Агентство "Последний путь" 2

Глава 1

Компания сидела за столом в старой лачуге.

На столе стояла большая бутыль мутного самогона и миска с распаренной картошкой. Перед Вершей лежала миска, в которой находилась обглоданные куриные косточки.

— Блять, когда всё пошло не так? — тихо спросил он в повисшей тишине, после чего схватил бутыль и сделал три глубоких глотка.

— Наверное, когда в зал вошёл настоятель монастыря, — подала голос Гара, сидевшая с пришибленным видом.

Верша взглянул на бутылку, затем на Гару и сделал ещё один глоток...

* * *

Настоятель по-доброму улыбнулся и масляным взглядом проводил новую монашку, пришедшую в монастырь пару дней назад.

Шелдон был отличником в старшем Синоде и проходил обучение у лучших богословов светлых сил. Он всегда отличался рвением в учебе, но как водится, у каждого была тёмная сторона.

Шелдон был бабником. Редкостным ходоком и при любом случае умудрялся затеять интрижку с любой представительницей женского пола. Да, частенько он получал за это наказание. Пару раз доходило даже до плетей, но Шелдон был на хорошем счету.

Помимо рвения в учебе, он умудрялся втереться в доверие ко многим высокопоставленным священникам, зачастую умудряясь дружить со всеми.

По итогу обучения Шелдон умудрился выбить себе место настоятеля в монастыре. Женском монастыре, куда ссылали блудниц. Тут были и проститутки, тут же были жены знатных родов, пойманные на измене. Вариантов была масса. И это стало для него настоящим раем.

Самозабвенно развлекаясь каждую ночь с какой-нибудь монашкой, а то и не одной, он получал то, что всегда искал. При этом нельзя сказать, что Шелдон только и делал, что «вёл по пути света и покаяния» монашек. Он был достаточно подкован в бюрократических делах и заботился о своем пусть и неофициальном, но достаточно обширном гареме.

Он не проходил мимо старых дев, уделял внимание убогим и тщательно следил, чтобы монастырь был в достатке и не походил на убогое захолустье.

В этом Шелдону помогала местная знать и торговцы, которые тоже имели жен. Жены регулярно посещали исповеди, а уж на них... Шелдон «вёл их по пути света и покаяния».

Единственное, что беспокоило настоятеля женского монастыря — древний склеп, в котором были захоронены крайне важные для церкви служители.

Среди них были и великие полководцы, в своё время борющиеся с ордами нежити, были и настоящие святые, получившие благословение Господне. Но были и те, кто имел... мягко говоря, сомнительную репутацию.

Суть этого склепа была не в том, чтобы собрать важных персон вместе, а в том, чтобы не дать тёмным силам завладеть их телами. От одной мысли о том, что какой-нибудь некромант сможет поднять священного Иакова, у Шелдона шевелились волосы на голове.

Именно поэтому в склепе, в глубинах подвала монастыря, находилась особая система из рун и священных писаний, препятствующая воздействию тьмы на тела из усыпальницы захороненных служителей церкви.

— Мрачненько, — в очередной раз вздохнул настоятель, подойдя к двери из чёрного металла, покрытого белыми писаниями. — Могли бы и побольше белого... или зелёного добавить.

Он уже протянул руку, чтобы прочитать молитву, но внезапно заметил небольшую щель.

— Какого чёрта?!! — возмутился он и, открыв дверь, прошёл внутрь. Быстро пройдя по коридору, он резко затормозил, когда услышал женский голос:

— Верша! Верша!

— Заткнись, сука! Я пытаюсь!

Рванув на голос, он открыл дверь в помещение с тремя саркофагами. Один из них, центральный, был открыт. Крышка валялась рядом. У склепа на полу лежала девушка в изодранной одежде. В остатки штанов, в районе паха, вцепился оживший мертвец в парадных одеяниях инквизитора. При этом по рукам и ногам он был обмотан белой лентой с золотыми буквами, явно намекающими на священное писание. Сзади, ухватившись за таз восставшего мертвеца, держался мужчина в такой же изорванной одежде. Если рубаха на нём ещё сохранилась, то от штанов остался один ремень, на котором висели топоры и задорно похлопывали по окрававленым ягодицам берсеркера.

Картина, увиденная в склепе, в виду испорченного мировоззрения Шелдона, приняла довольно знакомые окраски.

— Вы... вы... да вы охуели, кретины!!! — заорал он. — Прекратите трахать Мальбарана!

Девушка испуганно дёрнулась и, замолчав, уставилась на инквизитора. Мужчина, до этого пытающийся оттащить ожившего мертвеца, так же замер, взглянул на инквизитора, затем на извивающегося мертвеца, а потом на свою изорванную одежду.

— Блять... — выдохнул он и потянулся за топориком, висевшим на поясе.

* * *

Повисла небольшая пауза, за время которой Верша, прокрутив воспоминания, передёрнул от отвращения плечами и снова приложился к бутылке.

Бэк, так же сидящий за столом, довольно болтал ногами и уплетал картошку. Довольство было обусловлено тем, что перед ним стояла кружка с яблочным компотом, а судя по настроению остальных, ограничивать в картошке себя необходимости не было. Аппетит был только у Верши и него.

— При чём тут он? — хмыкнула Шара. — Да, немного неудобная ситуация. Но причём тут этот настоятель? Всё пошло не так, когда тебя окружили эти мелкие уродцы!

— Гоблины, — подала голос Мара. — Это были гоблины, а тот дылда — тролль.

— Вот и я про то же! Тролли жрут гоблинов! Как они умудрились вместе напасть?

— Отгадай с трёх раз, какой клыкастый уёбок в этом повинен... — хмыкнул Верша и снова погрузился в воспоминания.

* * *

— Ходу! Ходу, кошёлки недотраханые! — взревел Верша с рыком.

Мало того, что им пришлось с боем вырываться из монастыря, так ещё и неупокоенный инквизитор вертелся как уж и всё норовил вцепиться зубами в спину и задницу берсеркера, несшего его через плечо.

Отряд бежал со всех ног в сторону ворот, выводящих из небольшого городка. Стена тут была невысокая и очень старая, что наводило на мысли о её декоративном статусе. Тем не менее город и монастырь на верхушке холма имели чёткую границу.

Берсерк бежал со всех ног, Бэк не отставал и бежал чуть справа, а вот девушки, не привыкшие к таким забегам, начали отставать. Верша внимание на это не обращал, как только вышел на прямую к воротам из города — замер.

Перед ним разгоралась бойня. Двери ворот валялись на земле, из них огромной толпой текла серо-зелёная масса из сотен гоблинов, которые набрасывались на всё живое. Вооруженные кривыми копьями, мелкими ножами, а порой и просто заточенными палками и каменными топориками, они представляли слабую угрозу, но они валили нескончаемым потоком.

— Твою мать, какого...

БУДУМ!

Остатки ворот снесла огромная трёхметровая туша тролля, который использовал вместо оружия огромную дубину.

— А этот сдрочень ослиный тут откуда?!!

Верша сбросил на землю восставшего из мёртвых инквизитора и выхватил топорики. Сглотнув, он оглянулся на подбегающих девушек.

— Хватайте этого ублюдка и прячьтесь. В бой не лезть. Если припрёт — бейтесь и зовите меня.

— Западные ворота, — чуть отдышавшись, произнесла Шара и указала в сторону.

Верша взглянул в указанную сторону и покачал головой. С той стороны в небо поднимались клубы дыма от пожара.

— Там, походу, та же херня. Чего встали? Бегом в тот дом! Если кто вякнет — нож в печень. Бегом!!!

Девушки подхватили извивающийся труп, ухватили Бэка за шкирку и ретировались. Берсерк же размял шею, кисти, а потом опустил взгляд на свои ноги.

Несмотря на то, что он почти не пострадал, а на теле не было ран, кроме лёгких порезов от небольших когтей восставшего инквизитора, его смутил тот факт, что он совершенно гол до пояса.

— Фраза «Держать хуй по ветру» приобретает новые краски, — пробубнил он себе под нос и спокойным шагом, восстанавливая дыхание, направился к гоблинам, которые уже начали проникать в близлежащие к воротам дома и резать всех, до кого могли добраться.

— Эй, зелёные! — крикнул он. — Ходи сюда, суки!

Первые гоблины заметили воина с топорами и, перехватив оружие, ринулись к нему. За ними начали тянуться остальные, а спустя несколько секунд основная масса, уже пережившая охранников, ринулась на берсеркера.

Верша уже подогнул ноги, приняв боевую стойку, и приготовился активировать смертельный танец топоров, но гоблины резко тормознули и принялись окружать берсеркера.

Гнусные изуродованные морды гоблинов шипели, пускали слюну, хрипели, а некоторые выли, но тут в их сторону направился тролль, на ходу прорычал:

— ГАРЧ-ХАЛА!

— Вот тебя, уёбок толстый, мне ещё не хватало, — рыкнул Верша и огляделся. Бой с троллем при поддержке гоблинов в его планы никак не входил.

Огромная трёхметровая туша тролля подошла к берсерку на расстояние пары шагов, растолкав и придавив пару гоблинов, затем огромный серый уродец нагнулся и втянул носом воздух.

Верша уже хотел сорваться в смертельный танец, но тут чудовище расплылось в улыбке.

— МА-ГУ-БА?!! — пробасил тролль и, старательно вытянув губы, пробасил: — ДРУ-У-У-УГ!

— Че, бля? — впал в ступор берсерк.

— МАГУБА! — рявкнул на гоблинов тролль.

Гоблины тут же оживились и запричитали:

— Магуба?

— Магуба!

— Магуба...

Не сговариваясь гоблины опустились на колени и поклонились, за ними на колени опустился и сам могучий исполин.

— Какого, блять, хуя тут происходит? — возмутился Верша, глядя, как ему поклоняются монстры.

* * *

— Нет, однозначно, тут дело нечисто, — покачал головой берсерк и снова припал к бутылке. — Этот пиздец не просто так.

— Слушай, а ты уверен, что тут замешан именно тот упырь? — хмурясь, спросила Шара.

— Этот ублюдок назначен восстанавливать баланс, — пьяно буркнул берсерк. — И судя по тому, что я от него слышал, он собирается возродить что-то, типа тёмной империи... Еблан клыкастый. Нахера нас было в это впутывать?

— Откуда ты знаешь, что он собирался делать? — нахмурилась Гара.

— Встретил его, когда блядей в начальном городе искал, — вздохнул Верша. — Борделя нормального там нет, а портовых сук трахать не хотелось. Хрень ещё какую подцеплю — потом платить за лечение.

— Так ты тогда не нашёл продажных девок?

— Нет. Пил на набережной. Там он меня нашёл и попросил достать труп для него. Он сказал, что у этого инквизитора пара героических артефактов. Ледяная корона и какой-то дар природы. Ещё меня в свою тёмную империю зазывал.

— И ты согласился?

— Я чё, идиот? — буркнул Верша. — Труп, сказал, достану, а с тёмными нахер послал... вроде бы.

Девушки переглянулись.

— Нет разницы светлый или тёмный, — подал голос Бэк и авторитетно заявил: — Священники бывают злыми. И монашки тоже.

— А воевать со всей армией света, кто, блять, будет? — раздраженно рыкнул берсерк. — И судя по тому, как кланялись гоблины и тролли, этот пидор клыкастый уже решил: кто и как с ними будет воевать.

— И что теперь делать? — спросила растерянно Шара.

— Убивать светлых, качаться, — усмехнулась Гара. — Уже представляю, как мы устраиваем налет на миссионеров у ящеров или разоряем церкви.

— Это не смешно. Если так подумать, то мы в полной заднице, — буркнула Мара. — Что делать дальше — совершенно не понятно.

Верша вздохнул, повисла пауза, во время которой Бэк слез со скамьи и, отойдя чуть в сторону, принялся танцевать.

— Блять, Бэк, какого хера ты делаешь? — спросил отец, но тут из тени в углу дома вышел Роуль.

С улыбкой до ушей он взглянул на мальчишку.

— Единственный, кто знает, что делать, — произнёс он и, растянув улыбку до неестественной ширины, с придыханием поздоровался: — Здра-а-а-а-асть!

— Забор покрасьте! Колись, выблядок, гоблины и тролли твоих рук дело?

— Не совсем, я лишь немного...

Верша достал топорик и положил его на стол.

— Допустим, да, но это была необходимая мера. На воротах вас ждали и от погони вы бы не ушли, — развёл руками Роуль и резко пригнулся, пропуская над головой оружие берсеркера. — И не надо так кипятиться! Всё ведь прошло гладко!

— Ты, ушлепок хренов, втянул нас в какой-то блудняк, а теперь говоришь, что всё прошло гладко?!! Ты совсем ебанутый!

— Откуда ты узнал? — приложил ладони к щекам упырь и изобразил перепуганную гримасу. — Только никому не говори!

— Я сейчас на куски порву этого уёбка, — рыкнул Верша и попытался подняться, но на руках тут же повисли девушки.

— Итак, — проговорил Роуль и одним движением вытащил из тени труп Грефуса Мальбарана. — У нас есть труп, из которого мы сделаем достаточно сильного и жутко злого лича!

— Да хоть в задницу его себе засунь! Где наши артефакты?!! — гаркнул на него берсерк.

— Кстати, про задницу, — хохотнул упырь и, одной рукой приподняв не сопротивляющегося инквизитора, встряхнул труп. — Грефус был жутким параноиком и боялся, что у него украдут артефакты. Поэтому этому светлому кретину не пришло в голову ничего лучше, чем спрятать их... в своём теле. В районе малого таза.

— Где, блять? — нахмурился берсерк от незнакомых терминов.

— Рядом с анальным отверстием.

— Анал... в жопе что ли?

— Совершенно верно!

Роуль перехватил труп за ногу и перевернул, демонстративно выпрямив спину, взглянул на Бэка и скомандовал:

— Барабанную дробь, пожалуйста!

Мальчишка подошёл к столу и принялся быстро стучать костяшками пальцев.

— Але... — громко произнёс упырь и одним движением вонзил руку с когтями в зад инквизитора-нежити. — ОП!

Рука вернулась на место, разбросав по дому капли гноя, мёртвой плоти и перегнившего содержимого кишок. Комната тут же заполнилась смрадом, от которого позеленела Мара, а Гара побледнела и замерла с опешившими глазами. В руках у тёмной сущности была корона из ярко-голубого льда в виде тонкого обруча на голову.

— Как вам фокус?

— Ты, блять, больной ублюдок! — заявил Берсерк.

— Я... я... я это на голову не надену, — заикаясь, произнесла Шара.

— Ой, да ладно тебе, — положил на стол корону, перемазанную в нечистотах, Роуль. — А теперь конкурс! Кто угадает, куда он засунул дар природы? Ну? А?

Роуль указал на Шару, потом на Гару, а после взглянул на Мару, которая тут же согнулась и вывалила скудное содержимое под стол.

— В сердце? — предположил Бэк, продолжавший жевать картошку, совершенно не обращая внимание на вонь, царящую в помещении.

— Глупенький, — умилился упырь. — Сердце — это мышечный мешок. Он должен сжиматься. Артефакт там будет мешать.

Бэк нахмурился, а Роуль рванул рукой к паху и положил на стол член с мошонкой и частью кожи.

— Вуаля!

Гара закрыла лицо руками, а Шара с трясущимися руками и ногами попыталась подняться из-за стола.

— Яиц три штуки, — пьяно буркнул Верша.

— А ты наблюдательный, — хохотнул Роуль. — Одно из них и есть Дар природы. Да, ещё кое-что...

Упырь достал из складок своей мантии угольно-чёрный скипетр, на конце которого был мощный наболдажник с таким же чёрным камнем на конце.

— Светлые порой бывают такими затейниками. Пришлось немного порыться у них в загашниках, — произнёс он, подкинув в руке странный артефакт.

— Это... это же скипетр Божественного благословения, — дрожащими губами проговорила убийца. — П-п-почему он чёрный?

— Ну, знаешь, когда оскверняешь чужую реликвию, о цвете как-то не задумываешься, хотя идея хорошая. Надо будет сделать его розовым... или голубым?

— Ты, блять, осквернил главную реликвию светлых? — перекосился Вреша.

— Да, и ты не представляешь, как я замучался с этими системными условностями. Пришлось трахнуть им труп непорочной Галагии... Кстати, знал я одну непорочную деву...

— Блять... — прошептал Верша.

— Да, именно, — кивнул Роуль. — Только мне потом пришлось этим же скипетром епископа и парочку кардиналов трахнуть, но тут уж ничего не поделаешь.

— Ты ебанутый отморозок!

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулся Роуль. — Кардиналы возражали, а епископу, по-моему, даже понравилось. И вообще, ты представляешь, что мне пришлось сделать, чтобы насрать на алтарь в Великом соборе всех святых?

— Что, блять?

— Что? — развёл руками упырь. — У меня тоже бывают слабости.

Тут он бросил скипетр Верши, который на автомате поймал его в руки.

ХЛОП!

Все вокруг тут же заволокло тьмой, в которой остался только стол, Роуль и команда, сидящая с опешившими глазами.

— Классно, правда? — расплылся в улыбке Роуль. — Чистый выброс тьмы в системном мире! Сущности в коллеги обосрутся, когда узнают!

Верша тут же уронил на пол оскверненный артефакт, и тьма мгновенно всосалась обратно.

— Ладно, что-то я с вами заболтался, — потёр руки упырь и подхватил труп инквизитора. — Пора делать большое и ужасное зло! Кстати, Верша, может, трахнешь этот труп?

— Пошел нахер, больной ублюдок!

— Да-да, я знаю, что у меня этот класс, — хохотнул упырь. — Кстати, на такой выброс тьмы скоро припрутся паладины и инквизиция. Не то чтобы я вас пугал, но ребята очень любят погорячее. Понимаете, о чём я?

Роуль демонстративно подмигнул и шагнул в тень, оставив на столе перепачканную в нечистотах ледяную корону и высохшие и почерневшие половые органы инквизитора.

Тишина продлилась несколько секунд.

— Верша... что... что нам делать? — спросила трясущаяся Шара.

— Хули не понятно? — буркнул берсерк. — Съёбывать отсюда. Быстро!

Глава 2

Седой старик в белоснежной мантии, расшитой золотом, вздохнул, затем неторопливо подцепил вилкой кусочек мяса и отправил его в рот.

— Ингес, то, что произошло... ужасно. Просто чудовищно, — произнёс он, прожевав. — Всё это... Связано?

— Цепочка событий, на первый взгляд несвязанных, оказалась единым целым, — кивнул собеседник и взял серебряный кубок с простой водой. — Это оно. Великое зло в деле.

Старик поднял взгляд на собеседника, одетого в черную мантию с красными отметками инквизиции, а затем опустил его к блюду. Инквизитор к еде не притронулся.

— Уважьте старика, Френсис сегодня знатно постарался, да и вино отличное, — произнес старичок.

— Пост, — с каменным лицом ответил инквизитор. — Весенний пост начался только вчера.

— Бросьте эти условности, — вздохнул старик. — Вы молоды, энергичны и вам нужны силы, чтобы разобраться с этим «Великим злом».

Инквизитор медленно вдохнул полной грудью, а затем выдохнул, не сводя взгляда со старика и медальона верховного священнослужителя всей церкви.

— Великое зло умудрилось выкрасть труп Грефуса Мальбарана, сумело организовать нападение гоблинов и троллей. Оно смогло собрать их вместе и организованной толпой взять штурмом целый город. Это же зло выкрало наш божественный артефакт, посох Божественного благословения. Я уже не говорю про то, что кто-то навалил кучу на алтаре Великого собора. А вчера поздно вечером клирики из нашей службы контроля тьмы обнаружили выброс чистейшей тьмы на западе от разрушенного и сожженного города.

— Это печальные вести, — вздохнул старичок, вытер рот салфеткой и взял в руки бокал.

— И после всего этого вы верховный епископ всей церкви... Не можете даже изобразить пост? — прищурив глаза, уточнил мужчина и подался вперёд.

Мантия на нем немного съехала и на шее показались следы от ожогов.

— Я слишком стар для постов, — грустно улыбнулся верховный епископ и, взяв бокал с вином, отхлебнул из него. — Это сложное и тяжелое бремя...

— Тварь, сотворившая эти чудовищные поступки, тварь, посмевшая надругаться над телом непорочной Галагии и покалечить двух кардиналов и епископа... Как она смогла это все провернуть? — прищурившись, проговорил инквизитор, глядя, как старик выпучил глаза и начал хватать ртом воздух. — Как так получилось, что ни одна живая душа не заметила его? Как, срань господня, это могло произойти?!!

Верховный епископ, схватился за шею, затем рывком попытался встать, но ноги его подкосились. Он огромными перепуганными глазами взглянул на своего подчиненного, но тот и не думал ему помогать.

— Это могло произойти только потому, что кто-то ему помогал, — поднялся Игнес и медленно пошёл к старику, который уже сбросил на пол кубок и тарелку и вцепился в белоснежную скатерть на столе. — Церковь, благодаря таким, как ты, старый хрыч, превратилась в позор всех молящихся. Гниды... Сборище алчных, погрязших в грехах и мирских заботах извращенцев. Вы...

Тут инквизитор нагнулся к старику, изо рта которого уже шла пена, и шёпотом спросил:

— Вы хотя бы одну молитву помните, Карсус? Хоть одну...

— Хр-р-р... — прохрипел в ответ старичок.

— Если помните — молитесь. Молитесь, ибо вам очень скоро предстоит ответить... за всё.

Игнес рванул с шеи медальон верховного епископа и направился к выходу. Подойдя к дверям, он толкнул их и оказался в коридоре, где его уже поджидала пара паладинов. У дверей, в лужах собственной крови лежали двое стражников в начищенных доспехах.

— Братья, — вздохнул главный инквизитор. — Пришла пора вырезать этот гнойник. Сегодня пощады не будет никому... Действуйте, братья. Скверну надо выжечь!

* * *

— Вот жеж пидор клыкастый... вот же сдрочень ослиный...

Верша зажмурился, а затем резко открыл глаза и перечитал еще раз системку:

Внимание!

Вы зачислены в темную фракцию!

Ваш статус — «Рядовой темный»

При убийстве представителя светлой фракции вы получаете дополнительно +10 к основной характеристике.

Любой представитель светлой фракции, убивший вас, получает репутацию у своей фракции и +10 к основной характеристике.

— Нас убьют, — прошептала Шара, с потерянным видом сидевшая рядышком на бревне. — На нас будут охотиться.

Верша недовольно взглянул на лучницу и убийцу, которые сидели на против и бездумно пялились в огонь.

— Так, — вздохнул берсерк и потёр лицо руками. — Во всём надо искать плюсы...

— Какие тут плюсы? Нас же в любом городе на лоскуты порвут! — возмутилась магесса. — Мы же теперь как бельмо на глазу. Нас будут резать, как последних каторжников!

— Тогда может сразу к паладинам сдаваться попрёшься? — кивнул в сторону видневшейся за деревьями дороги. — Хули нет? Все пропало! Федя, всё хуйня! Несите следующую жизнь!

Шара опустила плечи, осунулась и, закрыв лицо руками, тихо заплакала.

— Не ной. Думай, — буркнул Верша и, подхватив мелкую ветку, пододвинул угольки в костре. — Сейчас не паниковать и сопли на кулак мотать надо. Сейчас надо думать, что делать и как выжить.

— Папа правду говорит, — подал голос Бэк, сидевший справа от него и поджаривавший кусок хлеба на костре.

— Я пока вижу это так: клыкастый пидор, хоть и отбитый на всю голову, но своё дело знает. Если этот гандон говорил правду, то скоро будет тёмная крепость. Лич там править будет, но главное не это. Главное, что вся тёмная шушера, типа ящеров, гоблинов и сраных троллей попрётся к нему. Вывод?

— Много темных в одном месте? — предположил Бэк.

— Да. А когда в одном месте много разумных... — тут Верша сморщился, припомнив рожи гоблинов. — Или почти разумных... В общем, все они хотят жрать, все они будут срать. Одеваться ещё они будут. Оружие им там надо.

Мара подняла взгляд на берсеркера.

— А при чем тут мы?

— При том, что нам надо занять в этом оплоте своё место. Со временем к нему подтянутся другие, те кто поумнее.

— Это ты о ком? — нахмурилась Гара.

— Гномы, что в горах с церковью не в ладах. Это я точно знаю. Мелкие коротышки, вроде как не тёмные, но церковь их всегда щемила. Коротышки под себя финансы постоянно прогибают, а церковь с ними делить рынки не хочет. А тут тёмные. И им похер на церковь. Свободная ниша. Зуб даю, не пройдёт и полгода, а у тёмных будут и банки, и ростовщики от коротышек. За ними кузнецы подтянутся и прочие мастера.

— Тогда... — задумчиво произнесла Лучница. — Тогда получается, что все, кто против церкви, скоро подтянутся к тёмным?

— Именно. На первых парах будет сложно, но нам надо успеть занять своё место, — кивнул берсерк. — И пожирнее.

Успокоившись Шара вытерла слезы и спросила:

— И как мы это делать будем? Мы ведь всего ничего по уровням. Нас же любой паладин в капусту порубит.

— Никогда не думал, что скажу это, но нам придётся грабить караваны. И желательно караваны светлых, — Верша вытащил из костра веточку и задумчиво взглянул на красный уголек. — Нам нужны статы, нам нужны уровни и нам нужно оружие, которое мы притащим к тёмным.

— Зачем оружие? — нахмурилась Гара.

— Гоблины тупые, но их тьма. Они с палками на паладинов прыгают, так? — хмыкнул Верша. — А если этот же гоблин бросится на паладина с ножом? Если он бросится с копьем, у которого будет стальной наконечник? А если на нём будет хотя бы кожаный нагрудник? Ты вообще представляешь, что будет, если троллю дать в руки двуручник и заковать в стальные латы?

Убийца сглотнула, а берсерк хмыкнул.

— А теперь давайте думать, где нам подрезать оружия и как можно больше светлых.

— Мы... мы вчетвером... — задумчиво произнесла Мара. — Что мы вчетвером вообще можем сделать?

— Вчетвером — немного, — кивнул Верша. — Есть мысль, где найти ещё помощников.

* * *

Огромный черный тролль крутанулся и с размаху влепил бревном по воину в латах.

БУДУМ!

ХРУСТЬ!

Противник улетел в сторону, а дубина, являвшаяся обычным бревном, разлетелась в труху.

ФЬЮТЬ!

ФЬЮТЬ!

Еще две стрелы с красным росчерком от примененного умения вонзились в грудь гиганта.

— ЗАК! Я ПУСТОЙ! — заорал во всю глотку лучник.

Тролль развернулся к телеге, с которой стрелял лучник, и сделал пару шагов.

— Блять, блять, блять! — закричал мужчина в кожаных доспехах и рванул к лучнику.

Шаг, ещё один.

Тролль был ранен. На ногах было две глубоких раны, в которых виднелось красное мясо исполина. Спина была усеяно десятком стрел, пяток торчал в груди. На лице было два мощных шрама. Огромная туша сплошь была покрыта кровью, но тролль все ещё держался и шёл к телеге.

В ней связанные по рукам и ногам лежало трое детенышей. Один из них был уже без дыхания. Судя по исполосованной ножами коже, он пытался сопротивляться и хотел вырваться, но обильное кровотечение сделало своё дело, и детеныш погиб. Остальные, видя судьбу своего собрата, сидели смирно.

— Стой, сука! — взревел Зак, вскочив на телегу и схватив детеныша за волосы.

Он приподнял его так, чтобы тролль видел и поднёс нож к шее пищавшего ребенка.

— Стой, или он умрёт!

Гигант остановился.

Из шрама на лице всё ещё сочилась кровь. Она струйками стекала по морщинистому лицу, сбегала по губам и торчащим клыкам, опускалась на подбородок и каплей за каплей падала на землю.

— Иришь... — пробасил чёрный тролль.

Воин мельком глянул на лучника. Тот быстро нагнулся и достал сверток ткани, в котором была завернута одна единственная белоснежная стрела.

— На колени! — рыкнул Зак и указал ножом на землю. — На колени, тварь, или я прирежу его!

Исполин медленно разжал лапу, из которой на землю упали остатки бревна. Затем его колени подогнулись, и он встал на колени.

— Фред, если ты промажешь — я прирежу тебя, — тихо произнёс воин.

Лучник натянул стрелу и выстрелил.

ФЬЮТЬ!

Белоснежная стрела ударила в грудь тролля, но не остановилась, а пробила его насквозь.

Детеныши тут же подняли визг, а воин отпустил своего заложника и выдал пару пинков.

— Заткнулись! Заткнулись, суки, кому сказано!

Гигант не шевелился. Он так же продолжал стоять на коленях, лишь опустил голову. Из приоткрытого рта потянулась струйка тонкой кровавой слюны. Руки повисли плетьми.

— Фред, зубы! Бегом рви его клыки и валим нахер отсюда!

Лучник бросил лук и рванул к поверженному гиганту. Выхватив нож, он потянулся к его голове.

ФОХ-ФОХ-ФОХ...

Из кустов вылетел топорик, который пролетел у самой морды поверженного исполина и отрубил руку лучника. Тот секунду смотрел на обрубленную культю недоумевающим взглядом, а затем заорал во все горло.

— Твою мать! — соскочил с телеги воин и выхватил клинок и небольшой кинжал во вторую руку.

Из кустов вышел Верша, за ним вышла лучница и магесса. Позади шёл Бэк.

— Вы кто такие? Вы хоть понимаете, на кого лезете? Мы отряд загонщиков при шахтах его сиятельства епископа Шеридана! — рыкнул воин. — Вы с церковью решили пободаться?

Верша молча достал второй топорик из-за пояса и продолжал приближаться к противнику.

— Вы, суки, решили на костер отправиться? Или вам интересны подвалы инквизиции?!! — продолжал орать воин, изображая гнев.

На самом деле Зак прекрасно понимал, что происходит. Все прекрасно знали, что детенышей ловит церковь. И неизвестные, помешавшие ему уйти с добычей, вполне осознают, на кого нападают.

— Думаете, никто не узнает? — хмыкнул Зак и сделал пару шагов. — Вас найдут, ублюдки. Найдут и спустят шкуру...

— Бэк — тролль на тебе, — произнес Верша и перешёл на легкий бег.

Зак, сначала принявший боевую стойку, тут же развернулся и рванул в противоположную сторону, надеясь скрыться в густом кустарнике. Использовав умения, он ускорил свой бег до максимума.

ФОХ-ФОХ-ФОХ...

Среагировав на звук летящего в спину топора, воин рванул в сторону, пропуская смертоносный снаряд в сторону. Зак бросил оружие, стараясь уйти на максимальной скорости — единственном преимуществе, которое у него осталось.

Секунда, вторая, и он влетает в кустарник.

Ветки в лицо, в глазах темнеет от перенапряжения, но тут у оврага в грудь бьет что-то с безумной силой. Воин падает и катится по крутому склону, а когда наконец останавливается, то с удивлением обнаруживает у себя в груди рукоятку короткого кинжала.

— Что... — хрипит он и с удивлением оглядывается.

По склону к нему спускается молодая симпатичная девушка. Она подходит к нему и нагибается к оружию. На глаза опускается темная пелена, в груди чудовищно сжимается, дышать становится невозможно, а она просто молча вытаскивает клинок.

Вдалеке, на краю сознания, обрывается истошный вой лучника.

* * *

Бэк упёрся ногой в грудь гиганта и, поднатужившись, смог выдернуть последнюю стрелу из груди.

— Пап? Он не дышит, — обернулся к отцу сын.

— Тролли живучие, — вздохнул Верша. — Не тяни. Может, ещё успеешь.

Бек кивнул и активировал навык лечения. Прикоснувшись к животу исполина, он поднял взгляд на его лицо. Ничего не происходило, и секунда тянулась за секундой.

Треть силы мальчишки, за ней еще одна. Раны от стрел начали затягиваться, дыра от белоснежной стрелы тоже сузилась и медленно затянулась. Когда у мальчишки остались крохи сил, огромный гигант с натугой и бульканьем вздохнул.

— Пустой? — спросил отец, когда Бэк убрал руку.

— Да, — кивнул мальчишка.

— Вот тебе и прокачка исцеления, — хмыкнул Верша и обернулся к телеге, на которой притихли детеныши.

— Пап... Зачем? Зачем они это делали?

— Деньги, — вздохнул Верша. — В шахтах работать тяжело, а тролли очень выносливые. Детенышей отлавливают и растят, постоянно избивая. Превращая их в трясущихся от страха тварей.

— Зачем?

— Чтобы те работали в шахтах и не думали бунтовать, — вздохнул берсерк. — Детеныши, выращенные под постоянными избиениями, превращаются в послушных рабов. Они даже вякнуть ничего не могут. Так и пашут в тех шахтах, пока не сдохнут.

Берсерк подошёл к телеге, запрыгнул на неё и принялся развязывать перепуганных детенышей.

— Так нельзя, — тихо произнёс мальчишка, смотря на детей, сползающих с телеги.

Один ребенок сразу рванул к едва дышащему гиганту с криком «Анэ!» и принялся его теребить.

— Анэ!... Анэ!...

Верша тем временем тоже спустился с телеги и взглянул на Мару, которая стояла над лучником с перерезанным горлом. В руках у неё был нож, а сама она выглядела угрюмо.

— Дали? — спросил берсерк.

— Дали. К меткости и ловкости, — кивнула она, нагнулась к лучнику и вытерла об его одежду нож.

Верша обернулся и взглянул на Гару, которая шла, вытирая кинжал пучком травы.

— А тебе дали?

— Да, — кивнула она.

— Хорошо, — вздохнул Верша. — Уже что-то.

Бэк взглянул на ревущего ребенка и остальных детей, которые обступили тролля и, спрятавшись за его спиной, поглядывали на людей. Он пару секунд поразмышлял, а затем пошёл в сторону кустов. Усевшись под молодым деревом, он схватился руками за его ствол и молча уставился на тролля.

— Бэк? Ты чего?

— Так силы быстрее вернутся, — пояснил мальчишка.

Отец нахмурился и взглянул на дерево, листья на котором начали желтеть и опадать.

— Надо долечить его, — пояснил мальчишка. — И уходить.

Верша огляделся.

Помимо телеги с абсолютно флегматичной лошадью, на поле боя было больше десятка переломанных тел.

— Что будем делать? — подала голос Мара, доставшая ледяную корону из своей сумки. До этого она её так и не решалась надеть. Мысли о том, где побывал этот артефакт, заставляли её зеленеть и с отвращением убирать подальше. — Мы дойдём до этих шахт?

— Там охрана. И не простые оболтусы, а паладины, — хмыкнул Верша. — Разьебут нас в щепки.

Берсерк оглядел девушек и хмыкнул.

— Что, неужели мести захотели?

Гара перехватила клинок и убрала в ножны на поясе. Мара взвесила в руке белоснежную стрелу, а Шара, сжав губы в тонкую полоску, надела на голову ледяную корону.

— Вы, суки недотраханые, даже одного паладина не потянете. Хотите мести? Качайтесь, — воин кивнул в сторону трупов. — А пока — проверить трупы. Кто живой — добить. Шмотки все в телегу.

Гара отправилась к трупам, Мара последовала за ней, а магесса подошла к берсерку вплотную

— Но ты ведь этого так не оставишь?... Не оставишь ведь?

— Месть надо подавать холодной, — глядя ей в глаза, произнес Верша. — Пока гнев в заднице пылает — только херню сотворишь и сама подохнешь.

Шара выдержала взгляд, кивнула и отправилась к остальным. Верша проводил её взглядом, задержав его на пару секунд на заднице девушки и хмыкнул.

— Пап, я готов, — произнёс Бэк, вышедший из кустов.

Берсерк кивнул и взглянул на совершенно сухое дерево, торчащее из кустарника.

— Если готов — делай, — задумчиво сказал Верша. — Надо валить отсюда.

Глава 3

— Верша, — сглотнув ком в горле, произнесла Мара. — Что они делают?

— Хули не понятно? Едят, — вздохнул берсерк.

Команда сидела в большой пещере, где на огромном плоском камне лежал мёртвый тролль. Три взрослых гиганта стояли рядом и методично нарезали небольшие куски мертвой плоти. Отрезав его, они клали его себе в рот и медленно пережевывали, а в это время отрезали ещё один и отдавали своим соплеменникам.

— Верша... они... каннибалы? Они своих едят? — шепотом спросила Шара.

— А по ним не видно? — буркнул Верша и заметил, как самый большой чёрный тролль отрезал кусок мяса и направился к нему.

Подойдя к берсеркеру, он протянул кусок мяса и пробасил:

— Грор был хорошим воином. Грора нельзя закапывать, — произнес он. — Грор должен остаться в нас.

Верша взял кусок руки и взглянул на громилу, внимательно смотрящего на него. Что-то решив у себя в голове, он кивнул и вцепился в мясо зубами.

— Твой баба умеет убивать, — заметил исполин. — Я принесу ещё.

— Они мясо не едят, — прожевав кусок, произнёс Верша. — Только кашу жрут.

— Только каша — плохо. Дохлый будешь, — нахмурился чёрный тролль.

Верша взглянул на побледневших девушек и хмурого сына, а затем на ходу придумал:

— Мясо им нельзя. Сильные будут — меня бить начнут.

Тролль грустно улыбнулся и кивнул. Он уже направился к своим соплеменникам, но берсерк его окликнул:

— Эй, как тебя зовут?

— Том.

— Том, часто к вам светлые приходят?

— Бывает, — ушёл от ответа здоровяк.

— Том, что ты знаешь о тёмных? — спросил Верша, заметив, как соплеменники внимательно следят за своим лидером.

— Тьма... тьма — это плохо, — отозвался тролль. — Паладины приходят, когда тут тьма. Они приходят и убивают.

Верша покивал и спросил:

— А кто послал этих уродов, воровать ваших детей, знаешь?

Том оглянулся на соплеменников, а затем взглянул на воина.

— Светлые. Церковь платит за наших детей.

Верша покивал и спросил прямо:

— Я хочу убивать светлых. Хочу убивать паладинов. Пойдёшь со мной?

— Ты убить одного паладина, а сюда прийти десять. Они убивать мой род. Моя женщина и моя дети, — пробасил гигант. — Тьма приходить сама, звать бить светлых. Ты приходить и звать бить светлых. Мой род жив, потому что я быть строг. Мы не убивать светлых. Мы не убивать людей. Нас оставить в покое.

— А сегодня что? — хмыкнул Верша. — Так, поговорить молодчики зашли?

— Такое бывает. Мы такое не прощать.

— Ты сегодня должен был умереть, — сделал шаг вперёд Верша и взглянул в глаза гиганта. — Сегодня твоих детей должны были увезти в шахту и превратить в скот, добывающий руду. Сегодня убили твоего соплеменника...

Берсерк сделал ещё один шаг и подошел к гиганту вплотную.

— Сколько раз они сюда приходят за год? Два? Семь? Двадцать? Как скоро в твоём племени не останется детей? Как скоро ты состаришься в одиночестве, потому что всех твоих родичей перебьют?

Повисла пауза. Тролли за спиной вождя замерли, даже жевать перестали.

— Нас перебьют, как косулей на охоте, — пробасил Том.

— Так, может, лучше сдохнуть в бою, чем прятаться по лесам и предгорьям? Нет? Один хер же перебьют. Или в бою, или как зверей по лесам, по одиночке. Так в чём разница?

Верша выпрямился и громко объявил:

— Я, берсерк Верша, предлагаю вам отправиться в поход. Мы вместе будем бить светлых, забирать у них оружие и еду. Будем убивать их до тех пор, пока не соберём достаточно товара, чтобы идти в тёмную цитадель — место для таких, как вы. Темных, кого церковь резала и будет резать всегда.

Верша сделал шаг назад и добавил:

— Мы придём туда как воины, как настоящие бойцы, а не как твари, которых выгнали с их собственных земель. Если вы со мной, согласны слушать меня — я поведу вас! Если нет...

Тут берсерк взял лапу гиганта и вложил в него оставшийся кусок мяса.

— То таковая ваша участь!

Том опустил взгляд на лапу, а затем поднял его на Вершу.

За спиной послышался утробный рык соплеменников и недовольное сопение самок.

* * *

— Точно тут? — хмуро спросил Верша, глядя на довольно большой, но очень старый замок. — Это больше на старый форт похоже.

— Это и есть старый форт, — подала голос Мара. — Отец частенько выпивал с кардиналом Слифусом. Перед тем, как я сбежала, у них была пьянка, и он жаловался, что из-за какого-то там инквизитора Игнеса его спихнули на дерьмовую должность.

— Чё за должность?

— Его назначили хранителем арсенала «Тревоги», — начала пояснять лучница. — Там куча старого оружия. И он ворчал, что заработать там нереально. В его ведомстве этот форт, в подвалах которого всё свалено и всё. Нормальное оружие уже всё продал предыдущий кардинал, а ему остались объедки, за которые в любой момент могут спросить.

— Старое ржавое дерьмо, — вздохнул берсерк. — Но это лучше, чем ничего. Даже если мы их оденем, то уже будет дело. Что там вообще, кроме клада с ржавым дерьмом, есть?

— Про кузницы, он, вроде бы, ещё рассказывал, но я не уверена, — призналась девушка.

— Так, — вздохнул Верша и оглянулся.

Перед ним стояло больше десятка крупных троллей с деревянными дубинами в руках, остальные девушки и довольный Бэк, жевавший какой-то корешок.

— Вокруг мобы, максимум пятнадцатого. Логично думать, что и охрана тут не старше семнадцатого... хрен с ним, двадцатого. Одного-двух двадцаток я потяну. А вот, что с вами делать? — спросил Верша, глядя на девушек.

— Мы тоже кое-что можем, — подала голос Шара и поправила корону на голове. — У меня ледяные иглы появились и эффект промерзания.

Верша вздохнул и ещё раз взглянул на форт. Задумчиво почесав голову, он произнёс:

— Нас слишком мало для штурма. Надо что-то придумать или собирать отряд побольше. Хрен его знает, сколько там стражи. Да и непонятно, есть ли там паладины.

— Тогда что будем делать?

— Думать, — недовольно буркнул Верша и вздохнул. — Думать.

В этот момент из кустов позади появилась одна из самок троллей и что-то прорычала главному.

— Что? — спросил берсерк.

— Телега. Одна. Большая. Человек на телеге. К форту едут.

Верша оглядел собравшийся отряд и кивнул.

— Действуем!

* * *

— Херня, Крал, — хмыкнул полный стражник, вид у которого был мягко говоря неопрятный.

Замусоленные в жирных пятнах штаны, кираса, одетая кое-как. Из-за живота передняя пластина и задняя не сходились и прижимались обычными веревками. На голове был помятый шлем, а в руках копьё, наконечник которого имел следы ржавчины.

— Свалит этот кардинал, да и будет всё по-старому. Надо просто перетерпеть, — проговорил он и вздохнул. — Будем спокойно в сторожке сидеть, а не как болваны у ворот торчать.

— Да, он совсем озверел! Ты слышал, что начальник сказал?

— Что?

— Кардинал приказал провести опись всего склада! Всего, Ган!

— Бля-я-я-я... — выдохнул толстяк. — Ты серьёзно?

— Йонаха и Гека уже отправили туда. Они выгребают проход, чтобы можно было зайти.

— Срань господня, да эти завалы уже двести лет как никто не трогал!

— Вот и я про то же, — вздохнул напарник и с обреченным взглядом взглянул в сторону дороги, на которой показалась огромная телега с тремя запряженными телегами.

— А это ещё что за?

— Торгаш к нам должен только через неделю приехать, — задумчиво произнёс Карл. — Да и телега у него не такая.

— Старшего позвать нужно.

— Зови, — кивнул напарник.

Телега неспешно, поскрипывая колёсами, поплелась к воротам. Там её уже ожидал старший караула с заспанным лицом и приличным амбре от перегара.

На телеге сидел мужчина средних лет с лысиной и короткой бородкой.

— Кто такой? По какому делу? — громко спросил Ганс.

Стоявший рядом старший караула, от громкого крика стражника сморщился, но вмешиваться не стал.

— Поставка, для его преосвященства Слифуса, — ответил незнакомец, оглядев стражу, большую напоминающую ряженых разбойников.

Карл подошёл к телеге с тентом, отбросил полог и заглянул внутрь. Оценив десяток огромных бочек и сваленные мешки, среди которых виднелись сырные головки, он кивнул напарнику.

— Проезжай, — махнул рукой Ганс, но тут вмешался старший караула:

— Стой! А вдруг вино отравлено? — сказал он. — А ну-ка! Открывай полог! Надо попробовать...

— Бочки запечатаны, — возразил незнакомец. — Я сначала роспись его преосвященства получу, а потом уж хоть запробуйтесь.

— Нет, сейчас пробовать будем! — возразил стражник.

Ганс с Карлом переглянулись и, глазами обозначив действия, тут же подхватили под руки начальника караула.

— Езжай, давай. Склад, вон там, где куча железа валяется, — махнул рукой Карл и стражники потащили своего начальника в караулку.

— Вы чё?.. да вы охренели! Да я вас...

Сидевший на телеге мужчина хмыкнул и подстегнул лошадей, направившись к складу. За его спиной заскрипели крышки бочек, из которых начали осторожно вылезать тролли.

— Без моей команды не вылазить, — обернувшись назад, буркнул извозчик.

Телега подъехала к небольшим, но крепким воротам, ведущим в подвалы. У этих ворот уже была свалена куча кирас и отдельной горой лежали наконечники копий.

Верша, изображавший извозчика, спрыгнул к телеге и обратился к двум мужчинам, что вытаскивали кирасы.

— Эй, мне сказали бочки с вином сюда выгрузить!

Один из них оглянулся и хмуро взглянул на незнакомца.

— Склад не тут. Тебе с другой стороны надо.

Верша кивнул.

— Понял... А народ-то у вас есть? Бочки большие.

— Какой народ? Нас тут семнадцать душ. Пять баб, двое детей, — вздохнул другой, скинувший кирасы в кучу и снова направившийся на склад. — Еще этот кардинал, чтоб ему...

— Десяток охраны, — кивнул Верша и, обернувшись к телеге, скомандовал: — Вылезайте!

Из телеги выпрыгнули три девушки, один мальчишка и начали выбираться тролли.

— Эт, че? Тролли-то откуда? — недоумевающе спросил один из мужчин, а через секунду получил стрелу в шею.

— Это как? Это почему? — возмутился второй и ринулся в сторону, но в спину стражнику тут же улетел увесистый ледяной шип, сваливший его с ног.

— Без криков и шума, — обернулся к отряду Верша. — Гара — дуй в донжон. Найди тут главного. Не трогай, просто смотри за ним. Мара и Шара, со мной. Том, бери своих и по-тихому во двор. Сильно не светитесь, потихоньку к воротам идите. Получится вплотную подобраться — молодцы. Нет — похер. Стражу на воротах перебить, сторожку тоже не забудьте. Из форта никого не выпускать! Это самое главное!

Чёрный тролль кивнул и развернулся, чтобы отправиться выполнять поручение, но Верша его остановил:

— Стой. С кулаками пойдёшь?

Исполин взглянул на свои руки и кивнул.

— На склад, — кивнул Верша. — В броню вас не закуем, но хоть оружие нормальное дадим.

* * *

Гара сделала шаг и подошла к двери.

За ней слышался неспешный разговор двоих мужчин и звон вилки о тарелку.

— Зря вы так, ваше преосвященство. Это дело богоугодное. Тут давно пора навести порядок.

— Хель, порой твоя набожность и правильность просто бесит, — фыркнул другой голос, который убийца сразу узнала. — Все это назначение не для того, чтобы тут порядок навести. Несмотря на то, что я сделал для церкви, несмотря на мои безупречные заслуги, меня отправили сюда уж точно не для порядка.

— Вы накручиваете, — вздохнул собеседник. — Слухи о бардаке тут ходят даже в столице.

— Слушай, — вздохнул голос Слифус. — Сколько назначенцев от верховного совета сюда назначалось за десять лет?

— Не припомню. Вроде, пять или шесть.

— Десять. Каждый год назначенец тут менялся и все с позорной формулировкой «За безответственную службу». Знаешь, что это значит? Нет?...

— Ну-у-у-у... Примерно начинаю понимать. Никто не справился?

— В этом-то и дело. Сюда ссылают тех, кого решили подвинуть из Синода. Раз и навсегда. Путь сюда — это путь в один конец, до первой инспекции. Теперь понимаешь, отчего я так нервничаю?

— То есть, никто не смог решить проблемы тут?

— Да. По факту — это невозможно.

— А если у нас... если у нас получится?

— Хель, у нас должно быть оружие и обмундирования на десять тысяч солдат. Десять! Откуда по-твоему оно возьмётся? Ты видел, что творится в арсенале? Там же половина — ржавое дерьмо, а вторая половина — труха.

— Ну... может, что-то ещё можно сделать?

— Да, черта лысого ты там сделаешь, прости господи, — вздохнул Слифус. — Форма и знамена — сгнили еще со времён отца Никоса, а на самом складе лет сто никто не то что не обмазывал оружие маслом. Там даже учёт последний проводился при Патрике Лучезарном. Никто не знает, что там творится и даже не представляет, как это разгребать.

— Боже милостивый, — вздохнул паладин.

— Можешь сколько угодно молиться, но нам придётся разгрести весь бардак, что тут устроили, — вздохнул кардинал. — Я так просто этим уродам не сдамся. Хотели меня утопить? Хрен вам! Слифус Егерский не тонет!

В этот момент с улицы послышался вскрик, а после разъяренный рык и звуки глухих ударов.

— Чёрт побери! Не хватало, чтобы эти идиоты тут передрались и устроили разборки, — недовольно проворчал кардинал. — Хель, выйди и утихомирь этих кретинов. Ей богу, как только получу момент, пригоню сюда хотя бы десяток нормальных бойцов. От этих проку не больше, чем от голубиного помёта на соборе.

— Слушаюсь, — вздохнул паладин и направился к двери.

Гара тут же нырнула в тень и активировала навык, пропуская воина света мимо себя. Тот прошёл и направился к лестнице, а убийца осторожно приоткрыла дверь и медленно вошла в комнату.

Кардинал сидел за столом с кубком легкого вина в руке и смотрел в окно, за которым виднелась полоса серых облаков, что надвигалась на форт из-за горизонта. С улицы слышались звуки драки, но его это не беспокоило.

— Сраные старики... — вздохнул и пригубил вина, не отводя взгляда от надвигающегося серого фронта облаков.

Гара тем временем медленно начала подходить к столу. Двигаясь, как учил Верша, с пятки на носок, она не издавала ни звука. В руках у неё был кинжал, в груди колотилось сердце от предвкушения встречи, а в глазах жажда мести.

На подходе к столу умение закончилось, и лёгкий отвод глаз спал. Однако Слифус всё так же смотрел на небо, задумавшись о своём. Девушка села на место паладина, взяла бокал в руки и откинулась на спинку, положив кинжал на стол. Второй она продолжала держать в руке, рассматривая мужчину напротив.

— И как это разгребать, — пробормотал кардинал и поставил на стол бокал.

Повернув голову, он обнаружил перед собой Гару и замер с широко раскрытыми глазами.

— Мерис?.. Мерис, это ты?

— Я, — кивнула девушка. — Рада, что узнал.

— Мерис, где ты была? Куда исчезла и... что вообще произошло?

Девушка вздохнула.

— Так непривычно слышать своё имя, — произнесла она с грустной улыбкой. — Вроде, и приятно, но... не из твоих уст.

Кардинал нахмурился, а девушка пригубила вина.

— Знаешь, — произнесла она, поставив бокал на стол. — Я тут тебя вспоминаю... частенько.

— Хочешь сказать, что скучала?

— Вспоминаю, когда вижу шрамы на ногах, на спине моюсь и чувствую рубцы на ней. Рёбра... знаешь, они уже не болят. Очень долго болели, когда я ушла. Наверное, месяц. Не меньше.

Слифус поджал губы.

— Ты сама в этом виновата, — произнёс кардинал. — Или скажешь — нет?

— Нет, муж мой. Нет. Ни одной измены, что ты тыкал мне в лицо, когда избивал, не было.

— Сэр Грегори, по-твоему...

— Знаешь, если я сейчас возьму нож и медленно, с зельями и травами, начну тебя резать... Неглубоко, так, на сантиметр, чтобы мясо надорвать. И буду делать это часами... — Гара облизнула губы. — Я заставлю тебя написать собственноручное признание о том, что ты... Допустим, что ты мастурбировал на алтарь в Великом соборе.

