Евгений Ройзман

Личный прием. Живые истории

В оформлении книги использована фоторепродукция картины Руслана Саржанова и Елизаветы Нетребы «Прием главы Екатеринбурга».

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Е. Ройзман, 2020

© ООО «Издательство Гонзо», оформление, 2020

© Р. Саржанов, Е. Нетреба, 2017

* * *

Ни разу в жизни не смотрел про себя передач, не читал в газетах, не просматривал в интернете и не открывал, когда мне ссылки на публикации кидали, поэтому уверен, что если про меня и пишут, то только хорошее. Так и живу.

* * *

roizmanfond.ru

Фонд Ройзмана помог многим людям, истории которых рассказаны в книге.

Часть средств от продажи книги будет направлена в Фонд Ройзмана для конкретной помощи людям.

Предисловие

Евгений Ройзман утверждает, что не вспоминал рассказ Александра Грина «Личный прием», выдумывая название для этой книги. Между тем у его невыдуманных рассказов и полуфантастической истории Грина весьма много сходств: во-первых, в названии есть известная двусмысленность. Личный прием – это и встреча значительного лица с посетителями, и персональный метод решения вопросов, как в гриновском рассказе. Кроме того, пафос рассказа Грина вполне совпадает с главной мыслью Ройзмана: мы все можем, если захотим, просто в критический момент никто, кроме тебя самого, не вступит в дело и не решит проблему. А так-то все решаемо, стоит руки приложить.

В этом и состоит основа обаяния, неизменной притягательности ройзмановской прозы: разумеется, она являет нам портрет нынешней России, это само по себе интересно, хотя портрет выходит не особенно утешительным. Но Ройзман рассказывает, как развязываются, а иногда и разрубаются гордиевы узлы современной жизни, как элементарная заинтересованность оказывается сильнее отчаяния, как всем можно помочь, если захотеть и минимально напрячься. Или напрячься чуть серьезнее, если требуется. На фоне того, что Лев Аннинский называл «текучим и повальным попустительством людей своим слабостям», Ройзман демонстрирует нравственную и физическую мускулатуру, а это зрелище очень утешительное. У него хорошая поэтическая школа, он писал стихи, как полагается, лет до тридцати, и стихи были хорошие, прекрасно запоминались, обладали тем самым личным авторским интонационным клеймом – «В большой стране мутнотекущих рек, где каждый сострадания достоин»… В прозе он так же энергичен, лаконичен, мускулист и точен, так же одной строчкой набрасывает портрет, так же стремительно выходит на тему; диалог строго дозирован, авторские оценки скупы, патетики ноль. Очень деловитая литература, при огромном разнообразии типажей и ситуаций ни на минуту не выглядящая разбросанной или утомительной. Внешне это рабочий дневник, но он так построен, что скоро читатель начинает слышать хор рыдающих, требующих, негодующих голосов. Он не просто видит страну – он чувствует, что страна эта небезнадежна, что она хочет и может помогать себе, нужно ей только что-то вроде адреналиновой инъекции. Вот эта книга – такой укол.

Ройзман сам себя до некоторой степени удивляет, в русской жизни и литературе не было еще героя с таким разнообразным опытом, таким сложным характером, таким фундаментальным образованием и такой богатой практикой. Как-то многовато всего он в себе совмещает – поэт, историк, мэр, чемпион-гонщик, марафонец, исследователь невьянской иконы, борец с наркоманией, подросток с Уралмаша, правозащитник, политик, а по некоторым данным, авторитет в самом широком смысле слова. Я лично встречал людей, уверенных, что Ройзман – человек очень страшный. И множество людей, ненавидящих его до глубины души. Это очень правильно, потому что человек, никем не ненавидимый в России, представляет собой пустое место, а про Ройзмана можно сказать что угодно, только не это. Гражданин будущей России будет похож на Ройзмана. Или не будет. Я вообще не до конца уверен в возможности этой будущей России. Но что литература будущей России станет именно такой – сжатой, бьющей наотмашь, точной, оптимистичной и действенной, – я совершенно убежден. Потому что не знаю насчет России, а уж литература тут будет всегда.

Дмитрий Быков

Вступление

Мне было около четырнадцати лет, и я работал на шестой овощебазе. Это на Уралмаше, чуть дальше того места, где начинается Серовский тракт. Ростом я был уже сто восемьдесят пять сантиметров, и вопросов мне не задавали. Собирались мужики с утра у железных ворот, были среди нас и бедолаги, и интеллигентные люди, и натуральные бичи (бывший интеллигентный человек), время от времени выходили с базы кладовщики и говорили, сколько людей надо и на какой вагон, цены были приблизительно известны. Бригады сколачивались на ходу. Разгружали все: фрукты в сезон, арбузы, помидоры-огурцы в ящиках, картошку в мешках и россыпью, минералку в ящиках и укладкой и все остальное. Я любил разгружать арбузы. Их кидают. Это тяжело, но не скучно. И в перекурах самые сочные и спелые едят.

Трудно было разгружать картошку в мешках по пятьдесят килограммов и складывать на поддоны; потом уже, через много лет, в универе, когда был бригадиром грузчиков на Зюрзе, приспособился, разбирая кладку Салавата на кузове, брать сразу по два мешка, чтоб лишний раз не бегать. (Салават Фазлитдинов, биолог, лучший университетский грузчик всех колхозов!) Нудно было разгружать минералку укладкой. Ее укладывали вдоль движения вагона прямо на пол и до высоты груди, оставляя проход в середине вагона. Пока дойдет, все съедет, проход засыплет, до половины – бой. Очень долго и осторожно разгружали. Но самое страшное – это разгружать картошку россыпью. Она идет вперемешку с землей, сырая. Ее разгружают специальными вилами, у которых на конце перемычки с колесиками. Один работает вилами, стоя на картошке, а другой держит мешок, потом тащит его и высыпает в огромные лари. Никаких транспортеров, механизмов, картошка грязная, сырая, потоптанная, порубленная. Думаю, с землей тонн по двадцать – тридцать в вагоне. А овощи в ящиках разгружать чисто и легко, знай себе хватай да бегай.

За один день, который тянулся порой до ночи, можно было заработать двадцать – тридцать рублей, это были хорошие деньги. Мало того, у всех мужиков были с собой прочные холщовые мешки с ручками, которые назывались «кантарками», их набивали тем, что разгружали, это так и называлось – закантариться. Это было в порядке вещей и считалось нормальным, типа библейский принцип «не заграждай рта волу молотящему», но многие шли дальше и во время разгрузки постоянно ныряли с полными кантарками под вагон и возвращались с пустыми. База охранялась по-настоящему: вахта, огромные раздвижные железные ворота, бетонный забор, затянутый колючей проволокой – все очень серьезно. Но в заборе везде были дыры, и мужики вытаскивали и тырили в леске десятки килограммов овощей, фруктов, арбузов, а иногда меняли на портвейн 777-й или 72-й в бутылках по 0,7, который называли «огнетушителями». Но пили только после работы. Вообще, воровство и бесхозяйственность в те годы были явлением обыденным, коррупция тоже была, но слова этого я тогда не знал.

…Среди мужиков, с которыми я разгружал вагоны, был парень, его звали Леня. Он заметно прихрамывал, но работал очень хорошо. Он отличался от всех. Думающий был. Во время работы не болтают: разговор сбивает, задача быстрее закончить, рассчитаться – и домой. Мы уходили с Леней вместе. Налегке, без кантарок, Леня из принципа не брал, я об этом даже не думал, да меня бы и домой не пустили с принесенным.

Вообще, понятия «украсть с завода, украсть с базы» не было. Человек бы обиделся, если бы ему сказали: «Ты украл с завода!» Он бы ответил: «Что значит украл?? Взял на заводе! Принес с завода! Как это – украл???» Вот здесь идеология вступала в противоречие со здравым смыслом: если это все наше, народное, то почему я не могу себе немножко взять?

И вот мы шли с ним, грязные, уставшие, не торопясь, по шпалам, слева у нас был Шувакиш, справа частный сектор, и мы разговаривали.

Говорил он со мной, подростком, уважительно и на равных. Может, поэтому я его слышал. Возле Лисьей горки мы уходили с насыпи, спускались на Танковую дорогу и шли до Кировоградской. Чуть дальше, в лесу, между Танковой дорогой и поселком стояла школа-интернат из белого кирпича, где Леня работал, и у него там была комнатка, где они жили с женой.

Леня приглашал зайти, жена его Таня обязательно меня кормила. Комната была завалена книгами и учебниками. Леня год назад закончил пединститут и поступил в юридический на вечерний. Он хотел стать судьей. Я спросил: «А зачем тебе судьей?» Он помолчал и ответил: «Я хочу стать честным судьей».

Мы говорили с ним о книгах и о жизни, он показывал мне марки, которые собирал много лет. У него была детская душа. Мы дружили.

Потом я свалил из дома и болтался по стране. Он искал меня через моих родителей. Потом он вступил в партию, а меня посадили, и пути наши совсем разошлись.

Он стал судьей. И начал делать карьеру.

В восемьдесят восьмом году в Свердловске начались митинги. И к Лене попало дело задержанных демонстрантов, с указанием горкома КПСС всех осудить.

Леня отказался. Его вызвали в горком, где собрались первые лица милиции, КГБ, горкома и горисполкома, и стали увещевать и давить. Леня молчал. И вот на него стал орать лично первый секретарь Свердловского горкома партии. Тогда Леня встал, вытащил партбилет, со стуком пришлепнул его к столу, все охренели, никто не ожидал такого. А Леня поехал в суд, написал заявление и пошел трудиться грузчиком на овощебазу.

Через год он стал народным депутатом Верховного совета СССР, где честно работал и инициировал введение суда присяжных и присутствие адвоката с момента задержания (!).

Через пятнадцать лет я тоже стал депутатом Государственной Думы в этом же округе.

И как улыбка судьбы: судья Леонид Сергеевич Кудрин положил партбилет на стол в том кабинете, который я занял через двадцать пять лет после этих событий, уже как глава Екатеринбурга.

12.01.2012

Приехал мужик.

Встревоженный и уставший. Мэр одного немаленького уральского города.

Сын у него наркоман. Не знает, что с ним делать. При этом из получасового разговора я точно понял, что больше всего он боится огласки и всего, что с этим связано.

Жизнь сына – это уже следующее. А то, что сын может кого-то ограбить и убить или продавать наркотики, – пугает тоже только в плане огласки.

17.01.2012

Ох, блин, чего только здесь не насмотришься! Пришла девчонка, тридцать с небольшим, красивая, темноволосая. Нос сломан, синяки не сошли и кровоизлияние в глаз. И все равно красивая. И мне кажется, что хорошая.

История очень женская и очень русская. Жила в Алапаевске, выучилась на швею, работала, ждала своего счастья. Вышла замуж по любви, родила сына. Муж стал выпивать. Потом его понесло, попыталась удержать, родила дочь, все бесполезно. Муж пил и умер. Осталась с двумя детьми, молодая, красивая, двадцать пять лет. Работы никакой не боится. Все сама. Но счастья-то хочется!

Познакомилась через интернет с Олегом. Замечательный парень! Переписывалась, родственные души. Через некоторое время он признался, что сидит в Тавде и сидеть ему еще три года… Расстроилась, поплакала, конечно, но что делать-то? Не бросать же теперь, да и жалко его…

Три года моталась из Алапаевска в Тавду, на свиданки ездила, передачи возила. Сына родила! Праздник был. И вот он освободился, приехал к ней в Алапаевск, она прописала его в родительский дом. Неделю они были счастливы…

А потом она с ужасом заметила у него следы уколов на руках. Она попыталась что-то сделать, начала ему выговаривать – он стал ее бить. Бил жестоко. Перестал таиться, кололся уже в открытую и потащил вещи из дома. Она терпела, потом пошла в милицию. Сначала просила, чтобы просто урезонили. Ее не слышали, смеялись. Она пошла в Госнаркоконтроль. Его забрали на несколько часов, завербовали и отпустили. И он, почувствовав полную безнаказанность, уже начал просто изгаляться над семьей. В этот момент она уже узнала, что сидел он за убийство и истязание. Она в отчаянии прибежала в милицию и рассказала, что он несколько часов держал всю семью под ножом и что она боится за детей. И милиция наконец-то впервые приняла меры… Вы думаете, его забрали?! Вот уж нет. Приехали и детей забрали. Она пошла в прокуратуру. И там тоже не заступились. Представляете, бедная, загнанная баба, ходит по начальникам и просит за нее заступиться. И ни один не заступился. Неработь!.. Но хоть бы одному гаду пришла в голову мысль, что к нему обратилась женщина, которую бьет мужик, и женщина просит защиты, ей некуда больше идти! Ну хоть бы один гад заступился!

Она спряталась у матери. Он приехал туда за деньгами, бил в ворота, обещал убить. Она вынесла ему деньги, передала в щелочку и пошла в дом. Увидела, что он перелезает через забор… Взяла кухонный нож в одну руку, подобрала на огороде какой-то уголок и пошла ему навстречу. И так лицом к лицу забила его насмерть. А потом, когда он упал, еще и удавила попавшимся под руку куском провода. Пошла домой, легла спать. И спала крепко впервые за много месяцев, потому что уже ничего не боялась. Утром вышла, посмотрела на него и пошла в милицию писать явку с повинной. Все. Заканчивается история. Судебно-медицинская экспертиза признала, что Наташа действовала в состоянии патологического аффекта. Сейчас слово за судом.

Думаю, что все будет нормально. Со своей стороны эту ситуацию мы будем доводить до конца.

Я написал обращение в прокуратуру области с просьбой наказать тех, кто виновен в непринятии мер, и вот что они ответили: официально подтвердили, что Наташа обращалась в прокуратуру и милицию – пять раз! И один раз обращалась ее мама. Первое обращение было девятнадцатого августа. Последнее – двадцать седьмого сентября. То есть за день до убийства. Кроме этого, Наташа неоднократно обращалась и в милицию, и прокуратуру, и Госнаркоконтроль. Интересно, что по обращению от 13.09.11 г. в отношении озверевшего нарколыги было даже возбуждено уголовное дело, которое было прекращено 16.10.11 г. в связи со смертью подозреваемого. А по обращению от двадцать седьмого сентября в возбуждении уголовного дела было отказано в связи с отсутствием события преступления… Но! Я разговаривал с Наташей пятого октября и видел, что у нее сломан нос, синяки и кровоизлияние в глаз!

Короче, все всё видели, все всё понимали, и никто ни хрена не делал!

И вот финал ответа: «Ваши доводы о бездействии правоохранительных органов при рассмотрении обращений Корякиной Н. В. в отношении Корякина О. Ю. не нашли подтверждения. Действия должностных лиц ММО МВД России “Алапаевский” являются законными и обоснованными. Оснований для принятия мер прокурорского реагирования не имеется». Подписал его алапаевский городской прокурор, младший советник юстиции А. В. Мухаев. Результат этих законных и обоснованных действий мы видели: труп Корякина и уголовное дело на Корякину, мать троих малолетних детей. Ну что сказать?

PS. Нам удалось вынести эту историю в СМИ и создать серьезное общественное давление. Наташу оправдали.

23.03.2012

Мужчина, шестьдесят восемь лет. Детдомовский. Из детдома он вышел пятьдесят один год назад и сразу же на три года попал в армию. И ни разу в жизни не получал жилье! Просто не знал, что можно обратиться. На самом деле детдомовские привычные, и он так и жил бы остаток жизни, но пенсия маленькая, и для него это стало критично. И мужик-то нормальный, не пьет. У него в пятьдесят втором году пришли за родителями. Мать арестовали, отец убежал. Его сдали в детдом. Мать освободили быстро, в пятьдесят четвертом. А отца больше никто не видел. Родители его были старообрядцы, отец воевавший, и фамилия известная. Парень на всю жизнь запомнил свой адрес в Невьянске, откуда забрали родителей. Попробую узнать, что случилось.

Но мужик интересный, держится спокойно и с достоинством, и какой-то старообрядческий дух в нем присутствует. И борода у него настоящая. Я позвонил своему товарищу Юре Потапенко, он сумеет помочь и с жильем, и с работой. Те, которых мы отправляли раньше, – все прижились.

25.05.2012

Парень пришел. Потухший и убитый, тертый жизнью, но не алкаш. Работал где придется, на подхвате, но всегда работал. И вот прошлой осенью мать слегла. Онкология. Бросил все. Был с ней. Прошел все круги. Полгода умирала у него на руках. Страшные боли. Не отходил от нее день и ночь. Отмучилась в середине мая. Ей было всего семьдесят лет. Сорок семь из них отработала на приборостроительном заводе. Похоронная контора запросила тридцать тысяч. Он взмолился: «Не казните! Полгода не работал, денег нет вообще». Ему сделали скидку. Осталось двадцать четыре. Двенадцать отдал. Кремировали. И прах не отдают, пока оставшиеся двенадцать не выплатит.

11.07.2012

Как-то Саня Попов привел к нам мужика. Осунувшегося. Смертельно уставшего. Сели в кабинете. Мужик молчал, а потом поднял на меня глаза и говорит:

– Дайте мне, пожалуйста, героина…

Я посмотрел на него, и мне показалось, что он не в себе.

Мужик продолжает:

– Ну вы же долбите цыган, ну возьмите для меня немножко героина!

И вдруг заплакал. А Саня говорит:

– У него жена умирает от рака. Неоперабельна. Из больницы выписали умирать. Велели встать на учет в поликлинике. И не могут ничего решить с обезболиванием. А у нее боли страшные, и она все время кричит. Он от нее не отходит, и когда она начинает кричать – он тоже кричит. Детей его родители забрали. И он с ней день и ночь, и помочь ничем не может. Только все время кричит вместе с ней. А она все не умирает. Помогите ему героина купить!

Почему я вспомнил? Люди как-то обратились за помощью. Надо было решить вопрос с кладбищем. Старика надо было к родственникам подхоронить. Старик заслуженный, воевал в разведке. На заводе около пятидесяти лет проработал. Крепкий, упертый, самостоятельный. Обнаружили рак. Полечили. Не получилось. Выписали умирать. Боли сумасшедшие. Отворачивался к стене. Терпел, сколько мог. А потом просто начинал кричать. Сорвал голос. Мычал. И умер от болевого шока. Вот так. Человек, отдавший родине все. И все родственники радовались, что он умер. Потому что очень его любили.

Историй таких я могу рассказать еще много. Сам видел. А когда касается маленьких детей – даже рассказать не получается. И близкие идут на все и не борются уже за жизнь, а всеми силами стараются добиться для своих родных достойной смерти. При этом ни в Екатеринбурге, ни в Свердловской области нет ни одного хосписа. Ни одного.

В Свердловской области порядка восьмидесяти тысяч онкологических больных. Ежегодно выявляется пятнадцать тысяч новых. Из них более трети – четвертая стадия, умирают в течение года в страшных мучениях. Из них в больницах с уходом и обезболиванием – чуть больше трех процентов. На необходимости хосписов свердловские врачи настаивают более двадцати лет. Для примера: в Великобритании этой проблемы не существует. Для любого онкологического больного есть место в хосписе. В Польше хосписов порядка шестидесяти (на тридцать восемь миллионов населения), и они, как правило, находятся под патронажем католической церкви.

Прилетела Лиза Глинка. Мы ходили с ней к губернатору с просьбой об открытии хосписа. Поддержали СМИ. Затем последовали разные переговоры и уговоры. Наконец, губернатор дал добро, и было решено открыть первое отделение хосписа на двадцать пять коек в Верх-Нейвинске. Назначил ответственных. Все закрутилось. Потом остановилось.

Снова приехала Лиза. Все опять закрутилось. Затем остановилось. Потом сменился президент. Потом губернатор. Потом сбежал подрядчик. Опять все остановилось. А в неоткрытый хоспис уже выстроилась огромная очередь. Вопрос окончания строительства – пять миллионов рублей. В области, видимо, таких денег нет. Деньги будем собирать мы с Лизой. Почему рассказал? Да просто в руки документ попал от 28.06.2012 г. об исполнении закона «О государственной поддержке субъектов инвестиционной деятельности в Свердловской области». Этим документом предусмотрено приобретение в областную собственность акций ОАО «Корпорация развития Среднего Урала» на два миллиарда восемьсот пятьдесят миллионов рублей. Уже приобретено акций на сумму один миллиард восемьсот девяносто два миллиона триста девяносто две тысячи рублей. Из них четыреста семьдесят девять миллионов направлено на завершение строительства переходной галереи 2.2 выставочного центра «Екатеринбург – ЭКСПО», приобретение основных средств для целевой эксплуатации выставочного центра и снижения кредитной нагрузки на операционную деятельность в инвестиционной фазе проекта при плане восемьсот миллионов, предусмотренных на продолжение строительных работ по проекту международного выставочного центра «Екатеринбург – ЭКСПО». Наверно, это очень нужные траты. Возможно, даже безотлагательные. Не берусь судить. Задачи у нашего региона грандиозные. Имидж области, инвестиционный климат, опять же иностранцы смотрят! Все для фронта, все для победы. Ладно, чего уж там. Рапортуйте. Мы как-нибудь здесь сами справимся.

PS. В конечном итоге отделение в Верх-Нейвинске было открыто и заполнилось моментально. Когда же я стал мэром Екатеринбурга, открылся первый двухэтажный хоспис и в городе. Через некоторое время мы своими силами, без копейки бюджетных денег, отремонтировали третий этаж, и в хосписе появилось еще двадцать два места.

30.07.2012

Люди идут и идут. Истории одна сильнее другой. Привезли парня четырнадцатилетнего. Рыжий. Бухал и курил. Дерзкий. Достаточно развитой. Мать воспитывает его одна. За последние годы превратил ее в старуху. Совершенно загнанная, и никто не может ей помочь. Он ее бьет. Бьет – когда она не выпускает его из дома. Бьет – когда денег не дает. Бьет мать по-настоящему – кулаками. Вся в синяках. Заступиться некому. Она плачет.

Разговариваю с ним – очень трудный.

– За что мать бьешь?!

– А че она?

Смотрю – на шее крестик.

– Ты православный?

– Да.

– Ты русский?

– Да.

– Как ты, русский, православный человек, бьешь свою мать?!

Молчит, в пол смотрит.

Я уже не спрашиваю его: как ты, мужчина, можешь бить женщину?! Как ты, сильный, можешь бить слабого?! Как ты вообще, животное, можешь бить свою мать?!

14.01.2013

Зашли серьезные парни и с ними взрослый человек. Все воевавшие. Привезли сослуживца. Взрослый – его отец. Сослуживец стал жрать соль. (Соль – это дешевый наркотик группы МДПВ, метилендиоксипировалерона, последствия употребления часто необратимые.) Похудел и двинулся умом. При этом социализирован, работает на хорошей работе с чужими деньгами. Чувство самокритики отсутствует напрочь. Развивает сумасшедшую активность, совершенно непродуктивную. Например, объевшись, всю ночь отжимался на кулаках. Развалил до крови. Не замечает. И при этом его прет, невероятный гонор и чувство собственного превосходства. А сослуживцы – парни горячие и еле сдерживаются, чтобы ему по репе не настучать. Но не бросают. Я им говорю:

– Парни, он очень сложный. Он сам от себя прется и не слышит ничего. Я пока не понимаю, как с ним работать.

А они отвечают:

– Если у вас не получится, у нас есть гараж капитальный с ямой, мы его туда поселим и будем год держать, пока в себя не придет. Мы его не бросим.

Вижу, и отец настроен решительно. И в ситуации этой только решительность родителей и друзей дает шанс.

Ладно, давайте попробуем. И вспомнил одну историю…

У нас в Перми один Саня кололся героином. У них весь двор кололся. Родители бились, бились с ним, что только не придумывали, где его только не лечили! Кучу денег потратили. Все впустую. А он уже вообще в животное превратился да еще и отъехал несколько раз чуть не до смерти. Еле откачали. И что делать, не понятно. Тогда отец его, мужик серьезный и решительный, сказал: я знаю, что делать.

И вот однажды Саня, такой раскайфованный, заходит домой, а в гостиной сварена из толстых прутьев большая железная клетка.

– Это еще зачем?!

– А затем, гад!

Саню туда втолкнули, и решетка захлопнулась. Сначала он думал, что это шутка. Потом надеялся, что это его решили попугать. Потом бился об эти прутья, рычал, угрожал, но всем было пофиг. Потом начал просить прощения и клясться самыми страшными клятвами. Через несколько дней ему в клетку втолкнули раскладушку и небольшой тазик, который был ему вместо параши. Воду и жратву ставили на пол. И он, к своему ужасу, понял, что это не шутки… В клетке он провел восемь месяцев.

С тех пор уже много лет про героин он даже думать не может без спазма в горле. Сверстники, с которыми он кололся, кто не сидит, – все умерли. Саня сейчас успешный человек, помогает другим, и родителей своих любит, и относится к ним с большим уважением. И родители его, действительно, это уважение заслужили.

21.01.2013

В две тысячи пятом году ко мне пришла встревоженная женщина по фамилии Соловьева и сказала, что у нее пропал племянник. Обычный парень, положительный. Он у нее был единственный близкий человек. Она обратилась во все правоохранительные органы, но никто мер не принимал. Я стал ей помогать. В результате все как-то сдвинулось.

Стали заниматься. Поняли, что парень убит, и даже приблизительно догадывались, кто убийца, но тело не нашли. Дело возбудили, но толком расследовать никто не стал, время прошло, улики исчезли, и дело похоронили. Она ходила по инстанциям, но ничего не могла добиться. Пришла ко мне. Мы включились изо всей силы. Вмешалась прокуратура. Всем напинали, дали по шее – выговоры, неполное служебное, депремирование и т. д. Все забегали. Что-то стронулось, потом опять заглохло. Она снова пришла ко мне. Я написал кучу запросов. Всем опять напинали. Потом опять все заглохло. Она опять пришла ко мне. Я договорился, что ее примут в окружной прокуратуре и лично примет начальник ГУВД. Снова все стронулось с места. А так как работать никому неохота, а убийство, не раскрытое по горячим следам, вообще маета, – опять все заглохло. Мы, как могли, снова качнули, уже через Генпрокуратуру, Администрацию президента – опять все забегали. Потом опять заглохло.

И вот две тысячи одиннадцатый. Она снова пришла. Она все правильно делает. Она не может смириться. Систему от нее уже просто колбасит. Ее никто не хочет принимать. Они извели на нее тонны бумаги. Они отточили свои отписки до виртуозности. Они наполучали из-за нее подзатыльников и оплеух. Но они и дальше будут врать. Чего было проще отработать по горячим следам и раскрыть преступление! Но это надо не спать ночами, сидеть в засадах и мокнуть под дождем. А они, похоже, не за этим сюда пришли, и врать им проще и привычнее.

Чем человека мурыжить, дали бы официальную бумагу, где сказали бы следующее: «Мы, сотрудники правоохранительных органов, занимавшиеся вашим делом и живущие на деньги налогоплательщиков, работать не умеем, не хотим и не будем, и вообще отъебитесь от нас!» – так бы было гораздо честнее.

И вот мы сидим снова, поднимаем все документы и думаем, что делать дальше. Эта скромная, уставшая женщина вызывает у меня уважение.

Что делать-то?

И снова пришла ко мне эта женщина. Она поседела и постарела. За две тысячи одиннадцатый – две тысячи двенадцатый годы она написала во все инстанции сто сорок четыре обращения. Причем все конкретные, по делу. За это время дело несколько раз прекращали, приостанавливали и вновь начинали. Все это время бедная пожилая женщина помогает системе, собирает доказательства, просит, уговаривает, заставляет систему возбудиться и что-то сделать. Система раздражается, злится и проделывает огромный объем побочной работы, чтобы не выполнять свои прямые обязанности!

Но женщина эта будет писать, ходить, записываться на прием, стучаться во все двери и не отступится. И все начальники всего не смогут смотреть ей в глаза. От нее будут бегать, прятаться и скрываться, потому что им стыдно и неловко. Но работать они все равно не будут.

Но она все равно не остановится. Я уважаю эту женщину, и мне жалко ее до слез.

09.02.2013

Мужик заходит.

– Слушай, – говорит, – Женя, я к тебе по делу. Может, поможешь чем.

– Ну, говори.

Отвечает:

– Работа нужна. Я сам с Бутки́, работы никакой, четыре пилорамы. В Талице тоже работы нет. Все закрывается.

Я спрашиваю:

– Что ты умеешь делать?

– Да все, что надо. Ельцин моя фамилия…

Я засмеялся:

– Родственники, что ли?

Он говорит:

– Ну да.

Позвонил Юре Потапенко:

– Посмотри, может, сумеешь чем помочь?

Вроде решили.

Я говорю мужику:

– Там люди нормальные, но зарплата невысокая, тысяч пятнадцать.

Он только плечами пожал.

– Да ничего, мы, Ельцины, люди скромные…

12.02.2013

Когда я был депутатом Госдумы, у меня на Белинского, 19 на протяжении четырех лет каждый день с утра до ночи работала приемная. Люди шли не переставая. Порой у нас даже стояла очередь от крыльца до второго этажа, и мы работали всегда до последнего посетителя. Двадцать человек нас было – юристы по уголовке, юристы по гражданским делам, специалисты по ЖКХ, по социалке, по медицине, по пенсионерам. Самые разные вопросы приходилось решать. И вся команда наша собралась с улицы. Кто-то отсеивался, кто-то приходил. Но все, кто остался, работали по-честному и в полную силу.

Однажды сижу работаю, полный коридор народу. Вдруг какая-то возня, недовольство на повышенных тонах, и заходит человек.

Люди сердятся: «Он без очереди! Без очереди!»

А я смотрю, это мой товарищ из прошлой жизни.

Он говорит:

– Я на секунду, – и дает мне конверт с деньгами. – Тут, – говорит, – тридцатка. Мало ли что, может, кому-то из пожилых помочь надо будет. Сам смотри, распоряжайся.

Я поблагодарил его, положил деньги в правый ящик стола и сижу работаю.

Заходит женщина. Уставшая, придавленная, волосы гладко зачесаны и забраны на затылке. Села напротив меня и расплакалась. Я давай ее успокаивать, а она плачет всерьез и повторяет:

– Нет, я не верю! Я не верю! – И смотрит в глаза.

Спрашиваю:

– Что случилось-то?

А она говорит:

– Я не верю, что вы взяли за это с меня тридцать тысяч рублей!

– Какие тридцать тысяч?! За что?!

– Ну за то, что написали ходатайство начальнику колонии, чтобы моего сына отпустили по УДО!

Я еще ничего понять не могу: какое ходатайство? Какое УДО?! Какие деньги?!

Она говорит:

– Да вот у вас там внизу-то адвокаты сидят. Они взяли с меня тридцать тысяч и пообещали, что за эти деньги вы напишете ходатайство. А сына не отпустили, а деньги у меня были последние! Но я не верю, что вы могли так сделать. Ведь если бы вы деньги взяли, вы бы ходатайство точно написали!

И я вдруг вспомнил, что пару месяцев назад ко мне пришел один адвокат, с ним бывший сотрудник и еще один знатный общественник и сказали, что хотят помогать и будут оказывать бесплатные консультации нуждающимся. Мы их посадили там внизу, в уголке. Тут я все понял. У меня от ужаса обнесло голову. До меня дошло, что эти подонки убедили бедную женщину, что я требую деньги за это ходатайство, и она поверила. У меня и так-то, кроме имени, ни хрена нету, а тут еще эти скоты за свои вонючие тридцать сребреников и это пытаются отнять.

Я открыл ящик стола и говорю:

– Вот ваши деньги, они мне отдали и просили перед вами извиниться. Они так больше не будут. Поверьте.

А она всхлипывает еще и говорит:

– Я хотела вам в глаза посмотреть. Я должна была убедиться, что вы так не сделаете.

Я успокоил ее, погладил по плечу, проводил, вернулся в кабинет, уставился в стену и хотел заплакать. Но не смог. Зато увидел саблю и понял, что я должен сделать.

Я снял ее со стены, выдернул из ножен, вздохнул и пошел вниз их убивать.

22.02.2013

Пришел мужик с маленьким ребенком. Совершенно вменяемый, думающий, но очень злой. И немудрено: сделал ремонт в квартире своими руками, полы настелил, а наверху таджики у кого-то ремонтировали, вентиль открыли и ушли. Ночью дали горячую воду. Полная Ниагара. Жена его утром побежала таджиков стыдить, а один, самый дерзкий, зашел сзади и заехал ей в ухо! Мужик побежал за топором. Пока бегал, таджики заперлись и вызвали подмогу. Через пять минут на двух машинах подъехали. А соседи, слава богу, у мужика топор отняли.

05.03.2013

Впервые сталкиваюсь. Парню тридцать четыре года. Работал программистом в известной рекрутинговой и консалтинговой компании. Зарплата – двадцать тысяч. Компания разделилась. Та половина, в которой он работал, осталась без клиентской базы. Его попросили написать программу. Он эту программу написал. Работал и на работе, и после работы, вкладывал душу и энергию и сделал. И считал эту программу своим продуктом. Компания жила, зарабатывала деньги, он получал двадцать тысяч, и через какое-то время другая компания обратилась к нему с аналогичной просьбой – написать программу. Он написал, за основу взяв предыдущую. Хозяин взвыл и написал на него заявление.

Расследование шло долго, никто не понимал, что делать. В конце концов дали ему три года условно и штраф семь миллионов. А он из области, с женой и маленьким ребенком живет в родительской квартире. Ну, не заработал еще. Получать с него нечего. Но бывший хозяин мотивирует судебных приставов, и они все время стоят над душой. А на работу устроиться тоже не получается – иди попробуй с таким бэкграундом. И вот он, совершенно загнанный, пришел ко мне.

Стали думать. Ставлю себя на место его хозяина: человек у меня работает, получает зарплату, что-то там копошится в моем офисе, на моем компьютере. У меня в это время не самые лучшие дела, надо как-то поднимать фирму, кредиты выплачивать. Еле-еле на ноги встали, и тут на́ тебе, такой удар! Конечно, обидно.

С другой стороны, зарплату парень получал копеечную. К такому ценному сотруднику, который одним движением мог поднять компанию или запустить ее под откос, можно было и повнимательней отнестись. Кроме того, в суде доказано, что разработка программы не входила в его должностные обязанности. Он искренне считал продукт своим.

Все равно надо встречаться и разговаривать. А как разговаривать? Тот считает, что его обокрали, а этот видит, что ему жизнь сломали. Один разговаривает как хозяин и победитель, а другой, хоть и наемный работник, считает себя свободным человеком и знает, что он прав. При этом срок висит, приставы над душой стоят, а за спиной жена с маленьким ребенком.

17.06.2013

Женщина пришла. Хорошая, интеллигентная тетка. Две дочери у нее. Старшая успешная, а младшая – наркоманка. У этой наркоманки дочка восьми лет. Хорошая девочка, очень любит маму, а мама колется крокодилом, и ноги у нее уже как у слона и кисти раздуло (из опыта, это уже обратно не делается, и все движение только в одну сторону). Она живет с каким-то пересидком, тащит из дому, но ключ у нее забрать не могут, потому что дочка. Таскает свою дочку по притонам и вообще держит около себя. А квартира у них четырехкомнатная. Мать продала старую двушку, старшая дочь добавила денег, и мать добавила, и купили четырехкомнатную. Мать оформила всем по равной доле. А сожитель посоветовал дочери-наркоманке, чтобы она потребовала половину квартиры. Та потребовала. Причем очень жестко, а потом по-семейному добавила: «А если не отдадите, я вас закажу».

И вот сидит, а я вижу, что она переживает не за квартиру, а за то, что дочь закалывается и внучку от себя не отпускает и ею спекулирует.

01.07.2013

Дядька приехал, пожилой уже. Сыну двадцать семь лет, поздний ребенок, подсел на курительные смеси, всю кровь выпил. Крыша съехала, а психушка не берет. Говорят, он наркоман. А наркологи не берут, потому что псих. Мечется по квартире, ищет скрытые камеры, выдергивает из сети все приборы, и холодильник тоже, а тут как-то схватил монтировку и расхлестал всю отцовскую машину, но он же не виноват, что там чертики на лобовом стекле сидят и ему рожи корчат. И отец, когда уже от машины мало что оставалось, схватил другую монтировку и влупил ему в башку. Он так-то хотел по плечу попасть, чтоб рука отстегнулась, но разнервничался и попал прямехонько в лоб. Спрашиваю: сильно попал? Он говорит: не то слово! Монтировку чуть не погнул, в руку отдалось. Его, говорит, на месяц в больницу положили, так мы так с матерью зажили хорошо! Так я вот, думаю, может, раз в месяц бить ему монтировкой в лоб, отправлять в больницу да и жить по-человечески?

А я вдруг вижу, он на полном серьезе говорит!

05.07.2013

Пришли целой семьей. Мама, бабушка, папа и сын-подонок. Причем сын уже овощ натуральный, но такой самоуверенный овощ. А я наверху сидел, с ними Лена разговаривала. Она, как человек военный, четко поставила вопрос о диагнозах. Ей также по-военному доложили, что у подонка диагноз – шизофрения. И Лена честно сказала, что с шизофренией мы взять не можем. Подонок даже не отреагировал, он выше этого. Зато мама с бабушкой вздохнули с облегчением, подхватили его и повезли домой испивать свою горькую чашу до дна. А отец остался и сидит молчит. Я спустился, увидел его и говорю: «Что случилось?» Он мне начал рассказывать, губы скривились, отвернулся, попытался дальше говорить, не смог и зарыдал. Стоит здоровенный мужик, плачет, всхлипывает, как ребенок, и плечи трясутся…

Успокоил как мог, попросил рассказать, хотя зачем мне его рассказ, я сам могу за него рассказать. Он пытается бороться за сына, но против него мама и бабушка. Бабушка уверена, что это просто дурное влияние улицы, и подсовывает внуку деньги на карманные расходы, но делает это тайком от матери. А мать тайком от своей матери тоже дает сыну деньги и надеется, что тот поймет, кто ему роднее. Делают они это втайне от отца, который пытается сделать так, чтоб у сына не было денег на покупку наркотиков. А подонок настолько продуманный, они для него пластилиновые – что хочет, то и лепит из них. Когда он в очередной раз умирал, обкурившись, вызвали скорую, отец говорит врачам: «Он обкурился!» Мать с бабушкой: «Мальчик перегрелся на солнце».

Короче, доигрались, его увезли в токсикологию с передозировкой, оттуда уехал в психушку и получил красивый диагноз: шизофрения. Ему нравится. Сидит дома и курит. Как-то раз украл у отца деньги. Отец, не выдержав, надавал ему подзатыльников, он пожаловался маме с бабушкой, и те написали заявление в милицию. На кого? Да на отца, конечно, не на него же.

Ну, в общем, сказал я мужику, что сумеем помочь. Он побежал за ними, привел, они оказались ровно такими, как я представлял. И я полчаса, выключив телефоны и отгородившись от всего мира, ломал их представление о происходящем. Тяжелейший разговор. А потом позвал Игоря, и мы им четко разложили алгоритм, как его вытаскивать.

И вот прошло несколько часов, он уже в психушке. В день выписки будем ждать. Игорь пообещал родителям, что заберет его в Быньги. А шизофрения эта проходит где-то на четвертый месяц, мы уже много раз видели. Умники сейчас, конечно, скажут, что шизофрения не проходит, на что я отвечу: это и не шизофрения вовсе, это в диагнозе так написано.

23.08.2013

Женщина рассказывает. Дочка вышла замуж за какого-то Сергеева. Фирмочку сколотили: «Линия судьбы» – прогнозы, предсказания, парапсихология, короче, колдуй, баба, колдуй, дед. Потом слиняли в Таиланд. А перед этим попросили женщину подписать какие-то бумаги. Ну, она подписала, а что: дочь просит. Оказывается, это были документы о продаже квартиры в пользу мужа дочери! И вот этот таиландский умник, дождавшись, когда истечет срок подачи искового заявления, оставив жену в Таиланде, приехал в Екатеринбург и официально тещу уведомил телеграммкой типа: мама, я вас очень уважаю, но закон есть закон, прошу освободить мою жилплощадь. Женщина, конечно, в ужасе от такого коварства. Но, когда узнала, что этот Сергеев проделал такой же фокус со своей крестной мамой и оставил ее на улице и что в данный момент вышибают двери у его родной матери и пытаются выселить на улицу, она и вовсе успокоилась. Потому что поняла, что она не одна, и пришла ко мне. Жалко тетку. Она вообще не понимает, как это могло произойти. Говорит: «Женя, но ведь это же подло!»

30.08.2013

Русская семья, жили в Узбекистане, затем решили вернуться на родину. Трое детей, девочки, старшая в восьмом классе, младшая в первый идет, с две тысячи десятого года не могут получить российское гражданство (это еще недолго!). Не сумели предоставить в налоговую справку НДФЛ, не выходит у них по семь тысяч на человека, поэтому им отказали в гражданстве. На самом деле таких историй много, и это при повсеместной пропаганде – «своих не бросаем!». Зато Депардье у нас теперь русский.

03.09.2013

Зашли хорошие люди, у них тринадцать (!) детей. Квартира в Кольцово из двух – трешки и однушки. Полезной площади шестьдесят девять квадратных метров. И дети-то все хорошие! Вся квартира заставлена грамотами, кубками, почетными призами за самые разные заслуги. А ими все пользуются – на всяких митингах, официальных встречах, дескать, многодетная, благополучная семья и бла-бла-бла. Они много лет везде пишут, чтобы им дали квартиру побольше, а власти им отвечают: «Вам уже квартиру дали и машину дали, успокойтесь уже!» Пришли ко мне и смеются: «Квартиру нам никто не давал, – говорят, – мы сами строили. А про машину из ответа узнали. Пусть теперь расскажут, кто на ней ездит!»

