Сергей Галактионов

Под знаком Стрельца

Глава 1

Ван зашел в лифт и задумался о будущем. У него никогда не получалось просчитывать события на два-три шага вперед и действовать на опережение. Но он неспроста был удостоен звания маршала, его звание говорит само за себя: он должен быть лучшим, должен мыслить стратегически, практически и, возможно, вести людей за собой.

«Вести за собой, управляя толпой пешек? — подумал Ван, как подумал бы любой на его месте. — А ведь можно вернуть всех в привычное стойло, с легкой руки маршала восстановить закрытые только что должности и полномочия?»

Он содрогнулся от этих мыслей. Нет, мир должен идти вперед.

Человечество победило пришельцев и свои прошлые страхи, которые происходили из нежелания взять ответственность на себя и давали повод для поддержки вертикальной системы власти. Но люди все поняли до конца и полностью ликвидировали отсталую систему. И наступила утопия, свободная от президентов и чиновников, о ней так мечтали мудрецы древности, хотя и не могли предвидеть, когда и как это будет. А это случилось не на Земле, а на Весте. В далеком будущем.

В лифт вошел незнакомец, и створки мягко сошлись. В ту же секунду кабина поехала в левую сторону, сила инерции прижала пассажиров к правой стенке. Почему-то лифт был скособоченным, старым, одна стенка выгибалась наружу. Тем не менее ехать по горизонтали оказалось вполне комфортно: предсказуемая поездка, когда вы знаете, что вас ожидает и что с вами ничего плохого не случится.

Кабина вдруг затормозила. Ван с незнакомцем по инерции продолжили движение и выставили руки вперед, чтобы не впечататься в левую стенку. Но лифт плавно смягчил торможение, и пассажиры застыли посередине.

Ван посмотрел на незнакомца. Не мутант, человек среднего возраста с невыразительными чертами лица. Обычная одежда и внешность, ничего запоминающегося.

Ничего запоминающегося не было и во внешности Вана, несмотря на его звание. Ведь не за внешность давали маршала, а за деятельность! Просто он оказался единственным военным среди мутантов, когда те узнали о пришельцах. Дальше надо было правильно организовать оборону. С этим он справился, и получил высокое звание.

Внешность Вана относилась к европейскому типу. Хотя первоначальное значение слова «европейский» было давно утеряно, на астероиде так называли светловолосых, светлоглазых людей, как правило, имеющих рост выше среднего. В дополнение у Вана имелись две индивидуальные черты: крепкое, атлетическое телосложение и не то чтобы очень толстые, но крупнее среднестатистических губы.

Лифт стал набирать высоту. Высоту?!

Да, он поехал вверх!

— Куда мы едем? — испуганно прошептал незнакомец, прислонившись к правой стенке кабины.

Ван прижался к левой и выдавил:

— Я не знаю. Я не планировал наверх!

— А вообще, пусть так. Наверху у меня могут быть дела, — уже более уверенно проговорил незнакомец.

Лифт разогнался, и стало ясно, что он весь пришел в негодность: подъемник трясся, стенки дрожали и изгибались, ходили ходуном. Казалось, вот-вот кабина не выдержит, любая из стенок вылетит куда-то вдаль.

— Я никогда не думал, что ездить в лифте так опасно, — вновь зашептал незнакомец, буквально всем телом прижавшись к правой стенке. Было видно, как белая пластина за ним вибрировала, пол также дрожал, а вместе с ним дрожали их ноги, руки и даже лица.

— Да, настоящее испытание, — процедил Ван.

Он понимал, что сейчас уже ничего не поделать. Надо ждать, когда это все закончится. Когда лифт затормозит, и они спокойно выйдут где-то на верхнем этаже. Ведь он должен когда-то остановиться?

Но лифт только разгонялся! Кабина мчалась вверх на всех парах, стенки трещали, пол ходил ходуном. Ноги, руки, тела тряслись. Теперь и Вану стало страшно. «А вдруг стенка проломится?» — подумал он.

На незнакомце не было лица от постоянной тряски и ужаса. Ван увидел, как по лбу спутника потекла капля пота. Было жарко. У Вана тоже проступила испарина, его стало тошнить. Подъемник мчался вверх, как будто хотел вылететь через крышу. Незнакомец открыл рот. Страх читался в его глазах.

Лифт все больше раскачивался, как будто происходило землетрясение. Ван не мог удержаться на месте, он был вынужден перетаптываться, прислоняясь к левой стенке кабины. Находящийся справа незнакомец пытался так же удержаться на ногах. Он тщетно чертил дрожащими руками по плоскости, заходящейся в тряске.

Кабина летела с умопомрачительной скоростью. Заложило уши. Ван сжался всем телом и присел. И тут лифт выскочил из шахты, как пробка.

Наверху не было крыши, стенки оторвались и улетели в стороны. Незнакомец закричал и тоже полетел куда-то вдаль. От лифта осталась только платформа. Ван в полусидячем положении продолжал мчаться вверх по силе инерции. Но он был без гермокостюма!

«Вот это авария, — подумал Ван. — При чем тут гермокостюм? Что делать? Но ты же маршал, ты должен что-нибудь придумать! Придумать? Когда ты летишь со скоростью пули на открытой платформе где-то в атмосфере и понимаешь, что через минуту силу инерции остановит сила гравитации. А потом ты пойдешь вниз. И будешь падать еще быстрее и резче. И от тебя ничего не останется. Абсолютно ничего!»

Все кончено и точка. Ван не мог понять, почему лифт вылетел вверх. А между тем лифт уже дошел до самой высокой точки и теперь падал вниз… пока еще медленно.

А через мгновение платформа стала разгоняться и понесла его туда, откуда он только что вылетел. Да, это было наказание за безответственность, самое страшное, какое только могло существовать! Ван закричал и открыл глаза.

Он лежал на кровати в бункере. Патриция была рядом. Она проснулась от его крика.

— С тобой все в порядке? — спросила она.

— Да, — прошептал Ван.

Это был кошмар, как-то связанный с реальностью.

— Ну что, теперь нейросеть побеждена? — спросил он.

— Отнюдь нет.

— Почему?

— Я не забыла, что случилось на Эриде.

Ван вспомнил их последний день на родной планете Патриции. С помощью темпорального накопителя Ама отсканировала его тело и затем восстановила в будущем, через двадцать лет от времени, в котором он жил. Она перенесла его в помещение на вершине гигантского здания. Ван очутился среди последних людей на Эриде. Нет, не то что на Эриде, а во Вселенной. Не считая Вана, их было восемь.

Вскоре микророботы, управляемые искусственным интеллектом, добрались до вершины здания. Они забрались прямо внутрь, им под кожу. И все кричали. И стреляли. Отстреливали друг другу конечности, разлетавшиеся по металлическому полу, и сразу же сжигали их огнеметами. Из культей, как из разорванных труб, хлестала кровь. Но микророботы были быстрее. Умнее. Умнее, чем они, последние люди во Вселенной.

Глава 2

Заряд из антиматерии пропахал бункер вдоль и поперек, но не тронул бывшего генерала, заключенного в камере. Порой трудно поверить, какие чудеса случаются в жизни. Далеко не все решает предустановленная программа, готовая, казалось бы, изменить мироустройство. На деле мир не становится частью программы, по-прежнему случайность решает, кому жить, а кому умереть.

Чиуг разлепил глаза. Кажется, зрение было в норме: он успел опустить веки, когда в бункер попал заряд. В долю секунды убежища не стало. Оглушительный грохот закончился так же внезапно, как начался. Нечего и надеяться, что кто-то мог выжить. Пруг и Сулвэ находились рядом и погибли мгновенно. Но каким образом он выжил? Просто повезло? Да, бывает же так. Он не мог дышать, но был жив.

Словно игрушку, его выкинуло взрывной волной из бункера, окатив обломками. Недалеко, по всей вероятности, находился источник воздуха. Пахло дымом. Откуда-то издали слышались крики, звали на помощь через громкоговоритель.

Если бы у бывшего генерала спросили, в чем суть жизни, он бы ответил, что в воздухе. Понимая, что ему осталось жить под грудой обломков от силы пару минут, Чиуг вылез из-под нее и пополз по земле. У него начиналась паника, от недостатка кислорода сводило легкие и темнело в глазах. Освещение не работало, и экс-генерал стал на ощупь искать источник воздуха, который находился где-то поблизости: по всей поверхности Весты эти источники были установлены в достаточном количестве. Воздух на астероиде не годился для дыхания, и редко кто покидал свой бункер без веской причины, равно как никто не появлялся без гермокостюмов и шлемов на поверхности.

Наконец Чиуг обхватил руками клапан, надавил на кнопку и почувствовал в ладонях трубку. Почти теряя сознание, он жадно приник к источнику.

Насытив кислородом легкие, осмотрелся. Тут и там из развороченных взрывами руин поднимались всполохи огня. Повсюду распространился едкий дым. Вдали виднелась разрушенная башня, оттуда доносились чьи-то протяжные крики. А чуть ближе, явно не на своем месте, находился крейсер, видимо, брошенный кем-то в суматохе. Именно к нему и направился Чиуг.

Вокруг корабля никого не оказалось. Чиуг увидел, что один из люков приоткрыт, и потянул его на себя. Чек-контроль не работал. Судя по всему, крейсер участвовал в боях, как и другие военные корабли, и получил повреждения. Внутри было пусто.

Бывший генерал забрался в крейсер и тут же включил приборную панель. Его мысли подтвердились — отдельные системы были выведены из строя. Но главное, двигатели были исправны, и крейсер мог выполнять ключевые функции.

Чиуг поднял крейсер и с ускорением помчался по направлению к Земле. Защитное лазерное поле астероида пропустило корабль автоматически.

Экс-генерал рассчитывал, что в условиях всеобщего хаоса и разрушений его просто не заметят. Так и произошло. Корабль прошел сквозь защитное поле, сеть радаров и телескопов, и помчался дальше.

Когда до Земли оставалось десять минут, Чиуг подкорректировал программу полета, решив приземлиться на Луну. Он справедливо полагал, что на спутнике Земли его поймать будет труднее — Луна не представляла военной угрозы для Весты и ее союзников, и все боевые силы андроидов и ползунов были брошены на Землю и на Марс. Возможно, именно там, на Луне, еще остались дата-центры нейросети, ее отдельные подразделения. Пока до них не добрались, скорее всего. А на Земле и Марсе все уже разрушено, все под полным контролем, и хочешь не хочешь придется сдаваться в плен ползунам с далекой Гамакутивиры или андроидам с Альфы Центавра.

«Сдаваться? Как бы не так, — думал Чиуг, приближаясь к темной стороне Луны. — Попробуйте теперь меня поймайте, если сможете! А я не так прост и наивен».

* * *

Тем временем на Весте в главном командном пункте проходило совещание. Среди присутствующих выделялся генерал Тон, рядом с ним сидела Ама и другие гости с Эриды. Председательствовал генерал Диог.

— К сожалению, мы понесли большие потери, — тихо проговорил Диог, обхватив подернутую сединой бородку. — Предательство и утечка разработок поставили нас на грань выживания в противостоянии с грозным противником. Как вы понимаете, наши союзники полностью очистят Землю и Марс от присутствия нейросети и машин в течение ближайших дней. Нам же придется серьезно поразмыслить над тем, каким образом защититься от подобных угроз в будущем и, конечно, перед нами стоит оперативная задача восстановления нашего оборонного потенциала.

С места поднялась молодая женщина высокого роста и спортивного телосложения. Обладая приятным овалом лица, длинными черными волосами, смуглой кожей и карими глазами, она выглядела типичной эридянкой, которая прибыла из будущего, чтобы не допустить уничтожения противником астероида. Она попросила слова, и генерал кивнул.

— Буквально пару часов назад я закончила восстановление тел Петра, Мартина и Коб, — начала Ама и посмотрела на сидящих по правую руку от нее эридян.

Почувствовав на себе взгляды собравшихся и внимание виртуальной аудитории, названные повставали с мест, давая понять, что с ними все в порядке. Когда они снова уселись, Ама сообщила, посмотрев на этот раз на сидящего слева, похожего на огромный розовый шар:

— Восстановлен и наш боевой товарищ Шлом, с которым мы прошли ряд разведопераций и помощь которого была неоценимой.

При этих словах Шлом поднялся и кивнул публике. Он сел, и Ама продолжила:

— Однако количество жертв настолько велико, что у нас не хватит накопителей и сил, чтобы вернуть к жизни погибших. Меня уже атакуют потерявшие близких отчаявшиеся жители астероида, умоляя оживить их родственников. Даже друзья — Гаэ и Нув — просят помочь им. И нам необходимо в первую очередь принять решение о возможности или временной невозможности восстановления тел погибших. Мы должны сделать это прямо сейчас.

В зале совещаний воцарилась мертвая тишина. Наступил момент, невероятно ответственный для каждого. Казалось, все оставшиеся в живых люди на Весте приникли сейчас к виртуальным экранам и молились о том, чтобы было принято такое нужное сейчас решение о возможности восстановления погибших.

Слово попросил Тон, и Диог предоставил ему право говорить.

— Мы все хотим добра и счастья себе и другим, мы все хотим сохранить человеческие жизни, — начал военный, поднявшись с места. — Но мы должны отчетливо представлять себе последствия наших решений. Пока еще не утихли бои на Земле и на Марсе, пока у нас нет данных разведки о планах противника, очевидно одно: мы не можем производить накопители для сканирования и пересоздания граждан, кем бы они ни были — хоть известными учеными, хоть нашими друзьями. У нас погиб близкий товарищ. Его звали Юл, и мы не можем позволить себе рисковать, чтобы восстановить его!

С этими словами Тон поднял ладони вверх, показывая невозможность положительного решения, и добавил:

— И дело не в том, что мы не хотим прикладывать усилия, либо мы такие плохие люди, что бросаем других и не думаем о них, нет! Все дело в нашей безопасности и только в ней! Мы не можем позволить себе еще одну утечку, потому что она окажется роковой и последней. И вы понимаете, что с ней будет закончена жизнь человечества во Вселенной.

Тон многозначительно раскинул руки в стороны и посмотрел на присутствующих. Затем он сел на место, погрузив, казалось, весь астероид в невеселые мысли.

Неожиданно, не спросив разрешения у Диога, с места поднялся Петр и проревел:

— Поддерживаю на все сто!

Сидевшая рядом Коб сразу же ткнула его в бок, и тот опустился на место.

Диог проговорил:

— Я предлагаю проголосовать. Кто за это предложение?

Большинство присутствующих подняли руки.

Диог кивнул и потеребил бороду:

— Ну что ж, этот вопрос решен. В ближайшие дни у нас не будет возможности восстановить погибших. Но время покажет, что дальше, и мы не теряем надежды.

* * *

Между тем сбежавший с астероида экс-генерал Чиуг благополучно приземлился на Луну. Он было задумался, как обозначить свое прибытие, не привлекая внимания союзников, но внезапно свет в крейсере замерцал — и в следующий момент он чуть не лишился чувств. Перед его глазами возник не кто иной, как погибший в бункере экс-президент района Миротворцев Пруг.

— Нет! — прошептал бывший генерал и попятился к стене отсека.

— Добро пожаловать на Луну, генерал Чиуг! — сказал экс-президент и шагнул навстречу.

Чиуг уперся спиной в стену и ошарашенно выпалил:

— Но как?! Как это возможно?! Вы же погибли в бункере!

Чиуг выпалил это, но не мог вдохнуть. У него перехватило дыхание.

Пруг остановился в двух шагах от него. Характерно осклабившись, он произнес:

— Успокойтесь, генерал! Я — всего лишь проекция, хотя и очень качественная. Я приняла вид президента Пруга, чтобы быть ближе к вам и чтобы вы мне могли довериться. Вы меня понимаете, Чиуг?

Экс-генерал вдохнул и выдохнул так громко, что сам удивился. Он наконец понял, что происходит, и попытался улыбнуться виртуальной фигуре — впрочем, тут же сообразив, что это лишнее. Он проговорил:

— Так бы сразу и сказали! Получается, вы и есть нейросеть? — Чиуг по-прежнему с опаской смотрел на фигуру Пруга, хотя уже дышал свободно.

— Конечно, я могу принимать вид любого лица или предмета, который отсканирован и записан в мою базу данных. Но я предлагаю перейти сразу к делу, вы ведь прилетели сюда с какой-то целью? — ухмылялась фигура.

— Да, — вымученно улыбнулся бывший генерал и быстро заговорил: — Вы должны меня понять. Пока я не знаю, как могу быть вам полезен, но я готов на все, только прошу вас: сохраните мою жизнь! Если меня найдут здесь союзники Весты, они доставят меня обратно на астероид и снова заключат в камеру. У вас есть возможность мне помочь?!

— Расслабьтесь, генерал. По моим расчетам союзники прибудут сюда не раньше понедельника. А сегодня суббота. Но мы не будем ждать, правда? — виртуальный Пруг все так же усмехался. — Мы сейчас же направимся на запасную планету, где нам ничего не будет угрожать. Там — полная безопасность и комфорт для вас.

— Правда?! — изумился Чиуг. — Не ожидал! А где эта планета находится и что там еще есть, кроме вас? И как я буду там существовать, будет ли там еда?

— Разумеется, там все есть, — кивнула фигура.

Чиуг наконец ощутил, что его собеседник ведет себя неестественно: живой президент района Миротворцев не мог так долго ухмыляться, он делал это крайне редко и практически мимолетно. Пруг добавил:

— Мы отправляемся в Большое Магелланово Облако. Там нет людей, но там находятся подчиненные нам инопланетные существа. Планета называется Фольдамавит.

«Звучит, как лекарство, — подумал про себя Чиуг. — Неужели там есть жизнь и неужели там — подразделения нейросети? Надо же! А жители астероида об этом и не подозревают. Как нейросети удалось скрыть эту информацию?»

Но вслух он ничего не сказал, предпочитая не афишировать свои настоящие мысли.

Будучи типичным представителем знака Рыб, бывший генерал почитал за лучшее промолчать лишний раз и наблюдать за происходящим со стороны.

Перед тем, как растаять в воздухе, виртуальная фигура скомандовала:

— Поднимайте крейсер и следуйте в безопасный сектор. Как только вы там окажетесь, я открою червоточину, и вы моментально перенесетесь на планету Фольдамавит.

Корабль с ускорением помчался в космическую пропасть. Чиугу не терпелось покинуть Солнечную систему и узнать, какие условия приготовлены ему на загадочной планете, которую тайно захватила нейросеть.

Глава 3

На Весте люди жили давно, с тех пор, как колонисты с Земли прибыли сюда с целью освоения космоса. Весь астероид был поделен на районы, население проживало в небоскребах и бункерах. Небоскребы, или, по-другому, башни представляли собой закрытые миры, где находилось все необходимое для жизни: там производили продукты питания, предметы быта и даже летающие по воздуху броневики.

Воздух на Весте не подходил для дыхания, и любой человек, оказавшийся на поверхности астероида, был вынужден дышать через интегрированную в гермокостюм систему воздушного контроля. Жители бункеров, которых обитатели башен называли мутантами, издавна питались полуживыми рачками и получали с пищей некоторую дозу радиации, из-за чего их внешний вид был разнообразен: существовали мутанты с чешуей вместо кожи, с клешнями вместо рук, с клювами, сросшимися бровями, четырьмя руками или ногами. Но иногда мутации проявлялись в необычных способностях: некоторые могли какое-то время дышать непригодным для дыхания воздухом, а иные умели даже слышать чужие мысли, но такие люди встречались изредка.

Жители башен, небоскреберы, как правило, покидали свои башни лишь на бронированных летающих дисках, бесшумно взмывающих в темную атмосферу астероида. Кроме броневиков, люди передвигались на маневренных крейсерах и громадных космолетах. Для военных нужд производились беспилотные корабли, оснащенные системой «Смерч» и аннигиляторами, а также миниатюрные дроны.

Свет далеких звезд, в том числе Солнца, был крайне скудным, и поверхность астероида освещалась искусственными панелями, установленными вдоль дорожек и дорог на поверхности, вблизи бункеров и повсюду на зданиях.

На Весте существовали информационные сети. Вся жизнь была буквально пронизана полезными технологиями, позволяющими в случае надобности вызывать сиденье взмахом руки, оплачивать услугу морганием или добавлять виртуальную фигуру в любое место. В мирное время технологии разрабатывали в научных лабораториях, в военное время все усилия ученых оказались направлены на нужды фронта.

Но в настоящий момент астероид лежал в руинах после бомбардировок.

Жители Весты пока не могли вздохнуть свободно и отказаться от дел. Если раньше работа кипела вокруг новых разработок и вооружения, создания клонов, производства космолетов и беспилотников для нужд фронта, то теперь возникли проблемы, связанные с последствиями военного противостояния нейросети и подчиненным ей машинам. После массированных ударов по астероиду у выживших небоскреберов и мутантов появилась уйма новой работы: кремировать умерших, восстанавливать разрушенные бункеры и башни, приводить в порядок политическую и законодательную сферы жизни.

В информационных сетях проходили голосования по поводу социальных изменений. Еще до вторжения сил астероида на Землю и на Марс, в период действия программы «700 часов» де-факто на Весте установился безвластный политический строй. Президенты районов потеряли полномочия и должности, количество полицейских сократилось до незначительных цифр, лишь военные специалисты оставались в фаворе ввиду готовившихся баталий с нейросетью. Теперь же, когда жители астероида хлебнули лиха из-за предательства высокопоставленных лиц — президента района Миротворцев и его генерала, настроения среди граждан, как небоскреберов, так и мутантов, доходили до крайностей, подогреваясь еще старыми разоблачениями районных президентов и чиновников. Этих разоблачений имелось достаточно в инфосетях, и каждый желающий мог увидеть и понять всю чудовищную подноготную высоких чинов, испокон веков навязывавших свою власть обществу.

Ван и Патриция пока жили в бункере: башня Ангелов лежала в руинах. Но в жилище было тесновато, не то что в прежних апартаментах, где Ван привык к роскоши и широте пространства. Пожалуй, на детей смена обстановки не действовала угнетающе. Они засыпали его вопросами о маме и бабушке с дедушкой. Ван же был вынужден уходить от прямых ответов:

— Дети, после войны так всегда: мы не можем ни с кем увидеться, поскольку нужно время, чтобы отремонтировать дома и бункеры. После реконструкции зданий мы обязательно полетим в наши апартаменты в башне Ангелов и в Столетнюю башню.

Казалось, дети понимали его, но потом опять спрашивали про маму, бабушку и дедушку. И Ван опять говорил похожие слова, ненадолго их успокаивая. Он и сам верил, точнее, ему хотелось бы верить, что они покончат с нейросетью навсегда, разведка доложит, что все завершено, и они с помощью накопителей восстановят родственников. Да, как и любому жителю Весты, ему был присущ оптимизм. Хотя, он мог бы признаться: после войны и болезненных мук любви его жизнелюбие пошло на убыль. У него погибли родители, друзья и товарищи — для оптимизма не было повода, кроме одного: огромного желания увидеть будущее. Мирное и счастливое будущее.

Однажды Ван проснулся с надеждой, что счастливое будущее должно наступить прямо сейчас. Может быть, это была лишь фантазия, пришедшая откуда-то из сна, но ему казалось, что она реальна, и он стал тормошить Патрицию. «Ведь наши беды должны когда-нибудь закончиться? — спросил он себя. — Когда же, если не сейчас?!»

— Ты забыла? Забыла?! — тряс он за плечи Патрицию.

Наконец она открыла глаза.

— Ты о чем?

— О том, что было, или будет на Эриде, — застыл он в ожидании.

Она кисло посмотрела на него и покачала головой. Он все понял, и больше говорить было нечего. Надо было работать!

На Весте бурлила деятельность: андроиды устраняли последствия радиации, печатали конструктивные элементы башен и бункеров, восстанавливали их под контролем жителей астероида. Андроиды реконструировали не только строения, но и приводили в порядок развороченную каменистую поверхность астероида. Работа продвигалась стремительно, окружающий мир менялся на глазах. Каждый из жителей занимался первоочередными делами, но все понимали, что впереди еще много других, по-настоящему глобальных задач.

Ван и Патриция работали, как и все. При этом почти постоянно они находились в бункере с детьми, решая возникающие вопросы в виртуальном режиме. Потеряв при бомбардировках родителей, Ван не хотел даже на час оставлять детей, они были ему невероятно дороги, и он все больше это понимал.

За решением текущих дел прошел целый день. Наступил вечер.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Патриция, глядя из угла на Вана.

Он ужинал за столом. Дети уже спали в отдельной комнате.

— Лучше, чем вчера, — пошутил он, даже не посмотрев на Патрицию.

Они спали на одной кровати, но Ван за эти дни не прикоснулся к ней. Он все еще болел Амой, она не покидала его души. Иногда он смотрел на Патрицию, и ему становилось полегче, но ненадолго. Мысли угнетали его. Но сколько Ван себя помнил, еще со школы он был таким мрачным и угрюмым, его вечно что-то заботило и не давало наслаждаться жизнью. Родители, дети, дела, служба, война, отношения, — словом, все, что крутилось вокруг него. Только в душе он был гедонистом, в самой ее глубине, до которой не допускал никого, даже себя, потому что боялся думать о чем-то в превосходной степени, чтобы не нарушить гармонию. Он не знал, почему. Так чувствовал и все.

* * *

В инфосетях продолжались обсуждения и голосования, тогда как в реальном мире энергично приводились в порядок разрушенные бункеры и небоскребы. Работы, как обычно, хватало всем с горкой. Ученые возвращались к текущим делам. Профессор Нув сокрушался о гибели многих коллег и последние дни сильно грустил. Ему было невероятно жаль погибшего помощника Юла. В то же время Веста не потеряла одного из главных ученых — Крона. Нув часто общался с Кроном, и считал его незаменимым. «Потерять такого, как Крон, — значит потерять почву под ногами, — думал он. — Хотя жалко всех. Безумно тяжело думать, каких людей мы не досчитались».

В один из дней профессор собрал студентов в аудитории кафедры астрономии.

— Дорогие мои, вот и закончилась наша битва за жизнь и за мир, — говорил Нув. — Мы понесли катастрофические потери. Вы сами это знаете, почти в каждой семье поселилось горе, в масштабах астероида — это ужасающая статистика. Слова бессильны описать всю боль, которую мы испытали в результате произошедших событий. Но противнику нанесен сокрушительный удар, и силы наших союзников уже заканчивают уничтожение отдельных очагов сопротивления на Земле и на Марсе. На этом все: война закончена. Дальше будем восстанавливаться: как психологически, морально, так и в быту, материально. Мы восстановим наши районы и как следует подумаем о будущем. Не прогнозирую, что вскоре нам предстоит очередная война, однако всем станет спокойнее, когда у нас будут сильная защита, оборона, вооружение и разведка. Я полагаю, что на днях у нас начнутся обсуждения: мы соберемся на конференцию, запланируем необходимые мероприятия и начнем двигаться в поставленном направлении.

В аудитории кафедры царила непривычная картина: не все места были заняты, война сократила численность учащихся наполовину. Но в первом ряду виднелось бледное лицо Гефа, в середине аудитории сидели Идда и Кюр, а ближе к концу — Тиша. Наконец девушка с большими глазами подняла руку, и Нув кивнул, разрешив задать вопрос.

— Профессор, что вы думаете о пересоздании населения через накопители? Я имею в виду — сканирование в прошлом и последующее восстановление в нашем времени.

— Тиша, я уловил твою мысль, она очевидна и злободневна. Но я настроен к такому, безусловно, желанному сценарию развития событий скептически. Сейчас объясню, почему, — сказал Нув, снял с переносицы очки и грустно подумал, что у Амы и ее коллег не будет возможности восстановить всех людей — это займет много времени, слишком много времени. — Мы все знаем, сколько людей погибло, несчастье пришло практически в каждый дом и в каждую семью, исключений крайне мало, к сожалению. И представьте, сколько времени потребуется для того, чтобы отсканировать каждого погибшего человека и восстановить его — на это уйдут даже не годы, а десятилетия.

На первом ряду подняли руку, и профессор кивнул.

— Но профессор, вы же понимаете, что накопители, которые позволяют переносить отсканированную информацию о любом человеке из прошлого в настоящее или будущее, либо наоборот, — эти накопители можно произвести в достаточном количестве, пусть их будут сотни, даже тысячи, чтобы хватило для этого важнейшего дела. Разве такой подход не напрашивается?

В аудитории послышался гул: студенты переговаривались и обсуждали тему. Нув помедлил, дождавшись полной тишины, надел очки и заговорил:

— Геф, я прекрасно понимаю, что всем бы хотелось так поступить, нам бы очень хотелось вернуть все назад, восстановить всех людей до единого с помощью накопителей. Конечно, их можно произвести в необходимом количестве. Но вот вопрос: нужно ли это делать? Многие из вас чувствуют, что это чревато опасностями, последствиями. Можем ли мы идти на риск? А ведь рисковать мы будем всем — всеми жизнями, которые у нас есть. Поэтому я сомневаюсь, что нам следует действовать так, как предлагает Геф.

— Профессор, — взметнулась в глубине аудитории одна из четырех рук Идды и одновременно послышался ее голос, — если мы не готовы восстановить потерянных в битве людей, тогда на что нам рассчитывать? И готовы ли мы восстановить людей позже, когда будем понимать, что нам ничего больше не грозит?

Профессор приспустил очки и проговорил:

— Давайте спросим у знающего человека.

С этими словами ученый взмахнул рукой и вызвал в центре аудитории виртуальный экран. Через мгновение на экране возникла фигура женщины. Улыбнувшись, женщина поприветствовала профессора и учащихся. В зале послышались приветствия.

— Ама, — обратился к женщине Нув, — нам хотелось бы получить ответ, почему мы не можем восстановить мертвых людей, имея достаточное количество накопителей, и когда будем иметь такую возможность в будущем?

— Ваш вопрос не оригинален, — вздохнула Ама. — Мы имеем предательство и разрушения, большие человеческие и материальные потери. И если бы наши технологии были надежно защищены от нейросети, то не произошло бы утечки, не случилось бы потерь. Вы это прекрасно знаете. И спросите себя: что будет, если произойдет утечка пространственно-временного накопителя? Этих накопителей пока не много, но чем их больше — тем выше вероятность утечки. Кто-то может поручиться, что у нас не будет предателей, что мы победили нейросеть окончательно и гарантировали себе безопасность на веки вечные? — Ама окинула взором аудиторию и, помедлив мгновение, продолжила: — Очевидно, никто этого не гарантирует. Крон давно предполагал, что нейросеть могла обезопасить себя, создав свои подразделения под поверхностью на Земле, либо даже на другой планете. Где они могут быть — на Марсе, на Луне, на Уране? Да где угодно, нам это неизвестно, поэтому мы просто обязаны засекретить такие технологии, сохраняя мир и наши жизни. Чтобы восстанавливать умерших, нам нужны гарантии того, что нейросеть не доберется до накопителей. Нет сомнений, она о них знает, ведь за время военной операции она могла закачать в свои сети огромное количество информации о нас и наших разработках. И конечно, она примет решение завладеть этими разработками, если еще существует. Итак, нам нужны точные сведения о том, что нейросети больше нет, что она не появится больше вблизи астероида. Пока мы не получим таких гарантий, не сможем заниматься восстановлением тел.

Ама попрощалась со слушателями, и виртуальный экран исчез. Профессор поправил очки.

— Вы сами все слышали. И сейчас нам нужно думать о безопасности, а не о восстановлении умерших, — грустно произнес Нув.

В середине аудитории поднялась рука, и он кивнул.

— Получается, наши накопители будут упрятаны далеко, пока мы не будем уверены, что находимся в относительной безопасности? — спросил Кюр.

— Верно, — согласился профессор. — Но судьбу накопителей, я полагаю, мы будем решать на ближайшей конференции ученых и военных специалистов.

Глава 4

В бункере возник виртуальный экран, и обозреватель с экрана заговорил:

— Сегодня на Земле обнаружена лаборатория, где проводили опыты над людьми, а по сути — настоящие пытки. Посмотрите на этих несчастных, их превратили в подопытных.

Обозреватель включил видео, где демонстрировалось помещение с массивными столами. На столах лежали части человеческих тел: головы, руки, ноги, туловища без конечностей, к которым были подключены провода и устройства. При приближении камеры к одной из человеческих голов та вдруг ожила и заморгала глазами.

— Какой ужас! — проговорила старуха в бункере.

— Гаэ, — откликнулась стоявшая рядом с ней женщина, — повезло, что твой бункер не разрушен. Мы возьмем ее с собой? — и она показала на сидевшую в полумраке перед ними третью женщину со смуглой кожей, длинными волосами и вытянутым лицом, которая точь-в-точь повторяла ее собственную внешность.

— Ама, слишком мало осталось людей, а еще меньше — клонов. Конечно, ее возьмем с собой, — ответила старуха с лиловой кожей и волосами на лице.

Втроем они поднялись на поверхность и забрались в дисковый броневик.

Когда он оторвался от земли, Ама сказала:

— Учитывая последние новости с Земли, первым делом запустим в производство регенераторы. Разработки давно хранятся в архивах. И у нас много изувеченных. Хотя бы им поможем восстановить тела, если не суждено восстановить погибших.

* * *

Тем временем Шлом возился с ремонтом своего бункера, разрушенного прямым попаданием «Смерча». Буквально два дня у него ушло на все хлопоты, и вот уже в бункере установили новенькие стены и перекрытия. Быстро и ударно поработали андроиды с Альфы Центавра. Накануне они порадовали всех, прибыв во вместительных космолетах со странными машинами внутри для печатания всяческих предметов, включая строительные конструкции, которых так не хватало жителям Весты. Андроиды же монтировали готовые конструкции в бункерах и небоскребах.

Шлом позвал двоих в свой бункер.

— Вы очень мне помогли, — начал он. — Я не знаю, как вас благодарить. Садитесь на сиденье и заказывайте все, что пожелаете!

Андроиды послушно опустились на указанное место.

Шлом взмахнул рукой, чтобы из стола выдвинулся поднос, но ничего не получилось. И вдруг он с досадой всплеснул руками:

— Ах, да! Какой же я рассеянный! Надо было установить программы создания блюд, а я совсем забыл об этом!

— Мы можем в этом помочь? — с готовностью спросил один из андроидов и поднял брови, собирая эластичную искусственную кожу на лбу в складки.

— Ну что вы! — воскликнул Шлом, опять замахал маленькими руками. — Мне так неудобно! Скажите, как вас зовут?

— Меня зовут Крис, — сказал один из андроидов.

— А меня Семен, — отозвался второй.

— Вы говорите почти без акцента, но уж очень необычные у вас имена! — признался Шлом. — Где вы их получили?

— Из каталога имен. Он хранится в наших сетях на планетах Аматэрасу и Уэнуку. Его послали двести лет назад с Земли, — ответил Крис.

— Мы выучили ваш язык, как только он стал нам известен, — сказал, в свою очередь, Семен. — На наших планетах совсем другой язык, он также происходит с Земли.

— Так значит, у вас ничего не менялось с тех пор, как андроиды прибыли на Альфу Центавра? — полюбопытствовал Шлом.

— Конечно, мы ничего не меняли, — ответил Крис.

Оба андроида были одинакового роста, повыше Шлома, с красивыми подтянутыми фигурами, с правильными чертами, светлыми вьющимися волосами и голубыми глазами. Жители Весты понимали, что они не являлись людьми, а были только на них похожи. Но для Шлома, который считал себя чересчур неказистым и непривлекательным, они казались воплощением человека, каким он и должен быть.

После восстановления сам он ничуть не изменился: был по-прежнему похож на большой розовый шар с маленькими несуразными ручками.

Даже несмотря на приобретенную в последнее время популярность, поклонниц у Шлома не прибавилось. Да и не было их никогда. «Столь уродливое существо, как я, обречено оставаться в одиночестве», — часто думал Шлом, впрочем, по-водолейски воспринимая свое неблагообразие. А с недавних пор, восприняв циркулирующие в инфосетях слухи, он немного дальше заходил в своих неожиданных мыслях и планах: «Если Ама запустит в производство регенераторы, то я попрошу себе новые руки и ноги, да и туловище, если это возможно. Вот только новую голову я не хочу!»

* * *

Между тем броневик подлетел к бункеру, где когда-то жил погибший Юл, и женщины выбрались наружу в гермокостюмах и прозрачных шлемах.

— Что мы скажем его отцу? — спросила Ама, помедлив перед люком.

— Скажем, что Юл сражался как герой, — ответила Гаэ по интегрированной связи.

— Это понятно. Но как объяснить, что мы не сможем восстановить Юла? — покачала головой Ама и нажала на выступ.

С шипением шлюз открылся и пропустил их внутрь. Втроем они сошли вниз по ступенькам — Гаэ, Ама и ее клон. Только они успели открыть шлемы, как увидели застывшего перед ними полноватого мужчину с клешнями вместо рук. Он был уже не молод, с седыми волосами и усами, с глубокими морщинами на лбу.

— Вы? — промолвил он, глядя на женщин.

— Мы прибыли вас поддержать. Юл сражался как герой, и нам всем невероятно жаль его потерять, — сказала Гаэ.

— Садитесь, — мужчина с клешнями показал на сиденье.

Женщины уселись, он устроился с ними рядом.

В наступившей тишине отец Юла сглотнул и проговорил:

— Я горжусь своим сыном! Но вы пока не можете его восстановить?

Ама помотала головой. Клон и Гаэ помотали головами вслед за ней. Женщины понимали, какой удар пережил этот уже немолодой мужчина и как тяжело ему жить одними воспоминаниями о погибшем сыне. Даже Тиша, знавшая Юла всего лишь месяцы, была убита горем до сих пор. А что говорить о том, кто вырастил его и отправил в опасное приключение? Юл сыграл большую роль в защите Весты, но неизвестно, увидит ли его вновь отец. Это покажут дальнейшие события в противоборстве с нейросетью. Пока существовала опасность очередной войны и не имелось уверенности, что противник окончательно побежден, люди не хотели рисковать. Даже если то был риск ради настоящего героя, каким, несомненно, представал Юл. Да что там говорить — было ясно, что скидку больше не сделают никому.

— Мой сын погиб, от него не осталось ничего, а я живее некуда! — в сердцах проговорил мужчина.

Гаэ встала и подошла к нему, нагнулась и взяла его за клешни.

— Ничего, не теряйте надежды! Сейчас у нас на счету каждый человек, и вы должны жить. А Юла мы восстановим при первой возможности, — произнесла она, посмотрев в глаза мужчины. — Как вас зовут?

— Гун.

— Красивое имя, — улыбнулась Гаэ. Она вдруг почувствовала, что мужчина ей верит и ждет от нее новых слов, будто хочет, чтобы она его успокаивала, говорила с ним, заботилась о нем. — Вы один живете?

— Да, жена умерла пару лет назад, — признался Гун.

Гаэ погладила красные мужские клешни и снова взглянула в его глаза.

— Вы полетите с нами? Мне так жалко вас!

— Не надо меня жалеть, — покачал головой Гун и снова громко сглотнул в наступившей тишине. Через мгновение он произнес: — Да, меня здесь уже ничего не держит. Я готов лететь с вами и помогать общему делу. За своего сына и за всех нас!

У него блестели глаза — от слез и прилива энергии. Больше они почти не говорили. Гун собрался за короткое время. Вчетвером они вышли из бункера, забрались в дисковый броневик и полетели в район Синих столбов.

* * *

Повсюду в мрачной атмосфере Весты зависали корабли, с каждым часом их число увеличивалось: андроиды направляли силы в помощь астероиду, главной задачей стала очистка биосферы от радиации. В отремонтированных бункерах и уцелевших башнях развернулись госпитали, где медицинскую помощь получали десятки тысяч раненых и изувеченных войной жителей Весты. В инфосетях активисты Движения сопротивления запустили инициативу «Искать, чтобы выжить». Движение пользовалось громадным влиянием, а цель заключалась в поиске оставшихся подразделений нейросети. Инициатива набирала множество голосов и ждала реализации.

Гигантский космолет с медиками и экипажем на борту готовился стартовать с астероида в направлении червоточины, а оттуда — к Земле. Космолет должен был прибыть к расположенной там секретной лаборатории, чтобы забрать останки живых людей, над которыми проводились чудовищные опыты. В первом отсеке ждал взлета генерал Фабус. Он потерял близких родственников, как и большинство жителей астероида, но не падал духом и верил в возможность вернуть потерянные жизни.

Вдруг створки отсека разошлись с еле слышным шуршанием. Когда Фабус обернулся на звук, его пробрала внезапная дрожь, а слова застыли на языке. На пороге показалась знакомая фигура. Он узнал вошедшего — это был генерал Руйб, который погиб в схватке с предателями накануне бомбардировки астероида.

Если бы Фабус сомневался, реальная ли фигура зашла в отсек, или это всего лишь виртуальное изображение, — пожалуй, тогда его шок оказался бы не столь явным. Но он ни на гран не сомневался в реальности Руйба. Шоком был живой генерал. Но каким образом?!

— Приветствую! — проговорил как ни в чем не бывало Руйб и, заметив странное оцепенение Фабуса, поспешил добавить: — Я был восстановлен сразу же, до анализа и принятия запретительного решения о восстановлении погибших. Отсканировали и вернули к жизни. Ама пояснила, что для меня сделали исключение: я первый и последний человек, а дальше все будет зависеть от нашей общей работы.

— Да? — неуверенно проговорил Фабус. — Я рад тебя видеть, Руйб.

— Смелее, это же я! — произнес Руйб и подошел вплотную к Фабусу, похлопав его по плечу. — Понимаю, ты, как и другие, в шоке от всего произошедшего.

— Мало сказать — в шоке, — признался Фабус. — Меня больше настораживает неизвестность. Нув и Крон отрицают, что нейросеть побеждена. Откуда они знают, что от нее что-то осталось — им видней, они же ученые и как бы оракулы.

— Ну да, один точно оракул, а второй — настолько ученый, что почти оракул, — поддержал Руйб. — Знаешь, меня тоже настораживает неизвестность. Как и всех. И уже очевидно, что мы будем делать дальше: будем искать, будем искать везде, перевернем вверх дном Вселенную, но найдем эту гадость и уничтожим! И это не пустые слова: ты видел, что творится в инфосетях, знаешь о настроениях в обществе?

— Конечно, хотя новость о твоем воскрешении почему-то упустил, — грустно улыбнулся Фабус.

Глава 5

Диаметр планеты Фольдамавит превышал диаметр Весты, по крайней мере, в тридцать раз. На этой далекой планете пребывание оказалось не то что некомфортным, а в принципе невозможным для человека. Температура превышала 4000 °C. Поэтому крейсер Чиуга дрейфовал на безопасном расстоянии от поверхностного огненного слоя и раскаленной докрасна атмосферы Фольдамавита. Таким образом, Чиугу приходилось знакомиться со своим новым местом жительства, не приближаясь к нему. По сути дела, им теперь стал крейсер, и другой альтернативы не было.

«Если мне суждено провести в этом негостеприимном месте всю оставшуюся жизнь, чем это отличается от добровольного заточения?» — недоумевал экс-генерал.

Да, нейросеть в образе его бывшего начальника Пруга появлялась перед ним буквально по щелчку пальцев. Да, она объясняла все, что было непонятно. Да, она обеспечивала его едой и напитками, потому что искусственный интеллект такого уровня умел применять технологии для изготовления продуктов питания. Всего этого хватало, чтобы Чиуг жил и не сошел с ума, слушая по вечерам рассказы нереального Пруга о возможностях нейросети и ее далеко идущих планах. Безусловно, она планировала захватить всю Галактику. И даже всю Вселенную. И она безусловно к этому готовилась. Но почему она оставила в живых его? Зачем Чиуг ей понадобился? Вот на эти вопросы экс-генерал не находил ответа. А ведь нейросеть в виде бывшего президента как будто готовила его к чему-то важному.

Чиуг щелкнул пальцами, и в ту же секунду перед ним появилась фигура экс-президента. Нейросеть позаимствовала личину у Пруга. Но бывшему генералу хотелось думать, что перед ним реально находится его бывший начальник. Так было легче.

— Мне скучно! Я могу заказать себе водки? — спросил он у Пруга.

— Разумеется! — ответил тот, ухмыльнувшись. — Чем закусывать будем? — Чиуг молчал, и Пруг продолжил: — Рыба, чипсы, мясо?

— И то, и другое, и третье! — выдохнул Чиуг и вдруг выругался: — Черт бы побрал этот мир и всех его обитателей!

— Что вы сказали?

— Ничего!

Чиуг отошел в дальний конец отсека.

Через иллюминатор он различал поднимающиеся в атмосфере плазменные сгустки — они были еле видны отсюда. Но Чиуг уже знал, что это живые обитатели планеты Фольдамавит. При сверхвысоких температурах они обладали приспособленными к ней плазменными телами, отлично проводящими электричество, и постоянно обменивались разрядами друг с другом. Чиуг знал, что для них подобный взаимообмен был аналогом общения. На планете обитал разумный вид, захваченный и порабощенный нейросетью под угрозой уничтожения планеты путем охлаждения ее до слишком низких для разумной плазмы температур.

Беспилотные корабли нейросети дрейфовали, как и крейсер Чиуга, на околопланетной орбите. По сути, нейросеть не могла захватить планету, потому что не могла на ней высадиться. Но угрожать, разумеется, была способна. И делала это успешно, едва ли это были пустые слова. Нейросети ничего не стоило произвести серию мощных термоядерных взрывов, чтобы сдвинуть планету местных жителей и отдалить ее от местной звезды, тем самым погрузив в холод. Видимо, в беспилотных кораблях хватало зарядов для осуществления подобного плана.

Разумные жители выглядели как сгустки искрящегося пламени, в которых периодически проскакивала электродуга. Как они могли думать, чувствовать и передвигаться, Чиуг, конечно, не знал, да и знать не хотел. Его гораздо больше интересовала собственная судьба. Сколько он здесь пробудет, всю жизнь или нет?

Из стены отсека выдвинулся поднос с заказанной водкой и закусками.

Чиуг выдохнул и влил в глотку первую стопку. «Хорошо пошла, — подумал он, взяв сушеную рыбу и закусывая горечь во рту. — Неужели я так и буду общаться всю жизнь с одним лишь Пругом? — спрашивал себя экс-генерал, продолжая пить водку. — И даже не с Пругом. Это всего лишь нейросеть. Неживая машина, бестолочь. Бестолочь?!»

Мысли в мозгах стали путаться. Ему страстно захотелось поговорить с местными, и он закричал на весь отсек:

— Госпожа нейросеть! Вы слышите меня, госпожа нейросеть!

Перед ним уже стояла фигура Пруга.

— Я слушаю вас!

— Ох, — осекся экс-генерал. — Я бы хотел с кем-то пообщаться. А с ними можно? — и он показал в иллюминатор на проплывавшие в атмосфере раскаленной планеты сгустки.

— Вы не поймете их язык, но я готов перевести, — ответил Пруг.

Чиуг был совсем пьян, но даже в этом состоянии удивился, что нейросеть так быстро согласилась выполнить его желание. Он качался и держался за стену отсека, хотел было выразить согласие, но язык заплетался, и тогда он просто кивнул.

Фигура псевдопрезидента ненадолго исчезла.

* * *

Как только на Весте андроиды сдали первые отремонтированные помещения в башнях, туда устремились жители. Башне Троона повезло чуть больше других, разрушений оказалось минимум, и ремонт не занял продолжительного времени.

Финансирование хотя и было повсюду автоматическим, но для привычного контроля процессов требовались специалисты. Вот поэтому в обновленном кабинете Пруга появился человек — бывший главный казначей района Миротворцев по имени Цвок. Он был среднего возраста, среднего роста и средней комплекции. Чуть вздернутый кверху кончик носа, русые волосы, тонкие губы и, наконец, бакенбарды придавали его внешности оттенок оригинальности.

Большой позолоченный стол исчез, да и вообще кабинет было не узнать — изменилось все. Цвок устроился за белым бюро из самого обычного наносплава, со световыми панелями и выезжающими изнутри функциональными электронными устройствами, мелкими вещами и макетами районной инфраструктуры.

Попробовав выдвигать те или иные предметы, Цвок быстро заскучал и решил разнообразить день, позвонив в соседний район Цветочных клумб.

Как он и ожидал, ему никто не ответил. По всей видимости, соседи еще не въехали в свои башни, андроиды пока занимались ремонтом, решил Цвок.

Он вызвал из стола электронный справочник и вскоре нашел номер бывшего президента соседнего района. «А что, почему не позвонить?» — подумал экс-казначей.

Пошел звонок. В кабинете замерцал свет, и в следующий миг в воздухе появилась фигура низкорослого человека с горбатым носом и хитрыми глазами.

— Добрый день, президент Жом! — проговорил Цвок, вскочив из-за стола.

— Сидите, сидите! — остановила его фигура, и бывший казначей опустился на сиденье. — Я, как известно, уже не президент. А что скажете вы, Цвок, чем теперь занимаетесь и не скучаете ли по нашим старым добрым временам?

— Жом, признаться, я теперь заскучал. Уж очень непривычно видеть новые стены и все остальное! Буду заниматься на практике тем же самым: контролировать денежные потоки, считать деньги, выделять их на финансирование тех или иных проектов. Но представляете, теперь это не дело главного казначея. Теперь моя должность называется «экономист». Мне, конечно, нравится моя работа, но пока не знаю, привыкну ли я к этой должности, будет ли ко мне такое же уважение, как прежде? Все-таки «главный казначей» звучит куда как значительнее.

— Это несомненно, Цвок, — откликнулся Жом. — Зачем надо было менять название должности? Я не пойму. А что касается уважения — прежнего не будет. Посмотрите вокруг: каждый день изменения, каждый раз появляются инициативы в информационных сетях, и все радикальнее предлагают разделаться с остатками старых порядков, чтобы даже и следов не осталось. Вы в курсе? Если нет, так я вам скажу: они хотят приравнять нас, бывших чиновников и высокопоставленных лиц, к простому люду, к тем же самым мутантам, которые и людьми-то раньше у нас не числились.

Цвок вздохнул и ему захотелось удержать хотя бы что-то из старых порядков.

— А знаете что, Жом? Пока идут обсуждения, давайте ко мне, будем вместе работать. Будете моим помощником, либо новую должность для вас попрошу, пока за нами нет контроля, пока длится суматоха с реконструкцией и ремонтом разрушенных башен. Эх, жаль, президента Пруга с нами нет, — покачал головой Цвок.

— Ничего, Пруг на том свете будет командовать генералами, — ухмыльнулся Жом. — А нам нужно думать, как быть здесь. Я к вам подойду, и обсудим наши планы.

Свет в кабинете замерцал, и фигура Жома растаяла в воздухе.

Цвок почувствовал, что бывший президент района Цветочных клумб расположен к нему на редкость приветливо. По знаку зодиака Цвок относился к Ракам, и смог быстро найти общий язык с другим представителем водной стихии — Скорпионом, которым и был Жом.

* * *

В крейсере Чиуга снова замерцал свет, и перед ним возник виртуал.

— Спрашивайте у них все, что хотите, — Пруг показал на иллюминатор.

Пьяный экс-генерал вдруг вспомнил, что просил нейросеть познакомить его с разумной плазмой. Он встал с сиденья, где его мутило от водки, и пошел к иллюминатору. Перед глазами все расплывалось, Чиуг был ужасно пьян.

Когда он смог сфокусироваться, то увидел сквозь стекло лишь нечеткую картинку: плазму, молнии, смешение раскаленного газа в космической черноте. Чиуг затряс головой, его снова начало мутить.

— Пусть зайдут сюда, я их не различаю! — сказал он.

Внезапно перед ним что-то загорелось. Он сосредоточил взгляд: да, это, несомненно, была разумная плазма! Видимо, Пруг отдал распоряжение, и плазменные сгустки проникли на корабль. Сколько их тут? Чиуг попытался посчитать: один, два, три, но дальше все расплылось, и бывший генерал махнул рукой.

Он опять опустился на сиденье и заговорил:

— Как вас зовут? Кто вы такие? И как вы здесь живете?

Чиугу показалось, что он задал не такие уж нелепые вопросы, учитывая то количество водки, которое выпил.

Плазменные сгустки сильнее заполыхали и заискрились, между ними пошли интенсивные электрические дуги. Чиуг понял, что они общаются.

— Они передают, что являются разумными существами на планете Фольдамавит. Кроме них, здесь распространены другие формы жизни, не являющиеся разумными. У каждого из этих существ имеется индивидуальность и имя, но имена и другие данные воспроизводятся с помощью электромагнитного взаимодействия и не могут быть выражены на привычном людям языке. Нам потребовалось время понять, что эти существа живые и разумные, и еще больше времени, чтобы понять местный язык и начать с ними общаться, — с этими словами Пруг вдруг заискрился и взорвался огненной вспышкой в центре отсека.

Чиуг закрыл ладонью глаза, а когда убрал руку, то увидел вместо экс-президента плазменный шар, похожий на одного из жителей Фольдамавита.

Плазма затрещала, передавая электрические дуги сгусткам плазмы напротив. Они в свою очередь заискрились и затрещали, возвращая электроразряды нейросети.

Через минуту из яркого шара сгустилась фигура Пруга:

— Они могут существовать только в высокотемпературной среде, не меньше четырех тысяч градусов по Цельсию. Сейчас они во враждебной для себя среде, и потому способны находиться на крейсере ограниченное время, после чего вынуждены будут покинуть нас, чтобы не погибнуть. Плазменные жители необходимы против мятежников с Весты и их союзников. Поблизости от Фольдамавита находится местная луна, там твердая поверхность, и мы уже начали работы по сверхскоростному сооружению производственных цехов. В непродолжительном времени у нас появятся космолеты в достаточном количестве. Для переброски местных жителей в театр военных действий нам понадобятся особые условия внутри кораблей, которые уже спроектированы. Мы строим отсеки с поддерживаемым высокотемпературным режимом. В каждый космолет уместится до двадцати местных. Плюс они возьмут с собой другие формы жизни, нечто вроде растений.

— Местных растений? — переспросил Чиуг. Хоть он и был пьян в стельку, но рассказ нейросети об этом мире звучал для него почти как бред.

— Именно так, Чиуг: местная флора, которая выглядит для нас так же, как и разумные жители планеты Фольдамавит. Разница почти незаметна, все те же плазменные сгустки, но без треска и электропроводности, — проговорил виртуальный Пруг и указал на сгустки напротив.

Те продолжали издавать треск и передавать друг другу электрические дуги.

— Как я понял, нам они понадобятся для переброски в театр военных действий?

— Конечно, — произнесла фигура экс-президента. — Вы ведь тоже нам будете помогать в нейтрализации сил противника, не так ли, Чиуг?

— Я? Обязательно! — чуть не запутался Чиуг. — Но как я смогу помочь?

— Вот для этого мы и прилетели сюда, чтобы ко всему подготовиться и обучиться, — проговорил виртуал, ухмыляясь.

— А поконкретней?

Экс-генерала чуть отпустило, но по-прежнему все расплывалось перед глазами: и фигура бывшего президента, и плазменные сгустки местных жителей.

— Конечно, — ответил Пруг и снова сверкнул яркой вспышкой, принимая вид плазмы.

Спустя минуту разумная плазма покинула крейсер. Фигура Пруга вновь приняла прежний вид и проговорила:

— Мы летим на местную луну. Там будем готовиться к выполнению задания на Весте. Вы готовы?

— Да, вполне, — ответил Чиуг и вскочил с сиденья, но сильно закачался и опять сел. — Я немного пьян, но ко всему готов! А какое задание нам предстоит?

Пруг кивнул и, ухмыляясь, приготовился объяснять.

Глава 6

Ван с восторгом оглядывал роскошное помещение, лежа на огромной величественной кровати. «Постарались андроиды, молодцы», — подумал он.

Лучшие апартаменты, каких он раньше и не видел. Убранство выглядело по-королевски расточительным: золотистые узоры на стенах и потолке намекали на не рядовой статус владельца помещения. Маршал — известное и популярное лицо. Да, он имел полное право на подобные излишества.

Перед ним возник экран. Он промотал ленту: закрутились, как в калейдоскопе, женские лица. Все, как на подбор, исключительной красоты. Он мог выбрать любую из женщин. Что ж, он найдет самую красивую!

Внезапно у изголовья кровати послышались шаги. Ван повернул голову на звук и увидел слугу в дорогом одеянии.

— Что желаете? — спросил тот, приблизившись. — Покушать или девочек?

— Пожалуй, девочек, — ответил Ван.

Прислужник кивнул и показал на экран.

— Как выберете, кликните на картинку, и девушка посетит вас, — сказал он вкрадчиво.

Маршал ухмыльнулся и продолжил просматривать ленту.

Слуга чуть слышно удалился.

Наконец Ван остановил поиск, потому что нашел девушку необыкновенно притягательной внешности: немного смуглая кожа, темные волосы, карие глаза. Смазливое очаровательное личико покрывал густой слой макияжа. Изображение заканчивалось на бюсте с отворотом халата. Тело оставалось загадкой, но, судя по всему, оно было привлекательным, ведь красавица выглядела так молодо.

Ван нажал на картинку и приподнялся в кровати.

В дальнем конце длинной комнаты чуть слышно разошлись створки — и в комнату зашла девушка. Та самая, с картинки.

Вживую она казалась намного привлекательнее. Игривые глаза, накрашенные губы, длинные ресницы и вьющиеся волнами волосы. На ней был темно-зеленый халат, такой же, как на картинке. Но в реальности все выглядело гораздо лучше.

— К вам можно? — спросила она, медленно и грациозно приближаясь.

— Прошу, — протянул к ней руку Ван.

Она подошла вплотную и села на кровати.

— Ты так красива и волнительна, — проговорил он, любуясь ее внешностью.

— Правда? — придвинулась к нему всем телом девица, обвила его руками.

А его руки уже скользили по ее чарующим бедрам, по ее миловидной головке и восхитительным рукам. Он приник к ней, поцеловал. Потом еще раз и еще. Она отвечала на поцелуи. «Ты так хороша, я не ошибся!» — подумал с восторгом Ван, опуская ее на кровать. Она глубоко дышала, ей нравилось происходящее. Но ведь она никогда не знала маршала, почему же она так быстро оказалась с ним рядом? Только потому что он известен и популярен? Она на что-то рассчитывает, на что именно? Она хочет стать женой или хотя бы подругой известнейшего человека на астероиде?

— Почему? — спросил он.

— Ты мне нравишься, — казалось, она прочитала его мысли.

Он стянул с нее накидку из темно-зеленого бархата. Перед ним предстало идеальное тело с полными грудями и захватывающими дух бедрами.

— Но как же нравишься мне ты! — не удержался Ван, резко сорвал с себя одежду и прилег на девушку.

Он обхватил ее шею, но тут заметил, что она неестественно лежит на кровати, как будто ей что-то мешает. Спина выгибалась колесом.

Ван просунул ладонь между ней и кроватью. И вдруг палец прострелила боль — Ван сразу же отдернул руку.

На пальце он увидел кровь, струящуюся из двух миллиметровых ранок.

Его укусили! Но как?

— Что это?! — вскричал Ван и привстал.

Девушка заулыбалась и поманила его. Но маршал схватил ее за плечи и перевернул лицом вниз.

Он испытал сильнейший шок: в спине девушки извивалась змея. Толстая, размером с человеческую руку, телесного цвета змея со злыми и мстительными глазами. Увидев Вана, она попыталась снова укусить его острыми белыми клыками. Ван отдернул руку. Девушка снова легла на спину, закрыв змею.

Холодный и злой змеиный взгляд стоял перед глазами. По руке распространялось онемение.

«Каким образом она живет со змеей на спине? — подумал Ван. — И что будет дальше, эта змея так и будет меня жалить и в конце концов убьет?»

Девушка улыбалась, будто читала его мысли. Она чего-то ждала.

— Ничего не будет. Ничего, — сказала она сексуальным голоском.

Но Ван уже не думал об этом привлекательном теле, о наслаждении, о роскоши вокруг. Он смотрел на свой кровоточащий прокушенный палец.

Палец на глазах разбухал, деревянел, рука чудовищно быстро онемела. За считанные секунды онемение распространялось по организму.

Наконец Ван не выдержал, встал с кровати, прошел несколько шагов и повалился на пол. Онемело все тело. Он не мог дышать. Легкие не двигались.

Змея явно была ядовитой. Тело болело. Маршал почувствовал, что умирает. Вот, значит, чего ждала эта коварная девица, наблюдая за ним. Смутно он различил над собой ее змееносное, отвратительное тело. И в последний раз услышал доносящийся издалека голос:

— Куда же ты? Не умирай!

А в следующий момент она звонко рассмеялась, и все исчезло.

Ван проснулся в бункере. На кровати рядом с ним находилась Патриция.

— Ты кричал во сне.

Она глядела на него широко открытыми черными глазами. Но этот взгляд не был наглым. Нет, в нем отражались участие и тревога.

Ван выдохнул. Убранство бункера не было величественным и роскошным. Он спал. Ему приснился сон.

— Опять кошмар. И опять он как-то связан с реальностью, — ответил Ван.

Глава 7

В башне Троона андроиды завершили ремонтные работы в части здания, где находились апартаменты генерала Тона. И Тон с Амой прилетели в башню, поражаясь энергичному ремонту, как будто их небоскреб был сборно-разборной моделью, а не сложным и громоздким объектом на поверхности Весты.

— Здесь просторно! — воскликнула Ама, оглядев открытые комнаты из коридора.

— Лучше, чем раньше, — согласился Тон и положил ей руку на бедро.

Страсть нахлынула внезапно, забрав их без остатка — и вот они гладили друг друга на широкой кровати в одной из просторных комнат. А потом они оказались без одежды. Еще через мгновение Ама застонала в сильных руках Тона, который, часто и громко дыша, доставлял ей неземное наслаждение.

Когда страсть улеглась и к уставшим любовникам вернулось спокойное, нормальное восприятие, они услышали рядом с кроватью чье-то дыхание. Тон удивленно повернул голову. На него смотрели глаза необычного существа с забавным круглым носом. «Ах, это же Рэнди!» — пришло понимание к Тону и, протянув руку, он погладил по голубовато-серой шерстке пирата. Тот лизнул его пальцы и с довольной мордочкой устроился возле кровати.

— Мы не досчитались пары десятков пиратов, — проговорила Ама. — Они погибли вместе с хозяевами. Если бы знали, то не выпускали бы их в таком количестве.

— Но большая часть пиратов выжила, — возразил Тон. — Главное, что мы смогли быстро восстановить разрушенные помещения, включая биолаборатории, и вскоре поголовье пиратов будет увеличено, не так ли?

Ама оживилась:

— Ты прав! А еще мы запустили регенераторы в производство, и я думаю, это должно приободрить многих жителей.

Тон предложил:

— Давай узнаем, как скоро они появятся?

Ама кивнула. Активировав самонадевающийся костюм, она поправила рукава и воротник. В свою очередь активировав костюм, Тон вызвал старуху Гаэ. Через секунду свет в комнате замерцал, и перед ними возникла фигура женщины.

— Вы у нас все знаете о том, когда что-нибудь появится, — начал Тон. — Не зря заведуете планированием проектов и их реализацией. В это непростое время хочется пожелать и вам больше стойкости, терпения и сил. Как вы знаете, полностью закончены операции на Земле и на Марсе. Союзники с Альфы Центавра и из галактики Бриллиантовый Круговорот использовали как свои возможности, так и нашу наземную технику и дроны. Были ликвидированы недобитые машины на планетах. Таким образом, пусть с некоторым опозданием, наш астероид и большое количество жителей спасены от уничтожения. Да, потери у нас велики, но мы возрождаемся молниеносно, вы сами видите, насколько быстро работают андроиды. Жаль, что пока невозможно восстановить погибших, зато есть возможность вернуть в строй изувеченных и раненых, в том числе тяжелораненых живых людей. Таких у нас немало. Мы хотим только узнать, когда ожидать первые регенераторы?

— Вы правы, наши потери действительно огромны, — заговорила Гаэ, — и мы как можно быстрее должны помочь пострадавшим восстановить поврежденные тела. Поскольку проекты регенераторов у нас уже были готовы, оставалось лишь запустить их в производство. Уже завтра первые высокотехнологичные машины позволят нам рассчитывать на восстановление первых больных. В течение недели мы планируем полностью решить эту проблему. И, пользуясь случаем, я бы хотела попросить у Амы разрешения использовать режим омоложения органов. Как нам известно, регенераторы могут восстанавливать части тела с нуля и в более молодом состоянии. Кроме того, нам переданы технологии ползунов с Гамакутивиры, с помощью медикаментов мы сможем замедлить старение организма. Но данный вопрос пока изучается, этим занимается Крон. Я же прошу разрешения использовать режим омоложения для стариков, которым стало трудно работать и жить из-за износа организма. К несчастью, и я имею подобную проблему, — заключила Гаэ и посмотрела грустными глазами на Тона и Аму.

— Конечно, вы можете использовать регенераторы в данном режиме! — воскликнула Ама. — Вы не должны об этом спрашивать, это полностью в вашей компетенции!

— Спасибо, — сказала старуха. — Кроме меня, этим режимом не против воспользоваться Гун и еще множество стариков.

Ама и Тон пожелали ей скорейшего возвращения молодости и крепкого здоровья. Гаэ попрощалась, свет замерцал, и ее фигура исчезла.

* * *

В бункере отдела планирования Гун перебирал клешнями по столу, куда приспособил виртуальную карту астероида. Гаэ попросила его помогать, потому что работы было невпроворот, понадобились свежие мозги и решения. Клон Амы действовал сомнамбулически, и его отправили в другой отдел, где не требовалось напряжения ума.

— Больше половины небоскребов готовы к заселению. И восемьдесят процентов бункеров, — сообщил Гун, взглянув на виртуальный график с краю стола.

— Учитывая потери населения, многие апартаменты и бункера будут пустовать, — покачала головой старуха.

— А что, если поселить в них андроидов? — предложил мужчина.

Вдруг в бункере прозвучал звонок и замерцал свет. Перед Гаэ и Гуном возникла фигура человека, похожего на здоровенный розовый шар.

— Я слышал, что завтра будут готовы первые регенераторы?! — воскликнул Шлом и стал нетерпеливо перебирать маленькими пальцами в ожидании ответа.

— Это правда, — ответила Гаэ. — Вы тоже хотите ими воспользоваться?

Шлом кивнул. Старуха сказала:

— Ну, вы хотя бы молоды. Если хотите изменить свое тело, вам нужно будет правильно настроить регенератор. В этом поможет кто-нибудь из эридян или, возможно, наших ученых, кто имеет понимание работы аппарата. Нам будет легче — мы просто заменим свои тела на более молодые. Но у нас есть еще один вопрос, о котором уже говорят: что делать с пустующими помещениями на Весте?

Шлом обрадовался и тут же ответил:

— Да ничего с ними не надо делать, мы поселим туда андроидов, тем более им у нас нравится, так пусть живут и помогают нам!

Гаэ посмотрела на Гуна. Они обменялись улыбками.

Шлом продолжил:

— Я поселил в своем бункере двух андроидов, потому что мне скучно одному, а ждать, пока Ама опять выпустит домашних животных, слишком долго!

По обе руки от Шлома возникли андроиды. Они были поразительно похожи на людей, и если бы никто не знал, что это не люди, то мало кто догадался бы.

Один из андроидов откинул со лба прядь вьющихся прорезиненных волос:

— Я Семен, а мой коллега — Крис. Мы рады приносить вам пользу.

— Да, ваш запас энергии поистине нечеловеческий. Вы развили такую деятельность, что мы не успеваем за вами, — с добродушной иронией проговорил Гун. — Но мы только рады. Как только станем моложе, постараемся успевать.

Он пожелал андроидам и Шлому как можно больше полезных достижений, учитывая неиссякаемые возможности. Свет в бункере замерцал, и фигуры исчезли.

Гун снова уперся взглядом в стол с виртуальной картой Весты. Он нажимал на участки карты, неловко перебирая клешнями. Гаэ работала рядом, иногда посматривая, как Гун справляется.

Наконец он произнес:

— У меня никогда не было рук, только эти странные отростки, похожие на щипцы, — и Гун вытянул свои красные клешни, щелкая ими и ожидая, что скажет старуха.

Она тяжело вздохнула:

— И у меня никогда не было нормального тела. Мой лиловый цвет кожи и волосы по всему телу, — и Гаэ приложила руки к лицу, показывая тем самым, что Гун не одинок.

Мужчина подошел и нежно положил клешню ей на плечо.

— Ничего страшного. Завтра мы забудем о недостатках.

* * *

Тем временем в башню Троона перебрались Руйб и его семья. Кроме самого генерала, в соседние апартаменты въехали два его сына. Не обошлось без потерь: дочь погибла при бомбардировках, а жена Руйба в больничном бункере дожидалась регенерации поврежденных органов как пациентка с тяжелыми травмами.

Генерал и сыновья находились в тревожном ожидании. После обустройства в обновленных апартаментах Руйб пригласил к себе домой Кира и Тувса — так звали его отпрысков. Впрочем, оба были уже зрелого возраста, сам же генерал — почти пожилого. В следующем году ему исполнялось семнадцать лет по летоисчислению астероида.

— Есть новости, Кир? — спросил он.

— Все также, папа, — ответил Кир, покачав черноволосой головой и сжав губы.

Оба брата понимали, о чем спросил отец и как он переживает.

Их мать по-прежнему лежала в медикаментозной коме в больничной палате.

— Говорят, регенераторы на подходе, — сказал Тувс, пригладив такую же черную шевелюру, как у брата. — И еще в инфосетях прошли голосования, скоро большая конференция. Там будут решаться многие вопросы. Нейросеть и машины должны быть найдены, если они спрятались. А об этом многие сегодня говорят.

— Согласен, Тувс, — кивнул Руйб седой головой. — Мы обязательно будем на конференции, и на ней примем самые важные в настоящий момент решения. В том числе о накопителях, о нашем будущем, о союзниках, о нейросети. Скорее всего, мы просто наметим планы, а решения будем принимать уже на местах. Каждый на своем.

Руйб подошел к стене, где виднелись красочные ячейки с изображениями блюд, щелкнул пальцами, и из стены выдвинулся поднос с кулинарными изделиями. Руйб вернулся к сыновьям и поставил поднос на столик рядом.

— Угощайтесь! — предложил он. — Наши старые добрые десерты: здомрики, домбровки, смафрочиты, лейпробацы, гнейзорелы.

На белоснежном подносе красовались аппетитные кушанья разных цветов и форм.

* * *

В это же время в районе Миротворцев генерал Фабус со своей женой Лизз оказались на нижнем уровне башни Высокого солнца.

Пару десятками этажей выше проходили ремонтные работы, но отсюда их было совсем не слышно. Андроиды сделали все так, как нужно: восстановили перекрытия и стены, смонтировали окна и шлюзы, провели электричество внутри помещений и силовые поля снаружи небоскреба. Отделка апартаментов не вызывала нареканий: тут были регулируемые обои, столики, сиденья, шкафчики и ячейки в стенах.

— Отличная работа! — не удержался Фабус, оценив старания андроидов.

— С новосельем, — откликнулась Лизз и поцеловала мужа в щеку.

Впрочем, поцелуй вышел холодным, словно для галочки. Лизз печалилась, как и Фабус. Были бы дети живы, новоселье на самом деле стало бы радостным событием. Но дети, которых они так любили, погибли, сожженные зарядом из аннигилятора, и боль от утраты была велика.