— Что-о-о? Это ложь!

— Какое это будет иметь значение, когда ты сойдешь с ума от боли? — вздохнула Гара.

Повисла небольшая пауза. Кардинал смотрел на супругу со злостью, а та в ответ с жалостью.

— Зачем пришла? — сквозь зубы спросил Слифус. — Я с трудом замял твой побег. И ты не представляешь, на что мне пришлось пойти, чтобы выставить смерть моего лучшего паладина за несчастный случай.

— Сэр Галиндор, — кивнула убийца. — Хороший был паладин. Исполнительный... Тебя совесть за тот приказ не мучает?

— Не понимаю, о чем ты, — тут же отрезал кардинал.

— То есть твой покорнейший слуга, твой ручной пес, обезумел и просто так решил изнасиловать супругу своего хозяина? — усмехнулась Гара. — Просто так?

— Я не давал такого приказа.

— И за дверью не ждал, чтобы зайти в самый пикантный момент?

— Это было случайностью. Бог привёл меня туда. Он знал, что ты нечестивая блудница и...

— Убийца, — закончила за него девушка.

Она вздохнула, снова взяла бокал, отпила и взглянула на своего супруга.

— Знаешь, а Эльза мне всё рассказала, — произнесла она, уставившись на мужчину. — Всё...

— Эта потоскуха из торгового рода? И что она тебе наплела?

Гара горько усмехнулась.

— Всё. И про твои попойки, и про служанок, и про неё...

Кардинал открыл было рот, но убийца его оборвала.

— Знаешь, я... это я убила Галиндора. А ещё я теперь системный. Я убийца.

Слифус, до этого смотревший на девушку с ненавистью, начал меняться в лице.

— И Эльза тоже. Не поверишь — она лучница, — тихо рассмеялась девушка.

Девушка поставила на стол кубок и взяла кинжал.

— А ещё я встретила человека. Грубый мужлан. Лысый, с бородой, пьёт и сквернословит. Жутко и не по делу... Такой себе... кавалер. Не поверишь — влюбилась. Как девчонка, — улыбнулась Гара. — По-настоящему.

— У меня благословения пришла просить? — не спуская взгляда с кинжала, спросил кардинал.

— Какое уж тут благословение, — вздохнула Гара. — Я теперь тёмная. Настоящая «рядовая тёмная». И сюда я пришла, чтобы закончить... закончить всё.

Лицо Слифуса перекосилось. Он вскочил со стула и опрокинул стол на Гару, тут же рванув в сторону двери. Он сделал шаг, второй и оказался у неё, но тут спину пронзила боль. Убийца была уже у него за спиной.

Нож прошёл между углами лопаток, как раз между ребер. Вошёл на всю рукоять, пронзив легкие, средостение и войдя в сердце.

Кардинал замер с широко раскрытыми глазами и попытался оглянуться, но снова вздрогнул от того, что Гара, как учил Верша, с трудом провернула рукоятку кинжала в ране и вытащила его.

Супруг девушки покачнулся и медленно развернулся. Глядя обезумевшими от страха глазами на неё, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут силы покинули его, и он повалился на пол лицом вверх.

Гара тут же запрыгнула на него и принялась со всей силы хлестать по щекам.

— Мразь! Ублюдок! Ненавижу! Ненавижу тебя!

Бросив оружие, молотя по щекам уже мертвое тело, она выплескивала всю злость, что была внутри.

— Больной кретин! Тварь! Тварь! Ненавижу!

Волосы, собранные на затылке, распустились и растрепались. Они начали заслонять ей обзор, прилипать к лицу, покрытому слезами, а Гара всё продолжала бить мёртвого кардинала.

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Когда кисти от боли начали отниматься, девушка схватила кинжал и начала наносить удар за ударом в грудь Слифуса.

— Сдохни! Умри! Умри! Ненавижу тварь!

Кровь на руках по самые локти, волосы слиплись от брызг крови и слез. Двери рядом со следами крови от брызг. А девушка всё никак не могла остановиться.

Когда силы её окончательно покинули, и она едва могла поднять руки, то бросила кинжал.

Гара уже не могла проклинать и кричать. Она тихо выла.

Девушка с трудом поднялась, осмотрела дело рук своих и замерла. Несколько секунд она разглядывала кровавое месиво, в которое она превратила бывшего супруга, после чего прекратила подвывать и вытерла лицо, размазав на нём кровь.

Глубоко вздохнув, она подошла к телу и собрала кинжалы. Убрав их за пояс, она отправилась вниз.

На подгибающихся ногах она спустилась по лестнице, вышла во двор и взглянула на открывшуюся картину.

Верша стоял с топорами и окровавленной ногой. Паладин лежал на земле, превращенный в кровавое месиво. Над ним с большим двуручным мечом стоял чёрный тролль. Остальные члены тролльего отряда тащили в центр небольшого донжона трупы. Среди них были и взрослые мужчины, и женщины, и даже дети. Всех их складывали в одну кучу.

— Верша... — тихо произнесла Гара и направилась к нему.

— Блять, ты какого хера там устроила? Где кардинал?!! — рыкнул на неё берсерк.

Гара медленно подошла к нему, провела ладонью, по его щеке и медленно нежно обняла.

— Кардинал — всё, — прошептала она ему на ухо.

— В смысле, всё? — буркнул Верша, шкурой ощущая неладное.

— Совсем всё, — прошептала она, поглаживая его по затылку.

Слезы снова покатились из глаз, и она начала им хлюпать, всеми силами гася желание зарыдать.

Верша недоумевающе покосила на Мару, которая пыталась выдернуть стрелу из трупа.

Девушка выдернула стрелу и взглянула на берсеркера. Она выдержала его взгляд, а затем едва заметно кивнула.

Верша, не зная, что делать, вздохнул. Несколько секунд он молча стоял, затем бросил свои топорики и обнял девушку в ответ. Говорить он ничего не стал. Вместо этого берсерк принялся её поглаживать по спине, а та в ответ перестала сдерживаться и заплакала. Сначала тихо, без звука, только всхлипывая, а затем в голос, с завыванием.

— Хули сразу не сказала, дура? — произнес Верша, когда девушка немного успокоилась и перестала плакать в голос. — Давно бы его нашли бы и прирезали...

Девушка немного отстранилась, вытерла слезы и взглянула на него. Обхватив ладонями его лицо, она поцеловала его в губы, затем в лоб и, сглотнув, произнесла:

— Я тебя люблю, Верша.

Развернувшись, она отправилась к Маре, под пристальным взглядом берсеркера.

— Пап? — раздался голос Бэка совсем рядом. — Я с Шарой закончил. С троллихой тоже.

— Хорошо, Бэк... хорошо... — пробормотал воин, задумчиво глядя на девушку.

— Пап, а что такое любовь? Это когда сиськи показывают?

— Любовь — это когда... — тут Верша умолк, оторвал взгляд от убийцы, которая стояла в объятиях лучницы, и перевёл его на сына. — Я не знаю, Бэк... Я никогда не любил по-настоящему.

Глава 4

Верша поднял взгляд от очага в центре казарм и взглянул на сидевшего у стены чёрного тролля. Тот сидел с маленьким бочонком, с сосредоточенным видом совал в бочку мёда руку и старательно её потом вылизывал.

— Ты бы хоть ложку или поварёшку какую взял, — хмыкнул берсерк.

— Зачем ложка, если можно взять рукой? — пробасил Том, поднёс к лицу лапу и принялся её вылизывать.

— Ты решил целую бочку съесть? — спросила Шара, сидевшая рядом.

— Моя добыча, — деловито ответил Том. — Я нашёл пять бочка. Два воинам. Один самка. Один дети. Один мой.

Он снова засунул руку в бочку, вытащил её и пару секунд рассматривал, как по пальцам медленно и неторопливо стекал золотистый свежий мёд. После этого он слегка улыбнулся и принялся её вылизывать.

— Задница слипнется, — усмехнулся Верша и, почесав голову, взглянул на Бэка.

Мальчишка сидел рядом и жевал запеченную в углях картошку. Руки от золы были перемазаны в чёрный цвет, а вокруг рта у мальчишки были разводы.

— Может, мяса? — с усмешкой спросил отец.

Бэк взглянул на отца, затем на свою картофелину и мотнул головой. Парень потянулся к очагу и подкатил к себе ещё пару остывающих картофелин.

— Мясо тоже надо есть, — хмыкнул Верша и подтянул к себе котелок, в котором варил курицу. — Я тут доем, чтобы бульон хотя бы выпил. Понял?

Бэк кивнул, а Верша достал из уже подостывшего котелка куриную ножку. Он втянул аромат домашней курицы, кивнул и уже хотел было откусить, но тут взглянул на Шару.

— Будешь? — предложил он ей.

— Нет, — мотнула головой магесса. — Я каши дождусь.

Она взяла длинную деревянную ложку и принялась мешать в котелке варево.

— Смотри, — пожал плечами берсерк. — Там еще пяток куриц бегает, но сразу говорю — три мои!

— Я поняла, — кивнула Шара.

Верша откусил кусок мяса и принялся жевать. Курица никогда не была его любимым блюдом, но в этот раз она удалась. И по соли вышло хорошо, за счёт специй, найденных в запасах кардинала, получилось в самый раз.

Вспомнив о том, что он нашёл в кабинете начальника заставы, берсерк перестал жевать и задумчиво взглянул на койку, где лежала Гара. Девушка только успокоилась и сейчас дремала, положив голову на колени лучницы.

Верша откусил ещё один кусок от лапы и, дождавшись, когда Мара взглянет на него, кивнул ей на скамью, рядом с собой. Девушка осторожно приподняла голову подруги, подложила ей под голову скомканный в подушку плащ, и поднялась.

Она подошла к Верше и уселась рядом.

— Будешь? — предложил ей Верша.

— Сам ведь не наешься, — хмыкнула лучница.

— Каши у вас подрежу, — хмыкнул берсерк.

— Ты же кашу не ешь, — заметила Шара.

— Каша — не так уж и плохо. Особенно, когда голодно. Но если жрать захочешь так, что живот к спине прилипать будет, то вполне себе ничего.

— Голодать приходилось?

— Приходилось... Как-то на вылазке пришлось короедов собирать, — вздохнул воин. — Гадость редкостная, но жрать хотелось так, что готов был стволы грызть...

— Нам... нам пока так голодать не доводилось, — произнесла Мара, взяв в руки вторую куриную ногу.

— Слушай, а мне можно крылышко? — вытянула шею магесса, заглядывая в котелок Верши.

— Бери, — кивнул воин.

Шара принялась отрывать себе кусок, а берсерк взглянул на лучницу и спросил:

— Чё у неё с этим кардиналом было?

Мара прожевала, взглянула на воина и нехотя ответила:

— Не думаю, что я должна отвечать на этот вопрос. Лучше Гару спроси, когда проснётся.

Верша задумчиво взглянул на обглоданную ножку, взвесил её в руке и мотнул головой.

— Не. Когда проснется, всё притупится. Отпустит немного. Лучше её не дергать. Только если сама захочет рассказать. Лучше ты. Ты ведь в курсе? И не смотри так. По глазам вижу — всё ты знаешь.

Лучница глубоко вздохнула, а затем начала рассказывать:

— Отец у Гары был епископом. Не сказать, чтобы прилежным. И выпивал, да и... женщин не чурался.

— То, что вся церковь блядует, кто во что горазд — это я в курсе, — кивнул Верша. — Но вот про жену и детей...

— Сейчас не так, как было раньше. Церковные чины лет двести назад собрались и сами себе разрешили иметь детей и жен.

— Логично, хули, — хмыкнул воин. — Сами себе разрешили...

— Суть не в этом. Просто... В церкви брак — это в основном решение родителей. Отца, если быть точным. В принципе, как у всех дворян.

— Не по любви вышла?

— Нет конечно. Кто бы ей позволил, — хмыкнула Мара. — Выдали её за тогда ещё молодого Слифуса. Епископ без имени и заслуг. Без чёткой стороны и без серьёзной поддержки за спиной в Синоде.

— Чёт пока я не услышал причин делать полсотни дырок в груди у такого супруга.

— Слифус... был очень ревнив. Я бы сказала... он был болен на голову. Постоянно проверял, искал поводы для скандалов и...

— Бил?

— Бил, пытал и даже резал, — кивнула Мара, затем усмехнулась и добавила: — При этом сам умудрялся... Ни в чем себе не отказывать. Служанки, монашки... даже дочерей своих друзей и коллег...

— Откуда знаешь?

— Знаю... Просто знаю.

— Не выдержала и сбежала? — спросил Верша.

— Не знаю, зачем он это сделал, но Слифус приказал одному из своих верных рыцарей изнасиловать её. В процессе он вошёл в спальню и устроил скандал супруге. Рыцарь ей тогда ребра сломал, когда пытался изнасиловать.

— А она?

— А она после того, как смогла стоять, зарезала спящего пьяного рыцаря.

— Сильно ребра что ли поломал?

— Не очень. Слифус истерику закатил, выпорол её плетью и избил.

Верша задумчиво кинул в огонь обглоданную косточку, а Мара тем временем продолжила:

— Потом сбежала, прихватив парочку золотых безделушек. Сдала ростовщикам, чтобы раздобыть денег. Пыталась выбраться из города, но её той же ночью начали искать церковники... Она пришла ко мне.

— Знала её тогда?

— Знала, — кивнула девушка. — Меня тогда только начали выпускать из подвала.

— Чё? А тебя какого хрена там держали?

— Это другая история, — хмыкнула лучница и опустила взгляд. — Но суть в том, что я смогла достать ещё денег и... Мы сбежали вдвоём.

— У тебя уже тогда система была?

— Была, но... пользоваться я ей не умела. Откуда у дочери торговца из второй гильдии могут быть знания о том, как с ней жить?

Верша молча покивал, достал из бульона куриную тушку, оторвал крыло и передал Шаре. Впившись пальцами в тушку, он сломал ребра и с трудом оторвал грудину с мясом. Положив спину обратно в бульон, он принялся потихоньку объедать грудинку.

— И что дальше?

— Пару раз пытались изнасиловать, пару раз чуть не убили, но мы добрались до начального города. Там и Шару встретили... решили, что будем командой... А потом встретили тебя.

Верша, проживавший кусочек мяса, взглянул на Мару.

— Домой не хочешь?

— Нет... да и не дом там теперь для меня. Я туда больше не вернусь.

— И че, там никого прирезать не надо?

— Кого? Да и зачем? — хмыкнула девушка. — Обратно уже ничего не вернуть.

— А ты? — берсерк взглянул на Шару.

Девушка выдержала взгляд, так же бросила чистые косточки в пламя очага, а затем покачала головой.

— Как-нибудь потом расскажу... Каша готова.

Повисла неловкая пауза. Верша ковырялся в мясе, доставая небольшие куски и закидывал в рот. Магесса взяла миски и принялась накладывать в них кашу. Мара просто сидела и смотрела в огонь.

— Вы грустные, — послышалось замечание от Бэка. — Вам надо улыбнуться.

Поймав хмурый взгляд от отца, мальчишка пояснил:

— Нельзя так грустить. Так заболеть можно.

— Хер ли тут улыбаться, — вздохнул отец. — Одна своего мужа зарезала из мести. Вторая из дома торговца не последнего свинтила, и что-то мне подсказывает, что нихера не просто так. А эта вообще молчит. По-любому, ещё кого-то резать будем. Что-то я не вижу причин улыбаться.

— Сиськи! — произнёс мальчишка, поднялся и задрал свою рубаху. — Когда ты видишь сиськи, ты улыбаешься!

— Бэк, у тебя сисек нет, — хохотнул Верша, принимая тарелку с кашей от магессы.

— Прости, — улыбнулась Мара. — Но он прав.

— Нет, почему, может быть, еще вырастут, — хохотнула Шара.

— Какая разница, есть они у меня или нет? Вы ведь улыбаетесь, — произнёс мальчишка, оглядев сидевших у очага, и повторил: — Вы ведь все улыбаетесь. Когда улыбаешься по-настоящему, плакать трудно, и грусть уходит.

Парень сел на место и с улыбкой взял картошку в руки.

— Улыбаться... улыбаться надо. Даже когда совсем плохо. Чтобы не пришлось плакать.

Верша хмыкнул и взглянул на парящую миску каши у себя в руках. Он задумчиво подул на неё, а затем спросил сына:

— Кашу будешь?

* * *

Верша опустил взгляд на Бэка и спросил:

— Ты в мою кашу не срал?

Сын удивлённо взглянул на отца и мотнул головой.

— Лучше бы насрал, — вздохнул Верша.

За его спиной была телега, в которую навалили оружия и брони. Тролли, кое-как одетые в стальную броню, явно неподходящую по размеру, выстроились за ним. На телеге, держа упряжку, сидела Гара. По бокам от неё Мара и Шара.

Перед ними были открыты ворота, а за ними стояла огромная толпа вооруженных луками и копьями кентавров.

— Вы кто, блять, такие? — спросил Верша, с опаской поглядывая на тварей. О людях с лошадиной нижней частью тела он слышал, но видеть довелось впервые.

Из толпы вперед вышел один кентавр с копьем в руках и, подойдя к берсерку, ответил:

— Летучий отряд Тёмной улыбки, — произнёс он и, оглядев отряд, спросил: — Кто вы такие и что тут делаете?

— Грибы, блять, собираем, — буркнул Верша. — Не видно?

Кентавр недовольно стукнул копытом и развернулся боком.

— Нехер тут копытом бить. Мы тут по делу. Оружие и броню искали, — пояснил берсерк и кивнул на телегу. — Собрали, сколько нужно. Остальное можете забирать. Мы все равно не утащим.

Кентавр обернулся, махнул рукой своим и что-то крикнул помощникам. От отряда в сотню бойцов отделилось десяток воинов и проскакали мимо Верши, направившись вглубь форта.

— Слушай, а откуда узнал, что тут оружие? — спросил Верша, с интересом разглядывая кентавра.

— Тёмный повелитель передал весть, — ответил воин. — Нам предписано собрать всё, что сможем унести, и доставить в тёмную цитадель.

— Куда? — нахмурился Верша.

— Тёмная цитадель. Тёмный некромант «Длань смерти» всего за несколько дней построил крепость. Сейчас там строится город. Городу нужен металл. Много.

Верша вздохнул, оглянулся на телегу и кивнул.

— Оружия нормального и брони там не осталось, а вот металла — завались. Только я хрен знает, как вы это всё утащите. Там дохрена.

— Мы постараемся что-то придумать, — кивнул человек-конь. — Если ничего не выйдет — попросим помощи у тёмного повелителя.

— Тёмный повелитель, — нахмурившись, повторил берсерк. — А он случаем не упырь? Ну, знаешь... улыбка там до ушей, во рту клыки только... Вечно дичь всякую творит. Он?

— Тёмный повелитель мудр, но мудрость не даётся просто так. Он получил вместе с ней... каплю безумия. И да, его рот полон острейших клыков.

— Да там не капля, там ёбаный колодец безумия, — проворчал Верша и, заметив, как кентавр сжал копье, вздохнул и добавил: — Но мудрый... тут ничего не скажешь.

Верша вздохнул и задумчиво нахмурился, когда кентавр повернулся к нему лицом и опустился на колени, что смотрелось крайне забавно. Задние ноги он не подогнул, отчего его лошадиный зад оказался намного выше головы.

— Ваше темнейшество, мы прибыли и готовы служить... — произнëс он.

— Чë, бля? — нахмурился Верша и обернулся.

За отрядом на пороге донжона стоял Роуль. В руках у него был труп кардинала с аккуратно снятой черепной коробкой. Занят упырь был тем, что аккуратно отрезал кубиками кусочки от мозга умершего когтем и закидывал в рот. Когда он заметил, что на него пялятся, то, смутившись, перестал жевать и взглянул на труп у себя в руках.

— Моча гоблинов и дерьмо кентавра, ты и это жрешь?

Роуль бросил на землю труп, сделал шаг вперëд и ногой подтащил его себе за спину.

— У всех свои вкусы, — язвительно заметил он, после чего расплылся в улыбке и с придыханием проговорил: — Здра-а-а-асть!

— Кто бы, блять, сомневался, — буркнул Верша и указал на кентавров. — Какого хрена?

— Что? Это не я с ними сделал! — возмутился упырь. — Да, срут стоя. Да, трахаются так, что уржаться можно, но идея и воплощение — не моё!

— Твою мать, я спрашиваю, какого хрена они тут делают? Монстры не выходят за границы своего уровня. Максимум — десятка. А эти копытные полтос!

— Ой, да какая разница? — фыркнул упырь. — Правила писаны для тех, кому нужно их соблюдать! Тем более — это не гнойный слизняк безмозглый. Это разумные... Хотя после того, как я видел их соитие, я сомневаюсь. Кста-а-а-ати! Не хочешь трахнуть того инквизитора?

— Пошел нахер, пиздропропидор! — рыкнул Верша и, обернувшись на телегу, махнул рукой. — Пошли. Нехер нам тут делать.

— Верша, зачем так кипятиться, — тут же перенесся за плечо берсеркера упырь. — У меня к тебе есть дело. Ты же понимаешь — тëмная обитель, город тëмных... Скоро придут орки, гоблины уже обживаются. Ты же понимаешь, что без металла никак?

— Я тут при чëм? — скинул руку упыря с плеча берсерк.

— Как это при чëм? У нас даже ложек нет! — возмутился упырь. — Ты вообще в курсе, что есть когтями не эстетично? Гоблины негодуют, жрут руками. Орки без зубочисток. Даже дверных петлей нет.

— Что за херню ты тут несëшь? Какого хрена тебе от меня надо?

— Тут недалеко, с недельку пути, есть шахта, — расплылся в улыбке Роуль. — Там работают рабы... в том числе и из тëмных. Это жуткая несправедливость! И вообще, ты представляешь, что будет с гоблинами, если у них не будет ложки?

— В задницу себе ложку засунь, — рыкнул берсерк. — Что надо сделать, и что мне за это будет?

— Надо перебить охрану в шахте и подать сигнал нашей... кавалерии, — прикрываясь когтями, произнёс упырь. — А взаме-е-е-ен... Золото?

— И что я, блять, буду с ним делать? Это ты, косорукий хреноплюй, меня в тëмные записал! Куда я его потрачу?

Роуль оглядел отряд и, расплывшись в улыбке, предложил:

— А если я дам тебе возможность... скрывать твою сторону?

— Да пошëл ты на... — возмущение берсеркера прервал Бэк, дëрнувший за рукав.

Отец опустил взгляд на сына, затем обернулся и увидел девушек, активно кивающих головами. Тяжело вздохнув и снова уставившись на довольного упыря, он сплюнул на землю.

— Ты понимаешь, что на охране шахты будет стоять как минимум паладины? Я паладинов меньше полтинника не встречал. Как я, по-твоему, должен с ними справиться?

— Ну-у-у-у... — протянул Роуль и, сложив руки на груди, задумался: — Знаешь, в чëм твоя проблема? Твоя проблема в том, что ты зациклен на уровнях. На системе. Ты так привык жить цифрами, что... перестал в себя верить.

— Звучит как «Не ссы, придурок. Пойди и умри от ублюдка, способного камень мечом надвое разрубить».

— Не будь идиотом! — всплеснул руками Роуль. — У тебя прибавка за убийство светлых! Десять к основной характеристике! Какого хрена ты ждëшь?

— При чëм тут это?

— При том, что я сделал всë, что можно, чтобы дать всем нам преимущество! Я смог изменить СИСТЕМУ! Я заставил еë изменить параметры, занимался хрен пойми чем, но я смог! А ты тут про уровни вспомнил! — начал возмущаться упырь. — Ты орал на меня за свои характеристики. Я нашëл способ их тебе вернуть. Любой светлый. ЛЮБОЙ даст тебе прибавку. Более того, шанс появления классов у тëмных тварей и переход в систему увеличен почти втрое!

— И чë ты предлагаешь? Резать священников и монахов? Миссионеров по лесам и болотам гонять?

— А до этого ты чем занимался? Разве не тëмных по лесам и болотам гонял? — язвительно ответил упырь. — В чëм разница, убивал ты стоянку гоблинов, вырезая и детей, и самок, или ты сейчас возьмëшь топоры и сходишь в какой-нибудь монастырь и прирежешь всех евнухов и монахов?

Верша недовольно засопел, затем взглянул на сына.

— Иришь... — прошептал он.

— Что?

— Иришь — дочь Тома. Помнишь?

Берсерк недовольно вздохнул и перевëл взгляд на упыря.

— Нет хорошей стороны, — сделал шаг к нему Роуль. — Нет плохой. Не имеет значения: свет или тьма. Значения имеют только намерения. И если уж говорить откровенно...

Тут тёмная сущность сделала пару шагов и подошла впритык к берсерку.

— ...Если говорить откровенно, то ты... Тот, кто вырезал пачками тёмных тварей... Тот, кто вырезал их стоянки, с детьми, самками, стариками... — тут упырь, осторожно, с намеком на нежность, провёл ладонью по броне берсеркера. — Тот, кто приносил священные обелиски на их капища и изгонял тьму, а по сути осквернял светом... Ты...

— Чё я? — поджал губы Верша.

— Настоящий больной ублюдок, как и я... — с придыханием сказал упырь, а затем усмехнулся. — И это не плохо. Достаточно это принять.

Верша, спокойно смотревший в глаза упыря, опустил взгляд на его руку, затем снова поднял на него и ледяным тоном произнёс:

— А пошёл бы ты нахуй.

— Отрицаешь? Согласен. Это трудно, — тут Роуль отстранился, сложил руки за спиной и громко проговорил: — Я не прошу тебя резать и ненавидеть светлых! Не принуждаю тебя ни к чему, что могло пойти вразрез твоей совести. Я лишь прошу, чтобы... в твоей голове тёмные и светлые... Были равны. Каждая разумная тварь, вне зависимости от стороны, имеет право на потомство. На спокойную и размеренную жизнь.

Тёмная сущность глубоко вдохнула, затем выдохнула и, вскинув руки вверх, потянулась.

— В следующий раз, когда будешь убивать тёмных детенышей, подумай, чем они отличаются от той детворы, что бегает по улицам и играет палками в рыцарей. Подумай о том, кто превратил их в животных, изгнав в самые жуткие места.

— И на кой хрен ты мне сейчас это рассказываешь?

— Мои товарищи из коллегии магов очень скоро поймут, что тут происходит... Что-то не то, — обернулся к берсерку упырь. — У тебя мало времени. Чем больше светлых убьёшь, тем больше успеешь собрать характеристик. Время уходит. Решать, конечно, тебе, но...

Тут упырь безумно улыбнулся до ушей, оголив пасть с острыми, как иглы, зубами, и добавил:

— Ты мне нравишься, Верша. Такой же больной ублюдок, как и я.

— Ты не в моем вкусе, сдрочень ослиный! — сплюнул на землю Верша, ухватил сына за рукав и махнул остальным. — Уходим!

* * *

— В каком смысле? — приоткрыла глаз Милеста, взглянув на козлоголовую тёмную сущность.

— В прямом. Этот кретин устроил в системном мире выброс чистой тьмы, — ответил Амор. — Я понятия не имею, как он это сделал, но он это сделал.

— Это невозможно. Системный мир зациклен и самодостаточен. В него не может войти чистая стихия... — произнесла сущность с птичьей головой.

— Больной ублюдок, — рыкнул сидевшая напротив другая сущность с собачьей головой. — Я давно говорил, что его надо было заточить к титанам, в бездну.

В зале коллегии сущностей начался гул из голосов. Каждый припоминал Роулю его выходки, начиная от массовых побоищ в Амроке, и заканчивая обоссаными тапками у кровати.

— Я провожу собрание не потому, что он там выброс чистой тьмы устроил, — повысил голос Амор и поднялся. — Этот выброс заставил нас присмотреться к миру. Чистая тьма — цветочки.

— Что... ква-а-а-а... Что этот дебил там устроил? — буркнула огромная жаба, сидящая прямо на полу в углу.

— Он умудрился изменить систему! Теперь там две фракции: светлые и тёмные. Причем за убийство тёмными светлых дают сразу ДЕСЯТЬ очков основной характеристики. А коэффициент появления системных у тёмных увеличен в три раза!

— ЧТО-О-О-О?!! — надулась жаба.

— Как... как он это сделал?!! — возмутилась Милеста. — Система статична! Она не способна меняться.

— Я тоже так думал. В системный мир нельзя пропустить чистую тьму, а уж чтобы его изменить, надо как минимум... Как минимум надо иметь силы на уровне бога, не меньше, — подала голос сущность с головой хищной птицы.

— Давайте просто грохнем придурка! — предложил мускулистый мужчина с бородой и крылатым шлемом на голове.

— Один, ты просто не все знаешь, — вздохнула девушка с небольшими рожками на голове и мелкими цветам, проступающими между складками лёгкой белоснежной рубахи на ней. — Мы убивали его уже раз двадцать, и этот утырок постоянно воскрешался.

— Я не про обычное убийство. Давайте растворим его в стихии!

— Идея не новая, — задумчиво сказал Амор и передёрнул плечами от воспоминаний.

— И что? Он выжил? — удивлённо спросил Один.

— Тьма потом два дня ржала и здоровалась его коронным «Здра-а-а-асть», — кивнула Милеста. — Мы после этого идею с его смертью отбросили.

— Надо что-то делать, — вздохнула сущность с собачьей головой. — Если оставим всё на самотек, то всё покатится к чертовой матери. Мы потеряем системный мир, или он превратится в Царство безумия Роуля.

— Давайте говорить конкретно. Кто-то понимает, как он это сделал, и что нам делать?

В зале повисла тишина.

— В системном мире нет чистых стихий... Вернее раньше не было. Поэтому там не могли появиться стихийные сущности, — задумчиво пояснил Амор. — Получается, никто из нас не представляет, как и что делать с системным миром.

— И что получается? Мы ничего сделать не можем? — спросил Один и поднял кубок, из которого тут же отхлебнул.

В зале, полным сильнейших существ нескольких тысяч миров, повисло молчание, которое нарушил Амор.

— Я знаю одного человека... Одного человека, который умеет считать... Если мир построен на цифрах, то... Если кто-то и сможет решить эту проблему, то это он.

— В чем проблема? Он в закрытом мире?

— Закрытый мир... это полбеды. Это мой родной мир — эскендер триста семь, — ответил козлоголовый. — Этот человек — мёртв.

— Тоже мне проблема, — хмыкнула сущность с собачьей головой.

— Нет, Анубис, это конкретная проблема. По законам нашего мира, маги растворяются в своей стихии.

— И? У нас есть представители всех стихий и большинства полустихий, — хмыкнул Анубис. — Найдём, не так много перебирать.

— У него была чистая сила.

В зале тут же поднялся недовольный гомон.

— Твою мать...

— Обычных смертных лопатить...

— Охренеть, да тут на недели работы...

— Да ладно вам, не надоело тут сидеть?

— Заткнись и пей свое вино! Мне и здесь неплохо...

— Так! — поднялась на ноги сущность с головой хищной птицы. — Других вариантов нет! Будем искать его среди царства мёртвых обычных смертных! Амор! Кто он такой, как зовут? Кличка?

Амор так же поднялся и соткал из тьмы небольшого старичка с лысиной на голове.

— Его зовут Юринай. Прозвище — «Старый мастер».

Глава 5

— Что делать будем? — спросила Гара, вставшая рядом с берсерком.

Верша тяжело вздохнул, оглянулся на телегу, которую с трудом на крутой склон холма тащили лошади, и сплюнул.

— Хер его знает.

— Монастырь вырежем? Или церковь со священником и служителем?

— Для начала переночуем в деревне, — буркнул берсерк и кивнул в сторону небольшой деревушки, расположенной недалеко от озера.

Воин уже собрался продолжить к ней путь, но убийца схватила его за руку.

— Вариантов других нет. Чтобы быстро стать сильнее — придётся убивать.

— И так понятно, но просто так я резать их не собираюсь, — ответил Верша.

— Но ведь тёмных резал. Ведь так?

Верша вздохнул, отцепил руку девушки от своей и проговорил:

— Я тебя не держу, можешь прямо сейчас по тракту до городка добраться и там в церкви всех перерезать, — произнёс он, кивнув в сторону грунтовой дороги, по которой они сошли с тракта. — Только вот... Только вот ты мне потом как на духу скажешь, чем отличаешься от таких, каким был я. Тех, что за золото и циферки в своём профиле сотнями резали.

— Стыдишься прошлого?

— Не стыжусь, но и жить как раньше у меня желания больше нет.

Гара слегка улыбнулась и кивнула.

— Я рада, что не разочаровалась в тебе, — произнесла она в спину направившемуся вперёд воину.

Верша молча махнул рукой, но убийца не успокоилась и пристроилась рядом.

— Давай тогда убивать плохих светлых! — довольно предложила она, пристроившись справа. — Так и совесть чиста, и очки у нас будут.

— И как, блять, ты собираешься решать — плохой светлый или хороший?

— Ну... Есть ведь очевидные подлецы и злодеи, — задумчиво произнесла Гара.

— А приметы у тебя какие-нибудь их есть? Там глаза карие, или тебе самодовольного взгляда достаточно?

— Нет, ну-у-у... Может, поспрашивать кого или...

— Слушать слухи со сплетнями — самая херовая идея. Так недолго узнать, что самый главный светлый злодей — ты сам.

— А как тогда...

— Для начала, чтобы не превращаться в... в того, кем я раньше был, надо вывести правила. Должны быть те, кого мы не трогаем никогда. Должны быть те, кого мы не трогаем, пока они не тронут нас, а должны быть те, кого оставлять нельзя и надо уничтожать. Всегда.

— К примеру?

— Инквизиция, — сплюнул Верша. — Эти ребята... Они работают за идею. Им без разницы, что произошло, не важно, при каких обстоятельствах. Их основная цель — убить как можно больше тёмных. Уничтожить.

— И не тёмных — тоже, — кивнула Гара. — У них вообще с причинно-следственными связями плохо.

— Чё?

— Логикой, — перефразировала убийца, но, заметив хмурое лицо берсеркера, пояснила: — С пониманием «почему и как»...

— Я в курсе, что такое логика, — оборвал её берсерк. — В общем, думать надо, но сейчас я точно скажу так — если меня светлые не трогают — я их трогать тоже не хочу.

Телега перевалила холма и лошади с облегчением всхрапнул. Гара кивнула на отряд троллей, тянущихся за телегой и спросила:

— Ты думаешь с таким отрядом нас светлые не тронут?

Верша обернулся, оглядел кое-как облаченных в броню гигантов и вздохнул.

— Да, блять. Цирк на выгуле, — буркнул он. — Надо как-то откопать кузнеца. Броню нормальную не выкует, но хоть это по-человечески приладит.

— Деревенские точно сдадут, что мы тут были, церковникам.

— Если по-человечески переночуем и поговорим — не должны. Деревенские, если их не касается, обычно не лезут на рожон. Про инквизицию они тоже наслышаны. Пошли, чего встала?

Девушка снова пристроилась сбоку.

— Верша, помнишь, там в форте, когда я вышла, то сказала тебе...

— Помню. На эмоциях была, слезы, сопли. Я всё понимаю.

Девушка выдержала небольшую паузу, после чего вздохнула и произнесла:

— Это не эмоции. Я сказала правду.

Верша тяжело вздохнул и, взглянув на убийцу, сказала:

— Это хуже дерьма в каше с утреца. Ты вообще понимаешь, что...

— Ничего не хочу слушать, — отрезала Гара. — Я в тебя влюбилась, как девчонка.

Верша глубоко вздохнул, взглянул на Гару и пробубнил:

— Мне же, блять, проблем не хватает. Скучно, блять, живу...

Он недовольно насупился и продолжил путь к деревне. Погрузившись в свои мысли, он смотрел на деревню. И чем дольше он на неё смотрел, тем сильнее менялись его мысли.

— Чё за караван там? Телег семь... — пробормотал он и оглянулся на убийцу, которая чуть отстала. — Странным ничего не кажется?

— До города до заката можно успеть, — кивнула та. — Что тут делать торговцам?

Верша оглянулся и махнул рукой, подавая знак тревоги.

— Что-то мне кажется, это нихрена не торговцы.

* * *

— Да, господин, простите, господин, — упёрся лбом в землю сухой мужчина, сидевший на коленях.

— Так-то лучше, — сплюнул на землю довольный мужчина с эмблемой церковной службы податей на груди. — Помни свое место, смерд!

Он отбросил палку, которой она несколько раз ударил крестьянина, и повернулся к таскавшим мешки с зерном солдатам.

— Шевелитесь, уроды! Я не собираюсь тут ночевать!

— Господин, — подал голос мужчина, что так же сидел на коленях. — Это всё, что у нас есть. Нам будет нечем сеять...

— Заткнись, ублюдок, — пнул его сборщик податей. — Я же вас, сук, знаю как облупленных. Вы каждый год что-то прячете, чтобы не отдавать налогов. В прошлом году мы припозднились, так у вас амбары стояли полупустые. Я знал, что вы, недоноски, прячете, но не думал, что столько.

— Господин...

— Заткнулся! — рыкнул на него служитель церкви. — Ты, выродок, живёшь на землях церкви! Она тебя благословляет, она дала теме землю, а ты ее обкрадываешь. Еще слово, сучий потрах, и я напишу на тебя и всю твою деревню инквизиторам. Усёк?

— Да, господин, Кьерц, — тихо ответил мужчина, не поднимая головы.

Сборщик подати расправил плечи, вздохнул и оглядел деревню, у домов которой стояли хмурые мужчины. Из женщин виднелись только откровенные старухи.

— Девок всё-таки сумел увести, — хмыкнул служащий церкви. — Черт с ними. Времени на это нет... Эй! Быстрее, кретины! Какого черта ты там считаешь, Сват? Грузи всё, я тебе сказал!

Он направился к телегам, на которых грузили мешки с зерном и овощами, но тут заметил, как из-за крайнего дома вышли пятеро неизвестных, один из которых был ребенком.

— А это еще кто такие? — недовольно буркнул он и направился навстречу.

Подходя ближе, он заметил у мужчины два топорика на поясе, у одной женщины лук, у другой голубую корону на голове.

— Кто такие? — встретил он их вопросом: — Я — сборщик податей этих земель.

— Специальный отряд его преосвященства, — не останавливаясь произнес Верша, сближаясь с неизвестным. — Мы тут по его приказу.

— С какой целью... — нахмурился Кьерц, но продолжить фразу он не успел.

Резкий рывок берсеркера и топорик проламывает лобную кость церковника, после чего тот оседает на землю. Уперев в труп ногу, берсерк выдернул оружие и скомандовал:

— Мара — к дому. В прямую не лезь. Работай из-за угла. Стрельнула — за угол. Перебежка к другому дому, снова выглянула и снова стрела и прячешься. Шара — на другую сторону. Работаешь так же. Выглянула — выдала ледяной шип, спряталась. Гара — со мной.

Верша быстрым шагом направился к солдатам. Те были заняты погрузкой зерна и не сразу поняли, что происходит. Берсерк тем временем, подошёл почти вплотную. Он достал второй топорик и уже собрался броситься вперёд, но тут мимо него пролетела стрела, вонзившаяся в горло одному из солдат с мешком на спине. Второму в бок прилетел острейший кусок льда. Верша метнулся к амбару, из которого выносили мешки, и наткнулся сразу на трёх солдат с мешками. Первому растерявшемуся он рубанули по лицу, затем тут же присел и рубанул по ногам второму. Третий быстро сориентировался, бросил мешок на берсерка и ломанулся в сторону.

— Тревога! — заорал он во всё горло, пытаясь скрыться, но не успел сделать и десятка шагов, как получил стрелу в спину, а за ней сразу же ледяной шип в голову.

Солдаты высыпали из амбара и соседних домов. Тут же послышался шелест клинков, засвистели стрелы и ледяные снаряды. Рядом с амбаром, поймав на выходе из двери дома солдата, хекнула Гара, вонзившая кинжалы в бок противника.

— Подходите, суки! — взревел Верша, начиная танец смерти. — Всем достанется, ублюдки!

Бой закипел.

Верша вращался, словно вихрь, со своими топориками. Мара била из-за угла и сразу пряталась за домами и постройками, меняла позицию и даже не успевала понять: попала она или нет. Шара действовала так же с той лишь разницей, что швырять ледяные шипы у неё получалось реже. Гара, поначалу напавшая в лоб, быстро оказалась наедине с двумя противниками. Быстро смекнув, что в прямой схватке ей не победить, она пулей устремилась к дому, из которого вышел солдат. Метнувшись внутрь, она притаилась за углом. Послышался топот, в дом ввалился первый, которого Гара дёрнула на себя за плечо и тут же полоснула по горлу. Второй ввалился в дом по инерции, но тут же выставил перед собой оружие.

Гара думать не стала и резко замахнулась кинжалом. Воин приподнял клинок, но тут же получил пинок между ног, отчего выпучил глаза, схватился за своё достоинство и начал сгибаться. Резкий рывок к нему, и кинжал входит в грудь по самую рукоять.

Девушка повернула оружие и резко выдернула, после чего отступила на пару шагов и притаилась у двери, готовясь поймать следующего, но за ней никто не последовал.

С улицы доносился лязг оружия, мат Верши и солдат. Гара же выждала еще секунд десять, прислушиваясь к тому, что происходит на улице, а затем оглядела комнату.

В центре комнаты лежала пожилая женщина с седыми волосами. На спине у неё была огромная рана, судя по размерам от оружия солдат. У дальней стены был открыт люк, а недалеко от него старая кровать из грубых досок. На кровати перепачканное кровью белье, одеяла, простыни, в куче из которых торчит детская ножка.

Гара на секунду замерла в ступоре. Руки опустились, и она сделала шаг к кровати. За ним ещё один. Рука потянулась к краю одеяла и схватила его.

Покров медленно, нехотя спал с тела ребёнка.

Под одеялом оказалась девочка лет двенадцати. Серебристые волосы, бледная кожа, приятные черты лица и перерезанное горло. Девочка совершенно голая. Следы крови в паху.

Гара глубоко вдохнула и сглотнула. Зажмурилась и открыла глаза снова. Мёртвый ребенок не исчез. Снова глубокий вдох.

— УРГАВАЛ! — раздался рев подоспевших на драку троллей.

Гара сделала шаг назад, снова оглядела небольшой дом и снова глубоко вздохнула. С каждой секундой разум отпускало оцепенение, и мысли начинали шевелиться. Тот самый солдат из отряда прирезанный на выходе из дома, мёртвая женщина, открытый подвал, и мёртвый изнасилованный ребенок.

— Суки... — прошептала девушка и сжала кинжалы крепче. Снова глубокий вдох, и руки сами по себе сильнее сжимают оружие. — Суки...

* * *

— Старший? — несмотря на мужчину рядом, спросил Верша.

— Да, — ответил мужчина и продолжил стоять.

Берсерк сплюнул на землю и хлопнул по бревну, на котором сидел.

— Садись, в ногах правды нет, — предложил он, глядя, как тролли оттаскивают трупы к яме, которую вырыли. — Много они у вас забрали зерна?

— Так... считай всё выгребли, — ответил мужчина, с опаской поглядывая на троллей.

— Чего не спрятали?

— Так... Не успели. Они обычно с первым снегом приходят. Мы с краю церковных земель.

— Понятно, — вздохнул Верша.

— А вы... лихие?

— Мы? — вздохнул Верша, выдержал паузу и усмехнулся. — Нет.

Берсерк взглянул на мужчину, заметил на его волосах седину и усмехнулся.

— Нет, отец. Мы тёмные.

— Это как? За троллей — оно понятно. А ты?

— А вот так. Теперь ты либо светлый, либо тёмный. Либо ни тот, ни другой, но теперь тебя все пинать будут. И светлые, и тёмные.

Мужчина умолк, переваривая сказанное, а Верша вздохнул.

— Ты, значит, снаряди кого-нибудь. Кто сообразительнее. Пусть к церковникам бежит. Расскажет, что пришли сборщики подати, да тут же налетели тролли. Всех перебили. Вы, мол, так и так. Схоронили по церковным обычаям, а сами сразу к ним на поклон.

Староста деревни задумчиво взглянул на воина, а тот продолжил выдавать указания:

— Свой урожай подели, как обычно. Чуть побольше накинь, чем в прошлом году. Когда придут — скажешь, мол, так и так. Пришли, перебили, зерно вывалили с телег и увели. Телеги с мужиками сейчас же хватай и тащи на торжище, но не в город. Куда подальше. А про налет скажи, мол, сами попрятались и едва смогли ноги унести. Да, куриц ещё перебей. Цыплят и молодок тощих оставь. Вряд ли позарятся. Куриц мы можем выкупить. Троллям мясо надо. Если есть корова — тоже возьмём.

— А ты?

— А ты за нас не беспокойся, отец. Про себя думай.

Мужчина кинул взгляд на троллей, а затем на Гару, что закутывала в простынь мёртвого ребенка.

— Что возьмешь?

— А хер ли с тебя брать? — хмыкнул Верша. — Да и зачем?

— И грабить не будешь?

Берсерк выразительно взглянул на старосту и вздохнул.

— Я сам из деревенских. За что держать плуг — знаю. И чем живёте тоже в курсе.

— И выкуп не спросишь? — не унимался староста.

— Знаешь... спроси ты меня пару месяцев назад — спросил бы. Только сейчас...

Верша вздохнул и хотел было что-то добавить, но тут заметил, как ему рукой помахал Бэк, залечивший последнюю рану на ноге тролля.

— Слушай, у вас кузнец есть?

Староста покосился на огромных гигантов и кивнул.

— Не оружейный мастер, но есть.

— Зови, — вздохнул берсерк и кивнул в сторону троллей. — Надо что-то придумать с доспехами. А то как пугала...

* * *

— Зачем мы тут сидим? — спросила Мара, задумчиво взглянув на берсерка.

Верша хмыкнул и бросил на землю охапку тонких молодых веток, после чего принялся срывать с них листву.

— Пацана того с узелком вчера помнишь?

— Тот, что один шёл?

— Да. Как думаешь, что за шкет с узелком? Тут торговый путь, караваны с охраной ползают. Какого хрена он один?

— Ну, мало ли...

Верша вздохнул, взял пару веток и принялся плести из них, взяв за основу пару молодых деревьев.

— Пацана послала деревня, где мы тех уродов перебили.

— Все таки сдали, — выдохнула девушка.

— Это я их попросил, — буркнул Верша, взяв следующую ветку.

— Что? Зачем? — обернулась лучница.

— Если они это скроют — потом у них будут проблемы. Подати — не хер собачий. Они должны прибыть к местной церковной шишке. На их поиски отправят ищеек. Деревню найдут, и с них спустят шкуры за то, что не сообщили. А так — вроде, пришли, подать взяли, а тут сразу мы. Всех перебили, телеги забрали и скрылись в закат.

Лучница нахмурилась и, оглядев конструкцию из веток, которую сплёл берсерк, спросила:

— Ладно. А мы тут зачем?

— Если местная шишка узнает, что среди нападавших были тролли, то к ним обычных солдат не отправят. Сюда пошлют местных инквизиторов.

Мара задумчиво хмыкнула.

— Так мы тут ждём этих инквизиторов?

— Именно, — кивнул Верша и оглядел получившуюся конструкцию.

— Что... что это такое? Зачем ты сделал эту штуку?

Берсерк хмыкнул, подошёл спиной к получившемуся плетению из веток и уселся в него, откинув спину назад. Под его весом, ветки прогнулись и сформировали удобное сиденье.

— Готовил пост для наблюдения, — довольно произнёс Верша, глядя, как изменилось лицо лучницы. — А ты думала, я тут хуйней страдаю?

— Ты умеешь плести из лозы?

— Это не лоза. Для такой херни любые сырые ветки пойдут и пара молодых деревьев. И да, умею. Отец был мастак в этом дело, — вздохнул берсерк. — Деревню свою что-то вспомнил.

Мара хмыкнула.

— Иди, давай. И пайку мою принеси, — вздохнул Верша. — И чтобы с мясом, а не то я тебя...

— Что? — с прищуром и коварной улыбкой произнесла лучница. — Трахнешь?

Воин вздохнул и недовольно буркнул:

— Вали, давай. До темноты моя смена.

Мара сделала пару шагов к лагерю, что находился в глубине леса, но затем остановилась, развернулась и вернулась. Встав напротив берсеркера, она оглядела его с ног до головы.

— Что? — почуял неладное Верша.

Девушка уселась на землю напротив него, сложила руки на груди в замок и с прищуром спросила:

— Почему ты нас игнорируешь?

— Чё, блять?

— «Ничё», — передразнила лучница. — Почему ты с нами не спишь?

Верша вздохнул и, приподняв одну бровь, уставился на лучницу.

— А должен?

— Ну, уж извини, но каждый нормальный мужик, уже бы давно нас всех по очереди и всех вместе. Я прекрасно замечала, как на нас пялятся в тавернах. Я знаю, что мы красивые. Да, черт с ними, с другими. Ты сам на нас при любом случае пялишься. Мы даже голышом один раз спали, когда тебя Бэк лечил. И ничего. Я видела, как твой дружок каждое утро шатёр у тебя в штанах устраивает. Скажи честно.

— Что сказать?

— Ты мужеложец?

— Кто?

— Ты трахаешь мужчин?

— Что-о-о-о, блять?!!

— А что нет? Я думаю, что да. Ты пялишься на задницу, когда Шара нагибается. На Гару тоже пялишься, но у Гары сиськи не такие большие. Тогда ушёл искать блядей, но оказывается не нашёл. Мне кажется, что не искал. Вернее искал, но нашёл только женщин.

— Я, блять, не из этих!

— Да ладно. В этом нет ничего предосудительного. Просто нам надо знать, чтобы не питать лишних надежд и...

— Я, блять, женщин трахаю! Не мужиков! — возмутился Верша.

— Я знаю, что среди таких суровых воинов это постыдно, но в этом нет ничего плохого... — продолжала гнуть свою линию Мара.

— Ты ебанутая?!! — вскочил со своего импровизированного кресла берсерк. — Да, у меня хер стоит! На вас стоит, кошёлка недотраханая!

— Что-то слабо верится, — вздохнула лучница. — Чем докажешь?

— Да я... да я... да я тебя прям тут могу...

Мара тут же встала и принялась расстегивать лёгкую куртку.

— Докажешь — тема закрыта, — деловым тоном произнесла она.

Девушка расстегнула куртку, сбросила её и взглянула на застывшего берсерка.

— Что? Испугался? Или всё же тебе мужики нравятся.

Берсерк поднял взгляд от кружевного лифчика на лицо Мары. Девушка уже закусила губу в предвкушении. Он протянул руку, взял её за подбородок и подтянул к себе. Он прислонился своей щекой к её и глубоко втянул носом воздух, ловя ароматы каких-то духов. Почувствовав глубокое дыхание лучницы, он произнёс шепотом:

— Ах ты ж, блядь хитрожопая... Развела на слабо, как мелкого балбеса...

Отстранившись, берсерк бесцеремонно оттянул ремень девушки, заметив край кружевных трусиков, хмыкнул и поднял взгляд на гневную Мару.

— Пиздуй за пайкой! — рыкнул он и от души влепил по заднице девушке, отчего та ойкнула.

Верша молча уселся в подобие кресла, проводил взглядом девушку, которая со злостью схватила куртку и быстрым шагом направилась в сторону лагеря.

— Блять, на что она надеялась, надев куртку на голое тело? Еще и тряпки эти кружевные... — хмыкнул он, затем вздохнул и, сморщившись, поправил свое достоинство, неудобно упирающееся в штаны. — Бляди тупорылые... кошелки недотраханые... Выебу... ей богу, когда-нибудь... Твою мать... Оттрахаю до полусмерти... Чтобы неповадно было...

Глава 6

— К оружию! — заорал лужёной глоткой воин в начищенных доспехах.

Мимо него просвистела стрела и угодила в броню извозчика. Несмотря на то, что на нём был плотный кожаный нагрудник со стальной бляхой по середине, стрела пробила его и вошла глубоко в тело.

С телег тут же спрыгнули воины инквизиции, заняв круговую оборону вокруг небольшого каравана. С ними также выскочил мужчина в серой хламиде и знаком церкви на груди белоснежного цвета.