04.10.2013

Парень, сирота. Воспитывался в 10-м детдоме на Металлургов (сейчас детдом № 7). Государство по закону обязано обеспечить его жильем. Жильем его не обеспечили и отправили в армию. Он отслужил полтора года, вернулся и устроился на работу. Между делом пытался получить жилье. Суды выигрывал. Суды принимали решение обеспечить его жильем и направляли соответствующую бумагу в правительство области. Из правительства области шла бумага в город: выдайте! Из города отвечают: выделяйте, сразу же выдадим. Возникает пауза. Потом снова обращение в суд и снова то же самое.

Парню двадцать шесть лет. Здоровенный непьющий парень. В паспорте ни регистрации, ни прописки. Самому смешно. Работает электриком в хорошей конторе. Работает хорошо, поэтому на ситуацию все глаза закрывают.

Пришел с женой. Видно, что дружные, но детей не заводят по причине отсутствия регистрации и жилья.

11.10.2013

Сижу в пятницу на приеме. Людей человек сто собралось. Пытаюсь вникать. А там все телефоны обрывают: Маленкина задержали, Серегу Колесниченко на суд повезли. Одновременно Мишу Ратковского на допрос вызвали. А тут еще Женькина мама ко мне пришла, да Серегина мама звонит, да еще из университета сообщают: оказывается, на днях моего ректора допрашивали и моего научного руководителя. Мало того, из университета выгребли все мои документы, учебные тетради, диплом и даже сочинение нашли, которое я писал в восемьдесят четвертом году на вступительных экзаменах!

Ну что, работать-то надо. Никто ж не обещал, что будет легко.

К слову, все дела в отношении меня начинались громко, с пресс-конференций и публичных заявлений, а заканчивались тихо и незаметно.

18.10.2013

Заглянул Серега Котов, адвокат, поэт и экстремист. Адвокатом он был настоящим, поэтом искренним, а экстремистом по убеждениям. Напечатал какие-то листовки типа «Спасем Россию» – ну и отсидел четыре года от звонка до звонка. А он реально хороший парень, я его знаю еще по ДК «Автомобилист». И ему надо снова получить статус адвоката. Похлопочу. Он мне говорит: «Женя, у меня есть идея. Надо прямо напротив здания областного суда поставить памятник невинно убиенному Георгию Хабарову». Ну, которого расстреляли по делу маньяка Фефелова в восемьдесят четвертом году. Маньяк Фефелов на каждые первомайские праздники насиловал и убивал женщину. А Хабарова по этому делу задержали, осудили к высшей мере, и он до самого расстрела кричал, что невиновен. Но кто его станет слушать. И еще один мужик, задержанный по этому делу, в камере повесился. Только потом Фефелова поймали. Я считаю, обязательно надо памятник поставить. Пусть смотрят из окошек, о жизни думают. Серьезная идея. Фефелова убили в камере, инициировав самоубийство через повешение.

25.10.2013

Сложный прием был. С самыми разными бедами люди идут.

Целая делегация из пожарной охраны – пришли за товарища заступаться. Говорят, деньги МЧС выделяются огромные, а до подразделений ничего не доходит. Техника вся старая, ломается, работать не на чем, у инструктора-водителя, когда тушили лесные пожары, в жару стуканул двигатель на 131-м ЗИЛе. Спасал он его как мог: и печку включал по жаре, и капот приоткрывал на ходу, но не спас. Его дернули начальники и говорят: «Ну все, тебе капец! Технику угробил! Дай сто сорок тысяч, похлопочем за тебя! Да не в кассу, дурак, сюда давай!» Мужик, естественно, возмутился, уперся, пошел на конфликт, и с него вычли двадцать восемь тысяч, что для него на тот момент было равно зарплате. И вдруг все сослуживцы не побоялись и встали на его сторону.

Потом пришли простые мужики, рабочие ВИЗа, представители ГСК. Решение о строительстве их гаражного кооператива было принято в семьдесят девятом году. В восемьдесять третьем приступили. В аккурат в перестройку закончили. Потом у стороннего застройщика появился интерес к этим гаражам. Перекупили председателя ГСК. Произошел раскол. Началась война. Ломали ноги, пробивали головы. Один умер прямо в суде от инфаркта. Короче, гаражами никто пользоваться не может. Но и застройщику ничего построить не удается. Дело совершенно мертвое, я им занимался еще десять лет назад. Два грузовика бумаг по этому делу, и нет ни одной инстанции, куда бы эти люди не обращались. Не знаю, чем помочь. Только садиться разговаривать. Но там ненависть зашкаливает.

Женщина зашла. Прописана у сестры в доме под снос. Требуют выписаться. А у нее три дочери – старшей двадцать шесть, средней пятнадцать, а младшей шесть. Ни на что не претендуют, просто боятся остаться без регистрации.

– А где живете? – спрашиваю.

– В садовом домике.

Попробую помочь.

И за ней сразу же другая женщина, с дочерью. Была двухкомнатная квартира на Донбасской. Понадобился кредит. Потребовали квартиру в залог. Брала двести пятьдесят тысяч. На руки дали сто восемьдесят пять. Деньги вернула в срок. Через некоторое время выяснилось, что квартиру она продала. Вот так, двушку за сто восемьдесят пять тысяч! Естественно, все сроки исковой давности вышли. Единственный ход – через возбуждение уголовного дела по мошенничеству. Это, к сожалению, не единственный случай.

Заходит мать. Плачет. Сын написал отчаянное письмо с зоны. Он не может матери до конца рассказать, что там делали с ним и с другими. Но от того, что написал, мороз по коже. Знает, как убивали людей руками заключенных и ставили диагноз «сердечная недостаточность». Называет даты и свидетелей. Просит спасти. Готов официально давать показания. Занимаемся. Ситуация серьезная. Все суммирую и передам в ФСБ.

Потом были люди с Уралмаша, с Бакинских Комиссаров. Муниципалитет изымает частные дома под расширение дороги. Люди считают, что на самом деле – заказ застройщика. Для всех это родные дома, ветераны Уралмаша, жили там с сороковых годов. За сорок квадратов жилой площади и шесть с половиной соток дают миллион семьсот. Спрашивают: «Куда мы за такие деньги?» Вообще, эта история мне не очень нравится, начинаем разбираться.

И следом подобная же история с Викулова. Частный дом. Две половины на четыре семьи. Женщина приехала из области, вышла замуж. Поселилась с мужем в начале девяностых. Одна дочь родилась в девяносто шестом, а потом муж умер, и она вступила в наследство: ей – 1/36 и дочери 2/36. А вторая дочь родилась уже после смерти мужа. Ей ничего. И вот дом изымают под расширение дороги. Всех выселяют. Дом официально оценивают. Делят на тридцать шесть и умножают на три. Она получает пятьсот сорок тысяч рублей и с семнадцатилетней и четырехлетней дочерьми идет на улицу. И никакого другого жилья у нее нет. Вы будете смеяться, но все по закону. По опыту, такие вопросы надо решать здесь и сейчас. Что и сделали.

Потом пришли люди и рассказали историю, как бойкие риелторы споили владельца квартиры, и тот, не приходя в сознание, квартиру им продал. Родственники нашли его уже на помойке. Подали в суд. В дело включился серьезный адвокат. И сумел доказать, что деньги не передавались. Суд признал этот факт. В решении было сказано, что деньги действительно не передавались, но это не является основанием для того, чтоб отменить сделку. Во как!

Следующей была женщина, у которой сына изуродовало на производстве. Инвалидом остался. Пошли с предприятием на мировую, ему должны были выплатить семьсот шестьдесят тысяч рублей. Им, бедолагам, показалось это огромной суммой. Но и этих денег им никто не дал. С понедельника займемся всерьез.

Зашел слепой парень. Олег. По образованию историк, причем хороший историк. Работает массажистом. Никогда ничего для себя не просит и всегда ходит за других. А поскольку человек сильный, хорошо держится и умеет излагать свои мысли, всегда добивается результата. С ним приятно работать. В этот раз принес обращение с просьбой снабдить ряд светофоров в оживленных местах звуковым сигналом для незрячих. Думаю, сделаем.

Еще приходили представители общественной палаты с большим списком улиц, которым надо возвратить исторические имена. Ну, например, улицу Малышева переименовать обратно в Покровский проспект. Я считаю это справедливым. Но опасаюсь катнуть этот камень с горы. Если это делать, то очень спокойно и постепенно.

Затем ввалилась толпа художников – Лева Хабаров и все остальные. Хозяин помещения на Пушкинской, где они сидели, их выселяет, и художники считают, поскольку они городу очень нужны, город должен выкупить это помещение за десять миллионов, чтобы они, художники, сидели там и картинки красили. А им попробуй объясни – художники они же как дети, обижаются еще. Предложил им следующее: разработать концепцию музея уральского андеграунда и поискать какое-нибудь убитое помещение в аренду, и тогда я помогу им его отремонтировать и еще своих там пару сотен работ свердловских художников семидесятых – девяностых годов. И вдруг понял, что мне не жалко картинок. Пошли думать.

И снова женщина. Мать троих дочерей. Серьезный научный работник. Когда-то, не подумав, приватизировала четырехкомнатную квартиру на одну из дочерей. Сейчас дочь с мужем ее на восьмом десятке по суду выселяют. «Извините, – говорят, – мама, это наша квартира!» Она говорит: «Да как же она ваша, это же я ее получила!» – «А это вы, мама, уже будете в суде рассказывать…» И вот пришла оглушенная. «Вы же, – говорит, – меня не бросите?»

Следом семья, четыре человека. Столкнулись с незаконной застройкой на землях ИЖС на Орловской. Продали комнату в коммуналке. Продали машину. Купили однокомнатную студию на четверых. Такие довольные, а тут на тебе – выселяют! Говорят: «Всю жизнь в коммуналке живем!» Так хотелось пожить по-человечески. Видно, не судьба.

Потом пришел пожилой человек, больной совсем. Тридцать первого года рождения. Приехал из Казахстана четырнадцать лет назад и не догадался получить статус вынужденного переселенца. Жена умерла, живет с дочерью и внуком в садовом домике. Стоит в очереди на жилье. Тысяча пятисотым. Без просвета. Смотрим, может, хоть по медицине как-нибудь поможем.

А дальше я перестал записывать. Потому что уже сложно было сосредотачиваться.

После приема я, очумевший, вышел на улицу и пошел домой пешком. Вдруг смотрю, какая-то девочка маленькая идет, тонкая и светлая, и улыбается. И у меня такое ощущение, что я эту девочку где-то видел. А она подошла ко мне и обняла. И я вдруг вспомнил, где я ее видел! Это моя дочка Женя, я ее утром в школу отводил.

01.11.2013

С утра идут разные люди. И предложения тоже разные. Например, один очень серьезный мужчина разработал серьезную концепцию, которая поможет Прохорову разбогатеть. Просит передать Михаилу лично в руки. А еще более серьезный мужчина, физик, озабочен глобальным потеплением и принес проект масштабной приостановки таяния арктических и антарктических льдов. Тоже просит передать Прохорову. Я увел его в кабинет и честно ему сказал, что Прохорову этот проект не потянуть. Решить это может только Путин, и подробно рассказал, как пройти в приемную. Потом пришла женщина, вокруг которой всех убивают, и ей по этому поводу необходимо попасть на прием к Бастрыкину. Дал адрес. И это не очень смешно, потому что идет напряженный рабочий день и вокруг сто миллионов неотложной работы. И вдруг на этом фоне взрывается телефон, Саша снимает трубку, слушает и испуганно передает мне:

– Евгений Вадимович, тут вас спрашивают.

– Кто?

– Не знаю. Говорят, из космоса!

Оказалось, действительно, из «Космоса». Из концертного зала. К ним «Табакерка» привозит «Трамвай “Желание”». Приглашают.

08.11.2013

Пришли родители из 77-й школы. Это хорошая старая школа на Уралмаше, на Кузнецова. Вы будете смеяться – в ней нет спортзала. Будем заниматься, но в Свердловской области есть еще школы, в которых нет спортзалов, а в России много таких школ. Если бы сэкономить на Олимпиаде немножечко денег, можно было бы в школах России построить все недостающие спортзалы, а на сдачу для каждой школы построить по плавательному бассейну.

15.11.2013

Вот ситуация, которая меня сильно поразила. На Нагорной люди два дня сидят без горячей и без холодной воды. Водоканал может решить проблему в течение нескольких часов, но для этого им надо, чтобы их пустили в квартиру тридцать девять. А хозяин этой квартиры сказал: «С чего это вдруг я их пущу?! Еще натопчут!» И весь дом уговаривает этого чистюлю. А там уже на стеклах иней намерз, в валенках все ходят и буржуйки мастырят.

Похожая история была летом. Тогда целая делегация пришла. Девятиэтажный дом. Тридцать лет не меняли трубы. И вот сподобились. Жители счастливы. Отключили стояк. Все старые, сгнившие трубы вырезали. Работа идет полным ходом. И вдруг… стоп! Не из тучи гром! Жилец пятьдесят восьмой квартиры впустить сантехников отказался: у меня, говорит, все в порядке, вы уж как-нибудь без меня. Сантехники удивились, жильцы расстроились. Первая неделя без воды. Нервы ни к черту. Пахнет ужасно. Поймали несговорчивого соседа в подъезде, напихали, показали руку до локтя. Сосед обиделся: х… вам, а не ремонт!

Прошел месяц. Весь подъезд не моется. В унитазе тоже не смывают. Да и зубы, в общем-то, не чистят. А как, спрашивается? Пол помыть – и то не получается. Начинают понемножечку привыкать. Самые отчаянные пишут письмо в прокуратуру, дескать, призовите соседа к порядку! Получают хладнокровный ответ: что-то о священном, неотъемлемом праве на неприкосновенность жилища.

Пришли к нам сдаваться.

Созвонился с прокуратурой. Сказали, что это второй случай. Подсказали ход.

Маленкин позвонил упрямцу. Он говорит:

– Вас знаю, Женю знаю, уважаю. Но дверь сантехникам не открою! И соседи пусть больше не подходят!

Маленкин спрашивает:

– Почему?!

– Потому, что я на них обиделся! Зачем они обзывались?

Но соседи еще не такие бывают.

Люди купили у застройщика квартиры на четвертом этаже, причем те, кто покупал на первых трех этажах, заселились нормально. А те, кто купил на четвертом этаже, – помещения еще не были введены в эксплуатацию, а застройщик попал под банкротство. Жителям первых трех этажей сказали, что если люди не успеют на четвертый этаж заселиться, то этот четвертый этаж по праву достанется жителям первых трех. И, представляете, они не дают соседям на четвертый этаж заселиться. Обрезают провода, толкают спички в замки, выживают любым способом. А те, кто с четвертого этажа и купил эти квартиры, не ожидали от соседей такой подлости и просто плачут. Вот так вот. Удивительные люди! Чужой четвертый этаж дороже вечной жизни.

22.11.2013

Жители недавно обратились. Опалихинская – Черепанова, там между домами еще в восемьдесят седьмом аллея была заложена, а потом люди еще яблонь сами насадили. И красиво так у них получилось и ладно… Вдруг – не из тучи гром! – какие-то злые люди стали ставить бетонный забор. Мы тут, говорят, будем развлекательный центр строить. О, как обрадовали! Жители возмутились, собрали восемьсот пятьдесят подписей против строительства и пришли ко мне. А мне точечная застройка, она же «уплотнительная», претит как явление. Потому что людям жизнь отравляет. К тому же, я считаю, на территории промышленного города нельзя трогать ни одно дерево. Я, естественно, включился в работу, а жителей предупредил, что стройку остановить можно, но только до того момента, пока она не началась. Если из земли поднялся хоть один этаж, стройку уже никто не остановит.

И вот люди с горящими глазами принялись отстаивать свой сквер. Застройщик тоже активизировался. Он эту площадку купил и в полном своем праве. Строители подъезжают с охраной, жители окрестных домов тут же вываливают на улицу, ну и дошло там чуть ли уже не до рукопашной. Дима Головин, депутат, туда помчался. Приезжает и говорит: «Беда, там все всерьез! Надо бумагу какую-то, жителей успокоить и застройщикам показать. И в районный отдел полиции тоже надо, чтобы выехали, кровопролития не допустили». Звоню главному архитектору города, говорю: «Михаил Борисович, что там у нас по Опалихинской?» Говорит: «Все нормально, провели совещание, там куча вопросов, принято решение о приостановлении всех работ, так что решение есть, официально принятое». Я тут же написал об этом жителям и начальнику ОП, и Дима тут же увез. И все решилось мирно, никто никого не побил, подъемный кран не сожгли и яблони не переломали. Я сижу такой довольный, все-таки сумели людям помочь.

Дмитрий Головин, простодушный человек, выложил всю эту историю в фейсбуке. А потом кто-то из журналистов настрочил статейку, по сути донос, причем понимая, что делает. Я-то такого не читаю, а прокурорские любят. И вот пришло грозное требование из прокуратуры: немедленно объясниться, поскольку в СМИ появилась публикация. Мне, чтобы что-то объяснить, надо сначала прочитать, но поскольку я человек брезгливый и всякое говно не читаю, в отличие от них, то и объяснять мне нечего. И читать это я не стану ни при каких обстоятельствах, даже по требованию суда. Завтра на заборе что-нибудь напишут, и прокурорские снова прибегут и объяснения потребуют. Государево око! До уровня мышей. Самим-то не совестно?

И вот вчера приехал строгий прокурор и целый час меня опрашивал, насколько понимаю: ведут проверку по доносу, размещенному в СМИ, в целях наковырять превышение полномочий. При возбуждении уголовного дела и обвинительном приговоре следует отрешение от должности, вот и суетятся. Я для себя уже давно уяснил: для того чтобы не превышать должностные полномочия, есть только один способ – ничего не делать. Мне кажется, что они этого и добиваются.

Вот пример. Пришла на прием бабуля под восемьдесят, плачет: кто-то перерезал провода, и сидит она несколько дней без света. Даже обращение не стали принимать, поехали да сделали. Теперь думаю: точно превышение. Интересно, потянет на статью?

PS. Через четыре года женщина с Опалихинской зашла, улыбается и говорит: «Все нормально, яблони зацвели». И я всю эту историю вспомнил.

29.11.2013

Осенью две тысячи седьмого года к нам пришел совершенно подавленный парень с ЖБИ. Когда-то его мать заняла триста тысяч рублей у одного человека, который, пользуясь случаем, попытался отжать у нее квартиру. Угрозами и шантажом он добился от женщины дарственной. Потом выкинул ее вместе с сыном из квартиры и стал там жить. Женщина пошла по всем инстанциям и через некоторое время ее нашли убитой. Сын похоронил мать и тоже попытался вернуть квартиру. Ему разбили голову топором в подъезде, еле выжил. И он, став на ноги, пришел к нам. А мне оставалось быть депутатом до декабря.

У меня была помощница Ольга Казимировна, очень спокойная и структурированная женщина. Я посадил их с Димой, натуральным бомжом, и сказал ей: «Ольга Казимировна, для меня это дело принципиальное, давайте попытаемся восстановить справедливость». Мы все просчитали, сделали несколько серьезных депутатских запросов, подняли всех, и дело стронулось, я сделал все, что мог, но срок моих депутатских полномочий закончился, на меня навалилась другая жизнь, и я потерял этого парня из виду.

И вот две недели назад веду прием, заходит повзрослевшая Ольга Казимировна, я обрадовался и говорю:

– Ольга Казимировна, привет!

Она отвечает:

– Я по делу. Мы же с Димой суд выиграли. Отвоевали квартиру. И сейчас у нас задача – туда его вселить. Есть решение суда.

– Ну, давайте попробуем помочь. А когда решение суда вступило в силу?

– Еще в две тысячи десятом.

– И что, вот так четыре года судебные приставы не могут вселить человека в его квартиру?!

– Ну видишь, не получается.

А надо сказать, что Дима этот – человек безобидный да еще и жизнью придавленный. Таких, как он, каждый обидеть норовит. Ну, в общем, мы ввязались. Степа стал заниматься и просто звонками договорился с судебными приставами, и парня вселили в его квартиру, которую отняли двенадцать лет назад. Все получилось.

А я потом спросил:

– Ольга Казимировна, как так получилось, что вы семь лет это дело вели?

Она удивленно посмотрела на меня и говорит:

– Женя, так ты же сам мне сказал, что это дело очень важное и его надо довести до конца.

И у меня аж комок к горлу подкатил, как будто только что прочитал «Честное слово» Пантелеева и понял, что это я забыл маленького мальчика на посту.

06.12.2013

Ближе к вечеру пришла женщина, тридцать шестого года рождения, семьдесят восемь лет. Жила в селе Софиевка в Днепропетровской области. Помнит, как пришли немцы, все горело вокруг. Почему-то перед немцами шли полчища крыс потоком, как река текла. Видимо бои вспугнули. Жили под немцами, помнит в деталях – голод, голод, голод. Всю жизнь боялась голода. Мать убили. Помнит, как немцы уходили восьмого октября сорок третьего года, был страшный снегопад, и они бежали по грудь в снегу. На голову надевали кальсоны и штанины заматывали на шее.

Зовут ее Клавдия Ивановна. Детей нет. Еще маленькая, когда все горело вокруг и волосы трещали, разбила тонкий лед и сидела по горло в ледяном пруду, чтоб не сгореть. Догадалась. Мужу за восемьдесят. На двоих пенсии двадцать тысяч. Ни на что не жалуются. Льготами не пользуются и никогда ничего ни у кого не просили. Живут за счет сада, ездят с апреля и до октября. И вот просто стало дорого ездить в Решеты.

Вслед за ней вошла хорошо одетая женщина. Жила одна в трешке, а дочь ее в своем доме, который ей достался от бабушки с дедушкой. Дом сгорел. Застрахован не был. Дочь с двумя детьми переехала к ней. И вот она пришла просить, чтобы город дал им квартиру. Я ей сразу сказал, что шансов нет. Она долго настаивала, объясняла, что им не хватает места. При этом внучке двадцать четыре, а внуку тридцать два. Она продолжала на меня давить, а я глаза отвел и тупо слушал.

13.12.2013

Приехал Виктор Васильевич из села Конево, у него нет обеих ног, он на такой маленькой тележке. Работал водителем-дальнобойщиком, тромбофлебит, ампутировали ноги. Он в силу обстоятельств остался без жилья. Мы созвонились с мэром Невьянска, договорились, что ему опустевший ветхий дом в Быньгах дадут, а наши парни его отремонтируют. Он выкатился из кабинета, а там лестница. Я вышел его провожать, тут подошли к нему люди, попытались взять его под мышки и помочь. Он подкатился к лестнице и очень спокойно сказал: «Спасибо, я сам справлюсь». И видно, что для него это принципиально. Именно поэтому мне нравится ему помогать.

20.12.2013

Тяжелая ситуация. Вдова пришла с двумя детьми. Муж погиб на производстве на трансформаторном заводе, погиб страшной смертью: барокамера захлопнулась. А поскольку было сокращение, то там, где работают вдвоем, он работал один. Пока еще он был в сознании, бил изнутри в стекло, но его никто не слышал. Ей, оставшейся с двумя детьми, не предложили ни помощи, ни компенсации. Мало того, очень странно повело себя следствие, а судья, умная, говорит: «Ну что вы рыдаете, вы представьте, что он у вас на войне погиб». Тут зашел известный адвокат Сергей Колосовский, и я ему говорю: «Помоги, здесь откровенная несправедливость».

27.12.2013

Пришел совсем седой человек, веселый и несгибаемый. Михаил Викторович Фильдштейн. Удивительный человек, еврей из Одессы, музыкант. Семнадцатилетним после школы попал на фронт. Начал войну «сигналистом», дал сигнал тревоги на трубе двадцать второго июня в четыре часа тридцать минут. Потом был санитаром, бежал под огнем на передовую, тащил патроны, обратно – вытаскивал раненых. Так и бегал туда с патронами, обратно с ранеными. Под Киевом попал в окружение, взяли в плен. У него как у еврея шансов не было вообще. Сумел убежать. Долго скрывался, под Таганрогом украл катер, переправился через Азов к своим. Семья его вся погибла. И в последний день войны, когда уже прозвучало «От советского информбюро!..», он проиграл сигнал на трубе. И говорит: «Вот так вот, начал войну сигналистом и закончил сигналистом».

Зачем пришел? Да живет на 8 Марта в доме, который был построен в тысяча девятьсот четырнадцатом году и с тех по ни разу не ремонтировался – все-таки раньше лучше строили.

В августе две тысячи тринадцатого ему исполнилось девяносто лет. Отмечали в ресторане Центральный, в народе Централка, в компании нескольких его друзей – старых фронтовиков. Я зашел поздравить, а они сидят все в орденах и медалях, воевавшие, с орлиными носами как один, седые все. Вот уж кого люблю!

Он говорит:

– Ты заходи тринадцатого в Централку, у моей жены юбилей, ей восемьдесят пять исполняется, она обрадуется.

Я ему:

– О, так жена-то молодая еще!

А он подбоченился и говорит:

– Конечно, а зачем нам старушки?

И вот сидим мы с дядей Мишей, несколько часов глаза в глаза разговариваем.

– Женя, я же не геройский. Вот друг у меня был – он три танка подбил. А я нет. В меня стреляли, конечно, минометным огнем накрывало, под бомбежки попадал. Был полковым трубачом, сигналистом. Стояли под Киевом. Двадцать второго июня полпятого тревогу протрубил и общий сбор. А потом все, дудки. В обоз сдали и пошли на запад. Шли по двадцать часов в сутки. А фронт навстречу катился. Отступали, я санитаром был. Тащу на передовую ящики с патронами, оттуда раненых вытаскиваю. Закрепились на правом берегу Днепра. Сколько-то стояли. Наши бегали, у немцев убитых фляжки со шнапсом срезали. И планшетки с письмами и фотографиями забирали. Читали все, как из другого мира. А потом котел. Команда отступать пришла поздно. Шли мы по Крещатику в порядке. Отступали по мостам колоннами. А за мосты вышли и разбрелись. Ни начальников, никого. Толпа. Иду, куда все.

– А оружие-то было?

Он говорит:

– Винтовка Мосина. Через спину наискосок, чтобы не мешалась. Немцы изгалялись. Бросали пустые продырявленные бочки. Воет страшно, когда летит. Из ракетниц по нам стреляли. Мы не понимали, куда шли. Командиров не было. Было так, что рассказывать об этом прилюдно неприлично. Срывали все знаки отличия. Закопал комсомольский билет. Место до сих пор помню.

Попал в страшный Дарницкий лагерь, где заморили голодом и расстреляли тысячи пленных красноармейцев. Сумел бежать. С другими красноармейцами скрывался на острове. Чуть не погиб от голода. Прошел через всю Украину. Зимой сорок второго вышел к Таганрогу. Скрывался. Угнал у немцев катер. Переплыл на Кубань. Шел до Кропоткина и там – через линию фронта. Прошел все проверки, попал под Матвеев курган и заново начал воевать.

Все время разговор сбивался на еду.

– На Украине легче было. В Таганроге-то совсем голодно.

Я спрашиваю:

– А что на Украине?

– Ну, – говорит, – кукуруза была, ее, правда, много не съешь. Сахарную свеклу копал, но ее тоже много не съешь даже с голодухи.

– А как выжил-то?

– Украинцы. В любую хату пускали и в каждой кормили. Просто не в каждой хате было чем кормить. Все равно помогали. И не выдал никто ни разу. Как своего принимали, у них в каждой семье кто-то в Красной армии служил.

17.01.2014

Сидит передо мной девчонка, Светой зовут. Я бы, говорит, не пришла, но уже просто край. И действительно. Шестеро детей, старшему двенадцать, беременна седьмым. Сама с Эльмаша. Поскольку жилья нет, уехали все вместе к родственникам мужа в Башкирию.

Там им дали пожить в маленьком домике. Работы там нет, зато за жилье ничего не платят. Муж нормальный парняга, воевавший. Живут дружно, оба непьющие, старшие дети помогают. Огород есть, курицы, кролики, денег только нет. Зато есть машина, ВАЗ 2109 называется, ровесница перестройки. Вижу, что надо помогать, и люди эти достойны того, чтобы им помогали, но возможностей нет никаких, и ресурса не хватает. Договорился, что ее примет один серьезный руководитель. Она поехала к нему на прием, он выслушал ее и сказал: «Все понимаю, но помочь не могу». Она заплакала и говорит: «Вы только богатым помогаете». И вот вернулась к нам. Четыре часа сидела в кабинете на диванчике, и мы перебирали все варианты и искали хоть какую-то зацепку, чтобы появилась возможность получить жилье. В конце концов Мария Николаевна придумала один ход, и мы его тут же сделали, и, возможно, через пару лет что-то получится. Но пока имеем следующее: обычные русские люди, шестеро детей, ждут седьмого, жилья нет (так бывает), из-за этого нет работы (так тоже бывает). Эти люди умеют выживать, умеют сопротивляться обстоятельствам, но им очень непросто. Государство им помочь не может.

Посмотрите стихотворение, которое передала Светлана Шабалина.

Стих про нас

У меня их трое. У меня немного.

Ем на кухне стоя, чтоб никто не трогал.

Я белье не глажу, и полы не мою,

И на ужин даже подаю второе.

Я могу одеться по горящей спичке,

Кошку, как младенца, нянчить по привычке.

Знаю, как построить башню и машину.

Знаю, как устроить куклам именины.

Делать я умею шлейф из покрывала.

На сто лет умнее за три года стала.

Я читаю: «Ма-ма».

Утешаю… «Мама-а-а!»

Отвечаю: «Мама?»

И качаю: «Ма-а-ма».

Свое счастье строим в маленькой квартире.

У меня их трое. А хочу четыре…

Будет и четыре, может, даже пять,

Лишь бы сил хватило малышей поднять!

Лишь бы не сломаться, только б не устать,

У меня четыре, а хочу я пять!

Я хочу здоровья, мира и любви,

Я хочу терпенья, мудрости хочу!

У меня их шестеро, может это много,

Коль скажу нескладно – не судите строго.

Жить, конечно, сложно, времени в обрез,

Надо б по режиму, а выходит – без.

Вроде встанешь рано, а уж кто-то встал,

И умыться в очередь, и умыть, кто мал.

Мне велосипедов и не сосчитать,

Только в коридоре их примерно пять.

И на кухне тесно, всем не сесть за стол,

В спальне, как в каюте, – двухэтажный сон.

И хотя ругаю я детей порой,

Если что, за каждого встану я горой…

Так, опять на кухне кто-то чашку грохнул!

Может, с ними трудно, но без них-то плохо!

У меня их шестеро, может, кончен счет,

У меня их шестеро, а я хочу еще…

Народилось летом нам седьмое чудо.

– Вот теперь вам хватит?! – слышу отовсюду.

– Как же их прокормишь?

– Кормим понемножку,

На обед сварили полведра картошки.

В магазине дети пять лопат купили.

Пачку пластилина в унитаз спустили.

Держим мы зеленку в двухлитровой банке.

Если вместе крикнем – слышно на гражданке!

Делаем уроки строго по программе —

Школьные программы все знакомы маме.

Деток не бывает мало или много,

Детки все родные, детки все от Бога!

Вслед вздыхают люди:

– Во дает мамаша!

Мне пока не много, хочется двойняшек!

Надеюсь, этот текст прочитают многие достойные люди. И захотят помочь. Мы можем просто скинуться и купить небольшой дом под Екатеринбургом с участком. Света не боится вести хозяйство, муж у нее неленивый, и дети старшие горазды помогать.

PS. Вы не поверите, но у нас все получилось.

24.01.2014

Девчонка пришла, вся в красивых татуировках, беременна, на девятом месяце. Работала в Москве, официально. Собралась в декрет, хозяин разозлился. Чтобы не платить декретные, написал на нее заявление, что она у него что-то украла. Вы будете смеяться, но это самый распространенный стандартный случай. Чтобы не платить декретные, мужики, хозяева предприятий, пишут на баб заявление и обвиняют их в кражах и растратах. За последние годы ситуаций пять таких решили. Мало того, некоторые умудряются получить с государства декретные и не отдавать. Поскольку дело было в Москве, позвонил в Госдуму, договорился, один серьезный депутат возьмется. Девочка получит свое точно.

31.01.2014

Читаю в карточке: ветеран труда, труженик тыла, жертва политических репрессий, инвалид второй группы. В графе «адрес»: без определенного места жительства. Бедная женщина, самой далеко за восемьдесят, деда расстреляли, отца посадили, мать умерла, детдом, спецпоселения – всего насмотрелась. Сама пробивалась, закончила УПИ, сорок лет преподавала инженерную графику. Все было нормально, все уважали, заработала трехкомнатную квартиру в Банковском переулке. Это самый центр города.

И вот в девяносто четвертом году по какому-то ложному доносу арестовывают ее дочь, бухгалтера известной фирмы и отправляют в СИЗО. Она, чтобы собрать деньги на адвокатов, закладывает квартиру в банк и, по условиям банка, дает доверенность юристу банка. Через несколько месяцев дочь освобождают и прекращают дело за отсутствием события преступления. Еще через несколько месяцев с опозданием рассчитываются с кредитом. После чего банк хладнокровно продает квартиру, а ей спокойно возвращает деньги.

До две тысячи третьего года она держит оборону и судится за свою квартиру. Происходит чудо: суд признает за ней право собственности. В этот момент всплывает бывший юрист банка с доверенностью от нее, и квартиру продают снова какому-то менту. И снова одиннадцать лет судов, и последний суд она проигрывает. Причем в решении какая-то дикая формулировка, где она лишается права собственности, но за ней закрепляется право пользования. Все, ее выселили. Очень мужественная и спокойная женщина. Отправил к лучшим юристам. Приложу все усилия, чтобы ей помочь.

07.02.2014

Женщина зашла с подружкой. Обеим по восемьдесят. Работали в войну в колхозе, совсем еще дети были, а документы все сгорели, и уже не доказать ничего. И ничего им не положено. Но не унывают. У одной в паспорте, где место рождения, написано: Большое Кладбище. Ничего себе, говорю. Она смеется, у нас, говорит, соседняя деревня называлась Малое Кладбище, так мы еще перед ними гордились!

14.02.2014

Пришла девчонка. Невысокая, сынок пятилетний у нее на руках. Видно, что держит с трудом. Я ей говорю:

– Отпусти, пусть побегает.

А она говорит:

– Он не может ходить, я его на руках ношу…

Оказывается, ДЦП у парня. Она с ним одна. У нее была однушка на Новаторов, продала за миллион восемьсот, сделала ему за девятьсот восемьдесят тысяч операцию в Германии и за семьсот семьдесят в Туле, он стал гораздо лучше, а был весь скрючен. А сейчас даже в развитии не отстает, только ножки не ходят. И она везде таскает его на руках. В месяц у нее девятнадцать с половиной тысяч. Пятнадцать отдает за квартиру, на четыре с половиной вдвоем живут. В садик его не берут. Даже в коррекционный. Потому что не ходит. Коляски тоже нет, второй год в очереди стоят. А она видно, что стойкая и отчаянная. Уже то, что единственную квартиру продала, чтобы сделать операцию, о многом говорит. Вот так, ради призрачного шанса отдала единственную квартиру. Я от растерянности попытался ей дать денег (первая реакция – ну, невозможно жить на четыре с половиной тысячи рублей!), она очень твердо и спокойно не взяла, я давай запихивать, и вдруг отвернулась в сторону и заплакала. Я встал, ушел в угол, постоял несколько минут, посопел носом, отдышался и говорю:

– Ладно, давай будем думать, что делать.

Потом Витя Тестов пришел и помог решить с коляской, потому что по очереди в ФСС ее нет, а за восемьдесят пять тысяч она есть. Тянуть уже нельзя, потому что он для нее неподъемный. А парень-то хороший. Степа его взял на руки, он к нему потянулся. Ну а что, Степа здоровый, добрый, бородатый. Вот они так и ходили по четвертому этажу, картинки смотрели. Парню все интересно. Потом от Степы отпускаться не хотел. Потом водитель наш их домой отвез. Сейчас с понедельника начнем решать системно. Попробуем с садиком договориться, посмотрим, что можно решить с реабилитацией. Там есть шанс, и он может пойти. Да, даже если бы не было шанса, все равно стали бы помогать.

Много добрых людей включилось. Коляску, замечательную, легонькую, из Японии прислал Артур Шомахов, договорились с Гошей Куценко, перекинули документы – он их ждет в Москве. Очень важно – сумели договориться с садиком, в сентябре Динара берут.

Степан Чиганцев подарил на день рождения вертолет, а сегодня принес машинку, и Динар ее гонял по кабинетам. Прилетел Артур, подарил планшет, куда мы закачаем всяких развивающих игр. У Динара глаза горят, и ему все интересно.

Но самое главное – он пошел! Пока только в ходунках, но сегодня уже я ходил с ним за руку! Все получилось.

21.02.2014

Очень много проблем по регистрации. Люди, у которых нет регистрации, не могут устроиться на работу, встать на очередь, определить ребенка, прикрепиться к поликлинике и т. д. Мы сейчас пытаемся создать прецедент через суд, получить решение: место постоянного проживания – город Екатеринбург.

28.02.2014

До начала приема разбирал обращения, и одно зацепило: «Я пенсионер, пенсия моя слишком мала, прошу вас помочь мне осуществить протезирование зубов бесплатно или по льготным ценам, т. к. мне нечем кушать». Хорошее начало дня.

А потом просто пошло потоком.

Несколько обращений по жилью. Причем такие, где надо принимать решение сразу же. Потому что люди остались на улице с детьми. На сегодня как-то решили, завтра придется задействовать из того резерва, что оставляли для беженцев с Украины.

Пришел участковый с Уралмаша, майор, хороший мужик. Мы работали с ним – натуральный Анискин. У него казенная квартира, а он уже пожилой, вышел в отставку, и квартиру собираются забрать. Служил двадцать пять лет – и не выслужил двадцать пять реп.

Женщина, сыну двадцать пять лет, попал в аварию. Еле выжил, лежит дома. А фотки показывает – плачет. Красивый, сильный парень был. Говорит: «Помогите нам с реабилитацией». В одной клинике семь тысяч в сутки просят, а в другой – тринадцать. «Покажите, – говорю, – выписку». Читаю, а там простые слова: «Гидроцефалия… вегетативное состояние…» Хуже, чем у Шумахера. А она считает, что шанс есть, и как ты ей откажешь?

Потом зашел парняга, которого мы с Фондом хлопнули несколько лет назад. У него что-то было при себе, но он как-то легко тогда отъехал. Правда, естественно, попал во все наши сводки и базы. Фамилия к тому же у него редкая. Тут как-то наши расписывали операции, и эта новость оказалась в топе. А он уже давно завязал и работает в хорошем месте. Я вижу, что нормальный парень. Он говорит:

– Я так-то без претензий, в общем-то, вы меня и остановили, но меня на работе все уважают, и мне перед коллегами неловко.

Я ему для очистки совести говорю:

– Езжай в Фонд, сдай тест, и если не покажет, то мы все сделаем.

Слава богу, у него все чисто. Сейчас будем стараться из песни выкинуть слово.

Женщины с Широкой Речки жалуются на общественный транспорт. Принесли обращение.

– Я, – говорю, – постараюсь помочь, оставьте контактный телефон.

– Мы не можем, – отвечают, – кто-нибудь сольет информацию, перевозчики нас найдут, а у нас дети.

И вижу, что обе какие-то запуганные.

Спрашиваю:

– Вы чего боитесь?!

– Ну, мало ли что.

– Ответ-то вам куда посылать?

– Ну, на главпочтамт, до востребования.

Не впервые сталкиваюсь.

Целая делегация людей, с которыми не рассчитывается застройщик Максимов, «Уральская крепость». Одной пожилой женщине он должен миллион триста. Она хочет его посадить.

Говорю ей:

– Так если его посадят, он с вами не рассчитается.

А она отвечает:

– Я хочу увидеть его за решеткой и готова заплатить за полученное удовольствие.

Следующей зашла женщина тридцать первого года рождения. После инсульта говорить не может. С собой – кулек с документами. В паспорте фотография – на груди медали и ордена. Стали разбирать документы, поняли по справкам, что квартиру ее готовятся переписать. Все подтвердилось, вызвали полицию.

За ней еще одна, труженик тыла, ветеран труда. Отец пропал без вести в первые дни войны. Оставил шестерых детей, младшей – месяц. За пропавших без вести даже деньги не платили. Всю жизнь с трудом выживали. И вот все ее богатство – комната двадцать два квадратных метра в бревенчатом бараке на Кировоградской, 12. «Атомстройкомплекс» расселять начинает, и она боится, что снова в комнату попадет. А она в отдельной квартире и не живала никогда. Созвонился с застройщиком, попросил. Надеюсь, увидят ситуацию моими глазами.

Женщина, семьдесят пять лет, просится в дом ветеранов. А в двушке, которую она получила на заводе, живут ее дочь, муж, внук, жена внука, маленький ребенок и большая собака. И она уже больше так не может. Женщина в смысле.

– Мне бы, – говорит, – под конец жизни хоть как-то пожить.

Похожая история у восьмидесятилетней: трое детей, а питается в благотворительной столовой на Пехотинцев.

Потом подряд несколько матерей. Одна из них одиночка, беженка из Горловки, но там вообще чудовищная ситуация. У нее четыре дочери: семнадцать, одиннадцать, девять и пять. Одиннадцатилетняя – тяжелый инвалид, вегетативное состояние. В детстве поставили прививку, и что-то случилось. В одиннадцать лет весит одиннадцать килограмм. Она, чувствуя свою вину, ребенка не бросает и ни на шаг не отходит. Все дочери стараются ей помогать. Задача максимум – как можно быстрее получить гражданство, задача минимум – купить еды.

Женщина пришла. Невестка умерла от передозировки, а через год сын умер от передозировки. И остался маленький мальчик, теперь у него никого нет, а есть только две бабушки. Вдруг подумал, что таких по стране очень много.

