Шоу Шантель

Битва на арене любви [Captive in His Castle]

Шантель Шоу

Битва на арене любви

Любовный роман — Harlequin — 1079

Глава 1

Кто, черт возьми, эта Джесс?

Драго Кассари пропустил сквозь пальцы прядь темных волос, упавших на лоб, беспокойство и отчаяние сквозили в суровых чертах его лица, пока он смотрел на неподвижную фигуру своего кузена, лежащего на кровати в отделении интенсивной терапии. Лицо Анджело было серым на фоне белых простыней.

По крайней мере, сейчас он дышал самостоятельно, а спустя три дня после того, как его вытащили из обломков его машины и доставили в госпиталь Венеция-Местре, появились признаки, свидетельствовавшие о том, что он может прийти в себя. Он даже что-то пробормотал. Только одно слово. Имя.

— Вы знаете, о ком говорит Анджело? — Драго посмотрел на двух женщин, стоявших в изножье кровати, которые вцепились друг в друга и рыдали.

— Джесс — это кто-то из друзей Анджело?

Его тетя Доротея всхлипнула.

— До несчастного случая он сказал, что бросил учебу и живет с женщиной по имени Джесс Харпер.

— В таком случае она, наверное, его любовница.

Драго не был особо удивлен тем, что его брат бросил курсы предпринимательства, которые он слушал в частном лондонском колледже. Мать Анджело сильно избаловала его после смерти отца, когда он был еще совсем маленьким мальчиком. Куда более удивительной была новость о том, что он живет в Англии с женщиной.

— Он сообщил вам свой адрес? Мне нужно найти эту женщину и организовать ее визит сюда.

Драго взглянул через кровать на невропатолога, который занимался его кузеном.

— Вы думаете, звук ее голоса поможет вернуть Анджело в сознание?

— Это возможно, — осторожно ответил доктор. — Если у вашего кузена тесные отношения с этой женщиной, то он может отреагировать на разговор с ней.

Тетя Доротея еще раз всхлипнула.

— Я не думаю, что привозить ее сюда хорошая идея. Боюсь, что она плохо влияет на Анджело.

Драго нахмурился:

— О чем вы? Разумеется, если эта Джесс Харпер может помочь привести его в сознание, то она должна немедленно приехать в Италию. Что вы имеете в виду под плохим влиянием?

Драго сдерживал нетерпение, плотно сжав челюсти, пока тетя усаживалась в кресло и рыдала. Он понимал ее горе. Когда он впервые увидел Анджело после операции, во время которой было остановлено кровоизлияние в мозг, Драго ощутил комок в горле. Его кузену было всего лишь двадцать два года, и во многих отношениях он все еще был мальчишкой, хотя когда Драго был в таком же возрасте, то уже стал председателем «Касса ди Кассари», с огромным грузом ответственности. Он хорошо помнил об этом. Смерть его отца и дяди, которые погибли в лавине в горах, катаясь на лыжах, вынудила его погрузиться в ожесточенный мир большого бизнеса. Более того, ему пришлось заботиться о своей горюющей матери и о тете, приняв роль отца и для своего семилетнего кузена.

Видеть Анджело в таком состоянии было невыносимо. Ожидание, неведение, останется ли молодой человек навсегда с повреждением мозга, было большой мукой. Драго был человеком действия, привыкшим все держать под контролем, но в течение последних трех дней он чувствовал себя совершенно беспомощным. Его мать и тетя были убиты горем, и ему бы очень хотелось уверить их, что Анджело поправится.

Мать нежно обнимала за плечи свояченицу.

— Доротея, ты должна рассказать Драго о том, что сделал Анджело и почему ты так обеспокоена его связью с англичанкой.

— Так что же он сделал?

— Он дал этой женщине деньги… много денег. Фактически все наследство, которое оставил его отец, — произнесла тетя Доротея дрожащим голосом. — И это еще не все. У этой Джесс Харпер криминальное прошлое.

— Откуда вам это известно?

— Неделю назад Марио Рохас, финансовый консультант, занимающийся наследством Анджело, позвонил мне. Он был обеспокоен, поскольку собирался сообщить мне конфиденциальную информацию, но все же сказал, что я должна знать: Анджело забрал из банка все свое наследство.

Когда я разговаривала с Анджело, то спросила, что он сделал с деньгами. Он был очень груб со мной.

Тетя Доротея продолжала дрогнувшим голосом:

— Это было на него не похоже. Но он признался, что отдал деньги этой женщине, Джесс Харпер. Анджело был неразговорчив, — продолжала она. — Мне показалось, что он что-то скрывает. Я так волновалась, что еще раз позвонила Марио. Марио сообщил, что Джесс была осуждена за мошенничество несколько лет назад.

Драго тихонько выругался и получил укоризненный взгляд матери. Господи! Он был просто в ярости. Настанет ли когда-нибудь такой момент, гадал он, когда его родственники смогут сами заботиться о себе вместо того, чтобы перекладывать ответственность на него?

— Что натворил этот чертов идиот? — еле слышно пробормотал он.

Но, к сожалению, его тетя обладала отменным слухом.

— Как ты можешь обвинять Анджело? Особенно теперь, когда его жизнь висит на волоске? — произнесла она сквозь слезы. — Возможно, эта Джесс Харпер разжалобила Анджело какой-нибудь историей. Ты же знаешь, какое у него доброе сердце. Он молод и, я полагаю, наивен. Уверена, ты еще не забыл, как тебя обвела вокруг пальца та русская женщина несколько лет назад.

Драго едва скрывал ярость. Когда он был в таком же возрасте, что и Анджело, его свела с ума женщина с прекрасным лицом и сексуальным телом. Он без памяти влюбился в темные глаза Натальи, полные чувственных обещаний, и убедил совет директоров «Касса ди Кассари», процветающей компании, сделать крупное вложение в предприятие русской женщины. Но предприятие оказалось аферой.

С тех пор он усиленно работал, чтобы возвратить компании убытки, и гордился тем, что под его руководством «Касса ди Кассари» стала одним из самых высокоприбыльных бизнесов в Италии с филиалами по всему миру.

— Куда ты собрался? — спросила тетя дрожащим голосом, когда он отошел от кровати.

— Найти Джесс Харпер. И когда я это сделаю, то будьте уверены, я потребую объяснений.

С трудом передвигаясь, таща тяжелый ящик с инструментами и наполненную продуктами сумку, Джесс вошла в свою квартиру и остановилась, чтобы поднять почту с половика у двери. Это были два счета и письмо из банка, как она догадалась.

Интересно, сможет ли она когда-нибудь свыкнуться с новым ощущением финансовой независимости? Проходя по коридору, она мельком заглянула в комнату Анджело: он все еще не вернулся. Джесс нахмурилась. Прошло уже три дня с тех пор, как он пропал и перестал отвечать на ее звонки.

По его словам, он был бездомным мигрантом. Его мягкий характер напомнил Джесс ее лучшего друга Даниэля из приюта, вот почему она, не задумываясь, предложила ему пустую комнату до тех пор, пока он не встанет на ноги.

Анджело был трогательно благодарен, и его исчезновение было на него не похоже — особенно учитывая тот факт, что он оставил все свои вещи, в том числе любимую гитару.

«Если он не объявится до завтрашнего утра, надо сообщить в полицию», — решила она и поставила сумки на стол, вызволив готовый полуфабрикат, который купила на ужин.

Инструкция на коробке с пастой болоньезе гласила, что она будет готовиться шесть минут. Желудок Джесс заурчал. Шесть минут казались целой вечностью, так она была голодна. Вытащив ножик из ящика, она разрезала пленку и отправила ужин в микроволновку. По крайней мере, у нее есть время принять душ, который был ей просто необходим.

Сняв обувь, она направилась в ванную, попутно сбросив рабочие брюки и рубашку, и вошла в кабинку для душа. Она думала, что однажды, когда купит собственную квартиру, первым делом установит там отличный душ.

Дверной звонок прозвучал почти следом за сигналом микроволновки, свидетельствующим о том, что еда готова.

«Почему бы тому, кто звонит в дверь, просто не уйти».

Но тут до нее внезапно дошло, что это мог вернуться Анджело.

Драго убрал пальцы со звонка и выругался. Ясно, что дома никого нет. Он превысил скорость, направляясь из аэропорта в Хэмпстед, где, по словам финансиста его тети, жила Джесс Харпер. Марио Рохас рассказал, что англичанка работает оформителем.

«Должно быть, ее карьера успешна, раз она может позволить себе жить в этой роскошной квартире в северо-западной части Лондона», — решил Драго.

— О! Я думала, это…..

Лишь однажды в жизни женщина производила на него столь сильное впечатление, но тогда ему было двадцать два года. Теперь, когда ему тридцать семь лет, он пресытился в сексуальном отношении и устал от мимолетных романов.

В своей жизни он встречал сотни красивых женщин и соблазнил большинство из них, о которых почти не помнил, но при виде этой женщины у него в буквальном смысле перехватило дыхание. Его глаза были прикованы к ее купальному халату, слегка открывавшему бледные холмы ее грудей. Мысль, что, возможно, она абсолютно обнажена под халатом, заставила его пульс забиться сильнее. Сглотнув, Драго принялся изучать ее лицо. Оно было идеальной овальной формы. Высокие скулы делали ее похожей на фею, а раскосые зеленые глаза лишь усиливали это впечатление.

— Могу я вам помочь?

Ее голос был мягким, с легкой хрипотцой, заставившей его сердце застучать сильнее.

Мысль, что Анджело любил ее, вызвала в нем дикую ревность.

— Вы Джесс Харпер?

Ее зеленые глаза сузились.

— Кто вы?

— Меня зовут Драго Кассари. Как я понимаю, мой кузен Анджело жил здесь с вами.

— Кузен? Анджело говорил, что у него нет семьи.

Так он понял, что это та самая женщина и тот самый адрес.

— Я не знала, что у Анджело есть родственники. У вас есть доказательства, что вы его кузен?

Раздраженный ее подозрительным тоном, он вынул мобильный телефон из куртки и показал сохраненную фотографию.

— Это моя фотография, Анджело и его матери, сделанная полгода назад, когда мы были на открытии нового магазина «Касса ди Кассари» в Милане.

Несколько мгновений она внимательно смотрела на экран.

— Это определенно Анджело, хотя я никогда не видела, чтобы он носил смокинг, — произнесла она медленно. — Но… все это странно. Не понимаю, почему он никогда не говорил о своей семье.

Драго, напротив, не казалось странным, что Анджело хранил в секрете детали своей частной жизни. Кассари являлась одной из богатейших семьей в Италии и привлекала огромное внимание прессы. Драго преследовали папарацци с того самого момента, как он стал подростком. Он тщательно выбирал себе друзей, тому же самому научил и Анджело.

— На Оксфорди-стрит есть магазин «Касса ди Кассари», в котором продается самое прекрасное и невероятно дорогое постельное белье и другие предметы для дома.

— Я никогда не задумывалась над тем, что у Анджело та же фамилия — Кассари. Я думала, что это просто совпадение.

Она снова посмотрела на фото и нахмурилась.

— Я имею в виду, что и не думала, что Анджело мог иметь отношение к всемирно известному бренду.

Могла ли она и вправду не знать?

— Наш прадед основал первый магазин после Первой мировой войны. После того когда наши отцы погибли от несчастного случая, я унаследовал семьдесят процентов акций компании, а Анджело — тридцать.

Глаза Драго сузились, когда Джесс удивленно вскрикнула. Либо она действительно не знала правды о состоянии кузена, либо была хорошей актрисой.

«Возможно, она сожалеет, что не заполучила больше», — ехидно подумал он.

Но сейчас вопрос о том, как ей удалось получить наследство Анджело, был не столь важен. Ему просто нужно было доставить ее в Италию как можно скорее.

Она вернула ему телефон.

— Я не понимаю, что происходит или почему Анджело лгал мне, но его здесь нет. Он уехал пару дней назад, ничего не сказав, и я понятия не имею, где он.

— Он в больнице, борется за свою жизнь.

Джесс задрожала.

— Почему? Он что, болен?

Она почувствовала укол совести за то, что не сообщила о его исчезновении. Анджело был милым парнем, и ей стоило догадаться, что просто так, без объяснений, он не стал бы исчезать из ее дома.

— Он попал в аварию. У него серьезная травма головы и он находится без сознания уже в течение трех дней.

Драго Кассари говорил ровным голосом, но Джесс стояла близко и видела, как под его глазами пролегли тени напряжения.

* * *

Она почувствовала дурноту, представив Анджело в тот вечер накануне его исчезновения, когда она в последний раз видела его. Она приготовила на ужин омлет — единственное, на что хватало ее кулинарных способностей, а он был очень благодарен и помог вымыть посуду. Она удивилась, обнаружив на следующее утро, что он уехал…

— Я приехал просить вас навестить его в госпитале. Чем дольше он остается без сознания, тем больше вероятность, что его мозг не придет в норму.

— Он так серьезно пострадал? — Джесс сглотнула, представив Анджело, покалеченного и без сознания. В памяти всплыл образ Даниэля в отделении интенсивной терапии после того, как кто-то сбил его на несущейся машине. Он выглядел так мирно, будто бы просто спал, но сестра сказала, что он находится на искусственном дыхании, и его мозг не выказывает никакой активности. Джесс понимала, что все серьезно, но никак не ожидала, что он умрет. Ему было только шестнадцать. Даже спустя восемь лет, при воспоминании об этом у нее в горле вставал комок.

Мог ли Анджело умереть? Мысль об этом была слишком ужасной, но мрачное лицо его кузена подтверждало, что это возможно.

— Конечно, я навещу его, — сказала она хрипло.

Она внимательно посмотрела на мужчину, назвавшегося кузеном Анджело, и увидела неуловимое сходство между ними. Если Анджело был по-мальчишески очаровательным, с открытым взглядом и доброй улыбкой, то его старший кузен был самым умопомрачительным мужчиной, каких Джесс когда-либо встречала.

Его лицо отличалось грубой красотой — с жесткими и резко очерченными чертами, с суровыми скулами и черными глазами под тяжелыми бровями. Джесс не могла отвести взгляда от его рта и пыталась вообразить, каково это — чувствовать его поцелуи. Она не знала, но была уверена, что поцелуи этих губ будут решительными и требовательными.

Ее смелые мысли были так неожиданны, что она чуть было не выдала себя громким вздохом.

— Конечно, я поеду в госпиталь. Мне нужно одеться.

Как только Джесс это произнесла, до нее тут же дошло, что под халатом она абсолютно обнажена. Она покраснела, когда Драго Кассари принялся внимательно изучать ее.

Джесс работала в мужском коллективе, и ее коллеги называли ее своим парнем. Лишь однажды в жизни у нее была связь с мужчиной, оставившая глубокие раны в ее душе, которые, казалось, никогда не заживут. С тех пор она была слишком поглощена работой.

— Не хотите ли войти и подождать меня? Мне понадобится минута, чтобы переодеться.

— Спасибо.

Драго перешагнул порог. Стоя близко от него, она ощутила мускусный аромат его лосьона после бритья, и ее соски тут же стали твердыми под халатом. Напуганная тем, что не может контролировать себя в его присутствии, Джесс провела его по коридору в гостиную.

— Подождите здесь, я быстро.

— Пока вы одеваетесь, я позвоню в больницу справиться о состоянии Анджело. — Он оторвал взгляд от своего телефона. — Надеюсь, ваш паспорт в полном порядке.

Джесс замерла посреди комнаты и удивленно посмотрела на него.

— Зачем мне паспорт, чтобы навестить его в госпитале? А где, кстати, находится Анджело? Королевская общедоступная больница ближе всего отсюда. — Она сделала паузу. — Где все произошло? В этом районе?

Драго пересек просторную гостиную и остановился у окна. Вид зеленого Хэмпстеда был очарователен. Осмотрев комнату, он был поражен великолепным качеством отделки и обстановки, что подтверждало его мнение об успешной карьере Джесс Харпер, которая могла позволить себе такую стильную квартиру.

Он повернулся к ней, и Джесс показалось, что он проник взглядом в ее душу.

— Это произошло в Италии. На шоссе между аэропортом и Венецией. Думаю, Анджело возвращался домой, что ему не удалось сделать. Он сейчас в госпитале в Местре, который располагается в основной части Венеции.

Его телефон зажужжал, и он посмотрел на экран.

— Я получил сообщение, что мой самолет заправлен. Вы будете готовы через пять минут, чтобы выехать в аэропорт?

Глава 2

Аэропорт! Слова Драго медленно дошли до Джесс, и она замотала головой:

— Я не могу поехать в Венецию!

Она решила, что через секунду проснется и поймет, что все это только страшный сон.

— Вам все равно, что будет с Анджело? Я думал, у вас близкие отношения.

— Конечно, я беспокоюсь о том, что он пострадал. Но я бы не стала говорить, что у нас были близкие отношения. Я знаю его около двух месяцев, с тех пор как он стал работать на меня.

— Он работал на вас? Что за работа? Мне сказали, что вы художник.

В его воображении возник образ его кузена, позирующего для нее.

— Анджело был вашей моделью?

— Едва ли, — сухо сказала Джесс. Она пересекла комнату и, достав визитку, протянула ее Драго. — Я крашу дома, мистер Кассари, а не рисую шедевры.

На визитке было написано «Оформители Т&Дж», указан номер телефона и адрес веб-сайта.

— Вы имеете в виду, что вы дизайнер в этой компании или администратор в офисе?

— Я занимаюсь общим оформлением, но на самом деле по профессии я маляр. Я также являюсь прорабом и слежу за тем, чтобы рабочие выполняли заказы в срок и соблюдали технику безопасности.

— Необычный выбор профессии для женщины.

Джесс бы хотела стать дизайнером интерьеров, но у большинства людей, работающих в этой сфере, была квалификация в области искусства.

— Вы сказали, что наняли Анджело в качестве маляра? Зачем ему выбирать рабочую профессию, если он принадлежит к одной из богатейших семей Италии?

— Это вы мне скажите. Я взяла его, потому что мне не хватало людей. Честно говоря, он был никудышным маляром, но он сказал, что у него нет денег и ему негде жить, и я пожалела его, сказала, что он может жить у меня, пока не подыщет себе жилье.

Лицо Драго приобрело явно циничное выражение.

— Почему вы помогли малознакомому человеку?

— Потому что мне хорошо известно, каково это — оказаться на дне.

Ее глаза невольно потемнели, когда она вспомнила о жутком отчаянии, которое ей пришлось однажды пережить. Было время, когда ей не для чего было жить, пока ее приемные родители не дали ей дом и будущее.

Она почувствовала то же отчаяние в Анджело, и ей захотелось помочь ему, как ей когда-то помогли Маргарет и Тед Роббинс.

— Как вы узнали обо мне? — спросила она, не удовлетворенная его словами о том, что у него есть о ней информация. Выглядело так, словно он нанял кого-то провести расследование. Ситуация была настолько необычной, что ничто уже не казалось невозможным.

Он уклончиво пожал плечами:

— Анджело говорил своей матери о вас и, очевидно, сообщил ваш адрес в Лондоне.

— О… да, думаю, так он и сделал.

Несколько мгновений Драго отвлеченно изучал Джесс. У него не было ни малейшего желания открыть ей, что он знает о деньгах Анджело. Он не понимал, что происходит, и пока все не выяснится, то лучше помалкивать. Он взглянул на часы:

— Нам нужно идти.

— Простите, но я не могу поехать с вами. Мне нужно работать — у нас контракт, я не могу…

— Он называл вас по имени. — Драго быстро перебил ее. — Утром Анджело ненадолго пришел в себя и звал вас.

Он подошел к ней, не отрывая темных, как ночь, глаз от ее лица.

— Вы его надежда на выздоровление. Ваш голос — это ключ, чтобы вызволить его из бездны и вернуть семье.

Джесс сглотнула.

— Мистер Кассари…

— Драго, — произнес он хрипло. — Вы друг Анджело, и я думаю, мы можем обойтись без формальностей.

Он остановился перед Джесс, и ей пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. Ее сердце бешено забилось, когда он легко провел пальцем по ее губам, заставляя ее молчать.

— Пожалуйста, Джесс. Вы нужны Анджело. Я хочу, чтобы вы поехали со мной.

Здравый смысл твердил, что она просто сошла с ума, если собирается последовать за мужчиной, которого едва знает.

— Хорошо, — сказала она хрипло. — Я поеду. Но мне нужно сделать несколько звонков и найти кого-то, кто сможет меня подменить.

Майк может быть прорабом во время ее отсутствия.

Она доверяла ему и знала, что ему удастся заставить рабочих закончить проект вовремя.

— Я могу отсутствовать только пару дней, — предупредила она.

— Спасибо, — пробормотал он с явственным акцентом, от которого у нее дрожь пошла по коже. — Надеюсь, Анджело отреагирует на ваш голос. Когда придет время возвращаться из Италии, я предоставлю вам свой самолет. — А про себя отметил: «Как только разрешится вопрос с наследством Анджело».

Джесс отошла от него, а он уставился на У-образный вырез халата, открывающий груди, и ощутил острое желание, представив, как развязывает пояс на ее тонкой талии и запускает руки под полы халата. Из-за этой открытой части тела воображение его разыгралось, и он представил, как она лежит под ним, а ее ноги обнимают его темно-оливковое тело.

Встретив ее встревоженный взгляд, он удивленно заметил легкий румянец на ее щеках.

«Загадочную химию сексуального притяжения сложно объяснить», — подумал Драго. Он догадался, что Джесс ощущала то же самое, и при других обстоятельствах он не стал бы терять время и тут же затащил бы ее в постель.

— Я оденусь и быстро поужинаю, если вы не против, — сказала она, поспешив к двери. — Я не ела весь день. Ужин был готов, когда вы пришли, его нужно только подогреть пару секунд.

— Святая Мадонна! Хотите сказать, что этот ужасный запах и есть ваша еда? Я думал, у вас трубы протекли.

Джесс почувствовала раздражение из-за его высокомерного тона.

— Полагаю, вы не слишком часто едите разогретую еду? — сухо сказала она.

Услышав ее ироничный тон, он прищурил глаза.

— И не испытываю ни малейшего желания. Мы поужинаем в самолете. Прошу, поторопитесь. Пока вы теряете время, состояние Анджело может ухудшиться.

К тому времени, как они приземлились в аэропорту Марко Поло, Джесс точно знала, что за человек Драго Кассари. Властный, сильный и абсолютно уверенный в себе. Все вокруг, начиная со служащих аэропорта и заканчивая экипажем самолета, относятся к нему с уважением, которое не многие могут заслужить.

Должно быть, он сказочно богат. «У кого еще из моих знакомых есть свой собственный самолет», — думала она не без иронии. Когда они взошли на борт, стюард, одетый в форму, проводил ее к одному из роскошных кожаных диванов и предложил бокал шампанского. Во время полета им подали изысканный ужин — такую еду, по ее мнению, можно было встретить только в пятизвездочном ресторане.

Когда они шли через зал в аэропорту, она думала о том, что ее джинсы слишком узкие, рубашка, севшая после стирки, при ходьбе открывает живот. Драго, напротив, выглядел так, будто сошел со страниц глянцевого журнала, в дизайнерской одежде и с сияющим видом. Легкая щетина на щеках придавала его впечатляющему облику сексуальность, а когда он шел позади нее, она заметила, что каждая встречная женщина обращает на него внимание.

Он не отрывал от уха телефон почти все время, пока они летели из Англии, он также говорил по-итальянски, и по его нахмуренным бровям она понимала, что дела обстоят не слишком радостно. Холод сжал ее сердце при мысли о том, что состояние Анджело могло ухудшиться.

— Вы говорили с кем-то из больницы? Что-то случилось с Анджело?

— Изменений нет, — коротко ответил Драго.

Драго заметил, что модные узкие джинсы подчеркивают ее стройную фигуру, а рубашка с длинными рукавами обтянула небольшую грудь. С рюкзаком на одном плече и с гитарой на другом, она выглядела так, будто собиралась на фестиваль поп-музыки, а не в госпиталь.

— Мне только что сообщил начальник охраны, что прессе стало известно о случившемся. Вероятно, кто-то из персонала больницы осведомил их. Папарацци поджидают около госпиталя, им наверняка известно о том, что мой самолет приземлился, поскольку возле аэропорта их собралась целая толпа. Моя машина скоро будет, и Фико, мой телохранитель, расчистит нам путь.

— У вас есть телохранитель?

— Я могу за себя постоять, но некоторые предосторожности не помешают. Я хорошо известен в Италии, и в прошлом была пара попыток похищения. Многие банды с радостью бы меня заполучили, чтобы потребовать миллиардный выкуп.

Он не был особенно обеспокоен и удивился, увидев, что она шокирована известием о том, что он миллиардер.

— Удивительно, на что только способны люди ради денег, — пробормотала она мрачно.

— Давайте мне ваш рюкзак, — сказал Драго, снимая его с плеча. Он удивился, обнаружив, что рюкзак совсем легкий. — Вещей должно было быть больше. Я же сказал взять одежду на несколько дней на случай, если Анджело не отреагирует на ваш голос сразу.

— Я взяла все, что не испачкано краской. У меня не так много одежды.

— По крайней мере, той, что хорошо сидит, — растянуто произнес он, направив взгляд на ее слишком маленькую рубашку, задержавшись на груди.

К ужасу Джесс, она почувствовала, как ее соски затвердели, и она знала, что они хорошо видны под облегающей тканью.

Драго наблюдал за ней, слегка прикрыв веки. Как только дверь позади него открылась и он переключил внимание на коренастого мужчину, Джесс облегченно выдохнула.

Мужчина быстро говорил с Драго по-итальянски.

— Машина ждет снаружи. Идемте, — прорычал он.

К удивлению Джесс, он взял ее за руку и прижал ближе к себе. Она чувствовала его сильное тело и чувственный аромат лосьона после бритья.

Несмотря на усилия охраны, репортеры набросились на них, как стая волков.

Драго открыл дверцу машины.

— Залезайте, скоро мы будет далеко от этого кошмара, — пообещал он. — Мадонна! Зачем нужно было брать ее с собой? — проворчал он, снимая ремень с ее плеча.

Он протолкнул ее в машину и положил гитару ей на колени, прежде чем самому проскользнуть внутрь.

— Думаете, Анджело очнется под звуки вашего бренчания? Кажется, вы насмотрелись мелодрам.

— Музыка может разбудить его, — резко возразила Джесс, разозленная его сарказмом. — Это не моя гитара, а гитара Анджело. Вы же должны знать, что значит для него гитара?

— Я не знал, что он умеет играть на инструменте, — заявил Драго.

— Он говорил, что мечтает играть профессионально. — Она удивленно смотрела на него. — Вы так мало знаете о своем кузене?

— То, что я не знаю о его хобби, не значит, что я не близок с ним.

— Это не просто хобби. Музыка — это страсть Анджело.

Лимузин несся по шоссе, но звук мотора был едва различим в салоне.

— Страсть? — прошептал он низким голосом с акцентом, который, словно бархат, окутал ее.

У Джесс пересохли губы, и она облизнула их кончиком языка, когда в воображении возник яркий образ, как Драго наклоняет ее на кожаное сиденье и накрывает ее губы своим ртом. Это было полным безумием, но она желала, чтобы он поцеловал ее со всей страстью, которая витала между ними. Она представила, как его руки скользят по ее телу и проникают под рубашку, чтобы ласкать груди и дразнить соски…

— Признаю, не знал о том, что Анджело увлекается музыкой. А как насчет вас, вы тоже музыкант?

— Нет. Анджело учил меня играть пару мелодий. Но у меня не очень хорошо получалось.

— Так какая же у вас страсть, Джесс?

Она сглотнула и отчаянно пыталась придумать, что сказать.

— Я… я вырезаю по дереву и делаю фигурки. Мне нравится дерево, оно мягкое и кажется живым, когда придаешь ему форму.

Джесс почувствовала облегчение, когда телефон Драго зазвонил. Пока он разговаривал, она стала смотреть в окно на уличные огни. Через несколько минут показалось современное внушительное здание госпиталя Венеция-Местре. Когда они приблизились, Джесс заметила около дюжины репортеров, толпящихся у входа, а когда лимузин подъехал к центральному входу, вспышки камер осветили салон, и лицо Драго стало суровым.