Он встал между телегами, вскинул руки и оглушительным басом произнёс:

— Во имя Твоё, Господи, и по воле Твоей!

Тут же от него во все стороны ударила волна света, которая моментально выжгла траву и заставила троллей, сидевших в кустах, взреветь от боли.

— Копья! К бою!!! — закричал воин в доспехах, вскинул клинок над головой, а затем окутался слабым светло-жёлтым свечением.

Бойцы сориентировались мгновенно, схватив оружие с телег, и выстроившись вокруг в строй, ощетинившийся во все стороны копьями. Однако несмотря на рёв гигантов, из кустов к ним никто не торопился. Вместо этого продолжили лететь стрелы и ледяные снаряды, которые без проблем собирали свою жатву.

Паладин гневно огляделся и попытался вычислить, откуда бьёт лучник и маг. По движениям кустов стало понятно, что стрелок и маг смещаются.

— Держать оборону! — воскликнул он и кинулся к кустам, намереваясь расправиться со стрелками.

Однако стоило ему подбежать, как кочка чуть в стороне метнулась к нему и сбила с ног. Паладин перекатился и тут же вскочил на ноги, прикрывшись щитом. В него тут же влетело два топора, и кто-с рёвом выкрикнул:

— Всосал, ублюдок?!!

БУДУМ!

В щит прилетел настолько мощный удар, что рука тут же онемела, и паладин сделал пару шагов назад, на отходе выдав размашистый удар, чтобы отогнать противника. Однако, боец с двумя топорами прекрасно понимал, что ему с его коротким оружием средняя дистанция — смерти подобна. Именно поэтому он последовал за воином света и, поднырнув под удар, рубанул по ноге.

ДЗЫНЬ!

— Ах, ты ж, пидор запакованный, — выругался берсерк и, подогнув одну ногу, резко крутанулся, уходя в танец смерти.

Паладин резко ушёл в сторону, сжал зубы до скрежета и, выставив вперёд свой стальной артефактный, взмолился:

— Господь всемогущий, дай мне сил и обрати взор Свой на меня...

Динь-дилинь!

Первые удары градом посыпались по щиту градом.

— Не оставь меня в трудный час, ибо вера моя...

Динь-динь-динь...

Паладин уже не мог держать щит рукой как полагается и прижал её к боку так, чтобы щит прикрывал его плечо. Сам он тоже развернулся и отвёл одну ногу назад, чтобы упереться ей. Удары были мощными, и его просто сносило по инерции.

— ... Ибо вера моя в Тебя... в трудный час...

Динь-дилинь...

— НЕ ПОГАСНЕТ!

ПУФ!

Вспышка ослепляющего света залила всё вокруг. Время на мгновение замерло. В воздухе повисла стрела. Замер ветерок, колышущий листья, как и замер один из солдат, с ужасом смотрящий на ледяной шип, торчащий из его груди. Тело его же слегка согнулось, и сам он начал немного заваливаться вперёд. Замерли тролли, что уже вывалились из леса и мчались к прилично проложенному строю. Замер монах, что всё так же держал руки к небу и оглашал своим басом окрестности.

Замер паладин, держащий щит. Он смотрел в глаза Верше, что так же замер во время вращения. Глаза паладина были затянуты белоснежной пеленой и смотрели в глаза кроваво-красные глаза берсерка, затянутые пеленой ярости.

Вот в полной тишине паладин медленно и едва заметно начинает подгибать ноги, чтобы выполнить круговой удар снизу. Верша так же медленно начинает отступать, но тут мир резко пускается вскачь, словно пытается наверстать упущенное время.

Дзынь!

Белоснежный росчерк паладина пересекает вращающийся вихрь из топоров, а тот успевает изогнуться, зацепив голову воина света. Оба противника тут же отскакивают друг от друга.

Паладин, дыша как загнанная лошадь смотрит на своего противника. Из-под шлема тянется струя крови, что заливает лоб, потом копится на бровях и начинает заливать правый глаз. Воин света тут же сбрасывает шлем, выхватывает ленту со священным писанием и наматывает себе на лоб.

Верша смотрит за этим внешне спокойно, но тяжело дышит от усталости. Рубашка сбоку начинает промокать от крови, но он этого не замечает. Как и не замечает испорченного доспеха на боку от удара паладина.

Воин света не сводит взгляда с противника. Перехватив клинок и сжав зубы от боли в руке, державшей щит, он делает шаг вперёд и встаёт в стойку.

— Хорош... очень хорош, — сказал Верша и крутанул топорики в руках. — Но недостаточно хорош... для меня.

Свет из глаз паладина меняет цвет с белоснежного на золотой. Он слегка подается вперёд и...

ФЬЮТЬ!

Без грома, крика и молитв он превращается в смазанную золотую фигуру, что с сумасшедшей скоростью устремилась к противнику. Верша, прекрасно зная, на что способны настоящие паладины, моментально делает размашистый прямой удар ногой снизу, а сам заваливается назад. В этот же миг у самого его лица проносится клинок, а в ногу что-то врезается.

— УГХМ...

Нога оказывается там, где и рассчитывал берсерк. Паладин не хватается за свое достоинство, но боль настолько сильная и неожиданная, что он кубарем катится за спину Верши. Берсерк этот шанс не стал упускать и, перекатившись через спину, кинулся на противника.

Молча, без мата и воплей, он раз за разом наносит удары по шее паладина. Других легкодоступных мест у него не было, и он был прекрасно осведомлён о живучести паладинов. Именно поэтому он первым делом решил отрубить ему голову.

Шмяк!

Отделив голову всё еще вращающую глазами, он завалился на бок и, тяжело дыша, уставился в небо. Сглотнув, он облизнул пересохшие губы. Ярость начала отступать, и в боку появилось сначала жжение, а затем тупая боль.

— Твою мать... чтобы я ещё раз на паладина за так полез... — выдохнул он и, кряхтя, как старый дед, встал сначала на колени. Упираясь одной рукой о землю, а второй придерживая бок, он с шипением и неразборчивым матом поднялся на ноги и взглянул на остальной отряд инквизиции. После золотой формы паладинау него не осталось вопросов, кто это был.

У телег огромный чёрный тролль со слегка погнутым двуручным дрыном северян, чудом затесавшимся среди остального хлама форта, добивал раненных. Причем оружием он не пользовался, а просто подходил к каждому и ударом огромной ноги превращал головы ещё живых солдат в лепёшки.

Монах, до этого читающий молитвы и усиливающий воинов, лежал у края дороги. Причём с этой стороны лежала только половина. Вторую половину берсерк обнаружил у одного из троллей, что таскался с ней между телегами.

Бэк сидел у колеса и занимался исцелением ран у одного из гигантов его отряда. Ему в грудь попало три удара копья, которые чудом не пробили доспех. Один из ударов соскользнул с нагрудной пластины и пропорол толстую шкуру исполина, оставив глубокую и достаточно большую рану.

— Блять... — сморщился Верша и поплёлся к сыну, держась за бок. — А кошёлки-то наши где?

Он с трудом добрался до Бэка. Когда тот заметил его, то тут же вскочил и спросил:

— Куда?

— В бок, — опёрся рукой на телегу берсерк. — Дышать тяжело... сучий паладин... достал-таки...

Бэк тут же усадил отца под тихий мат и проклятия на голову всей инквизиции, развязал завязки и сбросил доспех на землю. Разорвав рубаху, он осмотрел рану и проговорить:

— Надо лечить.

— Ну-ка нахер твое лечение, — послал воин и сжал зубы. — Я лучше сдохну, чем у тебя лечиться.

— Надо, — сказал мальчишка и оглянулся. К ним уже спешили с одной стороны Шара с Марой, а с другой Гара.

— Нехер... пару деньков отлежусь — само заживёт, — простонал Верша и закашлялся. Во рту появился привкус крови. Сплюнув и обнаружив кровь, он взглянул на сына.

— Пап, рана пузырится на кашле... — встревоженно произнёс он.

— Верша, — подбежала к ним Гара. — Ранен?

— Лечиться не хочет, — буркнул Бэк.

— Я в гробу видал такое лечение! Нахер с ним идите! — попытался возмутиться берсерк, но тут же снова закашлялся.

— Верша, просто приляж, — произнесла Гара и завалила его на бок. Усевшись в изголовье, она взглянула на побледневшего берсеркера и произнесла: — Девочки, мне ваша помощь нужна!

Верша, глядящий на небо и склонившуюся над ним девушку, начал зажмуриваться и тут же широко открывать глаза.

— Чёт в глазах темнеет, — произнёс он осторожно.

— Верша, посмотри, что у меня для тебя есть, — с улыбкой склонилась над ним Мара и принялась расстегивать куртку. — Я учла предыдущие ошибки и не стала одевать белье.

Берсерк нахмурился и уставился на девушку, которая скинула куртку и рубаху, представ перед ним с голой грудью.

— Блять, ты ебанутая? — попытался возмутиться берсерк, но тут над ним появилась Шара так же с обнаженной грудью. — Блять, ты ведь нормальная была? У меня бочину разворотило, а вы...

— Так надо, — произнесла Гара и кивнула девушкам.

Те взяли руки воина и ладонями прислонили к груди.

— Кошёлки недотраханые... — прохрипел Верша, но возможности упускать не стал, слегка сжав руки.

В этот же момент девушки, словно по команде, завернули кисти, а потом заломали руки берсеркера. Гара тут же вытащила из-за пояса небольшую очищенную от коры ветку и вставила в зубы берсеркера.

— Кафого фуя?!!

— Бэк — давай!!! — крикнула убийца.

Мальчишка тут же подскочил к отцу и положил руки на рану. Вершу сначала выгнуло, он захрипел, и затрещала палка у него в зубах. Через несколько секунд, пока под кожей его бока, живота и спины тянулись ростки, он резко вдохнул и со всей мочи заорал:

— ФУ-У-У-У-УКИ-И-И-И!!!

* * *

— Ну, вот что получается, — вздохнув, произнесла Гара. — Я взяла пятнадцатый уровень и довела «Полог тени» до десятого. Описание немного изменилось. Теперь я могу оставаться в затенённом месте невидимой почти минуту, если не выхожу из тени. Та-а-а-ак... а с характеристиками... Скрытность почти семьдесят.

Девушка подняла довольную физиономию и взглянула на Вершу.

— Что скажешь?

Берсерк молча вытянул толстую иглу с крепкой ниткой из своего доспеха, а затем опустил взгляд на свое снаряжение, в котором он уже проделал шилом отверстия, чтобы зашить разрубленный бок.

— Так, а у меня... Девятнадцатый уровень... — тут она покосилась на убийца и пояснила: — С луком проще было. Я часто стреляла, а тебе в последнем сражении вообще только двое досталось, которые решили через лес смыться.

— Сколько у тебя основная? — спросила Гара.

— Сто двадцать, — призналась Мара.

— Это нечестно, — вздохнула убийца.

— Ну, если тебя утешит — у меня мудрости и интеллекта по девяносто. Ледышки слабые. Зачастую раненных оставляла, которых тролли добивали.

Гара тяжело вздохнула, а Мара решила перевести тему:

— Верша, у меня скоро двадцатый уровень будет. Новый навык брать или мощный выстрел дальше развивать?

Берсерк молча кинул взгляд на девушку и продолжил заниматься своим доспехом.

— Верша, хватит дуться, — произнесла Гара и подсела поближе. — Ты должен признать, что это было необходимым. В конце концов, он не первый раз тебя лечит.

— И каждый раз я говорю — лучше сдохнуть! Ладно, в прошлый раз я в отключке был. Но сейчас-то на живую... — тут же вспыхнул Верша. — Вы, блять, представляете, каково это, когда у тебя под кожей растет эта хрень? Это хуже раскаленной кочерги в зад!

— Откуда знаешь? Пробовал? — тут же с прищуром спросила Мара.

— Я сейчас тебя шилом продырявлю раз двадцать, а потом тебя Бэк тебя лечить будет! Расскажешь, каково это, твою мать! — схватился за инструмент берсерк.

— Чего сразу продырявлю, — надулась лучница. — Я просто пошутила. Да и мы хотели как лучше.

— Серьёзно, — вздохнула Шара. — Мы реально за тебя перепугались. Ты бледный был, как крест того монаха, и на глазах тухнуть начал.

— Ничего я не тух.

— Тух, — кивнула Гара. — Ты, конечно, говорил, что у тебя регенерация там, и всё такое, но я что-то не хочу проверять: выживешь ты или нет. И вообще мы хотим загладить свою вину.

— Трахать вас не буду, — тут же отрезал берсерк, бросил на землю шило, и вернулся к своему доспеху.

— Я тебе зайца поймала, — отвернувшись, произнесла убийца.

— А я перепёлку подбила, — глядя в костер, добавила Мара.

Верша сглотнул, шмыгнул носом и из-под бровей взглянул на лучницу, а затем на убийцу.

— Освежевали уже?

— Я освежевала, — кивнула Шара. — С перепелкой помучалась, но уже готово.

Верша отложил свой кожаный доспех и хмуро оглядел девушек.

— Ну, и какого хера вы тогда ждёте? Чтобы я вас тупыми кошёлками обозвал? Где котелок с водой? Костёр уже вовсю горит, вон даже угли есть! А вы сиськи мнёте!

Гара усмехнулась и молча поднялась. Делая вид, что она всё ещё обижена, она взяла котёлок и пошла к ручью, где расположились тролли. Шара взяла тушку кролика, демонстративно шмякнула ей о бревно и принялась разрезать на части, тоже изображая обиду. Мара же подошла к Верше, нагнулась так, чтобы через расстегнутые пуговицы была видна грудь, и указала на воина пальцем.

— Ты меня лапал!

— Че, блять?

— Ты меня лапал за грудь, не отрицай! Я чувствовала, — тут она выпрямилась и с довольной улыбкой добавила: — Мне понравилось! Мы движемся в правильном направлении.

После этого она развернулась и, махнув рукой, направилась к лесу:

— Я за хворостом!

— Ёбнутая, — буркнул ей в след Верша и огляделся. — Так... а где Бэк?

Не найдя сына рядом, он громко позвал:

— БЭК! БЭК, ТЫ ГДЕ?!!... БЭК!

* * *

Бэк хмуро взглянул на отблески костра, откуда доносился голос отца и присел у небольшой кочки, на которой торчало сразу несколько опят. Он почесал голову и открыл меню. Выбрав нужный навык, он активировал его и прикоснулся к шляпке гриба. Выбрав во всплывающем меню «Развитие», он отстранился и внимательно уставился на результат. На шляпке гриба появились радужные разводы.

Вздохнув, парень повторил действие с меню, но в этот раз активировал атаку. Маленький гриб тут же вытянулся и спустя пару секунд превратился в маленькое, с полторы его ладони, человекоподобное существо.

— Хозяин? — поклонился гриб и спрыгнул с кочки. — Я защищу вас, хозяин!

Бэк вздохнул и, с жалостью оглядев гриб, покачал головой.

— Слабо.

Бэк молча развернулся и пошёл глубже в лес. Приседая и ища грибы, он пробовал снова и снова, но результат был примерно одинаковый. Мальчишка ввиду своей неопытности решил, что это происходит из-за того, что гриб не того сорта, и он сможет найти нужный.

За ним по лесу уже маршировало больше трех десятков грибов, когда он все-таки смог отыскать нужный в сгущающихся сумерках и радостно воскликнул:

— Нашёл!

Внимательно осмотрев белый гриб, он кивнул и тут же активировал навык «Развития». Гриб подрос, на шляпке появилась белая каёмка. Кивнув своим мыслям, Бэк активировал навык и ещё раз выполнил «развитие» на грибе. Тот вырос ещё больше. Ножка стала плотнее, а шляпка шире.

Бэк снова кивнул и, прикинув количество сил, снова активировал навык. Он протянул руку и собрался коснуться гриба, но тут послышался вкрадчивый шёпот:

— Результат будет несильно лучше.

Мальчишка поднял голову и обнаружил перед собой Роуля.

— Что? Я ориентируюсь по тем сморчкам, что толпой за тобой ходят, — развёл руками упырь. — Кстати! Зра-а-а-асть!

— З... Здравствуйте, — кивнул Бэк и покосился на гриб.

— В этом мире действует система. Она не умеет делать кульбиты. Только линейные, восходящие или нисходящие функции. Иначе нельзя. С чего ты решил, что выйдет принципиально по другому?

Бэк снова покосился на гриб и перевёл взгляд на упыря.

— Но я знаю, как обойти эту маленькую проблему... — вкрадчиво произнёс он и сделал шаг к мальчишке. — Если ты мне объяснишь, что ты хочешь сделать никому не скажешь, что я тебе помогал...

Мальчишка оглянулся на толпу грибов, что стояли за его спиной. По дороге они поднимали листики и брали палки, которые тут же обламывали, делая их как можно острее. С листьями и палками, они напоминали больше дворовых мальчишек, решивших поиграть в рыцарей, чем на настоящих бойцов и охранников.

— Папу ранило, — вздохнул Бэк. — Он с паладином бился. Сильно ранило.

— Но он же живой? Или он умудряется мёртвым орать так, что я отсюда слышу?

— Живой, но... у меня лечение очень... больно от него очень.

— И ты решил сделать сотню сморчков-воинов, чтобы они бились вместо твоего отца? Так?

Мальчишка опустил голову и понуро уставился на гриб под ногами.

— Похвальное стремление. И что ты будешь делать дальше? Сделаешь из этого гриба охранника?

Бэк пожал плечами.

— Не знаешь? — вздохнул упырь. — Ну, что же... тогда ты знаешь, что делать.

Начинающий Цветочный мастер вздохнул, взглянул на упыря и начал без особого энтузиазма пританцовывать. Роуль тем временем сделал шаг назад, расставил руки в стороны и выпустил когти.

— Чака-чака... — тут он крутанулся с безумной скоростью так, что в воздухе засвистели его когти. — Хэй!

Он резко остановился, держа перед лицом мальчишки небольшой пузырёк с чёрной жидкостью.

— Всего капля и результат будет совсем другим!

Бэк осторожно взял в руки пузырек и взглянул на упыря. Тот, протянул руку и когтем надрезал кожу на одном из пальцев. На нем тут же проступила чёрная густая тьма.

— Знаешь, закрытый мир — это ужасно скучно. Делать тут что-либо как надо тебе без твоей стихии в чистом виде крайне трудно. Я бы сказал, невозможно. Очень статичные правила. Да и перед отправкой сюда тебе чуть ли в зад не смотрят, чтобы не дай бог не пронёс кусочек стихии...

Роуль протянул руку с капелькой тьмы и остановил свой палец прямиком над шляпкой гриба.

— Но никому же в голову не придёт, что я могу быть стихией, — расплылся в безумной улыбке упырь. — Тьма — это я!

Капелька тьмы сорвалась с пальца и упала на предмет поиска мальчишки, который тут же начал покрываться тьмой.

— Действуй, — с довольным выражением лица сказал упырь. Он подался вперёд к сомневающемуся парню и с придыханием прошептал: — Ну, дава-а-а-а-ай! Будет весело!

Бэк активировал навык, затем прикоснулся к грибу.

Почерневший гриб внезапно распух, словно его кто-то надул, затем резко вытянулся на высоту человеческого роста и тут же снова надулся, снова вытянулся и снова надулся.

— Вот! Это я называю другой результат! — воскликнул Роуль со счастливым лицом.

Снова вытяжение и снова разбухание. Гриб достиг верхушки деревьев, которые тут же пожелтели и скинули листву. Темная сущность, замерла и её улыбка начала потихоньку сползать с лица.

— Возможно, капли было многовато...

Огромный гриб гигант тем временем отрастил руки и ноги, под шляпой появился огромный нос картошка и горящие слабым зеленым светом глаза. Он встряхнул шляпой, с которой посыпались зеленые споры-огоньки и повернулся, глядя на Роуля.

— Бэк... — вылупился упырь и опустил взгляд на мальчишку, который ещё быстрее и активнее начал пританцовывать. — Бэк... мальчик мой... это не тот случай.

Мальчишка остановился и взглянул на упыря, над которым гигант занёс ногу, чтобы раздавить.

— В этом случае работает правило: «Хочешь жить — умей бегать!»...

Роуль тут же смазался в воздухе и исчез, уносясь куда подальше. Гриб опустил ногу, сломав пару деревьев и повернулся к мальчишке.

— Здравствуй, — сглотнув произнёс Бэк и мельком глянул в сторону, откуда доносился крик Верши. Он кашлянул и неуверенно проговорил: — Мне... мне идти нужно... Папа ищет...

В следующий момент он пулей сорвался с места и метнулся к лагерю.

Глава 7

— БЭК! Твою мать, куда подевался этот мелкий засранец? — пробормотал Верша, отложил доспех и поднялся на ноги.

Встревоженно оглядевшись, он взглянул на лес.

— Он мог и обидеться, — подала голос Шара. — Ты, мягко говоря, нелестно отозвался о его лечении, а он между прочим помочь хотел и за тебя очень беспокоился.

— А что, я кланяться и плакать должен был? Я чуть с ума не сошёл от боли, — буркнул берсерк. — БЭК! БЭК, ВЕРНИСЬ!

Верша еще раз оглядел поляну, тяжело вздохнул и, взглянув на магессу, сплюнул.

— Ты видела куда он пошёл? В какую сторону?

— Нет. Я кролика потрошила, — покачала головой девушка.

— Твою мать, — рыкнул воин и, вздохнув, направился к ближайшим кустам. — Придётся искать... БЭК! А ну вернись немедленно!!!

БУДУМ!

КРАГ!

Верша резко развернулся и заметил, как на другом краю поляны одно из деревьев завалилось. Он без промедления рванул туда, но, добежав до середины, заметил сына, который пулей выскочил из кустов и метнулся к нему с перепуганной физиономией.

— Папа! — выкрикнул он на ходу.

Верша выхвати топорики, кинулся ему навстречу, но тут из кустов, ломая мелкие деревья и топча все на своём пути, показался огромный гриб-гигант.

— Твою мать, — с трудом затормозил берсерк.

Бэк тут же юркнул ему за спину, а Верша растерянно замер, уставившись на причудливое чудовище, с шляпы которого на землю сыпались зеленые огоньки.

— Бэк — назад! — скомандовал Верша, сглотнув.

Гигант сделал шаг к нему.

— Назад и уводи отсюда всех! Быстро!

— Папа...

— БЫСТРО! — рыкнул Верша, прекрасно понимая, что своими топориками он максимум почещет спинку огромному человекоподобному грибу.

БУДУМ!

Ещё один шаг причудливого монстра.

— Не уйду! — послышался твёрдый голос сына. — Я тебя не оставлю!

— Уйди, дурак! Только мешать будешь! — обернулся к нему Верша.

БУДУМ!

Ещё шаг.

— Бегом, твою мать!

Верша с гневом и затянутыми яростью глазами взглянул на сына. Но тот вместо твердого выражения лица состроил удивленную мину.

— Папа?

Берсерк оглянулся и обнаружил, что гигант опустился на колено и склонил голову.

— Эт че? — растерянно произнёс он.

— ХОЗЯИН! — пробасило существо так громко, что у Верши от звука задрожало всё нутро.

Верша оглянулся на сына, снова на гиганта и, опустив руки с топориками, процедил:

— Так, блять... Это ты этого ушлепка сделал?

Бэк взглянул на отца, затем на огромный гриб и на троллей, что, размахивая оружием, уже неслись из леса вместе с Гарой. Он оглянулся и обнаружил, что лучница уже натянула лук и едва сдерживала белоснежную стрелу. Рядом с ней стояла Шара, держа дрожащими руками ледяной шип между ладоней.

— Как бы... да...

— И как ты этого ублюдка сотворил, не расскажешь?

— Ну... — мальчишка сжал в кулаке флакончик, что ему дал Роуль, и, сглотнув, добавил: — Так получилось.

* * *

Юринай спокойно шёл по дороге.

Погода располагала к прогулке, и он спокойно и неторопливо переставлял ноги, иногда стукая небольшим посохом по земле. Солнце пригревало, даря своё тепло, и старичок с лёгкой улыбкой неторопливо продолжал свой путь. Проходя мимо деревьев, укутанных в желтые и красные одеяния, он разглядывал их с легкой улыбкой.

Юринай не помнил, сколько так уже идёт. Он не помнил, куда и откуда. В его памяти уже давно стёрлись дни, месяцы и годы, что он шагал по этому лесу.

Здесь не было полей, не было рек, не было ночи.

Тут всегда было слегка прохладно, но пригревало солнце. Дорога всегда была сухой, и дул лёгкий ветерок, иногда срывавший золотые листья с деревьев. Старый мастер всегда шёл с лёгкой улыбкой и любовался деревьями и разноцветной листвой, которая вот-вот опадёт и оставит древесных исполинов голыми до наступления весны. Именно этот тонкий момент, перед наступлением холодов, он любил больше всего.

Шаг, за шагом. Поворот, за поворотом. Всё то же солнце, всё те же деревья и всё та же легкая улыбка старика со шкафом за плечами.

— Здравствуй, Юринай, — раздалось за спиной старого мастера.

Старичок остановился и удивлённо поднял брови. Он развернулся и обнаружил перед собой козлоголового демона, что смотрел на него глазами, заполненными тьмой. Молча сжав посох покрепче, он медленно стянул одной рукой лямку, на которой держался шкаф, и поставил его на землю.

— Знаешь, кто я?

— А это имеет значение? — уточнил старичок, скинул вторую лямку и перехватил посох другой рукой. Пара движений, и из его карманов появляется белоснежная трубка для табака.

— Имеет, — кивнул Амор.

— Ты — демон. Для меня этого достаточно.

— Всё намного сложнее, чем ты думаешь, — козлоголовая сущность достала из воздуха стул, поставила его и уселась на него. — Набивай трубку. Разговор будет долгий.

Юринай оглядел демона и немного расслабился.

— Я не шучу. Нам о многом надо поговорить, — демон закинул ногу на ногу, откинулся на спинку, а затем указал на шкаф. — Достань себе стул. Нам нужно обсудить, как спасти один мир и при этом не разрушить его.

Старичок подошёл к шкафу, прислонил посох к нему и заглянул внутрь. Вытащив из него стул, он поставил его перед козлоголовым и уселся на него. В молчании он так же достал небольшой мешочек с табаком и принялся набивать трубку.

— Что ты знаешь о других мирах? — произнёс Амор, задумчиво наблюдая за собеседником, но тут же усмехнулся и добавил: — Да, прости... глупость спросил.

— Миры... ты имеешь в виду планы стихий? Или царство мертвых? Если так, то...

— То, о чем ты говоришь, относится к этому миру. На самом деле их существует великое множество. Если честно, то точную цифру я не знаю и... и вообще не исключаю, что их количество бесконечно.

— Вот как, — хмыкнул Юринай и принялся раскуривать трубку.

— Да, но часть миров объединена. Когда точно не скажу, но нашёлся умник, у которого получилось создать... Что-то, вроде пространственного кармана, — проговорил Амор и заметил, как Юринай заинтересованно взглянул на него. — Только это не совсем карман. Я бы назвал этот город... Дополнительным миром с ограниченными и очень специфичными свойствами.

— Какими?

— Ну, например, при определенных манипуляциях из него можно попасть в любой другой мир.

Юринай хмыкнул, глубоко затянулся трубкой и внимательно уставился на собеседника. Трубка в его руках покрылась золотистыми надписями.

— Время шло, знания расползались по мирам и со временем способных путешествовать между мирами стало всё больше. Как итог этот пространственный карман разросся и превратился в город Амрок с окрестностями. Своего рода пристанище чрезмерно сильных сущностей своих миров и место для... тех, кто не нашёл себя в других мирах.

— И что это дало?

— Пара войн, пара переворотов во власти, несколько уничтоженных миров, но всё со временем устаканилось. Мы выработали правила и законы, которые соблюдают все.

— Все?

— Все. Если эти законы нарушить, то такие сущности, как я, прекрасно помнят, чем это заканчивается. Тотальной войны не хочет никто.

— А если кто-то захочет?

— Потеряет память и отправится в родной мир в виде отрубленной личности. Да, и если приспичит, то есть множество миров, где можно... кхэм... развлечься. С определенными ограничениями, естественно. Баланс основных сил и первостихий обязателен.

— Баланс?

— Да. Это один из поздних законов. В закрытых мирах, где вмешательство напрямую крайне нежелательно, надо поддерживать баланс. Если он нарушится, мир в подавляющем большинстве выродится и может сам себя уничтожить.

— Интересно, — хмыкнул Юринай. — А в чём же проблема?

— Есть миры... которые очень непохожи на наш, — вздохнул Амор. — Есть миры, состоящие из пламени. В них горит... всё. Ради интереса одна сущность смерти засунула туда душу... Даже душа сгорела.

— Полностью из пламени?

— Да, и такое бывает, но нам подобные миры не особо интересен.

— А что тогда интересно?

— В основном нам интересны системные миры, — кивнул Амор. — И один из них, самый перспективный... немного вышел из-под контроля.

— Что значит системный?

— Мир, построенный на математике, — улыбнулась тёмная сущность. — Мир, в котором существует система. Она сама выбирает определенную личность, сама предлагает ей подключиться и выдает класс. Что-то, вроде... специализации. Даёт основные параметры, которые личность должна усиливать действиями и становиться сильнее в своей специализации. Всё это показывается в виде цифр, графиков и прочих нюансов.

Старый мастер вскинул брови и сказал:

— Но это же чушь и...

— Это мир, — кивнул Амор. — Мир со своими правилами. И в этом мире нарушился баланс. Свет практически захватил его, и это не сулит ничего хорошего для мира. Скорее всего, если ничего не предпринять, он выродится или самоуничтожится. Мы, конечно, отправили туда контролера баланса, но... наш выбор оказался... Мягко говоря неудачным.

— В смысле?

— Этот контроллер — тёмная сущность. Откровенно говоря, мы ожидали, что он застрянет там лет на двести, выравнивая баланс сил, но этот контролер умудрился внести изменения в систему. Как он это сделал, нам не известно, но мы опасаемся, что, внеся изменения, он сломает саму систему, и мир может просто схлопнуться.

— Такое уже было? — нахмурившись, спросил Юринай.

— Да, но не в системном мире. Одна сущность стихии льда посетила огненный мир. Взрыв был такой, что ни сущности, ни этого мира мы не можем найти до сих пор.

Юринай затянулся трубкой и серьёзно уставился на собеседника.

— Если мир на основе математики и расчетов, то... вмешаться в систему, установленных формул, можно только... если найти ошибки... Нет. Это не ошибки. Это противоречия формул и функций...

Старый мастер на ходу начал строить теории и бормотать себе под нос, но его прервал Амор:

— Я предлагаю тебе отправиться в этот мир, разобраться в том, что происходит, и по возможности исправить то, что натворил этот иди... этот контроллер.

Юринай сфокусировал взгляд на собеседнике и, смутившись, спросил:

— И как ты себе это представляешь? Ты отправишь меня в другой мир? А как же... как же...

— Юринай, откуда ты идёшь? — спросил козлоголовый. — Ты помнишь, откуда и куда ты идёшь?

Старичок хмыкнул.

— Конечно! Я иду в... в... — он нахмурился и взглянул на дорогу. Затем обернулся и взглянул в другую сторону. — А иду я из...

Он обернулся к Амору и спросил:

— Это заклинание? Ты забрал мою память?

— Нет, Юринай. Это... Это твое посмертие. Причём довольно неплохое, — произнесла сущность. — Ты ведь любишь осень. Ту осень, пока ещё тепло, но деревья уже стоят с цветными листьями. Не холодно, не жарко. Лес и дорога. Тебе ведь нравились такие дороги, так?

— Так, но...

— Ты умер, Юринай. И мне стоило немалых усилий, чтобы тебя отыскать.

— Я не умер. Я ведь здесь и...

— Ученик — Мак, сражение с демоном... Ты не помнишь?

Лицо старичка начало преображаться, а козлоголовый демон протянул руки вперед. На одной оказалась серая сфера, а на другой чёрная.

— Ты мертв, Юринай. Я предлагаю тебе ещё одну жизнь с твоей памятью. Очнешься в мире с системой. Класс предугадать не смогу, но то, что он будет — это точно. Коснёшься чёрной сферы, и пути назад не будет. Коснёшься серой — я исчезну, ты забудешь меня и то, что сейчас услышал, и ты продолжишь свой путь по этому прекрасному лесу.

Старичок сглотнул и с опаской посмотрел на сферы.

— Что... что я буду должен сделать?

— Выяснить, насколько все плохо, как контролер внёс изменения в статичную систему, и по возможности исправить то, что он сделал. Это все.

Юринай растерянно взглянул на трубку, затянулся и поднял взгляд на Амора.

— А если я не смогу?

— Жаль терять такой перспективный мир, но тут ничего не поделаешь.

Старичок выдохнул дым и снова затянулся.

— Шкаф... я могу взять с собой шкаф?

— Увы. Этот шкаф — плод твоего воображения. Его не существует в этом месте. Как и деревьев, и твоей трубки.

Юринай покосился на дымящийся артефакт в его руках, затем поднял взгляд на козлоголового.

— Не волнуйся, зная тебя, я думаю, найти табак с трубкой не составит труда.

Старичок вздохнул, почесал голову, затем снова глубоко затянулся. Перевернув трубку, он вытряхнул из неё пепел, убрал в карман и протянул руку к чёрной сфере.

— Надеюсь, этот мир сможет меня удивить, — вздохнул он, прикасаясь к ней.

— Ты даже не представляешь насколько, — кивнул Амор, наблюдая, как старичок растворяется в воздухе, а за ним и всё окружающее пространство растворяется в тьме. — Зная тебя — ты будешь пищать от восторга...

* * *

— Верша, какого чёрта мы ждём? — возмутилась Мара, стоявшая за плечом берсеркера.

Берсерк молча наблюдал из-за телеги, как тролли и огромный игиант расшвыривают охрану шахты через выломанные ворота. Огромный гриб топтал людей, превращая их в кровавую кашу на своих ногах.

— Верша, какого чёрта? — уже не вытерпела Шара.

— Сидеть, кошёлки, — рыкнул Верша, наблюдая за происходящим во внутреннем дворе. — Сидеть и ждать, вашу мать!

Тролли влетели в строй с солдатами, который они попытались организовать у небольшого здания, с большой надписью «Контора». Первые переломанные тела полетели в стороны.

— Ты уверен? — спросила Гара.

— Уверен, ждём, — надавил берсерк, и в этот же момент над гигантским грибом возник сияющий клинок, который развернулся кончиком вниз и ударил.

ХЛОП!

Огромный гигант, успевший разнести ворота и надавить не меньше десятка солдат, замирает, а через секунду разваливается на две половинки. Из здания выскакивает трое рыцарей в сияющих белых доспехах. Солдаты мгновенно окутались легким жёлтоватым светом и сплотили ряды.

— Вот этих уёбков мы ждали, — сплюнул Верша и оглянулся на девушек. — Гара — ты лезешь в дом. Там должен быть еблан в тряпках. Монах или священник — не знаю. Паладины такую хрень на солдат наводить не умеют.

— Поняла, — кивает убийца и бегом направился к воротам, на ходу уходя в тень.

— Шара, Мара — одного рыцаря берите и бейте, пока он не сляжет. Только после того, как он двигаться перестанет, берете второго. Один на мне. Понятно?

— Обзор маленький... — подала голос лучница.

— Блять, мне вас учить ещё откуда бить?!! — рыкнул на них берсерк.

Девушки тут же спохватились и помчались к воротам, а Верша, достав топорики, размял шею.

— Пап, а я? — подал голос Бэк.

Отец оглянулся на мальчишку и вздохнул.

— Постарайся сделать так, чтобы сегодня никто не умер, — произнёс он и быстрым шагом направился в сторону ворот, за которыми находилась шахта и несколько построек.

Мальчишка вздохнул и оглянулся. Вокруг в кустах никого не было, а сам он не знал, как помочь своему отряду. Порывшись в карманах, он вытащил флакончик с тягучей черной жидкостью.

Взглянув на отца, что уже несётся в бой, он перевёл взгляд на содержимое своей руки.

— Я тоже могу сражаться, — пробормотал он и огляделся.

Ни под ногами, ни поблизости он не обнаружил грибов. Уверенность начала сменяться растерянностью, но тут его взгляд остановился на трухлявом пне, покрытом мхом и едва заметными шляпками грибов.

Худые, с бледными шляпками, они мало напоминали толстые и мощные белые грибы.

— Ну, это же грибы, — пробормотал парень и подошёл к пню.

Боясь повредить мелкие поганки, он приложил руку к пню и активировал навык, выбрав в меню строчку «Развитие».

К его удивлению, грибы никак не среагировали, а вот пень захрустел и спустя пару секунд треснул, и из-под мха показалось чёрное нутро мертвого дерева.

Мальчишка нахмурился и активировал навык ещё раз, но вместо грибов снова среагировал пень. Он приподнялся, словно внутри что-то увеличилось, трещина ещё больше увеличилась, показав гнилое дерево, а грибы на крае пня так и остались ни при делах.

БАБАХ!

Бэк резко обернулся и заметил сияющего ангела, что появился над местом сражения. Медлить начинающий цветочный мастер не стал. Он быстро вскрыл флакон и занёс его над пнем. Рука дрогнула, и в расщелину упала сразу три капли, отчего всё вокруг, включая мох и бледные поганки, почернело.

Парень приложил руку и активировал навык, не особо беспокоясь о последствиях и слабо понимая, что происходит.

В следующую секунду земля под ногами встала дыбом. Пень начал подниматься, выдирая корни из почвы вокруг. Раздалось утробное рычание, в котором с трудом угадывался голос:

— ВСЁ... ВСЁ В ТРУХУ...

Спустя пару секунд перед Бэком был огромный клубень из корней, чёрного тумана и пары сияющих зеленых глаз.

— Светлые, — сглотнув произнес мальчишка и указал в сторону шахты. — Светлых в труху!

Тварь резко повернулась в указанную сторону и метнулась к шахте, словно огромная чёрная комета, оставляя после себя чёрный шлейф из тумана и гнилой трухи.

— Папа не светлый! — крикнул ему вслед мальчишка. — Гара, Мара и Шара тоже!

Глава 8

Верша взглянул на разваленный дом, на проржавевшие доспехи паладинов, затем перевёл взгляд на девушек, одежда на которых висела лохмотьями, откровенно не прикрывая толком ничего, после чего опустил взгляд на свои топорики, покрывшиеся слоем ржавчины.

— Бэ-э-э-эк! — протянул он и повернулся к сыну, стоявшему в воротах.

Мальчишка сглотнул, опустил взгляд и втянул голову в плечи.

Отец подошел к сыну и присел, заглядывая ему в лицо.

— Что это было, Бэк?

— Ну... там пень стоял, — начал мямлить мальчишка.

— Твой, блять, пень... — Верша указал на здание. — Все дерево тут расхреначил в труху. Крыша внутрь провалилась, а потом стены завалились.

— Ну... нам же здание не нужно, да? — осторожно спросил сын.

— То, что оружие их в труху ржавую посыпалось, это конечно хорошо, да, — кивнул Верша и указал на завал у горы. — Но, вот то, что опоры на входе в шахту рухнули и завалили ее к ебеням... Как-то не очень, не находишь?

— Он... оно... случайно, в общем, — опустил взгляд мальчишка.

— Но все это цветочки, — буркнул Верша и указал на свою промежность, откуда сквозь лохмотья висели яица. — Вот это ягодки! Бэк, какого черта эта тварь и одежду в лохмотья рваные превратило?

— Ну, — поднял взгляд мальчишка и перевел его на девушек. — Ну, как бы... Доспехи там...

— Доспехи? Какие нахрен доспехи?!! — начал заводиться отец.

— Так... это.. сиськи! — указал парень на девушек. — Что плохого?

Берсерк с перекошенным от злости лицом оглянулся назад, оглядел девушек и вернул взгляд на сына. Глубоко вздохнув, он сплюнул на землю, встал и пошел к девушкам.

— Че встали? Пошли, попробуем хоть какую-то одежду найти, — раздраженно буркнул он и замер, заметив у одного сарая остальных троллей. — А эти какого хера там встали?

— Там, видимо, продукты хранили, — заметила Мара, ничуть не стесняясь своей обнаженной груди, что выпирала из-под лохмотьев.

Верша тяжело вздохнул и оглянулся на понурового Бэка.

— Блять, не было печали, так сын самодеятельность устроил... Эй! — крикнул он троллям. — Эй! Пошли завалы в шахту разгребать! Это дерьмо вы точно есть не будете!

* * *

Юринай проводил взглядом команду наёмников и задумчиво почесал подбородок.

— Очень интересно, — произнес он и взглянул на таверну, откуда те вышли.

Сделав несколько шагов, он вдруг замер и принялся проверять карманы. Старик за три часа брожения по начальному городу не додумался проверить: есть ли у него деньги.

Обнаружив три серебряные монеты, он довольно кивнул и направился ко входу. Войдя внутрь, он быстро нашёл хозяина и подошёл к нему.

— Здравствуйте, — произнёс он и, оглядев зал, спросил: — Сколько обед стоить будет?

— Смотря какой, — не отвлекаясь от протирания кружки ответил высокий худощавый мужчина. — Похлебка и каша — два медяка. Наваристый суп, второе с мясом — три. Можем кабанчика зажарить, но ждать надо. Он еще бегает.

— Мне бы... Второй вариант.

— Свободный столик занимайте, сейчас принесут, — кивнул мужчина и, поставив кружку, собрался отправиться в сторону кухни.

— Погодите, — остановил его Юринай. — Я тут видел воинов... как бы...

Хозяин лавки взглянул на старичка и хмыкнул.

— У нас в основном системные.

— Дело в том, что я с недавних пор... тоже системный, — задумчиво произнес Юринай. — Мне бы совета у кого спросить.

— Эко тебя угораздило на старости лет, — хмыкнул мужчина и кивнул в сторону стола, что стоял в углу. — Старый Фред, не профи, но с системой давно и опыт имеет.

— Спасибо, — кивнул Юринай, но хозяин его остановил.

— Без бутылки к нему не ходи. Спился он, как команду похоронил.

Хозяин поставил перед ним бутылку и показал пальцами две монеты. Юринай кивнул. Взяв бутылку, он подошел к указанному человеку и, поставив перед ним вино, уселся напротив.

— Доброго дня, — поприветствовал он и откупорил плотную пробку. — Мне вас посоветовали как опытного... системного.

Фред, сидевший до этого с задумчивым лицом и пустой кружкой пива, взглянул на старика, а затем перевёл взгляд на бутылку.

— Дело в том, что со мной случилась оказия, — взял в руки кружку старичок и принялся наливать туда вино. — Мне высветилось перед глазами системное сообщение, в котором говорится, что к концу суток мне будет выдан класс.

— Чего?

— У меня был тот же вопрос, — кивнул Юринай. — И я, мягко говоря, в растерянности. И самое главное, я пока даже не знаю, что делать.

Фред взял кружку и кивнул на вторую пустую. Юринай понял его сигнал и начислил себе, но на порядок меньше. Стукнув кружками, они опустошили их.

— Не знаешь — не делай, — произнёс мужчина, кивнув на бутылку, обозначая предложение начислить вторую.

— В том-то и дело, что я никто и звать никак, а в кармане пара серебрушек. Это всё, что у меня есть. Что-то делать всё же придётся.

Мужчина вздохнул.

— Знаешь... — тут он окинул старичка взглядом. — Боец из тебя так себе. Лука, я так понимаю, тоже в руках не держал. Маг... Да, пожалуй магический класс тебе бы подошел. Но я бы тебе посоветовал, раз уж ты ни разу не наемник и про походы представления... — тут он еще раз оглядел собеседника, — скорее всего не имеешь.

Фред взял кружку и, опрокинув в себя вино, продолжил:

— Иди в целители. Если быстро прокачаешься, потерпишь тяжелую жизнь в начале, то дальше будешь, как сыр в масле. Можно даже никуда не ходить и шкурой не рисковать. Обоснуешься в каком-нибудь городке повыше уровнем и сиди себе, жди клиентов.

Юринай пригубил вина и задумчиво взглянул на собеседника.

— Да, целитель не так весело, но я думаю, в твоём возрасте это не главное, — хмыкнул он, но затем вздохнул и взглянул в окно. — Но это если мы про деньги и заработок. А если подумать... то тебе... На кой хрен тебе это всё надо?

— В смысле?

— Я про походы, наемников и прочую дребедень? Я слышал, есть классы поваров... или вот слышал про лесоруба. Кузнецы всякие и прочее. Чем тебе не класс? Знаешь, класс ведь выдается обычно за склонности. Я не видел ни одного криворукого копейщика. Видел мага огня, так он заводился постоянно из-за какой-то хрени. Понимаешь, о чем я?

— Класс соответствует характеру человека?

— В точку. Я думаю... думаю, что раз уж так выпала карта, то... Может надо делать то, что любишь? Так, чтобы жить не ради цифр, а ради своего дела.

Юринай задумчиво кивнул и налил собутыльнику побольше.

— Знаешь, моя судьба... моя судьба тоже в чём-то уникальна.

— М-м-м-м? В чём?

— Система пришла ко мне дважды, — вздохнул мужчина и, заметив равнодушие собеседника, хмыкнул.

— Не поймите неправильно, но я мало... мало интересовался системой. Не до этого было... как-то.

— Приход системы — это как великая удача. Способ достичь каких-то вершин... Поэтому люди зачастую не думая нажимают «Да». А я... мой отец бондарь. Его отец был бондарем. И отец отца был бондарем. Мы делали бочки не одно поколение. Деревья, доски, рубанок, стальные кольца... Черт, как же я тогда ненавидел эти чертовы бочки.

Юринай подлил вина в кружку мужчины и продолжил ловить крупицы информации.

— Когда мне стукнула четырнадцатую весну, отец поймал меня с девчонкой из соседней деревни. Ерунда, да я в то время должен был вести кольца от кузнеца, да... загулялись, — улыбнулся мужчина. — Отец поймал меня тогда и так выпорол... Неделю сидеть не мог, а шрамы на спине до сих пор остались. Как я тогда злился на эти чертовы бочки... До зубного скрежета... А через неделю, когда я снова мог работать в мастерской отца, мне перед сном высветилась системка. Мне предлагали класс «Бондарь».

— И вы?

— А я отказался, — Фред припал к кружке и сделал несколько глубоких глотков. После этого он втянул носом воздух и с улыбкой продолжил: — Со злости отказался. Понял, что система меня заметила и года два каждый день брал крышку от бочки, приматывал её себе к руке и тренировался. Мечтал быть воином.

— Получилось?

— С мечом я тренировался... хреново. Знать не знал что и как. А вот к щиту подошёл с упорством. Приматывал крышку к руке и лупил лозой коров по заднице, а потом пытался устоять от её удара ногой.

— Вы знали, что система появится второй раз?

— Нет. Я вообще собирался уйти в восемнадцать в армию или отряд какой. Не было мыслей о системе. Хотя да... жалел, что класс выпал такой несуразный... Бондарь... Твою мать...

Юринай покивал головой, а Фред продолжил:

— Так вот... я к чему это тебе сейчас рассказываю... Я не знаю, жив ли отец и мать, я похоронил больше десятка друзей, с которыми стояли плечом к плечу, я угробил чертову тучу денег на снаряжение... Да и пропил не меньше... Но я... Я бы сейчас всё что есть променял на этот класс Бондарь.

Юринай задумчиво кивнул.

— Сейчас я щитоносец тридцать пятого. Я уважаемый и состоятельный человек, но... на самом деле, больше всего в жизни я хочу делать... бочки. С отцом в старой мастерской.

Юринай пригубил вина и задумчиво уставился на собеседника, а Фред тем временем продолжил:

— Деньги — пыль. Деньги — это всего лишь металл. Не смотри на деньги. Смотри на то дело, с которым ты живешь. На то дело, которое делает тебя по-настоящему счастливым. Остальное — пыль и ненужная суета... Поверь мне...

Юринай кивнул и взглянул на хозяина таверны, что уже нёс ему поднос с парящим супом и вторым блюдом.

— Спасибо, — кивнул старичок. — Я обязательно запомню.

* * *

Юринай оглянулся на городские ворота и поставил на землю мешок, в который прихватил припасы для своей задумки. Рядом он поставил корзину с угольками, которые с трудом уговорил отдать ему хозяина таверны.

— Так, — произнёс он, оглядывая стену. — Здесь мне никто мешать не будет.

Он взглянул на солнце, прикидывая, сколько ему осталось времени светового дня, затем оглядел горизонт в поисках туч, грозящих дождем.

— Отлично.

Старичок нагнулся к корзине, достал из неё уголек и подошёл к стене.

— Итак, мы имеем... систему... — его рука протянулась к стене и начертила знак Х. — По каким принципами и какими формулами она руководствуется?

Юринай сделал пару шагов назад, взглянул на знак и положил уголёк на землю. После этого он закатал рукава и снова поднял свое писчее орудие.

— Демоны задери того, кто это придумал, — произнёс он, подходя к стене. — Но как же это чертовски интересно...

Стена начала покрываться условиями задачи, затем расчетами со сложными формулами вероятности и попыткой вывести закономерности. Что-то нещадно зачеркивалось, что-то обводилось, а что-то и неоднократно пересчитывалось.

Остановился Старый мастер только тогда, когда сумерки навалились настолько сильно, что ему приходилось пригибаться к стене, чтобы различить свои записи.

— Черт, — буркнул он и вздохнул. — Шестьдесят четыре переменных... Это слишком много...

Старичок сделал пару шагов назад, оглядел огромный исписанный участок стены и, закусив нижнюю, губу вздохнул.

— Много, но не невозможно...

Юринай решительно вернулся к своему рюкзаку и направился к небольшим зарослями кустарника. Там он бросил рюкзак с корзиной, наломал хвороста и принялся разжигать костер. Спустя пару часов, закончив с обустройством лагеря, он уселся на подстилку из молодых веток и раскрыл рюкзак. Достав пару отварных картофелин и кусок сыра, он задумчиво уставился на огонь.

— Нет, — пробормотал он, все еще находясь мыслями в расчетах. — Нужна практика и экспериментальные константы... Хотя бы элементарные...

В мыслях по поиску и вычислению констант он замер, даже перестав жевать, но тут его из ступора вывела система.

Желаете принять класс «Математик»?

Да\Нет

Юринай, несколько раз перечитавший сообщение, снова принялся жевать. Проглотив, он вздохнул и громко произнёс:

— Система, ты действительно думаешь, что я тут математикой занимался?!! — Старый мастер хохотнул, снова откусил картофелину, а за ней сыр. — Ефли это фсе, что ты мне мовешь предловить, то ты фертофски примитифная.

Юринай протянул руку и нажал кнопку «Нет».

Доев лишь малую часть своих припасов, он достал небольшую кожаную фляжку и отхлебнул из неё воды.

— Надо встать с рассветом, — произнес он, располагаясь на подстилке. — Так времени будет побольше... Демоны бездны, как же не хватает шкафа...

Перед глазами снова возникла системка:

Желаете принять класс «Исследователь»?

Да\Нет

Юринай, уже собиравшийся спать, перечитал системку, хмыкнул и произнес вслух:

— Вариантов два. Либо ты меня слышишь и у тебя есть разум, чтобы понять мои слова... Либо кто-то это делает вместо тебя.

Он протянул руку и нажал кнопку «Да».

* * *

Юринай шёл по улице и задумчиво вертел в руках небольшой камешек. Он глубоко вздохнул и ещё раз на него взглянул.

Камень из серого гранита.

Состав: Серый гранит 100%

Урон: 1-2 (Дробящий)

Старый мастер хмыкнул и бросил его на землю. Поправив рюкзак на плечах, он сунул руки в штаны и задумчиво разглядывая дома. Решив повторить эксперимент, он подошёл к дому и положил на него ладонь. После этого он громко сказал:

— Меню!

Перед глазами тут же открылась система, и он активировал единственный навык «Познание».

Перед глазами тут же появилось описание дома:

Каменное жилище.

Состав: Серый гранит 68%, шпаклёвка на яичной основе 1,2%, неизвестно, неизвестно, неизвестно, неизвестно.

Урон: Не предусмотрено.

Юринай нахмурился, убрал руку и продолжил движение по улице в сторону центра.

— Итак. Ты не показываешь мне часть материалов... Думаешь, что я не знаю, что это? Или это потому, что я не обследовал дом? Я уверен, там есть древесина, но ты ее мне не указываешь в составе...