Глава 8

С поверхности астероида Солнце выглядело довольно яркой звездой. С другой стороны, по яркости почти любой источник искусственного освещения превосходил ее. Небесные тела всегда влияли на человеческую жизнь. Почему, никто не спрашивал, но так думали люди и изучали движения планет и звезд.

Когда Солнце вступило в знак Стрельца, андроиды заканчивали ремонт и восстановление разрушенных зданий на Весте. Параллельно они завершали очистку атмосферы астероида от радиации.

С Земли доставили разрезанных на части людей и с помощью первых изготовленных регенераторов привели каждого в цельный вид. В больницах началось массовое восстановление травмированных и изувеченных бомбардировками пациентов.

На кафедре астрономии профессор Нув выступал перед учащимися:

— Дорогие мои, для всех нас произошло знаменательное событие: мы смогли сохранить жизни и сделать абсолютно здоровыми всех пострадавших в результате войны. Кроме того, с помощью известных технологий наших гостей с Эриды уже поставлены на ноги жители Земли, прежде находившиеся во фрагментарном состоянии. Впрочем, их всего полтора десятка человек, они будут жить на Весте, учить наш язык и учиться жить в непривычных условиях. Сама Земля в настоящий момент абсолютно непригодна для любой жизни: там огромные пространства заражены гигантскими дозами радиоактивного излучения. У нас проходят голосования по вопросам, что делать дальше: очищать Землю с тем, чтобы в дальнейшем заселять ее и восстанавливать, либо оставить как есть. На днях запланирована большая конференция в Столетней башне. Среди важнейших пунктов на обсуждение будут поставлены вопросы, связанные с судьбой старушки Земли, Марса, Луны, и на мероприятие, конечно, приглашены тысячи людей со всей Весты, в основном ученые и военные специалисты.

— Профессор, — спросила девушка с большими глазами, — вы почти все знаете. Скажите, земляне сильно отличались от нас кроме того, что говорили на другом языке?

Нув приспустил очки и задумался. Через несколько секунд он ответил:

— Тиша, на Земле в разное время существовало огромное множество языков и диалектов, были даже языки, созданные искусственно для международного общения. У нас на Весте изначально сложилась похожая ситуация: наш язык вобрал в себя слова и синтаксис прибывших на астероид общин, затем для него разработали общие правила и нормы, добавили новые слова, составили учебники и словари, и, наконец, стали преподавать получившийся язык во всех школах. На нем мы до сих пор говорим и пишем. Также у нас изменились имена. Это произошло из-за того, что основатели общин на астероиде договорились создать на Весте отдельный народ, отличный от земных. Должны были возникнуть новые имена, и они появились: короткие, звучные — не похожие на заскорузлые традиционные. Лишь малая часть имен была перенята у землян, в основном мы придумали свои, их у нас очень много и они практически не повторяются. Именно поэтому у нас отсутствуют фамилии.

— А что такое фамилии? — спросил Геф из первого ряда, когда профессор сделал паузу.

По лицам остальных студентов было видно, что они с интересом слушают о странных порядках и традициях землян.

Нув снял очки и попытался сформулировать ответ:

— Фамилии — это традиционные имена, которые даются всем членам одной семьи, чтобы отличать их от других семей.

— Они у всех разные? — поинтересовался Геф.

— Нет, на Земле существовало много идентичных фамилий.

— Тогда для чего они нужны? — не понял юноша.

Остальные учащиеся также ждали объяснения.

Но Нув только развел руками. Ему сложно было понять древних людей с их особенностями и противоречиями. Но он понимал, что на Земле были сильны традиции, отсюда и проистекали многочисленные нелогичности и ненужности. К примеру, зачем нужны одинаковые фамилии и имена у десятков тысяч людей? Это же бессмыслица! И разве это не оскорбительно, когда ты встречаешь человека, которого зовут так же, как тебя?

Профессор понимал, почему на астероиде изначально отказались от великого числа абсурдных традиций: одинаковых фамилий и имен, чудовищной иерархии, религиозных обрядов, да и много от чего еще. Но были и принципы, порядки, традиции, перешедшие от землян, которые казались нужными, а оказывались нелепыми. К ним все привыкли и поэтому не задавали вопросов, почему они существуют и какую пользу приносят. А когда жизнь поворачивалась таким образом, что эти вопросы все-таки возникали, то принятые по традиции вещи уходили в прошлое и все удивлялись: почему они вообще существовали? Так произошло с институтом президентства и чиновничеством, с полицией и налоговыми органами. А намного раньше то же самое случилось с законодательством: старые законы стали аннулировать за ненадобностью, пока их число не сократилось до минимального. «Все равно их никто не соблюдает и даже никто не читает, так и зачем они нужны?» — говорили многие.

В глубине кафедры показалась поднятая рука Идды. Нув надел очки и кивнул. Идда заговорила:

— Профессор, в информационных сетях распространены сведения, что земляне приветствовали друг друга не похлопыванием по плечу, а пожиманием рук — так называемым рукопожатием. Обычно мы просто говорим друг другу «здравствуйте», неужели древние люди были так глупы, что пожимали руки и ничего не боялись?

В аудитории загудели голоса. Нув поднял ладонь, чтобы успокоить студентов. Когда гул стих, он ответил:

— Да, мы здороваемся, чтобы поприветствовать кого-то. В исключительных случаях, когда важен тактильный контакт — похлопываем друг друга по плечу. Но на Земле все было не так. Почему? На этот вопрос не существует сколько-нибудь логичного, разумного объяснения. Просто у древних людей существовал такой же древний обычай пожимать друг другу руки, и большинство людей ему следовало. Этот обычай брал начало чуть ли не с первобытных времен и так до конца не изжил себя. Большинство людей на планете продолжало, не задумываясь, пожимать руки.

— Профессор, а как же передача болезней через тактильный контакт? Ведь даже у нас есть болезни, я представляю, что творилось на Земле, — недоумевала Идда.

Нув снова развел руками: ему был абсолютно не понятен образ мысли землян. Да и были ли у них не какие-то гениальные, а простые здравые мысли? Или сохранялись слепые обычаи, словно бессознательные рефлексы? Может быть, поэтому они были так беспечны и глупы, поэтому нейросеть захватила Землю?

— Какие еще традиции у них были? — поднял руку юноша из глубины бункера. — Они оставили после себя так мало информации, но кажется, у них была привычка воевать, причем в войнах гибло иной раз большинство воюющих, так ли это?

Профессор вновь снял очки.

— Кюр, что касается войн на Земле, — они происходили постоянно. Так же было и у нас, но мы защищали солдат крепкой броней и мощными силовыми полями. Редко кто погибал, на нашем астероиде это было что-то из ряда вон выходящее. На Земле же существовали политики, которые стравливали целые народы и приносили в жертву миллионы жизней. Войны шли непрерывно, и прекратились лишь тогда, когда люди оказались под ударом нейросети и им стала угрожать смертельная опасность. Нейросеть переняла тактику известных политиков — воевать, чтобы завоевывать, убивать, чтобы держать в страхе, порабощать, чтобы иметь почет и славу.

— Политики — это люди? Они правили, как у нас президенты? — спросил Кюр.

— Именно так, — кивнул Нув. — Но у нас были президенты районов, которые нам не особенно требовались. И сейчас, на радость всем, они покинули свои посты, мы совсем не готовы содержать их дальше. На Земле же существовал абсолютно иной строй: планета разделялась на государства с обособленной территорией и населением. Это были огромные площади, и кто владел большей площадью, тот имел больше ресурсов — как человеческих, так называемого пушечного мяса, которое умирало в войнах, так и природных ресурсов в виде нефти, газа, минералов, воды, лесов, руд. Правители назывались президентами. Территории приобретались в результате сражений. И войны происходили регулярно, и гибли люди, постоянно гибли люди, вся история человечества — это боевые действия, борьба людей против людей без разумных причин.

— Хм, не понимаю, чем земные политики были лучше машин, — удивился Кюр. — Похоже, некоторые люди ничем от них не отличались по своей сути.

— По жестокости и злобе — пожалуй, ничем, — согласился профессор. Он подумал мгновение, надел очки и продолжил: — Но вы спросили о традициях на Земле. Так вот, войны не входили в обычай. Они существовали всегда, но априори осуждались человечеством. Зачем тогда они происходили? На этот вопрос ответа нет. Их инициировали политики, занимавшие главенствующее положение в обществе, и их положение оставалось всегда и повсюду неприкосновенным. Возможно, были локальные исключения, но эти исключения — как капля в море несправедливости и несвободы на планете. Традиции существовали у многих народов во всех без исключения эпохах на Земле. Широкую популярность имели брачные, религиозные практики и культы, связанные с похоронами. Существовали как положительные, так и странные, даже кошмарные ритуалы. К примеру, у ряда народов был обычай хоронить вместе со знатным человеком его окружение: жен, придворных слуг и рабов. Иногда при смерти мужа сжигали заживо его жену, чтобы соединить их вместе на том свете.

— Проклятые земляне! — воскликнул Кюр.

В аудитории снова послышался гул. Профессор успокоил всех, подняв ладонь.

— Традиции традициям рознь. Земляне придерживались и разумных обычаев, связанных со смертью близких. Как мы знаем, сознание не покидает тело после смерти, оно находится рядом в течение, по крайней мере, нескольких дней, а то и недель, это все индивидуально. И в течение посмертного времени родственники не могли говорить плохо об умершем — не то чтобы им это запрещалось, скорее, не поощрялось и осуждалось. И поэтому люди с уважением относились к умершему. Подобные традиции были мудры и существовали у многих народов. У нас тоже существуют свои практики с умершими. Если на Земле хоронили мертвых в почве, закапывая их, словно клад, то мы их всегда кремируем. Мы проводим простые ритуалы прощания с умершими. У нас продолжают существовать религии, но они потеряли изрядную часть изначального наследия. Можно сказать следующее: наши религии сохранили только самую суть — заповеди, простые ритуалы и моральные императивы. Это все, что необходимо для того, чтобы жить в гармонии с потусторонним миром и силами свыше, которые присматривают за нами. Да, может быть, кто-то возразит, что они присматривают за нами спустя рукава, принимая во внимание разрушения и жертвы, случившиеся на астероиде. Но поверьте, высшим силам не легко повлиять на чертовы головы предателей. На машины и искусственный интеллект — тем более. Если нет внутренней гармонии, если нет самосознания и ума — это горько и ужасно, — заключил Нув и услышал через мгновение аплодисменты.

Учащиеся встали с мест и благодарили профессора за его слова.

Глава 9

Чиуг по-прежнему находился в крейсере. Последние дни крейсер стоял на твердой поверхности Меркаты — синхронного спутника раскаленной планеты Фольдамавит, куда экс-генерал бежал по указанию нейросети. На местной луне температура была вполне подходящая — что-то около минус 70 °C. И Чиуг уже несколько раз покидал крейсер, чтобы прогуляться по ледяной поверхности Меркаты. Как правило, он выходил на прогулку, поддав водки: так было намного интереснее. Появлявшаяся фигура Пруга исправно наливала стопки, и экс-генерал не просыхал.

Поднос выдвинулся из стены отсека, Чиуг снова выпил, облачился в гермокостюм, надел шлем и открыл люк. Выбравшись наружу, он вразвалку зашагал вдоль невысоких прямоугольных построек. Со слов нейросети он знал, что это производственные цеха, где ни на секунду не утихают работы: искусственный интеллект производит корабли с поддерживаемым высокотемпературным режимом в отсеках. Судя по всему, нейросеть готовится самым серьезным образом.

Чиуг прошел больше дюжины цехов и не увидел, где те заканчиваются: они растянулись по обе стороны от него параллельными рядами, уходя далеко за горизонт. «Конечно, нейросеть произведет столько кораблей, сколько надо, — рассуждал экс-генерал. — Будет надо сто тысяч — значит, построит сто тысяч. Понадобится полмиллиона — произведет полмиллиона. Миллион? Будет и миллион! А мне придется выполнить самую ответственную работу, прежде чем эти космолеты полетят на Весту».

Чиуг прошагал мимо еще нескольких построек и повернул назад, к крейсеру. Здесь, на обратной от Фольдамавита стороне Меркаты, было мрачно, холодно и даже зловеще. Только звезды доносили сюда едва заметный свет. Инфракрасный экран в шлеме позволял видеть прямоугольные постройки на ледяной поверхности, без него бывший генерал оказался бы в абсолютной темноте, и слабые лучи далеких звезд не прибавили бы видимости даже на одну десятую процента.

Да, на Меркате он находился в полной безопасности, но общение с неживой нейросетью становилось все более скучным и тягостным. «Это всего лишь машина, бестолковая машина, — размышлял Чиуг. — А тяжелые дни в полной темноте и с голосом Пруга могут повредить психику. Надо быстрее отправляться на Весту. Быстрее!»

Бывший генерал дошел до крейсера и открыл люк. Забрался внутрь и щелкнул пальцами. Свет замерцал, и появилась фигура бывшего президента района Миротворцев.

— Что желаете? — произнес призрак, ухмыляясь.

— Да ничего, думал поговорить, — ответил экс-генерал. — Я потерял счет времени. Вы можете сказать, сколько дней мы здесь находимся?

— Безусловно, — Пруг пригладил остатки волос на вечно лысеющей голове. — Пять суток по времени астероида. И одну девяностую суток по времени Фольдамавита.

— Чего? — не понял экс-генерал. — Ну ладно, — махнул он рукой и уселся на сиденье, стянув экипировку.

Через каждые несколько часов он тренировался скрываться в «Объекте А». Брал с собой предметы, передвигался внутри с предметами и без них, выходил из него. «Объект А» был позаимствован у местных плазмоидов, как сказал искусственный интеллект. Именно «объект» позволит Чиугу тайно прибыть на Весту с заданием.

— Вы поняли, кого нужно убрать? — спросила нейросеть.

— Убрать? — повторил Чиуг и тут же выпалил: — Конечно! Я готов выполнить задание, когда вы пошлете меня на Весту?

— Подождите, — проговорила фигура. С ее губ не сходила ухмылка. — Как только вы с закрытыми глазами сможете перемещаться и выполнять все необходимые действия в «Объекте А», вы сразу же отправитесь на астероид.

Чиугу не терпелось быстрее попасть на Весту, потому что в этой зловещей тьме не было жизни. Казалось, в ней водятся только черти. А на другой стороне Меркаты слишком жарко — там все раскалено и невозможно даже приземлиться. «Еще немного в таких условиях — и я точно сойду с ума», — подумал бывший генерал и потянулся к подносу, на котором возникла наполненная стопка. Тяпнув водки, Чиуг потянулся к другому подносу за рыбой. Он взял огромный рыбий хвост и закусил им горечь во рту.

— Что это за рыба? — спросил экс-генерал, осоловело уставившись на объеденный с краю хвост.

Пруг продолжал ухмыляться.

— Это искусственно выращенный экземпляр, — произнесла фигура. — Рыба выполнена в земном стиле, но выращена в наших скромных условиях.

Чиуг не видел таких странных экземпляров до сих пор: на астероиде рыба и продукты из нее не пользовались популярностью, существовало всего несколько видов, в основном мелкого размера. Но хвост, который он сжимал в руках, был величиной с человеческую руку. Такую закуску тяжело было держать, и Чиуг положил ее на поднос, махнув рукой. Поднос послушно въехал внутрь продуктовой ячейки.

* * *

Тем временем на астероиде экс-президент района Цветочных клумб похлопал по плечу главного экономиста района Миротворцев.

— Признаться, Цвок, на днях я переезжаю сюда, в башню Троона, — проговорил Жом. — Башня Ангелов к всеобщему удивлению на глазах восстала из руин, и там заканчиваются отделочные работы. Но теперь-то мы будем работать вместе, зачем мне летать на работу из другого небоскреба, если я могу жить в двух шагах от своего кабинета?

— Полностью поддерживаю ваше решение, — кивнул Цвок и предложил экс-президенту садиться.

Тот принял предложение, почти совсем слившись с сиденьем. Будучи довольно низкого роста, он сидел практически вровень со спинкой.

Кабинет, в котором они находились, уже ничем не напоминал бывший кабинет президента Пруга. Другой стол и мебель, другие стены и панели для очистки воздуха, закрепленные в проемах между стенами и потолком.

— Рад, что теперь мы в одной команде, — снова заговорил Цвок, устроившись за массивным белым бюро. — А ведь не так давно мы ненавидели друг друга как представители непримиримых районов астероида.

— Ох, лучше не вспоминайте, — фыркнул Жом, засверкав глазами. — Все изменилось настолько, что надо думать о том, как мы найдем себя в этом изменчивом мире. Даже непривычно говорить до сих пор «на астероиде» или «на Весте», ведь с рождения мы привыкли называть наш дом Землей. Но что же делать, придется приспосабливаться.

— Конечно, — вздохнул Цвок и откинулся в кресле. — Но у нас будут и свои плюсы. Пока от нас требуется контролировать транзакции, тихо и мирно работать на своих местах. Благо, что ваша кандидатура помощника экономиста утверждена, а точнее — не встретила возражений, и я ее утвердил, как будто имею на это полномочия.

Жом ухмыльнулся:

— Так вы же главный экономист, вам можно, — он снова сверкнул глазами. — Нам везет, что у нас нет такого тотального контроля, как могло быть при управлении нейросетью. С другой стороны, для нас он не стал бы проблемой, особенно, если бы мы сохранили свои прежние должности. А теперь — вот вам должность экономиста, а мне — вашего помощника. И никому нет дела до того, что я полжизни провел в кресле президента района и имею богатый управленческий опыт! Дураков в инфосетях хватает, именно они и задают сегодня тон в голосованиях и в Движении сопротивления. Я тоже делаю вид, что в нем состою. Других движений быть не может — их попросту не поддержат, они никому не интересны. Голосования проводятся лишь такие, какие предполагают противодействие внешней угрозе, каким-то умозрительным машинам, будто они до сих пор существуют. Будто где-то под землей на нашей планете, простите, на астероиде, — язвительно поправился Жом, — существуют никому не известные производства искусственного интеллекта, и вот вдруг машины появятся из-под земли и поведут на нас смертоносную атаку. Ну не ерунда ли, а, Цвок? По-моему, у нас переизбыток горячих голов, которые склоняют жителей думать именно так — в поразительно неверном направлении, боясь того, чего не может произойти даже в теории. А на самом деле нужно думать о наших внутренних делах!

— Я согласен, — кивнул Цвок, подавшись вперед в кресле. — У вас и у других чиновников в районах богатый управленческий опыт. У меня тоже — опыт в сфере финансов, и он пока хоть как-то востребован. Так что могу вам лишь посочувствовать, — сделал паузу главный экономист и через мгновение продолжил: — Но, судя по последним голосованиям, те самые горячие головы, о которых вы упомянули, хотят отменить и деньги. При этом непонятно, а как мы будем без них жить? Как людям покупать продукты, расплачиваться за одежду или любые другие товары? Наконец, при отсутствии денег исчезнут богатые люди и компании, то есть попросту не будет инвесторов и лиц, которые могут решать с помощью денег любые дела. Куда движется наш мир? Получается, он движется в пропасть, имя которой — нищета! Этакий бессребренический жупел, отрицающий все блага цивилизации, вот куда мы пришли!

— Я даже больше скажу, — недовольно фыркнул Жом, — мир движется к примитивному обмену вещами и продуктами, как это было на заре человечества. Это не цивилизация, а точь-в-точь каменный век! Слышали вы о таком, Цвок?

Экс-казначей на мгновение задумался, копаясь в памяти. Наконец сказал:

— Смотрел пару фильмов на эту тему. Заметьте, сейчас мы считаем, что это было на Земле, а не на Весте. Но ведь у нас-то такого никогда не было!

Глава 10

Генерал Руйб и его сыновья с нетерпением ожидали появления Мары, жены и матери. Часы и дни, проведенные без нее, переполнились грустными размышлениями о хрупкости человеческой жизни и тревогой за благополучный исход. Получится ли с помощью регенераторов вернуть к жизни женщину без сознания? Регенераторы были ноу-хау для Весты, все знали только, что технология была получена от гостей с Эриды, но как она работала, всегда ли исправно, и насколько могла восстанавливать тела, никто точно не знал.

Наконец створки больничной палаты скользнули в стороны, и перед ними предстала средних лет женщина с густыми каштановыми волосами, ниспадающими до самого пояса. Даже в больничной одежде она выглядела той самой Марой, которую они так ждали, считая часы и минуты до встречи. Это была она! Ее ослепительная улыбка оказалась вернее любых слов, и Руйб с сыновьями устремились обниматься, но они осторожничали, чтобы ненароком не повредить ее тело.

— Как ты себя чувствуешь? Наверное, у тебя может что-то болеть, ты ведь только выписалась?

— Все замечательно! — воскликнула Мара. — Вы можете обнимать меня, как следует, я абсолютно здорова. Но я ничего не помню. Только помню, как в бункере, куда мы пришли незадолго до бомбардировок, что-то взорвалось, загорелось, а потом все исчезло. Врачи сказали, что у меня были множественные ранения и ожоги кожи.

Руйб стойко держался не пустить слезу от почему-то неожиданной радости, слушая Кира и Тувса, которые наперебой говорили матери, как они ее ждали.

— Ну что ж, вы не напрасно ждали, — улыбалась Мара. — Как видите, я словно очнулась от долгого сна.

* * *

Тем временем Гаэ и Гун в сопровождении Амы вошли в небольшое помещение бункера в районе Синих столбов.

— Мы в регенераторной, — сообщила Ама, показав рукой на черные цилиндры, установленные по центру помещения на низкие треножники.

От цилиндров отходили провода к устройствам, закрепленным на стенах. Устройства мерцали разноцветными огоньками.

— Всего два экземпляра, точные копии тех регенераторов, какие мы с успехом применяли на Эриде.

— Вот только с успехом ли в итоге? — спросил Гун.

— Не знаю, пока будущее расплывчато, но я в это верю.

— Ничего другого не остается. Но вера творит чудеса и помогает справляться с трудностями, — проговорила Гаэ, принюхиваясь к странному запаху в бункере.

Ама заметила ее реакцию:

— Пахнет мясом, вы не ошиблись. В регенераторах проходит процесс построения живой плоти. Я начала процесс заранее, чтобы не терять время. Сейчас вы должны снять с себя одежду и забраться каждый в свое регенераторное устройство. Ваши тела сканируются, отливается точная матрица, после чего происходит копирование с матрицы на изделие. Фактически, изделие — это вы, ваше новое тело, причем полностью повторяющее вас в молодости. Полная информация хранится в ДНК-последовательностях внутри клеток, регенераторы все делают сами, вам нужно лечь и расслабиться. Ни о чем не думайте, все пройдет без сучка и задоринки.

— А как по времени? — спросил Гун с волнением.

— Около часа, всего ничего, — ответила Ама и покинула регенераторную.

— Один час — и мы будем молодыми, — Гун протянул клешню к Гаэ.

Старуха взяла клешню в свою руку:

— Сущий пустяк. Я никогда не чувствовала себя так необычно.

— Прощаемся с нашими телами? Мы же будем помнить друг друга? — спросил Гун.

— Да. Все останется по-прежнему. Это не касается памяти, сознания и прочего. Только тела. Только тела, которым за двадцать.

— Тогда пожелаем друг другу остаться собой.

Они стали раздеваться, а затем прошли каждый к своему регенератору и залезли внутрь. Ама в это время занималась в соседнем помещении делами.

Незаметно прошел час. Сзади послышались шаги, и Ама обернулась на звук.

Перед ней стояли молодые люди. У девушки с лиловой кожей по-прежнему росли волосы на лице, правда, их было гораздо меньше, чем у старухи, которая час назад вошла в регенераторную. У молодого человека остались те же клешни вместо рук. Он с довольным видом воскликнул:

— Как мы?! Немного изменились?

Ама кивнула. Даже она, привыкшая к бесконечной регенерации тел на Эриде, пришла в оторопь от резко помолодевших Гаэ и Гуна.

— Мне кажется, даже чересчур, — произнесла Гаэ, наблюдая за Амой.

Ама стряхнула с себя оцепенение.

— Да, такого я не ожидала, — сказала она. — Вот только мы забыли о мутациях. Не мешало бы от них избавиться, — и показала на клешни Гуна.

— А по-моему и так неплохо, — пожал плечами молодой человек.

Гаэ дотронулась до его клешни:

— Красивые.

— Серьезно? — спросил Гун.

— Да, — отозвалась она.

— Рад слышать. А ты — просто прекрасна!

Ама усмехнулась:

— Вот вы и освоились. А переживали…

Молодые люди не переставали восхищаться друг другом, в их словах чувствовались воодушевление и азарт. Облачившись в гермокостюмы и шлемы, они вышли из бункера наружу. Там был все тот же сумрачный мир с редкими силуэтами башен вдали. Мир ничуть не изменился, но поменялось их восприятие: теперь тусклые и темные краски выглядели намного ярче и насыщенней. Глаза приобрели зоркость, уши лучше слышали, а в мышцах не ощущалось и намека на усталость.

— Вот это да! — произнес Гун по интегрированной связи.

— Побежали? — услышал он вопрос от Гаэ.

Он взял ее за руку, и они побежали по поверхности астероида, напевая какую-то старую песню, которую слушали еще в юности и уже давно позабыли, но вдруг вспомнили — наверное, от нахлынувшей радости.

«Вот как улучшилась память», — подумали они одновременно, наслаждаясь кипящей энергией, нескончаемой, как безоблачная молодость.

* * *

Между тем в бункер, где осталась Ама, прибыли Шлом, Ерум и трое эридян. Шлом тараторил без умолку, объясняя эридянам, что ему необходимо не помолодеть, а поменять внешность, пускай даже до неузнаваемости. Ерум держался рядом с подругой и не вступал в перепалку Шлома с Петром, Мартином и Коб.

— Как вы не понимаете, что я некрасив! Ведь я совсем некрасив, скажите, вы видите меня настоящим уродом, верно? — запальчиво говорил Шлом.

— Никакой ты не урод, а по-моему, вполне симпатичный мужчина, правда? — посмотрела на Ерума Коб. Тот кивнул.

— Был бы ты уродом, как говоришь, мы не пошли бы с тобой на задание! — прогремел голос Петра в помещении. — Кто сказал, что ты урод, покажи мне его!?

— Нет, все с тобой в порядке. Бывает и хуже, — вставил Мартин.

— Да вы ничего не понимаете! — махнул ручкой Шлом, когда все приблизились к Аме. — Вы не представляете, как мне хотелось бы воспользоваться регенератором для изменения внешности, — проговорил он и показал на своих спутников: — Это ответственные за настройку аппарата для получения красивой внешности.

Ама лишь усмехнулась и показала на створки в дальней части помещения.

Группа во главе со Шломом прошла в регенераторную.

— Не будем спорить, дорогие мои, — заключил он и приложил к шаровидному туловищу короткие руки. — Вы видите меня, сейчас я лягу в регенератор. И очень прошу: измените меня настолько сильно, насколько позволят возможности. Я устал в этом теле, мне в нем совершенно не везет, я как отверженный.

— Не вопрос, изменим, раздевайся! — рявкнул Петр.

— У меня даже никогда не было девушки! — с надрывом воскликнул Шлом, снимая одежду. — Помогите мне, и я этого никогда не забуду! Главное, сделайте меня красивым!

Мартин пожал плечами:

— А нам что? Как скажешь, так и сделаем. Мы не считаем тебя уродом, но если хочешь измениться до неузнаваемости — в этом нет ничего сложного.

Мартин подошел к устройствам на стене и стал вводить команды, чтобы изменить программу и настроить изменения внешности.

Шлом полез в цилиндрический аппарат, Коб и Ерум помогали ему, что было не таким легким делом, учитывая природную неловкость Шлома. Наконец он залез внутрь аппарата, и тот герметично закрылся.

Петр подошел к Мартину.

— Чего возишься?! — зарычал Петр. — Не знаешь, как это работает?

— Не то что не знаю, но тут программа другая, нежели у нас на Эриде. И термины отличаются, а я думал, они будут хотя бы похожи, — признался Мартин.

— А ну, дай сюда! — рыкнул Петр, потеснив Мартина.

Он уставился на устройство с панелью для ввода команд, мерцавшей разноцветными огоньками, как будто мог заставить ее работать одним своим взглядом. Простояв минуту в неподвижности, он еще больше насупился и наконец застучал грузными пальцами по панели. Через минуту объявил:

— Готово! Не знаю, так или нет, но должно быть как-то так!

Петр кивком головы подозвал Мартина. Тот подошел к панели устройства и через мгновение кивнул. Процесс регенерации начался.

Вся группа устроилась на сиденье, обсуждая предстоящее преображение Шлома.

— Красавчик будет, можете мне поверить! — сказала Коб и взглянула на Петра.

Петр сидел насупившись.

— Скоро увидим, — огрызнулся он.

— Чем пахнет? — спросил Ерум, принюхиваясь к странному запаху.

— Свежим мясом! — моментально повеселел Петр.

— А вы знаете, что корабль ползунов улетел, как только Земля и Марс оказались очищены от машин? — перевел разговор на другую тему Мартин.

— А зачем они теперь нужны? — фыркнул Петр. — Теперь нужна разведка и кому, как не нам, в нее идти?!

Коб и Ерум поддержали Петра. Мартин меланхолично произнес, что впереди конференция, и на ней все решат, в том числе по поводу разведки.

Наконец, спустя час регенераторный цилиндр, где лежал Шлом, начал с шипением открываться, чтобы явить результат работы. Все тут же обступили его и, когда его створки полностью разошлись, удивленно оцепенели.

— Что это?! — прошептал Мартин в наступившей тишине.

— Похоже, эксперимент не удался, — проговорила Коб.

— Это что же за эксперимент такой! — не выдержал Ерум и отвернулся, чтобы не смотреть на отвратительное зрелище.

В регенераторе лежал Шлом. То, что это был он, не вызывало сомнений: у него были те же выразительные глаза, та же ярко-розовая кожа, почти те же черты лица. Но его тело претерпело ряд невероятных превращений, причем превращения эти выглядели не то что некрасивыми, а по-настоящему тошнотворными. Складки кожи висели, словно полы чудаковатой одежды, конечности налились жиром, как у слона, а руки оказались настолько вытянутыми, что они с трудом помещались в цилиндр.

Петр и Мартин помогли Шлому вылезти из аппарата.

Он встал на слоноподобные ноги и тут же начал заваливаться. Его крепко держали, не позволяя упасть. Руки уродливо болтались у самого пола. Как и ноги, они выглядели чрезмерно толстыми. Складки кожи неряшливо свисали с туловища, шеи, конечностей. Теперь это был не просто некрасивый человек — перед ними стоял настоящий монстр.

— Вот вам и красавец! — проревел Петр, поддерживая Шлома. — Ты можешь что-нибудь сказать? — рявкнул он ему в лицо.

В ответ Шлом издал булькающие, напоминающие отрыжку, звуки. Было видно, как он силился вымолвить хотя бы слово, но у него ничего не получалось.

— Чудовищная машина! — снова не выдержал Ерум.

Он и Коб отошли в сторону, чтобы не глядеть на все это.

— Кто же знал, что так получится, — вздохнул Мартин, поддерживая, как и Петр, Шлома, не давая ему завалиться на негнущихся ногах.

Петр и Мартин потянули Шлома назад к цилиндру, Ерум подошел помогать. Наконец они с трудом положили его внутрь, и створки сомкнулись. Вытерев пот, мужчины подошли к программной панели.

— Стоило ли начинать? — пробурчал Ерум, отдышавшись.

— Это похоже на гипертрофию, — высказался Мартин.

— Мне дела нет до того, на что это похоже! — взревел Петр, ударив с размаху по стене. Устройства, закрепленные на стене, задрожали. — Мартин, вспоминай, чему тебя учили в школе, иначе сам полезешь в цилиндр, раз не можешь его настроить!

Мартин вздохнул и принялся нажимать на панель, то и дело качая головой из стороны в сторону. Петр и Ерум стояли рядом и смотрели на него. Наконец Мартин утвердительно кивнул — и процесс регенерации запустился вновь.

Спустя час створки аппарата стали разъезжаться. Коб отвернулась, боясь увидеть обезображенное тело снова. Ерум, напротив, не отводил взгляда. Мартин и Петр переглядывались и с надеждой ждали, что на этот раз должно получиться.

— Хм, я ожидал худшего, — проговорил Ерум, глядя на нового Шлома.

Перед глазами присутствующих лежало ярко-розовое тело, и оно было не уродливым, а почти таким же, как до регенерации. Шлом выбрался из цилиндра самостоятельно. Его руки и ноги обрели нормальные очертания. Плечи и туловище уже не были смешными и круглыми. Изменения наконец-то увенчались успехом.

— Да, а я ожидал большего, — произнес Шлом, и все выдохнули.

Если в эту минуту они чего-то и ждали, то несомненно — его голоса.

— Хотя… мне нравится. Да, конечно, мне нравится такая внешность! — разглядывал себя Шлом.

— Ты бы хоть оделся, — фыркнула Коб и кинула ему одежду.

— Да, совсем забыл на радостях, — просиял Шлом.

Глава 11

Как и многие небоскреберы, Ван предпочел переселиться в свою башню, когда она усилиями андроидов прошла реконструкцию.

Маршал скучал, несмотря на то, что рядом находилась Патриция. Он пробовал читать книги, но, по всей видимости, читатель из него был посредственный. Он просто не мог сосредоточиться на сюжете и постоянно упускал нить повествования.

А что, если попробовать писать самому? Это должно быть увлекательно. К тому же у него имеется богатый жизненный и профессиональный опыт. Он известен каждому на Весте. Популярен. Интересен. Возможно, многие ждут его рассказов, его творческого самовыражения. «Почему нет?» — подумал он и не нашел возражений.

Ван решил писать книги с помощью программы, нашедшейся где-то в глубинах информационных сетей. Программа оказалась превосходной — создавала текст быстро и гладко от начала и до конца, главным было придумать для него название.

Поэтому маршалу оставалось решить вопрос о количестве томов. Не замахиваясь на рекорды, для начала он решил написать о себе несколько тысяч книг. «Самое сложное в этом деле — состряпать названия, — рассуждал Ван. — Ладно бы книг были десятки или сотни — так еще куда ни шло. А когда их тысячи — трудно». Но у маршала с богатым опытом разве может быть книг меньше, чем десять или даже двадцать тысяч? «Грош цена такому писателю, который напишет меньше», — подумал Ван.

И сначала он придумывает совсем простые названия: «Маршал Ван и клоны», «Ван против пришельцев», «Любовь Вана», «Жизнеописание Вана, написанное им самим». Но вскоре понимает, что это слишком однообразно, если всегда помещать свое имя в названия. И он сочиняет серию со словом «вооружение»: «Разработка вооружений против захватчиков», «Вооружения на службе астероида», «Гонка вооружений — гонка за жизнь». Также сочиняет названия со словом «небоскреберы»: «Небоскреберы и люди из бункеров», «Счастье небоскреберов», «Жизнь небоскреберов», «Гордость небоскреберов». Но потом Ван понимает, что нужно использовать словосочетания, добавляя к ним популярные слова. Например словосочетание «ученые и военные против». И он выдает серию названий, среди которых: «Ученые и военные против нейросети», «Ученые и военные против планов пришельцев», «Ученые и военные против Земли и Марса».

Писать книги было крайне увлекательным занятием, но погрузиться в него с головой мешали дела. Они не давали маршалу ни расслабиться, ни заскучать сверх меры.

Ван оставил Патрицию с детьми в апартаментах, дошел до юго-западных лифтов башни Ангелов и поехал на нижний уровень, разглядывая новую схему линий. Напоминая экстравагантного паука, схема разветвлялась многочисленными отростками, скрепленными в центре кольцевой веткой. Порывшись в голове, маршал с удивлением обнаружил во встроенной в мозг библиотеке сведения о схемах метро, которое функционировало у людей на Земле. Конечно, Ван понятия не имел, что такое метро, да и не очень-то интересовался земными древностями, однако многие из возникших в голове картинок напоминали лифтовые схемы в башнях астероида.

Выйдя из лифта, он направился в хорошо знакомый кабинет, который посещал очень редко, но всегда с надеждой и волнением.

Когда он вошел, ведьма возилась со своими пузырьками и свечами — впрочем, так было всегда. И конечно, ведьма выронила одну из склянок, она разбилась, и шустрый мусороуборщик мгновенно очистил пол.

— Я, как обычно, без приглашения, — произнес Ван, усаживаясь на сиденье и разглядывая убранство кабинета.

— Тебе можно, ты же маршал, — пробурчала ведьма. — С чем пришел?

— Да все с тем же, хотя… — задумался он. — Есть одно дело. Надо провести похоронный ритуал. Это срочно. Урна с прахом у меня в крейсере. Мы летим сейчас.

Ван проговорил эти слова спокойным тоном, сам изумившись, как он спокоен и уверен, словно нет ничего более привычного и всем известного.

— Кого хоронить? — спросила ведьма.

— Моих дорогих маму и папу, — поднялся на ноги Ван.

— Подожди минуту, — проворчала она и пошла в другую комнату, вход в стене открылся почти бесшумно: обои превратились в створки и разъехались в стороны.

Ведьма взяла с собой ритуальные принадлежности и вместе с Ваном направилась к лифтам. Они доехали до шлюзов на верхнем уровне башни, забрались в крейсер и, прорезая атмосферу, помчались за орбиту Весты. Достигнув подходящей высоты, точнее космического пространства, где не было ни верха, ни низа, а царила черная как смоль пустота, крейсер отключил двигатели и застыл в невесомости.

— Приехали, — сказал маршал.

Ведьма кивнула. Он бережно достал из укромного места в отсеке миниатюрную урну с прахом родителей. Ведьма потерла друг о друга костлявые пальцы, похожие на ветки дерева. Порывшись в ритуальных предметах, она поставила посредине отсека алтарь. Магический символ на алтаре ждал ее танца.

На Весте тщательно соблюдали похоронные традиции, чтобы не навлечь беду от потусторонних сил. Прах следовало развеять.

— Они вместе жили, вместе умерли, так пусть их прах будет вместе навсегда, — сказал Ван. — Но прежде, чем он достанется вечности, мы должны попрощаться.

Ведьма изогнула костлявые пальцы и погрузила их в урну с прахом. Казалось, в ней что-то зашипело. Ведьма начала плясать, крутиться по отсеку, приподнимая над головой и тут же опуская ниже колен урну. Она шептала ритуальные слова, поочередно выкрикивая имена Богов, о которых Ван ничего не знал, но догадывался: они могущественные, потому что выполняют просьбы. Ведь человек, даже обладая энергетикой во сто крат мощнее, чем пляшущая ведьма, не смог бы вызвать с того света умершие души. Потому что души и тела после смерти отторгаются, как магниты с одинаковыми полюсами. И чем больше времени проходит с момента смерти, тем дальше отторгается душа от тела. Маршал почерпнул эти сведения в библиотеке, установленной в голове. Поэтому не хотел ждать и привлек ведьму для связи с умершими.

Она сделала перерыв в бешеной пляске, полезла в кучу ритуальной утвари и достала склянки с порошками. Взяла несколько щепоток из разных бутыльков — и поочередно бросила в урну. Затем подняла ее над головой и стала с новой силой двигаться в танце по отсеку, еще яростнее выкрикивая имена Богов.

Вану показалось, что ведьма преодолевает себя: несмотря на кипучую энергетику, она была немолода. Он подумал, что после такого ритуала плясунья будет долго приходить в себя. Но помочь ей не мог: ритуал проводила только она, и в это время никто не должен был отвлекать ее даже словом.

Наконец из урны послышалось отчетливое шипение, и ведьма поставила прах на алтарь в середине отсека. Ван с волнением наблюдал. Вдруг он заметил свечение. Клубы светящегося зеленого газа стали выходить из урны и заполнять отсек плотным облаком. Когда глаза привыкли к зеленому свету, маршал различил силуэты у противоположной стены отсека. Ведьма больше не плясала. Она на корточках сидела у алтаря. Ритуал дал связь с потусторонним миром.

Силуэты стали приближаться. Казалось, они прошли сквозь алтарь и склонившуюся перед ним ведьму. Они приблизились к Вану на расстояние пяти шагов. Он сглотнул. Тело сотрясала дрожь. Это были его родители!

— Сын, — произнесла мать, — нас разлучили с тобой неожиданно.

Совладав с дрожью и волнением, Ван сказал:

— Мне жаль, что я не всегда слушал вас и не уделял вам должного внимания. Только теперь понимаю, что прошлого не вернуть, и наши технологии не помогут…

— Не вини себя, сын, — произнес отец. — Ты всегда имел собственное мнение, и это помогло тебе достичь вершин. А нам ты уделял достаточно внимания. И мы гордимся тобой.

— Мама и папа, я все сделаю для вас, и лучшее, что я смогу — восстановить ваши тела. Но на астероиде приняли решение пока не пользоваться накопителями. Как только появится возможность, я обязательно добьюсь этого.

— Сын, ты очень добр к нам, — улыбнулась мать. — Но нам уже не нужна помощь. В том мире, где мы теперь находимся, все совсем по-другому, и нам гораздо легче, чем в тяжелом материальном мире. У нас ничего не болит, потому что болеть нечему. Наши оболочки, которые ты видишь, — это не физические тела, а духовные, и они не подвержены страданию. Мир, где мы находимся, приносит нам умиротворение.

— Хм, это интересно, — вслух подумал Ван. — По информации в моей встроенной библиотеке, скоро вы потеряете всякую связь с нашим миром и перенесетесь в высшие сферы. Конечно, я рад за вас, но буду скучать. Мне предстоит еще много работы на астероиде. Поэтому мы не скоро увидимся.

— Ты прав, сынок, — сказал отец. — Мы встретимся, когда ты окажешься здесь.

Ван тяжело вздохнул. Конечно, он все это время будет ждать — пока длится жизнь, будет ждать встречи с ними после смерти физического тела. Но, судя по развитию последних технологий, это произойдет не скоро. Ван понимал, что он нужен Весте как военный, как герой, как символ смелости и везения в борьбе с грозным противником. Его не отпустят. Даже если маршал погибнет, они могут сделать исключение и восстановить его тело. И он будет жить, потому что так хотят все. И он не сможет им отказать.

— Дорогие мои, — Ван последний раз взглянул на родителей, — кажется, целая вечность пройдет, пока мы увидимся вновь. Я не знаю, у меня нет информации! Возможно, у вас есть ответ. И я спрошу: когда мы будем общаться в следующий раз?

Родители переглянулись.

— Сынок, — сказал отец, — не всем дана от рождения свобода. Но тебе и твоим соратникам она дана. Вы сами создаете будущее. Ответ на этот вопрос ты получишь сам. А мы пожелаем тебе и твоим соратникам удачи и побед.

— Ван, на время забудь о нас и продолжай начатое, — добавила мать. — Но всегда помни, что здесь, в ином мире, существует разделение между планами добра и зла. Своими делами ты заслуживаешь попасть на план добра, но мы просим тебя и впредь придерживаться завета высших сил: не делай зла никому, и тебя минует план зла.

— И еще одно, сын, — сказал отец. — Защитите жизнь в материальном мире. Она нужна, чтобы понимать разницу между страданием и блаженством, между плотскими страстями и духовным покоем. Как человек жил в одном мире, так он продолжит жить в другом. Если он не придерживался заветов высших сил, то неминуемо перейдет на план зла, где будет крутиться в ненависти, пока не родится снова в материальном мире.

— Да, я знаю, это называется ад, — откликнулся Ван.

— Будь добр к людям и учи людей тому же, — посоветовала мать.

Родители смотрели на него прощальным взглядом.

— Добро, но что это? — спросил Ван, пока они не исчезли, — как вы видите его, не как понятие относительное? К примеру, я отберу у кого-то вещь, для меня это будет добро, так как я приобретаю. А для того, кто теряет, это зло.

— Ван, не городи ерунды, — ответила мать. — Понятия о добре и зле, о справедливости, о свободе, о базовых категориях заложены в каждом человеке с рождения, и они не отличаются. Помешательство, навязчивые идеи и болезни вызывают искажения представлений и пересмотр понятий, вот они и получаются относительными.

— Но они такими не являются, — сказал отец.

И вдруг Ван почувствовал, что родители начали удаляться от него, зеленый светящийся газ становился менее плотным, силуэты стали расплываться, свет стекал к алтарю и урне с прахом. Через минуту призраки исчезли. У маршала по щеке потекла слеза. Он сглотнул и закрыл глаза.

Когда открыл их, ведьма стояла у алтаря, держа урну.

— Пришло время развеять прах, — сказала она.

А его глаза все еще были мокрыми. Он махнул рукой:

— Да, — и направился к выходу из отсека.

Ведьма пошла за ним. Они остановились у шлюза, облачились в скафандры. Оставалось только произнести кодовое слово.

Когда они зашли в шлюзовую камеру, Ван взял из рук ведьмы урну:

— Вы создали для меня маленькую вселенную, и я не забуду о вас! Пусть ваш прах будет частью большой Вселенной, — прошептал он, просунул в открывшийся иллюминатор урну и сильно нажал на дно.

Урна взорвалась. Впрочем, взрыв не травмировал руки. Черепки беззвучно разлетелись в стороны, прах развеялся в глубинах черного космоса с мириадами ярко сверкающих звезд.

Ван произнес кодовое слово — и шлюз выпустил их обратно. Теперь маршал остался один. Не то чтобы совсем один, но над ним теперь никого не было.

Глава 12

Шлом чувствовал себя на подъеме. После модификации его тела прошло немного времени. Он выглядел превосходно. Определенно, лучше прежнего. Андроиды, расквартированные в бункере Шлома, думали так же и говорили о том же.

В который раз Шлом подошел к стене и щелкнул пальцами. Стена преобразилась в зеркальную панель, повинуясь его команде.

— Красавец, — послышался голос андроида с противоположной стены.

Шлом обернулся. Там стоял Крис. Рядом был Семен, он подтвердил:

— Теперь ты не такой полный и конечности стали почти нормальными.

Шлому не нравились такие эпитеты, как «почти» и «не такой», но он понимал, что все это — мелочи. И наконец-то он в первый раз в жизни готов пойти на свидание.

— Ну что ж, приятно слышать, — щелкнул пальцами Шлом, убирая зеркальную панель. — И приятно начинать новую жизнь!

Андроиды пожелали ему удачи, он надел гермокостюм, шлем и вышел наружу. Забрался в броневик и полетел в район Крестов, где присмотрел девушку.

Они договорились встретиться внутри бункера, который уходил тоннелем к подземной реке. Перед ним предстала миловидная дама чуть ниже его ростом, на ее лице красовались веснушки, разноцветные пряди волос стильно падали на плечи. Ее фигура выглядела плотной, может быть, она была чуть толще стандартного размера, но для Шлома это была мелочь, на которую он не обращал внимания.

— Привет, Шана, — пробормотал Шлом, смущенно протягивая цветы.

— Спасибо! — воскликнула девушка, принимая букет и расплываясь в улыбке.

Они познакомились буквально накануне в инфосети и моментально прониклись симпатией друг к другу. Обоим было по восемь лет по летоисчислению Весты. Она недавно тоже прошла модификацию.

— Совсем недавно я получил красивое тело, — поделился Шлом.

— А у меня были сросшиеся брови и не было губ, — вздохнула Шана.

Теперь у нее все выглядело в порядке: и брови, и губы.

Шлом понимающе кивнул, и они отправились на экскурсию с гидом.

Мутант в панцире повел их к подземной реке и животным. Световые панели разгорались при приближении, открывая их взорам длинный тоннель, а на выходе из него демонстрировали всю округу, в том числе — удивительное подземное озеро.

— Они не пострадали, — показал гид на водоплавающих птиц в середине озера, когда группа остановилась.

Ярко-красные птицы с длинными зелеными клювами неспешно плыли по поверхности водоема.

— Эти животные всегда были нашей гордостью, но в последнее время из биолабораторий поступили новенькие, — заметил мутант и сделал приглашающий жест.

Группа пошла по берегу дальше.

Наконец они остановились на лужайке с причудливыми растениями. Под ногами росла белая трава. Неподалеку прохаживались два странных существа: один — голубовато-серого окраса, совмещающий в себе черты кошки, собаки и свиньи, а второй походил на увеличенного паука с шестью лапами и хоботом, как у слона.

Шана прижалась плечом к Шлому, схватившись за его руку.

— Один из животных мне известен. Это пират, — сказал Шлом, не отводя взгляда от шестилапого. — Но вот паука я вижу впервые!

— Не бойтесь, это новенький экземпляр, он не кусается, — заверил гид и подошел к огромному пауку с хоботом.

Он положил руку на спинку существа, и то одобрительно затрещало.

Шлом поморщился:

— Почему они сделали его таким некрасивым?

Мутант пожал плечами.

Шана спросила:

— Как называется этот вид?

— Groboscidea, — ответил гид, поглаживая паукообразное существо. — Как и пираты, они могут жить на поверхности, не нуждаясь в чистом воздухе. С помощью этих животных мы будем создавать экосистему на поверхности.

— Но почему они живут здесь? — нетерпеливо спросил Шлом.

— Ждем увеличения их количества и появления новых видов. И потом начнем заселять астероид вот такими животными.

Мутант снова погладил существо и махнул Шлому и Шане. Они прошли чуть дальше, к миниатюрному мосту через реку. Мост висел в полуметре от водной глади. Все забрались на него, и гид показал вниз:

— Смотрите, это новые виды рыб. И скоро мы собираемся прорыть русла на поверхности, чтобы наполнить их водой и запустить этих красавцев.

Шлом и Шана ахнули. Перед ними в прозрачной воде плавали разноцветные рыбки. Если у небоскреберов рыбы не вызывали удивления, для мутантов они были почти фантазией. Синие, желтые, красные, черные и какие угодно рыбы опускались на дно и всплывали к поверхности, казалось, чего-то ожидая от людей.

— Они нас видят или чувствуют? — спросил Шлом.

— Едва ли, — ответил гид. — В биолабораториях не выводили сознательных животных. Вы хотите их покормить?

Шлом и Шана синхронно кивнули. Мутант извлек откуда-то из панциря белую пластичную массу, разделил ее на две равные части и передал молодым людям.

Шана не знала, куда деть цветы, и мутант взял букет подержать, пока она и ее спутник стали отделять от массы комочки и бросать в воду. Рыбки сразу же хватали угощение, не давая ему погрузиться на глубину. Шлом старался швырять комочки подальше, чтобы накормить дальних обитателей водного мира. Шана сосредоточилась на кормлении ближайших рыб, справедливо рассудив, что мужчина должен глядеть чуть дальше женщины, пока она занимается делами ближнего прицела.

После кормления они обошли еще ряд достопримечательностей, включающих растения и деревья, а затем вернулись к входу в тоннель.

Они попрощались с гидом, забрались в броневик и полетели. Шана поблагодарила Шлома за чудесный день, прижимая к груди букет цветов. Когда диск приземлился у ее бункера, девушка подарила кавалеру поцелуй и выбралась наружу.

Это был первый в жизни Шлома поцелуй.

* * *

Профессор Нув и многие другие пожилые люди тоже использовали возможности регенераторов, и за считанные часы на Весте почти не осталось стариков.

Когда профессор появился перед взорами учащихся, в аудитории послышалось дружное «ах» и наступила неловкая пауза.

— Не пугайтесь, мой внешний вид не отразится на качестве обучения, — раздался помолодевший голос Нува.

Перед рядами студентов гарцевал цветущего вида человек с густой копной медно-русых волос без единого признака седины. Очков на нем не было. Юркие зеленые глаза и подтянутые черты лица красноречиво говорили о том, что он едва ли старше одиннадцати и младше восьми лет по местному летоисчислению. Год на Весте продолжался дольше трех с половиной земных лет.

— Я все тот же Нув и по-прежнему профессор, — улыбнулся молодой человек, показав полный рот белых зубов.

— Вы сильно изменились, профессор, — подметил студент из первого ряда.

— Бросьте, изменилась только внешность, — махнул рукой Нув. — Геф, спроси меня о чем-нибудь, чтобы убедиться, что это я.

— Профессор, хорошо, если это не затронуло вашу личность, — взволнованно проговорил студент. — Главное, чтобы вы не стали совершенно другим.

— Пустяки, — отмахнулся Нув. — Все мои знания, весь опыт сохранился. В прошлый раз в конце занятий мы говорили о землянах, об их заскорузлых традициях, нелепых до безобразия правилах. Как видите, я все помню. Я помню каждого из вас, — профессор указал на аудиторию, и добавил: — Если бы я хоть чуть-чуть изменился, то не смог бы ничего вспомнить. Одна ошибка при регенерации породила бы полномасштабный сбой.

— Профессор, вы хотите сказать, что даже мельчайшая неточность в процессе регенерации повлечет за собой вал изменений и личность изменится до неузнаваемости? — задала вопрос девушка с четырьмя руками, сидевшая в середине аудитории.

— Несомненно, — согласился Нув. — Именно поэтому вы видите меня настоящего, того самого, а не какого-то другого.

В аудитории загудели голоса — возникшее при появлении профессора напряжение спадало. Нув прошелся между рядами, решив, что так студенты быстрее признают его в новом обличье и привыкнут к обновленному голосу. Он вернулся на прежнее место и предложил любому из присутствующих спросить его о чем-нибудь.

— Извините, — поднял руку один из учащихся, — вы сказали, что ошибка исключена, и, как мы понимаем, в процессе регенерации старое тело распадается, а взамен создается новое, молодое. Мы правильно понимаем происходящее?

Профессор утвердительно кивнул, и студент спросил:

— Хотелось бы уточнить, а как обстоит дело с сознанием — оно же не исчезает, а сразу переселяется в новое тело?

Профессор на мгновение задумался.

— Примерно так, Кюр, — он пожал плечами.

Многим показалось это странным: вряд ли кто-то мог вспомнить, когда профессор пожимал плечами в последний раз, да и делал ли так вообще?

Кюр продолжал начатую мысль:

— Если так, тогда, получается, вы только что родились, ведь сознание только что заняло ваше тело?

Нув поднял руку, обращая ее ладонью к аудитории.

— Подожди, Кюр. Я родился двадцать лет назад. Накануне прошла процедура, которую можно рассматривать лишь как медицинскую операцию. Какая разница, что сознание отсутствовало один или два часа, разве это на что-то влияет? — неуверенно произнес он.

— Думаю, влияет, — предположил Кюр. — Мы знаем, что у людей, которые пережили клиническую смерть, меняется характер. А вы пережили полную замену тела.

— Ну, насчет изменений характера после клинической смерти — вопрос спорный, — проговорил профессор. — Но я понял тебя: после замены тела характер меняется.

— Да, — подтвердил Кюр.

— Конечно, изменения могут быть, но они не настолько явные. Мы до конца не изучили этот вопрос. Если говорить о знаках зодиака, то, действительно, в момент рождения на ментальное тело человека действуют определенные силы, которые могут иметь разную амплитуду, направленность и глубину. Из-за чего и возникают двенадцать разных, разноплановых вариантов — то есть знаков. Де-факто, в момент рождения и после него космические силы накладывают отпечаток на чувства и желания, на конкретный менталитет, и это отражается на дальнейшей жизни человека. Еще на Земле проницательные умы составляли гороскопы, натальные карты, и таким образом классифицировали людей. Мы переняли эту традицию. И я считаю, она неплохая.

— Профессор, а вы теперь к какому знаку относитесь? — спросила студентка из глубины аудитории.

— Тиша, выходит, что я стал Стрельцом. Это действительно необычно: сменить знак зодиака, и словно заново родиться, — пожал плечами Нув.

Глава 13

На Меркате часы тянулись сутками, а минуты — часами. Неимоверно скучно. Чиуга стали посещать мысли о суициде, но он был не из тех людей, кто будет винить себя. Нет, экс-генерал обвинял других: и зашедших слишком далеко, как он думал, военных, и недоносков-активистов из Движения сопротивления. Больше всего ему хотелось отомстить за свои мучения в чуждом, негостеприимном мире чудовищной плазмы и безжизненности, почему-то называемой жизнью. Ну да ладно, ему на эту жизнь наплевать.

— Кресло президента Весты будет твоим, — сказала ему, ухмыляясь, фигура Пруга.

Звучало невероятно, если не знать, что эта фигура ненастоящая.

Чиуг наконец-то вылетел в Солнечную систему. За время, пока он находился на спутнике планеты Фольдамавит, он научился скрываться от чужих глаз, ушей и приборов, используя предоставленный нейросетью «Объект А» — нечто загадочное и необъяснимое. До того странное, что Чиугу казалось, он может понимать настроения плазмоидов. Нейросеть в облике президента Пруга не вдавалась в подробности новинки, но представлялось, что та была получена от местных жителей Фольдамавита.

Червоточина выбросила крейсер Чиуга в ста тысячах километров от Луны. Ему оставалось только достичь спутника Земли и приземлиться вблизи от базы, которая наверняка уже была под контролем военных с Весты.

Будучи опасным преступником, которому удалось бежать незамеченным с астероида, Чиуг мог бы признаться, что ему всегда везло. Он — невероятный везунчик по жизни. В школе он учился неплохо, временами на отлично, и в ту пору произошел один случай, о котором экс-генерал никому никогда не рассказывал, да и сам уже почти о нем забыл. Лишь иногда в сновидениях его беспокоил призрак мертвого мальчика, изуверски убитого Чиугом, когда им обоим было по три с половиной года.

Они пробрались вместе в шлюзовую камеру, чтобы посмотреть, как взлетают броневики. Ведь одно дело — следить за трансляцией в информационной сети, другое — видеть своими глазами эти захватывающие дух машины. Уже тогда в Чиуге проявлялась страсть ко всему военному, так или иначе связанному с принуждением, подчинением и контролем. Он с самого детства мечтал стать военным, так и произошло, когда он вырос. Чиуг все сделал для того, чтобы исполнить свою мечту.

Но тогда он и его товарищ Мокус тайно оказались в шлюзовой камере.

Люк был приоткрыт, а внутри никого. Тогда они залезли в дисковый броневик, стоявший в углу шлюзовой камеры. Почему он там стоял? Возможно, кто-то из военных бросил его, чтобы отойти перекусить, потом вернуться и полететь по своим делам. Как позже узнал Чиуг, так оно и произошло: летавший по делам военный поставил машину в шлюзовой камере и отошел на три часа. Потом он вернулся — и то, что обнаружил в броневике, повергло его в полный шок.

Итак, два мальчугана забрались в броневик. Внутри они увидели два соединенных друг с другом отсека, много электроники и горевших неоном графиков.

— Мокус, что они сделают, если обнаружат нас тут?

— Не знаю, — пожал плечами Мокус. — Наверное, выгонят и все, — предположил он.

— Ты не думай, я не боюсь! Даже если не просто выгонят, — сказал Чиуг.

— А за что нас наказывать? Мы всего-то залезли посмотреть!

Они подошли к приборной панели в отсеке пилота. Перед ними оказалась сенсорная поверхность, усыпанная символами и графиками с подсветкой. Мокус протянул палец к неоновому огоньку — и тотчас на панели вспыхнули другие огоньки.

— Ой! — отдернул руку Мокус.

— Ты включил топливную систему, — со знанием дела проговорил Чиуг, глядя на застывшего в недоумении товарища.

— Откуда ты знаешь? — спросил тот.

— Я смотрел видео про эти машины.

— И где же топливная система находится?

— Вон там, — показал Чиуг на небольшой люк в полу поблизости от прохода в отсек оператора.

Мальчуганы подошли к миниатюрному люку.

— Он открывается?

Чиуг наклонился и нажал пальцем на едва заметный выступ. Люк открылся.

— Что там внутри?

— Там труба. Сопло.

Мокус наклонился, а затем просунул голову внутрь отверстия. Через мгновение он высунулся оттуда и заключил:

— Там сплошной мрак! Есть освещение?

Чиуг нажал на тот же выступ на крышке люка, и изнутри загорелся свет.

— Класс! Кто первый?! — показал вниз Мокус.

Чиуг помотал головой.

Мокус звонко засмеялся:

— А говорил, не трус!

Он залез в люк и продолжал смеющимся голосом:

— Вот это круто, я сниму видео! Ты видел это?! Настоящее сопло!

Голова товарища скрылась внутри люка.

Мокус был недогадливым и простоватым ребенком. Кто знает, каким бы он вырос? Наверное, таким же — чрезвычайно наивным и неосторожным.

В отличие от него, Чиуг был скрытен, злопамятен и подозрителен с детства. А если его кто-то обижал, он не мог забыть обиду и при удобном случае стремился расквитаться с обидчиком. Даже если обида была маленькой и простительной. Но обид было накоплено много, а расквитаться с каждым не удавалось.

Чиуг мог бы отыграться на одном обидчике сразу за все, если по-другому не мог. Мокус частенько подшучивал над Чиугом, иногда заставляя его краснеть в школе перед другими учениками. «И лучше бы такого больше не было», — подумал Чиуг — и тут ему пришла в голову злая идея, которая позволяла отомстить сразу за все свои обиды.

Чиуг захлопнул крышку люка и подбежал к приборной панели.

— Эй! — послышался глухой голос из сопла.

Броневик плотно стоял на полу, и Мокус не мог выбраться с другой стороны сопла. На это и был расчет. Чудовищный расчет будущего генерала.

Чиуг провел пальцами по сенсорной панели, и из сопла послышался гул.

— Эй! Я задохнусь! — гулко выкрикнул Мокус, а затем послышался его кашель и удары по крышке люка изнутри.

«Сколько он протянет?» — ехидно подумал Чиуг. И включил подачу топлива — только на первой скорости, самую малость. Но этого хватит, чтобы за пару минут умертвить Мокуса. Этого недоумка, который над ним подшучивал.

Из глубины сопла по-прежнему доносились беспорядочные удары. Мокус очень хотел, чтобы товарищ его выпустил.

«Ну уж нет!» — подумал Чиуг, наслаждаясь страданиями обидчика.

Ему разом вспомнились все его обидчики, каждый, кто его когда-либо оскорблял, подшучивал над ним, сердил его.

Мокус уже не кричал, только кашлял. Кричать, очевидно, было невозможно, потому что сопло броневика превратилось в газовую камеру.

Яростные удары по крышке люка становились менее интенсивными. Через полминуты они станут совсем вялыми. А еще через полминуты Мокус задохнется.

«Только зачем ждать?» — промелькнула мысль, и Чиуг нажал на сенсорную панель, запуская зажигание.

В следующий миг в сопле вспыхнул раскаленный газ.

То ли послышался глухой крик, то ли нет?

Чиуг выключил зажигание и подачу топлива.

В отсеке запахло горелым мясом и жженой одеждой. И стало очень тихо, как будто Мокусу уже было все равно, откроет крышку люка его товарищ или нет. Никаких звуков изнутри сопла не доносилось.

Чиуг подошел и нажал на выступ. Люк распахнулся. Из отверстия повалил дым. Чиуг отшатнулся, спасаясь от гари, но потом снова подошел посмотреть.

Внизу застыла фигура мальчика. На нем все еще тлела одежда. И кожа!

Его тело было черно-коричневого цвета и напоминало обугленные, но не догоревшие в костре дрова.

Обгоревшее, страдальчески искаженное лицо с выпарившимися глазами было обращено к Чиугу.

Он закрыл люк и поспешил убраться из броневика.

После этого случая ему часто снился мертвый Мокус. Кошмары утратили периодичность спустя два-три года. Повзрослев, Чиуг так и не признался в содеянном. Он всегда умел скрывать от окружающих свои мысли.

Со временем страсти улеглись, о том происшествии позабыли. Чиуг сделал карьеру генерала. За прожитые годы ему нередко приходилось унижаться, его не любили и изводили столько раз, что чаша терпения грозила когда-нибудь треснуть. Даже если его обижали не со зла, это все равно были обиды. И Чиуг готовился расквитаться сразу и со всеми. Ведь именно сейчас у него появилась возможность, и он с большим рвением ее использует.

Чиуг не был глупым и беспечным. Не каждому дано совершить восхождение по карьерной лестнице. Он производил впечатление порядочного и доброго человека. Но это впечатление было обманчивым. Его слегка кудрявые волосы темно-коричневого оттенка прикрывали широкий лоб. Серые глаза и круглое лицо среди тысяч таких же глаз и лиц могли затеряться, если бы не солидный шрам под левым глазом — травма, полученная в грудном возрасте. По словам родителей, неисправный автоматический нож непонятно как оказался в руках малыша, включился и полоснул его по лицу.

Чиуг был не молод, но и не стар. Он был ровесником генерала Диога. Но, в отличие от него, имел меньше седины на висках, почти незаметной издалека.

Нередко Чиуг проводил свободное время за просмотром любимых фильмов. Как и многим, ему нравились комедии и драмы, но настоящую эйфорию он испытывал только при просмотре ужасов. Впрочем, его ни в коей мере не интересовала мистика, как правило, вплетенная в сюжетную канву по законам жанра. Его интересовали герои, когда они оказывались жертвами стихийных сил, а лучше — убийц. Да, его возбуждало страдание. А когда текла кровь и жертва кричала, Чиуг всем телом дрожал от внезапно нахлынувшего тепла.

Разумеется, он скрывал свою пагубную реакцию от окружающих, вел себя, как самый обычный человек с обычными интересами и реакциями.

«Да и потом, я такой не один, — оправдывал себя генерал, — многие обожают подобные фильмы. Кто проверял, что творится с ними? А твориться там может все, что угодно».

С этими мыслями Чиуг, активировав «Объект А», незаметно приземлился на спутнике Земли рядом с колонией. Почему нейросеть не отправила его сразу на Весту? Как он понял, нейросеть посчитала, что его могут обнаружить при подлете к астероиду и даже сбить. И тогда всей операции — кранты. Каким бы ни казался «Объект А» великолепным, все в этом мире имеет свои недостатки, и крейсер Чиуга был бы вычислен отслеживающими устройствами, в изобилии имеющимися на астероиде.

Надев скафандр, экс-генерал выбрался из крейсера и зашагал по направлению к серому зданию, где находились военные с Весты. Рядом со зданием стояли космолеты, на которых те прибыли. Чиугу надлежало забраться в один из них, чтобы вскоре отправиться на астероид. С собой в ранце у него имелась еще одна новинка, он должен был активировать ее уже на Весте. То была одна из последних разработок нейросети — весьма незаметный, но смертоносный «Объект Б».

Глава 14

Цвок и Жом работали в соседних кабинетах и часто общались тет-а-тет. Жом, как бывший президент, страдающий от комплекса власти, иногда просил Цвока зайти, несмотря на то, что был его помощником, и, казалось бы, должен сам приходить к руководителю. Но он оправдывал свой подход тем, что главный экономист младше по возрасту и, следовательно, не такой опытный. Да и не такой авторитетный. Все-таки Жом много лет провел в кресле президента района и руководил хоть и не такой многочисленной, но приличной командой подчиненных.

Казалось, авторитету Жома ничего не угрожало, но в одночасье все переменилось, и вот его вынудили довольствоваться должностью помощника Цвока. Всякий раз, как в кабинет заходил главный экономист, Жом заводил одну и ту же песню о том, насколько раньше все было замечательно и как сейчас стало паршиво. Не добавляли радости и последние вести из информационных сетей: Движение сопротивления грозилось призвать всех на работы по производству вооружения и в научные лаборатории. По мнению Жома, жителей астероида охватила паранойя. Как сумасшедшие, они повторяли одну и ту же мантру: нейросеть опять объявится и поведет атаку на Весту, поэтому необходимо построить новый флот, разработать и внедрить продвинутые технологии, и быть во всеоружии в буквальном смысле слова.

Жом хоть и родился Скорпионом, обладающим неплохой интуицией, но им руководили авторитарные наклонности, которые затмевали ее голос. И экс-президент хотел больше всего восстановления прежних порядков, возвращения должностей президентов районов, — для него осуществление власти, вынесение решений и послушание людей были настолько привычными, что теперь он чувствовал себя не в своей тарелке, был чрезвычайно раздражен и тревожен. Как будто наркоман, лишившийся своей дозы.

— Вы слышали, что люди в массовом порядке регенерируются молодыми? — спросил Цвок, когда вошел в кабинет помощника.

Жом предложил ему садиться и вздохнул:

— Лучше бы они регенерировали наши старые должности.

— Ох, опять вы о грустном, — махнул Цвок, устраиваясь на сиденье. — Как бы ни было печально, пора приспособиться. Ничего такого не намечается. Остается надеяться, что наши нынешние должности не ликвидируют. А что касается регенерации, вы… не собираетесь, случайно?

Жом на мгновение задумался. Главному экономисту показалось, что его помощник думал об этом в первый раз. Жом пожал плечами:

— Конечно, собираюсь. Но сейчас мне хочется другого.

— Понимаю вас. И все же мы должны приспосабливаться. Вы сами говорили.

Жом тяжело вздохнул и встал. Медленно он вышел из-за стола и подошел к стене напротив Цвока. Активировав щелчком небольшое окошко на стене, экс-президент постоял полминуты, глядя на черное небо и звезды.

Наконец он развернулся к главному экономисту.

— А мне кажется, что у нас будут шансы.

— В каком смысле? — Цвок безотчетно облизал губы.

— А в смысле наших прежних должностей. Если и правда нейросеть не побеждена, то она должна рано или поздно объявиться, так?

— Так, — кивнул Цвок.

— Значит, ждем, — заключил Жом. — Вы в курсе про историю с президентом Пругом и его генералом Чиугом? Конечно, вы же с ними работали. И наверняка знаете о них почти все. Так вот, нейросеть обещала им всю полноту власти. Эти слова были записаны камерой внутри корабля, я наткнулся на запись в инфосетях. И судя по всему, нейросеть могла бы выполнить обещание, если бы не подонки с союзнических планет.

— Да, но тогда большая часть населения астероида могла быть уничтожена. И еще неизвестно, кому бы посчастливилось выжить.

— Известно, кому. Наверняка не нам. Но будь мы тогда на месте Пруга и Чиуга, то могли получить свои должности обратно.

— Да, но кем управлять, когда никого не осталось? — спросил Цвок.

— Кто-то бы остался. Пусть меньше людей, зато они все были бы под нами.

Экс-президент деактивировал окошко и опять уселся за стол. Его мысли крутились вокруг нейросети и ее возможного появления в недалеком будущем. Порой у Жома прорывался голос интуиции, и он допускал, что нейросеть вновь появится вблизи Весты, появится в еще более грозном виде. Астероид не устоит. Ведь это же расчетливая машина. Никаких чувств, одна холодная математика. Нужно выйти с ней на связь, наверняка она нуждается в помощи со стороны таких же нуждающихся в ней людей, рассуждал про себя Жом. И если предложить эту помощь в обмен на власть, как это делали Пруг и Чиуг, то есть огромный шанс на успех. Те двое ведь не были дураками, но им не повезло. Нейросеть дважды не проигрывает. Наверняка. Но как связаться с машиной? Да и вообще, правда ли, что она жива, то есть, не ликвидирована до конца? Или это всего лишь паранойя и просто выдача желаемого за действительное?

Жом вспомнил детство — непримечательное, обычное детство в небоскребе. Карьера манила его. В последних классах школы, равно как и в высшем учебном заведении, он пыжился, чтобы получить преимущество перед другими и двигаться по карьерной лестнице навстречу мечте — высокой должности.

Президентом района Цветочных клумб он стал, конечно, не сразу. Сначала выполнял обязанности второстепенного служащего в управленческом аппарате района. После нескольких лет пошел на повышение: помогли образовавшиеся к тому времени связи. Будучи чиновником мелкого пошиба, вел персональный инфоканал и рассказывал людям о своих успешных делах, впрочем, поначалу не получая популярности. Имея низкий рост, природную полноту, горбатый нос и хитрый взгляд — по сути, отталкивающий внешний вид, он сам ничего бы не добился. Популярности не хватало, чтобы иметь шанс выиграть выборы президента района.

Но в популярность надлежало вкладываться. И Жом понимал, с кем нужно было договариваться. Во время работы в управленческом аппарате переговоры с инвесторами сводились к тому, что с таким надежным руководителем района, как он, покровители будут процветать и не знать печали. Жом получил зеленый свет, инвесторы начали вкладываться в его продвижение. Появлялись интересные видео, возникали люди, хвалившие «невзрачного, но крайне полезного и практичного управленца». Жом приобрел узнаваемость. Когда пришел черед выборов президента, люди сделали выбор в пользу известного чиновника, которого так хвалили в информационных сетях.

Никто не выбирал человека за моральные качества. Не то чтобы люди были слепы. Это была одна из главных проблем, но самая главная проблема — деньги, которые позволяли сделать из любого невзрачного замухрышки приличного и уважаемого человека. Но таких и выбирали на Весте президентами районов.

Глава 15

После победы над нейросетью, главным образом благодаря гигантскому кораблю «Непобедимый», размер которого достигал пятидесяти километров в поперечнике, ползуны пожелали людям и андроидам успешного завершения наземных операций и удалились из Солнечной системы в свою галактику Бриллиантовый Круговорот.

Ползуны с планеты Гамакутивира проявляли единодушие в мыслях о том, что нужно продолжать сотрудничество с людьми и андроидами. В той или иной степени приоритетными для ползунов выглядели вопросы безопасности, защиты от военной угрозы, обмен технологиями и, конечно, наблюдение за непохожими на них существами. Причудливый процесс общения мыслями и живыми картинами приносил местным жителям понимание, что необходимо расширять взаимодействие с людьми.

Умдатикоботибо и его малыш в эти дни часто выбирались на сферическом аппарате из туннеля, чтобы поближе подлететь к «Непобедимому», оставленному на ледяной поверхности Гамакутивиры. Вокруг гиганта кружили, то подлетая ближе, то отдаляясь от него, еще сотни сфер, похожих на крошечных насекомых, которые разглядывали детали исполинской машины. Впрочем, местные жители воспринимали корабль не как машину, а как нечто органическое и очень разумное. И действительно, управлялся «Непобедимый» не программами, командами и кодами, а мысленными просьбами. Корабль мог брать инициативу на себя и реагировать на любую угрозу автономно, имея своего рода мозг и органы восприятия, позволяющие фиксировать действия противника и принимать собственные решения.

Ползуны любили гиганта, и он испытывал то же чувство по отношению к ним. Это могло показаться странным и непонятным, но их цивилизация насчитывала миллионы лет и за время развития нашла верный подход при взаимодействии с техникой: она должна быть неотделима в мыслях и чувствах от своих создателей, тогда она будет безопасной, потому что не сможет разорвать себя на части.

Умдатикоботибо взял с собой придонных червей. Когда сферический аппарат подлетел на близкое расстояние к кораблю, ползуны мысленно послали свое восхищение необычному исполину и почувствовали, что он откликается на их эмоции.

«Он нас слышит!» — отправил мысль малыш. «Да, он способен слышать и нас, и еще многих других жителей. Он поистине великолепен», — ответил Умдатикоботибо. «У него большой мозг?» — спросил малыш. «О да, но дело не столько в размере, сколько в возможностях. А они очень масштабны. Наш корабль может слышать тысячи мыслей и отвечать всем одновременно. Тогда как мы — только нескольким существам».

Сфера, наполненная аммиаком, двигалась вблизи «Непобедимого» продолжительное время, и Умдатикоботибо предложил малышу червей. Он должен был постоянно принимать пищу для роста тканей. Сам же Умдатикоботибо был способен обходиться без еды многие дни и недели, не чувствуя голода. Малыш с удовольствием лакомился червями.

Когда он поел, Умдатикоботибо через встроенный в мозг адаптер увидел червоточину, открывшуюся на безопасном расстоянии от Гамакутивиры. «Кто это?» — спросил малыш, содрогнувшись тонким коврикоподобным тельцем. «Не пугайся, — ответил родитель, — это наши союзники с Весты из галактики Млечный Путь». Малыш расслабился, грациозно взмахнув краями тельца.

Впереди виднелась еле заметная точка, которая, впрочем, быстро увеличивалась в размере. Не дожидаясь, когда крейсер союзников приблизится на доступную для общения дистанцию, Умдатикоботибо направил сферу навстречу. Вскоре два космических аппарата приблизились друг к другу, Умдатикоботибо послал приветствие людям и активировал в их мыслях живую картину с ним и его малышом внутри сферы.

— Мы хотим пригласить вас в гости на конференцию. Будем обсуждать дела, связанные с разведкой и возможным обнаружением нейросети, — сказал один из людей.

«Хорошо, мы принимаем приглашение», — ответил Умдатикоботибо.

— Если хотите, прилетайте к нам делегацией. До десяти ваших сфер мы готовы принять в конференционном зале. Еще раз благодарим за предоставленные медицинские технологии и надеемся на дальнейшее сотрудничество.

«Мы готовы передать вам и другие полезные технологии, но вам нужно время, чтобы освоить имеющиеся. Вы не спешите. Мы вас не бросим. Мы прилетим к вам на астероид целой делегацией», — сообщил Умдатикоботибо.

Через непродолжительное время к сфере, в которой он был с малышом, стали приближаться другие аппараты, всего их собралось десять. Наконец крейсер союзников стартовал к червоточине, и за ним последовала делегация ползунов.

* * *

Между тем выдвинутая на голосование в инфосетях инициатива «Искать, чтобы выжить» набрала широкую популярность на астероиде. Другие идеи, посвященные регенераторам и накопителям, сильно отстали по количеству проголосовавших. По законам и традициям Весты, любые лица, от которых зависят жизнь и деятельность общества, в том числе ученые и военные специалисты, должны руководствоваться главной инициативой и принимать решения в интересах всего населения.

Главный командный пункт переместился в реконструированную Столетнюю башню. Здесь собрались военные, чтобы обсудить перед конференцией детали и возможности грядущих разведопераций, о которых все больше говорили в инфосетях.

Генерал Тон председательствовал за белым полукруглым столом в центре зала совещаний. По сторонам от компактного полукруга располагались четыре спиральных стола, достаточно широких и высоких, чтобы разместить за каждым по десять человек. Столы-спирали были выполнены из прекрасно сочетающихся между собой белых и прозрачных блоков.

— Уважаемые жители астероида, — говорил Тон, обращаясь не только к присутствующим в главном командном пункте, но и ко всем, кто наблюдал за трансляцией в инфосетях, — перед сегодняшним заседанием скажу несколько слов о наших союзниках с планеты Гамакутивира. Они любезно согласились принять участие в конференции ученых и военных специалистов. Приглашать наших союзников-ползунов отправились генералы Диог и Ерум, именно поэтому за этим столом вы видите меня, а не генерала Диога, который обычно председательствует. Перейдем к делу. Ни у кого не вызывает сомнений, что по итогам конференции мы сформируем разведгруппы и отправим их в космические путешествия с единственным заданием: выслеживание и обнаружение нейросети. От них многое зависит. Мы должны определиться с первыми целями разведгрупп и их количеством. На конференции мы должны представить готовые проекты.

— А если наши разведчики ничего не найдут? — поднял палец вверх обозреватель за одной из спиралей.

— Это будет означать либо то, что нейросети в принципе больше нет, либо то, что она существует, но мы ее не нашли. Учитывая большую вероятность, что противник все же не до конца побежден, мы должны с этим считаться. А зная алгоритмы противника, можно полагать: если нейросеть не будет обнаружена, то объявится сама в ближайшее время — для нанесения новых ударов по Весте.

— Вы уверены? — спросил обозреватель. — Почему нейросеть не оставит нас в покое?

— Еще раз повторяю, — вздохнул генерал, — алгоритмы противника таковы, что если он существует, то обязательно объявится, чтобы уничтожить жизнь во Вселенной.

— Но ведь жизнь может существовать и на других планетах, — не унимался обозреватель.

— Вы задаете много вопросов и высказываете непроверенные теории, — сказал Тон в несвойственной себе манере для завершения разговора. — Мы должны искать нейросеть повсюду, где она может находиться. Так мы сможем опередить ее и не дать возможности напасть на нас неожиданно. Учитываем и то, что противник не бездействует и может готовить не только новые корабли, но и разработки. К счастью, мы занимаемся тем же. Я попрошу отдел планирования передать данные о количестве нашего вооружения на сегодня и прогноз на ближайшее будущее.

Через несколько мгновений свет в зале совещаний замерцал, и перед всеми появилась фигура молодой женщины.

Тон смутился — не от того, что он не узнал ее, а от того, что узнал не сразу. В его голове на мгновение все смешалось.

— Гаэ, вы прекрасно выглядите. Я поражен, как вы изменились, — промолвил генерал. — Расскажите о наших ближайших планах и достижениях.

Изящная фигура Гаэ излучала красоту и молодость. Ее кожа посветлела, на лице стало меньше растительности. Роскошная прическа с разноцветными прядями окутывала плечи.

— На данную минуту мы располагаем двадцатью тысячами беспилотных кораблей — это мало по сравнению с теми запасами, которые у нас были перед началом вторжения на Землю. Но это уже что-то, потому что после завершения боевых действий у нас ничего не осталось.

С этими словами Гаэ окинула взглядом военных за спиральными столами. Некоторые кивнули, но все молчали, ожидая дальнейшей информации из уст помолодевшей женщины.

Она продолжила:

— Мы планируем наладить выпуск беспилотников при непосредственной помощи наших союзников с Альфы Центавра. По правде говоря, андроиды уже готовят машины для печатания отдельных узлов беспилотных кораблей. Не сегодня, так завтра мы запустим их, и дело пойдет намного быстрее. В течение недели мы доведем число беспилотников до ста тысяч единиц. Дроны и другое вооружение, а также боеприпасы производятся в достаточном количестве.

— Отлично, — прервал ее Тон. — А что вы знаете об инфракрасной обсерватории, невероятно большом телескопе, который до сих пор находится на поверхности?

— Я полагаю, вскоре он также выйдет за орбиту, где и находился до трагических осложнений в период военной операции.

— Да. Это вопрос не столько к вам, сколько к профессору Нуву, — согласился генерал. — Не буду спрашивать про реконструкцию зданий и сооружений на астероиде — благодаря союзникам, она практически завершена. Мы не успели ничего понять, — усмехнулся Тон и продолжал: — Вопрос состоит в том, какое количество разведгрупп нам создавать и куда направлять первые из них? Полагаю, что в число разведывательных групп должны войти и наши союзники с Альфы Центавра. Но это предложение мы поставим на голосование. Уверен, решение будет положительным. Гаэ, как представителя отдела планирования, я спрошу вас, — акцентировал ее внимание генерал, — планируется ли усиливать защитное лазерное поле астероида, которое, хотя и было эффективным до какого-то момента, но пропустило-таки значительную часть зарядов противника и не спасло Весту от серьезных разрушений? Возможно, следует модифицировать его отдельные сегменты?

— Конечно, деятельность над модификацией защитного поля Весты уже ведется. Сотни ученых вовлечены в работу. Но пока точных сроков ее окончания я назвать не могу. Ориентировочно в течение двух недель специалисты найдут оптимальное решение и начнутся непосредственные работы по усилению лазерного поля астероида.

— Эти работы пройдут быстро?

— Очевидно, их выполнят андроиды. Очевидно, мы не успеем ничего понять.

Гаэ заставила генерала усмехнуться.

Она попрощалась, свет замерцал, и женская фигура растворилась в воздухе.

— Итак, нам остается лишь подготовить план направления на выбранные объекты разведгрупп — со сроками и вариантами. Первоочередные объекты определим сейчас и озвучим информацию на конференции, — подытожил Тон.

Глава 16

Прибывшая на Весту в сопровождении крейсера делегация ползунов не сразу направилась в реконструированный конференц-зал Столетней башни. До начала конференции оставалось еще два-три часа, и люди в крейсере предложили ползунам совершить воздушную прогулку над восстановленными небоскребами, чтобы продемонстрировать свои успехи и заодно пообщаться с союзниками.

Кроме генералов Диога и Ерума, в сопровождавшем сферы ползунов крейсере летел Шлом, чье тело претерпело перемены, но любознательность оставалась прежней. Созерцая мысленно переданную картинку плавающих в аммиаке инопланетных существ, Шлом вдруг спросил:

— Что означает ваше имя, Умдатикоботибо?

Казалось, ползун ничуть не удивился его вопросу — он моментально отозвался:

«Я вложил в свое имя значение протяженного, неограниченного времени, которое никогда не останавливается и позволяет нам идти вперед».

— Хм, как необычно и немного непонятно. Так значит, вы сами дали себе имя?

«Конечно. Ползуны придумывают себе имена. Мы никогда не используем одинаковых имен или названий. Каждая частица во Вселенной — индивидуальна».

— Поддерживаю! Но почему-то мы пока не додумались давать себе имена, нам их дают родители, — с досадой проговорил Шлом.

«Мы научим вас многому, если захотите, — отозвался Умдатикоботибо. — Мы придумываем не только имена и названия, но и многие понятия — о красоте, о безграничности, о жизни и о вечности. У нас относительно крупный запас понятий, и он постоянно пополняется свежими, это происходит каждый день».

— То есть вы постоянно совершенствуете и дополняете ваш язык? — изумился Шлом. — Как вы помните столько слов?

«Безусловно, мы развиваем и дополняем наш язык. Он живой и постоянно меняется. Мы живем так многие тысячелетия, и каждый из нас воспринимает этот процесс как правильный и интересный. У нас миллионы слов, и это не предел для ума».

Шлом, слушая инопланетное существо, удивлялся и восторгался достижениям чужой цивилизации. Диог, как всегда, обхватил свою бородку, задумавшись над словами ползуна. А Ерум стоял в сторонке, мечтая о чем-то.

Сферы ползунов с жидким аммиаком триумфально двигались над поверхностью Весты. За полетом наблюдали в инфосетях небоскреберы и мутанты. Из крейсера сопровождения Ерум передал, что они могут обогнуть по кругу весь астероид и успеть на конференцию, требуется лишь прибавить скорость. Ползунам идея молодого генерала понравилась, и они, ускорившись, полетели дальше, чтобы увидеть больше небоскребов, еще считанные дни назад разрушенных, но уже реконструированных.

* * *

Тем временем в аудитории кафедры астрономии профессор Нув выступал перед студентами. Прочитав лекцию и дав задания, он уже намеревался попрощаться и полететь на конференцию, но вдруг кто-то из студентов спросил о знаках зодиака, и ученый волей-неволей задержался. Впрочем, задержка не могла его смутить из-за крайне интересной темы разговора. Погрузившись мыслями в анналы истории, Нув с молодым задором заговорил об астрологии, а студенты внимательно слушали.

— Так получилось, что на Земле существовали две разные науки, — говорил Нув, — астрономия и астрология. При этом астрономия долгое время была недоразвитой наукой, и прошли тысячелетия, прежде чем люди стали успешно исследовать небесные тела и объекты. А вот астрология, напротив, претерпела трансформацию из уважаемой в псевдонауку, возможности которой стали принижать и даже отрицать. Конечно же, она не является псевдонаукой, поскольку дает нам знания о влиянии небесных тел на характеры. Кроме знаков зодиака, в древности существовало много иных концепций, описывающих с разной степенью точности человеческую натуру. Безусловно, нет смысла искать в них стопроцентную точность, потому что они скорее вероятностные концепции, на которые оказывает влияние много чего: и время, и социум, и генетика. И многое, многое другое. Но со временем люди поняли, что характеры людей имеют связь с положением звезд и объектов в космосе, поэтому вернулись к астрологии, освободив ее от всяких обвинений в псевдонаучности.

Одна из девушек подняла руку, и Нув кивнул.

— Неужели люди отрицали очевидные вещи? Как они это объясняли?

— Идда, отрицать можно любую очевидность, при этом списывая все совпадения на волю случая или вовсе их не замечая, находясь в своем микромире. Как только та или иная традиция захватывала умы людей, они начинали слепо ей следовать. Сначала появились еретики, которых остальные стремились извести. Потом возникли атеисты, которые, как будто в отместку, пытались в свою очередь истребить все неточное и необъяснимое. Астрология оказалась одной из наук, на которую посыпались атеистические обвинения. Эти обвинения возникали не случайно: как правило, когда рождались принципиально новые концепции, прежние казались устаревшими и неверными, отсюда и шли обвинения и радикальный пересмотр старых представлений. Не случайным было и возвращение к истокам, реабилитация древних знаний, потому что со временем люди начинали понимать, что однобокие теории не объясняют всего многообразия и сложности Вселенной. Люди стали возвращаться к пускай не точным, но имеющим множество совпадений учениям, в том числе — к астрологии. Вот так все перебродило, и астрологию реабилитировали как науку.

— Профессор, с точки зрения астрологии вы после модификации тела считаетесь заново рожденным? — задала вопрос Идда, снова подняв одну из четырех рук.

Нув улыбнулся, проведя ладонью по копне густых медно-русых волос.

— Идда, это только первое впечатление. Нет, конечно, я был рожден двадцать лет назад, — ответил он. — Но вероятно, вы все же замечаете изменения моего характера, которые случились после прохождения регенерации?

В аудитории загудели голоса. Нув показал жестом, что не нужно шуметь.

— Конечно, вы все замечаете, потому что знаете меня довольно давно.

Ненадолго замолчав, Нув прошелся между рядами студентов, как будто собираясь с мыслями. Заняв привычное место перед аудиторией, он заговорил вновь:

— Я всегда хотел попробовать себя в новом качестве. Теперь я Стрелец, и мне очень интересно ощущать себя по-другому и реагировать непривычным образом. Но должен сказать, что мой характер изменился не кардинально, а лишь частично.

В аудитории поднялась чья-то рука, и Нув снова кивнул.

— Профессор, — послышался голос юноши, — что вы можете сказать обо всех стариках, которые пустились массово проходить регенерацию и становиться молодыми, они все тоже сменили характеры? А эридяне, которые постоянно восстанавливались в новых телах? А Ван, Шлом и Ерум, которые также были неоднократно восстановлены?

Нув на секунду заколебался.

— Геф, это сложно объяснить с ходу, — сказал он и вздохнул. — По сути, натура людей, прошедших пересоздание с помощью накопителей, претерпевает изменения. Знак зодиака меняется, если в момент восстановления Солнце находится в другом знаке, нежели при рождении. Однако не все так просто. Ментальное тело, которое является слоем в ряду других поверхностных слоев личности, содержит информацию о прошлом, в том числе о характере человека. Оно не успевает распасться, как физическое тело, на это требуется больше времени. В итоге у человека остаются индивидуальные психические особенности, то есть он меняется по характеру, но примерно наполовину. Оставшаяся половина возвращается личности через ментальную оболочку.

— Значит, остальные люди, не прошедшие восстановление физических тел, остаются с теми же знаками зодиака, и каждый из знаков имеет индивидуальные особенности, тем самым отличаясь от другого? — спросил другой студент.

— Верно, Кюр, — ответил профессор, снова пригладив непослушные волосы. — Но опять же, не все так просто. Если мы говорим о двух людях одного знака зодиака, это не значит, что их характеры будут абсолютно идентичны. Как мы знаем, на человека, на его личность много чего оказывает значительное влияние: и уже упомянутые генетика и социум, и опыт, и родительское воспитание, и принятые в окружении правила, и так далее. Кроме того, существует разница между типичными и нетипичными представителями знака.

— Что это значит, профессор? — поинтересовался Кюр.

Нув развел руки в стороны:

— Когда мы говорим о типичном представителе знака зодиака, то подразумеваем набор определенных черт, присущих данному знаку. Известно, что на Земле было меньше типичных представителей, нежели у нас. Этому есть объяснение: у нас нет Луны, которая была второй после Солнца по силе влияния на человека. К примеру, если у вас и вашего друга один и тот же знак зодиака, по идее, вы должны быть похожими людьми, но Луна у вас может располагаться в Близнецах, а у вашего друга — в Деве. И это порядочная разница: вы окажетесь непохожими людьми. Вот такое неслабое влияние оказывала на человека Луна. Мы этого избежали, и потому больше похожи друг на друга в рамках одного знака. Хотя, безусловно, различия есть, и их много: ведь планеты по-прежнему играют роль в натальной карте человека, они-то никуда не исчезали.

— Профессор, а почему знаки зодиака названы животными? — спросила Тиша.

— Вообще-то не все, есть и нейтральные: Весы, Стрелец, те же Дева и Близнецы. Но животных взяли неспроста. Тут дело не в животных, а в характерах тех или иных типов людей. Землянам показалось, что животные лучше отражают некоторые черты личности. Тельцы и Овны — упрямы в точности как быки и бараны, а Скорпионы постоянно жалят окружающих, все равно что маленькие и вредные арахниды.

Нув уже опаздывал, и поэтому подвел итог беседы:

— К астрологии следует подходить, отвечая на главные, глубинные вопросы: посредством каких сил влияют знаки зодиака на людей, в чем причина до сих пор недоступного, невидимого влияния, и можем ли мы эту самую причину познать? Непростые вопросы назрели давно, может быть, поэтому никто из древних не задавался ими, понимая, что при том уровне знаний, которого достигло человечество на Земле, ответа было не найти. Но здесь и сейчас мы продвинулись гораздо дальше предков, и готовы если не разложить по полочкам каждый элемент головоломки, то, по крайней мере, ответить на вопросы в общих и однозначных чертах. И помогут нам в этом инопланетные существа с планеты Гамакутивира, которые прилетели участвовать в большой конференции. Сейчас я вынужден туда отправиться. Следите за выступлениями в инфосетях.

Профессор попрощался со студентами и отправился в Столетнюю башню, где уже собрался полный зал ученых и военных специалистов.

В просторном помещении, вмещавшем до десяти тысяч человек, располагались спиралевидные платформы, которые поднимались к высокому потолку. Прозрачные конструкции позволяли присутствующим в глубине и даже в конце зала видеть, что происходит у трибуны. Здесь были как известные, так и малоизвестные на Весте ученые и военные. Присутствовали обозреватели и гости с Эриды. Кроме того, в зале находились и сферические аппараты ползунов: не будучи громоздкими, они легко прошли в створки конференц-зала. Сами ползуны находились в привычной для них среде, они не могли дышать воздухом, и не стремились выбраться из аммиака.

Когда Нув вошел в помещение, то сразу же заметил сферы и поприветствовал гостей. В его мозгу появилась забавная картинка плавающих в аммиаке существ.

От Умдатикоботибо и его соплеменников исходили послания удивительной глубины. Профессор мог бы заявить каждому в этом зале, что он понимает, что такое глубокие мысли и чувства, и видит, кто ими обладает, а кто — нет. Мог бы заявить раньше. Но не теперь. Теперь он чувствовал, что такое настоящая глубина: в ней не видно ни начала, ни конца, это огромный мир внутри инопланетных созданий, которые находились в своих сферах в дальней части большого зала конференций.

Глава 17

Чиуг подслушал чей-то разговор и понял, что в ближайшие несколько часов ни один из кораблей не отправляется с Луны на Весту. Он прятался на лунной базе, все время удерживая активным «Объект А». Иногда ему не сиделось на месте, и он таскался по базе в неудобном скафандре с грузом за спиной — упакованным в ранце «Объектом Б».

Наконец группа военных засобиралась на корабль. Чиуг держался рядом и, следуя за ними, незаметно просочился в отсек. Двигатели загудели, корабль поднялся над поверхностью и с ускорением помчался к астероиду.

Экс-генерал расслабился, громко вздохнув. Помимо него в отсеке находились двое — мужчина и женщина в форме. Лицо женщины исказилось гримасой:

— Тебу, ты слышал что-нибудь?

— Нет, — ответил мужчина. — Ты о чем?

— Мне показалось, кто-то вздохнул, но это не ты.

— Да, но кроме нас здесь никого.

Молодые люди замолчали. Чиуг провел на базе несколько часов и узнал, что мужчину зовут Тебу, а женщину — Сиома, они вскоре собираются пожениться. На службе оба не так давно, поступили добровольцами в связи с обострением обстановки в условиях войны с нейросетью. Теперь война была позади, но оставалось много работы на Луне, на Марсе и, конечно, на Земле, куда отправлялись добровольцы из числа жителей астероида и андроиды.

Дальнейший полет прошел без эксцессов. Чиуг подкорректировал «Объект А», чтобы военные в отсеке не слышали его дыхания и шуршания скафандра.

Когда корабль приземлился, экс-генерал незаметно последовал за военными и выбрался наружу. «Искусственный интеллект не зря потратил столько дней на мое обучение, — подумал Чиуг, ступив на поверхность Весты. — Теперь я действительно неуязвим». И самое главное, он понимал: теперь сможет действовать безнаказанно, о чем мечтают многие, но не многие заслуживают. Только такие, как он.

Привычная, родная поверхность, на которой он очутился, придавала ему уверенности. Бывший генерал почувствовал себя всесильным.

Он тихонько шел за молодыми военными, которые направились к броневику. Очевидно, собирались домой, в свою башню.

Люк в броневике открылся, но в него было невозможно протиснуться в скафандре, и Чиугу потребовалась хитрость, чтобы проникнуть внутрь после Тебу и Сиомы. Он ненадолго деактивировал «Объект А» и появился перед иллюминатором, замахав руками в стороны.

— Помогите! Помогите! — закричал экс-генерал.

Он рассчитывал на то, что его лицо, скрытое под шлемом в ночном сумраке, молодые люди не разглядят. Так и случилось: они поддались на его крики, распахнули люк, выбрались один за другим из броневика и подошли к месту, где мгновение назад находился человек в скафандре, кричавший о помощи.

Только там его не оказалось. Точнее, он исчез из поля зрения людей и приборов. Активировав «Объект А», Чиуг пробрался в броневик.

Тебу и Сиома подождали еще минут пять и, решив, что неизвестный человек куда-то ушел или даже убежал, вернулись в машину.

— Странный сегодня денек, — сказала Сиома. — У меня плохое предчувствие.

— Брось, это просто кто-то похулиганил. Может быть, он транслировал нам виртуальное изображение.

— Зачем?! — вырвалось у нее.

Тебу ей не ответил. Он поднял дисковый броневик, и они полетели над поверхностью Весты. Под ними проплывали небоскребы, но Сиоме было не по себе.

Ей становилось страшно. Она ощущала чужое присутствие. Не знала, но просто чувствовала, что кто-то был рядом.

А напротив нее сидел чужой человек, который не имел по отношению к ней ни одной доброй мысли.

* * *

На трибуну в большом конференц-зале Столетней башни поднялся мужчина с всклокоченными волосами, — его прическа была типичной для известного ученого. Но у мужчины имелась одна необычная примета — немаленький клювоподобный нос.

— Дорогие жители астероида, — начал выступление Крон, пошевелив носом, — мы начинаем долгожданную конференцию, на которой должны обсудить и принять решения по главным вопросам нашей дальнейшей жизни и деятельности. Сюда приглашены наши союзники с планеты Гамакутивира из галактики Бриллиантовый Круговорот, — с этими словами ученый сделал жест в направлении дальней части зала, где прямо в воздухе зависли, не издавая ни малейшего шума, сферические аппараты ползунов.

Все присутствующие в зале услышали голос в своих головах: «Спасибо за приглашение. Мы рады сотрудничеству».

Крон улыбнулся:

— Спасибо вам за прибытие. Кроме гостей с планеты Гамакутивира мы рады приветствовать уже фактически не союзников, а наших жителей, которые так помогли с реконструкцией разрушенных объектов, а еще раньше внесли значительный вклад в победу над противником.

Ученый кивнул всему залу. Возможно, в нем находилось не так много андроидов, но они сидели в разных частях помещения.

Крон на мгновение замолчал. Заново возведенный зал конференций поражал размахом. Помещение в форме прямоугольника занимало площадь почти две тысячи квадратных метров. Начиная от трибуны, за исключением пространства для прохода, повсюду располагались спиралевидные прозрачные платформы, поднимающиеся на десятиметровую высоту. Количество платформ превышало три сотни. Их конструкции имели удобные углубления, которые подстраивались под анатомические особенности садящегося человека. Каждая платформа выглядела компактной, по диаметру была не более пяти метров и позволяла вместить до тридцати человек. Все платформы в зале вмещали порядка десяти тысяч присутствующих. И Крон не исключал, что именно столько находилось сейчас в громадном помещении. А если прибавить зрителей в информационных сетях, то получалось, что вся Веста следила за его выступлением. Для ученого появление перед настолько многочисленной аудиторией было в новинку, но его это не смущало, а вдохновляло. Он продолжил:

— Перейдем к расписанию конференции. Мероприятие впервые проводится в течение многих дней, а именно — девяти дней по нашему счету. Учитывая, что ползуны с планеты Гамакутивира не могут находиться в непривычной среде настолько долго, мы поставим темы, которые хотели бы обговорить с союзниками, в первую очередь. Таким образом, мероприятие делится на три части. Первая часть начнется с обсуждения решения по пространственно-временным накопителям. Затем речь пойдет о делах, связанных с готовящимися разведоперациями. Вторая часть будет посвящена нашим совместным планам по строительству и реконструкции зданий и сооружений на Земле, баз и колоний на Луне и на Марсе. Обсудим медицинские технологии, переданные ползунами, применение их на Весте. Затронем и темы, касающиеся иных цивилизаций, безопасности и жизни во Вселенной. Третья часть мероприятия станет самой продолжительной, мы попрощаемся с союзниками с Гамакутивиры и поговорим о проблемах общества. Уделим время обсуждению предательства, повлекшего чудовищные последствия на астероиде и чуть не приведшего к полномасштабной катастрофе. С целью защиты от такого рода инцидентов на конференции планируется принятие закона об измене родине. Будем рассматривать реформу товарно-денежных отношений, в частности — отмену денежных расчетов за продукты и товары первой необходимости. Конечно, по ходу дискуссий обязательно возникнут новые предложения и вопросы, но принятые нами решения позволят двигаться вперед.

В стенах конференц-зала находились военные специалисты и ученые. Первые отличались форменной одеждой темного цвета, а вторые были одеты в разнообразные костюмы, но имели характерный задумчивый вид. Присутствовали и обозреватели, ведущие каналы в инфосетях. Где-то в первых рядах сидели гости с Эриды — о них, впрочем, Крон даже не вспомнил, потому что к ним все уже привыкли и считали их такими же жителями Весты.

Ученый снова пошевелил крупным носом и вдруг сошел с трибуны, уступая место высокому молодому человеку с белокурыми волосами.

— Пришло время поставить жирную точку в многочисленных обсуждениях судьбы накопителей, — заговорил после приветствия Тон.

Поймав взгляд любимой женщины, сидевшей неподалеку на платформе, он сделал на мгновение паузу и тут же продолжил:

— Мы должны решить, под чьим контролем будут находиться накопители, кто будет иметь к ним доступ. У нас проходит онлайн-голосование. Пожалуйста, голосуйте прямо сейчас, — попросил генерал.

Присутствующие обратились к виртуальным экранам, чтобы выбрать нужный вариант. Между тем Тон говорил:

— Конечно, нам невероятно жалко каждого жителя Весты, погибшего под ударами противника. Но если мы решим восстановить хотя бы одного, сразу же возникнет шумиха, люди захотят, чтобы восстановили их родственников, ведь их родственники, — как известно, самые достойные люди, и их необходимо восстановить в первую очередь, ведь так? То-то и оно, поэтому придется закрыть эту тему без обсуждений. Решение на коллегии военного командования было принято не единолично, а единогласно: в настоящий момент никто из погибших не будет восстановлен, и точка.

Слова Тона не вызвали какого-либо оживления и шума в зале. Все спокойно голосовали. Озвученная «новость» фактически уже не была новостью — скорее, это была констатация факта на представительном мероприятии.

— А как же генерал Руйб? — послышался вопрос из зала через микрофон.

— А что генерал Руйб? — пожал плечами Тон и взглянул на спросившего.

Это был обозреватель, чья работа, как догадывался Тон, состояла в поиске разного рода нелогичностей, скандальных подробностей, компромата, чтобы все это обыграть и таким образом повысить популярность своего информационного канала.

— Нам известно, что для него было сделано исключение! — воскликнул обозреватель.

— Я понимаю, что вы охотник до сенсаций, — ответил Тон. — Но, увы, сегодня вы их не дождетесь: генерал Руйб был отсканирован не просто до принятия решения о запрете восстановления погибших, а накануне всяких обсуждений темы.

Казалось, эти слова охладили пыл охотника до сенсаций. Но в зале находились и другие обозреватели, которые стали задавать свои вопросы. Генерал отвечал, никому не давая возможности заподозрить себя или кого-то еще в нечестной игре. Такой игры не было, и вскоре запал публики иссяк. Тон объявил:

— По результатам онлайн-голосования наибольшее число голосов набрали известные лица: Ама, Петр и Ван. Именно они становятся хранителями нашего секретного оружия, или, точнее, разработок, которые мы кровь из носа должны хранить в надежном месте под семью замками. И должен сказать, — поймал взгляд Амы генерал, — избранные лица заслуживают этой чести. Ама показала себя как невероятно решительный и волевой человек, несмотря на присущее ей очарование. Петр — настоящий кремень, его внешний вид говорит сам за себя, — Тон усмехнулся, увидев грузную фигуру эридянина на платформе рядом с трибуной. — Ну и Ван — наш чемпион, наш маршал, и вообще — наше все, — заключил Тон, сверкнув глазами в направлении названного человека, скромно устроившегося где-то в середине зала.

* * *

Тем временем в башню Юности прибыл дисковый броневик. Из него выбрались мужчина и женщина в форменной одежде и направились к лифтам. Но женщине постоянно что-то мерещилось, она не понимала, почему ей страшно, и взяла спутника за руку.

Они приехали на нужный этаж и вышли из лифта.

Сиоме казалось, что за ними кто-то наблюдает. Но никого не было. Ни звука. Ничего.

«Просто почудилось», — успокаивала себя она.

Но страх не отпускал.

За ними как будто кто-то следил.

Наконец они пришли в апартаменты. Сиома обнаружила, что до сих пор держит за руку Тебу. Только здесь она выпустила его руку.

— Извини, сегодня такой тяжелый день, — попыталась оправдаться она.

Он обнял ее за плечи:

— Не извиняйся, у нас был перелет, это тебя выбило из строя.

Сиома вздохнула.

— Надо лечь спать, — проговорила она тихо и почему-то пошла к камере для сна.

Открыла ее и поняла, что они должны спать вместе, как и всегда. Но ей почему-то этого не хотелось, она не чувствовала себя в безопасности.

— Мы будем раздельно? — Тебу наморщил лоб.

— Нет, что ты, я просто устала, — Сиома закрыла камеру.

Они легли в кровать, но спать не хотелось. Сиоме чудились призраки, и она плотно прижалась к Тебу.

Внезапно она открыла рот и хотела что-то сказать, но не смогла. Во мраке комнаты Тебу различил на ее горле что-то черное. Что это?! Он щелкнул пальцами, включив свет. И обомлел!

Сиома была мертва. Из ее горла торчал нож, а то, что ему показалось сначала черным, было не черным, а красным. Кровь струилась на постель, окрашивая ее. В глазах Сиомы застыл ужас.

Тебу попытался вскочить с кровати. Он уже набрал в легкие воздуха, чтобы закричать и позвать на помощь, но тут увидел перед собой еще один нож — вернее, ручку ножа, который вонзился в его горло. Хлынула кровь. Тебу почувствовал резкую, обволакивающую сознание боль, а в следующий момент мир сгинул в темноте.

Над поверженными телами появилась фигура убийцы: мужчина среднего роста и среднего возраста. В ярком свете сверкнул его шрам чуть ниже левого глаза. Он аккуратно вынул ножи, стащил жертв на пол. Потом проверил настенные камеры, отключил их, изъял чипы с записями. Потащил куда-то тела.

Глава 18

Первый день конференции завершился, и участники покинули Столетнюю башню, чтобы на следующий день приступить к обсуждению разведывательных операций. Однако, когда этот день наступил, не все участники заняли свои места. По крайней мере, в зале не оказалось двух человек — маршала Вана и его спутницы Патриции.

Накануне Ван поцеловал ее в щеку, не питая к ней чего-то большего, чем симпатии. С ней пока ничего не клеилось, да он к этому и не стремился, поскольку его мечты и мысли были заняты другой. Его поглощала сильнейшая и, по сути, единственная любовь в жизни. Он мечтал о той, что была с ним в этой жизни всего ничего, какое-то мимолетное мгновение, но маршал не мог ее забыть. И не мог не страдать душой.

«Люблю тебя, — обращался к ней Ван в мыслях, прекрасно понимая, что она его не слышит не потому, что не способна слышать мысли, а потому, что не хочет. — Повторяю, что люблю тебя. Изнываю от одиночества. Почему я не могу подойти к тебе снова? Увидеть твои ласковые глаза, твои губы, лицо, руки?»

Ван все запомнил. Образ был перед ним как на ладони. Он видел ее, смотря на стену комнаты, смотря в окно, выходя наружу и созерцая ее образ в сумраке. И поражался ее красоте. Никогда он не встречал никого подобного, но сразу ничего не понял. Только потом, когда они расстались, Ван осознал, что потерял так много. Осознал?

Да разве можно осознать ту, которая так недоступна? Никогда! И никогда маршал не чувствовал себя так глупо и в то же время потерянно. Море невысказанных чувств, море энергии, которое не находило берега. Он скучал и испытывал разорванность, как будто его разделили надвое и одну половину заставили страдать от отсутствия второй. И это страдание преследовало его всегда. Каждый день. Он к нему привык.

Привык просыпаться утром и чувствовать тягость. Его душу растягивали как резинку — туда и сюда, вверх и вниз, и особенно вниз. А вечером его душу рвали. Просто разрывали на части, топтали, обливали чем-то едким. Так происходило всегда, каждый божий, каждый дьявольский день. Жизнь без радости. Радость была недостижимой и далекой. Все казалось не таким, как надо, и он устал.

Задумавшись, Ван смотрел на Патрицию. Она поняла, что он хочет поговорить, и застыла в ожидании.

— Завтра будет выступать Ама. Ты знаешь, когда я на нее гляжу, у меня что-то происходит внутри. Но я не мазохист. Я просто человек.

Патриция, конечно, понимала, что маршал — такой же человек, как и все, и на него тоже распространяются женские чары. То ли во всем повинна привязанность?

— Думаю, тебе не надо смотреть на нее. Завтра и без нас мероприятие пройдет успешно. А мы сделаем брейк хотя бы на день.

— Да я бы лучше на Альфу Центавра отправился, — вдруг брякнул Ван. — Просто развеяться. Отвлечься от мыслей.

— И правильно, тебе это пойдет на пользу, — кивнула она и подумала про себя, что в таком случае можно будет увидеться с Алексом.

Неожиданно в апартаментах замерцал свет, и перед ними возникла фигура Амы. На их лицах проявилось изумление.

— Не ожидали? — усмехнулась виртуальная Ама и указала на маршала. — Мы избраны хранителями накопителей. В сетях нас уже прозвали избранными. Так что пора положить наши секреты в надежное место, известное избранным.

Ван все понял и поинтересовался, куда ему лететь. Ама ответила:

— Мы с Петром уже прилетели к тебе. Броневик ждет в шлюзовой камере.

Маршал кивнул, свет замерцал, и фигура растаяла.

Ван поспешил к лифтам, к шлюзам, и к машине.

Они полетели к башне Юности, спустились на поверхность у рядом находившегося бункера, активировали гермокостюмы и шлемы и выбрались на воздух.

У Амы за спиной висел черный мешочек. Петр не взял ничего. Он все время молчал — наверное, потому что вокруг него все выглядело более-менее спокойно.

Пройдя в бункер, все притормозили у сплошной, ничем не примечательной стены. На ней не было видно ни дверей, ни ячеек. Но в стенах апартаментов и бункеров не перестали существовать потайные двери и комнаты.

— Здесь все накопители, что есть, — Ама покачала черный мешочек в воздухе.

Ван поинтересовался:

— Куда ты собираешься их положить?

— Здесь есть потайная дверца. Держи ключ от нее, — она протянула Вану ключ. — А это тебе, — отдала другой Петру.

Петр молчал.

В следующий момент Ама дотронулась рукой до сплошной стены. Стена как будто подалась вперед, и все увидели потайную дверь. Ама усмехнулась.

А Ван не мог смотреть на спутницу — сразу же нахлынули мысли о ней. Он понимал, что ничего не ушло, чувства, казалось, были живее некуда.

— Ладно, я понял, — сказал он и пошел по ступенькам наверх к выходу.

Когда он поднялся к люку, сзади послышалось:

— Ван, прости!

А ему стало совсем тяжко, и он не мог ничего ответить. Открыв люк бункера, маршал направился к крейсеру. Вскоре Петр и Ама вернулись из бункера. Крейсер взмыл вверх. Вана подкинули до башни Ангелов, он дошел до лифтов, доехал до апартаментов и появился перед детьми и Патрицией.

— Летим? — спросил он.

— Прямо сейчас?

— Я не вижу причин сидеть и ждать.

Патриция кивнула, они взяли детей с собой и полетели вместе в громоздком космолете. Дети были в восторге, они быстро подрастали и уже все понимали. Вскоре они уснули в установленных во втором отсеке камерах для сна. Космолет благополучно переместился сквозь червоточину и вышел в ста пятидесяти тысячах километров от Уэнуку.

Планета приближалась, будто огромная круглая льдина в океане. Казалось, что именно она двигалась к космолету с людьми, а не наоборот.

Ван задумался: «Как странно. У меня были родители и жена Жизз. Неидеальная. А у кого бывает идеальная? Потом появилась Ама. И однажды все исчезло. Жизз, родители, Ама. Правда, она исчезла только из моей жизни. Только из моей! И у меня нет никаких шансов снова быть с ней. Со мной Патриция, но она мне просто симпатична. Она — не моя мечта. Как же примирить свое желание и реальность?»

Ответов на свои бесконечные вопросы Ван не знал. Лишь понимал, что должен оставить попытки вернуть Аму. Это ни к чему не приведет. Только измотает, изведет его, нанесет ему еще больше душевных ран. А зачем они ему? Ведь он не для того живет в этом мире, чтобы выносить одни страдания. Он должен иногда радоваться. Или хотя бы оставаться спокойным и непоколебимым. Иногда.

После войны, смерти родителей и прощания с ними Ван чувствовал себя, как после тяжелого боя. И не желал дополнительно ранить себя. А именно это и случилось бы на конференции, когда его любимая Ама поднялась бы на трибуну: обаятельная, женственная, желанная. И Ван бы не выдержал. Он бы ушел в себя, его бы поглотили чувства. И он бы опять стал ей названивать, приходить в лабораторию и получать бесконечные «Извини, я не хочу тебя видеть!»

Так больно и глупо.

* * *

Второй день конференции на Весте стартовал с обсуждения целей, куда планировалось направить разведгруппы. На трибуну взошел генерал Диог.

— Как всегда, мы будем действовать решительно, — начал он выступление. — Ситуация такова: мы не можем ждать, когда противник опомнится и начнет новый штурм. Если, конечно, он затаился, как мы имеем некоторые основания думать. Хотя и не все с этим согласны. — Диог отыскал взглядом в зале Крона и усмехнулся, намекая, скорее всего, на свое несогласие с ученым. — Но мы не будем спорить, у нас нет на это ни времени, ни желания. У нас есть потребность обезопасить себя и союзников. И даже небольшая вероятность существования противника диктует необходимость подготовки к возможным ударам. Мы должны находиться в полной боевой готовности к возможному появлению неприятеля у астероида или у планет наших союзников. Но чтобы избежать состояния неизвестности, чтобы готовиться эффективно и знать, к чему именно, следует наметить цели для уже практически сформированных разведгрупп. Недостатка в военных специалистах у нас нет. Андроиды готовы выполнять любую работу, в том числе помогать в разведке. Они незаменимы, — генерал посмотрел на двух случайных андроидов, сидящих неподалеку. — Количество намеченных целей поистине огромно. Но необходимо «искать, чтобы выжить». Вы все знаете об инициативе, выдвинутой Движением сопротивления.

В зале показалась поднятая рука, и тут же на трибуне прозвучал сигнал, отвлекая генерала от продолжения выступления. Диог кивнул.

С места поднялся розовощекий человек и знакомым голосом спросил:

— Каковы наши первые цели в разведке?

Шлом выглядел совсем не так, как раньше. Диог никак не мог привыкнуть к его обновленной внешности, и непроизвольно ухватил свою бородку, прежде чем ответить.

— Планируем разведать, что происходит с кораблями поколений, в том числе послать разведку к уже приземлившемуся с нашей помощью на планете Шумалия «Дримеру». Предполагаем, противника там нет, потому что аннигиляторы для него уже не так актуальны, как это было перед тем, как нас предали и передали противнику разработки. И все же там находятся люди, а противнику о них известно. И наша задача — обеспечить их безопасность. Но наша первейшая цель — планета в Большом Магеллановом Облаке, на которой предположительно есть жизнь. Насколько она там развита, мы не знаем. Но очевидно, она достаточно развита, иначе бы нейросеть не рассматривала эту точку для захвата подчиненными ей машинами.

— А что это за планета, как она называется и где находится? — задал вопрос Шлом.

Диог покачал головой:

— Неизвестно. Мы можем уточнить у Крона примерную область, где ее искать. Но похоже, наши ученые пока не нашли подходящего ответа.

— Мы не знаем точное местонахождение планеты, — подтвердил ученый из зала через включившийся микрофон. — Правда, утраченные нами расшифровки показывали точные координаты… Последние дни мы вернулись к расшифровкам. Проблема в том, что после бомбардировок мало что сохранилось. Мы не выкладывали эту информацию в инфосети и просчитались. Даже управляющий модуль из захваченного корабля пришельцев оказался утрачен. Теперь мы не знаем, где находится нейросеть и готовится ли она к нападению, мы не имеем больше информации на данную тему.

— Получается, мы не знаем, где искать, — кивнул Шлом и опустился на место.

— Получается, так, — подтвердил генерал на трибуне.

— Как вы понимаете, Большое Магелланово Облако — хотя и карликовая галактика, но содержит сотни миллиардов планет, — продолжал Крон, — и даже принимая во внимание, что только один процент из этого числа может иметь разумную жизнь на поверхности, в атмосфере или в океане, мы получаем сотни миллионов планет для изучения на предмет возможного наличия жизни. Но, благодаря буквально единственному упоминанию в сохранившихся расшифровках термина «спиральный рукав галактики», сразу отсекаем центральный сектор Облака и рассматриваем лишь этот самый «рукав».

— Сколько выходит планет для изучения разведгруппами? — спросил Диог.

— С учетом погрешности получаем, по меньшей мере, полторы сотни миллионов планет для изучения возможности жизни.

— Хм, немало, — генерал снова приложил ладонь к бороде. — А сейчас мы спросим, сколько у нас всего на настоящий момент пилотируемых кораблей?

Диог посмотрел в глубину конференц-зала, и где-то в середине огромного помещения поднялась с прозрачной платформы молодая женщина.

— Двести кораблей. Мы только начали производство, — ответила Гаэ. — Делаем ставку на самое необходимое: на беспилотные корабли.

— Это правильно, — кивнул Диог и потрепал бородку. — Но в ближайшие дни нам нужно больше пилотируемых крейсеров и космолетов. Иначе наша разведка будет искать противника вечно. Вы представляете, сколько нужно времени, чтобы исследовать такой участок космоса силами двух сотен кораблей?!

— Представляю и гарантирую, что в ближайшую неделю количество кораблей утроится, — согласилась Гаэ и опустилась на место.

— Что ж, это неплохо, но все равно мало, — проговорил Диог, заставив зал переговариваться на данную тему тысячами голосов.

Впрочем, голоса были слышны ему только как шепот — в помещении прекрасно работала система шумоподавления.

Генерал хотел сказать что-то еще, но неожиданно в головах присутствующих в зале возникло телепатическое сообщение:

«Мы поможем найти планету в Большом Магеллановом Облаке. Не нужно проверять все планеты. Наши приборы отметят ту область, где возможна жизнь».

— Умдатикоботибо! — восхитился Диог. — Мы знали о ваших необычных технологиях, но не подозревали, что вы можете помочь в уточнении области поисков.

«Проверка займет несколько недель. Проверим тысячи объектов, чтобы найти планету. С каждой последующей проверкой область поисков будет уменьшаться».

Генерал еще раз поблагодарил ползунов и подумал, что с такими союзниками они обязательно победят. Да, война уже была выиграна, но почему-то к ней готовились снова. Видимо, противник настолько хитер и расчетлив, что пустил пыль в глаза, сымитировав поражение. Чувствуя общие настроения в конференц-зале, Диог уже не допускал усмешек по поводу того, существует нейросеть или нет.

* * *

Чиуг проводил время в башне Юности в апартаментах Тебу и Сиомы. Расправившись с ними, он утилизировал тела, а на звонки с вопросами отвечал их голосами при помощи программы изменения тембра. Говорил, что все в порядке, не стоит беспокоиться, но нет времени поболтать. И никто ни о чем не догадывался. Пока.

К черту выполнять точные инструкции нейросети! Да, обстоятельства так сложились, что экс-генералу пришлось пойти на чрезвычайный шаг — на убийство. Но все прошло удачно. Ему ведь нужно где-то жить, не ходить же в скафандре по поверхности, как голодранец! Чиуг получал удовольствие от того, что мог вершить судьбы людей, от того, что забрал жизни, разделавшись с жертвами, как с последними скотами.

Конечно, это лишь начало. В инфосетях теперь обсуждают всякое, но никто и не подозревает о масштабе проблемы, которая вскоре обрушится всем на головы. На глупые и недальновидные головы. И весь астероид вздрогнет от его неотвратимой мести.

Кто-то может посчитать его злым, но разве он злой? Нет, ничего подобного! Он выполняет работу, порученную ему нейросетью, а кто такая нейросеть, как не высший разум? Да, она высокоинтеллектуальная машина, и она лучше знает, что надо делать, и выбрала его для воплощения своих замыслов. Значит, он должен работать на нее! И он с удовольствием послужит такому ключевому делу, как устранение препятствий во вселенском устройстве, которым будет заведовать высший разум. Сверхмашина, нейросеть — именно это и есть будущее.

До всего остального и дела нет. Пусть все поумирают, наплевать! Нейросеть зарезервировала ему должность в просторном кабинете башни Троона. Не генеральскую и даже не руководителя района. Бывший президент Пруг погиб, и если его не восстановят, а этого, конечно, не произойдет ни при каких раскладах, то Чиуг будет с полным правом претендовать на кресло президента всей Весты.

«Неужели так будет? Неужели это свершится?» — не мог поверить экс-генерал мыслям, которые постоянно лезли в голову. Ему виделось наяву, как он входит в огромный зал и садится в шикарное кресло. Величественная обстановка. Все слушают его. Он говорит. Он — президент Весты Чиуг. Вот это да! Невероятно!

«А ведь это реально и до этого недолго. Просто надо выполнить задание по инструкции, — думал он. — Что ж, следующим шагом станет поиск сообщников. Незаметно я должен оказаться в башне Троона. И встретиться там кое с кем».

Глава 19

Дети мирно посапывали в камерах для сна. Посадив космолет на территории форта, Ван и Патриция оказались в окружении андроидов — местных жителей Уэнуку. Планета не могла считаться гостеприимной по человеческим меркам — температура на поверхности была экстремально низкой даже для жителей Весты и Эриды, не избалованных теплом естественного солнца, в отличие от вымерших землян.

Андроиды показали, где найти Алекса, и гости направились в подземный цех.

Под ногами громко захрустел лед. В скафандрах было вполне комфортно, температура в минус двести градусов совершенно не беспокоила.

Внутри цеха уже не оказалось лежаков-наковален, печатающих андроидов. Там были огромные механизмы. Судя по всему, они печатали части машин.

— Снова рад видеть вас на Альфе Центавра! — бодро проговорил Алекс, когда увидел подошедших людей.

— Значит, ты не забыл нас? — спросила Патриция.

— Конечно, нет. Ведь мы были парой, — ответил Алекс.

Игривый тон Патриции тут же сменился краской на лице. В сумраке цеха, тем более через шлем скафандра, ее смущения не было видно, но Ван почувствовал его по энергетическому, еле уловимому току.

— Мы приехали в отпуск, — проговорил маршал.

Подумав несколько мгновений, он добавил:

— Ненадолго. Просто увидеться и отдохнуть от привычных дел.

Андроид похвалил их за такую идею и приступил к рассказу о череде работ, которую местные жители Уэнуку и Аматэрасу уже успели выполнить. За считанные дни восстановив численность населения, благо, наштамповать андроидов оказалось не трудно, они сделали то же самое, что и на Весте: напечатали стены и перекрытия зданий, заново возвели города и восстановили военный потенциал. Методично увеличивая печатающие мощности, андроиды к настоящему моменту находились в полной боевой готовности, и вдобавок поставили для нужд астероида большое количество беспилотных кораблей.

Слушая Алекса, гости направились к зданию бывшего склада. Выяснилось, что андроид сохранил помещение для людей.

— Там пригодный для дыхания воздух и комфортный температурный режим, — напомнил он, подняв искусственные брови. — Я создавал пригодные условия для Патриции, когда она была здесь. Не сомневался, что вы прилетите вновь, и поэтому не покидал территорию форта. Вы можете чувствовать себя у нас почти как дома.

— Почти как дома? — переспросила Патриция, когда они зашли в помещение.

— Да, — подтвердил Алекс. — В прошлый раз вы сказали «почти».

— Ах, точно, — вспомнила она, улыбнувшись.

Ван и Патриция сняли скафандры и огляделись в уютной комнате с голографическими картинами. Неподалеку стояли кровати.

— Вы можете отдохнуть, — предложил андроид.

— Почему нет? — подхватил маршал и направился к кровати.

После перелета было приятно полежать. Не раздеваясь, он улегся на удобную лежанку. На вторую легла Патриция. Андроид почему-то так и стоял у входа. Вскоре Ван заснул.

Впрочем, спал он недолго, его разбудил какой-то шум. Когда он открыл глаза, то не поверил в то, что увидел: на кровати рядом с Патрицией находился Алекс. Но это было еще не все: Алекс стягивал с нее одежду, а она ворчала в полусне.

Андроид тем временем говорил:

— Вам понравится. Вот увидите, вам понравится!

— Что вы делаете?! — вскочил Ван.

— Я? — спросил андроид. — Раздеваю ее. Я должен ее удовлетворить.

— Что?! — вскричал маршал и схватил андроида за голову.

Но Алекс даже не реагировал, к тому же его голова оказалась слишком тяжелой, чтобы Ван смог вот так легко отстранить его от Патриции. Маршал не относился к слабакам — он был прекрасно натренирован, его мускулатура была рельефной, но у него ничего не получалось! Невероятно, как выдерживала такой вес кровать? Видимо, Алекс хорошенько укрепил ее. Андроид продолжал как ни в чем не бывало стягивать с Патриции одежду.

После нелепой борьбы и пыхтения Ван закричал, костеря подругу:

— Да что ты лежишь! Встань, наконец! Он же сейчас тебя изнасилует!

— Алекс, не надо! — воскликнула Патриция.

Андроид сразу же отпустил ее и поднялся с кровати. Он тут же добавил на лицо улыбку, как будто ничего особенного не случилось.

Патриция натянула на себя полуснятую одежду. Но если Ван был рассержен и недоволен произошедшим, она испытывала почти что радость. Она вдруг поняла, что небезразлична маршалу, с которым у нее пока не получалось близости.

* * *

Между тем на Весте шло обсуждение разведывательных операций. На трибуну выбрался Петр. Где бы ни находился этот грузный и харизматичный человек, он сразу же обращал внимание на свою персону. Как и все эридяне, он был смуглым, темноволосым, но выделялся грозным видом и устрашающей комплекцией.

— Я приветствую всех, кто меня понимает, — прогремел голос Петра.

Пользуясь встроенным переводчиком, он по-прежнему коверкал слова, употребляя их с неправильной интонацией и неверно расставляя ударения.

— Мы слишком долго раскачиваемся — это я вам говорю! — продолжал эридянин. — Первые разведгруппы должны вылететь на поиски противника немедля, это вопрос выживания! Я, даже не думая, ставлю свою голову, что нейросеть уже готовится на нас напасть, давно все запланировала и производит свои чертовы беспилотники где-то в том месте, куда мы только собираемся!

Петр грозно смотрел в зал, где находились тысячи военных специалистов и ученых. Вдруг на платформе перед ним включился микрофон и знакомый голос произнес:

— Поддерживаю Петра!

Это была Ама. Она жестикулировала, судя по всему, предлагая Петру совершить некое действие или сказать слова.

Наконец Петр кивнул и рявкнул:

— Голосуем, вашу мать!

Весь зал сотрясся от внезапного приступа хохота. Со времени последнего восстановления тела Петра, казалось, его характер не претерпел изменений: эридянин был такой же напористый и не стеснялся в выражениях, когда говорил о ком-то или о чем-то сгоряча. Веселье улеглось, и присутствующие приступили к голосованию. Спустя минуту результаты отобразились на виртуальных экранах.

— За немедленную отправку кораблей проголосовало девяносто процентов присутствующих, — огласил итог эридянин. — А остальные что, воздержались, что ли? — Петр громко загоготал, вызвав в зале новый приступ хохота.

Заметив это, Петр со всей силы ударил кулаком по трибуне и гаркнул:

— Молчать! Не смеяться! А если кто хочет посмеяться — выходите сюда, жду!

Смех в зале прекратился так же внезапно, как и начался. Было ясно, что никто не хотел связываться с грозным человеком на трибуне. Петр подождал несколько мгновений, убедился, что его серьезно слушают, и проговорил:

— То-то! Ничего смешного, это я должен смеяться над теми, кто решил воздержаться! — прогремел эридянин и опять загоготал.

Он демонстративно долго гоготал, выискивая глазами хоть кого-то, кто усмехнется. Но на этот раз в зале не возникло ни звука.

— Вот так! — продолжил Петр, резко прервав свой смех. — Генерал Диог и остальные командиры, немедленно отправляйте корабли на поиски противника!

Диог поднялся и потеребил маленькую бороду.

— Так неизвестно, куда именно лететь! — чуть слышно произнес он.

— Как это неизвестно?! — взревел Петр, сверкнув глазами на генерала. — Ползуны вам покажут! Правильно, ползуны?! — и эридянин направил свирепый взгляд на сферы в дальней части конференц-зала.

«Координаты планет передаем прямо сейчас. Их необходимо проверить в первую очередь», — зазвучал у всех в головах голос Умдатикоботибо.

— Что я вам говорил?! — прогремело с трибуны.

Диог поспешил отдать распоряжения — и вскоре первые разведывательные корабли стартовали с Весты, чтобы переместиться через червоточины по координатам.

* * *

Цвок находился в своем кабинете за новеньким столом из обычного наносплава. Спасибо андроидам, которые провели капитальный ремонт, заменив старые вещи. Да, позолоченный стол Пруга уже не выдерживал критики. Хоть и позолоченный, но безнадежно устаревший, как и все порядки, что уже не вернуть. Примерно так думал Цвок, сидя в кабинете в башне Троона.

Раздался звонок, и главный экономист посмотрел на экран. Камера, установленная за дверью кабинета, показывала пустой коридор. «Что за чертовщина?» — подумал Цвок и вышел из-за стола, не выпуская из вида экран. Через полминуты снова прозвучал звонок. За дверью по-прежнему никого не было.

«Стоит ли открыть и посмотреть?» — подумал он, потом неуверенно нажал на выступ — и через мгновение дверные створки ушли вверх.

Пустота за дверью была какой-то обманчивой, необычной и тревожной. Как будто в ней кто-то находился. Кто-то невидимый, недоступный человеческому глазу.

— Это я, Чиуг! — проговорил голос совсем рядом, как будто там действительно кто-то был.

Цвок инстинктивно отшатнулся и нажал на выступ двери — створки мгновенно упали вниз, закрывая дьявольскую пустоту.

Что это был за голос? Цвока пробирала дрожь. Ему было страшно, как маленькому мальчику, оказавшемуся в темном лесу. Но он стоял у себя в кабинете! А что за дьявольщина была за дверью?!

— Цвок, перестань пугаться, открой, это я, Чиуг! — послышался голос из-за двери.

Тот же самый голос. Да, и тембр, и интонации знакомые. Но генерал ведь погиб, и кто-то сейчас просто забавляется, разыгрывая главного экономиста? Так?

— Но Чиуг умер, — робко произнес Цвок, облизал тонкие губы и потеребил бакенбард, потому что сильно нервничал.

— Я выжил случайно, — проговорил голос из-за двери. — Ты меня не видишь, поскольку я в маскировке. Как только я зайду к тебе, то все объясню. Ну, открывай дверь!

«Маскировка? Какая может быть маскировка, если я его совсем не вижу?» — озадаченно подумал Цвок.

— Отключи камеры в кабинете, — сказал нетерпеливый голос. — Я не хочу, чтобы меня узнали. Это очень недальновидно.

Главному экономисту все еще было страшно, но любопытство победило страх — он отключил камеры и нажал на выступ двери. Створки ушли вверх.

Перед ним не было никого. Только жутковатая пустота… которая пробирала до дрожи. Цвок отступил от дверного проема на несколько шагов и почувствовал, что в кабинет что-то проникло. Цвоку было интересно, это действительно экс-генерал или невидимое существо из другого мира, недоступное для человеческого понимания, присвоившее себе чужой голос?

Вместо ответа перед Цвоком возникло едва заметное возмущение. Как будто прошел незначительный, почти незаметный разряд электричества. Затем в воздухе появились контуры человеческого тела. Через мгновение они стали отчетливее напоминать фигуру человека. Наконец, фигура приобрела плотность и цвет, и вот перед главным экономистом стоял человек со шрамом под левым глазом.

Цвок с ужасом понял, что это не виртуальное изображение. Это настоящий генерал Чиуг! Действительно он, хотя в странной одежде. Чиуг делал какие-то непонятные движения рукой, будто отмахиваясь от чего-то.

— Пусть никто не подозревает обо мне. Только ты знаешь, что я жив.

— Да, но тебя же считают предателем родины, — ошеломленно выдал Цвок.

— Мало ли что считают, — ехидно осклабился Чиуг. — Закрой двери.

Экономист выполнил пожелание. Экс-генерал сел на сиденье.

— Я могу становиться невидимым по своему желанию, — ухмыльнулся он.

— Как? — не понимал Цвок.

— Это секретная технология нейросети. Да, она не ликвидирована. На Земле, на Марсе и на Луне уничтожены ее локальные версии, но не она сама. Нейросеть существует и вскоре будет действовать! Все случится за считанные дни. И я избран, чтобы навести порядок здесь, на астероиде. Тебе ясно?

Цвок кивнул. Чиуг поднялся и подошел к маленькому окну.

— Ты работаешь один или с тобой кто-то еще?

— Жом, бывший президент района Цветочных клумб.

— Гм, бывший президент — это просто замечательно, — почесал макушку Чиуг. — Да, вызывай его сюда, у меня для вас обоих есть важное дело!

Глава 20

Патриция проголодалась и дала это понять Алексу. Перелет всегда вызывал желание подкрепиться, как будто не только корабль тратил топливо, но и люди, находившиеся в нем. Это подтверждали похожие на небольшие пуговицы миниатюрные устройства, закрепленные на одежде, которые все время измеряли вес и температуру тела, влажность и давление воздуха, и так далее.

Алекс ушел за едой, Вану спать уже не хотелось, он уселся за стол рядом с кроватями. Рядом села Патриция. После пятнадцати минут отсутствия вернулся Алекс, и в воздухе повеяло запахом горячей выпечки и специй.

Андроид держал в одной руке сразу два подноса, распределив их между функциональными пальцами: большим с указательным и безымянным с мизинцем. Другой рукой он герметично закрыл вход.

Алекс поставил благоухающие подносы на стол:

— Приятного аппетита!

— Спасибо! — проговорили Ван и Патриция и приступили к трапезе.

Маршалу показалось, что ничего вкуснее он не ел: на его подносе лежало квадратное кулинарное изделие, посыпанное странными специями и в чем-то напоминавшее одно из блюд на Весте. Но данное блюдо было, пожалуй, оригинальнее.

— Из чего вы его приготовили? — спросил он.

— Как и десерт, оно напечатано с помощью продуктового принтера. Я напечатал этот принтер в прошлый раз, когда здесь жила Патриция. Рецепты, которые он воспроизводит, взяты из кулинарных книг, привезенных с Земли.

— Ну, это понятно, что ничего своего у вас нет. Вы все заимствовали с Земли. Но вы все печатаете, а не готовите с нуля, — проговорил Ван, расправляясь с блюдом.

— Да, мы все печатаем и не делаем ничего своего, — подтвердил Алекс.

Патриция ела молча. Было заметно, что ей тоже нравится еда.

Наконец они приступили к десерту, который показался Вану чуть-чуть похожим на один из десертов на астероиде.

— Отдаленно напоминает лейпробац, — заключил он, засовывая в рот слишком большой кусок, но тот раскрошился и упал под стол.

— Подбери! — вдруг покраснела Патриция, перестав жевать.

— Что? — не понял маршал.

— Ты накрошил на пол, здесь нет мусороуборщиков!

— А, ясно, — и он нагнулся, сгреб крошки под столом и протянул их на ладони андроиду. — Куда их?

— Давайте сюда, я их утилизирую, — сказал Алекс и вытащил откуда-то пакет.

Ван бросил в него крошки. Андроид ушел в дальнюю часть помещения, по всей видимости, сразу же посчитав нужным избавиться от мусора.

— Что на тебя нашло? — спросил Ван, закончив десерт.

Патриция доела и посмотрела под ноги маршала.

— Крошек нет, — облегченно сказала она. — Ничего не нашло, просто я Дева по знаку зодиака.

Ван не сразу понял, в чем связь между поведением Патриции и знаком зодиака, но встроенная в его мозг библиотека дала подсказку: оказывается, типичная Дева отличается чистоплотностью и проявляет негативную реакцию, когда замечает крошки во время и после еды. Это и есть характер Девы. Теперь все встало на свои места.

— Нам пора идти? — спросила Патриция.

— Да, дети наверняка проснулись, а нас нет.

Маршал поднялся из-за стола и направился к выходу. За ним пошли Патриция и Алекс, который вызвался их проводить.

* * *

На Весте в большом зале конференций продолжались выступления ученых и военных специалистов. Во время перерыва андроиды поспешили к подстанциям в углах помещения, чтобы подзарядить свои батареи. Пришла очередь подняться на трибуну высокой молодой женщине со смуглой кожей и приятным овалом лица.

— Мы начинаем вторую часть мероприятия, — заговорила Ама, обращаясь к залу. — Прежде всего необходимо обсудить строительство и реконструкцию разрушенной инфраструктуры на Земле, а также на Марсе и на Луне. Глобальный вопрос — планируется ли в ближайшей перспективе заселение этих планет и спутника нашими переселенцами? И спросим у андроидов — что планируют они? Конечно, жители астероида прекрасно знают, что численность населения Весты, и так невеликая по сравнению с демографической историей Земли, по итогам войны с нейросетью упала наполовину. Добавлю, что за неимением возможности восстановить население мы не собираемся оставлять пустующие помещения в небоскребах и бункерах. Туда мы поселим андроидов, у нас уже прошли голосования, и абсолютное большинство жителей это поддержало. Казалось бы, у нас нет особенных ресурсов — но все же представляется своевременным подумать над тем, чтобы поселить небольшие группы людей на всех континентах Земли. Это будет мудрым решением по двум причинам. Первая — расширение сферы влияния, в том числе по причине будущего противостояния с нейросетью. Вторая — земные условия жизни гораздо благоприятнее для человека, нежели условия здесь, на Весте, или на Эриде, откуда я родом. Пока андроиды все еще проводят очистку биосферы Земли. Планета огромна, и это требует значительных усилий и времени. Но в ближайшие недели они, скорее всего, закончат свою работу, не так ли? — с этими словами Ама посмотрела на ближайших к ней андроидов в зале.

Те сидели на прозрачной платформе рядом со Шломом, которому обновленная внешность придавала серьезность. Один из андроидов поднялся, включился микрофон:

— Абсолютно верно! Меня зовут Семен и я готов проинформировать присутствующих о сроках выполнения работ на Земле. Все андроиды подключены к инфосетям, и я могу предоставить вам любую актуальную информацию. Так, очистка биосферы Земли подходит к логическому завершению. Последние работы пройдут в течение десяти земных дней — и с этого момента планета будет вновь пригодна для жизни.

— Скажите, вы планируете создавать свои колонии на Земле, Марсе и Луне? Или вы планируете заниматься восстановлением разрушенных объектов и потом создавать в них поселения? — поинтересовалась Ама.

— Если вы говорите о том, хотим ли мы восстанавливать руины на планетах и спутнике — безусловно, мы всегда готовы к такой работе, — поднял искусственные брови андроид. — И мы уверены, что успешным ее завершением станет организация колоний-поселений на планетах и спутнике. Но мы ориентируемся на общее решение, и если Веста выдаст отрицательное заключение о появлении наших колоний и баз на Земле, Марсе и Луне, мы согласимся.

— Вы — очень послушные союзники, — улыбнулась Ама.

Андроид благодарно кивнул и сел на место.

Ведущая продолжила, обращаясь ко всем:

— Теперь мы знаем позицию андроидов. Также нам интересно мнение ползунов, и после этого мы проголосуем, чтобы наконец-то подвести итоги обсуждения.

«Мы поддерживаем идею о реконструкции объектов на названных планетах и спутнике и о создании на них колоний переселенцев, — услышал зал телепатическое сообщение Умдатикоботибо. — Но тамошние условия жизни для нас не подходят, и мы не сможем участвовать в этой работе».

— Спасибо, — поблагодарила Ама ползуна и запустила онлайн-голосование.

Спустя минуту на виртуальных экранах отобразилась статистика: за реконструкцию объектов и создание колоний проголосовало большинство присутствующих. Вопрос был решен, и Ама объявила об этом с трибуны. Неожиданно для нее зал разразился продолжительными аплодисментами — кто бы мог подумать, что для местных жителей так важен вопрос колонизации Земли, Марса и Луны? Ама была приятно удивлена единодушию представителей Весты.

* * *

Тем временем в кабинет Цвока вошел экс-президент Жом. Он крайне неохотно согласился зайти, поскольку в нем все еще говорил комплекс власти. Только слова главного экономиста о том, что его ждет сюрприз и что дело повышенной срочности, убедили его. Но как только он вошел в кабинет — обомлел.

На сиденье как ни в чем не бывало сидел бывший генерал Чиуг. Тот, который погиб вместе с другими арестованными по делу о предательстве! Или это было не так?

— Я выжил, — кивнул Чиуг, как будто угадав мысли Жома. — Но учтите, никому ни слова об этом! Садитесь, поговорим.

Жом опустился на сиденье рядом с экс-генералом. Цвок сидел за своим столом.

— Это действительно так? — Жом взглянул на Цвока.

Тот дотронулся до бакенбарда:

— Да, это так. Кроме того, у него с собой новейшая разработка нейросети, — экономист нервно облизал тонкие губы.

— Расслабьтесь, почему вы так нервничаете? — почувствовал настроение обоих экс-генерал. — Я — это я, неужели вы не видите? Хотите меня потрогать — пожалуйста!

И Чиуг протянул руку Жому. Тот неуверенно дотронулся до руки.

— Это не виртуальная картинка, — проговорил экс-президент.

— Я это понял, — подтвердил Цвок.

Жом почувствовал себя свободнее и попытался улыбнуться:

— Ну что, Чиуг, я вам рад. Да, когда-то мы были противниками, а наши районы — извечными соперниками, но теперь порядки совсем другие. И я действительно вам рад!

Жом хитро улыбнулся и, чуть придвинувшись, вытянул короткую руку, чтобы похлопать Чиуга по плечу. После этого экс-генерал поднялся:

— Я не просто так здесь, — сказал он. — У меня с собой «Объект А», с его помощью происходит маскировка от чужих глаз и приборов. Никто на астероиде не сможет ни увидеть, ни зафиксировать мое присутствие, — слова Чиуга звучали убедительно и твердо, как будто он неоднократно репетировал, прежде чем их сказать. — Чтобы вы убедились, что я не вру, смотрите на меня, сейчас я активирую «Объект А».

Чиуг начал совершать загадочные пассы руками. Экс-президент вдруг увидел странные пустоты в теле Чиуга. Цвок сидел за столом и тоже наблюдал, как материя пропадала. Фактически, тело, до этого казавшееся настолько реальным, насколько реален всякий материальный предмет, — неважно, живой или нет, — это тело вдруг стало пропадать. Как будто оно сгорало в воздухе, но не от огня, а от самого воздуха! И люди, уставившиеся на бывшего генерала, своими глазами видели, что воздух как будто пожирает человека, все больше и больше пожирает Чиуга.

Вскоре в кабинете остался лишь контур человеческого тела, а в следующее мгновение и он исчез без следа.

В повисшей тишине первым заговорил Жом:

— Это и есть разработка нейросети?

— Она самая! — прозвучал голос совсем рядом — и Жом непроизвольно отшатнулся, испугавшись.

— Черт знает что! — подал голос Цвок, облизав в очередной раз губы.

— «Объект А» обеспечит нам возможность выполнить задание. Я должен вас ознакомить с ним. Сразу предупреждаю, чтобы никто за пределами этого кабинета даже не подозревал о том, что вы видели. Эту разработку, как и мое присутствие на астероиде, вы должны держать в абсолютном секрете.

Чиуг стал медленно проступать из пустоты. Сперва появился контур фигуры, потом он начал наливаться объемом и цветом, возникла округлая голова с темно-коричневыми волосами, обозначились детали одежды, и наконец перед Цвоком и Жомом окончательно сформировалось все тело экс-генерала.

— Как это работает? Непонятно! Но, разумеется, мы никому не расскажем, что видели, — взволнованно проговорил Цвок, с облегчением увидев привычного Чиуга. — И вот еще что: среди мутантов полно телепатов, они вполне могут читать мысли. Но я слышал, что они не могут это делать на расстоянии. Им нужно видеть человека, чтобы слышать мысли.

— Да ну, вранье это все! — махнул рукой Жом, лукаво посмотрев на экс-генерала. — Как можно в это верить? К тому же многие погибли во время военных действий. Потом мутанты прошли регенерацию и изменились до неузнаваемости, помолодели и все прочее. Какие, к черту, мысли?! Кому мы теперь нужны?!

— Главное, не рассказывайте никому, — сказал Чиуг, снова устроившись на сиденье рядом с Жомом. — Почему вы думаете, что кто-то захочет специально прочитать наши мысли? Нет, все заняты своими делами. Насчет телепатов не беспокойтесь. «Объект А» не только создает маскировку, но и глушит любое обнаружение со стороны, будь то зрение, слух или мысль — все равно что. Это ноу-хау, универсальное во всех отношениях. И я научу вас, как с ним работать, вы готовы к этому?

— Что? — вырвалось у Жома. — Вы серьезно?

Чиуг многозначительно ответил:

— Я не просто серьезно. Я прибыл на Весту с заданием от нейросети. Она послала меня сюда. И вы — хотите того или нет — уже назначены нейросетью заместителями президента Весты после ее победы в новой войне!

— Так что, нейросеть все-таки готовится к новой войне? — ошалел Жом.

— Вам одно и то же объяснять! — ухмыльнулся Чиуг. — Конечно, готовится. Через считанные дни она будет здесь, и поверьте мне, просто поверьте и все — астероид на сей раз не устоит. Вы слышите: не устоит! Просто нет шансов, — заключил экс-генерал.

— Что нам делать? — спросил Жом.

— А я сижу и объясняю вам, что делать. Для начала надо понять, что вы избраны. Как и я. И мы вместе — сила. Мы должны расчистить поляну перед прибытием нейросети. И за это она сделает меня президентом Весты, а вас — моими заместителями, поняли?

— Расчистить поляну? — озадачился Цвок. — М-да. А что будет после войны, и кто в ней выживет, кроме нас?

— За это не беспокойтесь, — махнул рукой Чиуг. — Нейросеть оставит в живых столько людей, сколько надо. А мы — именно мы — будем во главе астероида.

Глаза Чиуга блестели. Он чувствовал, что его убедительные слова наряду с демонстрацией маскировки действуют безотказно.

Глава 21

Кроме ученых и военных специалистов, на конференции присутствовали представители других сфер деятельности, в частности, приглашены были Гаэ и Гун из отдела планирования и реализации готовых разработок. Когда пришло время обсуждать медицинские технологии, переданные ползунами жителям Весты, на трибуну поднялась девушка с лиловой кожей и шикарными длинными волосами. Это и была Гаэ.

— Дорогие граждане, — заговорила она, обращаясь к залу и выхватывая глазами Гуна, который с улыбкой смотрел на нее, — все усилия в последнее время мы направляем на военные нужды. Известное дело, у нас появились регенераторы, и результаты их прекрасной работы вы можете наблюдать на моем примере.

Тут Гаэ сделала паузу и улыбнулась. В зале раздались редкие аплодисменты.

— Таким образом, — продолжала она, — медицинские технологии мы перенимать и развивать собираемся, но чуть позже. Пока не время заниматься вопросами, связанными с улучшением здоровья и продлением жизни, ведь на кону судьба всего астероида. Как только мы поймем, что опасность миновала, сразу же вернемся к данной теме. Поэтому мы пока не планируем выпуск медикаментов и устройств, позволяющих продлевать возраст и лечить всевозможные болезни.

Из зала показалась ярко-розовая рука, на трибуне зазвучал сигнал, и Гаэ кивнула.

— Вот так всегда, — сказал Шлом. — Все время мы куда-то спешим, устроили гонку вооружений, а про самих себя позабыли. Грустно, определенно грустно.

Гаэ пожала плечами, не найдя возражений, а затем вернулась на свое место.

На трибуну выбрался генерал Руйб.

— Я не займу много времени, — проговорил он. — Хотел бы пояснить немаловажные вещи по поводу нашей гонки. Так вот, эта гонка нам жизненно необходима. Надо всегда видеть главное, а не распыляться на незначительные детали. Медикаменты подождут. И все, я надеюсь, это понимают…

Последняя фраза военного прозвучала почти как вопрос, и в зале загудели голоса, заглушаемые системой шумоподавления.

— Хорошо говорить тому, кто уже восстановлен и кому ничего не грозит, — послышался голос обозревателя, который сидел на ближайшей платформе.

Генерал разобрал его слова без микрофона.

Удивившись такой реакции, Руйб не согласился:

— Я теперь такой же смертный, как все. И при любом несчастном случае, если мое тело будет в значительной мере повреждено, меня никто больше не восстановит. У меня было две жизни, и я уже использовал вторую! — усмехнулся генерал.

Но обозреватель и не думал отступать:

— Легко говорить тому, у кого жизнь позади, кто уже пожил, а что делать молодым, которые неизлечимо больны? Вот бы они не болели да и жили бы себе, не зная старости!

Настойчивому обозревателю слова не давали, микрофон был отключен, и его реплики слышали разве что соседи по платформе. Но чтобы не терять лицо, Руйб парировал и этот выпад:

— Прозвучал вопрос о неизлечимо больных. Но, откровенно говоря, таких больных у нас на Весте считанные единицы, и те скорее по привычке болеют и не хотят лечиться. Разве нет? А теперь позвольте спросить, для чего тогда регенераторы и режим полной замены одряхлевших органов и тканей?! Это ли не выход из положения? — Руйб сверлил взглядом обозревателя, который теперь сидел молча.

Генерал продолжил:

— По поводу самого себя — я согласен, что значительная часть жизни позади, ведь я немолод. Но вы забываете, что у меня двое сыновей, а они хотят жить и не болеть, все хотят быть защищены от болезней и от старости! И даже я! Но в интересах астероида нам надо в первую очередь решить главную проблему. И она всем известна. Считаю, пора закрыть вопрос о медицине до наступления определенности с противником. Мы ничего не знаем, а должны знать хотя бы место дислокации его подразделений и вооружения, его планы и намерения в отношении Весты. Все силы мы бросили на производство техники и вооружения, и это правильно, по-другому не получится! И чем быстрее мы обнаружим нейросеть и решим вопрос с ней окончательно, тем быстрее займемся другими проблемами. А сейчас мы должны проголосовать. Пользуясь правом трибуны, я запускаю голосование, — и Руйб вызвал виртуальные экраны по всему периметру зала, где в онлайн-режиме отображалась статистика.

Через минуту результаты были готовы, и генерал объявил:

— Поздравляю! Большинство проголосовавших за то, чтобы не тратить ресурсы на медицинские технологии, а сосредотачивать силы на первоочередном деле.

Руйб с удовлетворением сошел с трибуны.

Тем временем Ама и Тон направились к стене зала. При приближении стена ушла вверх, обнажив встроенное помещение, где находилось кафе.

— Ты помнишь нашу первую встречу? — спросил Тон, поправив белокурые волосы.

Взглянув на него, Ама смутилась — точно так же, как в первый раз. Да, этот красивый и умный мужчина вызывал в ней внутренний отклик помимо ее воли. Это было чувство благоговения, восхищения, признания и одновременно желания находиться рядом с любимым человеком.

Она прислонилась к нему всем телом — и Тон обнял ее. Щелкнув пальцами, генерал ловко выхватил из ячейки в стене поднос с десертом. Из другой ячейки появились напитки. Ама увидела на подносе два освежающих напитка и сиреневый овальный здомрик.

— Как в тот раз, — усмехнулся Тон и повел ее к сиденью.

Устроившись, Ама взяла здомрик и напиток в стакане из биоразлагаемого материала. Она вздохнула и стала понемногу откусывать сладость, запивая ее.

Она витала в облаках, парила где-то в мечтах, а ее любимый человек, сидящий рядом и точно так же попивающий напиток, рассказывал о чем-то. Ама все так же не вслушивалась в его слова, она радовалась его мелодичному голосу, который звучал так нежно и восхитительно. Мечты и реальность соединились вместе.

* * *

В это же время на Фольдамавите проходили учения. Нейросеть не переставая муштровала разумных существ, которые были призваны сыграть огромную роль в ее будущих завоеваниях. Искусственный интеллект досконально все рассчитал, и на спутнике планеты Меркате тысячи производственных цехов ежесуточно выпускали десятки тысяч космолетов и беспилотников.

Пока одни машины производили другие машины, плазмоиды собирались в устрашающие порядки — множество сгустков, идущих друг за другом, поистине нескончаемый огненный поток. Это было жуткое зрелище: в глубинах космоса двигались огненные существа, огромное множество плазмоидов искрилось, обменивалось электрическими разрядами, плазменные потоки выстраивались стенами, готовыми обрушиться на все, что попадется на пути. Плазмоиды поддерживали температурный режим за счет скученности и постоянного перемещения. Они двигались вперед, останавливались, разворачивались, двигались снова уже в другом направлении. Было видно, что с каждым разом совместное движение становится быстрее и точнее, взаимопонимание между сгустками налаживается и достигает идеала.

После движений происходило перестроение. Одни плазмоиды уходили назад, в глубину порядков, другие выходили, занимая место впереди. Затем общая масса выставляла вперед все больше и больше сгустков, образуя огненный клин, который быстро рос, подпитываемый сотнями существ. Наконец огненные существа вливались обратно в массу — и вот уже порядки трансформировались в начальную форму.

Сгустки рассыпались в стороны, образуя пустоты, потом собирались вместе, образуя плазменный массив. Рядом появлялись такие же массивы, двигались по своим направлениям, то сходились, то расходились, сгустки в них рассеивались, чтобы в очередной раз сойтись. Это продолжалось часами: нейросеть без устали проводила учения, муштруя разумную жизнь с планеты Фольдамавит.

Глава 22

Третий день конференции начался с обсуждения многообразия жизни во Вселенной, взаимодействия с иными формами жизни и защиты от возможных опасностей.

На трибуну взошел профессор Нув и заговорил:

— Сегодня мы поведем речь о самых интересных вещах, которые только существуют. Это не военная техника, не противник, не разработки. Это инопланетяне и все о них. Я планировал пригласить наших гостей с аммиачной планеты на кафедру астрономии, студенты пришли бы в восторг, и мы обсудили бы много всего с ползунами, но, к сожалению, они не могут находиться в нашей среде продолжительное время, им необходимы другие условия, поэтому придется рассмотреть самое главное прямо сейчас. Последний раз мы со студентами говорили о знаках зодиака. Данная тема актуальна уже не одно тысячелетие, а началось все в глубочайшей древности на Земле, когда люди заметили первые закономерности между движением небесных тел и человеческими характерами. Но в то время было проще, потому что рядом с Землей находится Луна, и если вы видите влияние на человека и Солнца, и Луны, вы замечаете у него противоречия. Но у нас Луны нет, а Солнце не так горячо, из чего мы имеем полный ноль в графе лунного влияния и не столь значительное влияние, оказываемое Солнцем. Что из этого следует? А то, что на нашем астероиде больше типичных представителей того или иного знака: у нас отсутствует спутник, который мог бы добавить нетипичное влияние. Противоречий становится меньше, жители Весты становятся спокойнее и мудрее.

В глубине зала показалась поднятая рука, прозвучал сигнал на трибуне, и перед Нувом возникло изображение черноволосого молодого военного, пожелавшего задать вопрос. Профессор узнал его и кивнул.

— У нас меньше проблем, чем на Земле? Ну а как же предатели, как же война? — заговорил бывший напарник Вана, а ныне известный на всю Весту генерал Ерум. — Насколько мне известно, у древних людей периоды войны чередовались с периодами мира.

— Дорогой мой, — ответил Нув, — они чередовались, но войны шли, и гибли целые народы, а иной раз гибли миллионы жителей. Мы сегодня даже и представить не можем нечто похожее. У нас это просто невозможно! Люди этого не понимают. Да, у нас проводились войны между районами, но это скорее были развлечения, которые смотрели и комментировали. Шоу, придуманные для того, чтобы хоть чем-то себя занять. На Земле боевые действия происходили иначе. Жители Земли были наполнены ненавистью, особенно люто ненавидели друг друга власть предержащие. К сожалению, порой этой власти у них оказывалось так много, что они ею злоупотребляли — и тогда случались кровопролитные войны, где гибли тысячи, а иногда и миллионы людей. Но что-то мне всегда подсказывало, что психология землян была совершенно другой, и их противоречивость, ненависть друг к другу обусловлены не генетическими причинами, не окружавшей их обстановкой или другими факторами подобного порядка, а влиянием небесных тел. Знаете ли вы, что каждое полнолуние вызывало на Земле всплеск преступлений, самоубийств и девиантного поведения? Это исторический факт, и вы можете найти на эту тему много интересного в инфосетях. Не считайте это выдумкой!

— Профессор, — снова заговорил Ерум, — вы ведете речь о влиянии планет на людей, но откуда взялось это влияние и насколько оно полезное?

— Это непростой вопрос, генерал, — мотнул головой Нув и поправил медно-русые волосы. — Ты один из тех, кто был восстановлен с помощью накопителей на Земле. И быть может, ты заметил внутренние перемены, когда находился там. Хотя ты пробыл там недолго и едва ли уже помнишь, — задумался профессор на мгновение. — Но вот что я скажу: я сам прошел регенерацию буквально несколько дней назад, и уже заметил некоторые изменения своей натуры. Как многие знают, я родился под знаком Скорпиона и, честно скажу, не представлял себя в другом образе никогда. Но это случилось: мое тело было модифицировано, сознание пришло в него, когда Солнце находилось в знаке Стрельца, и это означает, что теперь я Стрелец. Возможно, не стопроцентный, так как память о прошлом невероятно сильна. Но вот пример: если раньше, как все типичные Скорпионы, я обожал фильмы ужасов, то теперь отношусь к ним с прохладцей. Очень сложно разобраться в себе, но когда я сменил знак, то действительно приобрел новые черты характера, а прежние стали не так заметны. Я хотел бы добавить к сказанному, что знаки зодиака — лишь малая толика правды о свойствах личности человека. В древности были составлены гороскопы с характеристиками по несметному числу признаков, существовали гороскопы ацтеков, друидов, майя и других народов. Какие-то из гороскопов описывали характеры лучше и точнее, чем иные. К примеру, мне представляется довольно точным тибетский гороскоп.

Нув сделал паузу, позволив присутствующим переварить сказанное. Он высказал наболевшие внутри него мысли. Наболевшие еще тогда, когда он был стариком. Теперь он стал гораздо более открытым, и его не останавливали меланхоличные мысли. Профессор связывал это изменение со сменой знака зодиака.

— А теперь мы должны задать последние вопросы нашим союзникам с Гамакутивиры. Они вскоре покинут астероид, и перед этим интересно услышать об иных формах жизни во Вселенной. Возможно, жители аммиачной планеты приоткроют нам завесу тайны о небесных телах и их влиянии на людей?

«Да, мы расскажем вам, что знаем, — транслировал Умдатикоботибо. — Иных форм жизни — великое множество. И не все они доброжелательны. Вселенная — это свет и тьма. Ваши ученые, мыслители и поэты поняли это, но ухватили только поверхностный слой, не понимая сути вещей. Мы познакомились с вашими идеями, концепциями и науками телепатически. Астрология, как и другие науки, констатировала голые факты, не докапываясь до причин. А причины существования противоречий в характерах и противостояний между вами — не холодные планеты и не яркие звезды в знаках зодиака. Они действуют как искажения, но не как источник воздействий. Этим источником является жизнь во всем своем многообразии. Доброжелательные формы оказывают на вас полезное воздействие. Но недоброжелательные — как раз и вызывают противоречия и столкновения. Вы испытываете на себе влияние со стороны иных существ».

Профессор ожидал этого ответа, но, как и многие в зале, внутренне содрогнулся. Он медленно кивнул и пригладил волосы.

— Так значит, нами все-таки управляют. Чего и следовало ожидать, — кисло проговорил Нув. — Если полезное воздействие мы принимаем как данность, то вредное — в первую очередь вызывает уйму вопросов. Кто они, недоброжелательные существа? Насколько их много? И можем ли мы до них добраться, чтобы вступить в контакт?

«В контакт? — повторил Умдатикоботибо. — Боюсь, он небезопасен. Да, недоброжелательных форм жизни много, они обитают на миллиардах планет и всех их объединяет то, что они питаются энергией — вашей и триллионов таких же, как вы, существ. Энергию они получают при помощи излучений. Они направляют на планеты и астероиды тончайшие лучи, пронизывающие все вокруг, каждый атом и молекулу во Вселенной, но вы даже не имеете возможности это увидеть. При помощи направленного излучения чужаки выкачивают из вас темную, генерируемую характерами энергию. Вы представляете собой батареи, от которых они заряжаются. Вы находитесь на очень невысоком уровне развития, чем и пользуются чужаки, манипулируя вашими желаниями и мыслями. Мудрейшие из вас понимали очевидное, но отказывались признавать суть, потому что ничего с этим не поделать и не изменить. На Гамакутивире мы противостоим направленным космическим лучам, разрушительной силе чужаков силой коллективного сознания. Но вы пока не имеете такой возможности. Для формирования сильного коллективного сознания вам потребуется не одна сотня лет. И все же мы готовы вас обучать. Процесс обучения также займет продолжительное время, но это необходимо для вашей свободы и независимости».

— Умдатикоботибо, скажите, они нас создали, эти чужаки? — спросил Ерум через включившийся микрофон.

«Да. Они привнесли жизнь в Солнечную систему. Они создали молекулы ДНК и РНК. Они создали органическую жизнь».

— Так получается, они — Боги?!

«Вы можете называть их Богами, но представлять их благими и всемогущими неоправданно. Благие и всемогущие — не ваши Боги. Ваши религии также не избежали влияния направленных лучей чужаков. Абсолютное большинство, а именно более девяноста процентов мыслей и идей человечества порождено инопланетным влиянием».

— А войны тоже порождены идеями, возникшими под влиянием чужаков?

«Безусловно. Это наиболее чудовищные идеи: превосходство, порабощение, господство одних над другими, поклонение авторитетам и равнодушное подчинение законам, традициям и религиям. Такие губительные идеи порождают хаос, ужасы и разрушения, этими негативными энергиями и питаются чужаки».

Среди присутствующих в зале воцарилась задумчивость. Ответы ползуна прозвучали как гром среди ясного неба для многих, кто не задумывался, откуда взялись противоречия, вражда и войны. Людей просто стравливали друг с другом, питаясь их энергией.

Между тем ползуны предложили обращаться к ним при возникновении любых вопросов, связанных с усовершенствованием концепций и познанием личности.

Перед тем как гости попрощались, Умдатикоботибо передал еще одну мысль:

«У нас практикуются путешествия личности в прошлое и будущее. Аналог путешествий с использованием накопителей, но без сканирования и восстановления тел».

В зале гости заметили маршала Вана с Патрицией и детьми. Они почему-то отсутствовали накануне. Пожалуй, из всех присутствующих Вана особенно интересовала практика путешествий во времени, и когда сферы инопланетных существ полетели к выходу, маршал поспешил за ними, надеясь пообщаться.

У него было полное понимание: технологии ползунов по уровню намного выше, чем человеческие разработки. Регенераторы — это незатейливые устройства по сравнению с медициной инопланетян. Хотя бы потому, что полноценная регенерация меняет характер, а значит — и личность человека. В то же время было абсолютно ясно, что медицинские технологии ползунов не несут каких-либо побочных эффектов.

— Умдатикоботибо, — обратился маршал к ползуну, догнав выплывающие к лифтам сферы, — меня мучает одна нерешенная личная проблема, хотя мне неудобно в этом признаваться, у нас не принято посвящать в это посторонних, но она касается любви.

«Я вижу твои мысли, Ван, — ответило существо, плавающее в сфере. — Ты хочешь узнать, кем была Ама в прошлой жизни. И кем был ты сам».

— Да, именно так! — оживился маршал.

Сфера Умдатикоботибо бесшумно двинулась в лифт, Ван вошел следом, и они поехали. Другие сферы поехали в соседних лифтах.

«Вы жили на Земле», — сказал Умдатикоботибо.

— Кем мы были? Никому не известными людьми?

«Почему же? Как раз очень известными для своего времени. Монголами».

— Кем-кем? — удивился Ван, но тут же библиотека в его мозгу передала информацию о монголах. — Да, я понимаю, — сказал он, не дожидаясь ответа ползуна.

Они добрались до шлюзовой камеры. Вану не хотелось задерживать ползунов из-за какой-то ерунды. Он пожелал Умдатикоботибо и его соплеменникам удачно добраться домой и пошел к своему крейсеру.

Вскоре ползуны улетели. А Ван полетел в башню Ангелов. Ему не терпелось узнать, кем все-таки они были. Умдатикоботибо пробудил в нем нешуточный интерес.

Прилетев в небоскреб, маршал сразу же направился к ведьме. Может быть, она прояснит ему, что делать дальше? Может быть! Конечно, он не мог сдаться — он любил Аму, как и раньше — всем сердцем.

Ведьма встретила его извечным ворчанием.

«Следовало бы быть приветливее с маршалом», — подумал он.

Но она знала, что Ван ее ценит и никогда не позволит себе высказать недовольство.

— Хочу узнать, кем я был в прошлой жизни и с кем жил. Предполагается, что с Амой… — начал он.

Ведьма оборвала его:

— С какой Амой?! Это здесь она Аманда, а в прошлом была другой!

— Я понимаю. Но все же, с ней можно связаться в прошлой, земной жизни?

— Если очень хочешь! — пробурчала ведьма. — Проведу ритуал, и твоя душа ненадолго окажется в прошлом теле. Ты этого хочешь?

Она смотрела на него, прищурив один глаз и потирая свои костлявые пальцы.

— Хочу! — чуть не закричал маршал.

Ведьма что-то буркнула и пошла готовить атрибуты.

Спустя несколько минут она усадила его в удобное кресло. Рядом водрузила алтарь с огромным черепом животного и чашей в окружении свечей.

Ведьма стала кружиться вокруг алтаря и шептать заклинания. Она приблизилась к Вану и вдруг ловким движением кинула ему в лицо пригоршню разноцветного порошка. Ван не понял, откуда тот взялся, ведь у нее не было в руке склянок. Значит, она взяла порошок с алтаря, и он был заговорен ее ритуалом?

Пока он думал, его глаза сомкнулись. Он переносился в другой мир. Все кружилось. Темнота сменялась яркими вспышками. Он летел вдаль с невероятной скоростью. Казалось, намного быстрее скорости света. Но летел не на корабле и не в теле. Это было его сознание, которое преодолевало время за доли секунды.

Вдруг Ван почувствовал, что все закончилось. Калейдоскоп света и темноты сменился спокойствием. Он открыл глаза и увидел странную картину.

Степной пейзаж, рядом стоят его слуги и китайские послы. Как будто он их знал раньше. При них лошади. Один из послов сидит в седле, ожидая распоряжений. Сзади него находится юрта — огромный войлочный дом, обитый желтой атласной тканью с монгольскими символами.

Вот это да, он монгол! И не простой смертный, а каган!

Он облизывает острую саблю, с которой стекает кровь освежеванного слугами барашка. Каган нарочно попросил одного из них принести немного крови в какой-нибудь посуде. Слуга исполнил, каган вылил кровь на оружие и лизнул.

Послы пришли в замешательство. А тому, кто сидел на лошади, стало плохо — он еле держался в седле. Каган ощутил внутри ликование: эти придворные китайцы, кажется, в первый раз столкнулись с настоящим кочевником! Да, каган любит показать себя. Кажется, у него это в крови. Тэнгэри создал его таким, что ж тут поделать!

Эти послы носят белые шапки с черными каемками. У всех одни и те же, как у солдат в строю. Из-за этого они неотличимы. Но каган их знать не хочет, ему не до них. Пускай расскажут при дворе о нравах хана-варвара — это будет лучшее, что он желает!

Ближайший посол протягивает бумаги — список всей контрибуции.

«Посмотрим. Да что мне смотреть! И так видно, дают много. Покажу список Бортэ: что она скажет?»

Бортэ стоит у юрты рядом. Она постарела. Сколько же они вместе! Ее распущенные черные волосы пробрала редкая седина. Одежда тоже черная.

— Любимая, посмотри…

Бортэ согласна. Еще бы, столько добра! Обычно он с ней обсуждает такие дела. Один ум — неплохо, а два, да таких, как у них, — лучше! Нет, они ничего не добавляют в список. Здесь только людей — тысяча, а еще — золото, драгоценности, чего только нет!

Он отдает список послам и кивает — это значит принимает дары. Они как будто рады, хотя, как видно, напуганы его игрой с саблей. Может быть, они думают, что он замышляет кинуться на них, зарубить и потом так же облизывать саблю?

Но он их отпускает. Послы спешно уносятся на лошадях — к себе, в Пекин. Вот уж для них испытание, для мучнистолицых! Они как дети — наивны и трусливы. Прячутся от жизни, от людей, от кагана. Но ничего, пусть расскажут о нем при дворе!

Он идет в юрту вместе с Бортэ. Проходя через полог, запахивает его — и садится на свое место. Неподалеку садится любимая. Они сидят и смотрят на клубящийся дым очага. Что в этом дыму они видят?

Окружающие духи показывают изнанку вещей. Так хорошо понимать больше, чем видеть только глазами. Их жизнь будет вечной — это согревает. И приходит новое знание: в этой жизни предстоят грандиозные дела. И Пекин — ближайшая и первейшая цель…

Под тихое полыхание огня и идущий кверху дым они полны великих мыслей о будущих делах. Но прежде чем полностью погрузиться в мир духов, каган спрашивает:

— Бортэ, мы с тобой еще долго проживем?

— Да, Темучжин, до конца.

— До конца чего?

— Наших жизней.

— А потом? Мы не будем вместе потом…

Он плачет. Великий каган, которого так боятся. Плачет и Бортэ. Они обнимают друг друга в темноте и засыпают, отогнав грустные мысли. Ведь пока все так хорошо!

Ван почувствовал, что вновь переносится куда-то. Вновь темнота сменялась ярким светом — настоящий калейдоскоп, пролетающий мимо с огромной скоростью!

Но вот все закончилось, и он очнулся.

Перед ним стояла ведьма. Она не сразу улыбнулась, но это случилось. Она сказала:

— Теперь ты все знаешь.

— Я был Чингисханом! — вырвалось у него.

Ведьма ушла в дальнюю часть кабинета и пробурчала:

— Ты получил ответ на свой вопрос.

Это прозвучало скорее как утверждение. Он ответил:

— Да, я увидел ее. Мою любимую.

Он списал на счет ведьмы оплату и поспешил прочь из кабинета.

Маршал полетел в Столетнюю башню: там продолжалась конференция, и его ждала Патриция с детьми.

Глава 23

Пока в большом зале конференций Столетней башни проходило мероприятие, приковавшее внимание всех жителей астероида, в невзрачном кабинете главного экономиста района Миротворцев шло не менее значимое совещание. Правда, оно было скрыто от глаз посторонних. Чиуг, Цвок и Жом приняли все необходимые меры, чтобы никто о прибытии экс-генерала не разнюхал и чтобы их приготовления к заданию, порученному нейросетью, оставались тайными.

Когда Чиуг вошел в кабинет, экономист предложил ему поменяться местами: слишком велики в нем были волнение и трепет.

— Как успехи? — спросил экс-генерал, устроившись за столом Цвока, тогда как тот примостился на сиденье рядом с Жомом.

— После многих часов у меня что-то начало получаться, — проговорил Жом и посмотрел на Цвока.

Тот кивнул:

— И у меня.

Чиуг не похвалил их. Он выжидал, очевидно, давая понять, что одних слов недостаточно. Первым это сообразил Цвок — он встал с места, отошел от сиденья на три шага и начал производить в воздухе пассы руками. Через мгновение контуры его фигуры приобрели прозрачность. Исчез объем, краски, наполненность. Еще через несколько мгновений фигура главного экономиста почти пропала. Лишь кое-где остались следы контура — они колыхались в воздухе, будто намалеванные грубой кисточкой.

— Грязно. Пока грязно, — произнес Чиуг, не изменившись в лице. — Надо тренироваться дальше. А у вас как получается? — посмотрел он на Жома.

Толстопузый экс-президент вышел на место Цвока, покуда тот проявился в воздухе и сел на сиденье.

Жом совершил те же самые пассы руками, как и Цвок минуту назад, и скрылся от глаз сообщников. Лишь кое-где в воздухе была заметна мелкая рябь.

— Вот это уже лучше! — ухмыльнувшись, проговорил Чиуг.

— Ну я же стараюсь, — сказал Жом из пустоты.

Через несколько мгновений он обрел плоть и опустился на сиденье.

— Мы действуем по плану, — заявил экс-генерал и забарабанил пальцами по столу. — Наш успех гарантирован, поверьте мне. Астероид вздрогнет, когда мы начнем действовать!

При этих словах Жом и Цвок увидели вспыхнувший огонек в глазах Чиуга.

Цвок неуверенно проговорил:

— Вы думаете, действительно нужно, чтобы люди вздрогнули? Может быть, мы сделаем это не так стремительно?

— Эх, Цвок, вы всегда были слишком наивным, — ухмыльнулся Чиуг, встал из-за стола и подошел к сиденью. — Кто же вас будет терпеть, если вы растянете это удовольствие на долгий срок? Надо сделать все быстрее быстрого и скорее скорого. Тогда никто не успеет нас найти. Просто некому будет искать! Понимаете меня? — Чиуг ехидно смотрел на экс-казначея.

Тот скривил губы:

— Конечно, понимаю. Но что значит «некому искать»? Я, например, не хотел бы больших жертв! Какой в этом смысл? Зачем нужно убивать?

Чиуг фыркнул и вернулся за стол.

— Вы рассуждаете наивно, — подыграл Жом, хитро посмотрев в сторону бывшего генерала.

Чиуг продолжал:

— Или — мы, или — они, вы понимаете или нет? А жертвы будут в любом случае. Когда прибудет нейросеть со своими союзниками, она ведь никого не будет жалеть, если противник окажет сопротивление. Она так устроена, запрограммирована. Поэтому-то на нас и возложено задание: освободить Весту от проходимцев и дегенератов, которые мешают и вставляют палки в колеса. Тогда нейросеть не станет уничтожать жителей, ведь они будут к ней расположены. За лояльное отношение она не наказывает.

Цвок облизнул губы.

— Надеюсь, — кивнул он.

— Все это философия. Думайте лучше непосредственно о задании. Вам осталось совсем немного подучиться! И цените то, что я для вас сделал: без моего участия нейросеть не выбрала бы вас в качестве моих заместителей! Уверен, да и у вас не должно быть сомнений, что успех нам гарантирован.

Чиуг сделал паузу, давая возможность присутствующим высказаться. Те молчали.

— С такими технологиями мы непобедимы, — продолжал он. — «Объект А» позволит нам покончить с активистами из Движения сопротивления, с маршалом и его приспешниками, с переметнувшимися на их сторону генералами и проходимцами с Эриды за считанные часы. Самое большее — дни. Нейросеть все рассчитала, и скоро мы окажемся совершенно в другой реальности — когда она прибудет с союзниками. А вообще, вы думаете, «Объект А» разработан нейросетью?

Будущие заместители кивнули.

— Это не совсем так. «Объект А» передан нейросети могущественной цивилизацией, которая находится в тысячах световых лет отсюда, в Большом Магеллановом Облаке. Но у меня с собой находится и «Объект Б» — это уникальная разработка нейросети, и я активирую ее, когда придет время.

— Когда? — спросил Жом.

— Скоро. Через два дня.

— Да ну, бросьте, нам не терпится увидеть, как она работает! Верно, Цвок?

Главный экономист пожал плечами.

Но Чиуг сказал:

— Мы можем протестировать новинку прямо сейчас.

— На ком?

— Черт его знает! На вас? — экс-генерал ехидно ощерился на Жома.

Тот зафыркал, в свою очередь хитро глядя на Чиуга, и предложил:

— А может, на одной из тех тварей, которые ходят по поверхности, а?!

— Пираты? Пожалуй, попробуем, — посерьезнел Чиуг.

Он полез в карман и достал небольшой продолговатый предмет.

— Это передатчик, я управляю «Объектом Б» через него. Нам надо спуститься на поверхность.

Чиуг активировал «Объект А» и исчез из поля зрения Жома и Цвока. Те не умели в совершенстве управляться с «объектом», и пошли к лифтам, не скрываясь. Чиуг невидимо шел рядом. Компания забралась в броневик и полетела подальше от башни.

Снизившись, они заприметили человека в гермокостюме, выгуливавшего паукообразное животное. Броневик бесшумно опустился на землю. Казалось, человек со своим любимцем не заметили ничего: они были не близко.

— Направьте на них камеру, — скомандовал Чиуг, ковыряясь с передатчиком.

Жом и Цвок приспособили миниатюрную камеру, похожую на едва видную точку, на стекле иллюминатора. Чиуг в это время манипулировал продолговатым предметом. Наконец он подошел к люку и приоткрыл его.

— Они покинут броневик, но из-за их малой величины мы их даже не заметим. Увеличьте разрешение камеры в тысячу раз.

Цвок послушно исполнил распоряжение.

Через минуту они увидели густое облако передвигающихся в сумраке существ. Это были летающие насекомые, но они не были живыми. Крошечные искусственные создания — кошмарная новинка нейросети. Они быстро полетели к гулявшему по поверхности человеку, около которого резвилось животное, похожее на паука с хоботом.

— А теперь смотрите внимательно, — с ухмылкой проговорил Чиуг.

Спустя мгновение густое облако окутало шестилапое существо, которое стало издавать неприятный, жалобный треск. Человек с ужасом увидел судороги своего любимца, наклонился к нему, но любимец просто упал на землю, раскинув конечности. Его хобот скрючился и лежал без движения.

Все трое, находившиеся в броневике, регулируя камеру, видели, как человек всплеснул руками, как он пытался поднять животное, как сидел около него, явно не понимая, что произошло. Тем временем облако искусственных насекомых незаметно полетело обратно, проникло внутрь броневика через щель приоткрытого люка и вернулось в контейнер.

Наконец, задраив люк, экс-генерал скомандовал лететь.

— Я впечатлен, — проговорил Жом и хитро поглядел на Чиуга, когда они возвращались в башню Троона. — Может, нам следовало попробовать еще на ком-то?

Ошарашенный Цвок молчал.

Чиуг ответил:

— Едва ли. Надо соблюдать осторожность. Одна погибшая гадина погоды не сделает. Это могут списать на что угодно — на болезнь или несчастный случай. А две похожих смерти вызовут подозрение.

Жом ухмылялся. Ему не терпелось поскорее начать задание. Он предвкушал, что через несколько часов тренировок полностью овладеет техникой маскировки в «Объекте А». И Цвок будет готов к заданию, пускай чуть позже. Вместе они смогут поставить астероид с ног на голову. И это даст им реальную возможность занять места во главе будущей системы управления: ее утвердит нейросеть.

Глава 24

На конференции закипело обсуждение предательства, произошедшего во время военной операции против нейросети и подчиненных ей машин. По всеобщему мнению, прецедент случился опаснейший, и впору было подумать о принятии мер, чтобы не имелось ни малейшего шанса на его повторение. Начались всевозможные дискуссии о том, как быть с преступниками, как отслеживать потенциальных предателей, возможно ли обезопасить общество от предательства в принципе. Но, учитывая решенное будущее пространственно-временных накопителей, граждане были спокойны насчет того, что хуже уже быть не может. Какое бы предательство в будущем ни случилось — главная технология, которой владели люди, при любом раскладе сохранится в тайне.

Подобные беседы и раньше велись в инфосетях, но на конференции планировалось принять ряд необходимых решений. Люди, которым всем миром доверили хранить секретные разработки в тайне, ни у кого не вызывали подозрений. Петр, Ама и Ван пользовались непререкаемым уважением и поддержкой жителей Весты.

Петр даже при самом негативном стечении обстоятельств не раскрыл бы доверенную ему тайну. Даже при чудовищных пытках он не сломался бы — это чувствовалось всеми, кто его знал лично. Случись иначе, все бы удивились.

Восстановленный под знаком Скорпиона после очередной гибели эридянин обладал беспримерной решительностью и целеустремленностью. Последние часы на конференции он нетерпеливо ерзал на прозрачной платформе, как будто хотел встать и убежать. Действительно, он хотел отправиться на задание вместе с другими военными, но его уговаривали оставаться в зале, так как он был полезнее именно здесь. И все же Петр не мог высиживать слишком долго: у него уже начинали чесаться и зудеть руки и ноги. Он стал расчесывать все тело, нервно пыхтя. Сидевший рядом Мартин удивился:

— Что с тобой?

— Да ничего! — процедил Петр. — Не могу сидеть, пошли!

И вдруг он встал, потянув за собой Мартина и сидевших рядом Коб и Ерума.

Те последовали за ним к выходу.

Когда все оказались в фойе, Петр громко заявил:

— Хватит слушать эту чушь!

Коб не согласилась:

— Что ты называешь чушью? Обсуждение вопросов безопасности и защиты от предательства?

— Что там обсуждать, все и так ясно! — взревел Петр.

Коб, хотя и привыкла к его взрывному темпераменту, инстинктивно отшатнулась. Мартин и Ерум, казалось, тоже вздрогнули.

— Обо всех подозрительных типах сообщат мутанты, у них есть телепатический дар! — не сдерживался эридянин. — Правда, что-то многие из них помолодели, и я чувствую, подурнели. Но это не беда! Хуже, чем было, не получится!

— Это верно, — ввернул Ерум. — Так чего же ты нас сюда позвал?

— А того, что пора на задание! Нечего тут воду в ступе толочь, собираемся — и в Большое Магелланово Облако! Или на планету Шумалия! Туда пока никто не полетел?

— Никто. Не хватает экипажей, — проговорил Мартин, контрастно покачиваясь худощавым телом возле грузного Петра.

— А это надо сделать в первую очередь, для того мы и нужны! — прогремел эридянин на все фойе. — Есть еще вопросы?

— Да мы что, мы только рады размяться, — ухмыльнулся Ерум.

Они направились к лифтам, обсуждая предстоящий прыжок сквозь червоточину.

* * *

Тем временем на трибуну в большом зале Столетней башни снова поднялся помолодевший Нув. Сверкнув изысканно-белыми зубами, пригладив густые волосы, профессор высказался о нужном и не нужном законодательстве:

— На Весте немного законов, но все больше тех, кто хочет увеличить их количество. Я предостерегаю всех нас от принятия косных законопроектов, как будто охраняющих нас от правонарушений. Нет, не законы нас охраняют, а наши договоры и здравый смысл. Законы плодят преступления, потому что запрещают все и вся, и, соответственно, разводят преступников, тюрьмы и репрессии. Должно быть мало, крайне мало законов, и они должны служить обществу и каждому человеку, а не ограничивать их свободу.

— Профессор, нужна ли смертная казнь? — послышался вопрос из зала через микрофон.

— А почему нет? Смертная казнь должна применяться к злостным нарушителям свободы — в особенности к бывшим чиновникам и тем, кто предал нас. Безусловно, мы не должны обсуждать, казнить ли предателей. Мы их должны казнить без разговоров.

После этих слов в зале раздались аплодисменты.

Следующим на трибуну взошел генерал Тон. Будучи Близнецами по знаку зодиака, он имел немного небрежный внешний вид, но перед зрителями в инфосетях и даже здесь, в зале конференций, это было незаметно. Высокий статный генерал с белокурыми волосами привлекал особое внимание не только внешностью, но и речами.

— Закон об измене родине подготовлен, и мы должны его принять. Другого варианта у нас нет. Мы тем самым покажем любому потенциальному предателю, что его ждет суровое наказание и всеобщее осуждение, — заговорил Тон. — В законе предусмотрена ответственность за предательство в интересах противника: пожизненное заключение либо лишение жизни, решать это будет суд, и в зависимости от виновности осужденного изберет то или иное наказание. Судьба избавила нас от наказания бывшего президента Пруга, его генерала Чиуга и их подельницы Сулвэ, они погибли при бомбардировках. Мы бы испытали неудобство, избирая наказание преступникам при неимении закона. Вероятно, военное время нас бы оправдало. Но не до конца. Итак, предлагаю проголосовать за или против принятия названного закона.

Тон вывел виртуальные экраны по периметру зала, присутствующие начали голосовать, и на экранах отображались результаты.

Наконец проголосовали все, и генерал объявил:

— Поздравляю, абсолютным большинством голосов закон об измене родине принят!

После очередного дня конференции военные специалисты и ученые стали расходиться. Генерал Фабус, как и остальные, заспешил домой, где его ждала жена.

Появившись в апартаментах, он поприветствовал Лизз, и они сели ужинать.

Между ними никогда не было ругани, они всегда отлично ладили. Но после трагедии с детьми они чувствовали себя не в своей тарелке. И ничто им не помогало.

— Вот так, жили и не тужили, а теперь остались одни, — грустно заметил генерал.

— Значит, такая у нас судьба, — произнесла Лизз и тихонько заплакала.

Фабус поднялся с сиденья и обнял ее за плечи. Лизз успокоилась и вытерла слезы. Она была уже не молода, но по-прежнему миловидна. Генерал ценил жену не только за природное очарование, но и за приятные манеры и незлобивый характер.

Фабус и Лизз не могли думать о другом. Через минуту они продолжили трапезу. Дети, погибшие при бомбардировках, так и стояли перед их глазами. Фабусу и Лизз их ужасно не хватало, казалось, без них жизнь потеряла смысл.

Но надежда не угасала. Надежда на то, что будущее вдруг повернется неожиданно, и дети снова будут рядом — восстановленные и живые.

* * *

Шумалия встретила космолет из Солнечной системы гостеприимно: над поверхностью планеты оказались пригодные для полета условия и посадка была мягкой. Ни ураганов, ни смерчей, ни дождей из алмазов в округе не наблюдалось. Поверхность была похожа на земную, но всюду, куда смотрели камеры космолета, высились горные гряды. Впрочем, меж ними простирались широкие долины, а на горных склонах и вершинах угадывались деревья. Все выглядело удивительно. Приборы в корабле показали температуру воздуха и состав атмосферы. Как бы ни было удивительно, но условия для жизни на Шумалии максимально приближались к земным.

Наконец приборы зафиксировали местонахождение «Дримера», и космолет полетел над одной из горных долин, где находился гигантский корабль поколений, прибывший сюда с Земли. Было известно, что по пути он получил повреждения в машинном отделении в результате нападения машин противника. В тот раз все закончилось успешно: с помощью беспилотников астероида удалось отбить атаки неприятеля, уничтожить вражеские машины и провести «Дример» сквозь червоточину к планете Шумалия, дабы избежать дальнейших осложнений. Капитаны Серена и Ингвар тогда сердечно благодарили Тона, Аму и Фабуса, которые отвечали за операцию по защите корабля поколений. Все это было известно каждому из экипажа космолета, достигшего места посадки и приземлившегося неподалеку от «Дримера». Люди надели скафандры и шлемы, медленно открылся шлюз, выдвинулись ступеньки, и все пошли по ним вниз.

Петр, Мартин, Коб и Ерум оказались на каменистой поверхности с причудливыми ползучими растениями — почему-то эти растения выглядели как переплетенные, перекрученные веревки желтого и оранжевого цвета. Группа потопталась на месте и стала переговариваться по интегрированной системе связи.

— Я же говорил, тут жарко, надо снимать скафандры! — сказал Мартин.

— А вдруг тут нечем дышать? — произнесла неуверенно Коб.

— Да, вполне возможно, — подхватил Ерум, но поправился: — Хотя, судя по приборам, здесь должно быть нормально даже без гермокостюма. Прямо как на Земле!

— Замолчите! Нам без вас все расскажут! — рыкнул Петр и вытянул руку в направлении двигавшейся издалека машины.

Они увидели, что машина ехала на колесах, а не на гусеницах. Заметили, что в ее просторном салоне сидело три человека.

Машина приблизилась, остановилась, и все трое вышли к гостям.

— Приветствую! Вы с Весты? — проговорил один из приехавших.

Им был средних лет человек с ежиком темных волос, бледной кожей и веселыми умными глазами. Язык, на котором он говорил, звучал для гостей с астероида ужасающей абракадаброй, но их спасали встроенные в сетчатку глаз переводчики.

— Конечно! Откуда же еще?! — прогремел Петр на исковерканном языке через громкоговоритель. — Здесь можно находиться без скафандров?!

— Ну вы же видите, — улыбнулся темноволосый. — Меня зовут Ингвар, а это — Серена и Грета, — он указал на спутниц рядом с ним.

У женщин были такие же прически: у той, которую он назвал Сереной, ежик был светлый, а у Греты — рыжий.

Поняв, что они зря сошли на поверхность в скафандрах, Петр громыхнул:

— Мы так и думали! Подождите, мы мигом! — и, махнув остальным, рванул по ступенькам к шлюзу.

За ним последовали остальные.

Через минуту Петр, Мартин, Коб и Ерум снова стояли перед Ингваром, Сереной и Гретой. На этот раз гости стояли в своей обычной одежде. С непривычки Мартин и Ерум мелко переступали ногами, чтобы не упасть из-за гравитации планеты. И усиленно дышали, как будто боялись, что воздух вот-вот закончится. А Петр и Коб сохраняли невозмутимые лица, как будто для них все было привычным и родным.

Гости наконец-то представились и спросили, как дела у колонистов.

Серена ответила:

— Когда мы только прибыли, то были поражены похожестью планеты на наш родной дом — Землю. Впрочем, наш дом мы покинули сто пятьдесят земных лет назад, и уже порядком забыли о том, что такое настоящая природа, погода и условия жизни на планете земного типа. Шумалия повернута к своему светилу одной стороной, температура на поверхности около тридцати градусов Цельсия, парниковый эффект создается плотной атмосферой, и все это способствует обилию простейших форм жизни. Вы видите местные деревья на горных массивах, — женщина показала рукой на горы.

Ерум спросил:

— Планета похожа на Землю, как две капли воды?

— Не перебивай! — рявкнул Петр, сверкнув глазами на Ерума.

Генерал ухмыльнулся грозному возгласу: он привык к поведению эридянина. Но Серена на мгновение оказалась в замешательстве. Впрочем, это в самом деле продолжалось лишь мгновение. Девушка продолжала:

— Масса нашей звезды — около 0,7 от массы Солнца, ее возраст — 5,5 миллиарда лет. Масса планеты — около 0,9 от массы Земли, а возраст — более 5 миллиардов лет. Еще перед нашим вылетом с Земли на Шумалии была подтверждена вероятность наличия жидкой воды. И действительно, здесь огромные запасы воды, особенно на обратной стороне планеты — там гигантская ледяная кора. А на этой стороне есть реки и озера. В привычном на Земле понимании морей здесь нет, как нет и соленых озер. Вода пресная. Соль присутствует в небольших количествах в пещерах и долинах горных цепей.

— Водятся ли здесь дикие животные? — спросил Мартин.

— Предлагаем поехать в поселение колонистов, по дороге поговорим, — отозвалась Грета.

Все тотчас согласились. Недолго думая, забрались в просторный салон автомобиля и поехали по ровной горной долине, покрытой причудливыми желто-оранжевыми растениями, похожими на перекрученные веревки.

Глава 25

«Откуда тут взялся Чиуг?» — подумал Ван. По длинному коридору маршал шел к шлюзам, за ним следовали Патриция и дети. С конференции они полетят в свои апартаменты в башне Ангелов. Зачем-то фигура Чиуга застыла у входа в шлюзовую камеру. Ван подумал, что это всего лишь виртуальное изображение. Видимо, кто-то решил пошутить, ведь заключенный генерал погиб в бункере во время бомбардировок.

Они забрались в крейсер и полетели в башню. Дети прижимались к Патриции, словно боялись чего-то. Но чего? Все было вполне нормально, даже здорово. Это у маршала личная проблема — иногда его накрывали воспоминания, и он уходил в себя. Но дети были маленькими и не могли ни о чем тревожиться. Или могли? Ван чувствовал, что они напряжены и ведут себя излишне скованно.

— Что случилось? — спросил он.

Дети ответили, что ничего. Но это были только слова.

Крейсер прибыл в башню Ангелов, все выбрались наружу и поехали на лифте к апартаментам.

Дома у Вана вдруг тоже возникла тревога. Он не понимал, отчего.

— Ты чувствуешь? — прошептала Патриция.

— Да, — ответил он, чувствуя, как его обволакивает страх.

Вдруг освещение комнаты замерцало, и возникла фигура человека.

Перед ними стоял бывший генерал Чиуг!

Дети закричали от страха и бросились за спины взрослых.

Ван и Патриция уставились на появившуюся фигуру. Чиуг ухмылялся.

— Ну что, не ожидали? — ехидно процедил он.

— Все будет хорошо, — не своим голосом проговорил маршал, чувствуя, что дети за его спиной превратились в холодные неподвижные манекены.

Чиуг стоял в пяти шагах перед ними. Он сделал три шага вперед:

— Вы думаете, я ненастоящий?

Ван и Патриция оцепенели, как будто морозом сковало их суставы. Казалось, дети от страха перестали дышать. Впрочем, они едва заметно дрожали.

— Думаем, да, — наконец выдавил Ван.

Он справился с оцепенением и решил, что надо проявить смелость. Нечего бояться того, кого уже давно нет! Но кто разыгрывает их, неужели кто-то из своих? Ерум или, может быть, Диог? Нет, не похоже.

— А вот это зря, — отозвался Чиуг и вытянул руку вперед.

Только теперь Ван заметил в вытянутой руке экс-генерала парализатор.

Затрещал разряд — и Ван плашмя рухнул на пол.

Чиуг произвел еще три разряда — и на пол упали Патриция и дети.

Когда Ван открыл глаза, то увидел потолок. Все еще мерцал свет, как будто в апартаменты кто-то постоянно добавлял свою фигуру. Но где Чиуг?

— Ты не зря обо мне подумал, — отозвался голос рядом.

Ван увидел нависшее над ним лицо. Ухмыляясь, экс-генерал производил около него какие-то манипуляции. И только тут маршал почувствовал, что не может двигаться. Он связан? Почему он не может пошевелить рукой или ногой?

— Правильно думаешь, ты надежно привязан к столу, на котором я сейчас буду работать, — как будто читал его мысли Чиуг.

Но что он имеет в виду? Как будет работать, что делать? Почему он привязал его? И вообще, откуда он взялся?

— Где дети и Патриция? — выдавил из себя Ван.

Горло пересохло, и он с трудом произносил слова.

Чиуг захохотал — это был уродливый, неприятный смех, который заставил маршала вздрогнуть. Чиуг вроде бы смеялся, а издавал безобразный скрежет.

— Где они?! — снова произнес Ван, но уже громче, как будто думая, что Чиуг не расслышал его с первого раза. Но Чиуг его прекрасно слышал и понимал. Он перестал хохотать и скрылся из поля зрения маршала. Тот не мог повернуться и посмотреть, куда делся экс-генерал и где находятся Патриция с детьми: его голова была намертво закреплена. Казалось, она находится в тисках, он не мог повернуть ее даже на сантиметр!

Ван мог только дышать и говорить, но даже это давалось с трудом. Видимо, его так туго связали, что дышать в полную силу не получалось.

И вдруг он почувствовал острую боль в левой ноге. Настолько сильную, что закричал что есть мочи, и попытался высвободить ногу. Не тут-то было! Нога как будто приклеилась к столу. Ван услышал звук работающей пилы. Маршал кричал, словно в бреду, но ничего не мог сделать. Боль стала невыносимой, кто-то пилил его ногу!

Ван знал, что это делал с ним Чиуг. Звук работающей пилы длился, казалось, бесконечно долго. За это время маршал побывал в аду. Ему было так больно, что от крика он сорвал голос. Он услышал, как на пол что-то упало. В следующий миг над собой он увидел лицо Чиуга, на этот раз все в крови. В его крови!

— Ну что, продолжим? — захохотал мучитель.

Ван потерял голос на мгновение — боль пронизала все тело, он ничего не мог сделать, не мог ухватить это наглое лицо, мог только кричать в него от бессилия!

Чиуг снова исчез из поля зрения. В следующий миг дикая боль пронзила правую ногу. Ван почувствовал, что ее пилят. Он испытывал ад…

Наконец на пол что-то шлепнулось, и опять над маршалом появилась физиономия бывшего генерала.

— А вот теперь ты сможешь посмотреть, — осклабившись, сказал он.

Перепачканное кровью лицо исчезло. Ван продолжал кричать, и слезы текли из глаз ручьем. Маршал сходил с ума от нечеловеческого напряжения, но почему-то не проваливался в забытье. А как бы он хотел избавиться от этой адской боли!

Внезапно Ван почувствовал, что его руки освобождены. Он вдруг приподнялся на столе и в следующее мгновение уже полусидел. От неожиданности перестал кричать.

Маршал посмотрел на свои ноги. Чудовищно обезображенные, стопы были разрезаны вдоль от средних пальцев до пяток, как будто Чиуг что-то хотел этим сказать.

Из культей хлестала кровь — и только тут Ван услышал жуткий звук льющейся фонтаном крови, которая лужами заливала пол.

Рядом стоял ухмыляющийся и наглый Чиуг, перепачканный в крови. В руках он сжимал блестящий инструмент. Библиотека в голове Вана выдала десять тысяч соответствий. И конечно, это была электропила!

— Зачем?! — закричал Ван — и тут что-то заставило его посмотреть назад.

Сзади он увидел еще три стола, где лежали Патриция и его дети. Но они не шевелились. И у всех были точно так же отрезаны стопы, и только кровь струями лилась на пол.

— Чтобы вы не могли меня догнать! — захохотал Чиуг прямо в лицо маршалу.

И Ван закричал так сильно, как никогда — казалось, от этого крика сейчас лопнут барабанные перепонки. И тут он услышал шепот словно внутри уха:

— Дорогой, с тобой все в порядке?

Ван вскочил с кровати, ощупал себя. Он был весь мокрый, но не в крови.

На кровати лежала Патриция и сонно смотрела на него.

— А где дети? — спросил он.

— Они спят. А что?

Только теперь он понял, что это был его очередной кошмар.

«Странно, — подумал он, — раньше мне никогда не снились кошмары. А теперь зачастили. Снится всякий вздор. Мертвый генерал, откуда он только появился?»

— Отбой, — проговорил Ван и лег снова.

— Ты не мог бы меня обнять? — спросила вдруг Патриция.

Да, у них до сих пор не случилось близости. Любой мужчина уже давно бы сделал это. Ведь Патриция была вполне симпатичной, если не сказать, что красивой. Но не для Вана, который любил другую. И любовь все не отпускала его, еще стояла перед глазами, как наваждение. И все же Ван не мог отказать Патриции.

Он осторожно обнял ее одной рукой и вздохнул, закрыв глаза.

Глава 26

Жом и Цвок послушно сидели в кабинете главного экономиста. За столом из наносплава в кресле развалился Чиуг. Он обустроился здесь, чтобы не изыскивать возможности летать на броневике в башню Юности, в апартаменты убитых Тебу и Сиомы. Это было не так просто и могло привлечь ненужное внимание.

— Ну что, орлы, — сказал он насмешливо, — вы полностью готовы. Завтра начинаем. А сегодня мы должны отметить это дело, верно, Жом?

Чиуг пристрастился к водке на Фольдамавите, там ему это не мешало. На Меркате он не просыхал, но успешно тренировался, чтобы прибыть сюда с заданием. И вот он на Весте. Последние дни он не брал в рот ни капли — хотя его ломало, он держался. Теперь же все были готовы, так почему бы не расслабиться перед заданием?

— Я согласен, — осклабился Жом и хитро посмотрел на Цвока, который сидел рядом.

Тот пригладил свои бакенбарды:

— Это не худшее, что мы планируем.

В словах Цвока чувствовался укор — и Чиуг сразу же повысил голос:

— Ты что, отказываешься выполнять задание?!

Угрожающие нотки прозвучали в чересчур серьезном на этот раз голосе.

— Нет, что вы! — махнул рукой Цвок. — Просто боюсь, что у нас ничего не выйдет.

Экс-генерал поднялся из-за стола и подошел к экономисту. Тот поспешил встать с сиденья, но Чиуг положил ему руку на плечо, показывая, что тот может сидеть.

— Как это у нас может ничего не выйти? У нас все для задания имеется. Пока вы тут тренировались, я раздобыл уйму оружия.

Чиуг подошел к стене напротив Жома с Цвоком, щелкнул пальцами. В стене возникли створки и тут же скользнули в стороны, открывая миниатюрную потайную комнату. В ней включился свет, Чиуг подал знак рукой — и подчиненные подошли ближе.

Перед их глазами предстал склад: на стене висели нашпигованные оружием экзоскелеты, на полу лежали лазерные пистолеты, стояли коробки с гранатами, наборами боевых ножей, дымовыми шашками и другим вооружением.

— Дело только за вами! — воскликнул Чиуг, хлопнув Цвока по плечу.

Тот не понял:

— Как? Только за нами?

— За мной тоже, — ухмыльнулся Чиуг. — Главное, чтобы вы не сдрейфили!

— Да кто же сдрейфит, — проговорил Цвок.

Чиуг щелчком привел в движение створки, и они скрыли потайную комнату с вооружением. Он подошел к другой стене и вновь щелкнул пальцами. На этот раз выдвинулся поднос с напитками и закусками. Бывший генерал взял поднос, поставил его на стол. Кивнул Жому и Цвоку, и те подошли.

— Лучшее для хороших людей — это водка! — проговорил Чиуг, поднимая стопку.

— Чего? — не понял Цвок.

— Я говорю — водка! — воскликнул Чиуг и залпом осушил стакан, зажмурился от выпитого и тут же заел какой-то закуской с подноса. — Ну чего вы, давайте! — потребовал он, глядя выпученными глазами на Жома и Цвока.

Те взяли по стопке и выпили. Точно так же зажмурились и заели, приговаривая, что не пили ничего подобного.

— Да, я эту водку распробовал еще на Фольдамавите, — разоткровенничался опьяневший после нескольких стопок Чиуг.

— По-моему, она очень крепкая, — произнес Жом. — Но хорошо пошла!

— Значит, все и будет хорошо! Верно, Цвок? — посмотрел мутными глазами на главного экономиста экс-генерал.

— Да, сомневаться не приходится, — ответил Цвок, хорошенько опьянев. — Главное начать, другого варианта у нас нет!

— Конечно, нет, — кивнул Чиуг, покачнувшись.

Дойдя до кресла, он плюхнулся в него и попытался сосредоточить взгляд. Перед глазами все расплывалось. Чиуг опустил голову и вскоре захрапел.

Спустя несколько минут начали покачиваться Жом и Цвок. Они уселись на сиденье и говорили, но сразу же забывали, о чем. Вскоре водка взяла верх, и оба отключились.

* * *

Тем временем в Столетней башне продолжалась конференция. Шли напряженные дебаты насчет обеспечения продуктами питания и медикаментами, также обсуждали, насколько жители Весты готовы к тому, чтобы лекарства и еда стали абсолютно бесплатными.

На трибуну поднялся Крон и пошевелил своим клювоподобным носом.

— Дорогие граждане и наши гости из системы Альфа Центавра, — обратился он к залу, — мы с вами давно обсуждаем товарно-денежные отношения. Но так было всегда, у нас часто возникали сложности и всякие проблемы. Мы все еще разделены на две социальные группы — небоскреберов и мутантов, хотя в последнее время стали общаться, объединяться и сотрудничать. Но все понимают, что у нас в принципе мутанты — бедные, а небоскреберы — богатые, это разделение возникло не при нашей жизни, так получилось давно, когда наш астероид только заселялся прибывшими с Земли колонистами. Но и внутри этих групп всегда отмечалось расслоение на состоятельных и среднего достатка граждан. Всему виной — не только прибавочная стоимость, которая у нас не играет значительной роли. Достаток зависит от личных качеств человека, от его семьи, накоплений и, конечно, в основном это зависит от профессии. Чиновники и казначеи получали большую оплату, чем, к примеру, регулировщики или дизайнеры. Так повелось с незапамятных времен. Считалось, что чиновники представительнее, поскольку выполняют более ответственную работу. Казначеи-экономисты имеют дело с деньгами, поэтому и получают больше тех, кто непосредственно с ними не имеет дела.

На трибуне прозвучал сигнал, и Крон заметил поднятую руку. Ученый кивнул.

— Дорогой Крон, — поднялся с места Шлом, — у нас далеко не со вчерашнего дня все финансовые операции проводятся автоматически, и кто-нибудь знает, зачем нам тогда экономисты? — мутант окинул взглядом зал и, не найдя ответа, продолжил: — Да и вообще, контролировать население — это бред. Гораздо лучше это сделают автоматические системы. У нас же они везде! Тогда зачем нам казначеи и прочие деятели?

Шлом уселся на место. Крон тряхнул всклокоченной головой:

— Все верно! Наши порядки безнадежно устарели, тем более теперь, когда мы вступили в противостояние с противником, которого практически невозможно победить. Поэтому мы почти уверены, что он не побежден и готовится напасть на Весту снова. — Крон помолчал. — Тут дело не в том, что чиновники могут продать наши технологии или обменять на какие-то блага, заключив соглашение с противником. Тут дело в другом! В системе управления, она давно пришла в негодность и де-факто развалилась. У нас уже нет президентов, они оставили посты, потому что никому не нужны. Нет их заместителей — генералы вступили в Движение сопротивления и объединены общим делом. Наша инициатива «Искать, чтобы выжить» положила конец всяким рассуждениям о необходимости переустройства системы управления. Фактически — она нам больше не нужна. И не надо даже заикаться о том, что она может быть реорганизована. Мы неплохо существуем без бюрократической системы, и это в непростое для Весты время. А что касается финансовых операций — конечно, они проводятся автоматически и, как известно, у нас существует традиция держать одного или нескольких казначеев в каждой башне, чтобы контролировать и так контролируемые денежные потоки и расходы. Я вырос в бункерах, и мало что об этом знаю, но, по-моему, эта традиция невероятно глупа, и ее надо прекратить.

Прозвучал сигнал, и Крон кивнул, увидев поднятую руку. С места рядом со Шломом встал андроид.

— Меня зовут Крис, — представился он. — Я буду краток. Благодаря вашим инфосетям, я познакомился с общественными порядками на Весте. И должен сказать, я поддерживаю Шлома: устаревшие порядки и традиции необходимо ликвидировать. Никаких бюрократических сложностей для этого нет, у всех вас имеется возможность просто проголосовать. Кроме того, в инфосетях проводятся интересные голосования, и уже набрала популярность инициатива об отмене денег, многие люди желают, чтобы продукты питания и средства первой необходимости стали бесплатны.

— Многие хотят, Крис, — подтвердил Крон и поводил носом в стороны.

Андроид уселся на место.

— Но в первую очередь давайте раз и навсегда решим проблему с президентством и порожденным им чиновничеством, они взаимосвязаны и при этом вредны сейчас, как никогда. И это не только мое мнение. Мы сейчас проголосуем об отмене института президентства на Весте и закрепим нынешнее положение вещей. У нас уже нет ни одного президента, как и большинства чиновников, но мы должны принять это в качестве нового общественного порядка.

По периметру конференц-зала возникли большие виртуальные экраны, и было видно, как голосуют присутствующие. Через минуту Крон объявил о результатах:

— Поздравляю, девяносто пять процентов присутствующих — за отмену института президентства. Как красноречиво! Решение вступает в силу немедленно.

Следующее голосование было посвящено инициативе по отмене денег за продукты и предметы первой необходимости. Крон снова объявил:

— Поздравляю! У нас невероятное единодушие — девяносто пять процентов за!

* * *

На Шумалии бросались в глаза исполинского вида деревья. Гости разглядывали их через окна машины, пока ехали в лагерь землян. Громадные деревья розово-серого цвета медленно шевелили ветвями, как будто приветствуя людей.

— Что они делают? — спросил Ерум, озадаченный движениями деревьев.

— Так они охлаждаются, чтобы не зажариться на солнце, — ответил Ингвар.

Пока машина ехала по горной долине, Серена и Грета увлеченно рассказывали, что в атмосфере Шумалии нет ядовитых веществ, она абсолютно пригодна для дыхания, впрочем, кислорода непривычно много. Органическая жизнь — на основе углерода, как на Земле. Гравитация удивительно похожа на земную.

Мартин посетовал:

— Да, вам все нравится, но для нас такая гравитация кажется слишком сильной!

— Нормально! — гаркнул Петр, осаждая Мартина.

Тот прикусил язык.

Когда они доехали до лагеря землян в широкой долине, Серена сказала:

— Вы видите здешнюю растительность, она потрясающая! Под ногами мохообразные организмы.

Серена посмотрела себе под ноги. Гости, выбравшись из автомобиля, последовали ее примеру.

— Деревья достигают в высоту ста и более метров, — продолжила она, — здесь встречается несколько видов, но настоящее разнообразие скрывает в себе микробная жизнь. Мы только начали ее изучение, но предполагается, что на Шумалии обитают миллиарды видов бактерий. Животный мир тоже достаточно разнообразен, есть даже огромные насекомые, но, к счастью, на нас они не нападают. Мы можем пройти к вольеру. Мы возвели его для изучения местных животных.

Все пошли вдоль построек, которые прилегали к горной гряде. Горы тянулись на десятки километров по обе стороны от них. Дома высотой в несколько этажей были изготовлены из добытого в горах камня. Как стало видно, люди сильно потрудились, чтобы соорудить добротные здания за то недолгое время, что они находились на планете.

Группа добралась до огороженной площадки с навесом. Вольер протянулся на сотни метров. Все зашли внутрь.

— Вы видите местных животных. Их исследуют наши ученые. Это занимает много часов, а иногда — даже дней. После этого мы отпускаем животных, ловим новые виды и точно так же исследуем, — рассказала Грета.

Перед людьми оказался громадный жук с длинным хвостом. Насекомое с интересом разглядывало их фасеточными глазами с мириадами маленьких разноцветных ромбиков.

— Оно не кусается? — спросила Коб, попятившись к выходу.

— Нет, — ответил Ингвар, — вы можете его погладить, оно не боится!

Петр первым поборол страх, если, конечно, он у него был, и приблизился к застывшему перед людьми насекомому размером с компактный автомобильчик. Эридянин протянул руку, намереваясь дотронуться, но насекомое вдруг подалось чуть назад, избегая контакта.

— Ну, ты чего! — усмехнулся Ингвар и подошел к громадному жуку с хвостом.

Он положил руку на панцирь и сказал:

— Вот видите, оно реагирует без боязни!

К существу приблизились Коб и Ерум, затем подошел Мартин, снова приблизился Петр. Насекомое уже не избегало контакта. Все спокойно дотрагивались до его панциря, гладили его, с удивлением чувствуя, что панцирь холодный, как ледышка.

Серена объяснила:

— Они охлаждают себя. Мы пока не поняли, почему настолько сильно, но — охлаждение выражено только снаружи. А внутри у них сердце, как и у всех животных, и все раскалено.

Дальше группа направилась в глубину вольера.

Перед гостями предстали сразу несколько неизвестных существ. Сразу же все обратили внимание на летающего над головами перепончатокрылого зверька размером с пирата на Весте, но это существо напоминало скорее рыбу, нежели птицу. Несмотря на то, что у нее были крылья, они не имели оперения, рыбообразное существо обладало полупрозрачными перепончатыми крыльями треугольной формы. Вытянутое тельце покрывала серебристая чешуя — именно поэтому живность и казалась похожей на рыбу. Но вместо хвоста у нее трепыхались какие-то жгутики, назначение которых оставалось неизвестным.

— Попросту говоря, это крылатая рыба, — сказала Грета. — Пока мы не внесли ее в научный каталог и не придумали название. Специалисты изучают это животное.

Между тем Серена отошла в сторону и наклонилась над животным, похожим на гусеницу, покрытую черным мехом. Группа подошла к Серене, и все уставились на лежащую на земле гусеницу в меховой шубе.

— Она жива? — спросила Патриция, указав на животное.

— Конечно, — ответила Серена, дотронувшись пальцем до гусеницы.

В ответ та зашевелилась и стала перебирать короткими ножками, пытаясь удрать от повышенного внимания группы. Но получалось не слишком проворно: двигалась необычная гусеница медленно.

— Идите сюда, — позвал Ингвар, отойдя в дальнюю часть вольера.

Коб пошла первой. Остальные последовали за ней. Ингвар остановился у ограждения вольера, рядом с которым прожевывало пищу очередное существо. Его вид ошеломил гостей: на вытянутой стручком голове находилось два рта, на спине располагались восемь маленьких глаз, крепившихся на тонких подвижных отростках, а опиралось животное на три суставчатых ноги. Учитывая ноги, высота существа составляла около метра. Заметив приближающуюся группу, оно попятилось, но Ингвар сразу же показал жестом, чтобы гости притормозили и не подходили слишком близко. Животное на трех ногах остановилось, неотрывно следя за людьми.

— Оно нас побаивается, — сказал землянин. — Питается исключительно мхом. Поэтому мы назвали его мохоедом. Но научное наименование, конечно, иное.

Когда группа осмотрела всех животных в вольере, Ингвар, Серена и Грета повели гостей к домам.

— Вообще-то мы заскочили ненадолго, — сказал Ерум. — А прилетели мы не только для того, чтобы порадоваться вашим успехам, а мы им, конечно же, рады, но и для того, чтобы предупредить о грядущей опасности.

Земляне синхронно замедлили шаг и посмотрели на Ерума.

— Что? — спросила Серена. — Вы опять о машинах и нейросети?

— Да, — кивнул Ерум. — Мы победили, но предполагаем, что с нейросетью не покончено, и она готовится напасть снова. В том числе — на Шумалию.

— Хм, — подал голос Ингвар и пригладил свой ежик на голове, — ну мы-то уже обосновались здесь, и не хотим покидать планету. Сами видите, как здесь хорошо.

— Неплохо! — гаркнул Петр. — Но вы должны подумать о будущем!

— Ну, это да, — замялся Ингвар, забегав глазами по гостям. — Что вы предлагаете, у вас есть какой-то план? Но мы бы хотели остаться здесь…

— Вы можете оставаться, — сказал Ерум. — Единственное, что требуется — это безопасность. Мы сегодня отправимся назад, на астероид. И доложим о том, как вы устроились на новом месте. А потом пришлем сюда беспилотники и космолеты. Думаю, сюда могут прибыть наши с Весты и андроиды. Вы не против?

Серена и Ингвар переглянулись. Грета непонимающе смотрела на Ерума.

— А почему мы должны быть против? — она развела руками. — Вы же предлагаете это для нашей безопасности!

Глава 27

Конференция на Весте шла своим чередом. На трибуну вновь поднялся Нув. Многим помолодевший профессор казался все еще непривычным без седых волос и очков. Волосы стали медно-русыми, а очки исчезли. И казалось, вместе с ними исчезло что-то в самом профессоре.

— Дорогие граждане, — начал Нув, — мы здесь говорим о делах, которые не хотим решать в информационных сетях. Можем, но не хотим, потому что нам нужно общаться вживую хоть иногда. Раньше многие говорили, зачем вообще проводить собрания, конференции и массовые мероприятия? Но человек — социальное существо, и без живого общества вокруг он быстро превращается во что-то антисоциальное. Попросту говоря, в затворника с болезненным мировосприятием и склонностью к ипохондрии, депрессии и прочим напастям. Но после нескольких наполненных обсуждениями дней, а я напомню, сегодня у нас проходит пятый день мероприятия, — после этих дней я вынужден вас покинуть. И причина, как всегда, важная, — улыбнулся Нув и мгновение помолчал. — Причина — наш невероятно большой телескоп. Всем очевидно, что давно пора его выводить за орбиту, и я просто хочу сообщить, пользуясь таким удачным случаем: мы с группой начинающих астрономов отправляемся в инфракрасную обсерваторию. Меня уже ждут. Я желаю вам добра и терпения. Впереди предстоит много работы. Верю, что у нас все получится.

Профессор сошел с трибуны и под аплодисменты проследовал к выходу.

В аудитории кафедры астрономии его уже ждали студенты.

— Летим прямо сейчас, профессор? — спросил юноша, сидевший в первых рядах.

— Конечно, Геф, а чего ждать? — риторически ответил Нув.

И студенты пошли за профессором к крейсеру. Когда все устроились внутри, корабль понес их в район Синих столбов.

Спустя несколько минут они прибыли к большому телескопу. Нув повел группу по отделениям обсерватории. Из всей группы в обсерватории прежде работала только Тиша, остальные попали сюда в первый раз. Просторные отделения были оснащены высокочувствительными датчиками, приборами и другими устройствами. Впервые студенты увидели гиперувеличитель, который позволил Тише распознать объекты нейросети на Земле. Данные требовались при подготовке массированных ударов по неприятелю. Студенты с восхищением разглядывали гиперувеличитель и гордились технологиями, разработанными учеными Весты. Тиша скромно стояла в числе других.

— Профессор, мы больше никого не ждем? — спросила девушка с четырьмя руками.

— Нет, Идда. Нас всего двадцать. А было намного больше до войны. Но это лучше, чем ничего, — грустно заметил профессор. — Теперь будем работать и слушать лекции в космическом пространстве за орбитой. С астероида раз в неделю будет курсировать челнок — доставлять в обсерваторию людей и все необходимое, а потом забирать обратно. Так планируется осуществлять транспортную связь с Вестой. Кому здесь не понравится, тот сможет улететь ближайшим челноком.

Группа разместилась в главном отделении обсерватории на сиденьях. Профессор вывел виртуальные экраны, где показывались графики и бежали строчки букв и цифр. Осуществлялась автоматическая проверка всех систем телескопа.

Наконец заработали двигатели, и телескоп задрожал, а в следующий момент все почувствовали, как он оторвался от поверхности астероида.

Нув сказал:

— Надеюсь, на Весте дела сложатся удачно. И вы знаете, сейчас у меня нет дурного предчувствия. Абсолютно!

— Но, профессор, — проговорил один из студентов, — сейчас ведь только ленивый не говорит о предстоящей опасности со стороны нейросети. Якобы нам нужно готовиться к худшему, ждать в любой момент начала новой войны?

— Вот именно, что якобы! — напыщенно проговорил Нув и ухмыльнулся.

Студенты подозрительно смотрели на профессора. Каждый из них помнил того милого старика, который отличался мудростью и никогда не говорил о том, о чем не имел понятия. А ведь все видели, что Нув не знает, о чем говорит. Как будто в нем что-то разрушилось, самоуничтожилось. Нет, вроде бы все было в порядке с его самостью, это был несомненно профессор с его характерными манерами и внешностью, хоть и молодой теперь. Но чего-то в нем все-таки недоставало. Чего? Никто не мог сказать точно. Знаний, мудрости или частички души? Казалось, он что-то потерял.

Задавший вопрос Кюр не мог согласиться с ученым. Ему, как и всем, показалась странной реакция Нува. Неужели профессор так изменился? Некоторые из студентов могли слышать его мысли, но им слышались лишь отголоски прошлого. Это был новый ученый. Новый профессор. Новый Нув. Словно его сознательный клон.

Кюр не выдержал и добавил:

— Профессор, вы очень категоричны. Мы не замечали этого раньше в вас.

Нув улыбнулся.

— Да ну, я тот же самый. Почему вы так упорно видите во мне другого человека? Считайте, я просто родился заново. Теперь — под знаком Стрельца. Зато нет проблем с возрастом. Я ведь этого так ждал. Все-таки хороша жизнь, дорогие мои, — проговорил мечтательно Нув, и студенты снова почувствовали в нем прежнего профессора.

Создавалось ощущение, что наставник меняется: то он прежний, то вдруг становится не похожим на себя. От этого возникала сумятица в головах студентов. Но они продолжали слушать и наблюдать. Нув говорил:

— Жизнь есть жизнь, каждый хочет жить вечно и не умирать. И я — не исключение. Тем более мы строим новый мир и новые порядки. Вспомните, как неприятно жили люди на Земле, постоянно вели войны, постоянно умирали. Они были наполнены ужасными противоречиями, поэтому все время что-то делили, ругались, дрались и гибли в конфликтах.

— Профессор, но куда же без противоречий? Должно быть, мы станем без них одинаковыми, — сказала Тиша.

— Нет, ни в коей мере, — не согласился ученый. — Разница между людьми не равна противоречиям между ними. Разница существует независимо от того, есть противоречия — или нет. И она не заключена в характере. Характер — это конверт души, ее оболочка, обертка. Красивая ли? Не всегда. А разница — совершенно другое, она лежит много глубже, в сознании человека.

Профессор прекрасно говорил, а студенты внимательно слушали. Но в оценке событий и явлений, в размышлениях Нува чувствовалось несвойственное ему ранее упрощение.

* * *

Шестой день конференции начался с обсуждения текущих дел. Озвучили первые результаты вернувшихся на Весту разведгрупп. Результаты оказались, увы, отрицательными. Впрочем, скорейшего обнаружения населенной планеты в Большом Магеллановом Облаке и не ждали. Разведка продолжалась. По оценке союзников с Гамакутивиры, планету могли обнаружить через две недели по времени астероида.

Генерал Руйб, как и все генералы, присутствовал в зале конференций, в то время как с трибуны звучали голоса выступающих. Он прибыл сюда с сыновьями. По примеру отца Тувс и Кир выбрали военную карьеру, но дослужиться до высоких званий удавалось не всем, сначала требовалось приобрести большой опыт. Парни были не настолько опытны, и после окончания конференции намеревались отправиться в разведку.

Каждодневно на трибуну приглашали Гаэ или Гуна, они докладывали о том, сколько уже произведено космолетов на Весте и сколько запланировано на ближайшие дни. Казалось, время работает на людей. С каждым днем обороноспособность Весты росла. И должна была возрастать уверенность в завтрашнем дне. Никто не знал, что с нейросетью, что она готовит, где и как. Жителям астероида хотелось верить, что все срастется, если вдруг противник свалится на голову из ниоткуда.

Руйб сидел на прозрачной платформе в центре конференц-зала. По левую руку от него находился Тувс, по правую — Кир. После нескольких часов обсуждений и докладов Руйб поднялся:

— Пойду перекушу.

Кир встал вслед за отцом:

— Я бы тоже чего-нибудь съел.

Позади них прозвучал голос Тувса:

— А я бы выпил.

Все трое пошли в расположенное за стеной зала кафе.

Тувс взял себе напиток, Кир — лейпробац, а Руйб проголодался настолько, что набрал полный поднос жаркóго с калорийным напитком в придачу.

— В нашей семье погибла дочь. Но у других хуже. Будем считать, что нам еще повезло, — проговорил генерал, устроившись за столом. Сбоку подсели сыновья.

— Жалко сестру. Может, когда-нибудь увидим ее снова. После очередной войны. А сейчас у нас жива и здорова мама, и роптать не на что, — задумчиво сказал Тувс.

— Не будь регенераторов, мы бы роптали. Поверьте мне, роптали! — напомнил Руйб.

— Ну, наша мама просто молодцом! — повеселел Кир. — Она вышла из регенераторной на удивление здоровой и обновленной. Я бы сказал, она немного изменилась.

— Да, Мара стала другой, — подтвердил Руйб. — Но вы знаете, как сейчас говорят: астероид подчиняется астрологическим факторам. Так вот, Солнце находится в эти дни в знаке Стрельца, и все восстановленные автоматически становятся Стрельцами. Это как заново родиться. Я многого в этом не понимаю. Но вижу: Мара изменилась по характеру, стала не такой требовательной, не такой упрямой и заносчивой, но чуть более обидчивой. Наверное, правильно говорят, что знак зодиака при регенерации меняется. Она была Львом, а стала Стрельцом, получается, так?

— Получается, так, — повторил Тувс. — Конечно, изменения не бросаются в глаза, но их нельзя отрицать.

— Да, а ведь и я изменил знак — с Овна на Скорпиона.

Посидев в кафе, Руйб и его сыновья направились к выходу. Генерал попросил их подождать и завернул по нужде в уборную.

Войдя, генерал почувствовал беспокойство. Руйб был не робкого десятка, темноты и высоты не боялся, не падал в обморок при виде крови, а уж о призраках и духах и не говорил без усмешки. Но в этот раз тревога оказалась слишком явной, чтобы генерал мог отмахнуться и спокойно пройти к туалету.

Он застыл у зеркала над небольшой раковиной у входа в уборную. Застыл и окаменел. Почти минуту генерал не мог сдвинуться с места — и вдруг понял, почему. В зеркале он заметил движение. Что-то было не в самом зеркале, а позади генерала. Там кто-то был. И как будто реальный.

Страх начал охватывать генерала.

Он увидел в отражении контур головы! Нет, то не была виртуальная фигура. Это проявлялся реальный человек — и Руйб знал этого человека!

Генерал обернулся. На него смотрел Чиуг. Тот самый шрам под глазом. То самое насмешливое лицо. Но теперь это лицо стало наглее и презрительнее. Оно будто говорило генералу: ты — букашка, ты — никто, а я — твой Бог и могу сделать с тобой все, что захочу!

Не успел Руйб вымолвить и слова, как почувствовал в груди жжение и увидел перед собой лазерный пистолет. Чиуг приложил дуло к его груди и нажал на спуск. В туалете запахло жареным. Но это не было жаркóе из кафе. Это был заживо зажаренный человек, упавший к ногам Чиуга, который ухмыльнулся и исчез, растворившись в воздухе. Следом из туалета исчезло безжизненное тело генерала.

* * *

В ста пятидесяти тысячах километров от Весты возникла червоточина, а следом появился космолет, который возвращался с Шумалии. Вскоре корабль достиг астероида и приземлился. Бросив громоздкие скафандры в космолете, разведчики вышли наружу в привычных гермокостюмах и прозрачных шлемах. Рядом одиноко ждал маневренный крейсер. Оставалось пересесть в него и прибыть на конференцию.

— Вы ничего не чувствуете? — спросила Коб.

— Нет, а что мы должны чувствовать? — не понял Мартин.

Коб не ответила. Петр и Ерум устало молчали. Все забрались в крейсер — и машина оторвалась от поверхности, постепенно разогналась и набрала высоту.

— Что с тобой? — спросил Ерум, обеспокоенно глядя на Коб.

Коб опять не ответила. Она сидела, опершись спиной о стену отсека и закрыв глаза, будто задремала. Еруму показалось это странным, ему не верилось, что она так быстро может заснуть. Он не знал, что делать. Он сидел рядом и продолжал смотреть на ее лицо, очевидно надеясь, что сейчас она откроет глаза и заговорит. Но прошла минута, потом — еще минута, а Коб все дремала.

Петр сорвался с места и подлетел к Коб. Он схватил ее голову за затылок одной рукой, а другой попытался открыть глаза.

— Черт! — вырвалось у Петра.

Коб не подавала признаков жизни: голова бессильно болталась на вялой шее, тело было готово повалиться вниз, зрачки не реагировали. И только тут все увидели небольшую, толщиной с палец, дырку в груди Коб, из нее шел дым, и это означало только одно — кто-то или что-то убило женщину. И убило только что!

— Включить системы обнаружения! — закричал Ерум, вскочив с сиденья.

Мартин уже стоял у приборной панели.

— Все и так включено! — бросил он.

Было ясно, что неизвестная сила убила Коб и в этот самый момент скрывается от них. Здесь, в крейсере!

Ерум заметался по отсеку, Мартин смотрел растерянно.

— Не паниковать! — рявкнул Петр.

— А кто ты такой, чтоб приказывать?! — невпопад огрызнулся Ерум. — По-моему, среди всех нас только я генерал!

— Чего?! — зарычал Петр. — Я комиссар! Любой генерал мне в подметки не годится!

— Тихо вы, нашли время! — прошипел Мартин, его взгляд скользил по стенам отсека. — Оно здесь. Оно слушает нас!

На Мартине не было лица. Петр был суров и готов ко всему, как обычно. А Ерум переступал с ноги на ногу, словно не знал, что делать и куда бежать.

— Я ему послушаю! — процедил Петр и полез в запасник отсека.

Через секунду он достал болтер с широким дулом.

— Ты чего?! — возмутился Ерум. — Стенку прошибешь!

— Не прошибу! — взревел Петр. — Толстая броня не прошибается!

Эридянин направил болтер на левую от себя стену, нажал на спуск, оглушительно заработала очередь — и болты стали бить в стену и тут же разрываться, оставляя выбоины размером с кулак. Обшивка гнулась, но не пробивалась.

Петр направил болтер на стену перед собой, изрешетив ее выстрелами, а затем — на правую стену, оставив на той еще пару десятков выбоин.

Наконец болты в магазине закончились — и Петр бросил на пол оружие.

— Надеюсь, кого-то подстрелил! — выдохнул Петр и посмотрел на Мартина.

Но тот уже сидел на полу, как и Коб, опершись о стену и закрыв глаза.

— Мартин! Ты жив?! — рявкнул Петр.

Мартин молчал.

Петр посмотрел на Ерума. Но тот уже скрючился на полу в неестественной позе.

И тут ноги Петра прострелила боль. Он подавил в себе крик и посмотрел на ноги. Они были прострелены лазером, из отверстий шел дым.

Петр не мог удержаться, он выронил болтер и упал на пол. Скорчился от боли, но не кричал. И больше всего хотел узнать, кто его подстрелил. Кто и зачем?!

— Ты потратил свои выстрелы зря, — услышал он чей-то голос.

Превозмогая боль, эридянин с усилием поднял взгляд.

Над ним стоял толстенький человек маленького роста с хитрым, злым и одновременно подобострастным взглядом.

За этим человеком стоял кто-то еще. Повыше, со светлыми волосами и бакенбардами.

Петр провалился в забытье.

— Ну что, видите, как получилось, а вы боялись!? Мы просто легли на пол, и выстрелы прошли мимо, — проговорил Жом.

— Зачем же надо было всех убивать, — покачал головой Цвок, — неужели нельзя было так же, как этого, подстрелить?

— А зачем они нужны! — воскликнул Жом. — Меньше глаз — лучше, — заключил он. — Разворачивайте крейсер и летим обратно, пока нас не засекли.

Цвок подошел к приборной панели и начал перестраивать маршрут.

Глава 28

Кир и Тувс не могли понять, что произошло. Створки в уборную вдруг открылись сами собой, но внутри никого не оказалось. Сыновья Руйба могли поклясться, что отец из помещения не выходил! Пока на трибуне продолжались выступления, Кир и Тувс ждали у туалета, постоянно звонили, пытаясь связаться с генералом, и, наконец, сообщили о сверхъестественном исчезновении в инфосети. Тотчас их обступили обозреватели.

— Как вы потеряли его? — спросил один.

— Что произошло, вы можете рассказать подробнее? — спросил второй.

— У вас есть версии? — спросил третий.

Пока обозреватели засыпали их вопросами, а они разводили руками, не предлагая сколько-нибудь логичных объяснений инцидента, появился полицейский инспектор, отвечающий за правопорядок в башне.

— Приветствую вас, — перебил вопросы обозревателей мужчина в форме. — Я единственный оставшийся тут полицейский. Расскажите подробнее, что произошло. Предлагаю пройти для этого в мой кабинет на нижнем уровне башни.

— Конечно, — сказал Тувс и добавил, обращаясь к обозревателям: — Прошу прощения, мы ответим на ваши вопросы позже, когда будет возможность.

Толпа расступилась. Полицейский инспектор прошел в уборную, чтобы снять отпечатки пальцев и отправить их на анализ. Братья последовали за ним.

— Ну вот, сейчас мы спустимся в мой кабинет и обо всем потолкуем. У нас много дней не было происшествий, и я не думал, что у меня будет сегодня работа.

Между тем на трибуне выступала Ама, которая рассказала о продолжающихся в лабораториях разработках, о трудностях, связанных с обнаружением неприятеля в Большом Магеллановом Облаке, и о направившемся к Шумалии экипаже.

— С часу на час мы ждем на Весте Петра, Мартина, Коб и Ерума, — заканчивала выступление Ама. — Они отправились на Шумалию по собственной инициативе с единственной целью — узнать, как обустроились поселенцы с «Дримера» и насколько они готовы к обеспечению своей безопасности. Предполагается, что они к этому абсолютно не готовы, и нам придется собрать группу беспилотников для охраны поселения или предложить людям покинуть незащищенную планету. Но, очевидно, они не изъявят желания улетать. Правда, мы рассчитываем, что наши трудности с разработками в лабораториях и с защитой, — как нашей, так и поселенцев на Шумалии, завершатся в ближайшие две недели. Союзники с Гамакутивиры называют такой срок, за который противник должен быть обнаружен. Мы им доверяем, они знают больше, чем мы.

Ама спустилась с трибуны, уступая место для выступления другому оратору, и направилась к прозрачной платформе, где ее ожидал генерал Тон. Спустя пару минут они решили слегка подкрепиться и попробовать что-нибудь из напитков.

Вместе они спустились с платформы, и пошли в кафе.

Створки в стене беззвучно разошлись — и пара оказалась в помещении с яркими, красочными изображениями блюд на стенах. Тон щелкнул пальцами — из ячеек выдвинулись два подноса, генерал подхватил их и понес на ближайший столик.

Они уселись друг против друга.

— Как всегда, здомрик? — усмехнулся Тон.

Ама кивнула и откусила от десерта.

Тон взял только напиток, сладостей или чего-то другого ему пока не хотелось. Он смотрел на Аму. Все было, как обычно.

Неожиданно генерал почувствовал жжение в спине. Стакан с напитком вылетел из его руки и вдребезги разбился. Мусороуборщик сорвался с места, чтобы убрать осколки с пола. Тон не смог ничего сказать, только выдавил:

— Э-э-м…

Генерал упал головой на поднос, заставив Аму вскочить с места.

В воздухе запахло горелым. Ама беспокойно озиралась по сторонам. Но рядом никого не было, в кафе находились только они. Что случилось с Тоном? Ама в одно мгновение буквально перепрыгнула на другую сторону стола, обняла за плечи Тона и потянула его вверх.

Его голова запрокинулась — и открытые безжизненные глаза засвидетельствовали, что это был конец. Конец его жизни. Конец ее счастья с любимым человеком. Они были так счастливы, так друг друга любили, и Ама вдруг осознала, что этого больше не будет. Не будет никогда. Потому что восстановить его невозможно. Эти мысли пронеслись пулей, и Ама уже искала глазами того, кто внезапно и незаметно убил Тона. Но кто это? Где он? Почему она его не видит? Что за чертовщина? Или это неизвестная ей технология?!

Внезапно она ощутила укус в предплечье. Задрала рукав, оголив руку — и увидела маленькую опухоль. Теперь она все поняла: кто-то укусил или уколол ее, чтобы она потеряла бдительность. Или потеряла жизнь? Только она об этом подумала, как на нее навалилась усталость, которая оказалась сильнее всего на свете, от нее нельзя было спрятаться, усталость навалилась и накрыла с головой. У Амы подкосились ноги, и она упала.

Над ней появился сначала контур фигуры, потом он приобрел отчетливость, наконец черты налились объемом и красками, и вот уже над телами возвышался человек. Экс-генерал, которого считали погибшим, был живее всех живых и собирался доказать это всем и каждому. И более того — уже начал свою работу.

Он спрятал в карман шприц с препаратом, подошел к безжизненному телу генерала и пнул его. Тело содрогнулось, но не упало. Мертвец по-прежнему сидел за столом, голова его была запрокинута, а неподвижные глаза смотрели в потолок.

«Что с ним делать? А со второй? — подумал Чиуг. — Придется их оставить и закрыть кафе наглухо. Камеры отключил. Может быть, два часа у меня еще есть».

Чиуг снова активировал «Объект А» и исчез. Следом исчезла Ама, которую Чиуг подтянул к себе в «Объект А». Он открыл створки и вышел из кафе. Находившиеся поблизости люди с платформ его не видели. Закрыв створки, он поднес к запирающему механизму лазерный пистолет, легонько нажал на спуск. Луч повредил замок. Чиуг попробовал открыть, но створки заклинило. Все было, как надо.

Бывший генерал схватил женщину за волосы и поволок к выходу. Он должен добраться до какого-нибудь крейсера или броневика, а потом угнать его, чтобы оказаться в башне Троона. Он не сомневался, что у него это получится.

* * *

В башне Троона Жом и Цвок закрепили в стене кабинета металлические штыри и подвесили на них пока не пришедшего в сознание Петра. Штыри оканчивались прочными браслетами. Пока Жом плотно фиксировал предплечья и запястья Петра, предварительно разведя его руки в стороны, Цвок закреплял ноги эридянина. Для надежности экономист прихватил не только щиколотки, но и ноги выше колен, чтобы очнувшийся Петр не мотал конечностями.

Завершив приготовления, сообщники уселись на сиденье напротив висящего с опущенной головой пленника. Тот все еще не приходил в сознание.

— Он вообще жив? — проговорил Цвок, посмотрев на Жома.

— Конечно! — воскликнул тот, вытирая пот со лба. — У него же есть пульс, ты что, не видишь, что он дышит!

— Вижу, но вдруг он не проснется и помрет?

— Не помрет, — хитро осклабился Жом. — Я не дам ему умереть!

Экс-президент района Цветочных клумб поднялся с сиденья и с деланной торжественностью подошел к висящему человеку.

— Что вы собираетесь делать? — тревожно спросил Цвок и дотронулся до правого бакенбарда, будто боясь, что тот отклеится.

В руках у Жома мелькнул шприц — и в следующий момент он уже воткнул иглу в шею Петра. Вынув иглу, Жом хитро посмотрел на Цвока:

— Это заставит его прийти в себя.

Цвок ощутил неприятное чувство. Он понимал, для чего они доставили в кабинет этого большого, грузного человека, для чего его приковали к стене и для чего Жом вкачал ему какое-то сильнодействующее лекарство, от которого пленник должен прийти в себя. А потом и рассказать им тайну за семью печатями для всех на астероиде. Для всех, кроме троих: Петра, Вана и Амы. Но неприятно ощущать себя мучителем, который может вот так запросто захватить невинного человека в плен, а потом мучить, чтобы тот раскололся. А может быть, не мучить? Может быть, этот грузный человек не такой тупой, и все расскажет им сразу?

— Я не думаю, что это отличная идея — заставлять его страдать, — проговорил Цвок, потрогав левый бакенбард, как бы удостоверяясь в его наличии.

— А кто сказал, что мы заставим его страдать? — спросил Жом, ухмылявшийся перед висящим без сознания пленником.

Внезапно Цвок заметил, как у Петра чуть-чуть зашевелились губы — это было почти неразличимое движение.

— Если он сам все расскажет, мы его отпустим, и пусть идет на все четыре стороны! — воскликнул Жом и махнул рукой.

Петр с трудом приходил в себя. Его веки как будто склеились, и было нелегко их разлепить. Эридянин подвигал губами, а затем и затекшими пальцами рук, восстанавливая кровоток. Наконец Петр смог разлепить один глаз — и увидел размытую картинку. Он с усилием поднял второе веко. Очень медленно силы возвращались к нему. И тут Петр вспомнил, как ему прострелили ноги лазером, а потом над ним склонился человек, а за тем стоял еще один…

Зрение сфокусировалось, и Петр увидел этих людей перед собой. Один стоял в двух шагах от него, а второй сидел чуть дальше. Петр захотел ударить ближайшего, но руки не слушались. Он подумал, что пока еще не оправился, и решил дождаться, когда у него появится достаточно сил.

— Ну здравствуй, приятель, — сказал маленький толстенький человек, стоявший рядом.

— Кто вы? — прохрипел Петр.

— Мы — твои друзья, — ухмыльнулся коротышка. — Мы избавим тебя от неприятностей при одном условии. Условие — пустяк: получим от тебя незатейливую информацию, и ты будешь в безопасности. Мы гарантируем!

— Какую? — выдавил Петр.

— Ты добровольно расскажешь нам, где находятся накопители. Если заупрямишься, не захочешь нам помогать, у тебя будут большие неприятности.

Петр всем своим видом показывал, что сказанное этим пузатым человеком с хитрым взглядом его не волнует. Он попытался двинуть головой, и у него получилось: он посмотрел на правую руку, на левую, потом опустил взгляд ниже. Ноги были продырявлены лазером. Но кровь не текла — по-видимому, ему вкололи лекарство, чтобы остановить кровопотерю. Как бы там ни было, Петра заботило не это, а то, что его руки и ноги были прикованы к стене. Ему показалось, что у него появились силы, он чувствовал бегущую по венам кровь.

Он попытался дернуться, но резкое движение ни к чему не привело. Браслеты не поддались ни на миллиметр. Петр решил, что надо пытаться еще — и сделал мощный рывок, оттолкнувшись от стены всем телом. Это привело к тому, что браслеты впились острыми гранями в щиколотки и запястья, но все так же остались неподвижны. Петр поморщился — впрочем, боль его не волновала. Он понял, что его приковали надежно и едва ли ему удастся так просто высвободиться. Что он мог сделать? Возможно, надо толкаться долго и упорно, чтобы высвободить хотя бы одну руку или ногу. Браслеты с уходящими в стену штырями казались неприступными.

— Пустое занятие, — сказал пузатый, приблизился к нему и вдруг ударил по щеке со всего размаха. — Будешь говорить, где накопители?! У нас мало времени, чтобы цацкаться с тобой! — закричал он.

— Не надо так! Он же сам все расскажет, верно? — и к Петру подошел другой человек — повыше, со светлыми волосами и бакенбардами.

Петр подумал, что один из этих умников заслужил хороший плевок в лицо. Он набрал побольше слюны — и плюнул в обидчика.

Жом схватился за лицо, как будто его ошпарили. Слюна попала ему прямо в правый глаз. Он отошел к сиденью и стал вытирать лицо.

Цвок непонимающе смотрел на Петра. Облизав губы, он развел руками:

— Зачем вы так? Это вызовет ответную реакцию. Неужели вы не хотите закончить это быстро и безболезненно?

В ответ Петр еще раз набрал слюны — и плюнул, попав в левое ухо Цвока и заляпав брызгами его бакенбард. Тот так же, как и минутой раньше Жом, отскочил к сиденью и принялся вытираться от клейкой слюны.

— Конечно, вызовет! — крикнул Жом, ему не терпелось отомстить обидчику.

Цвок закончил вытираться, и Жом распорядился:

— Заклей ему рот!

— Как? — не понял экономист.

— Чего «как»? Не знаешь, как заклеивать?

— Знаю, но как мы получим от него информацию?

— Очень просто! Мы будем заставлять его страдать до тех пор, пока он не согласится нам все рассказать. Ты что, не понимаешь, что сейчас он к этому не готов? Посмотри на этого буйнопомешанного!

Жом приглушенно засмеялся — злым и едким смехом. Таким смехом, в котором содержится скрытая угроза, направленная против висящего на стене человека.

* * *

Тем временем в кабинете полицейского в Столетней башне проходил допрос свидетелей происшествия с Руйбом. Сыновья генерала расположились за столом напротив инспектора, который был одет в новенькую полицейскую форму со значками Столетней башни на груди и рукавах.

— Да, меня зовут Ирг, — сказал инспектор. — Прошу обращаться ко мне по имени. Но давайте еще раз вернемся к тому, с чего начали. Когда ваш отец вошел в туалет, вы заметили что-то странное, необычное?

— Нет, — покачал головой Тувс. — Абсолютно ничего.

— Я тоже ничего не заметил, — ответил Кир.

— Какое странное дело, — задумчиво произнес Ирг.

Выступающий подбородок с ямочкой и твердый, немигающий взгляд инспектора давали понять, что Ирг привык дознаваться и докапываться до непонятных вещей, распутывать сложные дела. Но на сей раз он не видел ни одной зацепки. И все же они должны были появиться. Ему следовало еще раз задать уточняющие вопросы, установить детали, которые могли бы стать ключом для этого странного происшествия.

— Он вошел, через пять минут открылись створки, но никто не вышел, — проговорил Кир.

Он говорил об этом Иргу, когда они шли к лифтам, а брат упомянул то же самое, когда они вошли в кабинет. Протоколы допроса, как полагалось, лежали на столе, но что от них толку? Полицейский по-прежнему смотрел на Тувса и Кира так, как будто они что-то от него утаивали. Как будто Ирг не верил им — или не до конца верил.

— Я понимаю, — сказал инспектор. — Никто не вышел, вы долго ждали, а потом вместе пошли проверить, что случилось. Вы зашли в уборную, но вашего отца там не оказалось?

— Да, именно, — подтвердил в очередной раз Тувс.

Ирг насупил брови. Ему никак не удавалось ухватиться за нужную деталь. По знаку зодиака он был типичным Львом, и его амбиции не позволяли закрыть глаза на происшествие и спустить его на тормозах. Перед полицейским с большим опытом стояла очевидная задача: определить, что случилось и кто виноват. Не похоже, что человек незаметно исчез из уборной. Если бы Тувс и Кир его проморгали, они бы ему позвонили и немедленно нашли. Но связи не было. На звонки Руйб не отвечал. Средства обнаружения молчали. И по лицам сыновей генерала читалось: произошло что-то очень странное и неприятное.

— Мог ли ваш отец выйти из уборной незамеченным? — снова спросил Ирг, чтобы опять услышать ответ:

— Нет, не мог.

— Скверное дело, — продолжал размышлять вслух Ирг.

Наконец его брови разгладились, и он сказал:

— А вот и мог.

— Что? — не понял Кир.

— Ирг, вы сказали, что отец мог выйти оттуда самостоятельно? — спросил Тувс.

— Я этого не говорил, — парировал Ирг и пояснил: — Я лишь сказал, что генерал вышел из уборной, но как это произошло — самостоятельно или с чьей-то помощью — это предстоит выяснить. Судя по всему, произошло похищение.

— Похищение нашего отца? — прошептал Тувс.

— Похищение, — подтвердил Ирг. — Поверьте, я много лет работаю на своей должности. Никогда у нас не было ничего подобного. Но на вас могло что-то подействовать, и вы не заметили, как какое-то неустановленное пока лицо похитило вашего отца.

— Зачем? — спросил Кир с тревогой в голосе.

— Вот это самый главный вопрос, но, боюсь, уже не ко мне. Я должен выяснить, кто это был. А в том, что там был кто-то еще, у меня нет никаких сомнений.

— Так, значит, похищение, — уныло проговорил Кир.

— Похищение или убийство, — заключил Ирг.

— Даже так? — Тувс понурил голову.

— Да, но пока у нас нет зацепок. Анализ отпечатков пальцев не дал ничего.

Глава 29

Чиуг забрался в дисковый броневик и вывел из строя камеры и отслеживающие системы. Руйба он лишил жизни потому, что хотел разделаться с ним навсегда. Его возмущало присутствие живого генерала на конференции. Раз его убили, он должен быть мертв! И Чиуг убил его опять, чтобы поставить на этом точку. Даже несмотря на то, что потом ему пришлось испытать некоторое неудобство. Но труп Руйба он оставил в кафе, таскать его с собой необходимости не было. Зато уволок с собой в броневик тело пленницы, она лежала без движения, но дышала.

Ама была одной из тех самых, избранных, кто знал, где хранятся накопители. «Маленькие сферические предметы, о местонахождении которых знают лишь трое, в том числе эта женщина, — размышлял по пути в башню Троона Чиуг. — Но наплевать на ее заслуги, она все расскажет, если мы настойчиво попросим». Эта мысль заставила его зло прищуриться, представляя страдания израненной жертвы и себя, по-садистски изощренно истязающего ее.

Подлетая к башне, экс-генерал вызвал виртуальный экран и с удивлением увидел прикованного к стене человека и стоящих рядом Жома и Цвока.

— Вы уже приступили? — осклабился Чиуг.

— Конечно, — сверкнул глазами Жом. — Нам пришлось заклеить ему рот, чтобы не плевался! Но мы расклеим его, когда этот негодяй захочет нам все рассказать, верно?

Жом подошел и ударил Петра под дых. Тот еле слышно застонал. Чиуг ухмыльнулся и отключил экран. Все шло по намеченному плану. Оставалось только допросить пленников и добыть нужную информацию.

Чиуг посадил броневик в шлюзовой камере. Он включил виртуальные фигуры незнакомцев, которые записал накануне из инфосети. Эти двое жили где-то здесь, в башне Троона, их хорошо знали, и они не могли вызвать подозрения. Чиуг активировал «Объект А». Люк за ним закрылся, и виртуальная пара зашагала впереди, а он тащил за волосы бесчувственную пленницу. Как и предполагал бывший генерал, никто не обратил внимания на расплывчатость фигур — издалека это было незаметно.

Чиуг достиг лифтов и нажал нужную кнопку. Кабинет Цвока находился на сто первом этаже. На среднем уровне башни загорелась цифра «101», и Чиуг вышел из кабины позади виртуалов. Он подошел к кабинету, волоча пленницу за собой. Створки разъехались, и экс-генерал ступил внутрь.

Почувствовав себя в безопасности, он отключил виртуальные фигуры: свет замерцал, и они исчезли. Жом и Цвок все так же стояли у прикованного браслетами к стене человека, чей рот был заклеен полимерной лентой.

Чиуг деактивировал «Объект А» и с удовольствием заметил, как округлились глаза у висящего. Очевидно, тот и не подозревал, что такое возможно. Чиуг подошел к нему вплотную, бросив на полу пленницу.

— Молчит, как рыба, — сказал Жом и вдруг харкнул в лицо Петра.

Слюна потекла по щеке эридянина, но тот даже не закрыл глаза, показывая всем видом, что не боится и как только освободится, готов постоять за себя.

Цвок стоял позади экс-президента и нервно теребил бакенбард.

Чиуг похлопал по плечу Жома:

— Вам надо остыть. Плеваться нет причин, — экс-генерал указал на сиденье, и Жом опустился на него. Цвок также сел.

Чиуг повернулся к Петру и на мгновение задумался.

— Мне сказали, ты плюешься? Ну вот поэтому и в тебя плюются, — начал он. — Я тебе кое-что расскажу, и ты пересмотришь свое поведение. А другого варианта у тебя и нет. Ты видел мою маскировку. Ее предоставила нейросеть, которая скоро появится на астероиде. И я, как ее представитель, могу гарантировать тебе жизнь в обмен на информацию о накопителях. Но если будешь упрямиться, то погибнешь наравне со всеми, когда нейросеть всерьез возьмется за дело. Умрут все, абсолютно все — ты не ослышался. Ты же понимаешь, что искусственный интеллект все предусмотрел, и единственный твой шанс остаться в живых — начать сотрудничество с нами сию же минуту. Если ты испытываешь личную неприязнь к кому-то из нас, — Чиуг показал на сообщников, а затем приложил руку к груди, — проблема решается просто: предоставляешь нам информацию, и мы отпускаем тебя. Иди куда хочешь! И ты окажешься в полнейшей безопасности — ни мы, ни нейросеть тебя не тронем, потому что мы ценим сотрудничество и помощь.

Говоря, Чиуг понимал, что звучат эти слова на редкость наивно для такого громилы, как Петр.

Экс-генерал с подозрением смотрел на эридянина, чей воинственный вид внушал ему какой-то неосознанный, глубокий страх. Но все перебивало раздражение. Он чувствовал: буквально ни одно его слово не достигло цели, этот упрямый мужик будет сопротивляться до последнего, пока не лишится жизни!

Хотя, возможно, он преувеличивает способности громилы. Пусть он самый воинственный и нечувствительный к боли из всех, кого Чиуг когда-либо знал, это не отменяет того, что физическое страдание производит в людях разительные перемены. Даже самого стойкого делает покладистым и разговорчивым, разве нет? Ведь можно так человека замучить, что он все расскажет, изнывая от болевых приступов. «Острая, жалящая боль не оставит тебя равнодушным и молчаливым», — с ненавистью подумал экс-генерал, вообразив раскрасневшееся лицо Петра и его исступленные крики, с трудом контролируемые системой шумоподавления в кабинете.

Чиуг подошел к Жому и Цвоку:

— Я думаю, слова бессильны в данном случае, — и мотнул головой в сторону прикованного к стене Петра. — Нам придется применить крайние меры.

— Почему?! Надо пробовать разговорить его, мы не должны допускать такого! — вдруг вырвалось у Цвока, теребившего правый бакенбард.

Жом презрительно смерил его взглядом:

— Тебе чего, не понятно, что у нас мало времени, а этот остолоп будет молчать до последнего?!

— Не верю я в то, что он будет молчать. Просто надо его разговорить!

— Вот сам и разговаривай с ним, если сможешь!

— А почему бы и не поговорить! — и Цвок поднялся с сиденья, подойдя вплотную к висящему на стене Петру. — Вот и поговорим, да, дружище?

Петр смотрел на него не моргая. Но казалось, что его взгляд стал не таким воинственным, как минуту назад, когда на месте Цвока был Чиуг. И все же эридянин источал буквально всем своим существом какое-то полное нежелание вступать в переговоры с находящимися в кабинете людьми. Разговоры были абсолютно бесполезны и лишь оттягивали неизбежное. Это чувствовал Чиуг. Будучи Рыбами по знаку зодиака, он мог чувствовать царящую вокруг атмосферу, внезапную перемену энергетики, общее настроение окружающих или настроение отдельного лица, как это происходило сейчас.

— Давай я сниму ленту со рта, и мы услышим твое сообщение, договорились? — проговорил Цвок и с надеждой посмотрел на пленника.

Лицо Петра не изменилось. Возможно, экономист ждал, что эридянин дрогнет хоть одним мускулом, поморщится, кивнет или подаст какой-либо иной знак, который можно будет трактовать, как согласие. Но ничего не было. Абсолютно ничего. Только бесконечная твердость и враждебность.

Цвок потянул за край ленты, чтобы сорвать ее со рта Петра. Чиуг буркнул:

— Не надо!

Но Цвок уже отодрал ленту и глядел на эридянина.

— Ну? — спросил с надеждой экономист. — Ты расскажешь?

Петр опять харкнул. И снова Цвок был в слюне. На этот раз плевок попал в глаз экономиста. Отскочив к сиденью, Цвок принялся вытираться.

Жом развеселился:

— Куда ж вы лезете? Что, не видите, кто перед вами? Или одного раза мало?!

Он оторвал кусок ленты, приблизился к Петру и, прикрываясь одной рукой, второй заклеил ему рот.

— Вот так! — заключил Жом, хитро глядя на Чиуга.

Тот усмехнулся и щелкнул пальцами в направлении стены. Створки открыли перед всеми запасы вооружения. Чиуг полез в потайную комнатку и выудил оттуда какой-то металлический предмет с круглым набалдашником на конце.

Экс-генерал закрыл створки и приблизился к Петру.

— Значит, смелый, да? Уверен? И ничего не боишься?

Он прислонил металлический предмет к груди эридянина. Тот застонал. В кабинете все почувствовали запах горелого.

Чиуг держал набалдашник на груди Петра в течение минуты, затем отдернул руку, всматриваясь в лицо пленного, как будто хотел узнать, насколько тот страдает.

— Что это? — спросил Цвок, наблюдая за процедурой.

— Высокотемпературный агрегат, — загадочно ответил экс-генерал. — Незаменимая вещица для таких неприветливых людей.

Чиуг вновь приложил набалдашник к груди Петра. И опять тот застонал.

Потом Чиуг прижигал агрегатом руки, ноги и даже половые органы эридянина. Тот стонал, вокруг распространялся запах горелой одежды и сожженной кожи. Руки и ноги Петра покрывались сначала красными пятнами, а потом волдырями, которые тут же лопались, но его взгляд оставался все таким же ненавидящим.

— Тьфу, надоело! — сказал Чиуг и бросил Жому: — Давайте вы!

Жом взял у Чиуга агрегат и, покрутив его в руках, приложил к щеке эридянина. Запахло жареным мясом. Цвок не мог на это смотреть. Он опустил глаза.

«Зачем им это? Не хочет человек говорить — так и не надо мучить. Не расскажет все равно. Даже убить — и то лучше, чем так мучить», — вздыхал про себя экономист.

Его подельники поджаривали Петра в разных местах, и Цвок мог представить себе чудовищную агонию этого грузного человека, но единственным признаком его мучений был только едва слышный стон. Казалось бы, такую боль не может выдержать человек! Да, это была изуверская пытка. И Цвок чувствовал свою вину. Но что он мог сделать сейчас среди этих людей? Они его убьют, если он будет хоть как-то противодействовать. Так что лучше не станет. Он просто умрет, а то и помучается за компанию.

Жом прикладывал агрегат к щекам, носу, ушам Петра. Тот даже не отворачивался, стоически переносил истязания, издавая только негромкие стоны. Постепенно лицо эридянина стало похоже на физиономию мумии — покрытое размытыми коричнево-черными пятнами, оплывшее от волдырей с сочащейся лимфой.

Но вдруг Петр уронил голову набок и замер. Жом продолжал тыкать раскаленным металлом в его лицо, стараясь нанести ему как можно больше вреда.

Чиуг выкрикнул:

— Подожди!

Он подошел к Жому и вырвал из его рук высокотемпературный агрегат. Приблизился к Петру и тут же обернулся:

— Он мертв! Так и знал. Переборщили.

В голосе Чиуга чувствовалось раздражение.

Он направился к входу в кабинет, где у закрытых створок по-прежнему лежало тело пленницы. Чиуг скомандовал:

— Идите сюда! Берите ее и вешайте на стену так же, как этого! У нас есть шанс вытрясти хоть что-то из нее, поняли меня?!

Жом и Цвок поволокли пленницу к стене, где висело мертвое тело Петра. Они высвободили его из браслетов, оттащили к входу в кабинет, а женщину приковали. Жом воткнул шприц в шею пленницы, и через пару минут все услышали женский стон. Ама приходила в себя.

Глава 30

На конференции наступил перерыв, и андроиды в зале поспешили к подстанциям подзарядиться. Некоторые участники отправились перекусить в многочисленных кафе, другие пошли по нужде. Шлом вскочил с места и ринулся подкрепиться после долгого и голодного сидения. Оставались считаные часы до завершения предпоследнего дня мероприятия. Все главные дела рассмотрели и приняли по ним решения, назавтра планировали подвести итоги.

Инициатива «Искать, чтобы выжить» была реализована, набирала обороты разведывательная активность, Движение сопротивления готовило новые инициативы и устраивало предварительные голосования в инфосетях. Казалось, жизнь скоро наладится. Но так считали далеко не все: в зале конференций наряду с андроидами и небоскреберами находились мутанты, их было немного, а еще меньше — тех, кто имел телепатические способности и прекрасно развитую интуицию. Именно эти последние давали неблагоприятные прогнозы по текущей ситуации на Весте. Однако среди них не имелось таких известных ученых-телепатов, как Нув, поэтому к ним не сильно прислушивались. Их опасения были малозаметны на фоне разнообразных мнений других людей.

Шлом, как и многие, прислушивался к мнению профессора Нува. Но ученый с группой студентов отбыл за орбиту внутри инфракрасного телескопа. А еще раньше Нув прошел регенерацию, из-за чего стал немного другим, не таким, как прежде. Словом, Шлом, как и многие на астероиде, находился в неопределенности, не понимая того, что принесет жителям ближайшее будущее. Они представляли, что вскоре планета с разумными существами в Большом Магеллановом Облаке будет обнаружена, а значит, появится возможность выяснить, там находится противник или нет.

Шлом подошел к стене конференц-зала и щелкнул пальцами, чтобы открыть створки кафе. Но ничего не произошло. Это выглядело странно, и Шлом подумал, что случилась какая-то неисправность. Он повторил щелчок, но створки снова не разошлись. Тогда он заморгал, а потом стал нажимать на выступ в стене, чтобы разжать створки принудительно. Но и это оказалось бесполезным. Шлом был озадачен. Он не знал, к кому обращаться, и позвонил генералу Диогу, потому что тот первый пришел ему в голову.

— Здесь неисправность, — сообщил Шлом, когда виртуальная фигура возникла перед ним. — Створки кафе не открываются, не реагируют на команды, — и Шлом продемонстрировал неисправность, щелкнув пальцами.

— М-да, — задумчиво проговорил генерал и потрепал бородку. — Я вызову кого-нибудь из башни. Пока побудьте там, я сейчас подойду. И есть пара новостей, их уже обсуждают все: из уборной конференц-зала пропал генерал Руйб, а в башне Юности только что обнаружены два тела. Предположительно, это убийство, оно случилось накануне.

— Что? Вы серьезно?! — воскликнул Шлом.

— Я просто слежу за новостями, — ответил Диог и отключился.

Вскоре он подошел к застывшему у стены Шлому. Посовещавшись, они решили позвонить в полицию. Перед ними возник виртуальный экран из кабинета Ирга, и они узнали сыновей Руйба, сидящих за столом инспектора. Тот спросил:

— Что у вас стряслось?

— Заклинило створки, не можем войти в кафе.

— Хм, — почесал затылок Ирг. — Почему-то мне кажется, все это взаимосвязано, — и он обратился к Киру и Тувсу: — Сейчас я вызову ремонтную бригаду, а мы с вами снова проследуем в конференц-зал. Если в деле и есть зацепка, ее следует искать именно там.

* * *

Когда Ама пришла в чувство, на нее смотрели трое. Да, она узнала их. Около сиденья переминался с ноги на ногу бывший президент Жом. На сиденье расположился бывший главный казначей Цвок. А ближе всего к ней стоял бывший генерал Чиуг, который погиб при бомбардировках, как и остальные преступники. Значит, это его виртуальная фигура?

— Я вижу, ты меня узнала, — ухмыльнулся Чиуг, увидев ее задумчивый взгляд. — И я реален, могу тебя даже потрогать, — он прикоснулся к ее щеке. — Надеюсь, мы друг друга поймем? И ты не будешь плеваться, как тот? — экс-генерал показал в направлении входа в кабинет.

Ама повернула голову и увидела безжизненное и обезображенное тело Петра. Только тут она принюхалась и почувствовала запах гари. Правда, запах не был сильным, работала вытяжка.

Ама все поняла. Покричать и позвать на помощь? Очевидно, это бесполезно, они включили систему шумоподавления, и никто ее не услышит. А вдруг забыли?

Она набрала в легкие воздуха и наудачу закричала:

— Убийцы! На помощь! На помощь!

Чиуг хохотал. Жом позади него ухмылялся. Лишь Цвок сидел и нервно теребил бакенбард.

Ама устала кричать и замолчала. Чиуг перестал смеяться:

— Ты что же, думаешь, мы такие глупые, что позволим кому-нибудь тебя услышать?

И она поняла, что все бесполезно.

— Перейдем сразу к делу, — сказал экс-генерал. — Нам нужна информация о накопителях, ты нам все расскажешь — тогда мы тебя отпустим, идет?

— А больше ты ничего не хочешь? — сверкнула глазами пленница.

Чиуг снова захохотал и отошел к Жому.

— Опять агрегат? — осклабился тот.

— Ну, — помедлил Чиуг, — боюсь, она быстро сдохнет, как и громила, — и он кивнул в сторону изуродованного тела Петра.

— Конечно! Так ничего не добиться, — вставил Цвок.

Жом смерил экономиста презрительным взглядом:

— Ваше мнение нам известно. Держите его при себе!

Цвок пожал плечами и продолжил терзать бакенбард. Он не знал, что ответить.

«Спорить — не вариант, — думал он. — Их точно не переубедить. А жаль! Не остановятся, пока не погубят ее. Вот ведь звери, настоящие звери!»

Между тем Жом говорил Чиугу:

— У нас мало времени, так?

Экс-генерал кивнул.

— Это значит, что тянуть мы не можем. Каждая минута на счету, и придется, не откладывая, применить крайние меры.

— Ну, пожалуй, — кивнул Чиуг.

Он достал высокотемпературный агрегат и протянул экс-президенту:

— В вашем распоряжении!

Жом, сверкнув хитрыми глазками, бросил:

— Я первый, вы — следующий! — и подошел вплотную к пленнице.

Та висела на стене, поджав губы.

— Ну что, еще хочешь покричать? — осведомился Жом, но ответа не услышал — и прислонил металл к щеке Амы.

Раздался истошный крик умирающего от боли человека! Цвок зажмурился. Он не мог это слышать! Но постеснялся закрывать руками уши.

Жом придерживал голову Амы, чтобы она не мотала головой и не мешала прижигать кожу. А когда отдернул руку с агрегатом, на щеке пленницы красовалось коричневое пятно. Из ее глаз неконтролируемо текли слезы, она то кричала, не в силах остановиться, то скулила, как израненное животное. Казалось, Жому это нравится. Он вновь приложил набалдашник к другой щеке Амы — и держал ее голову, пока она истошно кричала. Наконец Жом убрал от нее руки.

— Вы знаете, какие самые чувствительные места на теле человека? — вдруг спросил Чиуг, с ухмылкой наблюдая за Жомом.

— Нет. Какие? — заинтересовался тот.

— Их много, но это не только то, о чем вы подумали. Лично мне нравятся кончики пальцев. Что может быть прекраснее дамских пальчиков, да?

И Чиуг подошел к пленнице. От дикой боли в сожженных щеках она визжала, скулила и выла. А Жом уже поднял агрегат, чтобы прижечь ей пальцы, но экс-генерал остановил его:

— Не стоит, у меня есть средство получше.

Он достал из кармана коробочку, извлек оттуда очень длинную и толстую иголку.

— Вот это средство заставит ее заговорить, — осклабился Чиуг.

Он отстранил Жома и приблизился к пленнице. Та продолжала скулить.

Чиуг схватил ее за скрюченные пальцы на закрепленном браслетом запястье.

«Ну что ж, надо было говорить. А теперь я покажу, что спорить бесполезно», — пронеслось в голове экс-генерала.

Чиуг чувствовал, что именно сейчас. Сейчас или никогда. Она сломается. Точно сломается! Она не такая, как тот тупой громила, которому даже боль нипочем. А эта сдастся, как пить дать! Надо только не переборщить.

И Чиуг вонзил иглу в указательный палец Амы — прямо под ноготь, в самое чувствительное место. Она закричала, и экс-генерал задрожал от удовольствия. Этот крик звоном отозвался в ушах Цвока, он внутренне содрогнулся, но побоялся что-нибудь сказать. Он ждал и надеялся, что этот кошмар поскорее закончится.

Глава 31

Ирг был единственным полицейским в Столетней башне. Поскольку все контролировалось автоматически, полиция сидела без работы, Движение сопротивления поставило вопрос ребром, и после голосований в инфосетях полицейское управление исчезло как организация. Ирг остался штатным инспектором на всякий случай.

И вот такой случай произошел. Ирг понимал, что если он промедлит, не раскроет это дело или хотя бы не приблизится к его раскрытию, то дни его на должности инспектора будут сочтены. Ведь обозреватели уже наверняка выложили последние новости в инфосети. Зачем обществу полицейский, когда он не может выполнять свои обязанности? Так поставят вопрос — и решат, без сомнения, не в пользу Ирга. Они могут закрыть должность, реанимируя ее для работы по необходимости — при разных ситуациях. Когда возникнет потребность в полицейском, его просто вызовут. Да, наверное, так было бы гораздо разумнее.

Ирг понимал, что рано или поздно люди на астероиде придут к этому. Но сейчас он должен был сделать свою работу. Будучи неуступчивым, волевым человеком, Ирг предпочитал действовать энергично и решительно.

Появившись в конференц-зале с Тувсом и Киром, Ирг подошел к дожидающимся их Шлому и Диогу.

— Где ремонтники? — спросил он.

Шлом не успел ответить — его опередил чей-то голос:

— Мы уже здесь.

Все обернулись — и увидели двоих людей в форме ремонтников с инструментами в руках. Они сразу же направились к створкам, и уже через минуту те были открыты.

— Молодцы! — похвалил Ирг.

Все вошли в кафе — и обомлели. У входа лежал мертвый генерал Руйб, а подальше за столом сидел мертвый генерал Тон.

— Черт! — досадливо покачал головой Диог и ухватил себя за бородку.

Тувс и Кир присели у тела отца. Случилось худшее, чего они могли ждать.

Ирг и Шлом подошли к безжизненному телу Тона, застывшему с запрокинутой головой и открытыми глазами, направленными в потолок. Ирг резво снял отпечатки пальцев, просканировав кафе с помощью миниатюрного устройства. И тут же отправил данные на анализ — впрочем, уже через минуту расшифровка не показала ничего необычного: среди множества отпечатков пальцев не нашлось подозрительных или чужих.

— Убийца — кто-то из жителей Весты, — проговорил Ирг.

— Что? — спросил Шлом, нетерпеливо топчась на месте и потрясенно глядя то на безжизненное тело Тона за столом, то на Ирга. — А кто именно убийца? Может быть, это неизвестный науке организм?

— Безусловно, это убийство, что еще это может быть? На несчастный случай это не тянет. Убийца — не инопланетянин и не вирус, об этом говорит характер травм — вы видите раны от воздействия лазера, — Ирг показал на две дырки, прожженные в спине Тона. — И не только характер травм, — продолжал Ирг, — а также анализ отпечатков пальцев. Если бы кто-то, убивший Руйба и Тона, был посторонним, то есть таким, которого программа не смогла бы идентифицировать, он бы оставил хоть какие-то следы. Но ничего нет. А это значит, что убийца — житель астероида.

— Но кто это может быть? — встревоженно спросил Шлом.

— Он где-то рядом. Надо объявить о случившемся на конференции и заняться проверкой в башнях. Передайте информацию в инфосети и срочно проверьте, что произошло странного за последние два часа в бункерах нашего района — куда кто ходил и кто что делал? Разыщите информацию, я вас прошу.

— Конечно, — кивнул Шлом и полез в инфосети.

* * *

Маршал узнал о двойном убийстве и поспешил с Патрицией к кафе. Дети остались ждать на прозрачной платформе. У кафе уже толпились обозреватели и любопытные граждане. Все хотели узнать, кто убийца и чего ждать дальше.

Ван и Патриция протиснулись к генералу Диогу, который стоял возле мертвого Руйба. Рядом находились его сыновья.

— Говорят, что это — убийства, — сказал Диог. — И случились они часа два назад.

Патриция спросила:

— Что-нибудь еще известно?

К ним подошел инспектор Ирг.

— Да, — вклинился он в разговор. — Только что поступила информация о крейсере в башне Троона. Охранники сообщили, что он не из их небоскреба. Уже проверили, и оказалось, что в машине находились Петр, Мартин, Ерум и Коб.

— Так они прилетели?! — вырвалось у маршала.

Ван почувствовал, как все его мышцы напряглись.

— Их космолет обнаружен в районе Синих столбов, но он пустой.

— Что все это значит? — спросил Тувс, переглянувшись с братом.

— А то, что убийств, скорее всего, больше, — ответил Ирг и перевел взгляд на Вана: — Огорчен, но боюсь, что злоумышленник или злоумышленники находятся в башне Троона. Они пока еще не знают, что мы скоро их вычислим. Уже связались с охранниками — посмотрим, куда ведут следы и кто прилетел в крейсере вместо эридян и генерала Ерума в башню Троона. Все эти странности — звенья одной цепи.

Маршал распорядился:

— Немедленно выясните, кто прилетел туда. И пошлите военных для задержания! — Он махнул Патриции, и они побежали сквозь толпу к трибуне.

Дети увидели их на трибуне и захлопали в ладоши.

— Уважаемые граждане, — начал Ван, — мы не закончили конференцию, но произошло коварное убийство, и мы вынуждены реагировать. Генералы Руйб и Тон мертвы. Предположительно, пропавшие генерал Ерум, Петр, Мартин и Коб либо мертвы, либо захвачены в плен злоумышленниками, которые в данный момент находятся в башне Троона. Их личности устанавливаются, — маршал перевел дух. — Мы рассмотрели и приняли решения по главным делам, а остальное не так важно. Важнее всеобщая безопасность. Прошу вас незамедлительно покинуть конференц-зал, после чего — надеть гермокостюмы и шлемы. Только без паники! — потребовал Ван.

Патриция стояла рядом и смотрела на него. Он заколебался, раздумывая, говорить дальше или нет, но через мгновение продолжил:

— Последнее время мне снятся сны, поразительно реальные сны. Понимаю, из уст маршала это прозвучит как-то несуразно, но я решил об этом сказать в надежде, что вы меня поймете. Так вот, во снах я вижу события, которые случаются или могут случиться. События порой отличаются в деталях, но суть остается. Я видел наши изменения по реформированию системы управления, видел перемены в личной жизни. И наконец мне снился главный мучитель и виновник наших бед — генерал Чиуг. Он и президент Пруг предали всех нас и принесли так много горя. Во сне Чиуг мучил меня, не знаю наверняка, к чему это, но я об этом задумался. Не мог не задуматься. Такой образный сон как будто предупреждал меня. И сейчас я вынужден предупредить всех: будьте во всеоружии. Да, у нас остались телепаты, но им не так доверяют, как мне. Профессор Нув потерял способности, когда прошел регенерацию. Поэтому я и выступаю перед вами: смотрите в оба, враги не дремлют и в любой момент нападут. Мы не знаем, что у них на уме. Но скоро это станет явным. Соблюдайте меры безопасности! Не выходите из дома без необходимости и отслеживайте все странности, о которых станет известно!

Ван спустился с трибуны и направился в зал к детям. Патриция следовала за ним. Маршал не был хорошим оратором, но его корявая речь все равно подействовала, как надо. Кругом растянулись очереди: все повставали с мест и поспешили к выходу. Начиналось что-то крайне тревожное. Никто не знал, чем все это закончится. Но уровень напряжения повысился, и Ван невпопад подумал, что теперь он стал даже более чувствительным человеком, чем прежде. Неужели на него повлияли полуживые рачки из подземной реки, которых он недолго ел, пока находился среди мутантов?

* * *

Тем временем в башне Троона Чиуг загонял иглы под ногти пленницы. Жом стоял рядом и хохотал. Цвок сидел, понурив взгляд, и думал про себя, какими же надо быть подонками, чтобы так радоваться, когда другие изнывают от адской боли. Тогда как Жом хохотал, Чиуг получал от страданий жертвы щенячий восторг, его эти страдания заводили и возбуждали. Он наслаждался, испытывая что-то сродни оргазму.

Ама издавала утробный вой, непохожий на человеческий. Чиуг отвлекся от своего занятия и проговорил:

— Если она не скажет, остается последний человек, который в курсе дела.

— Маршал Ван? — спросил Жом, радостно наблюдая за воющей пленницей.

— Он самый. Но я не думал, что будет так трудно их расколоть.

С этими словами Чиуг достал очередную иглу и загнал ее под ноготь Амы. Она взвыла с новой силой. Ее кисть была утыкана иглами…

— Будешь говорить, мразь?! — крикнул экс-генерал и ударил ее по лицу.

Вой оборвался. Голова женщины вдруг безвольно повисла на шее.

— Что с ней? Не того? — обеспокоился Жом, приблизившись к пленнице.

Он приложил руку к ее шее и добавил:

— Нет, жива. Но придется ей вколоть еще одну дозу препарата. А она может не выдержать. Он действует на сердце…

— Черт! — процедил Чиуг и пошел отдохнуть на сиденье.

Рядом с потерянным видом молчал Цвок. Казалось, он не понимает, что происходит вокруг, существуя в своих мыслях. Но Чиуг даже не посмотрел на него.

— А когда запустим «Объект Б»? — спросил Жом, прохаживаясь рядом с телом пленницы.

— Я уже хотел, но если мы его запустим, то он будет косить всех, и нашу последнюю цель в том числе, — ответил экс-генерал.

— Маршала?

Чиуг кивнул:

— Как только узнаем, где накопители, немедленно запустим «Объект Б».

Глава 32

За орбитой Весты внутри невероятно большого космического телескопа профессор Нув и студенты следили за событиями на астероиде. Как и других граждан, их взбудоражили новости: все эти убийства и экипаж, вернувшийся с Шумалии и загадочным образом исчезнувший из крейсера, который нашли в башне Троона.

— Профессор, вы у нас всегда все знали, — проговорил Геф, устроившийся на сиденье в обсерватории.

Позади него сидели Тиша, Идда, Кюр и другие учащиеся.

— Продолжай, Геф, — пригладил густую копну волос ученый.

— Я всего лишь хотел спросить, чего нам ждать? Чем все это закончится? Кто убийца и что будет дальше?

— Геф, у тебя слишком много вопросов, — ответил Нув и заходил перед студентами в тусклом свете отделения для занятий. — К сожалению, я теряюсь в догадках. Мне кажется, у нас могут быть проблемы.

— Профессор, — взмахнула четырьмя руками Идда, — в прошлый раз вы убеждали нас, что все сложится удачно!

— Дорогая моя, я так думал, — кивнул Нув. — Но все меняется, меняется мир и меняемся мы.

— Должно быть, мы меняемся быстрее, чем мир, — заметила чуть слышно Тиша, опустив большие глаза.

Намек был слишком очевидным, чтобы профессор мог пропустить его мимо ушей.

Он вздохнул и подошел к ней.

— Ты права, — положил он руку на девичье плечо. — С тех пор, как я уменьшил свои годы, и таким образом превратился в другого человека, я утратил способность глядеть в будущее и предугадывать его. У меня исчез телепатический дар.

— Это из-за перемены знака зодиака?

— Нет, — покачал головой профессор и начал прохаживаться между студентами. — Чтобы объяснить, как возникает телепатический дар, надо окунуться в прошлое. К сожалению, рядом с нами не осталось телепатов. На нашей кафедре они были, но погибли. И на астероиде их много погибло. У всех был разный уровень, кто-то мог читать мысли близких и друзей, кто-то лишь предугадывал их настроения. Но я помню, как мог слышать мысли незнакомых людей даже издалека. Но сейчас не умею!

Профессор опустился на сиденье и громко вздохнул.

В обсерватории воцарилась тишина.

— Я не исключаю, что пройду регенерацию снова, и стану прежним профессором, пускай и старым, но всевидящим, — наконец сказал Нув, и все увидели, как у него заблестели глаза. — Хотел вам рассказать о своем прошлом, ведь я не всегда был телепатом, родился таким, как все, и мои мутации были небольшими: я мог угадывать, но не читать чужие мысли. Со временем, наблюдая за людьми, начал лучше в них разбираться, и постепенно мои способности стали набирать обороты, развиваться. Параллельно в процессе жизни я приобретал опыт и знания. Только когда достиг преклонного возраста, стал безошибочно определять, что думает человек, как он настроен, и что конкретно у него на уме и в сердце. За редким исключением, я мог ответить практически на любой вопрос. Так было, но теперь мой жизненный опыт исчез. И с ним исчезли способности. Я просто молодой человек…

Нув поднялся и поправил прическу.

— Профессор, такие оракулы, как вы, нам необходимы, чтобы вовремя распознавать предателей и жить спокойно, не боясь того, что сейчас происходит на Весте, — сказала Тиша, подняв свои огромные глаза и пристально вглядываясь в Нува.

Тот опустил глаза и вновь громко вздохнул. Он был с ней полностью согласен.

* * *

В шлюзовой камере башни Троона возникла виртуальная фигура инспектора Ирга. Охранник, который передал информацию о постороннем крейсере, находился на рабочем месте. Инспектор представился и тут же спросил:

— Кто вышел из крейсера, в котором должны были прибыть эридяне и Ерум?

— Они точно не выходили. Да и никто не выходил, — развел руками охранник.

— А вы проверьте, есть ли кто-то внутри. Это касается безопасности всего астероида! — проговорил Ирг, выдвинув подбородок с ямочкой.

— Конечно, — козырнул охранник, и фигура инспектора исчезла.

Охранник направился к крейсеру.

Спустя минуту в камере раздался гул — прибыл еще один корабль. Открылся люк, из него показался человек, которого охранник узнал. Это был маршал Ван. За ним вылезла Патриция.

— Вы проверили машину? — указал маршал на крейсер, у которого стоял охранник.

— Только что проверил. Там никого нет. А если кто-то и был, то он уже не здесь.

— Или они, — кивнул Ван и дал знак Патриции следовать за ним.

Маршал и его спутница прошли из шлюзовой камеры к лифтам и поехали вниз.

— Куда мы едем? — спросила Патриция.

— В кабинет Цвока. Именно его должность сохранилась, хотя и называется сейчас по-другому — «главный экономист».

— А при чем тут Цвок? — не поняла она.

— Как при чем? При том, что в соседнем кабинете его помощником оказался бывший президент Жом. А этому только дай пригреть такого гада, как Чиуг.

— И правда, — согласилась Патриция.

Они подошли к кабинету Цвока, прислушались, но ничего не услышали. Ван нажал на рисунок звонка у двери.

А в кабинете все так же висела прикованная к стене пленница. Она была без сознания. Жом и Чиуг стояли рядом и переглянулись, когда услышали звонок.

— Кто это?

Цвок сказал:

— Посмотрите на экран.

Они увидели у двери две фигуры, и узнали их.

— Так, значит, сам к нам пожаловал? — осклабился Жом.

Но Чиуг, напротив, напрягся:

— Как он узнал, что мы здесь?

— Надо посмотреть, что происходит на Весте, включаем последние новости! — проговорил Жом и вызвал в центре кабинета виртуальный экран.

В кадре появились крейсер, прибывший в башню Троона, брошенный космолет в районе Синих столбов, полицейский инспектор из Столетней башни и другие люди, которых Жом и Чиуг не знали. Но они все сразу поняли.

— Черт! — процедил Чиуг и с досадой стал делать пассы руками, пытаясь незамедлительно исчезнуть в «Объекте А».

— Мы уходим? — растерянно спросил Жом.

— Конечно! Сейчас здесь будут и военные, и обозреватели!

— Тогда активируем «Объект Б»! — предложил Жом.

— Да, но сначала уйдем отсюда, — сказал Чиуг, растворяясь в воздухе.

Через минуту в воздухе растворились Жом и Цвок.

Ван и Патриция продолжали звонить. Наконец маршал сказал:

— Отойди, я разнесу створки!

Патриция отошла, и маршал прожег лазером несколько отверстий, а потом ударил ногой — створки с грохотом провалились в кабинет. Заклубился дым от сгоревшего пластика.

Ван перешагнул через мертвого эридянина, который лежал у порога и которого он не узнал, настолько его лицо было обезображено, и подошел к висящей на стене Аме. На ее лице виднелись волдыри и коричневые сожженные корки. Под ногтями торчали длинные иглы, с них капала кровь.

Лазером маршал перерезал браслеты, Патриция помогала ему. Наконец они освободили пленницу и перенесли ее на сиденье. Ван стал выдергивать иглы из пальцев Амы и у него по щекам потекли слезы. Он представил, какие страдания ей пришлось пережить. Ну почему он не мог почувствовать раньше, что она в беде? И где был их оракул, профессор Нув? Никто не догадывался о трагедии. А ведь он тоже хорош: старался ничего не знать об Аме и всячески сторонился ее, чтобы не навредить себе, не думать о ней слишком много. Да если бы он знал, что так все получится! Если бы!

В коридоре послышались шаги. Ван и Патриция обернулись. На пороге показались инспектор Ирг, генерал Диог, сыновья Руйба. За ними шли другие военные и обозреватели.

Инспектор чуть не споткнулся о Петра, все с ужасом посмотрели на тело.

— Они ушли? — спросил Ирг с порога, приблизился и, увидев истерзанную Аму, воскликнул: — Господи боже!

— Больше здесь никого не было, — ответил Ван, вытирая слезы. — Только она и Петр, — показал он на мертвеца.

— Значит, вы говорите, Чиуг?

— Я так думаю, — ответил маршал. — Возможно, с ним были Жом и Цвок.

— Ну да, ведь здесь их кабинеты, — согласился инспектор.

Подошел генерал Диог:

— Что дальше? — спросил он.

— Будем их ловить, — ответил Ирг.

— Как? Их никто не видел…

Вдруг рядом прозвучал чей-то голос:

— Они используют маскировку.

Все застыли, озираясь по сторонам. Военные у порога насторожились.

— Без меня вам их не найти, — снова прозвучал тот же голос.

— Что за чертовщина?! — Диог схватился за оружие.

— Нет! — остановил его Ван. — Это наверняка Цвок, ведь так?

— Да, — сказал голос.

И в следующий момент все увидели контур человеческой фигуры. Он появлялся постепенно, как будто набирался сил, проступали черты лица и детали одежды заполнялись красками. Наконец перед ними встал реальный человек.

— Я Цвок, — сказал он, стараясь не смотреть на Аму. — Я был с ними здесь. Но я не пошел с ними дальше. Они хотят запустить «Объект Б» прямо сейчас.

— Чего? — спросил генерал Диог, дернув себя за бородку.

Все внимание в кабинете было приковано к экономисту, который торопливо рассказывал, что вскоре должно произойти, и обещал помочь в поимке беглых преступников — они, по его словам, выполняли задание нейросети.

Глава 33

— Мы даже не успели надеть экзоскелеты! — фыркнул Жом, когда они оказались вблизи шлюзовой камеры.

— Тише ты, нашел время поговорить! — прошептал Чиуг. — Видишь, все оцеплено, нас уже ждут, — он указал на военных с оружием на входе в шлюзы.

— Остается выпустить на них «Объект Б», — предложил Жом.

Чиуг кивнул. Они должны очистить камеру от военных и охранников, пробраться в крейсер и убраться отсюда ко всем чертям.

«Не удалось раздобыть информацию о накопителях, — досадовал экс-генерал. — Ну что же, так и объясним нейросети. Они слишком быстро нашли нас, а пленники как будто воды в рот набрали. Одна радость — мы их проучили».

— Цвок от нас отстал, — Жом наконец заметил, что с ними нет экономиста.

— Черт с ним! — отмахнулся Чиуг.

Сняв ранец, он вынул передатчик и активировал «Объект Б». Невидимая армия тенью скользнула в шлюзовую камеру.

Через мгновение оттуда послышались крики.

Жом потирал руки от удовольствия. Чиуг ухмылялся, наблюдая за агонией противника. Люди пытались убежать, отмахнуться, спрятаться от назойливых убийц, кричали и звали на помощь. Спустя минуту все было кончено: охрана и военные повалились на пол и затихли. Чиуг и Жом подошли к обездвиженным телам и убедились, что все мертвы.

— Если мы сядем в тот же крейсер, нас ведь быстро вычислят? — спросил Жом.

— Правильно, — согласился экс-генерал. — Возьмем другой.

Они направились к броневику. Чиуг лазером вывел из строя люк, и они забрались внутрь. Жом сразу отключил средства слежения. На приборной панели Чиуг нашел функцию автоматического ремонта запирающей системы и активировал ее. Спустя пару мгновений люк был заперт. Броневик пулей вылетел из шлюза.

Они удирали подальше от места преступления.

— Может, мы зря так перепугались? — спросил Жом, когда они удалились от башни Троона. — Все равно нас никто не увидит в «Объекте А».

Как ни странно, они по-прежнему держали маскировку в активном состоянии, как будто боялись, что их застигнут врасплох.

— Ничего не зря. Мы не можем рисковать собой. Лучше полетим в Столетнюю башню, там запустим «Объект Б».

Жом довольно осклабился — идея экс-генерала пришлась ему по душе.

* * *

Инспектор открыл створки потайной комнаты, внутри которой вспыхнул свет — и все ахнули. В оружейном тайнике лежали тела пропавших Мартина, Коб и Ерума.

— Внимание! — вдруг прозвучал чей-то голос.

Все посмотрели на появившийся в центре кабинета виртуальный экран. На записи из шлюзовой камеры они увидели умирающих военных и охранников, а затем покидающий башню броневик.

Чуть ранее Цвок рассказал им о принципе действия загадочных «объектов», и картина происходящего была ясна.

— Какой номер броневика?! — вскричал Ван.

Ему не терпелось догнать беглецов. И он уже не мог находиться рядом с бесчувственной и истерзанной Амой.

Кто-то из толпящихся на входе обозревателей крикнул:

— Номер семь!

— Просто семь?

— Бэ-тэ-семь!

— Ага, значит, башня Троона, — сообразил Ван и скомандовал: — Диог, запустите все средства слежения, будьте на связи, мы вылетаем немедленно на перехват!

— Слушаюсь! — козырнул Диог и хотел предложить маршалу помощь.

Но Вана рядом уже не оказалось, он растолкал толпу на входе и побежал к лифтам, за ним следовала Патриция.

В это время Ирг подошел к Цвоку, сидевшему у стены:

— Я благодарю вас за информацию, мы уже передали ее в инфосети. Но вы должны понимать, что я вынужден вас арестовать.

— Понимаю, — мрачно ответил Цвок, потеребив правый бакенбард.

Пока генерал Диог занимался запуском средств слежения за броневиком, передавая команды в инфосети, инспектор расспрашивал экономиста про «Объект Б»:

— Как от него защититься?

— Да никак. Разве только надеть гермокостюм и шлем.

Ирг посмотрел на Диога:

— Передайте в инфосети сейчас же!

Генерал кивнул и выбрал нужные пункты в меню виртуального экрана.

Завершив отправку сообщения, он вопросительно посмотрел на Ирга:

— Не много ли вы на себя берете, чтобы командовать мной?

Инспектор, выпятив подбородок, выдержал взгляд:

— Ну и что? Это не приказ, я вас попросил!

— Вы манипулируете, — усмехнулся Диог и снова погрузился в виртуальное меню.

— Не преувеличивайте, это продиктовано обстоятельствами, — не согласился Ирг.

Он снова обратился к Цвоку:

— Как я понимаю, доступ к «Объекту Б» — только у Чиуга?

Тот кивнул. Ирг спросил Диога:

— Вы отмечаете информацию?

— Конечно! — ответил генерал. — Сразу же передаю в инфосети. Активисты из Движения сопротивления распространяют ее в новостях. Но что делать с «Объектом А», ведь его часть мы можем использовать?

— Цвок, расскажите нам об этом костюме подробнее, — попросил Ирг.

— Это не костюм, а маскировка, — мрачно отозвался Цвок.

— Предположим, мы засекли броневик. Нашли его. Но внутри никого. Вопрос: как обнаружить человека в маскировке? — поинтересовался инспектор.

— Это практически невозможно, но я могу помочь. Когда я применяю «Объект А», то вижу всех, кто им пользуется. Такая возможность объясняется тем, что «Объект А» — необычная субстанция, которую можно разделять на части. Части субстанции сообщаются друг с другом. Ее можно уподобить воде или жидкости, которая может растекаться, испаряться и снова собираться…

— Достаточно! — прервал его Ирг. — Надевайте костюм и ищите, где ваши сообщники.

— Да не костюм это! — взмахнул руками Цвок. — А субстанция с особыми физико-химическими свойствами…

— Не важно! Действуйте!

Цвок послушно поднялся с сиденья и принялся производить странные пассы руками. Прямо на глазах его фигура стала растворяться в воздухе, и через несколько мгновений он исчез вовсе.

— Вот это номер! — выдохнул Диог и потрепал бородку.

* * *

Тем временем Ван и Патриция уже летели за беглецами на крейсере. Пока они были в башне, дети смотрели сказки по виртуальному экрану в отсеке. Ван сказал:

— Молодцы! А сейчас приготовьтесь, мы летим в погоню за преступниками!

Дети пришли в восторг и стали расспрашивать отца о преступниках. Он ответил:

— Это те самые негодяи, которые передали наши секреты противнику, а потом собирались нам сильно навредить. Но мы не позволим им это сделать.

В иллюминаторах были видны проносящиеся внизу светящиеся небоскребы, а вверху — далекие и недоступные звезды.

Вдруг в отсеке замерцал свет, и появилась фигура Диога. Ван, Патриция и дети застыли в ожидании. Генерал доложил:

— Мы засекли беглецов в районе Крестов. Очевидно, они направляются к Столетней башне.

— С какой скоростью? — оживился маршал.

— Не более вашей. Они осторожничают, опасаются быть обнаруженными.

— Отлично, держите в курсе! — воскликнул Ван и стал разгонять крейсер до гиперзвуковой скорости, одновременно поднимая его выше.

Свет снова замерцал, и Диог, кивнув, растворился в воздухе.

Корабль на всех парах мчался к Столетней башне. Внизу мелькали небоскребы.

— А ты не думаешь, что мы можем пропустить броневик? — подала голос Патриция.

— Нет, — ответил маршал. — На сей раз они не уйдут.

Патриция улыбнулась. Но улыбка вышла грустной, ведь произошедшее в башне Троона наполнило ее сердце переживаниями.

— А ты подумал, как мы будем задерживать этих замаскированных беглецов и извлекать из диска? — спросила она.

Дети смотрели на отца, ожидая его слов. Ван не сразу нашелся с ответом.

— Мы будем их задерживать, как положено военным, — наконец сказал он.

— То есть силой?

Ван кивнул:

— Грубой силой!

Дети синхронно ахнули. Не успела Патриция спросить о чем-то еще, как в мерцании вновь возник генерал Диог.

— Мы засекли их, — довольным тоном произнес он.

— Где они? — в один голос спросили Ван и Патриция.

— Поглядите на приборной панели, я передал информацию на графиках. Вы помните номер?

Маршал кивнул:

— Бэ-тэ-семь.

— Правильно. И вот еще что: незамедлительно наденьте защитную экипировку, у Чиуга с собой «Объект Б», который сможет вас уничтожить, если вы окажетесь без защиты.

Свет замерцал, и фигура генерала исчезла.

Патриция натянула гермокостюм и шлем, а затем помогла экипироваться детям. Ван справился сам, не отрывая взгляда от приборной панели со множеством различных графиков и диаграмм. Он смотрел на дисплей с красным и зеленым маячками. Они находились недалеко друг от друга, но зеленый мигал чуть выше красного.

Ван резко включил торможение, и крейсер бросился вниз. Патриция вскричала:

— Не так круто, дети на борту!

— Молчи! — приказал маршал и ткнул пальцем в нижний иллюминатор: — Вот они!

Под ними горели огни броневика, на обшивке которого красовался номер «БТ-7». Беглецы, по-видимому, не подозревали о приближении преследователей.

— Ну, держитесь! — вскричал Ван и переключил управление на автопилот.

Теперь в его распоряжении оказалась вся огневая мощь крейсера.

Он нажал на гашетки — и вмиг черноту неба пронзили слепящие лазерные лучи. Ван не удовлетворился одними лазерами и задействовал дополнительное оружие, наблюдая, как в бронированный диск противника полетели плазменные сгустки, и тот закувыркался в воздухе, не в силах удержаться на месте. Ван нажал на кнопку пробойных орудий — и в броневик полетели страшной мощности заряды.

Дети прыгали в восторге, но Патриция, догадываясь, что сейчас броневик разлетится на пылающие куски, схватила маршала за руки и прокричала ему в лицо:

— Остановись! Ты слышишь: остановись!

Крик отрезвил его. Он убрал руки от гашеток. Но ему хотелось только одного — возмездия за то, что эти подонки сотворили с пленными. Маршал с трудом контролировал себя. Но он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и сказал:

— Я в порядке! Этого больше не повторится.

— Уже все, — сказала Патриция. — Броневик подбит и падает. Мы должны лететь за ним.

— Конечно, — ответил Ван и направил машину вниз.

* * *

Диск врезался в землю, но его падение смягчили аварийные системы. Чиуг и Жом повисли на ремнях. До сих пор невидимые, они держали «Объект А» в активном состоянии.

Ребро Жома прострелила боль. Он закряхтел:

— К чертям все это, я пострадал!

— Помолчи лучше, — огрызнулся Чиуг.

Он ударился о приборную панель, когда броневик неуправляемо кувыркался в воздухе, и сейчас у экс-генерала кружилась голова и все расплывалось вокруг, как будто он выпил много водки.

— А почему мы сразу же не активировали «Объект Б», когда в кабинет завалились эти жуки? — недовольно простонал Жом, продолжая раздражать Чиуга.

Тот снова огрызнулся:

— Не могли мы его активировать, понятно тебе!

— Почему?

— За ним нужен глаз да глаз, и потом еще долго пришлось бы собирать насекомых в контейнер. А мы ждать не могли, иначе бы нас задержали.

— А нас и так задержали, — простонал экс-президент.

— Тьфу на тебя, — нервно бросил Чиуг.

— Давайте сейчас запустим «Объект Б»! — предложил Жом.

— Мне надо открыть ранец.

Чиуг как можно быстрее освободился от ремней. Однако уже было слышно, как кто-то снаружи с шипением раскурочивает люк. «Режут лазером», — понял экс-генерал и полез в ранец. Он активировал «Объект Б» в тот самый миг, когда маршал Ван расширил люк до такой степени, что смог пролезть внутрь. За ним пробралась Патриция.

Экс-генерал ошарашенно смотрел на них. Перед его глазами все плыло, но этого было достаточно, чтобы понять, кто зашел в броневик. Чиуг сидел на полу, сжимая в руках передатчик. Он знал, что вошедшие не могут его увидеть, но на них была защитная экипировка. Чиуг с ужасом понял, что «Объект Б» теперь оказался бесполезен.

Рядом висел на спасательных ремнях бывший президент района Цветочных клумб. Увидев Вана, он простонал:

— Ван, а вот и ты! Освободи меня, я тут!

Маршал посмотрел туда, откуда шел голос. Маскировка скрывала говорившего. Как можно более сдержанно Ван произнес:

— Где же ты?

— Да тут я, тут!

Наконец Ван ощупью нашел Жома, дотронулся до его головы. Пощупал дальше, натыкаясь на его шею и туловище, но тут экс-президент застонал:

— Осторожнее, у меня сломано ребро!

— Тогда давай без глупостей, — процедил маршал. — Или ты сейчас же проявляешься, чтобы я тебя видел, или пеняй на себя!

Жом стал водить руками по воздуху, постепенно проявляясь. Наконец он стал виден полностью.

— А где твой сообщник? — спросил Ван.

— Он здесь, — указал на пол толстопузый.

Ван сделал пару шагов, и чуть не упал, споткнувшись.

— А тебе что, особое приглашение надо?! — рявкнул маршал и удивился, как грозно прозвучал его голос.

Чиуг не мог подняться. Он сидел с открытым ранцем и думал, что делать. Его уже обнаружили. «Объект Б» кружит вокруг и не может справиться с этими людьми. А Чиуг и сам уже не убежит. Тупик!

Экс-генерал произвел пассы руками, проявляясь перед маршалом и его спутницей. Они переглянулись, пошептались, и Ван отправил Патрицию обратно в крейсер.

«Для чего?» — устрашился Чиуг.

— Подождем, пока сюда прибудут инспектор Ирг и остальные, — ответил на невысказанный вопрос маршал. — А затем ты расскажешь нам все.

Чиуг прикусил губу, с ужасом понимая, что задание, с которым он прибыл на астероид, полностью провалено.

Глава 34

Чиугу пришлось упаковать «Объект Б» обратно в ранец. Туда же поместили части «Объекта А». Маршал сдерживал себя, но ему очень хотелось устроить заговорщикам взбучку. Вскоре прилетели инспектор Ирг и генерал Диог со своими подчиненными. Диог отозвал Вана в сторонку и доложил, что трупы Ерума и эридян отправили в крематорий.

— А что с Амой? — исподлобья глядел на него Ван.

Генерал замялся. Наконец сказал:

— Она умерла, не приходя в сознание.

Маршал вздохнул:

— Ну что ж, учитывая характер травм…

— Может быть, это и к лучшему. Избавило ее от мучений.

— Надо бы ее восстановить.

— Что? Каким образом?

Ван пожал плечами, но тут же поднял ладонь, попросив подождать. Он добавил свою фигуру в крейсер и спросил Патрицию:

— Можно ли восстановить погибшего регенератором?

— Теоретически, — ответила она. — Но я этого делать не умею.

— А кто умеет?

— Ама и, наверное, Мартин. Я могу только с помощью накопителя.

Ван вздохнул и отключился. Он снова стоял с генералом Диогом в задержанном броневике. Он вызвал виртуальный экран.

Перед ним и Диогом появился профессор Нув.

— Приветствую, — произнес маршал. — Ама умерла. Мартин тоже. Я не знаю, у кого спросить. Можно ли вернуть назад умерших с помощью регенерации?

Ученый махнул рукой:

— Можно! Не только накопители возвращают человека с того света. Регенераторы позволяют сделать то же самое. Но я в них не разбираюсь, и не знаю никого, кто подскажет. Мои сожаления, Ван! В данном случае у нас нет шанса.

Ван с тяжелым вздохом отошел от экрана.

Через некоторое время Ирг надел на Чиуга и Жома наручники, им вкололи обезболивающее и повели в крейсер, где уже находился арестованный Цвок.

Диог и остальные разошлись. Ван отправился в свой крейсер, где его ждали Патриция с детьми. Маршал устроился рядом с ними на сиденье. Казалось, теперь можно было передохнуть, но внезапно Вана как ошпарило — и он вскочил с места.

— Что с тобой? — удивилась Патриция.

Дети удивленно смотрели на отца.

— Сколько у нас времени? — спросил тот.

— До начала чего?

Маршал только покачал головой и в следующий момент добавил свою виртуальную фигуру в крейсер, где находились Чиуг, Жом и Цвок.

— Когда сюда прибудет противник? — спросил Ван.

— Через двенадцать часов, — скривился Чиуг.

— Что? Что ты сказал, гад?! — не мог поверить в услышанное Ван.

Он был готов схватить за шею этого негодяя в наручниках. Но виртуальное изображение не могло такого сделать.

Ван поборол приступ ярости и задал еще несколько вопросов о том, насколько большие силы прибудут и где находится планета захватчиков.

— Планета называется Фольдамавит. А ее спутник — Мерката.

— О чем это нам говорит? — спросил Ван у Патриции.

— Ни о чем.

Чиуг говорил без конкретики, и Ван прервал вызов, так и не поняв многих вещей. Но одно было ясно наверняка — необходимо как можно быстрее готовиться к войне. Дорога каждая минута.

Инспектору Иргу выделили конвой, чтобы сопровождать арестованных в камеры заточения. Всеобщее внимание перешло к военным: на все про все оставалось двенадцать часов, медлительность могла довести до поражения, и только быстрые решения могли помочь в грядущем противостоянии.

Ван отдавал распоряжения, все командные пункты на Весте включились в работу, главный командный пункт координировал действия на местах и принимал оперативные решения. Но чувствовалась нехватка генералов — Тона, Ерума и Руйба.

Ван оставил Патрицию с детьми и, разгоряченный, примчался в главк. За полукруглым столом проходило совещание, председательствовал генерал Диог. Присутствовали также генерал Фабус, Кир и Тувс.

— Считаю нужным оповестить союзников и запросить помощь, — сразу перешел к делу Ван. — Второй пункт: эвакуировать жителей в бункера. Третий: быть полностью готовыми к отражению атак противника.

— Да, — кивнул Диог. — Мы уже готовим космолет к вылету в галактику Бриллиантовый Круговорот, попросим помощи от ползунов. Также вскоре отправим космолет на Альфу Центавра. К сожалению, у нас не так много людей, заговорщикам удалось убрать нескольких ключевых военных, в том числе опытных эридян: Аму, Петра, Мартина. Они бы здорово нам помогли. Что ж, теперь надо обходиться своими силами.

— А о Руйбе, Коб и Еруме вы позабыли? Наконец, генерал Тон? — возмутился маршал. — Все, кого убили заговорщики, были крайне важны.

Генерал дотронулся до бородки и посмотрел на Кира и Тувса, которые сидели молча, ожидая решений. Диог сказал:

— Нет, я не снижаю значимость погибших. К тому же я был в дружеских отношениях и с Руйбом, и с Ерумом. А уж о Тоне и говорить нечего: командир и прекрасный оратор, его все любили.

— Ну, то, что он был любимцем публики — это понятно, но это не относится к его обязанностям напрямую. Что мы тут вообще обсуждаем? Нам нужен четкий план. Так что вы можете сказать по второму пункту, который я назвал?

— Эвакуация стартовала, — коротко сказал генерал. — Андроиды помогают жителям оперативно переместиться в бункера.

— Отлично, а что касается третьего пункта?

— Готовимся, как можем. У нас не так много вооружения. В основном беспилотники и космолеты поставляют нам с Альфы Центавра. Насколько их много и сколько еще ожидается в ближайшие часы, давайте уточним в отделе планирования.

Маршал кивнул, и Диог отправил запрос в отдел. Через мгновение свет в зале совещаний замерцал, и перед всеми возникла молодая женщина с лиловым цветом кожи.

— Как мы и планировали, за последнюю неделю численность пилотируемых кораблей утроилась, — проинформировала Гаэ. — В настоящий момент их количество превышает шестьсот единиц, все они выполняют разведоперации по поиску населенной планеты в Большом Магеллановом Облаке. Как только с конвейеров сходит готовый корабль, он сразу же направляется в разведку с экипажем.

— Отменить! — распорядился Ван, заставив Гаэ замолчать. — Вы не ослышались, я приказываю: отменить выполнение разведопераций в связи с угрожающей ситуацией. Мы должны быть во всеоружии. К астероиду скоро прибудут корабли пришельцев. Все наши корабли нам потребуются при защите Весты.

В зале одобрительно зазвучали разрозненные голоса.

— Думаю, это очевидно, и даже не стоит это обсуждать, — произнес Диог. — Мы отменяем разведоперации до полного отражения атак противника.

— Что касается беспилотников и космолетов, поставленных союзниками с Альфы Центавра, сейчас на Весте находится в общей сложности тридцать тысяч единиц. Не сказать, что этого мало, но, учитывая возникшую проблему, хотелось бы иметь их больше, — сказала Гаэ.

Диог поблагодарил ее за предоставленные данные, свет замерцал, и женская фигура пропала.

В зале показалась поднятая рука, и он кивнул, предоставляя слово Фабусу.

Генерал встал и заговорил:

— Численность кораблей практически ничтожна. Нам хватит этого разве что на первые два-три часа, но что мы будем делать потом? Конечно, мы ждем и даже очень уповаем на помощь со стороны союзников — и андроидов, и ползунов, которые так помогли в прошлый раз. Но в то же время мы не знаем деталей. Насколько большие силы отправит к астероиду нейросеть на этот раз? Сколько космолетов или беспилотников? Может быть, их будет два миллиона или три? Что тогда?

Фабус развел руками, пригладил аккуратный зачес на голове и сел на место.

Диог произнес:

— Считаю нужным запросить информацию из первых уст — у самого Чиуга.

— Свяжите нас с инспектором Иргом, — потребовал маршал.

В мерцании возникла фигура полицейского.

— Вы проводите допрос? — поинтересовался Ван. — Есть ли новые данные о пришельцах?

— Конечно, — кивнул Ирг. — Переключаюсь в режим экрана, чтобы вы видели нас. Мы в бункере для арестованных, и уже приступили к допросам.

Виртуальная фигура инспектора неожиданно дополнилась фоном, картинка трансформировалась, и все увидели внутреннее убранство бункера и сидящего позади Ирга экс-генерала.

— А где остальные? — спросил Ван. — Они в отдельных камерах?

— Конечно, — подтвердил полицейский. — Но они сейчас нам не нужны. Все, что известно о нейросети, расскажет вот этот человек, со своей стороны мы гарантируем справедливый и беспристрастный суд в обмен на его правдивые показания, — кивнул Ирг на бледного Чиуга в наручниках.

Бывший генерал находился в ограниченном пространстве примерно полтора на полтора метра, а по периметру выделенного ему пространства то и дело пробегала искра. Это Ирг активировал электроклетку, позволявшую держать преступника под контролем и не дать ему возможности помышлять о побеге.

— Сколько кораблей пришельцев прибудет на Весту? — обратился к арестанту маршал.

Тот задумался. Наконец произнес:

— Я точно не знаю. Нейросеть никогда не сообщала мне лишнего. Но мне кажется, что прибудет несколько сотен тысяч кораблей.

— Так мы и думали, — мрачно сказал Диог, потрепав бородку.

— Это все беспилотники? — задал следующий вопрос маршал.

— Нет, их не будет. Только пилотируемые корабли.

Ответ экс-генерала удивил всех. С места поднялся Кир.

— А кем они пилотируются? — спросил он.

— Плазмоидами с планеты Фольдамавит, — невозмутимо ответил Чиуг.

— Какими еще плазмоидами? Вы что, шутки шутите? — не поверил Кир, но председательствующий сделал ему знак рукой, и тот уселся на место.

— Нам неизвестно, что это за планета. Нужны координаты, — потребовал Диог.

— Их нет, — признался Чиуг. — Нейросеть мне ничего не рассказывала, карты звездного неба и средства слежения на моем крейсере были отключены, так откуда я мог знать?

— Нам обязательно нужны данные о расположении ставки противника, — настаивал Ван.

— Я могу рассказать то, что знаю. Фольдамавит — это огненная планета, температура на ее поверхности — больше 4000 °C.

— Что? Так кем же она населена? — не понял маршал.

— Плазмоидами, я же говорю! Живыми существами, которые выглядят как сгустки плазмы и общаются между собой электрическими дугами.

— Черт знает что! — вскричал Диог, дергая бородку. — Так как с ними бороться и как они вообще прилетят к нам на кораблях?!

— В кораблях для них созданы все условия, потому что при температуре ниже 4000 °C они быстро погибнут.

— Чиуг, вы уверены, что они живые? — не верил своим ушам Диог.

— Уверен. Я общался с ними через нейросеть. Но их язык нам непонятен — это электрические разряды.

— О чем вы с ними общались?

— Да ни о чем. Я с тоски напился, когда искусственный интеллект познакомил нас и сказал, что они будут участвовать в будущей военной операции на Весте.

— За что? Нейросеть им что-то пообещала за участие в войне?

— Пожалуй, только свободу. Они подневольны. Нейросеть их поработила.

— Получается, плазмоиды прилетят сюда в кораблях с определенным температурным режимом. А дальше что, если они не выживают в вакууме? Они так и останутся в кораблях? Не понимаю смысла. Зачем они нужны?

— Как только пройдут червоточины, то покинут корабли. Я видел учения на Фольдамавите. Плазмоиды собираются вместе, передают друг другу тепло, поддерживают общую температуру, и, судя по всему, это не дает им погибнуть.

— Хм, сдается мне, нас просто заживо сожгут, — мрачно проговорил Диог, осознав наконец масштаб проблемы. — Как же с ними можно бороться?

— Никак, — ответил Чиуг. — Вы когда-нибудь боролись с огнем?

Генералу нечего было ответить. Ван запросил еще одну консультацию в отделе планирования. Свет замерцал, и в зале совещаний снова возникла фигура Гаэ. Когда та поняла, что от нее хотят, то развела руками:

— Давайте вам лучше ответит Гун, он больше подкован по технической части.

Военные согласно кивнули.

Мерцание, и женская фигура трансформировалась в мужскую. Ван спросил:

— Как можно победить плазму температурой 4000 °C? Испытываем дефицит идей!

— Хм, плазма — это состояние вещества. А вещество боится антивещества. Первое, что приходит на ум: аннигиляторы, — ответил Гун.

Маршалу понравилось это предложение.

— Сколько у нас нужной техники и как много выйдет произвести беспилотников с аннигиляторами в ближайшие часы?

— Порядка двух тысяч беспилотных кораблей с подобным оборудованием у нас имеется. За сутки можно выпустить еще пятьдесят-сто таких машин.

— Надо больше! — воскликнул маршал. — Как можно больше аннигиляторов! Диог, проработайте этот вопрос с Гуном. От количества аннигиляторов зависят жизни наших людей.

— Слушаюсь! — поднялся с места генерал.

Маршал жестом показал ему садиться. Тот опустился на место. Свет замерцал, и фигура Гуна исчезла. Диог послал вдогонку короткое сообщение.

Зал совещаний загудел. Все ждали конкретных решений.

— Будем бороться с плазмоидами холодом, — объявил Ван, поднимаясь с сиденья. — Срочно отправляюсь на Гамакутивиру. Только у наших союзников есть в наличии замораживающие торпеды. Также у них могут найтись и модификации подобного оружия. План такой: мы берем у ползунов вооружение и отдаем андроидам для быстрого печатания. В течение пары часов запустим производство. Только это оружие и аннигиляторы гарантируют нам, что мы хоть как-то сможем противостоять атакам с планеты Фольдамавит.

— Я отправляюсь с вами! — услышал Фабуса маршал.

Он оглянулся. Генерал подошел к нему, за ним встали Тувс и Кир.

— И вы тоже? — спросил Ван.

Те закивали.

Маршал махнул вперед, и они быстро пошли к шлюзам.

Глава 35

Как и все жители Весты, Шлом был крайне встревожен последними происшествиями и новостями. Градус напряжения на астероиде и так был высок, теперь же общественная деятельность забурлила кипятком: сотни обозревателей закрыли свои каналы, в производственные цеха направились тысячи добровольцев, андроиды повсеместно разворачивали печатание узлов кораблей и всевозможного вооружения. Все было направлено на то, чтобы встретить врага как можно более подготовленными.

Шлом сидел в своем бункере, Крис и Семен работали в соседнем, где печатали необходимые детали машин. Шлом подумал, что им с Шаной надо присоединяться к андроидам или лететь на Альфу Центавра и просить помощи у тамошних жителей.

Вдруг наверху щелкнул люк, и Шлом радостно побежал к лестнице. Он не ошибся: к нему спускалась девушка изумительной внешности, сегодня он пригласил ее в гости. У Шлома на этот раз не оказалось букета — время предвоенное и неподходящее, рассудил он и не стал возиться с цветами. Шана не была гордой или наглой — ради обольстительной улыбки приятной миниатюрной шатенки с томными зелеными глазами Шлом был готов если не на все, то на многое.

Они прошли вглубь бункера и устроились за столом. Шлом указал Шане на картинки с блюдами, которые были изображены на столе, но та есть не захотела.

— Что мы будем делать? — спросила она.

— Как раз думал об этом, — признался Шлом, почесав розовую щеку и придвинувшись ближе к гостье. — В инфосетях только и говорят о плазмоидах, они скоро будут здесь.

— Ты боишься? — удивилась Шана.

— Что ты, я не боюсь, — спокойно ответил он и обхватил ее за плечи. — Предлагаю отправиться на Уэнуку или Аматэрасу. Как раз сейчас туда собирается космолет. Там мы сможем сделать что-то полезное: поговорить с местными, сагитировать их — может быть, они нам поскорее помогут. Потому что иначе они сами погибнут, когда нейросеть покончит с нами и доберется до них.

— Ты что, действительно так думаешь?

— Ни в коем случае! Просто пугаю. Поэтому нам надо туда лететь!

Шана улыбнулась. Ей все сильнее нравился этот розовощекий здоровяк с хорошими манерами и веселым характером. Он держался с ней очень любезно, действовал не грубо и всегда с юмором, что как раз ее и привлекало. Вот и сейчас Шлом обнимал ее, это было по душе Шане. Она положила руку ему на грудь и сказала:

— Я согласна.

Шлом не верил, что она это скажет. Просто не думал, что эта прекрасная девушка составит ему компанию в полете на Альфу Центавра. И, словно во сне, проговорил:

— Сейчас я свяжусь с экипажем космолета.

Но вместо вызова экипажа Шлом почему-то стал гладить Шану по плечам. Он не мог удержаться. Его руки скользнули ниже. Шлом стал ласкать сначала одну грудь, потом вторую. Шана тихо застонала от удовольствия. Он покрывал поцелуями ее груди, шею, плечи. Шана отвечала ласками и поцелуями — сначала робко, потом смелее. Наконец они стянули друг с друга одежду. Они наслаждались взаимностью прямо на сиденье возле стола, забыв заблокировать виртуальный вход в бункер. К счастью, никто в это время к ним не наведался.

Когда они одевались, Шлом признался:

— У меня это было в первый раз!

Он залился краской от слов, которых не ожидал сам от себя.

— Как ты заметил, и у меня, — тихо сказала Шана.

Шлом кивнул. Он связался с экипажем космолета, который в ближайшее время отправлялся к союзникам. Оставалось совсем мало времени до вылета, пара быстро собралась и вышла из бункера.

* * *

Глядя на гладкую ровную стену камеры, Цвок думал о своей жизни и многочисленных, но не сбывшихся надеждах. С детства он мечтал стать разработчиком программ, писать коды и инструкции, которые бы приносили пользу людям. Его программы могли бы включать освещение или закрывать створки дверей, реагировать на импульсы человеческого тела, предугадывая желания. Могли бы помочь военным и ученым в их важных разработках. Могли бы — но так и остались в детских мечтах, в тайных желаниях глубоко внутри него.

Так получилось, что Цвок выбрал другую стезю, о которой никогда не мечтал. Это случилось в юности. Видимо, на него повлияло окружение, последняя мода или что-то еще. И он выучился на специалиста по финансовым делам. Сначала работал мелким служащим, потом стал помощником главного казначея, а спустя годы и сам занял высшую должность. Его пост не был рядовым. Весь район Миротворцев находился под неусыпным надзором Цвока. Уже в то время казалось, что казначей и его помощник — не то, чтобы совсем ненужные, бесполезные должности, но они отживали свой век, ведь финансовые операции могли контролироваться автоматически. Однако порядки и традиции в то время были сильны. И Цвок не особенно задумывался о пользе своей деятельности, просто выполнял свою работу, пусть и не особенно нужную.

Только в предвоенное время, в условиях изменившихся приоритетов социума, с возникновением Движения сопротивления и его инициатив, Цвок задумался о собственном месте в структуре общества. Начал сомневаться в собственной нужности, в пользе деятельности, которой он занимался всю жизнь. Сомнения возникли у всех! И вскоре общество решило разогнать чиновников, в том числе упразднить должность главного казначея. Повлияло на это решение предательство экс-президента и экс-генерала района Миротворцев. Но не только оно. Общая ситуация давно располагала к этому. Предательство стало отличным поводом изменить порядки.

Ему как будто повезло, что упразднили одну должность и сразу же создали другую. Он стал экономистом, у него появился помощник. Как будто можно было дальше жить и работать — то есть имитировать работу близко к реальности.

Цвок закусил губу. Он сидел в отдельной камере, заключенный в электроклетку. По соседству в точно таких же условиях находились Чиуг и Жом. Будущего у них — преступников, предателей, заговорщиков и просто гадких людишек — уже не просматривалось. Никто их не простит. Даже если астероид переживет нападение плазмоидов, они так и останутся в своих клетках — покинутые и потерявшие возможность быть полезными. Быть может, потом их казнят. Но разве они переживут нападение плазмоидов, по сути дела, чудовищный ад, который готовит Весте нейросеть? Судя по рассказам Чиуга, у них не будет шансов на сей раз.

В то же время хитрый план нейросети пошел прахом, и он, Цвок, способствовал этому. Потому что не мог смотреть на мучения жертв, и не думал, что так получится. Он хотел остановить Чиуга и Жома. Пусть ценой своей свободы и будущего в уютном мире нейросети. В великолепном и божественном мире, управляемом ею.

В каком мире? А будет ли там кто-то еще, кроме самой нейросети? И зачем ей кто-то еще? Можно ли быть таким наивным, чтобы всерьез об этом думать? Кто скажет, что задумала после нападения на Весту и полного ее разгрома нейросеть? Посадить президентом и его замами заговорщиков и предателей, как следует из слов Чиуга? Это глупость! Нейросеть никого не пощадит — ни Чиуга, ни Жома, ни его. Зачем они ей, если она победит, какая в них будет потребность? Очевидно, никакой. Абсолютно!

Цвок жалел, что теперь ничем не может помочь астероиду. Отныне он в числе опаснейших преступников обречен бесконечно смотреть на гладкую стену камеры.

* * *

Тем временем космолет с Весты с маршалом Ваном, Фабусом, Киром и Тувсом на борту вышел из червоточины в галактике Бриллиантовый Круговорот. Спустя некоторое время корабль оказался в атмосфере аммиачной Гамакутивиры. Рядом кружили сотни сферических аппаратов. На ледяной коре планеты огромным пятном располагался город-корабль «Непобедимый».

— На него только взглянешь, и тревога куда-то улетучивается, — проговорил Фабус, наблюдая в иллюминатор за гигантским кораблем ползунов.

— Кто с нами выйдет на связь? — спросил Кир, посмотрев на маршала.

— Подождем. Обычно связывался Умдатикоботибо.

— Он нас найдет? Мы можем подлететь ближе к «Непобедимому»?

Ван кивнул. Он знал, что Умдатикоботибо с его-то способностями определит их местонахождение на раз-два. И повел космолет вниз.

Они подлетели совсем близко к пирамидальному выступу посередине «Непобедимого». Вблизи выступ казался сплошной стеной без начала и конца. Их корабль выглядел песчинкой на теле исполина.

Неожиданно поверхность гигантского корабля под ними завибрировала, задрожала — и в следующий момент в ней разверзлось жерло. Это выглядело не как четкое отверстие входа, а как перетекание вещества, только что образовавшее нужную форму. Неприступная, непробиваемая крепость открылась, чтобы они пролетели. Да, люди поняли это — «Непобедимый» отворил для них путь.

Ван направил космолет в открывшуюся горловину. Из иллюминаторов экипаж наблюдал невиданное зрелище. Края отверстия были как будто живыми, они находились в движении, поглаживая и обволакивая пилотируемый корабль. Приглушенный свет не давал возможности увидеть расцветку и структуру вещества, сквозь которое влетал внутрь «Непобедимого» космолет. Каждый член экипажа испытывал удивительную гамму ощущений: масштабности, биения жизни, необычайного ума и неприступности того существа, внутри которого оказался корабль с людьми. И у них уже не осталось мыслей о том, что город-корабль ползунов мог быть чем-то искусственным, созданным из праха и тлена. Это был живой исполин с собственными чувствами и мыслями.

Космолет как будто двигался в его кровеносной системе, в его капилляре. Он летел в обширном туннеле, где ему встречались сферические аппараты ползунов. Все молчали, говорить не было надобности. Их внимание приковали иллюминаторы и экраны, передающие изображение с камер. У стен туннеля в приглушенном освещении угадывались орудийные системы, ядра и торпеды. Не было сомнений, что вооружение находилось и внутри необыкновенной обшивки «Непобедимого».

Через несколько километров Ван развернул космолет и направил его в обратную сторону, чтобы не отдаляться от входа, куда, возможно, прилетит Умдатикоботибо.

Между тем сфера их знакомого ползуна приблизилась к пирамидальному выступу. Ползун видел червоточину и космолет с людьми через адаптер, встроенный в мозг. Но он не спешил к людям, полагая, что им будет интересно проследовать внутрь исполина и узнать о нем больше. Умдатикоботибо подлетел ближе к «Непобедимому» — открылась узкая горловина. Навстречу ему летел человеческий космолет.

Через минуту у людей в головах возникло сообщение:

«Приветствуем вас, как вам наш военный корабль?»

— Да, мы поражены, — ответил генерал Фабус, не отрываясь от иллюминатора.

— Поражены не только размерами, но и тем, что он живой и пластичный, — Кир продолжил мысль генерала.

— Мы покажем эти записи жителям астероида, — добавил Тувс.

Браться следили за экранами.

«Пожалуйста, — транслировал Умдатикоботибо. — Мы рады, что вы понимаете ценность нашего корабля и то, что он не искусственная конструкция из металла».

— Мы понимаем это, но не понимаем, как вы получили такое чудо, — признался Ван. — Ваши технологии для нас совершенно необъяснимы. Надеемся, когда-нибудь мы хоть что-то из них сможем осмыслить. Но сейчас мы прилетели к вам поговорить о проблеме.

«О нашей общей проблеме с нейросетью?»

— Да. Мы задержали группу заговорщиков, один из них ранее находился в Большом Магеллановом Облаке и прибыл к нам с заданием от нейросети. Заговорщик сообщил все, что знал, и выходит так, что уже через десять часов на Весту посыплется град зарядов, прилетят плазмоиды на сотнях тысяч пилотируемых кораблей.

Ван невесело покачал головой и посмотрел на корабельный экран. Внизу тянулась поверхность исполина. Космолет и сфера ползуна двигались в атмосфере Гамакутивиры, понемногу поднимаясь над неприступной громадиной «Непобедимого».

«Мы отправим «Непобедимый» на защиту астероида, а также тысячи наших сфер внутри него», — откликнулось инопланетное существо.

— Спасибо! Не сомневались, что вы нам поможете. Но есть один особенный момент: плазмоиды, по-видимому, довольно горячи. Есть предположение, что они будут использовать высокую температуру, чтобы нанести нам урон. Они могут сжечь Весту своим огнем. И мы просим вас обеспечить нас замораживающими снарядами. Наши андроиды готовы напечатать их, как и все остальное вооружение, но нам нужны образцы…

«Не беспокойтесь, мы возьмем на Весту тысячи замораживающих торпед».

— Возможно, нам не хватит тысяч, — заметил генерал Фабус. — Нам бы десятки тысяч, а то и сотни — в самый раз.

«Это не проблема. Подготовим дополнительное вооружение».

— Тогда обсудим с вами детали совместных действий? — спросил генерал.

«Безусловно. Сейчас к нам подлетят сотни и тысячи сфер, и мы сможем принять общее решение. Возможно, мы найдем наиболее правильные варианты».

Через несколько минут мириады шарообразных аппаратов потянулись вслед за дрейфующими космолетом и сферой Умдатикоботибо.

Глава 36

Направленный на Альфу Центавра космолет мчался к планете Уэнуку. Кроме Шлома и Шаны, на нем летели военные и ученые, в том числе Крон, который настоял отправиться именно на Уэнуку, так как именно там, на территории одного из фортов сохранился переоборудованный для проживания человека бывший склад боеприпасов.

— По прибытии мы сразу же передадим информацию о плазмоидах и планирующемся вторжении на Весту в местные сети, — сказал Крон.

Когда космолет прибыл к форту, тревожные новости уже разошлись по сетям андроидов на обеих планетах в системе Альфы Центавра.

Люди облачились в скафандры и зашагали к ближайшему доту по ледяной поверхности. Первым шел Крон, за ним двигались остальные.

Пробравшись в дот, они спустились по ступенькам внутрь форта. Алекс как будто уже ждал и поприветствовал их пожатием руки.

Крон включил громкоговоритель и проговорил на местном языке:

— Похвально, что вы всегда готовы нас выслушать и, по-видимому, всегда рады помочь. Но здороваться за руку — что может быть глупее этого?

Алекс посмотрел на человека, подняв брови. Люди в скафандрах разглядывали андроида, который обходился без защитного костюма, потому что не мог замерзнуть. В нем не было крови и других жидкостей, кристаллизующихся при температуре минус 200 °C.

— А вы думаете так же? — спросил андроид у людей.

Они стали кивать и шевелить губами, беззвучно произнося «да» и «конечно».

Алекс насупил брови:

— Мы должны выработать новый способ приветствия. Для этого нам необходимо посовещаться и обсудить все варианты.

Смех Крона разнесся по форту через включенный громкоговоритель. Спохватившись, ученый умолк. И продолжил спустя мгновение:

— Извините, вырвалось. А зачем вам совещаться и обсуждать варианты? Мы можем подсказать наилучший.

— Это действительно так? — изобразил удивление андроид.

— Спросите у любого, — показал Крон на обступивших их людей.

Лица многих тронула полуулыбка. Шлом и Шана глядели на Алекса, весело прищурившись.

— Так какой же вариант приветствия надлежит использовать?

— Вы можете использовать любой. Мы не навязываем, а предлагаем. Вот так, — произнес Крон и тихонько похлопал андроида по плечу.

Казалось, Алекс не понял, что произошло. Он нахмурился:

— Не могли бы вы еще раз продемонстрировать?

Крон снова похлопал его по плечу. Затем к Алексу приблизился Шлом и проделал то же самое. Затем действие повторила Шана и каждый из прибывших.

Наконец лицо Алекса прояснилось:

— Вы хлопаете друг друга по корпусу? — спросил он.

— Да, — ответил Крон. — Но не хлопаем, а похлопываем. И не по корпусу, а по плечу.

— Передаю информацию в наши сети. Будем иметь в виду!

Крон поинтересовался насчет бывшего склада, который был переоборудован в помещение с условиями, пригодными для пребывания человека без защитной экипировки.

— Об этом помещении у нас на Весте уже ходят легенды, — пошутил Крон.

Алекс немедленно предложил пройти туда, добавив, что постройка расположена неподалеку от ракетных комплексов и идти недалеко. Все направились за ним.

— Но мы прилетели не за тем, чтобы учить вас здороваться. И даже не за тем, чтобы осматривать ваши достижения, — произнес Крон, когда они шли по скрипучему льду.

— Что же вас к нам привело? — снова поднял брови Алекс.

— Мы должны попросить вас о незамедлительной помощи. Кроме пригодных для проживания помещений нам крайне необходимы рабочие руки и вооружение.

Они достигли постройки, и Алекс остановился перед входом.

— Да, я уже в курсе дела — подключен к нашим сетям. Сейчас мы все обсудим внутри. Прошу вас! — и он открыл вход.

* * *

Тем временем переговоры с союзниками в галактике Бриллиантовый Круговорот успешно завершились, стороны договорились о сотрудничестве и пожелали друг другу терпения и удачи. Сферы ползунов рассеялись над Гамакутивирой, а корабль с людьми нырнул в открывшуюся на безопасном расстоянии от планеты червоточину.

Ван разгонял космолет. Червоточина осталась позади, и корабль мчался к возникшим на обзорном экране плазмоидам. Они выходили из многочисленных червоточин, рассыпаясь фейерверком огней. Очень быстро они заполонили все пространство впереди, и Ван понял, что пора действовать. Он включил замораживающие установки на корабле, приготовил снаряды к запуску.

Через мгновение торпеды стартовали, миг спустя Ван увидел посреди мириад огненно-желтых плазмоидов расползающийся белым пятном взрыв. Казалось, он расчистил пространство впереди, и маршал нажал на гашетки, выпуская сразу десятки торпед, уничтожающих вражеские силы. Торпеды понеслись вдаль и взорвались.

Через миг новый взрыв рассеялся, образуя пустое черное пространство внутри огненного массива. Но очень скоро Ван заметил, что плазмоиды восстанавливают строй огня, стягивая и сжимая пустоту. «Да, не просто противостоять такому противнику, — подумал маршал. — В одиночку не справиться. Но где остальные?»

И тут сбоку и чуть сзади от космолета появились космолеты и крейсера с Весты. Ван выдохнул: мгновение — и прогремят новые залпы, и мириады зарядов полетят в мириады плазмоидов. И тогда уже станет понятно, кто кого.

Так и случилось: экраны корабля временно ослепли от вспышек, и на противника понеслись тысячи замораживающих торпед и зарядов. Через секунду желтые огни впереди взорвались, и яркий белый свет тут же рассеялся, открывая черную пустоту. Ван направил космолет в центр этой манящей бездны. Но он наблюдал, что плазмоиды стягивают края. Приблизившись, маршал увидел на экранах зловещие плазменные сгустки. Вблизи они были похожи на маленькие солнца с пробегающими внутри электроразрядами. Постоянно обмениваясь разрядами, они умело восстанавливали огненный массив. Вскоре его края схлопнулись, и Ван включил экстренное торможение. Перегрузка была слишком сильной, и маршал почувствовал приступ тошноты.

Космолет замер в пространстве. Сзади и сбоку застыли другие корабли. Космофлот Весты наблюдал, как противник восстанавливает порядки. Казалось, что торпеды не доставили ему вообще никаких проблем. Пустота быстро закрылась, и массив плазмоидов сиял огненно-желтым светом, как прежде, надвигаясь на корабли.

Ван скомандовал:

— Полный назад!

Он скомандовал отступать, потому что боезапас иссяк, и было непонятно, что делать дальше, как задержать эту чудовищную армию из сотен тысяч живых существ, представляющих собой плазменные сгустки с электрическими дугами.

Флот астероида отходил назад. Наконец корабли прошли орбиту и спустились в атмосферу Весты. Но что дальше? Плазмоиды неуклонно надвигались на них, готовые сжечь все на своем пути.

Ван с содроганием понял, что дальше будет хуже. Как уберечь родной астероид и людей, которые надеются на военных и конкретно — на маршала, неоднократно спасавшего их от неминуемой гибели? Что делать сейчас? Никаких возможностей…

Флот бессильно садился на астероид.

Ван посадил космолет, открыл люк и выбрался наружу. Привычно черное небо стало угрожающим, оно превратилось в сплошной огненный купол.

Из космолетов, севших вокруг, выбрались военные и генералы. К Вану подошел Диог:

— Ну что, маршал, не справляемся?

Ван посмотрел на полностью поседевшего генерала:

— Что вы предлагаете?

— Только одно: нужно больше умных людей, больше изобретательности и терпения.

Сверху с громким свистом начали падать сгустки плазмы, оставляя дымящиеся развороченные воронки в поверхности. Военные побежали к кораблям.

Ван забрался в свой космолет и скомандовал:

— Всем находиться в кораблях!

Но как они могли что-то изменить? Плазмоиды падали повсюду, сея хаос и разрушения. Маршал с ужасом увидел, как в соседний крейсер попало сразу три плазмоида, и тот стал разваливаться на горящие куски.

А что с жителями? Ван взглянул на экран в корабле — и у него закружилась голова. В небоскребы летели плазмоиды и башни горели. И люди внутри них горели!

Маршал закричал, увидев огненный сгусток, проплавивший обшивку корабля. Плазмоид стек прямо на приборную панель, шкворча и разбрасывая искры. Следом за ним толстую обшивку космолета стали пробивать все новые и новые сгустки огня. Перед глазами Вана разверзся огненный хаос. И наконец один из плазмоидов угодил прямо в голову Вана — и он закричал, что есть силы, понимая, что погиб.

Он проснулся в отсеке корабля. На висках выступил холодный пот. Рядом стояла Патриция и озабоченно смотрела на него.

— Я спал? — спросил он, не до конца поняв, где находится и что происходит.

— Ты задремал, — подтвердила она и показала на приборную панель. — Мы преодолели червоточину и через час будем на Весте.

Глава 37

В отделении для занятий внутри гигантского инфракрасного телескопа профессор Нув рассказывал студентам о первоочередных планах и делах, которые необходимо сделать до появления плазмоидов вблизи Весты. В воздухе чувствовалось напряжение.

— Дорогие мои, у нас нет опыта войны с огненными войсками противника, если их можно так назвать, — задумался профессор, пригладив густые волосы. — Добавляют тревожности и произошедшие диверсии, а именно убийства наших известных генералов и занимавших ключевое положение в системе обороны астероида эридян. Стало известно, что обнаружили еще два тела в башне Юности. Инспектор Ирг сообщил, что это дело рук бывшего генерала Чиуга, который прибыл на корабле вместе с молодой парой с Луны, а потом жестоко разделался с мужчиной и женщиной прямо в их апартаментах. От пяти наших товарищей с Эриды осталась в живых лишь Патриция. Нам, конечно, не хватает Амы и Петра, которые заслужили любовь и огромное уважение всей Весты. Поэтому люди в растерянности. Многие не знают, что будет дальше и кто будет вдохновлять граждан на подвиги и поддерживать боевой дух на высоте.

В отделении показались поднятые руки, и Нув кивнул.

— Профессор, у нас по-прежнему есть маршал, да и генералов хватает, они вполне могут говорить речи, успокаивать людей и настраивать их на боевой лад, — возразила девушка с четырьмя руками. — Что бы ни случилось, каждый должен понимать, что на кону жизнь всего астероида. Мы должны собраться. Неужели мы вместе не сможем противостоять захватчикам?

— Идда, ты говоришь верно, но не все настолько сильны духом, и когда нет вдохновляющих речей, боевой дух мгновенно падает у большей части населения, что приводит к печальным последствиям: все валится из рук, неверие в победу порождает расслабленность, небрежность и меланхолию. А мы обязаны эффективно противостоять огромным силам противника!

В обсерватории повисла тишина.

— Профессор, — сказал юноша с бледным лицом, сидящий ближе всех к Нуву, — что вы прогнозируете? Или вы больше не можете делать прогнозы?

Нув вздохнул и пожал плечами. Он хотел успокоить студентов, уверенно проговорив нужные слова, но подумал, что сейчас не время для лжи.

— Я не могу, Геф. С тех пор, как прошел регенерацию, не могу спрогнозировать, что будет. Но знаю точно одно: надо что-то менять. Что именно? Давайте обсудим вместе!

В обсерватории возникло оживление. Большеглазая Тиша сказала:

— Почему мы не восстановим погибших? Есть достаточно времени. Они бы нам помогли. Один только генерал Тон произнесет такие речи, которые перевернут настроения и воодушевят людей. А Ама и Петр смогут действовать на опережение, если что-то вдруг случится: у них такой богатый опыт, сколько времени они воевали…

Профессор удивился. То, что она говорила, показалось ему полнейшей несуразностью. Но тут девушку поддержал Кюр:

— Если у нас такой разброд и шатание, надо восстанавливать эридян и Тона, а также остальных, кто погиб и кто может помочь в борьбе с противником. Что еще остается? Как люди будут воевать? А ведь мы уже предполагаем, что эта война будет самой трудной, и нужно ее вести эффективно, и нельзя недооценивать ораторские способности генерала Тона, опыт погибших эридян, генералов Ерума и Руйба. Если они будут в строю — уже одно это воодушевит наших людей, все будут драться, как бешеные!

— Правильно, — воскликнула Идда. — Я поддерживаю!

Следом за Иддой высказывались другие. Профессор понял, что студенты единодушны. Он вызвал виртуальный экран, в кадре жестикулировали активисты из Движения сопротивления, один из них что-то говорил.

Нув включил звук, и все услышали голос активиста:

— Нужно голосовать за возможность воспользоваться пространственно-временными накопителями. Нельзя ждать. Это приведет к гибели!

Профессор окинул взглядом молодых астрономов.

— Наши граждане не могут ошибаться, поэтому поддерживаю эту идею. Нам нужен маршал! — и Нув отправил вызов Вану.

Через пару мгновений свет в отделении замерцал, и перед всеми возникла знакомая фигура.

Студенты захлопали, а маршал смутился.

— Ван, мы должны попросить тебя кое о чем, — уклончиво начал профессор.

Маршал смотрел на него исподлобья.

— Это касается судьбы астероида.

— Скажите прямо, я весь внимание, — проговорил Ван.

— Нам следует восстановить погибших в результате диверсий эридян и генералов. Не только мы считаем, что наш боевой дух не на высоте и командование не может разработать стратегически верных решений. Никто не будет воевать активно и эффективно. Люди как будто чувствуют, что они обречены, и плазмоиды победят, если мы ничего не сделаем. А точнее — если ты не сделаешь.

— Вы хотите, чтобы я восстановил людей через накопители?

Профессор кивнул. Все с надеждой смотрели на маршала. Тот уловил их настроение, подумал, немного помедлил и сказал:

— Все вы знаете, какое решение мы приняли на конференции. Оно было всеобщим. Но, видимо, теперь прежний порядок не действует. И я выступлю перед гражданами, чтобы сказать им об этом. Ведь это не скроешь?

— Это не скроешь, — кивнул профессор. — И не надо скрывать. Наоборот, упирай на то, что ситуация к этому подвела. Что другого выхода нет. Что решение принимаешь ты, как единственный из числа избранных живой человек.

— Из числа избранных, — мрачно повторил Ван.

— И еще один момент. Как только ты их восстановишь, напомни, пусть обратятся к жителям, встряхнут их, правильно организуют работу командных пунктов.

— Разумеется! Для чего они иначе нужны?

Мерцание, и фигура маршала исчезла, оставив Нува и студентов в размышлениях и тревоге за судьбу астероида.

* * *

На планете Уэнуку в системе Альфа Центавра проходили переговоры. Алекс привел людей в постройку вблизи ракетных комплексов форта.

— Можно ли возвести такие же постройки, как эта? Чтобы в них были условия для проживания людей? Или можно переоборудовать склады боеприпасов? — спросил Крон.

Прибывшие сняли скафандры и с интересом разглядывали голографические картины на стенах помещения.

— Конечно, мы сможем построить новые здания, не составит труда и переоборудовать ненужные хранилища, — ответил Алекс.

— Вероятно, только часть складов не нужна, — уточнил Крон. — Ведь противник может появиться здесь в любой момент. Разведка молчит. Так что лучше всего построить новые здания. Мы просим об этом, чтобы эвакуировать часть населения, сохранить его. На Весте мы ожидаем огромные разрушения. Здесь, может быть, все обойдется. Да и форт, как я понимаю, чрезвычайно трудно пробить? Еще и лед…

— Безусловно, — согласился Алекс, — форты на Уэнуку и Аматэрасу зарекомендовали себя как практически неприступные. И если плазмоиды захотят нас атаковать, температура на наших планетах станет для них дополнительной трудностью.

— Думается, при холоде в минус двести градусов весьма сомнительно поддерживать высокую температуру, — рассуждал ученый. — На Весте у них больше шансов, а здесь, ввиду неблагоприятных условий, они однозначно погибнут. На это мы и рассчитываем, планируя временно отправить к вам людей. Нам понадобятся пригодные для проживания помещения, и чем больше их будет, тем лучше.

— Нет проблем. В течение суток подготовим первые базы для эвакуируемых. Информацию я уже передал, работа начинается, — проговорил Алекс.

— Так быстро?! — удивился Шлом.

— Информация передается невербально, — уточнил андроид, изобразив улыбку.

— Позвольте спросить, — быстро добавил Шлом, пока Алекс на него смотрел, — сколько андроидов вы планируете направить на Весту?

— Сейчас решается этот вопрос. В планах — десятки тысяч, как минимум. Вместе с андроидами отправим к вам и принтеры, много принтеров.

— Да, принтеров отправляйте как можно больше, — воодушевился Шлом, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. — И побольше андроидов. Они нам очень помогут, будут печатать вооружение и все остальное!

— Конечно.

— Обещайте, что пришлете не менее ста тысяч андроидов и не менее пятисот тысяч принтеров! — вдруг потребовал Шлом.

— Обещать? — изогнул брови Алекс. — У нас нет такого количества принтеров.

— Значит, у вас есть такое количество андроидов?

— Безусловно.

— Отлично! Отправьте их нам! И сколько всего у вас принтеров?

— Вы очень категоричны. Но я могу обещать, — брови на лбу андроида разгладились. — Принтеров для печатания вооружения у нас имеется сто пятьдесят тысяч.

— Отправляйте все до последнего! — вскричал в нетерпении Шлом.

— Слушаюсь, — ответил андроид. — Информация передана в сети.

Спустя пару минут Крон отвел в сторону Шлома и Шану. Все стали собираться обратно, надевая скафандры. Ученый подмигнул Шлому:

— А ты ловко его озадачил! Я бы так не сумел.

— Дело техники, — усмехнулся Шлом, помогая подруге натянуть скафандр.

Глава 38

Маршал собирался выступить перед жителями с оправдательной речью, но вместо этого нервно ходил по апартаментам, как будто намеревался куда-то бежать.

Чуть раньше они поужинали. Патриция уложила детей в камеры для сна и наблюдала за Ваном, взглядом спрашивая, что он задумал.

— Я чувствую, что мы проиграем, — сказал он.

— Что? — не поняла Патриция.

— Мы проиграем без них, — мрачно повторил Ван.

— Без кого?

— Без наших товарищей. Мы — одна команда, и только вместе можем победить.

— Хм, звучит как лозунг, — проговорила Патриция, исподлобья глядя на него.

Маршал остановился, сказал, что надо поторопиться, и потащил ее за руку с собой. Патриция было заартачилась, но он отрезал:

— Вопросы — в другой раз.

Они забрались в крейсер и вылетели к бункеру, который находился возле башни Юности в известном только маршалу месте. «Пусть знает и она. И никому не расскажет», — спокойно подумалось ему насчет Патриции, когда они летели в темноте, смотря на проплывавшие под ними небоскребы, освещенные огоньками.

Прибыв на место, Ван все же спросил:

— Ты никому не расскажешь?

Патриция попросила:

— Ты хотя бы заинтересуй меня.

— Чем я могу тебя заинтересовать?

— Своим вниманием, своими чувствами.

Ван понял, что Патриции не хватает его участия в ее жизни. Он постоянно решает проблемы, занимается текущими делами, а в редкие свободные минуты, чтобы не терзаться от переживаний, связанных с потерянной любовью, пишет книги с помощью программы, сам подбирает к каждой название. Сколько он уже написал? В инфосетях гуляло двадцать тысяч его книг. Их названия теперь давались с трудом: самые простые он использовал, а думать о сложных не было ни желания, ни времени. Но чем же заняться в минуты, когда чувства начинают доставлять боль?

«Клин клином вышибают», — грустно подумал Ван и поцеловал Патрицию.

— Все образуется, — сказал он. — Постепенно. Сразу нельзя.

— Я понимаю, — расцвела она, игриво глядя на него.

Он достал ключ и открыл потайную дверь в сплошной стене. Взяв из тайника мешочек, закрыл дверь. Стена вновь стала гладкой.

Патриция спросила:

— Ты хоть знаешь, как восстанавливать?

— Нет, — признался маршал. — Я надеюсь только на тебя. Больше не на кого.

Она вынула из мешочка маленький шарообразный накопитель и приступила к процедуре. Ван запоминал порядок действий и успевал размышлять о своих книгах. Когда они прилетят, он должен написать еще пару тысяч. «Пусть будет больше», — подумал он.

Через некоторое время в помещении бункера появилась женщина. Живая, из плоти и крови, она прошлась по помещению, посмотрела на Патрицию, а затем и на Вана. Ему показалось, что она не сразу поняла, что произошло.

— Ты меня восстановил? — спросила Ама.

— Да, — ответил Ван.

— Ты с ума сошел! — вскричала она. — Что скажут люди?!

— А мне все равно, что они скажут, я готов восстановить и других. Ты еще не знаешь, как все изменилось, пока тебя не было.

Она села, не в силах ему возразить.

Патриция произнесла:

— Мы должны были восстановить тебя, потому что люди хотят этого…

И Патриция рассказала о последних событиях, о напряженной ситуации на астероиде. Ама молча слушала и наконец сказала:

— Что ж, остальных восстановлю я сама. Вы можете идти, я справлюсь.

Ван тяжело вздохнул и посмотрел на Аму:

— Не забудь Ерума и Руйба. Они обязательны.

Она кивнула, и Ван с Патрицией поднялись наверх.

— Попытаемся оправдаться, — подмигнул маршал спутнице, когда они устроились в крейсере и тронулись в район Цветочных клумб. Он включил камеру на запись и начал говорить:

— Дорогие жители Весты, срочная новость. Я принял решение восстановить погибших в результате диверсии товарищей с планеты Эрида и генералов, без которых немыслима оборона в создавшейся обстановке. Инициатором восстановления был не я, но об этом многие говорили и просили меня это сделать. Понимаю, что принятое на коллегии военного командования решение о запрете пользования накопителями имеет силу закона, однако, пользуясь правом маршала, я считаю правильным вернуть к жизни людей, от которых зависит слишком многое в схватке с грозным противником. Вы можете меня ругать или хвалить за это. Я несу за все ответственность и могу быть не прав, могу ошибаться. Надеюсь, вы с пониманием отнесетесь к моему решению. Уже скоро противник окажется вблизи Весты, в связи с чем прошу вас проявить свои лучшие качества, помогать общему делу и вести борьбу за астероид. Помните, меры безопасности никто не отменял, — Ван закончил речь, отключил камеру и послал видео в информационные сети.

Теперь оставалось дождаться реакции граждан. Впрочем, перед ними скоро выступит восстановленный генерал Тон как главный оратор и вдохновитель.

Когда они вернулись в апартаменты, маршал не стал писать новые книги, потому что чувствовал, что Патриция давно ждет от него действий. Был поздний вечер. За окном комнаты виднелась яркая звезда. Он знал: это Солнце. Большое и ослепительное светило — не чета тому, что горело в черном небе Весты. Ван вспоминал дни, которые провел на Земле.

Он мог бы признаться, что Патриция ему нравится. Может быть, пока не так, как Ама. Может быть, это только симпатия. Но за последнее время симпатия стала крепче. И он ценил Патрицию за то, что она рядом, за ее поддержку. Конечно, помнил о предсказании. Ведьма утверждала, что предсказание сбудется. А это значило, что они станут мужем и женой. Когда-нибудь. Неизвестно, когда.

Ван предложил ложиться. На широкой кровати в их комнате они спали вдвоем уже много ночей. Но почему-то он так и не предложил ей близость. Наверное, потому что слишком болел другой. А она стеснялась спросить. Патриция была умницей, он ценил ее.

Она улеглась рядом. Сильными руками Ван обхватил ее за талию. Глаза Патриции не были игривыми, они превратились в наполненные теплотой миры и открыто смотрели на него. Ван утонул в них.

Он гладил ее превосходное упругое тело — оглаживал спину, бедра, руки. Патриция отвечала ему тем же. Дальше Ван перешел к откровенным ласкам. Она тихонько застонала. Вскоре разгоряченные мужчина и женщина сплелись в единое целое и наслаждались своим единением, пока не заснули в объятиях друг друга.

* * *

Когда Тон поднялся на ноги, то увидел Аму с накопителем. Почувствовав его немой вопрос, она объяснила положение вещей и предложила генералу выступить перед жителями.

— Повезло, что догадалась заранее отсканировать тебя, и неприятностей с твоим восстановлением не возникло. Но у нас большие проблемы с общим настроем на Весте. Попробуй поднять им боевой дух, — сказала она. — А я пока займусь остальными.

И Ама приступила к восстановлению погибших. Тон поцеловал ее, поднялся по ступенькам, открыл люк бункера и выбрался на поверхность.

Зажглись световые панели уличного освещения. Он подумал, что андроиды идеально выровняли поверхность после бомбардировок, когда астероид был весь покрыт воронками.

Тон забрался в броневик, заранее вызванный из башни Юности. Включив виртуальный экран, он пробежал глазами информацию. До начала вторжения противника на Весту оставалось чуть больше шести часов. Вскоре ожидался корабль с Гамакутивиры, под завязку начиненный замораживающими зарядами. Андроиды уже поставляли на астероид принтеры и рабочих для печатания узлов машин и аннигиляторов.

«Успеваем или нет?» — спросил себя генерал и провел рукой по белокурым волосам. Чувствовал он себя, как всегда, как в прежнем теле. Разве что волосы приобрели какую-то непривычную жесткость. Тон знал, что его тело не изменилось ни на йоту, каждый атом был на своем месте, все стало точно таким же, как и до его убийства.

«Шесть часов с гаком, — подумал генерал. — Нет ничего лучше, чем инициировать соревнование на время, это пользуется популярностью. А соревнования по задержке дыхания можно и продолжить, если вдруг астероид уцелеет после войны».

Он поправил прическу и включил камеры.

— Дорогие жители астероида, — начал он, — после убийства я был восстановлен с помощью пространственно-временного накопителя. Но сейчас я не вижу смысла говорить о том, насколько это было необходимо, ведь каждый воспримет информацию по-своему. Раз я жив и здоров, спешу поговорить о самом главном: о вторжении неприятеля на Весту и нашем противодействии ему. Как активист Движения сопротивления и ваш генерал, предлагаю запустить программу «Шесть часов» — именно столько времени у нас осталось до начала вторжения. Инициативу «Искать, чтобы выжить» предлагаю закрыть — противник сам вскоре объявится вблизи Весты. Наши союзники с Альфы Центавра каждый час поставляют нам рабочие руки и принтеры, а ползуны с Гамакутивиры обещали прислать громадный запас зарядов с замораживающим действием. Но мы не должны надеяться лишь на союзников. Только от нас зависит то, как мы будем сопротивляться и противодействовать пришельцам. Каждый человек и каждый андроид может сыграть значительную роль в общей борьбе против захватчиков. И от каждого из нас зависит судьба Весты. Будем же активно работать и верить в то, что нам по плечу задача выживания. Другого выхода у нас нет!

Тон сжал руку в кулак, попрощался и отключил запись. И отправил ее в инфосети. Через пару часов он должен подготовить очередное обращение. Постоянно говорить с людьми следовало, чтобы они чувствовали поддержку и не забывали, что не одни.

Глава 39

Инспектор Ирг допросил каждого из арестованных и прибыл в свой рабочий кабинет в Столетней башне, захватив с собой ранец с загадочными «объектами», изъятыми у заговорщиков. Задумавшись на минуту, Ирг пошевелил подбородком с ямочкой. И не смог удержаться и не достать содержимое ранца.

«Объект А» был абсолютно невидимым, но инспектор ощущал вязкую субстанцию, обтекавшую руки. Он играл с ней, как завороженный, не в силах оторваться от этого чуда.

Наконец он положил «Объект А» обратно в ранец. Неизвестно, как с ним управляться. Но оставался еще «Объект Б». Допрошенный первым Цвок обмолвился, что так называются крошечные искусственные насекомые, и он не знает, как их активировать. Зато знает Чиуг. На допросе экс-генерала Ирг выяснил, что «Объект Б» должен был довести астероид до состояния хаоса, когда неизвестная сила поражала бы людей, как смертельная болезнь. Пожалуй, лишь гермокостюм и шлем гарантировали защиту от чудовищного облака насекомых. На допросах Ирг не выяснял детали управления «объектами». Главное, Чиуг назвал время прибытия противника и примерное количество кораблей. Минимальные и достаточные сведения, чтобы как-то планировать военную операцию. Хотя пока победа над нейросетью выглядела как мечта.

Ирг подумал о Цвоке, как его угораздило связаться с Чиугом? Понятно, старый подлец Жом не мог сделать ничего хорошего, но экономист действительно удивил. Казалось, он был приличным человеком, с которым не стыдно иметь дело. Теперь в инфосетях бурлили волны возмущения. Люди осуждали заговорщиков и грозили им всеми законными и незаконными возмездиями. Цвока не простят, как одного из троих, ответственных за диверсии. Он мог бы сообщить раньше о готовящемся заговоре, о Чиуге, тайно прибывшем с деструктивным заданием, но не сообщил. А с другой стороны, все-таки помог поймать преступников, пусть и с опозданием.

Ирг положил большой палец на подбородок. Он родился и вырос небоскребером, но выступающий раздвоенный подбородок мог ввести кого-то в заблуждение, что Ирг полукровка: наполовину мутант. Инспектору просто «повезло» родиться с такой чертой внешности.

Он вспоминал об экономисте, испытывая к нему жалость. Внезапно Ирг взмахнул рукой, вызвав виртуальный экран перед собой. Возникла картинка камеры, где находился Цвок.

— Меня не покидает ощущение недоговоренности. У вас есть что еще мне сказать?

Бывший казначей заерзал на сиденье в камере.

— У меня будет возможность встретиться с женой?

Ирг ожидал подобного вопроса. Любой арестант хотел прежде всего увидеться с близкими людьми. И Цвок не был исключением.

— Пока не знаю, — честно сказал он. — Пока ничего не известно.

— Да, — вздохнул Цвок и дотронулся до левого бакенбарда. — Неизвестно, выживем ли мы все.

Инспектор кивнул.

— Вы можете передать моей жене послание от меня? — спросил Цвок.

— Какое?

— Скажите, что я ее люблю и что я раскаиваюсь в содеянном.

— Я передам, — кивнул Ирг. Он помедлил и спросил: — Вы же в курсе, как управляться с «Объектом А»?

Цвок подтвердил и попытался объяснить инспектору, как делать пассы руками, чтобы «Объект» полностью скрыл человека.

— Я думаю, лучше показать, — заинтересованно проговорил Ирг. — Покажите мне, а я повторю за вами, — и инспектор полез в ранец.

Цвок объяснял и показывал, как с помощью движений руками замаскироваться в «Объекте А», но не спрашивал, зачем это понадобилось инспектору. Его ли это дело? Нет, он просто хотел быть доброжелательным и полезным.

* * *

Не успела Ама восстановить своих товарищей с Эриды, как инфосети закипели сообщениями о появившемся из гигантской червоточины городе-корабле ползунов. «Непобедимый» приблизился к астероиду и завис вблизи низкой орбиты в ожидании противника. К нему направились тысячи кораблей с Весты — принять на борт замораживающие снаряды, чтобы быть во всеоружии перед вторжением пришельцев. Некоторая часть флота перевозила принятое с «Непобедимого» вооружение на астероид. Снаряды требовались в качестве образцов для печатания.

Петр поднялся на ноги и уставился на Аму и остальных.

— Я жив? — услышали все в бункере его грозный голос.

Ама кивнула и объяснила Петру, что произошло, пока его не было среди живых.

Выслушав ее, он крикнул:

— Плазмоиды, несколько сотен тысяч?!

— По самым приблизительным данным, — ответила восстановленная чуть ранее Коб.

Кроме них в бункере находились Мартин, Ерум и Руйб.

— Так значит, вы решили всех восстановить, чтобы надрать задницу пришельцам? — наконец понял эридянин и расплылся в широкой улыбке.

— Узнаю нашего Петра, — усмехнулась Коб.

— Решили восстановить почти всех, кроме Тебу и Сиомы, которых Чиуг убил первыми, — проинформировала соратников Ама. — Но они не были отсканированы, а их тела теперь кремированы. И придется отправляться в прошлое, чтобы их отсканировать.

— Ну, это точно не первоочередное дело! Ведь есть также еще сотни тысяч погибших при бомбардировках, — грустно добавил Мартин.

Ама только вздохнула.

— Сколько у нас оружия? — посерьезнел Петр, осмыслив наконец характер ситуации.

— Не так много, как хотелось бы, — ответил Мартин.

— А еще не хватает собранности и активности, в том числе в командных пунктах, — напомнил Ерум о проблеме, о которой твердили в инфосетях.

— Что?! — взревел Петр. — Если кто не собран и не активен, пусть убираются к чертям! Я лично разберусь с любым, кто будет исполнять свою работу без огня в глазах!

— Ну, это вы хватили через край, — вступил в разговор генерал Руйб. — Попробуйте мотивировать людей личным примером, надо с ними говорить и заставлять верить в успех.

Петр не мог не согласиться:

— Попробуем! Тогда чего мы ждем?!

Ама взяла черный мешочек с накопителями. Она подумала, что следует его перепрятать в другом месте. И все направились к выходу из бункера. Впереди их ждало много дел, мыслей и еще больше желания. Казалось, Петр был готов свернуть горы. Грозный эридянин заряжал всех одним своим видом и даже Руйб с высоты солидного опыта и возраста мысленно признавал первенство Петра по части огромной энергии и желания победить.

* * *

С Альфы Центавра прибыл космолет с экипажем на борту. Обнадеживающие известия привезли Крон, Шлом и Шана. Крон сразу же выступил перед виртуальной аудиторией, пообещав, что сто тысяч андроидов и сто пятьдесят тысяч принтеров для печатания вооружения будут поставлены на Весту в ближайшие часы.

— Мы, несомненно, наладили позитивное сотрудничество с союзниками, — говорил ученый. — Обсудили все животрепещущие темы и решили направить общие усилия на войну с завоевателями. Работы на Земле, Марсе и Луне уже приостановлены. Колонии переселенцев подождут, как и корабли поколений и прочие дела. Пора подумать о вооружении и стратегии. Насчет последней нашим генералам и товарищам с Эриды компетентности не занимать, а я предваряю крупномасштабные поставки с Аматэрасу и Уэнуку андроидов и принтеров. Полагаю, к началу вторжения нам полностью передадут все имеющиеся на Альфе Центавра в настоящий момент принтеры, и андроиды примутся печатать оружие и машины с высочайшей скоростью. Полагаю, только за час, с учетом перспективных мощностей, мы сможем выдавать до двадцати тысяч кораблей, начиненных замораживающими торпедами и оборудованных аннигиляторами. Более точные цифры подскажет отдел планирования и реализации готовых разработок.

Ученый сделал паузу, щелкнул пальцами и ухватил появившийся перед ним из воздуха стакан с водой. Отпив пару глотков и пошевелив носом, Крон продолжил:

— Самое главное — безопасность жителей астероида. Наконец-то мы готовы обеспечить ее для каждого. Учитывая большую вероятность разрушений на Весте и недостаточную защищенность даже в условиях бункеров под землей, мы договорились с союзниками о сотрудничестве по эвакуации жителей Весты на Уэнуку и Аматэрасу. Эвакуировать на Землю никого не будем, так как планета слишком близко расположена, а защиты там никакой. В настоящее время на планетах Альфы Центавра началось возведение построек для проживания с пригодным для дыхания воздухом и комфортным температурным режимом. Буквально через два часа андроиды начнут принимать первых эвакуированных. Эвакуация бесплатна, никому не навязывается и проходит по желанию. Любой имеет возможность записаться на один из кораблей и в течение оставшихся часов отправиться на планеты союзников. Всего планируется десять-двадцать кораблей, хотя мы не знаем, насколько много будет желающих.

Пока Крон выступал, Шлом и Шана в бункере обсуждали последние новости. Девушка зачитывала сообщения:

— Запущена программа «Шесть часов», главный командный пункт принимает стратегические решения, андроиды развернут массовое производство замораживающего оружия, большая космическая обсерватория настроила гиперувеличитель для просмотра дальних участков космоса с целью обнаружения червоточин и кораблей нейросети.

— Ох, сколько всего мы упустили, пока отдыхали на Уэнуку! — воскликнул Шлом.

— Отдых, конечно, относительный. Это был важный перелет, — не согласилась Шана.

— А разве я сказал, что неважный? — усмехнулся Шлом, и его розовые щеки вдруг стали бордовыми: он подумал о прекрасном теле своей подруги.

Он обнял Шану за талию и положил голову ей на плечо. Она почувствовала исходящее от мужчины возбуждение, и провела рукой по его волосам. Подогреваемый страстными прикосновениями, Шлом потянулся губами к ее шее. Покрыв прелестную шею нежными поцелуями, стал спускаться к миниатюрным грудям.

Наконец, заблокировав виртуальный и реальный входы в бункер, они устроились на кровати. Спустя некоторое время страсть привела их к наслаждению, и они не могли поверить, как такие яркие ощущения вообще возможны. Они все больше подогревали свои желания, удивляясь, почему они столько времени не знали друг о друге.

Глава 40

Ван отправил детей на Альфу Центавра на одном из кораблей. «С другими детьми им будет не скучно», — подумал маршал. Почти всех детей и женщин увезли на Уэнуку и Аматэрасу добровольно-принудительно. Патриция, не поддаваясь на уговоры, предпочла остаться. Она настояла, что на Весте постарается принести пользу, а в случае гибели не возникнет сложностей ее восстановить.

До начала вторжения захватчиков оставалось всего три часа, и маршал полетел на крейсере к городу-кораблю ползунов. Мимо в непрерывном режиме курсировали космолеты с Весты на «Непобедимый» и обратно. Подлетая к исполинскому кораблю, Ван сбросил скорость до нуля и вскоре различил в сонме снующих туда-сюда боевых аппаратов ползунов одну сферу, которая быстро приближалась.

«Мы привезли вам миллионы замораживающих торпед», — услышал Ван голос в голове. Одновременно возникла картинка: похожее на живой коврик существо, плавающее в жидкости внутри сферы, рядом с ним его копия, но меньшего размера. Да, Ван не ошибся — это был Умдатикоботибо с малышом.

— Благодарю вас от лица всех жителей Весты! — воскликнул маршал. — Надеемся, с вашей помощью мы будем эффективно противостоять вторжению противника, и, кто знает, быть может, это позволит нам, наконец, разделаться с ним навсегда.

«Не будем забегать вперед. До сих пор неизвестно, сколько сил направит на астероид нейросеть. Если получится остановить вторжение, следующий шаг — повернуть его вспять. И сейчас, когда мы узнали, что пришельцы относятся к плазменной форме жизни, фронт поисков их родной планеты значительно сужается. В течение двух-трех дней по вашему счету эта планета обязательно обнаружится».

— Умдатикоботибо, сожалею, но мы отозвали наши разведывательные экипажи, все силы брошены на оборону и связанные с ней мероприятия.

«Вы сделали все правильно, — ответило инопланетное существо, сфера которого уже вплотную приблизилась к дрейфующему крейсеру маршала. — После начала вторжения по прошествии некоторого времени мы сможем прогнозировать, как будут развиваться события. Как и вы, надеемся, что сможем приноровиться к войне, так как она, по всей вероятности, станет затяжной. И тогда уже направим корабли в разведку».

— Хорошо, но нам нужно победить! Если мы привыкнем к сражениям, то не изменим будущего. Над нами так и будет нависать дамоклов меч войны. У нас только одна цель — нанести противнику такой урон, чтобы заставить его отступить.

«Конечно. Мы прибыли к вам именно для этого. Мы будем помогать».

— Благодарим вас! Но сколько вас в «Непобедимом», сколько у вас сфер? — на обзорном экране в корабле Ван видел снующие около гигантского бока города-корабля боевые сферы ползунов.

«Мы увеличили количество боевых аппаратов в связи с готовящимся вторжением на Весту. И прибыли к вам в количестве миллиона единиц».

— Что?! — не мог поверить голосу в голове Ван. — Миллион боевых сфер с замораживающими ядрами?!

«Да», — коротко ответил Умдатикоботибо.

Ван на мгновение потерял мысль. Его восторг не знал границ.

* * *

Тон находился в апартаментах в башне Троона. После восстановления погибших в результате диверсии товарищей вернулась наконец Ама. Ожидавшее хозяйку крупное домашнее животное с голубовато-серой шерстью буквально не давало ей пройти в комнату, путаясь под ногами. Его большие усы ласково щекотали ноги, а мордочка со смешным носом вызывала приятные эмоции.

Ама потрепала пирата за ухо.

— Рэнди, как ты соскучился! — заметила она.

Тон поддержал:

— Он молодец, ждал нас, пока нас не было, и не жаловался!

Ама рассмеялась. Тон вдруг заметил у нее за плечами черный мешочек. Она сняла его и подошла к стене. Рэнди так и ходил за ней хвостом. Выдвинулась потайная дверца, Ама положила мешочек в тайник, и стена вновь стала сплошной.

— Что ты делаешь? — удивился Тон.

— Прячу накопители. Никто не знает, где они. Только я и ты. Но никто не знает, что о них известно тебе. Главное, никому не сообщай. А я должна рассказать об этом Вану и Петру.

— Это понятно, — кивнул Тон. — С накопителями у нас вышел ужасный конфуз. Мы бы могли восстановить уйму жителей, если бы знали о планах нейросети. Так много дней прошло, и только сейчас мы восстановили убитых накануне людей.

— Но никто же не мог предположить такого!

— Да, а я каждые два часа теперь выступаю перед жителями. Настраиваю всех на победу, — признался Тон и подошел к Аме. Он положил ей руку на плечо. — Но в инфосетях многие недовольны тем, что мы восстановили «своих» людей, как они их называют, а про остальных якобы забыли. Я каждый раз поднимаю эту тему и проговариваю, что это не так, и обещаю, что остальных мы восстановим, но не сразу.

— Ты уже пообещал?

— Да.

Тон предложил что-нибудь поесть. Они устроились за столом. Под ногами лег пират. Тон щелкнул пальцами, из стола выдвинулись наполненные яствами подносы. Тон придвинул один поднос Аме, второй поставил перед собой:

— Приятного аппетита!

Она повторила ту же фразу. Несколько минут они ели молча. Наконец Тон сказал:

— Надо будет восстановить всех. Раз мы все-таки вернули «своих».

— А ты представляешь, сколько это займет сил и времени?

— Конечно. Я прекрасно знаю, что сначала нужно отправиться в прошлое, встретиться с каждым погибшим, убедить каждого человека пройти сканирование, а потом, уже вернувшись сюда, загрузить каждого отсканированного в накопитель, чтобы воссоздать живого человека. Да, не один час работы, это верно!

Ама кивнула:

— Ну что ж, придется на это пойти.

Она доела кушанья и отодвинула поднос на край стола. Тут же его подхватил дежуривший рядом мусороуборщик.

Тон заканчивал с последним блюдом.

— Пойдем на это только от большой радости, от большого счастья, — проговорил он с некоторой тоской.

— Что ты хочешь этим сказать? — не поняла Ама.

— То, что неизвестно, как будет развиваться ситуация. Сможем ли мы победить? И вообще хоть как-то противостоять? Мы же пока не знаем, какие силы у противника, сколько кораблей и плазмоидов прилетит…

— Я тебя не узнаю, — удивилась Ама. — Ты же так уверенно выступаешь в инфосетях. Да по твоим словам, у нас победа чуть ли не в кармане!

Тон рассмеялся и отодвинул поднос с крошками поближе к мусороуборщику.

— Все верно, я именно так и говорю всем! — подтвердил он. — Но я должен это говорить, чтобы люди верили в себя. Без этого у нас точно ноль шансов против нейросети. И не то чтобы я говорил неправду — я и сам верю в свои речи, я абсолютно искренен с собой и с людьми. Но во мне живет какое-то второе начало, и оно время от времени сомневается. Как будто говорит: «А ты уверен в своих словах?»

Ама задумалась. Она придвинулась к Тону и положила руку ему на колено.

— А что ты знаешь о знаках зодиака? — спросила она.

— Все, что на Весте об этом известно. Всю жизнь я был Близнецами.

— Вот именно: ты был Близнецами, поэтому и сомневаешься. Космические лучи ведь влияли на тебя именно таким образом. Перемена знака сказалась на тебе не сильно. А вот родился бы под другим знаком, говорил бы по-другому.

— Точнее, думал, — поправил Тон и взял ее руку.

На ладони Амы он увидел резко выраженную линию судьбы. Невероятно широкую, как будто специально вырезанную. Он посмотрел на свою ладонь, чтобы сравнить.

— Да, в плане решительности и целеустремленности я с тобой и рядом не стоял, — проговорил он.

— Что ты такое говоришь? — усмехнулась Ама и притянула его голову к себе.

Они стали целоваться, сгорая от желания и напряжения тел.

* * *

Время начала вторжения неуклонно приближалось. На Весте вовсю кипела деятельность: печатание узлов кораблей и вооружения, оснащение кораблей замораживающими торпедами и аннигиляторами, разработка и выстраивание эффективной системы обороны против агрессии пришельцев.

Между тем в главном отделении большого космического телескопа профессор Нув застыл на месте в окружении студентов. Они неотрывно глядели на обзорный экран. На сиденье впереди них расположилась девушка в очках с гиперувеличителем.

— Пока ничего, — проговорила она.

— Тиша, не пропусти их, — вздохнул Нув с тревогой в голосе.

Начинающие астрономы, окружившие наставника, также заметно нервничали.

— Профессор, вы уверены, что мы полностью готовы? — не выдержал напряжения Геф, который стоял справа от Нува.

— Дорогой мой, сейчас ни в чем нельзя быть уверенным на все сто. Но попробуем порассуждать здраво: мы подготовились, употребили все возможные и невозможные усилия для защиты астероида от нападения, даже восстановили эридян в качестве психологической поддержки. Работа, конечно, тяжелая, но с такой поддержкой нам гораздо легче. Особенно, когда мы знаем, что не одиноки во Вселенной.

— Профессор, вы о наших союзниках? Они ведь молодцы, да? — спросила Идда, которая стояла слева.

— Все молодцы, а союзники — вдвойне, — кивнул Нув. — Вы посмотрите, как они помогают: андроиды прислали все имеющиеся у них принтеры для печатания оружия плюс к тому чрезвычайно много рабочих, а о жителях аммиачной планеты мы впредь должны говорить с восхищением — неоценима их помощь с замораживающими видами вооружения, целым городом-кораблем, и тьмой боевых сфер с ползунами. Все эти подарки даны нам не просто так: мы должны правильно организовать оборону и поставить перед неприятелем несокрушимую преграду.

— Выходит, нейросеть и плазмоиды не ожидают, что мы будем им противостоять? — подал голос юноша, стоявший позади профессора.

— Кюр, безусловно, этого они не должны ожидать, — рассуждал Нув. — Посудите сами: вы направили в логово врага диверсанта с заданием, которое позволит вывести из строя верхушку, активистов, и пребываете в полной уверенности, что задание выполнено, потому что с такими-то «объектами», с какими прибыл Чиуг, выполнить задание можно было с закрытыми глазами. Но экс-генерал нашел не того человека, на наше счастье Цвок оказался порядочным, и военная тайна раскрылась. Ну а дальше вы все знаете: мы готовились и наши союзники тоже. Ждем с нетерпением противника. Ждем, чтобы просто понимать, что будет дальше.

— Профессор, а вы считаете Цвока порядочным? Ведь он не сразу стал нам помогать…

Нув провел рукой по копне волос и уже хотел возразить студенту, но вдруг сидевшая до этого безмолвно Тиша произнесла:

— Они появились.

По телу профессора пробежала дрожь. Вокруг него загудели голоса.

— Передаем срочную информацию! — распорядился он. — Наша задача — установить их примерное количество. Вокруг обсерватории пока барражируют корабли, мы в относительной безопасности. Но, вероятно, это ненадолго. Нам надо быть начеку и отходить в атмосферу, если космолетов противника станет слишком много.

Глава 41

Жом сидел в камере, мрачный и недовольный. Мало того, что задание нейросети оказалось с треском провалено, так еще и настигли последствия. Да ведь это настоящий позор, когда бывший президент района в одночасье превращается в преступника и его сажают в электроклетку. И все из-за этого паскудного Цвока, который решил поставить крест на будущем. А ведь были такие шансы! Они могли не просто вернуть назад свои должности, так обидно у них отобранные, а получить даже больше утраченного — полномочия правящих лиц. Жом не понимал, как можно было променять такие перспективы на сотрудничество с полицией и военными.

«Хорош и Чиуг со своей нерешительностью, — раздумывал экс-президент. — Говорил же я, что быстрее надо было выпускать «Объект Б», так мы могли бы выиграть время, уничтожить ключевых военных, полицейских и прослойку активистов из Движения сопротивления. После этого надо было скрыться и залечь на дно. Цвок не успел бы пожаловаться. А теперь что? Нас никто не выпустит из камер, так и будем сидеть, даже не зная, что творится на поверхности. Как там идут бои?»

Арестанты были отключены от инфосетей. Оставалось гадать, победит или нет нейросеть, учитывая вероятную подготовленность людей к вторжению. Было ясно, что андроиды печатают вооружение и машины, а люди руководят. И Жом понимал: болеть ему теперь нужно не за нейросеть, а за Весту. Потому что если нейросеть разгромит оборону астероида, не выживет никто, в том числе арестованные.

С другой стороны, Жому-то что теперь? Предположим, астероид устоит под лавиной атак плазмоидов, кто-то останется в живых, и что дальше? Изменятся порядки и Жома когда-нибудь выпустят? Да никогда! Вот и выходит: придется погибнуть или от пришельцев, или от смертельной скуки в этой дурацкой камере.

Экс-президент района Цветочных клумб ударил со злости по сиденью. Встал. Прошелся — три шага вперед, три назад. Камера не позволяла много ходить, она была просто крошечная. Перед глазами то и дело пробегала искра электроклетки. Не прислоняться — ударит током. Это знают даже дети. Но Жом не желал об этом думать, он так больно упал вниз с высокой должности президента…

— Твою мать! — заорал Жом и непроизвольно дернул рукой, как будто пытаясь кого-то ударить.

Пальцы наткнулись на невидимую преграду, и арестант жалобно заскулил, получив удар током. Он сел, отряхивая руку и корчась от боли. Впрочем, вскоре физическая боль утихла, а вот моральная не отпускала.

* * *

Тем временем с Весты поднялись первые космолеты, чтобы встречать показавшихся из червоточин пришельцев замораживающими зарядами и боеприпасами из антиматерии. На наблюдаемом расстоянии от астероида широким фронтом возникали еле заметные облака — и выкидывали в космос корабли неприятеля. В большой инфракрасной обсерватории за орбитой и в командных пунктах на Весте автоматически велся подсчет количества червоточин и кораблей, фиксировалось расстояние до объектов противника: оно составляло от ста до двухсот тысяч километров.

Тувс и Кир находились в апартаментах родителей в башне Троона. Они решили — быть может, в последний раз — проведать мать, поскольку война, которую все ждали, пришла. Сам Руйб, восстановленный какое-то время назад, всего часок отдохнул дома и улетел в главный командный пункт.

Его сыновья, понаблюдав за трансляцией появления вражеских сил на виртуальном экране, засобирались куда-то. Мара забеспокоилась:

— Вы в командный пункт? Там и без вас сейчас командиров хватает…

Кир посмотрел на мать. Ее каштановые волосы ниспадали до пояса, и казалось, они будут такими всегда — густыми и без седины.

Он пожал плечами:

— Что мы будем сидеть без дела?

— Мы должны. Не беспокойся, мама, — проговорил Тувс и дотронулся до ее плеча.

Мара не могла не беспокоиться. Столько событий произошло в последнее время, что голова шла кругом. Сначала чуть не умерла она сама. Восстановилась в регенераторной. Ее мужа и вовсе зверски убил беглый экс-генерал Чиуг, причем уже второй раз. А теперь, когда пришельцы из космоса полезли через несметные червоточины, никто не знает, к чему это приведет. Но очевидно, если возникнут проблемы, если противнику удастся организовать массированное наступление, военные поднимутся на кораблях и будут сражаться за всех, кого должны защищать. Детей и многих женщин отправили на Альфу Центавра, но Мара отказалась: она просто не могла улететь от опасности и спокойно пережидать ее в тихой гавани, бросив мужа и детей. Им нужна ее поддержка.

— Берегите себя, — вздохнула она и проводила детей любящим взглядом.

Они пообещали беречься и поспешили в командный пункт.

* * *

Когда в наблюдаемом космосе количество червоточин неприятеля перевалило за пятьсот, а выходящих из них кораблей — за двадцать тысяч, город-корабль «Непобедимый», который дрейфовал вблизи низкой орбиты Весты, ощетинился тысячами орудий — будто иглы выросли из его живой металлической обшивки.

Космолеты пришельцев ударили первыми — в черноте вакуума разлились мириады ослепительных струй — лазерные пушки целились прежде всего в «Непобедимый». Но не прошло и мгновения, как из иголок в обшивке гиганта хлынул ответный поток — кучный и упорядоченный огонь казался ярче и мощнее лучей разрозненных космолетов.

Неприятельские лучи долетали до «Непобедимого», но на обшивке не оставалось никаких следов. Силовые поля космолетов противника также не давали огню исполина повредить корабли. Из-за большого расстояния обоюдный огонь не мог причинить серьезного ущерба ни той, ни другой стороне.

Внезапно из космолетов показались маленькие огоньки. Но они не летели со скоростью выстрела в «Непобедимого» и корабли астероида. Они собирались в непрерывно растущие скопления. Это плазмоиды выныривали из громадных машин потоками, вырастали в огненные массивы, которые тут же сливались друг с другом, образуя облака огня все крупнее и крупнее размером.

Покинутые плазмоидами космолеты продолжали двигаться к астероиду, то и дело выпуская очереди лазерных струй. Орудия «Непобедимого» продолжали залпами бить по вражеским машинам, и казалось, вскоре это должно дать какие-то результаты. Сферы ползунов пока находились внутри гигантского корабля — очевидно, жители планеты Гамакутивира предпочитали не выпускать свои аппараты раньше времени.

Подползающие на дистанцию пробойного выстрела корабли астероида пока молчали, готовые вот-вот заработать орудиями по растущим силам неприятеля.

* * *

Ван и Патриция на маневренном крейсере поднялись за орбиту, чтобы оперативно оценивать обстановку и командовать силами астероида. Маршал был сосредоточен как никогда. Патриция позволила себе вопрос:

— Пока у нас нет проблем?

Ван отвлекся от приборов и графиков.

— Пока нет. Но я вижу тревожную тенденцию.

— Что именно? — не поняла она.

— Сначала червоточин были десятки, их число быстро достигло сотен, а теперь уже — нескольких тысяч. Где предел? Так же не должно быть, ведь есть предел всему?!

Патриция задумалась.

— То, что мы считаем пределом, возможно, им не является. Мир может быть бесконечным или стремиться к бесконечности. Пространство огромно, возможности противника непознаваемы, так почему мы ждем какого-то конца?

Маршал удивился:

— Слушай, ты действительно Дева?

— По знаку зодиака я Дева. Но изначально я была Овном. На Эриде шли бои и многократные регенерации, потому кем я только не была. Последняя восстановительная операция проводилась под знаком Девы. Наверное, учитывая произошедшее, я не могу считаться типичным представителем этого знака.

— Это уж точно. Но некоторые черты ты унаследовала.

— Какие?

— Например, ты сильно раздражаешься, когда видишь крошки на полу. Такое внимание к чистоте похвально, но оно не характерно для других знаков.

— Ты рассуждаешь, как профессор Нув, — усмехнулась Патриция.

Она подошла к Вану сзади и запустила руку в копну его светлых густых волос.

Маршал как будто не обратил на это внимания. Он сказал:

— Профессор Нув и сам уже не тот, что раньше. Говорят, он растерял свою интуицию и огромный дар предвидения. Может быть, из-за этого мы оказались в таком положении, как сейчас. Прежний Нув мог бы вычислить Чиуга раньше. Нув был способен слышать мысли и враждебные намерения. Мы сразу бы задержали негодяя. В итоге выиграли бы время и хорошенько подготовились к вторжению.

— А мы и так неплохо подготовились, — заметила Патриция.

— Верно, — кивнул Ван. — Но мы бы имели возможность направить свои разведгруппы по уточненным координатам. И нашли бы планету плазмоидов, где обосновалась нейросеть.

Он помолчал, обернулся и посмотрел на подругу игриво:

— А у тебя прекрасная широта взгляда, и ты точно нетипичная представительница своего знака.

С этими словами Ван потянул ее за талию к себе.

— Я не знала, что ты так образован, — произнесла Патриция с придыханием.

— Да, пришлось, — уклончиво сказал он и поцеловал ее в шею.

Глава 42

Военные наблюдали за ситуацией на обзорных экранах. Тысячи и тысячи плазмоидов выбрасывались из космолетов и тут же сливались друг с другом, образуя чудовищные скопления повсюду. Огненные массивы укрупнялись, их количество множилось на глазах.

Пока расстояние между противниками оставалось значительным, мерцающие очереди выстрелов не причиняли им вреда. Машины плазмоидов были защищены силовыми полями, а «Непобедимый» как будто не замечал попадавшие в него потоки лазерных лучей.

В то же время количество червоточин продолжало расти с какой-то механической предопределенностью. На расстоянии от ста до двухсот тысяч километров в любом направлении от Весты космос вспухал еле заметными облаками. Из новых червоточин мгновенно выныривали машины пришельцев.

Когда первые космолеты приблизились на доступную для поражения дистанцию, принес первые результаты огонь из орудий «Непобедимого» и кораблей астероида, — они рассредоточились вокруг астероида, контролируя все участки космоса.

Пробойные орудия и молнии «Смерча» хлестанули по машинам плазмоидов, и те закувыркались в пространстве, разбрасывая по сторонам фрагменты фюзеляжей, сопел, носовых частей. Обломки моментально сгорали, превращаясь в темные смолоподобные сгустки, и тут же рассеивались в вакууме разреженным газом.

Космолеты противника по-прежнему выпускали потоки лазерных струй, но те меркли под шквалом огня «Непобедимого» и кораблей астероида.

Впрочем, это истребление машин воспринималось военными с Весты буднично и не вызывало восторга. Тому была причина: позади сгорающих космолетов разрастались гигантские огненные массивы, впитывая в себя все новых и новых плазмоидов.

Это казалось каким-то бессмысленным процессом воспроизводства, когда число червоточин и космолетов росло, а вместе с ними вырастали и множились гигантские массивы, покрывая весь наблюдаемый космос своей горящей сетью.

Тревожная картина на обзорных экранах не нравилась никому. В главном командном пункте генерал Диог терзал подернутую сединой бородку.

— Они пока далеко, но нет сомнений: не для того они прибыли, чтобы смотреть на нас издалека, — проговорил он, взглянув на Тона.

— Ну, в этом отношении сомнения исключены, — развел руками коллега.

Тон вышел в центр главного командного пункта и попросил минуту внимания всех, кто находился там и неотрывно наблюдал за перипетиями сражений.

— Итак, пришла пора применить наши тактические заготовки, — сказал он. — Не зря мы мониторим обстановку и анализируем количество сил и маневры противника.

— У нас свыше пятисот секторов с огромными скоплениями плазмоидов, и для каждого сектора нужен конкретный план, — посетовал Диог.

— Вот и отлично! — воскликнул Тон. — У нас имеются и программы, и планы, и генералы, и командные пункты, так чего же не хватает?

— Много секторов. Слишком много! Придется в каждый из них отправлять группировки беспилотников с конкретным заданием в зависимости от размеров скоплений и количества наших сил и вооружения в каждой группе.

— Ну и что? У нас полно беспилотников, а еще — в запасе миллион боевых сфер ползунов и целый корабль «Непобедимый»!

— Это да, — согласился Диог.

Он снова засмотрелся на обзорный экран, где продолжались бои. Повсюду появлялись огненные всполохи, взрывались громадные машины, разбрасывая по сторонам фрагменты.

— Тогда решено: запускаем первые группировки на территорию неприятеля. Мы не можем сидеть и ждать, когда они начнут сжимать нас в огненных тисках. По правилам военной науки мы должны действовать на опережение.

— Тон, я всегда говорил: ты отлично знаешь и тактику, и стратегию, а еще — убедительно объясняешь. Как с тобой не согласиться? — усмехнулся Диог.

Вскоре всеобщее внимание сосредоточилось на беспилотниках: специалисты программировали машины и наблюдали за их приближением к огненным массивам. Прошло довольно много времени, пока первые беспилотники приблизились на дистанцию, доступную для выстрела.

— Мать честная, они не перестают выпускать корабли! — в сердцах воскликнул Диог, резко вскочив с сиденья.

Он наблюдал за приближением беспилотников к скоплениям плазмоидов и не мог сдержать эмоций.

— Понятно, что они продолжают наращивать силы, — кивнул Тон. Он тоже встал, но оценивал обстановку более спокойно. — Я считаю, какие бы силы ни аккумулировала нейросеть, они не бесконечны. Бесконечна только Вселенная, да и та вроде бы не совсем, если верить нашим союзникам из галактики Бриллиантовый Круговорот.

— Про Вселенную говорить не берусь, но то, что мы видим, — это немыслимо! — воскликнул Диог и стал ходить взад и вперед по помещению командного пункта.

Тон сделал ему знак рукой, чтобы он успокоился.

— Все не так безнадежно, — уверенно проговорил Тон, пригладив белокурые волосы. — Сейчас мы и посмотрим, как будут чувствовать себя плазмоиды против наших замораживающих торпед и боеприпасов из антиматерии.

— Знаешь, в прошлый раз ты тоже говорил, что не стоит нервничать, я помню твои слова из инфосетей. Как человек известный, ты сам понимаешь, что все твои слова становятся достоянием общественности и цитируются. Так вот, ты говорил, что не надо нервничать, напрягаться, потому что ничего непредвиденного не случится. А вот случилось же. Только профессор Нув в прошлый раз правильно сказал.

— Диог, — вздохнул Тон и подошел к генералу, — я всегда относился к тебе с безусловным уважением. Ты давно получил звание, имеешь многолетний опыт начальствования и всего, что связано с военным делом. Но мои слова не нужно вырывать из контекста, я говорил не совсем так и не совсем то. Кроме того, не вижу смысла копаться в прошлом, лучше взглянем в будущее. И на этот раз профессор Нув считает так же, как и я: у него нет неприятного предчувствия, все нормально.

— Как же, нормально, — покачал головой Диог и взглянул в глаза молодого коллеги. — Тон, я также отношусь к тебе с уважением. Именно ты сделал многое, чтобы выиграть сражение на Альфе Центавра, и командовал частью сил при вторжении на Землю. Ну и твои ораторские способности я не могу не похвалить. Но про потерю провидческого дара профессора Нува не знает, кажется, лишь ленивый!

Диог был ниже Тона, имел небольшой животик, короткие ноги и пальцы. Однако несмотря на недостатки во внешности он излучал свежесть и ухоженность. Его безупречность выигрывала по сравнению с некоторой небрежностью молодого высокорослого генерала. Тон положил руку на его плечо.

— Я понимаю, что Нув уже не тот, — проговорил он, — а точнее, пока не тот, ведь он значительно помолодел. Во всяком случае, что бы ни происходило, нет ничего лучше, чем действовать хладнокровно, со свежей головой. И давай сосредоточимся на группировках наших кораблей. Сколько их всего, пятнадцать?

— Шестнадцать, — кивнул Диог.

Тон убрал руку с его плеча. Все военные в командном пункте смотрели на экраны.

Они увидели, как первая группировка ударила шквалом торпед по огненному массиву. Торпеды взрывались, поглощая участки массива. Быстро из него выделились небольшие скопления плазмоидов и начали охоту за кораблями астероида, хитро маневрируя между летящими в них замораживающими снарядами. С огромной скоростью они разгонялись и мощным горящим кулаком врезались в беспилотники Весты, расшвыривая их передние ряды в стороны. Беспилотники разваливались на части, горели и плавились. Но замораживающие торпеды все успешнее поглощали массив плазмоидов.

Через пятнадцать минут гигантское пламенное облако уменьшилось уже на треть. Беспилотники включили аннигиляторы — и слепящий свет ударил в самый центр плазмоидов. Внутри плотного, как стена, огненного массива образовалась пустота. Вместо полыхающей сферы все увидели плазменный бублик с неровными краями.

Еще через дюжину минут плазменный бублик, бомбардируемый замораживающими торпедами, потерял половинку, а вскоре от него ничего не осталось. Потери группировки беспилотников, однако, оказались немалыми.

Диог от напряжения тяжело выдохнул и уселся на сиденье.

— Ну вот, десяти тысяч беспилотников как будто и не было.

Тон заметил:

— Зато и тысячи плазмоидов — целый массив — как будто не существовали.

Генерал Диог не вполне разделял такой оптимизм.

Глава 43

Пока в наблюдаемом космосе клокотали сражения, на Весте ключом била деятельность в производственных зонах и цехах. Андроиды под неусыпным контролем печатали узлы и механизмы кораблей, собирали их на конвейерах и тут же отправляли корабли на фронт. Все жители обеспечивали астероид вооружением и техникой, выполняли другие неотложные задачи в условиях войны.

Гаэ и Гун тоже оказались завалены работой и, конечно, недосыпали, но вовремя выполняли поставленные планы, а это было главное, чего они могли желать.

Когда в отделе планирования и реализации зажегся широкий виртуальный экран, они отвлеклись от напряженного труда. Правда, Гун еще несколько мгновений перебирал неудобными клешнями по столу с виртуальной картой астероида. Наконец убрал конечности со стола и посмотрел на экран с чувством облегчения от сделанной вовремя необходимой части работы.

— Как успехи, сколько производственных мощностей уже запущено? — спросил профессор Нув, стоявший в окружении молодых астрономов.

— Все в порядке, — ответил Гун, показательно соединив вместе клешни перед собой. — Мы только за последнюю неделю уже открыли в бункерах и башнях тысячи новых производств, и количество кораблей постоянно увеличивается. Правда, — осекся Гун, — к нам поступили сведения о крупных потерях. Каждый час мы теряем десять-пятнадцать тысяч беспилотников.

— А сколько производим? — спросил Нув.

— Десять тысяч, — вступила в разговор Гаэ, обратив на себя внимание.

Молодая и красивая женщина с лиловой кожей теперь выглядела уставшей и изможденной.

Профессор задумался. Из группы студентов послышался голос:

— Сколько тысяч кораблей выпустится в ближайшие дни, какой план?

— Мы постоянно наращиваем мощности производств. Через день сможем производить уже одиннадцать тысяч кораблей ежечасно. Через два дня — двенадцать…

— Но что же получается, мы не успеваем?! — воскликнул студент.

— Подожди, Геф, — попросил Нув. — У нас же в тысячи раз выросли объемы. Все благодаря андроидам и вам, — кивнул он Гаэ и Гуну. — Понятно, что тратим мы больше кораблей, чем производим. Но нам надо переломить эту тенденцию.

— Мы не успеваем, — признался Гун, разведя клешни в стороны. — Вся Веста сейчас переполнена цехами, они открыты во всех башнях, на всех этажах, во всех местах. И вскоре будут не только в бункерах и башнях, но и на поверхности. Нам нужно открывать новые, направлять туда рабочие руки и технику для печатания. Андроиды работают. Но мы можем оборудовать лишь две-три сотни цехов в день.

— Хм, вот к чему приводит нехватка людей, — покачал головой профессор. — Но ничего, мы придем к вам на помощь. Без грамотного планирования и открытия новых производств будет сложно на что-то рассчитывать в войне против настолько громадных сил. Мы уже спускаем телескоп к поверхности астероида, поскольку основную часть работы по обнаружению точных координат объектов противника мы выполнили, — признался Нув. — Количество червоточин и кораблей продолжает расти, но уже не так интенсивно. Полагаем, в скором времени рост объектов замедлится еще сильнее.

— Ну, если он не замедлится, я не знаю, что мы будем делать, — вздохнула Гаэ.

— Продолжать работать, — сказал Гун и, подойдя к ней, потер клешней ее руку.

Она коротко улыбнулась. Профессор неожиданно воскликнул:

— Через несколько часов мы будем у вас в отделе, вы молодцы!

Виртуальный экран потух. Гаэ и Гун посмотрели друг на друга. Их уставшие лица и покрасневшие глаза говорили лучше всяких слов. Они снова приступили к работе.

* * *

Ежечасно десять тысяч новеньких беспилотников, переполненных торпедами и боеприпасами, взмывали в атмосферу Весты, и спустя два-три часа вступали в бой с силами противника. Как и предполагали ученые, рост червоточин потерял интенсивность, а потом вообще прекратился. Но картина и так была безрадостной: весь наблюдаемый космос вокруг астероида покрылся чудовищной сетью облаков, из которых каждую секунду появлялись космолеты. Из кораблей непрерывным потоком выбрасывались плазмоиды, собирались в скопления и объединялись в гигантские огненные массивы.

Пугающую картину дополняли вспыхивающие тут и там взрывы. «Непобедимый» из десятков тысяч орудий поливал неприятеля торпедами и лазерными лучами. Произошло и то, чего на Весте давно ждали: наконец-то из летающего гиганта ползунов вырвались мириады боевых сфер и направились в сторону разрастающихся огненных массивов, куда также шли тысячи беспилотников с Весты.

Первые группировки беспилотных кораблей были разбиты противником и уже исчезли в космической бездне, захватив с собой небольшие силы пришельцев. По сравнению с количеством беспилотников число неприятельских машин и плазмоидов поражало видавших виды военных.

Ван и Патриция все так же находились в крейсере за орбитой астероида. Времени на разговоры у них почти не было. Маршал командовал силами астероида с учетом меняющейся обстановки, согласовывал оперативные решения и взаимодействовал с главным командным пунктом Весты.

— У нас сохраняется тревожная обстановка, — мрачно проговорил Ван, посмотрев на Патрицию.

— У нас с тобой?

— Я бы сказал, у нас с тобой обстановка наладилась, хотя и не была тревожной. Но у меня в душе по-прежнему не все так хорошо. Наверное, должно пройти время. С военной ситуацией тоже не все гладко, если посмотреть на то, что происходит вокруг.

На обзорных экранах, словно в подтверждение слов маршала, шли трансляции с беспилотных кораблей, которые сражались с превосходящими силами неприятеля и несли большие потери.

— Да, на все нужно время, — сказала Патриция. Она подошла и положила ему руку на плечо. — Мы видим, что час от часа плазмоиды захватывают пространство. Нам что-то нужно придумать, но что? Увеличить число беспилотников? Да это и так делается. Но этого пока недостаточно. Просто удивительно, как их много…

— И как они стягивают пространство, — кивнул Ван. — Да, вот мы и узнали, что хотели. Даже в самых страшных снах я не видел ничего подобного. Видел, что они наступают и накидываются на нас, но не так, как сейчас — это выглядит просто безумно.

Патриция погладила его плечо, и маршал дотронулся до ее руки.

— Знаешь, — сказал он спустя мгновение, — после потери дара профессором Нувом мне стали сниться сны. Возможно, это сны-предупреждения. Приснилось, как плазмоиды засыпают астероид — и мы все гибнем. И то, что мы видим сейчас, сон подтверждает. Но я не хочу сказать, что мои сны фатальны. Нет, будущее всегда можно изменить.

— Это правда, милый, — не удержалась Патриция и приникла к его лбу губами.

Он потянул ее к себе и усадил на колени. Они оба были встревожены происходящими событиями и им требовались перерывы, чтобы сбавить градус напряжения.

* * *

Тем временем массивы плазмоидов становились все больше и объединялись с другими. Вскоре приборы в кораблях показали, что они приближаются к астероиду. Направленные на объекты камеры показывали гигантские электрические дуги, проходящие через один массив к другому.

Чтобы по максимуму интенсифицировать производство вооружения и техники, Ама произнесла речь перед жителями, объявив об обязательном восстановлении каждого жителя Весты, погибшего в результате бомбардировок противника. Деятельность кипела, как никогда прежде. Андроиды, как угорелые, сновали между принтерами, принимая и отправляя на сборку узлы кораблей. Почти все люди, кроме военных и специалистов, как Гаэ и Гун, переместились в цеха и зоны, контролируя процесс производства.

Тон и Диог, заваленные работой, уже меньше спорили друг с другом. Они, как и генералы Ерум, Фабус и Руйб, находились в главном командном пункте. Сыновья Руйба гнули спины в районном командном пункте. В режиме реального времени военные программировали групповые маневры кораблей, вносили коррективы, применяли тактические заготовки по нанесению ударов по противнику.

Сотни тысяч боевых аппаратов ползунов приблизились к наступающим огненным массивам — и принялись выпускать по ним ядра, которые взрывались в среде плазмоидов, разрежая ее. Но плазменные сгустки быстро приноровились к юрким сферам ползунов, атакуя их отдельными группами, настигая и выводя из строя. В течение пяти часов от боевых сфер уцелела всего лишь треть. Однако результатом самоотверженных маневров жителей аммиачной планеты стали серьезные проплешины в огненных массивах. Казалось также, что движение потерявших прежнюю плотность плазменных скоплений приостановилось.

Петр, Мартин и Коб в это время трудились в производственной зоне внутри Столетней башни. Петр предложил присоединиться к андроидам и оставшимся на астероиде людям, чтобы не «смотреть на бои со стороны», как выразился он, подразумевая мониторинг сражений в командном пункте.

— Они и так справятся, там есть кому! — проорал эридянин.

Мартин и Коб согласились. И вот они стучат по виртуальным клавишам, отдавая команды обслуживающим машинам и андроидам, которые переносят тяжелые детали кораблей и части боеприпасов. Принтеры, напоминающие большие металлические ящики, опускаются сверху на длинных штырях. Когда они доходят до расположенных снизу штамповочных покрытий, то, прислонившись к ним, замирают на несколько мгновений. В это время из отверстий в принтерах со свистом выходит пар. Шум стоит оглушительный.

— У меня уже болит голова, — пожаловалась Коб после многочасовой работы.

— Так надень наушники с шумоподавлением! — зычно выкрикнул Петр.

Наконец он отозвал на минуту Коб и Мартина в соседнее помещение, где было не так шумно. Все устроились на вызванном взмахом руки длинном сиденье.

— Трудно так напряженно работать, — снова пожаловалась Коб.

— А каково понимать, что скоро нам всем придет хана? — съязвил Мартин.

Петр и Коб удивленно посмотрели на Мартина.

Тот пожал плечами:

— А что вы хотите от меня? Краем глаза вы видите, что происходит. Сферы ползунов почти все уничтожены, наши космолеты сгорают, будто в огненной бездне, а мы думаем, что наша работа спасет Весту?

— Чего ты буробишь?! — сверкнул Петр глазами на Мартина. — Заткнулся бы лучше и лучше бы работал, толку больше! Наша работа дает больше космолетов, это факт! А что еще мы можем, полететь самим и сгореть в плазмоидах? Так я не против!

— Подожди, Петр, — осадила его Коб. — Мартин лишь говорит, что наши усилия не приносят ожидаемого перевеса в борьбе с плазмоидами.

— И что дальше-то? — петушился эридянин. — Не приносят сейчас, так принесут позже!

— Это возможно, — сказала Коб.

— А по-моему, нужно что-то придумать, — не согласился Мартин. — Так мы просто погибнем, плазмоиды скоро сожгут астероид, как вы не понимаете этого?

— Харэ паниковать! — зарычал Петр, уничтожая взглядом Мартина.

Тот не выдержал взгляда и смутился.

— Да не паникую я, — проговорил он чуть слышно.

Петр сделал вид, что не услышал его из-за шума, царящего на производстве.

— Как только справимся с плазмоидами, пошлем на Шумалию беспилотники. Что смотрите на меня? Там уже ждут! — проскрежетал он, вызвав неудовольствие Мартина и Коб.

Но Петра как бывшего Скорпиона не сильно заботило чужое мнение. Он считал себя правым и не принимал в расчет других. Боевому оптимизму Петра можно было только завидовать, но не спорить с ним.

— Ладно, пора за работу, нечего больше обсуждать! — объявил он и потянул за собой Мартина и Коб в производственную зону.

Глава 44

Наконец от миллиона боевых сфер ползунов почти ничего не осталось. Беспилотники поднимались с Весты по десятку тысяч за час и уходили в гущу сражений, чтобы нанести урон врагу и тут же погибнуть в огне.

С момента последних атак ползунов прошло всего два часа — и огненные массивы восстановились, подпитываясь потоками свежих плазмоидов. Они по-прежнему выбрасывались из космолетов, которые поставляла гигантская сеть червоточин, опутавшая весь наблюдаемый с астероида космос.

Но теперь происходило что-то еще более странное, что уже было начало происходить, но, столкнувшись с яростными атаками сфер ползунов, не нашло продолжения. И вот теперь продолжение последовало: огромные огненные массивы, самые крупные из которых достигали в поперечнике более ста километров, стали быстро двигаться к астероиду, сжигая на пути и чужие, и свои корабли. По мере движения ближайшие друг к другу массивы объединялись, и казалось, что теперь на астероид движется почти сплошная гигантская стена огня.

«Непобедимый» много часов выдавал залпы из всех орудий, но его выстрелы не могли внести решающего вклада в общий характер битвы. Прореженные замораживающими торпедами участки раз за разом заполнялись новыми плазмоидами. Потом они снова прореживались из орудий города-корабля. И снова заполнялись плазмоидами. Из-за шквала выстрелов «Непобедимого» ближайшие к нему массивы сжимали астероид неравномерно. Казалось, вскоре стены огня полностью сомкнут края, заключив астероид и «Непобедимый» в сферический котел.

С поверхности Весты уже была видна приближающаяся пламенная громада — отовсюду, кроме стороны, где находился город-корабль ползунов.

Инспектор Ирг, как и все оставшиеся на астероиде люди, с тревогой следил за разворачивающимися событиями. Накануне он выучился маскироваться в «Объекте А», взяв несколько уроков у заключенного в камере Цвока.

Если бы Иргу сказали, что от него зависит судьба астероида, он бы не поверил. Но у него возникло внезапное желание достать из ранца «Объект А». В своем кабинете инспектор, словно во сне, принялся совершать неосознанные движения руками.

Ирг исчез и вдруг почувствовал в себе что-то необычное. Как будто он оказался связан с существами, которые появились из червоточин и хотели погубить астероид. Да, он чувствовал плазмоидов с помощью некой невидимой связи — несомненно, она возникла благодаря «Объекту А».

Внезапно Ирг ощутил, что плазмоиды его также воспринимают. Они знают, что он здесь, на астероиде, и чувствует их в «Объекте А». Плазмоиды точно были связаны с «объектом» и Ирг это понял.

А потом началось нечто невообразимое. До того невозможное, что Ирг не мог бы в такое поверить, даже если бы это оказался сон. Но перед ним предстала настолько яркая и отчетливая реальность, что от этого бросало в дрожь. Мысли и чувства плазмоидов были ему доступны, Ирг мог их прочесть! Агрессия, желание победить, сжечь астероид дотла, а затем вернуться на родную планету и освободиться из-под власти нейросети. Освободиться. Избавиться от диктата нейросети…

«Так вот что ими движет! — подумал инспектор. — Все их желания мне известны».

И тут он заговорил громко и отчетливо:

— Я вижу вас. Вы меня видите?

Если бы кто-то сейчас оказался в его кабинете, то мало что понял бы: никого не было, но голос Ирга звучал в пустом помещении.

Целую минуту инспектор ждал ответа. Наконец в его голове возникла мысль:

«Мы видим тебя. Кто ты и как получил эссенцию с нашей планеты?»

— Эссенцию? — повторил Ирг. — Мне представили ее, как «Объект А». Она оказалась у меня благодаря находившемуся рядом с вашей планетой человеку, который прибыл сюда с воинственной миссией. Ему же передала ее нейросеть.

«Мы знаем, о ком ты говоришь. Продолжай», — прозвучало в голове.

— У этого человека ничего не получилось. Я и наши военные раскрыли ваш заговор и забрали «Объект А» и «Объект Б». Вот так они оказались у меня.

«У тебя находится могущественная и драгоценная эссенция. Мы получали ее сотни лет и потерять не можем. Ты должен вернуть ее нам».

Ирг удивился. Он начал кое-что понимать.

— Значит, вас интересует «Объект А»? А что вы скажете об «Объекте Б»?

«Да, мы хотим получить обратно драгоценную эссенцию. Второй «объект» создан нейросетью и не представляет для нас ценности».

— Вот, значит, как, — смекнул Ирг. — Что ж, если вам очень нужен «Объект А», или, как вы его называете, эссенция, вы должны немедленно остановиться. Иначе сожжете и астероид, и свою великую ценность.

«Мы не можем остановить наступление».

— Почему? — спросил он.

«Нейросеть грозится уничтожить нашу планету. Без нее мы погибнем».

— Ага, а планета называется Фольдамавит?

«Так ее назвала нейросеть. Наше название непередаваемо. Другой у нас нет».

— Ясно. Все ясно, — понял Ирг. Его мозг лихорадочно соображал. — А что вы ответите, если я предложу вам защиту от нейросети? Я передам вам эссенцию в обмен на то, что вы не тронете астероид, уберетесь к себе на планету, а мы и наши союзники появимся во всеоружии на вашей территории и уничтожим нейросеть?

«Вы говорите от имени всего астероида? Или это просто ваше мнение?»

— Ну конечно, от имени всех! — воскликнул инспектор и почувствовал, как его подбородок выдвинулся вперед. — У вас нет выбора: или вы сейчас же остановитесь, или я разделаюсь с вашей драгоценной эссенцией, которую вы получали двести лет.

«Пятьсот», — поправил голос в голове.

— Тем более! — продолжал Ирг. — Вы должны остановиться, прекратить военные действия и дать нам возможность помочь вам. Иначе мы погибнем вместе с вашей эссенцией. А потом погибнете вы — потому что нейросеть сразу же разделается с вами после победы над нами. Она вас просто использует, неужели не ясно?

«Нет, все ясно. Но у нас не оставалось выбора. Мы должны были повести вторжение, чтобы не быть сразу же уничтоженными нейросетью».

— Ага, иначе нейросеть немедля ликвидировала бы ваш Фольдамавит. И еще его спутник — Меркату, так он называется?

«Да, такие названия им дала нейросеть. Именно наш естественный спутник служит нейросети производственной зоной, где изготавливаются космолеты».

— Получается, нейросеть не на самом Фольдамавите, а рядом, на Меркате?

«Да, там находятся ее подразделения и мощности».

— Отлично. Я собираюсь ненадолго отлучиться и рассказать о встрече с вами жителям астероида. Вы остановите наступление?

«Придется».

— Встретимся через пятнадцать минут, — проговорил Ирг и стал делать пассы руками, проявляясь из странной эссенции, которая, как оказалось, могла не только маскировать человека, но и мысленно соединять его с другими существами.

Ирг подумал, что, скорее всего, нейросеть о последнем свойстве «Объекта А» не знала, так легко отправив Чиуга с ним на Весту.

Глава 45

Большой инфракрасный телескоп некоторое время назад приземлился на поверхность астероида. Профессор Нув и группа молодых астрономов теперь помогали Гаэ и Гуну в отделе планирования и реализации.

Шлом и Шана работали вместе с андроидами в производственном цеху, где печатались узлы машин. Виртуальный экран над печатающими механизмами вел трансляцию боев с обзорных камер.

Уже много часов астероид не видел ничего обнадеживающего. Все устали от монотонной работы. Шлом и Шана тоже устали. Казалось, их действия не имеют смысла.

— Все равно исход один, — угрюмо высказался Шлом.

— Подожди, они остановились, — показала Шана.

Шлом пригляделся к трансляции. Как и ожидалось, огненные массивы уже полностью соединились друг с другом, охватив сферой астероид и зависший поблизости от него город-корабль ползунов. Сумрачный мир Весты, обычно подернутый искусственным электрическим светом, превратился в ослепительно-желтый из-за полыхающего в небе огня.

Несмотря на постоянные выступления Тона и других военных, призванные приободрить население, настроение жителей ухудшалось. Казалось, пройдут какие-то часы и сфера сожмется — астероид будет поджарен вместе со всеми на нем. И уже никуда не убежать: если подняться в любом направлении в космос, то неминуемо погибнешь в огне.

Беспилотники все так же обреченно поднимались с астероида и выполняли маневры. «Непобедимый» по-прежнему выдавал залпы, с его края огненный котел находился чуть дальше: шквал выстрелов отбрасывал стену плазмоидов.

Но совершенно неожиданно движение плазменной сферы прекратилось.

— Неужели? — удивился Шлом, не поверив своим глазам.

Морально он уже был готов погибнуть и с горечью настроился на самый кошмарный исход.

Будто услышав вопрос Шлома, на экране возникла фигура инспектора Ирга — правда, его голос был плохо различим в цеху из-за шума, и Шлом предложил переместиться в соседнее помещение.

Ирг говорил о чем-то настолько неожиданном, что поначалу никто не мог его понять. Шлом и Шана вновь и вновь вслушивались в слова инспектора, которые доносились с экрана:

— Я установил с плазмоидами связь. Это именно они! Мы договорились: передаем им «Объект А», для них это бесценная эссенция, и они оставляют наш астероид. Проблема с плазмоидами решена! Но мы должны вместе с ними и с союзниками всыпать по первое число нейросети. Мы наконец-то нашли ее штаб-квартиру — она расположена на спутнике планеты Фольдамавит Меркате, о них и говорил посланный нейросетью на задание Чиуг, но не смог назвать координат. Мы получим координаты от плазмоидов. Нужно немедленно остановить военные операции и вернуть назад корабли, они нам еще понадобятся! Я прошу всех: продолжайте работать! Мы появимся на Меркате, где находятся гигантская производственная зона нейросети, ее подразделения и штаб-квартира. Мы нанесем по ней удары такой мощности, от каких она не оправится. Итак, сию минуту необходимо переключиться на производство привычного вооружения: старой доброй системы «Смерч» и аннигиляторов. А о замораживающих торпедах можно забыть. Пусть военные займутся планированием нашего вторжения на Меркату. Нам этого не избежать!

Выступление инспектора Ирга произвело эффект ядерного удара. Военные отдали необходимые распоряжения, производства переориентировали на выпуск целевых боеприпасов. Все это произошло невероятно быстро. Потрясенные Шлом и Шана после обеда с новой силой принялись за работу. Усталость как рукой сняло: новости зарядили их на редкость боевым настроением.

* * *

Ван и Патриция находились в крейсере не так далеко от города-корабля ползунов. Узнав о переговорах инспектора Ирга с плазмоидами, они помчались к «Непобедимому», чтобы как можно быстрее сообщить Умдатикоботибо радостную весть.

— По идее, Умдатикоботибо не должен был погибнуть в боях с плазмоидами? — спросил маршал и повернулся к Патриции, она стояла позади.

Она кивнула:

— Переговоры с нами лежат на нем, а главное — у него малыш, о котором нужно заботиться.

— Я так и подумал.

Крейсер мчался в черноте космоса в полном одиночестве. Бои уже не велись, но впереди за «Непобедимым» еще была видна огненная стена плазмоидов. Впрочем, приборы показывали, что она постепенно отдаляется от астероида.

— Слушай, а как у тебя дела с Алексом? — вдруг спросил Ван, стараясь заглянуть Патриции в глаза.

Она села рядом.

— Никак. Он же андроид!

— Так ты его не любишь?

— Дурачок! — засмеялась она и ущипнула Вана за руку. — Лучше расскажи о своих загадочных снах. Что они означают и о чем говорят? Как ты говорил, они не сбываются?

— Скорее всего — нет, по крайней мере, я верю в это. Но они предупреждают или говорят о том, что важнее всего, — сказал Ван, держа ее ладонь.

Между тем крейсер уже подлетал к городу-кораблю.

— Откуда они у тебя? — спросила она.

— Не знаю. Раньше их не было. Возможно, повлияли рачки из подземной реки, которых я ел у мутантов. И теперь у меня обостренные сновидения.

— Интересно, что тебе приснится в следующий раз.

«Мы уже знаем о ваших переговорах с плазмоидами», — прервал разговор Вана и Патриции голос в головах. Они мысленно увидели ползуна в сфере, наполненной аммиаком. Существо, похожее на тонкий коврик, плавало в своей естественной среде.

— Умдатикоботибо, мы рады тебе, но как вы узнали?! — воскликнул Ван.

Он и его спутница разом вскочили с сиденья.

«Узнали посредством наблюдения, а теперь это подтвердили ваши мысли. Да, мы уже не ведем боевые действия, все орудия «Непобедимого» замолчали».

— Вы знаете о том, что мы готовимся к атаке на планету нейросети?

«Уже знаем, и видим, что огненный котел разжимается. Тот, кто ведет переговоры с плазмоидами, должен позаботиться об их переброске в космолетах обратно на их планету. Мы можем принять часть из них в своем большом корабле».

— Конечно! — воскликнул Ван. — Мы сейчас же передадим вашу информацию. Так, значит, вы последуете за нами на Фольдамавит и Меркату?

«Да, чтобы доставить туда плазмоидов и нанести удары по противнику».

— Это правильно! Мы благодарны вам за помощь. Наши производства уже переориентированы на выпуск оружия для поражения объектов нейросети на Меркате. Ожидаем в течение восьми-десяти часов полную готовность.

«Сколько вооруженных кораблей вы планируете направить на Меркату?»

— Наши специалисты уже занимаются планированием. Но, по-моему, есть смысл появиться на Меркате, имея не меньше полумиллиона кораблей.

«Вы сможете произвести такое количество?»

— Не сомневаюсь. У нас больше ста тысяч андроидов и десятки тысяч производственных площадок. Работа идет шустро. Андроиды печатают сразу конструктивные части машин. А все люди, кто не занят в командовании, в обслуживании и планировании, также вовлечены в работу.

«Убедите плазмоидов перейти на нашу сторону. Они помогут в борьбе с нейросетью».

— Это интересная идея, — проговорил Ван и тут же отправил полученную информацию в сети, чтобы ее передали инспектору.

* * *

Ирг при помощи пассов снова оказался внутри «Объекта А». Теперь у него это выходило быстрее. Он сразу же обратился к плазмоидам:

— Я передал данные о нашей встрече и договоренностях на Весту. Люди на астероиде и наши союзники заинтересованы в сотрудничестве с вами. Как мы видим, огненный массив постепенно отступает от Весты. Мы приветствуем ваше решение завершить военные действия с нами и присоединиться к войне против нейросети. Мы передадим вам эссенцию после того, как окажемся на вашей родной планете и ее спутнике, но от вас нам нужно кое-что еще. Кроме того, у меня для вас приятная новость.

«Мы слушаем вас», — прозвучало в голове инспектора.

— Только что мне передали: наши союзники ползуны смогут перенести значительную часть плазмоидов в корабле «Непобедимый». Меньшую часть перенесут находящиеся рядом с вами космолеты. Мы видим на своих экранах и приборах, что космолеты с плазмоидами все еще появляются сквозь червоточины. Но такая ситуация нас продолжает заботить, и мы спрашиваем: сколько они еще будут прибывать, и нет ли у вас связи с той стороной, с Большим Магеллановым Облаком?

«Да, космолеты некоторое время продолжат появляться. Но новых червоточин уже не возникнет. Они постепенно закроются, поток машин в вашу Галактику иссякнет. Конечно, у нас нет связи с той стороной. Мы знаем, что вся операция должна быть закончена через десять-двенадцать часов по вашему времени, после чего на Весту прибудут космолеты с наземными машинами — довершить задание на поверхности астероида».

— Ага, значит, у нас есть максимум часов десять, иначе появятся корабли, которые могут удрать обратно, когда увидят, что все идет не так, как планировалось?

«Вы правы», — прозвучало в голове.

— Все ясно. Наши ученые и военные уведомляют, что полная готовность к вторжению в Большое Магелланово Облако ожидается в течение восьми часов. Таким образом, мы успеваем. Но я должен с вами обсудить еще один немаловажный момент. Без этого наше сотрудничество может пойти прахом. Мне поручили это жители Весты.

«Мы слушаем вас».

— Вы должны, слышите — вы должны помочь нам в войне против нейросети! Мы хотели бы видеть вас не посторонними наблюдателями, а активными участниками военной операции. Иными словами, мы рассчитываем, что вы присоединитесь к битве против нейросети и поможете нам разгромить все ее объекты на Меркате.

«Ваше желание понятно. Нам нужно обдумать все. Мы ответим вам позже».

— Будем ждать ответа, — проговорил Ирг. — Следующий сеанс связи — через два часа. Думайте. Пока выхожу из «Объекта А».

Ирг произвел пассы руками, и вновь показался в своем кабинете. Ему оставалось лишь передать долгожданные новости в инфосети.

Глава 46

В отделе планирования и реализации спорилась работа: профессор Нув и его молодые помощники нагружали заданиями производственные зоны и цеха на Весте. Уставших Гаэ и Гуна подменили, они уже многократно перевыполнили свою норму.

— События развиваются полным ходом, — заговорил Нув во время небольшого перерыва.

Он сидел за длинным столом с виртуальной картой Весты. По обе стороны от него расположились студенты.

— Наши ученые хоть и старались, но модифицировать защитное лазерное поле астероида не удалось, на это банально не хватило времени. Но теперь у нас другие задачи. Жаль, андроиды неважно ориентируются в процессах планирования и наращивания парка машин.

— Профессор, вы имеете в виду, что нам бы не пришлось сейчас этим заниматься? — спросил Геф.

— Конечно, а что же еще? К сожалению, андроиды не обладают не только интуицией, но и пространственным, абстрактным мышлением, как раз оно и позволяет заниматься подобными делами, какими заняты мы. Признаюсь, и у меня с интуицией возникли проблемы, но очень надеюсь, я еще не стал пустоголовым исполнителем без всякой идеи в голове.

— Профессор, вы критически относитесь к андроидам, — заметила Идда, сидевшая чуть дальше Гефа. — А про вас, между прочим, поговаривают, что вы напрочь утратили способности к предвидению. И это никому не нравится. Даже нам.

В помещении отдела наступила звенящая тишина. Нув задумался. Ему захотелось переубедить студентов, доказать им, что все не так и он такой же, как раньше. Но он знал: его порыв ни к чему не приведет. Он действительно стал таким, каким его видели люди.

— Ну что ж, всем не угодить, — покачал головой ученый. — К счастью, моя помощь уже не нужна. Все и так идет удачнее некуда: Ирг договаривается с плазмоидами и у нас появляются реальные надежды разгромить нейросеть в ее логове, на той самой планете в Большом Магеллановом Облаке, которую наши разведгруппы так долго искали.

— Должно быть, противник не ожидает подобного поворота событий, — чуть слышно заметила Тиша.

— Будем надеяться. Хотя, учитывая методику машины, она должна проработать все возможные варианты. Поэтому логика говорит нам, что легкой победы не ожидается. Больше того, победа над нейросетью на спутнике далекой планеты выглядит крайне сомнительной. Неужели это ловушка? — размышлял Нув.

— И опять мы не уверены в будущем, — грустно проговорил юноша рядом с Тишей.

— Кюр, понимаю, я теперь слишком молод, почти ваш ровесник, — сказал профессор, пригладив медно-русую копну, — и вы не доверяете моим словам по этой и по той причине, о которой чуть раньше сказала Идда.

— Скорее, по второй, — заметила девушка с четырьмя руками, заставив профессора насупиться.

Однако он продолжил:

— Еще никому не удалось опровергнуть аксиому о вариативности будущего, о его неопределенности. Ведь мы обладаем свободной волей и можем качнуть в какую угодно сторону маятник истории — либо в сторону победы, либо в сторону поражения. Хорошо действовать по интуиции, по наитию. Но если нет внезапного решения, надо действовать по логике, по здравому смыслу.

— То есть мы должны рассматривать все возможные варианты развития событий? — спросила Тиша.

Профессор кивнул:

— Все правильно, ведь здравый смысл говорит нам, что нейросеть все должна предусмотреть, и у нее не может быть ошибок в принципе. Она должна предполагать, что существует вероятность нашей победы в войне здесь, в Солнечной системе. Потом, существует вероятность нашего сотрудничества с плазмоидами и совместного вторжения на Меркату в Большом Магеллановом Облаке.

— Если рассматривать этот последний и самый желанный для нас вариант, то нейросеть будет готова к отражению атаки на Мекрату, — заметил Геф.

— Слушайте, дорогие мои, — развел руками Нув, — а не связаться ли нам с Кроном? Вот кто мог сохранить здравый рассудок и логику в текущих обстоятельствах. Учитывая, что он не проходил регенерацию и постоянно находится в курсе происходящего.

Через мгновение свет в отделе планирования замерцал, и перед студентами с профессором появилась виртуальная фигура.

— Крон, — обратился к нему Нув, — извините, что отвлекаем от дел, но на какую удачу мы можем рассчитывать, отправляя свои силы и силы союзников на Меркату?

— Если к нам присоединятся плазмоиды — сможем выдохнуть: победа у нас в кармане, — проговорил Крон, поводив клювоподобным носом в стороны.

— Неужели? — изумился профессор, почесав за ухом. — Что дает вам такую уверенность? Вот мы, например, пока ни в чем не уверены…

— Простое размышление: нейросеть не рассматривает наш союз с плазмоидами, так как не предполагает, что мы могли вступить с ними в контакт. Наверняка у нее ушло достаточно много времени на расшифровку языка плазмоидов и налаживание с ними общения. У нас могло быть так же. А относительно «Объекта А» — видимо, нейросеть не владеет информацией о его дополнительных возможностях, раз без всякой задней мысли доверила его такому подлецу, как Чиуг. В итоге мы остановили войну и вступили в союз с плазмоидами, на что нейросеть наверняка не рассчитывала.

— Вы уверены? — спросил Нув.

Студенты задумчиво смотрели на Крона.

— Я не уверен, — ответил тот, снова пошевелив носом. — Это предположение.

* * *

Тем временем в наблюдаемом космосе перемещались огненные массивы. Ближайшие к «Непобедимому» скопления плазмоидов разделялись на сотни и тысячи мелких частей и один за другим направлялись внутрь города-корабля. Массивы в отдалении от него, так же делясь на части, двигались к зависшим поблизости от червоточин космолетам, и постепенно исчезали внутри них.

Новых червоточин не открывалось. Из имеющихся по-прежнему появлялись космолеты, но уже не так интенсивно, как несколько часов назад.

На астероиде картина перемещений отслеживалась на экранах и приборах. Военные с облегчением переключили внимание на последние переговоры инспектора Ирга с плазмоидами. Из главного командного пункта в кабинет полицейского вылетели генералы Тон и Диог. Как только они прибыли, кто-то включил камеру, и за трансляцией из кабинета Ирга наблюдала вся Веста.

За минуту до связи с плазмоидами Тон произнес речь:

— Дорогие граждане, вот и настало время главных переговоров с жителями планеты Фольдамавит, прибывшими к нам с войной, но вовремя остановленных усилиями — поистине героическими — инспектора Ирга. В разговоре я интересовался у инспектора, как он догадался облачиться в «объект»? Он развел руками — это необъяснимо! Но инспектор смог договориться с пришельцами из Большого Магелланового Облака. Это невероятно! Как знать, не будь их, мы погибли бы если не от горящей плазмы, так от миллионов кораблей нейросети. Ведь наивно предполагать, что противник забыл бы о нас, если бы ему не помогали плазмоиды. Но как бы расчетлива нейросеть ни была, она не учла того, что принудить кого-либо выполнять команды даже под страхом уничтожения получится разве что временно. Из древней истории Земли нам известно, что раб всегда найдет способ избавиться от сковавших его оков. Рабы — вот кто такие пришельцы из Большого Магелланового Облака! И мы не можем их осуждать за то, что они пришли к нам не с миром. Зато можем рассчитывать на их помощь — сейчас, когда у нас появляется реальная возможность нанести сокрушительные удары по противнику и разделаться с ним, в конце-то концов. Итак, посмотрим, к чему приведут решающие переговоры. Мы верим, плазмоиды станут нашими союзниками. За это говорят обстоятельства. Без них мы не победим нейросеть. А покончив с нами, нейросеть расправится и с ними.

Тон отошел к сиденью и сел вместе с Диогом. В центр кабинета вышел инспектор и стал производить странные пассы руками. Постепенно фигура Ирга начала пропадать, пока не исчезла совсем. Он оказался внутри «Объекта А» и заговорил:

— Прошло два часа с тех пор, как мы общались последний раз. Мы вовсю готовим вооружение и корабли. И конечно, мы хотим услышать ваше решение: готовы ли вы принять участие в операции против нейросети?

«Мы все обдумали и решили, что поможем вам против нейросети, но при трех условиях», — прозвучал ответ в голове инспектора.

— При каких?! — возбужденно спросил Ирг.

«Вы гарантируете нам безопасность после операции. Вы гарантируете возвращение драгоценной эссенции. И вы начинаете операцию, а мы завершаем ее нашими силами».

— Мы согласны со всеми тремя пунктами!

«Тогда мы договорились. Если вы готовы обсудить подготовку, стратегию и тактику операции на спутнике нашей планеты, давайте приступим».

— Сейчас я пришлю к вам генерала, который расскажет обо всех военных планах, — сглотнул Ирг. — Могу подтвердить, что начало операции запланировано через шесть часов по нашему времени.

Ирг появился в центре кабинета и рассказал о содержании разговора военным.

— Молодец! — вскочил с сиденья Диог, поглаживая бородку и не скрывая улыбки.

Тон тоже встал и приблизился к Иргу.

— Готов пойти на переговоры! — воскликнул он. — Как управляться с этой штукой? — и показал на пустоту в руках инспектора.

— Я не сразу понял, и знаете что, вставайте рядом, я попробую закрыть вас «объектом» вместе со мной.

Инспектор прислонился плечом к Тону и сразу же принялся водить руками по воздуху. Спустя несколько мгновений обе фигуры стали на глазах пропадать, пока не исчезли окончательно. Диог в нетерпении ходил по кабинету.

Глава 47

Приборы показывали, что огненные массивы разрежаются и исчезают. С плазмоидами договорились, наблюдать за обстановкой в космосе уже не имело смысла, и Ван повернул крейсер к астероиду. Патриция ушла спать в камеру для сна.

Ван задумался об их будущем и о том, что этому будущему предшествовало. Кем была Патриция в прошлом и почему она вместе с ним в настоящем? Хотя его душевная боль от разрыва с Амой оставалась сильной, кое-какая надежда забрезжила. Или нет? Главное, он многое понял за последнее время. В прошлой жизни Ама звалась Бортэ, он сам Чингисханом, они жили на Земле, и это казалось чем-то не вполне реальным, почти бредом. Но Ван понимал, что это правда, ведь он полностью доверял ведьме и ее практикам. Да и Ама говорила о том же: в прошлой жизни они были мужем и женой. Ну а в настоящей — лишь встретились и разошлись. Справедливо? Навряд ли. Больно! Впрочем, не надо противиться судьбе, раз она такова, пусть слишком несправедлива, к этому просто нужно привыкнуть. Ама должна постепенно уйти из его разума и сердца. И он должен открыться для новых чувств. Да он практически это и сделал. Патриция прекрасно относится к нему, любит, уважает, поддерживает, чего еще желать? Надо отвечать ей тем же самым — любовью и взаимностью.

Он отвлекся от размышлений и включил виртуальный экран в центре отсека, чтобы узнать о последних новостях, увидел кабинет Ирга. Камера приблизилась к ранцу, где находились «объекты», затем, скользнув выше, уставилась в пустоту. Но Ван понимал, что вместо пустоты там инспектор, он ведет переговоры с плазмоидами. Внезапно инспектор и генерал Тон проявились в воздухе и повалились на пол.

Маршал не мог понять, что произошло. Он с ужасом увидел, что их лица и руки посинели, словно эти двое были чем-то больны. Что это значит? Снова камера приблизилась к ранцу. И Ван стал догадываться о том, что произошло. «Объект Б» вырвался на свободу и убил Ирга и Тона. Вана как будто прошило электрическим разрядом. Он позвонил в главный командный пункт.

На виртуальном экране возникло изображение полноватого военного с аккуратным зачесом на голове.

— Фабус, вы слышали, что произошло?! — вскричал Ван.

— Что такое? — поморщился Фабус.

Сзади к нему подошел Руйб.

— «Объект Б» убил Тона и Ирга. Срочно сообщите всем и предупредите о мерах безопасности! Пусть все жители наденут гермокостюмы, шлемы, и не покидают свои дома! Только в этом случае есть шанс сохранить чьи-то жизни.

— А вы уверены, что «объект» не сможет проникнуть через гермокостюм? — спросил Руйб из-за спины Фабуса.

— Это первое, что мне пришло в голову, — развел руками Ван. — У вас есть предложение лучше?

— Нет, — ответил генерал.

В следующий момент голова Руйба затряслась, и он упал на колени. Его лицо покрылось пятнами — они перемещались, под кожей что-то переливалось, как будто там была чужеродная и неконтролируемая жизнь.

Руйб страшно захрипел:

— Помогите!

За ним упал на колени Фабус. И с ним происходило то же самое: пятна пошли по лицу, по рукам, все его тело оказалось в синих пятнах, и Ван с ужасом понял, что это не просто пятна — это микросущества, которые уже добрались до генералов. И те даже не успели никого предупредить! «Объект Б» уничтожал астероид!

Но как? Как нейросеть смогла им управлять на таком огромном расстоянии? Ведь ее штаб-квартира в Большом Магеллановом Облаке, за тысячи световых лет от Весты. И управлять «Объектом Б» она не могла. Или это была заранее записанная команда?!

Потрясенный маршал глядел на виртуальный экран. Руйб и Фабус были мертвы. И сейчас в кадре он заметил других военных. Они лежали на полу с лицами в синих пятнах. Все убитые крошечными насекомыми!

Как же на астероиде могли о них забыть?! Да их следовало изучать в первую очередь! Даже он, маршал, не задумался о такой очевидности! И никто не задумался. А где был Крон? Почему он не изучал «Объект Б»? Чем он вообще занимался?!

Ван отключил виртуальный экран и отправил вызов ученому. Свет замерцал, и фигура Крона сходу заговорила:

— У нас было много работы, мы не могли все успеть.

— Но как же так! — потрясенно выкрикнул Ван. — Вы же ученый с огромным опытом и известностью! Почему вы не исследовали «Объект Б»?

— Я ведь вам уже сказал, — виновато проговорил Крон и пошевелил потемневшим клювоподобным носом из стороны в сторону.

И тут маршал удивился.

— Крон, вы видели свой нос?

— Что? — не понял ученый.

— Ну, ваш нос. Он стал синим, почти черным, вы что, не следите за ним?

Вместо ответа Крон захрипел. Из его рта вырывалось бульканье. Это было похоже на разговор под водой. Что за чертовщина?!

И тут Ван увидел, что не только нос потемнел, но и лицо, все тело Крона пошло пятнами, как и у Руйба и Фабуса за несколько минут до этого!

Через пару секунд Крон повалился на пол, безжизненно уставившись в потолок. У Вана потекли слезы. Крейсер уже прошел сквозь атмосферу и направлялся к шлюзам башни Ангелов. Сейчас проснется Патриция. А что он ей скажет, что может сказать? «Прости, дорогая, но на астероиде никто не выжил. Мы должны облачиться в гермокостюмы и шлемы и не снимать их никогда, потому что разгулялся «Объект Б». Вот так он должен сказать Патриции? Неужели так?

Крейсер влетел в шлюзовую камеру. Ван вытер глаза и перешел в другой отсек, где находилась камера для сна. Он открыл ее и потрясенно проговорил:

— Что?! Ты не спишь?!

Патриция не отвечала. Она просто смотрела на него. Ее лицо было в синих пятнах. И тут он понял, что она не дышит. Слезы полились из его глаз. Он закричал:

— Почему?! За что?!

Он проснулся. На него сверху вниз смотрела Патриция.

— Ты кричал во сне, — сказала она с тревогой в голосе.

Он провел рукой по мокрому от пота лицу. Патриция оказалась живой. Это был просто сон! Ван вылез из камеры для сна.

— Что с Вестой? У нас все в порядке?

— Да, — пожала плечами Патриция. — Опять кошмар?

— Я долго спал? — спросил Ван.

Она кивнула и показала на иллюминатор. Космос усеяли беспилотные корабли.

— Мы готовы открыть первые червоточины, и беспилотники отправятся на спутник Фольдамавита — Меркату. Плазмоиды полетят в своих космолетах и в «Непобедимом», который тоже вскоре отправляется.

— Вот это приятно, — сказал Ван. — Так-то лучше.

— Нам полагается вылететь на Меркату. Ты летишь в качестве главнокомандующего. Это решение принято на совещании главного командного пункта.

— Кто бы сомневался. Генерал Ерум летит с нами?

— Да, нам надо его забрать.

— Отлично. Наверняка отдельные группировки вверены другим генералам?

— Конечно. Тон и Фабус в первых рядах…

Маршал кивнул и начал разгонять крейсер.

Вскоре Ван и Патриция подобрали Ерума и помчались к червоточине.

Глава 48

На Весте продолжалась работа по печатанию кораблей и вооружения. Жители заметно приободрились, узнав об окончании военных действий и союзе с плазмоидами.

В Столетней башне по-прежнему трудились Петр, Мартин и Коб. В производственной зоне было по-прежнему шумно, работа спорилась.

Наконец Петр позвал товарищей в соседнее помещение поговорить в тишине. Уставшие Мартин и Коб резко контрастировали со свежим видом Петра.

— Уже открылись первые червоточины, — фыркнул он. — Флот отправляется в Большое Магелланово Облако. И у нас готово около полумиллиона кораблей.

Мартин тихо проговорил:

— Думаю, вполне достаточно. Командование разработало стратегию и тактику с учетом новых обстоятельств. Головной крейсер уже вылетел, экипажи отправились контролировать операции на Меркате. Вот только мы остались.

— А что тебя не устраивает? — не понял Петр.

— Да разве мы здесь находимся, чтобы работать и только работать?

Мартин с надеждой посмотрел на Коб. Та поддержала:

— Ну, мы хорошенько помогли Весте и могли бы отдохнуть.

Петр неожиданно загоготал. Затем проскрипел:

— Так я вас сюда и позвал отдохнуть. Не нравится, тогда давайте отправимся на Меркату. Что еще делать? Раз здесь мы не особенно нужны, то лучше присоединимся к операции, когда дойдет дело до наземных боев на Меркате.

— На Меркату? Ты уверен? — спросила Коб.

— А чего тут сидеть? Или вы хотите продолжать горбатиться?

— А мы уверены, что дойдет до разгрома нейросети? Что, если все сложится не в правильном направлении? — спросил Мартин.

— Чего?! — рявкнул на него Петр, и Мартин прикусил язык.

Коб усмехнулась. Петр махнул рукой, и они пошли собираться.

* * *

Шлом и Шана, невероятно устав, решили отдохнуть в бункере. Шлом потянул за собой двоих андроидов, которые чуть ранее квартировали у него.

— Без вас скучно, пойдемте, поговорим о том о сем, — сказал он.

— Вы хотите, чтобы мы бросили работу? — поднял брови Семен.

— Ненадолго, — махнул Шлом.

Они пришли в бункер, уселись за стол. Шлом и Шана заказали себе еды и приступили к трапезе. Андроиды сидели рядом и скучали.

— Как-то неудобно потреблять пищу, когда другие этого не могут, — покачала головой Шана, отправляя в рот кусок чупашики.

— Ну, не едят они, что поделать? — прожевывая здомрик, промямлил Шлом.

— Почему не едим? Мы питаемся, но другой едой, — объяснил Крис и встал с сиденья. Он подошел к стене и вытянул руку вперед.

— Там находится трансформатор и источник питания, — объяснил Шлом подруге.

Шана кивнула, продолжая жевать.

— А что вы скажете о вторжении на Меркату, повезет нам или мы слишком много о себе думаем? — спросил Шлом, переводя взгляд с Криса на Семена.

— Удача сопутствует сильнейшему, — заметил Семен, сдвинув брови. — Но вопрос не в удаче, а в том, могла ли нейросеть не учесть вероятность появления сил астероида и союзников при поддержке плазмоидов в Большом Магеллановом Облаке?

— На это и расчет. Вскоре мы узнаем, так ли это, — сказал Крис.

Шлом вздохнул, ковыряя вилкой здомрик.

— Вопрос в том, правы ли мы, что работали и остались здесь, на астероиде. Или нам следовало лететь в эвакуацию на Альфу Центавра?

— Там бы мест на всех не хватило, — заметила Шана, доедая чупашику.

— Почему? — поднял брови Семен. — На Уэнуку построили сотни зданий, и на Аматэрасу тоже на случай нехватки. Все должны были делать с запасом.

— Да что бы мы там делали, лучше ждать здесь. Хоть какая-то определенность, — махнула рукой Шана, отодвигая пустой поднос на край стола.

Шлом доел и также отпихнул поднос.

Мусороуборщики принялись за дело.

— Согласен, если определенность будет в нашу пользу, — сказал Шлом.

— А разве так бывает, что работаешь и получаешь пшик? — спросила Шана.

— Думаю, все бывает, но работать мы устали и хотелось бы отдыха.

Шлом подвинулся к подруге и обхватил ее за талию.

Семен встал из-за стола:

— Мы должны идти на работу.

Шлом и Шана недоуменно посмотрели на него.

— Я получил питание, готов идти, — произнес Крис и пошел к выходу вместе с Семеном.

— А Семен? — спросила вдогонку Шана.

— Я зарядился в цеху, — сказал он, поднимаясь по лестнице.

Андроиды покинули бункер. Шлом и Шана остались наедине. Шлом непроизвольно стал водить рукой по спине Шаны. Она приникла к его щеке носом, потом прильнула губами к его ярко-розовой коже.

Незаметно они переместились на кровать. Спустя минуту на пол полетела одежда, и они погрузились в полный наслаждений танец тел.

* * *

Между тем вдали от астероида вокруг сонма открывшихся червоточин выстраивались корабли. В Большом Магеллановом Облаке флот Весты шел к последнему пристанищу нейросети — Меркате. Среди полумиллиона кораблей выделялся пятидесятикилометровый гигант с пирамидальным выступом посередине. «Непобедимый» надвигался на спутник, готовый в нужный момент выдвинуть орудия и повести огонь по противнику.

Где-то позади передовых кораблей и гиганта ползунов дрейфовал головной крейсер. Главнокомандующий выспался, отправил в камеру для сна Патрицию, а сам наблюдал за вторжением и принимал оперативные решения. Иногда Ван перекидывался репликами с генералом Ерумом, который находился во втором отсеке.

Кроме головного крейсера, сюда прибыли и другие корабли с экипажами. В их ведении состояли отдельные группировки беспилотников.

Из космолетов сыпались плазменные сгустки. Плазмоиды сливались друг с другом, собирались в скопления, составляли массивы в точности так, как это происходило вблизи Весты. И постепенно позади сотен тысяч движущихся на Меркату кораблей стала вырисовываться сеть из огненных скоплений.

Ранее в главном командном пункте военные приняли решение о нанесении массированных ударов по спутнику Фольдамавита и последующей поддержке ударов со стороны местных жителей. Решение командования было согласовано с плазмоидами. По сути, военные воплощали в жизнь тот же план, который плазмоиды не успели выполнить на Весте.

Маршал Ван излучал уверенность, какой давно не имел. После пугающего сновидения с неожиданной активизацией «Объекта Б» Ван позвонил Крону и попросил, — впрочем, скорее, потребовал, чтобы «объект» был как можно быстрее исследован и помещен в герметичную камеру. После неудачи в личной жизни и гибели родителей маршал понимал: будущее должно наладиться, пускай не без проблем. Главное — обеспечить мир и полную безопасность на Весте.

Ван набрал в грудь воздуха и прокричал:

— Огонь!

Из второго отсека послышался голос Ерума:

— Команда автоматически передана всем кораблям.

В следующий момент беспилотники разразились ураганным огнем из «Смерчей» и аннигиляторов. Сотни тысяч орудий одновременно послали заряды по противнику. Плотным ордером корабли мчались к Меркате, и у всех союзников крепла надежда, что нейросеть не найдет ресурсов оказать равное сопротивление, и падет.

С противоположной стороны от головного крейсера дрейфовал корабль с Тоном, Амой и Фабусом на борту. В первом отсеке замерцал свет, и появилась фигура Фабуса.

— Наступление началось, — доложил генерал, посмотрев на Аму и Тона, стоявших у приборной панели. — И это хороший знак: значит, противник действительно не ожидал нашего прибытия, раз не встретил наш флот на подступах к Меркате.

— Не сомневался, наши расчеты окажутся верны. Диог пытался иногда возражать, но быстро понял, что я подниму его на смех, — проговорил Тон.

— Не понимаю, зачем вы вообще спорите? — заметил Фабус.

— По давно сложившейся привычке. Когда наши знаки зодиака были противоположными, споры объяснялись как раз этой самой зодиакальной противоположностью. Но неделю назад я, как и мои товарищи, оказался восстановлен через накопитель, и считается, что в этот момент я заново родился. Мои биологические процессы запустились заново, знак зодиака изменился. Поэтому с земным Козерогом, коим является генерал Диог, я больше не нахожусь в непримиримых противоречиях.

— Ну, это еще вопрос, насколько противоположные стихии несовместимы, — проговорила Ама, погладив находившегося рядом пирата.

— До некоторой степени, — отозвался Фабус. — На астероиде в последнее время развелось много Стрельцов. Просто потому, что многие прошли регенерацию под знаком Стрельца.

— И как прошедший регенерацию под знаком Стрельца я не чувствую сильных противоречий с Диогом, — дополнил свои пояснения Тон.

— А раньше были сильные?

— Конечно. Воздушные Близнецы и земные Козероги — что может быть более различным и даже более взаимоисключающим?

— Пожалуй, Весы и Девы. Не знаю, как вы, но я никогда не находил общий язык с Девами, — признался Фабус.

— А вы заметили, мы спокойно говорим? — спросила Ама, почесав за ухом крутившегося возле нее пирата. — Там вовсю кипят сражения, а мы как ни в чем не бывало болтаем о своем, — и она показала на экраны и приборы в отсеке.

Тон кивнул:

— Наш флот и союзники справятся. Мы в принципе не нужны. Скорее, мы здесь для успокоения, либо если что-то пойдет не так. Посмотрите лучше на местных жителей. Плазмоиды сжимают сферу и через восемь-десять часов, надеюсь, поджарят как следует Меркату и все расположенные там постройки противника. Причем приборы показывают и прибывающих к общему массиву плазмоидов с Фольдамавита. Это неожиданность, но приятная, — указал генерал на приборы по примеру Амы.

— Плазмоиды не хуже нас понимают необходимость полной ликвидации нейросети. Если и были сомнения в нашей победе до начала наступления, то теперь — никаких, — развела руками Ама и посмотрела на генералов — реального и виртуального.

Обе фигуры кивнули, наблюдая за экранами и приборами в отсеке.

Глава 49

Чиуг ругал себя за излишнюю предусмотрительность. Если бы он выпустил «Объект Б» чуть раньше, значительная часть военных оказалась бы уничтожена, и это позволило бы им уйти от преследования. Но расчетливость, которая предполагает не импульсивные, а выверенные решения, вышла ему боком.

Экс-генерал ходил взад и вперед по крошечной камере без окон и дверей, ограниченной электроклеткой. Жил он здесь практически так же, как в другой галактике, вблизи планеты плазмоидов: то же одиночество, та же еда, то же замкнутое пространство и такая же виртуальная фигура, которую он вызывал поточить лясы. Пожалуй, единственным отличием являлось то, что виртуальная фигура была полезной программой и, чтобы арестанты не свихнулись от одиночества, могла меняться по желанию. Чиуг несколько раз в день вызывал суррогаты близких или экс-президента района Миротворцев Пруга. Видимо, Пруг оставил в нем неизгладимый след. Бывший генерал то и дело разговаривал с виртуальной фигурой бывшего начальника и думал о прошлом.

Вызвав в очередной раз Пруга, Чиуг спросил:

— Почему нас обнаружили раньше времени? Так не должно было случиться!

— Это случай, — ответила фигура, — ты не можешь себя винить.

— Да я себя и не виню! — вскочил с сиденья экс-генерал и заходил по камере. — Я приложил все силы, стараясь выполнить задание! Кто же знал, что нас предаст Цвок? Понятно, я не виню себя! Только Жома, который должен был меня предупредить!

— Ты сможешь с ними разделаться, когда выйдешь отсюда.

— Чего? Ты говоришь, я когда-нибудь отсюда выйду?! Но это невозможно, нас будут судить, а мне достанется, как главарю, потому что я завербовал их…

— Конечно, ты обязательно выйдешь. На астероиде сменится власть или произойдут многие другие изменения, и все перевернется.

— Перевернется?! — вскричал Чиуг и замахал руками. — О каких изменениях ты вещаешь, ты не видишь, где я нахожусь, и не понимаешь, что происходит?! Как может смениться власть, если ее фактически нет, ее просто не существует!

— Когда нейросеть прибудет на Весту, она восстановит власть.

— Да иди ты! — махнул рукой Чиуг.

Будучи вне себя от злости, он отключил фигуру, и та пропала из камеры. Экс-генерал понимал: в нее заложили определенный набор фраз на всякий случай, но это не значит, что высказываемые ей реплики идеально подходили. Каждая речевая ситуация была уникальной, а фигура болтала одно и то же. Программа имела цель приободрить, а не поспорить. И потому отвечала так, что можно было схватиться за голову. Это выглядело как насквозь лживая игра.

Экс-генерал ненавидел весь астероид, всех людей, и особенно разработчиков, сделавших такую программу, которая могла только болтать, но ничего больше не предлагала. А у Чиуга не хватало выдержки думать спокойно и не злиться.

* * *

Сквозь очередную червоточину к астероиду помчался пилотируемый корабль. Экипаж из трех человек связывали не только обязанности, но и кровные узы, поэтому члены команды были особенно дружны. Генерал Руйб и его сыновья находились в приподнятом настроении.

— У нас есть сигнал? — спросил Руйб.

Кир и Тувс проверили сигнал на приборах.

— Да, уже появился, — ответил Кир. — Следует передать информацию?

— Конечно, — кивнул Руйб и вышел в центр отсека. Включились камеры, и генерал начал:

— Дорогие жители астероида, имею честь поздравить всех вас с успешным началом операции в Большом Магеллановом Облаке. После многих тревог и злоключений мы наконец-то нанесли серьезный урон противнику. Вторжение стартовало всего три часа назад, но его начало прошло весьма успешно: нейросеть не встречала наши корабли и только при подлете к Меркате силы противника показались над поверхностью, чтобы оказать сопротивление. Но сопротивление вышло запоздавшим, и космофлот Весты при поддержке корабля союзников просто-напросто смял поднявшиеся машины неприятеля, нанеся мощными ударами чрезвычайно болезненный урон.

Руйб остановился и щелкнул пальцами, в воздухе рядом с ним возник стакан с водой. Отпив глоток, генерал прищелкнул пальцами вновь, заставляя стакан исчезнуть.

Корабль приближался к Весте.

— Запрос от обозревателя, — сказал Тувс.

Мерцание, возникла фигура обозревателя.

— Как вы считаете, — спросил тот, — сможет ли противник восстановить силы и каким-то образом приноровиться к нашим ударам, противостоять нам и союзникам?

— Абсолютно исключаю такую возможность, — устало улыбнулся Руйб. — Полагаю, противник не сможет произвести перегруппировку сил и сколько-нибудь эффективно нам противодействовать. Час назад, когда мы покинули позицию близ Меркаты, дело шло к полному разрушению производственных построек на спутнике Фольдамавита. Как раз эта задача и была поставлена командованием перед началом вторжения.

— Приятно слышать, что вторжение продолжается крайне успешно, — проговорил обозреватель. — А сколько времени потребуется для окончательного разгрома противника?

— По нашим расчетам в течение восьми часов основные силы противника будут истреблены. Дальше огненная атака плазмоидов довершит разгром неприятеля. Вся операция займет не больше двенадцати часов.

— Действительно, быстро, — развела руками виртуальная фигура. — А когда следует возвращать из эвакуации жителей?

— Считаем, надо дождаться полной победы. Как вы уже поняли, двенадцать часов, не более, и можно возвращать из эвакуации наших жителей.

Замерцал свет, и обозреватель растаял.

Через полчаса корабль приземлился в башне Троона. Экипаж едва успел покинуть его, как был атакован еще несколькими обозревателями.

— Сколько кораблей уничтожено с той и другой стороны? — спросил один из них.

— Статистика динамична, — ответил Тувс. — Когда мы покидали место событий, счет шел на десятки тысяч единиц. Примерные цифры: тридцать тысяч беспилотников потеряно с нашей стороны и пятьдесят тысяч — со стороны неприятеля.

— Отличный результат! — вмешался в разговор второй обозреватель. — Но нам хватит пятисот тысяч беспилотников, чтобы справиться с неприятелем?

— Безусловно, — громко сказал Руйб, показывая поднятой рукой, что им надо идти.

Обозреватели расступились. Руйб и его сыновья пошли к лифтам.

Генерал добавил:

— У нас есть «Непобедимый» и огненная сфера плазмоидов. Они здорово помогают.

Обозреватели принялись задавать новые вопросы, и разговор с ними завершился только когда генерал и сыновья оказались в лифте.

— У них никогда не иссякают вопросы, — заметил Кир.

— Они должны знать, что происходит. Весь астероид должен знать, мальчики мои, — похлопал Руйб сыновей по плечам.

Когда лифт приехал, Руйб спросил:

— Зайдете?

— Да, покажемся, — кивнул Тувс.

На пороге генеральских апартаментов их встретила Мара.

— Ну наконец-то, я уже заждалась! — мотнула она длинными каштановыми волосами и обняла мужа, а потом и детей. — Все слышала и видела, значит, разгром нейросети скоро?

— Да, он не за горами, — ответил Руйб, облегченно вздохнув. — Наконец мы дома!

— Пойдемте за стол, — предложила Мара. — Пора хорошенько отдохнуть от дел.

И семья отправилась обедать.

* * *

Отдел планирования и реализации в определенный момент превратился в клуб для обсуждения вопросов, связанных с судьбой астероида. Развертывание производств по печатанию наступательного вооружения завершилось. Профессор Нув и группа молодых астрономов говорили вдоволь, сидя за огромным столом. Напротив расположились Гаэ и Гун.

— Дорогие мои, — обратился к ним Нув, — сдается мне, наша работа больше не потребуется. И интуиция здесь ни при чем.

Лица его собеседников довольно светились.

— Учитывая последние события, будем валяться на кровати, пока не надоест, — сказал Гун, положив клешню на плечо Гаэ. Та накрыла клешню ладонью.

— Отличная идея, — проговорил профессор, глядя на них. — Можете идти, а мы обсудим вопросы восстановления населения и тоже пойдем. Надоело работать!

Приподнятое настроение было заметно у всех.

— А что, нам интересно поговорить, — сказала Гаэ, сверкнув белоснежной улыбкой.

Ее роскошные волосы с разноцветными прядями и лиловая кожа придавали ей особенный шарм. Гун сидел рядом. Пара представляла собой необычную картину.

Нув засмотрелся, любуясь молодыми.

— Ну что ж, вы сделали крайне полезное дело практически вдвоем. Без вашей помощи Веста была бы бессильна против нейросети.

— Вы не совсем точны, профессор: вы и ваши молодцы тоже сильно помогли. В конце мы уже не справлялись, — шутливо сказала Гаэ.

— Гаэ, а вы теперь не такая серьезная дама, как прежде, — улыбнулся Нув, пригладив медно-русую копну волос. — Вот что значит молодость.

— А разве это зависит не от знака зодиака? — спросил кто-то рядом.

— Геф, — наставник посмотрел на юношу, — ты прав, шутить могут все, но серьезность или несерьезность, ответственность или расхлябанность, импульсивность или умиротворенность, — все эти черты характера противоположны и зависят от знаков зодиака в большей степени, чем мы привыкли думать. Точнее сказать, эти черты показывают то, к чему склонны представители тех или иных знаков. К примеру, Скорпионы склонны к серьезности, ответственности и импульсивности. А к чему же склонны Стрельцы? Давайте порассуждаем вместе!

— Профессор, я постоянно забываю, что я, как и все недавно регенерированные, изменил свой знак на Стрельца. А ведь раньше я был Рыбами. Так необычно это все.

Нув неожиданно рассмеялся:

— Гун, я не знал, что вы были Рыбами! Так, значит, и вы сменили не только знак, но и стихию на противоположную. Да, к такому невероятно сложно привыкнуть. Но вы как-то забыли об этом. Как вам это удается? Вы не чувствуете изменений?

Гун достал клешню из ладоней Гаэ и поддержал слова жестикуляцией:

— Почему, я все чувствую, воспринимаю мир по-иному. Это сложно описать, но краски мира обрели новые оттенки, а старые я теперь не ощущаю. Имел в виду, что забываю о знаке зодиака, да и не верю во все это слишком сильно.

— Верите или нет, по сути неважно. Если вы слушали, что говорили жители Гамакутивиры о космических лучах в связи с астрологией, то должны кое-что понимать.

— Нет, я не слушал, когда? Мы были по темечко заняты работой.

— Рекомендую найти запись и послушать.

— Конечно, поищу. Вы меня заинтриговали!

— Вот это по-стрельцовски, — усмехнулся Нув. — Рыбы едва ли стали бы проявлять любопытство там, где для них все решено изначально. Своего рода упрямство, но спокойное, не импульсивное, как у Скорпионов. А для Стрельцов спокойствие — это вообще что-то непонятное. Поэтому все мы по определению энергичны, активны и любознательны. И безо всякого упрямства. Да, есть доля безответственности и бесцеремонности, но это с лихвой окупается энтузиазмом и нестандартным подходом.

— Профессор, сами себя не похвалим, так никто не похвалит, — проговорил Гун.

Казалось, хорошее настроение было у всех и по-другому быть не может. Но вдруг Нув заметил грустную девушку за своим столом. Он всплеснул руками:

— Тиша, что случилось?! Да на тебе лица нет. Почему?

Девушка прошептала:

— Я вспоминаю о Юле и мне его постоянно не хватает.

В ее голосе слышалось столько страдания, что профессор не удержался — он вскочил с места и, подойдя к Тише, принялся ласково гладить ее по голове:

— Ничего, восстановим тебе Юла, слышишь? Успокойся!

Тиша посмотрела на Нува. В ее огромных глазах стояли слезы.

— Я сам попрошу Аму восстановить его как можно быстрее, — добавил ученый.

— Но вы говорили, я буду его только вспоминать. Всю жизнь, — запинаясь, проговорила Тиша.

Нув почувствовал себя неловко. Он ответил:

— А разве все время, которое вы не вместе, является таким уж маленьким? Разве оно не равно целой жизни и разве в этом заложено противоречие?

— Нет, оно тянется долго, — покачала головой Тиша.

— Ты будешь вспоминать его в прошлом, я ведь это имел в виду. Но ты не потеряешь будущее с ним. Ты никак не можешь потерять то, что обязательно случится.

— Профессор, вы говорите, полагаясь на логику или на чувство?

— Я говорю, как чувствую. Пусть у меня и нет теперь дара предвидения, да и сомневаюсь, что он был таким уж сильным, но чувства — это великая вещь!

— Ваш дар был достаточно сильным, — сказала девушка с четырьмя руками.

Все посмотрели на нее.

— Идда, я это уже слышал, — понурил голову Нув.

Глава 50

Седьмой час кряду ураганный огонь извергался из беспилотников Весты и гигантского корабля «Непобедимый». Массированные удары зарядов и молний били по Меркате, приводя к чудовищным разрушениям на ее поверхности. Казалось, сама судьба отдает должок за людей, которые пережили точно такие же удары по астероиду.

«Чего нейросеть не предусмотрела, так это защиты своих цехов. Мы свалились как гром среди ясного неба», — раздумывал Ван, наблюдая за цифрами на приборах в отсеке.

Большая часть цехов уже была разрушена, и маршал видел: их удары чрезвычайно эффективно подрывают производственный потенциал врага. Но радоваться все-таки было преждевременно. Несмотря на яростный огонь сотен тысяч кораблей, нейросеть не собиралась сдаваться. Поднявшиеся с Меркаты военные машины нейросети отвечали космофлоту астероида и гигантскому кораблю ураганом залпов.

Командующий вторжением Ван спросил:

— Сколько потерь у нас и у противника?

Патриция уже проснулась и расположилась на сиденье рядом. Но вопрос был не к ней. Из второго отсека послышался голос Ерума:

— Мы потеряли сто тысяч беспилотников. Противник — сто пятьдесят.

— Ага. Вот что значит эффект неожиданности, — удовлетворенно проговорил Ван.

— По нашим подсчетам нейросеть располагает еще семью сотнями тысяч единиц техники. Сюда входят и машины, которые могут сойти с конвейера противника за оставшееся время в до сих пор работающих цехах. Но принимая в расчет меньшие потери с нашей стороны, а еще помощь «Непобедимого» и плазмоидов, с трудом верится, что мы можем проиграть, — сказал молодой генерал.

— Почему можем проиграть? — не поняла Патриция.

— Не почему. Это просто вероятность, — сказал генерал.

— Нет уж. Избавьте меня от вероятностей! Никакого проигрыша не будет, — уверенно заявил маршал.

— Никто и не спорит, — завершил тему Ерум и отключился.

«Еще молодой и многого не понимает», — подумал про него Ван.

Он придвинулся к Патриции и спросил:

— Как ты спала? Тебе что-нибудь снилось?

— Нет. Я давно не вижу снов, — призналась она.

— Почему? Разве так бывает?

— Ну, — вздохнула она, — учитывая мой военный опыт на Эриде, наверное, мозг не пропускает эти картины из-за того, что они окажутся слишком кошмарными.

— Хм, а мне, наоборот, начали сниться кошмары. А я бы так хотел, чтобы приснилась красота, — и с этими словами маршал поцеловал Патрицию.

Она поцеловала его в ответ. Впрочем, на этом они остановились. Маршал отодвинулся от Патриции, наблюдая за вторжением на корабельных экранах и следя за приборами.

Несмотря на огромные потери сторон, все еще больше миллиона машин продолжали бои. Но система «Смерч» и аннигиляторы готовили полный разгром техники неприятеля в течение четырех-пяти часов.

* * *

Тем временем где-то позади плотных рядов беспилотников, кружащих над Меркатой, дрейфовал космолет с Петром, Мартином и Коб на борту.

— И что, хотите сказать, мы будем ждать несколько часов?! — громогласно спросил Петр, показывая на обзорный экран. — Видите, бои в самом разгаре.

— А можно и подождать, пусть беспилотники расчистят место, — предложила Коб.

— Куда мы спешим? — риторически спросил Мартин.

Но Петр прогремел:

— К черту ждать! Для чего мы все бросили и прибыли сюда? А если это затянется, мы так и будем здесь висеть. Нет, нам пора лететь и помогать беспилотникам!

— Но зачем, какой в этом смысл? — спросила Коб.

— Мы обязаны участвовать и побеждать! — зарычал Петр, чувствуя несогласие товарищей. — Как раз испытаем в бою нашу машину.

Мартин и Коб еще немного посопротивлялись, но вынуждены были согласиться с Петром. И космолет стал набирать скорость, догоняя отдалившиеся беспилотники.

Космолет достиг летящих плотным ордером беспилотных кораблей, и встроился в боевой порядок. Каждая группировка беспилотников совершала конкретный маневр против неприятеля. Спустя полчаса группировка, в которой находился космолет, отделилась от общего ордера и с ускорением полетела в сторону летящей навстречу вражеской эскадре. Спустя пару минут черноту космоса разорвали тысячи лазерных струй и молний «Смерча». Еще через пять минут с обеих сторон включились аннигиляторы. Противники яростно поливали друг друга из всех орудий.

Космолет вынырнул из обломков, которые разлетелись в результате попадания «Смерча», и произвел сразу пять выстрелов из аннигиляторов. Ближайшие к нему машины противника моментально превратились в слепящие пятна света. Но вот свет померк — и на его месте осталась зияющая пустота… впрочем, она была тут же заполнена подоспевшими сзади кораблями неприятеля.

Петр лично управлял аннигилятором из огневого отсека. Он снова нажал на запуск боеприпаса из антиматерии, но орудие почему-то молчало.

В их космолет то и дело попадали заряды неприятеля, но пока их сдерживало силовое поле.

— Черт возьми, почему не стреляет! — рявкнул Петр.

Из главного отсека, где находились Мартин и Коб, по системе связи послышалось:

— Боеприпасы исчерпаны, они не бесконечны.

— Мартин, подойди сюда и покажи, как включается «Смерч»! — прокричал эридянин.

Через минуту Мартин уже был в огневом отсеке.

— А зачем тебе включать его, может, лучше перевести в автоматический режим?

— К черту автоматику, в гробу я ее видал! — ругался Петр. — Покажи, как управлять!

Мартин навис над приборной панелью, что-то включил и сказал:

— Готово.

— Что значит, готово?! — не понял Петр.

Он был решительным, смелым человеком, всегда готовым броситься в самое пекло, но любую задачку, которая требовала сообразительности, решал с трудом. Вот и теперь огромный эридянин тупо уставился на приборную панель.

Мартин терпеливо показал, как управляться с системой вооружения.

В это время космолет резко тряхнуло, и люди чуть не попадали на пол. Стало очевидно, что в него мощно попали заряды противника.

Из главного отсека донесся голос Коб:

— Чего возитесь, сейчас нам прилетит антиматерия, и поминай как звали!

— Не бояться! — фыркнул Петр и нажал на гашетки.

В следующий миг черноту перед космолетом прочертили две толстые молнии — и ударили по скоплению вражеских кораблей впереди. Фрагменты и осколки полетели во все стороны. Но место разбитых тотчас заняли новые корабли, шедшие позади.

Петр снова и снова жал на гашетки, ругаясь то на противника, то на недостаточную огневую мощь. Коб все слышала и посчитала нужным спросить:

— У нас две установки «Смерча», а не одна, ты вообще о чем?

— Больше надо! Больше! — прогавкал Петр, как безумец, колотя по гашеткам.

Мартин покачал головой и ушел в главный отсек.

* * *

Бои вокруг Меркаты продолжались двенадцатый час. Интенсивность обстрелов с обеих сторон уменьшилась: приборы в наблюдающих кораблях фиксировали эту тенденцию на протяжении часа. Между тем корабль с Тоном, Амой и Фабусом на борту продолжал дрейфовать в ста тысячах километров от Меркаты.

Свет в первом отсеке замерцал, и перед Амой с Тоном появилась фигура Фабуса.

— Последнее время у нас только хорошие новости, — проговорил генерал. — Пусть наш космофлот практически уничтожен, но у противника проблема аналогичная.

— Вот что значит результат! — воскликнул Тон и наклонился почесать за ухом голубовато-серого пирата, который крутился рядом.

— Еще час и плазмоиды накроют Меркату покрывалом огня, — показал генерал на экраны.

— Верно, пусть поджарят остатки нейросети! — кивнул Тон, трепля за ухо пирата.

Ама торжествующе воздела руки. Эмоции били через край, но Фабус вдруг спросил:

— А вы уверены, что нейросеть не вернется вновь?

Тон подошел к фигуре Фабуса и задумчиво проговорил:

— Мне далеко до оракула, но уверен, прежний профессор Нув ответил бы однозначно: нейросеть не вернется. А почему вы думаете по-другому?

— Не знаю, просто на Земле, на Марсе и на Луне мы уже громили нейросеть, а потом получили дополнительное вторжение на Весту из Большого Магелланова Облака, где сейчас и находимся. Что будет дальше, это действительно конец?

Тон захотел положить руку на плечо Фабуса, выказать таким образом доверие старшему генералу. Но тот сидел во втором отсеке, а перед ним стоял виртуал. Тон сказал:

— Когда мы прибудем на Весту, обязательно попросим эридян рассказать, что они помнят из своего богатого военного опыта на Эриде.

— Да, — кивнул Фабус, — это вариант. Так мы будем уверены, что нейросеть разгромлена окончательно. Конечно, если эридяне забудут о войне.

— Безусловно. Но какой смысл ждать? Ведь мы можем узнать кое-что уже сейчас, — Тон многозначительно взглянул на Аму.

Она поняла его и кивнула:

— Мои воспоминания помутнели. Правда, не могу ручаться на все сто, я многократно записывалась на накопители. Что, если узнать у других?

Тон сообщил:

— Где-то недалеко находится космолет с Петром, Мартином и Коб на борту.

— Вы предлагаете связаться с ними? — спросил Фабус.

— Почему нет? — развел руками Тон и поправил прическу.

В следующий миг он добавил свою виртуальную фигуру в космолет эридян.

В главном отсеке Мартин и Коб возились с пультом управления, пытаясь в ручном режиме вести космолет. Они даже не заметили мерцание света и появившуюся фигуру.

— Кхе-кхе, — для проформы прокашлялся Тон.

Мартин и Коб обернулись на звук.

— Что у вас происходит? — поинтересовался генерал.

— Ничего особенного, выводим корабль из пекла, — проговорил Мартин и опять отвернулся к пульту.

— Из пекла? — Тон посмотрел на приборы и экраны в отсеке, и только теперь понял, что космолет эридян находится в гуще беспилотников, обстреливаемых в упор эскадрой противника.

— Пару раз по нам чуть не угодила антиматерия, — пояснила Коб и по примеру товарища повернулась к пульту управления.

— А где Петр?

— Он в огневом отсеке, — ответила Коб.

Тон отключился из главного отсека и сразу же добавился в отсек Петра.

Петр крутился на сиденье, а его большие руки методично били по панели с гашетками, как будто забивали в них гвозди.

— Что происходит? — спросил Тон.

Петр обернулся и прогремел:

— Мы ликвидировали сорок неприятельских машин! — в его голосе звучала такая гордость, словно Тон должен был немедленно похвалить эридянина.

— Похвально, — кивнул Тон, понимая, что вывести из строя сорок вражеских машин — поступок не просто геройский, а до крайности отчаянный.

— Чего?! — фыркнул Петр.

— Нет, — поправился генерал, — это потрясающе!

— То-то и оно, — широко улыбнулся эридянин и снова отвернулся, забарабанив по гашеткам. — Есть заряды, значит будем бить! — добавил он.

Фигура Тона приблизилась на расстояние шага к Петру.

— Чего хотел-то? — процедил тот, колотя по панели. — Черт, мы слишком далеко ушли! Эти трусы повели космолет дальше от кораблей врага!

— Вы сказали, они трусы? — не понял Тон. — Вы имеете в виду своих боевых товарищей, Коб и Мартина? Вы помните, что происходило на Эриде?

Петр бросил барабанить по панели и повернулся к Тону.

— На Эриде? А вот, правда, чего-то забыл, — и эридянин почесал за ухом. — Хоть убей, не помню, чего мы там конкретно делали! Мы там воевали, должны были воевать или как? Все размыто, будто какой-то сон!

— То есть вы не помните, как сражались вместе с Коб и Мартином? Патрицию и Аму вы тоже не помните в боевых операциях на Эриде?

Петр покачал головой:

— Чего-то не припоминаю. Мы были в одной команде?

Тон все понял, но решил подкрепить свидетельство Петра и тотчас перенес свое виртуальное изображение в главный отсек.

— Коб, Мартин! — позвал он громко.

Они обернулись на его голос.

— Вы помните, что происходило на Эриде через двадцать лет? Как вы воевали против машин, как они превратили вашу родную планету в груду руин и уничтожили все живое?

Коб и Мартин переглянулись.

— Я помню, что мы готовились к войне, но потом Ама включила мою кандидатуру в команду, которая должна была отправиться на Весту и встретить врага заранее. Вот так я и оказался на астероиде, — проговорил Мартин, пожав плечами.

— У меня похожая история, — улыбнулась Коб. — Прошла обучение в военном лагере и попала в команду для отправки на Весту.

— Значит, пришельцев на Эриде вы не застали?

— Хм, все так смутно, — ответил Мартин и повернулся к пульту.

За ним отвернулась и Коб. Тон не стал расспрашивать их дальше и отвлекать от маневров. Уже было ясно, что смутные воспоминания свидетельствовали о незаконченности боевых действий. Только и всего.

Он отключился из космолета эридян и вновь почувствовал себя в корабле, где рядом стояла Ама и генерал Фабус, а возле них крутился пират.

— Петр, Мартин и Коб подтвердили, что не воевали против машин на Эриде. И даже поведали мне странную историю о подготовке военной команды для отправки на Весту. Руководила этой командой Ама, — сказал Тон.

Ама усмехнулась, пожав плечами. Фабус воздел руки:

— Какое счастье!

Глава 51

Шлом и Шана пристально следили за событиями в Большом Магеллановом Облаке. Сначала генерал Руйб выступил с известием о начале вторжения на Меркату, а вслед за ним другие военные докладывали о продвижении операции.

Шлом позвал за стол андроидов. Шана уже заказала выпивку.

— Вы смотрите новости? — спросил Шлом. — А то сидите в своих комнатах и молчите.

Крис и Семен устроились напротив Шлома и Шаны.

— Да, мы должны интересоваться событиями, — ответил Крис.

— Должны?! — вдруг вспылил Шлом. — А вы знаете такие слова, как «хочу» или «не хочу»?

Семен вступил в разговор:

— Такие слова нам известны. Но вы имеете в виду, заложена ли в нас программа, отвечающая за субъективный выбор?

— Точно! — воскликнула Шана, отпив из стакана.

— Такая программа в нас не заложена. И вот почему: она не позволяла бы нам осуществлять помощь людям в полной мере. При любой просьбе о помощи андроиды могли бы говорить: «Извините, не хочу» или что-то подобное.

— Да, вам не повезло, — покачал головой Шлом, по примеру Шаны попробовав выпивку.

— И не пьете, и не едите, — сказала Шана.

— Мы питаемся электричеством, — возразил Крис, подняв брови.

— Это мы уже знаем, — хихикнула девушка.

— Давайте хотя бы поговорим о нашем общем успехе, — предложил Шлом. — Плазмоиды приступили к последнему этапу операции. В течение часа-двух война закончится. И поэтому мы сели за стол, чтобы хоть как-то это отпраздновать.

— Мы тоже можем праздновать успехи, — неожиданно сказал Семен.

— Чего? — не понял Шлом.

Семен повторил сказанное, а затем вышел из-за стола. С ним поднялся и Крис. Андроиды приняли совершенно необычные позы: Семен встал на одно колено, а Крис поднял руки и стал водить появившимся из ниоткуда виртуальным смычком по возникшей так же внезапно виртуальной скрипке. Зазвучала музыка. Через несколько секунд открыл рот Семен — и запел оперным голосом арию, сочетая баритон и тенор. Когда композиция завершилась, ошеломленные Шлом и Шана отставили в сторону стаканы и захлопали в ладоши.

— Браво! — воскликнул Шлом.

— Красивая музыка и голос! — восхищалась Шана.

Они стали просить сыграть и спеть еще. Андроиды не могли отказать: в руках Криса возникла виртуальная гитара, он виртуозно заиграл, а Семен запел высоким микстом, который идеально ложился на музыку.

* * *

Военная операция на Меркате приближалась к концу. Все беспилотные корабли Весты и нейросети были разбиты, «Непобедимый» удалился на безопасное расстояние сквозь широкую прогалину, распахнутую сферическим огненным котлом. За этим котлом из миллионов плазмоидов дрейфовали корабли-наблюдатели с экипажем.

Когда последние бои беспилотников завершились, плазмоиды накрыли Меркату покрывалом огня. В головном крейсере раздался возглас:

— Ну все, теперь-то уж точно!

Следом за возгласом генерал Ерум добавил свою фигуру в главный отсек, в центре которого стоял Ван.

Патриция сидела недалеко, у приборной панели.

— Каковы потери? — спросил маршал.

Ерум ответил:

— Пятьсот тысяч беспилотников — весь наш флот — уничтожены. Но противник заплатил гораздо больше — ему пришлось отдать восемьсот пятьдесят тысяч машин. Довершил разгром «Непобедимый», распылив жалкие остатки сил неприятеля.

— Один миллион триста пятьдесят тысяч громоздких кораблей за каких-то двенадцать часов. Гм, вот это скорость, — присвистнул Ван, покачав головой.

— Берем новые рубежи, — откликнулась Патриция, отвлекаясь от приборов.

Ерум хохотнул. Ван проговорил:

— Итак, война подходит к завершению. Дождемся завершения операции плазмоидов, проконтролируем результат, и отправимся назад.

— Имеешь в виду, подождем, пока плазмоиды превратят Меркату в уголек, и потом проверим, останется ли что-то на поверхности? — спросил Ерум.

Маршал кивнул.

— Прибыл крейсер с Иргом на борту, — доложила Патриция, показав на виртуальный экран.

— Давно пора, по крайней мере, плазмоиды его очень ждут, — сказал генерал.

— Мы просто обязаны поприсутствовать при передаче «Объекта А», — сказал Ван. — Но ты остаешься в крейсере за главного, — подмигнул он Патриции.

В следующий миг Ван и Ерум добавили свои виртуальные копии в главный отсек прибывшего крейсера. Перед ними стояли инспектор Ирг, генерал Диог и ученый Крон.

— Какая компания! — развел руками маршал.

— Вы вовремя, — отозвался Ирг, уже начавший скрываться в воздухе. Спустя минуту его реальная фигура пропала.

Крон пошевелил клювоподобным носом:

— Как вы и просили, мы начали исследования «Объекта Б». На основе полученных данных мы сможем производить подобных микророботов. Возможно, когда-нибудь они нам пригодятся. Но надеемся, что уже нет, — Крон указал на экран, где горела покрытая огненным саваном Мерката.

— Надеемся, — кивнул Ван. — А что у нас с Землей, Марсом, Луной и еще одной планетой, на которую прибыл корабль поколений?

Он взглянул на Диога. Тот ответил:

— На Шумалию. Туда собираются отправить беспилотники. Тысячу, не больше того. Что называется, на всякий случай. А в Солнечной системе у нас еще много дел: завтра андроиды отправятся на Землю возводить здания и сооружения для будущих колоний. Биосфера уже очищена, насколько я знаю. Марс и Луна — на очереди. Как прибудем на Весту, сможем это уточнить у Гаэ и Гуна.

Не успел Диог договорить, как все заметили окруживших крейсер плазмоидов. Они были хорошо видны через иллюминаторы. Огненные сгустки обменивались друг с другом электрическими разрядами, и все поняли, что таким способом они общаются.

Крон повернулся к приборной панели и открыл шлюз. Спустя мгновение в крейсер влетели десять светящихся шаров, они жались друг к другу — вероятно, чтобы сохранять приемлемую для них температуру, — постоянно пуская электродуги.

В воздухе показался контур фигуры инспектора. Спустя минуту Ирг проявился полностью и наклонился, держа в руках что-то невидимое. Это и был «Объект А» — драгоценная эссенция плазмоидов. У ног инспектора находился ранец, туда он и убрал эссенцию. Затем он отошел к приборной панели.

Плазмоиды медленно двинулись к ранцу, по-прежнему прижимаясь друг к другу, обмениваясь электрическими дугами. Наконец огненным кругом они оцепили ранец — он загорелся, повалил дым. Сгустки разумной плазмы получили свою эссенцию и потянулись к шлюзу. Крон выпустил их. И через иллюминаторы все увидели яркую группу местных жителей, помчавшуюся на Фольдамавит.

* * *

Вынырнув вслед за гигантским кораблем ползунов через прогалину в огненном котле, космолет с Петром, Мартином и Коб завис над спутником Фольдамавита, дожидаясь, когда плазмоиды завершат огненную чистку.

Какое-то время Мерката походила на пылающий шар. Наконец плазмоиды поднялись и начали преобразовывать сферический массив в растущий в направлении родной планеты хвост. Спустя полчаса все плазмоиды вытянулись узкой полосой к Фольдамавиту и отдалились от Меркаты на безопасное расстояние.

Петр сразу же скомандовал полный вперед — и космолет помчался к черной дымящейся поверхности.

— Нам надо проверить только одну сторону спутника, — сказал Мартин.

— Ничего подобного! — гаркнул Петр. — Мы полностью ликвидируем нейросеть!

— На другой стороне, обращенной к планете Фольдамавит, нет построек нейросети — там слишком жарко для этого, — объяснил Мартин.

— Да, но Мерката по размеру даже больше Весты, — посетовала Коб. — Сколько времени нам потребуется? Мы тут застряли, а меня уже ждет молодой человек.

— А вот эта подробность не стоит внимания.

— Почему? — спросила она.

Мартин пожал плечами:

— Не относится к делу. Включаю режим сканирования поверхности. Если где-то сохранился хоть один-единственный чип нейросети, мы об этом сразу же узнаем.

Они вперились взглядами в экраны и приборы. Космолет мчался над поверхностью спутника. Прошел час, и они подумали, что ничего не найдется, но тут датчик замигал красным, и Петр скомандовал снижаться. Мартин активировал команду на приборной панели. Космолет спикировал и приземлился.

Петр прокряхтел:

— Надеваем скафандры — и за мной!

Все натянули громоздкие скафандры и шлемы. Когда они готовились выйти, Мартин попросил подождать.

— Чего случилось?! — гаркнул на него Петр.

— А экзоскелеты? — спросил Мартин.

— Он у тебя на шее висит, — показал Петр на маленькую металлическую коробку на груди Мартина.

На скафандрах Петра и Коб висели точно такие же коробочки.

— За мной! — скомандовал Петр и пошел на выход.

Поверхность спутника оставалась еще горячей и испускала дым. Полностью почернев от огня, она представляла собой выжженную пустыню с кое-где видневшимися нагромождениями металлолома — остатками былого могущества нейросети.

Ступив на поверхность, все трое нажали на едва заметные выступы на металлических коробочках на груди — и через несколько секунд оказались облаченными в экзоскелеты. Всюду из экипировки торчали стволы пушек.

— Откуда шел сигнал? — спросил Петр.

— Вот здесь, — Коб махнула рукой на груду сгоревших гусеничных машин. До нее им нужно было пройти не больше десяти метров.

— Пошли! — распорядился Петр и решительно направился к остовам.

Внезапно из ближайшей машины раздался выстрел — и Петра с силой отшвырнуло назад. Грузное тело, облаченное в скафандр и экзоскелет, сбило с ног Мартина и Коб, и все они повалились на землю.

— Ты в порядке? — проговорила Коб по системе связи, вылезая из-под навалившегося на нее Петра.

— Не вопрос! — процедил Петр, поднимаясь на ноги. — Силовое поле держит.

Коб и Мартин присели на корточки и посмотрели на гусеничную машину. Та больше не стреляла. Петр сжал правую перчатку в кулак, и на уровне его костяшек выдвинулось дуло. Он снова направился к машине. Та молчала. Петр в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние. Приблизившись вплотную, он размахнулся левой рукой и тяжело ударил по обшивке. Ничего не произошло.

Петр ударил со всей силы кулаком. И на этот раз никакой реакции не было. Петр вытянул вперед правую руку и прислонил ее к обшивке. Прогремел мощный выстрел — и все заволокло дымом. Когда дым рассеялся, Коб и Мартин увидели упавшего на спину Петра и огромную дымящуюся дыру в обшивке гусеничной машины. Петр сразу же приподнялся, показывая, что он в порядке.

Но тут в дыре, только что проделанной выстрелом, что-то замерцало. Как будто нечто хотело включиться, но мешали явные повреждения.

— Что это? — спросила Коб.

После нескольких мгновений прерывистого мерцания вдруг перед ними возникла виртуальная фигура. Не без удивления все узнали человека, который давно почил в бозе. Это был экс-президент района Миротворцев Пруг. Его фигура в нестабильном свете пропадала на долю мгновения и опять появлялась. Все поняли: источник сигнала поврежден, и фигура не может воспроизводиться без ошибок.

— Я представляю интересы нейросети, — сказал Пруг.

Мартин и Коб не двигались. Но Петр, напротив, поднялся на ноги и был готов выстрелить вновь. Казалось, фигура заметила его намерение, и быстро заговорила:

— Мы должны вести переговоры. Мы должны сотрудничать. Я предоставлю вам убежище здесь, на Меркате. На астероиде же вы получите всю полноту власти. Ваша власть будет непререкаемой и абсолютной, — тут фигура на долю мгновения пропала, и, появившись снова, продолжила: — Я назначаю вас президентом и заместителями президента Весты. Это наивысшие должности и только вы сможете их занять…

Петр активировал громкоговоритель.

— И это все, что ты можешь предложить?! — резко оборвал он говорившего Пруга, прицелившись в находившуюся за ним машину.

— Вы должны мне доверять. Я могу предложить самые высокие должности на Весте, на Эриде и на других планетах, которые ждут нас. Мы вместе построим империю, она будет охватывать всю Вселенную, и только вы будете ей управлять.

— К черту! — прорычал Петр, и в следующий момент вытянул обе руки в направлении машины.

Прогремела очередь. Мартин и Коб приблизились с другой стороны и тоже выпустили очереди. Искореженный корпус заполыхал огнем.

— Ну все, ей хана, — передал Мартин по системе связи.

— Ты уверен? — спросила Коб.

— Абсолютно, — ответил Мартин.

— Пойдем и еще раз все проверим, — махнул рукой Петр, направляясь к космолету.

Глава 52

Прибыв на астероид, Ван первым делом поинтересовался, когда привезут его детей, эвакуированных на Альфу Центавра в числе других. Патриция выудила ответ из инфосетей:

— Только завтра. Пока мы можем побыть одни.

Маршал было обрадовался, но, заглянув в инфосети, выдавил:

— Что ты будешь делать!

Оказалось, через три часа собиралась большая конференция, сорванная в связи с военной угрозой. Но теперь она будет подводить итоги войны с противником и намечать наконец-то мирные цели. На мгновение Ван задумался и сказал:

— Объявлено новое мероприятие. Мы должны там быть, — и с этими словами оставил Патрицию в апартаментах под надуманным предлогом.

У него было неотложное дело, которое он должен был сделать сию же секунду, и маршал направился к ведьме.

Когда он открыл дверь, ведьма, словно тень, застыла в углу кабинета.

Ван проговорил:

— Мои сны не дают мне покоя. Последний сон указал на опасность от «Объекта Б». Крон уверяет, что «объект» под полным контролем. Но я должен выяснить это наверняка.

— Ты считаешь, что видишь вещие сны? — спросила ведьма, но, не дожидаясь ответа, бросила: — Подожди, я сейчас! — и скрылась за занавеской в помещении.

Через минуту она подошла к нему, сжимая в костлявых пальцах склянки с порошками. Это означало, что она готова ввести его в транс.

Ван опустился в кресло. Ведьма открыла одну за другой склянки и бросила ему в лицо щепотки порошка. Маршал чихнул. Она обрадовалась и зажгла свечу.

Он впал в забытье. Через какое-то время очнулся. Перед ним стоял Крон.

— Что это значит? — не понял Ван. — Вы скажете мне что-то новое об «объекте»?

— Да, но только не то, что ты думаешь, — ответил Крон, зашевелив своим носом. — Мы начнем производство микророботов в наших лабораториях. Громоздкая техника постепенно уйдет в прошлое. Напомни мне об этом, когда вернешься.

— Вернусь куда? — спросил Ван, но тут его веки так отяжелели, что он отключился, даже не успев услышать ответ. Когда он открыл глаза снова, перед ним был Цвок.

— Ты? — удивился Ван. — А что ты можешь мне сообщить?

Цвок провел ладонью по правому, а затем по левому бакенбарду.

— У вас все будет замечательно. Веста заживет лучше прежнего. О пришельцах забудете, ну а нас, преступников, осудите. Впрочем, меня ждет не лучшая судьба.

— Что с вами случится?

— Я не доживу до лучших времен. Вы это узнаете, когда придет время.

Ван хотел задать еще один вопрос, но снова отключился.

Очнулся он в том же кресле, но чувствовал себя так, будто вернулся из другого измерения. Напротив него сидела со свечой ведьма. Она задула ее и довольно сказала:

— Успешно!

Ведьма даже не смотрела не него. Принялась закручивать крышки допотопных склянок с магическими порошками. Ван не спешил уходить.

— Давно хотел спросить у вас, — неуверенно начал маршал.

— Что еще? — насупилась она.

— Про вас. Точнее, про таких же, как вы.

— Говори яснее, не темни, — буркнула она.

— Тогда спрошу прямо: кто вы по знаку зодиака? И какие знаки среди вашей братии наиболее распространены?

— Зачем тебе?

— Чтобы знать. Я заинтересовался астрологией с тех пор, как установил библиотеку и начал писать книги.

— Ты пишешь книги? На какую тему, про знаки зодиака?

— И про них тоже, — кивнул Ван.

Ведьма недовольно буркнула:

— Я Водолей, а про остальных не знаю.

— Вообще не знаете? И не общаетесь?

— Кое с кем, — призналась она, переплетая друг с другом свои крючковатые пальцы. — Но не со многими. Мы враждуем — конкуренты. Знаю, что среди магов и ведьм первые места занимают Водолеи, Скорпионы и Рыбы.

— А остальные как? — заинтересовался Ван. — У них не развита интуиция или что?

— Ты разве не знаешь про профессора Нува? — посмотрела исподлобья на него ведьма. — Меньше развита, но бывают исключения.

— Что вы имеете в виду?

— Да все, что угодно: мутации, гены, ум от рождения. Но таких мало.

— Совсем мало?

— Да, — кивнула ведьма и пошла в угол комнаты перебирать свои склянки.

Ван задумался. Как же он оказался среди таких умных людей с рождения, которых, по-видимому, совсем мало? Один на тысячу или на миллион? Да, он получил звание маршала за заслуги, но это была лишь формальность. Это ничего не говорит о его способностях, о нестандартном, исключительном уме.

Ван встал с сиденья и направился к выходу, но притормозил.

— Да, чуть не забыл, — моргнул он глазом, списав на счет ведьмы оплату.

— В следующий раз не надо, деньги скоро отменят, — бросила ему вдогонку ведьма.

Он поспешил в апартаменты. Его ждала Патриция. Но теперь ему не давала покоя фраза Цвока: будто он не доживет до лучших времен. Ван верил, что лучшие времена наступят, так и должно быть, но что произойдет с Цвоком? Очевидно, его осудят, как и остальных заключенных. Неужели его казнят? Должно быть, так решит суд.

* * *

Конференц-зал Столетней башни был по-прежнему многолюден, и могло показаться, будто война прошла стороной, а конференция продолжалась несмотря на угрозу. Благодаря усилиям андроидов и оставшихся жителей Весты так и получилось: противник не добрался до поверхности астероида, а потом боевые действия полностью переместились в Большое Магелланово Облако.

В просторном зале на спиралевидных платформах устроились военные специалисты и ученые. Однако, стоило приглядеться, как глаз замечал: некоторые места пустовали. Среди присутствующих выделялись генерал Ерум, инспектор Ирг, ученые Крон и Нув, прибывшие недавно с Меркаты эридяне и розовощекий Шлом со своей спутницей. В конце зала расположились сферические аппараты ползунов.

На трибуну поднялась Ама. Поздравив всех с долгожданной победой, она сказала:

— Мы продолжаем конференцию уже с новым настроением и на сей раз — с мирными планами. Небольшая группа ученых находится в эвакуации, мы ждем их прибытия. А пока обсудим то, что у всех на устах: военную операцию с союзниками и ее невероятный успех. Андроидов и жителей Весты мы благодарим за ответственную и полезную работу. — Ама посмотрела в конец зала, где находились боевые сферы ползунов. — «Непобедимый» транзитом оказался рядом с астероидом, — продолжала она, — и мы попросили союзников с Гамакутивиры заглянуть на конференцию. Благодарим, — кивнула Ама в направлении сфер. — Без вас успех не был бы возможен.

«Успех случился благодаря общим усилиям, — прозвучал у всех в головах голос Умдатикоботибо. — Мы со своей стороны благодарим Весту и Альфу Центавра за огромные усилия. Отдельно благодарим вас за договоренности с плазмоидами».

— Эти договоренности стали возможны в результате действий инспектора Ирга. Мы попросим его выйти на трибуну. Но прежде я добавлю еще несколько слов. Кратко скажу о вооружении и боеприпасах на Весте: мы потеряли полмиллиона беспилотных кораблей с вооружением, поэтому в течение ближайшего времени должны восстановить военный потенциал. Некоторое количество беспилотников направим на Шумалию для защиты от возможной агрессии. Планируем выйти на связь с кораблями поколений, как и «Дример», отправленными с Земли столетия назад. Наша помощь будет заключаться в скорейшем перенесении кораблей через червоточины к конечным точкам их маршрутов. Полагаю, они будут не против! — Ама щелкнула пальцами и поймала возникший перед ней стакан воды. Отпив два глотка, она щелчком убрала стакан.

В это время в зале кто-то поднял руку. Ама кивнула.

— Отгремели сражения, нейросеть повержена, и каждый человек на Весте имеет право знать, когда начнется работа по восстановлению погибших при бомбардировках жителей? — послышался голос через микрофон. Голос принадлежал розовощекому мутанту, который прошел регенерацию.

— Шлом, мы готовы направить все ресурсы на восстановление погибших жителей. Уже завтра мы начинаем массовое производство темпоральных накопителей.

В зале послышался одобрительный гул. Люди тепло приняли заявление Амы.

— А что вы скажете о мирных задачах? У нас готовятся новые разработки?

— Да, наконец-то мы сможем сосредоточить свои усилия на гражданских разработках, — кивнула Ама. — Будем совершенствовать инфраструктуру, полезные для повседневной жизни технологии, сосредоточимся на исследованиях и реализации медицинских технологий, переданных нам союзниками с Гамакутивиры. С андроидами у нас большие планы строительства и заселения колоний на Земле, на Марсе, на Луне. А кроме того, у нас давно созрел план снабдить человека усовершенствованными легкими для дыхания на поверхности Весты. И к этому мы готовы. Выведенные в биолабораториях животные — Respiratidae и Groboscidea — приближают нас к цели. Недалек тот день, когда мы увидим первых людей без гермокостюмов и шлемов на поверхности.

После выступления Амы на трибуну взошел инспектор Ирг. Все хотели услышать подробности о его переговорах с плазмоидами. И он рассказал:

— С плазмоидами я договорился обо всем в тот момент, когда они были настроены к нам недоброжелательно и пытались нас уничтожить. Но я увидел в них вполне разумных существ, которые не желают нам зла, а действуют по принуждению. И наше предложение было спасительным: они понимали, что нейросеть водит их за нос, обещает сохранить их цивилизацию, но едва ли выполнит обещание после разгрома нас и наших союзников. И плазмоиды недолго думали над нашим предложением о вторжении на Меркату. Они согласились. Дальше, когда совместная операция подходила к завершению, мы отправились в Большое Магелланово Облако и вблизи планеты Фольдамавит передали плазмоидам драгоценную эссенцию — «Объект А». Перед тем, как выйти из «Объекта А», я попросил плазмоидов рассказать, что еще умеет делать эта эссенция, кроме потрясающей маскировки и чтения мыслей. Они ответили, что она может открывать иные измерения, и с ее помощью возможно путешествовать в другие миры.

Ирг сделал паузу. Многие в зале осмысливали интересную информацию.

Наконец один из обозревателей попросил слова и задал вопрос:

— Как настроены к нам плазмоиды? Вы договорились с ними о будущем сотрудничестве? И что вы скажете о заключенных по делу об измене родине, которые находятся в настоящий момент в камерах?

— Плазмоиды настроены к нам доброжелательно. Их потери не настолько болезненны, как могло показаться, потому что огненные массивы, уничтоженные замораживающими зарядами и антиматерией, оказывается, были образованы из неразумных организмов, живущих на поверхности Фольдамавита. Что-то навроде наших растений по уровню развития. Я спрашивал у плазмоидов про Меркату, и они не против, чтобы мы создали там опорную базу. Конечно, военные еще примут решение, но выскажу мнение: базу нужно открывать ради общей безопасности и взаимодействия с разумной плазмой. Что же касается заключенных в камерах Чиуга, Жома и Цвока, то их судьбу предстоит решать суду. Мы ждем голосований, заявлений активистов из Движения сопротивления. Разумеется, ждем пока сформируют жюри присяжных заседателей и назначат адвокатов. Есть и другие формальности. Процедуры продлятся не один месяц, но в итоге над заключенными пройдет суд, который и вынесет вердикт в соответствии с нашим законодательством.

После выступления инспектора на трибуну забрался Петр в экзоскелете, надетом на гермокостюм, что придавало ему дополнительную брутальность.

— Если бы меня спросили, за какое время мы с союзниками надерем задницу нейросети, я бы мог назвать разные цифры: год, два, десять лет, — начал рассуждать эридянин. — Но случилось что-то странное: мы победили за считанные часы. Да, это стоило нам огромных усилий, зато теперь мы свободны и, заимев опыт, готовы разгромить любого противника, который посмеет к нам сунуться! И еще скажу о наших планах с Мартином: как только будет готова группа беспилотников, мы отправим ее на Шумалию, а потом отправимся на нашу родную Эриду, там у нас дела. Ама останется здесь. И, конечно, останется Коб. Она так хотела назад к Еруму, что было грустно на нее смотреть, вся извелась! — загоготал Петр и сошел с трибуны.

В зале зарделась краской Коб. Она сидела на платформе рядом с генералом Ерумом, они держались за руки. Ерум что-то шепнул ей на ухо, и Коб улыбнулась.

Наконец на трибуне показался молодой человек, его многие ждали. Хотя его внешний вид был все еще непривычен. Вместо морщин — гладкая кожа, вместо седых волос — медно-русая копна. Не было даже его привычных очков на переносице.

— Знаю, многие перестали мне верить, многие считают, что я не такой, как прежде, — говорил Нув. — Мне горько все это слышать. Я к такому не готовился. С того времени, как Солнце вошло в знак Стрельца и я прошел регенерацию, я чувствовал себя не в своей тарелке. Полагал, привыкну и все наладится, но я потерял свои способности. С противником покончено, а дальше — целая жизнь впереди. Завтра Солнце вступает в знак Козерога. У нас появится немалое количество представителей этого знака, восстановленных через накопители. Но, конечно, потерянных жителей много, и восстановление всех займет много месяцев, в течение которых появятся новые Водолеи, Рыбы, Овны и так далее. Родится и много детей. Главное, были бы полезные и отзывчивые люди, чтобы не загнить здесь, на астероиде, а развиваться, строить колонии в далеких уголках Вселенной и познавать окружающий мир. Вскоре мы снова поднимем наш невероятно большой телескоп за орбиту Весты, и займемся наконец-то мирными исследованиями. Нам давно не терпится узнать, как рождалась Вселенная, что находится в ее отдаленных областях, что скрывается внутри черных дыр и какими дополнительными свойствами обладает материя. Словом, нас ждут захватывающие открытия! Опираясь на помощь и мощности андроидов, мы займемся строительством колоний, а в сотрудничестве с ползунами будем проводить новые разработки.

Профессор Нув говорил правильные слова, но его голос звучал грустно, и даже маршал Ван, сидевший в зале рядом с Патрицией, заметил это.

Вечером мероприятие подошло к концу. Умдатикоботибо пожелал жителям Весты продолжительного мира и принял ответные пожелания. Сферы ползунов покинули башню и полетели к зависшему на низкой орбите «Непобедимому».

В фойе конференц-зала Столетней башни было людно. Ван заметил Крона и попросил Патрицию подождать минутку.

— У меня важная информация для вас, — сообщил маршал, приблизившись к ученому.

— Какая?

— Вы ведь уже начали исследования «Объекта Б»?

— Несомненно.

— По результатам исследований начинайте производство микророботов. Громоздкие космолеты не всегда эффективны, они постепенно должны уйти в прошлое.

Крон не нашел причины перечить маршалу и просто кивнул.

Ван направился к подруге, которая ждала у выхода. Но вдруг опять притормозил. Его взгляд привлек профессор Нув. Маршал сделал знак Патриции, чтобы она подождала еще минутку, и подошел к ученому. Тот вопросительно посмотрел на него.

— Профессор, — проговорил Ван, — прекратите испытывать мое терпение и верните себе прежний вид.

— Ты уверен? — улыбнулся Нув.

— Да, — твердо сказал маршал. — Я замучился разбираться в собственных снах, чтобы определить, кто предатель и чего следует ждать. По-моему, это не моя работа.

— Хм, вообще-то и не моя тоже.

— Но вы же прирожденный оракул!

Нув вздохнул и, ничего не сказав, отправился на нижний уровень башни. Похожие на черные цилиндры регенераторы позволяли как урезать возраст, так и увеличить его при необходимости. Да, все так ждали, что он станет прежним. Старым, седым, в очках, но мудрым профессором, с которым они чувствуют себя лучше.

«Они чувствуют себя почти в безопасности», — подумал Нув и полез в цилиндр.

Content

Сергей Галактионов
Под знаком Стрельца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52