— Пресса всегда вас так преследует? — спросила Джесс.

— Папарацци охотятся за подробностями моей личной жизни, — сказал он сухо. — Но я не позволю им беспокоить моих тетю и мать. Я сделаю сообщение о случившемся с Анджело утром и попрошу оставить нашу семью в покое, пока его состояние остается критическим.

Когда водитель открыл дверь, Драго вышел первым и подал ей руку. Звук громких неразборчивых голосов оглушил ее, и она инстинктивно опустила голову, чтобы закрыться от камер. Толпа репортеров подалась вперед, она споткнулась и упала бы, если бы Драго не обвил рукой ее талию. Он почти протащил ее к главному входу, который охраняли несколько человек, и не давал репортерам войти.

— Вы в порядке? — спросил он, взглянув на ее напряженное лицо.

— Да, в порядке.

Сестра встретила их на пороге палаты, и, пока Драго говорил с ней, Джесс пыталась побороть надвигающуюся панику. Всю свою жизнь она старалась отгородиться от негативных воспоминаний — а их было немало в ее детстве — до и после того, как ее взяли под опеку, но больница вызывала самые мучительные воспоминания, которые она так и не сумела похоронить. Она не хотела думать о Даниэле. И она не осмеливалась думать о Кэти. Копаться в этом было слишком болезненно.

— Может, нам не стоит беспокоить Анджело сейчас? — сказала она дрожащим голосом. — Уже почти полночь. Сестра просила нас прийти в приемные часы?

— Конечно нет. Мы можем приходить, когда захотим. До сегодняшнего утра я не покидал палату Анджело с того момента, как его сюда привезли.

Драго посмотрел на нее и нахмурился:

— Почему вы так бледны, репортеры расстроили вас?

Джесс боролась с тошнотой.

— Я не люблю больницы, — пробормотала она.

— Никто не любит.

Последние дни, которые он провел в госпитале, пробудили в нем болезненные воспоминания. Он был благодарен за то, что Виттория нашла свое счастье с человеком, за которого в конце концов вышла замуж, и теперь у нее есть ребенок.

— Уверен, что моя тетя тоже здесь, бодрствует возле постели сына.

Он поколебался и намеренно понизил голос, чтобы только Джесс могла его слышать:

— Мать Анджело, разумеется, очень расстроена. Вы должны простить ее, если она будет немного… резкой.

Джесс не поняла, что он имел в виду, но времени на вопросы не осталось, так как Драго провел ее в палату. Анджело казался смертельно бледным.

Внезапно слезы брызнули у Джесс из глаз. Она редко плакала; по ее опыту, лить слезы было бессмысленно. Но неожиданно она потеряла контроль над своими эмоциями.

Движение в другой стороне палаты заставило Джесс обернуться, и она увидела женщину, которая, как она догадалась по ее напряженному лицу и красным глазам, была матерью Анджело.

Джесс пробормотала:

— Мне жаль, что так вышло с Анджело.

Женщина посмотрела на нее и быстро заговорила с Драго по-итальянски. Джесс не могла понять ни слова, но чувствовала, что ее присутствию здесь не рады.

— Тетя Доротея, Джесс приехала поговорить с Анджело, есть надежда, что он откликнется на ее голос. — Он неотрывно смотрел на тетю. — Уверен, что вы оцените то, что Джесс спешно покинула Англию, чтобы навестить его.

— Вы любовница моего сына?

— Нет. — Джесс нахмурилась. — Я могу прийти в другое время, если так будет удобнее.

Он покачал головой:

— Я привез вас сюда поговорить с Анджело.

Он посмотрел на тетю:

— Я хочу, чтобы вы провели дома несколько часов. Фико ждет, чтобы отвезти вас. Вам нужно отдохнуть и поесть.

Несмотря на явное нежелание покидать сына, тетя Доротея повиновалась, как будто она привыкла к тому, что всем заправляет племянник.

— Ты позвонишь, если будут изменения?

Голос Драго смягчился:

— Конечно.

Он проводил тетю из палаты, оставив Джесс наедине с Анджело. Она присела на кровать и смотрела на него точно так же, как смотрела на Даниэля, когда один из воспитателей приюта привез ее навестить его. Анджело выглядел таким юным и беззащитным. Было невыносимо думать, что он может умереть.

— Привет, Анджело, — сказала она хрипло. — Что же ты наделал?

Она не знала, о чем говорить, но после минутного колебания продолжила:

— Ребята скучали по тебе, когда ты не вышел на работу. Газ говорит, что ты готовишь самый вкусный чай. Мы почти закончили работу на Коннаут Роуд. Я только что получила новые панели.

Тихий шум у нее за спиной означал, что Драго вернулся в палату и встал, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Джесс тут же смутилась.

— Мое присутствие не помогает, — сказала она решительно. — Не было и намека на реакцию.

— Мы не ждали чуда. Все, что мы можем, — это продолжать попытки.

Драго изучал ее хрупкую фигуру. Она казалась куда более расстроенной тем, что Анжело не отреагировал на нее.

И если бы не телефонный звонок, который он получил несколько минут назад от частного сыщика, он бы попал под обаяние Джесс. Однако подтверждение, что эта непростая штучка была признана виновной в мошенничестве несколько лет назад, давало основания считать, что у нее есть тайные и, возможно, преступные методы, чтобы наложить свои нечистые руки на наследство его кузена.

Глава 3

Джесс отвела глаза от Драго, явно смущенная его нервозностью. Он снял свою кожаную куртку, и она не могла не заметить, как черная шелковая рубашка обтягивает его широкую грудь и подчеркивает кубики на животе.

— Я продолжу говорить и, возможно, достучусь до него.

— Не думаю, что это случится сегодня, — резко сказал Драго. Он бы не смог объяснить протест, который ощутил, увидев, как Джесс держит кузена за руку. Она отрицала, что они любовники, но кто знает, каким образом она убедила Анджело отдать ей деньги?

Он привез ее в госпиталь в надежде, что Анджело очнется, но после информации, добытой частным сыщиком, ему не терпелось задать ей несколько вопросов.

— Я договорюсь с сестрой, чтобы присмотрела за ним остаток ночи. Вы поедете со мной, чтобы выспаться. Утром мы вернемся и продолжим попытки.

Джесс покраснела. Ей не нравилось находиться в больнице, но перспектива сопровождать Драго до дома радовала не больше.

— Вы женаты? — спросила она неожиданно.

— Нет, а почему вы спрашиваете?

— Просто я решила, что будет не очень любезно беспокоить вашу жену и детей, если они у вас есть.

— Нет, у меня никого нет.

— Даже если так, я могу остаться здесь и поспать в кресле. Или найти гостиницу. Недалеко от госпиталя должна быть гостиница.

— Я уже договорился с экономкой, чтобы вам подготовили комнату.

Видя, что Джесс собирается возразить, Драго продолжил более мягким тоном:

— Вы же не собираетесь отказываться от моего гостеприимства, Джесс, не так ли? Я привез вас в Италию, и самое меньшее, что я могу для вас сделать, так это предложить вам комфортные условия.

— Хорошо, — пробормотала она. — Я останусь у вас до утра. Спасибо.

— Вот и хорошо.

Они покинули госпиталь через черный ход, чтобы избежать встречи с репортерами, все еще толпившимися у главного входа. Джесс откинулась на сиденье и закрыла глаза, пока машина набирала скорость. События последних нескольких часов давали о себе знать, и какая-то часть ее все еще ждала, когда же она проснется и вернется к нормальной жизни.

Должно быть, она задремала, и ее разбудил голос Драго:

— Проснитесь. Мы проехали мост, и нам пора пересесть на лодку.

Она удивилась. Широко раскрыв глаза, она увидела, что они подъехали к пристани.

— На острове нет дорог, так была образована знаменитая Венеция, — объяснил Драго, пока они прошли вдоль причала и запрыгнули в моторную лодку. По ее телу прошла дрожь от волнующей близости Драго.

Он, должно быть, заметил, что она дрожит, потому что снял куртку и протянул ей:

— Вот, возьмите.

Не желая показаться неблагодарной, она накинула куртку на плечи. Шелковая подкладка хранила тепло и запах его тела. «О, дьявол», — с сожалением думала Джесс, чувствуя, как ее сердце бьется сильнее, очарованное его мужественностью. Он завел мотор, и, пока они удалялись от пристани, чувство тревоги только усиливалось.

Ее мысли отвлек восхитительный вид ночной Венеции.

— Какой красивый дом, — прошептала Джесс, когда лодка приблизилась к большому зданию с четырьмя рядами сводчатых окон и несколькими балконами. — Выглядит, как средневековый замок.

— Это и есть замок. Он был построен в начале пятнадцатого века моим предком и с тех пор принадлежит семье Кассари.

— Вы шутите, да? — Ее улыбка растаяла, когда она поняла, что Драго вполне серьезен.

— Зимний дворец — названный так, потому что обычно семья жила здесь зимой и весной, а большую часть лета проводила в горах в Италии.

Драго пришвартовал лодку у деревянного причала и, прежде чем выйти, перекинул веревку через железный столб.

— Давайте руку! — скомандовал он.

От причала ее отделял большой прыжок, и она нехотя повиновалась, ощутив настоящий электрический разряд, когда его пальцы обхватили ее руку.

— Анджело живет здесь? — спросила она.

— У него комнаты в одном крыле, а моя мать и тетя располагаются в другом.

Джесс молча следовала за Драго по каменной аллее, проходившей вдоль канала. Он провел ее вверх по лестнице и через огромную парадную резную дверь.

— Я сказал прислуге, чтобы нас не ждали, — пояснил он, проведя ее в погруженный в тишину дом. — Они все любят Анджело, и последние несколько дней были непростыми для всех.

— Вот ваша комната, — сообщил Драго, остановившись в конце длинного коридора.

Он открыл дверь, и Джесс не могла сдержать восхищенного возгласа, пройдя за ним внутрь. Комната была просто огромной, а высокий потолок, к ее изумлению, был украшен фресками, изображающими пухлых херувимов и героев римской мифологии.

— Слава богу, что я не работаю в Венеции, — прошептала она. — Как кому-то удается взбираться так высоко и рисовать такую красоту?

Кровать была убрана шелковым синим покрывалом, и длинный, до пола, балдахин был из того же материала. Подойдя к окну, Джесс посмотрела на протекающий внизу канал и увидела проплывающую гондолу, украшенную фонариками.

— Не понимаю, почему Анджело сказал мне, что у него нет ни денег, ни семьи, — произнесла она спокойно. — Это что, была шутка?

— Я тоже не понимаю.

Любопытная нотка в голосе Драго заставила Джесс обернуться и увидеть, что он стоит совсем близко позади нее. В который раз ее поразили его рост и мощь, а когда она подняла глаза, почувствовала бессилие при виде мрачного выражения его лица.

— Я понятия не имею, почему Анджело прикинулся бедняком, — сказал он твердым голосом. — Мой кузен абсолютно честный по натуре человек. Но я подозреваю, что лжете вы, Джесс Харпер.

— Простите? — Она подумала, что ослышалась. В госпитале, приглашая ее на ночлег в свой дом, он был само очарование. Но сейчас в его глазах сквозил холод и не было и малейшего намека на дружелюбность.

— Я не лгу, — сказала она со злостью.

— Тогда расскажите, как вам удалось убедить Анджело отдать вам миллион фунтов стерлингов?

Джесс изумленно раскрыла рот.

— Анджело никогда мне ничего не давал, — произнесла она запинающимся голосом. — В Лондоне у него не было ни единого пенни, и, если бы я не покупала еду, он бы умер от голода. — Дрожащей рукой она отбросила волосы с лица, чувствуя, что ее ночной кошмар стал еще хуже. — Это безумие. Я ничего не понимаю. С чего вы взяли, что Анджело дал мне такую сумму?

— Об этом он сказал своей матери, — холодно произнес Драго. — Моя тетя была встревожена, когда ее финансист сообщил, что Анджело снял со счета все свое состояние. Она спросила у Анджело, куда он дел деньги, на что он ответил, что отдал их вам.

Джесс перестала дышать.

— Но я ничего не получала, клянусь. И ничего не знаю ни о каких деньгах.

Глаза Драго сузились.

— Думаю, что знаете. Я также думаю, что вы точно знали о том, кто такой Анджело. Ситуация еще до конца мне не ясна, но уверен, что вы обманом вынудили Анджело отдать вам деньги.

— Это невероятно, — выдохнула Джесс, гнев постепенно приходил на смену недоверию обвинениям Драго. — Я не обязана это выслушивать… эти выдумки, которые вы тут сочиняете.

Она отпрянула от него и направилась к двери, но его последующие слова заставили ее замереть.

— А то, что несколько лет назад вас обвинили в мошенничестве, тоже выдумка?

Джесс не слышала, как Драго подошел к ней, и вздрогнула, когда он взял ее за руку и резко повернул к себе лицом.

— Частный сыщик, которого я нанял, выяснил про ваше криминальное прошлое, так что не пытайтесь ничего отрицать.

— Это было совсем не то, что вы думаете.

— Вас признали виновной. И только из-за того, что вам было семнадцать, вас приговорили к исправительным работам, а не тюремному наказанию.

Обвинение было ошибкой, но никто ей не поверил. Улики были против нее. «Себастьян позаботился об этом», — горько подумала она.

— Я ничего не знаю о пропавших деньгах Анджело, — настаивала Джесс. — Это несправедливо — обвинять меня только из-за того, что случилось много лет назад.

— Этим займется полиция. Уверен, что, когда я передам вас им завтра утром, они быстро разберутся, виновны вы или нет.

Он удивленно поднял брови, услышав ее резкий вздох.

— Почему вы так взволновались при упоминании о полиции?

— Вовсе нет, — солгала Джесс.

Драго прошел к двери.

— Ну что же, у вас есть несколько часов, чтобы придумать объяснение, куда подевались деньги Анджело. Виоnаnоttе[1], Джесс. На вашем месте я бы немного поспал. Утром вы должны быть в форме.

* * *

Если это был кошмарный сон, то самое время было проснуться, пока она не решилась на свой смелый план побега, — так думала Джесс спустя двадцать минут. Но, стоя на балконе, ощущая на лице ночной ветерок и слыша слабый плеск воды в канале, она не могла не верить в реальность происходящего. К счастью, ее комната располагалась на втором этаже.

Однако перспектива быть допрошенной полицией, предстоящие попытки убедить их, что она ничего не знает о деньгах Анджело, наполнили ее ужасом. Драго ясно дал понять, что считает, будто она обманным путем завладела наследством Анджело, и полиция, скорее всего, разделит эти подозрения. Единственным человеком, который мог защитить ее доброе имя, был Анджело.

Усилием воли она собрала нервы в кулак и, убедившись, что простыни крепко привязаны к балкону, перелезла через перила и принялась понемногу спускаться вниз по самодельной веревке. К счастью, она выдержала ее вес.

— Вы так скоро покидаете нас, мисс Харпер? — спокойно произнес знакомый голос.

Вскрикнув от неожиданности, Джесс отпустила веревку и упала. Она закрыла глаза, ожидая удара о каменную дорожку, но вместо этого две руки крепко схватили ее, и падение смягчила широкая грудь Драго.

— Мадонна! Вы сумасшедшая! — констатировал он, отпуская ее.

Джесс была так напугана, что не могла говорить.

— Вы могли погибнуть. — Он посмотрел вверх на балкон и содрогнулся. — Я могу только предположить, что вы знаете куда больше о пропавших деньгах, чем утверждаете, раз собирались рискнуть жизнью, чтобы сбежать.

— Я отказываюсь быть в заточении! Я приехала в Италию, чтобы помочь Анджело. Вместо того, чтобы обвинять меня, вам лучше подумать, почему ваш кузен был так несчастен и обеспокоен, пока жил в Лондоне. Я могу сказать, что его что-то тревожило, но он не доверял мне, и вам тоже, судя по всему.

— Вы ничего не знаете о моих отношениях с Анджело, — прорычал он.

Критика Джесс привела его в ярость, но еще больший гнев вызвало то, что в ее словах была правда. Драго был сильно занят управлением «Касса ди Кассари» и считал, что у Анджело все в порядке с учебой в Лондоне.

— Куда это вы собираетесь? — спросил он, когда Джесс резко пошла от него, накинув рюкзак на спину.

— Домой. Я решила пренебречь вашим гостеприимством, — добавила она с иронией. — Просто скажите, как добраться до ближайшего аэропорта, и я уеду домой.

— Черта с два. Вы сказали, что останетесь до тех пор, пока Анджело не придет в себя.

— Это было до того, как я поняла, какой вы высокомерный хам.

Джесс повысила голос, привлекая внимание людей, которые прогуливались около моста через канал. Драго обнял ее и, наклонив голову, заглушил ее испуганный крик своими губами.

Джесс оцепенела, а он вздрогнул, почувствовав удар кулака по ребрам. Ощущение ее сопротивляющегося тела разожгло его кровь.

Джесс была в ярости, что он воспользовался своей физической силой, чтобы остановить ее. Он держал ее так крепко, что она не могла пошевелиться и снова ударить его кулаком. Ее груди были прижаты к его груди, сквозь шелковую рубашку она ощущала тепло его тела, и, пытаясь вырваться, ее соски стали твердыми от легкого трения.

Господи, что с ней творится? Когда это попытка бегства сменилась желанием?

Драго обхватил ее ягодицы и прижал к себе так крепко, что она почувствовала, как он напрягся под джинсами, и ее кровь учащенно забилась. Издав слабый стон, Джесс обвила рукой его плечи и поцеловала со всей страстью.

— Видишь, дорогой, я говорила, что это просто любовная ссора.

Драго провел рукой по волосам.

— Это не должно было произойти, — сказал он хрипло.

Джесс тщетно пыталась придумать что-нибудь язвительное в ответ, но никогда не была остра на язык. Драго смотрел на нее так, будто не верил, что мог поцеловать ее, а презрительный изгиб его губ был последней каплей унижения. Ей сейчас же нужно было уйти, пока все не стало еще хуже. Она злилась на себя за то, что ответила на поцелуй с такой откровенной страстью.

Дорожка, проходившая рядом с каналом, обрывалась в конце замка, и американские туристы должны были вскоре пройти через мост. Это значило, что мост был ее единственным шансом на спасение. Но как только она двинулась в этом направлении, Драго встал перед ней, перегородив ей путь.

— Вернитесь в дом, — приказал он.

— Полагаю, вы шутите. — Одержимая желанием избавиться от него, Джесс бросилась бежать вдоль пристани туда, где была пришвартована лодка, вдруг понимая, насколько это глупо. — Оставьте меня!

— Вот дьявол! Джесс, я не причиню вам вред. — Голос Драго стал резче. — Осторожнее!

Но было слишком поздно. С криком она соскользнула и упала в чернильную воду канала.

Глава 4

Джесс задыхалась. Вода заполнила ее рот и нос, и она глубже погрузилась под воду. Вода была такой холодной, что ее легкие и разум оцепенели. Инстинкт самосохранения заставил ее отчаянно цепляться за окружающую темноту. Рюкзак тянул ее вниз. В панике она высвободила руки из ремней.

Затем чудесным образом что-то выдернуло ее к поверхности, и она снова могла дышать.

— Я не умею плавать, — выдохнула она, боясь вновь оказаться под водой.

— Все в порядке. Я держу вас. Святая Мария! Прекратите биться, как рыба на мели, и дайте мне вас вытащить.

Сильные руки подняли ее и опустили на пристань. Наглотавшись грязной воды из канала, Джесс упала без сил, постепенно ужас отступал, и она начала дрожать. Убрав мокрые волосы с лица, она взглянула на Драго:

— Конечно же, я билась, как рыба, потому что чуть не утонула.

— Вы могли бы поблагодарить меня за то, что я спас вам жизнь, — сказал он мрачно.

Он нахмурился, увидев, что она стучит зубами. Вода в канале была слишком холодной, но он думал, что она дрожит от испуга. Не говоря больше ни слова, он поднялся и взял ее на руки, не обращая внимания на возражения.

— Как же мой рюкзак? Он все еще в воде.

— Там он и останется, если только вы не хотите вернуться и вытащить его.

— Я говорила, что не умею плавать. Мой паспорт остался там.

— К счастью, он вам не понадобится какое-то время.

— Вы не можете удерживать меня силой, — прошептала Джесс.

— Я не знаю, как вы сможете уехать без паспорта, — последовал лаконичный ответ, который разозлил Джесс, и она возобновила свои попытки высвободиться. Драго просто чуть сильнее прижал ее к себе, и хрипло сказал: — Тише. Вы уже и так меня достаточно промочили. Господи, вы скользкая, как угорь.

Прекрасно. Уже дважды за последние несколько минут он сравнил ее с рыбой! Джесс знала, что ей нужно продолжать борьбу, но она так устала и замерзла, а руки Драго были такими успокаивающими. Тем более, куда она теперь пойдет, без рюкзака, одежды, денег и паспорта, которые оказались на дне канала? Она устало подумала, что в этой шахматной игре Драго поставил ей мат.

Он пронес ее в дом и поднял наверх через два лестничных пролета так, словно она ничего не весила. Открыв дверь плечом, он пронес ее в комнату, которая, как она догадалась, принадлежала ему. Элегантная гостиная была выполнена в кремовых и золотых тонах, с бархатными диванчиками винного цвета и коврами с изысканным рисунком.

Но Джесс только мельком взглянула на все это, потому что Драго пронес ее через пару дверей прямо в спальню.

Ее взгляд мгновенно упал на кровать с пологом и золотым дамасковым балдахином. Увидев экзотичные шелковые обои винного цвета, она решила, что комната, в особенности кровать, была создана для соблазнения. Сатиновое покрывало на кровати было такого же роскошного цвета, что и обои.

Очередной приступ паники заставил ее возобновить попытки высвободиться.

— Почему вы принесли меня сюда? Я хочу назад, в свою комнату.

— Даже не надейтесь. Я не собираюсь ходить под вашим балконом и ждать, чтобы поймать вас, когда вы решите совершить очередной прыжок.

— Я не прыгала. Это был осторожный и продуманный план, который мне бы не понадобился, если бы вы меня не заперли, — отрезала Джесс, задетая его язвительным тоном. — Я бы не упала, если бы вы меня не напугали. Куда это вы собираетесь? — спросила она, увидев, что он пронес ее в ванную, примыкавшую к спальне, и опустил в душевую кабину. Она ахнула, когда он включил душ, и ее залило теплой водой. Ее джинсы и рубашка, которые и без того намокли из-за падения в канал, тут же облепили ее тело.

— Вам нужна помощь, чтобы раздеться?

— Нет! — Она посмотрела на Драго, возмущенная его насмешливой улыбкой.

Проследив за его взглядом, она посмотрела вниз и в ужасе увидела, что рубашка стала почти прозрачной, и твердые соски были полностью видны через намокшую ткань.

— Идите к черту, — пробормотала она с ненавистью.

Бегло взглянув на Джесс, Драго неожиданно почувствовал угрызения совести. Под маской непокорности она выглядела юной и беззащитной, и ему стало неловко оттого, что она боится его. Дьявол, мысль о том, что он может напугать женщину, была ему отвратительна. Он мрачно подумал, что вел себя этой ночью как животное. Беспокойство о кузене и то, что он не спал вторые сутки, затуманили его мозг. Хотя он и подозревал, что Джесс знает о деньгах Анджело куда больше, чем говорит, ничего еще не доказано — и он помнил ее уверенность, когда она отстаивала свою невиновность.

— Оставайтесь под душем, пока не согреетесь, — сказал он грубо. — Я подыщу вам что-нибудь из одежды.

Спустя десять минут Джесс осторожно раздвинула дверки душевой кабинки и с облегчением обнаружила, что одна. Для нее была приготовлена стопка полотенец и белая мужская рубашка, которая принадлежала, как она полагала, Драго.

«Он был прав насчет душа, как и насчет многого другого», — с сожалением подумала она. Но, по крайней мере, она больше не дрожала, а ее волосы не пахли речной водой.

Рубашка была такой большой, что она доходила ей до середины бедер. Высушив волосы висящим на стене феном, она поняла, что не может оставаться в ванной бесконечно.

Первое, что она заметила, — это то, что Драго сменил свою мокрую одежду, переодевшись в темно-синий халат, открывающий широкую загорелую грудь с завитками черных волос.

— Чувствуете себя лучше? — спросил он, когда Джесс вошла в комнату.

Она кивнула, ее сердце застучало, когда он подошел к ней и протянул бокал.

— Выпейте это, немного бренди согреет.

— Нет, спасибо. Я не пью, — отпрянула она, услышав запах алкоголя.

— Я не собираюсь вас отравить, — сказал он сухо.

— Простите, — покраснела она, осознав, что с ее стороны это было невежливо. — Я не переношу алкоголь. Даже простой запах напоминает мне о…

— О чем?

— Ни о чем. — Джесс прикусила язык, понимая, что Драго ждет ответа.

— Мой отец пил… много, — пробормотала она. — Он был алкоголиком. Он напивался до беспамятства, но не был особо беспокойным. Он пил все подряд, и наш дом просто тонул в алкоголе.

Драго задумался, впервые в жизни не зная, что сказать. Голос Джесс не выражал эмоций, но он чувствовал, что она сдерживается.

— Вы сказали, что ваш отец пил, — сказал он минуту спустя. — Значит ли это, что он больше не пьет?

— Он мертв. Умер, когда мне было одиннадцать.

— Должно быть, вам было тяжело потерять отца так рано.

Она пожала плечами:

— Честно говоря, он не был хорошим отцом. Я не помню, чтобы он когда-нибудь был трезвым, все деньги он тратил на выпивку, так что в доме не было еды.

Ее голос звучал буднично, но глаза потемнели.

— А что ваша мать? Она тоже пила?

— Не думаю. Она умерла, когда я была маленькой, и я ее не помню.

Драго нахмурился. Он спрашивал себя, почему ему это интересно. Он не должен интересоваться прошлым Джесс.

Но он не мог не думать о голодном, брошенном ребенке.

— Кто заботился о вас после смерти отца?

— Я попала в приют, который был не так уж плох. По крайней мере, у меня каждый вечер был ужин. — Она усмехнулась и зевнула. — Простите, я без сил. День был насыщенным.

— Тогда ложитесь в кровать. — Он отодвинул покрывало и вопросительно посмотрел на нее, когда увидел, что она не двигается.

Джесс уставилась на шелковые простыни, а ее сердце забилось.

— Я не собираюсь спать с вами, — отрывисто сказала она. — Вот почему вы хотели напоить меня бренди — чтобы сделать более сговорчивой?

— Сговорчивой! — Драго коротко рассмеялся. — Клянусь, вы не знаете, что говорите. Чтобы вы знали: мне никогда не приходилось спаивать женщину, чтобы заставить лечь со мной в постель.

Драго сузил глаза, увидев, что Джесс покраснела.

— Я не собирался напоить вас, чтобы затащить в постель, саrа[2] — сказал он с легкой насмешкой. — Из вашего ответа на мой поцелуй я понял, что могу сделать это, когда пожелаю. Но я не думаю, что мошенница годится мне в любовницы. Остаток ночи я буду спать в гардеробной.

Проходя в гардеробную, он заметил полнейшее замешательство на лице Джесс, что оставило в нем чувство глубокого удовлетворения. Она была самой невыносимой женщиной, которую он когда-либо встречал. Но когда он растянулся на диване, сон, несмотря на усталость, покинул его, и он почувствовал сексуальное неудовлетворение, вспомнив ее мягкие губы.

Голос, зовущий ее по имени, вывел Джесс из глубокого сна, и она смутно догадалась, что что-то щекочет ее по лицу. Она поморгала, а перед ее взором предстало жесткое лицо Драго, и она мгновенно пришла в себя.

«Господи, он просто великолепен», — с сожалением подумала она.

— Есть новости об Анджело?

— Он без изменений, — отрывисто сказал Драго. — Когда вы встанете и съедите что-нибудь, мы поедем в госпиталь. Я все еще верю, что вы самая большая надежда на его пробуждение.

Драго отошел от кровати, едва не поддавшись искушению закутать Джесс в простыни. Она напоминала ему сонного котенка, забравшегося под одеяло, с разметавшимися по подушке темно-рыжими волосами и кошачьими зелеными глазами, глядящими на него из-под длинных шелковых ресниц.