Юринай сложил руки на груди и не обращая внимание на прохожих продолжил рассуждать:

— Первое — маловероятно. Да, я знаю, что это был камешек из серого гранита. Он тут повсюду. Видимо, недалеко есть каменоломня или то, что от нее осталось после строительства города. Но я не говорил, что я знаю, как выглядит серый гранит. Ты сама так решила. Я слышал и знал, что самый крепкий раствор делают на яйцах, но тут определить из чего раствор... Я бы не смог. Даже если бы захотел. Отсюда можно сделать вывод, что ты знаешь всё, что знаю я...

Старичок остановился, втянул аромат свежего хлеба, что тянулся из соседней улицы, и хмыкнул. Засунув руку в карман, он взглянул на серебрушку и горстку медной мелочи, после чего вздохнул и убрал деньги обратно.

— Деньги, конечно, важны, но... С ума сойти, — Юринай улыбнулся и продолжил путь к центру города. — Мир, построенный на цифрах... Это безумие. Просто безумие... Да, я понимаю, что ты можешь меня не слышать... Но мне приятно с кем-то разговаривать. Так... Так у меня есть хоть небольшая уверенность, что я не сойду с ума. Работа предстоит гигантская.

Старый мастер дошёл до развилки и остановился. Одна вела к огромному величественному зданию с круглыми куполами, которые у него ассоциировались с церковью. Второй путь был не примечательный, но именно по нему ехало большинство телег.

— Думаю рынок там, — произнёс он и направился вместе с телегами. — Но, ты прости. Я отвлекся. Суть в том, что есть еще и третий вариант, о котором я сразу не подумал. Мне пришла эта идея после седьмого камня у стены...

Юринай под бормотание прошёл мимо еле плетущейся телеги с корнеплодами, на которой сидел мужчина и молодой парнишка.

— Пап, что с этим дедом не так? — спросил он, указав на разговаривающего с пустотой старичка.

— В городе много убогих, — вздохнул извозчик и подстегнул уставшую клячу. — Тут им проще выжить.

— ... Суть в том, что ты не хочешь, чтобы у всех было всё. Ты ограничиваешь возможности системных... Или вообще их даёшь только после определенных условий. Развитие системных для тебя должно идти по прямой прогрессии. Так? Если взять это за правило, то тогда всё сходится. Нельзя узнать, из чего состоит дом, сколько в нем этажей и его схему, просто приложив руку. Надо либо его обследовать, либо... либо иметь серьёзный навык. Если быть точным — уровень навыка.

Тут Юринай замер от своих выводов и снова громко скомандовал:

— Меню!

Тут же всплыла система, и Старый мастер открыл вкладку навыки, где в прогрессе познания было 1,02%.

— Что же... я думаю, что смогу серьезно улучшить навык, — кивнул Юринай и поднял взгляд на огромную площадь, где разворачивались палатки и начиналась оживленная торговля. — Лучшего места, чем рынок, мне просто не найти.

Глава 9

— Он хоть и больной ублюдок, но своё слово держит, — пробормотал Верша и взглянул на татуировку у себя на предплечье.

— Все равно опасно, — недовольно проворчала Гара. — С этими татуировками нас вычислить можно на раз.

— Он сказал, что через месяц пропадут, — заметила Мара. — Но эффект останется.

— Ладно, — вздохнул Верша и поправил на себе рубашку в заплатках. — Надо найти торгаша снаряжением. Я в этих лохмотьях задолбался ходить.

Берсерк направился по улице, ведущей от ворот к центру города, а девушки потянулись за ним.

— Верша, а нам денег на снаряжение хватит? — спросила Шара, приподнимавшая подол длинной юбки, которую выменяла у крестьянки в деревне недалеко от шахт.

— На нормальное — нет, — буркнул воин и покосился на Бэка. — Ладно, хоть этот свои штаны сохранил.

— А ночевать мы будем где? — спросила Мара.

— Посмотрим, сколько на снаряжение уйдет, — вздохнул Верша. — Может статься так, что и на улице. У меня всего восемьдесят золотых.

— Да это же целое состояние! — оживилась Гара.

— Это локация для двадцаток. Если по-серьёзному одеваться, этого на четверых нихрена не хватит. Тут сотни три надо...

— Сколько-о-о-о? — возмутилась Шара.

— А ты че думала? — вздохнул берсерк. — Это тебе не в начальном городе, где мастеров до жопы и шьют из коровьей задницы.

Верша остановился и взглянул на вывеску, где был изображен щит и меч. Буквы на вывеске гласили: «Лавка снаряжения для наемников Мелкуса».

— Блять, неужели он всё-таки осел?

* * *

— Можно и такую попробовать, — растерянно пробормотал молодой парнишка и положил перед берсерком на прилавок зеленую накидку с теплым подкладом. — Это из Гротской шерсти. Очень легкая и плотная.

Верша все время пребывания в лавке, рассматривавший парнишку, наклонил голову.

— Нет, в принципе похож... — пробормотал он.

— Что, простите?

— Верша-а-а-а... я хочу это! — заявила Мара, тыкая в изящный составной лук с искусной резьбой.

— Че? — повернулся берсерк. — Нахер тебе эти кренделя? Да и говно, а не лук.

— Он красивый, — вздохнула девушка.

— Дай его, — указал берсерк.

Парень подошел к стене и снял лук, передав его в руки берсеркера.

— Смотри сюда. Вот тут видишь?

— Ну, склеен немного неровно, — нахмурилась лучница.

— Не немного, а на отвали. Вот тут у дерева видишь, как волокна идут? Тут сучек был. Волокна в нем идут неровно. На нем потому резьбу и делали, что херня, а не лук. Для таких, как ты...

Девушка взяла лук, хмуро глянула на берсеркера, а потом буркнула под нос:

— Зато красивый...

— Слышишь, мелкий, — обернулся берсерк к парню. — Позови отца. Скажи, старая заноза вернулась в его задницу.

Парень кивнул и направился к двери, ведущей вглубь.

— А это? — показала на кинжалы на прилавке Гара.

Верша подошел и оглядел их.

— Надо в руках повертеть, — задумчиво произнес он. — С виду ничего так...

— Слушай, а зачем на этих лезвия зазубрины? — спросила убийца.

— Хрен знает, я не убийца, но... думаю, чтобы плоть рвало, — задумчиво предложил берсерк. — Крови от такого кинжала не в пример больше будет.

— Может взять? — задумчиво произнесла девушка.

— Нахера? — хмыкнул Верша. — Ты лучше книжку спроси ана... аначего-то там. Там тело в картинках. Где и что находится. Если будешь знать куда бить — толку будет больше.

— Какая заноза? — раздался мужской голос из-за двери, после чего послышались шаги. — Я держу эту лавку не первый год, и единственным человеком, кто постоянно доставлял проблем, был...

Тут дверь открылась и в проеме показался небольшой худощавый мужчина с аккуратной бородкой. Он замер, глядя на Вершу, затем глубоко вздохнул и спокойно произнёс:

— Пошел нахрен отсюда, выродок!

— Мелкус, родной! — расплылся в улыбке Верша. — Чего сразу пошел на...

— Ты! Ты продал мне ворованное сердце дракона! Ты угробил местную шайку, отчего потом я откупался! Ты! Ты! Да ты чертов психопат!

— Ну, начнём с того, что сердце дракона я не крал. Эти ушлепки оказались настолько жадными, что пытались меня обчистить. А то, что они были дуболомы редкостные — тут я ни причем. А вот по поводу местных, я, блять, с какого хера им платить должен был?

— Пошел вон, ублюдок! Я тебя не знаю и знать не хочу!

— Не хочешь — не знай, но слово держать надо, — сказал Верша и обхватил рукой Гару, стоявшую рядом. — Ты ведь помнишь, о чем поклялся в нашу последнюю встречу?

Мелкус открыл было рот, чтобы высказать всё, что думает о берсерке, но тут остановил взгляд на руке Верше, которая находилась на плече девушки. Та сначала непонимающе уставилась на него, но затем слегка улыбнулась.

— Этого не может быть, — произнес он. — Такого больного на голову отморозка не...

— Гара, солнышко, повтори мне то, что ты сказал в том форте, — вздохнул берсерк.

Девушка смутилась, слегка покраснела, а затем произнесла:

— Я люблю тебя Верша.

Мелку слегка приоткрыл рот, затем закрыл его и оглядел всю компанию.

— Да, а еще у меня есть сын, — кивнул берсерк. — И он тоже умудрился получить систему.

— Здравствуйте! — поднял руку Бэк так, чтобы ее было видно из-за высокого прилавка.

— Это не ради скидки, которую ты мне обещал, а просто как новость, — сразу уточнил Берсерк.

— Эй! — воскликнула Мара. — Гара! Это нечестно! Ты решила увести Вершу?!!

— Серьезно, Гара. Мы договаривались по-честному, — сжала губы в тонкую полоску Шара.

— Верша... — растерянно пробормотал хозяин лавки. — Как... Что, твою мать, с тобой произошло?

— Это долгая история, Мелкус. Очень долгая и сложная история, — усмехнулся берсерк.

* * *

Мелкус взял в руки бутылку и налил из неё по рюмкам.

— И что тот демон?

— А, ничего. Не соврал тот хлыщ. Пырнул его артефактом, а тот тьмой блевать начал.

— Большой?

— Большой. В призыв только башка влезла. Я ему тот артефакт в лоб загнал. Пришлось хорошенько вмазать, чтобы кость пробить.

— А потом?

— А чего потом? Потом шлялся по предгорьям маленько, а там и сын систему поймал... Тут-то я и понял, что с нулем за плечами там делать нехер. Вот и вернулся в начальный город. Думал, там немного пошабашим, он хотя бы десятку возьмет, а там и двинем потихоньку. Так по сути и вышло... если вкратце, — кашлянул Верша и, заметив, как усмехнулся старый знакомый, добавил: — Ладно, не без приключений, но так и вышло. Вот и до тебя добрались.

Мелку поднял рюмку и, стукнув ей о рюмку Верши, опрокинул в себя.

— Черт подери, но... Как эти три к тебе приклеились? Я, признаться, клялся из чистой уверенности, что тебя никто на дух переносить не сможет.

— Да, по сути так и было, — вздохнул берсерк. — Я когда в локации на тридцатый ушел — никого найти не мог. Либо недоумки, которые в первой же вылазке дохли, либо серьезные ребята, которым я нахер не нужен. Берсерк все же не шибко-то командный класс.

— Это да, — кивнул друг и, подхватив с тарелки квашеную капусту, закинул ее в рот.

— Эти три так-то тоже редкостные дуры, но... адекватные дуры. Без замашек в стиле «Я сама знаю, как лучше». Надавить, мозг вправить и можно работать. Хоть я их и берегу. Вечно херню гонят...

— Хех, а как ты с ними... ну, это... — подмигнул Мелку. — По очереди или всех троих разом?

— Никак, — буркнул Верша. — В команде никакой, нахрен, ебли. Они сейчас себе навыдумывают, а потом, не дай бог, или я подохну, или их еще грохнут.

Друг взял бутылку, тяжело вздохнул и налил прозрачный алкоголь с легким пряным ароматом по рюмкам.

— Я думал, ты отпустил Сильвию.

— При чём тут она, — нахмурился Верша. — Что было, то прошло. Просто этой херни в команде быть не должно... Чтобы не вышло, как с ней.

— Не отпустил.

— Отпустил, — буркнул Верша. — Я же говорю: что было, то прошло.

— Как скажешь... как скажешь, — кивнул друг и поднял рюмку.

Выпив её содержимое, он пояснил:

— Ты не пойми меня неправильно, но... то, что она там сказала... как её? Гара?

— Ну...

— То, что она там сказала — это не... не шутка?

— Нет. Сложная жизнь была у нее. С местью на душе жила. А потом... Ну, в общем, закончили мы ее месть. А когда она уже успела в меня влюбиться, я хрен знает. Баба так-то ладная. В меру во всем. Убийца по классу.

— А те две?

— По-моему им просто трахаться надо чаще. А то, вроде, мы все время в пути да на задании. Мужика рядом другого нет, вот они и липнут.

— Ну, даже если так, то... Скажи мне, если вдруг так случится, что в бою... Ну, выбор будет. Либо они, либо... Да пусть та же Гара. Ты... Ты её оставишь и отведёшь отряд?

Верша хмуро взглянул на Мару и ледяным тоном ответил:

— Оставлю.

Старый друг наклонился вперед, заглянул в глаза Верши и покачал голову.

— Ты мне врать можешь сколько угодно. Вот прям сколько хочешь, но по глазам вижу: не оставишь ты ее. И тех двух не оставишь, а уж сына тем более.

Верша молча взял бутылку и налил еще.

— Что молчишь? Сам ведь понимаешь, — вздохнул друг. — Если уж так вышло, то я смысла твоего воздержания не вижу. Глупость. И они спокойнее, и ты мягче.

— Вот уж чего не ожидал, так это то, что ты за мой хрен беспокоиться будешь.

— Я не за хрен. Я за тебя беспокоюсь. Ты без бабы хлипким становишься. Мягким.

Верша взглянул на Мелкуса и, вздохнув, буркнул:

— Мне тебе в рожу треснуть, чтобы переубедить?

— А смысл? Тут буча большая надвигается, — вздохнул друг. — Про темную фракцию уже слышал?

— Слышал, — вздохнул Верша.

— Тёмные цитадель уже отгрохали. Неприступная крепость, говорят. Туда все разумные твари из тёмных потянулись. Там и гоблины, и тролли. Говорят, что орки тоже присягнули. Тут слух ходит, что гномы, вроде как, там подвизались, но пока неофициально. С церковью проблем не хотят, но свои лавки и кузницы ставят.

— Вот как... Думаешь, война будет?

— Будет, к гадалке не ходи. Тем более, сейчас главный в церкви из инквизиторов.

— Чего?

— Да вот, как началась движуха с тёмными, старого сморчка траванул кто-то. А инквизиция лютовать начала. Только не как обычно. Люд почём зря не жгут. В церквях чистка началась. Много священников на костёр отправили.

— Давай говорить откровенно: среди них уж очень много швали редкостной. Каждый второй священник на грешный список хер ложил.

— Так оно, только думаю я, это они готовились. К войне капитальной готовились.

— Одного не учли. Каждому тёмному за светлого характеристик отваливают. И неслабо. Так что война в первую очередь тёмным в услугу.

— А ты откуда знаешь? — нахмурился Мелкус.

— Есть один знакомый... тёмный... Редкостный ублюдок, но информацией владеет, — соврал Верша.

— Слу-у-у-ушай... А... — тут торговец огляделся, словно их кто-то станет подслушивать и полушепотом произнёс: — Есть вариант с ним связаться?

— А тебе зачем? — с подозрением спросил берсерк.

— Ну, не дурак же ты. Тёмные пока в упадке. Ни лавок, ни инфраструктуры. Товары там им надо? Надо. Снаряжение какое-никакое? А еще ведь надо и бытовой утвари какой. Бочки там, ложки-поварешки.

— Ну... — хмуро буркнул берсерк.

— Ты пойми, Верша, кто сейчас успеет запрыгнуть в лодку, тот и будет капитаном корабля. Ты посмотри вокруг. Все поляны давно поделены. Настоящие торгаши держат за яйца любую локацию и ведут торговлю между собой. То, что я тут зарабатываю — это копейки по сравнению с их доходами.

— И ты решил стать таким же дельцом у тёмных, — хмыкнул Верша.

— Естественно. Война пройдет, а мы останемся.

— А ты не думал, что светлые смогут нагнуть тёмных?

— Нет. Если темным за светлых будут насыпать характеристик, то не пройдет и полгода, как там появятся такие монстры, что нашей инквизиции и не снилось. Они подгребут под себя локации, светлые договорятся с тёмными и будут спокойно торговать. Да, где-то там периодически будут воевать, будут строить козни и подсылать убийц, но... чем это отличается от того, что происходит сейчас? Ты видел, как смотрят на западных церковников восточные?

— Видел, — вздохнул Верша. — А о торговле я, признаться, сам думал.

— Верша... Ты, конечно, отличный берсерк, но... ты не торгаш, — покачал головой Мелку. — Боец? Да. Тактик? Ну, с натугой — да. Стратег? Сильно сомневаюсь. Торговец? Нет. Нет, нет, нет и ещё сто раз нет!

— Ну, блять, спасибо. Утешил, — вздохнул берсерк.

— На правду не обижаются, — пожал плечами старый друг и разлил остатки бутылки по рюмкам. — Ты это... На счет тёмного подумай. Да и комната у нас свободная только одна. Кровать небольшая, там сына положишь. На полу постелили тебе и девкам твоим. Богом тебя прошу, если будешь с ними развлекаться, то как-нибудь потише. Я выпивший, и если Грета проснется... я на семь потов изойду.

— Я тебе сказал: у нас в команде без...

— Я тебя прошу!

Верша вздохнул, взял рюмку и опрокинул в себя.

— Только потому, что ты просишь, — занюхав кулаком, произнес он. — А на счет тёмного — ничего не обещаю. Этот утырок приходит и уходит, когда сам захочет. Появляется, когда вздумается, и втягивает в какой-то блудняк.

— Эм-м-м... И нет даже способа его позвать? Ну, там может артефакт какой? Или ритуал? Кто он? Гоблин? Нежить?

— Ебаный упырь, — хмыкнул Верша.

— Упырь... в смысле настоящий упырь?

— Да. И он жрет человечину. Роулем зовут. Как его позвать? Да хер его знает. — Берсерк пьяно усмехнулся и, набрав полную грудь воздуха, громко гаркнул: — РОУЛЬ, ЕБАНЫЙ ТЫ КРЕТИН! НЕСИ СВОЮ ЗАДНИЦУ СЮДА, БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК!!!

В этот же момент за столом с хлопком появился лысый упырь с довольной улыбкой. На нём была чёрная мантия с белоснежной салфеткой, заправленной за воротник. В руках вилка и нож из кости. Перед ним стояла пустая миска.

— Какого... — поднял взгляд тёмная сущность от тарелки.

— Бля... — пробормотал Мелкус.

— Ик... — Верша с шумом сглотнул, уставившись на упыря. — Ты какого чёрта тут делаешь?

— Действительно, — язвительно заметил упырь. — Какого черта ты меня сюда вытащил? Хрен с ним, но где мои эклеры?

— А я откуда знаю? — мутился Верша. — Я шутки ради гаркнул. А ты взял и припёрся.

— Не последний тёмный зовет своего повелителя по имени, что я по-твоему должен был сделать? Гоблина тебе отправить?

— Какой тёмный? Кто тёмный? — ошарашено начал переводить взгляд торговец с друга на упыря.

— Короче, это мой старый друг. Это его лавка. Он хочет к тёмным. Торговать. Хочет по-крупному.

Берсерк поднялся и, покачиваясь, направился к лестнице наверх.

Мелкус и Роуль несколько секунд молча играли в гляделки, после чего упырь проговорил:

— Знаете, у меня довольно странные кулинарные вкусы.

— Если вы о том, что едите людей, то... — тут подвыпивший торговец пожал плечами. — Если эти люди не мои родственники и друзья, то меня это не волнует.

На лице тёмной сущности растянулась безумная улыбка.

— Скажите, а вы когда-нибудь думали: какой размер трусов у тролля? А у гоблина?

— Ни те, ни другие не носят трусов. Зачем они им? — хмыкнул Мелкус.

— Отлично... просто отлично! — потер руки упырь, после чего протянул руку Мелкусу. — Очень приятно. Роуль... Больной ублюдок.

* * *

Верша недовольно взглянул на лежавших под одеялом девушек, затем вздохнул и, раздевшись, залез к ним под одеяло. Ради этого маневра их пришлось немного растолкать. Подушки ему не досталось, но он свернул свою рубаху и сунул под голову.

Закинув руки за голову и уставившись в потолок, он почувствовал, как к нему прижалась Мара. Ее рука скользнула по груди, а затем на нём оказалась нога девушки. Она потянулась ближе и лёгким дыханием над ухом заставила мурашки пуститься в пляс по его спине. Пара вдохов-выдохов, и она потянулась губами к его уху.

— Блять, когда ты уже успокоишься, а? — едва слышным шепотом произнёс он и, запустив руку под бок девушки, одним движением перетащил её на себя, усадив в позу наездницы.

Мара оказалась обнаженной и с довольной улыбкой смотрела на него.

— Шара сказала, что тебя периодически клинит на мужиков. Трахнешься и успокаиваешься. Может действительно, тебя трахнуть, чтобы отпустило?

— А что, если не отпустит? — подняла одну бровь девушка. — А что если я не хочу, чтобы отпускало?

Верша сложил руки за головой и, задумчиво осмотрев тело девушки, произнёс:

— Молодая девка. Красивая. И сиськи есть, и задница, и лицо симпатичное. Что ты нашла в старом ублюдке, как я? Я ж, блять, лысый. У меня сын есть. У меня, кроме топоров и снаряги, нет больше нихера.

— Ну-у-у... — протянула девушка и наклонилась вперёд, к берсерку, и повела пальцем по плечам воина. — Во-первых, плечи. Широкие, мощные. Руки... руки тоже очень сильные. В предплечьях же вообще... что-то. Грудь, спина... всё в мышцах.

— Ты другого помощнее не можешь найти? — хмыкнул Верша. — Ты к капитану стражи сходи. Он меня выше на голову, а по мышцам так вообще атлет. Трахнешься, да и успокоишься.

— Тело... тело — это красиво. Не более, — вздохнула лучница и повела пальцами по груди и животу, на котором едва виднелись следы кубиков. — Но... тело — это половина. Есть ещё ты.

— В смысле?

— Грубиян, сквернослов, вспыльчивый, упёртый баран.

— Так тебе тебе упёртых баранов надо? Эт тебе к гномам. Вот те редкостные бараны.

Девушка тихо рассмеялась, а затем по-доброму взглянула Вершу.

Повисла пауза. Мара задумалась, а берсерк любовался её телом, освещенным лунным светом из небольшого окошка.

— Верша, если я уйду из отряда... Ты... будешь со мной делить постель? Будешь хоть иногда возвращаться?

Довольная улыбка от созерцания девушки медленно сползла с лица воина.

— Я помню, что ты говорил про отношения в отряде. Если я буду вне отряда... Ты будешь со мной? — тут она слегка сжала ноги и двинула тазом. — Я ведь чувствую, что тебе нравлюсь.

Берсерк, до этого пребывающий в отличном настроении, нахмурился и впервые за долгое время ощутил внутри странное чувство, граничащее между тоской и недовольством.

— И куда ты пойдешь? Одна будешь тварей бить? На это у тебя уйдут годы. Можешь, конечно, другую команду подыскать, но это ж, блять, ебаная лотерея. Тут жизнь доверять придется хрен пойми кому. Да и тяжело одной будет. Тут комнату на четверых снять можно, если что, а так одна. Опять же... а если грабанут? Да хер с ним. Если прирежут?

— О-о-о-о... — протянула лучница. — Ты обо мне беспокоишься? Не хочешь, чтобы я уходила? Или ты не хочешь со мной спать?

Тут она снова подвигала тазом, отчего Верша дернул щекой.

— Да нет. Хочешь, — расплылась в улыбке она. — Получается, я для тебя не безразлична.

— Да, не безразлична, — буркнул Верша. — И вообще, слазь с меня!

Девушка слезла и улеглась рядом, снова обняв Вершу и закинув на него ногу.

— И Гара не безразлична. И Шара тоже.

— А если бы мы не были в команде, ты бы нас трахнул? — ехидно поинтересовалась девушка, прижимаясь грудью к боку берсеркера.

— Что за ёбнутый вопрос? — буркнул Верша.

— Только честно. Они все равно спят, а мне интересно.

— Блять, конечно, трахнул! Всех вместе! А потом по очереди.... — берсерк вздохнул, распространяя перегар по небольшой комнате и добавил: — А потом, наверное, ещё раз всех вместе.

— О-о-о-о, — протянула Мара. — А тебя бы на всех хватило?

— Ты, блять во мне сомневаешься? — пьяно возмутился Верша. — Да я часами могу! Я, блять, в пьяном угаре полборделя в столице до слёз довёл!

— Громко на них кричал?

— Нет, блять. Между ног натирал!

Мара хохотнула, а Верша улыбнулся.

— Слушай, тут слух идёт, что война большая будет, — сказал он. С его лица медленно начала сползать улыбка. — Тёмные со светлыми скоро сойдутся лоб в лоб...

— Только не говори, что испугался, — хмыкнула Мара.

— Че? Нет. Я не про это... Этот упырь нас по-любому в это дерьмо потащит. А война... война — это дело хреновое. В любом случае. Даже если мы все выживем, то...

— То потом будем жить долго и счастливо, — закончила Мара.

— Мы системные. Долго и счастливо не очень получится, — не согласился берсерк.

— Знаешь... я тут думала... — прошептала Мара. — Почему все системные должны жить со смыслом «Набрать больше уровней»? Почему нельзя просто... жить?

Верша глубоко вздохнул, а девушка тем временем продолжила:

— Почему мы не можем... просто взять и остановиться. Делать то, что хотим, а не то, что от нас ждет система? Почему мечник не может взять в руки молот и ковать... подковы? Молоты, плуги, косы... Почему это всё... так?

Верша молчал несколько секунд, после чего со вздохом произнёс:

— Есть такие... У меня есть парочка друзей, что... В общем, они остановились. Помнишь, я как-то в начальном городе говорил, что владелец той таверны мой друг?

— Старый дворик или как-то так?

— Да. Мы были с ним в одном отряде. Отряд... отряд почти весь погиб. Долгая история, но я продолжил свой путь, а он нет. Остановился. Свое дело, жена, дети... И живёт как обычный человек. И плевать он хотел на систему.

— А ты?

— А я берсерк, — тихо ответил Верша.

В этот момент Шара, что лежала рядом, сонно что-то пробормотала, повернулась к нему и, обняв, так же закинула на него ногу.

— Блять, яйца придавила, — проворчал берсерк, поправляя ее ногу за бедро. Руку после этого он не убрал, оставив на ноге девушки.

— Так нечестно, — проворчала Мара, вытащила его руку из-под его головы и закинула себе на спину, словно он её обнимает.

Верша глубоко вдохнул и выдохнул перегаром, сморгнул сонную пелену с глаз и уставился на потолок.

— Слушай, а ты так не хочешь? Мы ведь можем просто... где-нибудь осесть. Вместе.

— Ага. Откроем свою таверну. Бэк будет растить овощи, я говно за живностью кидать. Ты будешь мясо таскать из леса. Гара вон, готовить, а Шара чистить на кухне.

— Я тоже умею готовить.

— Блять, у нее хотя бы не подгорает, — хмыкнул Верша. — А спать будем в одной комнате, чтобы я мог посреди ночи вас всех по очереди драть. Ебельный караул, твою мать...

Верша тихо рассмеялся и прикрыл глаза.

— А потом вы еще ругаться начнете, кого я больше люблю, и козни друг другу строить. А мне будет похер. Я буду кидать говно за коровами и курицами днем и трахать трех красоток ночью... Ахуенный план!

— Верша, а ты... ты кого-нибудь из нас любишь?

Повисла небольшая пауза. Когда она затянулась, Мара схватила воина за его достоинство и ощутимо сжала.

— Верша-а-а-а...

— Да откуда я знаю! Отпусти, твою ж налево!

— В смысле?

— Не любил я никогда. Не бегал с цветами, подарков не дарил и под окнами не ждал. Были бабы? Были. Привязанность была? Была. Но так, чтобы любить, как там менестрели всякие поют — ни разу... Пусти, дура, не доводи до греха.

— Только в этот раз, — с улыбкой отозвалась девушка. — А вообще... Нет, у меня тоже были мужчины. Был даже один постоянный... Хороший был парень. Охотник. Учил меня с луком обращаться.

Девушка вздохнула.

— Бросил?

— Нет. Его бросили. Камень на шею, руки ноги связали и в реку бросили.

— Отец?

— Угу, — кивнула девушка. — Потеряв девственность, я позорю свою семью перед родом моего будущего жениха. У богатых людей предрассудков и правил не меньше, чем у дворян.

— Любила его?

— Нет. Это была не любовь, а... отдушина от постоянных запретов и правил. Да, ещё секс был классный. Потом были и другие, но... Но это всё было похоже.

Верша хмыкнул не открывая глаз.

— А с тобой как-то всё неправильно, — задумчиво произнесла лучница. — Ты, вроде как, и не запрещаешь ничего, а вроде как, мы и не спим. Вроде, грубый, а не врёшь... В основном все врут, чтобы в постель затащить, а ты нет. И я тут подумала... я... без тебя я уходить из отряда не хочу. Ну, так, чтобы ты остался, а я ушла. Понимаешь? Мне как бы... трахнуться с тобой и видеться раз в полгода или просто остаться рядом... я предпочитаю второе. Слышишь?

— М-м-м? Угу...

— И я тут сейчас подумала, что тоже никогда не любила. Не любила, а вот тут... мне трудно сформулировать, но... Слушай, я походу в тебя влюбилась, — девушка широко открыла глаза и пару раз растерянно моргнула. — Вот ведь чёрт... никогда бы не подумала...

Она села, отчего одеяло стянулось с Гары, лежавшей рядом. Несколько секунд она сидела с ошарашенным видом и смотрела перед собой.

— Блин, холодно же, — пробормотала убийца, перетягивая на себя одеяло.

— Верша, я тебя люблю, — повторила она и взглянула на берсеркера.

В этот момент, воин самым бессовестным образом захрапел. Девушка подняла руку с маленьким кулачком и хотела как следует треснуть ему по яйцам, но сдержалась. Она легла на своё место и тихо зашептала:

— Гара... спишь?

— Угу.

— Слушай, я походу в Вершу влюбилась.

— Я тоже... — не оборачиваясь к подруге произнесла убийца.

Девушка пододвинула к себе руку, положила свою голову на неё, и закинула ладонь так, чтобы она лежала на её талии.

Прижавшись к воину поближе, она втянула носом его запах и с довольной улыбкой пробормотала:

— Верша...

Глава 10

Юринай сделал пару шагов назад и с довольным лицом кивнул.

Перед ним стояла конструкция из легких жердей, на которой был растянут старый заштопанный парус от какой-то рыбацкой лодки. Внутри импровизированной палатки стоял стол и стул. А большая деревянная табличка над палаткой гласила «Старый мастер — системное распознавание».

— Итак, — вздохнул он и достал из кармана последний десяток медяков.

Оглядевшись вокруг, он заметил невысокого мальчишку в рубашке, сплошь покрытой заплатками. Тот кивнул и подошёл.

— Всё помнишь? — уточнил старичок.

— Помню. Сделаем, как уговорились.

Мальчишка сгрёб монеты и быстрым шагом направился к пятерым таким же городским босякам. Быстро что-то им объяснив, он раздал часть монет, и они быстрым шагом разошлись по рынку.

Юринай же достал потёртый бурдюк с водой, отпил пару глотков и уселся за стол.

— Ставить последние медяки на рисковое дело... не лучшая идея, — задумчиво произнёс он, рассматривая проходящих мимо людей. — Но если не выгорит... Придётся заниматься скучной рутиной у гномов... А это смерти подобно.

Он сложил руки на груди, откинулся на жесткую спинку и уставился на телегу с тентом, из которой ушлый крестьянин продавал овощи.

— Ты тут Старый мастер? — раздался мужской голос.

Юринай взглянул на мужчину в неприметной простой серой куртке и горизонтальным шрамом через всё лицо и кивнул.

— Да, это я. Чем могу быть полезен?

Мужчина достал из кармана кинжал и положил на стол.

— Сможешь распознать, что за кинжал?

Старичок взял в руки оружие, повертел его и внимательно осмотрел состояние лезвия, затем потёртую рукоять и только после этого активировал навык.

Кинжал убийцы.

Урон — колющий, адаптированный.

Материал — оружейная сталь.

Состояние — ниже среднего.

Дополнительная информация:

Оружием убило семьдесят два человека и две собаки.

Последний владелец — Маркус «Сизый».

Заклинаний, яда или особых эффектов не обнаружено.

— Ну, что я могу сказать, — вздохнул Юринай. — Обычный клинок убийцы. Этим оружием убили семьдесят два человека и две собаки. Последний хозяин — Маркус «Сизый». Магии, яда или других эффектов нет.

Старичок положил на стол оружие и уставился на незнакомца. Тот взял кинжал обратно, спрятал его внутри своей рубахи и уважительно взглянул на старика.

— А про это что скажешь? — спросил он и положил на стол кольцо.

— Что-нибудь определенно скажу, — кивнул Юринай и поднял взгляд на подозрительного мужчину. — Сразу, как заплатишь. Я тут не фокусы делаю. Работаю.

— Сколько?

— Десять медяков, — кивнул Юринай и заметил в руках незнакомца тугой кошелек, в котором виднелись серебряные монеты. — Но если мы говорим про магические предметы, то это уже двадцать меди.

— Идет. Что за кольцо?

Старый мастер взял в руки кольцо и пристально осмотрел.

— Это не золото. Точно. Это пирит с примесями. Камень... камень похож на сапфир, но я бы после пирита, обработанного под золото, сильно бы усомнился, — сказал он и внимательно всмотрелся в очень мелкие руны на торце кольца, а затем заметил на внутренней поверхности кольца едва заметный двойной шов.. — Интересно... Давай-ка попробуем по-другому...

Юринай снова активировал навык и задумчиво уставился на системку описания.

Кольцо «Третьего шага».

Материал — пирит с золотым сердечником.

Внимание!

На кольцо наложен эффект «тихая поступь». Срабатывание эффекта каждый третий шаг. Уровень шумоподавления — 95%.

Основа магического эффекта — руническая техника.

— Это забавно... — хмыкнул Юринай. — Почему только третий шаг?

Мужчина вырвал из рук Юриная артефакт и огляделся вокруг.

— Не суть. Если ты знаешь название и понимаешь эффект, то ты подходишь.

— Судя по тому, что я увидел... Вы из тех, кто привык жить... вне законов, — тщательно подбирая слова, произнёс старичок.

— Ты все правильно понял. Хрот хочет тебя видеть.

— Я так понимаю, что Хорт у вас главный, — кивнул своим мыслям Юринай. — Но мы должны понимать друг друга. Я с такими, как вы, работать согласен, но... на моих условиях.

— Вроде бы, старый человек, умудренный жизнью... — вздохнул незнакомец.

— Только на моих условиях, — отрезал Юринай. — Отдельный день в неделю, когда я решаю вопросы для вас. Никакой помощи в кредит и если я говорю, что не буду работать в том или ином случае — значит, я не буду работать.

— Деда, а у тебя харя не треснет? — оскалился мужчина.

— А ты не думал, что я могу пойти... например, к городской страже? Поработать, так сказать, с ними? Или того хуже — к инквизиции? — Старый мастер слегка наклонил голову и с прищуром взглянул на представителя тёмной стороны города. — Вы же до сих пор живой, все еще работаете в этой сфере... Значит, вы не идиот. Давайте, подумайте, почему я еще не сижу у них и не рассказываю, кому принадлежит отпечаток ноги на месте ограбления или убийства.

— Ты понимаешь, что сидеть сразу на двух стульях опасно? — произнёс он, доставая монеты из кошелька. — Можно ведь и упасть.

— Не заставляй меня выбирать чужой стул, — хмыкнул Юринай, сгребая монеты со стола. — Я еще не определился: на каком из них хочу сидеть.

Мужчина молча поджал губы и кивнул, после чего растворился в потоке людей, который с открытием рынка усилился.

— Здравствуй, дорогой, — раздался незнакомый голос.

Старый мастер повернул голову и обнаружил перед собой мужчину в длинном белом одеянии. На голове у него была странная конструкция из смотанных тряпок, а на лице густая, чёрная борода.

— Здравствуйте. Чем могу помочь?

— Слушай, дорогой. Ты системный, так? Распознаешь навыком?

— Совершенно верно.

— А ты можешь... — тут мужчина достал из-за пазухи два металлических прутка и положил на стол перед Старым мастером. — Можешь сказать, какой тут гномья сталь, а какой подделка?

— Гномья сталь... — пробормотал Юринай и взял в руки прутки.

Активировав навык и исследовав оба, он положил их на стол и взглянул на незнакомца.

— Ни тот, ни другой. Вот этот — местная ковка. Какой-то Желье отливал. А вот этот — Сриский сплав. Кузнеца звали Эгнусом. По качеству... Тут сложно. Я не литейщик, но вот углерода больше в местном сплаве. По остальному — не скажу. Навык слабый еще.

— Как слабый, дорогой! — всплеснул руками мужчина. — Сильный! Сильный навык! Сколько с меня?

— Двадцать медными.

— Слушай, дорогой, — расплываясь в улыбке, произнёс мужчина и выложил на стол деньги. — Я тебе золотой дам! Целый! Ты только... партию помоги проверить. Сможешь?

Юринай почесал лоб и задумчиво взглянул на торговца.

— Сегодня я тут работаю. Завтра даже открываться не буду. Завтра смогу проверить.

— Вах, дорогой! Прям хорошо, что я того мальчишку встретил. Все хотят Махмуда обмануть. Не любят местные нашего брата. Ты завтра в «Смелый путник» приходи. Я тебя там ждать буду.

Юринай кивнул и проводил взглядом незнакомца. Посидев несколько минут, разглядывая прохожих, он залез в кошелек и довольно взглянул на горсть медных монет.

— Ну... день только начался, а я уже окупился. Если так пойдет... можно даже чернила и бумагу купить, — с довольным лицом пробормотал он. — А может и вообще получится парочку артефактов прикупить для исследований...

* * *

Юринай открыл дверь и вошёл в лавку одежды.

Вопреки его ожиданию, весь зал был заполнен тканями, а не готовыми образцами. Он огляделся и нашел невысокого молодого парня, который иголками располагал кусок ткани на манекене.

— Здравствуйте, — произнес Старый мастер и подошёл к нему. — Я... я думал, у вас готовые образцы.

Парень оглянулся на него и улыбнулся.

— Добро пожаловать, — поздоровался он, вытащив иголки из рта. — У нас немного другой подход. Выберете любой устраивающий вас материал, и в течение получаса, после снятия мерок, я изготовлю для вас нужную одежду.

Юринай удивленно поднял брови.

— Получаса?

— Системные навыки и большой опыт, — кивнул парень.

Старый мастер кивнул и, оглядев зал, проговорил:

— Мне нужен походный вариант крепкой одежды и ещё один вариант для повседневного ношения.

— Фасон?

— Походный — плотная рубаха, куртка и штаны. Повседневный — рубаха и штаны.

— Цвет?

— Не принципиально. Что-нибудь, не сильно выделяющееся.

Парень кивнул и, подойдя к одному из стеллажей в зале, вытащил три рулона.

— Украшательства, вышивка и прочие нюансы, думаю, вас не интересуют?

— Совершенно, — кивнул Юринай.

Парень положил ткань на рабочий стол и достал метр, тут же принявшись снимать мерки.

— Скажите... как давно вы... с системой?

— Больше пяти лет, — ответил портной, принявшись записывать размеры на небольшой клочок бумаги.

— Вы не будете против, если я немного поинтересуюсь? Так сложилось, что система пришла ко мне недавно, и... у меня много вопросов.

— Недавно? Первый раз слышу, чтобы система приходила к... пожилым, но... конечно, спрашивайте.

— У каждого класса свои основные характеристики. Не подскажите, какие у вас? У вас же класс портной?

— Увы. Если бы мой класс был портной, я бы отлично устроился при дворе какого-нибудь знатного вельможи. Мой класс — «Швея».

— А... есть принципиальная разница?

— К сожалению, да, — грустно хмыкнул парень. — Портной обладает всеми навыками. Он может сшить любой наряд. Спроектировать, рассчитать изготовить. Мои же способности... намного скромнее.

Парень закончил записывать, после чего подошёл к рабочему столу и взял пару лоскутов.

— Основная работа швеи — раскрой и сшивание, — парень активировал навыки, проведя сжатыми между собой пальцами по краю лоскутов, продемонстрировал результат Юринаю. — Да, я могу соединить края любой ткани, но на этом мои способности заканчиваются. А по поводу основных характеристик... Ловкость и точность. Те же, что и у лучника.

Юринай кивнул.

— Что же... это было очень познавательно. Вы не будете против, если я подожду здесь?

— Да конечно. Минут десять на раскрой и двадцать на подгонку...

Парень удалился, а Юринай присел на скамейку у одной из стен. Он достал свой блокнот и принялся в нем что-то чиркать.

— Основные характеристики...

* * *

Юринай обернулся и огляделся.

Вокруг него был самый обычный сельский двор. Разве что немного зажиточный. Приземистый дом стоял немного на бугре. Из его массивной печной трубы шёл дым, а по округе расползался слегка сладковатый и аппетитный запах пирогов.

Двор был обнесен плетеной изгородью, а у ее края, возле поля, находился свинарник и конюшни. Тут же находился дровяник и парочка навесов со старой наковальней и горном, на котором местный фермер правил подковы для своих лошадей и местных жителей.

— Дядь, а ты правда системный? — послышался детский голосок.

Юринай посмотрел вниз и обнаружил девочку лет пяти на вид.

— Для начала здравствуйте, милая леди, — улыбнулся старичок. — Приличные люди обычно сначала здороваются.

— Здравствуйте, — ответила девочка и вытерла нос кулаком. — Так вы системный?

— Да, — вздохнул Юринай и повернулся к сараю, стена которого была покрыта вычислениям от высоты вытянутой руки старичка, до самой земли.

— А почему вы не в городе? Папа сказал, что все системные в город уходят и не возвращаются.

— Так сложилось, что система меня... Одарила по-особому, — произнёс Юринай, в очередной раз пробегая глазами по формулам и огромным четырехэтажным дробям.

— Вам нельзя быть в городе? — не унималась девчонка.

— Можно... но мои пристрастия к подсчетам многим не нравятся, — вздохнул Старый мастер и, взглянув на ребёнка, подмигнул. — Писать на бумаге, по крайней мере, в этом городе жутко дорого. А от моих записей на стенах парочке священников мерещатся призывы демонов.

— Мама тоже боится, что ты беду этим на нас наведёшь.

— Вот как? — хмыкнул Юринай. — Нет. Это не призыв. Это даже не руны. Это просто цифры. Я считаю.

— Что?

— Систему...

Девочка несколько секунд стояла, нахмурившись, а после этого спросила:

— А что такое система?

— Система — это... — тут Старый мастер вздохнул, развёл руками и неохотно произнёс: — Если четно, то я еще и сам не понял, но она состоит из цифр и это самое сложное, что я видел в своей жизни... А я повидал немало...

— А что это такое? — ткнула девочка в цифру.

— Это корень из ста сорока четырех.

— А это?

— Это восьмерка, просто у меня почерк корявый... Погоди, ты вообще цифры знаешь?

— Не-а.

— А читать или писать умеешь?

— Нет.

Юринай хмыкнул.

— А вот это на руну похоже, — произнесла девочка и ткнула пальцем в вычисления.

— Это корень из восьмидесяти одного с основанием два, — ответил Юринай и задумчиво почесал щетину.

— А это как?

— Это значит, что надо найти такое число, которое нужно умножить само на себя два раза и получить восемьдесят один... Два раза...

— Чего?

Юринай взглянул на девушку и обнаружил её в ступоре с выражением чрезмерной умственной деятельности. Старый мастер хмыкнул, затем еще раз нахмурился и взглянул на расчеты.

— Стоп... — пробормотал он и остановил взгляд на дроби. — А почему основание корня два?

Он нагнулся к корзинке с угольками, затем подошёл к дроби и начал раскручивать клубок вычислений в обратную сторону. Шаг за шагом, старичок нашёл ошибку, после чего буркнул себе под нос: «Старый дурень», — и принялся пересчитывать.

Шаг за шагом, он пересчитал все и получил ответ:

— Два икс в квадрате минус семьдесят два зет и все это в седьмой степени и деленное на два альфа минус игрек... Бред какой-то... — проворчал Старый мастер и, покачав головой, вернулся в начало стены, где начинал свои расчеты.

Он принялся пересчитывать, проверяя верность своих выводов, бормоча себе под нос и совершенно не обращая внимание на девочку, которая стояла рядом и с приоткрытым ртом смотрела на интеллектуальные потуги Юриная.

Закончив вычисления, он со вздохом уставился на ответ, который совершенно не изменился.

— Как такое вообще может быть? — проворчал Юринай. — Начали с шестидесяти четырех неизвестных, а закончили четырьмя...

— Это плохо? — подала голос девочка.

— Это? Я пока не знаю, — вздохнул Юринай и опустил взгляд на курицу, которая с завидной упорностью долбила его новенький сапог.

— А зачем делать, если не знаешь? Папа говорит «Не знаешь — не лезь!».

— В том-то и дело, что никто не знает и никто не лезет. А чтобы узнать, приходится лезть, — не отводя взгляда от курицы, произнёс Старый мастер.

— Ну... Может, не надо знать? Тогда и лезть не придётся.

— Действительно, — хохотнул Юринай. — А почему, собственно, я должен знать? Я просто сделаю!

Он схватил курицу у ног и присел на землю.

— Если все так, как я вычислил, то получается, что...

Тут Юринай еще раз поднял взгляд на формулу, затем опустил на курицу и что-то пробормотав, перехватил её так, чтобы крепко держать ее ноги. Поставив её на землю, он начал отмерять шаги вперёд и назад, переставляя ноги вместо птицы. Затем он, не отпуская, сделал ей три щелбана по голове, а потом оттянул крылья и помахал ими.

— Так... и последнее... — Юринай потянулся к хвосту и резко выдернул перо ровно посередине задницы.

Вопреки ожиданиям, птица не дернулась и вообще не издала ни звука. Вместо этого она замерла, словно каменная. Юринай потряс птицу, заглянул в глаза и поставил ее на землю. Курица уходить или шевелиться не пожелала.

— Оч-ч-ч-чень интересно, — пробормотал старичок и взглянул на стену.

— Эльза! — раздался крик из дома.

— Деда, меня мама зовет...

— Угу.

— Ты только скажи, она живая? Или ты ее убил?

Юринай внимательно осмотрел девушку и пожал плечами.

— Знаешь, я не уверен, — ответил он и ткнул курицу пальцем.

Птица покачнулась и упала на землю, не поменяв позы.

Старый мастер подошел к дровянику, вытащил полено и поставил рядом с курицей, не обратив внимание на крик из дома девчонки:

— Мама! Мама! А дядя курицу сломал!

Юринай наблюдал за ней несколько минут и принялся рассуждать вслух:

— Ошибка... Ошибка системы... Нет. Слишком просто. Тогда... тогда это... Эффект? Магия? Навык?

Юринай закинул ногу на ногу, упёр локоть в бедро и положил на ладонь подбородок, при этом постукивая пальцами по щетине. Он просидел так минут десять, пока со спины не подошёл хозяин дома:

— Слушай, дочка тут говорит, ты курицу замучал...

— Не то чтобы замучал, но... Я не уверен: мертва она или нет.

Селянин подошёл к курице и взял ее в руки. Повертев её в руках, он взглянул на Старого мастера.

— Тяжелая...

Юринай встал и, подойдя к мужчине, приподнял перья. Под ними оказался слой плотной каменной кожи светло-серого цвета.

— Эт что? — хмуро спросил мужчина.

— Думаю, какой-то вариант каменной кожи... Если так, то...

— За курицу уплатить надо бы... — поджал губы мужик и пояснил: — Несушка.

— Заплачу, — кивнул Юринай. — Только... давай ей голову отрубить попробуем.

Мужик направился к навесу, где у него находился инструмент, а Юринай с пустым взглядом поплёлся за ним, уже прикидывая варианты в голове.

— Тебе ножом или можно топором башку рубануть? — спросил мужик взяв топор.

Юринай замер и поднял на хозяина дома растерянный взгляд.

— Слушай, а у тебя куриц много?

— Ну... десятка два. А что?

— Продай... продай мне их.

Мужчина взглянул на замершую курицу, затем на старичка, и пожал плечами.

— Две серебрушки... Только это... Четыре оставлю. На развод... И петуха.

— Идет! — заявил мастер и кивнул в сторону ножа. — Давай сначала ножом попробуем.

Глава 11

Гара резко уклонилась и, присев, пропустила над собой лапу, покрытую чёрным мехом. Над ухом раздался свист от мощных когтей оборотня, а затем хруст дерева, в которое попала лапа.

Девушка резко перекатилась, тут же ушла в тень, а затем метнулась вперёд. Резкий росчерк голубоватых кинжалов, и смазанная тень оказывается за спиной оборотня.

— ГР-Р-Р-РАГХ!

Тварь врезевла от двух кинжалов, оказавшихся вонзенными ей в спину, а затем крутанулась на месте, пытаясь поймать и разорвать обидчика.

Гара чудом успела откинуться назад, пропуская прямо перед носом когти твари, после чего упала на спину и перекатилась. Тварь ждать не стала и кинулась к ней.

Кувырок через спину, ещё один, а затем резкий перекат в сторону. Именно в этот момент она почувствовала, как бедро обожгло когтями тёмной твари.

— Да сдохни ты уже, — рыкнула она, влепив несколько раз во вцепившегося когтями в ногу оборотня кинжалом.

Тварь резко дёрнула её к себе, вспарывая кожу и мясо бедра, и открыв пасть, метнулась к её шее, чтобы закончить бой, но несмотря на всю патовость ситуации, девушка изогнулась и влепила оборотню под подбородок. Удар вышел мощным и пробил мягкое основание нижней челюсти и вошёл в мозг.

Тварь тут же задрожала, захрипела и завалилась сверху девушки.

— Твою мать... — процедила сквозь зубы она, дрожащими руками на пределе возможностей приподняла её и свалила в бок, выбираясь из-под тела.

Девушка с трудом и дикой болью перекатилась в сторону, приподнялась и, не найдя больше противников, сжав зубы, посмотрела на рану.

— Вот ведь ублюдок... — прошипела она и выдернула из-под легкой кожаной брони длинный лоскут ткани. Прижав его к ране, она сглотнула и растерянно огляделась.

Ночной лес был тих и спокоен. На небе красовалась полная луна, а между нескольких облаков за ней наблюдали звезды. В полной тишине, разбавляемой редким «угуканьем» совы, она приподняла ткань и взглянула на рану.

— Верша будет ругаться, — процедила она сквозь зубы.

Вытянув ткань и начав заматывать ногу, она продолжила шипеть и едва разборчиво ругаться, но в итоге всё же справилась и смогла изобразить подобие повязки. Повозившись, она смогла встать, но из-за движения ногой кровь полностью пропитала ногу и начала сочиться по плотным серым брюкам.

Девушка взглянула на оборотня, затем сжала зубы и кряхтя с натугой дохромала до небольшого мертвого деревца. Завалив его и перематерившись от боли, она подобрала достаточно толстую ветку и опираясь на нее начала хромать в сторону крупной деревни, где они остановились для поиска оборотня.

Передвигаться пришлось очень медленно, чтобы не напрягать ногу и не провоцировать кровотечение, но девушка кое-как смогла доковылять до первых домов.

Дойдя до ограды крайних домов, она схватилась за жерди и остановилась, чтобы отдышаться. Каждый шаг давался ей с болью.

— Ну, что, блять, охотница за нечистью... — раздался голос Вершы, хмуро смотрящего на Гару.

Девушка подняла взгляд со своей окровавленной ноги и понуро глянула на берсеркера.

— Я как бы ранена, если ты не заметил, — прошипела она.

— Да, и я уже предвкушаю твоё лечение, — хмыкнул Верша и, подойдя к девушке, подхватил её на руки.

— Твою мать! — зашипела Гара. — Больно!

— Что? И это все? — театрально удивился берсерк. — Это все, что ты можешь сказать? Мне, блять, вас еще и материться нормально надо учить?

— Верша... придурок...

— Да-да... — вздохнул он, направляясь к церквушке, где расположился отряд. — Я уже понял.

Держа на руках убийцу, воин прошёл сквозь притихший на ночь поселок и подошёл к церкви, парочку уже встретил весь отряд.

— Эй! Это нечестно! — тут же возмутилась Мара. — Я тоже хочу, чтобы меня носили на руках!

— Ну, прости, — буркнул берсерк, сгружая на ступеньки раненную Гару. — У нас был только один оборотень. Хотя... можешь пырнуть себя ножом в ногу. Только отходи не далеко, а то мне лень тебя таскать.

Он взглянул на надувшуюся лучницу и вздохнул.