Сложная ситуация. Парень, воевавший, работал в МЧС водителем. Повез домой начальника караула. По дороге завез его еще в пару мест. Высадил у дома. И того в подъезде задержали с наркотиками. А этому сказали: «Увольняйся по собственному». Он с перепугу и уволился, хоть и не при делах. Начальнику караула вмонтировали десятку, а этого выселили из общаги с женой и тремя детьми, один грудной. И вот ситуация: трое детей на руках, жена не работает, он не работает, и жить им негде. Мало того, ей еще и не выплатили декретные. В результате надо помочь получить деньги, помочь с жильем, помочь с устройством на работу. А у них уже все, край. Она говорить не может, постоянно плачет. Мужик серый весь, губы дрожат.

Девчонка зашла, сама детдомовская, дочке одиннадцать месяцев, грудью кормит. Ее в свое время усыновили, она закончила техникум строительный и работала в Екатеринбурге, потом мать умерла, и приемный отец попросил выписаться. И вот с дочкой, не прописана нигде, пособия не получает, работать не может – ребенок на руках, но видно, что человек-то хороший. Больше всего боится, что ребенка отнимут и в детдом заберут. Клубок проблем. Начали решать.

Приходили люди с Самаркандской, 41. Работали на Химмаше, а там была общага. Потом общагу передали техникуму химической промышленности. Но они все равно там живут. А куда им? Тогда комендант их стал выдавливать. Срезали все двери. Обрезали провода. Заварили щитки. А люди-то, смотри, живучие – сопротивляются. Да и как не сопротивляться? Идти-то некуда.

Надя зашла, вот уж кому тяжело в жизни. Дочки – милые двойняшки родились, одна слепая, другая с ДЦП. Думаю, что муж виноват – бухал сильно, сейчас сломался и исчез. Она делает все, чтобы они не отставали в развитии. И одновременно – лечение, обследования, санатории, операции. Денег нет вообще. Но как-то сопротивляется, не унывает. Долгов за квартиру накопилось под сто тысяч. Будем как-то решать.

Целая делегация медсестер. Зарплаты снизились. У одной стаж тридцать лет, высшая категория, полторы ставки, дежурство, на руки – восемнадцать тысяч. У другой тоже полторы ставки, дежурства, на руки – двенадцать тысяч. А третья вдруг говорит:

– Мы работу свою любим и уходить не хотим, но на эти деньги жить невозможно.

В понедельник съезжу туда, посмотрю сам.

Потом Аня пришла с Горного Щита. У нее вообще ситуация тяжелая. Онкология, пятеро детей, старший – инвалид, младшие как могут помогают. У нее постоянно химия, облучение. И умирать нельзя, потому что дети пропадут. А она в своем доме живет. И у нее куры. Она мне яиц в корзинке принесла. Мы, конечно, тоже отдарились. Возьмем на довольствие.

Парень, здоровый, интересный, тридцать лет. Некроз верхней челюсти, разрушается, ничем остановить не могут. Я посмотрел на его руки, говорю:

– Ты кололся?

Он говорит:

– Да.

– ВИЧ? – спрашиваю.

– Да.

– Чем тебе помочь?

Отвечает:

– Не знаю, я заживо гнию, и никто ничего не может сделать.

За ним девчонка. Ребенку год. Пособие мизерное, родных нет, сама голодная, и ребенок голодный. Мне бы, говорит, его только дотянуть до садика, а там я работать пойду, и мы проживем. Помогли немножко, будем контролировать. С голоду-то точно умереть не дадим.

Зашли мужчина с женщиной. У сына обнаружили рак. Бились до последнего. Продали трехкомнатную квартиру за три миллиона восемьсот тысяч. Сделали сыну несколько дорогостоящих операций. Сколько-то протянули время. Потом сын умер. Они живут в садовом домике. Квартиры у них нет. И вот им должен прийти налог за проданную квартиру – четыреста с лишним тысяч. Пришли советоваться. Смотрим, как оформить налоговый вычет.

Пришел юрист по фамилии Масло. Он работал в Уставном суде. Уставной суд – это удивительная субстанция. Делать там особо ничего не надо, зарплаты там гигантские, а пенсии по двести тысяч. Мало того, решения Уставного суда оспариванию не подлежат. Нормально так устроились. И вот этот парень вошел в конфликт с председателем суда Пантелеевым. Сначала у этого парня провели обыск, потом его просто заперли в кабинете на пять часов и применяли физическую силу. Он попытался сбежать через окно второго этажа. Получил травмы, повредил руку, одиннадцать швов на брови. Сделали операцию. Прошло уже более полугода. Парень жалуется, что у него еще украли там вещи. Продолжают угрожать. Он реально боится за свою жизнь, а уголовное дело так и не возбуждают. Какие милые люди там, в Уставном суде.

Две женщины подряд зашли по ветеранству. У одной пятьдесят лет стажа, у другой пятьдесят один. У одной отец на фронте погиб, а у другой инвалидом вернулся. Распаковывают полиэтиленовые пакетики, показывают трудовые, значки ударника и прочие бережно хранимые и дорогие сердцу мелочи. И когда пенсия восемь тысяч, то прибавка к пенсии в восемьсот рублей для них, конечно, существенная. Даже не знаю, как их утешить, может, рассказать, что у судей Уставного суда пенсии по двести тысяч?

Потом много еще было людей со своими бедами и проблемами. И уже в конце, когда мы все очень устали, пришли парень с женой и маленькой дочкой по поводу детского сада. Последние зашли. Это у меня уже силы кончались вообще. В тот момент сидела в кабинете женщина с Сортировки. У ее соседа снизу случился пожар, квартира выгорела напрочь, и огонь поднимался в ее квартиру так, что треснули наружные стены. Наступает зима, и надо делать ремонт. Мы стали искать варианты, а она вдруг говорит: эту квартиру вы мне помогли получить в две тысячи седьмом году, когда были депутатом Госдумы. А парень, который с женой и дочкой, вдруг услышал это и говорит: «Вы нам тоже помогли квартиру получить. Мы же детдомовские, много лет на очереди стояли, а потом к вам на прием пришли. Вы сумели договориться, и нам дали квартиру». Я понял, что именно это мне надо было услышать в конце дня, и улыбнулся.

14.03.2014

Восемь лет назад мне позвонил один бывший спецназовец.

Говорит:

– Аня умерла.

Я даже сразу не понял.

…Бывший спецназовец жил в своем доме возле цыган, дружил с ними, помогал развозить и прятать героин. Цыгане ему доверяли. Дочь его, Аня, стала колоться. Когда-то всерьез тренировалась, мастер спорта. Превратилась в свинью. Стала торговать героином. Попала к нам. Мы уговорили ее закупиться, и через нее перехлопали нескольких мощных цыган в Чкаловском. Осталась у нас. Бросила колоться. В это время начал колоться ее младший брат Игорь. Я выдернул отца.

– Ты, – говорю, – урод, просрал всю семью. Ты сам-то понимаешь, за что это тебе?!

Потупился.

Но продолжал дружить с цыганами. Однажды приехал ко мне, прошел через охрану, поднялся и вывалил на стол четыре килограмма тротила.

– Забери, – говорю, – мне не надо.

Он отвечает:

– Цыгане собирались. Предложили мне полтинник за тебя.

Я говорю:

– А ты что?

– А я, – говорит, – сотку попросил.

– Че цыгане?

– Думают.

Потом в две тысячи третьем, когда разгромили женский реабилитационный центр, Аня вернулась в поселок. Снова начала колоться. Подхватила ВИЧ. Забеременела. Родила дочку. Заболела. Я сам договаривался с операцией. Спасли. Через некоторое время брат ее начал торговать наркотиками. Мы отследили, когда он повез в Тагил, и хлопнули его через тагильских со ста граммами. Его закрыли. Бывший спецназовец снова прибежал ко мне.

Я говорю:

– Нет. Я не буду заступаться, я точно знаю, что он торговал. Я могу заступиться даже за нарколыгу, но не за наркоторговца.

– Он не торговал…

– Мне не рассказывай.

– Но Аня ведь вам помогала…

– Не путай. Она себе помогала. Она поэтому и не сидит.

Он ушел.

Отец Аниной маленькой дочки тоже был нарколыга и через некоторое время после рождения ребенка умер. Аня два года до смерти жила с бывшим ментом. Он тоже дружил с цыганами и тоже торговал наркотиками. А маленькая дочка его любила и считала отцом. И когда Аня умерла, он продолжал жить с Аниной дочкой в их доме вместе с тещей и тестем. Продолжал торговал героином. Думаю, что они знали. Через несколько лет в результате очень сложной операции мы его закрыли со ста граммами, и он нам отдал еще нескольких цыган.

Маленькая девочка осталась с Аниными родителями. Через некоторое время бывший спецназовец, ее дед, из дома свалил и забухал. С девочкой осталась бабушка, которая время от времени приходила ко мне за помощью и жаловалась на жизнь. Потом и ее не стало. Через некоторое время бывший спецназовец тоже умер. Но в это время уже освободился Игорь. Он вышел по УДО и уже не кололся. Устроился на работу, женился на хорошей девчонке, и они забрали девочку к себе.

И вот веду прием. Приходят две красивые женщины – одна старше, одна моложе. С ними красивая девочка-подросток. Видно, что она другая. Я ее узнал. Она очень похожа на Аню. Никого у нее не осталось из родни, кроме дяди Игоря, которого она толком никогда не знала, потому что, пока она росла, он сидел. А эти добрые женщины – жена Игоря и его теща.

Оказалось, что маленькая девочка достаточно серьезно тренируется и добивается успехов, и вообще перспективная. Кроме этого, она хорошо учится. И находится сейчас на таком уровне, что если принять участие в ее судьбе и решить ряд организационных вопросов, то жизнь ее сложится совсем по-другому.

Я посмотрел на нее и улыбнулся. Она тоже улыбнулась в ответ.

Потом я понял, что буду делать. Позвонил старому товарищу, серьезному доброму человеку, который занимает достаточно высокое положение в мире спорта, он встретился с девочкой, посмотрел ее, она ему понравилась, и уже приняли решение. Ее взял один из лучших тренеров, поставили на довольствие и решили проблему с жильем. Будем помогать.

21.03.2014

Пришел парень, предприниматель. Конфликт с компаньоном. Высосанная из пальца история: отняли все и сажают в тюрьму. Третий год дело тянется. Разорился вконец и понимает, что вот-вот посадят. Вот пришел за помощью. Я понимаю, что все серьезно и надеяться можно только на чудо. Подсказал, что мог, состыковал с москвичами. А он понимает, что сделать ничего нельзя, что вот-вот закроют, и такая тоска в глазах.

28.03.2014

Пришли мать и друзья бедолаги, который второй год уже сидит за развратные действия в отношении своих несовершеннолетних детей. Толковый парень, два высших образования, жена – известный человек, двое детей, трех и четырех лет.

Он ей изменил, она узнала, и начался развод со всеми вытекающими. На него пытались возбудить несколько уголовных дел за побои, за незаконное проникновение в жилище, но не пролезло. И тогда пошла в ход тяжелая артиллерия, жена написала на него заявление о развратных действиях в отношении детей. Его задержали, и он не стал запираться. «Да, – говорит, – действия совершал, но развратными их не считаю! Я своим детям объяснял, чем мальчик от девочки отличается и откуда дети берутся. Имею право». И похоже, что не врет, потому как повернут в сторону натурализма и посещал нудистский пляж. И вот сидит уже второй год…

Ситуация дикая. Меня радует, что, несмотря на гнусность обвинения, за него ходят и хлопочут его товарищи, которые уверены в его невиновности и не боятся за него заступаться. Разговаривал с серьезным психологом. Она говорит: «Огромная проблема. Столкнулась в Питере, несколько ситуаций подряд. По разным мотивам мстят жены, обвиняя своих бывших мужей в приставаниях к собственным детям. Такой инструмент появился. И немудрено. Тренд такой и тема востребованная. Их и осудить толком не могут, потому что не за что. И отпустить боятся, потому что неправильно поймут. Плохо это».

Списались с Ольгой Романовой, они попробуют позаниматься. Прецеденты есть.

04.04.2014

Пришел здоровенный мужик, азербайджанец. «Я, – говорит, – скамейки сделал и цветы посадил у подъезда. А там, – говорит, – гости из Средней Азии бухают и мусор бросают. Понаехали, понимаешь».

11.04.2014

Пришли три тетушки. А мне с утра вкусный горячий манник принесли, я их посадил в углу чай пить. Они сидят такие довольные, и вдруг заходит женщина и начинает кричать. Еле разобрались. Оказывается, у них на улице ставили освещение, и она отдала припасенные деньги, чтобы ей столб поставили прямо напротив дома. Столб поставили, светло, как днем. В это время у нее умер муж. Хоронить не на что, все на столб потратила. Она насобирала денег на похороны, мужа похоронила, деньги надо отдавать. А взаймы ей никто не дает, потому что ей уже восемьдесят шесть лет, и она пришла ругаться ко мне по этому поводу. И для наглядности стала доставать все свои медали и удостоверения. В этот момент у нее выпала мелочь: пятак и два рубля. И заскакали по полу. А тетки, которые чай пили, как грохнули: «Деньги через край сыплются, а все, говоришь, денег нет». И давай хохотать. Бабулька хотела обидеться, сделала строгое лицо, но потом не выдержала и тоже стала смеяться. Мы ей отрезали большой кусок манника и как-то утешили.

Тут как раз зашел Николай Максимович. Он был лучший сварщик завода, у него была первая на Уралмаше машина «Жигули», а сейчас ему восемьдесят лет и он возглавляет танцевальный клуб «Огни Уралмаша». Они собираются раз в неделю и устраивают искрометные танцы. Большинству за семьдесят, а есть кому и за восемьдесят. Пока мы решали его вопросы, он познакомился со всеми бабульками, пригласил их на танцы, они все оживились и совсем-совсем не против.

18.04.2014

Женщина зашла. Семьдесят лет. Здоровенный фингал под глазом. Нос поврежден. Сын бьет. Тридцать три года, судя по всему, курит. Не работает. Живет на ее деньги. Женщина плачет: «Раньше-то хоть по лицу не бил! На вокзале ночую». Несколько раз писала на него заявление. Бесполезно.

Сижу ее слушаю, ищу решение, не хочу отпускать. Взял телефон сына. Нашел начальника участковых. Дал ей свой телефон. Нащупали еще несколько механизмов. Заступимся. Все решим. Очень сильно меня эта ситуация задела. Считаю, что если сын поднял руку на мать, то эту руку можно смело отрубить.

Вдруг увидел, что наш разговор слушают еще три женщины. Мама Юры, нашего реабилитанта двухтысячного года, который уже вообще закалывался, а сейчас нормальный парень, работает, дочка родилась. Но маме его все знакомо, и она до сих пор не отошла. А рядом сидит моя сотрудница, у который сын, обкурившись, вышел с пятого этажа. Они с бабушкой его поймали за ногу и несколько минут втаскивали обратно. Он даже самоубиться-то не собирался. Полетать хотел. Сам остался жив, а маму с бабушкой гнобит. Старухами делает и изгаляется. А рядом Лена наша сидит, у которой сын в две тысячи втором умер от передозировки. Подперла рукой щеку и молчит. Четыре женщины. Четыре истории.

25.04.2014

Девчонка пришла. Квартира родителей была на Чусовском. Трешка. Отец, мать, ей пять лет, и брату десять. И отец мать убил. Его посадили. Ее забрали одни родственники, а брата другие. Через год ее сдали в интернат. Когда она вышла, брат уже пришел из армии. Отец освободился и умер. Брат бухал и тоже умер. И от всей трехкомнатной родительской квартиры ей дали комнатку десять метров. Да еще и жить она там не может, потому что соседка не пускает. Вижу, что на девчонку столько несправедливостей с детства обрушилось. Сидит плачет. А она эту квартиру родительскую вспоминает, потому что там было солнечно, тепло, родители молодые и папа маму любил.

16.05.2014

Вот еще история. Девчонка, жила в общежитии. Познакомилась с парнем, вышла за него замуж. Жили у нее в комнате, она его там зарегистрировала. Оказался нарколыга. Познакомился с какой-то малолеткой и свалил к ней. Девчонка долго не горевала, вышла замуж за хорошего парня, родила ребенка и пять месяцев назад еще одного. Живут душа в душу. А того кретина, ее первого мужа, посадили за кражу. Он освободился и через суд восстановил право проживания в ее комнате. И сейчас, скотина, ходит и говорит: «Дайте пятьсот тысяч, и я откажусь». Они таких денег в глаза не видели, ну и просто обидно: с чего это вдруг? Но тут Сергей, наш юрист, включил голову, нашел зацепку, созвонились с прокуратурой. И нашли возможность отменить решение.

Я девчонку успокоил. Говорю:

– Представляешь, как тебе повезло, что его малолетка увела?

А она на полном серьезе отвечает:

– А я как в церкви – всякий раз за ее здоровье свечки ставлю.

23.05.2014

Пришла Вика. У нее четыре дочки. Старшая в школе, а троих привела с собой. Погодки: три, два, один. Дружные. Все давай с ними играть и конфетами кормить. Проблема простая: расселяют коммуналку, в которой она родилась и живет со всеми дочками, и дают ей отдельную двухкомнатную квартиру. Но у них накопился долг сто семьдесят тысяч. Дело в том, что в этой квартире было прописано очень много народу, никто не платил, кроме нее, а счета не разделяли. И теперь, если она не погасит долг, она не может переехать в двухкомнатную квартиру. Муж у нее работает на двух работах, и она пытается подрабатывать, но им никогда в жизни не рассчитаться. Если сейчас не сумеем решить этот вопрос, то придется собирать деньги всем миром. Тот самый случай.

30.05.2014

Рассказывает женщина:

– У меня была комната в Сысерти, я ее получила от завода. Потом я комнату сдала под отселение и с малюткой на руках уехала в Свердловск.

Тогда была такая практика: ты писал заявление, сдавал свою жилплощадь государству, ее передавали особо нуждающимся, а тебе через какой-то определенный срок предоставляли жилье большей площади, все, как в швейцарском банке, но еще надежнее. Было это в семьдесят шестом году. Квартиру ей никто не дал. Она пришла ко мне и говорит:

– Женя, мне некуда идти. Мне государство должно однокомнатную квартиру. Страна никуда не делась, комната моя никуда не делась, там живет человек, которому ее дали, я никуда не делась. Пусть мне отдадут мою квартиру.

Отвечаю ей:

– Я пока не понимаю, как это сделать. Это было в другом столетии, другом тысячелетии и в другой стране.

– Женя, страна та же самая, мы в ней находимся, там живут люди, которым ее дали, я вот перед тобой. Страна у меня, у женщины, взяла эту квартиру, и страна мне должна эту квартиру вернуть!

– Я боюсь, что страна вам квартиру не вернет.

Она вдруг посмотрела на меня спокойно и говорит:

– Женя, страна Крым вернула, так неужели она не сумеет мне вернуть маленькую однокомнатную квартиру?!

06.06.2014

Обратился председатель общества охотников. Рассказывает:

– У меня зам был, и два года назад он исчез. Два года стоит пустая квартира, никто его не видел и не слышал. Я, – говорит, – пришел в полицию написать заявление, что он пропал, – они не ищут. Пришел в прокуратуру – они не занимаются. Два года нет человека, и никому не интересно.

Будем мы заниматься.

20.06.2014

Девчонка из области. Освободилась в двухтысячном году, осталась без квартиры. Приехала в Екатеринбург, родила ребенка. Закончила училище, одни пятерки. Сама работает машинистом на башенном кране, зарплата хорошая. Сын учится в лицее, учится хорошо. Беда в том, что нет прописки и шансов на получение жилья тоже нет. Я не стал спрашивать, за что сидела, потому что понял, как только она зашла. А когда увидела, что я смотрю на нее внимательно, тоже догадалась.

– Да, – говорит, – все правильно. Я воровала еще. И проституткой была, но я сумела все бросить. Мне было очень трудно, но я из последних сил зацепилась. Сейчас уже просто в отчаянии, хоть все снова начинай.

Успокоил как мог. С временной пропиской решим. Ну и вообще вижу, где могу помочь. Понимаю, из какой глубины выбралась.

27.06.2014

Была у меня одна женщина, про которую можно писать книгу. Она работала на хорошем престижном месте в торговле. У нее было двое маленьких детей. Жили они в трехкомнатной квартире в центре. А потом у ее мужа свистануло, он полюбил дочку прокурора одного района и ушел к ней. И решил при помощи прокурора отсудить у жены квартиру. Она стала отбиваться. На нее возбудили уголовное дело по нескольким составам. Закрыли, выпустили, прекратили, снова возбудили. Потом все-таки осудили. Вся жизнь под откос. В две тысячи пятом она пришла ко мне. Мы максимально включились в эту историю, и я писал депутатские запросы в Генпрокуратуру, в Верховный суд. И случилось чудо: ее реабилитировали. Потом на нее снова возбудили уголовное дело. Но ее оправдал уже лично председатель районного суда. И вот она пришла ко мне. Уставшая, вымотанная. Говорит: «Женя, представляешь, я вышла на пенсию, и мне насчитали пять тысяч. Я ведь с девяносто пятого года толком не работала. Что мне теперь делать и как мне жить?» Вот так вот ни за что сломали человеку жизнь.

04.07.2014

Прямо с утра несколько беженцев. Один с Луганска – бывший милиционер, но, судя по всему, нормальный парень. И из Горловки мужик. Горловский на все руки мастер, двадцать восемь лет занимается швейкой, кроме того, умеет все делать по ремонту да еще и храм расписывал. Работа нужна. Мы с помощниками разошлись по углам большого кабинета, стали звонить знакомым насчет трудоустройства. Неожиданно всем дали добро, сейчас этому горловскому парню есть из чего выбрать. По милиционеру сложнее, но, похоже, тоже договорились.

Еще приходит много шахтеров из Донецка, Горловки, Макеевки. Они всю жизнь проработали в шахте, и у большинства даже прав нет. Для них тоже нашелся вариант. Такие вещи, конечно, все решаются с телефона. Все-таки есть огромный плюс в том, что прожил в городе пятьдесят с лишним лет и всех знаешь.

11.07.2014

По садикам куча проблем. Раньше в миллионном Свердловске было шестьсот одиннадцать детских садов, из них порядка ста городских, а остальные ведомственные. А сейчас в полуторамиллионном Екатеринбурге триста девяносто (до конца года еще четырнадцать откроется). Мест откровенно не хватает, при этом очень много внеочередников – прокуроры, судьи, военнослужащие, ФСКН, МЧС, МВД.

Сегодня пришла девчонка, ей надо, кровь из носа, дочку устроить. Потому что воспитывает одна и просто жить не на что. Пособие – девятьсот рублей. А дочка славная такая, Аня зовут, а я не ел ничего, и у меня стоят бутерброды с сыром, я протягиваю им и говорю:

– Угощайтесь.

И она движение сделала навстречу – и раз, остановилась, покраснела и говорит:

– Мы сыр не кушаем.

– ?!.

– Не привыкаем, дорогой – 450 рублей все-таки…

Я говорю:

– Да ладно, вы что?

А чтобы не стеснялись – съел вместе с ними.

18.07.2014

Воспитательница пришла. Сокращения начались. Там ситуация простая: есть указы президента, по которым должны получать, допустим, двадцать пять тысяч рублей. А работает пять человек, фонд зарплаты – сто тысяч. Им никто его не повысит. А указы выполнять надо. Поэтому одного увольняют, и указ президента выполнен. Уже в детских садах все меньше логопедов, физкультурных работников и т. д.

25.07.2014

Еще прием не начался, пришел хороший человек – профессор консерватории. Он родился на Брянщине. Когда началась война, на фронт ушел отец и семнадцатилетний брат. А его в сорок втором году вместе с матерью угнали в концлагерь. Потом мать угнали в Германию, а позднее, когда детей повезли на погрузку, машина подорвалась на мине, и он убежал. Вышел к партизанам, воевал в отряде имени Цыганкова, был связным. В сорок третьем его ранили, и он стал инвалидом II группы. В этот момент ему было тринадцать лет. У него есть орден Отечественной войны и разные медали, в том числе за освобождение Белоруссии. Он успешный человек, профессор, кандидат наук, лауреат международных конкурсов и т. д. И никогда ни на что не претендовал.

В две тысячи тринадцатом году ему позвонили из соцзащиты и сообщили, что ему назначена компенсация за инвалидность вследствие военной травмы в размере семи тысяч рублей. Ему было очень приятно. Компенсацию выплатили за апрель и за май, а в июне сообщили, что платить больше не будут, потому что он невоеннообязанный, не служил в армии, а в военных действиях не мог участвовать по возрасту (!). Ему стало обидно, и он написал в Министерство соцзащиты. Оттуда пришел странный ответ: «Вы были участником партизанского отряда, а мобилизации подлежали военнообязанные… Вам на момент объявления обязательной мобилизации 23-го июня 41-го года было 11 лет, следовательно, призыву на действительную срочную военную службу вы не подлежали до окончания Великой Отечественной войны…» И вот он сидит передо мной, человек, оказавшийся под немцами, побывавший в концлагере, воевавший в партизанском отряде, раненный в бою, оставшийся инвалидом (в справке из госпиталя, кроме ранения, указана еще и дистрофия), голос его дрожит, и он старается не заплакать. И самое главное – он ничего ни у кого не просил, ему предложили, и он принял это с достоинством как должное. А потом забрали. И конечно, это унижение и оскорбление.

01.08.2014

Зашла пожилая женщина. Они с мужем когда-то жили в бараке. Когда барак расселяли, им дали квартиру, а у них было два сына. Старший подрос, они оставили квартиру ему, а сами купили кооператив. Потом, когда в начале девяностых пенсии не платили, они оставили младшему сыну кооператив и уехали в деревню за сто сорок километров. Маленький домик, двадцать метров. Корову завели, курей и все такое. Как-то пережили. А потом муж умер, хозяйство она не потянула и вернулась в Екатеринбург к сыновьям. И вдруг обнаружила, что ее никто не ждет. У сыновей своя жизнь, и они ей не рады. Идти некуда. Король Лир, только наоборот. Вот такая вот история.

08.08.2014

Мужик сорокового года рождения рассказал, как в сорок третьем году на Кубани, в Красногвардейском, он, трехлетний, заболел воспалением легких и уже умирал, и немецкие солдаты привели своего врача, и врач его спас. Много помнит: и бои, и оккупацию, и как немцы отступали, и даже врача помнит, как в тумане.

15.08.2014

Уралмашевские пришли. Жители жалуются, что во дворе 27-й школы решено построить детский садик, и они готовы сопротивляться этому до последнего. А я 27-ю школу знаю, там территория огромная. Можно не один детский садик воткнуть без особого ущерба. И еще: если садик собрались строить, значит, в нем есть серьезная потребность. Я им говорю: «Ну, вам-то чем этот садик мешает? Ну, туда же дети пойдут». Не слышат и стоять готовы до конца. С другой стороны, если бы садик там был и его собирались бы убрать, люди точно так же встали бы на его защиту. Съезжу вечером посмотрю. Когда раньше жил на Культуры, у меня во дворе садик был. А уралмашевцы детей приводят в садик к половине восьмого. И вот утром, полвосьмого, вдруг слышишь: птички за окном галдят, весело так поют и чирикают. Выглянешь, а это вовсе не птички, а дети на участке бегают. Если не знать, что это маленькие детки кричат, то точно – птички.

22.08.2014

Человек воевавший, раны, ордена, под девяносто. Рак желудка, последняя стадия. Из больницы выписали домой. Вставайте, говорят, на учет в поликлинику. Сын обратился: «Помогите!» Договорились, решили. Положили его, ухаживают. На двадцать первый день запас жизни еще есть.

Сын пришел:

– Что делать дальше?

Я говорю:

– Ну, выпишут – переведем куда-нибудь. – И спрашиваю: – Может, в хоспис тебе его?

Он говорит:

– Нет, я отца родного в хоспис не отдам. Буду с ним до последней минуты. Он очень хочет дожить до Девятого мая, надеть все ордена и выйти на парад. Это будет последний парад.

29.08.2014

Женщина в сорок пять лет развелась с мужем и переехала из Москвы в пригород Екатеринбурга. Познакомилась с мужиком на десять лет моложе и вышла за него замуж. Он верующий, такой простой и честный. А она очень хотела ребенка, но никак не получалось. И они решили усыновить. Вот однажды накупили всяких фруктов и пошли в детскую больницу. Заходят, и вдруг навстречу им трехлетняя девочка хромает. Увидела их и закричала: «Папа, папа!» Обняла его за ногу и замерла. Он жене говорит: «Ну-ка, подержи арбуз». Поднял девочку, она обняла его за шею и прижалась щекой. И сопит. Он жене говорит: «Все, эта наша». А жена: «Так у нее ДЦП!» Но он стоит на своем: «Все, это наша дочь». И они спрашивают медиков: «Чей ребенок?» Те отвечают: «Ничей, живет здесь, мать бросила». Они сказали: «Мы забираем». Все обрадовались. Через какое-то время оформили усыновление. И ни разу не пожалели, живут очень дружно. Недавно жена взяла кредит пятьдесят тысяч и купила компьютер. Потому что девочка любознательная и хорошая. Они сделали ее счастливой, и она сделала их счастливыми.

05.09.2014

Ввалились цыгане. Сам барон и с ним еще. С порога:

– Женя, ты нас знаешь, мы наркотиками не торгуем.

Говорю:

– Конечно, знаю, поэтому с вами и разговариваю.

Это бессарабские цыгане, и старший у них Дица. Приехали они лет шестьдесят назад. Несколько домиков купили. Лачуг понастроили. Вот такая нахаловка получилась семей на сто пятьдесят. Женщины у них гадали, а мужики все по металлу: кузнецы, лудильщики, паяльщики. Беда в том, что город расширяется и почти вся эта нахаловка, которая идет вдоль Московского тракта, уйдет под снос. И вот пришли разговаривать. Дица говорит:

– Женя, мы за эти годы многого добились: наши женщины уже не гадают, парни не воруют, мы живем своим трудом.

– Михаил, они же так совсем гадать разучатся! – говорю.

А он:

– Ну и хорошо, наши дети в школах учатся, мы сами работаем, хватит уже по миру с протянутой рукой.

12.09.2014

Старик, восемьдесят девять лет. Но в глазах огонь и рукопожатие твердое. Бледный только немножко и изможденный. Одинокий. Жил в пансионате в отдельной комнате. Познакомился там с женщиной восьмидесяти пяти лет. Ему показалось, что она находится в расстроенном душевном состоянии, он решил ее утешить, завязалась дружба, которая перешла в более серьезные отношения. И он привел ее к себе в комнату. Они стали жить вместе. Но, согласно правилам внутреннего распорядка, это недопустимо. Их попытались разделить. Тогда они заперлись в комнате и отказались выходить даже в столовую. Держались несколько дней. Никто их не мог оттуда выманить ни уговорами, ни посулами. Но долго так не продержаться, и он сегодня совершил героическую вылазку. Приехал к нам. Держится очень достойно. Разлучаться со своей женщиной не собирается. И пусть весь мир отдохнет. Конечно, мы со всеми договоримся и им поможем. Вот какой хороший человек к нам сегодня приходил.

19.09.2014

Пришли люди со станции Путевка. В тридцатом году туда привезли ссыльных и раскулаченных и выбросили на снег. Они закопались, перезимовали. За весну-лето нарыли землянок, половина как-то выжили. Затем из чего ни попадя налепили себе хибар. Такие городские трущобы у нас называют «шанхай» или «нахаловка». Потом, во время войны, прямо возле этой нахаловки разгрузили эвакуированных. Местные помогли им выжить. Понастроили лачуг, работали на станции, на карьере да на ДОКе. Так и прожили всю жизнь. Ни земля, ни жилье ни у кого никогда не были зарегистрированы. Потомки первых уже несколько поколений – как в безвоздушном пространстве. Самовольная застройка. А у них там худо-бедно какое-то самоуправление. Все разных национальностей, между собой не ссорятся. Тысяча четыреста человек. Что я только не делал, уже и в Генпрокуратуру, и везде! Никто не может узаконить. Дикая ситуация!

26.09.2014

Некоторое время назад появился у нас молодой парень, Слава. Нормальный такой.

– У меня есть бизнес мало-мальский, деньги какие-то идут, машина есть, хочу быть помощником.

А Степан говорит:

– Так уже есть помощник – это я!

Парень ему:

– О, тогда я буду у вас помощником.

И сел в уголке.

В тот день как раз пришла женщина, которая сама по себе хорошая, но характер у нее немножко вздорный. И говорит:

– Женя, я в квартиру попасть не могу.

Мне было некогда, потому что народу много. И мы посадили ее в уголок пить чай. Наконец все закончили и уже собирались идти, а она вдруг говорит:

– Женя, ты про меня не забыл? Мне ночевать негде.

Это уже серьезно. Ты не можешь закончить и уйти, если перед тобой стоит пожилой человек, которому некуда пойти ночевать. И вдруг я смотрю, в уголке сидит Слава, помощник помощника, который на протяжении десяти часов сидел в углу и никак себя не проявил. Говорю ему:

– Слава, вот очень серьезное и ответственное дело. Забирай Ирину Викторовну, вези ее домой и сделай так, чтобы она открыла дверь.

И Слава поехал. Отзванивается через полчаса.

– Ей полный замок спичек натолкали, открыть невозможно. Добрые соседи!

Говорю ему:

– Слава, я не знаю, прояви солдатскую смекалку.

В результате Слава вызвал «Сову», договорился. Дверь открыли, а потом еще сумел замок наладить. То есть достойно поставил точку. Видимо, вошел во вкус и уже сегодня с утра весь день помогает вести прием. Так и живем.

03.10.2015

Женщина тысяча девятьсот двадцать девятого года рождения пришла хлопотать о компенсациях. Разговорились. Ее отец воевал в Гражданскую, а потом закончил курсы агрономов и техникум, стремился к мирной жизни и был единственным дипломированным агрономом в Куяшском районе Челябинской области. В тридцать седьмом году было большое групповое дело, по которому расстреляли двадцать одного человека, из них одиннадцать священников, кого-то из сельсовета, председателя, главного агронома. Она помнит, как за отцом пришли, он успел ее взять на руки и прижал к себе, шепнул ей, маленькой дочке, на ухо: «Запомни на всю жизнь – я ни в чем не виноват». И она стояла и смотрела, как его уводили. А потом исчезла мать, и она попала в детдом.

Работала всю войну, как, в общем-то, и все. Да и позднее жизнь не баловала. Там, в Челябинской области, своя история. Когда в тридцать седьмом, в августе, спустили разнарядки по всем областям, сколько брать по первой категории (подлежащие расстрелу), сколько по второй, многие начальники УНКВД стали запрашивать разрешение на увеличение квот. Им показалось мало, и они проявляли рвение. Ну, встречные планы сверх плана. По просьбе начальников, увеличили квоты многим областям, в том числе и Челябинской. И вот когда в тридцать восьмом году этот раскрутившийся кровавый маховик как-то остановили, то Челябинская область почему-то осталась в стороне, и эти квоты понемногу продолжали выбирать вплоть до самой войны.

Кстати, за один день на прием пришли несколько детдомовских двадцать девятого, тридцатого и тридцать первого годов рождения. Одна не знает, как оказалась в детдоме. Вот такое эхо.

10.10.2014

Девчонка с Шефской. Комната в бараке шестнадцать метров, система коридорная. И в этой же комнате отгородили прихожую и кухоньку. Живут впятером на девяти квадратах. Она, муж и трое детей. Младшему семь месяцев, а старшему пятнадцать, он колясочник. В четыре года поехали с бабушкой в деревню на Новый год, вышли с электрички, и в пяти минутах ходьбы от дома у бабушки остановилось сердце, и она умерла. И он, четырехлетний мальчик, всю ночь сидел с ней в снегу, пока его утром не нашли. Ноги ампутировали. В очереди стоят с восемьдесят четвертого года. Жить там невозможно, туалет один на семнадцать комнат. Сосед с открытой формой туберкулеза. И ничего, живут как-то, не сдаются.

Начали работать сразу по всем направлениям. По сыну будем решать с протезированием, но там только после наращивания. По жилью занимаемся. А самой насущной проблемой оказалось засилье крыс. Очень боится, потому что к маленькому в кроватку заскакивают. Несколько часов занимались.

17.10.2014

Зашла девчонка, родом с Украины. С двухтысячного года живет в России. Одну дочь привезла с собой, другую родила здесь, а третий ребенок приемный. Так вот, российское гражданство есть только у приемного. Пятнадцать лет на нелегальном положении. И работает нелегально. Просто специалист хороший и человек добрый. А тут уже вообще край. Сразу же включились, алгоритм понятен. Но вообще сильно – с тремя детьми пятнадцать лет на нелегальном положении.

24.10.2014

Невероятная история. Зашла женщина пожилая, а с ней совершенно седой, переломанный и притихший мужик. Я думал, ему лет восемьдесят. Оказалось, шестьдесят. Жили в однушке на Онуфриева. Он, жена и сын. Квартира его. Заработал. А потом жена умерла. Погоревали, конечно, а потом сын решил жениться, привел женщину, она родила. Тяжело в однушке, и сын говорит: «Папа, давай квартиру продадим, я тебе комнату куплю, а мы с женой дом купим». Отец, простодушный мужик, согласился, заключили сделку в агентстве «Новосел». Сын написал гарантийное письмо, что сразу же после сделки купит отцу комнату. Все получилось. И после продажи квартиры мужик своего сына не видел больше ни разу. Первый год он еще приходил в «Новосел» и, смущаясь, спрашивал: «Там это, того, сын обещался комнату купить, не купил еще?» Потом агентство съехало. Мужик забомжевал, потому что пойти ему было реально некуда. А какая жизнь у бомжа? Там обморозился, там избили и два раза просто поджигали. Добрые люди помогли ему выиграть суд. Есть решение от две тысячи восьмого года. Но прошло уже несколько лет, и приставы еще не пошевелились. Как показывает практика, судебные приставы работают очень избирательно.

Как-то в морозы он пришел на прием, и мы сумели договориться с ночлежкой. Там в восемь вечера запускают, а восемь утра выгоняют на улицу. Ну хоть как-то решили. А я его спрашиваю:

– Почему вы тогда-то не рассказали мне про эту ситуацию?

А он мне отвечает:

– Так стыдно – сын ведь родной!

Ох ты, бедолага. Включились. И по вещам надо будет помочь, и по медицине (уже решили и договорились). И конечно, попытаемся повлиять на ситуацию. Если честно, я таких историй по работе еще не встречал. Она поражает какой-то безоглядной примитивной подлостью.

31.10.2014

Заходит Николай Афанасьевич и говорит:

– Женя, кризис! Зачем на улицах столько света?! Надо экономить. Распорядись, чтобы свет гасили в десять вечера.

Я говорю:

– Николай Афанасьевич, миленький, так ведь некрасиво без света. К тому же люди не спят, в городе ночная жизнь.

Он отложил костыли, поднял руки и произнес:

– Красота и экономия – вещи разные, а ночная жизнь пусть проистекает на кроватях.

07.11.2014

Сегодня восемьдесят пять лет екатеринбургскому трамваю. Решение Думы было в тысяча восемьсот девяносто шестом году, ровно через тридцать три года – седьмого ноября тысяча девятьсот двадцать девятого – трамвай пустили. И ходил он от Цыганской площади (Южная) до вокзала. Сегодня все ветераны трамвайного движения и работники ТТУ собрались, и мне надо было их поздравить. А у меня полная приемная народу. Я выскочил в последний момент, поднялся на сцену и перед вручением грамот рассказал, что помню, как мы были маленькие и зачем-то, хоть убей – не знаю, откручивали от кассы свинцовые пломбы (на хрена?!), тогда кондукторов не было, бросали три копейки и сами отрывали билет. Над кассой было написано: «Совесть пассажира – лучший контролер». Еще зачем-то раскладывали на рельсах гвозди и, когда прошел трамвай, собирали. Зачем?! И ездили с открытыми дверями. На новых трамваях ездили на колбасе. В общем, покаялся. Вспомнил еще, что, когда с семьдесят восьмого на семьдесят девятый год ударили морозы до минус пятидесяти трех, по городу ходили только трамваи. Они потом все облупились. Сказал еще много благодарных и добрых слов и очень искренне поздравил.

А пока все это рассказывал, анекдот вспомнил. Со сцены, конечно, рассказывать не стал, а вам расскажу.

Один мужик другому хвалится: «Ух, какой сон мне приснился! Будто подарили мне на день рождения трамвай, и я на этом трамвае ночью, один, по пустому городу гоняю туда-сюда. Вокруг никого, огни горят, ветер свищет…» А другому обидно стало. «А мне, – говорит, – сон приснился, что ко мне ночью пришли Мэрилин Монро и Брижит Бардо. И я уже не могу, а они все пристают…» Первый аж взвыл: «Так позвал бы меня!!!» – «Так я звонил, а соседи говорят: “Его нет! Он по ночному городу на трамвае гоняет туда-сюда!”»

14.11.2014

Женщина в две тысячи девятом взяла кредит и купила помещение на первом этаже нового дома. Сделала там парикмахерскую и салон красоты. Десять человек работают, клиенты уважают. Бизнес развивается. Тем временем дом заселился полностью, и начальник ТСЖ (двадцать пять лет в суде отработал) решил поставить вокруг дома забор. Забор поставили. Бизнес убили. Все закрывается. Владельцы разорены. Десять человек на улице. Ищем все возможности решить вопрос. Это не единичная история. По ощущениям, некоторые из жителей дома, ставя забор и обрушивая чей-то нехитрый бизнес, испытывают при этом трудно скрываемое злорадство.

21.11.2014

Один парень пошел вечером за пивом. Когда возвращался домой, встретил друга на Московской. Ну, какого там друга, так, знакомого. Разговорились. Вдруг подъезжают пэпээсники. Друг перепугался, достал из кармана пакетик и говорит: «Слушай, убери к себе. Тебе ничего не будет, а у меня условное». Ну, тот взял пакетик и положил в карман. Привезли в отделение, обыскали. Естественно, нашли. JWH (спайсы). Самый раз на вторую часть от трех до десяти. Он сначала не понимал, что происходит. Говорил: мое! А когда предъявили обвинение и направили дело в суд, до него начало что-то доходить.

И вот они пришли вместе с мамой. Мама рыдает. А ему, болвану, тридцать два года, и до этого случая он даже в милиции ни разу не был! Я выспросил у него все подробности и вижу, что он не врет. И от этого еще обиднее. Этот знакомый, который его попросил, оказался мой знакомый тоже. Фамилия у него Жилин, а прозвище Китаец, потому что он сидел в китайской тюрьме и выучил там китайский язык. Когда-то он был у нас. Вошел в доверие и стал привозить реабилитантам наркотики. Мы его быстро просчитали. Ну а как еще с предателями? Потом все затянулось, и, видимо, за какие-то услуги он получил условно и остался на свободе. Удивительной гнилости тип, что, в общем-то, продемонстрировал еще раз. И вот сидит передо мной этот парень, и мне совершенно понятно, что он кретин, но к наркотикам действительно не имел никакого отношения. Постараюсь ему помочь, тем более понимаю, как это сделать. Что-то уже подсказал, и какие-то шаги мы предприняли. Успокоил мать как мог, а ему говорю:

– Вся эта история началась со слов «Я пошел за пивом». И еще: наркоман другом быть не может.

28.11.2014

Зашли Владимир Андреевич Пелепенко с Женей Тамплоном. У Владимира Андреевича самое большое в России собрание минералов. Его выселяют из «Большого Урала», и он уже несколько лет ищет помещение. Поговорили. Вроде бы наметили вариант. Уже когда он уходил, я ему сказал:

– Владимир Андреевич, у меня тоже самое больше собрание в стране по наиву, и я сейчас договариваюсь с городом о помещении под создание Музея наивного искусства. Сделаю и передам городу.

Он посмотрел на меня так серьезно и говорит:

– Знаешь, а я не готов. Я этой власти не верю.

Тоже позиция.

05.12.2014

Входит бабуся. Полуслепая-полуглухая, но стойкая, с запасом жизненных сил. Работала всю войну. Ее парень вернулся с фронта в сорок седьмом, и они поженились. Он из-за ранения не мог иметь детей. А они очень хотели. И уже пожилыми в восьмидесятом году взяли девочку в детдоме. Эта девочка родила им внучку, а внучка стала наркоманкой. И жила у бабушки с дедушкой, родила двоих сыновей. Одному семь, другому год. Не так давно ушла из дома и исчезла. И кто знает, или на притоне зависает, или в больничном морге неопознанная лежит. А прабабушка с двумя внуками, и ей уже за девяносто. Она стала звонить везде. К ней пришла опека, и детей забрали. Один в «Отраде», а другого в больничку с ангиной увезли. И она не знает, где внучка, и хочет забрать правнуков. Горько плачет. Пока не знаю, что делать. Наводим справки.

12.12.2014

Женщина родом из деревни Болдашка Туринского района. В сорок первом отец ушел на фронт. Остались они: бабка, дед, мать и четверо детей. Старшему восемь, младшему месяц. Огород большой, сорок соток. С него и жили. Отца убили под Днепропетровском в сорок третьем. Председатель колхоза распорядился десять соток от огорода отрезать. Вроде как одним едоком меньше. В тринадцать лет приехала в Екатеринбург одна, пять лет жила в няньках. Потом окончила институт, замуж вышла. Есть сын и две внучки. У одной внучки сын занаркоманил и повесился, а у второй в СИЗО сидит за наркотики. Говорит: «У меня подруга была, пятьдесят лет дружим, я ей на огороде помогала всегда, и она всегда со мной делилась картошкой, морковкой. А теперь не может делиться, самой не хватает. Мне бы, – говорит, – огородик маленький, я бы, – говорит, – сама сажала, сама бы убирала. Глядишь, и прокормились бы». Посмотрю, чем помочь. Вдруг понял, что эта история начиналась с огорода и заканчивается огородом.

19.12.2014

Пришла женщина, ветеран труда. Квартира общей площадью сорок семь квадратных метров, из них полезной – тридцать и два квадрата. Живут она, дочь, внук с женой, внучка и три правнука. Условия невыносимые. Просит выделить ей отдельное жилье, чтобы хоть остаток жизни спокойно пожить. Сейчас таких обращений перед Днем Победы будет все больше. Старики буквально воспринимают публичные заявления и обещания и пытаются использовать последний шанс.

26.12.2014

Зашла девушка Оля, у нее четверо детей. Три мальчика и девочка. Младшему год и десять, старшему шесть. Старший, Серега, с ней. Хороший парень, застенчивый и немножко бледный. У него болезнь Пертеса, разрушается тазобедренный сустав. Ему велено ходить на костылях, но иди заставь шестилетнего мальчика передвигаться на костылях, когда все дети так бегают. Там действительно беда, работать у нее нет возможности, жить не на что, надеть нечего и есть нечего. Все дети от мужа. Муж работал в Северном депо, и у него случился роман с одной женщиной из Южного депо. Он ушел из дома к той женщине и через некоторое время там и повесился. Разрывался, видимо, сердце не выдержало. Пока решали все вопросы, я с ней разговорился. Она говорит: «Конечно, без мужика плохо. Я знакомилась со старыми уже, с пятидесятилетними. Но они как узнают, что у меня четыре ребенка, – бегут без оглядки. А я тоже так, без любви, не могу, мне надо, чтоб по-настоящему».

16.01.2015

Обратился мужик из Асбеста, известный предприниматель, большая хорошая пекарня, сорок человек народа работает. В десятом году его вызвали в милицию и показали повестку из города Грозный, где указывалось, что ему надлежит прибыть к следователю. Начальник полиции говорит: «Все серьезно, надо ехать». Оказывается, когда-то этот мужик купил машину, а потом продал, а потом она как-то попала в Грозный, и обнаружилось, что там номер перебит. И вот его вызывают. Он как честный человек поперся в Грозный. Пришел к следователю, его взяли в плен, переломали и держали два года. Родня с ног сбилась, его разыскивая. Через два года выпустили. Приехал домой оборванный, переломанный. Еще два года лечился. Пока сидел в Чечне, оттуда к жене приехал какой-то адвокат и за решение вопроса вытащил все деньги, которые только мог. Бизнес его за эти годы залез в долги и захлебнулся. И вот он сидит и говорит: «Ничего у меня не осталось. Как каток по мне проехал. В Чечне даже справку не дали, что я два года у них просидел, как будто и не было ничего. (Какую справку?! Радуйся, что живой!) Пишу во все инстанции. Я, – говорит, – знаю полпреда президента Игоря Холманских еще по Тагилу. Написал ему письмо, но ему, наверное, его не показали». Кавказский пленник. Хочет уезжать из страны.

23.01.2015

Много людей приходило по поводу регионального фонда капитального ремонта. Вообще история с этим фондом и его руководством достаточно мутная. Люди, особенно пожилые, отказываются платить туда деньги. Но как только возникает задолженность, пожилым пенсионерам перестают платить субсидии, а она больше, чем платеж в фонд. Поэтому платят.

30.01.2015

Светлана Павловна фунфурики принесла, типа лосьон для дезинфекции рук. Один боярышник, другой перцовый, третий медовый и т. д. Сто граммов, семьдесят пять градусов, раньше стоили по тридцать, а теперь по двадцать – конкуренция высокая, скоро, видимо, будут бесплатно раздавать. По данным БСМЭ, в две тысячи двенадцатом году в Екатеринбурге отравлений алкоголем было двести три, в две тысячи тринадцатом – триста сорок семь (!), а в две тысячи четырнадцатом – четыреста пятьдесят семь (!!!). Надо понимать, что это непосредственно отравления. Смертность от употребления гораздо выше при той же прогрессии. Думаю, что так же выглядит кривая преступлений, совершенных в состоянии алкогольного опьянения.

06.02.2015

Попал ко мне на прием здоровенный парень. Женя зовут. На левой руке партачки, тату на скорую руку. Бэкграунд ясен. Лицо открытое, без подвоха.

– Я освободился недавно.

– Вижу, а за что сидел?

– 161.2. Грабеж. Дали год и семь особого.

– Зачем?

– Да пьяный был, – говорит. – Так-то не бухаю, а тут бабушку похоронил, выпил и набарагозил. До этого жил хорошо: жена молодая, сынок только родился, чуть подрос, смешной такой, Вячеславом назвал, квартиру на Химмаше купил, отремонтировал… Отправили меня в Харп. Пока сидел, мать умерла. Поплакал, конечно. А тут жена пишет, что пришла опека, ребенка забрали. Соседка написала заявление.

– Ну, причина-то какая-то была?

– Да не было особой причины, конфликт был. С моей биографией-то кто там будет разбираться? Я освободился и сразу же домой. Поехал в детдом ребенка забирать, а его уже отдали в приемную семью в Первоуральск. То есть забрали в декабре тринадцатого, а весной четырнадцатого уже отдали. И он уже почти год у чужих людей. А я жену даже ругать не стал, потому что у нас с ней общее горе. Для меня мой сын – смысл жизни. Я и сам всю жизнь зарабатывал, и родителям, своим и ее, помогал. Ну не могу я, чтобы моего сына забрали и отдали чужим людям.

Я сижу и думаю. Те люди ему уже и вовсе не чужие, а самые родные. И что делать в этой ситуации? Оставить все как есть? Или всеми силами включиться и помочь ему забрать ребенка? Имею ли я право решать и вмешиваться? Или сказать ему: «Иди, это твои проблемы»? Вот думаю.

Позвонил работодателю его, поговорил. Отзываются о нем хорошо. Совершенно точно, что он за ребенка будет бороться.

Вот как все разрешилось. Муж с женой, им за сорок уже, своих детей нет. И бабушка, для которой Славик – внучок. И стоит Слава маленький, мишку в руках держит. Женя присел на корточки и шепотом говорит: «Ты меня узнаешь?» Слава посмотрел и сказал: «Да, ты мой папа». Он взял его на руки, прижал к себе, и все вопросы были решены. Люди хорошие. И они договорились, что время от времени будут брать Славика на выходные. Очень жаль им было со Славиком расставаться. А с другой стороны – парень отца нашел. Порадоваться можно. Вот такая улыбка сквозь слезы.

Сегодня Женя пришел к нам со Славиком, держит его за руку, не отпускает. Славик любознательный, тут же зефиренку съел. На отца очень похож.

Говорю ему:

– Женя, это тебе подарок судьбы – последний настоящий шанс в жизни.

Поговорили обо всем. Потом Женя очень быстро и умело Славика одел, и они поехали домой. Отец и сын. Я уже на пороге говорю:

– Женя, сведи партачки, несолидно.

А он так с досадой:

– Да я понимаю, займусь.

13.02.2015

Женщина пришла хорошая, ветеран труда, библиотекарем работала.

– Мне, – говорит, – надо памятник поставить свекру до девятого мая. А то совсем могилка неказистая.

Рассказала. Мужев Леонид Федорович, два ордена Красной Звезды, в сорок третьем году попал в окружение, оказался в плену, бежал три раза, один раз из-под расстрела, был в концлагерях на территории Польши, в конце войны сидел вместе с американцами и англичанами. Рассказывал, что наших кормили бурдой из брюквы и эрзац-хлебом из глины и опилок, американцы и англичане получали посылки и всегда с нашими делились, до конца жизни вспоминал с благодарностью. Вернулся в сорок шестом году с открытой формой туберкулеза. Лечился, преподавал в училище на Репина. Хранил сложенный вчетверо листочек из лагерной подпольной организации, это была записка, написанная кровью. Умер в семьдесят шестом году. А бесплатного памятника от военкомата ему не полагается, вот если бы он после девяносто второго умер, тогда – да, а так – нет.

20.02.2015

Парняга зашел. Здоровенный, добродушный, чуть не плачет. Жил в Кольцово. Учился в железнодорожном техникуме, потом поступил в университет путей сообщения, от слесаря в депо дорос до помощника машиниста и работу свою любил. Работали в три смены, устали, недосып хронический, встали у депо в тупике и закемарили в креслах. Хорошие сны снились… Подкрался ревизор и сфотографировал. И уволили обоих по 81-й статье за однократное грубое нарушение. Оба всю жизнь на дороге. По призванию. Сидит, чуть не плачет. Двое детей, перед людьми стыдно. Уволен по статье (!). Судиться с Железной дорогой?! Нереально.

Я, конечно, постараюсь помочь.

Вдруг вспомнил, как председатель правительства РФ заснул один раз на заседании, потом еще – и ничего, не уволили.

27.02.2015

Зашел парень за руку с отцом. Отец странный, не видит, куда идти. Оказывается, у них давно умерла мать, и они всегда жили вдвоем. Захар – известный авиамоделист, мастер спорта, чемпион России. Отец его сильно заболел и уже умирал, Захар его выходил. Но отец в результате осложнения стал слепоглухонемым. И еще у него тяжелая форма диабета. А Захар всю жизнь мечтал быть летчиком и поступил в Краснокутское летное училище, что под Саратовом. Но отца же не бросишь. Он взял его с собой, снял там квартиру, учился на дневном, работал на двух работах и ухаживал за отцом. И так три года. Отца все время держит за руку, пальцы на запястье, тактильное общение, разговаривают нажатиями и друг друга понимают. Весь вопрос в том, что Захар всю жизнь мечтал быть летчиком и хочет летать, а с улицы попасть очень сложно. Я постараюсь ему помочь. Его отец взял меня за руку и пытался что-то сказать. И когда они ушли, у меня осталось ясное понимание, что он точно будет летать и точно никогда не бросит отца.

06.03.2015

Девчонка пришла и сынок с ней, веселый, любознательный парень около трех лет. Пока решали ее вопросы, разговорились. Оказывается, живет одна, с мужем рассталась, потому что бухал. И продолжает бухать, но когда встречается с сыном, то старается быть трезвым. Я спросил, как фамилия. В разговоре открыл фейсбук и нашел его. Смотрю – у него фотки сына. Открыл, показал парню, а он там голубей кормит. Он так обрадовался, узнал себя на фотке, прижал телефон к себе и улыбается:

– Это мы с папой гуляем!

И я понял, что он отца очень любит и по нему скучает. Я тут же списался с его отцом, попросил, чтобы он ко мне зашел. Мы с ним сели в кабинете. По нему было видно, что бухает.

Я ему говорю:

– Смотри, ты, конечно, можешь пить, сколько влезет, но ты должен в этот момент вспоминать своего маленького сына, который тебя очень любит, и понимать, что ты бухаешь за его счет. Ты взрослый, я не хочу читать тебе лекции, это твоя жизнь, но ты можешь пропить и его жизнь тоже.

Надеюсь, что он меня услышал.

13.03.2015

Несколько месяцев назад была на приеме девчонка беременная, Анфиса. Плачет: мужу дали восемь лет лишения свободы, строгого. Двадцать восемь лет парню, один воспитывал троих малолетних детей от первого брака. Старшему семь, младшему пять. Работал охранником в «МегаФоне» на Малышева, 122. Учился в Лестехе. В один из дней в салон залетел нарколыга, сбил два монитора, бросился на продавщицу. Пытались скрутить – расшвырял нескольких человек и бросился по салону все крушить. Он его догнал, несколько раз ударил дубинкой, сбил с ног, ну, видимо, и попинать успел в горячке. Тот еще упал спиной на лестницу и через некоторое время умер. И вот парню дали восемь лет строгого. Кого винить? Понятно, что нарколыга не упоролся бы – не зашел, и ничего бы не было. А так трое маленьких без отца без матери растут, еще один ребенок родится без отца, кредит, который на адвоката брали, надо выплачивать. Договорились с Сергеем Колосовским, что он это дело посмотрит. Все включились. Сделал публикацию в Znak.com. Ольга Романова («Русь сидящая») стала заниматься. Сергей Колосовский разбирался. Адвокаты работали. Договорились с «МегаФоном». Они написали встречное заявление. И вот сегодня Колосовский отзвонился. В апелляции приговор суда отменен, и Жуков выйдет на свободу. Через некоторое время позвонила Анфиса. Еще сама поверить не может. Смеется и плачет одновременно.

20.03.2015

Зашел Сева. Он года два назад в одном торговом центре врезался лицом в стеклянную дверь. Сломал нос, оглох на одно ухо и утратил веру в людей. И вот с этого момента судится с торговым центром. А поскольку весовые категории несопоставимые, ему судиться никто не советует, и говорят, что еще легко отделался. Он уже от отчаяния зашел в приемную Медведева и рассказал им свою историю. Они говорят: «О, это очень серьезный случай, вам надо в приемную Путина!..»

27.03.2015

Девчонка, азербайджанка, девятнадцать лет, красавица. Родители хотели выдать замуж по своим обычаям и мужа уже подыскали. А у нее, видимо, какие-то свои планы уже были, и она из дома сбежала. Родители подали в розыск. Ее поймали и привезли домой, у нее родители отняли документы, и она снова сбежала. Ее снова задержали, но она устроила скандал, сказала, что она уже взрослая. Ее не задержали. И вот она без документов, жить негде, паспорт надо восстанавливать. Спрашиваю ее:

– Может быть, идти к родителям сдаваться? Объяснять им, разговаривать.

Только глазами сверкнула.

– Никогда! Они там в каменном веке живут. И слушать не будут, выдадут насильно.

Ох уж эти законы гор! В прошлом году приехал азербайджанец из Тагила, чуть не плачет. У них в Тагиле есть один серьезный предприниматель, тоже азербайджанец. И сын с другом похитили дочь этого азербайджанца, которому они приходятся дальними родственниками. Жениться на ней путем похищения собирался друг. Так ему за эти устремления вмонтировали десятку. А самому парню так, по-родственному, дали всего шесть. Удивительные люди. Им надо все и сразу. Может, попробовали бы сначала поухаживать.

Вот к нам сегодня парень пришел на коляске с ДЦП. У него жена тоже инвалид, с палочкой ходит. Он с ней в клубе на ВИЗе познакомился. Родители ее против были. Так он четыре года за ней ухаживал и потом, по договоренности, умыкнул ее прямо на коляске. Год скрывались. Потом пришли к родителям, повинились, а те уж и не чаяли увидеть, обрадовались, простили, перегородили комнату шкафом. И они там сейчас живут за стенкой и счастливы.

03.04.2015

Пришел таджик, здоровенный парень. С ним жена и двое маленьких детей. А на самом деле детей четверо, просто двое старших в школе. Он гражданин России, все четверо детей тоже граждане России, у жены вид на жительство. Были зарегистрированы на Краснокамской. УФМС регистрацию отменила. И вот враз остались без детских пособий. Естественно, возникли вопросы в школе, и на работе у него, если узнают, уволят сразу же. И официально я ему помочь ничем не могу, а неофициально – попробуем.

Так и живем.

10.04.2015

Парень пришел, стройкой занимался. Заказчик не заплатил, ему необходимо было рассчитаться с рабочими. Тут подвернулся один пронырливый юрист, предложил найти денег под залог квартиры. Всего миллион восемьсот под сто процентов годовых. Деться некуда, взял деньги, чтобы рассчитаться с рабочими. Сколько-то месяцев отдавал проценты, а потом стройка встала вообще и заказы исчезли. И юрист квартиру продал. И вот он пришел ко мне. Совершенно обычный парень, трудяга, простоват и доверчив, вообще без подвоха. Понимает, что произошло что-то страшное, а до конца не осознает. Я, чтобы его в чувства привести, спрашиваю:

– Сколько ребенку?

– Год и четыре.

– Представь себе, что этот юрист отнял квартиру не у тебя, а у него, а он совершенно беззащитный и этого даже не понимает.

Смотрю, а у него слезы текут и молчит. В общем, начали действовать. Попытаемся справиться. И даже выбора нет.

17.04.2015

Зашла женщина, шестеро детей. Старшему двадцать два, он служит. Живут вшестером в однушке, тридцать метров общей. Старшей дочери восемнадцать лет, а младшему десять месяцев. Робеет, история простая: и тесно жить, и не на что. Я смотрю по справке и спрашиваю:

– Отцы разные?

Она смутилась и говорит:

– Три раза замужем была.

– Дети дружные?

Она аж лицом посветлела:

– Очень дружные, добрые дети, старшие помогают, очень хорошие дети. С мужьями вот не очень повезло. Первый пьяница был, а другой наркоман оказался.

Говорю ей:

– Бывает, зато дети хорошие.

А она мне:

– Я боялась к вам идти, думала, вы меня осудите…

Думаю: да миленькая ты моя!..

24.04.2015

А потом Апполинария Георгиевна пришла. Им с мужем под девяносто, оба труженики тыла. Живут без телевизора. Черкнул в твиттер, спросил, хочет кто стариков порадовать. Конструктивных предложений всего три. Остальные так, посмеяться. Основная мысль, что они до таких лет дожили именно потому, что телевизора нет.

PS. Да, телевизор-то мы тем старикам подарили, добрые люди помогли.

30.04.2015

Василий Иванович, стойкий мужик, инвалид. У него какой-то пьяный подонок вскрыл «пятерку», уже и провода вырвал, да уснул. Василий Иванович его обнаружил, обезвредил, приволок в милицию, и ему всего-то надо было, чтобы машину починили. А из милиции через месяц пришел ответ: «В возбуждении уголовного дела отказано за неустановлением лица, совершившего преступление». Он пришел ко мне с этим ответом и сокрушается: «Ну как же так, я же его сам поймал, сам доставил!»

Но не на того напали. Василий Иванович, когда доставил угонщика в дежурку, умудрился все записать на телефон. И вопрос у него только один: кому отослать эту видеозапись, Путину или Чайке?

8.05.2015

Сижу работаю, народу много. Вдруг слышу нежное, мелодичное позвякивание в коридоре, выглянул, а это наши фронтовики приехали на торжественный прием! Нарядные, красивые, в орденах и медалях! Я обрадовался, с каждым поздоровался, всем уж по девяносто и больше, а рукопожатия крепкие! Поднялся в зал, всех поздравил, а когда заиграли довоенный фокстрот, двое девяностолетних поднялись, кителя оправили, один соседку подхватил, а другой нашу Майю Иннокентьевну и как давай отплясывать!

Эти люди сделаны из железа. Завтра на параде увидим их.

15.05.2015

Сегодня девчонка с сыном пришла. Ему десять, хороший парень, старший у нее. Еще дочке шесть и младшему около трех. Живут в комнате одиннадцать квадратных метров. Она работает в садике, зарплата двенадцать тысяч, пособие – восемь, и материна пенсия – десять. И все впятером в одной комнате.

– Как выживаете? – спрашиваю.

– Да живем пока, – отвечает.

А в это время принес Слава пиццу горячую, и Степан парня угостил. Парень поблагодарил, съел кусок, потом съел еще, потом съел еще. Потом отдохнул, спросил разрешения и еще съел. А потом отдышался, переложил это дело конфетами и, уже не торопясь, съел еще. И стало понятно, что там все всерьез.

22.05.2015

Муж с женой, настроены очень решительно. В две тысячи двенадцатом году на Таватуйской, 1 г, возле их дома, построили двадцатиэтажную высотку. Нарушили им инсоляцию. Они сумели доказать это в суде, и судья принял решение устранить все нарушения. И вот они пришли с судебным решением и стали жаловаться на судебных приставов, что они не инициируют снос дома. Я попытался их успокоить и сказал, что дом уже не снесут. Они говорят: «Как это не снесут, когда у нас есть решение суда?!» Я улыбнулся и сказал, что надо искать какой-то другой вариант, потому что дом точно не снесут. Тогда они взглянули на меня с чувством превосходства и с яростной улыбкой сказали: «Ну, это мы еще посмотрим». Я хотел предложить им потратить остаток жизни на что-нибудь другое, более доброе и приятное, но промолчал.

29.05.2015

Женщина пришла, за семьдесят. Много лет назад продала в Кургане квартиру, купила здесь дом, записала на тетку. И жила спокойно. Тетка написала завещание на своего сына и умерла. А сын дом продает, и она оказалась на улице и никак не может поверить в то, что с ней случилось. И вот сидит плачет. Я, говорит, человек верующий, людям верю.

Изобретаю, чем помочь.

05.06.2015

Этот случай меня особенно задел. У женщины одной сын – аллергик. Ей врачи посоветовали купить дом в полях. Она решила строиться. Взяла кредит, купила участок за Горным Щитом, а ей разрешение на строительство не дают, потому что там пойдет дорога. А у нее сын болен, задыхается, кредит надо выплачивать, и проблемы не решила. И еще понятно стало, что человек, который продавал, совершенно точно понимал, что продает. Пытаюсь помочь, ищу все варианты.

11.06.2015

Очень сложная история. У девочки мать уголовница была, и девочку отдали в детдом. А потом ее взяли оттуда приемные родители и удочерили. Когда ей было уже двадцать, нарисовалась родная мать, навестила между отсидками. Но это не все. Она появилась со старшей дочерью, тоже наркоманкой.

Они увидели, что брошенная дочь успешная, сели ей на шею и стали тянуть из нее деньги. Потом их одну за другой посадили. Обеих за торговлю наркотиками. У старшей сестры этой девчонки осталась маленькая дочка. Девчонка пожалела ее и оформила опеку. А у нее двое своих малышей и вот эта третья. И маленькая девочка стала тут же звать ее мамой.

Сестра стала писать из лагеря письма, которые заканчивались словами: «Ты вырвала мое сердце, я освобожусь и вырву у тебя два». При этом до конца срока ей еще как до Китая. Но она посылает к ней каких-то уголовников, которые ей звонят, угрожают, караулят возле дома и требуют денег. А она боится за детей и проклинает тот день, когда мать с сестрой ее нашли. Я ей дал свой телефон и сказал, что, как только кто-то будет звонить, пусть сразу дает мой номер. И Степин телефон дали, чтобы в случае чего можно было сразу подъехать.

Но это еще не вся история. Когда мать и старшую сестру посадили, она узнала, что у нее есть еще младшая сестра, которая осталась одна и учится в школе. А муж ее сказал: «Мне уже хватит твоей родни». Можно понять мужика, столько чудных родственников разом приобрел. А она не может от младшей отпуститься, потому что сама воспитывалась в детдоме и понимает, что это такое.

19.06.2015

Две девчонки, две похожие истории.

Настя, думающая и спокойная, мать с Алтая, отец из Красноярска. Геологи, работали в Киргизии, там и умерли. Она, оставшись одна, приехала в Россию. Познакомилась с парнем, родила от него очень славного ребенка, Давида, и надеялась, что он их пропишет, а он не прописал, мама не разрешила. И вот Давиду три года, его уже пора в садик отдавать. А без прописки ни в очередь на место в садик встать, ни на работу устроиться. И никого у нее здесь вообще нет, на кого можно было бы опереться.

И Тоня, родом из Кизила, воспитывалась в детдоме. Взяли приемные родители, потом приемная мать попросила выписаться, она выписалась и уехала в Екатеринбург. Та же история, дочке год. Нет прописки, нет возможности работать и никого родни.

26.06.2015

Женщина пришла восьмидесяти лет. В шляпке и с манерами. Дед у нее был расстрелян, отец погиб на войне. Весь семейный фотоархив уничтожен. Брат бабушки был министром связи, сидел на Колыме, жена, известная актриса, от него отказалась, через некоторое время после освобождения умер. Сама химик по образованию. Рассказала мне всю жизнь, пожелала удачи и пошла. Маргарита Вячеславовна, говорю, а что приходила-то? Говорит: «Да так, с хорошим человеком поговорить!»

03.07.2015

Пришла активистка. Возбужденная, чуть не кричит:

– Нам никто не помогает, всем наплевать на наших детей!

– Что случилось? – спрашиваю.

– У нас площадка спортивная на Ольховской, 23. Замечательная площадка. Там и футбол, и волейбол, и баскетбол. Ее надо отремонтировать, сетки поменять, заварить, покрасить, наконец. И мы уже устали обивать пороги, ходить по инстанциям и никак не можем добиться!

– А ответы есть?

– Есть.

И показывает. Читаю. А там вполне вежливо написано: «Уважаемая Нина Ивановна, вновь объясняю вам, что спортивная площадка, расположенная на придомовой территории, принадлежит собственникам жилья, согласно законодательству не может быть отремонтирована за счет бюджетных средств». Совершенно понятный ответ. А женщина между тем продолжает кричать:

– Никому нет дела до наших детей, надо спасать наших детей!

Я спрашиваю:

– А сколько квартир у вас в доме?

– Двести пятнадцать.

– И еще рядом стоит огромный дом 25/1 и 25/2, и еще вокруг куча домов. Вы что, не можете скинуться по пятьдесят рублей и купить краску?! У вас что, мужиков нету, которые способны для своих детей корт покрасить?!

А она вдруг сникла и говорит:

– Да никому ничего не надо, я одна вот так бегаю…

У нас уже была похожая история.

Приходила бабушка. У нее внук с ДЦП. У них мечта – сделать в своем дворе футбольное поле. Они мне писали еще в две тысячи четырнадцатом году. Я им четко, по пунктам, ответил, что необходимо сделать, чтобы у них во дворе появилось футбольное поле. Вместо того чтобы совершить ряд простых действий, они обратились в СМИ, поехали на передачу к Малахову в Москву, рассказали об этой проблеме всей стране. Вернулись, ждали, что футбольное поле появится. Оно не появилось. Они снова написали во все инстанции. А поле не появляется. Они снова пришли ко мне. И мы уже на пальцах объяснили им, что нужно сделать. Не знаю, поняли ли они. Я не уверен, что они услышали. К сожалению, это очень распространенная проблема. Много людей, вместо того чтобы молча сделать простые и эффективные шаги, начинают кричать, жаловаться в паблик, обращаться в СМИ, обвинять всех. И, как правило, каждое такое действие запутывает ситуацию и отдаляет решение.

10.07.2015

Подряд несколько обращений по садам. Все больше становится людей, для которых наличие сада – это вопрос выживания. Многие старики, у кого домики поприличнее, переезжают туда жить, оставляя заработанные квартиры детям и внукам. А когда сад становится твоим единственным жильем, возникает ряд проблем: свет, тепло, вода, подъезд, наконец. И вот тут они попадают под власть председателей садовых товариществ и их приближенных. Те иногда в отношении пожилых действуют куда жестче, чем УК. Порой просто изгаляются. Особенно если некому заступиться. К тому же, когда денег у людей становится все меньше, проблемы и конфликты обостряются.

Еще раз понял, что у нас в стране стареть нельзя, а болеть тем более. Может быть, везде так, но у нас особенно обидно.

17.07.2015

Очень много людей идет закредитованых, некоторые брали кредиты под восемьсот процентов годовых. С особым цинизмом пользуются беспомощным состоянием потерпевшего. Есть где разгуляться коллекторам. Сегодня столкнулись: тетка взяла кредит семьдесят тысяч, получают с нее двести семьдесят тысяч. Прислали грозное письмо: заочное решение именем Российской Федерации районный суд бла-бла-бла… велел вам срочно отдать нам все деньги. Умники.

24.07.2015

Девчонка сидит, заикается, говорить не может. Их две сестры, жили всю жизнь с мамой в трешке на Тольятти. И дочка у нее, уже восемь лет. А потом мама тайком продала общую квартиру (никто не знал) и в один прекрасный день съехала в однушку на окраине, а двух дочерей и внучку выставили на улицу – опомниться не успели. И мама ни с кем на контакт не идет. Ну, правильно: я тебя породил, я тебя и убью.

31.07.2015

Пришли Александр и Ксения, молодые, дружные, у них двое малышей и вот-вот будет третий. Ксюша сирота. И ей государство должно квартиру. Это у них единственный шанс. Выиграли суд у Минстроя. В решении прямо указано: предоставить однокомнатную квартиру. Минстрой честно отвечает: денег нет, не представляется возможным. За последнее время у нас таких дел – шесть.

07.08.2015

Девчонка обратилась, я с ней в университете учился. У нее куда-то пропал сосед Вася, а через некоторое время в Васиной квартире стали жить чужие люди. Ей этот Вася никто, тем более он немножко слабоумный, но она забеспокоилась. Стала писать заявление, а работать никому неохота, и ей пишут отказные. Дескать, проверили, документы у владельцев квартиры оформлены надлежащим образом, в возбуждении уголовного дела отказано. И при этом никто не говорит, где Вася. А она чувствует, что-то не то, и входит в конфликт с риелторами, нотариусами, полицией, просто чтобы понять, где Вася. Вот такая соседка.

А вот еще про соседей. Парень на Бакинских живет на первом этаже, колясочник. Раньше был обычный парень, куча друзей. Случилось несчастье, девять лет был парализован, борется изо всех сил. Мать и двое друзей помогают. Но пока только на коляске. Ему необходимо выходить их дома, а крыльцо высокое, девять ступенек и необходим серьезный пандус, проект надо делать. Управляющая компания обратилась к жильцам, потому что трата денег – это вопрос общего собрания собственников жилья. И жильцы отказались тратить деньги на пандус. А то, что он не может из подъезда выйти, так это его проблемы. Так что соседи соседям рознь.

14.08.2015

Про Советский Союз. Девяностый год. Женщина, тридцать пять лет. Работала на РТИ на вредном производстве. Шестеро детей. Старшему тринадцать, дочке год и месяц. Отец-фронтовик, слег. Денег не хватало. Стала спекулировать. Там купила, здесь продала. Неопытная. Быстро взяли. Нажива составила сто семьдесят семь рублей. Судили в Чкаловском. Дали по ст. 154 ч. 3 УК СССР 6 (шесть!) лет. Отправили в Тагил в колонию № 6. Дома осталось шестеро маленьких детей. Троих младших забрали в детдом в Алапаевске, троих отец-фронтовик не отдал. Отсидела полтора года. Статью 154 (спекуляция) в девяносто первом из УК убрали. И ее освободили. Вышла, бросилась домой – отец умер. Детей сумела собрать только в девяносто шестом. Боролась за них. Сейчас все живы. Двенадцать внуков. Ее все любят. Работает кондуктором. Всем помогает.

21.08.2015

Бывают совсем безнадежные ситуации. Девчонка родила двадцать лет назад, и что-то не так пошло. Ей говорят: «Оставьте ребенка, нет шансов». Она не отдала и стала за него бороться. Муж ушел. И вот ему двадцать лет, он ни разу не приходил в сознание. Ни поднять его, ни пересадить она не может. Последние два года у него боли, и он кричит, не переставая. А живут они в бараке, в коммуналке. Соседи не раз ее уже били, потому что он кричит. Последние десять лет она не работает, при нем неотлучно. И не живет. И пока он жив, жить она не начнет. Я не берусь судить. Просто стараемся помогать.

28.08.2015

Сидит, слезы текут, всю жизнь рассказала. Отца призвали со станции Яр. Провожали все дети, он оборачивался, они махали вслед. Помнит, что отец ушел с пустой котомкой. Всю войну траву ели. Помнит, что сочная. Брат умер. Отец погиб в сорок четвертом под Будапештом. В семидесятых в Ижевский военкомат пришла награда. Мать известили. Она уж не поехала, денег не было, да и мужа не вернешь. Щепин Федор Семенович. Так и не знают, за что орден дали. Потом вышла замуж за фронтовика. У мужа три брата, все погибли, а он контуженный вернулся. Работал на СИЗе, а она медсестрой в 24-й (сорок четыре года отработала). Жили в бараке на Сызранской. Маялись – соседи бухали. В семьдесят седьмом бараки снесли, они ждали отдельную квартиру, но им дали две комнаты в коммуналке. Снова с соседями. Муж помер. Вот ей восемьдесят четыре года. Все в той же коммуналке. Люди-то, говорит, все в доброте, а мы-то всю жизнь в нищете, отдельно-то за жизнь и не живала, все в людях.

04.09.2015

Яркая молодая армянская девушка из Москвы познакомилась с парнем в Екатеринбурге и примчалась к нему на крыльях любви, а он испугался и говорит: «Ты че, я же понарошку, мне жениться еще рано!» И вот она в чужом городе, сидит передо мной, плачет. Домой вернуться не может – родители не примут. Мне и жалко ее, и понимаю, что ее горе – это не горе. Посиди, говорю, здесь немножко в уголке, потом вернемся к разговору.

И сразу вслед за ней зашла Аня. Мужу ее тридцать один год. Счастливая семья и двое деток у них, четыре года и семь лет. У мужа в конце августа обнаружили саркому. В конце сентября сказали, что шансов нет. В Германии врачи согласились посмотреть. И вот она сидит и старается не плакать. И краем глаза вижу, что армянская девушка уже тоже не плачет, потому что стыдно. Все несчастья понимаются в сравнении.

11.09.2015

Зашла женщина. Вижу, что очень волнуется.

– У меня, говорит, дочке тринадцать, она забеременела.

– Охренеть!

– Да не, сейчас уже все нормально, ей уже четырнадцать, она уже родила.

– Уф… А кто этот Ромео?

– Да хороший парень, ему восемнадцать лет. Моя дочь старше выглядит, он мог и не знать, что ей тринадцать. Я сама виновата, я в какой-то момент отпустила. Муж ушел, когда ей одиннадцать было. А потом у меня мама умерла. И я очень трудно приходила в себя, еле выжила. Видимо, упустила.

– И как сейчас?

– Я сначала задушить его готова была, а потом стала узнавать. Оказывается, у него отчим спился, а мать умерла в ноябре, и он двух младших сам опекал и воспитывал. Стирал, готовил и сам зарабатывал. Когда узнал, что дочь забеременела, не разрешил ей сделать аборт. В роддом приходил все время. Сейчас с нами живет. Очень хороший парень. Сыночка маленького очень любит. И я нарадоваться не могу, такой внук у меня славный. Но у меня еще одна приятность с этим связана. У меня старшая дочь, ей двадцать один, к младшей относилась ревниво, и они практически не общались. Как младшая забеременела, старшая прониклась, подружилась, поддерживала ее и вообще за нее горой. Теперь еще замуж вышла и рожать собралась.

– Ну, слава богу, что все так. В чем проблема?

– Уголовное дело возбудили и с таким рвением за него взялись. И я уже вижу, к чему идет, они посадят этого парня и разрушат моей дочери семью. Меня тоже грозились посадить, но я за себя не боюсь, а вот за них переживаю. Жалко, конечно, что так вышло, но парень он славный, и у них теперь сейчас все хорошо. Зачем они лезут? Эти допросы, свидетели, в роддом вломились сразу после родов.

– Ладно, говорю, самое главное, что парень нормальный, дочка с вами, внук здоровый.

Надеюсь, что все будет хорошо. Буду помогать.

PS. Все получилось. Дали Жене два года ИТР с удержанием пяти процентов. Очень по-божески. Сработали наши ходатайства и поручительства. Ну и помогать было приятно, потому что живут все вместе и дружно. И сынок здоровый и веселый.

18.09.2015

Девчонка одна, красавица, мастер спорта по теннису, двадцать четыре года. Ехала на байке в Таиланде и попала в аварию. Жуткая авария. Ей изуродовало ногу, скальпировало двадцать пять процентов мышц, пальцы оборвало. В шоковом состоянии увезли в больницу. Таиландские врачи сделали, что могли, но лечение платное, которое не покрывается никакой страховкой. Друзья и волонтеры собирали деньги. Но ситуация была очень тяжелая, встал вопрос об ампутации ноги. Помогали всем миром. Мы стали советоваться и поняли, что девчонку для начала надо оттуда вывозить. Я хотел переговорить с МИДом, но оказалось, что Таня, хоть и русская, но не россиянка, а гражданка Украины, из Киева. Ситуация для нас осложнилась. Тогда я взял и позвонил Кличко. Просто как коллеге. Надо же как-то человека спасать. Он в это время был на совещании. Я подробно рассказал секретарю, что случилось. Она пообещала все передать Виталию Владимировичу. Через некоторое время отзвонился секретарь, уточнил подробности. Потом из приемной Кличко позвонили – все, кстати, легко и охотно говорят по-русски – и попросили контакты в Таиланде. В скором времени Таню забрали из Таиланда международные авиалинии Украины и перевезли ее во Вторую клиническую больницу Киева. Кличко оплатил перелет и командировочные доктору сопровождения, а также заплатил недостающие деньги на транспортировку Тани и взялся оплатить все медикаменты. Врачи в Киеве сумели сохранить ногу, сделали первую пересадку кожи и дают самые благоприятные прогнозы. Таня выздоравливает.

Я не сумел дозвониться до Кличко, потому что он был на выездном совещании. Поэтому я написал ему письмо и искренне поблагодарил.

25.09.2015

Пришли еще парень с девчонкой. Она красивая, темноволосая, а он здоровенный, и видно, что нерусский. И действительно, дагестанец из далекого аула. Математик, университет закончил с красным дипломом. Видно, что хороший парень, без подвоха. Случилась беда. Загорелся деревянный дом на Широкой Речке. Он ее-то сумел вытащить на руках, а дети задохнулись в дыму и погибли. Она, видно, еще не совсем соображает и временами проваливается, а он рядом с ней как-то держится. Будем помогать. Попытался утешить как мог. Получилось неуклюже.

02.10.2015

Зашла женщина лет пятидесяти, выглядит еще хорошо. У нее был серьезный бизнес, который она развивала на кредитные деньги. Ее подкосил первый кризис восьмого года, а нынешний просто добил. Не смогла рассчитаться по кредитам, и банк продал ее квартиру, а у нее трое детей и мать-блокадница, слепая. Новый собственник торопит их с выселением. Они сидят на чемоданах, и выезжать им некуда вообще. Вот только что было все, и не осталось ничего. Устроилась посудомойкой за восемьсот рублей в смену. Слава богу, осталась еще машина, по ночам бомбит. Дети рядом с ней, помогают. Думаем, чем помочь. Главная задача – чтобы не оказалась с вещами на улице. А вообще таких семей, нуждающихся в помощи, у нас уже больше ста шестидесяти.

09.10.2015

Женщина пришла, чувашка. Жила в Красноуфимске. Продала две квартиры, свою и мужа, сын звал к себе в Нижневартовск, но уехала к дочери в Екатеринбург, деньги все отдала ей. В течение года отношения испортились. Дочь знает, что у матери больше ничего нет, выгоняет. К сыну ехать стыдно. Собирается судиться. Мы постараемся ненавязчиво оценить ситуацию и как-то помочь.

А вообще, суды «дочь – мать» – самые распространенные, «мать – дочь» – реже, «дочь – отец» бывает, «отец – дочь» – очень редко, «сын – отец» – практически никогда, «отец – сын» – тоже не помню.

16.10.2015

Рассказывает женщина. У нее мать в войну с четырнадцати лет работала на ЗИКе. Заболела и не вышла. Сослали в Красноярский край. Там уже после войны познакомилась с мужиком, фронтовиком, похоже, тоже ссыльный, Голоушкин Иван Сергеевич, тысяча девятьсот восемнадцатого года рождения, и родила девочку. Девочку забрали в детдом и удочерили. И она всю жизнь пытается найти свою мать. Мать ее Кунавина Галина Дмитриевна, тридцатого или тридцать первого года рождения, родом из Сухого Лога. Фотки показывала – испуганная молоденькая девчонка. Попробуем разыскать через «Мемориал».

23.10.2015

Заходил человек, который в свое время стоял у истоков создания Четвертого канала. Была работа, все нормально. А потом случился инфаркт, полгода на больничном, как-то пришел в себя, ни работы, ни накоплений, и еще лекарств на десять тысяч в месяц. Очень зыбкая грань между благополучием и бедностью.

30.10.2015

Пришли с предложением о создании военно-патриотического клуба. Просят помещение. Что ж, в тренде. Я им говорю:

– Вы в очереди сто пятьдесят девятые.

Спрашивают:

– Почему?

– Потому что конкуренция у вас большая.

– А что делать?

– Создайте мирно-патриотический клуб.

Они говорят:

– И что будет?

– Ничего, – отвечаю, – первые будете в очереди.

И вслед за ними пришел бодрый парень, презентовал новую партию, показал программу. Напирают на патриотизм. Для каждой проблемы найдены простые и быстрые решения. Написано с грамматическими ошибками. Если эта партия когда-нибудь придет к власти – всем капец.

06.11.2015

В тот день сложный прием был. И когда в конце у всех кончились силы, вдруг зашел веселый упитанный парень и говорит:

– Вы меня не помните? А ведь вы мне когда-то здорово помогли.

Я забыл, а Степан Чиганцев вспомнил. Этот парень занимался бизнесом со своим двоюродным братом и умудрился ему задолжать. В результате брат взял его в плен и продал в рабство каким-то коллекторам (по-старому – вышибалам). Те держали его возле батареи, контролировали каждый шаг, он работал в поте лица, а все деньги у него отнимали. И возле него все время держали инструмент, который коллекторы называли УВД (учебно-воспитательный дрын). Однажды он от них сбежал через окно и сразу бросился к нам. Мы провели целый комплекс мероприятий. И уже в самом конце он сидит в кабинете одного могучего полковника, а озверевшие коллекторы шлют ему злые эсэмэски и без остановки звонят на телефон. Полковник ему говорит:

– Ну, ты трубку-то возьми.

Он ответил и поставил на громкую. Полковник послушал и говорит:

– Ого!

Короче, пришел этот парень, поправился на двадцать пять килограммов, женился, жена беременная, создал предприятие, рассчитался со всеми долгами. Единственное напоминание от тех времен – от заикания не может избавиться.

13.11.2015

Ух, сколько народу было сегодня! Вроде и не объявляли, что прием будет, как будто кто-то рекламу дал. Уже когда полный кабинет народу был, зашли два здоровенных парня из серьезной управляющей компании и говорят:

– Евгений Вадимович, все получилось, мы эту семью многодетную пристроили, отремонтировали часть дома, заменили окна, двери, отопление наладили. Все. Живут довольные.

И я вдруг вспомнил, что когда-то с приема обратился к ним. Ко мне из епархии отправили семью с четырьмя детьми, которым было просто негде жить, и я обзванивал всех. И они сказали, что попробуют помочь. Я очень обрадовался и говорю:

– Парни, огромное спасибо!

А старший отвечает:

– Да не за что, вы нам когда-то тоже серьезно помогли.

Я растрогался, подписал им по книжке, проводил.

20.11.2015

Сидит женщина, стройная, темноволосая, Юля зовут. Беженка из Луганска, гражданство не получила. Работает врачом в нескольких школах. Получает порядка восемнадцати тысяч. Одета скромно, но за собой следит и держится с достоинством. А потом не выдержала и расплакалась. Живет с дочерью вдвоем и за комнату в общаге платит двенадцать тысяч четыреста девять рублей. И на жизнь не остается вообще.

27.11.2015

Зашла одна женщина. Отец был муллой в Янбухтино. Справедливый, все уважали. Абдулла Шабанов. Посадили в тридцать шестом. А жену с четырьмя маленькими детьми выслали в Архангельск. Так и не оправились никогда. Выжили не все. Лиля уже никогда не училась, работала кочегаром всю жизнь. Жилья так и не было. Сейчас живет у чужих людей, передвигаться не может. Коляска нужна. И вообще надо помочь.

Много таких ситуаций, когда старшего расстреляли, семью разгромили и дети не могут на ноги встать, и их дети еще в себя прийти не могут. Выбили землю из-под ног.

04.12.2015

Зашел Геннадий Федорович, радостный. Когда-то Степан Чиганцев нашел, где похоронен его отец, погибший под Сталинградом. Там братская могила в селе Ильевка. Из двухсот семидесяти похороненных бойцов только пятьдесят четыре известных. Сейчас пятьдесят пять. Выбили на камне: Малышев Федор Михайлович, 1914 г. р. А потом, когда Геннадий Федорович все рассказал и уже уходил, он вдруг вернулся и говорит:

– А что с остальными-то двумястами пятнадцатью делать? Они ведь так неизвестными и остались…

11.12.2015

Старик-блокадник тридцать девятого года рождения. Из воспоминаний – только как кошку ловили, поймали и съели и как немцев пленных вели. Потом в Свердловске закончил Лестех, работал, жизнь покидала, осел в Чечне, домик купил. Потом война, не жалуется, разводит руками: «Домишко мое разбомбило…» Бежал в Екатеринбург, здесь живет в доме ветеранов, всем доволен, пенсия семь тысяч сто шестьдесят. Ходит питаться в благотворительную столовую на Пехотинцев (низкий поклон Игорю Алтушкину), ему там еще булочку дают и баночку кильки в томате. Проблема одна: нет зубов, корни еще остались и осколки, мучают. Он говорит, жевать-то я еще как-то умею, а вот улыбаться совсем не могу! Вопрос двадцати пяти тысяч. Бросили клич. Прошло три месяца. И вот пришел он сегодня на прием, ходит и улыбается. Улыбка радостная. Ну и кто б не улыбался на его месте. Все зубы целые, красивые, новые. Очень доволен. Другой человек, рукопожатие крепкое. Теперь, говорит, жениться надо. Считаю, что самое время. Все получилось, спасибо вам, друзья.

18.12.2015

Интеллигентный мужик, закончил философский в УрГУ, работал контролером на заводе пластмасс, а сейчас в охране. Работу ищет. Хотел его спросить: «Когда на философский поступал, собирался философом работать?» Но вслух сказал:

– Попытаюсь вам помочь, дайте мне какую-нибудь зацепку.

Он грустно говорит:

– У меня есть серьезный плюс – отсутствие вредных привычек.

Вспомнил: выходил из ресторана, меня гардеробщик окликнул, я узнал его, обрадовался – выпускник истфака. Разговорились, работа ему очень нравится, два через два, да еще и кормят, а сменщик у него тоже выпускник истфака. Вот такие гуманитарии.

25.12.2015

Парень зашел посоветоваться, скромный, худощавый, весь в партачках, освобождался с Пуксинки, инвалид. Зимой на лесоповале дерево упало на ногу, переломило. Сложная история. Прожил с женой пять лет, две дочки. Младшая родная, а старшая приемная. Он жену уже беременной взял, и дочка его родным отцом считает. Как-то не сложилось, и они разошлись. Но он ничего не кроил, жене с дочками оставил дом и по мере своих скромных сил помогает. Когда приезжает, дочки радуются. Нет жилья, ночует у знакомых. Устал уже так жить. Мы попытаемся помочь с жильем (уже получается) и поставим на очередь, чтобы какой-то шанс был. А он работает, ни на что не жалуется. И, в общем-то, ничего и не просит. Есть люди, которым хочется помогать.

15.01.2016

Пришла Людмила Петровна, у нее в октябре погибла дочь и сиротой осталась внучка, славная девочка. Людмила Петровна забрала ее к себе, и они живут душа в душу. Проблема в том, что нужно оформлять опеку, но обнаружилась одна серьезная досада. Пятнадцать лет назад на Людмилу Петровну напала соседка-алкоголичка, а потом сама написала на нее заявление. И Людмилу Петровну осудили, вынесли какое-то общественное порицание и тут же прекратили дело по амнистии. Она уж и забыла про это. А тут на тебе, справка эта всплыла. Людмила Петровна сорок лет работает на очень серьезном предприятии, ее все знают и уважают, а по закону, имея судимость, она не может оформить опеку. Очень боится, что внучку сдадут в детдом. Сидит и плачет. Вам покажется, что это дико, но это на самом деле так. И вот сидим – изобретаем.

22.01.2016

Помните историю, как Диоген среди бела дня с фонарем ходил? Его еще все спрашивают: «Зачем ты фонарем светишь среди бела дня?». А он говорит: «Ищу человека».

Пришла Марина, работает, семеро детей. Двое родных, а пятеро приемных. Из пяти – двое с ВИЧ, двое с отклонениями и младшая дочка с ДЦП.

Спрашиваю:

– А как получилось, что у тебя все приемные такие проблемные?

Она говорит:

– Я специально таких выбирала, красивых и здоровых разбирают быстро, а эти никому не нужны, ну, в общем, вы меня понимаете.

Охренеть. Спрашиваю:

– А как справляетесь?

– Да как-то справляемся.

– А муж что?

– Несколько лет продержался и ушел, просто сломался, но я без обид, потому что действительно трудно.

Я спрашиваю:

– Мужик-то в доме есть?

– Конечно, сыну пятнадцать лет!

А вопрос-то у нее простой. Нужен кусок земли, четыре сотки, хотят дом построить. Первый раз, говорит, пришла, никогда ни у кого ничего не просила. Конечно, постараюсь помочь. Вот, в общем-то, и вся история.

29.01.2016

Сидит девчонка в коридоре. И две девочки с ней. Одна на руках, ей годик, а вторая, рядом, чинно на диванчике, и ножки в валенках не болтаются, а прямо торчат. Ей три. Видно, что совсем небогатые. Мало того, у матери нос опух и под глазом здоровенный синяк и белок весь кровью заплыл. Да милая ты моя, заходи давай!.. Ее отец избил. Родной. Они живут в двушке, двадцать восемь квадратных метров, отец, мать, сестра беременная с мужем и она с двумя дочками. Отец после работы выпил и уснул. А дочки расшумелись. Сестра разоралась, она в ответ, дочки расплакались, мать прибежала, короче, отец проснулся и со злости ее избил. Она заревела, схватила детей, поехала в больницу, сняла побои и написала заявление в полицию. На отца. И пришла ко мне. Вообще, чтоб понять человека, надо встать на его место и посмотреть на произошедшее его глазами. Попробовал. Не получилось.

– Ирина, нехорошо вышло. Мне кажется, ты зря это сделала.

А она:

– Дак он меня кулаками по лицу, прямо при них, и за волосы, они так кричали!..

– Представь, мать-то что тебе скажет?.. Ну и отец все-таки он тебе, он же тебя на руках качал, песенки пел, любил тебя.

– А если он меня в следующий раз вообще убьет?!..

Вижу, всерьез боится. Я попытался встать на место ее отца и тоже не получается: ну как так – дочек кулаками бить?!.. Хотя после работы, устал, спать не дают… Не, ну все равно нельзя так!..

Два часа она у меня сидела, все беды рассказала, а что делать, не понимаю. Ну, взял на всякий случай телефон отца. Когда выложил эту историю в соцсетях, получил много комментов от различных абстрактных гуманистов, которые принялись доказывать, что прощать нельзя и она все правильно сделала и т. д. А ход моих мыслей такой: посадив отца, она посадит мужа своей матери, отца своей сестры, деда своих внучек и собственного отца. И навсегда лишится родительской семьи. Это проще простого и обратно уже не вернется. Мне это совсем не нравится. Но, понятно, ей самой решать.

PS. На этом история не закончилась. Домой ее так больше и не пускают, а поскольку ей некуда пойти, детей у нее забрали, и огромного труда стоило договориться, чтобы детей ей вернули, и пристроить ее в кризисный центр. Но восемнадцатого марта ее оттуда выгонят, и если к тому времени у нее не будет жилья, то детей у нее заберут. И эту проблему теперь должны решить мы. А абстрактные гуманисты – это те, которые хотят быть добрыми за чужой счет.

05.02.2016

Одна женщина, блокадница, у нее погибла дочь и маленький внук остался сиротой. Она забрала его к себе, вырастила, дала образование и все время копила для него деньги. Блокадница, у нее это как рефлекс. Он нормальный парень, писал стихи и сам зарабатывал, жили они дружно. Единственная проблема, что он у нее один и она очень за него переживала. Он поехал в Москву лекции читать, через день он ей позвонил, очень встревоженный кричал в трубку. Сказал, что они ехали с девушкой, а его товарищ был пьяный, ему пришлось самому сесть за руль и он сбил человека насмерть, что ему срочно нужны деньги. И бросил трубку. Она так испугалась, что ей даже не пришла мысль в голову, что у него нет прав и он никогда не ездил за рулем. Потом позвонил другой человек и сказал, что Костю посадили в СИЗО и срочно нужны деньги. Потом еще. В общем, в несколько приемов она отдала им все накопленные за пятнадцать лет деньги – восемьсот тысяч рублей.

Когда он вернулся из Москвы, она очень радовалась, что его освободили, а поскольку сам он разговора не затевал, она тоже не стала поднимать эту тему. Выяснилось все через несколько дней. Она, поняв, что ее обманули, сыграв на самом святом, слегла. А ей уже за восемьдесят. Он пришел ко мне. И ему вовсе не нужны эти деньги, но ему очень больно за нее, и он хочет найти этих подонков и убить. Я его понимаю. Уголовное дело возбудили. За месяц не сделали никаких движений, даже по биллингу не пробили.

Для расследования таких дел есть все технические возможности, но сколько мы ни обращались в полицию по таким делам – каждый раз они тянут время, даже не стараясь делать вид, что работают. Все эти дела заканчивались безрезультатно. На мой взгляд, это говорит об импотенции системы в целом и о профессиональной деградации ее исполнителей.

12.02.2016

Потом пришла пожилая женщина и со словами «Я выношу вам благодарность» вручила мне шоколадку.

Я говорю:

– За что?

Она говорит:

– Как же, вы мне скоро год как каждую неделю продукты возите.

А тут наша Лара недалеко стояла. Улыбнулась и говорит:

– У нас уже таких человек триста.

И я вдруг вспомнил эту тетушку. Она с тридцать восьмого года, отца не помнит, брат ушел на фронт и погиб в концлагере. У них с матерью была корова, а потом корову увели и мать умерла. И она ходила вокруг села Кашино по соседним деревням, просила подаяние. Однажды, когда было совсем голодно, в сорок седьмом году она босиком забрела в деревню Чупино, а там у хозяйки муж пришел с японской войны, они оставили ее у себя и выучили. Она тогда спросила:

– Отец сгинул, мать умерла, брат в концлагере погиб, я сирота, очень уж тяжелая жизнь у меня была. Посмотрите, мне там ничего не полагается?

19.02.2016

Мужика нашли в офисе с пробитой головой. Ему уж семьдесят. Он так-то крепкий, боксер в прошлом, но травма тяжелая, и он впал в кому. Дочь его пришла и говорит: ничего узнать не могу, мне ничего не говорят.

Я позвонил главврачу. Он говорит:

– Нет шансов. В коме третью неделю.

Дочь умоляет:

– Пусть меня пустят к нему в реанимацию, я хочу просто посмотреть и попрощаться.

Я стал уговаривать главврача, он не хотел пускать, и я просто его упросил.

И вот она приехала из больницы, зашла ко мне, и слезы на глазах. Просто когда ее пустили в реанимацию, она подошла к отцу, который пролежал в коме три недели, погладила его по руке и сказала:

– Папа, это я, Катя. Я тебя очень люблю. – И заплакала.

А он вдруг открыл глаза и улыбнулся.

26.02.2016

Девочка, откровенно красивая, темноволосая. Сама с Сортировки. Просит отправить ее… в Таджикистан. Оказывается, у нее был муж – таджик, его депортировали, а у нее от него ребенок, и она хочет к нему в Таджикистан. Он ее зовет, говорит, что любит, а здесь у нее все плохо, из колледжа выгнали, работы нет, и с родителями ругается. Жить негде. Ей восемнадцать. Стала жить с ним в шестнадцать. Родила в семнадцать.

Спрашиваю:

– Что, в парандже готова ходить?

Она говорит:

– Не в парандже, а в хиджабе. У меня есть.

И что мне делать? Отправить ее в Таджикистан? Я на свою душу это не возьму. Сказать, чтобы оставалась здесь и все наладится, и появится работа, жилье, и все будет хорошо?.. А вдруг это любовь и они нужны друг другу, да и ребенку он все-таки родной отец…

04.03.2016

Потом пришла женщина, живет вдвоем с ребенком. Шансов на получение жилья в Екатеринбурге у нее нет никаких. В полном отчаянии. Говорит шепотом, чтоб никто не слышал:

– Может быть, мне сдать ребенка в детдом, и тогда у него будет шанс жилье получить, а я буду к нему приходить каждую неделю, я ведь его люблю.

11.03.2016

Парень родился на Украине, а в тринадцать лет с родителями переехал в Абхазию. Ну а какая разница? Одна страна. Там окончил школу и пошел в армию. Но паспорт он там не получил, неразбериха какая-то была. Каким-то образом поступил в медицинский колледж. В 2010 году там же в Абхазии познакомился с девчонкой, которая приехала из Екатеринбурга. И вслед за ней на крыльях любви прилетел к нам. Из всех документов у него украинское свидетельство о рождении и военный билет абхазского образца. А поскольку он парень толковый, то он всегда находил себе занятие и нелегально подрабатывал в разных местах. Отношения оказались прочными, и девушка настояла, чтобы наконец их оформить. Когда они пришли в ЗАГС и он вытащил потрепанное свидетельство, там почесали затылок и спросили: «Это что?» Потом по-дружески объяснили ему, что в данном случае даже Е-карта для установления личности гораздо надежнее этого документа. Тогда он пошел в консульство Украины. Ласкаво просимо. Там этот документ повертели в руках, зачем-то поднесли к окошку и посмотрели на свет, а потом сказали: «Ничем помочь не можем». Сказали: «Почекайте трошки» и вынесли ему справку, что гражданином Украины он не является. Он вздохнул и пошел в представительство Абхазии и показал им военный билет. Они говорят: «Ничем помочь не можем». Он говорит: «Так я же у вас в армии служил!..» Они сказали: «А вот за это вам отдельное спасибо». Долго жали руку. И вот он – гражданин мира, человек без паспорта. Пришел ко мне. Надо чем-то помочь. Потому что жилья нет, на работу устроиться невозможно, да и жениться уже пора. Парень уже готов на все: хоть в Украину, хоть в Абхазию, но уже чтоб была хоть какая-то определенность. Забыл сказать самое главное: так-то он русский.

18.03.2016

В Пышме был пожилой дядька Крюков Василий Яковлевич, сорок первого года рождения. Директор автошколы, которую сам и создал. Коллектив у него был небольшой, все его любили, и он время от времени своих теток ссужал деньгами. Просто давал взаймы. Обычно возвращали. Тут одна взяла у него двести тысяч на покупку машины, а вторая – сто пятьдесят на мебель и на ремонт. А его через некоторое время разбил тяжелый инсульт. Долго был на больничном, выкарабкивался, реабилитация сложная. И денег совсем нет. Сестра Василия Яковлевича обратилась к этим девушкам с просьбой вернуть деньги, потому что уже край. Они сделали вид, что не помнят. Не, ну а что, он все равно уже инвалид, на работу не вернется, толку от него никакого. Так бывает.

25.03.2016

Просто поток людей. Все больше идет по трудоустройству, по жилью и по медицине. Пришла женщина, требует увеличения жилплощади, потому что у нее сын инвалид детства, дочь инвалид первой группы и у внука эпилепсия… Таких случаев очень много. Сегодня еще соседка женщину привела. Ее, бедолагу, после инсульта не берут на реабилитацию. Весь день шли матери с детками – ДЦП, практически все без шансов – катастрофически не хватает врачей и средств, при этом и в Японии, и на Западе таких детей давно ставят на ноги, причем вложения в этих детей обходятся стране значительно дешевле, чем экономия на них. Вообще, я считаю, что плохое здоровье нации наряду с алкоголизмом – основная проблема страны. Просто перечеркивает будущее.

Много народу пришло по трудоустройству. Ровно половина из них не слышала слово «резюме». Сто семь человек приходили сегодня. Так много еще не было.

01.04.2016

Вот вам ситуация. Три сестры, все с высшим образованием. Одна живет на Севере, другая на Юге, а младшая сестра жила с матерью и на сына своего эту квартиру оформила. Матери было там откровенно плохо жить. Старшая сестра сказала: «Вот на кого она квартиру оформила, пусть тот ее и дохаживает». У средней сестры в Анапе сын умирал от рака. Она моталась, сколько могла. В результате и сын умер, и мать ее умерла. Причем умерла в психушке. Заброшенная и неумытая. Пришла средняя сестра ко мне и хочет, чтоб кто-то понес за это ответственность. А кто будет отвечать? Сами все и виноваты.

08.04.2016

Женщина пришла, сорок шесть лет. После смерти матери оставалась с отчимом в одном доме, а отчим дом продал. И она осталась на улице. Три года без жилья. Не пьет, не курит. Все время где-то работает, подрабатывает. Но без регистрации нормальную работу не найдешь. Ночует где ни попадя. Иногда в доме ночного пребывания. А последние дни на вокзале ночевала. Причем она им делает какую-то работу, помогает, а они ее пускают переночевать в комнату матери и ребенка, где душ есть. И вот она сидит передо мной. Человек непропащий, позитивный, работы не боится. А пойти некуда. И ты ей не скажешь: «Ну, приходите через месяц». Потому что это надо решить здесь и сейчас. Полдня она у нас просидела. В конце концов мы все-таки решили. И очень я доволен, потому что нет тяжелее чувства, чем когда от тебя уходит человек, ты ничем не можешь ему помочь, смотришь ему в спину и понимаешь, что идти ему некуда.

15.04.2016

Учительница одна, бывшая уже, в 69-й школе преподавала. На нее один мальчик, шестиклассник, пожаловался родителям, что она его избила. Она сначала не отнеслась всерьез, тем более что медицинская экспертиза показала, что мальчика никто не бил. Но родители жаждали крови, и состоялся суд. На суде общественным защитником был председатель родительского комитета, потому что реально эту учительницу в школе любили. Дали ей семь тысяч штрафа. А я наши суды знаю: приговор «семь тысяч штрафа» означает, что обвинение не подтвердилось. Она шокирована и очень расстроена, кроме того, по-человечески просто удивлена и очень обижена. Конечно, она замечательный специалист с университетским образованием, без работы она не останется никогда, но сердце болит, и до сих пор она не понимает, что произошло. Я тут же при ней позвонил в управление образования, и действительно, ее знают и любят, и все понимают, что она ни в чем не виновата. Она подала апелляцию, я попробую привлечь внимание к этой ситуации, а я ей рассказал одну историю. Просто, чтобы улыбнулась.

После окончания биофака университета Салават по распределению уехал в Гагарку. Там в местной школе он преподавал все. Вплоть до физкультуры и рисования. Дети Салавата любили, потому что он был веселым и добродушным. И лишь один здоровый второгодник, сын местного кузнеца, невзлюбил Салавата, дразнил, обзывал и срывал уроки. Салават терпел, сколько мог, но однажды случилось непоправимое. Парень вконец распоясался и стал Салавата просто задирать. Что делать в такой ситуации? Сорок пар глаз смотрят, как ты себя поведешь. Салават ему говорит: «Выйди из класса». Обнаглевший юнец ему в ответ: «Сам выйди!» В общем, Салават надавал ему подзатыльников, вытолкал взашей, а в дверях еще от всей души пнул под жопу. Вот так вот запросто своему ученику выпускник Уральского государственного университета, биолог, между прочим… На следующий день в школе тишина. А в классе так просто мертвая тишина. Салават рисует на доске свой огурец или еще что-то там, а в это время кто-то приближается тяжелой поступью. Просто шаги командора. Все замерли. Открывается дверь – и еле протискивается здоровенный мужик. Оглядывает класс, останавливает взгляд на Салавате и спрашивает медленно: «Это вы били моего сына?» Салават понял, что сейчас произойдет, глубоко вздохнул и честно сказал: «Да». Мужик шагнул навстречу, протянул Салавату руку и неожиданно с чувством сказал: «Спасибо!»

22.04.2016

Пришла потерпевшая от кредитно-потребительского кооператива «Город». Мама ее сдала туда четыреста тысяч рублей. Сейчас этот кооператив переформатировался. Они называются по-другому – ООО «Союз членов город», но деньги все равно не отдают. Последнее время просто волна подлых и циничных мошенничеств в отношении пенсионеров. Как правило, звонят, представляясь государственными органами, а у пожилых людей еще осталось доверие к государству, и по самым разным схемам предлагают снять деньги со счетов, как правило в Сбербанке, и тут же перевести по указанным адресам. Бедные старики умудряются снять и отдать все свои накопления. Потом приходят в себя и говорят, что их кто-то заколдовал и они не отдавали отчета своим действиям. Зачастую первые звонки поступают из лагерей. Несколько дел таких у нас на контроле.

29.04.2016

Мальчик с ДЦП, четыре с половиной года. Есть все шансы, реабилитация дает результаты. Беда в том, что бесплатно нет ничего. Чтоб у вас не было иллюзий – даже ЛФК нет бесплатно. А платно – просто нет денег. Бесплатных путевок нет никуда, зато есть платно, сто восемьдесят тысяч за один курс. Деться некуда, им надо лететь уже третьего июля, но денег не собрали пока. Детский тренажер для домашнего применения – сто тридцать тысяч рублей, коляска – двести сорок тысяч рублей. И мать рассказала, как были в Словакии, продали, что можно, отказывали себе во всем, насобирали семь тысяч семьсот евро, клиника называется «Адели». Очень помогло. Три врача на одного ребенка, костюмчики космонавта, все новейшие технологии. Мать была просто поражена, что москвичам в Словакии все бесплатно за счет департамента здравоохранения Москвы. И столкнулась с тем, что в Евпатории, в санатории им. Крупской, московские дети тоже бесплатно за счет ФСС. Я, конечно, всегда понимал, что Москва – это отдельная страна, но не до такой же степени. Я вовсе не против, чтобы московские дети лечились везде бесплатно, я за то, чтобы все наши дети могли бесплатно лечиться. Надеюсь, что когда-нибудь так и будет. А пока нам надо собрать сто восемьдесят тысяч на один курс.

06.05.2016

Одна женщина, уже под шестьдесят, работает в столовой, пирожки печет. Когда-то у них с мужем был хороший дом на Ярославской. Родились две дочери, одна в восемьдесят втором, другая в восемьдесять шестом. Жили они дружно, и всем хватало места. Потом муж умер. Горевали, конечно. Младшая дочь уехала учиться, а старшая вышла замуж и привела мужа в дом. Муж нерусский. Мать какое-то время пожила с дочерью и мужем и видит, что уже как-то мешает и какая-то неловкость возникла. Сумела договориться с пустующей комнатой в общежитии. В это время младшая дочь вышла замуж и хотела прийти с мужем в семейный дом на Ярославскую. Но старшая сестра с мужем их не пустили. Просто не пустили. Мать попыталась вмешаться. И ее не пустили. Младшая сестра с мужем уехали к родне мужа во Владимир. У матери начались проблемы. Из комнаты в общаге ее выселяют. Не, ну действительно, у нее дом есть. А в дом свой зайти она не может, потому что дочь с мужем ее не пускают. Ну просто не пускают. Однажды она обратилась к участковому, участковый завел ее домой, но там ее уже ничего не осталось. И как только она вышла за дверь, замки поменяли. Она пыталась поговорить с дочерью, но дочь орет и близко ее не подпускает. Младшая дочь зовет мать к себе во Владимир. А бедная женщина никак не может понять, что произошло. Только что была семья, был дом. Семьи не стало, дома не стало, в общем-то и дочери не стало. Все обрушилось.

13.05.2016

Наташа сама на костылях, а муж у нее и не вставал последний год. И дочка Маша у них. Две пенсии – вот и все деньги. И все на лекарства уходит. Да Маше уж тринадцать, как-то одевать надо, чтоб в классе не насмехались за спиной. Жили из последних сил. Наташа шила вечерами, да Маша во всем помогала. Копейки считали. Для мужа мы купили аппарат, чтоб он хоть дышать мог. Потом муж умер. Осталась Наташа вдовой и Маша без отца. Плакали, конечно. Похоронить мы помогли. Наташа говорит: «У нас аппарат дыхательный остался. Заберите, вдруг надо кому?» А Лара говорит: «Продайте, а деньги себе оставьте». Наташа продала аппарат, и все деньги отдала Алене Сенцовой, чтобы она своего сына Никиту, больного ДЦП, на море свозила. Даже не знаю, что еще сказать.

20.05.2016

Уже не в первый раз приходит Витя. Кликуха у него Гитлер, потому что челка на лоб падает и усики под носом. Последний раз он освободился в пятьдесят шесть лет. На тот момент у него было тридцать семь лет отсиженных. Сидел на строгом и на особом. Севураллаг, Востокураллаг, Ивдельлаг… Из приятных воспоминаний: в семьдесят восьмом году на Лапотках пересекался со знаменитым Васей Бриллиантом. Короче, есть что вспомнить. И вот теперь ему шестьдесят три года. Пенсию по старости ему не дают, потому что стажа у него всего три года, а надо хотя бы пять. А до социальной пенсии ему надо ждать до шестидесяти пяти, при этом нужно обязательно иметь справку, что последние пятнадцать лет он жил в России. Целое дело. Воровать, говорит, я уже не хочу, а бутылки собирать не могу – не по понятиям, помогайте.

А я ему реально помочь ничем не могу, поэтому каждый раз даю денег. Тоже не бросишь, все ж живой человек. И в этот раз дал помощнику денег и говорю: «Передай Вите и проводи». А народу много. Выглянул через полчаса, а он все там сидит.

Я ему говорю:

– Виктор, тебе ведь дали денег, что ты сидишь?

А он глаза выпучил:

– Никто мне денег не давал!

И я сделал вывод, что он два раза хочет нажить. Я ему говорю:

– Витя, у тебя совесть есть?

А он бьет себя в грудь, чуть не плачет и кричит-клянется типа:

– Да чтоб не птичка на нос села! Да чтоб я доку́мент потерял!

По глазам вижу, что врет. Принялся уже было его стыдить, в это время выходит помощник:

– Виктор, – говорит, – вот твои деньги, пойдем, я тебя провожу.

Ох, как неловко-то вышло!

27.05.2016

Зашла очень грустная красивая девушка. У нее развивается опухоль в голове. Требуется операция, гамма-нож. Делают только в Москве. Вопрос двухсот с лишним тысяч рублей. По сути, копейки. Три с небольшим тысячи долларов. Но у меня их нет. Отправили ее к одному серьезному нейрохирургу. Он отзвонился, говорит: «Операция действительно срочно нужна, попробую по своей линии договориться о какой-то скидке». Похоже, все-таки придется собирать деньги…

PS. Деньги собрать удалось, молодой красивой девушке операцию в Москве сделали, все прошло успешно.

03.06.2016

Вроде уж всего насмотрелся. Сидит передо мной женщина, темноволосая, с сединой. Сколько ей лет, сказать не могу. Спрашиваю:

– Что случилось?

Она говорит:

– Я детдомовская, меня приемные родители выписали, я без своего угла и приткнуться мне некуда.

Я говорю:

– Давай с самого-самого начала.

– Помню, мне три года, мы идем с мамой по Чкалова, она держит меня за руку. Приходим в какой-то детский садик, она оставляет меня на первом этаже, целует в щеку и говорит: «Будь здесь, я скоро приду». Я долго не хотела в группу подниматься, думала, мама придет, а меня нет. Несколько лет ждала. Там мне поменяли имя и документы. Но я всегда помнила свое настоящее имя, и новое так и не стало мне родным. Я точно не знаю, сколько мне лет, и не знаю, есть ли родные. Когда мне исполнилось восемь, меня удочерила семейная пара. Я очень обрадовалась, потому что думала, что это мои настоящие родители. У них не так давно умерла дочь, и они думали, что я им ее заменю. Но зачем-то они мне сказали, что я им неродная и велели никому во дворе не говорить, что я детдомовская. А я рассказала одной девочке, и узнал весь двор. Мачеха разочаровалась во мне и ругала, запретила называть мамой. Мне стало там плохо. Потом отчим слазил на меня в девять и в одиннадцать лет. Я стала убегать из дома. Мачеха не знала, что со мной делать, пыталась сдать в психушку. Когда мне было четырнадцать лет, меня пятнадцать человек насиловали семь часов. Домой меня уже больше не пустили. Я скиталась, воровала, и в семнадцать лет меня посадили. Сидела я в девяносто седьмом – девяносто девятом, две тысячи первом – две тысячи четвертом, в две тысячи четвертом – две тысячи пятом, в две тысячи седьмом – две тысячи десятом и в две тысячи двенадцатом – две тысячи четырнадцатом. В одиннадцатом году нашла домашний номер, позвонила, пришла. Они посадили меня на табуретку в коридоре и пытались заставить подписать отказ от приватизации. А я беременная уже тогда была, ничего не стала подписывать и ушла…

И вот так сижу, разговариваю с ней через стол, глаза в глаза, там уж очередь скопилась в коридоре, а я не могу отпуститься, потому что мне предстоит принимать решение и брать на себя ответственность. По выходу из детдома ей от государства полагалось жилье, но, поскольку ее удочерили, ей теперь не полагается ничего, а мачеха с отчимом живут в двушке и выделить ей ничего не могут, да и не хотят. Ни одного родного человека у нее нет, и в том, что с ней в жизни произошло, изначально никакой ее детской вины не было. Как-то эту несправедливость надо исправлять.

Смотрю на нее внимательно: одета чисто, причесана, алкоголем и табаком не пахнет. И нет запаха несчастья. Она как прочитала, говорит:

– Мне мужчина один стал помогать, он пустил меня к себе жить, отучил пить и курить. Сам работает на стройке, а я по дому. Просто пустил, не лезет ко мне. Сына своего я почти не видела. Он живет в Красноуфимске, в патронажной семье. Я надеюсь, что его там любят. Дочка у меня, полтора годика, в доме ребенка. Мне и забрать-то ее некуда. Несколько дней назад ходила туда, хотела ее хотя бы увидеть. А мне сказали, что нет никакой информации, и я поняла, что ей поменяли документы…

Ну вот. Будем заниматься. Попробуем разорвать эту цепь событий.

10.06.2016

Пришла тетушка, чуть не плачет. Ей отравили жизнь. Стали приходить письма. Сначала из УФМС. Оказалось, что по ее адресу прописан какой-то Асланбек Балабекович Курбан-оглы. И что-то он натворил. Она побежала в УФМС и говорит: «Что это?!» А ей говорят: «Так у вас там еще много таких прописано, сами разбирайтесь». Потом ее стали одолевать коллекторы и требовать возвращения несуществующих денег. Потом стали писать на стенах в подъезде обидные вещи и запенивать монтажной пеной замочные скважины. И в конце концов выяснилось, что какая-то молодая мошенница каким-то наглым способом умудрилась прописаться в ее квартире. И, не стесняясь, прямо по почте регистрирует мигрантов, берет всевозможные кредиты и вообще по чужому адресу живет на широкую ногу. И эта женщина умудрилась найти эту мошенницу, установить ее данные, но ни полиция, ни УФМС никак не реагируют. В общем-то никому возиться неохота.

17.06.2016

Люди с Уралмаша пришли. Трехэтажный деревянный дом постройки 1929 года. Валится все. Русских осталось три семьи. И человек сто таджиков живет. Пришла комиссия из района, и побоялись в дом зайти. А у девчонки, которая в том доме живет, трое детей. Квартиру в этом трехэтажном деревянном доме получил ее прадед в тысяча девятьсот тридцатом году. Там родился дед, который потом работал в горячем цехе на Уралмаше, там же родился отец, который тоже работал на Уралмаше, и муж у нее тоже работал на Уралмаше, пропал в две тысячи десятом. Дом вот-вот обвалится.

24.06.2016

Галя Дубинина зашла. В «Букинисте» работала. Вышла на пенсию, ей насчитали пять тысяч – стажа не хватает. Я говорю: «Как так?» Она говорит: «Документы найти не могут». Стали разбираться, нашли ее начальницу, которая тоже вышла на пенсию и получает пять тысяч. Она говорит: «Когда Книготорг расформировали, они должны были сдать документы в архив. Возиться никому не хотелось, они их просто сожгли за углом». Ох, сколько еще таких.

05.08.2016

Женщина рассказывает:

– Женя, представляешь, я как-то стояла у кассы в магазине, деньги считала, а ко мне подошел какой-то мужик-армянин, спросил, в чем нуждаюсь, и стал каждую неделю привозить мне продукты. И он, – говорит, – не только мне, он еще и другим бабушкам привозит. Когда к «Радуге», когда к «Карнавалу». Сам звонит и сам развозит. Зовут его Азат Саркисович.

Мне стало очень приятно. Я позвонил Масису Назаряну, и он сказал:

– Да, знаю, фамилия у него Галоян, у него какое-то время назад сын погиб. Он многим помогает, добрый мужик.

Азат Саркисович, спасибо вам, доброго здоровья!

12.08.2016

Оля пришла, хорошая девчонка, работу ищет. У нее дочка приемная, Маша. А Оля сама воспитывалась в детдоме. И она Маше сказала.

Я говорю:

– А зачем сказала? Может быть, лучше было не знать.

Она отвечает:

– Надо знать. Я еще в детдоме была, мечтала маму найти.

Спрашиваю:

– Нашла?

Оля в ответ:

– Да, нашла. Когда она освободилась последний раз, ее парализовало. Вот, содержу, ухаживаю.

19.08.2016

Пришли люди с Чернышевского, 9. Это старинный двухэтажный особняк в самом центре города. Построен в девятнадцатом веке, красивый балкон, решетки кованые. В революцию хозяева убежали (очень надеюсь). В доме поселились новые жильцы. Разгородили на коммуналки, сортир вынесли на улицу, изрядно все загадили. Понятно, что ни один из этих новых жильцов дом своим не считал и не следил за ним. Дом обветшал, и всех расселяют. Дом опустел, стоит изуродованный, заброшенный, поникший. Сто лет у него не было настоящего хозяина, не будет и сейчас. И это самая главная проблема большинства памятников архитектуры России. Хозяев выгнали, а сами стать хозяевами не сумели. Пословицу вдруг вспомнил: хозяйство вести – не мудями трясти.

26.08.2016

Потом девчонка пришла. Девятнадцать лет. Губастая, круглолицая деваха. Плачет, тушь размазала. Живут в двушке. Мама работала в управляющей компании – сократили. Сестра умерла от рака. Сын у сестры – четырнадцать лет – в детдоме живет. Она хочет его забрать, хотя у нее самой дочь семь месяцев. Но все равно навещает и какие-то гостинцы возит. Долг за квартиру… семьсот тридцать пять тысяч рублей. То есть не платили никогда. Мать, видимо, веселой жизни была, выпивала. Ну и все вот так под откос. Очень сложно выруливать. Проблема в том, что квартира не приватизированная, а муниципальная. В любой момент могут оказаться на улице. Ищем варианты. Пока договорились, чтобы свет включили.

02.09.2016

Потом Евгений Касимов позвонил. У женщины, писательницы, жесточайшая онкология. Нужно срочно что-то решать. А ей даже детей оставить не с кем. Сдала в монастырь. Вообще, не дай бог заболеть. Столько сразу нерешаемых проблем вылезает!

09.09.2016

Пришла мама с пятнадцатилетней девочкой, и привели девочкиного кавалера. Восемнадцать лет ему, сидит такой зайчик перепуганный. Он с этой девочкой живет уже скоро год, а начал жить с ней, когда ей было еще четырнадцать. Но у девочки в то время уже был годовалый ребенок от другого юноши. Теперь на этого дурачка возбудили уголовное дело по 134-й за связь с несовершеннолетней. А на девочку возбудили другое уголовное дело – за ненадлежащее воспитание ребенка, потому что девочка в октябре сделала аборт. По догадкам родителей этого умника, аборт она сделала от другого. Просто из консультации сразу позвонили в Следственный комитет. И вот они сидят у меня.

– Чем вам помочь?

Старшая в этой славной компании – девочкина мама. И она говорит:

– Нам надо получить разрешение, чтобы Вова мог на Ане жениться и ребенка усыновить.

А Вова-то ни сколь много от Ани ушел, а по уму-то может еще и отстает.

– А что Вовины родители скажут? – говорю.

Тут Вова воспрял:

– Дядя Женя, меня родители били, я поэтому ушел.

– Хорош врать! – говорю ему. – Я твоих родителей знаю, они тебя ни разу пальцем не тронули.

Сидит молчит. Сложнейшая ситуация. И этически, и юридически. Смотрю, чтобы глупостей никто не наделал.

16.09.2016

Пришел мужчина. Три высших. И говорит:

– Найдите мне работу, я голосовал за «Единую Россию».

Я говорю:

– Поздравляю. А ко мне-то зачем пришли?

– Так к ним ходить бесполезно, – говорит.

Думаю, когда будут выборы, он снова проголосует за «Единую Россию». Три высших образования бесследно не проходят.

23.09.2016

Пришла пожилая женщина. Говорит:

– Мне уж умирать скоро, а у меня душа не на месте. Я маленькая очень любила своего деда, он добрый был, а потом он исчез. Я его все время ждала, искала, а мне никто ничего не говорил. И потом уж мне перед смертью родители рассказали, что его в тридцать седьмом году расстреляли. Я очень хочу узнать что-то о его судьбе.

Я говорю:

– А как фамилия у него?

– Афанасьев Григорий Александрович.

Я говорю:

– Подождите, прямо сейчас скажу.

Сразу нашли: «1882 г. р. Родился в Вятке, жил в Свердловске. Севгипроцветмет, экономист. Арестован 19.12.1937, осужден 30.12.1937, расстрелян 03.01.1938». Ничего нового. Удивляет только спешка. Там, кстати, половину этого института выкосили.

Показал женщине. Спрашиваю:

– Легче стало?

– Нет, – говорит.

И пошла.

И буквально через несколько человек заходит другая женщина. Показывает дореволюционную купчую. Ее дед, Герке Константин Эдуардович, в 1912 году купил на Шарташе гектар земли и собирался прожить там всю жизнь. Через пять лет землю у него практически всю отняли, а через двадцать лет расстреляли.

Я сразу же показал этой женщине: «1870 г. р., родился в Волынской губернии, жил – село Шарташ, работал – вачежная фабрика, техник. Арестован 27.12.1937, осужден 15.01.1938, расстрелян 31.01.1938».

Я спрашиваю:

– Он?

Она отвечает:

– Да, он.

У нее вопрос. Вот ведь есть документы, что им принадлежал гектар земли. Официально у них никто ничего не изымал, не конфисковывал. Как же так, почему осталось всего четыре сотки? И показывает мне купчую. А купчая такая, еще с ятями, торжественная и наивная.

Я ей говорю:

– У меня была здесь одна история, ко мне приходил старик Благин с Шарташа, так у него купчая тысяча восемьсот пятьдесят четвертого года, полтора гектара было. Так эту купчую с тысяча девятьсот семнадцатого года, так же как и вашу, у них никто ни разу не посмотрел. И осталось у него сейчас несколько соток под обрез, да и то молодой сосед пытается оттягать.

Она говорит:

– Я знаю Благиных, я с его дочкой в одной школе училась.

А про Благиных вот какая история.

Это было одиннадцатого сентября две тысячи пятнадцатого. Зашел старик. Взгляд твердый и умный. Речь правильная. Из шарташских старообрядцев. Их там уже совсем мало осталось. В тридцать седьмом у них на Рыбаков нашли газету тысяча девятьсот пятого года, где манифест о веротерпимости с портретом императора. Забрали деда, потом отца. Отца расстреляли быстро, а деда уморили в тюрьме, перед самой смертью дали свиданку, и они шли пешком с Шарташа на Репина. Мать по очереди поднимала пятерых детей над загородкой, чтобы попрощались. Дед был совсем седой. Потом их как семью врагов выселили из дома, и всю войну они жили на руднике в Березовском. Умирали с голоду. Мать писала Калинину. Пришло письмо, им вернули дом. Все было разграблено. В конце пятидесятых деда и отца реабилитировали. Кто-то, прочитав этот текст, скажет: «Ну, вот видите же, не все так плохо было!..»

Вспомнил эту историю и решил посмотреть картотеку.

Благин Василий Евменьевич, 1871 г. р., русский, работал – артель «Красный кустарь», сторож, арестован 27.10.1937, осужден 16.11.1937, десять лет ИТЛ (умер в тюрьме).

Благин Макар Евменьевич, 1889 г. р., русский, работал – артель «Красный кустарь», шорник, арестован 28.10.1937, осужден 02.11.1937, десять лет ИТЛ (не вернулся).

Благин Андрей Васильевич, 1907 г. р., русский, работал – вачежная фабрика, раскройщик, арестован 11.02.1938, осужден 25.02.1938, расстрелян 07.03.1938.

30.09.2016

Голубоглазая старушка зашла. Совсем седая, без зубов, улыбается виновато. Восемьдесят семь лет ей, ветеран, труженик тыла.

– Я, – говорит, – всю жизнь работала, пятьдесят лет только на автобазе отработала, а живу на съемной квартире, мне там холодно и неуютно, ну неужели же мне ничего не положено?

– Так у вас что, никогда квартиры не было?!

– Нет, у меня была двухкомнатная, на работе дали.

– А где она?

– У меня внук прописан был, он ее продал.

– Вот здорово. Внук продал вашу квартиру, а вам жить негде!

Она закивала.

– Негде, негде! Посмотрите, я всю жизнь работала, неужели мне ничего не положено?

И у нее действительно искренняя обида на чиновников и на всех, что она работала всю жизнь, а жилья у нее нет.

– А внук-то где сейчас живет?

– С родителями.

– А вы почему там не живете?

– Ну, там двухкомнатная, как я с внуком в одной комнате? Ему же тесно.

Оказалось, что в коридоре сидит ее сын. Пригласил. Подуставший лысоватый мужик за шестьдесят. Смотрит виновато. Говорит:

– Мы ей снимаем жилье, но ей там плохо, она хочет свое.

Говорю ей:

– Правильно хочет. А сын-то ваш квартиру бабушкину продал, деньги куда дел?

– Да так, машину купил, – отвечает.

Я говорю:

– Здорово. Продал бабушкину квартиру, купил себе машину, живет с вами, а у бабушки съемное жилье. Может быть, пусть он снимает, а она с вами живет?

И он вдруг потупился и говорит:

– Да так не получится, у мамы с женой моей не ладятся отношения…

Я вдруг понимаю, что свой выбор этот мужик сделал уже давно. С внуком, судя по всему, разговаривать не о чем вообще. Я поворачиваюсь к бабушке и говорю:

– Давайте посмотрим, может быть, попробуем с домом ветеранов договориться, чтобы комнату дали.

Она говорит:

– Нет, я не хочу в дом ветеранов, мне надо свое жилье, ну неужели я за свою жизнь не заработала?

Я промолчал, потому что объяснить ей я могу все, но не хочу. А сын ее все понимает, и объяснять ему ничего не нужно. Он взял ее под руку, и она, уходя, все причитала:

– Ну неужели мне ничего не положено?

07.10.2016

Немного о жилищном вопросе.

Зашла женщина, сорок лет в очереди на жилье. Отец – ветеран войны да мать – из раскулаченных, они еще в очередь вставали. Шесть человек в комнате живут. Сама бабушка работает в музыкальной школе. Дочь-воспитательница, у которой три дочки и муж – музыкальный работник. То есть шансов никаких.

И сразу вслед за ней другая женщина, тридцать лет в очереди стоит. Еще отец вставал как многодетный. Живут тоже на Сибирском тракте в частном секторе за Синими Камнями. Отцу должны были дать как многодетному, но не успели – дети выросли. Домик 28 квадратных метров, туалет на улице. Мать его, от которой домик достался, всю жизнь на государство надеялась, он надеялся, и дочь его продолжает надеяться. У нее уже своих трое детей, тоже небось будут надеяться.

А потом зашел хороший мужик, он несколько лет уже на Елизавете знает старую заброшенную кирпичную будку. Говорит:

– Можно мне ее выделить от города или продать? Я, – говорит, – приведу ее в порядок, надстрою этаж, и будет у меня жилье.

Вот этот человек на государство не надеется. Но, зная наши законы о муниципальной собственности, я не уверен, что у него шансов больше, чем у предыдущих.

Еще одна женщина пришла, за сына хлопотать. У сына трое: старшему – тринадцать, младшему – год. Спрашивает, в какую программу можно на получение жилья. А сыну уж тридцать пять. Так что ни в какую. Она очень расстроилась. Говорит:

– Неужели не на что рассчитывать?

Я ей сказал открытым текстом: пока будут надеяться на государство, рассчитывать не на что. А у них есть доля в однушке и четыреста пятьдесят тысяч материнского капитала. Я говорю:

– Вот ваш шанс, начните хотя бы с этого.

А она меня не слышит и все повторяет:

– Ну неужели ничего не положено?

14.10.2016

Гриша у нас старший в Быньгах. Простой, упертый и ответственный парень без подвоха. Не колется уже несколько лет. И вот начал побаливать. Нашли у него затемнения в легких и направили его в пульмонологический центр и там сразу же определили у него туберкулез. Гриша выходит на крыльцо, стоит, смотрит на мир, сморщившись, и понять пытается, что произошло. Вдруг слышит: «Гриня, братан, здорово!» Смотрит, это знакомый – нарколыга из Среднеуральска, с которым вместе кололся. Рассказал ему, а тот говорит: «Да ладно, пошли, у меня есть». У Гриши аж по коже волна прошла, и он понимает, что только поставится – и кончатся все проблемы, и он вернется в свой маленький мир, и все будет в порядке! Но в этот же момент большая настоящая жизнь закончится, и он это тоже понимает! Гриша понял, что это дьявол его искушает! Что это дьявол переоделся в его друга и пытается утащить его в пропасть! Я не знаю, какие молитвы читал Гриша и что он говорил про себя, но вслух он произнес: «Пошел на х..!» И оно чудесным образом подействовало.

Во время долгих обследований Гриша не сделал ни одного шага в сторону. Не выпил ни грамма, не задвинул, не загулял, и вот в последний день выходит из больницы и звонит мне: «Евгений Вадимович, у меня нет туберкулеза». Я обрадовался и говорю: «Гриша, здорово!» А он продолжает тихим голосом: «У меня рак…»

Ох ты, блин! Как колотушкой меня по голове огрели!

Представляю, каково ему…

Ну, ничего, жить-то надо. Стали к операции готовиться. Хлопоты разные, распоряжения. Гриша держится мужественно, терпит, не жалуется и самое главное – ни шагу в сторону, в режиме, не пьет, не расслабляется.

Однажды звонит мне: «Евгений Вадимович, мне родители позвонили, у меня сестра умерла…» Ох! «Езжай, – говорю, – Гриша, будь с родителями». А сам думаю: только бы не сорвался. Надо сказать, что все парни наши Гришу поддержали и проблемы его воспринимали как свои, а Игорь в эти дни вообще с ним не расставался.

Перед самыми похоронами Гриша, видимо, что-то почувствовал, сказался родителям, приехал в Быньги и пришел в церковь к отцу Виктору, разговаривал с ним несколько часов глаза в глаза и прямо там в Никольском храме дал торжественный зарок, что не будет пить. Ну и колоться, естественно. Вздохнул и поехал к родителям хоронить сестру.

И не пил. Похоронил, побыл с родителями и вернулся в Быньги.

Сейчас он с нами. Готовится к операции. Молчит, переживает. Настраивается.

Вдруг мне позвонил известный хирург из пульмонологического центра Игорь Яковлевич Мотус и говорит: «Женя, я еще раз проверил все, просмотрел все снимки, проконсультировался, и, похоже, нет у вашего парня онкологии! Там затемнение небольшое, но мы разберемся».

Сегодня Гриша записался на прием, отсидел очередь и зашел чисто одетый, ясный и веселый. Пришел сказать, что все хорошо, о чем я посчитал нужным вам сообщить.

21.10.2016

Одна женщина двадцать лет прожила с мужем. Двух детей родили. А потом ее разбил инсульт. Она полтора месяца пролежала, а потом еще три месяца не могла говорить. К этому времени муж ушел. Когда она встала на ноги, муж уже развелся и женился на другой. Она не стала его выписывать, потому что уже много лет стояла на очереди и все ждала, что дадут жилье. И вот через тринадцать лет муж развелся и через суд вселился обратно к бывшей жене в квартиру. Здравствуй, Люся, я вернулся. А там всего двадцать три метра жилой площади, и тридцать один год уже на очереди. Они не любят друг друга и не могут находиться рядом. И сделать с этим ничего невозможно.

28.10.2016

Только закончили прием. Сидим в тишине. Было восемьдесят шесть человек. Впервые вдруг подумал, что сделали несколько сотен звонков. Когда говорят, что так нельзя, надо создать систему, которая будет работать, я отвечу: никто и никогда не сумеет создать такую систему, которая сможет предусмотреть все и будет справедлива ко всем. Система работает. Она отлажена. Но у нее нет глаз, души и мозгов. И наша задача – каким-то образом ее оживить. Чем и занимаемся.

11.11.2016

Женщина зашла. Бедно одетая, работает кондуктором. У нее месяц назад опека изъяла двух сыновей. Одному шесть лет, другому одиннадцать. Она ходит к ним, общается, пытается забрать. Ей не отдают. Готовится суд по лишению. Она говорит:

– Да, я бедная, но дети в школу ходили, накормлены, чистые, все зашито-заштопано.

Я ушел, чтобы она не слышала, и позвонил директору детдома. Она говорит:

– Ребята нормальные, старший за младшего заступается. Она ходит каждый день и просит их отдать, а мы не можем и ждем суда.

Я говорю:

– Почему забрали?

А он помялся немножко:

– На нее родственники написали заявление, что она психически ненормальная, и должна быть экспертиза.

– Охренеть, – говорю.

Вернулся в кабинет, расспросил. Оказывается, живут в трехкомнатной квартире она, мать и старший брат. И она со своими двумя мальчишками родне докучает. Насколько я понял – мать написала. За жилплощадь борются.

18.11.2016

Жил в Екатеринбурге один бандит. Дерзкий и отмороженный. Фамилия на слуху. Убили, конечно. И вот передо мной сидят бабушка с внуком, и я смотрю в карточке на знакомую фамилию. Иди, говорю, Миша, погуляй, я с бабушкой поговорю. Что, спрашиваю, его сын? Она отвечает, ну да, двенадцать лет уж ему. Я говорю, видно, что он хороший парень. Она соглашается, пока да, но я с ужасом жду, что те гены проснутся.

Переговорили с парнем. Совершенно искренний, интерес вызывают мотоциклы. Мало того что уже умеет ездить, понимает, что как устроено. Вот за это и попробуем зацепиться.

А уже вечером приехал Андрей Агафонов, председатель федерации мотоспорта и сказал, что заберет Мишу к себе, приставит к делу и поможет подготовить тренировочный мотоцикл.

25.11.2016

Случайно удалось совершить невозможное. Прямо скажем, всеобщими усилиями исполнили фигуру высшего пилотажа, не прекращая приема граждан. Врать не буду – очень доволен.

Позвонила плачущая женщина:

– Судебные приставы пришли меня из квартиры выкидывать…

Я же не знаю, кто звонит, и говорю:

– Вы запритесь в квартире и не пускайте никого.

– Как же я запрусь, я в подъезде стою. Они меня не видят.

– Скорее приезжайте, – говорю.

Приехала, ее колотит. Выпила всю валерьянку. В это время звонят соседи, говорят:

– Тут приставы уже болгарку принесли, но мы в понятые не записываемся!

А я сижу и лихорадочно пытаюсь понять, что делать. Ситуация явно безнадежная. По вступившему в законную силу решению суда пришли судебные исполнители и выселяют семью из квартиры на улицу. Идти им некуда. И сделать ничего нельзя. А у меня в округе уже достаточно историй с выселениями. Одного бедолагу Семикова только вспомнить… К мужику ломились судебные приставы выселять из квартиры, а он поджег себя и выпрыгнул с девятого этажа. Вроде бы все по закону, но совершенно несправедливо.

Эта женщина приходила к нам раньше. История простая. Рабочая семья. Покупали двухкомнатную квартиру на Уралмаше через риелтора. Те, кто продал квартиру, получили деньги и собирались уехать в пригород в четырехкомнатную. Но никуда не уехали, а через два года тихо-тихо подали в суд. И потребовали квартиру вернуть. И выиграли. И уже радостно потирали лапки.

И вот бедная женщина пришла к нам. Имея за плечами уже два проигранных суда, судебное решение о выселении и блестящую перспективу превратиться в бомжа. А мы с подобными ситуациями сталкивались. И поэтому собрали все документы и обратились в прокуратуру с депутатским запросом. Прокуратура возбудила уголовное дело по факту мошенничества, и я вроде бы успокоился, посчитав, что все начало решаться. Не тут-то было. Суду пофиг, что там в прокуратуре. А судебным исполнителям и подавно. Прошло полгода. И вот она сидит рыдает, с места событий через каждые три минуты звонят соседи. Приставы ищут понятых и все такое. Наудачу позвонили в суд. Повезло. Услышали подсказку. Позвонили судебным исполнителям. Потом нашли старших. Попросили сделать паузу в час. Созвонились с прокуратурой. Попросили справку. Созвонились с судом, с адвокатом. Получили справку из прокуратуры. Позвонили судебным исполнителям. Старшим. Полное понимание. Получили еще одну подсказку. Позвонили непосредственным исполнителям. Снова в суд. Договорились. Сплошное везение. Каждый раз сталкиваемся с нормальными людьми. Потом набрали исполнителя и дали трубку женщине. Она сказала, что в пятницу обеспечит беспрепятственный доступ в жилище. Все закончилось. За это время судья вынесет определение о приостановлении исполнения судебного решения. А прокуратура закончит расследование. И все встанет на свои места.

Это была долгая история, которая не отпускала меня. Но в конце концов все получилось.

02.12.2016

Женщина пришла. Нашла мужика пожилого после инсульта, который живет на лестничной площадке. Оказывается, что он когда-то заработал трешку. Дети, которые в своей жизни еще ничего не заработали, настояли разделиться. Продали. Один купил комнату, другой машину, а отцу купили даже не комнату, а долю в трехкомнатной квартире. Там его, естественно, никто не ждал, и жить ему там не дали. Случился инсульт. Он выписался из больницы, попытался вернуться. Не пустили. Эта женщина помогла ему сделать все документы и выиграть суд по вселению. Снова не пустили. И она пришла к нам. И ведь не дети его, не другие родственники, а совершенно чужая женщина.

И сразу вслед за ней седой невысокий мужик. Тоже трешка, которую заработал на стройке. Две комнаты смежные, а одна отдельная, самая большая. И вот он в ней живет. Дочь с двумя внучками живет в этой же квартире и начинают его щемить. А он, когда приватизировал, сделал по-честному: на себя одну четвертую, а на дочь три четверти. Но комната, в которой он живет, больше его доли. И реально по суду его могут выселить из этой комнаты.

Смотрю я на эти две истории и думаю, как мы дошли до жизни такой, что собственные дети, не моргнув глазом, готовы выбросить из дому своих родителей.

09.12.2016

Парни пришли. Они возле облсуда построили цивильную мойку с автосервисом и шиномонтажкой. Несколько лет уже существует этот бизнес, и работает у них пятьдесят человек. Земля у них в собственности. А эту территорию сейчас отдали «Бруснике» под застройку. И парни пришли и говорят: «Что они собираются делать? Если они у нас собираются выкупать помещение, то это не помещение, а готовый серьезный бизнес. Продавать мы его не собирались, людей мы на улицу не выгоним».

16.12.2016

Классическая истории с ипотекой. Люди с детьми. Продали жилье на периферии или комнату в городе, взяли ипотеку, жили, платили, ситуация поменялась, лишились работы. Ипотеку платить не могут. Через некоторое время банк продает квартиру, и люди с детьми оказываются на улице. Денег нет, в очереди не стояли. Чтобы не жить на вокзале, надо снимать жилье. Снимать – денег нет, потому что работы нет. Причем самые тяжелые, безжалостные ситуации с АИЖП (агентство ипотечного жилищного кредитования): если с банками можно как-то разговаривать, то здесь разговаривать не с кем.

Следующая история. Женщина молодая, сорок четыре года. Была квартира в ипотеке, был бизнес – мини-пекарня. Двое детей – восьми и четырнадцати лет. Пошел спад по бизнесу, не смогла выплачивать ипотеку. Квартиру забрали. Стали бомжами. На старшего не может получить паспорт, потому что нет прописки. На муниципальное жилье шансов нет, так как в очереди не стояла. Работает в такси.

И еще одна история. Семья, у которой четверо детей, трое из них малолетние. Жили в ипотечной однушке. Муж лишился работы. Агентство квартиру продало. Новый собственник пытается заехать. Нанял каких-то людей, которые помогают ему выселить семью. А те и рады уйти, да идти им некуда. Муж строитель и уже год без работы, потому что ломал позвоночник. И в ближайшие дни их выселят, и все по закону. Представьте себе: вещи семьи с тремя маленькими детьми выносят на лестничную площадку, и родителям даже некуда их перевезти, и что-то надо детям объяснять. Совершенно нормальные люди. Самое страшное во всех этих историях, что закон не на их стороне и никакой защиты для них не предусмотрено.

23.12.2020

Девчонка пришла молодая, с ней дочка маленькая. А у дочери под мышкой заяц такой лопоухий, весь замызганный, видно, что любимый. И пока мы с мамой решали проблемы, дочка сидела, одной рукой прижимала к себе зайца, а другой закрывала себе рот. Я уже пошел их провожать и говорю:

– Алиса, а ты чего рот-то себе закрывала?

Она говорит:

– Так мама молчать велела.

20.01.2017

Артур Шомахов из Японии: «Женя, тут люди обратились из Екатеринбурга, у них беда, помощь нужна, ищут твои контакты». Да конечно помогу. Связался.

За Пышмой есть поселок Красный. Там с октября горит свалка мусора. Некоторые ходят в респираторах, стекла мокрыми тряпками завешивают, и никто никаких мер не принимает. Пообещал заняться. Только поговорил – еще одно отчаянное письмо на фейсбуке об этом же самом, но другими словами. Связался и говорю: «У меня завтра прием, напишите мне яркое, эмоциональное обращение, несколько подписей от жителей поселка, и постараюсь вам помочь».

А я человек опытный и совершенно точно понимаю, что надо делать. При этом лишних движений я стараюсь не совершать. Поэтому я сначала набрал главу поселка, подробно расспросил. Он говорит: «Да, горело, потушили, снова горело, потушили, сейчас горит в глубине, дым иногда пробивается, но я дал команду весь снег везти на полигон и заваливать очаг». Поблагодарил.

Затем позвонил начальнику МЧС. А эмчеэсовцы люди точные и отзывчивые. Рассказал ситуацию, обещали помочь. На всякий случай, чтобы подстраховаться, позвонил в два СМИ, рассказал ситуацию, но попросил придержать. Договорились, что если будет бездействие – одновременно выстреливаем.

И вот с утра первый звонок от МЧС: «Докладываем обстановку: запустили квадрокоптер, обследуем, дыма не пробивается. Дорожники будут закрывать снегом, будет недостаточно – прольем в глубину. Будем ходатайствовать об отзыве лицензии у оператора полигона ТБО. Потому что мы считаем, что с октября он сам поджигал свалку. Возгораний не допустим. Ситуацию контролируем, будем держать в курсе». Исчерпывающе. Искренне поблагодарил и продолжил прием.

Через некоторое время заходит девушка, отсидела очередь, и видно, что очень стесняется:

– Евгений Вадимович, простите, пожалуйста, я пришла перед вами извиниться. Это я вам писала про проблему на Красном. Я должна извиниться, я не принесла обращения, просто там инициативная группа, мы общаемся все в ВКонтакте. Ребята обратились за помощью в ОНФ, а когда те узнали, что мы уже и к вам обратились, ответили, что, если мы будем обращаться к Ройзману, они не будут заниматься нашей проблемой. Поэтому я не привезла обращение, извините меня, пожалуйста.

А я даже с ходу не мог понять, что за ОНФ. Потом вспомнил и удивился, потому что я думал, что их уже давно нет. Я засмеялся и говорю:

– Я же за работой не гонюсь, мне ее хватает, видели, сколько народу в коридоре. Не переживайте, все будет хорошо.

Успокоил. Она ушла, и я вдруг вспомнил это присловье. Дед говорит: «Я вскопаю этот огород за четыре дня!» Бабка подбоченясь: «А я за три!» Дед вздохнул и говорит: «Ну, копай».

27.01.2017

Красивая голубоглазая девушка, убийца, два трупа. Отсидела четырнадцать лет, освобождалась с Тагила. Видно, что беременная. Оксана зовут. Спрашиваю:

– Кого убила?

Она говорит:

– Двух девочек из-за наркотиков.

Когда освободилась, родителей уж нет, паспорт не действует. Сунулась в УФМС, ей помогли сделать СНИЛС, чтоб не забывала платить налоги, и дали справку, что является лицом без гражданства. Говорят: «Через восемь лет судимость погасишь – приходи». И вот она как-то перебивалась, потом стала налаживать личную жизнь, забеременела. Пришла скорее не потому, что паспорт нужен, а не может никуда на учет встать со своей беременностью и боится будущего ребенка потерять. Серьезная история, постараемся помочь.

03.02.2017

Пришел полковник Олег Чернов, ему восемьдесят девять лет. Отец его погиб на фронте. А он в сорок третьем – сорок пятом годах сыном полка был зачислен в воинскую часть и является ветераном войны. А потом, демобилизовавшись, работал в уголовном розыске, дослужился до полковника, и его все уважали. Он пришел по поводу участка земли, надо-то ему всего шесть соток, дом хочет построить. На учет он встал два года назад. Как раз два года назад у Екатеринбурга отняли возможность распоряжаться неразграниченными землями. И участок ему пообещали выдать в Министерстве госимущества Свердловской области. Он там побывал и пришел ко мне. И вот он говорит:

– За два года моя очередь с три тысячи четыреста семьдесят девятой стала три тысячи четыреста шестьдесят первой, то есть чтобы получить свои шесть соток, мне надо триста восемьдесят восемь лет ждать. – И смеется.

– Ну что, хорошая мотивация жить долго.

Он отвечает:

– Ну, так-то да. Можешь похлопотать, чтобы хоть чуть пораньше?

Я вздохнул:

– От города это не зависит, но я постараюсь чем-нибудь помочь.

На самом деле в городе своя очередь четырнадцать тысяч человек, и она также несколько лет уже не движется.

10.02.2017

Уже не в первый раз приходит на прием женщина, которая вместе с сестрой, отцом и матерью всю жизнь прожила в двухкомнатной квартире. У отца «свистануло под старую жопу» (дочерняя оценка), и он женился на молодой. И занял с ней одну комнату. А мать с двумя дочерями осталась в другой. Денег нет, шансов нет, разъехаться не могут. Вдруг появился свет в конце тоннеля. У матери открылся туберкулез. Теперь по закону они могут претендовать на отдельное жилье для матери. И они пытаются максимально использовать эту ситуацию. Положено-то положено, только из таких, как ее мать, тоже очередь. И впереди нее еще человек пятьсот.

На этот раз эта женщина оставила мне обращение, которое заканчивается вот такими словами: «При непринятии вами мер, с сожалением, вынуждена обратиться по моему вопросу за разъяснениями в Государственную Думу в Москву и к уважаемому Президенту РФ. Дайте мне, пожалуйста, конкретный ответ: достойна ли моя мама в ее положении понять, что дадут ей или нет, и тогда она подумает, надо ли жить дальше или нет. А если у вас нет жилья, может, ей обратиться в консульство Америки, так как знакомой там дали дубленку и сапоги и пообещали подумать насчет жилищных условий. Дата, подпись».

17.02.2017

Зинаиде Владимировне восемьдесят четыре года исполнилось, она собралась помирать и пришла ко мне. И говорит:

– Женя, ты моего Григория Прокопьевича знал, он всю жизнь в двадцать девятом цехе проработал. В войну тринадцатилетним парнем тридцатьчетверки собирал. С ним мастер хлебом делился, так он его папой называл. Григорий Прокопьич-то умер когда, я сама деньги наскребала, бутылки сдавала, поставила ему памятник на Северном, а место там еще есть. Так я, когда помру, ты посмотри, чтоб меня туда подхоронили, и похлопочи, чтоб оградку чугунную поставили, литую, чтоб нарядно получилось.

Спрашиваю:

– Зинаида Владимировна, вы куда помирать-то собрались?

Она говорит:

– Да нет, Женя, все дела уже переделала.

И пошла.

24.02.2017

Потом парень зашел, сорок три года. Трое сыновей – шести, четырех и двух лет. Жесточайший конфликт с женой. Не дает видеться. Жена уже год как не живет дома, скитается по приютам. Опека, суды, полиция, заявления. Обоих переполняет ненависть. Дети когда-то любили отца, теперь запуганы. Все, кто на стороне матери, считают, что отец маньяк и психопат, а все, кто со стороны отца, считают, что у нее не в порядке с головой. Я спросил:

– Что ты хочешь?

Он ответил:

– Ничего, просто видеться время от времени с сыновьями. Я их люблю и очень по ним скучаю.

Я говорю:

– Хорошо, я постараюсь тебе помочь.

Позвонил сестре Инне, попросил подъехать. Она приехала и час с ним разговаривала, после этого отвела меня в сторонку и говорит:

– С уверенностью я могу сказать тебе только одну вещь. Он не врет, он может видеть ситуацию не так, как она, но он точно не врет.

Я предложил ему оставить все попытки увидеться с детьми, забыть про все суды, жалобы, заявления и не пытаться найти контактов с женой. Пусть все чуть-чуть успокоится, постараемся по миллиметру вырулить эту ситуацию. Негоже, когда трое сыновей без отца.

03.03.2017

Мужик УПИ заканчивал. Заложил квартиру в Райффайзен-банк за четыре миллиона. Платил, платил, осталось шестьсот тысяч. Ударил кризис, платить не может. Пришел к ним, говорит: «Квартиру оценивают в четыре миллиона шестьсот тысяч, должен я вам шестьсот тысяч. Давайте я ее продам, с вами рассчитаюсь, а себе куплю двушку, да еще на первое время денег останется. Только вы в момент продажи снимите обременение». Они легко согласились, он бегал, договаривался, решал. Тем временем банк квартиру стал продавать самостоятельно. В результате его выселяют, а денег он не получил ни одной копейки. На голом месте сделали человека бомжом. Я позвонил в прокуратуру и говорю: «Помогите, надо заступиться за человека, я такого еще не видел, вроде солидный банк». Они говорят: «Таких дел сейчас очень много, причем закономерность: чем сильнее банк, тем он более безжалостный».

Но там есть зацепки, посмотрим.

10.03.2017

– …Вадимыч, выручай! Вадимыч, беда в натуре!

Худой и нескладный мужик испугано шапку комкает в руках. Спрашиваю:

– Что случилось-то?

– Да я сам накосячил, все заборы собрал. Запил я короче, и жена меня выгнала. А я ее люблю, только-только все наладилось.

– А долго пил-то?

– Да три месяца.

– Охренеть!

– Да не, я же с перерывами!

Видно, что его потряхивает, но выбритый, одет чисто и никакого запаха.

Говорю:

– Ну, и чем помочь?

– Поручись за меня, она тебе поверит, а я уж тебя не подведу.

– А она тебя сильно выгнала?

– Сильно, насовсем.

– А где ты ночуешь?

– Где-где, она у себя на кровати, а я в прихожей на коврике.

Ну, думаю, это уже полегче.

– Сейчас я дам тебе телефон лучшего нарколога, ты поедешь туда. Мне оттуда позвонят, а я подумаю, могу ли за тебя ручаться. На всякий случай дай мне телефон жены и скажи, как ее зовут. Как тебя зовут-то хоть?

– Вова.

И вот через час отзвонились из клиники, говорят: «Возьмем, прокапаем, пролечим, закодируем». Ну, вроде первый шаг сделан. Я поднялся наверх, настроился, приготовился.

Наташа набрала с официального телефона:

– Здравствуйте, Лариса Ивановна, с вами хотел бы переговорить глава Екатеринбурга. Можете переговорить с Евгением Вадимовичем? Соединяю.

Начал разговаривать и только упомянул Володю, ощущение – как будто на стену налетел. Видимо, сильно он ей досадил. Я вздохнул и говорю:

– Лариса Ивановна, смотрите. Я договорился с лучшим наркологом, его в понедельник возьмут и все сделают, с работой он решит в ближайшие дни. Я прослежу. Я за него ручаюсь лично, дайте, пожалуйста, один шанс.

Оно помолчала секунду и отвечает:

– Ну хорошо, только один.

Уф, думаю, нас простили.

– Лариса Ивановна, с праздником, огромное вам спасибо, если что, сразу звоните.

Набрал Вову:

– Вова, ты, похоже, наделал делов.

– Ну да, погулял.

– Я с огромным трудом уговорил ее дать тебе шанс, но это в последний раз, потому что девушка она серьезная, и звонить второй раз я ей не стану. Купи сейчас цветов, езжай домой, позвони в дверь и, не заходя в квартиру, падай на колени.

– Вадимыч, у меня ни копейки денег.

– Ладно, езжай сюда, я еще на работе.

Вроде все получилось. Вся эта история заняла у меня пять минут и тысячу рублей денег. Но удовольствия я получил гораздо больше, тем более что деньги он обещал мне вернуть.

PS. И вот пришел Вова. Как огурец. Просветленный.

– Не бухаешь?.

– Нет, как отрезало. С женой помирился.

Деньги, кстати, он принес.

17.03.2017

Женщина лет сорока пяти, без зубов, уставшая. Я, говорит, хочу развестись, но идти мне некуда. Видно, что совсем у нее плохо. Лейла спрашивает ее:

– Мы попробуем помочь, сколько можете потерпеть?

А бедная женщина вздохнула и говорит:

– Ну, года два могу.

Я вдруг вспомнил народную мудрость: «Если смолоду терпеть, то жизнь-то долгой покажется».

24.03.2017

Пришел парень, сирота, сам с Лесного. Мать у него была лишена родительских прав, и за ним была закреплена жилплощадь. Потом мать умерла, а сам он выпустился из детдома, учится в университете. Видно, что тренируется. И вообще серьезный парень. Стал разбираться с жильем. Выяснилось, что ему принадлежит комната, но там никто не платил. Ему насчитали четыреста тысяч. Он говорит:

– Я ничего не понимаю. Когда я уходил из детдома, мне никто не сказал, что у меня что-то есть, я не пользовался этой комнатой ни одного дня свой жизни, и с меня требуют сейчас четыреста тысяч.

Я ему говорю:

– Хочешь совет? Брось все, не возвращайся туда. Ты себе сам все заработаешь.

31.03.2017

Зашел огненно-рыжий подросток.

– Что, говорю, у тебя случилось?

– На работу, говорит, надо устроиться.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

– А восемнадцать когда?

– Через год с небольшим.

– Понял. А что ты умеешь делать?

– Все!

– Угу, то есть ничего. Где у тебя родители?

– Со мной живут.

– Зачем тебе нужна работа?

– У меня ребенок родился, одиннадцать дней уже, Настя зовут.

– Ого, а жене-то твоей сколько?

– Шестнадцать будет, я с ней у друга познакомился, когда ему микроволновку принес, она дома живет, еешные родители не разрешают ей со мной встречаться. Так-то я их понимаю, хотя сейчас-то уже что переживать?

И вот сижу, смотрю на него добрыми глазами и вспоминаю народную мудрость: «Увидел рыжего – убей».

– Ты хоть что-то делал своими руками? Отцу помогал?

– Да.

– Гайки крутить умеешь?

– Да, я даже машину покупал, только я ее потом в металлолом сдал.

Позвонил я брату, а у него серьезный автосервис в сторону Эльмаша, говорю:

– Слушай, у меня вот такая ситуация.

Брат мой сам с тринадцати лет работал и все в этой жизни понимает. Он говорит:

– Пусть в понедельник приходит ко мне, поставлю на мойку, посмотрю, на что способен, потом учиться заставлю. Глядишь, и толк выйдет какой-нибудь.

На том и порешили. Я проводил парня, подсказал несколько простых вещей, рассказал, что купить с первой зарплаты и как нормально познакомиться с родителями. Буду контролировать.

Прошло полтора месяца. Сегодня позвонил брату, и он мне рассказал, что Рыжий работает на мойке, старательный, на работу не опаздывает, зарплату отнес матери дочки, его пускают и разрешают с маленькой дочкой водиться. Повзрослел.

07.04.2017

Пришла красивая девушка с маленькой полуторагодовалой дочкой. У нее муж наркоман. И она спрашивает нас:

– Посоветуйте, что мне делать?

И мы вдруг с Леной, не сговариваясь, в голос:

– Беги!

Она еще не понимает, у нее какие-то надежды. А мы ей можем пошагово рассказать, как это будет и чем это кончится. Поговорили, и она приняла решение. Сделает все возможное. Если ничего не получится – уедет. Что ж, достойно. Я ей дал все контакты, подсказал алгоритмы и честно предупредил, что она может потратить на это всю свою молодость.

14.04.2017

Вчера дальнобойщики приходили, человек шестьдесят. Ситуация тяжелая, и она не рассосется. Отступать им некуда, сдаваться не собираются. Решили, что пока отправим достаточно жесткую петицию во все инстанции и подумаем, что делать. А сегодня с утра пришли на прием, и один говорит:

– Женя, а ничего, что ты там нашу бумагу Медведеву перенаправил?

– А что?

– Да мы там требуем его отставки.

– Ну что теперь, из песни слов не выкинешь.

Вдруг вспомнил, что ко мне иногда тоже приходят гневные письма с требованием меня посадить.

21.04.2017

Один девятнадцатилетний болван со своим двадцатилетним другом бухнули и отправились шнурковаться по Вторчику. Увидели скромного мужика, ни слова не говоря уронили, запинали и забрали телефон за четыре тысячи, продолжили прогулку и через полчаса еще одного сбили с ног, запинали и отняли телефон за полторы тысячи в чехольчике за пятьсот рублей. Задержали их быстро. Сознались сразу. Им и деньги особо не нужны были, так, расслаблялись. Дали каждому по году за эпизод и путем частичного сложения оставили по полтора и отправили в лагерь. И вот ко мне пришла бабушка одного из них, старенькая. Переживает. Говорит, много дали внуку, похлопочите. Я ее успокаиваю, а сам глаза прячу. Я-то считаю, что мало дали.

28.04.2017

Лизе шесть лет. Она рыжая и очень веселая. У нее ДЦП, и она не может ходить. Приехали с мамой. Я вдруг вспомнил, что у меня в кабинете давно стоит маленький велосипед для деток с ДЦП. Я сбегал, принес его, усадил на него Лизу, отрегулировал седло, и мы с ней пошли в холл кататься. И у нее получилось! Она смеялась и очень радовалась, особенно когда узнала, что велосипед ей подарили. А потом мы с ней сидели, разговаривали, и она мне на ухо сказала, что у нее есть одна мечта – научиться ходить. И иногда ей снятся сны, что она бегает. Мама борется за нее изо всех сил. На реабилитацию уходит до пятисот тысяч в год. Бесплатного нет ничего. Это очень хорошая и стойкая девочка. Попробую договориться с Дикулем. Иногда он помогает в самых сложных ситуациях. Не буду отпускаться. Контакты мамы у меня.

12.05.2017

А потом пришла Наташа Шиндина, инвалид с детства. С ней еще одна девчонка-инвалид. Бодрые такие, позитивные. А Наташа известна тем, что она, не имея возможности рисовать руками, рисует замечательные картинки, держа кисть в зубах. И вот в Екатеринбурге затевается Первый всемирный конгресс инвалидов. И Наташа решила провести там мастер-класс и показать, как можно рисовать без помощи рук. И за возможность провести мастер-класс организаторы попросили с нее пятнадцать тысяч. Она удивилась, расстроилась и пришла ко мне. А мы уже с утра все деньги раздали. Но поскольку конгресс будет с седьмого по десятое сентября, то время еще есть. Я ей сказал, что мы все решим. И она ушла довольная.

19.05.2017

Потом пришла одна убежденная женщина, общественница. Я с ней сталкивался по самым разным темам. В этот раз она борется с конями, на которых катаются в Калиновском лесопарке. И кони там… не знаю даже как сказать, потому что коню не подходят такие слова, как «серют» и «гадят», не солидно как-то. И вот по этому вопросу она хотела записаться на прием к прокурору области Охлопкову. Я решил ее утешить и рассказал историю, как зимой в тридцатиградусный мороз на углу Энгельса – Белинского, прямо у Музея невьянской иконы, лошадь, на которой катают маленьких деток, навалила целую кучу. И так я на это ругался в душе, обзывался. А потом через полчаса иду обратно, а там сидит стайка воробьев, уже всю кучу расклевали и очень довольные. Она выслушала, покивала головой и твердо сказала: «С этим необходимо бороться».

26.05.2017

Пришли парень с девчонкой. У них трое своих детей и двое приемных. При этом приемные были очень сложными, и они сумели обоих поставить на ноги. Мало того, родные дети воспринимали приемных как брата и сестру. Семья совершенно благополучная. Конфликты с опекой были и раньше, но в этот раз якобы пришла какая-то анонимка и приемных детей изъяли и поместили в приют. Семья готова за них рубиться.

И тут же пришли люди из Москвы. У семьи слепых родился ребенок. И ребенка не хотели отдавать по распоряжению опеки. Заявили родителям: ребенок в беспомощном состоянии, вы с ним не справитесь. Будем изымать. Охренеть! Они не сказали, что вам будет сложно, давайте мы вам поможем. К сожалению, опека бывает достаточно агрессивна и зачастую используется как карательный орган. Постараемся помочь.

02.06.2017

Парень, инвалид, с палочкой ходит, сам из Березовского, преподавал английский в колледже. Его под надуманным предлогом сократили. И так-то не очень много получал, а сейчас вообще без денег остался. Если есть подсказки, дам контакты. А привела его к нам другая девушка-инвалид, Наташа Туркеева, которая с трудом передвигается, но ни у кого ничего не просит, зарабатывает шитьем. У нее проблема, ей вторую группу инвалидности заменили на третью группу. А для нее это минус семь тысяч. Критично. Сегодня это сплошь и рядом, общая политика.

09.06.2017

Пришел Рома-студент. Отсидел шестнадцать лет, освободился год назад. Сидел по 105 и 162 УК РФ. Сел в восемнадцать, а сейчас ему тридцать пять. Вот в жизни бы не подумал. Ни на кистях, ни на шее, ни на лице – ни одной наколки. Ищет работу. Он был лучший кольщик зоны. И решил устроиться в модный тату-салон. Ему предложили сначала пройти обучение, которое стоит двадцать четыре тысячи, а у него денег таких нет. Я ему говорю:

– Так ты объясни владельцу, что у тебя за плечами шестнадцать лет практики без права на ошибку.

Он засмеялся, махнул рукой и говорит:

– Да там владелец сам такой.

Просто ищет работу. Мы с ним стали серьезно разговаривать уже потому, что он год продержался на воле да еще сразу после освобождения поступил в экономический техникум. Серьезный парень, постараемся помочь.

Шло время, я про него не забывал, да он и сам иногда заходил, отмечался. Я его спрашиваю:

– Что тебе нравится?

Он смутился:

– Да так, – отвечает, – я по дому больше, готовить люблю…

В общем, дал зацепку. Я позвонил своему товарищу, известному ресторатору, и он договорился, что Рому возьмут в хороший ресторан на кухню поработать.

И вот иду сегодня на работу, на Банковском мчится навстречу парень на велосипеде. Увидел меня, остановился и кричит:

– Дядя Женя, здравствуйте!

Смотрю, а это Рома-студент! Я обрадовался. Он говорит:

– Дядя Женя, я на работу тороплюсь, нельзя опаздывать, я поваром работаю! Мне очень нравится. Потом приду в гости и все расскажу!

И умчался.

16.06.2017

Ксюша росла с матерью и отчимом. Отчим добрый, работящий мужик был, Ксюше вместо отца. У них с матерью родилось еще трое, и они были Ксюше родные. Отчим выпивал, и мать с ним. Сначала изредка, потом чаще. Потом стали ссориться по пьянке, потом драться, потом мать отчима убила. Зарезала. Дали ей восемь лет. Сидит в Тагиле. А детей тринадцати, семи и двух лет хотели забрать родственники отца. И тут Ксюша, которой самой двадцать лет, вцепилась в детей и сказала: «Не отдам». На нее сразу все навалилось. За квартиру давно не плачено, пени набежали, ремонт нужен, детей в школу собрать, в садик, приготовить, постирать, матери передачку собрать да на свиданку съездить, да мало ли что!.. Разом повзрослела. Еще и учится. Ладно, парень у нее хороший, поддержал ее и тоже впрягся. И со стороны Ксюши – поступок, и парень достоин уважения. Посмотрели, чем можем помочь. По задолженности решим и по остальному постараемся помочь.

23.06.2017

Пришел мужик. Отсидел десять лет. Пока сидел, у него каким-то образом отжали квартиру, и теперь там живет милиционер. Так бывает.

30.06.2017

Женщина, немолодая уже. Пытается забрать из детдома тринадцатилетнего мальчика. История романтическая. Ее муж жил с матерью этого мальчика. Мать умерла, и мальчика забрали в детдом. И единственный человек, кому нужен этот мальчик, вот эта женщина, которая связана с ним через своего неверного мужа. Есть женщины…

04.08.2017

Пришел сотрудник национальной гвардии, которого избили сотрудники полиции. Сломали две руки в локтях. Куда б ни обращался – везде волокита. Просит защитить от произвола. Постараюсь разобраться. Вообще, внутривидовая борьба безжалостна и свирепа. Когда-то бывший первый замминистра внутренних дел сказал мне, молодому депутату: «Когда к тебе приходят сотрудники милиции и жалуются на других сотрудников милиции, не вмешивайся! Те – такие, и эти – такие, сами разберутся».

11.08.2017

Потом пришли мать с дочерью, живут в однушке. Их шесть человек, очередь на две тысячи двадцать третий год. Мать вышла на пенсию и устроилась в гаражные боксы уборщицей. Ей выделили пустующий бокс, и она оборудовала в нем себе квартиру с младшим сыном, и прожили в ней десять лет. Вот так, под землей, без окон без дверей. И еще радовались. А теперь ее с работы увольняют, и из бокса им придется уйти…

18.08.2017

– Представляете, он мне дверь обоссал!

– Охренеть, – говорю. – С чего вдруг?

– Я участковому пожаловался, что у него притон. А участковый ему меня заложил…

Стали разбираться. Действительно, в подъезде живет нарколыга. Освободился недавно. И к нему опять потянулись. Жену бьет смертным боем. Но она, на всякий случай, не жалуется, себе дороже. Соседи воют, но сделать ничего не могут, все его боятся. А в подъезде, надо сказать, тридцать пять квартир, а в тридцать шестой он живет. И вот самого смелого ко мне отправили. Тебе, говорят, восьмой десяток, чего тебе бояться. А вообще, нарколыги народ подлый. И если они не встречают активного сопротивления, то садятся на шею и могут отравить жизнь всем. Я, конечно, помогу этим людям.

А вслед за ним пришла девчонка со Старых Большевиков. У них в доме тоже поселился наркоман и всем отравил жизнь. Дом-то трехэтажный, и народу не столь много живет, но настроены очень решительно, в отличие от первых. И надо быстро решить официально, чтоб не допустить самосуда.

25.08.2017

Эту девчонку я помню с восемьдесят седьмого года, она стихи писала, ходила в студию Лобанцева в ДК «Автомобилист». Работала в каком-то НИИ. Последние годы болела, месяцами на больничном, и пенсию ей насчитали пять восемьсот. Она и раньше не шиковала, а тут и вовсе хоть помирай. Но по закону стали доплачивать до восьми восьмисот, и вроде снова жизнь стала налаживаться!

А она всю жизнь писала стихи, не то чтоб Ахматова, но довольно складно, сейчас уж так не пишут. И Дмитрий Рябоконь по-товарищески опубликовал ее стихи в журнале «Урал». И ей причитался гонорар – одна тысяча рублей. Она обрадовалась, потому что подарков ей ждать было неоткуда, а тысяча – это деньги и на дороге не валяются. Ох, знала бы она, бедная…

Бухгалтерия отправила данные в налоговую, налоговая сообщила в пенсионный фонд, ее признали работающей и срезали надбавку! И у нее теперь снова пенсия пять восемьсот! А она уже привыкла широко жить на восемь восемьсот и, как выживать на пять восемьсот, не понимает. И вот она мне все это рассказывает и смеется, потому что действительно смешно получилось. Потом опомнится и начинает плакать, потому что обидно и несправедливо, а потом вспомнит, как получилось, и опять смеется. Буду помогать.

08.09.2017

Пришла девчонка. У нее восемь с половиной месяцев назад умер ребенок в садике. Скорая долго ехала. Сидит плачет. Считает, что надо хоть кого-то наказать. А я вижу, что она просто не может смириться и старается хоть что-то сделать. Ну а что тут сделаешь… Сидит, не уходит, горько плачет. Я ее вывел, встал у окна, обнял за плечи, постоял с ней. Поговорил, осторожно подбирая слова. Постарался как-то утешить.

А перед этим была женщина. У нее муж журналист, УрГУ заканчивал. Занимался телевидением в Красноуфимске. У мужа заболел живот, его быстро на скорой доставили в районную больницу. Фельдшер увидел его, сразу закричал: на стол! А хирург приезжий, из Средней Азии. Резать отказался и начал обезболивать и отправлять домой. А мужу все хуже и все больнее. А хирург резать не берется. Говорит: не нужна операция. Потом уже она добилась, и вертолет МЧС вызвали. Но было уже поздно. Парень умер и оставил ее вдовой с двумя детьми. Она подняла скандал, написала заявление. Хирургу объявили выговор. Я спрашиваю: ты хочешь отомстить? Она говорит: нет, я хочу, чтобы к этому человеку больше никто не попал.

15.09.2017

У сорокалетней женщины летом повесился единственный сын. Ему было семнадцать. Отца у них не было. Хороший парень, замкнутый немножко. Она ему щенка купила, чтоб друг был. Пришла ко мне, просит, чтобы я помог в расследовании. Очень надеется, что его убили. Ну не мог же он повеситься сам, не подумав о ней!!! Если она узнает, что его убили, ей станет легче.

22.09.2017

А потом пришли два ясноглазых парня. Организация называется «За жизнь!». Они убежденные противники абортов и считают, что необходим закон на государственном уровне, который запретит женщинам прерывать беременность. У меня сложное отношение к этой теме, но первое, что настораживает: с чего это мужики ходят и решают, как женщинам жить? А тут еще в кабинете шесть женщин от тридцати до пятидесяти лет. Я им говорю: девчонки, вы бы проголосовали за такой закон? Пять высказались резко против, одна на всякий случай воздержалась. Выдержал я с ними сложную полемику. А они такие убежденные.

29.09.2017

Потом девушка зашла с дочкой маленькой, она инвалид-опорник. Ходит очень трудно, но нашла работу, и дочку надо пристроить в садик поблизости. Я пошел с ними на пятый этаж в управление образования к Екатерине Сибирцевой, она всегда старается помочь. И вот поднялись, идем по длинному коридору, я дочку за руку взял, такая теплая, доверчивая девичья ладошка, и вижу, что она идет тяжело и старательно переступает, испугался и вдруг понял, что у нее просто сапожки больше размера на два и болтаются на ноге. И посмотрел на мать и увидел, что у нее ботинок один порван. Будем помогать.

06.10.2017

Мать с отцом бухали, потом мать посадили. Отец забрал троих старших и уехал в деревню, а маленькую Любу сдал в детдом. И больше к ней никто не приезжал. Ей было два года. А мать так и сгинула. В детдоме она было прижилась, но у нее резко ухудшалось зрение, и ее перевели в интернат для слабовидящих в Пышму. Их было четырнадцать человек, и директору удалось почти всех распихать по иностранным усыновителям, в основном брали американцы. Любе не повезло, она была уже большая. Когда она выпустилась, никто не сказал, что ей полагается жилье, и она, устроившись на картонажную фабрику, получила койкоместо в общаге и была довольна. Потом она закончила курсы для слепых и стала массажистом. Познакомилась с хорошим парнем, и они поженились. Родился сын. Взяли однушку в ипотеку. На пятом этаже. У сына диагностировали аутизм и сложную форму шизофрении. Начались разлады. Копились беды. Она решила разом решить все проблемы и выбросилась из окна. Но не убилась, а сломала позвоночник и обе ноги. Проблем стало еще больше. И муж возненавидел. На нем сын-аутист и жена-инвалид, да ипотека не выплачена, а работает теперь он один. И эта однушка для них как тюремная камера, из которой нет выхода.

Любу на прием привезла сестра. Ее в августе занесли на коляске на пятый этаж, и вот сегодня первый раз на улице побывала. И она начинает учиться ходить и жить заново. Больше не плачет.

13.10.2017

А потом пришла женщина, сорок девять лет. Только что все было хорошо. Жилье свое, работа, сына растила. Обнаружили рак. Сделали операцию, теперь химия, потом облучение. И непонятно, есть шансы или нет. А сыну десять лет, учится в четвертом классе, живут они вдвоем. Работать она не может, просто физически не может – иди после химии поработай, а инвалидность ей не дают. И она пришла попросить, чтобы я помог определить ей сына в кадетский корпус в Сысерти. Потому что она боится, что он совсем от рук отобьется. И просто боится, что она умрет, а он останется беспризорником. Вот здесь надо будет просто помогать.

20.10.2017

Жила на Сортировке семья. Отец, мать, маленький сын и две маленькие дочки. Когда был взрыв, им повезло, разрушило их дом и им дали хорошую трехкомнатную двухуровневую квартиру на Минометчиков. Родители выпивали, и мать допилась до того, что детей забрали в детдом. Отец к ним первое время еще ходил и забирал на выходные, но потом отца убили. А квартиру каким-то странным образом разменяли. Матери дали комнату на Буланаше и еще обещали денег, а двум сестрам выделили маленькую однушку в старом доме. А на брата ничего не рассчитывали, потому что он в то время уже сидел. Потом мать поехала из Буланаша за деньгами и исчезла, сгинула навсегда. Освободился брат, пришел в квартиру, а там живут другие люди, и пойти ему некуда. Забомжевал. А сестры в детдоме на Пехотинцев. Лена-то тихая, а Катя бойкая, сбегала, беспризорничала, ВИЧ у нее. Тихую Лену потом посадили за соучастие в убийстве. Отсидела трешку, пришла в эту однокомнатную квартиру, а там притон. Кильдым натуральный. Выгнала сестру, прибралась, стала жить. Сестра уехала в область. И вот уже Лена устроилась работать, родила двух детей, а тут сестра образовалась. И никуда ее не выгонишь. Лена пришла ко мне и говорит:

– Как мы будем все в однушке?

А я разговариваю с ней и понимаю, что надеяться ей не на кого. И жизнь свою она начинала даже не с нуля, а с глубокой отрицательной отметки. Но уже многого добилась. Дети у нее нормальные, устроены. И сама работает. Я пока не знаю, как мы будем ей помогать, но что-нибудь придумаем.

И вдруг слышу:

– А я вас помню, вы в две тысячи втором году к нам в детдом приезжали к Михал Иванычу, и он отдал вам на реабилитацию трех парней-пыжиков, они нюхали, барагозили, к воспитательницам приставали. С ними никто справиться не мог. Вадик, Саня и Серега…

Я их вспомнил! Мы с ними натерпелись. Их у нас несколько раз забирали. Потом мы их разыскивали по разным детдомам в области и снова возвращали. Спрашиваю:

– Ты на контакте с ними?

Она говорит:

– Да, все нормально, семьи у всех, дети растут.

И я очень обрадовался.

27.10.2017

Между делом принесли письмо от посла Литвы. Оказывается, в сороковом году на Урал депортировали все правительство Литвы, а в сорок втором их всех расстреляли. И вот семьдесят пять лет судьба этих восьми министров литовского правительства неизвестна. А для Литвы это принципиально. Просят помочь разыскать. Попробую посодействовать.

03.11.2017

Дом, говорит, сгорел. Все сгорело, ничего нет. И смотрит в одну точку. Спрашиваем, чем помочь? Стройматериалы, продукты, одежда? Вещи детские нужны? Нет, говорит, не нужны, дети тоже сгорели. И заплакала.

Вот так прием начался.

10.11.2017

Несколько возмущенных людей пришли с жалобами на ЦПКиО, там волею обстоятельств директором стал боевой генерал, герой России. (А предыдущий был полковником милиции со всеми вытекающими.) И вот у директора есть свое видение развития парка, естественно военно-патриотическое. С разнообразными памятниками и т. д., соответствующими мероприятиями и напоминаниями о великом прошлом. А людям хочется просто гулять с детьми в старом добром парке для семейного отдыха, а маршировать не хочется. Но страна надела сапоги, и их никто не спрашивает. У меня есть понимание, как решить этот вопрос (на уровне парка, разумеется, хотя и на уровне страны тоже понятно), и я постараюсь.

17.11.2017

Вошла девчонка, Алена зовут. Привела ее собака, золотистый ретривер. Вежливая такая собака. Спрашиваю ее: это собака-поводырь? Алена меня строго поправляет: не поводырь, а проводник! Она попросила, чтобы приняли закон, что если слепой человек едет в транспорте с собакой-проводником, чтобы за собаку не платить, потому что очень накладно. Я удивился и стал разбираться. Оказывается, закон есть и при наличии документов на собаку платить за нее не надо. Но многие заставляют, и в том числе, к стыду, даже на муниципальном транспорте. Разобрались. Для всех проведем разъяснительные беседы, а Алене заламинируем выписку из этого закона. Потом я ее проводил на улицу, посмотрел, как работает собака-проводник, и понял, что собаки иногда более воспитанны и деликатны, чем люди.

24.11.2017

Заходит бодрый комсомолец. Говорит, я хочу создать здесь организацию «Лев против», чтобы запрещать курить на улицах и алкоголь отнимать. И попросил поддержки. А мне все это не нравится, типа всяких «Стопхамов». Вроде и вещи правильные декларируют, и все равно есть в этом какая-то гниль на уровне организаторов и помесь комсомольского задора с идиотизмом на уровне исполнителей. Короче, не нравится мне это все. Как сказал старик Букашкин: ДНД, ЛТП и т. п. и т. д.

01.12.2017

Пришла женщина, у нее шестеро детей, из них пятеро несовершеннолетних. Старшему четырнадцать лет, младшему два с половиной года. Вопросов – море. В частности, парень четырнадцатилетний играет в футбол, но секция обходится в пять тысяч в месяц, и ей невмоготу. Я позвонил Григорию Иванову, президенту ФК «Урал». А он, человек мудрый и всего в жизни повидавший, говорит:

– Дай ей мой телефон, я помогу. И вообще, таких подростков с окраин и из неблагополучных и многодетных семей отправляй ко мне. Именно такие и тренируются всерьез, и играют. Богатым и благополучным это не интересно.

08.12.2017

Выглянул в коридор, полно людей, а в уголке сидит замечательный музыкант Эдельштейн. Я вспомнил и засмеялся.

Когда-то в восьмидесятом году в Свердловске было громкое уголовное дело. По нему проходили чиновники городской администрации, некто Еремин с грозным прозвищем Каратэ, замдиректора «Грампластинок», что на Первомайке, Марик Фрадкин, начальник Ленинского следствия Гоша Чекуров, замначальника Ленинской уголовки Барщевский, известный коллекционер Сафронов и многие другие. Были там и взятки, было мошенничество – полный букет. Все давали показания. Дело быстро обрастало фигурантами, друг друга вообще не знавшими, и уже в обкоме забеспокоились и велели быстрее направлять дело в суд. Но колесо с ходу не остановишь. Заканчивая дело второпях, нацепляли еще людей. А Женька Эдельштейн был известный в городе джазовый музыкант. Он играл в «Океане», и внешность у него была соответствующая. И вот звонит ему следователь на работу и говорит: «Не могли бы вы к нам подъехать, мне надо вас опросить». «Когда?» – спрашивает Эдельштейн. «Да прямо сейчас, я вас надолго не задержу». – «А куда?» – «А прямо сюда, на Репина, 4».

Эдельштейн выходит из ресторана, ловит такси, называет адрес и говорит водиле: «Давай быстрее, тороплюсь!» Водитель посмотрел на него как на дурака. Подвозит он его к тюрьме, следователь уже встречает, проводит его через проходную в следственные боксы, туда же поднимается конвой, и в течение получаса, оформив все формальности и сняв с Эдельштейна очки, его, не заводя в карантин, кидают в камеру.

В камере девяносто рыл. Лето. Жара. Все голые. Он без очков вообще ни хрена не видит. Его спрашивают: «Ты откуда?» Он им честно отвечает: «Из ресторана». Камера грохнула. Прикинь, стоит маленький дерзкий слепой еврей и прикалывается! «А как сюда-то попал?» А Эдельштейн уже со злостью: «Как, как, да на такси приехал!» Ну там уже просто вой в камере! «А на такси-то зачем?!» – «Зачем, зачем, блядь!!! Торопился!!!»

Ну там уже смеяться не могли, просто скулили. Потом Женьке отвели шконарь и помогли ощупью его найти. И все относились с уважением. Еще бы, он на всю тюрьму был такой один.

Дали ему восемь лет. Какое-то посредничество в даче взятки. А вообще, сроки были большие, до четырнадцати лет. Меньше всех получил отец моего товарища, потому что за все время следствия не сказал ни одного слова.

– Как ты? – спрашиваю Эдельштейна.

– Ты знаешь, мне это было необходимо.

Собирает документы и справки, собирается в Израиль на ПМЖ. Спрашиваю:

– А что вдруг?

Он отвечает:

– Да понимаешь, мне что-то это все не нравится. Сначала мы грузин ненавидели, потом украинцев, потом американцев, и вот-вот до евреев дело дойдет. Но эти-то все далеко, а мы-то тут под боком. Я, пожалуй, поеду.

15.12.2017

Зашла очень хорошая женщина. Своих двоих детей вырастила и троих инвалидов взяла в опеку. Они родные, но от разных отцов.

Мать их, наркоманка, в розыске. Двоих отец нашел. И говорит: я приеду с ними повидаться. А они его помнят и обрадовались. Она их даже в школу с утра не повела. Они сели на стулья возле двери и отца ждали. И так до вечера сидели, а он не пришел. Плакали, конечно. У одного температура до сорока поднялась. И я подумал, что иногда, наверно, бывает, что без родителей даже лучше, чем с родителями.

Они живут в съемной квартире, и ей необходимо решить вопрос с жильем, потому что она хочет взять еще двоих брошенных детей. Вообще, очень ясная и хорошая женщина. Будем помогать.

22.12.2017

Ко мне в гости приехал Гарри Пауэрс. Да-да, сын того самого Пауэрса, пилота шпионского самолета У-2, который в шестидесятом году сбили под Свердловском. Он основал Музей холодной войны. Мы с ним сошлись на том, что русские с американцами были союзниками в двух мировых войнах. Что делить нам особо нечего. Что нам есть за что уважать друг друга. А истории с Гарри Пауэрсом и Рудольфом Абелем – это лишь досадное недоразумение.

29.12.2017

Одна девочка из детдома в Полевском написала письмо Деду Морозу, что ей очень хочется маленькие золотые сережки! Дед Мороз озадачился и нашел меня. Девочка приехала в гости, и мы с ней выбрали чудесные золотые сережки – сердечки с голубыми топазами. Они очень ей шли. Она радовалась, как ребенок, потому что и была ребенком. У нее была очень тяжелая судьба. Она была красивая и умная девочка, мечтала о родителях, но ей было уже двенадцать лет, а в таком возрасте не усыновляют. Она все понимала и просто радовалась любой мелочи.

А потом мне позвонили из детдома и сказали, что, кроме Вали, ни у кого в группе больше нет золотых сережек! И я сказал, чтобы они приезжали. А Валю воспитатели не взяли, потому что у нее уже есть сережки. И мы поехали в магазин на Вайнера и выбрали всем девочкам сережки! Они очень радовались. А рыжую Лизу я спросил: «Ты откуда?», она смутилась и говорит: «Я не помню своего детства…»

Я расстроился, что не повидал Валю, хотел ей позвонить, но оказалось, что у нее нет телефона. Тогда я купил ей телефон и передал с девочками. Она мне позвонила. Я ее расспрашивал обо всем и вывел на разговор про девочек. И она мне рассказала обо всех и для каждой нашла доброе слово, особенно про Лизу и Мадину. Это ее подруги. Я был удивлен добротой и детской мудростью. Мы с Валей еще перезванивались, она мечтала о семье и доме, но она взрослела, и шансов становилось все меньше… Больше я с ней никогда не виделся, но всегда помнил, и в телефоне у меня так и осталось: «Валя Детдом».

И вот сегодня она позвонила! С этого же детского номера, и говорит:

– Дядя Женя, это я, Валя!

А я говорю:

– Валя, я знаю!

Оказалось, что несколько лет назад приехали хорошие взрослые люди из Питера, удочерили Валю и забрали домой. И она живет с ними, называет мамой и папой, учится и работает и очень счастлива. Вот как бывает.

12.01.2018

Пришла пожилая женщина с катарактой. Говорит:

– Бесплатно мне операцию готовы сделать через полтора года, а на платную у меня денег нет. А я дитя войны.

Надо сказать, что когда тему Победы начали безжалостно эксплуатировать в целях пропаганды, то многие доверчивые пожилые люди, заставшие войну, стали думать, что государство действительно признаёт их заслуги и заслуги их родителей и готово как-то компенсировать гибель их отцов и перенесенные тяготы и лишения. Но риторика телевизора отличается от реалий жизни. И осознавать это противоречие пожилым людям очень больно. Этой женщине мы нашли как помочь, но таких людей очень много. Самая частая проблема: очереди на обследование или операцию надо ждать полгода и дольше. А за деньги нет никакой возможности – ну просто нет таких денег при пенсии в девять-десять тысяч.

И еще одна женщина, отец у нее на фронте погиб. Она его и не помнит почти. Намыкалась в жизни без отца-то. У нее совсем не осталось зубов. Тоже спрашивает:

– Неужели ничего не полагается мне по категории «Дети войны»? Неужели никакой скидки для меня нет, ведь отец мой за все рассчитался? Ведь есть закон о детях войны.

Я отвечаю:

– Нет такого закона.

Когда-то в две тысячи четвертом я – молодой и наивный депутат – подошел в Думе к представителю правительства. Спросил: «Почему мы не можем принять этот закон?» Он ответил: «Невозможно. Это самая большая категория населения». Я думаю, что сейчас прошло уже много времени, и это уже далеко не самая большая категория населения, и можно было бы установить какие-то компенсационные выплаты. И это было бы действительно уважением к памяти погибших.

19.01.2018

Зашел вежливый седой мужик с хорошо поставленной речью, спокойный такой. Проблема в том, что ему шестьдесят три года. Из них тридцать лет он отсидел, десять лет назад освободился. Друг пустил пожить. Нет ничего! Социальную пенсию в три с половиной тысячи сможет получать только после шестидесяти пяти лет, если будет хоть какой-то стаж. Надо устроиться на работу – хоть сторожем, хоть дворником. Спрашиваю:

– Телефон-то есть?

– Есть, но у меня на нем денег нет. Я звонил в соцзащиту. Они говорят: «Ждите ответа». Пока ждал – деньги кончились.

Пока я всех обзванивал, Света уговорила его сходить с ней поесть в столовую. На еду он смотрел пристально, старался есть аккуратно и неторопливо. Сдерживался. А в конце сказал:

– Я уже забыл, что бывает такая еда.

Потом спросил его:

– Что думаешь?

Он помолчал и говорит:

– Думаю о том, что жизнь очень быстро прошла.

26.01.2018

Заходит стриженый парень и говорит:

– Я из детдома.

Я отвечаю:

– Ну, в общем-то видно.

Напряженный, губы сжаты. Начал рассказывать. Жилья нет, работы нет никакой, делать ничего не умеет, ничему в детском доме не научился. Сразу после детского дома посадили, и вот только в двадцать два года освободился. В тюрьму неохота, жить хочется. Что делать – непонятно. И пока рассказывал, крепился-крепился и заревел. И то – есть от чего плакать. И вот сижу, смотрю на него и думаю, что сам я освободился в двадцать один год. Поговорили с Юрием Ивановичем Потапенко, отправили к нему. Юрий Иванович договорился с работой для него. Потом парень сразу вернулся к нам, и мы стали смотреть, что можно для него сделать по жилью. По вещам тоже посмотрим. Думаю, все получится.

02.02.2018

Пришел один цыган, которого я знаю, наверно, лет сорок. Когда-то он был веселый и наглый и лучше всех играл на гитаре. Потом начал торговать наркотиками и делал это с размахом. Мы объявили ему войну и в конце концов закатали. Он мне писал из лагеря жалобные письма и одновременно отправлял на меня заявления в прокуратуру. И вот освободился, пришел сдаваться.

– Все, Женя, – говорит, – я завязал навсегда.

А уже такой потухший, седьмой десяток ему, и нет у меня к нему никакой злости, потому что война закончилась и незачем ворошить прошлое.

– Вот, – говорит, – смотрел «Огонек» новогодний, ничего хорошего там не поют. А я песни пишу, ты же знаешь. Людям мои песни нравятся. Можно их куда-нибудь пристроить?

Я отвечаю:

– Ну, давай попробуем.

Позвонил Евгению Горенбургу. Он у нас по музыке главный. Тот засмеялся:

– Что, Петыра живой еще? Ну, пусть приезжает, глядишь, что-нибудь получится, песни у него действительно хорошие.

09.02.2018

Военной прокуратуре понадобился ремонт. Нашли какого-то подрядчика. Подрядчик нанял людей. Те работали-работали, денег им не платили, работать они отказались. Наняли других людей. Те работали-работали, денег не заплатили. Они с объекта ушли и стали добиваться правды. Пока они добивались правды, на ремонт военной прокуратуры наняли уже третьих людей. Умно! Таким способом можно полстраны отремонтировать. Я договорился и отправил их в мирную прокуратуру жаловаться на военную. Там им предложили обратиться в суд. И действительно, куда мирная прокуратура супротив военной.

16.02.2018

Девчонка пришла. Не самая благополучная. Росла без матери. Родила ребенка без мужа. Возникли проблемы с психикой. Ее бабушка оформила опекунство на себя. Прошло почти два года. Обычно бабушка ее к дочке пускала, но не велела говорить, что она мама. Чтобы ребенка не травмировать. Они подружились. Но в последнее время бабушка пускать перестала, потому что, когда девчонка уходит, малышка начинает плакать и бегать к двери, смотреть, не вернулась ли она обратно. Тогда та решила установить материнство и забрать ребенка. А бабушка против и считает, что это усложнит процесс воспитания.

– Бабушка-то небось учительницей работала? – спрашиваю.

– Да, а откуда вы знаете?

02.03.2018

Женщина вдвоем с шестнадцатилетним сыном. Зарплата постоянно снижалась. Просто отменили все премии и поощрения. А квартплата в это время росла. Стала образовываться задолженность. Какое-то время она вообще не платила – не из чего было. Потом начала потихонечку закрывать. И в этот момент председатель ТСЖ насчитал ей сто восемьдесят тысяч долга, и у нее отключили электроэнергию. Она обратилась в суд, и суд установил, что задолженность у нее не сто восемьдесят, а семьдесят четыре тысячи. Она потихонечку закрывает, но председатель ТСЖ решение суда игнорирует, настаивает на ста восьмидесяти тысячах, и электричество не подключает. А в квартире плита электрическая! И всей родни у нее – мать после инсульта и брат-инвалид, которым она умудряется еще и помогать. Да и самой пятьдесят два года. Председатель ТСЖ совершенно уверен в своей правоте, потому как он за порядок. Знаем мы такой порядок, «новый порядок» называется.

09.03.2018

Пришла известная художница Нина Костина. Убеждена, что обязательно надо сделать музей соцреализма. Потому что старшие художники уходят, и собрания размываются. При этом соцреализм чрезвычайно востребован в Китае. Китайцы скупают прямо мастерскими. Рассказала, что некоторое время назад китайцы купили сорок картин народного художника РФ Игоря Симонова за шестьсот двадцать тысяч рублей.

И правильно китайцы сделали, если нам самим не надо…

16.03.2018

Один мужик жил с женой двадцать лет, и она ему надоела. Развелся он с ней и решил выписать из квартиры. У них две дочери, но это его не остановило. Он продал квартиру своей матери, и от ее имени обратился в суд о выселении невестки и внучек. Жена заплакала и говорит: «Ваня, а как же мы?..» А он отвечает: «Все, это квартира моей мамы, а ты забирай дочерей и вали к своей маме в Ижевск!» Она собрала дочерей и уехала. И уже из Ижевска позвонила бывшей свекрови говорит: «Алевтина Николаевна, я же вас за мать почитала! Неужто вы внучек своих на улицу выгоните?..» Та опомнилась, схватилась за голову, тут у нее сердце прихватило, и она умерла. За три дня до суда.

Но мужик не успокоился. Похоронил мать и отказался вступать в наследство, уступил право своему родному брату, чтобы брат, став собственником, выселил жену с дочерями и переоформил квартиру на него. Но от матери осталась и своя квартира, а наследники они с братом, и он испугался, что, если вступит в наследство материной квартирой, ему придется разделить свою долю с бывшей женой. И, договорившись с братом, отказался вступать в наследство. Вот какой продуманный! Все учел. Не просчитал только одну мелочь: это был его родной брат. Брат, вступив в наследство, обратился в суд и выселил родного брата из его собственной квартиры, а от доли в материной тот и сам отказался. И остался мужик на улице. Пойти ему некуда. Семьи у него нет, мать умерла, да и брата не стало.

23.03.2018

Один мужик лет двадцать назад павильончик поставил – продукты и все такое. Все эти годы тихо-мирно торговал, со всеми дружил. А тут ему какой-то юрист подсказал, что неплохо было бы землю оформить. Обещал пособить, взял задаток. И начал движение. Вышел в суд. Тут администрация спохватилась, что у города хотят оттяпать кусок земли, включилось все юридическое управление. В результате мужика обязали незаконную постройку снести, потому как в процессе выяснилось, что в этом месте предполагается расширение дороги. Кстати, задаток юрист так и не вернул.

На самом деле юристов безработных стало очень много, и они цепляются за любое дело. Иногда сами придумывают и навяливают своим клиентам. Один мужик с женой и двумя детьми работал в ЖЭКе. На все руки мастер. Сантехник, электрик, плотник, все умел. Ему дали служебное жилье – трешку! Живи и радуйся, хороший человек. Прошло много лет. Замечательно они жили, дети выросли. И какой-то юрист сбил их с панталыку и сказал, что эту квартиру можно оформить в собственность. От их имени вышел в суд. Естественно, городские юристы, увидев, что у города забирают квартиру, нуждающихся в коей огромная очередь, отбились. В ответ вышли в суд с требованием о выселении мужика из незаконно занимаемой квартиры, потому что незадолго до этого он вышел на пенсию. И все: уже возбудились судебные приставы, семья бросилась ко мне. Я попробовал уговорить, чтобы дали еще пожить, пока они не найдут куда съехать. Ходатайство написал. Руководитель схватился за голову: что же, говорит, они натворили?! Ведь не пойди они в суд, жили бы себе и жили, никто бы их не трогал.

И еще одна похожая история. Парень работал при администрации. Получил служебное жилье восемнадцать метров в две тысячи восьмом году. Двое детей, двенадцати и пяти лет. В две тысячи тринадцатом году организацию упразднили, и он вынужден был уволиться. Через несколько лет его нашел юрист, бывший сотрудник МУГИСО. И подсказал, что если обратиться в суд, то можно комнату оформить в собственность. Мужик обрадовался, заплатил ему триста тысяч. Тот вышел в суд против администрации города и проиграл. Извинился, конечно, перед мужиком. «Прости, – говорит, – так получилось. Кто бы мог подумать!» Но деньги не вернул. И вот мужика со всей семьей выселяют, и мне надо что-то изобрести, чтобы он с детьми не остался на улице.

30.03.2018

В конце две тысячи пятнадцатого под Новый год нам позвонил мужик из поселка Серебрянка под Нижним Тагилом и говорит: «Под Севастополем в поселке Инкерман в разваленном садовом домике погибает от холода и голода хороший человек – пожилая учительница Людмила Ивановна». Ближний свет! Позвонили в Севастополь в администрацию, нашли всех, кого можно. Договорились с главой администрации, что ей закинут дров и посмотрят, чем еще там можно помочь. Через некоторое время опять связались с Инкерманом – с соцслужбой, с полицией, со школой, в которой она работала, с бывшими учениками. Постепенно стали известны подробности.

Людмиле Ивановне семьдесят семь лет. Когда-то они с подругой приехали по распределению из Свердловска в Крым, и была у них одна квартира на двоих. Когда обе стали старые и невмоготу уже было оплачивать коммуналку, они эту квартиру продали. Подруга уехала в интернат для инвалидов. А Людмиле Ивановне присоветовали купить садовый домик. Что она и сделала. Но домик оказался развалюхой. И в первую же зиму она стала замерзать. Тогда соседи по саду предложили ей продать домик и землю им, а взамен обещались ухаживать за ней до самой смерти. Деваться ей было некуда, и она согласилась.

Хватило их на два месяца. Она было попыталась им напомнить, но они стали ее стыдить: типа ну сколько можно жить, нам же строиться нужно. И у нее началась совсем голодная жизнь, да еще и холода. А возле нее еще жили две кошки и три собаки. Спать приходили к ней, так и согревались. Потом ее положили в больницу. Сердце, истощение и ходить не может. Пока она была в больнице, кто-то убил всех кошек и собак и разгромил дом. Подозреваю, что все те же соседи. Так что ей теперь и возвращаться некуда. И что в сухом остатке: простая русская учительница, семьдесят семь лет, честно проработав всю жизнь в школе и ничего не заработав, погибает от голода, холода и людской несправедливости.

06.04.2018

А потом пришел замечательный поэт Евгений Касимов. И говорит:

– Приходи ко мне в гости на Пасху щуку фаршированную есть!

Я ему:

– Женька, ты что! Добрые-то люди куличи на Пасху пекут. Ты, похоже, все перепутал!

Он отвечает:

– А я и вправду перепутал. Мне Ленка написала записку: купить муку, три килограмма. А я прочитал: «Купить щуку, 3 кг». И с трудом – весь город обежал! – но нашел ведь ровно на три килограмма! Приношу домой. Она спрашивает: «Купил муку?» Я ей в ответ: «Какую муку?» И показываю ей щуку. Она мне: «Да и то. И давай!» Так что приходи на Пасху, у нас будет фаршированная щука.

13.04.2018

Юле было двенадцать лет. Она украла жвачку в киоске. Ее поймали, родителей оштрафовали, а Юлю поставили на учет в детскую комнату милиции. Потом она исправилась. Хорошо училась, окончила институт, устроилась на работу, хорошо себя зарекомендовала и пошла на повышение. Но вмешалась служба безопасности, и повышение зарубили. Выяснилось, что она привлекалась и до сих пор состоит на учете.

Ей было очень обидно. Мало того что карьера не сложилась, еще и все об этом узнали. А ведь десять лет уже прошло. Она мне говорит:

– Ну посмотрите, какая несправедливость. Я понимаю, что это самое начало моей жизни, и такой позор, я даже не знаю, как дальше жить. Такой стыд, такая неудача, и в самом начале.

Я отвечаю:

– Давай я тебе историю расскажу.

В сорок втором году на Южном фронте было очень тяжело, прибыло пополнение. И в первом же бою один восемнадцатилетний вдруг бросил оружие, заткнул уши и побежал куда глаза глядят. Его еле поймали, и военный трибунал приговорил его к расстрелу. Его должны были расстрелять перед строем, но обстановка была очень тревожная, поэтому его вывели несколько человек – прокурор, начальник дивизионного СМЕРШа, представитель военного трибунала дивизии и врач. Поставили на краю воронки, выстрелили в него несколько раз, и, когда он упал, врач зафиксировал смерть. Его столкнули в воронку и сапогами нагребли земли. Как-то закидали и ушли. Через некоторое время солдатик ожил, сумел откопаться и пополз в расположение части. На пути его оказалась землянка прокурора, он туда скатился. Представляете, сидит такой прокурор и с чувством выполненного долга кушает тушенку, и вдруг на пороге возникает окровавленный покойник, которого он только что едва ли не собственными руками расстрелял и собственными ногами похоронил! Вой, конечно, крики, набежали все. Солдатика давай перевязывать. Все-таки ребенок совсем, восемнадцать лет. Что делать, никто не знает, а добить никто не берется. Доложили председателю трибунала фронта Матулевичу. Тот распорядился: «Ввиду исключительности обстоятельств заменить расстрел сроком заключения, а всех исполнителей расстрела ввиду нарушений приказа и преступной халатности разжаловать и направить в штрафной батальон». Что и было исполнено. Никого из них не осталось в живых, потому что разжалованные штабные, как правило, погибали в первом же бою. А бойца, когда немножко подштопали и подлечили в госпитале, в связи с нецелесообразностью и, видимо, невозможностью отправления в тыл, также определили в штрафбат и отправили на передовую, где он принимал участие в самых жестоких боях, был ранен, выжил, вернулся в строй и дошел до Берлина. У него была медаль «За отвагу», «За боевые заслуги» и орден Красного Знамени. К концу войны у него уже выросли усы. И он всегда удивлялся тому, что его жизнь началась лишь с того момента, когда его расстреляли и закопали. Через шестьдесят лет в родной деревне его именем назвали улицу.

20.04.2018

Давно такого удовольствия не получал.

Внук пришел просить за бабушку. Бабушка болеет, разрушается коленный сустав и тазобедренный задет. Боли страшные. Внук живет отдельно, но стал помогать, потратил на ее лечение сто шестьдесят тысяч рублей, пошел на курсы, научился делать уколы и каждый день по несколько раз приезжает к ней и обезболивает. Надо ставить эндопротезы. Он приехал к хирургу, и операцию назначили на конец две тысячи девятнадцатого года. Он говорит хирургу: «Не протянуть столько, у нее боли очень сильные!» А хирург, человек хладнокровный, говорит: «Ну, от боли еще никто не умирал».

Тогда парень обратился ко мне. Я спрашиваю своих: «Кто-нибудь помнит, чтобы внук за бабушку просил?» Наоборот, когда бабушки за внуков ходят – полно случаев, иногда даже за взрослых внуков хлопочут, а внуки за бабушек – никогда, ну разве что в дом престарелых пристроить.

Мы всерьез взялись и сумели все решить. Парень поехал на консультацию, но по дороге, догадался, заехал за бабушкой, привез ее в клинику и там решили все вопросы сразу. Потом он завез бабушку домой и вернулся к нам рассказать.

Ему двадцать три года, мать у него давно умерла, а бабушка – мамина мама, ему от нее ничего не надо, просто любит и бережет.

27.04.2018

Девчонка зашла, Катя зовут. Когда-то приехала из Молдавии. Ни родственников, никого. Потихонечку вживалась, выживала. Открыла магазин по торговле детскими игрушками. Проблема в том, что конкуренция жесткая, стоять на месте нельзя. Надо расширяться, а кредит взять не под что. Говорит:

– Понимаете, помещение в аренде, под товар в реализацию никто не дает.

При этом есть полное понимание, что делать. Я отвечаю ей:

– Давай попробуем.

Позвонил одному из руководителей ВТБ. Он говорит: «Пусть приходит, поможем».

А через несколько человек – девчонка с грудным ребенком. Стойкая и самостоятельная. С высшим образованием. Но загнанная. Осталась одна с ребенком. Жить не на что и помочь некому.

– Я, – говорит, – готова работать кем угодно, но только удаленно, потому что сына не с кем оставить. А к вам пришла, потому что уже вообще не понятно, куда идти.

И протягивает резюме. А там первая строчка: создание интернет-магазина по торговле детскими товарами. И наша замечательная Светлана Пермякова вдруг набрала Катю, которую мы отправили в ВТБ, и та очень обрадовалась, потому что искала специалиста по созданию интернет-магазина. Ответила: «Пусть никуда не уходит, точно возьму».

04.05.2018

Зашла крупная женщина с узловатыми изработанными руками. Видно, что пожилая, лицо в морщинах. А глаза ясные, голубые. Оказалось, что ей девяносто лет! Зовут Ольга Васильевна. Родом она с Белоруссии. Жила в Шкловском районе Могилевской области в деревне Васильевка. Война прокатилась по ним катком, когда шла на восток. А потом еще более страшным катком, когда шла на запад.

– Как, – спрашиваю, – пережили?

– Трудно, – говорит, – всю войну партизан кормили да евреев прятали. Мне учиться-то некогда было. После войны наши-то еще до семидесятых годов в землянках жили. Я на лесоповал завербовалась в Сибирь. Наравне с мужиками работала. Потом уж в Свердловск переехала, на Уралмаш устроилась.

Работала долго, ветеран труда. С достоинством прожила жизнь, наполненную смыслом. Простой и сильный человек.

11.05.2018

Пришла тетушка.

– Я, – говорит, – мошенникам попалась. Ехала в трамвае, увидела бегущую строку: «Единый центр защиты – пересчитываем пенсии». Обрадовалась и к ним побежала.

Надо сказать, что это ход очень подлый и безошибочный. Потому что пенсии нищенские у абсолютного большинства жителей. Каждый понимает, что пенсия несправедливая, и мечтает, чтобы ее пересчитали. Кроме того, само название напоминает «Единый расчетный центр». И вот она пошла к ним в офис. А сидят они в «Высоцком». Молодые ребята, встретили ласково. Посмотрели бумаги. Говорят: «Да, конечно, мы вам пересчитаем. Заплатите в кассу 17 тысяч 850 рублей». Она заплатила. Потом они попросили сделать доверенность, она заплатила еще тысячу восемьсот. На этом ее запасы кончились, и наступило отрезвление. И она пришла к нам. Будем заниматься. Хочу сказать, что это один из самых подлых видов мошенничества, с которым мне приходилось сталкиваться.

Следующий бедолага купился ровно на то же самое. Ему восемьдесят два года. При этом пенсия у него была очень приличная – двадцать три тысячи рублей. Компания называлась «Сириус». Рекламу он услышал по радио. Позвонил. Ему сказали, что да, действительно, ему полагается гораздо большая пенсия. Но для перерасчета требуется некая сумма. Он перевел ее на счет московского офиса. Через некоторое время ему перезвонили и сказали: «Что ж вы раньше-то молчали? Тут перед вами за двадцать два года возникла огромная задолженность. Но чтобы ее получить, требуется заплатить пени в Минфин». Он снова заплатил. Они его долго не отпускали. В результате этот бедолага перевел им все свои деньги – девятьсот шестьдесят тысяч рублей. Сейчас обязательно какой-нибудь умник скажет: «Ничего себе, какие деньги у пенсионера!» А какие деньги? За пятьдесят лет непрерывного трудового стажа с северным коэффициентом человек накопил двенадцать с небольшим тысяч евро. Много?

Он понял, что его облапошили, и сидел горевал. Ему было очень стыдно. Но потом ему позвонила какая-то женщина, представилась сотрудником Сбербанка и сказала, что ему вернут все его деньги. Но он должен заплатить еще девяносто шесть тысяч. В этот момент он понял, что надо идти ко мне. Но я думаю, что у него просто кончились деньги. А то бы он заплатил – слишком уж заманчиво.

И вслед за ним пришел пожилой мужик. Совсем уж изработанный. Работал в горячем цехе. Ему по горячей сетке насчитали тринадцать тысяч. Ему уж семьдесят пять, зубов нету, здоровья нету. Все в цехе оставил. И вот пришел.

– Мне, – говорит, – невмоготу, а я рекламу видел, что пенсию пересчитывают. Может, обратиться?

Я ему:

– Не надо, обманут.

А он:

– Да вроде всю жизнь обманывали, куда больше-то? Хуже-то уж не будет.

Да ладно, что за пессимизм! Мы свою страну знаем. Будет.

18.05.2018

Пришла женщина молодая, но изможденная. Живет на улице Артиллеристов. Работает уборщицей, двое маленьких детей. Беда в том, что в доме нет воды, а колонка за двести метров. Там и помыться, и постираться, и приготовить – не натаскаешься. Я решил подсказать одному молодому депутату, который точно собирается идти на выборы, – как он может начать предвыборную кампанию. Это было бы и честно, и красиво. Он было согласился, пообещал и исчез. Потом помощники объяснили, что если он начнет так всем помогать, то к нему очередь выстроится. Знакомый аргумент. Причем я точно знаю, что кампания его будет стоить миллионов пятнадцать. И на печатание пустых газет и листовок он потратит миллионы. Ему практически ничего не стоило одним искренним поступком заручиться моей поддержкой.

25.05.2018

Двадцать второго мая я объявил об отставке с поста мэра Екатеринбурга по принципиальным соображениям. И сегодня мой последний прием в должности мэра.

Выглянул – полный коридор народа. Начинаем.

Первой зашла целая делегация с ЖСК «Западный». Люди начали строить жилье в две тысячи двенадцатом году. Брали кредиты, вкладывали деньги. В итоге часть жилья не достроена до сих пор. А то, что достроено, не введено в эксплуатацию. Когда недовольство пайщиков достигло апогея, застройщик передал им квартиры в не сданных в эксплуатацию домах. А так как у многих это жилье единственное, люди вынуждены были переехать. И попали в полную зависимость от застройщика, который самовольно установил правила проживания и тарифы на коммунальные услуги. Собственниками жилья они не являются до сих пор и живут в своих квартирах на птичьих правах. Не могут ни продать, ни переехать. Пайщики жалуются, говорят, что вокруг этого застройщика сложилась такая ментовско-прокурорская бандочка. Тот чувствует свою полную безнаказанность и просто изгаляется над жильцами, попавшими в заложники.

Девчонка пришла. Ребенок-инвалид, шесть лет. Редкий тяжелый диагноз, все медикаменты по часам. Работать она не может. Жилья своего нет. Единственный шанс был бы, если бы у ребенка соответствовал диагноз, на него бы выделялось жилье. Но диагноз слишком редкий, в перечне его нет. Чтобы уточнить диагноз, требуется проведение МРТ. В таком возрасте нужен наркоз, а она боится, что ребенок не выдержит. Все зашло в тупик. Она на взводе. Постоянно судится. Ни времени, ни сил, ни ресурса нет. Шансов в жизни тоже никаких. Но она же его не бросит.

За ней опять делегация, с Пионеров, 3. У них там в сорок пятой квартире притон был. Сосед – алкоголик. К нему ходят бухать. Притащили какие-то газовые баллоны, закурили, баллоны рванули. Чудом все живы. Но вынесло у всех и двери, и окна, и лифт в шахту обвалился. И жить там невозможно. Потому что также живет этот алкоголик, также к нему будут ходить, и что угодно может произойти снова – и взрыв, и пожар. Мало того, начали разбираться и выяснили, что этого алкоголика выселить невозможно, потому что он инвалид и закон на его стороне. Будем искать, как можно решить вопрос.

И снова девчонка. Взяли двушку в ипотеку. За два миллиона триста тысяч. Выплатили уже два миллиона. Тут муж попал в больницу и работать не может. Как-то платили, отец еще из пенсии помогал. Просрочка накопилась, и банк квартиру забрал. Теперь их выселяют. А у них четверо детей, старшему девять лет, а младшему – семь месяцев. И уже есть решение суда о выселении. Имел трудный разговор с банком. Они говорят: все по закону. Я отвечаю: ну давайте тогда поприсутствуйте на выселении. Посмотрите, как это выглядит в натуральную величину. Ну, в общем, вступили в переговоры, ищем варианты.

Потом зашла женщина и говорит:

– У меня бабушка проживает в антисанитарных условиях, она ветеран войны, на ней еще мой отец парализованный без ноги, а квартира вся в плесени, и ремонт надо делать, неужели ничего не положено?

Стали разбираться, квартира приватизированная. Соответственно ничего не положено. Можно, конечно, дальше ругать чиновников и бездушное государство, но есть вещи, которые ты должен сделать сам.

Дальше вошли родители с сыном-третьеклассником. Парень разработал туристический маршрут по памятникам города. Я стал смотреть презентацию и зачитался. По-настоящему очень интересное детское исследование. Увидел даже то, чего раньше не знал. Парня, кстати, Аристарх зовут. Порадовал.

И снова делегация, на этот раз из кадетского корпуса МЧС. Там дети на государственном обеспечении. Но уже не хватает питания, формы, ремонт делают сами родители, вынуждены покупать всякую мелочь и даже мячи в спортзал. Подобных заведений в области восемь, и они все без денег. Просят помощи. Позвонил в министерство. Вздохнули, подтвердили. Всё знаем, но денег нет.

Женщины зашли. У нас, говорят, всю жизнь на Бардина – Ясной бабушки торговали со своих садов-огородов. А теперь их полиция гоняет, торговать не дает. На самом деле это и неправильно, и не по-божески. Попробую помочь.

Потом пришли один за другим два человека. У них угнали машины. Один свою машину нашел в Казахстане. Сам нашел, кто угнал, по видео. Сам нашел отстойник. И даже помог задержать угонщиков. Пока искал свою – нашел еще четыре, все в Казахстане. Но машина уже ушла. Казахи готовы ее выдать. А нашим лень оформлять документы. И второй аналогичный случай. Тоже машина в Казахстане, тоже казахи готовы отдать, а наша полиция не шевелится. Договорился с прокуратурой.

Следующая девочка, двадцать четыре года, ДЦП, высшее юридическое, пытается найти работу, и видно, что нуждается. А я видел, что в мэрии Тель-Авива много служащих с ограниченнными возможностями и даже колясочники. Позвонил Ольге Котляровой, она говорит: «Давай попробуем!» Маша сходила к ней, вернулась довольная.

Люди пришли с Синих Камней. У них народная библиотека в цокольном этаже. Сорок тысяч томов собрали. Многие пользуются. Помещение в цоколе, ни окон, ни туалета, да еще и аренду влепили.

Потом пришли люди, рассказали о нескольких коммерческих поджогах – на Октябрьской Революции, 38, лодочной станции и др. Очень подлая практика.

Затем люди с Краснофлотцев. Наш дом, говорят, годен к сносу. Ситуация не новая, но формулировка понравилась.

Потом парень зашел. Жена, сыну шесть лет. Купил однокомнатную на Уралмаше в ипотеку. Три года платил. Работы не стало. Стал копиться долг. Квартиру вот-вот отнимут. Жена с ребенком ушла, сказала: «Дела поправишь – вернусь». И вот он не знает, куда броситься, то ли жену с ребенком возвращать, то ли квартирой заниматься.

И вслед за ним ребята – тоже по ипотеке. Семья. Два малыша у них. Купили квартиру за три миллиона шестьсот. Два миллиона своих вложили. И миллион шестьсот в ипотеку под четырнадцать процентов. Миллион выплатили, и силы кончились. Банк терпел-терпел и предложил съехать. А съезжать-то некуда.

Вообще, с отнятием ипотечных квартир – огромная проблема в масштабах страны. Все началось с две тысячи четырнадцатого года. К слову сказать, в Швеции ипотека до полутора процентов. Туда входит страховка. Если ты вдруг лишился работы, то квартиру у тебя не отнимут. Зато у нас есть Крым.

Много еще всего было. В общей сложности сто пятнадцать человек пришли со своими проблемами. Многим сумели помочь. Кто-то приходил просто так, с прошлых приемов, – поблагодарить, повидаться и вообще. Цветами завалили. Я вдруг подумал, что если бы я не подал в отставку, то никогда бы и не узнал, как меня любят и ценят. Некоторые с этим сталкиваются только после смерти. Мне повезло. Смеюсь.

Это был мой последний прием в качестве главы Екатеринбурга. За время своей работы я лично принял около тринадцати тысяч человек и постарался услышать и помочь каждому.

29.06.2018

Прошел месяц. Смотрю записи с приемов. Есть истории, которые хочу рассказать. Я решил по традиции публиковать эти истории по пятницам.

Приехала женщина из Рефтинского. У нее умерла дочь. А у дочери кредит был пятьдесят тысяч. Через год вдруг активизировался Сбербанк. И с нее пытаются получить эти деньги. Я спрашиваю:

– Может, вам дочь наследство отставила?

– Да, – говорит, – оставила. Двух детей, четырнадцати и шестнадцати лет. И ничего больше. Вот такое наследство.

История дикая, но для сегодняшней России типичная. В Рефтинском убрали скорую помощь. На самом деле убирают везде. И больницы – сельские и районные – тоже. Это бодро называют оптимизацией. А по факту – это геноцид. Просто страна надела сапоги, и приоритеты поменялись. И вот у дочери случился приступ астмы. Вызвали скорую. Ехала из Асбеста пятьдесят минут. За это время она умерла прямо на руках четырнадцатилетней дочери. Дочь потом полгода не могла снова научиться говорить.

У них в Рефтинском пять таких случаев, когда люди умерли, потому что не приехала скорая. Представляете, сколько такого в масштабах страны!

06.07.2018

«Когда отец умер, мы поняли, что у него была другая семья. Как ни придем на кладбище, могила ухожена и всегда цветы свежие…»

13.07.2018

Эта история началась в марте восемнадцатого. Парень в личку написал: «У меня очень важный вопрос. Прошу совета». Я отвечаю: «Пиши!» Он в ответ: «Слишком серьезно, лично только могу сказать». – «Ок, приходи на пробежку».

Пришел, серьезный такой молодой парняга, и говорит:

– У меня сложная ситуация, я работаю в банке, и нас всех гонят на выборы голосовать за Путина, мобилизация жесточайшая, вплоть до увольнения, а я не хочу за Путина голосовать! Но я на хорошей должности, у меня профильное образование, и у меня хорошая зарплата…

Я ему начал проговаривать осторожную скороговорку, типа в кабинке ты один и никто не узнает, за кого ты голосовал. И он вдруг решительно меня остановил:

– Нет. Я не собираюсь кривить душой, не хочу врать, вилять и прятаться!

Мне даже неловко стало, что я предложил ему недостойный выход, и я с легким сердцем сказал:

– Уходи.

А он, видимо, уже готов был, и ему нужно было, чтобы прозвучало.

И вот недавно бегу по Плотинке, и парень сбоку пристраивается. Спрашивает на бегу:

– Помните, я перед выборами рассказывал, что нас в банке гонят голосовать за Путина, и вас спрашивал, что мне делать?

– Ага, – говорю. – И как ты поступил?

– Как вы и сказали, уволился.

– А сейчас где?

– Да устроился в другой банк, должность выше и зарплата больше.

– Ого! А как получилось?

– Резюме раскидал. Пригласили на собеседование, спросили, почему уволился с предыдущего места работы, я не стал врать и рассказал как есть. Они попросили подождать, потом ко мне вышел управляющий, пригласил к себе и сказал, что меня возьмут. Я спрашиваю: «А вас не смущает причина, по которой я уволился?» И управляющий мне говорит: «Это одна из причин, по которой мы тебя берем. Нам нужны честные и принципиальные».

20.07.2018

У бабушки убили внука. Это было в две тысячи четвертом году. По горячим следам не зацепились, хотя можно было раскрыть в дежурные сутки. А потом уже просто меняли следователей, отказывали, возбуждали, приостанавливали, отменяли… А бабушка-то уж давно раскрыла. И пятнадцатый год пытается достучаться. От нее уже все прячутся, и она каждый раз приходит ко мне, и я ее утешаю.

27.07.2018

Однажды на прием пришла женщина. В две тысячи втором у нее рак обнаружили, прооперировали и отпустили. Через четырнадцать лет рецидив, ее давай ругать, почему, мол, не лечилась? А как лечиться? Онкодиспансера у них нет, больницу закрыли… Опять прооперировали, сейчас уже удалены матка, придатки и желудок, и метастазы пошли, но она борется, не сдается. И тогда, видимо, решили ее добить. Сняли первую группу инвалидности и дали вторую. Было девятнадцать четыреста, а стало одиннадцать шестьсот.

И вот тут она заплакала.

А у нас в это время женщина сидела и говорит: «У меня знакомый мужик договорился, дал триста пятьдесят тысяч и ему выправили инвалидность. Получает пособие и на инвалидской парковке машину ставит!»

03.08.2018

«Вот ты, Женя, говоришь, что чудес не бывает, а ты послушай, что Толик-то рассказывает!»

Толик появился год назад. Пришли они вдвоем. Оба покоцанные, бомжеватые, попахивают уж, жмутся к сторонке, чтоб людей не нервировать, но трезвые. Я к ним вышел, отвел в сторону, они давай документы казать, я говорю:

– Спрячьте, вы ж не в участке. Что случилось, мужики?

Они говорят:

– Нам бы работу какую, денег заработать на билеты да по домам…

Оказывается, сбились в бригаду, строили дом какому-то богатею, там и жили в вагончике, а когда закончили и пришли за расчетом, над ними посмеялись и велели уматывать. Мужики возмутились, стали права качать, тогда слуги их избили и выбросили на дороге. И вот они добрались до Екатеринбурга и стали жить на вокзале, и какие-то добрые люди им посоветовали меня найти.

Я говорю:

– Никто вас таких на работу не возьмет, вам надо отмыться, отоспаться, отъесться, а дальше придумаем.

Позвонил отцу Виктору в Быньги, попросил помочь, он говорит:

– Отправляй, изба есть, баню сейчас истопим, откормим, пусть отдохнут, а там разберемся.

Короче, накормили, дали им денег на двоих и отправили в Быньги. Там батюшка встретил, заселил. Они поели, сходили в баню, попарились, помылись, постирались, отоспались, а утром второй выпросил у Толика все деньги, что я давал, и уехал. Надеюсь, ему хватило на билет. А Толик остался. А там народ такой, с поджатыми губами, не каждого принимают. А он прижился. Оказался простым и дельным мужиком, не бухает, никакой работы не боится, и все его полюбили.

И вот сидим за столом, пьем чай, и отец Виктор говорит:

– Расскажи Толя про чудо, а то Женя в чудеса не верит!

Толик говорит:

– Работал я на КамАЗе, и вот однажды в дождь съехал в глубокий кювет, и кабину смяло так, что меня заломило под рычагом, меня еле вырезали оттуда. У меня был сломан позвоночник, я был парализован и отнялись ноги. Долго я был в больнице, все поняли, что я безнадежный, и выписали домой. Год я лежал на кровати на животе. Мамка с женой за мной ходили, а я даже не шевелился, голову только поворачивали мне в сторону телевизора. Надоел всем. Уж и не навещал никто, только медсестра Нинка заходила укол поставить да массаж сделать, да я и не чувствовал ничего, но ей радовался. А Нинка эта была добрая девка, статная, фигуристая, одна беда – пила каждый день, и не так, чтоб вусмерть, но начинала с утра и трезвой ее никто и не видал.

И вот как-то мамка с женой решили в комнате прибраться да проветрить и перенесли меня прямо на щите в горницу да и положили на диван перед включенным телевизором. И возятся в той комнате. В это время пришла Нинка, подбуханная, как всегда, видимо запыхалась с дороги, решила малость передохнуть да и плюхнулась на диван. И не заметила, что я там лежу, прям так и пала мне на спину!

У меня, как по гранате, взорвалось в каждом глазу, как будто костыль железный в крестец вколотили. Ох, как я взревел!..

Нинка заорала со страху, слетела с меня на пол, весь хмель с нее вышибло. Мамка с женой прибежали, орут обе, Нинка орет, я вою и вдруг чувствую: боль в ногах, пальцы ломит, простонал: «Нинка, глянь, что с ногами сделалось?» Она бросилась к ногам и кричит: «Ой, ступни шевелятся!» Я говорю: «Да хорош врать!» А сам вдруг поворачиваю голову и пытаюсь посмотреть!

Короче, на третий день сумел сесть, потом встал, через две недели пошел на автобазу…

Я говорю:

– Толик, ну тут наверняка есть научное объяснение, ну почему сразу чудо?

Он говорит:

– Вадимыч, подожди, ты же не дослушал! И вот у нас праздник, никто ж не думал, что я встану, жена с утра у печки, мамка с подпола огурцы-помидоры достала, я барана зарезал, шашлыки взялся жарить, Нинка пришла, сели все за стол… – Толик рассказывает, а я замечаю, что батюшка насторожился и незаметно на меня поглядывает. – …Вот, сели, я баранину жареную принес, поставил, открыл бутылку водки, наливаю всем… – А я краем глаза замечаю, что отец Виктор напрягся и изготовился… – …А Нинка говорит: «Баранину люблю, а водки мне даже и не предлагай, бросила я пить навсегда с того разу, как на тебя села!»

И в этот момент батюшка вскочил, назидательно поднял палец и торжественно произнес:

– Вот, Женя, а ты говорил, что чудес не бывает!

А что я ему отвечу? Тут уже не поспоришь. Вздохнул и согласился.

10.08.2018

В последние годы в городе развелось множество различных бюро ритуальных услуг.

Бизнес идет полным ходом, благо ситуация располагает. Работают молодые бодрые менеджеры, которые получают информацию всеми способами, вплоть до прослушки телефонов скорой и сканирования милицейских переговоров. И со скорбным лицом и белозубой улыбкой возникают в дверях безутешных родственников: «Ну, где тут у вас покойник? Обслужим по высшему разряду!»

И вот тут на улице Бардина один нарколыга отъехал. И девка его звонит в скорую: «Ну че, – говорит, – тут мой Вася отъехал, у подъезда лежит. Я откачивала, откачивала, а он не дышит! Приезжайте, забирайте». Всхлипнула и положила трубку. Скорая пока еще расшевелится, а менеджеры уже слетелись стайкой у подъезда, лапки потирают. А он лежит уже весь посиневший и пена изо рта. Менеджеры видят: одет прилично, давай рулиться, кто первый приехал и чей теперь покойник. А девка плакала, плакала и решила еще попробовать. Встала на колени и как давай его хлестать по щекам! Менеджеры смотрят на нее как на дуру. А Вася взял и задышал! Тут менеджеры встревожились. «Э-э, – говорят, – ну-ка, хорош, отойди от покойника! А то его еще потом хрен в товарный вид приведешь». Скептик говорит: «Коллеги, гадом буду, а ведь она его сейчас откачает!» А оптимист покачал головой: «Не бздите, коллеги, он сейчас обратно сдохнет!»

Но Вася живучий оказался, глаза открыл! И менеджеры, увидев его живым, совсем расстроились. И говорят девке: «Дура, все испортила!» Плюнули, махнули рукой и уехали.

А потом один незаметно вернулся и сунул девке визитку: «Ты, это, если что, звони, не стесняйся».

17.08.2018

Пришел как-то мужик. Прихрамывает. Ищет работу. Но есть проблемы, не может долго на ногах находиться, так как инвалид. Но инвалидности нет – сняли. Жилья своего нет и не было никогда, потому что детдомовский. А в детдоме при выпуске не сказали, что жилье положено, зато в армию забрали сразу. Мужик-то добрый, не бухает, работы никакой не боится. Рассказал свою историю.

В две тысячи восьмом кровь горлом пошла. Пришел на Ленинградскую в тубдиспансер, а ему говорят, мол, у тебя прописки нет, мы тебя взять не можем! Он взмолился, а ему говорят: «В тюрьме лечат бесплатно и прописки не спрашивают». Спасибо, кормильцы, что подсказали! Вечером с подругой и батей ее собрали совет и приняли решение. Выпили, обнялись на прощанье, подруга всплакнула, конечно, и пошел он на угол Белореченской к салону «Евросеть» да и вынес витрину кирпичом, проник вовнутрь, сел на стул и стал ждать. Приехали, повязали. Суд назначили. Ему все говорят: «Не ссы, тебе условно будет», он испугался, ему никак нельзя условно! И придумал: пришел на суд пьяный и стал прокурора задирать, и прокурор от обиды запросил ему год. А ему год зачем?! Ему надо только полгода, ровно на курс лечения…

И вот последнее слово. А он испугался сознаться, что из-за туберкулеза повинтился: вдруг разозлятся и за обман органов больше дадут или вообще, не дай бог, отпустят и штраф присудят, и он набрался духу и говорит: «Товарищ судья, не слушайте вы этого дурака прокурора, ну за что год-то? Дайте полгода и разойдемся как порядочные люди!»

Дали ему год. В СИЗО определили туберкулез. И поехал он на ЛИУ-51, под Тагилом, там еще тринадцатая рядом, где менты сидят. Вылечили за полгода. Еще через полгода освободился. Одним словом, проблему свою решил. Я посмеялся и стал искать способы ему помочь.

24.08.2018

Заходит парень, оборванный и очень уставший. Говорит:

– Помогите устроиться на работу.

А я вижу, что он голодный и у него отчаяние уже. И понимаю, что он в прошлом наркоман со всеми вытекающими. Так и оказалось. Стал разговаривать и удивился, что он не кривит и честно отвечает. И мне ясно, что ему жить-то осталось до понедельника, и впору не о работе, а о душе подумать, но почему-то не отпустил его. Думаю, потому, что он не врал и честно все говорил.

Я договорился с больницей, чтобы его посмотрели, взяли анализы и сказали мне, что делать. Дал ему денег и сказал, чтоб с результатами сразу шел ко мне.

А в тот день у нас было на приеме человек сто, и наши все обратили внимание, что на этого парня у меня ушло много времени.

И вот он пришел, а его не пустили ко мне, и он сидел в коридоре, я вышел к нему и понял, почему его не пропустили.

Он дал мне список лекарств, которые ему выписали в больнице. Я позвонил врачу, чтоб он не слышал, и врач мне говорит:

– У него нет шансов, он не выкарабкается, не тратьте на него время.

Я парню говорю:

– Посиди здесь, сейчас все решим.

Зашел к Вите Тестову, вице-спикеру гордумы, занял денег. Добрая Лейла взяла рецепты и поехала по аптекам, привезла целый мешок лекарств. Он очень обрадовался. Мы дали ему еще немножко денег и проводили. И мы понимали, что он уходит умирать, но сделать ничего не могли. Больше мы его не видели.

Прошло несколько лет. И как-то на пробежку приехал незнакомый парень на велике и говорит:

– Я бегать пока не могу. Можно, я с вами на велосипеде прокачусь?

И потом еще пару раз приезжал. А осенью пришел и пробежал с нами полный круг, а потом отдышался, подошел к Лейле говорит:

– А вы меня не помните? Я Паша!

Да, это оказался тот самый парень, который сидел у нас в коридоре и которому мы покупали лекарства! Конечно, мы его не узнали, потому что мы думали, что он давно умер… А он, уйдя тогда от нас, решил выжить, стал принимать лекарства, ему стало легче, он стал гулять, доходил до турника, когда его никто не видел, пытался подтягиваться, сумел несколько раз присесть, начал отжиматься, взял у друга велосипед, стал потихоньку ездить, потом начал по чуть-чуть бегать, потом побольше. Стал заниматься ремонтами, научился делать декоративную штукатурку, пошли заказы, а потом начал рисовать! Первую работу подарил первой учительнице, еще родственникам дарил, а потом на его картины стали обращать внимание, и одну из работ купил его армейский товарищ.

Когда он принес свою работу ко мне в музей, я отметил, что картина была хорошо упакована, развернул и увидел, что холст загрунтован и очень грамотно натянут на хорошо сделанный подрамник, никаких огрехов в оформлении, что уже вызывает уважение. Сама работа оказалась интересной, мне сразу понравилась, а когда я увидел название, обрадовался, что правильно догадался: картина называлась «Борьба».

22.10.2018

Вчера с утра повезли приютских детей одежду покупать и зависли в «Радуге». А им праздник, столько всего! Поиграли во все игры, всё потрогали и померили, я еще потом девчонок на корзинке катал. Ух, они веселились! Еще малышня запрыгнула на подножку, и я погнал, на поворотах заносит и тормозит плохо, но грохочет и ощущение скорости. Запыхался.

Всем навыбирали разной одежды. Одна девочка намерила всего, а снимать отказалась. Ну, мало ли, взрослые народ ненадежный, могут и передумать. Так до кассы и пошли одетые во все новое.

Потом еще магазин «Декатлон» два мешка мячиков подарил! Эти дети неизбалованные, всему искренне радуются.

Я забил машину покупками, и Настя с Денисом сели ко мне. Мы отправились в «Додо-пиццу». Денис говорит:

– Можно я вперед сяду? Мне уже скоро двенадцать! Я еще ни разу в жизни впереди не сидел!

Пока ехали, наслушался детских историй. Денис, хороший парень, серьезный и основательный, в свои одиннадцать лет учится во… втором (!) классе. Просто не ходил в школу, мама не отдала. Я, говорит, буду экстрасенсом! Я уж перепугался, потом понял, что он имел в виду экстерном.

Все дети там фактически сироты при живых родителях. Основная причина – пьянка и бедность. Но они таких своих родителей любят болезненно и сильно. Стараются в разговоре вспомнить и сказать о них хоть что-то хорошее.

Им хорошо в приюте, но все хотят домой. Настя сказала:

– Мама получит зарплату и меня заберет!

Потом Степан, Саша и Лейла привезли в «Додо-пиццу» и всех остальных. Нас уже ждали там, вынесли горячие пиццы. Ух, как вкусно было! Некоторые и не пробовали дома. Потом со столов сами убрали.

Понравилось, что между ними отношения добрые, малышей не обижают, воспитателей любят. Воспитатели хорошие.

Потом я забрал Настю, Лизу и Дениса, и мы пошли в книжный. Девочкам купили разных волшебных сказок, а Денису «Робинзона Крузо», «Денискины рассказы» и Давыдычева «Ивана Семенова».

Когда вернулись на Химмаш, Степан и Александр купили всем мороженого, и дети очень обрадовались.

Приют снаружи совсем уж облез, штукатурка обвалилась, шлакоблоки торчат, все валится. С весны займемся. А внутри хорошо – Дмитрий Седов помог с ремонтом. Короче, праздник получился. Дети счастливы, все с новой одеждой, обувью, с подарками. Насмеялись, наелись, набегались. Усталые и счастливые.

14.11.2018

За пять лет работы мэром я очень устал. Полгода просто приходил в себя. Три своих телефона поставил на беззвучку и радовался тишине. Сначала вообще ничего не слышал. А потом люди потихонечку начали эту стену пробивать. Спрашивали в комментах, писали в личку, приходили в Фонд и потом уже просто останавливали на улице и спрашивали, когда я снова начну проводить приемы.

И вдруг понял, что я заложил эту традицию, мне ее поддерживать, это мой город и отступать мне некуда.

Тем более что умею делать эту работу лучше многих.

Когда начинал вести прием, волновался. Потом люди пошли подряд, вгрузился и успокоился.

Сразу вошла целая делегация. Какая-то наглая тетка уговаривает взрослых людей брать кредиты в банке (и помогает это сделать), а потом они передают эти кредиты ей под более высокий процент. И все. Ни тетки, ни денег. Бесхитростно все. Спрашиваем: «Да как же вы так?» Они отвечают: «А мы к экстрасенсу ходили, фотографию показывали, экстрасенс сказал, что женщина хорошая, такая не обманет!» Ну, говорю, тогда нормально.

Бабушка пришла, опекун, шестьдесят четыре года. Девочку зовут Алиса, семь лет. То, что у Алисы аутизм, поняли, когда ей была года два. Отец неожиданно умер от перитонита, а мать разбилась на машине. Бабушка считает, что это было самоубийство. И они остались вдвоем. Бабушка тратит по сорок тысяч в месяц, иногда больше. Внучке постоянно требуется АВА-терапия и сенсорная интеграция. Продала уже все, что можно было продать. Измоталась. Но понимает, что без нее внучку отправят в дом инвалидов, и все. Поэтому нельзя умирать. Посмотрю, что можно сделать.

Женщина, восемьдесят лет. Было два сына. Один умер давно, а второй недавно – от рака. Боролись до конца, кредитов набрали. Комната осталась от сына. Надо в наследство вступать, а у него кредиты не погашены. И два внука на ней. Ищет варианты, чтобы погасить кредит и комнату не продавать. А то внукам ничего не достанется.

Очень меня задела одна милая пожилая женщина, у которой был инсульт. И я помню, когда она была режиссером и работала на телевидении. А она не может вспомнить, а только смущенно и виновато улыбается. Там с реабилитацией договариваемся.

Входит женщина, работает медсестрой в реанимации. Зарплата пятнадцать тысяч. А у медбрата при выработке триста сорок часов – семнадцать. Настроена решительно. Мы, говорит, дойдем до президента. Интересно, думаю, что вы ему скажете?

Потом пришел военный, лет двадцать назад вышел в отставку, а жилье не получил. Пока мыкался, его разбил инсульт, и он ни говорить, ни писать не может. При этом все понимает. А история запутанная, и здоровый-то с одного раза объяснить не сможет. Занимаемся.

Следом бабушка, помирать собралась. Хочет заранее с могилой договориться. Тревожится. Для убедительности просьбы принесла шоколадку. Успокоил как мог, пообещал в случае чего похлопотать.

Парень, трое детей и жена-медсестра. Он взял ипотеку в банке – четыре миллиона, купил трешку. Начал платить. Когда в связи с известными событиями бизнес у людей стал схлопываться, он потерял работу и не смог платить. Банк квартиру, купленную за четыре миллиона, продал за миллион девятьсот тысяч. Видимо, кому-то своим. И он с тремя детьми (четырнадцати, десяти и четырех лет) и с женой-бюджетницей остается на улице. Но это еще не все. После этого ему предстоит выплатить банку более двух миллионов. Специально не называю банк, потому что попытаюсь выйти на руководство и договориться. Но ситуация просто запредельная.

Пришла Оксана. У нее онкология. А сыну всего десять лет. Когда-то была обеспеченная, интересная, в бизнесе. Болезнь забрала все. И она очень боится, что умрет и сын останется беспризорником. Сказал ей прямо, что она не имеет права умирать. Она сама все понимает и сопротивляется. Очень мужественно держится.

Дядька-профессор, за шестьдесят, накопил за свою жизнь тридцать одну тысячу долларов и решил их разместить на бирже, чтобы обеспечить старость, доверился брокерам, вроде большенький уж, образованный. Деньги ушли, брокеры говорят: «Бывает, надо спасать, еще нужны деньги!» Он, бедолага, побежал по знакомым, залез в долги, взял кредит… Все ушло. И единственная квартира под угрозой. Руки опустились, в панике. Пробуем помочь.

Потом мужик зашел. Дети – семь лет и два года. Совершенно нормальный. Говорит, жена не разрешает видеться с детьми, а я их люблю и очень скучаю. Неправильно это все. Мало ли что происходит между родителями, а все причинение досады друг другу осуществляется через детей. Представляете, какие разряды, какой ток высокого напряжения проходит по детям в ту и другую сторону. Смотрю, чем помочь.

Женщина с дочерью взяли ипотеку один миллион восемьсот тысяч и купили двушку сорок четыре квадрата в Таватуе, платили потихоньку, с работой возникли проблемы, задолжали. Заключили мировое с банком, готовы платить по графику, но… суд не пропустил! Какого, спрашивается?..

И сразу еще одна женщина. Продали квартиру в Озерске и купили с дочерью через агентство однушку на Чкалова. Две бабы, никого у них. Все документы в порядке. Вдруг появляется хозяин квартиры и говорит: «Вы кто?» И через суд начинают выселять. А у матери онкология, дочь учится, и некуда им пойти.

И у меня возникло стойкое ощущение сговора.

Потом женщина пришла, сын ее бьет, ему пятьдесят четыре года, а ей семьдесят шесть. Пьет, скотина. Жена его выгнала, и он к матери пришел в двушку. И они там вчетвером. Мать с престарелым мужем, дочь ее, у которой муж погиб, и сын, который всех бьет. Полиция пару раз реагировала, а сейчас и не выезжают. Она говорит:

– Я так пожить хочу еще, я ведь и не жила толком-то, отец погиб на войне, мать нас пятерых ро́стила, я недоедала, детства не было, с десяти лет работала и до старости. Думала, хоть последние годы поживу…

Потом парень пришел в поисках работы, а у нас остались добрые контакты со всеми кадровыми агентствами. Позвонили, все радуются, что мы вернулись, и готовы помогать.

Приехал парень-юрист, тоже готов помогать. Еще люди с предложением помощи приходили. Потом позвонил Сергей Колосовский, адвокат, предложил помощь по гражданским и уголовным делам.

Я тревожился, что без статуса трудно будет. Неожиданно все оказалось проще, и все те, с кем я связывался в течение дня, были рады, что мы вернулись. И еще. Вдруг понял, что соскучился по людям и по этой работе. Улыбаюсь.

Вместо послесловия

Если те, кто придет после меня, будут продолжать проводить по пятницам приемы граждан, то сложится правильная и красивая городская традиция. Представляете, лет через триста какой-нибудь путешественник напишет: «…А в большом и богатом городе Екатеринбурге есть такое старинное правило: каждую пятницу бургомистр откладывает все дела и целый день в городской ратуше лично принимает жителей сего славного города, которые приходят к нему со своими нуждами и заботами, и старается помочь каждому…»

Я был бы счастлив.

Content

Евгений Ройзман
Личный прием. Живые истории

Предисловие

Вступление

12.01.2012

17.01.2012

23.03.2012

25.05.2012

11.07.2012

30.07.2012

14.01.2013

21.01.2013

09.02.2013

12.02.2013

22.02.2013

05.03.2013

17.06.2013

01.07.2013

05.07.2013

23.08.2013

30.08.2013

03.09.2013

04.10.2013

11.10.2013

18.10.2013

25.10.2013

01.11.2013

08.11.2013

15.11.2013

22.11.2013

29.11.2013

06.12.2013

13.12.2013

20.12.2013

27.12.2013

17.01.2014

Стих про нас

24.01.2014

31.01.2014

07.02.2014

14.02.2014

21.02.2014

28.02.2014

14.03.2014

21.03.2014

28.03.2014

04.04.2014

11.04.2014

18.04.2014

25.04.2014

16.05.2014

23.05.2014

30.05.2014

06.06.2014

20.06.2014

27.06.2014

04.07.2014

11.07.2014

18.07.2014

25.07.2014

01.08.2014

08.08.2014

15.08.2014

22.08.2014

29.08.2014

05.09.2014

12.09.2014

19.09.2014

26.09.2014

03.10.2015

10.10.2014

17.10.2014

24.10.2014

31.10.2014

07.11.2014

14.11.2014

21.11.2014

28.11.2014

05.12.2014

12.12.2014

19.12.2014

26.12.2014

16.01.2015

23.01.2015

30.01.2015

06.02.2015

13.02.2015

20.02.2015

27.02.2015

06.03.2015

13.03.2015

20.03.2015

27.03.2015

03.04.2015

10.04.2015

17.04.2015

24.04.2015

30.04.2015

8.05.2015

15.05.2015

22.05.2015

29.05.2015

05.06.2015

11.06.2015

19.06.2015

26.06.2015

03.07.2015

10.07.2015

17.07.2015

24.07.2015

31.07.2015

07.08.2015

14.08.2015

21.08.2015

28.08.2015

04.09.2015

11.09.2015

18.09.2015

25.09.2015

02.10.2015

09.10.2015

16.10.2015

23.10.2015

30.10.2015

06.11.2015

13.11.2015

20.11.2015

27.11.2015

04.12.2015

11.12.2015

18.12.2015

25.12.2015

15.01.2016

22.01.2016

29.01.2016

05.02.2016

12.02.2016

19.02.2016

26.02.2016

04.03.2016

11.03.2016

18.03.2016

25.03.2016

01.04.2016

08.04.2016

15.04.2016

22.04.2016

29.04.2016

06.05.2016

13.05.2016

20.05.2016

27.05.2016

03.06.2016

10.06.2016

17.06.2016

24.06.2016

05.08.2016

12.08.2016

19.08.2016

26.08.2016

02.09.2016

09.09.2016

16.09.2016

23.09.2016

30.09.2016

07.10.2016

14.10.2016

21.10.2016

28.10.2016

11.11.2016

18.11.2016

25.11.2016

02.12.2016

09.12.2016

16.12.2016

23.12.2020

20.01.2017

27.01.2017

03.02.2017

10.02.2017

17.02.2017

24.02.2017

03.03.2017

10.03.2017

17.03.2017

24.03.2017

31.03.2017

07.04.2017

14.04.2017

21.04.2017

28.04.2017

12.05.2017

19.05.2017

26.05.2017

02.06.2017

09.06.2017

16.06.2017

23.06.2017

30.06.2017

04.08.2017

11.08.2017

18.08.2017

25.08.2017

08.09.2017

15.09.2017

22.09.2017

29.09.2017

06.10.2017

13.10.2017

20.10.2017

27.10.2017

03.11.2017

10.11.2017

17.11.2017

24.11.2017

01.12.2017

08.12.2017

15.12.2017

22.12.2017

29.12.2017

12.01.2018

19.01.2018

26.01.2018

02.02.2018

09.02.2018

16.02.2018

02.03.2018

09.03.2018

16.03.2018

23.03.2018

30.03.2018

06.04.2018

13.04.2018

20.04.2018

27.04.2018

04.05.2018

11.05.2018

18.05.2018

25.05.2018

29.06.2018

06.07.2018

13.07.2018

20.07.2018

27.07.2018

03.08.2018

10.08.2018

17.08.2018

24.08.2018

22.10.2018

14.11.2018

Вместо послесловия