Он рано встал, чувствуя себя лучше после нескольких часов беспробудного сна и полностью владея собой. Он не мог понять, как эта рыжая бестия с проблемами в поведении сумела вывести его из себя.

Но когда он подошел к кровати, намереваясь разбудить Джесс, то замер, увидев, насколько прекрасно ее лицо. Не в силах удержаться, он провел пальцем по порозовевшей щеке и ощутил мягкую, как персик, кожу. Ее губы были слегка приоткрыты, и он почувствовал острое желание поцеловать их.

Выругавшись про себя, он прошел к окну и раздвинул занавески, чтобы впустить в комнату яркое апрельское солнце.

— С этого дня вы будете спать в спальне рядом с моей. Там нет балкона, так что, боюсь, вам не удастся еще раз попытаться сбежать. Я также попросил привезти вам кое-что из одежды, поскольку ваша утонула в канале.

Джесс решила не говорить, что это полностью его вина. Он не упомянул о том, что угрожал прошлой ночью сдать ее полиции, и она решила не злить его. Когда Анджело придет в себя и скажет, что не отдавал ей никаких денег, Драго принесет ей самые искренние извинения, но сейчас, не имея своего паспорта, она осознала, что другого выхода у нее нет, кроме как остаться в Венеции с ним.

— Спасибо, — пробормотала она. — Если вы мне выставите счет за одежду, я вам заплачу как смогу.

— Вам не нужно этого делать. Это моя одежда.

— Думаю, я буду выглядеть нелепо в одежде, сшитой на шестифутового мужчину, или вы трансвестит?

Пару секунд Драго не знал, что ответить на ее неожиданное замечание.

— Уверяю вас, у меня нет наклонности переодеваться в женскую одежду и носить каблуки.

Он увидел, что губы Джесс изогнулись в улыбке, и понял, что она дразнит его. Это было что-то новенькое.

— Это одежда из коллекции «Касса ди Кассари», — объяснил он. — Одежда — это новое направление нашей компании, мы наняли лучшего итальянского дизайнера, Умберто Торро. Новая линейка появится в продаже только в следующем месяце, но Торро прислал несколько образцов, чтобы вы могли их надеть.

Внезапно у Драго зазвонил мобильный.

— Когда вы оденетесь, служанка проводит вас в столовую, — сказал он отрывисто, выходя из комнаты.

Они уже были в госпитале несколько часов, но Анджело так и не пришел в сознание. Джесс встала со стула, который стоял около кровати, чтобы размять ноги.

Когда она прошла к кулеру с водой и наполнила пластиковый стаканчик, почувствовала, как две пары глаз наблюдают за ней. Мать Анджело не стала дружелюбнее со вчерашнего дня и не сказала Джесс ни слова. «Бедная женщина убита горем», — напомнила себе Джесс.

Доротея обернулась к Драго, но Джесс знала, что его взгляд все еще прикован к ней, и смущенно провела рукой по кремовой юбке из тонкого шелка, которую обнаружила утром наряду с другими нарядами в своей гардеробной в замке д’Инверно.

Она вспомнила, что последний раз надевала юбку год назад, когда присутствовала на одном из редких школьных мероприятий. Она все время ходила в джинсах или рабочей одежде и чувствовала себя нарядно в нежной блузке, которую надела к юбке. Коричневый кожаный ремень на талии прекрасно гармонировал с трехдюймовыми шпильками. Элегантный костюм требовал прическу, и она собрала свои тяжелые волосы в узел на макушке.

Уставившись на свое отражение в зеркале, прежде чем выйти из спальни, она была потрясена. Она всегда считала свое тело бесформенным и слишком худым, но отличная юбка подчеркивала ее стройную фигуру, а покрой блузки визуально увеличивал грудь.

Когда она вошла в столовую в замке, глаза Драго загорелись.

— Мне нужно подышать воздухом, — коротко сказал он и, вставая, громко заскрежетал стулом по полу. Он встретился глазами с Джесс, но его взгляд ничего не выражал. — Выпьем кофе. Вам нужно отдохнуть, — настоял он, увидев, что она собирается возразить. — Вы говорили с Анджело и пели ему, — он мельком взглянул на гитару, стоявшую у кровати, — на протяжении почти четырех часов.

— Я пришла, чтобы помочь, — сказала она хрипло, чувствуя, что краснеет. Она спела Анджело пару попсовых песен, которым он ее научил.

— Надеюсь, что он вскоре придет в себя, и если это произойдет, то наша благодарность будет безмерна. Драго не мог не оценить те усилия, которые прилагала Джесс, чтобы вернуть Анджело в сознание. Она почти не отходила от него с тех пор, как они утром приехали в госпиталь, и разговаривала с ним до тех пор, пока у нее не пересохло в горле. И снова его стал мучить вопрос, были ли они любовниками. Она отрицала это и говорила, что они просто друзья, но она была так чертовски привлекательна, и было не трудно поверить, что она соблазнила застенчивого, неопытного Анджело своей кошачьей сексуальностью и убедила отдать состояние ей.

Драго открыл рот. У него перехватило дыхание, когда она в то утро присоединилась к нему за завтраком в замке, одетая в одежду, подчеркивавшую ее хрупкую, изящную фигуру. Растрепанный сорванец превратился в элегантную женщину, но за ее внешней оболочкой он почувствовал чувственную натуру, и аппетит сменился желанием заняться с ней страстным сексом прямо на обеденном столе.

Драго не осознавал, что выглядел свирепо, провожая Джесс до кафетерия в госпитале. Он купил два кофе и принес их к пустому столику, за который она села.

Она выглядела задумчивой, добавив три ложки сахара в кофе, что заставило его спросить:

— Что-то не так?

— Я жалею, что мой телефон утонул, — сказала она. — Я бы позвонила Майку, прорабу, чтобы узнать, сумеем ли мы выполнить работу вовремя. Клиенты ненавидят задержки. Очень важно, чтобы компания сохранила хорошую репутацию.

Джесс откинула выбившийся завиток волос с лица.

— Что говорят врачи по поводу Анджело? Я хочу остаться, если это может помочь, но я отвечаю за своих рабочих в Лондоне. Если я не доработаю следующий контракт, у нас не будет работы.

Драго отпил несладкий кофе, наслаждаясь бодрящим действием кофеина.

— Как я понимаю, ваш бизнес был на грани банкротства до недавнего времени?

— Как вы узнали? Полагаю, что вам сообщил все это ваш сыщик?

Он не стал этого отрицать.

— Я знаю, что вы заплатили двадцать тысяч фунтов стерлингов, чтобы погасить долги и кредиты компании. Не могу не думать о том, как прекрасно неожиданно получить крупную сумму как раз в то время, когда нужно спасать бизнес от разорения.

Когда смысл его слов дошел до нее, Джесс почувствовала дурноту.

— Если вы думаете, что это деньги Анджело, вы ошибаетесь.

— Тогда где же вы их взяли? Возможно, вы также объясните, почему живете в роскошной квартире, аренда которой стоит намного больше, чем вы можете себе позволить, работая оформителем?

Джесс была поражена, как много он знает о ее личной жизни, и почувствовала себя оскорбленной.

— Я не должна ничего вам объяснять, — сказала она со злостью. — Но на самом деле деньги, которые я использовала, чтобы вызволить «Оформителей Т&Дж» из проблем, предназначались мне.

Драго смотрел на нее скептически.

— Хотите сказать, что получили наследство? От кого? Вы говорили, что ваш отец-алкоголик все деньги спускал на выпивку.

— Да, он мне и в самом деле не дал ничего, — сказала Джесс горько, — даже любви. Вы можете представить, что чувствует ребенок, который один из всего класса не одет в чистую одежду? Или который не отправляется в поездку с классом только потому, что его пьяный отец не подписал разрешение?

Она прикусила губу, удивленная своим выпадом. Она никогда не говорила о своем детстве.

— Конечно, вы не знаете. Вы родились в богатой и любящей семье. — Она сглотнула. — Я понятия не имела о том, что такое семья, до семнадцати лет, когда меня взяла прекрасная пара, помогающая трудным подросткам. Тед и Маргарет изменили мою жизнь во многих отношениях. К сожалению, оба они умерли, а шесть месяцев назад я узнала, что являюсь наследницей Маргарет.

Искренние эмоции, прозвучавшие в голосе Джесс, затронули Драго до глубины души. То, каким было ее детство, шокировало его, и ему стало не по себе, что он вынудил ее говорить о болезненных вещах. Он подумал, что она могла выдумать слезливую историю, чтобы разжалобить его. Но испуг в ее глазах был слишком правдоподобным, чтобы быть наигранным.

— Сейчас я могу позволить себе жить в дорогой квартире, — продолжила она. — У меня договоренность с застройщиком, который разрешил мне жить бесплатно в своей квартире. Взамен я закончу ремонт и оформление по лучшему разряду. Как только работа в квартире завершится, я съеду, и хозяин сдаст ее в аренду. — Джесс посмотрела на Драго. — Вы не правы по отношению ко мне, и, когда Анджело придет в себя, я потребую от вас извинений.

— Но я не ошибаюсь насчет вашего криминального прошлого. То, что вас признали виновной в мошенничестве, неоспоримый факт, и в свете этой информации, я думаю, вы понимаете мои подозрения относительно наследства Анджело.

— Ради бога, мне было семнадцать, и я была наивной. — Джесс прикусила губу. — Меня уговорили, и я не понимала, что совершаю преступление.

— Кто уговорил?

Явное недоверие в голосе Драго заставило сердце Джесс сжаться. Она подумала, что у нее нет ни единого шанса доказать обратное, если присяжные признали ее виновной. Несправедливость произошедшего до сих пор не давала ей покоя. Но за семь лет с момента судебного заседания ей удалось примириться со своими чувствами и, как это ни странно, отгородить их от других событий в своей жизни.

— Объясните, кто уговорил вас? — потребовал Драго.

— Зачем вам это? — Она отвела глаза от его жесткого лица, ненавидя эмоции, которые он в ней вызывает. — Вы уже вынесли свой приговор. Единственный человек, который может меня реабилитировать, — это Анджело.

Внезапный звонок телефона Драго заставил обоих подскочить. Драго нахмурился, увидев на дисплее номер врача из госпиталя, и быстро ответил. После короткой беседы на итальянском он закончил разговор и посмотрел через стол на Джесс.

— Анджело пришел в себя и зовет вас.

Глава 5

На входе в отделение интенсивной терапии их встретила элегантно одетая женщина, которую Драго представил как свою мать. Луиза Кассари пристально изучила Джесс, затем испытующе посмотрела на своего сына.

— Я думала, что новая линия одежды «Кассари» появится в магазинах не раньше мая, но вижу, что мисс Харпер уже носит кое-что из коллекции.

Драго холодно посмотрел на мать.

— Джесс нужна была одежда, потому что ее вещи потерялись.

Ее брови удивленно поползли вверх, когда она обернулась к Джесс.

— Как же так вышло, что вы потеряли вещи?

— Ну… Я упала в канал. — Лицо Джесс пылало. — Это длинная история, — пробормотала она.

— И интригующая, я уверена.

Затем последовала беседа между матерью и сыном на итальянском, и Джесс, к своему удивлению, заметила, что Драго неловко.

— Нам нужно думать об Анджело, — напомнил он матери по-английски твердым тоном, который заставил Луизу поджать губы. Но она ничего больше не сказала, когда Драго подтолкнул Джесс к кровати.

Тетя Доротея сжимала руку Анджело, а по ее щекам струились слезы.

Драго заговорил с доктором, стоящим рядом.

— Что произошло?

— Он пришел в себя несколько минут назад и позвал свою мать. Он все понимал, и это хороший признак того, что он выходит из комы.

Доктор взглянул на Джесс:

— Он также называл ваше имя. Думаю, ему полезно будет услышать ваш голос.

Осознавая, что все в комнате смотрят на нее, Джесс наклонилась ниже к кровати и мягко произнесла:

— Привет, Анджело. Как здорово, что ты пришел в себя.

Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза:

— Джесс?

— Да, это я.

Подступившее рыдание перехватило ей горло, так что она смогла выдавить из себя только шепот. Она почувствовала слабость при мысли, что Анджело в безопасности.

Его веки опустились, но сейчас снова были открыты.

— Что со мной случилось?

Бросив вопросительный взгляд на доктора, Джесс мягко сказала:

— Ты попал в аварию. Ты помнишь?

Анджело нахмурил брови.

— Нет, — сказал он наконец. — Я должен был что-то сказать Драго… но я не помню, что именно.

Он стал пристально смотреть на Джесс и слабо улыбнулся.

— Я знаю, что мы друзья, — его улыбка исчезла, — но я не помню, откуда вас знаю. Я ничего не помню… кроме того, что мне нужно срочно увидеть Драго.

— Я здесь, — сказал Драго хрипло, стараясь контролировать себя. — Успокойся, уверен, память скоро вернется.

Анджело повернул голову на подушке и улыбнулся матери:

— Привет, мама.

Тетя Доротея тут же вновь разразилась потоком слез и потянулась, чтобы поцеловать сына, а Драго в этот момент сделал знак Джесс, чтобы она отошла.

— Вы не собираетесь спросить его о наследстве? — яростно зашептала Джесс, когда доктор и медсестры столпились у кровати.

— Его состояние нестабильно. Вы слышали, что он сказал. Сейчас он ничего не помнит. Мне нужно переговорить с доктором по поводу потери памяти.

Драго проследовал за доктором из палаты, и, когда вернулся, на его лице было мрачное выражение. Анджело мирно спал, и Драго заговорил низким голосом:

— Доктор сказал, что амнезия после комы распространенное явление, но он не может сказать, сколько она продлится. Есть также другие моменты, о которых стоит больше тревожиться, — у него серьезно повреждена нога, и потребуется хирургическое вмешательство.

Его тетя ахнула, и он обнял ее за плечи.

— Постарайтесь не волноваться, — сказал он мягко. — Доктор сказал, что Анджело будет в порядке, и уверен, что со временем его память вернется. Но сейчас нам надо быть терпеливыми, не тревожить и не расстраивать Анджело, чтобы не мешать его выздоровлению.

Произнося последнюю фразу, он смотрел на Джесс с жесткостью, заставившей ее помалкивать, пока она стоит рядом с кроватью.

Держа дверь открытой, он ждал, когда она выйдет к нему в коридор.

— Доктор думает, что вы можете стать ключом к возвращению памяти Анджело, — сказал он. — То, что он помнит вас, а не аварию, означает, что амнезия очаговая, и, если вы продолжите говорить с ним, это может полностью восстановить его память.

Джесс мрачно заключила, что до тех пор, пока его память не вернется, Драго и его семья будут подозревать ее в причастности к исчезновению наследства.

— Могут потребоваться дни и даже недели на то, чтобы память вернулась. — В ее голосе прозвучала паническая нотка. — Вы же не думаете, что я останусь в Венеции?

— Это именно то, что я думаю, — холодно сказал Драго. — Память Анджело застряла на моменте, когда он считал вас другом. Когда его память восстановится, он объяснит, почему сказал матери, что передал вам свое состояние, и все прояснится. Но до тех пор вы останетесь в моем замке в качестве гостьи.

— Вы имеете в виду — пленницы, — сказала она со злостью. — Гостей не запирают в комнатах. Как бы я ни хотела помочь, я не могу бросить свой бизнес.

Ей было грустно, что придется покинуть Анджело, но ее рабочие зависели от нее.

— Извините, но мне придется вернуться в Лондон.

Брови Драго поползли вверх в надменном выражении, которое Джесс хорошо знала.

— И как же вы собираетесь вернуться без паспорта и денег?

— Думаю, мне придется пойти в посольство Великобритании и сообщить, что я потеряла паспорт.

На самом деле она понятия не имела, как ей вернуться домой, но он не должен заметить ее беспокойство.

— У вас нет денег даже на такси до аэропорта, не говоря уже о билете до Лондона, — заметил он. — Вы должны быть благодарны, что я вам предложил ночлег.

Насмешливое выражение в его голосе вывело Джесс из себя.

— Благодарной? Да я бы лучше осталась в яме с гремучими змеями, чем с вами.

Она говорила громко, забыв, что они стоят возле палаты Анджело и их могут слышать мать и тетя Драго, не говоря уже о медперсонале.

— Вы диктатор и эгоист. — Она запнулась и удивленно ахнула, когда он обвил рукой ее талию и крепко прижал к себе. Слишком поздно она поняла, что его терпение лопнуло.

— А у вас длинный язык, — прорычал Драго прежде, чем властно прижать свой рот к ее губам и заставить замолчать поцелуем, который только лишний раз подтвердил его превосходство.

Решив не отвечать, Джесс плотно сжала губы, но ее чувствами завладел дразнящий аромат его лосьона после бритья и прикосновение его мягкой щеки к ее лицу. Его теплое дыхание заполнило ее рот, пока он настойчиво раздвигал языком ее губы до тех пор, пока она, заложница его искусного мастерства, не сдалась с тихим стоном. Но Джесс поняла, что он был таким же рабом вспыхнувшей между ними страсти, как и она, когда Драго прижал ее бедра к своим и она почувствовала его сильную эрекцию.

Его дыхание было прерывистым, когда он наконец оторвался от ее губ, а в глазах сиял дикий огонь, эхом отражавшийся в хриплом голосе.

— Мадонна! Вы, должно быть, ведьма. Вы сводите меня с ума. — Его губы презрительно изогнулись. — Мой кузен получил травмы, серьезность которых еще полностью не известна, а я не могу думать ни о чем другом, кроме вашей красоты, и о том, как сильно хочу вас.

Джесс была поражена его признанием. Но вместо триумфа от того, что такой великолепный и сексуальный мужчина, как Драго, хочет ее, она беспокоилась, что не сможет устоять, если он еще раз поцелует ее.

— Позвольте мне уехать, — хриплым голосом попросила она. — Когда я вернусь в Англию, обещаю, я верну вам деньги за билет и приеду навестить Анджело.

Он невесело рассмеялся.

— Я не выпущу вас из виду, пока не выясню, что случилось с наследством моего кузена.

Дверь палаты внезапно открылась, и они отпрянули друг от друга. Но недостаточно быстро, чтобы избежать любопытного взгляда матери Драго. Губы Джесс припухли, а грудь налилась приятной тяжестью. Взглянув вниз, она поняла, что ее соски стали упругими и заметными под тонкой тканью блузки. Она поспешно скрестила руки на груди, покраснев под взглядом Луизы, который та перевела на сына.

— Анджело хочет видеть вас, — обратилась она к Джесс, и добавила: — Если, конечно, вы не заняты.

— Пойду посижу с ним, — пробормотала она.

Она чувствовала себя униженной под уничижительным взглядом Луизы Кассари, но Драго, казалось, не обращал никакого внимания на неодобрение матери. Он читал сообщение на телефоне, затем посмотрел на Джесс.

— Мне нужно поехать в офис на пару часов. Когда вы побудете с Анджело, мой телохранитель отвезет вас обратно в замок.

Пока он говорил, к ним подошел коренастый мужчина, который вчера встретил их в аэропорту. Фико встал возле входа в палату Анджело и скрестил руки на широкой груди.

— Он не говорит по-английски, — прошептал Драго. — И ему строго приказано после госпиталя сопроводить вас до моего дома.

Гнев пронизал ее.

— Другими словами, он мой тюремщик?

Драго лаконично пожал плечами:

— Не будьте столь мелодраматичны. Увидимся вечером за ужином.

— Я не могу ждать, — сказала Джесс насмешливо.

Повернувшись, чтобы пройти в палату к Анджело, она не увидела вспышки удивления и сдержанного восхищения в глазах Драго.

Поздно вечером Драго шел по замку д’Инверно, его одинокие шаги глухим эхом отзывались на мраморной лестнице. Не в первый раз он просил прислугу не ждать его, не в первый раз пропускал ужин из-за сложностей на работе.

Он считал, что, без сомнения, Джесс была рада его отсутствию вечером. Она уже покинула госпиталь с Фико к тому времени, когда приехал он, чтобы справиться о здоровье Анджело. Молодой человек серьезно пострадал, и ему предстояла длительная реабилитация, но, слава богу, его мозг не был поврежден. Сканирование выявило гематомы, и беспокойство по поводу его памяти сохранялось, однако все свидетельствовало о том, что амнезия сохранится не долго. Когда память вернется к Анджело, он прольет свет на историю с пропавшим наследством и подтвердит, отдал ли его Джесс, — то, что она так страстно отрицала.

Мадонна! Он злился, что ей снова удалось проникнуть в его мысли. Он обвинил ее в том, что она ведьма. А что, если она и вправду колдунья и наложила на него заклятье? Даже во время срочного собрания по поводу нового проекта в Китае он не мог не думать о дерзкой сексуальной рыжеволосой женщине, находившейся в его замке в качестве гостьи или пленницы, как вам будет угодно.

Он иронично подумал, что Джесс четко обозначила свои чувства. Она относилась к нему враждебно, пока он не поцеловал ее, а когда она ответила на поцелуй, его гнев сменился невыносимым желанием. Остаток дня он ощущал на губах вкус ее губ, а сохранившийся аромат ее духов все еще дразнил его. Чувство вины за то, что Джесс завладела его мыслями, не давало ему покоя, но он испытал облегчение, когда узнал, что она и Анджело не были любовниками. Анджело с любопытством посмотрел на него, когда Драго спросил про их отношения, но объяснил, что они были просто друзьями.

Повар оставил для него в холодильнике блюдо с холодным мясом и салатом. Драго взял свой ужин наверх. Когда проходил мимо комнаты Джесс, замедлил шаг, увидев под дверью свет. Игнорируя желание проверить, не спит ли она, он прошел в свои комнаты, включил телевизор и заставил себя поесть, несмотря на отсутствие аппетита — по крайней мере, к еде, как он отметил, почувствовав напряжение в паху, представив обнаженную Джесс, лежащую в его кровати.

Выругавшись, он прошел в прилегающую ванную в надежде, что душ поможет снять напряжение.

Джесс была слишком возбуждена, чтобы уснуть. Она лежала в кровати и смотрела на потолок, который так же, как и в комнате, занимаемой ею до неудачного побега, был искусно оформлен. Но, несмотря на прекрасные фрески, изображающие богиню Афродиту, созерцание потолка вскоре наскучило ей, как наскучил и телевизор, потому что все программы были на итальянском языке.

Она стала думать, почему Драго не вернулся в замок к ужину. Дело не в том, что Джесс хотела провести с ним время, и переоделась она в великолепное зеленое платье от «Касса ди Кассари» не для того, чтобы произвести на него впечатление, просто ей было невероятно одиноко одной ужинать за огромным отполированным столом. И это было странное чувство, потому что она, выросшая в приюте и постоянно окруженная множеством детей, всегда предпочитала свою собственную компанию.

Драго, вероятно, отправился навестить подружку. Это было бы невероятно, если бы мужчина такой поразительной красоты и сексуальности, как он, не имел любовницы. Джесс мысленно пожелала им удачи, удобнее устраиваясь на подушках. Любой женщине, которая его обольстит, придется столкнуться с его самонадеянной и властной натурой.

Внезапный грохот, за которым последовал крик, нарушил тишину. Звуки были громкими, даже несмотря на стены, отделявшие ее комнату от комнаты Драго, и наступившая мертвая тишина показалась впечатлительной Джесс зловещей. Любопытство взяло верх, и она выскользнула из кровати.

Дверь в комнаты Драго была закрыта. Она постучала, но ответа не последовало, и после минутного колебания она повернула ручку и поняла, что дверь не заперта. Она неслышно прошла босиком через гостиную по ковру. Дверь, ведущая в спальню, была приоткрыта, и она осторожно обошла комнату, наполненную сильным ароматом лосьона после бритья.

Неожиданно он вышел из прилегающей ванной, и, увидев кровь на его груди, она вскрикнула.

— Святая дева! — Он замер, явно не ожидавший увидеть ее. — Что вы тут бродите неслышно, как привидение?

— Я услышала грохот… — Джесс не могла отвести глаз от того, что, как она поняла, было окровавленным полотенцем, которое он прижимал к груди. — Что вы сделали?

Он опустил глаза и сказал иронично:

— Все не так плохо, как кажется. Я порезал руку о стекло, и это буквально вызвало поток крови. Я разбил флакон одеколона о раковину и вдобавок пытался вытащить куски стекла. Чертова кровь все еще идет. Не могли бы вы поискать бинт в ванной? — Он внимательно посмотрел на нее, когда она заколебалась. — Вам неприятен вид крови?

Джесс ни в коем случае не хотела признаться, что ее смутила не кровь, а мускулистая грудь Драго с оливковым отливом, которую он обнажил, сняв испачканную рубашку. Ее взгляд упал на кубики на его животе и проследовал по дорожке вьющихся волос, спускавшейся вниз по его торсу и исчезавшей под ремнем брюк.

Она сглотнула и ответила слегка напряженным голосом:

— Нет. Когда я была ребенком, я часто перебинтовывала отца, если с ним что-то случалось, когда он был пьян. Однажды он пробирался через теплицу соседей и сильно порезался.

Драго нахмурился:

— Сколько вам было, когда это случилось?

Она пожала плечами:

— Восемь или около того. Сядьте, чтобы я могла вас перебинтовать, — велела она, когда прошла за ним в ванную и достала из шкафа аптечку.

Он сел на край ванны и развязал полотенце, показав глубокий порез на ладони.

— Я крепко прижимал полотенце и держал руку поднятой. Кажется, кровь идет меньше.

— Не думаю, что порез надо зашивать, — сказала она, осмотрев рану. — Вам повезло.

— Да. — Он не мог скрыть усталости в голосе. — Я бы не обрадовался еще одной поездке в госпиталь сегодня.

Она быстро взглянула на него:

— Поэтому вы не приехали к ужину?

— О, сага, вы что, скучали по мне? — протянул он.

— Конечно нет. Почему я должна скучать по своему тюремщику? — Почувствовав, что краснеет, она сосредоточилась на ране. — По крайней мере, порез был дезинфицирован одеколоном, — пробормотала она, обматывая бинт вокруг его руки. — Здесь пахнет, как в гареме у султана.

— Вы говорите исходя из собственного опыта?

Драго медленно разглядывал ее, и она почувствовала, что ее одновременно бросило и в жар, и в дрожь.

— Уверен, вы были бы любимицей султана с вашей нежной кожей и огненными волосами, — сказал он мягко.

Захваченная врасплох неожиданным переходом его голоса от дразнящего до сексуального, Джесс перестала дышать. Она перевела на него взгляд и увидела неприкрытый голод в его блестящих глазах.

— Конечно, я никогда не была в гареме, — сказала она глухо. — Я бы никогда не стала игрушкой для мужчины.

Я верю в равенство между мужчиной и женщиной.

Она бы ни за что не призналась в тайных фантазиях, когда оказывалась в объятиях красивого и властного мужчины на шелковых простынях. В фантазиях она сначала сопротивлялась его власти, но потом, поддавшись умелым ласкам рук, возбуждающим и дразнящим, позволяла ему овладеть собой.

У героя ее фантазий никогда не было лица — до этого момента. Она посмотрела на точеные черты лица Драго, и внутри у нее все оборвалось. Джесс горько подумала, что в нем было все, о чем она только мечтала. Легкая щетина делала его мужественную красоту еще более сексуальной. Она посмотрела на его рот, вспомнив, как он целовал ее, и бессознательно облизнула губы кончиком языка, будто пытаясь вспомнить вкус его губ.

Атмосфера в ванной комнате неуловимо изменилась, и сексуальное напряжение было почти осязаемым. Драго чувствовал тяжелое биение своего сердца и пульсирующую боль в паху, яростная дробь желания бежала по его венам. Это началось с прикосновения пальцев Джесс, когда она обматывала его руку бинтом. Белые пальцы на фоне его загорелой кожи вызвали в его воображении образ обнаженной Джесс в его объятиях, ее белых бедер, переплетенных с его ногами, густо покрытыми волосами.

Но, честно говоря, это началось гораздо раньше — когда она появилась на пороге его спальни, восхитительно выглядя в ночной рубашке от «Касса ди Кассари», которая скорее напоминала облако белого шелка и кружева. Она удивительным образом сочетала в себе девственную невинность и чувственность сирены, с ее губами, похожими на спелые ягоды, и кошачьими зелеными глазами.

Когда она наклонилась к нему, чтобы заняться его рукой, Драго вдохнул нежный аромат кожи, напоминающий аромат розы, а прикосновение шелковых волос к его голому плечу разожгло его кровь. С самого первого момента, когда он увидел ее в Лондоне, почувствовал примитивное желание обладать этой женщиной и заявить на нее права. Он не был неандертальцем. Он был мужчиной, живущим в двадцать первом веке и верившим в равенство полов точно так же, как и она. Но в его желании была первобытная сила, которую он не мог контролировать.

Драго понимал, что ни одну женщину он не хотел так, как хотел Джесс. Нежное беспокойство в ее глазах, когда она ухаживала за ним, трогало в нем какие-то глубинные струны. С тех пор как погиб его отец, он был главой и защитником своей семьи, всегда сильный и уверенный в себе. Сегодня самоконтроль покинул его. Он не думал о своих подозрениях относительно пропажи денег Анджело или о том, что ее когда-то осудили за мошенничество. Все, о чем он мог думать, — были ее роскошные волосы, которые напомнили шелк, когда он отбросил их с ее лица, и о ее розовых щеках, мягких, как бархат.

Управляемый инстинктом, он запустил пальцы в ее волосы и притянул ее голову ближе к себе. Он все еще сидел на краю ванны, и ее лицо оказалось прямо на уровне его лица, а губы так соблазнительно близки. Она не сопротивлялась и не отстранилась, но он мог слышать ее дыхание и видеть, как неистово бьется жилка у нее на горле.

Несколько секунд они не двигались, пока ожидание стало невыносимым. Они безотрывно смотрели друг другу в глаза, пока Драго наконец не прижался губами к ее губам и поцеловал ее сначала неторопливо, а потом страстно.

Язык Драго умело исследовал губы Джесс, прося их раскрыться, хотя ему и не пришлось делать это долго, что она отметила с сожалением. С того самого момента, как он завладел ее ртом, она пропала, и, даже не намереваясь сопротивляться, она раскрыла губы, услышав его тихий стон, когда он проник внутрь.

Он был мужчиной ее мечты. Единственным мужчиной, которого она подпустила так же близко, как и Себастьяна. При воспоминании о прошлых отношениях она замерла и спросила себя, что она делает. Драго открыто заявил, что не доверяет ей. Почему же тогда она позволяет целовать себя? И почему отвечает ему?

«Потому, что ты ничего не можешь с собой поделать», — шептал голос внутри ее. Потому, что с того самого момента, когда Джесс его увидела, то почувствовала, что всецело принадлежит ему. Ее разумная часть понимала, что это нелепо; она не хотела никому принадлежать, она знала, насколько это может быть опасно, когда о тебе кто-то заботится. Она влюбилась в Себастьяна, потому что была одинока и отчаянно нуждалась в любви. Но он надругался над ее верой, и она поклялась больше никогда не рисковать.

Драго в конце концов оторвался от нее, и Джесс знала, что ей следует вырваться из его рук и прекратить безумие. Она знала это, но ничего не могла поделать. Он провел губами по ее щеке и шее, и она задрожала, когда он нашел чувствительное место у нее за ухом.

— Сага, ты так прекрасна, — прерывисто сказал он, и его глубокий, чувственный голос заставил ее задрожать вновь от острого, жестокого желания, которое поднималось снизу ее живота и разливалось по всему телу так, что она могла ощущать каждое нервное окончание.

Он прижался губами к пульсирующей жилке на ее шее и провел губами по ключице. Ее сердце замерло, когда он спустил лямку ночной рубашки с ее плеча. Груди изнывали от сладостной тяжести, и, когда он провел пальцами по ее набухшим соскам, по телу прошла судорога, будто ее ударило током.

Он хрипло рассмеялся, но в его глазах не было и намека на веселье, они были черны как ночь и жадно горели.

— Я знаю. То же самое и со мной. Желание. Голод, терзающий изнутри.

Он сжал челюсть, и Джесс поняла, что он борется с собой, словно желание к ней возмущает его.

— Когда ты открыла дверь в квартире в Лондоне, одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что я хочу тебя, — сказал он изменившимся голосом.

— Драго… — Джесс издала громкий возглас, когда он опустил ночную рубашку ниже и обнажил одну грудь.

Он смотрел на нее, напряжение читалось в каждой безупречной черте его лица, кожа на скулах натянулась.

— Никаких игр, — хрипло сказал он. — Если ты не хочешь этого, уходи — сейчас.

Он не пытался уговорить ее остаться при помощи слов и обещаний, которые, как они оба знали, были бы ложью, и Джесс была рада этому. Однажды ее уже обманули, и, как следствие, ее сердце разбилось. Но она напомнила себе, что уже не беззащитная семнадцатилетняя девушка. Она выросла и отбросила глупые мечты. Сексуальное желание было естественным чувством, в котором не было ничего плохого. И если не терять голову, то никакой опасности нет.

Глава 6

— Мы едва знаем друг друга.

Инстинкт самосохранения заставил ее призвать последние остатки благоразумия и предложить вескую причину, почему она должна уйти от Драго.

— А то, что вы обо мне думаете, неправда, — добавила она, не в силах скрыть горечь в голосе.

— Может, и так.

Как только он это произнес, Драго понял, что толком не знает, что о ней думает.

Есть доказательства, что ее признали виновной в совершении мошенничества, однако это было много лет назад, когда она была подростком. Его разум говорил, что ошибка в прошлом не означает, что ей больше нельзя доверять. Мадонна, он что, пытается оправдать ее, чтобы тем самым оправдать свое желание? Он до сих пор не сумел понять, что на самом деле произошло между ней и его кузеном, но она яростно отрицала, что причастна к исчезновению наследства Анджело.

Он не знал, во что верить, и прямо сейчас — несмотря на то, что это шокировало его, — ему было наплевать на своего кузена, на деньги и на все, что случилось с Джесс в прошлом. Все, что его волновало в данный момент, — было то, что она полуобнажена и так изысканно прекрасна, что один взгляд делал его плоть тверже, чем когда-либо в жизни. Он протянул дрожащую руку, чтобы опустить вторую лямку, и ее маленькие упругие груди с темно-розовыми сосками предстали его голодному взору.

— Это правда, что мы мало знаем друг о друге, но правда в том, что с самого первого момента, когда мы встретились, между нами возникло притяжение. Ни одна женщина ни разу не заставляла меня терять контроль, — грубовато сказал Драго. — Да скажи же уже что-нибудь, черт возьми, — проворчал он, чувствуя, как бьется сердце, пока она молча смотрела на него блестящими зелеными глазами. Глазами, заколдовавшими его.

Ему было наплевать. Ничто не имело значения, кроме прикосновения ее шелковой кожи, когда он взял ее за плечи и притянул к себе. Ничто не имело значения, кроме медового вкуса ее губ, когда он крепко и требовательно впился в них, а она ответила с таким жаром, так послушно раскрыла губы, что он не мог сдержать хриплого стона, проникнув в ее рот языком.

Сердце Джесс бешено забилось, когда Драго внезапно поднялся с края ванны и легко поднял ее на руки, словно она была резиновой куклой. По крайней мере, как отметила она не без горечи, она себя ощущала совершенно безвольной. Один поцелуй превратил острую на язык смутьянку Джесс Харпер в дрожащее скопище возбужденных нервных окончаний. Драго собирался заняться с ней любовью, и она не собиралась его останавливать.

Он пронес ее в спальню. Когда ее взгляд упал на кровать под балдахином с роскошными золотыми драпировками и шелковыми простынями, тупая боль внизу ее живота перешла в настойчивые волны, и она почувствовала, как между ног у нее разливается тепло. Он опустил ее на кровать и задумчиво посмотрел на нее, и это было не менее возбуждающим, как если бы он касался ее.

— Я хочу любить тебя медленно — неторопливо ласкать и продлить удовольствие до тех пор, пока один из нас не станет умолять о разрядке, — выдохнул он. — Но я так возбужден, что черта с два это возможно, mia bella[3].

Его хриплый голос выдавал величайшее напряжение, он едва сдерживался. Пораженная эффектом, который она на него оказывала, Джесс затронула бьющуюся у него на шее нервную жилку. Ее сердце подпрыгнуло, когда он повернул голову и коснулся губами ее пальцев.

— Я тоже хочу тебя, — прошептала она.

Это было то, что Драго хотел услышать. Но легкое колебание, прозвучавшее в ее голосе, заставило его сдержаться, чтобы не сорвать с нее ночную рубашку, раздвинуть ее ноги и взять ее быстро и страстно, что так и подталкивала его сделать бурлившая в нем кровь. Все его предыдущие женщины были опытны и не отличались застенчивостью в том, чтобы доставлять и получать удовольствие. Но Джесс явно ждала, что он будет лидировать.

Она выглядела невероятно сексуальной, ее огненно-рыжие волосы чудесным ореолом обрамляли ее нежное лицо, белые маленькие груди, на которых темнели розовые соски, жаждали поцелуев. И все же, в ее облике была невинность, которая говорила о том, что вряд ли у нее было много любовников. Неизвестно почему, эта мысль обрадовала его, он улыбнулся ей и, увидев, что она нерешительно улыбается в ответ, к своему удивлению, почувствовал, что напряжение усилилось, и решил немного отвлечься и не спешить.

— Покажи, как ты меня хочешь, — прошептал он, наклоняясь к ней и накрывая ее губы своим ртом. Ее немедленный ответ усилил его желание, и, издав стон, он глубже проник языком, почувствовав, как дрожь пробежала по ее телу, и он понял, что тоже дрожит.

Лаская ее грудь, он уловил легкий вздох, а когда провел кончиками пальцев вокруг сосков, она издала тихий возглас, и он тут же захотел подмять ее под себя и получить желанную разрядку. Она была так сладостно податлива, однако он чувствовал, что его ласки удивляют ее, как будто они были чем-то новым для нее.

С этого момента Драго забыл о собственных потребностях и сконцентрировался на Джесс. Он вдыхал чудесный аромат ее кожи, пока целовал ее шею и белые груди, затем сомкнул губы на одной из темных упругих пик, переходя следом на другую. Ее ночная рубашка была обмотана вокруг талии, пока он не спустил ее ниже на бедра и положил руку на небольшой холмик ее женского естества, спрятанный от его взора под кружевными трусиками. Она невольно сжала бедра, но сдалась с легким стоном, когда он мягко развел ее ноги и проник пальцами под трусики.

Легким нажатием он глубже просунул палец внутрь влажного отверстия, почувствовав, как она вздрогнула, когда он еще глубже погрузился в ее сладостное лоно.

Джесс дрожала, пока Драго продолжал свое интимное исследование. Она никогда не испытывала подобного наслаждения, которое дарили его невероятно умелые пальцы и губы, ласкающие ее возбужденные соски. Она уныло отметила, что секс с Себастьяном был совершенно другим. За те несколько раз, что она спала с ним, он больше думал о собственном наслаждении, но она была так очарована им, что ловила любое проявление симпатии с его стороны.

Она оторвалась от своих воспоминаний, когда Драго приподнялся и снял с себя остатки одежды. Черные шелковые боксеры отправились вслед за его брюками на пол, и вид его обнаженного возбужденного тела поразил ее.

Занервничав, она облизнула губа кончиком языка, и из ее уст вырвался невольный возглас:

— О боже.

Драго грубовато рассмеялся.

— Сага, если ты будешь смотреть на меня как сейчас, я взорвусь, — его голос стал глуше, — это должно случиться сейчас, сага, я больше не могу ждать.

Когда он встал на колени с блестящими от желания глазами, сердце Джесс забилось чаще, и страх, что он слишком большой для нее, растаял. Никогда еще она не была так возбуждена.

Его кожа была теплой под ее ладонями, когда она провела руками по его груди. Ей нравилась близость другого человека. Она так редко это испытывала. Она не помнила, чтобы отец обнимал ее в детстве, а персонал в приюте был добрым, но не проявлял ласки.

Драго предлагал только секс, она это понимала. И она тоже этого хотела — утоления этой жестокой жажды, заставляющей терять разум от желания. Сердце ее забилось, когда он спустил с нее трусики и раздвинул ноги.

Наблюдение за его действиями еще больше возбуждало ее, и она застонала, когда он, найдя чувствительное место на ее лоне, заставил ее изгибаться в страстном призыве.

Его твердая плоть уперлась ей в живот, но, когда она обхватила ее пальцами, он издал хриплый возглас.

— Не сейчас, сага, — прорычал он и, подавшись вперед, вошел в нее, заставив ее жадно глотнуть воздуха. Почувствовав внезапное напряжение, он замер и удивленно посмотрел ей в глаза.

— Я сделал тебе больно? Не думал, что ты такая узкая.

Она вспыхнула:

— Немного.

— Если тебе не нравится, мы можем прекратить.

— Нет! — Почувствовав, что он готов остановиться, она сжалась и обвила его ногами. — Я не хочу останавливаться.

Драго закрыл глаза, стараясь сдержаться, когда ощутил мягкое бархатное прикосновение ее мышц, сводившее его с ума. Когда Джесс расслабилась, он проник глубже, сжав ягодицы, чтобы справиться с накрывшей его волной наслаждения, грозящей затопить его.

— Я не собираюсь останавливаться, — заверил он, слегка замерев.

Честно говоря, он и не думал, что сможет остановиться, когда его плоть была такой упругой, горячей и твердой.

— Видишь?

Он погрузился в нее раз, и еще раз, и каждый раз жестче и быстрее, пока не выработался ритм, доставлявший обоим удовольствие.

— О… — выдохнула Джесс, когда он просунул руки под ее ягодицы и притянул к себе так, что его твердая, как сталь, плоть впилась в самое чувствительное место у нее внутри. Волны наслаждения сотрясали ее, пока он глубоко и интенсивно погружался между ее трепещущими бедрами, и было очевидно, что он вот-вот потеряет контроль. Ее дыхание стало прерывистым, пальцами она хваталась за шелковые простыни, когда ее возбуждение достигло невыносимого предела.

Джесс не была готова к первому в своей жизни оргазму. Он полностью завладел ею. Волны невероятного наслаждения затопили ее. Почти одновременно она почувствовала, как дрожь сотрясает тело Драго, и он хрипло застонал. Этот звук был почти таким же невероятным, как и все, что только что произошло. Осознание того, что такой сильный мужчина потерял контроль в ее объятиях, наполнило ее невероятной нежностью. Она обняла его за шею и провела пальцами по волосам, когда он опустил голову ей на грудь.

Наступило затишье после бури, и только их постепенно успокаивающееся дыхание нарушало тишину. В тот момент, все еще прижимаясь друг к другу, Джесс показалось, что они совершенно одни в собственном волшебном мире.

Рано утром, как только тусклый свет забрезжил через занавески, Джесс тихо лежала в кровати, притворяясь, что спит, а сама украдкой наблюдала за Драго из-под опущенных ресниц.

Он лежал на спине, рассматривая портьеры над кроватью. Его твердый, как гранит, профиль не внушал оптимизма, и сердце ее упало. Она была дурой, подтвердив это прошлой ночью, когда оказалась в его постели, но не питала иллюзий относительно того, что это было больше, чем просто умопомрачительный секс.

Так почему же ее взор застилали слезы? Почему ей хотелось больше всего на свете, чтобы он притянул ее к себе и погладил по волосам?

Она страдала от недостатка любви всю свою жизнь, так почему же его равнодушие так ранит ее?

Возможно, он почувствовал, что она не спит, и повернул голову на подушке. Она быстро заморгала, чтобы скрыть слезы. Гордость была ее верным соратником. Ни за что на свете она не расквасится в его присутствии.

— Прежде чем ты что-то скажешь, я соглашусь. Прошлой ночью произошла ошибка, которая больше не должна повториться, — сказала она быстро. — Самым лучшим будет забыть обо всем.

Он нахмурился:

— Как ты можешь соглашаться, если я еще ничего не сказал? Ты что, читаешь мои мысли?

— Нет, ты просто выглядишь таким…

Ее сердце забилось, когда она посмотрела на его лицо. Драго выглядел великолепно и невероятно сексуально, шелковистые волосы ниспадали ему на лоб, а щеки покрывала легкая щетина.

Она не смогла скрыть легкого смущения, когда произнесла:

— Ты выглядишь сердитым.

Драго насмешливо посмотрел на нее:

— Да, это так, я зол на себя. И признаю, что это я совершил ошибку прошлой ночью. Но я не жалею о том, что произошло между нами, и буду не прочь заняться с тобой любовью в ближайшее время.

Вспышка страсти в его глазах вызвала в Джесс ответную волну.

— Тогда какую ошибку ты совершил? — спросила она неопределенно.

— Я забыл о презервативе. — Его челюсть сжалась. — У меня нет другого оправдания, кроме того, что ты так меня покорила, и я потерял свое благоразумие. Я так сильно хотел тебя, что забыл о безопасности. Это было глупо и безответственно с моей стороны, и я приношу свои извинения. Будь уверена, что я здоров. У меня нет привычки заниматься незащищенным сексом, — сказал он небрежно.

Самоуважение Драго серьезно пострадало, когда он понял, как глупо себя повел. Он нарушил одно из своих золотых правил. Господи, после того, что случилось с Витторией, он всегда тщательно избегал незапланированных беременностей. Он надеялся, что Джесс заботится о себе и использует свой метод контрацепции, но то, что он повел себя безответственно, сильно его огорчало.

Он нахмурился, заметив, какая она бледная этим утром. Ее слегка припухшие губы краснели на белом лице, а едва заметные синяки на плечах, к его стыду, свидетельствовали, что в порыве страсти он был немного груб с ней ночью.

Его голос осип от чувства стыда.

— Надеюсь, ты сообщишь в случае каких-либо последствий.

— Последствий не будет, — отрывисто сказала Джесс.

Она с горечью понимала, что ее слова были основаны скорее на надежде, чем на уверенности. Ее сердце забилось, когда до нее дошла серьезность произошедшего, и она резко села, запоздало понимая, что обнажена. Она подумала с досадой, что после страстной ночи с Драго было немного неуместно стесняться. Но, почувствовав его взгляд на своей груди, она поспешно обернулась простыней, поежившись, когда шелк коснулся ее сосков, чувствительных в местах его поцелуев.

Она закрыла глаза, когда воспоминания о сексе с ним завладело ею. Она не только вела себя бесстыдно, но и совершенно забыла о контрацепции. Господи, как она могла снова так рисковать, когда уже прошла через последствия незащищенного секса? Не может же это повториться снова? Многие женщины годами не могут забеременеть. Она успокаивала себя тем, что вероятность того, что это случится из-за одной ночи, близка к нулю.

Драго расслабился немного, когда понял, что Джесс защищена. Она была так убедительна, говоря о том, что риска нет. Хотя это и не отменяло тот факт, что он вел себя по-дурацки. Он не мог поверить, что позволил желанию взять верх над здравым смыслом. Но самым ужасным было то, что он не мог мыслить логически. В его голове крутился соблазнительный образ, как он опускает ее на подушки и срывает с нее простыню. Невероятно, но он был возбужден даже больше, чем прошлой ночью.

Но она отстраненно сидела, поджав колени, и ее напряжение было почти ощутимым. Он подумал, что, может, она сожалеет о сексе с ним. Она отзывалась на его ласки, а после свернулась калачиком и уснула почти мгновенно. Кто знает, что ей снилось, но во сне она плакала, и при воспоминании о пугающих всхлипах, сотрясающих ее хрупкую фигуру, он нахмурился.

— Кто такой Даниэль? — спросил он внезапно. — Ты во сне называла это имя и была расстроена, — пояснил он, когда она удивленно посмотрела на него.

Она прикусила губу.

— Он был другом… моим лучшим другом. Мы выросли вместе в приюте. — Ее голос осип. — Он умер, когда ему было шестнадцать. Его сбила машина, у него была серьезная черепно-мозговая травма. Он находился на аппарате жизнеобеспечения, но так и не пришел в себя.

Инстинктивно Драго взял ее за руку и мягко сжал.

— Мне жаль, — сказал он угрюмо.

— Думаю, когда я увидела Анджело в больнице, это пробудило воспоминания о том моменте, когда я последний раз видела Даниэля. Он выглядел так, будто сейчас проснется. — Ее голос задрожал. — Но сестра сказала, что надежды нет. Я так рада, что Анджело пришел в себя.

Эмоции, прозвучавшие в ее голосе, глубоко тронули Драго.

«Джесс знает о боли гораздо больше, чем следует», — подумал он с горечью.

Теперь он понимал, почему она была такой бледной, когда вошла в палату и увидела Анджело в коме. Он сожалел, что не понял этого, но он ничего не знал о ее прошлом. Он так мало знал о ней, а частный сыщик рассказал лишь малую часть.

Злясь на себя за то, что не может сосредоточиться, когда она так близко и ее аромат дразнит его, Драго отбросил простыню и поднялся с постели. Он намеревался больше не повторять безумия, случившегося прошлой ночью. Надев халат, он остановился на пороге ванной комнаты:

— Я собираюсь в офис. Фико отвезет тебя к Анджело, а я приеду в госпиталь позже. — Он помедлил, вспомнив о ее ночном кошмаре. — Ты называла еще одно имя во сне. Кэти — это тоже твой друг из приюта?

Испуг вспыхнул в ее глазах.

— Кэти? Я… я не знаю, кто это. Понятия не имею, что мне снилось.

Драго смотрел на нее несколько мгновений и заметил, что она избегает его взгляда.

«Почему она солгала?» — думал он, закрыв дверь в ванную и вставая под душ.

Он был расстроен, но ведь он так мало знал о ней. Странная реакция Джесс была еще одной загадкой, окружавшей ее.

Глава 7

— Шесть недель с вытянутой ногой, — простонал Анджело. — Да я сойду с ума. Если бы только память вернулась. Мой мозг словно в сером тумане.

Он расстроенно посмотрел на Джесс, которая сидела рядом с ним на кровати и ела виноград из стоящей тут же вазы с фруктами.

— Не понимаю, почему я жил в Лондоне, а не в Венеции.

— Драго говорил, ты поступил в колледж, чтобы изучать бизнес. Ты это помнишь?

— Нет. Так же, как и то, что я работал на вашу оформительную компанию. — Он нахмурился. — Если честно, мне сложно представить себя красящим стены. Я что, делал это хорошо?

— Не очень, — призналась Джесс, наморщившись.

— Тогда почему же ты наняла меня?

— Ты сказал, что у тебя нет денег, и мне захотелось тебе помочь.

Анджело потряс головой, словно это могло помочь рассеять туман в его голове.

— Я жил с тобой, не так ли? В большом доме, окруженном деревьями? И ты готовила на ужин омлет. Джесс обрадовалась.

— Ты жил со мной несколько недель. И я приготовила для нас ужин накануне твоего исчезновения. Ты помнишь, куда ты отправился и для чего?

— Уверен, что это было как-то связано с Драго. Но не знаю, как именно.

— Все в порядке. Твоя память скоро вернется. — Джесс ободряюще сжала Анджело руку.

Она поколебалась, но сказала:

— Думаю, ты не помнишь, зачем снял большую сумму со своего счета или кому ты отдал их?

Он нахмурил брови:

— Деньги?

— Да, твое наследство.

Джесс замолчала на полуслове, услышав, как кто-то вошел в палату.

— Уверен, Анджело вспомнит все в свое время, — мягко сказал Драго, подходя к кровати.

Он улыбнулся кузену, но Джесс почувствовала, что он зол, а когда он посмотрел на нее, глаза его были черны как ночь.

— Думаю, тебе нужно отдохнуть. Сестра сказала, что ты играл на гитаре?

— Удивительно, что я помню кое-что, — вздохнул Анджело. — Почему у меня такое ощущение, что со мной связана какая-то тайна? Будто я что-то собирался сказать тебе накануне аварии.

— Постарайся расслабиться. Джесс провела с тобой все эти дни и утомила тебя.

Рассерженная, Джесс вышла за Драго из палаты.

— Большое спасибо, — огрызнулась она, как только он закрыл дверь. — Я не утомила его. Он спал несколько раз в течение дня. Я осталась, потому что ты сказал, что это поможет быстрее вернуть его память.

— Возможно, у тебя другие цели, — произнес он мрачно. — Не хочу, чтобы ты упоминала его пропавшие деньги, если только ты не пытаешься ему ничего внушить.

— Что внушить? — пробормотала Джесс.

К счастью, он не догадывался, о чем она думала.

— Например, что деньги не у тебя. Он очень слаб сейчас и поверит всему, что ты скажешь.

Надменное выражение лица Драго разозлило Джесс.

— Говорю в последний раз: я ничего не знаю о наследстве Анджело, — прошипела она.

Ей стало невыносимо больно оттого, что, переспав с ней, он все еще ей не доверял. «А чего ты хотела?» — спросила она себя с грустью. Он считал, что с ней можно переспать, но при этом не уважал ее, и, уступив ему, она безвозвратно потеряла уважение к самой себе.

— Куда ты идешь? — спросил он.

— Куда угодно, лишь бы подальше от тебя.

— Выход в другой стороне, — сказал Драго, поймал ее за руку и развернул к себе лицом. — У меня был трудный день, — угрюмо произнес он. — Думаю, ты тоже устала за день с Анджело. Не пора ли вернуться в замок?

— Ты хочешь сказать, что предоставляешь мне выбор: возвращаться или нет в мою тюрьму? — спросила она с сарказмом.

— Мадонна! Ты даже святого выведешь из себя. Если тебе так неприятен мой дом, мы поедем в ресторан и поедим. Кто знает, может, хороший ужин поднимет тебе настроение.

Джесс боялась, что ресторан будет помпезным, но он оказался очаровательным местечком, затесавшимся в конце тихой улочки, со столиками на террасе, выходящей на канал. Официанты были неназойливо внимательными, и казалось, знают Драго.

— Я прихожу в «Тратторию Мариса», когда хочу отдохнуть, — объяснил он.

— Что сказал тебе официант? — с любопытством спросила она. — Почему он так на меня посмотрел?

— Он сказал, что ты очень красива и что мне повезло, — ответил Драго сухо.

Он поймал ее удивленный взгляд и неожиданно улыбнулся.

— Я согласился с ним. Ты выглядишь потрясающе в этом платье.

Джесс взволнованно опустила глаза на белое шелковое платье с рисунком из розовых роз. Как и вся одежда из коллекции «Касса ди Кассари», это платье было очень красивым и элегантным, и она чувствовала себя невероятно женственной. Джесс посмотрела в меню на итальянском языке и ничего не поняла, с тем же успехом оно могло быть написано иероглифами.

— Будет лучше, если ты закажешь за меня, — прошептала она и пришла в замешательство, когда Драго ближе придвинул к ней свой стул и принялся переводить названия блюд.

«Поцелуй меня», — молила Джесс. Она хотела его так сильно, что даже дрожала.

Его черные глаза сияли, он хрипло рассмеялся и вернул свой стул на место.

— Сексуальное неудовлетворение — это неприятно, не так ли, mia bella? Ты сводишь меня с ума.

К счастью, вернулся официант с винной картой, и ей не пришлось отвечать.

«Еда в «Траттории Мариса» как всегда великолепна», — думал Драго позже, попивая кофе.

Он отказался от десерта, но Джесс заказала экзотическую смесь из мороженого и взбитых сливок, которую она съела с большим удовольствием.

«Интересно, известно ли ей, как меня заводит вид ее розового языка, слизывающего остатки мороженого с ложки?»

— Объясни, как вышло, что тебя обвинили в мошенничестве? — спросил он внезапно.

Джесс вспыхнула и посмотрела на него с грустью.

— Ты все равно мне не поверишь.

— Попробуй.

Она вздохнула.

— В какой-то степени это связано со смертью Даниэля. Он был мне как брат, и я жутко скучала по нему. Я ушла из приюта, когда мне исполнилось шестнадцать. Моя наставница подыскала мне ночлег и работу официанткой в кафе.

Она с тоской посмотрела на узкую гладь канала.

— Я в одиночестве переживала свое горе. Все началось, когда в кафе стал приходить красивый бизнесмен выпить кофе. Он справлялся о моих делах, и мне казалось, что он искренне переживает. Его звали Себастьян Локсли. Он сказал, что только что открыл компанию по продаже онлайн-билетов на поп-концерты и фестивали, и ему нужен человек для работы в офисе.

Я не могла поверить, что мне предложили работу. Я была наивной дурой, — с горечью сказала Джесс. — Себу, должно быть, было весело, когда он соблазнил меня. Я была безумно влюблена в него, поэтому, когда он пригласил меня на ужин на мой семнадцатый день рождения, а потом привел к себе в квартиру, ему не составило труда затащить меня в постель.

— Святая Матерь! Ты же была совсем ребенком! — воскликнул Драго.

Она пожала плечами:

— Не с юридической точки зрения. К сожалению, наш закон не на стороне беззащитной молодежи. На новом месте я добросовестно выполняла все указания, которые делал Себ. Каждый раз, совершая оплату кредитной картой, я отдельно записывала все данные, включая код безопасности, а затем передавала информацию бухгалтеру Себа, поскольку, очевидно, это было нужно для налоговой отчетности.

Она залилась краской смущения.

— Меня дразнили в школе, поэтому туда я ходила не слишком часто, и мне не дали аттестат. Я ничего не понимала в кредитных картах и понятия не имела, что Маркус, так называемый бухгалтер, нелегально копирует карты и платит Себу за информацию, которую получает от меня. В конце концов, полиция обнаружила аферу, но Маркус, скорее всего, слил информацию и скрылся за границей, прежде чем его успели арестовать. Расследование привело к компании Себа и ко мне.

Драго выругался про себя.

— Продолжай, — сказал он, когда Джесс замешкалась.

— Я была шокирована, когда Себ сказал полиции, что понятия не имеет о том, что происходит. Я думала, он объяснит, что это он велел мне копировать и передавать информацию по картам, но он все свалил на меня. Полиция поверила ему и решила, что я работала с Маркусом. Меня арестовали. На суде Себ давал показания против меня. — Ее голос дрогнул. — Я думала, он любит меня. Он даже не захотел…

— Не захотел что? — спросил Драго. Ему стало больно, когда он увидел горе в ее глазах.

Джесс покачала головой:

— Это не имеет значения.

Ей было слишком больно говорить о том, как Себ отреагировал на ее беременность.

— Что произошло после судебного заседания?

— Я была в отчаянии, — сказал она глухо. — У меня не было ни работы, ни жилья, ни самоуважения. Я встретилась с воспитательницей из приюта, и она устроила меня в семью, которая занималась трудными подростками. — Мягкая улыбка осветила ее лицо. — Тед и Маргарет были удивительными людьми.

Могу без преувеличения сказать, что они изменили мою жизнь. Впервые у меня была семья. У Теда был бизнес по оформлению, и я поступила в колледж, чтобы изучать плотницкое дело, а потом Тед взял меня к себе партнером. «Т» и «Дж» в названии компании означают Тед и Джесс.

Джесс замолчала, когда к их столику подошел официант и принес еще кофе. Заминка позволила Драго обдумать все, что рассказала Джесс. Он даже не задавался вопросом, верит или нет в услышанное.

Когда они вышли из ресторана, к террасе подплыла гондола. Как и большинство венецианцев, Драго не обращал внимания на этот вид транспорта, который по большей части использовали туристы, но, увидев, как загорелись глаза Джесс, он подозвал гондольера.

Наступал вечер, и огненный диск солнца опускался за горизонт, раскрашивая небо желтыми и розовыми красками и отбрасывая золотые тени на элегантные здания, выстроенные вдоль канала.

— Как красиво, — выдохнула Джесс.

«Это так романтично, и в то же время волнительно, — сидеть рядом с Драго в гондоле», — думала она с грустью.

Она быстро посмотрела на него, и сердце ее сжалось, когда она увидела его задумчивый взгляд. Вечер был прохладным, и он нахмурился, когда заметил, что она дрожит.

— Вот, возьми, — сказал он, снимая свой пиджак и набрасывая на ее плечи.

— Спасибо.

Шелковая ткань пиджака хранила тепло его тела и приятно касалась ее обнаженных рук.

— Я тоже все еще хочу тебя, — послышался хрипловатый шепот над ее ухом. Она открыла глаза, и у нее перехватило дыхание, когда она увидела голод в его блестящих черных глазах.

— Я не…

— Да, сага, ты тоже.

Он предвосхитил ее протест страстным поцелуем, который в то же время был полон неподдельной нежности, совершенно неожиданной и сбивающей с толку.

Джесс сдалась и поцеловала его.

Потеряв голову от магии, совершаемой им, Джесс беспомощно уставилась на него, когда он наконец-то оторвался от нее.

— Если это тебя утешит, я не знаю, что произошло, — сказал он мрачно. — Я не думал, что это произойдет.

Напряженный голос Драго говорил о том, что он расстроен. Он не любил публичные проявления чувств и не мог поверить, что поцеловал Джесс в гондоле в центре главного водного пути Венеции.

По крайней мере, гондольер деликатно отвел глаза, и, когда они подъехали к замку д’Инверно, Драго дал ему щедрые чаевые.

Джесс проследовала в замок за Драго, стуча каблуками по мраморному полу, и этот стук отражал биение ее сердца.

Они остановились около лестницы.

— Что ты собираешься делать остаток вечера? У меня есть подборка английских дивиди, если ты захочешь посмотреть фильм.

— Если ты не возражаешь, я бы сразу отправилась в постель.

— Прекрасная идея, — пробормотал он.

Она униженно покраснела, когда поняла, что он расценил ее слова как приглашение, и ее неистовое «Я имела в виду одна» было заглушено его плечами, потому что он поднял ее на руки и понес вверх по лестнице.

— Драго, мы не можем, — шептала она, когда он пронес ее через свои комнаты прямиком в спальню. — Прошлая ночь была ошибкой.

Он опустил ее на кровать и склонился над ней так, что она почувствовала, как его возбужденная плоть толкнула ее в бедро. Проведя пальцами по ее волосам, он посмотрел в ее глаза, и его веселье испарилось.

— Прошлая ночь была неизбежна с того самого момента, как мы встретились, — сказал он хрипло.

Это была правда. Одного взгляда было достаточно, чтобы она захотела его. «Но не влюбилась, конечно», — заверила сама себя Джесс. Ни за что на свете она не рискнет своим сердцем с ним. Но еще ни один мужчина не вызывал в ней таких чувств. Он целовал ее губы, шею и веки — легкими прикосновениями, которые уничтожили остатки ее сопротивления. Его пальцы расстегивали пуговицы на ее платье, и он довольно заурчал, когда, раздев ее, обнаружил, что она не носит бюстгальтера.

— Ты прекрасна, — пробормотал он, взяв ее маленькие груди в ладони и поочередно облизнув темнорозовые соски.

Она вспыхнула огнем, изгибая тело навстречу его рту и помогая ему избавиться от платья и трусиков. Это было время не для слов. Их желание было слишком острым. Драго разделся с неловкой и трогательной поспешностью и, надев презерватив, который достал из прикроватного столика, на свой внушительный член, повернулся к ней.

Джесс затаила дыхание, когда он вошел в нее. Он полностью заполнял ее, и она, плотно прижавшись к нему бедрами, положила ноги на его плечи, пока он глубоко и методично входил в нее, доставляя невероятное удовольствие. Когда ее тело сотряслось от острых волн оргазма и Драго со стоном последовал за ней, сердце ее затопила невероятная нежность и странное ощущение, что их души соединились.

К вечеру на площади Святого Марка туристов стало еще больше, и в ресторанах было мало свободных мест. Сидя под полосатым навесом кафе в конце площади и подперев рукой щеку, Джесс любовалась невероятно красивым видом базилики.

— Думаю, я влюбилась, — прошептала она. Почувствовав, как Драго, сидящий рядом, напрягся, она посмотрела на него и рассмеялась над его нахмуренным видом: — Не в тебя. В Венецию.

— А, — сказал он с улыбкой облегчения.

Почему-то Джесс почувствовала легкий укол сожаления оттого, что он не хочет ничего, кроме секса. «Не будь дурой», — сказала она себе строго. Она знала, что их отношения строятся только на физическом притяжении.

Их сексуальная жизнь была неподражаема, но она понимала, что страсть быстро проходит.

— На выходных мы снова можем поднятья на колокольню, если захочешь, — предложил он. — Я знаю, что тебе нравится вид на город. Или мы можем съездить во Дворец дожей. Его интерьер впечатляет, и там полно прекрасных произведений искусства. И конечно, нельзя побывать в Венеции и не посетить мост Вздохов.

— Какое романтичное название. Почему он так назван?

— Популярная версия не так романтична. Мост ведет к городской тюрьме, и, проходя по нему, узник в последний раз видит Венецию.

Джесс вздохнула.

— Я чувствую себя виноватой, посещая достопримечательности, пока Анджело в госпитале.

— Ты навещала его каждый день в последнее время, и он очень ценит твое общество. Не думаю, что он будет против твоего личного времени, — сказал Драго.

— Но у меня не должно быть личного времени. Я должна быть дома и управлять своей компанией. — Джесс прикусила зубами нижнюю губу — так она неосознанно делала, когда была очень взволнована. — Я узнала, что все в порядке, когда звонила Майку, и что он заключил новый контракт по отделке коммерческого объекта, но я должна вернуться и следить за всем. Моя компания — это все для меня. Это единственное, в чем я преуспела, — заключила она с горечью.

— Как только Анджело все вспомнит, ты сможешь уехать.

Улыбка Драго излучала очарование, но тон не подразумевал возражений, и внутри у Джесс все оборвалось, когда она поняла, что он все еще подозревает ее в причастности к пропаже денег его кузена. И правда в том, что она по-прежнему его пленница, потому что никуда не выходила без него или Фико.

Фико неустанно следовал за ней, и у нее не было ни денег, ни паспорта.

Джесс отбросила неуютную мысль, что она не предприняла более серьезных попыток уехать из Венеции из-за ее отношений с Драго. Его желание и не думало ослабевать. Но помимо обоюдной страсти, между ними неожиданно возникло чувство товарищества и даже дружбы. Несколько раз он возил ее по достопримечательностям Венеции, и Джесс нравилось бродить с ним по городу, по маленьким улочкам и очаровательным площадям. Она навещала Анджело каждый день, пока Драго был на работе. Вечером они встречались в госпитале и, проведя некоторое время с его кузеном, возвращались в замок или ужинали в ресторане — «Траттория Мариса» стала их излюбленным местом.

— Как сегодня дела у Анджело?

— У него все еще болит голова, — нахмурилась она. — Это продолжается уже три дня, и твоя тетя очень обеспокоена.

Доротея подтвердила эти слова. Проводя вместе с Джесс дни напролет в маленькой палате, мать Анджело немного потеплела по отношению к ней и даже стала благодарить за помощь ее сыну. Мать Драго также вела себя более дружелюбно, но пару раз Джесс ловила на себе ее любопытный взгляд, и у нее было чувство, что Луиза догадывается об их связи с Драго.

— Я поговорю с врачом по этому поводу, — сказал Драго и с улыбкой посмотрел на маленького ребенка, который топтался около своих родителей, сидевших за соседним столиком.

Мальчику было года два, прикинула Джесс, и он был невероятно очаровательным, с ореолом светлых кудряшек вокруг головы и большими голубыми глазами. Казалось, он заинтересовался Драго, потому что улыбнулся и помахал рожком липкого мороженого, которое держал в руках.

— Нет, Джош! — воскликнула его мать, вскочив со своего места как раз в тот момент, когда ребенок размазал мороженое по великолепно скроенным брюкам Драго.

— Мне очень жаль, — сказала она по-английски.

Драго прервал поток извинений, рассмеявшись.

— Не беспокойтесь. Он похож на ангела, — сказал он мягким тоном, привлекшим внимание Джесс.

— Он может быть просто несносным, — сказала женщина с сожалением. — Она посмотрела на Джесс. — Вы же знаете, в два года они такие непоседы.

Джесс кивнула женщине и улыбнулась, стараясь не обращать внимания на острую боль, пронзившую ей сердце. Какой была Кэти в два года? Была ли она непоседой? Она никогда этого не узнает, и боль потери внутри ее никогда не утихнет.

Женщина подняла мальчика на руки и вернулась к своему столику.

— Симпатичный мальчик, — прокомментировал Драго, пытаясь очистить брюки салфеткой.

— Я заметила, что итальянцы очень любят детей, — произнесла Джесс задумчиво. — Ты никогда не хотел жениться и завести детей?

— Я полностью доволен своей жизнью.

Удивленная внезапной резкостью в его голосе, Джесс внимательно посмотрела на него.

— Ты был так добр с мальчиком. Думаю, ты бы был отличным отцом.

— Мадонна! Мы можем сменить тему? — отрезал он. — Я не собираюсь обсуждать свою личную жизнь.

Джесс почувствовала раздражение из-за его надменного тона.

— Почему? — не унималась она. — Я многое рассказала тебе, включая то, что произошло с Себом. Почему ты не хочешь рассказать о себе?

Он не ответил, и недобрый блеск его глаз предупредил, что лучше бы ей замолчать, но Джесс знала, что она ничего не значит для него и не собиралась сдаваться.

— Может, у тебя есть какая-то страшная тайна? — насмешливо сказала она.

— Не будь смешной.

Он плотнее сжал скулы, и Джесс с удивлением обнаружила, что ему неуютно. Она поняла, что в его прошлом есть что-то, о чем он предпочитает не говорить. Это связано с женщиной? У него репутация плейбоя, но, возможно, в прошлом у него были отношения, которые что-то значили для него? Мысль уколом острой ревности отозвалась у нее внутри.

— Ты когда-нибудь любил? — выпалила она.

Его глаза сузились, а раздражение было почти осязаемым, но через мгновение он пожал плечами и сухо сказал:

— Однажды. Это было давно.

Джесс затаила дыхание.

— Что произошло?

— Ничего, отношения закончились, а я поумнел. Это был неплохой урок, — заметил он с сарказмом. — Я собираюсь в госпиталь поговорить с доктором по поводу головных болей Анджело, — отрывисто сказал он. — Фико отвезет тебя в замок. Начало приема в восемь вечера. — Он сделал над собой усилие, чтобы говорить более мягко. — Думаю, тебе нужно время, чтобы собраться. Я благодарен за то, что ты согласилась быть моей хозяйкой. Мы устраиваем ежегодный ужин, на котором собирается все высшее руководство «Касса ди Кассари» со всего мира. Моя мать и тетя обычно тоже присутствуют, но в этом году они, разумеется, решили провести время с Анджело.

— Нет проблем.

Когда Джесс встала, ей показалось, что тротуар уплывает у нее из-под ног, и схватилась за край стола.

— В чем дело? — нахмурился Драго, увидев, что обычный румянец исчез с ее лица, и она стала пепельного цвета.

— Немного закружилась голова. Сейчас пройдет.

Эти слова не убедили его.

— Надеюсь, ты не заболела? Утром у тебя тоже кружилась голова.

— Ничего страшного, — отрезала Джесс. Она не сказала, что уже дважды утром, едва он уходил на работу, она сломя голову неслась в ванную, где ее тошнило. — Возможно, я перегрелась. В Венеции намного жарче, чем в Лондоне, я к этому не привыкла.

«В этом вся причина», — заверила она себя.

— С твоим типом кожи тебе лучше носить шляпу. — Драго отбросил огненно-рыжие волосы с ее лица и не смог удержаться от легкого поцелуя в ее мягкие губы. — Обожаю твои веснушки, сага. Особенно те, которые покрывают твою грудь подобно золотой пыли, — пробормотал он, переходя на сексуальный шепот, от которого по спине Джесс пробежала дрожь.

Она с иронией подумала, что одного взгляда его черных глаз достаточно, чтобы начать таять.

Когда она подняла свою сумку, из нее выпал журнал, купленный ею в госпитале. Драго наклонился и поднял его, но вместо того, чтобы передать его ей, он уставился на обложку и помрачнел.

— Почему ты читаешь эту чушь? В желтой прессе пишут полную ерунду, — отрезал он, просматривая страницы с презрением, которое задело Джесс.

— Ты что, думаешь, мне нужно читать только высокоинтеллектуальные романы классиков, таких как… — Она отчаянно рылась в памяти, пытаясь вспомнить хотя бы одно мужское или женское имя, которое он бы счел подходящим. — Диккенс.

Это было единственное имя, которое ей удалось вспомнить.

— Я купила журнал, потому что там есть фото знаменитостей и домов, а я интересуюсь дизайном интерьеров. Я не знаю итальянский, поэтому не могу прочесть его. Но не думай, что я читаю чепуху дома, потому что это не так. В отличие от тебя я не родилась в богатой семье и не получила хорошего образования.

Джесс не могла сдержать дрожи в голосе.

Драго был высокообразован и имел обширные знания по многим предметам. Она чувствовала смущение из-за недостатка образования, а он явно считал ее безмозглой курицей.

— По крайней мере, я не сноб, критикующий других людей за их вкусы, — с жаром заключила она.

Драго провел рукой по волосам.

— Я не хотел обидеть тебя. Господи, да ты просто ходячий вулкан.

Его раздражение улеглось, и он почувствовал неожиданный прилив нежности, когда заметил блеск слез в ее глазах. Он не мог объяснить ей, что фото прекрасной светской львицы на обложке было неприятным напоминанием о прошлом или что маленький мальчик в кафе вызвал у него прилив боли. Некоторые вещи лучше похоронить глубоко в памяти. Ни разу у него не возникало желания обсуждать свое прошлое со своими любовницами, и он не видел причин, почему он должен делать это с Джесс.

Он разочарованно вздохнул, увидев, как к ним через площадь направляется крупная фигура Фико. Все, чего он хотел, — это увести Джесс в замок и заняться с ней любовью, но, как обычно, дела семьи стояли на первом месте. Он беспокоился о кузене и обещал тете, что выяснит у врача, не являются ли боли Анджело симптомами чего-то более серьезного.

Глава 8

Где же Драго? Джесс постоянно смотрела на часы, и ее напряжение возросло, когда она увидела, что уже без десяти восемь. В любую минуту начнут прибывать гости, ожидая, что их встретит хозяин. «А вместо этого к ним выйдет хозяйка, манеры которой оставляют желать лучшего», — подумала она, почувствовав очередной прилив волнения из-за предстоящего вечера. К счастью, дворецкий Драго Франческо сохранял свое обычное хладнокровие и сообщил, что прислуга закончила все приготовления.

Выйдя из своей спальни, в которой она так и не спала за время своего нахождения в замке, Джесс прошла в хозяйские комнаты и с облегчением увидела, что Драго идет в гостиную из своей спальни.

— Вот ты где!

Ее облегчение сменил гнев, когда она увидела, что он спокойно надевает запонки, как будто у него уйма времени.

— Где ты был? Я безумно волновалась.

Он поднял брови.

— А что такое, сага? Не знал, что тебя это волнует, — произнес он протяжно.

— Я хочу сказать, что переживала, что ты не поспеешь вовремя.

Она замолкла, удивленная его настроением и тем, что он явно избегает ее взгляда.

— Тебя задержали в госпитале? Как Анджело?

— Он в порядке.

Осознав, что говорит холодным тоном, Драго добавил:

— Мы поговорим о нем позже.

Внезапно он улыбнулся, а Джесс ощутила знакомую слабость в коленях, когда он медленно обвел ее взглядом.

Его голос зазвучал мягче:

— Ты потрясающе выглядишь, mia bella. Платье очень тебе идет.

Она покраснела, чувствуя глупое смущение.

— Я никогда ничего подобного не носила.

Длинное фиолетовое платье, которое Джесс обнаружила в шкафу, когда отправилась переодеться для вечера, было потрясающим; обманчиво простой дизайн подчеркивал ее хрупкую фигуру, а бретели, украшенные стразами, и узкий ремень придавали платью шик. Одна из служанок помогла ей уложить волосы в гламурный шиньон.

Босоножки на высоких шпильках делали ее еще выше, и, когда Джесс посмотрела на свое отражение в зеркале, она была поражена своим элегантным видом.

— Это платье тоже из коллекции «Касса ди Кассари»?

— Нет. Я попросил дизайнера Умберто Торро сделать его специально для тебя. А это будет отличным аксессуаром к платью.

Подойдя к ней, Драго что-то достал из кармана. Джесс воскликнула, увидев ниточку сверкающих бриллиантов, перемежающихся квадратами сапфиров.

— Я не уверена, что смогу это надеть. А что, если я это потеряю? — сказала она, занервничав. По спине у нее прошла легкая дрожь от его дыхания, пока он застегивал украшение у нее на шее.

— Конечно, не потеряешь, — сказал он и развернул ее к зеркалу.

У нее перехватило дыхание при виде блестящих на коже камней.

— У меня чувство, будто я оказалась в сказке, — прошептала Джесс, глядя в отражение на прекрасную женщину, в которой она с трудом узнавала себя, и на темноволосого невероятно привлекательного мужчину, стоящего позади.

Она вновь задрожала, когда Драго наклонил голову и провел губами вдоль ее нежной белой шеи. В зеркале она видела знакомый блеск в его глазах и вся растаяла при мысли, что он хочет ее.

Он повернул ее к себе, но вместо того, чтобы поцеловать, чего она очень хотела, он отступил от нее и провел рукой по волосам.

— Джесс… нам надо поговорить.

Сбитая с толку тем, что он явно не в своей тарелке, она тихо произнесла:

— О чем?

Он выругался, услышав стук в дверь, и пошел открывать. Быстро переговорив с дворецким, он посмотрел на Джесс и сказал напряженно, рассерженный тем, что их прервали:

— Франческо говорит, что кое-кто из гостей уже приехал. Нам нужно спуститься вниз и встретить их.

Ее приемная мать любила выражаться поговорками. «Из рогожи не сделаешь сыромятной кожи — вот что подходит как нельзя лучше», — думала Джесс позже вечером. Благодаря платью от-кутюр она не выглядела нелепо среди роскошных женщин из числа гостей. Но очень быстро стало понятно, что она не вписывается в утонченный и сложный мир богачей, к которому принадлежал Драго.

Ужин был просто кошмарным; она не знала, для каких блюд подходят разные приборы, и ей удалось опрокинуть бокал вина на соседа за столом. Один из официантов быстро разобрался с происшествием, однако все взгляды за столом были прикованы к ней, и она была готова умереть от смущения.

Тот факт, что гости говорили по-английски, не облегчал задачу, поскольку, когда они обсуждали политику, последние новости и искусство, она с трудом могла придумать, что сказать.

Она ничего не знала про оперу, никогда не каталась на лыжах в Аспене или где бы то ни было еще, а ее ответ на вопрос о профессии вызвал неловкое молчание, когда она сказала, что управляет компанией по отделке домов.

Она мрачно думала, что лучше бы Драго провел прием без нее. И потому, как он избегал ее весь вечер, она решила, что он тоже так думает. Когда подали коктейль, он затерялся среди гостей и не обмолвился с ней и словом. За ужином, сидя напротив нее за столом в окружении двух красивых женщин, он почти не обращал на нее внимания. Когда подали кофе и птифуры, он погрузился в задумчивое молчание, и мрачное выражение его лица останавливало любые попытки приблизиться к нему.

— Конечно, нет ничего удивительного в том, что хозяин выглядит мрачно. — Женщина, сидящая рядом с Джесс за столом, шепотом прокомментировала недовольный вид Драго.

— Что вы имеете в виду? — Она украдкой посмотрела на элегантную жену главного финансиста Драго, которая представилась как Тереза Петронелли.

— Думаю, любому мужчине будет неприятно видеть фотографию своей экс-невесты, ее мужа и двоих детей, которые выглядят как образцовая семья, на главной странице самого популярного журнала. Для Драго — это удар в зубы, болезненное напоминание о том, что он потерял.

Джесс была поражена.

— Хотите сказать, что он был помолвлен?

— На прекрасной Виттории, которая просто великолепна на этом фото в еженедельнике «Жизнь», — подтвердила Тереза. — Драго был помолвлен с ней несколько лет назад, и родители Виттории организовали пышную свадьбу. Но по непонятным причинам отношения закончились. Ходили слухи, что Виттория попала в больницу, но неизвестно, было ли это как-то связано с разрывом. Папарацци охотились за Драго, чтобы узнать подробности, но он не сказал ни слова. Я часто думаю, что Драго намного больше переживал из-за разрыва, чем утверждал, — доверительно сообщила Тереза. — Отец Виттории граф. Сама она красивая и хорошо воспитанная девушка, она была бы прекрасной женой Драго, но пару лет назад она вышла замуж за швейцарского банкира и только что родила второго ребенка.

Джесс вспомнила, что это был тот самый журнал, который выпал у нее из сумки. Сначала она не поняла, почему Драго так помрачнел, когда просматривал его, но со слов Терезы ясно, что он был расстроен, увидев фото бывшей невесты, которая вышла замуж за другого и счастлива.

Возможно, Виттория и есть та женщина, которую он когда-то любил. Любит ли он ее до сих пор? По непонятным причинам она почувствовала острую боль в груди, как будто ей в сердце воткнули нож. Она посмотрела на него через стол и покраснела, заметив, что он внимательно наблюдает за ней.

Внезапно он наклонился вперед, поймав ее взгляд:

— Тебе нравится вечер?

Уязвленная его равнодушием в течение всего вечера, она не нашла причины, почему ей следует вести себя тактично.

— Не особо. Я чувствую себя не в своей тарелке среди этих шикарных людей. Я привыкла к другим вечеринкам — барбекю под дождем и жареной колбасе, соревнованиям рабочих, кто больше выпьет пива. А здесь мне не место. — Она отвернулась, пряча глупые слезы, когда неслышно добавила: — С тобой.

Драго нахмурился:

— Это неправда. Конечно, тебе здесь место. Ты моя гостья.

— Я твоя пленница, которую подозревают в том, чего она не совершала, — сказала Джесс со злостью. К счастью, Тереза Петронелли беседовала с другим гостем и не слушала ее разговор с Драго.

Он иронично посмотрел на нее.

— Уверен, что такая находчивая девушка, как ты, легко нашла бы способ уехать из Италии, если бы по-настоящему захотела. И это наводит меня на мысль, что ты хотела остаться со мной, — медленно произнес он.

— Конечно же, я хочу уехать, — отрезала Джесс, разгневанная его предположением. — Но благодаря тебе мой паспорт на дне канала.

— Благодаря мне? Я ничего не мог поделать с твоим безумным спуском со второго этажа — кроме как поймать тебя, когда ты упала. Не обманывай себя, сага. Ты осталась, потому что тебе нравится то, что ты чувствуешь со мной, — заключил он глубоким, сексуальным голосом, который, подобно бархату, ласкал ее слух.

Она уставилась на него, почувствовав, как внутри у нее все сжалось. Он выглядел невероятно красивым в вечернем костюме и белой шелковой рубашке. Горящие на столе свечи отбрасывали тени на его лицо и подчеркивали мужественные черты, а темные волосы падали ему на лоб. Джесс поборола желание прикоснуться к ним пальцами.

Она осталась, потому что влюбилась.

Джесс сглотнула, когда неожиданная догадка пронзила ее, и она поспешно опустила ресницы, боясь, что он прочтет ее мысли. Она обдумала свою мысль и неслышно застонала над своей глупостью. Ее воображение заполнили образы того, как они гуляют рука об руку по улочкам Венеции, ужинают при свечах в «Траттории Мариса», где он обычно расслабляется после напряженного дня, и беседуют о пустяках — в общем, занимаются обыденными для любовников вещами. А под маской их дружбы скрывалось невероятное сексуальное притяжение, которое разгоралось в тот момент, когда он брал ее на руки, чтобы подняться наверх и заняться с ней любовью с той страстью и неожиданной нежностью, которая утоляла одиночество внутри ее.

К ее облегчению, один из гостей встал, чтобы произнести тост в честь председателя «Касса ди Кассари». Обычно это означало окончание вечера, и, воспользовавшись суматохой собирающихся уезжать гостей, Джесс ускользнула наверх. По привычке она прошла прямо в комнаты Драго, но, подходя к его спальне, остановилась и посмотрела на себя в зеркало. Она прекрасно выглядела в этом чудесном платье, но не была похожа на Джесс Харпер, которая управляет отделочной компанией, привыкшей носить рабочую форму. Настало время покончить с этим безумием. Она думала, что ее отношения с Драго будут вполне безобидными, но она совершила величайшую глупость, влюбившись в него, и теперь нужно прекращать их отношения.