— Бэка зови. Или она тут кровью истечет...

* * *

— Твою мать, — выдохнула Гара, выплюнув палку, которую сжимала зубами. — Как же это больно!

— А я, блять, на пустом месте злился, — хмыкнул Верша и взглянул на сына. — Лечение — это, конечно, хорошо, но это какая-то извращенная техника. Уверен, она понравится типам из ордена Боли, но я не любитель такого.

Верша подстегнул кобылу, которая тянула их телегу и вздохнул.

— Да, и с священником не очень вышло.

— Слушай, а в чём логика? — спросила Шара. — Он дал задание на поимку самого себя?

— Классика. Пидор блохастый почуял, что пахнет серебром и костром, вот и позвал гильдию наёмников.

— Для того, чтобы они нашли его и убили?!! — возмутилась Мара.

— Для того, чтобы не пришла инквизиция, — хмыкнул Верша. — Эти ребята быстро бы его вычислили и сожгли бы на костре. Торжественно, с молитвами и белыми рясами.

— Инквизиторы ходят в сером...

— Это рядовые. Чистильщики ходят в белом. Бойцы — в черном, — вздохнул Верша, глядя на дорогу. — Да, к тому же, я разговаривал с главой местной гильдии. Это задание берём мы третьи. Куда делись наши предшественники — хер его знает. Думаю, сожрал он их по-тихому в лесу.

Тут он обернулся и взглянул на Гару.

— И тебя мог бы сожрать.

— Не сожрал.

— Сожрал бы, если бы ты характеристик не хапнула, — вздохнул Верша. — Нахер ты в лес поперлась? Погеройствовать хотелось?

— Я отстаю по уровням, — буркнула девушка. — Хотела немного поднять характеристик.

— Ага, а в итоге узнала, как лечит Бэк, — буркнул Верша. — Дура безмозглая.

— Ну, ладно. Хоть не кошёлка, — хмыкнула убийца.

— Ты хотя бы не пытаешься меня трахнуть. Уже достойно уважения, — хохотнул берсерк и взглянул на надувшуюся Мару. — Да, кошелка безмозглая?

— Придурок, — буркнула лучница и отвернулась.

— Ладно, не дуйся. Надо думать, как дальше быть, — вздохнул Верша. — Денег не густо...

— Можно отправится в Сиреневый лес, — подала голос Шара. — Там жаб этих рогатых набьем и сдадим алхимикам шкуры и рога. Если повозимся, хватит на пару дней отдыха.

— Надо было забрать серебряную посуду из той церквушки, — буркнула Гара.

— Ага, нам еще проблем с местными не хватало. Хер на эту церковь, а так вот... телегой и припасами разжились, — возразил Верша. — Надо думать что-то другое. Жабы — это чтобы пожрать было что и где переночевать. Нам больше нужно. Намного больше.

— Зачем? Ты на что-то копишь? — спросила Мара. — Решил снять целый бордель?

Берсерк обернулся и хмуро взглянул на девушку.

— Ты можешь думать о чем-нибудь другом, кроме ебли? — спросил он и вернулся к созерцанию дороги. — Есть у меня планы.

— Может, поделишься? — спросила Гара, разглядывая порванные штаны и прикидывая: получится ли у неё их подлатать.

— Мы хотим осесть, — за отца ответил Бэк, жующий уже зачерствевший хлеб. — Мы хотим таверну. Это дорого.

— Серьёзно? — вскинула брови Шара. — Ты будешь трактирщиком? А как же мы?

— Блин, тогда ночью я думала, что ты дурачишься, — удивлённо взглянула на спину воина лучница.

— Мог бы и сказать нам, — обиженно буркнула Гара. — Если ты решил осесть, то... погоди-ка... В твоем плане есть место для нас?

— Ещё как есть. Мы будем жить впятером, вместе содержать заведение, а по ночам Верша будет спать с нами по очереди или всеми вместе сразу, — с усмешкой произнесла Мара. — Мини-гарем или публичный дом для одного... Мне больше гарем нравится.

Гара смутилась и обвела взглядом девушек.

— И вы... как бы не против?

— Ну, я об этом еще не думала, — нахмурилась Шара. — Как-то странно звучит...

— У меня тоже смешанные чувства, — нахмурив брови, кивнула убийца.

— Ой, да ладно вам! Просто будем жить вместе с Вершей. Вместе спать... Ну, и иногда вместе заниматься этим.

Слушая рассуждения девушек, берсерк тяжело вздохнул и не оборачиваясь достаточно громко произнёс:

— Слушайте, не знаю, что за херню вы там себе в головах напридумывали, но давайте я вам расскажу, как я все это вижу...

— Были бы признательны, — буркнула Гара и достала небольшой мешочек, в котором она хранила нитки и пару иголок.

— Мы с Бэком мутим деньги. Много. Надо будет не менее пяти сотен золотом. Это если по-хорошему. Но можно обойтись и сотней золотых, чтобы выкупить кусок земли где-нибудь у торгового тракта. Если будет только сотня, то придется строиться самим. Я не белоручка, работы не боюсь, но капитальных зданий никогда не строил. Хрен знает, что получится, но большой дом построить смогу.

— Готовый купить будет проще, — подала голос Мара.

— Мы тут задания за три серебрушки выполняем, а ты про готовый говоришь, — буркнул Верша. — Я тоже не горю желанием стройкой заниматься. Могу? Могу. Но чет... я таверн и постоялых дворов не строил. Хер знает, что получится. Да и продумать надо все. Люди же целыми караванами ездят.

— Да, а еще надо кухню нормальную сделать, ледник и там... Погреб для продуктов и вина... — Мара заметила на себе удивленные взгляды напарниц и пожала плечами: — Что? Я слышала, что главное в постоялом дворе не чистота, а наличие вина. Папа так постоянно говорил.

— И это тоже, — кивнул Верша. — Бухла надо будет много. Его и брать ещё где-то надо. И на это тоже нужны деньги.

— И огород надо, — подал голос Бэк. — Овощи и фрукты.

— Вот и получается, что хер тут сотней золотых обойдёшься... — кивнул Верша. — Но я вообще не про это.

— А про что? — уже представляя себя в роли одной из жен хозяина постоялого двора, спросила Гара.

— Про то, что вы три избалованные сучки, которые сьебуться на третий день работы, — хмыкнул Верша и обернулся. — Я не питаю иллюзий. Мне уже за третий десяток. Я лысый берсерк с дерьмовым характером. А вы три молодые симпатичные и сексуальные девки. Я до сих пор удивляюсь, какого хрена вы со мной таскаетесь, но вижу это только как взаимную выгоду. Как только на пороге появится красавчики, они уведут вас с собой. За приключениями, деньгами или ещё чем-то там. Не знаю, что они там обычно в уши ссут красоткам. Но так и будет. Более того, когда я решу осесть и соберу денег, я думаю, вы уже решите свалить. И я не исключаю того, что вы вообще свалите до того, как я найду место и деньги для этого.

— Верша, — вздохнула Гара, которая уже вставила нитку в иголку, что было довольно затруднительно, так как деревенская телега, которую они взяли в знак оплаты, жутко тряслась. — Я уже тебе говорила. Ты для меня непросто выгодный командир. У меня к тебе чувства. Я останусь с тобой. До конца.

— А я, вообще-то, тебе тоже призналась в любви, — буркнула Мара, сложившая на груди руки в замок. — И я тебя тоже не оставлю.

— Че блять? Когда это было? — возмутился берсерк.

— Когда ты припёрся пьяный! Мы с тобой разговаривали, ты мне рассказывал, как будешь держать таверну, а по ночам спать с нами! Я тогда это поняла и призналась тебе!

Верша несколько секунд хмурясь, смотрел, на девушку, после чего спросил:

— Я тебя трахнул?

— Нет. Ты был пьян в стельку.

— Чет ответил?

— Да! — рыкнула Мара.

— И что?

Девушка закатила глаза и издала утробный звук:

— Хр-р-р-р-р! Ты захрапел, пьяная скотина!

Верша тяжело вздохнул, глянул на Шару спросил:

— Ты-то хоть нормальная, или тоже сейчас херню будешь нести про любовь?

— Я не знаю, что это такое, — буркнула магесса, покраснела и отвернулась.

— Ну, ладно. Хоть на кого-то есть надежда, — Верша отвернулся и продолжил пялиться на дорогу. — Ебаный насрать и каша из дерьма монашки... когда всё пошло не так?

— Слушай, ты бы просто их трахнул и успокоился, — раздался голос Роуля справа. — Может отстанут?

— Ебаный насрать! — шарахнулся Верша и не задумываясь влепил с локтя в лицо упыря, после чего выхватил топор.

— Ты повторяешься! И это ты меня больным ублюдком называешь! — возмутилась тёмная сущность, схватившись за нос, из которого потекла чёрная густая тьма. — Ты агрессивный, неадекватный, кровожадный, хладнокровный затупок!... Но ты продолжай в том же духе! Мне нравится!

— Тебе какого хрена тут надо?!! — глубоко дыша, спросил берсерк.

— Я, в отличае от тебя, забочусь о своих последователях!

— Че, блять? Где ты тут своих последователей увидел, сдрочень ослиный?

— Все тёмные — мои последователи! Я забочусь о них! Особенно, если они хорошенько прокачались! — тут он обернулся и взглянул на Гару. — Тебе ведь неплохо отсыпали за этого оборотня?

Девушка неуверенно взглянула на Вершу.

— По глазам вижу — отлично насыпали. Оборотень на светлой стороне дает тройной бонус. Тьма, служащая свету — это самое вкусное, что есть у светлых... Что вы так смотрите? Да, я немного его обглодал!

— На кой хер ты засунул ему в задницу бревно? — спросил Верша. — Мы задолбались его снимать. Пришлось брюхо вспарывать и таз разрубать.

— Я хотел немного его пожарить... ну, знаешь, как мясо на палочке. Жареный оборотень с привкусом жажды крови и безумия... М-м-м-м-м... Но вы что-то быстро припёрлись.

— Ты за нами следишь? — возмутилась Шара.

— Я слежу за всеми тёмными... Я ведь тёмная сущность и контролёр равновесия! — всплеснул руками Роуль. — Ну, ладно. Не за всеми тёмными. У меня бы голова бы лопнула, приглядывать сразу за десятками тысячами гоблинов. Но за некоторыми, выдающимися личностями, я слежу.

После этих слов упырь довольно улыбнулся.

— Тебе какого хера тут надо? — хмуро спросил Верша, поудобнее перехватывая топорики.

— Я тут немного вас послушал и пришёл к выводу, что мы можем друг другу помочь, — радостно потёрла руки тёмная сущность. — Вам нужно золото, а мне нужна ваша помощь. Пять сотен золотом за одно задание.

Верша резко, без замаха влепил топором по глазам Роуля, тот откинула на спину, но тут же вернул положение тела обратно и возмущенно воскликнул:

— Хотя бы дослушай!

— Это тебе за прошлый раз!

— Что-о-о-о?!! Это вы там всё в труху превратили!

— Ты всучил темную дрянь моему сыну! Он мне рассказал!

— Он сам её использовал!

Хлоп!

Если первый топор пересекал переносицу упыря горизонтально, то второй Верша вогнал в темечко.

— Хорошо, что у тебя их всего два, — буркнул Роуль, выдергивая оружие. — Прекрати заниматься ерундой и послушай то, что я тебе предлагаю...

Верша выхватил топор из рук тёмной сущности и ещё раз вогнал в темечко, рана на котором уже успела затянуться.

— Теперь слушаю, — буркнул берсерк, взял вожжи и подстегнул лошадь, которая флегматично прижалась к обочине и принялась жевать траву.

— Суть в том, что к нам в тёмную цитадель направилась делегация гномов. Эти коротышки решили переобуться и помочь нам с оружием, броней и прочей мелочевкой. Взамен они открывают у нас свои банки и помогают в планировке нашего оплота тьмы. Ну, и статус тёмных на всю их сторону. Это огромный прорыв дипломатии!

— Дипломат хренов, — буркнул Верша.

— Я не очень в дипломатию. За нас это сделали ребята из инквизиции. Сожгли пару десятков крупных шишек из гномов, пока выясняли: кто тут главный, и где у них там скверна, — отмахнулся упырь. — Вся соль не в этом. Мы бы справились и без них, но если с гномами всё получится, и они будут довольны, то у нас есть шанс навести контакты с тёмными эльфами.

— С кем, блять?

— С тёмными эльфами. Ну, знаешь, как обычные эльфы, только с серой кожей и красными глазами. Ребята фанатеют от жертвоприношений, любят стальные игрушки и немножечко убивать. Живут в нижних уровнях шахт гномов и на востоке, в «Мрачном лесу».

— Блять, а мы тут причём? — возмутился Верша. — Я, мать твою, на дипломата похож?

— Нет, но ты отлично убиваешь светлых. Дело в том, что инквизиторы пронюхали про делегацию гномов и быстрым маршем выступили им наперерез. Хотят их перебить до того, как они доберутся до нас и подпишут соглашения. Мир, дружба, гномий самогон и немножечко кровавых состязаний в жутко пьяном стиле.

— И ты хочешь, чтобы мы встретили этих инквизиторов? — поджав губы, проговорил Верша.

— Ну, не то чтобы встретили... скажем так... мёртвыми они выглядят лучше. Ну, и конечно, надо довести этих гномов до нашей цитадели, — кивнул Роуль. — А за это ты получишь пять сотен золотых монет!

— И строителей гномов... И землю, чтобы построить постоялый двор!

— Я всегда знал, что ты отличный воин, но никогда не думал, что ты жадный кретин!

— Че, блять? Тогда сам лови этих инквизиторов!

— Я не могу напрямую вмешиваться в столь крупные дела, — всплеснул руками Роуль. — Это должны сделать тёмные последователи, а не я лично! Иначе какой я, демоны бездны, контролёр?!! Пять сотен золотом! На счет строителей я поговорю, но ничего не обещаю! А вот земли — хрен тебе! У тёмных еще не все устаканилось, и где будет проходить торговый путь будет понятно только после войны.

— Какой войны? — подала голос Гара.

— Обычной. Тёмные и светлые соберутся огромной толпой, чтобы весело, задорно и с упоением резать друг друга. Это такая традиция, когда образуются две новых империи, противоположных по силе.

Верша тяжело вздохнул и тяжело оглядел упыря. Затем он взглянул на дорогу, которая выходила на большой торговый тракт, ведущий к столице, и спросил:

— Вы что думаете?

— Пять сотен золотом — это очень много, — подала голос Гара. — Я не представляю, что нужно сделать, чтобы столько заработать.

— Поддерживаю, — кивнула Мара. — Это наш шанс.

— А вы не думали, что за пять сотен золотом... Нам будет, мягко говоря, сложно?

— Будет. Очень, — кивнул Верша. — За пинание хуев пять сотен золотом не платят... Слышишь, упырь?

— Ваше решение? — расплылся в улыбке Роуль.

— Согласны. Наебешь — привяжу к бревну и кину в муравейник. И, сука, буду поливать тебя медом, чтобы еще и пчелы приперлись. Понял?

— Я никогда не обманываю!.. Почти... — расплылся в улыбке упырь.

— Где нам перехватить инквизиторов?

Телега выехала на тракт, а Роуль расплылся в довольной улыбке.

— Тут.

Верша хмуро глянул на тёмную сущность, но тут услышал топот копыт. Из-за поворота на них на полном ходу вываливался отряд из всадников со знаменами инквизиции.

— Ах ты ж, пидор клыкастый! — возмутился он и взглянул на упыря, но тот уже исчез.

Первые всадники резко затормозили и раздался крик:

— Именем инквизиции! Падите на колени, тёмные!

Верша раскрыл кулак и взглянул на ладонь. Татуировки, прячущей его тёмную сторону, не было.

— Этот урод сдал нас! — воскликнула Мара, хватаясь за лук.

— Выблядок поросячий! Чтоб тебя козлы рогами выебли! — рыкнул берсерк, хватаясь за топорики. — Ноздрепездый хуепуп, чтобы его тролли в кашу высрали...

Из отряда вперед вышел воин в начищенных доспехах и, подняв клинок к небу, громогласно объявил:

— Да покинет скверна этот мир!

Отряд окутало голубоватое свечение. Паладин засунул в рот два пальца и свистнул, отдавая приказ на атаку.

Верша же спрыгнул с телеги и с кроваво-красными глазами от гнева выкрикнул:

— В очко себе свистни, выблядок!

Глава 12

— В очко себе свистни, выблядок!

Верша резко выдохнул через сжатые зубы и слегка присел, глядя, как на него мчится конный отряд. В руках уже были топорики, а вид его говорил, что он готов пуститься в смертельный танец со своими топориками.

За его спиной уже вскочила на ноги Мара, тут же выхватив стрелу и натянув тетиву. Через мгновение она начала выпускать одну стрелу за другой.

Гара метнулась к кустам на обочине, на ходу доставая свои кинжалы. Шара же, вскочила, подняла посох к небу, а затем резко направила на противников, выдав морозящий поток.

Толку от этого было мало. Поток ледяного воздуха с вкраплениями снега и мелких льдинок не мог навредить инквизиторам под усилением паладина, но в этом был свой смысл. Следующий три ледяные стрелы, которые она выпустила, прошили пару лошадей и всадников насквозь. Следы льда на их одежде и загривках послужили отличным усилением для её магии.

Верша же сразу после того, как трое всадников упали, превратился в вихрь свистящих топоров и метнулся вперёд, к главному паладину. По ходу движения он умудрился добить упавшего инквизитора, снеся ему голову, и подрубить пару передних ног лошадей.

Прорвавшись сквозь строй противников, он замер перед воином, который, заметив его, отбросил в сторону щит и перехватил свой клинок двумя руками. Сжав его и активировав руну, он заставил его удлиниться примерно на ладонь.

— Артефактами балуешься, выблядок? — с усмешкой произнёс Верша, выйдя из смертельного танца.

Паладин не ответил, уставившись в красные от ненависти глаза берсеркера. Секунда, вторая, и паладин медленно сдвигает клинок правее себя, выравнивая его в горизонтальную плоскость. Верша молча поднимает руки, разводя их в стороны.

Секунда, вторая, и два противника смазанными силуэтами устремляются друг к другу.

ДЗЫНЬ!

Оба проскакивают мимо друг друга. Паладин замирает с клинком, выставленным кончиком вперёд. Лицо его перекошено гримасой боли, по руке течёт кровь, а на месте их столкновения лежит кончик фаланги пальца.

Верша замирает спиной к противнику. На его лице неглубокая рана от левой скулы, до правой щеки. Из нее сочится кровь, а сам берсерк шипит, выдыхая сквозь плотно сжатые зубы.

— Силен, сука... — проговорил берсерк не оборачиваясь.

— Свет не может быть слабым, — ответил противник.

Глядя, как его отряд бьётся с оставшимися на телеге, он спокойно воткнул в землю клинок, вытащил платок и плотно перетянул мизинец, останавливая кровотечение.

— Расскажи это священнику из Потаповки, что жрал прихожан... — Верша попытался вытереть лицо от крови тыльной стороной ладони, но получилось только размазать.

— Обязательно расскажу. Детенышам троллей, что мы сожгли у шахт, — произнёс паладин, глядя, как Гара выныривает из кустов и тенью бросается к одному из инквизиторов, мгновенно вгоняя ему кинжалы в спину, в районе лопаток. — Я знаю, что это были вы.

Паладин закончил с перевязкой, а затем обернулся к берсерку.

— Я рад, что мы пересеклись сейчас. Мне не придётся вас искать.

Паладин взял оружие и повернулся к Верше, который тоже обернулся и, выпятив нижнюю челюсть от злости, взглянул на противника.

— Ты ведь берсерк, правда? — паладин поднял оружие, совершенно не обращая внимание на вопли и крики своих соратников за спиной. — Покажи, на что ты способен.

Верша слегка присел, отвёл топоры чуть в стороны, а противник в это время сжал рукоять и приподнял клинок на уровень глаз.

Верша метнулся к цели, на ходу включая навык смертельного танца, но вопреки его ожиданиям, паладин не ушёл и не нанёс удара. Он так же крутанулся и превратился в вихрь, вращаясь и атакуя.

Два стальных вихря метнулись друг к другу и сошлись, высекая искры на броне, звеня сталью по всей округе. Верша не мог подобраться к противнику из-за длины своего оружия. Топорики были слишком малы, чтобы достать его. Паладин же, несмотря на длину клинка, не мог подобраться к берсеркеру. Топорика было два, и Верша легко ловил его попытки достать.

Так продолжалось около минуты, за которые оба противника изрядно выбились из сил.

— Мара! Верша! — крикнула Шара, на зубах и крохах оставшейся маны активируя ледяную стрелу.

Она прекрасно сдерживала противников, но силы её покидали. Несмотря на то, что система подразумевала цифровое изображение сил, работа на пустой объем маны давалась нелегко. Магесса с трудом держалась на ногах от слабости, а про кровь, пошедшую из носа, и говорить нечего. Она её просто не замечала. Как только собиралось достаточно маны на ещё одну ледяную стрелу, она тут же отправляла её в цель.

Удерживать три десятка инквизиторов получалось ещё и потому, что Гара изрядно отвлекала от себя внимание, метаясь от одного противника к другому и нанося зачастую смертельные удары. Да, периодически приходилось отступать или перекатываться в сторону, чтобы уйти от удара очередного религиозного фанатика, но тут помогала Мара. Лучница била часто, выпуская стрелу за стрелой, но зачастую она промахивалась, а каждый третий выстрел отводила защита инквизиторов.

Мара подняла свой взгляд на остановившихся после смертельного танца Вершу и паладина. Вынув очередную стрелу, она натянула тетиву и активировала свой навык, выпустив её в сторону паладина.

Заряженная пробитием стрела устремилась к противнику, но не достигла цели. Паладин небрежно крутанул клинком, словно встряхнул его и отбил направлявшуюся к нему стрелу.

— Силен, — произнёс он, глядя на берсерка таким тоном, словно ничего не произошло. — Очень силен. Сороковой? Больше?

— Тридцать пятый недавно взял, — сплюнул на землю Верша и, сжав зубы от боли, улыбнулся. — Что, ебланоид светлый? Удивлён? Сам-то поди уже полтинник, не меньше.

— Это странно... тёмные не могут быть сильнее. Система едина для всех...

— Ро... тёмному повелителю это расскажешь, когда в аду повстречаешь, — хмыкнул Верша.

Быстро оглядев поле боя и заметив Бэка, смотрящего на него с тревогой из кустов, он перевёл взгляд на паладина.

— Это затянулось, — перехватил клинок паладин. — Пора заканчивать.

Паладин перехватил клинок и уверенным шагом направился к берсерку. Тот, сплюнув на землю, подмигнул сыну и крикнул ему:

— Смотри, Бэк! Если не можешь победить в бою, то нельзя опускать руки!

Противник сделал несколько шагов вперёд, после чего направил клинок на грудь противника. Сделав несколько шагов вперед, он активировал навык и заставил лезвие меча окутаться золотистым светом.

— Сын? — хмыкнул паладин, коснувшись кончиком клинка груди Верши. — Не в моих правилах убивать родителей на глазах детей... но это не относится к тёмным.

Верша усмехнулся и сквозь сжатые зубы процедил:

— Сторона не имеет значения. Ты отвечаешь только за свои действия.

Он отпустил один топорик и схватился за клинок, отчего кожа на ладонях тут же зашипела. Рывок, и он протыкает себе оружием паладина грудь.

— Агр-р-р-р! — рыкнул Верша, смотря на непонимающее выражение лица противника.

Рывок, и клинок уходит глубже, а пелена на глазах берсерка становится не просто красной, а ярко-алой. По ней идёт рябь, словно это два озера крови.

Паладин, заподозривший неладное, дёрнул рукоять клинка, но хватка Верши оказалась стальной. Он дёрнулся и пронзил грудь насквозь.

Из раны хлынула кровь, со спины торчал кончик клинка, но Верша, обезумевший от боли и крови, продолжал шипеть и безумным взглядом полным ярости смотрел на противника.

— Какой же ты паладин, выблядка кусок, — хрипя и булькая кровью, произнёс Верша. — Ты же простой ослиный сдрочень... тварь похуже ебаного некроманта...

Паладин с силой рванул клинок, но берсерк уже схватил его за запястье.

— Настоящее зло... настоящий ублюдок тут... это ты...

Верша дёрнул к себе руку воина света, но тот упёрся в него ногой, растерянно пытаясь достать сияющий золотым светом клинок. Верша с диким криком рубанул топором под колено ноги и одним движением оставил паладина инвалидом.

Время тут же замедлилось.

Свист стрел стал низким, глубоким. Шелест ледяных игл стих, и они двигались почти бесшумно. Смазанная тень Гары, добивающая врагов кинжалами, растворилась. Бэк со всех ног бежал к отцу, но словно через густой кисель — медленно, с открытым ртом и перепуганными глазами.

Паладин с огромными глазами летел к земле спиной. Рукоятку своего оружия он отпустил, разом разорвав действие навыка. В воздухе разлетались капли крови из отрубленной конечности.

Единственным, кто двигался нормально в это время, был Верша.

Несмотря на меч в груди, он кинулся к противнику и начал наносить удары топориком. Один, за другим. Лицо, шея, рука, сочленение доспехов у плеча, пах, вторая рука, лицо, темечко, снова шея, ещё и ещё, сочленение доспехов у второго плеча, висок...

Хлоп!

Время тут же вернулось в свое привычное русло, а на землю вместо паладина упал изрубленный кусок мяса, брызнувший во все стороны струями крови.

На него сверху тут же рухнул Верша, выдав весь свой последний прорыв и предсмертную ярость.

— Агр-р-р... — прохрипел он, повернувшись к бегущему сыну боком.

Глаза залило кровью, во рту было её так много, что вдохнуть не получалось. Руки и ноги не слушались, и он с трудом издавал что-то среднее между рыком и бульканьем. До ушей доносился топот ног сына и звуки заканчивающегося боя.

— Папа! — раздался крик совсем рядом.

Пара секунд, ощущение, как к груди приложили ладони, рывок, и клинок покидает его тело. Тело от боли выгибается, из груди вырывается утробный рык, но сделать что-либо Верша уже не может.

— Сейчас... я сейчас... — бормочет Бэк, срывая остатки брони с груди отца.

Пара секунд, и он справляется, а после прикладывает руки к груди берсерка и, выдохнув, произнёс:

— Пап... сейчас больно будет...

* * *

— Значит... Значит, денег вы не дадите? — хмурясь, спросил Бэк.

Он сидел впереди телеги и хмуро глядел на дорогу.

Рядом на телеге сидела раненная Гара, рана оказалась небольшим порезом на боку, и она решила обойтись без лечения мальчишки. Рядом с ней сидела пришибленная Мара, умудрившаяся порвать тетеву на своём луке. Запасные у неё были, но она умудрилась сделать это впервые, при этом надо понимать, что нормально согнуть лук, чтобы её натянуть у неё, не получалось. Шара тоже сидела в телеге и придерживала голову Верши, который находился в бессознательном состоянии.

— В смысле не дам? Тут же все написано! Я, Роуль «Улыбка тьмы», этим документом заявляю, что несу долг в пять сотен золотых монет перед Вершей и его командой, — возмутился упырь, сидящий рядом с парнем. — Просто у меня пока их нет.

— Вы же... вы можете... Вы смогли пробраться в святилище светлых... — задумчиво начал Бэк. — Почему вы не можете залезть в сокровищницу какого-нибудь епископа и взять оттуда золото?

— Потому что есть правила... — сморщился упырь. — То, что я делал для создания условий объединения тёмных — это одно. А вот спереть золото — это другое.

— Почему?

— Потому что мы живем с системой. А она, скотина такая, иногда отвечает очень больно. И не смотри на меня так. Мне тут пришлось жрать мелких карликов, чтобы связаться с гномами и переговорить.

— Вы... вы и раньше ели людей. Чем карлики хуже?

Роуль тяжело вздохнул.

— Уж поверь мне — разница есть. Что ты знаешь о хоббитах?

Бэк размышлял несколько секунд, после чего признался:

— Ничего.

— Эти коротышки тебе по пояс. Мелкие уродцы с крупными ступнями и привычкой не носить обувь и мыть ноги только на свадьбу.

— И это плохо? По-моему гоблины ничуть не чистоплотнее.

— Дело не в том, что эти выкидыши гномьей цивилизации не моют ноги. Дело в том, что это искусственная раса, выведенная гномами. Подгорные жлобы, помимо того, что жадные, ещё и жутко ленивые, — заметив вскинутые брови мальчишки, Роуль пояснил: — Ладно, они не ленивые, но на поверхности находиться не очень любят. Живут себе в пещерах. Но так уж заведено, что там особо жрать нечего. Получается, надо держать связь с внешним миром, закупать еду, торговать и так далее.

— А разве в пещерах нельзя торговать?

— Если ты не контролируешь ситуацию и рынок, то тогда живешь на условиях тех, кто к тебе приходит торговать. Понимаешь?

— Нет.

— Ну, вот представь. Ты гном, живёшь в шахте. К тебе торговец приходил и продавал картошку за... пусть будет пять медяков за корзину. Представил?

— Да.

— А сегодня он пришёл и сказал, что корзина стоит десять медяков. Что будешь делать?

— Найду другого торговца.

— А никто не приходит, потому что этот торговец так нажился, что нанял наёмников, которые убивают любого торгаша, кто пришёл к гномам.

— Это подло, — вздохнул мальчишка.

— Да, но такова жизнь. Нормальное стремление любого торгаша к монополии при сверхприбыли, — отмахнулся упырь. — Гномы, конечно, жутко жадные. Так было всегда и везде, но первым делом они породили хоббитов, которые по задумке должны были быть их верными представителями на поверхности. Только вот хоббиты, немного размножившись, послали гномов и ушли. Туда, где гномам делать просто нечего. Как сказал бы Верша — насрали в родительскую миску с кашей.

— Гномы их не любят?

— Не любят? Нет, я бы сказал презирают. Но суть не в этом. Дело в том, что на вкус они, как гнилая картошка, — возмутился Роуль. — Эти мелкие карлики жутко воняют, горькие и после пары укусов рот надо полоскать демонической кровью!

— Чего?

— Да, демоны тоже были в шоке. На секундочку, на пятерых хоббитов уходил один мелкий демон, а на деревню приходилось ловить кого-то из высших. Мне уже прилично за это высказала Гаршамаш-Кияо. Видите ли, доминионы ослабли.

— Кто такая Гар...

— Гаршамаш-Кияо. Местная повелительница демонических планов. Нормальная женщина, если не пытаться трахать её между сисек. Жутко бесится.

Бэк хлопнул глазами.

— Что? Всем иногда нужно спускать пар. Иначе может заносить, — отмахнулся упырь и, нагнувшись к мальчишке, прошептал: — У Гарши сиски на спине, поэтому, когда ты сзади неё и перед тобой её ягодицы, то сразу видны и сиськи...

Бэк отстранился, хмуро оглядел Роуля и оглянулся назад. Девушки на их разговор совершенно не реагировали, словно упыря тут и не было.

— Только не говори, что ты из садомитов, — сморщился Роуль.

— Кто такие садомиты?

— Вид мужчин, что используют физиологические отверстия других мужчин для удовлетворения тех потребностей, что обычно удовлетворяют с женщинами.

Бэк несколько секунд молчал, после чего попытался повторить:

— Физлиологические?

Роуль глубоко вздохнул, после чего взглянул на мальчишку и задумчиво произнёс:

— Чему тебя учит отец? Демоны бездны и соски Гаршамаш... попробуем на языке твоего отца: Садамиты — это те, кто трахает мужиков.

— Я не садамит, а вот Мара по-моему садомит.

— Нет, садомитом может быть только мужчина, который трахает мужчину. Хотя... термин довольно расплывчатый... Сюда можно отнести и женщин, которые трахают женщин...

— Но у мужчины нет сисек... и между ног у него... И женщинам нечем.

— Знаешь, было бы желание и немного фантазии.

Роуль вздохнул и притих. Бэк тоже ехал, задумавшись о своём. Так прошло несколько минут покачивания на телеге. Тишину нарушил начинающий цветочный мастер:

— А зачем вы пришли? Сказать, что денег не дадите?

— Я уже сказал — дам, но не сейчас. У нас тут чуть-чуть война, чуть-чуть войско готовить надо. И денег нет от слова совсем. У нас в цитадели натуральный обмен процветает. Надо или вводить свою валюту и чеканить монеты, либо заимствовать у кого-нибудь другого. Причем много. Еще надо определиться со стандартом и защитой от подделки. Для этого мне в первую очередь и нужны эти гномы.

— Вы... вы такой сильный. Вы ведь можете все... — задумчиво произнёс Бэк.

— Я тебе уже говорил, есть правила. Нельзя делать то, что хочешь просто так... Ладно, можно, но не в этом мире. Тут для этого тебе нужно выполнить условия. Компромисс с системой, которая позволит тебе добиться своей цели. За пределами установленных правил, разумеется.

— Как боль от моего лечения?

— О, а ты, в отличие от отца, умеешь думать, — расплылся в улыбке Роуль.

— А как ты узнаешь... как узнаешь, что нужно делать, чтобы система согласилась?

— Чувствую. Я чувствую, что она женщина. Она ехидно улыбается, когда тебя тычут носом в дерьмо. Чувствую, как она хохочет, когда ты делаешь что-то невообразимое. Понимаешь?

— Нет.

— Нет никаких рамок. Нет никаких точных цифр или формул. Есть только она, и она решает. Кто как и когда, почему и что для этого нужно.

Бек выдержал паузу и спросил:

— А ты можешь у неё узнать, что нам нужно сделать?

— В смысле? — с прищуром спросил упырь.

— Что нам нужно сделать, чтобы у нас появился свой постоялый двор рядом с торговым путем? Чтобы мы жили все вместе, готовили еду и встречали гостей. Чтобы у нас был большой сад с огородом, чтобы мы... Чтобы я, папа, Шара, Гара и Мара жили все вместе?

Улыбка сползла с лица упыря, и он задумчиво взглянул на мальчишку. Слегка наклонив голову, он спокойным голосом спросил:

— Ты точно хочешь это знать?

Бэк молча кивнул.

Роуль вздохнул, выпрямился и ещё раз тяжело вздохнул. Его плечи опустились, взгляд остановился на дороге, и он кивнул своим мыслям.

— Чтобы это всё произошло... Одному из вас придётся умереть.

Роуль повернул голову и с грустной улыбкой спросил:

— Как думаешь, кто это должен быть?

Глава 13

— Карл, подай мне лук, — произнесла женщина, занятая готовкой.

Хозяин фермы вздохнул и оторвал взгляд от старика, который пялился на последнюю выделенную ему курицу с отрубленной головой. Подав супруге пару луковиц, он уселся за стол и снова покосился в окно. Напротив него все сараи и строения были покрыты записями.

— Слушай... я все понимаю, но как бы этот сумасшедший беды на нас не навёл... — пробормотала женщина. — Спровадил бы ты его...

— Деньги хорошие платит, — вздохнул глава семейства. — В этом году можем себе позволить и на ярмарку съездить не просто поглазеть. Пора про приданое подумать.

— Деньги деньгами, только худо на нас тянуть не надо. Не гневай судьбу, Карл. Сумасшедшие никогда не приносили блага.

Мужчина поднялся на ноги и снова подошёл к окну, за которым Юринай держал замершую курицу и шевелил её ногами, при этом что-то бормоча себе под нос.

— Ладно, — вздохнул глава семейства. — Завтра попрошу, чтобы он съе...

БАБАХ!

Оглушительный взрыв раздался внезапно и чёрным столбом дыма устремился в небо. Мужчина тут же метнулся на улицу, но вместо кровавых ошметков обнаружил ошарашенного Юриная с черной закопченной рожей и перепуганными глазами. От курицы остались только подкопченные перья.

— Что происходит?!! — крикнул он и с обозленным видом направился к Старому мастеру.

Юринай же молча опустил глаза и огляделся.

— Ты какого черта тут устроил?!!

Вместо ответа старичок посмотрел на свои руки и вздохнул. Подняв взгляд на мужчину, он спросил:

— А куриц точно больше нет?

— Слышишь, старый, я все понимаю, но мне плевать, насколько важную хрень ты тут делаешь. Я своей семьей рисковать не буду. Только подумай, если бы дочка рядом была!

— Может кролик есть? — не слушая Карла, спросил старичок.

— Так. Чтобы к ночи духа твоего тут не было, понял?!! — рыкнул мужчина.

* * *

— Пошел вон! — рыкнул мощный мужчина в фартуке кузнеца и отвесил пинка Юринаю, провожая его за ворота. — И кошака своего забери!

В спину старичку прилетел орущий кот, который с обиженным «Мяу!» толкнул его, заставив упасть на пыльную дорогу.

Юринай спокойно поднялся и вытер рукавом лицо.

Старичок был в своей обычной серой хламиде, только вот она была перепачкана вонючей синей жижей. Такой же, как и дом за оградой. И сарай. И курятник. И кузница. Капли синей жижи виднелись даже на яблонях через дорогу.

— Допустим в этот раз я перегнул палку, — пробормотал Старый мастер и вздохнул. — Но я, честно, ожидал другой эффект... Ну, или по крайней мере не такой силы...

Калитка снова открылась, и в лицо Юриная вылетел его походный рюкзак. С трудом его поймав, он вздохнул и натянул лямки на плечи.

— Так... дальше так продолжаться... не может, — пробормотал он. — Надо искать место, где можно нормально работать. Уже пятая деревня... я так в итоге изгоем стану.

Старичок сделал несколько шагов и внезапно почувствовал слабый удар в спину, а затем звук царапающих когтей. Повернув голову, он обнаружил кота, перемазанного синей жижей, который уселся на его поклаже.

— Не хотел бы тебя разочаровывать, но я тебе не хозяин.

— Не хотел бы тебя разочаровывать, но я в курсе, старый хрен, — буркнул в ответ кот, отчего Старый мастер замер, в недоумении уставившись на кота. — Че вылупился? Я сам в шоке!

— А вот такого эффекта я точно не ожидал, — пробормотал Юринай и стянул с плеч рюкзак.

Поставив его на землю, он уставился на спрыгнувшего на землю кота.

— Если это эффект от...

— Тебе привет от Амора, — перебил его кот.

Юринай открыл было рот, но тут же его закрыл. Несколько секунд помолчав, он спросил:

— Что?

— Рогатый урод, что не понятно? — проворчал хвостатый и попытался отряхнуться от жижи. — Редкий ушлепок, чтоб ему раком.

Старичок услышал топот и быстро подхватил рюкзак. Накинув лямки, он поднялся, но было уже поздно. Хозяин дома вышел на улицу с оглоблей в руках.

— Ты плохо понял?!! — рыкнул он и взглянул на кота.

— Мяу... — хлопнул глазами перепачканный кот.

— Я все понял. Просто искал свои записи в рюкзаке, — тут же открестился Юринай и попятился. — Не стоит нервничать. Мы уже уходим.

Подхватив за шкирку кота, он посадил его себе на руки, после чего поспешно ретировался по улице прочь из поселка.

— Слушай, я все понимаю, но мы воняем, как дохлая лошадь... — тут кот на руках умолк и фыркнул, после чего добавил: — Бля... когда я говорил этому идиоту, что готов стать блохастым котом, то не имел это в виду.

— Кто ты такой? Зачем тебя послали?

— Слушай, давай-ка сначала наведаемся вон к тому пруду. Надо отмыться. Нюхать эту синюю дрянь удовольствие так себе. Тем более с моим нюхом. А потом уже поговорим.

Юринай взглянул в сторону, куда кивнул кот, затем на свою одежду, а уже после этого донесся запах.

— Да, пожалуй, ты прав.

* * *

— Зовут? — спросил кот. — Называй меня «Шрапнель козявками».

— Это... очень странное имя.

— Это не имя. Это ник... Прозвище, псевдоним... Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Юринай, сидевший рядом в одной набедренной повязке.

На огромном валуне он выложил свою постиранную одежду. Рядом, на камне поменьше, лежал его перепачканный жижей рюкзак.

— Но если ты... Ты ведь не из моего мира, так?

— Я откуда знаю? — фыркнул кот и в очередной раз отряхнулся. — Ты знаешь кто такой Майкл Джексон?

— Эм... нет.

— Слышал про Союз Советский Социалистических Республик?

— Тоже нет.

Кот задумался, затем поднял лапу и облизнул ее.

— Походу из разных.

— Может, из разного времени?

— Веришь в путешествия во времени?

— Раньше считал это чушью, — вздохнул Юринай. — Но теперь уже... ну, ты понимаешь... Кстати, какая у вас сейчас магия?

— Че? Какая магия? — оторвался от лапы кот.

— Ну... обычная. Стихии, первостихии... артефакторика?

— Нет, — вздохнул хвостатый. — Магии у нас, слава богу, нет. Нам ядерных боеголовок хватает.

— Что, прости?

— Штук, способных стереть с лица земли всё живое.

— Магия бездны, — кивнул Юринай. — У нас она под запретом.

— У нас ядерное оружие тоже. Оно есть только у некоторых. Самых... сильных?

— Это правильно, — кивнул Старый мастер. — Запредельная мощь опасна. Такую мощь лучше держать в узде. Кстати, а почему ты? Чем ты занимался... в своем мире?

— Чем занимался? Ну, поначалу как все... Немного хэтэмээл, потом зачем-то питон... — тут кот поднял лапу начал чесать за ухом. — Потом был си шарп, а потом я не успел оглянуться и уже вуаля! Ты в жопе и сидишь на плюсах, пишешь скрипт для барыг «метом». Кстати, никогда не связывайся с барыгами, а то закончишь, как я.

Юринай молчал около минуты, наблюдая, как кот вылизывает лапы и живот. Добравшись до своего достоинства, он остановился задумчиво уселся обратно.

— Блять, вылизывание, конечно успокаивает, но делать самому себе миньет — это за гранью добра и зла.

— Извини «Шрапнель козявками», из того, что ты рассказал... я понял только предлоги и некоторые общие слова, — признался Юринай. — Ты хоть как-то связан с математикой?

— Можно и так сказать, — вздохнул кот.

— Ничего, если я буду тебя называть Шер? Так просто короче.

— Пойдёт. Да, а по поводу математики... В общем, из-за твоих сраных экспериментов, Амор очень сильно переполошился.

— И почему? Я просто...

— Ты читеришь.

— Что я делаю?

— Читеришь и багаюзаешь, — вздохнул кот. — Ты думаешь, взрыв курицы это по-твоему нормально?

— Не то чтобы для куриц это было естественно, но если система это позволяет...

— То это значит, что система говно, или баги не пофиксили, — вздохнул кот.

— Нет, ты не понимаешь. На этом основана сама система. С помощью этих экспериментов я вывожу формулы и пытаюсь просчитать, как она работает, а затем...

— Ты находишь критический баг, и весь говнокод виснет к ебенематери, — закончил за него Шер. — То, что ты находишь и используешь — это ошибки в изначальном коде. Только так и никак иначе. То есть ты считаешь то, что не вписалось в систему, а не саму систему. Понимаешь?

Юринай нахмурился и почесал лысину на голове.

— Допустим, ты прав и...

— Давай на секунду представим, что это не ошибка. Ты ведь уже высчитал, что нужно сделать, чтобы взорвался человек?

— Нет, я о таком и не думал... — заметив, как кот повернул голову на бок, старичок признался: — Да, думал. Но исключительно в оборонительных целях. И я еще ничего не считал. Просто руки еще не дошли.

— Слушай. У таких, как я, есть правило. Если что-то работает, то нехер в него лезть. Иными словами — не трогай, твою мать, чужой говнокод!

— Какой код?

— Тот, на котором построена вся эта система. Я ведь правильно понял, что это что-то, вроде игрушки?

— Какой игрушки?

— Классы, навыки, характеристики... Нет?

— Да, но... тут очень много нюансов. Я бы сказал... слишком много нюансов.

— А кто, блин, спорит. Мир, мать его, рпг!

— Что?

— Не важно, — фыркнул кот. — В любом случае надо искать исходный код или доступ к консоли... или как тут админы рулят.

— Кто?

— Эх... не важно, — вздохнул кот и взглянул на вещи, выгребленные из рюкзака. — Слушай, давай пожрём хоть что ли... Да и огонь надо развести. Сейчас мы уже вряд ли куда-то попрёмся, а если и попрёмся — никуда не успеем дойти.

— Да, и это верно, — вздохнул Юринай. — Кстати, а ты системный? У тебя класс есть?

Кот недоумевающе взглянул на старичка, а затем на поднятую к лицу лапу.

— Сомневаюсь, что мне дадут какой-то класс, помимо «Кот».

* * *

Мужчина в серой хламиде, стоявший перед алтарем с четками в руках, поднял голову и глубоко вздохнул. Медленно поднявшись с колен, он вздохнул и произнёс:

— Говори.

— Ваше святейшество... Гномы добрались до тёмной цитадели.

Мужчина опустил взгляд на свои чётки и спросил:

— Отряд «Голубого благословения» нашли?

— Да, Ваше святейшество. Отряд дознавателей обнаружил тела на обочине, недалеко от небольшого поселка Граворда.

— Следы?

— Дознаватели смогли обнаружить следы пятерых человек. Также они узнали, что в Граворде был отряд системных. Команда полная, и в ней был берсерк.

— Тот самый? — спросил мужчина в серой хламиде и знаками инквизиции на груди.

— Точных данных нет, но... других следов у нас тоже нет.

Глава церкви обернулся и, взглянув на своего помощника, кивнул.

— Собирайте экипаж. Нам надо в обитель Марии.

— Слушаюсь, господин, — кивнул молодой парень и быстрым шагом удалился из зала, но главного инквизитора, занявшего руководящий пост, в покое не оставили.

На пороге тут же показался лысый старичок в белой мантии епископа.

— Брат Хелиос, — кивнул ему инквизитор.

— Брат Санду, — с улыбкой кивнул ему вошедший епископ. — Все постишься?

— За свои деяния надо отвечать, — грустно кивнул мужчина в серой мантии. — Даже если предыдущий глава был редкостным... В любом случае. Это моих рук дело, и за это мне нести ответ.

— Похвально. Закон Божий написан для всех, и ответить должен каждый, — закивал он. — Жаль, что среди знати не так много тех, кто понимает это.

— Проблемы?

— Пара бунтов, — кивнул брат Хелиос. — Многим пришлось не по нраву, что закон един для всех.

— Знать... знать всегда жила по двойным стандартам и выбирала тот, что им был выгоден. Король распоясался, и они кричали про закон божий. А когда мы их прижимали, они вспоминали, что являются вассалами и подчиняются королю. Лицемерие. Чистое и незамутненное лицемерие.

— Увы. На востоке пришлось как следует проредить знать после того, как они отказались выступать с нами.

— А местный король? Как они там его называют? Хан?

— Его пришлось обезглавить, — сморщился епископ.

— Принципиальный?

— Было бы хорошо, но увы. Оказался слишком жадным.

— Жадность... жадность не зря называют грехом. Такой может и в спину ударить, если ему с этого перепадет больше.

— Потому и обезглавили.

— Второй бунт на севере? — тут же уточнил глава церкви.

— К моему великому удивлению — нет. Бунт на юге.

Мужчина в серой хламиде нахмурился и взглянул на собеседнике.

— Почему? Что не устроило южан?

— Местный правитель. Пока он поддерживал нас, мы его не трогали, но он оказался довольно скверного характера и чрезмерно кровожадным. Народ не вытерпел поборов и постоянных казней за провинности. В итоге они подняли его на вилы.

— Сами?

— Сами.

— Это плохо, — вздохнул Санду. — На вилы его надо было поднять с нашей помощью. Народ должен был быть уверен, что мы на его стороне. Это усилило бы наше влияние.

— И с высокой долей вероятности вызвало бы проблемы со знатью. Брат Эрнест, что занимается делами на юге, поступил правильно. Он всячески поддерживал правителя и ублажал его уши речами, но так же оказывал помощь простому люду. Еду, кров и убежище он им обеспечивал. Этот хитрый лис умудрялся сидеть на двух стульях достаточно долго, чтобы убедить обе стороны в своей благосклонности.

— Вот как? И чем же закончилось восстание?

— Правящая верхушка вырезана, у власти теперь мелкие помещики. Во главе — выходец из крестьянской семьи. Церковь на хорошем счету и старый лис входит в правящий совет.

— Так в чем же проблема?

— Юг не хочет воевать с тёмными. Южные земли в упадке и для них сейчас главнее собственные проблемы.

— Что говорит Эрнест?

— Я говорил ему о пятидесяти тысячах солдат, но его мнение таково — половина не дойдет, просто умерев с голоду. Солдат они собрать смогут. а вот снарядить их и обеспечить — нет. Предыдущая династия умудрилась не только опустошить казну, но и привести пахотные земли в отвратительное состояние.

Санду кивнул и начал перебирать четки, о чем-то задумавшись. Уставившись в одну точку, он несколько секунд молчал, после чего спросил:

— Какую цифру называет Эрнест?

— Десять тысяч. Это максимум. Со своим оружием, броней и даже осадными машинами, но только десять тысяч.

Инквизитор продолжал пялиться в одну точку и перебирать четки.

— Что же... видимо, Господь готовит нам серьёзные испытания...

Глубоко вздохнув, он поднял взгляд на собеседника.

— Гномы, брат Санду.

— Гномы... гномов перехватить не удалось. Скорее всего, они уже в тёмной цитадели и подписывают соглашение. Этих двуличных выродков мы упустили.

— Тем хуже для них, — хмыкнул епископ.

— Не все так просто, брат Хелиос. Не все так просто. Гномы — носители технологий. Сильных, редких технологий. И теперь они будут у тёмных. Это существенно их усилит.

— Вы хотите принять их предложение о равноправном сотрудничестве?

— Если мы его примем, то они все равно не откажутся от связи с тёмными. Слишком лакомый кусок.

— Оставим все как есть?

Санду повернул голову к окну и, перебирая чётки, вздохнул.

— Времена... времена изменились. Слишком много полутонов было в прошлом. Слишком много серого стало в белоснежном свете. У нас нет права играть в полутона. Либо они с нами, либо они против нас.

— Костёр или виселица?

Санду несколько секунд молчал, глядя в окно, после чего сжал четки в кулак и произнёс:

— Вода. Будем их топить, как насильников детей, — произнёс он, взглянув на Хелиоса стальным взглядом. — Действовать надо быстро. Всех. От детей до стариков. Имущество — в казну церкви.

Епископ молча кивнул.

— Два дня. На подготовку больше нет времени.

* * *

— Мама! Мама! Смотри, что я нашёл! — воскликнул мальчишка, поднявшись с ковра из клевера.

Он подбежал к женщине, что складывала цветы в аккуратно вырытую ямку и протянул ей четырехлистный клевер.

— Надо же, — вскинула брови та. — Это к удаче. Тебе очень сильно повезло!

За этой семейной картиной на лавке наблюдал мужчина лет пятидесяти на вид. Обычная белая рубаха, легкие штаны и кожаные ботинки. На голове короткая седая стрижка, а на лице первые глубокие морщины.

К нему спокойным шагом приближался Санду. Подойдя к нему, он молча сел рядом и взглянул на мать с ребёнком.

— Инквизиторы у меня не частые гости, — произнёс он, не отрывая взгляда от женщины.

— Увы, нам пришлось взять ситуацию в свои руки, — ответил мужчина и снял с шеи чётки с символом церкви и принялся перебирать бусины из серого гранита. — Думаю, вы уже в курсе.

— Нет. До мирских дел мне нет дела.

— Тёмные объединились, — вздохнул Санду. — Думаю, вам будет интересно.

— А вот про это слышал. Заходил ко мне тут один.

Инквизитор приподнял одну бровь и спросил:

— Он прошел сквозь печати на стенах?

— Да. Так же, как и прошёл сквозь все препоны в главной обители света. Так же, как прошёл сквозь защиту в гробнице «Святой памяти».

— Значит, сильный. Вы знаете его класс?

— Дело не в классе. Совсем не в нём. Он нечто большее, чем обычный системный. Он другой.

— Справедливый? Мудрый?

— Нет. Система — это налёт. Внутри у него нечто большее...

Санду вздохнул. Он перевёл взгляд на голубое небо, на котором неторопливо двигались белые барашки облаков.

— Бой будет сложным. Нам предстоит сразиться с тёмными.

— Да, но результат ты уже знаешь. Свету не победить.

— Откуда такая уверенность?

— Оттуда же, откуда уверенность в том, что тьме тоже не выиграть этой войны.

— Вот как... и что же нас ждет, по-вашему?

— Большая бойня, в которой свет будет пытаться уничтожить тьму, а тьма будет пытаться просто выжить. Паладины будут идти в бой с молитвой о том, чтобы свет им даровал сил, чтобы победить тьму, а тёмные будут идти в бой, чтобы просто выжить. Как думаешь, у кого будет больше причин биться до последнего, выгрызая победу?

Санду вздохнул.

— Не вздыхай так. Победы не будет. Будет бойня, после которой обескровленная церковь смирится. У вас просто не будет выбора.

— Это будет наше поражение.

— К этому шло давно. Тьма... если тьмы нет вокруг. Если нет ее центра, места притяжения, то тьма появляется тут, — тут он ткнул пальцем в висок инквизитора, а затем ткнул его пальцем в грудь. — И вот тут.

— По вашему церковь начала гнить потому, что не было центра силы темных?

— Именно. Чтобы сплотиться, объединится и оставаться чистыми... нужно место, куда будут притягиваться тёмные. По-другому это работать не может. Ты никогда не поймёшь свет, если не видел тьмы. Никогда не поймёшь, что такое тьма, если не видел света.

Санду молча кивнул, несколько секунд помолчал, но после произнёс:

— Но и оставить все как есть я тоже не могу.

— Знаю, Санду. Знаю. Изменить уже ничего нельзя...

Повисла пауза. Мужчина проводил взглядом женщину, которая увела ребенка в сторону просторного дома, в саду которого работала.

— Знаешь кто это?

— Нет.

— Инесса Четвертая со своим сыном. Жена правителя Гастонии. Его в ту ночь зарезали. Она была отравлена, а ребенка придушили ночью. Пятьдесят лет она ухаживает за этим садом. Хороший гомункул получился.

Санду выдержал паузу, после чего сказал:

— У нас есть проблема с отрядом системных... Они убили лучшего паладина церкви.

— Пришёл за помощью? — обернулся к нему мужчина. — Тогда попроси её.

Инквизитор несколько секунд молчал, перебирая четки, после чего снова взглянул на небо.

В пальцах проскальзывает одна бусинка за другой.

Секунды тянутся молоком, но Санду все же произносит:

— Я, Санду Ревский, прошу помощи у Мастера смерти.

— Ты знаешь, что это значит? После смерти в моей обители станет на одного гомункула больше.

— Я знаю, — кивнул инквизитор. — В этой группе берсерк. Группа полная. Сильная. Сильнейший паладин и отряд инквизиторов полегли от пятерых человек. Мне некого отправить на поимку этой группы.

— Берсерк... Берсерк... Есть у меня кое-что для такого противника, — кивнул Мастер смерти. — Не беспокойся. Я помогу.

Глава 14

— Ëбнаный кровосоc, мудозвон колокольный, чтоб его медведь высрал, а потом снова сожрал и ещë раз высрал, — раздраженно проворчал берсерк, продираясь сквозь кусты. — ...спермоглот залупоглазый...

— Верша, куда мы идëм? — раздался голос Мары за спиной.

— Хули не понятно? К постоялому двору, — рыкнул тот. — Я ж, блять, уже говорил!

— Да, но какого чëрта мы пошли через лес, а не по дороге?

— Такого, что за этими сраными паладинами могли выслать поисковую группу. Мы идëм в сторону тëмной цитадели. Где, блять, нас будут перехватывать по-вашему?

— Ну, так-то да, — согласилась Гара. — Это разумно. Только вот зачем мы тогда вообще к постоялому двору идëм?

Верша остановился, затем обернулся к девушкам и, сморщившись, сплюнул на землю.

— Я, мать вашу, кашу жрать не собираюсь! Я хочу мяса! Эта убийца за день пути ни одного рябчика или зайца не выследила. Эта дура с луком единственный раз заметила лису, но и в ту промазала. Маг у нас вообще прощелкал и даже не дернулся.

— Зайцев и птиц не было. Только мелочь всякая, — буркнула Гара. — А про лису ты ничего не говорил.

— Да и лиса та была шагов за двести. Я до нее стрелой только с навыком сумела бы, — отвела взгляд Мара.

— А я вообще за окрестностями следила, чтобы никто не напал, — отрезала Шара.

— Вот, блять. Тогда нехер пиздеть и доставать меня тупыми вопросами. Мне одного упыря-уëбка хватило, чтобы на неделю настроение испортить, — буркнул Верша и, развернувшись, попëр через кусты дальше.

Девушки недовольно переглянулись и, подождав, пока берсерк немного пройдëт вперëд, направились за ним.

— Бэк, он всегда такой после исцеления? — спросила мальчишку убийца. — Или только когда жрать хочет?

— Он всегда такой, — пожал плечами парень. — Просто с вами сдерживался.

— Я вам давно говорила: надо его напоить и изнасиловать. Он бы уже давно шёлковым стал.

— Если он напьётся, то у него повиснет, — покачала головой убийца.

— Тогда надо напоить его каким-нибудь зельем, от которого у мужчин горит всё внутри. Ну, чтобы он захотел сильно. А тут мы!

— И как ты себе это представляешь? — хмыкнула Мара. — Думаешь, он не поймёт?

— Когда поймёт, то уже будет поздно, — довольно произнесла Шара. — Кто в деле?

Девушки переглянулись, а затем покосились на мальчишку.

— Я зелье пить не буду, — категорически отрезал Бэк.

— Думаю, это к лучшему. Главное помалкивай, — подмигнула ему Гара.

Повернувшись в сторону Верши, она заметила просвет в густом кустарнике и замершего берсеркера.

— Верша? Что там? — спросил Шара, подошедшая к нему, и замерла.

Перед еë взором оказался передовой конный отряд со знаками церкви, который располагался на постоялом дворе. За строениями находился холм с косой дорогой, спускавшейся с него. По нему тянулись колонны солдат и телеги с амуницией.

— Верша... это что?

— Это регулярная, мать его, армия, — буркнул берсерк и оглянулся.

— Армия? Какая армия? — сглотнув, спросила Гара.

— Самая обычная. Светлая армия, — нахмурился Верша и затравленно огляделся.

— Верша, мы телегу с лошадью далеко оставили... да и дороги к цитадели другой нет, — осторожно произнесла Мара. — Что делать будем?

— Что за ебанутый вопрос? — рыкнул берсерк. — Съëбывать!

* * *

Верша стоял, открыв рот на вершине холма, у подножия которого шла выложенная камнем дорога. Сейчас толпы скелетов тащили камни, которые добывали тут же, в ущелье.

За каменным проломом в земле глубиной в сотни метров находился город, и толпы оживших мертвецов каждую секунду углубляли ущелье и расширяли его. Камень тут же выбивался, тут же обтёсывался и тут же отбывал на строительство дороги.

— Твою мать, — пробормотал берсерк, ожидавший увидеть одинокий форт, но никак не полноценный город-крепость.

Огромные стены из чëрного гранита, покрытые кроваво-красными огромными рунами. За ними виднелись башни с высокими шпилями, на которых виднелись чëрные флаги с красными глазами. Край стены был покрыт двухметровыми шипами, торчащими в наружную сторону.

Город простирался довольно далеко, и по прикидкам самого Верши был намного больше стартового города системных, а тот мог поспорить со столицей основного государства, занимавшего две трети всего континента. Однако среди всех башен и довольно однотипных крыш зданий виднелось одно очень нетипичное строение.

— Это, блять, хер что ли? — прищурился Верша, пытаясь рассмотреть огромную башню с двумя торчащими сферическими куполами побокам. На навершие этой башни сияла белоснежная улыбка, обнажившая острые ряды клыков.

— Судя по улыбке, с него станется, — буркнула Гара, стоящая за плечом.

— Слушайте, мы же, вроде как, тëмные, так? — вздохнула Мара. — Нам надо сообщить о том, что мы видели.

— Я, блять, уверен, что этот упырь уже давно всех оповестил.

— Тогда где армия тëмных, чтобы встречать светлых?

Верша хмуро оглядел девушек и кивнул в сторону дороги.

— Пошли. Сообщить все равно нужно... Может, денег дадут за ту бумажку.

Отряд начал спускаться, но у самой дороги скелеты, укладывавшие камни, перехватили инструменты и направили их на незнакомцев.

— Вы, блять, ублюдки неупокоенные, ещё на меня нападите, — рыкнул Верша, изображая уверенность. Руки он положил на рукояти своих топориков.

— Кто... такой? — вышел вперёд полуразложившийся труп.

Он отличался от остальных тем, что вместо белёсой пелены на глазах имел чёрные провалы.

— Верша. Берсерк. Тëмный, — ответил воин и кивнул на свою группу. — Лучница Мара — тëмная. Маг льда — Шара. Тëмная. Убийца Гара и Цветочный мастер Бэк. Тоже тëмные.

Труп, прихрамывая, сделал пару шагов, оглядев всех, поднял руку и протянул лоскут кожи, на котором была пара странных рун, написанных засохшей кровью.

— Для вновь прибывших... — прохрипел он.

Верша взял в руки лоскут, оглядел его и кивнул.

Мертвец повернулся и похромал к рабочим, которые опустили инструменты и вернулись к работе.

— У меня мурашки по коже, — прошептала Гара, пристроившись рядом с берсеркером. — Роуль говорил, что тут заправляет некромант.

— Это не самое паршивое, что нас ждёт, — хмыкнул Верша. — Задницей чую — самое интересное внутри...

Берсерк оказался прав, и как только они предъявили на входе пропуск и оказались за воротами, девушки замерли перед открывшимся зрелищем.

Реки гоблинов, мелких уродцев всех видов и мастей. Среди этого моря, словно скалы у побережья взволнованного моря, возвышались тролли. Они стояли группами по два-три гиганта.

Из всей этой мешанины зеленых, серых и чëрных существ выделялись орки. Она шли по привратной толкучке, стихийно преобразованной в рынок, плотным отрядом в тридцать бойцов.

— Какого чëрта тут происходит? — прошептала Шара.

— Рынок, — указал Верша на стену, у которой стояло пятеро троллей, а рядом верещал гоблин, замотанный в чëрные тряпки.

— Мясо! Человеки! Мясо!

На стене за его спиной висели цепи с крюками, на которых висели части тел людей. Вокруг него стояли гоблины, которые махали такими же, как у Верши, кожаными лоскутами. Рядом с ним стояли орки, развесившие на стенах оружие и броню, довольно топорного вида. Чуть в стороне стоял тролль с повозкой тыкв. Он не кричал и никак не привлекал покупателей, молча отдавая тыквы за кожаные лоскуты.

— Верша, это отвратительно... — прошептала Гара за спиной берсеркера, разглядывая ноги и головы на стене за спиной гоблина.

— Ничуть не отвратительнее обычного рынка. Только там не человечиной торгуют, а олениной и говядиной, — Верша обернулся и взял за руку Гару. — Держись за меня. Шара! Хорош еблом щелкать! Хватай Гару. Мара — держишь Бэка и Шару. В этом море уродцев проебëмся — найдëм потерявшегося на тех крюках! За мной!

Верша, не отпуская руки убийцы, начал продвигаться в потоке тëмный жителей, где маневрируя между троллями, а где просто распихивая гоблинов. За время, что они пробирались сквозь поток живых существ, ему пришлось пару раз пробивать себе путь ногой, отправляя в нокаут особо приставучих гоблинов.

— Верша, куда мы идëм? — спросила Гара, когда они смогли выбраться с рынка, и стало посвободнее.

Верша оглянулся, пересчитал отряд и указал на самую высокую башню с улыбкой Роуля.

— Туда. Если кто-то в этом бардаке и есть главный, то он там.

Отряд двинулся по улицам, а Верша молча присматривался к окрестностям.

На улицах было очень много гоблинов. И они были очень разными. Попадались гоблины в набедренных повязках, с импровизированными копьями из кривых заточенных палок. При этом тут же мог стоять гоблин, одетый в приличную одежду, в обуви и оружием из металла. Тоже самое было и с троллями. Голые, не стесняющиеся обнаженных половых органов могли идти рядом с одетым собратом, а за ними мог следовать такой же тролль, но запечатанный в стальную броню.

— Это... очень странно, — прокомментировала Мара, проводив взглядом троицу троллей.

— Нихера странного. Часть тут уже живет и приняла правила, а часть только припёрлась со всех концов континента и ещë нихера не понимает. Говорят, тролли меряются не силой, а размерами пещеры. Если так, то местное жилье для них нищебродское, — прокомментировал Верша. — С гоблинами та же херня. Вы лучше на орков посмотрите.

Берсерк указал на группу орков, среди которых не было голых или одетых в обноски. Все были в кожаной броне и прилично вооружены.

— Эти клыкастые знают, что такое цивилизация. Пока — они ее основа.

Верша затормозил и задумчиво уставился на то, как пара орков отделилась от своей группы и подошли к гоблину, одетому в одну набедренную повязку. Мелкий уродец выглядел растерянно и с опаской вертел головой по сторонам. Заметив орков, он перехватил свою палку и сделал пару шагов назад.

Уперевшись спиной в стену одного из домов, он выставил острие палки вперëд, слегка присел и зашипел.

Орки так же вытащили оружие, подошли к нему и что-то пролаяли на своëм наречии. Гоблин не прореагировал, но начал сильнее шипеть и сдвигаться в сторону.

— Оргва! Сума! — послышался крик самого большого орка из отряда.

Орки оглянулись на своего главаря, затем убрали оружие, а один из них вытащил из-за пазухи кусок вяленого мяса. Показав его гоблину, он кинул еду ему под ноги.

Гоблин затравленно огляделся, но затем покосился на еду, отчего у него прямо тут же потекла слюна. Снова затравленный взгляд на орков и снова на еду.

Голод взял своë, и мелкий гоблин резко схватил мясо и, засунув в пасть, хотел было дëрнуться в сторону, но тут услышал крик одного из орков:

— Малак! Брут!

Гоблин замер и пропищал:

— Брут?

— Брут! — кивнул орк и показал ещë один кусок вяленого мяса.

Гоблин затравленно оглядел проулок, мельком мазнул взглядом взглядом по Верше с отрядом и опустил копье. Сделал несколько шагов вперëд и оглядел отряд орков.

В этот момент из дальнего переулка вышел отряд. Вëл его мощный орк, а за ним, вышагивая в ногу и чеканя шаг, вышли два десятка гоблинов в кожаной броне и шлемах. У каждого в руках было по короткому копью, а на поясе висел стальной короткий клинок. Отряд прошëл мимо отряда гоблинов.

— Бардмана! — крикнул ведущий гоблинов орк и махнул отряду орков.

— Бардмана!!! — хором рявкнули орки.

— Малаки! — указал орк, общавшийся с диким гоблином, на мелких воинов, а затем ударил себя по груди кулаком. — Брут!

— Пошли, — одëрнул отряд Верша.

— Что это было? — спросил Бэк.

— Орки вербуют голодного дикого гоблина, херли не понятно, — сплюнул Верша. — Но я вообще-то думал, что орки жрут гоблинов.

— Слушай... Это... я думала, тут будет... — попыталась подобрать слова Гара.

— Да. Я тоже. Думал, тут будет толпа троллей и гоблинов, которые будут жрать друг друга, а когда появятся светлые, ринуться на них лавиной. Да, ещë мертвяки, которым будет на все насрать.

— Тут... тут полноценный город... — произнесла Мара и, заметив взгляд путников, смутилась. — Ладно, может, он и не полноценный, но пока выглядит именно так. Гоблины подчиняются оркам. Тролли торгуют тыквами...

— И дома, — кивнула Шара. — Я слышала, что орки не строят домов. Они кочевники и живут в шалашах из кожи.

— Юрты... или это на севере? — нахмурился Верша.

— В любом случае — так строят люди. Дома, окна, двери...

— Кстати, по дверям можно определить, кто тут живёт, — хмыкнула Гара.

Верша хмуро оглядел две двери, одна из которых была под рост гоблина, а вторая под тролля, и кивнул.

Отряд продолжил продвижение к главной башне, но когда вышел к ней, то оказался перед толпой тёмных жителей. Тролли и гоблины торчали у входа в башню. Над ним огромными буквами, написанными кровью, было написано: «Меняй кожу на золото!».

— Банк что ли? — нахмурилась Мара.

— Так. Сюда не пробиться, — задумчиво пробормотал Верша и огляделся.

— Почему? Давай попробуем, — пожала плечами Гара.

— Хочешь драки с этой толпой? — хмыкнул Верша. — Они нас порвут в этой очереди. Надо искать военных.

— И где их искать? — спросила Мара.

— Орки знают.

— Слушай, а они тебя не... — попыталась остановить берсеркера лучница.

— Я знаю, как с ними общаться.

Верша огляделся и нашëл глазами троих крупных орков. Подойдя к ним, он с ходу и без лишних слов с размаху влепил кулаком в самого, по его мнению, сильного.

Торчавший клык мощного воина отлетел в одну сторону, а сам орк в другую, где без лишних телодвижений всхрапнул и умолк.

— Че за слабаки? — сплюнул на землю Верша и, оглядев напрягшуюся парочку, спросил: — Где главный?

— В урук-ламдале, — ответил он и указал на приземистую башну, торчащую чуть в стороне.

Верша обернулся, взглянул на девушек и махнул рукой.

— Ну! Хера ли встали?!! Пошли!

* * *

Верша оглядел зал, где у большого стола над картой склонилось трое орков.

— Верша, ты уверен, что тут все так решают проблемы? — осторожно спросила Гара за его спиной.

Берсерк глубоко вздохнул, а его правый глаз задёргался от недавно примененного лечения Бэка. Если бы не мальчишка, лицо его уже напоминало бы кровавое месиво.

— Да, — отрезал воин и сделал несколько шагов вперëд. — Ну, и кто из вас соплежуев Ургал?!!

Орки обернулись на вошедшего.

— Давайте, не тяните, тупоголовые, — сплюнул на пол берсерк. — Жрать уже охота.

Вперед вышел относительно невысокий орк в самой обычной кожаной броне со стальными бляхами.

— Я Ургал, — спокойно произнëс он и окинул взглядом противника.

— Отлично, — кивнул Верша и метнулся к противнику.

Резкий рывок, тут же уход в сторону, и берсерк меньше, чем за секунду оказался возле противника. Удар с разворота и...

ХРЯСЬ!

Кулак пришёлся ровно в челюсть орка, но тот даже не шелохнулся, словно каменный.

— Ебаный насрать... — скрепя зубами от боли, проговорил Верша и отшатнулся, но местный военачальник уже ухватил его за кисть с переломанными костяшками.

— Кто ты такой? — спросил он, удерживая берсеркера.

На глазах берсеркера всплыла красная пелена. Он зашипел и со всей дури влепил в лицо противника.

Хрясь!

Хрясь!

Хрясь!

Несмотря на удары под действием ярости, противник едва двигал головой, но никакого ущерба они ему не нанесли. Верша продолжал бить, а орк с каменным выражением лица продолжал за ним наблюдать, ожидая, когда тот выдохнется.

— Да ты ж выродок еблический! — взревел Верша, сильнее разгоняя ярость, отчего его глаза превратились в два океана крови.

ХРЯСЬ!

ХРЯСЬ!

ХРЯСЬ!

Несмотря на удары и пущенную кровь из носу, орк продолжал с оскалом наблюдать за берсеркером, а тот продолжал его бить. Силы были неравны, и это было понятно, но никто вмешиваться не спешил. Единственным, кто не мог сдержать волнения, был Бэк, и когда орк наконец поднял руку для ответного удара, он рванул к дерущимся.

— Стойте! — взмолился он, запрыгнув на руку, которой местный вояка держал отца. — Папа просто думает, что иначе его слушать не будут! Мы с запада пришли! Там армия идëт по дороге в эту сторону! Армия светлых!

Верша замер, не желая нанести вред сыну, а Ургал взглянул на мальчишку, затем на своего противника, а уже после этого осмотрел женщин.

— Один отбитый ублюдок, мелкий пацан и три человеческие бабы, — произнëс со злостью орк и сплюнул кровь, после чего с придыханием протянул: — Ве-е-е-ерша.

Глава 15

Верша поднял взгляд на Мару и хмыкнул.

— Что? Мы сюда шли просто предупредить. Мы предупредили. Тут в курсе. У них свои планы. Вс`. Можно отчаливать, — развела руками лучница.

— На ладонь свою посмотри, — буркнул берсерк. — Что видишь?

Девушка взглянула и пожала плечами.

— Ничего.

— Значит, спрятать тот факт, что мы тёмные невозможно. Понимаешь это? — уточнил Верша и немного сгорбился.

— Ну, как-то до этого же жили, — вздохнула Мара.

— Если... если все орки тут... — подала голос Шара. — Все орки, тролли и гоблины идут сюда, то... То куда нам идти?

Верша протянул руку и взял кружку, в которой было местное горькое пиво из трав и каких-то семян, которое варили тролли, отхлебнул и, оглядев комнату с кроватями, столом и табуретами, проговорил:

— Я на двадцатом... на двадцатом уровне я охотой промышлял, — начал рассказывать воин. — Я тогда в лесу постоянно шастал. За шкуры платили хорошо, да и в город мотаться не надо было. Там лагерь был, где шкуры скупали. Не сильно дешевле города. Сдавать было выгоднее, чем в город тащиться. И по времени, и по деньгам...

Верша сделал ещё один глоток и сморщился от горечи.

— За рогатого медведя платили пять серебрушек. За лося громового — почти десять. Но самые лакомые шкуры были... Гоблинские, — берсерк умолк, глядя на столешницу. Секунда за секундой тянулась, словно заколдованная. Верша молча сделал еще глоток напитка и продолжил: — Я был не самым удачливым охотником, но за полгода я десятка два гоблинских шкур сдал...

Он поднял взгляд на девушек.

— Я старался отрубить им голову, а после быстренько снимал с них кожу. Вешал за шейные позвонки, подрезал связки и снимал, как змеиную шкуру...

Мара отвела взгляд от мрачного выражения лица Верши, Гара и Шара взгляд выдержали.

— К чему ты вообще это рассказываешь?

— К тому, что... я сейчас понял кое-что.

— Ты поступал плохо, — подал голос Бэк, сидящий с кружкой пряного отвара.

— Судьба... судьба злая сука и теперь... Теперь мы с вами ничуть не лучше тех гоблинов. Для наёмников из гильдии, для церкви мы теперь... Мы способ прокачаться и подзаработать. При случае с нас, как я тогда с гоблинов, снимут шкуру и с довольной мордой пойдут к церковникам. Задание сдавать.

— А чего мы сразу... — буркнула Мара.

— Тот паладин знал, кто мы. Он знал, что это мы устроили звиздец на той шахте. Церковники знают, кто мы и что натворили. Мы больше не люди. Для них мы ценные твари, за которых неплохо заплатят, — Верша снова приложился к кружке, сморщился, а потом сплюнул на пол. — Нас будут фармить.

— И что теперь делать? Бежать? — спросила Гара.

— Куда? — хмыкнул берсерк. — Нас даже ворьё и контрабандисты при случае на ремни порежут и сдадут церковникам. Платить и улаживать вопрос тоже смысла не имеет. Мы в жопе... Полной, непроглядной и дурно пахнущей, как это сраное троллье пиво.

Повисла пауза, которую нарушил Бэк:

— Мы никуда не побежим, так, папа?

Верша взглянул на сына и с усмешкой кивнул.

— Мы больше не побежим... да и некуда... И незачем.

Девушки переглянулись.

— Мы что теперь будем жить тут? Среди этих... — начала было Мара.

— Ну, не все так плохо, — задумчиво произнесла Шара. — Город уже стоит, но порядок ещё не навели. Тут все вперемешку. Но я уверена, что по сути это сделают. Вы только представьте, город за несколько месяцев! Эти дикари вчера лазили по деревьям и жили в пещерах!

— К черту их всех, — буркнула Гара. — Верша, что делать будем? Этот орк позвал тебя в военный совет тёмных, а сюда армия светлых идёт.

Верша спокойно отхлебнул из кружки, вытер губы кулаком и с отвращением поставил кружку на стол.

— Будем делать то, что лучше всего умеем, — сглотнув ком в горле от горечи, произнёс Верша. — Будем творить пиздец.

Поднявшись и взглянув на перемотанную тугой повязкой руку, он попытался сжать кулак.

— Верша, только не говори, что ты опять решил... — начала было Гара.

— Я свою судьбу этим ебланам доверять не собираюсь. Если они хотят, чтобы мы участвовали, я должен знать, что они задумали. Я на тупое мясо не подписывался.

* * *

Верша со злостью глянул на орка, а затем перевёл взгляд на карту города и окрестностей.

— В итоге, через ущелье им не пройти. Поднимем мост и хер им всем по всей морде, — закончил Ургал и оглядел собравшихся.

За огромным столом сидело несколько орков в стальных латах, рядом с ними и пытались понять план обороны парочка троллей. Отдельно, чуть в стороне сидел мужчина с белоснежной кожей. Гоблины были представлены тремя особями, заявившиеся на совет в разноцветных тряпках, бывших им не по размеру, а один из них водрузил себе на голову корону из перьев.

— То, что им не пройти — это понятно. Обходить они нас будут? — отвлеченно рассматривая Вершу, сидевшего напротив, спросил мужчина.

— Будут, но это надо вести армию через соседний хребет. Другого варианта у них нет, — указал на карте главный орк. — Но на хребте мы уже оборудовали позиции. В будущем мы, конечно, поставим там полноценную заставу, но сейчас на это просто не хватает мертвяков. Одна сотня выделенная для позиций и ловушек на перевале. Горы крутые, им не развернуть строя, а бить в лоб наши укрепления там — бесполезно. Тем более гномы уже тащат к нам через степь свои осадные машины. Мы зальем всё огнём.

— Чет я не думаю, что у светлых одни долбоёбы в армии. Там и думать умеют, — буркнул Верша, глядя на карту и потёр ладонью распухшие костяшки кулаков. Лечением сына он решил не пользоваться.

— Это ты к чему ведешь? — спросил орк, недовольно зыркнув на берсеркера.

Верша поднялся и подошёл к карте, висевшей на стене. Встав с краю, он указал на конец карты и спросил:

— Тут что?

— Болота... вроде бы, — почесал голову берсерк.

— Сельвинские болота. Там ящеры живут.

— Да, мы пытались на них выйти, но они дикие совсем. Парочку моих ребят своими дротиками траванули, уроды.

— А там есть дорога.

— Нет там дороги. Откуда она там может взяться? Это же болота!

Верша вздохнул и оглянулся на собравшихся.

— Я тебе говорю: там есть дорога. Контрабанду гномы как по-твоему через эти горы таскают?

Орк нахмурился, а Верша пояснил:

— Гномы периодически контрабанду системными пускают через эти болота. Те, кто знают, по дороге идут. Узкая, на одну телегу, не больше, но она есть, и по ней ходят. Ящеры это дорогу не трогают при условии, что ты в условленном месте корову или парочку коз оставляешь как выкуп.

Ургал сморщился от таких новостей, а Верша продолжил развивать мысль:

— И если вы думаете, что наёмники из гильдии откажутся проводить армию света — вы дохера ошибаетесь.

— Перекроем дорогу и...

— Ага, давай, — фыркнул Верша. — Перекрой болото. Форт там забабахай за недельку другую.

— У тебя есть соображения? — вмешался некромант.

— Какие, нахер, соображения?!! — возмутился берсерк. — Вы, блять, серьезно намереваетесь отсидеться? Да нахер эти болота! За болотами предгорья Большого хребта. Пройдет неделя, вторая, хер с ним — месяц! И че? Они не обойдут город?

Некромант кинул задумчивый взгляд на орка.

— За это время подтянутся гномы с осадными машинами, и мы приведём армию в порядок, — парировал орк. — К тому же они вынуждены будут растянуть силы, чтобы запереть нас в городе для большой битвы...

Верша взглянул на орка, затем оглядел собравшихся и спросил:

— Я, блять, сейчас не ослышался? В смысле «приведём армию в порядок»? Какой нахер порядок?

Орк молча вздохнул и взглянул в окно.

— Морда, блять, клыкастая! Я тебя спрашиваю...

Верша перевёл взгляд на троллей, затем на поникших гоблинов, а уже после этого на некроманта, который развёл руками.

— Так... — осторожно продолжил берсерк. — А армия у нас вообще есть?

— Ты будешь руководить подготовкой и атакой троллей и гоблинов, — раздался голос Роуля, вышедшего из тени. — Ургал займется орками. Использовать нежить в этом бою смысла нет. Она рассыплется от приличного удара света.

— Ах ты ж, ебланоид клыкастый, — тут же сообразил Верша. — Ах ты ж пиздопропидор в ухо недоёбаный! Ты засунул меня в это дерьмо! Ты...

— Ой, да ладно тебе! — расплылся в улыбке упырь и, подойдя к берсерку вплотную, с придыханием произнес: — Ну, дава-а-а-а-ай! Будет ве-е-е-есело!

* * *

— Ёбаный насрать, чтоб мне кашу с дерьмом по утрам до самой смерти жрать, — произнёс Верша и обернулся к Ургалу. — Что за пиздец?!!

Орк хмуро оглядел огромную ораву троллей и гоблинов, что стояли перед ними на поле, и перевёл взгляд на берсеркера.

— Это твой пиздец, — рыкнул командующий орками и с силой сунул в руки воина костяной скипетр с золотой инкрустацией. — Надо сделать из этого армию.

Ургал развернулся и отправился в сторону городских ворота, а Верша растерянно оглядел то, что ему выделили.

— Ёбаный насрать...

Перед ним была огромная толпа гоблинов и троллей вперемешку. Огромная масса гоблинов была настолько разномастной, что от неё рябило в глазах. Мало того что лесные гоблины отличались от пещерных цветом кожи и яркостью тряпок на них, так еще и особняком держались степные гоблины, сплошь замотанные в светлые тряпки. Тут были гоблины уже раздобывшие оружие и элементы брони. В основном они были не по размеру и висели на них аляповато. Тут были финикийские шлемы с ярким красным гребнем на макушке, а рядом стояли гоблины с деревянными ведрами на голове, в которых прорезали стенку, чтобы было видно: куда идёшь. Кто-то стоял с кривыми ножами степняков, а рядом стояли голые лесные гоблины с заточенными палками, с превосходством смотря на упакованных в кожаную броню.

Та же ситуация была и с троллями. Кто-то был одет в стальные латы, кто-то стоял голым. В огромной толпе глаз Верши зацепился за огромных гигантов, выбившим днища бочек и напяливших их на грудь, вроде доспехов.

— Верша, — послышался голос Гары, стоявшей с остальной командой позади. — Это...

— Это пиздец, — вздохнул берсерк и убрал за пояс выданный скипетр. — Эй! Ёбаный упырь!!! РОУЛЬ, ЧТОБ ТЕБЯ СОБАКИ ВЫСРАЛИ!!!

— Ты слишком зациклен на дерьме и сексе, — раздался голос упыря.

Верша

— Слушай сюда, пиздопропидор клыкастый, — Верша указал на толпу, в которой уже началась драка между гоблинами, а часть троллей уселась на землю и принялась жрать выданные запасы. — Эту злоебучую толпу надо одеть. Не в бочки и тряпки, а в однотипную броню! Этих уродов надо вооружить, и как ты будешь это делать — я понятия не имею!

Упырь наклонил голову и расплылся в улыбке.

— Ты уверен, что это должен быть я?

— А где я по-твоему возьму пару тысяч комплектов на этих кретинов?

— Как где? В гробнице «Свистящего ветра», — с придыханием произнес.

— Какая, нахрен, гробница? — нахмурился берсерк.

— Ну, знаешь, когда разумные дохнут, то обычно строят гробы, чтобы закопать? Ну, тоже самое, только очень большой гроб.

— Я, твою мать, знаю, что это такое. Меня интересует, что это за гробница.

— Обычная гробница. Мёртвые, саркофаги, арсенал с кучей оружия, и немного золота, и...

После слова золото, Верша задумчиво обернулся на девушек и спросил:

— И чё, далеко?

— У Великого разлома, за степью. Рядом есть три скалы в ряд. Под одной из них вход.

Верша несколько секунд раздумывал, после чего возмутился:

— Да ты издеваешься?!! Великий разлом посреди степей! До него минимум неделю топать, а потом еще неделю назад. Как, твою мать, мы успеем метнуться туда и еще притащить всё обратно?

— Скучный ты, Верша. В центральном саркофаге знатные шишки лежат. У одного посох «Одного шага». Портал, держащий проход сутки. У второй шишки Браслет наследия. Без него арсенал не откроешь. Добираетесь туда, открываете арсенал и портал. А потом выносите его сюда. И все, Верша. Плевое дело!

— Твою мать... — выдохнул берсерк и потёр руками лицо. — Карта есть? Как мы найдём этот сраный разлом и гробницу?

— Зачем тебе карта? Возьми степного гоблина. Они знают эти места, — отмахнулся упырь.

— Неделя пути, — задумчиво произнёс Верша и взглянул на девушек.

— Это лучше, чем пытаться сделать армию из гоблинов в тряпках, — развела руками Гара.

— Да и толку от троллей, если их первым же копьём проткнут, — кивнула Мара.

— Ну, тех, в бочках, может и не с первого, но проткнут, — кивнула Шара.

— А мы пешком пойдём? — спросил Бэк.

— Блять, я же тут ни одной лошади не видел, — снова выдохнул Верша. — Твою мать...

— Ну, есть кое-что и побыстрее лошади, — довольно произнёс упырь и потёр руки.

Верша взглянул на его лицо и тут же насторожился.

— Я не знаю, какого хера ты там задумал, но я тебе хлебальник начищу, если...

— У гномов есть проблема, — не обращая внимания, начал расхаживать из стороны в сторону Роуль. — У них очень пытливый ум и упрямый характер. Нет, в принципе это даже хорошо, но... Если наложить на это традиционный уклад жизни, то все это сводится на нет. Есть, конечно, одиночки, вбившие себе в голову странные идеи и реализующие их, но для таких в обществе гномов места нет. Сначала их уговаривают, потом наказывают, а в итоге... отправляют куда-нибудь подальше. Понимаешь?

— Ты сейчас к чему клонишь? — спросил Верша и на всякий случай достал топорик.

— К тому, что... как раз сейчас в столице появилась пара чудиков. Очень смелая идея, в которую они уперлись и умудрились воплотить.

— Че за идея?

Роуль остановился, довольно улыбнулся и поднял палец вверх.

Сверху к ним, выпуская черный дым, летела полноценная лодка с непонятными торчащими штуковинами. И чем ближе она приближалась, тем отчетливее до них доносился гул.

— Это, блять, что за херовина? — пробормотал берсерк и нахмурился, потому что непонятный механизм начал вращаться.

— Летающая лодка, немного магических накопителей и три полоумных гнома, решивших, что могут построить механизм для полетов...

Лодка приблизилась ещё сильнее и гул перерос в вой. Только сейчас берсерк понял, что вой происходит от лопастей, вращающихся с огромной скоростью.

— Твою мать... — осенило берсерка, когда до лодки оставалось не больше ста метров. — Падают! В стороны, вашу мать! В стороны!

Летательный аппарат коротышек не сбавляя скорости снизился до высоты в пару метров. Пролетев пару сотен метров, он клюнул носом и врезался в землю. Пропахав несколько метров, он чудом не перевернулся и остановился в десяти метрах от команды.

— Ты ебанулся, клыкастый! Я на этой херне никуда не полечу! — заявил берсерк и оглянулся на Роуля, но того уже и след простыл.

— Верша, — подала голос Гара. — У нас выбора нет.

В этот момент с лодки вывалились два гнома.

— Я тебе говорил, Блот, нахер эти сраные жилы! Металл! Тяги надо было делать на металле! — рыкнул первый с рыжей бородой.

— В очко себе засунь свой металл! Ты видел, как мы дымились? Дерьмодвиг дымил как последняя скотина! Ты, Скрю, когда клапан сброса считал, чем, твою мать, думал?

— Той самой лысиной, которую ты проел! Сделай легче, не переба-а-а-арщивай, — передразнил напарник.

Гномы не заметили, как их обступили гоблины и тролли, с интересом разглядывая странный аппарат. Когда они поняли, что окружены, то прекратили перепалку.

— Вы жители тёмного оплота? — громко спросил рыжебородый гном.

— Да, и я тут... типа, один из главных, — вышел перед ними Верша.

— Мы из подгорного царства, — протянул руку гном с тёмной и густой бородой. — Меня зовут Блот, а это мой напарник — Скрю.

— И какого хрена вам тут надо? По какому делу? — спросил берсерк.

— Мы это... — тут рыжебородого дернул за рукав второй гном. — Чё дергаешь? Думаешь, не узнают?

Блот сделал большие глаза, а напарник махнул рукой и ответил:

— Нас из клана изгнали. К вам. У вас, вроде как, буча намечается знатная. Мы хотим показать, на что способны.

Верша вздохнул и принялся массировать виски.

— Верша, смотаемся на этой штуке в гробницу, там артефакт с порталом и быстро вынесем оружейную, — прошептала ему на правое ухо Мара.

— Если на этой штуке лететь, то мы даже потренировать их успеем. Строй держать или, может, вообще какую тактику придумаем, — прошептала на левое Шара.

Верша оглянулся и, оглядев девушек, остановил взгляд на Гаре.

— Что? — пожала она плечами. — Я тоже на этой штуке полетать хочу.

Верша оглянулся на гномов, но замер с открытым ртом. Бэк с двумя гоблинами уже залез на лодку и осматривал невиданный агрегат.

— А почему оно летит? И почему так воняет?

— Эй! Малец! А ну-ка не лезь туда! Ничего не трогай! — тут же взбеленился Скрю и метнулся за незваными гостями.

Верша же взглянул на второго гнома и спросил:

— Сможет долететь до Великого разлома в степи?

— Великий разлом? Ты про ущелье великого Сармадира? — гном оглянулся, осмотрев пострадавшую машину и кивнул. — Да, подлатаем немного, клапан сброса с тягами надыбать и можно двигать. Только заправиться ещё.

— В смысле заправиться?

— Топливо. Нам нужна каша из любой крупы и дерьмо, — пояснил гном.

Верша оглянулся на девушек и снова взглянул на гнома.

— Ты... как бы... — пробормотал берсерк, подбирая слова.

— Да. Каша и дерьмо. Можно сразу вместе, в пропорции три к одному. Три — каши... Можешь сразу в кашу срать, — пожал плечами гном. — Можно любую крупу разварить. Без разницы. Даже если с плесенью.

Верша снова оглянулся на девушек с немым вопросом, но затем усмехнулся и протянул гному руку.

— Я все думал, что гномы назойливые и упёртые кретины... Рад, что ошибался.

Глава 16

— Так, — почесал лоб Верша и взглянул на Бэка. — Ты остаешься здесь и следишь за этими кашолками.

— Я тоже хотел полетать, — обиженно буркнул мальчишка.

— А ты, блять, видел, как эта дрянь садится? Что я буду делать, если ты разобьёшься?

— А что я буду делать, если ты разобьёшься?

Верша вздохнул.

— Во-первых, хер вы дождётесь, чтобы я сдох, — фыркнул берсерк. — А во-вторых, у меня как-никак регенерация. А вот как ты сам себя лечить будешь — я не знаю.

Бэк нахмурился, а Верша тем временем продолжил:

— Ты еще успеешь покататься, когда я найду лекаря. А вот я, — тут Верша указал на огромную толпу гоблинов-зевак, самых настойчивых из которых отгоняли палками гномы, щедро раздавая им по головам палками. — Я быстро смотаюсь туда, найду гробницу и открою сюда портал. Делов на пару дней.

Бэк насупился и недовольно глянул на отца.

— Я тебе обещаю. Пара дней.

— Верша, — подошла к ним Гара. — Мы не можем просто ждать пару дней. Нам надо как-то начать готовить войско.

— И как, ты думаешь, мы этим должны заниматься? — возмутилась убийца.

— Посмотри на меня, — вздохнул Верша. — Я похож на полководца? Да я, дерьмо мне в кашу, берсерк.

— Эй! Верша! Если ты не поторопишься, то скоро эти мелкие утырки нас по болтикам разберут! — крикнул гном.

— Всё, мне пора, — потрепал по голове сына берсерк и, притянув к себе Гару, чмокнул ее в губы. — Я постараюсь побыстрее.

Девушка от неожиданности отшатнулась, но не успел Верша отвернуться, как рядом возникла разъяренная Мара.

— А ну стой, засранец! — возмущенно крикнула она, подскочила к воину и впилась губами в него.

— Ну, не сказать, что неожиданно, — хмыкнул Верша, когда девушка его отпустила, но тут же перевёл взгляд на стоявшую неподалеку Шару.

Девушка сжала губы в тонкую полоску и с прищуром посматривала на Вершу. По взгляду, Верша быстро понял, что если и ей не уделит внимания, то закончится это скорее всего летальным исходом.

— Шара, — подошел он к ней. — Я всегда считал тебя адекватной...

Магесса повернулась к берсерку, оглядела его с ног до головы, а затем, глядя в глаза, ответила:

— Ты ошибался.

Не успел Верша ответить, как девушка впилась в его губы.

— Верша! — снова заорал гном. — Верша, твою мать!

Берсерк отпрянул, горько вздохнул и не прощаясь бегом направился к летающей лодке, где гоблины уже пытались оторвать доску от днища.

* * *

— Дерьмодвигаетль — это по моей части, — громко крикнул Блот, пытаясь перекричать фырканье двигателя и гул с лязгом от пропеллеров. — Я раньше брагу варил. Мои «Слезы гор» были самые крепкие.

Верша с огромными перепуганными глазами взглянул на гнома и снова перевёл взгляд на простирающуюся за бортом степь. Берсерк стоял у края лодки,держась за перила до белизны костяшек от напряжения.

— Как-то Скрю припёрся ко мне в цех. Я тогда партию свежую отгрузил и осталось всего одна бутылка. Но что такое одна бутылка для двух старых друзей? Так, размяться. Ты, кстати, «Слезы гор» пробовал?

Верша никак не отреагировал, продолжая стоять и тупо пялиться в степь.

— Так вот, вылакали мы ту бутылку, сидим трещим о всяком. Скрю мне про двигатели чешет. У нас были, конечно, паровики, но там все сложно. В смысле, двигатель-то простой, но вот магией топить не вариант. Тепло нужно. Под это дело мы огляделись и до хвостов добрались. Пара угольных фильтров и пить можно, — усмехнулся гном и погладил свою бороду. — Не фонтан, конечно, но мы там за огненную плесень заговорили. Страшная хрень, если честно, но вот спорить мы начали: можно ли ею воду вскипятить? Слово за слово, обдумали мы, прикинули и выходит, что нет. Не потянет она. Свариться должна прежде, чем вода закипит.

Верша перевёл перепуганный взгляд на гнома и, не отпуская перил, присел на корточки. Он прижался лбом к столбику, держащему ограждение, и с ужасом взглянул вниз.

— Так вот, когда кончились хвосты, нам не пришло в голову ничего лучше, чем взяться за головы, — отчего гном радостно расхохотался. — Ты бы видел, как мы заблевали цех! Что б мне кирку в задницу! Но через три дня, когда мы отлежались, то нашли в цеху расчеты. Мы по пьяни умудрились посчитать силу этого движка!

Гном с довольной мордой хлопнул по кожуху их двигателя.

— Надо еще что-то придумать с заправкой. Каждый раз раскручивать его долго и неудобно, но эта собака работает.

— Чтоб мне в кашу насрали... — прошептал Верша, глядя вниз.

— А Скрю, когда старые трактаты про пропеллеры нашел, так и вовсе обезумел. Все мне про полет мозг проедал... Знаешь, если бы мы тогда с пьяну головы не выпили, может, ничего и не получилось бы...

Ноги берсерка подкосились, и он осел на пол, упершись лбом в столбики, поддерживающие перила, он снова скосил взгляд вниз.

— Мы когда с нашей «Малюткой» к старейшинам приперлись, их чуть удар не хватил, — с усмешкой продолжал рассказывать Блот. — Ты бы видел, как они друг другу бороды рвали, когда паровики двести лет назад пара гномов показала. Как это так, что не гномы ослов с водой водить будут, а хреновина стальная воду качает. А тут мы... с летающей лодкой.

Верша, не отпуская столбиков перил, медленно обернулся и взглянул на гнома. За его спиной, держась за обрубок мачты, который гномы просто спилили, стоял гоблин. Причем гоблин песчаный с светло-серым оттенком кожи сейчас сменил его на зеленоватый. Пол вокруг гоблина был заляпан скудным содержимым его желудка.

— Вот и получилось, вместо того, чтобы мозгами пораскинуть от перспектив, они нас изгнали, хрычи старые, — вздохнул гном, не обращая внимания на состояние берсеркера.

— Когда... — проблеял Верша с ужасом взглянув на гнома.

— Так недели две недели, как мы с родных гор свинтили...

— Когда прилетим?

— Так... — Блот почесал бороду и взглянул на степь по курсу движения. — Так, почти прилетели, нет?

Верша оглянулся на нос лодки и заметил контуры трех скал, стоявших вместе.

— Держи веревку, — протянул ему гном.

— З-зачем?

— Садиться будем, — утер кулаком Блот. — Взлетаем мы без проблем... А вот с посадкой у нас пока проблемы.

Верша тут же схватил веревку и принялся обматывать себя за пояс дрожащими от страха руками.

* * *

Верша ошалело взглянул на скалу, утёр кровавую каплю с носа и обернулся на летающую лодку, которая лежала на боку, а парочка гномов суетилась вокруг нее.

— Чтобы я еще раз на это корыто сел, — проворчал он и перевёл взгляд на гоблина, у которого под глазом наливался синяк. — Тебя как звать?

— Магаба, — отозвался тот и потер ушибленную скулу.

— Как в гробницу пройти знаешь?

— Моя знает. Моя с шамана ходить. Моя проведет, — закивал коротышка.

— Пошли тогда, — кивнул берсерк и подхватил сумку с припасами. — Там замок или какие-нибудь стражи есть?

— Дверь большой. Надо ключ знать, — закивал гоблин. — Моя у шамана учить язык гоблин. Моя знать ответ.

Верша нахмурился.

— В смысле, учить язык? Вы его разве не знаете?

— Мы говорить на язык племя. В гробнице язык гоблина и тролля, — покачал головой Магаба.

Верша кивнул в сторону входа в пещеру и направился к нему, а по пути начал расспрашивать своего проводника:

— И чё? Раньше другой язык был?

— Раньше — да. Раньше гоблина жить с тролля. Тролля не есть гоблин. Мы быть друзья. Мы сильные быть, — закивал мелкий.

— Что-то с трудом верится, — хмыкнул берсерк.

— Ты видеть сам. Мы быть сильный. Тролль большой и сильный, но...

— Глупый?

— Тролля не глупый. Тролля медленный. А еще тролля плоха видеть. Гоблина видеть сильней и лучше. Мы жить вместе. Вместе строить, вместе думать. Гоблина и тролля быть дружный народ.

— Да? И че же с вашей дружбой пошло не так? — хмыкнул Верша, когда они уже зашли в пещеру. — Что случилось?

— Человек случилось, — буркнул Магаба. — Человек рассорить гоблин и тролль. Человек убить нас, человек отобрать землю. Человек превратить наш город, наш лес и наши реки в степь.

Магуба указал за спину Верши.

— Тут быть река. Тута быть город, а тама быть лес. Мы растить еда, пасти добыча в ограда. Много мяса. Еды много.

Верша оглянулся и, нахмурившись, почесал лоб.

— Человека не любить, когда кто-то жить хорошо, а он плохо. Человек не уметь жить спакойна...

Верша вздохнул, а затем, прикинув что-то в голове, кивнул:

— Люди — самые ушлые ушлёпки...

Гоблин тем временем подошёл к огромной двери в конце пещеры и, оглядев её, принялся что-то шептать себе под нос. Обратив на него внимание, берсерк понял, что тот не просто шепчет заклинание, а разгадывает какую-то загадку. Огромная дверь перед ним была покрыта стальными квадратами, которые передвигались по сложной системе пазов.

— Эт че за хрень? — спросил он, подойдя поближе.

— Эта замок знаний, — ответил Магаба, передвигая стальные бляхи с незнакомыми знаками. — Надо правильна решить задача. Дверь тогда откроется.

— Ты ответа не знаешь что ли?

— Каждый раз задача разный. Шаман ставит задача новый каждый раз, когда сюда приходит.

Верша хмыкнул и оглянулся.

Выход из пещеры открывал вид на завалившуюся на бок лодку, где гномы суетились с двигателями. Небо было чистым и поражало глубиной голубого цвета, а вот земля была сплошь покрыта серой пожухлой травой. Кое-где виднелись кустарники степной колючки.

— Магаба умный! — воскликнул гоблин, когда дверь щелкнула и подалась внутрь.

Верша обернулся и, хмыкнув, направился к двери.

— Там охраны нет? — спросил он, входя в гробницу.

— Моя шамана говорить: «Лучший охранник — тупой человек», — с деловым тоном сказал Магаба, одёрнув Вершу, подошёл к проходу и аккуратно наступил на незаметную педаль, после которой с потолка упали пара десятков острых кольев.

— Понял, не дурак, — хмыкнул берсерк и встал за гоблином.

Провожатый довольный своей значимостью провёл его через коридор, обходя все ловушки, и вывел в большой круглый зал.

— Эт чё такое? — задумчиво обвёл взглядом помещение Верша.

— Гробница знаний, — со вздохом ответил гоблин.

Зал был действительно огромный. Посередине находилась огромная толстая колонна, оказавшаяся при рассмотрении ничем иным, как огромным стеллажом с книгами. Там были сотни книг, и на каменных полках были выгравированы знаки, скорее всего обозначавшие тему. Вокруг колонны в нишах стояли статуи гоблинов и троллей. Причём взгляд у Верши приковал тот факт, что это были не простые лесные или степные гоблины. Они были немного повыше, одетые в приличную одежду. Тролли же наоборот были слегка пониже и так же выглядели прилично, в отличие от современных своих собратьев, предпочитающих из одежды только набедренную повязку.

— Что-то... как-то... — попытался подобрать слова Верша.

— Наш народ не хранит мёртвых. Наш народ хранит знания, которые они добыли, — произнёс Магаба и, подойдя к стене, где также располагались полки с книгами. Взяв одну из книг, он достал одну и с гордость показал берсеркеру. — Моя читать эта!

Верша взял в руки книгу и раскрыл наугад. Обнаружив внутри какие-то чертежи и незнакомые символы, он хмыкнул и спросил:

— Ты хоть понимаешь, о чем она?

Магаба грустно потупил взгляд и мотнул головой.

— Моя не понимать. Многа слов странных, но моя стараться! — гоблин обвёл взглядом библиотеку и с грустью добавил: — Моя хотеть все знания. Моя думать, что знания сделать гоблин и тролль снова друг. Моя хотеть снова жить хорошо. Моя не хотеть голодать и есть младший брат, когда голодно.

Верша огляделся и хмыкнул.

— Один ты все книги не выучишь. Сила твоего народа в том, что вас было много, и вы были вместе, — пояснил берсерк и отдал книгу гоблину. — Где лежат эти ваши царьки? Те, что с артефактами?

— Тама. Последние хранители нашего народа лежат тама, — указал гоблин в проход и быстрым шагом направился в ту сторону.

— Слушай, а как так вышло, что вы мёртвых не храните, а эти двое тут?

— Шаман говорить, что это великий правитель. Они много знать и знания сохранить их тело, — на ходу пояснил гоблин. — Они не гнить, но не жить. Лежать.

Спустя несколько коридоров, пары странных замков-загадок и тройки ловушек Верша оказался в усыпальнице, где на огромном столе находилось два тела. Гоблин и тролль выглядели, словно живыми. Одеты они были в пожелтевшие от времени набедренные повязки. На руке гоблина красовался браслет из тёмно-синего металла, а на шее тролля висел ключ из тёмно-красного дерева.

Верша подошёл к телам и хмыкнул:

— Словно спят...

Он оглядел стены, на которых находились изображения гоблина и тролля. Тут были картины, изображающие их лекции, на огромных скамьях. Тут же были картины, где гоблин с троллем стоят на вершине горы, вскинув руки над головой.

— Спорим, они думали, что их не ждет... тот пиздец, который творился? — не оглядываясь на гоблина, проговорил берсерк. — Столько трудов, столько книг... а теперь...

Тут Верша повернулся и взглянул на поникшего проводника.

— А теперь приходится жрать младших братьев, чтобы с голоду не сдохнуть.

— Это несправедлива... — пробормотал гоблин. — Мы не делать плохо. Мы никому не делать плохо, но они делать плохо нам.

— Знаешь... — вздохнул Верша. — Судя по тому, что я знаю о таких людях, как я... Наша натура сучья просто не дает нам жить по-другому. Если не можешь жить лучше, то пусть остальные живут хуже, чем ты...

Верша подошёл к телу гоблина и снял браслет. Ощущение в руках насыщенного силой артефакта было очень необычным. Перед глазами тут же высветилась системка:

Внимание!

Вы желаете привязать к себе именной артефакт «Браслет одного шага»?

Отвязка будет невозможна до вашей смерти.

Верша не раздумывая нажал «Да» и надел на руку. После этого он аккуратно снял с шеи тролля ключ и повернулся к гоблину:

— Может оно и к лучшему, что они не видели, во что превратился их народ, — произнёс он, оглядев гоблина. — Но у вас хотя бы есть шанс всё исправить.

Гоблин кивнул.

— Пошли. Надо найти оружейную и перетащить оружие. Прежде чем всех учить читать, надо навалять пиздюлей святошам. Без оружия нам никак.

Парочка уже собралась покинуть усыпальницу, но внезапно раздался шорох. Верша обернулся и обнаружил, что гоблин и тролль, лежавшие тут, сидят с открытыми глазами и пяляться друг на друга.

— А ты все ныл: «Не полу-у-у-учится», — усмехнулся гоблин, глядя на тролля. — Ты, Харко, лучше бы синусоиду Гравадала почитал нормально. Вот уж кто понимал в теории квантового стазиса...

— Для начала, я ее читал. Просто мне его подход кажется крайне экстремальным и ненадежным.

Тут парочка наконец огляделась и остановила свой взгляд на двух незнакомцах.

— Кто пустил сюда обезьяну? — нахмурился гоблин, глядя на Вершу. — И какого синуса на нём мой браслет?

— И че за задохлик? — отозвался вопросом тролль. — И почему у него мой ключ на шее?

Верша с Магабой переглянулись.

Двое светочей знаний догадались оглядеться.

— Харко, походу мы что-то напутали, — пробормотал гоблин, оглядываясь.

— Ты сказал три дня... — пробасил тролль. — Грамм, ты уверен в своих расчетах?

Верша вздохнул и произнёс:

— Я хер его знает, сколько вы тут валяетесь, но царства гоблинов и троллей нет. Вас разьебали. Вместо вашего королевства — голая степь, а везде заправляют люди. Ваш народ живет по пещерам и лесам, голодает и превратился в животных.

— Чего-о-о-о?!! — протянул Грамм.

— Да, еще система разделила мир на две фракции. Тёмную и светлую. Через несколько недель будет большая драка. К нам идут люди, чтобы перерезать всех нахер. Тёмные подмяли под себя всех. Орки, гоблины, тролли, нежить и прочие «нечеловеки». А сюда я припёрся с гномами, чтобы надыбать оружия. В пещерах и лесах с металлом как-то не очень.

Проснувшаяся парочка переглянулась, а Верша добавил:

— Жрать тут нечего, поэтому если не хотите бегать по степи за сусликами — можете помочь мне как следует навалять по еблу светлым уёбкам, — кивнул Верша и взглянул на гоблина, который вышел из ступора и рухнул на колени.

— Великий Грамм и Харко! Моя служить! Моя умереть ради твоя!

Проснувшийся ото сна гоблин поднял взгляд со своего сородича и перевел на человека.

— Да, они примерно все на таком уровне, — кивнул Верша. — Ну, так что?

* * *

Ургал оглядел собравшихся вокруг него орков и указал на стол, на котором была расположена карта.

— Встречать их будем в долине «Северный ветер», — произнёс он и взял со стола каменную фигурку орка. — Выбора у нас большого нет, но только там у нас будет шанс.

— Много канав, — подал голос один из командиров. — Коннице будет не развернуться.

— Так и есть. У нас волчьих всадников всего пара десятков, а у них будят сотни. Рыцари, мать их... — подал голос другой орк.

— Все так, — кивнул командующий армией. — Но есть и другие проблемы. Причем как бы не большие.

Ургал оглядел орков.

— Системные лучники и жрецы, — произнес он. — Мы все с вами понимаем, что один на один наши воины порвут противников в клочья, но честная драка им незнакома. Они будут бить по нам из всего, что у них есть.

— Осадные машины гномов, — подал голос орк с ожогом на лице. — Мы можем...

— Три десятка машин не исправят ситуации, — оборвал его другой орк. — Каждая заряжается минут пять, а лучник за это время может успеть целый колчан выпустить. К тому же эти... как они их называют?

— Требушеты, — подсказали ему.

— Да, эти требушеты кидаются валунами, а он зацепит одного, максимум двух противников. А вот магия и стрелы... Может статься так, что наши воины до них просто не добегут.

— Струхнул? — хмыкнул молодой орк, сложив руки на груди.

— Заткнись, Грав, — рыкнул Ургал. — Сдохнуть быстро — мало. Надо еще уничтожить врага.

Ураг взглянул на карту и спросил:

— От темных эльфов есть вести?

— Нет, — подал голос единственный орк с седыми волосами. — Они как сидели в своих норах, так и сидят. Мы передали им послание через гномов, но им плевать на наши разборки.

Командующий армией вздохнул.

— Нам нужны лучники. Много лучников, иначе на поле боя наших воинов ждёт бесславная смерть. Нас перебьют как детей.

— Болотные ящеры неплохо управляются луками, — задумчиво предложил один из орков. — Только вот они совсем одичали. Им плевать: кого травить и жрать.

— Тролли, — задумчиво сказал седой орк. — Тролли и гоблины. Мы пустим их первой волной. Они примут первый удар. а затем уже ударим мы.

Подняв взгляд от карты, он пожал плечами.

— Вы же понимаете, что это не воины. Толку в любом другом случае от них не будет. Так хоть какая-то польза. И наши воины смогут подобраться к порядкам противника.

Ургал тяжело вздохнул и кивнул.

— Скорее всего, так и придётся сделать... Кстати, как там этот бешеный берсерк? Чем они там занимаются?

— Сегодня вывел всех своих за городскую стену. Вроде как, маршировали или что-то в этом роде, — хохотнул молодой.

— Мелкий сын этого берсеркера научил их ходить строем. Идут ровно, даже в ногу.

— Зачем? — нахмурился командующий, но ответом ему было синхронное пожимание плечами остальных орков. — Ладно, схожу посмотрю, чем они там заняты...

* * *

Глава 17

Верша оглядел стоявших перед ним троллей.

Гиганты стояли ровным строем и смотрели на него, с опаской поглядывая на Бэка. Три девушки стояли рядом с мальчишкой, хмуро оглядывая войско.

Берсерк огляделся и взглянул на ровные ряды гоблинов.

— Так, блять! — рыкнул он и крикнул во всю глотку: — Я надеюсь, все поняли, кто тут главный?!!

— БЭК ГЛАВНЫЙ! — рявкнул вышколенный строй.

Верша оглянулся на сына, но тот сделал невинное лицо и пожал плечами.

— Ты какого хрена с ними сделал? — с прищуром спросил отец.

— Немного подлечил, — с усмешкой ответила Гара вместо него.

Верша снова оглядел строй и махнул рукой гномам, что стояли у большого ангара, из которого уже выкатили летающую, но трудно преземляющуюся лодку. Те открыли ворота, из тьмы которых показались закованные в сталь воины.

Первые тролли, которых одели в доспехи древнего государства, вышли на свет.

Это были не простые стальные латы. Это было произведение технологического искусства.

Стальные пластины голубоватого цвета сочетались с огромными сложными рунными узлами на плечах, коленях и перчатках. Узлы горели насыщенным красным цветом, сталь отливала синим, а шлем, прорезь для глаз которого светилась зеленым, создавал ощущения чего-то ужасного и неведомого. В руках тролли держали огромные арбалеты из ярко-желтого дерева, за спиной у них находились огромные, стальные коробы.

После первых двух десятков троллей из ангара показались мелкие гоблины.

Броня у них была попроще, с кожаными вставками, но на голове у каждого был сложный шлем. У него не было прорези для глаз, зато торчало три стеклянные бляхи. На каждой была своя руна синего, красного или зеленого света. На боку висел небольшой кривой кинжал.

Как только тролли остановились, гоблины тут же подбежали каждый к своему троллю и вскарабкавшись по стальному коробу на спине тролля, устроились в нише короба наверху.

Выстроившись в колонну по двое, они под шокированными взглядами троллей и гоблинов слитным шагом промаршировали к Верше. Остановившись перед ним и не обращая внимание на гробовую тишину, первый тролль снял шлем. Гоблин поднялся из своей ниши и так же снял шлем, показывая себя.

— Первый отряд «Рунных арбалетчиков» построен! — пробасил тролль.

— Готовы к бою! — выкрикнул гоблин.

Верша оглядел всех собравшихся воинов и с усмешкой крикнул, чтобы всем было слышно:

— Эти доспехи сделал ваш народ! Это ваша работа! — берсерк перевел взгляд на тролля и гоблина, после чего добавил: — А эти двое — ваши великие хранители! Грамм и Харко!

Половина гоблинов, сохранивших предания и сказания о своем прошлом, тут же рухнула на колени. Большинство из них были степными.

— Чтобы получить доспех, надо учиться. Сложно, трудно, но без этого доспех — кусок дорогой железки, не более! Тот, кто хочет сражаться по-настоящему. Те, кто готов поклониться своим хранителям, учиться и получить свой доспех — шаг вперед!

Два ряда гоблинов и троллей тут же шагнули вперед. Первые ряды и сильные члены некогда великого народа шагнули не задумываясь, но большинство просто последовало за толпой.

— Обратного пути не будет. Тот, кто не справится — сдохнет как тупое мясо во время боя с котелком на голове вместо шлема!

Шага назад никто не сделал.

— Грамм, Харко, они ваши.

Тролль огляделся, обведя взглядом разномастную одежду и самопальную броню на своих сородичах, затем указал в сторону степи, где виднелись палатки.

— Кто хочет стать настоящим воином и возродить наше величие — в лагерь шагом МАРШ!

* * *

— Слушайте меня, — произнес Грамм, ходя вдоль строя гоблинов. — Сам по себе гоблин — мелкий и слабый.

В строю послышалось недовольное сопение.

— И нечего тут сопеть. Все мы знаем, что один на один гоблин едва ли сможет сразиться с воином-человеком, гномом или тем более с троллем. Как бы не сильны были те же тролли, но они медленные.

— Тупые! — крикнул кто-то из строя.

— Не все, но в большинстве своем так и есть, — кивнул Грамм, продолжая расхаживать из одной стороны в другую. — Но надо признать, что тупых гоблинов тоже хватает.

В строю послышался ржач и смех, напоминавший вой гиен.

— Отсюда следует, что самый умный и самый сильный гоблин — это тот гоблин, у которого есть свой тролль, — он обвёл взглядом строй и произнёс: — Таково было наше начало. Тролль плохо видит. У него плохой нюх, и он медленный. Мы слабы, тело гоблина хрупкое, но мы быстрые, умные и отлично видим. Так начиналось наше сотрудничество, и в тяжелые времена мы помогли друг другу выжить. Прошли времена, и мы вместе смогли построить свои земли так, что никто не голодал. Никому не надо было умирать, чтобы выжить. Это была наша золотая эпоха. Все знают, почему она закончилась.

Из строя тут же послышались недовольные крики:

— Люди!

— Человеки!

— Человеки все сломать!

— Люди не смогли бы нас победить, — покачал головой Грамм. — Они бы не справились с нашей армией. Если бы не...

Тут гоблин обвёл взглядом новобранцев и произнёс:

— Если бы мы не начали свару. Гоблины начали думать, что они главные. Тролли начали спорить. Как итог... Мы потеряли всё.

Грамм тяжело вздохнул и громко объявил:

— Наша сила в единстве! Гоблин без тролля — слабый уродец. Тролль без гоблина — тупой, слепой и неуклюжий увалень! Понятно?!!

— Да!

— Понятно!

— Моя понимать!

— Слушайте сюда! Сегодня все вы должны найти своего тролля. Каждый, кто найдет себе тролля, должен подойти ко мне и Харко и зарегистрировать свою пару. Те, кто найдет своего тролля — едят со своим троллем. Спят со своим троллем. Думают как его тролль! Завтра те, кто нашел себе тролля, начнут тренировку. Разойдись!

Орава гоблинов тут же засуетилась, послышались крики и споры.

— Моя искать самый сильный тролль!

— Моя самый большой!

Толпа двинулась в сторону очагов, где уже прошли свой инструктаж тролли.

— Лишь бы они друг друга не поубивали за троллей, — буркнул Грамм и оглянулся на подготовленный отряд.

— Командир? — подал голос один из гоблинов, у которого уже был свой тролль. — А когда мы начнем тренироваться?

— Для начала я вам кое-что покажу, — указал Грамм на палатку. — Вы как самые смышленые будете руководить остальными и вам надо кое-что знать, помимо того, как целить тролля и заряжать его арбалет.

* * *

Магаба откусил кусок хлеба и хмуро глянул на троицу гоблинов, которые дрались, кусались и визжали, выясняя, кому достанется огромный пещерный тролль, наблюдавший за этим с недоумением.

Большинство троллей уже разобрали и остались либо лесные, относительно небольших размеров, либо огромные великаны, за пару с которым гоблины отчаянно сражались.

— Дураки, — вздохнул гоблин, прожевав свою пайку. Оставшийся кусок протухшего козьего сыра, он спрятал за пазуху.

Поднявшись, он огляделся и заметил одного тролля, державшегося чуть в стороне. Он поставил валун и куском угля нарисовал на нем круг, такой же, как видел на полигоне. Отойдя от него на три десятка шагов, он собирал камни и швырял их в свою мишень.

Магаба направился к нему, внимательно следя за бросками. Чем ближе он подходил, тем больше убеждался в правоте слов Грамма. Троль швырял камни с чудовищной силой, но в мишень не попадал. Когда он приблизился к нему, то незнакомый тролль с двадцатого раза все же попал, отчего запущенный камень разлетелся на осколки. На его мишени с самого края образовалась глубокий скол.

— Не так кидаешь, — подал голос гоблин.

Тролль оглянулся, взглянул на него, но не стал ничего говорить и молча поднял другой камень. Замах, бросок, и камень улетает мимо цели. Снова замах и снова бросок.

Магаба поднял небольшой камешек, подошел к троллю и метнул его к цели. Мелкий гранитный снаряд летел слабо и, достигнув цели, был почти на излете, но все же угодил прямиком в центр мишени.

Тролль хмуро глянул на гоблина и тяжело вздохнул.

— Я и без гоблина стрелять с этих штук смогу, — пробасил он.

— Сможешь, — кивнул в ответ Магаба. — С гоблин лучше.

Здоровяк поднял очередной камень и запустил его в мишень, но опять промазал.

— Не кидай так, — замахал рукой гоблин и, взяв камень, показал движение. — Так кидай! Рука не вверх! Рука сбоку. И смотри. На цель смотри.

Тролль хмуро глянул, как кидает гоблин, и проводил взглядом камень, который снова угодил в центр мишени. Приноровившись, он попытался снова. Камень в этот раз полетел еще быстрее и выдал фонтан пыли от столкновения с землей, однако в мишень он снова не попал.

— Смотри сюда, — подошёл к нему гоблин и залез на плечо. — Руку выпрями. Вот так. Камень наведи, а теперь в сторону руку... на камень смотри!

Резкий замах, и камень летит вперед и отбивает увесистый кусок от мишени.

— Лева ведёшь, — покачал головой Магаба. — Давай еще!

Тролль снова взял камень, швырнул, но снова попал в край мишени, в очередной раз отколов от нее кусок.

— Не пойдёт, — спрыгнул с него гоблин. Метнувшись к голому кустарнику, он с шипением отломал от него веточку попрямее и согнул конец.

Вернувшись к троллю на спину, он уселся поудобнее и обхватил его мощную шею ногами, чтобы не упасть. Палку он вытянул над головой тролля так, чтобы обломанный кончик висел прямиком перед его глазами.

— На палка смотри! Я ее на камень веду. Ты кидай и на палку смотри, — скомандовал гоблин.

Тролль сжал в руке камень, замахнулся и швырнул камень, послушно не спуская глаз с кончика ветки.

ХРЯСЬ!

Гранитный снаряд попал точно в цель, при этом расколов мишень пополам.

Магаба молча слез и бегом направился к мишени. Подбежав к ней и осмотрев, он поцокал языком и обернулся к подошедшему троллю.

— Сильна бьешь, мощно... Таким бы камнем медведу в галава, — вздохнул гоблин. — Хараша охота был бы...

— Зачем камень? Кулак проще, — пожал плечами тролль.

Гоблин оглядел тролля и кивнул. Затем он еще раз осмотрел мишень и произнес:

— Моя точный. Моя глаз хороший. Ты сильный. Будешь моя тролля? — спросил он и взглянул на здоровяка.

Тот в ответ оглянулся на пещерного тролля, у ног которого все еще выясняли отношение гоблины.

— Я малый. Там есть больше.

— Большой тролль — не всегда хорошо. Большой тролль обычно тупой, — пожал плечами Магаба. — Ты не большой, но ты умный. Сразу понял, что я говорю. Большой тролля заметный. Если луком по нам бить будут — в него проще.

Здоровяк хмыкнул.

— Как тебя зовут? — пробасил он.

— Моя Магаба. Магаба — племя степи.

— Грох. Мое племя в лесу живет, — отозвался здоровяк.

— Ну, так как? Будешь мой тролль? — с прищуром глядя на здоровяка, спросил гоблин.

— Они за тролля дерутся, — кивнул Грох на гоблинов. — Силой меряются. А ты нет. Ты умный... Умный гоблин — хорошо. Так Харко сказал. Гоблин сильный не нужен. Наглый гоблин тоже не нужен. Нужен умный.

— Был бы умный — вождем быть, — хмыкнул Магаба. — Ты говорить! Мой тролля или нет?

— Нет. Я не твой тролля, — улыбнулся Грох. — Ты мой гоблин!

Магаба расплылся в улыбке и протянул руку. Здоровяк в ответ так же протянул руку, но рукопожатия не было. Вместо этого Магаба быстро вскарабкался на шею огромному великану и уселся на шею.

Тролль развернулся и потопал в сторону лагеря, а гоблин достал кусок козьего сыра и разломил его пополам.

— Моя сыра взять, пока остальный драться, — похвастался он и, перегнувшись через голову тролля, сунул ему половину под нос. — Вкусна!

Здоровяк понюхал сыр и открыл пасть, куда тут же попала его доля.

— Шамана говорить, что раньше не голодать. Говорить, мы вместе жить. Гоблин и тролля — вместе сильный.

— Мы вместе, — пробасил Грох. — Мы сильный!

* * *

— Не стоит озадачивать местных жителей. Даже если они, как ты говоришь, НПС. Серьезно. Последнее, что нам сейчас нужно — постороннее внимание, — строго произнес Юринай, взглянув на кота. — Мы договорились?

Тот фыркнул, оглядел улицу и со скучающей миной взглянул на старого мастера.

— Мяу...

Юринай кивнул и потянул дверь таверны.

Войдя внутрь, он обнаружил заполненный зал и суетящихся мальчишек и пару женщин, которые разносили еду. В шуме зала выпивающих и закусывающих людей он отыскал глазами мужчину за стойкой, который наливал пенный напиток по кружкам, и направился к нему.

— Уважаемый, — обратился Юринай. — Мне бы еды с собой...

Мужчина хмуро глянул на него и проворчал, занимаясь разливом пива:

— Гусь запеченный — три медяка. Гуляш свиной — два. Если посуды нет — еще два медяка сверху.

— Тогда, пожалуйста, гуся, гуляш, пару сырных головок, лука, хлеба и кувшин чего-нибудь безалкогольного, — кивнул старый мастер.

— Молоко? — нахмурился хозяин заведения. — Или вино развести?

Юринай покосился на кота и со вздохом произнёс:

— Пожалуй, молоко.

Трактирщик кивнул и, налив последнюю кружку, крикнул мальчишке разносчику, чтобы тот забрал кружку и направился на кухню. Старый мастер же остался стоять у стойки, хмуро поглядывая на кота, который уселся возле стойки и поглядывал на посетителей.

— Я тебе говорю: инквизиторам шепнуть надо! — недовольно сказал один из мужчин в компании за ближайшим столом.

— Да ладно тебе! Просто старик, — отмахнулся другой. — Инквизиция сейчас на ушах стоит. Да и вообще, тебе лучше подумать о семье. Солдат выгребли всех, а если сейчас туго пойдёт, то еще раз выгребут. И сдаётся мне, если там все пойдёт тяжело — мы с тобой за оружие возьмёмся.

— Послушай, — вздохнул собеседник. — Этот старик ходит от деревни к деревне. Я слышал, что он что-то делал с курицами, и те взрывались, как огненные артефакты.

— Не, — подал голос другой мужик в штопаной рубахе. — Там не огонь. Там дрянь синяя и вонючая повсюду была.

— Вот! А ты слышал, чтобы курицы на синюю дрянь распадались?

— Знаешь, Вельс, ты, конечно, можешь хоть сейчас в инквизицию бежать, только это уже четвертый тёмный, на которого ты туда жаловаться бежишь, — хмыкнул один из мужиков. — Лучше послушай, Грега. Надо бы и о своей шкуре позаботиться...

Юринай, слышавший весь разговор, скосил взгляд на кота. Тот выразительно глянул в ответ.

— Десяток медяков, — раздался голос за спиной старого мастера.

Тот вздрогнул, но тут же взял себя в руки и, обернувшись, расплатился. Взяв еду, он молча покинул таверну, а выйдя, тяжело вздохнул.

— Что? Я ведь тебе говорил, что твое багоюзание до добра не доведёт, — заметил кот и, вскарабкавшись по плотному шерстяному платью, уселся на плечо старого артефактора. — Теперь надо линять из города. Желательно...

— Сегодня?

— Сейчас, — буркнул Шер.

Юринай тяжело вздохнул и спросил:

— И куда мы направимся?

— Надо думать. Если консоль невозможно вызвать просто так, значит, должно быть место, где эта консоль доступна...

— На чем основывается твое умозаключение?

— На адекватности тех, кто это создавал, — ответил кот, задумчиво поглядывая на прохожих. — Но это не точно. Может оказаться так, что админы были идиотами.

Юринай хмыкнул от такого умозаключения, а хвостатый продолжил:

— Если допустить, что доступ к консоли невозможен для нас, системных, то это вызывает вопрос: «Как ее тестировали?»

— А ее тестировали?

— Ее не могли не тестировать. Как ты себе представляешь иначе? Ты написал какой-то говнокод и пытаешься понять: насколько он пригоден. Что надо сделать? Запустить. В любом случае полезут баги. Как их выловить?

— А баги — это...

— Ошибки. Недочеты, пропуски в строках кода и логические тупики, которые вылезают всегда.

— Всегда?

— Всегда! Не ошибаются только боги, — вздохнул кот и тут же умолк.

Повисла пауза. Юринай открыл было рот, чтобы озвучить свою мысль, но затем закрыл его. Помолчал секунд двадцать, но затем все же произнес:

— А у тебя не было мысли, что... эту систему сделали боги?

— Хорошая мысль, — отозвался кот, хвост которого начал метаться по спине старого мастера. — А что если... Нет. Это ведь действительно мысль...

— Ну, говори уже, — недовольно буркнул Юринай.

— Нам нужно в храм... Какой-нибудь храм побольше. Если тот, кто создал эту систему — бог, то если тут и есть консоль, то она точно в храме!

Глава 18

— Слушай, мы уже десяток храмов обошли, — проворчал Старый мастер. — Этот, между прочим, ничем от других не отличается.

Кот вальяжно прошёлся по главному храму с алтарем и, внимательно его осмотрев, недовольно фыркнул.

— Нам нужны еще идеи. Надо как-то получить доступ к командной строке.

— Не знаю, что это такое, но, по-моему, этого тут нет. Как не было и в предыдущих храмах, — проворчал Юринай. — И я все еще придерживаюсь мнения, что мой путь был правильным.

— Твой путь был тупиковым. И я гарантирую, что рано или поздно ты бы упёрся в последний барьер.

— Какой барьер? — нахмурившись, спросил старичок.

— Тот самый, что отправил бы тебя на тот свет, — произнёс Шер и уселся у ног Старого мастера. — Хватит болтать. Давай думать, куда могли админы засунуть консоль.

— С чего ты взял, что тут вообще были эти твои «админы»? С чего ты взял, что они тут были богами? Мы с тобой достоверно знаем, кто такие боги. Между прочим, один из них нас сюда послал. И черт с ними. Пусть эти твои «админы» были богами. Но скажи мне, с чего ты взял, что они были светлыми?

Кот до этого, недовольно дергавший хвостом, замер и взглянул в лицо Юриная.

— Что? — тут же смутился старичок.

— Где тут храмы тёмных богов? — осторожно поинтересовался говорящий кот.

— Если бы ты немного потрудился узнать то, что происходит вокруг, прекрасно бы понял, что тёмных храмов вокруг быть не может.

— В смысле? — нахмурился Шер.

— В прямом. Мы в землях светлых, и тут, на секундочку, работает инквизиция. А эти ребята очень любят... кхэм... Придавать огню всё, что так или иначе относится к тёмным.

Кот метнул хвостом в сторону, а затем закрутил его так, чтобы он окружил его.

— Это оч-ч-ч-ень интересно... — протянул он и после нескольких секунд раздумий спросил: — Как призвать тёмного бога?

— Ты с ума сошёл?!! — возмутился Юринай. — Нас тут же обнаружат и повяжут!

— Жертвенный алтарь? Массовые убийства? Членовредительство и огромная боль? — не унимался Шер.

— Нет! Нет! И ещё сто раз нет! — отрезал Юринай. — Я отказываюсь в этом участвовать и вообще...

— Тогда может, какое-нибудь тёмное святилище?

Юринай недовольно взглянул на кота.

— Я про такое не слышал, но думаю, подобное должно быть, — ответил Старый мастер.

— Отлично. Тогда отправляемся на поиски тёмного святилища... А дальше уже поглядим по обстоятельствам.

— Никаких жертвенных алтарей и никаких массовых убийств! — надавил старый артефактор.

Кот поднялся на лапы, подошёл к старику и совсем по-кошачьи потёрся боком о его ногу, едва слышно промурлыкав:

— Никогда не говори «Нет».

* * *

Кабинет старого инквизитора был довольно прост и незатейлив.

Каменные стены, покрытые серой шпаклёвкой, большой массивный деревянный шкаф, массивный дубовый стол со следами очень долгой службы своему хозяину и один деревянный стул. Скудно, аскетично, но максимально практично.

Хозяин кабинета никогда не хватал звезд с неба и не был обласкан вниманием церкви, но тут стоило признать, что он его никогда не искал.

Высокий худощавый инквизитор, занимавший в организации место поверенного дознавателя, был человеком принципа. Он никогда не брал взяток, не работал на знать и всегда расследовал все случаи обращения в инквизицию на совесть.

Из-за его принципиального характера очень часто он попадал в разборки как со знатью, так и со своими собратьями из церкви. Случалось в его карьере и совсем скользкие дела, когда ему приходилось расследовать преступления, и наружу вылезали тёмные делишки других инквизиторов.

Именно благодаря его беспристрастности и объективному подходу он до сих пор сидел на своем месте, несмотря на титанические усилия как знати, так и его коллег. Особенно во время последней чистке рядов инквизиции, решившей взять управление в свои руки.

Вот и сейчас высокий худощавый мужчина с изрядно поседевшими волосами на голове сидел в своём кабинете и задумчиво читал очередное донесение.

— Грегориан, — раздался голос от дверей.

Инквизитор слегка вздрогнул, поднял взгляд на вход в его скромный кабинет и вскинул брови. За чтением и вниканием в донесение он пропустил стук и скрип старой двери.

— Главный инквизитор Шель, — отложил он донесение и поднялся.

— Ты как всегда весь в работе, Грегориан, — кивнул ему начальник и вошёл в кабинет, сложив руки за спиной.

Он сделал несколько шагов внутрь и, оглядев скудное убранство небольшого рабочего кабинета, хмыкнул.

— Крайне аскетично. Даже второго стула нет.

— Во время допросов и разговоров предпочитаю, чтобы люди стояли, — с улыбкой отозвался инквизитор. — Стоя сложнее спрятать страх, а он огромный помощник в нашем деле. Многое удается выяснить без мастеров боли в наших пыточных.

— Не любите наших пыточных мастеров?

— «Не люблю» — это... немного не то слово. Это крайне эффективный, но слишком прямолинейный метод. Хороший мастер боли может заставить говорить любого... и что угодно. А вот узнать истина это или нет... Тут уже намного сложнее. Особенно, если дело касается расследования очень скользкого или запутанного дела.

— Увы, тут вынужден с вами согласиться, — улыбнулся его прямой начальник. — Чего стоило то дело с золотом инквизиции... Кто бы мог подумать на старшего инквизитора Люциа.

— Тьма проросла и дала свои побеги даже среди нас, — кивнул Грегориан.

— Увы, неисповедимы пути света, ведущего души наши по пути к нему, — закивал Шель и спустя пару секунд спросил: — Над чем работаете, Грегориан?

— Странные донесения, — задумчиво ответил мужчина. — Очень странные.

— М-м-м-м? Настолько, что озадачили даже вас?

— На мое счастье, служба... служба за столько лет все еще умеет удивлять и подбрасывать довольно интересные загадки.

— Поделитесь?

— Конечно, — улыбнулся инквизитор. — У меня есть довольно интересный информатор. Вельс — столяр из начального города. Довольно ревнивый последователь света. Да, порой его заносит, но тем не менее. От него пока больше пользы, чем вреда.

— Доносчик?

— Нет. Тяги за наградой я за ним не заметил. За три его удачные наводки он не потребовал положенной награды, — покачал головой Грегориан.

— И что же вас заставило так удивиться?

— Последнее донесение, — ответил инквизитор и поднялся со стула.

Взяв в руки записку, он подошёл к стоявшему у шкафа и задумчиво разглядывавшему полки с делами и доносами.

— В трех деревнях видели старика. Старик системный.

— Системный старик? Он что-то натворил? Убил, призывал тьму?

— Нет. Однако, в каждом дворе, где он останавливался, он занимался... странными вещами.

— М-м-м? — взглянул на него начальник.

— Сообщается, что он что-то вытворял с курицами, после чего они взрывались.

— И всё?

— Да, — вздохнул Грегориан.

— Никакой тьмы, жертвоприношений и прочих тёмных следов?

— Да, и это настораживает ещё больше. Мои дознаватели проверили этот факт и вот что интересно. Старик ходил в окрестностях начального города от одной деревни до другой и занимался одним и тем же. Он останавливался у кого-либо их крестьян, делал какие-то записи углем на строениях, а затем что-то делал с курицами, после чего они либо замирали, словно окаменевшие, либо вообще взрывались.

— Вот как... Однако это может быть какой-то редкий класс или...

— Последний случай сопровождался выбросом синей жижи. После этого старик вернулся в город, собрал припасы и пустился в путь.

— Так. И что же вас насторожило? — нахмурился Шель.

— Его путь лежал от одного храма света до другого. Он обошёл уже восемь храмов по пути в столицу.

Главный инквизитор задумчиво поджал губы и уточнил:

— Думаете, он что-то задумал?

— Системный, заставляющий взрываться куриц... Путешествует от храма к храму... — выдерживая паузы, сказал Грегориан. — Путешествует с чёрным котом.

— Что-то еще известно про этого старика?

— Какое-то время он работал в начальном городе. У него есть навык к определению предмету. И судя по отзывам торговцев, навык этот крайне полезный и прибыльный.

Главный инквизитор глубоко вздохнул и спросил:

— Вы уже выдали разрешение на его допрос?

— Да, но информация до меня дошла поздно.

— Убит?

— Нет. Он покинул столицу неделю назад и двинулся на восток.

— На восток? С какой целью? На востоке степь и храмов света там нет.

— Мои люди обнаружили его следы на торговом тракте, а затем уловили слухи о старике с котом, который шёл по пятам армии. А наша армия двигается в сторону тёмной цитадели.

Шель помрачнел, сложил руки за спиной и произнёс:

— Это очень подозрительно.

— Слишком много совпадений, чтобы упускать это из виду, — кивнул Грегориан. — Если этот старик тёмный, то допускать его к врагам с информацией, которую он собрал — крайне глупая затея.

Главный инквизитор обеспокоенно закивал и, подняв взгляд на сотрудника, проговорил:

— Задействуйте все ресурсы. Я даю вам на это благословение. Перехватите этого старика до того, как он доберется до тёмных.

— Слушаюсь, господин Шель, — кивнул инквизитор и добавил: — Боюсь, ситуация может выйти из-под контроля, поэтому прошу вашего благословения на путь к нашей армии. Я хочу лично его допросить, причем сразу же, не дожидаясь его доставки в столицу.

— Ваше рвение похвально, но не стоит испытывать судьбу. Там может оказаться слишком опасно, а другого такого надежного инквизитора у нас нет.

Грегориан тяжело вздохнул и, глядя в глаза начальника, произнёс:

— Я нужен там. Я чувствую, что этот старик... этот старик очень важен.

Шель выдержал взгляд подчиненного и тяжело вздохнул.

— Я всегда верил вашему предчувствию. И оно ещё ни разу не подводило, но сейчас... это действительно очень опасно.

— Господин Шель... Если я его не остановлю, может случится непоправимое... Я точно в этом уверен.

* * *

Ургал хмуро глянул на Вершу, а затем перевёл взгляд на строй из семи сотен троллей, закованных в полную броню.

Ряды троллей в броне из тёмно-синего металла. У каждого в руках огромная булава и мощный щит во весь рот. За спиной у каждого на стальном коробе закреплен огромный арбалет, покрытый рунами. Там же висит объемный колчан с болтами, по размерам не уступающий копьям. В коробе у каждого сидит свой гоблин.

— Командующему — честь! — рявкнул берсерк и довольно усмехнулся.

Тролли одновременно мощно врезали по щитам булавой и подняли руку к небу, затянутому свинцово-серыми облаками. На спинах у них тут же подскочили гоблины, вскинувшие к небу свои кинжалы и выкрикнувшие хором: «ЧЕСТЬ!»

— Кто это и откуда?.. — пробормотал орк, но осёкся.

Он с подозрением взглянул на берсеркера.

— Тёмная улыбка... или как вы этого ублюдка тут называете, — пожал плечами Верша. — В общем, он подсказал, где найти оружие и доспехи. Остальное — дело техники и кучи нервов.

Орк ещё раз оглядел мощное войско и произнёс:

— Придётся поменять планы...

— Думал, тут мясо будет? — хмыкнул Верша.

Орк недовольно сморщился и кивнул.

— Рассчитывал, что они на себя удар примут основной. За ними наши орки бы пошли... А теперь надо всё пересмотреть... Сколько среди них системных?

— Из семи сотен, даст бог, три десятка наберётся, — пожал плечами берсерк. — Но они все не больше восьмого уровня. Так, ни о чем.

Ургал покивал и взглянул на берсеркера.

— А ты?

— Мы выдвинемся со своим войском, — кивнул Верша и покосился на командующего тёмными войсками. — Пока не сильно понимаю, как мы там поможем, но без работы не останемся.

— Сына тоже возьмёшь?

Верша покосился на Бэка, который с довольной миной стоял рядом с тремя девушками, и вздохнул.

— Не хотел, но он упрямый.

— А бабы твои?

— Лучницу с собой возьму. Убийцу тоже. А вот магичку к твоим шаманам отдам.

— С чего такая щедрость?

— За ней лед. Она неплохо прокачалась, — задумчиво ответил Верша. — Её ледяные стрелы, конечно, хороши, но она тут Ледяную пустыню открыла. Пусть лучше по площади бьёт, чем с нами ледышками швыряется.

— Думаешь, план менять не стоит? — хмыкнул Ургал. — Первыми пойдёте?

— Да, только хорошенько подумай, чем отвечать будем, когда нас магией накроют.

— Шаманы прикроют.

— Рассчитывай, что не смогут, — покачал головой берсерк.

— На смерть, значит, подписываешься.

— И так, и не так, — хмыкнул Верша. — Мы нахрапом не пойдём. Выдвенемся вперед, удар примем и из арбалетов бить начнём. Там руны — удар сильный будет. Общую защиту на клириках не пробьём, но у первых рядов снесём. Это точно. Как защиту сомнём — так вперёд двинем. Вы уже за нами.

— А если сметут вас магией?

— Сметут — ваш черед будет. Но я бы подумал, как бы им во фланг зайти или вообще к клирикам прорваться.

— Поляжете там, — вздохнул орк. — Но если удержите первый удар... Если удержите и вперёд пойдете — у нас шанс будет. Доберёмся до клириков ихних и магов — бой, считай, за нами будет.

Верша кивнул.

— С паладинами тяжело будет, — предупредил он, задумчиво рассматривая сына, который вышел перед строем, махнул рукой и что-то скомандовал.

Голос доносился плохо, но мальчишка и не думал орать или повышать тон. Несмотря на это, семь сотен бойцов одновременно повернулись направо и зашагали в ногу.

— Лихо вы их отмуштровали, — усмехнулся Ургал.

— Бэк нашёл к ним отличный подход, — усмехнулся Верша, вспомнив, как мальчишка каждого буйного тролля слегка подлечивал, отчего даже самые огромные пещерные тролли падали на колени, воя от боли.

— Я соберу штаб, — вздохнул командующий орк. — Надо пересмотреть несколько моментов...

* * *

Лёгкий треск пылающих дров в шатре настраивал на уютный лад.

Снаружи стенки шатра трепал ветер, а внутри, несмотря на поздний час, почти никто не спал.

У костра с топориком и точильным камнем сидел Верша. Он медленно и неторопливо проводил камнем по лезвию, выдавая протяжный звук трения металла о камень.

Рядом с костром, плясавшего язычками пламени, на спальнике лежали девушки и его сын. Гара молча смотрела на свод шатра, Мара лежала на боку и наблюдала за движениями берсеркера, а Шара, обняв свою сумку, отвернулась к трепещущей от ветра стенке. Единственным, кто мирно спал, был Бэк.

— Верша, — тихо позвала убийца. — Тебе не страшно?

Берсерк на пару секунд замер, поднял взгляд на девушку.

— Я, по-твоему, на отбитого кретина похож? Завтра должны светлые подойти. Тут, блять, такая мясорубка будет...

Верша вздохнул и отложил камень в сторону, после чего принялся проверять остроту топорика пальцем.

— Обычно ты никогда не боишься, — улыбнулась Мара, наблюдая за ним.

— Всегда боюсь. Не боятся только мертвые и идиоты... пока живые идиоты. Боятся — это нормально, — закончил берсерк, отложил топорик и взял в руки второй, тут же принявшись править его лезвие точильным камнем. — Шара, спишь?

Магесса повернулась на другой бок и взглянула на воина.

— Завтра ты с нами стоять в первых рядах не будешь.

— Почему?

Верша сделал несколько движений по лезвию камнем и не отрывая взгляд от оружия ответил:

— Ты молодец. Сумела таки открыть навыки на площадь, — произнёс он, продолжая точить топорик. — Завтра тебе лучше с шаманами по площади бить. И не зевай там. Как только статы посыплются, сразу пополам в интеллект и мудрость.

— Может, сразу в интеллект?

— Нет. Будешь перекашивать в силу заклинаний — маны не хватит. Будешь всё лить в ману — толку от твоих заклинаний не будет.

— А вы? — спросила Шара.

— А от нас толку будет больше на передке, — ответил Верша не отрываясь от своего занятия. — Тролли наши вроде освоились. Первые ряды со щитами должны удержать удар. Даже если по нам магией влепят со всей дури — доспехи поглотят.

— Эти штуки... синие руны и металл, — подала голос магесса. — Они не всесильны. Если будет очень сильно бить — они рассыплются.

— Бить по первым рядам сразу со всей дури? — хмыкнул Верша. — Вряд ли. Церковники, конечно, фанатики, но не идиоты. На следующий удар им время нужно будет. А наши шаманы ждать не станут. Сразу в ответку влепят по полной.

— Ты так и не рассказал, как действовать будем, — подала голос Мара. — В строй со всеми встанем?

— Херню не неси. Там тролли — огромные хрены в стали и со щитами. Мы в том строю как дерьмо в каше. Вроде весело, но нахер не нужно, — буркнул Верша. — Мы встанем во втором эшелоне. Если где-то паладин хитрожопый будет или прорыв строя — мы туда. А до этого времени будешь бить навесом. Как тот твой навык назывался?

— Дальний выстрел, — ответила лучница.

— Вот этой херней и будешь пулять. А как только где-то швах начнется — я команду дам. Ты за мной. Бьешь самого светящегося ублюдка навыком на пробитие. Поняла?

— Поняла, — кивнула Мара.

— А мне так ничего и не сказал, — хмыкнула Гара.

Верша тяжело вздохнул и взглянул на убийцу.

— У нас убийц почти нет. Так, есть пара гоблинов, но у них уровень десятка максимум, — нехотя произнёс он. — Я хотел было предложить сделать отряд скрытный и к магам пустить, но... Ты одна не вывезешь, а эти гоблины сдохнут едва сквозь строй просочатся. Поэтому... держись нас и действуй по обстоятельствам.

— А Бэк? — спросила Гара.

— Бэк будет недалеко от шаманов. У нас сотен пять этих... Ублюдков с собачьими головами.

— Гнолы, — подсказала Шара.

— Во, они. Эти песели будут раненых таскать к нему. На передке Бэку делать нечего.

Магесса и лучница покивали головами, а убийца поднялась со своего места.

— Пойду до кустиков схожу, — произнесла она, выходя из шатра.

Верша же взял топорик и продолжал его точить, продолжая выдавать указания:

— Мара, ты сразу по паладинами не бей. Смотри на цвет. Если голубой — скорее всего обычным навыком не взять. Свет его здорово усиляет, и стрелой в него тыкать бесполезно, но ты жди. Бей других и следи. Этот свет не больше минуты держится. Дальше, в глаз сразу целься...

Гара вышла из шатра и, тяжело вздохнув, подняла лицо к небу. Немного постояв, она пошла в сторону оврага с кустами, где было расположен местный «туалет».

— Тень очень близка к тьме, — раздался рядом вкрадчивый голос.

Девушка тут же остановилась и оглянулась. За ее спиной стоял довольный Роуль. Упырь сплёл пальцы в замок и сложил их на груди, с улыбкой наблюдая за девушкой.

— Здра-а-а-асть! Нет, я не собирался подсматривать, — усмехнулся он. — Но у меня для тебя кое-что есть.

Он протянул руку, на которой лежала тёмно-серая бусинка, от которой веяло тенью и шёл лёгкий чёрный дымок, едва заметный в свете костров, расположенных вокруг.

— Что это?

— Это то, что поможет тебе завтра... Когда светлые решат накрыть первые ряды «Гневом господним», — ответил Роуль и протянул руку. — Никакой платы. Никаких условий. Просто сделай то, что хочешь.

Глава 19

Юринай хмуро глянул на кота, на загривке которого встала шерсть.

— Ты уверен, что нам сюда?

— Нет, — ответил пушистый напарник и взглянул на пещеру. — Если честно, то это место... Довольно пугающе.

— Я заметил, — вздохнул Старый мастер.

Они стояли перед парочкой огромных колонн у небольшой скалы. В самих колоннах не было ничего необычного, разве что следы от магии: в парочке мест были сильные ровные сколы, а кое-где камень колонн оплавился. За колоннами находился проход внутрь скалы в форме зубастой пасти.

— Видимо тут была какая-то инсталляция в виде морды какой-то особо злой твари, — заметил Шер, направившись ко входу.

Юринай вздохнул и направился вслед за котом. Уже подойдя на расстояние пары десятков метров, они заметили следы давно минувшей битвы.

— Шер, — произнёс Юринай, внимательно следя за кислотно-зелеными огоньками. — Не торопись.

— Что это за хреновины? — спросил кот, приблизившись к одному из огоньков.

— В моем мире так выглядели сгустки после чудовищных по силе заклинаний, — ответил Старый мастер. — Лучше не трогай эти эманации. Они могут разорвать на части.

Кот обернулся и удивленно взглянул на Юриная.

— В смысле переполнить силой?

— Нет. В прямом смысле — разорвать на части. Пойдём. Глянем, может, твоя «консоль» находится тут.

Парочка прошла внутрь и чем дальше углублялась, тем больше находила последствий кровавого сражения. Под ногами то и дело попадались человеческие кости. В парочке мест Старый мастер находил следы от испепеления в виде чёрных контуров на оплавленных стенах храма.

— Эпичная тут драка была, — заметил хвостатый спутник, обходя очередную груду костей. — Я так понимаю, что тут светлые знатно наваляли тёмным.

— Вполне возможно, но... может статься так, что тёмные сами себя угробили, — пожал плечами Юринай и заметил в большом зале алтарь, щедро усыпанный костями. — С тёмными обычно так бывает.

— Жадные?

— Не всегда предусмотрительные, — хмыкнул Юринай. — И да. Жадность среди них явление рядовое... по крайней мере, в моем мире было так.

Кот шустро пробрался к алтарю, залез на него и, усевшись, громко сказал:

— Меню! Консоль!.. Выход! Статистика!

— Может все же активация не на голос? — тщательно скрывая смех, предложил Юринай.

Кот гневно на него глянул и произнес:

— Если у тебя есть варианты получше — я их с удовольствием выслушаю, но другого варианта я не вижу. Я, между прочим, тоже игрок и я кот! Нас объеденяет только то, что мы можем говорить. Значит, доступ должен быть через голос или команду... И хватит ржать!

— Прости, — кашлянул в кулак Старый мастер. — Просто кот посреди тёмного храма, вокруг человеческих костей, орущий «Меню! Консоль!», выглядит как мартовский приступ кошачьих.

— Мой кот никогда не спорил со мной, — с прищуром произнёс Шер. — Никогда не возмущался и был довольно флегматичным... с первого взгляда. Но это только с первого взгляда. Если ему что-то не нравилось — он всегда доводил свое недовольство до меня другим способом.

— Да? И каким же?

— Ссал мне в тапки, в кроссовки, на шапку, а парочку раз и на ноутбук, — заявил кот и, оглядев помещение, вздохнул. — Да, и если мы сейчас не добьемся консоли, то у нас возникнут проблемы.

— Они у нас давно, если ты не заметил, — фыркнул Старый мастер.

— Но сейчас у меня конкретно закончились идеи, — произнёс Шер и прижал уши к голове. — Серьезно, Юринай. Я понятия не имею, что делать, если у нас не получится.

— Главное — не опускать руки, — вздохнул Старый мастер. — Это самое главное и самое важное в нашем деле...

В этот момент Юринай услышал шаги за спиной и нахмурился.

— А это еще кто?..

Договорить он не успел. Зал залился светом, а властный и усиленный голос произнёс:

— Всем стоять на месте! Здесь инквизиция! Первое проявление магии будет расценено как сопротивление! Замрите или умрите!

* * *

С головы сдернули мешок, и Юринай с трудом проморгался. Перед ним была массивная деревянная дверь, обитая железом и покрытая рунами.

— Где я? — спросил старичок и тут же получил чувствительный удар в бок.

— Заткнись. Говорить, только когда тебя спросят, — рыкнул рядом охранник в форме инквизитора.

Он быстро снял с него кандалы, сковывающие руки и ноги, после чего открыл дверь и затолкнул престарелого артефактора внутрь.

— Заключенный инквизиции, — вздохнул старичок, осматривая скудное убранство.

Стол, стул, нары и дырка в полу, служащая судя по всему туалетом. Артефактор вздохнул, но тут заметил пушистый чёрный хвост, торчащий из под кровати.

— На-а-а-адо же, — протянул он. — И ты тут же?

Спустя пару секунд из-под кровати выглянул Шер.

— Привет, — произнёс он и, выбравшись, быстро залез на стол. — Не ожидал, что нас засунут в одну камеру.

— Насколько я понял из шепотков охраны — блокирующая умения камера в этой тюрьме только одна, — пояснил Старый мастер и, добравшись до стула, уселся на него. — Кстати, ты смог что-то понять? В чем нас обвиняют?

— Пф-ф-ф-ф... Это же инквизиция. Думаю, тот урод на нас все же стуканул.

— Но мы не делали ничего противозаконного, — нахмурился Юринай.

— Достаточно того, что мы делали что-то непонятное. Этого хватит для инквизиции, — кот устроился на столе напротив и улёгся, поджав под себя лапки. — Самое паршивое даже не то, то мы тут сидим. Самое паршивое — мы не знаем, куда идти.

Старый мастер тяжело вздохнул.

— Когда я соглашался, то думал, что это будет...

— Просто?

— Нет. Я сразу понял, что это будет сложно, но... Но я привык к сложной математике, а тут... даже непонятно, с какой стороны подойти. Мои навыки и знания...

В этот момент за спиной Юриная дрогнула тень. Она уплотнилась, и из нее с довольной физиономией вышел Роуль.

— А-а-а... — протянул кот, недоумевающе уставившись на упыря.

— Да, увы, тут простой математикой не обойтись, — кивнул Юринай, но тут же вздрогнул от голоса, произнесшего с придыханием:

— Здра-а-а-а-асть!

Старый мастер тут же обернулся и испугом уставился на тёмную сущность.

— Вы кто?

— Фу, какие невежды, — сморщился упырь и, пройдя к столу, подхватил на руки кота. — Приличные люди сначала здороваются.

— Приличные люди по защищенным комнатам в казематах инквизиции не шастают, — буркнул Шер и попытался спрыгнуть с рук, но был прижат к груди. — И хватит меня гладить!

— У всех есть слабости, — усмехнулся Роуль и, просунув пальцы под подбородок хвостатого существа, принялся почесывать. — У меня, например, к сладкому. Если быть точнее к эклерам... и немножечко к марципанам.

— П-п-прекратите... — закатив глаза и непроизвольно начав урчать, взмолился кот.

— Но суть не в этом. Суть в том, что в своем потайном убежище я обнаруживаю... Вас. Что вы тут делаете?

— Потайное убежище? — хмыкнул Старый мастер. — Вообще-то это казематы инквизиции.

— Я в курсе. Тут не работают навыки и невозможно вызвать... Меню. Идеальное место, чтобы спрятать... парочку важных вещей у светлых под носом, — расплылся в улыбке упырь.

— Это каких... мр-р-р... еще вещей? — поинтересовался Шер с закрытыми от удовольствия глазами.

— Ну, например... — Роуль погладил столешницу рукой, сделал пару нажатий когтем и пробормотал себе под нос: — Административный доступ.

Кот, услышав эти слова, тут же встрепенулся и открыл глаза, обнаружив, что столешница старого обшарпаного стола резко почернела, а еще через пару секунд на ней появилась белоснежная буква «С» с двумя точками и косой линией рядом.

— Ты... ты админ? — прошептал кот и вырвался из рук, тут же спрыгнув на столешницу. — Ты... ты знал, что тут есть консоль? Это ты устроил всю эту хрень с тёмными!

— Я так рад, что ты меня так высоко оцениваешь, но нет, — хохотнул Роуль и, схватив за шкирку кота, снова усадил его себе на руки. — Я всего лишь пользователь. Как и вы. У меня есть класс, характеристики и навыки.

— И какой у тебя класс? — с подозрением спросил Юринай. — Возможно «Упырь»?

— Нет. Кое-что более специфичное.

— Погоди. Зачем тебе консоль, если ты не админ? Что ты ею делаешь?

— Проверяю кое-какие показатели. Не более того, — пожал плечами упырь. — В систему вмешаться невозможно.

— А как же тёмные и светлые фракции? Как же характеристики для тёмных за убийство светлых? Как же...

— Оу, вы про это? Нет. Это не моя придумка. Это система.

— В смысле? — нахмрился Юринай.

— В прямом. Система — это очень статичная и стремящаяся к равновесию... Система. Этот мир так устроен, что стремится всегда иметь равновесие. Как человеческий организм. Если человек обожрется соленого, то будет хотеть пить. Не для того, чтобы смочить горло. Его мозг будет требовать воды, чтобы востановить концентрацию соли. Как только человек напьётся и концентрация соли выравняется — организм поймет, что слишком много жидкости и начнёт её выводить вместе с солью. Это же самое происходит с сахаром.

Видя, как нахмурился Юринай и как внимательно слушает кот, Роуль продолжил:

— Если обычный человек обжирается эклерами, то уровень сахара в нём скаканет вверх. Организм не любит перепадов. Ему нужно постоянство. Константа. И он тут же превратит сахар от эклеров в свисающий жир на боках и животе. Если человек будет голодать, то уровень сахара упадет. Что делать? Правильно — плавить жир в сахар. Понимаете, о чем я?

— Ты хочешь сказать, что тёмные... Вся эта история с тёмной и светлой фракцией — это дело рук системы? Она хочет равновесия?

— Именно, — кивнул Роуль и отпустил кота, который тут же прильнул к столешнице и на появившейся раскладке принялся отбивать команды. — В какой-то момент светлые взяли верх и принялись массово уничтожать тёмных. Причём с таким пристрастием и остервенением, что почти извели их со света. Как итог — множество светлых — тёмных внутри. Но и это систему не устроило. Она пошла дальше и решила восстановить баланс.

— И отсюда все эти изменения, так? Она начала с того, что создала тёмную фракцию?

— Нет, дурачок. Все началось раньше. Ей нужен был толчок. Особые обстоятельства, способные запустить создание фракций. Для этого нужен был сильный фактор с тёмной силой, — Роуль выпрямился, выпятил грудь и указал на себя пальцем. — И тут появился я!

— И что ты сделал?

— То, что не мог сделать никто! — гордо заявил он. — Да, местами было опасно, но чаще весело и задорно!

Юринай нахмурился и покосился на кота, который офигевшим взглядом смотрел на результаты своих проверок.

— Что там?

— Никаких ошибок. Никаких бэкапов. Только мелкие отчеты... — тут Шер поднял взгляд на Юриная. — Мелкие отчеты о смерти куриц и кроликов.

— Что это значит? — нахмурился Старый мастер.

— Это значит, что единственные ошибки в системе — это вы, — хохотнул Роуль. — Обидно, правда? Я трахал священным артефактом труп святой девы, а ошибка, оказывается — это вы.

Юринай с Шером переглянулись.

— Так бывает, когда думаешь, что умнее всех, — вздохнул упырь и поднялся.

Он отряхнул свою чёрную мантию, улыбнулся, демонстрируя свои острые, словно иглы, зубы, и торжественно объявил:

— Увы. Мне пора. Скоро в одном месте умрёт очень много светлых. Не хочу пропустить это зрелище.

Роуль вытянул руки в стороны и прошептал под нос:

— Много-много светлых!

* * *

Грох поправил шлем и хмуро оглянулся.

Стройные порядки троллей с гоблинами выдвинулись вперед и сейчас заняли позицию на небольшом холме. Напротив них из низины, к ним приближались отряды паладинов.

Недалеко от них, не соблюдая строя, находился их командир со своим отрядом. Берсерк был сосредоточен и держал на готове свои топорики, которыми он без труда разрубал камни.

Закованный в металическую броню воин, тяжело вздохнул и в очередной раз взглянув на паладинов, буркнул:

— Долго.

— И не говори, — отозвался Магаба, сидевший на спине своего тролля. — Моя читать. Вождя учить меня буква. Моя читать, что раньше битвы могли идти целый день. Иногда два.

— Очень долго. Есть охота, — буркнул тролль.

— Моя знать. Моя есть добыть, — хмыкнул гоблин и поковырявшись в вещах, достал оттуда кулек сушеного мяса. — Моя тебе и себе взять!

Грох усмехнулся, а когда перед его глазами появилась рука гоблина с полоской сушеного мяса открыл рот.

— Вкусна? Мой шамана готовить! Мой шамана трава собирать. Вкусный мясо сушить! — довольно произнес гоблин.

— Вкусна, — кивнул тролль.

В этот момент строй паладинов окутал белый свет. Послышалось слаженный воинственный крик воинов света, вскинувший над головами оружие.

Гоблин, до эетого жующий мясо подскочил на ноги и встал, чтобы лучше видеть противников.

— Они не ждать нас, — произнес он. — Они на нас бежать!

— В ЩИТ! — заорал во все горло Верша неподалеку.

Первые ряды темных латников, выставили щиты, сомкнули их, образуя сплошную неприступную стену, а затем приготовились встретить противников.

Вопреки ожиданиям берсеркера, светлое войско не стало ждать, когда они спустятся с холма, а наоборот принялось их атаковать. Командующий троллями и гоблинами подскочил к двум крупным воинам и отдав команду заставил их его поднять.

Белоснежная волна приближалась к ним неумолимо. Из-за насыщенности силы, различить отдельных воинов было практически невозможно.

— Навесом! Готовсь! — заорал берсерк.

Тролли как один приготовили арбалеты, а гоблины принялись заряжать. Когда до столкновения двух сил оставалось шагов пятьдесят Верша скомандовал:

— ПЛИ!

Из строя темных тут же вырвалась серая лавина арбалетных болтов.

Если бы это были обычные стрелы, строй паладинов и не заметил стрел, но в этот раз все произошло не так, как ожидали командующие светлой армией. Арбалетные болты сами по себе были увесистыми. Длина около полутора метров. Толщина — в два человеческих пальца. Если говорить откровенно, то такой арбалет, что находился в руках троллей, люди бы назвали небольшой баллистой. А ведь это была не простая баллиста, а усиленная рунной магией предков из-за чего болты имели огромное пробивание, а при невозможности пробить свою цель — наконечник такого болта разрывался, раня все живое осколками.

ТРУДУМ!

Слитный взрыв сотни болтов в строю светлых произвел чудовищный эффект. Заложенная в них магия унесла жизни десятки людей, а часть из них пришпилила к земле, словно букашек в коллекции особо интелегентного аристократа. На фоне сравнительно не больших потерь, от общей массы противника, удар показался неэффективным, но суть была в другом. Арбалетные стрелы перемалывали войска находящихся под сильнейшим массовым усилением.

— БЕГЛЫМ! ПО ГОТОВНОСТИ! ОГОНЬ! — снова скомандовал Верша, прекрасно поняв, насколько чудовищный удар нанесли они по первым порядкам противника.

Щиты первых рядов троллей разошлись в стороны. Из них высунулись арбалеты тех троллей, что были сзади и в передних атакующих ударил залп болтов. Часть воинов света, закованных в броню снесло назад. Часть из них осталась на месте, с удивлением рассматривая деревяшки с оперением у себя в груди. Часть схватилась за древки болтов, по размерам походившие на черенки от лопат, у себя в груди. Но... волну света было уже не остановить.

БУДУМ!

Два строя ударили в щиты и по округе разнесся сумасшедший удар от столкновения щит в щит.

Тролли, не смотря на свою мощь, с трудом удержали усиленный светом удар. Не смотря на то, что перед ними были рунные щиты, несмотря на то, что они вынесли ногу назад, как их учили, не смотря на скрипящие зубы, всю уверенность, свирепость и вес огромных закованных в синюю сталь гигантов просто сдвигали с места. Ноги их были на месте, но их двигали вместе с землей, оставляя глубокие борозды на земле.

Через головы передних порядков троллей летели болты, собирая свою жатву. За их спинами, на другой стороне холма, укрываясь от прямого удара клириков, готовились шаманы и небольшое количество магов, что смогли собрать темные. Перед ними, за строем светлых воинов и особо не скрываясь от темных, стояла группа клириков, поддерживающих усиление. Судя по белым всполохам они не закончили и что-то готовили.

— Заряжай! — рыкнул Грох, продолжавший бить из своего арбалета.

Магаба резво, метнулся к чехлу с болтами. Выхватил из него один и воткнул на ложе арбалета.

Эти два напарника не просто ждали сражения и занимались со всеми. Грох и Магаба были из тех, у кого хватило ума понять, что просто выполнять упражнения по подготовке мало. Они тренировались и днем и ночью оттачивая свои движения до автоматизма. Они настолько притерлись, что начали чувствовать друг друга без слов.

Гоблин метался от поднятого вверх арбалета, в который вкладывал новый болт до колчана с ними не останавливаясь. Грох бил навесом не целясь из-за своего роста. Он не видел врагов, но прекрасно понимал, что расстояние было небольшим и старался выдержать угол, который ему помог поймать его гоблин.

Магаба же на пределе скорости хватал болты, вставлял в ложе и тут же снова метался обратно.

Не смотря на скорость суету, он прекрасно видел стрелы, которые полетели в ответ. Заряженные белоснежные росчерки били с неба градом и тоже начали собирать свою жатву.

Рядом умирали такие же гоблины. Их прошибало насквозь. Падали на землю тролли от особо мощных стрел с пробивающим навыком.

Полилась кровь.

Раздались первые чудовищные вопли раненых троллей и тихие хрипы умирающих гоблинов.

— ЗАРЯЖАЙ!

Необходимости в команде не было необходимости. Магаба справлялся и продолжал заряжать арбалет Гроха. Болт за болтом.

Свист стрел, удары и лязг металла, белоснежные росчерки и черные болты.

Кровь, крики, хрипы и рев раненых.

Схватить болт.

Метнуться к арбалету.

Вставить в ложе.

Хлопнуть по шлему своему троллю, подавая знак о зарядке.

Метнуться к колчану, что уже наполовину опустел.

Тролли и гоблины сражаются бок о бок.

Они борются за право жить.

Глава 20

Шара с тревогой взглянула на шаманов.

Десяток обвешанных орков окружали своего коллегу. Он лежал на большом плоском камне, раздетый и покрытый сложными рисунками. На лбу его стояла небольшая массивная свечка с небольшим огоньком. Рядом с ним у одного из шаманов в руках был ритуальный кинжал из рога какой-то священной для орков твари.

— Во имя рода нашего... — прошептал шаман на камне. — Во славу детей его...

За время пребывания тут Шара успела узнать, что шамана на камне зовут «Последний дух», а шаман с кинжалом, что стоял рядом, был его сыном с именем «Ветер с востока».

— ... Как пришли сюда ногими, так и уйдём. Что нажили — оставим... — продолжал шептать главный шаман. — Но не умрём как дикие вартаги в степи от голода. Не умрем от хищника и зноя... Свободный народ степей... умрёт в бою с врагом... Мы сами выберем как умирать...

Сын поднял руку с кинжалом и резким поставленным ударом вогнал ритуальный кинжал в сердце своего отца. Тело выгнулось, а белые, нанесенные специальным составом, рисунки сменили свой цвет на чёрный. Серая кожа орков, чёрные рисунки и кровь из раны на груди. Она начала выходить толчками с пока еще живого сердца и расползаться по груди.

Дорожками она побежала по наложенным рисункам. Соединяя каждый новый знак, объединяя каждый элемент в одну систему. Лишь на груди вокруг кинжала образовалась небольшая лужица.

Последний дух смотрел в голубое небо, где проплывали белоснежные барашки облаков. Глаза уже заволокло красной пеленой ярости, но лицо было спокойным. На губах была едва заметная улыбка.

— Народ степи был есть и будет... — прохрипел он перед тем, как его дух отправится в последнюю охоту. — Народ степи свободен...

Шаманы, стоявшие вокруг него, по одному подходили и клали руки ему на грудь, в небольшую лужицу крови.

— Народ степи свободен...

— Народ степи свободен...

Каждый их них повторял эту фразу, а Ветер с востока не отпускал рукоятку кинжала. Красная пелена застилала взгляд каждого шамана, и каждый из них получал частичку силы своего предводителя. Каждый принимал его боль и мысленно провожая своего шамана на последнюю охоту.

Шара сглотнула от чудовищного зрелища, но тут перед ее глазами возникла системка:

ВНИМАНИЕ!

На вас наложено усиление «Последняя охота шамана»

Вам временно добавлена характеристика «Ярость»

Ваш урон от физических атак усилен +370%

Ваш урон от магических атак усилен + 212%

Время действия 31 час 59 минут 58 секунд

Внимание!

После окончания эффекта на вас будет наложен негативный эффект в течении 32 часов:

«Добыча последней охоты»

Ваш урон от физических атак усилен — 370%

Ваш урон от магических атак усилен — 212%

Шара сглотнула, глядя на шаманов, вокруг которых появилась легкая красная дымка, и метнулась к вершине холма. Стоило ей взобраться, как она обнаружила строй троллей и гоблинов, объятых такой же красной дымкой.

Магесса обернулась и обнаружила, что главный шаман на алтаре лежит, приоткрыв рот и закатив глаза. Стоявшие рядом с ним шаманы направились к ней.

— Человек, — произнёс Ветер с востока. — Пришло время действовать. Помни, что говорил «Последний дух». Лед не терпит шума.

Девушка кивнула и оглянулась на строй.

— Мы ударим первыми, — сказал один из шаманов. — Готовься.

Шаманы встали в шахматном порядке. Первые ряды встали на четвереньки, а задние вскинули руки. Между их пальцами начали трещать молнии, за ним последовали сильные разряды между рук шаманов. Затем треск и раскаты грома усилились. Молнии окутали задние ряды, а передние покрылись шипами.

Мгновение, и всё резко исчезло, а шаманы повалились без сил на землю.

ХЛОП!

В рядах светлых возник вал из шипов, между которыми метались ветвистые молнии, собирающие свой кровавый урожай.

Шара, сглотнула, глядя на чудовищную мощь, что перемалывала воинов, но быстро опомнилась. Она начала хватать шаманов и оттаскивать их на другую сторону холма, чтобы хоть как-то сберечь. Одного, за ним второго, пока не перетащила всех. После этого она встала на вершину холма и взглянула на побоище. В пяти местах строй троллей уже прорвали. Везде, где это произошло, она заметила голубое свечение от силы паладинов.

За строем она заметила светящийся круг клириков, которые создавали что-то по-настоящему опасное. К ним на всех пара с фланга неслись орки на волках. Всего несколько десятков, но они смогли прорваться сквозь строй и сейчас пытались пробиться сквозь пару сотен инквизиторов, что встали насмерть и ощетинились копьями и щитами.

— Черт-черт-черт... — запаниковала девушка, заметив Вершу, что кровавым вихрем схлестнулся с одним из паладинов.

Назад на тележках уже тащили раненных гноллы, издавая при этом лающий хрип от тяжести. Тут же на телегах пачками были свалены гоблины, истекающие кровью.

Девушка еще раз оглянулась на шаманов, а затем внезапно ощутила, как голову с ледяной короной начало ощутимо пощипывать от холода.

Девушка сглотнула, подняла руки и активировала умение.

Девушка ещё ни разу не активировала это умение совместно с короной. Верша, как только она получила этот навык, протестировал его без короны и решил, что с короной это слишком опасно. Заклинание заморозило все вокруг кастующего на несколько сотен метров от указанной площади.

Сейчас же на девушке была корона, характеристика «Ярость» и сумасшедшее усиление от «Последней охоты» главного шамана.

— Лед не терпит шума, — прошептала она, припомнив слова шамана, и активировала навык в задних порядках строя светлых.

С ее рук сорвался ледяной ветер. Он понесся вперёд, на ходу замораживая влагу в воздухе и превращая её в снежинки.

Поток устремился вперёд, пролетел до строя троллей, удерживающих основной удар светлых, пронесся над их головами, но тут же встретил преграду.

Свет начал рассеивать поток. Часть снежинок растаяла в воздухе, бессильными каплями окропив светлых воинов. Часть снежинок под потоком воздуха унеслась в небо, но одна все же прорвалась.

Снежинка размером с человеческий ноготь мизинца порхнула над головами воинов, вильнула под потоком воздуха и медленно неторопливо начала падать на землю.

Неторопливо, словно в нежном вальсе, она качнулась в сторону, затем в другую, снова в сторону и сделала у самой земли небольшой круг.

Маленький кусочек льда лёг на травинку, затем покачнулся и слетел на землю.

Секунда.

Ещё одна, и в один миг навык сработал.

На ней тут же появилась ледяная корка. Пара секунд, и она резко рванула в стороны, промораживания всё на своем пути.

Земля покрылась инеем.

Травинки окутались льдом.

Ботинки солдат в один миг примёрзли к почве.

Круг ледяной пустыни разрастался, обращая всё на своем пути в белоснежные статуи.

Тут же стихли команды паладинов и крики солдат.

Треть пехотных сил войска в один момент превратились в замершие статуи.

Лед не терпит шума.

* * *

Крутануть топорик, выгнуться, пропуская над собой клинок паладина, и с простреливающей болью в спине от перенапряжения извернуться, чтобы ударить снизу вверх.

Топорик просвистел и угодил ровно в подбородок паладина. Голубой свет спал с него всего три секунды назад, но Верша с трудом продержался минуту. Именно из-за усиления его топорик прошёл сквозь вязки шлема, разрубил нижнюю челюсть, затем верхнюю и зашёл в черепную коробку, пронзив мозг противника.

Верша тут же выдернул оружие и откатился в сторону, уходя от удара других воинов. Из-за его спины вперёд тут же выскочили тролли, которые сомкнули щиты и выровняли строй.

Верша же вскочил на ноги, активировал меню и, быстро раскидав характеристики, огляделся. Среди гигантов он не мог видеть обстановки, поэтому он остановил парочку из них и вскарабкался на них. Заметив ледяную пустыню чудовищных размеров и жидкий строй противников в той стороне из двух-трех рядов, он спрыгнул и метнулся в ту сторону.

— ВПЕРЁД! ВПЕРЁД, СУКИ! — заорал он, добежав до этого места. — РВИ УБЛЮДКОВ! ГРАХАР! ГРАХАР, МАТЬ ВАШУ!

Командуя прорыв , он прекрасно понимал, что навлекает на себя атаку клириков, но с фланга к завязшим наездникам на волках уже спешили пехотные части орков. Тёмным удалось поставить клириков перед выбором. Либо пустить сражение их пехотных частей на самотёк и ударить по оркам, либо спасать строй пехоты, но игнорировать орков, что устремились к ним.

БУДУМ!

Гномы, подкатившие осадные машины, тоже заметили происходящее и ударили из своих метательных машин, в которые они зарядили горшками с земляным маслом.

Тролли, усилившие натиск прогнули строй, а вторые ряды, стрелявшие в просветы между щитами, смели остатки сопротивления. Строй светлых развалился и стремящиеся к ним на подмогу фланги уже ничего не могли поделать.

Как только Верша оказался на месте ледяной пустни, начавшей таять от вышедшего из-за облаков солнца, он заорал во все горло:

— ОКРУЖАЙ!

Воины валились в брешь и принялись выстраивать ряды по бокам от противников, постепенно расширяя и усиливая брешь в обороне. Верша, никак не ожидавший такого исхода, матерно выругался, когда понял, что перед ним чистое поле, и добраться до клириков у них не составило бы труда... Если бы они могли хоть как-то быстро передвигаться.

В этот момент мимо него пробежал десяток гоблинов в легкой чёрной броне. Это были те самые низкоуровневые убийцы, о которых он говорил Гаре. Она, к слову, тоже возникла рядом и взглянула на берсеркера.

Верша на секунду замер, взглянув в её глаза.

Динь-дилинь...

Звук колокольчика был не громким, но каждый его слышал.

Над отрядом клириков появился луч света, уходящий в небо. Из него показалась сияющая светом белоснежная фигура.

— Не вздумай! — рыкнул Верша, щурясь от яркой вспышки. — Слышишь?!! Я ЗАПРЕЩАЮ!

Он прикрылся рукой от источника света и взглянул на слегка улыбающуюся Гару, которая подтянула чёрный шарф на лицо и смазанной тенью метнулась к клирикам.

— СТОЙ, ТВОЮ МАТЬ! — рыкнул Верша, но Гара уже растворилась в тенях, с трудом пробиваясь к клирикам.

— ИМЕНЕМ СВЕТА! — раздался оглушительный рев позади.

Верша обернулся и обнаружил паладина, которого окутал голубая аура. Перехватив топорики и метнулся вперед.

Шаг.

Подогнуть ногу.

Ещё шаг.

Замахнуться для начала кровавого танца.

Шаг в сторону, пропуская огромного тролля, разрубленного клинком паладина.

Резкий взмах и свист топориков.

Верша уходит в сумасшедший вихрь, обрушивая на противника град ударов, чтобы отвлечь на себя и выиграть время.

Всего минута.

Минута до того, как хоть один удар достигнет цели.

* * *

БУДУДУХ!

Бэк поднял голову и взглянул в сторону холма, за которым шло сражение.

Вокруг лежали тролли, гноллы с выпущенными языками, и дышащие как загнанные собаки, топтались рядом, переводя дух. Как только их тележки освобождали, они тут же подхватывали их и бежали в сторону сражения, чтобы успеть привезти живым хоть кого-то.

Больше половины доставленных была уже мертва.

Парень сглотнул и взглянул на парочку тёмных лекарей и некроманта, кто уже готовил мёртвых к превращению в нежить. Понимая, что живых раненых для парня не осталось, а новая партия не торопится, мальчишка бросился к холму. Взбежав по склону и дико задыхаясь, он уставился на поле, где уже погибли сотни разумных. На нем продолжалось кровопролитие и еще сотням, если не тысячам, предстояло погибнуть.

Позади рядов противника возвышалась светящаяся ослепительным белым светом человеческая фигура с крульями. На его глазах огромная проекция чистой светлой силы свернула крылья, обняв себя, а затем резко распрямила их.

С крыльев в тот же момент ударили сотни белоснежных росчерков в виде перьев, что, достигнув земли, мощно взорвались.

БУДУ-ДУМ!

Строй тёмных заволокло серией взрывов, а Бэк растерянно пробормотал:

— Папа... Гара... Мара...

За спиной парнишки появился Роуль. Он подошёл к замершему в изумлении мальчику и положил ему руку на плечо.

— Я же говорил: кому-то придётся умереть.

Бэк с перепуганными глазами обернулся и неверяще взглянул на упыря. Губы дрожали, в глазах плескался ужас, но в этот раз тёмная сущность не улыбалась.

— В любом случае кому-то из вас придется умереть, — повторил он. — Таковы правила.

Бэк резко оглянулся на побоище, в которое превратилось поле после ударов неизвестным заклинанием.

— Ты сделал, как я просил, и капнул на семя тьмой. Ты всё сделал правильно.

— Что мне делать? — сглотнул начинающий Цветочный мастер и достал почерневшее семя из кармана, которое окраплял тьмой на рассвете после ухода Роуля и до того, как все проснулись.

— Ты сам всё знаешь, — вздохнул Роуль и растянул губы в грустной улыбке. — Если я скажу — не получится.

Парень сжал в кулаке орех, который получил из склепа, где они добывали ледяную корону, и метнулся вперёд.

Ветер в лицо, трава под ногами, а крылатая фигура снова обнимает себя крыльями, чтобы нанести очередной удар.

Мальчишка ещё сильнее прибавил ходу, хотя уже кажется, что быстрее невозможно.

БУ-ДУ-ДУМ!

Удар приходится не только по строю, где сражалась Мара и Верша. Удар приходится и по оркам, с трудом теснящим инквизиторов и пытающихся добраться до клириков.

Ветер всё также в лицо.

Перед глазами взрывы и летящие белоснежные росчерки.

До носа доносится запах крови и горелой плоти.

А Бэк несётся со всей силы так, как никогда не бегал.

Вот перед ним уже первые мертвецы.

Тролль с пустым взглядом смотрит в небо.

Гоблин с чудовищной раной на груди, через которую виднеется позвоночник.

Мальчишка пробежал еще вперёд, когда вокруг раздалась очередная порция взрывов. Земля ринулась вверх. В стороны полетели комья, и его бросило в сторону. Он хотел было подняться, но его взгляд упёрся в огромные перепуганные глаза Мары.

Она лежала на боку. Переломанный лук лежал рядом. В животе огромная рана, через которую вывалились петли кишечника.

Бэк не думая метнулся к ней и схватился за её лицо.

— Живи! Не смей умирать! — завопил мальчишка, прислоняя ладони к ее щекам и вливая силу. — Я запрещаю!

По безжизненному лицу девушки побежала зеленая сеть корешков, что пронизывали ее тело. Секунда, и они уже на шее. Вторая, и девушка моргнула.

Бэк быстро повернул ее на спину, а далее не мешкая сгореб кишечник обратно в пустую грудную полость и положил руки сверху.

— ЖИВИ! — истошно завопил он своим уже взрослым голосом.

Тело под руками Цветочного мастера выгнуло дугой, Мара захрипела, но стоило мальчишке убрать руки, как она успокоилась и тяжело вздохнула.

БУ-ДУ-ДУМ!

Очередной удар белоснежных перьев снова разрыл землю, уничтожая всё живое. Снова земля вздыбилась от взрывов. Снова во все стороны полетели части тел, но участь многих миновала Бэка, прикрывшего собой лучницу.

Ещё не упали выброшенные в небо комья земли, а юнец уже несся вперёд, на поиски своего отца и Гары.

— ПАПА!!! — во все горло орал он, на ходу крутя головой в поисках родного человека. — ПАПА!!!

Все смешалось. Светлое заклинание не щадило никого и в последний раз накрыло не только порядки тёмных, но и первые ряды светлых. Трупы троллей, хрипящие и булькающие кровью гоблины, паладины, обычные воины света. Все вперемешку. Целиком, порванные пополам, валяющиеся отдельными фрагментами тел. В земле, крови и с жутким запахом палёной кожи и волос.

— ПАПА!!! — во все горло продолжал кричать Бэк, но ответа не было.

Трупы, раненые, кровь, земля и вонь.

Мальчишка в растерянности остановился. Он огляделся вокруг, но Верши нигде не было. Среди всего побоища он заметил закованного в сталь паладина, который с кряхтением поднялся и встал на колени.

Опираясь на свой клинок, он с чудовищными усилиями принял вертикальное положение. Из сочленений доспехов текла кровь, сам он едва держался на ногах и если бы не клинок, то точно бы упал.

Воин с трудом поднял руку и стянул с головы шлем, под которым оказалась чудовищная рана. Глаз, один глаз отсутствовал, и в кровавом месиве виднелись острые осколки костей.

Паладин взялся за клинок двумя руками, поднял его и сделал шаг вперед, но на этом силы его покинули, и он рухнул лицом вперёд, перестав подавать признаки жизни.

— ПАПА!!! НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ!!! Я ЗАПРЕЩАЮ!!! — взревел ломающимся голосом Бэк.

Секунда, вторая, и недалеко от сумевшего умереть с оружием в руках паладина, поднялась перемазанная в крови рука.

— Папа! — тут же кинулся в ту сторону мальчишка.

Он подскочил к телу отца, покрытому глубокими ранами, и бегло его осмотрел. Правая рука висит на коже. Кости раздроблены. Левая нога в трех местах порублена, но видневшаяся белая кость в ранах была целой. На лице два глубоких пореза, через которые виднеются кости черепа.

— Сейчас... — засуетился Бэк. — Я сейчас...

Он приложил руки к груди отца и активировал умение, пытаясь вытащить отца.

Вершу выгнуло дугой.

Раны медленно начали затягиваться. Лицо было первым, за ним начали затягиваться раны на ноге. Кости в руке начали хрустеть, вставая на место, но тут небезграничная мана у мальчишки элементарно закончилась.

— Сейчас, — сглотнул побледневший Цветочный мастер. — Сейчас я...

— Гара... — прохрипел берсерк. — Гару...

Мальчишка взглянул на отца.

— Вытащи ее...

— Где она? — тут же встрепенулся сын.

Верша с трудом поднял уцелевшую руку и указал на светящуюся крылатую фигуру.

— Клирики... там...

* * *

Клирик в золотистой мантии с тревогой оглядел место битвы и процедил сквозь зубы:

— Победа такой ценой...

За его спиной ритуал призывая воплощения света поддерживал отряд из трех десятков сильнейших магов света церкви. В центре ритуала стоял с распростертыми объятиями командующий клириком и с трудом удерживал воплощение света в этом мире.

— Лиду! Лиду! — закричал один из охранявших клириков паладинов.

Маг света обернулся на крик и обнаружил, что паладин, державший с помощью артефактного щита, золотистый купол указал рукой чуть в сторону. Оттуда на них неслось полтора десятка гоблинов в лёгкой кожаной броне.

— Щит не опускать, — скомандовал он, понимая, что как только хоть один паладин сдвинется — золотистый щит упадёт. — Я сам разберусь.

Вытащив из-за пазухи небольшой молитвенник и четки, он сделал шаг вперёд и вышел за пределы золотистого купола. Подняв руку и прошептав под нос: «Да прибудет свет истинный», он активировал навык.

Из его руки ударил луч света, но вопреки ожиданиям, гоблины резво метнулись в стороны и обошли его. После этого они бросились в рассыпную и ускорились.

— Мелкие уродцы, — прошипел сквозь зубы клирик.

Он бросил молитвенник на землю, перехватил четки двумя руками, а затем хотел было активировать навык на площадь, но тут со спины, между лопаток пронзила боль, от которой маг света выгнулся и недоумевающе уставился на кончик лезвия, что торчал у него в груди.

За спиной Лиду стояла Гара. Она молча провернула клинок и резко выдернула его.

После этого она повернулась к паладину за золотистым куполом и взглянула в его глаза.

— Ты не пройдёшь, — прошипел паладин, удерживая щит и активный навык.

Убийца подошла к куполу и не обращая внимания на подбежавших гоблинов прикоснулась к куполу. От руки пошёл пар, и ладонь наполнилась теплом. Она надавила, но купол не поддался.

— Ты. Не. Пройдешь, — отчеканил паладин.

Гара сунула руку в карман и достала серую сферу размером с бусинку, от которой шел легкий серый дымок. Она молча приложила ее к защите и надавила.

Золотистый купол — лучшая защита инквизиции от тёмных сил и тёмных тварей дрогнул. Гара надавила сильнее, и он задрожал, словно осенний лист на ветру. В итоге девушка навалилась всем телом, и защита с оглушительным звоном рухнула. Больше половины паладинов откатом сбило с ног и отправило в беспамятство. Часть из них валялись на земле и махали руками и ногами, словно маленькие дети, но самые опытные смогли с трудом подняться и выхватить оружие.

Гоблины ринулись вперед.

Первых приняли на клинки устоявшие паладины, разрубая их мощными ударами попалам, но следующие уже поднырнули под удары и напрыгнули на воинов света. Они били кинжалами в сочленения брони, куда могли дотянуться. Их скидывали, рубили, но они делали свое дело. Всего пятеро паладинов смогли перебить полтора десятка гоблинов за двадцать секунд, но их роль была не в том, чтобы прорваться к клирикам. Они выигрывали время для Гары.

Девушка же в это время проскользнула к клирикам и не мешкая успела вспороть горло трем замершим в ритуале магам света.

Прерванный ритуал пошёл в разнос. Руны и артефакты на земле задрожали, треснула древняя священная амфора с мощами святого. Раскололась старая каменная табличка, во все стороны ударил свет и раздался глухой удар.

БУМ!

Удар чистой силой был настолько мощным, что сам ритуал и окрестности вогнуло, и на этом месте образовалась воронка, в центре которой находилось размазанное тело главного клирика церкви. Тут же находились и переломанные тела остальных клириков. Чуть поодаль тела паладинов со смятыми доспехами.

Полная тишина.

Голубое небо над головой с белыми облаками. Замершая и не завершившая движение ослепительно яркая крылатая фигура.

Тишину пронзает тихий хрип.

— Хр-р-р-р...

Гара, чудом успевшая уйти в тень, не смогла укрыться от последствий. Ее накрыло так же, как и всех. Пусть сила была не такой мощной, но ее хватило, чтобы переломать ей ноги, позвоночник и вдавить внутрь грудную клетку.

Из рта девушки пошла розовая пена. Она изо всех сил пыталась сделать вдох, но у неё выходил только тихий хрип, нарушавший тишину. Рука сжимается в кулак, и она пробует ещё раз, из последних сил.

— Хр-р-р-р...

Взгляд девушки смотрит в небо. Зрачки мечутся от облака к облаку от боли, но все тщетно.

— ГАРА! — раздается крик Бэка. — ГАРА!!!

Тишину нарушает топот ног мальчишки. Он бежит со всех ног к девушке, по пути собирая силу откуда только может.

За спиной мальчишки тропа из высохшей травы и пожелтевших кустарников. Глаза огромные. Он замирает на краю воронки и снова кричит со всей силы:

— ГАРА!!!

Девушка собирает последние силы и словно утопающий снова хрипит:

— Хр-р-р-р-р...

Юный Цветочный мастер тут же бросается на звук, прозвучавший в полной тишине, не хуже рупора.

Подбежав к ней, он тут же прикладывает руки к груди и активирует навык.

— Сейчас... погоди секундочку... я сейчас...

Тело не выгибается и вообще никак не реагирует на лечение. Сил двигаться уже нет, а от дикой боли сознание на несколько секунд покидает тело девушки.

Бэк же восстанавливает грудную клетку и с трудом принимается за позвоночник. Сил не хватает, и он тянет ее отовсюду. Желтеет и высыхает трава в воронке. Опадают листья с кустов чуть поодаль и круг мертвой и безжизненной растительности начинает расти.

Секунда вторая, за ней минута тянется. как кисель, и Гара с хрипом вдыхает полной грудью. Несмотря на боль и полный рот красной пенящейся крови, она пытается что-то сказать.

— Сейчас... потерпи... я еще немного...

— Бэк... — наконец хрипит она сквозь чудовищную боль.

— Сейчас... еще немного...

— Бэк... Бэк... Сверху...

— Что?

Мальчишка поднял на нее взгляд и хмуро оглядел её. Затем он поднял голову и обнаружил, что сияющая белоснежным светом фигура над его головой рассыпается сотнями белоснежных перьев, которые неторопливо падают вниз.

— Это... — начал было Бэк, но тут его толкает в грудь рука Гары.

— Беги!

Мальчишка растерянно взглянул на девушку, снова вверх, а после этого схватил ее доспех и рванул к краю воронки. По пути, споткнувшись о раздавленного паладина, он упал, но тут же снова уцепился в убийцу и потащил вперед.

Тяжело, пальцы срываются с окровавленной брони, ухватится не за что, но малец все равно не бросает свою ношу.

БУДУМ!

Чуть в стороне раздается первый взрыв.

Бэк тащит Гару дальше.

БУДУМ!

Еще одно перо достигло земли.

БУ-ДУ-ДУМ!

Еще несколько взрывов и мальчишку хорошенько глушит и обсыпает землей. Однако, это его не останавливает. Он снова хватается за ворот доспеха и пытается тащить Гару.

Девушка же толком не может пошевелить ногами. Только едва способна двинуть пальцами. Глаза ее смотрят в небо, откуда на них летят смертельные остатки заклинаний. Сколько хватает взгляда — они повсюду.

Понимая, что убежать они уже не успеют — она срывает руку мальчишки, хрипит просьбу, чтобы тот убегал, но Бэк стиснув зубы, снова перехватывает ее за доспех и тащит.

БУДУДУМ!

Снова накрывает комьями земли.

Звон в ушах, дым и запах горелой плоти.

Мальчишка хватает Гару, но та снова скидывает его руки и хрипит. Бэк же со злости перехватывает ее за запястья и снова тащит. Перед глазами девушки снова перья.

Белые перышки, полные силы света.

Они медленно, неторопливо приближаются, покачиваясь то в одну сторону, то в другую.

Они уже совсем рядом и вариантов уйти уже нет.

— Беги... беги, Бэк... — хрипит Гара, понимая, что вот-вот всё накроет чудовищными взрывами, а они даже до края воронки не добрались.

Зацепившись за очередного паладина, мальчишка падает и замечает, что над ними, буквально в паре метров, несколько перьев.

Он не раздумывая кидается к Гаре и накрывает ее своим телом.

БУ-ДУ-ДУМ!

Эпилог

— СВОБОДУ! СВОБОДУ ТЁМНЫМ! — раздался в огромном зале крик Роуля. — Пусть всегда-а-а-а будет тёмный! Пусть всегда-а-а-а будут некры! Пусть всегда-а-а-а будет нежить! Пусть всегда-а-а-а будет МРАК!

Наблюдатели процесса суда начали переглядываться, а сидевший на месте судья — высший чиновник магистрата — сморщился от вида беснующегося в клетке упыря.

— Подсудимый, темная сущность Роуль! — рявкнул судья и влепил молотком по столу. — К порядку!

Упырь замолчал и с хищной улыбкой взглянул на него. Больше не произнеся ни звука, он дождался, пока его клетку доставят до положенного места.

— Подсудимый Роуль! Сегодня вас судят за превышение полномочий, призыв тьмы в системный мир и вмешательство в стройную жизнь закрытого мира, а также уничтожение по меньшей мере восьми сотен системных — потенциальных служителей магистрата. Вы понимаете, в чём вас обвиняют?

— Да, ваша честь, — кивнул упырь, но тут же добавил: — Но у меня есть протест!

Судья, уже не раз выносивший приговор этой тёмной сущности, вздохнул и, глянув на него исподлобья, буркнул:

— Огласите протест.

— Я говорил это каждый раз, когда вы меня судили, и повторю ещё раз, — проговорил упырь и с улыбкой заметил, как судья закатил глаза от досады. — Ваш парик отвратителен, даже по меркам моего родного мира! А вы лысый плешивый жирдяй! Замените судью! СУДЬЮ НА МЫЛО!

Роуль схватился за прутья клетки и принялся её раскачивать, снова заведя свою песню:

— Пусть всегда-а-а-а будет тёмный! Пусть всегда-а-а-а будут некры!

Судья взглянул на стоявшую рядом с клеткой Магдалену, и та взмахнула рукой.

— Пусть всегда-а-а-а будет нежить! Пусть всегда-а-а-а будет МР-Р-Р-РБ-Б-БЛ-БЛ-БЛ...

Роуль забился в судорогах от резко побелевшей клетки и осел на пол, а главный чиновник магистрата тяжело вздохнул.

— Итак. Думаю в правдивости обвинений все успели убедиться после ознакомления с материалами дела, — произнёс судья, открыв папку и оглядев документы, проговорил: — Поэтому прошу сразу пригласить привлеченных экспертов для оценки ситуации независимым мнением.

В зал двое жандармов магистрата ввели Юриная, рядом с которым шёл кот. Юринай уселся на скамью для свидетелей, а кот забрался ему на колени.

— Юринай Аболосский, правильно я понимаю?

— Совершенно верно, господин судья, — кивнул престарелый артефактор.

— Как вы видите ситуацию, произошедшую в обсуждаемом нами системном мире?

— К сожалению, я не могу дать точной оценки. Точка зрения у меня сформировалась только после того, как я ознакомился с материалами дела, да и та касается исключительно морально-этических аспектов, — произнёс старичок. — К сожалению, моих познаний в математике не хватило для оценки ситуации.

— Интересно. А вы, уважаемый... «Шрапнель козявками»?

— Шер. Можно просто Шер, — ответил кот.

— Как вы видите ситуацию?

— После изучения логов и баз данных я могу с уверенностью сказать, что никаких вмешательств в систему или ее взлома не было. До последнего момента нашего пребывания в том мире система работала штатно.

Судья на несколько секунд завис, а потом попросил:

— Не могли бы вы ответить... более внятно и без специфических терминов.

— Я хотел сказать, что никаких действий, нарушающих правила системы и ее функционирования, предпринято не было.

Судья покосился на Роуля, который отошёл и уже развалился на полу клетки. Он лежал на боку, подперев одной рукой щеку.

— Что? — вскинулся он. — Не ожидали?!!

— Что вы можете сказать по этому поводу, — недовольно поинтересовался судья.

— То, что какой-то кретин назначил в системный мир контролером равновесия светлого. А этот кретин вмешался и вуаля! Тёмной фракции по сути нет. Церковь везде, и тёмных гоняют по всем закоулкам мира.

— А вы, значит, решили восстановить справедливость, — хмыкнул судья.

— Я? Сдалась она мне, — фыркнул упырь. — Это система. Она стабильна. Она стремится к постоянству и равновесию всеми доступными способами, и поэтому сама взялась за дело. Я лишь... кхэ... Выполнил условия ее восстановления в постоянную величину. Вы меня послали в системный мир? Вы. Моя должность — контролер равновесия, так? Так. Светлых стало меньше? Меньше! Темные объединились? Объединились. Так за что вы меня тут судите? Может, объясните, в чем я виноват?

— Для этого мы тут и собрались, — буркнул судья.

— Да, но клетку было тащить не обязательно, — буркнул Роуль и добавил: — И вообще! Это не меняет того факта, что парик у вас говно!

— Дева Магдалена...

— Блу-блю-блы... — снова забился в судорогах Роуль, но не прошло и пары секунд, как он пришёл в норму и отправил воздушный поцелуй светлой сущности: — Милая, ты прелесть!

— К порядку! — снова влепил молотком судья по столу. — Приглашается свидетель с фактом наличия познаний о межмировых переходах.

В зал вошёл хмурый Верша. Его сопроводили на скамью и усадили рядом с Юринаем.

— Верша... Берсерк Верша, — заглянул в документы судья. — Каков нанесён ущерб для системного мира.

— Со стороны тёмных — около двухсот системных. Не прокачанные, но все же. Потенциально серьёзные бойцы. Со стороны светлых точной информации нет, но есть слухи о шести сотнях системных бойцов и магов. Почти все хорошего уровня.

— Верша, дружочек, — припал к прутьям Роуль и попытался высунуть голову. У него это не вышло, поэтому кожа на его лице натянулась и превратила его глаза в узкие щели, а также продемонстрировала два ряда острых зубов. — Ты меня под монастырь подвести хочешь? Решил меня засадить? Я ведь срок отмотаю... а потом вернусь.

— Надеюсь, я к тому времени уже спокойно сдохну от старости, — буркнул берсерк. — И я тебе еще сына не простил.

— Я его предупреждал. Кто-то должен умереть в любом случае. Такова система и квестовая ветка.

— В очко себе эту ветку засунь, — буркнул Верша.

— Какие мы нежные. Ты хотя бы семя посадил?

— Че?

— Семя, кретин! Семя, что было в руках твоего сына!

— Артефакт из склепа...

— Да, баран тупорылый! ДА! Ты не поверишь, но это будет удивительное зрелище! А если ты еще и терпение проявишь...

— К порядку! — снова огласил зал судья. — Что же... По материалам дела достоверно установлен ущерб магистрату в потенциальных работниках. В обычных условиях — это штраф и арест силы, но учитывая биографию и... послужной список подсудимого приговор будет другим.

Судья встал, поднял папку и перелистнув документ зачитал:

— Темная сущность Роуль приговаривается к заточению в родном закрытом мире на срок до первой смерти. Также у него изымаются все воспоминания связанные с перекрестком миров и деятельности вне мира. В виду рецидивного нарушения основополагающих законов межмирья, также накладывается арест на силу. Приговор привести в исполнение немедленно!

Зал аплодировал с удовольствием ощущая облегчение на пару сотен лет от исчезновения самой взбалмошной и безумной сущности на перекрестке миров.

— Скучные зануды, — сморщился Роуль. — Может что-то получше придумаете? Ну! А? Нет? Ну и хрен с вами!

Упырь сложил руки на груди и заметил пронзительный взгляд Амора, что подошел с другими сущностями, чтобы отправить его в заточение.

— Что? Что ты так смотришь? Подлянку задумал? — с прищуром спросил Роуль. — Ну, давай! Удиви меня!

Роуль припал к клетке прямо перед мордой Амра и произнес с придыханием:

— Ну, дава-а-а-а-ай! Будет весело!

— Будет... — произнес козлоголовый демон, не спуская взгляда с упыря. — Очень весело!

Взгляд заволокло тьмой и Роуль отправился в родной мир.

Сколько он пробыл во тьме, он не понял. Да и это было не важно. Важно было держать оболочку и не давать тьме поглотить себя. У Роуля, после всех приключений в системном мире это получалось без особого труда. Да и ощущения времени отсутствовало как класс. В стихии нет направления. Нет вчера, нет сегодня или потом. Стихия — это другое. Вне миров.

— ВО ИМЯ ЭКЛЕРА!

Раздалось во тьме многоголосье.

— МАРЦИПАНА! — добавили голоса.

Роуль, пребывавший в своем роде в трансе, встрепенулся и метнулся на голоса.

— И ТЕМНОЙ ЗАДНИЦЫ!

Сущность вывернуло, снова собрало, перекрутило и спустя мгновения он почувствовал свое тело.

— ПРИДИ!

Хлоп!

Роуль открыл глаза и уставился на толпу подростков со спущенными штанами и офигевшими глазами, которые пялились на него.

Он прислонил руки к груди и обнаружил на них объемные молочные железы. Упырь раздвинул груди третьего размера и опустил глаза. До него дошло, что привычные гениталии отсутствуют. Он проморгался и тут заметил, что черный дым исчез.

Он находился в кругу какого-то ритуала вокруг студентов и не смотря на его формы эрекции ни у кого не наблюдалось.

— Здра-а-а-а-асть! — протянул Роуль и тут заметил в дверях поседевшего старого друга.

— Хойсо! — воскликнул упырь. — Хойсо, посмотри на меня!

— Роуль? Роуль, это ты?!! — неверяще пробормотал старый друг.

— Хойсо! Ты только посмотри на меня!!! — развеселившийся упырь принялась трясти плечами, отчего ее объемная грудь заметалась из стороны в сторону. — Хойсо! У меня есть сиськи!!!

* * *

У перекрестка больших дорог, там где лес резко обрывается и переходит в степь. Именно в том месте, где еще нет той выженной пустыни и земля покрыта зеленой травой, но деревьев уже нет. Место, где луга до горизонта, среди небольших полгих холмов.

Именно в таком месте находился перекресток двух вымощенных камнем дорог, где распологался огромный дуб с черными листьями. Он был настолько огромен, что его ветви простирались на сотни метров в стороны от ствола.

С виду обычный дуб был исполином, который видели путники и направлялись к нему. И только знающие могли понять, что это никакой не дуб, а самый настоящий мерлион. Бессмертное древо, дающее жизнь всему в округе. Именно оно сдерживало степь и превращала окрестности в луга, не давая умереть молодому лесу.

Древо было не просто знаком, местом поклонения темных эльфов, но и пристанищем нескольким людям, десятку гоблинов и небольшой семье троллей. Все вместе они держали заведение «Приют берсеркера», которое располагалось в корнях этого дерева и было настоящей чистой, опрятной, с хорошей кухней таверной с комнатами для ночевки.

Место было прибыльное и не было нескольких дней, чтобы сюда не приходил очередной темный, чтобы поклониться великому и могучему дубу, источающему силу тьмы и жизни.

— Моя говорил! — раздался голос Магаба. — Моя говорил — это эльфа темный!

— Там был человек, — упрямо возражал бас Гроха.

— Ты сказал — тама человека. А я сказал тама эльфа темный!

— Но человек был!

— Человека один! Эльфа — пять!

— Но человек же был!

Голоса вывели из задумчивости Вершу, что протирал кружку тряпкой, поглядывая в окно.

— Верша! Верша! — заскочил в таверну гоблин. — Суди нас! Кто прав? Я сказать, что со степи идет эльфа темный! Грох сказать, что идет человека. А там пять эльфа и один человека! Кто ставит пиво?

Верша оглядел гоблина и тролля и вздохнул.

— Я вам ставлю. Обоим.

Он подошел к бочке и повернув краник налил пенного напитка, после чего поставил на стойку и принялся снимать фартук.

— Пива — хорошо! — расплылся в улыбке гоблин, но тут же встрепенулся. — Верша, а кто прав тогда?

— Оба правы. Эльфы идут? Идут. Человек среди них есть? Есть.

Тролль расплылся в довольной улыбке и припал к кружке, а Верша вышел из заведения и остановился у входа. К нему подошла группа в потасканой и пыльной одежде. Человек скинул капюшон и взглянул на берсеркера.

— Ну? — спросил Верша с нажимом. — Принесли, или мне за кашей идти.

— Я твое фирменное блюдо больше заказывать не буду, — буркнул в ответ человек и достал из под плаща клык с зеленым отливом. — Ты хоть представляешь, что нам пришлось пережить, чтобы грохнуть этого дракона?

— Вообще похер, — отрезал Верша и выхватил клык. — Зеленый был? Точно?

— Точно, — ответил темный эльф. — Проверили. С силой жизни.

— Заходите, — махнул он рукой и вошел в таверну, не спуская взгляда с клыка.

Пройдя к стойке, он громко крикнул:

— Мара, Шара! У нас гости! Это мои друзья! Их не считать!

Не останавливаясь он направился к лестнице, ведущей на второй этаж выдолбленного в древесине заведения.

— Хоть бы спасибо сказал, — буркнул ему вслед человек.

— В рожу не плюнул — уже хорошо, — хмыкнул темный эльф. — Пусть идет. Заказ уже оплачен.

Верша же поднялся на второй этаж, затем открыл потайную дверь и поднялся еще три пролета. Там он оказался внутри глухого помещения, в котором не было окон. Тьму в нем разгонял плод, слабо светящийся легким розовым свечением.

Сквозь тонкую полупрозрачную оболочку виднелось тело ребенка лет шести на вид.

— Так, — вздохнул Верша.

Он открыл меню и заглянул в свои проклятья.

Помимо проклятья от церкви и лично от инквизиции, от которых ему было ни холодно, ни жарко, в нем также было посмертное проклятье от ведьмы на счастье сына. Это проклятие имело серый вид, что свидетельствовало о его снятии.

— Так, — вздохнул Верша и примирившись, поднес клык к оболочке висящего с потолка огромного плода. — Если и эта херня не возьмет... Буду пробовать артефакты.

Он прислонил кончик к тонкой кожуре, после чего надавил на нее. Та вопреки ожиданиям берсеркера не поддалась.

— Да ладно, блять! Зеленый дракон жизни, твою мать, сдох просто так?!! — возмутился Верша и влепил клыком наотмашь.

Плод тут же лопнул, во все стороны полетела мутная жидкость, а на пол упал мальчишка, вылитая копия Бэка. Верша замер с ошарашенными глазами.

— Получилось... — прошептал он. — Получилось...

Выронив клык, он метнулся к ребенку. Подхватив его на руки, он провел рукой по лицу и зашептал:

— Ну, очнись... очнись, богами и тьмой тебя заклинаю... Ну же!

Мальчик слегка дернулся, а затем открыл глаза. Взглянув на берсеркера, он слегка нахмурился.

— Ты... ты помнишь как тебя зовут? — осторожно спросил берсерк и провел ладонью по его улицу. — Помнишь?

Мальчик отрицательно мотнул головой.

— А я кто?

Ребенок молчал и несколько секунд вглядывался в глаза сурового мужчины, готового уже расплакаться от счастья.

— Ты помнишь кто я?

— Папа, — тихо отозвался ребенок.

— П-п-правильно, — дрожащим голосом ответил берсерк. — Я папа... А ты Бэк... Тебя зовут Бэк...

Верша мельком заглянул в меню, где снова высветилось посмертное проклятие ведьмы.

— Верша! Что происходит?!! У нас по всем стенам сок течет! — раздался голос Гары, появившейся в комнате сребенком на руках.

Верша оглянулся и счастливыми глазами, полными слез взглянул на некогда сильнейшую убийцу темной фракции.

— Верша... — пробормотала женщина. — У тебя получилось?

— Да, — кивнул берсерк, не пытаясь вытереть слез, которые катились по щекам. — Бэк, а это твоя мама.

— Верша, чтоб тебя! — раздался голос недовольной Мары, которая поднималась по ступеням. — Я тебя до смерти затрахаю, если ты не объяснишь какого черта у нас все стены в...

В небольшую комнату вошла лучница, а за ней и магесса.

— Кто? — спросил Бэк и указал на нее пальцем.

— Это тоже мама, — хмыкнул берсерк. — И та тоже мама.

— Все мамы? — уточнил сын.

— Да, — пересилил улыбку Верша и кашлянул. — У тебя три мамы...

Ребенок на руках Гары заплакал и та оперативно оттянула пальте и вложила в его рот грудь. Ребенок тут же успокоился, а Верша тем временем вздохнул и взглянул на сына который расплылся в улыбке.

— Улыбаешься? — усмехнулся отец. — Я тоже рад тебя видеть...

Бэк оглядел девушек, затем отца и тихо, с придыханием произнес:

— Сиськи...

Content

Агентство "Последний путь" 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог