Кощеев Владимир Александрович

Бояръ-Аниме. Романов. Том 3

Глава 1

Если царский прием и был светским мероприятием, но все еще оставался собрание благородных людей пред очами монарха, то все последующие мероприятия проходили по гораздо более мягким правилам. И хотя аристократы все еще соблюдали этикет, но уже не придерживались его столь строго, как в Кремле.

Сергей здоровался с гостями на правах наследника, после чего перепоручил публику мне. Я же провожал их в бальную залу, уже подготовленную к празднику. Ксения в это время играла роль хозяйки приема, расточая улыбки и комплименты проходящим внутрь особняка людей. У нас был анонсирован камерный прием, пусть и с длинным списком гостей, иначе роль гида мы бы перепоручили слугам. А так — и встретили, и проводили, развлекая краткой экскурсией по дому через коридор, увешанный портретами предков, то есть выказали уважение Романовых к каждому гостю.

Уже через пятнадцать минут после начала я почувствовал, что дежурная улыбка на моем лице застыла маской, а лица гостей сливаются в одно пятно. К тому же подавляющее большинство было мне не знакомо, но я старался слушать, как к кому обращается Сергей.

Брат с сестрой были здесь в своей стихии. И пока наследник рода Романовых развлекал краткой беседой прибывших мужчин, Ксения брала под свое крыло женщин, умудряясь и найти за что похвалить, и даже предложить наиболее подходящее именно этой даме угощение.

Слуги подкармливали прибывающих аристократов легкими закусками и выпивкой. Естественно, напиваться никто на таком мероприятии не станет, общество не поймет, но ожидать начала без бокала в руке — моветон. А удержаться и не попробовать изысканно выглядящие угощения на шпажке — просто невозможно. Ну а если съел что-нибудь, грех не запить бокалом дорогого шампанского или коллекционным вином на выбор.

Так что атмосфера в бальной зале, куда я раз за разом возвращался с очередным гостем, быстро теплела, и если первые благородные еще сохраняли чопорные лица, то к исходу отведенного на приезд бояр времени уже слышались разговоры, шуршание женских платьев и негромкий смех представителей молодежи.

Вслед за боярами показались машины княжеств. И первым на территорию особняка вкатился кабриолет Юсупова. Наследник рода вышел из машины, поправил пиджак, из кармана которого выглядывал бутон белой розы, и решительно шагом направился к нам.

— Княжичи, княжна, — с улыбкой поприветствовал он нас.

Сергей тут же кивнул в ответ.

— Рад приветствовать, Михаил Эдуардович, — произнес брат. — Наша семья всегда вам рада, — сказал он, приложив руку к груди.

— Это взаимно, Сергей Алексеевич, — зеркальным жестом ответил Юсупов.

И еще не успев убрать руку, подцепил бутон и с ним сразу же повернулся к моей сестре.

— Ксения Алексеевна, вы сегодня как никогда прекрасны, — заявил мой бывший одноклассник. — Позвольте выразить вам свое восхищение, вручив эту розу.

Сестра с улыбкой приняла подарок и, держа короткий стебель в руке, попросила меня:

— Дмитрий, проводи Михаила Эдуардовича, пожалуйста.

— Разумеется, Ксения, — ответил я, увлекая за собой наследника Юсуповых.

Мы отошли всего на пару метров, когда Михаил обернулся ко мне и с усмешкой сказал:

— Ты ведь уже знаешь, что я — один из тех счастливчиков, кому повезло бороться за руку твоей сестры? — спросил он, глядя на меня со смехом в глазах.

— И если тебе суждено будет победить, — точно также улыбаясь, ответил я, — обещаю, что долго ты не проживешь, если обидишь Ксению.

Юсупов фыркнул, шагая по коридору.

— Разве я могу обидеть такую красотку?! — с наигранным возмущением спросил он. — Романов, ты меня с кем-то путаешь.

— Паяц, — покачал я головой, прежде чем толкнуть двери в бальный зал.

Михаил тут же увидел каких-то своих знакомых и, подхватив с подноса официанта бокал с шампанским, направился к ним.

Не самый худший выбор, если судить не по человеческим качествам будущего супруга сестры, а смотреть на выгоду для Романовых. Выдать дочь замуж за наследника деловых партнеров, с которыми у нас долгая история взаимного сотрудничества — разумный шаг. Но, конечно, Михаилу тут вряд ли что светило — его репутация неутомимого ловеласа перечеркивала любые достоинства.

Сергей уже встречал новых гостей. Быстро поприветствовав чету башкирских князей, я сопроводил их в бальную залу. И на этот раз заметил, что среди гостей уже ходит матушка, закончившая свои приготовления. Княгиня заметила нас и, вежливо попрощавшись с собеседниками, тут же подошла к нашим соседям.

Я же вернулся к дверям, и продолжил курсировать между входом и бальной залой, пока на крыльцо не ступили сразу трое гостей.

— Руслан Александрович, Мария Евгеньевна, — склонил голову Сергей. — Рады видеть вас на нашем приеме.

— Это взаимно, внучек, — отозвалась Демидова, и тут же повернулась к третьей гостье. — Позволь представить тебе нашу красавицу — Волкову Василису Святославовну.

— Рада встрече, — склонила та голову, приветствуя моих брата и сестру. — Княжич, княжна.

Сегодня на ней было простое вечернее платье, но на груди сияло подаренное мной колье, а в косу была вплетена зеленая лента в цвет глаз. При том, что одежда на боярышне вполне соответствовала нормам приличия, подобрана она была так, чтобы всем было видно, какая красота под ней скрывается.

— Ну, мы пойдем сами, а Дмитрий может пока что проводить Василису, — хитро подмигнув мне, заявил патриарх Демидовых. — У нас же с ним позже будет серьезный разговор. Кстати, Сергей, появится ли на приеме сам князь?

— Прошу, — предложил я руку гостье.

— Благодарю, княжич, — отозвалась она, позволяя себя увести.

— Да, князь прибудет немного позже начала, Руслан Александрович, — ответил брат, прежде чем мы с Волковой отошли.

Я отвел ее в коридор с портретами, и Волкова практически останавилась, разглядывая картины. Я сперва даже не поверил, что ей действительно интересно, но внимательный взгляд боярышни изменился, и она на самом деле изучала полотна.

— У вас длинная родословная, Дмитрий Алексеевич, — произнесла Волкова. — Вы собираетесь основать младшую ветвь или останетесь в семье?

Я бросил взгляд на своих предков.

— Я — Романов, Василиса Святославовна, — произнес я, глядя на галерею. — Им родился, им и умру.

— Хорошо сказано, княжич, — улыбнулась она. — Надеюсь, вы сможете уделить мне немного времени для танцев?

— Разумеется, Василиса Святославовна, — ответил я.

— Просто Василиса, княжич, — легко разрешила она. — В конце концов, мой род служит вашему деду.

— Как пожелаете, Василиса, — кивнул я. — В таком случае можете обращаться ко мне по имени.

— Естественно, только наедине, — заявила она, и мы подошли к дверям бального зала. — Надеюсь, мне удастся произвести должное впечатление не только на вас, но и на вашу матушку.

— Ваш род служит моему деду, — произнес я с улыбкой. — И матушка об этом помнит.

Проводив Волкову, я уже в коридоре столкнулся с Демидовыми.

— Не провожай нас, — велел Руслан Александрович, махнув рукой. — Уж не заблудимся.

Я кивнул им обоим и пошел к входу, чтобы тут же сопроводить новых гостей. Поток людей все не иссякал, и я уже начал всерьез раздумывать, не слишком ли много приглашений мы раздали, когда на территорию особняка вкатил кортеж великих князей Красноярских.

Этикет позволял Рюриковичам заявляться в гости с собственной охраной. И не столько по причине того, что желали унизить хозяев, сколько ради демонстрации своего особого положения.

Я слышал, как скрипнула зубами Ксения, увидев Татьяну Игоревну, выходящую из машины. Сергей оставался внешне совершенно спокойным, но я брата знал, потому заметил, что наследник напрягся.

Погрузившись в легкий транс, я успел просмотреть людей великой княжны, но они явно не думали развязать бой. Бойцы Измайловых исполняли свой долг по охране, и оружия на виду не держали. Впрочем, иного и быть не могло — иначе выглядело бы провокацией конфликта. И хотя для начала схватки им потребуется пара секунд, нападать на Романовых у них дома, когда рядом есть я — очень опасная глупость.

— Татьяна Игоревна, — с улыбкой произнес брат. — Рады видеть вас на нашем приеме.

— Это взаимно, Сергей Алексеевич, — ответила Измайлова. — Ксения Алексеевна, вы выглядите просто потрясающе. Мне следует взять у вас пару уроков.

Сестра улыбнулась в ответ, чуть склоняя голову.

— Благодарю, Татьяна Игоревна. Дмитрий, проводи, пожалуйста, великую княжну в бальный зал.

И, предложив Измайловой руку, я похвалил себя за то, что додумался воспользоваться трансом. Так у меня было и время отреагировать на любую ее провокацию, и при этом сохранять невозмутимость на лице.

Шагая по коридору, гостья лишь раз бросила взгляд на портреты Романовых и прошептала:

— Вам действительно не больно от того, что такое величие вашей семьи осталось в прошлом? — спросила она, глядя на меня из-под приспущенных век. — Неужели вы настолько не амбициозны, Дмитрий Алексеевич?

Наверное, если бы не транс, я бы не сдержал выражения лица. Но так мне удалось сохранить вежливую улыбку на губах, и ответить не менее вежливым тоном:

— Я считаю, что не всем дано руководить, Татьяна Игоревна, — сказал ей в ответ. — И совершенно точно знаю, что для меня это будет очень плохой выбор.

— Но вы получили допуск в лабораторию ЦГУ! — заметила та.

— Вы полагаете, что править и совершать научные открытия — одно и то же?

— Разумеется, нет, княжич, — усмехнулась Татьяна Игоревна. — Но я полагаю, что познавать тайны мироздания — куда сложнее. Благородных родов на Земле много, а действительно нужных нам открытий — исчезающе мало.

Я не стал спрашивать, какие именно открытия великая княжна Красноярская считает наиболее значимыми. И хотя я пребывал в легком трансе, чувство брезгливости, вызванное ее первым появлением в моей жизни, стало еще сильнее.

Нет, я понимал, что Измайлова не глупая девчонка, и наверняка в своей области достойный специалист. Но мудрости в ней ни на грош, а это приведет любое дело, которое великая княжна Красноярская получит в управление, к смерти.

— Прошу, — толкнув двери в бальный зал, пригласил я ее входить.

— Благодарю, княжич.

И она прошла с таким видом, будто ей принадлежит не только особняк, в котором проходит прием, но и все находящиеся в нем сейчас люди.

Отправившись в очередной раз к входу, я встретил по дороге брата с сестрой. За беготней с сопровождением я упустил, что на рукаве Ксении теперь красовались пять маленьких бутонов — по числу претендентов на ее руку и сердце. Каждый был своего цвета, и княжна будет возвращать их мужчинам, которым не повезет сегодня.

— Все в порядке? — спросил Сергей, мгновенно поняв по моему лицу, что я все еще в трансе.

— В полном, — заверил я. — Идем?

— Да, — ответила сестра, давая знак шагающей вслед за ними прислуге.

Двери в бальный зал в очередной раз открылись, и слуга объявил:

— Княжич Романов Сергей Алексеевич! Княжич Романов Дмитрий Алексеевич! Княжна Романова Ксения Алексеевна!

Гости замолчали, выдерживая положенную этикетом паузу. Мы за это время прошли к матушке, попутно улыбаясь собравшимся в зале людям, не выделяя никого — одинаково вежливые ко всем, кто явился на этот праздничный вечер.

Княгиня уже стояла посреди зала с бокалом в руке и подняла его повыше, привлекая к себе внимание.

— Уважаемые гости, род Романовых рад, что вы прибыли на наш прием в честь помолвки моей дочери, Ксении Алексеевны! — объявила Ирина Руслановна. — Наслаждайтесь этим вечером вместе с нами!..

Сестра слегка покраснела, взгляд опустился в пол. Княжна сейчас смотрелась очень трогательно и мило, так что по залу потек одобрительный шепоток. Кто-то из дам даже всплакнул. Я находился в трансе, и мог это заметить, но остальные не обратили бы внимания.

Вверх поднимались бокалы, аристократы не слишком дружно, зато охотно отозвались на призыв нашей матушке. Особый энтузиазм звучал от молодежи, собравшейся в дальнем углу.

Зазвучала музыка, в зале появился князь Романов, тут же подхвативший супругу в танце. К ним присоединились старшие князья и княгини, Сергей быстро сориентировался и, направившись к Измайловой, избавил меня от необходимости выбора. После отца, который просто не имел права на первом танце приглашать кого-то кроме супруги, наследник — самый важный член семьи, и именно ему положено приглашать великую княжну.

Василиса ждала меня чуть в сторонке, и стоило мне приблизиться, Волкова очаровательно улыбнулась, слегка приподняв бровь. Я склонился перед ней, предлагая руку, и она без слов вложила свою кисть в мои пальцы.

Первый танец был медленным и степенным, здесь не было места для фривольности и разнузданности современной музыки, популярной у царских людей. Конечно, это не значило, что аристократы ее совсем не слушали, наоборот — любой клуб в крупных городах нет-нет да видел среди своих посетителей несколько благородных дам и мужчин. Но на мероприятиях старались ставить что-то более традиционное.

Волкова легко двигалась, позволяя мне вести. Когда мне было положено приобнять партнершу за талию, я ощущал гибкие мышцы под платьем. Тренированное тело целительницы, успевшей покататься по горячим точкам вместе с семейным отрядом, приятно ощущалось ладонями.

Василиса улыбалась естественно, было видно, что происходящее доставляет ей удовольствие, и я на некоторое время позволил себе просто насладиться моментом, выбросив из головы мысли о работе, Измайловой и прочих проблемах. В конце концов, зачем еще испытывать эмоции, если не получать удовольствие, когда тебе действительно хорошо?

— Благодарю за танец, Василиса Святославовна, — склонился я перед девушкой, когда музыка прекратила играть, и мы вновь оказались в той части зала, где я приглашал Волкову.

— Для меня было в радость танцевать с вами, Дмитрий Алексеевич, — ответила она с довольной улыбкой. — Надеюсь, мы еще повторим сегодня?

— Непременно, — заверил я с улыбкой, чувствуя себя расслабленным и отдохнувшим.

При этом я точно знал, что никакого воздействия на меня Василиса Святославовна не оказывала. Просто проведенное в танце время действительно мне понравилось и позволило немного перезагрузиться.

Старшее поколение, покинув танцпол, тут же уступило его людям помоложе, а кто-то и вовсе перебрался в игровые комнаты. Я нашел взглядом отца, и тот, кивнув мне, повел матушку на обход гостей. В отличие от нас князю Романову еще только предстояло поприветствовать людей и, возможно, на ходу начать какие-то переговоры.

Я не оказался предоставлен сам себе, разумеется, и тоже кружил по залу, рассыпая комплименты женщинам и перебрасываясь со сверстниками и знакомыми дежурными фразами.

Долго, правда, бродить в одиночестве мне не дали. Стоило мне оказаться между двумя группами гостей, как рядом возникла великая княжна Красноярская. Татьяна Игоревна просто пошла рядом со мной, ничего не говоря, и ничего не требуя. Однако намек я понял и направился в сторону напитков.

— Желаете ли выпить чего-нибудь, великая княжна? — предложил я гостье, и та величественно кивнула в ответ.

— Я бы предпочла розовое вино, Дмитрий Алексеевич, — сделала выбор она.

— Желание дамы для меня закон, — ответил я, и тут же указал прислуге на нужный напиток.

Официант быстро наполнил бокал и передал его мне, а я уже протянул великой княжне.

— Прошу, Татьяна Игоревна.

— Благодарю, княжич, — улыбнулась она, принимая вино и тут же, не прекращая улыбаться, спросила: — Вы уже готовы дать мне свое согласие, Дмитрий?

Я взял в руки бокал с шампанским и с улыбкой спросил, игнорируя вопрос:

— Не желаете ли для начала потанцевать, Татьяна Игоревна?

Она немного подумала, чуть нахмурив брови, после чего отставила бокал, из которого так и не отпила.

— Вы правы, не подходящее место для разговора, — кивнув, великая княжна Красноярская протянула мне свою руку, и я повел Измайлову в центр зала. — Вернемся к этой теме позже. Вы уже знаете, кто станет супругом вашей сестры?

Я натянул на лицо улыбку и закружил девушку в танце. И, несмотря на то, что благодаря легкому трансу я знал, что опасности она не представляет, ощущение приближающейся беды все сильнее затягивало меня.

Что-то случится на приеме, и мне нужно быть готовым.

Глава 2

С Измайловой мы так и не поговорили во время танца, впрочем, она вела себя безукоризненно и мне не к чему было придраться. Так что я выпустил ее из рук и с поклоном поблагодарил за танец. Великая княжна Красноярская мгновенно оказалась окружена молодыми людьми — даже раньше, чем успела мне ответить, как того требовала традиция.

Юсупов, незаметно отделившийся от этой толпы желающих покружиться с Татьяной Игоревной, тут же подхватил меня под руку. И пользуясь тем, что великую княжну приглашают практически все неженатые кавалеры приема, вывел меня из бального зала в игровую комнату.

Здесь пока еще не было никого, кроме прислуги, готовой исполнить желание гостей развлечься за карточным столом или покатать шары с кием в руках. Еще нетронутый бар для господ был закрыт и полон, а бокалы рядом с ним стояли ровными рядами, как солдаты на смотре.

— Михаил, ты как раз вовремя, — заметил я, не скрывая вздоха облегчения, и друг усмехнулся в ответ.

— Будешь должен, — заявил он в ответ. — Партию?

Он широким жестом обвел стол для покера, за которым стояла в ожидании крупье в форме рода Романовых. Девушка была симпатичная, с выдающимися формами, и я совершенно не удивился, что именно ее и заметил наследник Юсуповых. Притом что ее место было третьим от нас.

— Ты же знаешь, я не слишком азартен, — покачал головой я.

— Это я в тебе и ценю, Дмитрий, — заявил Михаил, говоря совершенно серьезным тоном, но при этом так улыбаясь, что было ясно — княжич шутит. — Танец уже начался, можем возвращаться. Или? — он снова бросил взгляд в сторону стола, но смотрел при этом исключительно на девушку.

Я посмеялся и, подхватив друга под руку, повел его обратно. Задерживаться без веской причины мне не стоило.

— Ты неисправим, Юсупов, — заявил я другу, когда мы переступили порог бального зала.

Измайлова действительно кружилась на танцполе, и, судя по раскрасневшемуся лицу, ей происходящее очень нравилось. Именно это, похоже, ей и требовалось: чтобы ради возможности танцевать с ней выстраивались толпы благородных молодых людей, чтобы все видели, как она блистает.

— Не нравится она тебе, как я погляжу, — с легкой улыбкой заявил друг.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — ответил я, осматривая зал.

Василиса танцевала с Сергеем, и оба держались подчеркнуто вежливо друг с другом. Не похоже было, что Волкова собирается налаживать отношения с наследником. Но и отказывать не стала.

— Открою тебе секрет, Дмитрий, — почти шепотом произнес Юсупов, подводя меня к столику с фужерами.

— Я весь внимание, — поддержал я игру друга.

— Чем легче женщина увлекается светскими развлечениями, тем проще ей овладеть, — заявил Михаил. — Вопрос лишь в том, что делать после того, как она окажется в твоих объятиях, Дмитрий. И я скажу тебе, как на духу: если бы я захотел, она бы ела у меня с рук уже к концу приема.

А это интересная мысль. Заодно можно будет проверить, насколько великая княжна Красноярская искренне рассчитывает отделаться от отца и брата.

— А вот твоя сестра, например… — продолжил речь Юсупов и обернулся к прислуге. — Два игристого, любезный!

Официант тут же исполнил заказ, и Михаил всучил мне бокал.

— Ты подходишь к очень опасной черте, — подметил я, но Юсупов лишь отмахнулся.

— Наоборот, Дмитрий, совсем наоборот! — заявил он. — В том-то все и дело, что девушки, подобные Ксении — это не просто Гран-при, недосягаемый и закрытый. Такие женщины бывают в жизни настоящего мужчины только раз, и я был бы идиотом, если бы упустил этот шанс.

Он посмотрел на меня, и я заметил по его глазам, что говорит наш вечный балагур и весельчак предельно серьезно.

— Ты сказал мне, Дмитрий, что если что, то пощады мне не будет, — произнес он негромко. — Но если я добьюсь руки твоей сестры, я скорее пущу себе пулю в голову, чем взгляну на другую.

Я повернулся к залу, следуя за взглядом друга. И ожидаемо увидел Ксению. Сестра танцевала с мужчиной около тридцати лет в униформе лейтенанта. И на ее рукаве уже было только четыре бутона.

Один претендент выбыл.

— Ты как-то подозрительно серьезен, — заметил я, слыша, что музыка подходит к концу.

— Потому что, возможно, впервые в жизни ты видишь меня без маски? — грустно улыбнулся Михаил.

А после залпом выпил весь бокал и, поставив его на стол, хлопнул меня по плечу.

Я проводил его взглядом, подмечая, как медленно ломается его уверенная походка. Может быть, немногим было дано заметить разительную перемену, но я Михаила знал так же хорошо, как себя, и обратил внимание. Мой одноклассник волновался настолько, приближаясь к Ксении, что я практически наяву слышал, как шуршит во рту его пересохший от нервов язык. Видел подрагивающие кончики пальцев, которые княжич старательно пытался взять под контроль.

В голове будто щелкнуло, и я увидел события давно минувших лет. День, когда Юсупов приехал в наш Казанский дом и впервые увидел Ксению, как раз вернувшуюся из своего пансионата.

— А хорошо живется младшему княжичу! — заметил тогда Михаил.

Мы провели практически весь день без особой цели, выбирая занятия для себя по сиюминутному желанию. Я еще придерживался осторожности и не выставлял напоказ свои тренировки.

— Наследником быть сложнее, — поддержал его я.

Двери гостиной, в которой мы распивали чай, открылись, и к нам вошла Ксения.

Она готовилась к своей первой встрече с будущим женихом, была взволнована и то ли не знала, что у меня гость, то ли позабыла из-за нервов.

Сестра застыла на пороге, растрепанная после целого дня подготовки с примеркой одежды, сменой причесок. Совсем не тот вид, в котором нужно впервые представляться парню. Пусть нам и было тогда всего по шестнадцать.

Михаил открыл и закрыл рот. Ксения отступила на шаг, собираясь сбежать, но наследник Юсуповых оказался быстрее.

— Прошу прощения, вы, должно быть, Ксения Алексеевна? — спросил он, не сводя взгляда с ее лица и поднявшись на ноги.

— Сестра, позволь представить тебе — Юсупов Михаил Эдуардович, — встав так, чтобы перегородить вид на Ксению, произнес я.

— Дмитрий, я зайду позже, — пунцовая от смущения, сестра отступила за порог. — Рада знакомству, Михаил Эдуардович.

Двери за ней закрыл я, а Юсупов стоял до тех пор, пока я не потянул его за рукав.

— Кажется, я женюсь, Дмитрий, — сказал он.

— Это вряд ли.

— Почему? Наши отцы ведут дела, я договорюсь. Я наследник.

— Она выходит замуж, — сказал я, прерывая его.

Прошло больше двух лет с тех пор. И я никогда не задумывался о том, что Михаил пустился во все тяжкие именно после этого события, воспринимая это просто как попытку отвести душу прежде, чем на плечи ляжет тяжкая доля главы рода.

Михаил подошел к Ксении и, предложив руку, повел мою сестру на танец. Я отвернулся, чтобы проверить, где там Измайлова, но Татьяну Игоревну больше занимали другие кавалеры. И это было хорошо, так что я с легким сердцем направился в сторону Сергея, стоящего рядом с Волковой, и также внимательно следящего за нашей сестрой.

Но подойти к ним мне не дали. Слуга рода остановил меня на середине пути.

— Княжич, Алексей Александрович ждет вас в кабинете, — сказал он мне, и я, кивнув, последовал за ним.

Стоило покинуть бальный зал, как я позволил себе расслабиться. Уж в этой части особняка мне точно ничего не угрожает.

Пройдя к лестнице, я кивнул двум охранникам, дежурящим возле ступенек.

— Княжич, — поприветствовали они меня синхронными движениями голов.

По пути до кабинета отца я успел передохнуть после напряжения на приеме и, войдя к князю, был уже собран и готов к диалогу.

Стоило двери открыться, отец кивнул мне, указывая на свободное кресло. В другом разместился с комфортом седой мужчина лет пятидесяти. Подтянутый и серьезный. Чувствовалось, что это каменное лицо крайне редко улыбается.

— Дмитрий, — заговорил князь, когда я прошел к предназначенному мне креслу. — Это генерал военной разведки, Марков Василий Павлович.

Мужчина встал и протянул мне ладонь. Ответив на рукопожатие, я кивнул человеку, подарившему нашей семье внедорожник, с которого Виталя до сих пор едва пылинки не сдувал от счастья.

— Рад нашей встрече, Василий Павлович, — сказал я, прежде чем мы оба опустились в кресла.

— Итак, господа, — произнес Алексей Александрович, — времени у нас немного, так что сразу перейдем к делу. Военной разведке требуется неофициальный ликвидатор.

Генерал кивнул с таким видом, будто ему зачитывали принятый в ресторане заказ. Мне это понравилось, люблю, когда люди говорят прямо, что им нужно, а не юлят, стараясь избежать неприятных формулировок.

— Мы уже договорились, что твое дело ляжет на стол самого государя, — сообщил князь, переводя взгляд на меня. — И будет на его личном контроле. Никто, кроме нашего рода, царя и генерала не будет знать об этой договоренности, — продолжил он. — Это значит, никаких званий, наград, пенсии. И, разумеется, твое вмешательство, Дмитрий, будет осуществляться только после личного приказа государя Михаила II.

Я кивнул в ответ. Это был приятный ход. Тем более что и государь наверняка хочет убедиться, что я гожусь для защиты наследника, кем бы тот ни оказался. А это лучший способ из всех возможных, чтобы сделать это не просто с пользой для страны, но и не поднимая шума.

— Теперь дело за малым, — вновь глядя на меня, сказал отец. — Твое согласие и подпись, Дмитрий.

Он придвинул мне уже заполненную форму с подпиской о неразглашении и следом договор. Я не стал сразу подмахивать документы и прочел их внимательно.

Эта бумага присваивала мне один из высших статусов сотрудника силовых структур Русского царства. После всех подписаний единственный, кто мог с меня требовать отчета — сам Михаил II. Уровень секретности для любого сотрудника ЦСБ, кроме разве что государыни, становился недоступным. И это означает, что никто больше не вправе вызывать меня на допросы.

Абсолютная защита и личная ответственность перед царем. А генерал здесь всего лишь куратор, который будет наблюдать, обеспечивать поддержку и передавать информацию. У Маркова нет никаких прав мне приказывать, по сути, он всего лишь связной.

— Я согласен, — сказал я, поставив подпись на документе.

Василий Павлович кивнул мне с легким намеком на улыбку. Возможно, так он выражал искреннюю радость, но выглядело, будто скала вдруг решила улыбнуться.

— Будем сотрудничать, Дмитрий Алексеевич, — кивнул он мне. — И пока есть время, какой позывной у вас будет, чтобы нам не пришлось пользоваться ни настоящим именем, ни, само собой, титулом.

— Полагаю, у вас уже есть вариант? — предположил я, уже предчувствуя, что Марков пришел подготовленным настолько, насколько это вообще возможно.

— Зверь, — ответил тот, глядя на меня с неким ожиданием в глазах.

— Пусть так и будет, — кивнул я, легко соглашаясь.

Для меня это ничего не значило, главное, чтобы ни с кем другим потом не перепутали. А в остальном — если мерить даже местными мерками, я действительно порой крайне жесток.

— Хорошо, — ответил он, протягивая мне руку. — До связи, княжич.

Я кивнул, отвечая на рукопожатие, и после знака отца покинул кабинет, чтобы вернуться на прием. Никаких особых чувств по поводу своего назначения я не испытывал, хотя, оглядываясь на взаимоотношения с государем, мог признать, что роль ликвидатора доказывает, что признан цесаревичем буду не я. Иначе бы Михаил II не стал так рисковать, посылая меня на смертельно опасные задания.

Ну что же, по крайней мере, еще одно дело можно считать закрытым. Теперь следовало разобраться с оставшимися проблемами, и жизнь младшего княжича Романова вновь засияет красками.

Слуги распахнули передо мной двери, и я прошел в бальный зал, сразу же погружаясь в полумрак. Прожектора светили в центр, где кружились в вальсе пары, и я машинально наткнулся взглядом на три.

Великая княжна Красноярская слева от меня в паре с молодым человеком, одетым ничуть не менее броско, чем сама Измайлова. Справа же, сохраняя прежний настрой, танцевали Сергей и Василиса. А в центре до сих пор двигались Михаил и Ксения. Я повел глазами по сторонам, прекрасно улавливая, что внимание всех присутствующих приковано именно к сестре с моим другом.

Я сделал шаг вперед, и Ксения, исполняя очередное движение, обернулась ко мне. Я заметил, что она о чем-то говорит с Юсуповым, но пара находилась слишком далеко, говорили негромко, да и музыка серьезно мешала. Однако по лицу Михаила было заметно, что он, несмотря на подходящую моменту улыбку, говорит совершенно серьезно.

В какой-то момент я даже решил, что их пара сейчас распадется, Ксения вручит Михаилу его белую розу, и друга придется ловить по всей Москве, чтобы он не наделал очередных глупостей, которые порой устраивал в Казани.

Но музыка звучала, и танец продолжался. Я отступил в сторону напитков, ступая между гостями, пока едва не столкнулся нос к носу с матушкой. Княгиня Романова смотрела в центр зала, и ее глаза слегка блестели.

— Дмитрий, — обратилась Ирина Руслановна, заметив меня и быстро промокнув края глаз платочком, — ты знал?

Я обернулся на пару Ксении и Михаила. Музыка еще играла, но они прекратили танец. Наследник Юсуповых стоял перед моей сестрой на колене, держа раскрытый футляр с кольцом.

Замерла великая княжна, заметившая происходящее и просто переставшая двигаться, отчего ее партнер сбился с ритма и по знаку Измайловой споро ретировался. Не иначе прогнала его, чтобы не мешал смотреть. Замер Сергей, все еще держа Волкову за руку. Казалось, замер весь зал.

Смотрелось красиво. Осветители направили все прожектора на Ксению с Михаилом. Ее платье и его костюм неожиданно идеально совпали при таком освещении, будто изначально планировались друг под друга.

На ее платье еще оставались две розы помимо белой, подаренной Юсуповым. Свободной рукой он снял их, и моя сестра с улыбкой протянула ему пальцы. Михаил вытащил из футляра кольцо, инкрустированное искусно и так, что сейчас украшение походило на еще одну белую розу.

— Дорогие гости, — раздался голос моего отца, и один прожектор тут же выхватил из темноты князя Романова. — Мы пригласили вас отпраздновать помолвку нашей дочери, Ксении Алексеевны Романовой.

Он сделал шаг к моему другу, стоящему рядом со своей невестой.

— И мы рады, что вы стали свидетелями того, как было сделано предложение, — с улыбкой закончил Алексей Александрович. — Михаил Эдуардович, Ксения, благословляю вас.

Музыка вальса давно затихла, и после слов князя зал заполнили аплодисменты гостей, поддержанные ангельским хоралом, звучащим из динамиков.

Отец протянул руку Юсупову, и тот пожал ее в ответ, после чего был обнят. Князь улыбнулся дочери и поцеловал ее в щеку.

Я слышал, как выдохнула матушка, стоящая рядом со мной, и протянул ей платок. Княгиня Романова благодарно кивнула и промокнула слезинки.

— Я не знал, матушка, — честно ответил ей на заданный ранее вопрос.

— Ах, Леша, — прошептала Ирина Руслановна, не обращая на меня внимания. — Заставил же ты меня поволноваться…

В этот момент вновь заиграла торжественная музыка, включилось освещение во всем зале, позволяя рассмотреть лица гостей. Подготовившиеся слуги тут же пустились по помещению, разнося напитки.

Я заметил брата, что-то шепчущего на ухо стоящему рядом с ним Руслану Александровичу. Патриарх Демидовых смотрел на Ксению с улыбкой и, держа бокал в руке, обнимал жену. Мария Евгеньевна нашла меня взглядом и хитро прищурилась. Услышать я ее не мог, княгиня только губами шевелила, но я отчетливо прочел по ним то, что бабушка хотела мне сказать.

«Ты следующий».

Но я лишь улыбнулся в ответ и отсалютовал своим бокалом. Отказываться от необходимости взять невесту, полезную роду Романовых, я не собирался. Будет ли это Волкова, или кто-то другой — время покажет. И несмотря на матримониальные планы моей бабушки, действовать по ее указке я не намерен.

Глава 3

Я бросил взгляд на Измайлову, но Татьяне Игоревне явно было не до меня. Количество кавалеров, окруживших великую княжну, фактически делало мою задачу по ее развлечению выполненной. Уж чего-чего, а внимания Измайловой доставалось с избытком.

Взяв пару бокалов вина, я быстро нашел среди гостей Волкову.

— Василиса Святославовна, не желаете немного передохнуть? — спросил я, передавая ей напиток.

— С удовольствием, Дмитрий Алексеевич, — ответила она с вежливой улыбкой. — Вы здесь хозяин, не проведете ли мне экскурсию по особняку?

Разумеется, речь шла о гостевой части дома. Лезть на семейную половину было крайне дурным тоном, если тебя не пригласили в частном порядке.

— Прошу, — предложил я локоть девушке, и когда она положила пальцы на него, повел спутницу из бального зала.

Слуги прикрыли за нами двери, и я увлек Волкову в сторону сада, организованного матушкой. Естественно, княгиня сама цветы не выращивала, для этого есть садовники. Но контролировала и распоряжалась, что и как разместить.

— Здесь красиво, — вздохнула она, едва мы вошли в крытую оранжерею.

Сквозь стеклянный потолок было видно звезды, приглушенное освещение внутри создавало приятную глазу атмосферу романтичного полумрака.

— Да, — односложно ответил я, окидывая взглядом растения.

Волкова отпустила мою руку и прошла по выложенной плиткой дорожке к кованой лавочке. Опустившись на нее, Василиса поправила платье.

— Скажите, княжич, вы ведь не особо хотите на мне жениться? — напрямик спросила она.

— Я выполняю волю главы рода, — ответил я, садясь на другом конце лавки. — А вы так горите желанием оставить семью?

Она негромко посмеялась в ответ, прикрыв ладошкой губы.

— Полагаю, мы оба с вами заложники долга, — произнесла Василиса. — И на самом деле я очень рада, что у нас еще есть время, чтобы все обдумать.

— Мария Евгеньевна разве не приказала вам брать меня прямо сейчас и тащить к алтарю? — хмыкнул я.

— О да, она могла бы, — заговорщицким шепотом согласилась Волкова. — Но я ведь тоже не последняя девушка в роду. Если мы с вами не сойдемся характерами, я скажу отцу, что хочу другого жениха. Да и, будем откровенны, кем я стану в вашей семье?

— Женой младшего княжича? — предположил я.

Василиса улыбнулась.

— Кукушонком. Шпионом. Агентом Демидовых. Сможете ли вы мне доверять, Дмитрий? — спросила она, глядя мне в глаза. — Мы видим друг друга в третий раз, и я до сих пор слабо представляю, что вы за человек. А выходить замуж за темную лошадку, которая может обернуться кошмаром… Я — боярышня Уральская, и не настолько нуждаюсь.

Последнее было произнесено с нескрываемой гордостью.

— Однако волю Демидовых все равно исполняете, — кивнул я.

— Они наши князья, — легко ответила Василиса, — и это мой долг — проводить с вами время и не саботировать помолвку. Но это не значит, что меня могут силком заставить выйти за вас замуж. Ваш статус в обществе, конечно, и сам по себе неплохая добыча, но жить-то мне с вами, а не с вашим статусом.

Я улыбнулся ей, не скрывая эмоций.

— Что ж, Василиса, откровенность за откровенность, — сказал я, заметив, как Волкова вскинула бровь, приготовившись слушать мое признание. — Я имею право не выбирать невесту до конца учебного года. И буду использовать это время, чтобы не ошибиться с выбором. Будете ли вы ждать так долго? Нужно ли это вам?

Она отвернулась в сторону клумбы напротив нас и пару минут молчала, разглядывая синие бутоны цветов. Я же просто смотрел на Василису, ожидая ответа и любуясь ее внешностью.

— Пока что мы с вами не помолвлены, Дмитрий, — наконец, произнесла она. — И у нас обоих полно времени, чтобы узнать друг друга лучше. Но я обещаю вам, если вдруг я решу, что мы не подходим друг другу, вы будете первым, кто об этом узнает. Вам Мария Евгеньевна возражать не станет, я же не могу выступить инициатором отказа.

— Обещаю, что отпущу вас, как только вы захотите уйти, Василиса, — сказал я с улыбкой. — Слово дворянина.

Прежде чем ответить, она прикрыла глаза.

— Благодарю, Дмитрий, — произнесла Волкова, поднимая веки и глядя на меня. — Вы готовы вернуться? Или мы останемся здесь до конца вечера?

Я усмехнулся и поднялся, чтобы подать ей руку.

— В таком случае, Василиса, мы договорились с вами ранее о еще одном танце. Как вы сморите на то, чтобы выполнить это взаимное обещание?

— С удовольствием, — ответила она, легко поднимаясь на ноги.

Мы прошли обратно и, войдя в бальный зал, сразу же пошли в центр, где как раз замирали пары, и музыка закончилась.

Василиса вновь наслаждалась танцем, я же чувствовал себя немного успокоенным. Очень приятно знать, что Василиса Святославовна оказалась не так глупа, как Измайлова. Да и самому навязываться было бы крайне неприятно. Она красива, умна и обладает жизненным опытом и кругозором. С ней будет безопасно, и весь наш брак будет, как этот танец — легким, плавным и совершенно спокойным. Я всегда буду знать, что выбрал достойную девушку, она будет чувствовать себя защищенной за моей спиной. А случись необходимость, возможно, спасет мою жизнь.

Мария Евгеньевна сделала правильную ставку, подобрав такую кандидатуру на роль моей невесты, чтобы мне было комфортно, и я не чувствовал, что мне навязали этот брак.

Однако это не значит, что нужно бросаться в омут с головой. Время есть, меня никто не торопит. А что же касается отсутствия других очевидных претенденток, так еще слишком рано судить. Все течет, все меняется.

— У вас красивая улыбка, Дмитрий Алексеевич, — заметила шепотом Волкова. — Вам нужно чаще улыбаться.

Я хмыкнул в ответ, кружа партнершу по паркету. Аромат хвои окутал меня, и я вдохнул его полной грудью.

— Мне редко говорят комплименты, Василиса Святославовна, — ответил я. — Чаще я слышу в свой адрес злость, зависть и ненависть.

— Я заметила это по тому, как у вас заблестели глаза, — сказала она, вновь повернувшись ко мне.

Я повел танец дальше, просто наслаждаясь компанией партнерши. Мы ничем друг другу не обязаны, не дали никаких клятв. Так почему бы не получить простое человеческое удовольствие?

Музыка закончилась, и я отвел девушку в сторону. К Волковой тут же подошли еще молодые люди, и мы, улыбнувшись друг другу, разошлись в разные стороны.

Сергей вышел из игровой комнаты и поманил меня едва заметным жестом. Направляясь к брату, я расточал улыбки гостям, а когда добрался до наследника рода, Сергей Алексеевич подхватил меня под руку и завел в игровую.

Здесь уже разместились представители старшего поколения. Князья и бояре делали ставки, пили коньяк и вино, негромко переговариваясь. Мы прошли насквозь помещение, и Сергей открыл дверь в комнату отдыха.

— О, княжич, — оживился, завидев меня, патриарх клана Демидовых, сидящий в удобном кресле перед горящим камином. — Развлечешь старика партией? — предложил Руслан Александрович, и я подсел к нему за стол.

На столике уже были готовы шахматы. Сергей закрыл за мной дверь и щелкнул язычком замка, сообщая, что мы остались наедине.

— Поговорим? — спросил Демидов, и после моего кивка предложил: — Поставь защиту, Дима, разговор не для посторонних.

Я сделал, как он просил, и нас окутала сфера тишины. Воздух за ее пределами едва заметно подрагивал. Со стороны камина стало видно тонкую пленку, ограждающую нас от остального мира.

— Твоя великая княжна очень вовремя появилась, — заявил Руслан Александрович. — Мне пришлось напрячь немало людей, чтобы узнать кое-что интересное.

— Прежде всего, у меня есть вопрос, — остановил я его жестом, и Демидов кивнул, разрешая его задать. — Почему обсуждать это нужно со мной, а не с отцом?

Патриарх пренебрежительно хмыкнул.

— Ты уж прости, Дмитрий, но Алексей Александрович не член моей семьи, — заявил он. — Ты помнишь, на каких условиях я отдал свою дочь Романову?

— Она может забрать детей и вернуться к вам, — кивнул я.

— Вот поэтому моя задача как главы рода Демидовых — защищать своих. Ты — мой внук, а Романовы мне — всего лишь деловые партнеры, — сказал он и сделал первый ход пешкой. — Надеюсь, тебя это не задело?

— Нисколько, — ответил я.

Заодно я точно узнал, что Руслан Александрович понятия не имеет, кто мои настоящие биологические родители. Проводить ДНК-тест княжичу никто не станет, если того не пожелает глава рода. Но разве были у Алексея Александровича поводы проверять, ведь он точно знал, чей я сын?

— Вот и хорошо, — кивнул Демидов. — Итак, Измайлова…

Я сделал зеркальный ход на доске, и Руслан Александрович ответил выдвижением слона, чей путь был свободен.

— Великие князья, как ты помнишь, больше не наследуют, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Только с позволения государя Измайлова сможет остаться на престоле Красноярска. Понимаешь, к чему я клоню?

— Что у нее есть нечто, благодаря чему Михаил II позволит ей остаться, — кивком подтвердил я, вновь повторяя ход за дедом. — И… Я так понимаю, ты это выяснил?

Он улыбнулся в ответ, сложив руки на подлокотники и сцепив пальцы в замок.

— Великое княжество Красноярское — это очень ценная добыча, — начав издалека, заговорил Демидов. — Естественно, обладать им хотят все Рюриковичи. Сам понимаешь, в такой ситуации Романовых никто туда и близко не подпустит.

— Мы все еще прямая угроза для их клана, — кивнул я в ответ.

— А вот и нет, Дима, — улыбнулся Руслан Александрович. — Я пока не знаю, что в точности произошло, но все Рюриковичи теперь ходят по струнке, как шелковые. Царь уже их прижал. На какое-то время, разумеется.

Я кивнул, принимая его слова. Значит, о цесаревиче пока ничего не известно. Во всяком случае, Демидову не удалось этого узнать, а это уже что-то — все же не последний он князь, влияния хватает.

— До следующего года Рюриковичи будут сидеть тише воды ниже травы, — проговорил Руслан Александрович. — Это уже подтверждено из разных доверенных источников. И тут, представь, когда началось затишье, вдруг объявляется эта… девушка.

— Полагаешь, Татьяна Игоревна обречена? — спросил я, хмыкнув в ответ на его слова.

— Государь начал срочную проверку всех активов Измайловых за пределами Красноярска, — пояснил Демидов. — И остальные Рюриковичи это проглотили. Как думаешь, почему?

Потому что, очевидно, он анонсировал признание цесаревича. И раз пауза до следующего года, то, вероятнее всего, будущий наследник сейчас заканчивает обучение. А как только получит документы на руки, Михаил II и обрадует его своим отцовством.

Искать же его сейчас — просто бессмысленная трата ресурсов. Гораздо проще будет повлиять уже после признания, Рюриковичам подобное проворачивать не впервой. Кроме того, слишком активные поиски будущего цесаревича неизбежно привлекут царское внимание.

— У царя есть что-то, что заткнуло им рты. На время, по крайней мере, — уточнил я, глядя на собеседника.

— А Измайловы, очевидно, скоро пойдут вслед за Долгоруковым и Тверским, — кивнул Демидов. — И поэтому Рюриковичи позволяют государю сожрать Красноярского великого князя, — сказав это, дед снес мою пешку.

— Так, допустим, — кивнул я. — Как это связано с самой великой княжной?

Демидов улыбнулся.

— А какой есть способ уцелеть, когда государь начнет казнить всех Красноярских? Не быть членом этого рода, — отрезал он. — И тут появился ты, весь красивый, молодой и богатый. Смекаешь, к чему я веду?

— Что ее прикрывает кто-то из Рюриковичей, желающий сбросить Измайлова с трона, — кивнул я. — И править Красноярском через марионетку.

— Именно, — кивнул Руслан Александрович. — У девочки сейчас нет своей воли, нет своего имущества, все принадлежит роду. Формально она, разумеется, обладает кое-чем, но ты сам понимаешь, что те копейки мимо рта Измайлова не пролетят. И вот она, такая жертва отвратительного отца, сбежавшая из рода к Романовым, падает государю в ноги и молит не губить семейное наследие.

— Но это значит, что я должен быть… — я запнулся, понимая, к чему клонит Демидов. — Если свадьба состоится, она не получит Красноярск. Но если мы просто помолвлены, у нее есть все шансы. Тем более если существует покровитель в совете клана Рюриковичей.

— Да, она не могла быть виновна в том, что делает отец, так как не принимает ровным счетом никаких решений самостоятельно. И никаких гонений не будет по этой причине. А теперь скажи мне, Дмитрий, что будет с тобой, когда Измайлова разорвет помолвку?

— Да ничего не будет, — ответил я. — В такой ситуации я ничего не теряю.

Дед взглянул на меня очень внимательно.

— Если только заранее не знал о том, что эта помолвка — ненастоящая. Но ты ведь не настолько дурак, чтобы не сложить одно к одному?

Я выдержал паузу, глядя на Руслана Александровича, прежде чем заговорить.

— То есть ты полагаешь, что некий Рюрикович хочет не только заполучить контроль над Красноярском, но и надавить на Романовых, — наклонив голову, сказал я. — Только, во-первых, как доказать, что помолвка изначально фиктивная? Во-вторых, в таком случае и сама Татьяна Игоревна попадает в ту же ситуацию. Следуя твоей логике — мы оба обманщики.

Демидов усмехнулся.

— Дмитрий, не разочаровывай меня, — покачал он головой. — У девочки не было выбора. Она ведь не могла открыто пойти против отца. И ей все простят, государь у нас милостивый, жалостливый, на красивых женщин смотреть любит, тем более что наследника-то и нет. А если и не простят Измайловой — это не страшно. Ее покровитель прекрасно добьется Красноярска и без участия дочери опального великого князя. Главное, что Измайловы будут убраны с доски.

— Руслан Александрович, нет нужды убеждать меня, что делать предложение великой княжне — дурная затея, — улыбнулся я. — Она совершенно не в моем вкусе.

— Тебе нужна помолвка, чтобы отказать Измайловой официально и не теряя лица, — с нажимом сказал он. — Единственный твой способ без потерь выйти из этого заговора — выбрать девушку, которая станет твоим щитом от других посягательниц.

— Волкову? — улыбнулся я.

— Разумеется, Василису, — ответил тот. — Ты ведь понимаешь, что она — твой лучший, а потому единственно верный вариант? Нет, ты, конечно, можешь и отказаться, выбрать другую. Но ты ведь осознаешь, что так семейные дела не делаются? Я пришел к тебе с этими ценными сведениями и предупредил. Ты мне родная кровь, Дмитрий, и я плохого тебе не посоветую.

Что ж, это было вполне ожидаемо. Руслан Александрович долго к этому моменту шел. Настолько прямолинейно воспринимать меня как члена своего рода — это нужно очень сильно поверить в нашу взаимную любовь. Убеждать Романова действовать не в интересах семьи Романовых, а в интересах Демидовых, и всерьез верить, что твои слова будут приняты к исполнению — вот она, истинная порода Уральского князя.

Впрочем, осуждать я его не могу. У себя на Урале он царь и бог, его власть абсолютна, и никто не может ее оспорить. Именно поэтому Василиса сказала, что инициатором отказа должен выступить я. Если Волковы сами откажутся — Руслан Александрович их сожрет.

— Я обещаю, что подумаю, — склонил голову я.

— Вот и хорошо, — с довольной улыбкой ответил Демидов, опуская пальцем моего короля на доске. — Думать — это очень полезно, Дмитрий. Только ты уж постарайся не затягивать. Такие самородки, как Василиса, на дороге не валяются. К тому же я за нее даю очень хорошее приданое.

— Вот как? А если не секрет, то какое? — спросил я, не реагируя на его символический жест моего поражения. — Признаться честно, я этот момент как-то упустил, перебирая невест.

Руслан Александрович хмыкнул.

— Эх, молодежь, — неодобрительно покачав головой, вздохнул он. — Возьмешь Василису в жены, Дмитрий, и я буду поставлять вашей «Руснефти» свои изделия по себестоимости до тех пор, пока ты остаешься в роду Романовых.

Потому что тогда он сможет влиять на наши решения, как пытается сделать это сейчас со мной. Оставаясь Романовым, я буду полезен Руслану Александровичу. А позднее, после смерти отца, когда унаследую часть активов и получу право голоса на совете семьи — могу петь осанну Демидовым.

Дамы и господа, добро пожаловать в аристократическое общество.

Глава 4

— Благодарим вас за визит, Татьяна Игоревна, — кивнул я, прощаясь с Измайловой. — И прошу прощения, что не смог уделить вам больше внимания.

— Ах, не стоит, Дмитрий Алексеевич, — махнула великая княжна Красноярская. — Я прекрасно провела время. До свидания!

Я улыбнулся в ответ и, когда она, наконец, села в машину, едва дождался, пока ее автомобиль, отъезжающий последним, выкатится с территории особняка. Стоящий рядом со мной Сергей хлопнул меня по плечу, и мы вместе с наследником закрыли двери.

— Вот и все, — сказал он. — Теперь самое время отдохнуть от этого отдыха.

Я улыбнулся брату и направился к лестнице.

За оставшуюся после разговора с Демидовым часть времени я ни разу так и не приблизился к Измайловой, перепоручив ее другим молодым людям. Зато танцевал с Волковой, хотя, разумеется, больше никаких серьезных разговоров у нас не было.

Войдя в свои покои, я улыбнулся сидящей на своем месте Кристине. Помощница оторвалась от светящего в лицо дисплея, поднялась на ноги и подошла ближе.

— Желаете отдохнуть, княжич? — игривым тоном спросила она, распуская волосы.

— Очень желаю, — ответил я ей, бросая пиджак на кресло.

Что ж, хотя бы конец дня вышел хорошим, подумал я, уже глядя на спящую рядом девушку. Теперь, когда все обязательные для меня мероприятия завершены, можно вздохнуть свободнее.

Но я был доволен результатом прошедших недель. Как младший княжич, я честно исполнял свои обязанности перед семьей, и теперь могу погрузиться в действительно важные для меня дела.

* * *

— Доброе утро, — поздоровался я, входя в столовую.

Вся семья уже была в сборе.

Ксения улыбалась, рассматривая кольцо на пальце. Понятно, что с Юсуповыми все было заранее договорено, но сестра выглядела действительно счастливой, и уже за это можно было поблагодарить Михаила. Со смерти прошлого жениха княжна Романова очень редко позволяла себе улыбку.

Сидящая рядом с сестрой матушка периодически бросала довольный взгляд на отца. Ее, похоже, тоже все устраивало, на щеках горел румянец, и можно было предположить, что остаток ночи у нее прошел замечательно.

Сергей сохранял спокойствие, но выглядел сосредоточенным, листая новости в телефоне. Наследник не смотрел по сторонам, и на мое появление не отреагировал, полностью погруженный в свои задачи.

Отец был не слишком бодрым, под глазами залегли круги, волосы растрепаны — главе рода явно пришлось ложиться позже всех. Обязанности князя никуда не делись, и Алексей Александрович вынужден был возместить пропущенное из-за приема время, работая почти всю ночь.

— Итак, — кивнув мне, как только я занял место за столом, заговорил князь. — Подведем итоги прошедшего приема, — объявил он. — И начнем, пожалуй, с главного. Ксения вскоре покинет наш дружный круг.

Сестра подняла взгляд на отца и сдержанно кивнула.

— Я хочу, чтобы ты никогда не забывала, дочь, где тебя всегда ждут, — произнес отец с улыбкой. — И знай, что что бы ни случилось, Романовы — все еще твой род. И мы всегда будем на твоей стороне. Юсуповых я уже предупредил, что ты вольна жаловаться нам на их семью, если будут какие-то затруднения. И поверь, мы сможем заставить их быть лояльнее.

Сестра улыбнулась в ответ.

— Спасибо, отец, — сказала она негромко. — Я никогда не забывала и никогда не забуду, кто мои родители. И хотя вряд ли мы станем часто видеться, это не значит, что я перестану быть княжной Романовой.

Матушка довольно кивнула, услышав этот ответ.

— И правильно, — произнесла Ирина Руслановна. — Нет ничего крепче, чем семейные узы.

Отец перевел взгляд на меня.

— Это ты хорошо сказала, Ирина, — произнес он. — Пора обсудить, Дмитрий, о чем вы говорили с Русланом Александровичем. Измайлова нам не партия ни в коем случае, но и тот факт, что Демидов пытается повлиять на решения рода Романовых, оставлять без внимания нельзя.