Головная боль, которая началась еще раньше, переросла в ноющее ощущение в черепе, и Джесс снова почувствовала дурноту. Возможно, она подхватила вирус, потому что в последние дни ощущала слабость. Сняв с волос шиньон, она почувствовала небольшое облегчение и, расчесав волосы, расстегнула ожерелье, думая, куда бы его положить. Оно, должно быть, стоит целое состояние. Драго, скорее всего, хранит его в сейфе, но она решила положить его в ящик прикроватного столика.

Его паспорт лежал поверх каких-то бумаг. Она осторожно опустила ожерелье в ящик, но ее внимание все еще было приковано к паспорту — который, к ее удивлению, оказался английским, а не итальянским. Любопытство взяло верх. Через мгновение она открыла его и застыла в удивлении. Это невозможно! Ее паспорт лежал в рюкзаке, который теперь на дне канала. Уставившись на собственное фото, она стояла в полном замешательстве.

Звук закрывшейся двери заставил ее обернуться. Положив паспорт, она беспомощно произнесла:

— Не понимаю, почему мой паспорт в твоем ящике?

— Я вытащил его из рюкзака, когда ты приехала в замок, — лаконично ответил Драго. — Мне казалось, что это самый верный способ, оставить тебя в Италии, пока я не удостоверюсь, что тебе можно уехать.

— Но ты прекрасно знал, что я хотела сделать новый паспорт. — Терпение Джесс лопнуло. — Как ты посмел обманывать меня? — Она горько рассмеялась. — Хотя чему я удивляюсь? Я привыкла к мужчинам, которые мне лгут. Ты такой же, как Себ, — коварный и властный…

Ее голос дрогнул, когда она поняла, что Драго не верит ей. Как могла она думать, что они стали друзьями и любовниками, пока она была в Венеции? К ее ужасу, она почувствовала, как по ее щеке скатилась слеза. Она со злостью смахнула ее. Гордость — это все, что осталось у нее, поэтому она расправила плечи и посмотрела на него.

— Ты несправедливо обвинил меня и нечестно обошелся со мной. Я понятия не имею, куда подевались деньги твоего кузена…

Она оборвала себя на полуслове, когда Драго пересек комнату и подошел к ней, в его глазах светилось незнакомое выражение.

— Я знаю, — сказал он хрипло. — Память вернулась к Анджело, и он мне все рассказал. Вот почему я задержался в госпитале.

Это было уже слишком. Джесс опустилась на кровать.

— Ты хочешь сказать, что он вспомнил, куда пропали его деньги? Так почему ты мне сразу ничего не сказал, вместо того чтобы избегать меня за ужином? — потребовала она, не в силах сдерживать дрожь в голосе.

Драго медленно выдохнул. Он всегда уважал себя за способность хорошо разбираться в людях, но он сильно ошибся на счет Джесс и не знал, как выйти из положения.

— Я прошу прощения, — сказал он хрипло. — Я не знал, что тебе сказать. Мне за многое придется извиниться, так что я просто не знаю, с чего начать. Анджело инвестировал деньги в золотой прииск, — продолжил он через минуту. — Звучит глупо, я знаю, — произнес он, когда увидел удивление на лице Джесс. — Когда учился в Лондоне, он встретил людей, которые рассказали ему о возможности инвестировать деньги в прииск на западном побережье Австралии. Владельцы уверяли, что там большие залежи золота, и им нужны деньги, чтобы начать добычу. Анджело убедили, что инвестиции выгодны и что, как только прииск заработает, он утроит свои вложения, поэтому он начал действовать, ничего не обсудив со мной.

Через несколько месяцев он понял, что его одурачили. Все предприятие оказалось аферой, которую организовали мошенники. Вместо того, чтобы обратиться за помощью, Анджело пропал из виду. Ему было так стыдно, что он не мог вернуться домой. У него не было денег, но, к счастью, ты дала ему работу и крышу над головой. Он признался, что очень боялся обо всем мне рассказать. Он сказал, что я был слишком властным, и хотел доказать, что тоже может преуспеть в бизнесе и произвести на меня впечатление. — Он поморщился. — Все эти годы я заботился о нем и старался заменить ему отца. Я понятия не имел, что он в обиде на меня.

Джесс услышала боль в его тоне и не могла не посочувствовать.

— Уверена, что он не обижается на тебя, — мягко сказала она. — Ему просто нужно найти себя в жизни.

— Он не хочет занять место в компании «Касса ди Кассари». Он хочет стать профессиональным музыкантом, — пробормотал Драго. — Лучше бы он рассказал мне об обмане. Это помогло бы избежать многих проблем. Когда тетя Доротея узнала, что он снял все деньги со счета, ему ничего не оставалось, как сказать, что он отдал их своей английской подруге — Джесс Харпер. Естественно, тетя была обеспокоена и попросила меня разузнать все о тебе.

— А когда ты узнал, что меня обвинили в мошенничестве, ты решил, что я каким-то образом выманила деньги у Анджело, — сухо сказала Джесс. Она покраснела, когда Драго сел на кровать рядом с ней. Мускусный аромат его лосьона после бритья дразнил ее. Ее охватил стыд за то, что, даже зная о его невысоком мнении о ней, ему удалось ее соблазнить.

Драго взглянул на бледное лицо Джесс и почувствовал вину за свое отношение к ней.

— В конце концов, Анджело решил сознаться во всем. Но, направляясь домой, чтобы во всем мне признаться, он попал в аварию. Я подозревал тебя, потому что однажды меня тоже обманули, — сказал он мрачно. — Когда я был в таком же возрасте, что и Анджело, мои отец и дядя погибли, и я занял мес то председателя «Касса ди Кассари». Я был молод и решил доказать, что я достойная замена своему отцу. Я был воодушевлен возможностью инвестиций в Россию — хотя, если быть честным, меня больше впечатлила экзотичная красота русской женщины, которая убедила вложить крупную сумму денег, принадлежащих «Касса ди Кассари», в ее компанию, — добавил он с иронией. — Наталья, должно быть, хорошо посмеялась надо мной, но, когда она исчезла с несколькими миллионами фунтов стерлингов, совету директоров было совсем не весело.

Я винил себя за то, что оказался таким дураком, и работал как проклятый, чтобы вернуть эти деньги. Мне преподали неплохой урок, и с тех пор я стал очень недоверчивым. Признаю, что твое криминальное прошлое вызвало во мне подозрения. Но когда я увидел тебя в твоей квартире… — Он замолчал и потряс головой при воспоминании об их первой встрече. — Ты свела меня с ума, — глухо сказал он. — Одного взгляда было достаточно, чтобы потерять голову. Я жутко ревновал, думая, что ты любовница моего кузена. Нетрудно было поверить, что и Анджело был одурачен красивой женщиной. Но очень скоро я стал сомневаться в своей правоте. Ты была так добра к Анджело и проводила с ним в госпитале много времени, пытаясь помочь ему все вспомнить. Тебя не тревожило, что память вернется, скорее ты была уверена в том, что Анджело тебя оправдает, что он и сделал прошлым вечером.

Посмотрев ей в глаза, Драго с чувством произнес:

— Я верю, что Локсли обманул тебя и ты ни в чем не виновата. Вскоре после того, как привез тебя в замок, я стал сомневаться, что тебе что-либо известно о деньгах Анджело.

Поймав ее недоверчивый взгляд, он поморщился:

— Я понимаю, что ты не веришь мне.

— Ты украл мой паспорт, — сказала она резко. — Почему я должна тебе верить?

Он отвернулся и произнес тихим голосом:

— У меня была причина, по которой я хотел, чтобы ты осталась, и которая не имеет отношения к Анджело.

Джесс нахмурилась, удивленная внезапным напряжением, которое было заметно по его плотно сжатому рту.

— Какая причина?

Драго и сам себе задавал тот же вопрос много раз, но не находил ответа. Он не совсем понимал, что испытывает к Джесс. Все, что он знал, — это то, что подобного он не испытывал ни к одной из своих любовниц. Он пытался убедить себя, что все дело только в великолепном сексе, но глубоко внутри понимал, что есть нечто большее, что он не в силах игнорировать. Он не был готов анализировать свои эмоции, но пора было действовать — если не хочет, чтобы Джесс улетела в Лондон со следующим рейсом, он должен что-то предпринять.

Драго заглянул в зеленые глаза Джесс и заметил ее замешательство.

— Я не хочу терять тебя, — сказал он тихо. — Все еще не хочу.

Его хриплый голос заставил ее сердце забиться. Он хочет сказать, что их отношения — нечто большее? Что она что-то значит для него?

Она сглотнула.

— Не понимаю. Память вернулась к Анджело, и ты знаешь, что я не имею отношения к его наследству. — Она удрученно посмотрела на свой паспорт, который держала в руках. — Почему я не могу уехать?

— Ты знаешь почему, сага. Я тоже это чувствую.

Это было единственное, в чем Драго был уверен. Нечто необъяснимое, что заставляло его думать о ней все время, и Джесс, как он верил, испытывала то же самое. Он видел это по тому, как освещалось ее лицо при встрече, по ее сонной и сексуальной улыбке по утрам, когда она просыпалась в его объятиях.

— Я никогда ни одну женщину не хотел так, как хочу тебя, mia bella.

Он мягко провел подушечкой пальца по ее нижней губе.

— Я хочу, чтобы наши отношения продолжились.

Сердце Джесс забилось так, что она испугалась, что он заметил это, когда коснулся ее как раз под грудью. Она была удивлена его желанием продолжить отношения. Он не давал никаких обещаний, но биение сердца заглушило голос разума внутри ее. Драго хочет ее, и не важно, как долго это продлится.

Но реальность проникла в их сказку. Как может она продолжать отношения, когда ей необходимо вернуться в Лондон и заняться своим бизнесом? Она была уверена, что отношения на расстоянии вскоре наскучат Драго. А что, если он предложит ей переехать в Венецию? Она будет полной дурой, если бросит бизнес ради сомнительных отношений, которые закончатся через несколько месяцев, — хотя мысль, что ей придется оставить его и никогда больше не увидеть, разрывала ей сердце.

Мысли бешено проносились в голове Джесс. Она хотела спросить Драго, что он имеет в виду под продолжением отношений и как это будет выглядеть, но боялась услышать его ответ. Если он скажет, что она должна все бросить в Лондоне, она боялась, что согласится.

Взволнованная его близостью, она встала с кровати. Комната поплыла у нее перед глазами, голова снова начала кружиться — словно она вновь каталась на тон карусели на ярмарке, на которую взяла ее воспитательница из приюта много лет назад.

Ей стало и жарко, и холодно одновременно, и она услышала, как Драго зовет ее по имени, проваливаясь в темноту.

Глава 9

Комната больше не кружилась. Джесс осторожно повернула голову и встретила напряженный взгляд Драго.

— Лежи спокойно. Доктор скоро придет.

Она резко выпрямилась — и тут же зажала рот рукой, так как к горлу мгновенно подступила тошнота.

— Черт возьми! Ты когда-нибудь будешь делать то, что тебе говорят?

Беспокойство в его голосе преобладало над раздражением, когда он осторожно опустил ее на подушки.

— Мое платье помнется, если я останусь так лежать, — возразила она, хотя больше не пыталась пошевелиться из-за страха, что ее стошнит. — Мне не нужен врач.

Его ответ не терпел возражений:

— Конечно, нужен. Ты упала в обморок, бледна как смерть и у тебя кружилась голова.

«Так легко, когда он все берет под контроль», — подумала Джесс с иронией. Но она и вправду чувствовала себя просто ужасно.

Доктор приехал через несколько минут. Мягкий седовласый человек с приятными манерами, он измерил ее давление, задал несколько вопросов и взял кровь для анализа на анемию.

— Такое часто случается с молодыми женщинами во время месячных, когда происходит потеря железа, особенно если они не едят как следует в погоне за модой, — сказал он, многозначительно глядя на ее хрупкую фигуру.

— Я хорошо ем, у меня такое телосложение от природы, — пробормотала она.

Но ее мысли вернулись к первой части его высказывания, и она принялась лихорадочно считать. У нее уже пару дней была задержка. Она думала, что паниковать не стоит. Но ужас уже зарождался внизу живота, когда она вспомнила, что два утра подряд ее тошнило. Мысль, что она может быть беременна, была слишком ужасной. Она пыталась себя успокоить, что это не может случиться во второй раз. Молния не бьет дважды в одно место. Она была уверена, что у нее обычное отравление.

— Куда это ты собираешься? — спросил Драго, вернувшись назад в спальню после того, как проводил доктора.

— В свою комнату.

Джесс посмотрела на него, и сердце ее привычно застучало при воспоминании об их недавнем разговоре до обморока. Она понятия не имела, какими представляются ему их возможные отношения, но была слишком слаба, чтобы объясняться с ним.

— Думаю, будет лучше, если я останусь одна. Уверена, что у меня расстройство, и я не хочу тревожить тебя, если ночью мне станет плохо.

Он покачал головой и, не обращая внимания на возражения, вернул ее обратно в кровать.

— Я не собираюсь подвергать тебя опасности, если ты вдруг опять потеряешь сознание. Надеюсь, утром доктор скажет, что с тобой, но сегодня ты будешь спать здесь, чтобы я приглядывал за тобой. Мадонна! Ты невероятно упертая и упрямая!

— Мне нужно снять платье.

Не говоря ни слова, он развернул ее и расстегнул молнию у нее на спине. К своему удивлению, несмотря на ночи, проведенные с ним за последние несколько недель, она почувствовала смущение. Она невольно покраснела, когда Драго опустил лямки с ее плеч и стянул с нее платье.

Ее груди в последнее время были слишком чувствительны, а соски тверды как камень. Глаза Драго тут же сузились, и ей захотелось, чтобы он заключил ее в объятия и послал к черту весь мир. Когда он занимался с ней любовью, это был не просто хороший секс, и возможно, он и вправду хотел большего. К ее разочарованию, он ушел и через минуту протянул ей одну из своих рубашек.

— Лучше надень это для сна, — сказал он, не объясняя, почему она должна одеться, хотя обычно спала обнаженной.

— Хочешь попить? Я скажу, чтобы Франческо приготовил чай.

По необъяснимым причинам забота в его голосе чуть было не растрогала ее до слез, и только невероятным усилием воли она сдержалась, чтобы не расплакаться.

— Я ничего не хочу, спасибо. Я очень устала.

«Истощена — вот самое подходящее слово», — думала она, забираясь в постель. Шелковые простыни дарили приятную прохладу, и она глубоко вздохнула, чем еще больше обеспокоила Драго.

Джесс казалась такой хрупкой в огромной кровати, с разбросанными огненными волосами, подчеркивающими бледность ее лица. Пока доктор не выяснит, что с ней, он и шагу не даст ей ступить из замка и не отпустит ее в Лондон на работу. Он все еще не мог представить, как она карабкается по лесам и красит стены на домах. И не потому, что он считал эту профессию унизительной, а потому, что она, со своим хрупким телосложением, не была создана для физического труда.

Когда он лег рядом с ней и уперся в ее маленькую круглую попку, то сразу почувствовал реакцию. К счастью, он уговорил ее надеть рубашку. По ее ровному дыханию он понял, что она крепко спит. Он надеялся, что утром ей станет лучше и что ее не будут мучить кошмары, которые часто заставляли ее беззвучно рыдать по ночам. Когда он спрашивал ее о снах, она отвечала, что ничего не помнит, но он знал, что это неправда, и ее недоверие огорчало его.

Джесс открыла глаза, когда солнечный свет заливал спальню. Прищурившись и взглянув на часы, она с ужасом обнаружила, что уже десять утра.

Она ни разу в жизни не спала так долго, зато чувствовала себя просто прекрасно. Страх, что у нее задержка, отступил и теперь казался просто нервным переутомлением. На самом деле ее часто тошнило и она бывала чересчур эмоциональной накануне цикла, так что неудивительно, если месячные начнутся сегодня.

— Как ты себя чувствуешь?

Глубокий голос Драго напугал ее, и, повернув голову, она увидела, что он сидит в кресле. Одетый в бежевые брюки безукоризненного покроя и черную рубашку поло, с падающими на лоб волосами и легкой щетиной на щеках, он был невероятно красив, и ее сердце по привычке взволнованно забилось. На первый взгляд он казался спокойным, его ноги были вытянуты вперед, локти опущены на подлокотники кресла, а пальцы скрещены друг с другом. Но при ближайшем рассмотрении была видна плотная линия его рта и черные как ночь глаза, которые странным образом ничего не выражали.

— Я в порядке, — заверила его Джесс. — Не понимаю, почему я вчера упала в обморок. Может, у меня анемия, как сказал доктор.

— Святая Мария!

Взорвавшись, словно вулкан, он вскочил.

— Прекрати притворяться, что не понимаешь, что с тобой. Я знаю, что ты беременна от меня! — разгневанно воскликнул он. — Почему ты мне не сказала?

Жгучая ярость овладела Драго. С тех пор как доктор позвонил час назад, гнев постепенно закипал в нем и наконец прорвался. Почему Джесс скрыла, что беременна? Воспоминания о ночном кошмаре, случившемся восемь лет назад, нахлынули на него с новой силой. Он никогда не сможет забыть испуганное лицо Виттории — и кровь. Было так много крови. Он на мгновение закрыл глаза, силясь справиться с наваждением, а затем мрачно посмотрел на Джесс.

— Скажи, ты собиралась вечно прятать от меня моего ребенка? — сказал он с горечью. Он увидел, как кровь отхлынула с ее лица, и она стала еще бледнее, чем была прошлой ночью. — Ты теряешь сознание? Опусти голову между колен.

В голосе его зазвучало беспокойство, когда он подошел к ней и, обхватив пальцами ее голову, опустил вниз, чтобы кровь прилила к мозгу.

— Я в порядке, — дрожащим голосом произнесла Джесс, чувствуя, как бешено бьется ее сердце в груди. Голова все еще кружилась, когда она подняла глаза на Драго. От услышанного она покрылась испариной, и голос ее перешел в дрожащий шепот, когда она произнесла: — Я не беременна. Этого не может быть.

Драго нахмурился. Удивление Джесс было искренним, и его гнев быстро отступил, когда он понял, что она не знала, что ждет ребенка.

— Мы оба знаем, что рисковали, когда не предохранялись в первый раз, — сказал он более мягким тоном. — Доктор Мареллис позвонил сегодня рано утром, пока ты спала, и сказал, что анализы показали беременность.

Джесс открыла рот.

— Он не имел права сообщать тебе конфиденциальную информацию обо мне.

— Эдуардо старый друг семьи. Думаю, он решил, что я имею право знать, что ты носишь моего ребенка, и поздравил меня с будущим отцовством.

Джесс потрясла головой, словно пытаясь опровергнуть его слова. «Это не может быть правдой», — отчаянно думала она. Но зачем Драго лгать? Может, доктор ошибся? Она знала, что хватается за соломинку. Анализ крови на беременность был точным до ста процентов.

— Клянусь, я не знала, — онемело произнесла она. — У меня задержка всего на несколько дней, мне и в голову не пришло ничего подобного.

«Хотя это и не совсем правда», — подумала она про себя. Тошнота, которая одолевала ее несколько дней, казалась до боли знакомой, но она была слишком напугана, чтобы думать о возможных последствиях. Проще всего было не обращать внимания на свои опасения. Но теперь некуда прятаться от страшной правды. Она носит ребенка Драго — и по его злости нетрудно догадаться, что он рад этой новости ничуть не больше, чем Себастьян, когда она рассказала ему о беременности.

Джесс задрожала, начав медленно осознавать случившееся. Она беременна. Она была уверена, что это никогда снова не случится. Травма, которую она пережила в юности, оставила глубокие шрамы, и воспоминание о тяжелом решении, которое ей пришлось принять, заставило ее сжать пальцы так, что суставы побелели.

Нет сомнений, что она подарит жизнь этому ребенку. Решение было мгновенным и твердым. Но ей придется признать, что ситуация не намного лучше, чем когда ей было семнадцать лет. Ей пришлось напомнить себе, что она стала старше и у нее есть работа. Хотя ей сложно было представить, как она сможет красить стены на последнем сроке беременности, или с грудным ребенком на руках, или как она будет справляться со многими другими проблемами.

Погруженная в свои мысли, Джесс вздрогнула, когда Драго встал и подошел к окну. Его твердый профиль казался пугающим. Она прикусила губу. Если бы только все было иначе. Если бы они были настоящими любовниками, он не стоял бы как истукан в другом углу комнаты, а взял бы ее на руки и сказал, что безумно рад, что у них будет ребенок.

«Бедный малыш», — подумала она, и ее сердце дрогнуло. Она зажмурилась, пытаясь удержать слезы, готовые вот-вот хлынуть из-за затопившего ее чувства вины. Две ошибки, две незапланированные беременности и две загубленные жизни из-за ее глупости.

— О чем ты думаешь? — Драго обернулся и посмотрел на Джесс, сдерживая внезапное острое желание, вспыхнувшее в нем при виде ее тонкой красоты и струящихся волос, падающих с плеч сияющим золотым потоком.

Как он мог думать о том, чтобы заняться с ней любовью, когда она такая хрупкая, что, кажется, может разбиться? Он злился на себя. Он должен думать только о ребенке, которого она носит.

Она беспомощно пожала плечами:

— Я думаю о том, как буду воспитывать ребенка одна. Пока я здорова, должна буду работать полный день, вплоть до самых родов. А потом — ну, первые несколько месяцев дети много спят, а потом я смогу брать с собой коляску на площадку…

Она оборвалась на полуслове, когда Драго забормотал что-то по-итальянски. Она догадалась, что ей повезло, что она ничего не понимает.

— Если ты думаешь, что я позволю тебе взять моего ребенка на стройку, то ты еще более сумасшедшая, чем я думал, когда поймал тебя с балкона, — сказал он хрипло.

Его командный тон заставил ее вспыхнуть.

— Я не работаю на стройке, а занимаюсь отделкой домов. Я их не строю. Я прекрасно понимаю, что это не самая лучшая идея, но как еще я смогу прокормить ребенка?

— Тебе не придется. Как свою жену, я обеспечу тебя всем необходимым. Я все сделаю для тебя и моего ребенка.

Джесс застыла, думая, что ослышалась.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она неуверенно.

— Само собой разумеется, я женюсь на тебе, — сказал он холодным и надменным тоном. Он поднял брови, когда она издала удивленный возглас. — Это вполне естественно.

— Не для меня. — Она прикусила губу. — Прошлой ночью ты сказал, что хочешь продолжить наши отношения, но ничего не говорил о том, что хочешь жениться на мне, не так ли? — пытливо сказала она.

— Это совсем другое. Прошлой ночью я не знал, что ты носишь моего наследника, — отрезал он.

— Твоего наследника! — Она быстро опустила взгляд на свои руки, чтобы он не догадался, как ранил ее своим замечанием. Конечно, он хочет жениться только из-за ребенка.

— Я жду твоего ребенка, Драго, крошечное создание, которое появится на свет через несколько месяцев. Еще слишком рано планировать для него блестящее будущее в «Касса ди Кассари».

Слова Джесс о новой жизни, зародившейся в ней, глубоко тронули Драго, и он словно очнулся, пораженный удивительным фактом, что всего через несколько месяцев на свет появится его ребенок. Ее беременность была полной неожиданностью. Она убедила его, что последствий после их первой ночи не будет.

Но теперь он точно знал, что она не была защищена, и пытался разобраться в своих чувствах.

Телефонный разговор с доктором ошеломил его и, честно говоря, привел в смятение. Его жизнь была насыщенной и без забот о ребенке. Но, нравится ему или нет, придется принять реальность. Джесс носит наследника семьи Кассари, и он обязан заботиться о ней и о ребенке. Но Драго понимал, что желание жениться не было вызвано только чувством долга. Сейчас, когда первое удивление улеглось, он ощущал радость и восторг при мысли, что скоро станет отцом. Доктор сказал, что срок в январе. Если только беременность Джесс в порядке. Его эйфория улеглась, когда он вспомнил о беременности Виттории. Он мучился чувством вины, что не заботился о ней должным образом. Он поклялся, что больше не повторит свою ошибку. У Джесс будет самый лучший медицинский уход.

Ее слова о том, что она собирается работать во время беременности, напугали его. Она была такой импульсивной и независимой. Он не мог подвергать ее риску и отпустить в Англию работать в этой ее компании. Единственное, что позволит ему присматривать за ней и быть полноценным отцом, — это убедить ее выйти за него замуж.

— Я не думаю о возможной роли ребенка в компании. После того, что случилось с Анджело, я не буду давить на ребенка, возлагая на него свои ожидания, — сказал он с горечью. — Но этот ребенок член семьи, и у него есть право на то, чтобы расти здесь, в замке, как и на любовь обоих родителей. Уверен, что после приюта ты понимаешь, как важна для ребенка полноценная семья.

Его пылкие слова удивили Джесс, и у нее перехватило дыхание. Всю свою жизнь она мечтала о семье и о безопасной жизни для своего ребенка. Но ей и в голову не пришло, что Драго не просто захочет ребенка, но и решит жениться на ней. Она понимала, что вряд ли он имеет в виду романтичную церемонию, одну из тех, что обычно показывают в кино. И он ни словом не обмолвился о любви. «Разве это плохо — хотеть быть любимой? — горько подумала он. — Разве это эгоистично — желать быть значимой для кого-то?»

— Мы можем заботиться о ребенке, не заключая брак, — сказала она спокойно. — Мы можем жить раздельно и выполнять наши родительские обязательства.

— Хочешь сказать, что мы обратимся в суд, чтобы решить, с кем ребенок будет встречать Рождество, а с кем проводить дни рождения? — Драго понизил голос. — Этого ты хочешь для маленького человечка: нашего ребенка, сага?

Джесс прикусила губу. Он что, играет на ее эмоциях, произнося такие слова? Он не знал, что однажды она, как мать, приняла самое тяжелое решение, чтобы обеспечить безопасную жизнь своему ребенку. Сейчас она вновь стояла перед выбором: выйти замуж за мужчину, который не любит ее и делает это только ради ребенка, которого она носит, или бежать от него?

Внезапный телефонный звонок нарушил молчание, повисшее между ними. Выругавшись, Драго посмотрел на экран и нахмурился.

— Это Доротея. Мне нужно ответить.

После быстрого разговора на итальянском он повесил трубку и посмотрел на Джесс.

— У Анджело была еще одна операция на ноге сегодня утром. Тетя хочет, чтобы я приехал в госпиталь. Я сказал, что у меня важные дела.

— Думаю, тебе лучше поехать, — быстро произнесла Джесс. — Ты нужен твоей семье. Доротея, наверное, очень переживает.

— Я не уеду, пока мы не решим наш вопрос, — жестко сказал он. — Ты и ребенок сейчас самое важное. Я сделал тебе предложение, Джесс, и жду ответа.

Волнение в его голосе тронуло Джесс, и она почувствовала комок в горле. Часть ее хотела сказать «да». Он говорил так, словно это было важно для него, но она знала, что причина только в ее беременности. Ей было не просто согласиться бросить свою жизнь, свою независимость в Лондоне и выйти замуж за мужчину, который не любит ее, а ее влюбленность в Драго только усугубляла ситуацию.

Она посмотрела на его красивое лицо, понимая, что ей нужно остаться одной.

— Мне нужно время подумать, — спокойно сказала она. — Брак — это важный шаг, и мне нужно решить, правильно ли я поступаю.

Что-то в ее тоне заставило Драго сдержать свое разочарование. Он понимал, что брак — это очень важное событие. Хотя вовсе не считал, что новая жизнь с Джесс без многочисленных любовных приключений так уж плоха. Она станет матерью его ребенка, и самым правильным было жениться на ней.

Он хотел остаться с ней и развеять ее сомнения, но должен был уважать ее просьбу.

— Ты права, я поеду в госпиталь и постараюсь успокоить тетю Доротею, — коротко произнес он. — Только Богу известно, что ей пришлось пережить.

Он подошел к кровати и посмотрел на Джесс сверху вниз.

— Мы вернемся к нашему разговору позже. — Он наклонился и поцеловал ее быстро и крепко. — Но, уверяю, сага, я сделаю все возможное, чтобы уговорить тебя стать моей женой.

Намного позже Джесс все еще ощущала вкус его губ. Ему не придется слишком долго уговаривать ее, думала она с горечью. Одного поцелуя было достаточно, чтобы она растаяла, и она была рада, что у нее есть время подумать.

Сад в замке походил на зеленый оазис в самом сердце Венеции. Ей нравилось сидеть рядом с искусственным бассейном, в котором среди водяных лилий шныряли рыбки, но день клонился к вечеру, а она все еще испытывала тревогу и не находила утешения в привычном мирном окружении. Она знала, что ради благополучия ребенка ей стоит выйти замуж за его отца, но ее не радовала перспектива быть нелюбимой женой Драго.

Возможно ли построить отношения только на страсти? Джесс боялась, что нет. А когда его желание пройдет, станет ли он искать удовольствие на стороне? О, он, разумеется, будет скрывать это, но она не сможет вынести мысли о том, что у него связь с другой женщиной.

— Франческо сказал, что ты весь день провела в саду. Надеюсь, ты пряталась от солнца?

Джесс повернула голову на звук голоса Драго, и ее сердце забилось, когда она увидела, что он направляется через сад к ней. Она подумала с издевкой, что устоять перед его великолепием ей будет нелегко. Как только он опустился на скамейку рядом с ней, она отвела глаза и сделала вид, что наблюдает за рыбками в бассейне.

— Как Анджело?

— Операция прошла хорошо, гипс сняли, и через неделю его уже могут выписать.

— Хорошо… это отличная новость. Уверена, что он очень рад.

Она не знала, о чем говорить с ним, поэтому тема выздоровления Анджело пришлась как раз кстати.

— Джесс… — Драго не мог сдержать волнения в голосе. — Как бы я ни беспокоился о кузене, больше всего я хочу услышать о твоем решении.

Он взял ее за подбородок и повернул к себе, чтобы видеть ее полные тревоги глаза.

— Вижу, что ты все еще сомневаешься. Поговори со мной, сага, что тебя смущает?

— Я не из твоего круга, — пробормотала она, озвучив свое самое большое сомнение. — Тебя не волнует, что я не гожусь тебе в жены? Прошлым вечером доказала, что я никудышная хозяйка.

Она вспыхнула, вспомнив попытки вести светскую беседу и свою неуклюжесть за столом.

Драго нахмурился:

— Это не так. Многие нашли, что ты очаровательна и с тобой приятно общаться.

Джесс это не убедило.

— Ты не можешь игнорировать факт, что я дочь алкоголика и не принадлежу к итальянской аристократии. Тереза Петронелли сказала, что ты собирался жениться на женщине по имени Виттория, отец которой был графом. Но этого не произошло. Вы расстались, и сейчас она счастлива в браке с другим.

— Скажу честно, женитьба не входила в мои планы, пока доктор Мареллис не позвонил сегодня утром, — сказал он без обиняков. — Но то, что ты ждешь ребенка, все меняет. Я не хочу, чтобы мой ребенок был незаконнорожденным. Знаю, что в наши дни это не так важно, но только не для меня, я хочу, чтобы мой ребенок носил мое имя.

Он поморщился, когда увидел сомнение на лице Джесс.

— Я знаю, что ты не помнишь своего отца, но уверен, что ты не будешь такой, как он.

Он взял ее руки в свои большие и сильные ладони.

— Я буду любить нашего ребенка всем сердцем, — пообещал он. — Ия буду стараться быть хорошим отцом.

«На этот раз я не упущу свой шанс стать отцом», — про себя подумал Драго. Он не потеряет этого ребенка.

Джесс сквозь слезы смотрела на их сцепленные руки. Возможно, беременность сделала ее чересчур чувствительной. Она не плакала с тех пор, как… Она глубоко вздохнула, готовая разрыдаться от своих воспоминаний.

Семь лет назад, когда Себ отказался от ребенка, она не знала, что делать. Она была одинока и напугана. Но сейчас, когда Драго рядом, ей не придется беспокоиться о будущем. Она с облегчением думала, что он будет заботиться о ней и о ребенке, и весь смысл его предложения дошел до нее. Ей не придется беспокоиться о том, как прокормить ребенка или делать выбор, как семь лет назад.

— Думаю, ты захочешь, чтобы я подписала брачный договор? — пробормотала она. — Это будет разумно с твоей стороны, чтобы защитить свое имущество на случай, если ты захочешь развестись.

Она прикусила губу, когда он повернул ее лицом к себе за подбородок и твердо посмотрел на нее.

— Я не собираюсь разводиться. Я хочу прожить с тобой и ребенком долгую жизнь.

Драго встал и увлек ее за собой, впившись в ее лицо горящими глазами.

— Так что ты мне ответишь, Джесс?

Она напомнила себе, что все это только ради ребенка. У нее будет муж, который не любит ее? В жизни есть вещи и пострашнее. Намерение Драго построить с ней крепкий брак немного успокоило ее, но сердце все еще сильно билось, когда она произнесла дрожащим голосом:

— Хорошо. Я выйду за тебя замуж.

Глава 10

— В конце месяца? К чему такая спешка?

С напряженным лицом Джесс поправила на пальце внушительное обручальное кольцо с бриллиантом. За последнюю неделю она пыталась не обращать внимания на сомнения относительно предложения Драго, но, когда он надел ей на палец кольцо, ее охватила паника. Он всегда был властным и сильным, но скорость, с которой он все устраивал и овладевал ее жизнью, пугала ее. Разум говорил ей, что у нее такие же права на ребенка, но стремление Драго быстрее сыграть свадьбу и то, как он пресекал все ее возражения, заставляли ее чувствовать себя в ловушке.

Он пожал плечами:

— Зачем ждать? Ты ждешь моего ребенка, и я хочу, чтобы ты поскорее стала моей женой.

— Но что, если… — Джесс запнулась. — Срок еще слишком мал, вдруг что-то пойдет не так, и мы напрасно поженимся.

Глаза Драго были не видны под тяжелыми веками.

— Ничто не пойдет не так, — заявил он с яростной убежденностью, словно не терпя возражений от самой судьбы. — После утреннего осмотра доктор сказал, что ты в полном порядке — хотя тебе необходимо немного набрать вес. Теперь я буду следить за тем, что ты ешь, — добавил он предупредительно. — Тебе также нужно больше отдыхать, особенно в первые месяцы, пока ребенок развивается. Я не хочу, чтобы ты перетруждалась или волновалась. Вот почему будет лучше пожениться как можно скорее. И тебе не придется ничего организовывать. Я позабочусь обо всем.

Джесс решила, что Драго слишком серьезно воспринимает свои обязанности будущего отца. Его обильное внимание было даже приятно после долгой одинокой жизни. Но она помнила, что все это только ради ребенка, и, пока она беременна, он будет заботиться о ее здоровье. Конечно, она радовалась тому, что он станет хорошим отцом. После ее тяжелого детства, она была счастлива, что жизнь ее ребенка будет иной. Но ей бы очень хотелось, чтобы Драго заботился и о ней лично, а не относился к ней как к инкубатору.

Как только он это сказал, она поняла, что ей не придется выбирать, какая у нее будет свадьба. Она могла представить его реакцию, если бы сказала, что всегда мечтала выйти замуж на песчаном пляже, босиком и с цветами в волосах. Огромный ослепительный бриллиант говорил о том, что свадьба будет роскошной, а в списке гостей будут значиться его высокопоставленные друзья.

— Ты готова спуститься к ужину? Тебя больше не тошнит? — Драго нахмурился, заметив, что Джесс бледна. — Я всегда думал, что утренняя тошнота потому так и называется, — сказал он сухо.

— Это может случиться в любое время. Раньше… — Она резко замолчала.

— Что раньше? — спросил он, озадаченный ее внезапным напряжением.

— Я… раньше у меня была подруга, которую постоянно тошнило во время беременности.

Джесс покраснела помимо воли. Она не умела врать и по взгляду Драго поняла, что он не удовлетворился ее ответом. К счастью, он не стал настаивать.

— Я могу сказать, чтобы тебе принесли ужин наверх, если ты пожелаешь.

— Нет, я чувствую себя хорошо. К тому же я хочу повидаться с Анджело в его первый вечер дома. Он удивится, узнав про нас.

— Мой кузен в восторге, так же как и мои мама и тетя.

— Ты сказал им?

С тех пор как она согласилась стать женой Драго, Джесс страдала от токсикоза и не покидала свою половину в замке, поэтому ей не доводилось встречаться с Луизой или Доротеей. Она думала, что он дождется, пока ей станет лучше, и объявит о помолвке в ее присутствии, но это явно был не тот случай. Джесс мрачно подумала, что он слишком напористый и его цель — как можно скорее жениться на матери своего ребенка. В который раз она с ужасом ощутила себя во власти его сокрушительной силы воли.

— Конечно же, я сообщил своей семье о намерении жениться, — холодно сказал он. — Они в восторге, что у нас будет ребенок.

Он поколебался, и Джесс с удивлением заметила, как его щеки покраснели.

— Моя семья думает, что наш брак по любви. — В глазах его сверкнул вызов. — Я не хочу, чтобы они были разочарованы.

Джесс откровенно смутилась.

— Не понимаю. Ты хочешь сказать, что мы… — она запнулась, — влюблены? Почему ты не скажешь, что мы женимся из-за ребенка?

— Само собой разумеется, что ради ребенка, я не стал посвящать их в наши отношения. — Джесс нахмурилась, а Драго холодно продолжал: — Дети очень быстро вырастают, и они очень восприимчивы. Ты же не хочешь, чтобы наш ребенок знал, что мы поженились только ради него? Если все будут в этом уверены, то ребенку не придется считать, что мы принесли жертву ради него.

Джесс прикусила губу. Драго считал их брак жертвой? Она не могла понять, зачем в таком случае ему нужно это представление?

Он отодвинул край рукава пиджака, надетого для ужина, и посмотрел на свой «ролекс».

— Нам пора идти на ужин, но прежде я хочу сказать, что ты прекрасно выглядишь, mia bella, — прошептал он. Его глаза потемнели, когда он посмотрел на нее. Изумрудное шелковое платье без бретелей открывало ее тонкие белые плечи, волосы она уложила на макушке в свободный узел, и, не догадываясь об этом, Джесс выглядела так прелестно, что по телу Драго тут же пробежало желание.

Все еще испытывая боль от его слов о жертве, она прошла к двери, держа голову высоко поднятой, и сказала холодно:

— Думаю, нам не стоит притворяться, что мы влюблены, пока мы не предстанем перед твоей семьей? Хотя, если честно, я не очень хорошая актриса.

— Возможно, это поможет тебе войти в образ. — Он настиг ее и развернул к себе, предвосхищая ее протест страстным поцелуем, от которого по телу у нее пошла дрожь, а дыхание остановилось.

Все произошло слишком быстро, и к еще большему смущению Джесс, Драго убрал ее пальцы с лацканов своего пиджака, чтобы отойти в сторону.

— Продолжай в том же духе, и все поверят, что я любовь всей твоей жизни, — сказал он с доброй насмешкой и, не давая ей возможности ответить, опустил руку на ее поясницу и вывел из комнаты.

Лицо Джесс все еще пылало, когда они с Драго вошли в столовую. Проведя кончиком языка по губам, она почувствовала, что они слегка припухли, и поняла, что выглядит так, будто ее только, что страстно поцеловал жених.

Анджело, напряженно ковыляющий на костылях, но выглядящий вполне довольным, переключил внимание на себя, хотя она снова вспыхнула от его слов: «А вот и наши влюбленные голубки».

Тетя Доротея поднялась и заключила ее в объятия. Мать Анджело была уверена, что это Джесс помогла ее сыну все вспомнить, и бурно поздравила их с помолвкой. Мать Драго была более сдержанна, и в который раз Джесс поймала на себе ее изучающий взгляд.

После ужина она прошла вместе с Джесс в оранжерею.

— Твой выбор обручального кольца меня удивил, — сказала она, изучая огромный бриллиант. — Эта вещица слишком претенциозна для твоего вкуса.

— Я не выбирала его, — призналась Джесс. — Драго… удивил меня, когда подарил его. И мне кажется, что кольцо прекрасно, — солгала она.

Ей не хотелось осуждать Драго. Луиза определенно была права, заметив, что кольцо не в ее вкусе, однако ей не хотелось расстраивать Драго.

Луиза пристально посмотрела на нее.

— Так ты и вправду любишь Драго? — пробормотала она. Впервые за вечер она с теплотой улыбнулась Джесс, которая залилась пунцовой краской. — Я очень рада за вас обоих, — произнесла она серьезным тоном. — Можно я дам тебе один совет? Я обожаю своего сына, у него сильная воля, как и у его отца, и тебе придется время от времени подстраиваться под него. — Она снова улыбнулась. — Но только не говори ему, что я тебе это сказала.

Джесс все еще не могла поверить, что Луиза догадалась о ее истинных чувствах к Драго.

— Не скажу, — пообещала она. — Но у меня тоже сильная воля, и у нас уже было несколько стычек, — сказала она с сожалением.

— Это пойдет ему на пользу. Виттория была для него слишком мягкой, и, если бы они поженились, брак не был бы счастливым. Конечно, я не хотела, чтобы их отношения закончились так трагически. Драго понадобилось много времени, чтобы оправиться от случившегося. — Луиза запнулась, когда Драго присоединился к их беседе.

— Я искал тебя, — сказал он, подходя к ним и обнимая Джесс за талию, — и скучал по тебе, tesoro[4]

Его бархатный голос и мягкий взгляд заставили сердце Джесс забиться сильнее. Его роль влюбленного жениха была очень убедительной, но ей пришлось грубо напомнить себе, что все это ради его семьи. Ей было жаль, что он прервал их разговор с Луизой, потому что ей очень хотелось узнать, что же стало причиной его разрыва с Витторией.

Следуя вечером за Драго в спальню, Джесс размышляла, любит ли он до сих пор прекрасную светскую львицу. Он с сожалением говорил о том, что это Виттория приняла решение разорвать их отношения. Но что имела в виду мать Драго, сказав, что его помолвка с Витторией закончилась «трагически»?

Разочарованная тем, что так мало знает о мужчине, за которого через две недели выходит замуж, Джесс наблюдала, как он снимает пиджак и расстегивает рубашку, медленно обнажая мускулистую бронзовую грудь, покрытую завитками темных волос, полосой уходящих вниз по его животу и исчезающих под брюками. У Джесс захватило дух от его умопомрачительного вида, и совсем другое разочарование зародилось внизу ее живота.

— Я говорил, что ты прекрасно выглядишь в этом платье? — пробормотал Драго.

— Ты сказал мне об этом как раз перед ужином, — напомнила она.

Ее щеки вспыхнули, и Драго знал, что она подумала о его поцелуе. Она подстрекнула его, он потерял самообладание и наказал ее страстным поцелуем, но гнев быстро сменился желанием, и остаток вечера ему пришлось провести с неуютным ощущением неудовлетворения.

Она была произведением искусства — такой хрупкой и тонкой, что напоминала изящную фарфоровую статуэтку. Но ее обнаженные плечи были нежны как шелк, когда он провел по ним пальцами, а жилка, пульсирующая в основании шеи, говорила о том, что она живая и чувствительная женщина, а не холодная статуя. Ее глаза сияли, как изумруды, а розовый рот был так соблазнителен, что он не мог устоять. Тело его напряглось, желание разлилось по венам с новой силой.

Драго обхватил ее лицо руками, но нахмурился, заметив тени под ее глазами. Джесс выглядела абсолютно беззащитной. Он нахмурился еще больше. Как может он думать о своих эгоистичных сексуальных потребностях и забывать о ее здоровье? И не только о ее здоровье, но и о ребенке внутри ее. Драго сердито спрашивал себя, как вообще можно думать о сексе в эти первые, самые опасные, дни беременности?

Теперь он знал намного лучше, насколько уязвима крошечная жизнь внутри ее.

Не обращая внимания на внутренний протест, он убрал руки с ее плеч.

— Тебе лучше лечь в постель, — пробормотал он. — Ты выглядишь нездоровой. — Он достал из шкафа одну из своих рубашек: — Вот.

Мгновение он сомневался, увидев разочарование в ее глазах, но Драго знал, что вряд ли ему удастся быть таким стойким, проведя ночь рядом с ее нежным телом.

— Мне нужно прочесть отчет, который не может ждать. Я не хочу беспокоить тебя, поэтому сегодня лягу в гардеробной.

— Тебе не обязательно это делать, — сказала Джесс, захваченная врасплох тем, как неожиданно Драго превратился из чувственного любовника в загадочного незнакомца. Она холодно отметила про себя, что рассчитывала, по крайней мере, на страсть в их браке, если не на любовь. Драго так спешил уйти от нее, что сразу же направился в гардеробную.

Он повернулся и серьезно посмотрел на нее.

— Для ребенка важно, чтобы ты хорошо спала. Но каждую ночь тебе снятся кошмары, и ты зовешь какую-то Кэти.

Он ждал ответа, но Джесс молчала, и тревога охватила его. Он догадывался, что в прошлом произошло нечто такое, что она хранит в секрете, но понимал, что не может силой заставить ее рассказать обо всем.

— Я спрошу у доктора Мареллиса, не вредны ли кошмары для ребенка, — произнес он угрюмо. — Спокойной ночи, Джесс.

«Я спрошу у доктора Мареллиса». Эту фразу Драго повторял очень часто за последние несколько дней, и его одержимость здоровьем Джесс сводила ее с ума. Он штудировал медицинские книги и контролировал каждый аспект ее беременности, волновался по поводу утренних приступов тошноты, делающих ее слабой и истощенной.

— Откуда ты знаешь, что тошнота — это нормально? — спрашивал он, когда она пыталась успокоить его.

Она чуть было не проболталась, что с ней это не в первый раз. Но ей не хотелось говорить о ее первой беременности, потому что рана была еще слишком глубокой и свежей.

За три дня до свадьбы Джесс думала, что, даже когда Драго за границей, он все равно опекает ее. Он сказал, что поездку в Германию нельзя отменить. Она радовалась, что сможет немного побыть одна. Но ее надежды на свободное время, которое она собиралась посвятить обдумыванию резких перемен в ее жизни и особенно беременности, были разрушены постоянными звонками Драго.

— Да, я ела завтрак, — спокойно говорила она. — Нет, меня не тошнило утром.

— Почему? — Его голос резко зазвучал по телефону. — Почему тошнота внезапно прошла?

— Я не знаю. Я рада, что могу теперь нормально есть, — пробормотала Джесс. Она раздраженно думала, что ему невозможно угодить. По его мнению, она была либо слишком больна, либо недостаточно сильно больна.

— Да, конечно, это хорошо. Возможно, ты наконец-то начнешь набирать вес. Но я позвоню Эдуардо Мареллису и попрошу его приехать в замок, чтобы осмотреть тебя.

— В этом нет нужды. Я виделась с ним только четыре дня назад.

— Лучше перестраховаться, — произнес Драго знакомым безапелляционным тоном. — Не хочу, чтобы ты перетруждалась сегодня. Почему ты не провела утро в постели?

Она чуть было не сказала, что одиночество в постели не слишком приятно, но гордость одержала верх. Драго каждую ночь спал в гардеробной с того момента, как объявил о помолвке своей семье, и ей приходилось скрывать свою боль, как и то, что она скучает по нему. Это был не просто секс, а момент близости с ним, когда она могла обманываться, что не безразлична ему.

Закончив разговор, она подошла к окну и посмотрела на Гранд-канал, полный лодок и водных такси, которые были самым популярным видом транспорта в городе. Летом в Венецию приезжало много туристов, но Джесс всю свою жизнь прожила в Лондоне и привыкла к переполненным улицам. Она также привыкла к свободе и независимости, позволяющей ей выходить, когда она хотела, но Драго настоял, чтобы она покидала замок только в сопровождении Фико.

Она мрачно думала, что попала в золотую клетку. Ей недоставало своей свободы, и она чувствовала себя в ловушке. Замужество с Драго — это лучшее, что она может сделать для ребенка. У ребенка будет шикарная жизнь, которую она едва ли сможет обеспечить, как одинокая мать. Она старалась примириться с мыслью, что беременна во второй раз, и с тем чувством вины и боли, которые жили в ней долгие годы.

Если бы только у нее было всего лишь несколько часов одиночества — без Фико и других слуг, окружающих ее. Она поморщилась, вспомнив о своей безумной попытке сбежать из замка через балкон в ту первую ночь. Никогда больше она не повторит подобную глупость, но почему бы ей не ускользнуть на пару часов, чтобы побыть наедине с собой? Драго никогда об этом не узнает.

— Что значит, ее нигде нет? — прорычал Драго, обрушив свой гнев на беспомощную служанку, которая поспешно спустилась по лестнице и сказала, что синьорины Харпер нет ни в замке, ни в саду.

Бросив портфель на мраморный пол в холле, он провел пальцами по волосам и понял, что его руки дрожат. Страх постепенно приходил на смену гневу, который ослепил его, когда Фико сообщил по телефону, что Джесс исчезла.

Слава богу, что он решил сократить свою поездку в Германию, и, когда Фико позвонил, он уже был в аэропорту Марко Поло.

Драго посмотрел на телохранителя, который только что вернулся с площади Святого Марка, излюбленного места Джесс.

— Я не нашел ее, — сказал Фико угрюмо. — Но на площади полно туристов, и я мог ее пропустить. Я оставил там трех охранников, чтобы они продолжили поиски.

Внезапное молчание Фико заставило Драго проследить за его взглядом, и, обернувшись, он увидел, как Джесс подходит к лестнице, ведущей в замок. От облегчения он почувствовал слабость в коленях, но, уязвленный своей реакцией и тем неприятным фактом, что она испугала и расстроила его, направился ей навстречу.

— Где ты, черт возьми, была?! — спросил он дрожащим от гнева голосом. — Почему ты ушла без Фико, когда я велел никуда без него не ходить? Почему ты ослушалась меня?

— Ты велишь мне! Я ослушалась тебя! Драго, послушай себя. Это не те слова, которые должен говорить муж своей жене — по крайней мере, в браке, в который я бы хотела вступить. Почему я не могу выходить одна? Я просто ходила в Мурано посмотреть мастерские стеклодувов. Что в этом плохого?

Она внезапно поняла, что они не одни.

Несколько слуг вышли в холл, привлеченные громкими голосами, а Фико переступал с ноги на ногу, смущенный ее спором с Драго.

— Я не собираюсь стоять здесь, чтобы ты отчитывал меня на глазах у прислуги, — пробормотала она, направляясь к лестнице.

— Немедленно вернись назад.

Драго одним прыжком догнал ее и стал подниматься вместе с ней.

Когда они поднялись на площадку, он обхватил ее руками и, невзирая на протест, провел в комнаты, которые они занимали с тех пор, как она приехала в замок.

— Я скажу тебе, насколько это опасно — гулять в одиночестве, — прорычал он, проведя ее в спальню и бросая на кровать с такой силой, что она ударилась о матрас.

Прежде чем она попыталась подняться, он наклонился к ней и прижал своим телом к шелковому покрывалу.

— Я один из самых богатых мужчин в Италии. Пресса постоянно следит за мной. Теперь, когда ты моя невеста, — сказал он пронзительно, — одного фото в «Траттории Мариса», опубликованного на первых полосах газет, будет достаточно, чтобы подвергнуть тебя риску быть похищенной бандами, которые потребуют за тебя огромный выкуп. Вот почему Фико не отходит от тебя.

Джесс сглотнула, пораженная не столько его словами, сколько напряженностью в его глазах, и поняла, что угроза похищения действительно реальна.

— Я не подумала, — прошептала она.

— Кажется, с тобой это случается часто, — иронично сказал он. Он отстранился от нее, словно ему было неприятно находиться рядом. — Вижу, что ты снова не надела кольцо.

Гнев, словно яд, наполнял его вены, когда он смотрел, как она лежит на кровати. Ее легкое летнее платье задралось, обнаружив стройные бедра, и вся она была соблазнительным сочетанием невинности и неземной чувственности, и то, что многие мужчины могли обращать на нее внимание, пока она бродила по Венеции, наполнило его злостью.

— Ты вышла без кольца, чтобы флиртовать с другими мужчинами? — спросил он жестко. — Мне нужно напоминать, что ты носишь моего ребенка?

Удивленная красными полосами, которые появились на щеках Драго, Джесс покачала головой. Она подумала, что это, должно быть, что-то другое, а не ревность, которая послышалась в его голосе.

— Конечно, я не для этого вышла погулять. Моя тошнота лучше всего напоминает мне о беременности, — сказала она сухо. — Я не привыкла носить украшения, а мое кольцо такое большое, что не подходит для каждодневной носки, так что я решила, что буду надевать ему по случаю.

Оценив тактичность, с которой Джесс пыталась скрыть, что кольцо ей не нравится, как он догадался, Драго почувствовал, что гнев его тает. Большинство женщин, которых он знал, пришли бы в восторг от внушительного размера камня. Но он понимал, что Джесс отличалась от остальных женщин.

— Тебе не пришло в голову, как я волновался, когда Фико сообщил, что ты пропала? — спросил он с волнением. — Боже, я очень испугался, что с тобой произошел несчастный случай или тебе стало плохо.

Он закрыл глаза при воспоминании, как бросился в госпиталь с Витторией.

— Почему ты ушла вот так?

Джесс прикусила губу, почувствовав вину за измученный вид Драго. Она знала, что он беспокоился о ребенке.

— Мне нужно личное пространство. Я привыкла к независимости, — пробормотала она. — Я еще не свыклась с мыслью, что, когда мы поженимся, Италия станет моим домом. Мне нравится Венеция, но я скучаю по Лондону, — призналась она. — Тебе этого не понять, но мне нравилось управлять «Оформителями Т&Дж», я скучаю по Майку и Газу и другим парням, с которыми работала. В Венеции у меня нет своей жизни и друзей. Особенно я скучаю по своей мастерской, где я могла вырезать по дереву. Ты не даешь мне свободно дышать, — сказала она тихо. — Я понимаю, что ты одержим и обеспокоен моей беременностью. Но я не инвалид. Беременность — это вполне естественное состояние.

— До тех пор, пока что-то пойдет не так, — вклинился Драго. — Однажды я уже был свидетелем ужасных последствий из-за осложнений во время беременности. И если я и был одержим, то только потому, что хочу заботиться о тебе и о ребенке.

— Он сжал челюсть, а когда заговорил, голос звучал глухо и опустошенно: — Я очень сожалею, что не сделал этого для моего первого ребенка.

Глава 11

Джесс с ужасом осознала слова Драго.

— Что ты хочешь сказать? — спросила она с дрожью в голосе. — Какого ребенка?

Он медленно вздохнул.

— Когда я был помолвлен с Витторией, она забеременела, — с трудом произнес он. — Мне лучше начать с самого начала. Впервые я повстречался с Витторией, когда мы были детьми. Наши семьи дружили, и пока мы росли, то часто виделись на разных мероприятиях. Моя большая любовь к Наталье, экзотичной русской женщине, которая обманула меня и украла у «Касса ди Кассари» большую сумму денег, была очень унизительна для меня, и я поклялся, что в выборе жены буду руководствоваться здравым смыслом, а не сердцем, — пояснил он мрачно. — Я чувствовал, что обязан жениться и продолжить свой род. Виттория была красива, очаровательна, и ее семья принадлежала к титулованному обществу Италии, и я решил, что она будет прекрасной женой.

— Это очень циничный подход к выбору жены, — сказала Джесс, потрясенная его эмоциями. — Ты любил ее?

— Я заботился о ней и уважал ее. — Драго поколебался. — Но я не любил ее так, как следовало. За несколько лет до моей безумной любви к Наталье, когда я очень горевал из-за смерти отца, я встретил ее и влюбился.

Джесс кивнула.

— Я понимаю. Когда я была в отчаянии после смерти Даниэля, я очень сильно влюбилась в Себа.

— Предательство Натальи больно ранило меня, — продолжал Драго. — Я больше не хотел испытать такую же боль. Поэтому мне казалось в высшей степени разумным жениться на женщине, которая разделит мои цели. Виттория понимала, что мне нужно много времени, чтобы управлять «Касса ди Кассари». — Он поморщился. — Мне стыдно признаться, что я уделял не слишком много внимания нашим отношениям. Я не знал, что она страдала расстройством нервной системы и беспричинными страхами, и к тому же, что хуже всего, у нее была фобия больниц.

Драго беспокойно ходил по комнате, охваченный воспоминаниями, которые все еще преследовали его.

— Она не говорила, что беременна, и по ней этого не было видно, пока однажды у нее не началось кровотечение. Только тогда она призналась, что на четвертом месяце. Бедная Виттория была потрясена, — с волнением произнес он. — Сначала предполагалось, что у нее был выкидыш, ее увезли в госпиталь и выяснили, что у нее отслойка плаценты. Это осложнение, которое в некоторых случаях может привести к смерти матери и ребенка. Из-за того, что Виттория не наблюдалась у врача, все оставалось в тайне, пока у нее не началось кровотечение.

Она видела, как дрогнула его шея, когда он сглотнул.

— Она потеряла ребенка.

— Мне жаль, — прошептала Джесс, сочувствуя ему и его бывшей невесте. — Потеря ребенка во время беременности тяжелое испытание.

— Это моя вина.

Она покачала головой:

— Ты не мог знать, что произойдет с Витторией. Ты сам сказал, что у нее было редкое осложнение.

— Если бы я уделял ей достаточно внимания, она бы рассказала мне о беременности, и я бы отправил ее к врачу. Я не понимал, как сильно я хотел стать отцом, пока мой ребенок не умер, — хрипло сказал он. — Виттория очень горевала, и я не стал ее винить, когда она отказалась выходить за меня замуж. Это я подвел ее и ребенка. — Он посмотрел на Джесс блестящими глазами. — Вот почему я решил сделать все, чтобы ребенок, которого ты носишь, был в безопасности. Я очень хочу этого ребенка. Но я не знаю, что чувствуешь ты, Джесс. — Он нахмурился. — Ты отдалилась. Мне кажется, что ты несчастлива и не хочешь нашего ребенка.

Слова «нашего ребенка» стали последней каплей. Сейчас она не одна, как в свою первую беременность. У этого ребенка будет любящий отец. Это радовало ее, но мысль, что она не стала матерью для своего первого ребенка, мучила ее.

— Конечно, я хочу этого ребенка, — сказала она Драго. Слезы застили ей глаза, и она почувствовала, как сердце сжалось от боли. — Ты даже представить себе не можешь, насколько сильно я хочу стать матерью.

Буря, зревшая внутри долгое время, наконец разразилась. Она закрыла лицо руками, а ее хрупкую фигуру сотрясали рыдания.

— Джесс? — Потрясенный до глубины души тем, что она так неожиданно расплакалась, Драго подошел к кровати и взял ее на руки. — Сага, извини, я расстроил тебя. Я просто хотел знать, что ты думаешь о беременности.

Он мрачно подумал, что в который раз ошибся в ней. В этой женщине, на которой он собирался жениться, было так много тайн. Он мог только надеяться на то, что однажды она доверится ему. Все, что он мог сделать сейчас, — это посадить ее к себе на колени и крепко обнять, пока она плакала. Джесс понадобилось много времени, чтобы успокоиться. Она никогда не позволяла себе так откровенно плакать и теперь чувствовала себя опустошенной. Посмотрев на Драго из-под ресниц, она увидела его холодный взгляд. Она решила, что он думает о ребенке, которого потерял вместе со своей невестой. Он явно все еще переживает ту трагедию, но ему тяжело говорить о причинах, приведших к разрыву с Витторией.

Джесс была тронута тем, что он доверился ей. Доверие очень важно для отношений. Она знала, что Драго беспокоится о кошмарах, которые мучают ее и заставляют рыдать по ночам. Он несколько раз спрашивал ее о Кэти, и не так давно она хотела все ему рассказать. Но что-то удерживало ее. Ее детство и отрочество сделали ее очень скрытной, и глубоко внутри сидел страх, что Драго осудит ее поступок. Она не вынесет, если увидит отвращение или осуждение в его глазах. Никто не сможет понять, что она испытала, когда отдала своего ребенка, и ей было невыносимо больно говорить об этом.

Она закрыла глаза, словно пытаясь прогнать непрошеные воспоминания, и внезапно поняла, как ей хорошо в объятиях Драго, прижиматься к его груди и слушать биение его сердца. Она ощущала тепло его тела сквозь шелковую рубашку и вдыхала аромат его лосьона для бритья.

Он гладил ее волосы, чтобы успокоить. Дрожь прошла по ее телу, когда он взял ее за подбородок и повернул к себе лицом. Сердце Джесс отчаянно забилось, когда он вытер слезы с ее щек. Что-то оборвалось у нее внутри, и по его пылкому взгляду она поняла, что он испытывает то же самое. Желание медленно, но настойчиво овладело ею.

— Саrа? — Его дыхание коснулось ее губ, когда он наклонился и поцеловал ее долгим и пронизывающим поцелуем, пока она не начала дрожать. — Ты хочешь этого? — спросил он осипшим от желания голосом, покрывая поцелуями ее шею.

— Да, — призналась она. — А ты? Она озабоченно посмотрела на него: — Ты не прикасался ко мне с того момента, как узнал, что я беременна. Я думала…что больше не привлекаю тебя.

Драго отклонился назад, все еще обнимая ее, и повернулся так, что она оказалась под ним.

— Разве не заметно, как я хочу тебя? — сказал он насмешливо, когда его возбужденная плоть, проступающая под брюками, уперлась в ее живот. — Я не спал с тобой в одной постели, потому что не устоял бы и занялся с тобой любовью. — Он нахмурился. — Я читал, что секс на ранних сроках беременности может привести к выкидышу.

— Ну, доктор Мареллис сказал, что мне можно заниматься любовью, — прошептала Джесс.

Она замерла, когда Драго просунул пальцы под ее рубашку и обнажил ее грудь.

— В таком случае, ты думаешь, что я могу это сделать? — мягко спросил он, улыбнувшись ее реакции, когда провел подушечкой пальца вокруг соска, который тотчас же напрягся.

— Непременно, — прошептала она, а он снял с нее рубашку и прильнул ртом к напряженному соску.

Беременность сделала ее грудь невероятно чувствительной, и волны наслаждения затопили ее, пока он ласкал ее соски языком. После недели, в течение которой он не прикасался к ней, она мгновенно возбудилась и смущенно рассмеялась, когда он стянул с нее юбку и трусики и проник пальцами в ее сладкое лоно.

Она нетерпеливо помогла ему раздеться, и, когда он вытянул свое загорелое обнаженное тело рядом с ней, она прильнула к нему и захотела, чтобы он оказался сверху.

— Не сейчас, tesoro, — сказал он мягко, спускаясь ниже, и, разведя ее ноги, примкнул губами к ее чувствительной точке.

Джесс застонала от удовольствия, пока он умело действовал языком, доставляя ей невероятное наслаждение. После эмоционального взрыва ей было нужно, чтобы он вернул ее к жизни, и она задрожала от желания, когда с блеском в глазах он произнес, что момент настал. Но вместо того, чтобы войти в нее, он повернулся на спину, а она оказалась сверху.

— Так ты сможешь командовать, — прошептал он и застонал, когда она медленно опустилась вдоль его возбужденной плоти и приняла ее внутрь целиком.

— Я всегда знал, что ты колдунья с этими твоими зелеными глазами, — сказал он глухо.

Больше они ничего не говорили, было слышно только их дыхание и стоны наслаждения, когда они двигались в нарастающем ритме до тех пор, пока Джесс не содрогнулась в оргазме. Секунду спустя за ней последовал Драго, сдавшись желанию излиться в эту необыкновенную женщину и спрятав лицо в ее ароматные волосы, когда его тело сотрясла разрядка.

Она мать его будущего ребенка, и вскоре она станет его женой. Эти две вещи подарили Драго чувство неожиданного удовлетворения, и он почувствовал, как сжалось его сердце, когда он властно опустил руку на плоский живот Джесс. Ее беременность была незапланированной, но он хотел этого ребенка и хотел жениться на этой рыжеволосой бестии.

Он напрягся, когда догадка поразила его. Но тут же расслабился и улыбнулся, заметив, что Джесс уснула на его плече. Она была до боли прекрасна. Но он увидел, как под ее ресницами заблестела слеза и скользнула по щеке, когда она прошептала имя. Кэти.

Они поженились в маленькой прелестной церкви, спрятанной среди узких улочек, так что туристы не могли проникнуть туда. Джесс была удивлена, так как думала, что свадьба пройдет в отделе регистрации, и она еще больше удивилась, когда на пороге церкви встретила мать Драго, вручившую ей элегантный букет кремовых роз.

— Я и не догадывалась, что мой сын такой неисправимый романтик, — сухо сказала Луиза. — Он сказал, что выбрал эти розы, чтобы дополнить твое платье.

Джесс сглотнула комок в горле.

— Они великолепны.

Ее прекрасное платье цвета слоновой кости было специально для нее сшито дизайнером Умберто Торро.

Мягкие волны обволакивали ее фигуру, а лиф, украшенный камнями, сиял на ярком венецианском солнце.

Но самый большой сюрприз ждал ее, когда она вошла в церковь с Фико, который сопровождал ее к жениху, и увидела Майка, Газа и остальных рабочих из «Оформителей Т&Дж», сидящих на скамьях.

— Драго организовал приезд ваших друзей, — ворчливо сказал Фико. — Он сказал, что вы будете рады.

Когда она подошла к алтарю и подняла глаза на красивое лицо Драго, она почувствовала себя самой счастливой женщиной на свете — и это напугало ее. В годы ее сурового детства она и мечтать не могла о таком счастье и считала, что не заслуживает его.

Она напомнила себе, что Драго не любит ее. Он женится на ней только из-за ребенка. Но мягкое выражение его глаз, когда он взял ее за руку и церемония началась, вселил в нее надежду, что из их брака может что-то получиться.

Джесс пришлось напомнить себе, как предал ее Себ. Она верила, что он заботился о ней, и память об этой ошибке будет преследовать ее вечно. Но когда Драго надел ей на палец обручальное кольцо, а следом за ним изящное кольцо с изумрудом и бриллиантом в форме цветка, сердце ее бешено забилось.

— Прошлый бриллиант был слишком тяжелым и громоздким для тебя, — прошептал он. — Это больше подойдет к твоей маленькой руке, а изумруды подчеркнут твои глаза.

Выйдя из церкви как муж и жена, они сели в гондолу, украшенную розами, а гости зааплодировали сбывшейся, несмотря ни на что, сказке.

Прием в замке д’Инверно был неформальным, и она смогла поболтать со своими друзьями. Майк, ставший прорабом в ее отсутствие, управлял фирмой.

— Я рад, что работаю на тебя, Джесс, — сказал он. — Но мы с парнями скучаем по тебе, и, если тебе надоест бродить по замку, я подыщу тебе работу. Ты лучшая девушка в своем деле.

— Спасибо, но сейчас самая важная работа для меня — это будущее материнство, и я собираюсь заниматься ею долгое время, — ответила она, а глаза ее засияли, когда она представила, как держит своего ребенка на руках.

— Мне понравились твои друзья, — говорил Драго позднее, когда они подъезжали к мосту, соединяющему Венецию с материком. Они направлялись в его дом в Итальянских Альпах, где собирались провести медовый месяц.

— Как звали того парня с татуировками?

— Ты о Стене Фургоне? Он у нас водитель.

— А парень с торчащими красными волосами, у которого нет переднего зуба?

Джесс широко улыбнулась.

— Его все зовут Акула, потому что он австралиец, и у него шрам, который якобы оставила акула, но никто ему не верит. — Она помолчала. — Они все немного резки на поворотах, но они мне заменили семью.

Драго посмотрел на нее, и что-то оборвалось у него внутри, до того она была хороша в свадебном платье.

— Теперь ты член семьи Кассари, — мягко сказал он. — Но мы будем часто приезжать в Лондон, чтобы ты могла встречаться со своими друзьями. У меня дом на Парк-Лейн.

Лондонский адрес напомнил ей о том, что они из разных миров. Она не могла избавиться от чувства тревоги, что не сможет вписаться в его жизнь с его гламурными друзьями.

— Кстати, Себастьян Локсли сидит в тюрьме.

Она застыла в изумлении.

— Откуда ты знаешь?

— Я установил за ним слежку. — Драго просиял. — Я хотел… скажем, побеседовать с ним, — произнес он с угрожающей ноткой в голосе, — о том, как он обошелся с тобой. Но теперь он от меня далеко — его посадили в тюрьму на восемь лет за мошенничество с кредитными картами.

— Я рада, — призналась Джесс с дрожью в голосе. — По крайней мере, в тюрьме он никому не причинит вреда.

— Добро пожаловать в Каса-Роса, — сказал Драго, поднимаясь вверх по дороге, с которой открывался живописный вид на домик в горах.

Нижние склоны гор напоминали зеленые луга, а верхушки, все еще покрытые снегом, сверкали на солнце.

— Я никогда ничего подобного не видела, — прошептала пораженная Джесс, любуясь великолепным видом.

— Зимой нижние склоны тоже покрыты снегом, — улыбнулся он. — Когда родится ребенок, я научу тебя кататься на лыжах, если ты захочешь.

Джесс вопросительно посмотрела на него:

— А кто же будет присматривать за ребенком?

— Мы наймем няню. Тебе же понадобится помощь с ребенком. Я также собираюсь меньше времени уделять работе.

Говоря это, Драго провел ее в дом — уютное гнездышко с низкими потолками, деревянными стенами и полом из сосновых досок, на котором лежали цветные коврики.

Но Джесс не обратила внимания на причудливое очарование интерьера.

— Мне не нужна няня. Я прекрасно справлюсь сама.

Увидев недобрую вспышку в ее глазах, Драго не стал говорить, что планировал нанять няню, чтобы больше времени проводить вдвоем. Как бы сильно ни хотел стать отцом, он собирался быть также и заботливым мужем.

— Мы обсудим это позже, — пробормотал он. — Думаю, сейчас тебе лучше лечь спать. Ты наверняка очень устала.

— Я спала в машине, — напомнила Джесс. — И я совсем не устала.

Ее сердце взволнованно забилось, когда он взял ее за подбородок и заглянул в глаза.

— Хорошо. Я тоже не устал. — Его низкий голос обволакивал ее, как бархат. — Так что же делать двум людям, у которых полно сил, во время медового месяца, сага?

Его рот был соблазнительно близок к ней. Джесс облизнула внезапно пересохшие губы и видела, как желание загорелось в его глазах.

— Думаю, они должны отправиться в постель, — ответила она хрипло.

— Разве наш брак не удача, если мы так хорошо понимаем друг друга?

От его сексуальной улыбки у нее захватило дух. Он поцеловал ее, и все вокруг исчезло.

Одна стена в спальне была сделана из стекла, через которое открывался прекрасный вид на горы. В сиреневых сумерках Драго осторожно снял ее свадебное платье и шелковое нижнее белье, а Джесс помогла ему освободиться от свадебного костюма, ее пальцы дрожали от нетерпения, когда она расстегивала пуговицы на рубашке.

— Моя жена, — сказал он мягко, словно смакуя слова.

Они звучали неплохо. Даже очень неплохо. Это были самые прекрасные слова, которые Драго когда-либо слышал. Но он еще не был готов делиться этими мыслями с ней, поэтому он просто сказал ей, что она красива, целуя ее губы, грудь и сладкое место между ног. А когда она выкрикнула его имя, он наклонился над ней и проник в ее приятное тепло, став с ней единым целым.

Он любил ее страстно и нежно, что трогало Джесс до глубины души. А когда после взаимного удовольствия он привлек ее к себе на грудь и они стали любоваться звездами на ночном небе, она поняла, что сердце ее навеки принадлежит ему.

Глава 12

— Ты и в самом деле принимаешь горячую ванну зимой? — спросила Джесс на следующий день, когда сидела вместе с Драго в бурлящей воде джакузи, располагающегося на террасе с видом на горы. — Бежать до дома в полотенце по снегу, наверное, очень холодно.

В его глазах блеснул лукавый огонек.

— Есть много разных способов быстро согреться, — заверил он. — Позже я тебе это докажу.

Он вылез из джакузи и накинул купальный халат.

— Но сначала у меня есть для тебя сюрприз.

— А я не сделала тебе свадебный подарок, — пробормотала Джесс, обматываясь полотенцем и следуя за ним в дом.

— Через несколько месяцев ты мне сделаешь самый лучший подарок.

Его слова напомнили ей, что, если бы не беременность, вряд ли бы она любовалась прекрасным видом на горы в качестве его жены. Джесс прогнала эту мысль, увидев большой деревянный ящик в центре гостиной.

— Мои принадлежности для резьбы! — восторженно воскликнула она.

— Я попросил прислать все твои инструменты и работы из твоей мастерской в Лондоне, — объяснил Драго. — В замке уже готовят для тебя студию.

Джесс открыла ящик и, опустившись на колени, принялась рассматривать содержимое.

Драго взял в руки изящную фигурку орла и с недоверием осмотрел ее.

— Твоя работа просто потрясающая. А эти крылья? Они просто удивительны.

Он взглянул на фигурку льва, выполненную с совершенством в каждой детали, и понял, что у Джесс необычайный талант.

— Для того чтобы вырезать каждый кусочек, наверное, требуются часы. Ты когда-нибудь изучала искусство?

— Нет. Я хотела бы изучать искусство в колледже, — с сожалением сказала она, — но мне пришлось выбрать более практичную специальность, чтобы прокормить себя.

Драго взял в руки еще одну фигурку, изображающую маленького ребенка. Лицо было таким прекрасным, что фигурка выглядела как живая. Он озадаченно смотрел на другие фигурки, которые Джесс вытащила из ящика. Всего их было семь, явно изображающих одну и ту же маленькую девочку в разном возрасте, — от крошечной малышки до ребенка, катающегося на лыжах с веселой улыбкой.

— Фигурки так красивы, сага. Кто этот ребенок? — Драго пристально посмотрел на деревянную работу, а потом на Джесс. — Она похожа на тебя.

— Ты так думаешь?

Голос ее дрогнул, а глаза были полны боли и опустошения, так что Драго резко вздохнул:

— Джесс, в чем дело? Почему ты плачешь?

Он протянул к ней руку, но она отвернулась и принялась складывать вещи обратно в ящик.

— Я не плачу, все в порядке.

Она встала и ослепительно улыбнулась.

— Все просто великолепно, — сказала она.

Драго почувствовал, что она что-то скрывает, и был разочарован ее недоверием, из-за которого она не раскрывала тайну своих ночных кошмаров.

— Погода просто чудесная, чтобы сидеть дома. Идем, прогуляемся в горах.

Драго уловил отчаянную мольбу в ее просьбе. Ему захотелось встряхнуть ее, заставить открыть причину своих слез, которые она пыталась скрыть. Само собой разумеется, что после того, как гнусный мерзавец предал ее, Джесс никому не доверяла, но она же должна понимать, что Драго не такой, как Себастьян Локсли?

Ее недоверие отдаляло их, и, выругавшись, он с силой повернул ее к себе лицом.

— Кто такая Кэти? — потребовал он.

Интуиция подсказала ему, что это имя, которое она выкрикивает по ночам и отрицает, что знает, кто это, и есть причина боли в ее глазах. Он посмотрел на деревянную фигурку, которую держал в руках, и понял, что она как-то связана с Кэти. Маленький ребенок был вырезан с такой безграничной заботой, такой любовью.

Он посмотрел на Джесс, и сердце его сжалось от испуга в ее глазах.

— Саrа, — сказал он глухо, — ты думаешь, я сделаю тебе больно?

Она сглотнула и покачала головой.

— Нет, — прошептала она.

Драго медленно дышал.

— Расскажи мне о Кэти, дорогая. Кто она?

В наступившем молчании было слышно только тиканье часов с кукушкой на каминной полке, болью отзывавшееся в сердце Джесс.

Она почувствовала, что стоит на краю пропасти, но, когда посмотрела на Драго, поняла, что он поймает ее, если она упадет, что с ним она будет в безопасности. Она вспомнила их свадьбу. Он приложил столько усилий, чтобы сделать этот день особенным для нее, а когда они произносили клятву, глядя друг другу в глаза, она поняла, что ему можно доверять.

— Ты держишь ее, — сказала Джесс хрипло. Она посмотрела на фигурку в его руке. — Кэти моя дочь.

Шокированный больше, чем когда-либо в жизни, Драго заставил себя говорить спокойно.

— У тебя есть ребенок? Где она? И кто ее отец? — Глаза его сузились, внезапная догадка пронзила его. — Это Локсли, не так ли?

— Он не хотел ничего знать, когда я рассказала ему про беременность. — Голос Джесс звучал необычайно тонко. — Мне было семнадцать, я была одна и напугана предстоящим судом. Моя воспитательница предложила, что будет лучше, если я отдам ребенка на усыновление… и я согласилась, потому что не знала, как справлюсь со всем.

Джесс закрыла глаза и не видела противоречивых эмоций на лице Драго: гнев по отношению к мужчине, который причинил ей такую боль, и глубокое сострадание к Джесс, которое заставило его притянуть ее к себе и обнять.

Он гладил ее по волосам, и нежная ласка немного успокоила Джесс.

— Ребенок родился пятого апреля, — тихо сказала она, желая все ему рассказать и излить боль, с которой жила долгие годы. — Она была так прекрасна. Я никогда ничего подобного не видела. Я назвала ее Кэти, потому что это имя казалось мне самым красивым, и я забрала ее домой, потому что любила ее больше всех на свете и не хотела отдавать.

Слезы текли по ее щекам.

— Тогда я жила с Тедом и Маргарет, и они помогали мне. Но у меня не было ни денег, ни работы. Я любила свою малышку, но знала, что она заслуживает больше, чем я могла ей дать. Пара, которая удочерила Кэти, десять лет пыталась завести ребенка, и они очень хотели взять Кэти. Они пообещали любить ее и подарить ей счастливое детство. Когда ей было три недели, я обняла и поцеловала ее в последний раз, пообещав, что буду помнить ее всю жизнь.

Слезы струились по щекам Джесс, а плечи дрожали, и Драго крепче прижал ее к себе.

— После этого я отдала Кэти воспитательнице и больше не видела ее.

— Все хорошо, милая, все хорошо. Поплачь.

Драго не знал, что сказать. Никакие слова не могли помочь. Он продолжал держать Джесс в объятиях, прижавшись мокрой от собственных слез щекой к ее волосам.

— Раз в год приемные родители посылают мне фотографию Кэти, — продолжила Джесс через минуту глухим голосом. — Они переехали в Канаду, когда ей исполнился год, и живут в красивом доме в горах, там Кэти учится кататься на лыжах.

У нее есть пони, а на ее седьмой день рождения ей подарили щенка. Они обожают Кэти, и по фотографиям я вижу, что она счастлива. Она знает, что она приемный ребенок, и, когда ей исполнится восемнадцать, она решит, хочет ли увидеться со мной. Каждый год я вырезаю ее деревянную фигурку в надежде, что, если мы однажды увидимся, я смогу показать ей, что все эти годы она всегда была в моем сердце.

— Почему ты мне не сказала о ней раньше? — мягко спросил Драго.

— Я боялась, — призналась она. — Мне было страшно, что ты осудишь меня за то, что я отдала малышку, и решишь, что я буду плохой матерью для нашего ребенка.

Он покачал головой:

— Как могу я плохо думать о тебе? Я считаю, что ты потрясающая. Твое решение отдать Кэти было мужественным. Ты предпочла ее интересы своему счастью. — Он опустил руки, внезапно пораженный своей догадкой. — Поэтому ты согласилась выйти за меня замуж? — сказал он хрипло. Ему казалось, что он проглотил кусок стекла. — Ты выбрала то, что будет лучше для ребенка, а не свободу вернуться в Лондон к друзьям?

— Это неправда, — дрожащим голосом сказала Джесс, удивленная его эмоциональной реакцией.

— Это правда. Ты сказала в тот день, когда самовольно ушла в Мурано, что задыхаешься и скучаешь по своей независимости. Ты не сказала мне о Кэти, потому что не верила мне — и я это прекрасно понимаю, — но разве я не доказал тебе, что мне можно доверять?

Он провел рукой по лицу и поморщился, почувствовав слезы на глазах. Сердце его разрывалось на части.

— После того, что случилось с Локсли, у тебя не было другого выбора, кроме как принять мое предложение, а не одной воспитывать ребенка. Ты принесла в жертву личное счастье и вышла за меня замуж.

Его голос понизился.

— Однажды ты обвинила меня в том, что я держу тебя в тюрьме. Но сейчас я предлагаю тебе свободу. Если ты захочешь вернуться в Англию, я не стану тебя останавливать. Надеюсь, ты не станешь препятствовать финансовой поддержке с моей стороны. И разумеется, я буду часто приезжать и навещать нашего ребенка. Но я должен сказать тебе…

Воздух с болью врезался в его легкие.

— Если ты уедешь, это меня убьет.

Драго посмотрел в глаза Джесс, не обращая внимания на свои слезы и не в силах больше скрывать своих чувств.

— Я люблю тебя, Джесс. Я сделал тебе предложение не только из-за ребенка. Правда в том, что я хочу прожить с тобой всю свою жизнь.

Но я струсил и использовал беременность как предлог, чтобы жениться на тебе.

Он сглотнул, когда увидел, как по ее щеке стекла слеза.

— Скажи что-нибудь, — взмолился он.

— Ты действительно любишь меня? — Джесс боялась поверить ему, боялась поверить счастью, которое постепенно пронизывало все ее существо.

— Я обожаю тебя. Я желал тебя с той самой секунды, как увидел, и я думаю, что влюбился в тебя в тот миг, когда поймал с балкона в замке.

Терпение Драго закончилось, и со стоном он обнял ее и провел пальцами по ее волосам.

— Джесс, любовь моя! Прошу, скажи, что ты останешься со мной и позволишь заботиться о тебе и о ребенке.

Джесс посмотрела ему в глаза и, увидев их выражение, наконец-то поверила.

— Я останусь, — сказала она мягко. — Я люблю тебя всем сердцем. С того самого дня, как ты ворвался в мою жизнь, я знала, что ты мужчина моей мечты.

Она почувствовала, как он замер, когда увидел ее сияющие любовью зеленые глаза.

— Я доверяю тебе свою жизнь.

— Сага. — Голос Драго дрогнул, но слова больше не были нужны, когда он поцеловал ее так страстно и нежно, что сердце ее затопило счастье.

— Мое сердце — твой добровольный пленник, — прошептала она ему в губы, — и я не хочу, чтобы ты освобождал его.

— Я выбросил ключи, — заверил он, поднял ее на руки и понес в спальню, где они оба разделись, и он ласкал ее тело до тех пор, пока она не стала выкрикивать его имя.

Он любил ее с невероятной нежностью, а после, когда они лежали, прижавшись друг к другу, поцеловал ее в губы, а затем в живот, в котором рос его ребенок, и сказал, что он самый счастливый мужчина на земле.

Эпилог

Ребенка ждали в начале января, но уже на Рождество, без страданий и осложнений, Джесс родила сына. Его назвали Даниэль, и, взяв его на руки, впервые в жизни Джесс ощутила в душе покой. Она никогда не забудет свою дочь и будет скучать по ней, но она знала, что Кэти счастлива и любима приемными родителями. Благодаря Драго она постепенно примирилась с мыслью, что ужасное решение, которое она приняла, было единственно верным.

Уровень стресса Драго взлетел до небес, когда на рассвете Джесс разбудила его и спокойно сказала, что воды отошли. Как мужчина, привыкший контролировать любую ситуацию, он волновался и злился, что ничего не может поделать с родами.

— По крайней мере, мы никогда не забудем день его рождения, — проворчал Драго, беря на руки своего сына, и тут же почувствовал безграничную любовь к темноволосому младенцу.

— Ты удивительная женщина, — сказал он Джесс, любовь и обожание светились в его глазах. — Ты удивительная. Знаешь ли ты, как сильно я тебя люблю, любовь моя?

— Покажи мне, — мягко пригласила она.

И он показал, поцеловав ее полным нежности и страсти поцелуем, обещавшим нескончаемую любовь до конца жизни.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Спокойной ночи.(ит.)

2

Дорогая (ит.)

3

Моя красавица (ит.)

4

Сокровище (ит.)

Content

Шоу Шантель Битва на арене любви [Captive in His Castle]

Шантель Шоу Битва на арене любви Любовный роман — Harlequin — 1079

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Примечания