин, и, лучась улыбкой, действительно повел девушку в корпус.

Я проводил его взглядом и повернулся к подходящей к нам китайской принцессе. Мэйлин шагала в униформе ЦГУ, но при этом ее волосы были уложены в традиционную прическу родины. Рядом с ней двигались и Салтыкова с Комаровой. При этом у обеих настолько гордый вид, будто они разгадали, с кем учатся и теперь служат у нее как минимум фрейлинами.

— Княжич, — первой поприветствовала меня Мэйлин. — Я в долгу перед вами.

— Госпожа Ван, — ответил ей в соответствии с традицией ее родины. — Вы ничего мне не должны, если будете рядом с Амурским тигром. И только с ним.

— Я рада, что с вами все в полном порядке, — ответила она, переходя на русский.

Стоило нам закончить, диалог подхватила Салтыкова. Светлана Николаевна просто поприветствовала меня, а вот Комарова сумела меня удивить.

— Дмитрий Алексеевич, я вам очень благодарна за тот урок, который вы мне преподали, — сказал Надежда Григорьевна, опуская голову в поклоне. — И попросила госпожу Ван заниматься со мной.

— Это отличный выбор учителя, — искренне похвалил я. — Госпожа Ван — мастер боевых искусств, она действительно может многому научить. Даже с учетом вашей разности атрибутов, вы многое почерпнете из ее знаний.

Остальные подходили уже всем коллективом, так что у меня сложилось впечатление, что часть группы встречается где-то за периметром ЦГУ и уже вместе проходит на территорию. Выслушивая слова приветствия и радости от возможности лицезреть меня в целости и сохранности, я кивал и благодарил в ответ.

Пока очередь не дошла до Самойловой.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — произнесла она. — Я рада, что вы вернулись. Теперь у меня снова будет пример перед глазами.

— Пример, Екатерина Юрьевна? — с улыбкой уточнил я.

— Да, — спокойно ответила Самойлова. — Если хочешь стать лучшим, нужно учиться у лучших, — пояснила она. — А я не привыкла бросать начатое на полпути. Как говорится, раз уж начал — побеждай!

— Это очень хороший девиз, — ответил я. — А теперь, когда все мы уже встретились, предлагаю пойти на занятие. У нас осталось немного времени.

Никто спорить не стал. Орлов пошел впереди, мы двинулись следом за ним. Морозова шла по левую руку от меня, за нами во главе клина двигалась китайская принцесса с Салтыковой и Комаровой, остальные шли за ними.

Войдя в общую аудиторию, мы заняли свои места в верхних рядах и приготовились слушать новую лекцию. Преподаватель уже сидел на своем месте, ожидая звонка, и я автоматически подметил, что в мою сторону периодически бросают заинтересованные взгляды девушки с потока. При этом наша группа села так, что я оказался отделен от «чужих», и встретиться взглядом с девушками из других групп для меня было проблематично. Но это не мешало студенткам обернуться, словно невзначай, чтобы оценить княжича Романова.

— У вас много поклонниц, Дмитрий, — с улыбкой на губах шепотом произнесла Виктория. — Настоящий гарем можно было бы собрать.

— Гаремы в Русском царстве запрещены законом. И я не уверен, что это поклонницы, — ответил я так же негромко. — Скорее охотницы. А я здесь — невинный пушистый зайчик, которого захотят загнать.

Морозова тихонько посмеялась в ответ, и в этот момент прозвенел звонок.

Занятия начались.

Том 2 Глава 11

— Я вижу, что многие думают, будто дар делает их бессмертными, — обводя взглядом студентов, произнес Иванов. — Романов!

— Здесь, господин тренер, — отозвался я.

— Надевай, — распорядился он, бросая мне пару браслетов.

Выполнив его приказ, я остался стоять на месте.

— Сегодня ты будешь моим демонстрационным материалом, — объявил тренер, указывая войти на поле полигона.

Я двинулся в указанную сторону, и Иванов продолжил речь:

— Дмитрий Алексеевич у нас не представитель какой-то определенной школы боя. Его учили только убивать. Пока вы ходили под стол пешком, Романов уже вырывал глотки врагам рода, не обладая при этом хоть сколько-нибудь серьезным даром. Правильно я говорю, Романов?

Я обернулся к нему и кивнул.

— Впервые это случилось в одиннадцать лет.

— Я не буду ставить против профессионального убийцы этих сопляков, — объявил, вновь обернувшись к строю, тренер. — Господа из Поднебесной, прошу вас надеть ограничители. Сегодня Романов — ваш главный противник, ваша задача — заставить его сдаться.

Китайцы как один обернулись к Мэйли, и та шагнула к стоящему рядом с Ивановым столику, где валялись наручники подавителей. Остальные подходили, соблюдая только одним им известную очередность, но явно придерживаясь внутренней иерархии.

— Итак, детишки, приготовьтесь увидеть, зачем вам нужны мои занятия, — продолжил Иванов. — Романов, не вздумай никого убить. Нам не нужны проблемы международного уровня.

Я сложил руки и поклонился, приветствуя своих противников по их традиции.

Пятнадцать человек. Пятнадцать мастеров разных школ боевых искусств. Они все еще не верили, что происходящее на самом деле — не шутка. Только Мэйлин ответила на мой поклон и приказала своим соотечественникам:

— Это битва за честь империи, — сказала она на своем родном языке. — Лучший, кто падет последним, получит от императора награду. Ваша семья возвысится.

Одна китаянка обратилась к принцессе с удивлением.

— Госпожа, вы так уверены, что мы не сможем его победить?

— Не родился еще тот противник, который сломает русского княжича, — вклинился я в их диалог.

Мэйлин рванула с места, взметнув ногами невесомые облачка пыли. Она не могла использовать атрибут, но мастер — это мастер. От первого удара голенью я отклонился назад, так что пятка принцессы едва не коснулась моего носа. И пока я возвращал себе вертикальное положение, ее вторая нога уже летела мне навстречу.

Легкое движение кистью, и вот уже Мэйлин теряет равновесие, а ее удар идет по другой траектории. Тычок пальцами под ребра, и девушка отскакивает, как мячик, не давая мне завершить ранее продемонстрированный прием.

И только в этот момент остальные китайцы восприняли меня всерьез. Больше не сомневаясь, они бросились вместе, давая друг другу место для маневра и при этом не снижая накала.

Я физически не мог защититься от всех атак, так что, поставив несколько блоков и оставшись без рукава футболки, перешел в контратаку. Чья-то нога в черных чешках оказалась захвачена моей рукой и, подняв легкого китайца за конечность, я раскрутил его, как снаряд. Тонкий взвизг, и противник вылетел из круга, на лету пытаясь восстановить равновесие.

Удар в челюсть я пропустил, а от кулака сурового парня закрылся ладонью. Сжав руку противника, поставил стопу на его колено. А в следующий миг раздался хруст, и второй китаец выбыл, отпрыгивая прочь.

Мэйлин вновь мелькнула передо мной, на этот раз ударяя пальцами по болевым точкам. Ее прикрыли две девушки с длинными косами, орудующие голыми руками, как топорами. Выдернув одну за мечущиеся по воздуху волосы, я подставил ее лицо под руку принцессы, и та едва успела замедлиться, чтобы не выбить глаз подопечной. Я же ударил по шее, и девчонка стекла к моим ногам.

Битва плавно переходила в избиение. Меня шатало, с губ слетала кровавая слюна, но я и не думал останавливаться. Оставалось всего семеро, когда Мэйлин все же удалось до меня добраться.

Жесткий удар из так любимого принцессой прыжка бросил меня на землю. Вцепившись по пути в чью-то ногу, я взял ее на излом и, не давая противнику опомниться, довел дело до конца. Отчаянный крик боли, и я выпустил свою жертву из круга, а сам стал медленно подниматься.

Какая-то девушка повисла на мне, обхватив шею ногами и сжимая горло. Я принял вертикальное положение прямо с ней на шее и, схватив за ребра, чтобы не смогла сбежать, рухнул на спину. Умереть она не умрет, а тазовые кости у нас срастят, как будто и не было ничего. Взяв поверженную за волосы — это оказалась вторая девочка с косами — я выдернул ее с поля боя и бросил в сторону границы полигона.

— Он же их калечит, — донесся до меня женский шепот со стороны зрителей.

— Правило было не убивать, — ответил незнакомке голос Морозовой. — И пока что никто не умер.

Я улыбнулся, вытирая тыльной стороной ладони кровь из рассеченной брови. Принцесса бросилась в очередную атаку, а вот остальные, наоборот, разорвали дистанцию, видимо, уже смирившись с поражением. Выбью сейчас принцессу — и они обречены.

Мэйлин рванула ко мне, на бегу сильно отталкиваясь ногами и поворачиваясь корпусом. Очередной удар с разворота, на этот раз — в голень, чтобы сломать ее. Я упал перед девушкой на колени за миг до того, как она нанесла удар и, перехватив ее ногу, прокатился по земле, держа принцессу на болевом.

— Ты не посмеешь! — прошипела та, пытаясь вырваться, но я просто выпустил ее из своей хватки и постучал пальцем — Мэйлин лежала за пределами поля.

Разобраться с оставшейся группой туристов труда уже не составило. Последнего, весьма довольного собой, я просто вбил в землю двумя ударами кулаков.

— Все, — объявил я, отряхивая руки. — Романов — 15, Поднебесная — 0.

Поток студентов взорвался ликующими криками, и я улыбнулся, поднимая руку со сжатым кулаком. Транс позволял не чувствовать боли, но именно благодаря ему я и знал, что у меня практически ни одной целой кости не осталось.

— Еще кто-то будет спрашивать, зачем вам занятия по физической подготовке? — громко спросил тренер, оглядывая довольных моей победой студентов.

Дежурные целители уже растащили выбывших китайцев и вправляли кости, сращивали сухожилия. Мэйли подошла ко мне лишь после того, как убедилась, что с ее людьми все в порядке.

— Ты пожалел меня, — заявила она.

— Да, — просто ответил я. — Не хочу расстраивать Семена.

Принцесса хмыкнула, но не расстроилась, уходя вслед за целителями, укатывающими студентов из Поднебесной.

— Тренер, — обратился я к распинающемуся о важности своего предмета Иванову.

— Да, Романов? — обернулся тот.

— Войдите в круг, — пальцем указывая на границу полигона, велел я. — И покажите, о чем говорили. Вы назвали меня убийцей перед всем потоком. В то время как я и другие княжичи защищали Русское царство, вы решили окунуть мое имя в грязь. Вы решили, что я позволю очернять род Романовых. Более того, в моем лице вы оскорбляете всех княжичей, отправившихся в Киев, чтобы спасать попавших под удар людей. Я — не убийца, я защитник. И я вызываю вас на поединок здесь и сейчас, чтобы смыть нанесенное вами оскорбление кровью. Можете использовать дар.

Мои браслеты оставались на мне, и я не собирался их снимать. Технически для меня не так много разницы, есть они или нет — мне в любом случае нельзя убивать тренера на глазах студентов всего первого курса.

— Когда вы сдадитесь, я жду публичных извинений от вас лично, — продолжил речь я. — И от вашей службы за проявленное неуважение к тому, кто спасал царских людей, пока ты, как помоечная крыса, глумился над слабыми первокурсниками. Выходи, Иванов, докажи, чего стоят твои слова!

Студенты притихли, ожидая дальнейшего развития событий, я стоял, скрестив руки на груди, ожидая его решения.

Налетевший ветер поднял пригоршню пыли, прокатившуюся через полигон. Напарница Иванова подошла к нему и что-то зашептала на ухо. Мужчина сжимал челюсти от гнева, но молча пошел ко мне, стискивая кулаки.

— Бой! — объявила преподавательница, поднимая купол.

И я нанес первый удар, проигнорировав адский жар, которым окутался Иванов. Челюсть безопасника громко хрустнула, он попытался усилить давление пламени, но я схватил его за левую руку и сжал пальцы на ней.

— А-а-а! — заорал, теряя контроль, преподаватель.

Облако огня окутало нас обоих, заставляя одежду тлеть, а волосы и брови трещать.

Удар лбом в переносицу, и тренер рухнул на землю. Огонь развеялся, я остался стоять над поверженным противником. Купол сняли, и напарница Иванова сделала шаг к нам.

— Стоять, — остановил ее властный голос, и я бросил взгляд в ту сторону.

Государь, окруженный свитой, среди которой я узнал нашего декана, кивнул мне.

— Княжич в своем праве.

ЦСБшница поклонилась царю и отступила в сторону, а я склонился над хрипящим Ивановым. Дав мужчине пощечину, я дождался, пока тот сосредоточит взгляд на мне.

— Продолжаем? — спросил я.

Тот замотал головой, и я отступил на шаг. Он рухнул на полигон, не делая попыток подняться.

— Ты сдался, Иванов. Я жду извинений.

По его гневно сморщившемуся лицу я видел, как ему хочется послать меня подальше. И он бы так и сделал, если бы не присутствие царя, о котором, очевидно, напарница и предупредила его перед боем.

— Я… — негромко сказал он.

— Я тебя не слышу, — ответил я.

— Я приношу свои извинения! — уже громче выкрикнул он.

Шок прошел, покров вернулся, и раны постепенно отходили на второй план. Опричник уже соображал прекрасно и понимал, что просто так все не закончится.

Опозориться на глазах царя, будучи его слугой… И за меньшее головы срубали.

— Я приношу свои извинения роду Романовых, княжич, и вам лично за свою несдержанность, — наконец выговорил он и поднялся на ноги.

Несколько секунд стояла тишина, после чего Михаил II взял слово.

— Так обстоят дела в моем Университете? — спросил он стоящего рядом мужчину в униформе ЦСБ. — Княжич Романов заслужил награду, и так его встретил родной дом?

— Государь, — с умоляющими глазами обратился к нему свитский. — Прошу, давайте обсудим этот инцидент внутри…

— Я разочарован, — сказал царь, явно не желая решать вопрос с глазу на глаз. — Как зовут этого человека?

— Петр Леонидович Иванов, государь, — потратив несколько секунд, чтобы заглянуть в свой планшет, ответил генерал ЦСБ.

— Завтра он покинет опричнину с позором, — вынес вердикт Михаил II. — А если нет — ты пойдешь следом. Понял, Вова?

Тот поспешно склонил голову, а государь двинулся на полигон, окидывая взглядом стоящих навытяжку студентов. От взгляда царя все присутствующие заметно бледнели, он явно давил своей аурой власти.

Встав напротив меня, Михаил II остановился и, осмотрев с головы до ног, произнес:

— Ну что же, княжич Романов, я поздравляю вас с победой в поединке. Не так много людей могут выстоять против опричника. Тем более с подавителями на руках. Вы идете со мной, остальные — рад был встрече! Продолжайте учиться!

Я шагнул вслед за царем, кончиком языка пробуя коснуться полопавшихся от жара губ.

Студенты провожали меня разными взглядами, были среди них и те, кто глядел чуть ли не с ненавистью, а кто-то с неприкрытым обожанием. Девушки с потока едва не облизывались — если раньше меня старались не замечать, то теперь внимание будет неизбежно.

Царь махнул одному из свиты, и тот простер надо мной руки. Легкое дуновение освежающего ветерка пронеслось по телу, и я замер на миг, позволяя телу срастить повреждения. Даже опаленные волосы отросли обратно, будто целитель не вылечил меня, а откатил во времени состояние тела.

— Благодарю, — кивнул я помогшему человеку, и тот улыбнулся в ответ.

В числе сопровождающих государя я узнал великого князя Московского. Емельян Сергеевич Невский был мужчиной уже пожилым, но все еще бодрым. Короткая стрижка седых волос, прямая спина, широкий разлет плеч. Остальные были незнакомы мне, не считая, разумеется, администрации ЦГУ.

Емельян Сергеевич бросил на меня взгляд и отдал распоряжение, казалось бы, в воздух, а Петр Сергеевич, декан моего факультета, уже примчался обратно с моими вещами. Процессия как раз остановилась, и меня оставили в коридоре одного, так что я быстро переоделся.

— Княжич Романов, — раскрыв дверь, объявила Шафоростова, выглянув наружу. — Войдите.

Приемная не была пуста, но облеченные властью мужчины сидели на стульях, о чем-то негромко переговариваясь, а я прошел в кабинет Петра Сергеевича. Государь занял место декана и, сцепив пальцы в замок, опирался на них подбородком. Мы были здесь одни, и Михаил II кивнул мне на стоящий перед ним стул.

— У меня есть просьба, — сказал государь, — и я хочу, чтобы ты ее тщательно обдумал, прежде чем дать ответ. В этот раз я не буду брать никаких подписок, потому что ты и сам должен понять, насколько недальновидно говорить о таких вещах. Выслушаешь?

Я склонил голову.

— Разумеется, государь.

Михаил II чуть дернул бровью, после чего вытащил из папки, лежащей на столе, несколько листов. Положив их передо мной, он жестом предложил ознакомиться с их содержимым.

Анализы ДНК, даты, медицинские анализы. Я просматривал файл за файлом, все больше понимая, что это просто чудовищное невезение. Ни за что бы ни хотел, чтобы эти документы существовали, но вот они, лежат передо мной и жгут пальцы.

— Могу я уточнить, государь?

— Спрашивай, — кивнул тот.

— Я надеюсь, это была не первая попытка суррогатного материнства? И надеюсь, не единственная успешная?

Царь усмехнулся, но брови нахмурил.

— Полагаешь, я настолько глуп, чтобы доверять дело моего наследника каким-то призрачным шансам, Дмитрий? У меня несколько сыновей и очень много дочерей. Ты — только один из них, но я уже оценил тебя, и если бы ты не подходил на роль цесаревича, мы бы здесь сейчас не сидели.

— Признаюсь, я не хочу этого, — заявил я, отодвигая документы. — Все понимаю, но… Я — Романов, государь, и всегда им останусь, ты должен понимать, что признание меня своим наследником — это политическое самоубийство. Рюриковичи поднимут восстание, только чтобы свергнуть нас всех.

Царь хмыкнул.

— И ты думаешь, я этого не знаю? — спросил он.

— Я думаю, что для роли наследника я не гожусь, — ответил я, осторожно подбирая слова. — Царицей стала Романова лишь потому, что и Рюриковичи, и Романовы перед твоим царствованием стали иметь одинаковые права на трон. Если бы сестра отца не вышла замуж за царя из Рюриковичей, началась бы гражданская война. Только объединив обе династии, можно было удержать страну. И вы это сделали. Но… Ваши общие дети не могут принадлежать к роду Романовых. Ни один великий князь не поверит, что эти документы реальны и не подтасованы царицей. А значит, будет война. И я знаю, что буду защищать свою семью. Прости, государь, но ты должен выбрать другого сына для объявления наследником престола.

— А тесты ДНК она тоже подделала? — усмехнулся Михаил II.

— Никто не станет разбираться, настоящий ли это тест ДНК, — возразил я, покачав головой. — Достаточно сказать всего лишь раз, что твой наследник — Романов, и начнется война, которую не остановить никакими тестами. Отдав мне власть, в глазах великих князей ты отдашь власть не своему сыну, а сыну Романовых. От этого никуда не деться, государь. Быть может, когда-нибудь и сможет Романов вновь сесть на трон Рюриковичей, как общий потомок обеих династий, но не сейчас, не в первом поколении, когда твою супругу ненавидит вся твоя родня.

— Меня радует, что ты все понимаешь, — сказал Михаил II. — А потому у меня будет к тебе вопрос: сможешь ли ты защитить моего наследника после его объявления? Сможешь переступить через искушение убить брата и самому занять полагающийся тебе трон?

— Смогу, — кивнул я. — Мне не нужна власть, государь. У меня есть все, что мне нужно. И, буду откровенен, я довольно плохой управленец, но смогу обеспечить твоего сына лучшей армией в мире.

Он помолчал, глядя мне в глаза. Я ощущал легкое прикосновение ауры правителя, но она не давила.

— Что ж, я доволен твоим ответом, но вижу, что и тебе есть о чем меня спросить, верно? — произнес государь, откидываясь на спинку деканского кресла.

Я кивнул.

— Ты заранее знал, что я откажусь, но все равно решил мне все показать. Почему?

Он помедлил с ответом, и мне уже начало казаться, что царь так его и не скажет, но губы Михаила II чуть дрогнули и он сказал:

— Мир вступает в очень сложную фазу, Дмитрий, — произнес он, тяжело роняя слова. — Русское царство ждут тяжелейшие испытания. И потому я рассказал тебе о твоем настоящем происхождении. Никто не знает, что нас ждет в будущем. Я буду делать все, что от меня зависит, но ты сам видишь на примере польского короля — бессмертных не существует. Поэтому я допускаю такой вариант, когда выбора ни у кого из нас уже не будет. И тогда тебе придется делать то, что у тебя получается лучшего всего — защищать. Но не только род Романовых как его княжич, а все Русское царство как его государь.

Том 2 Глава 12

К началу следующего занятия я не успел, опоздав на добрых пятнадцать минут. Постучавшись в дверь кабинета Паращука, дождался разрешения и прошел внутрь.

— Садитесь, Романов, сегодня вы только слушатель, — распорядился инструктор. — Я наслышан о вашем конфликте с Ивановым, не буду мешать перевести дух.

Группа смотрела на меня заинтересованно, и Паращук заговорил:

— Ладно, раз у нас особый случай произошел, давайте его обсудим, — предложил он, садясь за свой стол.

Студенты немного приободрились, тема была любопытная, однако Кирилл Ярославович не собирался, естественно, рассуждать о самом поединке.

— Итак, всем известно, что любая психика одновременно и гибкая, позволяющая человеку приспосабливаться к любым обстоятельствам, и в то же время — достаточно жёсткая, чтобы человек не сломался от того, что кто-то ему на ногу наступил, — заговорил инструктор, спокойно складывая ладони на столешнице. — Но порой это играет против самого человека. Заставляет его застрять в режиме повышенной готовности к опасности.

На самом деле это касалось огромного числа царских людей. В отличие от моего мира, здесь было больше факторов для возникновения посттравматического синдрома. Магия вносила коррективы.

— Неодаренные солдаты часто возвращаются из боев, где произошло какое-то жесткое, травмирующее событие, — продолжил Кирилл Ярославович. — И даже на мирной земле такой солдат слышит не праздничный фейерверк, а канонаду вражеской артиллерии. Это печально, и государева служба делает все, чтобы такие бойцы прошли реабилитацию и смогли вернуться с войны, на которой застряла их психика, к нормальному восприятию действительности.

Вот только пока что это дает слабые результаты. Центры реабилитации постоянно пополняют число пациентов, и люди годами ходят по психологам и психотерапевтам. Либо пока природа не возьмет свое, и солдат сам осознает себя нормальным человеком, либо все скатывается в глухую депрессию и срывы.

— У одаренных все немного иначе, — проговорил Паращук. — Мы легче переносим давление обстоятельств в целом, наши травмы заживают быстрее. Но длительная нагрузка, сильный стресс, постоянная опасность — для нас так же губительны, как и для обычных людей. Вот только в отличие от них наш дар подсознательно реагирует на кажущуюся нам угрозу. Этого вам не расскажут ни в одном официальном источнике, но я убедился на собственном опыте: примерно каждый третий одаренный, попав в зону боевых действий, в итоге не может нормально контролировать свой дар. Со временем, конечно, все возвращается на круги своя, но история полна случаев, когда уже вернувшийся домой одаренный убивал случайных людей — и делал это неосознанно. Разрушенные дома, отнятые жизни Слуг — все это случается.

Паращук замолчал, взяв короткую паузу. Одногруппники же смотрели на меня. Но в этих взглядах не было опасения, только сочувствие.

— Княжич Романов прошел проверку, иначе его бы здесь не было, — с усмешкой сказал Кирилл Ярославович. — Более того, тренер Иванов знал, что подвергать нагрузке только что прошедшего через бойню одаренного — опасно. Но Иванов устроил драку против китайских студентов. И не нужно обманываться, княжич действительно мог потерять связь с реальностью и начать убивать прямо на полигоне. Никакая проверка не гарантирует, что одаренный не сорвется обратно в режим войны, если не дать ему достаточно времени, чтобы прийти в чувства. Впрочем, Иванов сам поплатился за свои дела и решения.

Действия тренера на самом деле не были глупостью. Это намеренная провокация, и я больше чем уверен, он далеко не последний в ЦСБ, кто захочет сыграть против Романовых. Как сказал тогда Эдуард Талгатович, не все враги Романовых убиты мной в том бункере.

Долгоруков мертв, но его дело еще живет. Начни я сеять смерть среди подданных Поднебесной, и наш род ждали бы очень темные времена. И для этого нужно было лишь заставить меня вновь ощутить себя в реальном бою.

Мог я сорваться и убить кого-то? В теории — запросто. Мне не дали возможности пользоваться даром и выставили против пятнадцати мастеров. Да, они тоже не использовали магию, но досталось мне серьезно. Меня били в полную силу, и реальный восемнадцатилетний человек на моем месте не смог бы сдержаться. Возможно, убил бы даже принцессу. А это уже не опала, а казнь.

Иванов с первого дня пытался подставить меня. На этот раз попытка просто не сошла ему с рук. И единственное объяснение, чем он руководствовался — агрессия против Романовых никуда не исчезла. Чистка рядов ЦСБ со стороны царицы либо еще не началась, либо еще не всех проверили. И можно ожидать новых провокаций.

— А теперь немного о том, как можно укрепить себя для защиты от подобного, — сменил тему Паращук. — Повторюсь: это не панацея, господа студенты. Но замечу, что по статистике люди, часто практикующие транс, менее подвержены возможным срывам. И потому сегодня, раз уж мы отошли от намеченного мной пути, я покажу вам несколько практик, позволяющих быстро и совершенно незаметно для окружающих погружаться в легкий транс. Отмечу: насколько быстро и незаметно это будете проделывать конкретно вы, зависит исключительно от ваших усилий. Итак, начнем…

Строго говоря, эти практики относятся к армейским подразделениям в первую очередь. Инструктор, выпускающий профессиональных солдат, знал их в совершенстве. И даже я подметил для себя пару новых деталей. Про остальных первокурсников и говорить нечего.

На удивление Орлов тоже оказался умельцем поддерживать это состояние. Правда, не очень долго, однако минута — уже прорыв на самом деле.

Транс одаренных чем-то напоминает практики йоги. Тебе нужно контролировать сердцебиение, дыхание, положение тела, каждый орган в отдельности и весь организм сразу.

Но если йога подразумевала более созерцательное состояние, транс одаренного — это о движении. Никто не использует его, чтобы читать документы, а вот положить как можно больше врагов…

— На сегодня это все, — подвел итог Паращук и взял паузу, пока звенел сигнал окончания занятия. — На следующей встрече мы вновь проверим ваш прогресс. До свидания!

Мы поднялись, прощаясь с Кириллом Ярославовичем, и тот покинул кабинет, а за ним пошли на выход и мы.

Я видел по лицам одногруппников, что им не терпится узнать, зачем меня забирал царь, но останавливали приличия и понимание, что я могу и не ответить.

Попрощавшись со всеми, я направился в лабораторию. Новости государя ничего не меняли в моих планах прямо сейчас. А значит, лазер должен быть закончен. Когда он объявит наследника еще неизвестно, а обязательств моих никто, кроме меня, не исполнит.

Тем более если мне предстоит защищать брата, с которым я, скорее всего, никогда и не встречался.

Охранник поприветствовал меня с улыбкой, и, заполнив свой журнал, пожелал успехов.

Переодевшись, я прошел к лифту и вжал кнопку этажа. В последнюю секунду услышал голос Мэйлин.

— Подождите, княжич!

Принцесса шла неторопливо, пока я держал кнопку, не позволяя створкам закрыться. Китаянка вошла в лифт и кивнула:

— Благодарю.

Я отпустил кнопку, и мы поехали вниз. Я молчал, она тоже не спешила начинать разговор, так что когда мы достигли нужного уровня, я даже удивился ее словам.

— Княжич, не желаете кофе?

— Почему нет? — ответил я. — Прошу.

Мы прошли в комнату отдыха, где Мэйлин набрала себе воды, я же занялся приготовлением своего напитка. Девушка молчала, пока я не сел со стаканчиком напротив.

— Я хотела сказать спасибо, Дмитрий, — произнесла она. — Мне давно было нужно показать своим соотечественникам, что к русским нельзя относиться снисходительно, как это принято у нас в Поднебесной.

Это было правдой. Китайцы очень умилялись, когда лао ваи пытались говорить на их наречии или делали что-то, в чем империя считалась непревзойденными мастерами. Как в боевых искусствах, например.

— Полагаю, они и так понимали, что всегда найдется тот, кто сможет их одолеть, — ответил я, сделав глоток кофе. — В конце концов, в вашей культуре хватает притч на эту тему.

Она улыбнулась.

— Притчи — это одно, а реальная жизнь — другое. На самом деле не многие верили мне, когда я говорила, что княжич Ефремов сумел меня победить в честном поединке.

Судя по тени, мелькнувшей на лице принцессы, ее это задевало.

— Тогда — не за что, — произнес я. — Как ваши успехи по совместному проекту? Все ли удается?

— Пока что все продвигается не очень быстро, — ответила она. — Нам все еще нужно разработать некоторые вещи, но прогресс есть.

— Рад это слышать, — кивнул я.

— Правда? — хмыкнула та.

— Конечно, — подтвердил я. — Я приветствую прогресс, госпожа Ван. И планирую сделать выгодное предложение, когда вы доведете проект до финала. Ведь мало создать полимер, нужно собрать под него производство, обеспечить сбыт…

— Я скажу отцу, — чуть прищурив глаза, сказал Мэйлин. — Не хочу показаться грубой, но у Поднебесной есть свои мощности. Как и у Русского царства.

— Разумеется, — ответил я, выставив ладони. — И я нисколько не оспариваю вклада обеих сторон. Но у вашего проекта отличное коммерческое будущее, и я думаю, ваш отец и наш государь сумеют оценить его потенциал верно. И когда придет время выпускать ваш полимер на рынок, вспомните о Романовых. Нам принадлежит один из основных московских технологических комплексов с очень широкими возможностями.

— Я передам ваши слова, — повторила она, ставя точку в диалоге. — Спасибо, что уделили мне время, княжич.

— Всегда рад помочь, госпожа Ван.

Она ушла, оставив меня одного, и я быстро допил кофе. На сегодня я планировал закончить с созданием всех элементов лазера — нельзя тянуть, придется пожертвовать соблюдением последовательного улучшения старой системы и сразу выдать конечный результат. А завтра приступить непосредственно к сборке. Если все успею, уже послезавтра можно будет проводить презентацию Телегину. Разумеется, после этого будет проходить долгий процесс окончательной отладки, множественные тесты, но это уже, можно сказать, финальные штрихи.

Материалы были подготовлены в соответствии с моими заказами, так что я вооружился проведенными расчетами и приступил к делу. Работа шла бодро, никаких особых проблем не возникало, разве что приходилось делать долгие перерывы на калибровку под каждую деталь. Все же у меня здесь маленькая секция, а не полноценный заводской цех, все приходится вручную делать.

— Княжич, вы снова задерживаетесь? — спросил охранник по связи.

Только с его вызовом я понял, что уже достаточно поздно. За работой, которая нравится, время летит незаметно, жаль, что до оцифровки личности и клонирования еще слишком долго. Управляя одновременно несколькими телами с помощью одного разума, можно добиться больших результатов.

— Да, задерживаюсь, — ответил я, разглядывая лежащий перед собой лазер в разборе. — Но мне нужно не менее часа, прежде чем я закончу. Это возможно?

— Конечно, княжич, но предупредите своих людей, пожалуйста, — ответил тот. — Кажется, если вы сами с ними не свяжитесь, они потребуют пустить их на режимный объект.

— Вас понял, — отозвался я.

Успокоив Виталю, я приступил к сборке. Единичный экземпляр — грубый и чересчур огромный, занимающий почти три квадратных метра, уже стоял передо мной. Но главное ведь не обтекаемость форм и футуристический корпус. Установка одинаково выполняет свои функции, в какой цвет ни крась ее.

Чувствуя себя победителем, я нацелил лазер и запустил аппарат. На дисплее тут же вспыхнули показатели. Запрограммировать установку оставить на тестовой панели мою подпись было несложно, и как только миссия была завершена, лазер отключился. Я же загрузил данные в сеть лаборатории и переслал сообщение Телегину. Иван Никитич увидит, сам все проверит.

У меня больше нет времени, и нужно выжать из лаборатории все, что только можно, прежде чем государь объявит своего наследника. И хорошо, что мы оба понимаем — мне на трон садиться нельзя даже во сне. Для меня это будет кошмар.

Закончив наводить порядок, я убрал лазерную установку в хранилище и поспешил на выход. Выскочив на улицу, я кивнул охраннику и махнул рукой стоящему неподалеку Витале.

— У меня такое ощущение, что нечто похожее уже было, — сказал я, следуя по дорожке к парковке.

— И кончилось это повесткой на допрос опричников, — пробурчал Виталя.

— В этот раз все будет в полном порядке, — заверил я. — За рулем будешь ты, мне нужно поработать.

Эта новость немного приподняла настроение моему телохранителю, и на стоянке я тут же запрыгнул в машину, стоило Витале открыть с ключа мою дверь. Сопровождение уже ждало нас в заведенных автомобилях, так что мой водитель сел за руль, и первая машина тронулась с парковки.

По пути домой я просматривал международные новости. Конфликты мелкие я не считал — они бесконечны и происходят всегда. Даже у нас стычки с Османской империей случаются буквально каждый день, а что говорить о Риме, граничащим с Германским рейхом? Пока первые действовали интригами, вторые клепали оружие и успешно подбрасывали его в римские провинции на «обкатку» радикалам.

Самое крупное дело, естественно, до сих пор оставалось Русско-Польским конфликтом. Но здесь даже истинные хозяева Речи Посполитой сохраняли молчание. Русская армия шла по территории поляков, почти без сопротивления забирая города и технику. Стратегические объекты переходили в наши руки без единого выстрела — персонал государь велел не трогать, и у людей, по сути, сменялся только работодатель. Может быть, даже зарплату повысят.

А вот уцелевшие члены правительства, на которых в свое время не хватило княжичей, спешно рвали страну на куски. Не просто так, разумеется, шла активная борьба со своими же сородичами, чтобы успешно расширить свои личные владения, прежде чем присоединить их к другим странам. На саму Польшу полякам, похоже, было глубоко наплевать.

Японский сегунат схлестнулся с Османской империей, встретившись с тюрками на западной границе Поднебесной. Причем если японцы планировали какую-то очередную операцию, то отряд тюрок просто выполнял задачу по охране границы. Подробности пока неизвестны, но, судя по сводкам, бойня развернулась жаркая — почти несколько тысяч погибших суммарно.

На этом фоне новости об очередной попытке сепаратистов объединить Америку и сбросить ярмо Европы прошли как-то тихо и незаметно. Не желающие терять сырьевой придаток короны объединили усилия разведки, и террористов просто постреляли вместе с семьями в их же домах.

Прошли последние испытания обновленного экзоскелета, выпущенного Германскими учеными. Улучшенная версия пойдет на вооружение специальных войск рейха. В отличие от прошлой версии, эта позволяла еще и на некоторое время сравняться по скорости с одаренным высокого ранга. Чудовищная машина, и без того способная конкурировать со средним танком по суммарной мощности, выходила на новый уровень.

Римские ПВО внезапно оказались переброшены из Речи Посполитой прямо на территорию Греции. Тюрки резко забыли про свое желание нагнетать обстановку на родине демократии и вместо армии отправили парламентеров.

— Княжич, подъезжаем, — сообщил Виталя, и машина вкатилась в раскрытые ворота особняка.

— Спасибо, — ответил я, сворачивая новости.

Итак, через пару дней у меня будет готовый к применению лазер. Пора стряхнуть пыль с КИСТовского проекта и проверить, насколько готова система. Может быть, у меня и нет пока что искусственного интеллекта под рукой, зато найдется верный оператор.

— С возвращением, княжич, — поднялась со своего места Кристина, когда я вошел в собственные покои.

Здравствуй, Оракул.

— Спасибо, — улыбнулся я в ответ. — Поужинаешь со мной?

Том 2 Глава 13

Я взял телефон в руки и отключил будильник, чтобы не потревожить спящую рядом Кристину. Ночь выдалась длинная, пусть немного отдохнет.

Быстро привел себя в порядок, оделся и оценил свой вид в зеркало, прежде чем выходить из покоев. Сила того неизвестного мне свитского откатила длину волос обратно, какой она была до Киевского отеля. Все же придется звать парикмахера, чтобы укоротил стрижку.

В столовой как обычно сидел князь, остальных не было.

— Доброе утро, отец, — поздоровался я и после ответного кивка занял свое место.

Да, я уже знал, что он не мой биологический отец, но кто сказал, что главное, из чьего семени развивался твой организм? Как по мне, гораздо важнее, кто тебя вырастил, кто с тобой занимался, кто радовался твоим успехам и поддерживал при неудачах.

Я до сих пор помню, как князь прослезился, когда я делал первые самостоятельные шаги. Он, конечно, сделал вид, что ничего такого не было, но я-то заметил. Он учил меня всему, что мне нужно было знать, всегда относился как к родному сыну. Может быть, не всегда показывал это, но переживал за меня. И заботился, не отделяя от остальных детей.

Я помню, с какой любовью смотрела на меня Ирина Руслановна, как не хотела отпускать с рук. Как пела колыбельные — редко, но все же княгине удавалось уделять время детям. И в эти моменты я понимал, что она действительно видит во мне своего сына. Она меня родила, она меня растила.

Так что для меня все просто. Я — Романов.

— Как твои успехи, Дмитрий? — спросил князь, когда я справился с молочной кашей.

— Завтра представлю тебе свои планы, — ответил я, придвигая тарелку с тостами. — В деталях и со сметами. С этой поездкой в Польшу пришлось отложить их составление.

— Тебе не за что извиняться, — усмехнулся Алексей Александрович. — И, кстати, благодаря тебе мнение о нас немного изменилось.

— Вот как?

— Да, царская армия передала записи с личных камер, — сообщил князь. — Так что спасение тобой гражданских вскоре будет крутиться по царскому телевидению. Разумеется, в общей сводке, но…

Он сделал паузу, позволяя мне самому додумать. Впрочем, тут и так было ясно — рейтинг Романовых среди населения должен чуточку повыситься.

— А я-то думал, чего благородные девушки так мной интересоваться стали, — хмыкнул я.

— Да, родам уже показали хронику. До монтажа, — ответил отец. — У Ксении внезапно появилось много новых гостей, когда выяснилось, что ты пока еще холост и не обручен.

— Хорошо, больше гостей — престижнее прием. К тому же Ксения, возможно, встретит там своего жениха.

— Об этом даже не переживай, — отмахнулся отец. — Твоя сестра уже, можно сказать, замужем. Осталось только окончательно определиться с кандидатом, но пятерых мы предварительно с княгиней уже отобрали.

— Мне нужно о них знать? — уточнил я, прежде чем глотнуть апельсинового сока из бокала.

— Нет, мы разберемся, — усмехнулся Алексей Александрович. — От тебя требуется только быть здесь, когда состоится прием. И, кстати, не желаешь пригласить никого из своих девушек?

— Зачем? — вскинул бровь я. — Если я буду приглашать кого-то на прием сестры, значит, она автоматически будет воспринята как кандидатка. Мне, конечно, не впервой эпатировать публику, но все же девушек жалко — их же порвут. Москва не Казань, это там подобное может сойти с рук.

Отец улыбнулся.

— Рад, что ты это понимаешь, — сказал он и допил свой кофе. — Что ж, успехов тебе сегодня.

— Взаимно, отец.

Накинув плащ, я покинул особняк и сел в свою машину на заднее сидение. Один раз посидел за рулем и хватит. А то так недалеко дойти и до мысли, что охрана мне не столько помогает, сколько сковывает. При этом свита, какой бы ты сильный ни был, все равно необходима — статус.

Виталя вел внедорожник молча, хотя я видел по его лицу, насколько моего водителя распирает гордость. Все же не каждому Слуге рода достается такой автомобиль практически в безраздельное владение.

Добравшись до ЦГУ, я покинул машину и прошел прямиком к корпусу. Сегодня нужно показывать лазер Телегину, и я пребывал в предвкушении. Профессор должен будет оценить проект, дать рекомендации, и после уже другие люди займутся шлифовкой моего прототипа. Я же за это время займусь следующими проектами.

— Дмитрий, доброе утро, — поздоровалась со мной Морозова, опускаясь на свое место.

— Утро доброе, Виктория, — ответил я ей с вежливой улыбкой и легким наклоном головы.

— Я вижу, что вы в хорошем настроении, — заметила она, поправляя волосы. — Мне вас можно с чем-нибудь поздравить?

Я улыбнулся шире.

— Пока что нет, но я очень надеюсь, что уже завтра — можно будет и поздравлять, — сказал ей, любуясь красотой боярышни. — А как ваши успехи?

Лицо Виктории чуть омрачилось.

— У меня есть несколько новых формул, но пока что еще негде опробовать их на практике, — сообщила она.

— Снова духи?

Девушка приподняла брови и улыбнулась.

— Нет, что вы, княжич, — ответила она. — Я разрабатываю универсальную плазму. При удачном исходе дела ее можно будет использовать для переливания, как первую группу крови — универсальный донор для каждого. И, естественно, больше никому не придется ждать, когда появится подходящая кровь, если ее можно будет синтезировать по мере необходимости.

Я покрутил головой, искренне восхищаясь задумкой. В моем мире она тоже существовала, но там это больше было частью огромного списка возможного клонирования. Универсальные органы, не дающие отторжения, полноценные тела, в которые можно посадить любой оцифрованный разум.

— Тогда понятно, почему Аганины не предоставили свои лаборатории, — сказал я. — У них такого подразделения нет. Впрочем, кажется, я знаю, кто мог бы вам помочь…

Она хмыкнула.

— Дмитрий, я вам очень благодарна и вряд ли когда-либо смогу отплатить за вашу доброту. Вы меня смущаете, — прошептала она, очаровательно краснея. — Не поймите неправильно, но мне начинает казаться, будто вы относитесь ко мне не как к студентке, с которой учитесь в одной группе.

Я пожал плечами, не сводя с нее взгляда.

— Вы собираетесь сделать очень полезное дело, Виктория, — пояснил я. — И, честно говоря, с ним ваше имя вполне может войти в историю не только медицины, но и всего человечества. Это настоящий прорыв для всего гуманизма на Земле. Миллионы спасенных жизней. Ни один здравомыслящий человек не станет вам препятствовать, а, наоборот, пожелает помочь.

В дверном проеме показалась фигура Орлова, и мы тут же свернули тему. Захочет Морозова обратиться за помощью — свое предложение я уже высказал. Виктория не озвучила самое важное в ее положении — стоит Морозовым выпустить такую плазму, и боярский род никогда больше не будет нуждаться в деньгах. Речь ведь действительно о настоящем прорыве в медицине, который изменит очень многое в мире.

Но так просто этого не сделать. Потребуются годы исследований, затем — годы тестирований. И хорошо, если в следующем десятилетии плазма появится на полках. Все это время нужно будет чем-то платить за поддержку амбициозного проекта, и я знаю только одного, кто действительно может позволить себе подобные траты.

Но пока я сам не убедился, что Морозова сможет выполнить свою задачу, к царю я с ее идеей не пойду. Во-первых, нет у меня таких полномочий, во-вторых, не исключено, что в какой-нибудь секретной лаборатории не ведутся эти же разработки. Захочет Виктория Львовна, я взгляну на ее теоретические выкладки. До тех пор — лучше дать ей самой решать.

— Дмитрий Алексеевич, Виктория Львовна, — поприветствовал нас староста, проходя к своему месту.

Мы ответили Орлову и больше к поднятой теме не возвращались. В кабинет постепенно заходили наши одногруппники, и пока занятие не началось, успели обсудить, какие наряды лучше брать на базу, какая там обычно погода, какие ожидаются условия.

Разговоры прервало появление преподавателя, и я приготовился к очередному занятию. Мысленно уже презентуя лазер профессору, я не прекращал слушать и делать для себя пометки. А получив задания на домашнюю работу, первым погасил рабочее место.

Вибрация телефона настигла меня по пути на следующий предмет. Вытащив аппарат, я ответил на вызов.

— Княжич Романов слушает, — произнес я, отставая от одногруппников.

Морозова бросила на меня вопросительный взгляд, но я жестом показал ей, что все в порядке, и Виктория Львовна прошла в кабинет.

— Дмитрий Алексеевич, это Телегин, — сообщил мне Иван Никитич. — Я оценил ваш лазер, княжич. Меня все устраивает, но это — не готовый продукт, потребуется время, чтобы все окончательно утрясти и подготовить. Вы, насколько я понимаю, хотите оставить прототип у себя?

— Да, если это возможно.

Лазер мне нужен для операций по вживлению, я не от щедрости души его собирал. Иначе и не было бы смысла заниматься этим вопросом.

— Хорошо, я отдам распоряжение, мои помощники сделают дубль. Ваши документы у меня есть, по ним и будут работать. Я поставлю все необходимые отметки в журнале, сегодня вам останется только расписаться под ними. И, княжич, вы планируете выпускать эти лазеры на широкий рынок?

Вопрос показался мне выбивающимся из образа профессора. Неужели Иван Никитич почуял запах прибыли и решил заранее определиться, сколько я хочу за авторство? Подобное переманивание чужих проектов — дело рядовое. Нередко ведущий специалист присваивает себе труды всей команды. Не бесплатно, разумеется, но в будущем это может принести огромные дивиденды, если вовремя и грамотно все сделать.

— Да, планирую, — ответил я. — Это серьезное достижение для Русского царства, и я бы хотел, чтобы нам за него заплатили.

— Нам? — уточнил Телегин удивленным тоном.

— Лаборатория ваша, секция ваша, вы — мой руководитель, не вижу причины вычеркивать вас из списка авторов. Без вашего одобрения меня бы там не было.

А еще очень важно подсадить его на крючок, чтобы в будущем он охотнее шел мне навстречу. Ситуация, когда моим работам не дают зеленый свет по умолчанию, не вдохновляет. Я не хочу брать ресурсы из общей кучи, это слишком хлопотно. Пусть мне сами все носят.

— Я, признаюсь честно, приятно удивлен, Дмитрий Алексеевич, — собравшись с мыслями, проговорил профессор. — Тогда так и поступим — гениальный инженер Романов под руководством гениального профессора Телегина вместе создали новый высокоточный лазер. Звучит, как заголовок для первой страницы, не находите, Дмитрий Алексеевич?

— Согласен, это однозначно новость квартала, — с легким смешком ответил я.

— Все, учитесь, княжич. И помните, в нашей лаборатории вам всегда рады.

Что ж, отбирает он потенциальных сотрудников для царских секретных проектов или нет — не так важно. Все любят деньги, а помимо этого на Телегина свалится и слава очередного прорыва. И само ЦГУ окажется в выигрыше.

Вот так маленькое техническое преимущество поднимает престиж всего университета. Это в свою очередь даст новые гранты, позволит расширить лаборатории и увеличит финансирование. Кто знает, может быть, даже привлечет интерес будущих студентов.

Войдя в кабинет, я занял свое место. До звонка оставалось совсем немного времени.

— Полагаю, теперь вас точно можно поздравить, — склонившись ко мне, с улыбкой сказала Виктория. — Вы светитесь от удовольствия, княжич.

Я кивнул ей с улыбкой.

— Это действительно так.

По идее я должен был присутствовать на приеме лазера, чтобы защищать проект перед непосредственным руководством. Но Телегин, похоже, не утерпел и все сделал сам. Возможно, сказался тот факт, что пропуск мне выдали по приказу царя, и Иван Никитич решил посмотреть, насколько я действительно соответствую заверениям государя.

Потому что то, что я писал для Михаила II, еще ничего не значило на самом деле. Мало ли какой я теоретик, вполне мог бы облажаться на практике. И гораздо более опытные люди ошибались. Так что задача с лазером была одновременно и проверкой моих реальных умений.

— Тогда примите мои искренние поздравления, Дмитрий Алексеевич, — улыбнулась мне Морозова.

— Благодарю, — ответил я, и в этот момент раздался звонок.

На обеде я уже не утерпел и отправился в лабораторию. Следующее занятие было отменено — ЦСБ еще не прислало замену Иванову. И, полагаю, с учетом визита Михаила II, новый преподаватель еще не скоро появится.

Под самым носом у царя выкидывать такие коленца может себе позволить только тот, кто уверен в своей абсолютной защищенности. Тот, у кого есть покровители на самом верху. А значит, вся линейка опричников, связанная с ЦГУ, сейчас сидит под Кремлем и проходит допросы. Возможно, с пристрастием.

Если про самих опричников аристократические рода отзывались очень плохо, то для ЦСБ бичом, портящим всю жизнь, являлась служба внутренних расследований.

Полагаю, они никого не трогали, так как подчинялись Долгорукову, теперь же государь сам перетряхнет этот клоповник. И никто не уйдет от его гнева — в этом я не сомневался, за время своего правления Михаил II не мало людей казнил, если смотреть правде в глаза.

Если, конечно, ЦСБ не решит сменить правителя. Что вряд ли удастся, так как гвардия спит и видит, как ей представится шанс доказать, что они — лучшие воины на территории Русского царства.

Поздоровавшись с охранником, на этот раз — новым, я прошел внутрь лаборатории и, быстро переодевшись, в первую очередь направился в кабинет непосредственного руководителя. Времени у меня было достаточно, так что если его там не окажется, можно будет еще и кофе на девятом этаже выпить.

Но профессор оказался на месте. Стоило мне постучать в дверь, я услышал разрешение войти и заглянул в кабинет.

— А, Дмитрий Алексеевич, здравствуйте! — махнул мне рукой Иван Никитич. — Проходите, садитесь. Не обращайте внимания на этот бардак.

Телегин сидел в своем кресле и возился с отчетами. Весь его стол был завален документами, едва нашлось место для монитора, но и он был обложен листами со всех сторон. Я не стал заглядывать в бумаги руководителя, кивнул ему и занял свободное место.

— Я все подготовил, как мы с вами договорились, княжич, — объявил Иван Никитич. — Можете ознакомиться.

Я взял в руки предложенную кипу бумаг и принялся читать документы. Профессор все оформил правильно, как я и хотел. Отдельной стопкой листов шли мои теоретические выкладки, которые он подписывал ранее, и в них я уже расписывался. Полный пакет документов я подписал, где было положено, и вручил их Телегину.

— Что ж, — сказал он, — я рад, что мы с этим закончили, Дмитрий Алексеевич. И закончили за несколько дней, что, должен заметить, поражает на самом деле. К чему приступите теперь?

— Интерфейс, — пожал плечами я. — Большая и долгая разработка, но у меня уже заготовлено практически все, что понадобится с моей стороны. Дело за непосредственной реализацией.

Телегин хмыкнул, вынимая бланки под будущий проект лаборатории.

— Тогда прошу оформить документы, Дмитрий Алексеевич. Увы, от этого никуда не деться даже гениям.

На занятие я в итоге успел вовремя.

Александр Вадимович Сковородин приветствовал поток и сразу же перешел к лекции с многообещающим названием.

— Итак, господа студенты, сегодня мы с вами обсудим теорию сверхчеловека, — объявил он. — Как я ранее говорил, сейчас она не слишком популярна, так как дары определяют очень многое, и любой психически нестабильный или генетический урод могут получить личную силу, если войдут в нужную семью, получат признание и станут действующими членами семьи. Магия, какой мы ее знаем, не делит людей ни по каким иным признакам, кроме статуса.

Я слушал его с интересом. Впрочем, таких, как я, было немного. Теория давно была заброшена, так как практическая ее ценность свелась к нулю.

— Однако я предлагаю судить не по личной силе, — потряс пальцем Александр Вадимович. — А по силе духовной. И сегодня мы с вами выясним, почему на самом деле одинаковый дар у разных людей не дает им одинаковых возможностей.

Вот теперь ему удалось завладеть вниманием первокурсников.

— Итак, кто же такой на самом деле сверхчеловек? — задал вопрос Сковородин. — Может ли быть так, что он сейчас сидит в аудитории среди нас?

Том 2 Глава 14

— Любая религия, как вам всем известно, представляет собой некий моральный ориентир, — проговорил Сковородин, стоя за кафедрой. — Если упростить, задача этого ориентира — отделить так называемое духовное начало от животного, телесного. Не важно, ограничивается ли человек в поедании определенного мяса или же отказывается от насилия — все это моральные основы, которых религия призывает придерживаться. И это то, на что животное не способно. Инстинкты всегда заставляют животное действовать так, как велит природа. Мы сейчас не будем вдаваться в детали, но, подводя черту, можно сказать, что ограничения, которые человек накладывает на себя, делают его чище, ближе к духовному, божественному. А потакание инстинктам — к животному.

Он взял короткую паузу, давая студентам осмыслить его слова, и продолжил:

— Наши новые студенты из Поднебесной подтвердят — истинные мастера духовного развития, достигшие просветления, отказывались от мирской суеты, усмиряли свою плоть. То же самое делали христианские святые, как и любые духовные подвижники. Да, методы разные, но суть одна. Если страсти людские владеют вашим умом и сердцем, вам никогда не достичь вершин любого искусства. И когда мы берем это знание за основу, то приходим к пониманию сверхчеловека, как личности, которая не подвержена инстинктам, но обладает волей и разумом, чтобы понимать мир вокруг и действовать соответственно ему.

Ну, в чем-то он, конечно, был прав.

Еще до того, как стать сингулярами, мы сломали много копий, рассуждая, оставить эмоции или нет. Должно ли испытывать эмоции существо, олицетворяющее собой чистый разум, наделенное всемогуществом? Эмоции, чувства — все это наследие нашего человеческого организма. А вылепить из себя мы могли что угодно.

Я оставил себе эмоции. Точнее, сохранил возможность имитировать их, ведь у меня отсутствовали органы чувств. Тогда верил и сейчас, несмотря на свое изгнание в этот мир, верю — нельзя рассчитывать только на разум. Потому что он не делает тебя человеком, а вот сопереживание, эмпатия, возможность взглянуть на людей с полным пониманием их состояния — делает.

Остальные сингуляры отвернулись от человечества, так как, по их мнению, это было нерационально, возвращаться к прошлому. Я его защищал.

— Ты уничтожил четырнадцать цивилизаций!

— Они были угрозой для нашего вида. И при первой же возможности уничтожили бы людей. Я общался с этими цивилизациями, изучил их. Являлся в виде бога и наблюдал. Если мы не защитим людей, они будут убиты.

— Мы могли получить новых сингуляров. Отличных от нас, но тем и полезных.

— Мы можем их получить, если вернемся к людям.

Этот диалог, естественно, не звучал никогда и нигде. Мы общались иными средствами. Но сразу после него меня вышвырнули в эту версию вселенной.

— Сверхчеловек подобен богу настолько, насколько это возможно, — подвел итог Сковородин. — И я надеюсь, вы будете помнить об этом, когда в следующий раз задумаетесь, почему же вам не удается достичь вершины.

Прозвенел звонок, и преподаватель ушел. Я смотрел ему в спину, размышляя о том, как бы он удивился, если бы узнал мою историю.

Мы шли по коридору, когда об меня внезапно попыталась споткнуться девушка с первого курса. Она стояла ко мне спиной, держа в руках стопку каких-то бумаг. Я заметил ее заранее, так что в момент, когда незнакомке предстояло столкнуться со мной, осторожно придержал ее даром.

— Прошу прощения, — кивнул я, проходя мимо. — Я тороплюсь.

И, не слушая хохота подружек этой горе-охотницы, провел идущую рядом со мной Викторию дальше.

— Какая необычная попытка завязать знакомство, — прокомментировала Морозова, тоже считав намерение девушки.

— Что же в ней необычного? — спросила Мэйли, шагающая за нами со своими фрейлинами — Светланой Николаевной и Надеждой Григорьевной. — Типичная же ситуация.

Девушки переглянулись с удивлением.

— Дело в том, госпожа Ван, — пояснила Салтыкова, — что в ЦГУ нет никакой необходимости носить с собой бумагу. Ведь у всех студентов есть терминалы.

Я улыбнулся, глядя на вскинувшую бровь принцессу. В Поднебесной не так устроено обучение — каждый со своим устройством, а если нужно подготовить какой-то доклад — без листов не обойдешься, и понятно, что для Мэйлин ничего странного как раз в этом и не было.

Последнее занятие по экономике я слушал с интересом. Преподаватель рассказывал о влиянии викингов на общемировую экономику времен зарождения Руси. Точнее, они служили первым из числа озвученных примеров того, как военная мощь кроила мир по своему усмотрению, меняя цены на товары, которые ранее казались не такими уж и прибыльными.

— Если же мы посмотрим на времена, например, Древней Греции, когда шла война между разными людьми одной цивилизации, то все ценности переходили из рук в руки, не меняя своей фактической стоимости, — закончил он. — Поэтому, когда возникает вопрос, зачем нам лезть на африканский континент, нужно помнить — всегда есть экономическая выгода, которая и диктует волю политическим мотивам. А госпожа Ван припомнит, по каким ценам отдавали диким варварам с запада то, что в самом Китае не ценилось.

Преподаватель взял паузу, после чего продолжил.

— Времена идут, но история повторяется раз за разом — есть аборигены, есть пришлые цивилизации. И есть стеклянные бусы. Подставьте в нужную ситуацию новые действующие лица на эти три роли, и в вопросах международной торговли вам многое станет ясно. А теперь поговорим о серьезном…

Но дальше началось как раз самое скучное. Обсуждать деятельность экономистов прошлого было не так интересно. Тем более что и масштабами они похвастать не могли и жили в совсем ином мире — без даров магии.

Мы вышли всей группой на свежий воздух, и я поправил воротник плаща. Погода испортилась, дул промозглый ветерок. Прощаясь со своими одногруппниками, я бросил взгляд на принцессу — Мэйлин тоже уходила, видимо, для нее сегодня в лаборатории появляться нет смысла.

Сам я туда направился, прокручивая в голове свое прошлое. Все же, что ни говори, а Сковородину удалось разбередить мои воспоминания. И пускай он еще не слишком хорошо понимает, о чем говорил, но я прекрасно все помню, хотя и не пытаюсь держать в голове.

Конечно, первые месяцы после рождения меня переполняли сильные эмоции. Но позже я пришел к выводу, что все это не стоит того, чтобы испортить свой второй шанс. Да, меня изгнали, но это не значит, что я обязан сидеть сложа руки. Это лишь значит, что мне нужно начать с начала и не допустить подобного в этой реальности.

Людей нужно защищать. Человечество обязано выжить. И если в этой вселенной появилась магия, то не стоит рассчитывать, что это — временное явление, которое произошло само собой. Все указывает на четкую структуру, созданную кем-то с определенными целями — пока неясно, с какими конкретно, но эти ответы, скорее всего, я смогу получить, лишь вернув свое могущество.

— Дмитрий Алексеевич, — кивнул мне охранник на входе. — Простите, но сегодня лаборатория закрыта.

— Как так? — удивился я, остановившись рядом с ним.

— Приказ царя, — ответил тот, пожав плечами. — Ждем проверяющую комиссию. Вас не уведомили?

Я взглянул на телефон, проверяя на всякий случай, не упустил ли чего. Но нет, никаких предупреждений не было.

— Такое обычно случается, когда кто-то завершает проект, — пояснил охранник. — Примет делегация успех, выпишет бумажки, и снова все работает как прежде. Вас, видимо, просто не включили в общую рассылку. Хотите, я свяжусь с кем-нибудь, чтобы уладить этот вопрос?

— Спасибо, буду признателен, — кивнул я, и охранник набрал номер на стационарном телефоне.

— Да, это первый пост. Здесь княжич Романов Дмитрий Алексеевич, — он замолчал на несколько секунд, слушая ответ. — Номер? — обратился он ко мне.

Я кивнул, после чего продиктовал номер.

— Да, вас не было в списке, — подтвердил сторож через минуту, положив трубку. — Теперь вас впишут. Примите извинения за неудобства от лаборатории в моем лице.

— Благодарю, — кивнул я, смахивая предупреждение о добавлении в новый чат.

Комиссия, которая принимает завершенный проект — это, разумеется, насчет моего лазера. Не верю, что совпадение случайно. Да и Телегин явно торопился оформить результат. Но, разумеется, необходимость все отложить на еще один день немного раздражала.

Виталя встретил меня у машины с удивлением на лице.

— Что-то случилось, княжич? — спросил Слуга, распахивая передо мной дверь.

— Ничего, о чем бы стоило беспокоиться, — отмахнулся я, занимая свое место. — Просто техническая накладка.

— Тогда домой, Дмитрий Алексеевич?

— Нет, погоди, — ответил я, почувствовав вибрацию телефона. — Здравствуйте, Руслан Александрович.

— И тебе доброго дня, Дмитрий. Я хочу пригласить тебя на ужин к нам сегодня. Твоя матушка передала, что ты хотел пообщаться с Василисой Святославовной, и мы это устроим сегодня. Если ты, конечно, не против и не занят.

— Разумеется, я согласен, — ответил я, подметив, как вовремя отменилась лаборатория. — А, совершенно случайно, не будет ли там ваших ребят, о которых мы говорили в прошлый раз?

Демидов посмеялся в трубку.

— Нет уж, о делах мы с тобой в другой раз потолкуем. Пока что давай договоримся, что в семь мы ждем тебя у нас дома.

— Благодарю, Руслан Александрович, — согласился я. — Буду к семи.

— Тогда до свидания, княжич Романов.

И он повесил трубку.

— Виталя, я сейчас выясню адрес, — предупредил я водителя. — Не спеши никуда уезжать.

— Как скажешь, княжич, — отозвался тот.

Я же набрал сообщение Кристине, и та ответил через несколько секунд. Переслав его водителю, я откинулся на заднем сидении, и принялся ждать, когда мы доедем до ювелирного дома, уже выполнившего один мой заказ.

Волкова, конечно, не связана со мной никак, но с пустыми руками не хотелось с ней встречаться, тем более я сам просил об этой встрече. Так что нужно подобрать что-то такое, что на Василисе Святославовне смотрелось бы хорошо — не обязательно для каждой девушки делать украшения на заказ, можно купить и что-то готовое, главное — уникальное.

Столичные пробки мы объехали достаточно быстро, и вскоре я уже выходил из машины перед старым особняком, который занимал ювелирный дом. Не все подобные памятники архитектуры уцелели, и часть из них, лишившись хозяев, превратились в коммерческую недвижимость.

Шел я в сопровождении пары телохранителей рода Романовых, и слуга, увидев гербы, гостеприимно распахнул перед нами двери. А еще через минуту ожидания к нам уже спустился глава дома.

— Дмитрий Алексеевич, — улыбнулся ювелир. — Рад вас приветствовать. Надеюсь, ваш прошлый заказ пришелся вам по душе?

— Все прекрасно, благодарю, — ответил я. — И, собственно, за этим и приехал. Мне нужен подарок для знакомой боярышни. Нечто утонченное, но при этом не слишком вычурное. Что-то, что сможет оценить уроженка Уральских гор.

Мужчина задумался на несколько секунд, после чего кивнул мне на кресла, расставленные по залу.

— Присядьте на минутку, я все организую, Дмитрий Алексеевич.

У каждого кресла имелся столик с несколькими лампами — чтобы клиенты могли в комфорте оценивать предлагаемые домом изделия. Хозяин занимался мной лично, но обычные сотрудники все равно оставались наготове выполнить любой каприз гостя.

С деньгами я расстался, ничуть не жалея. Да, на сотню тысяч можно многое себе позволить, однако я Романов, и должен соответствовать. Степень близости у нас с Волковой для более дорогих подарков не подходит, а так — и вежливость проявил, и состоянием похвастался. Все по заветам предков.

Домой я заезжать не стал, заскочил в головной офис «Руснефти», где воспользовался услугами корпоративного стилиста и взял один из своих костюмов. Для семьи в каждом нашем отделении имелись все условия, на случай крайней необходимости.

Уже стоя на пороге особняка Демидовых, я кивнул хозяину дома и был проведен под руку внутрь. Руслан Александрович был очень доволен, но я так и не понял — то ли тем, что я запросил вторую встречу с дочерью его бояр, то ли просто рад меня видеть.

— Дмитрий Алексеевич, — встретила меня с поклоном Волкова.

— Василиса Святославовна, — ответил я и выудил футляр с эмблемой ювелирного дома на крышке. — Прошу принять этот подарок в качестве извинения за прошлый сорвавшийся ужин. Надеюсь, он вам придется по душе.

Девушка бросила вопросительный взгляд на Руслана Александровича, и тот опустил веки, подбадривая боярышню.

Василиса открыла крышку и улыбнулась, подняв на меня глаза.

— Благодарю, княжич, это просто прелестный подарок, — сказала Волкова. — Вы поможете?

— Разумеется, Василиса Святославовна, — отозвался я, взяв из ее рук коробку.

Девушка повернулась ко мне спиной и убрала косу, а я застегнул колье на ее шее.

У нее были очень приятные духи. Воображение сразу же нарисовало нас посреди глухого леса, вдали от суеты цивилизации. Но это не стало поводом задерживать руку на теле целительницы.

— Вам очень идет это колье, Василиса Святославовна, — сказал я с легкой улыбкой. — Хотя ему и не сравниться с вашей красотой и очарованием.

— Благодарю, княжич, — ответила она, чуть отводя взгляд в сторону.

Руслан Александрович хмыкнул, напоминая о своем присутствии, и повел нас в столовую.

— Мария Евгеньевна уехала домой, — сообщил он. — Так что можете чувствовать себя свободно. Я не стану надоедать вам своим ворчанием о том, что раньше было лучше. Приятного аппетита.

Мы приступили к еде. Волкова держалась норм поведения, было заметно, что для нее это не в новинку. Что бы Василиса Святославовна ни говорила о походах, этикет она знала. Я, впрочем, тоже не показывал себя варваром и руками куски не хватал.

Беседа о погоде и последних новостях плавно перетекла к нормальному разговору.

— Вы полагаете, княжич, можно достичь такого уровня технологий, когда целители окажутся не нужны? — спросила она.

— Да, однажды это время наступит, — подтвердил я. — Но не в нашем поколении, как я понимаю. Слишком много проблем сейчас у человечества в целом, чтобы встать на путь созидания.

— Не любите войн? — уточнила она. — В прошлый раз мне показалось, вы даже с каким-то облегчением приняли новость о вторжении Речи Посполитой.

— Я не испытываю к этой стране ненависти, Василиса Святославовна, но к отдельным ее представителям у меня имелись счеты. И возможность закрыть вопросы действительно меня радовала.

— Расскажите, княжич, какое, по-вашему, будущее нас ожидает? — спросила Василиса Святославовна.

— Все очень просто, — ответил я, подливая ей в бокал ягодного морса, который пила Волкова. — Случится большая война, и те, кто ее переживет, объединят планету в единое государство. Конечно, не сразу, далеко не сразу, и прольется еще очень много крови. Но это будет последнее время, когда услуги целителей будут нужны.

Волкова улыбнулась.

— Вы рассуждаете совсем как мой брат, — заявила она, после чего бросила взгляд на Демидова.

Ясно, значит, Руслан Александрович не только решил нужную боярышню породнить с Романовым. Уверен, состоится ли моя встреча с его людьми, будет ясно по итогу этого ужина.

— В таком случае полагаю, ваш брат — хороший человек, с которым у нас найдется общий интерес.

— Искренне надеюсь, что не один, княжич, — ответила Волкова. — Помимо своих увлечений он очень меня любит.

Какой непрозрачный намек. Впрочем, Василиса Святославовна действительно может считаться завидной невестой сама по себе — ее статус целителя высшего класса уже достаточен, чтобы рассчитывать на брак со многими аристократическими родами. А что она не ходит вокруг да около — это только плюс.

— Я рад, что у вас такая замечательная семья, Василиса Святославовна. Надеюсь, когда мы с вами встретимся на приеме у моей сестры, мне доведется переговорить с вашим братом?

Она улыбнулась, чисто женским жестом погладив колье на шее.

— Буду рада вас познакомить, Дмитрий Алексеевич.

Что ж, Волкова пока что в списке кандидаток в невесты будет под номером один, подвел итог я. Все равно других претенденток пока еще нет.

Том 2 Глава 15

Пятничная учеба прошла в суматохе. И если занятия шли своим чередом, то в перерывах девушки не прекращали обсуждать предстоящую поездку на горнолыжную базу Орловых.

Парни вели себя проще, не ввязываясь в подготовку прекрасной половины. Впрочем, своя тема для разговоров все же нашлась.

Спорт, в котором я совершенно не разбирался. Так что на какое-то время меня предоставили самому себе.

Женский коллектив больше не отгораживался от Морозовой, на Комарову никто косо не смотрел, внутренних конфликтов не было, и это меня радовало.

— Княжич Романов, — привлек мое внимание студент с третьего курса.

— Это я, — кивнул в ответ незнакомцу. — С кем имею честь?

— Василий Васильевич Строганов, — представился тот, слегка наклоняя голову.

Сам третьекурсник был достаточно высок, под два метра ростом, с широким разлетом плеч. Пиджак униформы на нем смотрелся органично, такими аристократов любят изображать на полотнах — правильные черты лица, непоколебимый взгляд, мощь и власть в каждом жесте.

— Я наслышан о ваших успехах, Дмитрий Алексеевич, — произнес он, — и прошу у вас поединка. Если вы не против.

Я вскинул брови, моя группа повернула головы в нашу сторону.

— Вы хотите провести тренировочный спарринг, Василий Васильевич? — уточнил я.

Все-таки когда-то Строгановы претендовали на Урал, и мое демидовское происхождение могло послужить причиной для более серьезного боя. Внутренние распри родов с нападением Польши никуда не делись, их просто поставили на короткую паузу. Однако теперь, когда русская армия выдавливает власть сейма с территории Речи Посполитой, аристократам можно и вспомнить былые обиды.

— Да, — ответил тот.

— Хорошо, аренду полигона обеспечите? — спросил я. — Если вы не против, хотелось бы на ближайший час после конца занятий — я сегодня очень ограничен во времени.

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, — ответил Василий Васильевич и, кивнув мне, отошел в сторону, где его ждала целая компания товарищей.

Я вернулся к своему обеду и под настороженными взглядами одногруппников спокойно наколол на вилку кусочек стейка. Молчание за столом затягивалось, и первой нарушила тишину Морозова.

— Вы победите, Дмитрий Алексеевич, — уверенно заявила она, тоже возвращаясь к прерванному приему пищи.

— Спасибо за поддержку, Виктория, — кивнул я. — Мне приятно знать, что вы на моей стороне.

Орлов кашлянул и заговорил:

— Строганов — известный дуэлянт, — сообщил Петр Васильевич, глядя на меня. — За свои три года в ЦГУ он провел больше пятидесяти поединков с другими сильными одаренными. И ни разу не проиграл, а его противникам каждый раз требовались услуги целителя.

Я пожал плечами.

Сила Василия Васильевича — защитная оболочка. Тело Строганова становится очень крепким, но при этом не теряет подвижности. Ходили слухи, что глава их рода может выдержать любой урон, какой можно нанести человеческим оружием. Если бы я обладал атрибутами Рюриковичей, меня бы ждал однозначный проигрыш — защитная оболочка Строганова делает его практически неуязвимым для стандартных атрибутов. Единственная известная слабость — оболочку нельзя носить постоянно и нужно время на ее активацию.

— Какой у него дар? — спросила принцесса, обращаясь к Орлову.

— У Романовых и Строгановых схожая сила, — пустился в объяснения староста. — Но Дмитрий Алексеевич может использовать дар дистанционно, а Василий Васильевич способен защитить только себя. Однако при этом прошу заметить, что его защита намного крепче той, которую использует княжич Романов.

Я вновь не стал ничего комментировать. Впрочем, Мэйлин слова Петра Васильевича тоже не убедили. Уж кто-кто, а китайская принцесса прекрасно понимала, что я не так прост, каким выгляжу со стороны.

— Так зачем же он калечит других студентов? — спросила Мэйлин. — Разве избиение заранее более слабого противника позволяет ему расти над собой?

— О, это долгая история, — подал голос Рогожин, отпив из стакана.

— Мне хочется ее узнать, — кивнула принцесса, обратив все внимание на Никиту Александровича.

Но слово взяла Самойлова.

— Это не так интересно, как кажется, — заявила Екатерина Юрьевна. — Еще на первом курсе Василий Васильевич был помолвлен. Но в итоге помолвка была расторгнута, так как Строганов оказался слишком слаб, и его место занял более одаренный молодой человек. С тех пор Василий Васильевич старается доказать всем, а прежде всего себе, что он самый сильный одаренный в ЦГУ.

— Чтобы завоевать обратно сердце невесты? — уточнила китаянка с легким придыханием. — Это так романтично!..

— Нет, госпожа Ван, — жестко усмехнулась Самойлова. — Теперь вместо репутации слабака он приобрел репутацию безумца, который не может находиться в одном помещении с другими одаренными. Если так и дальше пойдет, будущее у Василия Васильевича не задастся.

— Ну, он может пойти в армию, — парировала Салтыкова. — И вот там его репутация скажется положительно. К тому же родовой дар, делающий тебя почти неуязвимым — это огромное подспорье в военном ремесле.

Я не вмешивался в разговор, занятый содержимым своей тарелки. В исходе боя сомневаться не приходилось — Строганов проиграет. Может быть, он и неплохо держит удар. Но на один только дар опираться нельзя.

Тренировочные поединки — достаточно распространенная практика. Можно вызвать, в принципе, любого студента, и если тот согласится, показать окружающим, насколько ты силен. Убить на полигоне все равно не получится — за боем следят, дежурные целители всегда рядом, а воспользоваться какой-то мощной техникой, гарантированно уничтожающей противника, не позволит уже купол полигона.

Оставшиеся занятия пролетели быстро. И я в сопровождении группы направился на поле будущего боя.

Народа собралось уже порядочно. Дежурные сотрудники ЦГУ окружили широкий полигон, обычно используемый для групповых схваток, сразу четверо целителей замерли на своих местах в ожидании.

Судя по ажиотажу, посмотреть на очередную кровавую победу Василия Васильевича пришла едва ли не половина студентов. Не удивлюсь, если кто-то даже организовал ставки.

— Никита Александрович, — шепотом обратился я к Рогожину, идущему рядом.

— Да, Дмитрий Алексеевич? — с готовностью отозвался тот.

— Не знаете вы случайно, нет ли возможности сделать ставку на наш поединок?

Строго говоря, это было нарушением правил Университета, но молодая горячая кровь все равно искала выхода, так что тотализатор — разумеется, неофициально, — все же существовал. Полагаю, с попустительства руководства ЦГУ. Должны же в ректорской понимать, что не все безобразие можно остановить, иное проще возглавить. А при необходимости особо азартных можно поймать на горячем и надавить, например, забрать документы из ЦГУ.

— Княжич! — сделал обиженное лицо Рогожин, но тут же прильнул ближе. — На что ставим?

Я с улыбкой ответил, обозначив условия и сумму, и Никита Александрович умчался в толпу. Коэффициент должен быть против меня — Строганов успел прославиться, практически чемпион. А я в глазах общественности, может быть, и справился в Киевском княжестве, но там мне противостояли обычные люди — борьба против одаренных на камеры русских солдат не попала, а моя собственная сгорела в самом начале. Уничтожение же мной маршала сейма никто, естественно, и показывать не собирался — те записи уже не для массового просмотра.

— Не извольте беспокоиться, Дмитрий Алексеевич, — доложил Рогожин, вернувшись к нашей группе с улыбкой на лице. — Я все сделал.

Кивнув ему, я обернулся к старосте, которого в этот момент отвлекала Мэйлин, выясняя подробности предстоящей схватки.

— Я надеюсь, это никак не повлияет на подготовку к нашему отъезду? — спросил я у Орлова.

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, все уже готово, — кивнул тот с серьезным лицом. — Не волнуйтесь, все уже проверено, самолет готов к взлету, экипаж на своих местах. Ждут только нас.

— Спасибо, рад, что это так, — улыбнулся я в ответ.

Остальные располагались на местах для зрителей, и я прошел в раздевалку в полном одиночестве.

Натянув спортивную униформу, я двинулся к выходу. Гул толпы молодых людей, жаждущих зрелища, прекрасно слышался отсюда, напоминая шум морского прилива. И, против воли, я вспомнил свой прошлый мир.

Победившие болезни и старость люди тратили свое условное бессмертие, предаваясь всевозможным утехам. А когда это приелось, вновь загорелась звезда гладиаторских боев. Очень уж щекотала нервы зрителям возможность увидеть, как кого-то убивают на арене.

Мы остановили мгновение, как просил поэт. Не старея, не болея, не испытывая никаких финансовых трудностей, человечество застыло. Со всего земного шара набралось чуть больше трех десятков желающих двигаться дальше. Но в итоге сингулярами стало еще меньшее число людей.

Общество, получившее вечную молодость, очень опасалось, что мы сотворим нечто ужасное. Отберем каким-то образом это райское существование, которое сами же и подарили человечеству. И пыталось помешать, так что окончательный переход совершили меньше половины, остальные погибли.

Я шел к полигону, глядя строго перед собой и держа спину прямой. Воспоминания о давно минувших днях никак не отразились на моем настрое — теперь та история в прошлом, и мне нужно писать новую, с другими возможностями, другим миром.

Мой взгляд зацепился за напряженно сжатые губы Морозовой. Виктория, может быть, и держалась, но переживала за меня неподдельно. Сидящая рядом с ней Мэйлин едва заметно кивнула мне, подбадривая перед боем.

Я шагнул внутрь полигона, и купол скрыл от меня окружающий мир, сделав его серым и смазанным. Заняв отмеченное место, я встал ровно и, расслабленно оставив руки болтаться вдоль тела, поднял взгляд на своего противника.

Строганов был уже здесь и сейчас занимался тем, что красовался перед публикой. Короткая майка вместо футболки позволяла оценить и мышцы, и стройность Василия Васильевича. Он расточал улыбки и махал руками, уже празднуя победу. Это нам не видно, что происходит снаружи купола, а вот с другой стороны все прекрасно просматривается. Так что, кто знает, может быть, на трибунах сейчас сидит его будущая супруга, которой подобное поведение понравится?

— Участники готовы? — спросил нас сотрудник ЦГУ.

— Готов, — отозвался я с кивком.

— Готов, — ответил Строганов.

Его наигранное паясничанье тут же исчезло, и вместо голодного до чужого внимания гладиатора передо мной уже стоял опытный боец, привыкший обходится с врагами жестко и кроваво.

— Бой.

Василий Васильевич не стал рваться вперед сразу. Он напряг мышцы, выкатывая от усердия глаза, и по его коже потекла серая пленка. Оболочка расползалась от груди, постепенно покрывая все тело, а я не спешил идти навстречу противнику. Наконец, Строганов закончил активацию дара и двинулся вперед, с каждым шагом набирая все большую скорость.

За его ступнями взметались облака песка, Василий приближался все быстрее, и я сделал шаг ему навстречу, на ходу отводя руку как для удара кулаком. Защита Строганова выдержит любой мой удар, любую атаку. Но кто сказал, что я собираюсь его атаковать?

В последний момент я нырнул под руку противника и, развернувшись к нему, окутал Василия толстым щитом. Оказавшийся в ловушке Строганов резко остановился, врезавшись в незримую стену, а я отошел на несколько шагов, разрывая дистанцию и поднимая руку.

Защитная оболочка Строгановых прекрасно справляется с внешней угрозой. Но она не избавляет от необходимости дышать. Я поднял серокожего здоровяка в воздух, используя несколько платформ. Василий, конечно, не пушинка, но и не внедорожник — человека поднять не так сложно.

Строганов дернулся, пытаясь продавить мои поля, но я лишь сжал ловушку сильнее, заставив Василия принять позу оловянного солдатика. Он смотрел на меня пылающими от ярости глазами, но старался беречь дыхание. А я опустил руку, которой якобы удерживал технику, и замер, не отрывая взгляда от обездвиженного противника.

— Вы готовы признать поражение, Василий Васильевич? — спросил я совершенно спокойным голосом.

Но ответить он мне не мог — пространства свободного не хватало, чтобы раскрыть рот. Я чуть ослабил хватку, освобождая голову противника, и тот жадно вдохнул.

— Я так просто не сдамся! — заявил тот.

Я поднял левую руку и щелкнул пальцами. Тело Строганова перевернулось вверх ногами, и я поднял его выше, чтобы быть лицом к лицу с третьекурсником.

— Как я и сказал вам в столовой, Василий Васильевич, я сегодня очень ограничен в свободном времени, — заявил я, спокойно наблюдая за лицом противника. — Потому я расскажу, что будет дальше, а вы сами решайте, в какой момент сдаться будет для вас лучшим вариантом. Я начну сжимать объем, в котором находится ваше тело, и вас начнет выдавливать наружу через голову. Вы делаете так ежедневно, выжимая из тюбика зубную пасту. Кровь соберется в черепной коробке, нагнанная огромным давлением. Если вы не удержите свою оболочку, ваше тело просто лопнет от давления. Вы действительно рассчитываете взять измором?

— Я не сдаюсь! — упрямо повторил тот.

— Я уважаю вашу силу воли, Василий Васильевич. В таком случае предложу еще один вариант: я вновь закрою вас внутри своего щита, — кивнул я, а после короткой паузы договорил: — Без кислорода. И тогда удушье наступит буквально за несколько минут. Ваша оболочка не поможет выжить в безвоздушной среде. Вы хотите, чтобы я это доказал на практике? Силу гравитации вы сейчас испытываете на себе, поэтому она заставляет ваши вены вздуться — в них слишком много крови скопилось. Вашей коже абсолютно ничего не угрожает, но внутренние повреждения неизбежны.

Он промолчал, сжав челюсти.

— Итак, Василий Васильевич, какой вариант вам нравится больше?

Он боролся с собой еще несколько долгих секунд. Я видел, как медленно темнеет его лицо, даже сквозь серую оболочку защиты это было заметно. И чем дольше тянул Строганов, тем сильнее наливался кровью.

— Хорошо, княжич, — прошипел он.

Я покачал головой в ответ.

— Я вас не слышу, Василий Васильевич, — громко и четко произнес я.

— Я признаю свое поражение! — прорычал он, и я тут же ослабил хватку дара.

Строганов мешком рухнул на песок. Тяжело дыша, Василий Васильевич терял свою оболочку, становясь не опаснее обычного человека.

— Победил княжич Романов, — подвел итог сотрудник ЦГУ, снимая купол.

Я подошел к поверженному противнику и предложил ему руку.

— Вставайте, Василий Васильевич, — сказал я.

Тот пару секунд смотрел мимо меня, все еще не до конца отойдя от давления в голове. Но вот его взгляд сконцентрировался на мне, и Строганов обхватил мои пальцы своими.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — просипел он, поднимаясь на ноги с моей помощью.

— Это был интересный поединок, — ответил я. — Так что и я вас благодарю, Василий Васильевич.

Он хмуро взглянул на меня, но от резкого ответа сдержался, я ведь не шутил и не издевался. Мне действительно было интересно, как работает его дар.

— Я посоветую вас одному знакомому в армии, если желаете, — произнес я, шагая с побежденным к краю полигона. — Ваш дар будет для него благословением, да и вам помогут развить свои таланты.

— Что же это за знакомый? — все еще недовольным тоном осведомился Строганов.

— Полковник военной разведки царской армии.

Василий Васильевич немного подумал, а после кивнул.

— Буду благодарен, княжич.

Плодить врагов я не планировал, Романовых и без того не любит достаточно народа, чтобы начинать конфликт с расстроенным отпрыском Строгановых. А так это не поражение даже, а возможность найти свое призвание. И если Василий Васильевич не дурак, он это поймет.

— Вы сами-то почему не обратились к царской армии? — спросил я, когда до края оставалось меньше метра.

Строганов взглянул на меня уже спокойно, а после со вздохом произнес:

— Отец бы не стал меня слушать. Поэтому я и создавал себе репутацию непобедимого, — признался он едва слышно. — Чтобы обратить на себя внимание.

— Считайте, что у вас получилось, — кивнул я.

Меня встречала вся группа. Остальные зрители были явно разочарованы исходом, но сейчас это было не важно. Я помогу Строганову и заодно заставлю задуматься других любителей помахать кулаками, стоит ли бросать мне вызов.

А судя по довольному Рогожину, у которого едва лицо от улыбки не лопалось, я еще и неплохо заработал на этом. Впрочем, первой ко мне с поздравлениями все равно подошла Морозова.

— Я не сомневалась в вашем успехе, Дмитрий, — с улыбкой сказала она.

— Благодарю, Виктория, — ответил я, и прежде чем остальные начнут выражать свою радость, решил сменить тему. — На этом, полагаю, нам пора временно расстаться? Встретимся уже в аэропорту.

В этот момент позади меня захлопали в ладоши, и я медленно обернулся на звук.

Невысокая девушка в униформе второго курса смотрела на меня с улыбкой. За ее спиной выстроились несколько подруг, однако хватало одного взгляда, чтобы понять, аплодирующая — глава этого цветника.

Блондинка с парой косичек, спускающихся от висков, и сложной прической из нескольких перевитых меж собой кос на голове. Утонченное лицо, острый носик и зеленые глаза, казалось, светящиеся изнутри.

— Вы достойно выступили, княжич, — заговорила она, тоже оценивая меня взглядом. — Поздравляю с победой.

— Благодарю, — ответил я с легким поклоном головы.

Она дала знак девушке слева, и та шагнула вперед, чтобы представить мне незнакомку. Причем все это выглядело так, будто передо мной царица, не меньше.

— Перед вами Татьяна Игоревна Измайлова, великая княжна Красноярская, — объявила второкурсница, и дочь сибирского великого князя улыбнулась, небрежным жестом отсылая глашатая.

— Дмитрий, мне действительно понравился ваш бой, — произнесла Татьяна Игоревна чуть надменным тоном, при этом вздергивая носик. — Я слышала, ваша сестра устраивает прием? В таком случае я непременно на него прибуду. Всегда стоит получше изучить жениха, прежде чем объявлять о помолвке. Верно?

И, довольная произведенным эффектом, представительница клана Рюриковичей увела своих фрейлин за собой.

Том 2 Глава 16

Группа замерла, глядя на меня по-разному. Салтыкова приподняла бровь, Комарова едва сдерживалась от расспросов. Орлов и Рогожин проигнорировали явление Красноярской великой княжны. Принцесса Мэйлин смотрела на меня с ожиданием комментариев, а Морозова сохраняла спокойствие. Виктория Львовна, кажется, даже взглядом Татьяну Игоревну не удостоила.

— Что ж, полагаю, нам действительно пора расходиться, — объявил Петр Васильевич, взяв дело в свои руки. — Вылет в семь вечера. Мы ждем всех, — сообщил староста и первым покинул тренировочное поле.

Группа последовала за ним, и лишь Виктория осталась на месте.

— Какой интересный способ испортить впечатление о себе парой фраз, — прокомментировала она, не отрывая от меня взгляда.

— Не думал, что по моему лицу так легко читать мои мысли, — усмехнулся я в ответ, предлагая девушке руку. — Мне нужно переодеться, Виктория, так что я вынужден вас оставить.

— Я подожду, — ответила та с улыбкой. — Я бы хотела переговорить, Дмитрий. Я подумала над вашими словами…

Я пошел в сторону раздевалки, Морозова двигалась рядом на расстоянии нескольких шагов. Явление великой княжны я уже выбросил из головы, пометив себе, что нужно будет обязательно предупредить Ксению.

— Насчет ваших формул? — уточнил я, и та кивнула. — Что ж, я быстро вернусь, и мы обсудим ситуацию.

— Я буду ждать, княжич, — ответила она, останавливаясь у входа.

Я в самом деле не задержался надолго. Спортивная форма отправилась на вешалку, а мой костюм занял свое место на моем теле. Застегнув ремешок часов на запястье, я глянул на свое отражение в зеркале на внутренней стороне дверцы шкафчика и поправил манжеты рубашки.

А на выходе на тренировочную площадку мой телефон завибрировал. Проверив уведомление, я хмыкнул — Рогожин перевел мне на личный счет, привязанный к номеру телефона, сегодняшний выигрыш. Сто тысяч рублей. При моей ставке в двадцать, и с учетом доли Никиты Александровича — ставка шла один к шести.

Если Строганов не был глупцом, то он, помимо славы дуэлянта, мог собирать весьма неплохие деньги. И если Самойлова характеризовала Василия Васильевича как не очень умного, мне он таковым не показался.

— Дмитрий? — заметив мою улыбку, обратилась ко мне боярышня, поправляя волосы.

— Давайте заглянем в столовую за кофе, если вы не против?

Виктория улыбнулась, на щеках мелькнул мимолетный румянец.

— Не откажусь, Дмитрий.

Я подал ей локоть, и Морозова пошла вместе со мной по территории ЦГУ. Погода стояла не слишком холодная, так что мы не торопились. До меня то и дело долетали шепотки других студентов, но ничего интересного там не звучало — обсуждали мою победу над считавшимся абсолютным чемпионом.

Оказавшись в столовой, я оставил Викторию за столиком нашей группы и, уточнив у нее заказ, сам прошел к раздаче. Краем глаза заметил, как к боярышне подходит группа из четырех первокурсниц. Как на подбор: русая, блондинка, шатенка и рыжая.

Взяв два кофе и пирожных, я вернулся к столу. Незнакомок за это время и след простыл, а Морозова спокойно улыбалась мне, будто и не было никого рядом.

— Угощайтесь, Виктория, — подав ей чашку с кофе, я придвинул тарелку с горкой кремовых пирожных. — Надеюсь, у вас не было проблем, пока я отходил?

Та в ответ чуть хмыкнула.

— Никаких, Дмитрий. Вы становитесь популярны, — произнесла она со смешком. — Эти девушки интересовались, правда ли вы собираетесь жениться на великой княжне.

Я посмеялся, ничуть не скрывая эмоции.

— И что же вы им сказали? — поинтересовался я.

— Я сказала, что они могут спросить у вас сами, — легко ответила та. — Но, видимо, заходить настолько далеко их смелости пока не хватает.

Мы сделали по несколько глотков кофе, Виктория съела одно пирожное. Я наслаждался спокойствием, пока Морозова не заговорила:

— Я обдумала ваше предложение о помощи, Дмитрий, — сказала боярышня, промокая салфеткой краешек рта. — И хотела бы спросить вашего совета.

— Слушаю, — кивнул я ей в ответ, настроившись на рабочий лад.

Виктория выдержала короткую паузу, обнимая пальцами чашку кофе. Ее дар позволял не обжигаться, если девушка того захочет. Но сейчас этот жест был попыткой унять волнение — разговор был важен для девушки.

— Я понимаю, что ваш род не занимается подобными исследованиями, — сказала она. — Но я также знаю, что работа будет очень долгой и трудной. В связи с этим я бы хотела узнать ваше мнение, Дмитрий, стоит ли мне отдать все исследование в чужие руки или сохранить за собой что-то?

Я вскинул бровь.

— Вы планируете продать свои выкладки? — уточнил я.

— Да, — выдохнула, опуская взгляд, Морозова. — Одной мне никак не справиться. Да и исследования будут стоить огромных денег. А я не знаю, кто был бы готов вкладывать столько средств на протяжении долгих лет, и при этом довести дело до конца. Проще будет продать все мои материалы, чтобы поддерживать семью.

Святослав Львович еще младенец, и не может возглавить род. На позиции регента Инга Валентиновна временно тоже не будет — здоровье еще пока не позволит, да и сыном нужно заниматься. Обстоятельства сложились так, что все свалилось на Викторию. И в такой ситуации ей действительно не стоит надеяться на чудо.

— И кого вы видите покупателем в таком случае? — спросил я, внимательно наблюдая за девушкой.

Она поправила прядь, отводя ее за ухо, и вздохнула.

— Я бы хотела просить вас передать мое предложение государыне, — выговорила Виктория, боясь поднять на меня глаза. — И я прекрасно понимаю, что все вокруг думают, будто вы вхожи в Кремль, как родич царицы, а на самом деле это не так. Но…

Технически это уже ходьба по краю. Я ведь могу и оскорбиться за предложение поработать гонцом. Родственная связь, конечно, позволяет мне многое — но одно дело, когда это происходит внутри семьи, и совсем другое — когда я использую положение, чтобы пристроить проект одногруппницы.

— Прежде чем я отвечу вам, Виктория, мне нужно будет самому взглянуть на вашу документацию, — предупредил я. — Я надеюсь, что вас это не расстроит. Пока что я не могу подтвердить, что ваши выкладки верны, и поэтому же не могу их никому рекомендовать.

Виктория моргнула пару раз, прежде чем поднять на меня глаза.

— Вы разбираетесь в этом, Дмитрий? — спросила Морозова, не скрывая своего удивления.

— Мы с вами работаем в смежных областях, Виктория, — ответил я, пожав плечами. — По крайней мере, конкретно в данном случае. В духах бы я точно не разобрался — для меня это совершенная терра инкогнита. Но все, что связано с человеческим телом, мне интересно, так что я могу в некоторой степени оценить вашу работу. Естественно, это не будет мнением признанного эксперта, и даже если я поручусь за ваши труды, никак не могу гарантировать, что кто-то другой их оценит.

— Я-я понимаю, — чуть запнувшись, кивнула боярышня, и тут же выпалила. — И… спасибо вам, Дмитрий Алексеевич!..

— Я еще ничего не сделал, Виктория, — улыбнулся я в ответ. — Поблагодарите, когда из этого что-то получится. А пока что — обещаю лишь посмотреть вашу работу.

Если она составляла свои документы правильно, я смогу подсказать, как и что сделать лучше. В конце концов, универсальная плазма мне и самому пригодится через пару лет, когда я сдам Михаилу II первые прототипы для создания суперсолдат. Так что, если переложить химию на плечи Виктории, я могу, в теории, получить ускорение работы.

— Перешлите мне свои файлы, — кивнул я. — И я их посмотрю обязательно. Полагаю, за эти выходные мы успеем все обсудить. Вы же не станете отказываться от небольшого отпуска на базе Орловых?

В отличие от остальных студентов нашей группы, Виктории может требоваться присутствие рядом с семьей. Но она улыбнулась в ответ.

— Я буду, Дмитрий, об этом можете не беспокоиться.

— Тогда так и решим, — подвел итог я и тут же перевел тему. — Кстати, Виктория, а что вы думаете о теории про сверхчеловека?

Морозова пожала плечами.

— Как по мне, Дмитрий, все это пустая болтовня, — сказала она, и тут же дополнила: — Я не принижаю роль философии в истории становлении наук, однако есть вещи, которые никак не относятся к реальной жизни, и никакого толка от их обсуждения не может быть. Вот, например, сверхчеловек — существо, которое отринуло все человеческое, чтобы поравняться с богом. Но если он настолько могущественен, почему же бездействует?

Я знал ответ, но мне было интересно послушать, что скажет Морозова, поэтому я развел руками.

— Полагаю, все дело в том, что, перестав быть человеком, он утратил всякое желание оглядываться на наше существование, — продолжила та. — Будда не зря спрятался от мира и сидел под деревом. Он не стал богом, ему просто стало безразлично. Сила ли это? В таком случае у нас каждый второй аристократ по отношению к царским людям — бог, но ведь это не так?

Я улыбнулся.

— Не так, Виктория, вы совершенно правы.

Она допила кофе и поставила пустую чашку на поднос.

— Простите, Дмитрий, но мне уже пора, — сообщила Виктория, оглядываясь на часы. — Иначе опоздаю на самолет.

— Вас подвезти? — предложил я.

Морозова улыбнулась, но мотнула головой, отчего ее волосы заструились водопадом по плечам, распространяя запах так понравившихся мне духов.

— Благодарю, княжич, но я бы не хотела ставить вас в неловкое положение. Вы ведь уделяете мне столько внимания, а я ничего не могу дать вам взамен.

Я поднялся из-за стола и подал ей локоть.

— Я провожу вас, Виктория.

— Спасибо, Дмитрий, — ответила она, взявшись за мою руку.

На парковке мы расстались, и я дождался, пока боярышня сядет в машину. За рулем сидел Григорий, тот самый слуга, который встречал меня у Морозовых дома.

Черный автомобиль с гербом боярского рода выехал с территории ЦГУ, и я прошел к своей машине.

— Домой, княжич? — уточнил Виталя, садясь за руль.

— Да, — ответил я, вынимая телефон.

Полученные деньги я отложил на счет. Пусть пока полежат, позже решу, что с ними делать.

А вот обещание нужно было выполнять, так что я поднял стекло, отделяя свою часть салона, и набрал номер Черепанова.

— Слушаю, княжич, — отозвался тот после третьего гудка.

— Здравствуйте, Матвей Игоревич, — сказал я. — Ходить вокруг да около не буду. Вы слышали о боярском роде Строгановых?

— Как же не слышать, — со вздохом ответил тот. — Идеальный дар для нашей работы. А что?

— Я сегодня познакомился с их сыном, Василием Васильевичем. И он изъявил желание послужить у вас. Это можно как-то устроить?

Несколько секунд полковник обдумывал мои слова.

— Вы же знаете, Дмитрий Алексеевич, без одобрения главы рода мы не имеем права вмешиваться.

— Вам и не понадобится, — заверил я. — Просто пришлите к нему офицера для проверки. Пусть проведут спарринг, и боярин посмотрит своими глазами. Не думаю, что он станет спорить.

— Откуда такая уверенность?

— Василий Васильевич приобрел определенную репутацию в ЦГУ, его отец не может этого не знать, ваш визит станет для него отличным поводом перевоспитать сына.

— Что ж, спасибо, конечно, но я пока не слишком убежден. Впрочем, все равно попробовать стоит, — подвел итог Черепанов. — Вы сами-то, Дмитрий Алексеевич, не надумали послужить своей стране?

Значит, он в курсе переговоров. Это хорошо — чем больше у меня знакомых среди командного состава, тем лучше.

— Вы же знаете, полковник, решать будет только глава рода.

— Хах, уели, Дмитрий Алексеевич, — посмеялся тот. — Что ж, полагаю, на этом наш разговор можно закончить?

— Да, рад был вас услышать, Матвей Игоревич.

— Взаимно, Димитрий Алексеевич, до скорой встречи.

Насколько же он уверен, что князь Романов даст свое согласие, подумал я с улыбкой, убирая телефон в карман. Но стоило мне опустить стекло, как аппарат завибрировал. Взглянув на дисплей, я усмехнулся.

Виктория прислала свои документы. Что ж, будет мне небольшое развлечение во время перелета.

Напрягать Орловых, чтобы нам предоставили средство перелета, когда у есть меня возможность решить этот вопрос самому, было бы дурной идеей. Как минимум по той причине, что наш воздушный флот — дорогой и комфортный, а что смогли бы найти под аренду не имевшие собственного транспорта Орловы, вообще неясно.

Заняв свое место в самолете, я пристегнулся и, откинув спинку кресла, принял удобное положение. Студенты нашей группы постепенно заполняли салон, рассаживаясь там, где заблагорассудится.

Рядом со мной опустилась в кресло Виктория, и я смог оценить ее вид. Впервые видел Морозову не в униформе и не собирающуюся на светскую вечеринку.

Свои длинные волосы Виктория распустила, и они опускались ниже спины. Белая футболка с веселым рисунком подчеркивала талию, джинсы — стройность ног и плавность бедер.

Остальные пассажиры тоже предпочли более свободные наряды, в конце концов, молодежь собиралась отдыхать, и в некоторой степени этикет оставался за бортом.

— Я не помешаю? — осведомилась Мэйлин, садясь напротив меня.

Черное ципао с вышитым золотыми нитями драконом доходило до пола, открывая лишь туфли на шпильке. Уложенные в традиционную прическу волосы, массивный браслет на левой руке — родовое украшение.

— Ничуть, — заверил я.

Из четырех сидений, разделенных столиком, одно оставалось пустым. Но на него никто не претендовал. Салтыкова с Комаровой разместились за спиной китаянки. Остальные разбились по своим предпочтениям.

Показалась стюардесса, вышедшая из отсека экипажа, и с улыбкой начала рассказывать о подготовке к взлету. Попутно она предлагала напитки и легкие закуски, которые подадут чуть позже. Несмотря на то, что бедных среди нас не было, я видел по лицам, что для некоторых студентов такие путешествия в новинку, и уже одним только перелетом мы смогли их порадовать.

Когда самолет мягко тронулся с места, Морозова неожиданно вцепилась мне в запястье, и я поднял на нее взгляд. Сила, с которой она сжимала мою руку, свидетельствовала о сильном страхе.

— Все в порядке? — спросил я, наклонившись к девушке поближе.

— Да, — кивнула та. — Просто боюсь взлетать.

Я улыбнулся, накрыв ее пальцы свободной рукой, и слегка погладил ее по кисти.

— Не волнуйтесь, Виктория, я рядом с вами, а значит — вы в полной безопасности.

Она повернула ко мне чуть побледневшее лицо и выдавила слабую улыбку.

— Вы все время меня спасаете, Дмитрий, — выдохнула она, проведя кончиком языка по губам — от нервов, не кокетничая.

Но все равно смотрелось чертовски красиво! Эффектная она все же девушка.

— Не переживайте, — улыбнулся я в ответ.

Убирать ее руку я не стал, хотя Мэйлин и смотрела на меня с намекающей улыбкой, я принцессу проигнорировал. Это же помощь, а не заигрывание, все равно что придержать, не давая упасть. Всего лишь вежливость дворянина, который не может пройти мимо дамы в беде.

Самолет набрал высоту, и давление снизилось, за иллюминатором проплывала вечерняя Москва, раскрашенная миллиардами огней. Смотрелось празднично, особенно когда где-то на краю обзора стал взрываться фейерверк. Долго, правда, нам на него полюбоваться не вышло — пилот развернул машину, и мы понеслись на север.

Морозова вздохнула свободнее, и, будто опомнившись, резко убрала ладонь с моего запястья. Я лишь улыбнулся в ответ, демонстрируя отсутствие следов от ее ноготков. Щиты рода я по-прежнему не снимал.

— Простите, — прошептала она, покраснев от смущения.

— Все в порядке, Виктория, — кивнул я. — Заказать вам напиток? Что-нибудь расслабляющее?

— Хм, Дмитрий, — вклинилась Мэйлин, — а подают ли у вас здесь нашу выпивку?

— Рисовая водка есть в ассортименте всегда, — ответил я и, повернувшись к Морозовой, пояснил: — Как-то раз Михаил Эдуардович и Семен Константинович поспорили, чья водка лучше — наша или Поднебесной. С тех пор у нас на борту всегда есть некоторое количество.

— Вот как? — спросила Виктория. — И кто же победил?

Я пожал плечами в ответ.

— Сложно сказать, оба прилетели ко мне уже сильно уставшие, так что мне оставалось только разместить друзей по гостевым комнатам и не тревожить до утра. Но если вы спросите мое личное мнение, — я дождался кивка и продолжил: — судя по тому, как им было плохо на утро, они оба проиграли.

Мэйлин, слушавшая мою речь, хитро прищурилась. Наверняка спросит у Ефремова подробности этой истории. Морозова же просто улыбнулась, глядя на меня.

— Не одобряете алкоголь, Дмитрий?

— Я не одобряю любую чрезмерность, Виктория, — пожав плечами, ответил я.

По салону прокатила тележку стюардесса, разнося заказанные студентами угощения, и я остановил ее знаком возле нас. Девушка в униформе рода Романовых выслушала нас и, поставив передо мной кофе, а перед Морозовой мятную воду, продолжила путь.

— Дамы, до конца полета у нас есть пара часов, так что я воспользуюсь временем, чтобы немного поработать, — сказал я, вынимая планшет. — Вы же не будете против?

Китаянка качнула головой, а Виктория бросила на меня внимательный взгляд поверх своего бокала. Я кивнул ей, подтверждая, что намерен посмотреть присланные документы.

— Если мы не помешаем вам, Дмитрий, — ответила Морозова.

— Никогда еще красивая девушка рядом не мешала ни одному нормальному мужчине, — произнес я с улыбкой.

И заметив, как к лицу Виктории приливается кровь, окончательно смывая остатки страха, я погрузился в текст.

Присутствие красавиц в моем окружении — это прекрасно. Но если я смогу быстрее довести задумку Морозовой до ума, можно будет вычеркнуть один пункт из собственного плана.

А это значит, на шаг приблизиться к тому, чтобы вновь стать сингуляром.

Ну или сверхчеловеком, как нас здесь называют.

Том 2 Глава 17

Самолет пошел на снижение, и Виктория напряглась, на этот раз мы просто держались за руки. Мэйлин успела задремать в кресле, остальные рассматривали аэропорт, так что этот момент прошел совершенно незамеченным для группы.

Я сделал в документах закладку и отключил планшет. Убрав его в карман кресла, дождался, когда транспорт замрет, и повернулся к Морозовой.

Боярышня была напряжена, но старалась не подавать вида.

— Все в порядке, — чуть сильнее сжав ее ладонь, прошептал я с улыбкой, и девушка кивнула.

— Спасибо, — едва шевеля губами, ответила она, и в этот момент самолет коснулся шасси взлетно-посадочной полосы.

Глаза Виктории резко расширились, и я даже сквозь щиты почувствовал, как сильно она сжимает мою руку. Но, естественно, останавливать ее не стал. Еще один толчок, и самолет покатился ровно, медленно гася скорость.

Пассажиры загомонили разом, уже настроенные на веселые выходные, а Морозова сидела зажмурившись до тех пор, пока наш транспорт не замер окончательно. Только после полной остановки она подняла веки и, густо покраснев, пискнула:

— Простите.

— Вам не за что извиняться, — ответил я, чуть качнув кистью, все еще держащей ее руку. — Вы же не сделали ничего плохого. Я всегда готов подставить плечо, если это нужно. Ну, или как в данном случае — пальцы.

Виктория улыбнулась, но смущение еще не ушло, и я залюбовался ей на мгновение.

— Мы уже прилетели? — встряхнувшись, осведомилась Мэйлин.

Китаянка своим вмешательством развеяла очарование момента. Впрочем, мимолетный эффект и так бы быстро закончился — пора покидать самолет рода.

— Уважаемые пассажиры, — заговорила стюардесса, показавшись в салоне. — Наш полет завершен, просим пройти вас на выход. Вас уже готовы встретить сотрудники аэропорта.

Багаж выгрузят без нас, после чего борт встанет в ангар, и команда до вечера воскресенья будет предоставлена сама себе. Я не забывал, что в любой момент могу понадобиться дома, а потому отпускать их было нельзя.

— Спасибо, княжич, это был очень приятный полет, — заявил Орлов, когда мы все встали, чтобы пройти к трапу. — Полагаю, выскажусь за всех, с таким комфортом путешествовать — одно удовольствие.

Остальные его горячо поддержали, я лишь сдержанно кивал. По существу, нужно было благодарить экипаж, который обеспечивал такие условия, и владельца транспорта — князя. Но на правах главного представителя семьи я принимал похвалы, а экипажу пойдут премиальные, одни из лучших в гражданском флоте.

— В таком случае обрадую повторно, — произнес я, когда мы вышли на улицу. — Обратно летим этим же бортом. Со всем имеющимся в нем комфортом.

Нас ждал автобус, украшенный гербами Орловых, вшитых в эмблему горнолыжной базы «Апатитовая». Здесь неподалеку шла добыча, и все названия, само собой, так или иначе были связаны с горным ремеслом.

Заняв места в машине, мы дождались, когда прислуга Романовых передаст багаж людям Петра Васильевича, и автобус тронулся с места. До самой базы предстояло еще проехать около сорока минут, минуя одноименный поселок. Сам он был небольшим, но за счет туризма неплохо пополнял собственный бюджет — во всяком случае, никаких особых дотаций, насколько мне известно, местное население не получало.

Во время поездки раздавали напитки, Петр Васильевич выступал в качестве гида, рассказывая историю открытия залежей и как они разрабатывались. А когда мы проехали мимо огромного монастыря, указал на него.

— На этом месте размещали свои палатки первые поселенцы, — объявил он. — Как видите, теперь это один из красивейших монастырей в регионе. Архитектором выступил присланный царем Алексеем IV христианский монах Павел, уже прославивший свое имя реставрацией Софии в Константинополе.

Монастырь действительно внушал. Выполненный в романском стиле, он был так умело украшен минералом, что складывалось впечатление, будто все строение высечено из цельного куска. И чем дальше мы отъезжали, тем сильнее этот оптический обман срабатывал. Освещение, направленное снизу вверх, подчеркивало этот эффект.

— Поразительная красота, — поделилась со всеми Комарова. — Как такое вообще могло прийти в голову!

— Согласен, Надежда Григорьевна, настоящее чудо. Ежегодно сюда приезжают сотни тысяч паломников, — поделился Орлов с неприкрытой гордостью. — И это помимо нашей прославившейся на все царство базы, подготавливающей чемпионов международного класса на постоянной основе.

Тогда поток туристов в Апатитовом городе должен просто зашкаливать. Тем более удивительно, что мне удалось так легко выкупить всю базу на выходные. Впрочем, это лишь подчеркивает, насколько Орловы нуждаются в партнерстве с моим родом.

— А если посмотрите налево, увидите еще одну нашу достопримечательность, — объявил староста. — Это дань легенде, ходившей среди горняков в прошлом веке. Дух Горнячка, указывающий жилы и предупреждающий о приближающихся обвалах.

Автобус сильно не гнал, и у нас было время полюбоваться на произведение искусства.

Довольно крупная статуя изображала сгорбленного старичка с бородкой и хитрым прищуром, державшего в одной руке мешок с отколотыми минералами, в другой — кирку. При этом вся композиция была установлена на квадрат, опять же оформленный под апатит.

Машина свернула с дороги, огибающей город, и прибавила скорости. Наклон постепенно повышался, и при очередном повороте, петляющим вокруг намеренно оставленного нетронутым дремучего таежного леса, мы увидели вершину, окутанную светом прожекторов.

— А вот и наша горнолыжная база «Апатитовая», — произнес с гордостью Петр Васильевич. — Трижды удостоенная царской награды за достижения в подготовке наших спортсменов. Через эти склоны прошли все чемпионы мира за последние пятьдесят лет, выступающие за Русское царство. Дважды мы принимали у себя международные соревнования Зимних игр.

По лицам студентов было видно, что они об этом знали, но все равно разглядывали кузницу наших зимних победителей с интересом. В сети полно фотографий, кто-то, возможно, и сам здесь бывал, но впечатление она производила ничуть не меньшее, чем монастырь.

С первого взгляда было ясно, что руководство базы шагает в ногу со временем. Я бывал на разных курортах нашего царства, но мало где было столько современного оборудования.

Начиная от перевалочных баз, соединенных крытыми травалаторами, до подсветки трасс. Канатные дороги, по которым можно передвигаться в любом направлении. Корпуса, будто сошедшие со страниц журналов о фантастическом будущем. Дроны, патрулирующие территорию. Чувствовалось, что здесь тебя действительно обслужат по высшему классу, и это место с гордостью демонстрирует себя, как бы намекая, что не просто так лучшие тренируются именно здесь.

— Добро пожаловать, дамы и господа! — закончил речь Орлов, и автобус остановился перед входом в главный корпус базы.

Водитель раскрыл двери, и мы пошли на выход. Здесь холод уже чувствовался намного сильнее. Снега вокруг лежало много, но тропинки были расчищены. Оказавшиеся на улице после теплого салона студенты заметно вздрагивали. Да и ветерок налетел резкий и холодный.

Стоящая рядом со мной Виктория, наоборот, казалось, приободрилась. Впрочем, как и все с таким же атрибутом.

Нас встречали сотрудники базы. Высокий, плечистый мужчина в горнолыжной шапке шагнул к нам и поклонился.

— Петр Васильевич, «Апатитовая» полностью в вашем распоряжении, — объявил он. — Позвольте проводить ваших гостей.

Орлов важно кивнул, и я заметил, что он буквально преобразился с момента, как мы вышли из самолета. Появилась уверенность в себе, голос обрел силу, плечи расправились. Теперь он не выглядел комично мелким, каким казался в стенах ЦГУ. Вот теперь любой бы увидел, чей нас ведет внук.

Внутри корпуса нам выдали ключ-карты от номеров — здесь, естественно, был только люкс, вручили карту базы с обозначением трасс по сложности прохождения, рассказали о запланированных мероприятиях на выходные.

— В качестве инструкторов на эти дни были приглашены наши звезды. Просим любить и жаловать, гордость «Апатитовой» и всего Русского царства! — объявил Орлов. — Чемпионы прошлого года.

В помещение вошла группа из пятнадцати мужчин и женщин в такой же униформе, в которой они завоевали золотые медали на соревнованиях. Я заметил несколько смутно знакомых лиц: мелькали в новостной ленте.

А вот мои одногруппники явно были впечатлены сильнее. Не каждый день ты видишь чемпиона на расстоянии вытянутой руки. А ведь кто-то из этих спортсменов кумир Рогожина, мелькнула мысль у меня, прежде чем я услышал судорожный вздох Самойловой.

Екатерина Юрьевна смотрела на молодого накачанного парня, на шее которого висели сразу три медали. И если сама Самойлова пожирала его глазами, троекратный чемпион мира этого либо не заметил, либо тактично притворился.

Все спортсмены Русского царства не были одаренными. Это, собственно, распространялось и на другие команды, ведь должно быть интересно наблюдать за соревнованиями, а какой интерес, если ты заранее знаешь, что атрибут воздуха всегда будет быстрее остальных, тогда как земля позволит поднять наибольший вес.

— Рады приветствовать вас, господа и дамы, — склонился этот парень. — Для тех, кто меня не знает, я представлюсь. Никифоров Владимир Леонидович, троекратный чемпион мира, и на ближайшие два дня — ваш старший инструктор. Вы можете обращаться к любому из нас по любому вопросу, и мы с радостью поможем вам.

Петр Васильевич оглянулся на нас с гордым видом. Ему явно очень льстило, насколько неожиданным и приятным оказался сюрприз.

— Но все спуски у нас начнутся завтра, — сказал он. — Сегодня предлагаю всем разместиться в номерах и собраться в ресторане, где у нас будет возможность поделиться первыми впечатлениями и обсудить конкретные планы. А наши чемпионы составят нам компанию, и вы сможете уже совсем скоро с ними пообщаться.

— Согласен, — ответил я. — Господа, дамы, — кивнул я спортсменам, — рад знакомству. До встречи за ужином.

Наваждение, охватившее моих одногруппников, понемногу отпускало. Чемпионы с понимающими улыбками покидали фойе гостиничного корпуса, а мы разошлись по лифтам. Ужин начинался через час, и этого времени должно было хватить, чтобы привести себя в порядок после перелета и поездки.

Если снаружи гостиница была оформлена в стиле хай-тек, то, поднимаясь на стеклянном лифте, через который можно было наблюдать окружающий пейзаж, я видел, что второй и последующий этажи обставлены под старину. Дерево, коврики, картины, многочисленные кресла.

— Дмитрий Алексеевич, — вздохнула поднимающаяся со мной Самойлова.

— Да, Екатерина Юрьевна? — оторвавшись от разглядывания горных вершин, повернулся я к одногруппнице.

— Как вы думаете, если я попрошу автограф, это будет слишком? — спросила она.

Кроме нас никого в лифте не было, и я не удивился самому разговору на такую личную тему. Но вот его содержанию — очень.

— Екатерина Юрьевна, почему вы решили спросить об этом меня? — задал вопрос напрямую я.

Та не стала мяться и ответила прямо, глядя на меня исподлобья, будто я собирался над ней посмеяться. Впрочем, как раз такое поведение было для нее типичным. У меня вообще сложилось впечатление, что Самойлова постоянно ожидает ударов со всех сторон, хотя причин для этого я и не видел.

— У вас было много… интересов, насколько я слышала, — сказала она. — Я же уделяла больше времени собственному развитию, чем отношениями полов. И…

— Если вы хотите взять автограф у человека, который заслужил награду от самого государя, ничего предосудительного в этом я не вижу, — пожал плечами я. — И сколько, по-вашему, у меня было женщин, что вы задаете мне такие вопросы?

— Ну, ходили разные сплетни, — ответила та. — Есть даже страница в сети, где подсчитывают всех девушек в вашем окружении, с которыми у вас предположительно дошло до постели.

Я хлопнул глазами. Настолько это была выбивающая из колеи новость, что у меня из головы вылетели все слова.

— Боюсь спрашивать, — вздохнул я, собравшись с мыслями, — но откуда вам об этом известно? Просто я вот только от вас об этом узнал.

— Насколько я знаю, он появился после царского приема в этом году, и ссылку на него кто-то оставил в женской уборной главного корпуса, — с совершенно спокойным лицом ответила Самойлова. — Простите, княжич, если вас оскорбили мои слова.

Я в ответ лишь головой покачал. Подобное выходит за все допустимые рамки приличий. Автор страницы крайне рисковый, раз решил вот так полоскать не только мое имя, но и девушек, о которых идет речь. А ведь там много кто может оказаться.

— Я рекомендую вам забыть об этой странице, Екатерина Юрьевна, — смотря на одногруппницу, сказал я.

— Я только один раз и взглянула, — пожала плечами та. — Мне есть чем занять свое время, кроме досужих сплетен.

— Благодарю, — кивнул я. — А автограф все же возьмите. Если вам сложно самой, я могу составить вам компанию. Тогда это не будет так бросаться в глаза окружающим.

Лифт остановился на нашем этаже, и я предложил Самойловой выйти первой. Девушка кивнула и прошла в коридор, я двинулся за ней. Здесь было всего четыре номера, и два в левом крыле уже осваивались нашими одногруппниками.

— Благодарю за предложение, Дмитрий Алексеевич, я его обдумаю, — прежде чем войти в свои покои, сказала Самойлова.

Приставленная к ее номеру сотрудница гостиницы поклонилась мне и проследовала за гостьей, чтобы все показать. Меня же ждал молодой человек, чтобы провести краткую экскурсию.

Вещи наши успели уже поднять, так что я быстро принял душ, переоделся в свежую одежду и, выставив на полку для обслуживания номеров снятое, направился сразу в ресторан с телефоном и планшетом. Сообщение Кристине о странице, упомянутой Самойловой, я отправил, как только прислуга оставила меня одного.

Служба безопасности рода найдет хозяина, и у нас появятся к нему вопросы определенного характера. Конечно, официальные СМИ могут себе позволить некоторую вольность, однако даже в такой желтой прессе, как у Демидовых, есть границы.

В богато украшенном помещении, неуловимо напоминающем атмосферой девятнадцатый век с его характерным стилем интерьера, было всего три стола — два для нас, и один для чемпионов. При этом составлены они были буквой Т — чтобы мы сидели перпендикулярно царским людям.

Оказалось, что я не первый, кто пришел раньше срока. Здесь уже был Рогожин, занявший свободное кресло и общающийся о чем-то с Никифоровым. Владимир легко подмахнул свое фото, оставив длинный автограф, и Никита Александрович расплылся в довольной улыбке.

В другом углу Комарова с Салтыковой вели разговор с двумя спортсменками, и судя по лицам благородных дам, им было очень интересно. В дальнем углу, разместившись за журнальным столиком, восседал Орлов, рядом с ним сидела рыжая чемпионка и они что-то обсуждали.

На меня никто пока не обращал внимания, и я занял свободное кресло. Включив планшет, ненадолго выпал из реальности, читая записи Морозовой. Поэтому я пропустил момент, когда все начали собираться за столом. Мое внимание привлекла Мэйлин, вставшая так, чтобы попадать в мое поле зрения.

— Дмитрий, вы не хотите к нам присоединиться? — спросила принцесса, глядя на меня с понимающей улыбкой.

Свое ципао она сменила на точно такое же красное, а волосы убрала в пучок, из которого торчали стилизованные под рукояти кинжалов заколки. Смотрелось элегантно и в то же время чуточку соблазнительно. Семену определенно повезло с невестой.

— Да, разумеется, — отключив планшет, я оставил его на столике и поднялся, чтобы присоединиться к остальным.

Мое место оказалось в самом центре. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, я единственный представитель княжеской семьи среди присутствующих. На правах хозяина мог это место занять Орлов, но староста решил усесться по правую руку от меня. Слева разместилась Мэйлин, за ней сразу Морозова.

— Господа и дамы, — едва слышно кашлянув, поднялся со своего места Петр Васильевич. — Я безмерно рад тому, что вы решили провести эти выходные на нашем курорте. И предлагаю тост за то, чтобы все вы получили самые лучшие впечатления об этих днях!

Я поднял бокал и провозгласил:

— За Петра Васильевича, согласившегося нас всех приютить на эти два дня. За род Орловых, построивших такое чудесное место. И за присутствующих с нами чемпионов, которые заслуживают искреннего восхищения!

— Ура! — поддержали меня хором.

Что ж, выходные, после которых мы все должны сблизиться, начались.

Том 2 Глава 18

Вечер прошел мирно, но и чего-либо примечательного не произошло. Разве что я обратил внимание, что наш одногруппник Авдеев увел рыжую чемпионку к себе в номер. И то узнал я об этом лишь по той причине, что мы оказались на одном этаже.

Толкнув дверь в свои покои, я бросил планшет на диван и прошел в ванную, прихватив с собой телефон.

От Кристины уже пришло сообщение с результатами проверки. Ссылка прилагалась, и я открыл страницу.

Все выглядело вполне мирно. Здесь было мое фото, сделанное на первом занятии по физической подготовке, когда Семен на мне порвал футболку. При этом кадр был так удачно подобран, что я не выглядел сосредоточенным, а наоборот, казалось, красуюсь. Хватало и других снимков примерно того же толка. Особенно выделялось фото со мной на полигоне после избиения Иванова. Сожженная одежда, много открытой плоти. Но вновь — придраться не к чему.

А вот галерея девушек, которых видели в моей компании, действительно собралась приличная. Но ничего крамольного снова не было. Статья подводила статистику с кем и сколько раз меня видели, но никаких предположений о наших отношениях не было.

Единственное, что можно было бы с натяжкой назвать несколько неуместным, это вопрос в самом конце — кто же станет княжной Романовой из всех этих девушек?

И получается, что я могу, конечно, эскалировать ситуацию, однако это будет выглядеть как минимум странно — вся страница намного приличнее, чем любая статья в «Желтой Москве» Демидовых.

Отложив телефон, я закончил водные процедуры и, облачившись в махровый халат с вышитым гербом Орловых, прихватил планшет с собой в кровать.

Открыв документы, еще около часа читал работу Морозовой, не забывая делать пометки в тупиковых моментах.

Строго говоря, это не была единая готовая теория, лишь варианты с разным подходом к вопросу синтеза универсальной плазмы. И сама Морозова, естественно, не могла знать, куда ее заведут исследования в итоге, но я-то этой информацией обладал.

Однако вываливать готовый результат не стану.

Во-первых, это вызовет слишком много вопросов, во-вторых, в этой сфере я не настолько авторитетен, чтобы мне поверили без доказательств. И в-третьих, я могу тащить Викторию, и она никогда не раскроет своего потенциала, а могу дать подсказку, и тогда уже Морозова сама справится и чему-то научится.

Слишком она мне приглянулась, чтобы я позволил себе портить талант. И здесь я не кривлю душой, если на первом курсе боярышня выдает такие работы, к чему она придет на пятом курсе?

Нет, глупцов в ЦГУ не водится. Может быть, некоторым и не хватает жизненного опыта, но что касается наук — тут мы действительно без преувеличения лучшие студенты, и каждый по-своему гениален.

Так есть ли у меня право портить талант, надавив своим мнением? Виктория считает себя слишком обязанной мне, чтобы критически осмысливать мои слова. И поверит в то, что я скажу. И на этом как химик кончится, утратив уверенность в себе. Ведь то, над чем она упорно работала, я решил за несколько часов. Как после подобного не разочароваться в самом себе?

Закончив с чтением, я отключил планшет и погасил прикроватную лампу. В покоях установилась полная темнота, и я с удовольствием вытянулся на постели, занимая все пространство.

А утром меня разбудил вежливый стук в дверь. Взглянув на часы, я вздохнул и свесил ноги с кровати, сразу же нащупав мягкие тапочки.

— Княжич, вы просили вас разбудить, — напомнил голос парня, который знакомил меня с обстановкой покоев при заселении.

— Я встал, спасибо! — крикнул я.

Обувшись, накинул на себя халат, и направился в ванную. Сотрудник курорта, выполнивший свои обязательства, уже скрылся за дверью, так что никто не видел, как я зеваю и почесываюсь, шагая к санузлу.

Сегодня группа разобьется по интересам и разойдется по базе.

Парни во главе с Орловым отправятся на самую сложную трассу в сопровождении Никифорова. Студенты одаренные, и никому там опасность не грозит, пострадать может разве что их гордость, когда царский человек покажет результат в разы лучше, чем члены боярских родов.

Девушки на ужине распределили очередность посещения процедур здешних салонов. Что было логично, эту фракцию возглавляла Мэйлин — в вопросах ухода за телом и даром принцесса обходила остальных.

У меня же было достаточно времени, чтобы немного расслабиться в полном одиночестве и закончить с оценкой работ Морозовой. Что ни говори, а тяга к работе порой сильно мешает вливаться в общество. Можно ведь было пойти с остальными покорять вершины, но… Зачем?

Тем более мне должны были прислать отчеты из Казанского Института Современных Технологий. Некогда почивать на лаврах, нужно как можно скорее закончить подготовку программного обеспечения. Кристине, как первому Оракулу, еще потребуется не одна неделя, чтобы его полностью освоить и дать рекомендации, чтобы я лично все отладил.

Конечно, это не значит, что в КИСТе будет завершен проект. Это только альфа-версия, и грант еще не до конца отработан. Немного жаль, что отец не успел запустить наш Иннополис под Казанью, который только заканчивает этап планирования. Ресурсов можно было бы больше выделить. Но имеем то, что имеем.

— Доброе утро, княжич, — кивнул мне Авдеев, выходя из своего номера.

— Доброе, Иван Тимофеевич, — поприветствовал я. — Смотрю, отдых пришелся по душе?

Он расплылся в улыбке и провел рукой по коротким темным волосам.

— Все благодаря вам, Дмитрий Алексеевич, — сказал Авдеев и жестом предложил мне войти в лифт первым. — Я, если честно, не слишком разбираюсь в спорте, — признался он, когда стеклянные створки отделили нас от этажа. — Зато прекрасно разбираюсь в красоте.

— Я читал вашу работу по евгенике, — согласился я.

— Правда? — удивился тот.

— Да. И думаю, вам следует провести собственные исследования, но не на людях, разумеется. Генетические заболевания никуда не делись, а ваша работа может исполнить роль краеугольного камня для многих проблем.

— Есть целители, — не слишком уверенно вздохнул Иван Тимофеевич.

— Но практически все они работают исключительно с одаренными, к тому же не устраняют корневую проблему, а лишь лечат одного конкретного пациента. Ваш труд же может сделать так, чтобы навсегда искоренить заболевания, оборвав порочный круг передачи дурного наследия.

Он помолчал, пока мы проезжали этаж, и, наконец, спросил:

— Вы правда считаете, что у меня есть шансы?

— Вы попали в нашу группу, — ответил я, пожав плечами. — А это само по себе обозначает, что вы — достойны. На самом деле я думаю, что все в ваших руках. Вы можете послушать целителей и других одаренных, отмахнувшись от проблемы. А можете взяться за то, что не под силу больше никому. И войти в историю, как человек, раз и навсегда победивший генетические заболевания. Выбор за вами, Иван Тимофеевич.

Он не ответил, глядя перед собой. Но судя по сжатым кулакам и стиснутым челюстям, Авдеев решал для себя, кем ему хочется стать.

Мы вышли из лифта и направились в ресторан. Здесь уже в полном комплекте были наши девушки, из парней присутствовал только Орлов. Петр Васильевич поглядывал на наручные часы и при нашем появлении поднялся на ноги.

— Дмитрий Алексеевич, Иван Тимофеевич! — улыбнулся он, приветствуя нас. — Вам по пути не попадались Никита Александрович и Федор Иванович?

— Нет, — дружно ответили мы.

— Опаздывают, — вздохнул Орлов, но тут же указал нам на шведский стол. — Прошу, угощайтесь. Завтрак — самый важный прием пищи.

Набрав себе на тарелку немного еды, я заказал сотрудникам гостиницы большую кружку кофе и уже с ней сел на свое место.

В этот момент появился Рогожин, судя по его лицу, пробуждение у Никиты Александровича вышло достаточно мрачным. А вот Островский Федор Иванович, последний мужчина в нашей группе, вошел в ресторан с настолько бодрой улыбкой, что даже мне захотелось предложить ему лимона.

— Всем доброе утро! — поздоровался он, сразу же проходя к столам с расставленными блюдами.

Я бросил взгляд на Орлова. Петр Васильевич заметно расслабился с появлением нашего последнего студента. Но я был уверен, Федора Ивановича еще ждет лекция на тему опозданий. И хотя формально они равны по происхождению, Орлов — наш староста, читать нотации его долг.

Рядом со мной сидела Мэйлин. Принцесса больше мечтательно улыбалась, чем ела. Такое поведение за ней обычно не водилось, и я на всякий случай решил уточнить.

— Госпожа Ван, вы совсем не едите. У вас все хорошо? — спросил я негромко, чтобы не привлекать всеобщего внимания.

Та улыбнулась шире, обернувшись ко мне, а после и вовсе приблизила губы к моему уху.

— Я поговорила с Семеном Константиновичем, — поделилась она. — Он почти поправился после вашей командировки в Киев.

Я с Ефремовым тоже говорил уже и знал, что он проходит реабилитацию под строгим присмотром отца и родового целителя Георгия Максимовича. Старый ворчливый дед, служащий Ефремовым на этом посту, неоднократно доводил нас в прежние времена до зубовного скрежета своими нотациями. И с годами его характер только портился, так что Семену оставалось лишь посочувствовать.

— Это замечательные новости, — ответил я, искренне радуясь за друга. — Значит, помолвка состоит в срок.

— Да, — кивнула та, выпрямившись на стуле. — Как думаете, княжич, какое имя мне выбрать при крещении?

Я вскинул бровь.

— Почему вы спрашиваете об этом меня? — поинтересовался, прежде чем давать советы.

Я, признаться честно, вообще не думал, что принцесса Поднебесной решится сменить не только род, но и религию. И хотя это была традиция для заграничных невест, однако она носила необязательный характер.

Китаянка прищурила глаза, глядя на меня с намеком.

— Не хочу, чтобы мое новое имя ассоциировалось у Семена с его предыдущими фаворитками, — заявила она. — Я, может быть, и высокородная, но все же девушка. И мне хочется быть единственной для своего законного супруга.

— Резонно, — кивнул я. — Но, полагаю, лучше самого Семена вам на этот вопрос не ответит никто, — поделился мыслью, притягивая к себе чашку с кофе. — В конце концов, любой брак — это прежде всего компромиссы между двумя людьми. Почему не начать вашу новую жизнь именно с этого?

Она не сводила с меня испытующего взгляда еще несколько секунд, но все же кивнула.

— Мне нравится, что у моего супруга есть такой мудрый друг, — подвела она итог. — И я ценю вашу верность ему, Дмитрий.

— Для того и нужны друзья, — ответил я, прежде чем приняться за горячий бутерброд.

Пока остальные доедали, я закончил. Орлов уже начинал потихоньку готовить парней к путешествию, намекая, что пора отправляться. Девушки никуда не спешили, а я отсел в кресло с кружкой кофе и принялся листать телефон.

— Дмитрий Алексеевич, — подошла ко мне Самойлова.

— Да, Екатерина Юрьевна? — поднял я на нее взгляд.

— Я обдумала ваше предложение и вынуждена согласиться, — сообщила девушка с таким обреченным видом, будто ей не автограф хотелось получить, а на плаху предстояло взойти. — Помогите мне.

— Хорошо, — кивнул я, взглядом поискав трехкратного чемпиона.

Спортсмены сидели все это время за отдельным столиком и негромко разговаривали, не привлекая к себе внимания. Так что, поднявшись с кресла, я улыбнулся Самойловой и повел ее к Никифорову.

— Владимир Леонидович, — поздоровался я кивком. — Господа, дамы.

Они отвечали вразнобой, но особо интереса в их глазах не было. Обычное дело, рядовое событие — кто только не брал у них уже автографы за спортивную карьеру. Так что и мне ничего не стоило получить два экземпляра. Тем более что у Никифорова оказались наготове фотографии.

— Что написать вам, Дмитрий Алексеевич? — осведомился чемпион, держа ручку.

— Мне будет достаточно подписи, — с улыбкой ответил я. — А вот Екатерине Юрьевне…

Я обернулся к своей одногруппнице, и та, едва дыша, выдохнула:

— Раз уж начал — побеждай, — произнесла она.

— Хороший девиз, — одобрил Владимир Леонидович и быстро расписал обе фотографии. — Прошу.

— Премного благодарен, — кивком ответил я, забирая свой экземпляр.

Самойловой понадобилось на секунду дольше, чтобы сообразить, что пора отходить от столика чемпионов, если она не хочет привлекать чрезмерно внимание. Я уже было решил, мне придется вмешаться, но боярышня взглянула в глаза этому молодому парню и, неожиданно тепло и мило улыбнувшись ему, взяла снимок с такой осторожностью, будто он был из хрусталя.

— Спасибо, Владимир Леонидович, — поблагодарила она и, резко развернувшись, спокойно пошла к нашему столу.

Ее улыбка заставила улыбнуться и меня самого. Приятно делать доброе дело, которое не требует от тебя особых усилий. Пусть Екатерина Юрьевна и не посчитает мою помощь пустяковой, но для меня это ничего не стоило, а наши отношения станут чуточку теплее.

Наконец, и спортсмены, и парни засобирались и покинули ресторан. Девушки под чутким руководством Мэйлин и в сопровождении несколько сотрудниц отеля пошли по своим делам. Я же разместился в кресле и, потрогав кружку с остывшим кофе, поднял взгляд.

Перед тем, как выйти в коридор, Морозова оглянулась на меня и улыбнулась напоследок. За девушками закрылась дверь, отрезая нас друг от друга, и я со вздохом повернулся к оставшейся прислуге.

— Дамы, повторите мой кофе, — велел я, прежде чем погрузиться в работу.

Когда мне подали напиток, я не заметил, просто в очередной глотнул из кружки, а там уже горячий кофе.

Закончив с работами Морозовой, я переправил ей документы и открыл собственную почту.

Сегодня была суббота, но Институт работал, и данные мне переслали, отправив копию последней рабочей версии.

Прилагалась документация с пометками разработчиков. Судя по ним, оставалось не так уж много работы, прежде чем мы признаем, что исследование завершено.

Плюс этого обеспечения был в том, что его, по техническому заданию, можно было интернировать куда угодно. Свободная оболочка с практически неограниченной вариативностью применения — на самом деле золотые горы. Но, разумеется, в очень отдаленном будущем.

Пока я листал документы, наступил обед. Девушки вернулись с процедур цветущие и крайне довольные.

— Княжич, — обратился ко мне вчерашний сотрудник, встречавший нас на базе. — Прибыли аккредитованные вашим родом журналисты.

Я про них и забыл совсем. Но кивнул.

— Разместите их, пожалуйста, пусть отдохнут с дороги. Насколько я помню нашу договоренность с Петром Васильевичем, им должны быть зарезервированы номера в гостинице полулюкс?

— Все верно, Дмитрий Алексеевич, — отозвался тот. — Я распоряжусь. Что-то нужно им передать?

Я улыбнулся.

— Нет, все в порядке. Когда наши лыжники вернутся, запускайте журналистов. Естественно, только после того, как все приведут себя в порядок.

— Будете исполнено, княжич, — кивнул тот с улыбкой.

Я же поднялся на ноги, и оглядев разомлевших девушек, прошел к их столу.

— Дамы, к нам приехали акулы пера, будут освещать хронику нашего отдыха, — объявил я.

Студентки сразу немного напряглись, но слово взяла Мэйлин, занявшая место негласного лидера.

— Мы помним, Дмитрий, — кивнула она. — Петр Васильевич нам еще в ЦГУ об этом говорил. Не беспокойтесь, все будет пристойно, я прослежу.

— Благодарю, — ответил я. — Но сразу предупреждаю, если кому-то из вас покажется, что журналисты перегибают, сразу же сообщите мне.

— Обязательно, — ответила принцесса. — Кстати, а вы, княжич, не желаете составить нам компанию?

Я хмыкнул в ответ.

— Боюсь, мне еще нужно немного поработать. Но я не исключаю, что завтра смогу к вам присоединиться. Кто же откажется от возможности провести время в компании таких роскошных красавиц, как в нашей группе?

Сдобрив таким образом пилюлю, я заказал себе обед и занял место за столом.

Девушки обсуждали, какие наряды лучше подобрать, чтобы выигрышно смотреться на первой фотосессии. После долгой дискуссии остановились на повседневной одежде и украшениях. Технически у нас не светское мероприятие, а частные посиделки. И выбор одежды на наше усмотрение. Разумеется, у моих одногруппниц если и были фривольные наряды, с собой они их не брали. В отличие от мужчин, благородным женщинам Русского царства полагается блюсти свой невинный образ.

Определившись с нарядами, девушки покинули ресторан, чтобы переодеться, я тоже поднялся в номер. Сменив одежду на более классическую рубашку и пиджак, я поправил манжеты и вставил запонки с гербом рода. Немного подумав, добавил к ним фамильный перстень.

Это боярышням можно выглядеть просто достойно, мне предстоит соответствовать статусу, пусть и с некоторыми послаблениями. Закончив с приготовлениями, я оставил планшет в номере и спустился в гостиную.

Сотрудники уже все подготовили для вечера игр и танцев — лишнюю мебель убрали, зато установили сцену с динамиками, рабочие таскали аппаратуру. Я не вдавался в такие мелочи подготовки, как согласование музыки, этим занимался род Орловых, и я был уверен, Петр Васильевич не ударит в грязь лицом.

Расположившись в кресле с высокой спинкой, я закинул ногу на ногу и, периодически бросая взгляд в окно, где вот-вот должны были показаться наши парни в компании спортсменов, стал ждать начала вечеринки.

Но первыми я все заметил журналистов. Несколько человек с видеокамерами бродили по базе, снимая виды под будущий монтаж. По итогу обязательно будет несколько полноценных фильмов собрано из нарезки кадров нашего отдыха. Да и место все же особенное, не так часто здесь удается побывать — кто знает, где потом пригодится эта съемка.

Первой спустилась Комарова. Надежда Григорьевна кивнула мне, проходя к диванчику у стены и, присев, раскинула руки по спинке. На ней, как и на всех остальных в этот вечер будут юбки чуть ниже колена, сапожки, блузки и украшения. Сооружать прическу Комарова не стала, заплела небольшую косу.

Я поднялся со своего места и предложил ей бокал шампанского. Благодарно улыбнувшись мне, Надежда Григорьевна сделала глоток, чтобы смочить губы, и стала ждать остальных.

За ней появлялись одна за другой и другие дамы нашей группы. Я улыбался каждой, рассказывая, как меня восхищает их внешний вид. Впрочем, посмотреть действительно было на что. И подавал напиток по их выбору.

Последней спустилась принцесса. Мэйлин вновь предпочла традиционный наряд. Красное ханьфу смотрелось на ней великолепной, а простая с виду прическа придавала китаянке облик императрицы далекого прошлого.

Я поприветствовал ее у лифта и сопроводил к креслу, стоящему рядом с моим. Пусть она и присутствует в ЦГУ инкогнито, но это не отменяло вежливости. Мы приняли правила игры, обращаясь к принцессе по тому имени, которое ей выдал император, но уже вся группы была осведомлена, кто на самом деле учится с нами. Поэтому и безоговорочно принимали ее руководство.

Парни задерживались, видимо, совсем потеряв чувство времени. Хотя это было удивительно, учитывая стремление Орлова провести все по высшему разряду. Но и затягивать начало тоже не стоило — в конце концов, мы здесь на отдыхе, мои одногруппники имеют полное право никуда не спешить.

— Дамы, вы готовы? — спросил я, вручая Мэйлин бокал, который собственноручно и налил.

Впрочем, как и всем присутствующим. Это же моя вечеринка, и мне стоит проявлять вежливость.

— Запускайте, княжич, — величественно махнула рукой Мэйлин, и я дал знак сотруднику гостиницы.

Двери распахнулись, и уже столпившиеся за ними журналисты в числе пятнадцати человек вошли внутрь. Я улыбнулся им, отсалютовав бокалом, и обернулся к здешнему директору, стоящему за моим плечом.

— Парни задерживаются уже очень долго, — сказал я ему на ухо, — у них все в порядке?

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, — ответил тот. — С ними наши чемпионы, что может пойти не так?

И в этот же миг раздался оглушительный грохот, стены гостиницы покачнулись, в воздухе завыла сирена. Человек Орловых, встречающий журналистов, заговорил в рацию, выясняя причины тревоги.

— Что происходит? — спросила Мэйлин, глядя только на директора.

Тот уже стоял рядом со своим подчиненным. Обернувшись к нам, он побледнел и прошептал одними губами.

— Обвал на шахте.

Том 2 Глава 19

В такие моменты особо чувствуешь, насколько несовершенно человеческое тело. Будь у меня хотя бы интерфейс, я бы просто подключился к дронам, патрулирующим базу, и смог осмотреться. Но придется действовать вслепую.

С учетом количества снега на вершине, последующие лавины неизбежны. А ведь с другой стороны располагается город, полный народа! Время вечернее, и многих катастрофа застанет не в домах, где можно было бы переждать до приезда спасателей, а на улице. Сколько жертв найдут только после уборки снега? И в шахтах работают царские люди, не рода Орловых — семье адмирала принадлежит лишь база.

— Директор, — обратился я к стоящему рядом начальнику базы, — мне нужны камеры на дронах и машины, чтобы отправить помощь. Организуйте скорее.

— Что вы собираетесь делать, княжич? — спросил директор, но своему подчиненному кивнул, чтобы тот все сделал.

— Раз до нас дошла волна обрушения, значит, обвал был слишком мощный, — сказал я, поворачиваясь к студенткам. — Обязательно последуют лавины. Надежда Григорьевна…

— Да? — спросила Комарова, глядя на меня распахнутыми в удивлении глазами.

— Возглавляете команду со своим атрибутом, — кивнул я одногруппнице. — Ваша задача — направить лавину в сторону, чтобы не дошла до города. Не пытайтесь ее заблокировать — вам не хватит сил даже всем вместе, только отклонить. Задача ясна?

— Да, — уже более собранно ответила та. — Мы справимся. Девочки, идемте.

Никто и не подумал усомниться в моем праве командовать — иногда сословное общество имеет свои плюсы. Технически я здесь самый старший, и ситуация, к счастью, не относится к царскому запрету подчинять членов других родов — как и при любом форс-мажоре, здесь полагается действовать, а не оправдываться приказом.

— Елизавета Петровна, — продолжил раздавать указы я, — вы берете под начало своих и следите, чтобы больше никакой тряски не было. Садитесь в машину, отправляйтесь в сторону шахты.

Горская кивнула, подтверждая, что все поняла. Атрибут земли не самый быстрый, но работа с большими площадями всем этим одаренным дается легче. Всего-то нужно прекратить тряску, сохраняя статичность породы.

— Евгения Семеновна, поставьте воздушный барьер над базой, под углом, чтобы перенаправить возможную лавину. Точность не нужна, держите только одну сторону.

— Хорошо, княжич, — отозвалась она, увлекая за собой еще одну девушку.

Я повернулся к директору, который уже раскрыл перед собой ноутбук с гербом Орловых.

— Вершину! — потребовал я.

— А как же я? — услышал я голос Мэйлин, но отвечать ей пока не стал, жестом показав, чтобы подождала немного.

Мужчина подчинился, ему стало заметно легче, как только я вмешался. И это было понятно — где-то там, на горе, сейчас остались не только мои одногруппники. Там чемпионы, за смерть которых Царь-Батюшка по голове не погладит. Но что еще важнее — там Петр Васильевич. И вот если с ним что-то случится, персоналу придется копать себе могилы. В этом же снегу.

— Не понимаю, — сказал тот, поворачивая ноутбук дисплеем ко мне.

— Поздравляю, кто-то взломал вашу систему безопасности, — кивнул я, с ходу раскусив уловку. — Причем сделал это несколько часов назад — оцените картинку.

Камеры показывали одни и те же виды. Запись была не длинной, однако на ней все еще было слишком светло. Сейчас, когда снаружи уже наступали сумерки, это бросалось в глаза, а при свете дня было совсем незаметно — ведь если все в порядке, никто присматриваться к каждой камере не станет.

Отсталый век! Ведь можно же написать нужную программу, которая отлавливает такие «петли»!.. Вернусь домой и сразу же займусь ей.

Девушки еще ждали машины, накидывая теплую одежду, которой поделились сотрудники.

— Внимание всем, — повысив голос, обратился я ко всем в фойе. — Это нападение! Никто никуда не едет, никуда не идет.

Где мои суперсолдаты, когда они так нужны?! Я не могу в одиночку прикрывать всех, даже гостиницу полностью не закрою. А это — выбор, кто умрет, а кто останется жить.

Выставив щит перед выходом на улицу, я обернулся к директору.

— Убежище, ну?! Ты же должен был проходить подготовку?! — прикрикнул я на него. — Оружие где?

Мужчина опомнился и принялся раздавать приказы. Вот что значит отсутствие правильного опыта. В гостинице люкс не бойцы, а клерки. И заминки неизбежны. Охрана сейчас снаружи, но надеяться на них тоже нельзя. Раз это нападение, то бойцов должны убрать как можно скорее.

— Значит, так, — обратился я к людям в фойе. — Все сейчас идут в убежище и сидят там до моего возвращения. Либо до приезда солдат.

— Я могу пойти с тобой, — заявила Мэйлин, выходя из-за спин других девушек.

Я повернулся к ней, чтобы отказать, и в это мгновение в противоположное входу окно влетела пуля. Брызги стекла в дальнем конце коридора еще разлетались в стороны, журналисты с криками бросились на пол, роняя аппаратуру, а я сделал единственное, что успевал — воткнул новый слой своего поля прямо перед лицом принцессы.

Девушки уже тоже легли на пол, отгородившись покровами и щитами. Кто-то успел накинуть на себя купол, судя по зеленому свечению, кажется, Салтыкова. Мэйлин замерла на месте, глядя на пулю, висящую в воздухе в считаных сантиметрах от ее глаз.

— Это не за мной пришли, — прошипел я, делая шаг вперед. — Это по твою душу.

Взяв недолетевший снаряд с помощью дара, я усилием воли отправил его обратно по той же траектории.

— В убежище! — прикрикнул я, надавив на плечи замершей от шока китаянки. — Быстрее! Я вас прикрою!..

Первыми сориентировались журналисты, громко призывая директора показать, где укрытие. Не поднимая голов, вся людская толпа двинулась за сотрудниками, пока я держал щиты, укрыв ими все фойе. Спуск в убежище располагался под лестницей, и эту зону я держал.

Шагая вслед за остальными, я дождался, когда все спустятся в подвал, и уже закрывая за ними дверь, услышал голос Виктории.

— Будьте осторожны, Дмитрий! — крикнула мне Морозова, прежде чем тяжелая металлическая створка бункера отгородила нас друг от друга.

Атрибуты помогут им укрепиться и пережить возможное вторжение. Уж по крайней мере новых землетрясений удастся избежать. А мне предстоит охота на неизведанной территории.

Когда я вновь вышел в фойе, враг выстрелил длинной очередью по блокирующему вход щиту. Я спокойно осмотрелся, подмечая возможные места прорыва. Слишком большой корпус превратился в ловушку, но как раз план гостиницы я знаю. И если все это ради китайской принцессы, здесь и нужно держать оборону.

Охранники Орловых вручили мне автомат и пару магазинов, остальное я сниму с трупов моих врагов. Я обещал Семену, что пригляжу за его невестой, а русский княжич слов на ветер не бросает.

В разбитое окно коридора влетела с громким шипением граната. Хорошо видимый при работающем освещении газ пошел распространяться по коридору. Вслед за первым броском пошли еще четыре. Белесый дым достиг моего щита, воткнутого на моем конце коридора. И хотя видимость серьезно упала, легкий транс позволил услышать, как ноги врага опускаются на деревянный пол. Значит, он в противогазе, это хорошо, мне он тоже пригодится.

Присев на колено напротив коридора, я скорректировал ствол автомата вслед звучащим шагам убийцы, а потом выстрелил.

Громкий хлопок ударил по ушам, сразу же раздался грохот упавшего тела. А ведь я метил в живот.

Дым рассеивался в помещения первого этажа, и через несколько секунд я рассмотрел лежащего на полу человека. Похоже, он двигался на полусогнутых, и моя пуля вошла ему вместо живота в лицо, пробив маску.

Неудачно вышло.

Сзади хлопнул взрыв, истончивший щит, прикрывающий выходные двери. Я добавил ему прочности и двинулся к входу.

Еще одна очередь по полю, и я толкнул одну дверь рукой. В другой я держал автомат и пустил короткую очередь, как только обзор стал достаточным.

Ни в кого, разумеется, не попал, однако на этой части улицы погасли фонари, погружая пространство в темноту. Теперь свет бил мне в спину, позволяя врагам увидеть мой силуэт.

Пришлось усиливать глаза, чтобы заметить движение бойца в зимнем маскировочном халате. Противогаза на нем уже не было, так что я без сожалений пустил пулю под капюшон. Противник растянулся на снегу.

Минус два врага.

Больше никого заметно не было, но я помнил о снайпере. И он тоже обо мне не забыл — новая пуля замерла перед моим лицом, и тут же защелкал слева легкий пулемет.

Держа щит перед собой, я вышел на улицу и ответил на длинную очередь, израсходовав три патрона. Достать стрелка не удалось, зато засек, откуда бьет снайпер. Увы, до него мне не добраться — противник засел на крыше полулюкса, стоящего метрах в пятистах от нашей гостиницы.

Это уже был не тот, кто стрелял в Мэйлин, иначе он не успел бы подняться на крышу. Значит, еще как минимум один где-то с другой стороны здания. А еще, раз снайпер работает с крыши — охрану Орловых уже можно не ждать.

Вновь защелкал пулеметчик, отвлекая на себя внимание, и я ответил длинной очередью, ужав защиту до собственного силуэта. Несколько пуль зависли в воздухе передо мной, но, сузив площадь силового поля, я не слишком терял в резерве сил. И подхватив лежащее на снегу тело, я затащил его в гостиницу.

Снайперская пуля влетела в паркет рядом с трупом врага, и я снял с него оружие. Пистолет Германского рейха и три магазина к нему, одна граната нервно-паралитического газа и китайский автомат с половиной боезапаса — остальное самурай успел расстрелять.

Перезарядив оружие Орловых, я сунул пистолет за пояс, магазины к нему рассовал по карманам. Взяв китайский автомат, я пробежал с ним на лестницу, и пока поднимался на второй этаж, в гостинице мигнул и погас свет. Значит, враги добрались до электростанции.

Аварийное освещение заработало через пару секунд, я как раз успел расположиться у окна в общем коридоре и, напрягая глаза, выследить перемещающегося пулеметчика. Он тоже носил маскировку, к тому же двигался на обратной стороне взгорка. То есть у меня изначально не было шансов по нему попасть.

Но теперь все изменилось, и я тщательно прицелился. Все же до врага почти триста метров — предел для оружия в моих руках. Палец вдавил курок, и пулеметчик дернулся, а после стал сползать по снежному склону.

Окно за моей спиной лопнуло, рассыпая по коридору осколки стекла. И я бросился к лестнице. Оставлять надолго первый этаж было нельзя — диверсанты вполне способны просочиться, пока я здесь бегаю.

Последний пролет я преодолел прыжком и, вскинув трофейное оружие, двинулся в фойе. В ресторане скрипнули половицы, и я осторожно направился в ту сторону. Японец вышел мне навстречу в коридор и первым успел выстрелить. Мой автомат запоздал на несколько мгновений. Самурай завалился на спину, а я прошел к его трупу.

Быстро осмотрев тело и убедившись, что это вряд ли тот самый снайпер, начавший нападение, я заглянул в ресторан, но внутри никого не было. Зато снаружи гостиницы простучала длинная очередь. Кто-то лупил из крупного калибра, не жалея патронов.

Прильнув к окну, я осторожно выглянул наружу и увидел, как броневик рода Орловых вкатывается на территорию базы. За ним неспешно полз еще один. Из обоих вели огонь бойцы, но не похоже, чтобы куда-то попали.

А вот первая машина, выкатившаяся к повороту на мое здание, резко подпрыгнула передними колесами. В воздух взметнулось мощное пламя, часть броневика просто разлетелась на куски, обнажая нутро машины. Ведомый транспорт тут же остановился, а внутрь подбитого броневика влетел снаряд гранатомета. Полыхнуло ярко, и на этом судьба экипажа была предрешена.

Я навел ствол в сторону, откуда выстрелили японцы, но не сразу обнаружил врага. Он успел снова подняться с земли на колено, держа трубу с новой ракетой, но выстрелить повторно я ему уже не дал.

Гранатомет все же сделал свое дело — во все стороны брызнуло пламя, забирая с собой и пусковую установку, и тело погибшего самурая. Вторая машина набрала скорость и, наплевав на дорогу, влетела в фойе гостиницы, вышибая всей массой двери и перегородки.

Из броневика посыпались бойцы и сразу же взяли меня на мушку.

— Свой! — крикнул я, на всякий случай опуская оружие на пол.

— Романов? — осведомился старший из солдат Орловых, и я кивнул.

— Младший княжич, — сказал я. — Люди в убежище, защищайте их. С задней стороны дома сидит снайпер, еще один на крыше полулюкса. Не высовывайтесь.

— Полулюкс зачищен, — ответил тот небрежно, даже буднично. — Мы восстановим связь, вы пока что воспользуйтесь этим.

Он бросил мне рацию, и я кивнул в ответ.

— Мы закрепимся здесь, княжич, другой транспорт прибудет с минуты на минуту, — сказал командир. — Остаетесь или уходите?

— Остаюсь.

Кивнув мне, он стал отдавать команды бойцам. Мне выдали еще пару снаряженных магазинов к автомату охраны. Пока солдаты оборудовали оборону, рассредоточиваясь по гостинице, я успел спросить у командира:

— Среди убитых только японцы. Откуда они здесь вообще взялись? Не брасом же из сегуната приплыли.

— Не могу знать, княжич, могли приехать под видом паломников, — ответил он, и тут его прервал голос бойца из рации.

Отвлекшись, чтобы выслушать доклад, командир бросил в мою сторону короткий взгляд.

— Княжич Романов, могу я попросить вашей помощи? — спросил он, глядя на меня с нервным напряжением.

— Можете, — разрешил я.

— Мы не можем бросить гостиницу, — со вздохом признался тот, — а Петр Васильевич на вершине. И вы можете ему помочь вернуться целым и невредимым.

Я кивнул.

— Вы сможете обеспечить безопасность людей внизу? — уточнил я. — Против вас уже использовали тяжелое оружие. Ваш отряд потерял половину бойцов. Вы уверены, что справитесь?

Тот кивнул, уже немного успокоенный.

— Сможем, держать оборону здесь легко, много удобных точек и стены надежные. Гранатометом нас не выкурить. А что-то действительно мощное им никак не протащить было, уж танки и пушки мы бы заметили.

— Тогда я возьму вашу машину, — решил я.

— От нее на склонах никакого толка, — возразил тот, качая головой, — подорвут, княжич. Уж если смогли сделать это здесь…

— Не со мной внутри, — ответил я. — И кроме того, я не смогу на своем горбу тащить людей, а машины гостиницы без должной степени защиты.

И, конечно, была еще одна причина, зачем мне транспорт, помимо того, чтобы погрузить в них людей. Без броневика солдаты Орловых не смогут отсюда сбежать. Но в лицо я ему это не скажу.

— Водитель? — уточнил он.

— Сам справлюсь, — отмахнулся я, уже залезая внутрь.

Двигатель никто глушить не стал, так что я сразу тронулся с места, перекапывая обломки и снег вперемешку. Машина шла легко, чувствовалось, что ее готовили именно для таких условий.

Набирая скорость, я свернул в сторону подъема на гору.

Не прошло и пары минут, как надо мной показались дроны базы. А затем на бортовом компьютере загорелась трансляция с них.

Я нашел нужный маршрут и прибавил хода. На горе, со стороны города, шел бой. Мы бы ни за что не смогли его заметить с нашего склона.

Мои одногруппники, прикрывая около двадцати человек, держали оборону перед наседающими японцами. И если у самураев было огнестрельное оружие, то студенты действовали исключительно своим даром.

В кадре мелькнули рыжие волосы, и я узнал по ним чемпионку, ночевавшую сегодня у Авдеева. Сам он стоял на коленях, погрузив руки в снег, видимо, меняя магнитное поле. Тяжелая и, главное, требующая абсолютной концентрации техника атрибута земли.

Я вцепился в руль и бросил щит под левые колеса броневика, чтобы не сорваться с тропы — миллиметров не хватало, чтобы проехать. Тяжесть машины будто свалилась на плечи, но я удержал ее, и в последний раз развернулся.

Тормозной путь вышел очень длинным, но вот броневик замер, глядя в сторону боя, и я перебрался к установленному на машину пулемету. Вцепившись в рукоятки, сделал над собой усилие, разворачивая над машиной раскрашенный в голубой цвет герб Русского царства.

И открыл огонь по позициям самураев, не жалея боезапаса.

Том 2 Глава 20

Пули рассекли воздух, заставляя японцев плясать на снегу и падать без признаков жизни. Поводя стволом, я планомерно уничтожал их, но, приученные к смерти с детства, отступать самураи не собирались.

Посреди группы русских возвышался столбом Рогожин. Выставив руки в стороны, Никита Александрович сдерживал вражеский натиск крепкой, но тонкой ледяной линзой. Справа от него разжигал свои огненные снаряды Островский. Федор Иванович швырял их, как гранаты, перебрасывая через установленный Рогожиным щит. Парни держались хорошо, но, увы, их атаки не могли толком помешать самураям — студенты действовали вслепую.

Японцы укрывались в складках породы, и с места, на котором располагалась группа русских, их было просто не видно. Связь с дронами была только у меня.

Авдеев медленно поднялся на ноги, распрямил плечи и, с трудом поднимая ладони к небу, запрокинул голову. Я видел, как вздулись жилы у него на лбу и шее. Иван Тимофеевич не работал с магнитным полем, как я изначально решил. Он готовил средство массового уничтожения противника.

Горный массив с оглушительным грохотом пошел трещинами. Японцы бросились врассыпную, где я подсекал их пулеметным огнем. Одного умудрился достать Островский. А вот те, кому не повезло оказаться в эпицентре чудовищной техники Авдеева, так просто не отделались.

Кусок скалы поднялся, отрываясь от склона горы. Под ногами задрожала земля, и все попадали с ног. Кроме Авдеева, продолжавшего с громадным усилием сводить ладони над головой. Иван Тимофеевич закричал, не в силах больше сдерживаться.

А скала сложилась внутрь, захлопывая две оторванных от горы каменные плиты, превращая оказавшихся внутри японцев в кашу. Авдеев потер ладони друг о друга, и то же самое сделали поднятые им пласты породы, перетирая кашу в песок. Торчащий дугой скальный нарост замер — техника была завершена.

Дроны больше противников не фиксировали, и я бросился из машины. Мое вмешательство внесло свою лепту, но нужно быстро возвращаться. Поблизости могут оставаться еще враги, а на вершине и так слишком много людей.

— В машину! Быстро! — прикрикнул я на пребывающих в ступоре царских людей.

Авдеев покачнулся, и первой рядом возникла та рыжая девушка. Подставив парню плечо, она прижалась к нему и почти закричала в отчаянье.

— Ваня! Ванечка!

Я подхватил студента с другой стороны и кивнул спортсменке. Вдвоем мы донесли бесчувственного гуру генетики до машины и вместе уложили в броневик. Первым протянул руку, чтобы помочь нам загрузить Ивана Тимофеевича, Петр Васильевич.

У Орлова был перебит нос, ободрана бровь, но держался он совершенно спокойно, будто раны не причиняли ему никакой боли. Остальные мои одногруппники тоже оказались при ближайшем рассмотрении изрядно потрепанными. Но именно старосте досталось больше всего.

— Все живы? — спросил он, когда мы уложили Ивана Тимофеевича на пол машины.

— Все, — ответил я и сел за руль. — Но база все еще под атакой.

Орлов пробрался вслед за мной и сел на соседнее сидение. Вытащив из кармана кресла медицинский пакет, внук адмирала вскрыл его зубами и, достав дрожащими пальцами ампулу, вставил ее в пистолет.

— Что с руками? — спросил я, разворачивая машину.

— Напали, когда мы разошлись, — ответил тот, прикладывая инъектор к шее.

С шипением жидкость вдавило, и Орлов тут же залепил место прокола лейкопластырем. Судя по закатившимся глазам, Петр Васильевич вкатил себе дозу обезболивающего.

— Мы просто чудом все выжили, — сказал он через несколько секунд. — Напали внезапно, как только мы скрылись из видимости друг друга, так что подготовка была на уровне. Еле успели сойтись все вместе. Я еще ничего, легко отделался. Правда, кажется, мне весь покров разнесли, дара совсем не чувствую.

— Тогда вам повезло, Петр Васильевич, — ответил я, следя за дорогой и вновь бросая плоскость щита под колеса на повороте. — У вас уже есть работник, который занимается исправлением таких травм.

Тот усмехнулся и прикрыл глаза. И до самого спуска к гостинице не подавал признаков жизни. Впрочем, я не мог его осуждать — если его обработали настолько сильно, что он покрова лишился и не может его восстановить, уже просто чудо, что Орлов не харкает кровью в предсмертных судорогах. Подобные травмы дара зачастую приводят к смерти на месте — когда потоки магии начинают давать сбой и срабатывают против организма самого одаренного.

Покровом здесь называли силу, которая напитывает тело одаренного в постоянном режиме. Особой защиты он не дает, если только совсем уж от царапин, но делает тебя сильнее, выносливее и крепче. И его можно сломать, нарушив потоки с помощью техник, которые на это направлены.

Выбитый солдатами Орловых кусок стены уже забаррикадировали, из окон второго этажа во все стороны глядели пулеметные стволы. Со стороны въезда на территорию замер остов сгоревшей бронемашины. С него как раз и содрали броню и забили ей дыру первого этажа.

— Княжич? — позвал меня по рации командир отряда Орловых, и я зажал кнопку, чтобы ответить.

— Все со мной, все живы, принимайте гостей, — произнес я, так как сам Петр Васильевич еще пребывал в медикаментозной перегрузке.

Развернув машину задом, я остановился перед баррикадой. Орлов пришел в себя и, улыбнувшись мне, первым выскочил наружу, попутно постучав по машине кулаком. Командир его солдат выглянул из-за выдвинутого в сторону куска бронирования и, увидев нашего старосту, тут же бросил команду бойцам. Трое солдат вышли наружу, прикрывая своего господина, а Петр Васильевич вошел внутрь отеля через гостеприимно оставленную щель и уже там рухнул без сознания.

Остальные спасенные еще только вылезали из броневика, я же вновь занял место стрелка. Сопровождавшие меня дроны взлетели над базой, окидывая объективами камер доступное пространство. Но японцев видно не было.

Зато показался транспорт, о котором говорил командир, чьего имени я так и не спросил.

Колонна из двух автобусов, одного танка и еще двух броневиков выкатилась на открытое место.

— Грузите всех! — услышал я голос командира, и из транспорта горохом посыпались бойцы Орловых.

Продолжая отслеживать обстановку с помощью замерших в воздухе дронов, я оставался на месте до тех пор, пока не увидел, как последним солдаты затаскивают в автобус Петра Васильевича.

— Княжич, освободите машину, — донеслось из рации.

Отпустив рукоятки, я выбрался наружу и, кивнув военному, бегом добрался до автобуса, сразу же укрывая машины своим щитом. Конечно, прямой удар гранатомета на такой площади мне не удержать, но от пуль даже крупного калибра этого хватит.

Едва за мной закрылась дверь, автобус тронулся с места, быстро набирая скорость. Второй следовал за нами, стараясь далеко не отходить — свое поле я вновь сделал видимым, чтобы машины не выпали из-под защиты.

Проходя по салону вихляющего на сугробах автобуса, я замечал лица студентов, кому-то отвечал кивком, кого-то похлопал по плечу. Рыдающая чемпионка, поддерживающая все еще находящегося без сознания Авдеева, едва заметно коснулась моей руки, выражая благодарность.

А стоило мне пройти в конец салона, как меня обхватила Морозова. Виктория прижалась к моей груди и на глазах всех, кто находился в машине, заплакала. Я прижал девушку к себе одной рукой, второй вцепился в поручень, чтобы нас не размазало, когда разогнавшийся автобус начнет прыгать на ухабах.

— Все в порядке, Виктория, — сообщил я ей в макушку.

Никто на нас демонстративно не смотрел, все были заняты своими делами, которые у них внезапно возникли. Кто-то разговаривал по телефону, другие обсуждали произошедшее между собой.

— Да, — ответила та, в последний раз всхлипнув и отстраняясь от меня. — Простите, княжич, я не…

— Я бы сделала так же, но я уже практически замужем, — заявила Мэйлин, рывком обеих рук заставляя нас с Морозовой сесть рядом с принцессой. — Княжич, я этого не забуду.

Я кивнул в ответ и до самого города ехал, держа прижавшуюся ко мне боком Викторию за руку.

Первым делом нас привезли в больницу Апатитового. Врачи и целители разобрали пострадавших, а дотошные сотрудники ЦСБ принялись с вежливыми и понимающими улыбками слушать, что произошло, кто где находился и щедро раздавали обещания покарать виновных.

— Княжич Романов? — ко мне после осмотра целителем опричников подошел непримечательный мужчина в униформе ЦСБ.

— С кем имею честь?

— Капитан Ворошилов Андрей Викторович, — ответил тот, разворачивая перед моим лицом удостоверение с меткой внутренних расследований. — Уделите мне пару минут.

Нам выделили отдельный кабинет, явно принадлежавший кому-то из руководства больницы, и опричник жестом пригласил меня располагаться в кресле хозяина. Сам он подкатил стул к столу и стал отцеплять от своего планшета чистые листы. Под ними оказались фотографии мужчин и женщин.

— Поясните? — прежде чем браться за документы, предложил я.

— Выберите среди этих людей тех, кто покажется вам знакомым, — ответил тот.

Я кивнул и быстро проглядел картинки. Никого из них я в жизни не видел, во всяком случае, мне так показалось. Мозг у меня человеческий, и не все я могу упомнить.

— Кто это? — спросил я, когда явно разочарованный опричник убрал фотографии обратно. — И почему вы спрашиваете?

— Это внутреннее дело ЦСБ, княжич, — ответил тот. — Раз они вам не знакомы, то нам не о чем говорить.

— Группировка причастных к сегодняшнему нападению, — кивнул я, сознательно провоцируя опричника. — И вы копаете под них, у вас уже есть подозреваемые, но вы хотели получить мое свидетельство, чтобы прибавить уликам веса. Вы из внутренних расследований, значит, эти люди на снимках — сотрудники Царской Службы Безопасности. Поправьте, где я ошибся, Андрей Викторович.

Он посмотрел на меня внимательным взглядом, после чего улыбнулся.

— Хорошая попытка, Дмитрий Алексеевич, но это внутреннее дело ЦСБ, — ответил он. — Благодарю за помощь.

Я, конечно, могу ошибаться. Но слишком одно складывается с другим. Японский сегунат не просто пробрался на нашу землю, они все тщательно спланировали, подготовились, выбрали время и место. Даже разделили нас на две группы, оставив в гостинице только девушек.

Мое присутствие в гостинице вряд ли изначально планировалось, но если я прав, то японцы должны были ориентироваться на старые документы, где я все еще прохожу не как опытный боевик, а как балагур и повеса. А балагур и повеса не отказался бы от восхождения на вершину, где можно весело провести время. Иначе они бы не стали всерьез атаковать, ведь это просто самоубийство.

Я уже оперся ладонями на стол, чтобы подняться на ноги, но в этот миг заработал мой телефон, и я остался в кресле. Вытащив аппарат, я ответил на вызов.

— Здравствуй, отец.

Князь сразу же перешел к делу, и хотя говорил ровным, спокойным тоном, я слышал, как он выдыхает сигаретный дым на том конце провода.

— Сын, я рад, что с тобой все в порядке, — начал он с приятного, а потом перешел к причине звонка. — Наши бойцы уже в Апатитовом, тебя возьмут под усиленную охрану. Пожалуйста, не спорь, теперь это уже не вопрос твоего желания. Куда бы ты ни пошел, начинается бойня. Мы не можем рисковать твоей жизнью.

Выслушав его, я мысленно согласился с отцом. Какая-то полоса невезения началась для младшего княжича Романова. Что ни мероприятие, так какая-то проблема обязательно выплывает. И ладно бы я был конфликтный человек, так ведь, наоборот, стараюсь не плодить врагов и конфликты.

— Я понял, отец, — ответил Алексею Александровичу. — У меня есть просьба, пожалуйста, выслушай.

— Говори, — сказал он и, судя по треску в трубке, сделал глубокую затяжку.

— Мне нужны толковые люди в КИСТе. На базу напали, взломав систему безопасности, — проговорил я. — Подсунули банальную «петлю», я хочу написать программу для автоматического отслеживания подобных ситуаций.

— Считай, у тебя уже есть все необходимое.

— Спасибо, — с облегчением поблагодарил я.

— Это разумное вложение средств и сил, — усмехнулся князь на том конце. — Но продавать мы ее, конечно, не будем. Только для внутреннего пользования рода, сын. Договорились?

— Конечно, отец.

Он протяжно вздохнул, прежде чем сказать напоследок:

— Возвращайся домой, сынок.

— Обещаю, — отозвался я.

На этом наш разговор прервался — отец положил трубку. Я убрал телефон в карман и, поднявшись на ноги, покинул кабинет. В коридоре меня уже ждали двое бойцов с автоматами наперевес. На груди у каждого был вышит герб рода Романовых.

— Княжич, — поприветствовали они меня слаженным наклоном головы.

— Готовимся к отъезду, — приказал я. — Если самураев и перебили, отдохнуть на базе уже все равно не получится.

— Передам экипажу, — кивнул один из них и тут же заговорил по рации.

Второй дожидался команды, и я не стал томить.

— Обходим всех пострадавших, выражаем сочувствие. Одногруппники летят со мной, предупредите людей.

— Все уже готово, княжич, можем идти, — отозвался тот.

В сопровождении обоих солдат рода я спустился на первый этаж и прошел в комнату, где организовали выживших и наименее пострадавших. Я увидел Авдеева, который развалился в кресле, откинувшись на спинку, а его чемпионка сидела у него на коленях и, счастливо улыбаясь, прижималась всем телом к Ивану Тимофеевичу.

Девушки вели себя более сдержанно, а вот Петр Васильевич, вошедший в зал с другого входа, хмуро глядел на присутствующих. При этом староста опирался на трость, но внешне Орлов оставался тверд и собран, словно и не было никакого обморока в гостинице.

— Княжич, я обязан остаться, — предупредил он. — И, судя по всему, еще долго не смогу исполнять обязанности старосты группы. Пока все здесь, прошу, давайте проведем последнее собрание со мной во главе.

Я кивнул ему в ответ, подмечая, как меняются лица одногруппников. Технически он ничего такого и не сказал, но мне кажется, что каждый присутствующий подумал о том, что Орлов в стены ЦГУ не вернется.

— Кого вы видите своим преемником, Петр Васильевич? — спросил я, кивая бойцам, чтобы подождали.

Солдаты Романовых встали в обоих проходах, закрывая дорогу возможным противникам собственными телами. Впрочем, автоматы у них в руках сейчас, скорее всего, сняты с предохранителя.

Орлов несколько секунд смотрел мне в лицо, и я видел, как ему все еще больно. Но Петр Васильевич держался и даже намека на слабость не продемонстрировал.

— Я предлагаю на место старосты двух кандидатов, — озвучил он. — Но так как вы, княжич, обязательно возьмете самоотвод, я назову Горскую Елизавету Петровну.

Наша одногруппница поднялась на ноги и, окинув всех присутствующих взглядом, сказала:

— Я согласна, Петр Васильевич.

Я же кивнул Орлову.

— Возражающие есть? Единогласно, — подвел итог я.

Боец, стоявший за моей спиной, негромко кашлянул, поторапливая убираться из потенциально опасного города.

— Елизавета Петровна, поздравляю вас с новым назначением. А теперь, дамы и господа, прошу собираться. Пусть отдых немного не так прошел, как планировалось, обратно мы полетим так же, как и прибыли в Апатитовый. Прошу вас всех на выход.

И, договорив, я подошел к все еще стоящему в центре Орлову. Протянув ему руку, я пожал его ладонь.

— Благодарю, Петр Васильевич, за все, что вы сделали для нашей группы. И желаю вам поскорее решить все дела. Мы будем ждать вас обратно.

Группа меня поддержала громкими аплодисментами, и смущенный Орлов, на несколько секунд вернув себе образ того самого парня, которого все мы знали по ЦГУ, попрощался со всеми нами, сославшись на дела рода.

Но уже на выходе было заметно, как внук адмирала украдкой вытер левый глаз. Но этого, как и наших с Викторией объятий в автобусе, никто, разумеется, не заметил.

— Ну что ж, дамы и господа, нам пора лететь в Москву, — объявил я. — Охрана рода Романовых будет сопровождать нас в пути. Попрошу не задерживаться.

И, кивнув своим бойцам, я направился к выходу из больницы.

Том 2 Глава 21

Самолет приземлился вовремя, и студенты стали выходить по трапу. Снаружи их уже ждали машины родов, так что охранять одногруппников дальше не было необходимости. Но все равно я стоял на земле и прощался с каждым персонально — как ни крути, а мероприятие было изначально моим, и формально я их провожал.

А как только уехала последняя машина, с флажками Поднебесной, в которой отбывала Мэйлин, я сел в своего «Монстра», за рулем которого сидел Виталя. Еще две машины сопровождения в ожидании стояли рядом.

— С возвращением, княжич, — поздравил меня Слуга.

— Спасибо, — отозвался я.

— Ваши геройства попали на объективы, вы знали об этом? — спросил он, не отвлекаясь от дороги.

— Я предполагал, что кто-нибудь из журналистов обязательно «забудет» выключить камеру, но проверять было некогда.

— Князь велел передать, чтобы вы не волновались по этому поводу. Самого его не будет до понедельника.

— Вот как?

— Улетел в Казань, как только ваш самолет взлетел в Апатитовом, — пояснил водитель. — Так что до понедельника особняк в вашем полном распоряжении. Разумеется, если отвертитесь от приготовлений к приему Ксении Алексеевны.

— Ну, об этом можно и не говорить, — усмехнулся я.

В том, что отец улетел, а не дождался моего возвращения, ничего удивительного не было. В роду все в порядке и под полным контролем. Да, произошло нападение, но это не меняет того, что Романовы — сильный и крепкий род. А значит, князь не имеет права откладывать дела ради того, чтобы обнять вернувшегося сына.

Суровый мир аристократии, где настоящие эмоции можно показывать только в семейном кругу. Впрочем, раз он в Казани, то сможет переговорить с Институтом. В конце концов, заключать с ними договоры я лично не могу, я не глава рода. А присутствие отца подстегнет профессуру согласиться охотнее. Но, разумеется, на самом деле главная цель поездки — Иннополис.

Откинувшись на спинку, я прикрыл глаза и до самого дома ехал, не поднимая веки. В голове вертелось слишком много всего, что нужно сделать, и я надеялся, что хотя бы до понедельника ничего не случится, а уж в лаборатории смогу как следует поработать. Происшествие еще больше убедило меня, насколько жизненно необходимо иметь под рукой интерфейс.

— Приехали, княжич, — доложил Виталя, въезжая во двор нашего особняка.

Я кивнул ему и покинул машину. На пороге застыла служанка, которая поприветствовала меня поклоном, приняла верхнюю одежду и передала просьбу матери встретиться в столовой через пятнадцать минут.

Поднявшись к себе, я улыбнулся Кристине. Девушка сидела за своим рабочим местом и, кусая губы, ковыряла подготовленное КИСТом программное обеспечение. При моем появлении она подскочила и поклонилась.

— С возвращением, княжич, — сказала она, пробегая по мне внимательным взглядом в поисках возможных ран.

— Спасибо, как тебе «Оракул»? — ответил я, на ходу раздеваясь, чтобы по-человечески помыться. — Записываешь свои пометки?

— Все очень сырое, княжич, — недовольным тоном доложила Слуга, шагая вслед за мной в ванную. — По-хорошему, все нужно переписывать. Слишком много оборванных хвостов и неработающих приложений, — помогая мне раздеться, продолжила она, на всякий случай ощупывая кости.

— Со мной все в порядке, Кристин, — с улыбкой заявил я, отходя от девушки и закрывая дверцу душевой кабины в уголке. — На сегодня твоя задача — закончить с изучением системы. А завтра мы уже вместе пройдемся по твоему списку.

— Слушаюсь, княжич, — отозвалась та, и я услышал, как за ней осторожно прикрылась дверь ванной.

Быстро закончив с водными процедурами, я обтерся полотенцем. Из запотевшего зеркала на меня смотрел все тот же ничем не примечательный парень, каким я отправился на базу. Очередное приключение — и никаких следов, прекрасно сработано. Преждевременно стареть мне, конечно, не грозило, но внешний вид многое значит. А главное — облик бывает обманчив, я ведь не Ефремов, любой одаренный дважды инстинктивно подумает, прежде чем задевать Амурского тигра.

Выйдя в гостиную, я увидел, что Кристина уже сидит за своим компьютером, а на вешалке меня ждет подобранный ей костюм. Раз отец уехал, руководит особняком до его возвращения матушка. А это значит, что мне придется блюсти этикет от и до, несмотря на то, что в доме только мы и наши люди.

Одевшись в итоге, как на прием, я проверил, как сидит на плечах пиджак, и пошел в столовую. Будем надеяться, в этот раз обойдется без слез.

— Добрый вечер, — поздоровался я, входя в помещение.

Сестра улыбнулась мне, а матушка встала со своего места и, подойдя ближе, порывисто обняла:

— С возвращением, сынок.

Меня поцеловали в щеку, и я занял свое место за столом. Прислуги не было, но тарелок было так много, что свободного пространства почти не осталось.

— Раз уж ты вернулся раньше времени, — пояснила Ксения, — то тоже примешь участие в отборе блюд для приема.

— И это хорошо, — прокомментировала матушка. — А то без мужского взгляда глупые женщины могут растеряться и есть все подряд, а ты знаешь, как важно для дамы блюсти фигуру.

Я улыбнулся шутке и начал дегустацию вместе с остальными.

Список из четырех десятков блюд в итоге сократился до двадцати шести. И, честно говоря, я слабо чувствовал, чем одно отличается от другого. Но под взглядами женщин кивал в нужных местах, когда матушка или сестра хвалили или, наоборот, осуждали содержимое очередной тарелки.

И я не считал, что потратил это время впустую. Наоборот, прекрасно знавшие меня члены семьи сделали все, чтобы я мог почувствовать себя вернувшимся домой, в комфортные и безопасные условия. Ведь что может помочь в этом лучше, чем семейный ужин с непринужденной беседой ни о чем?

— Так, Дима, настала пора серьезно поговорить, — сложив салфетку, которой только что промокнула кончики губ, произнесла Ирина Руслановна. — Я слышала, что великая княжна Красноярская заявила о каких-то там правах на моего сына?

Я кивнул.

— Она была весьма уверена в том, что сказала, — ответил матушке, протягивая руку за чашкой с чаем. — Но, честно говоря, я думал, что Измайловы не станут тянуться к потомку Демидовых.

Княгиня хмыкнула.

— Ты думаешь, ей просто так захотелось Романова в мужья? — спросила она и тут же ответила сама на свой вопрос: — Заполучив через тебя доступ к Демидовским активам, Измайловы получат возможность закрепиться на Урале. Они же наши соседи, не забывай, как эти Рюриковичи сели в Красноярске — интриги и связи. Притом что были и другие семьи, куда побогаче.

— Ее будет ждать сюрприз, — заверила меня Ксения с другой стороны, уминая последнее пирожное с тарелки. — Ты ведь не собираешься заставлять Волкову стоять в сторонке, пока великая княжна крутится вокруг тебя?

Я усмехнулся.

— Что, и тебе понравилась Василиса Святославовна? — спросил я у сестры.

Та улыбнулась, бросив выразительный взгляд на матушку.

— Все ясно, это заговор, — посмеялся я, посмотрев на них с шутливым укором. — Что ж, дамы, вы не оставляете мне выбора, кроме как жениться на Кристине!..

Матушка тихонько рассмеялась.

— Василиса войдет в род и останется целителем, — заявила Ксения. — Ее опыт и навыки никуда не пропадут, а работу с даром она восстановит быстро. Что касается Измайловой, то тут все куда хуже — она ведь просто огневик.

— К тому же без приданого, — заметила матушка, поправив волосы большим пальцем руки.

— Как так? — удивился я в ответ. — Они же…

— Великие князья? — подсказала княгиня. — Дима, род Измайловых давно и прочно сел в долги и получает от царя бесконечные дотации. Их дедушка очень сильно постарался, чтобы семья не забыла о нем после смерти. Считай, третье поколение живет в минус.

Я покачал головой. Нужно будет потратить время, чтобы изучить в деталях все эти вопросы. Сергей в них должен ориентироваться как рыба в воде, а мне вот роль наследника не готовили, и я порой не знаю чего-то действительно важного.

— Но что вы о самой Татьяне Игоревне скажете? — спросил я.

— Умна, уперта и умеет добиваться своего, — прокомментировала Ирина Руслановна. — Если бы не моего сына наметила в женихи, я бы только порадовалась за них. Но отдавать наследство Демидовых, чтобы поправить дела Рюриковичей, да еще и добровольно — я скорее ее отравлю, чем мы заключим такой брак.

И ни слова о том, что я к Демидовым отношения не имею вообще никакого. Хотя пока государь не признает меня официально, для всех в Русском царстве я останусь внуком Руслана Александровича. И буду иметь все соответствующие права — не первый в очереди наследования, конечно, но и по миру мне пойти не дадут.

Целителями не становятся только огневики, все остальные атрибуты прекрасно уживаются с навыками целителя. На переобучение придется потратить некоторое время, но оно того стоит.

Откровенно говоря, вся пляска вокруг целителей связана с их развитым до совершенства навыком микроскопических воздействий. Но если для атрибута земли при этом нужно прикладывать усилия, то вода позволяет легко и непринужденно исцелять любые травмы и поддерживать молодость.

Целитель высшего класса — это не просто какой-то мистический знахарь. Это специалист, умеющий работать с любыми травмами на клеточном уровне и глубже.

— Надеюсь, до необходимости убийства все же не дойдет, — подвел я итог нашему разговору. — Впрочем, матушка, я и сам весьма заинтересован в Волковой. Она кажется мне на данный момент наиболее выгодной роду. Но это не значит, что мы на ней остановимся.

Княгиня кивнула, легко соглашаясь.

— Разумеется, воля твоего отца — закон в этой семье, и никто не станет неволить тебя. До конца отведенного срока, Дима, — подчеркнула она, вскинув бровь. — Но я перешлю тебе список всех кандидаток, и ты сам легко убедишься, что это — наилучший вариант из всех возможных.

Я кивнул, принимая ее ответ, и поднялся из-за стола.

— Что ж, благодарю за ужин и беседу, матушка, Ксения, — поклонился я одновременно и сестре, и матушке, после чего тут же направился к выходу. — Спокойной ночи вам обеим.

— Спокойной, — хором отозвались женщины.

А когда я уже прикрывал дверь за собой, услышал и новую тему:

— Итак, Ксения, осталось определиться, как расставить все эти блюда, — объявила матушка, и я искренне порадовался, что мне не нужно в этом участвовать.

Поднявшись к себе, я обнаружил, что Кристина уже заснула на моей постели. Причем одета она была явно с намеком на продолжение вечера, но сил у помощницы уже для исполнения планов не хватило.

Полюбовавшись этой картиной, я почистил зубы, разделся и лег рядом, подгребая девушку к себе и засыпая, прижавшись к выгнутой спинке. Затянувшийся день, наконец, закончился.

Разбудил меня телефонный звонок. Кристины рядом уже не было, но по шуму воды в ванной я понял, что помощница уже приводит себя в порядок.

Не сразу осознав, как я умудрился проспать будильник, взял аппарат в руку и с удивлением понял, кто мне звонит в такую рань.

— Доброе утро, госпожа Ван, — поприветствовал я китаянку на том конце провода.

— Утро доброе, Дмитрий, — слишком бодрым голосом отозвалась та.

Она что, совсем не ложилась спать? На часах было только без двадцати шесть, мне полагалось поспать еще минут двадцать, прежде чем вставать в выходной день. Или она все еще живет в своем часовом поясе?

— Извиняюсь за столь ранний звонок, княжич, но мне нужен ваш совет, — произнесла она. — Или мне перезвонить позже?

— Все нормально, говорите, — ответил я, прекрасно понимая, что все равно теперь не засну. — У вас что-то случилось?

Нападение на дочку императора — это, разумеется, очень важная проблема, возможно, способная разорвать союз двух стран. И я уверен, Мэйлин вполне могла обсудить все возникшие с этим вопросы со своим отцом. А потому не мог придумать, зачем бы ей потребовался мой совет.

— Я хочу предложить роду Орловых в качестве своих извинений помощь в восстановлении покрова Петра Васильевича, — произнесла она скороговоркой и перешла на китайский, чтобы говорить было легче: — Отец велел мне разбираться самой, а я поняла, что совершенно не представляю, как в моем положении это сделать, чтобы это не выглядело недостойно. Ни подачкой, ни откупом.

Я быстро протер глаза, прежде чем ответить.

Принцесса другого государства она не в Русском царстве. Но на базе присутствовала, как госпожа Ван, то есть, не имела отношения к императорской семье. И тут возникает проблема: для принцессы Поднебесной подобное предложение помощи это слишком много — Орловы по сравнению с ее статусом люди второго сорта. А для госпожи Ван — уже ее статуса может не хватить, чтобы отблагодарить внука адмирала за предоставленную защиту.

— Во-первых, госпожа Ван, вам не следует забывать, что у вас есть жених. Ефремовы с радостью помогут своим коллегам — обе семьи крепко связаны с армией Русского царства, и принять помощь от рода Ефремовых — нормально. Во-вторых, вы можете предложить какого-то конкретного специалиста из таких же студентов. Вы ведь не одна разбираетесь в восстановлении покрова?

— Разумеется, не одна, — подтвердила та.

— Вот поэтому вам нужно определиться, кого вы действительно можете отправить, чтобы не привлечь к себе излишнего внимания, — пояснил я свою мысль. — Тогда для общества эта картина будет выглядеть следующим образом: Амурский князь воспользовался своими связями в Китае и прислал адмиралу Орлову специалиста, которого получил из Поднебесной. И ваше участие в этой ситуации в качестве принцессы никому и в глаза не бросится. Соответственно, и Орловы не оскорбятся, и роду Ефремовых вы сделаете приятно.

— Хм, спасибо, княжич, за вашу консультацию, и еще раз примите мои извинения за ранний звонок.

— Всегда рад помочь, — ответил я и положил трубку.

Отсутствие нормальных связей у принцессы, конечно, первое время будет проблемой. Для Поднебесной она больше не будет дочерью императора, а для Русского царства превратится в темную лошадку. И полного понимания, как все это работает, она еще не успела достичь. Но со временем и с помощью Семена это изменится.

Бросив взгляд на дверь в ванную, я вздохнул и, откинув одеяло, встал на ноги. Набрав номер Ефремова, я прошелся по спальне, размышляя, насколько рад будет друг моему звонку. Но долг платежом красен — это его невеста разбудила меня в такую рань.

— Да, княжич, — отозвался Семен Константинович через пять гудков. — Что-то случилось?

— Здравствуй, княжич, — ответил я. — Ты со своей невестой вообще общаться перестал? Она мне звонит, чтобы прояснить тонкости нашего менталитета, вместо того, чтобы говорить со своим женихом.

— Виноват, исправлюсь, — совершенно неискренним голосом ответил тот. — Как там на базе все прошло? Я слышал, ты немало самураев положил?

— Да мне-то что будет? — ответил я максимально нейтральным тоном. — Другие под удар попали. Ты не думал еще приставить к Мэйли Ван охрану Ефремовых? Как по мне, так уже давно пора. Я, как и ты, не располагаю достаточным запасом времени, чтобы всегда находиться рядом.

— Мы не можем, Дмитрий, — со вздохом произнес он, — я бы уже давно вызвал свою команду с Амура, но пока она официально не моя невеста… В общем, в Поднебесной противники императора спят и видят, чтобы я начал нарушать порядки и традиции. Сразу же все сорвут, император у них, знаешь ли, тоже не в самом выгодном положении.

— Короля делает свита, — ответил я.

— Вот-вот, — подтвердил Семен со вздохом, — там такой аппарат от предыдущего императора достался, что отца Мэйлин могут вымести вместе с мусором, если он начнет перегибать. Сам понимаешь, как это делается. Отравят собственные наложницы — и да здравствует новый император. А посадят на трон, естественно, не сына и не дочь, а какого-нибудь дядю, чтобы через него диктовать политику.

Я помолчал, и друг воспринял эту паузу по-своему.

— Ну чего ты там сопишь, Дмитрий? Я же не про Романовых говорю.

— Да нет, я о другом подумал, Семен. А что если и нападение это изнутри Поднебесной заказано было? — предположил я. — Есть у них там безумцы, которым выгодно Мэйлин убрать?

— Да полно! — фыркнул тот. — Но как только она станет моей женой, все они вынуждены будут отступить.

— И это хорошо, меньше за тебя переживать буду. Ты скоро вернешься в ЦГУ?

— Георгий Максимович обещает меня выгнать в понедельник на учебу, сам я себя прекрасно чувствую, но все решит отец. Ты, кстати, когда к нам заглянешь?

Я бросил взгляд на дверь, за которой до сих пор шумела вода, и улыбнулся.

— А если я сегодня заеду? Заодно одну мою новинку протестируем в приближенных к боевым условиях, как в старые добрые времена?

— Отличная идея, — оживился Ефремов. — Скажу отцу, он точно обрадуется.

— Тогда до вечера, княжич?

— До вечера, княжич.

Все, осталось отладить «Оракула» по заметкам помощницы, затем предупредить Кристину об испытаниях на практике и проверить, насколько легко она сможет освоиться в своей новой роли.

Том 2 Глава 22

— Рад приветствовать вас, Константин Евгеньевич, — склонил я голову, останавливаясь на последней ступеньке крыльца перед хозяином дома.

— И я рад, что ты нашел время посетить нас, Дмитрий, — ответил князь Амурский. — Прошу, проходи.

Я вошел в гостиную особняка и сразу же попал в заботливые руки прислуги. Оставив плащ, прошел вслед за Константином Евгеньевичем в дальние комнаты, предназначенные для культурного досуга.

Здесь были игорные столы, имелся бар, на столиках подготовлены к игре шашки и шахматы, в дальнем углу, сейчас накрытый сукном, разместился бильярдный стол.

— Располагайся, — указав рукой на свободные кресла, предложил мне князь, и я воспользовался приглашением.

Разместившись с комфортом, я сложил руки на подлокотники, и князь заговорил:

— Мы многим обязаны твоему роду, Дмитрий, — произнес он, плеснув себе в бокал коньяка. — И я бы хотел чем-то отблагодарить тебя лично за спасение моего сына. Но, разумеется, я прекрасно понимаю, что от любых моих предложений ты откажешься. А потому — сойдемся на том, что ты можешь обратиться ко мне в случае необходимости, и я выполню любую твою просьбу.

Уточнять о том, что она не должна быть направлена против царя или как-то грозить благополучию рода Амурских князей, он не стал. Это само собой подразумевалось.

Я замедленно кивнул.

— Я принимаю ваше предложение, князь.

Он улыбнулся, залпом осушил бокал и, громко поставив его на стол для покера, кивнул в сторону дверей.

— Тогда жду вас обоих на ужине, Дмитрий.

И, больше не говоря ни слова, хозяин дома вышел из комнаты, а стоило ему прикрыть дверь, ко мне вошел Семен. Друг за прошедшее время заметно похудел, но при этом все равно выглядел настоящим гигантом.

— Смотрю, ты действительно поправился, — заметил я, протягивая княжичу руку.

Друг с улыбкой ответил на приветствие и кивнул мне на кресла, предлагая присесть за стол с шахматной доской.

— Да, полное восстановление, — сказал он, занимая место напротив меня.

Я сел со стороны черных, и Семен сделал первый ход белыми, обозначив начало партии.

Мы не были заядлыми игроками, к азартным играм оба относились со скепсисом, но периодически позволяли себе разыграть короткую партию за разговором. Мне было несложно, а для Семена — просто обязательно как часть программы будущего стратега на Амурской границе.

— Расскажешь, что я пропустил? — спросил он. — Внезапное нападение, и ты тут же решаешься обкатать что-то новое, причем втайне от посторонних глаз.

Я хмыкнул, и друг пояснил:

— Я слишком хорошо тебя знаю, Дмитрий, — заявил он. — Трекер, который мы заказывали, тоже был создан тобой после подобного происшествия.

Я кивнул, делая свой ход. Семен бросил взгляд на доску и с улыбкой передвинул пешку.

— Так что ты такое создал на этот раз?

— Пока что — программный инструментарий для спецопераций, — ответил я. — И это не готовый продукт, обязательно будут накладки. Поэтому, собственно, и предложил тебе его погонять в деле.

— Вот как?

Я молча вытащил из внутреннего кармана пиджака футляр. Внутри коробочки лежали очки и наушник. Пока еще не микро, а тот, что использует охрана — на всю раковину.

— Можно? — поинтересовался друг, и я кивнул.

Семен надел очки, внешне неотличимые от простых солнцезащитных, и я по его изменившемуся лицу понял, что он удивился. Сейчас он должен видеть интерфейс «Оракула», транслирующий на очки с его стороны данные о работе системы и подгруженной информации об окружении.

— Хм, — глубокомысленно изрек он. — А наушник?

— Связь с оператором, — пояснил я. — Пока что это все.

Он кивнул, повертев головой по сторонам.

— Забавно, я вижу план дома и силовые линии. А вот система безопасности недоступна.

— Было бы крайне невежливо ломиться в нее, — пояснил я. — План особняка зарегистрирован в архивах, куда есть открытый доступ. Так что…

— Мне нравится, — заявил Семен, поднявшись на ноги и поводя головой из стороны в сторону. — Как настоящая виртуальная реальность.

— Правильно говорить — дополненная, — поправил я княжича.

— Да, я понял, — отмахнулся тот, продолжая осматривать комнату. — О, а отцовский коньяк, оказывается, из лимитированной серии. А матушке говорил, что пьет серийный, — посмеялся он.

При наведении на объекты система могла опознавать предметы, если информация лежала в свободном доступе. Конечно, в боевой обстановке не слишком удобно, но у нас и нет пока что режима «война» в программе.

— А что еще она может? — уточнил Семен, снимая очки и вручая их мне.

Я убрал все в футляр и кивнул на выход из особняка.

— Проверим на заднем дворе? — предложил я. — Все равно ты мне шах в четыре хода поставишь.

Друг улыбнулся.

— Георгий Максимович бы сразу заметил, что ты поддался.

— Ну, его тут пока что нет, — ответил я.

Мы прошли на задний двор. Здесь был разбит небольшой сад, а вот если пройти по дорожкам дальше, можно было выйти к спортивной площадке. Это не была, разумеется, полноценная замена полигону, но поддерживать себя в форме здесь вполне реально.

— Что тестируем первым? — уточнил Семен, шагая рядом со мной.

— Для начала проверим опознавание техник, если ты не против, — предложил я. — Я собрал достаточно обширную базу, хотя мне бы и не помешала консультация твоя или Мэйли, но пока что, полагаю, она самая широкая.

— Мы там есть? — уточнил Ефремов.

— Внес сразу после Романовых, — пожал плечами я.

— Перешлешь потом, я отцу покажу, — серьезно посмотрев на меня, сказал Семен.

— Как только все проверим, я тебе все базы передам, а там, что хочешь с ними делай.

— Не собираешься прятать у себя? — усмехнулся он.

— Лично для меня тиражирование «Оракула» — это слишком крупная сумма, — покачал я головой. — И не забывай, оператор требуется высококлассный, чтобы все правильно понимал, отслеживал. В общем, в одиночку подобные проекты не потянуть.

Ефремов кивнул, останавливаясь на небольшой свободной площадке.

— А как же ты…

— Это — одна из первых ступеней, Семен, — уловив мысль друга, ответил я. — Суперсолдаты, которых я создам, оператора уже не потребуют.

— Не отказался от своей идеи?

— Разве я когда-либо сдавался? — ухмыльнулся я, вынимая из футляра очки.

Затем повесил наушник и, пока княжич Амурский раздевался до пояса, я негромко позвал:

— Оракул.

— Здесь, княжич, — отозвалась Кристина.

— Статус.

— Все в полном порядке. Я отключила все лишние и незаконченные приложения. У нас отсутствует память, но со сканированием и поиском информации никаких проблем.

— Тогда начнем. Семен?

— Готов, — ответил друг, отводя правую руку назад.

У меня перед глазами его фигуру обвел белый цвет, сигнализирующий о запуске техники, и только после того, как княжич окутался сплошным веером энергетических когтей, на очки вывелось название техники.

— Стоп! — объявил я, взмахом руки обращаясь к Семену, и тот остановил свой танец. — Это мы знаем, давай попробуем что-то посерьезнее. Меч соберешь?

— Заказывай форму, — с ухмылкой ответил тот, сплетая когти в длинный клинок.

Мгновение это было простое копье, вот оно изогнулось, превращаясь в алебарду, затем княжич модифицировал ее в вакидзаси, затем в гаунь дао, еще несколько секунд, и перед самым кончиком моего носа оказалось тонкое шило, слегка вибрирующее в пространстве.

— Все есть, — подтвердил я, когда очки отобразили последнее название. — Реакция, конечно, запаздывает, но тут нехватка мощностей, похоже.

Семен кивнул, разводя руки в стороны. Пальцы каждой сжимали по рукояти индийских катаров. Княжич сделал вдох, и оружие вновь стало когтями, после чего на выдохе развеялось.

— Должен заметить, ты неплохо поднаторел в смене оружия, — похвалил я Семена, который проделал это все без особого напряжения. — Георгий Максимович умеет мотивировать.

Ефремов фыркнул, как самый настоящий кот.

— Позовем кого-то из охраны, чтобы проверить его? — предложил он.

— Нет, сейчас мы просто проведем короткий спарринг, — отказался я. — Оракул?

— Готова, княжич.

— Готов поспорить, — с ехидной улыбкой заметил Семен, — что оператор у тебя какая-то красотка?

Я улыбнулся в ответ.

— Все-то ты из меня какого-то ловеласа делаешь.

— Да-да, — с готовностью закивал тот. — Это ведь не за тобой охотятся все красотки царства.

— Вот и далеко не все, а только две, — ответил я, переходя на легкий транс, чтобы поспевать за «Оракулом». — Готов?

— Всегда! — бодро отозвался тот, срываясь с места.

И вновь заученный рисунок боя. Очки немного мешали, искажая реальность пояснительными подсказками, но в целом ничего не изменилось. Я видел техники Семена за мгновение до того, как он закончит их формировать. А вот сам Ефремов заметно ускорился с прошлого нашего спарринга.

— Хорошо двигаешься, — заметил я, разрывая дистанцию прыжком назад.

— Мне, можно сказать, заново собрали связки практически по всему телу, — ответил он, склоняя голову набок, чтобы сбросить капли пота, выступившие на лбу. — Летние тренировки с Мэйли не прошли даром, знаешь ли. Да ты и сам в курсе, на что она способна.

— О да, твоя невеста — настоящий мастер боевых искусств, — подтвердил я. — Кстати, она договорилась с вами про Орловых?

— Конечно, — ответил тот, не спеша продолжать бой. — Сразу после твоего звонка все обсудили.

— Вот и хорошо.

— Сам-то кого выберешь? Великую княжну? Волкову? — он чуть прищурил глаза. — Или, может быть, Морозову?

— Твоя невеста очень внимательна, — заметил я с усмешкой. — Давай теперь без дара попробуем.

Семен отошел на пару шагов и, встав в стойку, начал с атаки ногами. Ничего необычного в ней не было, хотя интерфейс провел для меня поверхностный анализ и предложил несколько вариантов противодействия каждому.

— Стоп, Семен. Оракул, снизь количество отображаемых вариантов до трех, слишком много информации.

— Есть, княжич, — через секунду отозвалась Кристина. — Готово.

— Продолжаем, Семен.

Он перешел на борьбу, и каждый прием я сбивал, следуя подсказкам системы, а не опираясь на собственные умения. Задержка, разумеется, никуда не делась, однако ни одной успешной попытки за Ефремовым по итогу не было.

— Виктория Львовна тебе обязана, — продолжил он, отходя, чтобы немного перевести дух. — Давненько я себя настолько неопытным юнцом не чувствовал. Все по своим очкам делал?

Я кивнул, подтверждая его догадку.

— Три варианта под каждый прием — уход, блокировка, контратака, — пояснил другу. — Не зевай, выбирай любой, и дальше будет целая серия, которую можно довести до идеального боя. Если, конечно, противник не выкинет сюрприз.

Ефремов нахмурился, опуская голову.

— Что, я настолько предсказуем?

— Не ты, а статистика, — покачал я головой, постукивая пальцем по дужке очков. — Не забывай, что ты сейчас не против меня борешься, а против бездушной машины, которая заранее знает все твои возможные ходы. Я лично могу выбрать неправильно, и тогда ты просто размажешь такого очкарика, несмотря ни на какие технические приспособления.

— Успокоил, — улыбнулся он, становясь в стойку. — Давай-ка еще попробуем. А Морозова была бы хорошей партией.

— Была бы, — согласился я. — Но на ней главенство собственной семьи, отсутствие денег, влияния и смутные перспективы. Если бы не необходимость помнить о благе рода Романовых, я остановил бы свой выбор именно на ней. Но ты знаешь…

— Не семья для человека, а человек для семьи, — произнес он.

— Именно. Начали!

В этот раз было действительно сложнее. Семен на ходу ломал рисунок боя, сменяя вольную борьбу на прямые удары руками, затем переключался в муай-тай, сменяющийся капоэйрой, и все закончилось кунг-фу. Если бы у меня было чуть меньше времени, Амурский тигр легко бы извалял меня по площадке — я успевал буквально в последний момент.

— Уже не так плохо, — прокомментировал он, отходя, чтобы перевести дыхание после пяти коротких секунд взрывного боя. — Дважды достал тебя.

Я улыбнулся другу, протягивая руку.

— Вот это был отличный спарринг, — сказал я. — Но тебе нужно еще тренироваться, ты быстро растрачиваешь силы на рывках. Я только в эти моменты перехода и смог сориентироваться.

Семен кивнул.

— Знаю, и работаю над этим, но пока, сам видишь, — он махнул рукой, признавая свои успехи не слишком серьезными.

— Все у тебя отлично, — покивал я в ответ, — не забывай, что нам лет-то всего ничего, вчерашние дети. А ты уже на многое способен.

— Княжич, я вижу дрон в небе над особняком, — доложила Кристина.

— Принял, Оракул, — я повернулся к другу, — это ваш над нами летает?

Семен поднял голову кверху, выискивая объект, но по его лицу было видно, что сам Амурский княжич о нем совершенно не переживает. Зато, заметив, наконец, дрон, он удивился.

— А как ты его увидел? — спросил Ефремов. — Я только по мерцанию звезд заметил. Что у тебя там за камеры стоят в этих очках?

Я улыбнулся в ответ.

Оракул видит через городскую сеть уличных камер, так что заметить над особняком дрон — не такая уж и сложная задача, когда можешь сопоставлять картинку с нескольких ракурсов и получать автоматически подсвеченные подозрительные объекты.

— Как будет готов конечный образец, покажу, как она видит в деталях. А это случайное обнаружение, — пояснил я. — Так что, это за тобой Мэйлин следит, что ли? Чтобы облик принцессы моральный не испортил?

— Да ладно тебе, — отмахнулся тот. — Это наша служба безопасности мониторит территорию. У нас сейчас штук пять на постоянном дежурстве.

— Из-за Орловых?

— Да, — кивнул тот, — на Мэйлин покушались, я не могу относиться к этому легкомысленно. Сам понимаешь, как это делается — сперва ее попробовали на зуб, могут и на нас напасть.

— Даже в столице в наши дни небезопасно, — покачал я головой.

Он нахмурился, и мне не требовалось спрашивать, о чем именно подумал друг. Уж если семью великого князя Тверского смогли достать, и до Ефремовых добраться возможно.

— Ладно, вон уже прислуга идет, — произнес он, накидывая на плечи рубашку. — Пора поужинать.

Я кивнул ему и тоже быстро оделся. В отличие от Семена мне особенно напрягаться не приходилось, и менять одежду нужды не было.

Поручив меня слугам, Семен убежал наверх, чтобы привести себя в порядок, я же убрал очки с наушником в футляр и прошел в столовую.

Князя еще не было, так что я встал у стены, изучая полотна, развешанные по всему периметру помещения. Никакого насилия и войн, только гармоничные успокаивающие пейзажи.

Итак, испытания системы Оракула прошли, можно сказать, успешно. Но этого еще пока что слишком мало. Половина сегодняшнего успеха — Кристина, четко следующая инструкциям и на ходу меняющая встроенные приложения.

— Вам нравится живопись, Дмитрий? — спросил с улыбкой князь Ефремов, входя в столовую.

— Навевает безмятежность, — ответил я.

— Надеюсь, как и аппетит, — сказал он. — Прошу к столу, Семен сейчас спустится.

Ужин прошел за неспешной беседой ни о чем. Вновь никто не поднимал тему военных действий, и обсуждали мы, в основном, успехи в совместных проектах.

— Благодарю за визит, Дмитрий, — уже прощаясь со мной у дверей, сказал, протягивая руку, Амурский князь. — И помни, ты всегда будешь желанным гостем в нашем доме.

— Спасибо, Константин Евгеньевич, — ответил я, пожимая ему руку. — Для меня честь быть другом вашего рода.

Сев в машину, я вытащил телефон из кармана и вошел в облако рода Романовых. Скопировав данные по собранным техникам, переслал их Семену — обещания нужно держать.

— Княжич! — привлек мое внимание Виталя, и я поднял взгляд на дорогу.

Впереди нас вырулил кортеж великого княжества Красноярского. Посигналив нам, чтобы мы остановились, их машины прижались к обочине.

— Тормозим, — велел я. — Послушаем, что нам скажут.

Моя охрана вышла первой и организовала коробочку, прежде чем я открыл дверь и выбрался наружу. Из красноярского автомобиля, разумеется, тоже под охраной, вышла Татьяна Игоревна Измайлова.

Окинув меня внимательным взглядом, она двинулась ко мне уверенным шагом, я же оставался на месте.

— Княжич Романов, — первой поздоровалась она.

— Великая княжна, — с поклоном ответил я, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Я остановилась, чтобы снова похвалить вас, Дмитрий Алексеевич, — произнесла Татьяна Игоревна с таким видом, будто я должен после этого заявления рыдать от счастья. — Благодаря вашим действиям в Апатитовой, многие люди вернулись домой невредимыми.

— Спасибо, — коротко ответил я.

— Надеюсь, вы и дальше будете действовать в том же духе.

— Я исполнил свой долг дворянина, Татьяна Игоревна, — ответил я, глядя ей в глаза.

Она усмехнулась.

— Как вы смотрите на то, чтобы пообедать вместе на этой неделе в столовой Университета? — спросила она.

— Не думаю, что нам есть что обсуждать, Татьяна Игоревна.

— Вот как? — улыбнулась она, ничуть не расстроенная. — Если бы вы думали, что нам не о чем говорить, разве стали бы останавливаться? Или у вас уже есть невеста, и вы боитесь давать другим девушкам ложные надежды?

Я не стал лгать, хотя и хотелось избавиться от внимания Измайловой. Уж слишком напористо она действовала, вызывая инстинктивное сопротивление.

— Невесты у меня нет, — произнес я, — однако ваш род сейчас не в том положении, чтобы родниться с Романовыми. Столичное общество нас все еще не любит, и такой обед может испортить вам репутацию.

Она жестко усмехнулась, в глазах загорелся азарт.

— Волк может гнать добычу весь день, княжич, и от него не уйти, — сказала Татьяна Игоревна. — Завтра я жду вас в столовой на обеде. И мы поговорим, а если вы не захотите, я не стану продолжать наше общение. Но только после обеда.

Я припомнил Комарову и улыбнулся.

— Слово дворянина?

— Слово дворянина, — легко ответила та.

Я бросил взгляд на часы, в которых находился встроенный диктофон, и улыбнулся.

— Тогда до свидания на завтрашнем обеде, великая княжна, — с поклоном произнес я.

Том 2 Глава 23

До самого утра мы с Кристиной разбирали статистику работы «Оракула» и вносили наши правки. Кое-что я правил по живому, заменяя местами целые куски.

Система охватывала столичные уличные камеры, подгружала в режиме реального времени чертежи из архива городской управы, позволяла подключиться к любому незашифрованному источнику сигнала. При всем этом канал самого «Оракула» зиял такими дырами, что взломать систему было несложно, если хоть немного разбираешься в вопросе. Эти уязвимости заняли у нас больше всего времени.

Наконец, я отправил Кристину спать, а сам стал собираться на занятия. Мне еще предстояло сегодня очень плотно поработать в лаборатории ЦГУ, и упускать своего шанса провести время с пользой я был не намерен. Чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что без моих разработок нам не выжить — ни как роду, ни как суверенному государству.

На завтраке я оказался в одиночестве. Засидевшиеся вчера матушка с сестрой, похоже, решили отоспаться. Впрочем, я сейчас все равно налегал на кофе больше, чем на еду, и такому обстоятельству был даже рад.

Посовещавшись с родными вчера, я пришел к выводу, что встретиться с Измайловой стоит. Хотя бы выяснить, что конкретно род Красноярских великих князей готов нам предложить за союз. И только потом отказываться, так как и князь, подключившийся к нам по видеосвязи, наотрез отказался заключать такой брак.

Я прекрасно понимал своих родителей.

Они в курсе, что государь в ближайшие сроки признает своего цесаревича. Именно для этого, как я думаю, он и приходил тогда к нам в особняк — предупредить. А потому ни Ирина Руслановна, ни Алексей Александрович не желали видеть на троне Русского царства Измайловых. Ведь если я, состоя в браке с Татьяной Ивановной, стану наследником всей страны, она автоматически превратится в будущую царицу. А этот род успел прославиться своими долгами и разгульным образом жизни.

Сев в машину, я кивнул Витале, и Слуга тронулся с места. Я же прикрыл глаза, давая организму отдых после долгой, тяжелой работы. Как ни крути, а тело у меня человеческое, и все людские проблемы стали моими с тех пор, как я родился на этой Земле. Но ничего, вот добьюсь оцифровки сознания, и никакие преграды для меня уже значения иметь не будут. Случится, правда, это лет так через пятьдесят, не раньше.

— Прибыли, княжич, — донесся до меня голос водителя, и я кивнул, прежде чем покинуть машину.

— Сегодня буду в лаборатории, — предупредил я.

Погода благоволила, и я расположился на лавочке. Свежий прохладный ветерок сегодня казался очень легким. Я поправил очки, скрывающие мои покрасневшие после бессонной ночи глаза, и со вздохом стал ждать появления Морозовой.

Виктория прибыла в то же время, что и всегда. Я заметил ее, уже шагающей по дорожке, и поднялся на ноги. Боярышня, увидев меня, улыбнулась, поправляя прядь волос и чуточку краснея.

— Доброе утро, Дмитрий, — встретившись со мной взглядом, произнесла она негромко.

— Утро доброе, Виктория, — ответил я. — Не желаете кофе, пока учеба еще не началась?

Она улыбнулась чуть шире.

— Я просмотрела ваши замечания, полагаю, их вы и хотите обсудить? — уточнила она, принимая мою руку.

— Вы как всегда проницательны, — ответил я, ведя одногруппницу в сторону ближайшей столовой. — Надеюсь, вам не показалось, что я позволил себе лишнего, указывая на недочеты вашей работы?

— Нисколько, ведь я сама просила у вас совета и помощи, — отозвалась она. — И я, наоборот, благодарна, что вы уделили моей теории столько сил и времени. Мой долг перед вами растет, княжич, — чуть тише заметила Морозова.

— Никакого долга, Виктория, — ответил я с улыбкой, глядя на ее покрасневшее от смущения лицо.

Оставив одногруппницу за столиком, я направился к раздаче, где заказал два кофе и набрал тарелку кремовых пирожных. Вернувшись с ними, придвинул угощение девушке.

Виктория сделала глоток горячего напитка и очаровательно улыбнулась.

— Вы запомнили, какой кофе я предпочитаю, — заметила она.

— Это было несложно. Классический черный с большой порцией сливок и тремя порциями сахара, — ответил я, любуясь ее смущением.

— Вам нравится вгонять меня в краску, княжич, — хмыкнула Виктория.

— Я не специально, — ответил я. — Но, признаться честно, больше, чем смотреть на ваш милый румянец, мне понравилось читать вашу работу. У вас очень живой ум и развитое воображение.

Морозова вскинула бровь.

— Кажется, это второй раз, когда вы похвалили меня за мои личные достижения, а не внешность.

— Вот как? — улыбнулся я. — Я не считал.

— Тогда поверьте моему слову, — посмеялась она. — Итак, с чего бы вы хотели начать?

Я прервался, чтобы отпить кофе.

— Давайте для начала определимся с вашими конкретными намерениями, — предложил я собеседнице. — Сроки, доступность продукта, материальная база?

Она на миг задумалась, прежде чем ответить.

— Я полагала, что лучше будет достичь конкретного результата, и уже думать о его реализации, — призналась Виктория после короткой паузы. — Я не права?

Я улыбнулся ей и достал телефон. Сняв блокировку, открыл первый свой попавшийся проект и, скопировав исходные таблицы, вставил их в новый файл, после чего протянул аппарат девушке.

— Вот так выглядит бизнес-план по внедрению любого реального научного проекта, Виктория, — сказал я, когда она начала крутить незаполненные таблицы. — Чем лучше у вас подобраны такие не слишком, на первый взгляд, важные параметры, как конечная реализация и способ сбыта, тем проще определиться с тем, какую именно версию вам нужно развивать.

Она кивнула и достала свой телефон.

Следующие десять минут мы перебирали ее теорию в поисках нужного пункта. Так как у Морозовой в работе были несколько теорий достижения цели, мы сразу отметали те, что потребуют дополнительной разработки сложного оборудования. Конечно, оно все равно в итоге понадобится, но разница в несколько миллионов вложений играет колоссальную роль — либо тебе нужно усовершенствовать уже имеющуюся лабораторию, либо разрабатывать новую.

— По итогу остается только три варианта, — произнесла она, явно не слишком довольная конечным результатом.

— И это еще не самая плохая ситуация, — прокомментировал я. — Поверьте, Виктория, когда я впервые ознакомился с реальными возможностями технологической базы Русского царства, я был готов выть от ужаса. Такой отсталый мир!

Она усмехнулась в ответ на мои слова, но все же взглянула на меня уже без следов огорчения. И это хорошо, чем переживать о несбыточном, лучше думать, как максимально воспользоваться имеющимся. Кажется, чему-то подобному учит стоицизм.

— Но из этих трех годится только одно, ведь вы не можете разорваться сразу на трех маленьких Викторий, — напомнил я. — И вам нужно самой выбрать, на что вы будете тратить силы.

Морозова задумчиво кивнула. Оставшиеся варианты были самыми неоформленными в ее работе, но я знал, какой путь приведет в итоге к успеху, а какие заведут в тупик.

— Вы очень хорошо разбираетесь в вопросе, Дмитрий, — с подозрением взглянула на меня Виктория. — Признайтесь честно, у вас есть какое-то конкретное предложение, да?

Я не стал ей лгать.

— Когда-то давно я встречался с наработками по этой теме, Виктория, — ответил я. — И, разумеется, немного и сам теоретизировал. Но, буду честен, хотя мне и кажется, что я знаю, какая теория верна, без вашего решения это ничего не значит. Кроме того, вы вполне можете немного больше времени потратить, чтобы проверить все три. Кто знает, что вы найдете в процессе?

— Мне потребуется допуск в лабораторию ЦГУ, — кивнула она, принимая мой ответ. — Либо ждать, когда у рода появятся деньги на собственные исследования.

Мне откровенно хотелось бы, чтобы Виктория добилась успеха. А потому я был намерен и дальше поддерживать ее, не переступая при этом определенной черты.

— Я рекомендую вам не ждать, а действовать, — сказал я. — Для получения допуска вам нужно на отлично сдать все зачеты и получить рекомендации. Полагаю, раз Телегин был знаком с вашей матушкой, он легко согласится допустить вас. Остается только вопрос оценок.

— Кстати, нам пора на занятие, — тяжело вздохнула Виктория. — Жаль, что время пролетело так быстро и незаметно.

— Все благодаря интересной беседе с умной девушкой, — ответил я, поднимаясь из-за стола. — Я провожу вас в аудиторию, Виктория.

Она кивнула, принимая мою руку. Так мы и дошли до нужного кабинета. Остальные уже присутствовали на своих местах, хотя стол Орлова пустовал.

— С ним все будет в порядке, княжич, — заверила Мэйли, заметив мой взгляд.

— Да, я знаю, — сказал я, повернувшись к китаянке. — Петр Васильевич очень ответственный человек и обязательно вернется к нам, как только позволят дела рода.

Прозвенел звонок, и в кабинет вошла Шафоростова. На этот раз она потратила половину отведенного нам времени, чтобы опросить студентов по прошлой теме. И, получив результаты, продолжила лекцию.

После того, как звонок прервал замдекана, Марина Владимировна попрощалась с нами и покинула кабинет. Мы вышли вслед за ней.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне Авдеев, догнав меня в коридоре.

— Да, Иван Тимофеевич? — обернулся я к нему.

— Хотел сказать спасибо, что вытащили нас там, на базе, — произнес он. — Я, честно признаться, еще там хотел это сделать, но просто не смог.

Судя по его лицу, одногруппник собирался оправдываться за то, что отдал все силы на ту технику. Но заставлять его унижаться, тем более в коридоре, где полно других студентов, было неправильно.

— Вы сделали не меньше моего, Иван Тимофеевич, — заверил я, прежде чем он начал себя корить. — И я искренне рад, что вы смогли это сделать. Без вашего участия все могло кончиться гораздо хуже.

Авдеев растерянно улыбнулся и кивнул.

Второе занятие было посвящено политологии. Иван Семенович Добронравов хмуро взглянул на пустое место, после чего его взгляд зацепился за меня, и преподаватель широко улыбнулся.

— А, Романов, настало ваше время! — кажется, он с трудом удержался от желания потереть ладони в предвкушении. — Я обещал вашему старосте, что назначу вам индивидуальное задание после вашего пропуска.

Я кивнул, не думая спорить.

Добронравов, может быть, и ниже меня по положению, но устраивать разборки без весомой причины с преподавателями я не планировал. Мне нужны отличные оценки, чтобы не портить репутацию рода, и не вылететь из лаборатории. Допуск дали по решению государя, но ведь могут и написать пару сопроводительных писем, почему карту я обязан сдать.

Да и мне стало интересно, что же за тему даст Иван Семенович. У меня сложилось о нем весьма приятное впечатление — Добронравов был на своем месте и вел занятия с энтузиазмом, который многим более молодым его коллегам просто недоступен. Поэтому я был уверен, что скучно не будет.

— Итак, Дмитрий Алексеевич, — заговорил Иван Семенович, — к следующему нашему занятию вы предоставите нам подробный доклад о развитии технологий, совмещенных с магией. Как происходили открытия, какие изобретения меняли мир, и к чему это приводило страны, где подобные разработки велись с точки зрения нашего предмета. Вам ясно ваше задание?

Я вновь кивнул.

— Прекрасно, Иван Семенович, — ответил я.

— Тогда садитесь на место, и мы перейдем к сегодняшней теме, — объявил тот, отпустив меня взмахом руки. — Итак, как все вы здесь знаете, династия Рюриковичей утратила права на престол во времена Смуты, и символы власти передали Романовым. После появления магии на нашей планете вновь вернулись Рюриковичи. Но уже не потомки царей, а их дальние родственники. Сегодня мы будем рассматривать, как и почему клан Рюриковичей разделил Русское царство и к чему это привело.

Конкретно эта тема меня интересовала слабо. Ее-то я знал прекрасно в силу своего происхождения, все-таки наша семья хранит немало документов о тех временах. При этом — подлинных, а не тех, что стали официально открыты любому, кто имеет доступ в сеть.

— Сохранив за собой название старой династии, первые, тогда еще будущие великие князья долго делили между собой Русское царство, и по итогу этих событий на престол взошел первый за многие столетия Рюрикович, — произнес Добронравов. — Приняв из рук патриарха Всея Руси корону, он взял себе имя Игорь, как знак, что является сыном Рюрика.

Иван Семенович сделал краткую паузу, оглядывая кабинет. А затем продолжил:

— Но до этого момента исторические хроники именуют его Егором Петровичем Толстым. Он не оставил за собой наследников, и совет клана Рюриковичей выбрал следующего государя из своего круга. В итоге за время второго правления Рюриковичей цари приходили из разных фамилий, но лишь одна линия устояла. Линия Милославских — именно они дали нам самую устойчивую династию государей после возвращения Рюриковичей. Но сейчас мы поговорим вкратце именно о смене имени первого после Романовых царя. Итак, зачем, по-вашему, это было сделано?

Никто инициативы не проявил, я тоже предпочел молчать.

— Символы, казалось бы, мало что значат в наше время, — произнес Добронравов после короткой паузы. — Но Игорь Рюрикович — это возвращение к агрессивной и жестокой Руси. Руси, что готова постоять за себя и не постесняется применять силу, защищая свои интересы. С тех пор в нашей политике мало что изменилось, хотя были и попытки сгладить откровенно агрессивные настроения среди благородных родов. Однако реальность внесла свои коррективы, когда наиболее миролюбивые страны и их правители превращались в прах, а их население порабощали и захватывали.

Иван Семенович вновь прервался, а потом пошел сравнивать прошлые настроения среди аристократии Русского царства с нынешними. И, в общих чертах, я был склонен согласиться с Добронравовым.

Постоянное ощущение угрозы, от которого нельзя спрятаться ни в одной из стран мира. Наращивание боевого потенциала, развитие собственных даров и создание новых видов вооружения. Мир, казалось бы, уравновешенный готовился к самой масштабной резне, в которой не останется непричастных, чтобы определить, кто станет править всей планетой.

Звонок прервал лекцию, и Добронравов покинул кабинет. Я поднялся со своего места и со вздохом направился в столовую. Мне предстояло провести встречу с великой княжной Измайловой.

Естественно, никто не окликнул меня, когда я первым вышел в коридор. Тактичность — одна из правильных черт дворянского сословия. Раз княжич идет один, у него есть на это причины. И никто не спешил их прояснять.

Татьяна Игоревна Измайлова уже сидела за столиком в самом центре зала и, помешивая ложечкой чай, смотрела в сторону входа, когда я переступил порог.

Кивнув ей, я первым делом набрал себе еды. В конце концов, как бы ни пошел разговор, а пропускать прием пищи будет глупо. Не станет же она со мной драться в самом деле?

Наконец, я опустился напротив великой княжны.

— Вы не против, если я поставлю защиту, чтобы нас никто не услышал, княжич? — негромко поинтересовалась она после взаимного приветствия.

— Не против, — согласился я, и Татьяна Игоревна вытащила из своей сумочки небольшой куб.

Активировав его, она выждала пару секунд, пока вокруг нас не образовалась зона полной тишины, отрезавшей посторонний шум.

— Любопытная игрушка, — заметил я, кивнув на прибор.

Великая княжна улыбнулась в ответ.

— Ваше положение не позволяет такими играть, — сказала она. — Но я не хочу надолго вас задерживать, княжич. Поэтому предлагаю сразу перейти к теме, о которой я хотела с вами поговорить.

— Я не возражаю, Татьяна Игоревна.

Она помолчала несколько секунд, прежде чем вновь заговорить.

— Как вы наверняка знаете, Дмитрий Алексеевич, наша семья снискала себе определенную славу. И мы до сих пор пожинаем плоды дедушкиных поступков.

— Прошу заметить, что вы сейчас общаетесь с Романовым, великая княжна, — наклонив голову, ответил я. — Мы с вами при свидетелях закрылись от подслушивания. При этом отношение в обществе к моей семье таково, что при любом содержании этого разговора, на вашу репутацию падет тень.

— Не стоит забывать, что я все еще великая княжна, Дмитрий Алексеевич, — жестко усмехнулась та. — И я осознаю все последствия. Я рада, что вас так беспокоит моя репутация, но давайте не отклоняться от темы.

— Как пожелаете, Татьяна Игоревна.

— Так сложилось, что я не наследую, — вздохнула она, обводя пальцем ободок чашки. — Но зато у меня есть брат, который с рождения был признан наследником рода. И говоря откровенно, если Игорь Игоревич займет место отца, семья Измайловых будет окончательно разорена.

Она взяла короткую паузу, чтобы сделать глоток чая.

— Откровенно говоря, только моими стараниями мы сейчас все еще держимся на плаву, — призналась Татьяна Игоревна. — И я не хочу, чтобы наследие моего рода было развеяно по ветру. Я не хочу покидать семью, Дмитрий Алексеевич, но великий князь, как я недавно узнала, начал переговоры о моей будущей свадьбе, — глядя мне в лицо, произнесла она. — Это противоречит моим планам. И для меня единственный выход остаться в роду — заключить помолвку, которая не позволит другим претендентам просить моей руки.

— Я не совсем понимаю, при чем здесь я, — признался я, когда она замолчала.

— Дмитрий Алексеевич, — набравшись смелости, обратилась ко мне Татьяна Игоревна, — я предлагаю вам фиктивную помолвку.

Том 2 Глава 24

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что мне не послышалось. Татьяна Игоревна же смотрела на меня с хорошо скрываемым напряжением на лице, однако положение бровей и век выдавало ее волнение.

— Для начала я бы хотел уточнить, — сказал я, сделав глоток кофе. — Почему вы выбрали именно меня для этого?

Измайлова вздохнула с облегчением, видимо, опасалась, что я ей напиток в лицо плесну. Ведь фактически мне предложили солгать всему обществу, включая царскую канцелярию, в которую обязательно заносится запись о помолвке, браке, рождении и смерти любого благородного человека. А уж для великих князей там отдельный распорядок, куда сложнее нашего княжеского.

— Выбор пал на вас, Дмитрий, — произнесла она негромко, но уже куда более уверенно, — так как вы достаточно благородны, чтобы не использовать мою просьбу против меня. Вы достаточно сильны, чтобы суметь защитить меня при необходимости от посягательств других женихов, которых мой отец мог бы убедить настаивать на своем. А кроме того, вы младший княжич, а значит, у меня найдется что вам предложить взамен.

Я помолчал, разглядывая собеседницу.

— И как вы себе это видите? — спросил я. — Глава моего рода не станет соглашаться на подобное, ведь, уж простите за откровенность, взять с Измайловых, кроме положения великих князей, нечего. И это не говоря уже о том, что вы просите меня обманывать всех вокруг. Притом что вы сами назвали меня благородным, однако намерены платить мне за бесчестье. Как-то одно плохо вяжется с другим, не находите?

— Нет, потому что я прошу вашей помощи, — качнула головой та. — И вы мне ее предоставите, иначе я могу ведь и расстроиться. Как вы сказали, мы с вами сидим при свидетелях, никто нас не слышит, и слухи могут пойти самые разные. Я великая княжна и многое могу.

— Шантажировать, например? — усмехнулся я. — Не хочу вас расстраивать, Татьяна Игоревна, но последний, кто осмелился грозить моей семье в лицо, потерял голову в прямом смысле слова. Я объективно самый умелый одаренный нашего поколения. Вы действительно хотите угрожать мне?

Она прищурилась, но взяла себя в руки. И сменила тактику, когда поняла, что я не лгу.

— Хорошо, Романов, мне правда нужна твоя помощь. Я прижата к стене, и мне не у кого просить помощи. Ты не хуже меня должен знать, каково это — быть вторым, но более достойным возглавить семью, чем текущий наследник.

Я улыбнулся шире.

— Господи, Татьяна Игоревна, неужели вы совсем не делали домашнюю работу, прежде чем вести эти переговоры? — уточнил я. — Семья Романовых крепка как никогда. И она останется такой, пока я существую. Об этом знают все, кто контактирует с князем или любым другим членом моего рода. Вы сделали два выпада, и ни один не попал в цель. Я начинаю сомневаться, что вам удастся удержать род от падения. Если это вообще не затейливая провокация, чтобы развязать между нашими родами войну. Вас прикроют Рюриковичи, а Романовы — отщепенцы, никто не встанет на нашу сторону. Так вам кажется?

Последнее слово я выделил интонацией, чтобы Измайлова поняла, что подобная мысль будет ошибочной.

Но Измайлова вздохнула, откинувшись на спинку стула. По ней было заметно, что проигрывать девушка не умеет. Не удивлюсь, если в своей семье она всегда получала все только на том основании, что великая княжна. Хотя, конечно, это слабо вязалось с поступлением в ЦГУ. Все же сюда за деньги и по просьбе не возьмут.

— Господи, как с вами сложно! — выдохнула она. — Я не хочу с вами войны, Дмитрий Алексеевич. Ни с вами самим, ни с вашим родом. Мне действительно нужна помощь. И… Что вы хотите за свое согласие?

Я потер запястье с часами.

Мне незнакомо устройство, которое она использовала, но, полагаю, доступ к облаку Романовых сохранился. Нельзя перекрыть все, иначе мы бы уже задыхались.

Если сигнал проходит, у меня на руках есть такой компромат, что весь род Татьяны Игоревны пойдет под нож. Она — за подлог документов о помолвке, ее брат — за растрату, а отец — за присвоение бюджета, выделенного на освоение недр.

Если Игорь Измайлов осведомлен, кто удерживает род от распада, но сознательно удаляет такого человека из семьи, это преступление против благополучия всего клана. Вредительство, тщательно замаскированное под недальновидность.

Матушка была права — я проверил ее слова — Измайловы жили сейчас за счет клана Рюриковичей, который формировал основу бюджета Русского царства. Фактически великие князья Красноярские сохраняли за собой положение, но при этом никаких доходов так и не нажили, сливая все полученные средства на обеспечение себя. Потому как сидеть в Красноярске без денег — нужно быть либо невероятным транжирой, либо невероятным идиотом. Либо великим махинатором.

— Каким образом вы обеспечиваете свою семью, Татьяна Игоревна? — спросил я, проигнорировав ее вопрос.

Она замялась на несколько секунд, прежде чем ответить.

— У меня свое производство одежды с полным циклом — от создания тканей до реализации, — и тут же поспешила добавить: — Естественно, все это под псевдонимом, а не моим реальным именем, иначе меня бы не поняли в обществе.

— Что же вы там такое шьете? — хмыкнул я, а потом сделал догадку: — Неужели, «Сибирский кролик» — ваше детище? Тогда я вас искренне поздравляю — не каждая благородная дама так хорошо разбирается в интимном белье.

Великая княжна густо покраснела, но от прямого ответа воздержалась, стараясь скрыть за чашкой чая свое смущение.

Порой я совершенно забываю, что мои ровесники — всего лишь повзрослевшие дети. Я научился жить заново, испытываю эмоции, но все равно есть вопросы, которые не делают нас равными. Если бы я знал, что великая княжна Измайлова сумела поднять такой масштабный бизнес, я бы отнесся к ней совершенно иначе. Но если бы я был ее настоящим ровесником, я бы сейчас над ней посмеялся.

— Не подумайте, будто я считаю такое дело унизительным, — заметил я. — Как раз именно оно доказывает, что вы умеете делать деньги. Если, конечно, это вы создали одну из крупнейших сетей для взрослых в Русском царстве.

Она не спешила с ответом, отводя взгляд в сторону, и я предположил снова:

— Или же вы вошли в это дело, пользуясь своим положением?

Татьяна Игоревна, наконец, ответила:

— Я — владелица основного пакета акций, — сообщила она, уже нахмуренная и готовая к новому бою. — Но разве это имеет значение? У меня есть собственный актив, который приносит мне хорошие дивиденды.

Я покачал головой.

Разумеется, она не может самостоятельно заключать подобные сделки. Глава рода знает о доходах дочери, а следовательно, может хоть приказать ей выделять из этих сумм часть в казну рода, хоть забрать все целиком, не оставив даже на булавки.

— Хорошо, опустим этот вопрос, — согласился я. — Почему бы вам просто не доказать клану, что они содержат вашего отца напрасно? Он не может не знать, какой вклад вы вносите в бюджет семьи. Вы же его вносите, Татьяна Игоревна?

— А на чьи деньги, по-вашему, мы все живем?!

— На деньги Рюриковичей, которые ежегодно отправляются в Красноярск, — ответил я, пожав плечами.

— Я не имею возможности сейчас выступить против родных. Да и кто бы ко мне после такой истории посватался?

— А вы хотите, чтобы я разоблачил своего будущего тестя, после чего на этом фоне и разорвал с вами помолвку? — подытожил я наш диалог.

— Да, княжич, — ответила она уверенным тоном. — Вам, Романовым, не привыкать быть отвратительным пугалом для Рюриковичей. К тому же я готова торговаться. Красноярск богат залежами, которые я могла бы вам уступить.

Это правда, и основа для получения бюджетных средств — попытка открыть конкурирующий с нашим родом бизнес. Нефть, газ, минералы — земля Красноярска богата всем, что только можно пустить на переработку и экспорт. А Романовы многим Рюриковичам поперек горла — как бывшие цари, мы для нынешних, словно бельмо на глазу. Слишком большие деньги достались нам, когда мы отдали трон.

Нефть — слишком жирный и важный аспект жизни Русского царства. А доступ к этому вентилю находится не в руках правящего рода. Опасно ли такое положение? Еще как! Ведь любой конфликт с нами может привести к обрыву поставок по всей стране. При таком раскладе качать черное золото из Красноярска — правильное, разумное решение. Вот только реализация не соответствует масштабу задумки.

И самое жестокое в этом предложении — на такую сделку князь может и согласиться. Ведь брака не будет, помолвка окажется расторгнута под благовидным предлогом, наша репутация даже не пострадает, а благосостояние прирастет.

Я прикрыл глаза на секунду, продумывая грамотный ответ. Отпуская меня на эту встречу, князь отдал четкое распоряжение — мы должны услышать предложение, но брака не будет. Мать его поддержала, и, собственно, брака-то мне и не предлагают.

— Как вы наверняка понимаете, Татьяна Игоревна, я не могу ничего вам ответить, не посоветовавшись с главой рода. И после того, как он примет решение, мы вернемся к нашему диалогу. Или прервем переговоры и сделаем вид, будто ничего такого не было? — предложил я.

Но Измайлова отступать не собиралась.

— В таком случае я жду вашего положительного ответа, княжич, — объявила она. — Как я и сказала, я умею добиваться своего.

Поле тишины вокруг нас погасло сразу, как только великая княжна коснулась кнопки на кубике. Убрав инструмент в сумочку, Татьяна Игоревна с победной улыбкой на лице поднялась на ноги и, кивнув мне, покинула столовую.

Я же прихватил поднос с остывшей едой и поспешил к своей группе. Взгляды студентов, провожавших нас обоих, и я, и великая княжна проигнорировали. А стоило мне сесть рядом со своими, в столовой вновь загомонили голоса.

— Дмитрий, у вас все в порядке? — спросила Виктория негромко, и я кивнул ей, заметив, что все в нашей группе смотрят на меня с ожиданием.

— Разумеется, — ответил я. — Вам совершенно не о чем беспокоиться.

Морозова вздохнула, отворачиваясь к своей тарелке, но я видел, как сжата салфетка в ее руке — до побелевших пальцев. Переживает, это чертовски приятно ощущать.

— Княжич собирает все больше женщин вокруг себя, — заметила Мэйли, поглядывая на меня с улыбкой. — Даже удивительно, что за вас борются, Дмитрий, столько благородных девушек.

Я пожал плечами.

— Не так уж и многие, — ответил ей.

— Вы просто не замечаете их попыток, — вставила Салтыкова. — А на нас уже оказывается давление, чтобы мы вас свели с кем нужно при случае, — заявила она. — Но мы, как истинные дамы, не занимаемся такой низостью.

— Я надеюсь, вы хотя бы берете с них деньги? — спросил я со смешком. — Можно, наверное, немалое состояние сколотить. Вы, Светлана Николаевна, собираете всех желающих, я всем отказываю, а деньги пополам.

Салтыкова на миг запнулась, не успев возмутиться моим предложением. Затем надула губы и демонстративно отвернулась.

— Ну вас, княжич, с вашими глупыми мужскими шуточками! — объявила она.

За столом прозвучал негромкий дружный смех, но комедия подошла к концу, когда оказалось, что до занятия у Паращука осталось меньше десятка минут. Причем напомнила нам об этом Елизавета Петровна, вспомнившая о своих обязанностях старосты.

Так что мы дружной толпой двинулись в другой корпус.

— Сегодня у нас снова будет необычный повод для обсуждения, — объявил Кирилл Ярославович, как только прозвенел звонок. — Петр Васильевич нас покинул из-за полученных в бою травм, и я хочу поговорить о ваших покровах.

Он обвел нас внимательным взглядом, остановившись на Самойловой.

— Екатерина Юрьевна, расскажите нам, что такое покров, — кивнул он студентке, и та поднялась со своего места.

Поправив рукава блузки, Самойлова заговорила:

— Покровом называется часть родовой магии, насыщающая физическое тело одаренного. Хоть мы и говорим об этом, как о покрытии, на самом деле каждая клетка подвержена влиянию дара и получает определенные особенности. С помощью внутренней части покрова мы можем управлять своим даром, постепенно приучая свое тело действовать нужным образом и проецировать воздействие вовне. Внешняя же часть, выполняющая защитную функцию, действительно служит нефизической оболочкой, которую можно как материализовать, так и убирать.

Паращук поморщился и махнул ей рукой.

— Сколько умных слов, Екатерина Юрьевна, — сказал он ворчливо. — На самом деле покров — это и есть ваш дар. Его квинтэссенция, его проявление в реальном мире. Нет покрова — нет магии. Есть покров — вы можете использовать техники. Чем выше вы поднимаетесь по силе, тем мощнее становится покров. Не секрет, что высшие правители могут заполнить огромное пространство своим даром, и это явление получило название «аура власти». Внутри этого периметра одаренный может усилием мысли применить собственную силу к любому, кто оказался в радиусе покрова. Чем лучше вы владеете собственным даром, тем большую крепость он приобретает. Для начинающего одаренного любая защита покрова — это пшик, который можно сбить плевком, но чтобы пробить даже сидящего здесь Романова, вам уже придется подумать о танке.

Он бросил взгляд в мою сторону, но тут же продолжил речь.

— Дар невозможно потерять, если от тебя не отказался твой род, либо род не перестал существовать официально. История знает случаи, когда целые семьи прекращали быть, но выжившие их члены просто становились обычными людьми, без покрова и, соответственно, дара. Теперь поговорим о том, что сделали воины Японского сегуната с Петром Васильевичем.

Отойдя к стене с висящей доской, Кирилл Ярославович взял в руки мел и схематично обозначил на ней человека.

— Это — ваше реальное тело, — пояснил он. — А вот это — ваш покров.

Вокруг человеческой фигуры возникла нарисованная пунктирной линией копия, чуть больше самого тела.

— Как я говорил, покров — это и есть воплощенный дар. Но при этом, правильно повредив физическое тело, вы можете отрезать противнику возможность этот покров восстановить. Поражение участков для каждого атрибута требуется свое, но оно примерно все же расположено в одних и тех же точках. Наши друзья из других стран привыкли называть их «чакры», по расположению, в принципе, совпадает.

Он нарисовал семь кружков — от паха до горла.

— Когда вы впервые начинаете учиться управлять своим даром, вы используете первую точку. И чем выше подбираетесь в мастерстве, тем выше расположена открытая вами чакра. Но, если одаренного правильно бить, применяя собственный дар, естественно, можно разрушить уже созданные чакры.

Он оторвался от рисунка и обернулся к нам.

— Само собой, именно поэтому вы не восстанавливаете силы равномерно. Чем сильнее перенапряжение при применении дара, тем сильнее страдают чакры. Можно назвать это загрязнением, порчей, сломом. Но суть от этого не меняется — правильные техники, направленные на нейтрализацию покрова, вполне способны превратить вас, несмотря ни на какой статус, в простого царского человека.

— И как же от этого защититься? — спросил Авдеев, подняв руку.

— Единственная ваша защита от таких разрушающих покров техник, — с серьезным лицом ответил Паращук, — убивать одаренных с дистанции. Именно поэтому мы хоть и делаем разные техномагические примочки, но не отказались ни от пороха, ни от взрывчатки.

Взяв короткую паузу, Паращук продолжил:

— Я не буду вам лгать, — объявил он, — если Орловы не найдут способа вернуть Петру Васильевичу покров, он может до конца своих дней так и не обрести вновь семейного дара. И чем дольше будет период между увечьями и лечением, тем меньше шансов полностью восстановиться. История знает немало случаев, когда одаренному не удавалось до конца достичь уже однажды взятого уровня. Формально такие люди имеют ту же силу, но ее часть остается для них отрезанной и недоступной. Поэтому я очень надеюсь, что у уважаемого главы рода Орловых найдутся знающие люди, которые помогут Петру Васильевичу вернуть покров вовремя.

Я заметил, как согласно кивала в ответ на его слова Мэйлин. Остальные были слишком заняты, чтобы это заметить.

— Теперь же о том, как влияет конкретный дар на своего владельца и почему покровы разных атрибутов наделяют одаренных разными свойствами.

До самого конца занятий студенты оставались погруженными в мрачные мысли. Мои одногруппники искренне сочувствовали Петру Васильевичу, старосту успели принять в наше маленькое общество, уважали его. И это было правильное поведение.

— Госпожа Ван, — обратилась Комарова к китаянке, когда занятия закончились и мы все шли к парковке.

— Да, Надежда Григорьевна? — отозвалась та.

— Вы же знаете каких-нибудь мастеров по восстановлению покрова? — спросила та. — Может быть, мы можем как-то повлиять…

— Вам не стоит об этом переживать, Надежда Григорьевна, — заявила принцесса. — У рода Орловых есть свои профессионалы. А кроме того, я уверена, что вскоре Петр Васильевич полностью восстановится и вернется на учебу. Чем переживать о том, что исправить вы не в силах, лучше подумайте о том, как вы будете смотреть ему в глаза, когда он узнает, что вместо получения хороших отметок по политологии вы тратили учебное время на переживания о его благополучии.

Комарова в ответ не обиделась, а лишь фыркнула.

— Петр Васильевич заслуживает моего внимания! — заявила она. — И я буду рада, когда он вернется.

Я улыбнулся, слушая Надежду Григорьевну. Надо же, как получается, я и не заметил ее интереса к маленькому старосте.

— Достойный сын своей семьи, — поддержал я одногруппницу. — И любой девушке повезет связать себя с ним браком.

— Да, — ответила та, глядя в глаза мне с вызовом. — Я с вами полностью согласна, княжич. И поэтому сразу говорю при всех — мой отец уже отправил предложение Орловым. Так что Петр Васильевич обязательно вернется к нам. А после — станет моим мужем. Поэтому, девушки, знайте — наш Петр Васильевич больше не свободен.

Я вновь улыбнулся, и тут у меня завибрировал телефон. Вытащив аппарат, я дал знак одногруппникам, что мне нужно отойти и, ответив на звонок, поздоровался:

— Рад слышать тебя, отец.

— И я рад, Дмитрий, — ответил князь Романов. — Сегодня тебе придется отложить работу в лаборатории. Ты нужен мне дома, будем обсуждать предложение Измайловых.

Том 2 Глава 25

Я вошел в дом и, передав плащ прислуге, прошел сразу в столовую, откуда доносились голоса родителей. Говорила в основном Ирина Руслановна, князь ее успокаивал, но, судя по накалу, основная вспышка была уже позади.

— Всем доброго дня, — поздоровался я, переступая порог.

Семья была в сборе. Отец восседал во главе стола, поглаживая княгиню по руке. Рядом с ним сидел, недовольно поджав губы, Сергей. А Ксения разместилась за матерью.

На столе уже стояли чашки с чаем, печенье. У кресла было пусто.

— Дмитрий, садись, — кивнул мне Алексей Александрович. — Голоден?

— Нет, но кофе бы выпил, — ответил я, занимая свое место.

Княгиня тряхнула колокольчиком, призывая прислугу, и распорядилась подать мне кофе. И пока передо мной не появилась чашка, разговора за столом не было.

Но стоило дверям закрыться, князь взял слово.

— Итак, вы все уже послушали запись переговоров Дмитрия и Татьяны Игоревны, — произнес он. — Я предлагаю каждому высказаться на этот счет, а потом мы придем к решению, которое устроит всех.

Ирина Руслановна посмотрела на супруга с сомнением.

— Ты же не можешь всерьез рассматривать этот фарс?!

Отец взглянул на нее и вздохнул.

— Ирина, я — глава рода, и мое решение в этой семье закон. Я решу так, как будет выгоднее всем Романовым. И сейчас, и в будущем. Итак, Ксения, что ты думаешь?

Сестра нахмурила брови.

— Измайлова поступила неправильно, нельзя выносить сор из избы, распуская такие слухи о своей семье. Это ее совершенно не красит и рушит любое доверие — она предает своих самых близких людей ради благополучия, — сказала Ксения, глядя на чашку с чаем, которой грела пальцы. — Несмотря ни на какие проблемы внутри рода Измайловых, мы не должны вмешиваться. Нас просят вмешаться в дела другого рода, что уже само по себе будет против законов. И не просто рода каких-то бояр или князей, а Рюриковичей. Если мы вмешаемся, не важно, на чьей стороне, нам этого в любом случае не простят.

Князь кивнул и перевел взгляд на наследника. Сергей кашлянул, прежде чем заговорить.

— Дмитрий верно сделал, что ничего не пообещал, — сказал брат, обернувшись ко мне, чтобы кивком выразить согласие. — И хотя в целом я поддерживаю Ксению, что это не наша проблема, не наше дело. Но, к сожалению, отсидеться теперь в любом случае не получится — Измайлова действительно может воспользоваться связями рода, чтобы поднять новую волну слухов о том, что Романовы дают ей какие-то намеки. А там, кто знает, как далеко она рискнет зайти, чтобы опорочить наше имя еще больше? С нее станется подкинуть через Дмитрия компромат, а потом призвать ЦСБ в свидетели, что мы копаем под клан Рюриковичей.

Отец улыбнулся краешком рта.

— Ну, Ирина Руслановна, теперь ваш черед говорить, — обратился он к княгине, все еще держа свою руку поверх ее. — Только кратко, прошу.

При этом он так взглянул на супругу, что та окончательно сбилась с гнева на смущение. Даже удивительно, что после стольких лет совместной жизни родители не утратили этой взаимной нежности, несмотря ни на какие споры.

— Дети уже все верно сказали, Алексей. Но я добавлю — Измайловы, если мы ввяжемся в это дело, похоронят любые наши надежды на укрепление связей с Демидовыми. Это вызов моему отцу и роду. А ты знаешь, чем кончаются вызовы против Руслана Александровича.

Князь перевел на меня взгляд и, не отпуская руки матушки, заговорил:

— А теперь спросим непосредственного участника событий, — объявил он. — Что ты думаешь по этому поводу, Дмитрий?

Я вздохнул, отодвигая чашку с недопитым кофе. Бессонная ночь, возможно, сказалась на моей мозговой активности. Или дело в самом предложении Татьяны Игоревны, выбившем меня из колеи. Потому что сейчас я уже понимал то, до чего не додумался в столовой.

— Никто не даст Измайловой пустить нас в Красноярск, — сказал я, поднимая взгляд на князя. — Великое княжество — неприкосновенный запас, который был фактически зарезервирован под разрушение монополии Романовых. И впускать туда наш род — все равно что пригласить лису в курятник.

Отец медленно наклонил голову, лицо Ирины Александровны чуть просветлело. Сергей, быстро обдумав мои слова, коротко кивнул, а Ксения кротко улыбнулась. Этот аргумент еще ни разу не прозвучал за столом, но это обязательно должно было быть сказано.

— Нельзя питать иллюзий, — продолжил я, складывая руки на столешнице. — Татьяна Игоревна не дура, однако ей просто не дали вырасти в серьезного противника. Подозреваю, с самого начала великий князь Красноярский рассчитывал, что от дочери придется избавиться, передав ее в другой род, и потому не занимался ей так, как полагается с наследником.

Князь одобрительно кивнул, и жестом предложил мне продолжать.

— И если мы берем в расчет именно такую ситуацию, то выходит, что Измайлов заранее ожидал какого-то подобного выверта от дочери. Другой вопрос, что после стольких лет род великих князей продолжает осваивать царский бюджет и при этом не был пойман за руку. Слова княжны — это одно, но совет клана Рюриковичей без доказательств не примет ее правоты. А доказательств, насколько я понял, пока что даже не существует в природе.

Сергей хмыкнул, и я повернулся к нему с вопросом во взгляде.

— Прости, — поднял он ладонь, — просто я подумал, что доказательства, которые тебе бы передали, ты в любом случае лично проверить не смог бы. А вот подставиться с клеветой у тебя бы получилось — княжич Романовых, обнаглевших от вседозволенности, пытается выдавить великих князей Красноярских ради залежей, к которым его семье иначе доступа не получить. И фабрикует улики, которых не было на протяжении нескольких десятилетий у самих Рюриковичей. Это ведь не так-то просто — поколениями выжимать из царского бюджета дотации.

Я кивнул.

— Именно, — сказал я. — Я вижу два варианта: либо Татьяну Игоревну грамотно подвели к таким действиям и она просто, уж простите, наивная дурочка, привыкшая получать все на блюде.

Я сделал паузу, когда матушка одобрительно фыркнула.

— Либо сам Измайлов, возможно, в сговоре с другими Рюриковичами, пытается избавить Русское царство от Романовых. И тогда науськанная им дочь станет первой искрой, из-за которой разгорится война между родами. Вот только если против нас выступит весь клан Рюриковичей, даже государю придется дать разрешение на эту бойню.

За столом несколько секунд стояла полная тишина. Наконец, князь пошевелился, развеяв гнетущее молчание.

— Итак, подводим итоги наших обсуждений, — проговорил глава рода. — Предложение принято не будет. В Красноярск мы не суемся. Пока непонятно, какую цель на самом деле преследует род великих князей, для нас все останется, как прежде.

Матушка с облегчением выдохнула, будто у нее до сих пор оставались сомнения в решении отца.

— Но это не отменяет того факта, что предложение было озвучено, — произнес Алексей Александрович. — И мы обязаны реагировать. На данном этапе у нас есть запись диалога Дмитрия и Татьяны Игоревны.

Он обвел нас внимательным взглядом, особо задержавшись на Ксении.

— Ни при каких обстоятельствах не должно всплыть, что мы знаем, о чем шла речь, — продолжил князь. — Однако мы не можем исключить вариант, при котором великую княжну использует ее отец, уже списавший Татьяну Игоревну со счетов. В таком случае можно допустить, что он знает, о чем был разговор его дочери с Дмитрием.

Взяв короткую паузу, чтобы сделать глоток чая, отец несколько секунд помолчал, прежде чем заговорить дальше.

— Фактически Татьяна Игоревна подбивает княжича Романова к заговору против клана Рюриковичей. И если она не совсем уж глупая избалованная девчонка, то наверняка тоже записывала ваш диалог, сын, — Алексей Александрович взглянул на меня, и я кивнул в ответ, признавая его правоту.

Будь у меня при себе интерфейс, подключенный даже к текущей версии «Оракула», я бы смог точно определить, идет запись у великой княжны или можно не беспокоиться по этому поводу. Однако теперь придется исходить из того, что диктофон у нее был под рукой. Да и эта ее показная уверенность, что она обязательно добьется своего, намекала, что средства повлиять на нас у нее найдутся. Почему бы и не шантаж с помощью записи?

— И эта запись, — продолжил князь, — так или иначе, окажется в руках главы рода Измайловых. И тогда он не преминет ее использовать, чтобы доказать, что мы причастны к заговору. Поэтому я передам эту запись царице, и пусть уже государыня разбирается, кто прав, а кто нет в семье Измайловых. Романовы, как вы все знаете, заключили сделку, по которой обязаны соблюдать нейтралитет в конфликтах Рюриковичей. Единственный наш способ защититься от возможной агрессии — передать запись с предложением участия княжича Романова в заговоре против великого князя Красноярского.

Глава рода обвел нас взглядом и вздохнул.

— Приближается прием Ксении, и нам не стоит раздувать скандала, — произнес он. — А это значит, что отказывать ей мы не станем. Ксения, это тебя в первую очередь касается.

— Я понимаю, отец, — склонив голову, ответила сестра.

— Хорошо. Ирина, — обернулся отец к матушке. — С твоей стороны я рассчитываю на поддержку Волковой во время приема. Василиса Святославовна должна быть обласкана матерью своего будущего жениха и дочерью Руслана Александровича.

Княгиня приоткрыла рот, но князь поднял руку, обозначая, что не договорил.

— Не так сейчас важно, станет ли она в будущем княжной Романовой, — сказал он, прежде чем матушка не сдержалась от комментариев. — Пока Ксения будет оказывать великой княжне все положенное ей уважение, ты, Ирина, покажешь всем гостям, кому на самом деле рады в нашей семье. Это немного сбавит накал страстей вокруг слов Татьяны Игоревны, которые она так поспешно высказывала в Университете и о которых уже сплетничают в газетах.

— Я в любом случае так поступила бы, — заявила княгиня, улыбнувшись. — Но я тебя поняла, Алексей, и прослежу, чтобы все прошло так, как нужно нашему роду.

Князь кивнул и повернулся ко мне.

— Дмитрий, тебе будет поручена самая важная задача, — объявил он. — Не начиная раздора с Татьяной Игоревной, тебе придется оказывать знаки внимания демидовской девушке. Подумай, как это правильно сделать. Никаких конфликтов на приеме возникнуть не должно.

Я склонил голову.

— Сделаю, отец.

Глава рода перевел взгляд на моего брата. Но в отличие от остальных, у наследника и так было полно задач по обеспечению будущего Романовых. Так что князь был краток:

— Сергей, тебе придется взять на себя роль хозяина, пока я буду разбираться с делами.

— Я все сделаю, отец, — ответил тот.

Князь поднялся и, еще раз оглядев членов своей семьи, вздохнул.

— Не следует обольщаться, — сказал он. — Наши враги никуда не делись. Они залегли на дно, выжидают нужный момент и ситуацией с Измайловой непременно воспользуются. Держите ухо востро и не дайте втянуть нашу семью в войну. А теперь совет окончен.

Больше ничего не говоря, Алексей Александрович вышел из-за стола и покинул столовую. Сергей выдержал паузу в несколько секунд, прежде чем последовать за князем. Я спокойно допил кофе, заел его каким-то пирожным, после чего попрощался с матушкой и сестрой.

— Мои дорогие, мне необходимо вернуться в ЦГУ, — объявил я. — Лаборатория ждет, я и без того слишком долго откладывал.

— Успехов тебе, Дима, — улыбнулась Ксения, пока матушка задумчиво поглаживала ручку чашки.

— Спасибо, сестра, — ответил я и вышел из столовой.

Вызвав по телефону Виталю, я приказал ему отвезти меня обратно в Университет. И уже через несколько минут я вновь оказался внутри «Монстра».

Плавный ход машины усыплял, так что я распорядился захватить кофе по пути.

Сопровождающие нас машины с охраной получили приказ, и мы остановились перед первым по дороге приличным кафе крупной международной сети. Воин рода из головного автомобиля вышел из внедорожника и прошел внутрь заведения. Спустя всего пару минут он принес мне стакан напитка, и мы продолжили путь.

— Бурда какая, — признал я, отставляя кофе в подстаканник.

— Разобраться? — предложил Виталя.

— Нет, спасибо, пусть им будет стыдно, — ответил я. — Но в эту сеть с помоями больше ни ногой.

— Я помечу, — пообещал водитель, не отрываясь от дороги.

Путь сегодня занял больше времени, чем обычно. Сказывались традиционные для столицы пробки. Впрочем, повлиять на это я уже никак не мог, а потому смирился с неизбежным. Мы не великие князья, чтобы включить сирену и ехать по выделенной полосе.

В университете уже было пустовато — занятия давно кончились, но кое-кто из студентов все еще был на территории. Хватало отдыхающих парочек, кто-то, сидя на лавке, читал, готовясь к предстоящим занятиям. Мне бы такую возможность — просто учиться и ни во что не ввязываться. Интриги между родами отнимают слишком много времени.

— Сегодня я задержусь, — предупредил я Виталю, когда наш внедорожник замер на парковке. — Можете пока отъехать, раньше полуночи я точно не освобожусь. И меня без веской причины не отвлекайте, работы много, времени вообще нет.

— Как скажешь, княжич, — ответил Слуга и добавил: — Только мы с парковки не уедем. Усиленная охрана значит, что мы присутствуем рядом всегда. Мало ли что может случиться.

— Хорошо, — отозвался я, вылезая из машины.

Сперва мне показалось, что на улице похолодало, так что я даже слегка поежился. Разумеется, это были нервы — шли вторые сутки без сна и, нужно признать, для моего организма достаточно напряженные. Как ни крути, а пребывая в человеческом теле, ты будешь вынужден мириться со всеми человеческими слабостями.

Охранник пропустил меня в лабораторию без вопросов, и я, выполнив положенные правилами процедуры, спустился, наконец, на свой этаж. В отсеках китайцев кипела работа — сквозь стекло я видел, как профессор Ли жарко спорит с Телегиным, а Иван Никитич в ответ не менее резко жестикулировал. Мэйлин в их помещениях видно не было, зато я обратил внимание на прервавших работу помощников обоих светил науки. И я их понимал — когда еще представится возможность послушать горячий диспут образованных людей?

— Как давно я этого ждал, — со вздохом произнес я, входя в свою секцию.

Здесь все было точно так же, как я запомнил в прошлый раз. Прошло всего несколько дней на самом деле, а мне уже начало казаться, будто минули столетия с моего последнего визита.

Включив компьютер, я положил на стол флешку с подготовленными мной заранее данными. И пока система грузилась, пережевывая мой пароль, я сходил в комнату отдыха, где выпил чашку нормального кофе.

Конечно, такое количество кофеина в крови — не самый здоровый выбор, но я планировал сделать сегодня максимум, на какой способен, а отоспаться всегда успею, когда-нибудь потом.

Невольно вспомнив, как в прошлой жизни трудился сутками с такой же мыслью, я усмехнулся и приступил к работе. Пометив в журнале материалы, которые понадобятся уже сегодня, тут же проверил их наличие в хранилище, куда по моей просьбе сотрудники лаборатории должны были все доставить.

К счастью, все было в порядке, и я взял все, что мне было необходимо на сегодня. Промышленные масштабы производства нейрокомпьютерного интерфейса, когда нужно разрабатывать с нуля новое оборудование, налаживать системы и готовить полноценный серийный запуск, мне не требовались. В идеале, разумеется, хорошо бы быть единственным, у кого есть такие игрушки, но, увы, даже у Демидовых нашлись свои умники. И с сестрой одного из них я лично знаком.

Вернувшись в свою секцию, я еще раз проверил данные, помня о том, что после бессонной ночи могу что-то пропустить или где-то ошибиться. А убедившись, что все верно, приступил к работе.

Теперь мне ничего не помешает создать свой интерфейс.

Том 2 Глава 26

Само собой, за один день все сделать я не мог. Так что, когда время приблизилось к полуночи, и мне уже в третий раз позвонили с охраны, я отложил получившиеся заготовки в хранилище и покинул лабораторию.

В принципе, с самим процессом создания все шло по плану. Естественно, это будет не крохотное устройство, как в моем мире. Но приходится иметь дело с тем, что можно применять уже сейчас. Кроме того, вживление отсечет возможность управлять семейным даром, а менять свою практически полную неуязвимость на «Оракула», которым управляет оператор — это самоубийство.

Виталя с парой охранников ждали меня у выхода из лаборатории. Под их сопровождением я добрался до внедорожника и, заняв свое место, тут же уснул. Организм работал на пределе, и стоило мне немного расслабиться, как веки смежились сами собой.

— Княжич, мы приехали, — дозвался до меня водитель, и я приоткрыл глаза.

— Спасибо, Виталя, — отозвался я, и принялся выбираться из машины.

В принципе, я мог бы обходиться очками, но это слишком хлопотно, да и кто мне даст ходить в них постоянно? Это не говоря уже о том, что и Кристина не сможет следить за мной круглосуточно.

Посадить на ее место несколько смен из службы безопасности рода было бы можно, но тогда придется отвлекать часть сил охраны от главы рода и наследника. Контингент у нас ограничен, и все уже задействованы по максимуму. Рисковать князем и братом ради собственной безопасности, при том, что я точно из любой передряги выберусь, а они нет — глупо.

Кроме того, именно ради безопасности я так и спешу, что готов собирать свое оборудование практически на коленке. Будь у меня время, никуда бы не торопился.

Прототип будет большим по габаритам, и это неизбежно. Но выбора и нет — до миниатюризации и запуска полноценного искусственного интеллекта, который будет работать в тандеме с интерфейсом, вживлять себе я ничего не стану. Обменивать дар на техническое совершенствование можно только тогда, когда плюсы от интерфейса перевесят опасность отсутствия дара. Но Романовы могут и не дожить до этого момента, учитывая, сколько проблем навалилось на нас за эти три недели. Так что, скрепя сердце, приходится довольствоваться малым и собирать внешнее устройство.

Размышляя об этом, я поднялся в свои покои и, едва раздевшись, упал в кровать.

Утром, не открывая глаз, дотянулся до будильника, прежде чем тот зазвонит, и отключил его.

Организм отдохнул, и хотя я все еще не чувствовал себя полным сил, это не помешало привести себя в порядок и спуститься на завтрак в столовую вовремя.

— Доброе утро, — поздоровался я с семьей, вновь присутствующей в полном составе.

Не чувствуя вкуса, съел все, что мне подали, и только допив чашку кофе ощутил себя живым. Так и наркоманом недолго стать.

Виталя уже ждал, и я, прихватив термокружку, заполненную до краев нормальным кофе, с собой, отправился в Университет.

По пути, не выпуская напиток из рук, проверил биржу и отдал распоряжения для Кристины. Помощница приняла указания и пожелала мне приятного дня. Просмотрев чат группы, я убедился, что никаких изменений в расписании не предвидится, и проверил прикрепленное Горской досье нового преподавателя физической подготовки.

Костров Леонид Геннадьевич, сорока двух лет, с боевыми наградами за успешное выполнение операций на границе с Османской империи. И что еще интереснее — это армейский человек, а не сотрудник Царской Службы Безопасности. Да и специализация — тактический отряд, что совсем не вяжется с традицией назначать на должность опричников.

Полагаю, с ним уже никаких проблем не возникнет. Повальная страсть курируемой царицей службы к провокации нашего рода уже порядком надоела, и я банально устал ожидать от каждого представителя ЦСБ какой-то подставы. А армия — это куда приятнее и проще.

Это заставило меня вспомнить, что разведка прибудет на прием, чтобы вести переговоры. И отец изначально планировал на них быть. Правда, с учетом сказанного на совете рода я не уверен, что он не передаст эту задачу Сергею. В конце концов, наследник тоже должен набираться опыта.

Я поставил пустую кружку в подстаканник, и выбрался из машины. К излюбленной мной лавке я уже подходил в полной готовности учиться.

Первые два занятия прошли быстро и достаточно интересно, во всяком случае, заскучать преподаватели нам не давали. Впрочем, проверочные работы, которые мы сдавали по пройденному материалу, сильно сокращали время.

А после обеда мы переоделись и вышли на улицу. Напарница Иванова осталась на должности, и, поприветствовав девушек, сразу же отвела подопечных в сторону. А Костров, выстроив нас, обвел взглядом поток и заговорил:

— Пока Тамара Николаевна будет заниматься с женской половиной, мы с вами начнем осваивать курс молодого бойца, — объявил он. — Я знаю, что предыдущий преподаватель вел свою программу, но мне она не нравится. Что гораздо важнее, она не понравилась государю.

Леонид Геннадьевич выдержал паузу, подчеркивая значимость сказанного.

— Начиная с сегодняшнего дня, вы будете проходить ту же подготовку, которую осваивают новобранцы царской армии. Но так как вы — не царские люди, а благородные, осененные дарами магии, ваши нормативы будут повышены впятеро. И тот, кто не сдаст мне экзамен по начальной подготовке, может сразу же подавать на отчисление. В Царском Государственном Университете останутся учиться только лучшие, самые достойные, самые сильные. В том числе — и физически.

Кто-то в середине построения недовольно вздохнул, и Костров повернулся в ту сторону.

— А чтобы вы не хитрили с даром, на каждом занятии вы будете носить подавители, — заявил он. — Теперь разбирайте свои браслеты, господа, нас ждет веселье!

Я нацепил свои и, заняв место в строю, дождался, когда закончат остальные. Процесс не занял много времени, и я даже успел перекинуться с Ефремовым парой слов. Сам Семен, кажется, был искренне рад возможности размяться. Впрочем, он был не единственным, для кого озвученные Костровым нормы не были проблемой.

— Итак, все надели браслеты, — объявил Леонид Геннадьевич. — А теперь будем бежать вокруг стадиона на выносливость. Сегодня никаких оценок вам выставлено не будет. Но и отлынивать я вам не позволю. Вперед!

Мы тронулись с места, не спеша набирать скорость, но Костров, легко бегущий в центре нашей толпы, прикрикнул:

— Это, по-вашему, бег, господа? Темп! Еще быстрее, ну?! Вам перед девушками как, не стыдно, с такой скоростью ползти, господа?

И хотя сказано было в том же приказном тоне, но за его словами не чувствовалось никакого принижения. В отличие от Иванова, окунать нас головой в экскременты Костров не планировал.

— Еще быстрее, — прикрикнул он, убегая вперед. — Я — царский солдат, старый и дряхлый, и бегаю быстрее вас, молодых и одаренных. Серьезнее нужно, господа, относится к себе. Что ты ногами едва шевелишь? — подбежав к замыкающим, спросил он. — Решил сдаться так рано, да мы еще и десяти кругов не прошли. Темп, господа, темп держим!

Ефремов чуть приотстал от лидеров и, поравнявшись со мной, бросил на бегу.

— Как он тебе, княжич?

— Пока рано судить, княжич, — ответил я, не сбавляя скорости, но и не торопясь. — Что-то знаешь?

— Хороший солдат, — ответил Ефремов.

— Разговорчики! — приказал Костров, и мы замолчали под его строгим взором.

Удивительным образом простой человек легко держал взятый нами темп, не сбавляя шага и не задыхаясь. Леонид Геннадьевич умело подбадривал студентов, которые уже были готовы сдаться, хвалил тех, кто хорошо держится. Но для него самого — и это было заметно — вся пробежка не была даже разминкой.

— Итак, господа, выводы неутешительные, — вновь собрав нас, заявил Костров. — Большинству из вас стоит всерьез задуматься над своим поведением. Но воспитывать вас не моя задача. Моя задача — научить вас, если вы сами того желаете. Кто-то хочет покинуть мои занятия — я предоставлю возможность закрыть физическую подготовку экстерном. Но предупреждаю сразу — если вам сейчас тяжело, то на экзамене будет еще тяжелее. А тот, кто решит сдать раньше срока, пусть знает — никаких вторых шансов я таким торопливым не даю. Не сдали — забираете документы из Царского Государственного Университета. Ну, желающих нет?

И желающих действительно не нашлось. Мне даже показалось, Кострова немного расстроил этот факт.

— Итак, раз мы продолжаем, и есть время до конца занятия, прошу всех к полосе препятствий. Но сначала — на первый-второй рассчитайсь!

Разбив нас на пары, Леонид Геннадьевич заставил нас проходить по всей полосе, не давая перерывов и при этом не забывая помечать себе наши результаты.

Задача была не сложной, народа собралось на потоке много, так что с момента, как ты заканчивал полосу и возвращался к ее началу, можно было целую минуту восстанавливать силы.

Что примечательно, до усиления тела в обход блокираторов, похоже, либо никто не додумался, либо таким студентам это не требовалось. Нагрузка была для подготовленного человека плевая.

— Итак, господа, спасибо вам за старания, — собрав нас после звонка, произнес преподаватель. — И мне и вам теперь будет о чем подумать. До следующего занятия!

Вымотанные парни едва ли не ползком направились в сторону раздевалки. Даже сняв наручники, ограничивающие дар, многие все еще не могли прийти в себя. Это не стало для меня новостью, но в какой-то момент я совершенно не запланировано попал в группу выдержавших испытание ребят, и шел вместе с ними. Больше половины отличившихся сегодня парней принадлежали к княжеским семьям, и мы ехали с частью из них в одном автобусе перед заброской в Польшу. Так что темы для разговоров нашлись.

Девушки с потока, половину занятия потратившие на аэробику, а потому ничуть не уставшие, смотрели на нас с интересом. Кто-то — даже с азартом.

— Семен Константинович, — обратился я к другу, — как вам занятие?

Ефремов, провожающий взглядом свою невесту, идущую в раздевалку, отвлекся на меня, и принцесса скрылась внутри.

— Превосходно, — заявил княжич, — как раз то, что нужно, после долгого отдыха.

— Господа, — вклинился в наш диалог идущий рядом смутно знакомый студент, — как я слышал от отца, в следующий четверг состоится награждение участников операции в Речи Посполитой. Как вы смотрите на то, чтобы приехать всем вместе?

Я кивнул, а Ефремов немного поморщился. Ему, в отличие от нас, за сейм ничего не достанется. Впрочем, за Киевское княжество свою награду Семен все равно получит.

— Будем надевать форму? — уточнил другой княжич.

— Зачем? Мы же представляли свои княжества, а не все царство, — вставил третий участник зачистки сейма.

В этот момент среди нас уже остались только участники операции, так что в раздевалку мы вошли уже гораздо меньшим числом.

— Предлагаю взять форму и на ней отобразить герб, — произнес Ефремов, прерывая начавшийся разговор. — Единство покажем, заодно и свои семьи не обидим.

— Поддерживаю, — кивнул я. — Кроме того, не забывайте, что в глазах Русского царства мы должны выглядеть монолитом.

— И в глазах других стран тоже, — согласился начавший диалог княжич. — Пресс-служба уже утверждает списки допущенных зарубежных корреспондентов.

Я переоделся, больше не влезая в разговор. Вспомнил я, кто это такой — великий княжич Выборгский, его род в Кремле заведует связями с общественностью, а отец возглавляет министерство иностранных дел.

Уже на выходе из раздевалки я услышал его вопрос.

— Как думаете, от поляков журналисты будут?

Дружный смех послужил ему ответом. Речь Посполитая продолжала колоться на части, и по официальным прогнозам наших генералов к концу следующего месяца от страны уже ничего не останется.

На занятие к Паращуку я успел вовремя. Сегодня мы вернулись к программе, и уже без дополнительных лекций занимались не образованием, а развитием дара. Большинство моих одногруппников показали неплохие результаты, и только Авдеев все еще не мог сконцентрироваться на таком малом воздействии.

— Не переживайте, Иван Тимофеевич, — подбодрил его Кирилл Ярославович. — У вас все получится, с вашим атрибутом всегда сложнее всего. Но и польза, когда научитесь, будет огромная. Устроенная вами демонстрация силы на базе Орловых после обретения умения точечного воздействия больше не потребует такого напряжения.

— Спасибо, — кивнул Авдеев, прежде чем вернуться на место.

После окончания занятий, когда мы все вместе дошли до парковки и прощались, ко мне подошла Виктория.

— Дмитрий, вы сегодня очень задумчивы, — сказала она, поправляя волосы.

— Просто рабочие вопросы, — отмахнулся я. — К сожалению, не все так гладко, как я планировал. А я особенно не люблю такие сюрпризы.

Морозова вежливо улыбнулась.

— Если я могу вам чем-то помочь… — начала она, но продолжать не стала, запнувшись на середине фразы.

Я же обернулся за спину, куда смотрела Виктория. Великая княжна Красноярская в окружении своей группы фанаток как раз шла к парковке. Общаться с ней у меня желания не было, так что я улыбнулся одногруппнице.

— Мне пора в лабораторию. До завтрашнего дня, Виктория, — сказал я, чуть опуская голову в вежливом поклоне.

Та ответила, уже не оглядываясь на Измайлову. Впрочем, и я туда больше не смотрел.

— В таком случае не буду желать вам удачи — она нужна только тем, кто сам не способен добиться результата, — сказала она. — Так что пожелаю вам успеха, княжич.

Мы разошлись в разные стороны. Виктория — к машине, у которой ее уже ожидал Григорий, я в лабораторию. Измайлова же спокойно погрузилась в свой автомобиль, на этот раз — вычурный кабриолет, и укатила с территории ЦГУ.

Оказавшись у себя в секции, я принялся за работу. Приемы, награждения, невесты — все это сейчас было не так важно, как вовремя успеть завершить еще один шаг к по-настоящему важному делу.

Все, что я делал в прошлой жизни, и все, что делаю в этой, можно подвести к одной фразе. Я защитник. Никто не вешал на меня эти обязанности — ни на той Земле, ни на этой. Я сам сделал такой выбор, и не собираюсь от него отказываться.

А чтобы защитить свою семью, я должен быть оснащен как можно лучше.

Неделя пролетела очень быстро. Я почти не вылезал из лаборатории, создавая интерфейс, и появлялся дома только, чтобы переночевать. Группа, видя мою задумчивость, не спешила лезть с разговорами, и на какое-то время я оказался предоставлен самому себе.

Было приятно погрузиться в настоящую работу, но, увы, закончить я все равно не успел, впереди меня ждала еще одна неделя безостановочной работы. Впрочем, это не отменяло моей обязанности присутствовать на приеме Ксении. В конце концов, сегодня нас всех должны познакомить с ее будущим мужем.

Застегивая пуговицы белой рубашки, я смотрел на себя в зеркало. Все такой же молодой и здоровый парень в черном пиджаке, с галстуком и сияющим перстнем с гербом Романовых на пальце правой руки. Тяжелые будни в лаборатории никак не повлияли на мой внешний вид.

Поправив манжеты, я еще раз оглядел себя, проверяя, все ли соответствует статусу княжича, и вздохнул, глядя на Кристину, трудящуюся на своем рабочем месте. Помощнице предстояло вносить очередные правки в присланную из КИСТа систему, переработанную после наших замечаний.

Выйдя из покоев, я прошел по коридору второго этажа и, остановившись на лестнице, обвел взглядом гостиную. Матушка и сестра украсили весь московский особняк, превратив хоть и роскошное, но все же довольно строго оформленное жилье в подобие светского салона. Мне это не особенно нравилось, но такова уж современная мода.

Спустившись по лестнице, я кивнул брату. Сергей уже стоял возле дверей, готовый встречать гостей на правах главного члена семьи. Одет он был точно так же, как и я, с той лишь разницей, что вместо перстня на руке он носил герб Романовых на лацкане пиджака, выложенный драгоценными камнями.

По другую сторону в ожидании замерла Ксения, одетая в роскошное вечернее платье. Сестра сегодня воспользовалась очень дорогими, но при этом неброскими украшениями. Выглядеть так дорого, как княжна Романова, могли позволить себе очень не многие. И это было правильно, все же она у нас сегодня звезда приема.

Матушка пока что заканчивала прихорашиваться, и появиться позднее, когда гости уже соберутся.

— Ну что, все готовы? — спросил я у обоих разом.

— Открывай, — кивнул Сергей.

Я толкнул входные двери как раз в тот момент, когда в ворота особняка въехал первый автомобиль с гостями.

Прием начался.

Конец второго тома.

Content

Кощеев Владимир Александрович Бояръ-Аниме. Романов. Том 1 и Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

От автора

Том 2 Глава 1

Том 2 Глава 2

Том 2 Глава 3

Том 2 Глава 4

Том 2 Глава 5

Том 2 Глава 6

Том 2 Глава 7

Том 2 Глава 8

Том 2 Глава 9

Том 2 Глава 10

Том 2 Глава 11

Том 2 Глава 12

Том 2 Глава 13

Том 2 Глава 14

Том 2 Глава 15

Том 2 Глава 16

Том 2 Глава 17

Том 2 Глава 18

Том 2 Глава 19

Том 2 Глава 20

Том 2 Глава 21

Том 2 Глава 22

Том 2 Глава 23

Том 2 Глава 24

Том 2 Глава 25

Том 2 Глава 26