Я бросил взгляд на матушку, но та лишь улыбнулась в ответ. За всю свою жизнь в роду Романовых я ни разу не видел, чтобы Ирина Руслановна интриговала в пользу своей родни. Да, она могла спорить с отцом, порой даже скандалить, но все равно решение принимал отец. И в верности матушки своему супругу я не сомневался.

— Я полагаю, что и так ясно, — сказал я. — Дед старается влиять на нас с того момента, как отдал свою дочь тебе в жены, отец. И я не виню его в этом — каждый род старается расширить свое влияние, подавить других и возвыситься самому. Вопрос лишь в том, как он это делает.

— До сих пор все действия моего отца были нам на благо, — заявила Ирина Руслановна, глядя на князя. — Мы только выигрываем от сотрудничества. И Волкова, если Дмитрий выберет ее, ничего не добьется, если начнет вести за спиной нашего сына двойную игру.

Я качнул головой.

— Василиса Святославовна слишком умна, чтобы плясать под дудку Руслана Александровича, — сказал я. — Но Демидовы предлагают свои изделия по себестоимости, это серьезное предложение.

— Даже не переживай об этом, — поднял голову от телефона Сергей. — Мы, конечно, зависим от поставок с Урала, но это не такая уж и большая разница получается. Само собой, Демидов может перестать заключать с нами сделки, но старые документы в любом случае остаются в силе.

— Верно, — с довольной улыбкой кивнул князь. — Заверенные у царя бумаги не так-то просто разорвать. Я помню случаи, когда рода воевали между собой, но при этом продолжали сотрудничать в каких-то вопросах. А кроме того — я не торгую своими детьми. И от своего слова не отказываюсь — время у тебя есть, выбор тоже. Будет это Волкова — я не возражаю.

— Я помню, отец, — кивнул я. — Но пока что у меня не так много вариантов, чтобы мой брак принес пользу роду.

Князь покачал головой.

— Твои слова о том, что ты не забываешь о благе семьи, радуют мое сердце. Я горжусь, что вырастил таких замечательных детей, — сказал он чуть глуше. — Впрочем, мы отвлеклись от темы. Вернемся к Демидовым. Пока что ничего мы делать и менять не станем — ты сказал ему, что не готов делать окончательный выбор прямо сейчас?

— Разумеется, отец, — кивнул я.

— Этого пока что достаточно, — ответил он. — Будет выглядеть очень странно, если ты женишься раньше наследника рода. Поэтому спешка сейчас никому не нужна. Делать тройную свадьбу мы все равно не планируем.

— Кстати, Сергей, — подала голос матушка, пристально глядя на моего брата. — Вы уже назначили дату свадьбы?

Сергей был обручен уже немало времени. Его невеста, княжна Дарья Федоровна Андреева, выбранная наследником под надзором родителей, была достойной занять место будущей супруги Романова. Помимо приданого, включающего в себя несколько крупных предприятий в Якутии, обладала прекрасным умом, харизмой и умением ими пользоваться. Сам князь Андреев был нашим партнером уже довольно давно, и этот род можно было назвать одним из тех, кого мы считаем друзьями. При этом в Москве у них не было интересов, и в столице они бывали еще реже нас.

— Да, матушка, — ответил мой брат. — Сейчас обсуждаем конкретную дату. Как только сможем уложить графики, я сразу же сообщу. Дарья тоже предупредит отца, новостью это не станет. Полагаю, через пару недель окончательно все выясним и примем решение.

— Свадьба — дело долгое и хлопотное, — заявила Ирина Руслановна. — Не затягивай, Сережа, нам еще многое нужно будет подготовить.

Брат молча склонил голову, явно не желая нарваться на спор с княгиней. А матушка уже повернулась ко мне.

— Дима, как тебе сама Волкова? — спросила она и тут же добавила: — Тебе, в конце концов, с ней жить, а не с уральскими трубами и узлами.

Я улыбнулся, вспомнив схожую фразу Василисы. Впрочем, чего еще ожидать от свободолюбивых обитателей Урала? За пределами центральных земель Русского царства всем живется вольготнее и легче. И чем дальше от столицы, тем это чувствуется острее.

— Василиса Святославовна умна, хорошо образована, обладает широким кругозором. Пока что я не вижу в ней изъянов, но, полагаю, это всего лишь вопрос времени — идеальных людей не существует.

— Возможно, ты уже нашел этот изъян, — улыбнулась княгиня, повернувшись к отцу. — Мало какой мужчина выдержит рядом умную жену. Для этого и самому нужно не дураком быть.

Князь отпил кофе из чашки, после чего хмыкнул и заговорил.

— Итак, перейдем к следующему вопросу, — поставив посуду, произнес Алексей Александрович. — После некоторого торга мы все же заключили сделку с военной разведкой.

Я взглянул на отца с ожиданием, даже Сергей оторвался от телефона.

— И что нам это даст? — спросила княгиня, глядя на супруга.

— В первую очередь нужно понимать, что разведка здесь — всего лишь ширма, — произнес глава рода. — Дмитрий работает на царя напрямую. Михаил II будет отдавать приказы от своего имени. А генерал Марков — только передавать слова государя и обеспечивать все необходимое для выполнения. Помимо того, что сам Дмитрий оказывается вне юрисдикции ЦСБ, и это закроет всем опричникам доступ к нашему сыну, государь подписал указ, который вступит в силу с того момента, как Дмитрий отправится работать.

— И что это за указ? — спросил Сергей, приподняв бровь и неотрывно глядя на отца.

Князь выдержал паузу, складывая руки на столешнице.

— Впервые с того момента, как Романовы передали Рюриковичам трон, по этому указу будет снят запрет на подчинение других родов нашему, — объявил он, внимательно следя за нашей реакцией. — Полагаю, вам не нужно объяснять, насколько это важный момент для нашего рода. Больше не придется все тащить самим, мы сможем создать на своей земле боярские семьи. И перепоручать им часть ответственности. Станем полноценным княжеством, наша вынужденная изоляция будет окончена.

Станем кланом, как Рюриковичи. Как Демидовы, которым подчиняются все их бояре. Это очень жирный кусок, и я прекрасно понимаю, почему Алексей Александрович, услышав предложение, не стал отказываться. С момента, как Романовы уступили трон, этот указ служил своеобразным намеком, что наш род остается под прицелом, и при малейшей оплошности нас перережут, прервав династию и устранив единственных, кто мог бы разрушить монополию Рюриковичей.

Что там говорить, если бы я знал, что так в принципе можно сделать, предложил бы Михаилу II при первой возможности, мне ведь все еще есть что отдать государю. Вытащить свой род, который стал мне настоящей семьей, из вынужденной изоляции — это очень ценно. Я даже представить не могу, чем еще настолько важным для Романовых я смог бы отплатить.

Все повернулись ко мне, и я улыбнулся им в ответ. Эпохальное событие, и по лицам родных я видел, насколько они одновременно и благодарны, и опасаются. Ведь за то, чтобы это свершилось, я буду проливать кровь.

— Пока что указ еще не действует, — напомнил я. — Но я не сомневаюсь, что государь сдержит слово. Другой вопрос, что нам нужно к этому подготовиться.

— Верно, — кивнул отец. — Прежде всего, важно помнить, что мы должны будем не только набирать людей, но и нести за них полную ответственность. Поэтому я прошу вас всех тщательно обдумать, кого мы будем возводить в боярское сословие. И не забудьте, что мы пока понятия не имеем, когда указ вступит в силу.

Я кивнул в ответ и занялся завтраком. За столом было тихо, лишь изредка звенела посуда.

— Мне сегодня нужно вернуться в лабораторию, — объявил я, не поднимая головы от тарелки. — И, возможно, в особняке меня не будет до самого вечера. Или были какие-то другие планы? — спросил я у отца.

— Нет, сегодня никаких дел, — ответил тот, уже окончательно успокоившись. — Я предупрежу Степана Витольдовича, он направит тебе данные по «Заре». Посмотришь, выскажешь свое мнение.

— Хорошо, — кивнул я, откладывая приборы и поднимаясь из-за стола. — Тогда я поехал, встретимся за ужином. Или позже.

Князь кивнул, и я вышел из столовой. Вызвать Виталю было делом пары минут, а еще через пять мой бессменный водитель уже подкатил подаренного Марковым «Монстра» к крыльцу.

— Доброе утро, княжич, — с улыбкой поприветствовал меня Слуга.

— Утро доброе, Виталя, — ответил я, занимая свое место. — Сегодня весь день проведем с тобой в ЦГУ, передай ребятам, чтобы готовились к долгому выезду.

— Уже, — отчитался тот, и машина тронулась с места.

Я смотрел в окно, ни о чем особенно не размышляя. Впереди ждала тяжелая работа, и я надеялся успеть за сегодня как можно больше, не отвлекаясь на обязанности княжича или хотя бы не тратя времени на праздные разговоры с другими сотрудниками лаборатории.

Когда мы приехали к Университету, я вышел из машины и, улыбнувшись солнцу, не прикрытому сегодня облаками и тучами, направился в сторону нужного корпуса. По пути заметил, что людей не видно — воскресенье все же, остался только дежурный персонал.

Впрочем, это изменилось, когда я спустился на девятый этаж. В секции русско-китайского проекта кипела работа. Мне уже настолько примелькались лица трудящихся в ней людей, что начинало казаться, будто они вообще ни разу не выходили наружу с тех пор, как вошли.

Даже завидно немного — у людей есть возможность делать то, что им нравится, и никто им не мешает. Нельзя сказать, что я впустую тратил время, например, присутствуя на приеме, но и особенно продуктивными эти часы не назовешь. Пожалуй, Юсупов был прав, светская жизнь может нравиться только тем, у кого нет ни причин, ни желаний за ее пределами. Скучные люди.

Войдя в свою секцию, я посетил хранилище, откуда выгреб все необходимое на сегодняшний день, после чего приступил к работе. Прототип нейроинтерфейса позже ляжет в основу оборудования суперсолдат, и можно сказать, что этим шагом я убиваю двух зайцев одним выстрелом.

Не прерываясь на обед, я продолжал трудиться, пока в моих руках не оказалась завершенная на треть заготовка. Еще несколько дней, и можно будет проводить первые тесты, после которых уже браться за линзу.

Забавно, что магия отрезается, стоит впихнуть в тело какой-нибудь чужеродный предмет, но при этом нож в животе никак не мешает колдовать. Но главное — внешние усилители, какими бы они ни были, никак не влияют на дар. Если я не пересаживаю себе искусственные глаза, а надеваю линзы — дару все равно. Экзоскелеты Германского рейха это подтверждают — ими могут пользоваться одаренные, да только такой штукой управлять, нужно целенаправленно этому учиться, а у какого благородного будет столько свободного времени?

Под каждым моим шагом лежат годы исследований, построения теорий, развития промышленности другого мира. Я беру конечный результат, и в меру своих сил воплощаю его в жизнь. Потому у меня будет некоторое опережение остальных, но стоит попасть моим изобретениям в руки сведущих людей, и догадаться об устройстве того же интерфейса будет не так уж и сложно. Копировать уже готовое гораздо проще, тем более, когда рабочий пример перед глазами.

Провозившись до самого вечера, я прибрал секцию и, закрыв хранилище, направился на выход. За окном секции полимера я заметил мелькнувшую принцессу, но останавливаться не стал — Мэйлин была занята, да и мне не хотелось сейчас ни с кем говорить.

Поднявшись на лифте на первый этаж, я быстро закончил положенные процедуры и вышел на свежий воздух. На улице, оказывается, прошел дождь, и воздух пах влажной почвой. Двигаясь в сторону парковки, я бегло просматривал сообщения в чате группы, размышляя о том, стоит ли просить Телегина освободить меня от учебы на несколько дней, чтобы не вылезать из секции, пока не закончу, но после все же отмел эту мысль.

— Домой, Виталя, — велел я, сев на заднее сидение машины, и водитель тут же вдавил педаль.

Внедорожник катился по вечерней Москве, а я смотрел в окно и думал о том, что вообще забыл сегодня поесть. Нездоровая тенденция — пока что у меня все еще человеческое тело, и нужно за ним следить, иначе просто не доживу до того момента, как закончу оцифровку.

Впрочем, с работой на царя тоже есть такой шанс, подумал я. Хотя, разумеется, в себе я совершенно уверен.

Не родился еще такой враг, который сломал бы русского княжича.

Глава 5

— Таранов! — прикрикнул Костров, отбежав в конец строя бегущих. — Тебе самому не обидно?! Я, старый и больной солдат без какого-либо дара, а бегу быстрее тебя. Ты же будущий глава рода!.. Соберись! Давай!

Я держал темп, оставаясь в середине группы. Рядом легко бежал Ефремов, то и дело бросающий взгляды в сторону девушек, занятых гимнастикой. Естественно, смотрел он исключительно на свою невесту.

Программа занятия не отличалась от предыдущего, разве что показавшим приемлемые результаты Костров выдал помимо блокираторов еще и утяжелители. Видимо, чтобы мы не отлынивали, почивая на лаврах, а вкалывали вместе с остальными.

Ефремов сдвинулся в сторону, оббегая начавшего замедляться студента. Я держался с Амурским тигром наравне, так что вскоре нам пришлось маневрировать между постепенно теряющими силы парнями. Семен таким образом вышел в лидеры, а я чуть отстал от него, избегая столкновения с великим княжичем Выборгским. Тот махнул нам рукой, будто эстафету передавал, и мы с Ефремовым продолжили путь наедине.

— Первая пара — максимальное ускорение! — скомандовал Леонид Геннадьевич, и мы с другом стали набирать скорость.

Выкладываться полностью ни я, ни Семен не планировали, а потому остановились на вполне неплохом темпе — почти вдвое быстрее, чем прежде. Однако, похоже, Костров догадывался, что мы можем лучше.

— Всем сойти с дорожки! Ефремов, Романов — не халтурим! Я сказал — максимальное ускорение!

Семен бросил на меня взгляд и оскалился.

— Готов?

Я улыбнулся ему в ответ и кивнул.

С дорожки взметнулась пыль, поднятая нашей обувью, я успел заметить, как Семен резко уходит вперед, но догонять его не стал.

Кто-то из девчонок закричал, выкрикивая нечто подбадривающим голосом. Не сразу до меня дошло, что народ начал скандировать наши имена, будто тут какое-то соревнование проходило. Но, раз уж так совпало, нужно пользоваться моментом.

Ефремов мог обойти меня на спринте, этого у него не отнять. Кроме того, я прекрасно понимал, что звание лучшего на потоке придаст Семену ореол победителя. После фактически поражения превосходящим по числу полякам ему стоило дать чуть больше поверить в себя.

Так что между нами оставалось около полуметра, пока мы бежали на свободной дорожке. Я перестал считать отмотанные круги — в их количестве все равно уже не было никакого смысла. Переставляя ноги, я больше следил за тем, чтобы не обогнать друга, а тот, кажется, действительно решил выложиться на полную, хотя мы и так почти достигли физического предела для человека без дара.

— Все, княжичи, останавливайтесь! — велел Костров, и мы стали замедляться. — Подойдите оба. Остальные — на полосу препятствий. Правила и пары ваши вам известны!..

И пока мы завершали бег, медленно переходящий в быстрый шаг, Леонид Геннадьевич смотрел только за тем, как исполняется его приказ.

— Спасибо, — переводя дыхание, шепнул мне Ефремов, когда мы уже шли по дорожке в сторону преподавателя.

— Будь мы на марафоне, я бы победил, — с улыбкой отозвался я, глубоко дыша. — Ты всегда слишком рано начинаешь выкладываться.

Костров обернулся к нам, оторвавшись от наблюдения за несчастными парнями, проходящими полосу, и усмехнулся.

— Смотрю, вы все еще полны сил и бодрости, раз можете разговаривать, — заговорил Леонид Геннадьевич. — Это хорошо!

Он сложил руки за спиной, разглядывая нас, после чего продолжил уже тише:

— Но впредь прошу не сдерживаться, когда я даю команду выложиться на максимум своих возможностей, я не прошу вас изобразить, что вы так и сделали, — сказал он.

— Учту, Леонид Геннадьевич, — ответил Семен с кивком.

Я молча склонил голову.

— Я понимаю, что, возможно, вы не хотели унизить других студентов с потока первого курса, — произнес Костров. — Ваши аристократические заморочки остаются за пределами занятий. Моих, по крайней мере. От звонка до звонка вы не княжичи, не дворяне и вообще не самостоятельные единицы. Ефремов, тебе знакомо такое понятие, как субординация?

— Разумеется, Леонид Геннадьевич.

— Я не собираюсь вас унижать, господа, — проговорил Костров, бросив взгляд в сторону полосы препятствий. — Но передо мной стоит задача. Ее мне определил государь Михаил II. И если вы не какие-нибудь сепаратисты или, не приведи вас господь, заговорщики, вы обязаны приложить все усилия, чтобы эту задачу выполнить. Романов, что скажешь?

— При всем уважении, Леонид Геннадьевич… — начал я, и преподаватель тут же оборвал меня взмахом ладони.

— Когда так говорят, ни о каком уважении речи не идет. Говори свободно, княжич, со мной — можно, — улыбнулся он.

— Вы не сможете предоставить нам максимальную нагрузку, Леонид Геннадьевич, — сказал я, внимательно глядя в глаза Кострову. — Я не ручаюсь за всех княжичей, но и я, и Семен Константинович работаем на недоступных неодаренному возможностях. То, что мы посещаем ваш предмет — на самом деле всего лишь необходимость получить соответствующую пометку. Но вы и без того знаете, что княжич Ефремов — боевой офицер. Я же тоже неплохо себя проявил, вы ведь наверняка читали наши личные дела?

Он замедленно кивнул, после чего усмехнулся.

— Значит, ничему обучить вас я не смогу?

— Я готов отстоять свои слова, Леонид Геннадьевич, — пожал плечами я, а Семен отступил на шаг в сторону, создавая мне пространство для возможного маневра. — Как я и сказал, при всем уважении.

Костров улыбнулся.

— Тогда давайте посмотрим, чего стоят твои слова, княжич Романов, — предложил он, указывая рукой на свободный полигон.

Не став откладывать, я сразу направился в указанную сторону. Преподаватель же шагал, заложив руки за спину, и весело насвистывал что-то под нос. Я понимал его веру в свои силы, однако и себя оценивал достаточно высоко.

Вчера я размышлял, как сократить количество часов в университете. И пришел к выводу, что есть несколько предметов, от которых можно легко избавиться и ничего не потерять. Занятия Кострова и Сковородина были среди них, и оба я был намерен сдать экстерном сегодня же.

Встав в дальний угол, я убрал руки за спину и кивнул Леониду Геннадьевичу. Тот быстро переговорил с дежурными сотрудниками ЦГУ и вошел на поле. За его спиной почти мгновенно вырос купол.

— Я действительно читал ваше досье, княжич, — произнес Костров, разминая кисти. — И надеюсь, вы не станете жалеть старика, а покажете, на что вы действительно способны?

Я медленно поклонился ему.

— Как пожелаете, Леонид Геннадьевич, — сказал я.

Преподаватель пошел на меня все той же расслабленной походкой, а я погрузился в транс, и время растянулось, превращая легкую поступь Кострова в черепаший шаг.

Это позволило мне заметить, как он меняет положение стопы, прежде чем начать движение, переходящее в разворот для удара.

Я не дернулся, когда его рука плыла навстречу моему лицу, спокойно убрал голову и, выставив руки, аккуратно перевел Кострова в лежачее положение.

Обозначив пальцами удар в горло, я дождался, когда он ощутит опасность, и тут же увеличил дистанцию.

— Неплохо, глубокий транс, — определил он, поднимаясь на ноги. — Как долго вы в нем пробудете?

Я пожал плечами, не собираясь отвечать, и Костров это понял.

Спокойно обходя меня по дуге, преподаватель не спешил нападать, хотя в действительности мог бы многое даже с такой разницей в восприятии сделать. Однако, видимо, решил взять измором.

А потому я сделал шаг в его сторону, и, пока Леонид Геннадьевич только убирал ноги, я уже оказался на колене. Толчок плечом, и Костров снова лежит на спине.

— Неплохая скорость, — прокомментировал он, в этот раз не спеша подниматься. — Вот только так ли она безопасна?

Я слегка наклонил голову.

— Глубокий транс без укрепления собственного тела совершенно бесполезен, — произнес я. — Иначе я бы сейчас не смог встать, а порвал себе все мышцы и сухожилия.

Костров улыбнулся, и сразу же пошел в новую бесполезную атаку. На этот раз он только обозначал удар, не дотягиваясь до меня. Я же точно так же отклонялся в стороны, не позволяя себя достать, но и не отходя дальше необходимого.

— Вы со мной играете, — заметил он, прыжком разрывая дистанцию. — А это уже унизительно, княжич.

Я улыбнулся и встал в стойку.

— Разрешите нападать, Леонид Геннадьевич? — спросил я и, дождавшись кивка, рванул в его сторону.

Удар по правой руке предплечьем, преподаватель не успел еще отреагировать, а я уже схватил его за горло и оторвал от земли, другой рукой нанося тычки пальцами, чтобы обездвижить обе руки.

— Кха! — просипел он, задыхаясь в моей хватке. — А вас учили лучше, чем написали в досье!.. Все, отпускайте.

Я так же аккуратно поставил его на землю, и Леонид Геннадьевич склонился, откашливаясь. Я мог, конечно, и не церемониться, как он просил, но реальная разница между нами такова, что без самоконтроля я бы порвал его на клочки.

— Нечасто мне попадались такие умельцы, — заявил Костров, постепенно приходя в себя. — И впервые вижу настолько подготовленного бойца на нашей стороне. Дмитрий Алексеевич, почему вы не в армии?

Я взглянул на него и вздохнул.

— Я дал слово своему отцу и государю, Леонид Геннадьевич, — ответил я и, не желая терять время на то, чтобы руки Кострова пришли в норму, быстро провел несколько тычков, восстанавливая контроль над конечностями.

— И что же это за слово такое, что вам запрещается служить родине, княжич? — спросил он, ощупывая ожившими руками свое тело. — Китайские техники, тюркские навыки. Вы просто самородок, Романов. Почему же тратите свое время здесь, в ЦГУ? С вашими талантами… Понятно, что здесь забыл я — старый солдат, списанный по здоровью. Но вы…

Я улыбнулся в ответ.

— Я здесь для того, чтобы такие, как вы, Леонид Геннадьевич, могли класть таких, как я, на лопатки с той же легкостью, с которой я только что проделывал с вами все это.

— Это невозможно, — покачал тот головой, отводя взгляд в сторону.

— Для прогресса нет слова «невозможно», — ответил я с улыбкой, убирая руки за спину. — И потому мне нужно, чтобы вы освободили меня от своих занятий. Чем скорее я смогу выполнить свою работу, ради которой пришел в ЦГУ, тем меньше наших людей будет гибнуть, Леонид Геннадьевич. Я ведь доказал уже, что не пускаю слов на ветер?

— Считай, что зачет у тебя есть, княжич, — ответил тот. — Но только на этот год.

— Вас снимут с должности, — догадался я, к чему клонит Костров.

— Прибудет настоящий инструктор, а я же так, временная замена, — сказал он. — Да и я действительно стал стар, раз такие мальчишки столь легко со мной могут справиться.

— Поверьте, Леонид Геннадьевич, нашему потоку еще есть чему у вас поучиться.

Он помедлил, прежде чем дать знак дежурному снять купол.

— Вы действительно можете сделать то, о чем вы сказали, княжич?

— Могу, — ответил я.

— С нетерпением буду ждать этого дня, — кивнул Костров и поднял руку.

Купол над нами исчез, и я увидел, что весь поток наблюдал за нашим поединком. При виде студентов, бросивших прохождение полосы, Костров хитро прищурился.

— Ну и кто разрешал вам прекращать, господа?

Я улыбнулся за его спиной Ефремову, и Семен кивнул мне в ответ.

— Княжич Романов получает зачет и освобождается от моих занятий до конца учебного года, — объявил Леонид Геннадьевич, разглядывая наш поток. — А вам, похоже, нравится, что я заставляю вас бегать и прыгать. К полосе!

Я же вдохнул полной грудью и направился к раздевалке. Самое легкое на сегодня позади. Осталось переспорить философа, убежденного в превосходстве своего предмета, что я разбираюсь в вопросе не хуже него, и дело в шляпе.

Сменив одежду, я закрыл дверцу и пошел к выходу, по пути вынимая телефон из кармана. До конца занятия еще оставалось немного времени, и я решил провести его в столовой, все равно группа соберется именно там.

Открыв документы по «Заре», которые еще вчера переслал мне секретарь князя, я продолжил чтение, но никаких правок здесь не понадобилось, все шло по ранее утвержденному графику, и моего вмешательства не требовалось. Переслав документы в архив, я набрал еды и разместился за нашим столиком.

Несколько статей, посвященных прошедшему в нашем особняке приему, я смотрел одним глазом. Ничего крамольного там замечено не было, фотографии приложены хорошие и исключительно удачные. Что интересно, про меня не было ни слова, зато оды посвящались великой княжне Красноярской и ее успеху среди столичной молодежи.

Закончив знакомиться со светской жизнью Москвы, я вспомнил страницу, про которую мне рассказала Екатерина Юрьевна и, поддавшись порыву, открыл ее.

Галерея пополнилась не только новыми фотографиями, но и видеозаписью — той самой из отеля Орловых. Никакой секретной информации на ней, само собой, запечатлено не было, но и того, что попало в кадр, хватало, чтобы я выглядел в записи, как опытный и хладнокровный головорез.

Среди девушек появились те, с кем я общался на приеме, но, естественно, без меня. Журналистов мы не приглашали, а те фото, что были сделаны нашими же людьми, ушли запечатленным на них аристократам, и в газеты попасть не могли без их разрешения.

На фоне фотографий девушек в бальных и вечерних платьях рядовое одеяние Волковой выглядела ярче остальных. Не знаю, где был сделан снимок, но смотрелась Василиса Святославовна хорошо. Переброшенная на грудь коса переплетена зеленой лентой, такой же ободок, украшения в том же оттенке. А простая рубашка навыпуск и джинсы подчеркивали отличие Волковой от остальных кандидаток. Фотограф хорошо постарался, нужно отдать ему должное.

Закрыв страницу, я выбросил ее из головы и поднял взгляд на вход. Морозова вошла в столовую и сразу же направилась к раздаче. Остальные, похоже, не спешили.

— Поздравляю с зачетом, Дмитрий, — с улыбкой произнесла Виктория, опускаясь на свое место рядом со мной. — Решили сдавать непрофильные предметы заранее?

— У меня много работы в лаборатории, и это самый адекватный способ найти на нее время, — сказал я боярышне, придвигая к себе тарелку с супом. — А как ваши успехи с получением доступа?

Морозова легко кивнула и ответила с плохо скрываемой гордостью.

— Пока что закрыла шесть. И сегодня надеюсь расправиться с философией.

— Вот как? — усмехнулся я, откидываясь на спинку своего стула. — Какое замечательное совпадение.

— Вы тоже? — вскинув бровь, спросила она. — Тогда, пожалуй, я вам уступлю. Вряд ли Александр Вадимович будет принимать у нас обоих.

Я покачал головой в ответ, пока она окончательно не решилась на этот шаг.

— Ну, у меня доступ в лабораторию уже имеется. Вам же нужно как можно скорее приступать, — сказал я, глядя на собеседницу. — Я же могу получить зачет и на следующем занятии. Это не настолько срочно на самом деле, к тому же, честно признаться, если бы не необходимость разгрузить график, я бы с удовольствием ходил и дальше. Сковородин — хороший преподаватель, и искренне горит своей работой.

— Да, это заметно, — кивнула Виктория. — Кстати, я так и не спросила сегодня, как прошел ваш прием?

Я улыбнулся в ответ.

— Было интересно, кто же станет супругом сестры. Предложение было поставлено красиво и трогательно. Гостьи плакали, мужчины развлекались игрой в карты и бильярд.

Она тихонько хмыкнула.

— Я читала, что среди гостей было много представителей провинциальных родов.

— Да, мы со многими за городской чертой Москвы либо работаем, либо дружим, — ответил я с кивком. — К тому же у меня и брат на Якутской княжне женится скоро. Так что общество подобралось довольно приятное. А что касается московских родов — то, полагаю, со временем и их отношение начнет меняться к лучшему. В конце концов, до сих пор мы нечасто останавливались в столице.

Она улыбнулась.

— Как минимум один род, который всегда будет вам рад, уже есть, — произнесла девушка.

Я улыбнулся в ответ.

— И меня это очень радует, Виктория.

В этот момент мой телефон завибрировал.

— Прошу прощения, Виктория, мне очень нужно ответить, — сказал я, на всякий случай отгораживаясь щитом. Да, не слишком красиво, но в некоторых ситуациях вполне допустимо. А сейчас именно такая. Судя по изменившемуся лицу, Морозова начала искренне переживать о причинах, заставивших меня так поступить.

— Дмитрий Алексеевич, вас беспокоит Марков, — произнес Василий Павлович. — Вы сможете подъехать сегодня на базу в Ясенево?

— Не думал, что понадоблюсь так скоро, — отозвался я.

— Все будет быстро, — заверил он меня совершенно спокойным голосом. — Одна ночь, и к утру вы уже будете дома.

Я поднял взгляд на сидящую напротив девушку и улыбнулся ей, показывая, что волноваться не о чем. Пусть спокойно сдает зачет и не переживает, в конце концов, чем быстрее Виктория получит допуск, тем нам обоим будет лучше.

— Хорошо, — сказал я в трубку, — во сколько мне быть на базе?

Глава 6

Без четверти десять «Монстр» вкатился на парковку базы военной разведки в Ясенево. Когда я вышел из машины, нас уже встречал Черепанов. На лице Матвея Игоревича была обыкновенная для полковника улыбка.

— Здравствуйте, княжич, — поприветствовал он меня, пожимая руку. — У нас уже все готово к вашему приезду, прошу за мной.

И я без слов двинулся следом. Других людей снаружи было не видно, но из окон корпусов бил свет — база продолжала трудиться в любое время дня и ночи. Впрочем, праздно шатающихся здесь и в прошлые мои визиты не имелось.

Мы прошли в раздевалку, где полковник открыл своим ключом шкафчик.

— Переодевайтесь, потом я поведу вас дальше, — объявил он.

Оставив одежду, телефон и часы на полочке, я принялся облачаться в стандартную униформу отрядов быстрого реагирования — все выкрашено в черный цвет. Вот только на этой форме не было ни единого опознавательного знака. Да и вместо привычной каски спецотрядов в комплекте шел шлем, больше похожий на мотоциклетный.

Стоило надеть его на голову, Черепанов вошел в раздевалку и жестом поманил меня следовать за ним. Двигаясь чуть позади полковника, я прошел в подвал, где обнаружились безликие кабинетные двери, из-под которых пробивались лучи света. Мне на мгновение стало интересно, как глубоко могут уходить эти катакомбы, но мы быстро достигли точки назначения.

Матвей Игоревич стукнул в неприметную дверь. Ответа дожидаться полковник не стал, открыл мне и жестом предложил войти. Внутри разместился стол, несколько телефонных аппаратов, на стене висели карты, опознать которые я бы не смог при всем желании — какие-то улочки, улицы и перекрестки.

Марков Василий Павлович кивнул мне и указал на простой деревянный стул, стоящий напротив его стола. Сам генерал скинул свой китель на спинку такого же стула, который и занимал. Форменная рубашка была чуть помята, лицо генерала осунулось, но он не казался уставшим. Его глаза горели азартом, будто у гончей, которая так долго выслеживала добычу и теперь понимает, что жертва уже близка.

Стоило мне сесть, Василий Павлович нажал на кнопку в ящике стола, и стена за ним раздвинулась, открывая вид на широкую жидкокристаллическую панель. В руках у генерала оказался пульт, и он заговорил:

— Перейдем сразу к делу. По трассе в Тулу сегодня едет гражданский автомобиль без знаков принадлежности, — сказал Марков, демонстрируя мне фотографию машины. — Твоя цель, Зверь, это груз, который он перевозит.

— Чемодан, флешка?

— Документы, Зверь, — пояснил генерал. — Папка с бумагами, содержащими сведения государственной важности. Она находится в дипломате, пристегнутом наручниками к курьеру. Кода от дипломата у курьера не будет, но особой защиты на нем нет, так что рассчитывай силу, чтобы не уничтожить бумаги.

— Если вы так много знаете, зачем здесь я?

— Этот автомобиль движется под охраной, тоже, само собой, неофициальной. Мы выведем из строя охрану, а ты должен будешь уничтожить всех, кто есть в машине и доставить дипломат нам, — пояснил Марков. — Внутри будет водитель и курьер. Сразу предупреждаю: оружие в машине тоже имеется, и стрелять они начнут как только начнется бой.

— Что именно?

Не хотелось бы получить неожиданно выстрел из гранатомета в лицо. И если ребята, которых военная разведка планирует загнать, владеют документами государственной важности, ожидать от них можно чего угодно.

— Автоматы тюркского производства, — он щелкнул пультом, и кадр сменился, демонстрируя оружие. — Этими «Шахами» сейчас полмира оснащено, оружие ходовое, боеприпасов под него полно.

— Это не проблема, — кивнул я. — Как вы отвлечете охрану?

— Будет несколько ЭМИ, чтобы накрыть участок трассы, — пояснил генерал. — Машины встанут, мы откроем огонь, и тут появляешься ты.

— Мне нужно прикрыть ваших? — сразу же уточнил я.

Не хотелось бы допускать лишних жертв со стороны армии. Но я прекрасно понимал, что нельзя исключить ситуацию, когда потери будут неизбежны. Это пусть и не глобальная война, но если солдаты не собьются в кучку, защитить я их не смогу.

Марков хмыкнул в ответ.

— Без обид, Зверь, но мои бойцы и сами справятся. Главное — добудь кейс и сохрани его до момента передачи. В идеале — открыл дверь, отобрал кейс и отходишь. Это понятно?

Я кивнул в ответ.

— Понятно, — сказал я. — Других одаренных там не будет?

— Не должно быть, — сказал он недовольно. — Но если и появятся, ты к ним не лезешь.

— Хорошо, я это запомню. Последний вопрос, генерал.

— Слушаю.

— Это будут царские люди? — спросил я. — Те, на кого мы нападаем?

— Это османы, Зверь. Так что не переживай, своих убивать не придется.

Василий Павлович замолчал, отключая дисплей, а когда стена вновь закрылась, продолжил:

— Связь тебе подключат в общий канал действующей группы, — произнес он. — Позывной останется таким же — Зверь. Не забудь.

— Не забуду, — ответил я.

— Тогда сейчас выходишь из кабинета и направо до конца коридора. Там тебя уже ждет наш транспорт. На место доставим по воздуху, высадка в полукилометре от трассы. Там поступаешь в подчинение Головы, он руководит всей операцией. Вопросы есть, Зверь?

— Нет, — ответил я, медленно вставая.

— Тогда удачи, — пожелал мне Марков, не поднимаясь с места.

Я вышел и прикрыл за собой дверь. Напротив стоял боец в такой же униформе, как и на мне, только с белой полосой на правом плече.

— Ты — Зверь, — сказал он негромко. — Я — Голова. Со мной не споришь, делаешь только то, что приказано, и мы все сделаем как надо. Вопросы есть? Вопросов нет. Следуй за мной.

Мы молча направились по коридору, как и велел генерал. Спрашивать ни о чем своего командира я не стал, а он просто молчал. В какой-то момент Голова включил мой шлем в канал, и я услышал краткую перекличку нашей группы.

Ход шел достаточно далеко, чтобы мы уже покинули территорию базы, приблизительно на полкилометра. Кабинеты давно исчезли, когда впереди, наконец, показался просвет. Тоннель выводил на зеленую полянку, где замер грузовой вертолет царских воздушных войск. На борту уже разместились наши разведчики.

По знаку Головы я залез внутрь машины и прошел к свободному месту в середине. С хвоста мне тут же передали пистолет, который я воткнул в кобуру на бедре, вшитую в униформу. И автомат с двумя магазинами. Его по примеру остальных бойцов я поставил между ног, а боезапас распределил по карманам куртки.

— У нас на сегодня пополнение, — заговорил Голова через динамики моего шлема. — Зверь работает с нами. Его задача — выполнить основной приказ, мы только подыгрываем. Свидетели нам не нужны, так что врага не жалеть. Приказ ясен?

Отвечали ему вразнобой и достаточно вольно. Командир покивал и занял свое место впереди. Обернувшись к пилотам, Голова шлепнул ладонью по шлему ближайшего, и те завели двигатель.

Пару минут потребовалось, чтобы начать подниматься в воздух. Нас не раскачивало и не швыряло — пилоты свое дело знали. И когда вертолет понесся в нужном направлении, я это даже не сразу понял. Иллюминаторов в нашей части машины не было, и я не видел, над чем мы летим, но времени у нас до назначенного начала операции хватало, так что мысли о том, что мы упустим цель, не возникло.

Примерно минут через тридцать я почувствовал, что мы начинаем снижаться.

* * *

Внедорожник, за которым меня привезли на вертолете, показался с небольшим опережением. Спереди и сзади его сопровождали микроавтобусы — очевидно, охранение. Наши разведчики уже давно заняли позиции и теперь дожидались команды устроить взрыв, после которого завяжется бой.

— Начали! — приказал Голова.

Я стоял рядом с командиром, пребывая в легком трансе, потому сквозь рев моторов приближающихся автомобилей четко расслышал шорох снарядов. Каждая машина получила в бок электромагнитную мину, и в следующие несколько мгновений движение конвоя сбилось. Передний микроавтобус вильнул колесами, едва не вылетев с трассы на обочину, но все же водитель удержал машину.

И в этот момент разведчики открыли шквальный огонь, стреляя по колесам. С громким хлопком лопнуло первое, и ведущий конвоя все-таки покинул дорожное покрытие, тут же капотом влетев в дерево. Ствол покачнулся, но устоял, а вот сидевшего рядом с водителем человека просто вынесло через лобовое стекло.

— Зверь, вперед, — приказал Голова, и я, усилив свой щит, выскочил на дорогу.

Незримое в темноте поле встретило скользящий по трассе внедорожник. Лобовое стекло с хрустом пошло трещинами, морду машины смяло в гармошку, и я двинулся к автомобилю, не обращая внимания на свистящие повсюду пули.

Стоило мне открыть водительскую дверь, в лицо мне ударил поток ветра такой мощи, что меня сдуло, как тряпичную куклу. Перевернувшись на земле, я обновил крепость щита и бросился вперед, уходя от заметных глазу спиралей — маленькие ураганы проносились мимо, но при этом сдували внешнюю часть моей защиты.

Противник выскочил из машины, с его лица, пострадавшего при резком торможении, капало, но это ничуть не мешало осману действовать.

Крикнув курьеру, чтобы тот стрелял, одаренный выпустил в мою сторону новый поток воздуха, но теперь я этого ожидал и, создав пологую плоскость, отразил атаку.

Водитель бросился на меня с такой скоростью, что пыль и осколки стекла поднялись с дорожного покрытия и последовали за ним. Я еще сильнее разогнал собственное восприятие, чтобы только поспевать за врагом. Однако он все равно был быстрее, и физически было сложно реагировать вовремя.

В его руке блеснуло лезвие длинного ножа, окутанное стихийной техникой. Я не стал подставляться под удар, пропустил выпад справа, а потом ударил по руке с ножом коленом и локтем. Хруст костей слился воедино с воплем боли из глотки османа, и я добил его ударом поля по шее.

Все произошло очень быстро. Курьер успел только выставить ствол автомата в разбитое окно. Стрелком он оказался неважным — большая часть пуль просвистела мимо, другие падали на землю, сплющенные моей защитой.

Вырвав с помощью дара дверь, я заставил курьера выронить автомат и, создав силовую нить, прикончил его. Кейс лежал на заднем сидении, пристегнутый к руке трупа. Еще одно напряжение дара, и перебитая цепочка отвалилась на пол внедорожника.

Захватив кейс, я побежал обратно к кустам, где меня ждал Голова, но дорогу мне преградила резко выросшая на пути скала.

— Не будет одаренных, — прошипел я, отталкиваясь ногой от возникшего передо мной препятствия.

Взлетев в воздух, я нашел взглядом тюрка, помогающего себе руками для создания очередной техники и, вырвав пистолет из кобуры, разрядил по нему всю обойму. Это хоть и не убило врага, но заставило османа отвлечься на несколько мгновений.

Приземлившись, я рванул в сторону от резко выстреливающих из-под асфальта каменных шипов, пробегая между ними, а порой и отталкиваясь от них. Осман резко вскинул руки, соединяя ладони над головой, и вокруг меня вспухла дорога. То, что Авдеев делал на пределе сил, эта тварь совершила за секунду.

Вражеский кокон сжал меня со всех сторон. Я ощутил, как давит подконтрольная одаренному почва, и поспешно укрепил щит, после чего сформировал узкое лезвие и превратил собственное поле в пилу. Техника земляного развалилась, и я выскочил наружу, ускоренный до предела.

До врага оставалось всего метров двадцать, я уже четко видел его, покрытого с ног до головы в защитную оболочку стихии. Свистящие пули вышибали из нее осколки, но тюрк легко сращивал повреждения, и при этом применял против меня сложные техники.

Я выпустил несколько своих полей-лезвий, и они вскрыли каменную защиту врага. Осман выставил руку мне навстречу, поднимая очередную стену. Я ответил острым шипом, и в следующую секунду оказался напротив него.

Я ударил правой рукой, усиленной покровом и внешним полем, и продырявленное тело быстро потеряло защиту. Осман рухнул наземь, и в это же мгновение по мне ударил огненный вал. Яркий свет ослепил меня на секунду, и я рванул в сторону, больше интуитивно уходя с места, чем заметив опасность.

Тюрк приземлился там, где я только что стоял, окутанный пламенем, как факелом. Резко рванув ко мне, он в полете создал пару хлыстов, и тут же принялся бить ими с сумасшедшей скоростью.

Я отступал под его ударами, принимая их на постоянно обновляемый щит. Каждый взмах вражеского хлыста оставлял вокруг меня выжженные полосы. Воздух провонял битумом.

Почувствовав спиной, что я уперся во внедорожник, я оттолкнулся от земли и, перебросив себя через машину, приземлился по другую сторону автомобиля. На дороге лежал автомат курьера. Я подхватил его и отпрыгнул назад.

Хлыст с шипением ударил сверху вниз, расплавляя внедорожник на две неравных части. Второй обрушился справа, проделав еще одну дыру в машине, и я ответил очередью, заставляя огневика отвлечься на защиту.

Окутавшийся пламенем осман рванул ко мне, и я поспешно накрыл его куполом. Усилив давление, быстро сжал противника, пока тот не превратился в мешок. А чтобы точно убедиться, что с врагом покончено, перерубил ему шею с помощью поля.

Краем глаза заметил, что на другом конце трассы в это время разведчики уложили еще одного одаренного. Водник закрутился на месте, раздираемый пулями, и рухнул на асфальт.

— Зверь, назад! — приказал Голова, и я рванул в сторону от машины.

Огромный торнадо подхватило искореженный внедорожник и тут же растерло его в пыль. Меня протащило по асфальту, но техника развеялась, не успев засосать меня в свою воронку. А ее творец уже мчался ко мне.

Враг двигался быстро, а его кокон легко отводил свинцовые пули в стороны. Я отбросил бесполезное оружие и, швырнув дипломат в кусты, где все еще должен был оставаться Голова, создал новое поле вокруг противника.

Но тот успел чудом выскользнуть, когда купол закрывался. В мгновение ока сократив дистанцию между нами, осман разрядил в упор магазин автомата, после чего попытался достать кинжалом, вокруг которого с ревом вертелся маленький смерч.

Я перешел в глухую оборону, наращивая щит едва ли не медленнее, чем враг наносил свои удары. А потом перевесил свою защиту на османа и резко сжал пространство. Воздушник раскрутил внутри свой торнадо, но его сил хватило лишь на то, чтобы продлить собственные мучения.

Я усилил давление, и вот уже мужчина лет тридцати падает на асфальт трассы, пытаясь выбраться из безвоздушного пространства. Я нажал еще и дождался его смерти, после чего тоже обезглавил.

— Зверь, уходи, — приказал Голова, и я выполнил приказ.

С оставшимися людьми разведчики и без моего вмешательства справлялись. Группа, до этого притаивавшаяся на обратной стороне, уже вышла из укрытия, чтобы добить раненых противников, с моей стороны тоже показались первые бойцы.

Когда я приблизился, командир стоял на том же месте, держа дипломат в руке.

— Задача выполнена, Голова, — кивнул я ему, протягивая руку за кейсом.

— Больше не бросай где попало, Зверь, — ответил тот, вручая мне свой чемоданчик. — Вертушка будет на месте через десять минут, не опаздывай.

Я кивнул и перешел на бег, чтобы успеть добраться до точки нашей высадки в полукилометре отсюда. Одаренные могли бы доставить солдатам проблем, так что хорошо, что меня решили выдернуть так скоро. Я и жизни русских бойцов сберег, и право Романовых создавать боярские семьи отстоял. Теперь отец сможет заняться нашим расширением, а мне можно будет относительно спокойно чувствовать себя рядом с сотрудниками ЦСБ.

Вертолет прибыл вовремя, после чего завис в метре от земли. Я запрыгнул внутрь, и машина легко поднялась обратно в воздух. Теперь полчаса на возврат на базу разведки, пару минут на отчет Маркову, а потом — домой.

Как и обещал генерал, к утру я уже буду у себя.

Глава 7

— Сегодня ночью на трассе М-2 за пределами города Москвы была проведена спецоперация по уничтожению группы террористов, связанных с международной группировкой «Адананлар», — заявила ведущая с экрана телевизора в столовой. — В ходе столкновения потерь с нашей стороны нет. Уничтожено пятеро одаренных и семнадцать неодаренных террористов. На данный момент движение по трассе замедлено из-за работ по ремонту полотна. Великий князь Московский уже выступил с заявлением, что окончание ремонта завершится за два дня.

Отец хмыкнул, глядя на экран.

— Что ж, хорошо, что все закончилось так быстро и легко, — сказал князь.

Я промолчал в ответ.

На эту группировку, впервые заявившую о себе захватом заложников в Османской империи три года назад, кажется, только ленивый свои проблемы не спихивал. И если для арабов это послужило официальным поводом для принудительного назначения своих людей на постах в турецких провинциях, то все остальные страны не гнушались валить на «Адананлар» любые внутренние проблемы.

Полагаю, если бы Михаилу II не были нужны польские земли и подданные, смерть Долгорукова и семьи Тверского тоже списали бы на этих террористов.

— Теперь ждем опубликования указа? — спросил Сергей, отворачиваясь от экрана и глядя на отца.

— Мы ничего не ждем, — ответил Алексей Александрович, покачав головой. — Указ уже вступил в силу этой ночью. Объявят о нем сегодня в конце дня, на всех официальных порталах он уже опубликован. А пока что нам нужно заняться делом.

Наследник склонил голову.

— Я подготовил список родов, отец, как ты и приказывал, — произнес он. — Переслать?

— Да, я посмотрю, — ответил князь, подтягивая к себе кофейник, чтобы налить в опустевшую чашку. — Дмитрий, мне звонили с базы в Ясенево.

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Поблагодарили за проведенную тобой консультацию генерала, — пояснил он.

Мне оставалось только пожать плечами.

— Полагаю, им все равно бы пришлось выдумывать объяснение, что я делал так поздно на базе. Да и Черепанов меня к Маркову сопровождал, — пояснил я отцу. — Так что Василий Павлович предупредил, что официально я занимался тестированием под его чутким руководством нового доспеха, подготовленного специально для одаренных разведчиков.

Князь недовольно нахмурил брови.

— Конспираторы, — прошептал он. — Что ты там мог тестировать? У них своих полно.

— Я был выбран по личной рекомендации Черепанова. Он уже приглашал меня неоднократно в ряды царской армии.

— Шито белыми нитками, — прокомментировал брат.

— Насколько я понимаю, этого вполне хватит на первое время, тем более перед уходом генерал заполнил все положенные бумаги, — пожал плечами я в ответ, поднимая чашку кофе. — Дальше меня будут подбирать на улице. Моя форма будет ездить со мной в машине. Прямо скажем, если «Монстра» недостаточно для ее сохранности, мне потребуется сейф.

Отца это не убедило, впрочем, я на иной исход и не рассчитывал. Можно сколько угодно говорить, что только государь обладает информацией, но Михаил II физически не может лично держать все на контроле. Однако если бы я в Кремль поехал посреди ночи, а не на базу в Ясенево, к нашей семье еще больше бы вопросов возникло.

— Ладно, я разберусь с этим, — пообещал князь. — Ты посмотрел документы по «Заре»?

— Посмотрел, отец, — кивнул я. — Все в порядке, ничего менять не нужно. По срокам стройки мы укладываемся, оборудование заказано. Так что мое вмешательство не требуется.

— Это хорошо, хоть где-то без сюрпризов, — произнес князь. — Что ж, тогда больше не буду задерживать, а то еще на учебу опоздаешь.

Я улыбнулся в ответ и поднялся из-за стола. Виталя уже ждал в машине снаружи, и я не стал задерживаться. Опустившись на заднее сидение, кивнул Слуге, и внедорожник тронулся с места. Автомобили сопровождения окружили нас, и я откинулся на спинку кресла.

Сегодня я успел урвать всего пару часов сна, но, будем надеяться, государю не придет в голову вторую ночь подряд выдергивать меня для своих игр.

Что было в бумагах, я понятия не имел, тем более мне до сих пор казалось, что выкрасть действительно важные и секретные документы просто нельзя. Самые ценные записи сторожит гвардия, и тот отряд, что защищал курьера, через нее бы не прорвался никоим образом. А значит, скорее всего — эти бумаги изначально царю не принадлежали, а были с моей помощью отобраны у законного владельца.

Нажав на кнопку, я открыл шкаф для одежды. Внутри покоился ящик с униформой. Технически можно было купить такой самому, княжеское происхождение позволяет. Но там бы в комплекте не шла система связи. У меня нет права щеголять обновками без приказа царя, но доработать броню я могу по своему усмотрению. Тем более что стандартная экипировка так и так модифицируется под конкретные нужды пользователя.

Закрыв отсек, я вновь сел ровно. Осталось решить всего два вопроса — как сделать дубль интерфейса, не вызывая подозрений и вопросов в лаборатории, и интегрировать этот дополнительный экземпляр в мою форму. С учетом того, что для этого требуется оборудование лаборатории, куда правилами запрещено как вносить, так и выносить что-либо.

Невидимостью я не обладаю, делать внутреннее пространство прозрачным — тоже не умею. Да и система безопасности, которая установлена на каждом этаже, сразу же разоблачит обман.

С другой стороны, почему я должен модифицировать именно этот комплект? Изъять систему связи и внедрить ее в новый костюм, а остальное собрать самому в теории можно. Но опять же — у меня нет доступа к оборудованию, с которым можно провести эту операцию без потерь. Встроенная система защиты, распознав несанкционированный доступ, не просто уничтожит модуль связи, а еще и подаст сигнал на базу, к которой приписан костюм.

— Приехали, княжич, — сообщил мне Виталя, вырулив на парковку Университета.

— Спасибо, — кивнул я, и покинул внедорожник.

Уже на ходу к нашей лавке я выудил телефон из кармана и набрал номер.

Долгие гудки были мне ответом. Что ж, значит, нужно будет позвонить повторно. Хотя, конечно, немного удивительно, что дед не берет трубку. Обычно за ним такого не водилось.

— Доброе утро, Дмитрий, — поздоровалась Морозова, подойдя ко мне со спины.

Я обернулся к ней с улыбкой на лице, убирая телефон в карман.

— Утра доброго, Виктория, — произнес я в ответ. — Удалось ли вам вчера получить зачет по философии?

— О, это было несложно, — отозвалась она. — Нужно было лишь отстоять свою точку зрения, не более того. К тому же мы не проходим углубленный курс, так что справиться не составило труда.

— В таком случае примите мои искренние поздравления, — ответил я с легким наклоном головы.

Она улыбалась, разглядывая меня несколько секунд.

— А вам удалось уладить свои дела, Дмитрий? — спросила Морозова, убирая волосы с лица. — Простите, если это не мое дело, но вчера вы были крайне встревоженным.

— Ничего страшного не случилось, просто дела рода, — отмахнулся я. — Я хоть и княжич, но все-таки всего лишь младший сын. Вам наверняка сложнее приходится сейчас. Кстати, как поживают ваша матушка и брат?

— Все хорошо, спасибо, — ответила она. — А насчет сложности, то это не совсем так. Матушка помогает мне советом.

— Рад это слышать, — сказал я, переводя взгляд ей за спину.

В этот момент к нам от парковки направилась великая княжна Красноярская. Без своей привычной свиты, но держалась Татьяна Игоревна так, будто она здесь как минимум хозяйка.

Морозова оглянулась украдкой и со вздохом спросила шепотом:

— Мне оставить вас наедине, Дмитрий?

— Ни в коем случае, — ответил я с улыбкой.

Измайлова приблизилась достаточно для разговора и первой поздоровалась.

— Княжич Романов, — небрежно кивнула Татьяна Игоревна. — А вы?..

Последнее было произнесено так, будто великая княжна снизошла до беседы с челядью. Что ж, видимо, пришла пора расставить точки над i.

— Татьяна Игоревна, позвольте представить вам боярышню Морозову Викторию Львовну, — сказал я.

Измайлова равнодушно скользнула взглядом по моей одногруппнице, как будто рядом со мной в лучшем случае стоял лакей.

— Мы учимся в одной группе, — продолжил я, глядя только на Морозову, — и сотрудничаем в научных вопросах. Виктория Львовна — талантливый ученый, чьи работы уже сейчас потрясают воображение. И приносят солидную прибыль.

Лицо Татьяны Игоревны едва уловимо скривилось.

— Возможно, вы слышали о новинке на рынке парфюмерии Русского царства? — сказал я, повернувшись к великой княжне Красноярской. — Если не следите за этим направлением, рекомендую попробовать духи линейки «Русская краса». Виктория Львовна создала их.

— Не слышала о подобном аромате, — ответила Измайлова, всем своим видом демонстрируя, что ее не интересуют такие мелочи.

— Да, действительно, они пока что доступны только для очень узкого круга лиц, — деланно спохватился я. — Однако именно их носила Ксения Алексеевна на нашем приеме.

Пару мгновений хватило, чтобы велика княжна вспомнила прием, сестру и духи. Мелькнула нечитаемая эмоция и снова Татьяна Игоревна удержала лицо.

— Да, это хорошие духи, — с притворным равнодушием согласилась она. — Поздравляю, Виктория Львовна, вы прекрасно подобрали аромат.

— Благодарю, великая княжна, — склонив голову, с улыбкой ответила Морозова. — Если пожелаете, я попрошу князей Аганиных организовать для вас демонстрацию, чтобы вы смогли подобрать духи по своему личному вкусу.

— Князей Аганиных? — вскинула бровь Татьяна Игоревна. — Я подумала, вы сами выпускаете свою парфюмерию.

— У Виктории Львовны эксклюзивный контракт с князьями Аганиными, — ответил я с улыбкой. — Так что через несколько недель эти духи будут продаваться по всему миру, не только в Русском царстве.

А вот теперь великую княжну заметно перекосило — какая-то выскочка, отщепенка смогла создать дело, которое очевидно уже сейчас будет прибыльным. Это вам не элитных путан одевать, на духах не стыдно указывать свое имя. А у Татьяны Игоревны с амбициями было все в порядке — они были нереализованные и от этого очень болезненны.

— Что ж, если эти духи действительны будут так успешны, как вы считаете, Дмитрий Алексеевич, мне их доставят в рамках традиционных рекламных акций торговых галерей, — с ядовитой улыбкой парировала Татьяна Игоревна.

Великая княжна Красноярская посмотрела куда-то мне за плечо и, приметив кого-то, или якобы приметив кого-то, кивнула:

— Прошу меня простить, меня ждут.

И, выслушав с видом высочайшего снисхождения наши слова прощания, Измайлова пошла прочь куда-то в толпу студентов.

Стоящая со мной боярышня прерывисто вздохнула.

— Я очень надеюсь, что вы знаете, что делаете, Дмитрий, — сказала она, повернувшись ко мне. — Иначе я только что нажила себе очень влиятельного врага.

Я улыбнулся в ответ.

— Вам совершенно не о чем переживать, Виктория, — произнес я, протягивая ей руку. — Конфликт с родом Морозовых не принесет великой княжне ни пользы, ни удовлетворения. Кроме того, мы с вами не сказали ничего, чтобы навлечь на вас гнев Татьяны Игоревны и ее семьи. Так что если у нее и будут претензии, то исключительно ко мне лично.

Виктория вскинула бровь, но уточнять ничего не стала. Она взялась за мою руку, и мы вместе направились в корпус. Сегодня не было предметов, которые я планировал сдать экстерном, однако ничего не мешало отловить Сковородина после занятий и договориться с ним о сдаче зачета.

— Я поговорила вчера с деканом нашего факультета, — сообщила она, вернувшись к прошлой теме разговора.

— И что же он сказал? — спросил я, поддерживая беседу.

— Что с моими талантами грех не воспользоваться шансом попасть в лаборатории ЦГУ. И он будет всячески способствовать мне в получении допуска, — ответила она с легким смешком. — Кто-то, очевидно, рассказал ему о нашей сделке с Аганиными.

— Ну, слухи ведь ходят, — пожал я плечами. — А зная ваш круг общения, несложно получить информацию. Насколько мне известно, Динара выпускала несколько пробных флаконов, чтобы дать оценить ваши духи. А наш декан не из тех, кто пропустит такое событие.

— Полагаете, ему понравилось? — спросила Виктория, обернувшись ко мне.

— На самом деле это не важно, — покачал я головой. — Важно, что это не понравилось царевой канцелярии.

— Поясните, пожалуйста, — попросила Морозова, когда мы уже подходили к крыльцу.

— Будь у вас доступ в лабораторию, вас обязали бы подписать соглашение о том, что все, что вы создадите в ее стенах, имеет право выкупить государство. Вы же осознаете прибыль парфюмерии?

— Разумеется, — ответила Виктория, наклонив голову.

— А теперь эта прибыль пойдет в казну князей Аганиных, — кивнул я. — А могла бы выйти под именем царских представителей. Вы же знаете, как у нас любят находить молодые таланты? — уточнил я.

Морозова хмыкнула, но спорить не стала.

Практика выкупа не только прав, но и всего налаженного маленького дела, сулящего хорошую прибыль, стала одной из причин, почему царские люди уходили в Слуги аристократическим родам. У нас и жалованье выше, и мы сохраняем за своими людьми все права, в то время как царские представители оставят тебя с носом, не желая делиться.

Впрочем, некоторые царские люди, у кого имелись связи, делали на этом свою прибыль. Но подобные махинации обнаруживались достаточно быстро — как только жадность коррупционеров пересиливает здравый смысл.

— Ваш талант уже себя проявил, — продолжил я, — но декан не успел вовремя отреагировать, и теперь ему в срочном порядке требуется дать вам допуск, иначе можно будет сказать, что он просмотрел у себя под носом золотую жилу. При этом, не имея на руках доказательств вашей профессиональной пригодности, он не может сделать этого в обход правил. Духов еще на рынке нет, взять их неоткуда. Также прошу заметить, если он будет упускать таланты, очень быстро лишится своего теплого местечка.

Петр Сергеевич произвел при встрече не самое приятное впечатление. И дело не в том, что он пытался мне нахамить. Меня больше смущала обстановка в его кабинете — вряд ли декан мог позволить себе всю ту роскошь на свое жалованье. Премий ему взять было неоткуда — я пока что единственный, кто пришел в лабораторию за несколько лет. Мэйлин не в счет, она проходит как участница международного сотрудничества.

И единственное объяснение, которое у меня есть — декан нашего факультета нечист на руку. А это всегда плохо, когда имеешь дело с человеком, который властен решать твою судьбу в той или иной мере. Не удивлюсь, если больше всего в моем появлении, а точнее в приказе царя выдать мне допуск, Петр Сергеевич опасался внезапной проверки сверху.

— Вы так уверенно это говорите, Дмитрий, — хмыкнула Виктория. — Мне до сих пор слабо верится, что у меня получилось извлечь из своих знаний пользу.

Я улыбнулся, ведя одногруппницу к гардеробу.

— Ничего страшного, со временем вы к этому привыкнете, — пообещал я. — А когда закончите создание универсальной плазмы, будете воспринимать ситуацию с духами как само собой разумеющееся. В этом деле главное — не останавливаться, а продолжать идти вперед.

— Вы умеете мотивировать, — негромко посмеялась Морозова.

— Я всего лишь говорю так, как думаю, Виктория, — улыбнулся я в ответ, снимая с нее плащ и передавая его сотруднику ЦГУ. — Не так важно, как часто вы падали, главное — чтобы вы всегда поднимались. В конце концов, когда вы добьетесь успеха, никому не будет дела, сколько раз вы терпели неудачу. Потому что ваше достижение будет говорить само за себя. Вы сделали то, что другим не под силу.

— Мне неловко, Дмитрий, — стоя ко мне спиной, обернулась она через плечо. — Вы настолько уверены во мне, что это одновременно и волнует, и в то же время пугает… И я пока что не могу понять, какое чувство побеждает.

Я улыбнулся, сдавая собственный плащ, и подал руку одногруппнице.

— Виктория, если вы будете рядом со мной, просто знайте — я никогда не проигрываю. И все, кто меня знает, это подтвердят, — сказал я в ответ, ведя Морозову по коридору к кабинету.

Ответила она не сразу. На это потребовалось не только время, но и решимость.

— Княжич, что вы подразумеваете под «быть рядом с вами»? — спросила Виктория, собравшись с духом.

Я улыбнулся в ответ, открывая перед ней дверь.

— У нас с вами схожие интересы, Виктория, — произнес я. — И, скажу вам по секрету, у меня на вас большие планы.

Глава 8

Виктория улыбнулась в ответ на мои слова. Хотя ее щеки тронул румянец, голос при этом звучал ровно и уверенно:

— В таком случае надеюсь, что смогу оправдать ваши ожидания, княжич Романов, — произнесла Морозова, проходя в кабинет.

Я вошел следом и поздоровался с группой, уже занявшей свои места.

Занятия пошли своим чередом. Мы сдавали работы, выслушивали критику, если она имелась, и слушали новые темы. До сих пор преподаватели не зверствовали — до конца сессии было далеко, и пока что мы не так много нового узнали. Но объем домашних заданий рос, как и нагрузка в целом.

А когда Шафоростова предупредила, что на следующем занятии намерена провести самостоятельную лабораторную работу, я заметил, что не все мои одногруппники этому рады.

Никита Александрович отставал, и откровенно сокрушался, что не успевает. Горская выслушала его жалобы и властью старосты назначила к Рогожину в помощь Самойлову. Екатерина Юрьевна этому не обрадовалась, но все же, покосившись на меня, кивнула.

— Никита Александрович, вам придется приехать сегодня в наш дом, где я займусь с вами домашними заданиями, — провозгласил она. — Отмените свои дела. Нам предстоит многое наверстать, судя по вашим отметкам.

— Да, — понуро согласился Рогожин. — И благодарю за помощь, Екатерина Юрьевна.

Самойлова гордо вздернула нос. Но это не позволило ей смотреть на него сверху вниз, как она наверняка планировала. Рядом со здоровым парнем, которому Самойлова едва доходила до плеча, это смотрелось комично.

— Как правильно заметил ранее княжич Романов, — объявила она, — нам нужно держаться вместе. Кроме того, вы вряд ли найдете подходящего репетитора так быстро, а в нашей группе я — однозначно лучший выбор.

И это было правдой. Самойлова объективно была лучшей в группе. После нас с Мэйлин, но это как раз и было главным фактором — принцесса изначально получила отличное образование — ей положено от рождения, а я вообще пришел из более продвинутого мира. Екатерина Юрьевна же все свои знания получила самостоятельно.

Боярышне ведь совсем не обязательно быть кем-то большим, чем актив, который можно продать через брак в другую семью. Чтобы нацелиться на работу, а тем более такую неблагодарную, как наука, внутри нужно иметь не только стальную волю, но и не менее крепкие нервы.

— Я буду прилежным учеником, — заверил Никита Александрович. — Вы не потратите время напрасно, Екатерина Юрьевна.

Она улыбнулась в ответ, и мы вернулись к обеду.

Вторая половина дня тоже прошла довольно спокойно. А вот после занятий мне пришлось побегать по всему Университету, отыскивая Сковородина. Философ будто сквозь стены ходить умел — я едва входил в очередной корпус, куда Александр Вадимович только зашел, как он уже оказывался в другом. Магия, не иначе.

Но, наконец, мне удалось настичь преподавателя на кафедре информационных технологий.

— Александр Вадимович, здравствуйте, — поприветствовал я философа, отвлекая его от разговора с секретаршей здешнего декана.

— Доброго дня, княжич Романов, — ответил тот легким кивком, но при этом его выражение лица говорило о том, как я не вовремя.

Бросив быстрый взгляд на сотрудницу Университета, я в чем-то даже понял своего преподавателя. Высокая, стройная, с кукольным личиком и выдающимися формами — такая у любого здорового мужчины вызовет интерес. И мое появление никак не способствовало взятию этой крепости штурмом.

— Я хотел бы обсудить с вами возможность получить зачет раньше, Александр Вадимович, — сообщил я ему, и философ тяжко вздохнул.

— Вот видите, Анна Леонидовна, — горестно произнес он, оборачиваясь к женщине за столом, — никому не хочется слушать мои лекции. Что такое философия для молодежи? Они ведь сейчас совсем не понимают, насколько важную науку она собой представляет.

— Вы такой несчастный, — ответила та чарующим голосом. — Мне вас так жаль, Александр Вадимович…

Я кашлянул, напоминая о своем присутствии, и Сковородин отлепился от стола секретаря.

— Простите, княжич, но зачем вам мой зачет? — спросил он.

— У меня много работы в лаборатории, — ответил я, не собираясь миндальничать. — И ваш предмет — один из тех, от которых я могу освободиться, чтобы получить больше времени для своей деятельности.

Философ кивнул мне на дверь.

— Завтра после занятий буду ждать вас в вашем деканате, — сообщил он, перестав изображать тонкую чувствительную душу. — Посмотрим, можете ли вы освободиться от моего предмета или вам предстоит его более глубокое изучение. Вас это устроит, княжич?

— Более чем, Александр Вадимович, — кивнул я, и тут же направился на выход.

Вел он себя, конечно, на грани, однако здесь, в Университете, весь преподавательский состав такой — в этом я уже убедился. И тот факт, что декан на моем факультете мздоимец, как раз вписывается в эту схему идеально. Люди свободолюбивые, защищенные государем — тут поневоле почувствуешь себя непобедимым.

Но карать Сковородина я не собирался. Сдам зачет, и мы больше пересекаться не будем. Зачем тратить время на конфликт?

В лабораторию я войти не успел, так как в кармане завибрировал телефон. Вытащив аппарат, я ответил на вызов.

— Княжич Романов, — представился я, увидев номер поместья Демидовых.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — произнес смутно знакомый мне голос. — С вами беседует секретарь Демидова Руслана Александровича, Иван Тарасович. Князь велел передать, что договорился устроить вашу встречу с Волковыми в ресторане «Поддубный» сегодня в девятнадцать ноль-ноль. Для вас зарезервирован столик на имя Волкова Святослава Святославовича.

— Вот как? — хмыкнул я. — Спасибо, буду вовремя. А что с самим князем? Я не смог до него с утра дозвониться.

Иван Тарасович ответил после короткой паузы, будто раздумывал, говорить мне или нет.

— Руслан Александрович улетел в семейное поместье на Урале, — сказал он, — поэтому его рабочий московский номер временно не отвечает. Вы можете перезвонить ему по личному телефону, если он у вас есть.

Что ж, это уже хорошо. Было бы крайне неприятно узнать, что дед решил меня игнорировать до получения моего положительного ответа о выборе невесты.

— Благодарю, Иван Тарасович, — ответил я.

Изначально я рассчитывал, что Василиса Святославовна меня познакомит со своим выдающимся братом на приеме. Однако Демидов, не иначе как разгневанный внезапным присутствием великой княжны Красноярской, все переиграл. А теперь, получается, успокоился, когда я заверил Руслана Александровича, что не собираюсь рассматривать кандидатуру Измайловой. И сделал еще один шаг мне навстречу, показывая, какой он добродушный родственник.

Но это значило также, что мне нужно менять планы на день.

— Виталя, мы сегодня в семь вечера должны быть в ресторане «Поддубный» на встрече с Волковыми, — предупредил я, как только Слуга поднял трубку.

— Все пробки соберем, княжич, выезжать нужно за час, — вздохнул он через несколько секунд, проверив маршрут. — В самый час пик попадаем.

— Значит, в половину шестого мне нужно закончить работу в лаборатории, — прикинул я по времени, чтобы успеть прибраться после себя. — Позвонишь на охрану, они меня поторопят.

— Как пожелаешь, княжич. Но ты же не в униформе студента поедешь? — уточнил Виталя.

— Да, — согласился я, — сейчас позвоню в особняк, чтобы прислали подобающий костюм. И кому-то нужно съездить в наш ювелирный дом, выбрать неброское, но достаточно дорогое украшение. Что-то не дороже ста тысяч.

— Решим, Дмитрий Алексеевич, — ответил он.

— Тогда у меня все, до вечера.

Положив трубку, я вызвал свою помощницу, все еще стоя перед входом в лабораторию. Как ни была близко моя секция, а нужно решать вопросы с подготовкой именно сейчас.

Дед, конечно, молодец — без шуток. Но его манера вмешиваться в чужие дела внезапно, как снег на голову, откровенно раздражает. Не мог разве вчера предупредить, например?

— Да, княжич? — отозвалась Кристина.

— Пришли мне в ЦГУ костюм для ужина, — распорядился я.

— Какой повод? — уточнила помощница.

— Знакомство с коллегой. Мероприятие частное.

— Хорошо, мы подберем подходящий костюм, — ответила она.

— Спасибо.

Вот теперь можно и работой заняться, к моменту, как я на сегодня закончу, все уже будет готово.

Миновав проходную, я оставил вещи в шкафчике и уже собирался пройти к лифту, но меня перехватил Телегин. Иван Никитич выглянул из своего кабинета и позвал меня:

— Дмитрий Алексеевич, зайдите на минутку.

Умом я, разумеется, понимал, что все просто так сложилось. Однако практически бессонная ночь, которой предшествовал настоящий бой, да постоянно возникающие мелочи, не дающие мне заняться работой, вызывали раздражение.

— Конечно, Иван Никитич, — ответил я, со вздохом проходя в кабинет своего непосредственного начальства.

Профессор стоял у своего стола, тасуя папки с документами. Указав мне на свободное кресло — пожалуй, единственную свободную поверхность в помещении. Сам Телегин еще несколько минут ковырялся с бумагами, пока не навел относительный порядок на рабочем месте.

— Итак, Дмитрий Алексеевич, — произнес он, наконец, сев на свое место. — Мы получили все необходимые документы по нашему с вами лазеру. Сейчас им занимается отдельная секция — моя секция. Государь по достоинству оценил результаты нашего труда и распорядился сдвинуть остальные проекты ради него.

Я кивнул, ожидая продолжения.

— Как только мы закончим предварительную миниатюризацию, вам предстоит появиться на предприятии, которое займется серийным выпуском нашего оборудования, — объявил профессор. — Понимаю, что это не совсем то, чем вам хотелось бы заняться, но такова уж доля ученого — периодически приходится исполнять свой социальный долг. Мы с вами вдвоем проведем презентацию, после чего вернемся к работе. О дате я сообщу позднее, но пока ориентировочные сроки — январь следующего года.

Быстро, однако. Обычно такие вопросы столь молниеносно не решаются. Это ведь нужно переоборудовать какое-то пространство, подготовить людей, выделить бюджет. В общем, поразительная скорость, на самом деле. А ведь это, по сути своей, всего лишь лазер — мелочь.

Михаил II таким образом играет в доброго дядюшку, который исполняет мои прихоти, пока я танцую под его дудку? Впрочем, это во мне говорит накопившееся раздражение. Царь действует, прежде всего, в интересах Русского царства, пусть для кого-то лично это может выглядеть иначе.

— Благодарю, что предупредили, Иван Никитич, — кивнул я и тут же попытался подняться на ноги. — Если это все, я могу идти?

Профессор поднял ладонь, останавливая меня на середине движения.

— Это не все, о чем я хотел с вами побеседовать, княжич. Я прочел вашу документацию по полимеру, который мы разрабатываем с нашими китайскими коллегами, — объявил он.

Я развел руками, и Телегин заговорил дальше.

— Похвально, что вы видите то, о чем мы пока что не думали. Я так понимаю, спрашивать вас, почему вы вообще заинтересовались вопросом, бесполезно?

Я хмыкнул.

— Мэйли Ван учится со мной в одной группе, — пояснил профессору я. — Мы столкнулись в комнате отдыха, и я заинтересовался этим проектом. А когда прочел документы, всего лишь оформил свои мысли на бумаге. Доступ у меня был, никаких правил я не нарушал. Можете считать, что это просто упражнения для ума.

— Настолько, что уже предложили поучаствовать в реализации продукта, о котором мы до сих пор спорим? — улыбнулся он. — Прошу вас, Дмитрий Алексеевич, ответьте честно: вы получили доступ в мою лабораторию благодаря протекции государя, в считаные дни улучшили лазер, проработали теорию по русско-китайскому проекту глубже, чем это удалось нам за более долгий срок. Я видел ваши записи по интерфейсу, смотрел на прогресс — вы закончите его в течение недели, если будете каждый день приходить сюда.

— К чему вы ведете? — спросил я со вздохом.

— Я веду к одному-единственному вопросу, княжич Романов, — серьезным тоном произнес он. — Вы здесь по заданию государя и должны изображать реализацию проектов, которые на самом деле созданы в секретных лабораториях?

Мне с трудом удалось удержать лицо.

— И откуда же у меня доступ к этим разработкам, Иван Никитич? — спросил я. — И зачем мне притворяться, если бы я мог спокойно работать в секретной лаборатории?

— Для легализации продукции, это же очевидно, — ответил Телегин, разведя руками. — Если вы создаете якобы с нуля то, что уже создано в секретной лаборатории, никому и в голову не придет, что эта секретная лаборатория существует, а следовательно, ее и искать не станут.

Я покачал головой в ответ.

— Вы читали мои работы, Иван Никитич, — сказал я, глядя в лицо профессора. — И это были мои работы. Ваш лазер я улучшил сам, по своим расчетам.

— Которые принесли с собой в уже готовом виде, — вставил он, щелчком мыши вызывая на мониторе логи моего рабочего места. — Вот посмотрите, княжич, все ваши разработки уже просчитаны где-то в другом месте, на другом оборудовании, и вам остается только подогнать его под имеющееся в секции, после чего якобы создать впервые.

Мне уже хотелось рассмеяться ему в лицо, но я себя сдерживал. Понятно, что Телегин не стремится покидать свою лабораторию, а кроме того очень ценит собственное влияние. А тут ему подсовывают царского родственника, который фактически под самым носом именитого профессора показывает, какие неумехи в лаборатории Ивана Никитича работают.

— Вы ищете в черной комнате черную кошку, которой нет, — заявил я. — При всем уважении. Я не работаю на секретные лаборатории и понятия не имею, что там разрабатывают. Доступ я получил по приказу государя — да, но только после того, как доказал, что знаю, о чем говорю. Если вы сомневаетесь в моем уме, проведите мне испытание.

Он хмыкнул в ответ.

— Вы правы, это отличное решение, — сказал Телегин, сцепляя пальцы в замок. — Сейчас его и проведем, если вы не против. Или вам нужно время, чтобы подготовиться?

Ага, получить консультацию у специалистов тайной лаборатории, где читают мысли.

Раздражение уже не подкатывало, я был крайне зол. Какие-то глупые домыслы профессора грозят обернуться для меня настоящей бедой. Он может пойти на конфликт, поступив по правилам лаборатории, это в его власти. Сам допуск Телегин, разумеется, не отберет — приказ царя есть приказ царя. Но та свобода, которая у меня была, может испариться, и буду я оборудование от пыли протирать, а не изобретениями заниматься. И формально профессор будет прав.

— У меня есть время до половины седьмого, — честно предупредил я Ивана Никитича. — Так что мы можем начинать, если вы не против.

Телегин кивнул и устроил мне настоящий допрос. Он открывал все написанные мной документы, задавал вопросы, уточнял источники, спрашивал формулы. Такого экзамена я ни в том, ни в этом мире еще не сдавал, однако сложно не разбираться в том, на что уже потратил одну жизнь.

Так что к исходу третьего часа, когда мы разобрали записи по полимеру и мне вот-вот нужно было выдвигаться в ресторан на встречу с Волковыми, Иван Никитич успокоился. И выглядел если не удивленным, то уж точно был под впечатлением.

— Я слышал, вы передали какие-то свои теории на кафедру Петру Сергеевичу? — спросил он, погасив дисплей.

— Было дело, Марина Владимировна обещала их позже обсудить, но дело, похоже, заглохло, — ответил я, припоминая такой разговор на одном из занятий. — Во всяком случае, приглашения я так и не дождался, а декана видел только в момент получения допуска.

Телегин кивнул.

— Я проверю лично, — пообещал он. — И, княжич, простите за недоверие.

— Я все понимаю, Иван Никитич, — ответил я, хотя злость никуда не делась, а только усилилась.

Время было потеряно, и теперь нужно либо ехать в ресторан. Либо отменять все к чертям. Но раскидываться такими знакомствами в этом мире просто нельзя — Волковы обладают собственной лабораторией, которой я уже хотел попросить воспользоваться. Именно ради этого и звонил Демидову.

— Больше вас не задерживаю, Дмитрий Алексеевич, — кивнул мне Телегин, и я поднялся из кресла.

— До свидания, профессор.

— До свидания, княжич.

Я вышел из лаборатории, едва сдерживая злость. День вышел каким-то совершенно дурацким, но будем надеяться, хотя бы ужин пройдет нормально и продуктивно.

— Что-то случилось, княжич? — спросил Виталя, заметив мое состояние.

— Бюрократические заморочки, — отмахнулся я. — Подарок? Костюм?

— Все готово, — заверил Слуга, подавая мне футляр с украшением.

На этот раз это были серьги, подобранные под уже подаренное Василисе Святославовне колье. Не иначе как ювелиры решили угодить мне, создав не просто уникальное украшение, а целую коллекцию.

— Поехали, — велел я, захлопнув крышку и приступив к переодеванию.

Стекла в машине все равно тонированные, и можно было не бояться, что кто-то снаружи увидит мое обнаженное тело. Обычно, конечно, такое не практиковалось — менять одежду прямо на ходу, но сейчас была не та ситуация, чтобы я оглядывался на правила приличия, требующие заехать в офис «Руснефти».

Машины катились по Москве, забитой пробками так, что даже во дворах торчали светящиеся сигналами остановки автомобили. Настроения моего это не улучшало, так что к моменту, когда мы все же добрались до «Поддубного», я уже был на грани.

Швейцар плавно открыл мою дверь, поклонился и отступил, позволяя выйти из внедорожника. Я кивнул ему и прошел в предусмотрительно распахнутые двери ресторана. Сотрудники не спрашивали, кто я — это видно по гербам на машинах — и сразу повели к нужному столу, за которым я уже видел Василису в компании молодого человека. Других посетителей не было.

Пройдя к ним, я натянул на лицо улыбку и, остановившись на положенном этикетом расстоянии, произнес:

— Василиса Святославовна, рад вас видеть, вы, как всегда — само совершенство.

Волкова улыбнулась в ответ и указала на сидящего рядом парня.

— Дмитрий Алексеевич, я очень рада, что вы смогли выделить время на эту встречу, — произнесла Волкова, — позвольте представить вам моего брата, Святослава Святославовича.

Он поднялся и протянул мне руку. Я пожал ее.

— Рад знакомству, ваша прекрасная сестра говорила мне о вас много хорошего, — произнес я от чистого сердца.

— Это всегда приятно слышать, княжич, — ответил тот. — Прошу, присаживайтесь. И простите, что не получилось попасть на ваш прием…

Я отмахнулся, как от незначительной мелочи.

— Вам не за что извиняться, — сказал я. — В конце концов, ваша работа — крайне важна, ее нельзя просто взять и бросить ради светских развлечений. Уже хорошо, что мы смогли встретиться сегодня.

Он улыбнулся, и сходство с сестрой стало еще более очевидным, чем прежде. Не близнецы, но общие семейные черты прослеживались.

— В таком случае, давайте закажем и поговорим? — предложил он.

— Для начала я хотел бы вручить вашей сестре небольшой комплимент в знак благодарности за то, что благодаря Василисе Святославовне эта встреча состоялась, — произнес я, вынимая футляр. — Вы позволите?

— Разумеется, прошу вас, Дмитрий Алексеевич, — кивнул он в ответ.

Волкова улыбнулась, когда я открыл крышку. Но протянуть руку не успела.

На кухне хлопнул мощный взрыв, в зал вынесло столб пламени, моментально сжегший мебель, детали интерьера. От жара лопнули наружные стекла, усыпав улицу осколками, я слышал крик швейцара, принявшего на себя часть этого крошева.

Вокруг нашего стола пылал самый настоящий ад, но я держал щит, ощущая, как внутри меня закипает кровь.

— Это за вами? — спросил Волков, встав так, чтобы прикрыть сестру от возможного нападения со стороны кухни.

— Понятия не имею, — ответил я, едва не рыча от переполняющего меня гнева.

— Вы умрете, Волковы! — заорал кто-то с той стороны огненного шквала на корявом русском.

— Турки, — выдохнул Святослав, опуская руку, покрытую вздувшимися венами, к полу.

— Это они очень удачно зашли, — покачал я головой, медленно поднимая руку. — Мне сегодня как раз весь день хочется кого-нибудь убить.

Глава 9

Щит затрещал под гнетом огня, но держался. Святослав собрал свой дар в кулак и, вытянув руку, ударил столбом воды. В пламя влетела струя толщиной в руку самого Волкова, и за пределами моего купола тут же грозно зашипело: вода обращалась в пар.

— Василиса, Святослав, вам нужно двигаться вместе со мной, — предупредил я. — Сейчас я сделаю свой щит четко видимым. Не выходите за его пределы.

Не тратя времени, подкрасил силовое поле в уже привычный голубоватый оттенок.

— Как скажете, княжич, — ответила девушка, а ее брат лишь кивнул, продолжая поливать помещение ресторана из своего брандспойта.

— Я выведу вас на выход, сам закончу здесь, — сказал я.

— Нет, Дмитрий, мы идем вперед, — покачав головой, ответил Святослав. — Это пришли за нами, я должен убедиться, что нападающие мертвы.

Ничего больше не говоря, я щелкнул пальцами, накрывая весь зал ресторана очень тонким силовым полем и быстро сжал его до размеров моего щита. Кислорода между двумя соприкоснувшимися слоями не стало, и огонь тут же погас.

— Вперед.

У проема, лишившегося дверей, застыл человек в черной маске. Он повел руками, готовясь повторить свою технику, но я чиркнул пальцем на высоте его головы, и врагу срезало часть черепа. Он рухнул на пол, так и не успев закончить начатое.

— Внимание, пол горячий, я сейчас нас подниму, — предупредил я. — На счет три. Раз… Два…

Они взялись за руки, и я вставил новый слой нам под ноги. Защита от раскаленного пола пожирала силы, постоянно требуя подпитывать именно эту часть щита, но нам было не так уж далеко идти. За пределами зала, пышущего жаром и заполненного созданным Волковым паром, никаких последствий от огня турок не имелось.

— Святослав, смотрите направо, я беру на себя левую сторону, — приказал я. — Василиса, глядите сзади. Кто-то появится — сообщите. И не бойтесь, со мной вы в полной безопасности.

Она усмехнулась, хотя и была достаточно бледна. Но если испуг и присутствовал, то в руках она себя держала прекрасно. Все же не первый раз целительнице высшего класса оказываться на поле боя.

Внутри кухни Святослав тут же обрушил широкий веер тонких ледяных игл. Снаряды ударяли в стены, разбиваясь на осколки, и спрятавшийся за плитой мужчина тут же высунул ствол автомата, чтобы ответить.

Но еще одна струна разрезала человека вместе с его укрытием. И я тут же убрал нижний слой укрывающей нас сферы. Что ни говори, а бить с такой мощью — хлопотно. И лучше поберечь силы на потом, они у меня все же не бесконечные.

— Василиса, возьмите его оружие, — распорядился я, меняя конфигурацию защиты так, чтобы боярышня дошла до трупа без угрозы для жизни.

Она подчинилась безоговорочно, и не забыла снять маску с трупа, после чего еще и сфотографировала лицо на телефон. Я дождался, когда Василиса вернется, после чего повел брата с сестрой дальше по коридору. Боковая дверь вывела нас в продуктовое хранилище, и первая пуля врага замерла, завязнув в моем поле.

Святослав молниеносно ответил иглами, но противник выставил огненную полусферу, одновременно поджигая ящики и коробки. Техника Волкова просто растаяла не причинив турку вреда. Я уже собирался убить его сам, но точку поставил выстрел Василисы. Одна пуля — один труп.

— Хорошая меткость, — подметил я, первым входя в помещение.

Больше живых здесь не имелось, но на полу в дальнем углу лежал сотрудник ресторана. Его убили, аккуратно свернув шею.

— Все противники носят униформу ресторана, — подметил Святослав. — Должно быть, внедрились специально.

— За один день? — уточнил я, толкая следующую дверь.

Огненный хлыст полетел мне в лицо, и я оттолкнул обоих Волковых себе за спину. Жгуты пламени объяли мое поле, постепенно прожигая в нем дыры, но я поддерживал толщину щита на одном уровне. Я обрушил на врага стоящую за его спиной кастрюлю с полки: посуда перекрыла одаренному обзор, и тот, утратив концентрацию, развеял технику.

У меня над ухом грохнул выстрел, и я обернулся к девушке.

— Да вы снайпер, Василиса Святославовна, — сказал я.

— Звание целителя не значит, что я отсиживаюсь в тылу, пока не понадоблюсь, княжич, — ответила она, сдувая прядку с лица.

Я вновь повел их вперед, на ходу высматривая либо тела работников «Поддубного», либо новых врагов. Между стеллажей с посудой помимо подстреленного Василисой турка нашлось еще трое убитых.

— Кто знал, что вы сюда пойдете? — спросил я, меняя направление движения в обратную сторону.

Снаружи сейчас должны работать охранники наших родов, так что никого из ресторана не выпустят, пока обстановка не прояснится. Однако внутри следует провести быстрый обыск, и всех подозрительных либо зачистить, либо вывести.

Мы вернулись в продуктовое хранилище, когда я услышал скрежет металла. Не тратя времени на объяснения, вышиб двери на задний двор ресторана, и тут же укрепил щит перед нами.

Длинная очередь крупнокалиберного пулемета, удерживаемого огромным мужчиной в руках, пробивала стены, вязла в моем поле, вышибала пыль и обломки из дебаркадера.

Василиса вновь выстрела в ответ, но и ей не удалось достичь цели. Автоматная пуля отклонилась от курса и с визгом срикошетила от стены. А пулеметчик не переставал стрелять, рассыпая вокруг себя отработанные гильзы.

Одаренный стихии земли, притаившийся за спиной амбала, выставил руку в нашу сторону. Я молча создал лезвие за спиной врага и вогнал ему в затылок. В ту же секунду Святослав ответил пулемету длинным ледяным копьем. Он бросил свой снаряд с такой силой, что здоровяк, получивший технику в лицо, лишился головы.

Смолк пулемет, и установилась краткая тишина.

— Полагаю, мы закончили, — сказал я, направляясь к заблокированным воротам.

Земляной турок просто заставил их изогнуться так, чтобы открыть не представлялось возможным. Так что я просто вырезал даром новую дверь в металле.

— Не стрелять! — услышал я приказ, прежде чем вывести своих подопечных на улицу.

Здесь нас уже ждал один внедорожник Романовых, который облепили солдаты моего рода. В переулке сияла мигалками машина полиции. Дружины Волковых было не видно, но это лишь значило, что остальные силы окружают ресторан.

— Федор Михайлович! — поприветствовал я командира.

— Княжич, можно входить? — ответил тот.

— Живых не обнаружили, — сообщил я ему. — Обыщите все, переверните каждый шкаф. Я хочу знать, как эти ублюдки проникли в ресторан и почему никто этого не заметил.

— Пошли! — махнул рукой Федор Михайлович, и наши бойцы рванули в созданный мной проем.

Святослав снял свой пиджак и накинул его на плечи сестре. Василиса все еще держала в руках трофейное оружие, и брат протянул за ним руку. Она отдала автомат спокойно и обернулась ко мне.

— Княжич, кажется, это уже становится традицией, — заявила Василиса, глядя на меня. — Как мы не встречаемся, так обязательно льется кровь.

— Всего лишь неприятности, — пожал я плечами. — Но я бы хотел знать, почему за вами охотятся турецкие убийцы. Святослав?

Брат на правах старшего ответил сам.

— Отряд нашего отца очень часто работает на границе Османской империи. И не только. Так что врагов у нас много, Дмитрий Алексеевич, я не просто так занялся своими разработками. Это необходимость.

Я кивнул ему, после чего поднял трубку зазвонившего в кармане телефона.

— Слушаю.

— Жив? Цел? — отрывисто спросил князь Романов. — Кто посмел?

— Это были не за мной, — ответил я, моментально ощутил запах отцовского табака, как будто Алексей Александрович стоял рядом и дымил своими сигаретами, выдыхая мне в лицо. — Османы.

— Хорошо, я поговорю с Демидовым, — объявил князь и бросил трубку.

Я же поднял взгляд на машину с гербом Волковых, подкатившую к нам. Выскочившие из нее бойцы быстро организовали живой щит для Святослава и Василисы, отделяя меня от боярских детей.

— Святослав Святославович, Василиса Святославовна, — обратился я, глядя поверх голов охраны, — сожалею, что ужин так внезапно сорвался. Если вы не против, я бы пригласил вас к себе в особняк. Разумеется, в другой день.

Ответил брат, но при этом бросил внимательный взгляд на Василису.

— Мы не против, княжич, — произнес он. — И спасибо вам за помощь. Не знаю, что бы я делал, если бы вас там не оказалось.

— Не стоит благодарностей, на моем месте вы бы поступили точно так же, — ответил я, после чего отступил на шаг. — Напишите мне, когда сможете прийти на встречу, Романовы все организуют.

И, дав знак оставшимся у нашей машины бойцам, я сел во внедорожник, закрыв за собой дверь. Злость и гнев, накопившиеся за день, выветрились, оставив после себя лишь усталость.

Когда к нам подкатил Виталя на «Монстре», я пересел на свое место. Волковы уже уехали, оставив разбираться своих людей. К ресторану уже стянулось много народа — и полиция, и пожарные с медиками, и даже автобус ЦСБ со спецотрядом внутри.

— Живых никого не осталось, — сообщил Виталя, трогаясь с места по моему знаку. — Швейцару только повезло, ему всего лишь осколками голову порезало.

Я кивнул, выслушивая своего Слугу.

— Наружу никто так и не вышел, — продолжил он. — Оцепление устроили сразу же, как внутри все взорвалось.

— Быстро все сработано, — подметил я. — Вы — молодцы. Как Волковы себя показали?

— А как могут себя показать прирожденные головорезы, княжич? — хмыкнул Виталя. — Мне едва в лицо стволом не тыкали, чтобы я поторапливал наших. Сами-то они мгновенно рассредоточились вокруг и поделили здание на сектора. Но их и меньше было, так что…

Бояре не могут держать при себе столько же охраны, сколько князья. Так что не удивительно, что собственных сил, чтобы окружить здание, им не хватило. Другое дело, что я так и не получил ответа на вопрос — как это турки пробрались в ресторан, не поднимая тревоги, именно в тот день, когда Демидов организовал встречу?

Дед не мог не знать, что я справлюсь. Руслан Александрович в курсе моих истинных способностей. Специально ли он подставил Василису под удар, чтобы я показал себя благородным рыцарем, спасающем даму в беде? Нужно признать, Демидов мог так сделать, он тот еще затейник.

Если же отбросить эту теорию, выходит, что за Волковыми развернули охоту. И это Руслан Александрович оплошал, не прикрыв своих людей.

Москва — город большой, глубоко законспирированные агенты здесь у каждой страны имеются. Дали сигнал из Османской империи, и вот уже вчерашний булочник надевает маску и берет в руки автомат.

Это наши аристократы могут своевольничать, шейхи, у которых признанных бастардов, как грязи, могут себе позволить политику тотального подчинения — сказали идешь убивать, и ты идешь. Гаремы не просто так заводятся — много признанных детей, много и возможностей для главы рода. А в случае провала всегда можно сказать, что неверный сынок вступил в террористическую организацию, мол, простите, не доглядел.

Заложников в таких столкновениях не берут — слишком опасно. Так что концы в воду, и все дела. А если помер, но справился, уготованы твоей жене и детям все возможные блага.

Но это все интриги не моего уровня — теперь переговоры пойдут среди четырех сторон. Посольство турок против царя, Демидовых и Романовых. Слово младшего княжича тут ничего не значит.

Сотрудники ресторана — царские люди. Может быть, швейцар что-то и расскажет, но очень сомнительно: не его это работа с грузчиками общаться.

Персонал перерезали быстро, план здания знали, привезли несколько одаренных и даже тяжелое оружие протащили. Значит, приезжали не впервые, к тому же, возможно, кого-то подкупили.

Мое вмешательство испортило все планы. Чего уж там, когда Волков пытался потушить чужую технику, я уже понял, что его силенок бы не хватило самому прикрыться, не то что еще и сестру спасать.

Так что Демидовы и Волковы нам теперь должны. И не мало. Возможно, удастся продавить себестоимость изделий и без обязательного брака.

Сама же Василиса показала себя превосходно. Да, она была напряжена и волновалась, но я пока еще не встречал людей, которые могут в такой ситуации вести себя холодно и расчетливо.

— Княжич, все в порядке? — спросом Виталя, глядя в зеркало заднего вида.

— Да.

— Трубку возьми, Алексей Александрович звонит, — сказал Слуга, и я только сейчас заметил, что телефон в руке действительно вибрирует.

Это дурной знак. Я устал, и мне чертовски необходим полноценный отдых.

— Слушаю, — ответил я в трубку.

— Я поговорил с Демидовым, — раздраженным голосом сообщил князь. — Будет завтра у нас в особняке вечером. Ты обязательно должен присутствовать.

— Отец, мне нужно работать в лаборатории, — возразил я. — Зачем так нужно мое присутствие?

Князь несколько секунд молча курил в трубку. Наконец, отец заговорил:

— Дмитрий Алексеевич, я понимаю, что ты устал, а успехи вскружили тебе голову. Но я все еще князь, а ты все еще княжич. Так что лаборатория на завтра отложится. Мы будем давить твоего деда. Это не обсуждается.

— Хорошо, отец, — ответил я. — Во сколько он должен быть?

— В восемь вечера. Как раз ЦСБ закончит все свои дела по расследованию. Так что и от них человек будет присутствовать.

Ну да, куда же без этих-то. Им сейчас крайне важно реабилитироваться в глазах Михаила II, иначе государь может так разгневаться, что не только пенсий лишит, но и голов.

— Понял, князь, — ответил я, и отец положил трубку.

Он, конечно, прав и глава рода, но и я все же не железный.

— Виталя, поворачивай в ЦГУ, сегодня я ночую там.

— Княжич, — покачал головой Слуга. — Алексей Александрович не одобрит.

— С отцом я как-нибудь договорюсь, — отмахнулся я. — И предупреди всех, чтобы выслали свежую охрану. Пусть ребята отдохнут. Сам тоже поменяйся.

Виталя не стал больше спорить и передал мои слова остальным машинам.

Мы въехали на территорию Университета, и я тяжело вздохнул, покидая автомобиль. Пятеро охранников рода тут же взяли меня в коробочку, держа оружие со снятыми предохранителями наготове. Нападение было, и это не шутки, так что все было серьезно.

Сторож поднял на меня удивленный взгляд, когда я вошел на проходную.

— Княжич? — выдавил он из себя. — Что-то забыли?

— Нет, сегодня я останусь здесь на ночь, — ответил я, щелкая картой по считывателю. — Есть возражения?

— Обычно мы не пускаем, — ответил он, но под моим взглядом запнулся. — Только не забудьте утром у Телегина бумагу подписать задним числом, что вы с его разрешения. Иначе у меня будут проблемы.

— Так и сделаю, — ответил я, проходя в лабораторию. — Так и сделаю.

Спустившись в секцию, я потер глаза и, вздохнув, приступил к работе. Завтра высплюсь, перед встречей с Демидовым. А пока что — работать, княжич, никто кроме тебя этого не сделает.

На рассвете я вышел из лаборатории и, кивнув охраннику, отправился на парковку. Охрана уже должна была привезти мне сменную одежду, так что приведу себя в порядок, позавтракаю и пойду учиться.

Как бы там ни было, кто бы ни нападал, а княжич Романов всегда будет на высоте. И сегодняшний зачет я Сковородину сдам, как бы тот ни пытался этого избежать.

Глава 10

Занятия тянулись долго, но я все же выдержал до конца первой половины, держась исключительно на силе воли и огромных дозах кофеина, выпитого утром. Организм уже не воспринимал твердую пищу, меня подташнивало.

— Дмитрий, с вами все в порядке? — спросила Мэйлин на своем родном языке.

— Все в норме, — ответил я принцессе. — Просто не выспался.

В такие моменты очень жаль, что я не целитель. Мое укрепление тела никак не помогает взбодриться, и любое дополнительное воздействие сейчас будет пускать мои органы в работу на износ. В теории можно загнать себя до полумертвого состояния, но сейчас в этом не было необходимости.

— Я могу помочь, — кивнула Мэйлин и подняла левую руку, подав пальцами какой-то хитрый знак.

Не прошло и минуты, как возле нашего стола возник парень со второго курса.

— Помоги княжичу, — велела принцесса строгим тоном, и китаец поклонился ей, после чего встал у меня за спиной.

— Снимите щит, — попросил он, говоря с едва заметным акцентом.

Я выполнил просьбу, и мастер тут же прошелся по моей шее быстрой серией тычков. Я ощутил, как его техника прошивает мое тело молниями, но никакой боли не было. Зато в голове прояснилось, тошнота прошла, и я почувствовал себя примерно так же, как если бы успел немного передохнуть после тяжелой физической нагрузки.

— Это даст вам три часа, Дмитрий, — объявила Мэйлин, нетерпеливым жестом отсылая китайца. — Повторять нельзя, но вам же хватит?

— Благодарю, госпожа Ван, — склонил голову я с улыбкой. — Должно хватить.

Есть, однако, я все равно не стал. Да и не хотелось по-прежнему, так что до конца занятий я продержался, а когда эффект от техники китайского мастера начал спадать, отправился на кафедру.

— Дмитрий Алексеевич, вас ожидают, — сообщила секретарь, указывая мне на дверь.

— Спасибо, — кивнул я, сразу же направляясь в кабинет декана.

Внутри уже собралась целая комиссия. Петр Сергеевич, расположившийся за своим столом, лениво поднял на меня взгляд поверх кружки с чаем, после чего указал взглядом на свободный стул. Сковородин сидел чуть в стороне, ковыряясь пальцем в планшете. На меня Александр Вадимович не взглянул, пока я не занял предоставленное место.

А вот присутствие в противоположном углу кабинета Телегина меня удивило, хотя я и не подавал вида. Впрочем, даже если Иван Никитич попытается вставить мне палки в колеса снова, сегодня у меня уже нет ни сил, ни настроения играть в хорошего парня.

— Итак, господа, все собрались, так что не будем затягивать, — заговорил декан, громко опуская кружку на подстаканник, расположенный по левую руку от монитора. — Предупреждаю присутствующих, что все сказанное далее будет идти под запись, а после отправится в архив Царского Государственного Университета. Итак, первокурсник Романов Дмитрий Алексеевич с факультета биохимии воспользовался правом досрочно сдать зачет по предмету философия, преподавателем которого является Сковородин Александр Вадимович. В лице комиссии, помимо меня, декана факультета Толстых Петра Сергеевича, также присутствует профессор Телегин Иван Никитич. Александр Вадимович, приступайте.

Философ отложил свой планшет и начал задавать вопросы. Ничего сложного в них не было, и если бы Сковородин не пытался поймать меня на незнании, уточняя практически каждый ответ и спрашивая мое личное мнение, все закончилось бы буквально минут за сорок.

— Вы считаете теорию сверхчеловека ошибочной? — уточнил Александр Вадимович, когда мы коснулись его любимой темы. — И в чем же, по-вашему, кроется эта ошибка?

Я улыбнулся.

— То, что вы называете сверхчеловеком, во-первых, не является человеком, — заговорил я, глядя на своего собеседника. — В лучшем случае его можно отнести к постчеловеку — то есть это нечто, что когда-то было представителем нашего вида. Во-вторых, отбросив саму суть чувств и эмоций, вы создаете не чистый разум, не подверженный влиянию сиюминутных страстей, а бездушную машину, которая с легкостью обречет человеческий вид на вымирание.

— Хм, с постчеловеком, возможно, я даже соглашусь, мне нравится ваш термин, — потерев подбородок, кивнул Сковородин, после чего продолжил: — Но почему же вы так решительно настаиваете, что человек без эмоций — уже и не человек вовсе?

— У нас уже есть опыт взаимодействия с такими, — приподняв бровь, ответил я. — И мы не восхищаемся ими, а закрываем в лечебницах и стараемся делать это раньше, чем очередной натворит бед. Психопатия — это опасное заболевание даже для обладающего нашими человеческими возможностями. Но представьте, что вы такого сами ставите на пьедестал, откуда он начнет диктовать волю окружающим.

Сковородин усмехнулся в ответ.

— Вы уравниваете существо за пределами человеческой эволюции и больного?

Я улыбнулся и развел руками.

— Разве? Вся суть теории сверхчеловека, о которой мы рассуждаем, основана на том, что руководит этой сущностью — лишенный эмоций разум. Но это не объективность, это слепота, ущербность, деградация. Все равно что из полноценного современного компьютера сделать счеты и заявить, что теперь он — совершенство. Ведь и то и другое — вычислительная машина.

— И что же, может, у вас есть мысли, как эту теорию можно было бы исправить? — поинтересовался тот.

— Я считаю, нужно подходить с другой стороны изначально, — заявил я. — Какую проблему решает сверхчеловек? Это не шаг вперед по эволюционному пути, это создание бесстрастного судьи, заботливого пастуха, который поведет за собой все остальное стадо, не достигшее такого уровня развития.

— Пока все верно, — кивнул Сковородин.

— Но для того, чтобы заботиться, нужно сострадать, а чтобы сострадать, нужно чувствовать. У нас уже есть несколько монотеистических религий, где поклоняются подобной сущности, — сказал я. — И смотрите, что мы видим — даже дети задаются вопросом, почему, если бог существует, он допускает насилие, горе, смерть. Ответ кроется в излюбленной вами теории сверхчеловека. Ему все равно. Пока математически существует достаточное количество представителей человеческого вида, вмешиваться не имеет смысла.

— Ступаете на очень скользкий путь, Дмитрий Алексеевич, — с ухмылкой заявил Александр Вадимович.

— Вовсе нет, — покачал я головой. — Религия учит, что мы созданы по образу и подобию. Но ведь мы с вами понимаем, что речь не идет о нашем физическом теле. Нет, как Бог был Творцом, так и в нас заложил душу, искру. Крохотную частицу Творца. Именно она дает нам понимание прекрасного и отвратительного. Она отвечает за наше восприятие мира, заставляя видеть, где неправильно и где правильно. И делает это с помощью эмоций. Отказываться от этой искры — все равно что намеренно калечить себя. Портить то, что создано не нами, но дано нам в качестве фундамента, на котором мы должны построить дом. Мы должны созидать, Александр Вадимович, чтобы искра превратилась в огонь. И только тогда мы исполним свое предназначение, когда сами станем вровень с богом. Так что сверхчеловек — это не психопат, получивший неограниченную власть, это человек, вставший рядом со своим Творцом, чтобы подставить своему создателю плечо.

Однако Сковородин явно не собирался сдаваться, я видел, что он уже готов продолжить наш диалог. При этом Александр Вадимович действительно увлекся разговором, это было заметно. Впрочем, тут напомнил о своем присутствии Телегин. Иван Никитич кашлянул, после чего, взглянув на Александра Вадимовича с укором, произнес:

— На этом уже достаточно, — сказал он. — Я убежден, что первокурсник Романов не нуждается более в вашем предмете и может получить зачет. Петр Сергеевич?

Декан кивнул, после чего заговорил для записи:

— Подтверждаю. Комиссия постановила, что зачет сдан. Студент Романов Дмитрий Алексеевич получает соответствующую отметку в свое личное дело и освобождается от посещения занятий Сковородина Александра Вадимовича. Заседание окончено. Запись остановлена.

Он ткнул пальцем куда-то под стол, и я вздохнул с облегчением. Жаль, что с обязательными предметами так поступить нельзя. Да и, откровенно говоря, даже для меня, чтобы в сжатые сроки проглотить материалы, рассчитанные на пять лет обучения, физически требуется немало времени. Ведь нужно, помимо этого, еще не только есть и спать, но и делами заниматься.

— Что ж, поздравляю, Дмитрий Алексеевич, — произнес Сковородин, поднимаясь со своего места и делая шаг мне навстречу. — Даже жаль, что мы больше не встретимся на занятиях — у вас настоящий талант к пониманию моей науки.

Я пожал протянутую им ладонь и кивнул.

— Благодарю, Александр Вадимович, — ответил я философу. — Я бы с радостью дискутировал с вами и дальше для нашего взаимного удовольствия. Но, увы, жизнь вносит свои коррективы в мои желания.

Он снова кивнул и, подойдя к столу декана, поставил отметку в электронном журнале своей цифровой подписью.

— До свидания, господа, — попрощался Сковородин и покинул кабинет.

— Дмитрий Алексеевич, задержитесь, пожалуйста, — попросил декан, и я вздохнул.

Со своего места поднялся Телегин. Профессор пересел в освобожденное философом кресло, сложил руки на подлокотниках.

— Слушаю, Петр Сергеевич, — вернувшись в свое кресло, произнес я.

Декан бросил взгляд на профессора, но тот сохранял молчание.

— Сегодня утром я подписывал журнал посещений нашей лаборатории моими студентами, — заговорил декан. — И увидел, что студент Романов провел там ночь.

Я не сводил с него взгляда в ожидании продолжения, никак не реагируя.

Петр Сергеевич же перевел взгляд с меня на Телегина.

— Иван Никитич, вам известно, что допуск студента Романова дает ему право находиться во вверенной вам лаборатории только в рабочие часы. Я проверил журнал, и оказалось, что первокурсник не в первый раз задерживается в секции.

Мы с Телегиным молчали, и декан заговорил дальше.

— Мои студенты, Иван Никитич, на территории Университета находятся под моей ответственностью, — заявил Петр Сергеевич. — Лаборатория тоже расположена на этой территории.

— Студент Романов посещает лабораторию в любое время, — ответил Телегин невозмутимым тоном. — Также я как раз сегодня принес с собой копию документов на круглосуточное разрешение посещения с полным уровнем допуска.

Профессор вытащил из кармана флешку и улыбнулся.

— Видимо, оригинал где-то затерялся, Петр Сергеевич, — сказал Иван Никитич. — У меня не так много времени, чтобы ходить по Университету и носить документы лично. Но, видимо, в вашем секретариате оригинал «потеряли», так что теперь я вынужден приносить вам заполненные бланки лично.

Декан смотрел на профессора несколько долгих секунд, после чего заговорил.

— Что ж, в таком случае я лично прослежу, чтобы в этот раз все было оформлено верно, — кивнул он, принимая флешку. — Студент Романов…

— Да, Петр Сергеевич? — невозмутимо отозвался я.

— Я прошу вас тщательно следить за соблюдением правил техники безопасности при нахождении в лаборатории, — произнес декан. — Мне за ваше здоровье отвечать, и я не хотел бы писать объяснительные, почему первокурсник пострадал в ночное время, когда лаборатория не должна работать без крайней на то необходимости.

— Этого не случится, — заверил Телегин. — Дмитрий Алексеевич, как я уже успел лично убедиться, прекрасный специалист, и подобных ошибок он не допустит.

Петр Сергеевич кивнул в ответ, и Иван Никитич первым направился к выходу, легко увлекая меня за собой.

Мы вместе вышли в коридор, сохраняя молчание. Наконец, профессор открыл один из кабинетов своей картой и жестом пригласил меня войти.

Занятия кончились, студенты давно покинули территорию, и можно было поговорить без свидетелей в пустом помещении.

— Дмитрий Алексеевич, я попрошу вас выставить защиту от прослушивания, — обратился ко мне Иван Никитич.

Я накрыл нас обоих сферой, и вокруг установилась абсолютная тишина. Телегин выдержал паузу, после чего заговорил, глядя мне прямо в глаза.

— Дмитрий Алексеевич, я хочу попросить у вас прощения, — заявил профессор.

Это прозвучало настолько неожиданно, что я не сразу нашелся что ответить. Да и после бессонных ночей соображал я все медленнее.

— С начала нашего знакомства я решил, что вы протеже государя, — заговорил он. — Все эти документы, которые я проверял перед вашим приходом, допуск по царскому указу, без прохождения обязательных процедур.

Я молчал, давая ему выговориться. Несмотря на то, что я давно не спал, все же видел, что профессор сейчас говорит серьезно.

— Мое время начинает уходить, — сказал он с печальным вздохом. — Скоро на место, которое я занимаю, придет кто-то новый. И ваше появление, ваши работы — все это я принял за проверку.

— Вы решили, что племянник царицы должен по заданию государя выяснить, не пора ли вам на покой, — кивнул я.

— Да, — вздохнул Иван Никитич. — И та скорость, с которой вы справлялись… Мало кто мог быть на такое способен, Дмитрий Алексеевич, и до встречи с вами я был уверен, что знаю всех таких людей.

Я снова не стал ничего говорить в ответ, и Телегин продолжил:

— Но за прошлой нашей беседой я понял, что годы работы сделали меня настолько черствым, что я забыл, как сам пришел в науку, — произнес профессор. — Мне ведь было почти как вам, княжич, когда я впервые всерьез занялся делом, которое и определило всю мою жизнь.

Я все еще не знал, что ответить, а профессор продолжил:

— Я не буду пытаться препятствовать вам, Дмитрий Алексеевич, — заявил он. — Я вижу, что вы намного сильнее меня в области, которой я посвятил всю жизнь. Меня это пугает, и до сих пор не верится, но с этого момента у вас есть возможность делать все, что вы пожелаете в лаборатории, и я не стану вмешиваться. Я вижу, как вы горите этим. И лучше отойду в сторону, чем буду пытаться загасить этот огонь. Поэтому прошу прощения.

Он склонил голову. Я выдержал короткую паузу, прежде чем ответить.

— Вся человеческая история — сплошная череда ошибок, Иван Никитич, — сказал я. — Но если бы первые ученые оставили попытки познать мир после первого провала, мы бы до сих пор жили в пещерах. Я рад, что мы, наконец, поняли друг друга, Иван Никитич, и не держу на вас зла. Начнем заново?

Я протянул ему руку, и профессор крепко пожал ее.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич.

— Это я должен вас благодарить, Иван Никитич, — искренне улыбнулся я в ответ. — Вы мне не поверили, но все равно позволили работать так, как я считаю нужным. А это — очень многое для меня значит.

Профессор кашлянул, выигрывая себе время, чтобы справиться с неловкостью.

— Что ж, Дмитрий Алексеевич, больше не стану вас задерживать, — кивнул он, и я снял сферу дара.

Телегин первым покинул кабинет, я вышел через несколько секунд. Дверь защелкнулась за мной, и я взглянул на время.

Выйдя из корпуса, я не пошел в лабораторию. Оставаться сейчас было бессмысленно — только начну, как почти сразу же придется сворачивать работу. Лучше потратить свободное время на отдых, времени на который и так оставалось намного меньше, чем мне было нужно.

Виталя вышел из машины, стоило мне появиться на парковке.

— Домой, княжич? — спросил он, глядя на меня с беспокойством.

— Домой, — кивнул я и занял свое место.

Слуга закрыл за мной дверь, и пока он еще обходил «Монстра», я уже откинулся на сидении и опустил веки. Сон навалился мгновенно, и в себя я пришел от того, что Виталя потряс меня за плечо.

— Княжич, приехали, — шепнул он.

Сонно кивнув, я выбрался наружу и поднялся на крыльцо. На удивление, меня встречал сам князь. Алексей Александрович кивнул мне и молча вошел в дом вслед за мной.

— Дмитрий, надеюсь, ты успеешь отдохнуть, — произнес он. — Встреча предстоит важная.

— Понимаю, отец, иначе меня бы на ней не было, — ответил я, скидывая плащ и направляясь к лестнице.

В моих покоях меня ждала Кристина. Девушка поприветствовала меня, с одного взгляда поняв, что от нее сейчас потребуется.

Быстро приняв душ, я завалился в кровать и отключился.

— Княжич, пора, — поцеловав меня в щеку, сообщила помощница, и я нехотя открыл глаза.

Несмотря на оставшуюся усталость, сон пошел на пользу. Голова работала, раздражение ушло.

Собравшись с помощью Кристины, которая подбирала мне костюм и лично расправила невидимые складки, я вышел в коридор и сразу же услышал голос Демидова, доносящийся с первого этажа.

Что ж, нужно закончить и эту историю, раз подвернулась возможность. Собравшись, я спустился по лестнице и легким наклоном головы поприветствовал Руслана Александровича.

Отец разместился в кресле напротив и легко мне кивнул, а вот в углу сидел смутно знакомый мне человек. С учетом ранее объявленного состава встречи было ясно, что передо мной сотрудник ЦСБ.

— Здравствуйте, княжич, — произнес мужчина, поднявшийся мне навстречу. — Рад нашей новой встрече.

И только теперь я его узнал. Именно он подходил ко мне после нападения на базе Орловых. Капитан Ворошилов Андрей Викторович из отдела внутренних расследований ЦСБ.

— Добрый вечер, Андрей Викторович, — кивнул я, занимая единственное свободное место.

Отец оглядел собравшихся и, улыбнувшись, обратился к Ворошилову.

— Андрей Викторович, самое время начать ваш рассказ о нападении на моего сына, — объявил князь. — И нам всем будет очень интересно его послушать.

Ворошилов кивнул и, набрав побольше воздуха, заговорил.

Глава 11

— Мы опознали всех участников нападения, — сказал Ворошилов. — Вся группа из турецкой диаспоры в Речи Посполитой. Когда Османская империя впервые уничтожила ячейку группировки террористов «Адананлар» и поставила свою арабскую администрацию в турецкой провинции, часть населения выехала за пределы страны и организовала свою маленькую Турцию под протекторатом польского короля. А через него, само собой — под защитой Германского рейха и Римской империи. После нападения короля Яна на великое княжество Киевское диаспора распалась. Мирные, кто не был запятнан ничем противозаконным, запросили политического убежища у нас в Русском царстве. Они же указали нашим солдатам местонахождение нескольких тайников с оружием, включая взрывчатку и германские экзоскелеты без серийных номеров, и явочных квартир. Но часть наиболее опытных и опасных террористов смогла уйти.

Ворошилов прервался, чтобы глотнуть воды из стакана, после чего достал из стоящей у его кресла сумки планшет.

— Здесь вся информация по ячейке, остатки которой вы, княжич, уничтожили совместно с Волковыми, — продолжил Андрей Викторович. — Теперь дело можно считать закрытым — никого из этих преступников не осталось в живых. Получившие политическое убежище турки будут расселены по Русскому царству без права переписки и связей между собой.

На несколько секунд воцарилась тишина, и Ворошилов ждал, когда князья начнут задавать вопросы. Я не влезал, да и меня на самом деле не так уж волновала судьба исполнителей. Гораздо важнее были причины самого нападения.

— Почему они вообще напали на Волковых? — спросил князь Романов, сидя в своем кресле без движения.

Андрей Викторович кивнул в сторону молчавшего Демидова.

— Руслан Александрович, внесете ясность? — предложил капитан.

Дед чуть пошевелился в кресле, устраиваясь удобнее, после чего заговорил:

— Боярский род Волковых участвовал в зачистке нескольких тайных баз на границе с турками, — сообщил владыка Урала. — Князь должен помнить Горную Резню.

Масштабная акция Русского царства по зачистке горных укрытий, откуда совершались набеги и нападения на наши границы. Что интересно — на армию Османской империи засевшие в ущельях тоже нападали. И пока русские воины чистили холмы со своей стороны, тюрки шли им навстречу с юга. Свыше десяти тысяч уничтоженных преступников суммарно насчитали русско-османские следователи.

Собственно, считается, что именно с Горной Резни и возникла группировка «Адананлар» — те, кто уцелел или кого не оказалось на месте в момент зачистки. Однако ни имен участников операции, ни даже из какого они рода официально никогда не называлось. Русская армия положила конец бесчинствам на границе, и точка.

Нас туда, естественно, никто не звал — своих бояр у Романовых до сих пор нет. А созывать княжеских сыновей по закону можно лишь в определенных случаях. Зачистка гор к ним не относилась. А вот боярским родам побряцать оружием, выходит, удалось.

Отец хмыкнул.

— Это их рук дело? — спросил он.

— Не только, — качнул головой Демидов. — Государь призвал несколько боярских родов. Я разрешил Волковым участвовать. Они получили свою выгоду, я — свою. Не думал только, что кто-то настолько оплошает, что враг будет знать, что за люди уничтожали эти базы, — дед перевел взгляд на Ворошилова, и тот выпрямился в кресле, будто его за горло схватили невидимой рукой.

Отец тоже повернулся в сторону Андрея Викторовича.

— Погоди, Руслан Александрович, — не глядя на Демидова, сказал князь Романов. — Теперь, похоже, услышим самое интересное?

Только в этот момент я сообразил, почему здесь представитель отдела внутренних расследований, а не антитеррора. Документы туркам отдали наши же опричники. Как бы не те же самые, что ранее трудились под покровительством великого князя Долгорукова.

— Благодарю, Алексей Александрович, — улыбнулся Ворошилов. — Итак, было несколько проникновений врага на нашу территорию. Сперва случился инцидент с польскими наемниками и княжичем Романовым, — он кивнул в мою сторону. — Затем убийство семьи великого князя Тверского. После этого — японские убийцы попытались добраться до подданной императора Поднебесной Мэйли Ван на базе Орловых. И вот теперь — турецкие террористы против Волковых. Все это звенья одной цепочки, и если бы не княжич Романов, сумевший неоднократно дать этим преступникам отпор, боюсь, я бы не сумел раскрыть это дело.

Один раз — случайность, два — уже закономерность. Почему ЦСБ так долго тянуло с тем, чтобы найти виновного? Опустим, что происшествие с Тверским было выгодно в первую очередь самому Михаилу II, но зачем оставлять в живых опричника, который открыто играет против своей страны? Он уже принес пользу государю и мог сболтнуть лишнего, выступив нежелательным свидетелем. Или же Михаил II планировал использовать продажного подданного при следующей необходимости?

— Сегодня утром прошли аресты по приказу государя Русского царства, — сообщил Андрей Викторович. — Мы раскрыли почти полсотни сотрудников ЦСБ, замешанных в этих делах. Я не назову вам фамилии, сохранение тайны — это приказ государя, но обещаю от лица Царской Службы Безопасности, что с этого момента подобных инцидентов не произойдет. Ячейка предателей, работавших на наших внешних врагов, раскрыта, арестована и подвергнута допросу, после чего — казнена. Пока мы с вами говорим, по всей территории нашей с вами отчизны идут аресты и допросы среди царской армии. Завтра к утру все будет кончено.

Над столом повисла тишина. Руслан Александрович спокойно смотрел в окно, выходящее во двор особняка. Отец сложил руки на подлокотники кресла.

— Как пострадавшим в результате последних событий, и князю Демидову, и князю Романову государем будет предоставлена компенсация за произошедшее, — объявил Ворошилов, когда пауза затянулась. — Княжичу Романову Дмитрию Алексеевичу будет вручена отдельная особая награда на официальном награждении в Кремле в этот четверг.

Отец хмыкнул.

— Что ж, я так полагаю, это все, что вы можете нам сообщить, подполковник?

О, так его повысили! Впрочем, за такое дело перескочить несколько званий — царская награда. И это само собой разумеется, ведь и дело царского масштаба. Если Ворошилов сумел действительно все это провернуть, полагаю, Михаил II не поскупился не только на новые погоны.

— Да, Алексей Александрович, на этом у меня все. Я оставлю этот планшет вам, на нем вся необходимая информация, — кивнул Ворошилов. — И если у вас нет никаких уточняющих вопросов, то я удаляюсь.

Отец взглянул на Демидова. Руслан Александрович повернулся к Ворошилову и сказал негромко:

— Мне не нужна компенсация, Андрей Викторович, — произнес дед. — Мне нужна голова человека, передавшего турецким террористам сведения о моих боярах.

— Руслан Александрович! — возмутился Ворошилов. — Это не в моей власти.

— Так передайте тому, в чьей, — холодно велел Демидов. — Стоило мне привезти участников Горной Резни в Москву, на них тут же совершили нападение. Мне головой клялись, что этого не случится, и твои коллеги, подполковник, тут же продали моих людей. Я жду голову сделавшего это человека. Я хочу, чтобы царские люди выполнили свое обещание.

Андрей Викторович ответил не сразу.

— Я передам, Руслан Александрович, — поклонился он. — Если на этом все, я вас покину.

Мне показалось, Ворошилов начал нервничать в присутствии Демидова. Впрочем, на его месте я бы тоже, наверное, вздрогнул. Дед не просто так пользуется определенной репутацией в обществе и имеет внушительный политический вес.

— Спасибо, что поделились с нами информацией, — ровным тоном проговорил отец, переводя взгляд на меня. — Дмитрий, у тебя есть какие-то вопросы к подполковнику?

— Нет, — ответил я, качнув головой. — Мне все ясно. Остается только выразить надежду, что это действительно конец истории.

Андрей Викторович кивнул в ответ, а после покинул особняк. Мы остались сидеть за столом втроем, и князья даже взглядом не удостоили планшет, оставленный Ворошиловым. Меня, впрочем, он тоже не интересовал — все необходимое подполковник уже сказал, а рассматривать фотографии уже мертвых людей просто ни к чему.

— Руслан Александрович, может быть, чаю? — предложил князь Романов, повернувшись к Демидову.

— Можно, — кивнул тот и заметно расслабился в кресле.

Отец звякнул колокольчиком, и в гостиную вошла прислуга. Нам быстро накрыли на стол и тут же удалились. Вновь оставшись втроем, мы продолжили молчать, потягивая горячий напиток.

— Говори уже, Алексей, чего ты конкретно от меня хочешь, — устало вздохнул Руслан Александрович. — Я же понимаю, что тебе вира от меня нужна за то, что мой же внук попал под атаку из-за моих людей в ресторане, который я забронировал. Не дело это, когда моя оплошность ставит под угрозу жизнь моего кровного наследника. Так что давай, Романов, говори прямо, я слишком стар, чтобы играть в эти игры. Да и поздно уже, а у меня еще дел…

Он обреченно махнул рукой. Со стороны выглядело так, что нельзя было этот жест трактовать иначе как «куда тебе, несчастный, понять, какие могут быть дела у князя». Дед в своем репертуаре.

Я улыбнулся, видя это, укрывшись за чашкой чая. Отец же проигнорировал жест и кивнул.

— Твоей вины, похоже, Руслан Александрович, в случившемся найти нельзя, — произнес Алексей Александрович. — На твоем месте я бы тоже послал своих бояр в горы. Никто не мог знать, что опричники решатся тебя продать. Заметь, нападали ведь только на твоих людей.

Демидов лишь плечами пожал в ответ. Да и что здесь можно было сказать, я тоже не знал. То, что Волковы попали под удар, не значит, что позднее турки не планировали разобраться с остальными участниками Резни. Просто семья Василисы попалась первой — может быть, как раз то, что они собрались в общественном месте, и сыграло решающую роль.

— Но ты сам сказал, Руслан Александрович, мы сейчас обсуждаем твоего внука и его судьбу, — произнес отец. — Мы с тобой породнились, когда я взял в жены твою дочь. Но наше время, будем честны, скоро кончится. И мне бы не хотелось, чтобы Демидовы, которые придут на твое место, задвинули моего сына и твоего внука.

— Тебе прекрасно известно, кто станет моим наследником, — заявил Руслан Александрович. — И дядька в племяннике души не чает, — он махнул рукой в мою сторону. — Или скажешь, Дмитрий, не так это?

— Кирилл Русланович действительно достойный наследник, и мы в хороших отношениях, — подтвердил я, сопровождая слова кивком.

— Я нисколько не опровергаю достоинств твоего сына, Руслан Александрович, — приподнял ладонь князь Романов. — Но я хочу, чтобы ты обеспечил внука чем-то более весомым, чем любовь. Как считаешь, какую долю своего наследства ты можешь уступить в пользу Дмитрия?

Демидов улыбнулся, как мог бы улыбаться голодный медведь, заметивший неосторожного туриста.

— Полагаю, нам сперва следует обсудить, что наследует мой внук от Романовых, — заявил он. — Иначе у общества возникнет закономерный вопрос: почему это дед любимого внука обеспечил не просто возможным наследством, а конкретными активами, в то время как родной отец ради своего сына и пальцем о палец не ударил?

Князь Романов улыбнулся, отодвигая чашку с чаем в сторону.

— Я уже выделяю средства и имущество под своего сына, Руслан Александрович, — заговорил отец. — Часть комплекса «Заря» сейчас как раз возводится для Дмитрия.

— Это его законный трофей, — отмахнулся Демидов. — Попробовал бы ты его отобрать у моего внука!

Князь Романов сверкнул глазами, но ответил все так же спокойно:

— Трофей рода, а не одного только Дмитрия.

Однако дед этого явно ждал. Он откинулся на спинку кресла и с видом полностью удовлетворенного жизнью заговорил:

— Вот что я вижу, Алексей Александрович, — сказал он мягким вкрадчивым тоном, — ты задвинул одного моего внука ради другого. За Сергея я не беспокоюсь, он твой наследник, и по миру пойти Демидовы ему не дадут. Мы поддержим Сергея, когда придет его время возглавить род Романовых.

Руслан Александрович выдержал паузу, внимательно глядя на собеседника.

— Что же касается Дмитрия, — продолжил он, — то ты не только подвергаешь его необоснованной опасности каждый раз, как представляется возможность, но и с его помощью выбил у царя право создавать боярские семьи. Притом законный по всем писаным и неписаным правилам трофей ты обрезал, не забыв о своих личных интересах. А теперь хочешь за мой счет целиком обеспечить будущее Дмитрия. Что наследует мой внук как Романов, кроме совещательного голоса на совете рода и звучной фамилии? Долю малую, княжича недостойную? Да я Волковым больше дал, чем ты — родному сыну! А они для меня всего лишь бояре, князь, — с осуждением глядя на отца, покачал головой Демидов.

Да, Руслан Александрович не дурак. Не только вовремя раскрутил дело о фиктивной помолвке с Измайловой. Но и о моем участии в снятии запрета догадался.

— И не изображай, будто не понимаешь, о чем я, — заявил дед, продолжая давить отца взглядом. — Дмитрий — единственный, кому это было под силу. Или ты думаешь, любящий дедушка не интересуется, как поживает его талантливый внук? — хмыкнул он. — Но раз уж ты спросил, Алексей Александрович, я отвечу: я отдам Дмитрию свои лаборатории, которые ему так нужны и которые род Романовых обеспечить своему второму сыну не в силах.

Я старался даже дышать тише во время этого диалога. Не потому что боялся неодобрения со стороны отца или деда, просто сейчас следовало молчать. Князья обсуждали мое наследство, но пока не спросят старшие, младшему следует сидеть тихо и не встревать.

— Что ж, тогда и я тебе отвечу, Руслан Александрович, — победно улыбнулся Алексей Александрович. — Я люблю обоих своих сыновей. И Сергей, как ты правильно заметил, унаследует Казань. Второго такого города у меня до сих пор не было, но я не стал сидеть сложа руки и заложил его сам. Дмитрий унаследует от меня не только весь комплекс «Заря» и четверть акций «Руснефти», но и новый город, который подойдет ему лучше всего.

Демидов прикрыл глаза, обдумывая слова отца.

— Объединив наше наследство, Дмитрий сделает то, что не под силу никому другому. Он создаст наше наследие, войдет в историю как гениальный ученый и изобретатель, — продолжил Алексей Александрович. — Ты говорил со мной прямо, Руслан Александрович, и я отвечу тем же. Нас с тобой никто не вспомнит уже через пару поколений, а дело моего сына и твоего внука будет жить. Я сделал все, чтобы Дмитрий получил достойное образование, вырастил его достойным человеком, за ним — будущее, которое он может создать собственными руками. Мы вместе дадим ему возможность это сделать. И этот получившийся концерн Романовых-Демидовых прославится как самая передовая компания, которая изменит мир. Я знаю своего сына, Руслан Александрович, с того самого момента, как он появился на свет, — сказал отец. — А потому считаю, что он достоин гораздо большего. И потому я заложил для него город будущего, где Дмитрий сможет реализовать весь свой потенциал. Этот город — вот главное, что получит от рода Романовых мой сын и твой внук. Уже сейчас у меня заключены контракты с лучшими умами Русского царства, которые будут работать там. Я уже сейчас заключил от своего имени договора с лучшими лабораториями, которые поставят свое оборудование.

Демидов взглянул на него остро, и я видел, что Руслан Александрович все понял и теперь обдумывал ход отца. А князь Романов повернулся ко мне с улыбкой:

— Я отдаю Дмитрию свое самое масштабное и, несомненно, свое самое лучшее творение, — произнес он и торжественно продолжил: — Город будущего — Иннополис.

Глава 12

Сон, как же это прекрасно!

Я открыл глаза и привычно потянулся, чтобы выключить будильник. С другой стороны мне в ухо сладко сопела Кристина.

Я улыбнулся, разглядывая спящую рядом блондинку, и принялся осторожно выбираться из постели, стараясь не потревожить помощницу, но она все равно распахнула глаза, как только я вылез из ее объятий.

— Ох! — воскликнула она, резко садясь на постели. — Проспала!

Одеяло при этом отлетело, демонстрируя приятный моим глазам вид на верхнюю часть обнаженной красотки. Улыбаясь, я коснулся щеки девушки.

— Спи, — сказал я, целуя ее в кончик носа. — Твой княжич способен один раз одеться самостоятельно.

Она смотрела на меня несколько секунд, после чего протяжно выдохнула и завернулась в одеяло, как в кокон.

— Слушаюсь, княжич, — отозвалась она уже из своего укрытия.

Я не удержался и провел пальцем по торчащей наружу ступне, и Кристина с возмущенным вздохом спрятала ногу под тканью.

Довольно улыбаясь, я прошел в ванную, где быстро привел себя в порядок, после чего стал одеваться, стоя перед зеркалом. Бесконечная череда тяжелых дней, когда организм работал на износ, осталась позади. Я выспался, полон сил и готов радоваться жизни. И мое отражение это подтверждало.

Воистину, нет большей радости, чем чувствовать себя живым. Как будто снял с себя жавшую обувь — и теперь все на своих местах, как и задумано природой. Восхитительное ощущение!

Не прекращая улыбаться, я покинул свои покои, прошел по коридору, приветствуя прислугу особняка кивками, спустился по лестнице, чувствуя, как мягко пружинят ноги на ступеньках, готовые сорваться в счастливый бег. По сравнению с тем, каким разбитым стариком я вчера поднимался — просто небо и земля!

Двери столовой передо мной открыл низко поклонившийся слуга, и я вошел внутрь.

— Всем доброе утро! — поздоровался я, не прекращая улыбаться, и сразу прошел к своему месту.

Матушка с сестрой улыбнулись мне в ответ, отец кивнул. Сергей, с мрачным видом читающий что-то в своем телефоне, вяло ответил:

— Доброе, доброе.

— Что-то случилось? — уточнил я у брата.

Однако ответил мне князь. Алексей Александрович усмехнулся, глядя при этом на наследника.

— Сергей Алексеевич столкнулся с необходимостью лично контролировать «Руснефть». Точнее, вести переговоры с советом акционеров, — заявил отец. — А для этого нужно организовать встречу, все согласовать, устроить, проследить, чтобы не слишком радостно настроенные друг другу люди не встречались раньше времени. Типичная головная боль наследника.

Сергей кивнул, не отрывая взгляда от телефона.

Ранее этим занимались люди отца. Но Сергею нужно собирать свою команду и обкатывать ее, пока отец может прикрыть и помочь. Специалисты князя — его ровесники, и потому следующее поколение нужно готовить уже сейчас. Впрочем, я был уверен, что брат справится — его для этого целенаправленно растили и обучали.

Однако я никак не мог избавиться от мелькнувшей мысли, какое же это счастье — когда подобная работа не моя головная боль. И князь, и наследник — замечательные управленцы, и пускай им можно многое делегировать многочисленным помощникам, контролировать все равно приходилось. Я же принадлежал сам себе — в той мере, в какой может себе принадлежать младший княжич.

— Все будет в порядке, — сказал я, желая подбодрить брата. — Сергей справится. Все мы родились без навыка ходьбы. Но постепенно научились.

— Спасибо, — оторвавшись от телефона, кивнул наследник, после чего вздохнул. — Порой я тебе завидую, Дмитрий.

— Только порой? — усмехнулся я в ответ, уже накалывая кусочек бекона на вилку. — Тогда отец тебя совершенно точно щадит, раз у тебя есть время завидовать своему младшему брату.

Князь посмеялся в ответ, глядя на нас с Сергеем. Тот погрозил мне пальцем, отложил телефон и приступил к еде. Матушка обвела нас всех довольным взглядом, после чего вздохнула.

— Мне вчера пришло письмо от одного уважаемого рода, — заговорила Ирина Руслановна. — Фамилию называть не буду, однако в нем интересовались, почему же Дмитрий у нас еще ни с кем не обручен.

Сестра взглянула на меня из-под ресниц, после чего ответила матушке.

— Возможно, ему нужна наша помощь с выбором своей избранницы?

— Волкову он уже знает, — отмахнулась княгиня. — А остальные моего сына недостойны.

— Зато среди них есть те, кто проводит с Дмитрием больше времени, чем Василиса Святославовна, которую наш дорогой брат видит только перед очередным боем, — не согласилась Ксения. — Я навела справки, в его группе полно действительно хороших девушек.

Я приподнял бровь, пережевывая кусок глазуньи. Даже интересно стало, кого сестра причислит к моим возможным невестам.

— Кто же? — полюбопытствовала матушка, разделывая вилкой и ножом салат перед собой. — Надеюсь, не какая-нибудь бесприданница?

— Там много хороших, красивых и умных, — Ксения сделала паузу, бросив на меня очередной взгляд. — Но, полагаю, что намного важнее для самого Дмитрия — уже доказавших делом, что способны принести своему мужу пользу.

Княгиня хмыкнула, глядя на дочь из-под приспущенных ресниц.

— Ну, давай посмотрим, кто мог бы затмить собой Волкову.

— Ирина, твоя заинтересованность в браке с уральской боярышней уже не актуальна, — смеясь глазами, заметил князь. — Вчера вечером, пока вы с Ксенией развлекались в обществе, мы с Дмитрием добились получения лабораторий, которые получил бы наш сын через брак с Волковой.

Матушка посмотрела на супруга, потом взглянула на меня.

— И это все, чего вы вдвоем сумели добиться? — с тихой усмешкой уточнила она. — Признаюсь, я хоть и немного разочарована, но все же не слишком удивлена. Вам, мужчинам, доверять такие переговоры…

На конце ее голос все же дрогнул, на губах появилась улыбка.

— Первый раунд за нами, — заявил отец, усмехаясь супруге в ответ. — Так что не переживай, мы вполне можем себе позволить выбрать другую невесту. А твоему отцу я лично скажу, как был всеми руками за Волкову. Но — любви не прикажешь, — и он так драматично вздохнул, что даже я поверил.

Я молча ел, слушая родителей. В действительности еще не факт, что через Василису Святославовну я бы вообще получил доступ к лабораториям. Впрочем, это не отменяло другого факта — Волкова пока что единственная адекватная кандидатура, которую мы обсуждаем официально.

— Так вот, — возвращая диалог за столом к предыдущей теме, заговорила Ксения, — пока что среди девушек, которые учатся с Дмитрием, есть всего трое помолвленных. Так что мы сразу отметаем китаянку — она выходит за Ефремова. Комарова Надежда Григорьевна собирается замуж за Орлова Петра Васильевича. Горская обручена с великим князем Выборгским.

Не знал такой детали.

— Дмитрий, у тебя есть предпочтения? — спросила Ксения, приподняв бровь.

Нужно сказать, после того, как Михаил сделал ей предложение, сестра почувствовала вкус к жизни и теперь уже не походила на ту скромницу, какой я помню ее с момента смерти Азамата. Интерес к сводничеству, похоже, пошел комплектом к жизнерадостности.

— Лучше, — заверил я с улыбкой, — у меня есть время. Так что, как бы я ни радовался вашему участию в моем выборе, однако вам на удастся меня уговорить на ту кандидатуру, которая нравится лично вам. Но и отказывать пока что в знакомствах не собираюсь. Так что, сестра, можешь прямо сказать, кто тебе кажется наиболее подходящим вариантом.

Ксения помедлила с ответом, разглядывая меня.

— Вообще, у меня нет предпочтений, — призналась она. — Просто хотела тебя подразнить, Дмитрий. Ты один из нас остался без пары.

Матушка кивнула с видом победительницы, но Ксения вновь заговорила:

— Однако я действительно считаю, что тебе стоит больше времени уделять своим одногруппницам.

— Спасибо за поддержку, — улыбнулся я. — Но, к сожалению, мне пора вас оставить. Занятия ждать не будут. Да и в лаборатории дела тоже никто за меня не сделает.

— Ты все еще хочешь туда ходить? — уточнил отец. — Я полагал, выбитые у Демидовых лаборатории станут отличной альтернативой. Тем более как глава ты сможешь раздавать указания, и самому присутствовать не понадобится круглосуточно, как здесь в ЦГУ.

— Я понимаю, отец, что ты в первую очередь хотел разгрузить мой плотный график, и лаборатории эти я обязательно займу делом, простаивать им не придется. Однако это дело не сегодняшнего дня.

— Что ж, в таком случае я потороплю Руслана Александровича, чтобы не запамятовал, кому теперь принадлежат его активы, — кивнул тот.

— Благодарю, отец, — с поклоном ответил я. — Матушка, Сергей, Ксения — до вечера.

Покинув особняк, я нырнул на заднее сидение внедорожника, и Виталя вдавил педаль в пол, трогаясь с места.

Сегодня удача нам благоволила, и мы, ни разу так и не встав на красный, заехали на парковку Университета с большим запасом времени.

Погода стояла хоть и прохладная, но меня это совершенно не беспокоило. Устроившись на лавочке, я стал ждать остальных одногруппников.

Первой появилась Елизавета Петровна. Горская, коротко поздоровавшись со мной, посеменила в корпус, отговорившись делами в деканате. Я же подумал, что ни разу не видел, чтобы туда по утрам бегал Орлов. Мысли о том, что Петр Васильевич мог халатно относиться к своим обязанностям, у меня не возникло. А вот о том, что наша староста торопится успеть на краткое свидание с женихом, чья машина стояла на парковке, мелькнула.

— Доброе утро, Дмитрий, — поздоровалась со мной Морозова, приблизившись к лавочке.

— Утро доброе, Виктория, — ответил я с довольной улыбкой. — Как ваши зачеты?

— Благодарю, княжич, — произнесла она, чуть наклонив голову. — Я почти все закрыла. Осталось совсем немного.

— А вы без дела не сидите, — заметил я. — Примите мое искреннее восхищение вашей целеустремленностью.

Она смущенно улыбнулась, немного покраснев, после чего убрала прядку за ухо.

— Я же не могу вас подвести, Дмитрий, — с улыбкой отозвалась Морозова. — Вы же строите на меня большие планы.

Я предложил ей руку, и мы вместе направились в корпус. Вдыхая полной грудью аромат так понравившихся мне духов, я наслаждался этой прогулкой.

— Я поговорила с матушкой, — сказала Виктория, когда мы преодолели половину пути до нужного здания. — Как только я сдам все зачеты, она пообещала поговорить с Иваном Никитичем, — призналась девушка шепотом, как будто собирается поступить не слишком хорошим образом. — А я что-то так волнуюсь, вроде как не заслужила…

Я положил ладонь на ее пальцы и слегка их погладил. Морозова подняла на меня глаза, и на миг я ей откровенно залюбовался.

— Вы этого заслуживаете, Виктория, — произнес я, глядя на нее. — И сданные зачеты, и ваши проекты это доказывают. Вам нет причин сомневаться в себе.

Она опустила глаза, будто избегая смотреть на меня.

— Вот снова вы заставляете меня смущаться, Дмитрий, — шепотом произнесла Виктория.

— Вы уже многого добились, — ответил я. — И я действительно считаю, что ваш успех — это дело времени. Если могу помочь, хотя бы просто высказав слова поддержки, значит, я так и сделаю.

Она взглянула на меня мягче и улыбнулась.

— Потому что вы младший княжич и можете себе позволить делать то, что вам хочется?

— И поэтому тоже, — ответил я, сопроводив слова кивком.

— Благодарю, Дмитрий, — сказала она. — Но, боюсь, нам пора на занятие, если не хотим опоздать.

И мы пошли учиться. А у меня возникла мысль, что, в принципе, можно самому поговорить с Телегиным. После нашего прошлого разговора вряд ли он станет серьезно спорить, в конце концов, обещал мне полную поддержку.

И на обеде, когда вся группа собралась за столом, я смотрел на Морозову и размышлял об этой возможности. Это, естественно, не прошло незамеченным, и по мере того, как я продолжал задумчиво разглядывать Викторию, она все сильнее покрывалась румянцем.

— Дмитрий Алексеевич, прекратите стеснять боярышню Морозову, — произнесла Салтыкова тоном чопорной гувернантки. — Виктория Львовна сейчас загорится под вашим взглядом.

— Учитывая дар — скорее растает, — посмеялся Рогожин, и группа поддержала его короткими смешками.

Я улыбнулся, а Виктория покраснела еще больше, отводя взгляд и нервно теребя волосы.

— Прошу прощения, Виктория, я не хотел вас смущать. Просто задумался, — и, повернувшись к своей тарелке, приступил к трапезе.

В отличие от Морозовой, мне еще предстояло сдать кучу предметов, прежде чем у меня будет достаточное количество свободного времени, чтобы успевать выполнить все запланированное.

— А я княжича понимаю, — вставил Авдеев, нарезая ножом стейк перед собой. — Виктория Львовна — очень красивая девушка. Я бы и сам на нее смотрел не отрываясь.

Сидящая справа от него Самойлова кашлянула, и Иван Тимофеевич тут же поправился.

— Как и все, собственно, в нашей группе, — чуть смущенно произнес он.

— А я полагала, вам понравилась та девушка с базы, — проронила Комарова, чуть задрав носик. — Кстати, я вчера говорила с Петром Васильевичем. Он передавал всем наилучшие пожелания и обещал, что вернется на учебу на следующей неделе.

— Слава богу, — вдруг выдохнула Горская, не скрывая своего облегчения.

Под нашими недоумевающими взглядами Елизавета Петровна решила пояснить.

— Простите, но у меня в последнее время столько всего, что приходится выбирать между срочными делами и очень срочными.

— Помолвка с великим княжичем — большое дело, — вставила Салтыкова с понимающим кивком. — Если хотите, давайте мы назначим другого старосту на оставшееся время.

— Нет-нет, — покачала головой Горская. — Я взяла на себя эти обязательства и выполню их как полагается. К тому же это было бы не слишком красиво — бросить все ради помолвки.

— Я думаю, все поймут вас правильно, Елизавета Петровна, — наклонила голову Самойлова. — Кстати, Надежда Григорьевна, — повернулась она к Комаровой, — вы подготовили для Петра Васильевича конспекты пройденного материала?

Я заметил, как группа будто бы приободрилась после сообщения о грядущем возвращении Орлова. Что ж, Петр Васильевич действительно успел неплохо сплотить группу и проявил себя достаточно хорошо, чтобы за него искренне переживали.

— Так, господа и дамы, — вставила слово Салтыкова, привлекая наше внимание. — У меня имеется предложение — как насчет устроить праздничный ужин в честь возвращения Петра Васильевича?

— Что вы конкретно предлагаете, Светлана Николаевна? — осведомилась Горская.

Салтыкова кивнула в мою сторону.

— Княжич отвез нас на базу отдыха, чтобы мы могли пообщаться в непринужденной обстановке, — произнесла она. — И я считаю, нам нужно продолжить эту традицию, несмотря на то, что случилось в «Апатитовой». Разумеется, нам не нужно опять ехать в горы, достаточно будет забронировать небольшой ресторан.

При слове ресторан все обернулись ко мне. Ну да, как же могло пройти незамеченным нападение на «Поддубный», когда их одногруппник там был. От камер не скроешься, да и стражи правопорядка иной раз любят потрепать языком, когда им не запрещают ЦСБ или княжеские рода.

— Нужно выбрать место, назначить дату, время, — сказал я, совершенно спокойно приступая к своему кофе. — Нужно назначить ответственного организатора. И Елизавета Петровна, я полагаю, не должна этим заниматься. Как насчет вас, Надежда Григорьевна?

Комарова кивнула с довольной улыбкой.

— Что ж, в таком случае я договорюсь с главой нашего рода, чтобы мы могли организовать праздничную встречу Петра Васильевича в «Гиперборее», — объявила она.

Собственно, было ясно, что они с Салтыковой, как две подруги, предварительно между собой договорились, и теперь просто подвели нас к этому решению. Ничего против я не имел, главное, чтобы все прошло хорошо.

— Очень надеюсь, что на этот раз нам дадут как следует отдохнуть, — вздохнул Рогожин.

Я улыбнулся, глядя на Никиту Александровича. Хотя, признаюсь, внутри тоже как-то неприятно сжалось при мысли, что еще и ресторан Комаровых могут уничтожить в попытке достать меня или кого-то из группы.

Я бросил взгляд на Морозову, сосредоточенно доедающую свою порцию супа.

Что ж, в таком случае мне останется делать то, что я умею лучше всего.

Защищать.

Глава 13

Телефон завибрировал в кармане, как только мы вышли с последнего занятия. Достав аппарат, я взглянул на пришедшее сообщение и скривился. Сегодня же четверг, а это значит, опять никакой работы в лаборатории — прием в Кремле и награждение за Польшу.

Обратив внимание на мое недовольное лицо, рядом остановилась Морозова, а за ней и остальные встали, глядя на меня с ожиданием. Осознав это, я улыбнулся сразу всем одногруппникам.

— Прошу простить, сегодня меня ждут срочные дела, — проговорил я и заметил, как вскинула бровь Мэйлин, пояснил: — Ничего страшного, просто мне нужно успеть вернуться домой пораньше. Так что до встречи завтра, господа и дамы.

— Мы будем вас завтра поздравлять, Дмитрий Алексеевич! — крикнул уже мне вслед Рогожин, вскинув сжатый кулак.

На лицах остальных одногруппников проступило понимание, я махнул рукой в ответ и ускорился. Со всеми свалившимися на меня событиями из головы совершенно вылетело, что нужно явиться в Кремль. В таких делах опаздывать нельзя, и раз я в Москве, обязан явиться вовремя.

На выходе я чуть не столкнулся с Измайловой. Татьяна Игоревна входила в корпус, из которого я как раз выходил. Великая княжна Красноярская прошлась по мне взглядом, но сзади шагала ее группа поддержки, так что мы молча раскланялись, после чего разошлись каждый в свою сторону.

Вот еще одна проблема, которую все же придется как-то решать, несмотря ни на какие мои попытки самоустраниться. Измайлова может постараться навредить мне в Университете. И хотя здесь работают царские люди, но вот среди студентов обязательно найдутся те, кто согласится разжечь со мной конфликт, дабы угодить великой княжне.

Виталя уже ждал меня у открытой двери внедорожника. Рядом с ним оказался великий княжич Выборгский. Заметив это, я невольно замедлил шаг, чтобы не выглядело так, будто я бегу к нему, и подошел уже полностью собранный.

— Дмитрий Алексеевич, — кивнул он мне, когда я оказался рядом.

— Иван Михайлович, — ответил я.

Он улыбнулся шире, выглядел искренним, но его семья уже несколько поколений занимает такую должность, когда улыбаться открыто — всего лишь профессиональный навык.

— Я решил подождать всех княжеских сыновей из ЦГУ на парковке, чтобы напомнить, о чем мы договаривались, — произнес великий княжич Выборгский. — Военная форма из Киева, нашивки родовых гербов.

Что ж, это было правильное решение. На самом деле отличный способ заработать очки в обществе. Великий княжич не слугу отправил, не по телефону позвонил, а лично пришел напомнить о договоренности. Уважение проявил Рюрикович — такое ценится.

— Спасибо, Иван Михайлович, у меня уже все готово, — заверил я, бросив взгляд на водителя.

Слуга кивнул, подтверждая, что отданный мной приказ давно выполнен и подобающий костюм действительно у меня есть. Я не уделял этому вопросу время, просто передал приказ.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, что не забыли о нашем договоре, — произнес великий княжич Выборгский, протягивая мне ладонь. — До встречи на награждении.

— До вечера, Иван Михайлович, — пожав ему руку, попрощался я, после чего сел в машину, и внедорожник сорвался с места.

Некоторое время я ехал в полной тишине, пока Виталя не взглянул на меня в зеркало заднего вида.

— Княжич, можно я выскажусь предельно честно? — спросил он.

— Конечно, — разрешил я, сопроводив слова кивком. — Что хочешь сказать?

— Прости, Дмитрий Алексеевич, но ты себя уже загнал и потерял счет времени, — произнес он, перестраиваясь в другой ряд вслед за ведущей машиной сопровождения.

Мы миновали пробку на повороте, и я заметил пару машин, столкнувшихся едва ли не лоб в лоб. Тяжелый внедорожник какого-то рода — гербов отсюда было не разглядеть — въехал в бок легковой машине, вдавив пассажирскую дверь со стороны водителя практически целиком внутрь. Вокруг уже суетилась патрульная служба, я приметил пару человек с камерами, снимающими происшествие — в новостях кого-то будут полоскать сегодня.

— Мы с Кристиной напоминали тебе о приеме у царя, разве нет? — продолжил Виталя. — Но ты вдруг как с цепи сорвался — лишь бы в лабораторию попасть. Ты себя так до смерти доведешь раньше, чем достигнешь цели. Понимаешь ведь, что жизнь — не спринт, это марафон, и до его финала нужно не просто добежать, но и дожить.

— Спасибо, Виталя, — улыбнулся я. — Мне приятна твоя забота.

— Не злишься на меня, княжич? — уточнил он, бросив взгляд в зеркало.

— Нисколько, — честно ответил я. — Сколько ты со мной уже, Виталя? Лет десять?

— Одиннадцатый год, — кивнул он. — В ноябре как раз будет годовщина.

— О чем и речь. Ты меня знаешь больше чем половину моей жизни. Как я могу на тебя злиться? — вновь улыбнулся я. — Но здесь просто так совпало — одно на другое навалилось. Но ты прав, мне нужно следить за собой лучше.

— Спасибо, княжич, — ответил Виталя, заходя на очередной поворот.

Да, кому другому за такие советы я бы мог что-то и сказать. Не дело, когда Слуги учат своих господ. Но разве можно относиться к человеку, который с тобой проводит каждый день и заботится в меру своих сил на протяжении такого срока, как к мебели? Я так не могу, и действительно считаю Виталю одним из тех людей, которых уверенно называю своими. А своими не разбрасываются.

Телефон вновь завибрировал, и я поднял трубку.

— Княжич Романов Дмитрий Алексеевич, — назвался я.

— Добрый вечер, княжич, — проговорил Марков на том конце провода. — Много времени я у вас не отниму. Позвонил поздравить с будущими наградами, а заодно предупредить: возможно, вы потребуетесь в скором времени. Постарайтесь не увлекаться с празднованием.

— Спасибо, Василий Павлович, — усмехнулся я в трубку.

— В таком случае до скорой встречи, Дмитрий Алексеевич, — произнес генерал, после чего завершил звонок.

Виталя бросил на меня вопросительный взгляд, но я покачал головой, демонстрируя, что все в порядке и планы не меняются.

В этот раз генерал позвонил заранее, и я надеюсь, это означает, что на следующем задании сюрпризов не будет. Очень уж меня расстроило, что, несмотря на заверения, что одаренных быть не должно, они внезапно присутствовали в достаточно большом количестве.

Машина вырулила на скоростное шоссе и прибавила ходу. Я прикрыл глаза, погрузившись в себя. Хоть и чувствовал, что вполне отдохнул за время сна, но короткая медитация помогла утвердиться в этой уверенности окончательно. Пьянствовать с остальными княжичами после награждения я все равно не планировал, а возможный вызов на ликвидацию тем более перечеркивал возможное участие в светском веселье.

— Приехали, княжич, — сообщил Виталя, и я поднял веки.

«Монстр» как раз въехал в ворота особняка. На крыльце меня уже ждала Кристина в окружении нескольких слуг дома, и я улыбнулся, разглядывая свою помощницу в униформе рода Романовых.

— Спасибо, Виталя, — поблагодарил я водителя, покидая машину раньше, чем один из слуг потянет руку к двери. — Всем доброго дня, у нас не так много времени, так что приступим к работе.

Меня завели в покои, быстро напоили чаем с закусками. За это время я успел примерить униформу русской армии несколько раз — за не такое уж и долгое время с момента, когда она была на мне, я умудрился подрасти и раздаться в плечах. Незначительно, но без поправок был бы похож на пугало.

В итоге через сорок минут, уже одевшись в униформу с вышитым на ней гербом рода Романовых, я вновь сел в «Монстра». На этот раз водитель был другой — Витале тоже нужно отдыхать, а сменщиков хватает.

— Что ж, поехали, ребята, — велел я охраннику, и тот кивнул.

Внедорожник покатился в обратный путь к центру Москвы, а я поправил воротник и, закинув ногу на ногу, стал ждать. Особых ожиданий от этого награждения у меня не было, но хотел я того или нет, а явиться был обязан, тем более что подобное происходило не так часто. Но это не отменяло того факта, что государственная награда из рук Михаила II не только роду Романовых будет полезна, но и лично мне.

Любой военный значок — и медаль, и орден — открывают новые пути для их владельца. И если раньше ко мне можно было относиться, как к богатому выскочке из Татарии, то после вручения награды я обретаю статус ветерана боевых действий. И здесь уже так просто трепать языком не выйдет, я защищал Русское царство, и за оскорбление в мою сторону можно будет очень серьезно пострадать.

Государь крайне не любит, когда отмеченных его царской рукой кто-то пытается унизить. Потому как грань между «я считаю вас недостойным носить эту награду» и «царь ошибся, когда вам ее выдавал» разница слишком иллюзорна, чтобы Михаил II мог позволить кому-то трепать об этом языком во всеуслышание. Критиковать царя крайне опасно для жизни.

Впрочем, прецеденты случались. От дураков никакая защита не помогает.

На улице начинало темнеть, включилось уличное освещение, превращая довольно строгую деловую офисную Москву в некое подобие праздничной столицы. Конечно, современная застройка не позволяла городу выглядеть так красиво, как древняя Казань, но и так было неплохо. К тому же по мере приближения к самому сердцу Москвы становилось действительно красивее.

Наконец, мы вырулили к Кремлю, и машины повернули к нужному въезду. Никакой помпы здесь не ожидалось, прием сугубо деловой, так что в этот раз мы просто встали на парковке, и к нам направилась пара гвардейцев, как всегда готовых отражать возможное нападение.

Выбравшись на улицу, я кивнул царским воинам и последовал к высоким распахнутым дверям впереди. Часть принимавших участие в карательной операции княжичей прибыла раньше меня, так что внутри уже было тесновато.

Зато сразу выделялась группа студентов ЦГУ. Иван Михайлович не зря старался — в отличие от остальных, прибывших в гражданской одежде, мы сразу бросались в глаза.

— Дмитрий Алексеевич, — поздоровался Ефремов, повернувшись ко мне одним из первых в группе студентов.

— Семен Константинович, господа, — кивая, поговорил я. — Рад всех видеть.

До начала пока что оставалось немного времени, так что вокруг еще звучали разговоры. Среди нашей группы верховодил великий княжич Выборгский. Иван Михайлович сыпал шутками, поднимал новые темы, подчеркивал успехи присутствующих, и даже я вскоре ощутил себя настоящим героем, который не только поляков бил, но и у себя на родине без дела не сидит.

— Господа, мной был зарезервирован ресторан «Золотой Медведь», — завершая разговоры, провозгласил сын министра иностранных дел. — Поэтому, надеюсь, вы не откажетесь после официальной части мероприятия отправиться со мной, чтобы отпраздновать награждение, как подобает настоящим героям.

Я улыбнулся, наблюдая, как сияют глаза присутствующих студентов. Место великий княжич Выборгский подобрал идеально. Оно, во-первых, из высшей ценовой категории, и в таких заведениях не всякий присутствующий может себе позволить бывать часто. Во-вторых, одним только этим предложением он усилил свои позиции в обществе, ведь кто приглашает, тот и угощает.

Уверен, Ивана Михайловича ждет большое будущее — вон как легко он крутит своей аудиторией. А ведь это княжичи, которых с детства учат распознавать лесть и интриги. Но нет, сын пошел в отца, как великий князь Выборгский Соколов Михаил Викторович умеет очаровать собеседника речью, так и Иван Михайлович прекрасно владел своей аудиторией.

И пока студенты заверяли Ивана Михайловича, что будут непременно, я сохранял молчание. Великий княжич это заметил, я видел по его глазам, что он ждет моего ответа, и когда уже все смотрели на меня, ответил:

— Благодарю за приглашение, Иван Михайлович, — сказал я, глядя ему в глаза. — Но, увы, меня ждут дела, и я не принадлежу себе сегодня вечером.

Соколов улыбнулся шире, затем негромко посмеялся.

— Вот видите, княжичи, я же говорю, — обращаясь к другим студентам, провозгласил великий княжич Выборгский, — здесь собрались настоящие герои Русского царства! Дмитрию Алексеевичу мало только сегодняшних наград, которые ему вручит сам государь наш Михаил II, он уже работает над тем, чтобы получить новые!.. Это похвально и достойно уважения!..

Я с вежливой улыбкой поклонился ему в ответ, показывая, что принимаю комплимент. И в этот момент двери следующего зала распахнулись. По обе стороны встали гвардейцы, а в центр прохода остановился слуга Кремля, который объявил:

— Господа, прошу вас пройти и занять места. Церемония вручения наград скоро начнется.

Наша группа не спешила, великий княжич Выборгский, собравший вокруг себя всех студентов Царского Государственного Университета, демонстративно поправил форму, и остальные тоже стали сдувать несуществующие пылинки с плеч. А потом мы дружно вошли внутрь уже подготовленного для торжественной встречи зала.

Разместившись на стульях так же единой группой, мы замолчали, ожидая начала. Впереди была установлена небольшая сцена с трибуной. По стенам развешаны флаги княжеств, причем размещали их четко по алфавиту, не обращая внимания, какое — великое, а какое нет.

Заметив этот факт, я улыбнулся краешком рта. Михаил II, похоже, активно работает над тем, чтобы уровнять Рюриковичей с остальными княжествами. И демонстрирует это собравшимся княжеским сыновьям. Впрочем, по лицу того же Соколова не было заметно, что это его как-то задевает.

Журналистов запустили раньше нас, так что камеры уже работали, и вести громких разговоров никто не собирался. Все вели себя подчеркнуто вежливо и спокойно. Я видел несколько делегаций из других стран — присутствовало много представителей африканской прессы, что было новшеством, а для старых участников не хватало только представителей Речи Посполитой.

Наконец, боковые двери у сцены распахнулись, и в зал вошли гвардейцы. Уже не просто готовые к бою, а одетые в парадную униформу. Гербы Русского царства на брутальной броне смотрелись даже более грозно, чем сами солдаты государя. Заняв положенные места по периметру помещения, гвардия замерла.

— Великий государь, царь и великий князь всея Руси! — провозгласил динамик, и в помещение вошел Михаил II.

На сегодняшнее награждение он предпочел надеть классический костюм, украшенный под стать хозяину. Михаил II даже в таком наряде выглядел грозным медведем, сторожащим свою берлогу. И аура власти двигалась по залу вместе с его шагами, надавливая на всех присутствующих. Впрочем, не слишком — журналисты не были одаренными и запросто упали бы в обморок, реши царь на них воздействовать хоть чуточку сильнее.

Встав за трибуной, государь обвел взглядом зал, после чего подал знак, и от стены отлепился неприметный слуга, появления которого никто и не заметил. Михаил II привлек к себе внимание всех присутствующих.

— Добрый вечер, господа, — произнес он, легко обходясь без поддержки микрофонов и динамиков. — Я рад видеть вас всех сегодня в этом зале. Рад тому, что наше Русское царство может гордиться столькими своими сыновьями. Каждый из вас прошел через многое, защищая людей — как в великом княжестве Киевском, так и нанося ответные удары в Речи Посполитой.

Он взял короткую паузу, после чего продолжил:

— У каждого из вас есть своя семья, своя земля. Но есть и то, что всех объединяет — готовность защищать Русское царство, не жалея сил. Защищать свой дом и реагировать на угрозы сплоченно, вставая плечом к плечу. И сегодня я с искренней гордостью вручаю вам эти награды.

Слуга распахнул первый футляр, и государь начал объявлять княжичей одного за другим — все в том же алфавитном порядке. Первыми в списке значились те, кто отразил нападение в великом княжестве Киевском, а второй волной — уже участники уничтожения сейма.

Я хлопал вместе со всеми, слушал речь государя и негромко поздравлял возвращающихся на свои места княжичей. Впрочем, все это было очень сдержанно, хотя я видел по лицам некоторых, мероприятие оставит неизгладимый след в их жизни и памяти.

— Княжич Романов Дмитрий Алексеевич… — объявил Михаил II, и я поднялся со своего места, чтобы пройти к трибуне.

И пока я преодолевал расстояние до сцены, государь перечислял:

— …за проявленное мужество при спасении людей в великом княжестве Киевском вручается «Орден Мужества». За весомый вклад в защиту великого княжества Киевского вручается «Орден Святого князя Владимира» второй степени. За проявленный героизм в отражении нападений врагов Русского царства вручается орден «Святого апостола Андрея Первозванного»!

В зале установилась абсолютная тишина, будто кто-то выключил звук. И под это общее молчание я взошел на сцену, чтобы получить высшую государственную награду из рук государя Русского царства.

Глава 14

Попрощавшись с княжичами, я вернулся к своей машине. Стоило занять свое место, в кармане завибрировал телефон, и водитель не стал сразу трогаться. Кивнув ему, чтобы ждал, я достал аппарат.

— Слушаю, Василий Павлович, — ответил я на звонок.

— Сегодня вы нужны, — сообщил тот. — Мы подберем вас по адресу…

Выслушав генерала, я передал шоферу, куда ехать. До места назначения добрались быстро и без приключений.

— Уже и не скажешь, что здесь хотели княжича замуровать, — хмыкнул я, рассматривая в окно парковку.

С этого места начались мои приключения в Москве. Но сейчас ремонт уже закончили, следов боя я не заметил. Полноценного запуска объекта еще не случилось, охраны не было. Не считать же за таковую дремавшего в сторожке дедка, который даже внимания на нас не обратил.

— Да уж, и не напоминай, княжич, — отозвался охранник, заезжая за перегородку.

Я быстро сменил теперь уже парадную форму с приколотыми наградами на броню, выданную в Ясенево. Надев на голову шлем, практически тут же услышал звуковой сигнал — система связи заработала, обозначая мое подключение.

— Зверь, это Голова, — прозвучал голос в наушнике. — Ждем тебя на месте встречи. Камер на парковке нет, тебя не заметят.

Кивнув Витале, я вышел из машины и разбежался. Небольшое окошко, оставленное незастекленным и не закрытым решеткой, преодолел прыжком. Под ногами мягко пружинил песок, наваленный кучей под стеной парковки, и я прошел по нему, не забывая заравнивать следы даром.

А добравшись до границы участка, перемахнул через забор и приземлился уже рядом с черным тонированным микроавтобусом, судя по номерному знаку — из Рязани. Из открытой задней двери раздавалась негромкая музыка.

— Зверь, садись, — велел мне ближайший к выходу боец разведки, подавая руку.

На этот раз нас оказалось всего пятеро, включая водителя. Стоило мне сесть на прикрученное к стене кресло, дверь за мной закрыли, и машина плавно тронулась с места, не включая фар.

— Значит, так, господа, — заговорил Голова в моем наушнике. — Наша задача на этот раз — перебить всех, так что не кокетничаем — вошли, постреляли, подожгли и вышли. Зверь, тебе особое поручение.

— Слушаю, — отозвался я.

— Проследишь, чтобы никто не удрал, — велел командир и после короткой паузы уточнил: — Справишься?

— Дашь мне оружие, и легко, — ответил я, пожав плечами. — Чего ожидать?

— Как минимум трое одаренных ранга В5, атрибут вода, — ответил он. — Всего в здании по нашим данным — восемнадцать человек, царских людей среди них нет. Так что никого не жалеть. Оружие у них должно быть стандартное — те же «Шахи», возможно наличие гранат, так что бдительность не терять.

Бойцы отвечали командиру, а я подумал, что, в принципе, можно было бы просто обрушить здание вместе с врагами внутри. Впрочем, для этого нужно было бы раскрыть свой дар. На предыдущей миссии я никаких особых проявлений не использовал, и меня запросто могли определить, как воздушника. Это самое простое объяснение.

— Карты не будет? — уточнил я.

— Это большой ангар обанкротившейся строительной компании, — ответил Голова. — Старого владельца казнили, нового еще не назначили.

Уж не Льва ли Морозова склад мы будем штурмовать?

— Что еще знаешь? — спросил я, обернувшись к командиру.

— Знаю, что на все про все у нас с вами будет пятнадцать минут. Потом прибудет кавалерия, и нас к этому моменту быть уже не должно.

Что ж, разумно. Мало ли кто окажется в наряде полиции, которая обязана первой реагировать на такие случаи. Чем следить за каждым подчиненным, чтобы не разболтал никому о том, что увидел этой ночью, гораздо проще уйти раньше, чем служители правопорядка вообще появятся. Нет свидетелей — и проблем меньше.

Темный проулок закончился, водитель включил фары и вырулил на дорогу. Дальше микроавтобус катился по столице, соблюдая все правила движения, и мне даже показалось, мы едем медленнее, чем положено. Но это говорил адреналин в теле.

Однако несмотря на то, что организм настраивался на жесткую схватку, мыслить я мог совершенно спокойно. Как и в случае с допросом, бытие в виде сингуляра расширило мои возможности. Однако схватка могла стать жаркой — все же одаренные точно будут на месте, и хорошо бы на этот раз их количество было верно.

Там на трассе со мной не играли, дрались по-настоящему, и любая ошибка могла привести к смерти. Но Голова не дал туркам навязать мне бой сразу со всеми одаренными, как будет здесь, если они пойдут на прорыв?

К моменту, когда мы подъехали к нужной точке, бойцы отряда уже были в полной готовности.

— Пошли, — скомандовал Голова, первым выскакивая наружу.

До ангара оставалось пройти всего метров триста, и я быстро огляделся, оценивая возможное поле боя.

Складская зона, ни камер, ни освещения. Бетонные и металлические глухие заборы, колючая проволока по верхнему краю. Вокруг либо ни души, либо сторожа ведут себя настолько тихо, что даже разогнанное легким трансом восприятие их не замечает. Впрочем, участки внутри заборов огромны, и мне их не охватить без глубокого погружения.

Группа прошла до нужного ангара. Первый боец дал знак рукой, и мы прошли вдоль забора в полную темноту.

— Включаю режим ночного видения, — скомандовал Голова, и я моргнул.

Мир расцвел зеленоватым оттенком. Стало видно ненамного лучше, но снять шлем, чтобы усиленным зрением глядеть по сторонам, было нельзя. Позже, когда вырву из костюма систему связи, и пересажу ее в свою броню, уже можно будет игнорировать удаленное управление командира. А пока что придется быть как все.

Мы остановились у очередного куска бетона, и первый боец легко взобрался по гладкой преграде, будто прилипая к ней ладонями — дар земли, техника как минимум для ранга Б7.

Повиснув на самом краю плиты, разведчик быстро заработал свободной рукой, пальцами разрезая проволоку, как ножницами. Осторожно передав срезанный кусок нам, боец перемахнул через стену, и я услышал его тяжелое дыхание — техники дались ему нелегко.

— Двор чист, по одному.

— Зверь, ты первый, — распорядился Голова, и с той стороны к нам упал простой веревочный трос.

Перекинув автомат за спину, я в три приема оказался на другой стороне и тут же отступил в сторону, освобождая место для следующего разведчика.

Через минуту к нам перебрался Голова и тут же начал раздавать приказы.

— Зверь, караулишь во дворе.

— Принято, — ответил я, не двигаясь с места.

— Рус, ты заходишь сзади, — велел командир. — Смотри под ноги, там много мусора. Могли поставить мину.

— Есть, командир, — ответил с сильным кавказским акцентом боец, тут же начав движение вдоль забора к ангару.

— Ждем Руса и выдвигаемся, — приказал Голова. — Зверь, что чуешь?

Я уже успел просканировать ангар, насколько хватало силы.

— Трое наверху спят, — ответил я, докладывая, что смог разобрать на таком расстоянии. — Двое играют в карты рядом с нашими воротами. Больше никого не чую.

— Принято. Рус, докладывай.

— Минута, Голова, — отозвался тот. — Ловушек нет, растяжек нет, мин нет. Нас не ждут.

Несколько секунд стояла полная тишина. Я слышал дыхание находящихся рядом разведчиков, храп одного из спящих врагов, громкое шлепанье карт по деревянной столешнице и негромкий разговор, который уже разобрать не мог.

— На позиции, — сообщил Рус.

— Пошли, — велел Голова, вскидывая оружие.

Бойцы двинулись по бокам от него, перескакивая из одной тени в другую. Шорох ботинок казался мне очень громким, но я уже почти погрузился в глубокий транс, а противник вряд ли станет так делать…

Первый выстрел тяжелой винтовки с глушителем, казалось, прогремел на всю столицу. Группа Головы тут же скрылась внутри за открытой перед этим дверью, и звуки стрельбы загрохотали сильнее. Я, как наяву, увидел пустой ангар, в котором эхо разлетается по бетонным стенам, отражается от них и усиливается.

— Зверь, лови беглеца! — приказал Голова.

Из окна под самой крышей выскочила человеческая фигура. Крепкий с виду мужик, одетый в обычную городскую одежду, выпрыгнул наружу, не боясь падать с высоты. Преодолев метров семь по воздуху, тюрк расправил руки, и я увидел мигнувшую у самой земли линзу. Простейшая техника, вот только не для атрибута воды.

Я спустил курок, и уже почти достигший спасительного батута одаренный рухнул наземь, не подавая признаков жизни.

— Это был воздушник! — доложил я, и Голова что-то прорычал в ответ.

А в следующий миг стену ангара просто вырвало взрывом. Огромные куски бетона, снесенные мощным ударом, растерло в пыль, покрывшую треть территории. Я увидел измочаленное тело разведчика, оказавшегося на земле в пяти метрах от меня.

Внутри еще кипела перестрелка, а я подошел к поверженному и коснулся его даром. Я спасти его не мог — это не взрывчатка сработала, это солдата швырнули с такой силой, что он вынес собственным телом часть стены. Если не успеем вовремя доставить бойца, никакие целители уже не помогут.

— Я вхожу, Голова, — предупредил я.

Мне никто не ответил, и я пошел вперед, на ходу прощупывая пространство с помощью состояния транса. Водники действительно внутри имелись — я услышал характерный морозный треск, после которого один из автоматов группы захлебнулся.

Преодолев расстояние до выбитого в стене прохода за несколько секунд, я успел заметить наверху неширокую бетонную кишку, играющую роль второго этажа и административных помещений ангара.

А после перевел взгляд прямо и отстрелял три патрона по врагу, который уже замер с занесенными над головой руками. С потолка свисал сотворенный им сталактит. Мои пули заставили тюрка отвлечься, и лежащий перед ним солдат воспользовался моментом.

Насыщенный даром огня клинок десантного ножа с невероятной скоростью вошел в брюхо противника, шинкуя его в капусту. Тюрк охнул, опуская руки, и созданная им техника сорвалась с потолка. Моя пуля поставила точку в противостоянии, и каменный шип исчез, обратившись в невесомую пыль в считанных сантиметрах от лежащего на земле разведчика.

— На выход! — приказал я, махнув рукой, и тот закивал, с трудом поднимаясь на ноги.

Подхватив свое оружие, солдат поковылял в пробоину, а я повернулся в другую сторону, где наш боец зажимал одного водника.

Враг вертел правой рукой здоровенный кусок льда, не позволяющий разведчику добраться до него, а левой создавал острые иглы, не давая моему соратнику сосредоточиться на атаке. Поддерживать две техники тюрку было достаточно сложно, так что мое появление оказалось кстати.

Аккуратно подобрав лежащий на земле ломик, я осторожно приблизился к врагу со спины и, размахнувшись как следует, швырнул снаряд, как копье, не забыв укрепить его силовым полем. Враг успел отреагировать — метнувшаяся назад ледяная корка хрустнула, ломик завяз в ней, и разведчик тут же добил оказавшегося без прикрытия тюрка.

— На выход! — повторил я бойцу, но тот покачал головой.

— На второй этаж! — ответил он, и по голосу я узнал Руса.

Поняв, что спорить с ним бесполезно, я побежал к металлической лестнице, прикрепленной к стене. Наверху гремела стрельба. Голова, похоже, решил в одиночку расправиться с оставшимися врагами.

Хрустнуло стекло на втором этаже, и командир вылетел из него спиной вперед. Сорвав в полете с пояса пару гранат, Голова швырнул их внутрь. Я успел закрыть нас с Русом, прежде чем грохнули оба взрыва.

Командир приземлился мягко, как кошка, пружиня всеми конечностями. Значит, про усиление тела с помощью покрова он прекрасно знает и умеет им пользоваться.

Из окна в ответ высунулось жало гранатомета, и пока Голова поднимался, снаряд полыхнул в помещении. Выставленное мной поле не дало ему отлететь далеко, и взрыв сотряс второй этаж, пробив кусок бетона в полу. Вниз посыпалась каменная крошка, и мы с Русом рванули внутрь по лестнице.

Силовая нить срезала первому замеченному мной врагу голову, и в этот миг горец пристрелил скулящего на полу раненого тюрка. Не разбирая, кого оглушило взрывом, а кто уже мертв, мы прошли по второму этажу, убеждаясь, что никто больше не поднимется.

На дальнем конце с хрустом выросла стена льда, и я уловил чужие шаги за ней. Враг не спешил уходить, и я повалил Руса, опрокидывая разведчика на потрескавшийся пол. Под ногами заиграл бетон, над головой засвистели ледяные копья, с грохотом вышибающие куски стены за нами.

— Ты — вниз! — крикнул я, и даром проломил пол под Русом.

Разведчик вскрикнул, но успел создать под собой технику и тут же ушел в сторону перекатом. А я нарастил силовое поле по всему телу и бросился в сторону редеющей ледяной стены, как гордый лев — на четвереньках.

Копья продолжали бить, постепенно спускаясь ниже — враг создавал их из сотворенного укрытия. Я подобрался на расстояние в десять метров и резко прыгнул к потолку, выстреливая собственным телом, как из катапульты.

Короткий полет, и я уже за преградой, а передо мной искаженное гневом лицо типичного османа.

Не тратя времени, он встретил меня ударом ледяного серпа, зажатого в кулаке. Моя защита прогнулась, теряя прочность, и я ответил десятком лезвий. Покров тюрка выдержал натиск, но я заставил одаренного отвлечься.

Накрутив вокруг правой руки конус силового поля, я усилием воли приказал ему вращаться и ударил в живот врага. Водник дернулся назад, оставляя на своем месте ледяную глыбу. Но далеко ему уйти не удалось — пространства в тупике было метров пять.

На меня брызнули осколки ледяной техники, и я тут же уклонился вправо, избегая нового копья, на этот раз метившего мне прямо в лицо. Тюрк с проклятьем выставил ладони, создавая поток воды, окативший меня с ног до головы, и мгновенно застывающий пятнадцатисантиметровой коркой.

Мою защиту пронзали тысячи мелких шипов. Я на мгновение ощутил себя тем самым полем, которое на полигоне заставлял пробивать Комарову. Усиливая свой щит, я резко раздвинул его в стороны, сбрасывая вражеский кокон, и тут же получил очередным копьем в шлем.

Дар смягчил удар, но стекло оцарапать осману все же удалось. Злость и адреналин сплелись воедино, и я ощутил, насколько на самом деле взбешен. Очередная операция, и снова все пошло через задницу! Возможно, снаружи умирает кто-то из бойцов. А я здесь теряю время на эту тварь!

Я уклонился от нового удара копьем, и враг рванул ко мне, держа в левой руке острый ледяной шип. Я принял удар на свой щит и ответил новым силовым сверлом. Но на этот раз я вложил в него весь свой дар, сняв с себя даже защитное поле.

Визг разгоняемого моей техникой воздуха, хруст ледяного покрова, крик боли и ужаса, брызги крови и отвратительная вонь. Я развеял технику только тогда, когда она уперлась в стену, буравя в пыль препятствие. От тюрка, накрученного на силовое сверло, не осталось ни одного целого клочка.

Но и я, вложив в удар столько сил, мгновенно оказался опустошен. Пока не наступил откат от адреналина, быстро оглядел поле боя и побежал обратно к лестнице. Перед самой первой ступенькой под ногой хрустнул бетон.

— Твою… — выдохнул я.

И выкинул вперед руки, чтобы успеть зацепиться за металл лестницы. Кусок пола, как специально дожидавшийся, когда у меня уже не останется сил, рухнул на пол ангара и разлетелся на крупные осколки.

— Зверь, прыгай, — велел Голова, но я все же влез на ступеньки и стал спускаться.

Сил бежать просто не было. Понявший это командир кивнул Русу, и горец быстро закинул меня к себе на плечо, будто я ничего не весил.

Но долго изображать из себя мешок я не стал, и как только мы покинули ангар, тут же хлопнул соратника по спине.

— Все, могу идти, — сказал я, и разведчик легко поставил меня на землю.

— Уходим, уходим, — поторапливал Голова, помогая ранее вытащенному мной бойцу тащить выброшенного сквозь стену разведчика.

Силы быстро возвращались, и я решил помочь. Подхватив израненного солдата, я закинул его себе на спину и на максимальной скорости побежал к дыре в колючей проволоке. Не касаясь ограды, прыгнул, перелетая через препятствие, и тут же припустил к оставленному нами микроавтобусу.

Остальные прибыли, когда я уже уложил пострадавшего на пол машины. Рус мгновенно прыгнул за руль, и микроавтобус тронулся с места, резко набирая скорость. Голова занялся вторым раненым бойцом, а я сел на свое кресло и, не снимая шлема, смотрел прямо перед собой.

У меня появились вопросы к генералу Маркову, и как только мы уберемся отсюда подальше, я намерен получить на них ответы.

Глава 15

Меня высадили за забором парковки, и микроавтобус помчался дальше. Будем надеяться, боец, пробивший спиной стену ангара, доживет до помощи целителя.

Сам я, проводив машину взглядом, быстро нырнул в открытое окно парковки и подошел к припаркованному «Монстру», уже сняв шлем. От канала связи меня отключили еще в переулке, так что слушать разведку я все равно уже не мог.

Охранник рода почтительно открыл мне дверь, и я сел на место, сразу же приступив к переодеванию в униформу студента ЦГУ. Заодно осмотрел забрало шлема — трещина от копья получилась хорошая.

— Домой, княжич? — спросил водитель, уже сидя за рулем.

— Да, давай, только не спеши, — распорядился я и достал свой телефон.

Пропущенных звонков не было, но имелось сообщение от отца.

Романов А. А.: Сообщи, когда закончишь.

Не став откладывать в долгий ящик, я набрал князя. Трубку он поднял практически сразу.

— Дмитрий?

— Все в порядке, отец, еду домой.

— Хорошо, — не скрывая облегчения, выдохнул тот.

Я прервал вызов и набрал нового абонента. Генерал сейчас все равно должен ждать группу с отчетом. А у меня есть формальный повод для звонка — выданное оборудование пришло в негодность.

Но на самом деле, конечно, тот удар был чрезвычайно силен. Не всякому одаренному удается так лихо пробивать мое поле. А этот смог — опытный враг был. И хорошо, что он мертв, чем меньше таких специалистов у Османской империи, тем Русскому царству безопасней.

— Дмитрий Алексеевич? — удивленным голосом отозвался Василий Павлович, взяв трубку. — Что-то случилось?

Полагаю, позвонил я не в самый подходящий момент — на заднем фоне я слышал голоса посторонних, среди которых узнал Черепанова. Совещание идет, не иначе.

— Доброй ночи, генерал, — проговорил я. — Звоню, чтобы предупредить — оборудование, выданное мне для тестирования, не выдержало положенной нагрузки. Нужно его заменить.

Он шикнул на присутствующих рядом, призывая подчиненных замолчать.

— Да, разумеется, — сказал он мне. — Я выпишу вам личный пропуск на завтрашний вечер. Приезжайте с полным отчетом о проведенных тестах и образец, разумеется, привезите. Мы с вами все обсудим, документы заполним.

— Благодарю, Василий Павлович, завтра в девятнадцать ноль-ноль буду у вас, — ответил я, назначая время встречи.

— Полковник Черепанов вас встретит и проводит ко мне. Если это все…

— До завтра, — вполне вежливым тоном сказал я, и Марков положил трубку.

Что же, радует, что мне не пришлось намекать на возможное участие царя в нашем диалоге. Генерал явно не глупец и понимает, что отказываться от встречи со мной для него чревато.

Но это не отменяло того факта, что разведка облажалась уже дважды. Возможно, тюрков предупредили, в конце концов, не только мы с генералом над этим вопросом трудимся, но и, как минимум, куча аналитиков обязана быть подключена к разработке операций. Кроме того, нельзя списывать со счетов и саму Османскую империю. Шейхи тоже не дураки, и в вопросе интриг у них опыта намного больше, чем у нас.

Хорошо бы генерал и сам понимал, что дело идет неважно. Не хотелось бы считать его умнее, чем он есть. С таким-то званием и должностью Марков должен быть грамотным специалистом. Но завтра вечером при встрече все и обсудим.

До самого особняка я смотрел на треснувшее стекло шлема и лишь на территории дома захлопнул ящик с броней. Закрыв гардеробный отсек, кивнул водителю и покинул машину.

Снаружи было прохладно, но не холодно. Как раз то, что нужно, чтобы немного развеяться после боя. Слуга открыл мне двери, и я передал ему свой плащ, а сам направился в свои покои.

— Кристина, ты чего не спишь? — спросил я, разглядывая помощницу, сидящую перед монитором на рабочем месте.

Дисплей был единственным источником освещения в гостиной, и свет от него выгодно подчеркивал лицо моей Слуги. Кристина подняла на меня взгляд и ткнула пальцем по клавишам.

— Прислали доработанную после наших правок версию «Оракула», — сообщила она. — КИСТ сильно расстроился нашему отзыву, княжич.

Я усмехнулся, скидывая пиджак на свободное кресло.

— Ох уж эти творцы с их тонкой душевной организацией, — произнес я, после чего вновь обернулся к помощнице. — Они внесли изменения?

Кристина неопределенно тряхнула головой, ее светлые волосы растрепались по плечам. С учетом того, что и при строгой прическе униформа рода Романовых смотрелась очень хорошо, сейчас, с распущенными светлыми прядями на плечах, она казалась еще красивее, чем обычно.

— Внесли, только не все, — заявила она. — Что-то они действительно починили, что-то при этом сломали.

— Понятно, — отозвался я, расстегивая пуговицы рубашки. — Но это подождет до завтра. Сейчас я хочу поесть, помыться и поспать. Тебе, как моей Слуге, требуется убедиться, что княжич все это проделал. Так что контролировать, как я ем, моюсь и сплю, будешь вместе со мной.

«Оракул» все равно еще не скоро будет приведен в готовность, и жертвовать здоровьем помощницы я не намерен. Конечно, целители подлатают практически любое повреждение, однако насиловать Кристину, заставляя ее работать круглые сутки, ради сомнительного выигрыша в пару часов я не буду — это в высшей степени бессмысленно.

Заснули мы быстро, и это вновь было прекрасно.

* * *

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — произнес Марков, жестом предлагая мне садиться на свободный стул.

Я поставил ящик с броней рядом и опустился на жесткое сидение. За спиной генерала на этот раз не висело никаких планов, а сам он выглядел более уставшим, чем раньше.

— Мы можем поговорить откровенно, Василий Павлович? — спросил я, и когда генерал кивнул, продолжил: — Я совершенно не удовлетворен работой, которую ваше ведомство ведет.

Он приподнял бровь, но чуть повел рукой, предлагая говорить дальше.

— Это была вторая операция, в которой я принимал участие, и снова, как и в первый раз, все едва не полетело к чертям, уж простите за резкость. Ни в первый, ни во второй раз количество одаренных на стороне противника не было известно, а силы, отправленные на задание — недостаточны.

Он помолчал, постукивая пальцами по столешнице, глядя на меня из-под приспущенных век.

— Мне хотелось бы верить, что военная разведка в царстве сильнее, чем мне показалось за время непосредственной работы с вами. Опять же, в Речи Посполитой ваши люди работали практически идеально — там и подготовка была гораздо сильнее, и информацию собрали верную. Мне слабо верится, что специалисты, разработавшие план уничтожения сейма, так сильно просчитались на родной земле. Поэтому у меня есть только одно логичное объяснение происходящему: кто-то в вашем ведомстве, генерал, работает на врага.

Марков хмыкнул в ответ.

— Вы закончили, Дмитрий Алексеевич? — спросил он.

— Да, Василий Павлович, — кивнул я.

Генерал сложил руки на столешнице и остро взглянул мне в глаза.

— Вы правда думаете, княжич, что я об этом не знаю? — спросил он. — Может быть, вы считаете, что получили награды из рук царя, и это целиком и полностью ваша личная заслуга? Может быть, военная разведка вообще никак не связана с вашим успехом в Речи Посполитой?

Я покачал головой.

— Тогда я не понимаю, почему вы бездействуете.

Щелкнув замком на ящике с броней, я вытащил шлем и поставил его на стол перед генералом.

— Как, по-вашему, Василий Павлович, что это значит? — я ткнул пальцем в трещину на стекле. — Даже для меня это был серьезный вызов.

Он остался невозмутим, просто отодвинул шлем в сторону.

— Я знал, что вы справитесь, Дмитрий Алексеевич, — сказал Марков, глядя на меня. — Вы стали тем неучтенным фактором, который смешал карты нашим противникам. И это заставило врага совершать ошибки, а его резидентуру, в том числе в наших рядах, бежать сломя голову.

— Если бы я медлил, ваши люди погибли бы без всякой пользы.

— Рисковать собой — это мой долг, и долг тех, кто дал присягу служить в нашей армии, — возразил Василий Павлович. — Вы не солдат, княжич, вам не понять этого. Просто поверьте мне на слово. Нам с вами предстоит долгое сотрудничество, и я надеюсь, что между нами будет определенное доверие.

Настала моя очередь хмыкать.

— Работа военной разведки не только в том, чтобы отлавливать чужих людей и подготавливать операции на чужой земле, — сказал Марков. — Вам кажется, что вы умнее нас, но это не так. Еще до того, как государь приказал мне взять вас под крыло, я знал, что мне предстоит чистить ряды от предателей. И ваше участие в обеих операциях с группой Головы — один из способов вывести предателя на чистую воду.

— Он уже пойман? — спросил я, глядя в невозмутимое лицо генерала.

— Сам — еще нет, — ответил генерал. — Поняв, что его раскрыли, предатель бросился в бега, оставив семью в Русском царстве. По нашим данным, он сейчас двигается к границе с Османской империей.

Я помолчал, обдумывая слова генерала.

Мне повезло, что этот разговор проходит прямо посреди операции по захвату и устранению предателя, или Марков разыгрывает меня, демонстрируя, что у него все в порядке? Но не идиот же он, в самом деле, так подставляться перед ставленником самого Михаила II. Государь в любой момент может потребовать меня на разговор, после которого обязательно начнется проверка. В общем, что предателя не нашли, неизбежно вскроется. Так что словам Василия Павловича стоит верить.

— Хорошо, значит, вы знаете, кто он и где. Может быть, вы назовете мне имя? — сказал я, и Марков кивнул.

Генерал вытащил из стола планшет, открыл страницу с личным делом и передал мне.

Сперва я не поверил собственным глазам. Уж слишком это не вязалось с моими ожиданиями. С экрана планшета на меня смотрело лицо человека, которого я уже неоднократно видел, в том числе на московских приемах. Великий княжич Хабаровский, Андрей Николаевич Толстой.

— Не знал, что на вас даже великие княжичи работают, — сказал я, кладя планшет обратно на стол.

— Теперь понимаете, зачем мне нужно было заставить его пуститься в бега? — спросил генерал, внимательно отслеживая мою реакцию.

— Рюриковичей нельзя убивать просто так, все должно быть по закону, — кивнул я. — Нужны железные доказательства, что он виновен.

— Все именно так, — подтвердил Василий Павлович. — В этом и будет состоять ваша новая задача. Толстой Андрей Николаевич должен быть захвачен и доставлен живым на допрос, после которого отправится на суд. Живым, Дмитрий Алексеевич. Вы сможете это сделать?

— Если ваши аналитики смогут его найти, и вы доставите меня на место — смогу, — ответил я.

— В таком случае вам пора возвращаться домой, — сказал генерал. — Самолет вылетает через три часа. Вас подберут в новом месте, будьте готовы.

Он поднялся и прошел к противоположной входу стене. Приложил карту к ней, и панель отодвинулась. Вытащив точно такой же комплект, как тот, что принес я, Марков вручил его мне.

— Это тебе пригодится, Зверь.

Я помедлил, прежде чем подняться.

— А если бы я не назначил эту встречу? — спросил я, решив прояснить для себя последний момент.

Василий Павлович улыбнулся.

— Я бы все равно вас туда послал, — ответил он. — Это не спонтанное решение.

Кивнув, я прихватил ящик и пошел к выходу. Как говорил Чингисхан, путешествие — это возможность посмотреть мир и познакомиться с новыми людьми. Вот и будем смотреть и знакомиться.

* * *

Меня подобрали в новом месте и быстро доставили вместе с остальными разведчиками на военный аэродром. Самолет резко взял курс на юг, направляясь в сторону Владикавказа — это была ближайшая точка с границей Османской империи. До самой границы мы должны были долететь быстро, а на месте сразу бросаться в бой.

Гул турбин давил на уши. Под ногами вибрировал пол самолета. Бойцы военной разведки в количестве десяти человек сидели, пристегнутые к стенам уже в полной готовности. Оставалось совсем немного времени, прежде чем начнется очередной бой, и на этот раз я был практически уверен, что кто-то из приданного мне отряда не вернется домой.

Я не смогу защитить их всех.

— Напоминаю еще раз, — проговорил Голова в наших шлемах. — Текущая задача взять цель живьем. Стрелять аккуратно. Зверь, мы прикроем тебя, но это чужая земля. Будь осторожен и предельно внимателен. Одаренных там будет полно, и они не станут размениваться на честные дуэли.

— Буду, — ответил я, внутренне соглашаясь с командиром.

Княжич Хабаровский. Сын человека, практически враждующего с Ефремовыми. Амурские князья несколько раз сумели обойти Рюриковича и даже свадьбы с Поднебесной устраивают две из трех. Не знаю, в каких он отношениях с государем, однако в моих глазах это далеко не самый благородный человек.

Я знал его поверхностно — встречались на мероприятиях на Дальнем Востоке, где я периодически появлялся в гостях у Ефремовых. И третьего сына великого князя тоже видел неоднократно, но близко никогда не общался.

Сбывалась мечта царского клана. Сегодня в лице Андрея Николаевича Рюриковичи будут драться с Романовыми. Эта мысль заставила меня усмехнуться. Вновь Михаил II делает так, чтобы я убирал его родню с доски. Сын-изменник — за такое можно и из совета клана вылететь. Не удивлюсь, если только ради этого и была затеяна царем игра в ликвидатора.

Но Голова был прав, и легкомысленно относиться к операции было нельзя.

Во-первых, тюрки будут встречать великого княжича вооруженные до зубов, обеспечив прикрытие одаренными. А как я уже успел убедиться, свое дело османские бойцы знают отлично.

Во-вторых, нельзя списывать со счетов самого Толстого. Он входит в род, а значит, и силы будут при нем. А это серьезная угроза даже для моих способностей. Рюриковичи не просто так держали власть в своих руках на протяжении столетий. Андрей Николаевич способен дать бой наверняка ничуть не хуже всего отряда, идущего ему навстречу.

Дар Толстых — огонь. И в степи, где укрываться практически негде, это будет очень сложный противник.

В салоне самолета загорелась лампочка, обозначая приближение к месту высадки. Бойцы стали отстегиваться и подходить к открытому Головой люку.

Под счет командира солдаты покидали салон один за другим. Моя очередь была в конце, позже выходил только сам Голова.

— Мы сделаем, что можем, Зверь, — сказал он, переключив нам обоих в приватный канал связи. — И если надо, все там ляжем. Но ты обязан справиться и выполнить задачу. Ты понял меня, Зверь?

— Понял, — ответил я, и командир махнул мне рукой.

Я шагнул в пустоту и тут же расправил крылья. Внизу простиралась ровная, как столешница, степь. Не сразу мне удалось найти взглядом нужную точку.

Отряд османской армии, похоже, уже встретил великого княжича — колонна машин и бронетехники уходила прочь от границы.

Ну что ж, на новые места я посмотрел, теперь настала пора знакомиться с новыми людьми.

С этой мыслью я прижал руки к телу и создал перед собой конус, чтобы набрать большую скорость падения. В ушах свистело, несмотря на шлем, я все четче видел машины, идущие полным ходом по асфальтированной дороге. На бронетранспортере даже разглядел лежащего там бойца, удерживающего винтовку направленной в сторону границы.

Особенно выделялся спортивный автомобиль яркого зеленого цвета, двигающийся в центре колонны. Полагаю, личная машина великого княжича. Значит, и мне нужна именно она.

Берегись, Рюрикович, Романов идет за тобой.

Глава 16

Две машины впереди — джип с прикрученным на раму пулеметом и броневик. За ним уже шел спортивный автомобиль Толстого. А после ряд из такого же броневика, за которым тоже имелся джип с пулеметом. Довершал картину третий транспортник, ощетинившийся в небо вращающейся антенной.

Силовое поле вошло в землю, пробив капот спортивной машины. Ударившись об препятствие, автомобиль великого княжича сморщился в гармошку, в стороны полетели крошево стекла и искры покореженного металла.

Под этот грохот я упал на идущий первым броневик. Набранной скорости хватило, чтобы конус, который я превратил в тонкую, но крепкую плиту, отшвырнул тяжелую машину с дороги. Лежавший до этого на технике боец остался на земле, придавленный массой металла.

Загрохотали выстрелы, но пули свистели мимо — по мне еще и попасть нужно, просто садить в сторону недостаточно. Усиленное даром тело трясло — приземление даже для меня было очень резким. Припав к темному дорожному покрытию, я бросился к своей цели, на ходу перескакивая из стороны в сторону.

Слева от меня полыхнул снаряд гранатомета — отряд разведчиков вступил в бой. Оставленный позади джип объяло пламя, шум схватки дополнили крики вспыхнувших как спички солдат.

Отрубленный нос спортивной машины я перескакивать не стал, оббежал его справа, чтобы не подставляться под вражеский огонь, и тут же прикрылся машиной великого княжича.

Встав на броневик, ехавший сразу за автомобилем Толстого, тюрк сформировал в руках огненный хлыст, больше напоминавший пламенный ураган. Первый удар пришелся на дорогу, меня обдало жаром вражеской техники, и я заглянул в разбитую машину.

Великого княжича внутри не было, а вот пара потерявших сознание османов нашлась. Взмах рукой, и силовая нить прорезала им глотки.

— В машине его нет, — выдохнул я в рацию, тут же отскакивая влево.

Новый удар хлыста расплавил остов спортивной машины, разделив его надвое. Не спеша приближаться к опасному врагу, я припадал к дороге и рывками менял положение, чтобы не позволить по себе попасть.

Водяной столп, обрушившийся с неба, слился с пламенем тюрка, и вокруг образовалось облако горячего пара диаметром метров в десять. В нем можно было запросто свариться, так что я ушел еще чуть в сторону, за что мгновенно поплатился.

Пуля угодила в мою защиту, меня немного повело, и вслед за первым попаданием тут же забили по моему полю несколько слаженных очередей. Щит таял на глазах — тюрки били крупным калибром.

— Вторая броня от тебя, Зверь, — ответил мне Голова. — Он в униформе Османской империи!

Значит, действовать придется еще осторожнее. Андрей Николаевич мне нужен живым.

Ну, или хотя бы дотянувшим до целителя.

Огневик на броне вновь взмахнул хлыстом. Сквозь облако пара его удар выглядел эффектно. Но этот же пар не дал как следует прицелиться — я сместился на полметра в сторону и тут же пригнулся от второго взмаха, идущего параллельно земле.

С жутким воем пламя пронеслось над моей головой, и я прыгнул на броневик.

Враг успел развеять техники и пустить мне вал огня навстречу. Я же ответил прямым ударом поля, собранного в копье. Силовой наконечник пробил османского воина насквозь, и его техника развеялась бесполезными искрами. Рывком пустив древко в сторону, чтобы окончательно добить врага, я разорвал его на части. И, открыв люк машины с помощью дара, швырнул туда пару осколочных гранат.

Все заняло несколько секунд, и я уже спрыгнул наземь, прикрывшись стоящей посреди дороги техникой. Внутри хлопнули взрывы, прервав тревожные крики бойцов, и я рванул вперед.

На дорогу вылетел новый снаряд — группа Головы целилась во второй джип, но там тоже сидели не дураки, и машина успела убраться в сторону. Ракета рванула, расшвыривая клочья асфальта и поднимая облако пыли. Оставленная взрывом воронка тут же была объята огнем, освещающим поле боя.

Джип ответил разведке пулеметной очередью, и я услышал чей-то сдержанный мат в наушнике. Выскочив из своего укрытия за остановившимся бронетранспортером, я вскинул автомат и разрядил весь магазин, поливая машину свинцом. Но пули рикошетили об воздух, высекая на местах столкновения с чужой техникой яркие искры.

Ко мне выскочил один из сидевших в оставшемся броневике солдат. Пока сидящие в джипе отвлекали на себя внимания разведчиков, он создал в воздухе несколько десятков ледяных копий и швырнул их в меня разом. Водник, видимо, тот самый, что помогал создать облако пара.

Упав на дорогу, я пропустил основную массу льда над собой, но два последних копья сменили траекторию в последний момент и ударили сверху. Щит, едва выступающий за границы моей брони, затрещал от напряжения — силы в технику одаренный тюрк вложил немало.

Из джипа его поддержали парой очередей, и я выставил руку, сбивая пули. Из броневика выскочил еще один одаренный. И едва я успел отскочить за транспорт, этот враг уже раскрутил воронку огня. Маленький смерч разрастался на глазах, пожирая дорожное покрытие.

Водник при этом резко отступил назад и дернул огненного за плечо, явно пытаясь увести вылезшего ко мне человека.

Смерч добрался до прикрывшей меня брони, легко объял машину своими огненными стенами, и я услышал, как кипит и пузырится крепкий металл. На землю потекли раскаленные до белого цвета ручьи.

— Зверь, это он! — прокричал в наушник Голова.

Но я и без того уже понял, что передо мной Рюрикович. С такой легкостью манипулировать такой силой — великий княжич Хабаровский действительно был крайне мощным противником.

В этот момент со дна джипа поднялся боец с трубой гранатомета на плечах. Деловито прицелившись на позиции разведки, остающейся слева от меня, осман обернулся назад, крикнул на пулеметчика, и тот рухнул вниз. Полыхнуло пламя, ракета вырвалась из пусковой установки.

Джип был недоступен для пуль — один солдат в машине был одаренным и не позволял свинцу достичь цели. Но я ведь тоже так могу.

Обхватив снаряд силовым полем, я едва его удержал — расстояние было слишком большим. Но мне все же удалось заставить ракету взорваться об выставленную тюрком защиту. Мощь взрыва оказалась достаточной, чтобы технику просто сдуло с машины. И объятые вспышкой османы тут же стали добычей пулемета разведки. Две секунды обстрела, и джип превратился в братскую могилу.

Я же продолжил уходить от пары одаренных. Водник уже не звал Толстого убираться, но и из броневика больше никто не стрелял, боясь зацепить своих.

— Хватит бегать! — закричал предатель, разгоняя свой огненный смерч.

Водник в это время бил вокруг ледяными иглами. Целые глыбы образовывались вокруг меня, прежде чем мне удавалось разорвать дистанцию. И делать это приходилось так, чтобы не попасть под возможный огонь из броневика.

Наконец, осман устал ловить меня и, раскинув руки, создал огромное ледяное поле на дороге. Моя нога скользнула на зеркальной поверхности, и я рухнул на спину. В это же мгновение огненный смерч Толстого налетел на меня сверху.

Нарастив свой щит до максимальной крепости, я рванул в сторону, чувствуя, как быстро сгорает кислород вокруг меня. Еще пара секунд, и я начну задыхаться.

Из пламени я вынырнул прямо на водного тюрка. Не дремавший в броневике снайпер выстрелил раньше, чем мои объятые племенем руки успели дотянуться до врага. Пуля ударила мне в шлем, но не остановила.

Удар ладонью пробил ледяной покров, в который успел одеться осман, из его затылка вылезли острые силовые клинки.

— Ефремов! — заорал Толстой, успевший их заметить и неверно истолковать. — Сдохни!..

Так и не погашенный смерч рухнул мне на плечи, сжигая тело убитого тюрка в пепел. Мой щит начал рассыпаться, и я дернулся в сторону. Подошва правого ботинка, лишенная покрова, расплавилась. Ноге было невыносимо горячо, и я швырнул в Толстого несколько лезвий.

Ослепленный яростью Хабаровский зарычал, создавая вокруг себя огромный пламенный купол, сжегший мою технику. Рюрикович бросился ко мне, и его пламя следовало за ним, превращая в ничто попадающиеся на пути предметы.

Броневик, только что поддерживавший великого княжича, рванул назад, уходя от безумца подальше. Разведка давила на машину из пулеметов, но безуспешно. Транспорт уходил обратно к границе, смирившись с потерей предателя.

Я поднялся на ноги, морщась от боли в стопе и, быстро формируя пряжу, закрутил ее вокруг огненного купола. Нити рвались практически мгновенно, но Толстой стал замедляться.

Ко мне метнулся новый огненный вал — на этот раз огромный и широкий. Не успел я уйти, как уже оказался в кольце пламени. Вложив остатки сил, я оттолкнулся от кипящего асфальта и взмыл в воздух.

За мной оставался шлейф огня — лишенная защиты покровом броня горела и плавилась. Толстой задрал голову, глядя на меня с сумасшедшей улыбкой.

И тяжелая пуля разведчика разворотила великому княжичу колено. Рухнув на раненую ногу, Рюрикович бросил взгляд в сторону позиций группы Головы, и там вспыхнул яркий столб огня.

Я приземлился в голой степи, неудачно ударившись левой половиной тела. Хрустнули ребра, я сплюнул кровь в пыльную траву, и тут же попытался удрать, но великий княжич уже повернулся ко мне все с той же улыбкой. Простреленная нога его совершенно не беспокоила.

Вытянув руку, Толстой щелкнул пальцами.

— Гори!

Сухая трава мгновенно вспыхнула, я оказался посреди стремительно окружающего меня пламени. Чад и дым застилали обзор, не давая дышать. Я услышал гул огненного хлыста раньше, чем предатель обрушил его на меня сверху.

С проклятьем рванув в сторону врага, я оказался объят пламенем со всех сторон. Огонь мгновенно испепелил остатки одежды, я услышал треск волос и бровей. Адская боль выбросила меня в глубокий транс, и я на одной только воле домчался до дороги.

Толстой вскинул брови, увидев, как я выпрыгиваю из его пламени.

Удар кулака в лицо смял его нос, лопнули губы, Андрей мотнул головой, делая шаг назад. Еще удар — в живот. Рюрикович повис на моей обожженной руке. Еще удар — по шее ладонью, и Толстой валится мне под ноги.

Чувствуя, что сейчас упаду, я стоял над поверженным предателем до тех пор, пока рядом не оказались разведчики.

На него надели наручники, мне что-то вкололи в плечо. И сознание я потерял, все еще стоя на ногах.

* * *

В себя я пришел рывком, будто вынырнул со дна глубокого озера. Жадно хватая воздух распахнутым ртом, вцепился в поручни лежанки.

Медицинская палата, вокруг оборудование, но ни камер, ни сотрудников.

Осмотр показал, что надо мной потрудился целитель. И потрудился на славу — ни шрамов, ни боли. Все так, будто я просто спал, а не прошел через геенну огненную.

— Это было… Опасно, — выдохнул я, садясь на мягкой кровати.

Если раньше у меня были подозрения, теперь я был уверен — Марков намеренно сунул меня в эту мясорубку. Государь, похоже, решил устроить будущему защитнику цесаревича тест-драйв по полной программе.

Иного объяснения у меня не было. Толстой оказался гораздо сильнее, чем я рассчитывал. Или это так повлиял тот факт, что он принял меня за Ефремова, родового врага, и у Андрея Николаевича бешенство заменило разум. Он ведь даже защитой пренебрег, лишь бы до меня добраться.

Окон в помещении не было, так что я понятия не имел ни где я точно нахожусь, ни какое время суток сейчас. Я знал, что целитель высшего класса способен практически воскресить, но для моих ожогов нужно иметь просто божественный уровень подготовки.

Отдышавшись, я потрогал воткнутый в вену катетер, и один из мониторов тревожно запищал. Отлично, сейчас кто-нибудь зайдет, и я все узнаю.

Тот факт, что мое лицо больше не тайна, меня особо не тревожил. Я сделал, что мог, и сейчас глупо переживать, что о моем участии узнают. Гораздо важнее понять, где я, какой сейчас день, и когда я попаду домой.

Стена напротив моего лежака сдвинулась, открывая мне обзор на выложенный бледно-зеленым кафелем коридор. В проем вошел мужчина, лицо которого я смутно припоминал — именно он лечил меня после боя с Ивановым.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — кивнул он, проходя в палату. — Мы с вами незнакомы, хотя и неоднократно встречались. Позвольте представиться — Ерофеев Константин Владимирович, личный целитель государя Михаила II.

Я вежливо наклонил голову.

— Судя по обстоятельствам нашего знакомства, мне очень повезло, что я попал именно в ваши руки, Константин Владимирович.

Тот кивнул и взглянул на показания мониторов.

— Чтобы между нами не было недопонимания, скажу сразу, княжич, — произнес Ерофеев. — Я проводил операцию по внедрению оплодотворенной яйцеклетки государыни. Можно сказать, я в некоторой степени причастен к вашему рождению.

Выдержав короткую паузу, я ответил ему:

— Ничего об этом не знаю, Константин Владимирович, я — Романов.

— Ну, разумеется, — улыбнулся целитель царя. — Но главное — вы совершенно здоровы и можете возвращаться домой. Ваш отец уже ждет вас в личных покоях государя. Каких-либо последствий можете не опасаться, мой дар — особенный, как вы наверняка уже успели заметить.

— Манипулируете временем, — кивнул я, припомнив свои мысли при нашей прошлой встрече.

— В очень ограниченном пространстве, — улыбнулся тот. — Впрочем, вы ведь тоже не так просты, как кажетесь. Что ж, не буду вас задерживать, — он указал рукой мне за голову. — Одежда ждет вас, дверь открыта. Можете выходить, как только будете готовы. Снаружи дежурит гвардия, она проводит вас куда нужно.

Я поблагодарил его кивком, стягивая простынь со своих ног. Ерофеев же дошел до выхода и обернулся, прежде чем покинуть палату.

— Как целитель я бы рекомендовал вам, Дмитрий Алексеевич, воздержаться от подобного напряжения. Но вы молоды, горячи, вам наверняка хочется приключений, и вы не последуете моему совету.

Я улыбнулся в ответ, и целитель оставил меня одного.

Быстро осмотрев одежду, я убедился, что она действительно моя. Даже часы с телефоном привезли. Облачившись в костюм, я машинально поправил воротник рубашки и направился на выход.

Пара воинов с винтовками наготове встретила меня кивками.

— За нами, княжич Романов.

— Ведите, господа, — ответил я и пошел вслед за личной дружиной государя Русского царства.

Мы миновали один короткий коридор, в котором я заметил несколько таких же палат, только пустующих и с погашенным светом. Затем свернули какими-то наверняка секретными тоннелями. Гвардеец впереди толкнул глухую стену, и мы вышли в царские покои.

Горел камин, в воздухе пахло табаком и крепким алкоголем. У огня стояло три кресла, и все были заняты. При моем появлении отец поднялся со своего — бледный, взъерошенный. Не глядя ткнув окурком в пепельницу и промахнувшись, князь Романов подошел ко мне и порывисто обнял.

На этом фоне отсутствие какой-либо реакции со стороны моих биологических родителей выглядело настолько контрастно, что я даже усомнился, а не обманули ли меня, подделав родство?

— Дмитрий, присядь, — велел Михаил II, указывая мне на освобожденное отцом кресло. — Алексей, выйди.

— Мы не об этом договаривались, — качнул головой тот.

— Леша, выйди, нам нужно поговорить наедине, — поддержала супруга царица, глядя на брата из-под чуть нахмуренных бровей.

Князь Романов вдохнул, его ноздри раздулись от гнева, и я видел, что он в шаге от того, чтобы взорваться, несмотря ни на какое самообладание. А если он сейчас взорвется, моя настоящая семья обязательно пострадает, и государыня не спасет, сама постарается приструнить брата.

В любовь царицы к своему прошлому роду я уже не верил ни на грош.

Взяв князя за локоть, я чуть сжал пальцы.

— Все в порядке, отец, — заверил я. — Я скоро вернусь.

Он взглянул на меня, выдохнул, и в ту же секунду вновь предстал таким, каким я привык его видеть. Собранным и невозмутимым.

— Я жду, Дмитрий, — кивнул он и в сопровождении гвардейцев покинул покои.

Я несколько секунд смотрел на закрывшуюся за ним дверь, после чего обернулся к царю и царице.

— Ну, здравствуйте, папа и мама, — с ухмылкой произнес я. — Давно не виделись. Полагаю, пора поговорить?

Глава 17

— Теперь, — подчеркнул интонацией Михаил II, кивая мне на кресло, — действительно пора.

Опустившись на мягкое сидение, я ткнул непотушенный окурок отцовской сигареты в пепельницу. От запаха сгоревшего табака свербело в носу.

— Во-первых, я благодарен тебе за твое участие, Дмитрий, — заговорил государь. — Благодаря твоим действиям у нас появился серьезный рычаг влияния.

Я промолчал, ожидая «во-вторых». Однако царица приподняла ладонь с подлокотника, прерывая мужа.

— Предлагаю для начала все окончательно прояснить, — сказала она негромко.

Царь величественно кивнул, дозволяя ей взять беседу в свои руки, и государыня мягко улыбнулась, повернувшись ко мне.

— Дмитрий, я очень рада, что ты вырос таким, — произнесла она. — Я прекрасно представляю, через что тебе пришлось пройти за эти годы. Второй сын, не наследный княжич…

Она сделала паузу, давая мне сказать что-нибудь в ответ.

Я едва удержался от того, чтобы приподнять бровь. Это какая-то провокация?

— Не знаю, о чем вы, государыня, — чуть склонив голову, произнес я. — У меня было все, о чем я только мог мечтать. Прекрасная семья, брат с сестрой, мы не голодали, у нас были возможности, каких не может себе позволить большинство жителей Русского царства. Так что я вырос в хорошей семье, так как меня хорошо воспитывали. А что касается Сергея, то я сам выбрал отказаться от намерения претендовать на главенство рода.

Ее каменное лицо дрогнуло.

— Вот как, значит, Измайлова была права, и ты совершенно не амбициозен? — уточнила она.

— Мои амбиции никак не связаны с получением головной боли, которую неизбежно навлечет главенство. Нет, управлять княжеством — это не для меня. Есть более достойные этого люди.

Государыня кивнула, принимая мой ответ.

— И ты не намерен заявлять о своих правах на престол по той же причине? — уточнила царица.

— Разумеется. Если княжество — это уже слишком много для меня, то о государстве и речи быть не может. Тем более разве может управление людьми быть интереснее познания тайн мироздания? — спросил я.

Михаил II смотрел на супругу с довольной улыбкой.

— Что я тебе говорил? — спросил царь. — Царства ему мало. Мы всего лишь винтики, которые Дмитрий вынужден крутить, чтобы приблизиться к своей цели.

Государыня бросила на меня короткий взгляд, который я не мог трактовать иначе как недоверие. Что ж, если окажется, что это ее инициатива — провести меня через ад — я не удивлюсь.

— И если мы уничтожим все доказательства нашего родства, ты не будешь возражать? — спросила моя биологическая мать.

— У меня будет только одна просьба, — ответил я.

Царь дернул губами, а его супруга нахмурилась.

— И что же это за просьба?

Я вздохнул, прежде чем ответить.

— Я бы хотел гарантий, что вы уничтожили все экземпляры.

Выражение ее лица было невозможно описать словами. Полагаю, если и была возможность хоть как-то на самом деле оскорбить первую женщину Русского царства, я только что это сделал.

С самого детства знать, что ты станешь вторым величайшим человеком в одном из сильнейших государств на планете, переехать во дворец, где тебя воспитают под стать будущему правителю — после такого сложно понять, что кто-то может не желать так высоко подняться.

Короля делает свита. Кремль сделал из Романовой еще одного Рюриковича. Такого же властолюбца, как и все в этом безумном клане.

— Ты же понимаешь, что останутся кости? — уточнила царица, глядя на меня с вновь равнодушным выражением, как и прежде. — И по ним можно будет определить родство?

Я покачал головой.

— Доступ к царским усыпальницам можно получить только с одобрения государя, — произнес я. — Так что для того, чтобы меня признали сыном, достаточно слова нашего царя.

Государыня откинулась на спинку кресла и отвернулась к камину, подперев подбородок рукой. Однако Михаил II не спешил вмешиваться, да я и сам видел, что разговор с биологической матерью еще не закончен.

— Это были мои решения, превратить тебя в пешку, — заявила она, не поворачивая головы. — Я посчитала разумным испытать тебя в реальном деле. Все доклады, которые я получила, были слишком противоречивы. И походили на сказку — мальчик, убивающий направо и налево, при этом умудряющийся заниматься наукой…

— Спасибо за честность, — ответил я с кивком. — Но не совсем понимаю, зачем мне об этом знать. Как я уже говорил государю, у верховного правителя не может быть личных чувств, когда от его решения зависит население огромной страны. И разницы между приказом царя и твоим приказом, государыня, в этой связи никакой нет. Род Романовых заключил сделку — моя работа ликвидатором в обмен на боярские семьи. Сделка была подписана царем, и царь, и Романовы исполнили свои обязательства.

А ведь в те редкие случаи, когда мы ее навещали с отцом, она казалась мне другой, более мягкой, более спокойной. Грезила о детях, глядя на нас с Сергеем, переживала, что не может дать царю наследника. Просто играла, значит.

— Что ж, раз мы все обсудили, вернемся к главной теме сегодняшней встречи, — вступил в разговор Михаил II, пошевелившись в своем кресле. — Итак, Дмитрий, сделка не предусматривала срока для тебя. Но и дальше играть в эти игры я не хочу. Ты правильно сказал, все выполнили условия, и больше в этом нет смысла.

Я промолчал. Это на самом деле был очень тонкий момент, государь ведь мог сказать, что я подписывался работать на разведку в течение всей жизни. Но не стал. Классическая игра в плохого и хорошего полицейского?

— Теперь перейдем к сути, — взглянув на супругу, объявил Михаил II. — Захваченный тобой великий княжич Хабаровский очень много интересного рассказал, Дмитрий. Но его дело пока что подождет под сукном. Ты ведь понимаешь, что говорить об этом не следует?

— Моя задача была его поймать, а уж что с ним дальше будет — не моя ответственность, — согласился я. — Ты — царь, тебе и править.

Государыня вновь бросила в мою сторону острый взгляд, но промолчала. Кажется, я начал выводить ее из себя одним своим присутствием.

— Мне нравится, как ты ловко напоминаешь мне о моем величии, Дмитрий, — посмеялся Михаил II. — Но я говорю серьезно: то, что мы получили от Толстого, только часть общей картины. И мне понадобится, чтобы ты в свое время помог нам собрать остальные детали мозаики. Предатели внутри клана Рюриковичей до сих пор все еще ускользают от закона, а без доказательств даже моей власти пока что не хватит, чтобы всех через одного там казнить.

— Пока что, — приподняв указательный палец от подлокотника, подчеркнула царица.

Михаил II никак не прокомментировал ее уточнение, смотрел только на меня.

— За то, что ты сделал одно дело, я уже выдал награду Романовым. Может быть, я могу дать тебе что-то еще? — спросил он, начиная торги.

И я прекрасно понимал, зачем ему мое добровольное согласие. Я доказал свои навыки, государь их оценил и готов платить, лишь бы я был на его стороне.

Потому что, скажем, глядя правде в глаза, цесаревич не успеет войти в силу, если его захотят просто убить. Тот же великий княжич Толстой запросто может выжигать таких только что принятых в род толпами, и даже не вспотеет. И если я как охранник цесаревича решу, что плата недостаточно хороша, я ведь и отвернуться могу как раз в тот момент, когда буду нужен больше всего. Да, меня за это, вероятнее всего, убьют, но ведь и цесаревича из горстки пепла не воскресишь.

А убитый цесаревич — наглядное доказательство слабости царя, не сумевшего защитить своего сына. О каком правлении страной может идти речь в таком случае?

— Я полагаю, у меня есть время подумать? — уточнил я, когда молчание затянулось.

Моя уникальность дает не просто право торговаться и раздумывать над ценой. Моя уникальность заставляет государя Русского царства покупать мою верность. Если я не справлюсь с защитой цесаревича, не справится никто.

— Есть, Дмитрий, — опустив веки, согласился царь. — И впредь, само собой, никто тебя в дела разведки заманивать не станут. А если кто-то все же попробует, у тебя есть номер Ворошилова.

Значит, подполковник работает напрямую с государем. Это просто замечательно на самом деле, иметь постоянный контакт — надежнее, чем отправлять сообщения на деревню дедушке.

— Благодарю, государь, — склонил голову я. — Если это — все, могу я идти? Меня ждет моя семья.

Царица вновь сверкнула глазами, но ничего не сказала. Впрочем, с этого разговора ее можно уже не считать ни членом семьи, ни членом рода Романовых. Немного жаль, но мы и так не были слишком близки, оставаясь в рамках формального общения между тетушкой и племянником, которые видятся раз в несколько лет.

— Последнее, Дмитрий, — взглядом заставив меня оставаться на месте, объявил Михаил II. — Я получил предложение от других стран устроить состязания между нашими лучшими студентами. Твое направление, естественно, не спорт и не борьба. Мне будет нужен научный проект, исполненный силами студентов ЦГУ на мощностях внутренней лаборатории. Ты войдешь в число участников и подберешь себе команду из других студентов ЦГУ.

Я кивнул.

— Об этом будет объявлено заранее?

— Естественно, — чуть наклонил голову он, — в понедельник вам сообщат ваши кураторы. Несколько команд от каждого учебного заведения. Лучший среди вас пройдет на международную арену. И ты будешь в этом списке, я ведь могу на тебя положиться?

— Могу я узнать, чем будут награждены победители? — задал я вопрос, не спеша соглашаться на очередную авантюру.

Избавиться от разведки — это хорошо, а теперь вешать себе на шею еще один камень, только другой расцветки — это даже не смешно.

— Для финалистов международного соревнования будут особые призы, — кивнул царь. — Но о них мы еще будем договариваться. Что же касается лучшей команды Университета — полагаю, солидная денежная премия и награда из рук самого государя — достаточная мотивация.

— Позволь уточнить, — произнес я и после его кивка продолжил: — Ты уже выяснил, что я достаточно умен, и рассчитываешь, что непременно приведу свою команду к победе. Но это усилит мои позиции в обществе и позиции Романовых. Какая твоя выгода?

Царь улыбнулся.

— А как ты думаешь, Дмитрий, к кому побегут лучшие умы, когда станет известно, что первокурсник моего Университета может заткнуть за пояс студентов всех остальных стран? — спросил он.

Выдержав короткую паузу, государь хмыкнул.

— Что ж, это лишь подтверждает твои собственные слова. Раз ты не видишь столь очевидного, тебе действительно лучше не браться за управление родом. А теперь, раз ты согласен, ступай, гвардия ждет за дверью и проводит тебя к отцу.

Я поклонился им обоим и покинул помещение.

* * *

Личные покои государя.

За княжичем закрылась дверь, и царь с царицей еще некоторое время молчали. Потрескивали угли в камине, тянуло гарью от пепельницы, заваленной окурками князя Романова.

Если бы здесь присутствовал Дмитрий, он бы обязательно заметил, как ожило лицо государыни, как печально вздохнул Михаил, жестом заставляя огонь в камине пылать ярче.

— Ну как, убедилась? — спросил он, повернувшись к супруге. — Дмитрий на самом деле не желает становиться правителем. Несмотря на все твои попытки вывести его из себя, мальчик держался так, как и наедине со мной — ему плевать на нашу власть и те привилегии, которая она дает. Ему нужна свобода. И наука.

Царица замедленно кивнула.

— Он был бы одним из лучших царей, — сказала она после недолгого размышления. — И кровь, и контроль сильного дара, и голова на плечах. Бывали ведь и гораздо хуже правители. И ничего, Русское царство выдержало и выжило. А сейчас у нас одна из сильнейших стран мира. С Дмитрием на троне мы бы могли добиться еще больших высот!

— Увы, нельзя навязывать власть, — вздохнул, покачивая головой, Михаил II.

— И авторитетов не признает, кроме князя Романова. А брат слишком любит приемного сына. Как родного, — добавила его супруга. — Ты видел, с каким равнодушием он глядел на меня в конце?

— А чего ты хотела? — удивился Михаил II.

— Чего угодно, — пожала плечами его супруга. — Эта ситуация должна была вызвать эмоции. Родная мать, которая отправляет сына на смерть — без нужды, а лишь ради сомнительных амбиций. Должно было взыграть хоть что-то. А он — кремень. Даже мускул не дрогнул.

— Не родная мать, — поправил Михаил II, — биологическая.

Тень пробежала по лицу государыни. Но женщина промолчала.

— У нас уже были прецеденты, когда корона попадает не в те руки, — покачал головой Михаил II. — Дмитрий верно рассуждает — управление — не его сильная сторона. Но мы обязаны были узнать, на что на самом деле он способен, мы это узнали. На полигоне он бы не раскрылся в полной мере, наверняка предпочтя скрыть свои умения. Вспомни записи, которые нам передавали с базы Орловых и из «Поддубного» — Дмитрий все время делает вид, будто очень напряжен, но настоящих вызовов для него до сих пор не было. А теперь мы точно знаем — Романов может в одиночку убивать Рюриковичей.

— Особенно, когда его страхуют твои бойцы, — хмыкнула государыня.

— То, что у команды был приказ — в случае смертельной опасности нейтрализовать Толстого самостоятельного, а парня вытащить любой ценой, ситуацию не меняет. Он не знал, что ему ничего не грозило бы, — возразил государь.

— И все же меня удивило, что он ничего не сказал, никак меня не упрекнул.

— Потому что для него ты теперь не Романова, и бороться он за тебя не будет, — ответил государь, протянув руку за кочергой. — Ты для него не мать, я для него не отец. И это хорошо. Так и должно было быть.

Пошевелив угли, царь несколько секунд смотрел, как они распадаются в пепел. Его супруга смотрела за этим процессом, ничего не говоря. За годы совместной жизни она уже досконально знала своего мужа, а потому никогда не лезла под руку во время его размышлений.

— Гораздо важнее, что благодаря его усилиям, пусть он того и не хотел, у нас появился еще один козырь против Рюриковичей, — произнес Михаил II негромко, будто все еще пребывал в собственных мыслях. — Твоя родня стала отличным способом избавиться от моего клана. При этом сами Романовы остаются пострадавшими и получают компенсации. Сначала Долгоруков, теперь вот Толстой.

Взяв короткую паузу, царь обернулся к супруге.

— Что, кстати, показала проверка активов Измайловых? — спросил он. — Прошла уже неделя, как я велел тебе заняться этим вопросом.

Государыня улыбнулась.

— Великая княжна Красноярская чиста, как слеза невинного младенца, — отчиталась она. — Ее финансы никак не связаны с другой деятельностью рода. Единственное, что их объединяет — вся выгода идет в карман будущего наследника. Девочке остаются жалкие копейки, которых даже на приличное платье с трудом хватает.

Царь откинулся на спинку кресла.

— Что ж, раз она так отчаянно нуждается, самое время протянуть ей руку помощи, не находишь? — спросил он, повернув голову.

— Твой сын уже сказал: ты — царь, тебе и править, — усмехнулась государыня.

Царь приподнял краешек губ, после чего взглянул на пустое кресло. Князь Романов воспитал достойного отпрыска. Знал, что это не его сын, но все равно сделал то, что был обязан сделать. Конечно, и награда получилась царская, но сути это не меняет.

Алексей был готов защищать сына, как родного. Между ними была та самая связь, какая достается далеко не всем. Михаил II с самого начала знал: если у него родится сын и воспитываться он будет в Кремле, уже к восемнадцати годам это будет избалованный Рюриковичами человек, не способный взять власть в свои руки и вернуть абсолютную монархию в страну.

У хорошего государя нет времени на семью. И наследниками занимаются другие люди. Именно поэтому пришла в голову идея суррогатного материнства — все дети будут изначально выращены, как равноправные члены достойных родов. И никто из них не будет знать без решения царя, кто их настоящие родители. А Рюриковичи не смогут до этих детей дотянуться.

Получилось избежать влияния клана на будущего цесаревича. Среди детей было немало достойных кандидатур. Но выбор все равно оказался не так уж и велик. Впрочем, теперь Михаил был гораздо спокойнее относительно судьбы будущего цесаревича. С таким защитником, как Романов, ему уже ничего не будет грозить.

Андрей Николаевич был великим княжичем, и должен был быть сильнее. Но Романов на деле оказался лучше — не просто убил врага, а пленил его. Сделать это — гораздо сложнее, чем просто уничтожить одаренного.

— Значит, так тому и быть. Толстые теперь у меня в руках, — Михаил II сжал пальцы правой руки в кулак. — Следующий шаг — великие князья Измайловы.

Глава 18

У московского особняка Романовых. Княжич Дмитрий Алексеевич.

Всю дорогу в машине сохранялось молчание. Отец хмурил брови, но не спешил начинать разговор, я тоже был погружен в свои мысли. Весь разговор с царской семьей раз за разом прокручивался в моей голове, я выискивал новые интонации, намеки и скрытые смыслы.

Водитель вел плавно, машина шла легко. Ночные дороги были свободны, лишь изредка нам попадались другие автомобили, да и те в большинстве своем принадлежали городским службам.

Мой «Монстр», на котором отец приехал в Кремль, остановился перед крыльцом дома, и сидящий рядом со мной князь впервые заговорил, обращаясь к водителю:

— Семен, выйди, — велел глава рода, и охранник тут же вышел из машины, не забыв закрыть за собой дверь.

Я повернулся к отцу, и тот создал вокруг нас свое поле. На этот раз сфера была еще толще, чем обычно. Алексей Александрович отрезал нас от внешнего мира целиком. За пределами внедорожника нас сейчас не только услышать или увидеть нельзя, но и воздух не циркулирует.

— Я не буду ходить вокруг да около, нас все равно отсюда не подслушают, — произнес отец. — Чего хотел от тебя Михаил II?

Я расслабленно откинулся на спинку сидения.

— Просил оказать помощь в войне с Рюриковичами, — не стал скрывать я. — Также хотел, чтобы я назначил награду себе за это сам. Разведка больше с нами никак не связана, так что новых задач не будет какое-то время.

Князь хмыкнул.

— Ты сделал для нашего рода уже гораздо больше, чем я мог рассчитывать. И ведь ты прекрасно знаешь, что царь с царицей… — он взял короткую паузу, после чего продолжил: — Я хочу, чтобы ты знал, Дмитрий, я сделаю все, что в моих силах, для твоего благополучия. И тогда на встрече с Демидовым я не врал — Иннополис я строю для тебя.

Я покачал головой в ответ.

— Отец, даже не переживай по этому поводу. Я — Романов, им родился, им и умру, — заявил я, глядя на него. — Кровное родство с государем для меня ничего не значит. Он мой правитель, я поддерживаю его, но мы никакая не родня. Собственно, как показывает практика, для него и родня-то кровная тоже не родня, а конкуренты и враги.

Глава рода нахмурился.

— Я надеюсь, за пределами… — он обвел пальцем сферу дара, заполнившую внедорожник.

— Разумеется, я никому об этом не скажу, — фыркнул я. — В конце концов, нам всем еще жить в Русском царстве, и я не хочу, чтобы страна погрузилась в очередную Смуту. Пусть Михаил II правит до конца своих дней, а потом передаст сильную, крепкую власть тому, кому посчитает необходимым. Мне нужна стабильность в царстве, а не разброд и шатания.

Князь замедленно кивнул.

— А что царица?

Я подумал несколько секунд, сверяясь со своими выводами и заново оценивая ситуацию.

— Она меня по-настоящему не знает, — ответил я. — Пыталась спровоцировать на конфликт, заявила, что именно по ее решению я отправился на эти операции с разведкой. Я помню тетушку доброй и милой, а передо мной предстала жесткая и беспринципная женщина. С учетом того, как проходил разговор, полагаю, она всего лишь играла отведенную ей роль. Ведь чтобы я продолжал работать на государя, он должен быть ко мне добр. А вся эта кровь — дело рук его супруги. Так что и повода к Михаилу II придираться у меня якобы и быть не должно.

Отец нахмурился.

— Плохо, — заявил он через несколько секунд. — Значит, нам пора от связей с ней избавляться. Если сестра решила, что сына родного можно скормить царю, нас тем более без вопросов на плаху отправит.

— Не думаю, что стоит об этом переживать, отец. Как по мне, все идет своим чередом, и не стоит паниковать раньше времени, — пожал я плечами. — Хочет государыня покрывать Романовых или нет, она вынуждена делать так, как прикажет Михаил II.

Князь дернул щекой.

— Ты же мог отказаться, если бы она перегнула палку, — заметил он.

— И показал бы себя неуравновешенным мальчишкой, каким меня изначально считали, — ответил я. — А работа с царем приносит свои дивиденды. Мы показали ему мои работы, и я получил доступ в лабораторию. Я помог ему поймать предателя, и вот Романовы могут создать боярские семьи в своем княжестве. Да, работа на государя накладывает ограничения, но за все приходится платить. Михаил II сам знает, что суперсолдат я ему создам не сразу, и потому не торопится отпускать меня в свободное плавание, стремясь выжать максимум возможностей.

— И тебя это не беспокоит, — полувопросительно уточнил князь.

— Почему же? Беспокоит, но не настолько, чтобы я строил из себя капризную барышню и закатывал истерики, — ответил я отцу. — Я совершеннолетний и вполне осознаю, что это значит. Жизнь так устроена, что кто-то или что-то всегда будет мешать, но это не повод кататься по полу и кричать о несправедливости. Настоящий мужчина, даже если он не благородного сословия, делает все, чтобы справиться с проблемами, а не бегает от них. Царству угрожает клан Рюриковичей, и я согласен сделать власть царя крепче. Это обеспечит мне стабильность, при которой я смогу реализовать все свои идеи. Да, придется ждать, когда станет спокойнее, но если в моих силах приблизить этот момент, будет недостойно княжича ждать у моря погоды.

Князь посмеялся, выслушав меня.

— Государь бы сильно удивился, узнав, что с тобой проще договориться, если говорить открыто и честно, — прокомментировал он.

Я улыбнулся в ответ.

— Пока меня считают ребенком, все гораздо проще, — отмахнулся я. — Видишь, награду предложили выбрать, чтобы мальчик не капризничал.

Я помолчал немного.

— А что касается разговора напрямую, то даже ты не всегда видишь во мне того, кто я есть, отец. А ты ведь знаешь меня с рождения, видел, как я рос, учился. Ты знаешь меня, как никто другой. И даже тебе порой тяжело отделить стереотипы возраста от реальности. А что говорить о царице с царем, которые толком со мной не общались?

— Прости, Дима, это действительно сбивает с толку, — кивнув, согласился князь. — Но, несмотря ни на что, я очень тобой горжусь, сын. И готов поддержать всем, чем смогу. Что бы ты ни выбрал, я всегда буду на твоей стороне. И надеюсь, ты об этом знаешь.

Я улыбнулся в ответ, видя, как непривычно отцу говорить эти слова. Алексей Александрович вообще не слишком хорошо справлялся там, где речь шла о чувствах. Как любого нормального мужчину, его такие разговоры вводили в смятение. Как глава рода он прекрасно знает свои обязанности и справляется с ними, но как отец просто не умеет высказывать свои эмоции.

Может быть, именно поэтому они с Ириной Руслановной стали такой крепкой парой — противоположности притягиваются.

— На то мы и семья, папа.

Он усмехнулся и потрепал меня по голове.

— Ну, пойдем, а то здесь дышать уже тяжело, — сдавленным голосом заявил он, после чего потянулся к ручке на двери.

— Идем, — согласился я в ответ и открыл свою дверь.

* * *

Утро субботы началось для меня с прекрасной компании. Кристина, ночевавшая в моей постели, сегодня проснулась вместе со мной, так что из покоев я вышел абсолютно удовлетворенный жизнью. Войдя в столовую, я поприветствовал семью и, быстро уничтожив то, что подавали на завтрак, уже собирался вставать из-за стола.

— На этой неделе должна была быть заключена помолвка Ефремовых, — напомнила матушка, и я замер на месте, опираясь руками на подлокотники.

— Она отложена, — вставил отец, вытирая рот салфеткой. — Я общался с Амурским князем, возникла заминка, — пояснил он, поворачиваясь к княгине. — Мы есть в списке гостей, и нам сразу же пришлют официальное приглашение.

— Что-то случилось? — уточнила матушка, бросая взгляд в мою сторону. — Дмитрий, ты знал?

Я покачал головой в ответ.

— Со мной никто не делился.

— Это дела императорского рода Поднебесной, — вставил князь. — Константин Евгеньевич особых подробностей, конечно, не рассказывал, но я так понимаю, дело в совместном научном проекте. Кто-то в Китае организовал протесты против свадьбы с русскими княжичами. Это, естественно, неофициально, но деньги на веселье были получены из рук нескольких местных компаний. Конкуренцию никто не любит, а здесь такой щелчок по носу.

— Все верно, — согласился я. — Не только царь с императором умеют прибыль считать. Наша доля, даже если нам удастся отхватить всего процент, будет такова, что за год принесет примерно квартальный доход «Руснефти».

— «Заря» строится, — заметил Сергей. — И будет в срок. Но будет ли готов проект, если вокруг него такой скандал, что даже помолвку решили отложить, опасаясь нагнетания обстановки?

Я улыбнулся.

— Не переживай, брат, у меня и без русско-китайского полимера найдется, чем нагрузить мощности всей «Зари», а не только отдельного корпуса.

Я поднялся из-за стола.

— Кстати, об этом — меня ждет моя лаборатория. Всем приятного дня, возможно, сегодня останусь в ЦГУ, если все будет хорошо.

— Княжич Романов спит на диване в коморке уборщика, — фыркнула матушка. — Алексей, может быть, ты бы поговорил с сестрицей, да они обеспечили нашему сыну подобающие условия?

Я усмехнулся.

— И как ты себе это представляешь? — спросил я. — Нет, матушка, я не хочу подобного. Не маленький уже, справлюсь как-нибудь. Да и потом, там удобные диваны.

Княгиня шутливо поморщилась.

— Иди уже, Дима, видно же, что тебе не терпится!

— Все, ушел, — посмеиваясь в ответ, я покинул столовую.

Сев в машину, я кивнул Витале, и пока Слуга вел внедорожник по утренней Москве, я листал телефон, оставляя заметки для Кристины. Обкатка «Оракула» шла своим ходом, помощница исправно вносила изменения, которые я указывал, а КИСТ исходил пеной от злости в переписке с ней.

Все-таки тяжело работать с гениями — работающие над системой в Казанском Институте, кажется, уже кошмары видели с Кристиной в роли мучителя. Во всяком случае за теми ответами, что они присылали, мне чудились злость и ненависть. Похоже, они всерьез считают, что мы не понимаем, насколько их продукт еще сырой.

В лаборатории мне встретился только охранник. Даже русско-китайская секция пустовала. Впрочем, на фоне беспорядков в Поднебесной — неудивительно. Пока император не прижмет митингующих к ногтю, накалять обстановку ему не с руки.

Я вновь забыл о еде, погрузившись в работу, но по итогу мог на самом деле гордиться собой. Такими темпами мне действительно оставалось около недели до полного завершения интерфейса.

Но оставаться на ночь я не стал, а как только сел в машину, и Виталя завел двигатель, телефон в кармане завибрировал.

— Княжич Романов слушает, — произнес я.

— Дмитрий Алексеевич, — услышал я в ответ знакомый голос. — Вас беспокоит Волков.

— Здравствуйте, Святослав Святославович, — вежливо сказал я, давая Витале знак не останавливаться. — Рад вас слышать, надеюсь, с вами все в порядке?

— Благодарю, княжич, — ответил тот. — Но вы сказали, что приглашаете нас в гости в особняк, и сказали позвонить, когда мы сможем определиться с датой.

— Конечно, когда мне ожидать ваш визит? — уточнил я.

— К сожалению, меня не будет до конца следующей недели — дела рода требуют присутствия в другом месте, — произнес он слегка извиняющимся тоном. — Как вы смотрите на то, чтобы это мы пригласили вас к себе?

Лететь на Урал, чтобы получить еще одну задержку, мне не хотелось. Да, дед обещал мне свои лаборатории и даже оформил все бумаги. Однако прямо сейчас мчаться туда я не планировал.

— Пока, к сожалению, это невозможно, Святослав Святославович, — ответил я, стараясь, чтобы не прозвучало грубо. — У меня тоже возникли дела, не терпящие отлагательств. Так что придется встречу отложить.

— Что ж, благодарю за ответ, Дмитрий Алексеевич, — сказал он. — Тогда предлагаю созвониться через неделю.

— Договорились.

— До свидания, княжич, — ответил тот и повесил трубку.

Что ж, иногда случается и так. Уверен, после нападения Волковы еще дважды подумают, прежде чем покидать родной Урал, слишком опасно. Несмотря ни на какие заверения Ворошилова, я не верю, что информация об участниках Горной Резни была продана всего раз.

Поэтому пока что лаборатории Урала останутся без моего присутствия. Там и без княжича Романова прекрасно осознают, чем им заниматься и что разрабатывать. Жили же они как-то без моего мудрого руководства все это время, вот и сейчас проживут несколько месяцев.

Но слетать туда определенно придется — где-нибудь в районе Нового года, наверное, раньше вряд ли получится вырваться из столицы. Да и свои проекты вручать в чужие руки я все же не собираюсь. Шпионажа никто не отменял.

Мысли перескочили на другую тему.

Итак, государю нужен проект, который позволит моей группе выйти на международную арену. И, кажется, я знаю, что это будет за проект.

В самом деле, не раскрывать же врагам мои разработки? Интерфейс, искусственный интеллект — любая кроха информации, попавшая на выставку, обязательно будет украдена, обработана и приведет к копированию технологии и рывку вражеских возможностей.

Но у Виктории уже есть готовая теория, которую с помощью лаборатории ЦГУ можно относительно просто реализовать, главное — подойти к делу с умом. Я и так подталкивал ее к нужному выводу, стараясь делать это ненавязчиво и аккуратно. Да и сама одногруппница не сидела сложа руки, а упорно работала ради доступа в лабораторию — и, нужно признать, посвящала этому больше времени, чем я.

Раскрутить проект искусственной плазмы, которая будет подходить абсолютно каждому на Земле — чем не заявка на победу в международном конкурсе. Мне сложно сразу же придумать, какое еще техническое решение может настолько радикально изменить жизнь на планете.

Остается только решить, чем могут помочь остальные, а для этого стоит поскрести, кто чем занимается в свое свободное время.

И если евгенику Авдеева я еще кое-как могу приплюсовать к делу, то косметику Салтыковых уже сложно.

Впрочем, кто сказал, что нам не понадобятся лаборанты? Конкретно мое авторство проекта не важно, в принципе, я все равно выступаю в качестве руководителя группы. А остальные приложат руку к реализации проекта.

С этой мыслью я открыл личную переписку с боярышней Морозовой и, немного подумав, набил следующее сообщение:

Романов Д. А.: Здравствуйте, Виктория. Прошу прощения, что пишу так поздно, но у меня есть тема для очень важного разговора по интересующему нас обоих вопросу. Как вы смотрите на то, чтобы в это воскресенье, то есть завтра, встретиться и поговорить на нейтральной территории?

Ответа ждать долго не пришлось, видимо, боярышня еще не ложилась, так как сообщение тут же было отмечено прочитанным.

Морозова В. Л.: Звучит интересно. Где?

Я на секунду впал в ступор. Заведения столицы я знал плохо, а потому потратил немного времени, чтобы поискать подходящее место. Отметая рестораны, в которых боярышне может быть некомфортно, перешел на кафе, но ничего впечатляющего не обнаружил, к тому же долго там не просидишь. А ходить пешком просто так — не слишком удобно для ведения серьезной беседы.

Романов Д. А.: Что вы думаете насчет парка развлечений? Завтра как раз идет ярмарка в центре города. Полагаю, нам обоим будет полезно ненадолго отрешиться от проблем и провести время не только с пользой, но и в удовольствие.

Мне не отвечали минут пять. Я уже начал подозревать, что чем-то ее задел.

Морозова В. Л.: Звучит, как свидание, Дмитрий.

Улыбнувшись, я не сдержался и хмыкнул в голос. Виталя покосился на меня в зеркало заднего вида. Кивнув ему на дорогу, я вернулся к переписке.

Романов Д. А.: Я заеду за вами в 13 часов.

Морозова В. Л.: Буду ждать встречи.

Чувствуя воодушевление, я убрал телефон в карман и до самого особняка улыбался. Хороший был день.

Будем надеяться, завтрашний окажется не хуже.

Глава 19

С учетом того, что мне предстояло вести Викторию на ярмарку, то есть вращаться в среде царских людей, одевался я соответственно. Этикет, разумеется, требует наряжаться, как положено княжичу, но в этот день я иду инкогнито, так что и соблюдать правила жестко не требовалось.

Темные брюки, белая футболка и черная кожаная куртка — ни дать ни взять обыкновенный парень, каких полно на улицах города. Вместо туфель — кроссовки, и можно идти.

От часов я, разумеется, отказываться не стал. Закрепил ремешок и прикрыл их рукавом. На палец надел семейный перстень с гербом. Инкогнито или нет, я все еще княжич Романов.

Пригладив волосы, я покинул покои и бодро сбежал по лестнице. Настроение было приподнятым — несмотря на предстоящий серьезный разговор с Морозовой, я был намерен провести время, как полагается человеку моего возраста.

Прислуга открыла передо мной двери, и я вышел на улицу. Свежий ветер тут же растрепал волосы, залез под футболку, но покров хранил меня от переохлаждения, так что я ощутил только совсем легкий и даже приятный поток воздуха.

Виталя сегодня вел машину сопровождения, а мне предстояло самому рулить небольшим легковым автомобилем. Охрану никто не отменял, но сегодня они будут держаться в стороне и тоже станут изображать простых людей. Игра, конечно, и это переодевание ненастоящее, любой поймет по виду телохранителей, что они не простые прохожие, но таковы правила.

Уверен, сегодня не только люди Романовых будут на ярмарке. Это я веду жизнь аскета-затворника с приезда в Москву, остальные аристократы не стесняются посещать увеселительные мероприятия и развлекаться среди царских людей.

Сев за руль машины, я запустил двигатель и вздохнул. Несмотря на то, что машина была сугубо городская, оснастить ее защитой не забыли. Гербов на капоте и дверях на ней не было, зато на номерах — присутствовали.

— Маршрут все знают? — уточнил я, вдавив клавишу на панели.

— Знаем, княжич, держимся на расстоянии, — ответил мне Виталя, и я тронулся с места.

После того раза, когда я вел подаренный генералом Марковым внедорожник, конечно, пришлось немного приноравливаться к более низкой машине, но я быстро справился. Так что дорога полетела под колеса, и я расслабился, держа на руле одну руку.

Телефон, брошенный в подстаканник, молчал, и мне было просто хорошо. Впервые за долгие недели я действительно никому не нужен, и никто меня не потревожит. Главное, чтобы никакие террористы и враги Русского царства или конкретно моей семьи не решили устроить на ярмарке резню, а все остальное я прекрасно переживу.

Включив поворотник, я перестроился вслед за идущим впереди внедорожником Витали и прибавил газу. А вскоре мы свернули в боярский квартал, и я докатился до особняка Морозовых. Ворота перед моей машиной раскрылись автоматически, и я воспользовался приглашением.

Уже по одному только внутреннему двору было заметно, что дела рода пошли на поправку. Несколько садовников наводили порядок среди насаждений, по бокам от дома кипела работа — строители что-то подновляли, что-то меняли.

Остановившись перед дорожкой, ведущей к крыльцу, я открыл дверь, не дожидаясь, когда это сделает Григорий. Слуга Морозовых остановился в двух шагах от автомобиля и, поклонившись мне, повел меня к дверям.

— Прошу вас подождать, княжич, — указав мне на кресло гостиной, произнес мужчина в униформе боярского рода. — Виктория Львовна распорядилась подать вам кофе.

— Благодарю, — с улыбкой ответил я и занял предложенное место, в котором в прошлый раз дожидался одногруппницу.

Казалось, с моего последнего визита прошло совсем немного времени, однако сейчас, потягивая горячий крепкий напиток, я чувствовал, как много успело случиться. И мое собственное отношение к боярышне тоже не осталось прежним.

Я услышал шаги на лестнице и, отставив чашку на блюдце, поднялся на ноги. Виктория показалась на пролете, и я искренне улыбнулся, рассматривая девушку.

Удобные голубые джинсы, белая футболка, поверх накинут короткий пиджак. Смотрелось элегантно и при этом достаточно свободно. Прическа была точно такой же, как и в Университете — часть волос на затылке была забрана в хвост. Смена гардероба на менее официальный пошла облику Морозовой на пользу. Выглядела она по-новому, но сохранила свои привычные черты. Вновь я поймал себя на мысли, что Виктория ассоциируется у меня с гармонией — все на своих местах и ровно так, как должно быть.

— Здравствуйте, Дмитрий, — первой поздоровалась она, легко спускаясь по лестнице. — Прошу прощения, что заставила вас ждать.

— Чтобы увидеть такую красоту, Виктория, можно ждать вечность, — ответил я с поклоном, подавая ей руку на последней ступеньке.

Она улыбнулась мне и тут же обернулась ведущим на улицу дверям.

— Надеюсь, я правильно подобрала наряд? — спросила она, пока я вел ее к выходу.

Григорий уже стоял рядом, готовый услужить боярышне, но я его опередил.

— Идеально, — ответил я, подавая ей висящий на вешалке легкий белый плащ. — Вам всегда удается выглядеть потрясающе, Виктория.

— Вы снова стараетесь вогнать меня в краску, Дмитрий, — посмеялась Морозова, позволяя накинуть плащ на свои плечи.

Подведя девушку к машине, я открыл перед ней дверь и подал руку, помогая сесть в кресло. А потом, обогнув автомобиль, занял водительское сидение. Виктория вздохнула, стоило мне завести двигатель.

— Все в порядке? — спросил я, глядя на девушку.

— Да, Дмитрий, просто подумала, что мне обязательно стоило пристегнуться, — заявила она. — Это же «Комета», почти что гоночный автомобиль. Вы так хорошо водите?

Я пожал плечами.

— Ни одной аварии с начала вождения. Да и не собираемся же мы гонять по улицам столицы, — ответил я, трогаясь с места. — Кроме того, на этой машине столько брони навешано, что она при всем желании не выдаст положенных оригинальной модели скоростей.

Мы покинули территорию особняка Морозовых, и машины охраны тут же пристроились спереди и сзади.

— Что ж, рада, что вы не любитель быстрой езды, — ответила она и бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — У вас все в порядке, Дмитрий? Столько охраны…

— Это лишь для вашей защиты, Виктория, — ответил я. — Уверен, стоит нам только показаться на людях, как вас обязательно постараются у меня отбить.

— У вас, Дмитрий? — со значением подчеркнула она.

— Конечно, — с самым серьезным видом кивнул я, не отрывая взгляда от дороги. — Знаете, в некоторых деревнях Османской империи, граничащих с нашим Казанским княжеством, до сих пор не зазорно воровать таких красавиц, как вы, Виктория. А я, как вы знаете, немало времени прожил в тех местах.

Она улыбнулась, отводя от меня взгляд.

— Поверю вам на слово, Дмитрий, — ответила она.

До места мы добрались достаточно быстро. Вокруг площади, на которой разбили сезонную ярмарку, вся бесплатная парковка была занята, а в отведенной для благородной публики платной зоне хватало автомобилей.

— Похоже, мы далеко не первые, — заметила Виктория, когда я остановил машину.

— Тем лучше, — ответил я, выходя из автомобиля, и, открыв дверь для Виктории, продолжил мысль: — Пусть мне сегодня все завидуют.

Морозова вложила свою ладонь в мою руку, и я помог ей выбраться наружу.

Охрана припарковалась на соседних местах, и уже вышла, держась от нас на почтительном расстоянии.

— С чего желаете начать, Виктория? — спросил я, ведя девушку под руку.

Она оглядела площадь с шатрами и прилавками задумчивым взглядом, чуть прикусив нижнюю губу.

— Пожалуй, было бы неплохо попробовать праздничных угощений, — ответила она, когда мы уже покинули парковочную зону. — Интересно, здесь подают что-нибудь татарское?

— Давайте проверим, — поддержал я ее кивком и повел в ряды с едой.

Народа было уже достаточно, но не так чтобы очень много. Прилегающие к площади заведения выставили летние столики, и среди них хватало свободных мест. Но я вел спутницу к уже запримеченной вывеске «Восточные сладости». За прилавком сидел классический полный мужчина в традиционном костюме. При виде нас он широко улыбнулся.

Я кивнул продавцу и предложил Виктории выбрать. И нужно признать, организация была на уровне, даже я не все пробовал, что имелось в ассортименте, а уж чего я только не ел в Казани.

— Пожалуй, остановлю свой выбор на-а-а… — задумчиво протянула Морозова, но тут же обернулась ко мне. — Нет, доверяюсь вашему вкусу, Дмитрий. Хочется попробовать то, что нравится вам.

Я кивнул и по глазам торговца заметил, что тот меня узнал. Однако, нужно отдать ему должное, мужчина никак не изменил своего поведения.

— Я рекомендую вам попробовать талкыш калеве. Ручная работа, сделано с любовью, — стал нахваливать товар он. — Вашей девушке обязательно понравится!

Я улыбнулся ему в ответ и, расплатившись с телефона, стал обладателем небольшой коробочки с медовыми пирамидками.

— Прошу, Виктория, угощайтесь, — сказал я, с поклоном преподнеся сладость Морозовой.

— Благодарю, — ответила та, после чего, взяв одну пирамидку, прокомментировала: — Действительно необычный и приятный вкус!

Я видел, как продавец расплылся в улыбке, и мысленно поставил себе напоминание закупить домой партию побольше. Еда, подобранная матушкой, конечно, хорошая, но небольшое разнообразие нам не помешает.

Да и любил я татарскую кухню в целом. Казань стала мне домом, и еду, которую там готовят, я незаметно для себя стал предпочитать больше любой другой.

— Как насчет посетить колесо обозрения? — предложил я, держа коробку в одной руке и поддерживая спутницу другой.

— С удовольствием, — улыбнулась Морозова, и мы направились к аттракциону, возвышающемуся над площадью.

По пути нам встречались веселые посетители. Люди отдыхали от будней, с радостью погружаясь в праздничную атмосферу. Разноцветные шарики, висящие тут и там, обозначали конкретное княжество, которое представляет очередная лавка. Артисты самых разных видов выступали прямо на мостовой, собирая вокруг посетителей.

— Два билета, пожалуйста, — обратился я к кассиру.

Парнишка лет пятнадцати с улыбкой принял у меня оплату и вручил два билетика, которые мы тут же пробили, проходя к двухместной кабинке.

Поставив коробку на столик, я помог Виктории занять место, сам опустился напротив. Она потянулась к новой порции, и я тоже, наши руки соприкоснулись, и Виктория улыбнулась.

— Дмитрий, — произнесла чуть тише обычного, и я заметил, как медленно покрываются румянцем ее щеки. — Это все больше походит на первое свидание…

Впрочем, руку она убирать не спешила. Как и я.

— Полагаю, так и есть, — ответил я, глядя в светлые глаза девушки. — Вы против?

Морозова чуть слышно выдохнула. Я почти наяву услышал, как заколотилось ее сердце. Даже транса было не нужно, чтобы понять — мы друг другу нравимся, и наши пальцы, до сих не разошедшиеся, это подтверждали.

— Я… — начала она и, сглотнув, поспешно разорвала контакт. — Я хочу пить.

Отстранившись, я выпрямился на своем сидении.

— Конечно, сейчас, — сказал я, подавая знак вниз.

Колесо как раз начало спуск, и как только мы оказались на земле, перед нами возник работник ярмарки с подносом, заставленным едой и пиалами. Взяв у него ношу, я быстро поставил все на столик и, налив чашку чая, подал его сидящей напротив девушке.

Виктория смотрела на происходящее, с трудом удерживая выражение лица. Я видел, что ее удивила моя подготовка, но ничего говорить не спешил. Раз уж девушка попросила паузу, я был готов ее предоставить.

— Прошу вас, угощайтесь, Виктория, — предложил я, обводя столик рукой. — Здесь только татарские блюда, и все соответствуют моему вкусу. Во всяком случае, я надеюсь, что в Москве их готовят не хуже, чем в Казани.

Несколько секунд Морозова сохраняла молчание, после чего вздохнула.

— А вы подготовились, Дмитрий, — сказала она, взяв чай. — Может быть, и ярмарку тоже Романовы организовали?

Я улыбнулся, наполняя чашку и для себя.

— Нет, я всего лишь оформил предварительный заказ, надеясь, что вам захочется попробовать чего-то подобного, — признался я. — Но с татарской кухней нам с вами повезло — я ее люблю, так что меня радует, что нам не придется вкушать китайские блюда.

— Спасибо за честность, — кивнула она, все еще краснея. — Я не ожидала, что вы… Простите, не хочу показаться грубой, мне очень приятна ваша забота, Дмитрий, просто это все очень неожиданно.

Я наигранно вскинул бровь.

— А я думал, вы всерьез вчера писали, что это звучит как свидание, — ответил я, изображая задумчивость.

— Вы неподражаемы! — рассмеялась она, наблюдая за моей мимикой.

Колесо постепенно поднялось на самый верх, и пока Морозова пила чай, поглядывая на меня поверх края чашки, я поставил свой напиток на столешницу и откинулся на спинку сидения.

— Сейчас колесо остановится, и мы окажемся предоставлены сами себе? — с улыбкой предположила Виктория.

— Неужели я настолько предсказуем? — спросил я вместо ответа. — Нет, мешать другим людям отдыхать не в моих правилах. Но если вы желаете…

Та поспешно закачала головой.

— Нет, Дмитрий, прошу, не надо. Это будет слишком…

Я кивнул ей и вновь взял чай.

— А ведь вы хотели о чем-то серьезно поговорить? — напомнила она, окончательно придя в себя после начала нашего катания. — Или это был только ваш коварный план по похищению невинной боярышни, чтобы на вершине колеса обозрения сделать ей предложение, от которого она не сможет отказаться?

Облизнув губы, я хмыкнул.

— На самом деле, я бы хотел помочь вам с вашей научной работой, Виктория. И под «помочь» на этот раз я предлагаю вам довести проект с универсальной плазмой до реализации.

Морозова отставила чашку с чаем и, потянувшись за салфеткой, кашлянула в нее. Подняв на меня удивленный взгляд, она спросила:

— Почему вы вдруг на это решились?

Я пожал плечами.

— У нас с вами скоро появится возможность не только вернуть вашему роду былое величие, но и реализовать один из самых значимых проектов за последние лет сто.

— И почему вас это интересует? — спросила Виктория, сжимая салфетку в кулачке. — Вы хотите получать долю от продаж, как Динара Тагировна?

— Нет, мне неинтересны деньги в этом вопросе, — ответил я, вновь берясь за сладость из коробочки. — Ваш проект станет ключом в моей работе. Одним из ключей, если быть точным. И я хочу, чтобы мы с вами, Виктория Львовна, работали вместе. Потому что вы прекрасный химик, у вас широкий кругозор и целеустремленность, которой не ожидаешь от человека в вашей ситуации.

Она чуть опустила голову.

— Моей ситуации? — переспросила Морозова.

— Да, Виктория. Вы сейчас временно исполняете обязанности главы рода, но у вас все равно остаются силы, чтобы двигаться вперед как научный специалист, и я восхищаюсь вами. Я считаю, что пора вывести вас из тени и показать миру, кто вы на самом деле, — сказал я. — И если вы согласитесь, я обещаю вам, что сделаю для этого все, что потребуется.

Она подняла на меня взгляд.

— Почему вы так этого хотите на самом деле, Дмитрий?

Я улыбнулся ей в ответ.

— Потому что это на самом деле свидание, Виктория.

Глава 20

— Что ж, — улыбнулась Виктория в ответ. — Раз это свидание, у вас действительно есть какие-то большие планы на меня. И я даже обижаться на вас не могу — вы уже достаточно давно предупредили меня об этом. Прямым текстом, хотя я и думала, что речь шла о чем-то ином.

Я кивнул.

— Увы, я недостаточно романтичная натура, чтобы осыпать порог вашего дома розами или петь серенады под окнами, — сказал я, наблюдая за ее лицом, было заметно, что боярышня с трудом сдерживает смех. — Впрочем, вам ведь и самой это неинтересно?

— Нет, но, полагаю, это было бы забавно, — ответила она.

— Если вы заставите меня петь, обитатели вашего особняка меня убьют — я не очень хорош в том, что касается искусства, — предупредил я.

Девушка кивнула, приступая к еде.

Колесо обозрения продолжало вертеться, посетители сходили и заходили, а мы продолжали крутиться, поедая предоставленные работниками ярмарки блюда. И хотя готовили их чуть хуже, чем в Казани, все равно получилось весьма неплохо.

— Кажется, я сделала правильный выбор, — заметила Морозова, вытирая губы салфеткой. — Все очень вкусно, хотя я и не знаю названий, у меня определенно появились свои фавориты.

— Если хотите, я расскажу вам немного об этой кухне, — дипломатично предложил я, потягивая чай.

— С удовольствием послушаю, — согласилась она, легко кивнув.

И следующие минут пятнадцать я потратил на то, чтобы рассказать, как готовится то или иное блюдо. Рассказывал с энтузиазмом и замечал, что Виктория постепенно успокаивается. Это хорошо, мне было приятно наблюдать за ее улыбкой.

— Вы, должно быть, очень любите вкусно поесть, Дмитрий, — произнесла она, когда я закончил свой рассказ. — Настоящий гурман, не подумала бы о вас такого.

— Как мне кажется, все любят есть вкусно, — ответил я. — Просто у каждого эти вкусы свои.

Морозова отставила чашку чая и вздохнула.

— Нас отсюда не выгонят? — спросила боярышня, когда мы в очередной раз стали подниматься наверх. — Сколько мы уже здесь катаемся?

Я взглянул на часы на запястье.

— Всего лишь полчаса, — озвучил я. — Но если вы готовы немного прогуляться, мы можем сойти.

— Благодарю, — кивнула Виктория. — Значит, так и поступим. Признаться, мне бы хотелось пройтись по ярмарке и посмотреть ее внимательнее.

— Разумеется, — ответил я.

И когда наша кабинка поднялась на самый верх, Морозова взглянула на площадь с высоты, едва не упираясь в стеклянную перегородку кабинки. Ее лицо порозовело после еды, губы улыбались, а глаза блестели. В этот момент она была особенно красива.

— Дмитрий, вы так пристально за мной наблюдаете, — поправив прядь, убирая ее за ухо, произнесла Виктория. — Мне немного неловко от этого взгляда.

— Прошу прощения, — ответил я, склонив голову. — Просто мне нравится то, что я вижу.

Девушка обернулась ко мне, глядя из-под приспущенных ресниц.

— Вы все меньше похожи на рыцаря, спасающего принцессу из башни, — заметила она.

— Вот как? И кем же я вам представляюсь в таком случае? — усмехнулся я, откинувшись на спинку.

Виктория немного подумала, после чего ее губы дрогнули в очередной улыбке.

— Драконом, который похищает принцессу.

— Не переживайте, цели запереть вас в башне у меня нет, — ответил я. — Если, конечно, под башней не подразумевать науку и лабораторию. Потому как я вижу в вас огромный потенциал и не хотел бы, чтобы он был задавлен житейскими проблемами.

— Расскажите о своем детстве, — попросила она. — Раз уж у нас свидание, мне бы хотелось узнать вас получше, Дмитрий.

Я кивнул.

— Детство мое было самым обыкновенным по меркам княжеских семей. Мать и отец нечасто баловали нас своим вниманием, но уделяли все возможное время, — заговорил я, улыбаясь собственным воспоминаниям. — Помню, как однажды, когда отец вернулся из очередной командировки, он собрал нас всей семьей и вывез за пределы Казанского княжества. Сергей и Ксения уже бывали так далеко от дома, а я был совсем маленький, мне, наверное, лет шести еще не исполнилось.

Виктория слушала внимательно, сложив подбородок на сплетенные в замок пальцы.

— Вы, полагаю, слышали о Новосибирском зоопарке?

— Да, и даже бывала там, — ответила она.

— Мы посетили его всей семьей, — продолжил я рассказ. — В тот вечер мне казалось, я впервые почувствовал нас всех одной семьей. Отец рассказывал о находящихся в вольерах животных, матушка делилась историями из детства, которые ей самой рассказывал мой дед, князь Демидов. Было действительно весело и хорошо.

Морозова не прерывала меня, пока я не замолчал.

— Вы так цените свою семью, Дмитрий, — заметила она.

— Что же еще можно ценить в жизни, как не родных людей, с которыми эту жизнь проживаешь, Виктория? — ответил я с улыбкой. — По моему мнению, разумеется.

Она улыбнулась.

— И вы не боитесь приводить меня на свидание? — уточнила боярышня. — Ведь это могут расценить, как подготовку к подбору невесты. Достойна ли я, по-вашему, стать Романовой, Дмитрий Алексеевич?

Я пожал плечами.

— Буду с вами откровенен, Виктория Львовна, — сказал я. — У меня нет нужды спешить с помолвкой и свадьбой. Мне предоставили выбирать невесту самостоятельно. И я пригласил вас сегодня как раз для того, чтобы мы с вами провели время вместе.

— Мое мнение все же будет учтено? — вскинула бровь Виктория.

— Разумеется, иначе какой в этом смысл? — улыбнулся я. — Но что касается того, достойны ли вы войти в наш род, то я считаю, что это так. И намерен добиться своего.

Морозова помолчала, глядя в сторону.

— Дмитрий, нам пора выходить, — сообщила она, и я подал спутнице руку.

Покинув колесо обозрения, мы направились в сторону других аттракционов. Виктория сначала держала меня за локоть, а после провела ладонью по моей руке и вложила свои пальцы в мои.

— Значит, все это ради того, чтобы меня впечатлить, Дмитрий, — сказала она, подходя чуть ближе, чтобы не столкнуться с людьми, идущими достаточно плотной толпой.

Пока мы катались, посетителей стало заметно больше. Родители с детьми, студенты и школьники — вокруг звучал громкий смех и радостные визги детворы. К которым периодически примешивались не менее радостные вскрикивания девушек, чьи кавалеры выбивали для своих дам заказанные призы.

— Отчасти, — ответил я, окутывая нас обоих незримым защитным полем.

Мне не хотелось бы, чтобы прохожие задевали Викторию или кто-то по неосторожности наступил ей на ногу. Впрочем, боярышня этого не заметила.

— А если более развернуто? — хмыкнула она.

— Я хочу, чтобы вы могли позволить себе заниматься тем, чем вам хочется, — ответил я. — Я увидел ваш талант и полагаю, что вы достойны помощи в его огранке. Как я и говорил ранее, проект универсальной плазмы сохранит ваше имя в веках. И заполучить в свой род такую невесту захочет каждый, у кого есть неженатые сыновья.

— А вы, Дмитрий, не желаете конкуренции? — негромко посмеялась Виктория в ответ.

— Как показывает статистика, мои конкуренты проигрывают, — улыбнулся я, глядя на спутницу. — Или, быть может, мне стоит об этом беспокоиться уже сейчас?

Она отмахнулась свободной рукой.

— Что вы, Дмитрий, у нас в Москве не так много вольнодумцев, способных бросить вызов обществу. А общество не особенно нас любит.

Я накрыл ее ладонь второй рукой и обернулся к спутнице.

— Поверьте, Виктория, это время очень скоро закончится.

— Если я справлюсь? — уточнила она.

— Не если, а когда, — совершенно серьезно сказал я.

— Вы очень уверенный в себе молодой человек, княжич Романов, — хмыкнула боярышня. — И порой мне кажется, что вы верите в меня даже больше меня самой.

Сказав это, она чуть отвела взгляд и вновь поправила волосы. Я уже прекрасно знал этот жест и понимал, что он означает.

— Я никогда не бросаю слов на ветер, Виктория Львовна, — произнес я, чуть склонив голову набок, — и, полагаю, заслужил ваше доверие хотя бы как специалист в своем деле.

Она кивнула, все еще не глядя на меня.

— Но вы — княжич, Дмитрий, — избегая смотреть мне в глаза, ответила девушка. — И я не уверена, что буду достойной парой для вас.

— Я и сам порой не уверен, что из меня получится хороший жених или супруг, — признался ей, погладив большим пальцем ее кисть в своей руке. — Я очень увлечен развитием прогресса. Кроме того, у меня хватает обязанностей перед родом, и я не откажусь от них.

— И вы полагаете, что я буду вам достойной парой? — вновь спросила Виктория, поднимая на меня взгляд. — Все, что у меня есть, Дмитрий, принадлежит роду Морозовых. И приданого за мной не будет. Опустим сейчас наши личные чувства и качества. Согласится ли князь Романов, чтобы его младший сын взял к себе такую…

Я успокаивающе улыбнулся.

— Как я и сказал, Виктория, — произнес я, чуть приподнимая ее руку, чтобы девушка смотрела мне в глаза, — я сделаю так, чтобы вы стали самой завидной невестой среди всех боярышень поколения. И никто не посмеет больше говорить о вас плохо. А если и посмеет — что ж, думаю, я уже продемонстрировал не раз, что могу защитить людей, которых считаю своими.

Морозова чуть прищурила глаза, глядя на меня с серьезным видом.

— А если я вам откажу? Или мы не подойдем друг другу в итоге? Вы сможете меня отпустить, Дмитрий, после того, как столько сил приложили к моему возвращению в общество?

— Я хоть и кажусь вам драконом, который спит на своих сокровищах, но не собираюсь держать вас силой, — ответил я. — Если вы решите, что я для вас неподходящая партия, мы сможем просто работать вместе, меняя мир своими руками.

Она улыбнулась.

— Смотрю, вы действительно подготовились к этому дню, Дмитрий, — заявила она. — У вас на все готов ответ, и мне никак не отвертеться?

— А вы хотите отказаться? — спросил я, глядя на Викторию с серьезным лицом.

Она помедлила с ответом, вновь опустив глаза. Заметив, что все еще держится за меня, а вокруг нас достаточно свободного пространства, Морозова медленно разжала пальцы.

— Вы воспользовались даром, чтобы отгородиться от окружающих? — спросила она, глянув по сторонам.

— Мне бы не хотелось, чтобы вас задевали прохожие или на ваш плащ упало мороженое какого-нибудь бегущего мимо ребенка, — ответил я. — Но если вас это смущает…

Виктория кивнула.

— Вы действительно похожи на дракона из сказки, — заявила она. — И мне честно хочется верить, что ваши слова станут правдой. И я верю, что вы сделаете для этого все возможное, Дмитрий. Но… Пока что я не смогу принять ваше предложение.

— Почему же? — сразу же решил прояснить я.

— Кем я стану в вашей семье, если соглашусь сейчас? — спросила она. — Приживалкой и нахлебницей. Вы мне нравитесь, Дмитрий, мне с вами так спокойно и надежно, но я все еще чувствую себя так, будто нахожусь не на заслуженном месте. Вы понимаете меня?

Синдром самозванца. Так это называлось на моей Земле, а здесь так и не получило своего названия. В прошлой жизни я тоже периодически ловил себя на подобных мыслях, когда мне удавалось взобраться выше. Казалось, что я занимаю чужое место, и на самом деле недостоин того, что получаю.

Но то время давно прошло.

— Я понимаю, о чем вы беспокоитесь, Виктория, — ответил я, кивнув ждущей моей реакции Морозовой. — И потому предлагаю заключить личную договоренность. Вы же не отказываете мне прямо здесь и сейчас окончательно?

Она улыбнулась, вновь покрывшись румянцем.

— Нет, — сказала она негромко, и тут же дополнила свой ответ: — Не отказываю. Просто прошу повременить с какими-либо намерениями. У вас есть время для выбора невесты, и я полагаю, что до того, как я смогу действительно почувствовать себя достойной стать вашей невестой, вы уже будете обручены, Дмитрий.

Я покачал головой.

— Виктория, я ведь уже говорил вам сегодня, — заявил я. — Такую, как вы, стоит ждать.

— Вы мне льстите, Дмитрий, — произнесла она. — Я буду с вами честна, потому что считаю, что вы этого заслуживаете. Я не считаю, что сейчас у меня есть право стать вашей парой. Но если это изменится, я обещаю дать вам свой ответ.

Я кивнул ей с довольной улыбкой. После чего вновь взял за руку.

— Что ж, это ведь замечательно, Виктория! Как вы смотрите на то, чтобы продолжить наше свидание?

Она улыбнулась.

— Полагаю, вы попадете в мишень и сможете выиграть для меня вон того плюшевого медведя? — подчеркнуто капризным тоном сказала она.

— Для вас, Виктория, хоть весь плюшевый зоопарк! — заявил я, подыгрывая спутнице.

Было бы нечестно, если бы одаренный пользовался своим даром. И хотя официально мы здесь оба инкогнито, когда я подвел девушку к тиру, указал сотруднику на браслеты, лежащие на виду у прилавка.

Так сложилось исторически, что на подобных мероприятиях ЦСБ выдает их под подпись и строгую отчетность. Подробностей я не знал, меня тогда еще на этой Земле не было, однако суть самой истории слышал.

Один аристократ знатно подпортил репутацию своего рода, когда, притворяясь царским человеком, выигрывал призы для дам. Опозоренный род, к которому присоединились остальные благородные, сам пришел к тогдашнему государю с просьбой обеспечить хоть какую-то видимость соревнования.

Когда работник аттракциона защелкнул на моих запястьях браслеты, я увидел подошедшую ближе охрану рода Романовых. Сейчас я уязвим, а это значит, что моим людям стоит смотреть в оба.

— Готовы? — спросил парень, стоящий за прилавком тира.

— Готов, — ответил я, поднимая винтовку.

Десять пуль, десять попаданий. Не слишком серьезное испытание для того, кто извел достаточно патронов с настоящим оружием. К тому же, как показала практика, ружье немного косило. Впрочем, это как раз объяснимо: если бы здешнее оружие било точно в цель, никакого вызова бы не осталось совсем.

— Отличные выстрелы! — похвалил меня парень. — Ваш выигрыш!

Он протянул мне плюшевого медведя с улыбающейся мордой. Я с поклоном вручил добытый в бою трофей Виктории.

Морозова с радостью приняла подарок. Ее взгляд сиял, и в этот момент я ощутил, что доволен собой и сегодняшним днем.

— Спасибо, Дмитрий, — прошептала она, прижимая игрушку к себе. — Это было замечательно.

Я улыбнулся в ответ, протягивая руки работнику ярмарки, чтобы тот снял браслеты. Стоило мне избавиться от блокировки дара, мои охранники тут же незаметно растворились в толпе, хотя я прекрасно мог найти их взглядом, стоило задаться такой целью.

— Как видите, дракон не только сторожит башню, — заявил я, — но и может обеспечить в ней комфорт.

Виктория рассмеялась, протягивая мне руку, и мы пошли дальше. Остановившись у лотка с мороженым, моя спутница задумчиво посмотрела на него, но все же пошла дальше, пока мы не дошли до вареной кукурузы.

— Дмитрий, как вы смотрите на то, чтобы угоститься? — спросила она, глядя на меня сияющим взглядом.

— С радостью разделю с вами эту трапезу, — ответил я и купил нам по початку.

Прогуливаясь по ярмарке, мы успели посмотреть выступление маленького уличного театра, послушали музыкантов, переложивших современные песни на традиционные русские инструменты. Толпа, собравшаяся их послушать, весело подпевала и приплясывала.

Виктория рядом притоптывала в такт, слушая, как бренчат струнные. Я же просто наслаждался этим временем, не думая ни о чем серьезном. Все самое важное уже было сказано, теперь оставалось претворить намерения в жизнь.

— Дмитрий, это был прекрасный день, — сказала боярышня, когда я помог ей выбраться из машины у крыльца ее особняка.

— Согласен, Виктория, день был превосходным, — ответил я.

Она улыбнулась, прижимая к себе трофейного медведя, которого так и не выпустила до сих пор из рук. Уткнувшись в мягкую игрушку, боярышня покраснела, после чего подняла на меня взгляд.

— Спасибо вам, Дмитрий, за все, что вы для меня делаете, — произнесла она.

Я кивнул ей в ответ, аккуратно коснувшись кончиками пальцев ее руки.

— Знаете, от каких драконов не убегают принцессы? — спросил я.

— Нет, просветите меня, — качнула головой Морозова.

— От тех, кто заботится о них, — ответил я. — Приятного вам вечера, Виктория Львовна.

— И вам, Дмитрий Алексеевич.

Она кивнула мне на прощание и, пока я обходил автомобиль, не отрывала от меня своего взгляда. Сев за руль, я вывел машину со двора, наблюдая в зеркало заднего вида, как девушка, с которой я так хорошо отдохнул сегодня, прижалась к плюшевой игрушке, зажатой в объятиях, и смотрит мне вслед.

Стоило мне вырулить с территорией особняка Морозовых, как вокруг собрались машины охраны. Глядя на гербы, нарисованные и выгравированные на них, я вздохнул, настраиваясь на работу.

Это был прекрасный день, но теперь пора с новыми силами приступать к своим непосредственным обязанностям.

Глава 21

«Комету» я бросил на парковке головного офиса «Руснефти», там же переоделся в свою студенческую униформу и, прыгнув в «Монстра», отправился в лабораторию Университета. Где до одиннадцати часов вечера провозился с интерфейсом.

И до трех часов ночи мы с Кристиной разбирали присланную версию программного обеспечения для «Оракула». Казанские специалисты честно работали, и результат был заметен. А что нам приходилось дорабатывать за ними отдельные моменты, шлифуя версию под себя — это было не так уж и страшно.

С прошлого раза замечания оказались отработаны, и не для галочки, а всерьез. Масштабный проект, очевидно, пришелся КИСТу по вкусу — я бы при всем желании не смог сказать, что где-то нанятые князем Романовым сотрудники халтурили. Но, разумеется, продукт еще был очень далек от завершения, и всплывающие новые ошибки в нем неизбежны. Мы все-таки не мобильную игру из шаблонов собираем.

А наутро я спустился в столовую и оказался в полном одиночестве — остальные отбыли по делам. Матушка всерьез занималась подготовкой Ксении к предстоящей свадьбе с Юсуповым, отец прихватил Сергея на очередные важные мероприятия «Руснефти».

Спокойно поглощая поданный прислугой завтрак, я листал новости в телефоне и делал пометки для Кристины. Сегодня понедельник, и биржа могла дать небольшой доход в пару сотен тысяч рублей. Не в том я положении, чтобы отказываться от денег.

Разумеется, всегда можно попросить у отца нужную сумму. Но я — совершеннолетний княжич, а значит, и сам могу заработать столько, сколько требуется. А кроме того, никто не потребует с меня отчета, на что я потратил свои деньги. Насколько я знаю, в других родах за счетами каждого члена рода, так или иначе, следят. Та же Татьяна Игоревна вообще не может распоряжаться ничем из того, чем владеет.

В новостях мне попалось интервью управляющего «Зарей». Уже немолодой мужчина, совсем недавно работавший на род Николаевых, рассказывал в цифрах и деталях, на что будет способен комплекс после возведения нового корпуса, заказанного мной отцу. Немудрено, что биржевые деятели решили вложиться в этот проект.

Отметив для себя этот факт, я поднялся из-за стола и прошел на выход.

— Доброе утро, княжич, — поздоровался со мной Слуга, открывая мне дверь внедорожника.

— Утро доброе, Виталя, — ответил я, опускаясь на сидение.

Он обошел машину и, заняв место водителя, тут же сообщил:

— «Комету» привезли в гараж ночью, — сказал он. — Проведут техосмотр, и завтра она будет готова к выезду.

— На самом деле я бы хотел себе что-то менее приметное, — признался я. — Премиальный класс автомобиля — это прекрасно. Но где гоночные машины и где княжич Романов?

— Ты на такой в Казани ездил, — напомнил мне Слуга, не отрываясь от дороги.

— Баловство, — пожал я плечами. — Что у нас в гараже есть на случай важных переговоров? Что-нибудь, на чем мог бы ездить серьезный молодой человек, а не вчерашний мальчишка, мечтающий гонять по ночным улицам наперегонки с другими такими же недорослями?

Виталя сменил полосу и прибавил скорости. Я его с ответом не торопил, это не был срочный вопрос, но раз уж он поднял тему, почему бы действительно не сменить машину? Все же встречают по одежке.

Это Юсупов мог себе позволить гонять на кабриолете, но у него репутация под стать: богатенький Казанова, для которого не существует тормозов. Я не хочу, чтобы меня воспринимали так, а «Комета» хоть и выглядит гораздо более органично на городских улицах, все равно остается немного за гранью.

— Есть «Аврора», — наконец сказал Виталя, бросив взгляд на меня через зеркало заднего вида. — Но я ее не проверял с нашего приезда. Проверить, насколько готова?

— Слишком официально, — покачал я головой. — Мне же не в Кремль ездить.

На «Аврорах» обычно ездили сами князья на официальные мероприятия. Это машина для очень серьезных переговоров. Ну или визитов к царю.

— Тогда есть китайский «Танк», — вздохнул Слуга. — Куплен по случаю выставки в прошлом году. Стоит, пылится в гараже, его после проверки на «лишние» комплектующие и не трогали даже.

Прежде чем ответить, я порылся в сети. Машина насквозь городская, хотя и выглядит под стать «Монстру». Название было вполне заслуженным, почти шесть метров длиной, два с половиной в ширину и чуть меньше двух в высоту. Автомобили Поднебесной хорошо расходились на Дальнем Востоке, но до Москвы добирались редко — конкуренции хватало.

— Долго его оснащать придется? — уточнил я.

— Если срочно, могу поторопить, конечно, но неделю, по-хорошему, дать надо. Там же только рама останется.

— Пусть делают тогда, — кивнул я. — Не думаю, что мне самому понадобится водить на неделе, а так и нашего «Монстра» хватит.

Виталя кивнул и тут же вдавил кнопку на панели, чтобы передать мои указания.

Шагая по дорожке от парковки, я заметил Орлова на нашей лавочке. Он поднялся при виде меня и, вежливо улыбаясь, решительно протянул мне ладонь для рукопожатия.

— Петр Васильевич, здравствуйте, рад вас видеть! — совершенно искренне сказал я, отвечая на его жест.

— Спасибо, Дмитрий Алексеевич, — кивнул он и тут же указал на сидение. — Подождете со мной остальных? Хочется поприветствовать группу перед началом занятий.

— Разумеется, — согласился я, опускаясь рядом с Орловым. — Как ваши успехи? Все ли в порядке? Может быть, нужна помощь?

Он решительно покачал головой.

— Все превосходно, — ответил Петр Васильевич. — Покров полностью восстановлен, база отремонтирована. Так что благодарю за предложение, но мы вполне справились.

Я улыбнулся ему в ответ.

— Это действительно хорошие новости.

Орлов кивнул.

За прошедшее время он совсем растерял бывалую неуверенность в себе, теперь передо мной стоял пусть и по-прежнему худой и щуплый молодой человек, но язык уже не поворачивался его так назвать. Даже униформа первокурсника Царского Государственного Университета на нем смотрелась военным мундиром на боевом генерале.

— Отдых определенно пошел вам на пользу, — заметил я.

— У меня были возможности многое переосмыслить, Дмитрий Алексеевич, — ответил Орлов. — И не только мне. Я бы хотел передать вам лично благодарность от моего деда за ваше участие.

Видимо, адмирал все же взялся за внука. Это отрадно слышать — в будущем мне именно с Петром Васильевичем придется иметь дело. И хотелось бы, чтобы правил родом партнеров не тот волнующийся подросток, каким был Петр Васильевич раньше, а достойный глава рода.

— Для любого благородного — это долг, защищать тех, кто рядом с тобой, — ответил я, ничуть не кривя душой.

Орлов кивнул, и в этот момент на дорожке раздался радостный вздох. Я обернулся вслед за посмотревшим в ту сторону старостой и хмыкнул.

Комарова, проявившая такую несдержанность, теперь шла неспешно, как и подобает благородной девушке. При этом, судя по сложной прическе, было заметно, что Надежда Григорьевна всерьез подготовилась к этой встрече.

— Петр Васильевич, — произнесла она, чуть наклоняя голову, — с возвращением вас! Я очень рада, что вы снова с нами.

Ее голос в конце все же чуть дрогнул, и я отвернулся в сторону, чтобы не смотреть, как девушка медленно краснеет. А вот Орлов, наоборот, шагнул к ней навстречу и, взяв за руку, поцеловал воздух возле пальцев.

— И я очень рад быть с вами, Надежда Григорьевна, — ответил он, распрямив спину.

Следующей пришла Горская. Елизавета Петровна не стала демонстрировать эмоции при виде вернувшегося старосты, но было видно, что она очень рада тому, что теперь ей можно сбросить с себя это лишнее бремя.

Постепенно вокруг лавочки собиралась вся наша группа. Мы с Орловым уже давно стояли, уступив место девушкам. Одногруппники искренне поздравляли Петра Васильевича с возвращением.

Морозова пришла в числе последних. Заметив меня, Виктория поправила прядь волос и улыбнулась открыто. На этот раз никакого румянца не возникло, но я видел, как лучились ее глаза. Встав рядом со мной по правую руку, боярышня поприветствовала Орлова и остальных.

Последней появилась Мэйлин. Принцесса выглядела довольной жизнью, хотя я и заметил небольшие мешки под глазами. Это был очень дурной знак — чтобы настолько вымотать одаренного, нужно очень постараться. Видимо, внутренний конфликт в Китае выжал из дочери императора все силы.

— Петр Васильевич, с возвращением, — кивнула она Орлову. — Я очень рада, что мастера Поднебесной смогли справиться с вашим недугом, — походя заметила она. — Вы, надеюсь, не станете возражать, если позднее я попрошу своих друзей удостовериться, что присланный вам мастер все сделал правильно?

Петр Васильевич кивнул в ответ.

— Разумеется, госпожа Ван, — согласился он. — А теперь, дамы и господа, предлагаю пройти на занятие.

Никто спорить с ним не стал. А уже в обед Горская официально передала свои полномочия, вернув бразды правления Орлову. И Петр Васильевич развернул кипучую деятельность.

В столовой, где мы заняли свои традиционные места, восстановленный в статусе староста разослал каждому из нас график дополнительных занятий, отметил отстающих, которым подобрал нужные материалы и даже назначил время сдачи.

Занятия дальше прошли своим чередом, и нас вывели на стадион. Здесь собрались все студенты со всех курсов. Никто не озаботился разбить нас на группы, так что народ быстро смешивался, ожидая, что же нам решил рассказать ректор.

Я заметил, как от нас отделилась Мэйлин, и вскоре уже стояла рядом с Ефремовым, недвусмысленно держа моего друга за руку. Чуть в стороне от них мелькнула Горская с великим княжичем Выборгским. Соколов, будто почувствовав мое внимание, обернулся и наклонил голову.

Ответив ему кивком, я поднял взгляд на установленную у трибун сцену. Часть преподавателей уже собралась там, другие только рассаживались на стульях. На сам помост установили кафедру, подключили микрофон.

Я знал о планах государя лишь в общих чертах, сейчас же, по идее, должны были озвучить все в деталях. И тот факт, что Мэйлин так открыто стоит рядом с Ефремовым, наводил на мысль, что правители все же пришли к какому-то консенсусу. Будем надеяться, выигрыш в международном состязании действительно будет стоить потраченного на него времени.

Наконец, на сцену взошел ректор, и из динамиков, размещенных по периметру стадиона, заиграли фанфары, приветствуя пожилого мужчину с ворохом царских наград на униформе сотрудника Университета. Без шуток — достойный человек, Михаил II других не отмечает медалями и орденами. Тем более в таком количестве.

— Здравствуйте, студенты, — произнес он хорошо поставленным голосом. — Сегодня мы собрались, чтобы послушать особенный указ нашего государя Михаила II.

По знаку ректора один из сотрудников, дежуривших на сцене, вручил ему царскую грамоту — на особой бумаге, с четко видимой печатью государя.

Ректор зачитывал документ, и студенты слушали его крайне внимательно.

— …провести научную выставку работ по каждому направлению. К участию непременно допустить все группы всех курсов, чтобы найти лучших из лучших. Победители будут отмечены наградами за вклад в развитие науки Русского царства и также получат денежное вознаграждение в размере миллиона рублей каждый.

Тут народ не выдержал, среди студентов послышались негромкие голоса. И их можно было понять. Царские наградные не облагались налогам. А кроме того, никто не имел права ими распорядиться, кроме самого награжденного.

Несмотря на наличие среди студентов представителей довольно богатых семейств, иметь личный миллион хотелось всем. На эти деньги можно было многое купить, и в пересчете на одного человека сумма была внушительной.

Ректор взял короткую паузу, обводя взглядом студентов, и голоса тут же стихли.

— Помимо этого, — продолжил он, — группа студентов, чей проект победит, выступит на международной выставке. Среди учредителей выставки: Русское царство, Поднебесная империя, Римская империя, Германский рейх, Османская империя, Египетское Африканское царство, Королевство Великобритания и Испанское королевство.

То есть практически весь цивилизованный мир. А Михаил II даром времени не терял. Ведущие передовые политические игроки собрались вместе. Одно только участие в подобном мероприятии может дать столько возможностей, сколько не каждому за жизнь выпадает. Если и не победишь, то связи завязать вполне можно, а это — возможности.

— Победители международного этапа выставки получат, помимо наград в виде особого ордена и пяти миллионов рублей каждый, — ректор вновь взял паузу, но на этот раз желающих поболтать не нашлось, — полное обеспечение проекта на международном уровне. Ведущие специалисты с мировым именем и оборудование. Реализация проекта в массовый продукт или серийное производство — полностью за счет фонда, созданного странами-участниками выставки. При этом все права на проект останутся за их авторами.

Достаточно ловко — и другим странам нос утереть, и свою казну пополнить. Даже с учетом того, что в Русском царстве все будет производиться на деньги фонда, куда царь тоже вносит некую сумму, продажи продукта за границу пойдут уже за реальные деньги. И это помимо того, что часть ученых перетечет на нашу территорию, что само по себе даст отличный шанс получить превосходство в отрасли для нашего научного сообщества и престижа страны.

Отложив лист на кафедру, ректор прижал его ладонью.

— А теперь, дорогие студенты, я хочу рассказать вам, как будет проходить наша внутренняя выставка, — сказал он. — Во-первых, для участия будут допущены все студенты, имеющие допуск в лабораторию ЦГУ. Мы хотим выбрать лучших, поэтому, если действительно хотите принять участие, вам придется выполнить минимальные условия. Во-вторых, от каждой группы будет рассматриваться только один проект. Для этого ваши старосты отберут предложения и обозначат один проект, который группа будет представлять на выставке, и участвовать в проекте чужой группы запрещено.

Что же, вполне ожидаемый ход. У ректора нет причин верить кому-то на слово, а без допуска никто тебя и слушать не станет. Условия-то для его получения плевые. Миллион уж точно стоит таких усилий. А вот то, что собирать участников из других групп нельзя, может усложнить дело.

— И, в-третьих, — продолжил ректор, приподнимая голову от кафедры. — У каждого проекта есть автор, есть руководитель, а есть исполнители. Мы будем учитывать вклад каждого участника. Однако решать, кто какую роль на себя возьмет, чью идею вы будете развивать, и чье имя в итоге прославите на весь мир — только вам.

А вот и конфетка для любителей интриг. Если бы я не имел возможности протолкнуть нужный мне проект, я бы мог, например, надавить влиянием семьи, чтобы присвоить себе результаты чужого труда. И я уверен, кто-то в толпе студентов уже сейчас просчитывает такие варианты.

Потому что порой проще заплатить несколько миллионов создателю прорывной идеи, а потом веками собирать прибыль с ее реализации, чем пытаться выдать гениальную идею самому. Таких примеров в этом мире тоже хватает с лихвой.

— На этом я с вами прощаюсь, — объявил ректор, завершая свою речь. — Все вопросы вы можете задать вашим старостам. Желаю удачи, дорогие студенты. Пусть победит лучший!

Да, обязательно победит лучший, подумал я с усмешкой. Вот только удача здесь будет совершенно ни при чем. Удача — удел слабаков, которым чемодан с деньгами на голову упал. Сильные создают свой успех сами.

Меня за рукав потянула Виктория, и я повернулся к ней.

— Вы знали, — утверждающим тоном произнесла она.

Я улыбнулся в ответ.

— Я всегда держу слово, — сказал я и тут же повернулся к стоящему чуть в стороне Орлову. — Петр Васильевич, нам нужно с вами поговорить.

Глава 22

Орлов собрал всю группу в свободном кабинете после речи ректора. Пока мы рассаживались, староста занял преподавательский стол и, введя свои данные в систему, запустил демонстрацию на белой стене.

— Итак, господа и дамы, я провел небольшую предварительную подготовку, — объявил Петр Васильевич. — На стене вы можете видеть возможных участников соревнования.

По списку Петра Васильевича выходило, что участвует практически весь пятый курс, половина четвертого и гораздо в меньшей степени представлены остальные. С учетом, что списки отображали весь Университет, картина складывалась плачевная.

Но это на мой взгляд, разумеется. В сумме выходило около двух тысяч участников, разбитых на группы. И для местного общества это был прорыв, едва ли не рекорд. Для меня же — столь низкая вовлеченность студентов в дела лаборатории ЦГУ выглядели демонстрацией причин, почему этот мир так отстает от моего.

Слишком мало людей действительно завязано на науку, а ведь в ЦГУ собираются лучшие студенты со всего Русского царства.

Хотя, конечно, если смотреть под другим углом, выходит, что у нас почти не будет конкуренции.

— Итак, — произнес Орлов, сцепив пальцы в замок и опустив на них подбородок. — Нам нужен проект, который будет представлять наша группа. Но прежде чем мы его сможем заявить, потребуется получить допуски.

Рогожин вздохнул.

— А нам точно это нужно? — спросил Никита Александрович. — Не поймите меня неправильно, но мы только первый курс, что мы сможем там сделать?

Я улыбнулся, слушая одногруппника. Рогожин задал правильный вопрос: участие сугубо добровольное. И никто нам ничего не скажет, если Орлов сообщит, что мы не участвуем. И если у аристократа нет причин ввязываться, для такого студента это будет лишней тратой времени.

Петр Васильевич уже открыл рот, чтобы ответить, но я решил, что хватит сидеть сложа руки. Так что настала пора раскрывать карты.

— У нас уже есть проект, — объявил я, не давая Орлову ответить.

Группа обернулась ко мне, и я поднялся со своего места, чувствуя на себе удивленные взгляды.

— Мне выдался случай посмотреть на выкладки боярышни Морозовой касательно ее новой работы, — заговорил я, указывая рукой в сторону сидящей рядом девушки. — И я считаю, что с этим проектом мы заткнем за пояс всех остальных.

Орлов выдержал короткую паузу, после чего произнес:

— Княжич Романов уже имеет допуск в лабораторию, и, насколько мне известно, приложил руку к улучшению оборудования, — объявил староста. — Кроме него допуск также есть у госпожи Ван, но подданная Поднебесной империи не может представлять Русское царство.

— Это так, — подтвердила принцесса. — Но я желаю вам всем удачи. А княжича Романова поддерживаю. Дмитрий Алексеевич умеет доводить дела до конца и слов на ветер не бросает.

Салтыкова хмыкнула, оборачиваясь к Морозовой.

— Виктория Львовна, что же это за проект такой? — поинтересовалась Светлана Николаевна. — Если он настолько хорош, как утверждает наш княжич, я бы хотела присоединиться к вашей команде.

— Я тоже не откажусь поучаствовать, — поддержала подругу Комарова.

Я улыбнулся и сел на место, слушая, как Виктория Львовна рассказывает о своей работе. Мое вмешательство дальше не требовалось, сама Морозова прекрасно знала, чего хочет достичь, и смущаться не стала. От таких шансов не отказываются.

Разговоры заняли не меньше получаса, пока, наконец, Орлов не объявил:

— Итак, если мы определились с участниками и проектом, предлагаю вернуться к пересланным мной материалам. Прошу вас всех за эту неделю сдать зачеты, чтобы я мог получить на вас пропуски в лабораторию, — произнес Петр Васильевич. — На этом у меня все, господа студенты.

Сдержанное прощание прошло достаточно быстро, и вот я уже шагал к будке охранника у лаборатории. Наши одногруппники дураками не были, а потому каждый выбирал по себе — стоит ли связываться с безумцами.

Поверить, что у Морозовой что-то получится, несмотря на мою поддержку, сложно. И проигравшие наверняка будут слушать сплетни и слухи о том, как у них не вышло. Входить в число неудачников никто не хотел.

Так что по итогу нас получилось всего пятеро — я, Авдеев, Комарова, Салтыкова и, разумеется, Морозова. Остальные предпочли воздержаться, впрочем, и этого было вполне достаточно, чтобы явиться на соревнование не с пустыми руками.

До входа оставалось метров пять, когда в кармане завибрировал телефон. Чертыхнувшись, я сунул руку за аппаратом. Не хотелось бы попасть в очередную переделку так скоро — только недавно с койки целителя поднялся.

— Дмитрий, здравствуй, — заговорил дед, когда я поднял трубку.

— Доброго дня, Руслан Александрович, — ответил я Демидову. — Очень рад вас слышать.

— Взаимно, — коротко сказал он. — Ты, наверное, помнишь, что на встрече с тем подполковником я требовал голову предателя?

— Помню, — подтвердил я. — Ворошилов тогда очень напрягся.

Он помолчал, будто не решался перейти к главной теме разговора. Это было необычно, я вообще не могу припомнить ни разу, когда бы Демидов пасовал или долго раздумывал. Во всяком случае, раз он все-таки позвонил, это означало, что Руслан Александрович уже принял решение.

— Так вот, эту голову мне действительно передали. А заодно шепнули, где можно найти еще одного предателя. Я подумал, тебе будет интересно узнать, что те люди, которые напали на тебя в «Поддубном», еще не все перебиты, — проговорил он.

— Это несколько обескураживает, — замедленно произнес я. — Нам же пообещали…

— Обещания царских щенков ничего не стоят, раз они в собственной службе навести порядок не могут, — грозным тоном ответил Демидов, после чего выдохнул: — В общем, мне нужна будет твоя помощь.

Я помолчал несколько секунд, глядя на окно, в котором торчала макушка охранника лаборатории. Спрашивать, почему дед звонит мне, а не проговаривает вопрос с князем Романовым, было излишним. Алексей Александрович даже слушать бы не стал подобных предложений.

— Мы обязательно должны обсуждать это по телефону? — уточнил я, не спеша давать ответ.

В том, что вся связь, так или иначе, прослушивается, я не сомневался. Но княжеские телефоны пишутся только в наши же хранилища. И без санкции царя заглядывать в них запрещено. Ну а если к тебе уже пришли с постановлением провести обыск, там в любом случае не отвертишься.

— Заедешь к нам? — предложил князь Демидов.

Я мог отказаться прямо сейчас, даже не выслушав. И хотя понимал, что в любом случае мне будет предложено кого-то убивать, но выслушать, выказав уважение, я все равно обязан. Мы родня, пусть я ему и не кровный внук, а только номинальный. Пусть он и не любит князя Романова, однако я все равно уважаю Руслана Александровича, как достойного лидера и, чего уж там, великолепного деда.

— Заеду, — согласился, разворачиваясь обратно к парковке, где практически только что простился с остальной группой. — Прямо сейчас и выезжаю.

— Отлично, жду, — ответил с явным облегчением Демидов и добавил, прежде чем положить трубку: — И предупреди отца, что едешь ко мне, Дмитрий. Не хочу, чтобы он тебя подозревал в работе на благо моего рода.

Я услышал его смешок, и разговор прервался. Я кивнул Витале, уже открывшему для меня дверь автомобиля, и тут же набрал номер отца.

— Дмитрий Алексеевич, Алексей Александрович сейчас на совещании, — сообщил мне Степан Витольдович, ответив на вызов. — Мне его отвлечь?

— Нет, просто передайте, что с «Поддубным» дело не закрыто, и я еду в особняк Демидовых, чтобы все прояснить.

Секретарь отца пробормотал «Ждите», после чего накрыл динамик ладонью. Виталя, услышав адрес, уже передал его охране, и мы тронулись с места.

Наконец, Степан Витольдович вновь заговорил, видимо, получив консультацию князя.

— Алексей Александрович велел передать, что всецело полагается на ваше решение и полностью его поддержит, — сообщил секретарь.

— Спасибо, Степан Витольдович, — ответил я и повесил трубку.

Что ж, значит, будем решать сами. Говоря откровенно, мне на этих террористов было бы плевать с высокой колокольни. Романовы под удар попали случайно, можно растереть и забыть.

Но проблема кроется в том, что Романовы под удар попали. И здесь Демидов абсолютно прав: такие дела нужно доводить до конца. Сегодня ты не добил одного поднявшего на тебя руку, завтра твой род будут считать слабым. А со слабыми дел не ведут, их уничтожают.

Кроме того Волковы еще должны появиться у нас дома, и я не хочу, чтобы моя семья стала сопутствующим ущербом в чужих разборках. А раз Волковы стоят под Демидовыми, которые санкционировали участие бояр в Горной Резне, то и до моей матушки могут попытаться дотянуться. А там и Ксения рядом с ней.

Нет уж, врагов нужно кончать раз и навсегда. Есть только один противник, который ничем тебе не грозит — это мертвый противник. И чем раньше ты его убьешь, тем безопаснее станет твоя жизнь.

Именно это заставило меня уничтожать другие разумные цивилизации в прошлой жизни, именно этим принципом я старался руководствоваться в этой. И отступать не намерен.

Несмотря на обстоятельства, я не чувствовал злости или раздражения. Накладки случаются и продолжат случаться, пока я не выведу «Оракула» в открытый мир.

Люди слишком ненадежны, слабы и, что греха таить, дешевы. Даже опричники, как показывает практика, покупаются целыми отделами. А беспристрастный искусственный интеллект будет следить по камерам за всем царством, выявлять разыскиваемых преступников в режиме реального времени. И останется только хватать их и казнить вовремя, чтобы не допустить жертв.

Вся ситуация с просачивающимися врагами царства существует только до тех пор, пока у меня не получится воссоздать «Оракула» на этой Земле. И для этого мне нужно закончить с системой КИСТа, которой будет оперировать искусственный интеллект.

Хочется еще часов двадцать в сутках, чтобы успевать везде, раз до клонирования пока еще не дошли. Но, как известно, за неимением горничных имеем дворника.

Машины неслись по вечерней столице, и я поймал себя на мысли, что так и не проникся духом Москвы, как подобает приличному приезжему. Город казался мне серым и скучным, несмотря на обилие исторических памятников и целых кварталов, оформленных под старину.

Наконец, мы добрались до особняка Демидовых, и ворота перед нашими автомобилями раскрылись. Покинув машину, я с поклоном поприветствовал хозяина дома.

— Добрый вечер, Руслан Александрович, — сказал я.

— Здравствуй, Дмитрий, — ответил мне князь, жестом приглашая входить.

На этот раз праздничный свет в гостиной не горел, да и сам особняк выглядел сегодня не таким веселым и богатым, как обычно. По лицу Демидова было заметно, что он действительно устал и вымотан.

Я прошел вслед за дедом в уютную гостевую комнату, в которой горел небольшой камин, и по знаку Руслана Александровича занял свободное кресло у огня. Сам он плеснул себе в бокал коньяка и только после этого опустился напротив.

Долгую минуту мы молчали, пока дед не заговорил, глядя в огонь.

— Сегодня я узнал, что сын великого князя Хабаровского пропал, — произнес Демидов. — Пришлось подергать за ниточки, чтобы понять — это очередное звено в плане государя укрепить свою власть.

Я промолчал в ответ, и Руслан Александрович продолжил:

— А также я узнал, что у него были подельники, которые помогали в подготовке нападения на Волковых и тебя, Дмитрий, — сообщил он, все еще держа бокал в руке и не притрагиваясь к его содержимому. — Но есть одна проблема…

— Он тоже аристократ? — поняв, к чему клонит князь, уточнил я.

— Не наш, — отмахнулся тот. — Так что никакого подрыва безопасности страны. Собственно, я знаю, где он прячется, как выглядит и даже какие сигары предпочитает. У меня готов отряд, который займется его ликвидацией. Громкой, яркой и кровавой.

Я его не торопил, хотя, разумеется, уже понял, к чему клонит Демидов. И если у царя я до сих пор думал, что можно потребовать за услуги, то с дедом все обстояло иначе.

— У него серьезная охрана, — продолжил Руслан Александрович. — И статус дипломата. Последнее не проблема — его снимут, как только я дам команду.

Значит, операция уже санкционирована сверху. Каким бы влиятельным Демидов ни был, решать такие вопросы единолично он не вправе. Если речь о человеке, обладающем дипломатической неприкосновенностью, это епархия великого князя Соколова, как министра иностранных дел, и государя.

— Ты не хочешь лишних жертв, — кивнул я.

Дед бросил на меня взгляд.

— Схватываешь налету, сразу видно, чьей крови в тебе больше, — усмехнулся он. — Так понимаю, с отцом ты уже переговорил? Что сказал князь Романов?

И вот наступил момент, ради которого Алексей Александрович произнес те слова, которые мне передал Степан Витольдович. Игра в родственника, который больше радеет за Дмитрия Алексеевича, похоже, перешла на новый уровень. Ведь теперь Романовы демонстрируют владыке Урала, насколько мне доверяют.

— Что полностью поддержит любое мое решение, — ответил я.

— Это хорошо, конечно, — покивал дед и тут же спросил: — Что ты сам думаешь обо всем этом?

— Думаю, раз у тебя уже есть разрешение провести акцию в столице, — произнес я, глядя на горящие поленья, — это значит, что даже великие князья на нашей стороне в этом вопросе. И, полагаю, раз Соколов дал добро, то и государь для себя все решил.

— Проницательный ты, Дима, — покачал головой Демидов. — А вот дядька твой не сразу догадался. Эх, был бы ты моим сыном, я бы тебе свой род передал!..

Он сжал кулак, на мгновение утратив облик спокойного уставшего старика. Я успел взглянуть на разъяренного медведя, прежде чем тот вернул себе контроль над эмоциями.

— Прости, слишком много всего навалилось в последнее время, уставать стал, да и возраст, — пробормотал Руслан Александрович.

И если бы я его не знал, я бы поверил. А так — очевидно, передо мной только что помахали возможностью принять бразды правления в роду Демидовых. И немудрено — у Кирилла Руслановича одни дочери.

— Быть князем — тяжкий труд, — ответил я, склонив голову. — Если я могу чем-то помочь…

Дед хмыкнул.

— Тогда давай сначала закончим с этим делом. Вся операция не продлится и двух часов — отнимаем статус дипломата, отряд входит в его резиденцию и выходит целым и невредимым, оставив только распотрошенные обезглавленные трупы. Ты все время находишься рядом, но под пули не лезешь.

— Почему? — удивился я такому решению.

— Ты мой внук, — заявил Демидов. — А Волковы — всего лишь бояре.

— Отряд — это они? — уточнил я.

— Да, Святослав сам поведет своих бойцов, — кивнул Руслан Александрович и тут же прищурился с улыбкой. — А что, переживаешь, не попадет ли шальная пуля в Василису Святославовну?

Я покачал головой, припоминая свои последние вылазки. Осведомленность тюрков, их готовность отражать атаки. Понятно, что не всегда можно собрать точную информацию, но если там все вылилось в жесткое противостояние, тут сам Аллах велел тюркам забрать с собой как можно больше неверных.

— Я не верю, что твой дипломат не знает, что под него уже готова могила, — сказал я. — И наверняка окопался по максимуму. А это значит — либо наш отряд поляжет на подступах, либо внутри.

Возможно, именно поэтому царь дал добро на штурм. Это не его бойцы облажаются, а личная гвардия князя Демидова. Заодно и дед подрастеряет немного веса в обществе, а то слишком Уральский владыка стал влиятелен. А подобное поражение станет ощутимым щелчком по носу.

— Не мне тебе рассказывать, как продается оружие в Русском царстве и уже тем более в Османской империи, — продолжил я. — Именно поэтому идти в первом ряду должен я, если ты действительно хочешь, чтобы никто из твоих бояр не пострадал.

Демидов хмыкнул.

— Ты тоже думаешь, что Рюриковичи меня специально подставляют? — осведомился он, повернувшись ко мне.

Я помолчал несколько секунд, прежде чем ответить.

— Я в этом почти уверен.

Глава 23

Резиденция османского агента располагалась за пределами столицы. Частный дом, окруженный декоративным забором, камеры по всему периметру. Подземная парковка на три машиноместа, два автомобиля под охрану. Само двухэтажное здание окружали каменные прямоугольные хозяйственные постройки, наверняка там сейчас спрятались тюрки.

Квадрокоптер Волковых завис над главным зданием и стал медленно поворачиваться в воздухе, позволяя нам осмотреть территорию.

— А неплохо он устроился, — заметил сидящий перед дисплеем боец.

Святослав Андреевич кивнул, глядя на изображение.

Несмотря на слова Руслана Александровича, никто в лоб атаковать не собирался. Оборудование у боярского отряда ничуть не уступало тому, что использовала при мне армейская разведка. А кое в чем даже превосходило на голову.

Мне выдали униформу рода Волковых. И в первые секунды мне было сложно удержаться от недовольного цоканья языком. Интерфейс, который я так и не закончил, у Святослава Андреевича уже был разработан и встроен в шлем костюма. Конечно, он был послабее моего варианта, но он был.

Понятно, что дед меня немного обманул. Из его слов я понял, что брат Василисы только приступил к работе, а Святослав Святославович, оказывается, одну модель уже внедрил и продолжает корпеть над ее усовершенствованием.

Я не могу влезать в дела другого рода и узнать о таких разработках просто не смог бы, пока мне сами о них не рассказали. А того времени, что мы виделись с младшим Волковым, просто не хватило для нормального разговора.

Однако теперь поездка на Урал уже не будет отложена. Мне нужно посетить лаборатории. Не удивлюсь, что ради этого дед и разыграл меня, чтобы придать дополнительной мотивации — недаром он при разговоре с отцом утверждал, что у него есть то, что мне нужно, и чего Романовы дать не в силах.

— Итак, все на местах, — подвел итог наблюдению боярин Волков. — Задача следующая: никто не должен уйти живым с этой территории. Внутрь входим под защитным куполом княжича Романова. От него не отходим дальше, чем он скажет, слушаем, что он говорит — сегодня он командует на месте. Если возникнет необходимость разделиться, спрашиваете.

Бойцы кивали, не споря со своим командиром. Я же смотрел на тактическую карту, развернутую в левом нижнем углу. Пометки союзников зелеными точками и красные блеклые кружки на месте предполагаемого противника. Помимо этого интерфейс обеспечивал связь между отрядом и на большее был неспособен. Но я все равно был недоволен дедом. Скрыл от любимого внука такую тайну!

Да если бы я знал, что его бояре уже обкатали рабочую версию, я бы не в ЦГУ поступал, а к деду уехал. И кто знает, может быть, даже и Демидовых возглавил в качестве ответного жеста.

Интриган старый!

Но сейчас нужно делать дело. С Русланом Александровичем потом еще потолкуем.

— Я ставлю стандартную защиту в форме квадрата, — начал я пояснения. — Расстояние — полтора метра на каждого человека внутри. Сам я держусь в центре, так сила будет равномерно распределена. Крепость моего щита держит очередь из крупнокалиберных пулеметов. Тяжелое вооружение — только если я заранее вижу подготовку к выстрелу. Все ясно?

— Ясно, княжич, — ответил мне женский голос, и я обернулся на звук.

Понятно, лучший целитель рода тоже здесь. Где же ей еще быть?!

— Василиса, вы держитесь строго за мной, — объявил я свое решение. — Если щит все же продавят, ваша помощь будет кстати.

Боярин хмыкнул, выслушав меня, после чего повернулся к дочери.

— Василиса, — сказал он. — Проконтролируй, чтобы все вернулись целыми.

— В мою смену не умирают, — ответила та ровным тоном, демонстрирующим констатацию факта, а не бахвальство.

— Все готовы? — обвел салон машины взглядом боярин. — Руслан Александрович, мы ждем.

Последнее было сказано уже для сидящего в своем особняке Демидова. Я не слышал его ответа, но тот факт, что дед нас слушает, еще сильнее меня завел.

Но, разумеется, я держал себя под контролем. Все эмоции сейчас будут только во вред, так что и нервничать нет смысла. А физические реакции — это просто реакции организма.

— Выдвигаемся, — приказал Волков, и первая пара бойцов распахнула двери грузовика.

Мы выпрыгивали на землю, и вокруг меня сразу же образовалось кольцо, а после каждый чуть разошелся в стороны. Я подсветил свой щит, придавая ему легкий голубоватый оттенок, и мы пошли по дороге. Отсюда до резиденции еще триста метров пешком.

Квадрокоптер продолжал трансляцию, оставаясь за пределами обзора камер особняка, по внутреннему двору никто не ходил, свет в помещениях не горел. Нас будто бы хотели убедить, что там пусто, и цель давно скрылась.

Густой лес расступился, открывая нам вид на кованый забор, изображающий строгую систему геометрических фигур, уложенных друг на друга так, чтобы получался симпатичный узор. Подметив его наличие, я не стал вести отряд дальше.

— Открываю дверь, — объявил я, создавая уже доказавший свою эффективность конус силы.

Заскрежетал металл, сегмент забора вырвало из земли вместе с кусками бетонного основания, и с силой грохнуло об стену ближайшей постройки. Ошметки раствора разлетелись в стороны, мои бойцы открыли огонь, заметив мелькнувших в окнах людей.

— Стоять! — приказал я, вскидывая руку, когда заметил, что стоящие впереди меня бойцы готовы шагнуть на территорию. — Никто не спешит, внимательно глядим под ноги, здесь могут быть мины.

Бойцы Волковых мне не ответили, и я почувствовал легкий толчок в плечо от Василисы. Через надетую броню ее ладонь я бы не ощутил, а так получилось уловить слабый отголосок.

— Веди, княжич, — произнесла она по связи, и я почувствовал, как по загривку пробежали мурашки.

— Пошли.

Первые бойцы Волковых перескочили образованную вырванным забором яму, и я тут же последовал за ними. Двигались по внутреннему двору мы не долго. Боярский отряд убивал всех, до кого мог дотянуться, в мое поле врезались вражеские пули, но падали наземь, так и не причинив никому вреда.

В первую постройку, пострадавшую от забора, солдаты набросали гранат. Серия слаженных хлопков, вылетающие через выбитые окна обрывки чего-то темного и неопрятного, и мы продолжили путь.

Из второго здания с громким шипением вылетел огненный снаряд. Техника османского бойца оказалась не слишком сильной — просто растеклась по щиту, лишь едва-едва уменьшив крепость. В ответ кто-то слева от меня пальнул из подствольного гранатомета — на том противостояние с этим одаренным и кончилось.

Вокруг меня уже привычно падали убиваемые моими людьми враги, а я спокойно осматривался и следил за обстановкой через объектив квадрокоптера. Солдаты Волкова действовали профессионально, и моего вмешательства, по сути, не требовалось. Я действительно работал щитом, из-под которого отряд просто не выкурить.

На крышу резиденции выскочил снайпер. Он залег у выступающей во все стороны тарелки связи, но мы прекрасно видели его, и когда тюрк поднялся для прицеливания, его голову разнесло опережающим выстрелом.

Шлем на моей голове приглушил грохот выстрела, но все равно я почувствовал, что барабанным перепонкам досталось знатно. Но оглядываться на бойца, который так оперативно убрал лишнего на крыше, не было времени.

Со стороны второй постройки к нам понеслась сейсмическая волна. Земля дрожала и вздыбливалась, будто от здания полз гигантский крот. В метре от моего щита почва взорвалась, выпуская из себя темный сгусток. В полете развернувшись, одаренный земляной расправил руки и налетел прямо на мою стену.

Пули от него отскакивали, а тюрк заработал измененными руками, как заправский экскаватор — вгрызался в щит множеством наращенных на предплечья каменных зубьев. Все его тело защищала толстая корка покрова.

— Стоять! — предупредил я и взмахнул рукой.

Силовая нить скользнула по горлу врага, снимая с защиты стружку, османский боец откатился в сторону, практически мгновенно зарываясь под землю.

— Гранат ему в тоннель, — велел я и пошел вперед, чтобы боярская дружина оказались как раз над оставленным ходом.

Такая техника должна отнимать много сил, а сидя под слоем почвы, одаренный может немного передохнуть и заодно восстановить утраченную броню. Впрочем, когда я силой пробил тоннель до самого тюрка, успевшего уйти на пару метров ниже, связка гранат закончила дело.

За это время сидевших во второй пристройке закончили добивать, и теперь нам предстояло только взять сам особняк.

Стоящий передо мной боец как раз потянулся за взрывчаткой, чтобы пробить нам вход, но я остановил его, хлопнув по плечу так, чтобы боец это ощутил.

— Сейчас я вежливо постучусь, — сказал я и создал новый конус.

Бить в укрепленные двери не было смысла. И выломал кусок стены чуть в стороне, по уже давно сложившейся традиции.

— Вперед! Соблюдаем дистанцию! — напомнил я. — За пределы поля ни шагу!

Но моих указаний и не требовалось, мое вмешательство по-прежнему было необязательным. Настолько, что этот штурм становился поразительно скучной прогулкой. С той лишь разницей, что мне приходилось постоянно подновлять массовый барьер.

На первом этаже нас встретил поток ветра и огня. Оба одаренных прикрылись за куполом третьего. Поставленную защиту наши пули не брали, просто отлетали на пол под постоянным потоком воздуха.

— Снимаю их броню на счет «один», — предупредил я. — Три…

Трое одаренных в одной связке, тем более не самых слабых, могут запросто поставить новый купол взамен разбитого, а потому синхронность была важна. В теории, просто сменяя друг друга, они могли бы перемолоть весь отряд без поддержки. Но сегодня с Волковыми пришел я.

— Два…

В этот момент по нам открыли огонь в спины, и стоящие за мной солдаты ответили своими выстрелами, в то время как остальные ждали сигнала. Установленное мной поле трещало под натиском сдвоенной техники, но у меня еще оставались силы, чтобы мы могли чувствовать себя в безопасности.

— Один!

Нить разрубила одновременно и потоки, и купол. Я увидел, как первая же пуля снесла защитнику часть лица. А дальше слаженный залп оборвал жизнь второго воздушника. А вот огневик поступил умнее.

Он окутался пламенем, превращаясь в живой факел, и побежал к нам, поджигая коридор своим жаром. На полу оставались горящие отпечатки следов. Первая линия моих бойцов чуть подалась, инстинктивно стараясь отстраниться от несущейся на них пламенной фигуры.

— Умрет уставшим, — прошептал я, создавая две силовых нити, крест-накрест пересекающие коридор.

Скорость, которую развил одаренный, и бритвенная острота моей пряжи сделали свое дело. Пламя опало, и к нам покатились куски разрубленного тела. Я обернулся назад, оценивая обстановку.

Пятерка тел на полу и тупик подтверждали, что нам только вперед — к лестнице на второй этаж.

— Идем, — велел я, двигаясь в ногу со всем отрядом.

Но дальше все, что от меня потребовалось — лишь держать щит. Бойцы Волковых спокойно зачищали комнату за комнатой, пока мы шли к лестнице. Там нам попытались дать бой, но я держал поле крепким, и сопротивление оказалось мгновенно подавлено.

Второй этаж не преподнес никаких сюрпризов. Два одаренных, с которыми разобрались мои солдаты, приученные воевать с такими врагами, да сам хозяин резиденции. Толстый мужик с двумя подбородками, мелкими злыми глазками.

— Вы отсюда не уйдете, — объявил он на чистом русском, поглаживая объемный живот.

Рукоять взрывателя на поясе была зажата пальцем. Отпустит — начнется детонация. Но больше всего меня удивило, что дипломат даже не был одаренным.

— Заканчиваем, — сказал я и создал узкую полоску поля, которая тут же отделила толстую кисть от руки.

Грохнули выстрелы с задних рядов, дипломата разворотило, а оброненный им взрыватель остался висеть в воздухе, поддерживаемый моим даром. Воссоздать давление — что может быть проще?

Притянув обрубок к себе, я вручил его стоящему рядом бойцу.

— Дарю, — прокомментировал я, когда тот сомкнул пальцы на кнопке, — на память о сегодняшнем дне.

На улицу мы выбрались вовремя — на часах, отображаемых интерфейсом, как раз подходили к концу отмеренные дедом два часа с начала операции. И хотя мне казалось, что прошло гораздо больше времени из-за того, что основную часть штурма я просто стоял и ничего не делал, сам факт, что мне удалось продержаться так долго, ни разу не снимая поля, вызвал чувство гордости.

Продолжаю расти над собой, несмотря ни на что. Раньше бы пришлось несколько раз обновлять поле защиты, а тут с одним справился.

Грузовик с гербами боярского рода Волковых уже ждал нас за воротами. Когда мы выбрались наружу, машина дала задний ход, сминая ажурную решетку своим весом. Замерев, транспорт распахнул задние двери, и наружу высочила пара бойцов, остававшаяся за периметром.

— Они соберут информацию, если найдут, — пояснила мне Василиса, когда я обернулся в сторону бежавших в особняк солдат.

Остальной отряд бодро загрузился внутрь, и мы остались последними. Но и нам задерживаться не стоило — полагаю, Демидов не просто так отводил только два часа на штурм, наверняка с минуты на минуту прибудут царские люди.

— Хорошо бы, чтобы на этом все кончилось, — кивнул я, не спеша снимать шлем.

Волкова вздохнула, будто бы говоря, что подобные дела никогда не заканчиваются.

Я подал ей руку, предлагая помочь целительнице подняться в грузовик. Она помедлила, не спеша опираться на мою ладонь, но после хмыкнула мне в ответ и все же воспользовалась предложением. Сам я заскочил легко, будто и не работал все два часа, а просто по улице гулял.

Двери за мной закрыли, и машина тут же покатилась с места. На место отъезжающего транспорта тут же вкатился другой, точно такой же. Из него, правда, никто уже не выскакивал наружу, но на территории к этому моменту врагов не осталось, так что и опасности для них быть не должно.

Расстегнув ремешок шлема, я снял его с головы и поставил у себя в ногах. Немного напрягая волю, окружил нашу машину силовым полем — скорее по привычке, чем по необходимости. Дар отзывался исправно, ничего не указывало на усталость, и я прикрыл глаза, сосредотачиваясь на себе.

Пара мгновений транса, и я вынырнул в реальность, уже зная, что просто достиг очередного ранга. На этот раз — последнего из доступных мне на протяжении жизни в качестве Романова. Дальше оставались только великие князья и государь.

Ее взгляд встретился с моим, и я по глазам понял, что боярышня улыбается.

— А вы неплохо справились, Дмитрий Алексеевич, — заявила она. — Мне кажется, еще через пару подобных прогулок я совсем почувствую себя с вами как за каменной стеной.

Я кивнул.

— Спасибо, Василиса Святославовна, у меня было время потренироваться. Полагаю, как и у вас.

Она прикрыла веки, видимо, вспоминая, через что пришлось пройти, чтобы стать целителем высшего класса.

— Вы правы, Дмитрий Алексеевич, — согласилась Волкова.

— Княжич, вас встречают, — объявил ее отец, и грузовик плавно сбросил скорость. — Не забудьте сдать униформу.

Я кивнул и быстро снял броню. Свою верхнюю одежду я оставлял здесь же, так что споро натянул пиджак с брюками и туфлями.

— Буду ждать вас в нашем родовом поместье, — объявил на прощание боярин, когда я уже покинул машину.

— Вы так уверены, что я скоро там окажусь, — ответил я.

На что Волков лишь усмехнулся, постучав по шлему, который я ему отдал. Намек был кристально ясен. Теперь визит на Урал просто неизбежен.

Я махнул рукой вслед отъезжающему грузовику и направился к машинам рода Романовых. Виталя уже вышел на улицу и ждал меня возле пассажирской двери.

А с дедом мы еще поговорим.

Глава 24

Я вошел в секцию с двойственными чувствами.

С одной стороны, нужно было работать над своим проектом. С другой — прямо сейчас прыгать в самолет и лететь на Урал.

Но эмоции мной не правят, а лишь подсказывают. Я сам решаю, что и как делать, не идя на поводу сиюминутных химических реакций организма. А потому засучил рукава и вернулся к работе.

Интерфейс Волкова работал с помощью камеры, отслеживающей положение глаза, и миниатюрного проектора, который транслировал картинку в соответствии с этим положением по заранее заданной схеме. Опасная штука, можно и зрения лишиться, если что не так пойдет. Впрочем, я уверен, бойцы боярского рода с радостью вызывались добровольцами для испытаний, ведь Василиса могла их исцелить если и не мгновенно, то уж точно с гарантией.

Я думал о подобной системе, но отказался как раз ввиду сложности исполнения. Гораздо проще снимать положение глаза и выдавать картинку на те же линзы или стекла очков. И это в разы быстрее разработать и внедрить — никаких лишних трудозатрат.

Был и другой, более сложный вариант — пара датчиков на висках, которые считывали бы намерение пользователя напрямую из мозга. Не чтение мыслей, а улавливание колебаний в мозгу. Долгая настройка, сложность технического исполнения. Но на моей Земле этот способ был предшественником постоянного интерфейса, вживленного в голову.

Полученное от Телегина разрешение на круглосуточный доступ позволило провести всю ночь в секции. И оторвался я только после того, как участники русско-китайского проекта замелькали в коридоре, собираясь начинать новый трудовой день.

Прибрав за собой, я двинулся на выход, по пути кивком здороваясь со встречающимися лаборантами этажа. А когда закончил необходимые процедуры и вышел на свежий воздух, развернул над собой силовое поле.

Ливень обрушивался на землю, превращая зеленые насаждения в болота. Под ногами растекались лужи, не успевающие просочиться в канализацию. Осадки выпадали мощно, обильно, но я не замочил ног, пока добирался до парковки.

— Доброе утро, княжич, — поприветствовал меня Виталя, стоящий под зонтом у «Монстра». — Как прошла твоя ночь?

— Здравствуй, Виталя. Вполне удовлетворительно, — ответил я, раскрывая встроенный гардероб.

Взгляд зацепился за пустой отсек, в котором каталась униформа от Маркова. Толстой ее сжег, и новую мне не выдали. Но теперь это не имело значения.

— Кофе, — вручил мне термокружку Слуга, когда я закончил приводить себя в порядок. — Не переживай, княжич, прямиком из особняка. Сам вез, когда с ночной сменой менялся.

Благодарно кивнув, я принял напиток и, заново собрав над собой силовой зонтик, вышел на улицу.

Потоки воды не стали слабее, границы моего поля были четко видны — уровень льющихся вокруг меня ручьев был выше на пару сантиметров. Потоки стекали через многочисленные решетки, но их, кажется, не особенно хватало для такого количества осадков.

Шагая по влажной дорожке с кружкой в руке, я делал мелкие глотки кофе и смотрел, как справляются другие студенты.

Воздушники использовали простейшие щиты, внешне похожие на мое поле. Одаренные льда шли по воде, не замочив ног, капли воды облетали их, не касаясь ни одежды, ни тела. Земляные пользовались банальными зонтами, а сложнее всего приходилось одаренным огня. Опасная сила не позволяла окружить себя стихией, ведь можно запросто начать пожар. Впрочем, я заметил двоих, кто создал над собой огненные шары, высушивающие влагу.

Достигнув крыльца, я задержал дыхание, чтобы не нюхать смрад табака от дымящих студентов, и, убрав силовое поле, чтобы не растолкать курильщиков, прошел внутрь.

Сдав плащ в гардероб, тут же направился к расписанию. Хоть надо мной и не висела необходимость сдавать зачеты ради допуска, однако освободить время все еще требовалось. И выловить преподавателей можно было на перерывах, так что я смотрел, куда мне придется бежать, чтобы получить освобождение от еще пары предметов.

— Дмитрий Алексеевич, здравствуйте, — привлек мое внимание великий княжич Выборгский, становясь рядом.

Обернувшись к нему, я склонил голову в ответном приветствии.

— Доброе утро, великий…

Он прервал меня нетерпеливым жестом.

— Оставьте формальности, Дмитрий Алексеевич, — заявил Соколов. — Мы же вместе с поляками бились, и у вас наград даже больше, чем у меня. Так что просто Иван Михайлович.

Я усмехнулся, принимая правила игры.

— Что ж, как пожелаете. Чем могу быть полезен?

Интерес второкурсника мог быть вызван несколькими причинами, но гадать я не собирался. Скажет и сам, чего хочет Рюрикович от княжича Романова.

— Предлагаю встретиться на обеде для короткой беседы, — объявил тот, открыто улыбаясь мне. — Много времени это не займет, но я полагаю, нам обоим будет весьма полезно поговорить.

— Хм, что ж, я согласен, — ответил я. — Тогда до встречи на большом перерыве.

— Буду ждать с нетерпением, княжич, — кивнул мне Соколов, и тут же отбыл восвояси.

Проводив его взглядом, я тоже направился на занятие. Гадать, чего хочет сын главы министра иностранных дел Русского царства, даже не стал. Великий княжич пока что проявил себя, как харизматичный лидер, и мне не в чем было его упрекнуть. Учитывая, что семья Соколовых поколениями занимает должность ведущих дипломатов страны, резких движений он делать не станет.

Я пришел в лекционный зал далеко не первым и, поприветствовав группу, занял свое место. Сидящая рядом Виктория повернулась ко мне с улыбкой и кивнула. Я ответил на ее жест, но перекинуться словами нам уже не дали вошедший преподаватель и прозвеневший звонок.

Лекция по экономике пролетело быстро. Я слушал внимательно, подмечая некоторые моменты, которые следовало бы уточнить для себя. Нельзя сказать, что материал был для меня нов, но указанные преподавателем тонкие места следовало изучить. Тем более в вопросах наследования намечалась некоторая неразбериха.

Михаил II отобрал у великих князей право передавать по наследству земли, и теперь совет Рюриковичей будет заново распределять территории. Однако огромный пласт экономических поправок к нашему законодательству в результате полетел к чертям после опубликования царского указа — часть положений закреплена именно за конкретными родами, и особые условия территорий — в том числе. Таким образом могла возникнуть ситуация, когда семья, занимающаяся условной нефтью, переходит в земли, ее не имеющие, и все преференции рода Рюриковичей превращаются в пыль.

После звонка я сразу же направился на другой этаж, чтобы успеть договориться с преподавателем психологии о зачете. Предмет хоть и был для нашей кафедры скорее факультативным, но здесь не учили лечить мнимые детские травмы, а преподавали умение работать с разными типами личностей. Получив дату и время, я поспешил в следующий кабинет и едва успел войти раньше, чем прозвенел звонок.

Шафоростова взглянула на меня из-под приспущенных век с таким видом, будто я ей на ногу наступил, но ничего не сказала. Так что я успел и занять место, и включиться в работу.

Обещанная лабораторная прошла быстро и ожидаемо легко. Задания у каждого были свои, но все оказались достаточно простыми. В итоге я решил, что занятие было рассчитано на то, чтобы познакомить студентов с самими процессами и стандартами ЦГУ, а не получить реальные результаты.

— Виктория Львовна, как продвигаются ваши дела с зачетами? — уточнил я, когда мы вышли в коридор.

— Все хорошо, — сдержанно улыбнулась Морозова, оглядываясь на меня. — Мне осталась только физическая подготовка — и допуск у меня в руках. А как ваши дела, Дмитрий Алексеевич?

— Сносно, — кивнул я в ответ. — Надеюсь успеть до конца недели все закрыть.

— Желаю вам успеха, — тихонько произнесла Виктория.

В столовой я сразу отделился от группы. Соколов уже сидел в одиночестве за столиком и, стоило великому княжичу заметить меня, он поднялся со своего стула. Рядом с ним стояли два подноса — один, очевидно, для самого второкурсника, второй был заполнен точно так, как я обычно беру сам.

Попрощавшись с группой, я направился к великому княжичу.

— Иван Михайлович, смотрю, вы подготовились, — заметил я, подойдя к столику.

— Такова уж наша семейная черта, — хмыкнул тот в ответ, указывая мне на свободный стул. — Мы не идем на переговоры, если не собрали всю необходимую информацию.

Я улыбнулся в ответ, занимая место.

— Вы не против, если я попрошу вас установить защиту от прослушивания? — спросил Соколов негромко.

Впрочем, судя по тому, что за нами наблюдала едва ли не вся столовая, его слова однозначно услышали все, кто этого пожелал. И в просьбе не было ничего необычного, но у меня возникло чувство дежа вю. Не так давно я уже общался с представителем клана Рюриковичей под защитой.

— Конечно, — согласился я, возводя вокруг нас барьер, не пропускающий звуков наружу. — Можете говорить открыто, Иван Михайлович.

Тот кивнул, выражая благодарность.

— В таком случае попрошу вас выключить ваши часы, Дмитрий Алексеевич, — улыбнулся он, глазами указывая на мое запястье. — Я не скажу ничего такого, что следовало бы трактовать как угрозу для вас или вашего рода. Однако как Рюрикович, не хочу возможных последствий. Не поймите меня неправильно, но я предлагаю вам действительно приватный разговор и прошу отнестись к этому соответственно.

Интересно, давно он знает? Впрочем, это только подтверждает, что Рюриковичи наверняка были в курсе еще в тот день, когда Татьяна Игоревна вышла со мной на личную беседу. Знали, что я делаю записи, и все равно отправили Измайлову подставлять голову. Ненавижу великосветские интриги.

— Разумеется, — кивнул я, действительно выключая часы. — А теперь, прошу прощения, но мне нужно сделать звонок.

Но мой телефон уже сам завибрировал. Как и положено, при прекращении сигнала сработала система безопасности рода. И если я сейчас не подниму трубку, начнется маленький победоносный штурм.

— Все в порядке, — ответив на звонок, произнес я. — Через пять минут включу обратно.

Положив телефон на стол экраном вверх, чтобы Соколов видел отсутствие записи диалога, я взялся за вилку с ножом.

— Итак, Иван Михайлович, давайте поговорим. Зачем я вам стал нужен? — произнес я, приступая к еде.

Да, не слишком вежливо, и кто-нибудь мог бы в действительности оскорбиться, однако Соколов сам предложил отставить формальности. Впрочем, он и не подумал кривить лицо, а сразу же взял быка за рога.

— Во-первых, у меня есть к вам деловое предложение, Дмитрий Алексеевич. Лично к вам от меня, без участия наших семей.

Я хмыкнул, пластуя сочное мясо, политое красным соусом. Желудок напомнил, что я со вчерашнего дня как следует не ел, а несколько кружек кофе давно переработаны организмом и уже даже выведены в уборную.

— А вы умеете заинтриговать. Я вас слушаю, Иван Михайлович, — объявил я, закончив с разделкой стейка. — Говорите.

Он взял кружку с кофе и, сделав маленький глоток, отставил ее в сторону.

— Я предлагаю вам провести некоторое время в моей компании, — объявил Соколов.

Я вскинул бровь, и великий княжич принялся пояснять.

— Как вам известно, моя семья на протяжении нескольких поколений отвечает за министерство иностранных дел Русского царства, — произнес он. — И со временем я, возможно, займу место своего отца, возглавив и род и службу. Но чтобы прочно стоять на ногах, мне потребуются контакты в обществе, с которыми я могу работать.

— Не положиться, а работать? — уточнил я, прожевав кусок говядины.

— Я — сын ведущего дипломата страны, я всегда точен в формулировках, — кивнул Соколов. — Между Рюриковичами и Романовыми слишком большая пропасть, и ее не загладить в ближайшие пару поколений. Вы это должны понимать, как никто другой.

Я замедленно кивнул, принимая его пояснение.

— И вы хотите уже сейчас начать налаживать контакты для дальнейшей плодотворной работы, — развернул я мысль великого княжича. — Вот только у меня сразу же возникает вопрос — я не наследник, почему вы говорите со мной, а не с Сергеем Алексеевичем?

Иван Михайлович дипломатично улыбнулся.

— Боюсь, с вашим старшим братом у меня нет никаких точек соприкосновения, Дмитрий Алексеевич, — вздохнул он. — А вот вы уже показали себя, и нас объединяет много общего, чем лично я очень горжусь. Не каждому удается поработать во благо государства бок о бок с таким выдающимся одаренным. И я сейчас не только про Киев и Польшу говорю.

— Хорошо. Что вы имеете в виду под «провести время в вашей компании»? — перешел я к другому своему вопросу. — От того, что мы вместе ходим по коридорам ЦГУ, боюсь, некоторых ваших родственников может хватить инфаркт.

Соколов отмахнулся.

— Не имеет значения, что они скажут. Я же предлагаю вам посетить наш особняк через неделю в качестве моего личного гостя. И, — он выставил ладонь, видя, что я не особенно горю желанием согласиться, — чтобы вы не подумали ничего лишнего, я приглашаю на эти посиделки всех награжденных княжичей, которые были с нами в Киеве. Такой маленький закрытый клуб для героев небольшой победоносной войны.

Интересно, он сам до этого додумался, или ему подсказали такую идею? Если отбросить родовые претензии и выставить подобные собрание как действующий клуб по интересам, ни у кого не повернется язык сказать, что Соколов играет против Рюриковичей или готовит какую-то еще подлость.

Подобные общества, в принципе, новостью не были, их уже на протяжении столетий устраивали офицеры, прошедшие тот или иной конфликт. В какой-то период считалось крайне престижным попасть гостем на такой прием. А уж стать почетным членом — порой за такое могли и убить.

— Хорошо, допустим, я согласен, — кивнул я.

Для меня это будет возможностью сделать то, что и положено делать младшему княжичу — заводить связи. Как ни крути, а если приглашены все, то это потенциально очень широкие возможности для налаживания контактов. И пускай по царскому указу пошли в основном не наследники родов, а вторые и третьи сыновья, сути это не меняет.

Недаром Демидов пытался повлиять на Романовых через меня. Эта схема стара как мир и до сих пор работает.

— Отлично, — улыбнулся явно довольный собой Соколов. — Тогда второй вопрос тоже будет касаться вас лично, Дмитрий Алексеевич.

Я оторвался от тарелки, содержимое которой успешно поглощал последние полминуты. Не понравилась мне подобная преамбула.

— Я вас слушаю, Иван Михайлович, — все же кивнул я, внутренне готовясь к новым проблемам, которые, по моим ощущениям, прямо сейчас свалятся мне на голову.

Соколов не стал затягивать паузу.

— Я знаю, что великая княжна Красноярская подходила к вам с предложением помолвки, — объявил он. — Но, судя по тому, что на ее руке так и нет кольца, вы ей отказали.

— Хотите вызвать меня за это на дуэль? — улыбнулся я.

Иван Михайлович рассмеялся, запрокинув голову.

— Нет, что вы, Дмитрий Алексеевич! — отмахнул он, быстро взяв себя в руки. — На самом деле я очень рад, что человек с вашей репутацией непреклонного защитника интересов Русского царства не стал связываться с Измайловыми, которым этой репутации как раз и не хватает.

Я вскинул бровь, ожидая продолжения. О том, что обо мне вот так говорят в обществе, я сам лично не слышал, но вряд ли Соколов выдумал подобное сам. Во-первых, легко проверить за пару секунд в сети, во-вторых, вручение наград не прошло даром, и теперь я начинаю пожинать плоды работы.

— У Измайловых такой репутации нет, — произнес Иван Михайлович с легкой ноткой гордости в голосе. — А у Соколовых она есть. Дмитрий Алексеевич, я предлагаю вам познакомиться с моей сестрой, Анной Михайловной Соколовой, великой княжной Выборгской.

У меня звякнула выпавшая из пальцев вилка.

Глава 25

Что же, первое предложение было понятно и прозрачно. На награждении всех участников войны с Польшей я получил не только доставшиеся остальным два ордена — «Мужества» за великое княжество Киевское, который получили вообще все княжеские сыновья, и «Орден Святого князя Владимира», выданные только тем, кто уничтожал сейм Речи Посполитой, но и высшую награду Русского царства «Святого апостола Андрея Первозванного».

Вот именно эта награда в первую очередь и заставляет великого княжича Соколова приглашать меня в закрытый клуб отличившихся княжичей. Потому как без меня сам Иван Михайлович будет выглядеть бледно, ведь главного героя в его сообществе не окажется, а следовательно, и остальным там ловить нечего.

Но если я участвую, то мероприятие автоматически получает вполне официальный статус в глазах общества. Мы можем вообще никогда больше не встречаться, однако весь свет будет считать, что мы люди одного круга.

Романов — член общества. До недавнего времени это звучало бы шуткой. Нас ведь практически никуда не звали. Но мой орден переворачивает доску, и теперь уже я получаю возможность перебирать приглашениями.

Соколов — только первая ласточка. Сын министра иностранных дел умеет управлять людьми, умеет работать с информацией и пришел ко мне не с пустыми руками. Он подготовился очень тщательно, а заодно и показал, что с Измайловыми его семья не в лучших отношениях. Иначе не стал бы отзываться о них настолько пренебрежительно.

А вот насчет знакомства с сестрой… Я не буду строить иллюзий — взять в жены девушку из Рюриковичей, это очень престижно. Одно только ее происхождение будет стоить всего приданого, какое ей определит глава рода. Перед нами откроются новые двери.

Вот только выдать дочь за Романова для Рюриковича — это политическое самоубийство со стороны Соколовых. Мы все еще за пределами общества, против нас еще идет игра. И великие князья Выборгские готовы встать с нами по одну сторону этого противостояния?

— Итак, Иван Михайлович, насчет первого предложения — я только за. Подобные общества — очень хорошая идея. Люди должны видеть, что благородные сыновья Русского царства держатся друг друга, не враждуют и при этом готовы вновь встать плечом к плечу на защиту государства, — произнес я, подобрав вилку, которую выронил от удивления.

Соколов замедленно кивнул, выслушав меня.

— А против знакомства вы что скажете? — с улыбкой уточнил он. — Но я понимаю ваши сомнения, Дмитрий Алексеевич. Рюрикович предлагает Романову свою сестру в невесты — это крайне странно. Но вы забываете, что мой род является одной из непоколебимых опор трона. Михаил II может спать спокойно, пока Соколовы ведут переговоры от его имени. Надеюсь, вы не станете отрицать этого?

Я кивнул, действительно не имея никаких возражений. Насколько я помню, род великих князей Выборгских еще ни в чем предосудительном замешан не был. Ну, либо умел прятать концы куда лучше остального клана. Потому как единственное, что можно было бы нарыть против Соколовых — они болезненно верны государю.

— Я с удовольствием познакомлюсь с сестрой такого замечательного человека, как вы, Иван Михайлович, — с улыбкой ответил я.

Великий княжич Выборгский ответил мне довольным кивком.

— Что ж, Дмитрий Алексеевич, на большее было бы глупо рассчитывать в моем случае, — сказал он. — Полагаю, великая княжна Красноярская уже доказала на своем примере, что давить на вас не стоит.

Я оставил его слова без комментариев. Раз уж ему так хочется обсудить Измайлову, ему будет гораздо лучше поговорить с ней самой. Все же они из одного клана.

— В таком случае, был рад побеседовать, Иван Михайлович, — произнес я, указывая на циферблат часов. — Боюсь, наше время вышло. Не находите?

Соколов поднялся первым и кивнул.

— Благодарю за беседу, Дмитрий Алексеевич, — искренне улыбнулся он.

Я включил часы и, прихватив телефон, направился к своей группе. Пока шел по столовой, видел внимательные взгляды со всех сторон. Усиленный слух ловил обрывки чужих разговоров, и судя по их содержанию, Иван Михайлович заставил студентов ломать голову, для чего пригласил меня за стол.

Полагаю, в свете не таких уж давних переговоров с Татьяной Игоревной, вскоре можно будет всерьез узнать, что Романовы заключают с Рюриковичами союзы и сделки.

— Всем приятного аппетита, — сказал я, садясь на свое место, у которого стоял поднос, полный еды. — Кого мне поблагодарить за эту прекрасную пищу?

— Виктория Львовна решила, что вы не сможете поесть за одним столом с Иваном Михайловичем, — сдала одногруппницу Мэйлин. — Я ее поддержала.

Морозова отвела взгляд в сторону и поправила волосы.

— У вас был очень напряженный вид с самого утра, — произнесла девушка. — Я решила, что это связано с вашей беседой, и подумала, что вы останетесь голодным.

— Вы прекрасно меня изучили, Виктория, — улыбнулся я в ответ и склонил голову. — Благодарю за вашу заботу.

Тихонько вздохнула Салтыкова, но я не обратил на нее внимания. Лезть с вопросами ко мне никто не стал, и я уплетал еду все оставшееся время, периодически поглядывая на Морозову. Боярышня уже не краснела под моим взглядом, но при этом все равно посматривалав мою сторону в ответ.

— Дамы и господа, — поднялся со своего места Орлов. — Нам пора на занятие по физической подготовке, прошу всех на выход. Нам лучше не опаздывать, Костров крайне этого не любит.

Я попрощался с остальными и, бросив в сторону Морозовой взгляд, кивнул девушке, выражая свою поддержку. Если Виктория сегодня получит зачет, у нее появится допуск в лабораторию, и вот тогда начнется серьезная игра.

Сам я направился не в лабораторию, а к Паращуку. У него должно было проходить следующее занятия у нашей группы, но в расписании Кирилла Ярославовича имелось окно, и я надеялся получить собственный зачет. Все же заслуженному инструктору нечему было меня научить.

— Дмитрий Алексеевич, проходите, — разрешил мне преподаватель, когда я постучался в приоткрытую дверь его кабинета. — Полагаю, вы решили сдать мне зачет наедине?

Я улыбнулся, войдя внутрь и прикрыв за собой дверь. Паращук сидел за своим столом и листал какой-то автомобильный журнал. Я в них не разбирался, а потому просто отметил для себя этот факт и отложил его в памяти — мало ли что может пригодиться.

— Именно так, Кирилл Ярославович, — подтвердил я, становясь возле стола, за которым мы проводили все тренировки на этом предмете.

Инструктор поднялся на ноги и, отложив журнал, внимательно всмотрелся в меня.

— Хм, ваш покров достаточно стабилен, даже лучше прошлого раза. Взяли новый ранг?

Я промолчал, да и Кириллу Ярославовичу подтверждение не требовалось. Он обошел меня по кругу, и я ощутил легкое давление, обволакивающее мое поле со всех сторон.

— Неплохо, неплохо, Дмитрий Алексеевич, — приговаривал инструктор, постепенно наращивая давление то в одном месте, то в другом. — Признаться, я много типов защит видел на своем веку, и ваш — пожалуй, самый совершенный. Итак, готовы сдать мне зачет?

— Иначе бы меня здесь не было, Кирилл Ярославович, — ответил я.

Он указал мне в центр кабинета, и я встал на нужное расстояние от инструктора.

— Я не ваш родовой тренер, который, очевидно, провел прекрасную работу по вашему обучению, княжич Романов, — произнес Паращук, сложив руки за спиной. — Я и так прекрасно знал, что если не будете лениться, достигнете предела быстрее остальных. Однако ответьте мне на один вопрос.

— Если это в моих силах, господин инструктор, — кивнул я.

— Каково это, чувствовать себя фактически неуязвимым? — спросил тот, внимательно наблюдая за моим лицом.

— Не знаю, я таким себя не ощущаю, — пожал я плечами.

Он широко улыбнулся.

— Запомните эту мысль, княжич Романов. И повторяйте себе почаще. Неуязвимость — это миф, в который очень легко поверить, когда достигаешь вершины. Но, как показала недавно кончина короля Яна, верить в мифы — опасно для здоровья. Я поставлю вам зачет, мне не нужны больше никакие доказательства. На следующие занятия можете не приходить.

Я склонил голову.

— Благодарю, Кирилл Ярославович.

— Это заслуженный успех, их нужно уметь признавать ничуть не меньше, чем собственные ошибки, — отмахнулся тот, возвращаясь к столу. — А теперь, прошу, покиньте мой кабинет, у меня все-таки личное время, и я хотел бы провести его без вмешательства со стороны.

Я еще раз кивнул ему и покинул помещение, оставляя преподавателя наедине с его журналом. У меня внезапно оказалось полно времени, чтобы вернуться в лабораторию, но прежде чем это сделать, я отправил сообщение в групповой чат.

Романов Д. А.: Получил зачет по развитию дара. На занятии меня не будет.

Таким образом предупредив и старосту, и всех остальных, я направился к лаборатории. Шагая по пустым коридорам корпуса, я все больше ловил себя на мысли, что, возможно, стоило бы забрать документы и совсем распрощаться с Царским Государственным Университетом, запереться на Урале и не вылезать оттуда, покуда не достигну необходимого лично мне уровня.

Однако я бы не стал нарушать данное слово. И дело не в том, что я обещал государю предоставить прототипы для суперсолдат через два года, а в том, что я дал слово группе, что у нас есть проект, который мы доведем до ума и победим.

Телефон в кармане завибрировал, и я вытащил аппарат.

Морозова В. Л.: Поздравляю, Дмитрий Алексеевич! Я только что сдала физическую подготовку.

Остановившись у окна, за которым продолжал бушевать ливень, я присел на подоконник и набросал сообщение.

Романов Д. А.: Поздравляю, Виктория Львовна! Это отличные новости! Вы заслужили свой пропуск в лабораторию!

Интересно, Костров и девушкам жесткие условия ставил, или его напарница не стала звереть и потребовала обыкновенных нормативов, как это делалось ранее? Впрочем, главное, что Морозова добилась успеха.

Чувствуя воодушевление, я направился в сторону выхода из корпуса. Работа ждет.

* * *

Оторвал меня от работы звонок с поста охраны.

— Дмитрий Алексеевич, вас ждут ваши люди. Говорят, это срочно.

Я как раз закончил очередной этап. И теперь мне предстояла только финальная доводка. И с учетом одной ночи без сна, оставаться снова я не собирался. Наделаю ошибок, потом больше времени на их исправление потрачу. Отдыхать тоже нужно.

Прибравшись в секции, я уложил все в хранилище, заполнил журналы и поднялся наверх. У входа стояли трое охранников рода. На часах уже было восемь вечера, дождь давно кончился, но под ногами все еще хлюпали мелкие лужи.

— Княжич, — кивнули мне воины рода. — Князь ждет.

Я без споров вытащил телефон из кармана и отправил сообщение на номер отца, что уже еду.

Ответа сразу же не получил, разумеется, и в сопровождении солдат Романовых добрался до машины. Заняв место, принялся читать очередную переписку Кристины с Казанским Институтом.

Работа шла, дело продвигалось, и очередная версия должна была отправиться к нам в пятницу. Количество внесенных правок внушало уважение, а ведь ребята в отличие от меня идут практически вслепую.

Закончив чтение, я отписал помощнице, что полностью доволен ее работой, и убрал аппарат.

— Семен, раздобудьте мне армейскую броню, — велел я. — Хочу поковырять ее изнутри, посмотреть, что можно сделать для наших ребят.

— Сделаем, княжич, — ответил водитель. — А чем вас родовая не устраивает, мы же более современный вариант используем? А на рынке только стандартная экипировка. Может, лучше сразу нашу доработать? Или вы хотите, чтобы мы в армии на складах определенную модель нашли?

Подкупить завхоза, чтобы получить гору проблем? Конечно, очень соблазнительно.

— Нет, отставить, я сам разберусь, — велел я и набрал номер, по которому не собирался никогда звонить сам.

Естественно, предварительно подняв стекло, не дающее охране подслушать мой разговор.

Мне ответили, само собой, далеко не сразу. Я уже было усомнился, что вообще дождусь, но вот очередной гудок прервался, и мне в трубку выдохнули:

— Здравствуй, Дмитрий.

— Здравствуй, государь, — сказал я. — Не буду отнимать много твоего времени, знаю, что его у тебя и без меня слишком мало.

Михаил II хмыкнул на том конце.

— Говори уже, я прекрасно помню, как ты умеешь мне льстить.

— Мне нужно по одному комплекту брони каждого твоего армейского подразделения, — произнес я. — Я бы мог напрячь связи, купить их на черном рынке, но не хочу нарушать закон. А ты — такое же заинтересованное лицо, как и я сам.

Он молчал несколько долгих секунд. Это наверняка ломало привычную царю модель общения со мной. До сих пор я не позволял себе так дерзко разговаривать с государем, всегда помня, что для него ничего не стоит убрать любого, если этого потребует ситуация.

— По одному последней модели или по одному из тех, что сейчас на вооружении?

— Если оно работает, значит, оно мне нужно, — ответил я. — Незаконченные доспехи не нужны, но передовая модель сойдет.

— Начинаешь взрослеть, — заметил Михаил II. — Совсем недавно ты бы просто купил комплекты в официальном магазине. А теперь используешь связи, чтобы получить лучшее.

— У меня были хорошие учителя, — ответил я.

— Хорошо, я предоставлю тебе по одному законченному образцу.

— И даже не спросишь, зачем мне это?

Царь посмеялся.

— Дмитрий Алексеевич, я же прекрасно знаю, что происходит в лаборатории ЦГУ, — заявил он. — И понимаю, что ты подошел к границе, за которой последуют испытания.

— Хорошо, чего-то подобного я и ожидал.

— Рад, что ты понимаешь, что от меня лучше не скрываться, я все же твой государь. Вот еще что, Дмитрий, — сменил тему Михаил II. — Когда получишь броню, проверь ее возможности так, как можешь ты. У меня, конечно, есть свои эксперты, однако твой незамутненный взгляд пригодится.

— Сомневаюсь, что я смогу многое подсказать, мне ближе другие дисциплины, я больше по другому профилю специалист.

— Не переживай, все с чего-то начинали, — ответил тот со смешком. — Когда закончишь, жду тебя с подробным докладом у себя. Это ведь часть проекта суперсолдат?

— Да, разумеется.

— Вот и будем считать, что это промежуточный доклад, — подвел итог Михаил II. — На этом все?

— Еще один момент, — поспешил сказать я, прежде чем царь повесит трубку.

— Слушаю, — в его голосе прозвучала нотка нетерпения.

— Это не награда за нашу договоренность и не ее часть, — предупредил я государя.

— Разумеется, Дмитрий, — согласился Михаил II. — О наградах побеседуем, когда будет, о чем говорить.

— Благодарю, государь, — ответил я, и он закончил вызов.

Машина съехала со скоростной дороги, и перед нами оказалось Бутово. Район готовился ко сну, горели фонари, на улицах почти не было людей, лишь редкие машины мелькали на дорогах.

Я опустил перегородку, и «Монстр» свернул к нашему особняку. Ворота распахнулись, внедорожник вкатился во внутренний двор, и я, поблагодарив охрану, выбрался наружу.

Прислуга открыла дверь, приняла у меня плащ, и я прошел к лестнице. А подходя к кабинету отца, услышал его немного раздраженный голос. Судя по тому, что я успел уловить с помощью усиления тела, где-то на севере вышла из строя секция нефтепровода, и теперь отец отчитывал ответственных за эксплуатацию людей. Выждав, когда князь закончит очередную длинную тираду, я аккуратно постучался.

— Войдите, — уже взяв нейтральный тон, разрешил Алексей Александрович, и я толкнул дверь.

Он указал мне на кресло напротив своего стола, а сам продолжил разговор. Больше эмоций в его голосе не звучало, зато холодности хватало. Не удивлюсь, если собеседник отца сейчас мысленно отмеряет, сколько мыла понадобится и какой длины должна быть веревка. Любая подобная авария — это огромные убытки для «Руснефти». Причем сама потеря ресурса не так страшна, как возможные экологические последствия аварии, за которые в Русском царстве предусмотрены очень серьезные штрафы.

— Завтра я приеду лично, — подвел черту в диалоге князь Романов и положил трубку.

Я молчал, наблюдая, как отец медленно берет себя в руки. Он же потянулся за сигаретами и не спеша закурил. Быстро сделав несколько затяжек, Алексей Александрович потушил окурок и поднял на меня взгляд.

— Дмитрий, я хочу послушать твои мысли по поводу визита на Урал, — объявил он.

Я приподнял бровь, и князь пояснил.

— И бояре Волковы, и князь Демидов уже прислали по личному приглашению для тебя, — сказал он. — Я пока что не дал им никакого ответа, хочу послушать, что ты скажешь по этой теме.

Я кивнул.

— Волковы уже разработали и внедрили интерфейс, который хоть и уступает моему, но уже стал неотъемлемой частью их экипировки, — ответил я князю. — Я хочу посетить лаборатории, пообщаться со Святославом Святославовичем и посмотреть, что еще они там прячут.

Отец помолчал несколько секунд, после чего кивнул.

— Возьмешь свой самолет, еще два — для сопровождения на месте. Урал нам хоть и родня, но сам знаешь, Демидову палец в рот не клади. И невесту тебе свою навяжет, только позволь.

Я улыбнулся.

— Кстати, об этом. Великий княжич Соколов предложил мне вступить в клуб участников войны в Речи Посполитой.

— Это хорошо, — замедленно прокомментировал князь Романов.

— А еще я согласился познакомиться с его сестрой, Анной Михайловной, — продолжил я мысль.

Отец моргнул несколько раз, сохраняя молчание.

— А вот это уже интересно, — хмыкнул он. — Значит, твой дед был прав, и Рюриковичи готовятся развязать междоусобную войну.

Глава 26

— Хотелось бы узнать подробнее, — негромко произнес я. — Какая еще война?

Отец хмыкнул в ответ, откидываясь на спинку кресла.

— Рюриковичи — клан достаточно сильный, но отнюдь не однородный, — начал Алексей Александрович. — Как ты знаешь, они даже в разных партиях состоят.

Я кивнул, не став спорить с очевидным.

— Есть две основных силы в правящем клане. Это царь и соответственно его Милославские. Сам понимаешь, вся группировка в клане держится Кремля, и ни за что не даст оторвать себя от кормушки. Московский, Выборгский, сами Милославские и остальные, кто обитает в столице постоянно. Они составляют костяк царской фракции клана. Остальные уже мельче, но не значит, что им не хватает влияния.

Я молчал, слушая слова отца. Были у меня вопросы к тому же великому князю Московскому, но это — частные вопросы. Глобально он следует политике государя, и значит фактически защищен от серьезных нападок со стороны родни до тех пор, пока Милославские на троне.

— А есть великие князья, которых в Москве ничего не ждет, — проговорил отец. — Собственно, они и получили-то земли, можно сказать, на отшибе: Хабаровск, Красноярск, Новгород, Тверь и прочие, в основном не слишком крупные. Государь старается из держать в узде за счет простых князей вроде нас, но ты и сам понимаешь…

Он сделал паузу, позволяя мне обдумать его слова.

— Выходит, что столичная фракция Рюриковичей сидит в осаде, — произнес я.

— А у царя нет наследника уже очень давно, — приподнял бровь он. — И, если не дать такого признать, власть над всем Русским царством встанет на общее голосование. Так уже было, когда мы отдали трон, и Рюриковичи долго не могли усадить одну династию. Теперь история повторяется.

Вот только у Михаила II полно детей. И сам он, очевидно, уже анонсировал признание цесаревича в следующем году.

— Если Милославские потеряют трон, из голосования выпадет вся кремлевская фракция, — произнес Алексей Александрович, после чего усмехнулся. — Такова их традиция. Не удержали власть — уступаете место другим.

Я кивнул в ответ.

— Выходит, вся эта борьба с Тверским, Новгородским и прочими — ради удержания власти Московской фракции, — подвел итог я. — Но почему обязательно должна начаться война? Насколько помню, Руслан Александрович утверждал, что Рюриковичи будут сидеть тихо и мирно до признания цесаревича.

Отец улыбнулся.

— Дмитрий Алексеевич, не разочаровывай меня, — в шутку пожурил он пальцем. — Зачем ждать объявления наследника, если можно убрать династию, и никакой цесаревич уже не понадобится? Сейчас такая обстановка на международной арене, что другого подобного случая может уже никогда и не выпасть. Или ты думаешь, что Рюриковичи будут покорно ждать и смотреть, как Милославские уничтожают их права и привилегии?

— Исторически братоубийство было у них в крови, — подхватил я его мысль.

— Со времен Игоря, — подтвердил мои слова кивком князь Романов. — Теперь, что касается нас с тобой. Соколов — из московской фракции, и тот факт, что он тебя позвал вступить в свое ветеранское общество, сам по себе ничего не значил бы. Но приглашение познакомиться с его сестрой, это попытка включить нейтральных Романовых в борьбу против тех Рюриковичей, кто Милославского на троне не поддерживает. Понимаешь?

Я кивнул, соглашаясь. Терпеть не могу интриги, но суровую реальность на одном желании не изменить. Власть всегда будет сопровождать бесконечное закулисное противостояние.

— Признаться, мне слабо вериться, что начнется гражданская война, — медленно произнес я. — На стороне государя армия, ЦСБ, опять же — царские люди. И идти на открытый вооруженный конфликт с Михаилом II, когда мы только что раздавили Речь Посполитую — глупо. Тем более это станет отличным моментом, чтобы наши агрессивные соседи ввели свои войска.

Отец покачал головой.

— В том-то и дело, что единственные, кто смог бы вмешаться в происходящее у нас, уничтожены, — возразил он. — А остальные крупные игроки слишком заняты внутренними дрязгами. Та же Османская империя сейчас активно давит у себя оппозицию… Или ты думаешь, что без высшего дозволения самих тюрков, кто-то позволил бы Демидову загрызть дипломата Османской империи?

— Погоди, отец. Разве мы не ловили их солдат на своей земле? Разве не готовились к большой войне с Османской империей? — спросил я, глядя на Алексея Александровича.

Он улыбнулся.

— Дима, все это вело к обоюдной выгоде, — заявил он. — У тюрков благодаря их бесчисленным гаремам слишком много одаренных детей, и каждый род там пытается занять место повыше. И в методах они не слишком разборчивы, знаешь ли. Один такой род нам и скормили, заодно под законным предлогом устранив конкурента султана. Ни у Михаила, ни у Амира не будет никаких претензий друг к другу, это была совместная операция двух держав по устранению террористов. Заметь, далеко уже не первая даже в нашем поколении.

Мне оставалось только головой покачать. Я все это время ждал глобальной мировой войны, а на деле выходит, что напряженность хоть и растет, но человечество успешно стравливает агрессию внутри своих границ.

А те, кто рискнет развязать крупный конфликт, закончат, как Речь Посполитая. Ни Римская империя, ни Германский рейх, спонсировавшие польского короля Яна даже не пошевелились, чтобы защитить свою марионетку. Русское царство, говоря откровенно, завоевало крупную страну всего за считаные дни. При этом все прошло так стремительно, что ни о какой обороне речи-то и не шло.

— И что нам тогда делать? — спросил я, вернувшись к основной теме разговора. — С Рюриковичами?

Князь смотрел в окно молча, медленно постукивая пачкой сигарет по подлокотнику кресла. Я не торопил отца, прекрасно понимая, что он сейчас на ходу просчитывает варианты.

Мне же оставалось только ждать, какое решение примет глава рода. До этого я считал, что Михаил II просто мечтает об абсолютной монархии, и потому давит всех своих родичей по одному. Но если все так, как сказал отец, тогда выходит, что часть клана горячо поддерживает монарха, ведь им тоже достается какая-то прибыль от фактического принижения всех великих князей.

Если московская фракция не бунтует, а поддерживает Михаила II, поражение в правах их не касается. Не потому ли, что государь может по своему слову спокойно передавать им власть по наследству, изображая выборы?

— Я думаю, что нам выгоднее будет соблюдать нейтралитет, — наконец, произнес Алексей Александрович. — Не из страха, разумеется, а чтобы не вызвать ни у кого подозрений, что Романовы пытаются под шумок вернуть себе трон. Мы не можем сейчас выступать агрессорами.

Я кивнул, принимая его ответ.

— Но, — продолжил отец, щелчком пальца открывая пачку. — Если возникнет необходимость, мы встанем на сторону Михаила II. Надеюсь, ты с этим согласен?

Я улыбнулся.

— Как бы там ни было, а твоя сестра — царица, отец, — произнес я. — И если мы от нее открыто отвернемся, это очень дурно скажется на репутации рода.

— Хм.

— А еще — Кремль защищает нас от того же Красноярска, — добавил я. — Если Милославские лишатся трона, Рюриковичи решат распотрошить нас, прикончив естественных конкурентов в борьбе за престол Русского царства.

Князь кивнул.

— Рад, что ты все это понимаешь, — сказал он. — Подведем итоги: к клубу ветеранов Соколова ты присоединяешься. С великой княжной знакомишься, кто знает, может быть, в конце концов, ее и выберешь себе в невесты. Не самая плохая партия, между прочим.

Я не стал говорить, что предпочту видеть рядом с собой другую девушку. Меня ведь никто не торопит, а завести знакомство с дочерью министра иностранных дел может быть еще и полезно. Дружбу ведь еще никто не отменял.

— Итак, когда ты планируешь полететь на Урал? — сменил тему отец.

Вопрос был важный. Мне не хотелось бросать московские дела, по крайней мере, пока Виктория не начнет активно работать в лаборатории. К тому же мне все еще нужно посещать занятия самому.

Но если я упущу возможность сейчас, кто знает, какие еще новости могут всплыть из недр Уральских гор? Волков доработает свой интерфейс до моего уровня, пока я буду участвовать в подготовке к конкурсу? А то, может быть, уже и сингуляром станет?

Впрочем, это во мне говорит усталость. Важные вопросы решать с разбега нельзя.

— Отец, я бы хотел немного времени, — сказал я. — Ночь не спал, и если честно, полагаю, нам лучше продолжить разговор утром.

Он легко кивнул и улыбнулся.

— Это тебя зовут в гости, Дмитрий, тебе и решать, — ответил он. — Спокойной ночи, сын.

Я поднялся на ноги и кивнул ему.

— Спокойной ночи, отец.

Из княжеского кабинета до своих покоев я добирался без спешки. А внутри никого не застал. Помощница ушла к себе, и я не стал ее тревожить. Всем женщинам порой нужно уединиться, да и самому сейчас не хотелось снова погружаться в очередной проект.

Организм человека все же имеет свои пределы, и нельзя его перенапрягать постоянно, иначе можно кончить быстро и плохо.

Быстро закончив с водными процедурами, я добрался до кровати и рухнул на постель, уснув раньше, чем голова коснулась подушки.

* * *

За завтраком присутствовали матушка с отцом. Брата с сестрой сегодня за столом не было — наследник сегодня оставался в главном отделении «Руснефти», пока князь Романов полетит решать вопросы с утечкой на нефтепроводе. А потому Алексей Александрович был заранее хмур и немногословен. Ксения же, не иначе как устав от предсвадебной суеты, в которую ей пришлось погрузиться с матушкиной помощью, наверняка отсыпалась.

— Дмитрий, — начала Ирина Руслановна, оторвавшись от своего салата, — твой отец сказал, что тебя очень активно зазывают посетить Урал?

Я кивнул, откладывая приборы на опустевшую тарелку и придвигая к себе чашку кофе.

— Да, матушка, личные приглашения как от Демидовых, так и от Волковых, — подтвердил я, внутренне готовясь, что княгиня сейчас начнет давать наставления и советы, как правильно ухаживать за боярышней.

— Отлично, — хмыкнула она. — В таком случае я крайне рекомендую тебе посетить часовню отца Иллариона. Это замечательное место — настоящее архитектурное чудо. Очень романтичное, возвышенное и умиротворяющее.

— Если будет возможность, матушка, — не стал отказываться я.

— Твой отец сделал мне там предложение, — вздохнула княгиня, погружаясь в воспоминания. — Это было великолепно, несмотря на то, как твой дед воспринимал наш брак. Я была просто счастлива.

Я улыбнулся, слушая ее умиротворяющий голос.

— Когда намерен лететь? — воспользовавшись паузой в словах супруги, задал вопрос князь, отодвигая пустую чашку. — Я не тороплю, но мне нужно отдать распоряжение по сопровождению.

— Я бы хотел вылететь, как можно скорее, — ответил я. — Мне в пятницу нужно быть уже в Москве. И вернуться к работе, так что много времени визит все равно не займет.

— Передам приказ, чтобы готовились, — спокойно кивнул тот, — завтра на шесть утра самолеты будут тебя ждать. На Урале они же будут обеспечивать твое сопровождение, и обратно улетишь с ними. И помни, сын, с момента, как ты взлетишь в аэропорту, ты будешь представлять весь наш род.

— Я не забуду, отец, — склонил голову я.

Княгиня бросила на него недовольный взгляд, но ничего не сказала, хотя я уверен, ей очень хотелось вставить комментарий по поводу напоминания князем об ответственности. Впрочем, Ирина Руслановна была женщиной хоть и эмоциональной, но не глупой. Она не хуже меня видела, что отец крайне напряжен и споров сейчас с ним лучше не начинать.

Закончив с завтраком, я попрощался с семьей до вечера и отправился на учебу. По пути проверил новости, оставил распоряжения для Кристины, которая тут же подтвердила, что все будет исполнено.

Виталя молча вел машину, и я некоторое время смотрел в окно, обдумывая, что мне могут дать лаборатории Волковых. У нас ведь возникает небольшое двоевластие — несмотря на то, что оборудование и помещения принадлежат мне по воле Руслана Александровича, на разработки боярской семьи у меня никаких прав нет.

Святослав Святославович не показался мне глупым и заносчивым, однако я слишком мало с ним общался, чтобы предполагать, каким он окажется, когда разговор зайдет о его проектах. Но уверен, так или иначе, но мы обязательно договоримся.

В конце концов, двое умных людей всегда могут прийти к компромиссу.

Сегодня погода, несмотря на по-прежнему хмурое небо, позволяла дождаться одногруппников на излюбленной мной лавочке. Но первым я, к своему удивлению, не был.

— Петр Васильевич, доброе утро, — первым поздоровался я, приветствуя старосту.

— Утро доброе, Дмитрий Алексеевич, — ответил тот.

Я не стал откладывать в долгий ящик, и сразу же перешел к делу.

— У меня возникли срочные дела, так что буду отсутствовать с завтрашнего дня и, предположительно до пятницы. Возможно, вернусь только в понедельник, — сказал я Орлову, и тот легко кивнул.

— В таком случае я желаю вам успехов в делах, Дмитрий Алексеевич, — произнес он. — Насчет университетского проекта не переживайте — не все еще получили пропуски, и начинать без полного состава нашей команды было бы неправильно.

Я кивнул в ответ.

— Тоже так подумал, но я верю в наших одногруппников, они обязательно справятся. Кстати, почему вы сами не решились участвовать?

Тот широко улыбнулся.

— Дмитрий Алексеевич, я просто знаю свои пределы, — произнес Орлов. — И если внутри группы мне еще можно бороться за что-то, то на фоне других курсов — это слишком сложно. А я бы не хотел стать обузой для остальных участников.

Что же, это разумно. Знать, за какую черту лучше не переступать — важно. Я вот периодически срываюсь на бессонные ночи, и это плохо. Как наркоман лезу в лабораторию вместо того, чтобы отоспаться и полным сил взяться за дело. Но я такой уже очень много лет, а Петр Васильевич всего лишь молодой парнишка.

Молодой, но крайне разумный.

Понемногу подходили остальные наши одногруппники, мы вдвоем приветствовали всех, пока к нам не подошла Мэйлин. Китаянка выглядела торжественно, и, кажется, светилась изнутри. Впрочем, учитывая расовую специфику азиатского лица вряд ли это заметили все.

— Меня радует, что вы в таком прекрасном настроении, госпожа Ван, — произнес я на ее языке. — Неужели с датой официальной помолвки определились?

Принцесса важно кивнула.

— Сегодня князь Ефремов начнет рассылать приглашения, княжич Романов, — заговорила она. — Надеюсь, вы не откажетесь посетить столь знаменательное событие?

— Приложу все силы, чтобы быть вовремя, — ответил я.

Мы отправились на занятия все вместе, но во второй половине учебного дня я покинул группу и скрылся в недрах лаборатории. Сегодня я закончу доведение интерфейса до ума, и с чистой совестью улечу на Урал.

* * *

Как и сказал отец, в шесть утра все уже было готово к взлету, и через четверть часа мы оторвались от земли. Стюардесса рода принесла мне кружку кофе и пару бутербродов. Позавтракать я сегодня не успел, а для полноценного приема пищи еще не был готов мой все еще спящий желудок.

Мой гражданский транспорт сопровождали два боевых воздушных судна рода. Вместе со мной летел отряд охраны, и еще пара отрядов сейчас дремала в самолетах. Конечно, вряд ли стоило всерьез опасаться нападения, но отец был прав — помимо защиты непосредственно в воздухе, солдаты рода будут играть представительскую роль на земле, когда мы прилетим.

Достичь пункта назначения мы были должны всего за два с половиной часа, и все это время я наслаждался полетом. Пока внезапно не услышал голос капитана моего судна.

Войдя в кабину к пилотам, я надел наушники и взглянул на датчики, а после нашел мерцавшие там точки в реальности усиленными даром глазами. Звено истребителей шло нам наперерез, и иной трактовки их намерениям быть не могло — нас собирались атаковать.

— Княжич, нас пытаются взять на прицел, — пояснил мне тревожный писк в кабине второй пилот.

Я смотрел на летящее звено истребителей с гербами Измайловых всего секунду, принимая решение.

Щелчок тумблера включил вещание по всем доступным каналам.

— Роду Измайловых от княжича Романова, — произнес я, — вы находитесь в чужом воздушном пространстве. Звено ваших истребителей нарушает закон Русского царства. Я считаю до трех, прежде чем ваши действия будут признаны военной агрессией. Один…

— Княжич, они будут атаковать, — предупредил меня в наушнике голос командира, сопровождающего нас самолета.

— Два.

Предупреждению не вняли, и сзади нас пристроилось еще одно звено великого княжества Красноярского.

— Три, — досчитал я. — Огонь на поражение.

Конец третьего тома.

Привет, читатель! Закончился третий том истории. Не забудь поставить "Мне нравится", прежде чем переходить дальше.

Ссылка на четвертый: #213076

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

#204568

Content

Кощеев Владимир Александрович Бояръ-Аниме. Романов. Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene