Александр Прозоров

Темный Лорд: Темный Лорд. Темное пророчество. Меч Эриджуна. Озерная леди. Клятва Темного Лорда

© Александр Прозоров, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Темный Лорд

Башня Кролик

Пасмурным осенним вечером желтый «Пежо», раскрашенный шашечками такси, прошелестел колесами по влажным известковым плитам, которыми была выложена дорога вдоль длинного обветшалого забора высотой в полтора человеческих роста, и остановился перед покосившейся кирпичной аркой. За ней открывался заброшенный сад: высокие яблони с узловатыми потрескавшимися ветвями могли похвастаться от силы десятком плодов, неухоженный шиповник расползся на все пространство между стволами, тесно переплетясь с пожухлым бурьяном. Дальше, уже в десятке шагов от ворот под кронами царил непроглядный мрак.

– Вы уверены, мадам, что вам нужно именно сюда? – Приоткрыв дверцу, водитель выставил ногу наружу и чуть сдвинул назад кепку с лаковым козырьком.

– Вы проникли в частные владения!

От низкого баса таксист шарахнулся назад в машину и дернул дверцу, прищемив собственную ногу.

– Фу ты, испугал! – с трудом перевел он дух. – Откуда ты взялся? Я и не заметил, как ты подошел…

– Это частные владения, – угрюмо повторил упитанный бородач в суконной пилотке и такого же материала длинной куртке, опускающейся до самых голенищ высоких охотничьих ботфорт. На плече незнакомца стволом вниз свисала потрепанная двустволка, широкий ремень оттягивала плотно набитая брезентовая охотничья сумка. – Если вам нужно в Ренс или Нант, поезжайте прямо до Ла-Фраманса, там будет стоять указатель. Если вы ехали в Бовель, то повернули слишком рано, возвращайтесь на шоссе.

– У меня приглашение, – вышла на дорогу пассажирка, худощавая невысокая женщина в твидовом костюме с юбкой чуть ниже колен. Шляпка с вуалью, что закрывала ее лицо, смотрелась с этой одеждой совсем не к месту, но, видно, без плотной вуали сейчас эта дама обойтись не могла. После недолгих поисков в сумочке на свет появился конверт без марки, украшенный на левой стороне изображением змеи, сплетенной в восьмерку и кусающей себя за хвост.

– Простите, мадам, – сменился бас охотника приятным баритоном. – В замке будут очень рады встрече. Я заберу вещи и провожу племянника к хозяйке.

– Могу проехать к дому, – предложил водитель. – Только дорогу покажите.

– Туда, – указал за арку охотник. – Всего полмили по прямой.

Таксист хмыкнул, заглушил двигатель и пошел открывать багажник. Наружу тем временем выбрался еще один пассажир: коротко остриженный мальчуган лет четырнадцати с янтарными глазами, слегка растопыренными ушами и чуть приплюснутым носом. Одет он был в чистенький коричневый костюмчик, бирюзовую рубашку и бежевый галстук с косой зеленой полоской. Паренек окинул взглядом сад и длинный забор с растрескавшейся кладкой, но тут женщина обхватила его и крепко прижала к себе.

– Какой ты уже большой, Битали, – сглотнув, прошептала она. – К концу года, похоже, меня перерастешь. Веди себя хорошо. На Рождество увидимся. Ну, ступай, мой мальчик. До ночи тебе нужно еще многое успеть. Пиши обязательно. Все, беги.

Женщина подняла вуаль, поцеловала сына в глаза, поспешно опустила сеточку, нашарила пальцами в сумочке платок, но не вытащила, а только скомкала его.

– До свидания, мама. – Битали торопливо поцеловал ее в щеку, отступил, коротко помахал ладонью. – Отцу передавай привет. Я напишу.

Мальчишка развернулся, быстрым шагом вошел в арку ворот – и оказался в сладко пахнущей мертвой тишине. Казалось, в заброшенный сад не проникал ветер, здесь не жили ни птицы, ни насекомые, ни мелкие зверьки. Тишина стояла полнейшая. Неестественная… Битали замедлил шаг, оглянулся. Охотник, обещавший отнести его вещи, исчез неведомо куда. Машины на дороге тоже видно не было. Похоже, такси уже умчалось, скрывая от сына слезы матери.

– Понятно… – пробормотал мальчик, воровато оглянулся, сунул руку за пазуху и вытянул небольшую лакированную палочку цвета вишни, толщиной с мизинец и длиной немногим больше ладони. Он сделал глубокий вдох, на миг замер, собрав губы в плотную бабочку, и резко рубанул палочкой перед собой: – Обсессион!!

Мир впереди дрогнул, качнулся прозрачной волной и зашевелился: задрожали листья на деревьях, защебетали птицы, со всех сторон разом застрекотали кузнечики. Увы, даже после снятого наваждения сад остался заросшим и неухоженным – но теперь на земле проглядывала тонкая тропка, указывающая путь меж кустов. Битали задвинул палочку в плотно сжатый кулак и направился вперед, стараясь не испортить костюм о разбросанные по веткам шипы. Кроны вековых яблонь, своею мощью больше походивших на дубы, сдвинулись над головой, с каждым шагом становилось все темнее.

Между тем в ожившем мире помимо беззаботного щебетания появились и другие, отнюдь не столь радостные, звуки. Жалобное поскуливание, отрывистый лай. Одиночный протяжный вой, возникший справа и быстро сместившийся за спину. Шуршание в траве, шелест пересохшей листвы под деревьями. Впереди, словно огоньки свечей, внезапно загорелись красные огоньки. Загорелись парами, что не предвещало одинокому путнику ничего хорошего.

Юный гость поежился, поймал палочку за кончик, плавно вытянул из кулака – но хода не замедлил. Еще десяток шагов, и в сумраке прорисовались крупные серые силуэты шести волков: широкие, ходящие ходуном грудные клетки, полуоткрытые пасти, из которых на землю тягуче падала кровавая слюна.

– Обсессион!!! – опять рубанул воздух Битали.

Однако на этот раз ничего не изменилось. Волки никуда не исчезли. Двое из них даже несколько раз насмешливо тявкнули. Стая разомкнулась и стала обходить мальчика с боков. Тот попятился, прикусил губу, быстро соображая… и вдруг расплылся в широкой улыбке:

– Цвакхет! – коротким выпадом указал он на одного из волков. – Цвакхет! Цвакхет!

В первые секунды показалось, что заклинание не помогло, но очень скоро попавшие под магическую атаку звери забеспокоились, начали разбегаться. Юный чародей направил палочку на тех волков, что обходили его справа. Двое, не дожидаясь нападения, отбежали, два других поднялись на задние лапы, оказавшись ростом выше мальчика, и угрожающе зарычали.

– Ближе не подходите, – направил на них палочку Битали. – Кто вас знает, метаморфов. Как мне пройти к директору школы?

Оборотни опустились на четыре лапы и закрыли пасти. Обменялись взглядами. Один коротко, по-собачьи, тявкнул и потрусил через сад. Мальчик заторопился следом. Уже через несколько минут сад расступился, и перед гостем предстал окруженный ярким и зеленым стриженым газоном величественный замок, сложенный из огромных бесформенных валунов, тем не менее совпадающих друг с другом настолько точно, что следов раствора между широкими полосами сухого серого мха нигде не просматривалось.

Судя по узким высоким окнам, начинающимся в трех человеческих ростах от земли, это могучее укрепление за последние века не перестраивалось. Зубцы устремленных в небо башен по его углам хоть сейчас готовы были заслонить от врага лучников, массивные ворота – выдержать удары тарана, обширные укрытия – вместить сотни защитников. Но сейчас десяток мальчишек в парусиновых штанах и футболках гоняли между контрфорсами мячик, а бойницы и смотровые окна были аккуратно застеклены.

– Домовые отнесут ваши вещи к вам в комнату, мсье, – оказался уже здесь встретивший его на дороге охотник. – Если, конечно, профессор Артур Бронте согласится принять вас в школу. Идите за мной…

Сдвинув приклад вперед и положив на ружье руки, мужчина направился к самой высокой башне, увенчанной островерхим зеленым шатром. Чуть отстранился, пропуская Битали вперед к стене, положил руку ему на плечо… Желудок мальчика резко колыхнуло вверх-вниз, качнуло вправо-влево, дыхание перехватило. Битали закашлялся, а когда взял себя в руки, обнаружил, что находится в светлом кабинете с готическими окнами, выходящими на все стороны света.

– Надеюсь, вы не жалуетесь на здоровье, юноша? – услышал он голос, вкрадчивость которого скрывала довольную усмешку. – К сожалению, размеры сторожевой башни столь малы, что в моем кабинете не осталось места для двери. Приходится обходиться.

Попав на яркий свет после лесного полумрака, мальчишка никак не мог различить, с кем разговаривает. Его невидимый собеседник тем временем неторопливо шуршал бумагами.

– Битали Алистер Кро… – задумчиво произнес он. – Вы знаете, что занятия в школе идут уже три недели?

– Мне очень жаль, профессор Бронте. – Мальчик был уверен, что беседует именно с ним. – К сожалению, у нас дома случился пожар, учебники и принадлежности пришлось закупать снова. Шить одежду согласно правилам вашей школы… Я постараюсь наверстать упущенное, профессор.

– Да уж, придется постараться, мсье Битали Кро…

Глаза наконец привыкли к свету, и мальчик смог различить за массивным глянцевым столом невысокого щекастого профессора. Большая голова над узкими плечами, длинные волосы с проседью придавали ему вид воробьиного филина, пусть и умного – но слишком маленького для столь большого кресла и звания.

– И впредь приезжайте, пожалуйста, не прямо сюда, а к озеру Де Леври, по ту сторону дороги. Появление отдыхающих у воды не привлекает постороннего внимания. Сюда же от озера ведет удобный подземный ход.

– Вы хотите сказать, что я принят, мсье директор?! – Волна радости и облегчения ощутимо прокатилась по всему телу Битали.

– Я полагаю, сам факт вашего присутствия в сем кабинете доказывает ваши способности, юноша, – добродушно улыбнулся «воробьиный филин» и закрыл толстый журнал в кожаном переплете. На пальце блеснула рубиновая искра от печатки с золотой змейкой, свернувшейся в восьмерку. – Да, мсье Кро… Я надеюсь, наши охранники не пострадали?

– Что вы, профессор, – мотнул головой новый ученик. – Я знаю, что они не опасны для магов, и обошелся лишь заклинанием слабости. Мне показалось, ваши метаморфы недавно перекусили, и слабость в желудке быстро отвлекла их от моей персоны.

– Вы молодец, юноша, – кивнул директор школы. – Правда, теперь придется кормить их ужином еще раз.

– Опасных существ для отпугивания смертных используют во всех школах, – поспешно, словно оправдываясь, ответил мальчик. – Иногда очень ценных. В школе Роустера, например, в озере у школы живут два Каролинских дракона. Если нанести им вред, диплома об окончании точно не получишь.

– Вижу, вы повидали немало, мсье, – сложил ладони перед собой Артур Бронте. – Сколько же школ вы поменяли?

– Это четвертая, профессор.

– Были проблемы с успеваемостью?

– Нет, профессор… – Радость в душе Битали погасла так же быстро, как появилась. – Скорее, бытовые проблемы. К сожалению, в домах, где мы поселяемся, часто случаются пожары. Видимо, родовое проклятье, от которого трудно избавиться. Из-за пожаров родители были вынуждены переезжать.

– Пожары случались при вас?

– Я тут ни при чем! – невольно повысил голос мальчик. – Я ничего не поджигал!

– Охотно верю, – кивнул Артур Бронте. – Но на мне лежит ответственность за жизнь и здоровье всех учеников. Я обязан принять все меры безопасности на возможный случай неконтролируемого пирокинеза. Вы уже совсем взрослый юноша, и вы меня поймете. Поступим так. Я прикажу поселить вас в башне Кролик. Она лишь примыкает к стенам замка, и пожар… которого, я уверен, не случится… Пожар не сможет перекинуться на здание школы.

– Кролик? – переспросил Битали. – Странное название для военного бастиона.

– Рассказывают, – расцепил пальцы директор, – будто первый владелец замка как-то теплым солнечным днем увидел с этой башни пробегающего внизу кролика. И столь стремительно кинулся к краю стрелковой площадки, что не удержал равновесия и рухнул наземь. Да еще и мимо злополучного зверька. С тех пор имя «Кролик» и утвердилось за одной из частей замка. Однако мы с вами заболтались, мсье Битали Кро. Подробности расписания дня, уроков и правила поведения в нашей школе вам сообщит староста башни.

Артур Бронте поднял с правого угла стола колокольчик, встряхнул его. Не успев услышать звонка, Битали ощутил знакомый рывок желудка вверх и вниз. Однако оказался не на улице, а в сумрачном прохладном коридоре, который подсвечивался лишь яркими окнами дома, что был выткан на украшающем каменные стены гобелене, и бледно-желтой луной, светящейся на ковре чуть дальше. Под луной, по черным от времени доскам пола, неторопливо шествовали его вещи: мягкий вместительный чемодан, кофр с учебниками, портфель и сумка с вещами. Короткие, толстые и мохнатые ноги проглядывали только из-под чемодана – однако Битали знал, что домовые по своему характеру всегда скрытны и часто отводят чужие взгляды даже не по необходимости, а просто по привычке. Не любят, чтобы их видели, и все.

Спохватившись, Кро побежал следом за здешними хранителями порядка и вскоре шагал рядом с порхающим на уровне колена портфелем. Поворот, небольшой переход, еще поворот, долгий путь по коридору… Изнутри замок явственно превышал себя самого снаружи. Еще поворот – и собранное для Битали добро легко и непринужденно исчезло под брюхом полусидящего мраморного сфинкса. Мальчик, наклонив голову, попытался пройти следом – но только больно ударился головой о каменное брюхо.

– Вот те раз, – попятился он, растирая ушибленный лоб. – Похоже, в этой школе никто не знает о существовании дверей.

Откуда-то потянуло слабым влажным сквознячком, дернул языками пламени и громко затрещал костер на ближнем гобелене, на мальчика ехидно скосили глаза собравшиеся возле огня охотники, даже фыркнула собака у ног одного из них.

– Вы не знаете, как пройти в башню Кролик? – поинтересовался у них Битали.

Вытканные на толстом полотне люди промолчали, словно и не услышали. А может, и правда не слышали – кто их знает, на гобеленах-то?

– Лучше бы картины повесили, – вздохнул Кро. – С ними хоть поговорить можно.

– Крайне неверное утверждение, – с легким потрескиванием выходя из стены между коврами, парировал взъерошенный мужчина в бесформенной шапочке. – Картины есть обычный холст, запечатлевший на себе фрагмент из жизни. Гобелены же и ковры вытканы из живой шерсти, имеющей собственную историю и влияние. Опять же, в шерсть несложно добавить волос единорога или мохнатого змея, которые… что?

– Непроницаемы для магического воздействия, – неохотно закончил фразу Битали.

– Безукоризненно верно, – вскинул указательный палец собеседник. – Однако я вас совершенно не помню, юноша. Вы с какого курса?

– Я новенький, мсье, – признался мальчик. – Приехал всего час назад. Битали Кро.

– Очень приятно, юноша, это многое объясняет, – вежливо склонил голову собеседник. – Значит, вы станете изучать у меня шаманизм и естествознание. Меня можно называть «профессор», либо профессор Филли Налоби. Или я это уже говорил?

Профессором преподаватель отнюдь не выглядел: тусклые серые туфли, кожаные штаны, усеянные темными пятнами; из-под короткой бирюзовой бархатной курточки выглядывала коричневая сорочка, с левой стороны заправленная за пояс, а с правой – выпущенная наружу. Под мышкой мсье Филли Налоби держал толстенную пачку исписанных листов, такую же лохматую, как и его голова. Больше всего профессор напоминал опаздывающего на экзамен студента. Да и возрастом выглядел ненамного старше.

– Да, мсье, – кивнул Битали.

– Да, – согласился профессор. – На чем мы остановились? А, да… Поскольку наши воспитанники в большинстве хорошо овладевают навыками хождения сквозь стены, руководство школы решило закрыть их гобеленами, дабы юноши не бродили где ни попадя. В разрешенных для прохода местах оставлены достаточные промежутки.

– Не проще было двери сделать? – тихо поинтересовался Кро.

– Крайне неверное утверждение! Данный замок был построен маркизом Клодом де Гуяком в начале четырнадцатого века, в годы печального Третьего Пророчества, в преддверии знаменитой Большой Войны. Он оказался чуть ли не единственной твердыней, вынесшей все осады и штурмы как войсками мятежников, так и толпами безнадзорных смертных. Нельзя сказать, чтобы нога противника ни разу не ступала в эти помещения, но отсутствие дверей неизменно путало осаждающих, лишало их ориентировки… Ну, а смертные – так те и вовсе сквозь камень ходить не умели. Да и сейчас вроде бы не умеют.

– Маркиз де Гуяк – это тот, который с башни за кроликом прыгнул? – вспомнил рассказ директора Битали.

– Нет, что вы! – отмахнулся свободной рукой профессор Налоби. – Барон Бажо вообще не имеет отношения к замку. К моменту своей смерти он едва успел закончить эту башню, да и то не полностью! Именно из-за недостроенной площадки он и погиб. Оступился на краю кладки. К маркизу де Гуяку обратилась его вдова в поисках защиты. В те времена, знаете ли, у смертных правил не закон, а меч, и на оставшиеся без хозяина земли тут же возникли желающие. Маркиз принес женщине клятву защищать ее всеми силами от любых опасностей и сдержал свое слово до конца. Баронесса прожила, если не ошибаюсь, двести семь лет, ни разу не заболев, не поцарапавшись и не ушибившись. Она отошла так тихо и покойно, что до сих пор не знает о своей смерти, прогуливается по замку и ночует в спальне в женском корпусе. Все обитатели замка называют ее хозяйкой и мадам, а себя – ее гостями. Кстати, юноша, попрошу вас это запомнить.

– Да, профессор.

– Теперь, юноша, возьмите свою палочку и встаньте вот здесь, рядом со мной. Видите стену между коврами?

Кро кивнул. Сплошную кладку с известковыми прослойками было очень трудно не заметить.

– Прекрасно! Толщина здесь – примерно две ладони. Сосредотачиваете силу и взгляд на кончике своей палочки, на выдохе направляете его вперед, проталкиваете, не останавливаясь, пока он не окажется по ту сторону, а затем протягиваете за палочкой все тело. Это заклинание мы называем «онберик», действие производится на выдохе, в момент обрыва заклятия. Демонстрирую…

Профессор Налоби кашлянул, встал к стене чуть боком, вскинул палочку перед собой, сузил глаза, словно целясь через нее в выпуклый валун:

– Онберик!

Он воткнул палочку в стену, погрузив в камень до запястья, а затем скользящим движением выгнулся, качнулся вперед, как бы протекая в получившееся отверстие. Камень раздвинулся, плотно скользя по плечам, согнутой и плотно прижатой к животу ноге, встряхнул зажатые под мышкой бумаги. Наконец «всосалась» левая нога – и стена с легким треском сомкнулась.

Битали достал свою палочку, погладил через рубашку висящий на груди рубиновый амулет, нацелил кончик палочки в окаменевший за семьсот лет раствор между серыми камнями:

– Онберик! – Он сделал выпад, словно шпагой, и чуть не сломал палочку, жестко упершуюся в стену.

Кро отступил, облизнул губы, сосредотачиваясь:

– Взгляд и силу на кончик, проталкиваю его на выдохе… Онберик!

И опять палочка только жалобно хрустнула в его руке.

– Ну что? – «перетек» из стены в коридор профессор. – Получается?

– Онберик! – зло выкрикнул Битали и в третий раз попытался пронзить вишневой палочкой холодный гранит.

– Крайне неверно, юноша! – покачал головой преподаватель. – Во-первых, кричать совершенно ни к чему, это не дает никакого эффекта. Опорное слово произносится на выдохе, энергично, а не громко, дабы помочь выплеснуть внутреннюю силу в точку ее приложения, касание же происходит в момент произнесения «к». Будьте любезны.

– Онберик! – В этот раз свою злость Кро выплеснул не в крике, а в желании протолкнуть сквозь стену кончик палочки. Одновременно с окончанием слова Битали ткнул ею в стену, успел подумать, что сделал это слишком рано, но не ощутил под рукой опоры – и не прошел, а провалился через стену, растянувшись на полу под столом, между перекрещенными дубовыми ножками.

– Грубовато, конечно, юноша, техники никакой, – задумчиво произнес над ним профессор, – однако для первого раза неплохо. Я бы даже сказал, энергично. У вас очень хорошие задатки, молодой человек. Природные. Если их подкрепить грамотными упражнениями и правильным образованием, вы сможете превзойти самого маркиза де Гуяка, нашего первого директора и основателя… Хотя, наверное, правильнее будет наоборот.

– Надеюсь, профессор, ваша школа сможет дать мне это образование? – поднялся Битали. После первого успеха его настроение сразу улучшилось.

– Безусловно, юноша, – кивнул профессор Налоби, поморщился и огляделся: – Зачем же я сюда возвращался? Ах, да! Оставить контрольные…

Он сгрузил стопку листков из-под мышки на стол, чуть подвинул, смещая сваленные на него картонные папки и книги, одни из которых выглядели древними фолиантами, другие – блестели яркими глянцевыми обложками.

Все четыре стены небольшой комнаты были заставлены высокими, под потолок, застекленными стеллажами. Исключение составляли лишь два проема: для выходящего во двор окна и на стене напротив. Правда, под окном стояли ряды мисок с молоком, поверх которых лежали толстые ломти хлеба. Все полки были заняты: книгами и папками, горшочками, мешочками, шкатулками. На одной Битали увидел солидный запас заячьих лапок, на другой – гусиных перьев, на третьей – плотно составленные обычные хлебные батоны. Профессор же, не без труда обеспечив стопке контрольных устойчивое положение, облегченно вздохнул, утер ладонью лоб:

– Хоть бы дождь прошел. Не жарко, не холодно. Душно. – Он повернулся к Битали, вскинул волшебную палочку, на миг замер, чуть склонив набок голову, хмыкнул: – Какие у тебя глаза… Чистый янтарь. В наше время такие глаза большая редкость… Да… – Мсье Налоби о чем-то задумался, но уже через несколько мгновений спохватился: – Ах да, на чем мы остановились? Стена… Давайте, юноша, попробуйте еще раз. Как, говорите, вас зовут?

– Битали Кро, профессор.

– Прошу вас, мсье Битали, – приглашающе указал на стену преподаватель.

Мальчик подошел к преграде на расстояние вытянутой руки, коснулся ладонью холодного камня, потом вскинул палочку:

– Онберик!

В этот раз его вишневая древесина пробила древние валуны с первой попытки, а Битали, по мере сил, постарался не вломиться вперед, а протиснуться, раздвигая стену, в готовое отверстие – и с легкостью вернулся в сумрачный коридор.

– Неплохо, неплохо… – Преподаватель вышел наружу почти одновременно с ним. – Думаю, теперь вы сможете проникнуть в свою комнату без особого труда.

– Благодарю вас, профессор. К сожалению, мне неизвестно, где она находится. Домовые несли мои вещи, вошли под сфинкса… А дальше он меня не пустил.

– Что же вы сразу не сказали, юноша?! – округлил глаза Филл Налоби. – Это же крайне меняет дело! Минуточку…

Он похлопал себя по курточке, сунул руку куда-то за пазуху, извлек серебряный колокольчик и коротко тряхнул им два раза. Прислушался, потом резко опустил руку, указывая под гобелен с охотниками пальцем с неровно обкусанным ногтем:

– Я слышу тебя, Фич! Перестань стучать башмаками и скажи, куда вы поместили на первое время этого юношу?

Ответа Битали не услышал, но вот профессор чему-то удивился:

– Башня Кролик? Ну, если это приказ директора… Пойдемте, Кро… – От сфинкса преподавателя отделяло всего пять шагов. Мальчику, который успел его обогнать, двигаться и вовсе не пришлось. – Это… э-э-э… решение все еще больше упрощает. Для первокурсников и отстающих возле башни предусмотрен самый простой путь. Направляете палочку этому изваянию между глаз, касаетесь и произносите нужное место: «Верхний боевой ярус!»

Профессор звонко щелкнул сфинкса по носу и, наклонившись, нырнул ему под брюхо.

– Верхний боевой ярус! – Битали воспроизвел движение Налоби в точности, нырнул между каменными лапами, ощутил знакомый рывок желудка, и по глазам ему тут же ударил яркий свет.

– Хорошее место, юноша.

Одно из окон заслонила тень, и Кро смог наконец-то различить окружающее. Совершенно круглая в плане комната радиусом примерно в десять шагов, восемь узких высоких окон, мощные тяжелые балки на потолке, плотно подогнанные доски снизу. Когда-то здесь, несомненно, и вправду стояли самострелы и лучники, дежурили в ожидании врага храбрые воины. Но теперь бойницы были забраны стеклами, станины орудий заменили письменные столы, сундуки и кровати, вместо очага для кипячения смолы стоял открытый на две стороны небольшой камин. Правда, без трубы. То ли недоделанный, то ли дым из комнаты должен был исчезать иным путем.

«Ничего, разберемся, – решил Битали. – Главное, что постелей всего две. Не общая казарма, как в Гринике».

– Отличный отсюда вид открывается, юноша, – произнес замерший у окна профессор Налоби. – Идите ко мне, полюбуйтесь.

Новый ученик школы маркиза де Гуяка подошел ближе, щурясь на заходящее солнце. Отсюда, с высоты примерно шестиэтажного дома, глаз без труда охватывал пространство на добрый десяток миль. Далеко под ногами начиналось зеленое море древесных крон. Ветер полыхал ветви, и казалось, что волны и вправду перекатываются с места на место, устремляясь к далекому горизонту. Правда, кое-где в это пространство врезались песчаные полоски, судя по цвету – пшеничные поля или свежее жнивье. Слева, у самого края неба и земли поблескивало обширное зеркало. Видимо, то самое озеро, о котором говорил директор Бронте. Место приезда и отбытия учеников…

Битали вдруг понял, что профессор Налоби, пользуясь случаем, вглядывается в его ярко освещенные глаза, и, отступив к оставленному возле камина чемодану, спрятал палочку и взялся за ручку.

– Кро… Кро… – пожал плечами Филл Налоби. – Не помню такого рода среди магического сообщества. Ты ведь наследственный чародей, не так ли?

– Мы не коренные французы, профессор, – глядя чуть в сторону, пояснил Битали. – Мы переехали из Швейцарии.

Про несколько других мест проживания, сменившихся за время пути из Швейцарии во Францию, мальчик решил умолчать.

– Может быть, – не стал спорить преподаватель. – Кро… Очень интересно. Успехов вам в нашей школе, юный Битали Кро. Думаю, уже завтра мы увидимся на уроке. Приготовьте справочник Латрана и толстые кожаные перчатки… Ах, да, разбирайте вещи, не стану отвлекать.

Налоби пересек комнату, стукнул палочкой по стеклу выходящего во двор окна – и исчез, оставив после себя лишь небольшое облачко пыли.

– Дались ему мои глаза!

Битали снова взялся за чемодан, оттащил его к свободной кровати: несмятой, стоящей между пустым столом и никак не разукрашенным шкафом, – открыл, принялся развешивать сорочки, штаны и куртки по плечикам. До утра они должны были хотя бы отвисеться. А если здешние домовики не ленивы – могут до утра и погладить. Учебники заняли место в ящиках стола, коробочка конфет удобно разместилась под лампой.

К тому моменту, как опустевшая сумка была задвинута под кровать, послышался слабый треск и недовольный чих. У окна возникло существо странного вида: ростом на голову ниже Кро, в ботинках, брюках и в рубашке с закатанными рукавами – но лохматое, как овца, с торчащими в стороны острыми собачьими ушами и приплюснутым носом. Глаза были человеческие, карие. Щеки, да и все пространство от бровей до ключиц – голое. Ладони – черные, однако тыльная их поверхность – лохматая. При этом пальцы не когтями заканчивались, а вполне нормальными розовыми ногтями.

– Ты домовой? – Это было первое, что пришло Битали в голову.

– Сам ты домовой! – недовольно буркнуло существо, расстегивая рубашку. – Это моя комната! Откуда ты тут взялся?

– Директор поселил… – Кро все еще не мог сообразить, с кем имеет дело. – Так что теперь я тоже здесь живу. Меня зовут Битали Кро.

– Тебя-то за что? – Его будущий сосед плюхнулся на кровать и принялся стаскивать ботинки.

– В каком смысле?

– Почему сюда загнали?

– А это что, место заключения?

– Ладно, хорош придуриваться! – Бросив рубашку на спинку кровати, сосед упал на постель и с наслаждением потянулся, благо при его росте это получалось даже с закинутыми за голову руками. – Я недоморф, меня за урода держат, вот я сюда от всех и отвалил. Пошли они все к чертям собачьим! Ларак и Комби ниже этажом просто дураки, с ними никто дела не имеет. Цивик над нами невезучий, его поэтому сторонятся. Дубус, что с ним обитает, зануда страшный. Алак, с первого, воняет, что навозная куча. Тоже, видно, недоморф. Ну, его, понятно, отчего никто в компанию не берет.

– Что за «недоморфы»? – не понял Битали.

– Уж какие есть, – подсунул руки под голову сосед. – Новичков в общие корпуса всегда поселяют. Там они или приживаются, или нет. По друзьям или братствам кучкуются. А тебя сразу сюда. Почему?

Рассказывать о своих проблемах Битали не хотелось – но он понял, что, не будь он откровенным, ответной искренности никогда не добьется.

– У нас дома несколько пожаров случилось, – признался он. – Профессор Бронте почему-то решил, что это из-за меня.

– А-а, пожары, – кивнул сосед. – Тогда понятно. Огонь, он ведь любого колдуна невозвратно убить может. А нас здесь никому не жалко, коли ты и вправду… того…

– Чего «того»? – повысил голос Битали.

– «Неконтролируемый пирокинез» называется, – рывком сел в постели сосед. – Быть нам тогда с тобой, приятель, в одном костерке головешками.

Он поднялся, подошел ближе:

– Поклянись, что не ты пожары устраивал!

– Иди ты лесом, – отмахнулся Кро, уже жалея, что сказал правду.

– Ладно, не обижайся, – присел на край стола сосед. – В нашей башне у каждого свой грешок имеется. Давай лучше знакомиться, раз под одной крышей оказались. Меня Надодухом зовут, в честь деда. Я из исконного рода Сенусертов. Слыхал?

Битали неопределенно пожал плечами.

– Это все из-за родового проклятья. На иссякание племени. До Второго Пророчества мы знамениты были. Теперь вот – сам видишь. За домового принимают.

– Извини, я же не знал, – смутился Кро. – Вид у тебя, согласись, не совсем… привычный.

– Ерунда. Я уже такого успел наслушаться, что уж лучше домовым… – Надодух протянул руку. Кро сделал шаг навстречу и с осторожностью ее пожал. Однако силы в пальцах соседа было совсем немного. Как у обычного человека.

– Снять проклятье пробовали?

– Еще бы! – возмущенно фыркнул сосед. – Каждое поколение. Только толку пока ни на гран. Видать, на мне оно окончится. Вместе с родом. Я ведь последний буду. Здесь за пять лет привыкли, и то пальцем вслед показывают. А как первокурсники наезжают, так сызнова каждый день визги. Кто со мной, таким, свяжется? Со следующего года шаманство себе профилем выберу. Если хорошее место найти, можно и в лесу выжить. Или в горах. Были бы смертные поблизости. А поместье продам.

– Я раньше недоморфов ни разу не видел.

– Ну, так полюбуйся. Зрение – как у человека, нюх – как у собаки, руки обезьяньи, шерсть козлиная, – со злостью ответил Надодух. – Все перекидчики или зверьми нормальными бегают, или людьми ходят. А я середина-наполовину застрял.

Правда, злился он явно не на собеседника, а просто на свое горькое невезение.

– Может, еще удастся что-нибудь придумать?

– В нашем роду дети в каждом поколении это слышат. Сперва те, кто вонял. Потом те, кто обрастал. У кого руки чернели, у кого лапы кривились… И так до самого конца. До меня, то есть.

– Кстати, а кто у вас староста? – предпочел поменять тему разговора Битали. – Мне говорили, он с правилами меня познакомит.

– Чего знакомить? Все как везде. Первый этаж западной стены – у метаморфов. С магией у них всегда слабо, так им комнаты с дверьми сделали. И вход через ворота. Ночью к ним лучше не соваться. Да и в саду гулять не советую.

– А говоришь, как везде. – Кро отступил к своей постели и сел. – В других школах их вообще никогда не было. Не учили таких.

– У великого маркиза на этот счет имелось крайне свое мнение, – голосом профессора Налоби ответил недоморф. – Его школа изначально базировалась на скрещении дисциплин.

– Этот как? – не понял Битали.

– Пусть профессор Филли объясняет, – отмахнулся Надодух, – не буду чужой хлеб отбивать. Так, что еще? Увидишь в замке даму в шляпе с офигенным пером – кланяйся и называй ее хозяйкой. На прочих призраков плевать. На домовых жаловаться Филлу Налоби, на нехватку мыла, полотенец, воды и всего прочего – мадам Лартиг. На второй этаж восточного корпуса не заходить, там комнаты девочек. В северном корпусе живут все остальные. Чего еще? Завтрак начинается в семь и до урока, обед с двух до трех, ужин с семи до десяти.

– Одежда какая?

– Ну, твоя, – окинул взглядом костюм нового ученика недоморф, – это на праздники, выходные, ну и домой обратно ехать. Парусиновая форма – для занятий и обычных дней, а спортивный костюм – для дурости на улице.

Похоже, играми на свежем воздухе Надодух не увлекался.

– А в комнатах?

– Неограниченно! – Недоморф с некоторой показушностью почесал обнаженную мохнатую грудь. – Ты откуда сюда сбежал? Из казармы или тюрьмы?

– Из колледжа Глоу, в Шотландии. Там обязательный общий отбой в десять вечера.

– Пусть они это нашим метаморфам расскажут, – довольно рассмеялся Надодух и вдруг спросил: – Так это ты пожары запаливал или нет?

– Нет, конечно! – отрезал Битали.

– Жаль, – снова рухнул на постель сосед. – Если бы ты жег, то и бояться нечего. Вот если ненамеренно загоралось… Тогда хуже.

– Душ у вас тут принять можно?

– Хоть два! От сфинкса сорок шагов отсчитай, налево за стеной лестница будет. По ней на два витка вниз, выходи в коридор, опять налево. Ну, а там уже по запаху найдешь.

– Указатели есть, где какие? – уточнил Кро, хорошо зная, как любят шутить над новичками старожилы.

– Ты это про женские, что ли? – усмехнулся недоморф. – Не бойся, все их удобства в их корпусе, туда так просто не попасть. А где профессорские, так я и вовсе не знаю. Учителя едят, умываются и живут отдельно. Дабы престижа не ронять.

– Ясно. Ну, ладно, – решил Битали, – на ужин я опоздал, так хоть ополоснусь с дороги.

– Мыло там есть всегда, а вот полотенце прихвати, – посоветовал Надодух.

– Ага, – кивнул Кро, снимая костюм и облачаясь вместо него в полотняную, пахнущую влажным крахмалом, пижаму, перекинул через плечо полотенце, переложил в карман вишневую палочку, но тут же спохватился и достал обратно: в школе маркиза де Гуяка без волшебства было невозможно даже просто выйти из комнаты.

– Я быстро, – пообещал Битали, подступил к подоконнику и легонько по нему стукнул, лихорадочно соображая, что же при этом нужно сказать. Однако магия сама исправно выполнила его желание: мгновение спустя он стоял в коридоре между лапами сфинкса. – Теперь сорок шагов влево.

Мальчик повернул, старательно отсчитал сорок шагов, оказавшись аккурат меж двух ковров, на которых слабо светилась ажурная арабская вязь. Поколебавшись, он прошел еще немного и нацелился палочкой в промежуток перед гобеленом с сияющим белым единорогом:

– Онберик!

Стена раскрылась с удивительной готовностью – вот только оказался он не на лестнице, а в забитой швабрами, ведрами и пыльными тряпками кладовке с крохотным оконцем у самого пола. Закашлявшись, Битали развернулся, снова ударил палочкой в стену – но на сей раз та не поддалась. Видимо, мальчик сдвинулся и оказался за ковром, сотканным с примесью шерсти единорога. Кро подвинулся, ударил снова – опять безуспешно. Он опять подвинулся – но и третья попытка оказалась неудачной.

– Вот, невезуха, – почесал Битали в затылке. – Ладно, будем мыслить логически. Надодух ростом меня меньше – значит, и шаг у него короче. Наверное, я проскочил слишком далеко, и тогда лестница находится… Где-то с этой стороны…

Переступая через груды старого тряпья, мальчик добрался до нужной стены, взмахнул волшебной палочкой:

– Онберик!

Деревяшка благополучно утонула в камне, юный чародей потянулся следом… И ухнулся с приличной высоты! Может, с половину человеческого роста, а может, больше. Здесь царил полный, непроглядный мрак, под ногами что-то похрустывало, навевая мысли о костях замурованных в стены пленников.

– Онберик!

И Битали наконец-то вывалился на ступени крутой, закрученной вправо, узкой каменной лестницы. Здесь тоже было темно – но окружающие детали взгляд все-таки различал. Правда, давало это мало: вверх и вниз тянулись одинаковые глухие стены, никаких окон, табличек и, разумеется, дверей. Юный Кро получил отличную возможность оценить мудрость основателя школы. Разобраться, что к чему и куда идти, в замке было невозможно даже в спокойной обстановке. В каком направлении выбираться к коридорам? Какая из стен наружная? Куда попадешь, если ринуться вправо или влево?

Теплилась, правда, небольшая надежда: если сверху льется свет, то там наверняка должно быть окно. Выглянув из него, можно понять хотя бы, с какой стороны двор, а с какой – улица.

Битали, перемахивая через ступеньку, торопливо взбежал на самый верх…

Разумеется, мудрый француз предусмотрел и это: лестница венчалась башенкой в полтора роста высотой. Свет шел из окон, шедших по самому верху. Ни допрыгнуть, ни забраться по гладкой стене.

Помимо всего прочего – теперь Кро не знал и того, на каком этаже находится. Поди разберись на спиральной лестнице! Мальчик, теперь медленно, спустился примерно настолько же, насколько поднялся, покрутился на ступени, покачивая палочкой.

– С какой же стороны коридор?

Нужно было делать выбор – но воображение очень красочно показывало, как он проходит сквозь стену и обрушивается на зеленую лужайку перед замком с высоты шестого этажа. Так окончить первый свой учебный день Битали не хотел и решил хотя бы спуститься как можно ниже, к уровню земли.

– Альба! – Юный чародей тихонько стукнул палочкой о грудь и двинулся по ступеням, подсвечивая путь огоньком, вспыхнувшим на самом ее острие.

Виток, еще один, еще, еще, еще, еще….

Через несколько минут Битали остановился, поняв, что спускается слишком долго. За это время можно дважды одолеть самую высокую из замковых башен. А ведь идущий от башни Кролик коридор, как он понимал, должен был находиться в корпусе и не очень высоко. К тому же, кладка из валунов вокруг лестницы как-то незаметно сменилась ровной известняковой стеной.

– Оскури! – стряхнул огонь с палочки Кро, облизнул пересохшие губы и попытался рассуждать вслух: – Если это не морок и я не хожу по кругу, то давно должен попасть куда-то в подвал. Проверить это просто. Если снаружи за стеной нет свободного места, палочка пробить ее не сможет. Если есть – я смогу туда пройти.

На самом деле Битали не был особо уверен в этом предположении: мастерству преодоления стен в предыдущих школах особого внимания не уделялось, – но бродить по спирали ему здорово надоело, и Кро готов был рискнуть, чтобы разорвать бесконечный круг блужданий.

– Вот здесь вроде хорошее место… – Он погладил стену перед собой, постучал по ней согнутым пальцем и, ничего не услышав в ответ, решительно вскинул палочку:

– Онберик! – и тут же скользнул следом за ней.

В обнаруженном помещении было тихо, прохладно и темно. С минуту Битали прислушивался, одновременно надеясь на помощь и опасаясь обитателей этого места. Не дождавшись ни шороха, он зажег слабый «альба». Вокруг прорезались массивные туши винных бочек – каждая размером с индийского слона.

«Все-таки подвал», – с облегчением подумал мальчик, пошарил по карманам, нащупал давно забытый сантим, присел и сделал на стене, над самым полом, вертикальную царапину. Теперь он знал, в каком месте можно выбраться назад, если не удастся найти здесь помощи.

Опустив палочку вниз и светя под ноги, Битали медленно двинулся вдоль стены огромного подвала и уже через минуту наткнулся на самую обычную, банальную дубовую дверь из двух створок! Она была заперта – но для мага, проведшего в школе маркиза де Гуяка хоть один день, это не имело никакого значения.

– Онберик! – небрежно приказал мальчик и оказался в сводчатом коридоре.

Лестница оставалась, по его оценке, где-то справа. Туда он и повернул. Однако очень скоро коридор неожиданно оборвался гладкой ровной стеной, покрытой старой облупившейся штукатуркой. Кро потыкал в нее пальцем, пожал плечами:

– Зачем нужно вырубать в скале проход, никуда не приводящий?

Он колебался всего мгновение – потом вскинул волшебную палочку и уже привычно выдохнул:

– Онберик!

Орден Пяти Пророчеств

Место, в которое попал Битали, оказалось хорошо освещено. Это был сводчатый зал в форме правильного пятиугольника, причем на каждой стене красовалась выложенная крупными сверкающими камнями восьмерка из кусающей себя за хвост змеи. Из нижней петли каждой выступал кронштейн, удерживающий медный факел. Огонь на этих светочах полыхал магический – ровный и сильный, не дающий ни запаха, ни треска, и каждый своего цвета: синий, красный, желтый, зеленый, фиолетовый. Внизу у каждой стены стоял сундук, и тоже соответствующего цвета. Крышки вокруг замочных скважин были надписаны перламутровыми переливчатыми буквами: «Орден Пяти Пророчеств». Обязательное среди магов предупреждение: не трогай, содержимое защищено смертельными заклятиями. Чтобы никто не попытался открыть случайно, перепутав со своим. Про это учеников в школах в первые же дни предупреждают – дабы не сунулись из любопытства в запретное место.

В центре зала стоял массивный стол, тоже пятиугольный, в окружении пяти кресел, обитых сукном разного цвета. Столешницу украшал знак восьмерки – но эта выглядела несколько иначе. В скрещении линий красовался бирюзовый зубчатый шестигранник – общепризнанный знак хаоса. У верхней петли с разных сторон шли знаки двух первых Пророчеств: знак холода и знак жара. Четыре Пророчества Битали изучал по истории еще в Италии, в Гринике. Первое предсказало Исход, вызванный наступлением на землю Большого Льда, который поглотил легендарную прародину, и помогло магам вовремя начать переселение. Второе Пророчество предсказало Расселение – эпоху расцвета магии, когда чародеев стало так много, что народ страны Ра не мог дать им достаточно сил для жизни. Второе Пророчество указало пусть и трудный, но неизбежный путь спасения и места, куда следовало отправиться основателям новых племен и родов.

Третье Пророчество, оглашенное всего тысячу лет назад, объявило о неизбежности Большой Войны между новыми племенами. Именно в те годы маркиз де Гуяк выстроил этот замок и смог уцелеть во время самого страшного, многовекового побоища, когда маги, колдуны и метаморфы истребляли друг друга тысячами и даже использовали смертных для уничтожения врагов.

После Большой Войны земля превратилась в безжизненную пустыню, на которой осталось почти в сто раз меньше магов, нежели в эпоху Второго Пророчества. Именно тогда и прозвучало Четвертое Пророчество – пророчество Единения. Уцелевшие маги всех родов и племен приняли Хартию, провозглашающую единство крови всех чародеев, единство законов и единство будущего. Профессор Вильфердо объяснял, что Единение превратило всю планету в единый народ и единую страну, в которой могут случаться мелкие внутренние неурядицы, но уже не разразится новая Большая Война, поскольку больше не существует по-настоящему крупных и сильных врагов. Мелкие свары и войны между семьями или братствами возникали постоянно, но вот большое кровопролитие стало совершенно невозможным.

Про Пятое Пророчество Битали никогда ничего не слышал. Бродили, конечно, всякие слухи – но никто не воспринимал их всерьез. Однако на столе, на нижней петле восьмерки, оно было отмечено руной огня: сомкнутыми остриями вверх треугольниками. Зато здесь отсутствовал символ Третьего Пророчества: сломанная ветвь.

Кро подошел ближе, провел взглядом по линии восьмерки: Хаос, Исход, Расселение, Хаос, Единение, Огонь, Хаос…

– Так вот оно что, – пробормотал он. – Пророчество Войны и Хаос – это одно и то же… И после Пятого Пророчества опять настанет эпоха Хаоса.

Взгляд его упал на сверкающий край столешницы. Вблизи стало видно, что это не инкрустация. В узкие щели стола были вставлены перстни с печатками: знак «змеиной» восьмерки, нанесенный на синий, красный, зеленый камни.

Кро вспомнил, что именно такой перстень – с рубином – украшал один из пальцев директора школы, профессора Бронте. В душе появилось мальчишеское желание стащить себе хоть один, но Битали удержался. Ведь он не знал, как повлияет перстень на своего владельца, какие силы даст и что отнимет взамен. Не знал, какими заклинаниями они защищены от кражи. Хватало того, что его угораздило попасть в явно запретное место, в святилище какого-то тайного братства. За одно это можно поплатиться очень и очень серьезно.

«Если здесь горят факелы, значит, в любой миг может кто-то появиться!» – обожгло мальчика. Он взмахнул палочкой, выскакивая обратно в коридор, пробежался до дверей винного погреба, проскользнул в него, потом на лестницу – и только тут облегченно перевел дух.

– Ну, что хотел, я узнал, – утер он пот со лба. – Это не наваждение, это действительно подвал. Отсюда можно выйти просто ногами.

Огонь он зажигать не рискнул – положил ладонь на стену и пошел наверх, пока пальцы не ощутили, как ровная шершавая стена сменилась выпуклыми покатыми боками валунов. Поднявшись на полвитка, мальчик в очередной раз использовал «онберик» и выбрался в обширное помещение, заставленное низкими деревянными лавками. В густом от влаги воздухе витали ароматы ванили и жасмина.

– Надо же, душевая! – с усмешкой понял Битали.

Однако после неожиданно долгого приключения у него осталось только одно желание: спать. Да и время было слишком позднее. Мальчик развернулся, вышел обратно на лестницу, аккуратно отмерил два витка вверх, с первой попытки попал в коридор, свернул к сфинксу и стукнул его палочкой по носу:

– Верхний боевой ярус!

В комнате было сумрачно, как на лестнице: солнце скрылось, никакого света не горело.

– Это ты, Кро? – сонно спросил из темноты недоморф. – С легким паром…

– Спасибо. – Битали нащупал шкаф, сунул полотенце на полку. – Слушай, Надодух, ты можешь завтра показать мне замок? Чтобы я хоть примерно разбирался, где и что. Без проводника тут собственной тени не найдешь.

– Могу, мне не жалко… – Недоморф протяжно зевнул. – Спокойной ночи.

* * *

– Кра-а! Кра-а… Кра… Кра!!

Хриплое, простуженное карканье заставило Битали открыть глаза и перевернуться на живот. Через край подушки он различил своего соседа, сжимающего в одной руке волшебную палочку, а на пальце другой удерживающего черного с проседью ворона. Недоморф стоял у приоткрытого окна совершенно голый – что, при его мохнатости, не имело значения.

– Закрой, сквозит, – зевнул Кро.

– Какая разница, все равно вставать, – не оборачиваясь, ответил Надодух. – Это Черныш, мой тотемник. Не сидится ему в стропильной, всегда сбегает, сколько ни сажал. Боится, что я завтрак просплю и не принесу ничего. А в стропильной, между прочим, тотемников кормят три раза в день отборным мясом… – Последние слова, произнесенные укоризненным тоном, относились уже к ворону.

– Ка-а-ар-р-р! – захлопав крыльями, недовольно ответил тот.

– Ты знаешь, Битали, – оглянулся недоморф, – по-моему, он магию куда лучше меня изучил. Из любой клетки всегда выбирается и из любой кладовки. Как у него это получается? Не представляю.

– Ты выбрал тотемником ворона? – Кро зевнул еще раз, потянулся до хруста в суставах и откинул одеяло. Западные окна башни оставались черными, но восточные уже порозовели, окрашивая стены в буро-кровавый оттенок. Птица была права: в леса Плелан-де-Гранда пришел новый день. – Собираешься прожить триста лет?

– Почему бы и нет? – не понял сосед. – Чего плохого, коли триста зим увидишь? Правда, Чернышу столько, боюсь, не вытянуть. Ему уже за двести. Деда моего пережил. Лети давай! Как вернусь, покормлю.

Недоморф ловко метнул птицу за окно и быстрым движением волшебной палочки заставил створку захлопнуться.

Битали, ежась от свежести, распахнул шкаф, задумчиво посмотрел на коробку с зубной щеткой и порошком, лежащие поверх чистенького полотенца.

– Слушай, сосед, – поинтересовался он, – ты зубы по утрам чистишь?

– Я их никогда не чищу! – возмутился тот. – Если их не чистить, между клыками остаются кусочки мяса, загнивают, и когда кого-то кусаешь, даже несильно, враг скоро умирает от заражения крови.

– Да? – Битали невольно передернул плечами.

– Шучу, шучу, – рассмеялся недоморф. – Подожди, сейчас полотенце возьму.

Благодаря соседу, этот поход в душевую обошелся для Кро без приключений. Через четверть часа они вернулись в свою комнату, пахнущие душистым яблочным мылом и сверкающие жемчужными зубами, переоделись и отправились в столовую – сбив перед сфинксом с ног рыжего большеглазого мальчишку.

– Привет, Цивик! – перешагнул через него недоморф.

– Привет, – понуро и безропотно ответил тот, стряхивая с полотенца просыпанный зубной порошок. – Не помнишь, чего у нас первым уроком?

– Математика! – бодро отозвался недоморф. – Но ты лучше сразу все учебники бери, а то опять перепутаешь!

– Я пробовал… – Судя по тону мальчика, даже в этом случае нужной книги у него не оказывалось.

Недоморф между тем, не дождавшись ответа, уже мчался по коридору. Сразу за ковром, расшитым арабской вязью, он свернул влево, бодро сбежал по узкой лестнице, и они с Кро оказались на густо заросшем низкой зеленой травой, внутреннем дворе замка, украшенном лишь пятью баскетбольными корзинами. В самом центре возвышался небольшой пенек, который можно было бы принять за возвышение для судьи – если бы не отверстия, из которых струился сизый дымок. Со всех сторон, прямо из стен замка выскакивали ученики, чтобы уже через несколько шагов провалиться сквозь дерн. Получалось не у всех – несколько девочек лет восьми, сбившись в кучку, старательно притоптывали пятками, кружась близ самой высокой башни. Напротив них, у Кро на глазах, подросток в длинном свитере и шортах бодро нырнул – но не провалился вниз, а растянулся на траве, вздыбив ее носом в бодрый хохолок. Битали вдруг вспомнил, что уходить сквозь препятствие вниз его никто не учил, и тронул соседа за плечо:

– А тут есть проход для новичков?

– До центра не ходи, на стол упасть можешь, – ответил Надодух и солдатиком ушел в глубину.

Делать ничего не оставалось. Битали выхватил палочку и ткнул ее в дерн перед носком туфли, отчаянно выплеснув страх в опорное слово заклинания:

– Онберик!

Нога вслед за палочкой погрузилась вниз – мальчик едва успел поджать локти и задержать дыхание, как опора снизу исчезла, он ухнулся на глубину почти в два человеческих роста и влажно шлепнулся подошвами о выложенный мраморными плитами пол. Ноги подогнулись – но равновесие Кро все-таки удержал, начал отряхиваться, однако тут совсем рядом приземлилась малышка-второкурсница в длинной цветастой юбке, безразмерной цыганской кофте и с длинными, собранными в пучок волосами. Поняв, что рискует оказаться у кого-то под ногами, Битали поспешил к центру зала. Там, за тремя рядами столов с мохнатыми когтистыми ножками, на широких прилавках манили к себе учеников подносы с печеными пирожками и рыбными биточками, с поджаристыми птичьими тушками и ломтиками сырого мяса, с салатами и винегретами, с блинчиками и вареньем, с аппетитными ломтиками яичниц. На вазах щедрыми грудами возвышались яблоки, груши, мандарины, апельсины, гроздья винограда и сочные дольки дынь.

Кро, оставшийся без ужина, взял из стопки тарелку и сразу потянулся вилкой за соблазнительным толстым бифштексом. Не тут-то было: между четырьмя зубцами и мясом возникла упругая, но неодолимая преграда.

– Тысяча ифритов! – не выдержав, выругался он. – Это что, очередной морок? Хотя, от школы, где учат оборотней, можно ожидать чего угодно!

– Ты чего, новенький? – хмыкнула рядом поджарая, как голодная щука, девушка в шелковом черном платье, узколицая, с сильно вытянутым подбородком и точно таким же носом. – Про витамины никогда не слыхал? Пока хоть что-то из фруктов не сожрешь, другой еды не получишь. Эшнун Ниназович потребовал, а с ним не поспоришь.

Длинной тощей рукой она сняла с подноса зеленое яблоко, быстро его обкусала, разбрызгивая сок, положила огрызок на край прилавка, наколола себе пару биточков и отошла. Кро дотянулся до груши, оказавшейся мягкой и сладкой, съел, положил на то место, где всего секунду назад был огрызок незнакомки, зацепил себе бифштекс, яичницу, добавил две ложки салата, оглянулся. Щукообразная девица была за столиком одна. Битали подошел к ней, поставил тарелку, кивнул:

– Спасибо.

– Кушай на здоровье. – Она целиком отправила в рот последний биточек, подмигнула, наклонилась и шепотом посоветовала: – И впредь постарайся поменьше болтать об оборотнях, находясь у них на кухне.

– Извини, невольно вырвалось. А кто такой Эшнун Ниназович?

– Мне-то что? – хмыкнула девушка. – Я же не метаморф. А Ниназович – это целитель наш школьный. Малость того от старости, его ведь еще маркиз в замок пригласил. Даже с учителями ни с кем не разговаривает, за детей считает. С ним и директор-то не спорит.

– И все это терпят? – удивился Кро.

– Не терпят, – мотнула головой девушка. – Просто не замечают. Он из целительной, на моей памяти, не выходил ни разу. А лекарь он самый лучший. У нас в школе вообще все самое лучшее. Ты на какой курс пришел?

– На пятый.

– Да ты что?! Ну, значит, еще увидимся.

Собеседница с силой стукнула пальцем по краю опустевшей тарелки и рывком поднялась. Стол качнулся, из-за края высунулся широкий розовый язык, слизнул посуду. Послышалось довольное чавканье. Битали сглотнул, попытавшись представить себе дальнейшую судьбу пропавших предметов.

– В школе, где учат оборотней, можно ожидать чего угодно… – на этот раз себе под нос буркнул он.

Вокруг, все прибывая, в поисках свободного места сновали ученики в свитерах, рубашках и спортивных костюмах, девочки в изящных платьях и замарашки в тряпье, все возрасты вперемешку, без всякого толку и порядка. В колледже Глоу, оставленном Битали в прошлом году, всех учеников заставляли при высадке на остров надевать мантии одного покроя, со своим цветом для каждого курса, и не носить ничего другого вплоть до окончания года. Тогда он вместе с одноклассниками ругал попечителей за маразм, которому приписывали столь упертую старомодность. Но сейчас Кро вспомнил порядок и опрятность старого колледжа с тоской.

– Прямо как в парижской ночлежке, – покачал он головой, отрезая ломтик от бифштекса. – Правда, если здесь знают о витаминах, то и столовые приборы, наверное, все же моют, а не вылизывают…

Расправившись с завтраком и слегка осоловев от еды, он поднялся, чуть подождал, глядя на тарелку, покрутил головой, вздохнул и, подобно другим школьникам, перевернул ее, зацепив за край указательным пальцем. Стол встряхнулся, словно мокрая собака, чавкнул и длинным языком слизнул грязную посуду вместе с объедками.

– Спасибо, было очень вкусно, – вежливо кивнул полуживому предмету мебели Битали и отправился к темному проему, в котором скрывалось большинство поевших учеников. Там, к его удивлению, обнаружилась обыкновенная арка, выводящая на лестницу. Так что путь обратно в башню никаких сложностей у новичка не вызвал. В комнате недоморф уже скармливал с ладошки ворону мелко порезанное вареное мясо. Окно опять было распахнуто настежь, впуская в их общее жилье холодный уличный воздух.

– Он и зимой так же вламывается? – поинтересовался Кро.

– Тебе-то что? Тебя до первого снега здесь уже не будет. – Дождавшись, пока птица соберет остатки угощения, Надодух вытер руку полотенцем. – Теперь можно полчасика-часик поспать. Черныш к первому уроку разбудит.

– И чего мы тогда вскакивали в такую рань? – возмутился Битали?

– Зато в душевую народу набежать не успело, – пожал плечами недоморф. – И в столовой свободно было…

Истинная причина раннего пробуждения тем временем сидела на раме приоткрытого окна и невозмутимо расправляла клювом перышки.

– Я расписание так и не посмотрел, – махнув на ворона рукой, вытянулся на застеленной постели Кро. – Мы ведь с одного курса? Что сегодня будет?

– Математика и природоведение. После обеда – дальновидение. У тебя учебники есть?

– Есть, – закинул руки за голову Битали. – А может, ты и прав. После плотного завтрака самое время немножко вздремнуть.

Курс математики в школе маркиза де Гуяка читался в обширной аудитории человек на триста. Скамьи располагались амфитеатром, уходя ступенями от небольшой коричневой доски к расчерченному тяжелыми черными балками потолку не имеющего окон зала. Мягкий белый свет струился от стены над доской, а потому записывать было удобно только на самых первых партах, внизу. Однако недоморф, первым проникнув в помещение, решительно поднялся к самым дальним, высоким партам. Кро поотстал, осматриваясь.

Учеников для столь обширной аудитории набралось всего ничего, десятка четыре. Может, чуть больше. Девочки собрались двумя серыми стайками на дальнем от входа крае. Одеты они были в одинаковые легкие платья с белыми кружевами у ворота, волосы закрывали такие же бесцветные платки. Мальчики на занятия тоже явились в форменных парусиновых костюмах. Таких же, как и у Битали: брюки, пиджак с кожаными рукавами ниже локтя. Ученики разбились на три неравные группы. По сторонам от центрального прохода, весело переругиваясь, расположились полтора десятка ребят. Слева все как один носили на вороте значок в виде треугольника острием вниз, правые обходились без украшений.

– А как ваш Жульен мордой о трон влетел, забыли?

– Он, может, и мордой, а два мяча вам, троллям, вкатал!

– Как твой нос, Жуль?! Эшнун заклеил или сострогал новый?

– Чему вы радуетесь? Семь два продули!

Казалось, они не замечали ничего вокруг, но стоило Битали попытаться занять крайнее место на втором ряду, как подростки моментально возмутились:

– Эй, ты куда, тетеря?! Это парты ордена! Вон, к троллям иди, у них места много, – закричали одни.

– Еще чего! Он приблудный, не из землячества! – ответили другие.

– Какой еще орден? – отступил под столь дружным напором Кро.

– А это ты видел? – указали на треугольнички на воротниках сразу несколько учеников. – Здесь места ордена Грифа! Топай отсюда! Тебе разрешения никто не давал!

– Здесь занято, не видишь?!

Выяснять, что за ордена и землячества водятся среди последователей великого маркиза, времени не было. Битали вернулся к растрескавшейся входной стене, где на обширном пространстве вольготно расположились трое ребят и две девочки, кинул учебник и тетрадь на столешницу первого ряда.

– Тебя сюда звали, гусар? – наклонился вперед ближний парень с черными короткими кудрями и большими матовыми глазами. – Не видишь, занято?

– Вижу, что свободно, – огрызнулся Кро, усаживаясь на скамью.

– Ты чего, не понял? Тебе объяснить?

Однако тут стена пропустила в аудиторию суровую крепкую даму, что напоминала своею статью поднявшегося на дыбы быка: короткие ноги, обтянутые клетчатой юбкой, широкие плечи и могучая грудь. Загривок ей заменяла копна ниспадающих на спину волос, маленькие глазки прятались за круглыми очками.

– Доброе утро, молодежь! – Она стукнула по столу волшебной палочкой, и там возникла стопка задачников. На столешницу шлепнулся журнал, зашелестели, перелистываясь, страницы.

– Доброе утро, мадам Кроус! – нестройным хором отозвались ученики. Ученицы, здороваясь, торопливо перебежали от троицы к одной из девчоночьих групп.

– Открываем пособие на странице сорок семь, глава «Теория пределов».

– Ты еще пожалеешь, гусар, – шепотом пообещали за спиной. – Горько пожалеешь.

– Мсье Уловер! – тут же повысила голос математичка. – Какое заклинание позволяет получить решение для трех последовательностей, заключенных в хаусдорфово пространство? Не слышу ответа!

– Не знаю, мадам Кро… – Голос позади звучал теперь жалко и виновато.

– А коли не знаете, мсье, то извольте молчать и запоминать, чему вас учит преподаватель! Еще ни одна волшебная палочка и ни одно заклятье не спасали от законов математики.

– Да, мадам… Простите, мадам…

– Сядьте, мсье. О, я вижу, у нас новенький?

Под острым взглядом мальчик поднялся:

– Битали Кро, мадам.

– Каков радикал второй степени для тридцати шести, мсье?

– Шесть, мадам…

– Число возможных пределов для трех последовательностей, заключенных в хаусдорфово пространство?

– Не больше трех, мадам.

– Совсем неплохо, мсье. Вы учились в Германии?

– В Шотландии, в колледже Глоу.

– Знаю, знаю. Весьма достойный колледж. Садитесь. Теперь все быстро просыпаемся и смотрим сюда. Допустим, нам нужно определить предел неопределенности типа…

Женщина тряхнула волосами, вскинула палочку и широкими ее взмахами стала выводить черные формулы прямо на светящейся стене над доской. Битали поспешно схватился за тетрадь: он и так пропустил почти месяц. Чтобы наверстать отставание, нужно было как минимум не тратить время на повторение того, что говорилось на уроке. Прозвучавшие из-за спины угрозы вылетели у него из головы, а потому, когда после урока блеклоглазый Уловер вдруг поймал его у выхода, он даже растерялся:

– Ты чего? Пусти! – попытался Кро сорвать пальцы одноклассника со своего ворота.

– Ты думал, гусар, твоя наглость тебе даром пройдет? – наклонился к нему парень, превосходивший его ростом больше чем на голову. – Ты понимаешь, на кого пасть раззявил, серв безродный? Тебя прямо тут размазать, али желаешь на солнышко перед смертью глянуть?

– Кто кого размажет… – Битали сунул руку за пазуху, нащупывая рубиновый амулет.

– Оставь дурачка, Уловер, – прозвучал рядом спокойный голос. – Пусть живет. Он уже все понял.

Хватка на шее ослабла, от толчка Битали отшатнулся назад.

– Помни, кто ты есть и кому кланяться обязан, раб. – Уловер презрительно сплюнул ему под ноги и двинулся вслед за дружками.

Кро скрипнул зубами, продолжая сжимать амулет, однако ввязываться в драку сразу с тремя врагами, каждый из которых был куда крупнее, а может и сильнее его одного, все же не рискнул.

– Забудь, – посоветовал спустившийся с задней парты недоморф. – Не связывайся. Знаешь, кто это? Арно Дожар, сын графа Олафа Дожара, главы Гаронской ветви рода. Он уже сейчас себя новым графом воображает. Впрочем, право на пятерых слуг у него действительно есть. Вот свиту себе и завел. Они ему уже клятву принести успели, обязаны служить до самой смерти. В общем, о будущем своем позаботились.

– Да хоть сам маркиз, мне на это начхать.

– Вот и чихни на полудурков. И обходи стороной. У них ведь мозгов, как у гадюки. И кусить по-змеиному могут. Забудь.

– Я зубы-то им ядовитые повыбиваю… – Битали все еще не мог успокоиться, хотя амулет все-таки отпустил.

– Зубы выбить не долго. Да как бы потом змеи покрупнее не приползли. Айда в башню. До природоведения всего четверть часа, а профессор Филли велел перчатки на его урок прихватить. Как бы чего кусачего не показал.

Для изучения природы руководство школы выделило помещение в несколько раз меньшее, нежели на математику. В низкой каменной комнате с узкими витражными окнами с трудом вместились три ряда столов, на двух учеников каждый, пара шкафов прошлого века с толстыми массивными дверцами и обложенный валунами, закопченный очаг. Здесь было сумрачно, пахло мокрой шерстью и приторно-сладким яблочным освежителем.

Средний ряд парт оказался от начала и до конца занят орденом Грифа, возле окон вместе с троллями расселись девочки. У противоположной стены – спереди раскладывали справочники опять же ведьмочки, за ними расположилась свита Арно Дожара. Родовитый хозяин на этот раз определялся без труда: тонкие черты лица, аккуратно зачесанные волосы, голубые глаза и парусиновая форма с легким бирюзовым оттенком, холеные белые руки, на пальцах – три изящных перстня. Наследник графского титула вальяжно развалился, выставив ноги в проход, и лишь слегка скривил губы, когда Кро остановился возле пустой парты между девочками и свитой аристократа.

– Не ищи себе приключений, гусар, – спокойно посоветовал красавчик. – Я справедлив, но умею и наказывать. Твое место нынче возле кроликов, новичок. Мою милость или право на орден еще нужно заслужить. А пока – бегом в дальний угол.

Одобрительный смешок, пробежавший по рядам, показал, что большинство учеников курса мнение Дожара полностью разделяют. Битали колебался с полминуты, поглаживая висящий на груди амулет, но раздувать ссору все же не стал и, пройдя мимо довольной графской свиты, шумно бухнулся на стул возле Надодуха.

– Вот и молодец, – сообщил куда-то вперед Арно Дожар. – Умный мальчик.

– Ничего, – тихо буркнул недоморф. – Мир у нас маленький, еще встретимся. В школе все еще только начинается.

– Один вопрос, сосед, – не напрягая голоса, но и особо не таясь, поинтересовался Битали. – Как у вас тут с приличиями? Если я этого фазана бить начну, нам мешать не станут? Или ваши толпой на одного накинутся?

Юный граф резко обернулся, недоморф открыл рот – но тут один из шкафов загрохотал, покачнулся, и сквозь дверцу в класс буквально вывалился профессор Налоби: снова взлохмаченный и со стопкой работ в руке.

– Как же он тут неудачно стоит! – недовольно оглянулся на шкаф Налоби, положил свои бумажки на ближайшую парту, поправил шапочку, разглядывая чуть приоткрывшуюся дверцу. – Крайне неудачно… – Он подхватил стопку листов, решительно зашагал к очагу. – Сегодня нашей темой станет управление домовыми духами. Это ведь пятый курс, не так ли? Ах да! Здравствуйте, дети!

– Здравствуйте, профессор Налоби! – ответило немногим меньше половины класса.

– Хочу сообщить, что темой сегодняшнего занятия станет управление домовыми духами. Что требуется для подчинения духов, нам скажет Ирри Ларак. Слушаю вас, юноша…

Филли Налоби замер, глядя на полного, коротко постриженного мальчика на задней парте.

– Нужно… – медленно поднялся тот. – Нам нужно… Нужно нам… Принести жертву…

– Прекрасное утверждение! – встрепенулся профессор и в волнении даже снял шапочку, скомкал в кулаке. – А какая жертва требуется домовым?

Ирри Ларак задумался, отчего его щеки заметно порозовели, потом тихо предложил:

– Нужна кровь?

Помещение содрогнулось от дружного хохота. Налоби тяжко вздохнул и вернул шапку на голову:

– Крайне неверное утверждение. Я так надеялся, что пять лет учебы оставили в вашей памяти хоть какой-то след, юноша. Неужели так трудно запомнить, что духи-хранители ограничивают круг принимаемых подарков обычными угощениями? Мсье Дожар, а каково будет ваше мнение по данному вопросу?

– Обитающие в мире духи обладают обостренным чувством справедливости, профессор, – поднялся со своего места красавчик в бежевом костюме. – Когда мы даруем им подношение, они считают обязательным отплатить за подарок службой или ответным даром.

– Приятно знать, что не все мои слова исчезают бесследно, – Филли Налоби достал волшебную палочку, – хоть у кого-то часть остается в памяти. О чем это я? Ах, да, чувство справедливости! Справедливость – это очень забавное чувство. Кто-то ради справедливости готов построить дом, а кто-то – вспороть животы тысячам невинных прохожих. Предопределяются же таковые желания, мадемуазель Вантенуа…

– Характером вызываемых духов, – поднялась с ближней к очагу парты щукообразная девица. В учебной форме она уже не выглядела такой тощей, как утром в столовой. – Мятежные духи из своего понимания справедливости калечат, духи-хранители исцеляют. Первые откликаются на кровавые жертвы, вторые на подарки мирские: еду, украшения, одежду.

– Именно это вам и надлежит сегодня проверить. – Профессор жестом разрешил ученице сесть. – Ирри Ларак, будьте любезны открыть шкаф и разнести по столам кусочки хлеба и пиалки для молока. Это поможет вам запомнить, что именно требуется для установления доверия с домовыми. Прочих прошу открыть конспекты и приготовить перья.

– Нафига это все переписывать? – пожал плечами недоморф. – В справочнике ведь все есть.

– А вдруг профессор что-то добавить сможет?

– Это Филька-то? – тихо хмыкнул сосед. – Да он феску сам поменять не может, не то что добавление в курс внести.

– Как увидеть домового духа? – спокойно и размеренно начал диктовать профессор Налоби. – Для этого необходимо определить местонахождение домового и посмотреть прямо на него, расфокусировав взгляд до полного разведения зрачков. Записали? Теперь демонстрирую…

Филли Налоби провел вокруг очага волшебной палочкой, с кончика которой просыпались округлые плоды снежноягодника, и тряхнул уже знакомым Битали колокольчиком.

– Как вы должны уже запомнить, юноши и девушки, – вскинул он палец, – домовые духи нелюдимы и всегда отводят от себя глаза. Обычно они настолько привыкают к такому поведению, что отводят взгляды, даже находясь наедине. Посему единственный способ заметить сих духов-помощников – это парировать отвод предварительным нарушением направленности зрения. А именно: необходимо смотреть не на домового, а в точку, что находится далеко за ним. Уточняю: не близко за ним, а весьма, весьма далеко. Скажем, в миле за стеной.

– Где же мы такое место в комнате найдем? – с усмешкой поинтересовался сосед Битали.

– Крайне уместный вопрос! – обрадовался профессор. – Таких мест в домах, разумеется, нет, мсье Надодух. Нигде и никогда. А посему домовые духи не нуждаются в иных способах укрытия и к оным не прибегают!

– А если их морок «обсессионом» разрезать? – поинтересовался кто-то из компании «троллей».

– Вы меня разочаровываете, мсье Марс! – всплеснул руками Филли Налоби. – Как считаете, мадемуазель Вантенуа?

– Заклятие «обсессион» не поможет увидеть домовых, поскольку они не ставят морок, а лишь отводят глаза, – встала из-за стола девушка. – «Обсессион» же разрушает лишь морок, либо иные оптические иллюзии.

– А вот, как я слышу, у нас появились первые гости, – резко повернул к очагу голову профессор. – Самое время проверить наш урок на практике. Ах да, Генриетта. Если ответите на уроке еще на один вопрос, получите десять баллов в аттестат. Остальным советую взяться за перья и изобразить в тетради того, кто сейчас хрустит рассыпанными ягодами.

Определить, где находится невидимый гость, было нетрудно: попавшие к нему под ноги ягоды не только лопались, но и оставались смятыми. Битали напрягся, глядя в ту сторону – но ничего, кроме каменной кладки, различить не мог. Он закрыл глаза, представил себе парус далеко-далеко в море, резко поднял веки – на миг у очага проявился слабо очерченный силуэт и тут же рассеялся, словно дымок одинокого уголька. Мальчик снова закрыл глаза, открыл, усилием воли удерживаясь от взгляда на очаг, и попытался разглядеть парус, белеющий где-то там, далеко за стеной… И вдруг как-то краем, боковым зрением заметил, что поверх раздавленных ягод мнется низкий волосатый бородач в маленькой шляпе, свободной рубахе до колен и непропорционально больших ботинках. Зрачки непроизвольно сместились на него – и тут же оказалось, что у очага никого нет. Но теперь это было уже неважно: Кро схватился за вечное перо и принялся поскорее вычерчивать замеченного незнакомца: шляпка, подол до колен, ботинки, борода…

– Мсье Кро, вам три балла в аттестат, – послышался над головой голос преподавателя.

– А почему три? – не понял Битали.

– Потому что вы явно увидели нашего духа, – окончательно запутал его профессор Налоби. – Надодух? Ничего, мсье Надодух… Мсье Лайтену три балла, мсье Дожар – пять баллов, мсье Уловер… Не вижу ничего.

– Почему три? – возмущенным шепотом спросил соседа Битали. – Что я не так сделал?

– Чем тебе три балла не нравится? – не понял недоморф. – Все в плюс пошло.

– Так девице, вон, десять баллов пообещали. У вас десять лучшая оценка?

– Оценки, они ведь все хорошие, – снова не понял его сосед. – Хоть один балл, хоть десять – все к аттестату приплюсуются. Мне за прошлый год больше двух ни разу не ставили, но все едино пять сотен накопилось. У графа, помнится, тысяч десять вышло. А у нашей выскочки, Аниты Горамик, так и вовсе сорок с лишним тысяч. Вон она, рыжая на второй парте…

Недоморф указал на миниатюрную девочку, ростом и телесложением больше похожую на второкурсницу.

– То есть все оценки складываются?

– Ну да, – кивнул Надодух. – Говорят, так родителям сразу видно, кто как учился. Если даже отличник, но ленивый, то сумма меньше получается, чем если не такой умный, но на каждом уроке ответить вызываешься и вообще стараешься. Только мне это все равно поперек шерсти. Меня в любом раскладе ни один род не примет, хоть я и миллион наберу.

– Странная у вас школа…

– Не знаю, – пожал плечами недоморф. – В других не бывал.

– Теперь все положите перья! – закончил обход класса профессор. – Вырвите лист из тетради, скомкайте и бросьте на пол. Все сделали? У вас у каждого на столе есть молоко и кусок булки. До конца урока вам предстоит вызвать духа, принести ему жертву и в качестве оплаты заставить его убрать мусор. Причем исключительно ваш, а не кого-то другого. Приступайте.

Каким образом нужно вызывать духа, Филли Налоби не пояснил. Видимо, это изучалось на предыдущих уроках. Кро, опустив на пол угощение, принялся спешно листать справочник в поисках нужной главы.

– Ага, вот оно… – Мальчик пробежал глазами по строкам: – Так… Угощение домовому духу оставляется в тихом укромном месте… – Кро поднял голову, оглядел класс, в котором везде и всюду бормотали заклинания ученики, а весь пол был заставлен мисками и закидан бумажными шариками. – Однако… Что еще? Если домовой раздражен или ему кажется, что хозяин неправильно себя ведет, плохо заботится о доме, ленится и сорит, он может прибегнуть к наказаниям, сам начинает портить предметы и одежду, способен серьезно поранить… покусать или исцарапать открытые части тела.

Битали глянул на смятый листок возле стула и быстро натянул кожаные перчатки.

– Прирученных домовых удобно вызывать свистком или колокольчиком… В общем случае… Да, вот оно… – Кро захлопнул справочник, повернулся к проходу, тихонько позвал: – Маленький хозяин, приди ко мне в гости, прими угощенье, дай благоволенье. Э-э-э… Ешь пироги, дом береги…

Кро запнулся, оглядывая скромное угощение, и решил, что пироги он обещает зря.

– Маленький хозяин, приди ко мне в гости, прими угощенье, дай благоволенье… Или просто приходи да молока выпей. А то новую тему начнем, придется сидеть голодным. Пользуйся случаем.

– Давай я выпью, и дело с концом, – предложил недоморф. – Чего добру пропадать?

– Подожди, вдруг я себе еще троечку заработаю?

– Запылится – сам пить будешь.

– Молоко? Я уже вышел из этого возраста… – Битали вдруг показалось, что его комок покачивается на полу, словно от слабого сквозняка. И если еще вчера он не обратил бы на это никакого внимания, то сейчас – отвел взгляд немного в сторону и попытался разглядеть парус в далеком море, что раскинулось за каменной стеной. Паруса увидеть не получилось, но возле бумажки Кро различил существо немногим выше колена, с большущими круглыми глазами, курносое и остроухое. Оно было одето в нечто, похожее на толстое шерстяное пончо грубой вязки и короткие сапожки с завязками спереди на голенище. Руки существа были сложены на животе, длинные тонкие пальцы постоянно шевелились, словно собравшиеся в клубок змеи.

– Ты кто? – поинтересовался Кро, продолжая смотреть мимо малыша.

Тот недоверчиво склонил голову набок, его уши заметно зашевелились.

– Ты домовой?

Существо опасливо оглянулось по сторонам.

– Нет? Ну, и ладно. В классе их все равно не вызовешь. Шуму много. Есть хочешь? Брось ты эту бумажку, я ее сам потом подберу. Вот, лучше молока выпей. Да булку возьми. А то урок кончится – заберут.

Теперь странный малыш вперился немигающим взглядом прямо в Битали. Прошло не меньше минуты, прежде чем он подошел к столу, поднял пиалу, вытянул губы в трубочку, стремительно высосал молоко и быстренько закусил булкой.

– Хочешь еще? Я могу после обеда из столовой чего-нибудь принести.

– Мое имя Батану, юный кудесник, – почтительно поклонился малыш. – Отныне я твой должник. Твой хлеб, моя служба.

– Так ты говорящий? – изумился Битали.

– С кем ты там речи ведешь? – навалился на плечо недоморф. – Вызвал, что ли?

Кро от неожиданного толчка покачнулся, потерял направление взгляда – а вместе с ним и своего собеседника.

– Опа, молоко пропало. Сам выпил?

– Ерунда все это… – Битали подобрал скомканную бумажку и захлопнул ее между страницами толстого справочника Латрана. – Тебя что, не кормят?

– У Филла молоко настоящее. А в столовке витаминизированное и кальцинированное. Полезное для здоровья. В общем, отрава, в рот не возьмешь.

– Зато для здоровья полезно.

– С такой пользой и здоровья не захочется!

– Мсье Сенусерт! – Профессор взмахнул палочкой, и по классу пронесся хлопок, словно от удара хлыста. – Вы желаете получить в аттестате минус? Будьте любезны, юноша, поведайте нам о пришедшем к вам домовом духе!

– Дух как дух, – пожал плечами недоморф. – Пришел, сказал, что от моего молока псиной пахнет и пить он его не станет.

– Своего имени он, конечно, не назвал?

– Увы, профессор.

– Нет имени, юноша, нет и баллов. Теперь попрошу внимание на меня. Как все мы сегодня вспомнили, духи, демоны и иные существа из мира природы обладают обостренным чувством справедливости. И по сей простой причине они никогда и ни за что не принимают жертву, принесенную с корыстной целью. За очень редким исключением. Но сии случаи больше относятся к сделкам, нежели к жертвам. Жертва всегда являет акт уважения, а не авансовую уплату. Чтобы сделать духа своим союзником и слугой, свой подарок нужно принести ему с уважением и искренностью, как и полагается дарить подарки. Повторяю: бескорыстно и искренне! Прошу записать эти слова в конспекты большими красными буквами. И только потом плавно наращивать зависимость нового раба от ваших подачек. На сем наш урок считаю законченным. Все свободны.

– Вот и обед! – радостно взревел кто-то из троллей и громко захлопнул учебник.

На звук повернулась половина класса, и хрупкая рыжая девочка укоризненно покачала головой:

– Тебя что, неделю не кормили?

Битали совсем не сразу понял, что это и есть та самая Анита Горамник, на которую показывал недоморф во время урока. Спереди выпрямившаяся отличница выглядела совсем не так, как сзади, сидя за партой. У нее обнаружилась вполне складная фигурка, большие голубые глаза, милая улыбка. Теперь она казалась не ребенком с младшего курса, а хрупкой и изящной юной леди, словно вырезанной из слоновой кости: точеные ушки и носик, безупречные линии рук и плеч, длинные пушистые ресницы.

– Пошли, чего встал? – пихнул его локтем в бок недоморф. – Обед у нас короткий, а ртов в школе много.

– Да, иду, – стал собирать учебники Кро.

– Твое-то какое дело, рыжая? – ответил «тролль»: крупный, с большущими ладонями и тоже, кстати, огненно-рыжий.

– Повежливее с дамами, Пикаччи! – неожиданно вступился за Аниту Дожар. – Тут тебе не деревня.

– Моя деревня любой ваш город переплюнет, – буркнул Пикаччи и отвернулся, складывая учебники и тетрадь в стопку.

– Идем, чего застрял? – поторопил соседа Надодух, и Кро поспешил за ним к выходу.

Только во время обеда Битали понял, как выручил его ворон соседа с ранним пробуждением. Шумная утренняя столовая, как оказалось, была еще свободным помещением. Сейчас же, среди дня, здесь было просто не протолкнуться. А уж тем более – не сесть. Для нового ученика стало непостижимой загадкой: отчего руководство школы не распределит питание по сменам, не организует приход сюда курсами или корпусами. Или, хотя бы – почему не поставит больше столов? Пока же ученикам пришлось действовать самостоятельно. Солидную часть подземелья отгородил себе орден Грифа: несколько старшекурсников стояли в оцеплении, не пропуская к столам посторонних, еще десяток столов на мохнатых ногах отогнали к стене «тролли» и тоже подпускали к свободным местам только своих, выделив два стола для первокурсников, один – для старших, остальными пользовались подростки среднего для школы возраста. По такому же принципу обедали и девочки. За оставшиеся несколько столов то и дело возникали споры: на них претендовали группки из пяти-десяти учеников, норовящие согнать тех, кто меньше числом или кто слабее, или торопливо набивающие животы в предчувствии столкновения с соперниками. Увидев, как двое прихвостней Дожара бесцеремонно согнали младшекурсников, только-только занявших свои места, и усадили за стол юного графа, Кро понял, что есть ему придется стоя, а потому вместо супа предпочел спагетти с сыром и пару сосисок. Однако даже просто стоя у стены, он пару раз оказался на пути спрыгивающих вниз учеников. Будь в руках суп – обязательно выплеснулся бы.

«От школы, где учат оборотней, можно ожидать и чего-нибудь похуже!» – уже в который раз понял Битали и, в качестве моральной компенсации, кинул перевернутую тарелку на графский стол. Тут же промелькнувший широкий розовый язык поддал Арно Дожара под локоть и едва не снес его грибной суп. Родовитый мальчишка выругался, но даже не оглянулся. Видимо, похожие ситуации возникали здесь постоянно.

Битали поймал себя на том, что все сильнее скучает по унылому и однообразному колледжу озера Глоу.

Послеобеденным занятием оказался курс дальномирия, который читал здесь чопорный и сухопарый профессор Омар ибн Аби Рабиа, арабская внешность которого резко контрастировала с белоснежной сорочкой, серым в полоску костюмом-тройкой и пенсне на длинной золотой цепочке.

– Оказывается, у нас новенький, – дойдя до последней парты, остановился он перед Битали Кро, вынул из кармана жилетки пенсне, поднес к глазам, глянул на мальчика сквозь линзы и тут же убрал их обратно. На среднем пальце в сиянии свечей отразила огненный блик зеленая печатка, на которой кусала себя за хвост свернувшаяся в восьмерку змея. – Очень интересно. Не подскажете ли мне, молодой человек, каковая особенность зеркала делает его незаменимым инструментом мага для проникновения в тайны всего сущего?

– Зеркало имеет свойство отражать все виды обращенного на него нематериального воздействия, – вскочив по прежней привычке, отчеканил Кро. – Таких, как свет, магнетику, тепло и мысли. В результате на поверхности отражающего слоя зеркала из обращаемых энергий, на краткий миг теряющих свойства направления, скорости и силы, возникает тончайшая эмульсия безмерного пространства, не имеющего времени, направления, цвета, жизни и прочих качеств привычного мира. Благодаря этому через эмульсию можно установить прямой контакт с любым местом Вселенной, любым ее часом и пространством.

– Четыре балла в аттестат, – кивнул профессор Рабиа. – Замечательное начало для изучения новой дисциплины. Как же нам определить, мсье Битали, в каком направлении устремится наш взгляд, в прошлое или будущее, в мир живых или мертвых?

– Поскольку данная эмульсия не имеет собственного направления, измерения или возраста, то все ее качества целиком и полностью зависят от воли наблюдателя.

– Еще четыре балла в аттестат. И садитесь, хватит с вас для первого урока. – Омар ибн Аби Рабиа мягкой бесшумной походкой двинулся к установленному на небольшом возвышении, обитому бархатом креслу, небрежно взмахнул палочкой из эбенового дерева. Столешницы по всему классу зашипели, поверхность их дрогнула и стала зеркальной. – Посмотрите на свои парты, драгоценные мои создания. Это ваше окно в прошлое и будущее, ваш почтовый ящик и ваша вечная связь с предками, ваш защитник и, увы, ваш самый опасный враг. Так как же вам, юные создания, не оказаться среди мертвых, пожелав взглянуть на губы юной чаровницы, и не выдать себя врагу, надумав послать весточку в отчий дом?

Профессор Рабиа сел в кресло, закинул ногу на ногу. Волшебная палочка в его руках удлинилась и превратилась в тонкую трость с серебряным набалдашником.

– Чтобы не сделать оплошности, каждый из вас должен уметь удерживать зеркало в тисках своей воли и не допускать даже малых отклонений от намеченной цели. Достигается это первейшее требование для работы с зеркалами путем выработки жесточайшей дисциплины мысли. Вы обязаны уметь думать только о том, что вам необходимо, и не скатываться ни на что постороннее. У кого-нибудь имеются вопросы?

Класс молчал. Вопросов ни у кого не возникло, поскольку никто ничего не понял.

– Прекрасно. Тогда приступим к практическим занятиям. Разбейтесь на пары. Первое упражнение: ученики, ближние к окну, говорят, дальние от окон – слушают. Задача говорящих: в течение десяти минут рассказывать напарникам о верхнем левом стекле в оконной раме, ни на что не отвлекаясь и не переходя на другие темы… Начали!

Профессор щелкнул пальцами, и на подлокотнике возникли песочные часы.

– Значит, первым говорю я, – повернувшись к соседу, погладил подбородок Битали. – Стекло в оконной раме. Оно наверху. Оно сделано из стекла. Оно чуть пыльное, внизу грязи больше, чем сверху. Оно прозрачное. Стеклянное. Размером примерно локоть на локоть. Толстое. Сделано из стекла. Обычного стекла, расплавленного и остуженного. Стекло делается из песка. Чистого и отборного. Песка много в пустынях. Там жарко и нет домов. Ничего не растет. Ни травы, ни деревьев, ни кустов. Там нет воды. Вода уходит в песок. Поэтому рек и озер там нет. И рыбы…

– Можешь не продолжать, Кро, – подмигнул ему недоморф. – Подозреваю, что рыба, которую ты только что помянул, не имеет к верхнему левому стеклу здешнего окна никакого отношения. Ну, совсем не в тему! Вместе с реками, озерами и морями.

Однако Надодух веселился зря. Когда он и Битали поменялись ролями – он сам, начав с деревянной рамы, уже через минуту увлеченно рассказывал соседу о жирных красных дождевых червях.

До конца занятия ученики успели сделать по пять заходов, но на первом уроке ни одному не удалось удержаться в рамках заданной темы дольше одной минуты.

– А посему, драгоценные мои друзья, – подвел итог профессор, взмахнув тростью, – работать с зеркалами вам еще рановато. Для начала овладейте дисциплиной собственного сознания.

И все столешницы класса снова стали сосновыми, покрытыми одним слоем коричневой морилки.

Вернувшись в башню, Битали с облегчением скинул с себя одежду и упал на постель:

– Кошмар! Еще никогда в жизни никто так не издевался над моими мозгами. Голова болит, будто я две ночи не спал и бился лбом о стену. Он у вас всегда такой?

– Ты про кого? – Недоморф тоже скинул учебную форму, натянул майку и длинные шорты.

– Про последнего.

– Тут ты не прав! Омар ибн Аби Рабиа очень умный ученый. Знает все что можно и еще чуть-чуть того, о чем никто не догадывается, – неожиданно встал на защиту профессора Надодух. – Ты бы видел, как он на тартарологии Лысого Расетрота из небытия вызвал! Черный монстр в три роста высотой с двумя оскаленными пастями и шестью руками. Половина класса на месте обмочилась! С тех пор ни один школяр больше не пытался гадать на костях в полночь у себя в комнате.

– Я и не говорю, что он плохой, – поправился Битали. – Я говорю, что голова после его урока как ватой набита. Ничего не соображаю. Может, в душ сходить? Ужин когда будет? Там вечером такая же давка, как в обед?

– Умываться иди, – стал загибать пальцы, отвечая на вопросы, недоморф, – ужин будет, вечером там три часа на питание, все спокойно поесть успевают. Хотя, конечно, иногда совсем пусто бывает, а иногда толпа набегает, как в обед.

– А ты пойдешь?

– Сохнуть долго, – пригладил шерсть на плече сосед. – Я лучше освежитель для белья вечером под одеяло суну.

– Как знаешь. – Кро достал полотенце и как бы невзначай спросил: – Ты не знаешь, лестница, что от душевой, она как далеко вниз уходит?

– До бесконечности, – с легкостью ответил недоморф. – Ты чего, забыл? Там, внизу, она переходит в пологий спуск и идет к озеру Де Леври. Мы же через нее каждый… Ах да, ты же первый раз приехал. Да еще опоздал. В общем, там подземный ход.

– Знаю, – кивнул Битали, надевая тапочки. – Мне директор рассказывал. К озеру приходит автобус.

Когда он вернулся, комната оказалась пуста. Надодух отправился куда-то по своим делам. Пользуясь свободным временем, Кро решил заданные мадам Кроус уравнения, перелистал справочник Латрана. Среди домовых духов никого круглоглазого он не нашел, зато среди описаний в конце книги обнаружил сразу трех похожих на Батану существ. Первым был пещерный бескрылый вампир ампо, другим – гвинейский корочковый лемур, третьим – монсалватский эльф. Род духов-хранителей, обитателей исключительно каменных домов, истребленный вместе с катарской магической ветвью во время Большой Войны. Иллюстраций в справочнике не имелось, но из описаний было ясно, что из всех троих только эльфы пользовались одеждой и обувью.

– Значит, Батану эльф? – вздохнул мальчик. – Тогда не так обидно, что оценку не поставили. Домового я так и не вызвал.

– Господин меня звал? – услышал он со стороны окна.

– Батану?

– Ты произнес мое имя, господин. Я давал клятву вернуть долг и пришел на зов.

– Извини, не знал, что потревожу… – Битали почувствовал себя неловко, сунул руку в коробку с конфетами, подвинул ее к краю стола: – Вот, угощайся. Надеюсь, тебе понравятся. Желейные. Я такие очень люблю.

– Я еще не отплатил за угощение, господин.

– Не называй меня господином, от этого я кажусь себе старым и бородатым, – усмехнулся Кро. – И можешь забыть про молоко, это такой пустяк. К тому же оно было школьным. Попробуй лучше конфету. Считай, я позвал тебя, только чтобы угостить.

Эльф не ответил – однако в коробке что-то зашуршало.

«Хорошие существа все эти духи, – подумал мальчик. – Самый злобный и коварный из них не возьмет без разрешения ничего чужого, даже конфетку. Не войдет без разрешения в дом. Не нарушит взятой клятвы. Обостренное чувство справедливости! Жалко, что люди не такие. И смертные – тоже».

Никаких звуков в комнате больше не возникало. Похоже, напрасно потревоженный эльф ушел. Битали тоже убрал учебники – по его мнению, настало самое время подкрепиться.

Когда он выбрался через стену, оказалось, что во дворе замка идет ожесточенное сражение. Не меньше четырех десятков ребят с диким азартом гонялись за тремя мячами, подбадриваемые еще большим числом болельщиком. Битали замедлил шаг, пытаясь разобраться в происходящем. То, что целью игроков было забросить мяч в баскетбольную корзину противника – угадывалось без труда. Труднее было разобраться, кто и против кого сражается. Сперва Кро решил, что рядом идут сразу две игры. Четыре команды – четыре корзины. Две команды носили треугольники ордена Грифа, среди игроков другой он узнал «тролля» из своего класса. Вот только мячей, по его мнению, было многовато. И команды слишком часто забегали на чужое поле. Но тут началась скоординированная атака, и стало ясно, что полторы команды «ордена» пытаются с двумя мячами прорваться к корзине «троллей», в то время как примерно треть осталась обороняться от нападения игроков с третьим мячом.

Значит, игра была общей! Четыре команды, три мяча, одно поле. Еще одна корзина, кстати, оставалась неиспользуемой – про запас. Следовало только добавить, что прочие правила больше напоминали регби, а не баскетбол: мяч пинали ногами, носили в руках, кидали, отнимали, игроки врезались друг в друга плечами, головами, запрыгивали сверху. Для отражения натиска и проведения своей атаки годились любые способы без ограничений.

У Битали даже заныло под ложечкой от желания побегать с мячом в общей свалке – но, увы, он не знал, кто и как собирает команды. Да и к началу игры, похоже, он безнадежно опоздал.

– Ладно, не последний раз, – решил Кро и нырнул в столовую.

Здесь оказалось почти пусто: два десятка школяров сидели за столами, еще двое только накладывали себе снедь. Пользуясь возможностью, Битали нагрузил свою тарелку от души: тушеным с изюмом и черносливом рисом, котлетами, куриными крылышками, жареными пескарями, и в итоге наелся так, сразу за обед и ужин, что с трудом пробрался обратно в башню и сразу упал в постель.

Клятва Грифа

Гендерные искусства в школе знаменитого маркиза изучали под самой кровлей северного корпуса. Когда-то здесь, видимо, находилась боевая площадка с тяжелым оружием: баллистами, арбалетами, иными громоздкими приспособлениями. Но потом нужда в таких средствах обороны отпала, над широкой каменной крышей владельцы поставили деревянную двускатную кровлю, и боевая площадка превратилась в обширный зал с прочным ровным полом. Его разделяла надвое белая полоса в два шага шириной, а единственным украшением был укрепленный под самым коньком зеленый плакат с красными буквами: «Сильному – слава, слабым – смирение». Вдоль стены шли длинные стойки с разнообразным холодным оружием – секирами, мечами, алебардами, топорами, пиками, рогатинами, саблями и ятаганами. Мест для сидения здесь не имелось вовсе, а потому пятикурсники жались по стенам, привычно разбиваясь на группы: «тролли», «орденцы», девочки, свита графа. Обитатели башни Кролик слонялись по одному, и только Битали стоял рядом с недоморфом.

– Неладное что-то у нас в школе, – почти на ухо зашептал соседу Надодух. – Директор вчера отъехал в Совет Равных. Он ведь член хранителей Хартии, один из избранных, отвечающих за ее исполнение. Так вот, он до сих пор не вернулся.

– Может, дела у него в Совете? – пожал плечами Битали. – Нам-то какое дело?

– Как бы не так! – тихонько хмыкнул недоморф. – Это у нас в школе какая-то напасть. Да такая сильная, что мадам Кардо вчера вся в слезах была и хотела бросить занятия и уехать к другу аж в Центральную Африку! А наша красотка Эления ее добрых полчаса отговаривала, утешала и убеждала, что все совсем не страшно и никто не умрет. Понял?!

– Ты-то откуда знаешь? – не поверил Кро.

– У меня, сосед, внешность, может, и домового, – припомнил соседу давнишнюю обмолвку недоморф, – зато слух волчий. Вчера, пока ты дрых, я все это в коридоре под девичьими спальнями выслушивал. Через стену, разумеется.

– Может, там чего-то свое… – после небольшой заминки сказал Кро. Что еще ответить излишне любопытному другу, он не знал.

Наконец торцевая стена жалобно скрипнула, и на дорожке появился румяный, с тонкими усиками, хорошо упитанный, однако еще не толстый преподаватель – в тонком, обтягивающем спортивном костюме, но опоясанный мечом, в сверкающих лакированных туфлях и с кружевным воротником.

– Как думаешь, он в трениках или в колготках? – шепотом поинтересовался недоморф. – Говорят, раньше все рыцари носили колготки.

– Не колготки, а чулки, – поправил его Битали. – Иначе ножные доспехи не надевались.

– Три балла в аттестат, – с усмешкой похвалил его Надодух.

– Мои поздравления пятикурсникам! – громко объявил учитель. – С сегодняшнего дня вы входите в новый мир, поднимаетесь на новую ступень своего развития! Многое из того, что не нужно знать детям, отныне станет открыто для вас. Многие тайны найдут свое объяснение, многие странности окажутся понятными, как божий день. Отныне, с этой самой секунды, вы считаетесь достойными отвечать за свои поступки и получаете право на владение оружием! Вас я пока не знаю, но очень скоро запомню каждого. Мое же имя – сэр Ричард Уоллес, и потрудитесь произносить его полностью! Всем понятно?

– Да, сэр Ричард Уоллес, – без особого задора ответили ученики.

– Прекрасно! Теперь мой первый вопрос: кто из вас бывал в замковой библиотеке?

Почти все присутствующие – за исключением, пожалуй, Кро и недоморфа – подняли руки.

– Отлично. Тогда ответьте мне, сколько там живет кошек?

– Две! – сообщила одна из девочек.

– Две, сэр Ричард Уоллес! – напомнил преподаватель. – В следующий раз за забывчивость буду выставлять минус единицу в аттестат. А почему их всего две?

На этот раз отвечать никто не рискнул.

– Их там всего две, потому что на трех уже не хватит мышей! В подвале живут пять котов, потому что больше подвалу не прокормить. В поле за замком – еще три кошки, и большему числу там не выжить. В лесу – всего пара, ибо там их самих так и норовят сожрать. Итого, двенадцать кошек, – учитель обвел всех многозначительным взглядом. – Однако каждые полгода половина этих тварей приносит по четыре котенка. Итого: каждый год на эти двенадцать пригодных для жизни мест приходит полсотни новых претендентов. Что это значит? Это значит, что каждый год пятьдесят кошачьих жизней должны прерваться, чтобы самые сильные и достойные продолжили путаться у нас под ногами. Вы меня поняли, пятикурстники? – Сэр Ричард Уоллес выхватил меч и очертил острием полный круг. – Все вы, здесь присутствующие, все вы до единого – лишние люди! Для вас нет свободного места в этом мире! Оно имелось во времена Первого Пророчества, когда наши предки смогли уйти в новые земли. Оно имелось по времена Второго Пророчества, когда нашим прародителям нашлось куда расселиться. Но уже в годы Третьего Пророчества свободных мест больше не осталось, и ради них началась долгая Большая Война, едва не прервавшая наш род полностью. Вот и сейчас для вас нет свободного места. Вы лишние! Как бы вас ни любили ваши родители, какой бы мирной и тихой ни была ваша родная нора, сколь скудным ни был бы ваш удел, рано или поздно вам придется защищать его от чужого посягательства, либо мечом и отвагой добывать для себя новое место под солнцем! И только знание, полученное на моих уроках, поможет сохранить вам жизнь и набить свое брюхо! Все поняли?

Курс подавленно молчал.

– Вижу, что все, – удовлетворенно кивнул сэр Ричард Уоллес. Бодрой подпрыгивающей походкой он пошел вдоль учеников, вскинул меч, указав клинком на одного из «троллей»: – Имя?

– Артур Тинтаголь! Сэр… Ричард Уоллес… Сэр…

– Каким оружием можно убить мага?

– Никаким… сэр Ричард Уоллес. Только сжечь на костре. Потому что высокие температуры нарушают естественное состояние материи, и любое волшебство теряет силу.

– Ответ глупого школяра, но не пятикурсника. – Учитель двинулся дальше, указал на его соседа. – Ты?

– Родриго Батиас! Сэр Ричард Уоллес! До тех пор, пока у мага жив тотемник, его всегда можно вернуть к жизни. Но если сперва убить тотемника, а затем самого…

– Уже лучше, – кивнул преподаватель. – Пожалуй, один балл в аттестат вы заслужили. Итак! – Он отступил обратно на дорожку. – Чтобы вернуть колдуна к жизни, нужно доставить его тело к тотемному зверю, либо зверя к телу. Однако, одолев врага в схватке, вы всегда можете скрыть его тело и не допустить воскрешения! Посему выбросьте из головы весь бред, что рассказывали вам о бессмертии, и запомните: любого из вас можно убить легко и просто, как и обычного смертного. И единственная защита – это ваш меч! Почему меч? – Острие уперлось в грудь Битали.

– Битали Кро! Чародея можно поразить только посеребренным оружием, сэр Ричард Уоллес, потому что существующие заклинания способны надежно защитить любого от всех видов оружия: пуль, стрел, ножей, осколков, топоров, камней, кольев. Только серебро и древесина осины не подвержены воздействию магии, и только оружием из них можно пробить защитные заклинания. А еще можно сделать осиновые стрелы или серебряные пули!

– К счастью для нас, ученик Битали Кро, деревянные стрелы не пробивают даже обычного камзола, а серебряные пули распространены очень и очень мало. Попасть в цель из огнестрелов не так просто, а серебро слишком дорого, чтобы разбрасываться им без счета… Плюс два в аттестат!.. Посеребренные мечи позволят вам сразить любого мага с той же легкостью, – стремительно отбежал на белую полосу учитель и пригладил свои усики пальцами левой руки, – с какой смертные режут друг друга железными ножами. Нужно соблюсти лишь одно маленькое условие: сражаться лучше врага.

– Или не подпускать его к себе… – прозвучал слабый тонкий голосок от самой стены.

– Кто это сказал?! – возмущенно взревел учитель, ринувшись на звук. Школьники шарахнулись в стороны, оставив на месте веснушчатую девочку с коротко остриженными, черными, как битумная смола, волосами в облегающем клетчатом свитере.

– А разве нет? – с какой-то детской наивностью приподняла брови ученица.

– Да, мадемуазель! – Меч из рук преподавателя исчез. – Но, открывая рот, вы должны называть свое имя.

– Аксьон Таше, к вашим услугам… – Девушка присела в реверансе, словно напоказ не назвав учителя ни «сэром», ни по имени.

– Вы знаете, как погибло большинство магов в начале Большой Войны, мадемуазель Таше? – зловеще понизил голос учитель. – Я вам расскажу. Во время шумных торжеств, в толчее торжищ, во время гуляний или внезапных волнений к таким, как вы, чародейкам незаметно приближался обычный жалкий смертный, вдруг выхватывал посеребренный клинок и вгонял его прямо в сердце! – Сэр Уоллес вскинул руку, ткнув пальцем ученице в грудь, и девчонка, пискнув, отскочила к стене. – А потом радостно визжащая толпа волокла ваше тело на костер и превращала в угли, которым не способен помочь ни один тотемник.

– А почему они не носили кольчуги? – Учитель опять резко обернулся на голос, и юный граф вскинул подбородок: – Арно Дожар, сэр!

– Тем, кто носил броню, мсье, – оскалился преподаватель, – смертные первым ударом отсекали руку, чтобы те не могли взять волшебную палочку или иной амулет. А потом сжигали живьем. Просто и эффективно, не правда ли?

– Ночные ифриты! – охнули девочки в одном конце зала.

– Проклятье! – отозвались «тролли» в другом.

– Почему же этих тварей не истребили всех к болотным троллям? – сжал кулаки юный граф.

– Забавно услышать такой вопрос от юноши, приехавшего в школу на автобусе, сделанном смертными, по дороге, проложенной смертными, жившего в доме, построенном смертными, и вкушающего еду, добытую смертными, – криво усмехнулся учитель, неспешно возвращаясь на белую дорожку посреди зала. – Не подумали ли вы о том, мсье Дожар, что, не будь смертных, вам самому пришлось бы выращивать хлеб на полях, защищать стада от волков, укладывать камень за камнем в стены замка и выравнивать скалы ради проезда там вашего конного экипажа? Да, мы знаем, что применение магической силы делает для нас все эти занятия куда более простыми, нежели для низших существ, но, уверяю вас, юноша, от этого процесс выгона и загона коров, их ежедневная дойка, приращивание камушка к камушку в стенах дома или перемещение созревшей брюквы с поля в холодный погреб не становится менее нудным. Вы все еще считаете необходимым истребление всех смертных до единого, мсье Дожар?

Юный граф не ответил, глядя куда-то меж стропил.

– Я так и думал, юноша, – кивнул учитель. – Как записано в Хартии: «Мудрый пасечник, забирая мед у глупых пчел своих, не стремится показать им своей власти и всемогущества. Ибо в испуге и слабоумии своем пчелы способны немало причинить боли пасечнику и нанести урон как улью своему, и делу хозяина своего. Посему народ изначальный согласился отныне скрывать присутствие свое на Земле, забирая надобное себе, но не открываясь урожденным смертного племени без крайней на то необходимости». Вам же, мсье Дожар, было бы разумнее обратить свой гнев не на жалких, слабых полулюдей, а на могучего мага, научившего их столь гнусным поступкам.

– Кто это? Кто это был?! – послышались вопросы сразу с нескольких сторон. У юного графа презрительно дернулась верхняя губа. Видимо, он хорошо представлял, о ком идет речь… И не считал нужным делиться знанием с простыми школьниками.

– Хватит посторонних разговоров! – резко оборвал учеников сэр Ричард. – Нашей темой было искусство выживания, а не древние легенды. Посему я прошу уяснить всех и каждого, что ваша надежда на магию, амулеты и заклинания наивна и глупа. Против каждого «вэка», «морта» или «трунио» есть свои обереги и амулеты, против сторожевых заклятий и талисманов придуманы свои заклинания и ловушки. Наступление слабых чародеев всегда прикрывают сильные маги, а одинокий колдун обязательно постарается подкрасться к вам незаметно. Посему будьте уверены: в половине случаев вы увидите своего врага совсем не далеко на горе, наговаривающего страшные проклятия на дым костра, а рядом, на расстоянии вытянутой руки, уже к вам подкравшегося или шумно прорвавшегося через вашу защиту. И можете быть уверены, прежде чем вы поднимете палочку, любой боец успеет отстраниться от ваших заклинаний. А прежде чем вы свои заклинания договорите – он разрубит вас пополам! – И сэр Ричард Уоллес вдруг раскинул руки, со свистом разрезав воздух невесть откуда взявшимися кликами. – Если хотите выжить, юноши, учитесь рубить первыми.

– А девушки? – опять подала голос веснушчатая Аксьон.

– Наше искусство потому и называется гендерным, что оно у каждого свое. Свое – у мужчин, свое – у леди и свое – у метаморфов. Однако, дабы вы имели общее представление о способностях ваших возможных противников, первые занятия будут общими. Затем каждый пол будет заниматься по отдельности, а к выпускным экзаменам вы снова продолжите учиться вместе, дабы опробовать друг на друге полученные навыки. Учение без практики смысла не имеет. Но вернемся к основам. У кого из присутствующих есть боевые амулеты?

Среди курса поднялось семь рук.

– У тебя есть амулет? – изумленно шепнул приятелю недоморф. – Откуда? Тебе же всего… Пятый курс!

– Мама подарила, – не вдаваясь в подробности, ответил Кро.

– Сдайте их мне! На очередном уроке получите точные копии, но без серебрения. Во избежание травм в нашей школе ученикам разрешено только железное режущее оружие.

– У меня оно уже заменено, сэр Ричард Уоллес! – вскинул руку Арно Дожар.

– Прекрасно. Остальным амулеты сдать! – Учитель собрал у мальчиков их оружие, спрятал за пазуху. – Все прочие получат единые школьные клинки. Теперь хочу открыть вам еще один секрет, до которого вы доросли с сегодняшнего дня. Точнее, это закон, обязательный для исполнения всеми и каждым. Все вы знаете про Четвертое Пророчество, заставившее чародеев прекратить самоубийственную войну и заключить Хартию Единения. Пока вы были маленькими, вам говорили, что Единение позволило сделать всю планету одной страной, в которой невозможны кровопролитные войны. Теперь вы будете знать, как именно смогли добиться этого маги Совета Равных. Хартия запрещает любые союзы числом больше ста одного колдуна! Если этот запрет нарушается, Совет уничтожает нарушителя без всякой жалости, ибо от этого зависит существование всего нашего рода. Между малыми семьями или братствами возможны войны. Но они столь малозначительны, что не угрожают благополучию человечества. Столкновение крупных союзов способно вызвать большие войны, испепеляющие миллионы и миллионы жизней. Об этом запрете надлежит помнить и землячеству, и ордену Грифа, ибо исключения не будет сделано даже для вас. Вы перешагнули пятый курс и отныне обязаны отвечать за свои поступки. Второй закон запрещает вовлекать в споры магов обычных смертных, учить их сражаться с чародеями, убивать нас и вообще сообщать им о нашем существовании. Во время Большой Войны смертные и так узнали о нас слишком много. Никто не желает повторения этой ошибки. Смертным нельзя знать о нашем существовании. Наказание за отступничество…

Сэр Ричард Уоллес плотоядно улыбнулся. Потом резко свел руки, мечи в которых тут же исчезли, и направился к стене, походя бросив:

– На сегодня все, до свидания.

Однокурсники потянулись к стене, через которую вошли. Битали, оглянувшись, чуть отстал и оказался рядом с хрупкой Анитой.

– Привет, – сказал он. – И как тебе первое занятие гендерики?

– Отлично, гусар! – Сильные руки взяли его за плечи и чуть сместили в сторону. – У тебя, оказывается, есть личный амулет? Интересно, откуда он у полукровки? А главное, зачем?

– Хочешь проверить?! – вспыхнул Кро.

– Что проверять-то, гусар? – снисходительно усмехнулся юный граф и обнял Горамник за плечо. – Ты ведь его сдал!

Девушка мельком глянула на Битали, и во взгляде ее не было ничего, кроме скуки. Воинственный азарт в душе Кро тут же погас, и он позволил прихвостням Дожара себя оттереть.

Но уже через четверть часа мысли о симпатичной отличнице начисто выветрились из его головы. Оказалось, что курс демонологии в школе маркиза де Гуяка вела совсем юная девушка невероятной красоты: лет семнадцати на вид, с длинными золотыми кудрями, большими глазами цвета индиго, широкими бедрами и несколько крупноватой для ее возраста грудью. Черное платье с влажными розами, чуть колышущимися от неощутимого для прочих ветерка, подчеркивало каждый изгиб ее тела, пухлые алые губки вызывали доселе незнакомое томление в груди, руки сами тянулись к бархатистой коже, желая прикоснуться к ней хотя бы кончиками пальцев. Она говорила что-то про типологию демонов востока и их навязчивость по отношению к изделиям из сандалового дерева – но Кро мог лишь смотреть. Смотреть на шевеление губ, движения рук, любоваться тонкими изящными пальчиками, один из которых был украшен печаткой со змеей, сплетенной в восьмерку поверх слабо светящегося сапфира.

– Профессор Эления Клеотоу, – чуть слышно шепнул ему на ухо недоморф. – Она самая. Все знают, что она преподает в школе уже тридцать лет, но каждый мальчик мечтает быть наказанным и остаться у нее после уроков.

– Оставляет?

– Еще как! – как-то глубоко изнутри издал слабый смешок его сосед. – После этого такой счастливчик вскрикивает от любого шороха и обходит девочек за два арпана[1].

– Почему?

– Не знаю, Битали. Не оставался ни разу. Но ты знаешь, все парни в курсе, чем это кончается – и все равно все хотят остаться…

– И не забывайте, мадемуазель и мсье! – повысила голос профессор Клеотоу. – Ваш долг как честного праведного мага – капсулировать любого встреченного демона в амулет и сообщить об амулете и заклинании управления всему нашему сообществу, дабы каждый при необходимости мог воспользоваться силой демона для благих целей.

– И кто-то так поступал, профессор? – поинтересовались из занятого «троллями» ряда.

– Я таких случаев не помню, – усмехнулась девушка. – Однако это не значит, что я не должна рассказать вам о правилах хорошего тона. Надеюсь, все запомнили мои слова? Проверю на следующем занятии. Все свободны!

Учительница исчезла, по рядам прокатился тоскливый вздох, и только после этого школьники поднялись с мест.

– Эй, гусар, слюни подбери! – громко посоветовал Арно Дожар.

Все засмеялись. Даже Кро. В первый момент он не сообразил, что слова относятся к нему, а отвечать на подколку спустя полминуты было уже поздно.

Класс стремительно пустел, и когда Битали сложил учебник и тетради, то оказался в полном одиночестве. К счастью, мальчик уже начал немного ориентироваться среди трех корпусов замка и нашел дорогу в башню без особого труда. Памятуя о столпотворении во время вчерашнего обеда, Кро сразу отправился в столовую – однако здесь уже успела набиться толпа. Ему опять пришлось есть стоя, а потому уйти полуголодным.

Во дворе вовсю кипела игра: «орденцы» сражались против «троллей» и сборной команды, в которой Битали увидел Дожара вместе со всей свитой и нескольких незнакомых ребят – видимо, с другого курса. Кро свернул к стене, на скамье для зрителей подсел к рыжему, сильно конопатому пареньку:

– Привет! Я тут новенький. Скажи, а как в игру можно вступить?

– Как обычно, – пожал плечами тот. – Команда набирается, забиваешь себе корзину, берешь мяч и подключаешься. Правда, чем позже начнешь, тем меньше очков набрать успеешь. – Рыжий на секунду повернул голову. – Ты из землячества? Так со своими договаривайся, чего меня спрашиваешь?

– Я ниоткуда. Говорю же, новенький. Второй день всего учусь.

– А живешь где? В братстве или какой команде?

– В башне пока обитаю…

– Кролик, что ли? – Конопатый мальчишка опять стрельнул в него взглядом и отсел подальше. – Ну, так с кроликами и играй! Чего ко мне лезешь?

– Я никакой не «кролик»! – повысил голос Битали. – Просто меня туда директор пока поселил.

– Там, в башне, только кретины, вонючки и уроды живут! – отрезал рыжий и, сдвинувшись еще дальше, демонстративно повел носом, принюхиваясь. – Раз тебя туда поселили – значит, и ты такой.

– А в нюх схлопотать не хочешь? – поднялся Битали. – Может, проверим, кто из нас нормальный? А, козел недорезанный?

– Ребята, тут кролик ушами пободаться хочет! – громко сообщил рыжий и тоже встал. К нему тут же подтянулись еще несколько мальчишек. Все они, как и рыжий, носили на вороте треугольник «ордена». Кро понял, что честной драки не будет. Будет избиение толпой его одного.

– Еще увидимся, – пообещал Битали и ушел в ближнюю стену, не обращая внимания на улюлюканье за спиной.

В башне Надодух кормил у распахнутого окна своего ворона.

– Это ты? – поинтересовался он, поглаживая птицу по голове. – Смотри, опять сбежал. Не может он в общей клетке жить. Волю любит.

– Ты не знаешь, отчего ребята свою команду орденом Грифа назвали? – бухнулся на постель Кро. – Потому что падальщики?

– Не знаю, – пожал плечами недоморф. – Орден здесь с незапамятных времен существует, забыли все давно, отчего и почему. Другие братства возникают, распадаются, а эти в школе всегда были. Ну, и «тролли», само собой. Это те, которые из здешнего землячества, из ближних городов или поселков. Они школу своей считают. А хозяева земли, сам знаешь – это тролли. Потому так и прозвали. Прочие же землячества – это просто земляки. Правда, на нашем курсе таких нет, не повезло. Может, и нам бы место нашлось… А тебя чего, в орден не приняли?

– С чего ты взял? Очень надо!

– А чего ты тогда на них взъелся?

– Просто любопытно.

– Ну, если просто… – опять пригладил перья на черной голове сосед. – На самом деле в ордене хорошо. И поесть можно спокойно, и в квидик есть с кем поиграть, и в драке они все друг за друга заступаются, и после школы, говорят, друг друга в войнах не убивают. Уговор у них такой. Не клятва, а по обычаю.

– Что же ты тогда не в ордене?

– Мне, Битали, здесь спокойнее… – Недоморф взял ворона за бока, подкинул в воздух и закрыл окно. – Здесь меня недоделанным никто не называет, мохнатым уродом, полукровкой, шпунской зверюшкой. Никто не говорит, что псиной воняет или блохи скачут. А что кроликом иногда кличут, так это только на уроках. Лучше уж кроликом, чем недочеловеком. Это тебе, мсье Кро, оказаться «кроликом» – по гроб жизни не отмыться. Так что просись в орден, мой тебе совет, пока кличка не прилипла.

– Козлы они все!

– Козлы, может, и козлы, – хмыкнул недоморф, – но хоть не кролики. Ладно, пошли. Обед заканчивается, сейчас метаморфизм будет. Послушаешь, что про меня умные люди рассказывают.

Преподавателем метаморфизма оказался плохо выбритый старикашка в коричневом, выцветшем и плохо чищенном костюме, с вытянутой вперед на тощей шее головой, делавшей его похожим на грифа. Усевшись за стол, он нудным, размеренным тоном принялся диктовать правила внесистемного обращения, совершенно не интересуясь, успевают ученики конспектировать его лекцию или нет. Понять, что означают длинные витиеватые фразы, с первой попытки было невозможно, и Битали с тоской осознал, что все записанное придется перечитать раза два или три в личное время.

Утешало лишь то, что лекция профессора Уолта Традиша никак не перекликалась с тем, что написано в учебнике – его Битали успел пролистать еще до приезда в школу великого маркиза. Значит, силы потрачены не зря, не на пережевывание того, что и так все знают.

– Захвати мою тетрадку, – попросил Надодух, когда старый метаморф закончил свое бубнение. – Прошвырнусь по парку, пока оборотни не выползли.

Не дожидаясь ответа, он пододвинул к Битали свой конспект и шустро выскочил через стену наружу. Кро подошел к окну, приподнялся на цыпочки.

– Ерунда, второй этаж, – подсказали сзади. – Я тоже первую неделю никак не мог сориентироваться, где нахожусь. То ли на крыше, то ли в подвале. Ни дверей нет, ни надписей, лестницы без окон, половина кабинетов тоже глухие.

Темноволосый курносый мальчик положил тетради на подоконник и протянул ладонь:

– Привет, я Ронни Завьялов. Тоже первый год, как в этой школе.

– Битали Кро, – ответил на рукопожатие Кро и ткнул пальцем в треугольник на вороте нового знакомого. – Меньше месяца учишься – и уже член ордена?

– Ну, что такого? Мы же не «тролли», мы всех желающих принимаем. В смысле, если нормальный парень, конечно. Вот ты, вижу, тоже вроде нормальный. Только зачем-то со шпунской зверюшкой связался, вонючкой недоделанным.

– Меня директор к нему в комнату поселил. И он ничуть не пахнет.

– Это потому что сухой. При тебе ни разу под дождь нее попадал и в душ не ходил. Как намокнет – так вонь от него, как от дохлой псины. Поэтому никто с ним в комнате жить и не хочет, в кроличью башню выгнали. Мне ребята рассказывали. Или ты тоже… ущербный?

– Сам ты… – Битали быстро оглядел класс. Кроме его и Ронни, здесь больше никого не осталось, и заступиться за мальчишку было некому.

– Не обижайся. Раз ты нормальный, так это и хорошо, – дружелюбно улыбнулся Завьялов. – Вступай к нам в орден, сразу от половины проблем избавишься. У нас и команд для квича целых три, и свой этаж в корпусе, и с уроками всегда старшие помогут, и в столовой свои столы. Так что смотри, на кроликах свет клином не сошелся. А еще все наши друг за друга всегда заступаются. Трусов в тот же день исключают, до полуночи. Надумаешь – могу дать рекомендацию. У нас ограничений по членству нет. Вступишь – хоть завтра своих друзей приглашай.

– А как насчет ста одного члена?

– Так под запрет только те, кто старше четырнадцати, попадает. Только три старших курса. Ушедшие из школы тоже больше не в счет. В общем, можешь не бояться, до запретной сотни орден и близко не дотягивает. Хотя, конечно, смотри сам. Коли трусишь, дело твое. – Мальчик сунул конспекты под мышку и решительно направился в угол. – Ну, пока. Приятно было познакомиться.

– Ронни, подожди! А что нужно, чтобы вступить в орден?

– Говорю же, ничего! – на ходу оглянулся однокурсник. – Просто приходи. Примем.

Сразу после урока Битали уселся за перечитывание конспекта, пока память оставалась еще достаточно свежей – но рекомендации профессора Уолта Традиша никак не лезли в голову. Там постоянно крутилось предложение вступить в орден, получить его защиту, право на удобную парту в классах и место за столом во время обеда, возможность играть вместе со всеми и иметь много друзей.

Предложение казалось очень соблазнительным. Слишком соблазнительным. Чересчур хорошим, чтобы быть правдой. Такие подарки не делают случайным людям на второй день знакомства. Членства в престижном обществе добиваются долгими стараниями. За рекомендацию – расплачиваются подарками или услугами. Получить приглашение в орден сразу по приезде в школу… Это больше походило на ловушку.

– Или, может, я внушаю симпатию с первого взгляда? – Кро захлопнул конспект. – Ладно, раз все равно ничего не понимаю, пойду хоть поем, пока толпа не набежала.

Во дворе замка, разумеется, опять шла игра. Свободным оставалось только одно кольцо – под остальными настороженно приплясывали защитники, пытаясь смотреть сразу во все стороны. Команды проводили атаки по нескольким направлениям одновременно, выискивая слабости в чужой обороне, то объединяясь для общего нападения на третьего противника, то прорываясь к площадке недавнего союзника, стоило тому увлечься борьбой против четвертого соперника. Битали замедлил шаг, следя за игрой, слушая выкрики болельщиков, в которых советы то и дело перемежались проклятиями и угрозами. У противоположной стены он заметил Арно Дожара. Тот вместе с прихвостнями и тремя девочками что-то живо обсуждал, указывая на игроков. Время от времени он подскакивал, вскидывал руки, словно собираясь разразиться аплодисментами. Потом, разочарованно махнув, усаживался обратно, оглядывался за поддержкой на подружек. Из однокурсниц там была Анита Горамник, и неожиданно для себя Битали ощутил в душе неприятный укол. Он отвернулся и торопливо нырнул в столовую.

Здесь и правда оказалось почти пусто. Кро не спеша очистил и съел апельсин, получив тем самым право на порцию жареной рыбы и пару жирных свиных сарделек, запил все это горячим шоколадом, скормил посуду седому морщинистому столу и отправился к лестнице. Но во двор возвращаться не стал. Поднялся тремя витками выше, протиснулся сквозь стену в довольно широкий коридор – шага четыре, а то и пять.

Гобелены на жилой корпус администрация школы пожалела. Здесь с потолка светила полная луна, причем по ней то и дело пробегали мелкие облака. Рассыпанные звезды образовывали вполне понятный геометрический узор: множество треугольников остриями вниз. Видимо, знаки отмечали места прохода в комнаты. Разумеется, тут имелся и гриф: птица с серебряными крыльями, широкой грудью, неестественно большим хвостом и взъерошенными на шее золотистыми перьями возникала и тут же исчезала то на потолке, то на стене, то вдруг оказывалась в воздухе прямо посреди прохода.

– Чужакам вход запрещен! – звонкими детскими голосами предупредили мальчишки-первокурсники, выскакивая перед незваным гостем. – Здесь земли ордена!

– Где вы видите землю, недомерки? – покачал головой Битали.

– Уходи, или я позову Густава и Митридата со старшего курса! – предупредил один из мальчишек, и второй уверенно подтвердил:

– Да! Позовем!

– А вы тут что, дежурные псы?

– Мы стражи ордена! Уходи, пока мы не подняли тревогу!

– Постарше никого не нашлось?

– Если придут старшие, тебе не поздоровится!

Далеко в коридоре появились еще двое малышей, тянущих куда-то под луну большое и явно тяжелое деревянное ведро. От босых ног оставались мокрые отпечатки.

– У вас, говорят, есть комната для занятий?

– Этот этаж принадлежит ордену! Не твое дело! Чужакам тут искать нечего! – в два тонких ломких голоса продолжали возмущаться первокурсники. – Уходи! Уходи, не то хуже будет!

– Хорошая штука орден… – Битали решил, что увидел достаточно, и вернулся на лестницу.

Сбежал вниз, попытался выскочить во двор – но промахнулся и попал в коровник, встряв аккурат между двумя тушами. Не в переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом: солома под ногами, набитые сеном ясли, резко пахнущие животные.

– Вы-то здесь откуда?!

Коровы, мерно шевеля челюстями, повернули головы. Кончики рогов сверкнули стальными навершиями. В голове промелькнула шальная мысль про боевых животных, Кро спешно вскинул палочку… Однако буренки оценили его пустыми бессмысленными взорами и безмятежно вернулись к кормушкам. Почему-то подумалось, что Горамник смотрела на него точно так же.

– И на том спасибо… – Он развернулся, выскочил на ступени лестницы и чуть не сшиб с ног тощую Генриетту Вантенуа, на этот раз облаченную не в платье, а в свитер и махровые шаровары.

– Осторожнее, окаянный! – отступила девушка. – Откуда ты тут взялся?

– Понятия не имею. Из коровника. Это какой этаж?

– Раз с коровами, значит второй. А зачем ты в хозяйство профессора Налоби забирался? За молоком?

– Коровы? На втором этаже? Почему? Их бы еще на крышу забросили!

– Нет, на крыше наши их… – Она вдруг осеклась, чуть подумала и улыбнулась: – Совсем из головы вылетело, ты же новенький. И тоже не метаморф.

– Да, не метаморф. Уж извини. Меня зовут Битали Кро.

– Я знаю. Мы на одном курсе, забыл?

– Так ты, значит…

Сверху послышался знакомый шелест, топот ног по ступеням, сверху показались сразу несколько ребят:

– О, Генриетта! – весело узнали они девушку. – Глядите, она уже новичка сцапала! Смотри, парень, эта сжует, и как звать не спросит.

– Дураки вы все! – Она резко оттолкнула Битали, все еще загораживавшего ей дорогу, проскочила мимо мальчишек и молниеносно скрылась за витком лестницы.

– Пожалуйста, мсье… – посторонились школяры, театральными жестами предлагая Кро броситься в погоню.

Но он отмахнулся и отправился вниз. Один виток, стена… И он оказался в темной пустой аудитории, подсвеченной лишь глазами одинокого кота, сидящего на небольшом портрете.

– Хоть бы один указатель повесили! – недовольно сплюнул Кро. – Это же издевательство!

– Умный ищет способ, а глупый – повод, – не к месту высказался портрет.

– Не хватает еще, чтобы меня дохлые кошки поучали! – Битали мысленно прикинул, с какой стороны двор, и стал пробираться между столами к нужной стене.

– Как ты смеешь, наглец?! – Портрет так сверкнул глазами, что комната стала светлой, словно полуденный пляж. – Я старше тебя на двести лет!

– А как был котом, так и остался, – парировал Кро и, довольный собой, выскочил сквозь кладку на траву.

Во дворе замка все еще продолжалась отчаянная схватка за мячи, и на появление школьника из необычного места внимания никто не обратил. Битали вдоль стены дошел до знакомого ориентира, попал точно на лестницу и уже без всяких приключений вернулся в башню. Закинув в рот пару конфет, он опять уселся перед конспектом, старательно отгоняя мысли об ордене, коровах, девушках и возможных подвохах в неожиданном соблазнительном предложении. Получалось плохо, и Кро, захлопнув тетрадь, занялся тренировками на концентрацию: писал на листке предмет, о котором требовалось размышлять, после долго о нем рассказывал, а когда проходило десять минут – останавливался и смотрел на запись.

Первые три раза его рассуждения закончились все тем же орденом и его хитростями. Затем два раза он почти удержался в заданном русле. На шестой попытке все опять закончилось орденом, а на седьмой, начав с вечного пера, он остановился на том, что у щуколицей Генриетты вполне даже красивые карие глаза.

Еще два захода принесли потрясающий успех: начав с кувшинки, он закончил по крайней мере рыбьей чешуей, а затем, начав с чешуи, закончил плоской, как прикроватный коврик, камбалой! Однако похвастаться было некому: недоморф, несмотря на сгущающиеся сумерки, все еще не появился, и даже ворон его пока не прилетал. Посему, вознаградив себя парой конфет, Битали переоделся, сходил в душ и уже в полной темноте забрался под одеяло.

Он уже крепко спал, когда по лицу прокатилась волна ледяного холода и тихий голос шепнул в самое ухо:

– Идем со мной, это важно.

– М-м? – еще толком не проснувшись, приоткрыл глаза Кро. – Ты чего?

– Идем со мной! – отпрянул одетый в длинную майку Надодух. – Идем, идем, скорее! Идем, идем, идем! Важно, важно, важно…

– Чего? Сколько времени?

– Идем! Скорее! Это важно! Очень важно!!! Идем, идем! – Сосед нетерпеливо приплясывал у подоконника со стороны двора! Скорее, ты нужен!

Недоморф взмахнул рукой и исчез.

– Ну, смотри, – сев в постели, покачал головой Кро. – Если это дурацкий розыгрыш для новичка…

Он сунул ступни в тапочки, сгреб со стола волшебную палочку, добрел до подоконника, тихонько по нему стукнул и выбрался в сумеречный коридор, изрядно забитый слабо светящимися существами. Разглядеть толком призрачную компанию Кро не успел – слева ему в щеку уперлась огромная рогатая голова с красными светящимися глазами. Холодная, словно только что из погреба.

– Дурацкая шу… – начал было отчитывать недоморфа Битали, как голова вдруг с силой нажала, заваливая его на пол, и большущее копыто устремилось точно в лоб.

Мальчик извернулся – просто чудом в самый последний миг спасшись от удара, – толкнулся от стены ногами, проскальзывая к задним ногам буйвола, нырнул под хвост, вскочил, разворачиваясь:

– Если ты…

Однако обращаться было не к кому. В коридоре перед безмолвным каменным сфинксом стояло не меньше десятка привидений и один буйвол с огромными рогами, но при этом начисто лишенный шкуры. Коричневые в полумраке мышцы перекатывались могучими шарами: зверь попятился, поднялся на дыбы, разворачиваясь в узком коридоре.

Рука мальчика привычно скользнула на грудь… Но алого боевого амулета на месте не было.

– Проклятье… – сглотнул Битали.

Буйвол наконец-то развернулся. Удар передних копыт о плиты пола заставил содрогнуться весь замок, тяжелая рогатая голова опустилась, сверкнули налитые кровью глаза. Юный чародей выставил перед собой, словно шпагу, короткую вишневую палочку, облизнул разом пересохшие губы – но ни единого подходящего заклинания вспомнить не смог. Зверь утробно рыкнул, начал разгоняться.

– Проклятье… – жалобно выдохнул Кро и кинулся бежать.

Топот надвигался, справа и слева мелькали ковры и гобелены. Стены, стены, стены… Сколько шагов, в какую сторону он промчался, Битали совершенно не представлял – но спина его явственно чувствовала уже совсем рядом мертвецкий холод, всем своим нутром он ощущал близость смертоносных рогов.

– Проклятье! – в третий раз обругал он свою судьбу, нырнул под первый попавшийся гобелен и ткнул палочкой в камень: – Онберик!!!

Правый рог буйвола со скрежетом процарапал непобедимую многовековую кладку – но Битали услышал это уже с другой стороны стены, находясь внутри маленького помещения с широким окном. Стол, шкафы, бархатные шторы, два скрещенных зонтика возле дверей с засовом размером с руку взрослого человека… Похоже, это был чей-то кабинет.

– Запретное место… Запретное место… – один за другим начали просачиваться внутрь призраки, излучая своей эфемерной плотью хоть какой-то свет. – Запретное место… Директор… Наказание…

– Тут даже привидения не от мира сего! – сплюнул Битали. – Трех слов связать не могут. Что это за тварь, можете сказать? Чего ей нужно?

– Запретное место… Ты умрешь… Наказание… Умрешь… Запретное место… – кружась вокруг мальчика, занудливо предрекали белесые тени былой жизни.

Из коридора доносился топот, скрежет, стена то и дело сотрясалась от ударов.

– Проломиться сюда он сможет? – с надеждой поинтересовался Кро.

Однако здешние привидения словно лишились разума: лишь выли, пугали и кружились в плотном хороводе.

Стена содрогнулась, в шкафу что-то звякнуло, покатилось.

– Кажется, может, – понял Битали, присел, дождался следующего удара и резко выдохнул: – Онберик!

В коридоре было почти совершенно темно: зверюга посрывала со стен все украшения и сладострастно утаптывала их, раскачиваясь и боком стучась в стену. Своей жертвы ободранный буйвол не заметил, и мальчик, низко пригибаясь и стараясь ступать как можно осторожнее, двинулся вдоль коридора.

– Умрешь, умрешь… – повыскальзывали следом призраки и зависли над Битали, словно специально стараясь его подсветить.

Чудовище, обсыпанное пылью, облепленное паутиной, сделалось совсем похожим на нормальное живое существо – голое мясо под слоем грязи почти не проглядывало. Оно загукало, застучало копытами по стене, поднимаясь на задние ноги, вот-вот готовое развернуться.

«Раз шкуры нет – значит, оно мертвое, – щелкнуло в голове мальчика. – Обычный оживленный мертвец».

Битали решительно вскинул палочку… Но никаких новых идей в голове больше не возникло. Все заклинания, даже самые простые, выветрились из памяти.

– Подожди минуту, – попятился он, а потом со всех ног кинулся бежать.

Замок вздрогнул: буйвол развернулся и встал на все четыре ноги. Загрохотали копыта. Но на этот раз Кро успел набрать приличную фору. Затормозив перед сфинксом, он даже помахал чудовищу ладошкой, прежде чем стукнуть магическую дверь палочкой.

– А-альбо! – едва попав в комнату, громко вызвал он свет и кинулся к столу.

– Ты чего, с ума сошел, окаянный? – поднял голову с полдушки Надодух. – Ночь на дворе!

– Ты чего, спишь? – не поверил своим глазам Кро. – Ты же сам меня минуту назад…

Однако измятая постель, сонная морда недоморфа, сваленная на стуле одежда ясно показывали: сосед по комнате действительно безмятежно почивал, не ведая о творящихся напастях. Да и длинной майки среди одежды видно не было.

– Гаси свет, Битали! – потребовал Надодух. – Я тебя когда-нибудь будил? Вот и ты…

– Учебник по магии возьми, – махнул на него рукой Кро. – Ищи, как от оживленного мертвеца избавиться.

– Зачем? Тебе кошмар приснился?

Но тут на боевой ярус старинной башни подоспели призраки, ровной чередой подплыли к Битали, взяли его в круг и нестройно завыли:

– Ты умрешь, умрешь, умрешь…

– Ой, мама… – Недоморф натянул одеяло на голову, но тут же откинул, вскочил, перебежал к столу, лихорадочно зашуршал страницами. – Я помню… Отнятие жизни… Помню, Филли рассказывал.

– Есть! – Битали Кро ткнул пальцем в строчки раскрытой книги. – Чтобы лишить упыря жизни, ему нужно напомнить, что он мертв.

– А там упырь? – вернулся к постели Надодух.

– Хотел убить – значит, упырь, – раздвинул призраков Битали. – Прочие безобидны.

– Ты к нему?

Собрав волю в кулак, Кро стукнул палочкой по подоконнику, вывалился между лапами сфинкса и, не поднимаясь, ткнул в горло чудовища кончиком магического оружия:

– Вюлес-с! Вюлес! Вюлес…

С последним словом массивная туша плашмя, с мокрым шлепком ухнулась о каменный пол, а сверху на нее тихо осел распоротый надвое гобелен с разбежавшимися от костра охотниками. Влажно и чуть сладковато пахнуло свежими шампиньонами.

– В-вю… В-вю… – выскочил из-под сфинкса недоморф, и Кро быстро перехватил его за запястье:

– На меня не показывай!

– Где он? Упырь где? – закрутил головой сосед.

– Вот лежит, – кивнул на буйвола Битали. – Теперь это просто мясо.

– Ничего себе махина! Как он сюда попал?

– Я думал, ты знаешь…

Надодух покачал головой:

– Чего теперь делать будем?

– Не знаю… – зачесал палочкой в затылке Кро. – На пожарах я бывал, а вот под копыта не попадал еще ни разу.

– С ума сошел! – оттолкнул сосед палочку от его головы. – А вдруг остаточная сила от заклинания осталась?

– Я вот думаю… Спать, Надодух, пошли. Нам с тобой это чудище отсюда все едино не утащить. Пусть домовые духи разбираются.

– Ты сможешь заснуть? После того, как на тебя упырь кинулся?

– Не знаю, – честно признал Кро. – Но не здесь же нам до утра маяться?

– Это точно, – согласился сосед. – Может, он тут не один. Давай сваливать.

Ученики переместились в башню. Надодух тут же завернулся в одеяло, уселся на постели, а вот вокруг Битали закружили призраки:

– Ты умрешь, умрешь, умрешь…

– Да что это с ними сегодня? – вскинулся недоморф. – А ну, пошли отсюда!

– Оставь, не трогай! – вскинул руку Битали. – Прогонять призрака – плохая примета.

– Да? – удивился Надодух. – Первый раз слышу.

– Мама говорила, – взбил подушку Кро, – привидения оставлены на земле Создателем для нашего спокойствия. Ведь их существование – это главный знак того, что души наши бессмертны. Что после смерти мы не исчезнем, а всего лишь станем бесплотны. Прогонять призрака – значит прогонять свое бессмертие.

– Чего же ты раньше не предупреждал? – забеспокоился недоморф. – Мы их… А они, значит… Трудно было сказать?

– Наверное, потому, что мы только второй день знакомы. – Битали взмахнул палочкой: – Оскури!

Свет погас. Теперь мрак разгоняли лишь унылые фигуры, продолжающие вещать о скорой кончине.

– Может, они ненастоящие? – предположил Надодух. – Наши так себя не ведут.

– Если ненастоящие, можешь прогнать, – зевнул Битали.

Сосед подумал, наблюдая за блеклым хороводом, но делать что-либо не рискнул и тоже завалился на постель.

Кро так и не понял, успел он заснуть или нет, когда его голова буквально взорвалась от резкого оглушительного свиста. Заткнув уши, он вскочил с постели, заметался по комнате – и вдруг так же неожиданно наступила полная, звенящая тишина.

– Что это было? – пробормотал Битали и вздрогнул, услышав звуки собственного голоса. – Хвала предкам, я не оглох.

– Директор… – простонал рядом недоморф. – Нас вызывают к ненормальному Бронте. Скорей одевайся! Если за десять минут не добежим, он дунет в свой свисток снова.

Кро подскочил к шкафу, выдернул серый костюм для учебы, стал спешно одеваться. Испытать пытку колдовским свистом второй раз ему очень не хотелось.

– Если домовых духов вызывают так же, – пробормотал он себе под нос, – я понимаю, почему они слушаются Филли Налоби. Но не понимаю, почему все еще не убили.

– Готов? – Надодух подбежал к входному подоконнику, вскинул палочку. – Тогда пошли!

Возле сфинкса было темно. Со всех сторон доносились шорохи, тяжелое дыхание – но гобелены на свои места еще не возвратились, да и ноги то и дело ступали на что-то мягкое. Однако разбираться было некогда: стремглав промчавшись через два корпуса, мальчики остановились в месте поворота коридора, переглянулись и одновременно коснулись палочками змеиной морды, небрежно нарисованной между двумя темно-синими коврами, что излучали мягкий голубоватый свет.

Профессор Бронте был черен. Его розовые в прошлый визит щеки впали, нос наоборот раздулся, став чуть не вдвое больше, глаза сузились до тонких щелочек. Увидев учеников, он встал, оскалил зубы в некоем подобии усмешки и громко хлопнул ладонями по столу:

– Семь драгоценных гобеленов! Пять ковров! Погублены невозвратно. Из них два – заговоренные еще самим маркизом де Гуяком! Шестнадцать полотнищ приведены в негодность и нуждаются в многомесячном ремонте! Это не считая разоренного погреба, трех севильных эликсиров и сильно попорченной стены! Вы! – указал он на учеников пальцами сразу обеих рук. – Вы опознаны! Оба! Вас видел мсье Цивик, найденный раненым недалеко от сфинкса. Он выходил в туалет и оказался затоптан освежеванной во вторник коровой!

– Я ничего не знаю, профессор! – Надодух поднял руку, словно на уроке. – Я спустился, когда все уже закончилось. Хотел помочь мсье Кро, он показался попавшим в беду. Вы можете спросить у призраков, они были у нас в башне почти все. Кроме, разве, баронессы…

– Я спрашиваю вас, мсье! – повысил голос директор.

– Но я ничего не знаю! Я пришел слишком поздно.

– Вас там не было, мсье Сенусерт? Вы ручаетесь за это своей рукой? – грозно зарычал Артур Бронте. – Тогда извольте положить ее в пасть этого зверя…

Профессор указал на выглядывающую из-под столешницы оскаленную морду.

Четыре резные ножки, удерживающие директорский стол, имели внизу когтистую лапу, копыто, птичью ногу и рыбий плавник. Головы сверху тоже были разными. Недоморф опустился на колено перед той, что походила на львиную, вложил левую руку в широко распахнутую пасть, погрузив по самое запястье. Шерсть на его шее, голове, ладонях встала дыбом, уши задвигались.

– Принимали ли вы участие в разгроме, случившемся у входа в башню Кролик этой ночью, мсье Надодух Сенусерт? – вопросил профессор, выходя из-за стола.

– Нет, мсье Бронте… – Недоморф зажмурился.

Директор школы взмахнул палочкой, прикасаясь ею к углу стола, и… И ничего не произошло.

Надодух рывком вытащил руку, прижал ее к груди, словно пораненную, опять зашевелил ушами. Шерсть начала опускаться, отчего недоморф худел прямо на глазах.

– Говорил же, что это не я! – с явным облегчением выдохнул он.

– Вы тоже не принимали участие в случившемся разгроме, мсье Кро?

– Не принимал?! – возмутился мальчик. – Меня чуть не убили! Я спасал свою жизнь! Я спустился в коридор, и там на меня накинулся здоровенный буйвол!

– Это была корова, – поправил директор.

– Нет, я помню! – мотнул головой Битали. – Это был огромный буйвол, от стены до стены. Злобный, как болотный тролль. Он кинулся на…

– Это была корова! – рявкнул директор. – Одна из трех, приобретенных для нашей кухни! Какой-то безмозглый шутник не только выкрал ее ночью и оживил, но и позволил этой нежити превратить коридоры сразу двух корпусов в один большой ветошник! И до вашего появления, мсье Кро, ничего подобного на моей памяти ни разу не случалось. Посему я хочу получить немедленный и правдивый ответ: это безобразие устроено вами?

– Это «безобразие» меня чуть не убило! – Попытка профессора перевалить вину на него возмутила мальчика до глубины души. – Я совершенно нормальный, прилежный ученик! Я никому и никогда не причинял вреда! Это в вашей школе по ночам шастают оборотни, из-за места за партой ученики норовят устроить драку, пообедать в столовой невозможно. Нигде нет ни порядка, ни воспитателей, ученики брошены на произвол, в коридорах бегают дохлые звери, вместо… вместо…

Битали очень хотелось сказать что-нибудь еще, обидное и хлесткое, но фантазия его, увы, истощилась.

– И поэтому, мсье Кро, вы решили отомстить? – Директор удовлетворенно вернулся за стол и плюхнулся в кресло. – Вы похитили из погреба корову, произвели обряд насыщения соками, после чего устроили погоню по школьным коридорам.

– Не делал я этого! Говорю же, я вышел из башни, и тут это чудище накинулось на меня и попыталось…

– С какой целью вы покинули свою комнату в два часа ночи?

– Меня разбудил Надодух… То есть не он…

– Я никого не будил! – тут же встрял недоморф.

– Это был не он, это был морок. Я спросонок не понял, но это был не человек. Он ни разу ко мне не прикоснулся, только звал. И был холодным. Морок.

– Это был не я, – кивнул сосед.

– У меня нет к вам никаких вопросов, мсье Сенусерт, – указал на недоморфа палочкой директор. – Вы можете возвращаться к себе.

– Похоже, Битали кто-то пытался убить, профессор. Его разбудили, выманили, а там…

– Ваша правдивость не вызывает сомнений, мсье Сенусерт, – повысил голос Артур Бронте. – К вам больше нет вопросов. Ступайте!

– Да, профессор, – кивнул недоморф. – До встречи, Битали.

Директор школы дождался, пока Надодух исчезнет, после чего широко, но недобро улыбнулся:

– Предлагаю вам, мсье Кро, признаться в своем проступке и понести заслуженное наказание. Это избавит всех нас от лишних сложностей и вернет жизнь школы в привычное русло.

– Я не оживлял никаких коров и никаких буйволов!

– У вас есть последняя возможность признаться.

– Я не сделал ничего плохого!

– Вы ручаетесь за это своей рукой?

– Я… Не понимаю.

– Положите свою руку в пасть моего льва, – ласково предложил профессор.

– И что будет?

– Если вы солжете, мсье Кро, лев сожмет челюсти и откусит вашу руку. Смею уверить, юноша, это будет очень и очень болезненное ощущение. После этого наш мудрый и многоопытный целитель Эшнун Ниназович приживит ее на место и залечит. Это также станет весьма и весьма неприятным воспоминанием вашей юности. После чего вы будете наказаны за ложь и все равно понесете наказание за свой ночной проступок.

– Я ни в чем не виноват!

– Тогда положите руку в пасть, мсье Кро.

Мальчик замолчал. По спине побежали неприятные холодные мурашки, остро засосало в желудке. Уверенность в своей правоте внезапно испарилась, словно ее никогда и не было.

– У вас все еще есть возможность признаться и понести наказание, юноша. Заслуженное наказание. После этого вы сможете спокойно продолжить свои занятия.

Битали посмотрел директору в глаза, опустился на колено, сжал пальцы левой руки и сунул кулак в распахнутую пасть.

– Признаться еще не поздно, мсье Кро. Уверяю вас, получить наказание за шалость куда лучше, чем перенести тяготы лечения и кару за ложь помимо основного взыскания.

– Я ни в чем не виноват!

– Тогда я задам вопрос…

Битали с ужасом ощутил, как при последнем слове Артура Бронте клыки деревянной головы сжались, прочно удерживая его руку в ловушке.

– Участвовали ли вы в ночном безобразии, мсье Битали Кро?

– Это нечестно! – безуспешно попытался выдернуть руку мальчик. – Да, я дрался этой ночью с вашей дохлой коровой! Он я не оживлял ее! Я спасал свою жизнь!

– Вы думаете, кто-то станет покушаться на невинного мальчика, да еще в стенах надежно закрытой от чужаков школы?

– Я не думал! Я просто хотел спастись!

– Но вы ведь напитали корову из школьного погреба соками жизни?

– Я никого не оживлял!

– Так ли? – Кончик директорской палочки коснулся угла стола.

Деревянная челюсть дрогнула… И разжалась, отпуская руку жертвы. Кро отскочил, в точности как недоморф, прижимая к груди целую и невредимую руку.

– Это были не вы, мсье Кро, – крепко сжал губы профессор Бронте. – Жаль…

– Жаль?! Вам жаль?! – задохнулся мальчик. – Вы меня чуть не изувечили!

– Ваша невиновность, юноша, предполагает, что истинный преступник смог ускользнуть от нашего внимания… – Директор задумчиво потер лоб. – Это нехорошо.

– А что у вас тут вообще есть хорошего?! – не выдержал Битали.

– Мало, – кивнул профессор Бронте. – Это действительно так. Полагаю, у вас уже появилось желание убежать домой, к мамочке под юбку. Но прежде чем вы это сделаете, мсье Кро, хочу сказать несколько слов. В прежних своих школах вам доводилось изучать историю смертных? Тогда вы должны помнить, что происходило на протяжении столетий в тех землях, где посчастливилось возникнуть нашей школе. Вы знаете, что многие десятки веков в далеком Китае мудрецы предавались созерцанию и размышлениям, что арабы строили корабли и занимались торговлей, африканцы изучали астрологию, а русские возводили свои бесчисленные города. А здесь, в крохотной Европе, смертные убивали друг друга. Резали, жгли, топили, стреляли, отравляли болезнями, придумывали новые и новые способы смертоубийства и мучений. Вы помните, чем это кончилось, мсье Кро? В один прекрасный день здешние убийцы отправились в путь, они уничтожили или завоевали все встреченные народы и всего за пару веков покорили весь мир. И созерцателей, и торговцев, и ученых, и астрономов. Всех. Покорили, разграбили, сделали своими рабами, забрали себе накопленные ими сокровища. Весь мир. Понимаете, что это значит, мсье Битали Кро? Это значит, что сильные личности не вырастают в тепличных условиях. Достойный маг должен уметь принимать решения и отвечать за них. Он должен уметь брать то, что ему необходимо, силой или хитростью, должен уметь вступать в союзы и выходить из них, должен уметь делать выбор, а не прятаться за чужие спины. Школа маркиза де Гуяка никогда не славилась удобствами и богатством. Но здесь у нас каждый ученик вынужден так или иначе добиваться всего, что в иных колледжах достается ему без каких-либо усилий. Сытных обедов, удобных парт, развлечений или покоя. Мы не подвергаем жизни воспитанников риску, но приучаем к постоянной борьбе. Многим не нравится. Но знаете, мсье Кро… Двести лет назад в мире существовало тридцать семь учебных заведений по изучению чародейства. Лишь каждый двадцатый, получивший аттестат, выпускник выходил из наших ворот. Но из магов, перешагнувших свой столетний рубеж, в наших стенах воспитывался уже каждый пятый. Из переживших второй век – наших выпускников больше трети… Ступайте, мсье Кро. У меня к вам нет больше никаких вопросов.

Надодух, как оказалось, дожидался соседа в коридоре.

– Ну как? – поинтересовался он, а глазами сразу стрельнул по рукам Битали. – Обошлось?

Кро поднял ладони над головой и торжественно сложил из пальцев две аккуратные фиги.

– Проверял? Нет?

– Конечно, проверял, – кивнул мальчик. – Однако нравы у вас в школе. Я раньше думал, настоящая казарма – это колледж Гриника. Но у вас тут куда круче. Откусывать руки за вранье пока еще никто не догадывался.

– Никому еще не откусывало, – небрежно отмахнулся недоморф. – У директора врать еще ни один дурак не пытался. Слушай, так ведь, если ты правду говорил, получается, тебя убить кто-то хочет? То пожары вокруг тебя случаются, то коровы оживают. Ты чего, тайный принц? Тебя хотят уничтожить, чтобы престол достался полукровке?

– Настолько тайный, что и сам о том не знаю, – усмехнулся Битали. – Я, кстати, вчера коров профессора Налоби видел. Может, это он?

– У него коровы живые, – мотнул головой Надодух. – Молоко для домовиков дают. А на тебя напала дохлая. К тому же у Филла рога посеребрены – специально, чтобы никто не перепутал.

– Да? А я думал, стальные…

– Мне интересно, почему профессор Бронте у призраков не спросил, как все случилось? Они там были, все видели. И у нас потом всю ночь крутились…

– А мне интересно, мы до первого урока поесть успеем, или время завтрака уже прошло?

Без еды они не остались – но мчаться потом в башню, а из нее на лекцию по колдовству пришлось бегом.

В подвале с черными сводчатыми потолками столы были вытесаны из тяжелого базальта, каждый имел десяток выемок для толчения составов, вымачивания, растирания, для воды и огня, над которым полагалось кипеть оловянному котлу с хитрыми зельями. К счастью, на этом уроке мадам Эджени Кардо устроила лекцию о сроках сбора корневищ для нутряных настоек, и Битали, никогда не собиравшийся посвятить себя бабскому чародейству с зельями и порошками, мог позволить себе слушать ее вполуха.

– Слушай, сосед, – наклонившись к недоморфу, поинтересовался он. – Ваши призраки всегда такие, как были этой ночью?

– Нет, конечно! – вскинулся Надодух. – Где ты видел привидение, висящее на месте, как мокрая простыня на веревке, и завывающее о смерти? Им плевать на смерть, они уже мертвые. Обычно они бродят по замку, болеют на соревнованиях, иногда сидят на уроках, а вечерами пытаются давать советы, как правильно себя вести и когда делать уроки. Тощий Ник, говорят, часто является ночами плохим игрокам и пугает их звериным рыком. Или иначе. Ирилий-борода пытается пробраться в женский корпус. Дырка, Араб Мануф и Голиаф после полуночи караулят коридоры и кидаются на всех, кто допоздна не ложится спать. Петрарка любит являться во сне старшекурсникам и читать стихи. В общем, призраки как призраки. Не скучают. Не знаю, что с ними ночью вдруг случилось.

– Но директор Бронте должен был их спросить о разгроме у нас в коридоре!

– Должен был. Но ведь не спросил.

– А если спросил? – понизил тон Битали. – Что, если кто-то навел на них порчу, и они ничего не помнят?

– Разве на призраков можно навести порчу? Они же… Их же… Их, считай, и не существует!

– Вспомни, как они себя вели… И ничего не рассказали.

– Откуда ты знаешь? Может, они как раз нас и выдали. Они ведь нас видели. И меня, и тебя. За нами в башню пошли. А что мог разглядеть в темноте этот затоптанный неудачник? Подожди, а тебя правда разбудил морок? Значит, все это было сделано специально против тебя, да? Скажи честно, Битали, за тобой кто-то охотится?

– Ерунда, совпадение. Во всех школах старшие любят разыгрывать новичков.

– Сделать толкового морока, оживить мертвеца… Да на это ни один старшекурсник не способен!

– Вы что-то спросили, мсье Сенусерт? – расслышала его восклицание мадам Кардо и пригладила васильковые кудри тонкими пальчиками с черными ногтями. Передник, юбку, руки пожилой учительницы тоже покрывали пятна от несчитанных капель сока всевозможных растений и зелий самого непостижимого назначения. Ослепительно белой оставалась лишь кофточка крупной вязки, небрежно накинутая на плечи.

– Да, мадам, – вскочил недоморф. – Вы говорили, их все нужно собирать на утренней росе?

– Совершенно верно, юноша. На утренней росе третьего дня после полнолуния, – жестом разрешила ему сесть мадам.

– У ведьм все на свете по росе происходит, – довольно подмигнул Надодух. – Не знаю, чего тут семь лет учить можно?

– Любые заклятия можно найти в учебниках, – продолжил размышлять вслух Битали. – Кому-то хочется опробовать… Когда что-то сложное получается, шутники начинают эту магию сплошь и рядом применять.

– Но раньше ничего такого не было! До твоего приезда.

– Знаешь, что нужно сделать, сосед? Нужно самим у призраков спросить, что они видели. И все будет ясно.

– У призраков? – порывисто зачесал рукой за ухом недоморф. – Правда. Нужно спросить, кого они видели, кто эту тушу в коридор затащил. Не могли же корову незаметно через стены и лестницы пронести! Тогда все ясно и станет.

– Ну?

– Что ну?

– Где можно найти ваши привидения? Ты тут с первого курса живешь, должен знать.

– Проще всего после полуночи выйти из башни. Все они, кроме баронессы, имеют то ли разрешение, то ли поручение наказывать учеников, вовремя не отошедших ко сну. К первому этажу это, понятно, не относится. Но если прогуляться ночью хоть у нас, хоть в учебном корпусе, кого-нибудь встретим наверняка… Кто это?

В аудитории возник мелодичный звон, и после короткой паузы через стену в класс перетек профессор Омар ибн Аби Рабиа, низко поклонился учительнице:

– Прошу прощения, мадам, но мое сообщение не терпит отлагательства. – Араб повернулся к школьникам: – Прошу вашего общего внимания, курс! В силу сложившихся обстоятельств директор Артур Бронте вынужден напомнить всем учащимся, что в нашей школе существует общий распорядок дня, который обязателен к безусловному исполнению! В силу отдельных событий мы пришли к необходимости жесткого наказания для нарушителей дисциплины начиная с десяти часов сегодняшнего вечера. В десять часов все ученики обязаны находиться в своих комнатах, к полуночи для всех и каждого обязателен отход ко сну. Покидать комнаты до первых лучей света запрещено без каких бы то ни было оговорок! Это всем понятно? Никаких исключений!

Профессор вскинул палец и обвел курс пронзительным взглядом.

– Разумеется, – уже не так грозно добавил он, – данное ограничение не распространяется на осознанных и неосознанных метаморфов. Однако всех перекидчиков прошу обратить внимание на вашу обязанность сообщать администрации школы в лице любого учителя о появлении в школе и на прилегающих территориях посторонних существ, в том числе смертных или иных животных. Особо указываю: вы должны не спугнуть или прогнать постороннее существо, а сообщить о нем первому встреченному преподавателю! Кстати, начиная с этого дня учителя станут по очереди дежурить в коридорах, обходя школу, так что это будет совсем не сложно.

– Бо-олотные духи, – восторженно прошептал Битали сосед. – Кажется, у нас в школе случилось большое «кря». Что-то крякнулось так, что всех учителей словно поджарило. Мадам Кардо, вон, даже лицом побелела.

– Кроме того, хочу напомнить всему курсу о правилах хранения зеркал! – хорошо поставленным голосом продолжил профессор. – Зеркала в шкафах должны видеть свет только в тот момент, когда вы открываете дверцы, чтобы взять одежду или коротко на себя посмотреться. Зеркала настольные должны лежать стеклом вниз, за исключением случаев, когда вам нужно посмотреться в них, либо выполнить самостоятельную работу по дальномирию. Гадание с помощью зеркал с сегодняшнего для запрещено категорически! Особо обращаю внимание на это девочек: никаких гаданий с помощью зеркал, либо с вызовом духа из мира мертвых! Наказание за нарушение правил будет очень строгим, вплоть до исключения!

– Это уже не «кря», – толкнул локтем соседа Надодух. – Это у них, похоже, большой кирдык случился. Интересно, какой? Неужели все это из-за какой-то там дохлой коровы? Ты веришь, нет?

– Еще раз прошу прощения, мадам, – приложил араб руку к груди и поклонился учительнице. – Приказ директора довести изменения в правилах до всех немедленно. Иначе я бы, конечно, не посмел.

– Пожалуй, на сегодня достаточно, – вскинула подбородок мадам Кардо и дрожащим голосом закончила: – Хорошенько запомните все, что я вам сказала, перечитайте седьмую главу два раза. Носить в поле энциклопедию крайне неудобно, а ошибка при сборе растений всего в один час полностью меняет качество зелья из-за изменений насыщенности корней, стеблей и листьев жизненными соками. Можете идти!

– Ты глаза отводить умеешь? – шепотом недоморф.

– Естественно, – пожал плечами Кро.

– Тогда не торопись. Задержимся в коридоре.

Остальные школьники, напротив, быстро сгребали тетрадки и справочники и торопились за стену. Видимо, после прозвучавшего предупреждения всем захотелось опустить зеркала на своих столах или закрыть, наконец-то, плотно набитый шкаф. Все почувствовали: в школе назревает какая-то беда. И не стоит накликивать ее на себя глупой невнимательностью.

– Привет, Битали! – остановился возле стола курносый Ронни. – Ну как, чего-нибудь надумал?

– Думаю, – отозвался Кро.

– Думай быстрее. Завтра полнолуние. Орден принимает новых членов только в час полного открытия. Не успеешь – придется ждать еще месяц.

– Да-да, потом, – махнул на него рукой Надодух, отсылая прочь, оглянулся и шепнул: – Кажется, пора. Сразу в коридоре наговор читай, пока не заметил никто. И потом даже не дыши. Пошли…

Как и советовал недоморф, Битали, едва пробив стену, тут же провел палочкой по телу, нараспев проговаривая заклинание:

– По-о-е-хту! – с последним звуком стряхивая свою внешность на несколько шагов левее. В этом и было главное отличие отвода глаз от невидимости: краем глаза человека можно было заметить сразу в двух местах, но зато при прямом пристальном взгляде – ни тут, и ни там.

– Ты здесь? – услышал мальчик рядом голос недоморфа.

– Да.

– Она, кажется, плачет… Говорит, что происходит по матери из рода Сатексов, и Темный Лорд сожжет ее живьем сразу, как только увидит… Хочет уехать… Профессор фыркает и хмыкает, говорит, что у нее мания величия. У Темного Лорда, мол, будет слишком много куда более важных дел, нежели вычищать младшие ветви саксонских родов. Говорит, никакой Темный Лорд в школе не появлялся, это пустые фантазии… Она говорит про новые меры безопасности. Они сами, мол, боятся Темного Лорда, а ее обманывают. Теперь профессор… В общем, новые указы – это всего лишь меры предосторожности, а на самом деле никакого Темного Лорда нет. Она не верит… Вот плакса! Никогда не думал. Говорит, Лорд будет убивать всех, до последнего младенца, до последнего щенка, родившегося в проклятом доме. Лорд всегда купался в крови, это всем известно. Омар советует ей уехать, куда она пожелает, но тогда она может навсегда забыть о защите ордена. Лично Артура Бронте, его самого и всего ордена. Если она больше надеется на обезьян, то пусть потом пеняет на себя… Ага! Опять… Нет…

– Что «нет»? – не понял Битали.

– Она говорит, что Темного Лорда не смог победить никто. Его всего лишь обманули. И теперь он перебьет потомков всех, кто участвовал в обмане. А профессор говорит, что она связана перед школой словом и должна закончить курс, провести все обязательные занятия. Мадам смеется. Она не хочет быть честной, но мертвой. Смеется и плачет разом. Как у нее это получается? Я бы не смог… Ой… Ага, слышу… Ого! Наш Омар сказал, что, если она предпочитает иметь двух опасных врагов вместо одного, то он уже ничем… Бежим, он уходит!

Кро кинулся бежать вдоль по коридору, свернул за угол и поскорее стряхнул с себя наговор – не хватало еще, чтобы на него сослепу кто-нибудь налетел! Двинулся дальше уже спокойным шагом. Вскоре мимо него стремительной походкой промчался профессор Омар ибн Аби Рабиа, с которого слетела вся его аристократическая чопорность, так удивлявшая Битали на уроке дальномирия. Учитель школьника вроде бы вовсе не заметил и ушел в стену перед лестницей.

– Что же это за Лорд, который их так взбаламутил? – стало любопытно Кро.

– А я знаю, – сообщил все еще невидимый Надодух. – Только раньше не верил. Это старый колдун, убийца магов. Должен вернуться и убить всех уцелевших. Потом расскажу, а то на метаморфизм не успеем. Бежим учебники менять.

В кабинет метаморфизма они влетели самыми последними, уже после профессора Традиша. Но вечно сонный старикашка не стал их отчитывать – лишь вяло махнул рукой в сторону свободной парты, – и все тем же занудным, бубнящим тоном произнес:

– Ввиду обстоятельств я должен отвлечься от общего курса и сказать несколько слов на особую тему.

Класс дружно раскрыл тетрадки и снял колпачки с вечных перьев, чтобы конспектировать учителя, но тот вдруг замолчал, обводя школьников подслеповатым взглядом, вздохнул и поморщился:

– Не нужно этого писать, дети. Это нужно запомнить. Вы должны знать. Должны знать, что в нашем мире есть сила, говорящая о добре, но творящая при этом самые страшные из страшнейших злодеяний. Не стану называть его имени, ибо это давно уже не принято в научном сообществе, – тихо, себе под нос пробубнил профессор. – Это был сильный, весьма сильный маг. Он обещал принести на землю покой и мир. С этими сладкими словами он и истребил почти всех чародеев, живших на севере этого континента. Всех, кто не пожелал признавать над собой его власть. Руки его были в крови по локоть, но почему-то многие и многие сотни магов все равно доверились ему, признали его своим господином и служили ему, равно королю. Больше того, дети, многие верны ему по сей день, готовы служить и исполнять его желания. Посему прошу вас всех… Всех… Если кто-то позовет вас служить наивысшим целям, отдать себя на благо всему человечеству… Бегите от него, дети. Бегите со всех ног. Те, что хотят осчастливить сразу всех, отчего-то начинают свои дела с уничтожения каждого в отдельности…

Профессор замолк и надолго задумался. А когда школьники начали подозревать, что он заснул, Уолт Традиш внезапно вскинул голову:

– А если кто-то станет призывать вас служению высшим целям в стенах школы, вы должны немедленно сообщить об этом директору, любому из учителей или хотя бы мне… Да… А теперь откройте свои тетради и начнем урок.

– Ничего себе, – склонив голову, удивился Надодух. – Даже старика Традиша проняло! А я думал, он уже пожизненно в полудреме. Навсегда.

– Думаешь, он это про Темного Лорда?

– А у кого еще руки по локоть в крови? Вон какая у нашей мадам истерика случилась, как про него услышала.

– Перекидка организма сопровождается полной перестройкой и обретением новых качеств, – все так же заунывно и сонно, на одной ноте, забормотал учитель. – Что означает полное избавление от ран в момент перекидки метаморфа. Однако же момент случившейся смерти связь разрывает, и восстановления организма не наблюдается.

Битали отвернулся от товарища и стал быстро писать конспект. Больше получаса сосед его никак не отвлекал, но потом неожиданно опять толкнул в бок:

– Слушай, а чего от тебя этот Ронни хотел?

– Ты о чем, – не отрываясь от конспекта, переспросил Кро.

– На прошлом уроке он к тебе подходил. Ну, этот, из ордена. Говорил, что они принимают новых членов только в полнолуние. А оно завтра.

– Ничего… – Битали продолжил записывать и без того невнятную речь профессора Традиша.

– Ты собрался вступать в орден Грифа? Собрался, скажи!

– Давай потом, а?

– Ну, конечно! – откинулся Надодух на спинку стула. – Башня Кролик – это отстойник для уродов. Из нее нужно бежать при первой возможности. Все остальное по сравнению с этим мелочи.

Битали промолчал.

– Я же говорил, – хмыкнул недоморф, – больше недели в моей башне никто не живет. Ладно, сосед. Будь здоров. Успехов.

Он сдвинулся от Кро на край стола и тоже сосредоточенно заскрипел пером. А когда урок закончился, сгреб справочник под мышку вместе с обеими иллюстрированными тетрадями и первым, громко хмыкнув, вышел из класса.

* * *

Обряд принятия нового члена ордена проводился в храме. Да-да, школьники ордена Грифа создали в одной из комнат свой собственный храм! С помощью каких-то, незнакомых Кро, заклинаний они смогли поднять потолок в несколько раз, и там, затмевая распахнутыми крыльями лунный диск, парил могучий черный орел. Внизу же вдоль стен стояла череда меченосцев. В правых руках они держали настоящие факелы, потрескивающие огнем, левыми опирались на широкие двуручные мечи. Все были одеты в длинные, до пят, серые дерюжные балахоны с вышитыми на груди золотыми, слабо лучащимися, кривоклювыми птицами. Алтарь заменяло выложенное из черепов возвышение. Судя по размерам – черепа принадлежали поверженным орденом великанам.

– Доблестные братья мои! – стоявший за алтарем магистр воздел руки к небу. А может, к грифу, покровителю ордена. – В сей час просветления небесных светил собрались мы, дабы принять в наше братство достойного мужа, храброго воина и мудрого человека. С его клятвой союз наш сделается прочнее, сильнее и храбрее прежнего. Он станет новым прочным кирпичом в стене нашего ордена, опорой его стен, залогом его силы. Ответьте мне, братья мои, считаете ли вы неофита Битали Кро, урожденного Кро из древнего знатного рода, достойным принятия в ряды нашего ордена?!

– Достоин… – ответил меченосец, что стоял слева от двери.

– Достоин, – отозвался тот, что стоял напротив.

– Достоин, достоин, достоин, – словно эхо, от стены к стене прокатился ответ старших братьев ордена Грифа.

– Слушай меня, неофит Битали Кро, урожденный Кро, – торжественно обратился к мальчику магистр. – Настает важнейший час твоей жизни! Ты вступаешь в ряды сильнейшего из орденов, существующего на Земле. С этого мига и до твоего последнего часа ты станешь одним из нас, и братство наше поможет тебе хранить достоинство и честь свою как в стенах школы досточтимого маркиза де Гуяка, так и в миру, как во время учебы, так и во все будущие годы. Вступая в ряды нашего братства, ты, неофит Битали Кро, обязан отринуть от себя и оставить в прошлом все прежние мысли и желания, свои планы и обещания, свои привычки и одежды. Готов ли ты принять наши условия, Битали Кро?

– Готов, великий магистр, – склонил голову мальчик.

– Тогда исполни их, и ты сможешь ступить через порог нашего святилища!

Битали через голову стянул с себя рубашку и отшвырнул в сторону, снял туфли, носки, скинул брюки и трусы и, оставшись полностью обнаженным, сделал свой первый шаг на пути к балахону с орлом, сложенному рисунком вверх у основания алтаря. За порогом оказалось зябко – куда холоднее, нежели в коридоре. От факелов ощутимо веяло теплом. Значит, огонь был настоящим, не магическим.

– Клянешься ли ты, неофит Битали Кро, всеми помыслами и деяниями своими стремиться к славе ордена, укреплять его могущество и достоинство?

– Клянусь! – ответил Кро и сделал еще шаг к алтарю.

– Клянешься ли ты, неофит Битали Кро, защищать каждого из членов ордена, как себя самого, и в любой опасности приходить на помощь, сколь бы ни велика была сила врага?

– Клянусь! – Он сделал еще один шаг.

– Клянешься ли ты, неофит Битали Кро, ставить братство нашего ордена превыше всех прочих связей, будь то дружба, родство или плотские желания?

– Клянусь! – До алтаря осталось всего чуть-чуть.

– Клянешься ли ты, неофит Битали Кро, беспрекословно выполнять любые приказы и пожелания членов ордена до тех пор, пока братство не сочтет тебя достойным полноценного посвящения?

– Все то время, пока я останусь неофитом? – уточнил мальчик. – Или пока не придут другие?

– Клянешься ли ты, неофит Битали Кро, беспрекословно выполнять любые приказы и пожелания членов ордена до тех пор, пока братство не сочтет тебя достойным полноценного посвящения? – повысив голос, повторил вопрос магистр.

– То есть я, Битали Кро из достойного рода Кро, должен буду исполнять все прихоти любого выскочки, который вступил в орден раньше меня?!

– Ты должен принести клятву, неофит!

– Я не стану давать такого обещания, – мотнул головой Битали. – Не надо мне подобного счастья.

– Дурак, тебя же в орден не примут! – сорвался с торжественного тона на обычную речь магистр.

– Не стану я мальчиком на побегушках, – повторил Кро. – Хотите – так принимайте.

– Если ты не принесешь клятву немедленно, – опять возвысил голос магистр, – ты навеки будешь изгнан из наших рядов, а голова твоя покроется позором!

– Поаккуратней на поворотах! – огрызнулся Битали. – Если я на побегушках не бегаю, мне стыдиться нечего. Это у вас за каждым хвост пресмыкания тянется.

– Братья, позорный полукровка пробрался в наши ряды! – ткнул пальцем в сторону Кро магистр. – Избавим орден от скверны, изгоним рассаду позора! Изгоним! Изгоним!

Меченосцы у стен попытались вскинуть оружие, но с этим подвигом не справился никто: для одной ладони двуручные клинки были слишком тяжелы, а куда девать факелы, никто из орденцев не придумал.

– Не надо нервов, детишки, – вскинул руки Кро, пятясь к двери. – Обойдусь без провожатых.

– Держи его!

Это магистр крикнул зря. Так бы Битали ушел тихо и вежливо – но теперь занервничал и кинулся бежать. За дверьми на его пути попытались встать младшекурсники – старшие члены ордена находились в храме. Кро с разбегу подпрыгнул, извернулся и врезался в ряды подростков спиной, половину опрокинув, половину отпугнув. Выигранной секунды хватило, чтобы сгрести с пола хоть какую одежду и ринуться по коридору к выходу. Там, за изящной аркой, дежурили всего двое невысоких караульных. Однако у входа вполне могла иметься какая-то ловушка, оберег или еще какое средство для защиты владений ордена.

– Держи его, держи! – покатился по коридору призывный клич. – Не уйдешь!!!

– Как же, поймали… – Кро уже успел нащупать волшебную палочку и, неожиданно для всех повернув вправо, ушел сквозь стену в чью-то комнату, тут же скользнул сквозь пол, свалившись на разложенные конспекты перед незнакомым пузатым школяром.

– Ты чего? – откачнулся тот, чуть не упав со стула.

– Прощенья просим… – Битали скатился со стола, метнулся к внутренней стене, промчался десяток шагов по коридору и опять свернул в чужую комнату.

– Стучаться надо! – Здесь трое второкурсников играли в карты.

– Спать давно пора, а вы дурака валяете! – покачал головой Кро, торопливо оделся. – Смотрите, про все Араб Мануфу расскажу!

Не дожидаясь ответа, он вернулся в коридор, огляделся. Если здесь и появлялась погоня ордена, то она уже куда-то умчалась.

– Наверняка лестницы караулят, – решил мальчик, бесшумно ступая по каменному полу. Он миновал один поворот, другой… Но никого из членов ордена не заметил и облегченно перевел дух. – Кажется, я напрасно устраивал панику. За пределами своего этажа ребята буянить не рискнули.

Битали действительно добрался до сфинкса без всяких приключений и после легкого взмаха палочки оказался возле своей постели.

– Это ты, орденец? – сквозь зевок поинтересовался недоморф. – За вещами пришел? Мог бы и не торопиться. Никуда бы они не делись.

– Ты чего, обиделся, что ли, Надодух?

– Очень надо, – выше подтянул тот одеяло. – Я же тебе сам советовал в орден вступать. Кому нравится, что его «кроликом» называют? После школы такая кличка вообще на всю жизнь прилипнуть может. Так что чеши к себе и не парься. Переживу.

– Не переживешь, мсье Сенусерт, не надейся. Я решил тебя не покидать. Что стоило мне двух ботинок, рубашки и хорошей пробежки.

– Тебя чего, не приняли? – Недоморф перевернулся на живот и выполз выше на подушку. – А почему? Не захотели?

– Как раз захотели, – тихо засмеялся Кро. – Так хотели, еле ноги унес.

– Тогда почему?

– Больно клятвы у них мудреные. Мне такие не произнести. Да-а… – Битали встряхнул перед собой мятые брюки, повернулся, чтобы на них упал льющийся из окна лунный свет. – Похоже, по ним успели потоптаться. Вечно эти малявки под ноги не смотрят.

– Какие малявки?

– Первые курсы. Я когда разделся, чтобы клятву произносить, тряпье все это к стене кинул. А они, видно, ногами потоптали, когда внутрь заглядывали. Ладно, утром буду думать.

– Подожди… – Недоморф уже уселся в постели. – Ты разделся, начал обряд принятия… И сбежал?

– Ага, – повесил брюки на стул Битали. – В двух клятвах от алтаря. Зато разбег получился хороший. За дверью всех, кто там был, точно кегли, посбивал.

– Зачем? То есть почему?

– Я, знаешь, о чем подумал, Надодух? Прежде чем ловить призраков, может, нам пару вопросов неудачнику задать? Вдруг он и вправду что-то важное заметил?

– Ты из-за этого сбежал с середины обряда посвящения? Ты хоть понимаешь, Битали, что теперь на тебя весь орден окрысится? Мстить ведь станут, сосед!

– Ты знаешь, дружище, – хмыкнул Кро, – после дохлой коровы пакости ордена меня волнуют не очень сильно.

– Это точно, – согласился недоморф. – Им до такого не додуматься. Дальше линючих волос и чесоточного порошка их фантазия еще не простиралась.

– А если додумаются, второй коровой меня уже не напугать. Знаю теперь, как с мертвецами обращаться.

– Да не они это, Битали, не они. Ученикам качественного говорящего морока не сделать и тушу кухонную не оживить… Слушай, сосед, так почему ты с посвящения сбежал? Скажи честно!

– Передумал, – кратко пояснил Битали, улегся в постель и накрылся одеялом.

Черный маг

Утром мальчика ждал приятный сюрприз: чистые отглаженные брюки, свежая сорочка и оставшиеся накануне во владениях ордена туфли дожидались пробуждения хозяина на письменном столе.

– Батану, – понял Кро. – Спасибо, приятель. Ты здесь? Угощайся конфетами, очень тебя прошу. Потом я тебе нормальное угощение добуду.

– Я твой должник, хозяин… – послышался голос эльфа.

– А я твой. Угощайся.

Пока Надодух уговаривал своего ворона побольше отдыхать на теплом безопасном чердаке, Битали наскоро оделся.

– Куда торопишься, сосед? Спят еще все вокруг.

– Червячка хочу заморить, пока герои ордена в столовую не заявились.

– Это правильно, – признал Надодух. – Ну, беги. Я догоню.

Несмотря на ранний час, в подземной столовой уже сидели добрых полтора десятка школьников. Причем четверо – из «великого» ордена Грифа. К счастью, это оказались всего лишь щуплые второкурсники, и хотя они проводили Кро нехорошим взглядом, но затевать ссору не рискнули.

– В обед будет хуже, – себе под нос пробормотал Битали, взялся за яблоко и, насыщаясь положенной порцией витаминов, стал выбирать себе завтрак. – Творог, пара яиц, рубленое сердце с луком и горчицей, два пирожных. Теперь, пожалуй, до вечера я с голода не умру.

Благодаря раннему часу мальчик даже смог занять совершенно свободный стол, широким полукругом расставив на нем тарелки.

– Привет, новенький! – неожиданно плюхнулась напротив Генриетта, выбравшая себе лишь кружку сметаны и кусочек торта. – Прощальный пир перед смертью? Лихо ты вчера орден обул, уважаю.

– Уже все знают? Ночи ведь еще не прошло!

– А ты думал? Кабы ты просто вступил, никто бы и не заметил. Но послать магистра к болотным троллям прямо перед алтарем, а потом удрать, наставив синяков половине ордена… Долго думал, прежде чем такой цирк устроить?

– Секунд пять.

– Понятно. На похороны пригласишь?

– Обязательно. Только надень, пожалуйста, то симпатичное платье, в котором мы первый раз встретились. Этот форменный балахон тебе не к лицу.

– Это правда! – изумилась девушка. – Тебе понравилось мое платье? Здесь все подруги говорили, что старческое. Подарок родителей на день рождения. Я все сомневалась, носить или нет. Теперь оставлю.

Со своим скромным завтраком она покончила молниеносно, поднялась:

– Ну, успехов тебе, дебошир. Ты какие цветы к себе в гроб предпочитаешь? Нарциссы, гвоздики или розы?

– Папоротник.

– Вот как… – Она почесала в затылке. – Тогда постарайся протянуть хотя бы до весны. Нынче с цветами папоротника туговато.

Не успел Битали покончить с творогом, как возле него остановилась еще кучка однокурсников.

– Доброе утро и приятного аппетита, мсье Кро, – свысока кивнул ему Арно Дожар. – Никак не думал, гусар, что ты склонен к суициду. Оставьте его, ребята, пусть поест спокойно напоследок.

Мальчишки из свиты довольно загоготали, уходя к прилавку, девочки же сочувствующе кивнули. А Горамник ему даже ободряюще улыбнулась. Слева громко зашепталась стайка девочек, чуть не показывая на Битали пальцем. Справа, словно невзначай, остановились несколько малолеток.

– Ну ты, парень, даешь, – неожиданно похлопал по плечу и вовсе незнакомый старшекурсник.

Чувствуя себя экзотической зверюшкой в зоопарке, Кро поскорее доел мясо, запил стаканом компота и отправился в башню. Надодуха в комнате не было – похоже, они разминулись. Глянув у соседа на столе на расписание, Битали приготовил «Сонник госпожи Пиф», чистую тетрадь, пособие по прорицанию и завалился на постель.

– У меня тебе подарок, сосед, – вырос возле подоконника довольный собой недоморф. – Я встретил Филла. У него ведь кабинет недалеко от сфинкса. Мы немного поговорили, и он передал свежую булку и молоко для твоего домового. Обещал добавить три балла в аттестат – за успех по предмету. Ты вроде единственный, кому хоть кто-то явился. Еще, слышал, «грифы» обещали, что ты этого дня не переживешь. Кое-кто уже затеял тотализатор. Против тебя ставят двенадцать к одному.

– Надо поставить, – буркнул Битали. – Если проиграю, деньги мне все равно не понадобятся.

– Я уже на тебя поставил, могу взять в долю, – весело предложил Надодух. – Не дрейфь, прорвемся! Я подстрахую. Один день точно выдержим. А там как повезет.

– Кому повезет?

– Всем! Я же за тебя, сосед, ты разве не понял? Рядом буду держаться, вытащу, коли что не так.

– Давай молоко…

Выдернув из тетради чистый лист, Битали поставил на него выданный профессором Налоби стакан, рядом положил мягкий, сладко пахнущий хлеб и позвал:

– Батану! Приходи ко мне, маленький хозяин. Отведай угощения, отдохни сегодня сытым. Не поминай лихом.

– Сосед, скажи правду.

– О чем? – повернулся к недоморфу Кро.

– Какого беса ты сперва согласился стать членом ордена, а потом вдруг сбежал прямо с середины обряда?

– Разве я не говорил? Из-за клятвы. Они потребовали клятвы, что я буду исполнять любые приказы и прихоти всех членов ордена. Я буду неофитом, а они хозяевами. До тех пор, пока меня не соизволят принять в полноправные члены.

– Ну и что? Так всегда происходит. Сперва ты прислуживаешь старшим, потом старшим становишься ты, и прислуживают тебе. Орден этим уже седьмой век живет! И ничего, мир не рухнул.

– Мы на пятом курсе, Надодух, – вздохнул Битали. – И это моя четвертая школа. Если я вступлю в орден, мне придется быть на побегушках, пока не появится очередной новичок. Уже месяц, как идут занятия. Новичков раньше следующей осени ждать не приходится. Скажи, сосед, какой мне смысл выслуживаться целый год перед здешними дураками, если по весне родители могут забрать меня и опять перевести куда-то еще? Первый раз, что ли?

– Логично, – зачесал в затылке недоморф. – А я думал, ты умом тронулся.

– Неправда. На самом деле я ленивый мелочный крохобор. Не хочу вкалывать за просто так.

– Пятый курс, – зачем-то загнул пальцы Надодух. – Остался только шестой и седьмой. А ведь получается, мне тоже орден не интересен, даже если позовут.

– А Ронни, как я понял, на нашем курсе оказался последним. Вот и пытается себе замену подыскать.

– Точно! – вскинул мохнатый палец недоморф. – Он только в прошлом году к нам перевелся. Значит, он… То есть мы… Вот проклятье, мы же на урок опаздываем!

Схватив учебники, оба кинулись к подоконнику, едва не столкнувшись лбами, и один за другим выкатились в темный коридор, который после недавнего разгрома освещался лишь несколькими факелами с синим, холодным колдовским пламенем. Впереди к лестнице топал, понурив голову, мальчишка с рыжими короткими волосами, слева гладко зачесанными, а справа стоящими дыбом.

– Держи его! – восторженно завопил Надодух, кидаясь в погоню.

Мальчик развернулся на крик, пытался побежать, но в столь неудобном положении сцепился ногами и рухнул на пол.

– Ага, попался! – навалился сверху недоморф. – Знакомься, Битали, это и есть тот самый Цивик, что сдал нас директору со всеми потрохами.

– Я никого не выдавал! – закрутился под его весом круглолицый, веснушчатый, курносый паренек. – Меня пытали! У меня было пять переломов! Я три дня в лечебнице пролежал!

– Кто тебя пытал? – присел рядом Битали. – Что ты врешь? Совсем нас за дураков держишь?

– Мне было больно. У меня было семь переломов! А они спрашивали. А мне было больно.

– Девять переломов, – хмыкнул недоморф. – Хочешь, я их все пересчитаю?

– Потом, сосед, – вставая, хлопнул его по плечу Кро. – Сам говорил, опаздываем. Никуда он от нас не денется. Правда, приятель?

Битали подобрал рассыпавшиеся справочники и тетради, сунул их Цивику под мышку, помог ему встать, и они все трое поспешили на лестницу и наверх, к всевидящей мадам Анне Деборе.

– Я вообще никому и ничего не говорил, – продолжал оправдываться Цивик, подходя к стене, отмеченной коврами с рисунком из разноцветных переплетенных пентаграмм. – Я бредил. Меня затоптали. Я слышал ваши голоса и звал вас на помощь.

– Успокойся, потом расскажешь, – уже в который раз попытался успокоить его Битали. – Мы тоже не виноваты, директор нас отпустил. Просто знать хотим, как все было.

Он вытащил волшебную палочку:

– Онберик!

– Странно, ковры передвинули… – удивился Цивик и тоже взмахнул длинным тонким стержнем из черного дерева: – Онберик!

Он ушел в каменную кладку, Битали же, наоборот, притормозил:

– Это правда?

– Что? – вскинул к плечу яблоневую палочку Надодух.

– Ковры сдвинули…

– Да, есть немного… Раньше они шире висели, было три прохода. Теперь получается только один… Думаешь, орден тебе ловушку подстроил?

– Не знаю. Но лучше подстраховаться.

Битали миновал два ковра, поднял край одного из них, взмахнул палочкой и оказался в светлой аудитории с цветными витражами вместо окон. С его появлением быстро сошли на нет восторженные крики. Рассевшиеся за легкими партами из плетеной ивы ученики удивленно смотрели то на него, то на бесформенную ледяную глыбу, застывшую в десятке шагов левее.

– Я же говорил, – шепнул в ухо Битали недоморф. – Цивик страшно невезучий. Вместо тебя под ведро с «мерзлой водой» попался.

– Он же задохнется! – Кро вскинул палочку, вкладывая в опорное слово всю свою жизненную силу: – Мартилло!

– Мартилло! – последовал его примеру Надодух.

Заклинание подхватили еще несколько учеников, и под совместными ударами ледяная корка пошла трещинами, а затем рассыпалась на белые пузырчатые осколки.

Цивик, громко стуча зубами и мелко дыша, съежился в комочек и осел на пол. Тратить силу на полное удаление воды Битали не стал: спрятал палочку, подбежал к невезучему бедолаге:

– Ну, ты как? Лучше вставай, подвигайся. Быстрее согреешься, ну, давай… – Кро протянул Цивику обе руки, но тот мотнул головой и еще сильнее сжался.

– Что здесь происходит, мсье? – Битали не заметил, когда и откуда появилась большеглазая, желтокожая, дородная преподавательница с крючковатым носом и длинными, черными, волнистыми волосами.

– Вот, подшутил кто-то над моим другом.

Слегка поддернув юбку, учительница присела, за подбородок подняла голову Цивика, оттянув веко, глянула ему в глаз, положила ладонь на лоб… Битали машинально отметил желтую янтарную печатку на ее пальце.

– Та-ак… Могу обещать, что этот шутник будет лишен половины баллов в своем выпускном аттестате. Всем сидеть на местах, читать последний раздел главы об эманационных следах.

Она простерла над мокрым насквозь мальчиком руку, резко растопырила пальцы:

– Леви!

Цивик взмыл в воздух, несколько раз качнулся, приходя в равновесие, замер вниз головой и медленно размяк, вытянувшись во весь рост. Прорицательница легко ушла сквозь стену, пострадавший поплыл за ней.

– Вы, ребята, совсем ума лишились?! – повернулась к рассевшимся в дальнем ряду членам ордена Генриетта Вантенуа. – Вы же его чуть не убили!

– Это Кро виноват, – поднял голову курчавенький мальчик с родинкой возле носа. – Он свое заклинание сказал, а вместо себя Цивика пустил.

– Цивик просто невезучий! – возразила Генриетта.

– Не умеете ловушки делать, так и не беритесь, – сразу в несколько голосов посоветовали со среднего ряда. «Троллей» казус ордена явно порадовал. – Правда, дураки.

– Не дураки, а крысы, – холодно сообщил Дожар, глядя прямо перед собой. – Не могут прямо и открыто сразиться, только исподтишка куснуть решаются.

– Ты назвал членов ордена крысами?! – вскинулся курчавый. – Хочешь неприятностей, граф?

– Да, назвал, – так же холодно ответил Арно Дожар. – Ты считаешь себя оскорбленным, Лоран?

Тот почему-то промолчал.

– Здешние ребята и вправду заигрываются, Надодух, – тихо согласился Битали, усаживаясь за одну парту с недоморфом. – Скорей бы ваш Уоллес отдал мне боевой амулет. Без него становится тоскливо.

– Драться на оружии в школе все равно запрещено, – пожал плечами недоморф. – Только на дуэли, по правилам.

– Кому-то сегодня сильно повезло, – появившись в аудитории, заметила мадам Деборе. – Ваш одноклассник вернется на занятия уже к следующему уроку. Однако виновники будут наказаны все равно, это я вам обещаю. Теперь закройте учебники и вздохните с облегчением. Способы пролонгации линии судьбы на основании следов клиента мы в этом семестре закрываем и переходим к снам и их толкованию. Для начала всем вам следует понять, что же такое сон. Как все вы знаете, в теле развитого человека, в отличие от человека смертного, присутствуют три тесно взаимосвязанные души. Душа телесная, присущая всему живому и определяющая низшие чувства и способности, душа мыслительная, дарующая нам разум, либо отнимающая его – как у того нарушителя, что облил ледяной водой мсье Цивика, – и душа вечная, дарующая нам способности повелевать сущим. Или, в просторечии, наделяющая магическими способностями. Третья наша душа, именуемая иногда астральным телом, духовной составляющей, либо просто Ба, имеет способность покидать наше тело и путешествовать вовне, не нарушая при этом наши жизненные процессы. Именно она, отделяясь от вас и переселяясь в животное-тотемника, позволяет сохранить вашу жизнь в случае гибели плоти и обеспечить ваше воскрешение, если плотское тело удастся восстановить. Именно она, отделяясь от вас и проникая в иные места, наделяет вас предвидением или интуицией. Но самое главное – это то, что во время вашего сна, когда вы не нуждаетесь в ее покровительстве, душа Ба способна вовсе покидать здешнее пространство и заглядывать вперед не только в пространстве, но и во времени… Мсье Картье, если вы считаете, что я говорю о чем-то скучном, можете поискать для себя другого преподавателя и другую школу.

– Простите, мадам, – вскинулся кареглазый, круглолицый «тролль». – Я задумался.

– Прекрасное качество, мсье Картье! Ступайте к моему столу, сейчас мы воспользуемся вашими мыслительными способностями. Итак, вы видите на столе мой тайванский бамбуковый кофр. В нем лежит столько красных карандашей, сколько баллов вы получите себе в аттестат в случае правильного ответа. Воспользуйтесь свойством астрального тела проникать в невидимые нам места и по моему хлопку ответьте, сколько именно карандашей там лежит… – Учительница хлопнула в ладоши.

– Тринадцать! – с широкой улыбкой крикнул тот. По классу прокатилась волна смеха.

– Теперь откройте и пересчитайте.

– Да, мадам! – Картье откинул крышку небольшой шкатулки, выгреб карандаши, рассортировал красные в сторону от черных, синих и зеленых, пробежал по ним пальцами. Изумленно облизнул губы, пересчитал еще раз: – Их тринадцать, мадам…

– Разумеется, мой мальчик… – Учительница жестом отпустила школьника на место. – Как же нам удалось определить верный ответ? Очень просто. Мсье Франк Картье, вопреки обещанию, не думал, давая нам ответ. Он назвал первое пришедшее в голову число, какое ему захотелось. А хотелось побольше. В этом, милые мои, и состоит важнейшее мастерство получения предвидения, осознание известного астральному телу числа. Дело в том, что душа Ба не способна писать нам письма, стучать по голове или даже произносить слова. Принесенное ею знание вам надлежит о-щу-щать, – медленно и раздельно сообщила мадам Деборе. – Ощущать, не отвлекаясь на крики сокурсников, солнце за окном, холод в ногах или голод в желудке. Внешние яркие раздражители заглушают тихий внутренний голос, вашу интуицию и истинное знание. Голос своего астрального тела вы и попытаетесь сегодня услышать.

Учительница взмахнула руками, и на всех столах появилось по точно такому же кофру, что минуту назад был открыт Франком Картье.

– Правила вы уже знаете, дорогие мои. Приступайте.

Воодушевленные примером своего сокурсника школьники яро взялись за постижение содержимого шкатулок, но через два часа, к концу занятия, оказалось, что определить истину не удалось никому.

– Вы слишком много думаете, дорогие мои, и слишком мало чувствуете, – с горьким сожалением развела руками мудрая Анне Деборе. – Придется начинать с самого простого. Раскрыли тетради и записали задание для самостоятельной работы. Первое. В момент пробуждения не вскакивать из постели, а полежать с закрытыми глазами не менее минуты, запоминая, какие ощущения оставило ваше сновидение: положительные, радостные эмоции или же крайне неприятные. Для толкования снов и предсказания будущего это есть главнейшая из основ. Даже отрубание головы, если оно сопровождалось радостью, может быть истолковано как хороший знак. Второе: запомните, какие именно образы посетили вас ночью. Третье: совместив образы с эмоциональной оценкой, попытайтесь сделать прогноз своего будущего на ближайший месяц. Четвертое: в библиотеке замка вам надо просмотреть альбомы репродукций Ганса Гартунга, Жоржа Брака, Сайто Ешишиды, ощутить эмоциональную составляющую, записать ее и сдать мне через десять дней вместе с отчетами по осознанным сновидениям и прогнозам на их основании. После чего мы и продолжим изучение этой темы. Спасибо, что не заставили меня ставить слишком много баллов в свои аттестаты. Все свободны.

– Как записать эмоцию? – испуганно зашептал недоморфу Битали. – Мы этого не проходили! Это какой курс был? Когда? На чем пишете?

– Обычно на бумаге… – заговорческим шепотом ответил Надодух. – Чернилами. Лучше всего получается дубовыми, из листовых орешков.

– В смысле: словами? – облегченно перевел дух Кро. – А я уж подумал…

– Подумай лучше, какая толпа в библиотеке сидеть будет, когда за тремя альбомами половина нашего курса припрется! – хмыкнул сосед. – Ладно, побежали учебники на курс общей магии поменяем – и к профессору Карлу Пепелету. Он, похоже, лет двести хроническим запором мучается. Злой, что упырь после спячки.

– Здорово ты их сделал, Битали! – неожиданно повернул к ним рыжий Пикаччи. – Держи руку! Я восхищен, сожри меня дохлая крыса!

– Молодчина! – по очереди протянули руки еще два «тролля», имен которых Кро еще не знал.

– Камиль Сегюр, – представился третий, высокий, худощавый, с непропорционально большими, грустными глазами и тонкими музыкальными пальцами. – Если что, ссылайся на меня.

– Спасибо, – кивнул Кро.

– Молодец, так держать! – подбодрили его еще несколько ребят.

Девочки тоже задержались, но к герою дня не подходили. А вот «орденцы» выскочили первыми все до единого. И это заметил не только Битали.

– Кажется, друзья готовят тебе новый сюрприз, – почесал за ухом недоморф, когда волна поздравлений схлынула и однокурсники стали уходить. – Так что ты, это… погоди… Я первым высунусь. На случай, коли орденские «грифы» прямо тут пакость какую задумали. Коли хотим ставку выиграть, нужно в оба смотреть. До вечера далеко. В общем, слушай у стены. Если что не так – заору, сколько силы будет. Как бы с перепугу.

– А если тебя… того… – Битали указал пальцами вверх.

– Не, не должны, – отмахнулся недоморф. – Мерзлую воду заранее приготовить нужно. И вообще… Они же за тобой охотятся. Я не Цивик – в чужие капканы попадаться.

Недоморф подмигнул и скрылся в исцарапанной тысячами палочек темной полосе на каменной кладке. Битали прижался ухом к холодному гранитному валуну, выждал.

Нет, ничего. По ту сторону все оставалось тихо.

– А коли так…

Он решительно взмахнул своим магическим инструментом и, выскользнув в коридор, едва не врезался в прижимающую учебники к груди Генриетту.

– Привет! – Битали с трудом удержал равновесие.

– Кро… – Девушка покосилась на недоморфа, сделала шаг вперед и шепнула Битали в самое ухо: – Не ходи в башню. Тебя там побить у сфинкса хотят, я слышала, как мальчики сговаривались.

– Спасибо! – удивился неожиданной подсказке юноша. – Ты чего, тоже на меня в тотализаторе поставила?

– Дур-а-ак ты, Кро! – Крутанувшись столь стремительно, что школьная юбка взметнулась наподобие балетной пачки, Вантенуа стремительно скрылась в сумраке длинного прохода.

– Чего это она? – не понял Битали. – Я чего-то не то сказал?

– Когда ты мог успеть? – отмахнулся недоморф. – Не обращай внимания, у девчонок всегда какие-то выкрутасы. В головах у них у всех что-то неправильно срослось, вот и чудят. А что до засады…

– Ты слышал?

– Еще бы! Это у меня со зрением беда. А слухом я любому филину фору дам! В общем, ты не спеша иди наверх, на магию, а я быстренько один обернусь. Войду через сфинкса, выберусь через полы и по первому этажу. Если хорошо спрятались, сделаю вид, что вообще не заметил. Пусть ждут! – И недоморф, весело присвистывая, умчался прочь. Было видно, что вся эта история доставляет ему немалое удовольствие.

Впрочем, как раз Надодуху абсолютно ничего не угрожало.

Профессор магического искусства Карл Пепелет и вправду выглядел не самым дружелюбным человеком – в странном балахоне с бобровым воротником, больше всего похожем на судейскую мантию, с длинными, ниже плеч, черными шелковистыми волосами с неприятным сальным блеском. Лицо его казалось бледным, словно вощеная бумага, блеклые глаза смотрели надменно, точно гордились своим положением над большим, с крупной горбинкой, носом, палец украшала рубиновая печатка, неотличимая от печатки директора школы.

– Та-ак, – вроде бы даже с удовлетворением прошелся он по пустому почти на треть классу. – Похоже, многие из юных магов пришли к мнению, что изучать магию им больше ни к чему. Интересное мнение. Пожалуй, сегодняшний день мы начнем с переклички!

Профессор указал на стол палочкой – черной, в цвет мантии, и украшенной двумя золотыми кольцами. Журнал со сплетенной в восьмерку змеей на обложке взлетел в воздух и, полуоткрывшись, хорошо поставленным, глубоким баритоном провозгласил:

– Мсье Артур Тинтаголь!

– Здесь! – поднял свою палочку мальчик.

– Мсье Родриго Батиас!

– Здесь…

В этот момент через стену плотной массой прорвались члены ордена и замерли, оказавшись под прицелом палочки преподавателя.

– Так-так-так… – приблизившись, навис над нарушителями профессор Пепелет. – Вижу, столь любимый уважаемым директором орден считает для себя игру в мяч, или чем вы там развлекались, делом более важным, нежели посещение занятий. Профессору Бронте будет весьма интересно узнать о таком выборе. Пока же лишаю всех членов ордена с моего курса четырех баллов из их аттестатов. Дисциплина остается для ученика ничуть не менее важным качеством, чем вызубренное содержание учебников.

Мальчики из ордена вперились в Битали ненавидящим взглядом. Кро ответил широкой, дружелюбной улыбкой.

– Теперь они догадаются, откуда у тебя учебники, – заерзал на стуле недоморф.

– Зато мы выиграем пари, – утешил его Кро.

– Потерянное для занятия время придется компенсировать за счет вашего обеда, – мстительно подвел итог опозданию учитель и взмахнул палочкой, опять нацелив его на классный журнал. Тот зашелестел и резко увеличился в размерах почти в пять раз, а профессор произнес: – Мегализация, равно как и микролизация являются простейшими для изучения приемами изменения предметов. При этом остается неизменной как структура, так и прочностные качества объекта воздействия. Правда, не следует забывать о повышенной ломкости сильно увеличенных предметов и возросшей их массе. Иголка, увеличенная в тысячу раз, уйдет в пол под действием собственного веса, а соломинка просто сломается. Во избежание поломок и травм ограничим силу воздействия пятикратным ростом и последующим уменьшением. Опорное слово: «Трунио». Воздействие производится по плавной нарастающей, начиная со второй половины слова. Мысленно, эмоционально, всей своей внутренней силой вы как бы надуваете предмет воздействия.

– Трунио!!! – не дожидаясь разрешения, запели сразу несколько голосов.

Кро слишком поздно осознал опасность и не успел уклониться от воздействия. Он вдруг ощутил резкую боль в ребрах, в раздавшуюся грудь со свистом ворвался воздух, в животе тоже что-то забурлило. Он крепко ударился головой о потолок, ощутил боль в шее, в ногах, у локтя, под мышками – везде. Перед глазами заплясали синие искорки, а весь прочий мир заволокло серой пеленой.

Память об этой всеобъемлющей боли осталась в теле даже тогда, когда он понял, что может нормально дышать, ничто не давит ему на голову и не упирается в коленки. Поэтому Битали некоторое время опасался открывать глаза. Однако витающие вокруг резкие, кисло-сладкие запахи вынудили мальчика проявить любопытство. Он слегка приподнял одно веко – и тут же распахнул глаза, поняв, что валяется в лесу!

– Куда они меня?! – попытался вскочить Кро, но к нему тут же спорхнули от цветущей сирени несколько бабочек, взмахнули крыльями, и мальчик откинулся обратно на травяную кочку, преисполнившись покоя и умиления.

– Проснулся, лишенюшка наш? – выбрался откуда-то из-под куста одетый в белый халат, пузатенький бородач с седыми лохмами и большими розовыми ладонями.

– Где я? – повернув к нему голову, слабо простонал Битали.

– Знамо где, малыш. В целительной, где ж еще? Тебя, сказывают, ненароком заклинанием задело, на уроке магическом. Голову маненько зашибли, ободрали сильно местами, покололи, но сломать ничего не поломали. Ссадины я уж заговорил, ныне поспишь еще чуток, да токмо крепче после сего станешь.

– Давно я здесь лежу?

– Да уж с четверть часа будет, лишенюшка. Времени у тебя еще много. Пока сей урок закончится, пока обед минует. А там, глядишь, к началу занятия к пострелятам прочим побежишь.

– Почему мы в лесу?

– Дык, природа, лишенюшка, знамо дело, сама собою всякому силу и радость дает. Радует, исцеляет, душу каждую освежает. Все мы из лесных чащоб зародились, все нам тут к удовольствию. И куст цветущий, и трава-мурава, и бабочка красочная, и птичек щебетанье…

– И дождь, и ветер, и тигр за кустом, и змея под корягой, – тихо добавил Битали.

– Ишь, сколь быстро тебя освежило, – обрадовался бородач. – Коли шутишь, так оно к поправке, стало быть, близко. Отдыхай… – Он повел ладонью, сладко пахнущей лавандой, перед лицом мальчика, и у того сами собой сомкнулись веки.

Проснулся Битали и вправду посвежевшим. Вместо бородача одежду ему выдала хрупкая малышка, старательно отводившая взгляд. Небрежным движением руки она стерла сирень, траву, бабочек и щебетание, и сама пропала вместе с лечебным мороком, оставив мальчика одеваться в сумрачном, хотя и теплом подземелье без окон. В помещении угадывалось десятка четыре широких постелей, над тремя из которых колыхались цветастыми мыльными пузырями непонятные снаружи мороки. Еще в целительной имелась дверь – самая настоящая, обитая тонкой рейкой, с двумя петлями и одной ручкой. Кро уже начал забывать, что это такое.

По коридору он добрался до ближайшей лестницы, поднялся на пару витков, остановился, присматриваясь к стене. Так и есть! В этом месте, если приглядеться, удавалось разглядеть царапины неудачливых чародеев, неверно использовавших заклинание прохождения.

– Угадал! – вслух похвалил себя Битали и уже без опаски выпрыгнул на вялую траву замкового двора.

Здесь было пусто и почти тихо: последние из игроков укладывали мячи в корзины, отряхивали спортивные костюмы и разбегались по корпусам. Это означало, что до нового урока оставалось всего ничего. Кро ускорил шаг, бодрой рысью дотрусил до башни, спешно выбрал из шкафа учебники, конспекты и побежал на математику.

Уже у самого кабинета он нагнал вяло плетущуюся Генриетту.

– Привет, красавица! – подмигнул однокурснице Кро. – Не опаздываешь?

– Мадам Кроус еще во дворе, я ее видела. – Девушка протянула ему сверток. – Вот держи. Знаю я нашего Эшнуна. По его мнению, ножом и вилкой роем мы могилу себе. Всех больных впроголодь держит. Дабы силы на переваривание пищи зря не тратили.

– Ух, спасибо! – В свертке оказались зажатые между ломтями хлеба два куска рыбы. – Ты спасла мне жизнь, принцесса! А кто такой Эшнун?

– Ты чего, его не видел? Борода на двоих, волосы раз в месяц причесывает? Маленький такой, Эшнун Ниназович.

– Лекарь, что ли?

– Идет! – заметила в коридоре учительницу девушка. – Глотай и пошли.

Битали мужественно запихал в рот почти половину толстого бутерброда, попытался прожевать – но получалось плохо.

Генриетта уже почти занесла палочку, но в последний миг заколебалась и спросила:

– Битали, скажи: мама…

– Угх-х-х… – с трудом выдавил Кро плотно набитым ртом.

– Так я и знала, – рассмеялась девушка, крепко обхватила его за пояс и ударила палочкой в стену: – Онберик!!

Заклинание Генриетты Вантенуа оказалось не столь пробивным, как у Битали – при прохождении камня возникло такое ощущение, словно его ободрало миллионом кошачьих когтей. Вывалившись по ту сторону, он судорожно сглотнул, девушка же лишь коротко предупредила класс:

– Идет, – и метнулась к своему месту.

Битали ничего сказать не мог, а потому лишь плюхнулся за парту недоморфа.

– Ты опять с Вантенуа застрял? – хмыкнул Надодух. – Круто. Неделю в школе, а уже с подругой. Она тебе запала, да? Нравится?

Кро хотел бы ответить и про то, что никто ему никуда не западал, и про то, что ни разу он с однокурсницей не «застревал» – но освободить рот пока не удалось. Тут, кстати, в аудиторию ворвалась могучая мадам Кроус: суровая, решительная, больше похожая на борца, нежели на специалиста по точным наукам.

– Добрый день, молодежь! – на стол шлепнулся журнал, зашелестели страницы.

– Доброе утро, мадам Кроус!

– Открываем главу два: пределы функций и точки перегиба. Кто-нибудь полюбопытствовал, чем отличается предел от перегиба?.. Слушаю, мадемуазель Горамник.

Рыжеволосая худосочная девчонка подпрыгнула и стремительно затараторила:

– Предел функций дает сведения о том, что получаемые данные не превышают некую величину, а точка перегиба обозначает лишь то, что получаемые величины заметно меняются в своем изменении.

– И как нам отличить одно от другого?

– Взять интеграл второго порядка!

– Садитесь, Анита. Шесть баллов в аттестат. Зачем нам нужны точки перегиба, объяснит… Объяснит… Мсье Цивик, вам хронически не везет с баллами. Предоставляю шанс поправить положение.

– Ну, это… В общем… – поднялся со своего места усыпанный веснушками мальчик.

– Нельзя ли чуть подробнее? – под общий смех попросила учительница.

– Скажем, вам нужно согреть стакан воды… Э-э-э… – зачесал нос паренек. – При недостатке приложенной силы он окажется холодным, при избытке – часть воды выкипит и пропадет. Интеграл первого порядка нужен, чтобы узнать момент, когда сила становится избыточной, а второго – чтобы знать, возможно ли само воздействие.

– Сила стаканы ломит, – хмыкнул граф Дожар, и его с готовностью поддержала смехом большая часть класса. Кроме учительницы.

– Восемь баллов за понимание практического приложения функций, – улыбнулась она, кончиком палочки приказывая Цивику сесть. – Надеюсь, все остальные понимают мой предмет ничуть не хуже. Повторим то же самое еще раз, но чуть подробнее.

Пользуясь тем, что преподавательница отвернулась к доске, Битали откусил еще кусочек от своего толстого бутерброда.

– Чего там у тебя? – шепотом поинтересовался недоморф.

– Рыба. В целительной совсем не кормили.

– А, так это все знают, – кивнул Надодух. – Наш Эшнун думает, что есть вредно. А на первом курсе еще говорил, что каждому на роду отмерено съесть определенное количество еды. Чем быстрее слопаешь, тем раньше окочуришься.

Это знание, тем не менее, никак не надоумило недоморфа сделать в столовой пару бутербродов для своего соседа.

– Тебе чего, тощая Генриетта нравится? – все продолжал гнуть свое Надодух.

– Почему тощая? Нормальная девчонка! – откусив еще кусочек, встал на защиту девушки Битали. – Вполне даже симпатичная.

– Я и не говорил, что уродина, – миролюбиво кивнул недоморф.

– Симпатичная… – упрямо повторил Кро. В эти минуты он был готов защищать Генриетту Вантенуа от любых посягательств на ее честь.

– Да я бы и от такой не отказался, – опять кивнул Надодух. – Все, что нужно, при ней имеется. Жалко, помрет лет через двести от старости.

– Это еще почему? – не понял Битали.

– Покушать больно любит. Я замечал. Ест за двоих – значит, и помрет вдвое раньше. Если Эшнун не врет, конечно же.

– Хочешь сказать, обычный человек четыреста лет живет?

– Есть такое мнение. Просто большинство не дотягивают до срока, потому как гибнут раньше. А сильные чародеи этот срок еще и оттянуть могут, коли захотят.

– Разве кто-нибудь такого не захочет?

– Люди разные. Иной все души за лишний день жизни отдать готов, а другой сам тотемника душит и со скалы прыгает. У каждого свои пунктики. Возьми вот Эшнуна. Он, говорят, вторую тысячу разменял. Так он в нашем мире ничего не видит и не понимает, и знать давно никого не хочет. Сидит в подвале со своим талантом, ради целительства только и существует. Или Цивика возьми. У него через день какая-нибудь напасть случается. От такой жизни точно удавиться захочется. Вон он, кстати, на тебя то и дело оглядывается. Его сразу после урока лучше ловить, а то смоется. Боится. Ему часто достается, бедолаге.

– Чего там ловить-то? – не понял Битали. – Ты учебники складываешь, я хватаю. Или наоборот, как больше нравится.

– Давай лучше ты, – решил недоморф. – У тебя после лечения вид куда злее.

– Могу и я, – пожал плечами Кро.

Он мужественно высидел два с лишним часа занятий, то и дело поглядывая на жертву, и едва математичка, решительно рубанув задачником воздух, распустила класс – метнулся к Цивику. Их разделяло всего пять шагов и один проход. Но стоило перед Битали проскочить к доске нескольким «троллям» – как он вдруг понял, что невезучего паренька нет. Исчез – только вечное перо и раскрытая тетрадь остались лежать поверх открытого учебника.

– Что за?.. – Кро огляделся, ожидая заметить прячущегося однокурсника где-нибудь в стороне, но того и след простыл. А пока Битали крутился – вслед за Цивиком исчезли и его учебные принадлежности.

– Спугнул? – шепнул в ухо подкравшийся сзади недоморф и сунул соседу его конспекты. – Держи. Теперь все равно не поймаешь. Цивик, может, и невезучий, но прятаться умеет. С первого дня то ногу кому-то отдавит, то чернилами зальет. Кабы не его ловкость, постоянно бы по шее получал.

– Он умеет становиться невидимым?

– Нет, – отмахнулся Надодух. – Мы этого еще не проходили. Он после второго года исчезать навострился. Как мороки у Филла прошли, так пропадает чуть что не так. Глаза, видать, отводит. Ты его теперь, кроме как на уроке, еще неделю не углядишь. А то и больше. Разве только врасплох случайно застанешь. Он аккурат на втором годе на меня рыбий клей пролил. Мы зелье на снятие порчи варили, а он главы ухитрился перепутать.

– Ну, и как? – еле спрятал усмешку Кро.

– Правильно сварил. – Вспоминая давнишнюю неприятность, недоморф и сам улыбнулся: – Качественно. Мадам Эджени ему за зелье четыре балла подарила. А мне на боку всю шерсть состригать пришлось, да еще на ноге, на груди и ниже шеи. Так я Цивика до конца того года больше ни разу вне уроков не встретил. Он и после лета поначалу лишь изредка вдалеке показывался. Пока не понял, что бить уже не стану. Хотя, конечно, надо бы пару раз по шее врезать.

– Ты бы хоть предупредил!

– Да я надеялся, вдруг у тебя получится? – пожал плечами недоморф.

– Если бы предупредил, тогда бы, может, и получилось… – почесал в затылке Битали. – Я знаю, что делать. Нужно у столовой засаду устроить, на выходе. Есть-то он в любом случае пойдет.

– Бесполезно. Все эти хитрости он уже проходил, не попадется.

– Может, просто к нему в комнату зайти?

– А может, он и правда ничего не знает? Как с мерзлой водой: сунулся в неудачный момент, куда не звали – и готово. За Цивиком это водится: не к месту появляться. То он этажи перепутает и ночью на первый, к оборотням, заявится, то в колодец вместо лестницы попадет. А уж сколько ему мячом попадало, когда он не вовремя во двор выпрыгивал, – никто и не считает уже. В коридоре его тоже наверняка сразу затоптали, кто такой не спрашивали. Бум копытом по голове – и привет. Если уж узнавать, кто коровью шутку над тобой учинил, то нужно с призраков начинать. Их ведь кто-то послал смерть тебе предрекать? Вот и спроси, раз уж ты их доброй приметой считаешь! После полуночи из спальни выйди, они тебя сами быстро найдут, никаких хлопот.

– Цивик видел, кто вынес его из коридора в целительную. Кто его вынес, тот подлость и сотворил. Наверняка ведь этот проходимец остался посмотреть, как его фокус удастся! Иначе какой смысл шутку затевать, если результат не увидишь?

– Тоже правильно, – признал недоморф. – В общем, дело твое, смотри сам. Но в комнате его все равно не застанешь. Цивик, хоть и невезучий, но не дурак.

– Ладно, посмотрим, – решил Кро и, забыв об опасности, первым вышел из аудитории.

Ему повезло. Похоже, члены ордена удовлетворились его дневной экскурсией к лекарю и решили оставить в покое. Хотя бы на некоторое время. Во всяком случае, в сумрачном коридоре его никто не поджидал, у входа в башню – тоже.

– Ты мне конспект по магии не одолжишь? – сунул учебники в шкаф Битали. – А, сосед? Посмотрю, чего я там пропустил на уроке.

– Ничего особенного, – зевнул Надодух. – Два часа в «трунио» тренировались. Вроде получается. На, смотри хоть все, мне не жалко. Я пока погуляю…

Скинув учебную форму и натянув спортивный костюм, недоморф прыгнул к подоконнику и исчез, не успев коснуться ногами пола. Кро раскрыл его тетрадь, пару раз перечитал единственную строку: «Трунио – отпадно!», захлопнул и переключился на учебник. Уяснив инструкцию по применению заклинания и припомнив, как произносил опорное слово профессор Пепелет, он взялся за палочку и принялся увеличивать и уменьшать цветные карандаши. Три из них раскололись, один сгорел, зеленый грифель стал фиолетовым – но после этого чуда карандаши подчинились и послушно стали то увеличиваться, то уменьшаться в размерах. Убедившись, что все делает правильно, Битали дочитал главу до конца и начал тренироваться в детализации: менять размер не всего предмета, а только его части. Превратив карандаши в подобие палиц, он перешел на пол и стал увеличивать в высоту полоску гранита перед подоконником. Вскоре здесь выросла широкая чаша с покатым дном, почти по пояс высотой. Уже окончательно освоившись с заклятием, мальчик разрисовал ее фигурками в стиле египетских иероглифов – учебник утверждал, что заклинание было изобретено именно на берегах Нила и широко использовалось в строительстве. Да и вообще стало основой каменного строительства на несколько веков, позволяя с помощью двух-трех горстей песка и труда десятка магов возводить замки в самых недоступных местах.

Закончив работу, Битали побежал на ужин, обойдя двор, на котором кипела жестокая схватка за мяч, по краю, а в столовой пристроился к шумной компании троллей. «Грифы», толкавшиеся у прилавка со снедью, никакого внимания на него не обратили, и спустя час Кро вернулся в башню, прихватив с собой кружку из-под компота. По дороге он завернул в нижний этаж и набрал в нее воды.

Он как раз заканчивал домашнее задание по математике, когда сзади послышался стук и негромкая ругань:

– Что это тут за лохань, Битали? Ты украл ее из женской ванной? Зачем?

– Сейчас покажу, – отложил вечное перо Кро. Он неторопливо прошел к чаше, поставил на дно кружку с водой и мягко качнул палочкой: – Трунио!

Вода выросла в высокий прозрачный столб, ударилась в потолок и рухнула обратно, заполнив чашу почти до краев.

– Красиво! – причмокнул Надодух. – Только нафига? В душевую не ходить?

– Для ребят из ордена, – подмигнул ему Кро. – Если они захотят неожиданно попасть к нам в комнату и устроить «темную», им придется искупаться.

– А сами мы как заходить станем, умник?!

– Запросто! Вон, смотри, я на краях широкие упоры сделал. С бороздками, чтобы не скользило. Когда под сфинкса ныряешь, нужно ноги расставить, и как раз на них и попадешь. Это если знать. А кто не знает – тот и попадется.

– Ну-ну, давай проверим. Автора – на сцену!

– Запросто! – Битали с легкостью запрыгнул на край чаши, встал на ее края, наклонился, ударил палочкой по подоконнику, выпрямился в коридоре, развернулся, тюкнул каменного зверя по носу: – Верхний боевой ярус!

Он резко раздвинул ноги, ныряя под мраморный живот – и оказался аккурат над чашей. Несколько раз взмахнул руками, потерял равновесие и бухнулся назад, с размаху усевшись на подоконник.

– Ну, и как? – поинтересовался Надодух.

– Нормально, – поднялся и спрыгнул на пол Кро. – Видишь – сухой.

– Если я макнусь, – покачал головой недоморф, – сам будешь потом меня расчесывать и колтуны выстригать. Я из-за тебя лохматым ходить не стану.

– Откуда колтуны-то возьмутся? – не понял Битали.

– Одеждой накатываются, если мокрым ходить. Не знаешь, что ли?

Кро промолчал. Как ведет себя длинная собачья шерсть под человеческой одеждой, он и правда не знал. Вместо ответа мальчик взял со стола тетрадь, протянул соседу:

– Спасибо. У тебя очень содержательный конспект.

– Мне хватает… – хмыкнул тот и небрежно метнул тетрадь в приоткрытую дверцу шкафа.

– Скажи, Надодух… А почему ты никогда уроки не делаешь?

– А зачем? – пожал плечами недоморф. – Я ужинать пошел. Ты со мной?

– Нет, я уже…

Послышался характерный треск перемещения – и в чашу с водой с глубоким плеском опустилась Генриетта Вантенуа: в облегающем черном шелковом платье, с длинными наборными серьгами, с зачесанными в пологие волны длинными волосами, скрепленными двумя заколками из мелких живых роз. Глаза с длинными черными ресницами округлились, она судорожно вздохнула, словно грудь перехватило спазмом от холода, опустила взгляд вниз и наконец-то смогла произнести несколько слов:

– Ну, вы и козлы!

Она развернулась и ударила палочкой по подоконнику с такой силой, словно хотела разрубить его пополам.

– Генриетта! – Кро кинулся следом, выкатился в коридор из-под сфинкса, побежал за девушкой: – Подожди! Простой, Генриетта, это просто случайность! Я не хотел!

Он нагнал Вантенуа перед лестницей, схватил за плечо, удержал:

– Прости меня, пожалуйста. Это дурацкая случайность, я не хотел. Не хотел тебя обижать. Я вообще не ожидал, что ты придешь! Не сердись, пожалуйста. Ты мне очень нравишься, и я не хотел…

– Ты чего, совсем идиот?! – неожиданно громким визгом ответила девушка и стряхнула его руку. – Совсем спятил?! Я тут что, мокрая должна стоять у всех на виду и твое блеянье слушать?! Обтекать всей школе на потеху?! Уйди! Уйди прочь, видеть тебя не хочу!

Как назло – а скорее из-за крика – в коридоре появились сразу несколько любопытных глаз. Пара ребят выглянула в конце коридора, три незнакомые старшекурсницы вышли из стены класса Филли Налоби, стайка младшекурсников вынырнула с лестницы. Растолкав их в стороны, Вантенуа кинулась прочь – теперь уже Битали догонять ее не стал. Вернувшись к себе, он уселся у окна и, разгоняя ненужные мысли, занялся тренировкой концентрации для курса дальномирия. В этот раз из пяти попыток ему удалось удержать концентрацию внимания уже три раза. В двух первых концентрациях образ полумокрой Генриетты влезал в мысли в самый неожиданный момент и сбивал мальчика на попытки самооправдания.

– А-а-ап!!! – Возле подоконника возник недоморф, раскинул руки, удерживая равновесие на краях чаши, а потом ловко, кувырком, спрыгнул на пол. – Будет жалко, коли орден к нам не наведается. Все зубришь?

– Занимаюсь, – поправил Битали. – Ты чего так долго?

– Думал твою тощую красотку отыскать, извиниться. Неудобно ведь с этой лужей вышло. Да только в столовой она не появлялась и на этаж из корпуса не вышла.

– На какой этаж? – не понял Кро.

– На третий, естественно! Девицы на третьем этаже восточного корпуса живут. Нас к ним в комнаты гувернантка не пускает, но вызвать можно. Так Вантенуа появиться не изволила. Хочешь, сам сходи. Вдруг на тебя «клюнет»?

– Меня она уже послала, спасибо. Забыл спросить: профессор Пепелет уроки какие-нибудь задавал?

– Вроде да, не помню… – развалился на постели недоморф. – Но ты не бойся, ты всех уже переплюнул. Вырастить с помощью «трунио» супермолочник даже злобный Карл не пытался.

– Почему он такой злой у вас?

– У тебя он тоже злой, – подмигнул сосед. – Ты ведь теперь тоже из школы маркиза де Гуяка, забыл? А злой, потому что недомерком невольно оказался. Он, вообще-то, отличный чародей, умелый и опытный. У него, знаешь ли, больше десятка своих заклинаний создано. Такое не каждому дано, лишь настоящим мастерам магии. Но только профессора Бронте ему все равно не переплюнуть. Директор – это уже маг суперсильный. Он недаром одним из хранителей Хартии стал. И в Совете тоже заседает. Поэтому самые сложные заклинания директор сам преподает. Это уже на седьмом курсе. А Пепелет только с начинающими вроде нас возится, да Артура Бронте подменяет, когда тот в разъездах. Вот и получается, что он как бы на подхвате, вечный подмастерье. Будешь тут злиться! Не знаю, как он это терпит. Я бы уже давно сбежал. Вот Филли – другое дело. Ему без школы каюк. Вечный неудачник, хуже Цивика.

– Как же он в эту школу преподавателем попал, коли неудачник?

– Попал Налоби в школу, а хотел-то попасть в число хранителей!

– Да ты что?! – поразился Кро. – Туда ведь только самые сильные из магов попадают!

– Ну, наш Филли все-таки профессор, – напомнил недоморф. – И совсем не плохой. Вон, как целым выводком домовых управляется! Да еще огород на нем, земли вокруг. Он тему свою знает. Просто никогда в жизни за собой следить не умел. Гонору на короля, а одет, как вокзальный попрошайка. Поэтому никто и никогда Филлу своих рекомендаций и не давал. Да ты сам вспомни, как он вечно выглядит. Словно ему жалованье хронически не доплачивают. А еще, говорят, у него ни одно начинание успехом не заканчивалось. Каждый раз в самом конце какие-то мелочи все портили. Либо другие вместо него дело заканчивали и всю славу получали, либо вовсе рушилось все под конец. В общем, не любит его судьба. А без везения, сам понимаешь, ничего не добьешься, будь ты хоть семи пядей во лбу. Так он у нас в школе и осел. Вроде и сильный маг, а ни на что, кроме как учить, не способен.

– Учить тоже нужно уметь, – подтянул ноги на подоконник Битали и уселся в позу насыщения. Или, как ее обычно называют – позу лотоса. – Кое-кого никакой силой не заставишь. Вот ты, например, почему никогда уроков не делаешь?

– Мне-то они зачем? – хмыкнул Надодух. – Мне ваша суета совершенно побоку.

– Ты не хочешь стать образованным, дипломированным магом?

– Насчет «образованным» – так я учусь помаленьку, сам можешь заметить. И диплом получу, никуда профессор Бронте не денется, выдаст. Просто баллы в аттестате мне не нужны. А коли так – чего зря надрываться?

– Почему не нужны? – не понял Кро.

– А зачем они? Вот ты сам подумай: ученики с наибольшим числом баллов считаются самыми сильными молодыми чародеями. После Четвертого Пророчества, запретившего любые союзы числом больше ста одного мага, сильных чародеев стремятся привлечь многие семьи или ордена. Раз нельзя набрать силу числом, приходится копить ее мастерством. Посему хорошего безродного зубрилку могут принять даже в почтенную древнюю семью. Ну, а кто домой поедет – так этот аттестат потом пригодится, когда жениться время придет. Породниться с Батиасом, перевалившим сотню баллов еще в первом месяце, родители невесты согласятся с куда большей охотой, нежели с Лараком, который столько за все шесть лет накопить не смог. Сразу ясно, что дурак. Пользы от него новым родственникам никакой, да еще и дети в него оказаться могут. Теперь на меня посмотри. Никакой женитьбы мне не грозит, это я без пророчеств мадам Деборе знаю. Менять свой род на стаю полукровок я тоже не собираюсь, честью не поступлюсь. И зачем тогда, скажи, мне вся эта мышиная возня?

– Ну, чтобы семья гордилась, – пожал плечами Кро.

– Мое проклятье на истощение рода, сосед, – напомнил недоморф. – Хвастаться уже почти не перед кем. Разве только перед отражением в зеркале.

– Хотя бы для собственного знания перечитать конспекты стоит, – уже не так уверенно предложил Кро.

– Моего знания дикарей пугать хватит, – зевнул недоморф. – Другого места для жизни не ожидается. Владения мои вот-вот соседи захватят, нашей семье их не удержать. Опустело гнездышко, сражаться некому. После этого… Сам понимаешь…

– А ты нашего графа вспомни! Пригласи тех, кто сильнее, раз в семье место для новичков имеется, клятву верности возьми. Пусть новый дом молодые обороняют.

– Ох, Битали, – мотнул головой недоморф. – Посмотри на меня. Кто из отличников или хорошистов пойдет служить уроду? Они и так не пропадут. А дураки мне самому не нужны. Пользы от них…

Надодух поднялся, макнул руку в чашу, отер свою морду – вдруг резко вскинул голову, повел носом:

– О, началось! Наши пошли. Значит, полночь миновала.

– Кто «ваши»?

– Эти… нормальные… – Недоморф подошел к окну, глянул вниз. – Проклятье! Я их слышу, я их чую… Но не вижу ни одного. Глаза людские – как слепой оказываюсь. Да, кстати, сосед. Тебе как раз самое время по верхним этажам погулять.

– Зачем? – не понял Кро.

– Ты же хотел поговорить с призраками?

– А-а… – кивнул мальчик и спрыгнул с подоконника. – Верно, им было бы хорошо задать парочку вопросов. Ну, тогда пошли, пока не совсем поздно.

– Э-э, нет! – плюхнулся обратно на постель сосед. – Это ты призраков хорошей приметой считаешь, вот ты и иди. А я тут подожду. Лично мне с ними всегда немного не по себе.

– Брось, Надодух. Они ведь бестелесны, вреда причинять не могут.

– Ну, так и иди, – согласно кивнул сосед. – Потом расскажешь. Чего я тебе мешать стану?

– Я же не знаю, где их искать!

– Это просто, – недовольно скривился недоморф и нервно почесал рукой за ухом. – Просто выходишь из-под сфинкса и идешь по коридору через корпуса. По кругу, через весь замок. Как вернешься – так сразу обратно в башню поднимайся.

– А если я их не найду?

– Тогда в другом месте искать станем. Так что, идешь? Или спать ляжем?

– Иду… – Кро пересек комнату, запрыгнул на край чаши и стукнул палочкой по подоконнику.

В тесном проходе между голыми каменными стенами было мрачно. Гобелены на места еще не вернулись, мертвенный синий свет факелов выхватывал из сумрака лишь крохотные пятачки собранного из крупных валунов пола. Тишина звенела в ушах. Невольно затаив дыхание и стараясь ступать как можно тише, мальчик двинулся вперед, держась справа и чуть касаясь ладонью стены. Ход изогнулся, еще. Справа и слева наконец-то появились ковры, излучающие свет, желтый и слабый – но равномерный. Мрак, перемежаемый светлыми пятнами, сменился сумраком, позволяющим видеть весь коридор. Битали пошел быстрее, поглядывая на редкие гобелены: полнолуние над широкой рекой, дети у костра, херувимы с сияющими белизной крыльями, ночная деревня со множеством светлых окон. Дневного сюжета не решилась изобразить на своих работах ни одна ткачиха. Видимо, шерсти не хватало нужной яркости.

Коридор отвернул резко влево – это означало, что Битали повернул в восточный корпус. Мальчик вполне бодро обогнул вазон, стоявший в небольшой зале, прошел по изогнувшемуся по широкой дуге коридору, притормозил перед замершим с двуручным мечом рыцарем. Руки воина, сложенные одна на другую, опирались на оголовье рукояти, даже в полумраке был различим холодный блеск стальных лат. Мальчику показалось, что при его приближении доспехи шевельнулись – так грозно смотрелось средневековое вооружение.

Он прошел мимо рыцаря – и вдруг услышал за спиной протяжный железный скрип. Воображение тут же нарисовало сходящего со своего места воина, вскинувшего оружие для удара. Битали обернулся – и вдруг с ужасом понял, что древний боец повернул голову и смотрит прямо ему в лицо.

– Не может быть… – пробормотал Кро, пятясь от шагнувших вперед доспехов. Скрежетнула сталь, взмыл к потолку глянцевый полированный клинок. – Н-нет!

Он успел выхватить палочку – но подходящего заклинания вспомнить не успел. Меч сверкнул ярким полукругом, как-то совсем не больно, легким холодком чиркнул его по горлу – и тело Битали Кро, чуть всплеснув руками и выронив палочку, медленно осело на пол. Голова, стукнувшись об пол и пару раз подскочив, словно мячик, покатилась рыцарю под ноги. Оцепенев от ужаса, мальчик смотрел, как его сгорбленное туловище лежит на полу, неестественно вывернув руки и ноги, как возле плеч растекается черная лужа крови, как воин в доспехах за волосы поднимает его голову, несет к перекрывающей проход решетке и насаживает на металлический прут рядом с головой какого-то патлатого паренька.

«Неужели все? – билось в его мозгу. – Неужели я мертв? Уже мертв, жизнь кончена, больше ничего не будет, совсем ничего и никогда. Останется лишь мой призрак и глупые надежды, которым так и не суждено больше сбыться… Почему, за что?!»

Но несмотря на весь неисправимый трагизм и переполнявшие его душу эмоции, откуда-то из глубин подсознания до рассудка смогла пробиться слабая мысль и заставила обратить на себя внимание.

– Решетка… – тяжело выдохнул Кро. – Когда я подходил, ее тут не было. Не было! Все это неправда. Это мираж. Я жив, жив! Я не призрак, это не мое тело!

Однако большой уверенности в своей правоте у него пока не было. Мальчик заступил дорогу рыцарю, развернул плечи:

– Мое имя Битали Кро, я учусь на пятом курсе. Могу я узнать ваше имя, мсье?

Воин не просто не услышал слова мальчика – он прошел прямо сквозь Битали, ничего не заметив, взял тело за ногу и не спеша поволок, оставляя широкий кровавый след.

– Альба! – высоко вскинул палочку Кро, и на ней засиял яркий белый шарик. В его свете и рыцарь, и мертвое тело стали просвечивать: сквозь них можно было разглядеть стыки камней на полу, рисунки ковров на стенах. Битали счастливо рассмеялся: – Я жив! Жи-ив!!! Призраки не способны владеть магией. У них не хватает для этого низшей души.

– Ты нарушил правила… – Сквозь латы проступили плечи, руки, шлем обратился в молочно-белую голову.

– Нарушил правила… – Тело поднялось с пола и оказалось объемистым призраком с непропорционально большой головой.

– Правила… – На месте решетки с головами покачивался блеклый худосочный призрак.

– Мое имя Битали Кро, я учусь на пятом курсе, – снова, в соответствии с правилами вежливости, представился мальчик. – Как вас зовут?

– Глаза болят, – ответил объемистый призрак. – Очень ярко…

– Как вас зовут, мсье? – в третий раз спросил Битали, стряхнув огонь с палочки.

– Мое имя Дэвид Урган, юный чародей, – представился тот, кто поначалу был рыцарем. Теперь, в сумраке, стали видны его длинные седые волосы, колет, из-под которого выглядывали пышные рукава, высокие сапоги со шпорами. – Ты не должен гулять по школе после полуночи, мсье Кро.

– Я – Ашар Саени. – Толстяк широко улыбнулся, и через приоткрый рот проглянула стена напротив. Третий призрак промолчал.

– Прошу вас помочь мне, мсье, – чуть склонил голову Битали. – Ответить на один вопрос. Несколько дней назад, когда на меня в этом коридоре напала корова, вы все приходили в мою комнату и предрекали смерть. Скажите, кто вас послал?

Ашар и Дэвид сделали по шагу назад и исчезли в каменной кладке. Кро оглянулся на третье приведение – но коридор был пуст. Чист, гладок и тих. Словно здесь никто и не появлялся.

Потоптавшись на месте, но так и не дождавшись никого из троицы, Битали двинулся дальше и минут через десять, без всяких приключений, добрался до сфинкса.

– Вот тебе и поговорили… Верхний боевой ярус, – тюкнул он каменного стража по носу…

И задохнулся от неожиданного холода, вцепившегося в тело почти до пояса, попытался отскочить, поскользнулся на покатом дне и рухнул в воду целиком, с головой. Перевел дыхание, рывком перекатился наружу, на пол. Поднялся, провел ладонями по одежде, выжимая обильно впитавшуюся в ткань жидкость.

– Ты придумал классную ловушку, сосед! – весело похвалил его с постели недоморф. – Всего один вечер, а двое лазутчиков уже попались.

– Отстань… – Битали принялся стягивать с себя мокрую одежду. Надодух немного выждал, поинтересовался:

– Нашел кого?

– Ургана, Саени, а третий не назвался.

– А-а, – сел на краю постели сосед. – Так это Голиаф и Дырка. У него рот на обе стороны открывается, да?

Битали кивнул.

– Узнал чего-нибудь?

– Не получилось. Спросил, кто их к нам посылал тогда. Они слова не сказали. Сразу бум – и нет. И больше не появлялись.

– Так просто и пропали? А как же «обостренное чувство справедливости», о котором Филли на последнем занятии вещал? Уходить, не ответив и не попрощавшись – это как бы грубость. Даже хамство. За это на дуэль смело вызывать можно!

– Этих вызовешь, как же, – горько усмехнулся Битали. – В общем, к Цивику идти нужно. Последняя ниточка осталась. Он ведь сейчас в постели, как думаешь?

– Ну-у… – шумно почесал шерсть на шее недоморф. – А где же еще ему быть?

– Пойдешь?

– К Цивику? А чего, можно. Погоди, сейчас оденусь.

Минутой спустя Битали в пижаме и недоморф с обнаженным мохнатым торсом вынырнули в коридор, после чего Надодух скомандовал каменному сфинксу:

– Средний боевой ярус!

– Средний боевой… – повторил Кро, ныряя под зверя вслед за ним, и неожиданно оказался в самой гуще салюта, взрывающегося с мелким треском, но ослепительно яркого. Сполохи погасли спустя пару мгновений, еще через полминуты глаза Битали привыкли к темноте точно такой же, как у них с недоморфом, круглой комнаты. Два шкафа, две постели, два стола, несколько стульев и очаг в центре.

– Вы чего, совсем с ума сбрендили? – поднял голову с одной из постелей большеносый мальчишка лет двенадцати. – Ночь вокруг, все давно спят. Чего вам тут надо, чего шляетесь? Я завтра все профессору Пепелету расскажу. И про тебя, и про тебя.

– Заткнись, Дубус, – посоветовал недоморф. – А то еще и про расквашенный нос жаловаться придется. Цивик где?

Вторая постель была смята, но пуста.

– Тебя выгонят из школы, Надодух. Ты таскаешь мясо из столовой, ты бродишь по замку ночью, ты грохочешь у себя в комнате и не умываешься каждую неделю, как того требуют правила поведения. Я про это уже и профессору Налоби говорил, и мадам Деборе, и профессору Традишу…

– Ах ты гаденыш! – Надодух направился к мальчишке.

– Вызову профессора!!! – истошно завизжал тот, прячась под одеяло, но одновременно выставляя наружу вверх черную, как графит, палочку.

– Подожди… – поймал соседа за плечо Битали. – Покарауль лучше выход. Цивик здесь, он прячется. Цивик, отзовись! – повысил он голос. – Цивик, я тебе ничего не сделаю! Просто хочу спросить…

Кро вспомнил последние уроки профессора Налоби и расфокусировал взгляд, направив его вдаль, за стену. И почти сразу заметил краешком глаза круглолицего однокурсника в пижаме, ткнул в него пальцем:

– Подожди, не убегай. Всего один вопрос: кто унес тебя из коридора?

– Не знаю. Домовые, верно… – Образ мальчика раздвоился. Битали тряхнул головой, закрыл и открыл глаза и увидел его уже воочию: Цивик перестал отводить взгляд. – Я только и помню, что вышел в туалет, тут на меня налетела большая туша – и все, проснулся я уже в целительной.

– Ага, вышел, заснул, – громко хмыкнул недоморф. – А настучать на меня с соседом успел!

– Я голоса слышал…

– До лечебницы, или уже потом?

– Ну, меня опрокинуло… Темно было… А вы тут из-под сфинкса вышли. Я подумал, вы это устроили…

– И тут же наябедничал директору! – оскалился Надодух.

– Я на койке весь в переломах лежал! Это он ко мне пришел и стал спрашивать! Он и имя твое назвал, я тебя и не знал еще тогда, только на уроках видел! – Цивик резко сунул руку за спину.

Битали, опасаясь подвоха, вскинул руки:

– Забудь! С профессором Бронте мы уже разобрались, он нас ни в чем больше не подозревает. Это я теперь узнать хочу, кто мне такую бяку подложил. Так что давай, вспоминай, очень тебя прошу: ты кого-нибудь видел в коридоре? Кроме нас, естественно. Кто отправил тебя в целительную.

– Честное слово, ребята. – Цивик вынул руку из-за спины, и в ней оказалась палочка. – Честное слово, руку кладу. Не знаю я, кто меня вытащил. Наверное, домовые. Они всегда про все знают. Они хоть и во плоти, а все равно ведь духи, нашим законам не подвластны.

– Домовые духи… – Битали поморщился: – Как я сам не догадался! Домовые… Надодух, бей его быстренько в нос, и пошли.

– Вызову профессора!! – визгнул из-под одеяла Дубус.

Недоморф брезгливо отмахнулся:

– Руки марать… Еще попадется.

Он стукнул палочкой по подоконнику и исчез.

– Профессор Налоби может знать, – добавил Цивик. – Домовые его слушают.

– Если бы знал, директору бы рассказал, – покачал головой Кро. – А профессор Бронте гадает, как и мы. Ладно, спокойной ночи…

Вернувшись к себе, Битали достал коробку конфет, открыл, поставил на край стола. Позвал:

– Батану, ты меня слышишь? Батану, приходи, мне нужна твоя помощь.

Недоморф, усевшись на постель, поджал ноги, наблюдая за происходящим.

– Я вижу, господин, – услышал ответ мальчик. – Я высушу одежду.

Брошенный на стул спортивный костюм шелохнулся – и только после этого в воздухе проступил силуэт остроухого малыша в пончо и коротких сапожках.

– Я звал тебя, чтобы задать вопрос, Батану… и поделиться любимым угощением.

– Твой слуга еще не заслужил награды, – скрутив костюм, поклонился мальчику эльф.

– Ты помнишь день, когда в коридоре у башни Кролик мертвая корова перепортила ковры и гобелены и поранила одного из учеников? Скажи мне, Батану, ты видел, кто пронес в коридор коровью тушу? Ты знаешь, кто отправил в целительную раненого мальчика?

– Прости, господин! – неожиданно упал на колени маленький эльф. – Прости недостойного слугу!

– Ты чего, Батану?! – кинулся к нему Кро, схватил за плечи и поднял на ноги. – Что случилось?

– Я виноват, господин! Я не пришел, я не проверил твою комнату, я не навел порядок, не почистил вещей.

– Это неважно. Забудь, ты прощен! Скажи, кто принес корову? Ты видел?

– Твой слуга виноват, господин, – понурил голову эльф. – Твой слуга заснул.

– Разве домовые спят? – удивился со своей кровати недоморф.

– Твой слуга виноват, слуга заснул. – Батану почему-то стал говорить о себе в третьем лице. – Твой слуга исправится, он заслужит прощение…

– Ты можешь спросить о корове и раненом мальчике у других домовых, Батану?

– Твой слуга не может, господин. Он не домовой дух, духи не разговаривают с твоим слугой.

– Плохо… – вздохнул Кро. – Хватит каяться, я на тебя не сержусь. Возьми себе пару конфет и ступай.

– Твой слуга недостоин награды, господин.

– Ты больше меня не слушаешься, Батану?

Вопрос поставил эльфа в тупик. Маленькое существо искренне считало себя недостойным угощения – но и спорить с тем, кому должно по совести служить, тоже было неправильным поступком. Наконец малыш решился:

– Слушаю, господин… – Он исчез вместе с костюмом, а мгновение спустя из коробки пропали две самые маленькие конфетки.

– Надо же, спал… – почесал в затылке Надодух. – И чего делать теперь?

– Тоже спать, – вздохнул Битали. – Скоро светать начнет, а мы все на ногах. Давай ложиться, завтра домовиков найти попробуем.

* * *

Если Битали с Надодухом не опоздали на первый урок – то только благодаря ворону, потребовавшему поутру законного угощения. Правда, позавтракать они все же не успели и еще почти час отчаянно зевали, пока бледная и дерганая мадам Эджени Кардо подробно разъясняла, почему в амулетах следует использовать гелиотроп, в зелье – базилик или мандрагору, а для состава гри-гри – серу или имбирь, хотя все элементы имеют одинаковое воздействие на энергетику полноценного человека и даже простого смертного. Расположение свечей для обряда снаряжения себевы Кро и вовсе проспал.

Впрочем, краткий курс составного архетворения все равно имелся в сборнике комбинаторных таблиц.

Когда урок наконец закончился, Битали поспешил к хмурой, как грозовая туча, Вантенуа – однако не успел произнести ни слова оправданий:

– Если ты приблизишься ко мне еще хоть раз, – под смешки подруг Генриетта ткнула в него тонкий, словно отточенный карандаш, палец, – то клянусь, я соберу твой след и сожгу его в зольнике подвальной печи!

Кро тут же притормозил: как знает любой ребенок, сожжение следа приводит к скорому увяданию и смерти. Колдовство простенькое, но очень действенное.

– Извини, виноват, – остановился он в паре шагов. – Ухожу. Только один вопрос…

– Какой? – Девушка одарила его взглядом прозрачных, цвета индийского топаза, глаз.

– Скажи… Скажи, тебе удалось приручить какого-нибудь домового?

Топазы в глазах Генриетты потемнели до цвета консервированных маслин, губы задрожали.

– Идиот, – буркнула она себе под нос, рывком сгребла книги. – Близко не подходи!

– Опять… – развел руками Битали. – За что? Надодух, ты чего-нибудь понял?

– Видать, ожидала услышать что-то другое, – хлопнул его по плечу сосед. – Не бери в голову, нам девчонок все равно не понять. У них в черепушке моль. А у нас муравьи. Эти звери не скрещиваются. Эй, Цивик, чего не здороваешься?! А ты как, смог приручить хоть одного домового?

– На курсе никому не удалось, – крепко, двумя руками прижал к груди тетрадь и таблицы паренек. – Спросите вы у Филла, чего мучаетесь?

– Станет профессор ученикам все рассказывать, как же, – отмахнулся Битали. – Скажет, что не мое дело, без меня разберутся, и отправит учиться. Или на прикладную работу посадит, раз время лишнее имеется. Знаю я их всех, не впервой.

– Филл не посадит! – крутанулся на месте недоморф. – Он сам вечно ничего не успевает. То у него молоко, то бумага, то библиотека. Работы курсовые половину без оценок возвращает. А посадит – так забудет.

– Он, может, и вообще духов про это происшествие спросить забыл… – Оторвав руку от тетради, Цивик вскинул палец, но закончить мысль не успел: в этот момент проходивший мимо плечистый Лайтен задел локоть другой его руки, и книги, выскользнув, разлетелись в стороны. Причем и на тетрадь, и на таблицы тут же нашлось кому наступить. Мальчик наблюдал за происходящим с выражением обреченности и смирения.

– У вас к преподавателям без приглашения заходить принято? – тихо поинтересовался Кро.

– Вроде никогда не запрещали, – так же шепотом ответил недоморф. – Но это лучше после обеда. А то нам сейчас в казематы, к цепному Гроссеру. За перемену можем не успеть, далеко спускаться.

– Почему «цепному»? – поинтересовался Битали.

– Не повезло бедолаге… Историю преподает.

– Это так страшно? – хмыкнул Кро. – Не думал раньше…

Как оказалось, мсье Арнольду Гроссеру не повезло отнюдь не потому, что он вел в школе курс общей истории. Опустившись на добрых четыре арпана по уже знакомой винтовой лестнице, Кро вслед за недоморфом вошел в протяженный зал, выкопанный в плотной, слежавшейся глине и освещенный мерцающими под потолком звездами. Освещенный достаточно хорошо – читать можно с легкостью. Здесь, в сыром, дурно пахнущем и холодном каземате сидел на цепи, прикованный за шею к решетке под потолком, коротко стриженный, гладко выбритый мужчина лет сорока, в хорошо подогнанном двубортном костюме и лакированных туфлях. За спиной его широким полукругом, ограниченным длиной цепи, стояли три плотно набитых древними фолиантами шкафа и широкий диван, видимо, служащий узнику и кроватью. Перед учителем возвышался тяжелый каменный стол, вырезанный из цельного куска яшмы.

«Или сотворенный из маленького камушка с помощью „трунио“», – вспомнил свое вчерашнее развлечение Битали, усаживаясь за заднюю парту.

– За что его на цепи держат, Надодух? – поинтересовался Кро. – Он что, оборотень?

– С какой это стати оборотней нужно сажать на цепь? – возмутился недоморф. – Человек он, самый обычный. Его во время Большой Войны маркиз де Гуяк за предательство тут замуровал. Цепь, разумеется, заговоренная, а через решетку подвал каждый год во время разлива затапливается, и Гроссер тонет. Но не умирает, естественно. Он же человек, а не смертный, он еще Расселение после Второго Пророчества своими глазами видел.

– Не могли бы вы говорить погромче, молодой человек! – неожиданно окликнул недоморфа учитель. – Нам всем любопытно, что вы обсуждаете с таким интересом на уроке истории?

– Расселение родов после Второго Пророчества, мсье Гроссер! – бодро отрапортовал Надодух, вскочив со своего места.

– Сколько же этих родов было на второй родине нашего народа в эпоху Расселения?

– Триста шестьдесят, мсье Гроссер!

– Сколько уцелело к скорбному часу Третьего Пророчества?

– Думаю, не больше половины, мсье.

– Неплохо, мсье Сенусерт, неплохо. Пожалуй, я добавлю два балла к вашему аттестату. Один за то, что на уроках вы болтаете по изучаемой теме, а не про девочек и игру в мяч, а второй из уважения к вашему роду, глава которого стоял в том самом священном круге Расселения, о котором мы сегодня собираемся вспомнить.

Преподаватель кашлянул, поправил на себе железный ошейник.

– Итак, юноши и девушки, четыре тысячи восемьсот семнадцать лет назад в едином храме города Неб страны Та-Кем прозвучало Второе Пророчество, предрекавшее неминуемую гибель нашего народа. Всевидящий Анабанис из рода Калима предсказал, что род человеческий обречен на вымирание, ибо благостная жизнь в счастливой земле второй нашей родины повлекла многократный рост населения. Возникшая на берегах священной реки теснота привела к тому, что многие из семей перестали рождать детей и растить их, что божественной силы не хватает на всех, и многие люди утратили волю к ее обретению, тем самым лишая себя одной или сразу двух душ, теряя магическую силу и становясь простыми смертными. Они предпочитали лишь наслаждаться благами, добытыми их прародителами, и бездумно потреблять добро и пищу, получаемую теми людьми из своих родов, кто не отказался от знаний предков. Те годы казались всем самыми счастливыми в истории, это поистине Золотой век, с тоской вспоминаемый по сей день.

Мсье Гроссер тяжело и протяжно вздохнул.

– Увы, Всевидящий Анабанис открыл перед посвященными окно зеркального пламени, предсказав грядущую страшную истину. Теснота и леность станут причиной вымирания всех человеческих родов, благость и безделие отнимут у выживших остатки разума и превратят их поначалу в смертных, а следом и вовсе в бездушных зверей. Да-а… Это был очень, очень тяжелый час. Все вы, я знаю, думаете: «Это так просто! Вокруг много земли. Уходите, расселяйтесь, и тесноты не будет. Все будет хорошо и счастливо!». Но на деле выбрать путь в дикие земли оказалось очень, очень тяжело. Если после Первого Пророчества наши предки покидали отчие дома и города, обжитые земли перед угрозой гибели от холода, отступая перед непобедимыми ледниками, то в годы Второго Пророчества подобной опасности не существовало… Сытость и покой трудно воспринимать как смертельную беду, правда?

Учитель прошелся за столом из стороны в сторону, позвякивая цепью.

– Что же побудило наших предков признать Пророчество? Опыт, юноши и девушки, печальный опыт прошлого. Праотцы наши, как вы все знаете, были сотворены Создателем по образу и подобию своему и отпущены на землю сорок тысяч лет тому назад. Пращурам нашим достались для жития сказочные кущи, теплые, влажные, обильные плодами и зверями. Иные из перворожденных стремились мыслью и деяниями походить на Создателя нашего, беречь и приумножать духовную силу свою и воспитывать детей в сей важной потребности. Иные же, питаясь плодами и зверями, что без труда доставались им в руки, лишь грелись на теплых пляжах, плодились и размножались, предоставляя отпрысков своих той же безмятежной жизни. Они не воспитывали души свои – и лишились оных, они не тренировали разум свой – и лишились его, они не берегли облика своего – и потеряли даже дарованное Создателем обличье. Ныне видим мы сих несчастных в облике обезьян, обитающих в теплых лесах и предающихся все той же безмятежности. Такими стали наши бывшие братья и сестры, отказавшись от труда и знания, обязательногодля каждого человека. Скажу вам больше. Изыскания магов, изучающих родословные наших семей, проверяющие чистоту и родство крови в сложных опытах, смогли убедиться, что не только шимпанзе и мартышки оказались нашими родственниками, но и даже свиньи и муравьеды по родству крови признаны дальними родичами нашими. Теми, кто изначально был создан равным из равных, но по лености своей скатился до полного зверского облика. Что это значит, юноша? – Учитель неожиданно ткнул в сторону Кро указкой.

– Это значит, что мы должны меньше слушать, а больше писать, мсье Гроссер! – подпрыгнул мальчик.

– Правильный вывод, – рассмеялся историк. – Ваше имя?

– Битали Кро, мсье.

– Кро… – Преподаватель задумался на несколько секунд, мотнул головой: – Мы отвлеклись. Я бы хотел услышать от вас доказательства того факта, что именно обезьяны произошли от деградировавших людей, а не наоборот.

– На это указывают многие особенности строения их организма, мсье! – с легкостью вспомнил Битали один из основных постулатов, изучаемых во всех школах. – Так, у человека созданного, у нас с вами, нет когтей. Нам нет необходимости в когтях для самозащиты, мы используем для этого магию или оружие. Когти мешали бы нам удерживать орудия труда или письменные принадлежности. В то же время все дикие существа оные когти имеют. В том числе и лазающие по деревьям: белки, ленивцы, коалы, кошки и прочие животные, которым когти помогают цепляться за кору или древесину и удерживаться наверху. Когти важны как оружие во время схваток с врагами и для удержания тела в ненадежной древесной кроне. Полное отсутствие когтей у обезьяньего племени указывает на то, что они имеют происхождение не от звериного когтистого предка, а от предка, когтей не имевшего. Таковыми на планете являемся единственно мы.

– Отличный и подробный ответ. Тянет на все семь баллов. Итак, исходя из услышанного нами от мсье Кро наблюдения, для многих родов непогрешимость пророчества Анабаниса Калима стала очевидной. Становилось понятно, что жизнь людей на святой земле неминуемо ведет к превращению всех нас в простых смертных, а потом и вовсе в обезьян или иных человекообразных животных. Однако же мало кому хотелось принимать меры для исправления грядущего. Ведь это означало очевидное самопожертвование! Родам человеческим, всем семьям надлежало отречься от сытости и достатка ради того, чтобы отдать собственное благополучие отпрыскам своим. Отказаться от тепла и уюта, уйти в дикие места, трудиться от зари и до зари ради своих детей. Пожертвовать покоем и долголетием – и все это ради потомков, которых они еще не родили, которых не знали и не ведали и которых по уже устоявшимся на второй родине обычаям не собирались рожать! Ведь каждый ребенок – это кусок хлеба, который придется положить в его рот вместо своего. Это одежда, которую придется купить ему, а не себе, это место в доме, которое придется отобрать у себя и уступить ему. Но, не рожая детей, человечество угасало, ибо свой смертный час уготован каждому, даже нам с вами. И каждый, уходя в мир духов, обрывал собой очередную веточку рода…

Мсье Гроссер опять вздохнул, печально понурив голову.

– Это был очень трудный выбор, юноши и девушки. Это был выбор каждого между собой и будущим, которое он заведомо не увидит. Вы должны гордиться тем, что триста шестьдесят родов сделали выбор в пользу будущего, в вашу пользу. Я опущу многие, не самые приятные события, случившиеся в годы выбора, жестокие и кровавые драмы. Без этого, увы, прийти к единому решению нам не удавалось. Если коротко, то после исхода из объятий второй родины оставшимся у священной реки родам отошло бы все богатство, накопленное человечеством. Они зажили бы в благополучии, избавились от тесноты, завладели древними святынями, дарующими особую силу. И все это – за счет тех самоотверженных магов, что ушли трудом своим строить будущее. Больше того, оставшись на всем готовом, эти бесчестные рода, сохранившие власть над прародиной, в будущем могли бы повелевать другими людьми, опираясь на древние святыни, их силу, создавая легенды о своей исключительности, якобы благодаря которой они сохранили власть над древней землей.

Учитель кивнул:

– И пролилась кровь. И все уцелевшие рода пришли к единому решению. Дабы не случилось несправедливости, в землях Та-Кема не останется никого из потомков Создателя, сохранивших три изначальные души. Четыре тысячи восемьсот девять лет назад главы трехсот шестидесяти родов плечом к плечу встали в круг на главной площади города Неб. В час полудня все они двинулись туда, куда был направлен их взгляд, уводя свои рода в новые земли. Это был час Расселения. С тех пор и вплоть до Третьего Пророчества каждому из родов принадлежали все просторы в той стороне, куда посчастливилось смотреть главе рода. Триста шестьдесят частей, на которые была разделена вся изведанная и неведомая земля мира. В память о том событии до сего дня любой круг принято делить именно на триста шестьдесят частей. Безлюдной осталась лишь страна Та-Кем. В ее границы запрещено входить любому магу под страхом смерти. О прежнем ее величии можно догадаться, лишь увидев разбросанные среди пустынь руины пирамид, храмов и развалины древних дворцов. Простые смертные, потерявшие право называться одним из родов, не смогли сохранить от былого богатства практически ничего.

Учитель печально покачал головой.

– Однако вернемся к вопросу, с которого начался наш урок. Сколько родов уцелело к скорбному часу Третьего Пророчества? Увы, точного ответа сегодня не знает никто. Кто-то из покинувших вторую родину сгинул в неведомых гиблых местах, оборвав ветвь семейного древа. Некоторые нашли райские уголки и поддались соблазну безмятежной жизни, превратив род человеческий в простых смертных, если не хуже того. Многие рода оказались отрезаны океаном и явились на наши земли лишь во время Большой Войны. По общему мнению, из трехсот шестидесяти родов изначальных Третье Пророчество узнали всего две с половиной сотни. Однако общее число живущих на земле магов увеличилось к тому времени с нескольких тысяч до миллиона людей. Это тоже примерные оценки. А потому мы можем говорить, что Расселение стало спасением человеческого рода, а не его трагедией, как вы можете услышать от некоторых историков. Для закрепления материала читайте главы семнадцатую и восемнадцатую курса общей истории. Вопросы контрольной будут задаваться по ним.

– Фу, наконец-то! – подпрыгнул недоморф. – Пошли скорее отсюда, а то я продрог, как русский мамонт. Ну че, к Филлу заглянем, пока обед, или сам домовых ловить станешь?

– Почему он на цепи, сосед? – поднимаясь, никак не мог оторвать взгляд от решетки Битали. – Неужели из-за маркиза не выпускаете?

– Конечно, из-за маркиза, – признал недоморф. – Заклятие на цепи накладывал Клод де Гуяк самолично шестьсот лет назад. Его уже несколько раз снять пытались, но толку нет.

– Можно пригласить кого-нибудь из сильных магов. Наверное, даже магов Совета Земель. А то учитель на цепи – это… – Кро развел руками.

– Смеешься? Сам профессор Бронте несколько раз пытался снять или хотя бы разрушить цепь, и то ничего не вышло! Чего уж тут говорить?

– На директоре свет клином не сошелся. Есть же и другие волшебники.

– Волшебники сильнее профессора Артура Бронте?! – изумился Надодух. – Это ты про Темного Лорда, что ли, вспомнил? Нет, я согласен, может, есть и другие маги, такие же, как наш директор, но сильнее… Вранье. Профессор Бронте, между прочим, победил в поединке самого маркиза де Гуяка! А еще он – хранитель Хартии, понял?

– Артур Бронте убил маркиза, чтобы стать директором вместо него? – Битали аж передернуло. – Это правда? Ну, и нравы у вас, однако!

– Да не так все это было! – мотнул головой Надодух. – Это не ради школы был поединок! То есть как раз ради школы, но наоборот… Ну, типа экзамена. Маркиз признал поражение и сам назвал профессора Бронте новым директором. А сам ушел.

– Куда?

– Ну, куда все, – пожал плечами недоморф. – Ты ведь знаешь, как это бывает с древними магами. Они вроде как и непобедимы, но иногда заявляют, что устали. И уходят. Больше их никто не видит. Наверное, умирают все же в стороне от глаз. На Земле никто не вечен. Но могилы маркиза никто никогда не видел. И не слышал даже. Просто говорят, что ушел.

– Мсье Сенусерт! Мсье Кро! Подойдите сюда… – поманил их от стола учитель. – Я слышал, вы упоминали только что Темного Лорда и директора Бронте. Не поделитесь секретом, о чем столь рьяно спорите?

– Простите, мсье Гроссер, мы не хотели шуметь, – повинился Битали.

– Ничего-ничего, я не в обиде, – отошел к дивану учитель и уселся, сдвинув цепь к плечу. – Мне тут, честно говоря, бывает скучно. Не откажусь от нового интересного повода к размышлениям.

– Можно, я попробую снять с вас цепь? – поднял палочку Кро.

– Нет, ни в коем случае, – предупреждающе покачал пальцем учитель. – Однажды такой же добрый мальчик раскалил мой ошейник добела, пытаясь расплавить. Это было, скажем так, не очень приятное ощущение. С тех пор я не доверяю свои оковы никому, кроме Артура, коли ему в голову приходит очередная идея.

– Он же директором уже двести пятьдесят лет! Неужели за столько времени нельзя было избавить вас от этой железяки?

– Мой юный друг! – улыбнулся Гроссер. – Оглянись вокруг. Видишь этот зал, эти шкафы, парты, книги? Думаешь, выстроить все это вокруг моего узилища было так просто? Профессор Бронте делал эти годы для меня все, что мог. Несколько веков назад, знаете ли, у меня с Кло возникли некоторые разногласия. Он хотел сделать по-своему, я кое-что совершил из своих убеждений… В итоге именно он смог замуровать меня в толще этой проклятой горы. Увы, не могу поклясться, что я в то время поступил бы с Клодом иначе, окажись победа в моих руках.

– Но ведь столько лет прошло! Былая вражда давно забылась, равно как и причина вражды. Неужели нельзя избавиться от этих…

– Ты прав, юный кудесник Битали Кро, чистый душою и помыслами, но слабый колдовской силой. Какие красивые у тебя глаза… Странно, что мне не знакома твоя фамилия. Так вот, о юный добродетельный Кро. Когда-то, много десятилетий назад некий школьник Артур Бронте обнаружил мой склеп в толще под старым замком. В те годы он обещал не меньше тебя. В итоге возможности его ограничились лишь тем, что малая моя нора за два века была расширена до нынешних размеров, мне стали доступны многие книги и архивы, вековое безделье сменилось достойной работой по воспитанию новых поколений, не знающих наших старых ссор. А цепь… Когда Клод замыкал ее на моей шее, он полагал, что наша вражда вечна и непримирима. И применил все свое знание, дабы сделать оковы нерушимыми. Знал бы он, что уже через полвека маги забудут и смысл нашей вражды, и тайну его неодолимого заклинания! Увы, тайны будущего доступны лишь избранным. Да и кто бы поверил провидцу в те страшные годы непримиримой вражды?

– В прежней школе меня учили, что вечных заклинаний не существует, – сказал Битали Кро.

– Надеюсь, мой мальчик, – кивнул учитель. – Пока же мой старый друг Клод уже успел избрать покой и усталость, я же остаюсь рабом цепи, каждый год лишающей меня жизни, потом воскрешающей и заставляющей ждать нового половодья.

– А если… – начал было Битали, но мсье Гроссер всего лишь вскинул свой палец, и Кро замолк, поняв, что от него ждут молчания.

– Все это было, дорогой мой мсье Кро. Не знаю, что ты задумал, но за прошлые века ученики испробовали практически все. В пещере обваливались своды, я лечился от ожогов, вода стояла под потолком по нескольку лет, но в конечном итоге все оставалось на своих местах. Не меняй ничего, мой мальчик. Оставь, как есть. Еще никому не удавалось облегчить моей нынешней участи. Чаще случалось наоборот. Поэтому прими мою благодарность и забудь про все, кроме заданных мною глав. Смирение и преподавание уже давно стали смыслом моей жизни. Стань лучшим учеником, и это будет самой большой радостью, которую ты сможешь мне доставить. Теперь бегите. Для ваших юных тел сытный обед является куда более важной потребностью, нежели пища для ума.

– Неужели ничего нельзя сделать, мсье Гроссер? – никак не мог поверить Битали.

– Когда я проиграл поединок, юный Кро, то был заточен в полость всего в половину человеческого роста диаметром и спрятан в толще горы возле подземного ручья. Закован и забыт. Должен сказать, мое нынешнее положение позволяет жить – по сравнению с первым столетием – с невероятным комфортом. Не беспокойся за меня. На этом диване, с книгами и учениками я могу дожидаться часа, когда истечет сила заклинания, сколь угодно долго и безо всяких страданий. Теперь бегите. Я знаю, идти вам далеко, время уходит. Идите, идите. Увидимся через неделю.

– Ишь, как ты Гроссеру понравился! – громко удивился недоморф, когда они выбрались из казематной аудитории на лестницу. – «Какие глазки», «какая фамилия», «лучший подарок – хорошая учеба», «обед важен для твоего тела»! Сплошные сюси-пуси.

– Он не про меня говорил, а про нас обоих, – парировал Битали. – И позвал, кстати, не меня, а тебя. Ты начал кричать про директора и какого-то Темного Лорда.

– Ничего я не кричал! Просто в пещере такая акустика. Кстати, Гроссер ни слова про Темного Лорда так и не сказал. Хотя подозвал нас как раз из-за него. Он только сюси-пуси вокруг тебя разводил.

– А что это, наконец, за Темный Лорд такой? – поднимаясь по ступеням вслед за соседом, спросил Кро.

– Ты разве не слыхал? – обернулся на него недоморф. – Говорят, что после Четвертого было еще одно Пророчество, Пятое. Про него стараются не говорить, потому что оно предрекает гибель всего живого. Ну, типа умрем мы все. Без вариантов. Детям про него вообще никогда не рассказывают, чтобы зря не пугать. Ну, и взрослые тоже помалкивают. Помирать ведь никому неохота.

– Понятно, – кивнул Битали, – из Хаоса вышли, в Хаос и вернемся. Только при чем тут Темный Лорд?

– Как при чем? Это он всех и поубивает… – Надодух двинулся дальше вверх по лестнице. – Говорят, это черный колдун, служитель зла. Самый преданный и неумолимый жрец злобы. Он жил тысячу лет назад и убивал всех подряд безо всякого повода, несчитанно. Всех, кого только встречал на пути. После его похода через Англию там ни одного чародея не осталось. Разве только спрятался кто. Он же, вроде, научил смертных, как можно нас, людей, убивать. Тогда, тысячу лет назад, он решил, что его магической силы для уничтожения всех не хватит, и решил посетить царство мертвых, мир духов, дабы изучить все их секреты и заклинания и, вернувшись спустя тысячу лет, закончить дело Зла. Ну, а справиться с ним будет некому, потому что тайны мертвых не будет знать никто, кроме него.

– Угу… – Услышанное заставило Кро всерьез задуматься.

– Тысяча лет как раз прошла, – напомнил Надодух. – Или вот-вот закончится.

– Угу… – опять кивнул Битали.

Примерно минуту они поднимались молча, потом недоморф не выдержал:

– Чего молчишь-то?

– А чего говорить?

– Ну, обычно все начинают отмахиваться и утверждать, что все это пустые слухи и страшилки для детей.

«Те, что отмахиваются, – подумал Кро, – просто не знают, что под замком есть зал Ордена Пяти Пророчеств».

Вслух же он просто спросил:

– Откуда ты знаешь про это Пророчество?

– Три года назад Алистер Мелоун рассказал. Зубрилкой он был и занудой хуже Дубуса, за то его в нашу башню и выжили. Но знал он все, о чем ни спроси. Со мной в комнате целый год прожил.

– А потом?

– Потом диплом получил! Он на четыре курса старше меня был, как Ларак и Комби с разных курсов. Но эти-то оба дураки.

Тяжело дыша, юные чародеи наконец-то добрались до своего этажа и подошли к сфинксу. Здесь, оказывается, уже появился свет: между факелами домовые духи деловито развешивали по стенам реставрированные гобелены.

– К Филлу-то пойдем? – остановился недоморф перед стремянкой, по которой бородатые малыши затягивали наверх очередную длинную скатку. – Или сам станешь спрашивать? Вот они, здесь. Пользуйся моментом.

Битали почесал в затылке, лихорадочно вспоминая уроки профессора Налоби, подобрал нужные слова, с пришепетыванием заговорил:

– Маленький хозяин, прими мое почтение, дай благоволенье, услышь мое слово, дай ответ верный… Скажи мне, дух, ты видел, кто принес сюда корову несколько дней назад?

Бородач со стремянки покосился на него исподлобья и исчез. Судя по тому, что свернутый ковер не упал – просто отвел взгляд.

– Маленький хозяин, прими мое почтение, дай благоволенье… – подступился Кро к другому домовому.

Тот сгинул еще до того, как мальчик успел договорить фразу до конца.

– Ладно, – оставил свои опыты Битали. – Раз они слушаются только Налоби, давай сходим к нему. Все равно кабинет профессор тут рядом.

– Тогда нужно сперва к нему, – поднырнул под стремянку недоморф. – Он ведь тоже в столовую уйти может. Если Филла сейчас нет, завернем после обеда.

Не дожидаясь ответа, он миновал сфинкса, постучал палочкой по стене между коврами, выщелкивая языком общеизвестное «детское» заклинание:

– Кланк, кланк, кланк… – Палочка отозвалась очень похожим звуком, посылая его в глубину стены. Надодух прислушался, кивнул: – Он здесь, – и решительно вошел в кладку. Кро немного погодя последовал его примеру.

– Вы тоже, мсье Кро? – Профессор бросил свою курточку поверх толстенного иллюстрированного зоологического справочника, венчавшего груду книг и тетрадей, сложенных на письменном столе.

Только чудом или магическим искусством Филла Налоби можно было объяснить то, что эта баррикада до сих пор не развалилась. Под окном комнаты лежала не менее высокая груда глиняных и деревянных мисок, верхние из которых оставались еще влажными. На подоконнике возвышалась стеклянная бутыль с широким горлом.

– Очень удачно, что вы зашли, Битали. – Учитель одернул мятую сорочку с двумя яркими сиреневыми пятнами, на животе и у ворота. – Очень удачно. Я давно хотел с вами поговорить. По поводу вашего… Этого… Ах, да! Я слышал, вам удалось полностью приручить домового эльфа? Это так? Быть может, домовым духам замка больше нет необходимости следить за порядком в вашей комнате?

– Не знаю, – неуверенно пожал плечами Кро. – Батану следит за моими… Но…

– Он называет вас, мсье, господином, но вы еще не уверены, что можете отдавать ему приказы? – утвердительно склонил голову профессор.

Битали кивнул.

– Крайне, крайне приятное известие! – Филли Налоби вскинул руку к голове и зачем-то поелозил бесформенной феской по и без того спутанным волосам. – Именно так и происходит при каждом приручении! Это есть заключительный этап взаимодоверия и установления длительного полноценного контакта. Хотя в ближайшие месяцы использование свистков и колокольчиков нежелательно. Они слишком явно подчеркнут возникшее рабство. Замечательно, мсье Кро! Вы стали всего лишь четвертым учеником за минувшие пятнадцать лет! Ах, да… Учеником, приручившим домового.

Профессор протянул было мальчику руку – но в последний момент спохватился, вскинул указательный палец, покачал им у Битали перед лицом:

– Не нужно, не нужно пока отдавать приказ на служение иным лицам. Крайне, крайне неверное решение! Повремените с применением своей власти, юноша. Спешить тут совершенно ни к чему. Налаживая контакт, не страшно и пожертвовать парой месяцев ради десятилетий.

– Так я… и не собирался… – несколько растерялся от такого напора Кро.

– И не нужно! – согласно кивнул профессор Налоби. – Ты правильно решил посоветоваться со мной в этом деле. Я сомневался, прямо признаю – сомневался! В чем? В том, что ты удержишь возникший на моем уроке контакт. Ты честно, ты полностью заслужил все пятнадцать баллов, заложенные программой на полное изучение курса домоводства.

– Спасибо, профессор, – несмотря на сумбурность речи, самое главное в словах учителя Битали понял.

– Ну, молодые люди, коли у вас все, прошу прощения. Время обеденное.

– Нет, не все! – встрял в разговор недоморф. – Сосед хотел спросить: вы не знаете, кто унес из коридора Цивика? Ну, нашего, из башни. Может, домовые видели, кто это сделал? И про призраков: вы не знаете, кто приказал им прийти в нашу комнату и пугать Битали смертью?

– А что сказал тебе твой слуга-эльф?

– В это время он спал, профессор.

– Как интересно! – хмыкнул Филли Налоби. – Он спал! Забавно. На самом деле в ту ночь на нашу школу напал очень сильный черный маг. Черные маги любят ночь. Время, когда все спят, устали от дневных хлопот, стали невнимательны. Черный маг напал на школу, оглушил призраков и напугал домовых духов так, что они попрятались в самые укромные уголки и не высовывались до самого утра. Призраки же, увидев его черную фигуру, лишились воли и, став жертвой заклятий, стали следовать желаниям сильнейшего.

– Черный маг напал на нашу школу только ради того, чтобы оживить корову и заслать призраков в башню с известием о смерти?

– Ты прав, мсье… Простите, вы правы, мсье Битали Кро. Крайне, крайне странный поступок. Оживить корову, влезть в комнату учеников. Глупый, бессмысленный поступок. Хулиганство. Видимо, кто-то из бывших учеников решил пошутить столь глупым образом над всеми нами. Сквитаться за тяготы школьной жизни. Однако наш уважаемый профессор Артур Бронте уже принял все меры, дабы не допустить ничего подобного впредь. Уверяю, ученикам совершенно нечего бояться!

– Если домовые прятались до утра, кто отнес Цивика к лекарям?

– Как кто? Ну, вот… Это-о… – Учитель опять поелозил феской по волосам, показал на стену, себе под ноги, опять на стену. – Ну, как? Ах да! Я и отнес. Это ведь как раз здесь все и творилось. Аккурат у кабинета. Был шум. Я позвал домовых духов. Свистком. Узнать, что там происходит посередь ночи. Никто не явился. Я ждал, свистел, ждал. Решил посмотреть сам. Работы я здесь проверял, контрольную второго курса. Вышел, увидел Цивика в беспамятстве, понес вниз, в целительную, вызвал мсье Эшнуна и директора. На рассвете мальчику стало легче, он смог назвать ваши имена… Это ведь не вы принесли сюда корову из школьного погреба?

Профессор Налоби попытался взглянуть на учеников сурово и вопрошающе. Но получилось плохо – его лицо стало всего лишь сморщенным, словно завяленный на солнце абрикос.

– Спасибо, профессор, вы спасли Цивику жизнь, – кивнул Битали. – Простите, мы еще не обедали. Мы пойдем, хорошо?

– И никуда не торопись! Ближайшие два месяца старайся делать для эльфа все, не обременяя его работой! Его чувство справедливости само заставит домового ответить преданностью и честностью. Не спеши!

– Спасибо, профессор. Именно так я и поступлю.

Поединок

Обедать пришлось стоя – почему-то именно в последние минуты перед третьим уроком в столовую вдруг ринулась половина школы. И ведьмам, и троллям, и половине членов ордена мест за столами не хватало, несмотря на жесткую оборону от чужаков. В лучшем случае удавалось поставить на краешек чашку или тарелку. Всем остальным приходилось держать обед на весу, толкаясь локтями и постоянно рискуя облиться.

Уже закончив скромную трапезу и направляясь к выходу, огибая столы по широкой дуге, Кро едва не столкнулся с упавшей сверху Горамник. Девушка негромко выругалась, и Битали заботливо поддержал ее, взяв под локоть:

– Извини! Тут сегодня тесновато.

– Тут каждый день тесно, – освободила локоть однокурсница. – Неужели не заметил?

– Заметил, Анита, – кивнул Кро. – Потому и стараюсь плотно поужинать. Спокойно, без давки. Потом можно прогуляться перед сном для настроения. Ты как относишься к ужину и прогулке?

– Ты что, меня клеишь, парень? – прямолинейно поинтересовалась отличница. – Тогда хочу сказать, приятель, что, желая познакомиться с девушкой, парень должен как минимум выбраться из башни Кролик. В любое другое землячество или братство. Общаться с «отстоем» из «кроликов» для любой девушки так же позорно, как крутить любовь со смертными или орангутанами. Потом не отмоешься. Ты, конечно, лихой парень, орден Грифа не побоялся раздразнить. Но совсем это не значит, что ради тебя кто-то станет «крольчихой». И еще, парень. Если все же выберешься из башни, ищи себе подругу попроще. Твое счастье, что нас сейчас Арно не видит. А то бы он тебе моментально шею свернул. Все, пока-пока. Приятного ужина.

И, насмерть убив юноше настроение, Анита весело поскакала к прилавку. Кро же медленно и уныло побрел наверх, на просторный чердак северного корпуса…

– Вы всегда бодаете своих учителей, милый мальчик, или сегодня у вас прорезались рожки? – остановила его положенная на лоб холодная рука.

– Ой, простите мадам Деборе! – отступил и поклонился школьной прорицательнице Битали. – Я… Я…

– Я понимаю, мой дорогой, вы слишком увлеклись созерцанием своих туфель. – Учительница взяла его за подбородок, подняла лицо, вгляделась в глаза… – О-о-о, я вижу, милому мальчику не до смеха. Наверное, самое время предсказать ему его судьбу. Слушай меня, малыш, и запоминай. Не пройдет и месяца, как все твои проблемы переменятся ровно в обратную сторону и заботы твои станут противоположными нынешним.

– Откуда вы знаете, мадам? – отвернул голову Кро. – Вы даже не взглянули на мою руку или мою чашку.

– Зачем мне это, дорогой мальчик? – погладила его по макушке учительница. – Я не знаю тебя, но зато отлично изучила капризы судьбы. Всего месяц. Попробуй прийти через месяц и сказать мне в глаза, что я ошиблась. Мы вместе посмеемся над этой шуткой. Теперь беги на урок и не забывай смотреть вперед. Иначе у тебя вырастут если не рога, то большие твердые шишки.

– Спасибо, мадам, – сам не зная за что, поблагодарил женщину Битали и пошел дальше.

Но на душе его все же стало уже не так муторно, как прежде.

* * *

– Приветствую вас на своем уроке, пятикурсники! – Легкой пружинящей походкой учитель пересек по диагонали зал, провел рукой по толстой балке меж стропил. – Мсье Дистини Шаркови!

– Да, сэр Ричард Уоллес! – вскинул руку чернявый паренек из рядов ордена.

– Подойдите сюда! Примите свой боевой амулет. Он красного цвета. Учебный амулет розовый, в пределах школы вы обязаны носить только и исключительно его! Вам ясно?

– Да, сэр Ричард Уоллес!

– Идите на место. – Учитель развернулся. – Повторяю для всех! Вас защищает от житейских несчастий общепринятое и вполне надежное заклинание «вига». Оно спасает от мелких травм, ушибов, порезов. Правда, его силы не хватит, чтобы защитить от упавшего на голову трехпудового валуна, удара чугунной дубиной или посеребренного клинка. От серебра вас не защитит никакая магия. Однако учебные клинки серебрения не имеют. Прикрытому «вигом» человеку обычное холодное железо не способно нанести глубоких и тяжелых ран. Только поверхностные порезы при жестком и сильном ударе. Поэтому, во избежание травм среди учеников школы, здесь категорически запрещается использовать посеребренное оружие, либо оружие дробящего действия. Вы имеете право носить и использовать исключительно стальные учебные клинки. Вопросы есть? Очень хорошо! Франк Картье!

– Я, сэр Ричард Уоллес! – быстрым шагом направился к учителю долговязый «тролль».

– Вот ваш боевой амулет, вот учебный. Не перепутайте! Не носите в пределах школы красного амулета! Далее… мсье Битали Кро!

– Да, сэр Ричард Уоллес! – побежал через зал мальчик.

– Красный амулет – боевой, розовый – учебный. Следующий… Мсье Донтан Гривилен!

Вернувшись к недоморфу, Кро внимательно рассмотрел старый отцовский амулет, повесил его на шею, затем покрутил перед глазами новый, бледно-розовый. По виду и форме он никак не отличался от настоящего. Если бы не цвет – можно и перепутать.

– Все остальные ученики получат во временное пользование обычные учебные амулеты с общепринятыми клинками, – сообщил учитель. – Подходите по одному.

Спустя пару минут Надодух тоже обзавелся каменным амулетом, размером чуть меньше большого пальца, с дырочкой для шнурка и бледно-розовым кончиком, означающим его безопасность.

– Как же его открыть? – попытался разобраться недоморф.

– Сильно сжимаешь и выдергиваешь.

– Как?

– Никаких действий без моего разрешения! – повысил голос сэр Ричард и подпрыгивающей походкой прошелся по залу. – Теперь второй, очень важный вопрос. Безопасность. Хотя мы используем исключительно учебное оружие и соблюдаем все меры безопасности, однако уроки гендерного мастерства связаны с высоким риском. Каждый ученик во избежание ненужных трагедий должен иметь защиту заклятием «вига» и надлежащим образом заговоренного тотемника, хранящего душу Ба. Кто из вас не прошел обряд заговора защитным заклинанием? Все прошли? Встаньте в ряд и вытяните вперед левую руку.

Преподаватель вскинул руки над головой, резко развел в стороны – между ними сверкнул длинный тонкий клинок.

– Проверим… – Он пошел вдоль учеников, ведя остро отточенным оружием по выставленным ладоням. Однако никаких следов ни у кого на руках не оставалось. Защитное заклинание легко обороняло от столь слабого воздействия…

– О-ой! – Цивик отпрыгнул назад, крепко сжал кулак. На пол закапала кровь.

– Что это значит, мсье? – вскинул брови сэр Ричард Уоллес.

– Я проходил обряд! Честное слово, я его проходил!

– Видимо, при наложении заклятия была допущена ошибка. Настоятельно рекомендую сегодня же подойти к профессору Карлу Пепелету для получения защиты. Ученики, не имеющие магической защиты от холодного железа, к занятиям гендерным мастерством не допускаются. Прошу вас покинуть класс, мсье. Цивик, зажимая порез, потрусил к двери.

– Мсье Сенусерт!

– Я здесь, сэр Ричард Уоллес! – поднял руку недоморф.

– Сегодня утром я был на восточном корпусе и обнаружил, что вашего тотемника нет в клетке.

– Черныш был у меня, в башне. Все знают, что он постоянно убегает. Ему не нравится в общем птичнике! Мадам Фре знает, она подтвердит. Вот, сосед мой утром его видел. Скажи, Битали!

– Да, он был утром у нас в башне, – подал голос Кро. – Мясо выпрашивал.

– Допустим, – кивнул учитель. – Мсье Битали Кро я тоже запомнил. Вашего тотемника мне тоже не удалось найти.

– У меня нет тотемника.

– Как нет? – искренне изумился сэр Ричард Уоллес.

– В прежних школах у меня умерло три разных тотемника, и я перестал их брать.

Класс зашумел, преподаватель покачал головой:

– Ученики, не имеющие надлежащим образом подготовленного тотемника, к занятиям гендерным мастерством не допускаются. Прошу вас покинуть класс, мсье. Советую вам немедленно сходить к мадам Фре и выбрать себе свободного зверя.

– Хорошо… сэр Ричард Уоллес, – как положено, ответил Битали и вышел с чердака, не удержавшись и громко хлопнув дверью.

В восточный корпус он не пошел. Смерть одного за другим сразу трех зверьков отбили у него желание заводить нового хранителя души. Не собирался он отказываться от давнего решения и сейчас. Вместо этого он спустился в тихий пустой двор, взял из-под щита мяч и стал бросать его в корзину: с места, с разбегу, снизу и издалека, подходя к цели с разных сторон.

После двух десятков попаданий игра без соперников наскучила. Он вернулся в замок, намереваясь найти выход наружу, за пределы двора – и внезапно перед мальчиком выросла стремительная, как сокол, и юная, как рассвет, Эления Клеотоу.

– Почему не на занятии, ученик? – указала она на мальчика указательным пальцем с длинным острым ноготком. Ноготь почти коснулся горла, и Кро сразу померещилось, что красный он отнюдь не от лака.

– Сэр Уоллес удалил с урока… Из-за отсутствия тотемника… – Близость ногтя к горлу вызывала очень неприятные ощущения.

– Почему не в стропильной? – На губах девушки играла милая улыбка, но в голосе прорывались угрожающие змеиные, шипящие нотки.

– Уже… – тем не менее соврал Кро. Не убьют же его за нежелание иметь живой тотем?

– Тогда идите к себе в комнату… – Профессор отвела руку и прошла по кругу, явно принюхиваясь. – У вас две минуты, мсье Битали Кро. Проверю.

Девушка исчезла так же стремительно, как появилась, а мальчик, решив не искушать судьбу, направился к себе в башню, побродил от стены к стене, выложил на стол амулеты: алый и бледно-розовый. Повесил на шею боевой, схватился за него руками, рывком развел в стороны. В крепко сжатых кулаках оказались широкие, но короткие – с локоть – стальные полумесяцы со сверкающими серебром кромками и тонкими шипами на остриях. Он скрестил руки, закрывая стальным щитом голову и грудь, сделал выпад вперед, рубанув воздух сразу двумя огромными ножами, снова закрылся, сложил руки, плавно выдыхая и вызывая в душе чувство умиротворения. Послушные команде клинки сжались, спрятавшись в алый рубин. Битали убрал его в кофр, взялся за амулет розового цвета. Сжал в кулак, развел руки…

Клинки явились, послушные приказу – но вместо сверкающей кромки по краю полумесяцев шла черная полоса воронения. В остальном оружие никак не отличалось от боевого: та же форма, тот же вес, точно такая же балансировка. Мальчик сделал несколько выпадов и закрытий, покрутил клинки мельницей. Спрятал, пожав плечами:

– Что же, совсем неплохо. Корову на куски порубят, коли снова понадобится.

– Ты здесь?! – Надодух взмахнул руками, удерживая равновесие над водяной ловушкой, и спрыгнул вперед. – Ты понимаешь, что это значит?

– Ты о чем?

– Забыл, сосед? О твоих тотемниках! Ты сам всего час назад признал, что у тебя за несколько лет погибли три тотемника! А что нам говорил сэр Уоллес? Если хочешь убить врага, сперва нужно убить его животное-хранителя. Тогда у мага не останется энергетической подпитки для душ в случае телесной смерти, они оторвутся и уйдут в мир духов! Убил тотемника, убил мага – и он мертв, окончательно и безвозвратно. Иначе тело всегда можно восстановить и оживить. Теперь смотри… – Недоморф начал загибать пальцы: – Ты сам говоришь, что несколько раз горел – а это способ убийства мага. У тебя трижды умирали тотемники – а это тоже путь к убийству чародея. И наконец, именно тебя пыталась забодать дохлая корова! Получается, на тебя объявлена охота, Кро! До твоего появления в школе здесь все было тихо, и только теперь в замок вдруг пробился черный маг, который опять устроил нападение именно на тебя!

– Случайность. Налоби ведь сказал: хулиганство бывшего ученика.

– Какая случайность?! – схватился за голову недоморф. – Ты чего, не понимаешь? На тебя охотятся! Охотятся совершенно точно! Наверное, этот колдун, напугавший домовых, и есть Темный Лорд! Кто еще, кроме Темного Лорда, станет убивать детей?

– Расслабься, сосед, – усмехнулся Битали. – Думаю, у легендарного Темного Лорда, буде он явится в мир, найдутся куда более важные жертвы, нежели ученик пятого курса одной из школ.

– Но ведь он охотится на тебя, именно на тебя! – продолжал горячиться Надодух. – Тотемники, пожары, корова… Значит, есть повод! Возможно, ты принц, и он хочет убить тебя, пока ты не сел на трон?

– Комиксов насмотрелся, сосед? – покачал головой Кро. – Тебе с первого дня принцы и заговоры вокруг мерещатся. Должен тебя разочаровать. Если бы я был принцем, то кое-кто об этом совершенно точно знал. Я сам!

– А может, это тайна? Может, тебя берегут от Темного Лорда, скрывают!

– А заодно и от самого себя, – скривился Битали. – Надодух, ты просто не понимаешь, о чем говоришь. Ты наследник древнего рода, поместий, замков и легенд – вот тебе принцы за каждым углом и мерещатся. Мы же, соседушка, рождены среди бродяг. Ни земли, ни семьи, ни родословной. Чтобы заработать денег нам на жизнь и получить право собирать силу, мой отец нанимается в малочисленные семьи, ведущие войну с соседями. Вся наша жизнь – это переезды с войны на войну, из страны в страну. Да еще бегство от мстителей. Отец, знаешь ли, очень хороший воин, лишил жизни немало известных противников, и многие семьи имеют на него ядовитый зуб. Понятно? Ни в одной школе вокруг меня пожары не случались, только дома. Так что, если на кого и охотятся, то только не на меня. А тотемники, что ни говори, это просто животные. Они часто дохнут и без посторонних стараний. С коровой же мне просто не повезло. К ней под копыта еще и Цивик попал. Его ты ведь за принца не считаешь?

– Ну, сравнил, – упавшим голосом ответил недоморф. – Цивик, он… В общем, это Цивик.

– Лучше быть просто Цивиком, чем любимой жертвой непобедимого Темного Лорда. И принцем… посмертно. Чем вы там у сэра Уоллеса занимались, когда я ушел?

– А, ничем, – отмахнулся сосед. – Учились вынимать мечи и обратно прятать.

Надодух сунул руку за пазуху, отпрыгнул и выдернул длинный, в два локтя, клинок, из-за воронения по обеим сторонам напоминающий шило. Широко рубанул им воздух, потом взялся за оголовье рукояти и самое острие пальцами, свел ладони вместе и вернул амулет на место.

– Вот так… Хорошо, Цивика не было. Все так лихо мечами размахивали, что ему бы наверняка чего-нибудь отрубило. С его-то везением. Чего ты такой грустный?

– Отца вспомнил, – вздохнул Битали и отошел к окну. – Когда расставались, сказал, что без меня они опять переедут, чтобы я их не искал. Если все будет хорошо, перед шуликовыми[2] праздниками сами приедут и заберут. Пишет, что все в порядке. Похоже, он опять куда-то нанялся.

– Пишет? – встрепенулся недоморф. – Так ты по почтовому штампу посмотри, откуда письмо!

– Какие штампы? – покачал головой Кро. – Мы через почтовую тетрадь переписываемся. Я пишу, чего хочется, закрываю тетрадь – и письмо проступает в его тетради. Он пишет или мама – их письма у меня проступают.

– А-а-а… – сник недоморф. – А я так, через почту смертных, когда нужно, пишу.

– Смотри, какая погода стоит в этом году. – Мальчик попытался открыть окно. – Октябрь на дворе – а тепло и солнечно, как летом.

– Мы во Франции, Битали! Это в Шотландии полгода слякоть и морозы. У нас же круглый год тепло. Снег раз в десять лет выпадает. Ну, и профессор Бронте погоду подправляет слегка. Чтобы уличные занятия удобно было прово дить. С колдовством там, гендерным искусством, другими разными метаморфизмами. В общем, все нормально. Может, перекусим пойдем? А то чего-то в животе подвело. Потом по лесу прошвырнемся, хочешь? Ты ведь, вроде, ни разу за стены не выходил? Свежим воздухом подышишь, на вечернем солнышке брюшко погреешь… Ой, чего-то опять в нем заурчало.

– Коли заурчало, тогда пошли, – согласился Кро и приложился лбом к прохладному стеклу.

Погоду Надодух сглазил. Пока мальчики, найдя в толкучке свободный уголок, отъедались в подземелье двора – небо затянуло, заморосил противный дождик. Поэтому Битали никуда не пошел, да и сам недоморф остался дома и весь вечер прыгал по комнате, то вытаскивая, то пряча меч и ожесточенно рубясь с воображаемыми врагами. За окном же становилось все темнее, крупные капли громко стучали по крыше замка и окнам башни, иногда даже доносилось грозное грохотание, хотя никаких вспышек над окружающим школу лесом видно не было. В этот день, видимо, магическое мастерство директора спасовало перед силами природы. Окрестности не просто залило – в комнатах стало настолько холодно, что недоморф даже развел в камине огонь, для запаха спалив в очаге свои старые конспекты и учебники первого курса.

Тем не менее в башне все равно было зябко, а потому, погревшись перед огнем с накинутыми на плечи одеялами, мальчики забрались в постели еще задолго до полуночи и, после предыдущей бессонной ночи, мгновенно провалились в сладкую дремоту.

– Битали! Битали, ты чувствуешь?

Кро тряхнул головой, приподнялся на локтях над подушкой. В комнате царила непроглядная тьма, за окнами продолжал шуметь дождь, камин успел погаснуть и уже не грел, а скорее высасывал из воздуха остатки тепла.

– Битали, чувствуешь?

– Чего, сосед? – протяжно зевнул Кро. – Спи, Надодух.

– Болотом пахнет! Принюхайся. Чуешь, гнильцой несет?

– Каким болотом? – натянул одеяло на голову Кро. – Дождь весь вечер, вот все вокруг и промокло. Отстань!

– Не тот запах. Не мокрый, не дождевой. Болотный… Во, слышал?! – повысил голос недоморф. – В чашке твоей кто-то плещется.

– Если бы туда кто-то попал, он бы уже орал во всю глотку! – Битали раздраженно сдернул одеяло, вытащил из-под подушки палочку, встряхнул: – Альба!

Вспыхнувший на кончике свет после полной темноты показался ослепительно ярким. В первый момент Кро даже зажмурился, а что-то темное нырнуло с края чаши в глубину.

– Альба! – добавил огня недоморф. – Ты видел?

Над краем чаши поднялось нечто странное – живое, но донельзя уродливое. Два больших глаза, короткие лапки, широкая жабья пасть на волосатой безносой голове, являвшейся одновременно и туловищем. Длинные, черные, глянцево блестящие волосы…

– Гару-уфер!!! – истошно завопил Надодух, вскакивая на кровати. Он первым успел сообразить, кто именно заявился к ним в гости. – Гаруфер!!! Убей его! Убей, убей!

– Гаруфер… – Живот у Битали скрутило от предсмертного ужаса. Он знал про этих тварей только по учебникам и картинкам в иллюстрированном справочнике. Водяные твари, обитающие в болотах, прудах и озерах и жрущие живую силу своих жертв. Они выращивают на себе и разбрасывают черные нити, прозванные смертными «конскими волосами». Эти нити, не делая разницы между магами и смертными, нападают на каждого, кто не заметит их в воде, влезают под кожу и ползают по телу, высасывая и отдавая жизнь жертвы гаруферу-отцу. Человек начинает чахнуть, болеть и умирает в ближайшие год-два. Поймать волос в теле и извлечь никому и ни разу еще не удавалось, если же убить самого гаруфера – его волос все равно доведет свое злобное дело до конца.

– Убей его!!! – продолжал вопить недоморф.

– Как?! – крикнул в ответ Битали. – Его только сухость убивает. Жара и сушь!

– А-а-а! – Надодух сгреб со стола тетради, до которых дотянулся, кинул в камин, «стрельнул» палочкой: – Вьюр!

В очаге взметнулось пламя – гаруфер опять испуганно просел за край чаши.

– Давай его зарубим? – предложил Кро.

– Нельзя-я!!! – продолжал выкрикивать недоморф. – Близко нельзя подходить! Волосы напустит!

– Он же нам ничего сделать не может! – внезапно сообразил Битали. – Пол в комнате сухой. А он по суше ходить не способен. И волосы у него тоже только плавают!

Гаруфер начал метаться по чаше, словно в панике – вода заплескалась через край, поструилась в стороны широкими потоками. Мальчики увидели в них множество тонких извивающихся «конских волос». Теперь для них любая попытка ступить на пол стала равносильна смертному приговору. Впрочем, бежать все равно было некуда: чаша с хищником стояла как раз у выхода, намертво запирая учеников в их комнате. Злобная тварь продолжала буянить – метаться, прыгать, брызгаться, заливая все вокруг. В падающих где попало каплях совершенно запросто могла оказаться смертоносная нить.

– Они лезут, лезут! – взвыл недоморф, крутанулся: – Онберик! – И исчез за наружной стеной, предпочитая разбиться насмерть, но не стать жертвой неумолимого сосальщика жизни.

Правда, у него имелся крепкий здоровый тотемник. Битали же своего так и не завел.

Гаруфер навис над краем чаши, явно намереваясь выбраться наружу. Мелководье, которым сейчас являлся усеянный извивающимися волосами пол, его уже не пугало.

– Трунио! – воспользовался первым пришедшим в голову заклятием Кро, разом увеличив чашу почти до самого потолка. Тварь не удержалась и с громким плеском ухнулась обратно в воду. Похоже, Битали сгоряча увеличил не только высоту стены, но и количество жидкости внутри емкости. В голове мелькнула шальная мысль, обдумывать которую подробно времени уже не оставалось – «конские волосы» оплетали ножки кровати, надеясь добраться по влажной поверхности до своей жертвы. Он на миг закрыл глаза, собирая волю в кулак и сосредотачиваясь, а потом вскинул палочку: – Трунио!!!

Количество камня у основания стены стало в десять раз меньше, в образовавшееся отверстие вдоль стены хлынул поток, смывая стулья, чемодан, сложенную одежду и вынося наружу гаруфера и его нити. Мальчик, толкнувшись со всех сил, прыгнул в камин, прямо в огонь:

– Трунио! – В этот раз заклинание резко уменьшило саму чашу, превратив всего лишь в ступеньку перед подоконником. Битали прыгнул на нее, стукнул палочкой и по инерции выкатился в коридор, приплясывая на обожженных ногах и хлопая по дымящимся штанинам: – Ой, мамочки, больно-то как!!! Батану-у-у! Батану!

Домовой эльф не откликался.

– Вечно он спит, когда нужен! – продолжая приплясывать от боли, мальчик побежал по коридору, на ходу соображая, как лучше всего поднять тревогу. Когда впереди показалась светящаяся голубым светом змеиная морда, Кро догадался. И уже через минуту кабинет директора задрожал от недовольного голоса профессора:

– Кто посмел без разрешения среди ночи врываться в мой кабинет?! – Вид облаченного в пижаму малорослого директора забавно не соответствовал его грозному тону.

Как точно угадал Битали, кабинет был защищен сторожевыми заклятиями и моментально сообщал Артуру Бронте, если в него проникали без разрешения владельца.

– У нас в комнате живой гаруфер, Надодух Сенусерт лежит мертвый под башней, а меня нужно лечить от ожогов, – кратко и емко ответил Битали.

– Как это… – еще больше повысил голос директор, но тут же осекся: – Стоп. Это потом. Жди здесь, тебя отнесут…

Снова в кабинете Битали оказался после полудня, отбыв свои лечебные часы под порхающими бабочками, но без завтрака и обеда. Нахохлившийся директор, похожий в свободной меховой накидке на замерзшего голубя, долго и внимательно смотрел на мальчика, потом поджал губы:

– Наверное, мне следовало бы спросить: не ты ли поймал и принес в школу гаруфера из карасиного пруда возле озера Де-Леври? Но вряд ли ученик пятого курса выжил бы после такой шалости. Возможно, мне следовало бы наказать тебя за сооружение в комнате ванны с водой. Но в правилах школы не существует запрета на подобные поступки. Остается задать только один вопрос: есть ли у тебя подозрения, отчего с твоим появлением в нашей школе здесь стали случаться столь странные и опасные чудеса?

Кро в ответ только пожал плечами.

– Хорошо… – кивнул профессор Бронте. – Если, конечно, это слово уместно в подобной ситуации. Возможно, ответ на сию загадку мы узнаем позднее. Пока же я лично посетил башню, поставил самые сильные защитные заклинания и разместил в потайных местах несколько амулетов, которые впредь защитят вас от подобных неприятных… приключений. Кроме того, будут усилены меры безопасности во всей школе. Надеюсь впредь не слышать о вас ничего, кроме как о ваших успехах в учебе, мсье Кро. Идите. До начала урока вы еще успеете пообедать.

– Простите, профессор, а как себя чувствует Надодух? Мне Эшнун Ниназович ничего говорить не хотел. Чтобы не волновать.

– С вашим другом все хорошо, мсье Кро. Тотемник ему не понадобился. Мсье Сенусерт отделался сломанными ногами, несколькими поврежденными ребрами и десятком ушибов. Думаю, уже завтра он сам сможет поделиться впечатлениями. Я вас больше не задерживаю, мсье Кро.

Пообедать Битали не успел – времени до урока хватило только на обязательный апельсин и небольшой кусок рыбы. И все равно на математику пришлось бежать бегом. Однако среди опаздывающих он оказался не один: уже перед самой аудиторией мальчик заметил знакомую тощую фигуру.

– Генриетта! Постой!

– Я же предупреждала! – резко обернулась девушка. – Близко ко мне не подходи!

– Кому ты рассказала про чашу с водой у нас в комнате?!

– Ты совсем дурной, Кро? – покрутила она пальцем у виска. – Вся школа знает, как ты меня искупал. Я просто предупредить хотела, чтобы ты ордена больше не опасался! Они решили, что отомстили достаточно. А ты меня…

Генриетта вскинула подбородок и отвернулась.

– Извини. Я случайно. Если бы знал, то чаши бы не ставил. А-а… – махнул он рукой, наставил палочку на стену.

– Подожди! А ты что, подумал, что это я тебя?! Ах ты… Как тебе не стыдно! – Девушка размахнулась и опустила толстый учебник старших курсов ему на голову. От неожиданности Битали даже присел.

– Ой, извини. Я случайно…

Их разговор прервало появление учительницы, но после урока Генриетта подошла к нему уже сама:

– Битали, извини. Я не дразнилась. Я правда случайно. Сгоряча. Как ты мог подумать, что я тебя кому-то выдала?!

– Надеюсь, теперь мы квиты, и ты больше не обижаешься? – потер макушку Кро.

– А тебе это важно? – Голос девушки как-то неуловимо изменился.

– Я… – Битали оглянулся. Половина курса еще только собирала конспекты, и кое-кто с любопытством поглядывал в их сторону. – Понимаешь… Тогда, после этой дурацкой ванны… Кажется, тогда я сказал тебе правду.

Кро ощутил, как кровь прилила к его лицу и ушам, и быстро покинул аудиторию, не дожидаясь ответа.

Недоморф лечился еще сутки, после чего явился тощим и посвежевшим прямо на урок прорицания. Захватить учебники он не успел, да и думал совсем не о приметах и вещих снах:

– Ну, что теперь скажешь? – даже не поздоровавшись, зашептал он, заняв место рядом с Битали. – Опять случайность? Гаруфер в нашей комнате – случайность? С этой тварью во всей школе только Артур Бронте да, может, профессор Клеотоу способны справиться. Это Темный Лорд. Руку готов заложить, за тобой охотится сам Темный Лорд. За тобой наверняка тянется какая-то тайна. Я тебе клянусь, тут все непросто! Помнишь пророчество? Темный Лорд вернулся и начал убивать чародеев. Ты почему-то оказался первым. Вот скажи, откуда тянется твой род, когда появился, кем основан? Откуда взялся твой боевой амулет? Может, в нем спрятано оружие против черного колдуна!

Битали почесал нос, вздохнул и поднял палочку.

– Вы что-то хотели сказать, мсье Кро? – остановила лекцию мадам Деборе.

– Я хотел спросить, мадам Анне. Это правда, что существует Пятое Пророчество?

– Пятое Пророчество, мой дорогой? – удивленно вскинула брови учительница. – Но у нас сегодня совсем другая тема. Откуда такой интерес?

– Я слышал, существование этого Пророчества великие маги стараются сохранить в тайне от простых людей.

– Да-да, конечно, – очень широко, с приторной доброжелательностью улыбнулась мадам Деборе. – Мой милый мальчик! Ты знаешь, любая истина превращается в тайну для тех, кто предпочитает чтению книг изучение комиксов. Что до Пятого Пророчества, то оно изложено во всех подробных справочниках по истории, прорицанию и авторитетных энциклопедиях. Оно предупреждает, что смертные могут обрести силу, равную человеческой. Странно, что оно вызвало такой интерес во время изучения главы по разделению снов-воспоминаний и снов вещих.

– А как же Темный Лорд? – не утерпел недоморф.

– Печально, дорогие мои, – разочарованно покачала головой мадам Деборе. – Половина моих уроков, очевидно, пропущена вами мимо ушей. Попробую донести основы курса до вашего внимания еще раз. Что такое пророчество? Это предупреждение. Если вы знаете, что под вами обвалится мост, вы на него уже никогда не зайдете. То есть главным свойством настоящих пророчеств является то, что они почти никогда не сбываются. Первое Пророчество предрекало гибель от холода – но наш народ ушел на юг и спасся. Второе предрекало гибель от перенаселенности, но мы ответили расселением. Предупреждение об усилении смертных услышано, Совет Равных, хранители Хартии и многие ордена принимают меры для борьбы с этой бедой. А раз так, то Пятое Пророчество не сбудется, и Шестое Пророчество, о возвращении Мага Двух Драконов, тоже теряет смысл. Вы довольны, милые мои? Вы запомнили, что пророчество не есть обреченность, а есть лишь указание пути к спасению? Думаю, мне следует провести еще одну контрольную работу по основам прорицания. Садитесь оба. Теперь давайте вернемся к нашим снам.

Посрамленный Надодух не сел, а просто упал на скамью и вперился взглядом в пол.

– Я думаю, это не меня, а тебя хотят убить. Ты ведь единственный наследник древнего рода, помнишь? – прошептал Битали, чтобы приободрить соседа. – Коли уж на принцев начали охотиться, то на настоящих, не на меня. Вспомни, вдруг наследник по боковой линии имеется? А ну, не терпится ему твое место занять?

– Наверно, наверно, – согласно кивнул недоморф. – И судя по тому, что раньше, до твоего появления, со мной никаких бед не случалось, то убить меня пытаешься именно ты.

Он задумчиво почесал рукой за ухом, поцокал языком, качая головой, скосил глаза на Битали:

– Ну, что примолк, соседушка? Ладно, расслабься. Пошутил я, пошутил.

– Сколько можно болтать на задней парте? – повысила голос мадам Деборе. – Мистер Кро, на кого назначается гадание по гуще?

– На того, кто переворачивал чашку, мадам! – вскочил Битали. – Именно его силовые потоки будут обтекать гущу, формируя картину грядущего!

– Просто по учебнику, мистер Кро, – удивленно качнула головой учительница. – Что же, милый мальчик, раз вас интересуют не только забытые предсказания, но и сам предмет, я добавляю вам три балла в аттестат.

– Вот это тебе подфартило! – цокнул языком недоморф. – Три балла считай ни за что, вопрос для первокурсника. Что-то мадам сегодня добрая. Может, и мне попытаться на что-то ответить?

– Еще один звук с задней парты, и оба получите три балла уже в минус, – словно в ответ предупредила его мадам Деборе. – А теперь, милые мои, все сдаем дневники с записями снов и своими выводами.

– Простите, мадам! – поднял руку недоморф. – Я только что из целительной, мои дневники остались в комнате.

– Принесешь потом, – милостиво кивнула Анне Деборе, и Надодух радостно ткнул соседа локтем:

– Как я ловко выкрутился? А ты что придумаешь?

– А я еще на перемене свою заполнил, за всю неделю, – взвесил на руке тетрадку Кро, прошел к столу и положил ее поверх общей пачки работ.

После уроков чуть не половина школы высыпала во двор: после минувшей бури погода установилась тихая и ясная. Все еще свежий прохладный воздух бодрил, жаркое солнце не давало замерзнуть. Самое лучшее время, чтобы погонять мяч или немного загореть. Поэтому даже в просторном замковом дворе вечером оказалось неожиданно тесно, а на поле для игры команды заняли все пять колец. Сразу пять мячей летали из стороны в сторону, поминутно оказываясь то в одной, то в другой корзине.

– Похоже, больному человеку тут и косточки переломанные уронить негде, – печально оценил обстановку Надодух. – На всех сидушках бездельники расселись, на всех травинках лентяи лежат. Прямо хоть иди и уроки делай!

– Ты? Уроки? – усмехнулся Битали. – Кажется, выпав из башни, ты изрядно ударился головой! Может, ты теперь и о баллах в аттестат беспокоиться начал?

– Нет, сосед. Я, знамо, ушибся изрядно… Но не до такой степени. Просто толпы не люблю.

Из стены восточного корпуса выбралась веселая компания: Арно Дожар, его прихвостни, еще какой-то парень с другого курса и пять девочек, среди которых оказалась Анита Горамник. Юный граф что-то рассказывал, компания то и дело взрывалась хохотом.

Битали попытался напомнить себе, что Горамник – зазнайка и грубиянка, а Генриетта Вантенуа наоборот – девушка внимательная и симпатичная, а потому и нравится ему больше Аниты… Но вид счастливой отличницы, опирающейся на руку другого, все равно необратимо портил ему настроение.

– Слушай, сосед, – поднялся Кро. – Ты ведь давеча обещал меня в лес за замком сводить, помнишь? Показать здешние красоты.

– Было дело, – признал недоморф. – Вот только недавно срощенные кости намекают на более спокойные виды отдыха.

– Что, болят?

– Ноют… Но твоя идея мне нравится. Ну-ка, пошли…

Надодух решительно развернулся к стене, вошел на лестницу, весьма бодрой для больного походкой поднялся на самый верх, в венчающую каменную спираль глухую башенку, взмахнул палочкой:

– Онберик! – и исчез в кладке.

Битали шагнул следом, закрыл глаза от ослепительного света, поскользнулся – но сосед успел поймать его за шиворот:

– Держись крепче! Тут высоко, замучишься руки-ноги чинить.

Битали приоткрыл глаза сперва щелочкой, потом полностью и вдохнул полной грудью:

– Красота-то какая!

Впереди под ногами изумрудно сверкали молодой листвой деревья, драгоценными волнистыми россыпями уходя на несколько миль, чтобы там пожухнуть, пожелтеть и слиться с горизонтом. Небо сверкало чистейшей нетронутой лазурью, в которой словно опасались появиться птицы или самолеты.

– Ты поменьше любуйся, а больше черепицу береги! – предупредил его недоморф. – Давай, аккуратненько ступай. И наверх, к коньку, а то как бы не соскользнуть.

Они были на крыше восточного корпуса, где-то над «стропильной» с тотемниками, как раз посередине между своей широкой и приземистой жилой башней и тощей высокой башней директора.

– Сюда, за мной. – Недоморф, встав на четвереньки, поднялся к гребню крыши. – Только на ту сторону не перелезай, со двора увидеть могут. Прогулки по черепице у нас не приветствуются.

Придерживаясь пальцами за край, он быстро прошел до поворота стены и, поджав ноги, уселся на каменном уступе, разделяющем северный и восточный корпуса. Битали, стараясь не смотреть вниз, последовал за ним, опустился рядом:

– Ты прав, сосед. Здесь куда свободнее. Никто локтями в бок не толкает, никто в затылок не дышит…

– …И всегда есть где присесть, – закончил за него недоморф и сделал несколько глубоких вдохов, закрыв глаза и повернув ладони к небу. – Хороший сегодня день. Чистый. Бури, они всегда уносят грязь, пыль и мусор, после них хорошо.

– А еще они уносят крыши, животных и смертных.

– Если крышу унесло, никуда негодная, стало быть, крыша, – рассудительно изрек Надодух. – Мусор. И животные, раз их бросили без пригляда, тоже никчемные твари. Хорошую собаку хозяин в такую погоду из дома не выпустит.

– Наш этаж – это тот, у которого окна вровень с черепицей? – полюбопытствовал Кро.

– Разумеется, – кивнул недоморф. – Над нами окна Цивика и Дубуса, а выше, под шатром, не знаю, что творится. Ходов туда нет, «онбериком» вверх в потолок влезать замучишься, других путей нет. Но Цивик пару раз обмолвился, что иногда оттуда доносится шум.

– Может, ветер?

– Может, и ветер, – не стал спорить недоморф и указал на север. – Вот смотри туда. Видишь, где кончается зелень и начинается желтизна? Там дорога. Там заклинания профессора Бронте на погоду и заканчиваются. Владения школы еще на несколько миль дальше идут, но там все происходит, как у окружающих. Осень, зима, лето. На полях что-то сажают. Траву для коров, морковь, капусту. В общем, что на кухне требуется. Имей в виду, лес между дорогой и замком метаморфы со старших курсов охраняют. Могут и порвать, коли попадешься. Особенно ночью. Ночью мы все дуреем.

– Ну, один раз я от них отбился, – пожал плечами Кро, – отобьюсь и снова.

– Не обольщайся, – посоветовал Надодух. – Они ведь замок от чужаков охраняют. А ты, коли магию применил, не чужак. Потому всерьез с тобой никто не дрался. Ночью же перекидчики часто перестают себя контролировать. Могут взяться за человека всерьез. Влево теперь смотри. Там чащоба, самая настоящая, почти от стен начинается. Несколько полян, избушек, прудик наполовину заболоченный, овраги и даже скалы есть. Там интересно, даже звери дикие водятся, сам видел. Как с метаморфами уживаются, не знаю. Видать, хитрее оказались. Где-то там занятия по «гендерной» у старших курсов проходят. В остальное время спокойно. За чащей – сад. На случай, если смертные с той стороны появятся. Ну, и груши с яблоками тоже оттуда. Справа синее пятно видишь? Озеро Де Леври. Оно за дорогой в Нант. С этой стороны перед ним Зверинец. Сперва болото. Наш гаруфер наверняка из него. Смертные раза три-четыре его осушить пытались, но ничего не вышло. Там, в болоте, кое-какие твари живут – наглядные пособия для нашей школы. Так что ничего из осушения у бедняжек никогда не получится, как бы ни пыхтели… Потом луговина, большой песчаный пляж. Соваться не советую, съедят. Там тоже «пособия» обитают, еще увидишь. Вокруг запретного места заросли шиповника, чтобы кто не влез по дурости. Ну, и прочие кусты для естественности. От кустов до самой школы обычный парк с дорожками, газонами и клумбами. Когда с Генриеттой гулять будешь, туда зови. И за ручку ходить красиво, и кусты близко, коли наедине захочется посидеть.

– С чего ты взял, что я с нею гулять стану?

– Так вы уже глазки друг другу строите!

– Ничего я не строю!

– А вот куда тебе ее звать точно не надо, так это в Тихий лагерь. Он с юга, потом покажу. Там, говорят, во время Большой Войны осадный лагерь стоял. Осада не один год тянулась, все друг в друга стреляли и заклинания метали, а потому колдуны-альбигойцы довольно глубоко в землю зарылись, чтобы уцелеть. Громили их тоже основательно. В общем, там с тех самых пор завалы из камней и костей лежат, под ними лабиринты подземные. Некоторые из боевых заклинаний еще не потеряли силу и убивают не в меру любопытных. Еще там, по слухам, могут по сей день томиться под завалами колдуны вроде Гроссера и успели завестись неведомые магические твари то ли из убитых чародеев, то ли из их тотемников. Там то и дело что-то рушится, что-то выпирает, откуда-то вдруг выстреливают облака холода, случаются взрывы «вовнутрь» – когда все вокруг под землю затягивает. В общем, там с подружкой прятаться не стоит. Туда даже учителя редко заглядывают.

– Но все же заглядывают?

– Ищут, наверное, – пожал плечами недоморф. – Говорят, каждый маг, чтобы стать великим, должен найти недоступную прочим тайну. В Тихом лагере на неведомое наткнуться легко. Вот только уцелеть после встречи трудно. За лагерем в паре миль река. Чтобы смертные с того берега в опасное место не забрели. Вот, пожалуй, и все. Как тебе моя экскурсия?

– Познавательно. Но ногами было бы интереснее.

– Можно и ногами. Но в другой раз, когда перестану при каждом шаге вспоминать о числе костей в моем скелете. – Недоморф поднял лицо к небу, сделал пару глубоких вздохов и добавил: – Зато отсюда ты увидел сразу все, что нужно. Ведь вы с Вантенуа не станете прогуливаться под моим присмотром?

– Слушай, отстань ты от меня со своей Генриеттой! Не собираюсь я с ней гулять!

– Тише, тише, услышат! Я тебя что, заставляю? Не захочешь, так не будешь. За каменной розой, кстати, под плакучей ивой скамейка уютная. Под ветками – как под шатром серебряным.

– Все-таки головой ты стукнулся, Надодух! – Кро решительно поднялся и направился к башне. Под ногами пару раз что-то хрустнуло, но он не обернулся, вошел в стену – и едва не расшиб лоб, упав с высоты в половину роста. – Вот, проклятье!

– Стол пододвигать надо, коли выйти хочется, – посетовал недоморф, приземляясь рядом. – Но тогда к сфинксу не попасть. Да и не так уж часто хочется наверху погулять. В ветер черепица так и норовит из-под ноги выпрыгнуть.

– Отстань, я хочу позаниматься. – Битали уселся за стол, подтянул к себе с края какой-то конспект, открыл. – Какой завтра первый урок?

– Ты чего, обиделся?

– Мне больше делать нечего! Какой завтра первый урок?

– Брось, сосед! Может, я тебе просто завидую. Мне-то никаких свиданий никогда в жизни не светит.

– Ни на что я не обиделся! – закрыл конспект Кро. – Вообще. И если захочу, то буду встречаться с кем угодно. Даже с Генриеттой!

– Вот я тебе и советую скамеечку под ивой якобы случайно найти. Если заранее не знать, ничего не получится.

Битали немного помолчал, пытаясь понять, что же его так сильно раздражало последние минуты? Обидного недоморф и вправду, кажется, ничего не говорил. Оскорбить не пытался. Вот только его намеки на Генриетту почему-то здорово задевали за живое. Причем Кро сам пока что не понимал – почему? Даже за девушку обидно быть не могло – про нее тоже не прозвучало неприятного слова. Но на душе все равно было как-то странно и неловко. Как-то непривычно…

– Ну, ладно, сосед, не сердись. – Недоморф, похоже, начал беспокоиться всерьез. – Извини, коли что не так сказал. Не со зла получилось. Думал, наоборот, подсобить.

– Я не обижаюсь, Надодух, – откинув непонятные ощущения, решительно ответил Битали. – Я на самом деле хочу быть готовым к завтрашнему дню. Лично мне баллы в аттестат лишними не станут.

Первым уроком нового дня стала демонология. Профессор Эления Клеотоу, внешне мало отличимая от учениц курса, с началом урока решительно прошла к столу Кро и Надодуха и присела на его край:

– Тема сегодняшнего дня немного отойдет от нашего плана, мадемуазель и мсье, и будет посвящена демонам воды, о которых мы знаем довольно много, но всегда вспоминаем не вовремя. Так, мсье Сенусерт? Для ученика старшего курса прыгать в окно при появлении даже такого опасного существа, как гаруфер, по меньшей мере странно.

– А он как гаруфера увидел, так мозги от страха разом отшибло! – громко сообщил Арно Дожар, и по классу пробежал смешок.

– Ты бы лучше заткнулся! – вскинулся Надодух.

– Что такое, недочеловек? Ты чувствуешь себя оскорбленным?

Надодух скрипнул зубами, но промолчал.

– Тишина у меня на уроке! – вместо него повысила голос профессор Клеотоу. – Итак, мсье Сенусерт, ученик старшего курса должен иметь об обитателях воды некоторое представление. Не поделитесь своими знаниями?

– Ну-у… – неуверенно протянул недоморф. – Обитатели вод делятся на живых, полуживых, неживых и демонов. Живые – это рыбы, раки, насекомые.

– Я слушаю, слушаю, – кивнула профессор.

– Полуживые – это пиявки, гаруферы, черви, костегрызы… – продолжил бубнить Надодух. – Неживые, они же низшие духи, – это русалки, навьи, водяные, болотники. Демоны, они же высшие духи, – это хозяйки рек и озер, омутники и более сильные демоны, которые единичны, и способы их порабощения необходимо вырабатывать индивидуально. К тому же, многие из них пребывают в мире духов и попадают к нам либо по вызову, либо на краткий срок и могут быть совершенно неизвестны по своей силе и уязвимым местам.

– Вполне терпимое знание материала, – подбодрила его Эления Клеотоу. – И как с ними бороться?

– Чтобы поработить низшего демона, достаточно завладеть любой его вещью. Большинство русалок имеют гребни и украшения, навьи нередко сохраняют остатки одежды, водяные имеют пояса и шапки. Кроме того, если неожиданно напасть на любого из низших демонов и одолеть его в обычной борьбе, то он становится послушным слугой победителя исходя из присущего магическим существам чувства справедливости.

– Дальше.

– Высших духов нужно сковывать специальными заклятиями.

– Дальше.

– Полуживых нужно убивать… – Недоморф немного помолчал. – А живых и вовсе можно есть.

По аудитории опять прокатился смешок.

– Все? И как с подобным знанием вы станете бороться с неизвестным водяным существом?

– Все водяные твари теряют силу, оказавшись вне воды! – не выдержав, вмешался Битали. – Погибают не сразу, но магических способностей лишаются почти все.

– Почему же вы не лишили гаруфера доступа к воде, вместо того чтобы сразу улепетывать? – Учительница поставила локоть на стол и оперлась подбородком на руку.

– Мы зажгли очаг! – вспомнил Надодух.

– А свечечку вы ему не подержали? – опять хихикнул Дожар.

– Заткнись, чучело! – на этот раз огрызнулся Битали. – Ты бы от вида гаруфера штаны две недели отстирать не мог!

– Что ты сказал, безродный бродяжка?! – вскочил молодой граф.

– Ты еще и соображаешь с трудом? – вскинул брови Кро. – Я назвал тебя скудоумным трусом. Теперь понятно?

– Ты меня оскорбил! – ткнул пальцем в Битали Арно Дожар.

– А ну, тишина в классе! – полуобернулась учительница, и Битали на миг показалось, что лицо ее изменилось до неузнаваемости: кожа почернела, все черты заострились, глаза стали круглыми и бесцветными, из-за верхней и нижней губ навстречу друг другу высунулись коричневые клыки длиной с мизинец. Наваждение появилось и пропало – но вот голос «девушки» грохотнул так, что на шкафу упали два подсвечника, взметнулись в воздух пергаменты на полках, слетели на пол несколько конспектов. Всего секунда, не более, и свою просьбу профессор Клеотоу закончила самым елейным голоском: – На перемене свои споры продолжите.

– Убью, гусар, – одними губами пообещал Дожар и опустился на место.

– Так зачем же вы зажгли очаг, мсье? – продолжила свой допрос учительница.

– Водные твари боятся сухости, – вместо соседа опять ответил Битали. – Мы хотели прогреть и подсушить воздух. Ну, и припугнуть гаруфера огнем.

– Допустим, – после некоторого колебания кивнула Эления Клеотоу. – Но почему вы не лишили его воды?

– Вода была в чаше, из-за стенок направить на нее палочку было невозможно. А подходить к гаруферу близко… – Кро покачал головой.

– Итак, у вас было сухо, гаруфер находился на безопасном расстоянии… Отчего же тогда вы выпрыгнули наружу, мсье Сенусерт? – удивилась профессор.

– Он начал расплескивать воду и пускать по ней волосы, – опустил тот голову. – Они почти добрались до нас, и я решил выбрать меньшее зло.

– А вы отчего не выпрыгнули, мсье Кро?

– Я спасся от них в очаге, – пожал плечами Битали. – Они ведь боятся сухости, а возле огня было сухо и жарко. Сделал отверстие в чаше, а когда потоком тварь выбросило в другой конец комнаты, ушел через вход.

– Старший курс! – поднявшись, зашагала к своему столу девушка-профессор. – Да-да, ваш пятый – это уже старший! Через два года вы будете выпускниками. И вдруг старшекурсник позорно бежит от обычной болотной нежити! Вас учили магии почти пять лет! И что же? Где понимание предмета? Где ваши заклинания и знание? Вопрос ко всем: что было нужно делать в сложившейся ситуации?

– Мечом нужно было сразу рубить! – хмыкнул Арно Дожар. – А не в постельке прятаться.

– Неверно. Приближаться к гаруферу действительно опасно, – покачала головой учительница.

– Заковать его в мерзлую воду! – вскинул руку курчавый Лоран.

– Уже лучше, – кивнула Клеотоу. – Это действительно отличный способ поймать гаруфера. Но на ее приготовление не было времени.

– Зелье жужелиц! – подпрыгнула на месте незнакомая Кро носатая девчонка.

– Действительно отпугнет, – опять согласилась преподаватель. – Но оно должно быть под рукой. Снадобья, Лилиан, в постели обычно не хранят.

– Ударить огнем, «вьюром»! – предложили «тролли».

– Неверно, мсье Тинтаголь. Гаруфер мокрый, к тому же находится в воде, он не загорится.

– Заклинание сна! Поставить морок! Зелье Великой Глиции! – стали сыпаться советы со всех сторон, но в каждом из них учительница находила какой-то изъян.

– Слушай, сосед… – наклонился к уху недоморфа Битали. – А наша профессор Клеотоу, она вообще – человек? Мне уже пару раз с нее непонятное всякое мерещилось.

– Никакой она не человек, – так же тихо ответил Надодух. – И думать забудь. Пахнет иначе, не по-людски.

– Тогда кто?

– Понятия не имею. Она себя за человека выдает, ее не спросишь. А справочников-определителей по запахам никто пока не написал.

Тем временем курс выдохся, и поток ответов стал иссякать.

– Странно, что сегодня ни одного предположения не попыталась высказать мадемуазель Горамник, – сложила руки на груди Эления Клеотоу. – Слушаю вас, Анита. Как вы бы поступили на месте мсье Сенусерта?

– Простите, профессор, – поднялась со своего места хрупкая с виду отличница. – Ничего, кроме заклинания «асугарси» для сушки промокшей одежды, я придумать не смогла.

– Заклинание, высушивающее предметы, на которые оно обращено! – вскинула палец профессор. – Например, пол, на который гаруфер стал выплескивать воду. Благодаря этому, мсье Сенусерт, вы могли находиться в безопасности сколь угодно долго и спокойно найти лучший способ расправиться с тварью, нежели выскакивать из окна. Как видите, мадемуазель и мсье, вы обладаете достаточным знанием для разрешения любой, самой опасной ситуации. Ваша беда в том, что вы используете мудрость многих поколений могучих магов лишь для того, чтобы сдавать зачеты, и тут же забываете о них в реальной жизни. Думаю, вместо контрольных работ мне стоит устроить вам зачеты, подобные тем, что три дня назад сдали мсье Сенусерт и мсье Кро. Так что советую полистать старые конспекты, они могут вам пригодиться в самый неожиданный момент. Анита, вы единственная нашли верный ответ. Десять баллов в аттестат. Битали Кро – тоже десять баллов в аттестат.

– Ему-то за что?! – возмутился Дожар.

– Он смог удачно воспользоваться известными ему заклинаниями, чтобы уцелеть в весьма опасной ситуации и поднять тревогу.

– Простите, профессор, – вскинул голову Битали. – Но мы уцелели лишь благодаря мсье Сенусерту! Если бы Надодух не разбудил меня, не осветил комнату… Если бы он заметил опасность всего на полминуты позднее, мы оба были бы мертвы. Это он учуял, что в комнате посторонний! Иначе гаруфер убил бы нас во сне.

– Ученик, сбежавший от опасности, не получит от меня ни единого балла! – ледяным тоном отрезала профессор Клеотоу.

– Но ведь Кро тоже сбежал от гаруфера, профессор! – громко напомнил молодой граф.

– Мсье Арно Дожар, – растянула губы в мертвенной улыбке Эления. – Похоже, вы нуждаетесь в дополнительном изучении правил поведения в школе. Для этого вы явитесь ко мне в кабинет сегодня вечером, после последнего урока.

– У-у-у… – завистливо потянула мужская половина курса.

– С прикладной темой мы на сегодня закончим, – невозмутимо подвела итог преподавательница. – Перейдем к теоретической части. Демоны песков, демоны пустыни, ифриты и влияние сандала на их возможности. Запишите тему, я подожду.

– Зря ты Дожара дразнил, – шепнул недоморф. – Этого аристократа с детства фехтовать учили. У графьев во дворце и места, и оружия, и времени хватало. И мастера рукопашного боя у них на службе дорогие и натасканные, свое дело знают. Он еще два года назад в поединке выпускника на ленточки изрезал, даже штаны при всех упали. Раз пять дрался, всегда побеждал. Плюнь ты, извинись. Потом позора не оберешься. Только хуже будет.

– Он же над нами насмехался, сосед! – не понял Битали. – За такие выходки ему хоть раз, но заехать в нюх надо. Чтобы не наглел.

– Ты чего, не понял? Он же тебя забьет при всех, да еще и опозорит!

– Сперва он получит в нюх, сосед, – пообещал Кро. – А там посмотрим.

Однако никакой драки молодой граф Арно Дожар не допустил. Едва только профессор Клеотоу объявила об окончании урока, он встал и громко обратился:

– Мсье Битали Кро! Понимаете ли вы, что сегодня на уроке оскорбили меня и честь моего рода?

– Ого, какие мы официальные, – хмыкнул мальчик. – Я сейчас подбегу. Только носки накрахмалю.

– Я требую, мсье Битали Кро, чтобы вы немедленно принесли свои извинения и дали клятву, что впредь не допустите подобных выходок, – невозмутимо продолжил Дожар.

– У кошки своей требуй. А мне на твои требования плевать.

– В таком случае, мсье Кро, вам придется смывать это оскорбление кровью! – Похоже, ответам Битали граф оказался только рад. – Призываю в свидетели всех, что я принял все меры к мирному разрешению спора. Именем маркиза Клода де Гуяка, основателя этой школы, я вызываю тебя, Битали Кро, на дуэль за нанесенное мне оскорбление!

В аудитории послышался гулкий металлический удар, похожий на удар гонга.

– Вот и все, гусар, – подмигнул ему Дожар. – Вызов услышан. Не явишься – получишь печать труса. Вон туда, на лоб. Знак того, что ты не отвечаешь на вызовы и не способен защищать свою честь. В обед узнаем, у кого наберутся полные штаны.

– Ну вот, я же говорил, – повернувшись спиной к графу, пробормотал Надодух. – «Школа великого маркиза выпускает людей чести, а человек чести должен уметь отвечать за свои слова».

Судя по тону, он кого-то передразнивал.

– Чего же в этом неправильного? – не понял Кро. – Если подонков не учить, они начинают чувствовать себя хозяевами. С удовольствием пущу кровь этому наглецу. Сразу научится хорошим манерам.

– Ты не понимаешь… – мотнул головой недоморф и опять процитировал: – «Сильному – слава, слабым – смирение». Если ты проиграл дуэль, то обязан выполнить любое требование победителя. Ибо слабым надлежит проявлять смирение. Не хочешь – не дерись. Проиграл – смирись и выполняй. Или вылетишь из школы с позорным клеймом лжеца, отказавшегося от своих обещаний. Кабы не это, у нас бы тут дуэли каждый день происходили. А так даже драки редко в поединки вытекают. Проиграть страшно.

– Я только не понял, куда он меня вызвал? Где будет поединок, нужны ли секунданты, какие правила?

– На чердаке сэра Уоллеса, естественно! – даже удивился Надодух. – Где еще все всегда готово к фехтованию?

Чтобы не показаться трусом, Битали поднялся в класс гендерных искусств сразу после второго урока, сбегав лишь на пару минут в башню – положить учебник по зельям и снадобьям в стол и переодеться в легкий спортивный костюм. Однако Арно Дожар, в свободных шароварах и бархатной жилетке, подтянутый, перепоясанный широким ремнем, уже нетерпеливо прогуливался вдоль стеллажа с оружием под многообещающим плакатом: «Сильному – слава, слабым – смирение». Кроме юного графа, сюда успело прибыть изрядное количество зрителей: весь пятый курс, множество юношей и девушек – видимо, с выпускного курса, – немало подростков с орденскими треугольниками на груди, несколько преподавателей: Эления Клеотоу, мадам Деборе, профессора Налоби и Уолт Традиш. Кроме того, под крышей северного корпуса на поперечных балках расселись не меньше десятка воронов и ворон, несколько белок, куница и два больших зеленых попугая. Вели себя птицы и звери спокойно: не шумели, друг на друга внимания не обращали. Разве только головами крутили по сторонам. Но едва расступившаяся толпа впустила Битали, как вся живность вперила в него взгляды.

– Цирк какой-то, – пробормотал Кро, заходя на неширокую, в два шага, белую дорожку из положенных под коньком крыши от стены к стене осиновых досок.

– Стойте там, мсье Битали Кро! – Сэр Ричард Уоллес в черном развевающемся плаще с удивительной стремительностью переместился от стены на середину дорожки. – Внимание всем! Сегодня школа маркиза Клода де Гуяка услышала официальный вызов на поединок. Я спрашиваю вас, мсье Арно Дожар, действительно ли вы посылали вызов на бой мсье Битали Кро?

– Да, посылал! – звонким голосом выкрикнул Дожар.

– Вы не отказались от своего желания, мсье Дожар?

– Нет, не отказался.

– Что послужило причиной вызова?

– Мсье Кро оскорбил меня словом, без причин и при свидетелях.

– Чего вы желаете добиться?

– Я требую, чтобы мсье Битали Кро встал передо мной на колени, поцеловал мою туфлю и попросил у меня прощения за сказанные слова, признав их лживость.

– Вы слышали требование мсье Дожара, мсье Кро? – повернул лицо к Битали сэр Уоллес.

– Да, я слышал.

– Готовы ли выполнить его, мсье Кро?

– Нет, сэр Ричард Уоллес, я не стану выполнять этой прихоти. Я считаю мсье Дожара хамом, а потому требую, чтобы он принес извинения за сказанные про меня и мсье Сенусерта на первом сегодняшнем уроке слова и признал, что он и есть трус и скудоумное существо.

– Вы торопитесь с высказыванием пожеланий, мсье Кро! – оборвал его учитель. – Мсье Дожар намерен силой заставить вас выполнить его требование. Готовы ли вы сразиться, или исполните его без пролития крови?

– Я буду драться!

– Вы желаете сражаться до первой крови, до первой раны или до смерти? – повернулся к Дожару сэр Уоллес.

– До смерти!

– Вы, мсье Кро?

– До смерти, – согласно кивнул Битали.

– Поскольку примирение сторон не состоялось, именем маркиза Клода де Гуяка я разрешаю начать поединок! – Учитель сделал резкий шаг назад и запахнул плащ.

– Вот и все, гусар! – оскалился юный граф, вскинул в кулаке над головой розовый талисман и правой рукой выхватил из него длинный и тонкий обоюдоострый меч. С его кончика сорвалась молния, по залу прокатился резкий треск, и запахло озоном.

– Эффектно, – кивнул Битали, сжимая обеими руками висящий на груди боевой амулет. Точнее – его розовую учебную копию.

– Сейчас тебе будет весело! – Дожар приближался, весьма ловко крутя клинком «мельницу», закрывая тело сразу с обоих боков.

Битали двинулся навстречу, концентрируя все свое внимание на опасном оружии и корпусе противника. Смещение веса тела – первый признак начинающейся атаки. Граф чуть присел, качнулся вправо – Кро резко рванул руки в стороны, обнажая стальные полумесяцы, выставил их навстречу скользящему на уровне пояса клинку. Металл звякнул о металл, высекая темно-красные искры. Битали повернулся, делая шаг вперед, левым клинком придерживая оружие врага, а правым широкой дугой рубанул Дожара по горлу. Мальчик успел отшатнуться лишь в самый последний миг – в его глазах появилось изумление, сильно перемешанное со страхом. Теряя равновесие, он был вынужден отбежать сразу на несколько шагов, рубанул из-за головы – Битали встретил меч сомкнутыми полумесяцами, подступил вплотную к противнику, приподнял брови:

– Что-то не так, Арно?

Тот зарычал, отпрыгнул, рубанул сбоку, но снова наткнулся на выставленные клинки и, отступив перед напирающим Кро, сделал прямой выпад. Битали, неумолимо наступая, отвел удар левым клинком, скользнул вдоль вражеского лезвия, рубанул слева направо – Дожар отшатнулся, но на этот раз ударился затылком о стену зала, и остро отточенная сталь рассекла ему горло.

– Первая кровь! – громко объявил сэр Уоллес, вскидывая руку в черной замшевой перчатке. – Мсье Кро, вернитесь на свое место. Мсье Дожар, у вас одна минута.

К юному графу подскочили его прислужники: Уловер попытался вытереть кровь платком, Лайтен неопределенно помахивал палочкой. Однако Арно Дожар решительно отмахнулся от помощников, вскинул меч:

– Я готов, сэр Ричард Уоллес!

– Мсье Кро… Мсье Дожар… Сходитесь!

В этот раз юный граф уже не устремился на противника, а скорее, стал подкрадываться. Страх из его глаз исчез, но настороженность осталась. И если в первом своем выпаде он явно хотел рассечь Битали пояс его «треников», то теперь перешел к уколам издалека, пытаясь, используя длину клинка, ранить врага с безопасного расстояния. Желание спустить с противника штаны и забить его сильными широкими ударами у Арно Дожара улетучилось. Однако длинные выпады требовали лишнего времени на выполнение, и Кро без труда парировал их, выжидая удачного момента и потихоньку подступая к врагу. Поначалу граф пятился, но вскоре сообразил, что скоро опять упрется спиной в стену, и ринулся в решительную атаку: длинный выпад – парирование – перенос клинка и скользящий удар поперек живота противника. Такой, что должен распороть всю брюшину от одного бока до другого. Но он подошел слишком близко – а в ближнем бою короткие лезвия куда удобнее длинных. Поджав руки, Кро позволил мечу высечь на своих полумесяцах искры, потом провернулся вдоль вытянутой руки врага и, едва не уткнувшись носом в его щеку, сразу двумя клинками снизу подрезал горло.

– Вторая кровь! – вскинул руку учитель. – Мсье Кро, вернитесь на свое место. Мсье Дожар, у вас одна минута.

– Уйдите вы! – злобно отмахнулся на своих прихвостней Дожар. Даже не пытаясь вытереть струящуюся кровь, он отошел в конец полосы, остановился лицом к стене, опустил голову. В классе гендерных искусств воцарилась тишина.

– Вы готовы, мсье Дожар? – после бесконечной паузы спросил, наконец, сэр Ричард Уоллес.

– Да! – развернулся граф.

– Мсье Кро… Мсье Дожар… Сходитесь!

В этот раз Арно Дожар двинулся вперед спокойно и уверенно, легко помахивая мечом, словно проверяя его на прочность. Битали скрестил свои широкие полумесяцы, закрывающие почти всю грудь и половину лица, глядя противнику прямо в глаза.

Выпад! Кончик меча скребнул по вороненой стали полумесяца, юный граф чуть присел, поворачиваясь плечом влево – Кро подпрыгнул, пропуская посланный по ногам клинок, сделал два стремительных шага и обрушил свое оружие на голову врага. Дожару пришлось не просто отшатнуться – он упал на спину, провернулся на полу, отбежал на четвереньках, и только на безопасном расстоянии поднялся на ноги. Повернулся, вскинул к лицу клинок.

– Что-то не так, Арно? – с улыбкой поинтересовался Битали.

– Да!!

Дожар ринулся на него бешеным буйволом, несколько раз рубанул с такой яростью, словно хотел разбить в куски сами стальные полумесяцы. Теперь уже Кро пришлось пятиться шаг за шагом в ожидании того, когда противник выдохнется.

Наконец череда ударов прервалась – юный граф перевел дух и вдруг стремительно толкнул кончик меча точно в глаз. Кро поддернул клинки, закрылся – и в тот же миг ощутил резкую боль под сердцем.

– Первая кровь! Мсье Дожар, вернитесь на свое место!

– Что-то не так, Битали? – со злорадством шепнул в самое ухо граф.

– Мсье Дожар, вернитесь на свое место! – повысил голос учитель.

– Да, сэр! – отвернулся граф.

– Мсье Кро, у вас одна минута!

– Вот проклятье! – побрел на свой конец дорожки Битали.

– Ты как? Тебе больно? Ты цел? – кинулись к нему недоморф и Генриетта Вантенуа.

– Проклятье! Он сделал нижний перенос, да? – спросил Надодуха Кро. – Я сам себе сдуру закрыл глаза, и он сделал нижний перенос!

– Он в тебя попал, я видел! – согласился недоморф, а девушка решительно задрала дуэлянту окровавленную рубашку:

– Не шевелись! У меня египетская пыль с собой, рану сразу закроет… – Она присела на колено, насыпала что-то из мешочка на ладонь, дунула – и под сердцем тут же защипало.

– Оставь! – поморщился Битали. – Там просто порез! Это же учебное оружие, не боевое.

– Потеря крови может убить, даже если дырки будут от карандаша. – Генриетта прижала к ране свой платок, опустила рубашку, сама заправила в штаны: – Кровь смыть не успела, извини…

Коротко ткнулась губами в его рот и отбежала в толпу зрителей.

Зачем она это сделала, Кро понять не успел – голос учителя заставил его развернуться и выбросить из головы все посторонние мысли.

– Мсье Кро… Мсье Дожар… Сходитесь!

Битали сделал глубокий вдох, выдох, несколько раз чиркнул лезвием о лезвие, выправляя и оттачивая кромку, и двинулся к самодовольно играющему мечом графу. Тот повел плечами, вскинул меч, поцеловал клинок, размашисто рубанул Кро по ногам, вынудив отскочить, тут же обратным движением наметился кончиком в висок, сделал выпад в грудь, а когда Битали, парировав удар, попытался приблизиться – снова рубанул по ногам.

Два коротких полумесяца давали Кро огромное преимущество на расстоянии вытянутой руки, когда длинный меч становился бесполезным – но на это расстояние еще нужно было прорваться сквозь плотную защиту юного графа. Получив два смертельных удара, Арно Дожар очень хорошо выучил, чего нельзя допускать и как этого добиться. Широкие, но короткие клинки-полумесяцы едва доставали до колен. Нижние удары Кро парировать не мог и был вынужден отскакивать. А ничего другого и не требовалось – протянуть время, и рано или поздно длинный меч издалека должен был его достать.

Удар слева – отбой соединенными полумесяцами. Попытка сделать шаг – тут же навстречу скользящее движение по ногам. Прыжок назад – длинный выпад, парирование, снова по ногам, удар сверху… Юный граф методично прощупывал противника, выискивая слабое место. На какие удары враг реагирует не так быстро, докуда не дотягивается, от каких уколов медленнее закрывается. Дожар успокоился, повеселел и даже стал позволять себе шалости: перебросы клинка, покачивания с опущенным оружием. Он даже начал пританцовывать, прежде чем пускался в новую атаку. В один из таких моментов Битали, закрыв полумесяцами грудь, и ринулся напролом. Из нижнего положения, без замаха, рубить ноги было невозможно – граф вскинул клинок и кольнул его в переносицу. Точнее, попытался – Кро резко вскинул полумесяцы вверх, защемляя меч между ними, сам упал вниз и вперед, на колени, выгибаясь чуть ли не на мостик, развел лезвия и тут же, из-за головы, рубанул ими вперед, рассекая жилетку врага от плеч и до пояса.

– Третья кровь! – громогласно объявил сэр Ричард Уоллес еще до того, как из длинных ран часто-часто застучали о дорожку тягучие капли. – Оружие в амулеты, мсье! Поединок закончен!

Чердак северного корпуса взвыл. Битали поначалу не понял: возмущенно или радостно. Но кто-то захлопал в ладоши, овацию поддержали, и стало ясно: школа рада его трудной победе.

– Почему закончен? – пытаясь отдышаться, спросил он. – Ведь договаривались до смерти?

– Вы получили сразу три возможности убить противника, мсье Кро. Если вы не смогли ими воспользоваться – это ваша вина, а не вина школы. А теперь уберите оружие в амулет. Я не потерплю нарушений дуэльного кодекса!

– Да, сэр. – Битали свел клинки на груди, попытался расслабиться. Несколько мгновений спустя на его шее покачивался лишь небольшой розовый камень.

– Мсье Дожар! – Ричард Уоллес повернулся к молодому графу. – Вы не смогли доказать превосходство своей силы, своего мужества и воли. Посему вам, как слабому, надлежит проявить смирение. Вы знаете пожелание мсье Кро. Он ждет.

Арно Дожар отпихнул своих слуг, пытающихся остановить ему кровь, выпрямился, сделал два шага в направлении недавнего противника. На щеках его заиграли желваки. Тем не менее он склонил голову:

– Я прошу у вас прощения, мсье Битали Кро, за свою дерзость, проявленную на уроке демонологии к вам и вашему другу. Я… – Арно громко скрипнул зубами. – Я трус и скудоумное существо.

В толпе зрителей заулюлюкали, кто-то засвистел, кто-то захлопал. Дожар поднял голову. Смирения в его взгляде не читалось. Скорее – наоборот. И Битали вдруг понял, что нажил себе смертельного, до конца жизни, врага.

– Это была всего лишь ссора, Арно, – тихо сказал он.

– Лучше бы ты меня убил… – Желваки у Дожара ходили ходуном, зрачки почернели. Не зная, на что обратить свою злобу, он сорвал с себя разрезанную и окровавленную жилетку, отшвырнул в сторону. Тут же из длинных порезов снова потекла кровь, и Арно поскорее вернулся к своим прихлебателям.

– Это было великолепно! – подскочил недоморф и чуть не повис у Битали на шее. – Граф Арно Дожар признал, что он трус и скудоумное существо! Ему теперь от этого признания до конца дней не отмыться! Ты просто!.. Просто!.. Даже не знаю!

– Ты молодец! Ты жив! Ты… – Генриетта решительно заключила его в свои объятия, крепко поцеловала в губы, потянула рубаху наверх: – Покажи, как рана? Не кровоточит? Великая Геката, я так боялась! Сердце до сих пор колотится… Вот, потрогай… Ее нужно хорошенько обмыть, иначе не видно.

– Ты просто монстр, поздравляю! – хлопнул Битали по плечу Дубус и утер рукавом нос: – Знай наших! Теперь будут знать.

– Поздравляю! Восхищен, завидую! – протолкался с другой стороны Цивик. – Я за тебя все время кулаки держал. Крепко ты ему наддал! Теперь Дожару только и остается, что в болоте утопиться!

– Не толкайтесь, мешаете! – цыкнула на всех Вантенуа. – Все, Битали, идем со мной! Рану нужно промыть и осмотреть.

Куда там! Собравшаяся вокруг победителя компания плотно облепила его и не отступала все время, пока в душевой первого этажа Генриетта отмывала дуэлянту грудь и живот, пока сыпала на рану какие-то снадобья и присушки, пока он переодевался у себя в комнате. Шумной толпой они все вместе свалились в столовую – и тут же оказалось, что для них нашелся свободный стол между зоной «троллей» и орденцами. Кто из них предпочел потесниться – Кро так и не понял. Пока он ужинал, то и дело подходили знакомые и незнакомые старшекурсники, поздравляли Битали с отличным и красивым поединком, младшекурсники указывали на него пальцами, девушки перешептывались и бросали многозначительные взгляды. Центром внимания он остался и вечером, поднявшись после ужина во двор замка. Там даже на несколько минут остановилась игра. Кто-то подходил и хлопал по плечу, кто-то издалека кричал:

– Молодчина!

Первой бремя славы не выдержала Вантенуа. Зайдя со спины, она шепнула ему в ухо:

– Все равно сегодня поговорить не дадут, – дотянулась до губ и крепко поцеловала: – До завтра.

– Платочек она все-таки унесла, – проводив девушку взглядом, тихо сообщил недоморф.

– Какой платочек?

– Свой. Но с твоей кровью. Еще рубаху хотела в душевой кинуть, но я подобрал. А платок унесла. Нехорошо, когда у ведьмы есть твоя кровь. Пусть даже у самой дружелюбной ведьмы.

– Не отнимать же его, сосед? Лечила, старалась… Нехорошо после этого что-то подозревать.

– Сварит с твоей кровью зелье – вот тогда точно хорошо станет, – пообещал ему недоморф и указал пальцем на амулет: – А что у тебя за оружие такое странное?

– Это бемгиши, кистевые секиры, или египетские ножи, – погладил грудь Битали. – Отец говорил, незнакомое оружие пугает врага. А испуг – половина победы. Поэтому лучше владеть не самым удобным, но редким оружием, чем самым хорошим, но тем, что есть у каждого.

– У тебя же отец воин! – хлопнул себя по лбу Надодух. – Как я не подумал! Конечно, он тебя лучше научит, чем графские наемники. Одно дело свой сын, а другое – наглый барчук. Тебя отец драться научил, да?

– Он каждый день, когда дома бывал, тренировался. А я, конечно, стремился подражать. Думаю, сражаться я начал учиться тогда же, когда и ходить. Первые боевые ножи получил в подарок лет в пять. Эти бемгиши – перед поступлением в первую школу на первый курс.

– Тогда понятно, почему Дожар об тебя зубы обломал, – вздохнул недоморф. – И отчего я никому из охраны в детстве не подражал? Теперь, наверное, поздно.

– Ты, мсье Сенусерт, хотя бы по гендерным искусствам домашние задания выполняй, – хлопнул его по плечу Битали. – Авось, к выпуску и заматереешь. Слушай, пошли в башню. А то на мне скоро дыры проглядят. Ну вот, еще кто-то идет!

– Битали, ты можешь нас тоже научить драться? Так же, как ты? – протиснулся сзади Цивик.

– Я же говорю! Первые навыки можно и у сэра Уоллеса получить, коли не лениться. Потом – пожалуйста.

– Это же сколько ждать придется, пока его обучение закончится?!

– Если ждать, то вечно, – пожал плечами Битали. – А если заниматься и тренироваться, то месяца через два.

– Битали Кро, урожденный Кро! – Пятеро старшекурсников с серебряными и золотыми треугольниками ордена остановились перед обитателями башни Кролик. Говорил лишь один из них, тот, у которого на груди сверкал золотой знак: – Я, магистр ордена Грифа, и малый круг достойных сегодня вечером провели совет. Орден признал твои заслуги и храбрость. Мы оценили твою победу над гаруфером, мы все видели твою храбрость в поединке с графом Арно Дожаром. Малый круг достойных ныне признает справедливым твое несогласие стать неофитом наравне с прочими учениками. Кандидат с твоими достоинствами имеет право стать меченосцем ордена сразу, без дополнительных проверок и испытаний. Свою честь и достоинство ты доказал в полной мере. Согласен ли ты на такую награду, Битали Кро, урожденный Кро?

– Знаете, ребята, – поднявшись, покачал головой Кро. – Когда я хотел стать вашим собратом, вы мне…

– Он согласен! – громко заявил недоморф, тоже вскочив и крепко обняв соседа за плечо.

– Ты чего, Надодух? – не понял Битали. – Я как раз…

– Он согласен, согласен! – заглушая Кро, повторил Сенусерт. – Я вам точно говорю! – И шепнул Битали: – Кивни же ты хотя бы…

– Не собираюсь!

– Не соглашайся! – Дубус легонько пихнул Битали локтем. – Им нужен поединщик. Раньше Дожар побеждал всех, орден только зубами скрипел. Грифы ведь всегда стараются заполучить самого сильного дуэлянта. Чтобы было кого выставить, если возникнет спор с другим братством.

– Я и сам понимаю… – отодвинулся Кро.

– В общем, он согласен, – опять кивнул недоморф.

– Пусть сам скажет, – переглянулся магистр ордена Грифа с членами малого круга достойных.

– Он не может. – Пальцы Надодуха больно сжали плечо Битали. – День у него сегодня был трудным и долгим. Он завтра скажет, хорошо?

Магистр с золотым треугольником глянул направо, налево. Его товарищи по очереди кивнули.

– Хорошо, мы даем ему время для размышления. До утра. Мир тебе, Битали Кро, урожденный Кро… – Старшекурсники кивнули и с достоинством удалились.

– Не соглашайся! – рубанул кулаком воздух Цивик. – Все они зажравшиеся жлобы.

– Не соглашайся, тебя используют, – поддакнул Дубус.

– В общем, тебе нужно отдохнуть и подумать, – подвел итог недоморф.

– Чего ты за меня-то отвечаешь?! – наконец-то получил возможность возмутиться Битали. – У меня что, своей головы нет?

– Давай в башне поговорим? – предложил Надодух и тут же повернулся к остальным сокурсникам. – Извините, ребята, нам пора. Время позднее, ложимся мы рано.

Он ухватил соседа за руку и потащил за собой.

До того, как они нырнули под сфинкса, Кро молчал, но в комнате повторил вопрос:

– Какого беса ты отвечаешь вместо меня, Надодух? Не хочу я в этот орден вступать! Пока обычным парнем был, так им только туфли лизать годился, а как бойцом оказался, так сразу и «меченосец», и «посвящение»! Дубус прав. Они моими руками хотят позорить тех, кто не нравится. Я должен буду вызывать этих учеников на дуэль, а потом заставлять говорить всякие мерзости.

– Естественно, Битали! – пожал плечами недоморф. – Это и Ирри Лараку понятно. Вопрос, чего хочешь ты?

– Я хочу оставаться свободным!

– Так я и знал! – с размаху бухнулся спиной на постель сосед. – Ты честный и прямой парень, Битали. Это здорово! Рубишь правду-матку и делаешь то, чего душа просит. За то кое-кому и нравишься. А очень многим – наоборот. А я, мистер Кро, потомок древнего, древнего рода, выжить которому было очень и очень непросто.

– Ты это о чем? – не понял Битали, переодеваясь у шкафа.

– О том, что тебе нужно. Не хочется, а нужно на самом деле. Тебе нужна безопасность. Или ты успел забыть про мертвых тотемников, пожары, бешеных коров и гаруферов? В ордене с безопасностью порядок, ты сам видел. У них свой этаж и посторонних туда не пускают. Это уже хорошо, второй дохлой коровы тебе не принесут. Да и гаруфера подкинуть будет трудновато. Опять же, толпа. Случится шум – сразу изрядное число свидетелей набежит. Темному Лорду мешаться под ногами станут. Если повезет, еще и помогут. Это раз. Второе – тебе нужен хороший аттестат. Это мне плевать, а тебе баллы пригодятся. В ордене, как ни крути, с учебой порядок. И помогут, и напомнят, и прикроют, коли не готов окажешься. Круговая порука. Директор ордену покровительствует, он почетный магистр. Многие учителя тоже. Эления Клеотоу, например, профессор Омар, мадам Деборе. Это тоже плюс, они к ученикам из ордена снисходительнее. Ну, и еще всякие мелкие плюсики. Связи на будущее. Друзья из ордена со временем вырастут в глав семей, нунциев орденов – нормальных, не школьных, в хозяев боевых отрядов. Эти знакомства тебе еще очень, очень пригодятся. А еще мелкие неофиты тебе будут носить сок и бутербродики, стелить постель и вылизывать ботинки. Тоже приятно.

– Знаешь, сосед, – переодевшись, сел к столу Битали. – Вроде бы ты все говоришь разумно и правильно. Но в орден мне все равно больше не хочется.

– Теперь я тебе скажу, чего ты не хочешь, – закинув руки за голову, продолжил недоморф. – Тебе не хочется выглядеть продажным. Не хочется, чтобы все думали, будто ты продал свой меч за треугольник на грудь и хорошие отметки. Ты не хочешь бросать меня, поскольку, я так надеюсь, считаешь меня своим другом. Не хочешь терять отношения с Цивиком и Дубусом, внезапно оказавшимися полностью на твоей стороне. Ты человек чести, Битали, храбрый и прямолинейный. Завидую. Меня учили выкручиваться, хитрить, выгадывать пользу для семьи даже из поражений. Род ослабел, и нам трудно удерживать в своих руках наследные земли одним лишь мечом и силой. Нам не до жиру. А ты, Битали, так боишься запятнать свою совесть, что преувеличиваешь опасности для нее сверх всякого здравого смысла. Неужели ты, сосед, станешь называть меня недочеловеком или откажешься посидеть со мной на крыше возле башни только потому, что пройдешь посвящение? Глупости, мы все равно останемся друзьями. Тем более, что тебе действительно нужно думать о безопасности, а моя комната разом станет вдвое свободнее. – Недоморф довольно хмыкнул. – Цивик и Дубус знают тебя так «хорошо», что вообще не заметят перемены. Что до «продажности», то она лишь в твоем воображении. В прошлый раз ты сказал, что вступишь в орден только как полноправный меченосец, и доказал, что имеешь право на такое звание. Твое требование исполнили. Все. Это орден, кстати, унизился, прогибаясь под твое «хочу», а не ты под них. Почему бы теперь и не вступить?

– А если мне придется из-за ордена вызвать кого-то на поединок?

– Ты сделаешь это с честью. Ведь ты будешь меченосцем, и защищать честь ордена станет твоим долгом.

– Как складно ты излагаешь, – захлопнул дневник сновидений Битали. – Прямо Цицерон.

– Это называется «политика», сосед, – зевнул Надодух. – Победы бессмысленны, если не приносят пользы. Ты получишь безопасность, лишние баллы и удобства, ничего при этом не потеряв. Не делай глупостей, соглашайся войти в орден. Кстати, стать меченосцем без кандидатского стажа – это тоже многого стоит. Останешься в истории школы навсегда, в книгу гордости впишут – для примера новым учащимся. В общем, в твоем положении отказаться от посвящения будет очень большой глупостью. Ты грифовцев, вспомни, оскорбил не слабо. Но они через обиду переступили. Отпихнуть протянутую руку легко – вернуть трудно. Ты успокойся, подумай. Взвесь. Утром сам поймешь, что я совершенно прав.

Отличник

– Клянешься ли ты, славный воин Битали Кро из рода Кро, всеми помыслами и деяниями своими стремиться к славе ордена, укреплять его могущество и достоинство?

– Клянусь! – ответил Кро, делая очередной шаг к алтарю.

– Клянешься ли ты, воин Битали Кро, защищать каждого из членов ордена как себя самого и в любой опасности приходить на помощь, сколь бы ни велика была сила врага?

– Клянусь! – Битали сделал еще шаг.

– Клянешься ли ты, воин Битали Кро, ставить братство нашего ордена превыше всех прочих связей, будь то дружба, родство или плотские желания?

– Клянусь! – Теперь до алтаря осталось всего два шага.

– Клянешься ли ты, воин Битали Кро, отдавать всего себя, свою силу, свое мастерство и свое знание на пользу ордена, на приумножение его могущества, его славы и его чести?

– Клянусь!

Битали сделал предпоследний шаг к алтарю, на котором лежал широкий, покрытый мелкой вязью, серебряный меч. На полированном металле метались кровавые отблески потрескивающих факелов.

– Я, милостью маркиза Клода де Гуяка, основателя нашей школы и нашего ордена, спрашиваю вас, избранные, лучшие из лучших и достойнейшие из достойнейших: даете ли вы право воину Битали Кро из рода Кро принять на хранение древний меч рыцаря ордена и члена совета достойных, дабы в любой миг он мог применить его к нашей общей славе! Отвечайте мне искренне и ясно, руководствуясь лишь заботой о благе ордена, исторгнув из душ своих личную приязнь или ненависть, жалость или доброту, корысть и благодарность. Рыцарь Антуан Фабьез!

Меченосец, стоявший слева у двери, вскинул свой клинок, перевернул его, поцеловал и ударил по треугольнику на груди, отозвавшемуся негромким позвякиванием. Звучно ответил:

– Достоин!

– Рыцарь Табриаз Женеталь!

Опять шелест меча, легкое позвякивание и громкий ответ:

– Достоин!

– Рыцарь Маркос дон Кастуэра!

Битали внезапно поймал себя на том, что он волнуется. Мальчик отлично знал, чем закончится опрос – ведь не он просился, это его позвали в орден. Все предопределено, решено заранее. Но вот сейчас он стоял обнаженный в святилище ордена, осененном крыльями могучего грифа, в последнем шаге от алтаря – и ждал. И каждый раз всем нутром напрягался: а вдруг очередной рыцарь скажет «Нет!»? Вдруг его сочтут недостойным, припомнят какой-то проступок, ошибку – и придется разворачиваться, бежать, подхватив одежду и втягивая голову из-за переливчатого улюлюканья, несущегося вслед?

– Достоин!

– Рыцарь Александр Труе!

– Достоин!

Круг отвечающих завершился ответом меченосца, что охранял правую сторону двери.

– Достоин! – ответил рыжеволосый Карлос Норада, и Кро с трудом сдержал вздох облегчения.

– Последний вопрос я должен задать себе, магистру великого ордена Грифа! – Глава братства поднял над головой вырезанную из кристалла соли статуэтку птицы. – Спросить у своей совести, своей чести, своего разума и своих душ! Мой ответ будет кратким, но бесконечным, как бесконечен путь служения ордену. Я хочу сказать…

Тут у дверей послышался шум, удивленное перешептывание. О пол ударил окованный медью кончик посоха, отразившийся на лезвии меча перед новообращаемым.

– Я, почетный магистр ордена Грифа Артур Бронте, урожденный Идигус из рода Идигусов, тоже хочу ответить на твой вопрос, великий магистр.

Кро, не выдержав, оглянулся. Директор школы был одет в черную мантию до пят, голову накрывал черный капюшон, но зато поверх одежды сверкал на массивной золотой цепи золотой же треугольник ордена Грифа. Рука сжимала посох высотой в полтора человеческих роста, увенчанный белым полупрозрачным кристаллом.

– Я слушаю тебя, брат Артур Бронте… – От неожиданности сбился на обычный голос великий магистр.

– Смотри сюда, воин Битали Кро, из рода Кро… – качнул вперед посох профессор.

Мальчик взглянул на кристалл и ощутил, как у него начинает кружиться голова, кружиться все быстрее и быстрее. Единственной опорой для глаз стал посох – все остальное слилось в стремительном вращении, – и Битали никак не мог оторвать взгляда от белого остроконечного многогранника.

– Зачем вы пришли сюда, мсье Кро? – прозвучал над ухом голос директора.

– Вступаю в орден Грифа, профессор… – прошептал мальчик.

– Разве мы не обсудили этот вопрос при вашем поступлении, мсье Кро? Я опасаюсь ваших пирокинезных способностей и настаиваю, чтобы вы проживали в стороне от общих, плотно населенных корпусов. В башне Кролик, отделенной от замка прочными толстыми стенами.

Директор отдернул посох, вращение мгновенно прекратилось – но тут у Битали голова закружилась уже по-настоящему. Он качнулся, повернулся вокруг собственной оси и упал на пол. Поднялся на четвереньки – но не удержался даже так и упал снова.

– Властью почетного магистра я запрещаю вам принимать в братство ордена этого ученика, – услышал он спокойный голос Артура Бронте, услышал стук посоха, увидел, как удалился край мантии.

Битали собрал волю в кулак, снова приподнялся. Несколько секунд постоял на четвереньках, потом рывком поднялся во весь рост. Петляя из стороны в сторону, дошел до порога святилища, подхватил одежду и побрел к дверям.

В спину ему никто не улюлюкал. Члены ордена провожали неудачливого кандидата гробовым молчанием. В отличие от Кро, они и вовсе ничего не поняли в случившемся. Две минуты спустя мальчик вошел в свою комнату, зло швырнул куртку на стул, пнул ногой камин и упал на постель.

– Та-акое странное чувство у меня возникло, – послышался вкрадчивый голос соседа, – что поздравлять тебя сегодня не с чем. Интересно, чего ты учудил в ордене на этот раз?

Битали помолчал, перевернулся на спину:

– В самый последний момент пришел директор и запретил посвящение.

– Профессор это как-нибудь объяснил?

– Сказал, что боится моего пирокинеза и потому хочет, чтобы я жил отдельно.

– Ну вот, я так и думал. Мсье Сенусертом больше, мсье Кро меньше – директора не волнует. А вот за орден ему тревожно, – громко хмыкнул недоморф. – Ты сам как считаешь, Битали? В свете последних событий твой пирокинез смог проявить себя достаточно опасным?

– Не знаю, – вздохнул Кро. – Честно говоря, сосед, поганое у меня сейчас настроение. И болтать ни о чем неохота.

– Мне кажется, наш любимый профессор Бронте что-то скрывает. Недоговаривает. Пирокинез… С башни огонь на замок, разумеется, не перекинется. Да только здесь во всех жилых комнатах дверей нет, стены каменные, потолки – тоже. Больше одной конуры не выгорит. Не стыкуется чего-то в логике нашего директора, не совпадает. Не хотел допускать тебя в орден – почему сразу не запретил, зачем конца церемонии дожидался? Тоже странно. Если ты так опасен – почему вовсе отдельно не поселить? Нешто комнат в школе не хватает? Молчишь? Ну, ладно, отдыхай.

* * *

Генриетта увидела его за завтраком, села за стол рядом:

– Я все знаю. Ты не переживай так, Битали, не стоит. К тому же ты ведь ни в чем не виноват. Это все директор Бронте напортил. И чего ему вдруг в голову пришло?

– Это не я переживаю, это Надодух… – Кро стукнул по краю тарелку из-под салата, дождался, пока стол слизнет ее, и придвинул бекон с яйцом. – Он так хотел остаться один в большой комнате! Не повезло…

– Ты же хотел стать меченосцем ордена?

– Понимаешь… – Битали запнулся. Он вовремя сообразил, что повторять доводы Надодуха было бы слишком долго. Да и скучно. А потому Кро просто пожал плечами и небрежно махнул рукой: – А-а-а…

– Может, оно и к лучшему, – продолжала утешать его девушка. – Никто не знает, как бы попытались использовать тебя эти советы да магистры. Дрался бы постоянно, хочешь или нет. А это ведь дело такое: один раз проиграл – и позор на оставшуюся жизнь. Как с Дожаром. Ты ведь его еще пожалел, сильно унижаться не заставил.

– Представляешь, – прожевав кусочек мяса, пожаловался Кро. – Тотемник Надодуха, старый ворон, каждое утро нас ни свет ни заря будит. С первым лучом солнца. Хуже петуха, право слово.

– Ничего хорошего в этом ордене нет, – по инерции продолжила Генриетта. – Они здесь друг друга прикрывают, привыкают к спокойной жизни, а потом гибнут в большом мире, как цыплята!

– Меня ворон поднимает, – упрямо не захотел возвращаться к прежней теме Битали. – А ты-то чего вскакиваешь?

– Я? – Вантенуа поворошила вилкой салат из брынзы с орехами, пожала плечами: – Просыпаюсь.

– Сама?

– Наверное…

– Это как? – удивился Битали. – Просыпаются все или сами, или их будят. Как ты можешь этого не знать?

– Обычно я просыпаюсь, стоя возле постели. Или у окна. Иногда за столом. Еще не одетая, но уже вставшая. Это как?

– Не знаю, – почесал в затылке Кро. – Со мной такого не случалось.

– Я после этого уже не ложусь. Да и спать не хочется. Завтракаю, пока тут пусто и спокойно, потом в парке гуляю. Утром там красиво, тихо, воздух сочный. Перед занятиями голову проветриваю… – Она набрала на вилку изрядную горку салата и отправила в рот.

– Молодец. Меня сосед тоже пару раз порывался наружу вывести, за замок. Да все не складывалось. Сам я пока не знаю, через какое место выбираться. Трудно, на самом деле, без дверей и указателей со входами и выходами разобраться.

– Так давай я тебе покажу! – встрепенулась Генриетта. – До первого урока почти два часа. Можно нагуляться в свое удовольствие!

– Не знаю… – засомневался Кро. – Тебя это не затруднит?

– Чего тут трудного? Я все равно после завтрака туда собиралась. Давай, доедай быстрее…

За стенами замка было свежо, но безветренно. Здесь пели птицы, стрекотали кузнечики, здесь пестрели цветы, пахло медом и свежими огурцами. Битали уже успел подзабыть, как это – оказаться на лоне природы.

– Как здорово, что профессор Бронте придумал удерживать вокруг школы лето круглый год! – похвалил он директора.

– Да, здорово, – согласилась девушка. – Жалко только, много птиц из-за этого гибнет.

– Гибнет? Почему? – удивился Кро.

– Здешние перелетные запаздывают отправиться на юг, а северные, что у нас зимуют, слишком рано возвращаются к себе, в снега и холод. Поэтому птиц тут мало. Только местные. Те, что круглый год на месте. Воробьи, синицы, зяблики, удоды.

– Голуби, – добавил Битали.

– Нет, голубей в школе нет, – качнула головой Генриетта. – Метаморфы на них охотятся. Едят, когда перекинутся. Особенно первокурсники. Синиц, зябликов не трогают – слишком мелкие. Они там, у южного корпуса, в свободное время собираются. В смысле, метаморфы. Первому и второму курсу играть вместе со всеми запрещено. Они, когда сильно нервничают или чувствуют опасность, могут самопроизвольно «перекинуться», – Вантенуа взяла молодого человека за руку. – А как зверем станут, порвать могут. Или поранить. Представляешь: играешь с таким в шашки. Он начал проигрывать, и тут же – р-раз в какого-нибудь волка, и кусь тебя за ногу…

Битали не ответил. От ее прикосновения у него возникло незнакомое ощущение чего-то странного, приятного – но запретного.

Их тела соединились.

Разумеется, Генриетта касалась его и раньше. Когда исцеляла рану, когда продирала через стену. Но это было другое. Там прикосновения случались по необходимости, имели вполне понятный и прагматичный смысл. Сейчас же они взялись за руки просто так, чтобы быть рядом.

Нет, Битали не стремился к этому и не рискнул бы дать клятву, что Генриетта Вантенуа ему интересна, что девушка ему нравится и вызывает иные чувства, кроме дружеских. Но ему все равно нравилось чувствовать ее прикосновение.

Вместе они шли по широким аллеям парка, усыпанным молотым кирпичом, спускались по ступеням к далекому болоту, огороженному от любопытных непроходимым кустарником, обходили расцвеченные радугами фонтаны, нюхали цветущие чайные розы, любовались вознесенными на мраморные пьедесталы изваяниями.

– Смотри! – Вантенуа указала свободной рукой на полуобнаженную женщину, которая с ужасом прикрывала лицо ладонью от чего-то наверху и одновременно удерживала кулаком сползающую с бедер простыню. – Говорят, это одна из фрейлин нашей баронессы. Она была безнадежно влюблена в барона и мгновенно окаменела, когда увидела, что он падает с твоей башни.

– Да ты что?! – притворно изумился Битали. – По-моему, я видел эту скульптуру в каком-то музее смертных. И там говорилось, что она изображает гибель Помпеи.

– Врешь ты все!

Генриетта отпихнула его, вырвала руку, сбежала вниз с очередного пролета ступеней и свернула за огромный шар цветущей сирени. Когда Кро добежал туда следом – под бело-сиреневыми бутонами оказалось пусто. Битали прошел дальше, осматриваясь, увидел россыпь кустов, среди которых выделялся серебряный шатер большой плакучей ивы. В голове всплыло: «Когда с Генриеттой гулять будешь, туда зови…».

«Откуда он знал, что я окажусь здесь с Вантенуа? – удивился Кро. – У мадам Деборе, что ли, на меня гадал?»

Он решительно свернул к кустарнику, обогнул букет каменных роз, застывших в вазе высотой в два человеческих роста, раздвинул свисающие до земли ветки.

– Так быстро? – Генриетта, закинув голову и зажмурившись, слегка покачивалась на скамеечке, сплетенной из тонких ветвей и подвешенной на обычных толстых, крученых шнурах. – Я думала, ты меня вообще не найдешь. Здесь такое уютное место… Снаружи ни за что не разглядеть.

Битали, не отвечая, обогнул скамеечку, наклонился, крепко и решительно поцеловал девушку в губы.

И опять сладкая волна прокатилась по телу, вызывая незнакомые, но очень приятные ощущения. Настолько приятные, что юноша не мог остановиться и целовал Генриетту снова и снова, словно страждущий путник, нашедший среди знойной пустыни родник с чистейшей холодной водой.

– Только не исчезай, – прошептала ему Вантенуа, вырвав короткий миг между поцелуями. – Очень тебя прошу, не исчезай.

– Я? – сглотнул Кро и опять нашел ее губы. – Куда?

– Никуда… – Она обняла Битали за плечи, прижала к себе, тут же отпустила: – Пора. Побежали, не то на дальномирие не успеем. Десять минут всего осталось.

На занятие они таки успели, ворвавшись класс практически одновременно с профессором Омаром ибн Аби Рабиа и пробирались на места, когда он уже приветственно кивал ученикам.

– Где ты был? – шепнул соседу недоморф. – У тебя такой вид, словно ты наелся забродивших арбузов. Недосытый, недопьяный, но все равно довольный до дури.

– Свежим воздухом на рассвете подышал, – так же шепотом ответил Битали. – Нашел выход за стены. Мне понравилось.

– Я же говорил, – ничуть не смутился сосед. – Было бы желание.

– Да, – кивнул Кро.

– Да, – с ухмылкой согласился недоморф. – Имени желания не откроешь?

– Мсье Кро? – повернул к ним голову учитель. – Что же, дадим дорогу героям. Пусть будет стол.

Битали поднялся, оглядываясь в поисках подсказки, но быстро сообразил сам, что именно от него требуют: домашнее задание.

– Стол! Столы бывают письменные, обеденные, журнальные, декоративные и рабочие, они же верстаки. Столы чаще всего изготавливают из дерева, но можно встретить железные, пластиковые и даже стеклянные разновидности. Столы имеют три или четыре ножки и всегда покрываются столешницей…

Битали говорил и говорил, оценивая столы, их строение, возможности и перспективы с разных сторон, пока в висящих перед профессором часах не упала последняя песчинка.

– Благодарю вас, мсье Кро, прекрасный пример концентрации, – позволил ему сесть учитель. – Десять баллов в аттестат. Кто-нибудь еще желает доказать свои способности? Прекрасно, – оценил профессор количество взметнувшихся рук. – Мсье Родриго Батиас, пожалуйста. Ваша тема: вот этот осколок камня.

– Камень светло-серый, с прожилками, холодный и тяжелый, одна сторона старая, с режущей кромкой, другая широкая, со следами выветривания… – торопливо затараторил «тролль», словно боялся не успеть произнести все, что придумал. Но песок сыпался неумолимо, и через пять минут время истекло.

– Прекрасно, мсье Батиас, – признал учитель. – Три балла в аттестат.

– Почему три? – возмутился школьник. – Кро ведь дали сразу десять!

– Быть первым всегда труднее, – невозмутимо пояснил араб. – Каждому свое. Концентрация… Те из вас, кто не потерял понапрасну подаренное вам время и посвятил его тренировкам, подобно ученикам Кро и Батиасу, теперь могут двигаться дальше. Качественные зеркала, равномерной толщины, с гладкой подложкой, не имеющие отклонений в приповерхностном слое, всегда с легкостью откликаются на эмоциональное воздействие. Точнее, не откликаются, а позволяют узреть сквозь себя именно то, что требуется чародею. Зеркала, что находятся на ваших столах, отвечают самым высоким требованиям… Мсье Цивик, ваше желание заглянуть в душевую девочек неосуществимо…

– Я никуда не хотел заглядывать, профессор! – под общий смех вскочил со своего места мальчик.

– Неужели? Для человека ваших лет отсутствие столь естественных желаний является тревожным симптомом, – под очередной взрыв смеха ехидно усмехнулся араб. – Советую в свободное время посетить Эшнуна Ниназовича и поделиться с ним этой проблемой… Однако вернемся к теме урока. Так почему вам не удастся подсмотреть за девочками, даже если вы удачно исцелитесь от своего недуга?

– Потому что сквозь зеркало можно смотреть только через другое зеркало, – недовольно буркнул Цивик. – У всех зеркал внепространственный слой общий. Там, где нет слоя – увидеть ничего невозможно.

– Отлично, мсье, два балла в аттестат. Возможно, отсутствие естественных желаний связано не с вашей болезнью, а с хорошими знаниями. И это мы сейчас проверим. За моей спиной находится комната. Сейчас вы войдете в нее, запомните обстановку, ощутите имеющиеся в комнате силы и прочие возможные опорные точки. Затем вы вернетесь к нам, еще раз взглянете на эту комнату через свое зеркало и сообщите нам о произошедших изменениях. Как обычно, первому полагается сразу пять баллов. В случае успеха, разумеется. Прошу…

Цивик вышел из-за парты. Решительно, словно шпагу, выдернул палочку, с легкостью скользнул в стену… И почти сразу вернулся с виноватым выражением лица. Омар ибн Аби Рабиа, мельком глянув на ученика, тут же выскочил за стену, вернулся. Крылья его носа шевелились, едва не перекрывая доступ воздуха, кожа из смуглой стала почти черной. Однако речь осталась спокойной и учтивой:

– Мсье Цивик, прошу вас, передайте мне на стол зеркало с вашего стола, соберите учебники и покиньте аудиторию. И постарайтесь не попадаться мне на глаза ближайшие две недели.

Мальчик послушно выполнил приказ и только у стола жалобно пискнул:

– Простите, профессор…

– Это была венецианская работа, – опустил веки Омар ибн Аби Рабиа. – Четыреста восемьдесят лет, изделие самого Джованни Великого! Я вас очень прошу, мсье Цивик… Две недели… Ради вашего же спокойствия.

– Да, профессор, – кивнул мальчик и нырнул в стену без окон.

Преподаватель развернулся, исчез, вернулся обратно:

– Прошу всех опустить зеркала стеклами вниз. Теперь с левого ряда по одному. Задание вы знаете. Прошу.

Слева первыми сидели девочки – они по одной и скрывались за стеной, после чего возвращались на свои места и напряженно замирали. Следом за ними прошли «тролли», потом орденцы и юный граф с прихвостнями, и уж последними в таинственный закуток попали Битали и недоморф.

Комнатушка размером от силы четыре шага на десять была усыпана мелкими стеклянными осколками. Можно было подумать, что Цивик не просто кокнул стекло, но еще и тщательно его пережевал. Впереди висела красочная картина в половину стены: великолепная дама в роскошном, усыпанном кружевами, подвесками и самоцветами наряде с обнаженной грудью, перед ней – припадающий с колена к изящной руке кавалер в столь же ярком облачении. Свет на полотно падал из небольшого стрельчатого окошка, забранного свинцовой рамой, стены слагались из серого со сланцевыми прожилками гранита, на потолке, в месте стыка свода, откуда-то взялась кирпичная прожилка. Изъятое у Цивика зеркало стояло напротив картины, на массивном столе с толстыми ножками в виде слоновьих ног и столешницей из цельной мраморной плиты.

– Итак, теперь вы можете поднять зеркала. В вашем распоряжении десять минут.

Песочные часы перед учителем перевернулись.

Битали поднял свое зеркало, увидел знакомые с детства янтарные глаза, слегка растопыренные уши и чуть приплюснутый нос, пригладил разлохматившиеся волосы. Напрягся, пытаясь заглянуть через зеркало за стену. Но личность в стекле ничуть не изменилась, даже не дрогнула.

– А ну, брысь! – цыкнул Кро.

Отражение угрозу даже не заметило.

Битали снова напрягся, сосредотачиваясь – но собственная личина за стеклом никуда не собиралась исчезать и старательно отвлекала, передразнивая его сосредоточенность.

– Концентрация, концентрация, – повторил себе Битали. Но какая может быть концентрация на соседней комнате, если глаза видят совсем другое?

Юноша решительно опустил зеркало, тряхнул головой – словно это могло избавить его от ненужных мыслей. Профессор Омар ибн Аби Рабиа тихо кашлянул. Песочные часы перед ним перевернулись, отмеряя вторую пятиминутку. Кро закрыл глаза:

– Концентрация, концентрация… – Он попытался как можно яснее, во всех подробностях представить себе комнату, которую нужно разглядеть. Косой свет из окна, свинцовая рама, гранитные стены, массивный стол на слоновьих ногах. Красная кирпичная полоска на потолке.

С минуту он удерживал в воображении эту картинку, стараясь припомнить все подробности, каждую мелочь, восстановить комнату с той ясностью, с которой видел совсем недавно. Потом поднял зеркало и, сохраняя видение в памяти, открыл глаза.

Да!!! В зеркале была та самая комната: косое падение лучей, стены с прожилками, каменная столешница у самого зеркала. Вот только… На картине вместо чувственной парочки красовалось огромное мохнатое чудище на двух ногах с длинными, похожими на костяные ножи, клыками.

– Время! – хлопнул в ладони профессор Омар ибн Аби Рабиа. – Попрошу всех опустить зеркала, вырвать из блокнотов страницу, поставить свое имя и приписать пару слов, которые докажут, что вы смогли заглянуть за стену. Прошу поторопиться, лишние мгновения неудачников не спасут.

«Волосатый упырь» – чиркнул на своем листке Битали, отнес на стол учителю. Тот подровнял стопку, начал ее сортировать:

– Так, так, так… Мсье Дожар, три балла в аттестат. Так, так, так… Мсье Завьялов – три, мадемуазель Горамник – три, мсье Уловер – три, мсье Кро – три балла. Мсье Кро! Будьте любезны, поясните, почему вам удалось то, с чем не справилось большинство класса?

– Возможно, они выбрали неправильные опорные точки? – поднялся Битали. – Я концентрировался на тех моментах, которые невозможно изменить: стены, потолок, окно. Если принять за опорную точку картину или стол, то при их замене… ничего не получится.

– Что мы сейчас и наблюдали, – кивнул учитель. – Отличный ответ, ни убавить, ни прибавить. Четверка. Всем желающим заработать хотя бы по баллу даю еще десять минут. Время.

В этот раз воспользоваться зеркалом удалось с первой попытки и без особого труда – теперь юноша был уверен в своих способностях. За стеной изменение оказалось простым: прежняя картина вернулась на свое место. Число понявших это оказалось совсем невелико: всего десять учеников.

– За новую попытку никто не получит уже ничего, – подвел черту профессор. – Но если вы хотите добиться успеха, желающие могут еще раз посетить учебную комнату. С левого ряда по одному.

– Ну, тебе и везет! – наклонился к Битали недоморф. – Столько баллов за урок! Теперь по закону равновесия тебе неделю никаких отметок не видать!

Надодух Сенусерт ошибался. Еще пять баллов Битали Кро подарила на втором уроке мадам Деборе за образцовое ведение дневника. А после обеда он получил одну за другой две троечки у Карла Пепелета за совсем простенькие вопросы об использовании «трунио» для изменения формы предметов.

Вечером Битали – как, наверное, еще многие его сокурсники – открыл дверцу шкафа с подвешенным изнутри зеркалом и, тщательно припомнив родной дом, попытался увидеть его через магическое стекло. Правда, для Кро это был не совсем родной дом, а всего лишь последняя из съемных квартир.

Все получилось почти на «отлично»: несмотря на отсутствие в комнате больших зеркал, внепространственная пленка нашлась на каком-то небольшом предмете на полке, и через него, как через замочную скважину, юноша смог увидеть стену, фотографию на ней, половинку окна и двух людей, сидящих за столом. Но это были не его родители. Всего лишь кто-то из смертных.

Рано утром он примчался в столовую чуть не с первыми лучами – но Генриетты не застал. Сердце неприятно кольнуло: они, конечно, не договаривались, но все равно…

Битали подкрепился, поднялся из подземелья в коридор первого этажа, свернул налево, дошел до заложенной кирпичом арки, за которой, если верить Генриетте, скрывался бездонный колодец, снабжающий школу водой, а заодно всегда готовый погубить незнакомого с замком лазутчика, – «протек» сквозь стену слева от него, миновал темную каморку, заваленную граблями, ведрами и лопатами, и оказался снаружи. Впереди, примерно в полумиле, за ровными огородными грядками, возвышался Тихий лагерь, похожий на взбитую из земли пузырчатую пену. Но юноша повернул влево, прошел вдоль стены и оказался в просыпающемся парке, только-только разворачивающем бутоны на клумбах, подающем первые птичьи трели и только-только поднимающем фонтанные струи. По пустым дорожкам Битали спустился почти к самому болоту, повернул к лабиринту из кустарника и раздвинул ветви плакучей ивы.

– Ты представляешь, – сладко потянулась Генриетта. – Сегодня я проснулась здесь. Не знала, к чему такое может быть? И тут пришел ты…

Ее поцелуи были по-прежнему сладкими и желанными, пылкими, приятными. Но того непонятного колдовского наваждения, какое Битали испытал вчера, он больше не ощущал. Ему было хорошо, ему было радостно. Но первый поцелуй в жизни человека, судя по всему, случается всего лишь раз – и от этого понимания Кро стало немножко грустно. Первое прикосновение, первый поцелуй – больше он не ощутит этого ни с кем и никогда.

– У тебя что-то случилось? – забеспокоилась Вантенуа. – Ты какой-то не такой.

– Посторонние мысли… – Юноша пригладил ее волосы. – Ты всегда спишь в спортивном костюме?

– Нет, – хихикнула девушка. – Просто у меня возле замка есть тайник. Всегда боялась проснуться снаружи и потом пробираться в школу не пойми в чем. Вот и пригодился. А тебе так хочется увидеть, в чем я сплю?

– Я очень любознательный…

– Право на такие тайны еще нужно заслужить, – засмеялась Генриетта, пока Битали целовал ее шею.

– Я стараюсь…

– Не там стараешься. Твои три десятка баллов за один день смогли сразить разве что рыжую. Да и та, наверное, скоро возьмет реванш.

– Кого? – не понял Кро.

– Аниту, ту, что Горамник. Наша зубрилка, лучше всех учится… Училась. Ее вчера чуть удар не хватил! Она ради каждого балла днями напролет пыхтит, а ты три десятка разом сорвал. Бедная деточка, как она возмущалась… – Сочувствия в голосе девушки не ощущалось. – Все стены слюной забрызгала. Как она для тебя проклятия не сотворила, просто удивляюсь! Потому я за ней весь вечер и приглядывала. Боялась, придется выручать. А ты что делал?

– Ты не поверишь, – оторвался от полуобнаженных плеч Битали, – уроки учил. Ты меня осуждаешь?

– Смешной ты, – запустила Генриетта пальцы юноше в волосы, запрокинула его голову, и губы их снова слились. И снова, и снова… А потом они помчались со всех ног на урок, уже в самые последние минуты.

Правда, Битали, как оказалось, торопился зря. Сэр Ричард Уоллес, войдя в зал гендерных искусств пружинящей походкой, первым делом нашел его среди учеников и вскинул меч:

– Мсье Кро! Я только что проверил владения мадам Фре и убедился, что у вас по-прежнему нет тотемника. Если вы думаете, мсье, что недавние успехи на дуэли или в схватках с болотными тварями освобождают вас от соблюдения школьных правил, вы глубоко заблуждаетесь. Ученикам, не имеющим тотемника, посещать занятия по гендерным искусствам запрещено. Вы можете в свое удовольствие умирать на поединках или в собственной постели, но у себя на уроках я подобного не допущу. Выход в конце зала, мсье Кро. Рад был вас увидеть!

Пристыженный Битали выскочил из-под кровли северного корпуса, ушел в башню Кролик и упал на постель. Здесь он и наверстал недостающие часы сна, столь беззастенчиво воруемые у него вороном недоморфа. Если бы не забежавший за учебниками Надодух – юноша проспал бы и математику, а заодно и обед.

Третий урок принес Битали очередную неприятность. Это было естествознание – предмет не самый любимый для урожденных магов, но зато не особо сложный. Однако на сей раз вечно расхристанный профессор Налоби явился в новеньком бархатном костюме, в ярко начищенных, серебристых туфлях и в бархатном берете с длинным петушиным пером.

– Мои вам всем поздравления, мой дорогой пятый курс! – прошелся он между партами походкой сэра Ричарда Уоллеса. – Вот и настала для вас для всех пора взрослости. Счастливый год четырнадцатилетия, что разделяет безответственных детей и взрослых личностей. С этого года вы станете отвечать за свои поступки равно взрослым магам, с этого года вы впервые узнаете тайны, доступные лишь совершеннолетним людям. С сегодняшнего дня вы заканчиваете начальный курс обучения и приступаете к постижению высших знаний!

Филли Налоби пробежался по классу, словно волновался больше учеников, театрально всплеснул руками:

– Магическая сила! Магическая сила позволяет вам подчинять себе живой и неживой мир, менять его, перемешивать по своему произволу. Магической силой насыщены ваши волшебные палочки, боевые и защитные амулеты, магическая сила оберегает ваши тела от смертельных ран. Откуда берется она? Для получения и накопления оной в амулетах существуют два основных метода. Наиболее практичный состоит в высасывании силы из окружающего мира, из мелких живых существ: растений, насекомых, животных. В каждом из них сила хоть и слабая, но есть и может быть при необходимости использована. Способ трудный, нудный, не всем доступный… – Учитель сочувствующе покачал головой. – Но только он дает чародею возможность ощущать присутствие силы, понимать ее, управлять ее движением и поглощать, концентрируя в пористых предметах. То есть в амулетах. В миру называемых амулетами. В просторечии… В просторечье… О чем это я? – окончательно запутался профессор.

– О втором способе получения силы! – подсказал Арно Дожар.

– Что? Ах, да! Второй способ – это впитывание силы из окружающего мира.

– Про это уже говорили!!! – отозвалось сразу несколько возмущенных голосов.

– Тогда о чем не говорили? – удивился Филли Налоби и тут же спохватился: – Ах да, второй способ… Второй, – высокопарным тоном продолжил он, – это естественное нарабатывание силы организмом. Вы этого не замечаете, как не замечаете работу сердца или печени, но вырабатывание силы происходит постоянно. Именно эту силу вы используете во время уроков и при самостоятельной работе, она позволяет вам понимать суть заклинаний и творить мелкие чудеса. Мелкие – благо выработать много силы самостоятельно никто не в состоянии. И это хорошо! Ибо, не позаботься природа о таком предохранении, неудачно произведенное магическое действие могло бы разнести по камешку весь замок! А так подобные оплошности разве выбивают пару окон или ломают стол. Но ныне! – возвысил голос профессор. – В час своего совершеннолетия вы получаете право на накопление силы среднедоступным способом и возможность осуществлять настоящую магию! – И будничным бесцветным голосом учитель закончил: – Отнесите учебники и тетради в комнаты. Через пятнадцать минут жду всех в спортивных костюмах, в пальто и с одеялами возле замка со стороны парка. – Профессор Налоби еще несколько мгновений мучительно размышлял и наконец закончил: – Да.

Спустя четверть часа преподаватель, переодевшийся обратно в потертые кожаные штаны и покрытую пятнами куртку, продолжил урок в тени замка, на обширной поляне, поросшей густой газонной травой:

– Сила есть всегда и везде, – объявил профессор Налоби, и перо на его голове согласно качнулось. Снять бархатный берет учитель, похоже, забыл. – Она льется с небес, – вскинул он ладони к невидимому солнцу. – Она растет из-под земли, – пнул пяткой газон. – Она вокруг. Все что вам нужно – это впустить силу в себя и направить в нужное место. Этот обряд посвящения называется «корсовинг» и проводится исключительно парами. Разбейтесь по двое!

Филли Налоби в ожидании того, как школьники выполнят его команду, дошел до кирпичной дорожки, вернулся обратно.

– Слушайте меня внимательно, юноши! Обряд корсовинга крайне, крайне опасен! Вам предстоит впустить в себя такое количество силы, коим ваше тело не обладало никогда с момента своего рождения. Многих во время этого процесса пробивают судороги, иные, способные к перемещениям, скрываются в иные миры или убегают в тело тотемника, к душе Ба. Кого-то от избытка силы начинает жечь жаром, из кого-то потоки силы, наоборот, уносят тепло. Почти все маги при прохождении корсовинга откатываются в своей жизни назад, в утробу матери, переживают роды повторно, чтобы получить перерождение и новую жизнь, в ходе которой они смогут жить уже в мире магических сил, а не просто среди земли, воды и воздуха. Для чего я вам это рассказываю? Я вас не пугаю, а спасаю от страха. Каждый из вас должен знать: если он вдруг увидит себя в теле зверя, или в неведомом мире, или в темной тесной утробе, из которой он выйдет, чтобы снова впервые увидеть лицо своей матери, – это нормальный и естественный эффект обряда корсовинга. Рядом с вами с первой и до последней минуты будет находиться проводник, который укутает ваше тело, если оно начнет мерзнуть, и раскроет его, если его раскалит от жара. Он удержит конечности, если вы вдруг попытаетесь себя искалечить, и перехватит вас, если попытаетесь убежать. Он отнесет вас в целительную, если вы не выдержите потока сил и умрете. Вы в безопасности, молодые люди. И на будущее запомните: категорически запрещается проводить обряд корсовинга в одиночку, сколь бы сложными ни оказались ваши обстоятельства. Это смертельно опасно! О чем это я? Ах, да! Для поддержания способностей ощущения силы корсовинг желательно проводить раз в один-два года. Семь-десять обрядов через день в зависимости от результата.

Филли Налоби наморщился и зачесал в носу, напряженно глядя в траву. Развел руками:

– Только парами… Один ложится на расстеленное одеяло, второй садится рядом и внимательно следит за товарищем, обеспечивая его безопасность. Ложимся, ложимся. Ах да!!! – внезапно он с силой ударил себя в лоб. – Вспомнил! Мсье Кро, в обед я посетил мадам Фре и узнал, что у вас нет животного тотемника. А без этого доступ к опасным обрядам для учеников школы запрещен! Поменяйтесь местами с мсье Сенусертом. Обряд будет проходить он, вы же останетесь проводником. Все готовы?

Профессор прошел по газону, оглядывая лежащих учеников.

– Очень хорошо! Тогда начнем. Сейчас все лежащие начинают глубоко дышать. Глубоко, наполняя все легкие, и чуть чаще, нежели вы дышите в обычном состоянии. Спустя минуту вы ощутите легкое головокружение. Это значит, что проходящая через вас вместе с воздухом сила дошла до обычного для вас предела. Продолжайте глубоко дышать. Наполнение силой превысит возможности вашего организма, и в нем начнется обычное для взрослеющего мага перерождение из личинки в человека. Вниманию проводников! Следите, чтобы ваш подопечный не прекращал глубокого дыхания. Прерывание обряда корсовинга еще опаснее, нежели смерть во время него!

– И как долго это продлится? – вскинул руку Битали.

– Когда перерождение организма закончится, вы это увидите, мсье Кро, – пообещал Филли Налоби. – Дышим, дышим! Все дышим! Поздравляю вас с истинным совершеннолетием, дорогие юноши и девушки. Вдохи спокойные, но глубокие, до самого возможного предела. Не разговаривать никому вплоть до окончания обряда!

Первые примерно четверть часа Надодух лежал спокойно, словно собрался спать, и непрерывно зевал. Потом его руки и ноги вдруг заскребли воздух, он заскулил, закинул назад голову, изогнувшись едва ли не мостиком, захрипел. Битали, перехватив друга за пояс, положил его на бок, поправил голову, и дыхание у того восстановилось. Вот только вскоре недоморф скрючился, прижал голову к груди и мелко задрожал. Кро развернул одеяло, накрыл его – Надодух ненадолго затих, но вскоре опять заскулил, на лице проступили капли пота. Битали убрал одеяло – парень затрясся. Накрыл – пробило потом.

Кро решил было спросить совета у профессора Налоби, но тот, как оказалось, бегал на четвереньках вокруг изломанного, словно после маслобойни, тела Ронни Завьялова и торопливо уговаривал:

– Дыши, дыши. По-собачьи, мелко… – Учитель высунул язык и часто-часто задышал. – Сможешь? Давай, дыши!

– Профессор! – подбежала бледная Горамник.

– Не отпускай! – рявкнул, опрокинувшись на спину и ткнув в нее пальцем, Филли Налоби. – Провалится в иномирье – потеряет контроль сил! Держи, уговаривай, не отпускай!

Отличница убежала, учитель опять сунулся к самому лицу тяжело перерождающегося мальчика, зачастил собачьим дыханием. А от дорожки бежал перепуганный Лайтен:

– Он бьется, профессор!

– Ерунда, доинкарнация, скоро родится, – отмахнулся Налоби.

Битали понял, что преподавателю не до него, вернулся к соседу. Надодух по сравнению с однокурсниками вел себя, оказывается, вполне мирно: всего лишь скрючился и пытался на локтях и коленях уползти к замку. Кро, подхватив одеяло, догнал беглеца, опрокинул на подстилку. Недоморф, словно не заметив, продолжил свои движения, потом вдруг резко задрыгал конечностями и широко их раскинул. Дыхание его стало ровным и спокойным. Битали подумал, почесал в затылке, сел рядом и посоветовал:

– Дыши.

– Что? – открыл глаза Надодух.

– Ты как, спрашиваю? – поправился юноша.

– Отлично, сосед! Просто великолепно! – Он рывком сел, ухватил Битали за затылок, наклонился, упершись лбом в его лоб: – Спасибо тебе, дружище. Спасибо. Ты мне теперь как брат будешь. Тысяча ифритов, как же это хорошо!!!

– Так ты в порядке?

– Ты даже не представляешь, в каком!

Теперь, успокоившись, Кро заметил, что недоморф такой не один. На разных сторонах газона уже многие однокурсники счастливо обнимались или просто лежали, раскинув руки и отдыхая. Обряд превращения учеников в полноценных магов завершался, отняв у ребят примерно два с половиной или три часа.

Этот вечер оказался долгим. Сперва весь курс дожидался, пока последний из учеников выйдет из измененного состояния, затем Филли Налоби долго поздравлял пятикурсников с новым рождением, одновременно предупреждая об опасности самостоятельного проведения обряда и о том, что способность ощущать течение сил и управлять ими возникает только после третьего-четвертого корсовинга.

Отпустил их учитель уже затемно, когда времени оставалось только поужинать, принять душ и лечь в постель.

* * *

Первый поцелуй не вернешь.

Разумом эту истину понять легко, душой – невозможно. В ней постоянно теплилась надежда, что через это снова получится пройти: горячие губы, волна наслаждения, хмельное ощущение шального счастья. Надежда на повторение того самого, первого чувства на рассвете снова погнала Битали в парк, к заселенному нежитью болоту, под длинные ветви серебристой плакучей ивы.

Девушка ждала его здесь и с готовностью отвечала на его поцелуи и ласки… Но сколь ни приятными они были – все равно оставались обычными. Просто ласка, просто нежность…

– Ты должен завести себе тотемника, – неожиданно сказала Генриетта, когда в прикосновениях возникла небольшая заминка. – Тебе уже и Уоллес про это говорил, и Налоби. Почему ты упрямишься? Разве можно спокойно жить так, без твердой опоры. Понимая, что в любой миг, из-за пустяка, случайности ты можешь умереть безвозвратно, навсегда?

– Ты знаешь, каково оно, терять тотемника? Ты веселишься, играешь в догонялки – и вдруг сердце останавливается, внутри возникает слякотный холод, все выворачивается, тебя тянет непонятно куда, душит… Потом приходишь в себя и понимаешь: ты опять один. Мне трех смертей хватит, больше не хочу.

– А если ты поскользнешься на лестнице и ударишься головой? Если ты не рассчитаешь стены и застрянешь во время «онберика»? Если случится несчастье на занятии – что тогда? Твои души окажутся без опоры, уйдут в мир мертвых, тело умрет навсегда. Вспомни про смертных. У них нет тотемников, и половина из них не доживает даже до полувека!

– Они всего лишь смертные, – пожал плечами Кро.

– Если тебе наплевать на себя, подумай о других! Что станет с твоими родителями, если они узнают о твоей смерти? Каково им придется? Как станут переживать друзья. А я, каково придется мне? Вспомни, ты ведь обещал мне, что никуда не исчезнешь! – Она крепко обняла его, прильнула к губам. Это было очень приятно – но Битали все равно никак не мог вспомнить, чтобы давал ей хоть какие-то обещания!

– Ты ведь не обманешь меня, правда? – Генриетта легла на скамейку на спину, положила голову ему на колени, провела ладонью по щеке. – Скажи, не обманешь?

– Я никогда не нарушал своих обещаний… – вздохнул юноша.

– Значит, ты заведешь себе тотемника, правда? – обрадовалась Вантенуа. Пока опешивший от столь странного вывода Битали пытался найти связь между своими словами и последовавшим выводом, довольная девушка обхватила его за шею, приподнялась и впилась в губы долгим страстным поцелуем. – Ты просто сокровище, хороший мой. Как здорово, что мы встретились! Правда?

– Да, – лаконично согласился Битали, и счастливая Генриетта снова утопила его в объятиях. – Мы еще не опаздываем?

На урок колдовства мадам Эджени Кардо ждала учеников, как всегда, в закопченном подвале со сводчатым потолком:

– Рассаживайтесь, рассаживайтесь быстрее, молодые люди! Урок сегодня будет долгим, а потому побережем каждую минуту.

Вопреки обычному, в этот раз на столах возле котелков лежало по горстке странных предметов: персики, миндаль, кисточки сушеных трав, комочки серы, беличьи хвосты, уголь, бутылочки с желтым маслом.

– Сегодня, девушки и юноши, вам предстоит изготовить молоко саламандры, – ломая себе руки и закатывая глаза, сообщила учительница, так и не рискнувшая сбежать из школы. – Это крайне важное зелье для каждого мага, ибо позволяет приручить тварей, живущих в огне, либо огню неподвластных. Ежели напоить саламандру молоком – за такое удовольствие она согласится исполнить любое ваше желание. Иначе, как из ваших рук, ей этого лакомства не получить. Кроме того, изменением всего одного составного элемента, не меняющего вкуса, молоко можно превратить в смертоносный яд, связывающий жизненную силу и благодаря этому надежно убивающий все живое и неживое, известное в природе. Поскольку ошибки ученика при работе с ядом могут оказаться опасными, сегодня на рассвете я заглянула к мадам Фре…

– Все ясно, – поднялся Битали и начал складывать учебники.

– Мсье Кро, я полагаю? – осведомилась учительница.

– Да.

– Вы правильно поняли мою мысль. Стропильная мадам Фре, к вашему сведению, находится под кровлей восточного корпуса.

Зажав учебники под мышкой, Битали шел к себе в башню… но то ли отвлекся, то ли смирился – ноги сами вынесли его на самый верх лестницы. Кро махнул рукой и пробил палочкой стену.

В нос тут же ударило запахом прелых опилок, жареных семечек, на уши обрушилось разноголосое чириканье, писк, визг. В клетках, расставленных многометровыми стенами в несколько рядов, метались белки и соболи, перекрикивались крупные попугаи, рычали солидные собаки и мелкие песики, висели на прутьях обезьяны и лемуры. Кое-где на удивление сохранялась тишина: орлы и черные вороны сидели важно и достойно, упитанные сурки и хомячки безмятежно спали, кошки играли между собой почти бесшумно, несмотря на прыжки и беззлобные схватки.

Юноша пошел вдоль гомонящей стены, ведя пальцами по прутьям и любуясь разномастным зверьем, как вдруг понял, что обезьяны и попугаи смотрят не на него, а чуть назад. Битали полуобернулся, заметил краем глаза блеск стали, рванул из амулета бемгиши и круто развернулся, чтобы встретить на сомкнутые клинки удар меча.

– Ты кто такой?! – грозно рыкнула на него старушка-одуванчик: ростом по пояс, с круглым лицом и пышными, совершенно седыми кудрями. Правда, телом была она отнюдь не стебелек, а даже вполне упитанная, с заметным животиком, толстыми ногами и руками, мышцы на которых явно не уступали крепким мускулам сэра Ричарда Уоллеса. В коротком сарафане на длинных лямках и в рубашке с высоко засученными рукавами, в низких кожаных сапожках, облепленных опилками и просом, она могла быть только…

– Мадам Фре? – отступил юноша, спрятал оружие и коротко кивнул: – Битали Кро к вашим услугам…

– Ишь ты, какой, – погрозила ему мечом хозяйка зверинца. – Ходит тут во время урока, ходит, тотемников трогает. Ты знаешь, что случиться может, коли тотемника убить? Смотри у меня!

– Простите, мадам, я не хотел вас напугать.

– Напугать меня? – хмыкнула старушка. – Да я сама кого хошь напугаю! Кабы не в школе, так и имени бы не спросила! Как, сказываешь, тебя кличут? Мне все ваши Темные Лорды нипочем. Меня убить ему никогда не получится.

– Битали Кро, – повторил юноша.

– А-а, тот самый, что без тотемника учится? Про тебя уж раз пять учителя спрошали.

– Знаю, мадам, – вздохнул Битали. – Они оказались упрямее. Похоже, без тотемника мне больше не обойтись.

– Без него человеку вовсе никак, полная погибель, – немедля согласилась мадам Фре, и меч из ее ладоней наконец-то исчез. – Коли тотемника нет, так ты, почитай, уже мертв наполовину. Ты к кому больше душами лежишь? К зверям али птицам? А то тебе гады мерзкие любы? Так и змеи с ящерами у меня тож обитают. Живые твари, они все расплодиться стремятся. Оттого у меня завсегда детеныши всякие подрастают. И собольи есть, и кошачьи, и варанов песчаных два поганца жиреют.

– Варана хочу, – моментально отреагировал Битали. – Пусть спит спокойно и по окнам не лазит. А то нам Надодухова ворона одного на двоих хватает.

– Вот ты каков, стало быть, нутром своим, Битали Кро. Ну, коли так, то пойдем, покажу тебе твою половинку…

Следом за хозяйкой зверинца юноша несколько минут петлял по узким проходам чердака. По дороге мадам Фре в одном месте прихватила заветренный кусочек мяса, в другом – палку с длинным шилом на конце, в третьем углу подняла за нижнюю ступеньку стремянку.

– Давайте помогу! – предложил Битали.

– Цыц! – рявкнула на него старушка. – Вам, шалопаям, токмо дай. Обязательно все переломаете.

Наконец она водрузила стремянку в одном из проходов, шустро забралась наверх, ласково забормотала:

– Заскучал, малой, без маменьки? Никто брюшка не почешет, никто зубки не почистит, никто сладеньким не угостит. На, мой хорошенький, закуси… – Мадам Фре насадила мясо на шило, просунула палку между прутьями, громко пошуровала и, выдернув свое оружие, кивнула: – Кушай, миленький, не торопись. Тебе мальчик скоро еще принесет. Эй, шалопай! Кузнечиков он, знамо, любит, тараканчиков. Ну, и от опарышей али червей, само собой, никогда не откажется. Э-э-э… Ну, ты залазь, обживайся.

К счастью, для двоих площадка лестницы оказалась слишком мала, и чтобы юноша смог познакомиться с тотемником, старушке пришлось спрыгнуть вниз. Кро забрался на ее место, уселся перед клеткой. Серо-коричневый, в мелкую клеточку, пустынный варан с полоской шипов на спине имел длину чуть больше руки и внушительную пасть, которой сейчас перемалывал шматок мяса.

– Привет, – сказал ему Битали.

Ящер не дрогнул даже кончиком хвоста.

– Дабы с тотемником связь установить, – попыталась помочь снизу мадам Фре, – в глаза ему смотреть надобно. Пока чувства и желания, как свои, не ощутишь. Как потребности его осознаешь, так, стало быть, оно и есть. Подселился.

Варан медленно повернул голову и вперился своими полукруглыми глазищами в Битали, словно хотел переместить в юношу свою душу.

– Давай-давай, таращься, – полушепотом посоветовал ему Кро. – Повезло сегодня тебе, сам не понимаешь как. Вот не пригодился бы ты в тотемники – и пустили бы тебя на корм соседям за ненадобностью. Как думаешь, кого ты сейчас жрешь?

Варан шумно сглотнул и замер. Жевать ему больше было нечего.

– Давай-давай, соображай быстрее, – посоветовал ему Битали. – Или ты тотемник, или похлебка.

Варан опустился на брюхо, поднял голову. Поверх его глаз выползла белесая пленка.

– Ты туп, как Дубус, – сообщил ему Кро. – Счастья своего не понимаешь.

Юноша быстро спустился вниз, спрыгнув с последних ступеней.

– Получилось? – с подозрением спросила его мадам Фре.

– Влет! – гордо ответил Битали. – Первый раз, что ли?

– И чего он там сейчас делает?

– Спит.

Хозяйка зверинца глянула наверх и вдруг решительно сложила стремянку:

– Он всегда спит. Сдохнет и не заметит. Как баронесса. Ну, чего застыл? Беги! Теперича тебе на любой урок дорога открыта.

Увы, особого преимущества совершенный подлог юноше не дал. На занятия по колдовству он все равно не успел, для математики наличие тотемника не требовалось, а Филли Налоби оставил Кро в проводниках, сославшись на неосведомленность. Появился у Битали тотемник или нет – он проверить не успел. Мадам Деборе на следующий день наградила Битали двумя баллами, не спрашивая про его зверя, демонология принесла юноше еще пару, и упрямство профессора Налоби, потребовавшего сохранить пары в прежнем виде, Битали особо уже не огорчило: он и так уверенно выбирался в ряды лучших учеников курса. А уж занятия сэра Ричарда его и вовсе разочаровали. Основные стойки, переносы веса и выхватывание оружие уже давно сидели в теле Кро на уровне условных рефлексов.

Из-за ежедневных вечеров с корсовингом ужин однокурсников происходил очень поздно и однообразно: все наскоро перекусывали и расходились по комнатам. За ранним завтраком Битали если с кем и встречался, то только с Генриеттой. Зато обеды в столовой оставались прежними: тесными, неудобными, шумными. Правда, после успешной дуэли вдруг выяснилось, что свободный стол для мсье Кро всегда найдется. Стоило Битали поставить свои тарелки на край – как прочие обедающие начинали тесниться, торопиться, на их места усаживались недоморф, Цивик, Дубус, а то и Генриетта Вантенуа. И никто – даже охрана из сектора ордена или участка «троллей» – ни разу не рискнул прогнать компанию с выбранного места, даже если Битали вторгался на их территорию.

В один из дней к соседям решили присоединиться и обитатели второго этажа, Ирри Ларак и третьекурсник Комби, причем Ирри торжественно провозгласил:

– Дозвольте присоединиться к великому братству Башни!

– Братство? – отозвался от прилавка Арно Дожар. – Скорее, выгребная яма! Какое удивительное зрелище: все уроды и недоумки школы в одном месте!

– Ты что, совсем рассудка лишился, Дожар? – поперхнулся от неожиданности супом Битали. – Тебе мордашку давно не били, жлоб деревенский?

– А ты что, считаешь себя оскорбленным, полукровка? – презрительно скривился юный граф. – Если да, то почему лаешься, словно базарная баба, а не отвечаешь достойно мужчине? – Дожар повернулся к прихлебателям: – Так я и знал. Наш гусар оказался банальным трусишкой без чести и совести. Впрочем, полукровкам о чести заботиться ни к чему.

Столовая притихла, следя за перебранкой.

– Ты меня оскорбил, Арно Дожар, – поднялся Битали. – Немедленно извинись, или будешь наказан.

– Я никогда не стану извиняться перед полукровкой без роду и племени! – громко и размеренно ответил юный граф.

– В таком случае, мсье Дожар, вам придется смывать это оскорбление кровью! – постарался дословно воспроизвести ритуальную форму вызова Битали. – Призываю в свидетели всех, что я принял все меры к мирному разрешению спора. Именем маркиза Клода де Гуяка, основателя этой школы, я вызываю тебя, Арно Дожар, на дуэль за нанесенное мне и моим друзьям оскорбление!

Металлический гонг возвестил, что вызов услышан – и столовая зашумела снова.

– Завтра узнаем, кто из нас окажется смиренным, – пообещал Дожар. – Жалко, обед почти кончился, придется ждать целые сутки.

– Узнаем, – согласился Кро, возвращаясь к обеду.

– Ты его побьешь, правда? – радостно зашептал Ларак. – Побьешь снова, чтобы знал свое место. Этот Дожар постоянно напрашивается! Теперь получит!

Однако больше никто за столом восторгов Ирри Ларака не поддержал.

На сей раз в чердачный зал гендерных искусств набилось еще больше зрителей, нежели во время прошлой дуэли. Те, кто не поместился – зачем-то толкались на лестнице, обсуждая необходимость больших зеркал в аудитории сэра Уоллеса. Битали и недоморф с трудом протолкались наверх и, разумеется, опять оказались не первыми. Юный граф Дожар ожидал противника возле стоек с учебным оружием, всем своим видом выражая нетерпение.

– Наконец-то! – увидев Битали, всплеснул он руками. – Мсье Кро изволит разбрасываться вызовами, а затем сам заставляет себя ждать!

– Я здесь, – лаконично ответил юноша, решив не вступать в перебранку.

– Оставайтесь на месте, мсье Битали Кро! – Сэр Ричард Уоллес, снова в черном запахнутом плаще, вышел на середину дорожки. – Внимание всем! Сегодня школа маркиза Клода де Гуяка услышала официальный вызов на поединок. Я спрашиваю вас, мсье Битали Кро, действительно ли вы посылали вызов на бой мсье Арно Дожару?

– Да, посылал!

– Вы не отказались от своего вызова, мсье Кро?

– Нет, не отказался.

– Что послужило причиной вызова?

– Мсье Дожар оскорбил меня и моих друзей, не имея на то никаких причин.

– Чего вы желаете добиться?

– Я требую, чтобы мсье Арно Дожар принес мне свои извинения и признал, что все мужчины рода Дожар, его рода, являются бесчестными, самодовольными и лживыми людьми.

Зрители единодушно ахнули.

– Вы слышали требование мсье Кро? – невозмутимо повернулся к юному графу сэр Уоллес.

– Да, я слышал. – Арно Дожар заметно побледнел.

– Готовы ли выполнить требование без пролития крови, мсье?

– Нет! – Дожар обнажил меч и рубанул им воздух.

– Вы желаете сражаться до первой крови, до первой раны или до смерти? – повернулся к Битали учитель.

– Он еще не сказал, чего хочет, сэр Ричард Уоллес.

– Согласно дуэльному кодексу, мсье Кро, свое требование обязан высказать тот, кто затеял поединок. Тот, кто послал вызов. Если он не сможет добиться своего силой, ему придется смиренно выполнять любую волю победителя. Тот, кого вызвали, имеет полное право не высказывать пожеланий вовсе или придумать их потом. Ведь не он начинал ссору, он лишь жертва вашего недовольства, – охотно пояснил учитель. – Так как вы намерены драться?

– До смерти!

– Вы, мсье Дожар?

– До смерти, разумеется.

– Поскольку примирения сторон не состоялось, именем маркиза Клода де Гуяка я разрешаю начать поединок! – Сэр Уоллес сделал резкий шаг назад и взмахнул рукой.

С первых же мгновений схватки Битали понял, с чего это вдруг юный граф рискнул затеять новую ссору. Минувшие две недели для Дожара явно не прошли даром: он успел где-то получить уроки по борьбе с обоерукими бойцами, зазубрил новые приемы и где-то хорошо потренировался. Движения его были куда более уверенны, движения меча легки и точны. Он умело удерживал безопасную дистанцию стремительными выпадами, уколами в лицо или по ногам – но не увлекался и не выбрасывал меч слишком далеко, лишая противника шанса скользнуть вдоль него.

Выпад в грудь, в живот, перенос понизу, у самых ног, снова выпад, еще… Движения графа оказались до неприятного быстры, клинок танцевал, словно подхваченная легким ветром бабочка. Живот, грудь, опять живот, лицо. Битали отпрянул головой, поймав меч в сомкнутые бемгиши, но Дожар толкнул его сильнее…

– Первая кровь! – вскинул руку сэр Уоллес. – Мсье Дожар, вернитесь на место, мсье Кро, у вас одна минута.

– Это всего лишь царапина! – провел пальцем по щеке Битали. – Комар страшнее кусает.

– Но кровь была, – невозмутимо констатировал учитель. – Если вы готовы, мсье Кро, я разрешаю продолжить поединок.

– Я готов.

– Мсье Кро, мсье Дожар! Сходитесь.

Юный граф тут же начал новую атаку, сплетая множество легких, молниеносных выпадов в длинное сверкающее кружево, кончик его клинка устремлялся к телу врага по три-четыре раза за мгновение. Раз-раз-раз… Р-раз! Битали чуть отпрянул, спровоцировав Дожара на длинный выпад, отвел его клинок в сторону, перешел в атаку…

– Вторая кровь! Мсье Дожар, вернитесь на место, мсье Кро, у вас одна минута.

Оказывается, граф успел подвернуть оружие и подтянуть к себе, легко чиркнув врага по боку.

– Проклятье! – На этот раз Битали отошел к концу дорожки и уперся лбом в холодную стену.

– Больно? Помочь? Хочешь, Генриетту позову? – подскочил Надодух.

Девушке, по всей видимости, не позволила выбраться вперед собравшаяся толпа. И это было хорошо.

– Оставь, – попросил Кро. – Дай подумать…

Тактика графинчика была понятна: не разить, а царапать. Для того чтобы царапнуть, сила не нужна, лишь бы дотянуться. Коли силу не вкладывать – то и клинком работать проще. Но по местному кодексу это приравнивалось к победе: царапина тоже кровь. Отец подобным театральным выходкам никогда Битали не учил. Учил только убивать, быстро и надежно. Причем – не обращая внимания на царапины.

– Проклятье! – ударил клинком о клинок Битали и повернулся: – Я готов!

– Мсье Кро, мсье Дожар! Сходитесь! – разрешил сэр Ричард Уоллес.

– Ты готов к третьей дырке, гусар? – легко выбежал навстречу Арно Дожар.

Битали, собрав волю и внимание в кулак, промолчал. Через мгновение на него обрушилась новая серия легких и быстрых ударов. Безопасных, но способных привести к поражению. Живот, голова, грудь, плечо, живот, грудь… Когда клинок графа попытался коснуться его левого плеча, Битали принял его в щель между сомкнутыми бемгишами, толкнул еще дальше влево, одновременно прокручиваясь вокруг своей оси, оставил на месте правый нож, а левым, уже чувствуя, как вражеский клинок опускается вниз, с широкого замаха рубанул врага по плечу. Почти одновременно Дожар подтянул к себе меч, опущенным клинком вспарывая его рубашку…

– Первая кровь!

– Есть!

– Мсье Кро, вернитесь на место, мсье Дожар, у вас одна минута.

– Почему минута?! – возмутился юный граф, не обращая внимания на разрезанную на плече и обвисшую вниз одежду. – Я ведь ранил его, ранил! У него третья кровь, он проиграл!

– Мсье Дожар, – невозмутимо ответил сэр Ричард Уоллес, – согласно дуэльному кодексу, после команды секунданта: «Кровь!» поединок прекращается и продолжается только после того, как раненый поединщик откажется признать поражение, либо не сможет продолжить схватку спустя минуту после ранения.

– Но я не признавал поражения! Я ранил его! У него третья кровь!

Зал зашумел, громко и недовольно гудя – но кого из дуэлянтов поддерживают зрители, в этой разноголосице было не понять.

– Мсье Дожар, согласно дуэльному кодексу, после команды секунданта: «Кровь!» поединок прекращается. В этом месте правил стоит точка, – невозмутимо поведал сэр Ричард Уоллес. – Рана мсье Кро, полученная после прекращения схватки, не засчитывается, как нанесенная человеку, прекратившему сопротивление. Если подобное повторится, вы будете наказаны. Теперь вы можете сообщить, признаете вы поражение, либо намерены продолжить дуэль?

– Продолжаю! – зло выкрикнул Дожар, дважды рубанул воздух и направился к Битали.

– Мсье Кро, мсье Дожар! Сходитесь! – запоздало произнес учитель.

– Получи!

Юный граф слишком разозлился и был немедленно наказан. Его прямой выпад Кро поймал на сомкнутые клинки, вскинул их вверх, делая два шага вперед, и из-за головы рубанул обоими бемгишами вперед, распоров Дожару куртку и рубаху от плеч до пояса и рассекя под одеждой кожу.

– Мсье Кро, вернитесь на место! – подскочил к дорожке учитель. – Мсье Дожар…

– Что?! – зло выкрикнул юный граф, одежда которого окончательно превратилась в лохмотья.

– Это был страшный удар, мсье… – чуть успокоившись, признал сэр Ричард Уоллес. – Две раны, и каждая безусловно смертельна. Я склонен засчитать их за вторую и третью.

– Не нужно, сэр! – отозвался со своего места Битали. – В подачках не нуждаюсь. Пусть третья кровь укажет истинного победителя.

– Как знаете, мсье Кро. Мсье Дожар, у вас одна минута, – сделал вывод учитель.

– Сейчас… – Граф расстегнул и отбросил пояс, содрал через голову и отшвырнул лохмотья, оставшись обнаженным по пояс. – Давайте заканчивать!

– Сходитесь.

Полученный удар отрезвил Дожара, и поединок он продолжил опять взвешенно и аккуратно: фехтование на дальней дистанции, никаких глубоких выпадов. Легкие касания острием – и ничего более. Битали потихоньку отступал, внимательно следя за комбинациями врага. Переносы понизу тот делал достаточно часто. Даже тогда, когда в этом не было особой необходимости.

Привык…

Кро вдруг сделал шаг вперед – юный граф предсказуемо рубанул по ногам понизу, и юноша внезапно нырнул вперед, в прыжке резанув вытянутую руку по запястью и распластавшись возле дорожки.

– А-а! – вскинул меч острием вниз Дожар.

– Третья кровь!

– Н-на! – Граф с силой опустил оружие, и меч глубоко впился в пол возле самой щеки Битали.

– Если бы это был настоящий поединок, – наклонившись, шепнул Арно Дожар, – сейчас бы я тебя убил.

– Если бы это был настоящий поединок, – выдохнул Кро, ощущая кожей холод совсем близкой стали, – ты уже давно был бы мертв.

– Мсье Арно Дожар! – втрое громче обычного загремел голос сэра Ричарда Уоллеса. – Третья кровь показала, что сила, доблесть и право повелевать остаются в руках мсье Битали Кро! На вашу долю осталось смирение и повиновение. Битали Кро желает получить от вас извинения за нанесенное оскорбление, а также признание того, что ваш род отнюдь не так хорош, как все мы в том уверены. Вы готовы в соответствии с правилами кодекса исполнить его требование, или желаете принять знак бесчестья и покинуть школу маркиза де Гуяка?

– Я приношу свои извинения мсье Битали Кро и его друзьям, – кивнул побежденный дуэлянт. – Я не хотел оскорбить их своими словами…

В зале повисла пауза.

– Мы ждем, мсье Дожар, – поторопил юного графа учитель.

– Мое поведение бросило пятно на род Дожаров, – через силу выдавил из себя Арно. – Оно было позорным и бесчестным.

– Вы ошиблись, мсье, – холодно остановил его сэр Ричард Уоллес. – Вы обязаны признать, что все мужчины вашего рода являются бесчестными, самодовольными и лживыми людьми.

– Меня удовлетворили его извинения, – пожалел однокурсника Битали.

– Правило победителя проявить жалость, – согласился учитель. – Поблагодарите мсье Кро за его милость, мсье Дожар.

– Я признаю, что мужчины нашего рода бесчестны, самодовольны и лживы! – торопливо выплюнул Арно, сбежал с дорожки, растолкал зрителей и выскочил сквозь стену между стойкой и древней каминной трубой. Похоже, опозорить семью ему оказалось легче, нежели склонить голову перед победителем и произнести слова благодарности.

– Красивая схватка, мсье Кро, – повернулся к Битали сэр Уоллес. – Встретимся через три дня. Надеюсь, мой урок вам понравится. Теперь советую поторопиться. Если я не ошибаюсь, профессор Налоби намерен закончить для вас курс накопления магической силы. Не самый лучший урок для школьников с полным желудком.

Увы, для Битали поздний обед ничем не грозил. На лужайке у замка он оставался всего лишь проводником. На его долю выпало только наблюдать, как товарищи уходят в корсовинг и спустя два-три часа выплывают из него, счастливые и посвежевшие. Утешало разве то, что Филли Налоби уже трижды награждал его четырьмя баллами за отличную работу.

– Полный курс корсовинга, – напомнил соседу Кро, когда они уже у себя в комнате укладывались спать. – Ну и как, что ты чувствуешь? Как твоя магическая сила?

– Да никак, – отмахнулся недоморф. – Потоки силы на третьем обряде я и правда вроде видел. Где-то к десятому смог их направлять. Только пользы от этого никакой. Одни слухи. Кстати, ты знаешь, что нашего директора уже третий раз вызвали на сбор хранителей Хартии? Филли после корсовинга Традишу про это сказал. В прошлом году они всего раз в год собирались, а ныне уже трижды за месяц. Что-то неладное среди их сообщества. Говорят, союзы «темных магов» уже несколько раз разоблачались, даже война из-за этого в Австралии случилась. Профессора Бронте на консультацию приглашали.

– Все подслушиваешь?

– Делать мне больше нечего, – сладко зевнул Надодух. – Просто орут все так, будто кроме них в замке больше нет никого. Мне что, с заткнутыми ушами ходить?

* * *

Первым утренним уроком в расписании был метаморфизм. Усталый профессор Уолт Традиш, как обычно забывший побриться, уныло и однообразно бормотал:

– Метаморфизм тела, также именуемый пластификацией, отмечен среди людей еще в изначальные времена, до Первого Пророчества. Причины его, однако, равно как и сам процесс, малопонятны до сего дня. Переход метаморфа из состояния человека в состояние животного происходит настолько быстро, что этот момент часто называют «перекидыванием». При этом в большинстве случаев наблюдается изменение формы тела, его массы, а также сознания метаморфа. Ученые полагают, что в минуты опасности, возникшей стихийно, а также ассоциируемой с темным временем суток, либо глубокого отдыха, организм метаморфа излучает внепространственную пленку, позволяющую ему наладить прямой контакт с иными своими реинкарнациями прошлого или будущего и получить дополнительные способности путем прямой временной подмены тела. Впрочем, данная гипотеза уверенного подтверждения пока не нашла. Для метаморфа крайне важно научиться сознательной перекидке в своего внепространственного двойника, поскольку только осознаваемый и ожидаемый переход позволяет удержать в новом теле не только телесную душу, но и душу мыслительную, иначе именуемую разумом. Опытом сознательного перекидывания мы сейчас и займемся. Попрошу выйти вперед первого ученика с первого ряда. Он зайдет сюда, в эту полупрозрачную загородку. Его задачей будет представить свой переход в звериное состояние на четырех лапах, проявить сильное желание превратиться в быстрое ловкое существо, сконцентрироваться на этом желании и совершить прыжок, который завершится фазовым переходом. Я со своей стороны помогу созданием у ученика иллюзии падения в пропасть. Кажется, я просил выйти сюда слушателя с первой парты. Мы начнем проводить опыт по одному под моим контролем, дабы при самостоятельной работе не пострадало качество…

Курс, убаюканный однообразной, без тени эмоций и без знаков препинания, речью профессора Традиша, продолжал строчить в тетрадях, конспектируя лекцию.

Учитель вздохнул, поднял палочку. На ее кончике быстро вырос радужный мыльный пузырь. Профессор позволил пузырю оторваться, а потом быстро пробил его палочкой. От оглушительного хлопка школьники подпрыгнули на месте.

– Я просил выйти сюда ученика с первой парты, – все тем же сонным тоном напомнил преподаватель.

– Но я не метаморф, – пожал плечами Ронни Завьялов.

– Это не важно. Многие из вас являются скрытыми метаморфами. Это удается выявить только в ходе двух-трех вышеизложенных опытов. Идите за загородку.

Ронни поднялся, обогнул стол и встал за плохо сваренным, пузырчатым стеклом, что позволял разглядеть лишь силуэт школьника.

– Вспомните мои предписания, юноша, – мерно бормотал профессор, – сконцентрируйтесь, приготовьтесь к прыжку. Раз, два, три…

Из-за стекла послышался истошный вопль, сменившийся облегченным пыхтением.

– Возвращайтесь на место, нынешняя неудача еще не означает, что у вас нет способностей, порою они открываются лишь с четвертой попытки при хорошей, качественной концентрации и большом желании. Следующего прошу в загородку…

За все время опыта Уолт Традиш ни разу не повысил и не понизил голоса, не повернул головы к стеклу и не поднял взгляда на класс.

– Раз, два, три…

Снова за стеклом раздался крик, снова наружу выскочил тяжело дышащий школьник, так и не поменявший облика.

– Следующий…

Ученики уходили за укрытие один за другим: двое орденцев, двое «троллей», две девочки. Снова орденцы, «тролли», девочки. Последней в ряду оказалась Генриетта. Так же, как все предыдущие однокурсники, она скрылась за стеклом, так же подпрыгнула на счет «раз, два, три», как вдруг… Вместо девушки в загородке заметалась стремительная рыжая куница!

– Мадемуазель Вантенуа, – сделал пометку в журнале профессор. – Скрытая пластификация. Очень хорошо.

Куница за стеклом пропала столь же неожиданно, сколь появилась. Стало видно быстро одевающуюся девушку.

– Что случилось? – под общие аплодисменты появилась она за спиной преподавателя. – Я заснула?

– Вы не смогли удержать сознание, мадам Вантенуа. Рекомендую продолжить тренировки. Следующий!..

На третьем ряду скрытым метаморфом опять оказалась девушка, в минуту опасности перекинувшаяся в крупного филина. На четвертом – два «тролля» превратились в крупных волков. Но оба вели себя вполне спокойно: им удалось сохранить разум и в новом обличии.

– Практикуйте сознательное перекидывание, приучайтесь сохранять разум, – дал рекомендацию профессор. – В полнолуние же старайтесь сохранить человеческое обличье. Естественный метаморфизм вам следует брать под осознанный контроль. Тренируйтесь! Следующий.

Очередной сюрприз преподнес дожаровский прихвостень Карл Уловер: вместо черноволосого мальчишки в загородке заплясал могучий гризли, сотрясая даже не пузырчатые стекла, а самый класс.

– Скрытая пластификация, – невозмутимо отметил в журнале профессор Традиш. – Сознание не удерживает.

Загородка, явно усиленная защитными заклинаниями, метания медведя выдержала, и вскоре из нее выскочил жалкий и перепуганный школьник:

– Что случилось? Я упал? Я разбился?

– Вы целы, но вам требуются частые тренировки. Следующий!

Больше ни одного оборотня в классе не нашлось. Даже Надодух, побывав за стеклом, не приобрел ни единого нового волоска. Равно как ни одного и не потерял.

– На сегодня все, – подвел итог профессор Традиш. – Выявленным метаморфам рекомендую самостоятельные занятия по указанной схеме, остальным…

– Подождите, а я?! – вскочил Битали. – Меня забыли проверить!

– Мсье Кро? – подслеповато прищурился учитель. – Ставлю вам десять баллов в аттестат.

– За что? – опешил юноша.

– За что? Почему? Как? – послышалось сразу несколько возмущенных голосов. Подаренные сокурснику десять баллов пришлись не по душе Дожару, его свите, рыжей Горамник, Завьялову и еще нескольким ученикам.

– За стремление к учебе, – невозмутимо ответил Уолт Традиш и продолжил, не обращая внимания на выкрики: – Всем остальным подготовить самостоятельную работу по признакам скрытой пластификации и ее выявлению.

– Десять баллов! Ничего себе! За что? Любимчик! Битали пролез в любимчики! – еще долго после ухода преподавателя звучали недовольные голоса. Даже среди «троллей» и орденцев, которые после двух дуэлей Кро почти все стали друзьями Битали, постоянно здоровались и интересовались его делами – даже среди них нашлись возмутившиеся. А уж про высказывания дожаровской своры лучше и не поминать. К счастью, курсу пришлось разойтись, чтобы приготовиться к уроку дальномирия. После перемены недовольство в классе забылось.

– Надеюсь, минувшие дни не прошли для вас даром, юноши и девушки, – начал урок араб, – и вы самостоятельно упражнялись в использовании зеркал для удаленного осмотра знакомых мест. Посему прошу сдать домашние работы по путям использования внепространственных свойств, и мы перейдем к новой теме.

Профессор Омар ибн Аби Рабиа дождался, пока на столе вырастет стопка тетрадей, и продолжил:

– Полагаю, после прошлого урока многие из вас убрали из своих комнат открытые зеркала. И поняли, отчего ваши родители и родственники предпочитают вешать их в закрываемых местах. Однако осмотр комнат издалека дает магам не очень много преимуществ. Ведь мало кого интересует чужое жилье. Нас интересуют сами люди! Можно ли проследить за человеком, не зная, где он находится? Как считаете, мсье Тинтаголь?

– Наверное, да… – пожал плечами «тролль». – Если в качестве опорных предметов использовать образ человека, а не вещи.

– Сами догадались, или в учебнике подсмотрели? Можете не отвечать. Два балла за обладание нужным знанием в нужный момент. А теперь – практическая работа. В настоящий момент хорошо известная вам мадам Деборе, любезно согласившаяся мне помочь, прогуливается… Э-э-э… Прогуливается… Постарайтесь узнать, где и в каком костюме она находится, и запишите это на листе блокнота. Я же пока проверю ваши домашние работы. Поднимите зеркала и приступайте.

Битали, помня свой прошлый опыт, торопиться не стал. Опустив веки и изгнав из сознания все посторонние мысли, он вызвал в памяти образ преподавательницы по прорицанию, ее лицо, глаза, волосы, ее руки и походку, стараясь составить как можно более подробный портрет, но при этом не задерживаться на изменяемых моментах: одежде, прическе, обуви. Когда же мадам Деборе предстала пред мысленным взором, как живая – он поднял зеркало и открыл глаза.

Она была там, за стеклом. Гуляла по хорошо знакомым Битали дорожкам из дробленого кирпича, одетая в свободное кремовое платье с длинными рукавами и пышной юбкой. В руке покачивалась сумочка, голову украшала шляпка с широкими полями и короткой вуалью по краям. Битали не мог понять одного: откуда в замковом парке зеркала? Хотя, наверное, профессор Омар ибн Аби Рабиа принес их специально ради урока. Вполне мог – чтобы не упрощать задачу школьникам. Про такое догадаться невозможно. Только увидеть.

Кро облегченно откинулся на спинку стула, следя в зеркале за неторопливой прогулкой учительницы.

– Ну как? – наклонившись к его плечу, заглянул в зеркало соседа недоморф и недовольно крякнул: видимо, для него отражение оказалось совсем другим, нежели для Битали.

– Замковый парк, платье, шляпка, – тихо подсказал Кро.

– Угу… – повеселевший Надодух вернулся к своему зеркалу и даже что-то замурлыкал под нос.

– Все готовы? – словно услышав его, поднял голову профессор. – Прекрасно, я тоже. Да и время подошло. Опустили зеркала! Все, все. Надписываем и кладем на край стола листки с описанием увиденного. Нескольких слов вполне достаточно, я все пойму. Заодно получите назад домашнюю работу.

Омар ибн Аби Рабиа пошел по проходу, раскладывая проверенные тетради:

– Мсье Лоран, вы меня разочаровали. Мсье Завьялов, два. Мсье Гадочи, два. Мсье Дожар, пять. Мсье Лайтен пять, мсье Уловер пять, мсье Цивик – семь. Приятно было прочитать. Мсье Ларак – увы, мсье Надодух – единичку я вам натянул, мсье Кро – семь. Та-ак… – Он вернулся к своему столу и двинулся по второму проходу: – Мсье Тинтаголь – шесть, мсье Батиас – пять, мадемуазель Вантенуа – три, мадемуазель Горамник – семь… – Араб двигался по проходу, раскладывая работы налево и направо, забирая взамен листки с ответами. – Четыре, шесть, три, два, семь, шесть, пять, пять, два…

«Семерок» учитель роздал на класс всего несколько, и получившие шесть или семь поглядывали в сторону Битали с явным сомнением. Однако дальше всех зашла Анита Горамник: едва Омар ибн Аби Рабиа объявил об окончании урока, она подскочила к столу Кро и сграбастала его тетрадь.

– Ну-ка, дай посмотреть! – Девушка пробежала глазами несколько строчек, возмущенно взвыла и кинулась из класса.

– Эй, ты чего?! – Битали дернулся следом, чуть притормозил, ткнул пальцем в свои учебники: – Надодух, забери, ладно?

Он потерял всего несколько мгновений – но этого хватило, чтобы отстать от сокурсницы на полсотни шагов. Когда Кро выскочил в красный от гобеленовых костров коридор, она уже разговаривала с арабом, тыкая пальцем в тетрадку юноши. А когда догнал – услышал лишь окончание учительского ответа:

– …школьница, а не директор. Если вы еще хоть раз позволите себе давать учителям советы, как нужно вести уроки и какие отметки ставить, то останетесь не только без баллов, но и без аттестата! – Омар ибн Аби Рабиа стрельнул в Битали косым взглядом, перекинул палочку в левую руку и ушел в стену, сверкнув на прощанье изумрудной печаткой со сплетенной в виде восьмерки змеей.

– На, подавись, – сунула ему в руки тетрадь Анита и, всхлипывая, побежала обратно к аудитории.

– Спасибо… – забрал тетрадку Битали, раскрыл, перелистал страницы, но ничего особенного не заметил. – Что за бред тут творится?

За обедом к столу обитателей башни подсела Генриетта, с ходу поинтересовалась:

– Чего там с Анитой случилось? Она вся в слезах вернулась, даже есть не пошла. Ни с кем не разговаривает.

– Профессор Омар пообещал ее из школы исключить, если будет к нему с советами приставать, – пересказал Битали.

– Так ей и надо! – кивнула девушка. – Зазнайка и зубрилка. Пять лет самой умной себя считала, а теперь на втором месте оказалась. Вот и психует.

– А на первом кто?

– Да ты чего, совсем про жизнь простую забыл? – фыркнула Генриетта. – Да ты первый и есть! Вот уже почти месяц всех по числу баллов оставляешь! А Горамник так и надо! Пусть узнает, каково в хвосте плестись. Во будет смешно, если она еще и закончит не самой лучшей!

– Да, будет смешно, – согласился Кро, пытаясь переварить услышанное.

То, что последнее время у него было много хороших отметок, он помнил. Но того, что он окажется лучшим, Битали не ожидал.

– А ведь сегодня последний корсовинг, – вдруг вспомнил Ларак. – Неужели вечером мы станем настоящими магами?

– Ты чего, со второй группы? – поинтересовался недоморф. – Тогда понятно.

– Не знаю, кому что понятно, а я ничего не почувствовал, – признался Цивик. – Может, не повезло?

– Тут везти нечему, – ответила ему Генриетта. – Чтобы силами управлять и их собирать, они должны быть. А у нас вокруг замка таких собирателей больше, чем во всей Нормандии. Вот каждому всего по капле и достается. Только чтобы почувствовать, не больше.

– Цивик… – вспомнил Битали, – ты ведь тоже семерку по дальномирию получил!

– Да, – кивнул невезучий.

– Здорово… У нас до урока времени еще немного есть, я к тебе сейчас загляну, хорошо?

– Давай, – согласился мальчик. – Я защиту от посторонних сниму.

В комнату выше этажом Кро поднялся с проверенным Омаром ибн Аби Рабиа заданием, протянул его товарищу:

– Сделай доброе дело, посмотри. Интересно, чего тут такого рыжая девка углядела, что за профессором погналась?

Цивик раскрыл тетрадь, пролистал страницы, брови его поползли наверх:

– Тебе за это поставили семь баллов?

– Да, а что?

– Ничего, – захлопнул работу мальчик и протянул обратно. – Я бы… Я бы написал все это… несколько иначе.

– И что бы ты написал иначе?

– Многое, – так же обтекаемо ответил Цивик. – Хочешь, дам свою контрольную переписать?

– Зачем мне переписывать? Ты скажи, что здесь не так.

– Не знаю… Раз Омар поставил семь, значит все правильно.

– Ты же врешь, сосед! Я по глазам вижу, ты там чего-то нашел. И с Горамник чуть истерика не случилась.

– Не знаю, – пожал плечами мальчик. – Может, Омар чего-то не заметил. Может, забыл и не проверил. В общем, он учитель, ему виднее.

– Слушай, Цивик, – попросил Битали. – Перестань морочить мне голову. Что там за ошибки? Просто пальцем покажи, и все.

– Не буду, – с неожиданным упрямством замотал мальчик головой. – Ерунда все это, не обращай внимания.

– Почему?

– Нет более быстрого способа сделать друга врагом, чем тыкать его носом в ошибки, – наконец признался Цивик. – Не стану.

– Ничего не случится, сосед! – попытался настоять на своем Кро. – Мне просто любопытно, из-за чего сыр-бор.

– Нет, не буду, – мотнул головой Цивик. – Еще никто не обижался на меня за то, что я хвалил его за явную глупость, и уже не раз меня пытались побить, когда я замечал недостатки. Хватит, я в этот самострел больше не полезу.

– Ничего не будет! Я тебе клянусь! – подсунул ему тетрадку Битали. – Просто покажи, и все. Ну, что ты меня, за дурака принимаешь? Не стану же я злиться на тебя из-за своих ошибок!

– Ладно, – сдался Цивик и раскрыл тетрадь. – Во-первых, не непространственная пленка, а внепространственная.

– Ну, это пустяк, – отмахнулся Кро.

– Ну вот, теперь ты понял?! – выкрикнул Цивик, захлопывая тетрадь. – Это пустяк, на это внимания не обращай, про это забудь. А за серьезную ошибку в драку начинают лезть. Не буду! Надо списать – дам, мне не жалко. Подсказать – подскажу, если рядом сядешь. А ошибки проверять не стану! Пусть учитель проверяет. Или сами смотрите. А то в ваших ляпах всегда я виноватым становлюсь! Не хочу! И вообще, нам на урок бежать пора.

– Подожди… Не стану я… – попытался остановить его Битали.

– Все вы так сначала говорите. А первая же ошибка – и ты уже недоволен. Говорю: не стану проверять, и все! – Цивик подскочил к подоконнику, стукнул по нему палочкой и исчез.

Последний, десятый, корсовинг для второй половины класса проходил спокойно. К концу курса организмы учеников успели приспособиться к увеличенным потокам силы, а потому ни у кого не случилось ни истерик, ни судорог, ни провалов в иные пространства. Однако, как и всегда во время этого обряда, настроение у всех было доброжелательное и благостное. Потому, ближе к концу урока, Битали рискнул подойти к Аните Горамник, на этот раз одетой под мальчика – но ее все равно выдавали собранные на затылке в хвостик рыжие волосы и широкие бедра, обтянутые штанами спортивного костюма.

– Привет, Анита. – Кро сел рядом с отличницей на траву, покрутил в руках тетрадь, так и оставшуюся с ним после разговора с Цивиком, протянул девушке: – Ты, говорят, в классе самая умная. Может, скажешь, что тебя в моей работе так возмутило? Честное слово, я тебя никому не выдам, можешь не бояться.

– А чего мне бояться? – фыркнула Горамник. – Я ведь не жульничаю!

– Я, что ли, жульничаю? С чего ты взяла?

– Да вот же! – не вытерпела отличница и выхватила его работу. – Вот, смотри. Здесь: не непространственная пленка, а внепространственная. Здесь: не серебро, а амальгама. Здесь: не стекло, а зазеркалье…

Найденные ею «блохи» были, разумеется, мелочью. Но на этот раз у Битали хватило выдержки промолчать и даже согласно покачать головой:

– Ну, надо же!

– Чего надо? – не поняла девушка. – Это все мелочи, хотя за ошибки в терминологии учеников всегда наказывают. Вот здесь ты что навалял: «…при желании заглядывать в мир мертвых и разговаривать с душами». Это же бред собачий! Весь мир духов – это внепространственное состояние и есть. Ты не можешь в него заглядывать, это они могут! Зеркало – это как окно, поставленное среди леса. Зверье к нему подойти и посмотреть на тебя может, а вот ты увидишь только одно место, да и то, чаще всего, пустое. Поэтому обряды вызывания мертвых и существуют, что через зеркало их найти непросто. Дальше… Здесь у тебя «любая отражающая поверхность». На самом деле не любая, дальномирие с частичным отражением не работает. Типа поверхности воды, темного стекла, полированной стали…

– Сталь же отражает! – возмутился Битали.

– Полировка – не амальгама, качество не вытягивает! Ты еще вспомни, что через воду можно в будущее заглянуть!

– А разве нельзя?

– Можно! – захлопнула тетрадь Горамник. – Только это не зеркальное дальномирие, а прорицание через свободную душу Ба! Ты ничего не смыслишь, Кро, и твоя работа тянет от силы на пару. Если забыть про мелочи, то самое большее – на четыре. А тебе поставили семь! Семь!!!

– Привет! – плюхнулась рядом на траву Генриетта. – Болтаете? Как считаете, обряд скоро закончится?

– Иди к своим просветляемым, – сунула мальчику тетрадь отличница, – и не мешай. Я сегодня проводник. Тебе за это уже восемь балов добавили, а мне ни одного, понятно?

– Спасибо, Анита, – забрал работу и поднялся Битали.

Вантенуа пошла следом:

– О чем вы с ней говорили, Битали? Опять про отметки? Не обращай ты на нее внимания. Завидует она. Перестала быть лучшей, вот на желчь и исходит.

– Это моя четвертая школа, Генриетта, – остановился Кро. – Понимаешь, четвертая. И хотя двоечником я никогда не был, но и в отличники не выбивался. А тут вдруг обогнал всех.

– Так ведь это здорово!

– Здорово, – признался Кро. – Но странно. Горамник у меня в работе с десяток ошибок нашла. А профессор Омар все равно семерку влепил. Почему?

– Может, просто проглядел? Отвлекся? Ты ведь по всем предметам отличник, вот он не глядя семерку и поставил. Думал, все в порядке. Подумаешь, бывает. Повезло.

– Разве повезло… – снова перелистал тетрадку Кро. – Но все равно странно.

Как и каждому школьнику, ему не раз приходилось сталкиваться с несправедливыми оценками. Но обычно учителя отметки занижали, а не наоборот. Да еще так лихо!

Вечером перед сном Битали достал из ящика стола те полтора десятка контрольных, что были написаны в школе маркиза де Гуяка, перелистал. Пометок учителей, указывающих на ошибки, в них практически не было. И оценки стояли соответствующие: шесть, семь. Получая свои работы, до сего дня он только радовался хорошим отметкам, особо не задумываясь, отчего в учебе случился столь сильный прорыв. Но теперь это показалось странным…

– Нет, не может быть! – наконец тряхнул он головой и решительно задвинул ящик. – Прорицание, дальномирие, математика, метаморфизм, колдовство, магия. Не могли же они все вместе позабывать о проверке моих контрольных или устроить заговор ради превращения меня в отличника? Бред.

– Ты чего там, Битали? – навострил уши Надодух.

– Это все из-за тебя, – отмахнулся Кро. – Темный Лорд, тайные принцы, убийцы в темных коридорах, семерки вместо нулей. Обычная паранойя. Спи.

Новый день и урок зельеварения принес Битали еще четыре балла за пустячный ответ о времени сбора ромашковых корней, заставив юношу снова занервничать, но два с лишним часа истории привели обратно в чувство: «цепной» Гроссер пообещал вычесть ему сразу пять баллов, если он не выучит основные, уцелевшие ко Второму Пророчеству, исконные рода. Коих, кстати, насчитывалось больше двухсот, включая скудеющую семью Надодуха Сенусерта.

После обеда Кро вместе с остальными сокурсниками явился под кровлю северного корпуса, на занятие – раз за Битали числился тотемник, прогуливать уроки сэра Уоллеса ему больше не дозволялось. Хотя узнать что-либо интересное мальчик не ожидал.

– Смотри, мадам Деборе, – первым заметил упитанную крючконосую учительницу по прорицанию недоморф. – У меня провалы в памяти? Разве она была не первым уроком?

– Добрый день, юноши и девушки! – Учитель гендерных искусств прошелся по столь знакомой Битали белой фехтовальной дорожке посреди зала. – Как я мог заметить, мои уроки стали казаться вам скучными. Посему с сегодняшнего дня я внесу в них некоторое оживление. Но для начала прошу милых дам покинуть наши ряды и проследовать за глубокоуважаемой мадам Анне Деборе. В этом году они продолжат учебу по своей программе, дабы снова навестить общие занятия на шестом курсе.

Девочки, переглядываясь, собрались в тесную стайку и вслед за гордо вскинувшей подбородок учительницей исчезли в стене возле ветхой кирпичной трубы.

– Теперь вернемся в суровый мир реальности, мсье. Вы все получили начальные навыки гендерного мастерства. Потренировались извлекать оружие, запомнили основные боевые стойки и правила нанесения ударов. Однако учеба без практики смысла не имеет. Сегодня вы впервые попробуете свое знание на деле. Итак, юноши, в суровом мире взрослых, каковыми вы станете всего через два года, вступать в одиночные схватки вам придется в двух основных ситуациях. Когда вы по незнанию или сознательно проникли на чужую территорию в поисках силы, и хозяин желает вас прогнать или уничтожить. Либо когда чужак проник к вам, и его нужно… – Сэр Уоллес красноречиво прищелкнул языком, отошел к стеллажу с оружием, нанизал на руку охапку ленточек с небольшими терракотовыми гирьками. – Это учебные амулеты. Каждый из них связан с определенным местом в лесу на запад от замка. По моему приказу они перенесут вас туда, в конце занятия перебросят обратно. В случае получения вами любой раны – «первой крови» – вы так же окажетесь здесь.

Учитель пошел вдоль ряда, накидывая ленты на шеи учеников.

– Цель занятия, я думаю, вам понятна без дополнительных пояснений. Поразить как можно больше однокурсников и постараться уцелеть самому. Начнем! – Он хлопнул в ладони…

…Битали ощутил знакомое тянущее чувство в желудке, по глазам резануло ярким светом, а нос защекотало от густого пряного запаха, шею больно царапнуло, под ребра ударил острый камень.

– Проклятье… – Он перекатился с боку на бок, выбираясь из-под низких ветвей боярышника, встал на ноги, отряхнулся от влажной полугнилой листвы, налипшей на штаны и куртку. Огляделся.

Он оказался на залитой солнцем, изумрудной поляне с короткой и густой, шелковистой травкой. С одной стороны полянку огораживали часто стоящие невысокие клены вперемешку с ольхой, подпертые снизу непролазной бузиной. С другой – возвышались черные ели и сосны. Посередине лежал большой мшистый камень, сохранивший следы латинских букв. Кро подошел ближе, ладонью прикрыл надпись от солнца:

– Здесь покоится… – Больше разобрать ничего не получилось. Только две цифры: «L» и «Х». Хотя они тоже могли оказаться частью слова. Битали вздохнул: – Кладбище.

Он сделал кружок вокруг камня и остановился. Кладбище или нет – но продираться сквозь окружающую чащу ему не хотелось. Ничего, кроме царапин, мусора за воротом и вывихнутых ног его там явно не ждало. Куда идти, зачем, если через два часа амулет все равно вернет его на чердак? Возвращаться же в замок раньше времени в правила занятий, судя по всему, тоже не входило. Да и не видно было школы из-за близко подступающих деревьев.

Битали снова вернулся к камню, протер его, силясь разобрать пропавшую часть надписи. Порылся в памяти, выискивая подходящее для подобных целей заклинание – но ничего не подобрал.

– Учиться надо было старательнее, – усмехнулся он.

Со стороны лиственного леса послышался треск, кроны закачались, и на поляну, тяжело дыша, выбрался Арно Дожар. Довольно усмехнулся:

– Привет, гусар! – Следом появились оба его прихвостня, сжимающие в руках внушительные орясины. – Как мы тут славно столкнулись!

– Да, – согласился Битали и обнажил бемгиши. Выражение гнусной радости на лице графа обещало ему одно-единственное продолжение. Палочку Кро даже не доставал. Он отлично знал, что накопленной в ней силы все равно не хватит для мало-мальски заметного воздействия. Граф тоже не попытался прибегнуть к магии. Ограничился мелкой показухой.

Дожар вскинул руки, грохнул гром: театральные эффекты при обнажении клинка были им настолько отработаны, что Арно, видимо, их уже не замечал. Сверкнул меч, Кро поймал его на сомкнутые клинки, отвел, скользнул вперед и… полетел наземь от страшного удара поперек спины. Такого, что на миг перехватило дыхание, а перед глазами заплясали мелкие цветные искорки. Кро перекатился на спину, закрыв грудь клинками. Попытался сказать, что думает, но с губ сорвался лишь слабый стон.

– Что-то не так, гусар? – теперь уже с глумливой усмешкой склонился над ним Дожар.

– Подонки… – смог выдохнуть Битали.

– Нет, мой милый мсье Кро, – покачал головой юный граф. – Я никогда не запятнаю честь своего рода подлостью. Просто здесь, на уроках сэра Ричарда, правила дуэльного кодекса никогда не действовали. И не действуют сейчас. Здесь все по справедливости: дворянин встретил полукровку. И лупит его палкой, ибо другого серв недостоин. Все понятно?

– Да… – немного придя в себя, выдохнул Кро и широким взмахом рук сразу в обе стороны заставил прихвостней Дожара отскочить.

Он подтянул ноги и встал на колено, нырнул под дубинку Уловера, попытался ударить его снизу вверх в живот, однако заставил лишь отскочить еще дальше, развернулся и напал на Лайтена, отмахнувшись от сверкнувшего справа меча. Дубинка оказалась не самым удобным оружием против стремительных легких бемгишей – Лайтен, промазав концом дубинки мимо его головы, бросился бежать. Битали решил дотянуться до него в длинном выпаде и… и упустил укол сзади…

– Мсье Кро! – На пустынном чердаке северного корпуса сэр Уоллес поигрывал длинным двуручным мечом. – Я уже заждался. Что же, защищайтесь.

– Вы… – У Битали болела разбитая дубиной спина, саднил бок, кровоточил порез в месте укола, однако преподаватель гендерных искусств и не думал проявить заботу. Он обрушил на голову ученика тяжелый клинок – и тому пришлось прикрываться, отводя удар в сторону, отступать. – Да вы что…

Им овладела холодная ярость. Он снова принял на бемгиш удар сверху, позволив мечу соскользнуть вбок, рванулся вперед, к полностью раскрытому сэру Ричарду, рубанул снизу, как вдруг… Боль в скуле – и он опрокинулся на спину.

– Какой сюрприз, мсье Кро, не правда ли? – оскалился учитель. – Оказывается, мечи пригодны даже для ближнего боя.

– Проклятье… – Битали поднялся, отер кровоточащую губу.

– Первая кровь, мсье Кро? Увы, у нас не дуэль, а потому никаких счетов. Продолжим…

Сэр Ричард снова обрушил свой меч сверху. Кро парировал его, скользнул вперед, нацелясь стальным полумесяцем в горло – как вдруг встречный удар опять опрокинул его на спину. Правда, на этот раз Битали его заметил: преподаватель поразил его оголовьем рукояти меча, снизу вверх. Юноша отскочил, взмахнул бемгишами, снова ринулся вперед: удар сверху – парирование со скольжением вперед, поперечный выброс клинков и… Поднырнул под встречный выпад тяжелой рукоятью. Клинки рубанули воздух: сэр Ричард тоже успел отступить. Рассмеялся:

– Вы молодец, мсье Кро, быстро учитесь. Оказывается, даже двуручный меч пригоден для ближнего боя, не правда ли? Ваш противник этого пока не знает, но вы уже должны это запомнить. В реальном мире у вас не будет второй и третьей крови. Только одна, решающая. Продолжим…

На Битали снова обрушился клинок – юноша отвел его привычным движением, поднырнул, идя на сближение, прикрылся от удара оголовьем в челюсть, рубанул поперечным… Но учителя там не оказалось. Кро успел только услышать свист рассекаемого воздуха, повернулся на звук и заметил противника лишь в тот миг, как клинок ударил его по шее…

– Голова прыг-прыг – и покатилась, – наклонился к нему сэр Ричард Уоллес. – Если есть опасность того, что вас встретят ударом рукояти, мсье Кро, это еще не значит, что такой удар последует. К нему нужно быть готовым, и не более того. На сегодня закончим. Зайдите к Эшнуну Ниназовичу, вам явно требуется обезболивающее и примочка на спину. Должен признать, мсье Кро, вы неплохой боец даже для взрослого мага. До завтра.

В целительную Битали не пошел. Сам понимал, что поступает так из пустого упрямства – но все равно не пошел. С полчаса полежал на постели, ощущая, как постепенно слабеет боль в отбитой спине и мысленно проклиная графа за подлость. Откуда только взялась его компания на тихой поляне? Учитель гендерных искусств столь же неприятных эмоций не вызывал. Несколько болезненных ударов от него Кро, конечно, получил, но зато узнал про слабые места в своей обороне и тактике нападения. Такая подсказка в будущем не раз спасет жизнь.

Следом мысли юноши перескочили на удивительно высокие отметки по прочим предметам. Сэр Уоллес, кстати, хоть и похвалил его за умение, но ни одного балла не подарил.

Битали поднялся, помахал руками, разминая тело, выдвинул ящик с контрольными, достал тонкую стопку тетрадок. Наугад открыл одну из середины, полистал. На его взгляд, в работе все было верно.

А на самом деле?

– Ты уже здесь? – выпрыгнул со стороны подоконника недоморф. – Когда успел? Тебя в зале вроде бы и не было.

– Получил поблажку, – не стал вдаваться в подробности Битали. – Сосед, ты можешь показать, где женские комнаты? А то я к их спальням еще ни разу не ходил.

– Да ты что? – засмеялся Надодух. – Уже третий месяц в школе – и ни разу к девочкам не бегал? Это и вправду беда, нужно немедленно исправить. Мне тут, кажется, что-то было нужно… – Он почесал в затылке, оглядываясь. – Не помню… Ладно, пошли.

С самоуверенностью, странной для уродца, не сомневающегося в своей будущей вечной девственности, недоморф вывел соседа в коридор, за кабинетом профессора Налоби проник на лестницу, поднялся на полтора витка и вышел в другой коридор, подсвеченный невинно-возвышенными гобеленами с вытканными на них крылатыми феями, волшебными ослепительными лебедями, что громко хлопали крыльями, крутили головами и даже пытались ущипнуть прохожих, – с летними пейзажами и хороводами вокруг цветущих роз. Поворот, несколько шагов вдоль выходящих во двор окон – и они оказались в небольшой уютной зале, заставленной креслами, диванами и высокими вычурными вазами с цветами. Какая-то из ваз мерно журчала. Возможно, там струился декоративный фонтанчик, а может – бил питьевой родничок. У Битали от этого звука моментально пересохло в горле – но где именно течет вода, было неясно.

– Дальше нас, похотливых, не пускают, – развел руками Надодух. – Я сейчас твою Генриетту сюда вызову.

– Нет, не ее! – схватил друга за плечо Битали. – Я с Горамник хотел поговорить.

– Ты уже на рыженькую переключился? – изумился недоморф. – Чего ты в ней нашел?

– Ничего я в ней не искал! – Кро почувствовал, что краснеет. – Просто поговорить!

– Ага, – утер мохнатую морду Надодух. – Поговорить, поискать… чего-нибудь. В парке под ивой.

– У тебя только одно на уме! – отмахнулся Битали. – А я с практическим вопросом. Сам услышишь… Ну, давай! Как звать-то?

– Все очень просто. – Надодух крутанулся, изобразил малопонятное танцевальное па, бочком подбежал к огромному портрету некоей статс-дамы с высокой прической, из которой выглядывали украшенные вуалью жемчужные рожки, с пышным воротником-жабо и в зеленом платье с широкой воздушной юбкой, вскинул руку и запнулся: – Вот проклятье! Шляпа нужна. Или хоть шапка какая-то… Забыл совсем. Я же говорил, взять что-то нужно!

– Шляпа? – Кро почесал нос, прошелся между вазами, сорвал синий цветок полевого василька, ткнул в него палочкой: – Трунио!

Цветок тут же вырос до размеров широкополой мушкетерской шляпы.

– Только ради тебя. Но если кому расскажешь… – Надодух погрозил Кро кулаком, насадил гигантский цветок себе на макушку и тут же сдернул, махнув резными лепестками по самому полу и склонившись в глубоком поклоне: – Не будет ли так любезна глубокоуважаемая сеньора снизойти к мольбе преданного своего слуги?

– Поднимитесь, идальго, – дрогнули руки на поясе женщины. – Чего вы желаете от моей милости?

– Умоляю вас, сеньора, призовите сюда сеньориту Аниту, урожденную Горамник.

– Я узнаю, здесь ли она, идальго. Извольте подождать.

Руки женщины вернулись на прежнее место, и она замерла.

– И что теперь? – не понял Битали.

– Сейчас подойдет… – Недоморф посмотрел на него, на даму, сообразил: – А-а, ты думал, она уйдет? Так это не портрет, она не двигается. Эту испанку когда-то давно сделали в качестве пособия – для обучения хорошим манерам. Потом манеры изменились. Вот ее в качестве привратницы и повесили. Рыжая тебя слышала, не беспокойся. Эта сеньора как директорский свисток – вызов передает мгновенно.

– Не меня, тебя, – поправил Кро.

– Ее… – указал через плечо большим пальцем на портрет недоморф и тут же получил веером по голове:

– Что вы себе позволяете, дон Хуан?!

– Р-работает, – пригнувшись, отскочил Надодух. – Интересно, с кого такую вредную рисовали?

– Что ты сказал? – Откуда взялась рыжая Анита, все еще одетая в спортивный костюм, Кро не заметил.

– Я про нее, – указал пальцем на сеньору с веером недоморф и быстрым движением откинул за вазы цветочную шляпу.

– Сеньорита Долорес Ксиргу, – без малейшей запинки сообщила Горамник. – Говорят, она была воспитательницей профессора Бронте. Смертной. После ее кончины директор заключил ее душу в этом портрете.

– Это была кара или выражение благодарности? – не понял Кро.

В этот раз девушка заколебалась, но быстро взяла себя в руки и вздернула бледный подбородок:

– Зачем вы меня звали?

– Вот… – показал пачку контрольных Битали. – Ты не посмотришь их хотя бы бегло? Они все на шесть и семь баллов. Хочу знать, это правда или… Или их тоже забыли посмотреть, как на дальномирии? Внимательно проверять не обязательно, просто посмотри. Поверхностно. Ты ведь сразу поймешь, если там нестыковки. Всего десяток работ. Глянешь?

Анита колебалась опять всего несколько мгновений, потом решительно выхватила тетрадки и бухнулась на ближний диван:

– Ладно, давай. Узнаем, что у нас за отличники плодятся. – Она требовательно вскинула руку: – Перо дайте!

– Перо? – переглянулись Кро и недоморф.

– Даже об этом не подумали… – Она отмахнулась, извлекла палочку: – Циус! Это что? Метаморфизм… Хм… Нет среди них змей и ящериц, только теплокровные!.. Сам ты кровосос – молоком их выкармливают… – Горамник быстро и уверенно тыкала в страницы кончиком палочки, оставлявшей на бумаге коричневые подпалины. – При чем тут лунный свет? Астрономическое полнолуние! Это же не зелье на красоту! Ничего себе ляпнул! Откуда ты это взял?! – Она захлопнула тетрадь, взялась за другую. – Ну вот, на первой же строке! Матрицы считают по диагоналям, а не уравнениями!

– Привет! – вырвалась из-за портрета запыхавшаяся и порядком взлохмаченная Генриетта. – Ты приходил?

– Да он и щас здесь! – любезно сообщил недоморф. – Уроков ему мало, решил допзанятия поискать.

– А что случилось?

– Я попросил Аниту проверить мои старые контрольные, – объяснил девушке Кро. – Странными они мне кажутся.

– Трояк максимум, – откинула математику Горамник и взялась за следующую тетрадь.

– Она придирается! – понизив тон, сказала Вантенуа.

– Если начну придираться, вообще минус получится, – не поднимая головы, парировала отличница. – Кто тебе сказал, умник, что у русалок есть хвосты? Сказок Андерсена начитался?

– Разве нет? – удивился Битали.

– Хвосты имеют лишь морские девы, «ундины», они же на латыни «филяроны», а на арамейском «мемозины». Русалок же отличить от женщин при поверхностном взгляде сложно, чем они и опасны! Два балла, только чтобы не обвинили в предвзятости. А эта контрольная по зельеварению? Ой, мамочки, Генриетта! Ты знаешь, где он берет миндальное молоко?

– Подумаешь, мелочи! – пожала плечами Вантенуа.

– Ага, мелочь… Коровье молоко вместо мытного настоя! То есть слабительное вместо средства для снижения веса. Хотя, конечно, некоторое сходство в эффекте проявится.

– Это все равно не его тема! Ты ведь из рода магов, Битали? Правда?

– Это неважно, – тыкая палочкой уже в шестую работу, ответила Горамник. – Самые великие чародеи вырастают на чужом искусстве. Имея врожденные способности в одной области, они усиливают природный дар знанием теории и тренировкой в одной, двух, а то и трех чужих специальностях. А потом придумывают заклинания, включающие силу сразу нескольких искусств. Прирожденные маги специализируются в прорицании, сильные колдуньи – в магии, прорицатели – в метаморфизме. Наша школа всегда была сильна кругозором выпускников, а не их специализацией. Каждый наследник маркиза де Гуяка способен сразиться с кем угодно на чужом поле. Хотя некоторые не знают даже, чем сила отличается от соли.

– Это просто описка! – все-таки не выдержал Кро. – Суть контрольных не в орфографии!

– А я ее вообще оставила, – ухмыльнулась отличница. – «Солнечный свет дает растениям первичную соль». Звучит неплохо, правда? За соль даже накину лишний балл. Пусть будет три. Что тут следующее? Прорицание. «Эманации кофейных зерен подавляются»… Битали, ты никогда не слыхал, что перед употреблением кофе обжаривают? Какие у жареного молотого кофе могут быть собственные жизненные эманации?

– Вот проклятье!

– Именно! – захлопнула контрольную Горамник. – Не шесть и семь твои работы стоят, а не больше двух баллов. Строго математически говоря, Битали Кро, ты полудурок! И никакие твои фокусы с учителями этого изменить не в силах!

– Какие «фокусы»? – Юноша начал собирать с дивана тетрадки. – Я просто не обращал…

– Врать не надо, Битали, не поможет! – Анита специально отпихнула от него несколько тетрадей. – Все всё видят! Тебе ставят баллы ни за что! За вопросы для первого курса, за удачно поднятую руку, за непроверенные контрольные. Ты хочешь сделать себе поддельный аттестат. Покупаешь у учителей баллы. Но только пользы от этого тебе не получится. Когда тебя за хороший аттестат возьмут в сильный орден или известную семью, все равно все поймут, что ты – пустое место. И кроме позора ты не получишь ни-че-го!

– Что за бред ты несешь? Какие покупки? Я ничего ни у кого…

– Тогда это что?! – вырвала у него уже собранные работы разгорячившаяся Горамник. – Почему тебе ставят семь за контрольные недоумка?!

– Я ведь сам принес их тебе, Анита! Ты не заметила? – отобрал тетради обратно Битали.

– Не будет тебе от этого пользы, не надейся! – гнула свое отличница. – Дутые оценки знания не добавят! Ты как был дураком, так и останешься! Хоть весь аттестат баллами оклей!

– Стойте! – вскинул руки недоморф. – Я все понял! Это Темный Лорд!

– Чего? – повернули лица к нему все трое.

– Это делает Темный Лорд, – ударил ладонью о ладонь Надодух. – Он не смог тебя убить и решил, по крайней мере, не дать тебе стать сильным магом. Ты получаешь семерки ни за что, учиться тебе не нужно, и ты остаешься со способностями… На уровне простого деревенского шамана. Потом он тебя убьет уже без особого труда.

– Ну да! А все учителя школы стали верными слугами Лорда, – отмахнулся Битали от очередной фантазии своего соседа. – Весь мир ополчился дружными рядами против меня одного. Это уже паранойя, Надодух.

– А нападение мертвой коровы или гаруфер в комнате – не паранойя? – с готовностью парировал недоморф. – Слушай меня и думай сам. Первое: тебя селят в башню к изгоям. Не дают завести дружбу с другими школьниками. Второе: тебя выгоняют с занятий с опасными зельями. Теперь ты не знаешь, как сварить ядовитый состав для огненных тварей. Третье: тебя отстраняют от обряда корсовинга. Четвертое: тебя не проверяют на метаморфизм. Пятое: из-за хороших отметок ты перестал открывать учебники – думаешь, что и так все знаешь. Ну, что скажешь теперь?

Надодух вскинул руку с плотно сжатыми пальцами.

– Ты остался без знаний про яды, про собственный полиморфизм, ты не научился управлять природной силой, наконец! Какой из тебя маг, если ты не способен использовать силу? И при этом у тебя отличные отметки! Горамник права, Темный Лорд незаметно делает из тебя дурака. Избавляется от врага не копытом, так измором.

– При чем тут Темный Лорд?

– А кто еще может такое устроить?

– Если так, то тебе нужно заниматься самостоятельно, – решительно вмешалась Вантенуа. – Самому учить то, что не хотят преподавать наши профессора. Тебе нужно провести обряд корсовинга, и как можно скорее. Ты должен научиться управлять силой до того, как произойдет что-нибудь плохое.

– На это нужно часа два-три, – напомнил недоморф. – Где мы возьмем столько времени?

– Вечером, когда еще? – развела руками Генриетта. – Закончим, понятно, поздно. Но днем нам и двух часов не выкроить. Прямо сейчас нужно и начинать.

– Все правильно, сосед, – кивнул Надодух. – Все логично и совпадает. Тебя пытаются затравить. Хочешь выжить – бери все в свои руки. Я, кстати, знаю за парком отличное уединенное место. Кроме меня, там никто следов не оставлял. Могу показать. Идешь?

Битали наконец-то собрал тетрадки в стопку, подравнял по краям:

– Логики тут никакой, одна конспирология. Но я и вправду единственный, кто корсовинга не прошел. Ладно, согласен. Другой возможности все равно не появится. Филли Налоби эту тему уже закрыл.

– Пошли… – Все трое двинулись к лестнице, Битали на ходу оглянулся: – Спасибо, Анита! Я твой должник.

– Подождите! – быстрым шагом нагнала их отличница. – Это, конечно, не мое дело, мсье Кро, но во время обряда корсовинга подопечный всегда влюбляется в своего проводника, если они разного пола. Вы про это знали, ребята? Нет? – Она громко хмыкнула: – Тогда вы и правда недоучки! Всегда влюбляются, мальчики! Поэтому семейные пары и проводят его вдвоем. Для укрепления чувств. Поэтому профессор Налоби пары однополые для обряда подбирал. Любовь – это чувство, направленное на продолжение рода. Между людьми одного пола оно возникнуть не способно, только дружба завязывается. А вот мальчик с девочкой…

– Ничего я делать не собиралась! – зло ответила Генриетта. – Просто рядом побыть. А проводником может быть и Сенусерт.

– Да пожалуйста! Это все равно не мое дело, – пожала плечами рыжая. – Только я, пожалуй, пойду с вами. Вы все такие образованные, что волосы дыбом становятся. Как бы там беды с вами не случилось.

– Тебе-то что? – отстранилась Вантенуа и оглянулась за поддержкой на Битали.

– Совесть будет мучить. Началось ведь все из-за меня. Надодух, идем. Показывай свое убежище. – Анита невозмутимо проследовала мимо сокурсницы, изобразив, когда той не стало видно ее лица, презрительную ухмылку.

Теперь уже вчетвером пятикурсники спустились на первый этаж, обогнули двор, мимо колодца вышли наружу и повернули к парку. Через минуту недоморф вывел их к стене кустарника, за глинистой проплешиной раздвинул ветви, предупредил:

– Здесь акация, осторожнее. Вот этот ствол толкаем, зелень поднимается, и снизу… – Он первым нырнул вперед.

Последние шаги, и ребята оказались на обширной поляне в окружении высоких цветущих роз, излучающих сладковатый аромат.

– Так вот чем ты тут вечерами развлекаешься! – двинулся вдоль разноцветной стены Битали. – Какие бутоны! Настоящие, или «трунио» использовал?

– Ты так больше не говори, могу обидеться, – предупредил Надодух. – Кстати, мне мелкие цветочки больше нравятся. Вон, со стороны болота Русалочьи рузы россыпями распустились.

– Красота какая! – ахнула Анита, проводя ладонью по лепесткам. – Вот уж от кого не ожидала. Разве ты не из рода магов?

– Из магов. Но на старшем курсе пойду в шаманизм по специализации. К Филлу на естествознание.

– Почему Русалочьи рузы? – оглянулась на него отличница.

– Русалочьи – потому что со стороны болота. Рузы – потому что ошибку на бирке сделал, когда сажал. А исправлять лениво. Да это ерунда, мелочи. Я розы только ради шипов выращиваю, через них даже крыса, не ободравшись, не пролезет. Вот ивы – это моя главная гордость! Иди сюда, смотри.

Недоморф разбежался, прыгнул в самую гущу одного из кустов в центре поляны – ветки под его весом согнулись, и он закачался на живом ложе, прикрытом сверху, словно зонтом, остальной кроной. Надодух развернулся, откинулся на такую же мягкую, из веток, спинку и предложил:

– Слева от тебя – куст с коричневыми листьями, садиться с моей стороны. Попробуй.

Горамник, пригладив волосы, подступила к иве, сперва потрогала ветки ладонью, потом резко толкнулась вперед и бочком опрокинулась в зелень. Ветки качнулись, отступая, и она оказалась на узком овальном ложе.

– Как здорово! – искренне охнула она. – Да ты, оказывается… А я думала…

– Как сказала недавно одна моя знакомая, – довольно ответил недоморф, – главное не баллы в аттестате, а знания в голове… Генриетта, не туда! Я из этой ивы постель хочу сделать. С живым балдахином и стенами. Только там еще ничего не готово. А сесть можно на это деревце, справа от меня. Да, с моей стороны.

– Ты просто Фавн на троне, – шутливо поклонился Битали. – В вашем доме, повелитель растений, сидеть дозволено только дамам, или мне тоже?

– Твое место во-он там, – указал на взгорок, больше похожий на могильный холмик, недоморф. – Тебе ведь обряд проводить нужно. Ложись-ложись, не бойся. Это тоже вариант постели. Я еще на прошлом курсе придумал. После того, как два дня у Эшнуна Ниназовича провалялся. Ложись, ложись…

В голосе Надодуха, при всей его доброжелательности, появились какие-то посторонние вкрадчивые нотки, а потому Кро сначала попробовал холмик ногой. Тот мягко спружинил. Битали зашел сбоку, попробовал в другом месте, оглянулся. Сенусерт, улыбаясь, затаил дыхание.

– Ну, сосед… – Кро выдохнул, опустился, опираясь ладонью и… – А-а-а!!!

Никакой опоры под рукой не оказалось – юноша ухнулся вниз в какую-то яму на глубину почти в человеческий рост, но тут его падение замедлилось, и тело с сухим шелестом закачалось в глубине. Он попытался извернуться в узкой длинной могиле, оказался в горизонтальном положении. Понял, что слегка приподнялся, повернулся на спину. Перед самым лицом колыхались коричневые кисточки, за которыми просвечивало сереющее небо. Те же кисточки плотно прикрывали и все остальное тело.

– Ты цел?!

– Ты как?

– Жив?

Одно за другим появились над ним испуганные лица однокурсников. Битали понял, что, улегшись на холм, в реальности оказался немного ниже уровня земли.

– Ну, и гад же ты, сосед! – душевно сообщил Кро. – Предупредить не мог?

– Под тобой яма с водой, а из нее камыши растут, – на лице недоморфа расцвела счастливая улыбка. – Они тебя и держат.

– Это не камыш, это тростник, – не преминула уточнить Горамник.

– Да хоть черешня, – безмятежно отмахнулся Надодух и продолжил свою мысль: – Кисточки укрывают – вместо одеяла. Они теплые, я проверял. Тут, вообще, голым нужно лежать. Если в такой постели раненый или больной под себя сходит, то все вниз проваливается и растениями усваивается. И всем хорошо. А Ниназович, дурак, от таких отказался. Мозги у старика отсыхать стали.

– Мне не нужно ходить под себя, Надодух. Мне нужно провести обряд.

– Так и пожалуйста! Мягко и тепло. Других постелей здесь все равно пока нет.

– Во время корсовинга ему может стать жарко, что тогда? – напомнила Анита.

– Это же камыш! Кисточки можно в любую сторону повернуть. Или в гущу собрать. Хочешь – как под периной, жарко будет. А хочешь – холодно, как на улице.

– Тебе удобно там, Битали? – присела рядом Генриетта, опустила руку и нащупала его ладонь.

– Странно немного, – пошевелился Кро. – Словно в воздухе висишь. Зато ничего не отлежу.

– Солнце уже над деревьями. Может, на завтра отложить? До ночи не успеем.

– Нет. Раз уж решился, нужно начинать. Второй раз может уже не сложиться.

– Если сегодня начнешь, значит, десять раз подряд с промежутком не меньше суток и не больше двух, – напомнила Горамник. – Готов?

– Поздно спрашивать, Анита. В последний миг не отступают.

– Тогда давай, дыши. Глубоко, полной грудью. Не торопись, делай примерно в полтора раза больше вдохов, чем обычно, и на весь объем. Ничего не бойся, мы здесь. Случится что не так – вытащим, не пропадешь.

– Ты чего тут пристроилась? – вдруг взъярилась Вантенуа. – Отойди от него! У него Надодух проводником быть должен.

– Ты тоже давай отходи! – потребовала Горамник. – Все, Битали, успеха. Забудь про все, слушай только себя, свои…

Договорить ей не удалось. Кто-то резко дернул Аниту в сторону, и обе девушки скрылись за краем ямы.

– Дыши, я здесь, – уселся у бедер Битали недоморф. – Я через все это уже прошел. Поначалу страшно, потом привыкаешь. Дыши. – Надодух вдруг поднял голову, спросил в сторону: – А Филли говорил, дышать как нормально.

– Твоему Филлу только леших дрессировать! – звонко отозвалась Горамник. – Все справочники советуют полтора вдоха против обычного и частое собачье в случае спазмов и судорог.

– Сиди здесь, не подходи туда! – не менее громко добавила Генриетта.

– Очень надо! Мне твой полудурок, как блоха собаке, нужен, – перешла на шепот Анита.

– Ага, как же! Думаешь, я не слышала, что ты после его дуэли говорила? Раньше никому был не нужен, а теперь только на него и гадаете.

– Это Деборе задание давала!

– А вы все и рады стараться… – Шепот перешел в тихое шипение. – Контрольные давно сдали, а ты опять на него через воду смотрела.

– Он одни семерки получал. Вот я и смотрела, откуда…

Голоса наконец-то перестали различаться, слившись с шелестом камыша, стрекотом кузнечиков и бормотанием ветра. Вдох за вдохом свежий ароматный воздух наполнял грудь Битали до краев, как ливень – забытые на улице чашки и тарелки. Минута, другая, третья… Кро ощутил легкий шум в голове. Не боль – слабое головокружение. Еще десяток вдохов – головокружение усилилось, начало разливаться по телу. Все мышцы медленно пробирало странной, непривычной щекоткой, и вскоре они начали подергиваться помимо его воли. Он хотел сказать об этом соседу – но лицо недоморфа странно задергалось, меняя цвет и очертания. Сохранялся только голос, поддерживающий правильное дыхание:

– Глубоко, глубоко. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Не останавливайся! Дыши, дыши…

Щекотка, что наполняла тело, неожиданно оказалась и снаружи, обтекая юношу со всех сторон. Самое странное – Битали чувствовал эту самую «щекотку», хотя она гуляла, закручиваясь вихрями, на высоте в два-три человеческих роста над ним. Больше того – он ее видел! Видел, как что-то, похожее на водяной поток, рушится на грудь, пробивает ее, выхлестывает наружу, закручивается, вырывая части тела, вздыбливает его волосы, раздергивает руки и ноги и скручивает конечности по линиям вихря, зажимающего тело. Колени его уперлись в живот, локти вжало в тело, кисти безвольно повисли перед грудью. Вихрь продолжал давить сильнее и сильнее, так зло и нестерпимо, что в глазах потемнело, кости заболели все до последнего суставчика, дыхание исчезло совсем. Битали понял, что это – все. Что нужно выбираться, иначе, иначе…

Что будет иначе – он не знал. Понимал лишь – нужно вырваться!

Кро задвигал скрюченными руками и ногами, потянулся вверх, вперед. Туда, куда была направлена голова. Иной ориентации он сейчас не ощущал. Локтями, коленями, плечами крутился он, толкался, рвался к свободе. Еще, еще чуть-чуть, еще, еще…

– А-а-а-а!!! – Лицо залило светом, руки и ноги легко раскинулись в стороны, не стесненные больше уже ничем, легкие наполнил сладкий свежий воздух. Странное, непривычное ощущение. Свобода, свет, воздух.

– Ну, вот ты и с нами… – склонилось к нему женское лицо.

Зеленые глаза, ослепительно белая кожа, прямой острый нос, золотистые волосы. Сердце уколола радость узнавания, он прошептал:

– Мама… – и видение исчезло.

Битали, раскинувшись, лежал на траве, полный счастья и наслаждения – именно полный, а не испытывающий блаженство. Полный, как мохнатый козий бурдюк – шипящим молодым вином.

– Как же это?.. Как…

Пальцы нащупали руку недоморфа – Кро крепко сжал ее, притянул друга к себе, обнял, уткнувшись носом в плечо:

– Ты не понимаешь, Надодух…

– Это здорово, сосед, – не стал отстраняться Сенусерт. – Это отлично! Я так рад за тебя. Очень рад.

– Как же хорошо! – Кро выпрямился во весь рост, раскинул руки, глядя в сумеречное небо. У него было такое состояние, что хотелось обнять не только соседа, но и весь мир, всю вселенную. Принять в себя – и отдаться ей без остатка. Он был чист, обряд корсовинга смыл, стряхнул, содрал с него все наносное и чужое, оставив одни лишь обнаженные души. И Битали впервые понял, что истинное имя всем трем его душам – это любовь, любовь и любовь! Та самая искра, что досталась людям от их Создателя и сохранилась в каждом дожившем, сохранившем облик праотца, не превратившегося в животное.

Любовь!

Любовь к воздуху и траве, любовь к воде и небу, любовь к ветру, к людям, к тараканам и птицам, любовь к каждой мелочи, из которой состоит великая вселенная.

– Как же это хорошо!

Слов, чтобы объяснить это состояние, у Битали не было, и он смог выразить чувства лишь импульсом, выпустив его из груди:

– У-у-а-а-а-а!!! – Он уронил руки и уселся обратно на траву, снова крепко сжал руку недоморфа. – Спасибо тебе, Надодух Сенусерт. Спасибо!

– Всегда рад помочь, – буднично ответил сосед. – Ну что, уходим? Полночь скоро.

– Ему нельзя ходить. – Анита и Вантенуа наконец покинули свои живые кресла, приблизились. – Сперва организм должен восстановиться после перерождения. Четверть часа самое меньшее. Пусть отдыхает.

– Девочки, – встал навстречу Кро, взял их за руки. – Спасибо. Это… Это.

Генриетта кинула злой взгляд в сторону Горамник, не убравшей из ладони Битали свои пальцы, на щеках заиграли желваки. Анита невозмутимо ответила юноше:

– Это у каждого происходит по-своему. Но для каждого это самый счастливый день в жизни.

– Да… – Битали обнял сразу обеих девушек, прижал к себе, отпустил, повернулся к недоморфу: – Надодух, ты представляешь, я только что видел свою мать!

– Все правильно, – кивнула Горамник. – Во время обряда корсовинга души пробивают время и возвращаются обратно в миг рождения, чтобы преобразовать тело для принятия внешних сил. При этом восстанавливаются самые первые воспоминания момента рождения.

– У мамы зеленые глаза, золотые волосы, у нее совсем другое лицо.

– Мамы всегда самые красивые, – улыбнулась Анита. – Правда?

– У мамы, что провожала меня в школу, глаза синие, волосы каштановые и кожа более смуглая.

– Она так изменилась?

Счастливый, сомлевший тон Битали, сообщавшего эту новость, поначалу скрыл от Сенусерта истинный смысл услышанного. Но уже через минуту он понял и схватился за голову:

– Так значит, я прав?! Я угадал!

– Что угадал? Что прав? – одинаково удивились обе девушки.

– Он не тот, за кого себя выдает! – ткнул пальцем в Битали недоморф. – Он сам не знает, кто он такой! У него поддельная мать, поддельный отец, и его прячут от убийц! Значит, я прав, прав! Темный Лорд хочет тебя убить, потому что ты его тайный враг! Возможно, будущий его победитель! И он пытается избавиться от тебя, пока ты маленький!

– Можно сказать то же самое еще раз, но медленно и поподробней? – попросила Горамник, пригладив волосы и слегка дернув себя за хвостик на затылке.

– Его постоянно хотят убить! – уже двумя пальцами ткнул в грудь Кро недоморф. – Он несколько раз горел, у него умерло три тотемника, уже в нашей школе на него нападали мертвая корова и гаруфер. Директор держит его в стороне от остальных, чтобы не пострадали, если что. Учителя ему отметки завышают. В общем, тут какая-то тайна. Я сразу понял: тут что-то не так! Раз Темный Лорд хотел его убить, значит, он не тот, кто мы думаем. Он тайный принц или что-то такое. И теперь все так и оказалось! У него другая мать! Не та, кого он за маму все время принимал! Понятно?!

– Не очень, – покачала головой Анита. – Почему его хочет убить именно Темный Лорд?

– Так это же Пророчество! Ты разве не знаешь про Пророчество, по которому Темный Лорд вернется из мира духов и уничтожит всех магов?

– То есть вы решили, что за Битали охотится Темный Лорд, только потому, что никогда не слыхали про других злодеев? – вопросительно изогнула брови Горамник. – Нужно было Гофмана на ночь читать. Тогда убийцей оказался бы крошка Цахес. Или русские сказки. Там есть такой зверь – Змей Горыныч. Он тоже в убийцы годится.

– Я серьезно! – обиделся недоморф. – Между прочим, его призраки видели. Говорили, на них напал какой-то черный колдун и послал против Битали.

– А росту он какого? Такого? – Она показала себе на уровень пояса. – Значит, точно крошка Цахес.

– Сама ты… крошка… – недовольно буркнул Надодух.

– Ребята, мальчики, – улыбнулась Анита. – Давайте, я открою вам одну страшную тайну. Невероятный секрет! Вы представляете, у нас в школе есть библиотека! А в ней – много энциклопедий и справочников. А в них – статьи про все Пророчества и про Темного Лорда. И про то, ожидается у него какой-то секретный враг или нет. Слушайте, а ведь вам мадам Деборе про библиотеку уже говорила! Вы туда ходили? – Рыжая девица чуть выждала и хихикнула: – Понятно, не ходили. Какие же вы все-таки… Плохо образованные субъекты. Таким вечно мерещатся всемирные тайны в каждой мышиной норке.

– Сама ты… – повторил недоморф. – Спать на землю положу, будешь знать.

– Нет уж, спасибо. Я лучше у себя в постели отдохну.

– Не получится. Вон, как звезды светят. Значит, полночь миновала. Возле замка метаморфы давно гуляют. Из них половина в зверином облике себя не помнит. Особенно первые курсы. Старших профессор Традиш в ум все-таки приводит, они не кинутся. Но младшие порвут запросто, они от парной крови дуреют, и как раз ее всю ночь ищут. Так что лучше нам до рассвета остаться здесь.

– Нет! Ни в коем случае! – хором отказались девушки, и рыжая добавила: – Все девочки обязаны ночевать в своих комнатах. Это школьное правило, иначе скандал будет, родителям сообщат и все такое. Даже исключить могут.

– Бросьте вы! – отмахнулся Надодух. – Я сколько раз в лесу ночевал, никто и не заметил. Скажи, Битали!

– У мальчиков свои правила, у девочек свои, – отрезала Анита. – Школа за нас отвечает. Поэтому и требует.

– Кое-кто, помнится, в парке просыпался. И ничего, – припомнил Кро.

– Где и кто просыпается, на это плевать, – покачала головой Генриетта. – Но засыпать должны у себя в комнатах.

– Вы меня не слышите, что ли? – повысил голос недоморф. – Никто ничего не заметит – проверено. Я вам тут постели организую, сами потом проситься станете. А утром вернемся, никто…

– Сеньорита Долорес заметит, – вздохнула Вантенуа. – Анита права, нам нужно возвращаться. Лучше опоздать, чем не прийти совсем.

– От вас до школы только косточки доберутся! – пообещал Надодух. – Не дурите, потом выкрутитесь.

– Ты чего, совсем не понимаешь? – покрутила пальцем у виска Горамник. – Мальчики и девочки, вообще-то, разное строение организма имеют. И что для вас пустяк, для нас большие последствия может иметь. Школе неприятности не нужны. Не придем ночевать – такой скандал случится, что не до аттестатов будет. Так что, если трусишь, можешь остаться. А мы пошли.

– Вы просто сумасшедшие! – возмутился недоморф. – А раньше вы подумать не могли?

– Кто же знал, что Битали больше трех часов перерождаться будет? У меня все за два закончилось! – признала Горамник. – Да еще ты тут поляной полдня хвастался, вместо того, чтобы сразу обряд начинать.

– Ага, я во всем виноват! А уйти вы не могли, когда поняли, что до ночи не успеете?

– Я хотела, да Вантенуа отказалась, – кивнула на подругу Анита.

– Так и шла бы сама! – презрительно бросила та.

– Ну да. А вы бы тут наверняка чего-нибудь испортили, – многозначительно предположила Горамник.

– Ребята, что же вы делаете? – развел руками все еще не отошедший после корсовинга Кро. – Мы же все друзья, мы же все любим друг друга! Зачем же вы ссоритесь? Обнимитесь, поцелуйтесь, и все будет хорошо.

– Этот точно не дойдет, – причмокнул недоморф. – Те, что любят оборотней, долго не живут. А он любит всех. Я это состояние помню.

– Я тоже… – Рыжая подошла к Битали, провела пальцами по его щеке, почти коснулась губами губ: – Хороший мой, если меня обидят, ты меня спасешь?

– Убью любого!!! – При мысли о том, что крохотную, очаровательную, рыжую доверчивую Аниту кто-то станет мучить, по телу Кро прокатилась волна гнева, в руках сами собой оказались бемгиши.

– Вот видишь? – хмыкнула Горамник.

– Отойди от него, зараза! – чуть запоздало рявкнула Генриетта.

– Это что, твоя собственность? – вскинула брови Анита и помахала перед собой расческой.

– Но и не твоя!

– Ведьмы вы обе, – махнул на сокурсниц рукой Надодух. – Правда, к нам в школу других и не берут. Ладно. Коли уж так приспичило, давайте выбираться. Через парк идти нельзя, у них там любимое место – на просторе побегать. Сразу сворачиваем влево, за кустами пробираемся ближе к Тихому лагерю, вдоль него за грядки, а потом по прямой к замку прорываемся. Палочку можешь спрятать, это только взрослые маги оборотней парализовать или оглушить могут, у школьников на это силы не хватит, мы так много еще не накопили. У зверей силы больше, да еще они защитными заклинаниями прикрыты. Такими же, как наши.

– Ты когда-нибудь причесывался, Сенусерт? – воткнула расческу в волосы Анита. – Не знаешь, чем палочка от гребня отличается?

– Постой! – спохватился Битали. – На нас ведь защитная магия. Ее только серебром можно пробить. Метаморфы серебряных клыков не имеют, значит, и защиты не пробьют.

– Дуэль вспомни, – кратко ответил Надодух. – Смертельной раны нанести нельзя, а вот всю кожу изрезать – запросто. Клыками по личику… Понравится? К тому же у каждого заклинания есть предел. Против пары зверей оно, наверное, спасет. Против стаи – не знаю.

– Может, останемся? – вдруг передумала Вантенуа, проведя ладонью по щеке.

– Как хочешь, – пожала плечами Анита. – А мне аттестат нужен. Я иду.

– Ложись в могилку, – предложил Генриетте недоморф, указывая на холмик, в котором проходил обряд Битали. – Тепло, мягко и спокойно. Не пожалеешь. Утром спокойно к завтраку вернешься, и все будет нормально. Скажешь: «перекинулась» и ничего не помню. Никто не придерется.

– А вы?

– Я ухожу, – решительно отрезала Горамник. – Вы как хотите.

– Я тебя провожу. – Битали все еще держал наготове оружие.

– Нет, я как все! – тут же переменила мнение Генриетта. – Одна я тут не останусь.

– До бесконечности думать будете… – Анита пересекла поляну и полезла в узкий ход через кусты. – А время уходит.

– Подожди! – метнулся за ней Кро.

Следом поспешили остальные.

– Меня вперед пустите! – потребовал недоморф, когда они выбрались за акацию. – Дороги ведь все равно не знаете! Налево сразу, налево. Не то из парка заметят.

Он обогнал Аниту, пригнулся и быстрым шагом устремился через густой ивняк, вроде бы оберегающий случайных прохожих от болотных тварей, что содержались в неистребимых топях для учебных целей. Однако Надодух тут поворачивал, там подныривал, здесь отгибал ветки и двигался с легкостью, словно по улице.

– Стоп! – неожиданно вскинул он руку. – Оборотнем завоняло.

– Это как? – старательно стали принюхиваться остальные. – Где? Откуда?

– Разве не чувствуете? – понизив голос, удивился Надодух. – Шерсть, пот, зубной порошок. Половина запахов звериные, половина человеческие. Значит, метаморф…

– Я ничего не ощущаю, – мотнула головой Анита.

– У него нюх острее… – пояснил Битали и чикнул клинком о клинок.

– Тихо! – предупредил Надодух, снова двинулся вперед. – Где-то тут, таится.

– Ой, лисичка! – обрадовалась идущая последней Генриетта. – Совсем ручная, не убегает.

Серая облезлая морда, едва различимая за ветвями, оскалилась.

– Это он, – облегченно перевел дух недоморф. – Ну, этому мы не по зубам. Пусть мышей ловит.

Он стремительно заскользил дальше. Мелкий облезлый оборотень, приволакивая облепленный листьями хвост, затрусил следом, то рыча, то клацая зубами, а потом, подняв голову, жалобно завыл.

– Вот, гаденыш! – оглянувшись, выругался Надодух и пошел быстрее. – Он же нас остальным выдает! На объедки надеется, поганец.

– Пошел вон! – оглянулась на лиса Вантенуа.

Тот вильнул грязным хвостом – и снова завыл.

– Сейчас вся школа сбежится! – У недоморфа в руке возник длинный вороненый учебный меч. – Не отставайте!

Еще несколько минут однокурсники, сопровождаемые подвываниями лисы, бежали молча. Потом вдруг сразу с трех сторон раздался громкий треск: спереди, справа и слева из кустарников кинулись на ребят, оскалив морды и грозно воя, волки, медведи, рыси, кабаны.

– А-а-а! – Страх моментально вышиб из Битали его безграничную, всеобъемлющую любовь. Он без колебаний рубанул по лапам и горлу прыгнувшую на Горамник рысь, развернулся, чтобы вогнать бемгиши в грудь медведя, краем глаза увидел когтистую лапу у своей ноги, крутанулся, подрубая ее, – тут сверху обрушилась неподъемная тяжесть громадного гризли и…

…И оглушительный, разрывающий барабанные перепонки, выворачивающий внутренности вой, больше похожий на скрежет гвоздями по стеклу, заставил его зажать уши, скрючиться и кататься по земле в бессмысленной надежде найти спасение от этого звука.

Тишина обрушилась неожиданно, словно удар молотка по пальцам. Все еще не веря случившемуся чуду, Кро отпустил уши, прекратил кататься. Огляделся.

Недоморф трепыхался в гуще ветвей ближнего кустарника, несколько зверей, поднимаясь на лапы, улепетывали в лес. Место битвы из непролазной чащи превратилось в довольно широкую, хорошо утоптанную поляну, посреди которой хрупкая рыжеволосая Анита невозмутимо оттирала свой резной костяной гребень.

– Что это было? – простонал Битали.

– Я же ведьма, ученица пятого курса и круглая отличница, – напомнила Горамник и указала на стоящего на четвереньках Сенусерта с совершенно круглыми, очумевшими глазами. – Вот он знает. У вас, магов, свои способы драться. Мечи там, амулеты. У нас, девочек, свои. Мы поэтому и учимся гендерным искусствам раздельно. Теперь бежим, мальчики. Метаморфы скоро успокоятся и вернутся. Нам повезло, что у них слух тоньше. Поэтому и досталось им сильнее.

– У-у-у… – Надодух встал на колени, схватился руками за голову, замотал ею из стороны в сторону.

Битали поднял бемгиши, отер о ветви окровавленную кромку:

– Да, порезал я их неплохо. Только крупное зверье царапинами не остановить. Сожрут.

– Ой, вот беда! – только теперь заметила оплошность Горамник. – Надодуха тоже оглушило! Ты сможешь его донести?

– Он вроде и так в себя приходит. А где Вантенуа?

Анита оглянулась, подняла с земли спортивный костюм, скатала и сунула за пазуху:

– Похоже, перекинулась. Испугалась, наверное, когда оборотни набросились.

– Надо же! – съехидничал Битали. – Такого милого пустячка!

– Так ты сможешь его нести? – опять указала на недоморфа девушка.

– Подожди чуть-чуть…

Кро поднял с земли ивовую ветку в локоть длиной, проверил на прочность, бросил обратно, извлек палочку:

– Трунио! Трунио… Трунио! – Под действием заклинания один конец ветки увеличился в диаметре примерно до дюйма, другой – где-то до пяти, длина прута тоже выросла вдвое. – Вот так…

Кро подхватил получившуюся дубинку, в зубы взял меч, перекинул себе через плечо руку уже вставшего на ноги недоморфа и потащил его вперед. Анита, удерживая гребень у губ и постоянно оглядываясь, кралась следом.

– Не туда… – прохрипел Надодух и потянулся к мечу: – Отдай…

Кро с радостью избавился от неудобной железки и повернул, куда показывал сосед. Пару минут они продирались через ветки вместе, потом недоморф отпустил плечо и пошел уже сам, повел носом:

– Сзади догоняют. Но пока далеко.

Еще через несколько минут Сенусерт вскинул меч, демонстративно принюхался:

– Близко…

Битали пропустил девушку вперед, перехватил дубинку двумя руками. Еще десяток шагов – и позади затрещали ветки, сразу несколько волков и рысь ринулись на добычу.

– А если так? – Кро широко взмахнул чуть переделанной ивовой веточкой. От удара по голове сбоку волчару не просто откинуло, но и закрутило волчком. Обратный взмах пришелся другому зверю по ребрам, опрокинув на землю. Совсем близко прорвавшегося серого Битали коротко ткнул рукоятью в нос, мысленно помянув добрым словом сэра Ричарда, отступил и из-за головы с размаху огрел по макушке. Пара отставших зверей попятились, дав юноше время шарахнуть рвущуюся к Аните рысь по хребту.

– Кро!

Битали прыгнул вперед, через пригнувшуюся девчонку, зацепился ногами, упал – но дубинка в вытянутых руках достала-таки до загривка подмявшего недоморфа гризли. Юноша тут же опрокинулся на спину, наугад махнул оружием – волки попятились.

– Надеюсь, это был Уловер, – спихнул оглушенного медведя Надодух. – Я ему всю морду изрезал. Давайте за мной, тут рядом…

Он снова побежал через кустарник. Анита немного отстала, постоянно оглядываясь на Битали. Юноша как мог быстро пятился, время от времени взмахивая дубиной. Волки, числом всего в четыре морды, щелкали клыками в трех шагах. Рысь и еще один верволк остались валяться на месте последней схватки.

– Сюда!

Кустарник наконец-то закончился, и впереди показались огородные грядки, слева граничащие с Тихим лагерем, по которому ползали разноцветные огоньки, а справа – с темной махиной замка. Трое школьников побежали меж капустных кочанов, постепенно замедляя шаг.

– Смотрите, отстали! – удивилась Анита.

– Наверное, школьный огород от метаморфов заговорен, – решил Надодух. – Они же, перекинувшись, тупеют. Затоптали бы все во время прогулок.

– Не такие они и тупые, – указал на замок Битали. – Караулят.

Изрядная стая разнопородного зверья, поблескивая голодными глазами, шла вдоль края огорода, отрезая беглецов от стен родной школы.

– Ерунда, прорвемся. Там всего сотня шагов от грядок останется.

Вход в замок находился рядом с колодцем, это Битали уже знал. Заложенная кирпичом арка вела в ловушку: проникнув здесь сквозь стену, чужак неминуемо провалился бы в бездну. Настоящий же проход скрывался слева.

– Надо было тебе дубинку сделать… – с тоской признал промах Кро. – От мечей толку мало.

– Не знаю. Хочу посмотреть утром на морды дожаровских слуг. Вдруг кого узнаю?

– Не узнаешь, – не удержалась от огорчительной правды Горамник. – Метаморф при перекидывании телесно меняется полностью. Если след и останется, то только у его животного двойника.

– Надеюсь, я никого в кустах не убил? – Кро наконец вспомнил, что нападавшие на них хищники в реальности являлись такими же школьниками замка, как и он сам.

– Вряд ли, – опять блеснула знаниями девушка. – После смерти они тоже перекидываются. А человеческих тел за нами не осталось.

– Сейчас останутся… – грозно предупредил Надодух, повернув к школе и помахивая мечом. – Рубить головы стану без предупреждения!

Расстояние между людьми и оборотнями быстро сокращалось. Зверье сгрудилось стаей за побегами сельдерея – как раз перед аркой. Три медведя, полтора десятка матерых волков, шесть кабанов, три крупные кошки: пума, тигр и леопард, еще какая-то мелочь, достойная разве пинка – но все равно желающая получить свою часть добычи. Битали показалось, что среди мелюзги он заметил знакомую грациозную куницу. А еще у него возникло нехорошее ощущение, что одной дубины и одного меча против всей этой толпы будет весьма маловато.

– Ты не мог бы хорошенько стукнуть своего друга по голове? – шепотом, в самое ухо поинтересовалась Анита.

Недоморф с подозрением оглянулся. Видно, расслышал, но не все. Или ушам своим не поверил. Поинтересовался:

– Готовы?

– Угу, – взвесил в руках дубину Битали. Неуверенно повернулся к девочке.

– Да, да! – одними губами подтвердила она свою просьбу.

– Зачем? – бесшумно шевельнул губами Кро и покрутил пальцем у виска.

– Делай! – округлив глаза, резко кивнула Анита.

– Чего? – опять оглянулся Надодух.

– Ничего! Сейчас прорываться будем, – улыбнулись ему Битали и девушка.

– По моей команде! – предупредил недоморф.

– Не можешь – давай я! – не выдержав, вслух предложила Анита.

– Чего? – снова обернулся недоморф.

– Оглушить!

– Кого? – Он окинул взглядом нетерпеливо поскуливающую стаю.

– Ладно, – наконец согласился Кро и коротким быстрым замахом тюкнул соседа по макушке.

И почти сразу нестерпимый скрежещущий вой бросил его на землю и вынудил зажать уши. Оборотни, не в силах терпеть подобное истязание – кто катался в траве, колотясь мордой о землю, кто тряс головой и уносился прочь, кто выл и бессмысленно кидался из стороны в сторону. Когда же Анита перестала дуть в гребень – врассыпную бросились все.

– Минут пять у нас есть, – воткнула свое оружие в волосы девочка. – В прошлый раз они успокаивались дольше. Помогай…

– Давай его уменьшим с помощью «трунио»! – предложил Кро.

– На нем же защита, неуч! – фыркнула рыжая. – Ученика заклинанием не изменить.

– Меня же изменили! – напомнил Битали.

– Это когда орден на тебя охотился? Так их там полтора десятка мальчишек было, вот общим усилием защиту и пробили. А вдвоем нам Надодуха не заколдовать. Да помогай же, пока оборотни не вернулись!

Она подхватила бесчувственного недоморфа с одного бока. Битали, тряхнув головой, забрал меч друга и взял его под мышку с другого. Вместе Горамник и Кро быстро дотащили Надодуха до замка, где юноша забросил соседа себе на спину и пробрался сквозь стену.

– Теперь извини, но я бегу, – сорвалась с места рыжая отличница.

Битали крякнул, опять перехватил меч в зубы и побрел к башне. Надодух сопел ему в ухо и иногда постанывал. Создавалось впечатление, что он уже давно отошел от удара и безмятежно спит – но проверить это все равно было невозможно. Если бы Битали опустил друга на пол и попытался разбудить – поднять в одиночку его обратно на спину он бы уже не смог.

– Добрый вечер, мсье Кро и… э-э-э… Поверните, пожалуйста, своего товарища. Да, так я и думал. Мсье Сенусерт.

«Ну, вот и все…» Тоскливая мысль отняла остатки сил, и Битали Кро присел, опуская товарища возле стены.

– Добрый вечер, профессор Налоби.

– Видимо, мне предрешено судьбою давать вам индивидуальные занятия, юноша, – качая головой, поцокал Филли Налоби. – Смотрите…

Он отступил на три шага, вскинул палочку, скомандовал:

– Леви!

Надодух приподнялся над полом примерно на локоть, расслабленно вытянулся во весь рост. Кончик палочки опустился, а с ним медленно спланировал на пол и мальчик.

– Заклинание «леви» произносится однотонно, с направлением внутренней силы из области живота через палочку на предмет, который требуется поднять. После того, как тот поднимается, ощущение истекаемой силы необходимо поддерживать до конца упражнения. Высота полета… – Учитель запнулся, хлопнул себя ладонью по лбу: – Ах да, мсье Сенусерт! Ведь я по просьбе директора Бронте обхожу коридоры во избежание несчастий и хулиганств! А вы тут что делаете в третьем часу ночи?

– Меня зовут Битали Кро. А мсье Сенусерт – это он, – указал на спящего соседа юноша.

– Не пытайтесь меня отвлечь, молодой человек, – покачал перед собой пальцем профессор. – Я спросил, что вы тут делаете в такое время вопреки распорядку?!

– Я проводил обряд корсовинга, профессор, и нам не хватило времени.

– Крайне, крайне рискованное решение проводить столь сложный опыт самому, – укоризненно покачал головой Филли Налоби и присел возле недоморфа. – Видите, к чему приводит подобная самонадеянность?

Он медленно провел рукой над Надодухом, стряхнул кисть в сторону, выпрямился, стащил с головы феску и утер ею лицо:

– Он просто устал. Да еще имеется ушиб головы. Видимо, упал, верно? Какой из обрядов цикла?

– Первый.

– Крайне, крайне самонадеянное решение! Намерены проводить все десять, или теперь передумаете?

– Раз уж начали, нужно доводить до конца.

– И это верно, юноша. Ну, коли так, придется вам помочь. Да? – И сам же кивнул: – Да. Корсовинг – это уважительная причина. Без него стать магом просто невозможно. Но вы должны внимательнее относиться к соблюдению распорядка дня.

– Я буду стараться, профессор Налоби! – искренне поклялся Кро, не ожидавший отделаться столь дешево.

– Леви! – взмахнул палочкой учитель и самолично доставил бедолагу недоморфа к самому сфинксу.

От порога к постели слегка отдохнувший Битали донес его уже сам.

Братство

Утро к друзьям пришло с первыми лучами солнца в сопровождении злобного, оглушающего свистка, ревущего прямо в ухо.

– К директору, – свалился с постели недоморф, влез в туфли и широко зевнул. – Все-таки мы попались. Бежим скорей, пока совсем не разозлился!

Знакомым путем юноши промчались через коридоры просыпающегося замка, остановились возле змеиной морды между двумя темно-синими коврами и коснулись ее палочками. Мгновение спустя они уже стояли перед нахохлившимся директором, щеки которого раздулись куда сильнее обычного и имели мертвенно-серый цвет.

– Опять вы… – наклонил вперед голову Артур Бронте, и взгляд его получился тяжелым и усталым. – Опять… Видно, мсье Кро и мсье Сенусерт совсем утомились жить в стенах школы маркиза де Гуяка и изо всех сил добиваются исключения.

– Это не так, профессор Бронте! – громко и уверенно заверил недоморф. – Я вовсе не понимаю, что за правила я мог нарушить в последние дни.

– Я тоже не ощущаю за собой грехов, профессор, – добавил Кро, вспомнив утверждение Аниты Горамник о том, что трупов в кустарнике у болота не осталось.

– Очень интересно… – Уголок рта у директора несколько раз нервно дернулся вверх. – И тем не менее сеньорита Долорес Ксиргу сообщила, что мадемуазель Горамник вернулась ночевать глубоко после полуночи, а мадемуазель Вантенуа не пришла вовсе. Перед ужином обе дамы покинули замок в вашем обществе. Вернулись, как я уже знаю, тоже вместе с вами. Вас, мсье, видели сразу несколько домовых и два призрака. Добавлю, что в силу ряда причин сеньорита Долорес ныне совершенно не способна лгать. Посему прошу вас быстро и кратко сообщить мне, чем вы занимались с упомянутыми дамами наедине и на протяжении столь долгого времени? Почему в нарушение правил вы все не вернулись в замок вовремя? И что?.. – Директор хлопнул ладонью по столу. – Что отвлекло вас столь сильно от обычного распорядка дня?

– Если в случившемся и есть чья-то вина, профессор Бронте, то только моя. – Не услышав в списке обвинений ничего о сломанных ребрах и разбитых черепах, Битали Кро повеселел. – Вчера в соответствии с обычаем, как маг, переступивший возраст совершеннолетия, я провел свой первый обряд корсовинга. Возможно, вы не знаете, но профессор Налоби не стал проводить этот обряд со мной во время своих уроков, поскольку тогда у меня еще не было тотемника. Помня предупреждения профессора о том, что обряд крайне опасен и его нельзя проводить самостоятельно, я обратился за помощью к своему соседу Надодуху Сенусерту как к проводнику, к мадемуазель Аните Горамник как к лучшей ученице курса и к мадемуазель Генриетте Вантенуа, дабы та составила девушке компанию, во избежание позорных намеков на поведение Аниты Горамник. Мне кажется, я все сделал верно, в полном соответствии с обычаем, правилами безопасности и высказанными профессором Филлом Налоби советами. То есть именно так, как он учил. Вот…

Битали перевел дух после долгой речи.

– Значит, ты прошел обряд корсовинга? – откинулся в кресле директор.

– Да, и он продлился дольше обычного, – спохватился Кро. – Почти четыре часа. Поэтому мы вернулись в школу уже после полуночи, а мадемуазель Вантенуа перекинулась в куницу еще по пути. Она, оказывается, скрытый метаморф. Профессор Традиш может это подтвердить, на его уроке она тоже перекидывалась. Она это каждую ночь делает, только не помнит…

– Четыре часа… – задумчиво повторил Артур Бронте. – Вы свободны, мсье. И передайте дамам, исцарапавшим внизу палочками весь змеиный нос, что ваши объяснения меня полностью удовлетворили.

Молодые люди ухнули вниз, и через миг недоморф схватил Генриетту и Аниту за руки:

– Идем отсюда скорее, что я вам скажу!

– Нас директор вызывает… – попыталась воспротивиться Горамник, но Битали отодвинул ее от входа:

– Больше не вызывает. Разрешил уходить всем…

– Что я скажу… – продолжая обещать, отвел всех за поворот недоморф, и только тут торжествующе выдохнул: – Я все понял! Темный Лорд – это директор Бронте!

Трое его сокурсников одновременно фыркнули. Надодух замахал руками:

– Вы сами подумайте! Факты, только факты! Кто поселил Кро в башне? Директор! Как раз в башне на него удобнее всего нападать. В общем корпусе, среди толпы, это уже не так просто сделать. Это раз. После того, как покушения не удались, профессор Бронте решил оставить Кро дураком. Очень просто: он приказал ставить ему только отличные отметки! Кто посмеет ослушаться директора школы? Вы понимаете, все сразу встало на свои места! Артур Бронте – это Темный Лорд, это же понятно. Сегодня, едва он услышал, что Битали прошел обряд корсовинга, как погнал нас прочь без всяких вопросов! А почему? Да потому, что Кро теперь знает о своем происхождении! А Темный Лорд этого не хотел. И наверняка запретил профессору Налоби проводить Битали через обряд. А мы сами его прошли! Точнее – Битали прошел. И у Лорда теперь паника. Он не знает, что делать. Ведь Битали про все догадался! Понятно?

– Мне понятно одно, – кивнула Анита. – Вчера я вашими стараниями осталась без ужина. А теперь рискую пропустить завтрак. Так что извините, я пошла.

– И я, – неожиданно поддержала подругу Генриетта.

– Странно, что директор не знал о корсовинге, – пожал плечами Битали. – Ведь вчера я рассказал обо всем профессору Налоби. Он даже помог донести тебя до сфинкса.

– Просто наш Филли – раззява! – махнул рукой недоморф. – Запросто мог и забыть. Или расскажет про это где-нибудь после обеда. Или завтра. Вот если бы ты на Элению Клеотоу налетел или на профессора Омара – вот тогда держись! Вылетел бы с вещами еще до рассвета. Директор бы и проснуться не успел.

– Так вы идете? – оглянулась Вантенуа.

– Идем! – поспешили за ней юноши.

После завтрака они рассыпались по комнатам, чтобы встретиться на демонологии, оттуда перешли на магическое искусство. Поговорить удалось только во время обеда, когда вслед за Генриеттой к столу, объединившему обитателей башни, подсела и Анита Горамник.

– Надеюсь, не помешаю? – поставила она на край стола три тарелки, скормила поднос столу и с помощью «трунио» прямо из пола быстро и ловко вырастила себе простенький табурет. – Приятного аппетита. Битали, Надодух, у вас нет планов на вторую половину перерыва? Я хочу открыть неведомую для вас, невероятную тайну. Давайте перекусим и пойдем.

На столь таинственное предложение откликнулись все: и Ларак, и Цивик, и Дубус, и Комби. Но все четверо скромно отстали, едва стало понятно, что рыжая девчонка привела однокурсников в скромную замковую библиотеку.

Интеллектуальная сокровищница школы маркиза де Гуяка выглядела совсем жалко: комнатка десять на тридцать шагов с четырьмя столами перед мраморной библиотечной стойкой, отполированной до зеркального блеска, и всего два стеллажа, тянущихся к дальней стене. На стойке спала, свернувшись калачиком, ослепительно белая мохнатая кошка с острой мордочкой.

– Добрый день, мадам Бла, – с поклоном поздоровалась Анита, едва переступив порог. – Надеюсь, я вас не разбудила?

Кошка поднялась, вздыбилась горбом, сладко зевнула и выпустила когти. После чего уселась, обернув лапы хвостом.

– Она тут со дня основания школы спит? – Генриетта подтолкнула локтем Битали. – Это сколько нужно дрыхнуть, чтобы камень так гладко натереть!

– Мы бы хотели посмотреть общий магический словарь на букву «Т», справочник темных существ, общую энциклопедию на «Т» и справочник «Биографии Великих Чародеев».

Кошка величественно кивнула, спрыгнула со стойки и направилась вдоль стеллажей. Через несколько мгновений Кро заметил, что с каждым шагом мохнатый библиотекарь становится все меньше и меньше ростом – при этом совершенно не удаляясь.

– Мадам Бла каждую ночь перекидывается человеком, – тихо предупредила Анита. – Так что повежливее с ней. Может и пожаловаться, она обидчивая. И за стойку не суйтесь! Оттуда учеников иногда месяцами достать не могут. Магическое пространство – еще маркизово волшебство. В наше время такого никто сотворить не способен.

– И часто пропадают? – поинтересовался Кро.

– При мне двое. Профессора Бронте пришлось вызывать. Но все равно долго вытягивали.

На столе возле двери, в центре столешницы, одна за другой появились две книги. Минутой позже еще одна, потом еще. Почти сразу на стойку запрыгнула кошка и обернула лапы хвостом.

– Каждому по одной, – раздала справочники рыжая отличница. – Смотрите, что это за Темный Лорд и есть ли у него обличенные враги.

Однокурсники погрузились в чтение. Битали досталась общая энциклопедия. Он довольно быстро нашел статьи рубрики «Тем», начал листать медленнее, пока не обнаружил короткую отметку:

«Темный Лорд. – см. Маг Двух Драконов».

– «Маг Двух Драконов», – оторвалась от магического словаря Анита.

– И у меня тоже.

– Сейчас, попрошу поменять на другую букву… – Горамник положила книгу в центр стола. Битали водрузил свою сверху.

– Вот, нашла! – подняла палец Генриетта. – «Темный Лорд: черный колдун, живший на Саксонских островах и севере Европы приблизительно с седьмого по двенадцатый век. Остался в памяти благодаря своей исключительной, беспричинной жестокости. Известно, что он истребил практически всех магов и колдуний на островах, многих низших духов, а также научил смертных убивать людей. Многие тысячи смертных в свою очередь стали жертвой его кровожадности. Страх перед Темным Лордом оказался столь велик, что после его гибели возникла легенда о том, что Темный Лорд возродится через девять веков и установит на Земле свою власть». Все. Извини, Надодух, это не я.

Книги со стола исчезли. Вскоре вместо них возникли другие.

– Пока есть время, давайте проверим другие справочники и энциклопедию, – предложила Горамник и подтянула к себе верхний томик.

– У меня ничего, – захлопнул сборник биографий недоморф.

Битали старательно листал страницы, пока не нашел нужную строку:

«Маг Двух Драконов. – см. Кровавый Лорд».

– Попроси у мадам Бла букву «К», – предложила Анита, водя пальцем по строкам. – Ага, вот: маг Двух Драконов, также известный как Темный Лорд, – начала читать вслух Горамник. – Место рождения неизвестно, предположительно Саксонские острова. Прославился невероятной бессмысленной жестокостью. Свое первое имя получил после того, как, найдя двух драконов, натравил их друг на друга и заставил друг друга убить. Уже тогда проявилась такая черта характера молодого мага, как склонность к садизму и кровопролитию: найденные им драконы находились в летаргическом сне и опасности ни для кого не представляли. Желая утвердить свою власть и добиться безусловного подчинения, истребил практически всех магов и колдуний на севере Европы и островах северных морей. Известно, что он насаждал среди смертных аморальность и предательство. Так, он придавал королю бриттов облик подданных, дабы тот мог прелюбодействовать с их женами, объявлял детей знатных родов незаконнорожденными. Он призывал смертных не подчиняться законным властям и обучил их убивать магов. Насаждая страх, маг Двух Драконов неоднократно оживлял трупы животных и натравливал их на людей. Он был склонен к овладению черной магией, магией мертвых и, согласно ряду источников, ушел в мир мертвых, иначе называемый миром духов, чтобы изучить все мертвые наговоры, либо созданные мертвыми заклинания и вернуться, обладая неведомой для всех остальных, неодолимой силой. Таким образом маг Двух Драконов намеревается уничтожить всех соперников в магическом мастерстве, истребить их физически и стать единоличным правителем мира – Лордом. Отсюда идет второе имя злого колдуна. Согласно ряду предсказаний и пророчеств, подобное возвращение относилось к периоду после исполнения Четвертого Пророчества. Однако вероятность подобного воскрешения ныне оценивается как низкая.

– Ага, я говорил! – обрадовался недоморф. – Он вернулся! И это – профессор Артур Бронте!

– Что такое «черная магия»? – заинтересовалась Вантенуа.

– Не знаю, – пожала плечами отличница. – Наверное, это что-то плохое, и ее нам не преподают.

– Сейчас, сейчас, – листал свою книгу Битали. – Ага, вот и он: – «Кровавый Лорд. См. Темный Лорд». – Юноша захлопнул энциклопедию. – Пустышка! Жулики они все…

– Спасибо, мадам Бла, – закрыла справочник Анита. – Хотелось бы поискать более подробные материалы. Но, к сожалению, сейчас нам пора на урок.

Третьим, завершающим уроком для пятого курса почти на две недели вперед значились гендерные искусства: сэр Ричард Уоллес с охапкой учебных амулетов и чаща для свободной охоты друг на друга.

В этот раз лотерея сэра Уоллеса выкинула Кро в редкие камышовые заросли совсем рядом с замком – юноша даже видел школьные башни, выглядывающие над кленовыми кронами. Правда, это открытие не сулило ему никакого преимущества. До конца урока возвращаться все равно было нельзя.

Ломая сухие стебли, Битали выбрался с влажной, чавкающей под ногами лужицы на пологий песчаный берег – и тут ему навстречу, из-под обезумевшей от безвременья и цветущей не в сезон сирени вышли юный граф Арно Дожар собственной персоной и оба его прихвостня с внушительными дубинами.

– Привет, гусар! – ухмыльнулся граф. – Какая неожиданная встреча. Обожаю уроки гендерного искусства!

Лайтен и Уловер уже заходили с двух сторон, покачивая орясинами, и Кро, выхватив оружие, попытался использовать единственный свой шанс уцелеть: перебить врагов по одному. Он метнулся на Лайтена, откачнулся от его тяжелой и медлительной дубины, выбросил вперед бемгиш, пытаясь уколоть в живот. Паренек успел отскочить, а второй выпад звякнул по железу: Дожар успел прикрыть слугу мечом. В тот же миг страшный удар меж лопаток швырнул Битали на спину: к месту схватки подоспел Карл Уловер.

– Ну, наконец-то ты усвоил правильное поведение, гусар, – рассмеялся граф, поставил ногу ему на голову и надавил всем весом. – Безродный серв обязан валяться в ногах господина.

– Ах ты… – Битали наугад попытался попасть клинком ему по ноге.

Но Дожар вовремя отскочил, а едва приподнявшегося юношу отбросил новый удар орясины. Потом еще один, после которого он оказался уже на полу зала гендерных искусств.

– Какая встреча, мсье Кро! – весело поздоровался сэр Ричард. – Однако вы успеваете быстро закончить свои учебные дела.

Битали встал, потрогал шею. Похоже, последний удар палки поцарапал ему кожу. А царапина по здешним правилам – это тоже кровь.

– Какая неожиданность, мсье Кро, не правда ли? – продолжал веселиться учитель. – Оказывается, умение фехтовать лучше всех в школе не дает особого преимущества в реальном бою!

– Они нашли меня два раза подряд, сэр Ричард Уоллес, – хмуро ответил юноша. – Они каждый раз были втроем и знали, где я нахожусь. Похоже, кто-то подсказывал Арно Дожару, где именно нужно меня искать.

– Это делал я, мсье Кро, – ничуть не смутившись, ответил сэр Ричард. – И намерен продолжать это впредь.

– Но почему?! – задохнулся от возмущения Битали.

– Я ваш преподаватель, мсье Кро, и в своем праве поступать так, как считаю нужным. Защищайтесь!

В руках учителя оказался меч. Битали обнажил клинки и решительно ринулся в атаку, горя ненавистью и жаждой мести. Выпад, перенос, выпад – он скользнул вдоль клинка, вскинул правый бемгиш, прикрывая голову, левым рубанул сэра Ричарда поперек живота… Но почему-то промахнулся и тут же поднырнул, уходя со своего места. В воздухе свистнул меч, и учитель довольно засмеялся:

– Отлично, мсье Кро! Вы потеряли меня из виду, но все равно исхитрились увернуться. Попробуем еще раз…

Длинный выпад – Битали тут же скользнул вдоль него, взмахнул клинками, намереваясь вспороть учителю живот. Но тот подозрительно безмятежно уронил острие клинка, и Кро, закрывая плечо, поспешил наклониться. Вовремя – оголовье меча разминулось с его виском всего на пару дюймов. Сэр Ричард успел уйти на два шага влево, меч прорубил воздух по широкой дуге… и вместо шеи попал по обоим вскинутым бемгишам.

– Отлично! – опять обрадовался сэр Уоллес. – Вы были в плену эмоций, но дрались все равно хладнокровно и грамотно. Теперь уберите свое оружие в амулет и возьмите со стойки первый попавшийся меч. Быстрее! Защищайтесь!

Юноша и учитель снова сошлись на дорожке. Помещение наполнилось звоном мечей. Спустя несколько минут сэр Ричард опустил клинок и зло рявкнул:

– Это безобразие, мсье Кро! Если вы надеетесь, что умение владеть египетскими ножами делает вас воином, то вы не проживете после школы и года! В любой момент, в самый неожиданной ситуации вам может понадобиться взять в руки чужое оружие. Трофейное, ворованное, оружие друга. И вы должны победить, используя его! Чего вы пока сделать не пытаетесь. Не ждите, что с вами что-то станут делать, как проститутка на постели. Атакуйте, захватывайте инициативу, заставляйте противника обороняться. Наступайте первым! К бою!

Битали скрипнул зубами и ринулся вперед, нацелившись мечом на губы учителя. Выпад, удар, удар, длинный выпад… Резанула острая боль в кисти, и его клинок, описав полудугу, воткнулся в стену над стойкой.

– Уже лучше, мсье Кро. С таким мастерством вы вполне способны порубить всех баранов на скотобойне. Но только если они будут безоружны. Впредь не забывайте: меч – это не бемгиш, здесь удерживающая оружие рука почти беззащитна. На сегодня хватит, скоро начнут возвращаться остальные. Ничего, завтра вы опять в первую же минуту получите от Арно Дожара палкой по голове, и мы продолжим.

Битали скрипнул зубами от злости и пошел к выходу. Но покинуть зал не успел: время истекло, и сразу со всех сторон, почти одновременно, возникли десятки однокурсников.

– Поздравляю вас с хорошим отдыхом, мсье! – перекрыл разноголосицу школьников мощный баритон сэра Уоллеса. – Похоже, вы совершенно не знаете, каким должно быть поведение человека в боевой обстановке. Посему мне придется отразить сие непонимание в ваших аттестатах. Ведь ваши семьи и будущие возможные союзники должны знать, чего вы стоите на самом деле. Поэтому с завтрашнего дня тот, кто поразит во время урока встреченного противника, получит по пять баллов за каждую кровь. Тот, кто окажется убит, получит в аттестат минус один балл. Тот, кто вернется без побед и поражений, получит минус пять баллов.

– Почему минус пять уцелевшему? – возмущенно загудели ученики. – Минус пять должен получать убитый!

– Неправильно мыслите, мсье! – рыкнул сэр Ричард. – От павшего в бою воина семье и друзьям будет больше пользы, нежели от спрятавшегося труса. Посему павшим присуждается минус один, а бессмысленно уцелевшим – минус пять. Обдумайте свое завтрашнее поведение на уроке, у вас на это почти сутки. До свидания, юноши!

– Давай пошли, – схватил Битали за руку недоморф. – Посмотрим, чего они теперь скажут?!

– Куда? – не понял соседа Кро, еще не отошедший от нескольких схваток подряд.

– Идем, идем…

Спустя пять минут они оказались перед портретом сеньориты Долорес, и Надодух, теперь уже сам наскоро соорудивший пилотку, вызвал на свидание Аниту Горамник.

– Ну что, теперь ты поняла?! – торжествующе заявил он, когда рыжая отличница вышла из портрета. – Темный Лорд действительно существует! Он должен возродиться в наше время! И это наверняка директор Бронте!

– Ах, вот оно что, – наконец сообразил Битали. – Ты про статью в энциклопедии.

Прочитать ее однокурсники успели, а вот обсудить – нет.

– Чего? – Горамник, похоже, тоже не сразу поняла, о чем идет речь.

– Статья! Ты помнишь, что было написано в статье? Темный Лорд любил травить смертных мертвыми животными! А моего соседа неизвестный колдун первый раз хотел убить освежеванной коровой! Значит, я прав? Скажи, я прав?!

– Ты так любишь загибать пальцы, Надодух Сенусерт, – вздохнула рыжая. – Поэтому давай, подними лапки и загибай. Первое: чтобы возродиться, Темный Лорд должен иметь плоть. Где она хранится столько веков, как уцелела? Мы не знаем. Нужно искать в справочниках. Второе: для оживления плоти магу нужен тотемник. Которому тоже, получается, не меньше девяти веков. Нужно узнать, как такое возможно. Третье: чтобы охотиться за Битали, ему нужен повод, цель, смысл. Про такое мы тоже пока ничего не знаем. Четвертое: если Темный Лорд – это и вправду наш директор, ты должен знать, как при этом поступить. Или ты собираешься просто носиться вокруг замка и орать: «Профессор Бронте – Темный Лорд»? Как думаешь, чем это для тебя окончится в самом лучшем случае? То есть, чтобы узнать лишь самое необходимое, сидеть нам в библиотеке придется еще не день и не два. Долго. Пятый палец загни: нужно найти способ с Темным Лордом справиться. Теперь опусти эту руку и подними вторую. Сжимай сразу весь кулак. Потому как Битали Кро вчера начал проводить обряды корсовинга. И если мы хотим довести это дело до конца, то целый месяц у нас будет занят каждый второй вечер. И все домашние задания нужно успеть выполнить в оставшееся время. Вы не передумали проводить весь курс корсовинга?

– Нет! – мотнул головой недоморф.

– Тогда топайте к себе и садитесь за уроки. А то ничего не успеете. И другим не дадите.

– А я знаю, как можно узнать, правда ли профессор Бронте Темный Лорд! – поднял руку Битали.

– Как? – повернулись к нему спорщики.

– Помнишь, что нам цепной Гроссер говорил? – кивнул недоморфу Кро. – Бронте нашел его убежище, еще когда был школьником. Кто, как не Гроссер, сможет ответить, изменился с тех пор Артур Бронте или нет? Ведь Темный Лорд – это злой колдун, садист и убийца. Неужели Гроссер не заметил бы таких изменений, если бы директора подменили?

– А если он… – открыл было рот недоморф.

– Никаких «если», – оборвал его Кро. – Темный Лорд должен возродиться в наше время. Значит, родиться таким профессор Бронте не мог. Слишком рано. Либо он принял облик директора недавно, либо это не он. Других вариантов просто нет.

– Идем к Гроссеру? – нтерпеливо переступил с ноги на ногу Надодух.

– История завтра вторым уроком, – парировала Анита. – Завтра и спросим. Ничего за один день не изменится. Теперь, мальчики, идите, пожалуйста к себе и садитесь за конспекты. А то и сами ничего не успеете, и другим не дадите.

Рыжая отличница пропала в портрете Долорес, проводившей ее суровым взглядом, после чего сеньорита махнула на мальчиков веером:

– Идите отсюда. Аудиенция окончена.

– Ябеда, – буркнул недоморф, и юноши отправились к себе.

Битали, переодевшись, честно разложил справочники по прорицанию и начал заполнять дневник, мучительно вспоминая свои видения последних дней и скрупулезно трактуя их по ассоциативному ряду, эмоциональному состоянию и толковым сонникам Гарация и Ясноведницы. Почему-то все, что Гораций толковал как богатство и карьеру, у Ясноведницы считалось предвидением любви и замужества, по ассоциациям выпадала дальняя дорога, а эмоционально он, как сам понимал, банально переживал во сне свои последние поединки. Закончив с заданиями мадам Деборе, Кро перешел к конспектам лекций профессора Пепелета. За последние уроки тот успел надиктовать почти полтора десятка заклинаний: по линейной материализации, вещественной ротации, аэроперализации и кучу других – а Битали, занятый своими проблемами, не опробовал в реальности ни одного. Вооружившись тетрадью, палочкой и воспоминанием о проведенных на уроках опытах, Кро стал создавать простейшие предметы: палки, камни, цветы, шляпы. С камнем получилось с первой попытки, на остальных предметах магия застопорилась. То ли не хватало внутренней силы, то ли он недостаточно точно концентрировался на предмете, и тот не соответствовал реальности. Зато вещественная ротация прошла без сучка и задоринки: камень моментально превращался то в стекло, то в дерево, то в лед, то в картон, то в мороженое. Правда, есть его юноша все-таки не рискнул. Чтобы успокаивать бурю или хотя бы остановить ветер, нужно было идти на улицу. Пока Кро размышлял: одеваться или оставить тренировку на другое время, – подоконник вдруг скрипнул, и в комнате появилась Генриетта Вантенуа: на этот раз в бело-черном свитере и длинной клетчатой юбке.

– Привет, – кивнула она и на всякий случай сдвинулась от подоконника в сторону. – Вы уже ужинали?

– Нет, только еще собирались, – признался Битали.

– А я и не хотел! – тут же сообщил недоморф. – Вы идите, идите. А то от уроков отвлекаете.

– Пойдем? – предложила девушка.

– Пошли, – согласился Кро. – Сейчас, учебники уберу…

В коридоре, как только они вышли из-под сфинкса, Генриетта вдруг остановилась и взяла Битали за руку:

– Скажи, ты меня больше не любишь?

– Что?! – слегка опешил юноша и попытался вспомнить, когда это он успел признаться однокурснице в любви.

– Тогда почему ты все время ходишь к этой рыжей? Вызываешь ее, навещаешь, вы о чем-то разговариваете вдвоем…

– Это ты про Аниту? – Кро пожал плечами. – Так получается. Она ведь отличница, кого еще я могу просить проверить работу? Ты-то немногим лучше меня занимаешься. Да и Надодух совсем не гений. Вот ее и зову. Да и в остальном она неплохо соображает.

– Значит, это не потому, что она тебе нравится? Честно? – Вантенуа медленно пошла вперед. – Должна предупредить тебя, Битали, тебе лучше держаться от нее подальше. Будь с рыжей настороже. Вспомни, как она совсем недавно с Дожаром дружила. А теперь все, и не вспоминает. Стоило тебе победить на дуэли, как она уже к тебе в компанию затесалась, ты и не заметил.

– Слабым – смирение, – усмехнулся Битали и нырнул на лестницу, затягивая девушку за собой.

– Как ты это сделал?! – очутившись на ступеньках, воскликнула она.

– Что?

– Ну, это… «Онберик»! Я ничего не почувствовала!

– А что ты должна была…

– Я, когда прохожу, – перебила девушка, – такое чувство, будто через шипы продираюсь. Сначала все боялась, одежду стеной сорвет. А с тобой тут… Как через дверь! Я всегда думала, что так и надо, так быть и должно. Ты меня еще раз провести можешь?

– Давай, проведу… – Они спустились по лестнице, и, выходя во двор, Битали опять протянул Генриетту за руку.

– Я ничего не чувствую! Ничего! – От полноты чувств девушка кинулась к нему на шею и крепко поцеловала.

По сторонам послышались одобрительные выкрики. Скорее всего, они относились к ходу игры, но Вантенуа опять схватила его за руку, потянула за собой и провалилась в столовую. Кро охнул – ощущения были и вправду не самые приятные. Хотя и не такие уж болезненные.

– Мальчики, стол нам покараульте, пожалуйста, – предупредила девушка компанию второкурсников. Те узнали Битали Кро и заторопились. Когда парочка съела по яблоку и выбрала себе нормальную еду – последний из мальчишек как раз освобождал место.

– Я знаешь, что подумала, – перемешивая салат, сказала Генриетта. – Если мы завтра опять будем проводить корсовинг, нужно еду запасти. На ужин ведь снова не успеем. Ты же не собираешься отказываться от продолжения обряда?

– Нет, – покачал головой Кро.

– Я вот еще о чем подумала, – мечтательно облизала ложку Вантенуа. – Раз я умею перекидываться, я могу попытаться уйти к себе в спальню, превратиться в куницу, вылезти наружу, снова стать собой и находиться с вами до самого утра! И никто не узнает. Скандала не случится, как… Вот она, явилась на помине. Смотри, как оделась. Раньше скромницей наряжалась. Уверена, она теперь ради тебя старается. Приворожить хочет.

Анита Горамник, провалившаяся в столовую вместе со стайкой подружек, была в полупрозрачной цветастой блузке с тонким пояском и в облегающих штанишках до колен.

Разумеется, слова о том, что рыжая однокурсница хочет ему понравиться, заставили юношу проводить девушку долгим и внимательным взглядом. Горамник это почувствовала, повернула голову, приветливо улыбнулась, махнула рукой и – все. Вернулась к подругам, начисто забыв про «великого воина, победителя всех и вся в школе маркиза Клода де Гуяка».

– Ладно, нужно идти заниматься, – заключил Кро. – А то завтра опять весь вечер в кустах пройдет. Будет не до уроков.

* * *

– Вы просто голубки, Кро, смотреть приятно, – тихо хмыкнула Анита, усаживаясь в аудитории мсье Гроссера на свободную парту перед Надодухом и Битали. – На математику рука за руку, с математики рука за руку, на лестницу рука за руку, на историю рука за руку. Прямо завидно.

– У Генриетты «онберик» плохо получается. – Кро сразу понял, на что намекает отличница. – Болезненно. Вот я ее через стены и провожу, чтобы не мучилась.

– А разве у нее хоть что-то получается хорошо? – пожала плечами девушка. – Хотя не знаю. Я имела в виду только учебу.

Битали промолчал. У него вдруг сладко заныло в груди от воспоминания о первом поцелуе… Том самом, неповторимом. И он подумал: а вдруг первый поцелуй рыжей девчонки окажется столь же сладким, как тот? Подумал и тряхнул головой, отгоняя дурные идеи. Изменить Генриетте с Анитой… Это было бы слишком жестоко.

– Вы решили сегодня вместе сидеть? – Вантенуа тоже изменила привычной компании ведьм и пересела на парту рядом с отличницей. Других свободных мест возле Битали и недоморфа, увы, не было.

– У нас возникло несколько вопросов к учителю, – ответила Горамник. – Хотим задержаться после урока и задать. Они по истории, так что можешь не заморачиваться.

– Не ты одна про Темного Лорда знаешь! – гордо вскинула подбородок Генриетта. – И без тебя разберемся.

– Особенно ты.

– Это вы мне, юные леди? – громко осведомился Гроссер, поворачивая кольцо на шее цепью назад.

– Нет, простите, мсье! – испугалась отличница.

– Тогда давайте вспомним о временах становления родов, когда наши предки, расселившиеся из священной земли второй родины, обосновались на новых местах…

– Нафиг нам всю эту чушь зубрить? – поморщился Надодух. – Можно подумать, мне это поможет, когда меня соседи резать придут.

– Эта, с позволения вашего, «чушь», мсье Сенусерт, – продемонстрировал неплохой слух цепной учитель, – позволит вам сохранить правила приличия в столкновениях вашей будущей жизни. Например, когда некие дикие люди приходят в чужой дом и говорят: отдавайте ваше добро, целуйте нам ноги и служите нам до гроба, – это называется вульгарный бандитизм. А вот если вы приходите в чужой дом и говорите, что восемь веков назад ваши прапрадеды по линии жены племянника сестры вашей тетушки пришли на эти земли, а потому у вас есть исконное право владения, и все должны отдать вам свое добро, целовать ноги и служить вам до гроба, – то это уже благородная борьба за справедливость и дело чести родовитого дворянина. К тому же, если добрым жителям дома не удастся вас зарезать и придется выполнить ваши требования, им будет легче сдаться на вашу милость. Ибо, получится, они сдадутся не бандиту, а признают ваше исконное право владения. Крайне полезный нюанс для поддержания здорового психологического климата в завоеванных поселениях. На какие земли вы можете претендовать исходя из древности вашего рода, мсье Сенусерт?

– На любые. У нас в каждом роду хоть какие-то родичи, но есть. Четыре тысячи лет между семьями браки заключались! Уже никто в стороне не остался.

– Меч короток, – негромко, но внятно высказался Арно Дожар.

– Это тема уже другого предмета, мсье Дожар. А вы, мсье Сенусерт, надеюсь, все поняли? Или есть вопросы?

– Нет, мсье Гроссер, спасибо за подсказку на будущее.

– Всегда рад помочь. Теперь вернемся к векам становления…

Битали Кро не мог похвалиться такой же долгой родословной, как у соседа, а потому преподавателя слушал в половину уха. Короткая фраза юного графа напомнила ему о совсем близком уроке гендерных искусств. Там опять начнется – трое на одного. И что тут делать – он не мог придумать, несмотря на все свое старание.

Наконец перечисление родов, семей и континентов закончилось. Еще с полчаса учитель посвятил рассказу о достоверно известных родах, деградировавших в смертных и обезьян. В школе маркиза де Гуяка, как успел заметить Битали, это стало традицией: приводить примеры того, как излишне безмятежная и сытная жизнь расслабляет людей, делает их слабыми и беззащитными, отучает от самодисциплины и знаний, превращает в животных.

– Недаром их называют «братьями нашими меньшими», – в тон его мыслей закончил мсье Гроссер. – Очень многие мохнатые, тупые, четырехрукие и четвероногие являются нашими родичами всего лишь в сотом-двухсотом поколениях… На сегодня все. Рад был всех вас видеть, юноши и девушки, до свидания.

Ученики стали собирать учебники, торопливо потянулись к выходу: выбираться из каземата историка было долго, а время пошло уже их личное, обеденное. Задержалась только четверка заговорщиков, переглядывавшихся между собой.

– И чего спросить? – шепотом поинтересовалась Анита. – Мсье, вы не считаете, что наш директор Темный Лорд?

– Нет, лучше сразу: вы не заметили, в последнее время у профессора Бронте не появилось склонности к садизму? – предложил недоморф. – Или, как вы считаете: Артур Бронте не стал служителем темных сил? Поклоняется ли он злу?

– Надо узнать только, – поправил Битали, – не изменился ли директор со своих детских лет в худшую сторону?

– Сильно в худшую сторону, – уточнила Горамник.

– О чем шепчетесь, молодые люди? – первым не выдержал посаженный на цепь преподаватель. – Вы хотели о чем-то спросить?

– Да, мсье! – решился Кро. – Скажите, вы слышали что-нибудь о маге Двух Драконов?

Историк захохотал. Громко и жизнерадостно, позвякивая железными звеньями.

– Ой, молодцы! – утер он глаза. – Ой, посмешили! Вы ни разу не спрашивали мадам Кроус, знакома ли она со сложением? Или мадам Деборе – слышала ли она о кофейной гуще? Ой, давно я так не смеялся! Ну, конечно же, детки, я слышал про этого славного парня и даже имел честь быть с ним знакомым. Надо сказать, это самый благородный из известных мне магов и самый сильный из существовавших в нашем прошлом чародеев. Человек-эпоха, трудами которого существующий мир принял привычные вам всем черты.

– Как это «благородный»?! – отчаянно возмутилась отличница. – А как же его жестокость, убийства, пытки и издевательства?! Разве не он истребил всех колдунов на Саксонских островах? Разве не он оживлял и натравливал на смертных мертвых животных? Разве не он убил двух спящих драконов, науськав их друг на друга? Про это написано во всех справочниках и энциклопедиях! Если вы не знаете, я могу их вам принести!

– Дорогая моя фея! – упав на кресло и отвернув цепь набок, учитель снова утер слезы смеха. – Милая моя девочка… Неужели ты и вправду веришь всему тому бреду, что написан в пыльных толстых книгах?

– Как же иначе? Это ведь мудрость, накопленная человечеством! Только благодаря…

– Юная леди, – наконец начал успокаиваться Гроссер. – Неопытная моя и доверчивая девочка. Должен вас огорчить, но в большинстве всех этих знаменитых опусов, – указал он на собранные возле стола книжные шкафы, – в лучшем случае нет и половины правды. Увы и ах, но книги пишут победители, а потому мы никогда не узнаем о благородных целях несчастных, что поднимали неудачные бунты и начинали безнадежные войны. Книги пишут выжившие, а потому мы никогда не узнаем о подвигах отважных воинов, но постоянно зубрим побасенки про мудрость трусов. Историю пишут подонки, объединившиеся против героев, дураки, крикливой толпой затравившие мудрецов, и негодяи, прятавшиеся в норах в те часы, когда благородные и честные мужи погибали в битвах.

– Значит, история про двух драконов – это ложь? – решила уточнить Горамник.

– Правда, моя девочка. Истинная правда от первого до последнего слова, – кивнул учитель. – В те годы мой друг был еще очень юн, ему не стукнуло и полусотни. Но он уже успел обрести немалую известность благодаря активному проповедничеству самых высоких духовных идеалов. И очень часто подкреплял свои слова грубой силой, ибо так устроен мир, что само по себе слово приносит мало пользы. Тогда, больше десяти веков назад, маги не скрывались от смертных, а повелевали ими. Ставили над обычной толпой своих правителей, что вынуждали всех прочих вести нужный образ жизни, накапливая для чародеев силу, строить для нас дома и святилища, добывать для нас пищу и изготавливать предметы обихода. И этот юный чародей не стал исключением, выбрав для своих целей какого-то саксонского королька и собрав для него королевство. Как обычно, опорой любой страны становятся укрепленные убежища для людей и смертных. Замки, города. Для столицы, что должна была стать сердцем нового королевства, мы выбрали обширную скалу, неприступную со всех сторон, удачно расположенную, достаточную, чтобы вместить большое поселение. Начали строительство: проложили дорогу, перекинули на скалу мост, возвели первую башню, первые дома, – как вдруг скала содрогнулась, и все наши постройки рухнули. Разумеется, мы сочли это проявлением вражеской магии, воздействием заклинаний кого-то из врагов. Хотя, конечно, количество силы, необходимой для встряхивания целой скалы, было безмерным, и колдунов, способных на подобное воздействие, мы вспомнить не могли. Что же? Пришлось на этот раз смириться, провести защитные обряды, ограждающие город от чародейства, приготовить и расставить вокруг амулеты и начать строительство сызнова. И опять, когда часть строительства была уже завершена, скала содрогнулась и город разрушился.

– Так вы были там, мсье? – изумилась Генриетта.

Но Анита ткнула ее локтем в бок и прошипела:

– Дай послушать!

– В тот раз нам очень захотелось найти неведомого врага и уничтожить его. Хотелось начать ради мести войну, заставить врагов умыться кровью в плату за доставленные нам мучения. Смертные обратились к королевскому магу, но тот уверил, что никто из соседей не пытается затеять с нами вражды. Мы начали строительство в третий раз, и нам удалось построить немало, как вдруг…

– Скала дрогнула снова! – не выдержал недоморф.

– Да, все строения превратились в руины, – признал Гроссер. – И опять мы схватились за мечи и амулеты, оглядываясь в поисках врага. И опять королевский маг успокоил нас, уверив, что способных на столь могучее воздействие колдунов нет далеко окрест. Он стал искать секрет в самой скале, прошел сквозь нее под землю и вскоре вернулся, весь в крови, со следами тяжелых ран. Он сказал, что принес радостную весть: под скалой есть обширное озеро, которое способно напоить город во время любой, самой долгой осады и может использоваться даже в обычные, мирные дни. За скалу же можно больше не бояться. Ее сотрясали два обитавших в подземелье дракона, но теперь они мертвы.

– Так маг убил их или нет?

– Этот вопрос мы задали ему спустя два месяца, пробив к озеру подземный ход. Вода, знаете ли, всегда была огромной ценностью для любого поселения. Мы увидели туши двух смертоносных ледяных драконов, столь огромных, что размеры их превышали любые мыслимые пределы, и походивших на составленные рядом надвратные башни. Похоже, они спрятались в гроте над озером в незапамятные времена и жили там, питаясь случайно забредавшими в пещеры в поисках укрытия путниками и зверьми. Сперва они скрывались там от летнего зноя, а долгими зимами наводили ужас на окрестности, а потом, когда зимы стали короче, а лето – длиннее, в какой-то год стали слишком велики, чтобы вылезти через старый лаз наружу. Мы спросили нашего друга, как он смог в одиночку справиться с этими тварями? Маг засмеялся и сказал, что это пустячное дело. Он всего лишь поссорил драконов, натравил друг на друга и подождал, чем закончится поединок. Никто так и не понял, говорил ли он правду или проявил скромность. Ведь все помнили полученные им и долго заживавшие раны. Но в любом случае, подвиг этот оказался столь несомненным, тяжелым и полезным для людей, смертных и обитаемой земли вообще, что наш друг Эриджун получил прозвище-звание мага Двух Драконов, а настоящее его имя использовалось все реже и реже.

– Его звали Эриджун? – ощутил в душе слабое покалывание давнишнего воспоминания Битали. – Странно, ни в одном справочнике это имя не указано.

– Разумеется, – кивнул учитель. – Ведь, зная имя, можно вызвать дух усопшего. А этого его враги боятся больше всего. У Эриджуна слишком много наследников, готовых продолжить его дело. Давать советы и продолжать учение можно и в мире духов.

– Но ведь он натравливал на смертных трупы животных? Это правда или ложь? – подняв руку, как на уроке, спросила Горамник.

– На этот вопрос нельзя ответить прямо, – пригладил волосы историк. – Для начала нужно вспомнить, какие истины проповедовал маг Двух Драконов, что привлекало к нему союзников и отчего его так ненавидели враги. Начну с того, что был он талантливым ученым, и именно он неопровержимо доказал, что смертные, человекообразные обезьяны и еще несколько животных видов – это продукт нашей с вами, людской деградации. Человек слаб. Сытая, спокойная жизнь не побуждает его использовать все свои силы и способности. А способности, долго не используемые, имеют неприятную привычку отмирать. Кто мало думает – становится дураком, кто мало колдует – становится смертным, кто мало ходит – превращается в безногого уродца. Понимая общность нашего происхождения, кровное, хоть и дальнее, родство, маг Двух Драконов стал требовать уважительного отношения сперва к людям и животным, а потом и вовсе ко всем представителям подлунного мира. Он не требовал ничего невозможного. Не призывал нас стать вегетарианцами или самим таскать на горбу плуг, впрягаться в телеги и поднимать на стены строительный раствор. Он говорил: будьте добрее. Не причиняйте другим боли и душевных страданий, не отнимайте жизнь без крайней нужды, не мучайте никого из пустых прихотей, не превращайте ужас в веселье. Вы, конечно, не знаете, что в давние времена пленных часто заставляли убивать друг друга на потеху публике, что животных тоже часто закалывали публично, под общее веселье и глумление; что на пирах метаморфы не просто пожирали смертных, но и устраивали долгое шумное представление, часами гоняя их по замку, то даруя надежду, то отнимая ее и доводя несчастных до непереносимого ужаса; что многих зверей не просто убивали для еды, а забивали насмерть палками, считая, что так их мясо становится вкуснее. Против всего этого и поднял свой голос наш друг. Он говорил: если голоден – убей. Но быстро и безболезненно, не дав жертве испугаться и не издеваясь над ней. Он говорил: тебе нужна сила смертных – забирай ее. Но взамен дай им хорошую погоду и урожай, спаси от болезней и нищеты, а не бросай в грязи и нищете, на грани смерти. Он учил не превращать низших духов в рабов, используя обман и глумясь над их природным чувством справедливости, – он предлагал делать их своими друзьями. Он учил, а нередко и заставлял магов нести в мир добро и счастье. Править слабыми и смертными, даруя им радость, а не терроризируя, вызывать в слугах любовь к себе, а не ужас и покорность.

– И при чем тут ожившие трупы? – не позволила уйти от вопроса рыжая отличница.

– А при том, милая леди, – наклонился вперед Гроссер, – что немалое число охотников, убив зверя, снимают с него только шкуру, выбрасывая все остальное, то бишь тело животного, как ненужный мусор. А маг Двух Драконов требовал от всех не убивать без крайней на то нужды. Какая же это «нужда», если вся туша выбрасывается как мусор на гниение? Мой друг стал перемещаться в разные края, оживлять таких вот брошенных зверей и посылать их к охотникам. Славная была забава! Ведь животных не оживлял никто и никогда. Маги часто восставали из могил сами, они нередко оживляли смертных. Но оживлять животных? Такого никто не видел! Ведь все считали их просто мясом, едой. Разве можно оживлять еду? Да, смертные пришли в ужас, ужас неописуемый. Целые деревни снимались с мест и удирали от идущих из леса освежеванных рысей и бобров, нутрий и енотов… Ведьмы сходили с ума, маги запирались в пещерах и замках, короли начинали против дохлятины правильную войну. Но своего мы добились быстро и бесповоротно. Ни один охотник больше не оставлял в лесу после себя ни куска мяса. Приносил домой, раздавал бедным, кормил сытным варевом домашнюю скотину – тела животных еще очень и очень долго не выбрасывались в мусор. И если смертный не мог использовать свою добычу целиком, до последней косточки – он предпочитал зверя не убивать.

– Отлично! – захлопал в ладони недоморф. – Здорово было придумано! Правда, Битали?

– Вы считаете, это правильно? – не поддержала восторга мальчишек Анита. – Маг Двух Драконов проповедовал любовь, а потом стал отучать охотников от их ремесла с помощью ужаса?

– Никто не совершенен, девочка, – пожал плечами учитель. – Доброе слово плохо доходит до слушателя, если за ним не покачиваются пики, и самым великим праведникам трудно найти последователей, если они не становятся реальной силой. Наш друг хотел оградить зверей от напрасной смерти, и он добился этого, пусть и напугав убийц. Он хотел, чтобы маги без жестокости относились к смертным – и добился этого, научив смертных убивать колдунов. Когда стало смертельно опасно устраивать охоту на жителей деревень, пожирать детей на глазах у родителей, забирать скот и насылать мор за малейшую провинность, заставлять смертных работать от света до света, забирая себе все ими нажитое, и содержать их впроголодь, когда тут и там запылали костры с жестокими хозяевами, доброте и милосердию научились даже самые злобные из колдунов и самые голодные из метаморфов. С того времени, если зло и сохранилось в отношениях людей и смертных, оно перестало быть публичным. Злодействовать открыто не смел больше никто. Благодаря нам, друзьям мага Двух Драконов, и ему самому мир стал хотя бы выглядеть более добрым и счастливым, чем раньше. Льщу себя надеждой, что не только выглядеть.

– А как же насчет насаждения предательства и падения морали у смертных? – не унималась Анита. – В энциклопедии было написано про его аморальность.

– Мораль, не мораль… Была жизнь, обычная, человеческая, – судя по тону учителя, воспоминания будили в нем самые приятные эмоции. – Жизнь с любовью, изменами, приключениями и забавными парадоксами. Помню, как-то сам король, как там его имя… Нет, давно было. Так вот, король пришел к магу с жалобой на неодолимую, иссушающую любовь к одной замужней даме, страдающей излишней порядочностью и не желающей изменять мужу даже с венценосной особой. Мой друг с легкостью наделил короля внешностью ее мужа, и тот провел в обществе возлюбленной немало приятнейших дней. Однако потом досталось и королю. Маг Двух Драконов представил ему благородного рыцаря, который, согласно его предсказанию, должен был соблазнить королеву… – Историк рассмеялся. – Это было весьма забавное зрелище. Все смертные твердили друг другу о благородстве, клялись в чести, упражнялись в клятвах верности и не верили, что измена случится. Дошло до того, что уверенный в чести соратника король сам назначил его в телохранители своей жены… Но маг Двух Драконов никогда не ошибался с предсказаниями… В итоге неизбежное случилось, королеву чуть не сожгли, благородные рыцари устроили поистине собачью грызню…

– Я вижу, вы готовы оправдать любую его мерзость, мсье Гроссер! – вспылила Горамник. – Издевательства над смертными, истребление магов и ведьм, кровавые оргии.

– Он убивал лишь тех, кто не хотел признавать его власти, юная мадемуазель! – повысил голос учитель. – Мы стремились к общему благу, к миру на планете и были вынуждены сметать противников всеобщего счастья со своего пути!

– Ради общего счастья он научил смертных истреблять людей?

– У нас не хватало сил. И мы научили смертных помогать нам в борьбе, убивать злобных, жадных и упрямых чародеев.

– Ради общего счастья он призывал смертных нарушать закон?

– Закон был несправедлив!

– Ради общего счастья он помогал мужчинам пробираться в постели ничего не подозревающих женщин? – Анита Горамник раскраснелась, ее палец обличающе указывал Гроссеру в лицо.

На этот раз учитель ответил не сразу. Он взялся за цепь, подергал, словно надеясь, что уж теперь-то она обязательно оборвется, повел плечами:

– Наверное, если покопаться в прошлом, у каждого из нас найдутся дела, про которые он хотел бы забыть. Каждый иногда ошибается, иногда идет на поводу у гнева или жертвует великими деяниями ради мимолетного бессмысленного поцелуя.

– Разве поцелуи бывают бессмысленными? – подала голос Вантенуа.

– Трудный вопрос, милая, – опять звякнул цепью историк. – Проще понять устройство мироздания, чем найти ответ на эту малость. После этой бессмысленности мы разошлись в разные края, чтобы нести учение мага Двух Драконов во все концы света, а самый сильный и великий из нас остался на Саксонских островах, попавшись в капкан такой вот шальной глупости. Вы представляете, он влюбился! Величайший маг истории, потрясатель основ, автор трех Пророчеств из пяти, случившихся за нашу историю и повернувших ее в новое русло, – влюбился, подобно простому школяру!

– Темный Лорд дал три великих Пророчества? – не поверил своим ушам недоморф. – Не может быть! Какие?

– Все три последних, ставших поворотными точками в истории человечества. Пророчество о Большой Войне, сбывшееся, то самое, что мы не смогли предотвратить. Потом, когда стала литься кровь, многие говорили, что предугадать войну было нетрудно, что росли противоречия, на Земле стало тесно, что нравы разных родов стали нетерпимы друг для друга. Что это не Пророчество, а так, просто понимание ситуации. И тем не менее, никто, кроме Эриджуна, Большой Войны не предсказал. Затем было услышанное Пророчество Единения. Потеряв миллионы жизней, маги поняли, что таких трагедий допускать больше нельзя, и заключили Хартию. Пятое Пророчество предупреждало о том, что в наше время смертные накопят слишком много своих, упрощенных знаний и смогут истреблять магов так же легко, как самих себя. В это отказывались верить почти все… Пока последняя свара смертных не превратила мимоходом в пепел несколько десятков магов и сразу три семьи. Теперь, как уверил меня наш уважаемый директор, в деле успокоения смертных ведется очень активная работа сразу многими орденами. Кровавый Лорд – а отнюдь не Темный, юноша, – Кровавый Лорд никогда не ошибался в предсказаниях. Если бы маги приняли Пятое Пророчество и вовремя воспрепятствовали смертным, трагедии бы не случилось.

– А как же пророчество о возвращении Темного Лорда?

– Кровавого. Или просто Лорда, юноша, – опять поправил учитель. – Так вот, это совсем не пророчество. Это всего лишь предупреждение. Он вернется. И он будет мстить. Про это знают виновные, этого они и боятся. Уходя в мир духов, мой друг всего лишь предупредил врагов, что не умирает. Он не собирался умирать, и он не умер. Маг Двух Драконов вернется. И избавит меня наконец от этой проклятой цепи!

– Значит, он все-таки ушел в мир мертвых за неведомыми заклинаниями! – торжествующе воскликнула Горамник.

– За заклинаниями? – удивился историк. – Нет, зачем они ему? Он и так остается сильнейшим из магов записанной истории. К тому же он овладел тайной призывания первородных духов, которых так любят называть демонами. Причем он вызывал кого-то из самых могучих, самых древних, из тех, что жили еще до создания мира. С их помощью он пару раз стер в порошок собранные ненавистниками армии, и те больше не решались на открытую борьбу.

– И поэтому его назвали Кровавым? – сделала быстрый вывод рыжая отличница.

– Вот на таких постулатах и основаны идиотские статьи ваших справочников, – ткнул в нее пальцем мсье Гроссер. – На самом деле прозвище Кровавый было самым что ни на есть уважительным.

– Как это может быть? – хором удивились Генриетта и Битали.

– Вспомните, с чего я начал рассказывать об Эриджуне! – недовольно повысил голос учитель. – Он стал известен как ученый, исследователь родства разных животных видов и просто людей, непревзойденный мастер по определению чистоты крови. Это свое знание он сделал частью своего оружия. До сего дня никто, кроме Кровавого Лорда, не был способен создать заклинаний, амулетов, предметов – да чего угодно, способного определить чистоту крови своего владельца и в зависимости от этого служить хозяину или убить его. Вы даже не представляете, как много замков или домов стоят заброшенные потому, что заговоренные моим другом двери и ворота отказались открываться перед новыми владельцами, как много друзей или просто слишком дальних родственников умерло, попав в предназначенные чужакам ловушки. Сколько позора обрушилось на те семьи, где законный наследник не мог извлечь из ножен отцовского меча, не признавшего чистоты крови принца, а потом с легкостью ложившегося в руку какого-нибудь пастушка или бродяжки! Но преимущества заговоренных или сделанных Лордом вещей давали семьям так много преимуществ, что они все равно постоянно обращались к нам за этими сокровищами. Уверен, до сего дня в мире еще существуют сотни таких смертоносных амулетов. Обручальные кольца, высушивающие хозяек в случае измены мужу; диадемы, испепеляющие всех, кроме старших женщин рода; ожерелья, удавливающие модниц не из рода заказчиков; браслеты, убивающие воров и грабителей или невинных слуг, решивших втихаря примерить хозяйскую вещицу; мечи и ножи, не признающие руку тех, в жилах кого течет чужая кровь, и способные зарезать незаконного владельца; эфесы, обжигающие ладонь полукровки. Такие амулеты стали для многих колдунов главным доказательством их чести и права на главенство в семье. Женщину, носящую кольцо Кровавого Лорда, никто не посмеет заподозрить в неверности, а графа вскинувшего над головой меч, созданный магом Двух Драконов, никто не назовет прижитым на стороне выродком. За умение проследить и доказать чистоту крови нашего друга и начали называть то хозяином крови, то правителем крови. Но получалось неблагозвучно, пока кто-то не назвал его Кровавым Лордом.

– Так он Кровавый Лорд или Темный? – так и не понял недоморф.

– Он просто Лорд. Или просто Маг. Часто произносить имя маг Двух Драконов несколько затруднительно, юноша, – улыбнулся Гроссер. – Мы его чаще называли просто Эриджуном. Враги это имя из памяти старались стереть. Кровавый Лорд им тоже не нравилось. Больно зловеще звучало. А страх был их любимым оружием, делиться таковым они не хотели. Поэтому они стали называть Лорда Темным, или Черным. Дескать, дяденька плохой, а мы хорошие. Сторонников проще вербовать. Среди тех, кто не понимает, в чем дело.

– Огромное спасибо, мсье Гроссер! Это было очень интересно и познавательно, – поднялась Анита.

– Подожди, ты чего?! – возмутился недоморф. – Мы же еще не узнали самого главного!

– Мы вообще ничего еще не узнали, мсье Сенусерт, – решительно парировала рыжая. – Но еще пять минут, и мы опоздаем на урок. Простите, мсье Гроссер.

– Нет-нет, ты права, девочка, – кивнул историк. – Опаздывать на уроки не стоит. А я… – Он печально подергал свою цепь. – Я готов продолжить нашу беседу в любое удобное вам время. Идите, ко мне по времени сейчас спустится новый класс.

– Вот видите, – поднимаясь по ступеням последним, сказал Битали. – Оказывается, Темный Лорд не такой темный и не такой злой, как рассказывают в страшилках. Вряд ли такой маг станет устраивать охоту на ни в чем не повинных школьников.

– Только на тебя, сосед, – культурно поправил недоморф. – Никого другого он пока не тронул. Цивик не в счет. Разве ты не слышал, что этот маг был большим спецом по родословным? Может быть, твоя вина лишь в том, что семьсот лет назад твой прадедушка наступил на ногу большому другу нашего историка? И хотя твои родичи пытаются тебя спрятать, дергая из школы в школу, Лорд тебя все равно вычислил.

– Ты с ума сошел, Надодух! – возмутилась Генриетта. – Тебе же сказали, что маг Двух Драконов хотел избавить мир от насилия и жестокости. Такой не станет мстить невинному человеку за грехи его прапрадедов!

– Ну, не знаю, – высказала свое мнение и Анита Горамник. – Пока что мсье Гроссер подтвердил все факты, изложенные в статье про Темного Лорда. И про натравливание дохлых зверей на смертных, и про аморальность с распущенностью, и про то, что он научил смертных убивать нас, чистокровных магов с тремя душами. Уверена, что и про истребление всех колдунов и ведьм на Саксонских островах и севере Европы тоже окажется правдой.

– Что же ты его не спросила? – попрекнул недоморф.

– А ты что, времени не чувствуешь? Время урока по гендерным искусствам подходит. Гроссер так длинно про каждый пустяк рассказывал, что на новые вопросы времени не осталось. Это убийство у него, дескать, для добра совершено, это прелюбодеяние – для укрепления дружбы, этот кошмар – во имя всеобщего миролюбия… Дружка своего выгораживал. Мы, кстати, без обеда остались. Если Битали насчет корсовинга не передумал, еще и ужин пропустим. Нужно что-то придумывать. У меня уже под ложечкой сосет.

– Ты можешь и не ходить, – тут же посоветовала Вантенуа. – Проведем обряд без тебя, на втором корсовинге несчастных случаев почти не бывает.

– Это тебе лучше не ходить, – парировала отличница. – Перекинешься в парке – опять в спальню ночевать не придешь. Новый скандал случится. Зачем нам это надо?

– Не случится. К метаморфам отношение легче. Долорес ведь не узнает, что я с мальчиками? А одной перекидываться где угодно можно.

Битали промолчал. Отказываться от корсовинга он не собирался, заставлять всех голодать из-за себя – тоже. Значит, нужно было как-то выкручиваться…

Под кровлей северного корпуса Кро и недоморф оказались последними. Сэр Ричард Уоллес уже раздавал амулеты. Школьники тревожно переглядывались – видно, успели получить неприятное напутствие. Цивик подобрался ближе, кивнул:

– Привет! Чего вы на обед не пришли? Все ждали. Я думал, и урок пропустите.

– Как же, пропустишь, – поморщился недоморф. – Директор потом руку откусит, а сэр Ричард половину очков из аттестата спустит.

– Ты свободен вечером? – внезапно осенила Битали гениальная мысль. – Можешь помочь мне в одном важном деле?

– Могу, наверное, – пожал плечами неудачник.

Тут к входной стене подошел учитель с последними амулетами – и про разговоры пришлось забыть.

На этот раз Кро забросило в какой-то овражек с глинистыми крутыми склонами и журчащим внизу родником. Он сунулся направо, но очень быстро уперся в непролазные кусты, повернул влево, прошел меньше ста шагов и оказался на широком песчаном пляже, в котором текущий к прудику ручей пробил узкую борозду. Битали ничуть не удивило, что здесь его уже поджидали с палками верные слуги Арно Дожара во главе с ним самим.

– Аккуратнее будьте! – предупредил Лайтена и Уловера юный граф. – Не царапайте, по телу и ногам бейте. А то он вечно пропадает, побаловаться не успеваем.

«Побаловаться» – означало хорошенько отмутузить его дубинами, при этом не поцарапав, не дав амулету повода вернуть жертву в зал гендерных искусств. Кро невольно вспомнил борьбу Темного Лорда против жестокости к ближним. Историк ошибся: за минувшие века мир изменился слабо.

– Получи! – В этот раз он кинулся сперва на Дожара, надеясь прорваться мимо и загородиться им от его прихвостней.

Но граф отбивался ловко – хотя и пятился, но не пропустил. Зато Битали успел пригнуться, когда услышал сзади резкий выдох, и первый удар длинной орясины достался не ему, а Арно Дожару поперек груди. Граф опрокинулся, однако второй удар оглушил уже Битали – и тот очнулся на дорожке у ног учителя.

– Так-так, лучший фехтовальщик опять возвратился первым, – хмыкнул сэр Уоллес. – Какая интересная закономерность… Вставайте, вставайте юноша, не тяните время. Возьмите на стойке секиру, проверим ваше умение работать с ней.

Секирой оказался огромный, в человеческий рост, топор с широким лезвием, формой похожим на лезвие бемгиша, но в полтора раза больше и почти втрое тяжелее. Битали поднял эту штуковину и сразу почувствовал, как у него вот-вот оторвутся руки. Секира весила не меньше пуда и не имела никакой балансировки.

– Вот, проклятье… – крякнул Кро.

– Да-да, юноша, эта славная игрушка была любимым инструментом местных жителей для потрошения римских манипул. Я же, с вашего позволения, ограничусь более современной штучкой… – Преподаватель рубанул воздух мечом. – Идите сюда, юноша. Я жду.

– А-а-а!!! – Битали рубанул из-за головы.

Учитель чуть качнулся в сторону, поддернув ногу, и топор впился в доску на глубину ладони. Сэр Ричард покачал головой, поднял клинок, коснувшись его кончиком горла ученика:

– Какое сказочное позорище, мсье Кро. Вы труп два раза. Я бы даже сказал, труп в квадрате. И это лучший фехтовальщик школы! И вам не стыдно смотреть на себя по утрам в зеркало?

– Этой дурой невозможно сражаться! – не выдержал Битали. – У нее нет никакой балансировки, она кривая в рукояти и весит, как опившаяся лошадь!

– Что ты сказал?! – У сэра Ричарда заиграли желваки и зашевелились крылья носа. – Это пьяная лошадь? А ну, защищайся!

Учитель резко отшвырнул меч – впившийся острием в стойку возле алебард и мелко там задрожавший, – сделал шаг вперед, толкнул плечом рукоять секиры, перехватил ее двумя руками:

– Готов?!

Гигантский топор резанул воздух. Битали схватился за амулет, обнажил бемгиши, скрестил перед собой, откачнулся от лезвия, скользнул вперед, пытаясь как можно скорее добраться короткими ножами до тела преподавателя. Однако тот отскочил, не останавливая топора – секира описала полный круг над головой сэра Ричарда и пошла вперед. Битали понял, что теперь не успевает ни отскочить, ни увернуться, и закрылся глухим двойным блоком. И все же остановить тяжеленный разогнанный топор оказалось не так просто: кисти до локтей содрогнулись от жесткого удара, но клинки все равно вылетели в сторону, и только непостижимое чудо спасло голову от разрубающего надвое удара.

– Х-ха! – превозмогая боль в руках, сделал выпад в открывшегося учителя Кро… И вдруг непонятно откуда ему навстречу вылетела прочная кленовая рукоять и врезалась в челюсть, опрокидывая на спину. Из глаз посыпались искры, почти сразу юноша ударился затылком о помост, и тут же на горло свалилась страшная тяжесть: сэр Ричард Уоллес кинул рукоять секиры ему на горло, наступил с двух сторон ногами:

– Так, значит, у этой галльской любимицы нет балансировки, мсье Кро? Значит, она тяжелая и опившаяся? Вы все еще в этом уверены, юный воитель?

Битали в ответ мог только хрипеть, перед глазами сперва мелькали цветные искорки, потом поплыли черные круги.

– А ну, встать! Оружие в руки. Готовься к бою!

Тяжесть на горле исчезла, остался только вес секиры. Кро поднялся, сжимая ее в руках, удерживая, словно палку, тряхнул головой.

– Забудь про все, щенок! Твоя жизнь в твоих руках! Качни с боку на бок, вокруг оси. Где центр веса? Центр: толчки двумя руками, вверх-вниз, вправо-влево. Действуй! – Преподаватель сделал глубокий выпад мечом, непонятно когда оказавшимся в его пальцах. Битали чуть сдвинулся, сразу двумя руками толкнул древко навстречу, отводя клинок в сторону. Для двух рук одновременно вес секиры показался не таким уж и большим. – Еще! Еще!

Прямые выпады и вправду получалось отбивать без особого труда.

– Еще раз вспомни, где центр веса! Короткий конец к себе, быстрые движения длинным рычагом! Действуй!

Учитель довольно неуклюже попытался уколоть его слева – Битали оставалось лишь слегка толкнуть рукоять, чтобы та, провернувшись чуть ниже обуха, отбила быстрый удар. Еще один выпад – и опять длинная рукоять стремительно крутанулась вокруг тяжелого топора.

– Ну, что?! Где теперь балансировка, юнец? Балансировка не в оружии, мсье Кро, она у вас в голове. Почему стоите с железкой в руках? Думаете сравняться с Гераклом? Опустите железку на плечо. Пока прямой опасности нет, руки должны отдыхать. Когда появляется цель, толкаете топор в ее направлении плечом, потом подправляете руками… Сюда!

Битали толкнул плечом отдыхающую возле уха секиру, телом качнулся влево, руками, корпусом, всем своим весом разгоняя свое оружие в направлении кончика меча.

Дзинь! – соприкоснулась сталь со сталью, секира впилась в глубоко в пол, а оказавшийся сзади учитель шепнул в ухо:

– Вам все еще нужна балансировка, мсье? Или вам все же хватит своего разума, тела и мастерства? Человек с вашими глазами, мсье Кро, должен без заминки сражаться с любым врагом мечом, ножом, секирой, алебардой, посохом монаха или даже дверкой от шкафа, а не заводить диспуты о балансировке или весе оружия. Балансировка в голове, сила в руках, оружие на стойке, второе слева. Вперед!

На этот раз Битали досталась алебарда. Теперь он уже безропотно взялся за незнакомое оружие, на ходу торопливо оценивая его преимущества:

На острие пика – можно колоть издалека.

Легкий топор – при хвате снизу можно с замаха нанести сильный удар по дальней неподвижной мишени, или при среднем хвате – по недалекой.

Длинное древко – легко парировать рубящие удары.

Древко толстое и тяжелое – им можно оглушить, его не перерубишь.

Развесовка оружия – почти посередине. Легко работать сразу обоими концами. Битали даже пожалел учителя с его жалким коротеньким мечом.

– Начали! – Сэр Уоллес метнул клинок острием ему в лицо.

Кро обеими руками выбросил алебарду вверх, отбивая удар, отпрянул, поддергивая к себе правую руку и толкая вперед левую: сам топор и пику на конце. Лезвие почти чиркнуло учителя по боку – но опытный боец подпрыгнул, пропуская сталь понизу, откатился, выбросил правую руку:

– Чортье!

Битали ощутил, как пол уходит у него из-под ног, и уже через секунду рухнул головой вниз, к горлу тут же прикоснулось холодное острие:

– Ты считаешь меня смертным, юнец? – оскалился сэр Уоллес. – Ты с кем намерен сражаться, с кроликами? Хватит валяться, простудишься!

Учитель отступил, крест-накрест разрубив воздух:

– Все ваши враги имеют волшебные палочки, мсье Кро! И все отлично умеют ими пользоваться! А потому извольте или не отпускать противника на дальнюю дистанцию, или сами меняйте оружие на магическое, когда не получается зарезать врага раньше, чем через две секунды.

– Так нечестно! – возмутился Кро. – Мы не…

Меч ударил его по ногам, но юноша успел поставить алебарду вертикально, тут же ударил ею сверху, норовя развалить учителю череп, но тот, как обычно, в последний миг успел уйти влево, приблизился, попытался сделать длинный выпад. Однако алебарда оказалась длиннее. Сэр Уоллес поднырнул, отпрянул, вскидывая руку к горлу. Еще отпрянул… еще… еще, никак не успевая выставить сменившую меч палочку в направлении школьника на те пару секунд, что нужны для произнесения опорного слова.

– Уже лучше! – убегая от острия алебарды, почти касающегося горла, кивнул учитель. Резким движением он сменил палочку на меч, отвел пику, рубанул сверху – Битали успел подставить древко алебарды и отступил, чтобы закончить фразу:

– Мы еще не проходили боевых заклинаний!

– Я знаю, – покачал палочкой вместо клинка учитель. – Вы только начали зубрить управление силой и ее накопление. Именно поэтому вначале я учу вас работать стальным оружием. Как совмещать в поединках магию и клинки, вы узнаете только на шестом курсе. Но вы, мсье Кро, в любом случае обязаны помнить, что египетские ножи хороши лишь на расстоянии трех шагов. И вбейте себе в руки и ноги, в самые примитивные безусловные рефлексы: или сокращайте дистанцию, или меняйте клинки на палочку. Или…

Сэр Уоллес качнул палочку вперед – но прежде, чем он успел произнести заклинание, Кро метнулся вправо и вперед, крутанулся, разгоняя алебарду широким замахом.

– Именно, мсье! – рассмеялся сэр Ричард, оказавшийся уже на пять шагов в стороне. – Либо вы должны уйти из сектора магического воздействия, с линии атаки. Неплохо, неплохо. Теперь верните алебарду на место и возьмите шестопер. Посмотрим, как вы управитесь с тем же упражнением, имея замах в десять раз короче… Чортье!

Пол резко дернулся, и Битали опять грохнулся на пол вниз головой. Вскочил, возмущенно выкрикнул:

– За что?!!

– На удалении от врага свыше трех шагов в ваших руках должна быть палочка, – невозмутимо напомнил сэр Уоллес. – Меч – это оружие ближнего боя, а палочка – для большей дистанции. Как по-вашему, почему боевые амулеты носят на шее, а палочку в нагрудном кармане? Чтобы менять одно на другое единым движением! – И он опять качнул своей палочкой: – Чортье!

Но на этот раз Кро успел метнуться из-под заклинания в сторону. Он быстро подобрал со стеллажа неоснащенное топорище, метнул в учителя и еще до повторного магического удара подскочил к стеллажу, схватил полуметровый стержень с тяжелой шипастой головкой…

– Мсье Цивик? Я разочарован…

Битали развернулся, сжимая в руках палочку и шестопер, и увидел в углу скрюченную фигурку главного школьного неудачника.

– Надеюсь, вам не нужна врачебная помощь? Мсье Ларак? Мсье Батиас? Вы что, попали в засаду? Битали Кро, верните оружие на стойку, можете отдохнуть.

Молодой человек поставил стержень на место, сунул палочку в нагрудный карман и неожиданно ощутил, как сильно устал. Сэр Уоллес гонял его недолго, но на самом пределе сил.

– Как наши предки ухитрялись этими махинами сутки напролет сражаться, ума не приложу, – покачал головой Битали. – Секиры, алебарды… Тут через полчаса уже язык на плече.

– Ты представляешь, меня укололи в спину, – пожаловался Цивик. – Даже не знаю, кто это сделал?

– Бывает, – кивнул юноша. Цивик, при его везении, был способен оцарапаться и сам.

В зал тем временем все прибывали ученики. Кто-то начинал жаловаться на несправедливость или невезение, кто-то сразу лез в драку со своим недавним противником по учебному сражению, кто-то громко, отчаянно ругался.

– Минус один, минус один, минус один, – невозмутимо подсчитывал вернувшихся сэр Ричард.

– Ты говорил, Битали, тебе нужно помочь? – вспомнил Цивик. – Сегодня?

– Да, – кивнул Кро. – Понимаешь, у меня не получается попасть на ужин. А кушать хочется. Ты бы не мог в столовой набрать еды для меня, Надодуха и… и еще на пару человек и принести в конец парка, к кустарнику у болота?

– На четверых? – почесал лоб Цивик. – Много получится. Незаметно утащить трудно. Давай, я Дубуса возьму? Вдвоем принесем столько, что на всех хватит.

– Возьми Дубуса, – согласился Битали.

– А может, и я помогу? – спросил Ларак, сидевший все это время неподалеку.

Кро ненадолго задумался. Доверять свой ужин вкусам Ирри Ларака он бы, конечно, не рискнул. Но отказываться от помощи тоже было бы глупо: когда не знаешь своего ближайшего будущего, лишняя пара рук всегда пригодится. Умом Ирри, может, и не блещет, но парень крепкий.

– Да, спасибо. Только ты пойдешь с нами. Цивик, на пятерых ужин вынесете?

– Вернувшиеся могут отправляться в комнаты, – разрешил сэр Уоллес. – Готовьтесь к урокам попроще. Порадуйтесь, пока живы. И обдумайте свое поведение на завтра, чтобы не лишиться шкуры так просто еще раз. Свободны! О, мсье Лоран минус один, мсье Завьялов минус один. Вы тоже можете быть свободны.

Надодуха его соседу пришлось дожидаться в башне. Недоморф появился вскоре после окончания урока, потянулся и сообщил:

– Глубокоуважаемый сэр может засунуть свои баллы себе в одно место. А меня в лесу ни одна собака не найдет.

– Что, минус пять?

– Пошел он… – отмахнулся Надодух. – Жалкий полукровка, дорвавшийся до власти. Ну что, мы идем?

Битали вспомнил, что не условился с Лараком о месте встречи – но за сфинксом оказалось, что сосед по башне дожидается их в коридоре. Да не один, а с малолеткой Комби из своей комнаты.

– Это еще что за явление? – удивился недоморф.

– Он тоже хочет помогать, – заявил Ирри. – Мы ведь все заодно, правда?

– Я просил Цивика и Дубуса принести нам из столовой еды, – пояснил Кро. – Кого-то нужно выслать им навстречу, иначе они дороги не найдут.

– А-а! – повеселел недоморф. – Значит, сегодня голодным останется только один?

– Кто? – не сразу сообразил Битали.

– Тот, кто вместо ужина станет сосать силы из моих кустов. Ну что, мы идем?

Девочки присоединились к неожиданно большой компании уже на улице. Все вместе они пересекли парк, пробрались в тайник мсье Сенусерта. Ларак и Комби, естественно, тут же изошлись в восхищении, а Битали погрузился в «могильный холмик» и, не дожидаясь проводника, начал дышать.

Примерно через десять минут он перестал слышать голоса вокруг себя, через четверть часа его опять начали скручивать слабо различимые в вечернем воздухе вихри. Руки и ноги юноши стало прижимать к телу, кости и суставы снова отозвались протяжной ноющей болью. Кро приготовился снова провалиться в темноту материнской утробы – но в этот раз силы природы не желали расставаться с ним так просто. Вихри сгущались и сгущались, потоки из невидимых превратились в полностью зримые и ощущаемые – точно струи воды пронизывали воздух вокруг. Они сотрясали стены ямы, с хрустом перемалывали камыши, врывались в грудь перерождающегося мага, прошивали ее насквозь, завершали оборот и устремлялись в тело жертвы снова.

Но с каждым таким оборотом часть вихря оставалась в теле, наполняя его, приподнимая, распирая изнутри. Распирая так, что Битали понял: еще чуть-чуть – и его разорвет в клочья! Ему хотелось отказаться от дальнейшего накопления, избавиться от той обжигающей мощи, что превращала его в подобие воздушного шарика – но корсовинг невозможно остановить в середине обряда. Оставалось только одно: избавиться от этой невыносимой силы, скинуть ее, выбросить прочь!

Вот только как?

Оставаться на месте стало подобно смерти – Битали на плохо слушающихся конечностях стал выкарабкиваться наружу, выкатился на траву.

– Вы что, не видите? Ему же плохо! – подбежала Анита, схватила его за ладонь и вдруг резко покраснела, отлетела назад и упала, раскинувшись, без сознания. Вся остальная, собравшаяся в убежище недоморфа, компания шарахнулась от Битали.

«Отдать! Избавиться!» – продолжала пульсировать в разуме Кро одна-единственная мысль. Он отполз на несколько шагов к краю поляны, застонал, с трудом удерживая себя в сознании, и коротким ударом вонзил руки в землю, сбрасывая в нее всю накопленную энергию до конца. В теле возникла приятная слабость – и мир вокруг померк…

Когда он открыл глаза – на небе светились звезды. Битали сделал пару глубоких вдохов, приподнялся на локте:

– Что это?

– Смотрите, он жив! Жив! – кинулись к нему сразу шестеро. Тут были и Цивик, и недоморф, и Ларак, и Комби… Все, кроме Горамник.

– А разве было непонятно?

– Еще бы! – кивнул Надодух. – После того, как ты вот это сделал, – кивнул он чуть в сторону, – ты больше не дышал, и даже сердце не билось. Мы, вон, уже носилки начали вязать, чтобы вас с Анитой до школы донести.

– А что с ней?

– Она дышит… Хотя досталось ей немало. Она ведь первая до тебя дотронулась… – Он опять указал за Кро, и юноша, наконец, повернул голову.

Возле кустарника, под самыми розами, чернел круг выжженной травы диаметром примерно с его рост. А посередине, серые от пепла, уходили в глубину грунта две дыры.

– Ты почти по локоть руки туда загнал, – сказал недоморф. – После того, как чернота расползаться перестала, а ты больше не шевелился, мы тебя оттащили. Думали, мертвый, и стали носилки вязать. Теперь легче будет. Только девчонку тащить.

– Кого? – слабым голосом поинтересовались из ивового кресла.

– Анита очнулась! – Толпа отхлынула от Битали к девушке. – Ты цела? Ты как? Как себя чувствуешь?

– Не знаю. Меня как бревном придавило. И вывернуло. Кости все болят, и кожа. Битали… У него талант. Собрать столько силы за один раз… Куда он ее дел?

– В землю шарахнул. Как молнией. Вся трава сгорела!

– Какие вы, мальчишки, необразованные кретины! А палочка вам зачем, палочка?! Все амулеты и магические инструменты делаются из элементов высокой абсорбционной способности. Они могут впитывать силу в огромных количествах. В палочку нужно было потоки направлять, в палочку!

– Теперь поздно говорить, – брошенный всеми Битали попытался встать на ноги. – В следующий раз попробую.

– Хоть бы кто учебник открыл перед корсовингом! – судя по тону, Горамник окончательно пришла в себя. – Или для вас Филлова болтовня высший авторитет?

– Ой! – Кро не удержал равновесия и уселся обратно на землю.

– Подожди, не прыгай! – кинулся к нему Надодух. – Забыл, что после корсовинга отдых требуется? Цивик, давай!

Мальчик, спохватившись, подскочил с корзинкой, выдернул из нее полотенце, расстелил на траве, положил несколько апельсинов, развернул бумагу с несколькими кусками жареной трески:

– Я заметил, ты рыбу любишь?

– Да, спасибо, – кивнул Кро.

– Куда компот налить, не нашлось, – извиняющимся тоном сообщил Цивик. – Я вместо питья фруктов взял.

– Все отлично, сосед, большое спасибо. Я голоден, как первородный дух. – Кро взялся за угощение, оглянулся: – А вы чего стоите?

– Да мы уж наелись, времени хватило, – успокоил его Надодух. – Давай, питайся.

– А сколько времени? – Битали поднял глаза к небу. – Вот проклятье, полночь скоро!

Он торопливо подъел угощение, сгрыз один апельсин, два других сунул за пазуху:

– Все, я готов. Идем. Только дубинки сейчас из веток сделаем.

Минуту спустя отряд был готов к короткому, но опасному переходу: шестеро ребят сжимали в руках увесистые дубинки, Анита Горамник достала из потайного кармана и воткнула в волосы гребешок, Генриетта зачем-то намотала на левую ладонь цветастый платок.

– Они, конечно, звери, но не так голодны, – оглядев друзей, сделал глубокомысленный вывод недоморф. – Пошли, я знаю удобную дорогу.

К удивлению Битали, выбравшись из тайника, Надодух пошел не влево, знакомым кружным путем, а направился прямо к аллеям близкого парка, уже оккупированным множеством оборотней. Волки, рыси и медведи не замедлили собраться к живой парной добыче, но… Но шесть дубин, готовых разить сразу во все стороны, сильно портили хищникам аппетит. А потому оборотни держались на почтительном расстоянии – в нескольких шагах.

Путники миновали нижний парк, поднялись на фонтанную площадку, потом к цветникам. До стен остался всего один переход – и гризли не выдержал. Медведь взревел, поднялся на задние лапы, кинулся на Ларака. Парень без колебаний взмахнул оружием, опуская тяжелую деревяшку ему точно на нос. Битали, повернувшись, быстро, со всей силы, ударил зверя узкой рукоятью дубинки под ребра и скорее почувствовал, чем увидел движение справа – широким взмахом поймал в прыжке крупную рысь, отбив ее, словно теннисный мяч. Бурый медведь отступил, получив по лапам от недоморфа, и Кро вновь ударил назад, попав гризли по голени. Тот опрокинулся и сбежал, унося в зубах трофейную дубину. Однако Ирри, не растерявшись, тут же обнажил меч из школьного амулета.

По левую сторону отряда послышался жалобный скулеж – там самые голодные тоже получили по клыкам. Оборотни залаяли, завыли, зарычали сильнее прежнего, но на повторную атаку уже не решились. Однокурсники поднялись к площадке для игр и корсовинга в верхнем парке, вдоль стены замка добрались до входа и ввалились в коридор первого этажа.

– Так-так… Вижу, число нарушителей разрастается на глазах. Мсье Кро и мсье Сенусерт, похоже, заразны и нуждаются в строгой изоляции.

– Ой! – Спортивный костюм опал, и стремительная куница помчалась по коридору прочь.

– Мадемуазель Генриетта Вантенуа, если не ошибаюсь? – проводил ее взглядом профессор Артур Бронте, облаченный на сей раз в темно-бордовую атласную мантию, украсивший нос очками, а голову – четырехугольной шапочкой со свисающей набок кисточкой. На груди, на золотой цепочке висел овальный медальон с серебряной змеей поверх алой эмали, свившейся в знак бесконечности и кусающей себя за хвост. – Мадемуазель Горамник, прихватите ее одежду, будьте так любезны. От вас, кстати, я подобного никак не ожидал. Безусловная отличница, лучший аттестат, гордость школы. И вдруг – второе нарушение подряд! Все остальные, наверное, не слишком беспокоятся из-за возможного исключения или потери оценок. Но вы, Анита!

– Простите, профессор, но сейчас вы сами можете убедиться, что я не позволяю себе ничего лишнего, – неожиданно вступила в спор крохотная рыжая девочка. – Все наши встречи в свободное время посвящены занятиям по учебным темам. Сегодня во время корсовинга у Битали Кро возникли сложности, но мы справились с ними, никто не пострадал. Разве успех при таком сложном опыте не извиняет небольшую задержку?

– Что за сложности? – заметно насторожился директор.

– У меня не получилось направить полученную силу в палочку, профессор, – признался Кро. – Я немного растерялся от неожиданности и слил ее в землю.

– Там круг вот такого размера выжгло! – восхищенно выдохнул Ирри Ларак и раскинул руки в стороны.

– Даже если вы заняты исключительно школьной программой, извинения не могут быть бесконечными, юноши! Вы нарушаете обязательный распорядок! Обычно мы снисходительны к подобным шалостям, если они не влекут тяжелых последствий, но… Но, занимаясь школьными предметами, вам стоит тщательнее рассчитывать время! Мадемуазель Горамник, напоминаю вам о распорядке дня особо. Вы девушка, одна ваша ошибка способна безнадежно испортить все ваше будущее. Ступайте по своим комнатам. Все.

– Спасибо, профессор, – кивнула Анита. – Битали, проводи меня, пожалуйста. В это время ходить по коридорам одной страшновато.

– Через пять минут сеньорита Долорес должна пропустить вас в корпус! – тут же добавил директор. – Я проверю. Все, уходите. Мне некогда.

– Спокойной ночи, профессор, – кивнула девушка, взяла Битали за руку и сунула ему свернутый костюм Генриетты. – Идем.

– Спокойной ночи, спокойной ночи… – разноголосо попрощались с директором остальные однокурсники.

– Как ты на него решительно… – удивился Кро, отойдя с Анитой по коридору на два десятка шагов. – А если бы он разозлился?

– А директор никогда не наказывает ни тебя, ни тех, кто нарушает что-то вместе с тобой. И оценки тебе завышать всех заставляет, и в этот раз никого не наказал, только припугнул. У вас у всех дубинки – запрещенное в школе оружие. Но ни одного балла ни у кого не снято, заметил? Надодух хоть и получеловек лохматый, а понял правильно: странное что-то вокруг тебя творится. Только Бронте тебя точно убивать не собирается. Одной рукой гробить, а другой отметки завышать – это нелогично. Воспитывать хоть дурака, хоть героя из того, кто должен умереть – лишняя трата сил. Тут другое что-то.

– Что?

– Не знаю, – пожала она плечами. – Ты слеплен из сплошных сюрпризов. Вот и Вантенуа уже попалась. Ты с ней, кстати, поосторожнее. Не влипни по-глупому.

– Ты про что? – не понял Кро, протаскивая однокурсницу за собой на лестницу.

– А у тебя и правда гладко получается, – удивилась Анита. – У меня хуже. Ты, кстати, молодцом держишься.

Они вышли с лестницы на этаж.

– Это ты про что? – повторил свой вопрос Битали.

– После того, как ты разделал Арно Дожара на дуэли, как уличного бродяжку, на тебя сразу многие девочки глаз положили.

– Очень многие? – чуть придержал ее за руку Кро.

– Да, многие, – невозмутимо выдержала его взгляд Анита. – Но ты как начал свои отношения с Генриеттой вести, так ни разу отступить от нее и не попытался. Такая верность, она многого стоит… Парней, на которых можно положиться, как на тебя, в наше время немного. Даже завидно.

– Да? – Слушать такие слова было приятно, но Битали понимал, что это уважение начисто запрещает ему любые отношения с хрупкой симпатичной девушкой. Сделай он хоть шаг на сближение с отличницей – и он тут же потеряет ее уважение как предавший и обманувший Вантенуа.

– Только ты смотри… – покачала головой Анита. – Как бы твоя куница глупость какую не учинила ради своей любви. В проводники она к тебе уже набивалась, если не помнишь. Может и зелье приворотное подлить, и наговор над спящим сделать. Тебе нужно такое счастье?

– А я-то думал, все девочки грезят большой искренней любовью! – покачал головой Битали.

– От любви, мой герой, никто из нас никогда не откажется, – улыбнулась рыжая и опустила голову. – Но замужество – это тоже неплохо.

Еще несколько шагов, и они оказались перед портретом.

– Добрый вечер, Долорес, – помахала сеньорите рукой Анита.

– Как вы себя ведете, бесстыдница! – широко распахнула глаза женщина. – В такое время! Не в постели! Да еще с мужчиной!

– До завтра, Битали. – Девочка забрала одежду подружки, закинула руку юноше на затылок, приподнялась и поцеловала его в щеку.

– До завтра… – От столь неожиданного поступка мысли Кро окончательно смешались.

– Что вы себе позволяете?! – визгливо возмутилась Долорес.

– Юбки подбери, старая кляузница, – весело ответила девушка и решительно вошла сквозь одеяния сеньориты в стену.

Когда Битали вернулся в башню, недоморф уже раздевался перед разобранной постелью.

– А-а, пришел, сердцеед, – зевнул он. – Что, теперь под серебристой кроной будет качаться на качелях другая?

– Отстань, я просто проводил… – Зевота оказалась заразной. – Сколько же сейчас времени?

– Через шесть часов вставать. – Надодух влез под одеяло и снова зевнул. – А ты заметил, что директор был одет для важной встречи? Интересно, что он делал у колодца в таком платье? Не нас же караулил!

– У колодца? – Битали мгновенно вспомнил про сделанное в свой первый вечер открытие. – Для того, кто не боится высоты и кому лень долго спускаться по ступеням, колодец может стать отличным проходом. Профессор Бронте наверняка ведь умеет левитировать, правда? Спуститься в глубокое подземелье по воздуху будет несложно. Скажи, сосед, ты когда-нибудь слыхал про орден Пяти Пророчеств?

Увы, ответа не последовало. Надодух Сенусерт крепко спал.

* * *

Генриетта перехватила его перед первым уроком в коридоре и обвиняющим тоном заявила:

– Ты не пришел на наше место!

– Извини, милая, я не смог, – попытался взять ее за руку Битали. – Вчера вернулись во сколько! Да я еще и выдохся сильно. Меня даже ворон соседский разбудить не сумел, еле успел в столовую заскочить.

– В столовую, значит, успел, – отдернула руку девушка. – А меня одну оставил мерзнуть! Отойди от меня.

– Давай в класс проведу…

– Сама умею! – гордо передернула плечами Вантенуа и ушла в стену. Но тут же вернулась и зло добавила: – Я все знаю!

И опять ушла.

– Чего это она про тебя знает? – спросил оказавшийся рядом кареглазый Картье.

– Она же не сказала! – развел руками Битали.

– Не прикидывайся! – тут же встряла чернявая Таше. – Разве вчера ночью ты не провожал Аниту до наших спален?

– Во молодец! – громко присвистнул Дистини, только что увлеченно беседовавший с приятелями по ордену. – И Дожара признаться в трусости заставил, и девицу его увел!

– Только ночью отпустил?! – так же громко восхитился Завьялов.

– Арно теперь удавится от злости! – добавил Батиас, а еще кто-то из «троллей» одобрительно похлопал Битали по плечу.

– Так и надо! – поддержали его сразу двое из компании орденцев.

– У нас ничего не было! – попытался оправдаться Кро, но вызвал лишь новый приступ веселья, а потому махнул рукой и ушел в аудиторию.

Перед следующим уроком Вантенуа демонстративно держалась в стороне и во время обеда не стала подсаживаться к обитателям башни. Правда, ее место за столом заняла Горамник. Она попала к середине разговора: мальчишки вспоминали вчерашнюю победную битву.

– Я ее снизу – дац! Она аж через хребтину перевернулась! – гордо повествовал Цивик.

– А я ногу в последний момент отдернул и – по черепушке! – захлебываясь, перебивал Дубус.

– Гризли был выше меня вдвое! – одновременно с ним говорил Ларак.

– Сейчас опять на гендерные искусства идти, – ковырнул вилкой из супа кусок мяса недоморф. – Тоже хороший повод оторваться.

Собеседники его тут же потухли. Боевое настроение испарилось почти мгновенно, сменившись унынием.

– Наша беда в том, что на уроке мы одиночки, – после недолгого молчания сказал Кро. – Если мы сможем соединиться, в учебной чаще с нами не справится никто. Оборотни стаей не смогли – что уж тут одиночек бояться!

– Нужно выбрать место для встречи, – добавил недоморф. – И, попав в лес, тут же идти к нему. Если хотите, конечно. Например, у Серого дуба. Он в центре, его хорошо видно.

– Не знаю, – покачал головой Цивик. – Ни разу его не видел.

– Я вообще ни разу не понял, куда попал, – согласился Ирри Ларак. – Пока разберешься, где находишься, куда идти, сто раз убить успеют. Орденцы в стаи всегда собираются, один не отобьешься.

– Я замок всего один раз заметил, не то что дуб какой-то, – кивнул Битали. – Ирри прав, в лесу трудно сразу понять, в какую сторону идти. Пока разберемся, урок закончится. А уж вместе собраться и вовсе не успеем.

– Вам нужен собачий свисток, – доев борщ, спокойно сообщила Горамник.

– Толку-то с него, – отмахнулся Надодух. – Кроме меня, никто не услышит.

– Нужно не обычный делать, а мертвый, – уточнила рыжая отличница. – С приговором на отнятие голоса. Берете иву, из одной ветки вырезаете нужное количество свистков. Обязательно из одной! Свистки в воду кидаете и читаете заговор на немоту, чтобы весь голос в воду ушел. Кто воду с голосом свистка выпьет, только тот его и слышит. А остальные нет. По свисту вы в любой чаще друг друга найдете, если не слишком далеко разбросает.

– Свистки вырезать – раз плюнуть. За час управлюсь, – кивнул недоморф. – Но только вечером. В замке ивы не растут. Да и не успею до урока.

– Мне тоже не меньше часа нужно на заговор, – добавила девушка. – Как готовы будут, приносите.

– Выше нос, братья! – приободрил понурых друзей Битали. – Нам только этот урок в норах пересидеть нужно. А завтра мы сами на охоту выйдем! Надодух, Анита, правда сделаете?

– Легко! – хмыкнул недоморф.

Горамник просто кивнула.

– Тогда все отлично! Считайте, нам остался последний день перед наступлением. День продержимся – и вперед, к полной победе!

Однако самому Битали отсиживаться было нельзя. Он отлично помнил обещание учителя всегда сообщать Арно Дожару о его месте появления, а потому, очутившись в густых зарослях бузины, тут же начал выбираться из ловушки прочь. Причем не в сторону рябиновых кустов, откуда просвечивал проходимый лаз, а ровно в противоположную, проламываясь через ветви, пролезая под ними, протискиваясь между стволами у самых корней. Через несколько минут он оказался в темном сумеречном ельнике, стал пробираться между корнями и вдруг… Наткнулся на крупного барсука с серой, с проседью, шкурой и черно-белой полосатой мордой. Они встретились глазами и замерли, изучая друг друга. Барсук, никуда не сдвигаясь, начал скрести лапами из-под себя, быстро разбрасывая землю и погружаясь в глубину. Битали отлично понял его желание сделать себе надежное укрытие, прикрыть тыл и спину, оставив на виду только зубастую пасть и когтистые лапы. Ведь вокруг столько шума, столько странных, незнакомых врагов. Побежишь – и этот, пахнущий капустой и мясом, и еще чем-то яблочным, может наброситься сзади. И кто встретится впереди – непонятно. А потому лучше закрепиться здесь, зарыться, ощетиниться когтями и зубами и пересидеть, пока незнакомец не уйдет. Он сыт, сейчас тепло и сухо, жирок под шкурой есть, а этот чужак бледный и тощий, совсем болезненный. Он долго не выдержит, уйдет первым…

Битали вдруг понял, что живет мыслями и чувствами этого зверя, понимает его эмоции и желания. Барсук тоже замер. Он ясно ощутил, что опасности от незнакомца не исходит. Скорее, наоборот: сочувствие и доброжелательность. Совершенно непонятное лесному зверю, а потому завораживающее чувство доброжелательности.

«Я бы тебя угостил, да не ожидал, что встретимся, – мысленно извинился Кро. – Не сердись за беспокойство, пугать не хотел».

И юноша совершенно ясно ощутил, как зверь в ответ желает ему набитого брюха и удачи в спасении от опасностей.

Они еще несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, закрепляя неожиданное знакомство, после чего Кро прошел рядом с барсуком и двинулся дальше, пробираясь между ветками. Уходил – и все равно ощущал свой след в обонянии животного, слышал свои шаги его ушами. Словно какая-то частица его самого осталась внутри зверя, чтобы приглядеть за своим хозяином. Он шел вперед – и одновременно слышал, как кто-то крадется следом, чувствовал запах спиртового дезодоранта, начищенных туфель и потной рубашки. Чувствовал не сам – а со стороны.

Еще пара шагов – Битали обнажил бемгиши, отступил влево за молодую, но достаточно густую елочку и затаил дыхание. Пара минут – хвоя слабо хрустнула под ногами преследователя. Шаг, еще, ближе… Совсем рядом!

Кро, не выглядывая, рубанул широким взмахом на уровне горла. Клинок врезался во что-то упругое – и противник тут же исчез, уносясь под далекую кровлю северного корпуса. Слух и нюх далекого зверя подтвердили: исчез, – и юноша ответил мысленной благодарностью. С каждым его шагом чувственная связь со зверем ослабевала, но все равно, теперь он знал: здесь, в дикой чаще, у него остался друг. Готовый помочь – но в трудный миг нуждающийся в помощи от него.

– Успехов, приятель, – прошептал он. – Не беспокойся, через час в лесу снова станет тихо и спокойно.

Он крался на север, надеясь выйти к дороге и вдоль нее пробраться к относительно безопасным воротам. Обогнул травяную кочку, услышал под ней приглушенное сопение, остановился. Сопение оборвалось – но и кочка просела немного вниз. Битали вскинул оружие – кочка подпрыгнула и кинулась бежать, громко вопя:

– Это Кро, Кро! Здесь Битали Кро! Берегись, тут Битали Кро!

Юноша, поддавшись охотничьему инстинкту, пробежал несколько шагов вслед, но быстро остановился. Он же не голодный волк, чтобы убивать всех подряд! Свои пять баллов в аттестат он получил, и пусть остальные носятся, как зайцы, сколько захотят. Ему лучше подумать о собственной шкуре.

Кро развернулся, двинулся в противоположном направлении, но минутой позже опять остановился. Ему показалось, что крик неведомого трусишки захлебнулся от боли или страха. Захлебнулся – но не исчез. Значит, мальчишку не убили – с ним развлекались. А Битали такое отношение к людям очень не нравилось. Он покачал головой и стал как можно бесшумнее красться через кустарник, на полсотни шагов левее предыдущего пути.

Вскоре он увидел то, о чем еще раньше успел догадаться: на полянке, рядом с растрепанной травяной кочкой, лежал на спине Ронни Завьялов, а рядом ходили кругами довольные развлечением прихвостни Дожара, время от времени угрожающе взмахивающие дубинками, а иногда и опускающие их то на живот, то на ноги жертве. Сам юный граф в экзекуции участия не принимал. Он стоял в паре шагов дальше и вяло допытывался:

– Куда побежал этот жалкий гусар? Где ты видел полукровку Кро?

Завьялов махал в сторону тропы, но Дожару ответы не нравились:

– Ты думаешь, по такому знаку кого-то можно выследить? Говори раздельно и подробно: откуда выскочил, куда скрылся, как выглядел. Прятался, нет? Он хоть как-то себя маскировал или шел открыто?

Граф не торопился. Время урока катилось к концу, выследить любимую жертву он явно не успевал. Вот и коротал минуты за баловством. Тем более что Ронни от страха не мог связать двух слов, чем давал только новые поводы для пинков и вопросов.

– Плюс пятнадцать. – Битали ощутил нездоровый азарт. – Мышки наконец смогли выследить котенка.

Он сделал несколько тихих шагов, а потом резко рванулся вперед.

Все четверо повернули головы на шум, но в первое мгновение отреагировать никто не успел. Вполне достаточно, чтобы резануть Карла Уловера египетским ножом поперек спины, перепрыгнуть Завьялова и обрушиться на Лайтена. Тот, правда, уже начал пятиться, вскинул дубину, приняв на нее первый удар. Обернулся на господина. Ронни вскочил, торопясь унести ноги. Еще один миг, определяющий судьбу: Дожар мог успеть либо помочь слуге, либо заколоть беглеца. Он выбрал второе – и Битали получил шанс, отпрянув, уколоть противника в лицо. Лайтен закрылся, но второй бемгиш тут же коснулся его беззащитного живота. На полянке осталось только двое.

– Привет, гусар! – рассмеялся граф. – Оказывается, тебя можно не только выследить, но и приманить? Я это запомню.

– Ты хочешь приманивать свою смерть, хвастун?

– А это мы сейчас узнаем. Здесь нет вторых попыток. Поединок до первой крови…

С этими словами они и очутились в зале гендерных искусств.

– Опустите оружие! – решительно приказал сэр Ричард Уоллес. – Урок окончен. Плюс двадцать мсье Дожару, плюс пятнадцать мсье Кро. Остальным минус пять. Еще немного, господа, и ваши аттестаты станут пустыми, как казна французского короля! И это хорошо, поскольку трусы и недотепы не нужны ни в одной семье. Урок окончен, юноши, до завтра.

– Если мне кого и хочется убить, то только самого «сэра», – прошипел на ухо соседу недоморф. – Увидимся за ужином, пошел резать свистульки.

Ответа Надодух дожидаться не стал.

– А я тогда займусь уроками, – сказал ему в спину Битали.

На выполнение самостоятельных работ у юноши с каждым днем оставалось все меньше и меньше времени.

* * *

Свистки Анита Горамник принесла на обед во влажном матерчатом мешочке.

– Извините, высохнуть не успели. – Она развязала узел и растянула горловину. – Разбирайте.

Мальчишки споро переложили в карманы простенькие свистульки, и только Ларак недовольно буркнул:

– Грубо сляпано. Деревенская поделка.

– А в лоб? – моментально отреагировал недоморф.

– А это зелье, – поставила на стол бутылочку отличница. – Подставляйте стаканы.

Обитатели башни дружно выпили компот, освобождая емкости. Затем проглотили отмеренной каждому по трети стакана холодной, чуть горьковатой воды.

– Все, – развела она руками. – Вы заколдованы. Как ощущение?

– Пока не знаю… – пожал плечами Цивик, достал свисток и хорошенько в него дунул. Все сидящие за столом моментально заткнули уши – в то время, как в остальной столовой никто ничего не заметил. – Кажется, работает.

– Тогда удачи, мальчики. Вечером у Битали третий корсовинг. Собирайтесь пораньше, а то опять до полуночи обряд затянется. До вечера.

Отличница, наскоро перекусив, убежала, а когда юноши тоже поднялись из-за стола, Генриетта потянула к себе Кро за рукав, тихо спросила на ухо:

– Чего она вам подлила?

– Да так, зелье… – не стал вдаваться в подробности Битали.

– Да ты что, с ума сошел?! – отпустив рукав, зашипела девушка. – А если это зелье было приворотное? Или другая отрава? На минуту отвернуться нельзя, всякую гадость в рот тащите! Из чужих рук вообще нельзя никаких угощений брать. Ты меня понимаешь? Никогда!

Похоже, Вантенуа начисто успела забыть и про то, что обиделась, и про то, что больше с ним не разговаривает и что теперь она живет сама по себе.

– Урок, Генриетта, урок, – попятился Кро. – Извини, нужно бежать. До вечера!

В этот раз настроение Битали было приподнятое. Его не испортило даже то, что подсунутый учителем амулет выбросил его в дом на опушке – место, открытое со всех сторон, с распахнутой на некошеный луг дверью. Юноша сиганул в окно, пригнувшись добежал до одинокой елочки, закатился под лапу, перевел дух.

– Открытое не открытое… Дожару тоже время требуется свою банду собрать.

«Мертвые» свистки уже вовсю звучали в его ушах, но Кро отвечать не торопился. Сэр Ричард каждый раз подбрасывал графа и прихвостней ближе к жертве. Поэтому подзывать друзей к этой компании не следовало. Куда разумнее было уйти от опасного противника подальше.

Возле домика никто не появился. Битали осторожно выбрался из-под лапы, быстро и мягко ступая, пошел на звуки свистков. Минут через пять он решился дунуть и в свой. Раз, другой, третий, с интервалом в десять шагов.

– Тише ты, оглохнуть можно, – недовольно пробурчали у него над ухом, и с кленовой ветки свесился головой вниз Надодух. – Ты ко мне, или я к тебе?

– Пошли к ребятам, заждались ведь!

– Они не заждались, а свихнулись, – спрыгнул вниз недоморф. – Ты что, не слышишь?

Битали напряг слух и в промежутках между свистками услышал приглушенные расстоянием, отчаянные вопли Ларака:

– Битали, ты где?! Кро, а-у-у! Битали, мы здесь!!!

– Ну, дурак, одно слово, – пожал плечами Надодух. – С таким в одну команду вписываться – это голову в гильотину за компанию совать! Человек десять оттуда уже убежали, и это только мимо меня. Трое в ту сторону прошли.

– Трое? Давай быстро за мной! – Битали сорвался на бег, теперь уже ничуть не скрываясь, с хрустом проламывая кусты и перепрыгивая поваленные деревья. Дуть в свисток он перестал – а вскоре свистеть прекратили и впереди. Так же, как и выкрикивать его имя.

Цивик, Дубус и Ларак, как оказалось, дожидались остальных на светлой уютной полянке, возле уже знакомого Кро могильного камня – к нему-то спинами и прижала их троица юного графа. Уловер и Лайтен, как всегда, с дубинами перекрыли пути отступления, перед самым лицом Цивика покачивался кончик графского клинка:

– Так где же ваш любимый Битали? Отчего не откликается? Он что, должен был сюда выйти? Он где-то рядом? Вы уговорились встретиться здесь?

– Это не он меня звал, олух безмозглый, – окликнул Дожара Кро, выходя на поляну. – Это Ларак.

Граф развернулся, оскалился, то ли в улыбке, то ли в зверином рычании, рубанул воздух. Битали обнажил египетские ножи. Тут Цивик торжествующе взвыл, вскидывая меч и рубя им из-за головы. Арно Дожар, естественно, услышал, крутанулся, принял удар на клинок, дал ему соскользнуть влево и широким движением рубанул мальчишку поперек груди. Точнее – попытался рубануть. В последний миг Кро успел вогнать бемгиши юному графу под ребра, и тот исчез, так и не коснувшись паренька своим клинком.

– Трунио! – В руке Цивика, оказывается, уже была палочка, и он выплескивал заклинание вправо от Битали.

Кро повернул голову и обнаружил в двух шагах от себя Карла Уловера, подкравшегося во время стычки на дистанцию удара. Вот только после стремительной магии Цивика вместо дубинки у него в руках вдруг оказался короткий тоненький прутик. Уловер бросил прут и тоже выхватил из нагрудного кармана палочку – то тут за его спиной прямо из травы бесшумно вырос недоморф, кокетливо удерживая меч двумя пальцами, тихонько кольнул графского прихвостня – и тот пропал вслед за хозяином. Лайтен же все еще на что-то надеялся. Он дважды попытался огреть Ларака по голове, но тот уклонялся, и орясина с треском расщепывалась о камень. Однако и дотянуться полуторным мечом до врага с длинной дубиной Ирри никак не мог.

– Это делается не так, смотри, – спокойно пошел вперед Битали.

Лайтен с ревом взмахнул палкой – поперек тела, на уровне пояса. Так, чтобы ни пригнуться, ни перепрыгнуть. Кро повернулся боком и встретил удар обоими бемгишами, чуть отступил, гася инерцию дубины, и тут же, пока противник пытался поднять свое тяжелое оружие, спокойно приблизился и уколол его в живот. На полянке остались только обитатели башни.

– Да! Да! – радостно запрыгали мальчишки. – Ур-ра! Это мы, мы! Мы победили!

Впервые за все время остаток урока гендерных искусств однокурсники провели в безмятежности. Развалившись в траве и греясь на солнышке, они просто дожидались шести часов – и никто не рискнул потревожить покой маленького, но дружного отряда.

– Десять баллов, мсье Кро, пять баллов, мсье Надодух, – подвел итог сэр Уоллес по их возвращении.

– Нет, неправильно! – вскинул руку Битали и громко закончил: – Арно Дожара одолел мсье Цивик, сэр Ричард Уоллес, я просто оказался рядом! А мсье Лайтена свалил Ирри Ларак!

– А Карла Уловера сделал Дубус, – добавил недоморф, – я только последнего пинка добавил.

– Вот как… – поджал губы учитель. – Похоже, вы работали общими силами, одним отрядом и сами распределили свои победы.

– Да, мы – братство башни! – гордо заявил Ларак.

– А за старшего, как я понимаю, мсье Битали Кро?

– Да, он наш глава! – подтвердил Ирри, не понимая зловещей ухмылки сэра Ричарда.

– Что же у вас мсье Сенусерт остался с результатом в минус пять, мсье Кро? – подошел ближе к юноше учитель. – Вы знаете, что в братствах успехи делятся поровну, а за неудачи отвечает глава? Чтобы мсье Сенусерт не стал жертвой несправедливости, вам не хватает десяти баллов. Итак, мсье Цивик, Дубус, Ларак, Сенусерт… Каждому плюс пять баллов в аттестат. Мсье Кро, минус пятнадцать!

– Но почему? Так нечестно! Неправильно! Сэр Ричард Уоллес!!! – хором возмутились соседи по башне, но учитель невозмутимо отрезал:

– Урок окончен, до завтра, юноши.

– Негодяй! Подлец! Это бесчестно! – продолжали возмущаться друзья, спускаясь по лестнице. – Почему он так сделал? Упырь недобитый!

– Оставьте, ребята, – отмахнулся Битали. – Он вычел баллы у меня и добавил Надодуху. У меня несправедливых отметок много, не жалко. Просто наше братство вернулось с урока в минусе, нам не хватило побед. В следующий раз сядем отдыхать попозже. Цивик, Дубус, вы нас вечером выручите опять с ужином?

– Конечно, голова! – с готовностью подтвердили однокурсники.

– Тогда пошли, в башне нам делать нечего, – решил Кро. – Учебники сэру Уоллесу, к счастью, не требуются. Раньше начнем, раньше выберемся.

– Это если девчонки уже освободились, – заметил недоморф.

Как оказалось, Генриетта и Горамник, стоя поодаль друг от друга, уже ожидали ребят возле колодца. Победители, разумееся, в первую очередь кинулись к рыжей.

– Ты молодчина! Ты гений, Анита! Ты просто чудо!

Недоморф и Битали еще издалека начали хвалить отличницу, а Ирри Ларак, не стесняясь, обнял ее и расцеловал:

– Я твой раб, Анита! Отныне и навсегда! Пять баллов одним разом! Сегодня же напишу родителям.

– Спасибо, Анита. Ты наша спасительница, – следуя примеру товарища, теперь и остальные мальчики обняли сокурсницу и чмокнули в щечку.

– Да ерунда все это, второй курс, – раскрасневшись, оправдывалась девушка. И только Вантенуа, не подходя, поторопила:

– Идемте же наконец! А то опять до полуночи застрянем.

– Да идем, идем, – согласились остальные.

И едва Битали отпустил отличницу, как Генриетта тут же крепко взяла его за руку.

Пока компания добиралась до выращенного недоморфом укрытия, мальчишки оживленно пересказывали Аните подробности своего сражения, выросшего в их пересказе до эпических размеров. Генриетта, оказавшаяся без внимания, темнела с каждым шагом и все сильнее сдавливала ладонь молодого человека. Очень скоро из знака соприкосновения тел пожатие превратилось в тягость, и Битали только обрадовался, когда возле лаза под акацией подруга наконец-то выпустила его из своей хватки. По ту сторону его вниманием уже овладела Горамник:

– Палочка у тебя с собой? Ладно, не ехидничай, знаю, что нормальный маг с ней никогда не расстается. Но у тебя, сам знаешь, все не как у людей. Приготовь ее в легко доступном месте. В идеале – в кармашке на груди, или на веревочке. Чтобы взять в любой момент… Нет, сразу не бери, в начале обряда могут случиться судороги, и она выпадет. В общем, когда начнешь различать потоки, принимать их и сможешь себе подчинить – направляй их в палочку. Она способна впитать столько, что ты и представить себе не можешь. Специально для этого и изготавливалась.

– Удачи тебе, Битали, – оттерла однокурсницу Генриетта. – Береги себя и зря не рискуй. Если что, мы рядом. – И она с какой-то мстительностью коротко поцеловала его в губы.

– Пока, – помахал всем остальным Кро, достал из-за пазухи палочку и, крепко сжав ее в руках, спиной вперед рухнул в камышовую «могилу». Уже здесь он ткнул палочку в карман рубашки и начал дышать спокойно и глубоко, лишь немногим чаще обычного.

Вскоре вокруг знакомо сгустились вихри, обжимая конечности, кости заныли от слабой боли, в груди стало распирать от неведомой силы. Битали понял, что пора нацеливать эту горячую мощь в палочку, потянулся за ней – и тут же заметил, что потоки следуют за его движениями. Он раздвигал руки – вихри расширялись, поджимал ближе – они сжимались, раскидывал – струи били в стороны. Если во время первого обряда вливающиеся в тело силы полностью подчиняли его себе, то теперь уже тело стало само руководить внешними и внутренними силами.

Оставив баловство, Битали вытащил из кармана палочку и, сжав ее обеими руками, направил в привычный с детства амулет проходящие через грудь силы. Поток был широк и могуч и проскакивал мимо – но юный чародей видел, что за палочкой все же возникают вихри, заполняющие возникшую пустоту. Значит – что-то остается и в ней. Битали не различал времени, для него весь мир слился в струи живых сил. И лишь потому, что боль в костях и груди ослабевала, а глаза вместо водопадов стали видеть сперва струйки, а потом и просто легкую рябь, он понял, что время прошло. Дыхание выправилось само собой, мир вокруг стал простым и привычным, сквозь вихри до него донеслись голоса друзей.

– Кажется, все. – Он спрятал палочку под рубашку и выкатился из ямы на траву. Раскинул руки, просто лежа и отдыхая.

– Цивик, накрывай, – скомандовал недоморф. – Глава братства голоден, как венгерский упырь. Однако рано мы сегодня закругляемся, только-только звезды зажглись. Этак и без дубинок можно до школы дойти. Даже скучно. Может, еще посидеть?

– Перестань, – узнал Битали голос Горамник. – Лишних неприятностей искать не нужно. Они вас и так сами находят. – Послышались шаги, и отличница произнесла совсем рядом, над ухом: – У тебя получилось, Кро?

– Отойди от него! – взорвалась Вантенуа. – Хватит липнуть!

– Не знаю, – перекатился на живот юноша. – Но трогать меня можно без страха. Хочешь попробовать?

Он протянул отличнице руку, но та резво отскочила на несколько шагов:

– На кустиках тренируйся. Мне одного раза хватит.

– Я могу тронуть, коли надо! – отважно предложил Ларак и наложил Битали на лоб свою немаленькую пятерню. – Ничего.

– Лучше бы ты руку подал, – оттолкнул его Кро.

– Я фляжку раздобыл, – похвастался Цивик. – Так что на этот раз еще и компот будет. Садись, брат. Рыба, тушеное мясо и макароны. Хотя, конечно, все равно все остыло. А огня разводить Надодух не дает.

– Ты у себя дома костры разжигай, – огрызнулся недоморф. – А мне здесь лишних углей и проплешин не надо.

– Так вон, все равно в прошлый раз осталась.

– Пусть зарастает.

– Да я и так поем, ничего, – уселся перед пеньком на плетеный стул Битали. Когда он входил на поляну, ничего этого не было. Видимо, успели вырастить или сделать за время обряда.

Кро взялся за снедь, а сбоку на корточки присела рыжая отличница:

– Скажи, ты проходил в предыдущих школах заклинание «вэк»?

– Это которым у соседей со стола можно тетради сбрасывать?

– Да, – кивнула Анита. – У нас тоже этим баловались.

– Тебе зачем? – подошла с другой стороны Вантенуа.

– Хорошее упражнение для измерения силы. Если до корсовинга большинство школьников может скинуть со стола с пяти шагов тетрадь или пустой стакан, то после обряда двигают им справочники и опрокидывают стаканы, полные воды. Попробуем, как у тебя теперь палочка работает?

– Давай, – согласился Битали, истребляя макароны с мясом. – Только компот жалко, его лучше выпить. А справочники никто с собой не тащил.

– А ты вон, на краю поляны, по кустам «вэкни». Сразу будет видно, как далеко и широко ветки отогнутся.

– Да дай же ты ему поесть наконец! – остудила пыл сокурсницы Генриетта.

Битали отставил тарелку из-под макарон, привычно стукнул по краю, забыв, что пенек не имеет языка, быстро расправился с двумя кусками форели, осушил стакан и поднялся:

– Где станем пробовать?

– Да хоть здесь… – Отличница отсчитала пять шагов от кустарника за оставленным после прошлого корсовинга выжженным кругом, вскинула палочку. – Опорное слово произносится полным выдохом, и одновременно палочка резко подается вперед, мысленно с ее кончика сбрасывается содержимое в направлении цели, – напомнила Анита и устремила вперед палочку: – Вэк!

Кусты на ширину двух шагов и почти на три в длину наклонились, как от сильного порыва ветра, выпрямились снова. Цивик и Дубус захлопали. Ларак завистливо причмокнул.

– Так сможешь? – задорно поинтересовалась у Кро сияющая девочка.

– Не знаю, давно уже не пробовал. – Битали достал свою палочку, сосредоточился, сделал длинный прямой выпад: – В-вэк!

Кусты оглушительно крякнули, как от натуги, полегли… И не встали, вывороченные с корнями полосой на добрую сотню шагов от юноши и на двадцать в ширину.

Долгую мертвую паузу прервал угрюмый недоморф:

– Спасибо, конечно, что расширили мой домик, но могли бы предупредить. Я бы предпочел направление на север и не таким узким коридором. Уборки у меня тут теперь… Завтра не ждите.

– А по оборотням он так же ударить может? – вторым пришел в себя Цивик.

– Конечно, – кивнула Анита.

– Я хочу это видеть.

– И я, – добавил Дубус.

– И я, – согласилась Горамник. – Только Битали, помни: если выбрасывать силу так, в полый импульс, палочка разрядится за три-четыре раза. Усилие нужно дозировать, ограничивать. Вот только… Если не тренироваться, не научишься.

– Тогда идите тренироваться, – попросил недоморф. – Но уже в другом месте.

– Оборотней, оборотней бить! – оживился Ларак.

Увы, то ли друзья возвращались слишком рано, то ли звери почуяли неладное – но ни одного хищника на своем пути через парк они не увидели. Развлечения не получилось.

* * *

Утром ворон соседа опять разбудил Битали ни свет ни заря. Юноша сходил позавтракал, а потом, раз уж все равно поднялся, отправился прогуляться по парку. Забрел к серебряной плакучей иве, заглянул под крону. Но скамейка висела пустая. Самое время было вернуться в комнату и, пользуясь свободным временем, выполнить какую-нибудь самостоятельную работу. Но Кро почему-то взгрустнулось, и он долго раскачивался под ивовой кроной, а потом до самого урока не спеша прогуливался по аллеям парка, дыша свежим воздухом и слушая пение птиц.

На естествознание профессор Налоби явился взъерошенный куда сильнее обычного и чрезвычайно взволнованный:

– У меня для вас весьма важное известие, юноши и девушки! Занимаясь посадками для нашей кухни, я не раз доходил до самого Тихого лагеря и обращал внимание, что в северной его части, примыкающей к болоту и кустам, уже давно не случалось опасных явлений и каких-либо признаков активности. Вчера вечером я не поленился проникнуть в это место, войдя в крайний грот, у входа в который растет старый вяз. И обнаружил, что там не просто мирно и безопасно, но и накопилось огромное количество естественной, природной силы! Его хватит на три школы, подобных нашей, и еще останется! К сожалению, в этом году обряд корсовинга курс уже прошел, но в следующем учебном году мы станем проводить обряд там и только там! Там вы наконец почувствуете, что такое настоящая сила и каково ею владеть хотя бы некоторое время… О чем это я? – Он сдвинул на сторону войлочный блин и почесал макушку. – Ах, да, посадки для кухни… Тема нашего урока: садовые гномы. Гномы-растители, гномы-вредители, воспитание гномов, выживание их с огородов послушных смертных и приманивание в сады нерадивых…

Тема была интересной для ведьм и знахарей, выращивающих в своих посадках разные травы для снадобий и лекарств, но совершенно скучной для природных магов, более привыкших полагаться на собственную накопленную силу и отработанные веками заклинания. Однако недоморф, не в пример обычному, строчил в конспект лекцию Филла почти дословно, не отвлекаясь ни на миг. Словом не перемолвиться. Битали вяло отмечал самые важные моменты, больше частью глядя по сторонам. Несколько минут разглядывал шуршащую пером Вантенуа. Генриетта даже в профиль выглядела чуть приплюснутой с боков, к тому же излишне носатой и с вытянутым подбородком. Темные волосы собраны в хвост, на щеках постоянно играют желваки. Анита, не в пример ей, походила на рыжий взрыв. Вместо привычного хвостика сегодня у нее вдруг появились пышные кудри, которые делали ее более взрослой, нежели на самом деле. Но только сзади и за партой. Когда она поднимется – станет видна изящная, аккуратная фигурка. Впрочем, может быть, с годами она станет крупнее?

Анита Горамник ощутила его взгляд и оглянулась, ответив короткой улыбкой.

После естествознания последовала долгожданная для четырех однокурсников история. С трудом высидев урок, двое юношей и две девушки, листая конспекты, тянули время, пока все остальные школьники не ушли из каземата.

– Вижу вас, вижу, – кивнул Гроссер и пересел из-за стола на диван. – Подсаживайтесь ближе, теперь кричать на весь подвал ни к чему. Ну, давайте, дети, спрашивайте. Что еще вы хотели узнать?

– В энциклопедии написано, – с готовностью заговорила Анита, – что Темный Лорд истребил всех чародеев на Саксонских островах и севере Европы. Это правда? Да или нет?

– Да или нет, деточка, да или нет… – задумчиво откинулся на спинку учитель. – Знаешь, в истории почти нет вопросов, на которые можно ответить одним из этих слов: «да» или «нет». В реальности все всегда куда как сложнее. Прежде всего, нужно вспомнить, что делал для окружающего мира мой друг. Он боролся против бессмысленных убийств – и среди животных с тех пор к нашему Лорду особое отношение. Ему верят, ему помогают. Вы знаете, кто был у него тотемником? Барсук! Дикий барсук. Лорд не держал свой живой амулет в клетке, его тотемник бегал на свободе. Но все точно знали: в нужный момент он придет, чтобы спасти друга. И знаете, тотемник Эриджуна так и не найден! Его искали, когда хотели убить, выслеживали потом, но так и не нашли. Будь он спрятан в тайном или сильно защищенном укрытии – рано или поздно рука убийцы непременно добралась бы до него! Но леса – бесконечны. Где там его искать, в каких краях? Безнадежно…

– Вы хотите сказать, тотемник Темного Лорда жив до сих пор? – не поверила собственным ушам отличница.

– Я хочу сказать, никто не слышал о его гибели, – довольно улыбнулся историк. – Но это не так важно. От зверей в нашем мире мало что зависит. От смертных – куда больше. Их Эриджун научил убивать магов, и смертные стали восставать против самых жестоких из них. Я знаю, как ненавидят за это Лорда многие колдуны. Он вынудил их бояться бывших рабов! Жалкие кролики вдруг начали охотиться на волков… – Гроссер довольно засмеялся. – Сколько было визга и ужаса, вы даже представить себе не можете! Теперь, я слышал, маги и вовсе начали от смертных прятаться. Однако были и еще существа, получившие от него свободу. Это низшие духи, телесные обитатели болот, домов, лугов и полей, лесов, подземелий. Путем обмана колдуны превращали их в безропотных рабов. Им постоянно внушали, что они должны, должны, должны и никак не могут расплатиться за мелкий подарок, полученный в минуты первого знакомства. Их обостренное чувство справедливости становилось для них крепким собачьим ошейником. Знаете, что придумал Эриджун? Он сказал, что за полученное добро нужно платить добром миру, а не обязательно тому, кто сделал что-то для тебя. Тебя угостили хлебом? Когда сможешь – поделись едой с другим голодным. Тебе дали кров? Не отказывай в нем другим. Тебя вылечили? Когда понадобится, сам помоги страждущему. И это помогло! Низшие духи ощутили этот выход как справедливый. Сплошь и рядом в ответ на требование прислуживать в благодарность за подачку маги слышали в ответ: «Ну и что? Я тоже даю милость другим. Так поступают все! В этом нет ничего особенного, чтобы я отрабатывал долг. Я верну его, даруя часть своего прибытка более слабым». Многие, многие колдуны оказались в одиночестве, без слуг и рабов. Все связанные паутиной лжи духи получили свободу. Лорд ничего не требовал себе в благодарность, ведь он тоже всего лишь добивался справедливости. Но духи навсегда запомнили, кто именно стал их спасителем, и всегда служили ему верой и правдой, и завещали это всем, имеющим разум. Думаю, даже первородного духа он смог залучить в свои слуги лишь благодаря этому поступку. Ведь первородный дух – тоже дух, и общее уважение к моему другу передалось и ему.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, мсье Гроссер? – не дала себя запутать Горамник. – Ведь в энциклопедии пишется об истреблении Темным Лордом почти всех магов на севере Европы. Это правда?

– Эриджун боролся ради важной цели, юная мадемуазель, – опять взялся за ошейник учитель. – Он дал миру Пророчество о Большой Войне и попытался ее предотвратить. Единственным способом сохранить мир было объединение всех чародеев под единой властью. Если бы лишили магов права начинать войну, если б дали им общего властителя, судью и вершителя законов – никаких междоусобиц, никакого кровопролития, никакой несправедливости больше бы не случилось! На всю планету опустился бы мир и процветание. И вы думаете, маги согласились на это? Согласились на покой и мир? Не-ет, было множество бунтов, были попытки убийства, были яды, порча и проклятия, были войны. Упрямые колдуны пытались истребить Лорда – он убивал в ответ. Да, поначалу нас оказалось слишком мало для открытых сражений, и ему пришлось использовать смертных для уничтожения самых злобных врагов. Но это была необходимость, направленная на общее благо. Эриджун без колебаний сражался за свое учение и иногда, может быть, несколько переступал разумные пределы. Однако, согласись, трудно сохранить спокойствие, ощутив яд на губах целующего тебя ребенка. А ведь достаточно всего лишь его оттолкнуть – и в твоем прошлом навсегда останется пятно, которое недруги обязательно раздуют до безумия.

– Я не читала про такой случай, – покачала головой рыжая отличница.

– А любовь? – встряла в беседу Генриетта. – Вы говорили, в жизни Темного Лорда была великая безумная любовь!

– Да не «Темный» же, наконец, а просто Лорд. Или хотя бы «Кровавый»! – поправил ее Гроссер. Впрочем, без особого раздражения. – Да, любовь была, – признал он с немалой грустью. – И, как настоящая большая любовь, она переломала все вокруг себя. Я ведь говорил про огромную славу, которую заслужил Маг среди низших духов? Они, обычно скрытные и нелюдимые, всячески стремились попасться ему на глаза, назваться, сказать слова благодарности. Это и привело к фатальному финалу. Во время очередной своей поездки наш Лорд выслушал слова благодарности от одной озерной девы. Вы их наверняка изучали, этих духов. Ничего особенного, жалкие, никчемные и бесполезные существа. Всего и достоинств, что внешность, ласкающая взгляд любого человека. И та лишь для того, чтобы заманивать коралловыми устами смертных к себе в воду, да пожирать их в глубине жемчужными зубками. Но внешность хозяйки одного из озер так поразила нашего друга, что сердце его с тех пор стало биться в такт ее сердцу, дышал он лишь ее дыханием и думал лишь о тех мгновениях, когда сможет к ней прикоснуться. Это его речь, кстати. Может, и не дословно, но выражался он примерно так. С тех пор учение было забыто, друзья забыты, планы забыты… Забыто все! Величайший маг стал безропотным рабом низшего водного духа.

– Низшего? – вопросительно вскинула брови Горамник.

– Может, и не совсем, – смирился историк. – Этакая болотная королева. Она смогла дать ему защиту от любых водяных тварей. Точнее, водяные твари обязались не причинять ему вреда. Любые твари, от жаб и пиявок до водяных и болотниц. Но даже это она делала не ради него, а лишь для того, чтобы он без боязни приходил к ней в озеро или другие омуты. Еще бы, такая честь! Сам Лорд соизволил раскрыть ей объятия. Он потом смог наложить на нее чары, позволяющие безбоязненно жить на суше, и она тоже стала подолгу обитать в его замке.

– Значит, даже гаруфер при встрече не причинил бы ему никакого вреда? – уточнил недоморф.

– Ну, конечно же! – отмахнулся историк. – Но я уверен, что сделала она это не ради него, а лишь для того, чтобы не отпугнуть мага возможными опасностями во время свиданий. Так ведь и это еще не все! После того, как у озерной леди пошли дети, а Лорд вовсе перестал появляться на людях без нее, стало понятно, что это не короткая страсть, а чувство навеки… Как это проще пересказать? Длилось это несколько десятков лет. Любовь Мага поломала много, но не все. Сделанное им до встречи с женщиной продолжало жить и развиваться, борьба шла, наш друг не уклонялся от битв. Он обрел власть над всесильным демоном, первородным духом, и теперь громил врагов даже в открытых битвах. В общем, всем было ясно, что одолеть мага Двух Драконов невозможно. Вот тогда и возник в чьей-то голове хитрый план. Ударить по слабому и самому болезненному месту. Как это сказать?.. В общем, однажды озерная леди исчезла. Пропала, сгинула без всяких пояснений. Но явно не добровольно – некоторые ее слуги оказались мертвы.

– Кто это сделал? – в ужасе прикрыла рот ладонью Генриетта.

– Самым страшным в этом была именно неизвестность, юная леди. Пустота. Никто из врагов не похвастался таким успехом, ни один друг не мог дать совета. Ни карать, ни просить о помощи было некого. Вот тогда моего друга и охватило истинное безумие. Он призвал к ответу каждого, на кого могла упасть хоть тень подозрения, он искал ее следы во всех мирах и во всех концах света. Он… Он сделал все, на что только способен чародей, и даже немного больше. Тщетно! Тогда маг Двух Драконов отправился на поиски в последнее место, где еще не был: в мир духов. В царство мертвых, где чаще всего и скрывают самые страшные секреты. Но он предупредил, что вернется. И тогда виновникам преступления уже не удастся спастись от возмездия.

– Ужасно, – кивнула Вантенуа.

– Да, это ужасно, – довольно холодно подтвердила Горамник. – Большое спасибо вам за рассказ, мсье Гроссер. Но нам хотелось бы успеть перекусить перед новым уроком.

– Бегите, бегите, – разрешил учитель. – Мы с вами встретимся еще не раз. Если что-то будет неясно, всегда сможете уточнить.

– Спасибо, мсье Гроссер, – поднялся и Битали.

– Спасибо огромное! – добавил недоморф.

Вместе они отступили к лестнице и вместе заговорили, едва оказались на ступенях:

– Он врет, врет во всем! – зло тряхнула головой Горамник. – Дружка своего выгораживает, маньяка-убийцу. Любовь у него, мол, семья, дети. Да всем известно, что у людей и духов, пусть и плотских, детей быть не может! Они не от людей деградировали, они вместе с нами изначально созданы! Любые связи бездетны, у нас все строение другое!

– Конечно, врет! – вторила ей Генриетта. – Обозвать хозяйку озера низкой тварью! Сказать, что она любить не может, что она из корысти его от бед защитила и на сушу жить перешла! Да он просто завидует ей! Завидует, что он их игры ради любви бросил, женщину им предпочел. Он просто ревнует!

– Темный Лорд защищен от болотных тварей! Вы поняли, защищен?! – пытался перекричать их Надодух. – Это был он, он! Только он мог спокойно поймать гаруфера и принести к нам в комнату. Только он умеет оживлять зверей и натравливать их на людей! Все сходится, это Темный Лорд!

Внезапно на лестнице наступила тишина. Все трое высказались и теперь выжидающе смотрели друг на друга, ожидая ответа.

– Может, пойдем все-таки пообедаем? – предложил Битали.

– Ну да, конечно. – Отличница пошла вверх, бормоча что-то себе под нос, через несколько витков резко остановилась: – Так что мы знаем, мальчики? Точно знаем, что Темный Лорд мог и хотел вернуться. Знаем, что дохлые звери и болотные твари – его любимые существа. Знаем, что он убивал напропалую и вполне может иметь зуб на Битали из-за его родственников. И что твое родство, Кро, он способен определить точнее тебя самого. Пожалуй, я соглашусь с Надодухом. Очень советую тебе накопить как можно больше силы и потренироваться в ударных заклинаниях типа «вэк» или «морт». Как бы тебе не пришлось встретиться с кем-то пострашнее гаруфера.

– Надеюсь, теперь это случится не у нас в комнате, – шумно почесал за ухом недоморф. – Хотя болеть я буду, конечно, за тебя!

– Умеете вы настроение поднять, право слово, – усмехнулся Кро. – Большое всем спасибо.

– А директор? – спохватилась Генриетта. – Он ведь заставил всех завышать Битали оценки! Может, он что-то знает? Про настоящую семью, про повод, из-за чего Темный Лорд Битали изжить собирается? Ведь его отношение к Битали не просто так!

– А может быть! – кивнул недоморф. – Раз Артур Бронте по рождению не совпадает с Лордом, значит, он просто что-то знает!

– Какая разница? – поморщилась Анита. – Ну, знает он настоящую семью Битали – ну и что? Если мы узнаем, почему Кро хотят убить, опасности это не уменьшит. Нужно думать, как справиться с самим Лордом. И пошли, наконец, обедать!

Она быстро побежала вверх, и разговор сам собой прервался. Когда мальчики выскочили с лестницы в коридор, они наткнулись на улыбающуюся мадам Деборе, своим телом закрывающую проход от стены до стены. Анита и Генриетта уже стояли перед ней.

– Мсье Кро, мсье Сенусерт, – кивнула прорицательница. – Итак, милые мои, прошу следовать за мной.

Вслед за женщиной, метущей коридоры своей длинной юбкой, они обогнули замок, в восточном корпусе на углу остановились между покрытыми арабской вязью, золотистыми, слабо светящимися гобеленами.

– Сюда, – указала на углубление в полу учительница. Первой на это место ступила Горамник. Анне Деборе стукнула палочкой по камню на стене – и девушка исчезла. Женщина кивнула Генриетте: – Прошу.

Через миг та тоже пропала.

Третьим в углубление ступил Битали. В животе привычно потянуло – и он оказался в овальной комнате размером примерно с комнату его и Надодуха, с застекленными бойницами и деревянным, настеленным поверх балок, потолком. Здесь было чисто и опрятно: несколько полочек с книгами, разделенных приступками с букетами полевых цветов, застеленный зеленой скатертью стол, на котором стоял чайник на ножках, с закопченными боками, еще одна ваза, хрустальный шар и что-то еще, объемистое, но закрытое двумя матерчатыми салфетками. Кроме того, убранство комнаты составляли кресло у стены, три стула и складная расписная ширма, отгораживающая изрядную часть помещения.

Рядом возник Надодух, а следом и сама преподавательница.

– Присаживайтесь, милые дети, – разрешила она и опустилась в кресло, раскинув руки на подлокотники. Девушки заняли стулья, а мальчики остались стоять, чтобы не спорить из-за единственного свободного места.

– Мы что-то нарушили, мадам Деборе?! – воинственно поинтересовалась Анита.

– Ну, что ты, конечно же нет, милое дитя, – кивнула в ее сторону прорицательница. Пальцы шевельнулись, янтарная печатка стрельнула желтым лучиком. – Однако я заметила, что вы стали слишком уж подолгу засиживаться у мсье Гроссера, и хочу напомнить одну страницу из истории нашего мира. Девять веков назад небольшая кучка магов во главе с тем, кого ныне принято называть Темным, решила захватить власть над всем миром. Над всеми, понимаете? Сделать всех прочих магов послушными слугами. И они стали добиваться своего всеми возможными способами, не останавливаясь перед обманом, убийствами, предательством. Семьи, которые отказывались признавать их власть, они истребляли полностью, вплоть до младенцев в колыбелях и смертных слуг. Против сильных магов они подсылали убийц из числа смертных, над слабыми глумились, упиваясь своей властью. А когда против этой тирании поднялись все чародеи севера, Темный Лорд и его слуги начали войну, истребляя всех без счета и жалости, выжигая целые рода и купаясь в крови. Из каждых пяти северных чародеев они уничтожили троих, и еще один из этой пятерки погибал на их стороне. Хотите ли вы оказаться в самой гуще подобной мясорубки, милые создания? Видеть, как гибнут ваши дети и родители, ваши друзья и просто сверстники? Узнать, что сгинули в небытие четверо из каждых пяти обитателей вашей родной земли?

Однокурсники подавленно промолчали.

– Если бы Темный Лорд победил, – продолжала мадам Деборе, – мсье Гроссер, как один из главных соратников мага Двух Драконов, наверняка получил бы себе в подчинение какой-нибудь континент. И никто на этих землях не смел бы без его разрешения повысить голос, высказать неожиданные мысли или организовать новый союз или орден. К счастью для всех нас, Темного Лорда удалось одолеть. И ныне мы живем в мире свободы. Я не спрашиваю вас, что и зачем рассказывает вам наш историк в дополнительное время, что обещает и как оправдывает свои деяния. Я лишь прошу помнить, как выглядело воплощение его идей. Кровь, смерть и боль. После чего уже много веков, до сего дня, мы вынуждены скрывать от смертных свое существование. Вы понимаете, из-за него нам приходится опасаться жалких смертных! И когда удастся выправить это положение, еще непонятно. Не забывайте об этом, когда снова будете слушать его рассказы. Думайте не о словах, а об ужасах, которые ими прикрываются. Сейчас только от нас зависит, чтобы сотворенный Темным Лордом кошмар не повторился.

– Но ведь Темный Лорд уже возвратился, правда? – торопливо спросил недоморф. – Он в нашей школе, где-то здесь!..

– Ступайте, дети, – взмахнула палочкой мадам Деборе, и все четверо тут же оказались в коридоре.

– Вы поняли, да?! Поняли?! – закрутился Надодух. – Она не рискнула отрицать! Она проболталась! Темный Лорд где-то в школе!

– Лично я поняла, что мадам оставила нас без обеда, – ответила Горамник. – Мы-то всяко раньше ее в аудиторию успеем. А вам пора бежать.

Урок гендерных искусств развел мальчиков и девочек в разные классы. Если, конечно, можно назвать классом ту россыпь колотых валунов в рост человека, посреди которой оказался Битали волею выпавшего ему амулета. Осторожно переступая с камня на камень с риском переломать ноги, он вдруг услышал совсем рядом свист, достал из кармана свою свистульку и тоже дунул. Слева тут же отозвались. Кро повернул на звук, медленно и осторожно спускаясь с завала к густому осиннику.

– Привет. – Недоморф опять обнаружился наверху, среди ветвей. – Забирайся, тут двигаться проще, я тебя уверяю.

– Извини, – продолжил путь с камня на камень Битали. – Боюсь, с дерева я грохнусь скорее. Не все такие ловкие.

– Ничего особенного, – перепрыгнул с ольхи на березу Надодух. – Попросту, хоть и недоделанный, я все же посильнее простого человека буду. Почти оборотень.

– Кого я вижу, гусар наконец нашелся! Ты даже не представляешь, как я соскучился! – запрыгнул на крупный валун Дожар. – И где твоя шайка неудачников?

У Битали екнуло в груди от радости: похоже, его заклятый враг не заметил присутствия недоморфа. Как не заметили его и пробирающиеся по камням между частыми деревьями графские слуги.

– Разве ты ничего не заметил, мой маленький Арно?! – оглушительно громко поинтересовался Кро. – Вы здорово влипли, ребята! Очень сильно! Камни и чащоба – не лучшее место размахивать палками! Я вас переколю, вы даже крякнуть не успеете.

– Пой, пой, – покивал Дожар. – Порадуйся напоследок. Мы тебя сейчас меж камней зажмем и истолчем, как в ступе пестиками.

– Это там? – указал вправо Битали.

Граф повернул голову и не увидел, как свесившийся с нижней ветки Надодух ткнул Уловера мечом в макушку и тут же поднялся обратно.

– Можно и там. А можно и здесь. – Дожар еще не заметил своей потери. А за спиной Лайтена качнулась и затрещала осина в две руки толщиной. Парень оглянулся, но никакой опасности не заметил. Поднять голову он просто не догадался.

– Хочешь, там? Тогда я иду к тебе! Иду-иду! – не переставая голосить, Битали, перешагивая с камня на камень, подобрался к самому валуну, на котором стоял юный граф. Обнажил бемгиши.

Дожар махнул мечом вниз, прикрывая ноги, оглянулся, снова махнул:

– Да где же они?

– Помочь?

Голос сверху заставил графа резко вскинуть голову, ноги его скользнули по покатому камню. Он грохнулся на спину, меч со звоном отлетел в сторону, и Дожар сполз по валуну прямо к Битали.

– Вот, проклятье… – только и выдохнул он.

– Бывает, – сочувствующе усмехнулся Кро и аккуратно кольнул бедолагу в кончик носа.

– Оттуда свистят! – указал вперед покачивавшийся в кроне недоморф.

– Тогда пошли.

– Я тебя за овражком подожду…

Надодух прыгнул вперед на дерево, потом на следующее, еще раз, и совершенно скрылся из виду. А Битали еще четверть часа перешагивал с камня на камень, удерживаясь за влажные стволы, пока не добрался до самого оврага с крутыми склонами и не перелез через него.

Все его братство оказалось в сборе: Цивик, Ларак, Дубус, недоморф. И горело, похоже, жаждой битвы.

– Что станем делать, голова? – выразил общее мнение Ирри и решительно стиснул меч.

– Нам не хватает десяти очков. Нужно пойти и где-то их добыть. Вы готовы?

– Да! – вскинули мечи Цивик, Дубус и Ларак.

Недоморф, напротив, зевнул и указал пальцем Лараку через плечо:

– Вон там, в двухстах шагах, кто-то сопит. Под бузиной, наверное, затаился. А по ветру несет зубным порошком, двумя видами одеколона, крахмалом и гуталином. Думаю, человек пять. Или чуть меньше. Вы кого найти предпочитаете?

– Пятерых…

– Тогда пошли, – развернулся недоморф и зашагал по тропинке.

– Подожди! Если мы так просто выйдем, они сразу разбегутся. Пусть первыми Цивик и Дубус идут, и Ларак. Мы чуть позже. Ваша задача – завязать драку, привлечь к себе внимание. И не пострадать. Продержитесь минуту, и мы с Надодухом успеем их обойти и нападем сзади. Сможете?

– Конечно! – рубанул воздух Ирри.

– Попробуем, – неуверенно предположил более умудренный опытом Цивик.

– Тогда вперед.

– Думаешь, у них получится? – поинтересовался недоморф.

– Ну, – пожал плечами Кро, – бойцы они не самые лучшие. Но против них тоже не Дожар окажется. Пусть только шум поднимут и внимание отвлекут. Главная задача на нас.

– Шагов пятьдесят осталось, – чуть повернул голову Надодух. – Крадутся. Наверное, услышали нашу троицу и боятся спугнуть… – Он повел носом. – Извини, сосед, но их теперь не меньше семи. Наве…

Дальше Кро слушать не стал, со всех ног рванув вперед. Но не за товарищами – тут его появление ничего бы не поменяло, а вправо за ели, бегом через колючие ветки и затем влево, к тропе, на которой уже зазвенели мечи и громко закричали мальчишки. Бегом, бегом…

Его увидел топавший последним парень со значком ордена, закричал, предупреждая своих, – но его в горячке не услышали. Цивик и Ларак голосили еще громче, бестолково, но широко размахивая мечами, и к ним пока никто не мог подступиться. Дубус молча подпрыгивал позади: на петляющей среди крупных камней тропинке места имелось только на двоих. Однако орденцам, которых оказалось аж восемь, победа все равно мнилась близкой, и они напирали, выкрикивая угрозы и в азарте не замечая ничего вокруг.

Парень заметно побледнел, понимая, с кем столкнулся, закрутил мечом, словно ветряная мельница – крыльями. Но Битали, не задерживаясь, сунул в сверкающий диск бемгиш, останавливая вращение, вторым ткнул его в живот, шагнул на место исчезнувшего школьника. Звон стали заставил обернуться двух задних орденцев – и вместо мечей они вдруг вскинули палочки:

– Вэк, вэк!

Битали на миг ощутил ужас неминуемого поражения: уклониться от атаки он не успевал. Однако сила школьных палочек, к счастью, оказалась слишком слаба: Кро словно с силой ударили по лицу и телу тяжелыми мягкими подушками, вынудили сделать всего шаг назад. Да еще защитный наговор ослабил эффект враждебного воздействия. В общем, чтобы свалить врага магией – использовать свои палочки должно было не меньше десятка учеников. Как тогда, на уроке… А здесь – Битали отступил, тут же кинулся вперед, по правому краю тропинки, и через два шага резко метнулся на левую сторону.

– Трунио, трунио! – Уже испытанное орденцами заклинание оказалось направлено на пустое место, превратив крупный валун в маленький камешек, а Кро быстро чиркнул египетскими ножами по животам фактически безоружных чародеев, отправляя их на чердак северного корпуса. Впереди Битали увидел, как упал, споткнувшись, Цивик, а Лараку все же помешали сделать очередной взмах и выжали его с тропинки.

– Сдавайтесь! Я здесь, я здесь! – закричал Кро.

Теперь к нему обернулись сразу трое, подняли мечи в красивой правильной стойке. Кро, все тем же быстрым шагом, вошел между клинками, разведя их египетскими ножами, тут же рубанул вперед и занял освободившееся место. Отбив наверх прямой выпад, Битали кольнул в ответ, пнул ногой чудика, что никак не мог поразить упавшего Ларака, отбивавшегося лишь ногами, повернул вправо, чтобы выручить Цивика, – но тот уже искал среди камней потерянный меч, а на месте врага недоморф с невозмутимым выражением на полумохнатом лице убирал клинок.

Или это под шерстью его мимика не различалась?

– Пусти, пусти! – Последний из орденцев, опрокинутый на Ларака, барахтался в крепких объятиях.

– Пускай, теперь можно. – Дубус наконец-то нашел применение своему оружию: прижал его к горлу противника. – А ты не вздумай шелохнуться.

– Сэр Ричард не говорил, сколько очков полагается за пленного? – Ирри, крайне довольный собой, начал выбираться из-под орденца – и тот вдруг исчез.

– Я-а… Я случайно… – испуганно захлопал глазами Дубус.

– Наверное, сам поцарапался, – спрятал бемгиши в амулет Битали. – Успокойся, это всего лишь игра. Через час увидишь его в зале целым и невредимым. Надодух, открой секрет. У тебя так ловко получается за спиной вырастать… Отчего ты раньше никого на уроках не закалывал?

– Я что, собачка, чтобы меня какой-то полукровка на людей натравливал? – пожал плечами недоморф. – Не хотел. Вот соседям помочь – другое дело. Кстати, во-он оттуда зубным порошком припахивает. Причем сразу с двух мест. Зачем только вы только зубы так рьяно чистите и столько одеколона на себя льете? Ходите, словно с сиреной на голове. Будете тех двоих ловить, или пусть живут?

– Пусть живут, – отмахнулся Кро. – Одолеть слабого немного чести. То ли дело открытая битва с тем, кто сильнее! Так, ребята?

– Это точно, голова! – потряс сжатыми кулаками Ларак. – Здорово мы орденцам надавали, правда? Я думал, совсем конец пришел, ан все равно мы первыми оказались!

– Я тоже думал, что заколют, – признал Цивик. – Восемь против троих было многовато.

– Зато будет теперь, о чем рассказать! – хлопнул его по плечу Ларак.

– Да я не спорю, получилось отлично, – произнес Цивик таким тоном, словно ему подсунули фантик без конфеты. – Но заработать пять балов без драки было бы все же спокойнее.

Все рассмеялись.

– Если хочешь, пошли искать тех, кто по кустам прячется, – предложил ему Кро. – Время еще есть.

– Зачем? В этих кустах только ноги переломаешь. У нас ведь теперь очков хватает, правда?

Очки не без удивления сосчитал после урока сэр Ричард Уоллес.

– Мсье Дубус: плюс пять. Мои поздравления с первой победой, юноша. Мсье Сенусерт: плюс двадцать. Мсье Кро: тридцать, – принял амулеты учитель.

– Мсье Цивик, Дубус, Ларак, Сенусерт и я – это одно братство, сэр Ричард Уоллес, – громко объявил Битали. – Все наши победы – общие.

– Пять человек, одиннадцать побед, – невозмутимо пересчитал преподаватель. – Значит, каждому плюс десять, мсье Кро плюс пятнадцать. С главы братства особый спрос, ему и поблажки, – предупреждая вопросы, пояснил он. – Однако мне кажется, баллы достаются вам слишком просто. Придется завтра позаботиться о дополнительных для вас… сложностях.

– Вот полукровка завистливый, – буркнул недоморф в самое ухо соседу. – Чего он на тебя так взъелся?

– Ты болеешь за меня, он – за Дожара, – вполголоса ответил Кро.

Учитель бросил в его сторону короткий взгляд, но предпочел ничего не расслышать.

– До завтра, юноши! Надеюсь, завтра курс проявит себя лучше, чем сегодня!

Однако сэру Ричарду не повезло. Новым днем с самого раннего утра над замком зарядил мелкий дождик, который в середине дня все чаще и чаще переходил в настоящий ливень. А потому учитель гендерных искусств, начиная после обеда свой урок, с неудовольствием признал:

– Войны сейчас нет, прорываться любой ценой никуда не нужно. Посему, юноши, сегодня мы останемся под крышей и подведем некоторые итоги самых первых уроков. Итак, среди вас находятся два лучших фехтовальщика школы. Мсье Кро и мсье Дожар. Каждый из них был убит по три раза. Зато мсье Сенусерт, мсье Тинтаголь или мсье Батиас, подобным мастерством не владея, не были убиты ни разу и даже заработали себе победы. Из чего можно сделать вывод, что главным в полевом сражении или охоте на врага-одиночку является не умение владеть мечом, а навыки подкрадывания, тактика и умение использовать численное преимущество. Начнем с самого простого, но важного умения. Мсье Дожар, мсье Кро, выйдите в центр зала.

Юный граф и Битали вышли, не дожидаясь приказа, обнажили оружие, хмуро глядя друг на друга и готовые начать схватку.

– Самое простое преимущество – двое против одного. Демонстрирую. Нападайте на меня, молодые люди.

Радости этот приказ соперникам не принес, но они все-таки подчинились, повернувшись к учителю и двинувшись на него. Сэр Ричард легко отбил первые удары, ушел влево и довольно долго проминался перед Кро, отмахиваясь от египетских ножей, но не нападая. Когда же Битали почти прижал его к стене, он вдруг стремительно ушел вправо. Юноша повернулся и… И больше ничего не мог сделать, поскольку перед ним постоянно маячила спина Арно Дожара.

– Достаточно! – поднял меч преподаватель. – Теперь попрошу вперед мсье Ларака. Нападайте.

Сэр Уоллес повернулся к школьнику спиной. Ирри пожал плечами и шлепнул мечом его по спине.

– Могли бы и полегче, мсье, – недовольно повел плечами учитель. – Что мы видим, юноши? Оказывается, самые лучшие бойцы редко добиваются победы в прямом нападении, а самые неопытные легко побеждают сильных врагов ударом в спину. Из чего следует, что лучшим оружием в схватке является… Как думаете, мсье Ларак?

– Меч! – потряс своим клинком юноша.

– А вы как думаете, мсье Кро?

– Секира! – вспомнил последнее свое сражение с сэром Уоллесом Битали.

– Мсье Дожар?

– Копье!

– Лучшим оружием является движение, балбесы! – не выдержал учитель. – Всем разбиться по трое! Схватка один против двух. Задача одиночки: вести бой таким образом, чтобы один из его врагов постоянно оказывался за спиной другого и не мог принять участия в поединке. Задача пары: одному бойцу связать противника боем, а другому зайти сзади и ударить по спине. Победа одиночки: продержаться три минуты. Победа пары: удар в спину. Попадания в фехтовании лицом к лицу победой не считаются! Все готовы? Три минуты! Начали!

С этим простеньким заданием учитель гонял курс почти два часа, вбивая тактику боя из понимания разумом в инстинкт. Очень быстро все убедились, что зайти за спину внимательного бойца очень трудно, почти невозможно. А значит, драться одному против двух – совсем не страшно. В заключение сэр Ричард продемонстрировал еще более сложный балет: схватку один к трем. Удерживать одного врага за другим и постоянно уходить от третьего, постоянно чередуя роли противников.

– Ничуть не удивлюсь, если он умеет рубиться один против ста, – покачал головой Битали. – Однако школа де Гуяка нашла отличного учителя. В других местах я про такое не слышал.

– Самостоятельно вы сможете попробовать упражнение завтра в лесу, если погода будет хорошей, – подвел итог сэр Уоллес. – На сегодня тренировки достаточно. Урок окончен, все свободны.

С чердака северного корпуса курс полным составом отправился в самый подвал, в душевые. Стараниями преподавателя школьники взмокли так, словно провели все два с половиной часа на улице под дождем.

– Это все из-за меня, – признался Цивик, намыливаясь рядом с Кро. – Мы с Дубусом еще во время обеда припасы с собой на вечер набрали. Чтобы не потом, а вместе с вами на корсовинг пойти. В общей компании. Вот сразу всем и не повезло.

– Ты это о чем? – не сразу сообразил Битали.

– Так ведь дождь… Разве ты пойдешь сегодня?

– Куда я денусь? Десять обрядов через день. Иначе так недоделкой и останусь.

– Допустимо сделать пропуск до двух суток, – напомнил Цивик. – Так что, если хочешь…

– Потом малейшая заминка, и я еще на год без силы. Нет, пусть эти сутки лучше в запасе остаются.

– Тогда я Комби с собой позову, – подал голос из соседней кабинки Ларак. – А то он в прошлый раз чуть не расплакался, что без него пошли.

– Куда это вы собрались? – поинтересовался еще кто-то под мыльной шапкой.

– Дела братства, – хмуро отрезал Дубус. – Если люди собрались вместе, соваться к ним в разговор без приглашения – верх невоспитанности. Самое разумное и достойное воспитанного человека – это вообще не подслушивать чужой разговор, и уж тем более не демонстрировать, что что-то услышал. Коли тебя не замечают, нужно сказать «привет», или еще как-то обозначить свое присутствие. После этого тебя или пригласят к беседе, или станут говорить тише, не отвлекая тебя от собственных…

– Да пошел ты, зануда, – не выдержал мальчик и ушел в кабинку подальше.

– С девочками тоже посоветоваться нужно, – решил Битали. – Там и встретимся, у сеньориты.

Девочек, как оказалось, отпустили намного позже, и шестеро ребят застали веселую компанию ведьмочек, одетых в свободные цыганские юбки с яркими аляпистыми цветами, в шерстяные кофты, с разноцветными платками на плечах, как раз в момент возвращения.

– А не погадать ли тебе, яхонтовый? – поинтересовалась у Битали одна.

– Какой ты хмурый! – толкнула недоморфа другая.

– Всю правду расскажу, – пообещала Дубусу третья.

– Мальчикам нельзя! – грозно рявкнула Долорес, отбрасывая Ларака и Цивика, которых под шумок успели утащить с собой школьницы. Девчонки только расхохотались, исчезая за стеной, а Цивик с Лараком остались сидеть у стены, ошарашенно хлопая глазами.

– Завораживание сегодня проходили, – пояснила Горамник, отстав вместе с Генриеттой от общей компании. – Как раз для тех, у кого слишком длинные мечи и широкие плечи.

– Вы сегодня с нами? – прямо спросил Кро.

– Конечно, – кивнула Анита. – Тебе сейчас силу копить нужно, каждый день на счету. Только где? Дождь в парке.

– Я тоже пойду! – громко заявила Вантенуа.

– Конечно, милая, – кивнула ей Горамник. – Я сразу так и сказала.

– Я могу решить за себя сама!

– Конечно, Генриетта, – с оттенком снисходительности, как капризному ребенку поддакнула отличница и снова повернулась к юноше. – Я пыталась тучи разогнать, но не потянула. Тут твоя сила нужна. Или вообще… Профессор Бронте, видно, в отъезде, раз пропустил.

– У нас тут мысль одна есть, – переглянулись Надодух и Кро. – Филли Налоби вчера обмолвился, что на краю Тихого лагеря теперь безопасно.

– Я туда несколько раз заглядывал из любопытства, – добавил недоморф. – Еще в прошлом году лазил. Ничего особенного. Правда, пахло нехорошо. Ну, и далеко влезать не стал. Но пещеры есть довольно большие. Раз даже Филл думает, что безопасно…

– Если там вправду есть сила, можно рискнуть, – нервно потер подбородок Кро. – На краю парка вон сколько собрать получилось. А уж в хорошем месте… Тогда никакой гаруфер не страшен.

– Я пойду, – на этот раз первая сообщила Вантенуа.

– Про Тихий лагерь в школе такое рассказывают… – покачала головой Анита.

– Тебя никто не гонит, можешь остаться, – не без злорадства сказала Генриетта.

– Я только переоденусь, – решилась девушка. – Вы ведь все шестеро идете? Ладно, тогда, если что…

Она махнула рукой, ушла. Вернулась минут через пять. Вантенуа не стала даже переодеваться, а молча просидела все это время рядом с Битали, не сделав и попытки обнять его или просто взять за руку. Кро очень хотелось сказать ей что-нибудь теплое, поднять настроение – но не делать же это при всех?

Дождь на улице почти утих, но противная холодная морось продолжала висеть в воздухе, налипая на тело и одежду, забираясь под ворот, в рукава, просачиваясь сквозь ткань на коленках и плечах. Надодух уверенно провел друзей через грядки почти до самого нагромождения земли и камней, повернул влево, быстро промчался вдоль поля, свернул к низкой горке, что блестела, словно лысиной, влажной глиной на склонах. Остановился возле рыхлых комьев, за которыми разрослась мощная крапива.

– Думаю, это здесь, – сказал он. – Самая крайняя пещера и довольно большая. Всех вместит. Если Филл имел в виду другие, дальше, то уж эта точно должна быть безопасной.

– Где она? – не понял Ларак.

– За крапивой. Вон та темная щель. Давайте я пойду вперед, разведаю. Если все в порядке, вернусь за вами.

– Лучше я, – мотнул головой Битали.

– Нет, сосед. Если со мной что случится, ты меня вытащишь. Если беда случится с тобой, я могу не справиться.

– А может, вы поиграете в благородство в более погожий день? – прервала их Генриетта и полезла через крапиву первой.

– Подожди! – Мальчишки толпой ринулись вслед, затоптав всю траву, столкнулись у входа и по одному, пригнувшись, пролезли внутрь, в сухую неподвижную прохладу. Снова столпились внутри, за расширением лаза.

– Альба, альба, альба! – один за другим зажигали огни на палочках юные маги, и с каждым разом граница темноты отодвигалась все дальше.

Пещера походила изнутри на шар правильной формы, примерно на треть засыпанный изнутри всяким мусором: крупными кусками кирпичной кладки, окатанными камнями, матовыми стеклянными шариками, окаменевшими головешками и кучками мелких косточек.

– «Фуером», наверное, сюда ударили, – тихо предположила Горамник. – Это какая-же силища была, если целый арпан в диаметре оплавило? В середине – только то, что не сгорело, осталось.

– Что за «фуер»? – спросил Цивик.

– Боевое заклинание на случай настоящей большой войны. Целые деревни истреблять можно. Я в справочнике читала. Как произносить и что делать при нем, не знаю.

– Мне тут не нравится, – вдруг заявил недоморф. – Нужно уходить.

– Почему? – повернулись к нему Битали и Цивик.

– Запах странный. Плохой.

– Да брось ты, брат! – Ирри Ларак решительно спустился по пологому дну к завалу в центре, обошел один валун, другой, пнул выпирающую головешку, заглянул за кривую кладку: – Смотрите, здесь колодец! Не глубокий. На три моих роста, не больше. И без воды.

К нему с веселым завыванием помчался вниз Комби.

– Здесь пахнет гвоздикой и чабрецом, – поморщился Надодух.

– Что плохого в гвоздике и чабреце? – не поняла рыжая отличница.

– В пещере не может цветами пахнуть. Плесенью, мышами, тухлятиной, мочой, чем угодно – но только не цветами. Последний раз тут пахло пылью и кровью. Я еще подумал, что метаморфы кого-то тут порвали.

– В потолке трещины, и по стенам, – сообщил Ларак. – Осыпается уже пещера. Скоро рухнет. Лет через пятьсот.

– А по мне цветы лучше навоза, – тоже пошла вперед Вантенуа.

– Не понимаю, – мотнула головой Горамник. – Что опасного в траве?

– Это ненормально, дурочка! Само собой такое не бывает! Бежим отсюда!

– Уходим! Уходим все! – Тревога соседа передалась Битали. – Уходим, это ловушка!

Ларак и Комби остановились, Дубус, тоже ушедший вперед, обернулся, Генриетта просто отмахнулась. И в этот миг из трещин посыпались небольшие голые существа с большими глазами, длинными сильными руками и короткими когтистыми ножками. Они горохом падали сверху, они лезли из-под камней, они выскакивали из стен. Никто не успел опомниться, как двое из них схватили за ноги Комби и швырнули в колодец, еще один с разбегу скакнул на Дубуса, опрокинул его и поволок туда же. С Лараком такой номер не удался: он встретил телесного духа точным прямым ударом кулака, отбил ногой другого, придавил коленом третьего, выхватил учебный меч, крутанулся, разрубив одним широким движением сразу двух врагов – защиты амулетами или заговорами духи, оказывается, не имели.

Пещера моментально наполнилась воем и криками. Кричали от боли брошенные в колодец мальчишки, скулили отведавшие меча тролли, выли те, кто еще только кидался на непрошеных гостей.

Цивик в момент нападения поскользнулся, ударился головой и лежал без сознания, так что его пока не трогали. Вместо Генриетты по подземелью заметалась стремительная куница, нырнула в просвет выхода между пятью уродцами и успешно избежала их растопыренных пальцев. Надодух рубил налево и направо и тоже успел развалить черепушку одному из троллей. Битали кинулся было к нему на подмогу, прикрыть спину, но тут жалобно закричала Анита: ее волокли за волосы сразу трое. Кро бросился на помощь – уродцы разбежались, стали издалека швыряться камнями. Но у недоморфа сзади на вороте повисли двое, а еще один, с разрубленной головой, не умер, а путался у юного мага под ногами, стискивая кровоточащую голову ладонями. Половинки разрубленных Лараком тварей тоже сползались, пытаясь соединиться обратно. Ирри, рыча, продолжал успешно отбиваться. А вот Надодух…

Кро кинулся к соседу – твари шарахнулись от него подальше, Горамник закричала – бросился к ней, и стая голой малышни ринулась к недоморфу.

– Да держитесь вы ближе! – вскричал Битали, за руку потянул девушку за собой и, остановившись рядом с соседом, рубанул по сторонам египетскими ножами.

Длиннорукие твари отскочили на несколько шагов и стали приплясывать на месте, подхватывая камни и с силой метая их в пришельцев. Кро пока везло, а вот его соседу и девушке эти снаряды врезались то в голову, то в плечо.

– «Вэком», «вэком» их! – во всю глотку кричала Анита.

– Нельзя, пещера рухнет! – орал в ответ Битали. – В гребень дунь!

– Сами оглохнем!

Недоморф, то и дело пригибаясь и уворачиваясь, перевел дух, скинул полуразорванную спортивную куртку, с непостижимым хладнокровием толкнул локтем Кро:

– Ты чего-нибудь понимаешь?

– Нет! Ларак, сюда! – Битали стал медленно двигаться к середине пещеры, отпугивая тварей выставленными клинками. Ирри, размахивая мечом и раздавая пинки, подступал туда же, пока не прижался спиной к спине главы братства. Рассмеялся:

– Вообще-то, мне тут нравится. Но все же скажите, когда все это кончится? – громко добавил: – Комби, ты цел?

– Кажется, нога сломана, – хныкнул из колодца третьекурсник.

– Потерпи, сейчас мы тебя оттуда вытащим! Ведь вытащим, Битали? Дубус тоже в колодце. Эй, Дубус, слышишь? Молчит. Ты живой?!

– Он дышит, – отозвался Комби. – Но не шевелится.

– Я знаю, кто это! – радостно воскликнула Горамник. – Это пещерные тролли! Не те, что из школьных землячеств, а настоящие! Обитатели подземелий и пещер, к людям враждебны, но приручаемы, яркий свет не любят, далеко от укрытий по поверхности не уходят. Питаются мясом и падалью. Вот. Разновидность низших духов. Плотских.

– Семь баллов в аттестат, – буркнул Надодух. – И чем это открытие нам может помочь?

– Так они на нас уже не нападают, смотри! – развела руками девушка.

– А почему? Может, добились своего? – чиркнул кромками бемгишей Битали.

– Какая разница? Потом разберемся. Нужно Цивика вытаскивать, пока снаружи светло. И мальчишек из колодца доставать.

Тролли, непонятно погукав, отпрянули еще дальше и принялись быстро и ловко швырять камни, заставляя врагов то и дело вскрикивать от боли. Ларак и Надодух попытались отвечать тем же, но броски хозяев пещеры были куда точнее и болезненнее.

– Что делать, Кро?! – в отчаянии сорвался на крик Ларак. – Они нас забьют! Камнями забьют!

– А-а-а! – Битали тоже начал кидаться, понимая всю безвыходность ситуации. Сбежать – значит, бросить на гибель Комби, Цивика и Дубуса. Остаться – погибнуть самим. И никаких шансов, как ни крути. – Умрем все!!!

– Кто тут хулиганит?! – послышался знакомый голос, и проем выхода ненадолго потемнел.

– Профессор Налоби! – радостно закричали школьники.

– Пещерные тролли! – грозно взревел преподаватель, с кончика его палочки слетели молнии, с оглушительным грохотом врезались в стены справа и слева, пещеру заволокло пылью. Голые длиннорукие существа попятились, отступая к дальней стене. У однокурсников наконец-то отлегло на душе, несмотря на грозный тон учителя: – Что вы тут делаете, дети? Почему без разрешения? Хотя потом, все потом. Давайте отсюда выходить.

– У нас еще двое в колодце, профессор! – сообщил Битали. – И Цивик без сознания.

– Цивика вижу! – подошел к ощетинившейся оружием кучке школьников Филли Налоби. Под прицелом его палочки тролли уже не смели браться за булыжники. – Делаем так, мсье Кро. Я сейчас вывожу уцелевших в безопасное место и выношу Цивика, вы пока же охраняете колодец. У вас, вижу, получается. Потом я возвращаюсь, и мы вместе достаем снизу остальных. Мне понадобится ваша помощь. Следите за дальними трещинами, тролли обычно лезут оттуда, из темноты. Теперь всех остальных прошу встать вокруг меня и медленно двигаться к выходу.

Учитель, двое мальчишек и девочка засеменили, с сухим шелестом поднимаясь по каменному покатому полу. Кро пару раз в нетерпении оглянулся. Первый раз до друзей было всего пять шагов, второй раз – уже десять. Тролли тоже внимательно следили за происходящим, не двигаясь с места.

А потом Битали услышал короткое энергичное «вэк»!

Он еще успел удивиться тому, что сам ничего не говорил – откуда же прозвучало заклинание? А потом неодолимая сила сорвала его с места и ударила о стену.

И наступила темнота.

Темный Лорд

Кро пришел в себя от боли в груди, в ногах, в запястьях, в бедрах… В общем – везде. Попытался потрогать саднящий лоб, но руки не подчинились. Тогда он открыл глаза – боль стала только сильнее. Он находился все в той же пещере, но теперь был распят на гладкой стене чуть в стороне от входа. Вместо лампочек свет излучали несколько шаров, катающихся по потолку, пещерные тролли столпились вокруг колодца, повизгивая и гукая. Время от времени кто-то из них отбегал, подбирал камень, швырял вниз. В ответ доносился крик боли или стон, тролли снова прыгали и веселились, а затем хватали и швыряли вниз очередной камень, чтобы услышать новый крик.

Битали еще раз попробовал шевельнуть руками, позвал:

– Профессор! Вы там? Вас тоже поймали? Профессор Налоби!!

– Иду, иду… – Преподаватель пробрался в пещеру, волоча за хвост крупную пушистую куницу. У юноши в груди что-то резко оборвалось.

«Раз облик не человека, значит жива», – всплыло в памяти и стало чуть-чуть легче.

– Да-да, шустрая зверушка, – кивнул преподаватель. – От троллей смогла сбежать. Именно ее я снаружи и караулил. Сбежала, кстати. Но не от меня.

После броска очередного камня вскрикнула уже Анита. Битали дернулся в оковах, потребовал:

– Прекратите это, профессор! Остановите троллей!

Учитель глянул на колодец, засмеялся:

– Зачем? Тролли их все равно съедят, когда у меня все получится. А не получится – так заложники и переломанные сгодятся. Даже лучше, больше жалости вызовут. Я человек умный, предусмотрительный, мсье Кро. Поэтому возможность неудачи предусмотрел и пути отступления приготовил. Только потому эта мелюзга пока и жива. Если заложники станут не нужны – скормлю зверюшкам, и все. Теперь смотрите, ваше любимое заклинание, мсье Кро: трунио!

Палочка была направлена на один из сваленных в кучу камней, и тот резко вырос в размерах, превратившись в подобие стола с грубо отесанной нижней частью. Сверху был нанесен рисунок в виде неправильного многоугольника с иероглифами по сторонам.

– А вот и самое главное: правильное зеркало! Вы ведь проходили назначение зеркал, мсье Кро?

– Чего вы хотите, профессор? – опять бессильно дернулся Битали.

– Чего хочу? – остановился учитель. – Вы не станете смеяться, юноша? Я хочу власти над миром. Согласитесь, в этом заключена очень злая несправедливость, когда столь великий и достойный чародей, как я, влачит жалкое существование в должности наемного повторюшки, год за годом вдалбливающего малолетним идиотам прописные истины. И все потому, что у меня не нашлось хорошей родословной, друзей в совете или золота и силы для основания собственного ордена.

– У меня тоже нет золота и силы, профессор.

– Крайне излишняя скромность, юноша. Абсолютно ненужная в вашем положении… – Филли Налоби водрузил над уложенным в центр зеркалом небольшой треножник, насадил на него курительницу.

– Что вы делаете, профессор?

– Интересно, мсье Кро? Я расскажу. Я собираюсь вызвать одного из первородных духов, демона Сартана, одолеть которого пока еще никому не удавалось. И не удастся, потому как это истинный первородный дух. Вы не слыхали про такого, юноша? Не удивительно. Ведь он служил самому Темному Лорду, и именно он обеспечивал власть этого мага над севером мира, позволял карать и миловать, повелевать и требовать. Разил всех врагов и держал в повиновении друзей. Однако в наши дни имя самого Темного Лорда попало под негласный запрет, где уж там рассказывать про его демонов! Правда, умный и знающий человек, хорошо порывшись в архивах и мемуарах, может найти очень и очень многое.

– Вы служите Темному Лорду? – наконец догадался Кро.

– Еще чего, юноша! – засмеялся Филли Налоби. – Я намерен сам стать Темным Лордом. Наши дни – самое время для его возрождения. Аккурат согласно пророчествам и получается. Я буду хорошим правителем. Грозным для покорных и смертоносным для недостойных. Многие, многие из тех, что закрывали мне путь, горько пожалеют о своей глупости, а их семьи будут очень и очень долго плакать кровавыми слезами. Пока кровь не кончится вся, до последнего младенца. Совету придется жить на коленях, а верховным магам орденов каждый день переливать мне в амулеты собранную со своих братств силу.

– Вам не справиться с Советом Равных! – сглотнул Битали. – И с хранителями Хартии.

– Мне – нет. А вот первородный дух, впущенный в мир, справится с легкостью. Я раскрыл одну маленькую тайну, которая позволит мне повелевать демоном Сартаном… – Налоби так хотелось похвастаться своим открытием, что он даже перестал устанавливать курительницы и раскладывать ветхие старинные книги. – Ты знаешь, как он подчинил демона? Он приносил в жертву свою кровь! Кровь великого мага Темного Лорда повелевает великим демоном Сартаном! Тот, кто приносит в жертву кровь мага Двух Драконов, может повелевать духом. А повелевать первородным духом – означает держать в повиновении весь мир!

– Осталось найти могилу Лорда и взять его кровь, – согласился Битали. – Только я все равно не знаю, где она находится.

– Никто не знает, юноша, – вернулся к приготовлениям учитель. – Посему тайна сия особо и не охранялась. Зачем прятать секрет, не имеющий ключа? Да вот ведь заковыка: нашелся в мире человек, заметивший кое-что, неведомое остальным. И этот человек – я! Я не глуп, очень хорошо образован и знаю, что у Лорда были пронзительно-желтые, янтарные глаза. Большая редкость… хотя, конечно, и встречается. Еще про Лорда известно, что низшие духи тянутся к нему и выказывают уважение и подчинение. И ты знаешь, ученику нашей школы с янтарными глазами единственному явились низшие духи на первом же уроке. А еще известно, что всякий скот чтет Лорда за старания, направленные на облегчение его жизни. Они, может, твари и бездушные, но есть в них этакое общее «коллективное бессознательное». Посему в один из дней я подлил домовым в молоко сонное зелье… Они ведь все у меня питаются, ты про это знаешь. Подлил я им зелье, оглушил заклинанием зомбирования замковых призраков. И пронес в коридор у своего кабинета тушу освежеванной для кухни коровы. Заклинание Темного Лорда для оживления животных тоже имеется почти во всех справочниках. Просто им никто никогда не интересуется. Для всех людей животные – это всего лишь мясо. А кто станет оживлять еду? И вы знаете, юноша, ученик с янтарными глазами после стычки с коровой не пострадал!

– Мне просто повезло!

– Может быть, – легко согласился учитель, переодеваясь в парадную мантию. – Чудеса случаются. Поэтому я и стал ловить гаруфера. Это было трудно. Очень трудно. Рискованно и долго. Гаруфер – это все же не корова, которую можно просто взять в кухонном погребе. Но мерзлая вода способна сковать любого, и знанию опытного мага вроде меня низшие демоны противостоять не способны. Поэтому гаруфера я все же поймал. И перенес в башню. И вы знаете, мсье, хотя в спальне ученика с янтарными глазами мерзлой воды не было, иных средств защиты он не знал, да и вообще оказался застигнут врасплох, он все же он уцелел. Не выпрыгнул, как некоторые, не заразился волосом, не погиб. Повезло? Тогда вспомни о том, что в этой пещере тебя не тронул ни один тролль! Низшие духи никогда не причинят вреда Темному Лорду в признательность за деяния на благо всего их племени. Они тебя и не тронули. Я приручал этих скотов несколько лет. Низшие духи, естествознание – моя любимая тема. Я и развлекался, изучал, исследовал. Много-много лет. Прикармливал их смертными из деревни, устраивал развлечения, всячески приручал. И сегодня впервые дал прямой приказ на повиновение. И все равно никто из них не посмел к тебе приблизиться. Оглушить тебя мне пришлось самому. Тролли скрутили остальных… Теперь не мешай, мне нужно все проверить. Обряд вызывания первородного духа сложный и ответственный… – Филли Налоби повел пальцем, сверяясь со списком: – Окно врат, заклинания вечности, монограмма, куритель крови, куритель ладана, куритель вечности, куритель славы, куритель плоти. Заклинания призыва здесь, заклинания имени открыты, заклинания плоти… Координаты открытия зеркала в место обитания духа нанесены, слова призыва имеются, жертва крови, врата входа в мир.

– Я не могу быть Темным Лордом! – закричал юноша. – Мне всего пятнадцать!

– Кажется, все готово, – сложил листок профессор и повернулся к ученику. – Вы не знаете одного важного момента, мсье Кро. Великий Темный Лорд, знаете ли, однажды влюбился. Сильно, просто невыносимо. Причем в низшего плотского духа, в озерную леди. Смешно, не правда ли? У человека и духа, увы, детей не бывает, слишком уж они разные существа. Но любовь без детей бессмысленна, любовь по сути своей направлена на продолжение рода. И маг Двух Драконов сделал так, что озерная леди смогла иметь детей. Все же, как ни крути, он был величайшим колдуном своей эпохи. Это признают даже его враги. Но даже он не смог преодолеть основных законов мироздания. И смешения кровей не случилось. Поэтому все девочки от этой пары стали точными копиями озерной леди, а все сыновья – точными копиями своего отца. Вы ничем не отличимы от Темного Лорда – ни плотью, ни кровью, ни привычками, ни желаниями, ни своей силой, дорогой мой мсье Кро. Если бы сюда сейчас забежал тотемник Лорда, предок возродился бы в вас в то же самое мгновение! Но тотемника не будет. Сюда не придет никто. Потому что первым вас нашел я!

– Нет, – мотнул головой Битали.

– Да, – кивнул профессор, и в руках его появились трехгранный клинок и стеклянный бокал. – После исчезновения Лорда на его детей началась охота, и всегда считалось, что истреблены все, до последнего. Но оказывается, недобитые колдуны ошиблись. Теперь извините, мсье Кро, но мне нужна ваша кровь.

Битали стиснул зубы, напряг все мышцы – но узы оказались слишком крепкими. Преподаватель ударил клинком вперед – и он невольно отвернулся, зажмурившись…

Но боль обожгла только руку.

– Не бойтесь, мсье Кро, никто не собирается вас убивать… – Профессор Налоби прижал бокал к коже чуть ниже раны. – Демон Сартан способен пребывать в этом мире и выполнять приказы лишь до тех пор, пока кровь возгоняется в курительнице. Поэтому маг Двух Драконов и вызывал его столь редко. Кровь свою жалел. Но ведь мы не будем такими жадными, юноша, неправда ли? Вы будете жить долго, очень долго. Тролли не стали с вами сражаться, но ухаживать за вами они будут с радостью. Кормить, поить, оберегать. Остальное я сделаю сам… Пожалуй, достаточно.

Профессор провел чем-то по руке Битали, останавливая ток драгоценной крови, отошел, глянул на просвет через наполовину налитый густой и красной, чуть вспененной жидкостью бокал, по губам скользнула мимолетная улыбка:

– Вы не против, если я и впредь стану называть вас «мсье Кро», юноша? Ведь Темным Лордом с этого часа становлюсь я…

Он подошел к каменному столу, наклонился и осторожно вылил кровь в установленную над зеркалом курительницу. Резко отшвырнул бокал, разбившийся о стену где-то за испуганно притихшими троллями, вскинул руки вперед и в стороны, ладонями вниз, к алтарю, зажмурясь и бормоча:

– Увидеть мир духов, мир духов, мир духов… Первородный мир…

Ладони его сжались в кулаки, указательные пальцы вытянулись в сторону курительницы, и из той потянулся вверх слабый серый дымок. Профессор раскрыл глаза, наклонился над книгой и распевно стал читать слова древнего первородного языка, что был известен всем людям до эпохи Расселения и являлся тогда общим языком людей, духов и низших плотских существ. Битали понимал часть слов – но слишком мало, чтобы уяснить смысл призывов Филли Налоби к потусторонним существам.

Наконец, профессор вскинул руки вверх, шары под потолком погасли. Стало видно, что через зеркало пробиваются слабые огоньки – как будто из окошка в звездное небо. Учитель суетливо перебежал ко второй книге, продолжил читать указания слышащим его духам по проникновению в земной мир. Над столом повисло светлое марево: миры начали смешиваться, открытая кровью Темного Лорда граница раскрывалась. Профессор Налоби перебежал к третьей книге, выкрикивая заклинания уже в полный голос. Дочитал до конца, оборвав последнюю фразу истошным воплем:

– Сартан!!! – и резко раздвинул руки, указывая пальцами уже на курительницы, что поднимались возле стола.

Опорное слово прозвучало – слово выбора, слово призыва конкретного, нужного чародею духа. Имя демона, дарующее власть над существом, которое отвечает на призыв из этого набора звуков и эмоций. Марево от стола вдруг разорвало и раскидало в стороны, крайние курительницы выплеснули клубы густого дыма. Четыре рыхлых клубящихся потока устремились к центру алтаря, смешиваясь с серым дымком крови Темного Лорда, скручиваясь в вихрь и стремительно уплотняясь. Несколько минут – и черная фигура обрела человекоподобные очертания и ясно различимый облик.

– Получилось! – задохнулся от радости профессор, победно оглянулся на пленника: – Я вызвал его! Я угадал, я оказался прав! Весь мир будет стоять на коленях! Вот и все, теперь я Темный Лорд! А твоих дружков пора скормить троллям. Мне они больше не нужны…

Глаза, нос, рот демона еще только угадывались, когда пещера наполнилась низким голосом:

– Давно не слышал я твоего призыва, мой господин! Не знал, что ты успел вернуться из мира вечности в мир созданный.

– Это я, я вызвал тебя, Сартан! – громко сообщил учитель, поняв, что демон обращается отнюдь не к нему. – Я провел обряд и принес жертву…

– Неправда!! – Битали ощутил призрачный шанс на спасение и его не упустил. – Это я! Я дал свою кровь для открытия врат! Я дал кровь для твоей плоти!

– Молчи!! Обряд провожу я! – сорвался на визг профессор Налоби.

Черное клубящееся существо качнулось, скользнуло от курительницы к Битали Кро, потом к учителю.

– Как смеешь лгать прародителю мира, несчастный?!! – От гневного выкрика содрогнулась пещера, сверху посыпались камни, в ушах заложило, и тролли прыснули кто куда, исчезая в стенах и трещинах. Битали даже не понял, как это случилось – но профессор уже висел высоко над колодцем, крепко спеленутый невзрачным на вид дымком, орущий во весь голос, но совершенно бессильный. – Нечто я не знаю, чья кровь умирает в курительнице, раскрывая врата?! Нечто я не ведаю, кто пожертвовал частицу себя, дабы развеять мою скуку и дремоту?!!

Битали, медленно переходя из состояния безнадежного отчаяния к бешеному, злобному восторгу, понял, что самый умный во вселенной профессор Налоби одну ошибку все-таки допустил. Ошибку совсем маленькую, но все меняющую.

– Зачем ты призвал меня, мой господин? – приблизил свое постоянно меняющееся бесплотное лицо первородный дух. – Сообщи мне свою волю!

– Не-ет, это я!! Я! Я-а! Я проводил обряд, я приносил жертву, я нашел Лорда! Я-а-а!!! – в ужасе забился спеленутый учитель. – Ты должен слушаться меня-а-а!!

И Битали приказал…

Послесловие

В целительной школы маркиза де Гуяка над восемью койками светились овальные облачка, отделяя больных друг от друга и удерживая каждого в уютном и красивом, но голодном мирке. Вдруг эти облака словно сдуло ветром – и пострадавшие, обнаружив над собой низкий каменный потолок, зашевелились.

– Надеюсь, я не помешал вам, школьники? – Профессор Артур Бронте в мантии, в шапочке, со знакомым уже медальоном на груди медленно пошел между кроватями, по очереди касаясь их спинок. – Какая странная, невероятная компания. Ларак и Комби. Двое самых последних из отстающих школы, и Анита Горамник – лучшая из лучших, чье имя я так надеялся вписать в книгу гордости. Сенусерт, последний из древнего рода, застрявший из-за неистребимого проклятия между обликами, и неудачник Цивик, которого не спасают от бед даже несомненные успехи в учебе. Дубус, Вантенуа… Ученики средние и ничем особым не отмеченные. Не ожидал… Никак не ожидал, что говорить придется с такими, как вы… Однако именно вас принес в замок демон Сартан, дабы передать на лечение нашему мудрому Эшнуну Ниназовичу.

– Если вас интересует судьба профессора Налоби, – сел на постели почти не пострадавший Битали, – то он размазан тонким слоем по всей пещере вместе со своими троллями. Это было образное выражение, но демон, оказывается, плохо разбирается в таких тонкостях.

– Меня интересует не его, а ваша судьба, юноши и девушки, – вздохнул директор. – Если вас всех принес сюда демон Сартан, это значит, что всем вам семерым известна тайна. Тайна очень важная. Тайна, способная потрясти основы мироздания. Тайна столь ценная, что даже жизнь школьника по сравнению с нею – ничто.

– Мы никому ничего не скажем, профессор, – пообещал Ирри Ларак. – Честное слово.

– Я уважаю вашу честность, мсье, – повернулся к нему директор. – Но ваше слово – это слишком слабая гарантия сохранения тайны. Вас семеро, хоть один наверняка рано или поздно окажется в ситуации, когда обстоятельства будут сильнее его клятв. А скорее всего, минимум половина из вас попытается предупредить родителей о существовании Темного Лорда, едва только выйдет за пределы целительной.

– Вы хотите нас убить? – громко предположил Цивик.

– Я пришел посоветоваться. Может быть, кто-то из вас знает способ надежно гарантировать общее молчание без столь радикального средства?

– Осирисова клятва, – после минуты общего молчания кратко ответила отличница.

– Вы умница, мадемуазель Горамник, – согласно опустил веки директор. – Добавляю вам еще семь баллов. Надеюсь, аттестат вам все-таки понадобится.

– Но это полное мракобесие, профессор! – возмутился недоморф. – Осирисовой клятвой уже давно никто не пользуется. Это просто рабство! Клятва принадлежать господину душами, помыслами и всем телом до часа смерти! Без права что-то изменить или передумать!

– Или до часа смерти господина, – аккуратно и многозначительно добавила Анита.

– Зато давший эту клятву не способен изменить своему властелину даже против собственной воли, – напомнил директор. – Не способен причинить вреда ни словом, ни делом, ни помыслами. Для сохранения тайны эта клятва даже надежнее, нежели смерть. Душу мертвого возможно вызвать и задать ей вопросы. Живой же колдун не так беззащитен. Пока он жив, тайна останется внутри него, как в каземате.

– Должен вас огорчить, профессор Артур Бронте, – отшвырнув одеяло, встал с постели Надодух. – При всем уважении к вам и вашей школе, я не собираюсь становиться вашим рабом. Можете убить меня сейчас и избавить мудрого Эшнуна от напрасных хлопот.

– При чем тут я, мсье Сенусерт? – развел руками директор. – Тайна существования Темного Лорда принадлежит, с позволения сказать, мсье Битали Кро. Раскрытие этого секрета смертельно опасно для него, а не для меня. Значит, и клятва должна быть принесена ему.

В целебнице опять повисла тишина. Через минуту нервно хохотнула Вантенуа:

– Принадлежать душой и телом! Я думала… Но не ожидала, что это произойдет таким образом.

– А я вообще ни о чем о таком не думала! – ответила Горамник.

– Как хотите, а я уже давно Битали главой братства признал! – громко сказал Ирри Ларак. – Могу и клятву принести, коли надо. Ты как, Комби?

– И я согласен, – кивнул третьекурсник.

– Это будет не самая большая из моих неприятностей, – приподнялся на локте Цивик. – Жизнь или клятва? Пусть лучше будет клятва.

– Выбор не богат, – вздохнул Дубус. – Согласен.

– Душой и телом… – опять хохотнула Генриетта. – Да, я согласна принадлежать Битали душой и телом. Хотя бы обручальные кольца этой клятвой предусмотрены?

На некоторое время в ответах возникла заминка, и профессор Артур Бронте поторопил:

– Мадемуазель Горамник?

– Если честно, – поморщилась девушка, – аттестат и книга гордости мне нравятся немного больше, чем ранняя кончина…

– Что скажете вы? – обратился к недоморфу директор.

Надодух молчал долго, глядя Битали в глаза. Потом резко вскинул подбородок:

– Потомок рода Сенусертов лучше умрет, чем станет служить полукровкам! Но клятва верности Темному Лорду – другое дело. Это не уронит чести моей семьи.

– Прекрасно! – с видимым облегчением кивнул профессор Артур Бронте. – Сегодня в полночь вы принесете клятву Осириса в святилище ордена Пяти Пророчеств. До того часа мне придется запретить вам покидать эту комнату.

Директор двинулся дальше между кроватями и растаял в воздухе.

– Орден Пяти Пророчеств? – поднял брови Надодух. – Это еще что?

– Ты что, про него не знаешь? – еще больше удивился Кро. – Не ожидал. Ладно, ложись обратно в постель. Сейчас расскажу.

Семь учеников из школы маркиза Клода де Гуяка пока не понимали, отчего один из хранителей Хартии вдруг встал на защиту тайны юного Темного Лорда и зачем он заботился о ближайшем сподвижнике мага Двух Драконов. Не знали, каковы цели ордена Пяти Пророчеств, зачем завышали Битали оценки, куда исчезли его родители и почему сыну мага, сгинувшего девять веков назад, исполнилось всего пятнадцать лет. Не догадывались они и о том, что их приключение еще только начинается. Ответы на большинство загадок ждали их впереди.

Темное пророчество

Клятва Осириса

В подземелье пахло пеплом. Не тем сальным и горячим, пережженным пеплом, что остается после долгого пожара, а пеплом старым и сухим, который долго-долго прогревался жаркими солнечными лучами и продувался вольными ветрами. Хотя, конечно, здесь, в тоннеле шириной в три шага и в полтора роста высотой, говорить о ветрах было бессмысленно. Равно как вспоминать о солнце среди вязкой всеобъемлющей тьмы, разгоняемой лишь слабыми белыми огоньками на кончиках восьми волшебных палочек, что сжимали в руках ученики, торопящиеся через подземные лабиринты вслед за директором школы маркиза де Гуяка.

Самому профессору Артуру Бронте, одному из сильнейших и уважаемых магов планеты, темнота, естественно, никаких неудобств не доставляла. Он мчался вперед неожиданно широкими для низкорослого старика шагами и совершенно растворялся во мраке, стоило подросткам хоть немного отстать. Друзьям приходилось нестись со всех ног, и глянуть по сторонам, сориентироваться, понять, где находятся, они никак не успевали.

– Онберик! – наконец послышалось впереди, и профессор Бронте, не сбавляя шага, прошел сквозь запирающую тупик стену.

– Ну, наконец-то, – облегченно выдохнул Цивик, – а то я уж думал, мы заблудились. – Онберик!

Тоннель осветила яркая вспышка, послышался громкий треск, словно от разрываемой мешковины, и паренек, врезавшись головой в кладку, откинулся назад и приземлился на пятую точку. Потер лоб, посмотрел на палочку, жалобно простонал:

– Теперь-то чего случилось?

– Палочка больше двух заклинаний одновременно не выполняет! – напомнила ему Анита Горамник, привычно небрежным движением поправила рыжие кудряшки и стряхнула огонек с палочки, отказавшись от него звонким: – Оскури!

– Оскури, оскури! – один за другим принялись гасить свои огни ребята.

– А ты чего, застыл, Надодух? – окликнула недоморфа Генриетта Вантенуа, в черном облегающем костюме казавшаяся еще более тощей, чем обычно.

– Хотите вообще в темноте остаться? – хмыкнул мохнатый наследник рода Сенусертов. – Идите вперед, я посвечу.

– Онберик! – отчаянно выкрикнул поднявшийся Цивик, но его заклинание опять заглушил сопровождаемый вспышкой треск. Похоже, бедолага снова забыл стряхнуть огонь со своей палочки.

– Онберик! Онберик! – первыми на ту сторону перешли неразлучные третьекурсник Комби и широкоплечий Ирри Ларак. Следом в стену шагнул Дубус.

– Ну, ты как? – поинтересовался Битали Кро у взлохмаченного Цивика.

– Я ведь гасил ее, гасил! – возмутился невезучий однокашник и опять мелко тряхнул палочкой: – Оскури!

Свет на кончике его черной палочки погас, и паренек ушел в кладку одновременно с Анитой.

– Поможешь? – протянула руку Генриетта.

Битали кивнул, крепко сжал ее ладонь, вонзил палочку в препятствие:

– Онберик!

Он протянул девушку за собой в непроглядную темноту и тут же сделал еще пару шагов вперед, освобождая место для недоморфа. На кого-то наткнулся, и этот кто-то голосом Цивика пожаловался:

– «Альба» почему-то не работает…

В тот же миг в зале вспыхнул ослепительный свет. Ученики увидели пятигранную комнату с полыхающими по углам пятью факелами разного цвета, знаки свернувшейся в восьмерку змеи, огромный мозаичный стол, сводчатый потолок. Пятеро чародеев ордена ожидали неофитов в парадных мантиях: в синей, красной, зеленой, желтой и фиолетовой. Присутствие здесь преподавателя магического искусства Карла Пепелета и специалиста по дальномирию профессора Омара ибн Аби Рабиа, прорицательницы мадам Анне Деборе и демоновидицы Элении Клеотоу Битали нисколько не удивило. Их перстни он видел не раз. Но вот нахождение в этом зале сэра Ричарда Уоллеса с его тонкими усиками и холодным взглядом явилось неожиданностью. Печатка с украшенным сплетенной змеей аметистом на пальце преподавателя гендерных искусств появилась впервые.

– Орден Пяти Пророчеств, созданный во имя спасения мира от нового хаоса, приветствует вас, юные маги! – со всей серьезностью, торжественно приветствовал учеников директор школы. – Волею случая вам стала известна тайна, от сохранения которой зависит благополучие и спокойствие всех обитателей нашего мира. Долг верных служителей Совета Хартии и членов ордена обязует нас ныне же провести обряд, который сохранит эту тайну навеки от непосвященных и от врагов свободного мира! Готовы ли вы принести необходимую клятву, юные маги?

– Готовы, великий магистр! – склонил голову недоморф. Потомок древнего рода первым сообразил, как нужно обращаться к главе ордена.

– Готовы, великий магистр, – второй подтвердила свое решение рыжеволосая отличница.

– Ну, и я тоже, – пожала плечами Генриетта Вантенуа.

Как ни странно, первыми согласились принести клятву именно те, кто поначалу сомневался дольше остальных.

– Так мы в орден вступаем, да? – неуверенно предположил как-то съежившийся Ирри Ларак. Он непрерывно крутил головой, перескакивая взглядом с разноцветных факелов на мозаики, с мозаик на облаченных в мантии членов ордена, с них на стол, со стола – снова на мозаики. Однако увиденное, похоже, никак не складывалось в его разуме в единую картину.

– Хартия Единения запрещает создавать братства численностью более ста одного колдуна, мсье Ларак! – ответил сэр Ричард Уоллес с таким неприкрытым недовольством, что стало ясно: он с трудом сдерживает желание срезать у школьника пару баллов из его аттестата за плохое знание предмета. – Орден Пяти Пророчеств насчитывает не один век своей истории и почти приблизился к верхней допустимой границе. Мы не можем принимать неофитов с той же легкостью, как прежде.

– К тому же тайна происхождения принадлежит не столько ордену, сколько мсье Битали Кро, – добавил директор, – и именно ему грозит опасность от раскрытия этой тайны. Поэтому присягать в верности вам всем надлежит ему, а не ордену. Орден своей силой лишь подтвердит действенность вашей клятвы.

– А я что? – буркнул себе под нос Ларак. – Я согласен.

– Мсье Комби? – обратился к его другу профессор Бронте.

– Да, да, я согласен, – торопливо закивал третьекурсник.

– Мсье Дубус?

– Да, согласен. – Школьник торопливо чиркнул рукавом куртки по носу.

– Мсье Цивик?

Большеглазый зубрилка задумчиво запустил пятерню в свои и без того взлохмаченные волосы:

– Получается, мы сейчас новое братство основали?

– Еще нет, – поправил его недоморф. – Братство возникнет, если принесем клятву.

– Братство Кролика! – встрял Комби.

– Вы передумали, мсье Цивик? – ласково улыбнулся Артур Бронте, и в его руке возникла волшебная палочка.

– Нет, нет, что вы! – испугался паренек. – Я согласен!

– Тогда время клятвы наступает! – Профессор отступил, взмахнул рукой, причем не той, в которой держал палочку, произнес: – Трунио!

В тот же миг стол в центре залы исчез. Разумеется, все школьники знали, что произнесенное заклятие лишь изменяет размер предметов – но стол исчез совершенно, не оставив никаких следов. На полу же глазам открылась мозаика, в точности повторяющая рисунок столешницы: сплетенная в знак бесконечности лента, отмеченная на каждом полукруге символами двух пророчеств, и знак хаоса в центре всего – и зала, и символа.

– Вы приносите обет добровольно, юные чародеи, – сообщил Артур Бронте. – Мы, магистры ордена Пяти Пророчеств, лишь подкрепляем его своим свидетельством, силой и участием. Тот, кто присягает на верность мсье Битали, выходит в центр зала, поднимает свою палочку и дает обет верности с полной искренностью и открытостью. Иначе обряд останется неисполненным. Готовы ли вы…

Великий магистр не успел закончить объяснений, как вперед выступил недоморф, с какой-то демонстративной старательностью крутанулся на носке прямо на знаке хаоса – на бирюзовом зубчатом шестиграннике, – на несколько мгновений замер, глядя соседу по комнате в глаза. В отличие от друзей, он был без куртки. Густая шерсть, покрывающая все тело, кроме лица, вздыбливала тонкую ткань рубашки, выбивалась из-под ворота и между пуговицами. В глубине глаз его что-то сверкнуло таинственным изумрудным отблеском.

Облаченные в мантии преподаватели быстро разошлись в стороны, и каждый замер с палочкой под факелом, соответствующим по цвету камню его перстня: Карл Пепелет – под красным, Эления Клеотоу – под синим, мадам Деборе – под желтым, Омар ибн Аби Рабиа – под зеленым, сэр Ричард Уоллес – под фиолетовым. Директор же, оставшийся в стороне, отодвинул вскинутой рукой всех учеников, кроме самого Кро, в угол между синей и желтой стенами. Он даже отвернулся от недоморфа, встав к нему полубоком.

– Я, чатия Надодух, из исконного рода Сенусертов, клянусь тебе, господин мой Битали Кро, воплощение и наследник великого Темного Лорда, – глядя через палочку на своего друга и соседа, начал громко, внятно говорить недоморф, – клянусь служить тебе плотью, волей и силой моей, моим знанием, честью и всеми помыслами. Клянусь не причинить тебе вреда ни деяниями своими, ни бездействием, ни наяву, ни в мыслях. Клянусь служить тебе в деле дневном и ночном, в деле злом и добром, в деле важном и каждой безделице. Клянусь оставаться верным рабом твоим с сего часа полуночной перемены и до часа последнего своего ухода. Клянусь тебе в верности, господин мой Битали Кро, днем и ночью, ручаясь за день мой именем могучей Исиды, властительницы дня, за ночь мою именем Нефтиды, властительницы ночи, клянусь тебе в верности во злобе именем могучего Сета и в добре именем всевидящей и безжалостной Хатхор, клянусь тебе в верности своею жизнью, и да благословит эту верность владыка жизней, бессмертный Осирис! – Надодух сделал короткую паузу, похожую на заминку, и резко решительно выдохнул: – Клянусь!

Маги ордена Пяти Пророчеств одновременно опустили свои палочки, направив их на недоморфа, и в этот момент словно белое облако в форме человека отделилось от его тела, проплыло на полшага вперед и растаяло, коснувшись палочки Надодуха Сенусерта.

– Клятва принята! – хриплым голосом сообщила Эления Клеотоу и закашлялась.

– Оказывается, наш мохнатый друг знает Осирисову клятву наизусть… – В женском голосе, что прозвучал за спиной Битали, ощущалась насмешка.

Однако кто ж так удивился знаниям потомка древнего рода, Кро сейчас интересовало меньше всего. Поддавшись порыву, он кинулся вперед и крепко обнял друга:

– Ну, ты как?

– В руке немного щиплет, – пожал плечами тот и весь встряхнулся, словно выбравшийся из пруда дворовый пес. – И больше ничего. Может, не подействовало? – Недоморф напрягся, повел локтем, даже застонал и резко выдохнул: – Нет, действует. Пытаюсь дать тебе в лоб – и не получается. Рука не слушается.

– Советую вам быть аккуратнее с такими желаниями, мсье Сенусерт, – заметил профессор Бронте. – Не забывайте, чем именно вы поклялись не причинять мсье Битали зла даже в мыслях. И отойдите от центра зала. Полуночный час перемен недолог, а клятв должно быть произнесено не меньше семи.

– Теперь я! – выдвинулась вперед Генриетта. – Надодух, ты меня поправишь, если что?

– Не бойся, ты не ошибешься, – кивнул недоморф. – Боги поправят… Или накажут.

– Не сбивайте ее, мсье Сенусерт, – укоризненно покачал головой директор школы. – Мадемуазель Вантенуа, в этой клятве главным является искренность. Если вы ошибетесь в паре слов, ничего страшного не случится.

– Я, Генриетта Вантенуа, клянусь тебе, Битали Кро, в исключительной верности, клянусь служить тебе плотью, волей и силой моей… – Девушка смотрела на него через коричневую с красными прожилками палочку не отрываясь, широко открытыми глазами, словно желала пронзить, а не доказать свою преданность. И слова, конечно же, путала. Однако и Сета, и Исиду, и Нефтиду, и Хатхор в поручители своего обета призвала, и именем Осириса поклялась. Точно так же, как от недоморфа, от нее отделилось облачко, и точно так же, но уже Омар ибн Аби Рабиа объявил:

– Клятва принята! – и тоже закашлялся.

– Спасибо, Генриетта. – Битали подошел к ней, обнял, отвел к остальным ученикам.

– Вот и все, красавчик, – шепнула ему на ухо Вантенуа. – Теперь мы повязаны навеки.

– Во всяком случае, до каникул. – Слух у недоморфа был тонкий на зависть. Настоящий волчий слух. – А там как повезет. Кто следующий жаждет?

– Пошли! – Ирри Ларак вытянул за собой Комби, но профессор Бронте вскинул обе руки:

– Нет, мсье, по одному. Только по одному.

– Ну, тогда я первый, – решил Ларак, отпустил товарища, встал в центр и вскинул палочку, направив ее на Битали.

Великий магистр ордена Пяти Пророчеств против такого положения не протестовал, и новый слуга Темного Лорда благополучно прочитал клятву, передав свою честность на суд Осириса. Клятва была принята с тем лишь небольшим отклонением, что отделившаяся от неофита белесая тень не вошла прямо в палочку, а прошла по небольшой дуге, чтобы потом втянуться в ее кончик.

– Теперь я! – решил Дубус, занял место Ирри Ларака и торопливо, без выражения, на одном дыхании отбарабанил слова присяги, словно сдавая вызубренный перед самым экзаменом урок. Однако и его клятва была принята магами ордена, а слабая тень совершила свой короткий путь от его тела к палочке.

– Неужели и вправду получилось? – засомневался недоморф. – Слышь, приятель, попробуй его стукнуть…

Он стрельнул глазами в сторону Кро и тут же, болезненно сморщившись, схватился за щеку:

– Ой, как оно… Зуб, что ли, прихватило?

– Я вас предупреждал, мсье, – невозмутимо сообщил профессор Бронте. – Не стоит шутить с принесенной клятвой.

– Я же не всерьез, я ради проверки!

– Вы и пострадали не всерьез, мсье Сенусерт. Как раз соответственно проступку.

– Неужели эту клятву невозможно обмануть? – осторожно выразила сомнение Анита.

– Абсолютно надежных заклинаний не существует, мадемуазель Горамник, – пожал плечами директор школы. – Иногда их удается перехитрить, пройти по границе условий, не допустив формальных нарушений, но добившись результата, обратного требованию присяги. Можно использовать обряды, снимающие воздействие наказания. Однако клятва Осириса достаточно надежна, чтобы не допустить прямого предательства: удара в спину, выдачи секретов, заманивания в ловушку, перехода к врагу. Хитрость же с этим заклинанием часто оканчивается гибелью ловкача. Вас что-то смущает?

Вместо ответа рыжая отличница вышла в центр зала, повернулась лицом к Битали, вскинула палочку:

– Я, Анита Горамник, клянусь тебе, господин мой Битали Кро, воплощение и наследник великого Темного Лорда, клянусь служить волей и силой моей, моим знанием… – Она произнесла все спокойно и уверенно, без тени сомнений. И Кро ничуть не удивился, когда сэр Ричард Уоллес с последними ее словами резко кивнул:

– Клятва подтверждена!

– Вот и все. – Анита шагнула к Битали, обняла его и даже поцеловала в щеку. – Мы вместе.

Ее место в центре занял третьекурсник, поднял палочку, вперил взгляд в потомка Темного Лорда. Он произносил слова присяги громко и торжественно, даже с гордостью – однако призыв Осириса в подтверждение искренности неожиданно закончился ничем. Белесой тени не возникло, в палочку ничего не вошло.

Преподаватели переглянулись.

– Вы передумали приносить клятву, мсье? – поинтересовался Омар ибн Аби Рабиа. – Или мсье Кро вам чем-то неприятен?

– Нет, что вы?! – замотал головой Комби. – Он мой лучший друг! Я и в братство вступить сам вызвался. Вместе с Ирри.

– Быть может, как раз об Ирри вы и подумали? – предположила мадам Деборе. – Не о присяге, а о том, что будете вместе с ним? Попробуйте еще раз, мсье, но будьте более внимательны в мыслях.

Третьекурсник кивнул, опять поднял палочку, старательно повторил клятву от начала и до конца. И опять – с тем же результатом.

– Мне кажется, у вас наступают неприятности, мсье Комби, – покачал головой директор школы, глянул мимо третьекурсника на сэра Ричарда Уоллеса.

– Я честен! – На лице мальчишки проступили капельки пота. – Я совершенно честен, я говорю правду, я уже давно признал Битали главой братства, я никого не обманываю! Я сейчас! – Он опять вытянул руку с вертикально зажатой палочкой: – Битали, я клянусь тебе в верности! Не обману никак, нигде и никогда, и стану самым преданным из всех! Клянусь Сетом, Исидой, Хатхором, Нефтидой и Осирисом!

Как ни странно, эта куцая формула возымела действие: белесая тень совершила свой путь от Комби к его палочке, и мадам Деборе с видимым облегчением провозгласила:

– Клятва принята!

– Наконец-то, приятель! – Битали обнял паренька и увел его со знака хаоса. – Я уже забеспокоился.

– Молодец, братишка, поздравляю! – Ирри почти сразу забрал соседа в свои руки. – Теперь мы вместе!

Вместо третьекурсника на знак хаоса ступил Цивик и с хитрой улыбкой отчеканил:

– Битали, я клянусь тебе в верности! Не обману никак, нигде и никогда, и стану самым преданным из всех! Клянусь Сетом, Исидой, Хатхором, Нефтидой и Осирисом!

В тот же миг послышался треск, как от разрываемого в клочья куска полотна, и Цивик, взвыв от ужаса, заплясал в снопе голубоватого пламени.

– Оскури! Оскури, оскури! – почти одновременно выпалили гасящее заклинание сразу несколько учителей, и огонь исчез так же быстро, как и появился, хотя паренек еще несколько мгновений приплясывал, хлопая себя по одежде и по лицу.

– Очень жаль, мсье Цивик, – усмехнулся профессор Бронте, – но великий Осирис нередко гневается, когда о нем говорят с таким пренебрежением, вместе с тем желая получить его помощь.

– Но ведь… – тяжело дыша, напомнил ученик, продолжая нервно ощупывать свое лицо, словно не веря в его существование, – но ведь у Комби…

– Мсье Комби, прежде чем столь эмоционально подтвердить клятву, дважды произнес формулу присяги целиком. На него никак не могло пасть подозрение в заносчивости. Вы же почему-то решили обойтись без нее. К счастью, властелин жизни и перерождений отходчив. Вы можете попытаться еще раз прямо сейчас.

– Сейчас? – Цивик сглотнул, опять погладил шею и кивнул: – Ну да, конечно. Я клянусь. В смысле, клянусь Битали Кро… То есть, что буду предан…

– Вы опять решили пошутить, молодой человек? – вскинул брови директор школы. – Или просто забыли формулу?

– Я… Я сейчас! – вскинул руки паренек. – Сейчас. Я все помню. Просто тут немножко горячо. Брюки как ошпаренные. Я сейчас… – Он прокашлялся и с третьей попытки произнес формулу совершенно правильно. Причем без единой запинки.

Несколько мгновений ничего не происходило, и недоморф даже успел разочарованно выдохнуть:

– Опять Цивику не повезло… – Но тут из тела парнишки вытянулась белесая струйка, соединилась с палочкой и неторопливо вобралась в нее.

– Клятва принята! – провозгласила Эления Клеотоу.

– Семеро, – подвел итог магистр ордена Пяти Пророчеств. – Обряд завершен.

– Завершен, – крепко обнял невезучего друга Битали. – Теперь мы вместе.

– Мы и раньше были вместе, мсье Кро, – заметила из-за плеча недоморфа Анита. – Нас даже сожрать пытались всех восьмерых.

– Но теперь у вас появились обязанности, молодые люди, – вышел в центр зала профессор Бронте. В его руке возникла палочка, которая почти сразу превратилась в посох. Директор школы оперся на него обеими ладонями, глядя на учеников: – Отныне все вы члены нового рода, подлежащего закону Хартии Свободных. Вам, мсье Кро, надлежит следить за тем, чтобы число ваших подданных не превышало ста одного мага. Нередко даже честные правители забывают об этом ограничении и оказываются жертвой меча правосудия. Это ограничение спасает мир от новой Большой Войны и исключений из него не бывает ни для кого. Остальным же напоминаю, что раскрытие тайны происхождения главы вашего рода мсье Битали Кро неминуемо приведет к его гибели. Эту тайну должны свято хранить от окружающих вы сами. Кроме того, тайну эту станет хранить ваша клятва, и силою всемогущего Осириса сделает все, чтобы вы не смогли ее выдать ни друзьям, ни родственникам, ни врагам – ни словом, ни письмом, ни намеком. Помните об этом, молодые люди. Отныне ваша жизнь и тайна Темного Лорда стали неразделимы.

Цивик сделал глубокий вдох, но профессор взмахом руки запечатал ему уста:

– Все вопросы потом! Для начала вам нужно свыкнуться с вашим новым положением. В святилище ордена не место для досужих бесед. Карл, проводите, пожалуйста, наших гостей.

Карл Пепелет кивнул, вышел вперед, а директор школы занял его место под алым факелом. О чем дальше беседовали магистры, ученикам узнать не удалось – вслед за преподавателем магии они прошли стену, миновали коридор и вскоре оказались на витой лестнице.

– Время уже позднее, молодые люди, – сурово произнес учитель, – поэтому настоятельно советую всем вам разойтись по комнатам и лечь спать. Вас же, мсье Битали Кро, профессор Бронте желает утром, на рассвете, видеть у себя в кабинете. Спокойной ночи, молодые люди.

Преподаватель вежливо поклонился и отступил обратно в стену.

– И чего теперь? – Ирри Ларак выжидательно глянул на Битали. Остальные тоже повернулись к нему. Кро пожал плечами:

– Ну, мир не перевернулся, ребята. Мы просто успокоили директора, он больше не станет бояться за тайну.

– За твою тайну, Битали, – напомнила Анита Горамник.

– Скорее, за тайну ордена Пяти Пророчеств, – поправил ее недоморф. – С чего бы иначе нашему премудрому профессору так за нее беспокоиться? Темный Лорд нужен ему. Битали свою тайну узнал случайно, да и то не особо из-за нее испугался.

– И зря. Убить Темного Лорда второй раз – это мечта чуть ли не каждого чародея Земли. После того ужаса, что он обрушил на человечество, врагов у него больше, чем можно придумать.

– Спасибо, Анита, – кивнул Кро. – Умеешь ты поднять настроение в час полуночи.

– Извини, господин, – прижав руку к груди, поклонилась девушка. – Говорить правду легко и приятно. Особенно тому, в чьей власти ты вдруг оказалась на всю оставшуюся жизнь. Какие будут распоряжения?

– Между прочим, это не я требовал с вас клятвы! – Битали бросило в краску. – И не я напрашивался в начальники этого… – Он запнулся над странным словом: – Рода? Интересно, почему профессор называл нас этим словом?

– Потому что союзы магов бывают двух основных типов, – немедленно отчеканила отличница. – Первые создаются ради достижения общей цели, называются орденами, и чародеи в них клянутся в верности этой идее. И вторые – семейного типа, когда маги объединяются ради сохранения своих семей, своей крови, наследных владений. В этих союзах клятва приносится главе рода. Правда, и там и там клятвой Осириса не пользуется никто. Если маг меняет свое мнение или находит иные интересы, он слагает с себя клятву и покидает орден или семью. Это только мы теперь к тебе на цепь посажены. Раз мы поклялись в верности человеку, а не цели, – значит, это род. Как профессор Бронте и сказал.

– Папочка! – громко хмыкнула Генриетта.

– У нас же братство, вы забыли?! – перебил девушек Ирри. – Братство Кролика! Мы уже которую неделю и на гендерных уроках все вместе, и вечерами тоже. Чего изменилось-то? Ну, принесли клятву, и что? Мы же все равно всегда вместе!

– Может, кроликами все же зваться не станем? – осторожно предложил Цивик. – Дразнить ведь станут.

– Ну, тогда братством башни Кролик! – согласился Ларак и развернул плечи: – Кто дразниться станет? Покажите мне этого героя!

– А если без «кролика»? – с прежней мягкостью предложил Цивик.

– Братство Башни, – пригладил шею Надодух. – Звучит.

– Так отныне наш союз и назовем, – поспешил согласиться Битали. – Братством Башни.

Называться «папочкой» ему совсем не хотелось. Пусть даже в шутку.

– Да здравствует братство Башни! – провозгласил Дубус, вскинув сжатый кулак. – Отпраздновать бы надо.

– Столовая закрыта, – охладила его пыл Анита. – Придется отложить.

– У меня идея, – заявил недоморф. – Может, наверх все же пойдем? Чего мы тут толкаемся?

– Это верно, пойдем, – согласился Битали.

На узкой винтовой лестнице ученики вытянулись в цепочку, волей-неволей оставшись по одному. В тишине долго шуршали подошвы по каменным ступеням, пока Анита Горамник вдруг не вспомнила:

– Битали, а чего это тебя директор ни свет ни заря к себе вызывает?

– Не знаю, – пожал плечами Кро. – Завтра скажет.

– Ты хоть поспать-то успеешь? Если клятву мы приносили в полночь, то до рассвета всего часа четыре осталось.

– Не знаю, как вы, а я сегодня точно уснуть не смогу! – послышался из-за поворота лестницы голос Генриетты. – Сперва меня чуть не сожрали тролли, потом чуть не прихлопнул учитель, потом носил по воздуху настоящий демон, потом чуть не казнил директор школы, потом я присягнула душой и телом однокурснику… В общем, день прошел весьма насыщенно. После такого обычно не засыпают с блаженной ухмылкой, едва укрывшись одеялом. Да еще Эншунович по своему обычаю голодными всех оставил.

– Ну, не знаю, Вантенуа, – ответила Анита. – Меня как раз ноги уже не держат. Готова заснуть хоть на камнях, пусть только место прилечь найдется.

– Если не выспаться, завтра весь день носом будем клевать, – поддержал ее Цивик.

– Чего, праздновать не станем? – разочарованно потянул Дубус. – Что скажешь, Битали?

– Отдохнуть нужно, – после короткого раздумья решил Кро. – Ночь в школе: кроме метаморфов, все спят, собраться негде. Если призраки заметят, завтра директору сообщат. Хватит на сегодня приключений. Выспимся, а там видно будет.

– Как скажешь, папочка… – не преминула кольнуть Кро недовольная Генриетта. – Нечто не найти, где посидеть? Школа большая.

– Точно! – добавил Дубус. – Если у нас свое братство, нам нужно сделать свое святилище! Выбрать хорошее место и собираться там.

– И лучше всего недалеко от столовой, – добавила Вантенуа.

– Не забудь, Битали, завтра тебе еще корсовинг проводить, – спохватилась отличница. – А то перерыв слишком большой получится, и ты на год без навыка останешься. Если обряд до конца не проведен, этого уже не исправить, только повторять с самого начала, когда организм восстановится.

– Значит, точно спать, – громко зевнул Илли Ларак. – А то завтра заснем все, пока Битали дышит, так до утра на улице и останемся, среди метаморфов. Новенькие дурные, могут и погрызть.

– На сегодня впечатлений хватит, – повторил Кро. – Отдохнем, сколько получится, а завтра на свежую голову все обсудим. Хорошо?

* * *

Отдохнуть не удалось. Битали честно крутился в постели, натягивал одеяло до ушей и сбрасывал его обратно, засовывал то подушку под голову, то голову под подушку, взбивал ее и переворачивал – но сон никак не желал снисходить к его стараниям.

– Не получается? – поинтересовался с постели за очагом Надодух.

– Ты тоже не спишь? – приподнялся Кро.

– Поспишь тут, как же. Ты же крутишься все время, как погремушка на ветру.

– Какая еще погремушка?

– Смертные на огородах такие вешают. Кротов, говорят, отпугивают. Насчет кротов не знаю, а гномы садовые уходят. Кому понравится, когда над головой постоянно грохочет?

– Не нравится – пусть сломают.

– Ты не знаешь смертных, Битали. Они упрямы, как скарабеи. Если чего-то втемяшится, станут делать и делать до бесконечности. Сломаешь – починят. Выбросишь – другую сделают. Еще крепче смастерят и шумнее.

– Не знаю… Нам с родителями обычно тихие попадались в соседи, мирные.

– Ну, ты же не гном, сосед! – рассмеялся недоморф.

– Не гном… – повернулся Битали и оперся на локоть. – Скажи, а что означает слово: «чатия»? Сегодня ты назвался так в подземелье, помнишь?

– Это титул нашего рода, – закинул руки за голову Надодух. – Очень знатный титул. Сенусерты унаследовали его еще со времен Второго Пророчества. Этот титул был в ходу до Расселения, в священных землях. Ну, и после тоже оставался титулом высшей знати. Но столь высоких родов было всего тридцать шесть, и почти все сгинули. Кто во время Большой Войны, кто затерялся в странствиях, кто принял на себя титулы, более привычные в новых владениях. Возможно, из всех чатий я остался один-единственный. Может статься, есть где-то еще один или два. Но вряд ли. Я бы наверняка знал.

– Если ты чатия, то почему никому не говорил об этом?

– Как же не говорил? Все знают, что я из рода Сенусертов, знатнейшего и древнейшего среди магических семей. Директор знает, цепной Гроссер сразу узнал… Да все преподаватели! Ты вот знаешь.

– Вот именно! Только я – потому что сосед, и учителя – потому что сами догадались. А остальные? Еще хоть кто-нибудь на курсе?

– А зачем? Если ты оглашаешь свой титул, то должен ему соответствовать. Вон, на Дожара посмотри. Раз он граф, так он и одет, как манекен на витрине, и свита за ним бегает, и золотом он сорит. Я не могу объявить себя чатией и ходить при этом в поношенной куртке и штанах на два размера больше, чем у директора. Если я молчу про свою знатность, то это скромность. Если хвастаюсь, а выгляжу бродягой – то это уже глупость.

– Зачем тебе такие большие штаны?

– Полинял к зиме. Шерсть густая, не пригладить. Не стричься же мне каждый день!

– Извини, не подумал.

– Зато я в лесу хоть сейчас на любой ветке могу спать остаться. А ты через час простудишься.

– Чего же не спишь?

– Думаю… – Чатия Сенусерт зевнул.

– О чем?

– О том, зачем члену Совета Хартии, Совета Равных, великому магистру ордена Пяти Пророчеств вдруг понадобилось скрывать от всего света тайну существования Темного Лорда. Ведь откройся эта тайна – и его сотрут в порошок вместе со всеми друзьями, родственниками, со всем его орденом и школой в придачу. Да и учеников заодно на всякий случай в пыль превратят. Однажды Темный Лорд едва не уничтожил этот мир. Думаешь, маги захотят пройти подобное испытание еще раз? Тебя разорвут в клочья, сосед, стоит просочиться наружу хоть малейшему подозрению.

– Почему же ты тогда мне присягнул, Надодух?

– Я решил, что последнему из рода чатий Сенусертов достойнее погибнуть соратником величайшего из черных колдунов, нежели сгинуть безвестно последней жертвой древнего проклятия в каком-нибудь диком трансильванском захолустье.

– Так сразу и в захолустье! Насколько я слышал, родовой замок и обширный удел в твоем владении все же имеются.

– Угу, – грустно кивнул наследник знатного рода. – Замок и удел есть. Пока еще есть. Вот только надолго ли? Когда мы осваивали землю и строили замок, семья наша была богатой и многочисленной, каждый считал за счастье служить нам и породниться с нашим домом. О проклятии на извод знали многие, но честь стать одним из Сенусертов перевешивала страх. Однако уже в третьем поколении желающих вступить с нами в родство стало немного. Ведь дети рождались все более уродливыми. Каждый раз это был мальчик, и каждый раз после его появления мать становилась бесплодной. Знатные семьи больше не стремились отдавать своих дочерей в наш дом. Да и безродные… тоже. Искать невест становилось все труднее. Так мы с течением времени теряли связи и знакомства. Ведь самые прочные связи хоть в делах, хоть в политике скрепляются брачными узами. С каждым поколением другие члены семьи оказывались с чатией во все более дальнем родстве. Ведь у него никогда не бывало братьев и сестер. И ближайшими родственниками становились сперва двоюродные братья, троюродные, внучатые, потом и вовсе кузены. Я же, кроме матери, и вовсе ни одного родича назвать не могу. Дальняя родня ничего не теряет, уходя в более сильные и богатые семьи, назад же не возвращаются. Никто не рвется служить древнему, но проклятому роду. Внучатые племянники уже не считают себя членами семьи и готовы служить только за плату, как обычные наемники. Между тем, потеряв связи, знакомства, славу сильного дома, трудно сохранить богатство. Иногда мне кажется, первому из проклятых нужно было себя убить. Тогда его место занял бы кровный брат, и ничего бы не случилось. Мы остались бы самым сильным родом во Франции.

– А если просто уступить место главы рода?

– Какая теперь разница, сосед? У меня все равно нет братьев. И дядек, и племянников, и даже кузенов. Я последний. Я нищий, я уродлив, я безнадежен. Проклятие на извод достигло своей цели.

– Неужели поместье и замок не приносят никаких доходов?

– Почему? Немного приносят. Пока… Пока никто из соседей их не забрал. Я же объясняю, что родственники все дальние потихоньку разбрелись в более сытые места, и класть головы за дом, который своим давно не считают, не хотят. Содержать свою армию нам с матерью не по средствам. Уже давным-давно нет в нашем роду сильных взрослых чародеев, способных защитить имение или обеспечить хоть какой-то достойный доход. Четыре усталых древних метаморфа, не столько нанявшихся служить, сколько нашедших безлюдное место, чтобы тихо отлежаться подальше от суеты; несколько обжившихся в поместье магов, которые платят малую дань, дабы не затевать скандалов; и дядюшка Брешо, что когда-то испытывал к матери нежные чувства, а потому после смерти моего отца вместе с сыном переехал в наш замок. Вот и вся наша сила. Если нас еще не обобрали соседи, то лишь потому, что мать обещает мою присягу то одному, то другому роду, иногда изображает готовность к замужеству, иногда пользуется их ссорами. В общем, мы держимся не потому, что сильны, а потому, что соседи опасаются вместо войны с нами ввязаться в войну с другими соседями из-за нас. Вопрос в том, как долго нам удастся таким образом выкручиваться.

– Но ведь можно, наверное, что-нибудь придумать?

– Ну, если мне удастся выучиться на могучего мага, способного сразиться сразу с тремя соседними родами… – Надодух потянулся. – Да вот незадача. Проклятие на извод сделало меня полуметаморфом, получеловеком. В итоге и оборотень из меня никакой, и колдун тоже никудышный.

– А если… – Битали задумался, пытаясь найти выход из ситуации, в которую угодил его сосед по комнате. – Если…

– Перестань, дружище, – вскинул руки над головой Надодух. – Я живу с этой судьбой, сколько себя помню, и успел с нею смириться. Проклятие рода чатий Сенусертов. Оно есть, от него не избавиться. Зато оно умрет вместе со мной. Ведь я седьмой в проклятом колене. Седьмой и последний. Смотри, уже светает. Как думаешь, к директору уже пора, или можно еще поваляться?

– Ты со мной пойдешь?

– Все равно не заснуть… – Недоморф потянулся до хруста костей и резко встал. – Сегодня Черныша ждет сюрприз. Прилетит – а меня уже нет. Не все ему меня будить.

– Он испугается и завтра прилетит на полчаса раньше. – Битали тоже поднялся с постели.

– Да хоть с вечера! Посплю после завтрака подольше, и все.

Молодые люди оделись в школьную форму из ноской серой парусины и один за другим стукнули палочками по подоконнику у внутреннего окна, чтобы мгновением спустя оказаться в коридоре третьего этажа. Вместе они прошли коридорами двух корпусов и одновременно коснулись палочками змеиной морды, небрежно нарисованной между двумя темно-синими коврами, что излучали мягкий голубоватый свет. Желудок привычно колыхнуло, на миг перехватило дыхание – но тошноты, как во время своего первого перемещения, Битали не ощутил. Успел привыкнуть к перемещению с помощью порталов, которые из-за тесноты древних башен заменяли здесь лифты.

В глаза ударил яркий свет, заставив Кро вскинуть руку и зажмуриться, недоморф рядом тихо выругался.

– Хвалю за пунктуальность. – Послышался шелест штор, на лицо молодого человека упала тень. – Вы явились в точности с первыми лучами солнца.

– Доброе утро, профессор Бронте.

– Доброе утро, мсье Битали и мсье Сенусерт. Вы решили составить компанию своему другу?

– Вчера я принес ему клятву верности, профессор, – с готовностью пояснил недоморф. – И теперь готов служить ему днем и ночью.

– Можете быть уверены, мсье Сенусерт, ваша помощь ему понадобится. Вы готовы, мсье Кро?

– К чему? – опустил руку Битали.

Директор школы, одетый в клетчатый свитер, небольшую кепочку с опущенными наушами и в темные брюки, вскинул палец, и шторы у окна напротив расползлись, впуская в комнату солнечный свет.

– Вы ведь пришли из сумрака? В коридорах замка всегда не хватает света. Дайте глазам привыкнуть, не хочу, чтобы с вами что-либо случилось. А пока обращусь к вам, мсье Кро, с небольшой просьбой. Как вы помните, за работу домовых нашего замка последние годы отвечал профессор Налоби. Он их кормил, давал задания, следил за порядком и дисциплиной. На пятом курсе вы уже должны знать, что эти существа нуждаются в долгой дрессуре и плохо переносят смену хозяев.

– Да, тему воспитания низших существ мы уже проходили, – сообщил недоморф.

– Очень хорошо. Так вот, мсье Кро. Поскольку низшие существа испытывают странный пиетет перед Темным Лордом, я бы попросил именно вас принять обязанности ухода за домовыми и управления ими на ближайшие месяцы. Когда мы найдем достойную замену погибшему преподавателю, мы, разумеется, избавим вас от этой заботы. И, разумеется, ваш труд будет вознагражден. Сообщите родителям, что школа значительно снизит для вас плату за обучение во втором полугодии.

– Битали Кро теперь сможет жить в комнатах профессора Налоби? – невинным голосом поинтересовался недоморф. – Ведь он теперь находится у вас на службе?

– Преподавательский этаж мы все же оставим учителям, – усмехнулся директор школы. Он отошел к столу, раскрыл стоящую на нем клетку. Мартышка с белой мордочкой и миндалевидными глазами с готовностью выскользнула наружу и взметнулась ему на плечо, обеими лапками схватившись за кепку. – А размер оплаты за обучение, возможно, будет снижен и вовсе до нуля. Сперва следует определиться, как долго мсье Кро придется следить за домовыми. Теперь же прошу вас быть внимательными и следовать за мной.

Желудки молодых людей опять прыгнули к горлу – они очутились в коридоре перед нарисованной змеей, а профессор Бронте, чуть покачиваясь с боку на бок, уже торопился прочь между лучащимися голубым небом гобеленами из шерсти мохнатого змея.

– Знали бы, могли бы и здесь встретиться, – шепнул на ходу недоморф, поняв, что они возвращаются назад к башне Кролик.

– У вас ноги молодые, им полезно. – Директор замедлил шаг, вскинул палочку и вошел в стену перед лестницей.

– Онберик, онберик! – выскочили вслед за ним ученики, устремились вверх по крутой каменной спирали, но все равно упустили момент, когда профессор исчез с верхней ступени.

– На крышу, больше некуда. – Битали вонзил волшебную палочку в стену и выскочил на старую замшелую черепицу. Остановился, опять прикрывая глаза от света. Едва поднявшееся над горизонтом солнце било ему прямо в лицо. Кро отвернулся, прошел мимо директора к самому коньку, заглянул во двор. Там еще царил приятный, ласкающий взор полумрак.

– Осторожнее ступайте, мсье Кро, – как когда-то недоморф, предупредил его профессор Бронте. – Эти пластины такие хрупкие! Трудно поверить, что большей части из них уже за три столетия. Прочим же больше века, раньше на моей памяти ремонта кровли не случалось.

– Не может быть! – не поверил Надодух. – Так ни одной и не повредилось?

– Возможно, недисциплинированные учащиеся поднимались сюда без моего ведома, мсье Сенусерт, – пристально посмотрел на недоморфа директор. – Но если они и повредили черепицу, то догадались ее заменить. Вам ничего не известно о подобных случаях?

– Что вы, профессор! – старательно округлил глаза Надодух. – Я бы обязательно сообщил!

Мартышка возмущенно заверещала, подпрыгивая вверх и вниз, и едва не сорвала с головы директора его кепочку.

– Может быть, милая, может быть… – Профессор пересадил обезьянку на руку, другой погладил по голове. – Но ведь крыша действительно цела. Поэтому проводить расследование нет никакого повода. А вы проходите дальше, мсье Кро. К стыку между корпусами идите. Вы когда-нибудь видели свою башню снаружи?

– Когда гулял в парке, то видел. – Битали очень аккуратно прошел по границе правды и лжи, но мартышка все равно недовольно пискнула.

– Но так близко, думаю, ни разу. – Директор вслед за молодым человеком добрался до узкой каменной стены, разделяющей северный и восточный корпуса, облокотился на нее. – Над самой кровлей идут окна вашей комнаты, над ними еще один этаж башни, а выше находится помещение, попасть в которое практически невозможно. Ни дверей, ни люков, ни подходов. Разве только вы не поленитесь пробраться по крыше вдоль половины корпуса и догадаетесь прихватить с собой лестницу. Будьте любезны, прислоните ее к шатру башни…

Артур Бронте вынул из кармана брюк и протянул Битали склеенную из тонких палочек игрушечную лесенку.

– Она не сломается? – кашлянул недоморф. – Тут высоко. Я один раз уже падал. Очень больно.

– Будем надеяться, не подведет.

Спустившись вдоль кирпичной стены почти до самой башни, Битали присел, положил лесенку на черепицу, вынул палочку, взмахнул:

– Трунио! – Лестница послушно выросла в размерах в несколько раз, но до кровли все еще явно не доставала. Битали оценил на глазок нужную длину и взмахнул снова: – Трунио! – Затем поднял получившееся сооружение, прислонил к краю деревянного шатра наверху, поднялся на нижнюю ступеньку, несколько раз подпрыгнул на ней: – Держится.

– Прекрасно, мсье Кро. Вижу, уроки профессора Пепелета вы усвоили неплохо. Теперь позвольте, первым поднимусь я.

Продолжая поглаживать обезьянку по загривку, директор школы спустился по крыше, поднялся, не придерживаясь руками, к шатру и легко прошел сквозь тонкие доски, окрашенные в зеленый цвет. Битали забрался следом, вскинул палочку:

– Альба!

Появившийся огонек с трудом разогнал царящий в этом заброшенном закутке вечный мрак. Тут через серые изнутри доски в шатер ввалился недоморф, едва не сбив профессора с ног.

– Простите, мсье, не рассчитал. Привык через камень с силой пробиваться.

– Ничего страшного.

Директор школы, не произнося вслух ни слова, коснулся кончиком пальца ближайших стропил, и те налились светом на всю свою длину. Верхняя боевая площадка башни сразу стала видна от края и до края: каменные зубцы, украшенные изнутри полустертыми вензелями, прямоугольная выемка в центре, над которой на толстых чугунных станинах возвышался треножник с ржавым крюком. Рядом с треножником рядком стояли четыре деревянных столбика – резных, из дорогого красного дерева, столь ценного, что даже палочку из него мог позволить себе не каждый чародей. Весь пол на два пальца в толщину выстилали мелкие птичьи и мышиные косточки – под одним из зубцов они скопились в заметную горку, из-под которой выглядывал край пыльного шлема с невысоким позолоченным гребнем, оплетенным мелкой арабской вязью иероглифов.

Битали сделал пару шагов к шлему, но директор удержал его, положив руку на плечо:

– Настало время, мсье Кро, открыть вам еще одну очень важную тайну.

– Мне уйти, профессор? – напомнил о себе недоморф. – Если эта тайна, то…

– Нет-нет, как раз наоборот. – Директор школы опустил мартышку на пол, и она с готовностью взметнулась на треножник, покачалась на крюке, прыгнула по очереди на каждый из деревянных столбиков и подпрыгнула вверх, повиснув на ближней стропилине, покачиваясь и выбирая, куда скакнуть еще. – Вам, мсье Сенусерт, и прочим членам нового рода крайне важно знать этот секрет. Дабы у вас всех не возникало ненужных подозрений в отношении ордена.

– Мы предпочитаем называться братством, – ответил Битали.

– Братство так братство, – невозмутимо повел бровями директор, наблюдая за прыжками мартышки с зубцов башни на стропилины и обратно. – Я бы пригласил сюда всех, кто принес клятву. Увы, для всех тут слишком мало места. Но речь пойдет не о вас, а о Темном Лорде, ужасающие преступления которого в обществе предпочитают не вспоминать. Это был злобный кровавый тиран, истреблявший без счета все живое, до чего только дотягивалась его рука. Но чего у него нельзя отнять, так это его силы. Кем он был бы без нее? Обычным злобным карликом, перессорившимся с соседями и родственниками. Но Темный Лорд был очень могучим колдуном. Его сила была столь велика, что он копил ее не только в своей волшебной палочке, но и оставлял ее часть во многих предметах, наделяя их собственной магической волей и невероятными способностями. Например, выкованные им мечи кельтских королей не шли в руки ни к кому, кроме своих хозяев. Они могли годами лежать в сокровищницах или торчать в земле на всеобщем обозрении – но никто, кроме короля, не мог их поднять. Отлитые им украшения могли задушить хозяйку за неверность мужу, либо убить внебрачного ребенка, если тот касался родовых драгоценностей.

– Мы знаем, – кивнул недоморф. – Мы прочитали об этом в библиотеке.

– Очень интересно, – удивился профессор Бронте. – Насколько я помню, в справочниках об этом ничего не упоминается. Что за книгу вы читали?

– Анита нашла какую-то энциклопедию… – развел руками Надодух. – Не помню.

– Интересно… – поджал губы директор школы, качнул головой: – Впрочем, не будем отвлекаться. Темный Лорд одарил многие из сделанных им вещей самыми неожиданными свойствами. Например, его платок, поднятый смертным, вынуждал несчастного идти к ближайшему глубокому водоему и бросаться в волны. Его золотая фибула с изумрудами вызывает безумие, и тот, кто ее касается, впадает в бешенство и убивает всех, кого только видит. Есть еще серебряная фибула с самоцветами, но обладание ею вызывает лишь расстройство желудка. Его плащ понуждает смертного к паломничеству по святым местам. И это, смею уверить, самые невинные из его шуток.

– И много таких предметов, профессор? – спросил Кро, наблюдая за мартышкой.

– Нам известно о нескольких десятках, молодые люди. Те, кто изучал прошлое Темного Лорда, утверждают, что он наложил проклятия почти на все предметы, которыми пользовался. И все проклятия – разные.

– А где эта фибула с изумрудами сейчас, известно? – встрепенулся недоморф.

– Известно, – кивнул директор. – А что вас заинтересовало, мсье Сенусерт?

– С удовольствием забыл бы такую у себя в замке перед набегом соседей, – злорадно скривился недоморф. – Подождал бы в саду, а потом вернулся пересчитать трупы.

– Вы только что продемонстрировали, насколько опасно наследие Темного Лорда, мсье Сенусерт. И сколь соблазнительно владение им для посвященных в тайну магов. Что до фибулы, то, к счастью, добраться до нее не так просто, мсье. Ныне ее кровавый путь удалось остановить. Однако не все так просто. Свои личные вещи Темный Лорд наделил еще более ужасающими качествами. Согласно данным исследований, его меч способен рассечь все, что только существует в этом мире. Все, начиная от камня и стали и заканчивая заклятиями и душевными связями. Его кольчуга, если осветить ее солнцем, удесятеряет число воинов, находящихся рядом, и делает их неуязвимыми до тех пор, пока солнце не скроется за облаками или не опустится за горизонт. Его шлем наделен свойством делать мудрецом каждого, кто его наденет. Или хотя бы окажется рядом.

– Разве такое возможно? – не поверил Битали.

– Трудно утверждать насчет мудрости, – вскинул брови директор, – но сообразительность он повышает совершенно точно. И очень заметно улучшает память. Так, успеваемость мсье Цивика повысилась очень и очень заметно, когда он поселился рядом со шлемом. Его сосед показывает результаты похуже, но в позапрошлом году его успеваемость была просто позорной.

– Цивик и Дубус живут над нами… – Недоморф и Битали переглянулись. – Вы хотите сказать, что шлем Темного Лорда находится где-то здесь? Рядом?

– Сапоги Темного Лорда позволяют владельцу пребывать под водой безо всякого для себя вреда. Даже не намокая. Пояс, если его завязать, согревает, словно камин, а если развязать – светится, подобно полумесяцу. Перо с его шляпы тоже светится, но меняет цвет в зависимости от времени суток. В те века определять время было очень важно…

Профессор Бронте замолк, наблюдая за мартышкой. Она как раз заинтересовалась кучкой костей возле зубца и блестящим предметом под нею. Обезьянка сперва попыталась подбежать по полу, но мерный хруст под лапами чем-то ей не понравился. Она отпрыгнула назад к треножнику, раскачалась на крюке, перепрыгнула на зубец, наклонилась с него, распластываясь вдоль каменной поверхности, недовольно пискнула, крутанулась, зацепилась за зубец левой лапой, правой дотянулась до позолоченного гребня… И бесшумно превратилась в облачко пепла, взметнувшееся вверх, в то время как чистые сухие кости со стуком осыпались на пол.

– Вот почему у нас тут птицы не селятся, – пробормотал недоморф.

– Именно, – согласно кивнул директор школы. – Темный Лорд всегда ценил превыше всего чистоту крови и создал множество заклинаний, различающих живых существ по этому признаку. Любая вещь, принадлежащая лично ему, убивает всех, кто к ней прикасается. Истребляет все живое. Четыре года назад этот шлем упал с подставки и откатился к стене. С тех пор у меня не было ни одной возможности положить его на место.

– А если палочкой? – предложил недоморф.

– Вещи Темного Лорда убивают того, кто к ним прикасается, а не предметы, которыми это делается. Будь все так просто, я обошелся бы простыми перчатками. Мсье Кро, не окажете мне небольшую любезность? Поместите, пожалуйста, шлем Темного Лорда на крайнюю подставку и протрите его от пыли.

– Но ведь он же… – схватил Битали за руку Надодух.

– Мы будем надеяться на лучшее, мсье Сенусерт. – Директор протянул потомку Темного Лорда желтую фланелевую салфетку.

Кро ощутил в животе очень неприятный холодок.

– А если вы ошиблись, и Битали не Лорд? – вместо него высказал опасения недоморф.

– Если его признал за хозяина демон Сартан, то шлем должен признать тем более.

– Зачем вам это, мсье профессор? – Кро взял у директора салфетку, но подходить к смертоносному шлему не торопился. – Вы скрывали мое происхождение, вы угрожали моим друзьям смертью, если они не сохранят этой тайны, вы принудили их к клятве Осириса. Неужели только для того, чтобы я перенес эту железную шапку от стены на подставку?

– Пока не видно, чтобы вы смогли сделать хотя бы это, мсье Кро.

Холодный комочек в животе превратился в тяжелый ледяной кирпич. Однако Битали сделал четыре шага вперед, присел перед кучкой костей. Перевел дыхание.

«Я – Темный Лорд, – мысленно напомнил он себе. – Я – Темный Лорд. Мне подчиняются домовые и призраки, меня не трогают болотные твари. Меня признал демон – слуга. Я – плоть и кровь Темного Лорда. Я есть его душа, его новое воплощение. Темный Лорд – это я. Со мной ничего не случится».

Он протянул руку вперед, занося ладонь над позолоченным гребнем… И сердце в его груди внезапно остановилось…

– Я – Темный Лорд, – уже вслух повторил себе Битали Кро, сжал пальцы, крепко ухватив гребень шлема.

И ничего не случилось.

Только сердце ударило с такой силой, что пульс загудел в ушах, а потом застучало часто-часто, как после долгой пробежки. Битали выдохнул, вдохнул, выпрямился, вынимая шлем своего далекого предка из костяного мусора, с нарочитой небрежностью протер его фланелькой снаружи и внутри, повернулся, протянул его директору.

– На крайнюю подставку, пожалуйста, – отступив, попросил профессор Бронте.

– Простите, отвлекся… – Той же салфеткой Битали Кро протер деревянный столбик, а затем аккуратно опустил на него сверкающий безупречной полировкой боевой шлем. – Вот, пожалуйста. Теперь я оправдал ваши ожидания? Я вам больше не нужен?

– Вы нужны отнюдь не мне, мсье Кро… – Профессор Бронте превратил свою палочку в посох и оперся на него подбородком, созерцая вернувшийся на место артефакт. – Вы нужны ордену Пяти Пророчеств, вы нужны совету Хартии. Вы нужны всему свободному миру, как бы напыщенно это ни звучало.

– И поэтому никто не должен знать о моем существовании? – засмеялся Битали. Теперь, когда страх остался позади, настроение быстро улучшилось.

– Да, и это тоже, – согласно кивнул директор. – Вам уже известно о мифическом Шестом Пророчестве. О возвращении Темного Лорда. Оно маловероятно, но Совет Хартии не желает рисковать покоем всего нашего мира и принял меры по недопущению подобного события. Ученые предположили, что, собрав воедино все вещи Темного Лорда, какой-нибудь колдун способен воспользоваться оставленной кровавым тираном силой и восстать против наступившего в эпоху Единения покоя. Эта опасность реальна, ведь каждая из вещей Лорда делает своего владельца чуть сильнее. Трудно даже представить, какой мощью они наделят умелого мага, окажись в его руках все разом. Кроме того, есть гипотеза, что в случае воскрешения Кровавому Лорду опять же понадобится его оружие, доспехи, одежда, прочие сокровища. Как бы то ни было, Совет Хартии постановил отыскать все вещи, проклятые Лордом или принадлежавшие ему, и скрыть их от мира. Именно ради этой цели и был основан орден Пяти Пророчеств. Как вы уже понимаете, отыскать эти вещи мало. Их нужно еще перенести. Кроме вас, мсье Кро, это не способен сделать никто во всем свете.

– Разве после гибели Темного Лорда его имущество не осталось в одном месте? – не понял Кро.

– О том, какую силу можно получить от вещей колдуна, знали многие. Разумеется, всем хотелось завладеть этим сокровищем. Их растащили очень быстро.

– Кто, профессор Бронте? – спросил уже Надодух. – Ведь к ним никто не мог прикоснуться!

– В первые годы после исчезновения колдуна многие из сыновей Темного Лорда еще оставались в живых. Охота на них началась не сразу. Но она же и вынудила их искать защиты в разных семьях и разных странах. В качестве платы многие приносили вещи отца, и те разошлись по свету с удивительной стремительностью. Задолго до того, как произошло Единение, как возник Совет Хартии. Причем первой заботой людей той эпохи было восстановление мира и спокойствия после войны. Об опасностях далекого будущего тогда мало задумывались. Наследие же Лорда переходило из рук в руки, перемещалось, продавалось, воровалось, отнималось… Следы большинства предметов утеряны безвозвратно. Ордену приходится искать и искать, по крупицам собирая слухи и намеки. Но кое-что уже удалось отыскать. Впрочем, это отдельный разговор. Не все выходит так просто, как хочется.

– Эти предметы могли забрать дети Темного Лорда, – согласился недоморф. – Но зачем они магам, которые не способны к ним прикоснуться?

– Прикасаться не обязательно, – покачал головой директор. – Чтобы разрезать мечом камень, незачем браться за оружие. Достаточно бросить камень на клинок. Не обязательно надевать броню, чтобы подставить ее солнцу, и за пером можно наблюдать с некоторого расстояния. Точно так же, как Цивик и Дубус получают помощь от шлема, даже не зная о его существовании. Возможно, воздействие без прямого контакта не так сильно, но его все равно достаточно, чтобы слабого чародея сделать сильным, а среднего – и вовсе могучим. Не везде, конечно же, только рядом с артефактом. Но и это немало. Темный Лорд сгинул, но его сила продолжает менять наш мир. Пусть и не столь кардинально, как прежде. Но мы задержались, молодые люди. А у вас скоро начнется первый урок. Нам пора…

Быстрым прикосновением директор заставил стропила погаснуть. Под шатром наступил кромешный мрак.

– Он ушел сюда, я видел. – На плечо Битали легла рука друга. – Иди вперед, я за тобой. Готов? Онберик!

Морщась от яркого света, ученики спустились на черепицу, вдоль каменной стенки добрались до конька.

– Вам будет удобнее вернуться в свою комнату отсюда, – указал на башню профессор Бронте. – Ее пол совсем немного ниже уровня кровли. Только сначала не забудьте убрать лестницу. Заглядывать в наш тайник теперь понадобится не скоро. Мсье Кро, еще раз напоминаю вам о необходимости заботиться о домовых. Появление Сартана не пройдет незамеченным, и ближайший месяц мне, несомненно, очень часто придется покидать школу и оправдываться в разных местах. Полагаюсь на вашу добросовестность. Ступайте, я не нуждаюсь в провожатых.

Не дожидаясь ответа, директор отправился к середине северного корпуса, при каждом шаге похрустывая черепицей. Друзья же вернулись к башне, коротким «трунио» обратили лестницу в крохотную щепку и сквозь старую кладку спрыгнули к себе в спальню.

– Смотри, солнце как высоко, – постучал пальцем по стеклу восточного окна недоморф. – Кажется, сегодня мы остались без завтрака. Не успеем.

– А мне почему-то и не хочется. Ты не помнишь, какой у нас сегодня урок первым идет? – поинтересовался Кро, открывая створку шкафа.

– Вчера алгебра была. Значит, сегодня – прорицание.

– Вчера? – остановился Битали. – Неужели это было вчера? У меня такое ощущение, что со времени последнего урока прошло не меньше года.

– Насчет года не знаю, но где-то месяц мы явно прогуляли, – усмехнулся Надодух Сенусерт. – Уходили, чтобы провести веселый вечер в уютной пещере, а возвращаемся уже членами нового братства, победителями демона и убийцами горных троллей.

– Ну, положим, это не мы демона одолели, а он нас от смерти спас… – напомнил Кро.

– Какая разница? Рассказывать про это все равно никому нельзя. Конспект нашел? Тогда пошли. Может, успеем до урока остальным про шлем Темного Лорда рассказать.

* * *

Аудитория мадам Деборе была светлой и просторной, с цветными витражами вместо окон, со сплетенными из ивовой лозы легкими партами и такими же невесомыми стульями. Посему ученики эту мебель легко передвигали, рассаживаясь поудобнее, и расстановка в классе менялась чуть не каждый урок. Так и в этот раз – землячество «троллей» сдвинуло десяток столов в дальний от учительского пюпитра угол, ребята из ордена Грифа примерно тем же числом скучковались у окна ближе к преподавателю, девочки на этот раз собрались в общую компанию, распределившись вдоль окон. Арно Дожар, сын графа Олафа Дожара, выбрал себе место в центре. После двух дуэлей с Битали Кро у него совершенно исчезли почитательницы, а потому знатному наследнику и двум его прихвостням, Лайтену и Уловеру, вполне хватало одного стола.

Зато братству Башни этих столов понадобилось целых три. К приходу Битали и недоморфа друзья уже успели сдвинуть их в правый, ближний к преподавателю, край помещения. Цивик с Дубусом, Анита и Генриетта, Ирри Ларак были уже здесь. Только бедняга Комби, естественно, пребывал на своем курсе. Все они поглядывали на прочих учеников с некоторой снисходительностью, но класс этого не замечал. Для всей остальной школы ни вчера, ни сегодня ночью ничего не произошло. Даже об исчезновении профессора Налоби и то еще никто не догадывался.

– Вы чего завтракать не пришли? – наклонившись вперед, зашептал Дубус. – Мы вас ждали, даже в комнату заглянули. А вас ни там, ни в столовой.

– Ты бы хоть свистнул, коли соскучился, – рассмеялся Надодух. – Для чего нам Анита свистульки сделала? Кроме своих, все равно бы никто не услышал.

– Не знаю, – зачесал в затылке паренек. – С собой не взяли. Они ведь для гендерных уроков придуманы были?

– Они везде действуют, – сказала рыжая отличница. – Без ограничений по времени и расстоянию. Чего же ты не предупредил, что они без завтрака остались? Мы бы чего-нибудь прихватили. Теперь придется обеда ждать. Могу после урока за конфетами сбегать, у меня есть.

– У меня у самого есть, – кивнул Битали. – Просто есть пока не хочется. Может, к обеду появится аппетит.

– Не знаю, как вы, – покачала головой Генриетта, – а я вместо обеда лучше посплю пару часов. Ночью так даже не задремала. А теперь глаза слипаются.

– А я спал как убитый, – зевнул Ларак. – Но все равно еще хочется.

– Так чего вы завтракать-то не пришли? – снова переспросил Дубус.

– Долгая история, приятель, – ответил недоморф. – Битали ее вам как раз вместо обеда расскажет.

– А чего случилось?

Но услышать ответ Дубус не успел. Стена за пюпитром издала характерное потрескивание, и аудиторию заполнила собой дородная мадам Деборе, одетая к тому же в платье с пышной цветастой юбкой:

– Доброе утро, милые мои! – широко улыбнулась она, излучая радость, свежесть и запах фиалок. – Надеюсь, ваши сегодняшние сны были красочными и светлыми. Кто готов представить корреляцию линии судьбы на ближайшие дни с общим прогнозом? Неужели никто не желает проявить активность? Насколько я помню, вы должны были оценивать свои сновидения каждое утро. И сданные две недели назад контрольные оказались вполне удовлетворительными все, переделывать не пришлось ни одной. Странно, драгоценные мои. Тогда упрощу вашу задачу. Будьте любезны извлечь из конспектов по одному листу, написать на нем в три строки, чем закончится для вас полугодие, какие события произойдут и насколько благоприятно на вас отразятся. Затем поставьте дату, свое имя, сложите и сдайте мне.

Курс зашуршал бумажками. Кто-то строчил прогнозы быстро и уверенно, кто-то в поисках своей судьбы заглядывал к соседу, кто-то грыз кончик палочки, но через несколько минут работа была завершена, и мадам прошла по аудитории, собирая пророчества.

– Так чего случилось-то? – опять с любопытством зашептал Дубус, при этом наклоняясь почему-то к недоморфу.

– Битали Кро взяли на работу вместо профессора Налоби, – коротко ответил тот.

– Ты будешь преподавать шаманизм и естествознание? – охнул Дубус.

– Нет, я буду кормить домовых…

– Закончили разговоры, милые мои! – захлопнула собранные листки в папку преподавательница. – К толкованию сновидений мы вернемся, когда вы накопите некоторый опыт и оцените свою нынешнюю прозорливость. Оставшийся до конца полугодия срок мы посвятим более простой и доступной теме. Астрологии. Кто скажет, чем занимается эта наука?

– Предсказаниями по звездам! – выкрикнул из дальнего угла Ронни Завьялов.

– Ответ неполный.

– Предсказаниями по справочникам, – буркнул Цивик.

– Уже лучше, милые мои. Думаю, единичку в аттестат мсье Цивик честно заслужил. – Мадам Деборе прошла по аудитории от пюпитра к противоположной стене и резко развернулась, отчего юбки высоко взметнулись, слившись в радужный купол. – Для начала попытаемся дать некое научное астрологическое предсказание…

– Но ведь домовым нужно молоко, хлеб, еще что-то, – зашептал Дубус, возвращаясь к более интересной теме. – Их приучить нужно.

– Низшие духи испытывают к Темному Лорду благодарность и подчиняются ему, – тихо напомнила Анита Горамник. – Поэтому Битали их приучать не понадобится.

– А молоко и хлеб можно спросить у мадам Лартиг, – добавила Генриетта.

– Мадемуазель Вантенуа, – повысила голос преподавательница. – Встаньте, милое дитя. Думаю, вы прекрасно подойдете в качестве примера. Когда вы родились?

– Под знаком Рака, мадам, – поднялась со стула девушка.

– Тогда я предсказываю вам, мадемуазель, что, исходя из расположения звезд в этом году и факта пребывания Юпитера в вашем доме, ваше путешествие из Дублина в Глазго в период нахождения Солнца в созвездии Козерога закончится трагически. И я советую отложить его на период, пока Солнце не перейдет в ваш дом, в созвездие Рака. Теперь, дорогие мои, я бы хотела услышать от вас, насколько достоверно мое предсказание в данном случае… Да, Ронни?

– Это совершенно верное предсказание! – Курносый мальчишка, сидевший в глубине группы членов ордена, поднялся.

– И почему же, милый мальчик?

– Вы же не станете нас обманывать!

Курс дружно засмеялся. Улыбнулась даже преподавательница, однако покачала головой:

– Это не полный ответ, мсье Завьялов.

– Так предсказали звезды, – сделал еще одну попытку паренек.

– Уже лучше, – согласно кивнула мадам Деборе. – Садитесь. Я добавляю вам один балл. Однако ответ все еще неполный. Кто желает получить три балла?

– Так написано в книгах по астрологии, – с места выпалил Цивик.

– Совершенно верно! Три. Итак, дорогие дети, мой ответ должен быть верным потому, что так предсказали звезды и так написано в справочниках по астрологии. Но насколько точен именно этот астрологический прогноз, кто-нибудь из вас способен определить? Эти прогнозы нужны путешественникам? Мадемуазель Горамник, не желаете улучшить свой аттестат? Насколько точен данный мною прогноз?

– Совершенно точен, мадам.

– Вы не могли бы ответить более развернуто, милое дитя? – приподняла брови преподавательница. – Надеюсь, вы доверяете мне не только потому, что я ваш учитель?

В аудитории опять послышалось хихиканье.

– Насколько я помню, мадам, – Анита в ответ тоже приподняла брови, – в то время, когда Солнце находится в созвездии Козерога, над Ирландией и Шотландией бушует зима с ее морозами и холодными штормами. Это не самое удобное время для дальних и просто морских поездок. Время, когда Солнце пребывает в доме Рака, – это середина лета. Путешествие в эти дни будет больше похоже на приятный круиз.

Смешки оборвались.

– Я в вас не ошиблась, мадемуазель, – кивнула преподаватель. – Три балла в аттестат.

– Но простите, мадам! – возмутился юный граф. – Для Генриетты зимний путь, может быть, и опасен. Но мне-то пройти по нему труда не составит! А я тоже «рак». Получается, ваше предсказание врет!

– Очень рада, что вы задали этот вопрос, мсье Дожар, – кивнула преподавательница. – Сейчас я вам на него отвечу. Но для начала прошу вас всех, милые дети, открыть конспекты и записать этот ответ. Он крайне важен для правильного понимания смысла астрологии как науки.

– Дубус, давай на перемене поговорим, – недоморф подтянул поближе и открыл тетрадь, – а то мадам заминусует.

– Какая разница? Мы все равно теперь члены братства! О чем беспокоиться?

– О том, чтобы дураками не остаться, – не выдержал Битали.

– Мсье Кро! Еще один звук от вашего стола, и вы будете рассказывать историю астрологии вместо меня. С подобающей оценкой после каждого предложения.

– Простите, мадам, мы перепутали конспекты! – громко ответил наследник Темного Лорда, а своему соратнику просто показал кулак.

– Надеюсь, теперь вы готовы? Тогда записывайте. На заре зарождения человечества не меньше, нежели сейчас, цивилизации требовалось вести счет времени. Хотя бы для того, чтобы определять, когда начинаются те или иные сезоны, и готовиться к ним. Чтобы знать, сколь экономно нужно расходовать припасы, когда следует ожидать урожая или наоборот – его не ждать. Вы записали, мсье Надодух?

– Разумеется, мадам! – с готовностью ответил недоморф, по своему обыкновению превращавший длинные лекции в заметки из двух-трех слов.

– Люди замечали, что в те или иные сезоны изменяется долгота светового дня, что солнце выше или ниже находится над горизонтом. Это стало для них важной подсказкой, а более внимательное наблюдение за небесами дало возможность еще более точного определения времени, а также понимание цикличности многих и многих процессов. Что такое цикличность, мсье Батиас?

– Это значит, что все ходит по кругу, мадам!

– Не «ходит по кругу», милый мальчик, а регулярно повторяется, и не «все», а строго определенные события. Садись, записывай. Итак, наблюдение за небом и происходящими на нем процессами превратилось в строгую дисциплину, прочно увязанную с календарными событиями. Небесные циклы фиксировались, привязывались к наблюдаемым событиям, данные постоянно накапливались, причем это происходило много, очень много веков, позволяя астрологам выявлять различные закономерности. Самый простой из примеров я вам уже привела. Астролог мог никогда в жизни не видеть моря и не покидать своей обсерватории, но многочисленные наблюдения и сообщения от жителей страны позволяли ему сделать вывод, что путники, уходящие в море под знаком Козерога, очень часто исчезают в волнах, а вот те, кто предпочитает время Рака, всегда возвращаются целыми и невредимыми. У кого-нибудь есть вопросы? Слушаю вас, мадемуазель Эгно?

– А не проще ли этому астроному просто выглянуть в окно? – звонко поинтересовалась черноволосая широкобедрая девушка с продолговатой родинкой над верхней губой. – Понятно ведь, что среди льда и снега путешествовать будет трудно?

– Садитесь, мадемуазель, и записывайте, что я скажу дальше. Итак, милые дети, невероятно длительное наблюдение за движением звезд позволило ученым выявить большое число циклов закономерностей, а также наложить эти циклы на наблюдаемые на земле события. Далеко не всегда эти закономерности имели внятное разумное объяснение. Как, например, невезение «дев» в периоды совмещения планет Септенера, либо неудачи в семейной жизни, если супруги родились на линиях одного зодиакального креста. Этим закономерностям нет объяснения. Но они наблюдаемы и сведены в астрологические таблицы. Что это означает? Это означает, что астрология является простейшей из систем предвидения. Она не требует ни интуиции, ни внимательности, ни знания. Все, что требуется для предсказания, так это определение необходимого цикла, точки отсчета, после чего готовый результат можно найти в существующих справочниках или сводных таблицах. Астрология ничего не объясняет, мадемуазель Эгно, она не имеет логики и здравого смысла. Это есть всего лишь свод систематизированных наблюдений, который надлежит по возможности пополнять и которым очень полезно уметь пользоваться. Вы поняли, милое дитя?

– Да, мадам, – торопливо кивнула девушка.

– Прекрасно. Теперь вернемся к вашему вопросу, мсье Дожар. Я ничуть не сомневаюсь, что вашей отваги и знания хватит для того, чтобы преодолеть любую бурю, не утонуть в ледяных волнах и не заблудиться в торосах. Однако астрология не учитывает личного мужества. Она всего лишь указывает частоту происходящих событий. В отличие от пророчества, точно указывающего будущее, астрология определяет лишь вероятность того или иного исхода.

– Какой же тогда в ней смысл, мадам? – развел руки юный граф. – Получается, в конечном итоге все будет зависеть только от самого человека? Ну, какое это предсказание: «может быть, наверное, возможно»?

– Я могу назвать вам сразу два смысла, дорогой мальчик, – широко улыбнулась мадам Деборе. – Первый смысл заключается в том, что, зарабатывая астрологией на жизнь среди плохо образованных людей, либо среди смертных и давая предсказания исходя из сводных таблиц, с вероятностью примерно восемь раз из десяти вы будете давать совершенно верный, спасительный, прозорливый совет, и ваши доходы будут всегда превышать расходы, даже если вы вернете золото обманутым клиентам. Второй же смысл состоит в том, чтобы предупредить вас о высокой вероятности катастрофы. Зная, как мало у вас шансов добраться до цели под знаком Козерога, вы запасетесь лишним провиантом, оружием, теплыми вещами, предпримете иные дополнительные меры безопасности.

– Простите, мадам Деборе, я не подумал о том, что таким способом можно добывать кусок хлеба, – с предельной корректностью ответил Арно Дожар.

– Кто знает, кто знает, как сложится судьба, милый мальчик? Я посмотрю ваш гороскоп. Впрочем, со следующего курса у вас у всех начнется специализация по устремлениям, и вы имеете право не избирать астрологию для подробного изучения. Однако основные циклы, правила зодиакальных крестов, квадранты и виды стихий обязан знать каждый образованный человек. Равно как и пользоваться хотя бы упрощенными таблицами. Теперь, милые дети, перелистните страницу и начните писать с новой… – Класс зашелестел конспектами. – Итак, планеты Септенера. В это число входит всего семь планет, наблюдаемых невооруженным глазом. Сейчас мы знаем, что на самом деле планет намного больше, но за прочими небесными телами до Большой Войны наблюдения не велось, а потому таблиц их цикличности и совпадения этих циклов с календарными и иными событиями на Земле не существует. Первая из планет – это Луна. Да-да, смешки здесь неуместны. Она наблюдаема, она дает нам ярко выраженные циклы, а если кто-то еще сомневается в значении астрологических таблиц, пусть вспомнит, чем оборачиваются на Земле ее регулярные полнолуния…

К концу первого урока от непрерывной писанины у всего курса болели пальцы.

– Хорошо хоть, последним колдовство идет, – тряхнул рукой Цивик, когда мадам Деборе наконец покинула аудиторию. – Там только зелья в котелке поварешкой мешай – и вся забота. Так что у вас такое интересное утром случилось? Расскажете?

– Хватит уж в секреты играть! – поддакнул Дубус.

Ирри Ларак, поднявшись, молча потянулся, аж суставы хрустнули, и, подступив ближе, тихо добавил:

– Никто не услышит. Разбегаются, как хомячки, по норкам, учебники менять.

– Нам бы тоже поспешить не помешало, – сказала отличница, рассеянно пригладив рыжие кудри, но из аудитории не ушла.

– Профессор поведал, что Битали должен жить для исполнения особой миссии Совета Хартии. И что на время должен заменить нашего покойного друга, заманившего нас в подземелье, – уложив конспект поверх сонника, сообщил недоморф. – Это вкратце. А подробно за перерыв не рассказать. Не успею.

– Ты же ничего толком и не сказал! – хором возмутились Генриетта, Цивик и Дубус. – Причем тут Совет Хартии? Как Битали сможет заменить профессора Налоби?

– Слушай, сосед! – вдруг осенило недоморфа. – А ведь профессорский кабинет теперь твой! Там ведь и емкости все, и припасы, кормит он их там и вызывает туда. То есть вызывал. Я бывал там как-то.

– И я пару раз заходил, – кивнул Битали. – Знаете что, давайте там после следующего занятия и поговорим? Ушей там меньше, а времени будет больше. Надодух прав, в двух словах не уложимся. Перемена через пять минут кончится.

– Да, и Комби я позову, – неожиданно поддержал его Ларак. – Без него ведь нечестно будет обсуждать.

– Решено, в обед у кабинета Налоби, – подвел итог Битали. – Теперь пошли, а то опоздаем.

Любопытство членов братства было столь велико, что после второго занятия они немедленно собрались у сфинкса башни Кролик, благо кабинет профессора Налоби был как раз напротив. Лишь чуточку задержались: девушки отнесли учебники в свои комнаты, обитатели башни – в свои, Ирри Ларак перехватил и привел младшего соседа.

– Ну, Битали, чего ждем? – приободрил Кро недоморф. – Этот кабинет теперь твой по праву! Не станешь же ты таскать мисочки мне под кровать?!

– Не мешай! Когда я заходил к нему в прошлый раз, то делал это между купающимися единорогами и ковром с золотым шитьем, напротив пикника охотников. Но потом была драка с коровой, и старые гобелены убрали… Хочешь, чтобы мы влетели в какой-нибудь шкаф со старыми конспектами?

– И что теперь? – напрягся Цивик.

– А ты лучше молчи, – шепнул ему Ларак. – С тобой как бы и вовсе в колодец не влететь.

– Это было… – Битали отступил на несколько шагов от сфинкса, пытаясь вспомнить, на каком расстоянии находится кабинет. – Это было…

Он оказался как раз напротив предрассветного озера с кружащими на нем лебедями, с плещущейся рыбой. Слабый свет, отраженный от белоснежных облаков, освещал коридор почти до самого сфинкса. Кро казалось, что он входил в стену именно здесь – но гобелены, сотканные с добавлением шерсти мохнатого змея или единорога, непроницаемы для магического воздействия. А значит, он наверняка ошибался.

– Это было здесь… – Он сделал три шага в сторону башни и решительно выпростал палочку: – Онберик!

Догадка оказалась верной – за стеной обнаружился кабинет погибшего преподавателя. Битали Кро тут же прошел вперед, освобождая место для своих товарищей, выглянул в окно. Там, внизу, во дворе, школьники играли в мячи, гоняясь между корзинами. Кажется, орден Грифа и две команды «троллей». Немногочисленные зрители лениво сидели на скамейках. То ли переваривали обед, то ли игра не вызывала азарта. Глава братства Башни развернулся, изумленно оглядел комнату. Заскочивший внутрь недоморф присвистнул:

– Ничего себе! Когда я тут был последний раз, книги и тетради лежали грудой!

– А когда сюда заглянул я, этого добра было еще больше, – согласился Кро.

Теперь же комната выглядела так, словно ее навестили сборщики податей: чистый, даже протертый стол, выдвинутые пустые ящики, за стеклянными створками книжных шкафов – пустые полки. И только в одном, ближнем к окну, тремя стопками возвышались глубокие керамические пиалы.

Тут в комнату одновременно проникли Ирри Ларак и Комби, потом Генриетта, Дубус, Анита Горамник и, наконец, вечно взлохмаченный Цивик. В комнате сразу стало тесно и душно. Битали снова повернулся к окну, но на глухо вмурованной в стену раме не обнаружилось ни форточек, ни задвижек.

– Как тут пусто, – удивилась отличница, проведя пальцем по столу. – Даже пыли нет. Быстро же нашелся наследник у вещей профессора Налоби.

– Он смог догадаться, кто такой Битали, подготовить и провести обряд вызова демона, – напомнил Цивик. – Значит, у него были документы с этими тайнами. Наверное, директор не захотел, чтобы подобные бумаги попали кому-то в руки, и испепелил все. Не станет же он просматривать все записи по листку!

– Так чего сегодня утром случилось, Надодух? – вернулся к своему вопросу Дубус. – Почему вы на завтрак не пришли?

– Ты не поверишь, побратим, – присел на край подоконника Кро, – но у вас с Цивиком над головой, под шатром башни, хранится боевой шлем моего предка.

– Только любопытствовать не нужно, хорошо? – тут же добавил недоморф. – Этот шлем убивает каждого, кто к нему приблизится, просто мгновенно! Испепеляет! Мы своими глазами видели, как шлем сжег какого-то первокурсника, – в порыве вдохновения приврал Надодух. – Наверное, какого-то безродного сироту. Все вещи Темного Лорда убивают любого, кто окажется рядом. Именно для этого профессору Артуру Бронте и нужен наш Битали.

– Ну, не самому директору, а ордену Пяти Пророчеств и Совету Хартии, – поправил Кро. – Они хотят собрать все вещи моего предка в какие-то свои тайники и спрятать от мира. Они уверены, что таким образом предотвратят Шестое Пророчество. О возвращении Темного Лорда.

– А я думал, ты уже вернулся! – с искренним удивлением ответил Ирри Ларак.

– Наверное, еще нет, – пожал плечами Битали.

– Это все, чем вы все утро занимались? – усомнился Дубус. – Надодух еще что-то говорил про профессора Налоби.

– Он сам теперь профессор Налоби! – громко сообщил недоморф. – Уроков, правда, вести не будет, а вот обязанности следить за домовыми и порядком теперь переходят к нему. А еще, я так полагаю, этот кабинет.

– Мы можем сделать тут святилище братства! – обрадовался Дубус.

– Для святилища оно слишком маленькое, – критично ответил Битали. – То ли дело цветник Надодуха. Но собираться здесь мы и вправду сможем.

– Ты хочешь превратить в храм мою деляночку у болота? – повернулся к главе братства недоморф, но Кро отрицательно покачал головой:

– Нет, и в мыслях не было. Мы же не собираемся провести в школе всю жизнь? Думаю, если создавать наше общее святилище, его нужно строить где-нибудь подальше отсюда.

– После школы? – отчего-то удивился Комби.

– Угу, – кивнул Ирри. – Мы теперь вместе навсегда. Клятва Осириса – она до смерти.

– Значит, нам придется ездить по всему свету и собирать потерянные вещи Темного Лорда? – вмешался Цивик.

– Похоже, что так, – подтвердил Кро.

– Правда? – радостно встрепенулся Комби.

– А если их не отдадут?

– Я надеюсь, профессор Бронте как-нибудь договорится, – предположил Битали.

– Так ты теперь должен кормить домовых? – переспросила Анита. – И когда ты собираешься это делать?

– Не знаю. Молоко еще нужно найти, хлеб взять… Вечером, наверное.

– Вечером у тебя корсовинг, забыл? Пропустишь – весь год пропал.

– Давайте я покормлю, – предложил Ирри Ларак. – Мы с соседом справимся. Их ведь немного?

– Ни к кому, кроме профессора Налоби или Битали, они не пойдут, – почесал нос недоморф. – Налоби их приучил, а в Битали они Темного Лорда чуют.

– Тогда можем хоть приготовить все… Молоко где брать?

– Генриетта, помнишь лестницу, где мы первый раз столкнулись? – поднялся с подоконника Кро. – Я туда как раз из коровника выскочил. Кажется, это было двумя этажами ниже спален ордена. Коровы там живые стояли. Наверняка можно разузнать, кто их доит и куда молоко девает?

– У мадам Лартиг нужно спрашивать, – отрицательно покачала головой девушка. – Она ведь за хозяйственные хлопоты отвечает.

– Она за хозяйство, за мыло там, воду, занавески, припасы, – мотнул головой недоморф. – Налоби порядком занимался, так что для домовых он сам мог все заказывать или растить. Грядки перед Тихим лагерем ведь тоже его, правильно? Давайте так решим, ребята. Генриетта идет в коровник и проведывает, кто за него отвечает и как там все устроено. Я бегу в столовую, попробую пробраться на кухню и добыть хлеба, а все остальные расходятся по одному и ищут мадам Лартиг. Кто найдет, спрашивает про хлеб и молоко у нее. Если повезет, до конца обеда еду для домовых организуем. Тогда вечер у Кро будет свободен, и мы спокойно проведем обряд.

– Поспать не получится, – уныло поняла Вантенуа.

– Это точно, – уверенно подтвердил недоморф.

– Я сам коровник найду, Надодух, – сказал Кро. – Помнится, это второй этаж был, под орденом.

– А ты, повелитель, остаешься здесь и созываешь домовых. Извини, но это за тебя никто сделать не способен, – развел руками Надодух.

– Вы хоть «свистки мертвые» возьмите, – предложил Битали. – Если кому-то помощь понадобится, или найдется то, что нужно – можно свистнуть, и остальные подойдут.

– Это верно! – обрадовался недоморф. – Кто найдет мадам Лартиг, тот свистит. А дальше мы или тащим еду сюда, или хотя бы узнаем, что она ответила. Все, расходимся. Забираем свистки из комнат, и вперед. А ты, наш доблестный повелитель, узнай пока хотя бы, сколько тут этой братии, что прокормить нужно?

Члены братства один за другим исчезли в стене, оставив Битали наедине с пустыми шкафами. Ни одного справочника, учебника или конспекта. Свой же он вел спустя рукава. Зачем зубрить способы приручения домовых, если вся жизнь проходит в переездах? Не успеешь осесть на одном месте, как уже пора отправляться к новым нанимателям. Где уж тут приручить местную нежить? Кто же знал, что уроки профессора понадобятся уже через месяц после того, как про них успели забыть!

– Маленький хозяин, приди ко мне в гости, прими угощенье, дай благоволенье. Э-э-э… Ешь пироги, дом береги… – попытался вспомнить он наговор и расфокусировал взгляд, глядя на мысленную точку где-то далеко у горизонта. Домовые ведь имеют привычку отводить глаза, скрывать свое присутствие, и заметить их можно только боковым взглядом, или непрямым, который не отводится, поскольку и так направлен в сторону. Однако в помещении никого не появилось. Битали на всякий случай сделал круг по комнате, сосредотачиваясь на боковом зрении, никого не заметил и попытался повторить наговор еще раз: – Маленький хозяин, приди ко мне в гости, прими угощенье, дай благоволенье. Ешь пироги, дом береги.

Все осталось тихо и спокойно. Кро вздохнул и воспользовался нечестным способом: отойдя к окну, негромко, но уверенно позвал:

– Батану! Батану, приходи, ты мне нужен! Батану, я тебя жду!

Батану был не домовым, а монсалватским эльфом, одним из немногих, уцелевших во время истребления катарского магического дома. Эльфы, разумеется, не участвовали в войне людей, но им не повезло жить в домах на юге Франции и севере Италии. И большинство эльфов погибли вместе с домами. Каким чудом смог уцелеть Батану, как его забросило в замок далеко на севере – неизвестно. Но именно он месяц назад откликнулся во время урока на призыв Битали Кро и с тех пор безуспешно пытался расплатиться за подарки и угощения, которыми делился с ним молодой человек. Ведь низшие духи, как известно, обладают обостренным чувством справедливости и на искренние подарки стремятся ответить не менее искренней помощью.

Батану не мог не прийти – и он пришел: малыш немногим выше колена, с большущими круглыми глазами, курносый и остроухий, в толстом свитере грубой вязки и коротких сапожках. Длинные тонкие пальцы его постоянно шевелились, словно искали, чем заняться, а животик за время их знакомства успел заметно округлиться. Битали не жалел для нового друга угощений, работой же особо не утруждал. Эльф сам регулярно чистил ему одежду и обувь, иногда наводил порядок в комнате, убирая пол, вытирая пыль – и на этом его заботы оканчивались.

– Ты звал меня, господин? – склонил голову полудух, существо еще не живое, но уже и не мертвое.

– Мне нужна твоя помощь, Батану. Очень нужна, – подчеркнул Кро, хорошо зная, что с прочими домовыми у эльфа весьма натянутые отношения.

– Я твой преданный раб, господин, – еще ниже склонилась нежить.

– Мне нужно знать, что именно едят домовые, от чего отказываются, сколько их всего в замке, как позвать их на угощение?

– Мы любим то, чем способен угостить только человек, – признал эльф. – Плоды или мясо мы можем добыть сами. Но у нас не получается печь хлеб, доить коров и делать другие вкусные вещи. Они нам очень нравятся.

Это было правдой. Пошуршать конфетами Батану любил больше всего.

– Значит, хлеб и молоко не обязательны? – обрадовался Кро. – Тогда все намного проще…

Он сообразил, что люди предпочитали делиться с низшими существами продуктами подешевле, но вслух ничего не сказал. Есть тайны, которые следует скрывать не только от смертных, но и от магических существ.

– Ты можешь собрать домовых замка, чтобы они подкрепились вкусными человеческими угощениями?

– Могу, господин, – после небольшой заминки, с явным неудовольствием согласился Батану. – Ты прикажешь им слушаться меня?

– Сперва нужно их хотя бы накормить. Их много?

– В одном доме столько, – растопырил пальцы эльф, – и в другом, и в третьем. И в подвале есть, но меньше. И еще у крыши свои… – С арифметикой у Батану явно не ладилось.

– Получается, где-то около полусотни, – прикинул по максимуму Битали. – Мисок примерно столько же получается. Кстати, скажи, а почему вы с пола едите? Неужели за столом не удобнее?

– Нам всегда на пол ставят, – ответил эльф. – Да и высоко за столом.

– Плохо. Вы же не собачки – на четвереньках хлебать.

– Мы не хлебаем, – недовольно буркнул Батану. – Мы поднимаем! Я всегда со стола кушал.

– Вот и я про то же, – кивнул Кро, вытянул волшебную палочку и кинул оценивающий взгляд на письменный стол покойного профессора. – Уменьшить, вытянуть, сделать проем… Трунио!!!

Уроки Карла Пепелета не прошли даром – всего за полторы минуты высокий с тумбами учительский стол превратился в низкий и длинный, сделанный в виде буквы «П». Правда, размеры его позволяли, на глазок, поставить всего три десятка мисок, а потому второй жертвой чародейства стал стул профессора Налоби, лишенный спинки и вытянутый в длинную скамью с кожаным покрытием. С формой Битали экспериментировать не стал: два десятка мисок должны были уместиться здесь и так. Удалить обивку Кро не успел: в ушах послышался протяжный залихватский свист.

– Расставляй, – указал Битали эльфу на шкаф с мисками. – Я скоро вернусь.

Свист послышался снова – он раздавался откуда-то справа и сверху. Кро прошел сквозь стену в коридор, проскочил до лестницы, поднялся наверх, пробежался по пустому коридору с яркими ученическими вышивками на простом полотне. Упершись в стену дуэльного зала, остановился, закрутил головой, прислушиваясь. Увы, слухом метаморфа или хотя бы ушами Надодуха он не обладал. Для него в замке раздавались только шорохи, да и те сразу со всех сторон.

– Вот, болотные духи! – выругался он, вернулся к лестнице, спустился на этаж ниже и оказался в толпе второкурсников, которые куда-то спешили, прижимая к груди толстые коричневые тома с желтыми пергаментными листами. Битали забеспокоился: – А чего, обед уже кончился?

– Нет, мы к цепному Гроссеру спускаемся! – счастливым голосом сообщил встрепанный мальчуган, от прически которого уцелела только половина челки над правым глазом. Что-то, а расположить к себе учеников преподаватель истории умел.

Кро чуть успокоился – прошел коридор до конца, никого из своего братства не обнаружил, развернулся обратно и уже у самой лестницы наткнулся на Ирри Ларака, Комби и Цивика.

– О, ты здесь! – обрадовался Ирри. – Мы мадам Лартиг нашли. Вот…

Он замолчал. Цивик вздохнул и закончил вместо него:

– Она ничего не дала. Сказала, спросит у директора, верно ли, что он давал такое поручение. Велела подойти вечером. Но хлеб надо и вправду у нее забирать. И еще она сказала, что мы огородных гномов тоже должны угощать, которые перед Тихим лагерем. То есть, что профессор Налоби их приручил. Стало быть, и мы должны.

– А молоко? – поинтересовался Кро.

– Молоко не у нее брали. Она только для столовой заказывает, для учеников. Домовым же парное требуется.

– Плохо, – забеспокоился Битали. – Как там Надодух и Генриетта? Свистни, может, откликнутся.

– У Генриетты свистка нет, – напомнил Цивик. – Анита обещала сделать, но это еще когда получится…

– Свисти, свисти, – кивнул Кро. – Авось, хоть Надодух проявится.

– Я позову! – обрадовался Комби и с готовностью дунул в деревянную свистульку. Потом еще и еще. Однако ему никто не отозвался.

Недоморфа они застали в коридоре перед сфинксом башни. Последний из рода Сенусертов лениво пинал лапу каменного изваяния. Заметив Битали, он признал:

– Не дали ничего. Даже не пустили, фоморы проклятые! Говорят, без разрешения мадам Лартиг…

– Мадам сперва у директора спросить хочет, правда или нет про Битали, – перебил его Комби. – Вечером приходить велела.

– Кажется, сосед, кто-то упорно не желает пустить тебя вечером на обряд корсовинга, – хмыкнул Надодух. – Уверен, вечером выяснится, что директор убыл на Совет Хартии оправдываться по поводу явления в школу демона.

– Это просто случайность, – не поверил Битали. – Профессор Бронте дал мне это поручение всего полдня назад. Так что про него никто может и не знать.

– В мире полно случайностей, – пожал плечами недоморф. – Девчонки не появлялись?

– Нет, – отозвался Комби. – Может, свистнуть?

– Не нужно, и так в ушах звенит, – отмахнулся Надодух. – Если бы могли, уже бы отозвались.

– Сколько у нас еще времени до урока осталось? – поинтересовался Битали.

– Думаю, с полчаса, – ответил Цивик.

– Делаем так, – решил Кро. – Сейчас идем в столовую, набираем там с собой сколько можно пудингов, сдобы, хлеба. Относим в комнаты и отправляемся на занятия. Айда со мной.

В столовой было уже почти пусто. Пять первокурсников, дождавшись спокойного времени, спешно доедали лапшу вокруг одного стола, две стройные девицы старшего курса с одинаковыми иссиня-черными, длинными, распущенными волосами, черными ногтями и губами оживленно о чем-то шептались, видимо, никак не в силах прервать разговор, да восемь усталых раскрасневшихся парней в рубашках и спортивных штанах отпивались соком. Видать, только-только спустились после игры.

Прилавок в центре тоже почти опустел, однако на двух полках еще оставались круглые булочки с кунжутом, а пудинга – так и вовсе четыре полные вазы. Сие дрожащее, склизковатое блюдо в школе не особо жаловали.

– Берем! – кивнул Кро и потянулся за крупным яблоком. Эшнун Ниназович, отчего-то уверенный в пользе живых витаминов для обитателей древнего замка, наложил на прилавок заклятие, не позволяющее ученикам брать другие блюда, пока они не съедят хоть какой-то фрукт. Торопливо сгрызя красный деликатес до огрызка, Битали сунул в рот большой кусок жареной печенки, после чего прихватил одну из ваз, кинул в нее сверху пять булочек и направился к лестнице. Остальные мальчишки последовали его примеру.

Когда они поднялись до третьего этажа, недоморф наконец-то прожевал то, что успел запихать в рот, и облегченно перевел дух:

– Теперь до ужина с голода не умрем. Сосед, а зачем нам все это в комнатах? Может, сразу в кабинет занесем?

– Можно и в кабинет, – после короткого колебания согласился Кро. – Только потом, ребята, я вас попрошу поделиться кто чем может. Конфетами, печеньем. Ну, у кого что есть.

– Мне, конечно, не жалко, – хмыкнул Надодух, – у меня все равно ничего нет. Но тебе-то зачем?

– Не мне… Думаю, на первый раз этим угощением обойтись, раз с хлебом и молоком ничего не получается.

– А получится? – засомневался Цивик. – В учебнике про это…

– Получится, – решительно пообещал Битали.

Нужно было торопиться – до нового урока оставалось совсем мало времени. Когда товарищи выставили на стол все, что смогли забрать, Кро отпустил их, вызвал Батану, приказал:

– Прошу тебя, расставь миски из шкафа, разложи это угощение поровну на всех. И себе возьми, сколько считаешь нужным. Вот… Домовых позови к концу пары, что сейчас начинается. Я на тебя полагаюсь.

Дальше пришлось подсуетиться: сперва нырнуть под сфинкса, у себя в комнате забрать справочник видов, конспект, общий атлас – и нестись обратно, вниз до подвала, бегом под всем корпусом к стене с длинным гобеленом, на котором уже четыреста лет с лязгом, криками и стонами рубили друг друга толедские кабальеро и египетские мамелюки. Битали влетел в аудиторию, поклонился, но так запыхался, что извиниться за опоздание не смог. Мадам Эджени Кардо укоризненно покачала головой и указала палочкой на место рядом с недоморфом:

– Садитесь, мсье! На первый раз прощаю, но впредь будьте пунктуальнее. Таким образом, лунный свет сохраняет свое качественное воздействие до следующего новолуния…

– Что вы сказали, мадам? – не понял Битали.

– Садитесь, садитесь, мсье Кро! – поторопила его старая учительница, нежно пригладила покрытый разноцветными пятнами от соков и настоев передник и пошла между рядами. – Записали? Структурное воздействие на воду срывается в случае, если на нее упадет солнечный луч, вне зависимости от яркости. Вот мертвенного света, света огня, она не боится.

– А света от палочки?! – поднял руку недоморф.

– Он тоже относится к мертвенному, но его магическая основа способна оказать на лунную воду влияние, а потому пользоваться рядом заклинаниями… – любыми, мсье Сенусерт! – не рекомендуется.

– Она способна так же воздействовать на растения, мадам?

– На живые и растущие… Да, – без прежней уверенности ответила преподавательница колдовства.

Послышался легкий треск, в сумрачном сводчатом подвале появилась Анита Горамник.

– Вы?! – изумленно воззрилась на рыжую отличницу мадам Кардо. – Не ожидала от вас, мадемуазель… Однако у вас это тоже первое опоздание. Посему вас я так же наказывать не стану. Вы наказаны уже тем, что пропустили правила наговора на лунный свет. Продолжаем.

К сожалению, столы на занятиях по колдовству были тяжелые, можно сказать – монументальные. Вытесанные из тяжелого базальта, они имели по десятку выемок для толчения составов, вымачивания и растирания, емкость для воды и даже очаг для огня, над которым полагалось кипеть оловянному котлу с хитрыми зельями. Такие не потаскаешь в зависимости от настроения и компании.

Битали вытянул шею, оглядываясь, заметил Генриетту. Значит, Анита задержалась одна. Интересно, где?

– Слышь, сосед, – наклонился он к недоморфу. – Вантенуа с вами пришла или застряла где-то?

– Все вместе… Потом, – отмахнулся Надодух, перелистывая альбом. Колдовство и зельеварение всегда были его слабостью. Родовое проклятье изрядно ослабило его способности в классической магии, но потомок древней фамилии успешно компенсировал этот недостаток знаниями природного чародейства.

Поняв, что от товарища до конца урока он внятного ответа не добьется, Битали открыл тетрадь и, заглядывая соседу через плечо, стал переписывать сегодняшние наговоры.

Два часа третьего урока тянулись бесконечно. Битали очень мало интересовали заговоры на лунный свет – тем более, что главный их смысл состоял в обретении красоты. Отнятие воли и насылание разного вида порчи мадам Кардо расценивала как возможности второстепенные и не очень эффективные. То ли дело полуночные проклятия на дым и след!

Кро попытался спросить у соседа, с чего это вдруг того заинтересовало наведение красоты и молодости, но недоморф вопрос просто проигнорировал, всеми фибрами впитывая советы учительницы и время от времени быстро строча наговоры в тетрадь. Оставалось маяться скукой и бездельем, рисовать пальцем человечков на закопченной стенке каменного очага и помечать в конспекте основные темы, на которые мадам Эджени Кардо убивала время своих учеников.

Наконец учительница замолчала, нарисовала пальцем в воздухе замысловатый вензель, склонила голову набок и спросила:

– Вопросы у кого-нибудь есть? Все понятно?

– Разрешите, мадам! – вскинула руку рыжая.

– Да, мадемуазель Горамник? – Мадам Кардо привычным движением огладила безнадежно испачканный фартук.

– Как можно вернуть ушедших зелигенок?

– Какой странный интерес, – улыбнулась учительница. – Обычно этими феями интересуются мальчики.

– Это потому, что они невероятно красивы, – стремительно отчеканила отличница. – А как их вернуть?

– Вы видели зелигенок? – удивилась преподавательница. – В последние века они стали большой редкостью. Где вы их встретили, как вам это удалось?

– Я прочитала про них в «Общем магическом словаре» профессора Альбуса.

– Вот как, – тут же потухла мадам Кардо. – Очень жаль.

– Так как их можно вернуть? – уже в третий раз переспросила отличница.

– Откуда, мадемуазель? Зачем?

– Я прочитала, что после смерти приманившего их хозяина зелигенки уходят.

– Вы ошибаетесь, мадемуазель Горамник, эти феи уходят от хозяина еще до его смерти. Они ее чувствуют заранее и уходят, чтобы не травмировать свои нежные чувства.

– А как их можно вернуть? – тяжело вздохнула Анита.

– Никак, мадемуазель. Если они ушли, то отправились прочь, в иные места. Зелигенки назад уже не возвращаются. Никогда.

– Совсем? – Такой ответ отличницу, похоже, сильно обескуражил. – Значит, нужно подманивать других?

– Хорошее решение, мадемуазель Горамник, – одобрила учительница. – Эти феи очень благожелательны к людям. Обычно они обитают в лесах. Оберегают от охотников лесных обитателей, убирают из леса расставленные капканы и запутывают силки. Они пьют молоко серн и ланей. Кроме того, эти существа приводят домой к смертным заблудившихся в лесу детей. Если смертные невинны и просты, как прочие звери, зелигенки нередко к ним выходят, собирают вместе с ними урожай, пасут коров и коз, доят их, приглядывают за телятами и ягнятами, помогают деревенским хозяйкам шить одежду и вязать теплые носки. Понравившемуся человеку зелигенки могут открыть тайные свойства лечебных трав. Но это, увы, случается совсем не часто. Существует поверье, что большую часть знаний для колдовского искусства люди почерпнули именно от них. И, тем не менее, мало кто из нас может похвастаться тем, что общался с ними. Я, увы, не встречалась…

– Профессор Налоби, я слышала, приучил зелигенок, чтобы они доили ему коров, – перебила отличница словоохотливую преподавательницу.

– Профессор Налоби был очень, очень хорошим специалистом, – сложила руки на груди Эджени Кардо. – Знающим свое дело. Очень жаль, что ему пришлось нас покинуть.

По классу прокатился шумок удивления, но Анита успела задать новый вопрос еще до того, как кто-то начнет выяснять подробности исчезновения одного из учителей:

– Скажите, мадам, а правда, что ведьма способна доить корову только до смерти животного?

– Откуда вы это взяли, мадемуазель Горамник? – недовольно поинтересовалась учительница.

– Прочитала в «Общем магическом словаре» профессора Альбуса, – с готовностью объяснила отличница.

– Вы из-за этого опоздали на урок?

– Да, мадам.

– Видимо, мадемуазель Горамник, вы решили, что знания можно черпать из справочников и энциклопедий? – Мадам Кардо расправила юбку, закапанную так же густо, как и передник. – Должна вам сказать, что вы именно потому и приходите в школу, что сухие заметки энциклопедий не способны в полной мере отразить все нюансы тех или иных правил и заклинаний! Ведьма, решившая покарать смертных или просто воспользоваться их стадом, действительно нередко увлекается и высасывает у коров молоко вместе с кровью. Но это не ее вина, это свойство используемого зелья и наговора, притягивающего молоко. Такое случается лишь в случае, если сила наговора оказывается слишком велика, а животных, на которых оно направлено, всего одно или два. Скажу больше, побочное действие этого заклятия может быть крайне неудобным, даже если несчастные животные ничуть не пострадают.

– Молоко с потолка льется… – негромко прокомментировала отличница.

– Именно так! – подтвердила мадам Кардо. – С этой неприятностью, связанной с заговором на притягивание молока, по сей день не удалось справиться ни одному специалисту. Однако!.. – учительница вскинула палец. – Однако я для того и занимаюсь с вами, чтобы предостеречь от ошибок и научить справляться со сложностями. Итак, в случаях, когда колдунья притягивает к себе с помощью заклятий какие-то объекты, рядом с ней должен находиться помощник, так называемый коловертыш. Этот помощник обычно и относит в нужное место полученную добычу. Женщины при выполнении подобных заклинаний тратят много сил, очень устают, и этот момент весьма важен. Вторая обязанность коловертыша состоит как раз в том, чтобы остановить свою хозяйку, если она слишком увлеклась, если впала в транс, если слишком устала в ходе исполнения обряда и не понимает, что происходит. Такое, увы, случается. Вот тут помощник вас и выручит. Вы поняли, мадемуазель Горамник? Имейте рядом с собой в сложный момент коловертыша, и ни вы, ни коровы, ни кто-либо еще никак не пострадает… Если, конечно, причинение ущерба и разрушений не является целью вашего чародейства.

– Благодарю вас, мадам, – кивнула девушка.

– Если больше ни у кого вопросов нет, тогда…

– Ну, наконец-то!!! – Весь курс радостно поднялся со своих мест и потянулся к выходу, один за другим исчезая в стене. Только Генриетта и Анита вместе с Ирри Лараком двинулись к столу Битали. Дубус и Цивик и так сидели позади потомка Темного Лорда.

– В общем, полный ужас! – выдохнула Анита, подходя ближе. – Коровы мычат от боли: недоенные, уж не знаю сколько, стоят. Кто ими занимался, никто не знает. Вроде девочек красивых там видели. Ну, я пошла в библиотеку, а Генриетта осталась дальше расспрашивать и искать. Да?

– Кот там нарисованный есть, – буркнула девушка. – Он тоже фей каких-то видел. Наверное, и вправду эти… зелигенки.

– Вы же в разные стороны пошли? – не понял Битали. – Генриетта, ты же одна собиралась коров найти!

– У нас только один свисток на двоих оказался. Вот вместе и пошли, – ответила Анита.

– Откуда у вас свисток?

– Это мой, – признался недоморф. – Я ведь все равно в столовую шел, зачем он мне? А они мадам Лартиг искали… Вот и отдал.

– Я еще штучки три сделаю, – тут же пообещала отличница. – Нам, и чтобы запас был. Пусть только Надодух их вырежет.

– Могу хоть сегодня…

– Молодые люди! – окликнула членов братства Башни мадам Кардо. – Вы намерены остаться здесь ночевать?

– Простите, мадам! – ответила за всех Анита Горамник. – Мы уже уходим.

Ученики перешли в сумрачный подвальный коридор, по которому разносились стоны, проклятия и лязг железа, остановились здесь.

– Похоже, сегодня не получается провести обряд, Битали, – виновато развела руками рыжая. – Фей, чтобы коров доили, нам не найти, они могут и через неделю, могут через год возле замка появиться. А то и вообще никогда не прийти. С лесами тут вокруг трудновато. Могут не приручиться.

– Сад с северной стороны ничем от леса не отличается, – заметил Надодух.

– Но только в нем либо метаморфы бегают, либо сэр Ричард Уоллес занятия проводит, – напомнила Анита. – В общем, выход получается один. Нужно мне делать заговор, молоко из коров вытягивать. А ты будешь коловертышем, как мадам Эджени говорила. Добытое молоко заберешь и меня остановишь, если лишнее потяну.

– А почему ты? – притиснулась плечом вплотную к Аните Вантенуа, показавшись выше однокурсницы почти на голову. – Я тоже могу быть ведьмой и тянуть молоко. Пусть Битали будет моим коловертышем!

– Я могу в коловертыши, – предложил Дубус. – А то как-то нехорошо: глава братства – и в помощники пойдет.

– С тобой может не получиться, – неуверенно ответила Анита. – Битали ведь за хозяина в замке получается. Из своих рук будет кормить. Сам забирать и между домовыми делить.

– И еще гномам оставлять нужно, – добавил Цивик.

– В общем, я буду ведьмой, понятно? – заявила Генриетта и плотно сжала губы, готовая устоять перед протестами.

– Если тебе так хочется, пускай, – вдруг согласилась Анита. – Только давайте скорее. Коров жалко.

– Давайте, – кивнул Кро. – Что для этого нужно?

– Пока не знаю… Я в библиотеке успела найти только способы, как молоко брать. Сам заговор еще не смотрела. Если постараться, то до темноты, наверное, успеем. Вот только как с корсовингом, не знаю…

– А если коров просто подоить? – предложил Ирри Ларак.

– Как подоить? – не поняла отличница.

– Вот так, – сжал кулачищи Ирри. – Ручками. Сегодня подоить, а потом вы все свои чародейства без спешки сделаете.

– Если бы кто-нибудь умел, – вздохнула Анита. – Это было бы здорово.

– Я не умею, но несколько раз видел, – признал Ларак. – Справлюсь, наверное…

– Правда? – охнула Анита, а потом вдруг поднялась на носочки и чмокнула его в щеку. Сунула свои учебники недоморфу и схватила однокурсника за руку: – Пошли, я покажу!

– Кажется, молоко у нас все-таки будет, – после короткой заминки сообщил Битали. – Тогда давайте поступим как всегда. Цивик и Дубус, ждите ужина. Поедите и нам возьмете чего-нибудь. И на долю огородных гномов тоже. Ларак пусть для них молока принесет. Сейчас относим учебники, с конфетами встречаемся у кабинета Налоби, а потом разделимся.

Хозяин замка

Для домовых такое угощение выглядело очень необычным: в каждой мисочке по паре конфет, небольшому кусочку пудинга и ломтику сдобной булочки. Но что поделать, если обычного ужина Битали собрать не смог? Главное – тут не было ничего, что домовые могли бы найти или добыть сами.

– Зови их, Батану, – наконец решился Кро. – Зови!

Эльф склонился и исчез. Исчез надолго, почти на четверть часа. Наконец Битали ощутил, что в кабинете происходят некие изменения. Он расфокусировал взгляд, мысленно глядя за стену, и тут же понял, что в комнату все приходят и приходят новые существа. Большинство из них были бородаты и коротконоги, а потому рубахи с подолами ниже колен сидели на них, словно халаты. Почти все носили остроконечные шляпы с обвисшими полями. Ростом мало кто вытягивался больше, чем в локоть, а потому сверху у ближних домовых удавалось увидеть лишь шляпы, плечи и кончики ботинок.

В кабинете становилось все теснее, и Битали Кро решил, что пора начинать:

– Слушайте меня, маленькие хозяева нашего дома! Профессора Налоби с нами нет и больше уже не будет. Посему отныне я по мере сил буду приносить вам угощение. Прошу вас поверить мне на слово, что не ищу я над вами никакой власти. Достаточно и вашей честности. Постараюсь делать для вас, что могу. Вы лишь следите, как умеете, чтобы порядок был в замке и чистота. Лучше вас этого никто не сделает. Ныне же попробуйте, что я для вас собрал. В честь первого дня постарался найти все самое-самое вкусное.

Битали замолчал. На более возвышенную и пространную речь его фантазии не хватило.

– Фича зовите, Фича, – зашевелились малорослики.

– Я здесь! – в дальнем углу, возле шкафа, в котором лежали миски, поднял руку домовой с широкой, от плеча к плечу, но короткой седой бородой. Ладошка его была крохотной, как большой палец руки, и такой же пухленькой. Даже не верилось, что такими маленькими конечностями домовые могли поднимать вдвое более тяжелые вещи, чем человек.

Фич снял шляпу, обнажив жесткие волосы цвета соломы, слегка поклонился:

– Знаю я, Битали по имени Кро, мыслями мы ныне едины. Кровь твоя нам ведома, а человеку твоего рода-племени не верить никак нельзя. Об том нам отцами и дедами завещано. Быть на том нашему уговору. Не на счете-пересчете, а на совести. На сем наш народ тебя за пир благодарит и службой тебе кланяется.

Домовые все как один поклонились. Правда, шляпы более никто не снял.

– Тогда мешать вам не буду… – Битали тоже слегка склонил голову, выдернул палочку и выскочил в коридор. Крепко зажмурил глаза, которые уже начали слезиться от неудобного состояния.

– Что, не пришли? – кинулись к нему Надодух и Генриетта.

– Пришли, – кивнул Кро.

– Отказались служить?

– Да все отлично прошло! – мотнул головой Битали. – Уговорились мы с домовыми. Что, и прослезиться теперь нельзя?

– Экий ты чувствительный, – рассмеявшись, хлопнул его по плечу недоморф.

– Молодец! – Генриетта обняла Битали и коротко, одним лишь прикосновением, поцеловала в губы.

В душе молодого человека опять колыхнулось приятное сладостное воспоминание и почти сразу растворилось под гнетом тревожных мыслей:

– Интересно, как там с молоком получается? Может, проверить?

– Нет, – чуть отстранившись, девушка положила указательный палец ему на губы. – Для тебя сейчас самое важное – вовремя провести обряд корсовинга. Да, Надодух? – обернулась она за поддержкой к недоморфу.

– Правильно, – согласился тот. – Пошли в парк. Будет обидно, если после стольких стараний ты на целый год останешься без посвящения.

Пятикурсники спустились на первый этаж, обогнули двор, мимо колодца вышли наружу и повернули к парку. Через несколько минут оказались перед плотной живой стеной, сплетенной из шипастых ветвей акации. Недоморф, остановившись за приметной глинистой проплешиной, первым отвел ветки и нырнул вперед. Битали пропустил Генриетту и тоже скользнул в низкий тенистый лаз в полтора десятка шагов длиной, ведущий к окруженной розами поляне.

Недоморф тут же повернул к ивам в центре поляны и с разбегу прыгнул в одну из крон, закачался на ветвях. Деревья, выращенные в форме кресел и постели с балдахином, были его гордостью.

– Мечтал об этом с самого утра! – раскинув руки, счастливо пробормотал он.

Битали остановился перед ровным прямоугольником камышовых кисточек, расстегнул ворот рубашки, стянул ботинки, ослабил ремень. Все эти мелочи во время обряда отвлекали его от главной цели, мешая сосредоточиться, а иногда даже причиняя боль. Палочку он вынул из кармана и, чтобы не выскользнула, туго вогнал вместо пуговицы в одну из петель рубашки. Ложе из камышей тоже было изобретением Надодуха Сенусерта: нежнее перины, оно должно было, по его мысли, заменить постели в замковой целительной. Увы, у Эшнуна Ниназовича идея поддержки не нашла. Но для проведения корсовинга эта ямка оказалась просто идеальным местом.

Повернувшись, Кро опрокинулся на спину, провалился вниз чуть не по пояс, но затем спружинившие стебли снова вынесли его вверх, удержав лишь немного ниже уровня земли. Рядом присела Генриетта, взяла его за руку:

– Надодух, похоже, уже спит, счастливчик. Ты не беспокойся, я буду рядом. Хорошо? Такой проводник тебя не напугает?

Битали улыбнулся: Вантенуа добилась-таки своего, став напарником при обряде, прочно связывающем людей между собой. Но сейчас у него действительно не было выбора. Вчерашний день пропущен, сегодняшний близится к завершению. Он должен проводить корсовинг сейчас – или остаться без посвящения еще на год. К тому же Генриетта Вантенуа – не самый плохой выбор.

Он слегка пожал ей руку, отпустил, расслабился и начал ритмично вдыхать и выдыхать воздух – глубоко, до самой последней альвеолки, наполняя себя силой и энергией. Через пару минут у него уже привычно закружилась голова, по мышцам побежали колкие искорки, глаза открылись. Ненадолго он различил лицо девушки, но вскоре оно скрылось в мареве силовых потоков, что не вмещались в тело и кружили вокруг, постепенно сгущаясь в плотный вихрь. Битали качнул вихрь влево, вправо. Тот послушался. После предыдущих попыток молодой человек уже успел набраться опыта и ощущал энергетические потоки как часть самого себя. Он мог шевелить потоками с той же легкостью, как рукой или ногой. Кро сосредоточился, свернул вихрь в тугую тонкую струю и направил на палочку. Поток пробивал и ее, и тело юного мага с легкостью – но его сила все же частично задерживалась в палочке, оседала в ней, и то, как скоро она пропитает палочку, оставшись в ней целиком, было всего лишь вопросом времени.

Сколько длилось это накопление силы – понять было невозможно. Во время корсовинга весь окружающий мир точно выпадал из сознания. Все чувства погружались в новый, странный и эфемерный мир энергий, существующий рядом с обычным. Организм, обряд за обрядом привыкая к новому состоянию – к состоянию понимания и управления силами, – поначалу вообще выключался из времени и измерений привычной действительности. Потом начинал разделять чувства, потом совмещать. Обычно к десятому корсовингу каждый колдун уже мог полноценно существовать в истинной реальности, одновременно управляя окружающими силами и устремляя их в палочку, впитывая, становясь сильнее. Затем привыкал к этому состоянию. Далее он обращал на энергетику все меньше внимания и, наконец, вовсе забывал о такой необходимости. А потому примерно раз в год корсовинг требовалось повторять полностью, все десять сеансов, от первого и до последнего обряда.

Но сейчас Битали только-только перешагнул половину пути и, находясь во власти мира энергий, не мог наблюдать всего, происходившего вокруг. Пронизывавший его и палочку вихрь, скручиваясь в тугую нить, становился все тоньше и тоньше, разлохмачивался на отдельные, убегающие прочь струйки, становился все более блеклым и прозрачным. Одновременно у юного мага успокаивалось, восстанавливалось дыхание. Он начал различать вечернее небо с редкими округлыми облачками, макушки ближних акаций, ощутил сладковатый запах цветущих роз. Тело снова начало слушаться его желаний – и Кро, не дожидаясь, пока нити текущей силы исчезнут совсем, приподнялся, оперся на край ямы, перекатился на траву. Поднялся на ноги. Задумчиво почесал в затылке.

На поляне было тихо и покойно. Между ивами тянулась белая полоса скатерти, заставленной мисками. На некоторых еще оставались кусочки рыбы и мяса, белые кубики запеканки, ровно порезанные бананы и яблоки, желтели дольки апельсинов. От корзинки, стоявшей на уголке этого импровизированного стола, приятно пахло горячим жареным бифштексом. Рядом, положив голову на живот мерно посапывающего Комби, дремал довольно улыбающийся Ларак. Под щекой у Комби подрагивала емкость, очень напоминающая большую резиновую грелку. Цивик и Дубус спали на ивовой постели по обе стороны от раскинувшегося недоморфа. Анита и Генриетта почивали в широких удобных креслах, одинаково уронив головы на плечо. Похоже, два долгих трудных дня и бессонная ночь, подкрепленные плотным ужином, оказались для членов братства Башни буквально убийственными.

– Тоже мне, проводники, – усмехнулся Битали.

Как обычно, после корсовинга состояние его было благостным и даже счастливым. Этот обряд настолько очищал энергетику человека, настолько омывал его душу и переполнял любовью, что после первого корсовинга маг всегда влюблялся в своего проводника. Для Битали это был уже шестой сеанс, поэтому эмоции были куда слабее, но он все равно испытывал сейчас беспредельную радость и нежность – а потому ничуть не обиделся на друзей, оставивших его одного в довольно опасный момент.

– Думаю, это для меня… – Он приоткрыл крышку корзинки, достал стопку порезанного сыра и два крупных куска жареной форели. – Надо же. А пахло, пахло!

Битали пристроился на краю скатерти, неспешно поел, закусив рыбу апельсинами и яблоками, запил соком. Не торопясь обошел поляну, осторожно ведя ладонью по крохотным розовым бутонам. Наклонился к одному, втянул нежный запах.

– Как тут хорошо! Умеет, что ни говори, Надодух с удобствами устроиться. Так бы до утра тут и остался.

Однако солнце неумолимо двигалось к закату, и парк с садом вот-вот должны были перейти во власть метаморфов, многие из которых совсем не умели владеть своим ночным разумом. Членам братства следовало как можно быстрее убираться за крепкие стены замка – но Битали было до боли жаль будить своих друзей.

Пару минут он постоял возле ивы-постели и даже поднял руку, намереваясь дернуть недоморфа за ногу, но все же не решился, вздохнул, перешел к креслу, в котором нашла покой Анита – беззащитная, словно ребенок. Его рука невесомо коснулась пышных распущенных кудрей, скользнула вниз, над ее густыми соболиными бровями, точеным носиком, жаркими губами. Отличница вздрогнула, что-то забормотала, ее щеки заметно порозовели. Но она так и не проснулась, и Кро двинулся дальше, остановился перед Генриеттой, стройное тело которой, заостренное лицо, темные, стянутые на затылок волосы даже сейчас, во сне, выражали стремительность, словно девушка мчалась куда-то через сновидения и грезы. Губы, что подарили ему первый в жизни поцелуй, длинные ресницы, взмах которых всего месяц назад сводил его с ума. Почему же сейчас он не испытывает такого трепета от ее прикосновений? Разве что-то изменилось? Она все такая же, как при первой их встрече, она так же близка и доброжелательна. Она так же готова отозваться на его чувства…

Но почему он больше не рвется к ней всем своим существом?

– Что же ты не осталась проводником рядом со мной, Генриетта? – шепотом спросил он. – Вдруг это вернуло бы все на свои места?

Девушка приоткрыла карие глаза, в них мелькнуло что-то неведомое, она вскинула руки, обняла его за голову, притянула к себе, крепко поцеловала в губы – но вдруг резко отпихнула, испуганно вскрикнув:

– Так это не сон?!!

От неожиданности Кро потерял равновесие и, отступив на пару шагов, плюхнулся на траву, выпачкав ладони зеленым соком, мотнул головой:

– Нет, это корсовинг! И кто-то обещал быть моим проводником!

– Так я… – Вантенуа глянула в сторону ямы и запнулась.

– Ты чего, ты же меня раздавишь! – внезапно возмутился Комби, пытаясь спихнуть с себя Ларака.

– Ой, я, кажется, задремал… – честно признался Ирри.

– Болотные тролли! – раздался голос Надодуха. – Скоро стемнеет!

– Что случилось? – открыв глаза, сладко зевнула Анита.

– Как что?! – спрыгнул на траву недоморф. – Бежать нужно! Со всех ног. А то опять с оборотнями драться придется. Трунио!

Взмахом палочки он превратил скатерть в полотенце и бросил на ветку ивы. Прошел по траве, собирая миски, фантики, салфетки и раскидывая объедки под корни акации, бормоча себе под нос: «Гуля, гуля, гуля».

– Гномам у Тихого лагеря угощение оставить нужно, – напомнила Горамник. – Успеем?

– Молоко я принес, – поднял грелку Ирри Ларак. – Натуральное, ничего не уменьшал и не увеличивал.

Недоморф, завернув мусор в салфетку, подбросил комок, вскинул палочку:

– Вьюр! – Сверток полыхнул огнем, и обратно на траву опал лишь невесомый пепел. – Остальное мураши подберут. Идем?

– Вы хлеб брали? – спросил Кро.

– Да-да, он здесь! – Цивик полез обратно в крону ивы. – Я убрал подальше, чтобы не съели случайно… Ой, где он?

У Битали екнуло в груди, но на этот раз невезение Цивика сжалилось над ним: паренек радостно вскрикнул:

– А-а, вот! – и выбрался обратно с аккуратно увязанным узелком.

– Идем, идем, ребята! – поторопил всех недоморф. – Не успеем.

Ирри сложил в корзинку миски, сверху водрузил грелку с молоком и первым стал выбираться через лаз. Следом, естественно, пригнулся Комби, потом Дубус. Битали ощутил прикосновение к ладони.

– Извини, я спросонок… – шепнула Генриетта и нырнула следом.

Выбравшись в парк, члены братства повернули влево вдоль кустов и вскоре выбрались к Тихому лагерю. Среди земляных и каменных нагромождений перемещались синие, но почему-то хорошо видные на фоне неба огоньки, доносились мерные стуки, попискивание. В древних магических развалинах происходило какое-то действо. Юные маги на всякий случай достали палочки, вспоминая ударные заклинания, но к ним пока никто не приближался. Так, в напряжении, но без происшествий, они пробрались до грядок, что тянулись от дверей перед колодцем замка.

– Здесь, – решил Битали. – Расставляй миски.

– Сколько нужно? – снял грелку с корзины Ларак.

– А сколько есть?

– Десять.

– Тогда ставь все.

Кивнув, Ирри передал грелку своему соседу и принялся быстро расставлять миски. Комби, после короткой борьбы открыв грелку, тут же взялся наполнять их молоком, а Цивик, развязав узел, клал на краешек каждой емкости по паре ломтей белого хлеба. Полминуты – и оконечность поля превратилась в аппетитный обеденный стол: желтые миски, белое молоко, пышный хлеб с коричневой корочкой. Битали окинул эту красоту взглядом, потер руки:

– Прям самому есть захотелось.

– Молока могу дать, еще много осталось, – предложил Ирри.

– Нет, вы пока идите, – отмахнулся Кро. – Я позову гномов, потом вас догоню.

– Темнеет уже, сосед, – предупредил его недоморф. – Может, мы рядом подождем? На всякий случай.

– Боюсь, при вас могут не выйти. Кто их знает, этих… – Кро хотел сказать «низших духов», но вовремя спохватился и поправился: – Гномов.

– Тогда мы подождем тебя на той стороне грядок, – указал в сторону замка Надодух. – Не задерживайся, солнце почти село.

– Хорошо… – Битали дождался, пока его друзья отойдут, и поднял руки над землей, словно выманивая из нее ростки. Слов для призыва огородных гномов юноша не знал, но решил, что он должен походить на призыв домовых: – Вызываю вас, маленькие хозяева земли, придите ко мне, примите мое угощение, выкажите уважение.

Юный чародей расфокусировал взгляд, покрутил головой. Грядки оставались пустыми. Он сосредоточился, повторил еще раз:

– Вызываю вас, маленькие хозяева земли, придите ко мне, примите мое угощение, выкажите уважение!

И опять без всякого эффекта. Не принесла результата и третья попытка, и четвертая. На поле стремительно смеркалось, со стороны Тихого лагеря поползли неприятные шорохи. Прямо над головой внезапно каркнула какая-то крылатая мелочь, заставив Битали вздрогнуть от неожиданности.

– Да что же это такое?! – разозлился он. – Вас призываю я, потомок Темного Лорда, его плоть и кровь! Почему вы не выходите?!

И вот тут вдруг у самых ног юноша заметил некое шевеление. Битали попятился: справа и слева невесть откуда выросли еще несколько фигурок. Ростом и сложением существа походили на домовых, но одеты были в кожаные штаны и курточки, а на головах красовались плотные стеганые шапочки с длинными наушами, которые заканчивались разноцветными плетеными шнурками.

– Это вы гномы здешнего поля? – еще не успев успокоиться, спросил Кро.

– Прости, повелитель, – сдернул шапчонку один из них. – Мы твои верные рабы. Мы чтим клятвы отцов. Нам не верилось, что ты и вправду вернулся.

– Я не ищу рабов, гном, – покачал головой Битали. – Мне нужны друзья. Я хочу, чтобы вы приняли угощение и по совести исполняли свою работу. Я уверен в вашей честности и полагаюсь на вашу совесть.

– Мы благодарим тебя, Темный Лорд, – на этот раз шапки сняли все гномы, низко склонились в поклоне. – Можешь положиться на нас, Темный Лорд.

– Угощайтесь, пусть ваш вечер будет приятным, – вскинул руки Кро и бегом поспешил к замку. Примчаться к дверям до заката он все-таки не успел – но метаморфы за эти несколько минут все равно не появились.

– Даже не верится, что этот день наконец-то кончился, – сказал Надодух, когда они оказались у себя в комнате. – Кажется, он тянулся всю мою жизнь.

– И мою тоже, – согласился Битали, стягивая школьную форму. В шкафу что-то зашуршало. Он открыл створку, потянул к себе ползающую по полке почтовую тетрадь, открыл. На последней странице появилась короткая запись:

«Мы знаем. Прости».

– Что там? – поинтересовался недоморф.

– Почерк мамин. Пишут…

Битали смолк, задумавшись над произнесенными словами. Ведь если он – потомок Темного Лорда, если при первом корсовинге он увидел перед собой другое лицо – значит, сообщение в почтовую тетрадь пришло не от его матери? Значит, его мать, как и его отец – кто-то другие? Совсем другие люди, иного облика, иного поведения, с другими привычками. Другие…

Но никого другого он не мог представить в образе своих родителей! Он помнил уроки отца, его голос, его похвалы, его руки, когда он крутил Битали вокруг себя. Помнил ласковые, теплые и нежные ладони своей матери – и никак, никаким образом не мог представить на ее месте кого-то другого. Теперь, получается, это его приемные родители? Чужаки? Он должен любить, как мать и отца, кого-то другого? Разум утверждал, что он обязан испытывать чувства любви и благодарности к тем людям, которые реально подарили ему жизнь. Но душа – душа не желала этого делать.

Кро закрыл тетрадь и сунул ее обратно на полку:

– Давай спать, сосед. Я мечтаю об этом с той минуты, как профессор Налоби распял меня на стене пещеры.

– Мечтаешь заснуть?

– Нет, – вздохнул Кро. – Мечтаю о том, чтобы все это оказалось сном.

* * *

Новый день принес интересное открытие: мадам Лартиг, которую встретил в коридоре Комби, любезно сообщила третьекурснику, что вчера профессор Бронте находился в отъезде, и она никак не могла решить возникшего вопроса. Но теперь, после возвращения директора, она знает о порученном мсье Кро важном деле и готова выдавать хлеб ему или иным ученикам, которых Битали пришлет с таким поручением. Для потомка Темного Лорда это стало огромным облегчением. Молоко у него имелось в достатке, хлеб теперь – тоже, и сложностей с домовыми и гномами больше не ожидалось.

Это радостное известие Комби принес во время обеда. Но не успел Битали толком порадоваться, как Ирри Ларак, прихлебнув сока, пожаловался:

– Все руки болят после вчерашнего. Пальцы не шевелятся совсем. Вы когда его сами забирать станете?

– Кого забирать? – не понял недоморф.

– Да молоко это несчастное! – Ирри вытянул руку. – Во как! – Ладонь у парнишки и правда мелко дрожала. – Знаете, как это тяжело? Каждую титьку сожми, да не просто, а каждым пальцем по очереди, сверху вниз, и снова, и снова. Раз, наверное, по тысяче с соска, а то и больше. И давишь, и давишь, и давишь. А их же там четыре животины! И у каждой – четыре соска. Это же сдохнуть можно! Проще камни таскать. Вчера просто устал, с утра пальцы ничего не чувствовали и не шевелились, а теперь ладони будто в кипятке варят, так болит.

– Ладони? – не поняла Анита.

– Ну, и пальцы тоже, – добавил Ларак.

– Значит, вечером ты молока надоить не сможешь?

– Вечером? – удивился парень. – Их, вообще-то, два или три раза доить нужно, не то молоко пропадет. А меня на это уже не хватит.

– И у кого ты собираешься молоко сосать, громила? Выбор-то небогатый! – Белоглазый Карл Уловер, сидевший за соседним столом, довольно расхохотался, решив, что сказал что-то остроумное. Лайтен тоже захихикал, но вот Арно Дожар только покачал головой.

– Что ты сказал, дубина? – Ирри, моментально забыв про боль, сжал кулаки и поднялся со стула. – Тебе башку расколоть, чтобы мысли проветрились?

– По молочку соскучился, дитятко? – опять хихикнул Уловер. – Пусипуси…

– Сейчас узнаешь… – приближаясь, пообещал Ларак.

– Тронешь моего слугу, будешь иметь дело со мной, – глядя в стакан, тихо пообещал молодой граф.

– Твой слуга нуждается в показательной порке, – повернувшись к нему, сообщил Битали. – Если ты этому помешаешь, Арно, я сочту это оскорблением.

Столовая быстро затихла, прислушиваясь к тихой, но весьма рисковой перебранке. Две дуэли между графом и сыном малоизвестного наемника уже успели войти в историю школы маркиза де Гуяка яркими и долго обсуждаемыми событиями. Никто не ожидал, что третий поединок назреет столь скоро.

– В роду Дожаров никто и никогда не уклонялся от суда чести, – сообщил стакану молодой граф. – Но первым я все равно порежу твоего приятеля. Ты не сможешь бросить вызов раньше, чем это сделаю я. Ведь так, Ирри? Ты ведь считаешь себя оскорбленным?

– Тому, кто меня оскорбил, я сейчас разобью его поганую морду, – сообщил Ирри Ларак, но выполнять угрозу не спешил. Попасть под удары стремительного графского меча ему совсем не хотелось.

– Кстати, Карл, – в мертвой тишине все так же тихо сказал Арно Дожар. – Разве ты не понимаешь, что оскорбил не этого тупоголового бугая, а девушек за столом мсье Кро? Извинись, ты был неправ. Ты сказал глупость.

Лайтен глянул на совсем близкого Ирри Ларака, его кулаки, которые однокурсник явно намеревался пустить в ход, сглотнул, привстал со своего места:

– Я прошу прощения. Я сказал глупость. Извините, я отвлекся и говорил не подумав.

– Ладно, живи, шмякодявка, – отступил Ларак.

– Я назвал тебя тупоголовым бугаем, Ирри, – презрительно скривился молодой граф. – Неужели ты не чувствуешь себя оскорбленным?

– Ты соскучился по мечу у горла, Арно? – не дав Лараку ответить, преувеличенно громко поинтересовался Битали. – Так это можно быстро устроить!

– Всегда к вашим услугам, мсье Кро! – так же громко отозвался граф Дожар, допил сок и поднялся. – Пошли, гвардия. Тут стало скучно.

Столовая разочарованно загудела – зрелище не состоялось. Граф с прихвостнями направился через толпу к выходу, и волшебным образом перед ним сам собой образовался проход. Попасться под горячую руку второму по мастерству дуэлянту не хотелось никому.

– Не стоит обсуждать наши трудности в столь шумных местах, – тихо сделал вывод недоморф. – У нас же есть собственный кабинет!

– Я его все-таки поймаю, – пообещал Ирри Ларак, но не стал уточнять, кого именно.

– Нужно или в библиотеку бежать, или к мадам Кардо, – совершенно невпопад сказала рыжая отличница. – Спросить проще, но наверняка придется объяснять.

– Ты о чем? – не понял Цивик.

– О молоке, о чем же еще? Если Ирри доить коров больше не может, нужно быстро делать ведьмин наговор. Ну, чтобы молоко отбирать. Только как это учительнице объяснить?

– Можно сказать правду, – пожал плечами Битали. – Директор поручил мне кормить домовых или нет?

– Вот это да! – расхохотался Надодух. – Правду сказать! Такой способ мне точно в голову не приходил. А сработает почти наверняка. До демонологии еще почти час. Айда в подвал?

– Думаешь, она там?

– Конечно, там! – уверенно ответил недоморф. – Ей же сборы для зелий чуть не к каждому уроку готовить нужно. Так что эта ведьма завсегда заранее приходит! – И уже менее уверенно добавил: – Наверное…

– Пошли, – поднялся Кро, и остальные последовали его примеру.

Столовая находилась под двором замка, поэтому бродить по этажам не понадобилось. Надодух, который лучше всех знал замок, повернул вправо, к стене за лестницей, прошел сквозь нее, через пахнущее влажным мхом овощехранилище, потом через пустой подвальчик, где под ногами захрустела какая-то крупка, шуганул стремительным «вьюром» крупную мышь, опять прошел в стену – и ученики оказались в уже знакомом, широком сводчатом коридоре.

– Как ты во всех этих лазах разбираешься? – удивилась Анита.

– Где на звук, где по запаху, – буднично пояснил недоморф и стукнул палочкой о стену. Послышался мелодичный звон, которым в школе предупреждали друг друга, что собираются войти. Ученики подождали несколько мгновений и, поскольку никто не ответил, один за другим просочились в класс.

– Разве уже время занятия? – Эджени Кардо спрятала руку за спину, но едкий запах дыма, витающий под потолком, все равно выдавал ее маленький секрет.

– Нет, мадам, простите мадам, – одна за другой чуть присели девушки, и Анита продолжила: – Нам очень хотелось бы получить ваш совет по теме из вашего курса.

– Очень, очень интересно… – Мадам прошла в дальний угол, где в аудитории располагался камин, передернула плечами. Запах и дым под потолком мгновенно исчезли. Учительница сложила руки на груди: – Какой же у вас вопрос?

– Нам нужно получать свежее парное молоко, мадам. В южном корпусе содержатся четыре коровы. Их молоко мы и хотели бы вытягивать в кабинет профессора Налоби. Мне кажется, ваша наука позволяет делать это без особого труда.

– Молоко от коров замка? – удивилась учительница. – Вы уверены, что это правильный поступок?

– Да, мадам Эджени! – наконец-то смог вставить слово и Битали. – Директор школы, профессор Бронте, поручил мне угощать домовых. Это молоко предназначено им.

– Вот как? Подойдите ко мне, юноша… – Преподавательница взяла его за подбородок, пристально посмотрела в глаза и согласно улыбнулась: – Ты не лжешь. Это хорошо. Так как вы намерены получать сие лакомство?

– Я буду ведьмой, а он, – Анита указала на Кро, – моим коловертышем.

– Я буду ведьмой! – сделала шаг вперед Генриетта. – Мы договаривались, что я.

– Ты уверена, что у тебя получится? – ехидно усмехнулась рыжая отличница. – Это не платья выбирать.

– Получится, можешь не беспокоиться!

– Не думаю, что в таком деле нужно рисковать. Так как нам вытянуть молоко, мадам?

– Молочный заговор очень интересен, молодые люди, – довольно потерла ладони учительница. – Обычно он идет по специализации на седьмом курсе, но раз уж так сложилось… Вы вполне способны справиться. Пожалуй даже, я поставлю вам учебный зачет за полугодие, если вам удастся правильно провести это заклинание. Кто из вас намерен в нем участвовать?

– Я, – поднял руку Битали.

– И я, я! – одновременно подняли руки обе девушки.

– Мы же договаривались, что я! – опять заявила Генриетта.

– Мне все равно, о чем ты там договаривалась, – отрезала Анита. – Мне коров жалко. Они ведь опять с полным выменем мучаются.

– Вы уж решайте, будете колдовать или нет? – поторопила их мадам Кардо. – Все же зачетная работа.

– Я буду им помогать, мадам! – нахально заявил Надодух. – Мне это вместо зачета пойдет?

– И я! – тут же встрепенулся Цивик.

– Как вас много получается, – снисходительно кивнула учительница. – Тогда вы наверняка справитесь.

– И мы тоже? – поднял руку Ирри Ларак.

– Что у вас с ладонью? – тут же заметила неладное опытная ведьма.

– Корову вчера доил, – пожаловался парень. – Теперь пальцы совсем не действуют.

– Сам доил? – изумилась мадам. – Тогда, конечно, без твоей помощи будет не обойтись. Ты тоже получишь зачет. И остальные… Если, конечно, исполните урок.

– А что для этого нужно? – задала вопрос отличница.

– Нужно… – хитро улыбнулась Эджени Кардо. – Нужны шерстинки коровы, которую хотите доить, нужна непользованная плетеная веревка, нужны ведро и лягушачья лапка, нужны одолень-трава, байбаков лист, горчичное зерно, цыплячий глаз… Цветок, конечно, а не стебель. Бычий рог и, наконец, само молоко. От каждой коровы. Зелье варите травяное с молоком, коровью шерсть заплетаете в веревку, вешаете к балке у потолка. На первый раз, как заговор читать, зелье с молоком вместе пьете, ведьма коловертышу на руки, спину и грудь молоком свой знак ставит. Коли четыре коровы – так и четыре знака.

– На рубашку можно или на голую грудь рисовать? – уточнила Горамник.

– Экие вы бестолковые, – всплеснула руками мадам Кардо. – Пять лет отсидели, а вопросы задаете дитятские! Ведьмины обряды всегда без одежды творятся. Начисто обнаженными то есть. Нам, с заклятиями природными нашими, от природы отделяться нельзя. Что попроще, глядишь, и так выходит, а как дело серьезное – отступать от сего правила нельзя.

Анита притихла, покосилась на Кро, коснулась пальцами подбородка, стрельнула взглядом на однокурсницу:

– Ну что, Генриетта, не передумала?

Та кашлянула, потом мотнула головой:

– Нет.

– Можно глаза завязать, – предложил Битали.

– Завязывать нельзя, – отрезала учительница. – Это одежда. Зажмуриться можно.

– Трава, волосы, веревку сплести, зелье сварить, – один за другим загибал пальцы Ирри Ларак. – За сегодня не управимся. И завтра как, не знаю.

– Травы я вечером соберу, – пообещал недоморф. – Остальное не знаю.

– Бычий рог у меня есть, я дам, – пообещала мадам. – Прочее сами делайте, коли на зачет трудитесь.

– Что дальше нам с коловертышем делать нужно, мадам? – спросила уже Генриетта.

– Как заговор закончите, ведьма свободный конец веревки помощнику отдает, а сама ее доить начинает. По ней, веревке-то, молоко и пойдет. Только тут внимательным быть нужно. Ведьма после зелья в раж часто входит, ничего округ не видит, остановиться не может. Вот тут коловертыш, коли ведро полно или кровь там покажется, ее остановить и должен. Разбудить как бы. Это словно будить и получается. Толкнешь в плечо, а то и просто прикоснешься – она в себя сразу возвращается. Только и всего. Когда второй раз молоко тянете или третий… В общем, потом. Так потом знаки молоком ставить уже ни к чему, и заговор не нужен. Только зелье выпьете – и по веревочке, по веревочке… – пальцы учительницы заскользили в воздухе по чему-то невидимому. – Вот и вся наука. Теперь бегите, ко мне скоро второй курс придет. Как зачетную работу выполните, позовете меня, я проверю. Вам все понятно?

– Понятно, что сегодня мне опять доить придется, – хмуро ответил Ирри Ларак. – Спасибо вам, мадам Кардо. Мы попробуем справиться.

Уходили члены братства уже не в столь бодром настроении. Только Надодух, хмыкнув, потер руки:

– Надо же, теперь у нас и учебный зачет за полгода в кармане! Молоко так и так добывать бы пришлось – и нате вам как повезло!

– Ага. Только тебе грудь молоком мазать не должны, – усмехнулся Кро.

– Да ладно, – отмахнулся недоморф. – Поставим какую-нибудь ширму тебе чуть выше пояса – всего и делов. Не бойся, ничего от тебя не убудет. А хочешь, я вместо тебя в коловертыши пойду? Мне все равно, на мне без тряпок только шерсть гуще вздыбится.

– Обойдешься, – лаконично сообщила Генриетта.

– Ну, тогда извини, – виновато развел руками сосед.

Школьники разошлись, чтобы через несколько минут встретиться в просторной аудитории мадам Клеотоу, украшенной огромным количеством живописных полотен. Тут были и репродукции, и подлинники многих мастеров художественного дела всевозможных школ и направлений из разных стран. Объединяло их одно – художники запечатлели на своих картинах демонов всяческих мастей и пород. Тут были и вакхи со сфинксами, и черти с ифритами, и русалки с лихоманками. А также лешие, ангелы, василиски, ехидны, единороги, змеевики, индрики, криксы и много, много иных странных тварей.

Битали закрутил головой, любуясь яркими, впечатляющими изображениями. Каждый раз, созерцая эту коллекцию, он поражался, как людям удалось выжить в мире, где у них столько невероятно сильных врагов. И ладно люди – у них хотя бы есть сила и мудрость. Но как в этом мире выживают смертные? Ведь на смертных большинство демонов и духов охотятся с тем же азартом, как и на людей!

Коротко затрещала стена, в помещение вошла профессор Эления Клеотоу, и в классе моментально повисла тишина. К ее ошеломляющей красоте было невозможно привыкнуть. Семнадцати лет на вид, с длинными золотыми кудрями и большими васильковыми глазами, она тут же приковывала взгляд. Да так, что почти у всех спирало дыхание от восхищения.

– Близится конец полугодия, пора завершать курс и начинать готовиться к экзамену, – кончиками пальцев удерживая палочку сразу в двух руках, учительница прошла по классу. – Начало этого года мы посвятили тому, как бороться с магическими обитателями сред. С гримтурсами и драконами, гаруферами и болотниками, саламандрами и огневками. Основное правило поединка против низших духов стихии нам назовет… мсье Лоран.

– Лишить их контакта с привычной средой! – вскочил со своего места курчавый мальчишка. Судя по тому, в каком углу он сидел, это был член ордена. Хотя треугольника на его воротнике почему-то не было.

– Садитесь, плюс один. Что именно означает этот термин, дополнит… мадемуазель Эгно.

– Это означает, – медленно поднялась черноволосая девушка. – Означает, что… Что демонов из воды нельзя подпускать к воде, а демонов огня – к огню…

– А демонов земли – к земле, – не удержавшись, хмыкнул один из «троллей».

– Рада, что вам весело, мсье Батиас, – моментально повернулась на звук профессор. – Так что, по вашему мнению, нужно делать с водяными духами?

– Выманивать из воды и сушить заклинанием «асугарси». Просто мокрые они силу не теряют, а сухие быстро погибают.

– Садитесь, мадемуазель Эгно, – указала пальцем на переминавшуюся девушку. – Плохо. А вы, мсье Батиас, поделитесь, как именно можно лишить демонов земли доступа к земле под ногами?

– Обитатели подземелий привыкают к темноте и, попав на яркий свет, каменеют. Поэтому днем их достаточно выманить наверх, а ночью можно отпугивать достаточно сильным светом. Ну, и оторвать от земли тоже можно, если заманить на какой-нибудь помост. Но это не так эффективно.

– Минута на размышление, мсье Батиас, – вскинула палец профессор Клеотоу. – Ваш ответ недостаточно точен.

– Ну-у… – «Тролль» замялся. – Гномы… А-а! Я хотел сказать, не все подземные духи каменеют, а очень многие. Гномы, например, не каменеют. Но все подземные духи не выносят свет.

– Садитесь, два, – согласно кивнула учительница. – Сегодня у нас последняя тема: духи воздуха. Криксы, джины, деогорги. Как лишить стихии тех, для кого хоть малая часть стихии найдется везде?

– Скажи, Анита, – наклонившись вперед, шепотом поинтересовался Кро, – какая разница, одет я или нет, если дело все равно происходит в замке? Какая тут может быть природа? Какое единение?

– Это же обряд, Битали, – не оборачиваясь, ответила отличница. – Здесь важна каждая деталь. Если по обычаю принято быть обнаженными, значит, нужно раздеваться. Иначе может не получиться.

– Кругом доски и камни, а они про природу, – остался при своем мнении молодой человек. – А если я разденусь, но повешу на себя большой, очень свободный балахон – это как? Одежда или нет? Если он к телу не прикасается?

– Похоже, мсье Кро сегодня на нашем занятии скучает. Видимо, с ним придется заниматься отдельно. Оставляю вас сегодня после урока, мсье Кро. Никуда не торопитесь.

– У-у… – не без зависти отозвалась мужская часть класса. Хотя все и знали, чем обычно заканчиваются внеурочные занятия у профессора Клеотоу, желания оказаться с ней наедине это почему-то совершенно не уменьшало.

– Поздравляю, – поддал Битали локтем недоморф. – Расскажешь?

Кро не ответил, но с вопросами к Аните больше не приставал.

Когда занятие окончилось, Надодух похлопал Битали по плечу:

– Не унывай, от этого еще никто не умирал. Хорошо хоть, на корсовинг тебе сегодня не надо. Я до ужина травки в саду и парке поищу, Ирри Ларака мы уговорим еще раз коров подоить. Ну, а ты держись молодцом. Не урони честь нашего братства.

Аудитория постепенно опустела. Дождавшись, пока последний из учеников скроется за стеной, профессор чуть наклонила голову и, пронзив Битали обжигающим взглядом, поманила его за собой, отступила, уходя вполоборота, не отводя от него глаз. От каждого шага Элении в груди возникало странное томление, шелк ее платья струился по телу, а по шелку, виляя разноцветными хвостами, скользили экзотические тропические рыбки. Руки сами тянулись к этому полупрозрачному рисунку, за которым чудилось не тело, а океанская глубина. Стена пропустила учительницу, потом ученика. В животе возникла знакомая слабая тошнота – и они оказались внутри округлой комнаты с шестью выходящими на все стороны, широко распахнутыми окнами. Диаметр комнаты составлял примерно десять шагов, посередине очаг…

«Знакомые очертания…» – Кро понял, что попал в последнюю, третью башню замка.

– У тебя был долгий и трудный день, Битали… – Голос Элении Клеотоу шелестел нежно, мерно и убаюкивающе, шуршал пересыпающимся песком, глаза между тем с жадностью шарили по его лицу, словно не могли остановиться, алые влажные губы чуть шевелились, иногда слабо, еле заметно приоткрываясь.

Молодой человек снова ощутил странное томление, по его телу пробежал слабый холодок, сердце учащенно забилось. Его тянуло к этой восхитительной девушке, ему хотелось стать ближе, ощутить ее дыхание, ее запах, прикоснуться к ней хотя бы кончиками пальцев.

– Я знаю, что тебе нужно. Иди ко мне, я дам тебе то, что нужно. Я исполню любые твои желания, я дам тебе отдых…

Тонкие пальцы Элении коснулись его груди, скользнули по пуговицам, осторожно вытянули и положили на столь волшебную палочку.

– Битали… – невесомо выдохнула она, приближаясь почти вплотную и кладя ладони ему на грудь. – Битали.

– Эле… – закончить слова Кро не успел. Перед глазами, совсем рядом, вдруг возникла ужасающая образина: черная, сухая и морщинистая кожа, облегающая рельефный череп, круглые и бесцветные глаза, из-за верхней и нижней губ навстречу друг другу высунулись коричневые клыки длиной с мизинец. Он ощутил толчок в грудь, взмахнул руками, откидываясь, попытался отступить, но ноги обо что-то ударились, и юноша кувыркнулся спиной в окно, в последний миг каким-то чудом сумев уцепиться пальцами за наружный край откоса. – Пр-роклятье…

Пальцы заскользили. Битали замер, затаив дыхание, потом чуть покачнулся, задвинув их дальше на откос, оглянулся.

Он висел над парком на высоте примерно десятого этажа… Во всяком случае, так ему казалось. Далеко-далеко внизу прогуливались за руку три старшекурсницы, неподалеку от них шептались парень и девушка, возле белокаменной копии скульптуры из Помпеи в цветах искала что-то еще парочка. По другую сторону с визгами гоняли ногами мяч первокурсники. Причем даже не удосужились снять форму. Ниже по ступенькам парка гулял кто-то еще, дальше была отчетливо видна цветастая поляна среди густого кустарника, поблескивали окна воды на болоте, слева под густыми кронами таился дикий заброшенный сад… Наверное, вид сверху был бы даже красив – если бы рассматривать его из другого положения.

– Профессор! – попытался крикнуть Битали, однако безуспешно. Растянутая под весом тела грудная клетка сдавилась, и сделать резкий выдох для крика у юноши никак не получалось. Да еще, удерживаясь на краю откоса, он и так выкладывался изо всех сил. – Профессор…

Нет, позвать Элению Клеотоу не удавалось. Окликнуть же на помощь учеников из парка Кро не стал и пытаться. Пальцы сползали. Он опять качнулся, проталкивая их дальше, потом подтянулся, попробовал помочь себе ногами – но кончики ботинок предательски скользили по стене. Битали все-таки подтянулся, даже смог положить подбородок на откос. Теперь оставалось только выпростать вперед руку и за что-нибудь зацепиться, но как назло в пределах доступности юноша не обнаружил ни единой неровности. Зато была хорошо видна преподавательница. Она сидела за столом полубоком к нему и не спеша просматривала какие-то письменные работы.

– Профессор… – не без труда выдавил Кро, попытался забросить на край откоса локоть, но едва не сорвался и опять повис на вытянутых руках. Покосился вниз. Было высоко.

Краешком сознания он понимал, что, упав, насмерть не разобьется. Тут все же школа, а не лес густой и дикий. Подберут, отнесут к Эшнуну Ниназовичу, тот за пару дней любую травму исцелит. Опять же тотемник у него настоящий имеется. Коли убиться – должен прийти, вернуть душу. Но… Но умирать даже ненадолго ему как-то не хотелось. Да и падение… Пусть потом переломы и вылечат – но сперва это будет очень неприятно.

– Вот… Проклятье…

Вторая попытка забраться наверх тоже не удалась, а при третьей он не смог даже дотянуться подбородком до откоса. Силы убывали, и Кро опять посмотрел вниз, теперь оценивая, куда можно рухнуть с наименьшими последствиями. Статуи, ступени и каменные перила, естественно, отпадали. Зеленая травка, как он знал, росла на твердой, как гранит, сухой земле. На краю газона возвышались две липы, но долететь до них Битали не смог бы, даже толкнувшись ногами изо всех сил. Равно как и до густых кустов сирени, способных хоть немного смягчить удар.

Самым неприятным было то, что Битали не мог увидеть земли прямо под собой. Там вполне могла быть какая-нибудь мягкая копна сена. А могла – ограда с пиками.

Почему-то именно последнее подозрение наиболее глубоко запало ему в душу, и молодой человек сделал еще попытку подтянуться. Ему опять удалось дотронуться подбородком до края откоса – но не более того. При этом пальцы снова стали соскальзывать – и он опустился, чтобы качнуться из стороны в сторону и ухватиться надежнее. В душу все глубже закрадывалась предсмертная безнадежная тоска. Кро понимал, что выбраться наверх не получится, а висеть бесконечно он не сможет. В конце концов, силы его покинут, и…

Когда до этого мгновения оставалось совсем немного, сверху вдруг показалась голова профессора Клеотоу, и изящный взмах палочки перенес Битали в комнату, к самому столу.

– Вам пора, мсье Кро.

Битали не ответил. Он выдохся настолько, что не мог не только идти, но даже стоять. Кро отступил и буквально упал на скамью у стены. Учительницу, надо сказать, такое его поведение ничуть не удивило. Она лишь выложила на край стола его волшебную палочку:

– Не забудьте это, мсье Кро. Разве вас не учили, что со своей палочкой маг не должен расставаться никогда, ни при каких обстоятельствах?

– Зачем? – выдохнул Битали. – Зачем вы это сделали, профессор?

– Зачем вытащила вас из-за окна? Потому что вам пора на ужин. Время вашего урока истекло.

– Зачем… Зачем все это… – подобрать слова Битали не смог и лишь неопределенно взмахнул руками.

– Вы не забыли, мсье Кро, что я ваш преподаватель по демонологии? – Губы молодой профессорши разошлись в легкой улыбке. – Вы только что узнали, как именно на человека нападает суккуб. Он вызывает в мужчине самые чистые и нежные эмоции, чувство влечения, добивается тем самым послушания и душевной открытости, обезоруживает, а затем убивает. Или пользуется своей победой как-то иначе. Например, связывает и подвергает пыткам, чтобы узнать некую тайну. Или продает тем, кому интересна его жертва. Случаются всякие ситуации. Но ни одна из них жертве обычно не нравится.

– Но за окно-то зачем?!

– Смею вас уверить, – улыбнулась Эления Клеотоу, – таким образом урок усваивается намного, намного лучше.

Что верно, то верно: перед Битали сидела все та же прекрасная девушка, которая улыбалась той же зовущей улыбкой и скользила по нему тем же взглядом, что и до урока – но теперь эти уловки не вызывали в душе у молодого человека ничего хорошего.

– Я пойду, профессор. – Он встал и забрал свою палочку.

– Разумеется, – кивнула Эления Клеотоу, возвращаясь к чтению. – Но советую вам в течение ближайшего часа все-таки ничего не есть. Желудок может не удержать пищи. Сначала немного полежите.

От этих слов Битали остановился. Он знал, что чувствуется при перемещении с помощью заклинаний. Но уже через миг решил рискнуть и, не попрощавшись, вошел в стену, чтобы тут же выйти в аудитории. Желудок колдовского переброса даже не заметил. Немного успокоившись, Кро добрел до сфинкса, ткнул его палочкой в нос, скомандовав:

– Верхний боевой ярус!

В комнате было тихо и пусто. Битали бросил учебники на стол и с облегчением рухнул на постель.

Сосед появился как раз где-то через час. Водрузил возле очага объемистую сумку:

– Вот, набрал. Анита сказала, из шерсти веревку плести нельзя, потому как коровье заклятие может подействовать и на животное, из которого остальная шерсть. Если оно не дойное, то колдовство вместо молока всю кровь высосет. Так что я крапивы набрал, из нее веревку сделаем. Тогда точно непользованная будет, никто не придерется. – Надодух принялся выгребать из сумки сочную зеленую добычу. – По уму, ее ранней весной нужно собирать или в конце зимы. Но ведь нам на этой веревке не вешаться, и так сойдет. А ты как? Доказал дамочке, как круты парни с нашей башни?

– Еще как, – не поднимая головы, ответил Кро.

– Эк она тебя вымотала! – оценил Надодух, раскладывая стебли на полу ровным слоем. – Поможешь? Только аккуратно, чтобы подсыхала, а не жарилась.

Битали присел, достал палочку, указал ею на пол, произнося под вдох опорное слово:

– Асугарси.

Зеленые стебли почти по всему полу мгновенно превратились в потрескивающую серую солому. Зеленый цвет сохранили только две полоски справа и слева, не попавшие под действие заклинания.

– Ничего себе, ты даешь, – изумился недоморф, только-только поднявший свою палочку. – У меня меньше полусотни воздействий не получается.

– Так ведь я корсовинг только вчера проводил, – напомнил Кро и двумя движениями досушил траву: – Асугарси, асугарси…

– Положим, я обряд до конца прошел, а ты еще нет, – почесал подбородок Надодух. – Хотя, конечно, ты Темный Лорд, а я так, последний проклятый.

– Зато ты знаешь, что из крапивы можно веревку делать. А я и не знал, – попытался утешить его Битали.

– Про крапиву на курсе колдовства еще два года назад рассказывали. И про то, как разделывать, и что от низших духов помогает. Они на нее не ступают и не дотрагиваются. Хм, все уже сухое… А я думал… Ладно. Ты уже поел?

– Нет.

– Тогда пошли. Я Лараку обещал не отвлекаться. Они с Генриеттой ужинать еще до дойки собирались, потом в кабинет придут.

– С Генриеттой? – удивился Кро.

– Угу, – кивнул недоморф. – Она ему руки целит. Или обезболивает. Не знаю, это у них по гендерному воспитанию какая-то хитрость дается. Анита в библиотеке по молочному наговору все детали собирает, Цивик на завтра самостоятельную работу делает, по дальномирию, они с Дубусом должны ее по нашим конспектам записать. Потом придут.

– Почерк же один будет!

– Так конспекты все равно никто не смотрит. Это чтобы мы на уроке не сбились. Основные моменты для памяти. В общем, мы решили, как закончим, в кабинете собраться. Вот, теперь и ты вернулся.

На ужин у соседей ушло не больше получаса. После чего, собрав с пола крапиву, они перебрались в бывшую вотчину профессора Налоби. Недоморф сбегал за водой, хорошенько спрыснул только что высушенную траву и вручил Битали ровную деревянную палку:

– Бей.

– Кого?

– Вот так… – Он подобрал пучок крапивы, кинул на низкий стол и принялся старательно лупить. Кро вздохнул и присоединился к его стараниям.

Где-то через полчаса пришла Горамник – и тоже получила в руки палку. Затем появились Ирри и Генриетта с тремя пузатыми грелками. Следом Комби тянул сумку с хлебом.

– Это еще порезать надо, – предупредила девушка.

– Ну, так режьте, – кивнул на подоконник недоморф.

К приходу Цивика и Дубуса главная часть работы была окончена – Надодух опять спрыснул сено водой, собрал пучками и принялся выбивать мусор. Битали, пользуясь передышкой, вместе с Ирри сходил на улицу оставить угощение для садовых гномов, а когда вернулся назад, всякий сор, листья и мелкие веточки с пола оказались уже убраны, а нити в локоть длиной, извлеченные из стеблей, высокой мохнатой кучкой лежали на подоконнике.

– Гребни сотворить нужно, чтобы расчесывать… – как раз говорила Анита, когда он вошел в комнату.

– Не, не нужно, – мотнул головой недоморф. – Это для тонких тканей кудель скребут. А для веревки и так сойдет. Генриетта, тебя четыре каболки устроят?

– Я посмотрю, – кивнула девушка.

– Волосков настригли? Готовьте. Комби, одолжи ботинок.

Третьекурсник снял левую обувку, протянул Надодуху. Тот уселся перед окном, сунул ботинок голенищем меж колен, взял несколько нитей, связал их кончики, другие, наоборот, распотрошил, положил на подошву. Провел сверху ладонью. Закрученные каболки попытались развернуться – и сплелись в единую веревку возле узла. Недоморф подергал нити, снова положил, прокатил ладонью, отпустил, давая скрутиться. Взял из куска нить, добавил кончиком в веревку, прокатил, отпустил, опять прокатил, добавил еще. Поднял голову на товарищей:

– Вы так смотрите, будто я чародейство какое-то неведомое творю! Анита, помоги. Волоски коровьи у основания прикладывай, чтобы их закручивало, когда каболки заплетаются.

– Сейчас.

Отличница забрала у Генриетты стаканчик с пучками шерсти, присела рядом с Надодухом.

– Так! – громко привлек к себе внимание Цивик. – Слушайте внимательно, чтобы на уроке не запутаться. Значит, заданием на самостоятельную работу было узнать состав глубинных земных недр и сделать надлежащие выводы из этого знания. Профессор Омар всегда как задаст, так задаст, голову сломаешь. Теперь слушайте, что я накопал. Ты слышишь, Ирри? Дубус тебе конспект заполнил. Если не ответишь, фальшивку враз раскусят.

– Да слышу я, слышу! – Ларак уселся на пол и откинулся спиной на шкаф.

– Итак, полтораста лет назад странный ученый-самоучка по имени Сабатини Мимисто почему-то начал думать над тем, как устроена земля под ногами. Во всяком случае, ничего более умного в учебнике не написано, а в энциклопедии есть только даты жизни и описание опыта. Мимисто долго гадал, как именно можно удовлетворить свое любопытство и, в конце концов, разработал заклинание «итрибейс», позволяющее переместить любой предмет из известной точки пространства к себе рядом. Ты понял, Ирри?

– Чего ты меня-то спрашиваешь? Я что, дурак, что ли?

– Нет, ты не дурак. Но твой ответ на уроке должен совпадать с твоим конспектом, если профессор Омар в него заглянет! – весомо ответил Цивик. – Так вот, этот ненормальный с помощью своего заклинания выдернул у себя из-под ног с глубины в пятьсот миль этот самый предмет. То есть кусок обычной земли, но из большой глубины. Ирри, это было из глубины в пятьсот английских миль!

– Сам дурак, – уже без промежуточных фраз ответил Ларак.

– Значит, у него на столе оказался кусок расплавленного металла, из которого вдобавок валил газ. А поскольку было это, как я говорил, полтора века назад, то светил себе этот Сабатини свечами. Палочкой он заклинания творил. От свечей газ тут же вспыхнул и горел ровно два часа и два десятка минут. У тебя это в конспекте записано, Ирри, сам можешь посмотреть.

– Отвяжись!

– Два часа двадцать минут, – повторил для всех Цивик. – Из чего Сабатини Мимисто сделал вывод, что в подземном мире находится некое хранилище энергии. Эта энергия просачивается наверх и дает нам ту самую силу, которой мы и пользуемся. Так он подумал потому, что, если появился огонь, то значит, есть и энергия. Ты спишь, Ларак, или слушаешь?

– Да отвяжись, пока в лоб не схлопотал!

– Потом он отдал этот кусок с глубины в лабораторию. Правда, не людям, а смертным. Он ведь не был признанным ученым, и его никто не слушал. Смертные сказали, что этот кусок – это… – Он открыл тетрадь. – Ну, тут записано. И ничего больше. Сабатини Мимисто все же был уверен, что из недр земли поступает сила, и попытался это доказать. Он стал изучать состояние земной поверхности и вскоре выяснил, что на ней есть трещины, в основаниях которых, в самых широких местах, глубина сквозь корку до поверхности составляет всего четыре мили. В других местах эта толщина за двадцать миль зашкаливает. Двадцать миль, Ирри, это очень много.

На этот раз Ларак не отреагировал вовсе. Словно и вправду спал.

– По странному совпадению, точки, через которые должна идти сила, расположились так: одна в Америке в Чертовой пустыне, одна возле Байкала, одна в Израиле. С тех пор среди ученых кипит спор. Одни уверены, что вытекающая сила сожгла жизнь в Чертовой пустыне, вызвала религиозный взрыв в Израиле, а Байкал плохо изучен. Другие утверждают, что силы нет, что в Чертовой пустыне и на Байкале ничего не происходит, а Израиль – это совпадение. Ирри, ты знаешь, чем Байкал отличается от Америки?

– Не нарывайся, Цивик! Ты еще жив только потому, что я устал. Но я могу и подняться.

– Значит, не знаешь, – кивнул однокурсник. – Ну, а Сабатини Мимисто в этом споре никогда не участвовал. Он попытался добыть еще образец, и его разнесло в клочья вместе с домом и тотемником. Так, во всяком случае, написано в Энциклопедии великих имен. Теперь смотри на меня, Ирри! У тебя в тетради записан результат химического анализа. Запомни, внутри Земля состоит наполовину из кремния, на треть из магния, одна десятая в ней железа, а прочих элементов так мало, что ты имеешь право этого не запомнить. Понимаешь это?

– Нет, ты все-таки напросился! – Ларак поднялся с пола.

– Тогда повтори! Повтори, и если сможешь, я разрешу стукнуть меня в лоб.

– Половина магния, треть кремния, десятая железа. Доволен?

– Неправильно! – обрадовался Цивик. – Кремния половина, а магния треть.

– Ну и что?

– А то, что это у тебя записано, и ты это как бы сам нашел. И должен знать! Как этого подорвавшегося геолога звали?

– Сабатини Мимисто! – Ларак высунул язык: – Что, съел?

– А какой состав Земли?

– Половина кремния, треть магния, десятая железа и всякая мелочь, которую я сходу и не упомню.

– Ладно, можешь стукнуть. – Цивик покорно подставил лоб.

– Да иди ты… – пожалел его Ирри и уселся обратно к шкафу.

Недоморф тем временем, скатывая и скручивая каболки в толстый ворсистый шнур, извел всю кучку заготовок, встал, подбросил конец веревки. Она шлепнулась о потолок – в то время как другой конец благополучно лежал на полу.

– Готово, можно читать заклятие.

– Читать можно, только пользы не будет, – ответила Анита. – Зелья-то нет. Варить нужно. Естественно, в полночь и, само собой, обнаженной. Так что это все я сделаю без вас.

– Мы можем пустить к себе. У нас в комнате есть очаг, – предложил Битали.

– Спасибо, где развести огонь, я как-нибудь найду, – улыбнулась девушка. – Нужны травы.

– Э-э… – Недоморф подтянул к себе холщовую сумку, открыл боковой карман. – Вот, все по списку. Только не сушеное все. Не знал, нужно или нет.

– Хоть завтра-то вы это сделаете? – умоляюще спросил Ларак. – А то я без рук останусь!

– Веревка есть, зелье будет ночью, наговор у меня записан. Наверное, завтра в обед можно будет попробовать, – пообещала отличница. – Пары часов на это наверняка хватит.

– Тогда, ребята, – сказал Битали Кро, – помогите мне разложить угощение для домовых. Им пора ужинать, а нам – спать.

Ведьмы

Первым уроком шло дальномирие. Перед занянием в аудиторию угораздило влететь большую зеленую муху, кто-то из троллей попытался сжечь ее «вьюром», но промахнулся, другой использовал «мартилло» – и тоже неудачно. Уже через несколько мгновений в воздух взметнулись десятки палочек, и юные чародеи, забыв про все, принялись гоняться за вертлявым насекомым, опрокидывая столы, стулья и сшибая друг друга с ног. Муха выигрывала, а заклинания становились все более серьезными. Если поначалу школьники еще опасались повредить потолок или обстановку, то вскоре настолько вошли в азарт, что готовы были пожертвовать всем ради точного удара. Появления профессора Омара ибн Аби Рабиа толпа не заметила и налетела на него с такой скоростью, что с носа мудрого араба слетело пенсне и закачалось ниже пояса на длинной золотой цепочке.

– В-вэк! – рявкнул маг, и удар заклинания раскидал ближних охотников на добрый десяток шагов в стороны, перемешав со столами и учебниками. Кто-то оказался под столом, кто-то на столе, самые везучие были всего лишь присыпаны книгами и конспектами. – Вам здесь не поле для игры в мяч!

Школьники, потирая зашибленные ребра и конечности, стали подниматься. Профессор же, сообразив, что от раздражения несколько погорячился, понизил тон, крутанул палочкой, поднимая столы, кивнул:

– Садитесь и успокаивайтесь. В следующий раз за такое поведение стану снимать баллы.

Муха, с торжествующим жужжанием описав круг под покрытым оспинами и подпалинами потолком, улетела к окну, села на раму и забилась там в какую-то щель. Профессор, к счастью, глаза к потолку не поднял. Наоборот, он наклонился над журналом, потом оглядел класс:

– Дышим ровно? Попрыгать больше не хочется? Тогда начнем занятие. Кто-нибудь догадывается, чему будет посвящен этот урок?

– Доставанию предметов издалека! – сообщил с задней парты Ирри и гордо глянул в сторону Цивика.

– Если вы желаете ответить, мсье Ларак, – двинулся к заднему ряду профессор, – нужно поднимать руку. Но мне нравится ход ваших мыслей. Почему вы так решили?

– Потому что в самостоятельной работе, которую вы задали, говорится о заклинании на добывание земли с очень большой глубины!

Цивик кивнул и показал ему поднятый большой палец.

– Сегодня вы просто удивляете меня своими знаниями, мсье, – признал Омар ибн Аби Рабиа. – Даже не знаю, ставить вам единицу или двойку. Как звали автора заклинания?

– Сабатини Мимисто!

– Невероятно! Вы выучили даже это? Твердую двойку вы точно заслужили… – Профессор пошел было обратно к своему столу, но вдруг оглянулся: – Состав добытой породы вы тоже знаете?

– Половина кремния, треть магния, десятая железа и всякая мелочь, которую мне позволительно не помнить.

– Да? – хмыкнул преподаватель. – Тогда три балла в аттестат. Скажите, а чем еще известен сеньор Сабатини Мимисто?

– Он открыл трещины в земной коре, через которые наружу сочится сила! Эти три зоны находятся в Чертовой пустыне, в Израиле и у Байкала!

– Насчет силы – это всего лишь ничем не подтвержденная гипотеза, – покачал головой профессор Омар, – но материал вы, безусловно, знаете и полностью заслуживаете пяти баллов… Мсье Цивик, отчего вы все время вертитесь и корчите рожи? Вас что-то не устраивает в ответе вашего товарища?

– Нет, все верно, профессор! – поднялся со своего места школьник.

– Вы это услышали только что или знаете из подготовленной самостоятельной работы?

– Сабатини Мимисто… Израиль и Байкал… – несколько стушевался Цивик, не зная, что говорить.

– Это мы слышали от мсье Ларака, повторить чужие слова дело не сложное. Покажите ваш конспект!

Преподаватель раскрыл тетрадь, пролистал ее, внимательно просмотрел последние записанные страницы. Лицо его посерело:

– Как вы смеете, мсье, приходить ко мне на занятие без домашнего задания?! Это просто… Неслыханно!

– Как без задания? – Цивик привстал на цыпочки, заглядывая в собственный конспект. Битали схватился за голову: разумеется, бедолагу с его извечным невезением угораздило заполнить все конспекты, кроме своего собственного!

– Мне придется…

– Простите, профессор, – кинулся выручать товарища Ирри Ларак, – но это именно он помог мне изучить тему! У него был конспект, точно был! Это, наверное, чья-то шутка.

– Никогда не слыхал о таких шутках, – сурово отрезал араб.

– А вы отдайте ему половину моих баллов! Это его заслуга, честное слово!

Профессор Омар ибн Аби Рабиа задумался, потом на его губах появилась зловещая улыбка:

– А ведь правда, мсье Ларак, за сегодняшний день вы добавили себе в аттестат больше баллов, нежели за все предыдущее полугодие. Если это и вправду заслуга мсье Цивика, его талантом нужно обязательно воспользоваться. Я поверю в вашу честность, мсье Цивик, если вы сможете так же успешно, как сегодня, подготовить мсье Ларака к полугодовой зачетной работе. Вы получите за нее такую же оценку, как и мсье Ларак. Сами можете не сдавать. Если материал хорошо знает ученик, я могу быть уверенным и в подготовке учителя. Садитесь, молодые люди.

Теперь уже Цивик схватился за голову, представляя, сколько баллов потеряет через три недели.

– А чего, я каждое полугодие сдаю, – не понял Ларак. – Ничего особенного…

Мысль о том, что простой зачет, без оценки, кому-то может показаться неудачей, ему в голову не пришла.

– Однако теперь мы воспользуемся советом мсье Ларака и обратим свое внимание на уникальное заклинание, составленное сеньором Сабатини Мимисто и навеки прославившее его имя. Полагаю, это станет первым трехопорным заклинанием в вашей практике. Оно так и называется: «И-итрибейс», – что и является опорным словом заклинания, создавая в маге соответствующий эмоциональный последовательный настрой. Важным требованием данного заклинания является абсолютно точное знание места пребывания и облика искомого предмета. Например, сейчас на моем столе находится скульптура мадам Таис в уменьшенном одна к десяти к оригиналу размере. Видите?

Курс в немалом изумлении воззрился на стол преподавателя, на котором не имелось ничего, кроме журнала, обернутого в кожу иберского ифрита, а также нескольких старых курсовых работ и пересохшей чернильницы. Профессор вытянул вперед правую руку, левую поднял вместе с зажатой в ней палочкой, плавно выдохнул, а затем:

– И-и-и-итрибейс! – И непонятно откуда прямо в его раскрытую ладонь прыгнула белоснежная статуэтка Венеры Милосской размером в локоть. Греческая богиня одной рукой придерживала тогу, а другой донельзя знакомым жестом поправляла короткие кучеряшки. Профессор удовлетворенно кашлянул: – Вы меня неправильно поняли, мадемуазель и мсье. Скульптура находилась на моем столе в комнате, а не здесь в аудитории. Но мы это сейчас поправим.

Он водрузил Венеру на стол, обошел его кругом:

– Итак, нам нужно знать, где именно находится цель заклинания, как она выглядит. Готовясь к заклинанию, вы должны в точности представить, как будет происходить перемещение, откуда и в какую точку. Ваша сила будет проходить по подготовленным таким образом линиям и осуществлять искомое действие. Опорное слово позволяет легко осознать все этапы действия, делясь в произнесении на три части. На протяжном «и-и» вы тянете предмет к себе, корнем «три» резко вкладываете в это желание силу, и последним, расслабляющим «бейс» опускаете его в нужное место. И-итрибейс! – И статуэтка опять прыгнула со стола в руку учителя.

– Ух ты, здорово! – не выдержал кто-то из землячества «троллей». – А золото из сейфа так же тягать можно?

– Вопросы защитных заклинаний и наказания воров мы будем изучать в следующем полугодии, мсье Тинтаголь. – Профессор поставил скульптурку на край стола. – Если других вопросов нет, разрешаю три попытки. Три балла за первый успех, два за второй и один за третий.

– И-итрибейс!!! – тут же зазвучало со всех углов класса. – Итрибейс! Итрибейс!

Битали же для начала сосредоточился на Венере, почему-то обозванной арабом мадам Таис, попытался хорошо проникнуться ее обликом, оценить силу, нужную для ее перемещения, и…

И тут статуэтка исчезла, а с соседней парты раздался громкий вопль, по классу прокатилась волна хохота.

– Мсье Цивик получает свои законные три балла, – невозмутимо сообщил профессор Омар ибн Аби Рабиа, снял пенсне и тщательно протер стекла. – Всех же остальных прошу обратить внимание на то, что назначение места, куда вы перемещаете предмет, не менее важно, нежели само перемещение. Будьте внимательны, если не желаете так же получить в лоб золотым слитком из соседнего сейфа. И-итрибейс! – поймал учитель Венеру в ладонь и вернул ее на угол. – Продолжаем.

– И-и-итрибейс!!! – вновь взвыли по всему классу юные чародеи. И вдруг – статуэтка опять исчезла!

– Два балла получает мсье Дожар, – кивнул профессор, выхватывая Венеру обратно. – Последняя попытка.

– И-итрибейс! – взвыл у Битали над ухом недоморф. И цель его заклинания действительно пропала! Вот только…

– Мсье Лоран, один балл в аттестат, – кивнул Омар ибн Аби Рабиа. – Теперь приступаем ко второй части занятия… – Поставив «мадам Таис» на стол, он провел над ней палочкой, и статуэтка оказалась накрыта большой матово-черной коробкой. – Как выглядит предмет, известно всем, место его пребывания – тоже. Как всегда, мадемуазель и мсье, три попытки. Начинайте.

– И-итрибейс! Итрибейс-итрибейс! И-и-и-итрибейс… – загомонил курс, старательно размахивая палочками.

Битали тоже сосредоточился, глядя на коробку со статуэткой. «Составить образ, определить место, обрисовать путь движения. Втянуть, наполнить силой…» Кро вскинул палочку и чуть дернул ее назад, словно выдергивая статуэтку леской:

– И-итрибейс!

Тут же со стола перед ним разлетелись конспекты и учебники, и под общий хохот их место занял черный деревянный короб. Венера же осталась красоваться на своем месте. Дожар хлопнул ладонью по столешнице, с улыбкой мотнул головой:

– Тупой полукровка… Тебе только ботинки чистить.

– Ты что-то сказал? – отпихнул короб Битали, готовый прямо тут порезать заносчивого графинчика на куски, но между ними уже оказался профессор Омар:

– Спокойнее, молодые люди, гендерный урок будет следующим. А вам, мсье Битали, рекомендую первые опыты с этим заклинанием проводить с закрытыми глазами. Вас отвлекает внешний облик.

– Есть! Получилось! – восторженно закричала Генриетта.

– Неплохо, мадемуазель Вантенуа. Но баллы за перемещение статуэтки в пределах созерцания больше не назначаются. Сейчас я накрою ее коробкой, и попробуете снова.

Преподаватель отошел, но теперь вместо глумливой ухмылки юного графа Кро увидел лишь его затылок.

– Ладно, кончится урок, поговорим…

Урок, однако, длился долго – мудрый араб ходил между рядами, давал советы ученикам, обращал внимание курса на общие ошибки. И злость постепенно остыла. А когда статуэтку один за другим вытащили Дубус и Анита Горамник, Битали и вовсе забыл про ссору.

Гендерный урок прошел скучно. Сэр Ричард Уоллес больше не отправлял учеников в сад для случайных схваток, заставляя будущих магов сражаться на мечах, топорах и копьях в одиночку против двух или трех врагов. Это было трудно для Дубуса, Цивика или недоморфа – но Кро с малых лет занимался с отцом, и подобные хитрости уже давно закрепились у него даже не в разуме, а в руках и ногах. Схватка приносила особый интерес, если против него выступал сам учитель. Вот тут Битали приходилось повертеться, побегать, прикрываясь от сэра Ричарда Уоллеса спинами других противников, загоняя их в угол, уворачиваясь от уколов. Три раза учитель дотянулся кончиком клинка до него, один раз – он рубанул преподавателя поперек спины. Разумеется, виноват в этом оказался неповоротливый Артур Тинтаголь, заслонивший напарнику обзор, но факт оставался фактом – достал!

– В следующий раз не забудьте взять на урок свои палочки! – заканчивая занятие, неожиданно предупредил сэр Ричард Уоллес. – До конца полугодия у нас еще четыре урока. Как раз хватит, чтобы обеспечить вас заданием на каникулы. Все свободны, мсье!

В кабинет покойного Налоби молодые люди пришли первыми. Цивик и Дубус убрали столы – с опустевшими мисками и прочими следами трапезы домовые справились до них. Ларак и недоморф прикрепили веревку к потолку, сперва сделав там, а потом зарастив небольшую дырочку. Затем Надодух натянул от стены к стене полотенце, выращенное с помощью «трунио» в длинное полотнище:

– Встанешь к нему вплотную, и все будет в порядке, – сказал он. – Пусть Генриетта таращится, сколько угодно. Что-то они не идут. Может, обедать отправились?

Но минуты через три девушки появились, одетые в спортивные костюмы, и Анита, беглым взглядом оценив приготовления, заявила:

– А ведро где?

– Чачас, – как-то суетливо ответил Ларак и тут же притащил откуда-то большую резиновую грелку.

– Ведро вроде нужно, – засомневалась Анита.

– Тут горлышко удобное… Трунио! – взмахнул палочкой Ирри, мгновенно превратив грелку в большущую, пусть и мягкую, емкость. – Удобно очень. Поднял просто – и она полная. Вот, а здесь, во фляжке, молоко. Я еще вчера смешал, это ничего?

– Не страшно, – успокоила его Анита. – В общем, говорить нужно только наговор. В разных справочниках есть всякие ритуалы предварительные, но везде разные, а значит, это не существенно. Генриетта читает, ты повторяешь, потом она тебя…

– Да я сама знаю! – громко оборвала ее Вантенуа. – Все, уходите. Дальше мы сами.

Члены братства один за другим вышли из кабинета в сторону коридора.

– Стену бы чем закрыть… – проводив их взглядом, сказала Генриетта.

– Никто не войдет, – покачал головой Битали. – Наверняка ведь наши в коридоре ждут. Так что не пропустят.

– Да, пожалуй, – согласилась девушка.

В комнате ненадолго повисла тишина. Кро, глядя в окно, спросил:

– Ну что, раздеваемся?

– Раздеваемся… – согласилась она.

Молодой человек скинул пиджак, расстегнул и откинул на составленные столы рубашку. Потом подошел к полотняной загородке, плотно к ней прижался и стянул штаны. Генриетта тоже расстегнула курточку, вскинула пальцы к пуговицам сорочки. Битали плотно зажмурил глаза, повернул голову немного в сторону. Некоторое время слышался только шорох ткани, потом – осторожные шаги. К его ладоням прикоснулись пальцы девушки, сунули в них веревку.

– Я буду читать наговор, ты повторяй его за мной. Как я на тебе знаки начерчу, можешь уже не повторять, дальше я сама. Ты, главное, веревкой мимо ведра не промахнись.

– Понятно, – кивнул Кро невидимой собеседнице.

Опять послышалось долгое шуршание, матерчатая перегородка пару раз качнулась, совсем рядом ощутилось дыхание, что-то легко коснулось его губ.

– Готов? Тогда я читаю… Землей-прародительницей, водой-поительницей, женским началом, огненным кресалом, тебя зову, час ночной власти, час общей страсти, час моей воли. Отдай во власть мою небо синее, ветер чистый, траву зеленую. Отдай мне, прародительница, всему утвердительница… Отдай в руку женскую плоть человечью, натуру звериную…

Веревка дернулась в руке Битали, и наступила тишина. Молодой человек повторил последние услышанные слова, замолчал – но продолжения не последовало. Кро подождал еще немного, опасаясь испортить заговор, потом все же осторожно окликнул:

– Генриетта? – В ответ не донеслось ни звука, ни шороха, ни дыхания. Он позвал снова: – Вантенуа, ты в порядке?

Ответа не было. Битали, поколебавшись, поднял голову и приоткрыл левый глаз. Затем, медленно опуская взгляд, осмотрел кабинет. Он был пуст.

– Что за гниль болотная? – не утерпев, выругался Кро. – Генриетта, ты так шутишь?!

Однако девушка не откликалась. Битали торопливо натянул штаны, выскочил в коридор:

– Вантенуа пропала! – тут же вернулся обратно. Следом в кабинет ввалились все друзья.

– Тут и обыскивать нечего! – покрутил головой недоморф. – Может, в соседний кабинет ушла?

– С какой стати? – не поняла рыжая отличница. – Она ведь сама этого хотела.

– Ну, может, передумала? За женщинами это водится.

– А как она пропала? Когда это случилось?

– Когда заговор читала, – ответил Битали. – Про это… Женское начало, прародительницу, утвердительницу, про тело человеческое…

– Натура звериная! – перебила его Анита и громко хлопнула себя ладонью по лбу. – Как я могла забыть! Она же метаморф, куница! Естественно, как звериную натуру призвали, так она тут же и явилась.

– Куда же она делась? – развел руками Ларак. – Здесь же все заперто!

– Куница, она вертлявая и ловкая, в любую щель пролезет, – утешил его Надодух. – Наверняка уже в саду где-то скачет.

– И чего теперь? – зачесал в затылке Ирри.

– Чего-чего… – Анита куснула губу и кивнула на стену. – Уходите отсюда.

Она подергала полотнище рукой и стала раздеваться. Битали, прижавшись к ткани, стянул штаны и честно зажмурился.

– Держи, – сунула ему веревку Анита. – Повторяй за мной: «Землей-прародительницей, водой-поительницей, женским началом, огненным кресалом…»

В этот раз заклинание прошло быстро и без единой запинки. Молодой человек ощутил влажное прикосновение к груди и рукам, а затем легкий щелчок по носу:

– Повернись ко мне спиной. Потом можешь открыть глаза.

Битали послушался. Очутившись лицом к шкафам, свесил разлохмаченный конец крапивной веревки над резиновым ведром. Анита совсем рядом что-то бормотала быстрым речитативом и покачивалась из стороны в сторону – он чувствовал движения ее тела. Слова слились в невнятный тихий скулеж, даже вой. Рыжая мелко задрожала, вой стал заметно громче… и вдруг – кончик веревки начал набухать, белеть и с него закапало, закапало молоко, сливаясь в тонкую струйку.

– Сколько брать-то? – вслух подумал Кро. – Когда останавливать?

Анита, завывая на одной ноте, не ответила.

– Ларак по три грелки за раз набирал? Тогда и я столько же возьму, – решил Битали. – Интересно, а кто коров кормит? Я ведь этим не занимаюсь. Наверное, мадам Лартиг. Им сено нужно. Его должны привозить. А кто, кроме нее, может сено получать и распределять?

Горамник никак не реагировала, и он замолчал. Наполнил одну грелку, подставил вторую. Потом третью. Теплая, пахнущая паром жидкость быстро поднималась к краям.

– Анита, хватит, наверное. Анита, хватит. Анита! – повысил он голос, но отличница не реагировала. Битали пихнул ее локтем: – Проклятье, Анита, перельешь!

Но девушка продолжала выть. Кро вдруг померещилось, что с веревки вот-вот польется кровь, и он откинулся назад всем телом, ощутимо толкнув ведьму. Однако и это не помогло. Молоко подошло к краю – Битали быстро придвинул вторую из грелок, где еще оставалось немного места, вскочил, быстро натянул штаны, повернулся, срывая полотнище, накинул его на обнаженную помощницу, крепко обнял, оторвал от пола и затряс:

– Анита, очнись! Анита! Анита, ты меня слышишь?!

От тряски вой стал переливчатым, прерывистым. Девушка открыла глаза – но они были без зрачков. Тут Кро перепугался уже по-настоящему, отпустил полотенце, схватил ее обеими руками за голову, закричал в самое лицо:

– Да очнись же ты, ведьма несчастная!

– Осторожнее, уши оторвешь! – жалобно попросила отличница. – Дуболом.

– Хвала вечности, жива… – Битали перехватил еще не успевшее опасть полотенце, запахнул вокруг нее, крепко, крепко обнял, прижал к себе: – Анита, милая… Знал бы, лучше бы вместе с Лараком доить ходил.

– Чего знал, чудак? – Горамник положила голову ему на плечо. – Это было так захватывающе. Ощущение – словно летишь, летишь, летишь… Сквозь радугу. Знала бы сразу, ни за… А почему я завернута?

– Тебя было не разбудить. Вот я и обернул, чтобы… Ну, я же обещал?

– А-а… То есть нет… Значит, одежда обряда не прервала?

– Больше не течет. Значит, оборвала.

– Интересно… – Анита вся встряхнулась, поежилась: – Отвернись, я оденусь. Оказывается, ведьмой быть здорово! По справочнику и не поймешь. Понятно, отчего самой никак не остановиться… Поначалу глупо все казалось: веревку ласкать, да еще с мантрами нижних пределов. А потом как-то потянуло, потянуло, словно в омут засасывать начало. Легкость невероятная! Падаешь, как в пропасть, а она все не кончается. И ярко все, и на душе свободно, и такое чувство… Ну… Ну, словно ты всесильна! Словно пределов власти нет совершенно! Вечно бы так летала, если бы не ты. Можешь оборачиваться, я уже. Времени много прошло?

– Около часа.

– Еще куча времени! И домовым угощение разложить успеем, и сами перекусить. Ты тоже готов? Тогда я зову остальных.

– А с Генриеттой что делать? Где она, как ее вернуть?

– Никак, – покачала головой Анита. – Метаморф, как его время заканчивается, сам обратно перекидывается… Наверное. У профессора Традиша можно спросить. Я этим никогда не интересовалась. Мне-то зачем?

Генриетта Вантенуа не появилась ни в столовой, ни на алгебре, ни вечером во время очередного корсовинга.

– Если утром не придет, придется идти к директору, – уже укладываясь, сказал Битали. – Вдруг с ней что-то случилось?

– Придет, – ответил со своей постели Надодух. – Метаморфы на рассвете всегда обратно в людей перекидываются. Даже когда это опасно. Скажи, а Анита – она какая?

– Ты о чем?

– Как о чем? – Недоморф заворочался, повернулся на бок, приподнялся на локте. – Она ведь там… Ну, когда колдовала…

– Я не смотрел. – Битали закинул руки за голову. – Глаза закрыл.

– Что, совсем, ни чуть-чуть не подглядывал? – не поверил сосед.

– Нет. Я ведь обещал.

– Да ведь никто бы не узнал!

– Ну и что?

– Нет, правильно, конечно, – снова откинулся на спину недоморф. – Но я бы, наверно, не удержался. Она ведь очень красивая, правда?

– Анита? Красивая… – согласился Кро.

– Красивая. Очень… – Надодух натянул одеяло до ушей, отвернулся и затих.

* * *

Вантенуа явилась к первому уроку – усталая, осунувшаяся. Уселась за стол перед партой Битали и недоморфа, повернулась к ним:

– Вчера чего-нибудь получилось?

– Все в порядке, – кивнул Кро. – А ты как?

– На нашей поляне проснулась. Долго вспомнить себя не могла, но потом все вернулось. Хорошо, у меня там одежда есть. Ну, ты знаешь.

– Генриетта, прости, – подсела ближе отличница. – Мне и в голову не пришло, что такое случиться может. Про звериную натуру.

– Голова чего-то болит… – Вантенуа потерла пальцами виски и отсела на соседнюю парту.

– Откуда же я знать могла?! – попыталась оправдаться перед Битали и Надодухом Анита. – Заклятье, оно ведь не на то нацелено было. Кто же знал, что ее натуру наружу вывернет? Это, наверное, из-за заклинания ей сейчас так плохо.

– Я понимаю, – кивнул Кро. – Только, если на нее это так действует, может ее на время колдовства подальше от кабинета держать?

– И веревку, кстати, тоже от нее прятать нужно, – добавил Надодух.

– Что же, ее совсем туда не пускать?

– Похоже, мальчик Битали с компанией неудачников решил поиграть в заговорщиков, – развязно сообщил своим прихвостням Дожар. – Шепоточки, круглые глазки, секретики на ушко. Прямо кровавый двор Борджия в исполнении кроликов.

– Не лезь не в свое дело, Арно, – повысил голос Кро. – Будешь слушать чужие разговоры, ослиные уши вырастут.

– Ой, мне что-то послышалось? – с деланым удивлением покрутил головой графский отпрыск. – Неужели я обращался к кому-то из полукровок?

– Ты ищешь ссоры, Дожар? Соскучился по порезам на шкуре.

– О-о, кого я слышу, Битали Кро! – повернулся к нему юный граф, вскинул брови. – Ты хочешь пожелать мне доброго утра? И тебе того желаю!

Ухоженный, как пудель перед продажей: тонкие черты лица, аккуратно зачесанные волосы, голубые глаза и парусиновая форма с легким бирюзовым оттенком, холеные белые руки, на пальцах три изящных перстня, – Арно Дожар так и лучился доброжелательностью.

– Что ты сказал про моих друзей?!

– Я?! – Дожар округлил глаза, повернулся к своим прихвостням: – Я что-то говорил любезному мсье Битали, Карл? Разве я к нему обращался, Лайтен? – Парочка его слуг, ухмыляясь, отрицательно замотали головами. – Видите, мсье Кро, я ничего вам не говорил, никак к вам не обращался. Никак. Не хотите же вы сказать, что вы подслушивали чужие разговоры?

Битали скрипнул зубами, не зная, как ответить на столь откровенную, но притом безупречно вежливую наглость. Но тут в аудиторию вошла одетая в длинное коричневое платье женщина с белым, как у призрака, лицом и высокой прической, собранной из седых, с редкими черными вкраплениями, волос.

– Мадам Лартиг! – первым заметил ее недоморф. Остальные ученики тоже поднялись.

– Доброе утро, дети. Можете садиться, дети. Мсье Битали Кро, если не ошибаюсь? На вашу службу поступила жалоба, мсье Кро, будьте любезны пройти со мной. Дети, передайте мадам Кроули, что мсье Кро и мсье Завьялов несколько опоздают на ее урок.

– Службу? – недоуменно переспросил Арно Дожар. – У пятикурсника?

– Потом договорим, – пообещал ему Битали, достал палочку и вышел в стену вслед за ключницей замка.

Через несколько минут они оказались во владениях ордена Грифа – товарищество учеников, которому благоволило руководство школы, могло позволить себе отгородить для проживания целый этаж общего корпуса. Правда, обычной во внеучебное время стражи из первокурсников тут сейчас не стояло. Вскинув палочку, мадам Лартиг отсчитала что-то невидимое на ровной стене из мелких неотесанных камней, остановилась:

– Как мне известно, в настоящий момент именно вы, мсье Кро, отвечаете за работу домовых? Тогда полюбуйтесь на это…

Они вошли в комнату, размерами раза в полтора уступающую помещениям в башне, но зато прямоугольную и теплую, с одним выходящим во двор окном, двумя шкафами у стен, двумя письменными столами и двумя постелями по сторонам от окна. В общем, обычная школьная спальня. Если не считать того, что на одном из столов стояло несколько грязных тарелок, валялись скомканные засаленные бумажки, мелкие крошки, обгрызенные корки и даже несколько рыбных костей. Под столом изящным крестиком лежали скрещенные куриные хребтинки, увенчанные тщательно обсосанным огузком. Чуть дальше виднелись еще какие-то кости и бумажки.

– Привет, Ронни, – кивнул курносому и темноволосому однокурснику Битали. – Чего застрял? Там занятия наверняка уже начались.

– Да вот, видишь, – кивнул тот на грязный стол. – У меня в комнате не убирают. А ты-то тут чего делаешь?

– Обращаю ваше внимание, мсье Кро, – словно не заметила их разговора ключница замка, – на грязь в этой комнате. Уборка явно не проводилась здесь уже не один день. И поскольку именно вы теперь отвечаете за работу домовых, я требую, чтобы вы обеспечили поддержание здесь порядка на надлежащем уровне.

Битали сглотнул. С одной стороны, он понимал, что чистота теперь – его забота. С другой – столь откровенный гадюшник, сотворенный Завьяловым в комнате, покоробил его так, что он забыл о разнице в возрасте и положении с мадам Лартиг. Почему за этого грязнулю должны отвечать домовые? Они что, рабы, обязанные вылизывать загаженные свинарники? И вообще, домовые теперь – это существа, находящиеся под его властью. А раз так, то в первую очередь он должен защитить своих подопечных, а уж потом разбираться со степенью их вины!

– Разве здесь не чисто? – Он развернул плечи и не хуже Арно Дожара выпучил глаза. – Смотрите, одежда чистая и отглаженная! На полу… – провел он пальцем возле гузка, – …чисто. На шкафу… – поднялся он на цыпочки, – на шкафу пыли нет. Чем вы недовольны?

– Перестаньте паясничать, мсье Кро! – задохнулась ключница. – Вы прекрасно понимаете, что обглоданные кости – это грязь!

– Обглоданные кости являются грязью в столовой! Если ученик принес их сюда, значит, они нужны ему с какой-то целью! Может, они требуются ему для обрядов? Домовые не обязаны разбираться в таких тонкостях, кто и зачем приносит кости и куда их кладет. Одежда чистая, пыли-грязи нет. Остальное не их дело!

– Так объясните домовым, что эти кости и объедки нужно убирать!

– Пусть Ронни составит список, какие из вещей у него на столе и под столом, в постели, под постелью, в шкафу, на шкафу и вокруг нужны для занятий, а какие следует убрать. Я передам этот список домовым вечером перед уборкой. И стану делать это каждый день. Тогда мы все будем удовлетворены. Мсье Завьялов – качеством наведения порядка, а домовые – своей работой. Им ведь так нравится везде и всюду поддерживать чистоту!

– Мсье Завьялов, отправляйтесь на урок, – глядя на Битали, скомандовала мадам Лартиг. – Мсье Кро придет позже.

Дождавшись, пока Ронни выйдет, она сделала шаг вперед, нависая над юным чародеем. Лицо женщины стало полупрозрачным, размеры выросли вдвое, во все стороны покатилась волна ледяного холода – такого, что на мебели и стенах, и даже на лице высыпали крупинки инея:

– Вам хочется пошутить со мной, мсье Кро? – прямо в голове Битали зазвучал ее зловещий шепот. – Вам не нравится мой порядок в школе?

– Домовые не станут разгребать чужих помоек, – отерев ладонью капли с лица, упрямо ответил Кро. – Или Завьялов перестанет таскать сюда еду из столовой, или пусть убирает сам. Или пусть живет в грязи! Домовые поддерживают чистоту, а не вывозят отходы. Это не их забота.

– Мне придется доложить о вашем поведении директору. – Морок стянулся так же стремительно, как и появился, и перед молодым человеком опять стояла обычная пожилая женщина, пусть и со странно белым лицом. – Вы уклоняетесь от выполнения возложенных на вас обязанностей.

– Я учусь на пятом курсе, мадам, – с губ Битали слетело облако пара, – но даже я знаю, что за плохое отношение к собственному жилищу домовые наказывают хозяина, а не выполняют работу вместо него. Они помощники, но не слуги.

– Читая мне поучения, вы позволяете себе неслыханную наглость, мсье Кро! – Губы ключницы сжались в узкую полоску. – Вы будете наказаны! Профессор Артур Бронте наложит на вас взыскание, как только вернется с заседания Совета.

У Битали на языке вертелась язвительная отповедь, но он сдержался. Хотя мадам Лартиг и была неправа, но превращать разногласие в серьезную ссору все же не следовало. Хотя бы потому, что именно она выделяла хлеб для домовых и сено для коров. И ее радение о порядке в школе опять же не было чем-то плохим. Без требовательности ключницы весь замок быстро бы превратился в подобие стола Ронни Завьялова.

В голове мадам Лартиг, видимо, промелькнули похожие мысли, и она внезапно оборвала угрозы, перейдя на деловой тон:

– Вы уже трижды кормили садовых гномов, мсье Кро, однако ни разу не вернули на место их миски. Будьте требовательны, пусть ваши духи складывают посуду после еды к дверям у колодца. Под кровлей северного корпуса обнаружилась течь – направьте домовых для ремонта. Повреждения совсем незначительны, они справятся. Вы юны и неопытны, мсье Кро, и слишком верите учебникам. Между тем, лень – это столь великое зло, что ему подвержены все. Даже домовые.

– И вы, мадам? – не удержался от колкости Битали.

– Я вас больше не задерживаю, мсье, – невозмутимо ответила ключница. И когда юный чародей уже делал шаг в стену, вдруг добавила: – Вы всегда потакали духам…

Остановиться Кро не успел, а возвращаться было глупо. Да и зачем? Он и сам догадывался, что означали эти слова. Школа маркиза де Гуяка, орден Пяти Пророчеств… Похоже, о нем тут знала половина учителей и все существа, обитающие в стенах достаточно долгий срок. Потомок Темного Лорда, носитель крови, позволяющей прикасаться к вещам древнего тирана. Наследник доисторических проклятий и клятв верности.

На урок Битали не спешил. Что за дело магам до математики? Опорные заклинания не подчиняются логарифмическому счислению. Он медленно прогулялся по тихим коридорам, попытался перемолвиться словечком с лучезарным Аполлоном на одном гобелене и усталым единорогом на другом – но тканые существа разговаривали плохо и быстро теряли нить рассуждений. До великолепных картин из шотландского интерната им было далеко. На тех полотнах герои практически не отличались ясностью суждений от своих живых прототипов.

Оттягивая необходимость вернуться в класс, Кро вдруг вспомнил, что нужно навести порядок в кабинете, зашел туда, убедился, что все миски чисто вылизаны и убраны в шкаф, затем заглянул к себе в башню, услышал знакомый шорох, открыл почтовую тетрадь. Там появилась еще одна запись знакомой рукой:

«Приедем на каникулах».

Опять очень коротко, словно неуверенно.

Еще бы… Его воспитатели до сих пор не знали, что он чувствует после того, как узнал, что кровными его родителями на деле являются совсем другие люди. А он все бегает, бегает…

Битали присел к столу и так же коротко написал:

«Мама, я по вам скучаю». Закрыл тетрадь. Та дернулась в руках последний раз и затихла. Значит, послание отправилось. Положив тетрадь на место, молодой человек таки поддался уговорам совести, спустился вниз и отправился на урок.

Когда он прошел сквозь стену, мадам Кроули лишь покосилась на него через плечо:

– А-а… Садитесь, мсье.

Но тут встрепенулся Арно Дожар и громко поинтересовался:

– Так чем прогневал мсье Завьялов глубокоуважаемого повелителя?

– Ронни изволил пожаловаться на то, что он свинья, – не удержался от эмоционального ответа Битали.

– Это не я! Это домовые! – возмутился со своего места черноволосый паренек. – И сам ты вообще такой!

– Ты чувствуешь себя оскорбленным? – свысока поинтересовался Битали, краешком сознания вдруг отметив, что ведет себя почти так же, как и самодовольный графский наследник. Но вырвавшихся слов было уже не вернуть.

Ронни Завьялов, естественно, тут же замолчал, а мадам Кроули хлопнула ладонью по столу:

– Еще звук, и каждый пикнувший получит отрицательный балл! Внимание на доску! Геометрический смысл данного определения предела таков: на плоскости, на которой нарисован график функции, проведем горизонтальную полосу ширины вокруг горизонтальной прямой. При уменьшении ширины полосы окончание, возможно, придется брать более далеким, но, все равно, и в любую более узкую полосу умещается график на достаточно далёком окончании. Пример… Мсье Кро, вы успеваете следить за моей мыслью? Пишите, пишите, в учебнике этого нет! На контрольной будут проверены все темы полугодия!

Битали заглянул в конспект недоморфа и понял, что половина обеда у него будет занята – переписывать алгебру придется у кого-то другого.

К счастью, вторым уроком был метаморфизм, на котором вечно сонный профессор Традиш в очередной раз затеял проверку учеников на способность к перекидыванию. Чем занимался курс то время, пока он пугал очередную жертву – учителя не беспокоило, и Кро вполне благополучно перенес к себе в тетрадь подробный конспект Цивика, заодно выслушав его комментарии.

После урока все вместе они отправились к кабинету Налоби, но возле него Битали остановился:

– Дальше мы с Анитой, нам свидетели ни к чему. Генриетта, вы с Лараком за хлебом сходите, хорошо? – Он взял отличницу за руку, втянул в комнату и уже тут предложил: – Слушай, если в прошлый раз молоко несмотря ни на что до самого конца текло, может, мы теперь без раздеваний его вытянуть попробуем?

– Может не получиться… – неуверенно предупредила Горамник.

– Ну и что? Тогда сделаем еще раз, но уже по правилам.

– Давай попробуем.

Битали водрузил в центр комнаты грелку, увеличил ее горлышко, опустил разлохмаченный хвостик внутрь, середину передал девушке.

– Отвернись, я стесняюсь, – попросила Анита, закрыла глаза и принялась раскачиваться, мерно завывая на одной ноте. Начала поглаживать веревку, словно забираясь по ней куда-то вверх.

Некоторое время ничего не происходило, но вскоре крапивный шнур набух, и с него закапало молоко. Битали оставалось только следить за тем, как одна за другой наполняются емкости, а когда третья из них была залита примерно на три четверти, он обошел отличницу, забрал у нее веревку и крепко обнял девушку, прижав к себе. Анита сделала несколько судорожных попыток вырваться, сорвалась с воя на неясное бормотание, мелко задрожала, а потом уткнулась ему носом чуть ниже уха, тяжело и горячо дыша в шею. Положила ему руки на плечи, замерла на пару минут, потом разжала объятия и тихо отступила:

– Все, я вернулась…

– Хорошо полетала? – улыбнулся Кро и взялся за последнее, не закрытое «ведро».

– Да уж лучше, чем на метле, – рассмеялась Анита, сладко потянулась: – Чувствую себя… Как после корсовинга!

– Видишь, и раздеваться не нужно.

– Главное, мадам Эджени Кардо не проболтаться. А то оценку скинет, как за ошибку.

– Ничего, не проболтаемся. Сделай доброе дело, уведи Генриетту, чтобы она сюда не зашла. Попытайтесь на огороде гномов вызвать, они свои миски не возвращают. Не получится, так я чуть позже подойду, как угощение домовым разложим, и сделаю.

– А-а, чтобы от веревки подальше убрать, – сообразила девушка. – Хорошо, уведу. Но потом, думаю, нужно придумать, как этот момент обойти. Нельзя же ее держать на расстоянии все время!

– Сегодня же что-нибудь придумаем, – пообещал Битали.

Сделать наговоренную веревку съемной оказалось не сложно: вытянув ее из потолка, Кро с недоморфом вырастили на камне небольшую петельку, а сам крапивный шнур до завтра спрятали в шкаф на верхнюю полку, благо все они были пустыми.

С гномами тоже сложностей не возникло – рыжую отличницу они послушались с первого раза. И даже откликнулись, когда Анита вместо Битали позвала земляных духов к угощению. После чего братству осталось только посетить столовую, а потом отправиться глубоко под землю – к цепному Гроссеру.

Уроки истории отличались уже тем, что в эту аудиторию ученики приходили к учителю, а не он являлся в класс, когда наступало время урока. Арнольд Гроссер, надежно посаженный маркизом де Гуяком на цепь глубоко под замком, не мог покинуть своего узилища ни на миг уже много веков. И тем не менее он, несомненно, знал все. Битали понял это, когда заметил, что взгляд историка отрывался от него лишь на редкие мгновения, когда кто-то задавал вопрос или отвлекал громким шумом. Под этим пронзительным взором Кро чувствовал себя крайне неуютно, но подойти и спросить, что случилось, на глазах десятков однокурсников он не мог.

Между тем преподаватель, глядя только на него, встал, поправил на шее кольцо, сдвинул прикованную к потолку цепь за спину:

– Хватит шуметь, молодые люди, успокойтесь. Начнем урок. В этом полугодии мы дошли в изучении прошлого как раз до начала Большой Войны, и перескакивать на новую тему смысла, видимо, нет. На следующем уроке мы проведем контрольную, сегодня же вспомним еще один момент из далекого прошлого. Тоже войну, тоже страшную войну, лишившую наш мир больше чем половины исконных родов, однако занимающую очень мало места в учебниках и справочниках. Это так называемая Вавилонская битва. Вы знаете о ней, мсье Сенусерт?

– Разумеется, мсье, – кивнул с заднего ряда недоморф.

– Война эта случилась еще до Расселения, когда пришедшие в новые земли племена осели в самых благодатных местах, протянувшихся вдоль трех рек. Одну реку вы все знаете отлично, ибо название ее Нил, две же другие менее популярны. Однако именно страна на этих реках, гордо названная «Врата Бога» считалась самой могучей тогда, в те сказочные времена, из которых до нас не дожил, наверное, ни один чародей. Обитателям этой страны отчего-то показалось неправильным, чтобы неподалеку находились земли, существующие по иным законам, и они потребовали от жителей Нила признания их правил. Между тем наши предки жили так, как им хотелось, и не желали принимать на себя лишние тяготы. Так впервые возникло непримиримое противоречие между свободой и законом, едва не переросшее в кровавую трагедию. Трагедию с предсказуемым итогом, ибо Врата Бога превосходили племена Нила и числом, и знанием. Главы родов Нила собрались вместе, дабы решить, как поступить в столь безнадежной ситуации, и решили вручить свою судьбу тому, кто обладал безупречной репутацией, кто был честен, смел и родовит. Тому, в чьей безусловной порядочности не усомнился ни один человек. Рода Нила вложили всю свою магическую силу в амулет и отдали его этому витязю, избранному из избранных. И знаете, как поступил это человек? Вместе с амулетом он отправился прямо во Врата Бога и сдался им. Он сказал, что не верит в победу племен Нила и желает служить победителям. Что было дальше, мсье Сенусерт?

– Попав во вражескую столицу, – хмуро продолжил недоморф, – он наложил на главное святилище Врат Бога отнимающее память заклятие. Все, кто посещал святилище или просто проходил мимо, забывали напрочь все, что знали. В первые же часы правители Врат Бога превратились из великих магов в жалких смертных. В первые дни такими же беспамятными существами стали прочие жители города. После того, как из святилища и столицы страны перестали поступать вести, туда потянулись посланники со всех краев державы, все новые и новые. Обычные слуги и родовитые чародеи, одинокие путники и целые ратные отряды. И все они забывали, кем были до того, превращаясь в жалких смертных, не умеющих обращаться с собственной силой. Не прошло и года, как Врата Бога перестали существовать. Там остались лишь пахари и безумные бродяги, не понимающие друг друга и не знающие, к чему приложить руки. Война закончилась, не успев начаться. Столица же несчастной страны со временем опустела и была занесена песками.

– Существует общее убеждение, юноши, – продолжил Арнольд Гроссер, – что данное проклятие действует до сих пор, и каждый, проходящий близ древней столицы, теряет память. Но проверять данное предположение, как вы понимаете, никто не рискует. Думаю, мы должны вознаградить мсье Сенусерта полновесными пятью баллами за крайне интересный рассказ.

Недоморф отвернулся, не проявив ни малейших признаков радости, и Битали вдруг понял, откуда Надодух так хорошо знает эту историю, кем был тот избранный из избранных и откуда на древнейшем роду чатий Сенусертов взялось не истребимое никакими силами проклятие.

– Однако в истории человечества Врата Бога отметились не только неудачной схваткой с племенами Нила, но и оригинальными строительными решениями, – вдруг перескочил на другую тему историк. – Известно, что в тех местах много глины, но мало топлива. Так вот, произведя качественный отжиг нескольких кирпичей, тамошние строители превратили их в целые города и башни до небес…

– Когда же это было, Надодух? – тихо спросил соседа Битали.

– Давно. Очень давно. Еще до Расселения, ты же слышал, – ответил тот. – Семь поколений назад.

Когда урок закончился, Битали преувеличенно долго собирал свои два учебника и один конспект. Так долго, что все однокурсники успели убежать. Кроме Надодуха, Аниты и Генриетты, которые уже не раз задерживались в аудитории историка точно таким же образом.

– Так вы знаете, мсье? – убедившись, что посторонних нет, просто спросил Битали.

– Явление демона Сартана трудно не заметить, юноша. – Цепной Гроссер вышел из-за яшмового стола и с облегчением развалился на диване. – Трудно даже тому, кто находится в полулье под землей. Представляю, каково сейчас старине Бронте. Замести оставленный вами след не проще, чем скрыть существование океана.

– Зато теперь я знаю, как можно снять с вас кольцо, мсье, – спустился к первой парте Битали. – Меч Темного Лорда способен рассечь все, что только существует во Вселенной. Моя кровь позволяет взять его в руки. Как только я это сделаю…

– И думать забудьте, юноша! – не дослушав его, мотнул головой историк и поймал в руку зазвеневшую цепь. – Меч Лорда – это половина Вселенной. Это огромная власть. Не знаю, где он скрывается, у кого спрятан, но без долгой и жестокой войны взять его не получится. Такие сокровища не дарят просто так.

– Профессор Бронте сказал, что знает, где находится клинок, – оглянувшись за поддержкой на недоморфа, сказал Кро.

– Профессор Бронте всегда знает намного больше, нежели говорит, – странной фразой согласился с ним Арнольд Гроссер. – Намного больше. Кстати, я слышал, вы уже начали изучать астрологию? Крайне важная наука. Она дает очень много точных предсказаний. Вы любите предсказания, мсье Кро?

– Я от них не отказываюсь, – напрягся Битали.

– Ваши звезды предсказывают вам смерть в ранней юности, мсье Кро. Долгими ночами я люблю полюбоваться отсюда на звезды, молодой человек, и хорошо прочитал вашу судьбу. Яркая судьба, большая любовь и ранняя смерть.

У молодого человека внутри все сжалось от неприятного предчувствия. Столь жуткое обещание вызвало ощущение, будто смерть придет за ним прямо сейчас, в ближайшие минуты. Но он все равно вежливо склонил голову:

– Спасибо за прямоту, мсье Гроссер. Доброго вам вечера.

В этот раз он выскочил из кабинета словно ошпаренный – недоморф смог догнать его только через три витка лестницы:

– Битали, ты чего? Мы тут ноги переломаем!

– А ты как думал, дружище? – повернулся к нему Битали. – Мне только что пообещали скорую гибель!

– Неправда, ничего такого Гроссер не обещал, – послышался снизу голос невидимой Аниты. – Он не сказал, что ты умрешь. Он сказал, что твои звезды предрекают тебе короткую жизнь.

– Какая разница?!

– А ты вспомни, чему учила мадам Деборе, лентяй! – наконец догнала их отличница и перевела дух. – Звезды не предрекают судьбу. Они лишь указывают на высокую вероятность того или иного исхода. Вот… И больше так не носись, у нас ноги не деревянные.

– Он тебя предупреждает, сосед, – согласно кивнул недоморф. – Тебе грозит опасность. Наверное, потому, что твоя тайна раскрыта. Мы можем молчать сколько угодно, но появление демона заметил даже Гроссер в своей пещере. А демон подчиняется только тебе.

– Что же он тогда прямо не сказал? – Кро опять пошел вверх по лестнице, но уже без спешки.

– Возможно, он тоже связан какими-то обещаниями. Когда вынужден веками сидеть на цепи, поневоле согласишься на все, лишь бы получить хоть какое-то развлечение. Может, Бронте запретил ему что-то рассказывать в обмен на право вести уроки? Гроссер был близким другом Лорда. Естественно, директору не хочется, чтобы кто-то хвалил кровавого маньяка перед его учениками!

– «Профессор Бронте всегда знает больше, чем говорит…» – вдруг вспомнил еще одну странную фразу Кро. – Наш цепной друг со своими загадками больше путает, чем объясняет.

– Заклинания нельзя нарушить, но можно обойти, Битали, – сказала Анита. – Мы ведь все находимся в точно таком же положении. Мы не способны тебя выдать. Но можем сделать так, чтобы кто-то догадался о твоей тайне, или ты выдал ее сам. Нет прямого нарушения клятвы, нет и клятвопреступления.

– Только мы этого делать не станем, – добавила Генриетта.

– Да, не станем, – кивнула отличница. – Но если историк тоже под клятвой, он говорит лишь то, что получается.

– Не знаю, что там с профессором, но тебе следует быть осторожнее, – добавил Надодух. – Гроссер не стал бы предупреждать зря.

– Я и без его предупреждения голову в петлю не сую, – буркнул Кро. – Если не знать, чего бояться, от такого совета ни тепло, ни холодно. Вот предупредил он меня – и что? Делать-то что?

– Корсовинг проводить, – ответила Анита. – Тебе нужна сила.

Как всегда, день корсовинга выдался коротким. Когда Битали заканчивал сеанс, времени оставалось только наскоро перекусить, добежать до замка, чтобы не оказаться среди метаморфов после заката – и расходиться спать. Вернувшись к себе в комнату, Сенусерт сладко потянулся, передернул плечами и, раскинув мохнатые руки, прежде чем с размаху упасть на постель, спросил:

– В душ пойдешь?

Надодух мылся не чаще раза в месяц. И утверждал, что его густая шерсть от мыла только портится.

– Что, даже рубашку не снимешь? – поинтересовался в ответ Битали.

– Не мешай насладиться. Потом разденусь… – И потомок древнего рода Сенусертов начал процесс падения на кровать.

Кро стал раздеваться. Отошел к шкафу за полотенцем и чистым бельем, открыл дверцу – и наружу выпали почернелые от времени игрушечные сапожки с завязками спереди на голенище. Молодой человек сглотнул, узнавая обувку.

– Батану?

– Господин… – Эльф заскребся, пытаясь вылезти наружу. Битали видел то локоть, то ухо, то подол пончо, пока не сообразил расфокусировать зрение. Маленький домовой дух выбирался на четвереньках, скрючившись, как скрепка для бумаг, и то и дело хватая себя за живот. – Господин… Больно… Заболели мы…

Кро подхватил его на руки, перенес на свою постель:

– Что случилось?

– Что случилось? – эхом отозвался недоморф, наблюдая за странными жестами соседа.

– Домовые, – распрямился Кро. – Батану, кажется, отравился.

И он громко и твердо призвал к себе главного духа:

– Фич, я желаю тебя видеть! Фич, я желаю видеть тебя немедля!

Прошло больше минуты – но домовой так и не появился. Это могло означать только одно…

– Проклятье! Надодух, дуй в свисток. Мне нужны все, срочно!

Сосед подскочил к столу, порылся в верхнем ящике, со всей силы дунул в ивовую свистульку. Кро же присел рядом с Батану, попытался погладить его по спине, но тот лишь жалобно заскулил.

– Что же делать? Вот, пиявки болотные!

– Если отравление, нужно чего-нибудь рвотного дать, – предложил недоморф. – Живот чтобы прочистить. А потом ждать.

– Чего дать-то?

– Откуда я знаю? Я же не ведьма, про домовых духов все ведать! Ромашкой можно напоить. Но кто их знает, может, ромашка на них хуже крапивы действует.

Тут в комнату один за другим заскочили Цивик и Дубус с полотенцем на шее, и почти сразу – Ирри и Комби.

– Дубус, ищи мадам Кардо, спроси, чем можно домовых от отравления лечить, а ты, Цивик, к директору беги. Скажи, домовые отравлены. Может, он что-то сделать может. Ларак, Комби, вы бегите к профессору Пепелету, его тоже спросите. Надодух, ты – к мадам Деборе, вдруг она что-то знает. Я буду в кабинете… – Кро опять присел возле Батану, погладил: – Полежи пока здесь. Я попробую кого-нибудь из домовых найти.

– Что случилось? – Последней появилась Анита Горамник в тренировочном костюме.

– Ты ведь метаморфов гребнем отпугивать умеешь? Тогда беги на огород, узнай, как там садовые гномы. Домовых, похоже, кто-то отравил. А кормим мы их всех одним молоком и одним хлебом.

– Сейчас узнаю. – Анита крутанулась, сделала шаг и по широкой дуге вернулась на прежнее место: – Выход-то у тебя где?

– Палочкой по подоконнику… Стой, а Генриетта почему не пришла?

– Ой, бедненький… – Отличница только сейчас увидела страдающего домового эльфа. – Неужели им всем так плохо? Все, я бегу…

Битали еще немного посидел рядом с несчастным существом, потом пообещал:

– Мы что-нибудь придумаем, – забрал с постели подушку и тоже отступил к окну.

Мгновение спустя он уже входил в бывший кабинет профессора Налоби. Как Кро и ожидал, тут нашлись сразу четверо скрючившихся домовых. В отличие от Батану, они даже потеряли способность отводить глаза и развоплощаться. Просто лежали и скулили, как беспомощные котята. Битали превратил свою подушку в длинный матрац, раскинул вдоль шкафов, перенес несчастных на него. Затем тщательно обыскал кабинет, пытаясь обнаружить остатки трапезы или яда. И, увы, не обнаружил ни того, ни другого. Чистенькие миски находились на своем месте, вся еда до последней крошки была убрана, а что до яда – молодой чародей все равно не знал, как он должен выглядеть. Но подозрительного ничего не заметил.

Вскоре примчался Цивик, сразу мотнул головой:

– Нет директора. Ни в кабинете, ни вообще. В смысле, не отзывается.

Потом с похожим результатом вернулся недоморф:

– Мадам изволила обозвать меня олухом, – сообщил он. – Потребовала впредь не отвлекать во внерабочее время. Про домовых же не знает вовсе ничего, кроме того, что те плохо вытирают пыль в ее сундуке. Слушай, я все же думаю, что это крапива. Если домовые ее так боятся, что не ступают на коврики из нее и не касаются, то представляешь, если они ее проглотят?

– Как они могут ее проглотить, если так не выносят, что даже не касаются? – не поверил Кро.

– А если было совсем чуть-чуть?

– Чуть-чуть на всех – это нужно специально отраву делать, – сказал Цивик. – Случайно проглотил бы только один. Ну, может, двое.

– А ты подумай: мы делаем веревку из крапивы, а потом…

Стена издала треск, внутрь вошла рыжая отличница, теперь уже не в спортивном костюме, а в брюках для верховой езды и в синем свитере крупной вязки. Она опустила на пол стопку пустых мисок и сообщила:

– На огороде никто не пострадал. Не жаловались, посуду принесли.

– Это может быть крапива, Анита? – тут же ткнул в нее пальцем недоморф. – Ну, крапивой домовые отравиться могли?

Девушка ненадолго задумалась… Кивнула:

– Для духов дома она крайне неприятна, гномы же садовые встречаются с ней часто. Выпалывают, убирают. На них такой яд может и не подействовать.

– Вот и я про то! – торжествующе заявил Надодух. – Странное совпадение, если сперва мы крапиву тут чистим, мнем, вычесываем, а потом ею же…

– А мусор после прочесывания кто убирал? – перебил его Битали. – Где он?

– Убирал Ларак, – вспомнил Цивик. – То есть он убирал, уносила сор Генриетта.

– Генриетта… А где она? – спохватился недоморф.

– Этого не может быть, – покачал головой Кро.

– Почему? Вред ведь не тебе, а домовым. Клятва допускает.

– Но зачем?! Ей ведь это не нужно!

– Ты кое-что забываешь, сосед… – многозначительно произнес Надодух. – Возьми хоть последний раз. Колдовать уговаривались с нею, а получилось с Анитой. Могла обидеться.

– Из-за такого пустяка? Да и мусор она выбрасывала за два дня до того, как с колдовством не получилось.

– Что у нас с мусором делают? – спросил Цивик. – К смертным на помойки, думаю, не отвозят.

– Объедки в зверинец, прочее жгут в печи, когда холодно, – пожал плечами недоморф и вдруг напрягся, словно пес в охотничьей стойке: – А ведь крапива должна быть еще там, если Генриетта ее действительно выбросила!

– Я с тобой! – кратко ответил Битали, и они тут же сорвались с места.

Выскочив из кабинета, молодые люди пронеслись по коридору, сдув с места какого-то одинокого призрака, выскочили на лестницу, загрохотали по ней вниз.

– Забыл? – оглянулся на Битали недоморф. – Забыл, как целовался с ней на скамеечке?

– Когда это было!

– Вот именно, что когда… – Надодух проскочил сквозь стену, повернул налево по коридору. – Что тем все и кончилось. Женщины из ревности еще не то сотворить способны!

Они пробежали под просторной аркой, свернули в узкий коридор, идущий по самой границе двора.

– Тут котлы, – буркнул недоморф, но к чему относились его слова, было не ясно.

Вскоре Битали и сам почувствовал запах сальной застарелой гари, и через несколько шагов они выскочили в широкий подвал из красного кирпича с большими печными дверцами с одной стороны и внушительной грудой бумаги, картона, тряпья, реек и пакетов – с другой. Две статуи циклопов с дубинами из полированного розового гранита разделяли помещение пополам. Надодух замедлил шаг:

– Странно. Их тут никогда не было.

– Берегись!

Кро, еще не успев ничего заметить, каким-то нутряным чутьем почувствовал опасность и оттолкнул соседа в сторону. И уже через мгновение в то место, где только что стоял его друг, опустилась тяжелая дубина.

Битали привычно скользнул руками к амулету, в ладони мигом прыгнули длинные египетские ножи. Он поднырнул под смертоносную, но неуклюжую дубину второго циклопа и стремительно рубанул его по животу сразу двумя клинками. Длинные снопы искр высеклись из брюха и посыпались на пол. Дубина же опять взметнулась к потолку.

– Големы! – охнул Кро и, прикрывшись бемгишами, отвел направленный в голову удар.

Скользнув по клинкам, дубина вколотила один из валунов, выстилающих пол, на ладонь в глубину. Битали понял, что схватка ведется всерьез. Недоморф, крича и ругаясь, носился от стены к стене, уворачиваясь от циклопа. В отличие от соседа по комнате, наследник древнего рода боевого амулета не имел.

– Помогите-е!!! – непонятно кому кричал он.

Над Битали опять взметнулась дубина. Пользуясь этими мгновениями, юноша рванулся вперед, голему под руки, за спину, подрубил противнику ноги – без успеха, но заставив на миг потерять равновесие, кинулся к другу, ударил его циклопа клинками по спине, а пока тот поворачивался, упал и подкатился вперед и за спину, стараясь остаться вне его поля зрения и пряча клинки обратно в амулет. Пока голем ворочал головой, он успел достать палочку и направить врагу в грудь:

– Маррртилло!!!

Еще никогда он не вкладывал в дробящее заклинание столько воли и страсти, и каменный голем буквально взорвался облаком мельчайшей каменной пыли.

– Мартилло! – выбросил он палочку снова. Второй гранитный враг покрылся трещинами и начал разваливаться.

– Это была западня, – выдохнул недоморф. – Бежим скорее, пока еще какая гадость не появилась.

– А крапива? – напомнил Битали.

– Она здесь, я запах чувствую. Давай со всех ног благородно отступать, сосед, у меня сегодня подвиги не планировались!

Битали второго приглашения не потребовалось – вслед за товарищем он, держа наготове палочку, вполоборота отступил в коридор, после чего перешел на трусцу и снова заговорил с недоморфом уже у лестницы:

– Из цепного Гроссера получится великий пророк. Вечером сказал о моей близкой смерти, ночью уже попытались убить.

– Это была засада, Битали! Кто-то ожидал, что мы придем на помойку, и выставил там големов.

– Вот только Генриетте, согласись, подобная магия неизвестна, – ответил Кро. – Такое мог сотворить только очень сильный и умелый чародей. Нужно спросить Гроссера, откуда он знал, что на меня готовится покушение? Надо же, под землей сидит, а про каждый чих в курсе!

– Это да, – признал недоморф. – Совпадение почище крапивного. Завтра во время обеда к нему можно сбегать.

К кабинету они подошли уже шагом, миновали стену. Дубус, вскочив, тут же сообщил:

– Мадам Кардо поставила нам всем зачеты! За полугодие. По десять баллов каждому!

– А Карл Пепелет послал меня к директору. Но его нет на месте, – сообщил Ларак.

– Даже не поговорил, – добавил от себя Комби.

– Ну и болотный упырь ему на шею, – отмахнулся Битали. – Что Эджени Кардо сказала про отравление?!

– Сказала, про лечение домовых известно мало, можно сделать только хуже. Но дала сонного зелья… – Дубус предъявил крохотную бутылочку из мутного стекла. – Сказала, десять капель на кувшин молока и дать каждому по глотку. Уснут на сутки точно, а когда очнутся, будут уже здоровы. В общем, чтобы они от боли хотя бы не мучились.

– Ларак, доставай грелки, Цивик, сделай из мисок семь бутылок.

– Молоко уже все выпили, сосед! – напомнил Надодух.

– Доставай веревку, на бутылку сейчас как-нибудь нацедим. Анита, готовься.

– Нам выходить? – спросил Комби, но от него только отмахнулись.

Пока Кро и Надодух привязывали веревку, Ирри достал и уменьшил грелку. Потом передал ее Битали, молодой человек просунул разлохмаченный кончик прямо в горлышко, и внутрь быстро закапало молоко. В кабинете повисла тишина. Спустя минуту Кро почувствовал неладное, поднял голову:

– Вы чего?

– Битали, – очень тихо сообщила девушка. – Веревки я еще и не коснулась, а молоко у тебя уже бежит…

– Да? – Юный маг опустил взгляд, и белая струйка мгновенно пересохла. – Наверное, это и есть тот случай, когда молоко течет с потолка даже без желания ведьмы.

– Скорее всего, твоей силы хватает, чтобы вытягивать молоко с помощью готового заклятия без посторонней помощи… Или потому, что ты коловертыш? – задумчиво сказала отличница.

Но у Битали не было сейчас времени на рассуждения:

– Дубус, капай!

Он дождался, пока паренек нацедит сонного зелья, хорошенько взболтал грелку, после чего разлил молоко по подставленным Цивиком бутылочкам, взял одну, присел возле страдающего у шкафа домового:

– Вот, выпей. Выпей, тебе станет легче.

Маленькое существо, хоть и мучаясь отравлением, от молока отказываться не стало. Сделало пару глотков и притихло, тяжело дыша. Битали передвинулся к другому, дал снотворного ему, потом указал пальцем на Цивика:

– Ребята, берите бутылки, идите по этажам. Зовите домовых, ищите. Кого найдете, по паре глотков каждому. Надодух, загляни к нам, Батану напои. И возвращайся. Мы с тобой пойдем проверять подвал.

– Там же… – Надодух запнулся, потом махнул рукой: – Как знаешь. Я из комнаты чего-нибудь прихвачу.

Из башни недоморф принес палицу на шестигранной рукояти с каменным набалдашником, сделанную, похоже, из карандаша и наскоро выковырянного из стены куска раствора. Палица была столь весома, что держать ее приходилось двумя руками – а потому бутылку с молоком взял Битали, из оружия ограничившись только палочкой. Но все приготовления оказались излишни – никаких опасностей в недрах замка друзья больше не встретили. Даже на помойке возле старой печи новых големов взамен уничтоженных не появилось. Недоморф, осторожно прокравшись к мусорному завалу, повел носом, кивнул:

– Точно здесь! Вот тут крапива лежит, – указал он на ворох мятых сальных бумажек, но рыться в них не стал. – Интересно, это печь топят, когда холодно становится, или профессор Бронте холод нагоняет, если мусор сжечь пора?

– Не знаю, – озираясь, ответил Кро. – Домовых тут нет, пошли дальше.

За пару часов блужданий они обнаружили всего двух отравленных низших духов, которых сперва напоили молоком, а потом, благо нетрудно, отнесли в кабинет и уложили на мягкую подстилку. Остальные члены братства обходили корпуса куда дольше и закончили свое лечебное дело только далеко за полночь. К счастью, тоже без происшествий.

Новым днем, с нетерпением дождавшись обеда, недоморф и Битали помчались вниз по бесконечной северной лестнице замка, в глубокое узилище преподавателя истории. На полпути они встретили вереницу озабоченных, перешептывающихся второкурсников, судя по разговорам, впервые в жизни услышавших о пророчествах. Разумеется, к тому моменту, как друзья вошли в аудиторию, здесь было уже пусто.

В первый миг Кро подумал, что попал на улицу: здесь тихо шелестел ветер, вдалеке перекрякивались жабы, шелестела листва, а черный ночной небосвод был густо усыпан звездами, в центре сливающимися в белесую пелену. Но уже через мгновение Битали сообразил, что сейчас полдень, а в следующую секунду наваждение исчезло, и пещера приняла свой привычный, обыденный вид: овальная в длину, с ровной полусферой монолитного каменного потолка.

– Какая неожиданная встреча! – Преподаватель поднялся с дивана, перешел в центр своего закутка и, звякнув цепью, присел на край стола. – Мсье Сенусерт, мсье Кро. Не ошибусь, если скажу, что здесь собрались самые знатные обитатели замка славного маркиза де Гуяка. А я ожидал всего лишь обеда из трех блюд и рюмочки кальвадоса.

– Славного? – удивился Битали. – Я думал, вы его ненавидите.

– Хороший вопрос… – зачесал в затылке историк, и цепь мелодично зазвенела. – На самом деле мы были добрыми товарищами и стремились к одной цели. Просто у нас возникла размолвка в способах ее достижения… Когда кольцо начинает натирать мне шею, маркиз, конечно, перестает мне нравиться. Если дела отвлекают меня от моего незадачливого положения, то я вспоминаю его как отличного парня.

– Что это было? – вскинул руки к потолку Надодух. – Я чувствовал запахи и ветер.

– Что вас удивляет, юноша? Я скучаю. Скучаю по земле, небу, ветру. Вот и пытаюсь иногда развлечь себя такой иллюзией. По памяти. Как считаете, получилось похоже?

– Ваши звезды находятся не на своих местах, мсье Гроссер.

– Это не удивительно. Разве их все упомнишь! К тому же они все двигаются, вращаются, перемещаются.

– Однако вы все равно даете по ним самый верный прогноз из всех возможных. Стоило вам вчера упомянуть, что Битали грозит скорая смерть, и уже через несколько часов его попытались вколотить в землю два голема.

– Ай-я-яй, мсье Кро, до чего же вы невнимательны! – улыбнулся историк. – У вас слишком быстро выветрилось очень важное из названных мною условий. Сперва вы должны познать любовь, а уже потом умереть. И ни часом раньше. Вы влюблены, мсье Кро?

Вопрос застал Битали врасплох. В голове его промелькнули последние годы и месяцы, друзья и знакомые. Мимолетным воспоминанием вспыхнул на губах и тут же сгинул первый поцелуй. Любовь… Это ведь должно быть что-то особенное! Но никаких особенных отношений ни с кем из девушек его раньше не связывало. Здесь же он и вовсе был близок только с двумя. Генриетта? Пьянящая сладость их первых свиданий растаяла в прошлом, когда Вантенуа стала требовать этого очарования, как своей собственности. Анита? Ее нежная красота, голос, ее горячее дыхание и шепот, ее близость в колдовских объятиях манили, но…

– Вы слишком долго думаете для влюбленного юноши, мсье Кро, – засмеялся историк. – Пока подобный вопрос будет ставить вас в тупик, вы в полной безопасности.

– Но ведь нападение было!

– Пустяки, мсье Сенусерт. Мелкие неурядицы.

– Вы бы видели, какие дубины были в руках у этих «неурядиц»!!! – горячо воскликнул недоморф, потом что-то вспомнил и закончил: – Кстати, мсье Гроссер, у вас ведь нет волшебной палочки. Как вы смогли сделать всю эту… звездную ночь?

– Не все ограничивается палочкой, молодой человек. Колдовство, например, ее не требует. Есть некоторые другие обряды… – Историк говорил преувеличенно бодро, и это означало, что вопрос его все-таки смутил. – К тому же подобные мелочи для такого старого и опытного человека, как я… сущие пустяки, практически не требующие магии. Вам же, мсье Кро, в ближайшее время бояться совершенно нечего. Вы знаете, как сгинул Темный Лорд? У него была странная, непростительная слабость. Он слишком верил своим друзьям. Доверял им целиком и полностью. В результате именно самый близкий друг его и угробил. Извел, убрал, истребил, сжил со свету. Именно верный, честный и преданный друг.

Надодух и Битали переглянулись.

– Не может быть! – сказали они практически одновременно.

– Может, юноша, может… – Гроссер подергал цепь, встал со стола. – Я могу точно сказать вам, мсье Кро, кто вас убьет. Объявить с полной достоверностью. Это будет человек, которому вы целиком и полностью доверяете. Это ваша судьба, юноша. Всякого рода големов, упырей и людоедов можете не опасаться. Вы рождены не для них.

Преподаватель опять зло дернул цепь:

– Что сегодня за день? Завтрак не принесли, обеда тоже до сих пор не спустили. Скоро занятие начнется!

– Кто вам носит еду, мсье Гроссер? – поинтересовался Надодух.

– Кто-то из домовых прибегает. У меня же после каждого урока прибрать нужно, к новому занятию аудиторию приготовить. Я этого не могу сделать, даже если очень захочется.

– Вы правы, сегодня тяжелый день, – согласился с ним Битали. – Пойдем, сосед. Может, еще успеем по этому поводу что-нибудь придумать.

– Молодые люди! – окликнул их историк. – Будьте так любезны, не рассказывайте никому про мои скромные забавы. Право, это такие мелочи! Слухов же возникнет целый воз.

– Хорошо, мсье Гроссер, – остановился Битали. – Мы промолчим. Скажите, я могу вам доверять?

– Разумеется, мсье Кро.

– Целиком и полностью?

– Совершенно верно, мсье Кро, – улыбнулся историк. – Очень рад, что мы друг друга поняли.

В следующий раз они увидели Арнольда Гроссера только через неделю, когда он проводил полугодовую зачетную работу. Для класса было написано на специально поставленной доске три варианта вопросников, из которых историк щедро предложил каждому выбирать тот, который ему больше нравится.

Надодух удовлетворенно заявил:

– Эпоха до Расселения проще всего. – И с неожиданной щедростью принялся строчить и строчить на свитке из рисовой бумаги, выданной каждому ученику ради такого случая.

Обычно недоморф был скромен на слова и в конспектах нередко вмещал двухчасовую лекцию всего в одну строку. Но здесь тема явно пришлась ему по душе. Сидел потомок древнего рода чуть боком, словно специально приглашая соседа воспользоваться своими знаниями. Кро колебался довольно долго – все же он и сам кое-что знал из прошлого человеческой цивилизации. Но через несколько минут решил, что баллы лишними не бывают, и, пробормотав наговор на остроту зрения, принялся так же быстро, как Надодух, записывать события многовековой древности, время от времени пропуская слова или целые абзацы, а местами вставляя от себя факты и имена, которые всплывали в памяти, заменяя ими те, что были в работе друга – дабы не возникало уж слишком явных совпадений.

К концу двухчасового занятия совесть Битали успокоилась окончательно – от себя он добавил в работу так много имен и событий, что мог считать ее почти самостоятельной.

Уже после обеда он смог полной мерой отплатить товарищу за его подарок. Профессор Омар ибн Аби Рабиа тоже решил провести полугодовую проверку, озадачив учеников очень простой загадкой:

– В одной из комнат замка мадам Деборе расставила на досках три шахматные партии. Назвавший комнату получит за полугодие три балла, описавший расположение досок получит шесть баллов, назвавший хоть одну партию, получит семь баллов в аттестат. Тот, кто сдаст фигурку с четвертой доски, на которой партия еще не началась, получит десять баллов в аттестат. У вас два часа и тридцать минут, мадемуазель и мсье, начинайте! – Он хлопнул в ладони, спрятал пенсне в карман жилетки, уселся у окна и с независимым видом развернул газету.

– Он чего, тоже крапивы с утра наелся? – тихо зашипел Надодух. – Как я узнаю, где эти дурацкие шахматы?

– Ты что, на занятия не ходил? – так же шепотом отозвался Битали. – Вспомни, чему он нас последние месяцы учил. Сперва дальнозрению через зеркала в других комнатах, потом умению искать знакомое на расстоянии.

– А-а-а, так она в комнате за стеной! Профессор Омар там всегда все прятал.

– Это было бы слишком просто. Наверняка есть заковыка. Подожди, я сейчас попробую…

Юный чародей погладил лежащее на парте зеркало, приподнял, убедившись, что оно чистое, гладкое и ровное, положил обратно. Кашлянул, сделал пару глубоких вдохов и выдохов, опустил веки. Расслабился, позволяя сознанию успокоиться, а посторонним мыслям – удалиться из него прочь. Затем Битали осторожно вызвал в памяти образ преподавательницы по прорицанию, ее лицо, глаза, волосы, ее руки и походку, стараясь составить как можно более подробный портрет, восстановить облик до мельчайших деталей – но при этом не задерживаться на изменяемых моментах: одежде, прическе, обуви. Когда же прорицательница предстала пред мысленным взором, как живая – он поднял зеркало и открыл глаза.

Как это всегда бывает, если забывать про постоянные тренировки и домашние задания, успех получился лишь мимолетным: он успел увидеть широкую столешницу, свет из множества окон, ее руки возле колокольчика – и образ растаял, сменившись отражением Кро.

– Ну что? – навалился на плечо недоморф, заглядывая в его стекло. – У меня ничего не видно.

– Подожди… – вскинул палец Кро, перебирая замеченные детали. – Много окон, стол… Где-то я это видел! Знакомое все до ужаса. Много окон, это наверняка башня. Стол, колокольчик… Вспомнил! – Он наклонился и сжал руку соседа. – Вспомнил, где все это видел. Это же кабинет директора!

Битали перевел дух, оглянулся по сторонам, опустил зеркало стеклом вниз и снова сосредоточился, на этот раз не отыскивая с помощью приемов дальномирия человека, а заглядывая в помещение. И опорные точки для этого требовались совсем другие. Молодой человек перебрал в памяти самые яркие образы, привязанные к помещению, в котором профессор Артур Бронте уже несколько раз либо принимал его, либо отчитывал из-за случившихся неприятностей. Перед внутренним взглядом мгновенно проявились знаменитые оскаленные львиные морды, удерживающие столешницу и одновременно проверяющие учеников на правдивость. Вспомнились тяжелые шторы окон, тканевая обивка стен, скрипучий пол из широких досок, колокольчик, с помощью которого профессор избавлялся от посетителей.

Пожалуй, этого должно хватить.

Кро снова закрыл глаза, очищая сознание от посторонних мыслей, образов, воспоминаний, эмоций. И лишь когда состояние разума стало чистым и гладким, как поверхность горного озера в безветренную ночь, он позволил появиться на этой поверхности столу со звериными лапами, широким доскам, стенам с темно-красным рисунком, тяжелым шторам, раздвинутым к краям окон… Молодой человек застыл, твердо удерживая в уме нужный образ, а потом поднял зеркало и открыл.

Все было именно так, как он себе и представлял. Стол, пол, окна. Но за столом сидела скучающая мадам Деборе, перед ней полукругом стояли шахматные доски с расставленными фигурами, а еще одна, на которой пешки, ладьи, ферзи и офицеры все еще оставались на своих местах – эта доска находилась на подоконнике, пуская блики полированными квадратиками.

Битали опустил зеркало и перевел дух. Теперь он знал почти все. Кроме последнего штриха – точного положения нужных шахмат в пространстве. Направления и расстояния до них от этой самой парты. И он совершенно не представлял, как это расстояние можно определить.

– Простите, профессор! – вдруг вытянул руку Ронни Завьялов. – Можно мне выйти на несколько минут? Я не очень хорошо себя чувствую.

– Конечно, выходите, мсье, – небрежным жестом разрешил араб. – Здесь не математика, на моем экзамене шпаргалки и конспекты не помогают.

– Спасибо, профессор! – Черноволосый паренек подпрыгнул и помчался к двери.

Битали проводил его взглядом, и тут его осенило. Он заелозил на скамье, пару раз привстал и снова сел обратно, а затем тоже вскинул руку:

– Разрешите, профессор?! Кажется, я тоже съел что-то не то.

– Бегите, бегите, – спокойно кивнул Омар ибн Аби Рабиа. – Что же я вас мучить-то стану?

– Благодарю…

Битали выскочил сквозь стену и, бодро насвистывая, спустился вниз, прошел по коридору к дверям у колодца. Обогнул замок, подойдя к знакомой башне, вскинул голову. Кабинет директора находился на пятом ярусе, заметно выше крыши, она всегда была видна из боковых окон. Если солнце светит с этой стороны, то бликующие шахматы должны стоять как раз в окне, направленном вдоль стены. А это значит… Значит, он смотрит прямо на них. С внутренней стороны окна – это два ярда в глубину стены.

Юный чародей достал палочку, вперил взгляд в окно, воссоздавая в памяти образ стоящей на угловой клетке ладьи, прикинул, в какой именно точке она находится, и на полувдохе мысленно поддел ее невесомой петлей:

– И-итрибейс! – И почти одновременно с тем, как он произнес опорное слово, шахматная фигурка больно ударила юношу в нос. Битали обругал себя за то, что забыл наметить место прибытия своей добычи, и взмахнул палочкой снова, выставив вперед раскрытую ладонь: – И-итрибейс!

И пешка прибыла в точности туда, куда он и хотел: поперек ладони, как раз на линию сгиба.

– Вот так бы сразу!

Битали подобрал с травы ладью и бодрым шагом отправился обратно в класс. Сев за парту, он сунул пешку недоморфу, после чего с громким выкриком взмахнул палочкой:

– И-итрибейс!

– Перестаньте голосить, мсье Кро, вы отвлекаете однокурсников, – недовольно осадил молодого человека араб. – Я отлично понимаю ход ваших мыслей и смысл поступков. У вас получилось?

– Да! – радостно ответил Битали, сжал туру в кулаке и, вставая, шепнул другу: – Попросись выйти…

А затем направился к профессору.

– Десять баллов, мсье, – согласно кивнул араб и укоризненно добавил: – Но я ожидал, что вы и мсье Дожар будете первыми. Посему своим результатом можете особо не гордиться. Ваши задатки реализованы не полностью. Ступайте, веселых вам каникул. Не забывайте про заданную самостоятельную работу!

Каникулы!

В замке витал запах праздника, отдыха, близкого веселья. Среди учеников бродила легенда, что после заключения Хартии, не только провозгласившей Единение, но и запретившей магам выдавать смертным свое существование, у многих чародеев возникло недовольство. Многие рода заявили, что такое положение превращает их в затравленных, прячущихся зверьков. И тогда Совет Равных разрешил людям раз в году – весь день и всю ночь перед праздником Рождества – творить любое колдовство и любое бесчинство, дабы показать смертным свою силу.

Каждый год перед зимними каникулами учителя по нескольку раз объясняли школьникам, что это всего лишь пустое суеверие, что никакого разрешения не существует, что выдавать себя смертным нельзя нигде и никогда. Однако объяснения не действовали – юноши и девушки уже загодя начинали придумывать, какие кары и какие ловушки устроят обитающим неподалеку селянам и горожанам, какие на тех обрушат чудеса. С тем чтобы потом, собравшись после каникул, еще долго смеяться над испугами и восторгами смертных и радоваться своей находчивости. Все знали, что никого и никогда в истории Совет не покарал за баловство в этот день, и что взрослые готовы чудить в рождественский сочельник с не меньшей охотой, чем дети.

Ну, и кто способен думать об учебе и экзаменах накануне такого радостного праздника? Пятому курсу еще предстояло сдавать пророчество, колдовство, алгебру, гендерное искусство, естествознание, магию, но молодежь веселилась, украшала себя бисером, блестками и самоцветами, постоянно отпускала шутки и предвкушала всевозможные розыгрыши для смертных. А экзамены что? Полугодовую работу до весны всегда можно пересдать. Так чего тогда беспокоиться?

На фоне общего веселья только Битали, словно всеобщий укор совести, продолжал сурово зубрить конспекты и старательно выполнял возложенную на него работу. Результат не заставил себя ждать. Он неожиданно для самого себя сдал алгебру одним из лучших на курсе, обогнав даже Цивика, но уступив Аните, Дожару и Дистини Шаркови. У мадам Деборе он заработал всего три балла. Ничего не поделать, к предвидению и интуиции особых дарований у Кро никогда замечалось. Зато получилось неплохо написать зачетные работы по классической магии и естествознанию, которое, за исчезновением профессора Налоби, принимал тоже Карл Пепелет.

Но это отнюдь не означало, что Кро вдруг воспылал страстью к учебе. Просто, в отличие от всех своих однокурсников, он не имел дома вообще. Постоянные переезды с места на место не позволяли ему дважды вернуться из интерната в один и тот же дом, и в преддверии каникул он никогда не знал, кто окажется его новыми соседями, новыми знакомыми. Один раз вообще случилось, что родители не смогли забрать сына к себе. Так что для Битали впереди никакого праздника не ожидалось, и азартные идеи, замыслы, советы веселых однокурсников только портили ему настроение. Применить эти находки в реальности он все равно не мог.

Однокурсники считали дни – он же просто ходил на занятия и пытался избавиться от плохого настроения, зарываясь в справочники и убивая время на тренировку заклинаний. Сейчас он с большим удовольствием провел бы полный обряд корсовинга, но до повторения оного следовало ждать еще не меньше двенадцати месяцев.

Восемнадцатого декабря подошло время последнего урока гендерных искусств. И уж где-где, но здесь Битали рассчитывал получить не то что девять, а все пятнадцать баллов по итогам экзамена. Однако когда мужская половина пятого курса выстроилась под кровлей западного корпуса вдоль стойки с мечами, алебардами, секирами и протазанами, сэр Ричард Уоллес, пройдя по дуэльной дорожке своей стремительной, чуть подпрыгивающей походкой, резко повернулся и хлопнул в ладони:

– Мсье Дожар, мсье Кро, выйти на два шага вперед! Учитывая уровень вашей домашней подготовки, общий зачет будет для вас слишком простым, а оценка за него несправедлива. Проверка ваших навыков будет проведена позднее в индивидуальном порядке. А сейчас вы свободны, можете заниматься самостоятельно по другим дисциплинам!

Юный граф и сын простого наемника покосились друг на друга и направились к дверям. Доброжелательности между ними не было, а потому не проявилось и вежливости. В дверях они оказались одновременно и даже не подумали пропускать друг друга вперед. Протиснувшись, бок о бок спустились на этаж, вышли в коридор и, так и не сказав ни слова, с обоюдной демонстративностью разбрелись в разные стороны.

Мысли Кро обратились к домовым. За день до начала каникул никто уже уроков, естественно, не задавал, экзамены были позади. А вот его обязанности обеспечивать порядок остались за ним. В первую очередь – добывать молоко. Как уже выяснилось, вытягивать его из коров Битали мог и сам. Однако Анита неизменно стремилась ему помогать. То ли из-за тех ощущений, что испытывала она во время колдовства, то ли из-за объятий, в которых выходила из этого…

– Мсье Кро? Почему вы не на занятиях?

Уйдя в мысли, он отвлекся и едва не врезался в Элению Клеотоу.

– Там идет экзамен, профессор. Меня освободили.

– И выслали с занятия?

– Да, профессор…

– Это печально… – покачала головой Эления, и грусть в ее больших глазах поразила Битали своей искренностью. – Тебе, наверное, одиноко и тоскливо. Иди ко мне, дай мне тебя обнять…

В душе молодого человека выросло огромное желание ощутить ласку этой прекраснейшей из девушек, ответить на ее искренность, на ее чувство. Щемящее желание прикоснуться губами к этим манящим глазам, к губам. И хотя рассудок его пытался достучаться до сознания с какими-то глупостями, он понимал, что эта красота, эта улыбка, этот голос не могут лгать.

– Иди же ко мне, Битали… – Ее вкрадчивый голос проник в сознание, заставил сердце стучать со скоростью пришпоренного скакуна. – Будь со мной…

Горячая ладонь Элении скользнула по щеке юноши, по шее, остановилась на груди. Тонкие пальцы взяли волшебную палочку за кончик, извлекли из кармана. И хотя Кро понимал, что этот ее поступок совсем не правильный – но его душевная открытость перед учительницей, его непреодолимое желание понравиться ей, стать приятным и желанным не позволили оттолкнуть эту руку.

– Какой ты милый…

Слегка приоткрытые губы уже было коснулись его лица, но положенная на грудь ладонь успела толкнуть раньше. Под ногами оказалось препятствие, и Кро опрокинулся на спину, провалился сквозь пол и обрушился в какую-то черную, непроглядную пропасть, показавшуюся бездонным колодцем. В ушах засвистел ветер, екнуло в животе, он падал, падал, падал, ежесекундно ожидая смертоносного, размазывающего в лепешку удара о дно… И вдруг – свет, стены, пол.

– Хватит кричать, мсье Кро, это был морок… – хладнокровно сообщила Эления Клеотоу, разглядывая ногти на холеной руке. – Должна вас с огорчением уведомить, что зачет по демоноведению вы не сдали. Вам нужно тщательнее следить за своими эмоциями. Вставайте, пол холодный. Еще простудитесь перед каникулами. Поднимайтесь. И не нужно себя ощупывать, больше пары синяков и шишек вы вряд ли могли заработать, споткнувшись на ровном полу.

Битали, опершись о пол трясущимися руками, приподнялся, выпрямился во весь рост. Сердце его продолжало стучать, как бешеное, дыхание не успокаивалось, между лопатками стекал холодный пот. Профессор Клеотоу сделала два шага вперед, с явным намерением положить палочку обратно в кармашек его рубашки – юноша нервно попятился.

– Мсье Кро, – сурово сообщила учительница. – Наша школа ставит своей задачей научить вас побеждать суккубов, а не бояться их.

И она снова сделала шаг вперед. На этот раз Битали, взяв себя в руки, остался на месте. Юная дева аккуратно поместила палочку на то место, откуда взяла, вежливо, без притягательности, улыбнулась:

– Не беспокойтесь, до конца учебного года вы получите возможность пересдать свой урок.

После чего пошла по коридору дальше. Битали очень надеялся, что она нагонит Арно Дожара: будет неплохо, если юный граф тоже немного встряхнется перед каникулами.

После встречи с профессором Клеотоу желание заниматься полезными делами у Битали пропало. Он отправился к себе в комнату, взял справочник магических существ и прилег на постель – но спустя несколько минут его внимание вдруг привлекло мерное тиканье. Некоторое время он пытался не обращать на него внимания, но потом любопытство пересилило, Кро отложил книгу, шагнул на середину комнаты, к очагу. Прислушался. К его удивлению, звук шел сразу со всех сторон, определить направление не удавалось.

Решив, что оказался как раз над источником шума, Битали отступил к окну – однако и звук сместился вместе с ним. Побродив по комнате, молодой человек заглянул под кровати, под подушки, осмотрел шкаф. Но нигде не обнаружил ничего подозрительного, равно как ни в каком из проверенных мест этот звук не становился громче и яснее. За этими поисками его и застал недоморф, крайне довольным вернувшийся с экзамена.

– Ты чего, сосед? – удивился он. – Пуговица укатилась?

– Тиканье какое-то, ты не слышишь?

Надодух прислушался, саркастически ухмыльнулся, подмигнул:

– Не бойся, сосед. Это всего лишь часы смерти. Не обращай внимания.

Битали понял, что тиканье прекратилось, словно испугавшись появления потомка древнего рода Сенусертов. И отмахнулся:

– Как экзамен?

– Восемь! – довольно сообщил недоморф. – Если бы проклятый Дистини не попал в меня издалека своим «рукви», так и вообще десятку бы получил.

– Молодец. Демонологию когда сдавать будете?

– После обеда. – Довольный Надодух сладко потянулся. – Ну, чего, иди молоко добывай. Анита, думаю, уже там. Домовых и гномов накормим, тогда вечером можем посидеть спокойно на моей полянке, отпраздновать предпоследний день. Завтра будет уже не до того. Да, кстати, о поляне. Ты правда никуда не уедешь?

– Нет, – покачал головой Битали. – Родители обещали навестить здесь, уход за замком для меня никто не отменял.

– Слушай, ты можешь присмотреть, чтобы у меня в закутке все было нормально? Профессор Бронте в отсутствие учеников вполне может махнуть на погоду рукой. Тогда тут все померзнет, зима все-таки. Один раз у меня так уже было. Вернулся с каникул – а все черное, вялое, ни одного цветка. Все зачахло. Ты можешь мне там тепло наговорить, если вокруг замка подмораживать начнет?

– Легко, – согласился Кро, – не беспокойся. Буду пользоваться твоим кабинетом в одиночку. Наслаждаться удобствами.

– Сколько угодно, – разрешил Надодух. – Придумаешь, что еще там сделать можно, – говори. Я уже вырастил все, что мог придумать.

– Печечку было бы неплохо. И крышу от дождя.

– Одеваться нужно теплее, – отрезал недоморф. – А насчет крыши я уже думал. Не везде, конечно, – небольшой навесик с краю. Но пока не приходит в голову, из чего сотворить. У ели крона узкая, ива и дуб протекают.

– Ну, думай…

Битали спустился к кабинету Налоби, кивнул долговязому парню из выпускного курса, волокущему объемный сундук, ушел в стену. Анита его уже ждала, задумчиво крутя в руке алый тюльпан.

– Привет, – кивнул ей Кро. – Как сдала?

– Как всегда, – вяло ответила она. – Скажи, я и вправду похожа на этот цветок?

– Ты еще прекраснее, – ответил Битали скорее из вежливости, чем искренне. Его мысли были заняты совсем другим вопросом.

– Такой цветок можно вырастить из своей души?

– Ради тебя? – осторожно уточнил Кро, поняв, что девушка получила от кого-то подарок, причем с очень прочувствованным комментарием.

– Не бойся, – улыбнулась она. – Я знаю, что такое метафора.

– Разумеется, ты ведь знаешь все. А что такое часы смерти, тебе известно?

– Обычное явление для вековых семейных гнездышек, – пожала девушка плечами. – Если много поколений одного рода живут в одном и том же здании, и если несколько человек из них умирают от одной и той же причины, то перед очередной такой кончиной дом предупреждает своих владельцев о грядущей беде. Слышится долгое мерное тиканье, источник которого найти невозможно. Как жертва помрет, так и тиканье прекращается. Явление не изучено, поскольку довольно редкое. Кстати, на смертных оно действует точно так же, как и на людей.

– Пять баллов в аттестат, – ответил Битали.

– Хотелось бы, чтобы твое положение позволяло тебе объявлять оценки, – причмокнула Анита. – Но вряд ли профессор Бронте решится на такую щедрость. Ладно, доставай веревку. Послужим школе бескорыстно.

Рассказ отличницы полностью успокоил Кро. Под определение «часов смерти» его пребывание здесь явно не подходило. Он выбросил странное явление из головы и занялся более насущными делами.

Надвигающиеся каникулы его не радовали, но Битали не собирался портить друзьям настроение и старался вести себя, как обычно. С некоторой отрешенностью он наблюдал за их весельем, за тем, как они готовили на поляне пир с тушеной форелью, жареной свининой и соком, наливаемым в тонкие бокалы из бутонов лилий, обращенных Цивиком в камень. Этого заклинания, как выяснилось, не знал никто из их небольшой компании. Однокурсника долго мучили, но Цивик стоял насмерть и правил обращения с опорным словом так и не выдал. Потом они играли в фанты – каждому по разу пришлось изобразить назначенного зверя, спеть песенку со словом «снег» и показать по примеру Цивика никому не известное чудо. Битали поразил компанию, разрубив брошенное в него яблоко сразу на шесть кусочков, Надодух вырастил на иве тигровую лилию, которую галантно преподнес Аните. А потом создал еще одну, пепельного цвета, для Генриетты Вантенуа. Больше никому выйти за пределы школьной программы не удалось, и незадолго до заката компания вернулась в замок, оставив пиршественный стол неубранным. Это недоморф захотел угостить своих маленьких соседей, обитающих в кустах вокруг. Надодух был уверен, что за две недели каникул следы веселья исчезнут сами собой.

– Завтра последний день, – мечтательно простонал Надодух, потягиваясь в постели. – Мне кажется, я не был дома уже целую вечность!

– И как у тебя дома? – не удержался от вопроса Битали. – Замок, небось, раз в пять больше этого?

– Нет, всего раза в два, – скучным тоном поправил недоморф. – В нем вырос я, мой отец, мой дед. Построил же прадед, перед самой Войной. Войну он выстоял с честью, не уронил имени нашего рода. Будет жалко… Ладно, давай спать.

Чего будет жалко Надодуху Сенусерту, Битали догадался, а потому продолжать разговора не стал, натянув на голову одеяло.

Нашумевшись на свежем воздухе, молодые люди заснули практически мгновенно, и к часу полуночи пребывали в совершенно безмятежном состоянии. Надодух, вытянув мохнатые руки, вяло шевелил пальцами, словно ощипывал лепестки с цветочного букета. Битали снилась настоящая снежная зима, которую он видел лишь раз, в колледже Глоу, в Шотландии. Той зимой залив, на берегу которого стояла школа, замерз и оказался занесен сугробами на высоту в несколько человеческих ростов. Однокашники прыгали в снежные завалы со скал, широко раскинув руки, и плашмя проваливались в глубину, чтобы потом, прорывая в глубине узкие норы, выбираться на берег.

Кро тоже решил попробовать, но по неопытности не упал плашмя, а прыгнул солдатиком, пробил снег до льда и сломал ногу. Сверху его несчастья никто не заметил, и он пролежал в темноте почти полдня, прежде чем его хватились и разыскали в снежных норах. В итоге перелом ему лечили всю ночь, а обморожение – еще три дня. А на четвертый он вышел на скалу и прыгнул снова, раскинув в стороны руки и глядя широко раскрытыми глазами на приближающуюся белую поверхность. Он опять пробил сугроб до льда – но на этот раз лишь слега коснулся его грудью.

Битали удалось прыгнуть всего три раза – потом колокол созвал учеников на очередное занятие. Пока они зубрили основы анализа, на школу обрушился ураган и всего за три часа вычистил бухту от снега до самого ноздреватого зеленого льда.

Больше Кро не повезло со снегом ни разу, но ощущение полета осталось с ним навсегда, время от времени приходя во сне. Вот и сейчас он, раскинув руки, стремительно скользил над самым настом сквозь крупные белые хлопья, густо сыплющиеся с небес. Вроде бы и снег – но теплый и невесомый, не оставляющий мокрых пятен ни на лице, ни на руках.

Внезапный истошный вопль, обрушившийся на уши, сбил его полет в самый безмятежный момент – тело потеряло равновесие, рухнуло вниз, пробило наст и больно врезалось в камни. Под тяжестью снега он начал задыхаться, взмахнул руками и… проснулся как раз в тот миг, когда руки отбрасывали в сторону подушку.

Однако вопль не исчез, продолжая бить по ушам, проникая до самого костного мозга. Его издавала коричневая бесформенная фигура, что качалась в центре комнаты над очагом.

– Что за дрянь?! – Недоморф подушки не терял, а потому ловко метнул ее в чудище. Подушка пробила цель насквозь и упала на подоконник по ту сторону.

– Горе нарушившим волю Великого Чахары!!! – Фигура качнулась вперед и звонко щелкнула зубами перед самым лицом Битали. Извернулась и так же стремительно кинулась на недоморфа: – Горе нарушившим волю Великого Чахары! Все кары небес и проклятия земель обрушатся на ваши головы!

– Меня-то за что?! – возмутился Надодух.

Не ответив, призрак растаял в воздухе, а по комнате стало разноситься оглушительное тиканье.

– А меня за что? – запоздало поинтересовался Битали.

– Ну, ты Темный Лорд, – напомнил сосед. – У тебя с призраками особые отношения.

– Это не отношения, это определенно часы смерти, – парировал Кро. – А ты у нас знатный родовитый чатия. Я же – никто, никакой родословной.

– Но это не мой дом!

– И не мой!

– Вот проклятье! – Недоморф поднялся, сходил за подушкой, вернулся назад. Лег, старательно накрыв голову.

Битали поднял свою подушку с пола, тоже прижал ее к ушам. Но тиканье без труда пробивало эту преграду, мерно и нудно стучало по ушам. Потерпев с десяток минут, юноша откинул одеяло и приподнял голову. Надодух, как оказалось, уже вовсю шарил по комнате, пытаясь найти источник тиканья.

– Может, спустимся в кабинет? – предложил Кро.

– Ага, – недовольно буркнул недоморф. – Из-за какого-то полоумного призрака я буду вещи и постели с этажа на этаж переносить. А спать когда?

– Тогда просто ложись… – посоветовал Битали. – Все равно ничего не найдешь. Я полдня промучился.

– А почему не предупредил?

– Я предупредил, – зевнул Битали. – Ты сказал, что это часы смерти. А их найти невозможно. Это тикает сам дом.

– Хорошо хоть, всего сутки до отъезда остались! – недовольно буркнул Надодух и опять вернулся в постель. – В этой школе вечно все через зигзаги происходит.

Тиканье продолжалось до самого рассвета. Через пару часов Битали привык к нему и даже ухитрился закемарить. Но это был полусон, и когда звуки с рассветом исчезли, он с легкостью провалился в сон настоящий – проспав в результате завтрак. Молодые люди и первый урок могли бы пропустить, но Черныш Надодуха, тоже оставшийся голодным, так стучал клювом в стекло, что все же разбудил хозяина и его соседа.

Впрочем, Кро и Сенусерт ничего не потеряли бы, даже если бы проспали весь день. Мадам Деборе посвятила урок тому, что велеречиво хвалила учеников за прилежание, а потом долго напоминала, какие именно навыки им надлежит закреплять на каникулах: следить за настроением во сне и просыпаться медленно, тренировать интуицию, следить за ночным небом и запоминать основные астрологические циклы. Очень похожим оказалось и занятие профессора Омара ибн Аби Рабиа – только араб советовал посвящать время тренировке концентрации и отработке навыков работы с зеркалами.

По прикидке Битали, на честное выполнение всех предложенных заданий ему пришлось бы тратить не меньше двадцати часов в день. А ведь впереди была еще алгебра!

Однако мадам Кроус, при всей своей повседневной требовательности и суровости, внезапно поступила мудрее и щедрее остальных. Войдя в аудиторию, она медленно обвела курс суровым взглядом и неожиданно произнесла:

– Вы, подозреваю, ни о чем, кроме каникул, думать не способны. Проку от вас сегодня никакого не будет. А посему: с наступающим вас праздником! Все свободны.

Она сунула под мышку журнал и вышла прочь. Курс же, только после этого поверив в подарок, дружно взревел:

– Ур-ра-а-а! Каникулы!!!

Братство Башни рассталось сразу после ужина. Разговор не клеился. Каждый сидящий за столом мысленно был уже дома, отвечали все невпопад, сидели с озабоченным видом. Битали не выдержал и, наскоро доев салат, поднялся:

– Хорошо вам отдохнуть, ребята. До встречи через две недели.

Надеясь разогнать тоску, Кро поднялся во двор замка, но даже здесь сегодня было пусто. Впервые за полгода никто из замка не пришел сюда, чтобы погонять мяч. Битали посидел на скамье трибуны, следя за ползущими над каменным колодцем низкими облаками, начал зябнуть и отправился в башню.

В комнате было куда как теплее: в очаге подыхал жаркий огонь.

– В честь чего костер? Зима пришла?

– Старые контрольные, зачетные работы, экзаменационные листы, – сообщил недоморф. – Чего их хранить? Только огорчаться. Вот это тоже туда, и это тоже. О, любовное послание.

– От кого?

– Понятия не имею, еще до меня тут было. Бумага какая желтая! Наверное, лет сто в ящике валяется. Тоже в топку…

Освободившись от лишних бумаг, Надодух выставил к постели сумки и начал их укладывать. Из учебников он прихватил только справочники и конспекты по колдовству, собрал всю одежду, уложил запасную обувь. Взвесил сумки в руках:

– Вроде все… Счета директор выдаст при посадке на автобус. Черныш сам долетит, не маленький. Точно ничего не забыл? Осталось только поспать. Что ты такой понурый, дружище? Хочешь, с собой тебя возьму? У нас места хватит! Целые этажи свободных покоев, все слуги разбежались давно. Хочешь? Давай, собирайся!

– А как же твой цветник на поляне?

– Суета! – отмахнулся Надодух. – Новый сделаю лучше прежнего. У меня это дело с каждым курсом лучше получается. Поехали!

– В другой раз… – Поддавшись порыву, Битали подошел и обнял друга. – Спасибо, но мне тоже родителей увидеть хочется.

– Пусть ко мне приезжают! Нам гости в радость, а не в тягость.

– Домовые, родители, я не ожидал и не готов, – по очереди загнул пальцы Кро. – Извини, в другой раз.

– Ладно, тогда я пойду, пробегусь по лесочку, – передернул плечами недоморф. – Давно уже любимые кроны не шерстил. Не хочешь?

– Беги, – отмахнулся Кро. – Я с метаморфами в догонялки играть не любитель.

– Угу, – кивнул Надодух, прыгнул через пылающий очаг к подоконнику и исчез.

Битали же подумал, что сегодня, наверно, даже оборотней в замковом саду нет – вещички складывают. И опять откинулся на спину, заложив руки за голову. Отчего-то вспомнились розыгрыши, которыми хвастались однокурсники из колледжа Глоу. Один рассказывал, как закружил соседскую девчонку в снежном вихре буквально в нескольких шагах от дома и мучил ее мороками, пока та не взмолилась к небесам о помощи. После этого он осыпал малышку дождем из конфет и сделал светящуюся дорожку прямо до ее дверей. Девчонка рассказывала об этом непрерывно несколько дней, но никто из смертных не верил ей ни на йоту. Другой завалил живущую на отшибе семью стариков снегом по самую крышу, не давая выйти, а когда те вконец отчаялись и собрались встречать Рождество водой и сушеной рыбой, ровно в полночь подбросил им на стол огромную запеченную индейку, какой не видели в этом доме уже лет двадцать.

Здесь же, во Франции, про снег никто толком и не слышал, зимой считалась погода, при которой нужно надевать свитер, и каким образом здесь устроить для смертных хороший предрождественский розыгрыш, в который никто не поверит, Битали даже не представлял. Вьюгой не закружишь, морозом не запугаешь, с пути вечером не собьешь. А коли смертного хорошенько не запугать – он ведь потом и восторга от чудесного избавления не получит…

* * *

Недоморф вернулся незадолго до полуночи. Страшно довольный, пахнущий болотом и весь в репейнике.

– Думаешь, это они меня? Это я их! – не дожидаясь вопроса, сообщил он. – Давно меня не видели, совсем расслабились.

Надодух скинул куртку, повесил на спинку стула.

– Съели бы тебя перед самыми каникулами, во смешно бы было! – сказал ему Битали.

– Зубы облома…

Его голос заглушил оглушительный вой, над тлеющим очагом возникла коричневая бесформенная фигура, набухла.

– Убери его, Битали! – шарахнулся к постели недоморф. – Убери, он мне еще вчера надоел!

– Горе нарушившим волю Великого Чахары!!! – кинулось существо к Надодуху, загнав его под постель, затем повернулось к Битали: – Горе нарушившим волю Великого Чахары! Все кары небес и проклятия земель обрушатся на ваши головы!

Существо начало таять.

– Ну вот, теперь будет тикать, – тоскливо вздохнул недоморф. – Битали, вообще-то сейчас ты вместо профессора Налоби отвечаешь за призраков. Убери его отсюда.

– Налоби за привидения не отвечал, – мотнул головой Кро. – Он только наложил на них заклятие. И то всего один раз.

– Так и ты наложи.

– Сам наложи, если такой умный.

– А мне не надо, я завтра уезжаю… – И Надодух, избавляясь от нудного мерного тиканья, накрыл голову подушкой.

Битали поступил точно так же. Довольно долго мучился, пытаясь спастись от звука, возникающего, казалось, прямо внутри головы, но, в конце концов, все-таки заснул, провалившись до самого утра в недра какого-то механизма, где пришлось долго-долго уворачиваться от зубцов шестеренок, мелькающих маятников и пульсирующих пружин. Причем на этот раз он и без мадам Деборе прекрасно догадался, что может означать возникшее сновидение.

Когда Кро проснулся, соседа по комнате уже не было. Сумки его пропали, кровать была застелена, но без белья. Видимо, проспал Битали весьма долго, раз уж домовые даже здесь успели навести порядок. Молодой человек выбрался из-под одеяла, с нарочитой неторопливостью подошел к окну: солнце поднялось уже высоко, намекая на то, что первый урок прошел без него. Битали в ответ только сладко потянулся:

– А вот и не проспал! Каникулы.

Он взял из шкафа полотенце, не спеша спустился на первый этаж, долго и старательно принимал душ, потом вернулся назад, оделся и отправился по тихой, как могильный склеп, школе в столовую. Но когда провалился в нее сквозь землю двора – обнаружил, что лотки для готовых блюд пусты, столы куда-то исчезли вместе со стульями, а со стороны кухни не доносится никаких запахов и звуков.

– Сюрприз, – пробормотал Кро. – Две недели на подножном корму. Интересно, как мне удастся объяснить это домовым?

Вместо завтрака ему пришлось отправляться в кабинет директора, но нарисованная на стене змея не пожелала переносить его наверх, как он ни стукал ее своей волшебной палочкой. Немного поразмыслив, юноша решил спуститься в подвал перед столовой и пройтись через тамошние кладовки – авось удастся что-нибудь найти. Но перед самой лестницей неожиданно наткнулся на мадам Лартиг, шествующую во главе длинного каравана из стопок постельного белья.

– Мсье Кро, хорошо, что я вас встретила, – холодно-безразличным тоном заявила она. – Поскольку столовая закрыта на каникулы, я распорядилась переправлять положенный домовым хлеб в кабинет профессора Налоби. Как это происходило ранее, пока вы не стали направлять за ним посыльных…

– Если столовая закрыта, где я буду есть? – перебил надменную женщину Битали.

– Насколько я помню, мсье, – на этот раз мадам не сдержала довольной усмешки, – вы находитесь у нас на службе, а не на пансионе. Питание служащих – это их собственная забота. Они получают достаточное содержание. И не забывайте, мсье, что хлеб предназначен для домовых, а не для вас.

Довольная собой дама прошествовала мимо, задев его жесткой полотняной юбкой.

– Болотные духи… – За содержанием, как понимал Битали, обращаться все равно следовало к директору, который опять же отсутствовал. Впрочем, в любом случае профессор Бронте намекал, что положенные Кро деньги будут просто зачтены в счет платы за обучение.

Хлеб и вправду оказался в кабинете, ровно выложенный на полки одного из шкафов. Пересчитав буханки, Битали извлек грелки, повесил веревку, без промедлений залил емкости молоком, достал ножи и стал резать угощение. Потом вызвал Батану, попросив его разлить молоко и разложить куски по плошкам. Сам же упаковал два десятка мисок и четыре буханки в сумку, прихватил одну грелку и поспешил на огород.

Здесь он управился сам, накрыв на краю Тихого лагеря, сразу за полем, широкий стол, вызвал гномов и повернул назад. Миновав половину грядки, Битали заметил появившуюся из-за угла прогуливающуюся парочку: мужчина в кожаной куртке и обтягивающих брюках вел под руку женщину в широкополой шляпе с легкой вуалью по краям, в длинном бежевом платье, пышная юбка которого скользила над самой травой. Почему-то ему подумалось, что это профессор Омар ибн Аби Рабиа и мадам Деборе, неизменно помогающая арабу во время сложных уроков. Но, пройдя еще с десяток шагов, Битали вдруг замер на миг, прикрыв глаза от яркого неба ладонью, а потом сорвался с места, перепрыгивая через кочаны, кусты салата и морковную ботву:

– Мама!!! – Он крепко обнял женщину, сжав так, что она едва могла вздохнуть, отпустил, кинулся к отцу: – Вы приехали, папа! Приехали! – Снова повернулся к матери и опять обнял, но уже не так сокрушающе. – Мама, как я по вам соскучился!

Женщина, одной рукой прижимая его к себе, другой сильно сдвинула край шляпки себе на лоб. Вслух она так и не сказала ни слова.

– Великие прародители, чем же они вас тут кормят? Ты вымахал почти на голову! – восхитился отец. – Небось, ешь за троих, спишь за четверых?

– Я еще учусь за пятерых. – Кро повернул голову к нему. – Пап, а где твоя борода?

– Подпалил немного по неосторожности, – отмахнулся тот. – Оставил себе чуток усиков на память, и ладно.

Усы у сеньора Кро были иссиня-черными, узенькими, как мышиный хвостик, однако густыми, как зубная щетка.

– Прическа тоже другая. Тебя опять не узнать, папа. Иногда мне кажется, что ты специально пытаешься от меня спрятаться.

– Прежние лохмы никак не смотрелись с новыми усами! Да, дорогая?

В руке сеньоры Кро появился платок, которым она промокнула почему-то губы и сдавленно сказала:

– Мальчики, пойдемте домой.

– Вы сняли дом? Далеко? – поинтересовался Битали. Все же про свою обязанность забрать опустошенные миски он не забыл.

– Пойдем, увидишь, – обняв сына за плечо, повел его отец вокруг замка.

Они миновали директорскую башню, углубились в сад, который в этом месте куда больше напоминал давно одичавший лес, лишь местами сохранивший следы старых дорожек, отдельные столбы, кусты смородины и крыжовника, или заросли неухоженного орешника. Кро понял, что попал на участок занятий по гендерному искусству. Он даже узнал место, где месяц назад перехватил вместе с Надодухом нескольких орденцев, затеявших схватку с Цивиком, Дубусом и Лараком. Его отец, однако же, ориентировался тут вполне уверенно. Прошел по тропе между каменными завалами, обогнул вековые ели. Впереди показался крытый тесом дом, возвышающийся на взгорке посреди обширной поляны. Битали знал и это место – тут тоже тренировались ученики школы маркиза де Гуяка, обучаясь захватывать и защищать жилища. Однако на этот раз у дома обнаружилась хорошая резная дверь из древесного массива, с замком и стеклянным глазком. В глазницах окон образовались рамы, перед фасадом – скамья, решетка с плющом, низкое крыльцо.

– Плющ замерзнет, – вспомнились Битали тревоги недоморфа. – Здесь во время каникул зима.

– Не замерзнет, сынок, – пообещал отец, хлопая себя по карманам. – Куда я сунул ключи?

– Онберик, – привычно взмахнул палочкой Кро, прошел через стену и открыл дверь изнутри.

– Ну да, конечно, – засмеялся родитель. – Я и забыл. Жизнь среди смертных приучает не привлекать внимания.

– Я сейчас! – крикнула мама. – Несколько минут.

Тому, что внутри тоже царил идеальный порядок, Битали уже не удивился. Два шкафа, стойка для посуды, открытое бюро, диван, межкомнатные двери. Накрытый белой скатертью стол, украшенный букетом нарциссов, тремя тарелками и тремя стеклянными фужерами, широкий ковер на полу. Ковер, как показалось юноше, он уже где-то видел. Но никак не мог вспомнить, где?

Родители за дверью полушепотом о чем-то спорили, но быстро договорились. На некоторое время наступила тишина, затем они по очереди вошли, сели за стол, переглянулись.

– Что-то случилось? – Битали напрягся, опустился на стул напротив.

Они одновременно положили руки на стол, и юноша мгновенно увидел уже знакомые перстни, украшенные свернутой в восьмерку змеей. Аметист в печатке отца, сапфир – у матери. Кро невольно сглотнул.

– Ты уже знаешь, Битали, – сказал отец. – Мы тебе не родные родители. Ни я, ни Амелита.

– И что теперь? – В горле Битали пересохло. – Вы хотите, чтобы я звал вас сеньор Гаэтано Кро и сеньора Амели…

– Нет же, сынок! – Мама, не выдержав, сорвалась с места, кинулась к нему.

Свернутая с места скатерть дернулась следом, бокалы и тарелки посыпались на пол, с мелодичным звоном превращаясь в осколки. Отец успел поймать только вазу с цветами и опустил ее уже на пустой стол:

– Нет, Битали. Ты был и останешься для нас нашим любимыми ребенком. Любимым и единственным. Но мы должны были сказать тебе. Сказать об этом. И о том, что мы никогда не знали твоих родителей. Тебя отдали нам совсем маленьким, всего в два годика. Мы знали, что тебе грозит опасность и что очень многие хотят тебя убить. С тех пор ты с нами.

– Мама, не плачь. Ты чего? – Битали попытался успокоить обнимающую его женщину.

– Прости нас, сынок. Прости, пожалуйста.

– За что, мам? За что вообще можно прощать собственную маму?

– Совсем забыл, – почесал в затылке отец. – Здесь же нет ни одного домового. Придется убирать осколки самому. А я не помню нужного заклинания. Ты не подскажешь, Ами?

– Оно называется «веник», – всхлипнув, отступила женщина. – Садись, я уберу сама. Вы все равно только рубить и ломать умеете.

Когда она отошла, отец тоже обнял Кро. Но ненадолго и просто, по-мужски.

– Надеюсь, на время каникул ты переберешься сюда, к нам?

– Да. А как вы тут оказались?

– Арти предложил. В замке во время каникул будут некоторые хозяйственные хлопоты. Ремонты, капитальная уборка, замена учебных пособий. Здесь же только двери и окна поставить – и готовый дом в стороне от общей суеты. Обстановку тоже он сделал, ковры эти, гобелены защитные перенес. У тебя в комнате даже камин есть. Арти уверял, что вполне исправный. Вот только дров нету.

– Будет холодно – найдем.

– Да… – кивнул Гаэтано Кро и положил ему руку на плечо. – Не сердись. Мы должны были все это сказать. И услышать ответ. Мы и так слишком долго жили в неизвестности.

– У меня нет других матери и отца, кроме вас, папа, – подбирая каждое слово, ответил Битали. – Надеюсь, те, кто меня родил, были такими же хорошими людьми. Может, я что-то про них еще узнаю. Но мама и папа – это все равно вы.

За столом опять мелодично зазвенело бьющееся стекло.

– Веник, веник, – покачал головой сеньор Гаэтано. – Ну-ка, сын, помоги…

Вместе они легко отставили стол к стене, за углы подняли ковер, вынесли на улицу и несколько раз хорошенько встряхнули. Занесли обратно, разложили, вернули на место стол:

– Вот и все, Ами! – гордо сообщил отец. – Чистота, как у домового под шкафом. Можно накрывать.

– Мам, скатерть будет, или цветы уже можно ставить?

– Да, сынок, сейчас расстелю!

– Я так думаю, что нужно подкрепиться и съездить в ближний городок. Как он тут называется? – Отец выжидательно глянул на супругу.

– Ла-Фраманс, – ответил Битали. – Это самый ближний. Чуть дальше – Нант и Ренс.

– Ла-Фраманс, – сообщила мать. – Мы оставили покрывало там.

– Только знаешь, папа, давай завтра? – попросил Битали. – Мне тут еще в замке нужно кое-что сделать. Пока туда, пока вернусь…

– Одежду захвати, учебники, которые нужны, обувь сменную, – тут же добавила Амелита Кро.

– Да, и еще свой боевой амулет. Этот, вижу, учебный, – посоветовал отец. – Ты прав, сынок. Отправиться туда с утра будет разумнее. Куда больше времени, чтобы осмотреться.

* * *

Ла-Фраманс оказался городком очень старым, совсем небольшим и невероятно зеленым. Кроны деревьев закрывали низкие горы вокруг, тянулись вдоль реки, окружали пригороды, раскидывались над уютными двориками, над черепичными крышами одноэтажных домиков. Сами домики поднимались ступеньками по скальному берегу, и заборы одних обитателей опирались буквально на водостоки ниже живущих. Правда, это относилось только к домам старым, стены и заборы которых были сложены из камня. У самой же воды стояли домики яркие, в два этажа, да еще со светлыми мансардами. Обшитые красным, зеленым и белым пластиком, с большими окнами, они олицетворяли победу юности и задора над допотопной серостью и скукой. Во многих из этих строений звучала громкая музыка, а с балконов молодые парочки любовались близко текущей бурной рекой.

– Веселее всего им будет после первого же наводнения, – заметил Гаэтано Кро, когда они проходили мимо. – С каждым поколением смертные становятся все безумнее. Их заливает по два раза каждый год, но они все равно не понимают, отчего их предки строились выше по склону.

– Куда мы сейчас?

– Наверное, в ближайшее кафе. Позавтракаем. Насколько я помню школу маркиза де Гуяка, мороженым тут учеников никогда не баловали. Между тем, пищи вкуснее и сытнее я просто не знаю. Потом найдем здешний универсальный магазин и выберем тебе подарок к празднику. Амелита считает, что тебе понравятся новые ботинки. А я уверен, что хороший выкидной нож. В итоге, разумеется, ты получишь то, что выберешь сам. Предпочитаешь первое, второе или сперва осмотришь магазин?

– Магазин! – с готовностью объявил Битали, уверенный, что заранее приготовленные родителями подарки попадут ему в руки в любом случае.

– Если увидим еще что-нибудь, нам всегда нетрудно задержаться, – добавил отец. – Ты еще любишь аттракционы, или уже вырос?

– Возле аттракционов предпочитаю оставаться маленьким.

– Хитрюга, – рассмеялась мама и растрепала ему волосы. – Кстати, Гэт, его не мешало бы подстричь.

– Подстрижем, раз надо. Но сперва самое главное!

Самым главным для сеньора Гаэтано Кро было мороженое. Битали относился к этому лакомству куда спокойнее, но ему всегда нравилось смотреть, с каким видимым удовольствием отец угощается им при каждом удобном случае, и потому никогда не отказывался. Тем более, что это действительно было вкусно.

Затем была цирюльня, потом прогулка по парку, где торговали сахарной ватой и газированной водой с сиропом, попытка выбрать что-нибудь интересное в галантерейной лавке. Закатанная синеватым асфальтом улица, по которой они двигались, забиралась все выше и выше, пока все трое неожиданно не оказались на главной площади, легко определяемой по нескольким двухэтажным зданиям, то ли сложенным из гранита, то ли им отделанным. Что в них размещалось, угадать было не сложно. В каком-то – мэрия, еще в каком-то – местный банк, в третьем – филиал далекого банка из числа национальных. Тут же полагалось находиться некой малотиражной газетенке, офисам нескольких местных фирм и какому-нибудь женскому объединению. Все они обычно арендовали комнаты в здании в центре. Полиция и пожарная часть по обычаю, тоже обнаруживались неподалеку, но на какой-нибудь боковой улочке.

– Смотрите! – указала вдоль самого широкого проезда сеньора Кро. – Вы не это ищете, мальчики?

Вдоль улицы стояли еще несколько двухэтажных домов, но не столь монументальных, как в центре, потом шел пустырь, одноэтажная застройка, а еще дальше, в низине, сверкало стеклянными стенами большущее здание, над которым крутился на шпиле треугольник с буквами «K» и «L». Вокруг этого сооружения, шагов на пятьдесят, шла автостоянка с редкими машинами.

– Оно! – обрадовался отец. – Если только это не кинозал. Идем.

Это действительно оказался торговый центр. Один из самых новомодных, в котором с этажа на этаж ползли эскалаторы, в центральном холле имелась детская площадка, два фонтана и четыре небольших закусочных. Здесь, помимо обширного зала, в котором торговали продуктами, и такого же огромного помещения, заваленного тряпьем и промышленными изделиями, обнаружилось множество мелких лавочек. Почти сразу Гаэтано Кро потерялся возле закутка, торгующего ножами, пневматическими пистолетами и откровенно декоративными мечами, Амелита задержалась у прилавка с сувенирами и головоломками. Битали тоже нашел себе интересный уголок, в котором все полки были заставлены пластиковыми и керамическими горшками, сладко пахли полтора десятка ведер с цветами, а над ними в ящиках с ячейками имелось много забавных растений с цветными, резными и игольчатыми листьями, названий которым Кро все равно не знал. Не то чтобы юный чародей вдруг воспылал любовью к ботанике. Просто ему вдруг пришло в голову, что Надодуху мог бы понравиться такой подарок. Однако уже через минуту раздумий Битали засомневался, что сосед станет разводить садик в их комнате, еще через одну – в том, что недоморф станет рассаживать такую забавную травку в своем логове среди кустарника. Понравится она, не понравится, какая именно – поди угадай. До сего времени Надодух обходился в своих опытах только местной растительностью и ничего со стороны не приносил.

– Ладно, в другой раз, – решительно отмахнулся Кро и кинулся догонять родителей.

Он выскочил из распахнутых дверей и чуть не врезался в стройную, коротко стриженную, но при этом изрядно взъерошенную девчонку с узкими ярко-карими глазами, тонким ртом и острым носом, украшенным на переносице двумя черными точками. Одета она была во все черное – плотно облегающий свитер и черные брюки – и больше походила на мальчишку. А когда испуганно отскочила, широко распахнув глаза и приоткрыв рот, то стала похожа на маленького щенка, впервые в жизни увидевшего живого рака. Но уже через секунду девушка пришла в себя и улыбнулась неожиданно широкой улыбкой:

– Простите, я немного задумалась.

Все ее лицо, вся ее внешность излучали радушие и искренность, и такую притягательность, что у Битали что-то сладко щекотнуло в душе, и захотелось сказать в ответ нечто доброе и приятное, вызвать такую же симпатию, какую вызвала незнакомка. Чувство это было столь безмятежным, столь обезоруживающим и ужасающе знакомым… – что Кро тут же шарахнулся назад, вздрогнул, ощутив спиной стену, сдвинулся еще на пару шагов, нащупал рукой дверь и сглотнул с некоторым облегчением.

С лица девушки медленно сползла ее обаятельная улыбка. Незнакомка вскинула руку к губам, опустила, скользнула глазами по сторонам, чуть отошла и повернулась, чтобы увидеть себя в отражении витрины напротив. Битали, пользуясь тем, что его не видят, стремительно скользнул дальше вдоль магазинчиков и свернул в первый попавшийся проход. Осторожно выглянул назад. Незнакомка все еще рассматривала свое отражение. Провела рукой от горла вниз по свитеру, через грудь и к поясу, пригладила что-то на щеке. Глянула вслед Битали, теперь уже с явной растерянностью. Она снова походила щенка. Теперь обиженного. И опять вызвала в душе у юноши странное щемящее чувство, будто там только что стало не хватать чего-то важного. Чувство, с одной стороны, обидное, но с другой – почему-то приятное.

– Фокус не прошел, красавица… – прошептал Битали.

Он наговорил простенький домовой заговор на отвод глаз, вышел из укрытия, обогнул незнакомку по широкой дуге и, оставшись ею незамеченным, свернул в лавку, торгующую ножами. Убедился, что девушка пошла дальше, снял наговор и тихо спросил отца в самое ухо:

– Пап, а суккубы часто встречаются?

– В общем, бывает, – пожал плечами Гаэтано Кро и сделал несколько быстрых движений широким охотничьим ножом. – Как думаешь, купить его для мамы? Она ведь сейчас сама готовит. Ей нужно резать овощи, хлеб.

– Это нож для рубки костей, а не хлеба, папа, – напомнил Битали. – А они что, даже в людных местах охотятся?

– Кто? – не понял отец.

– Суккубы, папа! – повысил голос Битали.

– Ты прав, я хочу его для себя, а не для мамы, – Гаэтано Кро с явным сожалением опустил нож на прилавок. Продавец не заметил. Он никак не мог оторвать взгляда от Битали. С того самого мига, как тот сбросил морок.

– Ты меня совсем не слышишь папа! – возмутился молодой человек.

– Не нужно суетиться, все я слышу, – отец обнял Битали за плечо и вывел из магазинчика. – Никогда эти несчастные твари не охотятся в людных местах. Среди толпы, знаешь ли, прикончить свою добычу еще можно, но вот удрать целой и невредимой куда сложнее. Суккубы не воины. Они убийцы тихие, тайные, коварные. Шумные места не для них. А-а, вот и мама! Чего-нибудь выбрала, дорогая?

– Там были забавные головоломки, Гэт, – пожала плечами женщина, – но все сделаны по одному принципу. Помнишь «магическую звезду» Омара? Они, похоже, входят здесь в моду.

– Тогда давай купим, если красиво сделано. Подарим, ему будет приятно.

Родители повернули обратно к прилавку, Битали же привстал, выискивая глазами незнакомку. Однако девушка уже ушла. Он прикрыл глаза, вспоминая ее облик: черная одежда, паника в волосах, точечки на носу, узкий подбородок… Вроде, ничего особенного.

Юный чародей открыл глаза – и неожиданно увидел в зеркальной полоске, разделяющей магазинчики, ту самую странную незнакомку. Она быстрым шагом спешила по улице, чуть расставив руки и смотря себе под ноги. Слева от нее тянулись одноэтажные домики, далеко позади, на взгорке, был хорошо виден центр. Видимо, она шла от магазина к реке, а видел он ее через какое-то совсем небольшое автомобильное зеркальце.

Узкие глаза, расположенные чуть наискось, еле заметно, словно крылья парящего жаворонка, две совсем крохотные родинки на переносице, плотно сжатые тонкие губы… Нет, в ней не было ничего особенного. И все же… И все же что-то случилось в его душе, когда они едва не столкнулись у лавки, когда встретились глазами, когда она улыбнулась. Что-то опасное, о чем его уже дважды предупреждала профессор Клеотоу. Но при этом все равно притягивающее.

– Отец, – тронул он за рукав сеньора Гаэтано Кро. – Скажи, а как можно, встретив незнакомку, отличить суккуба от девушки?

– Незнакомку? – На этот раз мужчина отвернулся от прилавка, внимательно посмотрел на сына. Потом вдруг похлопал по плечу и рассмеялся: – Если ты готов для нее на все, Битали, а она вместо того, чтобы убить, выходит за тебя замуж, значит, ты имеешь дело с женщиной.

Гаэтано Кро за талию привлек к себе жену, повернулся к ней и поцеловал в шею. Амелита на миг прижалась к нему щекой и снова вернулась к выбору головоломок.

– Кстати, хитрый суккуб вполне способен выманить свою жертву из людного места в какой-нибудь тихий уголок, – вдруг добавил отец. – А там убить и съесть.

– Да? – Битали бросил взгляд в зеркало и увидел, как странная девушка поворачивает в узкий переулочек. Над ее плечом торчал приметный зеленый флюгер с гривастым львом.

Незнакомка никак не шла у него из головы. Возможно, она и вправду была случайной покупательницей, столкнувшейся с ним в здешней толчее. Но тогда откуда возникло это беспричинное влечение? Почему ее улыбка заставила сердце забиться сильнее, а внутри что-то дернулось и зазвучало, как случайно задетая струна эоловой арфы? Если же она суккуб и охотится на потомка Темного Лорда – как смогла так легко его найти? Ведь никто, кроме родителей, не знал, что он собирается в город. И кто ее послал?

– Пап, я отлучусь ненадолго? – сказал он отцу, продолжая смотреть в зеркало. – Потом вернусь сюда.

– Мы будем здесь. Или в кафе, – кивнул Гаэтано Кро. – Если же нас не найдешь, возвращайся домой, там и встретимся. Постой! Вот, возьми немного местных денег. Вдруг тебе захочется мороженого?

– Спасибо, пап!

Сунув предложенные бумажки в карман, Битали выскочил из торгового центра, крутанулся на тротуаре, вспоминая увиденное в зеркале, свернул на идущую вниз улочку, которая показалась ему подходящей, и почти сразу заметил далеко внизу, над домом у самой реки, знакомый флюгер. Молодой человек промчался вниз, повернул налево, двинулся дальше уже медленным шагом, глядя по сторонам.

Улица была очень старая, мощенная истертыми известняковыми плитами. Справа домики теснились у самой проезжей части – нарядные, красные, зеленые, синие, обшитые пластиком и отделанные белыми накладками. Машины почему-то стояли как раз по эту сторону. Слева дома были отстроены куда реже и дальше. Каждый – в окружении небольшого газона или палисадника, тут и там торчали кусты с облетевшими листьями. Здесь все было сложено из слоистого камня: низкие заборы, столбы у калиток, стены одноэтажных домов. И дорожки от калиток к крыльцу – тоже из утонувшего в земле камня. Только крыши темнели от древней, вековой черепицы, поросшей мхом в щелях и на сгибах кровли, куда не дотягивалась рука хозяина при попытках ее почистить.

Битали пока просто поглядывал по сторонам, не пользуясь магией зеркал. И вдруг, неожиданно для себя, минуя очередную калитку из узорчатого литого чугуна, заметил он в окне дома, над ровным рядом кустарника, знакомое лицо. Девушка, на этот раз в светло-серой футболке с желтым котом на груди, опиралась руками на подоконник, заглядывая куда-то вверх.

Кро отпрянул, скрывшись за широким каменным столбом, способным выдержать не то что калитку, а целый дом, потянулся рукой к палочке, пытаясь вспомнить, как отличить суккуба от человека или смертного. Как назло, в памяти не всплывало ровным счетом ничего. Ни в прошлых колледжах, ни профессор Клеотоу из здешней школы про суккубов почти не рассказывали. Предметный урок по их нападению Эления Клеотоу преподала. А вот про способы борьбы или признаки отличия ничего пока не говорила. Или это будет на старших курсах?

Битали осторожно, краешком глаза, выглянул из-за столба. В окне никого не было. Однако одна из занавесок выглядела натянутой и как-то неестественно колыхалась. Кро опять отпрянул. Затем, стараясь держаться так, чтобы столб постоянно находился между ним и окном, отступил на другую сторону улицы, миновал светло-зеленый домик, остановился возле тропинки, ведущей между двумя строениями к реке, к небольшому деревянному мостку. В его памяти всплыла одна важная подробность: Эления Клеотоу несколько раз теряла при учениках свой юный притягательный облик. Это означало, что ее умопомрачительная внешность – не что иное, как обычный морок, наводимый на окружающих. Бороться же с мороками школяров учили еще на первом курсе. К тому же, оставаясь наедине с собой, суккуб вполне мог не следить за внешностью. Зачем ему это, если все равно никто не видит?

– Ладно, посмотрим, какова ты наедине с собой, – пробормотал Битали, проходя к черному «рено», замершему у зеленого дома, прикрыл глаза, собираясь восстановить из памяти облик – но очаровательная незнакомка проявилась перед внутренним взором сама, без малейшего усилия, словно специально дожидалась этого момента. Юный чародей всего лишь поднял веки – и увидел в похожем на каплю зеркале, как девушка, помахивая небольшой сумочкой, сбежала с крыльца, открыла и закрыла калитку, повернула вдоль улочки, пересекла ее по диагонали и быстрым шагом направилась к молодому… – Вот, болотный дух!

Он поднял голову от зеркала вверх.

– Привет! – Незнакомка стояла перед ним, помахивая сумочкой и втянув щеки. Опять в черном, опять взлохмаченная. – Что ты тут делаешь?

– Просто гуляю, осматриваю город, – пожал плечами Кро. – Я тут впервые, ничего не знаю.

– И делаешь это возле моего дома?

– Ты живешь в этой машине? – Битали сделал удивленные глаза и отступил от «рено». – Извини, не знал.

– Нет. – Девушка перестала втягивать щеки и даже чуть улыбнулась. – Я живу дальше, во-он там. И видела, как ты крутился перед моей калиткой.

– Я просто проходил мимо. Говорю же, я гуляю, осматриваю город. Там у дома красивое живое ограждение. Ровное и высокое. Жаль, сейчас непонятно, что за растение. Розы?

– Шиповник. Отец посадил, чтобы в окно никто не лазил.

– Неужели лазят? – вскинул брови Кро.

– Он еще десять лет назад посадил, – уточнила девушка. – Когда я даже в школу не ходила. Никто ни разу не забирался.

– Я так и думал. Ваш город выглядит очень мирным и спокойным.

– Значит, ты оказался здесь случайно? – переспросила незнакомка.

– Да, – уверенно кивнул Битали.

– Тогда скажи, почему ты от меня в магазине так шарахнулся? Я даже подумала, у меня на лице что-то уродливое выскочило! Или это тоже был не ты?

– Это был я, – признал Кро. – Прости, я не специально.

– Ничего себе, «не специально»! – возмутилась девушка. – Я не знала, что и думать. Ты аж вздрогнул, как меня увидал, и шарахнулся, будто таракана гигантского встретил! Почему?

– Ты все равно не поверишь… – ответил Битали и подумал о том, что, если девушка на самом деле суккуб, его оправдания выглядят донельзя смешными. Молодой человек заметил, как на крыльцо дома, в котором жила его собеседница, вышла женщина и смотрит прямо на них, слегка встряхивая небольшое полотенце.

– Нет уж, скажи! – решительно потребовала незнакомка.

– Испугался, что ты меня съешь, – резанул правду Кро, наблюдая за ее реакцией.

– Я что, похожа на людоеда? – Девушка нахмурилась и вскинула ладонь к губам, словно желая проверить, не торчат ли из уголков рта окровавленные клыки.

Проезжающая мимо машина слегка притормозила, Битали ощутил на себе скользящий любопытствующий взгляд. Похоже, они начали привлекать внимание смертных. Нужно было куда-нибудь уйти, а он так до сих пор ничего и не узнал.

– Скажи, я могу угостить тебя мороженым? – спросил он.

– Чем? – опустила руку девушка.

– Мороженым, – повторил Кро. – Ты любишь мороженое?

– И если я откажусь, получится, что я действительно людоед? – Растерянность девушки исчезла. Теперь она улыбалась, причем с изрядной долей ехидства.

– Если следовать правилам логики… М-м-м… – потянул Кро. – Такая вероятность будет достаточно высока.

– Даже не знаю, – покачала сумочкой она. – Я никогда не знакомлюсь на улице. Но обрести славу людоеда мне тоже совсем не хочется.

– Только посоветуй, пожалуйста, куда нам можно пойти. Я ведь действительно не здешний.

– Ближе всего на дебаркадер, – махнула рукой вдоль улицы девушка. – Скажи хоть, как тебя зовут, чужеземец?

– Битали. Битали Кро, мадемуазель. Всегда к вашим услугам. – Он чуть отступил и склонил голову.

– Франсуаза Рамальфе, – поклонилась в ответ девушка. – Просто Франсуаза.

– Очень приятно. Так нам туда по улице?

– Да, – кивнула девушка. – Там за следующим перекрестком плавучее кафе будет. А теперь скажи честно, Битали, почему ты от меня так шарахнулся? Я ведь теперь ни есть, ни спать не смогу, буду этим вопросом мучиться. Что ты такое у меня на лице увидел, если в ужасе назад отпрянул?

– Поскользнулся, – невинным тоном ответил Битали. – Чуть на спину не упал.

– Правда? Выражение лица у тебя было такое…

– А какое еще может быть выражение, если чувствуешь, что падаешь затылком в стеклянные витрины?

– Ну да, представляю, – засмеялась Франсуаза. – Тень отца Гамлета напугала бы куда меньше.

– Чья тень? – не понял Битали.

– Отца Гамлета. Только не говори, что не читал Шекспира!

– Хорошо, не буду, – послушно кивнул Кро.

– Ты учишься, да? – поинтересовалась девушка.

– Вообще-то да, – опять кивнул юноша. – Но сейчас каникулы. В честь предрождественских гуляний.

– Вас на сочельник отпустили?! – горячо позавидовала Франсуаза. – А нам еще три дня учиться. Где это ты так хорошо устроился?

– Колледж маркиза де Гуяка. Здесь недалеко.

– Ни разу не слышала! Частная школа какая-нибудь?

– Угу, – кивнул Битали.

Они как раз оказались перед очередным спуском к реке, между домами нарисовался большой двухъярусный понтон со столиками под зонтами.

– Нам туда?

– Да, можно и здесь, – согласилась девушка.

Битали сперва было пропустил ее вперед, но заметил, что тропинка крутая и глинистая, обогнал, спустился первым, подал руку.

– Сразу видно настоящее воспитание! – с некоторым превосходством хмыкнула Франсуаза. – «К вашим услугам!», «Мадемуазель!», руку подаешь…

Тем не менее на его ладонь она оперлась, и весьма ощутимо. Пальцы оказались сухими, горячими и чуть бархатистыми, а прикосновение отчего-то заставило сердце Битали опять застучать быстрее обычного. Он помог девушке спуститься и торопливо убрал руку за спину:

– Что-то не так, Франсуаза?

– Нет-нет, все правильно, – поправилась она. – Просто раньше мне никто руки не подавал. Скажи, а почему ты здесь, если у вас каникулы? Почему домой не уехал?

– Мне нужно выполнять в школе некоторые работы. За это директор снижает мне плату за обучение. Во втором полугодии может и вовсе отменить.

– Вот оно как! – опять чему-то засмеялась девушка. – А я-то думала, к нам в переулок забрел сын миллионера.

– Извини, тебе не повезло, – развел руками Кро.

Тропинка вывела на выложенную камнями дорожку, которая упиралась в деревянный помост, соединяющий кафе с берегом. Дебаркадер чуть покачивался на волнах, и Франсуаза сама взяла Битали за руку, чтобы пройти по неустойчивому помосту.

– Только я ненадолго, – сразу предупредила она. – Мне вечером на работу.

– Разве ты не учишься? – настала очередь удивляться Кро.

– Учусь, – кивнула девушка. – Но ведь нужно как-то добывать карманные деньги? Вот я через день в одном магазинчике вечером и подрабатываю. Продавщицей.

Они поднялись на второй этаж, выбрали угловой столик над самой водой. Почти сразу подошла официантка примерно того же возраста, что и Франсуаза.

– Привет, Жанна, – кивнула ей девушка. – Что у тебя сегодня вкусного?

– Все как всегда, – не очень дружелюбно ответила та и протянула меню Битали. Кро, естественно, передал его Франсуазе, а та вернула официантке:

– Мне три шарика разных фруктовых и ореховое. И сироп, – с готовностью сообщила девушка. – А ты чего будешь, Битали?

– Два ореховых и каких-нибудь фруктов, – попросил Кро.

– Есть клубника со сливками, – предложила Жанна.

– Да, подойдет.

– Одноклассница, – наклонившись вперед, шепотом сообщила девушка. – Тоже подрабатывает. А как без этого? Родители редко соглашаются купить то, что хочется тебе. Обязательно или одежду старушечью выберут, или ботинки для забивания свай. В этом только в земле ковыряться. Отец вечно значки из разных городов привозит. Он почему-то уверен, что я их коллекционирую. У меня отец на грузовике в «Гефко» работает, постоянно в разъездах. А у тебя родители кто?

– Отец – наемный воин, а мама с ним ездит.

– «Наемный воин» – это военнослужащий, что ли? В армии служит? Ты как-то странно выражаешься, Битали. Вроде и по-французски, а слова другие. Сочельник «предрождественскими гуляниями» называешь, офицера – «наемным воином». Это у вас в школе на таком языке говорят?

– Я же говорю, я приезжий. Мы переехали сюда только осенью. А до этого я учился в Шотландии.

– Да? – удивилась девушка. – Тогда извини. Для шотландца ты говоришь просто идеально.

– Отец учил. Еще пока я совсем маленьким был. Языки нужно изучать с трех до шести лет. Потом уже поздно.

– Правда? Расскажи это нашей англичанке, пожалуйста! Вконец ведь замучила. А мне уже давно не шесть…

Жанна принесла две вазочки с мороженым, залитым розовым сиропом, и одну, где пунцовая клубника скрывалась под белыми сливочными росчерками, поставила на стол, отошла. Франсуаза придвинула к себе порцию с разноцветными шариками, запустила в них ложку. Стрельнула в него глазами:

– Что ты так на меня смотришь?

– Ты симпатичная, – пожал плечами Кро. – Куда мне еще смотреть?

– Из дома торопилась. – Девушка смущенно улыбнулась, пригладила упругие волосы, которые немедленно вздыбились снова. – Забыла высушить. Свитер сняла, они так и высохли. Я это только потом в зеркало заметила.

– Вот, возьми клубники, – придвинул ей вазочку с ягодами Битали. – Мороженое с клубникой очень вкусно.

– Нет, спасибо. Не хочу…

И опять юноша остался в странной неопределенности. Суккуб – это нежить, магическое существо. Они любят брать у людей пищу, которую невозможно найти самим. Молоко, хлеб. Сласти. То же самое мороженое. И не берут пищу земную, которую способны добыть сами: ягоды, овощи, мясо. Девушка, которая вызывает у него странные приятные чувства, ведет себя наивно и безмятежно, как простая смертная. С удовольствием кушает мороженое. Но отказывается от ягод. Почему?

– Почему? – вслух спросил Битали.

– В них такие очень мелкие косточки, – охотно пояснила Франсуаза. – В зубах застрянут, весь вечер будет не избавиться. А мне еще работать.

Девушка ответила с такой быстротой и легкостью, словно отрепетировала эти фразы заранее. Зная, на чем ее могут попытаться подловить.

«Или низшие духи все же принимают от людей земные плоды? – вдруг засомневался Кро. – Эх, Аниты тут нет, спросить некого!»

– Сам-то почему не ешь? – поинтересовалась девушка.

– Люблю подтаявшее, – рассеянно ответил Битали.

– Да, я тоже, – кивнула Франсуаза, закинула в рот еще кусочек от синего шарика, облизала ложку и показала ее молодому человеку: – Ну как, Битали, теперь ты веришь, что я не людоед?

Ее неожиданно широкая улыбка опять заставила Битали вздрогнуть, а его сердце – застучать быстрее. И он по-прежнему не мог понять, как следует поступить. Спасаться, как советовала профессор Клеотоу, или прикоснуться к девушке, чего хотелось ему самому.

– Хорошо, что ты меня сюда вытянул, – откинулась на спинку стула Франсуаза. – Маргарет обожает позвонить этак за полчаса и попросить прийти пораньше. А если я не дома, то и позвонить мне не получится.

Она выжидательно посмотрела на Кро, и тот кивнул:

– Да, это удобно. К тому же здесь очень красиво.

– Красиво, – с каким-то разочарованием согласилась она. – Ты здесь надолго? Или только на каникулы заглянул?

– Еще на два года, наверное, – ответил Битали. – Этот год закончить и еще два курса.

– Я имела в виду, как долго ты пробудешь у нас в Ла-Фрамансе?

– Тогда до вечера. Или я опять что-то сказал не так? – засомневался юноша. – Школа здесь совсем рядом. Пока учеба шла, отлучаться было некогда. Сейчас каникулы, вот и решил осмотреться. Работу сделал с утра, сейчас свободен. Наверное, теперь я стану приходить сюда чаще.

– У вас в школе есть телефон?

– Нет, – покрутил головой Битали. – Зачем? Ведь есть почта.

– Неужели правда нет телефона? – почему-то не поверила девушка.

– У нас все остается так, как это было заведено еще маркизом Клодом де Гуяком. Никаких изменений.

– Солидно, – понимающе кивнула Франсуаза и опять взялась за ложечку. – Во всех школах у администрации всегда какие-то тараканы в головах бегают. Наверное, здоровых людей департамент образования не принимает на работу из принципа.

– Не знаю, – не согласился Кро. – У нас вроде бы все учителя нормальные.

– Значит, вам повезло. Правда, телефона вам проводить не стали, сам говоришь. Разве это не странно?

– Он никому не нужен. Вот и не провели, – заступился за школу Битали.

– Наверное, там у вас очень недурственно, если даже телефон никому не нужен. – Франсуаза подмигнула. – Школа для мальчиков или для девочек?

– Смешанная.

– Ах, вот оно что! – Она рассмеялась. – Тогда все ясно. Кому вам звонить, если в колледже все есть?

– Да, – согласился Кро.

– А жаль, – с чисто женской непоследовательностью опровергла Франсуаза саму себя, наклонилась вперед: – Что это?

Она протянула руку, сердце Битали резко ухнуло вниз, и он быстрым движением перехватил ее запястье в тот миг, когда пальцы уже почти коснулись палочки в нагрудном кармане. И… и на лице у девушки вместо страха или досады увидел выражение крайнего изумления. Кро тут же поднял пойманную руку чуть выше, коснулся губами тыльной стороны ладони и отпустил, произнеся:

– Какая у тебя приятная кожа. Чистый бархат.

У Франсуазы моментально зарделись щеки. Она отдернула руку, взглянула на нее, несмело улыбнулась:

– Однако ты… Пожалуй, теперь я буду знакомиться только с мальчиками из колледжей.

– Их у вас много?

– Мальчиков? Хватает. С колледжами хуже. – И она снова протянула ему руку. Он опять взял ее, на этот раз очень осторожно, как зеркало венецианского стекла, прикоснулся губами чуть выше костяшек. Франсуаза опять отдернула ладонь, виновато пожала плечами: – Извини, не удержалась. Хоть раз в жизни у меня оказался настоящий галантный кавалер. Теперь буду знать, что это такое. Спасибо за вечер. Он был коротким, но приятным. Извини, нужно бежать. Уже опаздываю. Только не провожай! Делать это трусцой будет смешно… Пока, мой рыцарь.

Она подмигнула, поднялась, спокойно спустилась с дебаркадера, но когда оказалась на берегу и правда перешла на быстрый шаг, больше напоминающий бег трусцой.

Битали проводил ее взглядом, потом не спеша, по одной выловил ложечкой и переправил в рот все ягоды, тщательно их прожевал. Но никаких косточек между зубами не почувствовал…

А еще она пыталась завладеть его волшебной палочкой…

А еще вызывала ничем не объяснимую симпатию…

Но при всем том была удивительно естественна и никуда не пыталась его заманить. В переулок пошел он сам. И даже если поступил так под воздействием ее чар – она же и вывела его сюда, в кафе.

– Не может быть, – покачал Битали головой. – Она не суккуб.

Но умом он понимал – ему хочется, просто хочется, чтобы Франсуаза не была суккубом. Однако сила суккубов именно в том, что они кажутся правдивее и естественнее настоящих девушек. Изящнее, притягательнее, красивее. Увы, спрашивать об этом девушку прямо бессмысленно. Ответ будет одинаковым в любом случае. Суккуб она или нет – но узнать от нее хоть что-нибудь все равно не получится.

– Уж лучше иметь врагом заговоренного оборотня, – признал он. – С ним можно драться без жалости и сожалений.

– Вы что-то сказали, мсье? – подошла к нему Жанна. – Хотите заказать что-то еще?

– Нет, спасибо. Только заплатить, – полез в карман Битали.

Родителей Кро нашел в торговом центре. В одном из небольших магазинчиков они выбирали портьеры: темно-бордовые, из плотной парчи, тяжелые и толстые, как кирпичная стена.

– Отличный выбор, – сказал Битали, подойдя ближе. – Только мне кажется, к ним придется купить еще и окно.

– А-а, это ты, сынок, – обрадовался отец. – Мы тебя заждались. Как твой суккуб? Удалось узнать хотя бы имя?

– Франсуаза. Но я думаю, что это самая обычная девушка.

– Ну, это тоже неплохо, Битали, – кивнул мужчина. – Все-таки мы их купим. Ты придумал, чего тебе хочется в подарок на каникулы?

– Пока нет, – с некоторой заминкой ответил Кро. Он не сразу сообразил, что слова «купим» относились к занавеске.

– Это хорошо, Битали. Наконец-то ты получишь подарки, выбранные нами.

– Каникулы еще не кончились, папа. Можно мне подумать еще?

– Для начала помоги донести нашу покупку. Боюсь, одному мне эти три тюка не утащить.

– А если…

– Никаких «если»! – оборвал его сеньор Гаэтано Кро. – Кругом сме… В общем, бери самый большой и на выход. А я возьму те, что поменьше.

До заросшего бурьяном забора, что тянулся вдоль реки на самом краю неухоженного двора, они дошли минут за двадцать. В этот раз первой ушла в каменную кладку сеньора Амелита Кро, следом нырнул Битали, оказавшись в тесном треугольном закутке между известняковыми, грубо сделанными стенами. Сверху закуток накрывала полугнилая доска – покрывало не любило влаги. Снизу лежала каменная плита – видимо, отец нарастил нижние камни, когда создавал это укрытие. Очень удобный схрон, который и с улицы, и со стороны двора выглядел частью забора. Кро сунул сверток под мышку, поднял покрывало, завернулся в него. В животе привычно щекотнуло – и он очутился дома.

– Отходи скорее, испачкаешь! – потребовала мать.

Большим недостатком перемещающих покрывал было то, что, завернувшись в одно, тут же оказываешься поверх другого. Поэтому пользоваться ими в грязной обуви не рекомендовалось. К ботинкам Кро как раз прилип раздавленный одуванчик.

– Извини, не заметил, – отошел в сторону юноша и передал сверток женщине. – Зачем вам такие занавески, мама? Вы что, собираетесь возить их с места на место?

– Ну, во-первых, это будут не занавески, а балдахин над кроватью. Я их немного вытяну в длину, подправлю бахрому, и получится в самый раз. Все же открытая на все стороны постель – это неприятно. Кровать должна быть уютным уголком, отдельной норкой для безмятежного отдыха. А потом займемся обедом. То есть, судя по времени, уже ужином. Ты как, предпочитаешь сходить обратно в город, посидеть там в кафе или приготовить здесь что-нибудь свое? У меня кое-что маринуется в холодке.

– Свое! – немедленно заявил Битали. Мороженого ему на сегодня хватило.

– Тогда с тебя дрова. Найдешь, или отца спросим?

– Найду.

– И обязательно возьми с собой боевой амулет и палочку! – предупредил сеньор Гаэтано, возникнув над смятым покрывалом. – Магу в нашем мире нельзя с ними расставаться ни на минуту.

Законы природы нерушимы. Человек способен пользоваться ими для своего блага – но изменить их не способен никто. Закон сохранения Этьена Лаварта гласит: от любого предмета можно взять лишь ту силу, что присутствует в нем изначально или дана извне. Увеличив заклинанием размеры молотка, вы можете забивать им сваи, поскольку при этом получившийся молот просто отдает ту силу, которую получает от вас. Вы можете подпирать им предметы, как и маленьким молотком, поскольку при этом он ничего не теряет и не приобретает. Но, попытавшись сжечь щепку, увеличенную до размеров бревна, вы получите от нее не больше тепла, чем от щепки. Ибо с увеличением размера количество внутренней силы щепки не добавляется. Равно как увеличенной до размера быка семечкой не насытить даже голубя. Именно из-за этого ненавистного закона Битали и собирал в парке хворост, подобно простому смертному. Ибо создать дрова магией – невозможно в принципе. Так же, как и еду.

Зато спустя час именно в его комнате заполыхал камин, и здесь же отец поставил в очаг вертел, на котором вскоре оказалась пухлая, крапчатая от чеснока и моркови баранья нога. Дом стремительно наполнился манящим ароматом жаркого, приплясывающие синие огоньки внизу задышали теплом.

– Надо будет хоть раз у нас в комнате то же самое устроить, – вздохнул Кро, выставив к камину ладони. Не потому, что замерз, а просто захотелось. – Отец, у нас когда-нибудь будет свой дом? Чтобы и камин, и комнаты на свой вкус, и чтобы вещи собственные. И не только те, что с собой захватить можно.

– Не знаю, сынок, – пожал плечами сеньор Гаэтано Кро. – Теперь, после появления демона Сартана, о твоем появлении знают все. Теперь тебя прятать бесполезно, можно только защищать. Раньше мы путали преследователей, переезжая с места на место. Теперь это ни к чему. А с другой стороны – если у тебя будет свой дом, можешь быть уверен: его обязательно попытаются сжечь. Вместе с тобой. Так что привыкай радоваться тому, что имеешь, а не грустить о том, чего нет. Иначе все радости пройдут мимо.

– Ты говоришь об этом с таким безразличием, отец. Неужели тебе не хочется иметь свой дом?

– Хочется, Битали. Но мир столь велик и прекрасен, что я никак не могу выбрать для него место, – пожал плечами сеньор Гаэтано.

Юноша так и не понял, шутит он или говорит всерьез.

– Амулет с тобой? – тихо уточнил отец. – Тогда режь, доверяю.

* * *

Школьное расписание успело наложить свой отпечаток на привычки юноши. Утром Битали поднялся раньше всех и, чтобы не будить родителей и не терять время зря, отправился в замок. В кабинете профессора Налоби нацедил в грелки молока, порезал хлеб, расставил угощение по столам. С остальными припасами отправился на огород, обеспечил едой гномов. Забрал у ложных дверей грязные миски, отнес в кабинет – домовые мыли посуду и за собой, и за гномами. До полудня оставалось еще не меньше часа – а он был уже свободен, с завершенными делами и чистой совестью. Невольно вспомнилась Франсуаза. Ей, бедолаге, предчувствие вечерней работы наверняка весь день портит.

Девушка вспомнилась – и прочно обосновалась в мыслях. Не то чтобы он думал о ней специально. Но как-то само собой всплывала неуверенность в том, что он поступил правильно, пойдя вслед за возможным суккубом. Или припоминался ее взгляд, когда она протягивала руку для повторного поцелуя. Или та забавная растерянность, что возникла на ее лице, когда он шарахнулся обратно в магазин.

Движение слева на дереве привлекло его внимание, но Битали не придал ему особого значения. Он был уже на полпути к дому. Чего опасаться здесь, в замковом саду, отгороженном от мира высоким заговоренным забором? И потому длинный кривой меч, несущийся поперек горла, едва не лишил его головы. Спасли рефлексы, вбитые в тело сперва отцом, а потом сэром Ричардом Уоллесом. Пригнувшись, Кро метнулся в сторону еще до того, как сталь добралась до горла, и вскинул руки к боевому амулету раньше, чем понял, что ему нужно оружие. Рыжий мохнатый зверь в железной кирасе с рычанием попытался исправить ошибку, но не успел. Битали нырнул под вскинутый меч и теперь уже вполне осознанно вогнал кривой египетский нож врагу под мышку – в незащищенное доспехом место. И одновременно увидел, как бесчисленное множество точно таких же рычащих и клыкастых рыжих обезьян, почему-то наряженных в каски и доспехи, мохнатым дождем посыпались с деревьев.

«Выследили! – понял Кро. – Франсуаза не собиралась меня убивать. Она меня просто выследила и послала вместо себя…»

Больше думать о коварной нежити он не мог. Не успевал. Удары сыпались со всех сторон, и Кро едва успевал подставлять под них свои бемгиши, чтобы не быть порезанным на куски. Толпа рыжих тварей закрывала все пространство вокруг, и от смертельного удара в спину спасало только дерево, к которому он успел прижаться и о которое его вот-вот собиралась раздавить закованная в железо толпа.

«Лучшее оружие – движение!» – вдруг всплыл в голове урок сэра Ричарда. Похоже, сейчас это было единственное спасение.

– Х-ха! – метнулся он вправо, вскидывая оба бемгиша снизу вверх, отводя туда ближайшие мечи, тут же шарахнулся назад, сразу с нырком, правым ножом отвел укол, вторым рубанул крайнего противника по ноге и скользнул мимо, забирая все левее и левее. Толпа со злобным рычанием ринулась следом – но теперь они были не вокруг, теперь они были только сзади.

Битали резко развернулся, стремительно вскинул египетские ножи и свел вместе. Получившиеся «ножницы» легко отщелкнули голову ближайшего преследователя, не успевшего даже поднять меч, а юный чародей рванулся вправо, не давая себя обойти и вынуждая толпу преследователей напирать на собственных товарищей, наступая им на пятки. И хотя в целом врагов был далеко не один десяток – крайним оказался только один. Юноша выбросил меч ему в морду – зверь умело отбил удар влево… но не успел вернуть меч обратно, чтобы парировать второй бемгиш, несущийся справа. Сочно чмокнула шея, а Битали уже бежал дальше, вокруг толпы. Миг задержки – и толпа охватит его в полукруг, сомкнется за спиной. Тогда – смерть.

Рыжие звери угадали маневр, несколько врагов кинулись наперерез. Кро упал на колено перед первым, прикрылся сверху одним ножом, другим ударил снизу вверх под кирасу, отпрянул назад, убегая, и тут же вернулся, чтобы принять на скрещенные ножи направленный в голову удар, отвести его в сторону, тут же обратным движением рубануть поперек морды – и опять бросился бежать. Впереди стояла ель – он промчался вокруг, выскочил на тех, кто решил обогнуть дерево с другой стороны, сдвоенным ударом отмахнул меч первого, ударил его рукоятью в лоб, опрокидывая на бегущего сзади, отпрянул, не забыв рубануть падающую жертву чуть выше колена, метнулся назад, скрестив оружие с врагом по ту сторону, – но отметил краем глаза приближение лишних противников, отпрыгнул и побежал снова, разменивая маленький проигрыш на возможность двигаться.

Зверь торжествующе взревел, кинулся в погоню – и зря. Тех двух шагов, на которые он опередил своих товарищей, Битали вполне хватило, чтобы крутануться, пригнуться, пропуская удар над головой, подрубить мохнатую ногу и метнуться влево – туда, где толпа преследователей растянулась и выглядела реже. Отвел укол, направленный в лицо, уколол в горло сам, обоими ножами обрушился на следующего врага. Тот смог отбить только один из бемгишей, рухнул юноше под ноги, следующий рубанул из-за головы – но его клинок скользнул по наклонно выставленному лезвию, второй же свой нож Кро, уходя зверю за спину, вонзил ему в загривок.

Ситуация уже не казалась юному чародею столь безнадежной. В одиночных поединках мохнатые воины были медлительны и неумелы, а собраться вместе им никак не удавалось. Бегать плотным строем за ловким одиночным врагом – занятие безнадежное. Окружить же Битали, помешать его метаниям зверям никак не удавалось. К тому же, их оказалось всего три десятка – а отнюдь не бесчисленное множество, как померещилось молодому человеку от неожиданности. Не так уж много, если отлавливать врагов по одному.

– Ну, ребята, шевелите лапами! – приободрился юный чародей, уже сам ринувшись в толпу врагов.

Квелые зверолюди как по команде одновременно вскинули мечи, рубанули. Он остановился, даже привстав на цыпочки, чтобы не влететь в опасную зону раньше времени, а когда клинки опустились вниз, сделал длинный выпад, вонзив бемгиши в горла сразу двух мохнатых убийц, крутанулся влево, перехватив одним ножом поднимающийся меч третьего врага, другим рубанул по шее, отскочил сразу на несколько шагов, чтобы вырваться из полукольца, которым его уже начали охватывать странные враги, пошел влево, так же быстро срубив крайнего противника, вступил в поединок еще с одним, прикрывшись им от всех остальных, и тут…

Его мохнатый враг упал на колени. Откинулся на спину. Все остальные тоже попадали кто куда, не подавая признаков жизни, и понемногу таяли, сдуваясь, словно попавшие на сковородку снежные фигурки. Доспехи спинные и грудные клацнули, сомкнувшись, плоско сложились. Мечи и шлемы растеклись шоколадными лужицами и впитались в землю.

– Что такое? – Кро, ожидая подвоха, крутился на месте, сжимая в руках посеребренные египетские ножи. Услышал шорох, повернулся на звук – но это был отец, взъерошенный и крайне недовольный:

– Ты почему не пользуешься палочкой, Битали?! – спросил он, демонстрируя ему свою, из черного дерева, украшенную тонкой арабской вязью. – Когда ты оторвался от этих уродов, то мог снести разом всех одним сильным заклинанием!

– У меня не было времени, пап, – попытался оправдаться юноша. – Они всегда были близко, я просто не успевал поменять оружие! И потом, я же справился!

– Я видел, как ты справился, – спрятал палочку в карман сеньор Гаэтано. – Ступай домой, я скоро подойду. И держи оружие наготове!

– Я с тобой!

– Нет, возвращайся домой! – резко приказал отец. – Маме ничего не говори, ей ничего не угрожает. Но для тебя здесь опасно! Будь начеку! Лучше вообще пока никуда не выходи.

Молодой человек не решился спорить, спрятал оружие, пошел по дорожке, ломая голову над тем, откуда могли взяться в закрытом от посторонних месте столь странные враги – и ответ напрашивался один. Франсуаза! Звери с мечами нашли его после того, как Битали познакомился с девушкой.

Войдя в дом, Кро быстро чмокнул женщину в щеку:

– Мам, я ненадолго!

И прежде чем та успела ответить, поднял со стула покрывало и завернулся с головой. Мгновение спустя он уже выскочил из стены на берегу реки, на окраине Ла-Фраманса, быстрым шагом направился вверх по улице. Увидев впереди припаркованную машину, юноша чуть прикрыл глаза, снова открыл – и в зеркале заднего вида сразу обнаружил ее, черноволосую и подтянутую, в синих парусиновых штанах и курточке из такого же материала. Рядом с Франсуазой шли несколько подружек, одну из которых Битали знал: Жанна, официантка из кафе.

Кро опять овладели сомнения: похоже, девушка возвращалась из школы. Она же говорила, что каникулы в их колледже еще не начались. Вот она из школы и идет. Странный поступок для суккуба, организовавшего нападение на опасного врага. И зачем, кстати, суккубу вообще нужна школа для смертных?

За головами школьниц мелькали заборы и стены одноэтажных домов. Однако чуть выше пару раз мелькнули верхние этажи больших зданий. Это подсказало Кро, где можно перехватить девушек – на улице, параллельной главной, но ближе к реке. Он пробежался до перекрестка, свернул налево, перешел на быстрый шаг и очень скоро вправду нагнал свою знакомую:

– Франсуаза!

Девушка оглянулась, весело округлила глаза:

– Надо же, кто мне встретился! Опять гуляешь по городу?

– Гуляю.

– И случайно наткнулся на меня?

– Наткнулся.

– И хочешь меня проводить, раз уж так неожиданно получилось?

– Хочу.

– Даже и не знаю, что ответить… – Она оглянулась на одноклассниц, махнула им рукой: – Вы идите, я сама!

– Франсуаза, – решился все-таки спросить Битали. – Где ты была сегодня утром, примерно час назад?

– На уроке треклятого английского. А что?

– Мне показалось, я видел тебя совсем в другом месте.

– Ну-ка, ну-ка, попытаюсь вспомнить, – наморщила лоб девушка. – Где именно?

– Ты командовала полусотней рыжих обезьян, закованных в латы и пытавшихся отрубить мне голову.

– Кем?! – Франсуаза расхохоталась так звонко и искренне, как может смеяться только человек, не поверивший ни единому слову. – Ну, конечно, это была я! Я просто забыла. И кто победил?

– Я, разумеется, – не удержавшись, улыбнулся и Битали.

– Жалко. Но ведь я была близка к победе, правда? – Девушка утерла с глаз слезы. – Ну, тогда как победитель ты имеешь полное право проводить меня домой. Куда я теперь денусь… Или у тебя были другие планы?

– Не было, – признал юноша. – Ведь я встретил тебя случайно.

– Рыжими обезьянами… – покачала головой Франсуаза. – Битали, каждая встреча с тобой – это маленькая катастрофа. Которая, правда, хорошо заканчивается. То обезьяны, то людоеды. Мне уже интересно, что ты придумаешь в следующий раз?

– Я ничего не придумываю… Просто иногда немного ошибаюсь в предположениях.

– Хорошо сказал, – опять развеселилась девушка. – Надо запомнить. В следующий раз отвечу так нашему директору. Обожаю злить этого лысого гнома.

– Гномов не нужно злить, они от этого начинают вредить на огороде и пакостить возле дома. Лучше угощать их молоком с булочкой, они тогда становятся послушными, как дети.

В этот раз Франсуаза хохотала так, что даже остановилась и согнулась пополам.

– Вредить на огороде… Наш лысый гном… Боже, у меня даже живот разболелся. Битали… Битали, не говори ничего больше… Я так до дома вовсе не дойду.

Справившись со смехом, она взяла юношу под руку, пошла рядом, время от времени все же начиная снова хихикать. Но постепенно утихла, и когда они остановились у калитки, выглядела уже совершенно спокойной.

– Вот я и дома, – сказала она.

Битали кивнул.

– Сегодня, кстати, я не работаю. – Она немного помолчала и поинтересовалась: – Ты сейчас куда?

Кро пожал плечами.

Франсуаза опять тихонько захихикала, прижав кулак к губам, и величественно взмахнула рукой:

– Хорошо, мой рыцарь, ты прощен! Теперь ты уже можешь разговаривать.

– Я не думал, что окажусь сегодня в городе. И не знаю, что делать дальше. Наверное, вернусь в колледж.

– У вас там все такие послушные? Скажешь молчать – молчат. Скажешь уходить – уходят.

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

– Я? – Она оглянулась на дом. – Нет, я хочу, чтобы ты подождал меня здесь. Несколько минут. Подождешь?

– Хорошо.

– Я сейчас.

Она вернулась минут через десять, с матерчатым рюкзачком, поддев под курточку свитер и аккуратно, с пробором, расчесав короткие волосы. Поймала взгляд, подмигнула:

– Узнаешь?

– Да, – кивнул Кро. – От тебя все еще пахнет кармином и гвоздикой.

– Вот тут ты и попался! – обрадовалась девушка. – Кармин – это краска!

– Ты его просто никогда не нюхала. – Битали забрал у нее мешок. – Ты хочешь куда-то поехать?

– Мы хотим, – поправила его Франсуаза. – Только не ехать. Ты меня угощал мороженым, теперь я угощу тебя обедом. Пойдем!

Они пересекли поселок по краю, выйдя к дороге немного ниже торгового центра, минут пять шли по обочине, после чего девушка свернула к запыленным вязам, вскарабкалась за ними на низкую, в полтора роста, скалу и двинулась по ней вдоль крутого склона холма. Битали поднялся следом – оказывается, здесь шла невидимая снизу тропинка.

– Уже рядом, – оглянулась Франсуаза, быстро поднялась вверх, раздвигая высокую сухую траву, обогнула куст колючей акации, повернула по тропе вправо, миновала серый скальный выступ и остановилась. – Здесь!

Кро следом за ней поднялся на самый верх скалы, остановился.

Вид отсюда открывался замечательный. Пологие волны гор, кроны, кроны, кроны, многие из которых зеленели, несмотря на зиму, между ними тут и там выпирали скальные уступы. И так – до самого горизонта, который отсюда казался совсем близким. Десяток миль, не более.

– Это мое любимое место, – сказала Франсуаза, забирая у него свой ушастый рюкзачок. – Когда я здесь, мне кажется, что я одна на всем белом свете. Одна-одна, и никто не способен сделать мне ничего плохого. Потому что никого, кроме меня, просто не существует. Когда мне грустно и тоскливо, я всегда прихожу сюда. Понимаю, что без меня этой одинокой планете станет совсем плохо, и настроение становится лучше. Не нужно так на меня смотреть, когда мне хорошо, я тоже здесь. Чтобы никто не испортил настроения. Есть, знаешь ли, вокруг немало желающих. Помоги…

Кро расстелил на земле, на самом краю окруженной кустарником скалы, широкое, потрепанное по краям, синее махровое полотенце с желтым дельфином, девушка достала сверток с колбасой и зеленью, пузатую буханку белого хлеба. Бросила рядом тонкий нож с деревянной рукоятью:

– Хотела сделать бутерброды дома, но потом решила не заставлять тебя ждать. Вот тут еще кола и пиво. Еще холодные.

– Я не пью пива, – покачал головой Битали. – Алкоголь притупляет реакцию, скорость мышления и прочие чувства. В неожиданный момент это может привести к фатальной ошибке.

– Как, однако, выражаются в вашем колледже, – хмыкнула Франсуаза. – Не сразу и поймешь. Подозреваю, ты еще и не куришь?

– Дым притупляет обоняние и внимательность.

– Я так и знала, – уселась на подстилку девушка. – Ты такой правильный, что иначе и быть не могло. Просто картинка. Значит, пить я теперь не смогу, – загнула она палец. – Иначе от меня будет пахнуть. Курить не смогу, иначе от меня будет пахнуть. Лук есть… Битали, ты ешь лук?

– Ем.

– Вот досада! Как раз лука я и не взяла.

Они рассмеялись, молодой человек опустился на подстилку рядом с Франсуазой, обхватил колени. С этой скалы и правда не было заметно ни единой крыши, не просматривалась дорога, не доносились шумы города и звуки проезжающих машин.

– Представляешь, когда несколько тысяч лет назад сюда пришли люди, – сказала девушка, – они увидели нашу землю именно такой. Лес, горы, река – и ничего более. Может быть, их было всего двое. Можешь себе представить, мы сейчас видим то же самое, что и наши предки тысячу лет назад! Горы, лес – и ни одного человека на тысячи миль вокруг… Представляешь, как им было страшно?

– А чего бояться, если на тысячи миль вокруг ни одного человека? – не понял Кро.

– Тут водились пещерные медведи, саблезубые тигры. Кабаны размером с автобус, – после короткого размышления сказала девушка.

– Много мяса и большая теплая шкура с каждого.

Франсуаза повернулась к нему, чуть заметно улыбнулась:

– Кажется, теперь я знаю, почему они сюда пришли. Если для моего мужчины саблезубый тигр – это всего лишь мясо и шкура, с ним и вправду не страшно уйти на тысячи миль. Ты не мог бы зарезать колбасу? А то я еще даже не завтракала.

– Конечно.

После нескольких недель кормления домовых Битали настолько набил руку в деле шинкования хлеба, что на приготовление бутербродов у него ушло не больше полуминуты. Девушка помогла лишь чуть-чуть, добавив на них укроп и петрушку. Открыла бутылку, сделала несколько глотков.

– Ты бы хотел оказаться на месте первых здешних обитателей, Битали? – спросила она.

– Не знаю, – пожал плечами Кро. – Быть первым – значит прожить жизнь ради других, стать легендой и никогда не увидеть того, ради чего старался.

– Замолчи немедленно, Битали! – возмутилась Франсуаза. – Ты говоришь так, словно и был тем самым основателем рода человеческого! Тебе сколько лет? Миллион? Или на уроках вас перекормили немецкой философией? Ты о чем думаешь?

– Здесь очень тепло, Франсуаза. Если наткнуться на пещерного медведя даже среди зимы, мясо начнет тухнуть уже на третий день.

– Мы заведем много детей, – пообещала девушка. – Они будут съедать медведя за день, а шкуру снашивать за два… Ой, кажется, теперь я знаю, почему они вымерли.

– Скажи, Франсуаза, а сколько лет вашему городку?

– Не знаю, – пожала плечами она. – Но медведи вымерли до нас. Честное слово.

Она съела два бутерброда, допила колу из бутылки, раскинула руки и упала на спину:

– Мечта. Хочу неба, хочу тепла, хочу, чтобы никого вокруг. Вообще. Чтобы делать, что хочется, как хочется и сколько хочется! К тебе это не относится, Битали. Тебя я возьму с собой. Ты будешь ловить саблезубых тигров на завтрак и голубых китов на ужин.

– Прекрасная мысль, – согласился Кро. – Но у тебя до каникул еще два дня.

– Какой ты приземленный, Битали! – Она повернула к юноше лицо. – Нет в тебе дикой романтики. Ты весь правильный, благовоспитанный и чинный. Просто английский лорд.

– Лорд, – признался Кро. – Только не английский…

Наклонился и поцеловал ее в губы. И понял, что мечтал об этом уже целую вечность. И никак не мог остановиться, совершенно забыв о происходящем вокруг, о всех звуках, планах, мыслях – словно вся вселенная в эти минуты собралась в губах этой обычной смертной девушки. Это было такое безумие, вызвать которого не могла даже профессор Клеотоу при всем ее образовании и мастерстве.

Воспоминание об уроках профессора снова тревожным колокольчиком зазвучало где-то в глубине сознания. Разум забился в силках чувств, пытаясь выбраться наружу, привести юношу в рассудок, ощущение тревоги, опасности полыхнуло огнем – Битали огромным усилием воли вырвался в мир реальности и теперь уже вполне ясно услышал накатывающийся по низу кустарника шорох, заметил движение возле ели в трех шагах за скалой, вскочил. Руки привычно метнулись вверх, к боевому амулету, и…

Амулет пропал! Его обезоружили! Заманили в уединенное место, зачаровали и обезоружили! Он все-таки попался!

– С-суккуб! – На долю мгновения его захлестнула волна ненависти к довольной собой нежити, но отвлекаться было некогда. Взгляд упал на нож, которым он резал хлеб и колбасу. Кро подхватил его, метнулся навстречу выдвигающейся фигуре, выбросил руку вперед в смертельном ударе… И лишь в последний момент, когда лезвие уже касалось горла незнакомца, остановил выпад, поняв, что у одетого в легкий плащ мужчины в руках ничего нет. Из кустов послышалось злобное рычание – черный пес в шипастом ошейнике мчался к нему большими прыжками. Битали подумал, что тонким и гнущимся ножом собачий череп будет не пробить, и нужно сразу резать горло или брюхо. Пес, встретив его взгляд, тоже о чем-то подумал, поскольку остановился вне досягаемости, зарычал уже не так громко, а затем по широкой дуге ушел своему хозяину за спину.

Это был смертный. Обычный жалкий смертный, к тому же совершенно безоружный: у него не имелось ничего, кроме двустволки на плече и какой-то черной штуки в кобуре на поясе. Битали отступил, расслабил кулак и позволил ножу повернуться острием вниз, прижал лезвие к запястью. Коротко спросил:

– Ты кто такой?

– Это частная территория. Здесь запрещено находиться… – прохрипел мужчина, рука его медленно потянулась к кобуре. Кро повернул нож острием вверх, и мужчина передумал. Повторил еще раз: – Я сторож. Это частная территория, здесь запрещено находиться посторонним.

– Я уверен, хозяин этих земель не будет возражать, если двое достойных людей найдут отдых на границе его владений, – отчеканил юноша. Он чувствовал холодное щекотание на шее, а также движение по коже от плеча вниз, на грудь. Похоже, пока он целовался с девушкой, амулет просто сбился набок и теперь сползал на обычное место. Битали поднял левую руку, ощупал карман. Палочка тоже оставалась на месте.

– Хозяин против! – чуть не выкрикнул сторож.

– Если он против, то должен огородить свои владения. Пока же ограды нет, пусть присутствует тут лично, с документами, доказывающими его право командовать на этой скале.

– Я вызову полицию! – пообещал мужчина.

– Вызывай! – выкрикнула сзади Франсуаза. – Мы ничего не нарушаем! Не сорим, не ломаем, не шумим.

– Если твой хозяин недоволен, – холодно отрезал Битали, – пусть явится сюда лично. Передай ему, что я готов дать ему любое удовлетворение, какое он пожелает. Такие вопросы со слугами не обсуждают.

Юноша покрутил нож между пальцами и кинул его обратно к полотенцу.

– Погодите, вот приедет полиция… – пообещал сторож. – Стефан, фу! Стефан, за мной!

Собака, повиляв хвостом, несколько раз гавкнула и потрусила вслед за хозяином.

– Эй, слуга! Больше никогда не подкрадывайся к гостям. Иначе можешь встретить человека, не столь тихого и спокойного, как я.

Мужчина что-то буркнул через плечо, даже не обернулся.

– Фиг он кого вызовет! – констатировала Франсуаза. – Штаны пошел менять. Битали, ты ведь его чуть не убил!

– Даже не поцарапал.

– Ну, ты даешь! Если ты считаешь себя тихим – как ведут себя остальные парни вашего колледжа? – Девушка довольно засмеялась.

Юноша погладил через рубашку болтающийся на груди амулет, подошел к ней ближе:

– Прости, Франсуаза, я ничего не сказал, прежде чем отошел к этому слуге?

– Просвистел только чего-то. Потом нож схватил – и к нему. Аж в воздухе размазался во время прыжка!

– Это хорошо, – кивнул он, глядя в ее карие глаза. За минувшие мгновения он успел проявить к ней любопытство, дружески с нею посмеяться, погрузиться в пьяную эйфорию, возненавидеть до глубины души, испугаться, что ее обидел. Битали просто перестал понимать, как он на самом деле к ней относится. – Прости меня, пожалуйста, Франсуаза. Из-за тебя я совершенно сошел с ума. Совсем не понимаю, что делаю.

– Спасибо, Битали, – широко улыбнулась она. – Еще никто никогда не говорил мне таких приятных слов. А что ты такого делаешь?

Кро притянул девушку к себе, стал целовать ее лицо, губы, шею, глаза. Франсуаза сперва обмякла под его прикосновениями, потом вдруг напряглась:

– Ты слышишь?

– Что?

– Кажется, сирены… Проклятый сторож испортил все настроение. Теперь все слушаю и слушаю… Пошли к реке? Тут все равно холодно. Вон, какой ветер.

У реки, в низине между горами, не дуло совсем, хотя от воды сильно тянуло прохладой. Но Франсуаза не жаловалась. Они долго бродили по изрезанному тропинками берегу, целовались, прятались от прохожих и рыбаков, снова целовались – и только поздним вечером Кро довел девушку до калитки ее дома.

– Ты можешь выполнить одну мою маленькую просьбу? – шепнула на прощанье она.

– Попробую, – ответил Битали.

– Пообещай, что выполнишь…

– Я сделаю все, что смогу.

– Все-все?

– Все-все.

– Тогда сделай только одно… Не исчезай.

Девушка оглянулась на дом, торопливо чмокнула его в губы и побежала по дорожке. Битали проводил ее взглядом, пока Франсуаза не скрылась за дверью, и только после этого затворил чугунную резную калитку.

Домой в замковый сад он вернулся уже ночью.

– Гулена обнаружился, – кивнула ему мать. – Видимо, специально подгадывал момент. Я как раз на стол накрываю. Есть хочешь, или успел где-то перекусить?

– В следующий раз, если надолго соберешься в город, хоть денег возьми, – посоветовал отец. – С ними всегда можно перекусить среди смертных. Надеюсь, ты не из-за утренней драки так умчался? Она, конечно, прошла неудачно, но тут моей вины даже больше, чем твоей. Пока ты был подростком, я учил тебя работать ножами, не особо задумываясь о палочке. Но тогда у тебя не было силы! Сейчас же ты прошел посвящение, корсовинг наполнил тебя мощью. Теперь твоим главным оружием стала палочка, а не меч! Клинки – это последняя линия обороны.

– Идите к столу, вояки, – позвала Амелита Кро, – котлеты остывают. А ты, сынок, забудь все, что тебе сейчас наговорил грубый и прямолинейный Гэт. Врагу ни в коем случае нельзя показывать своей полной силы. Полная сила должна стать неожиданным и сокрушающим ударом. Поэтому, пока есть такая возможность, всегда обходись минимальным воздействием. Пусть тебя считают всего лишь хорошим фехтовальщиком. Тогда в бою никто не выставит против тебя лучшего чародея.

– Это неправильно, Ами! Ребенок должен уметь биться на палочках в первую очередь!

– Да что ты, милый? – В улыбке женщины проскользнуло что-то, напомнившее Битали Франсуазу. – Вспомни, дорогой, сколько раз ты дрался на мечах, пока я пряталась сзади и старательно выставляла тебе магическую защиту. И когда все наконец забывали про тебя и направляли на меня свои силы и заклинания, ты вдруг доставал палочку – и глушил их всех, словно увлекшихся токованием глухарей.

– Нашла что сравнивать, Ами! – Сеньор Гаэтано Кро поймал руку жены и запечатлел на ней поцелуй. – У Битали нет тебя. Он одинок, и наши хитрости ему не помогут. Сейчас он может полагаться только на палочку и египетские ножи. Лучшая военная хитрость – это крепкий боевой слон! Собираешь всю силу в кулак – и глушишь врага, пока не упадет. Понимаешь, сынок? Всей силой, и без жалости. А твоя главная сила – в палочке и боевых заклинаниях. И, кстати, нужно обновить защитные амулеты и наговоры. Стоит про них забыть, и потом обнаруживаешь на пальце порез от обычного кухонного ножа или дырку в животе от обычной свинцовой пули.

– Не к столу, Гэт! – оборвала его Амелита. – За столом нужно говорить о чем-нибудь приятном и добром. Иначе даже мясо на пользу не пойдет.

После ужина Битали ушел к себе в комнату и, раздеваясь, открыл дверцу шкафа. На обратной стороне оказалось зеркало. А в зеркале – Франсуаза, которая, как ни странно, никак не шла у него из головы.

Девушка со странными тампонами на ушах, в коротком топике и облегающих спортивных штанах, весело приплясывала, повторяя губами слова неслышной песни. Танцевала свободно и открыто, легко, непринужденно…

Перед зеркалом!!!

Ни один чародей и ни одно магическое существо никогда в жизни не позволило бы себе повесить дома на стену зеркало, и уж тем более – оставить его неприкрытым без насущной необходимости. У Франсуазы же, похоже, зеркало имело размеры в полный рост. И она его ничуть не смущалась.

– Смертная, – кивнул Битали. – На самом деле она всего лишь простая смертная.

Впрочем, он понял это еще днем, обнимая Франсуазу на берегу реки и теряя разум в ее поцелуях. Увы, как бы пьяны ни были ее объятья, смертным нельзя знать о существовании мира людей. Он и Франсуаза – обитатели разных вселенных. И это – приговор.

Битали дождался конца песни и закрыл дверцу шкафа.

* * *

Каникулы потянулись по накатанной колее. Утром – уход за домовыми и гномами, потом обед, затем родители, выполняя свой долг по порче детского отдыха, везли Битали в ближайшие города смотреть достопримечательности и музеи. Собор Сен-Пьер и музей изящных искусств в Нанте; базилика, Дворец Музеев и Нотр-Дам в Рене; дом Медичи, собор Мориса и крепость Большой Войны в Анже, собор Сен-Жюльен с витражами, которые старше самого профессора Бронте, и Фонтан Забвения в Ле-Мане. И хотя каждое утро Битали выходил из дома и возвращался из замка с палочкой наготове, больше в одичавшем замковом саду его никто ни разу не побеспокоил.

Тревожило зеркало. Каждый раз, открывая шкаф, он с некоторой опаской смотрел на него, ожидая снова увидеть Франсуазу. Не видел. Но при этом каждый раз вспоминал про нее и про свое обтекаемое обещание. Про клятву не исчезать. И потому в один из вечеров он неожиданно для самого себя проник в комнату родителей, завернулся в покрывало и вышел на улицу Ла-Фраманса. Представил себе девушку – что было совсем не трудно – и глянул в зеркало ближайшего автомобиля.

Франсуаза стояла у прилавка, с кем-то разговаривая. У нее за спиной тянулась целая стена катушек с нитками, причем по горизонтали шли катушки одного размера, а по вертикали – одного цвета. Девушка отступила, прошла. Стали видны полки с тесьмой, под ними блестели длинные и не очень швейные иголки. Чем идет торговля, стало ясно окончательно. Не было понятно только, где именно находится этот магазин.

Решив не терять времени, Битали пошел по улице в сторону центра, а через несколько минут остановился у другой машины.

Теперь Франсуаза, присев на корточки, занималась раскладыванием каких-то ленточек. Битали видел ее сверху вниз и очень плохо – видимо, через неровную отражающую поверхность от светильника или рамки. Он двинулся дальше, сделав новую остановку возле перекрестка. И опять застал девушку на фоне катушечной стены. Вокруг уже вовсю сгущались сумерки, на центральной улице городка зажглись фонари – а он так и не приблизился к решению загадки.

Подходя к главной площади, Битали Кро увидел небольшой цветочный магазин, хозяйка которого уже уносила внутрь ведерки с лилиями и нарциссами, остановился:

– Простите, мадам, вы не знаете, где здесь поблизости швейный магазин? Так продают катушки, иголки, тесьму. Он небольшой, а торгует там, по-моему, некая Маргарет.

– Маргарет Каламистер, с крашеными волосами? – выпрямилась женщина, прижимая к обильному животу ведерко с розами.

– Если она торгует нитками и иголками в маленьком магазине, где вся задняя стенка составлена из катушек…

– Перестаньте, молодой человек. Можно подумать, я не знаю, как выглядят швейные лавки! И Маргарет там не торгует, это ее магазин и есть. Правда, теперь уж старая совсем стала, ноги болят. Ей две девицы помогают, Луиза и Франсуаза.

– Да! – моментально сделал стойку Битали.

– Вы не хотите купить цветы, молодой человек? Маргарет им очень обрадуется.

– Цветы? – Кро полез в карман, достал несколько выданных отцом на расходы бумажек. – Вот, этого хватит для красивого букета?

– О, конечно. Сейчас я соберу тебе такой, что любое самое заледеневшее сердце растает, словно воск. Сейчас, сейчас… – Цветочница ушла в свой магазинчик и скоро вынесла из него пышный букет, обернутый золотистой сверкающей бумагой, легкой вуалью, с зелеными веточками, сочными лилиями, пунцовыми розами и переливчатыми полупрозрачными садовыми колокольчиками. – Вот, все свежие, отбирала своими руками. Вы, молодой человек, сейчас ступайте до площади, поверните направо, тут же еще раз направо. Там улочка пойдет с загибом, так по ней и ступай, милый. В пятом доме ее лавчонка, по левую руку будет. Ты поспешай. Времени-то, вон сколько. Поди, закрывают уж.

Кро сорвался с места, помчался по указанному пути и через несколько минут вправду увидел зажатый меж доходных домов магазинчик, украшенный изображением большой поджаристой пуговицы. Толкнул дверь – она не поддалась. Чтобы не мучиться с замком, он достал палочку, уколол ею вперед:

– Онберик! – и очутился внутри.

Франсуаза, негромко напевая, елозила по полу шваброй, сгоняя мусор к внутренней двери. Битали подошел ближе, кашлянул. Девушка вздрогнула, выпрямилась и уставилась на букет с таким видом, будто увидела дохлую кошку.

– Привет… – осторожно сказал Кро. – Это тебе.

– Ты пришел проститься?

Битали вздрогнул. Он и правда решил, что просто исчезнуть – будет трусливо и бесчестно. Если он не собирается встречаться со смертной – нужно так прямо ей об этом и сказать. Но он хотел сказать это, а не услышать от Франсуазы.

– Почему ты так решила?

– Мужчина способен подарить такой букет, только если сильно провинился. Ты передо мной ни в чем не виноват. Значит, собираешься сказать что-то очень неприятное.

– Да, – кивнул Битали. – Я спросил, как найти швейную лавку Маргарет у цветочницы на улице. И она…

– Старая кошелка не отпустила тебя, пока не сбагрила все, что у нее было! – На лице Франсуазы плавно, как румянец на отогревшихся щеках, проступила счастливая улыбка. – Боже мой, какая прелесть! Если мама его увидит, она решит, что я совершила величайшую глупость в мире.

– Тогда оставь его здесь.

– Ты с ума сошел! Я не расстанусь с ним ни на минуту! И девчонок завтра в гости приглашу. Они умрут от зависти! А ты… – Она тихонько стукнула его кулаком по груди. – Ты куда пропал? Ты же обещал!

– Я обещал, как смогу…

– Какой букет! – уже забыла про свою обиду Франсуаза. – Черт, не буду сегодня домывать. Сейчас смету, и все.

Закончив с уборкой, она подхватила букет, зарылась в него носом, мотнула головой, направилась к двери, толкнула ее. Задумалась, оглянулась на Битали:

– А как ты вошел?

– Было открыто.

– Странно… Подожди… – Она вернулась за прилавок, взяла ключ, открыла замок, вернула ключ обратно, опять пожала плечами. – Неужели он захлопнулся за тобой? Впрочем, неважно. Пошли! Через центр. Ты не боишься, что тебя со мной увидят?

– Да пускай смотрят.

– И я – пускай! – взяла его под руку Франсуаза.

По прохладным улицам они не спеша прошли до торгового центра, спустились к ее дому, и каждый раз, когда кто-то заглядывался на ее пышный букет, девушка крепко сжимала запястье спутника своими пальчиками. И лишь возле самого дома поинтересовалась:

– Ты так и не спросишь номер моего телефона?

– Зачем? Мне все равно неоткуда звонить.

– Жаль… – Она прикусила губу. – Но я все равно рада, что ты есть, Битали.

Франсуаза горячо прильнула к его губам, отпрянула и побежала к дому.

Битали же лишь защелкнул калитку. Кому-то сказал:

– Ничего не будет. Я знаю, что она смертная. Просто мы встретимся еще два-три раза, раз уж познакомились. И все.

Вернувшись домой, он наконец-то смог сказать, что именно хочет себе в подарок. Родители крякнули от такого пожелания – но все-таки расщедрились. И после их отъезда покрывала перемещения остались во владении Битали.

Замок Сенусерт

Каникулы в школе маркиза де Гуяка закончились внезапно, в считанные минуты, когда из стены перед лестницей северного корпуса вдруг десятками хлынули оживленные дети, груженные мешками и свертками, волочившие объемистые сумки и чемоданы. Домовых в этот час на всех одновременно хватить не могло – а потому справедливости ради они не помогали вовсе никому.

Битали этот шумный поток застал как раз в тот момент, когда он собирался идти на огород. Спасая гномьи порции, он спрятался обратно в кабинет, несколько минут выждал, а когда вышел снова – в огромном замке уже шелестели со всех сторон голоса, то и дело проносились по коридорам неугомонные первокурсники, а во дворе уже застучали мячи, которые отдохнувшие подростки пытались забросить в чужие корзины.

Привычная работа заняла меньше получаса. Отнеся миски в кабинет, Битали отправился в башню и обнаружил нам лежащего на постели Надодуха.

– Привет, сосед! – хлопнул его по плечу Кро. – Как повеселился?

– Нормально.

– Как? – не понял Битали.

– Нормально все. – Недоморф перевернулся на живот и подгреб подушку под подбородок. Его поведение настолько не соответствовало обычной бодрости, сохраняемой даже в самых неприятных ситуациях, что Кро просто не верил своим глазам. И это школьник, всего полчаса назад вернувшийся после каникул!

Битали отложил полотенце, с которым собирался идти умываться, придвинул стул к постели соседа, уселся на него, опершись руками на спинку:

– Рассказывай.

– А чего рассказывать? Нечего, – отвернулся к стене недоморф.

– Надодух, заканчивай девичьи фокусы, ты не Эления Клеотоу, чтобы разыгрывать тут гордую невинность. Я вижу, что у тебя случилась какая-то гадость. Так что давай, выкладывай.

– Да, у меня случилась гадость! – недовольно рявкнул Надодух.

– Какая? – не отступил Битали.

– Моего замка больше… – поднялся на локтях тот. – Нету! Нет! Все, конец! Его украли!

– Как украли? – не понял Кро.

– Этот… Брешо… Я тебе говорил… Что вместо отца при матери остался. Он очень хотел на маме жениться. Но тогда получилось бы, что очередным наследником замка оказался его сын. Так, естественно, не сможет выйти, пока я жив. Но в случае моей смерти наследником становился бы уже он как сводный брат.

– И кому-то сразу очень захотелось бы тебя убить… – понял Битали.

– Мать подумала так же и отказалась. То есть раньше ей удавалось тянуть, но тут он поставил ультиматум. Мама отказалась, и он чуть ли не через минуту оказался в Тийерской башне. У шкурного Огюста Тийера, нашего соседа. Там семья уже под сотню человек, и Огюст хочет основать новый клан. У него как раз сыночек свадьбу отыграл, лошак толстозадый. И имя подходящее: Лобен. Вот в моем замке они свой новый клан посадить и собрались. Всех наших приживальщиков уже податью обложили. Просто приехали на нашу землю и обложили! Как к себе домой! – Он сел на постели и ударил воздух кулаком. – А что мама могла сделать? Металась, искала помощи. Но у нас нет никого, ни друзей, ни родственников. Наш род проклятый, проклятый, я проклят! Я один. Если Тийеры еще не выгнали нас из замка, то лишь потому, что с соседями сговариваются. Какой кусок от моего поместья им отдать, чтобы они не мешали сожрать остальное. И они сговорятся! Тийер силен, у него добычи не отнять. Крови никто не хочет. Просто сторгуются, и все. Все, Битали, род Сенусертов кончен. Теперь я бездомный серв.

– Свисти.

– Чего? – не понял недоморф.

– В свисток свисти! И поднимайся. Девчонки сюда не пойдут, нужно спуститься в кабинет.

– Ты про мертвый свисток?

– А про какой же еще?!

Заговоренная Анитой свистулька были слышна всем членам братства, независимо от расстояния и препятствий. И уже через десять минут две девушки и шестеро молодых людей, перешучиваясь, расселись на низких столах. Анита за две с небольшим недели отсутствия успела сильно загореть, словно побывала на жарком юге, Генриетта поменяла прическу, собрав длинные темные волосы в текущий слева направо водопад. Впрочем, вряд ли это сооружение переживет первый же душ. Ларак и Комби обзавелись одинаковыми кожаными куртками с большим запахом на груди, Цивик подрос, Дубус показался угрюмее, чем раньше. Видимо, свисток оторвал его от какого-то интересного занятия.

– Ну что, отметим нашу встречу? – предложил Ирри Ларак, потирая ладони. Новая куртка делала его раза в полтора шире в плечах, чем раньше.

– Подожди, – остановил его Кро. – Надодух, рассказывай.

Недоморф вздохнул и начал свой рассказ – но не с самого конца, а с предшествующих событий, о которых Битали уже знал.

– Ничего себе?! – возмутился Ларак, не дослушав и до середины. – Да их всех порезать нужно на куски! И в банки закатать!

– Именно, – согласился Кро. – У Надодуха нет никого, кроме нас. Мы должны отбить его замок назад. А лучше – защитить, пока его еще не отобрали.

– Что мы можем сделать, Битали? – развел руками Цивик. – Нас всего пятеро, две девочки и третьекурсник.

– Может быть, дружище, – не вставая с места, наклонился в его сторону Кро. – Но один из этих пятерых носит имя Темного Лорда. И каждому, кто посмеет тронуть моих друзей, сперва придется сразиться со мной!

Анита же тем временем встала со своего места, пересела к недоморфу и взяла его за мохнатую руку:

– Мне очень жаль, Надодух. Честное слово, жаль.

– Рано жалеть! – стукнул кулаком в ладонь Ирри. – Мы измочалим их в праздничное конфетти! Предлагаю стащить из зала гендерных искусств мечи и поехать в поместье Сенусерта.

– Это бесполезно, ты что, не понял? – обернулся к нему Цивик. – Надодух же сказал, что там почти сотня опытных магов, воинов, метаморфов!

– С нами Темный Лорд!

– Пока что этот Лорд остается всего лишь мальчишкой пятнадцати лет, – напомнила рыжая отличница, крепче сжимая ладонь недоморфа. – И весьма средненько учится на пятом курсе школы.

– Ты мне нужна, Анита, – покачал головой Кро. – Не отказывайся. Ты самая умная девчонка нашей школы. Если ты не придумаешь, как нам справиться с этими упырями, этого не сможет сделать никто.

– Ты говорил, Надодух, твое место желает занять сын барона Тийера? – отпустив недоморфа, шепотом переспросила Горамник.

– Да, а что?

Девушка медленно подняла руку и указала пальцем в потолок.

– И что там такое? – не понял Сенусерт.

– Веревка, – прошептала отличница. – Веревка для дойки. Для вытягивания удоя у коров. Ошибешься с животным – из него будет высасываться кровь вместо молока. Скажи, твой сосед Лобен носит волосы?

– Не хотел бы я быть твоим врагом, Горамник, – кашлянул Дубус. – Я согласен. Достаточно найти хоть несколько его волосин, и он у нас в руках. Хотим – убиваем, хотим – милуем. Украсть волосы – это раз плюнуть. Они у всех постоянно выпадают. Несколько штук всегда можно взять прямо с подушки.

– Ну вот, оказывается, все не так безнадежно, – сделал вывод Битали и даже попытался хохотнуть. – Надодух, ты знаешь, где спальня этого жадного самозванца?

– Знаю, – кивнул недоморф. – У них в башне я несколько раз бывал. Соседи все же. Приглашали. Правда, у Тийера везде охрана. Без приглашения будет трудно.

– А у меня есть приглашение. – Битали за цепочку вытянул боевой амулет и покачал им в воздухе.

– Вы что, правда собираетесь воевать? – забеспокоился Цивик. – А как же школа, учеба?!

– Да пропади оно все!.. – У Ирри Ларака откровенно чесались кулаки.

– Не нужно пропадать, – улыбнулся Кро. – Цивик, не ты ли прятался от меня всего три месяца назад? Сидел за соседней партой и оставался незамеченным. Лучше тебя никто во всей школе не умеет ставить мороки и отводить глаза.

– Нет, он верно говорит, – поддержала Цивика рыжая отличница. – Морок можно навести хоть на весь класс. Но учиться вместо нас морок не сможет!

– Значит, будем учиться, – после короткого раздумья решил Битали. – Сюда ходить на уроки, а остальное время охранять замок.

– Но это невозможно! – не поверили все.

– Уж кто бы говорил! – хмыкнул Кро, вспоминая, что все мальчишки каждый день по десять раз перемещаются из коридора в комнату и обратно с помощью заговоренного сфинкса. – Есть способ.

– Подождите, я ничего не понимаю, – вмешалась в разговор Генриетта. – Вы стащите волосок, вплетете в веревку, высушите этого самого Лобена до смерти. Но почему барон Тийер из-за этого откажется захватывать замок? Мне кажется, он все равно продолжит войну. Потом другого ребенка родит и ему эти владения отдаст.

– Не надо его убивать, – хищно оскалился недоморф. – Тянуть жизнь потихонечку, чтобы знал, в чьих руках находится. Пусть боится. Пусть знает, что, стоит ему на нас напасть…

– Постой, – вскинул руку Кро. – Она говорит верно. Если барон Тийер не будет знать, что именно ты забрал волосы его сына, с какой стати ему тебя бояться?

– А если он будет знать, – тут же добавил Цивик, – то обязательно попытается забрать веревку, с помощью которой тянут жизнь из его отпрыска.

– То есть нападет на замок, – подвел итог Дубус. – И захватит его совсем. Как ни вертись, концовка одна.

В комнате повисла тишина.

– А ведь это именно то, что нам нужно, – спустя минуту негромко сказал Битали. – Барон должен получить урок. Он должен знать, что взять замок силой невозможно. Нападение на замок даст нам право высушить его сына. Война есть война. Чтобы этого не случилось, после провального штурма ему понадобится немедленно заключить мир. Что скажешь, Надодух? Барон станет жертвовать сыном ради того, чтобы тебя ограбить?

– Вряд ли. Ради него ведь старается.

– Отлично! Тогда получается, чем раньше на тебя нападут, тем быстрее мы сможем заняться учебой, – усмехнулся Кро. – Все решит одна-единственная схватка.

– Когда мы поедем-то, наконец? – нетерпеливо спросил Ирри Ларак. – У меня и мешок еще не разобран.

Однако больше никто из братства активности не проявлял. Даже недоморф. Битали вздохнул:

– Вот что, ребята… Нас мало, и вы нужны мне все, каждый нужен. Но неволить вас я, конечно, не стану. Кто согласен, тот и участвует. Будет опасно, это не школа.

– Пойдем все! – хлопнул Комби по плечу Ларак. – Братство мы или нет?

– На меня не смотрите, – тут же предупредил Цивик. – Мне всего лишь мороки поставить придется. Мне не трудно.

– А без меня ничего не получится, – развела руками Анита. – Я единственная ведьма. Веревку заговаривать мне.

– Дурацкая затея, – буркнул Дубус. – Но грабить Надодуха таким образом – это тоже хамство. В смысле, с вами я, если недолго.

– Не знаю, чем могу помочь, – пересела со стола на подоконник Генриетта. – Но если нужно, согласна.

– Ты-то чего молчишь, Надодух? – не понял Кро.

– Я хочу сказать, – глядя в пол, буркнул недоморф. – В общем, даже если не получится… Все равно… Спасибо.

– С тебя новая крапивная веревка, – поднялся Битали. – Раз мы решились, то мне нужно до вечера отлучиться. Кое-что срочно привезти.

Признаться честно, необходимость отправиться в город молодого человека только обрадовала. Посещать Ла-Фраманс специально ради того, чтобы увидеть Франсуазу, Кро не мог. Не то чтобы кто-то запрещал ему эти свидания или даже подозревал о них. Но поддерживать отношения со смертной было для человека неправильно. Они принадлежат разным мирам, и пересечение этих двух вселенных невозможно, как дружба кошки и мотылька. Мотыльку никогда не понять, сколь велик его друг. Кошка же способна и не заметить, когда задавит мотылька насмерть случайным движением. Битали был достаточно взрослым, чтобы понимать это. Все же ему уже почти стукнуло пятнадцать, и он заканчивал пятый курс престижного колледжа.

Но далеко не всегда в минуты душевной слабости совершаются правильные поступки. И потому Битали, выйдя вместе с покрывалом из уютного схрона на углу заброшенного двора, первым делом устремился к ближайшему автомобилю, заглянул в его зеркало…

Франсуаза как раз свернула в ведущий к реке узкий проход между домами на своей улице. Там, дальше, на берегу реки, никаких зеркал не существовало, и увидеть девушку Кро не мог. Но зато он отлично знал, куда ведет эта тропа – и быстрым шагом, уже заранее улыбаясь, побежал вниз по склону, к мороженице на дебаркадере.

Он увидел смертную уже через несколько минут. Она как раз поднималась на дорожку перед мостком к кафе. За плечо ее обнимал какой-то долговязый лупоглазый парень со вздыбленными рыжими кудрями. Битали увидел, как этот парень наклонился, целуя ее в щеку и, совершенно оглушенный зрелищем, развернулся, уходя в сторону по улице.

– Битали! Битали, стой! Битали!!! – услышал он от дебаркадера, ускорил шаг, доставая волшебную палочку, свернул за угол:

– Онберик!

Пройдя сквозь кладку забора и очутившись в чьем-то саду, он наконец-то смог перевести дыхание.

– Битали! Битали, ты где?! – Голос Франсуазы сперва приблизился, затем стал удаляться. Она, к счастью, не заметила, куда и каким образом он скрылся.

Кро привалился спиной к забору, откинул на него голову.

Однажды, когда он подумал, что девушка украла у него боевой амулет, он испытал к ней сильнейшее чувство ненависти. Сильнее невозможно. Однако то давнишнее чувство было лишь бледной тенью эмоций, бушевавших в его груди сейчас, разрывающих в куски его душу и разум. Он желал одновременно и отобрать Франсуазу, и растереть ее в порошок, желал забыть о ее существовании – и уничтожить лупоглазого негодяя за то, что тот посмел прикоснуться к его девушке. И только то, что он сам сейчас не понимал, чего желает, спасало крохотный Ла-Фраманс от ярости юного чародея, вполне способного разнести городок по камушку, вбить его глубоко в землю и залить сверху рекой, дабы и следа не осталось от проклятого места, причинившего нестерпимую боль. Только везение, да уроки школы маркиза де Гуяка, что в первую очередь воспитывала в учениках самодисциплину и навыки концентрации. Уже через несколько минут Битали Кро уверенно взял себя в руки.

«Меня хранит сама судьба, – немного успокоившись, понял он. – Сближаться со смертной слишком близко было глупо. Теперь же все позади. Я встретился с Франсуазой, я с ней расстался. Среди обычных девушек есть куда более привлекательные и умные. Взять ту же Аниту. Она куда красивее. И от нее не нужно скрывать, кто я на самом деле, где учусь и какая у меня судьба. Об Аните нужно больше думать, а не о какой-то деревенской простушке».

С внутренней стороны он прошел вдоль забора до следующей улицы, выбрался на нее и поднял руку. Уже через минуту рядом притормозил небольшой «опель» бледно-голубого цвета. Битали достал из кармана бумажные деньги смертных, показал водителю:

– Мне нужно доехать до озера Де-Леври.

– Если очень нужно, я могу подвезти, – согласился тот. – Правда, там в этот сезон никого обычно не бывает.

– Ничего, меня ждут, – успокоил его Кро, садясь в машину. Покрывало он сложил себе на колени, поглаживая нежно, словно котенка. Какая удача, что отец решился оставить ему эту ценнейшую игрушку!

Как оказалось, на самом деле школа маркиза де Гуяка находилась от городка совсем недалеко. Всего час езды на машине. Как и просил профессор Бронте, дабы не привлекать внимания к замку, Битали высадился возле озера, неопределенно сказав специально для водителя, что желает тут погулять, и только после того, как машина скрылась за поворотом, пересек шоссе, вдоль него прошел до перекрестка, повернул налево, добрался до ворот и здесь ступил на территорию школы.

Разумеется, для удобства учеников прямо от озера к замку было проложен подземный ход – но Битали пока ни разу не повезло этим путем воспользоваться, и он не знал, куда именно тот выходит.

Пеший путь занял куда больше времени, нежели поездка, и порядком уставший Кро вернулся в свою комнату перед самым ужином. Бросил покрывало на стул, а сам упал на постель:

– Это подарок мне от родителей, Надодух, – закрыв глаза, сказал он. – Одно вот, другое в шкафу, я оттуда ушел. С их помощью можно перемещаться от одного к другому, как от сфинкса в комнаты башни и обратно, или как с помощью змеи в кабинет директора и обратно. А ты тут как?

– Крапивы набрал, высушил, растрепал, – отчитался недоморф. – Но чтобы плести веревку, нужны волосы.

– Мы будем перемещаться с помощью покрывал. Тогда получится прямо из твоего дома попадать сюда на уроки, а остальное время находиться в замке, настороже. Попробуй завернись.

Надодух, тоже успевший потрудиться, устало поднялся, потянулся, подхватил со стула клетчатую ткань, развернул одним движением и запахнулся, накрывшись с головой. В тот же миг покрывало бесформенной тряпкой опало на пол, в шкафу же послышался грохот:

– Где я?! – ругнулся недоморф, но тут замок хрустнул, дверца распахнулась, и потомок древнего рода вывалился на пол. – Проклятье!

– Именно так оно и работает, – усмехнулся Битали. – Чем быстрее ты доставишь одно из них к себе в замок, тем раньше мы начнем войну.

– Чего, предупредить не мог? – недовольно буркнул Надодух, поднимаясь и отряхиваясь от несуществующей пыли.

– Я предупреждал: второе в шкафу, – напомнил Кро.

– Значит, если это я отвезу туда, – прикинул недоморф, – то назад смогу вернуться с его помощью?

– Конечно.

– Ага… – Надодух немного подумал, затем принялся складывать упавшее на пол покрывало. – Утром вернусь. И пожалуйста, вынь вторую часть из шкафа!

Сунув сложенное покрывало под мышку, он стукнул палочкой по подоконнику и исчез.

«Значит, завтра», – Битали сложил руки за голову и закрыл глаза. И перед ним тут же появилась Франсуаза, идущая по дорожке от дебаркадера. Только одна, безо всяких юнцов. Кро чуть не выругался от такой шутки своей памяти, усилием воли изгнал из сознания смертную и представил перед собой Аниту Горамник, такую, какой увидел ее последний раз, сразу после каникул: загорелую и бодрую, с распущенными волосами, в бело-черном свитере и короткой юбке. Свитер, хоть и плотный, отлично облегал ее фигурку. Франсуаза, наверно, тоже любит носить свитера по этой причине…

– Вот, ифрит марокканский, – на этот раз вслух выругался Битали, опять выгнал непрошеную самозванку из разума и попытался прикинуть план будущих действий в защиту Надодуха. Восемь школьников против сотни взрослых опытных чародеев – тут стоило продумать каждую мелочь. И, слава создателям, в размышления о грядущих битвах коварная смертная уже не вторгалась.

Примерно через час Битали вздрогнул от пронзительного свиста. В комнату башни Кролик он мог попасть только одним путем – прямо в уши. Кто-то из членов его маленького братства созывал всех остальных. Битали поднялся, спустился в коридор, а из него – в кабинет профессора Налоби. Ирри Ларак, Комби и Цивик были уже здесь, почти сразу вслед за Кро вошел и Дубус.

– Кто звал? – поинтересовался Битали.

– Я, – поднял руку Цивик. – Мы же не виделись две недели. Так, может, отпразднуем встречу? Наберем с собой из столовой угощения, да и пойдем, посидим у себя на поляне.

– Надодух уехал, – покачал головой Кро. – Без него это будет выглядеть нехорошо. Все же наша поляна – это его гнездо. Он ее сделал, вырастил, нам показал. Мы там в гостях, а без хозяина гулять в чужом доме нехорошо.

– Привет, – одна за другой вошли Генриетта и Анита. Горамник все еще не сняла свитера, но вот вместо юбки надела спортивные штаны, а волосы стянула на затылке. Она была, безусловно, красива. Большие голубые глаза, точеные ушки и носик, безупречные линии рук и плеч, розовые губы, длинные пушистые ресницы.

– Привет, – кивнул Битали. – И во-вторых, возможно, уже завтра нам придется с кем-то сражаться. А потому, ребята, советую вспомнить заветы сэра Ричарда Уоллеса и сегодня же навестить ваших тотемников. Если вы погибнете, без них вытащить вас обратно в этот мир не выйдет. И, разумеется, надо проверить действенность защитных заговоров и амулетов. Против боевого оружия они бесполезны, но ведь случаются и мелкие неприятности.

Члены братства посерьезнели, переглядываясь. Веселье утихло.

– Сегодня нужно выспаться, приготовить все необходимое, позаботиться о безопасности, – повторил Битали. – И сделать это на совесть. Завтра времени уже не будет. Так что, друзья, давайте ужинать и расходиться. Только Аните я хочу сказать несколько слов. Ты погуляешь со мной после ужина по парку?

– Конечно, Битали, – кивнула девушка. – Что-то случилось?

– Я бы хотел кое-что с тобой обсудить.

* * *

В школьном парке с окончанием каникул наступило лето. В предыдущие дни заморозков тоже не случалось, но погода стояла квелая, как размокший прошлогодний лист. Жухлая и ленивая. Сейчас же солнце лупило, словно желало зажарить каждого, рискнувшего выйти из-под защиты стен. Горамник тут же стянула свитер, оставшись в маечке с кружевной отделкой спереди, шерстяные рукава завязала на талии.

– Ты очень красивая, Анита, – сказал ей Битали.

– Спасибо, я знаю, – с улыбкой кивнула она.

– Ну да, ты же отличница, – развел руками Кро. – Ты знаешь все.

– Не все, Битали… – Она ненадолго прикусила губу, потом продолжила: – Я вот все думала, когда мы разошлись, гложет меня неприятное чувство. Скажи, разве мы правильно поступим, если захватим заложника и будем вымогать нужные нам условия, угрожая его жизни?

– А разве правильно поступает он сам, пытаясь отобрать у Надодуха его дом? – Кро взял было девушку под руку, но разговор завязался такой, что каких-либо эмоций он от прикосновения не ощутил, и отпустил Аниту, чтобы идти свободнее.

– Может ли подлость барона… Как там его? Тюрго? Может ли его подлость быть оправданием для нашей ответной мерзости? – продолжила свою мысль Анита.

– Барон Тийер, – поправил ее Битали.

– Да какая разница, у чьего сына мы собираемся высушивать кровь?! Это же гнусно!

– Ты забываешь, что я есть Темный Лорд во плоти! – рассмеялся Кро. – Символ зла, жестокости и подлости! Что мне несколько лишних грехов на черную совесть? Ради спасения Надодуха от нищеты и ограбления я уж как-нибудь вытерплю еще одно гнусное дельце.

– Я серьезно говорю, Битали! – остановившись, неожиданно стукнула его кулаком по груди девушка. Крохотным кулачком с чисто девчоночьей силой.

– И я серьезно, – пожал плечами Кро. – Ты что, не согласишься принять на себя грех ради нашего товарища, Анита? Ради того, чтобы спасти его от ограбления и наказать бандитов?

– Я? – Девушка опустила кулаки, глядя юноше куда-то через плечо. – Не знаю… Бороться подлостью против подлости? Это… не знаю… Это неправильно, Битали! Так не должно быть! Неужели нет другого способа? Честного? Чтобы открыто добиться справедливости! Я не знаю… Сообщить в Совет Хартии, например!

– Ты меня удивляешь, красавица, – скривился Кро. – Можно подумать, это не ты отличница, а я. Совет Хартии защищает свободу людей, а не их права! Права они должны отстаивать сами. Помнишь девиз нашей школы? «Сильному – слава, слабым – смирение!» Это и есть принцип Совета Хартии. Он защищает свободу для всех. Славу или смирение человек выбирает уже сам.

– Шпаришь, как по-писаному! – возмутилась Горамник.

– Не тебе одной приходится сдавать зачеты, Анита, – развел руками Битали. – В колледже Глоу мне пришлось делать о Совете доклад. Его задача – это спасти мир от новой Большой Войны. Для чего число магов в любом союзе ограничено числом в сто и один чародей. Если кто-то нарушает это ограничение, Совет привлекает соседей нарушителя для его наказания. Соседи всегда соглашаются. Ведь сильный и многочисленный нарушитель – это опасность прежде всего для них. Чтобы заставить семьи и ордена соблюдать еще какие-то правила, не столь однозначно полезные для всех, Совету понадобятся некие силы для принуждения, своими решениями он ущемит чью-то свободу. А Совет носит имя не только Совета Хартии, но и Совета Свободных. Свобода превыше всего! Даже если ради нее слабым придется жить в смирении.

– Неужели нет никакого выхода?!

– Почему нет, Анита? – не понял Кро. – Нужно всего лишь показать, что наш удел – это слава, а не смирение.

– Воровать волосы, высушивать кровь?

– Очнись, Горамник! – повысил голос Битали. – Вернись на землю! Мы не убиваем беззащитных женщин и не воруем детей. Вы вступаем в поединок с взрослым воином, который первый объявил войну нашему другу и заявил права на его землю и имущество. Он использует свою силу, а мы – свою. Он сражается оружием, в котором наиболее силен, мы используем оружие, в котором наша главная мощь. Это не дуэль и не спортивное состязание. Барон Тийер знает, что на войне убивают. Напав на имение Сенусертов, он знал, что может погибнуть или потерять своих близких. Он был к этому готов. Мы должны лишь убедительно продемонстрировать, что потери окажутся слишком большими для такого приобретения. Удел воина – рисковать собой. Именно по воителю, а не по беззащитной жертве, мы и собираемся ударить!

– Если по воину, – засомневалась Горамник, – тогда, наверное, это будет не так подло.

– Смею тебя уверить, Анита, – кивнул Битали, – Лобен Тийер, сын барона, будет иметь немало возможностей снести твою голову. Так что никаких подлостей, все на равных. Сила против силы.

– Ох, господин мой и повелитель, – глубоко втянула в себя воздух девушка. – Если честно, то мне не очень нравится твое последнее утешение. Скорее, очень не нравится! Надеюсь, ты не собираешься бросать нас с Генриеттой в битву?

– Если честно… – Битали поправил край кружавчиков на ее майке. – Если честно, то собираюсь.

– Лучше бы это было любовное свидание, – вздохнула девушка.

– Ты отличница, Анита. На кого еще я могу положиться?

– На Надодуха, Дубуса и Ирри Ларака.

– Понимаешь… – Битали запнулся, подбирая слова. – Понимаешь, так получается, что я оказываюсь в нашем братстве самым сильным магом и самым умелым воином. Но противнику нельзя сразу выдавать своей главной силы. Зная о ней, он сможет подготовиться. Главный удар должен быть нанесен неожиданно, в самый ответственный момент и в полную мощь, чтобы стать решающим.

– Ты хочешь скрыть, что ты маг?

– Вот видишь, какая ты умница. Сразу все поняла. Я хочу выглядеть просто хорошим воином. Мясником, которого без жалости бросают в сечу и которого прикрывают более сильные и умелые колдуны. А значит, роль главного чародея в армии Надодуха Сенусерта остается именно тебе. Дубус куда слабее. Он будет прикрывать Ларака, а Ларак – нашу спину. Комби я хочу вовсе оставить в стороне. Пусть наблюдает издалека и предупреждает свистком о возможной опасности. Со стороны заход противника нам за спину или во фланг будет куда заметнее.

– Битали, – тихо сказала девушка. – Мне страшно.

Кро обнял ее, прижал к себе. Анита вся сжалась, съежилась, втискиваясь в его объятия, как в безопасное, уютное гнездышко.

– Если честно, мне тоже не по себе, – шепнул он. – Но ты еще можешь отказаться.

– Не могу, – еще тише ответила девушка. – Надодуха разорят. Надо рискнуть.

Эти объятия, в которых, словно птенец в родительском гнезде, пряталась красавица Анита, почти приснились ему ночью – когда юношу вновь вытряхнул из сладкого сна оглушительный яростный рев:

– Горе нарушившим волю Великого Чахары! Все кары небес и проклятия земель обрушатся на ваши головы!

– Проклятая тварь! – Кро сунул голову под подушку, натянул сверху одеяло. – Откуда ты берешься на мою голову?

– Вы станете гореть в вечном огне страданий! Тела ваши изгложут зубастые черви черных песков! Глаза ваши выклюют вороны, вашу душу выпьют ифриты земли! – продолжал вещать незваный ночной призрак. Его терпения хватило примерно на четверть часа, после чего гость пропал, но оставил после себя громкое мерное тиканье, не умолкавшее до самого утра. Только с рассветом Битали немного вздремнул – пока его не хлопнул по плечу бодрый и веселый Надодух:

– Вставай, сосед, ужин проспишь! Уроки скоро начнутся, а ты еще глаз не продрал!

– Надеюсь, это была шутка? – высунулся из-под одеяла Битали.

– Про ужин? Да. А вот насчет уроков я говорил серьезно.

– Вот, болотные тролли, опять завтрак пропустил! – выругался Кро, отбросил одеяло в сторону и начал спешно одеваться.

– Не бойся, мамочка решила устроить в вашу честь торжественный обед, так что приглашены все. Наедитесь от пуза, это я вам всем обещаю.

– Обед? – спросонок не сразу сообразил Битали. – Да, ты прав. Нам нужно перебираться к тебе в замок. Как съездил?

– Все отлично! Покрывало уже там, я уже здесь, проникнуть в дом пока никто не пытался. Правда, наши старые метаморфы пропали. Видать, почуяли опасность и решили не рисковать шкурами. Ну как, ты готов идти познавать тонкости интегралов и экстремумов?

– Что, еще и алгебра первой идет? – тряхнул головой Кро. – Когда я поймаю этого ночного призрака, то сотру его в порошок!

Впрочем, даже если бы Битали выспался от души, это вряд ли помогло бы ему на первых уроках второго полугодия. Как он ни старался слушать учителей – все его мысли постоянно сворачивали к тому, что ожидает его в замке Сенусертов, случится ли сегодня их первая схватка с захватчиками, как встретит их мать Надодуха? Ожидание было томительным для всех членов братства – это было понятно по тому, как они все время переглядывались. Заниматься учебой среди них не мог никто. Даже Анита Горамник постоянно смотрела в пол и думала о чем-то о своем.

Наконец настал долгожданный полдень. Молодые люди отнесли учебники по комнатам и собрались в комнате Надодуха и Битали.

– Заворачиваемся в покрывало, – объяснил товарищам Кро, – по прибытии сразу отходим в сторону, чтобы никто не свалился на голову. Давай, Сенусерт, ты первый. Заодно и о гостях предупредишь.

Недоморф завернулся в покрывало, оно тут же стало опадать, но Битали успел подхватить плотную ткань за край:

– Теперь ты, Ларак… Ты, Комби… Девочки, ваша очередь… Дубус… Цивик…

Кро специально отправил невезучего одноклассника последним. Если кто и зазевался бы по ту сторону, на кого бы и свалился следующий гость – так это именно на него. Посему Битали специально выждал почти с минуту, и только затем обернулся покрывалом сам.

* * *

Первое, что он ощутил – это пряный аромат жаркого. Первое, что увидел – плачущую над ручьем длинноволосую девушку. Обреченная на вечную грусть красавица в длинном платье взглянула на Битали, шмыгнула носом, поправила прядь волос и снова склонила голову к воде.

– Добрый день, – кивнул Кро, и так получилось, что первые его слова в замке чатии Надодуха Сенусерта были обращены к старинной картине фламандской школы.

– Это моя комната, сосед, – сообщил Надодух. – Мама почему-то считает, что горе утопившей гребень купальщицы должно стимулировать мое стремление к наукам.

– Тесно, – удивился Битали, глядя по сторонам. Помимо картины, в комнатке помещались только стол, книжные полки вдоль стен, библиотечная лесенка и окно с тяжелыми шторами.

– Зато запирается, – парировал недоморф. – Это единственное место, куда не приходят домовые. Во всяком случае, без меня. Да и мамочка изволит не беспокоить. Моя гостиная, моя опочивальня, моя комната отдыха и моя туалетная тянутся дальше вдоль стены. Пойдем, все уже за столом.

– Когда успели?! Я же всего на минуту задержался!

– Наверное, не ты один проспал завтрак, – засмеялся Надодух. – Пошли!

Сразу за кабинетом чатии Сенусерта обнаружился вполне обширный, обитый алым бархатом тамбур с двумя диванчиками, а уже за ним открылся просторный светлый зал, шагов двадцати в ширину и не меньше сорока в длину. По обе стороны красовались витражные окна, потолок перекрывался могучими дубовыми балками в полтора обхвата, пол переливался наборным паркетом геометрического орнамента, и только стены из крупных натуральных валунов напоминали о седой древности сего жилища.

Вдоль всего зала тянулся щедро накрытый стол. Белоснежная скатерть была уставлены вазами с фруктами, лотками с печеной птицей и рыбой, мисками с салатом, менажницами с тонко порезанным мясом, сыром, ветчиной, колбасами и всякого рода копченостями и рулетами. Бутылки, кубки, рюмки, фужеры, кувшины, букеты лилий, нарциссов и тюльпанов…

– Ой, – только и сказал потомок Темного Лорда.

– А вы, я так понимаю, и есть тот самый талантливый юноша Битали Кро, которым мой сын восхищался все каникулы? – отвлекла его от созерцания стола пышногрудая молодая женщина в бордовом приталенном платье, с высокой прической, в которой волосы прятались под понизью из розового жемчуга. Одеяние завершали рубиновые серьги, богатое пироповое ожерелье, поблескивающее бесцветными бриллиантами, что разбавляли собою самоцветы, и два перстня с крупной полупрозрачной шпинелью. В руке находился бокал чего-то вишневого. Похоже, хозяйка замка обожала все оттенки красного. И даже зрачки ее светились странным карминовым отливом. – Очень рада увидеть вас воочию.

– Лукреция Сенусерт, моя мать, – представил женщину Надодух.

– Очень приятно, – склонил голову Битали и коснулся губами протянутой руки. – Право, не стоило устраивать скромным школярам столь пышной встречи.

– Увы, мой юный друг, гости в нашем замке столь редки, что любой визит становится праздником, – пригубила свой напиток хозяйка. – Посему прошу к столу. Кто знает, удастся ли нам посидеть за ним уже завтра.

– Не нужно так печально, – попросил Битали, присаживаясь к столу. – Этот дом останется с вами навсегда.

– Ах, юноша… – горько рассмеялась женщина. – Вашу бы уверенность, да… Разбежались все. Просто все. Все до единого. Защищать родовое гнездо Сенусертов осталась лишь я, со своим шармом и перстнем честности. Думаете, поможет?

– После нашей школы видеть в стенах двери даже странно, – указал вдоль зала Битали, решив переменить тему.

– Ничего удивительного, – пожала плечами хозяйка. – Стены заговорены еще дедом Надодуха, а он был большим мастером своего дела. Через них не пробиться никакой силе, могу вас уверить. Так что входить в гостевые комнаты придется по старинке. Через дверь, дорогие мои, через дверь.

– Заговорены? – вопросительно глянул на Надодуха Кро. Тот кивнул. – Это уже хорошо.

Битали ожидал, что за время дневного перерыва они с недоморфом смогут осмотреть замок, но обед оказался действительно торжественным, с произнесением тостов, хвалениями в адрес гостей. В общем – сильно затянутым. А потому самое важное дело пришлось отложить до вечера, когда члены братства, задержавшись по окончании последнего занятия лишь для того, чтобы покормить домовых и гномов, переместились сюда. Зато вечером гости были совершенно не ограничены временем.

Две угловые башни древнего дома чатий Сенусертов возвышались над округой на добрых половину арпана[3]. Одну из них украшали часы, другую – метал лическая решетка смотровой площадки. Сам замок, прямоугольный в плане, был ниже вдвое, если считать до конька островерхой двускатной крыши.

– Раньше вокруг шел ров, – рассказывал Надодух, прогуливаясь с друзьями по вымощенным битым кирпичом дорожкам правильного английского парка. – Он наполнялся из того дохлого ручейка, что течет за замком через пруд с карпами. Но двести лет назад, когда стало ясно, что войн можно не опасаться, отец засыпал ров, а вокруг, в бывших секторах обстрела, повелел разбить парк. Решетка, что сейчас слева от нас, это та самая граница, докуда когда-то долетали пули и картечь. За ней начинается деревня, в которой раньше обитала дворня из смертных. Называется она Жесте, а почему, не знаю.

– Роскошный парк, – заметила Анита. – Всегда о таком мечтала.

– Извини, – оглянулся на нее недоморф. – Подарить могу только с сердцем. Майорат.

– У тебя в саду бродит много смертных, Надодух, – заметил Цивик. – Они слишком беззаботные для слуг.

– Туристы, – с легкостью признал наследник древнего рода. – Когда отец понял, что из-за проклятья потерял почти всех слуг из числа людей и поддерживать порядок в саду и замке семье не по силам, он позволил превратить часть замка в музей. Оказалось очень удобно. Смертные сами наводят порядок, следят за парком, клумбами и прудами, ремонтируют ограду, проложили новые подъезды от дороги, организовали подсветку с помощью электричества и даже собственную охрану. Нас они не замечают. В том смысле, что мы закрыли от них мороком три верхних этажа, и они считают, что в середине замка сделан один огромный зал до самой крыши. Они даже не понимают, что обогревать подобное помещение бесполезно, тепло будет пропадать наверху. А внизу у них, между тем, зимой тепло. Впрочем, смертные не замечают очень многого. Заложенных камнем проходов на наши этажи, странных поворотов центральной лестницы, света в моих и маминых окнах. Они считают, что свет – это лишь отблески, а лестницы сделаны таким образом для красоты! – Недоморф рассмеялся.

– А вас-то они замечают?

– Да, я вполне официально, по их документам, числюсь у них владельцем имения, мама же считается моей мамой, – пожал плечами Надодух. – Мы можем входить и выходить в любое время, пользоваться музейным транспортом и всеми прочими их изобретениями и не прибегать для этого к магии. Это тоже удобно. Хлопоты – на смертных, нам же достаются только результаты. Меня, кстати, всегда удивляло, что они думают по поводу наших с мамой появлений и исчезновений? Где, по их мнению, мы живем, куда уходим и откуда приходим? Хотя, наверное, они что-нибудь придумали.

– Ты получаешь с них какой-то доход? – спросила Генриетта.

– Это был бы уже перебор, – рассмеялся Надодух. – Хватит того, что смертные не хуже домовых поддерживают у нас порядок и не доставляют нам хлопот. Наши владения – это Жесте, земли на три лье на север, одно лье на юг, и полтора лье на запад и восток от замка. Там еще пять мелких селений, два городка и отдельные уютные уголки, в которых любят отдыхать метаморфы. Раньше эти места приносили хороший доход, но теперь все наши поселенцы разбежались. Кто-то распускает про меня слухи, что я намерен украсть себе невесту, что лечусь от проклятия живой кровью, что… В общем, всякий бред. Да еще неизбежная схватка с соседями, или соседей между собой за мои владения может оказаться весьма разорительной для здешних обитателей. Осталось всего с десяток подданных. Не пожируешь.

– Когда ты докажешь свое право владеть, они вернутся, – остановил его Битали. – Что тут у нас хорошо? Подступы открытые, незаметно не подкрадешься. Парк – это не лес, деревьев тут мало. Через клумбы да через красные дорожки, через лужайки незаметно не проберешься, коли сторожить на совесть. А мы постараемся. Так, Комби? Тут на тебя в первую очередь надеюсь, и на Генриетту. У метаморфа ночью все чувства должны обостряться.

– Я хочу сражаться! – потребовал третьекурсник.

– Будешь, – утешил его Кро. – Но на своем месте. Чтобы на общую пользу старание шло. Тебе, Надодух, три поручения. Во-первых, мне и Аните отведи крайние комнаты с восточного торца, со стороны главного входа. Напротив друг друга. Потом мне там, в коридоре понадобится горка тяжелых камней. Гранитный щебень сойдет. Западную сторону замка, все окна, закрой решеткой какой-нибудь самого грозного вида, наложи на нее все известные заклинания. И еще. Двери во все комнаты тоже нужно заложить. Так, чтобы посторонние не знали, где кончается заговоренная стена твоего деда, а где есть доступный для колдуна проход. Впрочем, это каждый сможет сделать сам в своих покоях. Еще будут нужны два зеркала.

– Может, все же пояснишь для нас, что ты задумал, о великий? – с легким сарказмом попросила отличница.

– Все просто. Скажи, что бы ты подумала, если бы видела, что с одной стороны замок укреплен как только можно, а с другой – там, где самый удобный подступ – оставлен почти без защиты?

– Что это ловушка! – тут же сообразил Надодух.

– Вот именно. Думаю, твой сосед организует атаку с той стороны, с запада. Нужно встретить его, немного задержать, дать его главным силам втянуться в коридор… А потом по команде всем быстро спрятаться по комнатам и выпустить на них Темного Лорда, – зловеще ухмыльнуться Кро. – Главное, ребята, не геройствуйте. Если чувствуете, что не справляетесь, то прячьтесь. Главное не остановить их, а заманить.

– Все это красиво, Битали, – улыбнулась Анита. – Но что будет, если барон Тийер окажется дураком и кинется в атаку через удобные подступы на незащищенное окно?

– Ничего страшного, красавица. Ведь наши комнаты как раз по эту сторону. Мы выйдем прямо к ним и изрубим всех в труху, – подмигнул ей потомок Темного Лорда. – Так что советую спать одетой. На случай тревоги.

– Больше никогда тебя ни о чем не спрошу! – поморщилась рыжая. – Надодух, я надеюсь, твой сосед все же не дурак?

– Скоро узнаем, – развел руками тот.

– Подождите! А самое главное? Где нам взять оружие?! – напомнил Ирри Ларак.

– У-у, как раз это несложно, – отмахнулся недоморф. – Кладовые замка забиты посеребренными клинками до самого потолка. Выбирай любой. С оружием сложностей нет. У нас не хватает воинов.

Вечер в замке был наполнен делами. Надодух, отведя гостям каждому по две комнаты, принес откуда-то ведро щебня, а сам исчез заниматься решеткой. Битали и Анита Горамник, вооружившись волшебными палочками, занялись камнями, с помощью «трунио» поочередно увеличивая каждый мелкий осколок до величины упитанного барашка. И так до тех пор, пока коридор не оказался примерно на треть длины до самого потолка завален неподъемными булыганами. Остальные члены братства заделывали проходы в собственные покои, с помощью палочек выращивая плохо отесанные валуны из собранного на лестнице часовой башни песка.

За скучные часы, затраченные на нудную работу, Надодух расплатился с друзьями вечером, когда незадолго до полуночи привел их в сводчатое подземелье, спрятанное не под самим замком, а чуть левее, под небольшой беседкой, окруженной широкой, но увядшей сейчас клумбой. Здесь, в гулких каменных мешках, хранилось столько самого разного оружия, сколько, наверное, не видел сам сэр Ричард Уоллес. Пики и секиры, палицы и цепы, сабли и мечи, сулицы и сариссы, акинаки и шпаги, кинжалы и шестоперы, топорики и палаши. Молодые люди тут же разбежались вдоль стоек, выбирая, примеряя к руке, к поясу, рубя воздух и демонстрируя стремительные выпады. Даже девушки поддались общему азарту и заскользили хрупкими руками по холодным, инкрустированным самоцветами рукоятям.

– А можно два? – оглянулся на недоморфа Ларак, успевший примериться к алебарде, потом к совне, а затем несколько минут игравший двусторонней церемониальной секирой.

– Можно, – спокойно кивнул Надодух. – Но только помни, что носить их тебе. Лишняя тяжесть – удовольствие сомнительное.

– Сам что предпочитаешь? – поинтересовался Кро.

– Дома у постели бердыш оставлю, с собой два ножа метательных возьму. Только не для кидания. Резать ими тоже удобно, если в упор сталкиваешься.

– Отличный выбор, – одобрил Битали. – Надежно и практично.

Ирри Ларак придерживался прямо противоположного мнения, отобрав для себя среди длинных стоек неподъемную двуручную секиру, широкий и тяжелый, допотопный акинак и дополнив эту амуницию длинным боевым топориком. Комби проявил благоразумие, предпочтя трехгранную рапиру. Дубус же неожиданно выбрал удобную как в близком бою, так и при резке в упор, круто изогнутую саблю. Цивик ограничился изящным кортиком. Правда, ему сражаться, скорее всего, не грозило – он должен был прикрывать отсутствующих в школе. Девушки повесили себе на талии наборные пояса с изогнутыми кинжалами.

– Ну, вот и все, Надодух, – подвел итог Битали. – Теперь мы готовы полностью. Завтра начнем.

* * *

Это был первый день, когда Комби остался в замке, чтобы вызвать «мертвым свистком» товарищей в случае нападения. И первый случай, когда Битали позволил себе пропустить урок ради того, чтобы успеть накормить домовых, не тратя драгоценного времени в обед и вечером. В этот день Цивик смог продемонстрировать мастерство, подменив на занятиях по демонологии своего товарища созданным из ничего мороком. И профессор Эления Клеотоу за два с лишним учебных часа так ничего и не заметила.

В обед все братство, кроме Цивика, снова отправилось в замок, но на этот раз Битали и Надодух, лишь наскоро перекусив, поднялись из-за стола.

– Если что случится, свистите, – предупредил Кро. – Мы рядом.

Из ворот замкового парка они вышли пешком, шагая прямо посередине тихой узкой улочки, что вела к центру Жесте. Городок этот оказался ничуть не больше, нежели Ла-Фраманс, но лежал не на склоне горы, а в долине между двумя пологими хребтами, по самый гребень заросшими ельниками и оттого похожими на гигантских спящих ежиков.

– Здесь, – указал Надодух на небольшую вывеску с изображением перстня с непропорционально большим бриллиантом и нырнул вниз: ювелирная лавочка находилась в подвале скромного двухэтажного домика с облупившейся штукатуркой на стенах.

Внизу было тесно, затхло и сумрачно. Одинокий прилавок, под стеклом которого лежали колечки, аляповатые перстеньки и цепи откровенно грубого плетения. Сам Битали в столь подозрительном месте не купил бы даже пуговицы, не то что дорогого украшения – но, видимо, хозяин знал некий секрет обаяния для смертных и вскрытия их кошельков. Внешне ювелир напоминал лопоухого богомола, замершего в ожидании добычи: тощий, большеглазый, с тонкими усиками и вздернутыми руками. Обнаружив вместо новой жертвы повелителя здешних земель, бедолага кинулся к задней двери, но недоморф вскинул палочку, и его злое: «Вэк!!!» – захлопнуло створку с такой силой, что с потолка посыпалась побелка и пыльная паутина.

Ювелир повернулся к гостям, на губах его появилась поддельная улыбка, а кулаки рук сошлись вместе, окончательно довершая сходство с хищным насекомым:

– Господин Сенусерт! Какая радость!

– Ты так рад меня видеть, старый мошенник, что уже месяц относишь положенные мне подати в Тийерскую башню?

– Я старый немощный человек, господин! – высоко задрав руки, попятился ювелир. – Я не могу сражаться за вашу честь. Я могу лишь платить вам за право жить на вашей земле. Я всегда платил, господин. Вы знаете, я никогда не утаивал вашего золота и не задерживал подати. Я маленький человек, и когда мне говорят, что на этой земле появился новый хозяин, я плачу новому хозяину, дабы не получать от него наказания или того хуже.

– На моей земле новый хозяин? – переспросил недоморф столь зловещим тоном, что ювелир едва не размазался спиной по стене.

– Если это ваша земля, господин, почему вы пускаете сюда чужих тиунов? – выпучив и без того круглые глаза, просипел несчастный. – Я маленький человек, я делаю, что велят. Я плачу господину золото, а не сражаюсь. Я… Я… Я не могу платить всем! – взвизгнул он. – Если здесь нет хозяина, я лучше уйду совсем.

– Я прощаю тебе измену, Бабрик, – все тем же холодным тоном сообщил Надодух, и острый кончик метательного ножа со скрежетом описал дугу по стеклу прилавка, оставив длинную белую полосу. – Ты данник и не обязан класть за меня свою жизнь и принимать муку. И не тебе решать, чей тиун станет обкладывать тебя податью. Но раз уж ты успел отнести мое… слышишь, мое! – золото в башню барона Тийера, тебе придется сходить туда еще раз. Ты скажешь ему о моем приходе. И передашь, что я запрещаю ему и членам его рода переступать границу моего имения. Передай, что я решил наказать его семью за совершенное преступление. Отныне у него больше не будет трудностей с тем, что за удел определить сыну. Ты понял меня, Бабрик? Иди немедленно! Пусть знает, что я уже – слышишь? – уже наложил на него кару! Торопись. Если ты опоздаешь с известием, уже барон обрушит на тебя свой гнев. Но он может оказаться не столь милостив.

Надодух провел ножом поперек груди, как раз на уровне шеи ювелира, ловко спрятал клинок в рукав, наклонился через прилавок и дружески похлопал бедолагу по плечу:

– А мне ты даже нравился, старый мошенник. Будет обидно потерять такого исполнительного данника. – Недоморф хмыкнул, повернулся, вышел наружу. Битали, глядя на ювелира, укоризненно покачал головой и поднялся следом. На улице с наслаждением, полной грудью вдохнул свежий воздух:

– Как к нему покупатели ходят?

– Косяком, – ответил недоморф. – Они получают удовольствие, покупая у него хлам. А навести морок в светлом зале, на открытом просторе, сам знаешь, куда сложнее. Вот в темном подвальчике через плечо приворот наговорить – это запросто. И покупают у него смертные всякий мусор, и радуются этому, и снова приходят. Доит он их, как они своих коров, а я – его самого. И знаешь, все довольны, как ни странно. Как думаешь, лишнего я ему не наговорил?

– Нет, – покачал головой Битали. – Ты ведь сказал, что все уже сделано и тревогу поднимать поздно. Теперь барон будет знать, кто виноват в беде его сына. Осталось вечером пошуметь у его дома, чтобы он не принял твои слова за пустой блеф. Часы у тебя на башне случайно не спешат?

– Нет вроде…

– Тогда бежим! Двадцать минут до урока осталось!

К Тийерской башне они приехали уже поздно вечером, когда начало смеркаться. Приехали чинно и культурно, на микроавтобусе с эмблемой музея искусств города Жесте. Водитель остался за рулем, включив небольшую лампочку и достав еще нераспечатанный журнал цветных комиксов. Он вел себя настолько благочинно и безразлично, что Битали начал сомневаться в уверениях недоморфа, что все смертные просто выполняют свою обычную работу и не связаны никакими одурманивающими заклинаниями. Приказал хозяин замка ехать поздним вечером – поехал. Приказал ждать – ждет.

– Он за это сверхурочные получит, – шепнул Надодух, словно угадав мысли Кро. – Думает, мы решили повеселиться и приехали в кафе.

Действительно, на краю парковки, где они остановились, сиял яркими окнами и гремел музыкой двухэтажный дом с широким балконом по всему периметру.

– А нам куда?

– Почти туда же. – Недоморф указал на скалу с крутыми склонами, что стояла в сотне шагов за ресторанчиком. – Эта она и есть, башня. Днем выглядит неопрятно: крапива, чертополох, глинистые потеки меж камней. В общем, как и положено месту, которое не должно казаться привлекательным для чужаков. Мы все любим покой и не любим незваных гостей, правда?

Он быстрым движением выдернул ножи и тут же спрятал их обратно. Ирри Ларак, глядя на него, стал разворачивать тряпку со своей секиры.

Мимо кафе в темноту вела довольно утоптанная тропинка. Она упиралась в мусорную кучу, за которой покачивался бурьян.

– Обессион! – первым успел взмахнуть палочкой Дубус, рассеивая морок, и тропинка продолжилась дальше, под кроны плакучих ив, за которыми стали просматриваться светящиеся окна пятиэтажного здания, сложенного из неопрятных гранитных валунов, размягченных и беспорядочно, наугад, слепленных в единую стену. Размеры дома почти точно совпадали с размерами скалы, что видели прохожие с автомобильной парковки.

– Комби, твое место здесь, – остановил третьекурсника Битали. – Если кто попытается перекрыть путь отхода, даешь длинный свисток. Надодух, когда сделаешь свое дело, с тебя два коротких. Ты там как-нибудь отметься, чтобы барон в визите не сомневался.

– Тогда я ушел, – ответил недоморф, подпрыгнул и растворился в кроне. Страсть к перемещению по ветвям постоянно обеспечивала мсье Сенусерту высокие баллы на уроках гендерного искусства. Мало кому удавалось ранить подобного противника.

– Все готовьтесь… – Перед самыми воротами Битали достал палочку, выбросил ее вперед: – Онберик!

И без труда вошел внутрь. Створки заговорены не были. Да и какой смысл заговаривать то, что при желании можно просто перелезть?

Зато за воротами обнаружились двое охранников, беседующих о чем-то, прислонясь к одному дереву.

– Ты еще кто, малец? – судя по тому, что они не растерялись, а сразу опустили руки на рукояти мечей, воины попались отнюдь не одуревшие от скуки, как это случается с ветеранами после многолетней службы без каких-либо происшествий. Впрочем, оно и к лучшему. Ведь сейчас Битали требовался шум, а не быстрая лаконичная победа.

– Вы когда последний раз навещали своих тотемников? – вежливо поинтересовался Кро.

– Тебе-то чего? – один из охранников снял руку с меча.

– Да вот, беспокоюсь… – Битали вскинул ладони к груди, накладывая их на боевой амулет, и тут же стремительно развернул, уже с зажатыми в кулаках египетскими ножами. Удары крест-накрест рассекли зазевавшемуся противнику плотную куртку, кожу на груди и, возможно, несколько ребер. Теперь он снова схватился за оружие – но тело уже не слушалось, и воин повалился на спину.

– Проклятье! – Второй охранник выдернул меч, рубанул поперек. Посеребренный клинок столкнулся с заговоренными бемгишами Битали, и по тихому двору Тийерской башни прокатился первый мелодичный звон открытой войны. Кро сделал шаг вперед, еще один – два клинка давали ему возможность парировать и наносить удары одновременно. Однако меч баронского слуги был длиннее, и воин не собирался терять этого преимущества, отступая перед выпадами и стремясь уколоть незваного гостя с безопасного расстояния. Однако зрачки его то и дело стреляли влево – туда, где один за другим появлялись, проходя сквозь ворота, новые враги. Поймав один из таких моментов, Кро рванулся вперед, сразу обоими стальными полумесяцами подбросив вражеский клинок вверх. Мужчина попытался отскочить – но Битали оказался быстрее, рубанув из-за головы.

– Ты его убил? – охнула от ворот Анита.

– Какая разница? Он дома, тотемник жизнь вернет. Свою голову береги, нам здесь погибать нельзя. – Битали повел плечами, перехватил оружие удобнее и двинулся вперед. Страх прошел, сейчас он ощущал внутри только азарт и жажду победы. Звон мечей на улице вызвал в доме шум, суету. Вот-вот должны были появиться новые враги. Но опасность пришла не оттуда, а справа, стремительной и молчаливой серой тенью. Кро даже не заметил противника – сработал инстинкт, выработанный в нем отцом за многие годы тренировок. Падение вниз, с полуповоротом, один клинок вверх, второй перед собой – и метаморф сам пропорол свой бок о подставленное лезвие. Пролетел в прыжке дальше, развернулся, вспарывая когтями каменную плитку.

– Трунио! Трунио! – Анита двумя хлесткими магическими взмахами уменьшила оборотня до размера болонки и сильным пинком откинула в сторону: – Пошла!

Второго метаморфа Битали уже ждал, вскинув бемгиши для отпора – но могучий зверь, размером с доброго теленка, не рвался подставлять шкуру под серебро. Он рычал, кружил, клацал зубами, закрываясь телом Кро от волшебной палочки Аниты. И попал под заклинание Дубуса:

– Мартилло! – едва не проткнул шкуру оборотня юноша, и зверь забился в судороге.

Однако стычка задержала наступление маленького отряда, на двор упал прямоугольник света – это распахнулась дверь, выпуская сразу с десяток баронских слуг.

– Бросайте оружие! – крикнул кто-то из них.

– Лови! – крикнул сзади Ларак, и мужчины шарахнулись в стороны, поняв, что в них метнули копье или топорик.

Битали же кинулся вперед сам. Он понимал – все воины вышли со света в сумерки, их глаза еще полуслепы. Но это преимущество улетучится уже через минуту. Толстяк впереди заметил врага, поднял меч – Кро, подскочив, «помог», подбив его снизу вверх как мог сильнее, поднырнул, резанул поперек живота, крутанулся ко второму, отбил направленный в лицо клинок влево, тут же обратным движением чиркнул по горлу.

– Вэк! – вскинутая Анитой палочка оттолкнула воина, пытавшегося напасть справа. С ног не сбила, но и ударить не позволила. Во время сечи все решают мгновения. Второй раз рубануть по бедру Битали баронский слуга уже не успел. Его меч встретил скрещенные египетские ножи. Кро, удерживая чужой клинок, сделал полупроход вперед и одним из своих бемгишей резанул вдоль меча, просто распарывая врагу руку. Не смертельно, но драться тот в ближайшие дни уже не сможет.

– Кро, назад! – истошно закричала Анита.

Битали опасности не видел, но, не рискнув перечить, отскочил к девушке. В распахнутое на втором этаже окне высунулась полуодетая женщина с расставленной пятерней:

– Вэ-эк!

– Перипа!!! – почти одновременно выкрикнула Горамник, едва не проткнув ухо Битали волшебной палочкой.

Молодой человек ощутил очень сильный толчок, его словно обдало горячей волной. А следом едва не пробило грудь наконечником копья. Кро повернулся боком, пропуская укол, левый клинок вогнал в древко чуть ниже цветных тряпочных кисточек, провернулся вдоль деревяшки. Копейщик попытался отдернуть оружие, но не тут-то было – бемгиш сидел крепко. И прежде чем он успел сделать что-то еще, второй рассек ему шею.

– Перипа!!!

Битали не понял, от какого заклинания защищала его Анита, но тело на миг словно обожгло кипятком. И тут же отпустило. Он отмахнулся от чьего-то меча и на этот раз предпочел сам отступить под защиту девушки.

– Дубус! – отчаянно закричала Горамник. – Помогай!

– Перипа! Перипа! – Теперь молодые люди ставили защитные заклинания вместе.

Но женщина из окна оказалась сильнее, и ее злобное шипящее: «Ф-фцер…» – раз за разом просачивалось, нестерпимой болью обжигая нападающих.

Защитников во дворе оставалось всего пятеро, но на расстоянии от бемгишей Битали они приободрились, сомкнулись и двинулись вперед, выставив мечи.

– У-а-а! – послышался грозный рев, и, мелькнув над головой Дубуса, в мужчин врезалась полуразрубленная туша еще одного метаморфа, предсмертно клацающего зубами. Ларак торжествующе воздел окровавленную секиру. – Всех снесу!

Защитники шарахнулись назад, ведьма глянула на Ирри – Битали подхватил копье и метнул в окно. Попал он или нет, Кро не понял. Главное – опасная чародейка исчезла. Баронские слуги сделали верный вывод и кинулись к дверям. Битали грозно рассек воздух египетскими ножами, но за ними не бросился. Он помнил, что в роду барона Тийера насчитывалось почти сто магов, и если они, застигнутые врасплох, не смогли выступить против нападающих одновременно – это еще не повод забираться в осиный улей с головой. Разумнее рубить выскакивающих из дверей по одному.

И тут в ушах наконец раздался долгожданный двойной свист.

– Поклон барону Тийеру от Надодуха Сенусерта! – выкрикнул Битали, пятясь к Аните, полуобернулся: – Отступаем. Быстрее, пока они не опомнились.

– Мы еще вернемся, мужики!!! – подпрыгнув, вскинул секиру Ирри Ларак. – Я не наигрался!

– Уходим, – поторопил товарищей Битали, попятился еще на несколько шагов, потом повернулся и перешел на бег. – Ходу, ходу!

Он немного успокоился, только выйдя на парковку. За незваными гостями никто не гнался. Похоже, усыпанный телами двор произвел на баронских слуг достаточно убедительное впечатление. Продолжения схватки им не хотелось.

– Надодух, ты где? – закрутил головой Кро.

– Здесь, здесь! – помахал рукой недоморф, уже стоящий у микроавтобуса.

– Отлично… Значит, счет пока ноль-ноль. Тиейер всех своих оживит. Думаю, о тотемниках они заботятся не хуже, чем у нас в школе. Наших у них тоже никого не… Постойте, а где Генриетта?

– Она перекинулась, Битали, – сообщил Комби и протянул наборный пояс с кинжалом. – Сам видел. Как только крики донеслись, в куницу перекинулась – и в кусты. Вот, и одежда ее осталась, и нож с поясом.

– Ах ты, нежить болотная, – в сердцах высказался Дубус, никак не решавшийся расстаться с палочкой.

– Не смей ругаться! – тут же вступилась за девушку Анита. – Она не виновата! Это у оборотней защитная реакция такая на опасность. Она вернется.

– Ирри? – окликнул Ларака Битали.

– Я здесь. – Молодой человек старательно заворачивал лезвие секиры обратно в тряпку.

– Тогда все. Пошли в автобус. Если водитель спросит, мы съели по мороженому и теперь возвращаемся в музей.

Но водитель ни о чем не спросил. Закрыл свой комикс, выключил свет, завел микроавтобус и выкатил с парковки. И вообще вел себя так, словно попал под заклинание отнятия воли. Битали подумал о том, что мадам Лукреция вполне могла пользоваться подобными наговорами, и не посвящая Надодуха в детали. В конце концов, он бывал здесь только на каникулах. Все остальное время хлопоты с имением Сенусертов лежали на ней одной.

– Анита, – повернулся к девушке Кро. – Генриетта сможет найти дорогу в замок?

– Должна, – пожала плечами отличница. – Это ведь защитная реакция. Получив возможность быстро перемещаться, она инстинктивно уйдет в ближайшее безопасное место.

– Тут не меньше двадцати лье. За ночь не успеть.

– Значит, Цивику завтра придется ее прикрыть. Можешь не беспокоиться, пока она не попадет в знакомое безопасное место… – Анита многозначительно смолкла. Битали кивнул – он понял, что имела в виду девушка. А вот смертный за рулем опять не проявил ни малейшего любопытства. Похоже, и вправду был слегка… приручен.

Тем не менее молодые люди дали волю чувствам, только поднявшись на второй этаж замка.

– Ты видел? Ты видел, как я его, Битали?! – Ирри Ларак, чуть пробежав по залу вдоль длинного пустого стола, взмахнул тяжелой секирой, все еще замотанной в тряпье. – Как мячик отлетел! Жаль, только один мне достался.

– А я думал, меня сожгут! – признался Дубус. – Да еще эти проклятые оборотни лезли. А отбиваться нечем, всю силу против ведьмы отправить пришлось!

Горамник же вытянула перед собой руку и смотрела, как та мелко-мелко дрожит.

– Испугалась, Анита? – спросил ее недоморф.

– Устала, – ответила она. – Никогда не думала, что обычные заклинания могут так выматывать.

– Спрашиваешь! – вмешался Комби. – Я и то вспотел от страха!

– Тихо! – вскинул руки Битали и подошел к недоморфу: – Ну, что скажешь, дружище? Ради чего мы устроили эту заваруху?

Надодух повел плечами, сунул руку в карман, достал белый платок, развернул. На нем оказалось десятка полтора тонких темных волосинок.

– Везде прошелся, – хриплым шепотом сказал недоморф. – Подушки, изголовья кресел, вороты одежды на плечиках и в шкафу – везде, где они могли быть. Собрал. Битали, у меня аж зуд в руках, как не терпится вплести их в веревку.

– Я тебя понимаю, Надодух. Но сегодня уже слишком поздно. Время за полночь.

– Вы с ума сошли, мальчики? – нервно хохотнула Анита. – Вы что, сможете спокойно спать после всего, что только что произошло?

– Не знаю, как вы, а я, наверное, еще неделю глаз не сомкну, – утвердительно сообщил Комби.

– И вообще! – веско добавил Ларак. – Теперь эти ваши бароны могут напасть в отместку!

И он принялся решительно распаковывать оружие.

– Что-то празднуете, мальчики? – никто не заметил, как и когда в главном зале замка появилась мадам Лукреция Сенусерт в переливчато-зеленом платье, с изумрудными украшениями и опять с полным хрустальным бокалом в руках.

Члены братства переглянулись и повернулись к Кро, ожидая, какой он даст ответ.

– Вы, как всегда, прекрасно выглядите, мадам, – склонил голову Битали.

– Очень интригующее начало, юноша, – улыбнулась женщина и подошла ближе. – С нетерпением жду продолжения.

– Я бы очень просил вас, мадам Лукреция, если вы вдруг услышите в замке неожиданный шум, крики, звон, грохот… Я бы очень просил вас, мадам, не выходить в этом случае из своих покоев.

– Вы ничего не путаете, мсье Битали? – чуть вздернулись брови хозяйки. – Если не ошибаюсь, это вы находитесь у меня в гостях, а не наоборот.

– Понимаешь, мама, – спрятал платок за спину Надодух. – У нас с одним из соседей возникли некоторые разногласия. Мы опасаемся, что он может нас неожиданно навестить. И при этом возникнет вполне понятная суматоха.

– Я горжусь тобой, сынок, – улыбнулась Лукреция Сенусерт, но подошла не к недоморфу, а к секире, повела носом возле окровавленного лезвия. – Ты научился очень аккуратно подбирать слова, когда избегаешь лжи. – Ее ладонь скользнула над влажной тканью, поднялась, погладила замершего Ирри по щеке: – Как странен мир. Взрослым хочется снова стать детьми, детям не терпится стать взрослыми. Что же, похоже, вам и вправду есть что отметить. Не стану мешать. Успеха вам, дети!

Неровной походкой она отступила к столу, вскинула бокал к губам, осушая мелкими глотками. Палец же правой руки заскользил по столешнице – и за ним возникала белая скатерть, чистые тарелки и фужеры, салаты, вазы, лотки с горячей дичью. Такого мастерства никто из школьников не видел ни разу. Хозяйка же замка, дойдя до лестницы, откинула пустой бокал в сторону – он исчез прямо в полете – и стала спускаться вниз.

– Ее заметят смертные. Там же музей! – забеспокоился Битали.

– Ночь на дворе, сосед. Там только охрана. Они принимают маму за призрак. Приходит ниоткуда, уходит в никуда. К тому же им никто никогда не верит. Так что, сплетем веревку, пока волосы еще тепленькие?

– В школе нельзя, поздно, – наконец смог закончить свою мысль Битали. – Но если ты принесешь сюда крапивную каболку, то почему и нет?

– Я мигом! – обрадовался недоморф, метнулся к двери в свой кабинет.

– У Надодуха прекрасная мать, – вдруг высказался Ирри Ларак, потирая щеку. – Что-то я проголодался. Может, сперва поедим, а уж потом займемся веревками и колдовством?

Веревка была готова задолго до рассвета. А вот с колдовством пришлось подождать. Варить зелье для обряда следовало в полночь – а она уже миновала. И это было хорошо, поскольку после бессонной ночи к вечеру следующего дня члены братства уже клевали носами. Напади барон Тийер в этот час – взял бы всех голыми руками. Но он то ли не поверил, что нападение на его дом действительно организовал отправленный в далекую школу Надодух, то ли готовил ответную атаку с куда большим тщанием, нежели азартные молодые маги. Только благодаря этому Анита, проспав после уроков почти пять часов, в полночь смогла, обложившись справочниками и травами и выгнав любопытных парней, заняться чародейством. Однако, закончив действо, она расслабилась – и заснула на диванчике возле остывающего котла, тем самым отодвинув начало высушивания баронского сына еще на полдня, до обеденного перерыва между занятиями.

Ее коловертышем опять стал Битали, благо дело для обоих было привычное. Анита настолько уверилась в собственных силах, что даже не стала полностью раздеваться, оставшись в длинной сорочке, пусть и на голое тело. У них получилось все легко и просто – хотя на этот раз успех не доставил обоим ни малейшего удовольствия.

– Теперь нужно быть настороже, – выйдя в пиршественный зал, предупредил Кро. – Ночью не раздеваться, оружие держать под рукой. Барон может появиться в любой момент, если уже не мчится мстить за наследника. Комби, отнеси веревку в школу, в кабинет Налоби. Она останется нашим козырем в случае поражения. И предупреди Цивика, чтобы создавал мороки.

Молодые люди ожидали нападения тем же вечером, проведя его за столом с мечами, палочками и секирами наготове, но остаток дня и ночь прошли спокойно. Больше того – на рассвете в замке объявилась Генриетта, выйдя утром к завтраку. Она еще больше исхудала и выглядела усталой. И стыдливо прятала глаза. Но попрекать девушку никто из братства не стал. Битали просто назначил для нее время дежурства. Даже если при новой опасности она перекинется снова – хоть успеет предупредить о появлении врага. Не возникнет же он сразу в пугающей близости! Пусть успеет хоть раз дунуть в свисток, а дальше – все равно не женская работа.

Воины барона Тийера не появились и на второй день, и на четвертый, и на девятый. И это несмотря на то, что каждый день, ровно в полдень Анита и Битали, обеспечив домовых молоком, начинали методично иссушивать его сына. И сейчас этот крепкий воин наверняка пластом лежал в постели, превратившись в сухой скелет, обтянутый кожей.

Первое напряжение спало, ученики школы маркиза де Гуяка все чаще думали об уроках, домашних заданиях и самостоятельных работах, они больше не вздрагивали при каждом шорохе, не хватались за оружие и даже Ирри Ларак перестал постоянно таскать за собой двуручную секиру. Битали подозревал, что Генриетта и Комби, по очереди уходящие на смотровую башню, больше не вглядываются с напряжением в кроны деревьев, в тени за оградой и лица туристов, а уныло скучают, дожидаясь смены. Ему самому давно надоело спать в одежде поверх покрывала, и он как раз раздумывал: не стянуть ли наконец брюки и не забраться ли под простыню, – когда вдруг послышался грохот, встряхнувший весь замок, и по ушам ударил оглушительный свист.

– Й-ие-е!!! – резко выдохнул он, кидаясь к двери. – Наконец-то!

Он хлопнул себя по груди, проверяя, на месте ли палочка и боевой амулет, выскочил в зал, глянул в зеркало, поставленное перед каменным завалом. Тренировка, полученная благодаря общению с Франсуазой, дала свои плоды: он сразу, без подготовки смог увидеть творящееся по ту сторону. Там начисто пропало все забранное решеткой окно, внутрь запрыгивали крупные мохнатые звери. Остановить их пытался только Дубус, раз за разом взмахивающий палочкой. Его заклинания вынуждали метаморфов замедлять ход – но не более. А следом уже забирались воины в высоких шапках, в толстых куртках, с мечами на поясе и копьями в руках. Слева выскочил Ларак, босой и полуголый, с секирой, первым же взмахом прорубил голову ближнему оборотню, отшвырнул другого, отлетел назад – видимо, сбитый заклинанием. Атаку простых воинов, естественно, прикрывали маги.

А Горамник все еще не вышла!!!

– Анита! – кинулся в покои девушки Кро. – Ты где?!

На миг он замер от неожиданности, оказавшись в самом центре цветочного моря. Вся комната рыжей отличницы, все стены, потолок, все вокруг цвело и благоухало. Бутоны, бутоны, бутоны – куда только ни падал взгляд. Как могло тут вырасти столько роз, откуда они взялись, почему не погибали без света и земли?

– Я одеваюсь! – выкрикнула Горамник. – Сейчас!

– Скорей, убьют же всех! Свисток неси!

Битали выпрыгнул обратно к завалу, замер перед зеркалом. Там, за камнями, Надодух, Дубус и Ирри Ларак каким-то непостижимым образом все еще не полегли под напором сразу нескольких десятков опытных врагов. Широкие взмахи тяжелой секиры не подпускали слуг барона на дистанцию удара мечом, Дубус вплотную стоял за спиной товарища, то и дело выбрасывая палочку, коля ею, словно шпагой. Видимо, только его упрямство не позволяло смять Ларака боевым заклинанием. А может, баронские маги боялись поразить своих. Недоморф метался из стороны в сторону, как кошка, коля и уворачиваясь. Но местами его шкура начала намокать от крови.

– Анита… – Битали вынул из кармана палочку и предупреждающе поднял левую руку. Он закрыл глаза, вспоминая обряды корсовинга, снова напитываясь протекающими сквозь тело и мир вокруг потоками силы, ощутил их, стянул воедино, управляя, словно продолжением своего тела, воспринимая подобно ногам и рукам. Сделал глубокий вдох, одновременно собирая все, что только можно, на кончике палочки, опустил руку. Услышал предупреждающий свист, замер, отсчитывая друзьям спасительные мгновения, и разом, одним-единственным выдохом выплеснул всю свою сущность в метательном заклинании:

– В-в-э-эк!!!

Перекрывающая зал каменная пробка из огромных валунов сорвалась, словно сдутая с ладони пыль, и пронеслась вперед, сметая старинный пиршественный стол, воинов и метаморфов, слуг и колдунов, правых и виноватых, храбрецов и трусов, мастеров рукопашного боя и знатоков тайных заклинаний. Все было растерто, уничтожено, смято в один миг, переломано, перемешано с паркетом и вышвырнуто вместе с большими кусками внешней стены.

– Пора, Анита, – просто сказал Битали, спрятал палочку, вызвал из амулета кривые египетские ножи и пошел вперед. Миновав зал, он спрыгнул вниз, на высокую каменную кучу.

– А-а-а! – ринулся на него сзади кто-то из чужаков, пытаясь насадить на копье.

Кро отработанным движением отклонился, левым бемгишем врубился в древко чуть ниже наконечника, провернулся, рубанул врага по голове. Заметил серебряный отблеск чуть дальше, принял меч на сомкнутые ножи, одновременно делая шаг вперед, качнулся, нанося сдвоенный рубящий удар поперек груди.

Сзади послышались оглушительные хлопки – кто-то из-под раскидистого клена начал палить из огнестрела. Но, видимо, свинцовыми пулями, поскольку Кро не почувствовал ровным счетом ничего. Защитных наговоров обычные куски металла преодолеть не смогли.

– Трунио! – почти сразу обезножила стрелка Анита.

К ней тоже метнулась тень, но Битали успел первым, одним бемгишем отбил чужой клинок в сторону, вторым ударил убийцу по голове и повернулся к парку, прикрывая девушку собой.

– Ну, вы где?! – крикнул он в темноту. – Идите сюда, жалкие псы Тийера! Идите, и убейте меня!

Битали скрестил бемгиши и тут же развел снова, высекая искры посеребренными стальными полумесяцами.

– Ну, где вы, псы?! Я хочу смерти! Кто из вас выйдет и убьет меня?! Меня, рожденного Большой Войной и Шестым Пророчеством?!

– И меня, – спрыгнул из пролома в стене и встал рядом с Битали Ирри Ларак, сжимающий обеими руками окровавленную секиру. – Я тоже давно не умирал.

– И меня! – спустился по каменному завалу Надодух Сенусерт. – Где ты, Огюст Тийер?! Мы ждем тебя, барон! Иди же к нам и сразись, если ты воин!

В темноте под кронами парковых деревьев, среди кустов послышались неясные шорохи. Но к стоящим на завале юным колдунам никто так и не вышел, сколько они ни ждали. Баронская армия предпочла раствориться.

Что натворило его заклинание, Битали начал понимать только утром, когда поднявшееся солнце осветило парк. Оно открыло взгляду многие, многие десятки камней, разбросанные перед замком на добрых две сотни шагов. Каждый из валунов при падении вырыл канаву по колено глубиной. Те, что угодили в деревья – вырвали стволы с корнем, те, что попали в клумбы – выворотили наружу всю землю, переломали ограждения. Плотно утоптанные дорожки во многих местах оказались изуродованы, изящный мостик через ручей, вырезанный из цельного камня – разбит в куски. Понесли ли при этом потери подданные барона, было непонятно. Нападавшие унесли с собою все тела. Возможно, если воины позаботились о хороших тотемниках, Огюсту Тийеру удастся оживить всех своих людей. Но вот судьба его сына все еще находилась в руках Битали. В полдень они с Анитой докажут это в очередной раз. И постараются куда сильнее, чем раньше.

– Что смотришь, сосед? – подошел Надодух, положил руку другу на плечо. Мадам Лукреция уже успела заговорить его раны, отмыть туалетной водой шерсть, и недоморф благоухал, словно целый парфюмерный магазин.

– Боюсь, дружище, твой парк испорчен безвозвратно.

– Ерунда, смертные все восстановят. Я уже слышал в новостях, они уверены, что ночью у музея обвалилась стена. Ругают мэрию за то, что те долго не давали денег на реставрацию. Въезды перекрыли, пускают только полицейских. Это вон те, в синих кепочках. Ищут пострадавших. Какие-то полуночники видели, что ночью из парка выносили тела. Но журналисты уже заметили, что эти свидетели были изрядно навеселе и от них пахнет до сих пор.

– Удобно, – кивнул Кро. – Теперь понятно, почему Совет Хартии так печется о покое и неведении смертных. Они избавляют нас от изрядного количества хлопот.

– От очень многих хлопот, дружище! – добавил Надодух. – Мама предлагает вынести столы из комнат гостей в холл. Иначе кушать придется на полу.

– Конечно, вынесем, пусть не беспокоится! – Битали кашлянул и добавил: – Передай ей мои извинения за испорченный… В общем, за все. Я не ожидал, что все обернется так. Еще ни разу после корсовинга не использовал своей силы. В смысле, после посвящения. Не рассчитал.

– Стоп, столы не нужны! – встрепенулся недоморф. – Кажется, завтракать мы будем в другом месте. Зови всех! С оружием! Пусть мошенник убедится, что мы целы и готовы продолжать веселье!

Битали проследил за его взглядом и увидел, как через каменные завалы к лестнице упорно карабкается уже знакомый лопоухий ювелир.

В отличие от смертных, замороченный этаж Бабрик видел отлично, и даже смог просочиться на него через заложенную дверь на витой лестнице часовой башни. Здесь гость застал пятерых молодых людей: Комби, Ларак, Надодух и Дубус бодро нападали на Битали, на этот раз взявшего в руки секиру. Генриетта и Анита кружили вокруг, держа наготове волшебные палочки. Посреди разоренного, с развороченным полом и обрушенной стеной, зала в большом мягком кресле с высокой спинкой сидела безупречно причесанная и одетая мадам Лукреция Сенусерт и наблюдала за поединком, невозмутимо прихлебывая вино из неизменного бокала в левой руке.

– Рад видеть вас в добром здравии, мой добрый господин, – расплылся в лягушачьей улыбке ювелир. – Хорошего вам утра, госпожа Лукреция.

– А, это ты, – зевнула женщина. – Принес подати за январь?

– Это не совсем подати, добрая госпожа, – вынул из-за спины хозяйственную сумку Бабрик и подступил ближе. – Меня прислал лично барон Огюст Тийер. Он просил передать, что между ним и чатией Надодухом Сенусертом возникло досадное недоразумение. Барон Тийер был введен в заблуждение двумя лжецами, сообщившими о своих правах на здешнее имущество… – Ювелир подступил еще немного и метнул сумку к ногам мадам. Мешок подпрыгнул, внутри катнулись с места на место два больших предмета, формой и размером напоминающие капустные кочаны.

– Судьба предателей всегда одинакова, – презрительно отпихнула в сумку в сторону мадам Лукреция. – Их тотемники куда-то сбежали из моего зверинца. Какая досадная неприятность…

– Барон Тийер сожалеет о случившемся недопонимании, госпожа. Он считает, что, коли судьба сделала род Тийеров и род Сенусертов соседями, они должны жить в дружбе, мире и согласии. По-соседски. Он хотел бы встретиться с вами, обсудить возникшую размолвку и покончить с этой ссорой раз и навсегда.

– Барон Тийер должен был заметить, – прихлебнув вино, ответила женщина, – что чатия Надодух Сенусерт стал достаточно взрослым, чтобы самостоятельно решать проблемы своего имения, своей судьбы, своих воинов, а также вопросы мира и войны. Мое время истекло, Бабрик. Окончательно истекло. Отныне я просто женщина. Договариваться о дружбе барону придется с моим сыном.

– Примите мои заверения… – опять начал кланяться ювелир, но Надодух оборвал его решительным взмахом меча:

– Достаточно, Бабрик! Передай барону, что я принимаю его извинения. Раз уж судьба сделала род Сенусертов и род Тийеров соседями, мы должны жить в дружбе, мире и согласии. Я встречусь с бароном, дабы избавиться от возникших непониманий. Передай ему, что с этого часа я не стану совершать никаких действий, способных причинить вред его семье. Он поймет, о чем я говорю. Пусть будет спокоен. Пока он не замышляет вреда мне, я не сотворю зла ему. Ступай, барон должен получить этот ответ еще до полудня.

Недоморф опустил меч острием вниз, обеими ладонями оперся на рукоять, проводил гостя суровым взглядом – и только когда лопоухий ювелир скрылся за стеной башни, дал волю чувствам, отпустив меч, хлопнув в ладони и подпрыгнув высоко вверх:

– Да!!! Он сдался!

– Ур-ра-а!!! – взревели остальные члены братства и кинулись обниматься.

Тюльпаны в золе

Возвращение друзей в школу оказалось не столь триумфальным, как хотелось победителям. Никто из однокурсников не знал не то что о битве за наследство чатии Сенусерта, но даже о том, что семеро молодых людей куда-то отлучались. А потому гордость собой, которую не могли не демонстрировать недавние воины, всеми осталась непонятой. Арно Дожар даже пару раз покрутил пальцем у виска, когда Ирри Ларак слишком явно выразил свое презрение к «невинным детишкам, шуршащим учебниками в тепле и безопасности». Дубус же попытался вызвать на поединок Родриго Батиаса из землячества троллей. К счастью, Батиас струхнул. Но стало заметно, как между обитателями башни Кролик и прочими однокурсниками возникает стена отчуждения.

Впрочем, это было сущим пустяком по сравнению с тем, что в первую же ночь, которую недоморф и Битали провели в своей комнате в башне, на них опять обрушился с непонятными проклятиями призрак Великого Чахары, и опять до самого рассвета не давало спать зловещее тиканье.

– Слушай, сосед, – выбравшись утром из постели, предложил Надодух. – А давай в замок ночевать перемещаться? Покрывало-то есть.

– Еще чего, – мотнул головой Битали. – Барона Тийера, значит, одолели, а какая-то бесплотная тварь нас из собственной комнаты вытурит? Ну уж нет! Я его изведу. Не знаю пока как, но изведу. Конспекты нужно полистать. Вроде как, по демонологии уничтожение призраков давали.

– Не помню… – почесал в затылке недоморф. – А может, проще в учебнике?

– Это у тебя конспекты такие, – усмехнулся Кро. – У меня с каждой лекции по паре страниц выходит, а у тебя – по две строчки.

– Демонология – не мое увлечение. На следующем курсе все равно по колдовству и зельям специализацию выберу. Зачем мне этих существ пяти разных уровней запоминать? Их только по названиям штук двести.

– Ну вот, я же помнил! – вытянув из ящика тетрадь, быстро нашел нужное место Битали. – Для изведения надоедливых призраков служит «голодный камень». Правда, тут только название.

– Вот и дурная штука – эта твоя демонология! – торжествующе заявил недоморф. – «Голодный камень» я знаю, он как раз из темы зелий и наговоров. Берешь гранитный булыжник, окатанный водой, прокаливаешь три полуночи подряд на осиновых углях, потом рисуешь на нем знак дома и подкладываешь туда, где появляется дух или другое нежелательное магическое существо. Поскольку каленый камень чист, через знак дома он втягивает в себя любую сущность, какая появляется рядом. Перед использованием камень следует хранить в ткани с ворсом единорога и беречь от домовых, ибо их тоже камень способен засосать с легкостью.

– А калить нужно голым?

– Почему? – не понял Надодух.

– У вас, колдунов, вечно все в полночь делается и обязательно голыми.

– Ты просто ничего не смыслишь в зельеварении! Ладно, сам сделаю. Но только эти ночи давай в замке проведем, хорошо? Должны же мы высыпаться! Иначе быстро отупеем.

– Будем считать это «тактическим отступлением», – хмыкнул Кро. – Ладно, уговорил.

Замок чатии Сенусерта, между тем, быстро переставал быть местом, где можно отдохнуть от школьной суеты и гомона толпы. Смертные рьяно взялись за реставрацию замка, сперва обнеся его лесами сразу со всех сторон, а потом взявшись за прокладку траншей, замену и подведение каких-то труб, проводов и вовсе непонятных коммуникаций. Теперь здесь неизменно гудели механизмы, перекрикивались рабочие, да вдобавок в воздухе постоянно висела белесая пыль, скрипящая на зубах и быстро покрывающая рыхлым слоем книги и одежду. Молодые люди уже не знали, что лучше: постоянный гул в замке или короткий ночной скандал в школе – и с нетерпением ждали четвертого вечера, когда камень удастся испытать на практике.

«Голодный камень» оказался всего лишь черным окатышем с два кулака размером, на котором были нанесены два пентакля с идущими внутри человечками.

– Тут все правильно? – засомневался Кро.

– Вечером увидишь, – пообещал Надодух. – Не одна Анита у нас все знает. Мы тоже кое-что умеем.

– Я сам. – Битали завернул камень обратно в платок, в котором его принес недоморф, и сунул под подушку. – Домовые на моей совести, не хочу рисковать. Жду не дождусь Великого Чахару. Хочу посмотреть, как его величие поместится внутри этого малыша.

– Ложимся спать? – проводил камушек взглядом недоморф.

– Ложимся!

Предвкушение триумфа плохо способствовало дреме, и часы до полуночи тянулись, как прилипшая к подошве ириска. Но зато, когда в темноте раздался ужасающий рев, Битали успел извлечь свое оружие прежде, чем ночной гость замолк.

– Горе нарушившим… – успел провыть призрак, пока юноша разворачивал платок. Потом послышался громкий щелчок, словно кто-то разломал у них над ухом палку. Великий Чахара исчез, а камень лопнул посередине, и две половинки, каждая с частью пентакля, резко отпрыгнули друг от друга. Битали прислушался. Тиканья на этот раз не возникло.

– Получилось? – шепотом спросил Надодух.

– Не знаю. Что это означает? Так и должно работать? – Кро показал обломки соседу. Тот замялся, почесал нос, предложил:

– Утром у Аниты спросим.

– Тогда уж в обед, – ответил Битали. – На урок тащиться с камнем неудобно.

Расколовшийся булыжник они предъявили рыжей отличнице уже после того, как надоили молока и все члены братства, кроме задержавшейся где-то Генриетты, вошли в кабинет помогать Кро накрывать столы.

– Все правильно, – покрутив в руках камни, сообщила девушка. – Нормальный, классический «голодный камень». Прямо по учебнику. Ребята, к вам в башню приходил не призрак. Поэтому ничего и не получилось.

– Почему не получилось? – не понял недоморф.

– Потому что камень раскололся! – сунула ему половинки Анита. – Что случается с амулетами, если их силы не хватает для выполнения заклятия, забыл? Призрака этот камень втянул бы обязательно. Раз раскололся – значит, не смог. Раз не смог – значит, не призрак.

– Но он же исчез! – сказал Кро.

– Если бы тебя стукнули дубиной по голове, ты бы тоже на время исчез, Битали, – доброжелательно ответила отличница. – Ваш гость, коли он магическое существо, наверняка испытал что-то болезненное, да еще и неожиданное.

– Если кто-то стукнул меня дубиной, – хмыкнул Кро, – на время бы я, может, и исчез, но потом…

Он осекся, вдумываясь в свою мысль, потом подцепил пальцем цепочку и вытащил амулет поверх рубашки. Это был боевой медальон. Из-за войны за имение Сенусертов Битали так и не поменял его на учебный.

– А мои ножи в замке остались, – недовольно цыкнул зубом недоморф. – Вечером заберу.

– Можно отковырять щепку от пола и вырастить дубинку, – предложил Ларак.

– И гулять с дубинкой по школе? Нет уж, спасибо, – отказался недоморф. – К тому же до вечера Чахара, наверное, не проявится.

Накрыв столы для домовых, молодые люди собрали еду гномам, вышли в коридор и направились в сторону западного корпуса… Как вдруг каменный пол впереди вздыбился, лопнул, разбрасывая пыль, песок и мелкую гранитную крошку, и из-под него выполз странный зверь: тощая коротконогая задница, но широкая грудь, мощные передние лапы с кривыми желтыми когтями, горящие глаза на безухой и безносой голове, украшенной только пастью, из которой во все стороны топырились длинные клыки, явно бесполезные для еды, но наверняка легко рвущие мягкую человеческую плоть.

– Это и есть Чахара? – свистящим шепотом спросила Горамник.

– Ночью он выглядел иначе, – вытаскивая палочку, на миг оглянулся Битали и увидел, как сзади к ничего не подозревающим ребятам уже мчится еще одна точно такая же тварь.

– Ложи-ись!!! – выкрикнул он, вскидывая палочку. И даже не дождавшись, пока все успеют пригнуться, выплеснул из себя энергичное: – Вэк!

Заднюю зверюгу мгновенно сдуло заклятием и разбило на черепки о стену над сфинксом, но обернуться ко второму Битали уже не успевал, всей своей спиной чувствуя близость врага, слыша довольный рык из разверзнутой пасти. Кро разжал пальцы, резко пригнулся, изворачиваясь в падении, хлопнул себя по боевому амулету и тут же выбросил вперед клинки, вгоняя их в нёбо чудовищу. Тот хрустнул – и обвалился терракотовой крошкой. Юноша оказался погребен под грудой обожженной глины, которая почти сразу рассыпалась в пыль, а еще через мгновение развеялась в воздухе.

Как назло, именно в этот момент в коридор вышли несколько троллей из землячества пятого курса, да еще с девчонками.

– Ой, а чего это вы тут разлеглись? – черноволосая Эгно.

– Кроликов усталостью сморило! – громко «догадался» Артур Тинтаголь. Компания радостно расхохоталась и двинулась прочь, уже заметно тише перебрасываясь шуточками. Нарываться на поединок с Битали никому из «земляков» не хотелось.

Кро спрятал оружие, нащупал палочку, убрал в карман, медленно поднялся, отряхиваясь.

– Что это было? – поинтересовался Дубус.

– Самому интересно, – ответил Битали. – Все целы? Цивик где?

– Я здесь, – подал голос от самого сфинкса бедолага. – Меня твоим «вэком» немного зацепило. Рубашку о пол порвал…

– Генриетта?

– А ее и не было, – сообщил Комби. – Не приходила.

– Повезло. Цивик, ты как? Шкура-то уцелела? Крови нет?

– Нет. Переодеваться пойду…

– Иди… Надодух, давай ты теперь замыкающим пойдешь. У тебя слух острее, если кто сзади попытается напасть.

– Может, мы сперва к Надодуху смотаемся? – предложил Ларак. – У нас ведь оружия никакого с собой.

– У вас нет боевых амулетов, – напомнил Битали. – Создавать их – удовольствие не быстрое и не дешевое. А с секирой на уроки ходить…

Молодые люди рассмеялись.

– Можно выбрать что-нибудь менее заметное, – предложил недоморф. – Ножи, кистени, плети.

– Не сейчас, – отказался Битали. – Вечером. Сейчас давайте с гномами хлопоты закончим.

Увы, вечером замок чатии Сенусерта не смог порадовать гостей даже угощением. Тут вовсю шли работы. С первого этажа доносился грохот, мимо разрушенной стены то и дело проезжали грузовики, то вывозя старые камни, то выгружая поддоны с кирпичом. Рычал и плевался черным дымом экскаватор, со всех сторон летела серая строительная пыль.

– Прошу прощения у гостей… – На этот раз мадам Лукреция Сенусерт оказалась одета в простенькое полотняное платье, волосы же ее укрывал платок. Неизменный бокал из ее руки исчез. – Сами видите, что происходит. Подозреваю, до самой Вальпургиевой ночи этот кошмар не закончится. Надодух, позволь тебя на пару слов.

Мать и сын отошли, немного поговорили, после чего мадам Лукреция опять повернулась к гостям:

– Еще раз прошу прощения. Очень рада была вас увидеть. Надеюсь, новая наша встреча пройдет более приятно.

– Мама хочет уехать отсюда, – пояснил недоморф, возвращаясь к друзьям. – Переждать ремонт в съемном доме, в Нанте. Потом будет восстанавливать наши покои. В арсенал замка нам не спуститься, низ лестницы завален мусором. Зато вы можете взять то оружие, что забирали к себе в комнаты. Кто знает, вдруг и пригодится. В общем, забирайте все и возвращайтесь, на ужин еще успеете. А я своим ходом поеду, на музейной машине. Оставлять здесь без присмотра покрывало Битали будет неразумно. Лучше отвезу его в школу.

Разойдясь по комнатам, молодые люди вскоре вернулись, вооруженные, словно для смертной битвы, и один за другим ушли в личный кабинет чатии Сенусерта.

– Я постараюсь приехать до темноты, – провожая Битали, пообещал недоморф. – Тут не больше пятидесяти лье. На машине часа четыре, если дорога свободная.

Кро согласно кивнул, вошел в кабинет, завернулся в покрывало и…

– Ой, мама!!! – Цивик распластался на полу, а Битали мягко ухнулся ему на спину, стукнув пятками парнишке по затылку. Он даже не удивился – такое рано или поздно должно было случиться. Причем почти наверняка – именно с Цивиком. Такая уж его судьба.

Кро лишь откатился в сторону, поднялся:

– Ты чего в сторону не отошел?

– Куда? Вон как тесно!

Все члены братства, сверкая мечами, акинаками и секирами, толкались в комнате, ежесекундно рискуя порезать друг друга.

– Ребята, спокойно! – вскинул руки Битали. – Давайте-ка по одному подходите к подоконнику, прыгайте в коридор – и потом тут же к себе в комнаты. Оружие не игрушка. Им нужно или рубиться, или держать в безопасном месте. Только без спешки! Не хватает еще в коридоре на голову друг другу упасть. Как бы не пораниться. Ирри, давай первым.

Ларак, держа в одной руке секиру, в другой меч, да еще и с длинным ножом за поясом подступил к подоконнику, с трудом выудил палочку, извернулся, касаясь ею места перемещения, исчез.

– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, – громко отсчитал Кро. – Думаю, он уже у себя. Теперь ты, Дубус. Раз, два, три…

Отправив поочередно всех друзей, Битали остался наедине с Анитой. Она вскинула изящную плоскую шпагу, скользнула взглядом от рукояти к кончику:

– Вам хорошо, вы все здесь, в башне живете. А как я буду выглядеть, топая через всю школу с шашкой наголо?

– Да, странно, что у Надодуха все оружие без ножен.

– Видимо, выдавалось всем слугам в руки во время осады, – предположила рыжая отличница. – А потом сдавалось обратно. Специально без ножен, чтобы соблазна не было себе оставить. Неудобно ведь. А может, просто дорого показалось – для такого арсенала еще и ножны заказывать. Представляешь, сколько они стоить могут, коли на тысячи считать?

– Давай я тебя провожу, – решил Кро и мягко перехватил шпагу за эфес. – Ко мне вопросов не будет.

– Еще бы! – рассмеялась Анита. – Увидев тебя с мечом, все за десять арпанов разбегутся. В школе каждый мышонок знает, как ты умеешь рубиться на клинках. Я первая…

Она достала палочку, ударила по подоконнику, пропала. Битали тут же отправился следом. В сумеречном свете гобеленов девушка поправляла волосы, указала вдоль коридора:

– Смотри, никого.

– Думаешь, могут появиться звери?

– Нет. Просто я совершенно отвыкла ходить одна. Последнее время мы всегда вместе, всем братством везде появляемся. Странно идти по этому коридору одной.

– Со мной, – напомнил Битали.

– С тобой. – Анита закончила сражаться с прической и сама обеими руками взяла его под локоть. – Пойдем?

– А может, по парку погуляем? – предложил Битали, вдруг поняв, что впервые за долгий срок имеет возможность это предложить.

– Может, погуляем, – кивнула девушка. – В смысле, почему бы и нет? Этот вечер получился свободным.

– Тогда… сюда… – Битали повернул налево, к лестнице. Они спустились на первый этаж, прямо с истертых ступеней вышли на улицу, едва не попав под удар брошенного первокурсниками мяча. Увидев в руке Кро сверкающий клинок, малышня тут же кинулась в стороны, и молодые люди смогли спокойно пересечь их игровую площадку и углубиться в лес.

– Что будет с нами теперь, Битали? – спросила Анита.

– Ты о чем?

– Смотри… – Девушка вынула палочку, вскинула ее в направлении вяза, чья ветка на изрядной высоте нависала над тропинкой шагах в сорока впереди: – Трунио!

Ветка, роняя листья, съежилась, став на добрый десяток локтей короче.

– Даже не знала, что так умею, – призналась отличница. – Да еще на таком расстоянии. А там, у баронской башни, еще и в движении заклинанием попала.

– Молодец. Тогда ты, считай, жизнь мне спасла.

– Я не о том… Понимаешь, Битали, нас ведь этому никогда не учили! По гендерному искусству вас, получается, учили только рубиться. А нас учили вас обманывать, морочить, завораживать… В смысле, мужчин и воинов. А получается, главная сила – когда все вместе.

– Ну, это и ежику понятно. Тебе сказку про веник и прутики рассказать?

– Ты опять не понял. – Девушка обогнала Битали, развернулась и встала перед ним. – Я говорю, что мы теперь, получается, связаны навсегда?

– Получается, навсегда. – Кро воткнул шпагу в землю, взял ее за локти, глядя в столь близкие голубые глаза, наклонился вперед… Девушка тоже склонила голову, и они уперлись лбами.

– Даже не подозревала, как дерутся в настоящих битвах. Получается, что парами? Один прикрывает, второй дерется. Раз мы связаны клятвой на всю жизнь, я останусь твоим магическим щитом навсегда, я верно понимаю?

– Ты самая сильная из нашего братства. – Битали поднял голову, обнял Аниту правой рукой за плечо, левой выдернул из земли оружие, резко рубанул воздух, стряхивая влагу и грязь. – Разумеется, я бы предпочел в напарники тебя.

– Самый сильный ты. – Девушка не протестовала, и даже прижалась к его плечу крепче.

– Нельзя одновременно использовать палочку и драться на мечах.

– Я уже поняла. Твою силу выгоднее использовать для неожиданного главного удара. Хотя, думаю, очень скоро эту тактику все раскусят, да и про силу знать будут в каждом захолустье.

– Тогда мы придумаем другую тактику.

– Ты меня все время путаешь, – тряхнула головой девушка, и ее кудри защекотали Битали щеку и ухо. – Я пытаюсь сказать, что нам нужно тренироваться! Если мы собираемся в будущем опять вступать в схватки, нужно проводить общие занятия, привыкать друг к другу, запоминать приемы, знаки. Во дворе баронского замка нас не убили просто чудом!

– Это моя вина, – кивнул Кро. – Я привык драться в одиночку.

– Ну, так теперь привыкай драться вместе со мной! Я не хочу погибнуть маленькой храброй девочкой! Я хочу выйти замуж, родить много детей, построить свой дом и через три четыре века рассказывать о наших схватках любимым внучкам. Мы должны тренироваться, Битали! Хочешь таскать нас по битвам – научи нас в них выживать! В нашей школе никто не умеет сражаться лучше тебя. Научи этому всех нас! Вот… – выдохнула она.

– Научу, – согласился Битали. – Только тогда нам всем после ужина опять вместо выполнения домашних заданий придется уходить на поляну Надодуха и проводить там по паре часов в упражнениях.

– А мне кажется, все уже привыкли. Успеем мы и позаниматься, и уроки сделать. Скорее, наоборот, как корсовинг твой кончился, так чего-то не хватать всем стало. Мне так показалось. К тому же, никогда не поздно тренировки подсократить.

– Будем надеяться, все остальные думают так же, как и ты, – ответил Кро. – Тогда завтра же и начнем.

– Здорово! – Анита повернулась, чмокнула его в щеку и высвободилась из объятий. – Если мы не поторопимся, опоздаем на ужин. Сегодня ни Цивик, ни Ларак о нас точно не позаботятся.

* * *

Недоморф приехал уже совсем поздно, когда Кро своего соседа уже не ждал и забрался в постель. Появился усталый, пахнущий дымом, в пухлой матерчатой куртке с рисунком в виде грязных пятен. Кинул свернутое покрывало на стул, пояснил:

– Машины в разъездах, все заняты, половина меня не узнает, а некоторые и вовсе не видят. Пришлось со строителями возвращаться, да потом еще и на попутке добираться. Кажется, вернув мне замок, судьба решила отыграться хотя бы в мелочах.

– Есть хочешь? У меня в шкафу две шоколадки были и конфеты.

– Конфеты у меня у самого есть. Но без хорошего куска сырого мяса от них все едино никакой сытости.

– Обязательно сырого?

– Ну, это я так, образно, – раздеваясь, признал Надодух. – Великий Чахара уже являлся?

– До полуночи время еще есть. Ждем-с.

– А вроде как пора.

Словно в ответ на его слова, в комнате послышалось ровное мерное тиканье.

– Вот проклятье, – натягивая на голову одеяло, вздохнул Битали. – Все же мы от него не избавились.

Два последующих дня прошли без особых событий. Великий Чахара донимал молодых людей ночным тиканьем, но более шумных действий не предпринимал. Вечерами же, после ужина, члены братства выстраивали удобную для всех и опасную для врагов схему сражения на случай новых столкновений с чужими родами или орденами. Она получалась примерно такой, как и в самой первой схватке. Битали шел в качестве главного тарана, Анита защищала его заклинаниями и палочкой, Ирри Ларак выступал чуть сзади, прикрывая спину и фланги, Дубус своими заклинаниями должен был прикрывать его и помогать Аните. Генриетта и Комби держались в отдалении, наблюдая и предупреждая об опасностях, о попытках обойти главный отряд. Недоморф, быстрый и ловкий, имеющий звериное чутье и волчий слух, должен был находиться впереди, заниматься разведкой, а если станет туго – помогать, нападая на врага с неожиданного направления.

Камнем преткновения оказался Цивик. Он куда лучше владел палочкой, чем мечом. Но ему некого было прикрывать. Надодуха такой помощник только стеснял, а оставлять юного мага на каком-то из флангов одного было опасно. Всегда есть риск, что враг подкрадется слишком близко – и что тогда?

Битали попытался было сделать воином Дубуса, чтобы они с Лараком следили за флангами, а Цивик прикрывал их обоих – но парочка, уже побывавшая вместе в настоящей битве, категорически отказалась расставаться. Комби же для воина был еще слишком слаб…

Вот Кро и старался раз за разом построить линию обороны так, чтобы ни одна палочка и ни один меч не пропадали зря. И неизменно в рядах братства обнаруживалась заметная глазу опытного человека брешь. Пока самым разумным казалось, чтобы Битали прикрывали сразу двое магов, а Ларак и Дубус держали тыл. Но при этом они одной парой были вынуждены следить сразу за двумя направлениями.

Вечером третьего дня члены братства снова собрались во владениях недоморфа. Подходили по очереди. Первым на поляну в кустах ушел Надодух, задумавший со своими растениями какую-то новую трансформацию. Чуть позже, сразу после ужина, подтянулись Анита и Битали. За ними, привычно прихватив из замка немного сока, пакет груш и десяток бутербродов, явились Цивик и Дубус. Последними объявились Ларак и Комби, которые из столовой завернули в свою комнату за оружием. Ирри не упускал возможности помахать секирой и, пробившись через акации, тут же стал сворачивать с лезвия засаленную тряпку, уже успевшую пару раз впитать в себя живую кровь.

– Смотрите сюда. – Битали, забрав у Комби шпагу, быстрыми движениями нарисовал на траве схему. – Мы наступаем в сторону озера. Надодух уходит вперед, остальные строятся треугольником. Двигаемся в ожидании опасности. Комби, ты как наблюдатель подаешь сигналы тревоги. Если опасность слева, на острие после поворота оказывается Цивик, мы с тобой, Ларак, расходимся парами, прикрывая его справа и слева. Надодух заходит противнику в тыл. Если опасность справа, то на острие уже ты, я с Анитой держим левый фланг, Цивик правый, Надодух как всегда. В общем, привыкаем перестраиваться быстро и спокойно, держа оружие наготове, сохраняем внимательность. Нужно, чтобы при нападении с любого направления каждый мгновенно и четко занимал свое место, и чтобы каждый знал, кого прикрывает он, кто его, в каком месте находятся свои, что делать и чего от кого ожидать. Дабы, если что, их случайно не зацепить. Комби, забирай шпагу, ты получаешься за главного, тебе командовать. Становимся по местам…

– Я свое место знаю, – с ухмылкой сообщил недоморф, отошел вправо к зарослям кустарника, поднырнул под бутоны роз. Послышался удаляющийся шорох, и его не стало. Остальные собрались рядом с живой постелью из ивы.

– Ну что ты, Ларак! – с досадой хлопнул в ладони Кро. – Куда ты Дубуса зажимаешь? А если тебе прямо сейчас отбиваться придется? Если ты закинешь секиру за голову, то моментом раскроишь ему голову. Дубус, а ты имей в виду, что у Ирри на спине глаз нет, где ты стоишь, он не знает. Поэтому думай о своей голове сам. Твое место в двух шагах за ним. И на шаг слева. Держи эту позицию всегда, при любых перемещениях! Так и он тебя не заденет, и ты без опаски сможешь направленные заклинания использовать. Встали? Теперь мы, Анита. Три шага перед Лараком, три шага влево. Ирри, ты тоже следи. Ты сзади, тебе видно лучше. Этот треугольник держим при любом движении, а при опасности разворачиваемся в линию на врага. Цивик на месте. Комби, ты готов? Тогда пошли…

При кажущейся простоте, упражнение было не так уж легко исполнять. Ведь на поляне имелись и ямы, и кусты, и при прохождении через них нужно было сохранять общее положение строя. К тому же Битали хотел, чтобы каждый член братства не просто знал свое место, а чтобы эта позиция вошла в привычку, которая выполняется на бессознательном уровне. Чтобы и Ларак, и Дубус, и Анита занимали свое место даже тогда, когда в этом нет особой необходимости, машинально.

Треугольный строй братства двинулся через поляну. Битали специально повел друзей так, чтобы на их пути оказалась яма для корсовинга, и когда оглянулся – понял, что его правый фланг «потерялся», оторвавшись на добрых десять шагов. Вот только он не понимал, в какой момент это случилось.

– Комби! Одолжи на время твою шпагу! – забрав клинок, Кро горизонтально положил его в ветви живой постели, отступил. Поляну было видно, конечно, не лучшим образом, но фигуры товарищей он в отражении различал. – Пробуем еще раз, с прежнего места! Дубус, не подставляйся под секиру! Мы не начнем тренироваться с оружием, пока ты не привыкнешь беречь голову. Готовы? По-ошли…

Битали вскинул руки к амулету, но бемгишей вынимать не стал, оставив ладони открытыми, лишь мысленно представляя в их продолжении посеребренные клинки. Решительно направился в просвет между ивовыми креслами и постелью, внимательно наблюдая в отражении за поведением товарищей, неожиданно стал круто поворачивать вправо.

– Противник сза-ади!!! – истошно завопил Комби.

– Отлично… – разведя ладони, повернулся Битали, надеясь увидеть, как Анита быстро переместится ему за спину, а Ларак с Дубусом сдвинутся влево, оставляя на острие нового направления Цивика. Но вместо этого обнаружил улепетывающего Комби и молча несущихся в атаку с раскрытыми пастями клыкастых и когтистых, уродливых, безухих и безносых зверей. И на миг растерялся сам: – Откуда?!

– Ой! – рыжая отличница, попятившись, споткнулась и опрокинулась на спину, палочка отлетела в сторону.

– Проклятье! – Битали кинулся между ней и терракотовым монстром, на ходу выдергивая из-под рубашки боевой амулет, стукнул по нему ладонями и встретил левого зверя клинками. Второй тоже был уже совсем рядом, всего в паре шагов за спиной. Цивик вскинул палочку, истошно выкрикнул:

– Трунио-о!!!

Кро обернулся и… Вместо зверя ростом с быка увидел чудище размером с одноэтажный дом. Чудовище стремительно опустило голову и сомкнуло на нем свою пасть.

Наступила темнота… Долгая, ужасающая, давящая темнота.

Потом просто темнота.

Потом терракотовая пыль рассеялась, и Ирри Ларак, облегченно вздохнув, опустил секиру:

– Еле успел!

У Битали после короткой заминки снова застучало сердце. Он сглотнул, широко открытым ртом втянул воздух, провел клинками друг о друга:

– А где наш друг Цивик?

– Не знаю, – закрутил головой Ирри. – Кажется, куда-то пропал.

– Это он правильно сделал… – сдержанно скрипнул зубами Битали, еще раз со зловещим шелестом провел клинками друг о друга, прошелся по поляне, но цели для египетских ножей не нашел и все же спрятал их обратно в амулет. – Комби, откуда эти твари появились?!

– Не знаю! – жалобно выкрикнул третьекурсник, пытаясь выбраться из шипастых розовых кустов, в которые влетел, спасаясь от монстров. Судя по всему, добрая полусотня глубоких царапин ему была гарантирована. – Как из-под земли вылезли! Я их увидел, когда они уже бежали. А у меня даже шпаги нет!

– Ты молодец, что не растерялся, – похвалил его Кро. – Твое дело предупреждать, а не сражаться. Остальное мы и сами сделали… Куда только Цивик запропастился?

– Не сердись, Битали, – взяла его за руку Анита. – Подумаешь, растерялся немного в горячке. Заклинание-то было верное. Просто он направление перепутал. С уменьшения на увеличение.

– Если бы зверюга скушала тебя, – уверил отличницу Кро, – ты бы смотрела на это несколько иначе.

– Про Цивика теперь можете забыть месяца на три, – громко пообещал Надодух. – Уж кто-кто, а он следы заметать умеет. Извини, Битали, что помочь не успел. Больно быстро все случилось, я и чирикнуть не успел, не то что на поляну выбраться.

– Это понятно… – Кро передернул плечами. Его вдруг охватил сильный озноб. – Ребята, я так думаю, пора нам возвращаться в школу. Что-то тут холодает. И сюрпризы уж очень неожиданные. Откуда они взялись?

– Да уж, хорошего мало, – добавил недоморф. – Это что же теперь получается, мой закуток стал опаснее, чем чердак сэра Ричарда Уоллеса? Сожрут, только зазевайся? И куда мне теперь деваться? Как мыслишь, Битали?

– Думать надо, – пожал плечами Кро. – Это были те же монстры, что из школьного коридора. Ты, случайно, ничего сюда не приносил? Из кабинета, нашей комнаты, из коридора?

– Нет. Слово даю!

– Я тоже ничего не брал…

– И я, и я! – поклялись остальные члены братства.

– Анита, а у тебя идеи какие-нибудь есть?

– Может, это как-то связано с вашим призраком? – предположила отличница. – Хотя… Слишком далеко. Но лучше уйти, пока нападение не повторилось.

– Есть одна идея! – вдруг встрепенулся Надодух. – Потом расскажу. Проверить нужно. Как бы не сорвалась. Давай, Дубус, сворачивай припасы. В замке угостимся.

Увидеть Цивика удалось Кро только на следующий день, на математике. Тот сидел на безопасном расстоянии и старательно не смотрел в его сторону. А как только монументальная мадам Кроус объявила об окончании занятия – непостижимым образом исчез. Битали понял, что теперь эти чудеса будут происходить очень и очень долго. Скрываться от недругов Цивик умел виртуозно, и в начале года, когда оказался доносчиком, долго и успешно исчезал из, казалось бы, безнадежных положений, с расстояния вытянутой руки. Поэтому в следующий час, на демоноведении, Битали окликнул его прямо на уроке, благо тот находился всего в двух партах:

– Слышь, приятель! Я больше не сержусь, можешь не прятаться. Со всяким бывает. Все, поняли ошибку и забыли.

– А прежде чем забыть, – внезапно добавила профессор Клеотоу, – задержались после урока для дополнительных занятий. В дополнительное время и поболтаете, мсье Кро, коли не способны соблюдать тишину на уроке.

По классу пробежал смешок, а Битали тихонько ругнулся себе под нос и опустил голову к конспекту. Похоже, сегодня он оставался без обеда. И не только он, но и все домовые духи, и гномы. Хотя, конечно, они без особых обид могли потерпеть до вечера.

Через полтора часа, когда однокурсники стали уходить в стену, Цивик сложил свои книги, подошел ближе:

– Извини, я не хотел.

– Ерунда, с Эленией Клеотоу будет не скучно, – подмигнул ему Кро. – Стащи для меня чего-нибудь пожевать. Увидимся перед метаморфизмом.

– Да уж, не соскучитесь, – пообещала ему преподаватель, – это я вам обещаю. Не нужно так на меня смотреть, у меня просто хороший слух. Идемте, мсье, я тороплюсь.

Сухо треснула стена, пропуская их в покои профессора.

– Мне кажется, ты устал, Битали. – Голос обернувшейся Элении Клеотоу звучал нежно и радостно, как весенняя капель, алые влажные губы растянулись в манящей улыбке. И Кро ощутил в душе щемящую нежность, которая накатывала, когда Франсуаза казалась ему особенно забавной или беззащитной. Сердце юноши учащенно забилось.

Битали не мог понять, почему вдруг вспомнил об этой девушке, к которой его так тянуло, к которой ему хотелось стать как можно ближе, ощутить ее дыхание, запомнить запах, прикоснуться к ней хотя бы кончиками пальцев.

– Я знаю, что тебе нужно. Иди ко мне, я дам тебе то, что нужно. Я исполню любые твои желания, я дам тебе отдых…

Это были слова совсем не Франсуазы. Это профессор Эления Клеотоу коснулась тонкими пальцами его груди, пробежала их подушечками по пуговицам, потянулась к волшебной палочке… Битали перехватил ее кисть, на миг замер, потом склонил голову и коснулся губами запястья. Не потому, что испытывал такое же желание, как при взгляде на девушку из Ла-Фраманса, а просто поддавшись любопытству. Рука Франсуазы, как он все еще помнил, была бархатистой и теплой, ее хотелось целовать снова и снова. Рука учительницы оказалась сухой, холодной и гладкой, как перчатка из крокодиловой кожи.

– Вы так заботливы, профессор, – благодарно прошептал юноша.

– Ваша галантность была совершенно излишня, мсье Кро, – отдернула руку Эления Клеотоу. – Зачет сдан. Я имела в виду годовой экзамен, ибо заниматься с вами далее по отдельной программе не имеет смысла. Ступайте.

– То есть… Я могу уходить? – даже растерялся Битали.

– Да, разумеется, – кивнула женщина. Она уже выглядела деловой, подтянутой и очень занятой. – Вы успешно завершили индивидуальный курс для мальчиков, поздравляю. В следующий раз в случае нарушения дисциплины я просто стану снимать баллы с вашего аттестата. Вы можете идти, мсье.

– Спасибо, профессор, – отступив, поклонился Кро.

– И еще одно, – вдруг вскинула палец Эления Клеотоу. – Пожалуй, я все же добавлю еще два балла в вашу копилку. Считайте это моим последним подарком.

– За что?

– За галантность, – совершенно искренне улыбнулась профессор. – Идите, Битали. Надеюсь, мои уроки не понадобятся вам никогда в жизни. До свидания, мсье Кро.

– Благодарю вас, мадам, – поклонился Битали и ушел в стену.

Уже через десять минут он был у себя в комнате. Оставил учебники, спустился в кабинет Налоби. Здесь оказалось так же пусто и тихо, как и в башне. Видать, никто из братства не ожидал, что он вернется так скоро. Кро потрогал веревку, но тянуть из нее молоко не стал. По окончании каникул он делал это только вместе с Анитой. Девушке очень нравились ощущения полета и отрешения, которые сопровождали обряд, Битали же доставляло удовольствие заканчивать его, заключив девушку в объятия.

– Где же они все?

Кро приблизился к окну, выглянул во двор – но увидел лишь четыре команды со старших курсов, гоняющие мячи между корзинами. Юноша прогулялся по кабинету, вышел, поднялся в свою комнату, выдвинул верхний ящик, в котором лежал «мертвый свисток», подумал, закрыл обратно. Ведь свисток вызовет сразу всех членов братства. Он же искал только Аниту. Битали чуть поколебался, потом хлопнул себя по лбу:

– Ну, конечно! Как я сразу не подумал?

Молодой человек подошел к шкафу, вызывая в памяти облик девушки, открыл дверцу, глянул в висящее внутри зеркало. И сразу увидел все.

Хотя полированный клинок не давал возможности смотреть с той же ясностью, как сквозь амальгаму и стекло, он без малейшего труда узнал окруженную цветущими розами поляну и двух гуляющих по ней школьников. Размеренно, забросив руки за спину, шагал вокруг любовно выращенных ив чатия Надодух Сенусерт. Анита же бегала, крутилась, резко поворачивала то в одну, то в другую сторону. Но неизменно, куда бы только она ни ступала, среди травы внезапно поднимались и раскрывали яркие бутоны – синие, красные и желтые – крокусы на коротких мясистых стеблях. Девушка всячески пыталась перехитрить эту напасть: пятилась, крутилась, прыгала. Однако цветы упрямо сопровождали каждый ее шаг и каждое движение. Битали показалось, что даже сквозь зеркало он слышит ее счастливый смех – недоморф же демонстративно смотрел куда-то в сторону, но не мог сдержать широкой довольной улыбки.

«Вот это да!» Что-то сместилось в сознании Кро и вдруг разом встало на свои места. Усыпанная цветами спальня отличницы в замке и ее смущение, когда она спрашивала его про подаренный перед экзаменом цветок. Стало понятно, отчего Надодух и Горамник нередко обменивались странными, многозначительными взглядами. Понял, что уворачивание девушки перед попыткой его поцелуя не было случайностью, а слова Надодуха о готовности отдать имение вместе с сердцем тоже не были простой шуткой. Стало понятно, почему недоморф стремился помогать Аните в каждой мелочи, а она именно к нему обращалась с вопросами. И то, почему каждый раз во время обряда по выдаиванию молока мохнатый наследник древнего рода маялся за стенкой в коридоре, пока Битали и рыжая отличница наедине занимались странным колдовством.

В первый миг ему стало приятно и немного завидно их радости, потом возникло чувство, будто у него отобрали очень хорошую, самую лучшую игрушку. Обидно. Это действительно было обидно. Даже горько. Но никакой злости у Битали почему-то не возникло. Душу не рвало на части, как тогда, когда Франсуаза обнаружилась в объятиях другого. Не хотелось никого убить, порвать в клочья, вырвать из сердца и утопить в самом дальнем и самом черном омуте. Просто обида…

– Хорош Темный Лорд, сильнейший из магов, непобедимый покоритель мира, – пробормотал он и закрыл шкаф. – Одна девчонка предпочла лупоглазого переростка, другая – мохнатого полуоборотня. Видать, я еще страшнее обоих. Тысяча болотных тварей!

Он не удержался, снова открыл шкаф. За стеклом открылся незнакомый класс с ровными рядами парт, прогуливающийся меж рядами седовласый учитель, бегающие по строкам вечные перья. У четвертого стола сидела девушка с черными и короткими разлохмаченными волосами, в облегающем свитере. Она вдруг дернула рукой, испортив строчку, подняла голову – и Битали торопливо захлопнул створку:

– Этого только не хватает! Я уже перестаю контролировать, о чем думаю и чего хочу! На самом деле я просто хочу плотно пообедать и пойти на метаморфизм. А еще нужно предупредить Цивика, чтобы не брал еды на мою долю. И сделать хоть какие-то домашние задания. Вечером будет некогда.

Он оглянулся на шкаф, но взял себя в руки, решительно подошел к подоконнику и стукнул по нему палочкой.

Два с небольшим часа последнего урока пробежали быстро. Едва профессор Традиш скрылся в стене, Ирри Ларак тут же направился к Битали:

– Вечером тренироваться будем, как скажешь? Я так заметил, эти псины глиняные только по две появляются. Чего нам их бояться? Справимся без труда.

– Не успеем, – развел руками Кро. – Молоко, домовые, ужин. В обед ведь ничего не сделали. Так что сегодня будем заниматься уроками, чтобы завтрашний вечер освободить.

– Жалко, погода хорошая, – посетовал Ларак.

Можно было подумать, в другие дни погода вокруг магической школы случалась плохой!

– Завтра, Ирри, завтра. – Битали собрал книги, быстро добежал до башни, оставил их в комнате, так же торопливо вернулся вниз, вошел в кабинет. Тут, разумеется, еще никого не было. Только стопка пустых мисок высилась справа от двери, доказывая, что дела делаются, даже если исполнители не попадаются ему на глаза. Кро прошел через комнату, уселся на подоконник, оперся подбородком на руки.

– Привет! – впорхнула через боковой шкаф счастливая, какая-то даже светящаяся изнутри Анита. – Ты чего такой грустный, мой повелитель и господин?

– Так, мысли дурные.

– О чем?

– Надодуха вспоминаю. Проклятие на извод. Ни избавиться, ни перетерпеть. Знать, что ты последний из рода – и жить с этим. Его последний вздох прервет историю древнейшего и знатного рода, одного из самых знаменитых.

– Ты плохо считаешь, Битали, – улыбнулась отличница. – Он в седьмом колене. Седьмое поколение проклятых! Это значит, что на нем проклятие заканчивается! Его дети будут совершенно здоровы и нормальны, никаких родовых чар. Если найдется девушка, которая решится разделить его судьбу, то все, род продлится.

– Найдется ли?

– Почему нет? Он, конечно, мохнатый, как персидский кот, но добрый, нежный, веселый, находчивый. К тому же и за детей можно не беспокоиться… А почему ты спрашиваешь?

– Дурное настроение, плохие мысли. Эления Клеотоу сегодня некстати оставила, все планы испортила. Вот и думаю, что, если со мной что-то случится? Кто домовых будет кормить, молоко вытягивать?

– Если с тобой что-то случится, – перестала улыбаться Горамник, – думать о домовых мы будем в последнюю очередь.

– Не нужно так печально, Анита, – усмехнулся Кро. – Я могу просто уехать или застрять на занятии. И на такой случай, думаю… Может, стоит иметь другого коловертыша?

– У ведьмы бывает только один коловертыш, Битали, – напомнила Анита.

– Я умею тянуть молоко без тебя. Все каникулы управлялся.

– Что-то не так, Битали? – забеспокоилась девушка.

– Обычный прагматизм, – пожал плечами Кро. – Нет, если тебе не хочется ничего менять, то пусть все остается как есть. Но если ты не против заканчивать свою колдовскую песню с кем-то другим, это пойдет на общую пользу.

Рыжая отличница прикусила губу, явно не решаясь произнести желанные слова, потом выдохнула:

– Но ведь ты обидишься?

– Раз спрашиваешь, значит, согласна. – Где-то внутри Битали опять было кольнула обида, но он успел принять свое решение еще задолго до начала этого разговора. Пожалуй даже, еще в обед, увидев недоморфа и отличницу вместе. Счастливых до безобразия недоморфа и отличницу.

– Нет, я против! – спохватилась девушка. – Мне нравится заниматься этим с тобой. Просто, если так нужно… то…

– Позову его, – поднялся с подоконника Кро. – В коридоре наверняка мается.

– Я еще не соглашалась!

– Разве?

– Я… – Анита подошла к Битали, закинула руки ему за голову, притянула к себе и крепко поцеловала. – Ты куда лучше, чем я думала, мой господин. Спасибо.

Она развела руки, отступила на шаг и кивнула:

– Зови.

Кро улыбнулся, ушел в стену – к нему тут же подбежал Надодух:

– Что, уже? Так быстро?

– Хуже. Ничего еще даже не начиналось. Анита решила взять другого коловертыша.

– Почему? А ты? Какого беса она вдруг захотела все поменять? На кого?

– Глупый вопрос. Ты вот что… Когда емкости до краев наберешь, ты не ори там: «Проснись! Полные! Хватит!». По плечам не стучи. Ты обними ее, прижми к себе. Успокой. Она немного посопротивляется – и проснется. Так оно правильнее.

– А ты?

– Я буду в нашей комнате. Если не получится, зови.

Битали достал палочку, стукнул сфинкса по морде:

– Третий боевой ярус! – и с огромным облегчением стянул с себя школьную куртку, скомкал, кинул на стул. Подошел к постели, сел прямо на пол, привалившись спиной к кровати.

Его мучили противоречивые чувства. С одной стороны, он понимал, что поступил правильно. Выбрал самый что ни на есть правильный вариант. И все равно не мог отделаться от обиды, от того, что обокрал сам себя, причем полной мерой.

– Это просто жадность, – сказал он себе. – Они принадлежат друг другу. А меня душит пустая жадность.

Однако, даже если это было так – жадность и не подумала отступить.

– Ух ты! – Генриетта, возникнув в комнате, моментом оценила его состояние, прошла вокруг очага, склонила голову набок: – Здесь свободно?

И, не дождавшись ответа, присела на пол рядом с ним, притеревшись плечом к плечу.

– Испачкаешься, – предупредил Битали.

– Зря, что ли, домовых кормлю? Почистят.

– Почистят, – согласился Кро.

– И что ты теперь будешь делать?

– Ты о чем?

– Говорят, Анита предпочла тебе другого коловертыша.

– Кто говорит?

Девушка подумала, потом призналась:

– Я в коридоре слышала.

– Ерунда. Я ее сам попросил. Ради подстраховки.

– Ага. И поэтому ты тут теперь сидишь на полу и пытаешься взглядом продырявить стену. Можно подумать, никто вокруг ничего не замечал! Как ты Аните комплименты говорил, гулять приглашал, обряды колдовские без нее не начинал.

– Она отличница, – пожал плечами Кро. – Хороший партнер. Умна, находчива. Я строил на нее много планов. Так было красиво, разумно, взвешенно. Сегодня оказалось, что все планы пошли прахом и нужно думать сначала. Обидно.

– О ком будешь думать теперь?

Битали скосил глаза на Вантенуа. Она была ладной девушкой. Не самой красивой, но подтянутой и ухоженной. Верной и правильной. На такую можно спокойно положиться, с ней можно уверенно строить планы на много, много лет вперед. Но Кро совершенно точно знал, что, если увидит ее рядом с Цивиком или Лораном, если ее вдруг обнимет Дистин или Батиас – он не испытает никакой душевной боли. И этой боли будет ему не хватать.

– Генриетта, ты очень хорошая и красивая. Правда… – Битали остановился, думая, что еще можно сказать в такой ситуации. Но гостья поднялась, поправила юбку. – Ты чего?

– Я не хочу быть просто хорошей, – ответила она. – Я хочу, чтобы из-за меня так же мучились!

Она пнула Битали – пнула по-настоящему, довольно больно, ушла к подоконнику и стукнула по нему палочкой.

– Сегодня день такой? – не понял Кро. – Все с ума сошли? Кто еще не отметился?

Он поднялся, отряхнул брюки. Попытался разобрать на столе учебники. Сзади опять послышался треск, мягко заскрипели доски.

– Получилось? – Даже не оборачиваясь, Кро понял, что это вернулся сосед.

– Очень быстро все вышло, – довольно похвастался недоморф. – Я все же по колдовству специализацию наметил. А Анита, Анита… Она просто гений! Она может все! Она такая… Ты даже не представляешь!

– Она умница, – согласился Битали. Глядя на Надодуха, и вправду похожего сейчас на персидского кота, он понял, что жадность наконец-то ушла. И никакой боли по поводу того, что рыжая отличница выбрала недоморфа, он не ощущал. Не ощущал с самого начала. – Что, можно идти разливать молоко?

– Все уже сделано, сосед, – потер мохнатые руки Надодух. – Анита с Лараком понесли еду гномам. Меня к тебе послала.

– Зачем?

– Ты не пришел, когда все готово было. Хотела узнать, все ли хорошо?

– Не пришел потому, что ты не позвал. Я же предупредил, что здесь буду!

– Ну, тогда я побегу? Мы хотели… – Недоморф замялся. – Ну, там…

– Скажи, а как это у тебя получается – цветы моментально выращивать? – вдруг вспомнил Кро. – Они у тебя везде растут! Такого я даже у мадам Кардо не видел.

– Они сами, Битали. Ты не поверишь, сами растут! – расплылась в улыбке кошачья морда. – Я поначалу пытался заговоры использовать, воду лунную, амулеты. Ну, по справочнику! А потом вдруг заметил… Я когда об Аните думаю, они сами… Как тебе сказать? Когда хочется сделать для нее что-нибудь, подарить, порадовать… Когда внутри как бы горит все о ней. Просто думаешь и… Смотри!

Он присел у очага, провел ладонью над золой – и вслед за его движением в камине возникла и зацвела полоска фиалок.

– Я когда о ней думаю, вокруг все само цветет. Хорошо хоть, на уроках отвлекают.

Битали опустился перед очагом на колено, тоже провел ладонью над самыми углями. Но ничего не случилось.

– Извини, – пожал плечами Надодух. – Не знаю, почему не выходит.

– Потому, что про Аниту думаю, – поднялся Кро. – Анита ведь твое бедствие, а не мое. Вот и не растет.

– Я побегу, ладно? Она, верно, уже ждет. И так уже очень поздно. – Недоморф метнулся к подоконнику, исчез. За окном же было светло, хотя по часам дело и вправду близилось к закату.

Битали поднял со стула и расправил куртку, повесил в шкаф, увидел сложенные внизу, рядом с чемоданом, покрывала перемещения. После минутного колебания снова накинул куртку на плечи, скрутил одно из покрывал и выскочил из комнаты. На ходу сунул руку в карман. Немного бумажек, которые смертные считали деньгами, там все еще оставалось.

Оказавшись на лестнице, Кро помчался вниз по бесконечной спирали. Долго-долго, пока дыхание не начало перехватывать из-за спертого, застоялого воздуха. Здесь ступеньки наконец развернулись в прямую линию, продолжая опускаться в сумрачную и прохладную каменную глубину, а затем пошли наверх. Четверть часа – и впереди показался просвет. Юноша выбрался в трещину меж двух крупных мшистых валунов, поднырнул под низкую ветку колючей акации, оглянулся, запоминая место входа в школу. Снаружи, естественно, он выглядел куда как убого: оплетенный паутиной куст, за которым проглядывал тупик из плотно слипшегося камня. Натоптанная тропинка, способная подсказать чужаку дорогу, шла не сюда, к тайному месту, а вдоль каменного откоса.

Битали повернул влево, вскоре поднялся на обрыв и остановился. Отсюда, с высоты в три человеческих роста, открывался вид на окруженное серебристыми ивами озеро, по поверхности которого предзакатное солнце нарисовало бледно-розовую полоску. Наверное, тут было красиво – но сейчас молодой человек этого совершенно не воспринимал. Он быстрым шагом двинулся дальше, на шум проезжающих машин, минут через пять оказался на пустынном шоссе. Заметив низкую серебристую машину, поднял руку. Но водитель останавливаться не стал.

– Вот, болотные тролли!

Дабы зря не терять времени, Кро пошел в нужном направлении, раз за разом пытаясь поймать попутку. Затормозила только пятая, за рулем которой сидел бородатый дедок в синей кепке с длинным козырьком:

– Тебе куда, приятель?

– В Ла-Фраманс! – выдохнул Битали.

– Так это в другую сторону, милый, – усмехнулся дед и тронулся дальше.

– Не везет.

Молодой человек перешел через шоссе, опять зашагал по обочине. Если раньше машины не тормозили, то теперь они исчезли вовсе. Оставалось надеяться только на собственные ноги.

За полчаса они вынесли его к автобусной остановке. Еще через полчаса подошел большой сине-белый сарай, за рулем которого сидел улыбчивый мавр с ослепительно белыми зубами. Он взял у юноши бумажку, отсчитал сдачу серебристыми монетками и уже через час высадил пассажиров прямо на центральной площади Ла-Фраманса, перед суровым зданием мэрии.

Здесь уже стемнело. Вдоль главной улицы зажглись фонари, но дальше, вниз к реке, царил полумрак. Лишь на текущей воде то и дело подмигивали отраженные звезды.

Впрочем, сам городок еще не спал. Почти во всех домиках светились окна, наружу вырывались голоса, выстрелы, музыка, крики и песни. Битали не спеша прогулялся до торгового центра, свернул влево по проулку, спустился почти к самой реке, еще раз повернул и вскоре остановился у знакомой калитки. Окна дома за лужайкой тоже горели, хотя задернутые занавески приглушали и свет, и звуки. Окно над густым кустарником – тоже. Наверное, Франсуаза была там. Опять слушала музыку и танцевала в наушниках перед зеркалом.

Кро слабым «трунио» расширил просвет решетки, просунул руку, открыл изнутри замок, вытянул скукожившийся прут в прежнее положение, прикрыл калитку, по слабо шелестящей траве подобрался ближе к окну девушки. Она была там, внутри. Битали не знал, как – но он почувствовал это. Франсуаза… Карие глаза, искренний смех и вид обиженного щенка, если что-то получалось не так, как она хотела. Черные волосы, черные ресницы, черные ногти, любимый черный свитер. Какое у нее было лицо, когда Кро испуганно шарахнулся от нее прочь!

Она была здесь. И совсем рядом, и в воспоминаниях, и в мыслях. Все, что нужно для совсем простенького и понятного эксперимента. Битали посмотрел себе на ладонь, а потом медленно и осторожно провел ею над самой травой…

И ничего не случилось.

Вот только щелкнула сверху задвижка окна.

Юноша вскинул голову и увидел, как Франсуаза уже вылезает на подоконник.

– Нет, не вздумай! – вскрикнул он, но девушка, сильно толкнувшись, прыгнула через серый, но уже покрывшийся почками куст. Кро кинулся навстречу и поймал ее, не дав упасть на землю.

– Битали! Ты пришел! Пришел! – Франсуаза обняла его, обожгла соленым поцелуем. Потом вдруг оттолкнула, но тут же схватила за руку, потащила за дом, с неожиданной силой прижала к стене: – Как ты мог, Битали?! Как ты мог? Ни слова не сказал! Не спросил ничего! Это же свинство! Нет, это просто подло!!! Даже не спросил!!! Ни слова сказать не позволил! Леон не мой! Понимаешь? Не мой! Это Жанкин парень, ее! И шли мы к ней! К ней!

– Он тебя обнимал…

– Он дурак! Он ко всем со своими обниманиями лезет! И ты дурак! Вы все идиоты! Мне что, драться с парнем моей подруги? Ты почему вообще приперся?! Чего тебе надо? И школы твоей нет нигде в округе, и частного колледжа ни одного. Раз убежал – так и убирайся к черту!

– Не могу. Без тебя у меня здесь чего-то не хватает, – положил ее руку себе на грудь Битали. – Мое сердце осталось где-то у тебя. А без него трудно.

– Я думала, ты никогда не вернешься. – Девушка снова его обняла и ответила на поцелуй.

Так они и целовались, без всяких слов, долго-долго, забыв о времени, пока вдруг совсем рядом не хлопнула деверь и мужской голос громко не позвал:

– Франсуаза! Франсуаза, ты где?!

– Отец, – прошептала девушка, осторожно выбралась из его рук, снова торопливо поцеловала: – Хочу слышать тебя рядом. Всегда. Не пропадай.

И громко ответила:

– Чего кричишь, пап?! Мне что, перед сном подышать нельзя?

– Ты где?

– Здесь я, здесь, вокруг дома гуляю! – Она снова прижалась к Битали, поцеловала и, наконец, оторвавшись, выступила из-за угла. – Здесь я, здесь, никуда не убежала. Что ты кричишь? Всех соседей перебудил.

– Ночь на дворе, а тебя дома нет! Ты знаешь, сколько времени?

– Я что, в лесу гуляю? Здесь я, здесь, успокойся.

Дверь хлопнула, во дворе стало тихо. Кро выждал еще немного, тоже вышел. Поддавшись порыву, присел и широким взмахом провел рукой над самой травою. И вслед за его движением из земли на высоту почти по колено моментально взметнулись алые крупные тюльпаны.

– Франсуаза, – прошептал он. – Вот такие вот у меня мысли…

– Битали, ты еще здесь? – выглянула в приоткрытое окно девушка. – Ой, что это? Откуда? Это ты посадил? Когда ты успел?

– Они будут цвести все время, пока я о тебе думаю, – пообещал Кро, подошел ближе, протянул руку над кустами и коснулся кончиков ее пальцев. – Мы будем видеться часто. Обещаю.

– Мне не нужен никто, кроме тебя. Ты понял? Запомни это! И ничему не верь! Возвращайся скорее.

– Вернусь.

– Что там у тебя, Франсуаза?

– Окно закрываю! Холодно! – Девушка пожала кончиками пальцев его ладонь и исчезла за занавеской.

Битали постоял под окном еще несколько минут, но когда снова услышал щелчки дверного замка, торопливо отступил в угол садика, через стену выбрался наружу и спрятал руки в покрывало. Он чувствовал, что сейчас, в эти мгновения, цветы станут появляться на всем, чего он только коснется.

– Все недоморф со своим растительным колдовством, – недовольно буркнул он. – Не знал бы про такое, ничего бы и не случилось.

Перейдя улицу, между домами он пробрался к реке, знакомой тропинкой спустился к темному и тихому сейчас дебаркадеру, но наверх подниматься не стал, а нырнул под мосток, в узкий просвет между насыпным причалом и бортом плавучего кафе, с помощью десятка «трунио» быстро сделал в слежавшемся грунте выемку, забрался в нее, из мелких камушков и сухой глины нарастил внешнюю стену, оставив наверху лишь крохотный просвет для воздуха. Местечко получилось уютное, закрытое от глаз, сухое и ни для кого не доступное. Убедившись в прочности внешней стены и добавив на нее снаружи несколько чахлых травяных кустиков и мшистых полос, юный маг ушел в укрытие, завернулся в покрывало… И тут же с грохотом вывалился из шкафа.

– Вот дурак, – укорил он сам себя, поднимаясь с пола. – Не догадался, уходя, второе покрывало хотя бы на постель выложить. Альба!

В комнате башни раздавалось мерное тиканье часов смерти. Но оно никого не пугало. Недоморф все еще где-то гулял. И, вестимо, не один. У Кро тоже не было настроения для страха. В очаге все еще цвела полоска из крохотных фиалок. Битали улыбнулся, подошел, провел ладонью – и рядом с фиалками выросли огненные тюльпаны.

– Какой же я идиот, – сказал сам себе юный чародей. – Связался со смертной…

Но уже в который раз его душа не желала соглашаться с разумом и полыхала огнем ничем не объяснимого восторга.

Воля Великого Чахары

На два дня они с недоморфом оба выпали из школьной жизни. Нет, они ходили на уроки, заполняли конспекты, отвечали на вопросы, листали учебники – но там они лишь присутствовали. А жили – вечерами, когда Надодух убегал к Аните выполнять ежедневный колдовской урок, длящийся порою до полуночи, а Битали заворачивался в покрывало и уносился в мир смертных, чтобы целоваться всласть, бессмысленно бродить по тесным улочкам и узким горным тропкам, сидеть на берегу реки, держа в своей руке теплую ладонь Франсуазы.

Наваждение оборвал недоморф, однажды утром унеся цветы прочь из их очага.

– Куда ты их, сосед? – окликнул его Кро. – Скажи, я просто выращу тебе еще, там, где захочешь, и сколько понадобится!

– Извини, Битали, я сошел с ума, – уходя к подоконнику, покачал головой мохнатый потомок древнего рода. – Забыл про все на свете. Прости. А цветы я посажу в землю. На какую-нибудь клумбу. Они ведь живые, им тут плохо.

– Постой! – попытался остановить его Кро. – Ты о чем, ничего не понимаю?

– Не знаю, кто та счастливица, что поселила в твоем сердце такие жгуче-красные тюльпаны, – ответил недоморф, – но вряд ли ее обрадует встреча с терракотовыми псами.

– Проклятье! – Молодой человек сразу понял, какой опасности по недомыслию подвергал Франсуазу.

– Именно, – согласился Надодух. – Мы все еще не знаем, откуда они берутся и чего добиваются. Вряд ли тебе понравится, если они вдруг вылезут из земли во время свидания. Как до сих пор беда миновала, совершенно не понимаю. Я про них просто забыл!

– И я, – подтвердил Битали.

– Сегодня кое-что разведаю, – кивнул недоморф, – вечером на поляну пойдем, уроки продолжать. Появилась у меня одна мысль. Коли угадал, самое позднее через неделю все будем знать.

После ужина все члены братства честно собрались на поляне, чтобы снова заняться тактикой совместных действий. В этот раз Битали волевым порядком запретил Цивику пользоваться палочкой и вручил вместо нее деревянную шпагу, выращенную из шипа с куста розы. После этого дело пошло на удивление споро. Дубус, которому теперь приходилось прикрывать сразу двух бойцов, невольно сместился сильно влево, и Кро перестал бояться, что он «поймает секиру» при слишком широком замахе Ларака. При поворотах ему опять же требовалось перемещаться намного меньше. Побегав по поляне, разворачиваясь по командам то Комби, то Генриетты, члены отряда наконец-то начали осознавать себя единым целым и были готовы практически мгновенно встретить любого противника с любого направления. Воодушевившись успехом, Битали решился на эксперимент и поставил на место Цивика третьекурсника, передав шип от розы ему. Теперь в отряде образовалось три полноценных пары, направленные во все стороны.

– Везде спокойно! – скомандовала Генриетта, дав отмашку началу маневров. Чуть выждала, крикнула: – Воины слева!

– Х-ха! – в лихом развороте Комби наотмашь рубанул невидимого противника. И первой же его жертвой оказался Цивик, получивший хлесткий щелчок кончиком шипа по уху.

На этом вечернее занятие и прекратилось. Девушки кинулись останавливать невезучему однокурснику кровь, Битали возблагодарил интуицию, что не доверил третьекурснику посеребренную шпагу, Дубус и Надодух стали разворачивать скатерть, чтобы общей компанией еще раз подкрепиться перед сном. Немного посидев, все вместе молодые люди вернулись в школу. В этот вечер Надодух забрался в постель задолго до полуночи, каким-то чудовищным усилием воли не найдя повода задержаться возле Аниты.

– Ну как, – поинтересовался Кро. – Узнал, чего хотел?

– Ты не поверишь, узнал. Сама проболталась. Еще два дня, сосед, и мы избавимся от этого проклятого тиканья, равно как и прочих загадок. Давай спать. Мне в последние дни этого развлечения не доставалось вовсе.

– Как избавимся? Каким образом? Что ты там узнал, Надодух?! Давай, рассказывай.

– А ничего еще не узнал, – буркнул недоморф. – Просто подозрение одно имею. Проверить надобно. Коли сбудется, все сразу и уясним.

Следующим вечером члены братства гуляли по заброшенному саду, благо в это время гендерных уроков у сэра Ричарда Уоллеса не было. Задача оставалась прежней – сохранять общий строй в любых обстоятельствах, не теряться при нападении с любой стороны. Получалось неплохо, хотя теперь они перемещались по лесу, а не открытому пространству, а нападения изображал Надодух, весьма ловко подкрадываясь с самых неожиданных направлений и забрасывая друзей шишками еще до того, как Генриетта и Комби успевали поднять тревогу. Отряд весело отбивался все теми же шишками и заклинаниями, пока одно из примененных Анитой «рукви» не попало в цель, превратив ловкого полуоборотня в жалкое мокрое чудовище.

– Злые вы, – фыркнул, недоморф выбираясь из зарослей. – Все! Как хочешь, Битали, а я пошел сушиться. То есть сперва мыться, раз все равно мокрый, потом сушиться. Можете сегодня не ждать.

– Прости меня, Надодух, я случайно! – кинулась к нему Анита. – Ты не сердишься? Пойдем, я помогу!

– Урок окончен, – усмехнулся им вслед Битали. – Сегодня мы можем отдыхать.

Разумеется, недоморф опять застрял где-то в закоулках замка, и Кро успел заснуть еще до того, как он появился в башне.

Когда на следующий вечер члены братства стали собираться на поляну, они застали недоморфа с мечом в руках. Чатия Надодух Сенусерт обходил свои владения, тщательно обшаривая все кусты, траву под ними, заглядывая как можно дальше под самые корни. Анита была уже здесь и методично, зигзагом, прочесывала саму поляну, внимательно глядя под ноги.

– Отлично, сосед, – усмехнулся Битали. – Теперь-то ты можешь сказать, что случилось? Чего ты, вообще, ищешь?

– Камень, – обернулся на него недоморф. – Вон ту линию кустов, у болота, еще не осмотрел.

– Какой камень?

– Тот, что раскололся у тебя в руке. Ты ведь его не выбрасывал?

– Нет.

– Я так и думал. Камень пропал. Анита заподозрила, что наш славный товарищ Великий Чахара все же оказался заперт внутри, хотя и частично. Тогда он мог попасть сюда, в мое логово, вместе с камнем. Кто-то принес и спрятал в укромном месте. Так ты поможешь?

– Да. – Битали ушел к дальней границе поляны, прошелся вдоль нее, осматривая цветущие кусты поверху, потом пригнулся и оглядел еще раз, двигаясь в обратную сторону. Но ни на ветвях, ни под ветвями, ни у корней, ни на стеблях, ни на земле он не заметил ничего необычного, равно как и следов того, что кто-то копался в земле. Наконец он выпрямился: – Пусто!

– И у меня, – развел руками недоморф.

– Идите сюда, мальчики, – позвала их Анита, уже отдыхающая в мягкой ивовой кроне. – Я тоже ничего не нашла! Надодух, все уже собрались!

– Если мы ничего не нашли, какие следуют выводы? – поинтересовался Битали.

– Сейчас расскажу! – Недоморф опустился на толстые гибкие ветви на краю ивовой постели, вогнал меч острием вниз, положил руки на эфес: – Ларак, ты секиру взял?

– Конечно, брат!

– Это хорошо, держи наготове. Комби, ты с мечом?

– Со шпагой.

– Цивик…

– Хватит, сосед! – оборвал его Кро. – Ты хотел рассказать, кто и зачем на нас нападет!

– Не знаю, как начать, – потер подбородок Надодух, оглянулся на отличницу, словно за поддержкой, вздохнул: – В общем, начну с самого начала. Ты помнишь историю с отравлением домовых, Битали? Когда Генриетта выбрасывала остатки крапивы, а именно крапивой их тогда и отравили.

– Тогда ты эту крапиву все-таки почуял в мусорной куче!

– Для отравления домовых требовалось совсем немного, большую часть можно было выбросить на самом деле. И не забудь, именно тогда мы попали в засаду в первый раз. Нас встретили два голема. Два, Битали. Два каменных чудовища. Ты помнишь? А помнишь, что именно ее ты посылал тогда за хлебом? Ей достаточно было вымочить немного листьев, а потом спрыснуть еду этим настоем.

– Ерунда все это, – перевернувшись в листве головой к недоморфу, сказала Анита. – Мы вроде тогда еще во всем разобрались.

– Разобрались. Но только в то время, пока мы носились по замку, пытаясь выручить несчастных духов, Генриетта где-то пропадала. Не было ее, и все!

– Она метаморф. Ночью часто уходит.

– Я знаю, – вскинул руки Надодух. – Только скажи мне, дружище, где была Генриетта Вантенуа, когда два… – слышишь, два! – звериных голема напали на нас в коридоре после каникул?

– Не помню, – пожал плечами Битали.

– Ее не было, – заметил Комби. – Тогда перед выходом кто-то меня о ней спросил. Не было ее, точно!

– Где была Генриетта, когда два терракотовых зверя напали на нас в последний раз? Ее не было. Поскольку в наблюдателях оставался только Комби.

– Ты хочешь сказать, Генриетта пытается меня убить?

– Все видели, Битали, что, когда ты сюда перевелся, вы с Вантенуа очень сдружились. Были настоящей парой. Но потом так получилось, что нас стало много. И она перестала быть единственной подругой. А потом и вовсе оказалась в стороне, без внимания. Это обычная ревность, Битали. Она мстит. Ты ей больше не принадлежишь. Так зачем ей о тебе беспокоиться? Она не может преступить клятву, но легко может ее обойти. Генриетта каким-то образом устраивает нападения, а сама в опасные моменты просто не появляется.

– Я не верю тебе, сосед! – выпрямился Кро.

– Это еще не все, – вскинул палец недоморф. – Оглянись, Битали. Что ты видишь?

– Ничего!

– Именно, что ничего, – согласился Надодух. – Генриетты с нами нет. Нет милой девушки. И знаешь, что я думаю? Если ее нет, терракотовые звери появятся снова. Это не самые опасные твари, но они бессмертны. А ты – нет. Рано или поздно, но ты совершишь ошибку. Хрусь-хрусь, и тебя не станет.

– У Кро есть тотемник! – громко напомнил Дубус.

– Битали мой сосед, а не твой. Знаешь, когда он последний раз был в зверинце у своего тотемника? Я отвечу: никогда! У нашего друга уже несколько раз убивали тотемников, и он просто перестал их заводить.

– У тебя нет зверя-хранителя, Кро? – не поверила своим ушам Анита.

– Я тебе не верю, Надодух! Этого не может быть! – мотнул головой Битали.

– Ты плохо помнишь предупреждение мсье Гроссера, Битали. А ведь он говорил о твоей судьбе.

– При чем тут Гроссер?!

– Ни при чем… – Недоморф снова опустил руки на эфес. – Это неважно. Все неважно! Оставим только факты. Мадемуазель Генриетта Вантенуа изволит отсутствовать. Я полагаю, она вызывает големов. Если они не придут, я сам побью себя дубиной по лбу и попрошу у нее прощения. Будет здорово, если я ошибусь, Битали. А если нет?

– Не верю!

– Давай просто подождем. Цивик и Дубус прихватили кое-что пожевать, нас семеро, мы успеем заметить големов еще до того, как они появятся. Сядем кружком да поговорим о чем-нибудь приятном. Цивик, дашь списать дальномирие? Я совершенно не понимаю, чего хочет от нас профессор Омар!

– Он хочет от тебя концентрации, Надодух, – хмыкнул однокурсник. – А ее списать невозможно!

– Чего ты так нервничаешь, сосед? – вздернул брови Кро. – Ты ведь чатия, а не наемник. Какая тебе разница, сколько баллов будет у тебя в аттестате? Ты ведь чужие будешь проверять, а не свой показывать?

– Как для чего? Хвастаться, какой я умный!

– Так ты подделай – и все дела! – прямолинейно посоветовал Комби. – Тебя же проверять никто не станет.

– Анита выдаст. – Недоморф тяжело вздохнул. – Честная.

Перешучиваясь, ученики расселись вокруг скатерти с порезанными фруктами и лимонадом, явно добытым где-то на стороне, наполнили бокалы, дружно выпили за будущие победы над всеми возможными врагами. Снова начали обсуждать уроки. Но вяло – полугодие еще только начиналось, и количество накопленных баллов никого пока не беспокоило. За отдыхом вечер стремительно катился к сумеркам, когда Анита вдруг вскочила и отпрянула к иве, выращенной в форме кресла. Девушка не издала ни звука – но молодые люди сразу схватились за оружие.

– Ларак, твой левый, мой правый, держи дистанцию, – скомандовал Битали, вытаскивая из-под рубашки боевой амулет. – Кто любит палочки, «вэком» не пользуйтесь. Только кусты поломаете. Бить их тут не обо что.

Выбравшись из земли, магические звери встряхнулись. Грязь опала и оказалась ничуть не поврежденным, ровным слоем травы. Чудища рыкнули, побежали вперед.

– Мартилло! – первым ударил Цивик. Левый зверь от такого удара дернулся вбок, но тут же выправился, опять начал разгоняться.

– Мартилло! – звонко выкрикнул уже Дубус и тоже заставил голема лишь дрогнуть и замедлить шаг.

Битали колебался всего мгновение, вскинул руки к амулету. Клинкам он доверял-таки больше, чем заклинаниям.

– Трунио! – расслабленно, как-то даже пренебрежительно выдохнула опорное слово Анита, и правый монстр, оставшийся без левой ноги, оступился, кувыркнулся через спину вбок и вперед.

– Проклятье!!! – Битали понял, что эта глиняная глыба, катящаяся, словно валун, сейчас просто вомнет его в землю, толкнулся вперед, успел в два шага разогнаться, скакнул вверх, попытавшись в прыжке опереться на шершавую спину зверя – но движущаяся опора подсекла его ступню, он рухнул вперед, животом как раз на уменьшенную культяпку заколдованной лапы. Удар выбил из легких воздух, из глаз посыпались искры – но он все же успел опустить клинки вниз влево, туда, где должен находиться живот. Соскользнул, распластываясь в траве… Но накатилась на него уже рыхлая пыль, почти сразу ставшая невесомой.

Одновременно с Битали Ларак громко рыкнул, распугивая неудачливых магов, обрушил секиру на голову своего зверя – и того тоже не стало. Парень опустил топор, отер лоб:

– Вот обидно! Такую тушу завалил – а есть нечего!

Все засмеялись. Кроме Надодуха. Очертив так и не понадобившимся мечом сверкающий полукруг, он снова вогнал клинок в землю и громко спросил:

– Ну как, ребята? Что вы скажете про Генриетту теперь?

* * *

Для заманивания предательницы в ловушку было придумано сразу несколько планов, но все оказалось куда как проще. На последнем уроке Битали сказал своим товарищам, что ждет их в кабинете прямо сейчас – и Генриетта пришла, задержавшись лишь для того, чтобы оставить в своей комнате учебники. И едва девушка вошла внутрь, Комби ловко выдернул у нее из руки волшебную палочку.

– Ты чего делаешь?! – кинулась за третьекурсником Вантенуа, но его тут же закрыли грудью Ларак и Дубус.

– Спокойнее, – посоветовал Цивик. – Не нужно так нервничать.

– Мальчики, вы чего? – Генриетта забеспокоилась, попятилась к подоконнику. – Мне такие шутки не по нраву. Анита, хоть ты скажи, что происходит?!

Отличница предпочла промолчать, вместо нее заговорил Надодух.

– Ты только ответь нам на несколько вопросов. Можешь?

– Каких вопросов?

– Где ты была вчера вечером?

– Я? – Девушка замялась. – У профессора Традиша.

– И чем вы там занимались?

– Чем-чем… Уроки делали!

– А шесть дней назад?

– Шесть? – Вантенуа пошевелила губами, кивнула: – У профессора…

– А-а… – собрался было задать новый вопрос недоморф, но тут вмешался Цивик:

– Да что ты тянешь? Спроси просто, где она околачивается каждый раз, когда Битали и нас всех кто-то пытается убить?

– Вас пытались убить? – Взгляд предательницы растерянно заметался по лицам. – Я ничего не знала!

– Уже четыре раза на нашем пути встречаются два голема, – сказал Надодух. – И всякий раз они жаждут крови. И всякий раз именно тебя почему-то нет в нашей компании. Все есть – а тебя нет!

– И домовых отравили крапивой, которую ты несла выбросить, – ввернул Дубус, – причем хлебом, который забирала именно ты!

– Каждый раз, когда мы попадаем в ловушку, – повторил недоморф, – каждый раз, Генриетта, ты и только ты почему-то оказываешься на безопасном удалении. Ты не могла бы пояснить столь странное стечение обстоятельств?

– Вы чего? – Девушка заметно побледнела. – Это неправда! Я занимаюсь с Уолтом Традишем. Спросите у него! Мы договорились об отдельном курсе. Чтобы я… Чтобы меня… Чтобы не перекидываться, когда не хочу! Я не хочу перекидываться, когда опасно, оно само случается, само!

– Разве ты вчера перекидывалась? – вкрадчиво поинтересовался Надодух. – Вечером, примерно за час до заката?

– Я же говорю, я была у профессора! – Губы Генриетты задрожали. – У профессора Традиша.

– Четыре раза! – растопырил пальцы Надодух. – Четыре! Это что, случайные совпадения? Не один раз, не два… Четыре! Я уж не говорю про крапиву и домовых. Тогда у тебя тоже нашлось какое-то занятие.

– Я не знаю. Я ничего не знаю!!! – На ее глаза навернулись слезы. – Я, честное слово, ничего не знаю, клянусь! Битали, это неправда! Я наоборот! Я научиться пыталась! Я… Я с профессором… Мы…

– Нет смысла отпираться, Вантенуа. Нет смысла! Ты попалась! Все, попалась! – навис над девушкой чатия Сенусерт. – Мы все знаем! Давай, говори, как ты это устроила?

– Я ничего не устраивала!!! – закричала Генретта, по щекам которой уже струились слезы. – Это не я!

– Хорошо, – ласково согласился недоморф. – Но ты знала, знала. – И вдруг закричал: – Откуда-а?!! Я тоже хочу знать, когда големы появятся в следующий раз!

Генриетта жалобно заскулила, прижав кулаки к губам. В плаче можно было разобрать только одно:

– Не я-а…

– Хватит! – не выдержав, рявкнул Битали, растолкал друзей, обнял девушку и прижал к себе. – Все, хватит. Это не она.

– Как это не она? – задохнулся Надодух. – Ты же сам вчера видел, сам!

– Это не она, и все тут. Закончили. Я ей верю…

Вантенуа согласно дернула несколько раз головой и закусила ворот его рубашки. В эти минуты она почему-то оказалась очень, очень маленькой.

– Я не понял, Битали! Ты хочешь прекратить эти нападения или нет?

– Хочу.

– Тогда пусть она расскажет! Она знает, знает!

– Она не знает. Она тут ни при чем. Я ей верю.

– Ты что, потерял рассудок, сосед? – Теперь недоморф сунул растопыренные пальцы в самое лицо уже Кро. – Четыре! Четыре раза! Это что, случайность? Совпадение? Это факты, Битали, факты! Она соучастник!

– Плевать на факты. Я ей верю. Она одна из нас. Она мой друг. Она не может быть предателем.

– Твой друг? – недовольно зарычал недоморф. – Ты вспомни, вспомни, чего тебе рассказал цепной Гроссер. Темный Лорд умер потому, что слишком доверял своим друзьям! Ты тоже Темный Лорд! Ты такой же, как твой предок. Хочешь сгинуть по той же причине?

– Плевать на Гроссера, Надодух, – тихо ответил ему Кро. – Лучше я сдохну, слишком доверяя друзьям, чем буду жить, постоянно подозревая вас в предательстве.

– Ты… – Недоморф открыл рот, закрыл, снова открыл, но опять не нашелся, что сказать, и закружил по кабинету. Остановился: – Но тогда?! И как?

Рыжая отличница подошла к нему ближе, погладила по голове… и вдруг сжала пальцы на загривке. Недоморф аж мявкнул:

– Анита, больно!!!

– Заслужил, – ласково шепнула ему на ушко девушка и отвела к себе, в уголок между шкафами. Где все-таки обняла, запустив руки под рубашку в густую шерсть.

В кабинете надолго повисла тишина. Только Генриетта все еще всхлипывала. Но совсем тихонько.

– Я вот что подумал, – наконец решился Цивик. – Мы ведь как все встретились? Когда поняли, что Битали почему-то завышают оценки. А завышали, чтобы он поменьше учился. И от корсовинга его отстранить пытались. Я вот что думаю. Тому, кто все это с самого начала затевал, наверняка не понравилось, что вместо слабости у Кро вдруг появилось столько верных друзей. Он наверняка попытается нас поссорить. То, что Генриетта каждый раз под подозрение попадала, – это не случайность, конечно! Сперва Битали поссорился бы с ней, потом со мной. Потом с тобой, с тобой, – по очереди ткнул он в сидящих рядом. – Ну и все, он опять одинок и беззащитен. Нашему врагу нужен слабый Битали, а не сильный. Отсюда и совпадения.

– Какие все умные, – прошипел из угла недоморф. – Только как эта идея поможет найти виновника нападений?

– Давай начнем сначала, котик, – проворковала ему на ухо Анита. – Когда вы первый раз услышали тиканье?

– Тиканье тут ни при чем! Оно появилось уже после того, как мы напоролись на големов в подвале. Через несколько дней после того, как их встретили, а не раньше.

– Зато вместе с тиканьем вы услышали имя…

– Чахара, – попытался повернуть голову к отличнице Надодух. – Но я обыскал всю школу, нет у нас никого с таким именем.

– Когда нужно проверить имя, котик, нормальные люди идут в библиотеку, а не пытают моих подруг! – И недоморф опять вякнул от боли. Но даже не попытался вырваться из цепких девичьих рук.

– Комби… – посмотрел на третьекурсника Битали.

Тот кашлянул, подошел, протянул палочку:

– Прости, Генриетта. Хотел, как лучше.

– Да, прости, – добавил Ларак. – Все так совпало. Глупо получилось.

– Не глупо, а грубо, – поправил Цивик. – Извини, Вантенуа. Дураками оказались.

– Правда, на тебя ведь все указывало, – добавил Дубус. – Не сердись. Думали, что правильно все делаем.

Генриетта шмыгнула носом, забрала палочку. Коротко сказала:

– С вами пойду…

– Не нужно меня щипать, – тихо, но отчетливо донеслось от углового шкафа. – Сам подойду и попрошу прощения.

Молодые люди облегченно рассмеялись. Даже заплаканная Генриетта.

* * *

Читальня школы маркиза де Гуяка на первый взгляд казалась предельно аскетичной: комнатка десять на тридцать шагов с четырьмя столами перед мраморной библиотечной стойкой и всего два стеллажа, тянущихся к дальней стене. Однако видимость как книгохранилища, так и его владелицы были весьма обманчивы. На деле два стеллажа являлись реальным воплощением математической бесконечности, а безмятежная белая мохнатая кошка с острой мордочкой на границе комнаты и книгохранилища – была опытным старым метаморфом, по ночам перекидывающимся в человека. И по слухам – метаморфом весьма злопамятным.

– Добрый день, мадам Бла, – поздоровалась Анита, переступив порог. – Надеюсь, я вас не разбудила?

Кошка запрыгнула на стойку, сладко зевнула и выпустила когти. После чего уселась, обернув лапы хвостом.

– Мы бы хотели посмотреть общий магический словарь на букву «Ч», справочник темных существ, общую энциклопедию на «Ч» и справочник «Биографии великих чародеев».

Кошка величественно кивнула, спрыгнула со стойки и направилась вдоль стеллажей, с каждым шагом становясь все меньше и меньше ростом – при этом совершенно не удаляясь. Несколько минут – и на столе перед стойкой одна за другой появились две книги. Минутой позже еще одна.

– Чахара, – напомнила отличница, распределяя книги. Одну – Цивику, вторую – недоморфу и третью – себе. В тишине зашелестели страницы. Анита последней начала поиск, первой захлопнула: – Ничего! На букву «Ч» список всего в две страницы.

– И у меня ничего, – вторым сдался Цивик. – Может, имя перепутали?

– Попробуйте на «В», – предложил Битали. – Он себя все время называл «Великим Чахарой», а не простым.

– Хвастался, – отмахнулся Цивик. – «Великий, прекрасный и всемогущий».

– Нужно проверить, раз уж пришли, – не согласилась Анита. – Для очистки совести.

Она опять зашуршала страницами, благо «Биографии великих чародеев» содержали весь алфавитный набор в одном томе.

– Ничего! – наконец перестал водить пальцем по страницам недоморф. – Зря старались. Откуда призраки в словарях возьмутся? Кому они нужны?

– Ничего себе! – охнула Анита. – Вы только послушайте, ребята. Краткая биографическая справка. «Великий Чахара. Один из ведущих магов эпохи Единения, участник составления Хартии, один из основателей Совета Свободных. Долгое время преподавал в знаменитом французском смешанном колледже маркиза Клода де Гуяка, считался основным кандидатом на должность директора колледжа. Перед обрядом назначения обвинил одного из преподавателей, профессора Артура Бронте, в отравлении своего тотемника. В результате ссоры был вызван на поединок и убит наповал. Поскольку тотемник на момент гибели у В.Ч. отсутствовал, смерть мага стала необратимой. Уникальной особенностью В.Ч. оказалось его сильнейшее желание занять пост директора, в результате чего возник так называемый „кричащий череп“, каковой ныне хранится в кабинете директора вышеупомянутого колледжа».

– Давай, ищи, что за череп? – поторопил ее недоморф.

– Зачем, я и так расскажу, – засмеялась девушка. – Мы же их еще на первом курсе зубрили, забыл?

– Я помню! – вскинул руку Цивик. – Кричащие черепа являются уникальной особенностью Британских островов, на которых этих черепов не одна сотня. Они возникают, если умирающий при жизни очень сильно хотел чего-то добиться, но не смог. После смерти такие черепа являются к самым ближним людям и криком требуют исполнения этого самого желания.

– Мы во Франции, – напомнил Дубус.

– А это ничего не значит, – парировал Цивик. – Принципиального запрета нет. Но в других местностях такие черепа попадаются намного, намного реже.

– Так я и знал! – хлопнул кулаком по столу недоморф. – Это директор! Это он! Кто еще мог заставить всех учителей завышать Битали оценки?

– Котик, – улыбнулась Анита. – Иногда мне кажется, ты слышишь лишь половину сказанных мною слов. Именно профессор Бронте убил вашего Чахару на дуэли, да еще после серьезной размолвки. Не думаю, что Великий Чахара станет помогать своему убийце в столь тонких делах. Тут явно что-то другое.

– Кричащий череп кричит, а не создает големов, – добавил Цивик.

– Лопнувший амулет помните, мальчики? – почесала в затылке отличница. – Если следовать букве колдовства, магический дух, уже имеющий обитель, не может быть перетянут в другую. Ваш крикун имеет готовый дом. Тот самый череп. Поэтому вы его перетянуть и не смогли. В общем, раз он является к вам, а не к кому-то другому, он где-то у вас и спрятан. Совсем рядом. Вы ближе всего, понятно? Чего застыли, искать идите!

Несколько минут спустя в комнате Надодуха и Битали стало тесно от множества учеников. В восемь пар глаз и восемь пар рук члены братства очень быстро обшарили все возможные места, вплоть до самого укромного, забытого уголка стены под шкафом – но никаких посторонних предметов не обнаружили.

– Тогда где? – развел руками Комби.

– Ну, если мыслить логически… – задумчиво потянул Цивик. – В потолочном перекрытии ничего нет. Иначе Чахара являлся бы не только сюда, но и к нам с Дубусом. Под полом нет по той же причине. Остается только за стеной… Нужно посмотреть с улицы. Может, кто-то что-то прилепил?

– Прилепить череп?! – не поверила Анита. – Такое трудно не заметить. Давно бы уже…

– Подождите! – развел руками Кро. – Надодух, когда мы с крыши входим в нашу комнату, нам приходится спрыгивать, так? Значит, за этой стеной есть какое-то помещение! Высотой примерно по пояс. Так? Что там, не знаешь?

– Мы на углу, на стыке корпусов. Это же боевая башня, она раньше вдоль стен стреляла.

– И что это значит?

– Скорее всего, какие-нибудь площадки, прикрывающие подступы…

– В общем, он не знает, – закончила за недоморфа Анита.

– Давайте посмотрим, – предложил Дубус, прощупывая кладку, присел на корточки, вынул волшебную палочку: – Трунио! Трунио! Трунио!

После трех аккуратных воздействий в растворе между двумя валунами образовалось овальное отверстие в два кулака диаметром. Дубус сперва попытался заглянуть в него так, потом сунул палочку в отверстие и вызвал на нее огонь:

– Альба! Ой, паутины-то сколько! Балки какие-то, доски. Какой-то узкий лаз. Тут только кроликам прятаться.

– Дай я посмотрю, – подвинул его недоморф, заглянул. – Похоже на какой-то тайник. Может, прежние ученики тут что-то прятали?

– Никакой это не тайник, а обычная перегородка, – даже не заглядывая, сообщил Ларак. – Когда край крыши кладется на стену, между черепицей, балками и обрешеткой много щелей получается. Чтобы каждую не затыкать, с небольшим отступом вертикальная стенка ставится. Тут тебе и вентиляция, чтобы в местах соединения дерево не гнило, и теплее, потому как прослойка воздушная, и в доме вертикальные стены привычнее. Кому косая щель в ногах понравится? Ни пыль вытереть, ни мебель поставить, ни самому не прислониться.

– Откуда ты знаешь, Ирри? – хором изумились Анита и Цивик.

– Это только для вас, городских, тайна, – небрежно ответил Ларак. – Ни корову подоить, ни крышу построить, ни топором работать – ничего не можете.

– Сколько, однако, в замке еще неведомого, – удивился Кро, в свою очередь заглядывая в отверстие. – Нет, так ничего не увидеть. Идти надо…

– Давайте я влезу, – предложил Комби. – Я здесь самый маленький.

– Не до такой степени. – Битали вздохнул. – Ну что, Анита? Я тут лучший боец, а ты лучшая ведьма… Давай!

– Может, не надо? – неуверенно спросила девушка. – Давайте сперва с той стороны зайдем, посмотрим?

– Лишняя беготня. Давай, Анита, не тяни.

Горамник отступила на пару шагов, нервно облизнулась, вскинула палочку, выдохнула опорное слово:

– Трунио!

И мир вокруг Битали рывком раздался в стороны, став гулким и необъятным.

– Ой, какой хорошенький! – Генриетта присела рядом, аккуратно погладила кончиком гигантского пальца по голове.

– Но-но, без рук! – как можно громче потребовал Битали.

– И пищит забавно! – обрадовалась Вантенуа, подняла его двумя ладошками и перенесла к отверстию в стене. Битали спрыгнул в лаз, достал палочку, пошел в глубину, заглянул в обнаруженное помещение. Тут же выяснилось, что палочка, в принципе, не нужна, здесь было достаточно светло. Ларак немного ошибся. Причиной появления «тайника» стало не желание утеплить и облагородить внутренние комнаты, а то, что каменная кладка стены чем-то не понравилась строителям в качестве опоры, и на небольшом расстоянии от края они поставили деревянные столбы, которые и держали стропила кровли. Набитые на столбы изнутри доски стали наружной стеной для верхних помещений корпуса. Здесь же, в щель между каменными зубцами и черепицей, проникало достаточно света, чтобы разглядеть в получившейся длинной полости все до мелочей. Вот только для малыша, в которого превратился Битали, расстояние от отверстия до пола оказалось великовато.

Кро развернулся, прополз обратно, высунулся в комнату, указал на свою куртку, крикнул как можно громче:

– Дайте мне ее! Рукав сюда просуньте!

– Что, холодно? – заботливо переспросила Генриетта, взмахнула палочкой: – Трунио! – и передала ставшую крохотной курточку ему.

– Мне рукав нужен, а не одежда! – отбросил свою форму Битали и указал на соседскую: – Тогда эту дайте!

– Не мешай ему! – первым схватился за свою одежду недоморф. – Если нужно, сам уменьшит.

Взяв поданную куртку за обшлаг, Кро пополз обратно. Тряпка ползла следом достаточно туго и медленно. Оказавшись над краем, Битали просто спрыгнул вниз, и плавно опустился на пол, усыпанный непонятной шелухой и мелкими иголками. Отпустив рукав, он огляделся, перелез через брошенное кем-то и потемневшее от времени сломанное топорище, прошел два десятка шагов вдоль стены северного корпуса. По пути то и дело попадались куски сена и веток с остатками пуха и яичной шелухи, выбеленные кости, черные гнутые когти устрашающих размеров.

Через несколько минут со стороны улицы послышалось громкое хлопанье, между зубцами влетел сизый гигант в два человеческих роста, весь покрытый толстой перьевой коркой. Махина, переступая красными когтистыми лапами, приблизилась, склонила набок голову, нацелившись на Битали круглым черным глазом.

– Ты хочешь битвы, кусок мяса? – расправил плечи Битали и ударил ладонями по боевому амулету, обнажая кривые египетские ножи. – Иди сюда, и ты узнаешь, кто настоящий хозяин этой загаженной конуры!

Снова захлопали крылья, и сразу три птицы опустились у молодого человека за спиной, отрезая пути отхода.

– А вот это уже не спортивно. – Битали покачал головой, спрятал оружие, выдернул из кармана палочку: – Вэк!

На месте голубя взметнулось лишь облако перьев. Куда делась сама тушка, Кро даже не понял. Развернулся, взмахнул палочкой еще раз:

– Вэк!

Убедившись, что больше никто не собирается использовать его в качестве трапезы, молодой чародей двинулся дальше, потратив еще минут десять на осмотр скопившегося под кровлей мусора. Ничего похожего на амулеты и черепа ему не встретилось, и Кро, решив, что отдалился от башни достаточно далеко, повернул назад. Снова поменял палочку на бемгиши. Он был уверен, что в таком месте ему обязательно встретятся крысы – и собирался устроить им решительную жестокую битву. Но звери, словно почуяв опасность, не торопились выбираться на открытое место.

Вернувшись к свисающему рукаву, Битали пошел медленнее, поглядывая по сторонам. По низу деревянной стенки то и дело встречались проломы, напоминающие лазы грызунов, но… Высовываться наружу зверькам не хотелось. Молодого человека тоже не тянуло забираться в чужой дом.

– Оп, а это еще что? – У одного из лазов он увидел исцарапанный черный цилиндр, повернул к нему, обогнул старый расколотый кирпич, пошел вдоль стенки к бликующему из-под пыли продолжению цилиндра и… – Здравствуй, приятель! Вот и свиделись!

Битали вернулся к стене, отсчитал шаги до свисающего рукава, забрался по нему наверх, но вытолкнуть из дыры сбившуюся ткань не смог, пришлось прибегнуть к радикальным средствам:

– Трунио! – Он пробрался дальше по открывшемуся тоннелю, спрыгнул в комнату, отсчитал нужное число шагов вдоль стены с внутренней стороны.

– И чего теперь с этим делать? – Недоморф поднял куртку, на которой почти полностью отсутствовало плечо. На тонких ниточках свисала лишь половина рукава от локтя и ниже.

Но на Надодуха никто не обратил внимания. Анита как раз навела на Битали палочку, торжественно произнесла:

– Трунио! – и для Кро комната наконец-то снова стала тесной.

– Ну что, чего-нибудь нашел? – насели на него сразу Дубус, Цивик и Анита.

– Смотрите… – теперь уже Битали поднял палочку. Расстояние он знал совершенно точно: прямо перед ним, на уровне ступни, в шаге впереди. Он выставил перед собой левую руку ладонью вверх, мысленно тщательно проследил траекторию полета и на долгом вдохе произнес трехопорное заклинание: – И-итрибейс!

Рука тут же отклонилась под тяжестью уникального артефакта: на высокой подставке из черного обсидиана, под толстым стеклянным колпаком покоился самый настоящий человеческий череп, смотрящий на них пустыми глазницами. Понизу шла лаконичная подпись:

– Директор общеобразовательного колледжа маркиза Клода де Гуяка.

– Это он! – радостно охнула Анита. – Он, настоящий кричащий череп! Вы только подумайте, ведь этот маг был одним из составителей великой Хартии Единения! А мы держим его в своих руках.

– Мне куда интереснее, каким образом он мог попасть к нам за стенку? – охладил ее восторг Надодух Сенусерт. – Если не ошибаюсь, последний раз я видел этот череп на почетном месте на полочке в кабинете профессора Артура Бронте.

– Думаю, на этот вопрос способен ответить только один человек, – Битали проверил, на месте ли находится его боевой амулет.

– И мы направляемся к нему! – грозно проревел Ирри Ларак.

Общими усилиями Ирри отговорили заходить в комнату за любимой секирой. К чести братства, он оказался единственным, кому захотелось вооружиться перед встречей с директором. Плотной компанией молодые люди пересекли замок и очень быстро, почти одновременно, коснулись палочками морды нарисованной в коридоре змеи.

– Добрый вечер, дети, – кивнул им Артур Бронте, одетый в длинный и плотный, цветастый персидский халат. Он стоял перед поднятым на высокий шест хрустальным шаром и пытался проводить над ним какие-то манипуляции спрятанными в перчатки руками. – Не часто, должен признать, ученики навещают меня без приглашения. Да еще таким большим числом. Чем обязан столь нежданному сюрпризу?

Битали молча продемонстрировал найденный в тайнике череп на обсидиановой подставке.

– О-о! – расплылся в радостной улыбке директор. – Какая приятная неожиданность! Какая радость! Ко мне вернулся мой старый верный друг! Но как, откуда? Где вы его нашли?!

Профессор Бронте выхватил череп из рук Кро, протер стекло рукавом, заглянул под колпак, после чего осторожно водрузил на небольшую полочку, выпирающую из стены. Сдернул перчатки, щелкнул пальцами – в ладонь откуда-то снизу прыгнула бархотка, которой директор и обтер вернувшееся в кабинет украшение со всем тщанием.

– Разве вы не знаете, профессор? – несколько суховато поинтересовался недоморф.

– Увы, – обернувшись, развел руками Артур Бронте. – Последний раз я видел его еще перед экзаменами. Профессор Омар ибн Аби Рабиа, знаете ли, попросил меня посодействовать в одном зачете. Для него требовалось удаленное помещение, заведомо известное всем ученикам. Я снял защиту от проникновения и тем же вечером не нашел досточтимого Великого Чахару на обычном месте. Был очень удивлен, что он не возвращается так долго. Насколько мне известно, соседство с сим знаменательным артефактом весьма… э-э-э… обременительно.

– Скажите, профессор, – подняла руку, словно на уроке, Анита Горамник. – Я знаю, что кричащие черепа производят много шума. Но способны ли они продуцировать големов? Сильных терракотовых големов?

– Мой друг недаром носил имя Великого, – покосился на череп директор. – Его возможности велики.

– А я думал, вы единственный в школе маг такого высокого уровня, чтобы наделять жизнью камень, – невинным тоном заметил недоморф.

– Но даже я так и не получил титула «великого», – скромно склонил голову профессор Бронте. – Однако позвольте узнать, с какой стати вы задаете подобные вопросы?

– Последнее время на Битали несколько раз нападали терракотовые чудовища! – влез в разговор Ирри Ларак. – Мы хотим знать, исчезнут ли они после того, как череп вернулся к вам?

– Я уверен, Великий Чахара успокоится, получив искомое.

– При чем тут Чахара?! – возмутился недоморф. – Первое нападение случилось еще задолго до экзамена! Мы с Битали попались в ловушку в подвале, возле мусорки!

– Так это были вы?! Ну, конечно же, как я сразу не догадался! – всплеснул руками директор. – Кто еще мог разрушить двух сильных боевых големов? Иногда я сам удивляюсь собственным промахам!

– Так вы знали про этих монстров? – удивился Кро.

– Безусловно, знал! Поскольку сам же и сотворил! Я полагаю, вы помните, что накануне в замке случилось отравление низших служебных духов? Подозрение пало на одного ученика, замеченного в столовой возле предназначенного духам хлеба. Дело в том, что накануне у сего ученика вышел по поводу домовых некий конфликт, после которого ему пришлось самому выбрасывать свой мусор. По странному совпадению, в мусорной куче в то же время находились крапивные листья, каковыми и был, по общему мнению, отравлен хлеб. Дабы никто не уничтожил улик, я оставил в отопительном подвале стражу вплоть до окончания расследования.

– Это Ронни! – обернулся к друзьям Кро. – Ронни Завьялов! Устроил свинарник в комнате, а я отказался заставить домовых там убирать. Пусть сам выгребает, коли напакостил. А еще, – вспомнил вдруг он, – а еще этот трутень сдал зачет по дальномирию раньше меня. Он был тут первым! Вот, паразит! Похоже, он решил отомстить!

– Я бы попросил вас быть сдержаннее, мсье Кро! – повысил голос профессор Бронте. – Мсье Завьялов был уличен в серьезном проступке и понес серьезное наказание! Посему я бы попросил вас оставить свои обиды при себе и никак не отвечать на его деяние. Он уже наказан! В этой школе я отвечаю за дисциплину и безопасность, и только я выношу решения о подобающей каре. Кстати, объясните, будьте так любезны, что вы сами делали в подвале в это время?

– Мы искали виновника отравления! – вместо Битали ответил недоморф. – Мы знали о крапиве и пришли проверить, брал ее кто-нибудь или нет.

– Расследования в этой школе тоже имею право проводить только я! – сухо отрезал Артур Бронте. – Запомните это на будущее, молодые люди. Здесь моя школа! Вы в ней всего лишь гости.

– Тогда подскажите, профессор, кто нападал на меня в вашей школе во время каникул?! – выкрикнул Кро.

– В каникулы? – снисходительно улыбнулся директор. – Очень странно, мсье Кро. Вас интересует, кто на вас напал, но ничуть не волнует, каким образом вы получили зачет по гендерному искусству и за что вам снизили общий балл. Разве сэр Ричард Уоллес не предупреждал вас, что вы будете проходить экзамен в индивидуальном порядке?

Профессор Бронте щелкнул пальцами – на полке над хрустальным шаром началось шевеление, вниз посыпались было папки, чтобы тут же вспорхнуть обратно. Одна из бумажек, вырвавшись на волю, покачиваясь, перелетела комнату и уткнулась ему в ладонь.

– Посмотрим… Итак, пункт первый, готовность к неожиданным опасностям. Незачет, мсье Кро. Вы отреагировали поздно и едва не были поражены учебно-осязательным мороком. Ведение одиночного боя против численно превосходящего противника. Здесь указано: идеально! И вам даже завышена оценка, поставлено шесть балов вместо рекомендованных четырех. Владение волшебной палочкой: незачет. Вы совершенно не пользовались боевыми заклинаниями, мсье Кро, хотя они дали бы вам значительное преимущество. Использование подручных средств и особенностей местности: зачет. По сумме дисциплин, мсье, вы получили два зачета из четырех. И всего десять баллов из шестнадцати возможных. Ага, здесь также указано, что ваш отец настаивал на переэкзаменовке.

– Так он знал? Отец знал?

– Разумеется. Иначе он обязательно вмешался бы в ход стычки. Вы, наверное, хотели спросить, почему он вас не предупредил? Потому, мсье, что первым пунктом зачета значится готовность к внезапному нападению. Впрочем, переэкзаменовка все равно проведена не была. Это было бы несправедливо по отношению к остальным ученикам. Возьмите этот бланк, вы имеете право заявить свои возражения. – Директор протянул листок Битали.

– Нет, все правильно, – признал Кро, вспоминая подробности той давней схватки.

– Прекрасно, мсье, – кивнул профессор Бронте. – Теперь же, когда я развеял ваши подозрения, хочу в свою очередь тоже задать несколько вопросов. Итак, у вас случилась стычка с големами в подвале. На вас напали в парке. У вас в спальне каждую ночь появлялся кричащий призрак. На вас несколько раз нападали терракотовые звери. Почему, молодые люди, по какой причине вы ни разу не пришли ко мне и не сообщили о случившемся?! Почему?

Он обвел понурившуюся компанию грозным взглядом.

– Подумайте сами. Обратись вы ко мне, все ваши трудности были бы легко разрешены в тот же день! – Профессор Бронте тяжело вздохнул и снизил тон. – Поймите же, дети, я искренне хочу помочь всем вам и всей душою болею о вашей безопасности! Вы должны доверять мне и делиться со мной своими тревогами и заботами. Тогда все вместе мы сможем добиться замечательных успехов. Без меня же у вас будут множиться совсем не нужные беды. Я хороший маг и буду для вас надежным защитником, крепкой опорой. Я ваш друг, дети. Надежный преданный друг. Вы поняли меня? Надеюсь, мы нашли общий язык и впредь будем поддерживать более тесные отношения. Так будет лучше для всех. Теперь идите. Хватит с вас приключений. Займитесь для разнообразия уроками.

Члены братства ощутили знакомое потягивание внизу живота, известное всем, кого профессор Бронте отпускал из своего кабинета, и очутились в коридоре.

– Нет, так не пойдет! – Битали опять стукнул палочкой по змее и снова возник перед тяжелым взглядом директора.

– Что-то еще, мсье? – нахмурился Артур Бронте.

– Да, профессор, – кивнул Кро. – Мы спросили вас об этом два раза, профессор, но вы так и не ответили, способен ли кричащий череп Великого Чахары создавать терракотовых големов и насылать их на нас в самых разных местах. Иногда очень далеких от башни, где он лежал.

– Разве, мсье? – вскинул брови директор, – Мне показалось, я выразился достаточно ясно. – Артур Бронте натянул перчатки и подступил к хрустальному шару. Распластал над ним ладони. – Это все равно неважно, мсье Кро. Важно другое. Во избежание других подобных казусов вы должны запомнить, Битали, тот факт, что я здесь ваш самый верный и лучший друг. Вы должны доверять мне, Битали. Доверять целиком и полностью. Иначе могут случиться неприятности. Мы договорились, мсье?

– Я понял вас, профессор, – склонил голову Битали.

– Вы хотите спросить что-то еще?

– Да, профессор. Генриетта! Почему терракотовые чудовища появлялись только в ее отсутствие?

На этот раз директор школы задумался надолго. В шарике заметались желтые искры, побежали радужные круги. Артур Бронте сделал шаг в сторону, повернувшись к гостю спиной, и ответил:

– Это всего лишь случайность, Битали. Случайность, и ничего более. Она не стоит вашего внимания. Забудьте…

Меч Эриджуна

Долгий весенний день

Волчьи клыки клацнули перед самым носом, вроде даже как задев лицо, увлажнив горячей слюной, и Битали отпрянул, торопливо сунул руки к боевому амулету, за клинками. Но там ничего не было – ни бемгишей, ни амулета, ни даже волшебной палочки. Только густая плотная шерсть. И ладоней тоже не было – были широкие когтистые лапы, густо поросшие синеватой с проседью щетиной. И все, что он мог сейчас сделать – так это попытаться зарыться, спрятать беззащитную спину под толщей земли.

Однако звери знали про эту барсучью хитрость и не давали ему выкопать под собой укрытие, нападали с разных сторон, выскальзывая между деревьями, вынуждали крутиться, отмахиваться когтями, клацать зубами, пятиться от полувырытой ямы на открытое место. Волков было четверо: матерых, широкогрудых, сильных и быстрых, а он – один. И острый предсмертный ужас стремительно наполнял его душу…

«Я барсук?» – удивился во сне Битали Кро, однако захлестнувший душу ужас быстро выдернул из памяти давнишнюю, еще осеннюю встречу в лесу с упитанным короткоухим красавцем, черно-белую морду, внимательный взгляд и то чувство единения, что пробило юного чародея до самого сердца, одновременно позволив ощутить сердце барсука.

Тотемник!!

Похоже, это был его тотемник, попавший в беду где-то там, в темной чащобе, и вот-вот рискующий погибнуть, убив одновременно и спрятанную внутри живого хранилища маленькую частицу его самого…

Зверь крутанулся, клацнул челюстями, отпугивая хищника, что попытался кусить за копчик, тут же метнулся в другую сторону, резанув когтями воздух, но так и не дотянувшись до близкого серого, ощутил резкую боль в спине чуть выше задних лап, опять попытался развернуться, однако повисшая сзади тяжесть сковывала движение, остальные волки кинулись вперед одновременно сразу со всех сторон…

Все, это была смерть. И не столько надеясь на чудо, сколько в приступе отчаяния, Битали вскинул руку с раскрытой ладонью:

– Вэк!!

И тут нежданно вцепившийся сзади в шкуру серый хищник, словно получив пинок от невидимого великана, взметнулся в воздух, пару раз перевернулся в полете и с треском улетел в зеленеющие в полусотне шагов кусты.

– Трунио! – торопливо вскинул палец в сторону другого зверя Битали, и тот споткнулся, жалобно заскулил, неуклюже потрусил в сторону на трех лапах.

После столь неожиданного и жестокого отпора оставшиеся волки отскочили, попятились, оскалив зубы и злобно рыча. Однако барсука рычанием не проймешь. Спешно работая всеми ногами, он быстро раскидывал в стороны землю прямо из-под себя, углубляясь в чуть влажную глину, потом стал скрести задними ногами, выпихивая рыхлую землю вперед, и вскоре ушел толстым задом в сырую полунору, оставив снаружи только морду и передние лапы.

Длинные когти, крепкие клыки, способные крепко порвать не то что волка, но и даже кабана, охраняли подступы спереди, земля надежно закрывала спину. В таком укреплении его было уже не взять – сам кого хочешь задерет! Волки же и без того в схватку больше не рвались, рычали издалека.

Барсук начал потихоньку успокаиваться, страх ослаб, и вместе с ним растворились запахи, сырость, прохлада. Битали уже не чувствовал, а просто видел зверя и лес вокруг, однако и это видение вскоре дрогнуло, поплыло… И он проснулся, в последний миг дернув руками и ногами, словно продолжая рыть нору, и тем сбросив с себя одеяло.

Рывком сел в постели. Неуверенно потрогал голову, лицо.

Короткая стрижка, чуть приплюснутый нос, уши по бокам. Может, чуток и лопоухие, но точно не барсучьи. Да и лицо человеческое. И когти на пальцах не растут. Просто сон, хотя и невероятно яркий, до полной натуральности. Или все же не сон?..

В комнате еще царил слабый предрассветный полумрак, однако глаз уже хорошо различал привычную обстановку вокруг. Два шкафа, два стола, две постели. Стены, сложенные из огромных грубых валунов, деревянные пол и потолок, очаг в центре и несколько идущих по кругу застекленных окон.

Все как всегда… Разве только спящий напротив, за очагом, Надодух тоже сбросил с себя одеяло и часто-часто дергал ногой, словно от кого-то убегал.

Впрочем, недоморфу одеяло все едино было ни чему, у него своя шерсть любому тигру на зависть, вдвое длиннее, гуще и жестче, нежели у барсука. Древнее родовое проклятие, изводящее клан чатий Сенусертов, сделало последнего, седьмого потомка истребившего целую страну мага странным существом – ни оборотнем, ни человеком. Руки, ноги, голова – как у людей; однако шерсть на теле и лице, слух и нюх – как у зверя. И пах Надодух собачатиной, особенно если намокал.

Проклятье почти победило род Сенусертов, но… Но в самый последний момент в его судьбу вмешался Битали Кро и братство Башни, сперва отбив замок Надодуха у его соседей, положивших глаз на почти бесхозное и уже беззащитное имущество, а затем неожиданно для всех на искреннюю страсть недоморфа откликнулась красивая умница Анита Горамник, вполне прагматично решив, что на седьмом колене проклятие закончится, и потому за детей можно не опасаться. Что до внешности, то для мужчины это не главное из достоинств. Главное, чтобы любил искренне и защитить умел. Остальное – мелочи.

Так что мысли об отшельничестве где-нибудь в трансильванских чащобах родовитого чатию Надодуха Сенусерта ныне окончательно покинули…

– Счастливчик… – зевнул Битали. – Все свое будущее наперед уже знает.

Всего полгода назад Кро был примерно так же уверен в своей судьбе: образование, наемничество вместе с отцом, любовь, женитьба и, может статься, вступление в один из знатных кланов… Или нет – в жизни вольного воина тоже есть немало преимуществ.

И тут внезапно Битали Кро вдруг узнал, что является живым воплощением всеми проклинаемого Темного Лорда, и его янтарные глаза у всех и каждого пробуждают желание убить чудовище. Жив же потомок кровавого врага свободного мира остается лишь потому, что тайна сия известна всего нескольким посвященным…

В общем – хорошая жизненная перспектива. У барсука среди волков шансы на долгую счастливую судьбу куда как выше.

За толстым оконным стеклом, выходящим в замковый парк, все собирался и собирался, но никак не начинался рассвет. Однако сон уже окончательно выветрился из головы пятнадцатилетнего юноши. Посему Битали, облачившись в парусиновую ученическую форму, прихватил полотенце и решительно ударил волшебной палочкой по подоконнику, тут же оказавшись в полутемном коридоре между лапами оскалившегося сфинкса. Отмерил несколько шагов, повернулся к стене, уколол ее волшебной палочкой:

– Онберик! – прошел сквозь кладку, оказавшись на лестнице, и побежал по ней вниз, в душевую.

Замок, достроенный маркизом де Гуяком многие сотни лет назад, перед самой Большой Войной, оказался слишком тесен для расположившегося в нем колледжа, профессор Бронте берег каждый дюйм, и потому лестницы здесь были большой редкостью, сохранившись от смертных только в нескольких местах. Дверей же, почитай, и вовсе не встречалось. Зачем они потомственным чародеям? Ходить через стены должны уметь даже первокурсники!

– Доброе утро, хозяин… Доброе утро…

Домовые таились даже от него, и потому приветствия доносились как бы из пустоты, от кучек с мусором или полупротертых окон.

– Вам хорошего дня, добрые помощники! Не хозяин я вам, просто друг. Не забудьте прийти сегодня за угощением!

– Благодарствуем, хозяин! Спасибо за заботу! Рады служить, лорд!

Убеждать трудолюбивых низших духов в том, что он не хозяин, а друг, было бесполезно. К тому же они чуяли в нем кровь Темного Лорда, которому, по слухам, по сей день втайне поклонялись.

В гулкой и холодной душевой Битали в гордом одиночестве помылся, а хлопотливые домовые тем временем утащили ношеное белье, заменив на чистое и глаженое, согрели воздух вокруг него и пол у скамьи, приготовили расческу.

– Надо к обычному угощению еще что-нибудь добавить, – одеваясь, вслух подумал юный маг и внезапно поймал себя на том, что начинает мыслить, как низшие существа: пытается обеспечить справедливость. Хорошо награждать за хороший труд. В то время как уроки порабощения низших духов учат вызывать в домовых и эльфах чувство вины и тем понуждать трудиться вовсе без награды, превращая их стремление к справедливости в подобие кандалов.

– Какие вы молодцы! – в нарушение всех правил похвалил домовых Битали. – Теперь я ваш должник. На молоко парное приглашаю.

Вернувшись в башню Кролик, он в задумчивости постоял над приятелем, но будить не стал – сходил на завтрак один, застав столовую почти пустой. Вернулся, зевнул над все еще спящим приятелем.

За окном уже рассвело, но времени до первого урока все равно оставалось еще изрядно, развлечений поутру никаких не просматривалось. Побродив в своей комнате от стены к стене, Битали прилег на постель…

– Вставай, Кро!! Дальномирие проспишь! Завтрак ты уже продрых, засоня!

– А-а?! – поднял голову Битали и понял, что башня густо залита ярким светом.

– Вставай, побежали! – опять тряхнул его полностью одетый недоморф. – Опоздаем!

Промчавшись через замок, они влетели в просторное помещение со сводчатым потолком, бухнулись за стол, запыхавшиеся и растрепанные, и почти в тот же миг сквозь стену прошел безупречно опрятный, чопорный и сухопарый профессор Омар ибн Аби Рабиа, походя поставивший на стол тонкую восковую свечу и рывком повернувшийся к классу.

– Сила! О ней, дорогие мои, вы слышите с самого первого курса нашей школы. Сила есть суть и смысл нашего мира, и все в нем определяется ее наличием или нехваткой. Чем больше в предмете силы, тем он горячее и ярче. Чем больше силы способен он воспринять, тем тяжелее и плотнее он кажется, чем больше ее накопит материальная структура, тем прочнее становится, и наоборот: теряя силу, вещь ослабевает и истончается, и даже может исчезнуть полностью, оставив о себе лишь слабое пятнышко. Мсье Батиас, вы можете привести пример подобного преобразования?

– А-а-а… – вскочил из-за парты у окна коротко стриженный паренек из землячества троллей, растерянно закрутил зрачками, увидел свечу и радостно указал на нее пальцем: – Вот! Когда она горит, то дает жар и свет, растрачивая на них свою силу, и вместе с тем исчезает, пока не рассеивается полностью. Или лед. Теряя силу, он из прочного камня обращается в воду, а она в пар, пока не рассеивается полностью.

– Мне нравится ход ваших мыслей, – чуть вздернул левую бровь Рабиа. – Однако почему вы выделили лед?

– Я не выделил, я сравнил, – спохватился юноша. – Разумеется, любой камень, теряя силу, точно так же способен растаять, а затем испариться.

– Добавляю вам два балла в аттестат, мсье, садитесь, – кивнул профессор и двинулся по аудитории. – Сила определяет все! Пустота это всего лишь место, где совершенно нет силы. Воздух, газы это более высокая плотность силы. Жидкость это еще более высокая плотность, а твердые предметы это уже ее настоящий концентрат… Как вы полагаете, мадемуазель Горамник?

– А живые существа – это место преобразования сил! – вскочила со своего места отличница. – Их неустойчивое состояние определяет изменчивость живых организмов и легкость, с которой сила перетекает от одного из них к другому, – девушка чуть запнулась, и уточнила: – При пищеварении.

– Три балла в аттестат, – оценил ее добавление профессор Омар и двинулся дальше: – А чем люди отличаются от животных, мсье Дожар?

Наследник графского титула Дожаров, такой же ухоженный, как араб, даже парусиновая форма которого отдавала каким-то неуловимым лоском, металлическим отливом, поблескивающий сразу тремя перстнями, с тонкими чертами лица и влажными, зачесанными назад волосами отчеканил так же твердо и уверенно, как и отличница:

– Люди способны впитывать природную силу не только при пищеварении, но и напрямую, из окружающего мира, постоянно либо при проведении обряда корсовинга.

– Три балла, – кивнул профессор. – Итак, дорогие друзья, мы знаем, что в нашем мире всем правит сила. А также то, что люди способны управлять ею напрямую. Какой из этого следует вывод? – араб сделал выжидательную паузу, ожидая ответа, но не дождался и с сожалением вздохнул: – Из этого следует тот факт, что мы способны сознательно изменять окружающий мир.

– Там мы его и так меняем! С помощью заклинаний! – не выдержав, высказалась узколицая Генриетта Вантенуа.

– Мы меняем мир, даже просто пнув камушек на дороге, – чуть склонив голову, ответил ей Аби Рабиа. – Однако согласитесь, между откатыванием булыжника в сторону и строительством из валунов неприступного замка есть некоторая разница. Впрочем, в вашем утверждении имеется свой весомый резон. Мы меняем мир с помощью заклинаний. С помощью заклинаний, несущих в себе нашу силу. Сегодня мы впервые попытаемся воспользоваться этой человеческой способностью напрямую. Донести свою силу до объекта в чистом виде. Этому помогает двухопорное заклинание «имберлик». Произносится на конце вдоха и переходе на выдох с концентрацией внимания на кончике палочки, а на втором слоге сбрасывается с него на избранную вами цель, унося к ней частицу вашей силы.

Профессор двумя пальцами извлек из нагрудного кармана палочку, вытянул чуть перед собой, поднимая кончик на уровень глаза, выдохнул, вскинул подбородок:

– И-имбер!.. – палочка чуть дрогнула, словно с ее кончика что-то стряхнули, и стоящая на столе свеча распалась пополам.

– Только и всего? – хмыкнул себе под нос Надодух. – «Мартило» куда надежнее будет.

– Вы так полагаете, мсье Сенусерт? – расслышал преподаватель близкий шепот. – Может статься, вы сможете повторить увиденное с помощью своего заклинания на оставшемся на столе кусочке?

– Запросто! – поднялся недоморф, достал свою палочку и, сжав ее в кулаке, резко направил на далекий стол: – Мар-р-ртил-ло!

Свеча смачно чавкнула, и разлетелась в мелкие брызги.

– Эффектно, мсье Сенусерт, – одобрительно кивнул профессор. – Однако разве вы не заметили, что я не уничтожал свечу, а разрезал ее пополам? Как мне теперь пользоваться тем, что осталось после вашего опыта? – По комнате прокатился смешок, а пристыженный недоморф, нахмурившись, сел обратно за стол. Однако просто насмешки Омару ибн Аби Рабиа показалось мало, и он наставительно продолжил: – Нет универсальных заклинаний, мсье Сенусерт, и даже самое лучшее из них может оказаться вредным, примененное не вовремя и не к месту. Вот, допустим, вы охотитесь и увидели кролика. После «мартило» от зверька останутся только мелкие кровавые брызги, а вот… Имбер! «Имберлик» позволит вам точечно и аккуратно запечь его мозг или остановить сердце. Имберлик! И вы, мой юный друг, не останетесь голодным.

Каждый раз, произнося заклинание, преподаватель выстреливал им в сторону стола, и уцелевшая половинка свечи сперва мгновенно расплавилась, а потом так же быстро затвердела.

– И резать, и запекать, и останавливать… Все это одним заклинанием? – удивилась темноволосая Эджена из землячества троллей.

– Именно, мадемуазель! – рывком повернулся к ней профессор. – Вы заканчиваете пятый курс, и настала пора переходить от ученических заклинаний к серьезным взрослым чарам. Пять лет все вы учились концентрировать свое внимание, следить за мыслями, дисциплинировать свой ум. Система силовых заклинаний базируется именно на этом вашем навыке. Пользуясь заклинанием «имберлик», вы посылаете к объекту воздействия частицу своей силы, задав ей ту форму воздействия, которую сами желаете. Согреть, смять, поднять, протолкнуть сквозь препятствие, поджечь, преобразовать. Концентрируете мысль на кончике своей палочки, и вместе с частицей силы сбрасываете на цель, оказывая необходимое воздействие. Имбер! Имбер! – палочка преподавателя дважды дрогнула, и свеча полыхнула пламенем, чтобы тут же потухнуть в луже воды.

– Вы говорили, что заклинание двухопорное, профессор… – напомнила Анита Горамник.

– О, простите, мадемуазель! Меня немного отвлекли, – развел руками араб и стрельнул взглядом в Надодуха. – На самом деле данное заклинание может быть как обычным, так и двухопорным по желанию мага. Вы можете либо послать свою силу, либо вытянуть силу объекта воздействия. Для этого вы создаете из свой силы мысленную петлю, бросаете ее первыми опорными слогами «имбер», а затем тут же отдергиваете слогом «лик». Прошу всех посмотреть за окно. Видите ветку ясеня у верхней фрамуги? Имберлик!

Листья на качающейся за стеклом ветке мгновенно обвисли, словно из-за долгой засухи.

– Может, это и надежнее «мартило» будет… – задумчиво решил недоморф.

– Рад, что смог вам угодить, мсье Сенусерт, – склонил голову Омар Рабиа и стремительно направился к столу. – Поскольку все здесь являют собой уже хорошо обученных магов, тратьить время на одноопорный вариант не будем, – профессор извлек из ящика и поставил на стол еще одну свечу. – Задание таково: направляем в свечу толику силы, дабы оплавить кончик, и тут же эту силу отдергиваем, забираем, дабы воск снова затвердел. Первому, кто справится, десять баллов в аттестат. Второму пять, третьему один.

Ученики тут же взялись за палочки – и буквально сразу свеча разлетелась в брызги, затвердевшие на лету.

– Прекрасно, мсье Дожар, – вскинул брови профессор. – Десять баллов вы заслужили, однако впредь старайтесь соотносить сбрасываемую силу с поставленной целью.

Омар Рабиа прошел к столу, поставил на него новую свечу, отступил в сторону, начертав перед собой палочкой защитную руну.

– Имберлик, имберлик!!! – загомонил класс. Прошло несколько мгновений – свеча опять обратилась в брызги.

– Первая часть у вас получилась, мсье Ларак, однако обратное движение не сработало, – профессор выставил на столешницу новую мишень.

Несколько попыток – и у нее вдруг оплавилась макушка, тут же застыв небольшой шапкой.

– Пять баллов, мадемуазель Горамник, – кивнул араб.

– Я могу задать вопрос, профессор? – вскинула руку отличница.

– Да, мадемуазель.

– Скажите, если наличие силы в предмете делает его тверже, а отсутствие разжижает и развоплощает, то почему мой импульс плавит свечу, а не делает ее тверже?

– Вы коснулись темы, по поводу которой научное сообщество еще не пришло к твердому мнению, – перехватив палочку двумя руками, ответил ей преподаватель. – Признаю, есть школы, которые считают, что предметы разрушаются от избытка попадающей в него силы, и, что интересно, смертные в большинстве придерживаются того же мнения. Однако большая часть мыслителей уверена, что при попадании в некий объект силы, каковую он не готов воспринять, он начинает разрушаться и при этом теряет накопленную силу, разогревается, разрушается дальше, выделяет больше силы, отчего опять же разрушается… И так до полного исчезновения. Ярким, во всех смыслах этого слова, примером подобного нарастающего саморазрушения являются, в частности, звезды. Огромные, очень массивные объекты, проходящие стадию разогрева-разрушения, излучая при этом практически бесконечное количество света и тепла. Из более простых и близких примеров можно привести попытку расплющить, скажем, гвоздь. Нанесите несколько ударов, потрогайте. Он нагреется. Вы его разрушаете, он нагревается. Если продолжать этот процесс долго, он тоже сперва расплавится, а потом обратится в газ, – профессор взмахнул руками, оставив палочку висеть в воздухе. – В науке есть еще целый ряд вопросов, на которые не способна ответить школа «накопителей силы», но это может увести нас довольно далеко от темы урока. Скажу лишь, что в любом случае формулы, описывающие процессы перетока сил, у обеих школ совершенно идентичны, дают одинаково подтверждаемые результаты и различаются только толкованиями процесса.

– Благодарю, профессор.

– Вижу по вашему взгляду, мадемуазель, вы уже запланировали поход в библиотеку. Рекомендую ознакомиться с работами Анри Эристана и Эдма Марриотта. Однако не ожидайте слишком многого. Ибо умение управлять и преобразовывать предметы состоит в навыках концентрации и умении правильно мыслить, – Омар ибн Аби Рабиа постучал пальцем себя по виску, – а вовсе в не гадании о том, втекает теплород в изменяемую вещь или вытекает из нее.

– Спасибо профессор Рабиа, – кивнула Анита Горамник. – Меня всего лишь заинтересовали упомянутые вами парадоксы.

– Прекрасно! Если вопросов больше нет…

– Есть, профессор, – на этот раз поднялся Битали Кро. – Скажите, а можно успешно пользоваться заклинаниями, не имея палочки?

– Интересная тема… – вскинув брови, подошел ближе араб. – Даже не знаю, что ответить… Вот скажите, мсье Кро, можно ли есть, не пользуясь ложками и вилками?

– Если нет другого выхода, то, конечно, можно, – пожал плечами Битали. – Но с вилкой куда удобнее.

– Вот вы и ответили на свой вопрос, молодой человек. Палочка у вас в руках помогает концентрации. Это точка, на которой можно сосредоточить внимание. Палочка изготавливается из материалов, хорошо впитывающих силу, и благодаря тому может очень значительно увеличивать воздействие ваших заклинаний, дополняя ваши импульсы своими запасами. Однако, в конечном счете, все начинается здесь! – преподаватель опять постучал пальцем по виску. – В вашем умении направлять свою волю и ставить четкие цели. Имбер!.. – араб, даже не поворачивая головы, вытянул руку, и на оплавившейся свече вспыхнул огонек. – …Лик!

Огонек погас.

Ученики зашевелились, пытаясь повторить чародейство за учителем и…

– Проклятье!! – профессор, вскрикнув, врезался в ближний стол, захлопал ладонью по дымящемуся локтю. По рукаву пиджака быстро расползалась обширная подпалина. Да и сорочка, просвечивающая через возникшую дыру, тоже явно оказалась прожжена: – Мсье Цивик, чтоб вас с вашими кривыми руками! Уйдите с глаз моих и чтобы я вас больше не видел!

Рыжий большеглазый мальчишка, сидевший аккурат перед Битали, стремительно сгреб конспекты, качнулся к стене и натурально исчез. Отводить взгляд невезучий бедолага умел не хуже домовых.

– Хватит, урок окончен! – сквозь зубы процедил араб, осматривая пострадавший рукав. – Тренируйтесь самостоятельно.

– Позвольте, я затяну вам прореху? – предложила Анита.

– Не позволю! – вскинулся профессор, но тут же спохватился, понизил тон: – Вы должны понимать, мадемуазель Горамник, что заклинание «трунио» способно растянуть ткань, но не восстановит ни плетения, ни теплоты, ни шелковистости натурального кашемира. Простите за грубость… Невезение Цивика когда-нибудь погубит нашу школу. Не проходит и месяца, чтобы он чего-нибудь не испортил!

– Можно сделать заплаты, – подтянулся недоморф. – Кожаные, я видел. Их как раз на локти ставят, чтобы меньше протирались.

– Теперь, наверное, придется, – вздохнул араб. – Но для начала я просто пойду и переоденусь. Следующим занятием у нас идет естествознание? Битали Кро, вам десять баллов в аттестат, можете этих занятий не посещать.

– Ничего себе, гусар в любимчики выбился! – привстав, громко фыркнул прилизанный Арно Дожар. – Без уроков и с оценками! А чего бы его сразу в выпускники не зачислить?!

– Не забывайтесь, мсье Дожар! – неожиданно зло, холодным голосом, ответил Омар Рабиа. – В своем стремлении унизить мсье Кро вы ставите под сомнение мою беспристрастность! За такое оскорбление можно разом лишиться всех баллов, что вы заслужили в этом году!

– Простите, профессор, – моментально побелел графский отпрыск. – А не имел в виду…

– А дабы у всех остальных не возникло столь же червивых мыслей, – араб обвел класс суровым взглядом, – напомню, что после трагической гибели профессора Налоби директор колледжа возложил обязанности смотрителя за домовыми на Битали Кро. И поскольку в замке царит порядок, ваш соученик с данными обязанностями неплохо справляется, вполне успешно применяя на практике все те навыки, которые вам еще только предстоит изучать. Посему вам придется изучать теорию, а ему закреплять практические навыки. Мадемуазель Горамник и Вантенуа, мсье Сенусерт, Ларак и Дубус, вам пять баллов в аттестат, вы также свободны от урока. Насколько мне известно, вы тоже принимаете участие в этих хлопотах.

– Спасибо, профессор! Спасибо, спасибо! – ученики из братства Башни, повеселев, быстро собрались и вышли из аудитории.

– Вот здорово! – в сумрачном зябком коридоре Ирри Ларак повернулся навстречу остальным. – Если мы покормим домовых сейчас, то не нужно будет заниматься этим вечером, и у нас останется огромная куча времени! Может быть, опять устроим вечеринку на поляне Надодуха?

– У меня не получится, – покачала головой Генриетта. – Раз появилось время, хочу в библиотеку сбегать.

– Да ладно тебе! Спросишь потом у преподавателей, и все.

– Смысла нет, – пожала плечами отличница. – Они то ли не знают половины темы, то ли не хотят время на нас тратить. Всегда все сводят к тому, что для заклинаний надобно полагаться на опыт свой, концентрацию и глазомер. А знание теории преобразований совершенно ни к чему. Странно еще, что нам математику преподают! Если все по глазомеру определять, то зачем точно считать?

– Это потому, что математика логическое мышление развивает и основами своими к эпохе Второго Пророчества относится, – прозвучал из пустоты мальчишеский голос. – Это наша наука, наука магов. А в более поздних теориях смертные зело преуспели, ничем людям не уступают. Признавать же сего никто не хочет.

– Цивик, явись передо мной, как лист перед травой! – усмехнулся Битали.

Послышался шелест, и возле стены, на фоне гобелена с марширующими воинами, несущими тускло светящиеся факелы, проявился рыжий большеглазый растрепа.

– Тот же Марриотт, это, между прочим, смертный, – продолжал паренек. – И все равно на него все наши ученые ссылаться вынуждены. Омар сильно разозлился, да?

– Не то слово, дружище! – хлопнул его по плечам могучий Дубус. – Убить был готов! Ты ему костюм из натурального кашемира испортил. Теперь только на выброс. А наш профессор Рабиа личность утонченная, абы что не носит. Наверняка лет двести костюмчику, и происхождение от каких-нибудь шейхов ведет.

– Костюм в двести лет – это уже обноски, – покачала головой Анита. – Однако хороший кашемир редкость. Так что, Цивик, до каникул ты Омару и вправду глаза лучше не мозоль. Как тебя только угораздило?

– Хотел свечу зажечь. Но едва только заклинание метнул, профессор повернулся и локоть под него подставил…

– Баронесса!! – внезапно вскрикнул Дубус и отпихнул Цивика. Ученики поспешно выстроились вдоль стены, почтительно склонили головы:

– Хорошего вам дня, мадам! Вы прекрасно выглядите, мадам! Спасибо за гостеприимство, хозяйка!

По коридору медленно двигался бесплотный дух, полупрозрачное белесое существо, имеющее облик женщины в длинном платье из плотной материи, в остроконечной высокой шляпке, с которой ниспадала вуаль, скрадывающая черты лица. Проще говоря – призрак, причем не самый сильный, и потому Битали не понял столь старательного пиетета перед ним своих друзей.

– Кто ты такой? – неожиданно остановился перед ним призрак. Но не успел Битали открыть рта, как вперед торопливо выступила Генриетта Вантенуа, поклонилась:

– Это ваш гость, баронесса, мсье Битали Кро.

– Мои гости обучены хорошим манерам, дитя. А этот грубиян не способен даже поздороваться. Скажу маркизу, чтобы сегодня же выставил его прочь! – и призрак величаво двинулся дальше.

– Ты чего, Битали?! – тут же дернул однокурсника за плечо Надодух. – Хочешь, чтобы тебя из школы выгнали? Это же баронесса Бажо! Почему не кланяешься?

– Баронесса Бажо? – все еще не понимал юноша.

– Вдова барона, упавшего с нашей башни! Разве тебя не предупреждали? При поступлении о ней говорят в первую очередь!

– Вдова барона? – наконец-то начал припоминать юноша. – Та самая, что попросила покровительства маркиза де Гуяка в обмен на безопасность и дожила до двухсот семи лет? Вот проклятье! Я ведь ее за весь учебный год ни разу не встретил. Вот и забыл…

– Если директор узнает, будет плохо, – почесала острый нос Генриетта. – Выгнать, может, и не выгонит, но половину баллов точно снимет.

– Ну, по счастью, она обещала пожаловаться не директору, а маркизу, – пожал плечами Битали.

– Бедняжка… Она думает, что де Гуяк все еще жив, – вздохнула Анита и неожиданно прижалась к Надодуху, который тут же обнял девушку за плечо.

– А ты думаешь, он мертв? – повернул к ней голову Кро.

– Все так говорят… – неуверенно ответила отличница. – Устал от жизни, ушел…

– Про Темного Лорда говорили, что он побежден, разгромлен… А оказалось, просто исчез. Про маркиза де Гуяка говорили, что умер, а оказалось, что исчез. Про цепного Гроссера наверняка тоже говорили, что «он устал, он ушел». А оказался замурованным под замком. – Битали Кро задумчиво потер подбородок. – Вокруг Темного Лорда творится что-то странное и непонятное… Я понимаю, побежденный директором Чахара. Вот свидетели, вот череп, вот место и дата смерти. Я понимаю, профессор Налоби. Размазан ровным слоем по пещере вместе с тотемником. Есть свидетели, место смерти, дата. Но как так вышло, что Темный Лорд и его ближайшие соратники, сильнейшие маги мира, просто исчезли? Непонятно как и невесть куда?

– Да какая разница? – пожал плечами Ларак. – Главное, что их больше нет!

– Вообще-то, сейчас я Темный Лорд, – перевел на него взгляд Битали. – А вы мои ближайшие соратники. Хочешь бесследно исчезнуть?

– А-а-а… Ну, если так… – зачесал в затылке паренек. – И чего тогда делать?

– Отнесите учебники по комнатам, а потом с Дубусом и Цивиком отправляйтесь на огороды, проверьте, все ли в порядке у тамошних гномов, – распорядился Битали. – А мы займемся молоком.

В кабинете профессора Налоби, ныне перешедшем в распоряжение Битали, все было в порядке: чистая посуда в шкафах, низенькие столы вдоль стен, сверкающие в отраженных солнечных лучей стекла окна.

– Трунио! – взмахом палочки Кро увеличил одну из скамей до размеров высокого табурета, поднялся на него, снял с верхней полки крапивную веревку, зацепил петлей за крюк на потолке, спрыгнул к недоморфу, вытаскивающему фляги: – Готово!

– Почти, – расстегнула ворот Анита.

– Тогда мы пошли… – Битали прихватил за руку Генриетту и потянул за собой сквозь стену, привычно уколов палочкой стену: – Онберик!

– Спасибо, хозяин, – кивнула девушка, оказавшись в коридоре.

Битали знал, что заклинания у Вантенуа получались не очень хорошо, и когда девушка протискивалась через препятствия сама, то испытывала болезненные ощущения.

– Не называй меня так, Генриетта, – попросил Кро. – Почему все норовят называть меня «хозяином»? От этого я начинаю чувствовать себя упырем, сгоняющим в амбар захваченную добычу!

– Я дала тебе клятву верности… Темный Лорд.

– Это была случайность, Генриетта, стечение обстоятельств. Без этого было не обойтись. Но я не собираюсь пользоваться своей властью. Мы просто друзья.

– А если я не хочу быть просто другом? Что тогда? – поджарая, как гепард, девушка приблизилась к нему.

– Тогда я все равно не воспользуюсь своей властью, – покачал головой юноша. – Это бесчестно.

– Ты забыл Хартию Свободных. «Сильному – слава, слабым – смирение». Если ты глава братства, тебе можно все. Никто и никогда не посмеет осудить тебя, мешать или перечить.

– Похоже, я заразился предрассудками низших духов, – пожал плечами Кро. – «Справедливость превыше всего».

– Это все из-за нее? – отступила Генриетта. – Думаешь о том, чем они с Надодухом занимаются в комнате?

– Они просто выдаивают молоко…

– Однако Горамник, как колдунья, делает это обнаженной. А Надодух там, с ней. Я же помню, как ты ревновал, когда она предпочла тебе воняющего собачатиной недоморфа!

– Это была не ревность, – покачал головой Битали. – Просто жадность. Обида на то, что игрушка ушла к другому. Жадность плохое чувство, оно всегда все портит. Сейчас Надонух на седьмом небе, что Анита с ним, Горамник тоже светится от счастья. Их радость льется через край, заливая все вокруг. И меня тоже, неизменно повышая настроение. А представь себе, что я бы уперся и захапал ее себе? Все бы ходили злые и унылые…

– А от этого удовольствия ты себя упырем не ощущаешь? – хмыкнула девушка. – Насыщаешься чужим счастьем! Это ведь только упыри-вампиры чужими силами и эмоциями питаются. И ты туда же. Остался один, и радуешься. Какой из тебя после этого Темный Лорд?

– Ну, мешать искренней любви я точно не стану.

– А ты знаешь, какая она, настоящая любовь? – девушка снова шагнула к Битали, обожгла лицо горячим дыханием.

– Надодуха спроси, – тихо ответил Кро. – Он это лучше всех объясняет.

Тут послышался легкий треск, что-то промелькнуло, а еще через мгновение выскочил рычащий, как дикий зверь Надодух:

– Где он?! Где это мелкий гаденыш?! Подглядывать удумал! А ну, покажись! Убью!!

– Найдешь ты его теперь, как же! – рассмеялась Генриетта.

– Ты же коловертыш, Надодух! – схватил друга за руку Битали. – Ты не должен оставлять ведьму одну! Быстро назад к Аните!

Недоморф рыкнул еще раз и ушел обратно в стену.

– Цивик? – спросил в коридор Кро.

– Я хотел сказать, что Дубус с Ларак скамью подправляют и задержатся… – виновато ответила пустота. – Я же не знал, что они там… Думал, давно все закончилось.

– Сходи в столовую, попытайся набрать какой-нибудь сдобы, – ни на миг не усомнился в честности невезучего товарища Битали. – Хочу побаловать маленьких хозяев. Но до конца обеда все же не показывайся, Надодух быстро не отойдет.

На развешенных по стенам гобеленах дрогнул свет: где померкла полная луна, где закачалось пламя в костре охотников, где взметнулись в воздух зажженные стрелы лучников. Это стало единственным знаком того, что Цивик услышал Кро и отправился выполнять поручение.

Вскоре Битали и Генриетта услышали свист – заговоренный отличницей собачий свисток пробивался через любые стены и расстояния, оставаясь при том неслышимым ни для кого, кроме участников братства. Молодые люди одновременно вскинули палочки и вошли в кабинет, где посреди пола стояла полная фляга молока, а раскрасневшаяся, возбужденная Горамник оправляла жакет, утягивая его вниз, словно пытаясь опустить на уровень юбки.

Впрочем, это было нормально. Обряд выкрадывания молока невероятно пьянил и горячил любую ведьму, и если коловертыш вовремя ее не останавливал – колдунья вполне могла выдоить из коровы не только молоко, но и кровь, замучив ее до смерти.

– Чего смотришь? – кокетливо поправила рыжую прядь Анита. – Делом давай заниматься!

– Да, – Битали достал из шкафа ножи. – А где хлеб?

– Думаю, Дубус и Ларак уже несут, – буркнул Надодух, и Битали хорошо понял причину его недовольства:

– Перестань, приятель! Ты же знаешь Цивика, вся его жизнь это попадание из одной неприятности в другую. Вспомни, сам рассказывал мне о его невезении. Он ничего плохого не замышлял. Просто опять оказался в неудачном месте в неудачный миг. Взбучку, думаю, он уже получил?

– Я его только пнуть успел, – с явным недовольством ответил недоморф, – и он тут же смылся.

– У Цивика хорошая реакция, – хмыкнула Анита, зашла Надодуху за спину, запустила пятерню в шерсть на его загривке. – Даже странно для хронического неудачника.

– Когда пару раз в день то подзатыльника, то пинка получаешь, быстро уворачиваться научишься, – ответила Генриетта, поигрывая ножом. – Прячется он тоже не хуже призрака.

– Ты ведь на него больше не сердишься? – Горамник обняла своего хмурого избранника, соединив руки у него на груди.

– Ты просто не знаешь, что он натворил!

– Но ведь ты на него больше не сердишься? – Анита тихонько прикусила его за левое ухо.

– Ладно, пусть живет, – со вздохом смирился проклятый потомок рода Сенусертов. – Но если еще раз попадется, то не пинка получит, а шило в пятую точку!

– Правильно! – девушка звонко чмокнула его в ухо.

Надодух дернулся, но стерпел. Наверное, если бы Анита захотела его загрызть – от Горамник недоморф стерпел бы даже это.

Битали тряхнул головой, отгоняя странную мысль, и принялся шарить по карманам в поисках своего свистка. Однако звать потерявшихся товарищей не пришлось – один за другим Ирри Ларак и Дубус протиснулись между шкафами, неся в руках по нескольку мягких, еще теплых, пахнущих сладковатым дымком буханок.

– Наконец-то! – обрадовался Надодух. – За дело!

Ученики взялись за ножи и быстро порезали хлеб на ломти, разлили молоко во фляги – одну для домовых, другую для гномов.

За хлопотами подошло обеденное время, и всей компанией братство Башни отправилось в столовую, откуда вернулись со сдобными булочками и прощеным Цивиком. Булочки тоже порезали, деля на всех «маленьких хозяев», после чего Битали позвал Батану. Преданный потомку Темного Лорда монсалватский эльф от простых домовых почти не отличался: немногим выше колена, с большущими круглыми глазами, курносый и остроухий, одетый в нечто, похожее на толстое шерстяное пончо грубой вязки и короткие сапожки с завязками спереди на голенище. За своего низшие духи замка его все равно не принимали, однако слушались. Как не слушаться того, кто всякими вкусностями от имени людей угощает?

– Хорошего тебе дня, мой друг! – кивнул малышу Кро. – Вот примите наше угощение и благодарность. Вы так хорошо трудитесь, наши помощники, что нам захотелось покормить вас повкуснее. Спасибо вам за старания!

Битали поклонился маленькому духу.

– Ты очень добр к нам, Темный Лорд, – явно растрогался Батану. – Я передам твои слова и твой поклон хозяевам дома.

После обеда по расписанию значился урок магического искусства, и полсотни учеников пятого курса колледжа маркиза де Гуяка оказались в сыром и сумрачном сводчатом подвале во власти вечно угрюмого, бледного как пергамент, длинноволосого, хронически хриплого и неспешного профессора Карла Пепелета, бродящего между партами в своей суконной мантии с бобровым воротником:

– Я слышал, сегодня наш умнейший Омар ибн Аби Рабиа ознакомил вас с первым заклинанием силы, – прохрипел учитель, по очереди вглядываясь то в лицо Дистини Шаркови, то в лицо Родриго Батиаса, то сверля взглядом притихших в первом ряду девушек. – Это новый шаг в мастерстве, который окажется по силам далеко не всем. К счастью для вас, со следующего курса вы сможете выбирать специализацию, и те, кто не пожелает надрывать себя концентрациями и дисциплиной мышления, смогут более не тратить своих сил на постижение дальномирия.

– Точно, так и сделаю, – шепнул соседу Надодух. – Откажусь. Зельеварение и шаманство выберу.

Профессор, как обычно, мало обращал внимание на поведение учеников и продолжал вещать заунывным голосом:

– Вы, конечно, догадываетесь, что заклинанием «имберлик» любой ваш враг способен без труда иссушить и остановить ваше сердце или запечь ваш мозг. Что же вы полагаете делать для спасения от неожиданной напасти? Правильно, правильно и еще раз правильно. Для защиты от подобных заклинаний маги используют амулеты. Каких классов существуют амулеты, мсье Тинтаголь?

– Четырех, профессор, – поднялся высокий, плечистый парень из землячества троллей. – Воздушные, жидкие, твердые и живые. Воздушные, это по большей части дымы с наложенными на них заклинаниями, жидкие делаются в основном на текучую воду, твердые буквально из всего, а живые из зверей, птиц и рыб. Наши тотемники, например, это живые амулеты.

– Четыре балла в аттестат, мсье, – согласно кивнул профессор. – Амулеты есть суть те же заклинания, но уже произнесенные и запечатленные, и действующие, пока подпитываются силой или остаются в сохранности. Главным преимуществом амулетов является… Что, мсье Цивик?

– Амулеты изготавливаются в спокойной обстановке, – вскочил паренек, звонко и торопливо выплескивая: – при их создании заклинания произносятся более точно, подкрепляются дополнительными возможностями благодаря привлечению сил земли, воздуха, высших и низших духов или иных стихий, поддерживаются рунами с заключенными в них силами, а кроме того, амулеты можно многократно подпитывать силой, благодаря чему их сила способна значительно превысить силу, испускаемую магом в одном заклинании!

– Низшие и высшие существа не являются стихиями, – поправил ученика Карл Пепелет, – но в остальном изложено точно. Три балла. Итак, амулеты в большинстве своем являются более сильными инструментами магов, нежели простые заклинания. И в случае столкновения с боевыми заклинаниями обычно дают эффективную защиту, что привело к созданию иных, боевых амулетов. Боевые мечи, молоты, секиры, копья и даже стрелы с дротиками, применяемые людьми в войнах являются амулетами, способными разрушать заклинания и проникать сквозь защиту… Так-так-так…

Профессор остановился, задумавшись, оправил мантию на плечах и продолжил:

– Но сегодняшней темой являются боевые защитные амулеты. Они разделяются на амулеты гасящие, отражающие и активные. Первые используются для того, чтобы рассеять направленное на мага опасное воздействие, и наиболее востребованы тогда, когда чародей желает скрыть свое присутствие и способности. Вторые отражают направленные заклинания туда, откуда они пришли, поражая противника с той же силой, с какой он пытался нанести урон. Так же как и первые, отражающие амулеты не способны отличить поддерживающих заклинаний от несущих вред и борются со всеми одинаково. И наконец, активные амулеты, самые сложные, но вместе с тем самые эффективные. Они способны отличить благожелательное воздействие от вредоносного, пропустить первое к владельцу и отразить второе. Причем не просто отразить удар, но и усилить его за счет разящих проклятий, заранее вложенных в оберег… Так-так-так…

Карл Пепелет остановился перед Генриеттой Вантенуа, задумчиво ее разглядывая.

– Амулеты нужно изготавливать в зависимости от фаз луны, расположения звезд и времени дня? – почувствовав себя неуютно, предположила девушка.

– Раскройте конспекты, тема изготовления амулетов, – словно отвечая ей, невозмутимо продолжил профессор. – Для изготовления амулетов желательны пористые органические материалы, хорошо впитывающие силу, либо материалы прозрачные, при правильной огранке способные замкнуть в себе полученное воздействие. Разумеется, это не отменяет возможности использовать для создания амулетов природных камней, благородных металлов или холодного железа, однако нужно понимать, что чем плотнее избранный материал, тем меньше силы он способен впитать, и тем слабее получится оберег…

Битали торопливо записывал, пропуская лишние слова и сокращая термины, но поспевал с трудом, хотя преподаватель в своей нудной и монотонной манере говорил довольно медленно:

– Хорошей альтернативой является совмещение в амулете пористых и твердых материалов. Костяная рукоять у стального инструмента, хорошо ограненный камень в золотой оправе или в глазницах каменной статуи хорошо помогают совместить как прикладную или декоративную функцию амулета, так и его защитные качества.

– Придется перечитывать, – недовольно пробормотал себе под нос Кро. Осмыслять советы Пепелета и одновременно записывать их у него не получалось. Радовало то, что покамест профессор объяснял только самые основы: из чего лучше делать, каких материалов избегать, что сочетается хорошо, а что плохо. Может быть, на практических уроках будет проще?

По счастью, последней сегодняшней парой шло гендерное искусство, на каковом Битали по большей части отдыхал. Но в этот раз ему не повезло: тонкоусый и румяный сэр Ричард Уоллес, едва войдя в просторный тренировочный зал под кровлей северного корпуса, щелкнул пальцами и скомандовал:

– Мсье Кро и мсье Дожар, на линию!

Линия разделяла зал надвое, вытягиваясь под длинным зеленым плакатом с девизом «Сильному – слава, слабым – смирение», и обычно служила местом для проведения дуэлей. Хорошо понимая, что сейчас произойдет, Арно Дожар хищно ухмыльнулся и скинул куртку, бросив ее на руки своим прихвостням. Битали лишь расстегнул верхнюю пуговицу и вытянул учебный амулет наверх, чтобы долго не искать.

– Да-да, у меня для вас приятный сюрприз, молодые люди, – пружинящей походкой прошел вдоль заставленной оружием стены преподаватель. – Знаю, вы горите желанием друг друга зарезать. Можете сделать еще одну попытку, разрешаю. Начали!

– Держись, гусар! – в руках Арно сверкнул длинный узкий меч. Графский отпрыск несколько рез взмахнул клинком справа и слева, закрывшись двойным сверкающим кругом, ринулся вперед. Битали выждал, пока враг приблизится на несколько шагов, вскинул руки к амулету, сжал его и выдернул бемгиши, тут же выставил один короткий стальной полумесяц вперед. Клинки со звоном столкнулись, сверкающие круги погасли – и вторым египетским ножом Кро попытался обрубить Дожару запястье. Тот, понятно, отдернул руку вместе с оружием, и Битали, пользуясь заминкой, сделал два шага вперед, скрестил полумесяцы перед собой, поймал на перекрестье выпад врага, попытавшегося пронзить его грудь, вскинул вверх, нырнул под оружие, сближаясь. Дожар отскочил, подтягивая клинок и пытаясь резануть его вдоль локтя, но Кро был готов к такому приему, с поворотом отбил меч вправо, в широком шаге проворачиваясь вдоль руки юного графа, оказываясь совсем рядом и…

– Стоп, разойтись! – хлопнул в ладони преподаватель. – Разойтись!

– Но почему?! – хором возмутились оба бойца. – Я его даже не поцарапал!

– Потому что здесь урок, а не дуэль! – Сэр Ричард Уоллес, прищурившись, оглядел ряды учеников и резко распорядился: – Мсье Уловер, Батиас, Шаркови, Юсуфов, возьмите копья!

Вызванные молодые люди направились к стойке с оружием. Учитель мужского ремесла, как было видно, выбрал самых рослых и крепких учеников.

– Готовы? Убейте мсье Кро!

– Х-ха! – радостно воскликнул блеклоглазый Карл Уловер и первым ринулся вперед, пытаясь насадить Битали на пику. Кро, метнувшись навстречу, принял ее на изгиб правого бемгиша, отвел, провернулся вдоль древка, вторым клинком рубанул противника по плечу, повернулся к остальным. Оставшиеся противники, плотно сбившись, наставили наконечники ему в грудь. Битали, не снижая шага, повернул клинки горизонтально и резко вскинул вверх, подбивая наконечники, а сам присел, подкатываясь под длинные древки, к беззащитным животам…

– Стоп! Разойтись! – хлопнул в ладони сэр Ричард Уоллес. – Теперь обсудим поведение мсье Кро. Что вы в нем увидели, мсье Уловер?

– Хорошо дерется, гад! – рассматривая дырку на рукаве, ответил юноша.

Защитные заклинания надежно оберегали учеников от серьезных ран, наносимых обычным, не заговоренным и не посеребренным оружием. Однако это не спасало одежду от порезов. Да и кровоточащие царапины редкостью тоже не были.

– Поверхностно, – усмехнулся преподаватель. – А вы что скажете, мсье Юсуфов?

– А чего тут скажешь? – развел руками плечистый татарин с эмблемой ордена Грифов на лацкане. – Он лучший боец в колледже, не справиться.

– Ваше копье! – потребовал сэр Ричард Уоллес, принял оружие, взвесил в руке. – Мсье Кро, нападайте!

Битали хмыкнул, скрестил бемгиши, медленно развел, шелестя одним клинком о другой и приглядываясь к преподавателю.

Тот держал оружие без хитростей, обычным пехотным хватом: правой рукой за самый комель, левой на полразмаха выше. Не самая лучшая стойка для маневренного боя.

Юноша резко выдохнул, пошел на него. Сэр Ричард Уоллес по всем правилам попытался уколоть его в грудь. Битали так же по правилам отвел наконечник в сторону, крутанулся вдоль него и… И взвыл от болезненного удара в бок!

Отскочив, он перевел дух, снова ринулся вперед, повторил маневр со всей возможной скоростью – и опять получил удар острием копья, но теперь в живот, и в самом конце поворота.

– Проклятье! – Битали чиркнул клинком о клинок, подбил копье вверх, поднырнул под него и…

И от сильнейшего удара в голову у него посыпались искры из глаз. На миг потомок Темного Лорда даже, верно, потерял сознание и очнулся уже растянувшимся на полу. По залу прокатилось довольное хихиканье: позорное поражение лучшего фехтовальщика колледжа доставило немалое удовольствия менее способным завистникам.

– Достаточно! – сэр Ричард Уоллес кинул копье татарину. – Слушайте меня внимательно! В этой жизни вам никогда не удастся встретить врага, имеющего точно такое же оружие, как у вас. Подобного везения не бывает! Либо ваш клинок будет слишком коротким, либо слишком длинным. И вы должны уметь выжить в любой ситуации! Наш отличник мсье Кро только что наглядно вам доказал, что у копейщика или мечника почти нет шансов против бойца с ножами. А я доказал, что с ножами нападать на копейщика совершенно бесполезно. Повторю свой вопрос еще раз: кто и что увидел в манере боя Битали Кро?

– Он постоянно атакует… – неуверенно ответил Цивик и втянул голову в плечи, словно сказал глупость.

– Неправильно! – сурово отрезал преподаватель. – Мсье Кро стремится к сближению! Его оружие позволяет бой только на короткой дистанции. В его исполнении вы наблюдали технику сближения проворотом, когда длиннодревковое оружие пропускается вдоль тела, и тактику подныривания, когда острие отводится вверх. Надеюсь, вы смотрели достаточно хорошо, чтобы повторить данный прием самостоятельно. Я же продемонстрировал вам наиболее надежную контртактику: легкое отступление и поражение противника в момент броска, когда он слеп и беззащитен. Теперь самостоятельная работа! Разбейтесь на пары, один боец берет копье, другой – акинак. Начинаем отрабатывать оба приема друг на друге! Мсье Уловер, Батиас, Шаркови, Юсуфов, приказа убить мсье Кро никто не отменял, по одному баллу в аттестат за каждое поражение!

– Вот, проклятье! – сглотнул Битали. – А я?

– А вы лучший фехтовальщик, к вам совсем другие требования, – холодно отрезал сэр Ричард Уоллес. – Получите три балла, если за весь урок никто так и не сможет вас зацепить. Надеюсь, ваши противники не забудут о своем численном преимуществе и о возможности зайти вам за спину.

– Да чтоб его… – Битали оглянулся и поспешил попятиться к стене. Копейщики, восторженно взвыв, ринулись в атаку, пытаясь охватить юношу с двух сторон…

Разумеется, против четырех противников Кро устоять не смог. Как ни крутился, как ни бегал, нырял и уворачивался, но за полтора часа получил с десяток порезов и несколько синяков. И вымотался вдобавок до предела.

Вернувшись в башню, Битали не стал даже чинить одежду, оставив заращивание дырок на потом, упал на постель и примерно с полчаса просто отлеживался.

– Не хочешь прогуляться? – предложил Надодух. Но как-то неуверенно, словно надеясь на отказ.

– Нет, только не сегодня… – простонал Битали.

– Если что, я в библиотеке, – обрадовался недоморф, стукнул палочкой по подоконнику и исчез.

– Удачи с Анитой, – пробормотал ему вслед Битали и закрыл глаза. – А меня до утра не кантовать.

Юноша полагал, что не сможет встать до самого утра – однако через несколько минут уже отдышался, а еще через десять валяться впустую ему стало надоедать. Поднявшись, Кро скинул одежду на стул, обернулся полотенцем и отправился в душ, смыть пот и пыль. Потом переоделся в свежую сорочку и брюки, накинул на плечи замшевую куртку и в нерешительности остановился перед шкафом. Взялся за дверцу, прикусил губу.

Учение Омара ибн Аби Рабиа по дисциплине мышления при использовании зеркал предполагало долгие тренировки, концентрацию, сосредоточение. Но когда речь шла о Франсуазе, все эти хитрости молодому человеку не требовались. Битали еще не успел ничего подумать, а воображение уже успело вытянуть из памяти и подробно нарисовать взъерошенную девчонку с миндалевидными ярко-карими глазами, тонким ртом и острым носом, украшенным на переносице двумя черными точками. Сердце часто застучало, и когда Битали отворил створку – зеркало отразило вовсе не юного чародея, а показало ее, Франсуазу: сосредоточенную, с плотно сжатыми губами и плотно собранными на затылке волосами. Смертная чего-то выжидала, а за спиной девушки тянулись небольшие деревянные ящички.

Магазин! Франсуаза находилась в магазине.

Битали достал из шкафа покрывало перемещений, отошел к кровати, запахнулся в него – и оказался в низкой темной норе. Сбросив лежащее здесь парное покрывало, Кро достал волшебную палочку, направил на стену, над которой светилась небольшая норка:

– Трунио!

Глиняный завал уменьшился, позволяя молодому человеку выбраться под ведущий к дебаркадеру помост. Кро обернулся, коротким заклинанием вернул стену на прежнее место, выскользнул из-под помоста и быстрым шагом стал подниматься по улицам тихого приречного городка.

Ла-Фраманс был городком древним, но совсем небольшим, размером с поместье, что раскинулось вокруг колледжа маркиза Клода де Гуяка. Десяток улиц, три квартала и два моста через реку, в долине которой, меж двумя отрогами, когда-то поселились предки нынешних жителей. Магазинчик, в котором подрабатывала девушка, стоял почти в центре – Битали добежал до него минут за десять и остановился, наблюдая, как кареглазая Франсуаза, в плотно облегающем свитере и черных брюках, собирает на прилавке разноцветные катушки ниток в вытянутый фанерный ящик.

Сердце на миг екнуло и тут же застучало часто-часто, а где-то в недрах живота появилось острое щемящее чувство, от которого, словно шипучка, побежал по всем жилам колючий холодок. Ощущение то ли болезненное, то ли приятное – но всегда желанное.

Кро уже знал, во что превращает человека это чувство – отошел к узкому газончику у стены, провел над ним рукой. Вслед за ладонью из сухого грунта ярко-красной полосой поднялись и расцвели тюльпаны. Молодой человек, опасливо оглянувшись, вытянул из амулета египетский нож, одним движением срезал растения под корень. Спрятал оружие, положил цветочную охапку на изгиб локтя. Поднялся на ступеньки, остановился за дверью.

Франсуаза, словно почувствовав, повернула голову – и беззвучно охнула, округлив глаза.

Битали улыбнулся, отступил, прислонился спиной к стене в паре шагов в стороне от низкой лесенки.

Вскоре скрипнули петли – девушка выскочила наружу и с разбега прыгнула ему шею:

– Пришел!!! – и тут же жадно, нетерпеливо прильнула губами к его губам. Отодвинулась, обиженно стукнула кулаками по груди: – Ты куда пропал?! Столько дней тебя не было!

– Я же тебе говорил, прекрасное порождение весны, – Битали провел пальцами по ее щеке, вдоль выбившейся пряди. – Мне не только учиться нужно, приходится учебу еще и отрабатывать. Только сегодня, так повезло, на весь вечер вырваться удалось.

– Ой, это мне?! – она наконец-то заметила букет. – Ого! Спасибо, милый… – Франсуаза коротко чмокнула его в губы. – Подожди, я сейчас в воду поставлю! Только не уходи!

Девушка скрылась в магазинчике, но через несколько мгновений выскочила обратно, теперь в джинсовой куртяшке и с матерчатым рюкзачком, опять прыгнула на Битали, страстно поцеловала, потом выдохнула:

– Маргарет отпустила! Так от букета обалдела, что прямо человеком стала, два рабочих часа простила, – Франсуаза поцеловала его еще раз и взяла под руку: – Куда мы пойдем?

– На твой обрыв?

– Да дождь, похоже, будет, – подняла глаза к небу девушка. – Давай лучше в кино? Там сейчас коллекция комедий идет, памяти Луи де Фюнеса. Ты знаешь, что такое кино? Или в вашей школе оно тоже под запретом?

– Ты меня совсем диким не считай, – хмыкнул Кро. – Помимо колледжей есть еще и каникулы.

– Значит, нет, – сделала вывод Франсуаза. – А телевизоры есть?

– Ты еще спроси, есть ли у нас электричество.

– А есть?

– Нет.

– Нет электричества?! – от изумления девушка даже остановилась. – Как же вы живете?!

– Да так и живем… Как в Древнем Египте жили, так и здесь обитаем.

– Да ну тебя, опять шутишь! – сообразив, засмеялась Франсуаза, махнула руками: – Так серьезно говоришь все это, что я даже поверила!

Она опять взяла юношу под локоть, двумя руками, крепко прижалась к плечу.

– Смешной ты… Никогда не поймешь, всерьез говоришь или прикалываешься. Ты хоть предупреждай.

– Ты самое прекрасное существо, которое я только видел в этом мире, Франсуаза. Прекраснее цветов и рассветов, прекраснее стремительных горностаев и радужных фей-зелигенок, покровительниц садов, прекраснее весенних лугов и хрустальных горных пиков сказочного Сумера; ты желаннее ключевой воды в жаркий полдень, желаннее костра в промозглый вечер, желаннее солнца после полярной ночи…

– Если ты сейчас опять шутишь, я тебя убью… – сглотнув, пообещала девушка.

– На самом деле… – Битали запнулся. – На самом деле радужных фейзелигенок я никогда в жизни не видел…

Ему под ребра ударил слабый девичий кулачок… После чего Франсуаза опять прижалась крепче:

– Странный ты. Иногда так говоришь, будто и вправду не из нашего мира.

– Как нужно разговаривать, чтобы стать из вашего?

– Увидишь де Фюнеса, поймешь.

Фильм с веселым лысым коротышкой Битали и правда понравился. Но больше всего понравилось, что можно было сидеть рядом с Франсуазой, держать ее за руку, ощущать ее голову у себя на плече и время от времени целовать, гладя шелковистые волосы.

После сеанса они перебрались в кафе, благо в торгово-развлекательном центре их хватало с избытком, и пили кофе с пирожными, пока у девушки в кармане внезапно не зазвучала музыка. Франсуаза быстро вытянула небольшую глянцевую пластину, вскинула к уху:

– Да, мама… Нет, просто я зашла после работы в кино, скоро вернусь. – Она вернула пластину в карман, пожала плечами: – Прости меня, мне пора. Папа вернулся и нервничает, что меня нет. Страшно боится, что со мной чего-нибудь случится.

– Телефон? – уточнил Битали, раньше видевший такие изобретения смертных только издалека.

– Телефон, – согласно кивнула Франсуаза. – И что за гад их только придумал? Всегда в самый неподходящий момент дергают.

Она протянула руки, накрыла ими ладони Битали, крепко сжала. Потом решительно допила свою чашку и доела эклер. Битали поднялся, подал ей руку, помогая встать.

– Выходит, хорошо, что у нас их нет?

– А если ты трубку с собой пронесешь, застукают? – внезапно встрепенулась Франсуаза. – Я хоть как-то с тобой связаться смогу!

– Боюсь, все равно работать не будет, – покачал головой Битали. – Но я попытаюсь что-то придумать.

Взявшись за руки, они вышли из торгового центра, свернули на идущую вниз улицу, а с нее – повернули на проулок, уходящий в старый город, с его двухэтажными фахверковыми[4] домами и каменными заборами. Город Ла-Фраманс, уютно устроившийся в речной долине между двумя отрогами, петлял всеми своими улочками, повторяя изгибы русла, а вместе с ним петлял пустынный переулок, полностью закрывая обзор дальше чем на полсотни шагов. Но сейчас Битали это только радовало – он повернул Франсуазу лицом к себе, взял ладонями за щеки и уже в который раз начал целовать, не в силах насытиться ее губами.

– Вы только посмотрите, кто тут есть! – вдруг раздался совсем рядом звонкий девичий голос.

Битали, не отпуская девушки, повернул голову, стремительно сунул руку на грудь, к амулету. Но доставать оружие он не спешил. Несмотря на ужасающий внешний вид: черные губы, разноцветные волосы, серьги в носу и на губах и огромные черные пятна вокруг глаз тощая, как шип акации, девица в черной кожаной куртке и обтрепанных до колен джинсах опасности пока не представляла. Равно как и ее спутник – такой же тощий, с длинной рыжей челкой, ниспадающей на выбеленное лицо, одетый в темную рубашку и штаны, заправленные в высокие, до колен, сапоги.

– Это, значит, и есть тот тайный поклонник, в существование которого не верит никто в нашем классе?

– Привет, Франсуаза, – кивнул парень, подходя ближе и протянул руку: – Гаспар.

– Очень приятно, Битали Кро, – отпустив амулет, юноша пожал его холодную, тоже выбеленную ладонь.

– Уж ты, какой сахарный красавчик, – пошла по кругу, словно голодная акула, страшилище, – прямо леденец, так бы и пососала! Из каких краев будешь, милашка?

– Вам пересказать всю биографию, милая леди? – уточнил Битали.

– Вы слышали, он назвал меня леди! – захохотала девица. – Да еще и на «вы»! Ты с Луны свалился или от английской полиции прячешься?

– Оставь его, Юлиана, – попросила Франсуаза. – Он учится в колледже имени какого-то маркиза. У них там воспитывают настоящие хорошие манеры.

– И на кого тебя там учат, сахарный? На банкира или адвоката? – девица осклабилась и прикусила губу с тремя серебряными сережками.

– На фокусника, – не моргнув глазом, ответил Битали. Кро обдумал этот ответ уже давно. Ведь скрывать от смертных свое человеческое происхождение до бесконечности он не сможет. Так лучше заранее подготовить знакомых к странностям, дав объяснение, которое не вызовет удивления.

– Ты фокусник?! – в изумлении округлила глаза Франсуаза.

– Ты только отцу моему не проболтайся! – вскинув палец, предупредил Битали. – Он меня убьет.

– Фокусник? – заржала девица. – Тогда покажи чудо, циркач.

– Подними какой-нибудь предмет, – разведя руками, предложил Кро.

Юлиана жадно облизнулась, покрутила головой, увидела под стеной смятую банку из-под пива, подобрала:

– Ну, взяла. И че?

– Держи ее крепче. Как только сможешь, – предложил Битали, достал из-под куртки волшебную палочку, вскинул левую ладонь, широко раскрыл, постучал кончиком палочки под средний палец: – Смотри сюда.

Он на миг запер, сосредотачиваясь… Трехопорное заклинание. Представить предмет и линию движения, откуда и куда должно переместиться. Представить сам предмет и место, захватить, вложить силу, поместить в конечную точку.

– И-и-итребейс! – Битали вздернул палочку и тут же сжал пальцы, ловя банку.

– А-а-а!!! – аж взвыла от изумления Юлиана. – Как ты это сделал?

– Это фокус такой, – пожал плечами Кро. – Немного тренировки, и все.

– Там, наверное, леска приклеена! – предположил Гаспар.

Битали усмехнулся и протянул ему банку. Паренек жадно схватил, начал осматривать.

– Какая леска, Га?! Он же к ней даже не прикасался!

– Заранее приклеил, – Гаспар продолжал крутить банку, осматривая и обнюхивая, чуть не облизывая.

– Он же не знал, что именно я подниму! И что вообще попрошу чего-нибудь показать!

– Да точно леска, – упрямо повторил паренек и сунул банку в карман, сжимая там в кулаке: – А так достанешь?

– Итребейс! – взмахнул палочкой Битали и сжал пальцы, удерживая банку.

– Черт! Как ты это делаешь?!

– Так ведь меня этому в нашей школе учат, с утра до ночи, отключив интернет, телефон и телевизор, – пожал плечами Битали. И что самое забавное – он сказал смертным чистую правду!

– О-офигеть! А кошелек ты так из кармана достать можешь?

– Не могу. Это будет воровство.

– Так потом можно отдать!

– Все равно воровство. Нельзя брать чужую вещь без ведома хозяева. Ни под каким предлогом. Ты должен попросить ее, купить, или вызвать хозяина на бой и отбить ее в честном поединке. Но воровать нельзя. Это позор.

– А «отбить», это уже грабеж, – внезапно парировала вполне нормальным голосом Юлиана. – За него, между прочим, тюрьма на втрое больший срок, чем за воровство, полагается!

– Тюрьма? За честный поединок? – не поверил своим ушам Битали.

– Ты еще дуэльный кодекс вспомни! Парень, дуэль – это умышленное убийство. Гильотина без вариантов. Франсуаза, скажи честно, твой парень провалился к нам из средневековья?

– Давайте я вам еще один фокус покажу, свой любимый, – поняв, что почти выдал себя смертным, Кро полуобнял девушку, отступил с нею к каменному забору, над которым покачивались ветки могучей, старой, как сам забор, яблони. – Отвернитесь, сосчитайте до трех и можете повернуться снова. Только вместе. На раз-два. Р-раз…

Гаспар с Юлианой послушно отвернулись.

– Онберик! – Битали пронзил стену и нырнул в нее, за талию утягивая за собой Франсуазу. Растолкал плечами какой-то кустарник, растущий вплотную к забору, и тут же закрыл рот девушки крепким поцелуем.

– О-охренеть! – послышался за забором восхищенный возглас. – Где они? Ты чего-нибудь видишь? Франсуаза-а-а!!!

Рансуаза гладила Битали по голове, целовала и отвечать не собиралась.

– Как же он это делает? Я всегда думал, что такие фокусы, это телевизионный монтаж! Может, тросы? Подъемный кран…

– Ага, Франсуаза подъемный кран тут спрятала и весь вечер нас с тобой ждала, чтобы пошутить перед сном! Ладно, пошли. Ничуть не удивлюсь, если она уже дома кроватку расстилает. Однако нехилого она себе хахаля отхватила, есть за что держаться. Я поначалу думала, он не от мира сего… А он и вправду с проворотом…

Голоса удалялись и вскоре затихли.

– Теперь я понимаю, почему посаженные тобой цветы никогда не увядают… – прошептала девушка. – Тоже фокус?

– Этот фокус называется «любовь». Они будут цвести вечно, пока я жив и пока люблю тебя, Франсуаза.

– Жизнь бывает длиннее любви, Битали.

– Настоящая любовь бесконечна.

– Какой ты… – неуверенно покачала головой девушка. – Ты словно из легенды. В жизни таких парней не бывает. Может, я сплю?

– Тебя ущипнуть?

– Не нужно, разбудишь! – рассмеялась она. – Скажи лучше, как мы теперь будем отсюда выбираться?

– Закрой глаза! – юный чародей обхватил Франсуазу за талию. – Онберик! Можешь открывать.

– Да ты шутишь! – закрутилась оказавшаяся на улице девушка. – Как мы сюда попали?! Как ты это делаешь?

– Фокус как фокус, – отмахнулся Битали. – Самый простенький. Я умею куда больше. Главное, отцу моему не проболтайся. Он хочет, чтобы я тоже стал военным. Узнает, голову в момент отсечет!

– Я не знаю твоего отца, Битали!

– Это пока. Но ведь я вас познакомлю.

– Надеюсь, – девушка взяла его под локоть. – Кто бы мог подумать: фокусник!

Ее карман снова запел. Франсуаза вздохнула, сунула руку в карман.

– Мама, я уже подхожу… Скажи ему, что я была на работе. Я подрабатываю после школы. Он что, забыл? Я уже подхожу, через две минуты буду дома.

Она убрала телефон в карман, подняла глаза на молодого человека.

– Я побегу, папа беспокоится. Уже поздно.

– Так я провожу!

– Если бежать, это будет уже не так романтично, мой принц.

– Я не принц, я лорд.

Франсуаза звонко расхохоталась, покачала головой:

– Ты меня постоянно удивляешь. Скажи, это тоже будет длиться бесконечно?

– Да.

Девушка вздохнула, закинула руки ему за шею и вдруг сказала:

– Я люблю тебя, Битали Кро. Надеюсь, моя любовь тоже будет вечной…

Франсуаза быстро поцеловала его, отпрянула и со всех ног помчалась по переулку.

Битали быстрым шагом пошел следом, постепенно отставая. До следующего перекрестка дошел всего на десяток мгновений позже девушки, проводил взглядом, как она бежит к мигающему светофору, повернул следом и уже от светофора увидел, как она влетает в калитку своего двора. Прежде чем исчезнуть, Франсуаза оглянулась и помахала ему рукой.

Спустя четверть часа покрывало, лежащее на полу комнаты в башне Кролик, вдруг поднялось, обретя контур человека – и тут же опало, соскальзывая с прибывшего молодого человека. Битали подобрал его с пола, аккуратно сложил и отнес в шкаф.

– Нагулялся? – зевнув, спросил с постели недоморф.

– Нет. Но компания разбежалась, – зевнул, раздеваясь, Битали. Он расправил брюки, чтобы повесить на перекладину, и из кармана выскользнуло три радужных бумажки: деньги смертных. Совсем мало, всего на пару порций мороженого. Кро задумался, потом спросил: – Надодух, ты не знаешь, где можно взять такие вот фантики для расплаты со смертными?

– Да кому они нужны? – пожал плечами тот. – Тем более здесь, в колледже?

– Здесь не нужны, – согласился Битали, закрывая створку. – Но если прогуляться за пределы…

– Я такие прогулки устраиваю не очень часто, дружище, – красноречиво провел по густой шерсти ладонями полуоборотень. – Так что поищи другого советчика. Только не понимаю, зачем он тебе, мир смертных?

– Любопытно, – раздевшись полностью, вытянулся на своей постели Битали. – У них ведь все иначе, не так, как у нас. Вот ты знаешь, что у них даже честная дуэль считается убийством?

– А ты что, об этом не слышал? – изумился Надодух. – У них и дуэли, и войны, даже драки простые, и то запрещены. За это могут поймать и наказать. У них в школах не учат сражаться, у них нет кланов с армиями, у них… Короче, они просто живут, как придется, ни о чем не беспокоясь, и все. Веселятся, работают, праздники всеобщие устраивают… Безобидные, беззаботные существа. Им повезло, что люди взяли их под свою опеку, оберегают от бед, управляют ими.

– Как это «управляют»? – не понял Битали. – Нам ведь запрещено посвящать смертных в свое существование!

– Примерно так, как моя мама. Она ведь по документам смертных считается владелицей нашего замка и числится руководителем музея. Плюс всегда может напустить порчу или покопаться у смертных в чувствах и памяти, и несколько счетов в банке тоже на ней. Когда сочетаешь и то, и другое, и третье, легко заставить смертных всегда делать то, что нужно нам, а не им. Причем они будут считать, что сами так решили. Сейчас, например, они наш замок восстанавливают, бросив все прочие дела. Все благотворительные организации, где мама числилась, это оплачивают, муниципалитет казну открыл, строительные конторы технику и рабочих бесплатно прислали. Все считают, что спасают свою историческую память. И ни у кого из них нет никаких сомнений, что это их собственная тревога и искренние эмоции. Думаю, уже летом мы сможем туда вернуться, никаких следов сражения не останется.

– Как смертные могут восстановить этажи, которые не видят? – не понял Битали. – Которые вы всегда скрываете от них мороком?

– Элементарно, – пожал плечами недоморф. – Сперва построят, потом забудут. Вернем морок на место, и все. Ты прямо как не от мира сего, дружище! Простейших вещей не понимаешь.

– Третий раз сегодня это слышу, – усмехнулся Битали. – Ты не забывай, Сенусерт из рода чатиев, что я воспитан в семье простого наемника и умению править не обучался. В съемных домах и гостиницах этого как-то не требовалось. Платить нужно было вовремя, вот и все хитрости.

– Извини, не хотел обидеть, – зевнул родовитый маг Надодух Сенусерт. – Роды людей древние, куда древнее смертных фамилий. Почти везде у нас есть те, кто считается местными наследными богачами, знатью, политиками. Эти знатные маги смертными и управляют, никак своего происхождения не выдавая. Ладно, давай спать. Меня сегодня Анита умучила, аж голова плавится. Завтра много интересного расскажет.

Шкура быка

Новый день начинался со сдвоенной пары общей истории, и сразу после завтрака Битали вместе с друзьями отправился по начинающейся рядом с башней Кролик винтовой лестнице вниз, глубоко-глубоко под землю. Насколько далеко в недрах находилась просторная пещера Арнольда Гроссера, понять было трудно – однако лестница делала не меньше тридцати витков, прежде чем на стене появлялось большое темное пятно, рыхлое от непрерывного тыканья палочками.

– Онберик! Онберик! Онберик! – один за другим вошли ученики в просторную пещеру, ныне яркую от ослепительного солнца над головой и желтого песка под ногами.

Все это, разумеется, был самый обычный морок, не способный к тому же справиться с подземным холодом, и посреди призрачной пустыня было довольно зябко.

Не скрывали пологие дюны и места преподавателя: дивана, нескольких книжных шкафов вокруг и цепи, что тянулась от матового железного кольца на шее историка к парящей у него над головой решетке. Тяжелая цепь резко контрастировала с хорошим костюмом и лакированными туфлями коротко стриженного, гладко выбритого мужчины лет сорока, если мерить жизнями смертных. Цепной Гроссер, развалившись на диване, просматривал какой-то фолиант, совершенно не обращая внимания на пребывающих и пребывающих учеников, не без труда выискивающих среди песков плохо различимые стулья.

– Начнем! – внезапно захлопнул фолиант историк, и в тот же миг пустыня исчезла, открыв глазам всю неприглядность его каземата: потные глинистые стены, серый пол, низкий потолок. Единственным опрятным местом был круг под решеткой. Ровно на ту длину, на каковую позволяла перемещаться Гроссеру его цепь.

Видимо, истинный вид подземелья покоробил и самого преподавателя. Он щелкнул пальцами, превратив потолок в обычное пасмурное небо, и спросил:

– Кто из вас, молодые люди, может сказать, какое отношение имеют к людям населяющие нашу планету многочисленные смертные?

– Я могу! – встрепенулся Ларак, вскочил: – Люди, которые не развивали своих врожденных способностей, постепенно деградировали и утратили дар повелевать силой и следить за своей плотью, из-за чего срок их жизни сократился менее чем до ста лет, и именно поэтому их стали называть смертными. В дальнейшем смертные, которые ленились следить за собой и развивать разум, деградировали в обезьян. А кто не ленился, удержался на уровне смертных. Вот…

– Ушам не верю! Кролик Ларак наконец запомнил первый урок первого курса! – громко восхитился Анро Дожар, и по классу пробежал смешок.

– Ты сам-то хоть это усвоил?! – моментально вскинулся Битали, вступаясь за своего друга.

– А ну, замолчите оба! – повысил голос цепной Гроссер. – Что до вас, мсье Ларак, то ответ вы дали совершенно правильный, однако, увы, он относится скорее к области биологии, нежели истории, и потому поощрить я вас никак не могу. Садитесь.

Паренек, недовольно нахмурившись, опустился на стул, а преподаватель, заведя цепь назад, за затылок, продолжил:

– С точки зрения истории, до Первого Пророчества контактов со смертными у нас, практически не было.

– Мы возвращаемся к первому курсу, мсье Гроссер? – спросил с задней парты курчавый Лоран.

– И вернемся еще не раз! – ответил ему преподаватель. – История мира не есть прямой столб, это ветвистое дерево, и чтобы познать его приходится раз за разом возвращаться к стволу и переходить на очередное ответвление. Мы с вами выучили историю родов и историю пророчеств, происхождение магических школ и основание культур. Ныне пора узнать историю взаимоотношения людей и смертных. Какие у нас есть свидетельства первого появления людей, мсье Лоран?

– Мегалиты!

– Лаконично, – чуть скривился историк. – Но правильно. Один балл. Начало человеческой истории неразрывно связано с первым строениями на Земле. Там, где мы родились: на севере. Возможно, именно суровый тамошний климат и выковал крепкий характер человеческого рода и побудил его к освоению силы. Слабые ушли, чтобы нежиться в тепле и беспечности, и растратили свои способности. Сильные вступили в схватку с природой и одержали победу…

Преподаватель вскинул палец к виску, подумал, и стены подземелья сперва подернулись туманом, а затем за ними проступили полуразвалившиеся строения из огромных каменных плит.

– Не станем кривить душой, первые из жилищ выглядели весьма коряво, – признал историк. – Оно и понятно. Если сложить дом из небольших камешков, показавшихся ровными, и с помощью «трунио» увеличить их в сотни раз, то незаметные глазу мелкие сколы и неровности превращаются огромные выбоины и изломы, как нежный женский носик под увеличительным стеклом обращается в скопище нор и складок.

– А почему обязательно «женский»? – не выдержала дискриминации Генриетта.

– Потому что мужские таковы и без всякой лупы, – невозмутимо ответил цепной Гроссер, вызвав волну смеха, и без всякого перерыва продолжил: – Похоже, в те времена люди еще владели своей силой достаточно уверенно и не могли выполнять с ее помощью тонких работ. Однако дома получались крепкими, давали надежное укрытие, большего же от них и не требовалось. Прочный каркас всегда можно обшить или укрыть материалами попроще. Прочность же конструкций оказалась такова, что они благополучно стоят по сей день, в том числе и аллеи молодых родов, и первые школы, и даже могильники основателей. Скопления мегалитов очень надежно демонстрируют нам границы расселения людей до Первого Пророчества. Где они находятся, нам напомнит мсье Цивик.

Паренек полднялся и начал перечислять, для уверенности загибая пальцы:

– Острова Ледовитого океана, побережье континента у входа в Белое море, северное побережье Европы…

Историк, хоть и обещал «перейти на новую ветку», однако не удержался и почти два часа гонял учеников по теме первых человеческих родов, расположению «аллей», на которых отделяющиеся семьи в память об этом событии ставили свой мегалит с именем нового рода, первых обсерваторий и школ, после чего наконец-то изменил морок, продемонстрировав ровные стены из плотно пригнанных огромных валунов.

– Уход в новые земли, переселение, необходимость возводить новые жилища продемонстрировали нам невероятно возросшее мастерство строителей, – продолжил преподаватель. – В Элладе и Анатолии мы уже не видим грубых, уродливых плит. Все валуны подогнаны один к другому так, что ножа в щель просунуть невозможно! Понятно, что теперь камни увеличивались не в виде постройки целиком, а укладывались по одному. Увеличиваясь после заклинания «трунио», валуны заполняли все свободное пространство, прочно смыкаясь с соседними. Аналогичную технику строительства после великого расселения унесли роды, ушедшие за океан, где она продержалась намного дольше.

Гроссер опять поправил цепь, сдвинув вбок, продолжил:

– В южных землях люди впервые столкнулись со смертными, переселившимися сюда намного ранее. Или, точнее, столкнулись с большим количеством смертных. Очень скоро выяснилось, что эти существа достаточно развиты, чтобы выполнять ряд работ вместо людей, выращивать нам пищу, строить дома… Чем определяется эпоха приобщения смертных к служению людям, мадемуазель Горамник?

– Падением строительного мастерства! – без запинки отчеканила отличница. – Постройки из массивных валунов, заполняющих в кладке все свободное пространство, исчезли. Управляться с ними смертным было не под силу, и они стали возводить сооружения из небольших камней, скрепляя их раствором!

– Три балла! – похвалил ее цепной Гроссер. – Таким образом, у нас появился надежный маркер, отделяющий эпоху самостоятельной человеческой цивилизации от момента приобщения смертных к служению людям… На чем мы сегодня и остановимся, дабы вы не остались голодными. Благодарю за внимание, можете идти обедать.

Ученики встрепенулись и рванули к выходу – во время обеда в столовой и так всегда царило столпотворение, а тут еще и по лестнице вверх по крутым высоким ступеням минимум на четыре арпана подниматься нужно, после чего ноги натурально трястись начинают. Одними из первых на выход бодро рванули Дубус с Лараком – и невезучий Цивик, конечно же, следом. Никто из троицы не удосужился оглянуться на главу братства и поинтересоваться его желаниями.

Вскоре в подземелье стало тихо и сумеречно. Цепной Гроссер, позвякивая своими многовековыми узами, убрал морок, встал и потянулся, посмотрел на Генриетту:

– Я вижу, компания друзей снова решила задержаться после уроков. Полагаю, я опять услышу что-то интересное? Давайте, молодые люди, начинайте. В моем положении любое разнообразие всегда в радость. Скажите мне чего-нибудь новенькое.

– Вы знали великого Чахару, мсье Гроссер? – встала со стула Анита Горамник.

– Разумеется, знал, – не без удивления развел руками историк. – Ведь он тоже был одним из ближайших друзей мага Двух Драконов! Ну, или Темного Лорда, как вы привыкли его называть. И конечно, он был и моим другом тоже. Храбрый воин, умелый маг, образованнейший человек даже по современным меркам! Прозвище «великий» дается недаром, мадемуазель. Особенно когда находишься рядом с таким могучим чародеем, как Эриджун, Темный Лорд, победитель сильнейших колдунов мира. Великий Чахара был достойнейшим человеком из достойных!

– Не считая того, что служил кровожадному Темному Лорду, – не преминула вставить енриетта.

– И прекрасно служил! – даже глазом не моргнул Арнольд Гроссер. – А что до кровожадности, так ведь это война, мадемуазель. И убивал Чахара отнюдь не беззащитных детей и женщин, а умелых хорошо вооруженных воинов. Так что его «кровавость» полностью соответствует его ратной доблести.

– А маркиз Клод де Гуяк хорошо знал великого Чахару? – продолжила расспросы Анита.

– Разумеется! Ведь маркиз тоже был близким соратником Эриджуна, другом детства, левой рукой Темного Лорда.

– А кто был правой?

– Я, разумеется, – добродушно улыбнулся цепной Гроссер.

– Мы знаем, что великий Чахара очень хотел стать директором колледжа маркиза де Гуяка, – в голосе Аниты Горамник появилась неожиданная вкрадчивость. – И даже сражался за это место с нашим добрым и мудрым профессором Артуром Бронте… Вы не подскажете, мсье Гроссер, как могло получиться так, что он стал кричащим черепом?

– Он очень хотел стать директором и после гибели…

– Простите, мсье, – вскинула палец Анита, – но все справочники по магии и природному колдовству в один голос утверждают, что кричащие черепа всегда требуют себе место в родных домах! Они не желают покидать родного крова… И иных случаев их возникновения нигде и никогда не описано.

– Ты молодец, девочка, – медленно похлопал в ладони историк. – Ты меня поймала. Перехитрила косвенными, далекими от темы вопросами.

– Так как великий Чахара стал кричащим черепом?

– Я не могу ответить на этот вопрос.

– Великий Чахара ушел в мир духов? – вся напряглась Анита Горамник.

– Он умер, – согласился цепной Гроссер. – Обычно в таких случаях говорят, что человек ушел в мир духов. Ведь мы можем вызвать его дух, пообщаться с ним. Да и сам дух умершего нередко любит пошалить.

– Великий Чахара ушел в мир духов, но череп его остался профессору Бронте, – продолжила девушка. – Равно как останки профессора Налоби. Умерших обычно хоронят, даже если они люди, даже если они есть самые великие и могучие маги. Кто-нибудь видел маркиза де Гуяка мертвым, мсье Гроссер?

– Я не могу ответить на этот вопрос.

– Так, может, он жив?

– Я не могу ответить на этот вопрос.

– Темный Лорд тоже жив?

– Я не могу ответить на этот вопрос.

– А Озерная леди? Та женщина, в которую до безумия влюбился Темный Лорд… Она тоже жива?

– Я не могу ответить на этот вопрос.

– Так, может, Эриджун все же нашел свою любимую? И они сейчас вместе там, в том неведомом мире, который даже маг Двух Драконов не сразу смог найти за многие-многие годы! Может статься, маркиз де Гуяк тоже смог разгадать эту загадку и отправился вслед за ними?

– Я не могу ответить на этот вопрос, мадемуазель Горамник, – с улыбкой покачал головой историк.

– Они попали в ловушку и не могут из нее выбраться?

– Я не могу ответить на этот вопрос, – не сел, а буквально упал на диван преподаватель. – Но просто обязан оценить вашу великолепную работу с документами, мадемуазель Горамник. Даю вам высшую доступную мне оценку: десять баллов в аттестат! Вы очень умны, несмотря на юный возраст. Будет очень жаль, если вы тоже умрете.

– Что вы сказали? – осекшись, побледнела Анита.

– Не стоит уточнять, – покачал головой цепной Гроссер. – Я все равно не смогу ответить на ваши вопросы.

– Рано или поздно умирают все, – невозмутимо пожала плечами Генриетта.

– Но никто почему-то не торопится, – подергал идущую к решетке цепь историк.

– Скажите, мсье Гроссер, – покосился ни тощую девицу Надодух. – А ваше предсказание о предательстве уже исполнилось?

– То, что с вами случилось, мсье Сенусерт, это еще не предательство, – покачал головой преподаватель. – Так, мелкие неурядицы. И перестаньте оглядываться на своих товарищей. Очень может случиться так, что предателем окажетесь именно вы.

– Я?! – от возмущения у недоморфа даже шерсть встала дыбом. – Да я за Битали в любую сечу пойду без колебаний!

– Вы забыли мое пророчество? – скривился цепной Гроссер. – Предаст тот, в ком не будет сомнений. В мадемуазель Генриетте, как я заметил, вы сомневаетесь? Коли так, то как раз она вне подозрений.

– Д-да! – моментально развеселилась Вантенуа, вскочила, подошла сзади к Битали, обняла, шепнула на ухо: – Ты слышал, мой господин? Доверять можно только мне, одной-единственной!

– Сколько лет вы напророчите мне, мсье Гроссер? – блеклым голосом спросила Анита.

– Ну, скажем так, – зажмурился историк, тихонько повыл, покачал головой и, вскинул руки с широко растопыренными пальцами, утробным голосом произнес: – Коли в пять лет твоих ближайших не прервется нить жизни твоей, прекрасная дева, то век твой окажется равным пяти моим счастливым!

– Что ты сказал?! – взревел недоморф, кидаясь вперед. – Да я тебя…

– Ку-уда… – успела вцепиться в его густой загривок хрупкая Анита.

Сильный Надодух проволок ее пару шагов, после чего отличница исхитрилась перехватить его за ухо, и чатия Сенусерт заскулил, остановился.

Битали, вырвавшись из объятий Генриетты, тоже подскочил к другу, крепко схватил под руку:

– Спасибо большое, мсье Гроссер! Мы пойдем. А то обед короткий.

– Благодарю вас, мсье Гроссер! – кивнула Анита и что-то прошипела Надодуху в самое ухо.

– До свидания, мсье Гроссер, – злобно оскалился тот.

Отличница отпустила своего поклонника только на лестнице, когда они вышли из каземата историка – и недоморф тут же рявкнул, потирая ухо:

– Ты с ума сошла, Анита?! Он же только что назвал меня предателем, а тебе смерть в ближайшие годы пообещал!

– Это ты с ума сошел! Он нас предупреждает! Не пугает, а пре-ду-преждает! Пытается помочь, как только может.

– Ага, сейчас! На все вопросы только один ответ: «не могу ответить», – прогнусавил Надодух, пытаясь передразнить историка.

– А ты много постороннему про него рассказать можешь? – ткнула пальцем в Битали отличница. – Клятву Осириса уже забыть успел? А она про тебя не забыла! Попытаешься лишнее сболтнуть, язык отнимется. А обмануть захочешь, так она тебя и вовсе убьет! Так испепелит, что никакой тотемник оживить не сможет.

– Когда это было, с клятвой-то? – понизил тон недоморф. – Полгода уже прошло. Слушай, Анита, ты ногти бы постригла, а? Тебе ведь по деревьям лазить не надо. Зачем они тебе?

– Ты, любый мой, без коготков не всегда советы мои понимаешь, – ласково погладила его по щеке девушка.

– Так чего вам рассказал Гроссер, любовнички? – присела на высокую ступень Генриетта. – Я, если честно, половины не поняла.

– А чего тут не понимать? – как ни странно, первым ответил Надодух. – Коли клятва мешала Гроссеру отвечать, значит, все вопросы пришлись в точку.

– Он не ответил ни «да», ни «нет».

– Но он похвалил Аниту за работу с текстами! Это считай, что «да»!

– Да хоть бы и так, – пожала плечами щуплая девушка. – Он подтвердил, что Озерная леди, Темный Лорд и маркиз де Гуяк живы. Ну и что? Весь свет знает о мифическом Шестом Пророчестве о возвращении Темного Лорда. Все его отрицают, все его знают. Цепной Гроссер подтвердил эту легенду еще раз. Ну и что? Пошли лучше обедать!

Она поднялась и быстро зашагала вверх по лестнице. Друзья двинулись следом, но Анита громко сказала им в спины:

– Если все они попали в ловушку, то мы можем попытаться их выручить! Генриетта остановилась, оглянулась:

– А ты и вправду с ума сошла, мадемуазель Горамник! Неужели действительно хочешь вернуть из мира духов Темного Лорда? Это же равносильно уничтожению всего человечества! По колено в крови человеческой ходить придется, пока самих не зарежут. Забыла, кто это такой?

Отличница прикусила губу, задумавшись. С надеждой посмотрела на Битали. Кро помялся, не зная, чем ее можно поддержать, и сказал:

– Думаю, если даже сам великий маркиз де Гуяк не смог вытащить Эриджуна и его любимую, то нам и вовсе туда соваться не стоит. Он ведь пошел за Темным Лордом, чтобы его спасти, правильно? Что смогут сделать пятикурсники там, где сгинул величайший из чародеев?

– Помни о предсказании Гроссера, Анита, – добавила Генриетта Вантенуа. – Будешь жить долго и счастливо, если в ближайшие годы глупостей не наделаешь. Соваться по пути Темного Лорда… Если бы там только маркиз погиб! Сам Эриджун и Озерная леди тоже магами были, не чета пятикурсникам. А может, и иные сторонники туда же отправились. Просто мы про них ничего не знаем, ибо обратной дороги из мира духов нет. Так что…

Девушка решительно двинулась вверх по ступеням.

– Но ведь пророчество о его возвращении существует?

– Это не пророчество, это его обещание, – ответила, не замедляя шага, Генриетта. – Он надеялся, но не смог.

– Пророчество шестое… А еще… Не исполнилось пятое… – после двух витков лестницы у Аниты сбилось дыхание, и ей стало не до разговора.

Вантенуа не ответила. Наверное, тоже запыхалась.

Пообедав, Битали с соседом поднялись к себе за конспектами по магическому искусству. Забирая из стопки тетрадь обычную, Кро заметил, что почтовая тетрадь уползла из своего угла почти до края полки, и потянул ее к себе, открыл:

«Как ты там, сын? – твердый отцовский почерк отличался от наклоненного маминого, как скала от луговой травы. – Давно не пишешь. Мы ненадолго должны отъехать в Перу. До каникул надеюсь вернуться, но может случиться и накладка. Тогда тебя матери встречать придется. Надеюсь, не обидишься? Освобожусь, отдохнем по-настоящему».

Битали сел к столу, взялся за перо:

«Не поверишь, пап, но я на профессорской должности оказался, можешь гордиться. Правда, времени свободного мало стало, вот и не успеваю. Мне, между прочим, уже давно пятнадцать, так что я могу не с мамой тебя дожидаться, а с работой помочь. У нас скоро зачеты начнутся, боюсь, опять не до писем будет. Так что не беспокойся. Все сдам – отпишусь. – Битали отложил перо, пробежал письмо глазами и спохватился: – Пап, подскажи, а где можно взять фантиков, которыми смертные вместо денег пользуются? У меня все кончились».

Закрыв тетрадь, он бросил ее на полку, обернулся к недоморфу:

– Пошли?

– Рано еще, – зевнул тот, валяясь на постели. – Можно покемарить с четверть часа. После обеда полезно, чтобы жирок завязался.

– Да я и так сегодня выспался неплохо. Ворон твой не прилетал, великий Чахара тоже не беспокоил… – Кро запнулся, вспомнив надоедливый кричащий череп, и спросил: – Слушай, а чего там Анита про него у Гроссера выспрашивала?

– Да там как раз все ясно, – недоморф зевнул снова. – Профессор Бронте всегда утверждал, что Чахара хотел занять его место. А раз Чахара кричит, когда череп уносят из кабинета, то выходит, что он жил там еще до нашего директора. Поскольку Чахара друг маркиза, то так скорей всего и есть. Наверняка вместе сюда переселились, когда баронесса покровительства запросила.

– И что?

– А ничего, – покачал головой недоморф. – Анита свои пыльные справочники листает и несовпадения выписывает. Кто-то пропал, а все считают, что умер. Кто-то местный, а все считают завоевателем. Кто-то за Темного Лорда дрался, а все считают, что против. А кто-то наоборот. Вот скажи, какая теперь разница: даровал Эриджун графский титул предкам Арно Дожара семьсот лет назад, или нет? Можно подумать, этот хлыщ после сего известия начнет с тобой хотя бы здороваться!

– Я даровал титул Дожарам? – вскинул брови Битали. – И вправду смешно!

– Еще смешнее то, что они поклялись в преданной службе тебе и твоим потомкам за себя и своих детей… – Надодух рывком сел и сплюнул: – Совсем ты мне голову заморочил! Не тебе, естественно, поклялись, а Эриджуну! Тому, древнему, настоящему лорду. И его детям.

– То есть мне?

– Отстань, без тебя запутался, – отмахнулся недоморф. – Уж лучше Пепелета слушать. Он убаюкивает. Уговорил, пошли.

На уроке профессор Карл Пепелет долго, нудно и однообразно задиктовывал свойства различных материалов по пористости и годности для изготовления амулетов. Битали, записывая, то и дело клевал носом – Надодух же, при его безразличии к конспектам, и в самом деле задремал, уткнувшись носом в страницы. Спасибо хоть, не храпел.

Правда, на занятиях мадам Эджени Кардо все переменилось с точностью до наоборот: недоморф, увлекшийся выведением трав и деревьев, старательно строчил, записывая сроки сбора цветов в зависимости от фазы луны, времени дня и сезона и целей будущего зелья, а Битали откровенно скучал, не находя ничего интересного в этом бабьем колдовстве, культурно обозначенном в программе колледжа как «природное чародейство».

По счастью, мучениям длиться было недолго: после окончания пятого курса ученики выбирали себе специализацию, и на завершающие два года колдовскую программу Кро собирался для себя вычеркнуть. Дальномирие, магия, демонология и гендерное искусство – вот его конек. Мастерство, которое опирается на собственную силу чародея, а не всякого рода заговоры, призывающие лунный свет, текучую воду и собранные следы, сдобренные порошками чабреца или шерстью дохлой мыши. Не дело настоящего воина травки-муравки скрючившись собирать. Мужчина должен разить мечом, а не узелки с заговорами завязывать!

После урока Эджени Кардо друзья опять потратили больше двух часов на кормление домовых, гномов и эльфов, сами же на ужин попали одними из последних. День уже катился к закату, а еще требовалось сделать хоть что-то из уроков и попытаться расшифровать конспект по магическому искусству, пока бормотание Карла Пепелета окончательно не выветрилось из памяти.

Надодух и Анита незаметно исчезли. Надо думать – уединились на созданной недоморфом среди диких кустарников поляне из роз, цветников и ивовых кресел. Так что в башню Битали вернулся один. Полез в шкаф, и увидел, что почтовая тетрадь опять ползает по полке. Юноша достал ее, открыл:

«Твое предложение меня порадовало, сын, однако мама считает тебя слишком маленьким. С трудом уговорил ее счесть тебя взрослым только через два года. Уж потерпи немного. Потом отыграемся. По твоей просьбе: зайди к Ричарду Уоллесу. Я его предупредил. От мамы привет. Как покончишь с зачетами, пиши».

– Ага, – обрадовался Битали. – Ну, тогда пока не переоделся…

Он стукнул палочкой по подоконнику, выскочил из-под лап сфинкса, промчался по коридорам и уже через несколько минут вошел в гулкий и полутемный зал наверху северного корпуса. Здесь юноша задумался. Где именно находятся комнаты преподавателя гендерного искусства, он не знал. Профессура колледжа жила отдельно от учеников и приглашала к себе крайне редко.

– Сэр Уоллес! – громко позвал потомок Темного Лорда в надежде на то, что какая-то связь у преподавателя с его залом имеется.

Эхо загуляло от стены к стене, заставив выставленное в стойках оружие слегка загудеть, и наверху послышался скрип:

– Чего орешь, как недорезанный? – спросили из-под конька. – Иди сюда!

Битали в задумчивости огляделся. Пути наверх юноша не видел, однако прикинул, что если равномерно увеличить верхнюю перекладину стойки…

– Только без глупостей! – предупредили сверху. – Мне тут завалов из топоров размером со слона и проросших древков не надобно. Ручками залезай, ручками…

Из-под потолка упала тонкая веревочная лестница.

Комната преподавателя больше всего напоминала лодочную каюту: узкая, всего в четыре-пять шагов, но непропорционально длинная, сужающаяся кверху, с рядом небольших окошек под потолком. Все было обшито коричневой жженой рейкой, под стенами стояло несколько таких же темных деревянных сундуков, окованных железом. В самом дальнем конце жилища имелся лежак от стены до стены, несколько гвоздей заменяли одежный шкаф, обувь лежала просто на полу. Из мебели здесь имелись только стол и несколько табуретов. Разумеется, тоже деревянных, нарочито грубо сколоченных из неструганных досок.

Или для сэра Ричарда Уоллеса это было нормально и привычно? Может, он пользуется всем этим уже несколько веков и не видит смысла в переменах?

Сам преподаватель сидел босой, но в шелковой сорочке и плотно облегающих лосинах, привалившись к стене и закинув ноги на второй табурет. На столе стояла стеклянная бутылка и полупустой бокал. Судя по запаху, и в бутылке, и в бокале было вино. Причем употреблял его именно хозяин «каюты».

– Вы пьете алкоголь? – не смог сдержать удивления Битали.

– А что тебя так удивляет, приятель?! – расхохотался учитель. – Да, это алкоголь, и я его пью. Хочешь, могу налить и тебе?

Преподаватель щелкнул пальцами, и на столе появился второй бокал.

– Но ведь вино снижает концентрацию, убивает способность к рациональному мышлению и снижает реакцию…

– Кто тебе это сказал, малыш? – сэр Уоллес, словно демонстративно, осушил бокал и наполнил его снова.

– Все учителя говорят!

– А ты им веришь, малыш? – расхохотался преподаватель. – Напрасно, напрасно. Все здешние учителя хотят тебя убить! Так что я бы советовал тебе относиться к их советам со здоровым скепсисом. И да, я тоже согласен тебя прикончить. Так что мои советы относятся к той же категории.

– Убить меня? – по спине Битали пополз неприятный холодок. Теперь он понял, что испытала сегодня Анита Горамник, услышав предсказание цепного Гроссера. – Почему?

Сэр Ричард Уоллес укоризненно поцокал языком и покачал головой. Вскинул палец, поводил им в воздухе и, наконец, указал на один из сундуков:

– Ты забываешь, что я один из верховных магистров ордена Пяти Пророчеств. И прекрасно знаю, кто ты такой. Убить Темного Лорда есть мечта каждого честного чародея! Но мне с этим никогда не везет… Да, кстати, раз уж ты пришел. Хочу сказать, мсье Кро, что вы опять будете сдавать зачет по гендерному искусству в индивидуальном порядке. Но на этот раз со всей своей компанией… – преподаватель пьяно рассмеялся.

– Какое будет задание, сэр Ричард Уоллес?

– Очень простое. Если доживете до осени, то зачет сдан, – преподаватель снова рассмеялся и сделал несколько больших глотков.

– Вы хотите сказать, сэр Ричард Уоллес, что алкоголь не так уж и вреден? – попытался сменить неприятную тему Битали.

– Бокал хорошего красного вина перед поединком хорошо взбодрит тебя, малыш, улучшит реакцию и остудит рассудок. Второй притупит реакцию обратно, третий вызовет сонливость, после четвертого можешь считать себя трупом. Я как раз собираюсь приступить к четвертой бутылке, – скривившись, гыкнул преподаватель. – Но, с другой стороны, сегодня я ни с кем драться не собираюсь.

– Отец написал мне… – начал было Битали, но сэр Уоллес предупреждающе вскинул палец, поднялся с табурета и, покачиваясь, побрел по комнате.

– Прости… Совсем забыл… Третья бутылка, чего уж там? – он открыл один из сундуков, достал шкатулку, откинул крышку, запустил руку в сложенные рыхлой стопкой цветастые бумажки, хватанул пачку в два пальца толщиной, подбросил в воздух: – Леви!

Пьяный – не пьяный был тренер боевых искусств, однако юноша так и не смог уловить момент, когда и откуда учитель выхватил палочку, чтобы заклинанием перенести стопку денег на стол.

– Судя по тому, что тебе понадобились фантики смертных, малыш, ты регулярно нарушаешь режим, – опустил крышку сундука сэр Уоллес. – Как преподаватель, я просто обязан донести об этом директору. Однако, как старый друг Гаэтано Кро, я должен выручать его сына из неприятностей. Посему, Битали, будем считать, что об этих бумажках я ничего не знаю, – учитель бухнулся обратно на табурет, потянулся к вину. – Но если ты попадешься мне за самим нарушением… То не обижайся.

– Вы старый друг моего отца, сэр Ричард Уоллес? – забрал деньги смертных Битали.

– А он ничего не рассказывал? – преподаватель налил еще вина и откинулся спиной на стену. – Еще какой старый! Мы познакомились спустя полтора века после Большой Войны, в Танджоре.

– Это который в Индии? – уточнил Битали.

– Он самый, – согласно кивнул преподаватель. – Жил там, как сейчас помню, раджа Ханум. Великий был раджа и могучий. В меру, разумеется, ибо Хартия Свободных, во избежание новой Большой Войны, запрещает кланы числом более ста одного мага. После сего рубежа любой род, братство или орден обязаны разделиться или избавиться от лишних людей…

– Я помню, – кивнул юноша. – Во всех школах этому с первого курса учат.

– У раджи Ханума было в служении ровно сто колдунов. И сам он был сто первым. А вот у его соседа, лесного чародея Суидея, таковых сотоварищей имелось всего десятка полтора. И красивая жена. Не то чтобы совсем уж невероятная, но радже Хануму понравилась. А раз понравилась, то собрал он своих людей, вошел в джунгли Суидея, разогнал его слуг, захватил дом и наслаждался женой этой столько, сколько ему хотелось, пока не пресытился. Ты ведь помнишь девиз нашего колледжа? «Сильному – слава, слабым – смирение». Суидей был слаб, и его долей стало смирение. Поругание своей жены он обязан был принять с покорностью и почтением. Радоваться тому, что милостью сильного остался жив сам и жены вовсе не лишился.

– И Суидей смирился? – Битали вспомнил Франсуазу, и душа его заледенела. – Это было бесчестно! Так поступать нельзя!

– Справедливость – это предрассудки низших духов, малыш! – расхохотался преподаватель. – В мире людей правит сила, и только сила.

– Я бы убил раджу! Сам сдох, но убил!

– Это потому, что ты сильный, малыш, а Суидей был слаб, – сделал еще пару глотков Ричард Уоллес. – Посему Суидей продал все, что у него было. Драгоценности, земли, дома, титул… Все, что только имел, и нанял два десятка лучших воинов, которых только смог отыскать. У раджи было впятеро больше магов. Но не все так хороши в сече, как ты или граф Дожар, с которым вы вечно цапаетесь. Просто маги. Строители, мудрецы, прорицатели, травники, заклинатели… Мы взяли дворец раджи Ханума, мы разнесли его вдребезги, мы перебили всех обитателей, а самого раджу поймали, привязали ноги к затылку и притащили Суидею. Надеюсь, лесной чародей развлекся вволю и никогда после не пожалел, что остался нищим… Подожди, а зачем я тебе это рассказываю?

– Вы говорили о дружбе с моим отцом, сэр Ричард Уоллес.

– А-а-а… – осушил бокал учитель. – Во время штурма меня чуть не расплющило брошенным валуном. Какой-то излишне умелый маг дунул песчинкой, каковую я просто не заметил. А в последний миг камушек обратился в целую скалу. И быть бы мне фаршем, кабы один из воинов, с которым я даже не удосужился познакомиться, не раскрошил уже опрокинувший, но еще не раздавивший меня валун. Я честный человек. Я сказал, что обязан ему жизнью и желаю вернуть сей долг. После этого лет двести мы дрались бок о бок, нанимаясь в одни и те же ордена и роды, вступая в одни и те же войны. И что ты думаешь? – преподаватель расхохотался: – Он спас меня еще три раза, а я так и не нашел момента, чтобы ответить ему тем же!

Ричард Уоллес налил себе еще вина, поднял бокал:

– За твоего отца, малыш! За храброго Гаэтано Кро, лучшего из воинов этой дряхлой, умирающей планеты!

Преподаватель выпил, крякнул и так сдавил бокал, что тот рассыпался в осколки.

– В общем, я понял, что таким образом мне долга не отдать, – развел руками сэр Уоллес, – и мы расстались. Не то чтобы так решили, но Гаэтано встретил твою мать, мне предложили членство в ордене, и мы не стали так уж крепко держаться друг за друга. Ныне, видишь, я выслужился в магистры, а друг мой так и скитается по свету, торгуя мечом и оставаясь любящим мужем. Вот только детей у него и Амелиты никак не появлялось. И потому пятнадцать лет назад, когда в руках ордена появился розовощекий малыш, я вспомнил про него и отправил письмецо…

– Значит, это вы выбрали мне родителей, сэр Ричард Уоллес?

– Обниматься не надо, – придвинул к себе целый бокал учитель. – Обойдемся без соплей.

– А где мои настоящие родители?

– Перед смертью узнаешь, – сэр Уоллес опрокинул бутылку над бокалом, потряс, но так ничего и не выцедил. Недовольно хмыкнул, подбросил: – Трунио!

Битали опять не заметил, когда бывший наемник успел выдернуть палочку. Бутылка же, не успев долететь до потолка, исчезла, обратившись в невидимую глазу песчинку.

– Мсье Кро, будьте так любезны. Там, возле входа, стоит корзина с бутылками. Подайте мне одну.

– Почему вы назвали нашу планету дряхлой и умирающей, сэр Ричард Уоллес? – спросил юноша, выполняя просьбу учителя.

– Ты совсем молод, малыш, ты не замечаешь перемен, – преподаватель ткнул палочкой в горло бутылки, ничего не произнося, и наполнил бокал. Видимо, пробка исчезла. – Когда-то мы правили миром! Нам поклонялись, нами восхищались, нас слушались. Нам подчинялось все живое и мертвое! Ныне же мы пьем вино смертных, мы ездим на машинах смертных, мы живем в домах смертных, мы смотрим фильмы смертных, мы старательно прячемся от смертных. Мы стали напоминать вшей, которые живут в шерсти буйвола, питаясь его кровью и греясь его теплом. И все великое достоинство вшей состоит лишь в том, что их никто на себе не замечает. А иначе недолго и дуста нюхнуть.

– Но мы люди… – сглотнув, возразил Битали. – У нас три души, мы владеем силой, мы почти неуязвимы и почти бессмертны.

– Хорошее слово «почти»! – расхохотался сэр Уоллес. – Вот уже несколько веков мелкие роды и семьи, ордена и братства грызутся меж собой, убивая друг друга, вытравливая проклятиями, насылая порчи и пестуя демонов. Нас было около ста тысяч перед Первым Пророчеством, сто тысяч перед Вторым, сто тысяч перед Большой Войной и примерно сто тысяч сейчас. Смертные же из десятка деградировавших магов обратились в пять миллиардов. И этот мир теперь принадлежит им! Пятое Пророчество: «и смертные превзойдут могуществом магов». Когда Темный Лорд произносил его, над ним смеялись! Никто не верил, никто даже представить не мог, чтобы случилось подобное! И вот оно есть… Вши на шкуре, воображающие, что владеют и управляют быком!

Преподаватель решительно опрокинул в себя очередной бокал.

– Там, в святилище, – сглотнул Битали. – Там символ Пятого Пророчества соответствует знаку Хаоса.

– Тебя это пугает? Напрасно! – опять рассмеялся сэр Уоллес. – Хаос – это не погибель. Хаос – это путь возрождения. Весь этот мир вышел из первозданного хаоса. И он совсем неплох. Хартия Свободных выросла из хаоса Большой Войны. Будет новое возрождение и из хаоса Пятого Пророчества. У хаоса есть только один ма-аленький недостаток. После него мало кто выживает!

Учитель взял бутылку, внимательно рассмотрел этикетку, тихо добавил:

– Но если хорошо подготовиться, то есть неплохие шансы. Ступай, малыш, не будем нарушать режим. К четвертому пузырю пьянице собеседник не нужен. Четвертый – это уже снотворное.

Призрачный щит

Новый школьный день должен был начаться с занятий по прорицанию, однако всевидящая мадам Деборе начала урок с того, что отпустила участников братства Башни, подняв ладонь и объявив:

– Предрекаю вам, дети мои, что на сегодня вы освобождены будете от всех занятий, равно как от зачетов по всем предметам, коли сможете исполнить правильно обряды, связанные с особым поручением! Ступайте и переоденьтесь в костюмы мирские, причастность к колледжу нашему никак не выдающие! – она опустила руку, склонила голову, глядя на молодых людей: – Чего застыли? Вы, верно, думаете, я шучу? Ступайте, ступайте! Директор Бронте ждет вас во дворе через полчаса. И не надейтесь, что сдать зачеты особым образом окажется для вас проще, нежели общим порядком!

Однокурсники переглянулись и стали пробираться к выходу.

В этот день Битали впервые увидел профессора Бронте не в мантии из малиновой парчи, а в обычной суконной куртке и потертых джинсах, заправленных в мятые кирзовые сапоги. Куртка явно имела надставные плечи, поскольку скрадывала контраст между большой головой директора и его щуплым телом. Седые волосы главного чародея колледжа были аккуратно зачесаны назад, на голове сидела суконная же пилотка с пером. Больше всего директор напоминал обликом швейцарского охотника, оставившего в гостинице ружье и патронтаж и собравшегося погулять… Да, наверное, именно под охотника он и маскировался.

Участники братства Башни по требованию Артура Бронте тоже оделись так, чтобы не выделяться среди смертных, что для большинства было совсем не сложно – почти все приехали в колледж на автобусах, поезде или такси и нужные костюмы имели. Исключение составили Генриетта Вантенуа, отчего-то нацепившая длинную цветастую юбку из сатина, свитер крупной вязки и яркий красно-желтый платок, и Надодух Сенусерт, которого как ни одевай – все едино шерсть наружу лезет.

Впрочем, недоморф привык отводить глаза и не опускать воротника, а одежные фантазии Генриетты не выходили за пределы обычного для смертных поведения.

– Я бы советовал вам не расслабляться, молодые люди, – обойдя семерых подростков, сказал профессор Бронте. – Вы освобождены сегодня от занятий не просто так, для пустой прогулки. От вас потребуется все то знание, которое вы успели усвоить за минувшие пять лет, внимание и осторожность! Хочу напомнить, что вы выполняете важнейшую миссию, возложенную на нас Советом Хартии. Сбор вещей Темного Лорда сделает мир куда безопаснее и укрепит основу основ нашего мира: свободу, защищаемую достойнейшими из достойных нашего Совета!

– Так зачет будет? – дослушав директора, поинтересовался Ларак.

– Если вы выполните данное поручение, то спасете человечество и получите годовой зачет по всем дисциплинам, – усмехнулся Артур Бронте, похлопал себя по груди, явно проверяя, на месте ли палочка, и махнул рукой: – Идемте за мной.

К удивлению учеников, директор повел их не в замок, а на край двора, за трибуны болельщиков, поставил возле одного из массивных камней фундамента и ударил палочкой по валуну:

– Филов луг!

Сердце привычно екнуло, желудок дернулся наверх, всех слегка замутило – и тут же отпустило. Ученики и директор находились в широкой зеленой долине меж двух горных отрогов. Отрогов настоящих, с отвесными склонами в сотни арпанов высотой, и сверкающих изумрудными ледниками на нескольких самых высоких пиках. Здесь было зябко, но солнечно и дышалось как-то необычайно легко.

– Мы в горах, да? – прищурился Цивик. – И на хорошей высоте… Солнце над головой, время за полдень. Нет, это не Швецария, слишком большая разница в часах. Мы на Тибете, да? Не знал, что у нас во дворе есть камни перемещения.

– Местные жители не любят этого места, – пропустил его вопросы мимо ушей директор и присел на серый трещиноватый валун, похожий на тот, что находился во дворе замка. – Считают долину проклятой, населенной подземными демонами, пожирающими людей. Но это, конечно, не так. Шестьсот семь лет тому через эту долину отступал отряд одного из сыновей Эриджуна, именем Найда и по прозвищу Призрак. У него было много сторонников, желавших сделать его диктатором, хозяином планеты. Но не так много, как врагов. Путь к реке Призраку перекрыли полсотни британских озерников, а сзади наседали отряды Хартии из местного ополчения, сибирских наемников и воинов ордена. Найд оторвался от нас и вполне мог скрыться, но озерники связали его боем. Они рубились, наверное, часа два. Кто побеждал, неведомо. Когда мы настигли врага, то перебили и тех, и других. Свобода была ненавистна им всем.

– Вы сражались в этой битве, профессор? – не без восхищения переспросила Анита.

– Разве достоин доверия тот, кто не проливал кровь во имя общей цели? – пожал плечами Артур Бронте. – Среди Совета Свободных за свободу воевали все. Но важно не это. Важно то, что Найда Призрак исчез после этой битвы, и его никто и никогда больше не видел. Вместе с ним исчез и щит Темного Лорда, доставшийся Найду после дележа наследства. Как вы знаете, каждый из сыновей Эриджуна получил что-то из вещей, что-то из оружия, что-то из доспехов. Дочерям тоже кое-что досталось… Так все это по Земле и расползлось.

– Может, просто сбежал? – предположил Дубус.

– В нашем мире сыну Темного Лорда почти невозможно скрыться, мсье, – покачал головой Бронте. – И глава вашего братства тому примером. Сколько веков прошло, однако стоило Битали появиться в школе, как почти сразу нашелся тот, кто опознал потомка мага Двух Даконов. Призрачный щит тоже трудно скрыть… Хотя именно прятать этот щит умеет прекрасно. Под его прикрытием Эриджун нередко вступал в бой невидимым для врага, тем самым заставая нас врасплох. А кроме того… Я ведь говорил вам, что оружие Темного Лорда убивает любого, в жилах кого не течет его крови? Так вот, за минувшие века на этом поле бесследно исчезло несколько сотен смертных и много десятков колдунов, пожелавших разгадать сию загадку.

– Призрачный щит делает своего владельца невидимым? – уточнил Надодух.

– Именно так, мсье Сенусерт, – подтвердил директор. – По желанию владельца, разумеется. Его самого и тех, кто рядом.

– То есть он лежит где-то здесь, но его никто не видит и не может найти?

– Вы повторяетесь, мсье Сенусерт, – покачал головой профессор Бронте.

– Несколько сотен счастливчиков его все-таки нашли, – негромко напомнила Генриетта. – Странно, что эта груда костей никак не выдает его положения.

– Так и что нам делать, профессор? – спросила Анита Горамник.

– Найти щит и доставить в колледж, пока он не убил кого-нибудь еще.

– Но как?

– С вами потомок Темного Лорда, молодые люди. И знания, полученные вами за пять лет учебы. Так что прошу приступать, – директор широким жестом указал на долину. – Вам нужен годовой зачет, или нет?

Долина лежала перед ними, сочно-зеленая, как рюмка с абсентом, и шелковистая, как пух горной козы. Похоже, животные тоже недолюбливали эту долину, поскольку густую зеленую траву никто не выедал, и она поднималась ровным ковром по колено высотой. Во многих местах были разбросаны островки кустарника. Видимо, в низинах, где скапливалась вода. Деревьев же не росло нигде.

– Что будем делать? – на этот раз спросил Дубус, широко развернув плечи. – Разойдемся на несколько шагов и прочешем цепочкой?

– Тут километров десять в длину и полкилометра в ширину, – ответил Цивик. – Года два «чесать» придется. Зачем нам зачет за этот год на выпускном экзамене?

– Можно попытаться сделать лозу, – предложила Генриетта. – Мадам Кардо говорила, что так удается найти любые спрятанные тайны.

– Тот же «чес», но только в профиль, – ответил Надодух. – Чтобы лоза показала находку, над нею нужно пройти.

– Срисовать долину, напитать картинку здешней силой и поискать по ней, – предложила Анита. – Подозрительные точки проверить уже на месте.

– Рисовать будет быстрее, чем прочесывать, – согласился и Надодух Битали послушал своих друзей, покивал, а потом медленно пошел вперед.

– Ты куда, дружище? – направился за ним недоморф. – Чего-нибудь заметил?

– Нет, – покачал головой Битали. – Но может быть, я чего-нибудь почувствую? Все же я потомок Темного Лорда. Неужели щит не откликнется на мое появление?

Остальные ученики двинулись следом, прислушиваясь и оглядываясь, надеясь уловить какие-нибудь изменения в мире вокруг.

Так, в тишине, они прошли около километра, но ничего интересного не заметили.

– Глупости какие! – первым не выдержал Цивик. – Мы образованные люди или просто гадалки уличные? Сколько можно вот так, бессмысленно, кружить? Нужно придумать какую-нибудь методику и следовать ей, пока не добьемся успеха.

– Ну давай, предлагай, умник? – оглянулась на него Генриетта.

– Ну и предложу! – Цивик подумал, и закончил: – Отлучусь ненадолго и предложу!

– И то верно, – подала голос отличница. – Нас пять лет учили. Неужели ничего придумать не сможем?

– Ты предлагай, предлагай, не останавливайся, – кивнула и ей Вантенуа.

– Если хотим что-то придумать, нужно хотя бы пытаться! Ну, например… Что, если уменьшить эту долину и забрать ее целиком?

– Всю долину? – почесал в затылке недоморф. – Не, на такое даже у Темного Лорда силы не хватит!

– Снять мороки! Призрачный щит наверняка мороком хозяина защищает. Попытаемся пройти по долине с заклинанием «обсессион», и он откроется.

– Тут все так заросло, что не увидим даже открывшийся, – покачал головой Ларак.

– «Вэк»! – вскинул палец Дубус. – Это заклинание сносит все, и видимое, и невидимое. Щит отшвырнет, и мы его увидим!

– Даже если его отшвырнет, он все равно невидим, – развел руками недоморф.

– Дубус, ты гений! – остановилась отличница. – Точно! Так и есть!

Она подскочила к парню, вымахавшему выше нее на две головы, подпрыгнула и чмокнула в подбородок.

– Что он придумал, объясни?! – недовольно глянув на широкоплечего одноклассника, спросил Надодух.

– Кости! Вокруг щита должны быть из них целые завалы! – схватила его за бакенбарды девушка. – Если заклинание их разметает, то щита мы, может, и не увидим, а фонтан из костей – обязательно! И будем знать, где искать невидимку.

– А где Цивик? – обвел друзей взглядом Битали.

– Пописать отлучился, – ответила Генриетта. – Сейчас догонит.

– Где?

– Да там, позади, – махнула рукой Вантенуа. – Ну понадобилось человеку, чего вы так нервничаете?

– Ладно бы, человеку… – покачал головой Битали. – Но вот Цивику…

– Это верно, – забеспокоился и недоморф. – Цивик с его «везением» не может ни во что не влипнуть. Там паче, что за все утро еще ничего не сломал и не опрокинул, – и Надодух закричал во весь голос: – Ци-иви-ик!! Ты где-е?!

Ответом стал лишь слабый шелест травы.

– Вот, проклятье! – сплюнул Битали. – Генриетта, где он отвернул?

Компания быстрым шагом вернулась по своим следам, и цветастая Вантенуа показала на полоску примятой травы, протянувшуюся к островку ивовых зарослей:

– Вот здесь…

– Цивик! – Надодух сунулся было следом, но Анита ухватила его за плечо: – Куда лезешь? Жить надоело?

Битали Кро, вытянув из кармана волшебную палочку, зажмурился и сделал глубокий вдох, мысленно стягивая со всего тела, словно теплую пленку с кожи, всю силу, что только в нем имелась, скатил ее к самому кончику палочки и коротким движением метнул вперед:

– Обсессион!!!

Заросли вздрогнули, по ним прокатилась легкая дрожь, словно взметнулся вверх горячий воздух и… И ничего не изменилось. Не считая того, что под самыми корнями появилась узкая коричневая полоска.

Все вместе друзья сделали несколько шагов вперед, и Генриетта сглотнула:

– Это же кости!

– Да уж… – покачал головой Дубус. – Мимо такого попадалова Цивик точно пройти не мог.

– Стойте! – вскинула руки Анита. – Мы же не знаем, на каком расстоянии убивает щит!

Молодые люди замерли, и только Битали, после короткой заминки, продолжил путь вперед.

Насчет костей отличница ошиблась. Жертв, может статься, были и сотни – вот только останки их, открытые дождям и солнцу, превратились в труху, из которой торчали где отдельные костяшки, где обрывки ремней и ржавые клинки, а где и целые черепа. Единственное, так это трухи накопилось столь много, что через нее уже не пробивалась трава, и под кустами было сухо и чисто.

Цивик, разумеется, лежал здесь – распластался между корявыми корнями со столь счастливым выражением лица, словно перед смертью успел догадаться о своей находке.

А может, и успел. Парнишка-то умный. Просто невероятно невезучий.

Битали присел рядом на корточки, похлопал его по груди:

– Надеюсь, с твоим тотемником все в порядке, дружище? Наверное, да. Иначе до пятого курса ты просто бы не дожил.

Кро перевел взгляд на коричневую костяную труху, ровным кругом устилающую землю.

Если оружие Темного Лорда равно убивает всех приблизившихся чужаков, то значит… Юноша выпрямился, прикинул, где находится центр круга, переступил туда и принялся руками раскидывать слежавшуюся почву. Уже через несколько минут он нащупал какой-то ровный край, ухватился за него, потянул изо всех сил. Труха вздыбилась, поддалась – и Битали отвалился на спину, держа в руках белый каплеобразный щит длиною всего-навсего в руку, и сделанный из чего-то, очень похожего на эмаль, но легкого и не имеющего под собой основы. С одной стороны дугой выпирала шершавая рукоять. С другой, в центре поля, сплелись шеями две драконьи головы, красная и черная, а сверху и снизу шла краткая надпись-девиз: «Сильным – честь, слабым – справедливость».

Битали взялся за рукоять – и щит запел, ощутив руку хозяина. Легкое дуновение обняло юношу, и он понял, что древнее оружие могучего мага готово служить ему: отбивать удары, прятать от взоров, поддерживать в усталости, следить за опасностями и упреждать о них. Кро ощутил его, как часть самого себя, как продолжение своего тела, как плоть от плоти своей. И в то же время – как верного друга. Не удержавшись, Битали ласково погладил оружие по верхнему краю, и щит натурально мурлыкнул, радуясь позабытой нежности.

Спохватившись, юноша вернулся к открывшейся яме, заглянул в нее. Как он и полагал, под щитом остались останки его последнего владельца. Однако время и природа не пощадили Найда Призрака. Из земли выглядывал лишь край черепа, несколько ребер и рука, на которой поблескивал браслет с маленькими треугольными зеркалами, вставленными в ажурные оправы вместо драгоценных самоцветов. Все, что мог сделать Битали, отдавая дань уважения мертвому брату, так это снова завалить яму трухой, даруя ему вечное упокоение.

– Смешно, – негромко сказал он. – Твой щит уберег тебя от врагов даже после смерти. Но, похоже, он спрятал хозяина так хорошо, что тебя не смог найти даже твой тотемник. Прощай, брат. Вот и раскрылась тайна еще одного из Темных Лордов. Прощай.

Битали поднялся и вышел из кустарника, показал щит друзьям, потом кивнул:

– Цивик, понятно, нашел ловушку с первой попытки. Чуть ли не сверху на щите растянулся! Можете его забирать, там теперь безопасно.

Ларак и Надодух взяли невезучего товарища за руки, Дубус за ноги, и все вместе они отправились к далекому валуну, на котором директор школы дожидался сдающих зачет учеников. При виде погибшего, Артур Бронте вскочил, засуетился:

– Мсье Кро, отойдите, пожалуйста, в сторону, в данный момент вы опасны. Мадемуазель Горамник, будете за старшую. Когда ваши друзья встанут перед камнем в круг примерно три шага окружности, коснитесь середины валуна и внятно, раздельно произнесите: – Школа бэ! Понятно? Как окажетесь во дворе, сразу несите Цивика к Эшнуну Ниназовичу. Это будет не первый визит, наш лекарь знает, как быстро вернуть Цивика к занятиям. Действуйте!

Отличница кивнула, дождалась, пока мальчишки сгрудятся у валуна, ударила палочкой – и все исчезли.

Генриетта громко сосчитала до десяти, шагнула к камню:

– Школа бэ! – и тоже сгинула.

– Неужели вы его нашли?! – профессор повернулся к Битали. – Какой красавец! Он ничуть не изменился. Выглядит, словно только сегодня отполировали… Я пойду первым, мсье Кро, дабы проверить, нет ли за амулетом перемещений людей. Вы ведь уже убедились, насколько это опасное оружие, правда? Если там кто-то окажется, я освобожу место. Вы же сосчитаете до десяти и только потом отправляйтесь следом.

– Хорошо, – кивнул юноша.

– Какой красавец! – еще раз восхитился директор и пропал.

Битали честно выждал, перенесся следом на совершенно пустой двор, а затем следуя в пяти шагах за спиной профессора, поднялся на крышу, а с нее – под шатер башни Кролик, где в полумраке уже хранился на шесте из красного дерева шлем Эриджуна.

– Поставь его туда! – указал на соседний шест Артур Бронте. – Сможешь закрепить, или тебе дать веревку?

– Он и так твердо встает, профессор, – под шестом в полу имелась трещина, и острие щита очень удачно в нее вонзилось.

– Благодарю вас, мсье Битали Кро! – потер руками директор школы. – Вы честно заслужили и зачет, и даже десять баллов в аттестат. Можете идти. А я немного задержусь. Хочу еще полюбоваться этим невероятным приобретением. Кто бы мог подумать, мы все же нашли Призрачный щит! Целых шестьсот лет… Но все-таки мы его добыли!

Молодой человек оставил профессора восхищаться его новым приобретением, сам поспешил в лечебницу – и застал своих друзей, идущих навстречу. Вместе со смущенным Цивиком в середине.

– Ух ты! – только и изумился Кро. – Эшнун Ниназович что, твоего тотемника прямо в лазарете держит?

– А как ты догадался? – вскинул брови Цивик, и все весело расхохотались.

– Ребята, наши зачеты засчитаны, – развел руками Битали. – Не знаю только, нужно ли нам теперь посещать занятия, или мы теперь числимся на каникулах?

– Придется посещать, – ответила Генриетта. – Родичи ведь ничего не знают, а без их согласия колледж нас отпустить не может.

– А еще нам нужно покормить домовых, – внезапно напомнил Ларак. – Иначе коровы недоенными мучиться будут. Давайте сперва домовых, а потом в столовую? Наберем вкусностей, а потом отметим нашу удачу торжественным обедом на поляне Надодуха!

– Лучше ужином, – поправил недоморф. – Чтобы на время не оглядываться. И к тому же мне нужно там кое-что прибрать.

– Ладно, ужином, – согласился паренек. – Договорились? Ну, наконец-то! А то уже третий месяц все каждый день по углам все разбегаются… Так, мы с Дубусом на огороды, а вы за молоком!

Кормление низших духов давно стало для братства привычной рутиной, и в несколько рук ученики управились с этим довольно быстро. Потом был обед, на который они попали, понятно, самыми первыми – отправившись в столовую еще до окончания второй пары. С обеда Анита и Надодух незаметно исчезли, Цивик отправился отоспаться – очередная смерть его немного утомила, и остальные участники братства тоже разошлись на послеобеденный отдых.

В башне Битали тут же открыл дверцу шкафа, пробуждая из памяти милый образ, глянул в зеркало. Оно, как это случалось почти всегда, сразу восприняло желание юного чародея и отразило образ далекой Франсуазы. И как это случалось довольно часто – этот образ оказался дрожащим и размытым. Девушка была видна сверху и сбоку, да и то только наполовину: правое ухо, плечо и часть руки, лежащей на исписанной тетради. Похоже, она сидела в своей школе. Отражающих поверхностей поблизости не имелось, и зеркало нашло что-то слабопригодное и захватывающее нужный образ хоть маленьким кусочком.

Но в этот раз юноша неудаче не огорчился. Взяв с полки немного ярких «фантиков», он сунул деньги смертных в карман и завернулся в покрывало перемещений.

В Ла-Фрамансе Битали повернул не к дому Франсуазы, а на окраину, к новому торгово-развлекательному комплексу, быстро нашел ювелирную лавку, пошел вдоль прилавков:

– Молодой человек ищет что-то конкретное? – встрепенулась упитанная пожилая дама с седыми волосами, имеющими явный зеленоватый оттенок.

– Мне нужен браслет с зеркалами, – вперил в нее внимательный взгляд Битали. Уж очень хозяйка магазина походила внешностью на болотную навку.

– Серебро, золото, камень? – жадно облизнула губы продавщица.

Волосы сухие, кожа тоже, пахнет ландышем… Нет, пожалуй, все-таки смертная.

– Без разницы, – пожал плечами юноша. – Главное зеркала.

– Серебро с воронением? – выдвинула дама пару ящиков, быстро выложила на витрину несколько широких браслетов. Тонкий травяной рисунок на них подчеркивался черными линиями, окружающими лепестки отчеканенных лепестков. Сами лепестки были отполированы до блеска, и вполне могли считаться маленькими зеркалами.

Битали поднял один, другой, приглядываясь, покачал головой:

– Они неровные. Отражение искажают.

– А так? – продавщица смахнула серебряные браслеты, вместо них выложила два золотых, на которых рисунок из маленьких рубинчиков перемежался с белыми овалами.

– Слишком маленькие. Через них ничего не видно.

– Тогда черная яшма с белым золотом… Но это дорого.

– Столько хватит? – Битали показал взятые с собой деньги.

Продавщица оценивающе прищурилась, наклонилась, достала из-под прилавка бархатную коробочку, открыла. Внутри, на выпуклой подушечке, лежал браслет шириной в два пальца из черного полированного камня, по которому вилась гравировка, заполненная сверкающим золотым порошком. В пяти местах камень то ли скрепляли, то ли украшали белые сверкающие пластинки. Ровные, прямоугольные, гладкие.

Теперь жадно облизнулся юный чародей, и дама злорадно улыбнулась, потянулась к деньгам.

– Вот это, это и это мне, – отобрала она несколько бумажек, – все остальное пока остается вам. Футляр в подарок. Приходите еще! Моя лавка готова исполнить любой каприз любого клиента. Мсье в гостях или проездом?

– Я из Шотландии, – удовлетворил ее любопытство Битали. – Уж извините, если мое поведение показалось вам странным.

– Ну что вы! Я всегда рада новым клиентам. Если вам понадобится что-то необычное, обращайтесь, сделаем на заказ. Шотландские украшения у нас редкость, но если вы опишете их достаточно подробно, получите все, что пожелаете. Не забудьте рассказать о нашей лавке своим друзьям, – дама протянула картонный прямоугольник с адресом и телефоном. – Приходите еще.

– Обязательно… – Битали поднял взгляд на часы, висящие над кассой, и заторопился на выход.

Школа Франсуазы находилась тоже на окраине, совсем недалеко от торгового центра: простенькое двухэтажное здание, обшитое синими и зелеными панелями, с двумя баскетбольными площадками по сторонам. Его окружал забор из проволочной сетки высотой в два человеческих роста – видимо, чтобы мяч во время игры не улетал. Однако впечатление из-за такого ограждения возникало чисто тюремное. Только колючей проволоки поверху и вышек с охранниками не хватало.

Ученики уже расходились – на крыльце школы собралась изрядная толпа, гомонящая, шевелящаяся, размахивающая рюкзаками, дымящая сигаретами и пьющая пиво. Последнее удивило Битали больше всего. Неужели малолетним смертным никто этого не запрещал?

– Смотрите, фокусник!!! – перекрыл общий гомон истошный вопль, и из толпы выбралось вперед уже знакомое юноше страшилище, увешанное серьгами и раскрашенное под жертву упыря. – Ребята, я его знаю! Он такое умеет, вы просто сдохнете!

– Добрый день, мадемуазель Юлиана, – кивнул Битали. – Франсуаза еще не ушла?

– Не, с черномазыми тусит, – махнула рукой на крыльцо девушка. – Покажи нам чего-нибудь! Ну покажи!..

Битали прищурился: Франсуаза весело болтала с черноволосым пареньком арабской внешности, возле которого терлось еще двое смуглых подростков, с готовностью смеясь каждой шутке. Ревность кольнула сердце – и сразу отпустила: едва увидев Кро, девушка сразу прервала разговор и побежала к Битали. При всех обняла и поцеловала.

– Не отпускайте его! Пусть фокус покажет! – продолжала требовать Юлиана. – Держите крепче, он сквозь землю провалиться способен!

– Ладно, покажу, – согласился Кро. – Тут бутылок много. Подбрось любую.

– И она на голову кому-нибудь упадет! Классный фокус, ценю! – расхохоталась жертва упыря.

Битали чуть склонил голову и вопросительно вскинул брови.

– Ну, ладно, – поняла его мысль Юлиана. – Если что, ты отвечаешь. Карло, ну-ка, дай!

Девушка отняла у одного из близко стоящих парней бутылку и швырнула в высоту. Всеобщие взоры поднялись вслед за ней, и Битали быстро достал палочку, указал ею в зенит, одними губами прошептав:

– Трунио!

И бутылка исчезла.

– А-а-а, вы видели?! – восторженно закричала девушка. – Я же говорю, вы обалдеете! Смотрите, еще одна!

Взмах, бросок – и еще одна бутылка бесследно исчезла в полуполете на школьную крышу.

– На сегодня все, – торопливо предупредил Битали, забирая у Франсуазы рюкзачок и обнимая ее за плечо. – Фокусы нужно прекращать до того, как их тайну разгадают.

– Экий ты умный! – пока Юлиана развлекалась с бутылками, арабы с крыльца успели добраться до Битали и Франсуазы и обступили с трех сторон. – Думаешь, ты можешь так запросто припереться в наш квартал и уводить наших баб?

Недавний собеседник девушки ткнул его пальцем в грудь.

– Хочешь, я с тобой то же самое, что с бутылками, сделаю? – предложил Битали. – Всем понравится. Кроме троих…

– Да ладно, не дрейфь! – рассмеялся парень и хлопнул его по плечу. – Шучу. Мархаба садык!

Раскачиваясь из стороны в сторону, он отошел и вскинул пальцы. Его друзья тоже расступились, освобождая дорогу.

– Как у вас тут, однако… Шумно и дымно, – удивился Битали, уводя девушку.

– Отец хотел меня в колледж отправить, – словно оправдываясь, ответила Франсуаза. – Банк кредита не дал. Я сейчас коплю. Может, после школы удастся хотя бы в Ренн уехать, там куда-нибудь поступить.

– Кем ты хочешь стать?

– Не знаю… Кем угодно, лишь бы подальше отсюда! Мы тут как в каменном веке по сей день остались. Все закрывается, работы нет, развлечений никаких… Согласна стать помощницей фокусника! – внезапно повеселела она. – Ты не знаешь, кому-нибудь из циркачей, случайно, ассистентка не требуется?

Битали остановился, достал коробочку и открыл перед девушкой:

– Вот это да!!! – восхищенно воскликнула Франсуаза. – Какая красота! Это мне?

Кро достал браслет и молча замкнул вокруг ее запястья.

Девушка задохнулась, потом кинулась целоваться, снова начала любоваться подарком и только потом спохватилась:

– Но ведь он безумно дорогой! – Франсуаза мотнула головой. – Я не могу…

– Будешь спорить, сломаю замок, и ты не сможешь снять его даже в душе, – пообещал Битали.

– Какая красота! – немедленно смирилась девушка, отвела руку, любуясь браслетом, а потом снова стала целовать молодого человека: – Спасибо!

– Главное, носи его всегда, – попросил ее Битали. – Мне будет приятно.

– Ты всегда появляешься неожиданно, – прижавшись к молодому человеку, пошла рядом девушка. – Если бы я знала… А так, мне на работу сегодня опять.

– Ничего страшного. Скоро каникулы, сможем встречаться чаще. Я тебя провожу.

Уже вернувшись в башню, юный чародей первым делом распахнул шкаф, оживляя образ Франсуазы, глянул в висящее на дверце зеркало и довольно улыбнулся: девушка была в нем! Тщательно зачесанные на затылок волосы, суровый взгляд и плотно сжатые губы, чуть изогнутые брови, обтягивающий свитер… Полированные пластинки браслета отражали прекрасную смертную так, что казалось – протяни руку, и можно прикоснуться к ее щеке или плечу.

На слабое потрескивание Битали не обратил внимания, и потому осторожное покашливание застало его врасплох. Кро торопливо захлопнул дверцу, развернулся…

– Профессор Бронте?! Откуда вы здесь?

– Значит, ты здесь, в своей комнате? – директор школы опять был в парчовой мантии и с бархатным беретом с кисточкой на макушке. – И ничего не слышал? Странно. Похоже, мой свисток окончательно сломался.

– Вы хотели меня вызвать, мсье? – напрягся Битали, пытаясь прикинуть, что мог увидеть в шкафу директор. Франсуазу? Вряд ли… Зеркало каждому магу показывает того, кого тот желает видеть. Деньги смертных? Они на самом краю… Нужно будет перепрятать подальше.

– Да, хотел, – кивнул Артур Бронте и забросил руки за спину, подошел ближе. – Совет Свободных извещен о вашем сегодняшнем успехе, мсье Кро, и очень желает наградить вас за подобное достижение. Правда, покамест не может придумать, как именно. Однако у них есть новая просьба. Зачеты вы все уже получили, мсье, однако у участников вашего братства появляется возможность существенно, очень существенно улучшить свои аттестаты. Для вас или мадемуазель Горамник это, полагаю, безразлично. Она отличница, а вы глава клана. Однако остальные ученики… Мсье Сенусерту, Лараку, Дубусу и даже Цивику, которому слишком редко задают вопросы, подняться из отстающих в отличники будет весьма… М-м… Приятно.

– В чем состоит эта просьба, профессор?

– Думаю, вы догадываетесь, мсье Кро. Нужно забрать еще одну деталь из вооружения Темного Лорда.

– Я должен испросить согласие своих людей.

– Разумеется, мсье Кро, – согласно кивнул профессор. – И прошу вас не забывать, что освобождение от уроков вы получили только на один день. Так что завтра попрошу всех вернуться на лекции.

Он указал палочкой в сторону подоконника и с легким треском исчез.

И почти сразу на его месте возник Надодух:

– Ну, ты где?

– Да здесь я, здесь!

– Тогда пошли!

Недоморф за минувшие месяцы заметно укрепил подступы к своему живому убежищу, вырастив вдоль стены кустарника несколько акаций, опустивших ветви к самой земле. Глядя на длинные, с полпальца, шипы, Битали остановился, оглянулся на друга:

– И как тут теперь проходить?

– Пощупай шипы. Острые?

– Острые, – подтвердил потомок Темного Лорда, потрогав один из них пальцем.

– Братство Башни! – четко произнес Надодух. – А теперь?

– Мягкие! – изумился Кро. – Да ты просто гений природного чародейства! Правильно в лешие готовился…

– Прошу, – довольно рыкнул в ответ на похвалу недоморф.

Битали повернулся спиной вперед, проталкиваясь через густое переплетение ветвей, но сопротивления почти не ощутил. Похоже, плотная, непролазная стена была всего лишь иллюзией.

На поляне, окруженной цветущими розами, все уже было накрыто. Покрывало лежало на разлапистом ивовом суку, местами свисая между веток, на ней тут и там стояли блюда с пирожными, фруктами и конфетами – ничего другого компания с нижнего этажа брать не стала – а кроме того, стояли кубки и хрустальные графины. Вокруг стола поднимались кустики в виде кресел. Семь низких и одно высокое.

– Прошу, Темный Лорд, – с легким поклоном указал во главу стола Надодух Сенусерт.

– Леви! – взмахнула палочкой Анита, и графины взметнулись в воздух, наполняя кубки.

Тяжелея, сосуды закачались – все же ветка была не лучшей опорой для посуды. Однако, зная стремление недоморфа выращивать мебель, окружать себя живой обстановкой, никто из братства сетовать на это не стал.

– Сегодня мы совершили великое дело, друзья! – поднял свой бокал Надодух. – Мы доказали, что не просто школьные приятели, а достойная часть древнего рода. Слава Темному Лорду!

– Слава, слава! – вскочили остальные ученики.

Битали кивнул, с опаской пригубил темно-красный напиток, но это оказался всего лишь сок, терпкий и вяжущий, сладко-кислый и тягучий гранатовый сок.

– У меня есть ответное слово, – поднялся он. – Скажите, вы все хотите стать круглыми отличниками?

– А то! – ответил за всех Цивик. – Хороший диплом всегда пригодится!

– Есть такая возможность.

– Что нужно сделать?

– Полагаю, добыть еще что-то из вещей Эриджуна? – с кислой рожей вздохнула Генриетта.

– Мы хотим еще одно приключение? – спросил Битали.

– Да-а!!! – дружно ответили почти все, кроме Генриетты и Надодуха.

Первая удача, первая победа, первая награда опьянили учеников из колледжа маркиза де Гуяка. Они чувствовали себя всесильными и жаждали новых свершений.

Убежище

– …амулеты отводящие имеют нисходящую энергетику, питаются силой противника и потому в накачке не нуждаются, – мерно бубнил Карл Пепелет, словно специально пытался убаюкать своих учеников. – Они действуют по принципу впитывания и рассеивания враждебного воздействия. Как и все магические предметы нисходящей энергетики, они должны создаваться на садящейся луне, причем ее воздействие наиболее эффективно либо после полнолуния, либо перед самым новолунием. Процесс требует трехцветной зодиакальной плоскости, пентаграммы с рунами стихий или присутствия одного из духов, гарантирующих амулету свое покровительство. Чем выше по родовитости откликнувшееся существо, тем надежнее получится амулет…

– Напрасно торопишься, – в другое ухо шептал Надодух. – Со щитом не повезло Цивику, но повезло нам. Коли оружие лорда чужаков на удалении убивает, то мы все разом под него угодить могли. И лежали бы там сейчас, как кролики на лотке.

– У нас есть тотемники! – попытался возразить Битали.

– Там десятки магов смерть нашли. И у каждого по тотемнику, – тут же ответил недоморф. – Не надо спешить, разобраться сперва надобно, как и кого доспехи Эриджуна убивают. Если дети Темного Лорда разделили его наследство, какой-нибудь брючный ремень по случайности способен тебя не признать. Тогда нам всем конец…

– У вас какие-то вопросы, мсье Сенусерт? – все-таки не выдержал постоянного перешептывания преподаватель.

– Это был мой вопрос! – поднялся вместо него Битали, который пытался хоть как-то следить еще и за лекцией. – Если мы привязываем к амулету низших или средних духов, то мы должны как-то вознаграждать их взамен. Разве нет?

– В активных амулетах они подкармливаются вашей силой, мсье Кро, – кивнул профессор, – и потому эти предметы постоянно нуждаются в подпитке. В пассивных вы заключаете договор о защите, при котором открываете духу проход в наш мир и позволяете питаться вашими врагами.

– А их удастся вернуть обратно?

– Высшие духи неустойчивы в нашей среде, мсье Кро. Яркий свет, перепады температур, сухость, едкие запахи… Впрочем, это не есть тема моего курса. Если в качестве специализации вы выберете демонологию, профессор Эления Клеотоу посвятит вас в данную проблему со всеми подробностями.

– Но в любом случае духа нужно заинтересовать, чтобы он откликнулся на призыв!

– Данную проблему каждый маг решает самостоятельно, мсье Кро. Кто-то соблазняет духов жертвенной кровью, кто-то благовонием, кто-то ласковым словом, кто-то живой плотью, кто-то клятвами и обещаниями.

– Спасибо, профессор. Простите, что отвлек.

– Ничего страшного, мсье. Ваши вопросы относились к теме урока.

– Ты слишком надеешься на свою кровь, дружище, – прошептал недоморф, едва Битали опустился обратно на лавку. – Случись что, тебя даже вытащить будет некому! А наследство Темного Лорда еще и тотемников пришедших убьет. Кто его остановит?

– Привяжешь меня на веревку и отдашь конец Аните. Если что, она меня вытащит.

– Почему Горамник? – не понял Надодух.

– Ты ведь за нее беспокоишься, разве нет? – подмигнул другу Битали. – Не бойся, мы станем держать ее позади общего отряда. А первыми пойдем я и Цивик. Он будет искать, а я уносить его тело.

– Чего? – услышав свое имя, повернул голову паренек.

– Мсье Цивик, минус один балл за болтовню на уроках! – окончательно лопнуло терпение профессора Пепелета. – И принесите мне ваш конспект! Мне интересно, насколько полно вы посвящаете себя учебе.

– Но он же молчал! – не выдержав, вступился за товарища Битали.

– Мсье Кро, подойдите к моему столу, – отправился к пыльной доске, на которой никто и никогда ничего не писал, Карл Пепелет. – Посмотрим, что вам удалось усвоить при своем живом интересе к теме.

Битали показал недоморфу кулак и поднялся, пошел вперед.

– После завтрака у меня осталась чудесная куриная косточка, – сладко зевнул профессор. – И я не поленился принести ее сюда. Прекрасный, органический, высокопористый материал. Будьте так любезны, мсье, сделайте из нее защитный амулет.

– Но… Но я не обратил внимание, мы живем под садящийся луной, или растущей? – взял в руку птичью грудную вилку юный чародей.

– Это вы помните, одобряю, – кивнул профессор. – Однако фазы луны лишь усиливают, либо уменьшают возможности амулета, но отнюдь не запрещают его изготовления. Посему продолжайте.

– Защитный амулет нисходящей энергетики… – облизнувшись, попытался вспомнить суть лекции Битали. – Значит… Рисую пентаграмму… Помещаю кость в нее… Накладываю свою энергетику, концентрируясь на стабильности и неизменности… Теперь она будет препятствовать любым изменениям… Э-э-э… Себя и своего владельца… Э-э-э… Кажется готово… Да?

– Проверяем. Мсье Батиас, попытайтесь уничтожить кость.

Плечистый парень из братства троллей поднялся со своего места и взмахнул палочкой:

– Мартилло!!! – и в тот же миг от палочки по его руке скользнула волна пламени, обняла тело, обратив ученика в огромный факел, выросла до потолка, жадно взревев.

– Тхар-ри!!! – взмахнул палочкой профессор, и пламя исчезло столь же стремительно, как и возникло. – Вы целы, мсье Батиас?

– А-а-а? – молодой человек в растерянности рассматривал свои руки.

– Ступайте в лечебницу, – распорядился преподаватель. – Пусть Эшнун Ниназович сам решит, нужна ли вам помощь. Он разбирается в этом куда лучше нас обоих. Мы же пока подведем итог. Как видим, косточка цела, амулет свое предназначение выполнил. Посему двумя баллами мы мсье Кро все-таки наградим. Однако сработал оберег вовсе не там, как мы ожидали. В чем заключается ошибка изготовления?

Анита Горамник вытянула руку, вскочила:

– Нисходящий амулет не наполняется силой, а Битали ее излучал, когда формировал стабильность. На пентаграмме не нанесено никаких рун, и потому она излучает главную свою функцию знака бесконечного холода. Перевернутая пентаграмма дает эффект обратный основному… Все вместе дало противоположное нужному воздействие. Вместо пассивного рассеивающего оберега получился активный боевой огненный амулет.

– Вот это уже ответ на пять баллов! – одобрил Карл Пепелет. – Ступайте на место, мсье Кро. Ваши успехи позорно не соответствуют вашей заинтересованности.

– Получил, гусар? – обрадовался Арно Дожар. – Тупой серв!

Битали остановился, но ответить не успел – Анита громко спросила:

– А что это было за заклинание, профессор Пепелет? Которым вы Родриго потушили?

– Тхарри? – преподаватель качнул палочкой, и у Битали перехватило дыхание, а все тело заледенело. Не в переносном смысле, а в прямом: даже одежда покрылась инеем. – Оно не гасящее, а охлаждающее. Одноопорное, безымпульсное. Произносите данное слово и на протяжении всего выдоха дополняете образом, эмоцией, ощущением холода. Тхарри…

На этот раз инеем покрылась одежда графского отпрыска.

– Мсье Кро и Дожар! Надеюсь, вы достаточно остыли? Желание затевать ссору пропало, или еще нет? Данное заклинание достаточно простое и на пятом курсе тратить время на его изучение нет никакого смысла. Освоите его самостоятельно в свободное время. Однако вернемся к амулетам. Так как нам создать амулет, ненапитанный силой?

– Заговорить!

– Один балл, мсье Сенусерт! – вытянул палочку в сторону недоморфа профессор. – Просто заговорить. Полагаю, всем вам хочется закричать: «Но это будет уже не магия, это банальное колдовство, природное чародейство!» Да, мадемуазель и мсье, так оно и есть. Нисходящие амулеты относятся к природному колдовству, а восходящие – к интеллектуальной магии. Но это уже тема будущих занятий. На сем урок закончен, можете идти.

Профессор Пепелет наказал Битали от души – двигаться юноша смог только к концу обеда, а отогрелся лишь на уроке истории. Как ни смешно звучит – отогреться лишь в холодном каземате.

Впрочем, холод во всем теле и дрожь в конечностях ничем не мешали молодому человеку слушать лекцию Арнольда Гроссера, ходящего на цепи вокруг стола, сложив руки за спиной и смотрящего себе под ноги:

– Вплоть до начала Исхода люди почти не имели контактов со смертными в виду их малого количества и полной бесполезности в виду позорной деградации. Однако в эпоху Расселения эти существа успели в значительной мере расплодиться и стали оказывать заметное влияние на мир, научившись возделывать поля и сады, строить себе дома, прокладывать дороги и сшивать корабли. Получать готовую пищу от смертных многим людям показалось куда более удобным, нежели тратить на ее добычу личное время. То тут, то там на планете маги стали нисходить к людям, дабы принять тяжкое бремя власти над ними.

Услышав насмешливое хмыканье, историк поднял голову, обвел взглядом зал:

– Да-да, именно так! Тяжкое бремя! Ведь смертные в том состоянии не очень сильно отличались от животных. Больше того, процесс деградации еще не остановился, многие племена и целые районы Земли продолжали скатываться к упрощению обычаев, жизни, поведения. Как ни странно, но сильнее всего разложение затронуло климатически наиболее комфортные зоны. Там, где для сытости достаточно сорвать плод с ближайшего дерева, а для спокойного сна сгрести в охапку опавшие листья, потомки людей не испытывали потребности ни в силе, ни в разуме, ни в управлении, и потому утрачивали все эти навыки. Что же остановило деградацию?

– Война! – отозвалось сразу несколько учеников.

– Это верно, – кивнул цепной Гроссер. – Смертных стало слишком много, незаселенные земли закончились, за право жить на них пришлось воевать. В войне же побеждает самый умный, организованный, сплоченный. Поэтому самые отсталые ушли в непролазные джунгли, наименее деградировавшие истребили полукровок, стали закрепляться в добытых границах и строить военизированные государства, и в мире окончательно утвердилось три ветки когда-то единого человечества: мы, смертные и обезьяны.

Историк остановился, поднял глаза к решетке, к которой крепилась его цепь, и продолжил, глядя на нее:

– Однако история войн пойдет у нас отдельным курсом. Вернемся к первым контактам со смертными. Дабы получить от них пищу и работников, требовалось первое: привести их к повиновению, и второе: научить несчастных азам цивилизованности. Ибо трудно, например, требовать налог в тринадцать целых и семь десятых процента от людей, вообще не умеющих считать. А кроме того, большинство возделываемых смертными культур были недостаточно продуктивны, чтобы прокормить и их, и нас с одних и тех же полей. Изначально наиболее важным стал второй путь: маги даровали смертным математику, письменность, навыки ирригации и севооборота, создали и одарили земледельцев новыми, неведомыми им культурами, такими, как кукуруза, пшеница, рис, соя, греча, рожь, репа, и многими другими. Это позволило достичь всеобщей сытости даже при том, что смертные передавали людям до трети полученных урожаев. Попавшие под покровительство людей народы быстро становились самыми развитыми, сильными, преуспевающими и благодарность их полностью обеспечивала управляемость такими племенами.

Цепной Гроссер чуть помолчал, уселся на диван:

– Но благодарность смертных оказалась хлипкой опорой для отношений. Очень скоро смертные поняли, что полученные блага позволяют им жить самостоятельно и стали возвеличивать смертных вождей превыше магов. Перед нами возникла серьезная дилемма: мы не могли истребить зарвавшиеся народы в качестве наказания, поскольку они кормили нас, строили наши жилища, изготавливали одежду и обувь, и выполняли много иных работ, на которые не способны низшие духи. Возвращаться к прежним временам, когда все и вся приходилось делать самим, никто из людей не хотел. Однако выход смертных из-под повиновения приводил к точно такому же итогу! И нам пришлось воздействовать на этих несчастных всеми возможными способами, доказывая свое всесилие, пугая и покровительствуя, карая и милуя. Это было время, когда приходилось обрушивать пылающую серу на целые города, обращать непослушных в соляные столбы, устраивать засухи, моры и наводнения, вещать с небес и метать молнии… И в то же время награждать покорных благоприятной для урожаев погодой, пробивать для них в горах дороги, даровать смертоносное, непобедимое оружие.

– Смертоносное против людей? – уточнил Арно Дожар.

– Поначалу нет, – покачал головой преподаватель. – Процесс воспитания смертных с переменным успехом длился несколько веков. Где-то лаской, где-то страхом, однако их удавалось удерживать в повиновении. Пока не случилась Большая Война. В условиях, когда защитники свободного мира имели подавляющее численное преимущество перед сторонниками единоличной диктатуры, Темный Лорд открыл смертным тайну могущества людей. По всей планете прокатилась волна убийств. Покорные прежде народы без счета и колебания истребляли ненавистных им правителей. Власть людей дрогнула. Сражаться между собой, постоянно опасаясь удара в спину от собственных рабов, стало невозможно, и после победы над Темным Лордом сторонники Хартии Свободных провозгласили запрет на открытие тайны своего существования недоразитому миру. Смертные не должны знать, что мы правим ими, что живем среди них, пользуемся всеми создаваемыми ими благами – как пчелам незачем знать о существовании пасечника. Они должны забыть о нас, перестать бояться. Но самое главное: они должны навсегда забыть, каким образом смертные могут убивать людей! Вопросы?

– А каким образом смертные могут убить человека?

– С какой целью интересуетесь, мсье Юсуфов? – вытянул шею цепной Гроссер. – Вы случайно не лазутчик?

Класс рассмеялся, и историк продолжил:

– На самом деле, чем реже вы будете вспоминать об этом, тем меньше шансов на то, что тайна вернется к смертным. Сейчас она осталась лишь в мифах и сказаниях. Но они тоже забываются, заменяются новыми легендами. Немного терпения, и тайна отомрет.

– Как можно править, не выдавая своего существования?

– Золото… – согнул один палец цепной Гроссер. – Заплатите смертному за лебеду, и он собственными руками превратит поле в бурьян и за пару поколений забудет, как можно прокормиться своими руками. Развлечения… – зажал он второй палец. – Смертные глупы, как малые дети, и игры для них важнее хлеба. Научите их забавной игре, устройте представление, и они забудут о реальном мире, погрузившись в вымышленный. Страх… – загнул он третий палец. – Скажите им про изобретения, которые вам не нравится, что новые открытия опасны для здоровья, сокращают жизнь, вредят их жилищам, и смертные сами выбросят на свалку собственные достижения. Не забывайте, мсье Юсуфов, нам не нужно строить смертных в колонны и отдавать приказы маршировать направо или налево. Для нас достаточно, чтобы они просто брели в выбранном нами направлении, а не повернули другую какую-нибудь сторону. А пойдут они туда толпою, или по одному, с грустью или прыгая, как караси на сковородке, это уже они пусть выбирают сами. Мы живем в свободном мире. Зачем ограничивать форму повиновения для тех, кто так яро сражался за право на собственное мнение?

– Что будет, когда смертные забудут про нас?

– Прекрасный вопрос, мсье Юсуфов! – одобрительно похлопал в ладони историк. – Вот только направляете вы его не в ту сторону. Ибо все, что произойдет в будущем, будете определять вы: возмужавшие, достигшие власти и влияния, основавшие свои рода и братства, свершившие победы и открытия, родившие своих детей. И лет через двести я буду рассказывать вашим детям уже о ваших свершениях. Думаю, с этой мыслью нам самое время закончить сегодняшний урок и расстаться до следующей недели.

Ученики стали подниматься и покидать промозглый каземат. Участники братства тоже поднялись, собрали тетради. Но уходить в стену не спешили, просто перебравшись немного ближе к историку.

– Хочу поблагодарить вас, молодые люди, – кивнул преподаватель, когда в подземелье стало уже совсем тихо. – Вы не стали встревать в лекцию, когда я сказал, что Темный Лорд был побежден.

– Зачем вы учите тому, во что не верите сами, мсье Гроссер? – тихо поинтересовалась Анита.

– Или я учу, чему положено, или сюда больше никто и никогда не войдет, – историк многозначительно подергал за цепь. – Вы бы что выбрали, мадемуазель? Особенно после четырех веков одиночного заключения?

– На каком расстоянии убивает оружие Темного Лорда? – Надодух прямолинейно выстрелил мучащим его вопросом.

– Кого? – не понял историк.

– Оно ведь убивает всех чужаков, оказавшихся рядом, правильно?

– Если вы говорите про оружие, то оно создается именно для того, чтобы убивать, – пожал плечами цепной Гроссер, звякнув железом. – Даже если оно просто лежит без призора, об него можно порезаться, наколоться. Но в руках воина оно становится опасным только для врагов. Друзьям опасаться нечего.

– А если не про оружие? – поймала его на слове отличница.

– Многие иные вещи совершенно безопасны, – улыбнулся историк. – Хотя я бы не рисковал. Эриджун не любил воровства и грабежей и потому на свои подарки ставил заклятие крови. Они убивают тех, кому не принадлежат. Пользоваться ими может только хозяин или его потомки. Незаконнорожденным, увы, в этом случае сильно не везло. Ну, и для самого Темного Лорда сии поделки, понятно, тоже безопасны. Вещи, назначенные взрослым, почти все под защитой. Детские не имеют заклятий почти никогда. Вы ведь знаете малышей! Теряют, дарят, меняются…

– Темный Лорд делал подарки детям? – Анита Горамник подошла ближе к столу преподавателя. – Интересно, кто рисковал их брать?

– Многие, очень многие, прелестная мадемуазель. Ведь у него было много сторонников.

– И он всех чем-нибудь одаривал? – вслед за ней приблизился недоморф.

– Почти… – сложил ладони перед губами историк. – Вот вы бы, полагаю, получили бы от него плащ с рубиновой фибулой. А вы, девушка, чудесные башмачки. Мсье Цивик получил бы в подарок шапку, а мсье Дубус большую тяжелую секиру…

– Почему вы так думаете, мсье? – оглянулись на Битали Анита и Надодух.

– Он был силен, молодые люди. Маг Двух Драконов был невероятно силен, и с готовностью делился своею силой. Наблюдая за вами, мсье Сенусерт, я заметил, что вы не склонны к точным наукам, но хороши в колдовстве. Заговоренный плащ со спрятанным в камне демоном сделал бы крепче ваши магические заклинания, а с природными вы справитесь и сами. Вам, Анита, заколдованные башмачки добавили бы скорости, ловкости и прыгучести. Невезучий Цивик с оберегающей шапкой умирал бы намного реже, а напитанная мощью секира в руках и без того крепкого Дубуса сделала бы его непобедимым… А вы думаете, отчего столько веков тысячи желающих охотятся за наследием Темного Лорда с таким азартом? Касаться его подарков чужакам нельзя… Но их воздействие от того ничуть не ослабевает. Любой может вдруг стать сильнее, быстрее, неуязвимее…

– А еще он дарил женщинам ожерелья, которые душили их, если они изменяли мужьям, – добавила Генриетта.

– Дарил, – согласился историк. – Судя по вопросу, я так понимаю, вам удалось что-то найти?

– Цивик выследил Призрачный щит, – ответил Битали.

– Великолепно! – вскинул брови цепной Гроссер. – Большинство магов смирилось с тем, что он исчез бесследно. Если вы его добыли, то вас можно назвать самыми удачливыми охотниками за наследием Эриджуна изо всех существовавших. И да, мсье Сенусерт. Как только ваш друг с янтарными глазами взял щит в свою руку, для всех его друзей это оружие стало безопасным.

– А что он подарил вам, мсье Гроссер? – спросила Анита Горамник.

– Браслет, позволяющий сколь угодно долго находиться под водой.

– Насколько я помню, водами повелевала Озерная леди? – поскреб ногтями стол недоморф. – И именно она поделилась этим даром с Темным Лордом.

– Глупый намек, мсье Сенусерт, – резко повысил голос историк, и на щеках его заиграли желваки. – Она поделилась даром с Эриджуном, а он со мной, своим лучшим другом! Так мне было легче найти лорда, если дела вдруг требовали скорого его возвращения. С ней я тоже был дружен. Однако никогда, вы слышите, никогда она даже не смотрела ни на кого, кроме моего друга! Они были безупречной парой, мсье. Любые подозрения в неверности Озерной леди даже не оскорбительны! Они безумны!

– Я прошу прощения, мсье… – торопливо вскинул руки Надодух. – Мне очень жаль, что вы восприняли мои слова как намек. У меня и в мыслях не было ничего похожего.

– Ладно, забудьте, – откинулся на спинку дивана историк. – Столько веков прошло… Ныне все это уже седые легенды. Ступайте, молодые люди. Что-то я сегодня устал.

– Все хорошего, мсье Гроссер, – первой торопливо отступила Анита.

– Отдыхайте, мсье.

– Спасибо, мсье Гроссер!

Участники братства вышли на лестницу и, как уже не раз бывало, сразу там заговорили, перебивая друг друга:

– Слыхал, Надодух, бояться нечего! – Битали ткнул друга пальцем в мягко пружинящую от густой шерсти рубашку. – Если я взял вещь Темного Лорда, она становится безопасной!

– А вещей-то заколдованных, наверное, тысячи! – восхищенно добавил Цивик.

– Битали, ты сделаешь мне секиру? – прагматично спросил Дубус.

– Вы слышали, все слышали? – вскинув указательные пальцы, спросила Анита. – Гроссер сказал, что охотников за наследием Эриджуна было много! Причем сказал именно «было», а не «есть»!

– Я тоже заметил, – кивнул Надодух. – Получается, «темные лорды» тоже умирают. Так что твоя кровь, Битали, это вовсе не залог спасения. Погибнуть можно запросто!

– Да вы достали меня уже! – вспыхнул Битали. – Всю последнюю неделю каждый день все встречные-поперечные мне по два раза скорую смерть предрекают! Думаешь, приятно? Осточертели! – и он красноречиво чиркнул себя пальцем по горлу.

– Подождите! – громко взмолился Ларак. – Какие еще «темные лорды»?! Откуда?

– Ирри! – повернулся к нему Кро. – Эриджун исчез примерно шесть веков назад. Мне всего пятнадцать. Я его прямой потомок. Как по-твоему, откуда я мог взяться?

– Кто-то из его сыновей уцелел… – неуверенно ответил паренек. – Но это от всех скрывали…

– Потому что кроме родовитого лорда никто не может безопасно приближаться к наследству Эриджуна! – встрял Надодух. – Искатели никогда не могли бы забрать свои находки, если бы с ними не было прямого потомка мага Двух Драконов. Но раз Битали сирота, то выходит, что одна из находок убила даже лорда!

Кро зло сплюнул и побежал вверх по лестнице.

– Дубина безмозглая! – пнула Анита своего избранника кулаком и побежала следом: – Битали, стой! Битали, не обижайся!

Но волшебных башмачков на ней не было – и очень скоро девушка отстала.

В башне молодой человек пометался, недовольно бурча, сдернул форменную куртку, повесил в шкаф. Кинул на полку тетрадь. Скосил глаза на зеркало.

Франсуаза, похоже, обедала, одновременно с кем-то разговаривая. Полированные пластинки браслета показывали, как мелькает вилка, шевелятся губы, как она отрицательно мотает головой, как поправляет волосы…

Видел бы его сейчас чопорный Омар ибн Аби Рабиа! Профессор утверждал, что для взгляда через зеркало на других людей нужна концентрация, сила воли, дисциплина мысли… Однако же вот, пожалуйста! Кареглазая девушка из Ла-Фраманса возникает в отражении без малейшего усилия со стороны молодого человека… Или это значит, что он думает о ней постоянно, денно и нощно, этого даже не замечая?

Битали закрыл глаза. Усилием воли очистил сознание. Вспомнил отца, мысленно прорисовывая каждую черточку его лица, возрождая внутри себя его голос, запах, создавая облик целиком. Открыл глаза.

Да, он был там, за стеклом. Гаэтано Кро стоял у темного, ночного окна, смотрел наружу и задумчиво жевал коричневую зубочистку. На нем была толстая стеганка, хорошо гасящая удары – в такой даже с лестницы без синяков скатиться можно. И это означало, что отец готов к схватке. Кто-то нанял…

Юноша закрыл глаза, снова открыл.

Мама мыла посуду, отражаясь откуда-то сбоку. Посуда – это означало кухню, готовку, квартиру или дом. Похоже, родители застряли надолго. Иначе обошлись бы гостиницей. Вестимо – хороший заказ выпал. Нужно написать, чтобы не нервничали. Если задержатся – он не пропадет. Пятнадцать лет, он уже совсем взрослый!

Битали отвернулся, потом резко повернул голову и…

Франсуаза, чуть не уткнувшись носом в стекло, корчила ему рожи, растопырив ладони возле ушей. Юноша громко хмыкнул и девушка, словно спохватившись, резко опустила руки, вся из себя жутко посерьезнела, что-то стала делать под зеркалом. За ее спиной прошла женщина в темно-синем пиджаке. Девушка оглянулась через плечо, тряхнула руками, избавляясь от капель.

Понятно – он застукал подругу возле умывальника.

Послышался слабый треск – Битали резко закрыл створку и крутанулся, сгоняя с лица глупую улыбку.

Они появились вместе – недоморф и Анита, и Надодух тут же виновато развел руками:

– Прости, дружище! Я как-то не подумал, что тебе об этом неприятно слышать будет. Просто беспокоился…

– Какие вы молодцы! – Битали обнял отличницу, ткнул соседа кулаком в плечо: – Как это здорово, что у меня есть такие друзья!

– Ты чего? – насторожился недоморф, не привыкший к подобным жестам от своего соседа.

– Ничего. Настроение хорошее. Пошли домовых кормить, пусть тоже повеселятся.

Нарезая хлеб для маленького народца, потомок Темного Лорда думал не о предке и их величии, не о замке, что выстроит для своего братства, не о славе искателей, собравших главное наследство Эриджуна во славу Хартии Единения, он мечтал лишь о том, что, покончив с хлопотами, завернется в покрывало перемещения и встретит в сумерках выходящую из магазина девушку, что возьмет в свои пальцы ее теплую ладонь и вместе с ней пойдет по пустым прохладным улицам, выстеленным серым асфальтом.

Но внезапно в комнате появился одетый охотником профессор Бронте и, оглядев почти накрытый стол, кратко спросил:

– Управились? Заканчивайте и выходите во двор. Вам нужна теплая одежда и боевые амулеты.

Спустя час ученики из братства Башни стояли на берегу холодного моря цвета вытоптанной глины. По уходящему к горизонту простору катились волны высотой в рост человека, а дующий над ними ветер с легкостью продувал и парусиновые куртки молодых людей, и свитера под ними. А уж тонкой ткани сорочек холод и вовсе не замечал.

Горизонт потихоньку разгорался алым, однако темнота уже успела разойтись, несмотря на пасмурное небо.

– Светает, – поежился Цивик. – А у нас во Франции уже почти ночь… Это Япония, профессор?

– Не совсем, – Артур Бронте отступил от камня перемещений, помеченного руной в виде бегущего человека. Судя по потертости краев выбитой фигурки и одноцветности выемки с остальным камнем, знак был высечен еще много-много веков назад. – Не Япония, но вы близки к ответу. Когда-то здесь было убежище… Его обитатели прятались под землей и надеялись, что их не найдут. Надеялись на скрытность и панцирь Темного Лорда, делающий воина неуязвимым.

– И что было потом? – оглянулась на директора школы Анита.

– Ничего, – пожал плечами профессор. – Их нашли, но захватить убежище не удалось. Равно как и у защитников не было ни единого шанса выбраться. Битва длилась всего месяц. Потом осажденные заплатили выкуп и признали Хартию, став свободными среди свободных. Никто не погиб. Так что это история с хорошим концом, мадемуазель Горамник.

– Тогда что мы здесь делаем? – не понял Битали.

– Панцирь, – односложно ответил директор школы. – Защитники оставили его себе, как гарантию безопасности. Кто его унес, было тайной. Воевать против владельца доспеха равносильно самоубийству и трогать ушедших никто не рискнул. Но время прошло, и теперь известно, что ни один из расселившихся из убежища кланов брони не хранит. Что, впрочем, неудивительно. Ведь крови Эриджуна нет ни в ком из них.

– Где находится убежище? – громко поинтересовался Дубус.

– У меня нет подсказок, мадемуазель и мсье, – покачал головой Артур Бронте. – Однако одно хорошее известие имеется. Это остров, и совсем небольшой. Узкая вершина подводного вулкана. За пару дней его можно облазить вдоль и поперек.

– Неужели не сохранилось ни единого описания? – не поверила отличница.

– Наверняка есть, мадемуазель Горамник, – согласился директор. – Но они хорошо спрятаны, и владельцы никогда и ни за что не признаются, что владеют таким сокровищем. Ведь здесь спрятан доспех, дарующий неуязвимость!

– Только его никто не может надеть! – вставил Надодух.

– Неважно. Если положить его на витрину вашего замка, чатия Сенусерт, то оружие смертных и простейшие заклятия почти не смогут нанести вред его защитникам. Всем защитникам! И тем, кто рядом, и тем, кто сражается за крепость на самой дальней башне. Думаете, почему весь Совет Хартии так и не смог уничтожить здешнее убежище? Я употребляю термин «почти» потому, что абсолютного оружия не существует. Но на удалении двести – триста шагов от доспеха погибнуть в битве можно только при очень большом невезении.

Все дружно посмотрели на Цивика, и паренек занервничал:

– Как можно найти то, что непонятно что? Что?

– Вам нужен отличный аттестат? – мягко спросил его директор колледжа. – Тогда не стану вам мешать. Школа бэ!

Он коснулся палочкой рисунка на камне перемещений и исчез.

– Я попробую походить! Но не уверен, – сразу предупредил Цивик.

– Дубус, Ларак, ступайте с ним, – приказал Битали. – Смотрите, чтобы ничего не случилось. Только близко не подходите, на всякий случай.

– А мы? – спросил Надодух.

– Помнишь, ты в долине с лозой предлагал поискать? Так она большая, а остров маленький. Здесь может получиться.

– Это я предлагала! – недовольно буркнула Генриетта.

– Извини, – кивнул Битали. – Разобьемся на пары, для безопасности. Анита с Сенусертом, я с Вантенуа. Согласны?

– Ладно, прощаю, – одобрила тощая девушка. – Пошли наверх. Вон, куст какой-то на склоне растет.

Добравшись до унылого и полусухого деревца, породы которого из-за уродливости листьев Битали даже определить не смог, Генриетта выбрала и сломала веточку, после чего они поднялись дальше, до вершины, на которой вяло сочился дымком кратер размером с канализационный люк. Вид отсюда открывался бесконечный – вот только смотреть было не на что. Справа и слева – вода и волны. Впереди, у самого горизонта, темнел еще один островок. Позади островов различалось два: один у горизонта, другой на полпути к нему. Все – крохотные, с километр в окружности и с одинокой вершиной в центре. Причем макушки слабо дымились на всех.

– Та-ак… Та-ак… Так… – взяла кончики ветки в кулаки Генриетта. – Не, здесь ничего. Куда идем, мой господин?

– Кругами вниз, – решил Битали и вздрогнул от оглушительного вопля. – Проклятье! Кажется, опять Цивик…

В этот раз невезучий паренек ухитрился провалиться ногой в трещину между камней. Как ни странно – ничего не сломал. Однако ходить из-за вывиха не мог.

– Несите его к камню перемещений, – осмотрев бедолагу, махнул рукой Кро. – И в школу отправляйтесь, пусть Эшнун Ниназович исцеляет. Здесь, похоже, все равно дело будет долгое и скучное. До утра явно ничего не случится.

– Так ведь сейчас уже утро! – не понял его Ларак.

– Это здесь. А в колледже, наверное, уже ночь.

Оставшись на острове, две пары пятикурсников еще до полудня успели дважды обойти все уголки, но так и не заметили ничего подозрительного, странного или просто интересного. Вообще ничего! Немного травы, немного камней и много слежавшейся вулканической пыли. Глазу зацепиться не за что. Лоза что у отличницы, что у Генриетты нигде даже не шелохнулась. Сойдясь в очередной раз у камня перемещений, им осталось только развести в бессилии руки.

– Пусто. А у тебя? – спросила Генриетта.

– Напрасно время тратим, – кинула свою веточку в волны Горамник. – Коли убежище маги прятали, то и защиту от простенького природного чародейства они наверняка предусмотрели. Это ведь участники Большой Войны. У них и опыта поболее нашего, и знаний, и силы. Не понимаю, на что директор надеялся? Пятикурсникам бывалых колдунов не одолеть.

– Но оно где-то здесь! – обернулся на гору Битали. – Хорошо спрятанное, закрытое всеми видами заклинаний, надежно защищенное. Неужели нет способа найти тайник на столь маленьком пятачке?

– Выманить… – тихо сказал Надодух.

Кро повернул голову к нему, вопросительно вскинул брови.

– Ты сам сказал, что убежище надежно защищенное, – уже громче произнес недоморф. – Ну, так пусть начнет отбиваться!

– Чтобы оно стало защищаться, милый, на него нужно напасть, – наставительно сказала Анита. – А мы его так и не нашли.

Но Битали уже осматривал в задумчивости остров, покачивая палочкой. Наклонил голову влево, вправо, резко вскинул руку:

– Вэк!!

На склоне впереди удар заклинания расшвырял в стороны камни и вдавил в глубину горы пыль, выбив из земли грязно-коричневое облако.

– Вэк! – волна магической силы, сорвавшись с кончика палочки, срезала небольшой край отвала и метнула на сотню арпанов в море, усыпав его полосой мелких фонтанчиков.

– Вэк! – камни взметнулись вверх и тут же опали, покатились вниз по откосу, ударяясь друг о друга и стремительно превращаясь в лавину.

– А это что за бухточка? Вэк! – вода отхлынула, обнажив дно и тут же сомкнулась, вырастая в фонтан высотой с башню. – Какая уродливая скала… Вэк! А здесь не помешает ступенька… Вэк!

Потомок Темного Лорда шел по острову и небрежно крушил заклинаниями все на своем пути, благо ничего живого на этом затерянном в океане острове все едино не завелось.

– Красивый мыс. Но грязный. Вэк! А тут, похоже, дожди овраг вымыли. Не люблю овраги… Вэк! А это что еще за трещина? Почему из нее ничего не растет. Вэк!

Взмах палочки указал на расселину в лежалой пыли. Дрожащий маревом импульс силы соединил на миг юного чародея и темную щель – и вдруг весь остров содрогнулся и заревел, и из макушки горы вырвался толстенный сноп дыма и пламени, уносящий ввысь тысячи камней и тучу грязи. Волна нестерпимого жара ударила в лица молодых людей, а вслед за ней сверху покатилась ярко-красная огненная река.

– Извержение!!! – закричала Анита. – Бежим!

С неба уже сыпались валуны, каждый размером со шкаф, норовя расплющить или покалечить незваных гостей, воздух обжигал при каждом вдохе, струи расплавленного камня катились так резво, словно были не магмой, а обычной жиденькой водичкой.

– Бежим! – моментально согласился Битали, протягивая руку Генриетте, но…

Но девушки уже не было, и только одежда лежала рыхлой кучкой на том месте, где всего миг назад стояла юная ученица. Прыгая с камня на камень, уносилась прочь в поисках безопасного места стремительная куница, – алая, словно саламандра в огнях раскаленных потоков.

– Проклятье, она испугалась! – крикнул Кро друзьям. – Перекинулась!

– Что-о?! – не расслышала Анита.

– Уходите!!! – махнул на них рукой Битали и вскинул палочку: – Вэк!

Текущий прямо на него ручей разбрызгался, давая краткую передышку, а соседний коснулся девичьей одежды, буквально за секунду обратив ее во вспышку пламени и развеяв легким дымком.

– Куница!!! – закричал Надодух, одной рукой прикрываясь от жара струящейся лавы, а другой указывая на зверька. – Лови ее, сгорит!

– Ага, поймаешь! – Кро прыгнул с камня на более дальний. Штанины дымились, жар уже пробился сквозь ботинки и больно кусал ступни. Заорал: – Аниту уводи! Спасай Горамник! Вэк! Вэк! Вэк!

Битали полагал, что очищает от лавы землю вокруг себя – но убежище, похоже, подумало, будто это продолжается нападение. Склон зашевелился и вырос в двуногое чудовище ростом в пятиэтажку. С его плеч, груди, спины нескончаемым потоком сыпались грязь, пыль и камни, стремительно обнажая огненное нутро, и только огромная дубина размером с автобус оставалась черной и холодной. Что, в общем-то, для ее жертвы значения иметь не могло.

– Голе-ем!!! – закричал Надодух.

– А то я не заметил, – сглотнул Битали, быстрыми короткими заклинаниями отбрызгивая лаву, выискивая взглядом куницу и одновременно пытаясь следить за монстром.

У голема не было головы, и оставалась надежда, что пока монстр ее не отрастит, то и драться не станет… Напрасная надежда: дубина взметнулась в высоту, и юный чародей кинулся вперед, под нее, прыгая с камня на камень и выстреливая «вэками» в раскаленные ручьи. Хитрость удалась – дубина врезалась в землю за спиной Кро.

– Мар-ртил-ло! – улучив миг, когда поблизости не было лавы, вскинул палочку потомок Темного Лорда.

Дробящее заклинание ударило голема в грудь, но не разрушило. Монстр лишь слегка покачнулся, снова поднял оружие…

– Трунио!!! – стоя возле камня перемещений, подняли палочки Анита и Надодух.

Дубина монстра разом стала больше чуть не втрое и перевесила голема, опрокинув на спину. Тот быстрым движением сгреб возле себя лаву, камни и пыль, швырнул в неожиданных врагов. Раскаленная, светящаяся алым груда с головой накрыла молодых людей – оставалось лишь надеяться, что они успели переместиться.

Заревело, зашипело, завыло море, от берега хлестнули в стороны потоки раскаленного пара – это лава наконец-то дотекла до воды и теперь превращала океан в кипяток. Битали понял, что если в ближайшие мгновения не сгорит, то уж сварится совершенно точно. Куницу, видимо посетили те же мысли, поскольку кружащийся на камне под дальним склоном зверек жалобно заскулил.

– Вот ты где! Трунио, трунию, вэк, трунио! – юноша помчался к несчастному существу, где выращивая на своем пути еще темные валуны, где разбрызгивая лаву, где подращивая сам склон. Краем глаза он заметил, что безголовый монстр опять поднял дубину, быстро ударил в его сторону коротким: «Вэк!», отшвыривая вражеское оружие, вынуждая голема опять потерять равновесие и тем выигрывая драгоценные мгновения: – Тхарри!!!

Попавшая под волну холода куница замерла, покрывшись инеем – Битали запрыгнул на камень, сгреб ее под брюхо, помчался дальше, быстрыми заклинаниями прокладывая себе путь через нестерпимо обжигающие потоки, обдаваемый раскаленным паром. Разбрызгивал лаву, подращивал камни на высоту в локоть или полтора и прыгал с одного на другой, не забывая коситься на великана, снова нацелившегося для удара.

– Вэк! – уже в прыжке он сдул заваливший камень перемещения мусор и торопливо ткнул палочкой в бегущего человечка: – Школа бэ!

И покатился по холодной от утренней росы траве.

– Битали! – кинулся к нему Надодух.

– Вы целы? – облегченно перевел дух юный чародей.

– Тхарри! – взмахнула палочкой Анита. – Битали, ты что, не чувствуешь? У тебя штаны и ботинки горели!

– Ты не поверишь, но мне уже все равно… – с облегчением откинул голову Битали и закрыл глаза. Спохватился и поднял над собой куницу: – И заберите кто-нибудь, пожалуйста, мадемуазель Вантенуа!

– Обоих в целительную, – послышался спокойный мужской голос. – Леви!

Кладбищенский демон

К тому времени, когда Битали проснулся, никаких следов от ожогов у него уже не осталось. Зная любовь Эшнуна Ниназовича ко всякого рода полезным для здоровья процедурам типа клизм, закаливания и диетам вроде сока редьки с медом, из лечебницы юноша сразу сбежал, решив провести остаток ночи в своей комнате.

Однако тихий полумрак целительных подземелий обманул молодого человека. Потомок Темного Лорда думал, все спят, но до ночи оказалось еще довольно далеко, а в башне Кро спугнул отличницу и недоморфа, занятых на подоконнике какой-то тихой беседой в объятиях друг друга…

– О, Битали! – резко отпрянула назад Анита, и юноше пришлось ее ловить, дабы девушка не оступилась в сделанный посреди комнаты очаг. – Как ты себя чувствуешь?

– А вы чего, еще не спали? – ответил вопросом на вопрос Кро. – Пока мы были на острове, там полдня прошло, а тут полночи. Теперь опять день… Я уже запутался!

– Немного покемарили… – переглянулись молодые люди, и Горамник вдруг горячо поинтересовалась: – Получается, одолело нас убежище? С нашей магией через такой заслон не прорваться. Одновременно и натуральный огонь, и неуязвимый голем. Входа не нашли, прятаться негде… Понятно, почему их так и не победили. Директор сказал, что мы сдаемся.

– Почему голем неуязвимый? – прошел к шкафу Битали, стал стягивать больничную хламуду. – Отвернись, пожалуйста.

– Ты профессора Бронте слушал? – голос девушки стал глуше. Наверное, повернулась к окну. – Броня Темного Лорда делает неуязвимыми всех защитников. Голем обороняет убежище. Выходит, неуязвимость ложится и на него.

– Вот, значит, почему на него «мортило» не подействовало? – натянув чистую сорочку, Битали задержался на несколько мгновений, глядя, как Франсуаза расправляет перед кем-то атласные ленты, и резко закрыл дверцу. – Значит, убивать его бесполезно.

– Ты собрался продолжать? – спрыгнул с подоконника недоморф. – Одного раза мало?

– Это убежище меня крепко поджарило, чуть не расплющило и изрядно обварило. – сжал кулак Битали. – Теперь это дело принципа. Я кто, потомок Эриджуна или серв безродный? Коли взялся, должен дойти до конца. Грош мне цена, если от опасности бегать начну. Вы со мной?

– Ты что-то задумал?

– Можно сказать, и я, – пожал плечами Битали. – А цепной Гроссер все это мне просто напомнил.

– Э-э… А ведь верно! – посветлела лицом Анита. – Как мне это самой в голову не пришло?

– Что? Что именно? – закрутил головой недоморф.

– Луна сейчас растущая, – слушая его, задумчиво сказал Битали. – А амулеты нужны нисходящие. Горамник, ты ведь у нас отличница? Давай, подскажи, как впитывающие амулеты сделать, полнолуния не дожидаясь? Чтобы холодные и неизменные были при любом раскладе!

– Как обычно, – пожала плечами Горамник. – Пентаграмма, как знак холода, плюс руны покоя, плюс заговор. Нисходящие, это ведь природное колдовство, не забыл?

– Теоретики вы бестолковые, а не колдуны, – презрительно хмыкнул от окна недоморф. – Руночки, рисуночки, словечки-пошептунчики. Все это блажь кабинетная и халтура. Отмазки для ленивых. Настоящий покой только на кладбищах бывает. И если вам нужен действительно надежный «холодный» амулет, заговаривать его нужно ночью в полночь среди старых могил. Нет ничего покойнее и неизменнее кладбищенской земли и стабильнее кладбищенской силы. Хочешь получить нисходящий амулет, возьми энергию мертвых!

– А ведь он правду говорит… – указала пальцем через плечо Анита. – Это тут, в колледже, у нас теория и практика постоянно на графической базе идет. Но это магическая школа, интеллектуальная. Природное чародейство идет от земли. Коли вода, то из реки, коли свет, то на поле, коли огонь, то в костре, коли земля, то… То оттуда, куда в чистой обуви не доберешься.

– Я умный, – подтвердил из-за ее спины Надодух.

– Пусть будет кладбище, – не стал спорить с отличницей и увлеченным природной магией недоморфом потомок Темного Лорда. – Где оно?

– Э-э-э… – Анита почесала в затылке. – У нас неподалеку от дома есть… Но это далеко, дня два добираться.

– Мое возле замка было, – виновато развел руками Надодух. – Но его частью снесли, а частью на реставрации стоит после того, как мы… Победокурили.

– Ладно, поищу в Ла-Фрамансе, – пожал плечами Битали.

– Новое не подойдет, – сразу предупредил недоморф. – Старинное нужно. Чем старше, тем лучше. Стабильнее и насыщеннее.

– Поищем старое, – юный чародей вернулся к шкафу и потянул покрывало перемещения.

– Ты куда? – вытянул шею Надодух Сенусерт.

– В Ла-Фраманс, кладбище искать. Ну, и амулетами займусь.

– А чего, здесь не сделать? – удивилась отличница.

– Хочу не какие-нибудь, а красивые. У самого не получится, я же не ювелир.

– Э-э, тогда я с тобой, – решил недоморф. – Знаю я этих ювелиров, обязательно надуть попытаются! Подожди чуть-чуть, мы с Анитой тоже переоденемся.

Выведя своих друзей из-под причала, Битали привычной дорогой направился на окраину, к сверкающему стеклянными стенами торговому центру, там толкнул дверь в уже знакомую лавку.

– Добрый день, мсье! – моментально встрепенулась все та же продавщица, расплылась в широкой, чуть заискивающей улыбке: – Рада видеть вас снова, мсье! Надеюсь, браслет понравился вашей девушке? Желаете расширить набор?

– Опаньки! – дружески похлопал однокурсника по плечу Надодух. – Оказывается, кто-то запасется тут подарками? И почему я не видел этого браслета? Кто его носит?

– Отстань! – отдернул плечо Битали. – Просто безделушку для знакомой один раз купил.

Дама, поняв, что выдала денежного клиента его знакомым, заметно втянула голову в плечи, не переставая улыбаться.

– Красивую хотя бы безделушку? – спросила Анита, многозначительно глянув на своего избранника. Тот сглотнул и, округлив глаза, тоже втянул голову.

– Чудесный, чудесный выбор, – метнулась вдоль прилавка женщина, и через миг перед отличницей открылся бархатный футляр. – Белое золото, черная яшма, желтый рисунок. Перед таким подарком устоять невозможно! Вы себя украсить желаете или сделать приятное кому-нибудь другому?

– Да, мне таких подарков не видать, – вздохнула Горамник.

Чатия Сенусерт весь сморщился, прикусил губы и зажмурил глаза. Можно было подумать – его жестоко избивали, запретив сопротивляться.

– Мне нужно восемь таких браслетов, – сказал Битали. – Черная полированная яшма. Но без золота и серебра. Просто камень.

– С застежкой? – уточнила продавщица. – Гравировка нужна?

– Золотом по камню? – вступила в разговор Анита. – Да нужна. Дайте мне лист бумаги и перо, я сделаю рисунок, который требуется нанести. Руны льда и ярости, древо жизни и знак башни.

Она вопросительно посмотрела на Битали. Тот пожал плечами:

– Я тебе доверяю… Только что за знак башни?

– Просто башни… – девушка нарисовала маленькую башенку с тремя зубцами и двумя бойницами. – Разве он нам не нужен?

– Нужен, – согласился потомок Темного Лорда.

– Вот, – развернула девушка листок к продавщице. – Эти знаки должны быть справа и слева, этот сверху, а эта линия идти через замок, соединяясь, когда он закрыт.

– Если мастер сделает их трехзвенными, будет не страшно?

– Пускай, – кивнула Горманик. – Но рисунки разрывать нельзя! Пусть на каждом звене руна размещается целиком.

– Восемь штук? Раньше чем через неделю выполнить не успеем.

– Через неделю полнолуние, – вкрадчиво сообщил недоморф, подойдя ближе.

Продавщица посмотрела на него и сквозь него одновременно. Похоже, невероятной мохнатости покупателя она совершенно не замечала. Выросший среди смертных чатия Сенусерт умел становиться полунезаметным.

Анита демонстративно отвернулась от своего поклонника.

– При таком большом заказе мне хотелось бы получить аванс.

Битали полез было за фантиками, но недоморф неожиданно протянул лапу и положил на прилавок тяжелую золотую монету старинной чеканки.

– Мы не покупаем ювелирный лом… – неуверенно сказала дама.

– И мы не покупаем, – оскалился Надодух. – Но ведь поменяться вещью на вещь противозаконным деянием не является?

– Я не смогу пропустить это через кассу… – продавщица постучала пальцами рядом с монетой, потом быстрым движением переложила на весы. Прикусила губу, подняла, посмотрела через лупу. Потом мазнула каким-то белым карандашиком, прищурилась, кивнула: – Девятьсот двадцать…

– Старинное испанское золото! – гордо сообщил Надодух.

– Но мы не покупаем ювелирного лома, – опять повторила дама.

– Я не продаю. Я отдаю для переделки в другое изделие.

– Разве что для переделки… – женщина что-то посчитала: – Это немного больше. Когда мастер сделает калькуляцию, я верну вам сдачу.

Она положила квитанцию на стекло.

– Спасибо. Мы придем в полнолуние, – кивнул Битали.

– Всегда рада вас видеть.

– Что хорошо в смертных, – проходя сквозь дверь, шепнул на ухо другу недоморф, – так это то, что они натурального золота от золота, увеличенного с помощью «трунио», не отличают. Их волнует только проба. Ладно, пойду каяться. Женщина, оставшаяся без подарка, страшнее огненного голема. Голем просто убьет, а женщина душу вынет и в масле вскипятит. Прямо не знаю, как теперь откупаться…

Надодух устремился вперед, догоняя отличницу, а Битали замедлил шаг, а потом и вовсе повернул в обратную сторону.

Пусть парочка выясняет отношения без него.

На Ла-Фраманс медленно опускались сумерки, город утихал, улицы становились пустынными, лавки одна за другой опускали ставни. Битали вырастил цветы, срезал, пробежался до швейной лавки и встретил Франсуазу, когда она уже закрывала дверь в темный магазин.

– Ты пришел! – девушка обняла юношу, поцеловала, взяла под руку, понюхала цветы: – Какие ароматные… А клумба, которую ты сделал, и правда постоянно цветет!

– Так будет всегда, – пообещал молодой человек.

– А я знаю! Я, кстати, чувствовала, что ты сегодня придешь. Даже сказала маме, что немного задержусь из-за приборки.

– Так, может, тогда зайдем куда-нибудь?

– Это будет слишком долго. Давай просто пойдем не спеша.

Битали оглянулся, уже в который раз различив легкий шорох. Однако улица была тиха и пустынна. Ни ветерка, ни прохожего, ни даже птички ни одной не припозднилось.

Но опять: скрип, шур-шур…

– Подожди секунду… – молодой человек высвободил руку, чуть пропустил девушку вперед, поцеловал сзади в шею, заставив Франсуазу хихикнуть от щекотки, и быстро взмахнул палочкой: – Обсессион!

Улица дрогнула маревом, морок потек, словно перегревшееся мороженое с края вазочки и…

– Так я и знал! – хмуро выдохнул Кро.

– Ой… Привет! А мы тут с Анитой гуляем… Случайно… – недоморф крепко обнял отличницу за плечо.

– Ой… – это уже девушка повернулась на голоса и немало изумилась появлению невесть откуда взявшихся молодых людей столь невероятного вида. Ведь «обессион» смыл не только морок, но и все старания Сенусерта по отводу взглядов от своего лица.

– Знакомься, Франсуаза, – мрачно предложил Битали. – Это мои однокурсники, мы вместе в цирковом училище занимаемся. Небритого пучеглаза зовут Надодух, а его невероятно любопытную спутницу Анитой.

– Где занимаемся? – хором переспросила парочка.

– Я уже давно признался Франсуазе, что учусь в колледже циркового искусства. На фокусника, – с нажимом произнес Битали.

– А, ну да! – сообразил недоморф. – А я в шоу уродцев выступаю, мне вообще полный кайф. Хоть делай уроки, хоть не делай, все едино круглый отличник. Достаточно шерсть вздыбить и зарычать погромче…

Он опустил ворот, расправил плечи, провел пальцами сквозь бакенбарды на щеках и с чувством гавкнул.

Франсуаза рассмеялась:

– Что, правда? Это настоящая шерсть, или вы меня разыгрываете?

– Да пожалуйста, можно подергать. В любом месте! – Надодух с готовностью расстегнул куртку и сорочку.

– Не трогай его, он блохастый, – холодно посоветовала Горамник.

– Неправда! – возмутился чатия Сенусерт. – Она завидует! Меня, если стричь раз в три месяца, то можно целый свитер из шерсти связать! Знаешь, какая у меня шерсть теплая?

Франсуаза опять рассмеялась, мотнула головой:

– А вы, Анита? Вы тоже фокусы показываете?

– Я ножи метаю, – поджала губы Горамник. – Могу с десяти шагов первым броском в глаз попасть. Показать?

– Нет, спасибо… Я верю… – Франсуаза ощутила недружелюбие, и улыбка сползла с ее губ. – Я лучше на выступление как-нибудь приду.

В воздухе повисла неловкая пауза. Надодух оправил ворот и хлопнул в ладони:

– А чего мы стоим? Может, погуляем где-нибудь? Франсуаза, тут нет поблизости какого-нибудь старого, старого кладбища?

– Вы хотите гулять среди могил? – выгнулись крутой дугой брови девушки.

– Посмотри на меня, красавица! Где еще гулять человеку с моей внешностью, как не по кладбищу в полночь? Днем на улице от меня все шарахаются!

– За горой старое кладбище есть, – опять улыбнулась Франсуаза, взяла Битали за руку: – Наше место помнишь? Если от реки идти, то будет взгорок каменистый, с соснами. А за ним кладбище. Там крест над часовней, издалека видно.

– Часовня действующая? – насторожилась Горамник.

– Когда хоронят, то отпевают в ней, – пожала плечами девушка. – Но это редко очень, раз или два в году. Дорого ведь полный молебен заказывать. И земля тоже дорогая, а аренду меньше чем на сто лет не оформляют.

– Что такое сто лет? – пожал плечами Надодух. – Пуф-ф, и пролетели! Так чего, пошли?

– Я дома через полчаса быть обещала. Родители волноваться будут, если задержусь. Могут и в полицию позвонить, с них станется…

– Так что в другой раз, – закончил за нее Битали. – Сами идите гулять.

– Это туда? – указал вниз по течению реки недоморф.

– Лучше верхом, от торгового центра, – посоветовала Франсуаза. – Вдоль нижней дороги арабский квартал, туда и днем лучше не показываться. А ночью к ним даже полиция не суется.

– Спасибо за помощь, – кивнула Анита. – Мы постараемся найти. Пойдем отсель, «шоу уродцев», я тебе о блохах кое-что расскажу.

Битали понял, что вечером у Надодуха опять будут болеть исцарапанные уши.

– Я что-то не так сказала? – тихо спросила Франсуаза. – Мне показалось, Анита возненавидела меня с первого взгляда!

– Ерунда, – покачал головой Битали. – Просто приревновала. Надодух тебя развеселил, а у них с Надодухом любовь до гроба. А это страшная вещь!

– Откуда ты знаешь?

– Когда ты разговариваешь с другими парнями, мне тоже… Очень хочется метать ножи.

– Мой маленький глупыш! – Франсуаза привстала на цыпочки, взяла лицо в ладони и осторожно поцеловала в губу. – Для меня в этом мире не существует никого, кроме тебя. Просто не существует! Можешь не ревновать.

Битали подхватил девушку на руки, несколько раз крутанулся, вынудив Франсуазу взвизгнуть от восторга, тут же осторожно опустил на ноги, поцеловал руку:

– Ты мне дороже всего этого мира! Очень боюсь потерять.

– Не потеряешь, – взяв его под руку, крепко прижалась к плечу девушка. – Никогда.

Возвращаясь в башню Кролик, Битали полагал, что его сосед давным-давно спит, но едва покрывало перемещения упало на постель, как Надодух и Горамник в два голоса выдохнули тоном обвинения:

– Ты сошел с ума, Кро! Она же смертная!

– Ну и что? – потомок Темного Лорда аккуратно сложил ткань, отнес ее в шкаф. – Я не выдаю тайны нашего существования. Я уверил ее, что я фокусник. Теперь, даже замечая странности, она думает, что это обычная иллюзия.

– Но она смертная! – подступил ближе к нему недоморф. – Мы из разных миров, из разных цивилизаций, мы вообще из разных вселенных! Ей никогда не постичь тебя, а тебе никогда не понять ее мыслей и желаний.

Битали улыбнулся, и его друг тут же поправился:

– Я не про поцелуйчики у калитки! Я про духовную близость!

– Не бойся, дружище! Моя духовная близость спрятана глубоко внутри меня, и простой смертной до нее точно не добраться. Поэтому плевать на духовность. Если хочешь знать, мне вообще неважно, что она говорит или думает. Мне достаточно слышать ее голос, достаточно чувствовать касание ее рук, мне достаточно осознавать, что ее мысли связаны со мной. Думаешь, я не смогу притвориться смертным и жить рядом с ней в ее мире? Отец, когда нанимался на малый срок, снимал номера в гостиницах, и нас еще ни разу никто ни в чем не заподозрил.

– Ты забыл о самом главном, Битали, – вздохнула Горамник. – Она смертная! У нее совсем другой организм, другие силы, иной жизненный цикл. У вас разные потребности, разные желания, разные знания. Вы не сможете строить общие планы, обсуждать общие вопросы, не сможете иметь детей. Подумай, она успеет одряхлеть еще до того, как ты достигнешь зрелости!

– Сэр Уоллес обещал мне зачет, если я доживу до осени, – склонил голову набок Битали, – Надодух предсказал мне близкую гибель в одной из вылазок за наследством Эриджуна, а цепной Гроссер напророчил мне скорую смерть от предательства. Тебе, кстати, он тоже отвел не больше пяти лет. Так кто из нас более смертный, дорогая Анита, мы или она? Смогу ли я дотянуть до ее зрелости, как полагаешь? Про дряхлость я уже и не заикаюсь.

Он снял куртку, повесил на спинку стула. Поднял голову:

– Я люблю ее. Мне плевать, возможно или нет. Если вы хотите, чтобы я выбрал между нею и обычной жизнью, то я скорее переверну мир! Но ее оставлю.

– Понял, не дурак, – почесал в затылке недоморф. – Забыли. Что у нас теперь по плану?

– Ходить на уроки, пока курс не закончится, и ждать, когда будут готовы амулеты. Еще мне нужно натаскать Дубуса работать с секирой. Но это недолго, сэр Ричард Уоллес и так всех нас неплохо подготовил.

– А я посмотрю заговоры на нисходящие амулеты, – решила отличница. – В библиотеке куда больше интересного имеется, нежели профессор Пепелет на уроках рассказать успевает.

– Про Франсуазу никому не рассказывайте, хорошо? – попросил Битали.

– Можешь не сомневаться! Могила! – вскинул сжатый кулак недоморф.

– И если ты еще хоть раз начнешь хорохориться перед моей девушкой…

– Только не уши! – взмолился Надодух, вскидывая ладони к голове.

Чатия Сенусерт о ювелирах был не самого высокого мнения – однако седовласая дама не подвела, и когда трое молодых людей пришли за заказом, один за другим выложила на стекло восемь черных браслетов, исчерченных золотыми линиями. Анита придирчиво осмотрела каждый, выверяя правильность нанесения древних магических рун, после чего кивнула:

– Все правильно.

– Футляры брать будете? – с видимым облегчением спросила продавщица.

– Нет. Только сдачу, – Надодух поддернул выше поднятый воротник и натянул ниже на уши вязаную шапочку.

– Считая работу, остается всего сто двадцать евро, – выдвинула ящик дама. – Могу продать со скидкой чудесную подвеску для вашей очаровательной дамы…

– Моей очаровательной даме на сдачу не надо, – покачал головой чатия Сенусерт. – Ей полагаются только персонально заказанные подарки.

– Хм… – улыбнулась отличница. Такой подход ей, похоже, понравился.

Битали сложил браслеты в платяной мешок и закинул на плечо:

– Ну что? Возвращаться будем или погуляем до вечера?

– Погуляем! – решил Надодух. – Давно я развлечений мирских не вкушал. Что у нас тут есть?

– Кино, кегельбан и мороженое, – ответил успевший познакомиться с Ла-Фрамансом Битали.

– Кегельбан мне нельзя, я жульничаю, – покачал головой недоморф. – А вот в темноте мне нравится. Однако все будет так, как пожелает моя королева!

Надодух поклонился Аните.

– Надеюсь, от мороженого она не откажется? – поклонился и Битали.

– Жулики. Заранее все решили, – покачала отличница головой и взяла обоих под локти: – Ладно, ведите.

Остаток дня прошел без происшествий – они посидели в кафе, выбрали фильм, а перед сеансом недоморф все же соблазнился посбивать кегли. Поначалу играл как все, но потом вошел в азарт и уже не катал шары, а метал через всю дорожку. По счастью, время истекло еще до того, как на него стали обращать внимание, и Битали с Анитой буйного игрока вовремя увели.

Из торгово-развлекательного комплекса они вышли уже в сумерках, и по подсказанной Франсуазой дороге поднялись на высокий берег реки, пошли вдоль шоссе, уснувшего на ночь, как и все в провинциальном Ла-Фрамансе. Поле, лесистый взгорок, за ним роща. Над кронами возвышался крест на остром шпиле. Словно на заказ, он красиво ложился на ярко-желтый лунный диск.

– Полнолуние? – шепотом уточнил Битали.

– В полночь будет, – ответила отличница. – Сразу после полуночи и выпадает лучшее для обряда время.

Они подошли к ограде – каменной, замшелой, наглядно доказывающей древность здешнего кладбища. Поленившись топать до ворот, прошли сквозь стену – угодив по ту сторону в гущу крапивы. Кро заругался – недоморф стремительно зажал ему рот:

– Тихо, тут кто-то есть!

– Откуда? – шепотом удивился Битали.

– Не ори! Сейчас узнаем… – Надодух выпрямился во весь рост, повел головой, прислушиваясь.

Может быть, настоящим волком он из-за проклятья стать не мог, однако же сила и слух были у Сенусерта почти звериные, ничуть не хуже, чем у перекинувшегося метаморфа.

– Подростки какие-то… – облизнувшись, пересказал Надодух далекие разговоры. – Тоже полнолунию радуются… Ждали, хотели… Они демона собрались вызывать, идиоты малолетние!

– Местные маги, или кто-то из колледжа? – сжала плечо Битали девушка.

– Ага, может и маги. Вот только все заклинания они в интернете нашли и сейчас пытаются соломонову звезду для костра сотворить.

– Зачем костру звезда? Пламя ведь все структуры разрушает! Огонь любое воздействие пережжет!

– В интернете написано, – хмыкнул Надодух. – Пошли, посмотрим. До полуночи время еще есть.

– Надо их прогнать, – забеспокоилась Горамник.

– Да пускай, тебе жалко, что ли?

– А вдруг у них получится? Если демон будет голодным и из нижнего круга, он их первыми тут же и сожрет! И потом до рассвета натворить еще чего угодно успеет.

– Ты меня удивляешь, милая… Вот настучу Пепелету, как ты его уроки учишь! Ты же сама только что про костер в звезде говорила…

– Может, они его только для света разводят!

– Тихо!! – вскинул палец недоморф. – Ой, они цветные свечи ставят и заговорами блошиного мора их нашептывают! Ну, который для защиты домашнего скота. Нет, я должен это обязательно увидеть!

Надодух стал решительно пробираться вперед. Битали и Аните волей-неволей пришлось двигаться следом. Вскоре они тоже услышали слабый шепот, различили белый свет фонариков между склепами.

– Три черных, три зеленых, – деловито говорила какая-то девушка. – Да-да, наверх которая с потом жабы!

Битали и Анита переглянулись. Ими тоже стало овладевать любопытство.

– Давай, зажигай их! Когда ударит полночь, нужно замыкать границу между мирами. Давайте, садимся. Нас шестеро, по одному на каждый луч, и беремся за руки. Держаться нужно крепко и не отпускать до конца, иначе демон вырвется!

Командовала смертными девица, удивительно похожая на Юлиану – тоже вся в серьгах и раскрашенная под мертвеца. Но – стриженная наголо. Вместо волос – щетина, как на зубной щетке.

– Почему они говорят про полночь? – спросила Анита. – До нее же еще часа полтора!

– Они про местное астрономическое отклонение ничего не знают, – ответил ей Надодух. – Они время, вон, по планшету засекают. Общегосударственное.

– Начали! – подростки из смертных, все возрастом от тринадцати до пятнадцати лет, схватились за руки, начали завывать и раскачиваться: – К тебе обращаемся, владыка ада! К тебе взываем, властитель мертвых душ! К тебе, хозяин зла земного и небесного! Услышь нас, Лучезарный! Заклинаем тебя жабьим потом, волосом мертвеца, ядом гадюки, ответь! Услышь наш голос, ответь своим! Приди в свой дом посередь звезды соломоновой! Повернись на все четыре стороны! Прими землю и воду, твердь и воздух, коснись грешного мира, отзовись на наше желание!

Надодух неожиданно начал быстро раздеваться.

– Ты чего? – поймала его за штанину Горамник.

– А ты хочешь, чтобы они до утра тут торчали? – ответил вопросом на вопрос недоморф, без одежды обратившийся в натурального лешего: шерстяная зверюга с красными горящими глазами, огромными клыками, длинными когтями на пальцах. В темноте такого увидишь – поседеть недолго. Без наведенного морока чатия Сенусерт выглядел так, что обитать с ним в одной комнате становилось боязно.

Или это он, наоборот, мороком хорошенько приукрасился?

У подростков что-то пискнуло – их часы предупреждали о полуночи.

– Замкнись круг миров! Откройтесь врата мира огненного в мир тварный! – подростки качнулись вперед, толкнули ногами свечи. Те упали, подожгли какую-то жидкость, и пламя стремительно ринулось в самый центр гексаграммы, где полыхнул сложенный из тонкого хвороста костер, а старшая заклинательница громко воззвала: – Явись к нам, Лучезарный! Явись, явись, явись!!!

Надодух разбежался, с легкостью перемахнул освещенный костром круг и сидящих подростков, опустился в самый центр пламени, подняв сноп искр, и громко спросил:

– Ну, пришел! И что теперь?

От истошного визга у Битали заложило в ушах – подростки рванули во все стороны, улепетывая так, словно за ними волки гнались, начисто забыв, что желали пообщаться с кем-то из мертвого царства.

– Тхарри! – торопливо взмахнули палочками и Горамник, и Кро, спеша осадить пламя, пока недоморф не обжегся, и от двойного воздействия костер мгновенно потух.

– Вы видали?! – Надодух довольно расхохотался. – Теперь они этого «демона» до самой старости вспоминать станут и еще детям зарекут не связываться! И согласитесь, никакого колдовства я не использовал. Так что все по правилам!

– Да уж, теперь точно не помешают, – согласилась Анита. – Но только место здесь теперь порченое. Какая может быть структура покоя после подобного представления?

– Кладбище большое. Отойдем в самый дальний угол, найдем какой-нибудь склеп, и все будет хорошо, – ответил Надодух. – Кстати, по пути сюда я один приметил, каменный и полуразвалившийся. Наверняка заброшен. Думаю, пару поколений его никто не тревожил. Пошли, покажу.

Когда недоморф ухитрился углядеть эти развалины, осталось тайной – как раз со зрением у жертвы древнего проклятия дело обстояло не лучшим образом. Толстые стены из булыжника, покрытые густым мхом, местами поросшие травой, а в паре мест на них даже успели вырасти молодые березки. Несколько могильных плит тоже покрылись грязью, пол стал земляным – хотя под дерном наверняка еще сохранился скрепленный известковым раствором булыжник. От склепа пахло вечностью – и это было именно тем, что нужно.

Уважая покой мертвых, юные чародеи расположились не на плитах, а на полу, между развалинами и толстой липой, накрывающей этот тихий уголок своею густой кроной. Битали разложил среди мха черные браслеты и сел рядом, подтянув под себя ноги, прикрыв глаза и опустив руки на колени, ладонями вверх. Все, как учил умнейший профессор Налоби… Которому всего лишь немножко не повезло в самый последний момент.

Потомок Темного Лорда сделал несколько глубоких вдохов и выдохов – и очистил свой разум от мыслей, а душу от желаний. В нем осталась только пустота – ничто, не имеющее ни формы, ни смысла, ни влияния. Бесформенная пустота легко растеклась, смешалась с воздухом, впиталась в землю, поструилась по стволам кладбищенских деревьев, легла на листья выросших среди упокоившихся душ растений – смешиваясь с этим миром, становясь его частью, пропитываясь холодной неизменностью этого мертвого места.

Битали Кро проходил обряд корсовинга меньше полугода назад и все еще был напитан природной силой – однако та, мирная, сила несла отпечаток живой переменчивой энергетики, и для создаваемых амулетов не годилась. Ее требовалось поменять на мертвую – и именно этим занимался потомок Темного Лорда, в то время как отличница и недоморф накладывали на каменные браслеты самые обычные заговоры от чар колдовских и магических, от воздействия видимого и невидимого, злого и доброго – от всего, что может хоть как-то изменить покой владельца амулета.

В природном чародействе Анита и Надодух превосходили Битали на голову – так кому еще заниматься этим делом, как не им?

Кро сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, закрыл ладони. Ощущение переполненности внутреннего сосуда вывело его из состояния небытия, вернуло в мир. Не открывая глаз, юный чародей вытянул руки, повернул ладонями вниз, и раскрутил «серебряный клубок» в своей душе, выпуская из него нити, наполняя ими пористый камень, жадно впитывающий нежданный водопад силы.

Внутри немного отпустило – переполнение силой было столь же неприятным, как чрезмерное обжорство. Хорошо хоть, избавляться от энергетики было проще, чем от переедания. Битали открыл глаза, вопросительно посмотрел на Надодуха.

– Мы уже все, заканчивай, – ответила Анита.

Кро достал из нагрудного кармана палочку, облизнул пересохшие губы и легонько коснулся полированного камня:

– Тхарри! Тхарри! Тхарри!

Если верить конспектам по магическому искусству, то заклинание при подобном перенаправлении впитывалось в амулет и высвобождалось по мере надобности. Силы черная яшма должна впитать достаточно, чтобы поддерживать наведенное воздействие довольно долго.

Теоретически…

– Кажется все, – выдохнул Битали и спрятал палочку. Указал на амулеты: – Выбирайте!

– Да они все одинаковые, – Горамник взяла ближайший, замкнула на запястье. Надодух – соседний. Кро тоже взял ближайший, надел, а остальные спрятал в мешок.

– Интересно, работают, или нет? – вскинул руку Сенусерт, рассматривая поблескивающее украшение.

– Должны, – пожала плечами Анита. – Кажется, все сделали правильно.

– «Кажется» или правильно? – уточнил недоморф.

– Так ведь проверить несложно. Пойдем!

Юный чародей прошел к центру кладбища – туда, где еще оставалась нарисованная на земле гексаграмма с грудой обгорелого хвороста в середине, взмахнул палочкой:

– Вьюр! – с кончика спрыгнул огонек, расширился, накрыл собой хворост, и тот мгновенно затрещал, разгораясь с такой живостью, словно и не угасал.

Битали вздохнул, протянул мешок недоморфу, палочку девушке, потер ладонью о ладонь…

– Как там говорит в таких случаях профессор? Тем, кто уцелеет, по пять баллов в аттестат… – молодой человек резко передернул плечами и шагнул в пламя.

Огонь взметнулся, обнял его со всех сторон, жадно облизывая штанины, полы куртки, дотягиваясь высокими языками до ладоней, а иногда и до лица. И… И ничего не происходило! Ткань не загоралась, кожа не обжигалась, лицо ничего не чувствовало. Новенький «холодный» амулет успешно впитывал лишнее тепло, сохраняя вечную неизменность и для себя, и для своего владельца.

Битали, довольно улыбаясь, вскинул руки, немного покрутился, утаптывая угли, после чего вышел из света в серый кладбищенский сумрак.

– Дай я! – сунул ему поклажу Надодух и прыгнул вперед, тоже покрутился, расставив руки: – Здорово! В этот раз даже шерсть не подпалилась! Анита, иди сюда!

Отличница вернула молодому человеку палочку и шагнула вперед, в пламя. Естественно, чатия Сенусерт тут же замкнул любимую в объятия, их губы сомкнулись…

Битали покачал головой и вытянул руку, гася ненужный более костер.

Ту-ю

Братство Башни отправилось на остров без директора школы. Битали даже предупреждать его не стал. Просто собрал после уроков своих товарищей, проверил, чтобы все надели браслеты, и коснулся палочкой камня перемещений:

– Дымная гряда! – и из вечерних сумерек они опять перенеслись в рассвет.

Над океаном бродили низкие тяжелые тучи, угрожая в любой момент обрушиться на землю дождем. Но здесь, наверное, это было даже хорошо. В войне с пламенем вода есть лучший друг.

– Дубус, убить его не старайся, – предупредил Битали. – Все равно не получится. Просто не подставляйся под удары, и не давай нам мешать.

– Можешь быть уверен, – согласно кивнул парень, стиснул боевой амулет и вытянул из него огромную двуручную секиру с себя ростом. Даже сейчас, в свои пятнадцать, юноша выглядел внушительно. А лет через десять, окончательно возмужав, наверняка станет одним из сильнейших воинов. Дубус перехватил древко, примеряясь, и кивнул: – Давай!

– Трунио! – отступив, взмахнул палочкой потомок Темного Лорда, и его товарищ тут же раздался в ширину и высоту, стремительно превращаясь в ужасающего великана. Под ногами монстра захрустели камни, поползла по склону корка вулканической грязи.

– Удачи! – переступил выше парень.

– И тебе… – Битали взмахнул палочкой, нанося удар в знакомую приметную трещину, рассекающую гору: – Вэк!!!

Разлетелась в стороны корка совсем недавно застывшей лавы, взметнулась облаком горелая пыль. В тот же миг остров содрогнулся, в небо ударил огненный фонтан, по склону хлынули потоки расплавленного камня, из плоти заколдованной земли поднялся раскаленный голем…

– Вэк! – снова ударил заклинанием в ту же точку Битали. И еще раз: – Вэк!

Под напором его воли и силы трещина под камнем поддалась, стала расходиться в стороны…

На молодых людей накатился ослепительный лавовый поток, ударил по ногам, пытаясь сбить с ног и снести в море – но они устояли. И под напором огня, и от волны взметнувшегося от океана вверх пара… В этот раз не раскаленного – амулеты надежно холодили руки, спасая юных чародеев от гибели. А взметнувшуюся дубину голема отбил секирой Дубус, древком стремительно ударил каменного врага по ногам, и тут же – лезвием в грудь, оттесняя безголового врага вниз по склону:

– Держитесь!

– За мной! – Битали первым прыгнул в трещину, в дрожащее там красное марево. Среди ослепительно алого света мелькнула тень. Воспитанные отцом рефлексы помогли отреагировать быстрее, чем он успел что-то понять: руки схватились за амулет, и сверкнувшие египетские ножи легко рассекли крупную гребенчатую ящерицу с шестью когтистыми лапами.

– Саламандра! – крикнула во весь голос Анита, хотя особого шума здесь не было.

– Слева! – визгнул Цивик.

– Справа! – предупредила Генриетта.

– Вэк! Вэк! – откликнулись Надодух и Ларак, отбрасывая заклинаниями вырастающих из окружающего жара обитательниц огненного мира.

– Проклятье! – Битали рассек еще одну ящерицу, потом еще, остановился. – Они чем дальше, тем крупнее!

– А-а-а… Тхарри! – наотмашь рубанула заклинанием Анита, и пылающая зверюга, почернев, окаменела, стала разваливаться на кусочки.

– Назад! – подрубив лапы очередному врагу, попятился Кро. – Отступаем!

– Но почему?! – возмутился было Надодух, однако Битали решительно рявкнул:

– Назад!

Друзья попятились, отбрасывая заклинаниями огненных тварей, и вскоре оказались среди облаков шипящего пара – дождь все-таки начался, и две природные стихии начали нестерпимую войну. Саламандры на свет не полезли, однако размахивающий дубиной голем к неспешной прогулке все равно не располагал. Разбрызгивая ногами жидкую лаву, молодые люди промчались через остров, собрались возле камня перемещений.

– Дубус, сюда! – развернулся Битали. – Трунио!

Он схватил быстро уменьшающегося друга за штанину, рванул на себя, ударил палочкой в человеческую фигурку:

– Школа бэ!

Ухнул вниз желудок, замутило-закружило – и ученики оказались на тихом и темном школьном дворе.

– Почему назад?! – тут же закричал Надодух. – Мы почти прорвались!

– Вы все забыли! – крутанулся Кро. – Я чему вас учил всю зиму?! Я, ты, Ларак рубят нападающих клинками! Девушки прикрывают, отбивая заклинаниями тех, кого мы не удержали! А вы что? За палочки схватились все разом! Они бы нас затоптали! Два-три прорвавшихся вплотную зверя, и сожрали бы всех вместе с палочками!

– Да ладно тебе, Битали… – понизил тон недоморф. – Не так уж много их и лезло, можно было рискнуть.

– Зачем? – пожал плечами потомок Темного лорда. – Мы ведь не за честь и землю сражались, а за десять баллов в аттестате. Ты чего, готов погибнуть ради диплома с отличием?

– И это говорит сын наемника? – не удержался от укола чатия Сенусерт.

– Живого наемника! – вскинул палец Битали. – Вовремя отступить и вернуться сильным куда умнее, нежели умереть без всякой пользы.

– И что теперь? – спросил Дубус, осматривая свою черную, покрытую сажей, секиру.

– Если ты про оружие, то отмыть, просушить и спрятать в амулет. А если про остров, то обновим амулеты, чтобы не подвели, пару раз потренируемся и вернемся. Никуда он от нас не денется. Шесть веков ждал, за пару дней ничего не случится.

– Ты только не забывай, что через три дня у нас каникулы! – напомнила Горамник. – Остров, может, и не пропадет. А вот мы – разъедемся.

– Все успеваем, – пожал плечами Кро. – Завтра вечером на кладбище, послезавтра на остров, и все. В первый день лета мы уже свободны.

– Какое кладбище? – удивилась Вантенуа.

– Не бери в голову, Генриетта, – посоветовал Битали. – Я тоже половины уроков мадам Кардо не понял. Но у Надодуха все получается. Амулеты работают.

Обновление амулетов никаких трудностей не сулило, и потому в Ла-Фраманс на следующий вечер юные чародеи опять отправились втроем: Битали, и Анита с недоморфом. От причала они сразу пошли наверх, через ближайший квартал и по тропинке вверх на обрыв, по крутому каменистому склону. В сумерках миновали взгорок, вышли на поле за ним – и в полном недоумении остановились. Совсем уже близкое кладбище было во многих местах ярко освещено, а вдоль забора перед воротами стояло несколько микроавтобусов с характерными спутниковыми тарелками на крыше.

– Что за болотные квакши? – пробормотал Надодух, громко поскребя когтями в затылке. – У них там что, праздник?

– Ночью на кладбище? – недоуменно ответила отличница.

– Думаешь, мне все это мерещится? – оглянулся на нее Надодух.

– Тогда и мне тоже, – добавил Битали и в задумчивости прикусил губу.

– У нас сегодня последний шанс был, – озвучила его мысль Анита Горамник. – Хотя, конечно, можно и со старыми амулетами завтра пойти.

– Глупый риск, – покачал головой Кро. – Из-за пустой лени живьем в лаве можем изжариться. Другого способа обновиться нет?

– Способов много, дружище, – ответил недоморф. – Руны, пентаграммы, текучая вода. Но этот, кладбищенский, точно работает. А чего с прочими выйдет, это еще мадам Кардо надвое сказала. В смысле, теорию знаем, а опыта нет. Слушай, может мы сперва хотя бы разнюхаем пойдем, чего там творится?

– Как?

– Нужно спросить кого-нибудь из местных, – многозначительно ухмыльнулся Надодух.

– Ночь уже на дворе!

– Спорим, она не обидится?

– Время уходит, Битали, – согласно кивнула отличница. – У нас всего два дня. Если она не знает, что с этим кладбищем, может, хоть на другое покажет?

– Ладно, пойдем, – смирился потомок Темного Лорда.

До двора Франсуазы они добрались только после полуночи. К удивлению Битали, свет в ее окне еще горел, и когда юноша тихонько постучал палочкой в окно, девушка выглянула почти сразу. Улыбнулась, тут же открыла, вскинула палец к губам:

– Тише, мои уже легли… Подожди, я сейчас… – она отступила, немного пошуршала, а затем створка распахнулась и одетая в спортивный костюм девушка выпрыгнула прямо в объятия Битали: – Привет! А я чувствовала, что ты появишься… Даже не раздевалась. Пошли скорее отсюда. Если отец услышит, скандал на пол-улицы закатит.

Кро согласно кивнул, взял ее за руку, провел по траве к ограде, подхватил за талию, помог перепрыгнуть, потом перемахнул сам.

– Привет, Фансуаза, – помахал рукой Надодух и сделал шаг назад.

– Привет! – кивнула Анита.

– Добрый вечер, – неуверенно кивнула девушка. – Рада видеть.

– Тебе повезло, – встав за спину отличницы, сказал недоморф. – Могла и не встретить. Но когда я по старой детской привычке отправился сегодня отдохнуть на кладбище, то обнаружил там толпы странных людей с фонариками. Ты не знаешь, кто разоряет мой тихий, милый парк для прогулок?

– А вы что, не знаете, что там было позапрошлой ночью? – свистящим шепотом спросила Франсуаза. У нее даже глаза округлились от изумления.

– А что там было? – переглянулись ученики колледжа маркиза де Гуяка.

– Это не перескажешь, это надо видеть… – смертная, колеблясь, посмотрела на отчий дом, но возвращаться не решилась и махнула рукой: – Пошли, я знаю, где посмотреть можно! Вы даже не представляете, что это было! К нам в Ла-Фраманс телевизионщики со всей Франции примчались. Они, наверное, на всех окрестных кладбищах сейчас сидят. Ждут, когда еще чего-нибудь случится.

Юные чародеи переглянулись. Услышанное известие им сильно не понравилось.

Франсуаза же тем временем повела их по узкой дорожке, огражденной металлическими решетками. Компания попала на захламленный пустыми пластиковыми бутылками и мятым картоном переулок, спустилась к реке, вышла там к каким-то кустам.

Здесь стояли уже совсем не такие дома, что ближе к центру. Ничего каменного или деревянного, никаких садиков и палисадников с цветниками. Здесь прижимались стена к стене двухэтажные коробки, отделанные по фасаду пластиком. Многие строения были темными, многие просто пустующими, с выбитыми окнами, а из иных, несмотря на позднее время, гремела громкая музыка, слышался шум голосов.

– Юлиана!! – похлопала ладонью по одному из подоконников девушка.

Легкая занавеска отдернулась, наружу выглянуло серьгасто-выбеленное чудище, довольно ухмыльнулось:

– Привет, красотка! Чего делает паинька на нашей помойке среди черной ночи?

– Дай планшет посмотреть.

– Не поняла! – вскинула брови Юлиана. – Тебе тараканы приснились? Ты сюда ночью пришла, чтобы вместо своего пальцастого компа моим колотым планшетом баловаться?

– Они видео не видели, – указала на спутников Франсуаза.

– О, привет, фокусник. А это что за страшилище?

– Ты сама-то когда в зеркало последний раз смотрелась? – недружелюбно ответил Надодух.

– Наш человек! – обрадовалась упырь-девица, перекинула ноги наружу, выпрыгнула из окна, сунула Франсуазе серую прямоугольную пластину и обняла чатию Сенусерта: – Доброй ночи тебе, брат! Я есмь Юлиана, от рождения тут землю топчу. А ты откуда? Шерсть настоящая или по приколу пересадил?

– Настоящая, – подтвердил недоморф. – Таким уродился. Меня зовут Надодух.

– Классная кликуха! – Юлиана пошевелила пальцами шерсть на шее Сенусерта. – Красить не пробовал?

– Только стричь, – наконец ухмыльнулся недоморф. – Вот, познакомься. Это Анита, моя девушка.

– Привет, подруга! – вскинула ладонь Юлиана и подмигнула: – А он, верно, тепленький, коли под бочок прижаться?

– Как у тебя найти, я ничего не понимаю! – Франсуаза протянула пластину обратно Юлиане.

– На вот же, на стартовой странице! – серьгастое чудовище пару раз ткнуло в планшет пальцами. – А вы чего, и вправду не видели? Весь инет уже сутки воет! Я так понимаю, сейчас во всем мире по всем кладбищам экзерсисты расселись!

– Не экзерсисты, а спириты, – поправила Франсуаза.

– Да один черт! – отмахнулась Юлиана и резко повернула планшет экраном к молодым людям: – Вот, смотрите! Вчера на «ту-ю» выложили, сегодня уже два ляма просмотров.

– Привет, я Анжела из Ла-Фраманса! – улыбнулась им с экрана девушка с бритой головой, с серьгами в носу, бровях, ушах и на губе. – Вчера мы с друзьями хотели по-приколу демона вызвать, в полнолуние на старом кладбище. Как вызывали – снять не удалось, потому как руки заняты были. А вот то, что опосля там творилось, вы сейчас увидите. – Девица почесала за ухом и добавила: – И это… Если кто-то думает, что это монтаж, то я запись на экспертизу могу отдать, не вопрос. Ни единого пикселя в кино не поменено. Короче, смотрите!

Она наклонилась вперед, и экран погас. Спустя несколько мгновений по нему что-то промелькнуло. Потом еще.

– Вы офигеете! – сдавленно прошептали за кадром, потом очень тихо ругнулись и добавили: – Сейчас закреплю и зум сделаю.

Картинка остановилась, по ней пробежала рябь, из темноты проступили невнятные силуэты, в которых не без труда угадывались кроны деревьев, кресты над склепами, покосившиеся ограды. Потом эти силуэты резко наехали, увеличиваясь, и стало видно одинокое полуразвалившееся строение, рядом с которым копошились три фигуры. Камера попыталась выделить лицо сидящего человека – и Битали ощутил, как сердце екнуло вниз, бешено застучало, а во рту пересохло: он знал, кто именно сидит там между склепами и могильными плитами!

Фигура развела плечи, вытянула руки…

– Ф-фа-ак!!! – с чувством выдохнул женский голос за камерой: из ладоней человека поструилась вниз хорошо различимая сияющая жидкость, ложась на землю тонкой переливчатой пленкой. Камера забликовала, и все вокруг этой жидкости исчезло во мраке. Женщина за кадром с явным сожалением, констатировала: – Фак! Контрастность!

Битали скрипнул зубами, покосился на Надодуха, который со своим звериным слухом просто обязан был услышать все высказывания!

– Устал, отвлекся, – слабо пожал плечами недоморф. – Кто бы подумал?

Камера опять затряслась, послышался очень тихий шепот:

– Идут…

На некоторое время экран погас, потом опять посветлел, поднялся. На нем, на удалении в полсотни шагов полыхал костер. В его пламя, в самый жар ступил молодой человек. Потоптался, медленно покрутился, развел руки.

Битали невольно сглотнул, по спине побежали мурашки… Однако свет костра хорошо освещал только парусиновые штаны юноши и ботинки, топтавшиеся среди углей. Голова терялась в сумраке, лица же и вовсе было не различить. Кро посмотрел вниз. На нем до сих пор оставались все те же самые брюки от школьной формы!

А на экране тем временем вышел из огня один герой, на его место заступил другой, с пухлыми ногами, забитыми мелкими квадратиками.

– Фак! Камера слабая! – объяснили за кадром. – Он шерстяной, как сатир!

В этот раз сглотнул и напрягся Надодух.

В костер ступила девушка, обняла сатира, сладко его поцеловала, и все погасло.

– Ота как! – опустила планшет Юлиана. – Анжелка, тварь, теперь бабла с этой записи срубит немерено. А мы как жили в дерьме, так и останемся.

– Там полгорода вчера побывало, на кладбище, – сказала Франсуаза. – И склеп нашли, где эти колдуны ворожили, и следы костра, и рисунки магические. Все, в общем. Потом телевизионщики прикатили, до сих пор рыскают, ищут.

– Анжелу во всех выпусках показывают, гады, – с завистью добавила Юлиана.

– Кого ищут? – сухим голосом спросила Анита и закашлялась.

– Ну, этих… Колдунов…

– Чтобы убить?

– Зачем убивать? – в один голос не поняли обе смертные девушки. – Почему?

– А зачем тогда искать?

Теперь девушки озадачились окончательно. Франсуаза вопросительно посмотрела на Юлиану. Серьгастая выбеленная девушка пожала плечами:

– Так ведь колдуны… Прикольно!

– Юлиана, ты куда пропала? – выглянул в окно Гаспар. – Привет, Франсуаза! Привет, Битали! Что-то тебя не видно совсем. И вам всем привет, кого не знаю.

– Гаспар, Надодух, Анита, – показала пальцем Юлиана. – О, класс! Да ведь нас теперь шестеро! Давайте тоже попробуем демона вызвать?!

– Зачем? – не поняла Горамник.

– У Анжелки ведь получилось, гадюки! Она сама рассказала!

– Демона зачем вызывать? – повторила вопрос Анита. – Вдруг получится? Что тогда с ним делать?

– Видео крутое снимем. Прославимся!

Ученики колледжа маркиза де Гуяка в недоумении переглянулись.

– Чего вы такие скучные? – возмутилась Юлиана. – Ведь прикольно! Нас шестеро, для обряда нужно шестеро. Это судьба!

– Еще нужно кладбище, – вмешался Надодух. – А там толпа народа!

– О! – обрадовалась Юлиана. – Я же говорила: наш человек!

И она с готовностью еще раз обняла недоморфа.

– Другое кладбище поблизости есть? – сверкнула глазами Анита, сжав крепкий кулачок.

Судя по тону, она заботилась о том, где спрятать тело.

– Без разницы, – ответил Гаспар. – После этого ролика теперь недели две у каждой могилы по две телекамеры будет и по шесть спиритологов.

– Угробили могильники, – покачала головой Горамник. – Даже когда разойдутся, состояния вечного покоя там уже не будет. Взбаламутили. Теперь туда соваться бессмысленно.

– Я, вообще, полагала здесь звезду шестиконечную нарисовать, на берегу, – уже не так решительно сказала Юлиана.

– Не-не, это неправильно, – покачал головой Надодух. – Требуется настоящее, древнее, нетронутое спиритами кладбище! Вот там и нужно пробовать. Хотите, такси оплачу? Вы только место укажите.

– Эй, вы чего, с ума сошли?! – спохватившись, громко хлопнул в ладоши потомок Темного Лорда. – Вы же взрослые люди! Вы чего, всерьез? Какие колдуны, какие демоны?! Ничего этого не существует! Вернитесь в реальность. Неужели вы верите во всю эту чушь?!

– Да ладно тебе, Битали, – недоморф ехидно подмигнул своему другу. – Есть, нет… Чего не попробовать? Ведь прикольно!

– Так чего, искать? – посмотрел на Юлиану Гаспар.

– Ну-у… Ладно… – неуверенно согласилась серьгастая девушка. – Прикинь.

Паренек отступил от окна, и вскоре послышался его голос:

– Если смотреть по сети, то спириты у нас по всему северо-западу все кладбища облепили. Тут даже карта есть, народ списывается и съезжается по разным местам попробовать… По шесть человек списываются. Готы, кстати, отдельно в большинстве кучкуются… Слушай, Юлиана! Тут так получается, что у нас вся Бретань во флажках для точек сбора, а в Испании их вообще ни одного. Кажется, вся волна мимо пепешников прошла.

– Может, ролик не перевели? – подошла ближе к дому девушка.

– Луризтедерра… – ответил Гаспар. – Мне тут из поисковика выпало, там есть заброшенное старое кладбище, оставшееся со времен наполеоновских войн. Замок разрушили и больше не восстанавливали. Осталось только кладбище и три фермы неподалеку. Рекомендуется для посещения туристов из-за наличия двух оригинальных склепов… Но судя по фоткам, последние лет двести туда никто не заезжал. Все бурьяном заросло.

– Адрес есть?! – громко спросил Надодух.

– Кладбище! – весело ответил парень. – Какой может быть адрес у кладбища возле хутора? Могу пальцем на карте показать.

– Проклятье… А как мне объяснить таксисту, куда ехать?

– Тут, вообще-то, пятьсот ка-мэ. Так что таксист вряд ли…

– Ерунда! Им бы главное, чтобы счетчик отплатили.

– Да ты богатый мальчик? – заинтересовалась Юлиана и демонстративно поправила бюст.

Анита прищурилась, подошла к ней. Битали напрягся – но отличница лишь легонько погладила смертную по плечу:

– Богатый и знатный…

Только внимательный человек мог бы заметить, что она скатала и зажала между пальцами пару волосинок излишне откровенной соперницы. Что способна сделать умелая колдунья с врагом, имея чуть-чуть его плоти, зная имя и место жительства, Битали уже знал. И не советовал бы засерьгованной девушке приобретать подобный опыт.

– Вообще-то у меня фургончик есть, – опять выглянул парень. – Старенький, но бегает. Если на то пошло, то тут всего день пути. Если кто-нибудь оплатит бензин…

– Договорились! – вскинул ладонь Надодух. – Когда едем?

– Юлиана, а ты поедешь? – Гаспар опять в первую очередь поинтересовался мнением своей крашеной-перекрашеной и обвешанной подвесками девушки.

– Спрашиваешь! Только у нас еще два дня занятий… – Юлиана с надеждой посмотрела на недоморфа.

– У нас тоже, – кивнул тот. – Значит, послепослезавтра?

– Ты поедешь? – Битали взял Франсуазу за руки.

– Я не знаю… Я попрошусь… Если с Юлианой на несколько дней на море… То, может быть, и отпустят…

– Не боись, подруга! – хлопнула ее по плечу упырь-девица. – Я сама попрошу! Ты, я и Гаспар. Но он будет спать на крыше.

– А-а…

– Вот именно, подруга! Врать ты совершенно не умеешь. Так что договариваться буду я. Не мандражируй, Битали. Вырвем мы твою голубку из цепких родительских когтей!

– Ой! – Франсуаза схватилась за планшет, посмотрела время. – Мне идти нужно! Как бы в комнату не заглянули.

– Через два дня на рассвете? – уточнил Надодух.

– Как штык! – пообещала Юлиана.

Франсуаза же, утягивая за собой Битали, торопилась в переулок…

– Проклятые смертные! – с душой выдохнула Анита Горамник, едва ученики колледжа, проводив девушку, отошли от калитки. – Откуда у них все эти штуки? Всего три года назад нигде ничего даже близко похожего не было!

– Это точно, – весело согласился Надодух. – Помню, пять лет назад какие-то экстрасенсы маму поймать пытались. Я говорил, что ее за призрака часто принимают, когда она в темное время за пределы морока показывается? Так вот, у них только фотоаппараты были и датчики с лучиками. Они так старались, так старались… Но в запретную часть замка, понятно, так и не попали. В общем, несколько раз фоткнули издалека, и до сих пор спорят, призрак это или блики от вспышки?

– Да не смешно это, Сенусерт! – толкнула его плечом отличница. – Ты же знаешь, что с нами Совет Хартии сотворит за раскрытие тайны нашего мира! И на возраст не посмотрят…

– Так я про маму договорю, – продолжил Надодух. – В общем, поначалу побегали смертные, покричали, фотками помахали, дескать все доказано… А через годик забылось все просто, и даже вмешиваться не понадобилось.

– Здесь так не обойдется, – покачала головой Горамник. – С этими новыми штуками, когда одна дурочка ухитряется половину Франции за день на уши поднять, сама собой история уже не погаснет. Нужно что-то делать, пока с нами самими хранители Хартии ничего не сделали, всем прочим для острастки. Кто бы мог подумать: нищие простые смертные уже кино в темноте тайком снимать умеют! Надо же было так глупо им попасться!

– Не бойся, чего-нибудь придумаем, – пообещал недоморф.

– Кстати, Надодух! – повернулся к нему Битали. – Чего это ты там за вызов демона затеял? Я, понимаешь, стою, доказываю, что никаких магов и низших существ нет и быть не может, что все это бред и суеверия, а ты в то же время смертных на кладбище зовешь!

– Ты не ругайся, а учись, как смертными пользоваться нужно! – хмыкнул недоморф. – Пару раз поддакнул, один раз улыбнулся, и они тут же сами и кладбище нужное нашли, и отвезти нас на него подрядились! И никаких тебе громов с молниями не потребовалось.

– Нехорошо как-то… – пожал плечами потомок Темного Лорда. – Попользоваться и уйти. Даже низших духов мы булочкой и молоком за службу балуем.

– Побалуешь их участием в ритуале…

– Опять?! – пнула его кулаком в бок Анита. – Нам нужно думать, как с этим кино покончить, следы свои замести и чародейство скрыть. А вы новую глупость затеваете!

– Так ты чего, не поедешь?

– Поеду. А то вы без меня точно дров наломаете. Вот только… Послезавтра каникулы начинаются. Так что нас всех по домам распустят.

– Завтра к профессору Бронте пойду, – после недолгой паузы решил Битали. – Попрошу нас ненадолго задержать. Надеюсь, согласится.

Виве Ла-Фраманс!

Самостоятельно являться к директору школы в колледже маркиза де Гуяка было как-то не принято. Если ученик требовался профессору – пред очи оного он призывался свистком. Если где-то требовался профессор, то чаще всего он появлялся в нужном месте сам. Правила в замке были установлены многие века назад, обкатаны до мелочей, и менять что-либо даже в мелочях давно не требовалось. Преподаватели были, пожалуй, тоже лучшими из лучших. Ну и зачем в таком случае воспитаннику могло понадобиться видеть руководителя заведения?

Посему, явившись к директорской башне и встав перед змеиной мордой, нарисованной меж двумя светло-синими коврами, Битали в растерянности замер. Входить без стука было как-то невежливо, а каким образом можно постучать или иным образом предупредить о своем желании войти – он не представлял. Немного выждав в раздумьях, потомок Темного Лорда все же вскинул палочку, коснулся змеиного носа и…

– Ну наконец-то, мсье Кро! – одобрил его поступок Артур Бронте, восседающий за глянцевым массивным столом. Или, точнее – утопающий за ним, ибо сидел слишком низко, примерно по грудь. – Я уже устал слушать, как вы там пыхтите и переминаетесь!

– Так вы меня слышали? – удивился Битали.

– Конечно же! Уши зверей с гобелена – мои уши, глаза змеи – мои глаза. К сожалению, мой рот не ее рот, и разговаривать через нее я не могу. Нужно будет заняться, когда появится свободное время, наделить стражницу даром речи… – профессор достал из-под стола и водрузил перед собой высокую стопку зеленых бумаг: – Вот, мсье Кро, готовлюсь к празднику. Ученикам – выписки из аттестатов, мне – полдня работы пером. Без моей собственноручной подписи они, понятно, недействительны. И никакой магией чернил, увы, не заменить.

– Я как раз по этому поводу, профессор Бронте! – сделал шаг ближе к столу Битали. – Мне кажется, у меня… Точнее, у братства Башни есть возможность добыть броню Эриджуна. Но нам нужно несколько дней на подготовку.

– Насколько я помню, все участники братства дали вам клятву верности, мсье Кро, – директор школы развел руки, и между ними вытянулось гусиное перо. – Посему вы вполне можете своею волей удерживать их при себе сколь угодно долго.

– Камень перемещения находится здесь, в школе. Посему и нам хотелось бы остаться здесь.

– Я передам мадам Лартиг, чтобы она сохранила для вас питание. Двух недель вам хватит? Вот только столовая, понятно, будет закрыта. Не держать же ее только ради вас восьмерых? И рацион ваш станет заметно скуднее, по той же причине. Завтрак, обед и ужин будут доставлять в ваш кабинет. Я имею в виду бывший кабинет профессора Налоби, – легко и просто решил все сложности директор школы. – Что-нибудь еще?

– Нужно предупредить родителей участников братства, что ученики задержатся.

– Это они могли бы сделать и сами… – поколебался Бронте. – Но хорошо. Мое слово придаст большую весомость их решению. А то ведь своих чад большинство отцов и матерей всерьез не воспринимают. Еще что-нибудь?

– Один вопрос! – совсем осмелел Битали.

– Да?

– Скажите профессор, а почему нам ничего не рассказывают об изобретениях смертных? Последние их хитрости с видеозаписями, информационными сетями, беспроводными телефонами… Производят сильное впечатление… И…

– И напоминают о Пятом Пророчестве, – закончил на него директор. – Не беспокойтесь, мсье Кро, Совет Хартии хорошо знаком со всеми достижениями высокоразвитого анклава нашей планеты. Он, кстати, совсем небольшой. В большинстве земель Африки, Азии, Южной Америки или Океании все эти достижения известны ничуть не более, нежели трехопорные заклинания или нисходящие амулеты. Во многих местах, кхе-кхе, смертные по сей день с луками охотятся и под соломенными крышами живут… Но ваш вопрос я слышу довольно часто.

Родители, приводящие детей в мой колледж, тоже обеспокоены изменениями, происходящими вокруг.

Профессор извлек откуда-то из-за ворота волшебную палочку, указал на тяжелое пресс-папье:

– Леви! – мраморное грузило вспорхнуло, закачалось в воздухе. – Что вы видите, мсье Кро?

– Оно летает… – неуверенно ответил Битали.

– Именно! – усмехнулся Артур Бронте. – Мы с вами, мсье, обладаем силой, которая позволяет с легкостью управлять поведением и состоянием предметов материального мира. Одним взмахом вы способны воздвигать скалы, сносить леса и создавать озера. Смертные такого дара не имеют и потому вынуждены придумывать подъемные краны, пилы, экскаваторы. Можно сколько угодно восхищаться их хитростью, но все это не более чем костыли, которыми смертные компенсируют результаты своей деградации. Они не способны создавать предметы мгновенных перемещений и вынуждены придумывать машины и самолеты. У них нет почтовых тетрадей, и они придумали телефоны и телеграф. У них слабый разум, и они придумали костыль для своих мозгов. Приглядитесь внимательнее. Смертные вовсе не стали умнее. Они, наоборот, переместили большую часть своих знаний, своего ума, своих накопленных тысячелетиями навыков в железные коробки и расставили сии склады по подвалам за тысячи миль от своих домов. Каждый выпускник моего колледжа, мсье Кро, оказавшись в одиночку голым и босым в диких землях, способен в считанные дни стать правителем этих земель, хозяином любых местных народов. Отбиться от любых врагов, согреться, добыть еду. А что случится со смертными, если в опасный момент мы лишим их всех этих «серверов», «сетей», «коммуникаций»? Они окажутся отрезанными от собственных мозгов! В один миг они превратятся в жалких животных, ничем не отличных от тех, кто прячется в джунглях Амазонки или гоняется за страусами в Африке. С той лишь разницей, что «продвинутые» смертные не смогут изготовить даже лука! Именно поэтому Совет Хартии одобряет подобное развитие смертного мира и способствует ему. Благодаря новым изобретениям смертные из опасных врагов стремительно превращаются в жалкое стадо. Такой вот неожиданный итог Пятого Пророчества, мсье Кро.

– Благодарю, профессор, – кивнул Битали.

– Никто не возбраняет вам пользоваться костылями, мсье Кро. Но сначала научитесь быть самодостаточным. Достаточно уверенным в себе, чтобы остаться хозяином положения даже в том случае, если костыли отнимут. Именно поэтому никаких новомодных изобретений в моем колледже нет и не будет. Если хотите, развлекайтесь с ними, получив выпускной аттестат. Но только не в этих стенах! Скатиться из людей к уровню смертных легко. Подняться на прежнюю высоту знаний и умений почти невозможно.

– Означает ли это, профессор, что раскрытие тайны нашего существования смертным больше не опасно?

– Этот вопрос не имеет однозначного ответа, мсье Кро, – спрятав палочку, опять взялся за перо директор школы. – Если кто-то из магов вдруг пожелает рассказать смертным о нашем мире, то сие станет предательством всего цивилизованного мира, открытой изменой и подобный чародей будет уничтожен немедленно и без всякой жалости. Однако бывает и так, что тайна раскрывается случайно, без злого умысла. И тут все зависит от последствий. Порою случившееся столь очевидно для всех, что у смертных возникает долговременный интерес, они затевают исследования, начинают копаться в мелочах и нестыковках… Если хранителям Хартии приходится проявлять заметные усилия для устранения последствий, уничтожения следов подобной ошибки, то виновник оной показательно наказывается. Ибо безнаказанность порождает безалаберность. Но если опасных последствий от проступка не случилось, вмешательства хранителей не потребовалось, то нет и наказания. Того, чего не заметили смертные, Совет Хартии тоже рассматривать не станет. Еще вопросы?

– Благодарю вас, профессор.

– Тогда я вас более не задерживаю, мсье Кро. У меня очень много нудной и скучной, но важной работы… – Директор позвонил в колокольчик, и желудок молодого человека знакомо дернулся вверх. Сколько ни пользуйся амулетами перемещений, однако привыкнуть все равно невозможно.

Сфинкс перед башней Кролик копнулся в животе еще раз, и Битали поморщился:

– Фу, как мутит!

– Ну чего, успешно? – вскочил с постели недоморф.

– Да, разрешил остаться в школе еще на две недели, – кивнул Кро. – И даже кормить пообещал.

– Здорово! А то смертные в моем замке ремонт все еще не закончили.

– Ты знаешь, – расстегнул форменный школьный пиджак Битали, – мне кажется, что директор знает о том, как мы в Ла-Фрамансе смертным на глаза попались. Уж очень подробно рассказывал, как и что бывает за открытие тайны.

– Ну и что? – сел обратно на постель недоморф.

– Намекнул, что если последствий не будет, то простят. А если зараза расползется дальше, то могут и того… По всей строгости. Чтобы другим неповадно было.

– Че, правда? – Надодух старательно ощупал свою шею. – Надо придумывать чего-нибудь, дружище. Чтобы лапкой всю эту историю затереть. Мне моя голова на плечах больше нравится, нежели на пике над воротами.

– Сенусерт, отрубленные головы уже лет триста никто на пики не насаживает! – усмехнулся потомок Темного лорда. – У тебя слишком богатое воображение.

– Хранителям Хартии лет по тысяче каждому. Так что старые привычки вполне могли не забыть…

Послышался треск, посреди комнаты возник высокий, под потолок, плечистый, рыжий и лохматый бородач в длинном коричневом пальто с рыхлым лисьим воротником, зло зарычал и сграбастал Битали за шею, оторвав от пола, заорал, брызгая слюной:

– Как смел ты прикоснуться к моей дочери, подонок?! Я убью тебя, мерзкая тварь!

– Э-э… – с трудом прохрипел Битали. – Какой… дочери…

Хвататься за оружие он не спешил – в голове почему-то всплыл образ Франсуазы. Она, конечно, смертная… Но ведь он ничего не знал про ее родителей! А вдруг… Убивать отца любимой ему не хотелось.

– Вы бы поосторожнее, мсье! – посоветовал недоморф, подтягивая под себя ноги и устраиваясь поудобнее посреди одеяла. – Мой сосед считается лучшим фехтовальщиком школы и добрым нравом отнюдь не отличается.

– Как ты смел наложить свою грязную лапу на мою Аниту?!

– Аниту Горамник? – недоморф изменился лицом, но признал: – Простите, но тогда вам нужно говорить со мной.

– А-а?.. – бородач бросил Битали и сграбастал за грудки соседа: – Как ты посмел, подонок?!

– Вы бы поосторожнее, мсье, – потомок Темного Лорда перевел дух, проверил ладонью существование нижней челюсти, по ощущениям растертой в порошок, и предупредил: – Мой сосед, чатия Сенусерт, хороший воин, недавно разгромил наголову барона Тийера и добрым нравом отнюдь не отличается.

– Проклятье! – опять разжал пальцы здоровяк. – Директор школы сообщил, что моя дочь принесла клятву верности некому Битали Кро!

– Кро, это я! – поднял руку Битали и торопливо отступил за очаг.

– А любит ваша дочь меня! – храбро ответил Надодух и прижался спиной к окну.

– Проклятый уродец! – великан вскинул руки, явно намереваясь придушить сразу обоих.

– Он седьмой в роде проклятых, папа! – Возникшая Анита была одета в плотно облегающее короткое платье, усыпанное золотыми блесками. На шее девушки красовалось жемчужное ожерелье в тяжелой золотой оправе, выдающей древность изделия, волосы собраны на затылке и заколоты изумрудным гребнем. – Так что за судьбу детей можешь не волноваться. Им уже ничего не грозит.

– Детей?! – разъяренным медведем заревел гость, стряхнул с себя пальто, со злостью швырнул в очаг и выдернул палочку размером со шпагу.

– Папа, я не дура! Не оскорбляй меня идиотскими подозрениями. Я знаю, что в моем положении делать можно, а чего нельзя. Пока мы не окончим колледжа, то ничего, разумеется, не будет. Но о помолвке хорошо бы объявить прямо сейчас. Дабы в дальнейшем никто не ощутил себя оскорбленным, получив отказ… И ты опять не отряхнул валенки. Асугарси! – взмахом палочки она осушила гостю обувь.

Битали прикинул, что в любой из валенок он мог запросто влезть обеими ногами.

– Ты даже не спрашиваешь моего согласия?!

– Простите, мсье Горамник! – Надодух, осмелев, слез с кровати. – Я предполагал этим летом посетить вашу усадьбу и официально просить руки вашей дочери. Мне жаль, что это случилось… Таким образом.

– Ты поклялась в верности ему, – указал на Битали гость, – а замуж собралась за этого? Чертовы французы! Говорил я матери, нельзя отпускать тебя в этот гадюшник извращенцев!

– Папа-а!!! – округлила глаза отличница. – Ты сошел с ума!!!

– Ты как разговариваешь с отцом?!

– Как ты разговариваешь с дочерью! На этого я работаю, а этого люблю! Так тебе понятно?!

– Работаешь на этого сосунка? – мсье наконец-то перестал реветь, хотя стены от голоса все равно продолжали содрогаться.

– У него есть перспективные идеи, папа. После колледжа сам увидишь.

Битали, услышав подобную рекомендацию, удивленно вскинул брови, но предпочел промолчать.

– И любишь это мохнатое чудище?

– Он уютный, папа. Пушистый, как медвежонок.

– Это он предусмотрительно оброс, – мрачно отметил мсье Горамник. – Если я выкину его в окно, он сможет ночевать в сугробе.

– Здесь нет сугробов, папа. Чтобы выкинуть его в окно, тебе придется пригласить Надодуха в гости.

– Ты когда-нибудь купался в проруби, мальчик? – наклонился к недоморфу плечистый гость.

– Нет, мсье, – невольно сглотнул недоморф.

– Тогда приезжай. Мокнем обязательно.

– Он приедет летом, папа. С прорубью ничего не получится, а медведей он не боится. Пойдем, мама беспокоится.

– Ну-ка, выпрямись! – продолжал рассматривать Надодуха гость. И внезапно с размаху ударил ладонью по плечу. Недоморф, покачнувшись, сделал пару шагов влево, тут же распрямился, развернул плечи. – Ладно, могло быть хуже. Север покажет.

Гость спрятал «шпагу». Горамник с видимым облегчением схватила здоровяка за ладонь и ударила своей палочкой по подоконнику.

– Вот это да! – выдохнул Битали. – Вот так знакомство с родителями… Однако ты влип, дружище!

– Не, все хорошо, – покачал головой Надодух. – Анита сказывала, в проруби купаться, это у них там развлечение такое. Клялась, что не страшно и что сама ныряет. Если испугаюсь, то все, уважать не будут. У них там, в Усах, ночи по месяцу случаются, медведей больше, чем у нас комаров, зимой так холодно, что слова замерзают. Вот они так со скуки и развлекаются. На кулаках дерутся, медведей в берлогах будят и в прорубь прыгают. Это «папа», считай, меня в гости пригласил, когда притопить обещал.

– Может, того… – почесал в затылке Битали. – Отвертишься?

– Не, надо ехать, – тяжело вздохнул недоморф. – Иначе Анита не поймет… Раз они выживают, то и я несколько дней выдержу, правда?

– Ты полиняй на всякий случай, – посоветовал Кро. – А то мало ли сугроб холодный попадется?

– Да иди ты, – отмахнулся Надодух. – Вот подожди, сейчас еще за Генриеттой Вантенуа родители мстить примчатся! От них я тебя защищать не стану.

Однако за долговязую и грустную Вантенуа никто заступаться не пришел. Ее, насупленную и отстраненную, Битали увидел только во дворе, на вручении аттестатов. Семикурсникам – об окончании, всем остальным – об успешном завершении очередного учебного года. После чего старшекурсники умчались куда-то на торжественный бал, а все остальные стали готовиться к отъезду.

Дубус, Комби, Ларак, Цивик тоже отпросились на пару дней. Им было чем похвастаться перед родителями – отличные зачеты по всем дисциплинам впервые за все время обучения. Надодух и броская, как бриллиант, Горамник продолжали знакомство с родителями. Генриетта пропала не прощаясь – однако Битали был уверен, что девушка вернется по первому зову. Просто где-то неподалеку скачет по веткам стремительная куница и не помнит ни о каких заботах.

Сам же потомок Темного Лорда, переодевшись и достав покрывало перемещений, умчался туда, куда в последние полгода переселилось его горячее сердце.

«Фургончик» Гаспара оказался многократно битым остроносым «фольксвагеном» бледно-серого цвета. Выцветший, весь в царапинах и вмятинах, с самодельными зеркалами вместо заводских, снаружи он походил на цыганскую кибитку, потерявшую оглобли, но зато внутри напоминал дамский будуар. Стены и потолок были обиты бархатом, украшены кружевами, матерчатыми кисточками, справа и слева от сдвижной дверцы стояли большие кресла с подлокотниками, в глубине – раскладной диван. Похоже, когда-то очень давно микроавтобус побывал в руках богатой неженки, любившей красоту и удобства. Ныне роскошь выцвела и очень сильно пообтерлась, но еще держалась, как и сам автомобиль.

Как накануне договорился Битали, Гаспар и Юлиана забрали его с друзьями возле дебаркадера, после чего поехали за Франсузой.

– На пол все, несчастные! – приказала девушка, когда микроавтобус подкатил к калитке, а сама выскочила наружу, запрыгала: – Доброе утро, мадам!

– И чего вам в каникулы не спится, Юля?

– Иначе в Валенсию до темноты не успеть! Опоздавшим в кемпинге самые неудобные места остаются!

– Хорошо вам, девочки, отдохнуть!

Отползла сдвижная дверца, на пол легла тяжелая сумка.

– Скоро вернусь, мама! – крикнула на прощание Франсуаза и села внутрь, с явным удовольствием погрузившись в одно из кресел, вытянула ноги, привычно сдвинула занавеску. Видать, не первый раз ездила.

– Лежим, лежим… – Юлиана забралась на пассажирское кресло, захлопнула дверцу. «Фольксваген» покатился, свернул на шоссе. – Все! Дозволяю вставать и целоваться.

Битали разогнулся и, как советовали, поцеловал девушку:

– Привет!

На заднем диване Анита с Надодухом тоже целовались – словно раньше им кто-то запрещал.

– Как вырвалась? – оглянулась серьгастая девица.

– Да спокойно, – пожала плечами Франсуаза. – Отец, правда, покочевряжился, что в моем возрасте нечего далеко уезжать, но мать уговорила.

– Я поражаюсь с этих старперов, – откинулась на спинку Юлиана. – В школу им отпускать тебя не страшно, а в Валенсию позагорать они беспокоятся. Да в школе возле дома девица может в сто раз больше проблем себе на шею огрести, чем на самом диком кемпинге! В кемпинге всегда и охрана есть, и камеры, и полицию вызвать можно. А в школе в туалет затащат, и ку-ку… Не, чего-то я не о том. О школе до сентября табу! – упырь-девица опять повернулась в салон: – Слушай, фокусник, а твои друзья тоже из цирка?

– Из училища, – поправила ее Франсуаза.

– Зануда! – отрезала девушка. – Они прекрасно понимают, о чем я говорю. Ты чем занимаешься, Надодух?

– По канату хожу! – бодро ответил Сенусерт. – Но если что, могу и по деревьям.

– А я собачек дрессирую, – широко улыбнулась Анита.

– Да? – удивился недоморф.

– Я не про тебя, мой медвежонок, – погладила его по колену девушка.

– Да, с вами по дороге мелочи концертами не насшибаешь, – поняла Юлиана. – Каната и собачек у нас нет. Разве только фокусами… Что скажешь, Битали?

– Мы на кладбище торопимся… – недоморф полез за пазуху, достал несколько фантиков, пробрался вперед по салону и положил на капот двигателя: – Это на бензин, Гаспар. Как обещал. Не хватит, добавлю.

– О, спасибо! – обрадовался паренек. – У меня как раз стрелка легла. Сейчас заправимся и рванем.

Микроавтобус закатился на колонку сразу за выездом из Ла-Фраманса, после чего вырулил на шоссе, потом на автостраду и помчался, слегка покачиваясь, под медленно восходящее солнце.

Около полудня они подкрепились в придорожной закусочной, снова забрались в салон, выкатились на дорогу.

– Чего вы такие скучные? – не выдержала Юлиана. – Молчите все время. Даже и не поверишь, что на циркачей учитесь.

– Мы же не на арене, – пожал плечами Битали.

– А правду говорят, что циркачи все нехристи и втайне жертвы на удачу приносят?

– Ты с ума сошла, Юля! – вспыхнула Франсуаза. – Ты еще скажи, что они младенцев воруют!

– Были и такие слухи, – пожала плечами серьгастая девица.

– Это не про них, это про цыган!

– Не, как раз про циркачей говорят. Что детей воруют, а потом заставляют тренироваться до полусмерти, пока те гимнастами не становятся. Добровольно так заниматься никто не способен.

– Точно-точно, – кивнул Битали. – Меня тоже украли, пока маленький, а потом родители пятнадцать фунтов природным золотом заплатили, чтобы образование хорошее получить мог. Чего еще делать с приемышем?

– Может, и украли, – пожала плечами Юлиана. – Хочешь, давай посмотрим? Дай, по ладони погадаю! Я умею, меня цыганка старая научила, когда мы с мамой при таборе жили и по стране скитались.

– У него отец военный, подруга, – напомнила Франсуаза. – Так что никаким цирком там не пахнет.

– А вдруг? – перебралось со своего места в салон серьгастое чудовище. – Не боишься, Битали?

– Да, пожалуйста, смотри, – подал ей руки Кро.

– Надо только левую, – взяла его ладонь девушка. – Ага… О, какая длинная линия жизни! Тебе еще жить и жить, умрешь лет через пятьдесят дряхлым старичком. Ну, тебя, конечно, никто никогда не крал, живешь с родными родителями, но часто переезжаешь. У тебя сильное сердце и ты способен на настоящую страсть! Девушек у тебя будет немного, но ни об одной ты не пожалеешь. Как и они о тебе. А вот это линия потомства. Детей вижу пятерых. Двух девочек и трех мальчиков. Правда, знать ты будешь только о троих, счастливчик. Женишься через три года. Грустно то, что жена тебя переживет, вот такая незадача.

– Потрясающе! – сжал кулак Битали. – Прямо как в воду смотрела!

– У тебя, выходит, тоже талант, Юлиана! – подал голос Надодух. – Может, тебя к нам в цирковую труппу взять?

– Хочешь и тебе погадаю?

– Давай! – согласился недоморф.

– Та-ак, – опустилась перед ним на колени серьгастая гадалка. – Вот это линия жизни, это линия любви, это линия богатства. Деньги тебя любят, а вот с удачей у тебя не совсем, до старости можешь не дожить. Зато женщины тебя любить будут, просто жуть! Одна, вторая, третья… Только жен четыре вижу… любовницами тоже круто, менять станешь, как перчатки. Холм Венеры вона какой высокий. Но детей будет немного. В смысле не от каждой. Жизнь, в общем, выпадает недолгая, но яркая, как салют на день независимости.

– Как у тебя лихо получается! – не выдержала сидящая рядом Анита. – Можно я попробую? Дай руки посмотрю.

– Да легко, подруга! – Юлиана протянула отличнице левую руку. Но та решительно притянула вторую, осмотрела обе ладони, сложила, развела, сравнила еще раз, коснулась брови упырь-девицы возле серьги, растерла снятый пот между пальцами, понюхала. И только после этого взяла двумя руками ладонь своей жертвы. Потерла кожу, опять принюхалась…

– Так-так… Мама у тебя держится… Но разум помутнен. Или пьет, или иное наркотическое вещество пользует. Отец где-то рядом, но не вместе. Скорее всего, в соседнем доме живет. Похоже, до сих пор любит, но мать твоя с ним никак не уживается, одной веселее. Скитаться в детстве скиталась, но недалече, в пределах долины. Квартиры меняли? Хотя ты еще маленькая была, можешь не помнить. Вот только никаким табором тут и не пахнет, так что про цыганку ты врала. Но когда подросла, несколько раз пить пыталась. Однако не втянулось, бросила. В отместку матери старалась, да? Но неважно. Она тебе родная, с папой тоже все в порядке, раз этот вопрос всех вас так волнует. Делаешь ты постоянно то, что не нравится, и этим кичишься. Линии души и тела разные, не совпадают. Да так не совпадают, что девственности ты еще два года назад лишилась и по сей день себя за это ненавидиш-шь…

– Да пошла ты! – резко отпрянула Юлиана, выдернув руку. – Вынюхивала, да?! Кто тебе рассказал?

– Она же циркачка! – положила руку подруге на плечо Франсуаза. – Они много всяких хитростей знают.

– Откуда она знать может, когда я… Того…

– Глупости, случайное совпадение! – вмешался Битали. – Неужели вы не понимаете, что баловство все это, шалости? Видеть будущее невозможно, и гадать на него бессмысленно! Просто бывают совпадения, люди на них зацикливаются и думают, будто пророчество сбылось.

– Но я же тебе все точно сказала! – требовательно повернулась к нему девушка.

– Ну и что? – пожал плечами Битали. – Прошлое у всех примерно одинаково: папа, мама, школа, первая любовь. Так что ошибиться с гаданием трудно, никаким колдовством тут и близко не пахнет.

– А если я скажу! – Юлиана спохватилась, глянула на водителя и понизила голос: – А если я скажу тебе, что приворотное зелье варить умею? Вон, видишь его? Я Гаспара год назад приворотом напоила, и он с меня больше глаз не сводит и не отходит никогда! Все глупости прощает, все выкрутасы терпит.

– А если он просто влюбился в тебя, Юлиана? – так же шепотом ответил Битали.

– Скажешь тоже! – презрительно хмыкнула девушка и полезла вперед на пассажирское место.

– А мне погадать можешь? – тихо спросила Франсуаза.

Серьгастая девушка остановилась, оглянулась, но оказалось, что подруга обращается не к ней.

Горамник вопросительно посмотрела на Битали. Тот поколебался, но кивнул.

– Хорошо, – Анита поманила девушку ближе, осмотрела ладони, понюхала, потерла, посмотрела, пожала плечами, закрыла ее ладонь и откинулась на спинку дивана.

– Ты почему молчишь? – не поняла Франсуаза.

– А чего говорить? Все как у всех. Папа, мама, школа. Родители раньше ссорились, но теперь притерлись. И еще до тебя у них был кто-то еще. Похоже, что брат.

– Уехал… – растерянно подтвердила девушка. – А про будущее сказать можешь? Про любовь, детей? Семью, богатство?

– Вскоре ждет тебя короткая, но великая слава, каковая станет тебя тяготить, – отличница сказала это не Франсуазе, а Битали. – И вскорости после того, через год или два, ждут тебя нежданные перемены. Страшные, невероятные, болезненные. Приключение свалившееся сделает тебя королевой. Вот только непонятно по руке, живой или мертвой. Но это будет не скоро, и всего этого несложно избежать. Ведь так, Кро?

– А я вообще в гадание не верю… – Битали сделал вид, что безразлично отвернулся к окну, хотя сердце стучало, как бешеное.

– Где?! – Юлиана кинулась к подруге, раскрыла ее ладонь. – Черт! Линии как линии!

Она повернулась к Аните, сунула ей свою руку:

– А что здесь?

Горамник склонила голову набок, усмехнулась:

– Короткая великая слава буквально через считанные дни… Вряд ли это совпадение. Наверное, слава у вас с Франсуазой будет одна на двоих. После чего случится помутнение. Алкоголь твой организм не принимает, курить ты до сих пор не куришь… Наверное, наркотики. Если после этой славы ты уколешься хоть один раз, умрешь через три года.

– Опупеть веселая беседа у нас получается, – хмыкнула Юлиана. – Мы все умрем… И чего мне скучно не ехалось?

– Если тебя это утешит, мне предсказано всего на два года больше, – пожалела серьгастое страшилище Горамник. – Но ведь никогда не поздно все изменить?

– А если не уколюсь?

– Ты правильно определяешь линию жизни, – ответила отличница. – Но не распознаешь ее знаки. Видишь вот эту ямочку? Если она разойдется, приходи. Погадаем снова.

Девушка посмотрела на ладонь и отступила, бессмысленно пялясь в паутину линий.

Битали ее прекрасно понимал. Смертной в этой каше тонкостей, ассоциаций и намеков в жизни не разобраться. Он сам, несмотря на все объяснения, значения всех этих линий, черточек и бугорков так и не освоил. Спасибо, что вообще зачет поставили. Впрочем, как заметил Кро, хиромантию никто из парней никогда в список своей специализации не включал.

– Юлиана! – громко позвал девушку Гаспар. – К границе подъезжаем, там всегда полиция стоит. Пристегнись, пожалуйста.

Засерьгованная девушка молча послушалась, и через несколько минут «фольксваген» влетел в Испанию, чтобы на первой же развязке уйти влево.

– Если навигатор не врет, через час будем на месте, – пообещал молодой человек.

Вычисленное смертными кладбище оказалось небольшим, заросшим высокой травой участком на краю лиственной рощи. Хотя, может быть, на месте рощи тоже когда-то были могилы, но без столь крепких памятников. И только в одном месте над сухими колосьями и репейником возвышались ангел с крылышками – увы, без головы, и женщина в тоге, обвязанной кушаком с большим узлом на животе. Чуть дальше стояли два кирпичных склепа с зеленой крышей – похоже, это была пережившая века медь. Еще кое-где проглядывали каменные кресты и стелы – но покосившиеся, поколотые, покрытые трещинами.

Дорога кончалась аккурат перед рощей, и под кронами приезжим пришлось идти пешком по узкой тропке, усыпанной мелкими плоскими камушками. Но перед высокой травой исчезла и она, словно опасаясь проникать во владения мертвых. Гости тоже остановились, как-то не решаясь сделать первый шаг.

– Oye, de quien?! Aquí lo que hace? – окликнул их от грядок за кладбищем какой-то морщинистый старик в свободных черных штанах, просторной полотняной рубахе и широкополой соломенной шляпе.

– Я не знаю испанского! – развел руками Гаспар.

– Французы? Что вы тут делаете? – перешел на более понятную речь старик.

– В туристическом справочнике это место указано как родовое кладбище с памятниками! Вот, приехали посмотреть.

Старик отложил мотыгу, не спеша приблизился, обойдя заросли и протянул руку:

– Два евро.

– За что? – не понял Битали.

– За осмотр. За всех, – старик торопливо почесал бок. Словно собака, укушенная блохой. – Если хотите остаться на ночлег, то пятнадцать. Тогда осмотр бесплатный.

– И что мы будем за это иметь, старче? – вскинула подбородок Юлиана.

– Место на земле и воду из колодца. Во-он того, возле моей фермы. Он остался еще от замка и будет старше кладбища. Можете пить, сколько захотите.

– Держи! – полез в карман Надодух. – Колодец того стоит.

– Благодарю, юный идальго, – кивнул старик и побрел обратно в поле.

– Потрясающе! – удивилась Горамник. – За последние пятьсот лет здешние крестьяне совершенно не изменились. И внешне такие же, и мотыги такие, и грядки…

– Откуда ты знаешь? – с подозрением спросила Юлиана. Битали и Франсуаза тоже посмотрели на нее с интересом.

– Чего вы на меня так уставились? – не поняла отличница. – Чего, на иллюстрации в учебнике время пожалели?

Туристы рассмеялись. Наваждение пропало, и они решительно вошли на погост, утаптывая пересохшую траву.

Смотреть по совести здесь было нечего. Скульптуры ничем особенным не отличались, к тому же оказались изрядно выщерблены, на крестах и обелисках надписей почти не уцелело, а окна и двери склепов кто-то достаточно давно заложил камнем. Возможно – чтобы никто и никогда не смог оскорбить праха умерших.

– Печать на кладке, – присел перед одним из склепов Надодух. – Блокирующая.

– Наверное, стряпчий какой-нибудь оставил, – сказала Франсуаза, – когда закрывали. Ну, чтобы не пропало ничего.

– А на других местах нет? – спросил недоморф.

Больше ничего похожего путешественники не нашли. Впрочем, и раствор, и даже сам кирпич успели изрядно осыпаться и расслоиться.

– В общем, днем тут делать больше нечего, – подвел итог Надодух. – Нужно ждать полуночи.

– Тогда пошли поедим? – предложил Гаспар. – У меня есть примус и пицца из супермаркета. Чего-то живот подводит.

– Ужин, это святое! – поддержал его недоморф. – Голодное брюхо любого демона своим воем распугает, нам этого не надо.

– А плитка зачем? – не поняла Юлиана.

– Согреть. Пиццу.

– Да кто же их греет-то, Гаспар? – рассмеялась девушка.

Но плитка все равно пригодилась – на ней заварили кофе в старой, как сам микроавтобус, турке, покрытой тонкой чеканкой и толстенным слоем копоти. Вестимо – она тоже осталась от первых хозяев и с тех пор ни разу не подвергалась надругательству в виде мыла и воды.

Отпив кофе, Юлиана стала снимать получившийся пикничок на свой планшет, потом сходила с ним к кладбищу, вскоре вернулась довольная.

– Если все получится, можно будет кино смонтировать, покруче Анжелкиного! – упырь-девица сунула устройство куда-то в салон «фольксвагена», посмотрела на небо. – Всегда так! Когда времени не хватает, вечер наступает за минуту. Когда его ждешь, солнце застревает в зените, словно его гвоздями прибили. И связь тут, зараза, не ловит… Каменный век, клянусь святой Марией! Слушай, фокусник, может, ты нам чего-нибудь покажешь?

– Да, было бы интересно! – сидящая на подстилке Анита Горамник подтянула ноги, устраиваясь поудобнее и взяла в руки стаканчик с кофе.

– Просим, просим! – ехидно осклабившись, поддержал ее Надодух.

Франсуаза ничего не сказала. Но посмотрела так, что Битали немедленно вскочил.

– Ладно, фокус так фокус! Юлиана, оставайся там, остальные сидите здесь…

Он подошел к микроавтобусу, встал за ним с водительской стороны.

«Фольксваген» был припаркован мордой к покрывалу, поэтому рассевшиеся зрители видели и юного чародея, и серьгастую девушку – в то время как их двоих отделял друг от друга кузов.

– Юлиана, все занавески задернуты? Стенки машины железные? Прозрачного ничего нет? Я тебя увидеть не могу?

– Сейчас проверю! – девушка не поленилась, слазила в салон, довольно долго там копошилась, пока не признала: – Ну, ладно, ты меня не видишь… И че теперь?

– Встань возле сдвижной дверцы… – Битали прикрыл глаза, сосредотачиваясь, соткал у себя в разуме образ серьгастой и выбеленной Юлианы, к ужасающей внешности которой уже начал потихоньку привыкать. Поднял веки, направив взгляд в зеркало на водительской дверце, и, слава профессору Омару ибн Аби Рабиа, увидел в нем отражение девушки через зеркало на дверце пассажирской. – Теперь показывай зрителям пальцы, сколько захочешь. А я буду говорить, сколько ты подняла.

Юлиана пожала плечами и выставила вперед средний палец правой руки.

– Один! – сказал Битали.

Она добавила неприличный жест второй.

– Два!

Тогда девушка опустила руку и растопырила другую.

– Пять! Три! Семь! Два! Четыре…

Юлиана начала торопиться, корчить рожи и, в конце концов, вскинула ладони к голове, по сторонам от лица.

– Десять пальцев и два уха, – к общему восторгу путешественников оценил Битали.

– Черт, как ты это делаешь? – под общие аплодисменты обежала микроавтобус девушка и стала осматривать борт «фольксвагена» в поисках дырочки. – Это невозможно! Ты жульничал! Тут наверняка какое-то мошенничество!

– Ты знаешь, что такое фокусы, Юлиана? – усмехнулся Битали. – Это когда артист выходит на арену и честно всем говорит: «Люди, сейчас я вас всех обману!» И обманывает. Но никто не понимает, как! Жульничество, это если бы я сказал, что умею видеть сквозь стены или на любом расстоянии. А я честно говорю, что фокус. Видеть могу. Но как и почему: не догадаетесь!

– Это какая-то разводка! – Юлиана в разочаровании хлопнула ладонью по машине. Никаких возможностей подглядеть за собой она так и не нашла.

– Теперь твоя очередь, Надодух! – указал пальцем на товарища Битали и похлопал в ладони: – Просим, просим…

– А чего мне показывать? – недоморф поднялся, подошел к близкому дереву. – Я акробат, мне без каната похвастаться нечем.

Он подпрыгнул, ухватившись за ветку дерева, легко забросил себя еще выше, в два прыжка оказавшись у вершины, перемахнул в соседнюю крону, потом дальше, крутанулся вокруг вершины березы, затрещавшей от изрядного веса, и так же стремительно, в три прыжка, вернулся на подстилку.

– Да ты просто Тарзан! – у Гаспара от увиденного отвисла челюсть.

– Офигеть! – подтвердила Юлиана.

– Теперь я, – поднялась Анита.

– Может, не надо? – почесала шею серьгастая девушка. – Как-то мне одного раза уже хватит.

– Все будет хорошо, – пообещала Горамник, сходила к микроавтобусу и почти сразу вернулась с весомым рюкзаком: – Не знаю, как вы, а я не наелась. Тут у меня соленая медвежатина, хлеб и квас. Кто составит компанию?

– Вот это фокус! – обрадовалась Юлиана. – Я люблю тебя, Анита! Садись ближе, ничего не бойся. Я тебя защитю!

– Надодух? – вскинула руку отличница, и недоморф поспешно вложил в нее нож.

Вскоре путники дружно уплетали толстые бутерброды из длинных ломтей черного хлеба, поверх которых лежали изрядные шматки красного сочного мяса.

– На пиво похоже, – оценил напиток из объемистой фляги Гаспар. – Никогда такого не пробовал.

– Это слегка забродивший настой репы с хлебом, – ответила Анита. – До пива крепостью не дотягивает, но немножко есть.

– Вкусное… – сладко зевнул паренек и поднялся. – Битали, можно тебя на минуту? Разговор есть.

– Отчего нет? – дожевав свой бутерброд, потомок Темного Лорда поднялся, вместе со смертным дошел до рощи. Там, в тени кустов, Гаспар зевнул и спросил:

– Ты и вправду сквозь стены и на любом расстоянии видеть умеешь?

– Смотря что, – осторожно ответил Кро. – Тебя что интересует?

– Ты понимаешь… – он оглянулся в сторону пикника. – Ну, ты видишь… Как Юлиана себя ведет. Говорит, что любит, а сама заигрывает со всеми, кого встретит. Говорит, шутки все это, что кроме меня не нужен никто. Сама же… В общем…

– У меня с ней ничего не было и не будет, – пообещал Битали.

– Да я не про то! Я хотел спросить… Вот ты способен увидеть все, и никто об этом не узнает. А ты можешь посмотреть за Юлианой и сказать, изменяет она мне или нет?

– Кабы знать, когда смотреть, а когда нет… – пожал плечами Кро. – Что же мне, круглые сутки за нею наблюдать? Так я не настолько увлечен ею, приятель.

– Ну да, конечно, – погрустнев, согласился тихий паренек.

– Подожди, у меня мыслишка одна имеется… – взял его за рукав Битали. – Хочешь, я ожерелье золотое сделаю? Не простое, а с секретом. Подаришь его Юлиане, она носить будет. Если девушка тебе изменит, ожерелье ее задушит. Само. И следить не нужно. Я умею такие изготавливать, меня учили.

– Дурак ты! – резко выдернул руку парень и пошел прочь.

– Постой, Гаспар! – нагнал его Битали. – Скажи, приятель, если ты не хочешь ее наказать, тогда зачем тебе знать?! Ты ведь ее даже не бросишь!

– Пусти! Зря я тебя спросил.

– Да стой, наконец! – схватил его за плечо Кро. – Я понять пытаюсь. Если пойму, тогда и помочь можно.

– Я не хочу знать, что она мне изменяет! – повернулся к Битали смертный. – Я хочу услышать, что она верна, понятно? Так что сам носи свое ожерелье!

Кро не понял. Однако паренька отпустил. Тот вернулся к микроавтобусу и сразу забрался на крышу, где был застелен спальными мешками реечный багажник. Гаспар завернулся в стеганое одеяло и затих.

Битали в задумчивости повернул к остальным попутчикам. Там было тихо. Надодух и Анита попивали квас, Франсуаза и Юлиана безмятежно спали, вытянувшись на покрывалах напротив друг друга.

– Чего это они? – не понял Кро.

– Сон-трава, – ответила отличница. – Ты же не хочешь, чтобы смертные помешали нам восстанавливать амулеты? Уже вечереет. Луна в нисходящей фазе, полуночи ждать не обязательно. Достаточно наступления ночи. Так что пусть пока отдохнут.

Битали поднял Франсуазу на руки, отнес в микроавтобус, уложил на задний диван. Развернул свернутый на краю плед, накрыл. Провел рукой по волосам. Девушка лежала тихая, еле заметно шевеля губами. Выставленный вперед подбородок, расстегнутый ворот блузки.

На миг потомок Темного Лорда представил там ожерелье и… И невольно передернул плечами от пробежавшего по спине холодка. Сама мысль о том, что тяжелое желтое золото может задушить его любимую, вызвала в душе что-то, похожее на ужас.

Однако недавний разговор еще оставался в памяти, и…

И мысль о том, что Франсуаза может открыть объятия кому-то другому, пробудила внутри примерно такие же эмоции. И возможная измена любимой, и ее гибель казались Битали одинаково невыносимыми.

Он наконец-то понял, что именно пытался втолковать ему Гаспар. Бедолаге хотелось узнать только одно – что Юлиана ему верна. Потому, что любой другой ответ разрывал мир в клочья и не оставлял будущего.

– Битали, ты чего там, уснул? – окликнула его Анита. – Нам пора!

Кро сдвинул Франсуазе ворот блузки, выбрался наружу.

– Ты из ее чашки, случайно, не пил? – с подозрением прищурилась колдунья-отличница.

– Нет. Но не оставлять же их тут под открытым небом?

Битали подхватил засерьгованное страшилище, занес в «фольксваген» и посадил в кресло, задвинул дверцу и кивнул:

– Пошли!

Ночь выдалась пасмурной, и как ни желали наученные горьким опытом друзья скрыть свое участие – однако им пришлось зажечь огоньки на кончиках своих палочек.

Попав на кладбище, молодые люди остановились. Надодух долго и старательно прислушивался, принюхивался, покачал головой:

– Нет, никого. Храп фермера здешнего слышу, и в сарае у него что-то звякает. А больше ничего. Тихо.

– А если затаились? – все же предположила Анита.

Битали вместо ответа подошел к одному из склепов, вскинул палочку:

– Онберик! – и вошел внутрь. – Альба!

На кончике палочки снова вспыхнул огонек, высветивший конурку примерно три на четыре шага. Здесь все давным-давно поросло паутиной, покрылось пылью, и в стенах скорее угадывались, нежели были видны ниши для останков. Большинство были закрыты пластинами с буквами, но несколько оставались свободными, так и не дождавшись владельцев. Тела в столь маленькие полости поместиться не могли – наверняка в них замуровывали только кости.

– Альба! – вошел Надодух, сразу зажигая огонь, осмотрелся: – Ничего, поместимся. Тут даже лучше, сюда-то уж точно пару веков никто не лазил.

Через стену прошла Анита, тоже покрутилась и внезапно взмахнула рукой:

– Оскури!

Свет погас. В наступившей темноте стал виден слабый желтоватый свет.

– Призрак, – сказала Анита. – И, похоже, не один. Теперь понятно, почему склепы замуровали и запечатали. Наверное, здешние духи бродили и пугали жителей.

– Слабые совсем. И не понять, кто? – Надодух провел рукой через один из расплывчатых силуэтов. – Выдохлись без подпитки.

– Возможно, над ними не до конца провели похоронный обряд, – предположил Битали. – Похоже, покойных здесь хоронили дважды. Сперва в могиле, а через некоторый срок перезахоранивали в ниши.

– Война была, – вспомнила Анита. – Видно, некому после местных сражений оказалось заканчивать. Я ничего не слышу, а вы?

– Они уже не говорят, Анита, слишком слабые, – сказал Сенусерт. – Ничем не помочь. Поздно.

– Они не помешают обряду? – спросил Кро.

– Скорее, помогут. Они ведь тоже местные и тоже очень старые. Полуживое воплощение вечности.

– Тогда низкий им поклон за помощь, – Битали выложил браслеты из мешочка, добавил к ним свой, с руки, опустился на пол и закрыл глаза. – Ну, я начинаю…

Обряд насыщения амулетов силой и постоянством прошел спокойно, как и в прошлый раз. Но теперь, по счастью, без посторонних глаз, если не считать три слабо светящиеся тени.

Ради осторожности первым наружу вышел Надодух, еще раз хорошенько осмотревшись. Анита и Битали задержались на пару минут, дожидаясь его сигнала. Услышав стук, собрали браслеты и тоже вышли, прокрались, пригибаясь, между крестов, и только в роще выпрямились во весь рост.

Возле микроавтобуса тоже все было тихо и спокойно: Гаспар посапывал на крыше, две девушки – внутри салона. Битали спрятал мешок с браслетами, оглянулся – однако его друзей уже не было. Учитывая навыки Сенусерта, еще недавно мечтавшего стать лешим, оба они наверняка уже покачивались в мягком уютном гнезде, сплетенном из ветвей и утепленном густой зеленой листвой. Кро пожал плечами, закрыл дверь, пробрался через темный микроавтобус и вытянулся рядом с Франсуазой…

Незадолго до рассвета над рощей раздался истошный вопль, разбудивший всех, кто был в машине. Выскочив наружу, Битали и девушки увидели Гаспара, приплясывающего без штанов возле примуса:

– Там, там!!! – трясущейся рукой указывал он в сторону кладбища. – Я видел! Они там!

– Кто?!

– Призраки! Трое! Через… Через… – запинаясь, попытался объяснить паренек. – Я отлить спустился. А они через ворота рядком, и в кусты!

– Перестань! – устало покачал головой Битали. – Призраков не существует. Все это пустые суеверия.

– Я виде-ел!!! – во весь голос заорал тот.

– Может, это фермеры на поле шли? Местные всегда рано поднимаются, еще до рассвета.

– Я что, человека от призрака не отличу?! – возмутился Гаспар. – Полупрозрачные они были! Сквозь них и склепы, и скульптуры просвечивали! И светились слегка, желтеньким!

– Сфотографировать попробовал? – с надеждой спросила Юлиана.

– Чем?! Я до ветра с камерой не хожу!

– Я думаю, – зевнув, почесал подбородок Битали, – что это был туман. Мы половину травы вытоптали, половина осталась. Там, где растут кусты, к рассвету появились столбики тумана, их осветило солнце, вот вам и фигурки желтые полупрозрачные получились!

– Но они шли!

– Их ветром слегка сносило.

– Ты… Ты… Ты непрошибаемый упрямец! – топнул ногой парень, похлопал себя по ногам подбежал к «фольксвагену», схватился за штаны. – Говорю же тебе, своими глазами видел! А ты: «не может быть, не может быть»!

Он оделся и побежал в сторону кустарника.

– Подожди, я с тобой! – серьгастая девушка схватила планшет и помчалась следом.

– Франсуаза, зачем им призраки? – взял свою единственную и неповторимую за руку Битали. – Что они с ними делать станут, если найдут?

– Бояться, наверное, – пожала плечами Франсуаза. – Не знаю. Просто любопытно.

– Они даже не разговаривают… – вздохнул Битали. – У нас, кстати, еще вчера вода кончилась. Я к колодцу схожу, раз уж фермер разрешил. Попробую древнего источника.

– Я с тобой! Меня вчера так рано сморило… В общем, уже выспалась.

Вода в колодце оказалась холодной, как лед, и слегка белесой, словно кто-то пролил в нее немного молока. К гостям, пытающимся процедить содержимое широкого ведра в узкое горлышко пластиковой бутыли, вышла румяная дородная хозяйка – тоже пожилая, но вполне крепкая, веселая, с толстой косой из длинных седых волос, предложила испить молока настоящего, парного, и слово за слово – всего за пять евро нагрузила молодых людей десятком яиц, головкой сыра, пышным домашним пирогом и кочаном капусты.

Угощение пришлось к месту: как оказалось, никаких припасов, кроме истребленных накануне, никто из путников с собой не брал. Так что за обед и ужин все ушло вчистую – даже порезанная ломтями капуста. Разговор же общий не заладился. Гаспар приходил и уходил, горя желанием выследить призраков или найти хотя бы их следы, Анита с Надодухом почти все время пропадали в лесу, а Юлиана бродила с планшетом по окрестностям. Может статься, не хотела мешать Битали и Франсуазе, которые болтали о каких-то глупостях, сразу выветривающихся из головы, и были при том совершенно счастливы.

Серьгастая девушка взяла власть в свои руки только уже поздно ночью, когда часы на ее планшете стали приближаться к полуночи.

– Так, так, ребята! – захлопала упырь-девица в ладони. – Не забываем, зачем мы в эту чертову даль притащились! Одеваемся потеплее, и вперед! Наступает наше время. Или мы сегодня прославимся, или мы полные дураки и зря три дня убили, каковые на пляже могли спокойно провести! Гаспар, бери примус, будет вместо костра. А то везде трава пересохшая, недолго и зажариться. За мной!

Спорить с нею никто, понятно, не стал. Все послушно отправились по тропинке на кладбище, подождали, пока она нарисует кривую шестиконечную звезду с вписанным внутри кругом, послушно сели на указанные девушкой места.

– Надо взяться за руки! – скомандовала она. – И вслед за мной повторять слова черной молитвы! Сейчас, примус запалю, и начнем.

– А свечи? – спросил Надодух.

– Какие свечи? – не поняла Юлиана.

– Примус зажигать… – недоморф вовремя сообразил, что сболтнул лишнего.

– Он теплый, зажигалки хватит, – девушка, занятая пристраиванием своего планшета под крестом, на странный вопрос внимания не обратила.

Покончив с настройкой камеры, она наклонилась над горелкой, почиркала, покрутила вентиль, отошла, села в круг между Гаспаром и Сенусертом. Сенусерт был рядом с Анитой, Анита с Битали, а дальше сидела Франсуаза и опять Гаспар.

– Беремся все за руки, пальцами за запястье, крепко-крепко, начинаем раскачиваться, повторяя слова за мной и стараясь почувствовать каждое движение соседа. Нам всем нужно слиться в единое целое, чтобы движение стало общим, и только потом всем вместе назвать имя демона. Один человек его дозваться не в силах, но вшестером мы пробьем границу миров запросто. Понятно, да? Ну, давайте!

Упырь-девица наклонила голову и, качаясь из стороны в сторону, стала ритмично наговаривать:

– Нет. Неба. Нет. Солнца. Нет. Земли. Есть только мы! Нет. Бога. Нет. Слова. Нет. Воздуха. Есть только мы! Нет. Тепла. Нет. Холода…

Затеянное Юлианой действо ничуть не походило на тот обряд, что ученики колледжа видели на кладбище Ла-Фраманса. Наверное, та груда знаний в коробочках, откуда наугад черпали их смертные, была хорошо перемешана, и в поисках одного и того же разные искатели выдергивали совершенно разные ответы… Однако заклинание, как ни странно, действовало. Касаясь рук Франсуазы и Аниты, Битали потихоньку приноровился к их толчкам, стал двигаться одинаково, в общем ритме, и действительно начал чувствовать себя с ними одним целым. И даже что-то вроде тепла поструилось по кругу между ними, перетекая из руки в руку. Это было немного странным со стороны Горамник, но очень приятно от Франсуазы. Между молодыми людьми словно устанавливалась новая, неожиданная близость.

– Нет. Рождений. Нет. Смерти. Нет. Людей. Есть только мы!

В ритмичном движении, во мраке, все шестеро словно и вправду вырвались из мира реальности и сейчас кружились в общем кольце среди черноты вселенной, покалываемые светом далеких холодных звезд.

– Нет. Гаспара. Нет. Аниты. Нет. Франсуазы… – уже привыкшие к повторению, продолжали бормотать все шестеро. – Нет. Юлианы. Нет. Надодуха. Нет. Битали. Есть Эриджун!!

– Нет!! – словно кипятком обожгло потомка Темного Лорда, и он заметался на краю неразрывного кольца.

– Рука! – болезненно вскрикнула Франсуаза.

– Откуда? – дернулся вперед Надодух.

– Моя рука!! – шарахнулся в сторону и Гаспар, да и сама Юлиана затряслась, подпрыгнула – и круг, наконец, разорвался. – Черт, как больно!

– Откуда ты знаешь это имя?! – переступила через примус Горамник и схватила упырь-девицу за ворот.

– В интернете прочитала! Это один из самых могучих древних демонов! А чего такого? Чего ты взъелась?

– А то, что у нас у всех ожоги на руках! – подступил с другой стороны Надодух. – Вцепились друг в друга так, что кожу содрали!

– Ну, обряд такой… – попыталась оправдаться Юлиана и, спохватившись, повысила голос: – А вы чего хотите? Это черная магия! Мы вызывали самого страшного демона из всех возможных! Если бы вы все не повскакивали как ошпаренные, то он, может, нам бы и…

– Юлиана, ты меня слышишь или нет?! – в самое ухо ей рявкнул Гаспар.

– Чего тебе?

– Посмотри! – парень ткнул пальцем в стоящую поодаль траву.

Вся она, недавно густая и пересохшая, была совершенно заглушена цветущими гладиолусами, лилиями, дельфиниумами, люпинами… И сладкий аромат от внезапно явившегося цветника медленно накатывался со всех сторон к молодым людям.

– Что это? – растерянно пробормотала засерьгованная девушка.

– Это не я, – тихо сказал Битали и посмотрел на Надодуха. Тот тоже отрицательно покачал головой. Вместе они перевели взгляд на Горамник. Однако и та непонимающе пожала плечами.

Хотя… Трое влюбленных чародеев оказались вместе, рядом, и втянулись в забавную глупость. Так почему бы всему этому и не случиться рядом с ними самому? Любовь, она такая… Умеет выстреливать чувством в самый неожиданный момент.

– А-а-а… – простонала Юлиана прохаживаясь меж цветов и трогая бутоны. – Они настоящие… Вы видите? Вы видели?! Ну же, ну! Скажите, что это невозможно!

– Может это… Из-за тепла примуса? – предположил Битали. Ничего другого так быстро он придумать для оправдания случившегося не смог.

– Ты попробуй, как пахнут, дурачок… – предложила девушка и вдруг спохватилась: – Планшет!

Она кинулась к склепу, сняла устройство, торопливо прокрутила запись и жалобно заскулила:

– Ничего! Тут видно только примус и нас вокруг! Когда и откуда взялись цветы, в камеру не попало!

Трое учеников с явным облегчением перевели дух.

– Но как, откуда? – с не меньшим, чем Юлиана, удивлением рассматривал цветы Гаспар. – Их же тут не было!

– Ее спрашивай, ее колдовство! – дружно указали на засерьгованную девушку Анита и Надодух.

– Обалдеть! Никто не поверит! Да я бы и сам не поверил…

Это тоже было очень приятным известием.

– Похоже, у тебя все получилось, Юлиана! – обнял Аниту недоморф. – Потрясающий обряд! Кто же знал, что Эриджун окажется демоном цветов? – Недодух злорадно подмигнул Битали и зловеще расхохотался. – Ладно, вы как хотите, а мы спать.

– Мы тоже, наверное, пойдем, – обнял Франсуазу за плечо потомок Темного Лорда. – У тебя все получилось красиво, Юлиана, прямо завидно. Ты прямо ведьма, да и только! Спокойной ночи.

Уже засыпая, Битали слышал, как Юлиана все-таки вернулась в микроавтобус. Но когда они с Франсуазой поднялись, ее и Гаспара уже не было.

Впрочем, засерьгованная девушка и ее поклонник вскоре вернулись, Юлиана швырнула планшет в салон:

– Что же, черт побери, за невезение! Аккумулятор сдох, цветы пропали, нигде никаких следов. Слышишь, Франсуаза? Они даже не высохли, они пропали!

– Если никаких следов, то, может, ничего и не было? – Битали придерживал турку над огнем примуса, ловя момент закипания. – Все это слишком невероятно, чтобы быть правдой.

– Ты же сам видел, фокусник! – вскочив, крикнула девушка. – Собственными глазами!

– Ночь, темнота, усталость, полудрема, ритмичная молитва… – невозмутимо ответил Кро, за ночь успевший найти разумную аргументацию. – В таком состоянии может привидеться все, что угодно. Хорошо, это были просто цветы, а не демоны или древние чудовища.

– Баран ты упрямый, фокусник! – покачала головой упырь-девица. – Так в атеизм свой уперся, что собственным глазам верить отказываешься!

– Колдовство, магия, чудеса абсолютно невозможны, – потомок Темного Лорда перелил кофе в стаканчик и подал Франсуазе. – Все эти колдуны, призраки, демоны, все это сказки для маленьких. Полная чушь и глупость.

– А видео с кладбища? Колдунов в костре видел? Эксперты сказали, что следов монтажа на этой записи нет, все изначальное, пиксель к пикселю!

– Обычный фокус, – пожал плечами Кро. – В костре любой дурак постоять может. Нужно только составом специальным спрыснуть, чтобы огонь холодным был, а не горячим. И некоторые правила соблюдать. Не задерживаться, глубоко не вдыхать, не бояться… По канату ходить, и то опаснее.

– Ой, какие мы умные и неверующие, – скорчив кривую рожу, покачала головой Юлиана. – Если ты такой умный, то давай, покажи! Ага, слабо?! Струсил? Все вы такие, атеисты уперто-тупоголовые! Трепаться всегда горазды, а как до фактов доходит, сразу в кусты сдристываете!

– Надоду-ух!!! – громко крикнул Битали. – Пошарь по роще, хвороста сухого собери!

Услышав его слова, Юлиана на миг остолбенела, потом с изумлением облизнула губы:

– Да ты гонишь!

– Гаспар, ничего, что я у тебя остатки бензина из примуса солью? Его нужно заранее составом перемешивать, чтобы зритель ничего не замечал. Пусть думают, что бензин самый настоящий.

– Сливай, конечно. Все равно готовить больше нечего.

– А что за состав? – пошла вслед за Битали упырь-девица.

– Много будешь знать, скоро состаришься! – отрезал Кро. – Это профессиональный секрет, так что убери свой нос. Про такие вещи ни один иллюзионист даже под пытками ничего не расскажет.

– Валежник весь собран, как подметено везде, – вышел из рощи недоморф, неся под мышкой небольшую охапку сухих веток. – Вот, только то, что в кронах наломать получилось… А тебе зачем?

– Юлиана не верит, что умение стоят в огне костра, это просто цирковой фокус, а никакая не магия.

– А-а-а… – чатия Сенусерт понимающе осклабился. – Да это и фокусом называть стыдно! Пустяки. Первый курс!

– Только не в траве поджигайте! – предупредил Гаспар. – Вон, к склону, на камни идите.

На щебеночной россыпи Надодух и Битали сложили хворост прямоугольном, потомок Темного Лорда щедро окропил его бензином, поманил Юлиану:

– Поджигай!

Та пожала плечами, щелкнула зажигалкой, и хворост мгновенно вспыхнул с негромким хлопком, ненадолго подернулся белой пленкой, но затем уронил светящуюся корку и стал обугливаться.

– Что теперь?

– Ничего, – пожал плечами Кро и вошел в огонь.

– Етидриблямукаеп… – невразумительно выдохнул Гаспар и сел на ближний камень. У Юлианы же просто отвисла челюсть.

– Красиво, правда? – кивнул ей из гудящего пламени Битали. – Делается элементарно, а впечатление производит на десять баллов.

Он вышел на россыпь, а Надодух со словами: «Обожаю этот фокус!» – запрыгнул на его место, вскинул руки:

– Вуаля!

Битали в это время подошел к не менее изумленной Франсуазе, взял ее за руки, посмотрел в глаза:

– Хочешь попробовать?

– Я… Я не смогу… – неуверенно произнесла девушка.

– Ерунда… Ты мне веришь? Ты готова пойти за мной в огонь? – Битали стрельнул глазом на Аниту, протянул ей руку. Отличница, поцокав языком, сняла свой «холодный» амулет и положила ему в ладонь. – Будь со мной и ничего не бойся!

Потомок Темного Лорда надел браслет на запястье девушки, поверх первого, потянул за руки за собой. Франсуаза поддалась, как зачарованная, двинулась следом и медленно вошла в пламя.

– Со мной ничего не нужно бояться, – прошептал Битали. – Ни воды, ни огня, ни врагов. Умру, но сохраню…

Он обнял девушку и крепко поцеловал.

– Гаспар, планшет!!! – истерично завизжала Юлиана.

– У тебя аккумулятор сел! – во весь голос ответил парень.

– Проклятье!

Битали и Франсуаза вышли из костра, остановились возле девушки.

– Попробуй… – кивнул упырь-девице на огонь Кро. – Тебе понравится. Ой, подожди секунду… – Он стянул амулет с запястья своей девушки, надел Юлиане: – Это на удачу. Давай, рискни. Всего один шаг!

Юлиана заколебалась, часто-часто покусывая нижнюю губу. Потом осторожно ступила на крайние угли. Выждала. Вскоре на ее лице появилось выражение немалого изумления, и она сделала шаг подальше. Еще миг – девушка решительно шагнула в самый центр, подпрыгнула и вскинула руки над головой, радостно вопя:

– Ага-га-га!!!

На этом все и кончилось, поскольку тонкий хворост прогорел так же стремительно, как занялся, огонь опал, костер превратился в тонкий слой вяло тлеющих угольков.

– Вот, проклятье! – без особой, впрочем, грусти, ковырнула их носком кроссовки серьгастая девушка. – Что за чертово невезение! Каждый раз, когда случается что-то интересное, моя камера или смотрит в другую сторону, или аккумулятор дохнет.

– Зачем тебе видео фокуса непонятно где, в диких горах? – удивился Битали. – Если уж снимать, то в Ла-Фрамансе.

– А можно?!.. – почему-то перешла на шепот Юлиана.

– Можно. Есть только три условия…

– Что угодно! – вспыхнули глаза девушки. – Хочешь я тебе отдамся?!

– Первое… – вскинул палец Битали. – Соблюдать все наши требования, даже самые глупые и непонятные. Это залог безопасности, сделаешь что-то не так, рискуешь получить ожоги.

– Ага! – с готовностью кивнула Юлиана.

– Второе… Во время номера ты должна носить вот такой браслет. Это знак нашей школы, доказательство того, что иллюзия создана нашими учениками. Мы обязаны всегда иметь его во время выступлений. Иначе могут наказать.

– Я поняла, это ваш копирайт, – посмотрела на амулет девушка. – В последнее время из-за них даже самые мелкие конторы лаются и судятся.

– Этот, кстати, отдай, он Анитин.

– Ага, – послушно рассталась с украшением Юлиана. – А что третье? Деньги?

– Ты никогда и нигде не должна про меня упоминать. Никаких моих фотографий и видео. Если отец узнает, что я вместо изучения военного дела…

– Я помню, он тебя убьет! – Юлиана радостно захлопала в ладоши, обхватила Битали за шею и страстно поцеловала в губы: – Я твоя навеки!

– Если из-за тебя Франсуаза на меня обидится, – добавил Кро. – То я тебя убью…

– Да нафиг ты мне нужен!! – моментально отскочила девушка, заложила руки за голову: – Да я к тебе ближе трех метров в жизни не подойду! Гаспар, чего сидишь? Заводи! А мы сегодня это сделать успеем? Да, нет? Поехали же, наконец, Гаспар, что ты застыл, как статуя командора?!

Однако попасть в Ла-Фраманс до вечера путешественники не успели. Возле Сен-Жан-де-Люза они попали в бесконечный затор и, чтобы не стоять в пробке, свернули с автострады, доехали до небольшого кемпинга на берегу моря и припарковались в нем, задержавшись сразу на два дня – просто отдохнуть, покупаться и позагорать, пользуясь хорошей погодой. Тем более что первый азарт у Юлианы прошел, и теперь она старательно сочиняла сценарий «правильного показа фокусов».

Даже вернувшись домой, девушка уже не торопилась – сперва старательно выбрала место для съемок, потом потратила полдня на умывания и обновление боевой упырьской раскраски.

Друзья ей не мешали. Ведь, сама не зная того, смертная спасала их от суровой кары. Так почему не проявить терпение, проводя время в боулинге, кино и прогулках по старым районам маленького, но древнего городка?

Наконец, во время одной такой прогулки у Франсуазы запищал карман. Девушка достала телефон, приложила к уху, кивнула:

– Сейчас подойдем… – отключилась и объяснила: – Юлиана и Гаспар ждут нас у реки возле моста.

Ла-Фраманс лежал по сторонам извилистой реки, в повторяющей эти изгибы долине. Шоссе же люди строили прямо, и потому автомобильный мост оказался стоящим почти вдоль русла на очередной излучине. Перед опорами строители отсыпали изрядный галечный пляж, и с него открывался неплохой вид как в одну, так и в другую сторону, на поднимающиеся по склону неравномерными ступенями разномастные дома – фахверковые и бетонные, уныло-серые и разноцветные, каменные и обшитые винилом, древние и совсем новенькие. Здесь и были сложены поленницей дощатые обрезки, обломки старых балок, кусочки штакетника. В общем – всякий мусор, собранный, видимо, прямо здесь, вдоль русла.

– Ты принес? – вопросительно указала пальцем на Битали серьгастая девица, белая, как дохлая чайка, с черными кругами вокруг глаз, с сальной красной челкой и старательно перепутанными волосами.

– Вот, – Кро протянул ей бутылочку с бензином.

– И как пользоваться? – уточнила Юлиана.

– Просто поливаешь, поджигаешь. Ждешь секунд десять, чтобы состав развеялся, распределился по объему пламени, и можешь входить. Глубоких вдохов не делать, резких движений избегать. У тебя минут пятнадцать, потом состав выдохнется, выгорит.

– Круто, – кивнула девушка. – Это все?

– Руку протяни… – Битали застегнул на ее запястье один из свежих амулетов братства. – Постарайся сделать так, чтобы он попал на запись.

– Не боись, не дура, все понимаю. Реклама двигатель торговли! Засвечу ваш копирайт по полной программе!

– Надеюсь, – сделал озабоченное лицо Кро и отступил. – Теперь все.

– Гаспар?

Молодой человек поднял руку, прицелился планшетом, махнул:

– Снимаю!

Девушка оскалилась, подмигнула:

– Привет, Франция! С вами Юлиана и славный город Ла-Фраманс! Надо мной вы можете видеть наш знаменитый пьяный мост, справа и слева старые кварталы, а во-он там, дальше, за кварталами, – указала она рукой, – обрыв, за которым лежит старое кладбище Ла-Фраманса. Теперь очень знаменитого кладбища, ибо там темной ночью недавно грелись прямо на костре то ли призраки, то ли жуткие колдуны. Одна беда, – развела руками девушка, – снимали все это издалека и в темноте, а потому зрители жалуются, что виден весь этот ужас был слишком плохо и недолго. И сейчас мы это исправим, повторив кошмар днем и при хорошем освещении…

Девушка подошла к приготовленному костру, пошевелила его, демонстрируя на камеру, что это просто старый деревянный хлам и ничего более:

– Теперь мы поливаем дрова бензином, чтобы занялись быстрее… – она решительно опустошила пластиковый пузырек, кинув его к прочему мусору, чиркнула зажигалкой, выпрямилась, покосилась на Гаспара: – Ну что, хорошо горит? Нет ничего лучше в холодный день, чем настоящий, яркий огонек. Погреемся?

Упырь-девица вступила в пламя, потерла себе бока, спину, поежилась:

– Хорошо-о!! Очень всем советую… А может, вы думаете, я не в костре, а за ним или за стеклом прячусь? Тогда смотрите внимательно! – девушка хорошенько потопталась, подняв сноп искр. – Теперь верите? Думаю, вы все прекрасно видите, но все равно не понимаете, как такое может быть и что все это значит? А то и значит, Франция, что не было никаких колдунов или духов. Это просто фокус! Самая обычная цирковая иллюзия! Франсуаза, иди сюда…

Битали торопливо сдернул свой амулет, надел на руку любимой и чуть подтолкнул ее вперед.

Франсуаза забежала в огонь, они с подругой обнялись:

– Мы обманули тебя, Франция! – девушки вскинули руки, оттопырив мизинец и указательный палец, и хором закричали: – Виве Ла-Фраманс!

Брюхо саламандры

Поездка оказалась столь долгой, что созывать братство Башни в колледж не понадобилось. Похваставшись хорошими аттестатами, все, кроме Комби, вернулись обратно, дожидаясь главы клана. Битали тоже тянуть не стал – в тот же вечер, как для смертных отсняли видео, вывел друзей на непривычно тихий, совершенно пустой двор, ненадолго остановился перед камнем перемещений.

– Все готовы? Тогда собрались… За мной! – он коснулся палочкой центра камня перемещений, и ученики оказались среди предрассветного тумана на далеком океанском острове.

– Трунио! – не задерживаясь, он обратил Дубуса в великана, тут же сдвоенным «вэком» взломал вход в недра земли и, поднырнув под вырастающего голема, первым прыгнул в огненное жерло. Сжал боевой амулет и выхватил из него египетские ножи.

Саламандры появились почти сразу – и тут же были отброшены заклинаниями Аниты и Цивика. Надодух пробивался чуть слева, обнажив меч, Генриетта и Ларак прикрывали спину.

Глаза слепило пламенем – все вокруг светилось, лава была раскалена так, что из красноты порою переходила в белизну. Однако жара не ощущалось – заговоренные в древнем склепе амулеты действовали безупречно, сохраняя юных чародеев такими же, как и в прохладной ночи. Что для них костер или лава? Чтобы сломать их, требовался жар звезды. Но до этого, про счастью, пока не доходило…

Из красно-белого марева возникали огненные хищницы, отлетали, получив в морду решительный «вэк!», появлялись снова, опять отбрасывались… Но с каждым разом становились все крупнее и крупнее. Если первые зверюги были размером с кошку, то уже через несколько минут их величина достигла лошади. Отбрасывать их становилось все труднее, появлялись саламандры все чаще, и вскоре первые из них смогли прорваться до Битали и Надодуха. Взметнулись посеребренные клинки, рассекая головы – расплескались в брызги огненные тела, на миг открылся свободный путь – но уже через миг из марева выскользнули новые чудовища.

Для людей лава казалась густой и вязкой, идти через нее было так же трудно, как бежать через горный поток. Саламадры же скользили в ней, как рыбы в воде, были легки и стремительны – попробуй, успей отбить каждую атаку!

Болезненно вскрикнул Надодух, ругнулся Цивик. Битали ящерицы цапанули за ногу и в бок – но он сдержался, не выдав ранения, и лишь злее заработал бемгишами, рубя головы и отсекая лапы, коля в шею и загривки. Саламандры стали уже величиной с быка, наседали плотно и упрямо, едва не теснясь боками. В схватку уже пришлось вступить и Генриетте с Лараком – Кро мысленно молился небесам, чтобы Вантенуа не поддалась страху и не перекинулась в куницу, как это случалось сплошь и рядом. Без ее палочки отряд сомнут мгновенно…

– Сколько можно?! – взмолился Надодух, вгоняя клинок под челюсть саламандры, вымахавшей размером с африканского слона. – Они же нас просто затопчут!

– За мной!!! – крикнул Битали, увидев мчащуюся из белизны ящерицу размером чуть не втрое больше. Он сунул клинки в амулет, выхватил палочку, присел на колено, вскидывая ее вверх: – Вэк!!!

Заклинание подбросило громадину вверх, и потомок Темного Лорда кинулся под брюхо зверюги, то ли проскальзывая, то ли проплывая как можно дальше вперед.

– Вэк, вэк! – устремившись следом, друзья еще пару раз подбросили опадающую тушу.

Путь вперед оказался открыт – похоже, своих врагов саламандры просто потеряли из виду. Кро продолжал изо всех сил грести вперед, уверенный в том, что убежище спрятано как можно глубже – впереди и вправду появилось что-то большое и темное. Но когда оно приблизилось – оказалось, что это еще одна саламандра, величиной чуть ли не с торгово-развлекательный центр. Невероятных размеров махина, каковую ни зарубишь, ни отбросишь. Она изогнулась, нависла, распахнула пасть и ринулась в атаку…

– Тхарри!!! – магический укол палочкой заставил чудовище замереть. Волна холода превратила его в камень, прочный и безопасный. Пока безопасный, ибо жар вокруг обещал очень быстро вернуть зверя к жизни.

– Чем дальше, тем больше… – пробормотал Битали, ловя ускользающую мысль. – Чем глубже, тем безопаснее.

Черная распахнутая пасть столь сильно напоминала открытую дверь, что он не удержался, подплыл к ней, ухватился за клык, ступил на шершавый язык, пошел по нему.

– Ты куда, дружище?! Сам в брюхо лезешь?! – крикнул сзади Надодух.

– Воздух! – всего одним словом ответил Кро, и его друзья тут же торопливо полезли следом.

В пасти окаменевшей саламандры и вправду ничего не мешало двигаться. Вязкое тяжелое сопротивление исчезло, и дышали все участники братства полной грудью, самым обычным воздухом, а вовсе не странным порождением амулетов, старающихся сохранить мир вокруг в привычной неизменности.

– Это может быть ловушкой! – предупредил Сенусерт.

– Знаю, – кивнул Битали и снова обнажил египетские ножи.

Шаг за шагом он пробрался по языку до самой глотки. Пригнувшись, вошел в нее… Уже бодрее пробежал вниз по тянущимся по пищеводу ступеням до плотно сжатой мускулистой мембраны. Положил на нее ладонь – и мембрана разошлась, открывая перед гостями огромный зал, выстеленный пышными персидскими коврами. Овальные глянцевые стены, слабо светясь, поднимались и смыкались над головой на высоте в полсотни метров. И по ним даже, кажется, ползли полупрозрачные перистые облачка.

– Вот это да… Нашли! – громко выдохнула Анита Горамник, и ее фраза бесконечным эхом заметалась из стороны в сторону.

– Только осторожнее… – негромко попросил Битали, снова пряча клинки. – Об этом месте мы ничего не знаем…

Убежище показалось бесконечным. Друзья переходили из зала в зал, из комнаты в комнату – а оно все не кончалось и не кончалось. Здесь были просторные зеленые поляны, окруженные лесом, здесь были горные ущелья с холодными ручьями, здесь были берега озер и непролазные чащобы, здесь были поля, огороды и даже городские площади! Причем в окружающие их дома можно было зайти, подняться наверх, заглянуть в комнаты, поваляться на постелях, подбросить дрова в печь, принюхаться к жаркому на кухне. И несмотря на многие века, прошедшие с того момента, когда здешние обитатели вернулись к жизни на поверхности, вода в ручьях текла, рожь колосилась, в лесах бегали ежики, в лугах пели птицы, а жареное мясо на кухне можно было взять с вертела, порезать на ломтики и спокойно съесть.

После долгих хождений друзья попали в тронный зал: белый с золочением вокруг зеркал, заменяющих окна, с расписным потолком, на котором шла бесконечная битва гарпий, чаек и орлов, со сверкающим полировкой полом из темного дерева. Роскоши добавляли эмалевые вставки между зеркал, изображающие мечи, секиры, стрелы и топоры, яшмовая кромка на уровне пояса и мраморные фонтаны по углам, тоже работающие по сей день.

Посреди всего этого великолепия стояло на возвышении кресло из слоновой кости – массивное, без изысков. Сиденье было сделано из темно-малинового бархата, а спинка…

– Ты только посмотри, какой тут символ власти! – недоморф толкнул локтем Битали. – Сильнейшая защита для главы убежища…

В спинку трона, под ребристым хрустальным панцирем, была вмурована вороненая кольчуга – с несколькими продольными пластинами на плечах, со сверкающим полировкой диском на животе и странными эмблемами в виде рыбок по сторонам от него.

– Надо же, какой скромный! – удивилась Генриетта. – Я думала, это будет что-то… Самоцветно-золотое, с ажурным плетением и рунами из чеканки.

– Наверное, Темный Лорд не нуждался в украшениях, – пожал плечами Надодух Сенусерт. – Ему хватало того, что он есть сам великий Эриджун, мудрейший из умнейших, храбрейший из отважных, всесильный и непобедимый. В его положении нетрудно проявлять скромность.

– Может, это ловушка? – предположила Анита. – Странно, что столь великая ценность висит открыто, на всеобщее обозрение.

– Великая ценность, убивающая любого, кто рискнет к ней прикоснуться, – добавил Цивик.

– Как же тогда удалось ее поместить в спинку? – подошел к самым ступеням трона Ларак.

– Доспехи Эриджуна делили его дети, – сказал Битали. – Наверное, для одного из них это стало скорее сокровищем, нежели броней. Символ власти, доказывающий право крови. Никто, кроме потомков Темного Лорда, сесть на этот престол не способен!

Ларак хмыкнул и убрал ногу с нижней ступени:

– Да уж… Переворота с таким троном не замутить.

– Красиво сделано… – Кро обнажил клинки, поднялся по ступеням, взмахнул руками. Хрусталь жалобно звякнул и осыпался дождем. Юный чародей взял кольчугу за плечи, но надевать ее не пришлось. Она сама с легким шелестом стальных колец потекла по телу, вытягиваясь вдоль рук и тела, плотно обжав талию, сплотившись на груди, закрыв диском солнечное сплетение, подняв толстые пластинки до плеч. Кольчуга немного пошевелилась, устраиваясь удобнее – и замерла.

– Слава Темному Лорду! – вскинул свой меч к лицу Надодух, словно собирался его поцеловать. – Честь и справедливость!

– Честь и справедливость! – подхватили остальные участники братства, вместо клинков поднимая волшебные палочки.

– Благодарю вас, мои храбрые воины! – коротко кивнул Битали. – Теперь нам нужно отсюда выбираться.

– Либо я не родовитый чатия, – опустил меч недоморф, – либо из тронной залы должен быть отдельный удобный ход. Для правителя не могли не сделать тайного лаза на свободу!

– И где его искать?

– Нужно подумать… – спрятав оружие Сенусерт, осмотрелся. – Тут вообще чего-то не хватает, только никак не пойму чего. Тронный зал, главный вход… Двери раскрываются прямо на престол… Получается, все для посетителей! Но самому правителю тоже нужны покои для отдыха! И являться он должен особо, а не в общей толпе входить.

Битали обошел возвышение, остановился у стены за ним.

– Если по логике, то… – Кро извлек волшебную палочку: – Онберик!

Надодух оказался прав – рядом с тронным залом находилось еще несколько помещений: кабинет, спальня, санитарные комнаты, небольшой зал со столом, покрытым непонятными эмблемами. А за одной из дверей – обнаружилась бугристая от мышц диафрагма.

– Даже думать не хочу, где мы сейчас находимся, – сказал потомок Темного Лорда и положил на нее ладонь.

Их всех внезапно сжало, кинуло, закружило в алом потоке – и уже через несколько мгновений они скатились с вершины пыхтящего и плюющегося лавой вулкана. Внизу, под склоном, огромный Дубус мерно отражал секирой удары безголового голема. Порождение древней магии мастерства в фехтовании не проявляло и просто лупило дубиной сверху вниз одним и тем же движением, метясь врагу примерно в плечо. Дубус, зная, что убить врага все равно не получится – точно так же, одним и тем же движением, подставлял под удары лезвие, иных действие не предпринимая. Вот и вся битва.

Однако при появлении молодых людей все изменилось. Голем отступил и повернулся. Будь у него глаза – можно было бы сказать, что он всматривается в новых врагов. А потом он вдруг попятился. Отступал и отступал, пока не погрузился в океанские волны. Над ним вздыбился пар, потом забурлила кипящая вода, но вскоре схватка хлада и пламени завершилась за полным преимуществом первого. Море успокоилась, ветер разогнал пену, подогнал волны – и от последнего защитника убежища не осталось никаких следов.

– Трунио! – вернула паренька к обычному размеру Анита Горамник. – Ну, ты как?

– Рука отваливается, – пожаловался Дубус. – Устал насмерть. Еще часа два и он бы меня одолел!

– Ничего, теперь отдохнешь. Все лето впереди, – отличница первая подошла к камню перемещений: – Школа бэ!

Братство Башни уходило в утро – и в утро вернулось. Над школьным двором еще только-только расцветало голубое небо, здесь было свежо и влажно. А также непривычно пусто и тихо.

– Просто невероятно! – вздохнула Генриетта. – Мы прошли через огонь и воду, через полземли и древние заклятия, мы добыли одну из величайших ценностей мира. А никто этого даже не заметил! Неужели мы не заслужили хотя бы маленького триумфа с оркестром и брызгами шампанского?

– В колледже маркиза де Гуяка употребление алкоголя ученикам категорически запрещено, мадемуазель Вантенуа, – дрогнул, словно покрылся рябью, воздух возле камня перемещений, и там возник директор школы, в этот раз облаченный в черную мантию до пят. Голову накрывал черный капюшон, но зато поверх одежды сверкала на золотой цепочке рубиновая змейка, свернувшаяся восьмеркой и кусающая себя за хвост. Рука сжимала посох высотой в полтора человеческих роста, увенчанный белым полупрозрачным кристаллом. – Что до вас, мсье Кро, то вы превзошли все ожидания ордена Пяти Пророчеств. Для пятикурсника ваши достижения выше всяких похвал.

– Откуда вы здесь, профессор? – немного растерялся Битали.

– Неужели вы думаете, мсье, хоть что-то, происходящее в моем колледже, может укрыться от моего внимания? Я могу перечислить все, содеянное вами за минувшие дни!

– Вы создали амулеты, способные провести человека через огонь и безжизненные недра, – дрогнул воздух, и справа от директора появился профессор Карл Пепелет, в такой же мантии, как Артур Бронте, и с такой же красной змейкой на груди. – Это отличная работа, достойная самой высокой оценки. Оцениваю старания каждого из присутствующих в десять баллов, которые добавляются к оценкам вашего аттестата.

– Без потерь отбились от бесчисленных порождений пламени, не отступив перед неодолимой силой и тем выказав достойную истинного человека отвагу, – по другую сторону от учеников возник сэр Ричард Уоллес, тоже в мантии, но с фиолетовой змейкой на цепочке. – Отличный поединок! Десять баллов каждому.

– Справились с големом, защищенным сильнейшими из заклятий, – Эления Клеотоу, преподаватель демонологии, несла на груди синюю змейку. – Десять баллов каждому!

– Успешно использовали доступные вам заклинания и уроки по дальномирию и естествознанию, – утонченный Омар ибн Аби Рабиа тоже нарядился в мантию и украсил себя зеленой змейкой. – Десять баллов каждому!

– И использовали в основу амулетов природное чародейство, – добавила мадам Деборе, красуясь желтой змейкой. – Десять баллов каждому.

– Что я вижу? – пристукнул посохом профессор Бронте. – Предо мной стоят достойные всяческой хвалы и поощрения круглые отличники по всем основным дисциплинам. Предлагаю вам всем, отдохнув, отправиться домой и сообщить своим родителям, что, отмечая ваши безусловные успехи в учебе, колледж маркиза де Гуяка вдвое снижает всем вам плату за обучение.

– Ура-а!! – восторженно закричали юные чародеи и кинулись обниматься.

– Что до вас, мсье Кро, то вы и без того уже освобождены от взноса… – задумчиво пристукнул посохом профессор. – Посему прошу вас отнести броню Эриджуна в известное вам место, после чего явиться в мой кабинет, где мы разрешим возникшее противоречие. Я вас поздравляю, мадемуазель и мсье, вы достойны особой записи в книгу гордости нашего колледжа. А теперь отправляйтесь спать. У вас был длинный день, вы заслужили отдых независимо от своего желания. Восвояси отправитесь завтра.

Преподаватели исчезли так же, как и появились, не сходя со своих мест. Понятно, что самый обыкновенный морок – но все равно, впечатляюще. Выглядело действительно торжественно.

– Мы выиграли! – еще раз провозгласил Дубус и сгреб всех в объятия. – Победа! Может, отпразднуем?

– Только сперва выспимся, – зевнула Генриетта. – А то прямо во время веселья кемарить начнем.

– Да я не хочу! – мотнул головой Дубус.

– И я! – согласился Ларак.

– Да и мне чего-то не до сна… – добавил Надодух.

– Это у вас азарт бушует, – сказала Горамник. – Лично я, не переодевшись, не приняв душ и не накрасившись, даже в лес не пойду! А пока приведу себя в порядок, то, подозреваю, точно носом клевать начну.

– А ты, Битали? – повернулся Сенусерт к потомку Темного Лорда.

– Вы же слышали, меня директор вызвал… А вообще, думаю, нам и вправду сперва в себя прийти нужно, а уже вечером посидеть.

– Ну ладно, – смирились молодые люди. – Тогда до вечера…

Расставшись с друзьями, Битали поднялся на крышу, увеличил с помощью «трунио» лежащую там лестницу, проник на чердак над башней, в тихое сумеречное помещение, где уже находились шлем и щит Эриджуна, подошел к свободной подставке, думая о том, как снять плотно облегающую тело кольчугу, не имеющую никаких застежек? Однако доспех все понял сам и точно так же, на несколько часов назад затек на тело, теперь соскользнул на перекладину и безвольно повис на ней.

– Ну, отдыхайте, – потомок Темного Лорда обвел взглядом снаряжение, многие века назад верой и правдой служившее его всеми проклинаемому предку. – Не скучайте тут без меня…

После чего выскользнул из тайника, по черепичному коньку дошел до директорской башни и с помощью «онберика» провалился до нижнего коридора прямо сквозь перекрытия.

– Я здесь, – предупредил он змею, немного выждал и щелкнул ее палочкой в самый нос. Дернулся из стороны в сторону желудок, на миг помутилось в глазах, и молодой человек оказался перед столом директора Бронте, уже успевшего переодеться в темно-бордовый костюм тройку. Волосы профессора были гладко зачесаны назад, на лацкане алела свернувшаяся змейка, а в руках крутилась трость вишневого дерева с навершием в виде змеиной головы. Чуть желтоватой, костяной, а значит, хорошо впитывающей силу и заклинания. Однако на мага в таком костюме директор не был похож ни капельки. Скорее, на преуспевающего лавочника, имеющего небольшой доход, но воображающего себя королем вселенной.

– Кольчуга в тайнике, – отчитался Битали.

– Вы удивили меня, юноша, – кивнул ему профессор. – Очень сильно. Можете мне поверить, подобное чувство смогли у меня вызвать всего пять-десять человек за всю мою жизнь. Надеюсь, это удивление и в будущем будет только радостным.

– Благодарю вас, профессор, – Кро ощутил, как от столь высокой похвалы у него зарделись уши.

– Не знаю, как нам разрешить возникшее финансовое противоречие, – задумчиво взглянул на трость Артур Бронте. – Если мы отдельным своим ученикам начнем еще и приплачивать, вряд ли это вызовет понимание у других родителей. Можно понять снижение платы для тех, на чье обучение тратится меньше усилий, отмена в обмен на работу, как в вашем случае. Но доплата… Будем пока считать, что колледж вам обязан и компенсирует при первой возможности.

– Хорошо, профессор, – кивнул Битали.

– И раз уж мы начали о компенсации… Ваш отец уже уведомил вас, что не сможет забрать вас на каникулы?

– Нет, профессор, – у юноши тревожно забилось сердце. – С ним что-то случилось?

– Полагаю, в этот раз он нанялся к неудачному военачальнику и вынужден скрываться. Бывают, знаете ли, весьма злопамятные противники. Сами понимаете, идея выследить врага, следя за его сыном, напрашивается в первую очередь. Так что ваша встреча станет опасной не столько для вас, сколько для него. И не нужно говорить, что вы сразитесь с лазутчиками и истребите их всех! Я читаю это желание по вашему лицу. Вы хороший боец, но отличать врагов от друзей пока не умеете. Сэр Ричард Уоллес уверил меня, что сможет разрешить возникшую проблему в течение месяца. Встретится, пообщается, объяснит, как легко и просто можно нажить неприятности, преследуя наемников по окончании их службы. У наемников ведь тоже существует свое братство, мсье Кро. Им проще объединиться и покончить с людьми, нарушающими неписаные правила, нежели жить в постоянном страхе перед призраками далекого прошлого.

– Отец обратился к вам? – уточнил Битали.

– Нет, он обратился к сэру Уоллесу, они близкие друзья. Но поскольку в колледже ничего не делается без моего ведома, то я знаю, почему вы останетесь здесь столько времени, сколько понадобится, и даю на это свое разрешение.

– Благодарю вас, профессор!

– Но у меня есть встречная просьба, мсье Кро… За вами стоит кресло. Сядьте в него, я хочу рассказать вам одну историю.

Молодой человек оглянулся, отступил и погрузился, как в омут, в глубокое мягкое кресло, обитое коричневой замшей.

– Вы уже достаточно взрослый человек, мсье Кро, и немного разбираетесь в законах нашего мира, – откинулся назад директор школы. – Все мы, хотим этого или нет, но много пользуемся услугами смертных и вещами их мира. Начиная с транспорта и заканчивая едой и одеждой. За все это приходится платить. Нет, можно, конечно, и отнять, но… Но если отнимем созданное смертными, мы сразу раскроем им тайну своего существования, а Хартия Свободных провозглашает прямо противоположные цели. Посему приходится платить, как-то добывая те фантики, что заменяют им деньги.

Артур Бронте сделал небольшую паузу, и Битали кивнул, давая знать, что понимает.

– В старые добрые времена маги платили за все золотом, просто увеличивая его в объеме. Смертные очень любят золото, но совершенно не способны отличать подлинное от колдовского. Однако, увы, где-то последние лет двести они начали что-то подозревать и теперь так просто его на фантики не меняют, требуя объяснить происхождение слитков. Посему размеры золотого обмена упали до совершенно смешных величин, считаются нелегальными и годятся разве что для покрытия мелких насущных потребностей. К таким же глупостям можно отнести всякие шалости типа отвода глаз, воровства, опустошения банков. Все такие случаи смертными тщательно расследуются, довольно часто выводя их на излишне самоуверенных колдунов, вызывают ненужный ажиотаж и хранителями Хартии категорически не приветствуются.

– Мне это известно, профессор, – подтвердил Битали.

– В сложившихся обстоятельствах многие маги, не имеющие родовых капиталов, используют свою мудрость для того, чтобы оказывать смертным услуги, на которые те не способны. Деятельность, понятно, маскируется под что-нибудь обыденное, привычное для туземцев. Так, например, один из прежних обитателей башни Кролик, Чарльз Хетф, закончивший наш колледж двести сорок лет тому назад, придумал забавную хитрость. Он объявил, что изобрел некую жидкость, состоящую из двадцати трех элементов, при испарении которой в специальном механизме в небе конденсируются тучи, из которых потом идет дождь. Он даже давал какое-то разумное объяснение всему этому процессу. Уверен, всю эту научную подоплеку придумала Салли Данау, на которой он женился сразу по окончании колледжа. Она была умницей и тоже специализировалась на природном чародействе.

– «Тоже»? – не очень понял намек профессора Битали.

– Я имел в виду нашу отличницу Аниту Горамник, – вскинул брови Артур Бронте. – К вашим личным симпатиям это отношения не имеет.

– Простите…

– Так вот… Салли и Чарльз очень долго путешествовали по свету, продавая дожди и не вызывая ни у кого ни малейших подозрений. Во времена Теслы, Яблочкова и Дизеля люди верили в науку куда больше, чем собственному здравому смыслу, и соглашались со всем, что гудело, пыхтело и крутилось. К пятнадцатому году супруги добились немалой известности, сколотили хороший капитал, а в Сан-Диего нашему веселому Хетфу смертные даже установили памятник. И все бы было хорошо, если бы в окрестностях озера Морено не разразилась жесточайшая многолетняя засуха, в результате которой начисто пересохли все окрестные реки, водохранилища и само озеро. Власти Аризоны обратились к Чарльзу за помощью. И тот запросил с них аж десять тысяч фунтов золотом. Безумная сумма. Возможно, что-то там было неладно, и Чарльз просто хотел, чтобы смертные отказались. Но они согласились…

Директор зачем-то постучал набалдашником трости по столу.

– Что тут скажешь? То ли он перестарался по жадности, то ли там требовалось очень сильное воздействие, однако… Однако пятого января шестнадцатого года, после получения аванса, начался ливень, который длился пятнадцать суток без единого перерыва. Сперва там наполнились все реки, потом все водохранилища, потом озеро… Потом плотины прорвало, потоки хлынул в озеро, выплеснули его из берегов, потоп снес все окрестные селения, смыл половину города, утопил весь скот, товары, баржи, припасы… В общем, наводнение принесло штату три с половиной миллиона убытков. Город подал на хитрого Хетфа в суд, и вот тут началось самое неприятное, поскольку были назначены всякого рода научные экспертизы. Смертные рыли, вынюхивали, проверяли и анализировали, а весь химический состав супертайного реактива состоял, понятно, из одной лишь воды, набранной в ближайшей луже. Хранителям Хартии пришлось приложить немало усилий, чтобы все пятьсот двадцать семь заказов, выполненных Чарльзом, были признаны судом смертных случайным совпадением, а его работа – шарлатанством.

Судя по тому, какие мелкие подробности помнил Артур Бронте, одним из хранителей, заметающим следы засветившегося колдуна, был он сам.

– Чарльз сбежал в Ньясу, прятался там у кого-то из родственников. У его рода с обитателями вод старая дружба. Но родичи оказались корыстными, и когда у Хетфов кончилось золото, тут же выставили всю семью за порог. Хранители выследили их в считанные месяцы и по приговору Совета Свободных, за непредумышленное разглашение тайны нашего мира, замуровали в одну плотин злосчастной Аризоны. Плотины смертные делают крепко, так что лет двести они с женой там пролежат совершенно точно, прежде чем она развалится. Ну, или ее снесут. Снести, конечно, могут и раньше…

У Битали засосало под ложечкой. Уж очень напоминал рассказ про торговца дождем его собственную придумку с бензином, порождающим «холодный огонь».

– К чему это я… – протянул трость между пальцами директор. – Салли и Чарльз не являются опасными преступниками, которые сознательно стремились уничтожить наш мир, творили зло, боролись против свободы. Скорее им просто не повезло, и наказание направлено не против них, а на предостережение иных беспечных магов, излишне рискующих раскрытием тайны. Равно как не является преступницей их дочь. Она вообще не принимала участия в сей грустной авантюре, поскольку родилась всего пятнадцать лет назад. Ее, понятно, никто не наказывал, и Совет передал девушку мне на попечение. Раз уж вы задержались в колледже, мсье Кро, я попрошу вас встретить эту несчастную, показать наш замок, окрестности, объяснить правила поведения. Может быть, вывести в мир смертных, познакомить с нашей реальностью. Не думаю, что мужчина моего возраста будет удачным спутником для столь юной мадемуазель. Как вы к этому относитесь, мсье Кро?

– Буду рад помочь, – пожал плечами Битали.

– Прекрасно! – поднялся профессор. – Еще раз хочу напомнить, что семья Лилиан долгое время была оторвана от общества, и, возможно, ей придется объяснять даже самые элементарные вещи. Теперь, с вашего позволения, я удалюсь. Мне необходимо уведомить Совет Хартии о вашем сегодняшнем успехе.

Директор тряхнул колокольчиком – и Битали оказался в коридоре.

– Приятно слышать, что мне удалось встряхнуть аж Совет Хартии, – сладко зевнул Кро. Долгий день все же давал о себе знать. Молодой человек отправился в башню Кролик, поднялся к себе в комнату.

Надодух, разумеется, спал. Даже не переоделся! Битали же скинул сорочку, стянул штаны. Открыл шкаф, взял прыгающую на полочке тетрадь.

«Прости, сынок, нам приходится задержаться. Но Ричард обещал тебя на время приютить и помочь, если чем нужно».

В общем, Кро это уже знал.

Прикрыв глаза, Битали взглянул в зеркало. Франсуаза отразилась на улице, снизу вверх, как это бывало, когда он смотрел на свою смертную через зеркала припаркованных машин. Девушка пыталась идти по улице, но перед ней и по сторонам толпились мужчины и женщины с микрофонами, а местами и с камерами.

– Похоже, Юлиана все же получила свой миллион просмотров, – вслух подумал Кро. – Ей слава, а нам оправдание.

Плохо было то, что когда рядом с Франсуазой крутится так много посторонних, потомку Темного Лорда там лучше не показываться.

Хотя – какая разница? Как ни обидно, но именно той, перед кем ему хотелось бы похвалиться победой больше всего… Именно ей он не мог сказать о своей удаче ни единого слова. Ни при посторонних, ни наедине. Никогда…

Битали закрыл дверцу шкафа и упал на постель. Минуту спустя он уже спал не менее крепко, нежели сосед.

Хозяин тайги

У нее были неправдоподобно большие глаза с абсолютно черными глазами и бледные брови, светлые волосы с легким зеленоватым оттенком, белая кожа, тонкий нос и узкий, чуть выступающий вперед подбородок, щеки с ямочками и небольшие уши со слегка оттянутыми вниз мочками. Было впечатление, что Лилиан создавал кто-то очень жадный, пожалевший и костей, и мяса, прорезая в драгоценной слоновой кости тонким резцом только то, без чего человека уж точно быть не может – и потому девушка получилась хрупкая до изящества, чуть ли не кукольная. Узкие плечи, тонкая шея, небольшая грудь, маленькие до полупрозрачности ладони и пальчики с белыми вытянутыми ноготками.

Одета она была в легкое светло-голубое сатиновое платьице длиной сильно ниже колен и белые матерчатые туфли.

– Знакомьтесь, мадемуазель, этого юношу зовут Битали Алистер Кро. На сегодняшний день он руководит нашим колледжем, и потому к нему можно обращаться со всеми вопросами.

– Неужели?! Этот юноша директор школы? – изумилась девушка.

– Я?! – еще больше удивился Битали.

– Не директор, а заведующий порядком, руководитель маленьких хозяев, – уточнил Артур Бронте. – Преподавательская должность. Но поскольку сэр Уоллес занят известными Битали делами, профессора магии и природного чародейства отъехали в отпуск, профессор Эления Клеотоу… Нет, где находится наш преподаватель демонологии, вам лучше не знать. В общем, так получается, что мсье Кро остался здесь за старшего. Сейчас занятий в колледже нет, кладовые пусты, все живые существа я усыпил. Маленькие хозяева тоже могут отдыхать, классы с зельями и амулетами запечатаны до осени… Я ныне тоже отбываю по делам. Замок в вашем распоряжении, молодые люди, и я надеюсь, мсье Кро, что вернувшись, застану его в том же состоянии, в каком оставил.

– Не беспокойтесь, профессор, – кивнул Битали. – Мы будем аккуратны.

– Вещи мадемуазель Хетф домовые уже отнесли в ее комнату. Но где находится корпус девушек, она еще не знает… Однако мне пора. Полагаюсь на вас, мсье Кро… – директор школы тряхнул колокольчиком, и молодые люди оказались в темном коридоре наедине.

– Приятно познакомиться, мсье Кро, – запоздало присела с поклоном девушка.

– Директор сильно преувеличил, – вскинул ладони перед собой Битали. – Я точно такой же пятикурсник, как и ты. Просто подрабатываю после занятий на профессорской должности.

– Ты сам-то понял, что сказал? – расхохоталась девушка.

– А что? – не понял молодой человек.

– Пятикурсник подрабатывает профессором. Я, кстати, шестикурсница!

– А-а… Ну да, звучало странно, – признал Кро. – Но на самом деле, мелкая простенькая подработка. Повезло. И я, пожалуй, тоже теперь шестикурсник. Как раз перешел. В общем, меня зовут Битали.

– Хорошо, Битали, – кивнула девушка.

– М-м… Так… Я должен показать тебе колледж, – спохватился Кро.

– Хотелось бы, – согласилась Лилиан.

– Сейчас, дай подумать… Скажи, как ты относишься к крышам?

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – У вас с ними что-то не так?

– У нас с ними хорошо. Просто какой смысл бродить по пустым коридорам с запечатанными комнатами, если можно сразу на все глянуть сверху? Пойдем, в следующей башне лестница!

Битали взял девушку за руку, быстро провел по коридору до поворота, затянул на узкую винтовую лестницу, поднялся по ней на самый верх, к световым окнам, толкнул стену палочкой:

– Онберик! – и вышел на самый конек кровли. Повернулся, готовясь поддержать новую знакомую, если та потеряет равновесие. Однако время шло, а девушка так и не возникала. Битали шагнул обратно на лестницу: – Лилиан, чего остановилась?

– А куда ты пропал?

– Нам туда… – он вскинул было палочку, но остановился, сообразив: – Ты через стены ходить умеешь?

– Умею! Когда дверь сделана.

– Понятно… – Битали подумал и решил: – Ладно, потом научу. – Он решительно обнял девушку за талию и потянул за собой, прокалывая волшебной палочкой стену: – Онберик!

– Ой-ой! – охнула от неожиданности Лилиан и крепко в него вцепилась. – Как высоко!

– Зато сразу все видно… Пошли чуть дальше, там на уступе можно удобно сесть. Осторожнее с черепицей, она хрупкая. Если расколется, директор в тройном размере взыщет.

Он провел новую знакомую до поворота стены, усадил на каменную ступень, сел рядом.

– Какая красота! – восторженно выдохнула девушка, обводя взглядом горизонт, подпертый снизу ковром зеленых крон и полосками лугов. – Ой, а это там что блестит?

– Озеро Де Леври.

– Хочу на озеро! – моментально вскинулась девушка. – Битали, пошли на озеро. Ну, пожалуйста!

Кро поморщился – он планировал отсюда, с высоты, показать замок и окрестности колледжа. Но, если уж его подопечной так захотелось…

– Тут далеко, – предупредил он.

– Ну пожалуйста-пожалуйста!

– Хорошо, пошли, – Битали взял ее за руку, отвел к лестничной башне, крепко обнял, протянул через стену и сказал: – А теперь вниз по ступенькам, и вниз, и вниз, и в бесконечность. Тут пара километров будет.

– Вниз?! – не поверила своим ушам Лилиан.

– Сперва вниз, потом вперед, потом наверх. Подземный ход неподалеку от озера заканчивается. Перед дорогой в Нант. Сверху не пройти. Там болота, кусты, лес, зверье всякое… Это чтобы смертные к нам не забрели, а перекинувшиеся недоморфы к ним ночью не бегали. Оборотни, они ведь далеко не все в зверином облике в памяти остаются. Вот и отгородились.

– А с других сторон?

– С одной стороны лес, с другой сад и ограда, с третьей Тихий лагерь и река. Река и ограда против смертных, а в Тихий лагерь даже опытным магам лучше не соваться, там еще со времен Большой Войны все боевыми заклинаниями перепахано и немало полумертвых колдунов, демонов и действующих амулетов осталось. Один неправильный шаг, и все…

– Жуть какая…

– Кто его знает, жуть или не жуть? – пожал плечами Битали. – Иные чародеи туда специально пробираются в поисках чего-нибудь необычного, хитрого, сильного.

– Не может быть! Какой дурак добровольно под боевые заклинания полезет? Сказки!

– Один из таких исследователей в нашей школе преподавал. Я от него с полсотни баллов в аттестат успел получить.

– И где он теперь?

– Вообще-то, как раз его после смерти я и заменяю… – признался Кро.

– Вот видишь! – гордо ответила девушка. – Нет таких дураков. Не выживают…

Так, за разговорами, они миновали длинный подземный ход, выбрались из каменного завала за автобусной остановкой, перешли дорогу, миновали лужок, спустились по обрыву к берегу.

– Озеро! – Лилиан кинулась вперед, миновала склизкую полоску глины перед камышами, раздвинула их, пробираясь вперед как есть, в туфлях и платье, вошла по пояс и вдруг нырнула.

– Ты чего, совсем перегрелась? – запоздало спросил ее в спину Битали, но на поверхности воды уже только круги расходились.

Молодой человек покачал головой, сел на траву, смотря на озеро. Тихое, чуть колышущееся, отражая ясное синее небо с редкими облачками…

Когда через полминуты поверхность так и не дрогнула, он начал раздеваться. А когда Лилиан не появилась и через минуту – ругнулся, побежал вперед, бухнулся в воду за камышами, нырнул как можно глубже, шаря руками по дну.

Вскоре воздуха стало не хватать, и Битали вынырнул, постучал по амулету, не понимая, почему тот не позволяет дышать на глубине? То ли нисходящий амулет считал, что раз вокруг покой и прохлада, то и вмешиваться не за чем, то ли после похода в убежище, через огонь и лаву, слишком ослаб и его опять требовалось обновлять.

И в этот момент в сотне шагов от берега над водой появилась голова.

– Вот, проклятье! – только и выдохнул Кро. – Лилиан!

– Ты чего там застрял? – махнула она рукой. – Плыви сюда!

– Да ну, противно здесь. Тина, муть и водоросли.

– Плыви! – опять позвала девушка.

Битали ругнулся. Но раз уж все равно мокрый, поддался на уговоры, вошел глубже, поплыл, отпихивая плети водяной крапивы и путаясь ногами в длинных стеблях кубышек.

– Как тут здорово! – рассмеялась Лилиан. – Я уже почти три месяца не купалась!

– Надо было дальше идти… – поморщился Кро, выбираясь из очередного размочаленного мотка водорослей. – Там пляж. А здесь муть и болото.

– Правда? – фыркнула она. – А если так?

Внезапно девушка схватила его за щеки и резко ушла вниз, увлекая юношу на глубину. От неожиданности Битали охнул, булькнул, выпучил глаза, задыхаясь, вскинул руки к боевому амулету. Но тут Лилиан притянула его к себе, прильнула к губам в долгом страстном поцелуе, отпустила и…

И все внезапно изменилось! Он больше не задыхался – вода казалась свежим и чистым воздухом, глаза не щипало – Битали смотрел по сторонам так же легко, как на суше. И озеро вокруг – сразу переменилось до неузнаваемости.

Теперь юноша находился на светлой и чистой равнине золотистого песка, на которой тут и там росли толстые мохнатые деревья. Их кроны уходили вверх, расширялись и переплетались, плотно закрывая небеса – но здесь, внизу, было полно широких аллей и тропинок, по которым носились серебристые стайки рыбьей мелочи. Время от времени в лес заплывали горбатые окуни, раскрашенные в черно-зеленую полоску – и тогда стайки ныряли в колышущиеся ветви. Ниже, между ног невозмутимо проплывали золотистые лещи, иногда подныривая и выщипывая что-то из-под корней…

– Как здесь у вас красиво! – взяла его под руку девушка. – Чисто, свежо. Когда на дне глина, то ходить невозможно. С каждым шагом муть. А хуже всего, когда ил. В него даже не ступить. Иногда можно по шею провалиться. Все вокруг сразу чернеет, волосы все в слизи, а в глубине какие-то твари невидимые тут же начинают тебя щупать, покусывать, сосать. Бр-р-р… – Лилиан передернула плечами. – У нас почти все реки и озера илистые. А у вас, смотрю, чисто… Словно кто-то каждый день подметает.

– Не уверен, – ответил Битали, впервые в жизни видевший мир с этой стороны.

Небо заколыхалось, и везде и всюду по сторонам стали носиться солнечные зайчики. Через несколько секунд над ними медлительно переместилась черная продолговатая лодка, ритмично макающая в воду красные пластиковые весла. От лопастей к поверхности уносились крупные радужные пузыри. Еще чуть в стороне забарахталось странное существо, похожее на четырехконечную звезду. Умом молодой человек понимал, что голова пловца торчит над поверхностью и невидима, но выглядело все равно забавно.

– Ты выросла под водой? – внезапно догадался Кро.

– Нет, на суше, – поправила распушившиеся волосы Лилиан. – Но наверху всегда жарко, сухо, пыльно, ничего не растет и не живет… Ну, почти ничего. Перед сезоном дождей даже пауки и ящерицы глубоко закапываются и засыпают, и все становится мертвым. А на озере, особенно на глубине, всегда спокойно, красиво. Леса растут, рыбы плавают. Солнце не слепит, суховей не бьет… Ваше солнце другое, ласковое. Греет и светит. А наше кусается, как змея и слепит постоянно.

Она ненавязчиво повернула в глубину, уходя от пляжа, протянула руку – к ней моментально пристроилось несколько плотвичек, то ли выщипывая что-то, то ли требуя, чтобы их погладили. Сзади мчались пескари, норовя сунуться под ступню при каждом шаге.

Впрочем, за Битали пескари гнались тоже.

– Пусто… – удивилась девушка. – У нас на этой глубине самые роскошные сады начинаются.

– Наверное, у вас здесь солнце только-только ласковым становится. А у нас уже холодным.

Лилиан толкнулась, легко промчалась до поверхности, вынырнула, тут же вернулась назад, – Битали еще даже на полметра всплыть не успел:

– Ты прав. Наверху ярко, а здесь темно. А я думала, туча… Но все равно, красивое место. Правда, кусты под берегом симпатичнее. Настоящий парк. Это место принадлежит школе?

– Нет, это озеро смертных. То есть мы тоже сюда изредка ходим. Но это уже за границей школы.

– А почему изредка?

– Зимой как бы не до купания, Лилиан. Холодно. А летом каникулы. В жару все разъезжаются по домам.

– Да, об этом я не подумала… А обед у вас когда?

– Ты проголодалась? – спохватился Битали. – Что же ты раньше не сказала? Тогда давай возвращаться, я чего-нибудь придумаю.

– Зато теперь я знаю, где здесь поблизости чудесное озеро…

С каждым шагом дно становилось все ярче, а кроны над головой все гуще, шевелясь переплетением теней и солнечных бликов. На самом мелководье молодым людям пришлось пригнуться, спасаясь от веток, но, в конце концов, озеро кончилось, и они распрямились, отпихивая от себя водоросли и тину, выбрались на берег.

Битали отерся ладонями, потянулся за штанами:

– А почему ты купаешься в одежде, Лилиан?

– Ну… Не голой же мне в воду идти? – девушка явно не поняла вопроса.

– Тебя высушить? Наше солнце другое, не забывай!

– Да, я совсем забыла…

– Асугарси! – взмахнул палочкой молодой человек, застегнул рубашку и протянул руку спутнице: – Пошли?

Перед входом в подземелье ему опять пришлось обнять новую знакомую, чтобы провести через завал, а потом еще раз, чтобы проникнуть в кабинет профессора Налоби.

Однако здесь было пусто и чисто.

– Ничего не понимаю! – зачесал в затылке Битали. – Профессор обещал, что еда будет доставляться сюда. Какое сегодня число?

– Не помню, – пожала плечами девушка, осматривая игрушечную мебель «маленьких хозяев». – Но директор, кажется, говорил, что все в отпуске?

– Вот, проклятье!

– Это слово означает, что кушать мы будем только осенью? – вскинула брови Лилиан.

– Ну почему же? – пожал плечами Битали. – Я знаю место куда лучше этого. Пойдем!

И он опять обнял новую знакомую…

– Какое удобное заклинание, – улыбнулась Лилиан, пройдя через стену.

– Я научу тебя вечером, как самой проходить, – пообещал Кро.

– Да нет, ничего, – уже рассмеялась девушка. – Я не против!

– Тогда… – он коснулся сфинкса: – Верхний боевой ярус!

Возле подоконника Битали отпустил новую знакомую, развел руками:

– Вот, это моя комната. Точнее, моя и Надодуха, но он сейчас с матерью. Не знаю, правда, где? Его замок этой зимой мы немного поломали.

– У твоего соседа есть замок?

– Есть.

– А у тебя? – девушка с интересом выглянула в окно.

– У меня нет ничего, кроме двух египетских ножей в боевом амулете, – честно признал Кро, забирая с полки шкафа с десяток разноцветных фантиков смертных.

– Жаль… – вздохнула Лилиан. – Свой замок, это очень романтично!

– Не знаю, – пожал плечами Битали, доставая покрывало перемещений. – Замок, это когда всю жизнь на одном месте. Я же в год три-четыре города поменять успевал. Постоянно новые места, новые впечатления… Ну, понятно, не сам по гостиницам, за отцом ездили. Но, мыслю, у меня точно такая же жизнь на роду написана… Вот, завернись!

Вскоре они уже выходили из тайника под помостом, сразу поднялись наверх, взошли на дебаркадер:

– Как ты относишься к мороженому, Лилиан?

– Никогда не пробовала.

– Не может быть! – даже остановился молодой человек.

– Зато у нас был телевизор, – похвасталась девушка. – Так что я хорошо знаю, что это такое. В кино часто видела. Такое угощение в чашечке, похожее на масло с орехами или ягодами.

– Сейчас тебя ждет самое невероятное открытие в твоей жизни, Лилиан! – уверенно пообещал Кро, взял девушку за руку и повел к угловому столику.

Наблюдать за лицом гостьи, привезенной во Францию из тайника, спрятанного где-то среди жарких песчаных земель, оказалось очень забавно. Деловито зачерпнув первую ложку сиреневого «масла» с орешками и положив в рот, Лилиан даже проглотить ее не смогла. У нее округлились глаза, приотвисла челюсть. Девушка почмокала, торопливо выдернула ложку, оглядела угощение, снова поместила в рот, старательно обсасывая, а когда оно растаяло, долго облизывала ложку, не решаясь зачерпнуть еще. Похоже, Лилиан никак не могла понять – получает она удовольствие, или подвергается пытке?

Выбор был сделан после четвертой ложки – Лилиан стала уплетать мороженое быстро и с наслаждением, потом попросила еще одну порцию, потом третью.

С третьей Битали компании составить уже не смог – он встал, прислонился спиной к перилам над текущей водой, всматриваясь в кустарник выше по берегу.

Где-то там, среди обшитых пластиком домов таилась хибара серьгастой Юлианы. И потомок Темного Лорда никак не мог понять, микроавтобусы с антеннами на крыше стояли возле ее дома или сами по себе?

Хотя, конечно – что еще им тут делать, если не раскручивать очередную сенсацию?

– Заскучал? – подошла Лилиан и встала напротив, положив руки на перила справа и слева от него. От девушки пахло ванилью и ромом и веяло холодом. – Извини, никак не могла оторваться.

– Ничего. Мне оно тоже всегда нравилось.

Лилиан оглянулась на шумную молодую компанию, сдвигающую столики, и предложила:

– Пошалим?

Ответить Битали не успел: девушка прильнула к нему в поцелуе, наваливаясь всей грудью, обняла. Юноша откачнулся назад, теряя равновесие, кувыркнулся через перила и, слыша испуганный вопль смертных, ухнулся в воду, камнем уйдя ко дну.

Под дебаркадером оказалось глубоко – получилось выпрямиться во весь рост. Лилиан, смеясь, побежала вниз по течению:

– Догоняй!

Битали рванулся следом – но не тут-то было! Вода, через которую так легко перемещалась девушка, была для него плотной, самой обыкновенной.

– Не ты один знаешь этот фокус! – обогнув его, шепнула в ухо девушка, обхватила за талию, и вода словно расступилась, позволяя мчаться сквозь нее, как птице через небо. Молодые чародеи заскользили, петляя от берега к берегу, хватая за хвосты судаков и стуча по днищам лодок с рыбаками, пока не остановились возле узкого проселочного моста. Осмотревшись из-под свай, они выбрались на берег, поднялись к краю ажурного из-за высокой горчицы поля, сели там на траву, подставив лица солнцу.

– Зачем ты это сделала? – спросил Кро. – Теперь в это кафе мне больше не зайти, узнают!

– Но ведь было весело! – рассмеялась девушка. – Думаешь, смертные к тебе приглядывались? Через неделю забудут!

– После таких шуток они начинают подозревать неладное… Раз заметят, два заметят. А потом хранители Хартии за нарушение тайны за шиворот сцапают.

– Экий ты правильный, Битали! Не будь занудой.

– Я один раз уже попался. По всем каналам в телевизоре показывали. Еле выкрутился.

– Да перестань! Можно подумать, смертные никогда за борт не выпадают.

– Еще десять таких шуток, и за мороженым нам придется ездить в другой город.

– Ладно, не сердись, – толкнула его плечом Лилиан. – Больше не буду.

– Я не сержусь.

– Докажи.

– Как?

– Хочу еще мороженого!

Битали встал, огляделся, взмахнул палочкой:

– Асугарси! Коли оно тебе еще не надоело, пошли. Вон заправка перед развилкой. У смертных в таких местах всегда какая-нибудь закусочная есть.

После еще двух порций мороженого Лилиан понадобился горячий кофе. После этого она узнала, что пирожные – это тоже вкусно, но гулять ей уже совсем не хотелось. Битали попросил официантку вызвать такси и, проезжая Ла-Фраманс, велел таксисту завернуть на улицу над рекой.

Напротив дома Франсуазы стояло две машины с тарелками. А значит, показываться здесь было еще слишком рано.

– Поехали к озеру Де Леври, – сказал водителю Битали.

Уходить в колледж от дебаркадера после розыгрыша Лилиан он не рискнул.

В итоге в замок маркиза де Гуяка молодые люди вернулись уже довольно поздно, и занятия по прохождению сквозь стены Кро решил отложить до завтра. Проводил новую знакомую к сеньорите Долорес Ксиргу – или, точнее, к портрету этой суровой дамы, сторожащей проход в женское крыло замка, и раскланялся:

– Спокойной ночи, мадемуазель Лилиан Хетф.

– Спасибо за чудесный вечер, Битали, – поцеловала его в щечку девушка и уверенно ушла прямо в портрет.

Это было приятно. Приободрившись, Битали пересек коридоры гулкого пустого корпуса, ударил сфинкса палочкой между глаз, потребовав доставить на этаж, направился к шкафу, на ходу расстегивая рубашку, и тут за спиной прозвучало:

– Как отдыхается, Темный Лорд?

Кро тут же нырнул в сторону, уходя с возможной линии атаки и разворачиваясь, вскинул руки к боевому амулету, выдернул бемгиши, выпрямился, сместившись еще раз – и увидел, как темная рыхлая тень отпрыгнула на подоконник:

– Альба! – перед гостем вспыхнул огонек, и Битали с облегчением спрятал оружие.

– Надодух! Ты так больше не шути, очень тебе прошу.

– Сам не хочу, – сглотнул сосед. – Ты мне чуть нос только что не отрезал!

– А откуда ты тут взялся среди ночи, дружище?

– Подумал, что тебе тут скучно одному. Решил развеять.

– У тебя получилось. Хорошо, лицо вовремя подсветил!

Недоморф старательно ощупал мохнатую личину и подтвердил:

– Похоже, все на месте.

– Рассказывай, как там у тебя? Как реставрация, как родительница?

– Все нормально, – пожал плечами Надодух, спрыгивая на пол. – Смертные работают, мама следит. Мне там делать нечего, а ей не отлучиться. Так что, дружище, ты скучаешь, али как?

– Говори прямо, чего нужно?

– Да ничего особенного! Некий мечник Дедята Горамник на рыбалку меня приглашает со товарищи. Маму же я не возьму? Да и не поедет. Так что ты у меня в товарищи первый кандидат. Опять же, помню, скучаешь… Давай, решай быстрее, на раз-два, ибо мне завтра в Перрос-Гиреке надо быть, где его знакомые с собой в дорогу заберут.

– Я не один!

– Это как? – шустро пробежался по комнате недоморф. – Ты что, протащил сюда…

– Нет, никаких смертных я сюда не приводил! Просто директор Бронте попросил меня составить компанию новенькой, раз уж я застрял в колледже. Она оказалась на попечении профессора, никого и ничего не знает. В общем, как я ее брошу? Тут в замке кроме мадам Лартиг, нескольких домовых и садового сторожа никого не осталось. А она даже «онбериком» не владеет! Представляешь, каково это в нашем-то лабиринте без окон и дверей?

– Тю, я-то думал! – отмахнулся Надодух. – Бери с собой, и все дела. Ты с подругой, я с Анитой. Так даже лучше, у ее отца меньше дурных мыслей заведется. Как раз хорошие товарищи образуются. Сейчас, Аниту предупрежу, она мне блокнотик почтовый куда-то сунула…

– Надо ее хоть спросить!

– Чего спрашивать? Она что, дура тут взаперти сидеть? Возьмем утром в охапку, и вперед! Раз тебе поручили, вот компанию и обеспечивай… Ага, нашел. Пусть готовит комнату для тебя и подруги…

– Разные комнаты! – указал Битали.

– Само собой, у них там все строго… Дикие земли, патриархальные взгляды. Коли не женаты, будете в разных концах дома обитать. На разных этажах – и окна будут в разные стороны. Ты не стой, ты вещи складывай. А то завтра второпях чего-нибудь забудешь.

– Чего мне забывать? Сменное белье да покрывало перемещений? Учебники и конспекты, полагаю, мне в гостях не понадобятся. А амулеты и без того всегда на мне… Браслеты, кстати, надо бы снова обновить. После посещения убежища мой совсем ослаб.

– Обновим, – кивнул Надодух. – А как твоя новая подруга? Ты же знаешь этих девиц, они даже простую ленточку способны по полтора часа завязывать. Может, предупредить?

– Поздно уже. Мы недостаточно знакомы, чтобы в такое время навещать с вопросами. И потом, может, она еще откажется?

Но Лилиан не отказалась. А вещей у нее оказалось даже меньше, чем у Битали. То есть ничего совсем. И рано поутру молодые люди подземным ходом вышли к автобусной остановке, рейсовым «мерседесом» докатились до Нанта, а там чатия Сенусерт широким жестом заказал такси.

До приморского Перрос-Гирека однокурсники добрались на полтора часа раньше оговоренного Надодухом времени. Это было хорошо, поскольку путешественники смогли перекусить в бистро на набережной, любуясь из-за стекла за раскинувшимся далеко внизу широким пляжем, ограниченным выдающимися далеко в море каменистыми мысами.

– Это озеро? – сразу напряглась девушка, завороженная водным простором.

– Это океан! – с гордостью ответил Надодух, словно все это величие было его личным достижением.

– Мы искупаемся? – жадно облизнулась Лилиан.

– В другой раз, – каким-то шестым чувством почуял неладное Битали. – Мы можем не успеть на встречу.

– Жаль… – по счастью, сильнее протестовать девушка не стала. Предпочла переключить внимание на крохотные пирожные.

Подкрепившись, молодые люди пересекли улицу, проложенную по краю обрыва над пляжем, вдоль нее вышли на правые скалы, стали пробираться по ним в сторону моря. Скоро волны плескались уже справа и слева, привлекая внимание девушки, заставляя ее тяжело дышать и кусать губы.

– Уже скоро! – сказал Надодух. – Вон скала, похожая на большой кубик, видите? Между ней и мысом расселина. Там мы и встречаемся.

Еще пара минут по камням, обрыв… Пляж скрылся за камнями, справа и слева остались только волны. Путешественники спустились вниз, почти до самой воды.

– Надеюсь, мы не опоздали? – бросил на камни свой рюкзак недоморф.

– Два часа пополудни? Посмотри на солнце, у нас еще не меньше получаса.

– Мсье Надодух Сенусерт, я так полагаю? – на обрыве появился мужчина в костюме банковского клерка: рубашка, галстук, светло-серый костюм. На голове его красовался котелок, в руках был длинный складной зонт.

– Мсье Жан Печер? – вскинул голову недоморф.

– Хорошо. Стало быть, это вас не удивит… – он нацелился кончиком зонта в камень рядом с Битали, и этот кончик стремительно вытянулся, вонзившись в гранит. Мужчина соскользнул вниз, хлопнул по сверкающему стержню, и тот сжался, снова обратившись в зонт.

– Очень удобно, мсье, – оценил Кро.

– Благодарю вас… – мужчина сделал многозначительную паузу.

– Битали Кро, к вашим услугам, – коротко поклонился юный чародей.

– А это мадемуазель Лилиан Хетф.

– Очень приятно… – мужчина поцеловал девушке руку, подал ладонь Битали: – Какие у вас яркие глаза! Настоящий янтарь. Фамилия Избери вам ни о чем не говорит?

– Нет, мсье… – напрягся Битали.

– Значит, вы просто похожи. Был у меня хороший друг в колледже с такими же глазами… Жаль, погиб еще в молодости. Однако не будем о грустном… – мужчина осмотрел путешественников. – Ох уж эта мода! Джинсы, открытые сорочки, куртки, не достающие даже до колен. Должен сказать, что северные варвары, к которым мы отправляемся, весьма падки на внешний лоск. Если вы в костюме, гладко выбриты, ровно пострижены и говорите вежливо и степенно, то они не станут бить вас по плечу, кидать вам окорок через весь стол и ради смеха обливать ледяной водой. А когда вы в таком… Маскараде… Вполне способны метнуть топор и попросить прихлопнуть секача, забредшего на огород.

– Вы имеете в виду кабанчика? – уточнил Битали.

– Кабанчиками варвары называют зверей размером с быка. Секачами быки становятся только когда вырастут.

– Вы называете их варварами, мсье, а они считают вас своим другом! – нахмурился Надодух.

– Вы можете называть их как угодно, мсье. Шатунами, варварами, дубами, дикарями, пьяницами, – наставительно ответил Жан Печер, – им это безразлично. Если вы готовы кинуться к ним на выручку даже в бездну с демонами, они все равно будут считать вас своим другом. А если предадите, то хоть няшками миленькими кличьте, хоть добрыми самаритянами, спиной все равно лучше не поворачивайтесь. Я не знаю в этом мире человека честнее и порядочнее Дедяты Горамника. Однако мне все равно не нравится, когда после слов «попробуй, что за вкуснотища» мне в голову летит пудовая масталыга. Вы еще не передумали отправляться на север, молодые люди?

– Нет! – решительно отрезал Сенусерт.

Мсье Печер улыбнулся и пересчитал подпирающие обрыв громадные валуны:

– Первый, второй, третий, четвертый, усы…

Желудки путешественников привычно дернуло из стороны в сторону, и в носы сразу ударило густой пряной влажностью и едким смолистым духом, послышалось журчание, древесное потрескивание, стук, птичье чириканье.

– Прошу на свет, мадемуазель и мсье, – указал вверх Жан Печер. – Если захотите сбежать, то на мыс Перрос-Гиреке камень перемещений переносит по слову «запеканка».

– Кто названия-то такие придумывает? – удивился Битали.

– Те, кому так проще запомнить. Посмотрим, какие опорные слова придумаете вы, когда станете делать свои амулеты перемещения. Ассоциации у людей случаются самые неожиданные. Например, Собор Парижской Богоматери один мой друг называет просто «бубенчик»… Вроде бред, а в память врезалось! Однако давайте выбираться…

Один за другим путешественники вышли из расселины, получившейся из трех сложенных шалашом массивных плоских камней. Снаружи плотно стояли сосны толщиной в пять-шесть обхватов, тут и там тянулся к солнцу похожий на пирамидки можжевельник, местами зеленела травка, но совсем чахлая. Света до земли добиралось совсем мало – переплетенные на огромной высоте кроны поглощали почти все солнечные лучи.

– Как у нас на дне, – тихо сравнила Лилиан.

– Сразу предупреждаю, здесь скоро вечер, – сказал мсье Печер. – Плюс шесть часов солнечного времени.

– То есть обеда не будет? – сделал вывод Надодух.

– Совершенно верно, – согласился Жан Печер и, помахивая зонтиком, пошел по мягко пружинящему ковру из сосновых иголок.

Битали понял, что найти обратную дорогу может оказаться не просто – хвойная лесная подстилка совершенно не утаптывалась, тропинок за людьми не оставалось. Он закрутил головой, надеясь найти хоть какую-то примету – однако, насколько хватало глаз, все было одинаковым: стволы, кроны, можжевельник.

Между тем их проводник уверенно шел вперед, петляя меж деревьев, вскоре вышел к бурлящей реке шириной в два десятка метров, повернул вниз по течению и где-то через две сотни метров, когда река отклонилась вправо, крутанулся почти под прямым углом, перемахнул пологий взгорок, и путники оказались в густом малиннике, скрывающем их с головой. Здесь тропа уже имелась – больше напоминая тоннель, а когда кустарник оборвался, то путешественники оказались на изумрудно-зеленом лугу, поросшем невысокой, ниже колена, травой. В центре же возвышалась махина из бревен толщиной в рост человека, размерами лишь вдвое уступающая замку маркиза де Гуяка – что по высоте, что в длину или ширину.

Едва люди ступили на прогалину, из травы с шумным щебетом взмыла стая мелких серых птиц с малиновыми грудками, закружила, хлопая крыльями, расселась по деревьям окрест. Сразу с нескольких сторон послышался лай, в ответ замычали коровы, закукарекал петух, кто-то бекнул, кто-то мекнул, кто-то просто дробно застучал.

– Хорошая сигнализация, – оценил Надодух. – Нашей замковой не чета.

Жан Печер повел их к дому, а потом вдоль него. Когда путешественники повернули за угол, от распахнутых там ворот к ним навстречу уже шли высокие мужчины в суконных плащах с богатой меховой опушкой на плечах, в сапогах и темных пухлых шароварах, и две хрупкие женщины в облегающих переливчатых платьях, но тоже длинных, с рукавами, опушенными мехом, и широкими соболиными воротниками.

Похоже, северные варвары стремились все довести до предела. Если что-то мужское, то грубое, тяжелое и крепкое. Если женское – то изящное, сверкающее, нежное и дорогое.

В одной из женщин Битали не без изумления узнал Аниту. Он настолько привык видеть ее в унылой однообразной школьной форме, с зачесанными волосами и без каких-либо украшений, что забранные вверх и хитро заплетенные в прическу волосы, сверкающие изумрудами, роскошное широкое колье из жемчужин на золотых нитях, осиная талия, облаченная в ткань цвета влажной осоки… Его разум просто отказывался признавать в Горамник тихую зубрилку, не признающую большей радости, чем посидеть в библиотеке!

– Привет, Ванька!!! – горячо обнял мсье Печера уже знакомый Битали здоровяк. – Сколько лет, сколько зим!

– Два месяца… – попытался ответить гость, но хозяин только обнял его крепче:

– Все остришь, дружище! Ничуть не изменился!

Тем временем Анита, оценив Лилиан от головы до пят, перевела вопрошающий взгляд на Надодуха. Тот торопливо указал пальцем на Битали. Кро открыл было рот, но Горамник отрицательно покачала головой, и он смолчал.

– О, Надодух! Рад, что навестил мечника в его лесной берлоге! – сжал плечи недоморфа в своих лапах Дедята. – Уверен, тебе тут понравится! И тебе рад, Битали желтоглазый. Это кто у нас? Никак, еще кто из однокурсников пожаловал?

Он вдруг широким жестом снял с себя плащ и накинул девушке на плечи, оставшись в суконной же куртке, перепоясанной широким, в две ладони, ремнем и покрытой ровными рядами крупных медных клепок.

Битали стало стыдно. Он только теперь сообразил, что его новой знакомой, имеющей лишь легкое платьице, в этом густом лесу, полном свежести, наверняка холодно. Нужно было ей куртку свою отдать – а он только по сторонам таращился!

– Лилиан Хетф, мсье, – чуть присела девушка. – Большое вам спасибо и приятно познакомиться.

– Так мы еще вроде не знакомы, – усмехнулся бородач. – Меня Дедятой родители нарекли, из рода Горамник буду. Но можно звать просто мечником, сие звание судейское мне давно как имя второе, привык. Это супруга моя, Снежана, а дочь Аниту ты, верно, знаешь, раз из одного колледжа? Это сыновья старшие, Буривой и Избор.

Снежана внешностью почти не отличалась от Аниты. Разве была чуть повыше, чуть шире, да лицо не такое гладкое. Но в сумерках их вполне можно было и перепутать. Рыжебородые богатыри уродились все в отца, натуральные буйволы, вставшие на задние ноги. Как могла хрупкая женщина родить таких гигантов, в голове Битали просто не укладывалось.

– Рад я всем вам безмерно! – развел руки Дедята. – Входить прошу, гостями дорогими в доме моем будете!

Словно некая завеса оказалась сдернута с местных людей после этих слов. Бородачи, загудев, пошли здороваться с Жаном, Снежана вскинула руки, оправляя мех, и направилась к мужу, а Анита – к своим однокурсникам. Обняла Битали, потом так же нейтрально – Надодуха, кивнула Лилиан:

– Привет!

– Приятно познакомиться, Анита, – чуть присела девушка. – Скажи, а у вас все реки такие мелкие?

– Какие? – насторожилась Горамник.

– Ну, как там, возле камня перемещений.

– Река? – Анита улыбнулась, обняла гостью за плечо и повела вдоль дома, мимо ворот, через луг и указала на лежащую под склоном водную гладь, шириной превосходящую озеро Де Леври. – Милая… Вот это – река. А возле камня перемещений так, ручеек. Шипучий ручей, если захочешь кого-нибудь о нем спросить.

– Река-а… – восхищенно выдохнула Лилиан.

– Анита, веди гостей в усадьбу! – окликнул дочку мечник. – Пусть откушают с дороги! Баня давно натоплена, кабан на вертеле, бочки расперло от пены. Вечер скоро, а они еще комнат своих не видели!

Комнаты у северных варваров внушали уважение. Не размерами – отведенная Битали спальня была от силы вдвое больше комнаты в колледже. Но стены! Стены были срублены из бревен таких размеров, что всего трех, лежащих друг на друге, вполне хватало для высоты в полтора человеческих роста. При этом они оказались подогнаны так плотно, что между стволами ногтя было не просунуть. На фоне этого укрытая медвежьей шкурой кровать из чурбаков особо уже не удивляла, равно как и пеньки вместо табуретов. Для вещей имелся окованный железом сундук, на полу лежали кабаньи и оленьи шкуры, а единственное маленькое окошко выходило в сторону внутреннего двора, причем смотрело наверх. Света оно давало много, но вот увидеть через него хоть что-то, кроме гнеба, было невозможно.

– Дикие люди, – тихо вздохнул Битали. – Интересно, они слышали о Большой Войне или последняя тысяча лет прошла мимо этого захолустья?

Послышался треск, в комнате появился Надодух, спрятал в карман палочку, огляделся:

– Роскошно! Интересно, твоя комната считается лучше или хуже? Моя меньше. Но с печью. Но топить по такой погоде глупо, под шкурой и так тепло будет.

– Важно не топить, важен сам факт, – ответил Кро. – Дикари придают большое значение символике.

– Ты только вслух такого не ляпни, – попросил Сенусерт. – Все же родители Аниты!

– Трудно поверить, что дочь северного варвара оказалась лучшей ученицей курса!

– Да легко! Вот тебя как за плохие оценки наказывали?

– Не продолжай, – попросил Битали, сообразив, на что намекает друг.

– Ты, кстати, почему дверь запер?

– Сам не знаю, – пожал плечами юноша. – Чтобы никто не вошел без стука.

– Тогда почему снаружи?

Они рассмеялись.

– Я, кстати, тоже сквозь дверь прошел, – признался Надодух. – Совсем забыл после нашего колледжа, что их открывать можно. Ладно, поднимайся. У нас сегодня первое испытание.

– Какое? Ты ничего про испытания не говорил!

– Анита предупредила. Говорила, чтобы заслужить уважение местных, нужно вынести пытку огнем и холодом, сделав вид, что она тебе понравилась, вернуться с реки с уловом и не испугаться драки. Сегодня первая пытка. Ай-да вниз!

– Так… – забеспокоился Кро. – Ты помнишь, что я жениться на Горамник не собираюсь?

– А я собираюсь! Друг ты мне, или нет? Ну, не сиди!

Из своих комнат они вышли на гульбище, окружающее внутренний, полностью перекрытый бревенчатой крышей двор, посреди которого был выложен из камней огромный очаг с вертелом, и как раз сейчас туда собирались березовые чурбаки. Как всегда, маленький народец отводил от себя глаз, и казалось, что дрова порхают по воздуху.

– Эй, франки! – махнул снизу один из братьев. – Давайте сюда, бо заждались все давно!

Изба у реки стояла на высоких столбах, имела почти плоскую крышу, поросшую высокой травой, из-под которой на все четыре стороны валил сизый, как от сырого сена, густой дым. Окон не имелось вовсе, а сквозь пол то тут, то там обильно проливалась вода. В обычное время Битали предпочел бы обойти столь странное место стороной – однако бородач в плаще решительно поднялся по ступеням, толкнул дверь, и гостям пришлось заходить следом.

Внутри оказалось тепло и тесно. Здесь было уже довольно много голых и завернутых в полотенце мужчин, которые сидели за столом, попивая что-то пенистое и кисло пахнущее, закусывая соленой рыбой и копченым мясом.

– Место гостям нашим дайте, други! – потребовал бородач и оглянулся на молодых людей: – Раздевайтесь, и в парилочку! Там сейчас, вижу, как раз свободно.

Битали и Надодух послушались: скинули одежду и перебрались, обнаженные, в соседнюю комнату, где в центре стоял огромный котел, вмурованный в каменную печь. По стенам тянулись длинные полки, на разной высоте, где-то от пояса и до потолка.

– Вот бестолочи, весь пар спустили! – недовольно буркнул бородач и махнул рукой: – Наверх забирайтесь, там еще терпимо!

И первым полез под потолок, показывая пример. Молодые люди переглянулись, поступили так же, вытянувшись во весь рост на горячих досках.

Поначалу тут было даже хорошо – после уличной прохлады в теплом месте оказаться. Но чем дальше, тем сильнее, а потом и нестерпимее становилась жара. Однако варвар лежал – и гости понимали, что тоже не должны выказывать слабости.

Как назло, амулет скис окончательно – сам покрылся каплями росы, но владельца ничуть не остужал. Надодух, похоже, мучился точно так же – тоже крутил на запястье каменный браслет и тяжело пыхтел.

– Как вы тут, Избор? – заглянул в комнату кто-то из незнакомых еще Битали мужчин. – Не мерзнете?

– Парку добавь… – лениво ответил бородач.

Незнакомец черпнул из котла ковш воды и небрежно плеснул куда-то в топку. Послышалось шипение, вверх взметнулось облако пара – и вот тут стало нестерпимо по-настоящему! У Битали даже перехватило дыхание – его словно налило изнутри кипятком и варило заживо, жгло на углях, запекало с румяной корочкой.

«Вот оно, испытание!» – понял потомок Темного Лорда, стиснув зубы и неотрывно смотря на тающего в белой пелене бородача. Тот поерзал, отерся, прокашлялся:

– Пойду-ка я, мокнусь! – и стал спускаться вниз. – Коли тоже захотите, то дверь налево сразу на мостки. Там глубина мне с головой будет. А коли не пропарились еще, так я добавлю…

Варвар плеснул еще ковш – словно раздув угли внутри и снаружи своих жертв, вышел, но молодые люди продолжали мужественно терпеть, доказывая свою стойкость… Пока Битали не понял, что еще миг – и он сварится уже по-настоящему.

– Все, больше не могу, – скатился с полки он, – Теперь холод, и все. Больше меня не трогай!

Кро выскочил из парилки и повернул налево, как указывал Избор, выскочил из избы, промчался по мосткам и прыгнул в черную, окруженную стеной камышей, воду. Через миг, мелькнув над его головой, поднял сноп брызг Надодух. Вынырнул. С недоумением посмотрел на друга:

– Они что, в реке воду подогревают?

Похоже, недоморф, как и Битали, продолжал ощущать вокруг себя жар. Такой, словно вода вот-вот закипит.

Однако наваждение длилось недолго. Очень скоро, скользя по коже, забираясь под волосы, обнимая тело, холодок стал брать свое. Поначалу Битали наслаждался этой прохладой. Потом отдыхал в ней от жара, потом терпел. Потом начал мерзнуть. Но теперь уже не доказывая свою стойкость, а просто из интереса. И только когда его начал пробирать озноб, подгреб к мосткам, взметнулся по лестнице, промчался, преследуемый Надодухом по пятам, через мостки, нырнул в парную, запрыгнул на верхнюю полку и вытянулся во весь рост:

– Избор, чего тут холодно-то так?! Парку добавь! – и с наслаждением утонул в белых обжигающих клубах, которые кидались на его тело, но никак не могли его отгреть.

Однако скоро весы качнулись в обратную сторону – жар побежал по жилам, пробился через поры, заставил трещать волосы. Битали спрыгнул, проскочил через две двери и опять сиганул в реку.

После двух таких маканий его встретил у двери какой-то седой дедок, всего на полторы головы выше, и протянул ковш желтоватой пенистой жидкостью:

– Ты только не перепарься, малой! С непривычки сие не к добру.

Битали выпил, признав в напитке уже знакомый квас, сел к столу. Вместе со всеми оторвал себе несколько ломтиков соленой рыбы, запил, перекусил еще чуток.

– Готов? – спросил его дедок. – Тогда пошли, от грязи да силы дурной избавлю.

Варвар завел его в парилку, положил на нижний полок и стал что есть силы хлестать вениками. Видеть это было страшно, но… Но, похоже, пытка жаром и холодом окончательно лишила тело чувствительности, и Кро казалось, что его словно щекочет много-много маленьких коготков. Как бы облепила со всех сторон стая жуков и бегает, бегает туда-сюда.

Жара он тоже более не ощущал, в озеро не тянуло. Холода, видимо, тоже – потому как совершенно спокойно отнесся к тому, что по выходе из парилки его с двух сторон окатили ушатами ледяной воды. Кро лишь отер голову, приглаживая волосы, кивнул:

– Спасибо, братцы, – и присел к столу, осушив еще ковш кваса.

– Полотенце гостю! – скомандовал Избор.

Битали укутали в толстое махровое полотнище размером с простыню – что молодого человека уже ничуть не удивило. Завернувшись в него, Кро с другом и вернулись в усадьбу, слегка ошалевшие и расслабленные. Битали чувствовал себя так, словно из него вынули душу, и теперь она витала где-то рядом, у самой головы, и постоянно промахивалась, пытаясь вернуться обратно в тело. Ощущение странное, однако приятное. Ведь и все мысли, заботы, планы тоже улетели куда-то в облака, и внутри не оставалось ничего, кроме ощущения чистоты и безмятежной легкости.

Во дворе усадьбы уже догорал костер, оставив после себя толстое одеяло углей, а над ним медленно вращался огромный кабан, еще только-только начиная запекаться. За столом вокруг уже начали собираться гости, однако хозяина дома еще не было, да и из угощения были только какие-то травки, яблоки да огурцы.

Молодые люди вернулись к себе. Битали упал на постель и долго лежал недвижимо, пытаясь найти в себе хоть какие-то силы, однако терпеть жар в парилке было куда легче, чем бороться со слабостью здесь. Наверное, только через полчаса он смог, наконец, подняться, одеться и выйти из комнаты.

Внизу уже весело шумели гости, едко пахло жарким. Кро выглянул вниз через перила. Анита призывно помахала, и он спустился, сел рядом. Рядом наполнился квасом ковш, и Кро с наслаждением выпил, кивнул:

– Спасибо за угощение, маленький хозяин! Я твой должник.

Невидимый домовой обрадовался, что человек обращается к нему лично, не воспринимая услугу как само собой разумеющееся, тут же придвинул миску с грибами, квашеной капустой, яблоками.

– Как ты, Битали? – поинтересовалась девушка.

Кро рассмеялся, мотнул головой:

– Говоришь, зимой вы после парилки в прорубь прыгаете? Если честно, хотелось бы попробовать, каково это, из жара да в лед…

– Ты хочешь купаться в проруби? – усмехнулась Анита. – Да ты дичаешь на глазах, мой господин! Будь осторожен. Еще немного, и ты превратишься в настоящего варвара.

– Боюсь, до варвара меня просто не откормить… – покачал головой Битали. – Не вижу, где Лилиан? Она выходила из своей комнаты?

– Не обращала внимания.

Гости за столом зашевелились, пересмеиваясь. Битали тоже вскинул голову вверх… И тоже торопливо прикрыл рот ладонью, сдерживая хохот.

Надодух вышел из комнаты. Разумеется, вышел идеально чистым. И, разумеется, его идеально чистая шерсть, высохнув, распушилась по все стороны. Она не просто встала дыбом. Она расщепилась на мельчайшие волокна, она тянулась во все стороны, она светилась, пропуская через себя свет многочисленных факелов и свечей! Больше всего Надодух походил на облако, плывущее вдоль перил второго этажа, одетое в шаровары и майку. В рубашку и куртку он, скорее всего, просто не влез!

– Слушайте меня, мои братья, друзья, соседи и просто гости! – поднялся со своего места Дедята Горамник. – Завтра исполняется ровно триста лет, как мой отец поймал в нашей реке великие «сани»! С тех пор он созывал в этот день всех в усадьбу нашу на рыбалку, и я его традиций не нарушаю! Завтра, ради юбилея того старого, лучшему рыбаку особый приз выпадет. Думаю, по душе любому из вас он придется. Ну, а ныне хочу новых гостей вам представить. Надеюсь, друзей наших новых отныне! Это однокурсники дочери моей, Надодух Сенусерт и Битали Кро!

Молодые люди встали, поклонились…

– Да уж знаем, знаем! Чуть не сварили меня, когда парились! – весело отозвался кто-то.

– А тот пухлый мне на голову спрыгнул! Под самые камыши загнал!

– Жара не боятся, душа чистая…

Битали отодвинулся, уступая место рядом с Анитой другу, опять покрутил головой.

– Ты Лилиан не видел?

– Я с тобой все время был…

Тем временем хозяин дома, взяв в одну руку громадную вилку, а во вторую меч, отрезал от туши небольшой ломоть, попробовал. Одобрительно хмыкнул, потом отрезал еще и положил на тарелку перед Надодухом:

– Угощайся, гость дорогой! Преломи хлеб общий под моею кровлей.

– Благодарю, благородный мечник Горамник, – привстав, поклонился недоморф.

– Угощайся, гость дорогой! Преломи хлеб общий под моею кровлей, – второй кусок хозяин положил перед Битали.

– Благодарю, благородный мечник… – в точности повторил слова и жест друга Битали.

Все происходящее явно было ритуалом, и потому Кро решительно взялся за мясо, негромко его нахваливая. Дедята тем временем ушел дальше, обходя каждого, внимание ушло в сторону, и юноша снова забеспокоился:

– Если она даже к столу не выходит, явно неладно что-то!

– Сходи, да посмотри, – пожала плечами девушка. – Ее комната рядом с твоей, по другую сторону от Надодуха.

– Очень вкусно, – еще раз похвалил доеденное угощение Битали, выбрался из-за стола, поднялся наверх. Постучался, потом вошел.

Спальня девушки в точности копировала его комнату. При том была пустой и совершенно нетронутой – шкура на постели разглажена, на полу все ровно. Как даже и не заглядывал никто в нее!

– Да что же такое… – молодой человек вернулся на гульбище, осмотрел сверху зал. Подумал, пытаясь понять, где именно нужно искать пропавшую девушку? Потом быстро спустился вниз и вышел из усадьбы, спустился к избе на берегу, обогнул ее, вышел на помост, остановился на краю и громко позвал: – Лилиа-ан!!! Лилиан, отзовись!

Покричав, Битали прислушался. Река была тихой и спокойной. Зеркальная гладь от берега и до берега, ни ветерка, ни всплеска. И только в камышах кто-то очень тихо, словно вкрадчиво, чавкал – не выдавая, тем не менее, никак своего расположения.

Внезапно вода перед помостом взорвалась, из нее в туче брызг взметнулась стремительная тень, обхватила юношу за плечи, прильнула в крепком поцелуе и, падая, увлекла с собой. На миг Битали стало ужасно холодно, но вскоре озноб отступил, уступив место любопытству. Лилиан несла его через глубины, по аллеям из водорослей, через омуты, в которых шевелились какие-то темные громадины, через шумные перекаты, пока не остановилась так же внезапно, как сорвалась с места:

– Смотри, как тут здорово! – сказала девушка, разведя руками.

Они находились в омуте на глубине метров десяти, не менее. Над головами раскинул ветви топляк – черное от времени дерево, упавшее в реку так давно, что на нем не осталось ни листьев, ни коры. Еще выше поверхность закрывали аккуратные кружочки листьев, между которыми цвели огромные белые бутоны, а по сторонам плелись лианами водоросли, цветущие мелкими синими гроздями.

На дне скопилось несколько валунов. Между двумя лежало бревно, образуя корявую скамью, еще одно стояло торчком, надломанное посередине. Ниже лежало еще бревно. Только оно шевелилось, и с одной стороны ползали длинные черные змеи.

– Это налим, – деловито пояснила Лилиан. – Их тут пятеро. Налимы в доме хорошо, всякую гниль подбирают. Только спят летом, ленятся. Смотри, это похоже на трон?

Битали покачал головой, достал палочку, нацелил на торчащее бревно:

– Трунио! Трунио! Трунио! – Спасибо профессору ибн Рабиа, формирующими заклинаниями он владел так же уверенно, как собственными руками, и без труда расплющил верхнюю часть бревно, превратив в спинку, низ сплющил и расширил. Бревно с камней юный чародей отбросил вовсе, а сами валуны, уменьшив выпирающие вперед грани, переделал в два кресла и длинную скамью. – Так оно, похоже, немного больше…

– Ух ты! – девушка закружилась над его головой. – Это уже настоящий дворец!

Она нырнула, прильнула к нему, крепко обнимая, прижалась щекой к груди:

– Та настоящее сокровище, Битали! Ты мой принц!

– До дворца тут еще далеко. Ни стен, ни крыши, – Кро вскинул было палочку, но в последний момент спохватился: – Мы же здесь в гостях, Лилиан! Совсем ненадолго.

– Ну и что? Почему не обжиться уютнее? Ты посмотри, как тут здорово! Какой простор, какая вода чистая, как дышится, как плавается! У меня просто душа поет от этой реки! А дикари здешние ею все равно не пользуются…

– Они здесь хозяева, Лилиан. Это их владения уже много поколений, со времен создания мира.

– А разве я у них что-то забрала? – с хитрой наивностью спросила девушка и развела руками. – Этого места для них все равно что не существует!

– Ты сбежала от их стола, – ответил Кро. – Это невежливо… Трунио!

Он не удержался и все-таки закончил работу, вырастив по краю омута семь каменных столбов на половину глубины, огородив «дворец» если не стенами, то хотя бы колоннами. А крыша… Зачем она под водой? Дождей тут не случается, снегов и ураганов тоже.

Лилиан восторженно захлопала в ладоши и снова обняла, прижавшись:

– Какой ты мастер! Ты лучший маг из всех на свете, правда? Как мы удачно познакомились. Ты самая большая удача в моей жизни!

– Теперь давай возвращаться. А то как-то нехорошо…

Спустя несколько минут они, взявшись за руки, вошли в крытый двор усадьбы.

– Потеряшки наши наконец нашлись! – обрадовался хозяин дома. – Прошу к столу! Верно, оголодали… Анита, позаботься о девушке. Ты беседы нашей, понятно, не слышал, Битали из рода Кро? Посему особо тебя спрошу: согласен ли ты в рыбалке нашей завтрашней участвовать?

– Конечно, буду, – пожал плечами молодой человек. – Ради нее ведь приехали!

– Молодец! Храбрый юноша! – обрадовались гости и потянулись к ковшам: – Удачи тебе и отваги, Битали! Да смилуются над тобою небеса и воды!

Поутру выяснилось, что рыболовов на зорьку собралось всего семеро. Битали, Надодух, братья Горамник, уже знакомый однокурсникам старик, что охлестывал их в бане веником, и еще двое бородатых варваров в толстых кожаных штанах и куртках. При их габаритах и заросшести, определить возраст любителей свежей рыбки было трудно, однако Битали показалось, что они достаточно молоды. Школу явно закончили, но в годы зрелости еще не вошли.

Под одобрительные возгласы провожающих Дедята роздал всем спиннинги и напомнил:

– Кто самый большой улов в усадьбу принесет, тому и награда! Однако же к обеду добыча ваша запечена быть должна, а потому дольше полудня прошу не задерживаться. Теперича пошли, места уловистые на Малого затона вам покажу.

Мечник вышел из ворот, повернул налево, повел рыбаков через луг к лиственному лесу, углубился в него и примерно через полчаса остановился на развилке:

– Дед, тебе, как всегда, к омуту, Миша по правой тропе к устью, Кудыка по левой на Лисий Хвост ступай. Места знаете, чего я зазря ноги стану с вами топтать? Избор, ты Надодуха к Зеленому пню отведи, а ты, Буривой, желтоглазого гостя на Гнилую падь поставь. А сами между ними по сторонам от Пустого оврага встаньте.

– Хорошо, отец, – кивнули братья, и рыбаки разошлись в стороны.

Битали представлял себе рыбалку несколько иначе. Он думал, будет компания, костер, уха и посиделки у воды. И тут вдруг…

– Буривой! – окликнул он варвара. – Я спиннинга в жизни в руках не держал. Думал, хоть поучиться для начала. Посмотреть, как другие ловят. Потренироваться поначалу в спокойном месте.

– Да я тебе покажу, не бойся! – утешил через плечо дикарь.

Вскоре они оказались на берегу обширного водоема, на усыпанной толстым слоем листвы поляне. Прелого опадка было так много, что ни травы, ни кустов тут не росло вовсе, и только у самого среза воды торчало что-то чахлое, редкое и низкое.

– Дугу отгибаешь, – взял свой спиннинг в руку Буривой, стоя в паре шагов от берега, – пальцем шнур приподнимаешь, размахиваешься и под углом с размаха, как кастет, р-раз! – удилище прорезало воздух, красно-зеленая наживка полетела вдаль. – В тот момент, как блесна вперед пошла, палец в сторону отдергиваешь, и просто ждешь, пока не упадет. Потом мотаешь… Оп-па! Что-то есть!

Удилище изогнулось, заплясало. Варвар, выпучив глаза, быстро подмотал лесу, выдернул добычу на берег. По листве, вздымая и опуская спинной плавник, заплясал полосатый окунь в локоть длиной.

– Дарю! – широким жестом указал на него Буривой. – Удачи тебе, франк!

– Спасибо, варвар, – вырвалось у Битали.

Дикарь не обиделся: только хмыкнул с усмешкой и ушел по тропе.

Кро отцепил на своем спиннинге блесну от дуги, покачал ей в воздухе. Как учили, отпустил дугу, прижал леску пальцем, взмахнул…

– Вот это да! – тяжелая сверкающая приманка взмыла по широкой дуге и шлепнулась в полусотне метров от берега. Юноша начал подматывать леску и почти сразу ощутил такой сильный рывок, что едва не упустил снасть. Он начал подматывать лесу. Она гудела и резала воду, гуляя из стороны в сторону, поддавалась с трудом, словно там, в глубине, ее удерживал как минимум автобус. Но когда за несколько минут Битали все же вывел добычу к берегу и вытянул на листву, это оказалась всего лишь щучка не больше метра в длину.

– Знай наших! – обрадовался Кро, палочкой распер зубастую пасть, осторожно высвободил блесну, снова взмахнул удилищем, и не успела блесна коснуться воды, как навстречу ей взметнулась серебристая туша и прямо воздухе заглотила с изрядным куском лесы. – Язь!!!

Вытягивать этого поросенка получилось даже тяжелее, чем щуку, но минут за десять Битали справился. Освободил наживку, снова метнул, подтянул… Рывок!!

Молодым человеком завладел охотничий азарт. Такой сильный, что руки тряслись, и ничего вокруг он уже не замечал. Бросок – рывок! Бросок – рывок!

На пойманных окуней Кро внимания уже не обращал. Ему хотелось заполучить еще пару таких же громадных язей, как самый первый. И щуку, настоящую, в размах длиной. Чтобы было потом чем хвастаться перед отцом, перед однокурсниками, чтобы не стыдно в усадьбу вернуться. Чтобы Франсуазе можно было добычу показать. Ведь рыбалка – не колдовство. Ее скрывать незачем…

Бросок! Рывок!

Вываживая очередную добычу, он услышал позади утробное урчание, бросил назад короткий взгляд и…

– Вот проклятье! – позади упитанный медвежонок, этак в три центнера весом, с явным интересом уплетал ту самую, наиболее увесистую щуку. Но самое неприятное: бросить спиннинг потомок Темного Лорда не мог. Там же как раз сейчас сидела очередная добыча!

Только вытащив на берег еще одного окуня, Битали бросил удилище и выхватил волшебную палочку:

– В-вэк!

Медвежонок мявкнул, вместе со щукой улетел в заросли молодой осины и жалобно оттуда заныл.

– Нечего пасть на чужое разевать! – наставительно сказал Кро, опять берясь за спиннинг. Однако тут осинник затрещал, и на поляну выскочило чудище, что даже на четырех лапах превышало его ростом. Медвежонок так быстро нажрать этакой холки не мог. Похоже, разбираться за обиженного малютку пришла его мамочка.

Битали укоризненно покачал головой, вскинул палочку:

– Вэк!

Медведица гукнула, откатилась, перевернувшись через спину, снова поднялась и низко зарычала.

– Ты чего, обиделась? – ухмыльнулся юный чародей и снова поднял палочку: – Трунио!

Зверюга зло гавкнула, ринулась вперед.

– Трунио!!!

Заклинание не действовало!!!

А медведица всего в два прыжка оказалась рядом, и жив Битали остался лишь потому, что хлестнул по ее морде снастью. Клацнули челюсти, удилище хрустнуло, распадаясь на три кусочка – Битали нырнул перед, проскальзывая под смыкающимися лапами, выдернул из боевого амулета клинки, развернулся… И услышал сзади зловещий рык.

Юноша крутанулся – но это были всего лишь медвежата, испугавшиеся, что у них опять станут отнимать угощение, каковое они уплетали аж в три пасти.

Битали крутанулся снова, быстро отмахнулся от звериных лап. Получив два глубоких пореза, медведица попятилась. Юный чародей – тоже.

На поляне медвежата смачно хрустели рыбой, перед ним медведица хрустела попавшим ей под ноги переломанным удилищем. Чуть дальше виднелся загривок еще одной зверюги, решившей наведаться за свежим уловом.

– Классно порыбачил! – выдохнул Кро и стал медленно отступать к тропе. Без снасти делать здесь все равно было уже нечего. От добычи же, похоже, только плавники да хвостики остались.

Медведица, получив болезненные порезы, новых неприятностей не искала и потому на отступающего опасного врага кидаться не стала.

Тропа через лиственный лес шла широкая и хорошо натоптанная, так что заблудиться было трудно. Битали без новых приключений добрался до усадьбы, вошел в широко распахнутые ворота и был встречен варварами с большим оживлением.

– О, второй, второй вернулся!

– Где же твой улов, мил человек? – ласково поинтересовался сидящий во главе стола мечник.

– Там у вас медведи… – попытался объяснить Битали, но его слова заглушил всеобщий взрыв хохота.

– Это же лес, милый человек, – согнутым пальцем стер слезу с глаза Дедята. – Как же в лесу без медведей? Без них тайги не бывает…

– Когда у нас на рыбалку идешь, милый, – ухмыльнулся от стола седовласый дед, – самое главное ноги вовремя унести!

Перед очагом лежали тяжелой связкой несколько окуней и два судака. Улов не такой богатый, что у Битали получился. Однако опытный старик свою добычу донести до усадьбы смог, а юный чародей – нет.

– На, попей, – вышла к неудачливому однокурснику Анита, на этот раз одетая в просторное полотняное платье, подпоясанное вышитым кушаком, и с заплетенными в косу волосами, поднесла большой ковш с квасом. – Не огорчайся, ты хотя бы своими ногами пришел. У нас многих после рыбалки только тотемниками вернуть удается.

– Ты не понимаешь! Этих ваших тварей даже заклинания не берут!

– Некоторых берут, некоторых нет, – пожала плечами Горамник. – Отец сии земли от разорения оберегает и даже у смертных здешним лесником числится. Дабы баловства ради живность никто не изводил, папа многих зверей заговорами от чар защитил и от прочих смертных напастей. Так что в наших краях от браконьеров очень часто только шкурки да ружья остаются. Ну и магам тоже везет не всегда. Особенно рядом с усадьбой.

– Хочешь зверя взять, на равных будь готов сразиться, на одну только палочку не надеясь! – громко сказал Дедята.

Оказывается, мечник внимательно прислушивался к их разговору.

– И есть желающие охотиться? – повернулся к нему Кро.

– И охотиться, и рыбачить! – прихлебнул кваса мечник, отер бороду. – Чтобы познать удовольствие от тепла или прохлады, нужно пройти через лед и огонь! Чтобы ощутить вкус жизни, нужно познать смерть и страдание! Скажи мне, мальчик Битали из рода Кро, разве ты откажешься еще раз приехать ко мне на рыбалку? Даже зная о когтях и клыках, что будут ждать тебя возле Малого затона?

– Это приглашение? – уточнил Битали.

– Ты мне нравишься, парень! – расхохотавшись, ударил кулаком о стол Дедята. – И, клянусь отцовскими санями, да! Это приглашение!

– Почту за честь, мечник, – кивнул Кро.

Только теперь он начал понимать, отчего хрупкая Анита, незаметная тихая отличница, с таким спокойствием принимала участие во всех вылазках братства, не смущаясь ни рискованными кровавыми схватками, ни походами через раскаленную лаву. Для диких северных варваров все это считалось не подвигом, а развлечением. У них если умывание – так с парной и прорубью. Если рыбалка – так с медведями за спиной. Если охота – то против клыков и без палочки. Невозможно даже представить себе, что способно напугать этих смеющихся опасностям бородачей?

– Правда приедешь? – шепотом уточнила девушка.

– Попробую вовремя ноги унести, – так же шепотом ответил Битали. – Кстати, а что это за сани, про которые тут постоянно поминают?

– Пойдем, покажу, – отставив ковш, взяла его за руку Анита.

Они обогнули стол, вошли в дверь за креслами хозяев, миновали протяженный темный коридор, оказались в еще одном дворе, похожем на предыдущий, но почти втрое меньший, поднялись на второй этаж и остановились перед сильно суженной вверх дверью, косяк которой был сделан из кости, усеянной длинными клыками в локоть длиной.

– Это покои родителей, – указала на дверь Горамник, а потом обвела рукой косяк: – А это сани. По форме очень похоже, разве нет?

– Ничего не понимаю, – мотнул головой Битали. – Ну, похоже. Ну, и что?

– Это щучья челюсть, неуч! – вздохнула отличница. – Нижняя. Целиком.

– Ого… – изумился Кро, посмотрев на все уже совсем другими глазами.

– Когда триста лет назад мой дед рубил этот дом, он пошел к реке искупаться, – отступив, облокотилась на перила Анита. – И когда выплыл на стремнину, его проглотила щука. Вот эта самая. Дед вспорол ей брюхо, вылез наружу, убил и вытащил на берег. Говорят, он был весь в крови из-за множества ран, и когда вышел с ней на берег, то упал рядом и умер. А когда тотемник вернул его к жизни, то велел сделать из челюсти дверь, чтобы входить и выходить в эту проклятую пасть, когда захочет. По легенде, если кто-нибудь сможет поймать щуку крупнее этой, то овладеет всей этой землей вместо Горамников.

– Правда? – покосился на нее Кро.

– Какая разница? – пожала плечами Анита. – Папа не суеверен.

– Да, вряд ли твой Дедята соберет вещи и уйдет, увидев большую рыбку, – согласился Битали. – А дед твой где?

– Совет Хартии обвинил его в превышении размеров клана. Еще до моего рождения. На семейном совете было решено, что уйдет дед, забрав своих старых друзей. Так что я его никогда не видела. Вестей пока нет, но отец говорит, что дед жив, просто не хочет навлечь на нас месть тех, с кем ныне враждует. Как сказал сэр Ричард Уоллес, наш мир поделен, и чтобы кто-то нашел себе место, сперва нужно убить того, кто занимал это место раньше.

– Странно… Обычно слухи о войнах между родами разбегаются быстро.

– Если отец что-то скрывает, Битали, значит так нужно, – решительно отрезала Анита. – Я не стану соваться в запретные вопросы. Пошли лучше в трапезную. Может, там еще кто-то вернулся?

Девушка оказалась права. Когда они вошли на двор, возле очага лежал еще один окунь, а у стола жадно отпивался бородач с окровавленной спиной. И почти сразу в ворота вошел Избор – с пустыми руками и порванной в клочья курткой:

– Злые сегодня, – тяжело дыша, сказал варвар. – Не иначе, из-за жары!

Битали начал понимать, что с рыбалкой и вправду легко отделался.

– Братишка, ты тут на дороге добычу забыл!

Дикари восторженно расхохотались – Буривой протягивал родичу веревочный кукан с тремя рыбьими головами. Все остальное было обожрано по самые жабры.

– Сам из них уху вари! – под общий смех посоветовал Избор.

– Да у меня своя добыча есть! – бородач с гордостью предъявил тяжелую метровую щуку, все еще открывающую и закрывающую пасть.

– Сегодня у деда соперник! – обрадовался Дедята. – Не все тебе, старый, награды в Дубовое урочище увозить.

– У меня что по головам, что по весу больше выходит! – моментально парировал седовласый варвар.

– Но ни одна из рыбин больше этой щуки не будет!

– Такого уговора не было, мечник! Мы же не за самую большую добычу забивались, а за улов!

– Экий ты упрямый! Ну, ничего, у нас еще двое рыбаков на затоне!

– Полдень уже, Дедята! Пора молодцев твоих за удальцами сими отправлять. Да тотемников дожидаться.

Анита с силой сжала ладонь Битали, отпустила и стала пробираться к своему месту во главе стола.

И тут в воротах появилась огромная груда влажной, сверкающей чешуей рыбы. Слегка покачиваясь вверх и вниз, она добралась до очага, осыпалась рядом с ней, и все увидели Надодуха, брезгливо отряхивающего с шерсти чешую и слизь.

– Надеюсь, я не опоздал? – небрежно поинтересовался он.

Ответом была мертвая тишина.

– Это откуда? – наконец сглотнул дед.

– Буривою поклон, в хорошее место поставил, – указал на хозяйского сына недоморф. – Клевало так, таскать не успевал!

– А медведи? – прямо в лоб спросил кто-то из варваров.

– Что медведи? – не понял недоморф. – Они здесь славные, разумные. Пришли, постояли. Я им в глаза посмотрел, они мне… Решили, что я сам себе ловить стану и они себе сами, от меня в сторонке.

В наступившей тишине в ворота вошел еще один бородач. Куртка – в клочья, на щеке – кровь, в руке – кукан с тремя судаками.

– Чего уж там, – грустно признал варвар. – Позади я выходил, видел. И-и-эх!

Рыбак бросил свой скромный улов в общую кучу, потерянно махнул рукой и бухнулся за стол, потянувшись за ковшом.

– Однако… – в задумчивости постучал пальцами по столу Дедята. – Всякого я повидал, но такого… Спорить тут нечего, своими глазами любой увидеть может: больше твоего улова никто отродясь не видел. И в честь трехсотлетия победы великой твой успех знаменателен не менее… Был бы ты из родичей или соседей моих, знал бы, как наградить по душе. Да иноземец ты, Надодух, боюсь ошибиться. Скажи сам, чего желаешь и, клянусь отцовскими санями, я исполню любую твою прихоть!

– Все у меня есть, великий мечник, – преклонил колено Надодух. – И земли, и злато, и замок родовой. Для счастья одного, но самого главного сокровища не хватает. Ценность сия невероятная в твоих руках и никто, кроме тебя, наградить меня ею не в силах. Посему прошу тебя отдать мне в жены дочь твою, Аниту Горамник.

В усадьбе повисла тишина. Мертвая, неподвижная. Казалось, даже мухи забыли о полете и в немом изумлении воззрились на маленького наглеца.

– Да как ты смеешь, щенок?! – вскочив, взревел Дедята и с такой силой грохнул ладонью по столу, что миски запрыгали от дверей в хозяйские покои и до распахнутых ворот усадьбы. – Ты желаешь испытать мой гнев, али просто смерти возжелал в страшных муках?!

– Я полагаюсь на твое слово, мечник, – храбро ответил Надодух. – Ты можешь запытать меня, убить или скормить диким зверям, но сперва исполни свое обещание! Отдай свою дочь за меня замуж!

Дедята Горамник тяжело бухнулся обратно на скамью, посмотрел на жену:

– Что мне делать, Снежана?

– Никто не тянул тебя за язык, дорогой, – пожала плечами женщина. – Теперь поздно. Ты дал слово и не можешь от него отступиться.

– Что мне делать, Анита? – повернул лицо в другую сторону хозяин дома.

– Ты дал слово, батюшка, – понурив голову и опустив глаза, скромно пролепетала отличница. – Я готова пожертвовать собой, своей судьбой и счастием, лишь бы никто не сказал, что ты способен отречься от своего слова.

В зале, похоже, все еще никто не дышал, глядя круглыми глазами кто на недоморфа, кто на насупившегося отца. Наконец бородач медленно поднялся и сказал:

– Молоды вы еще слишком, дети, чтобы мужьями и женами зваться! Однако, давши слово твердое, отказываться от него мужу недостойно. Посему слушайте все и поведайте всем, кто сего не слышит, не ведает и знать не может! Я, Дедята из рода мечников Горамников, ведущих род свой от Большой Войны, ныне клянусь через три года, по достижении совершеннолетия, отдать свою дочь Аниту в жены Надодуху, из рода чатия Сенусертов, ведущих род свой из земли Та-Кем от эпохи Первого Пророчества. Наполним ковши наши, други, и выпьем за нового нашего родственника, друга и соратника, и нареченную невесту его, дочь мою Аниту. Любо молодым!!

– Любо, любо, любо!! – вскочив, заревели могучие варвары, ошалевшие от всего произошедшего. Битали понял, что вся это история еще долго будет передаваться из уст в уста, обрастать невероятными подробностями и вскоре превратится в красивую легенду о любви, отваге и случайной обмолвке сурового жестокого отца, пойманного за язык хитрым женихом и только тем составившим счастье юной пары.

И только Битали Кро знал, что Дедята и недоморф уже встречались, о планах друг друга знали, Анита свое желание высказала, и если Надодух получил приглашение сюда на праздник, то это значило, что семьи смогли договориться.

Однако потомок Темного Лорда уже поклялся себе, что эта тайна умрет вместе с ним.

Зачем рушить красивую легенду? Пусть живет в веках!

Пару раз он выпил за обрученную пару, уже сидящую бок о бок, ощущая острое щемление в груди, после чего отодвинулся от стола, поднялся. Никем не замеченный, ушел на второй этаж, в комнате развязал лежащий на сундуке мешок, достал покрывало перемещений, завернулся…

В Ла-Фрамансе моросил дождь. Улицы потемнели, по ним скатывались стремительные ручейки, а по тротуарам так же стремительно бегали прохожие – кто накрывая голову куртками, кто под зонтиками, а кто просто пригнувшись, словно это могло спасти от падающих сверху капель. Битали текучие струи ничуть не беспокоили. Последние дни он так часто намокал и высыхал, что привык и сильного неудобства не ощутил.

По переулку он поднялся до знакомой улицы, повернул. У нужной калитки огляделся, скользнул между прутьями, остановился перед изогнутой полумесяцем цветочной клумбы.

Тюльпанов здесь осталось совсем немного, не больше половины от прежнего. Да и уцелевшие выглядели не очень…

«Неужели? – удивился этому зрелищу молодой человек. – Неужели мое чувство стало таким?..»

Он присел на корточки, медленно повел ладонью над землей и улыбнулся сильным, высоким цветам, стремительно вырастающим из земли вслед за его рукой.

– Ага, попался!!! – вылетев из дверей, Франсуаза налетела, сбила его с ног и оседлала, прижав плечи к траве: – Сдавайся, несчастный, я тебя застукала! Теперь я знаю, кто мне цветы втихаря на клумбу подсаживает!

Битали только улыбнулся, и девушка наклонилась, стала целовать его:

– Куда же ты опять пропал?! Почему ты все время пропадаешь? Я уже черт-те что думать начала! Истосковалась…

– Тут постоянно репортеры крутились, – обнял ее юноша. – Боялся в камеры попасться.

– Ишь, какой ты скромный! А нас с Юлианой несколько раз по телевизору крутили, раз сто интервью брали, а ее даже в Париж возили, в какой-то передаче выступить. И меня звали. Я отказалась. Замучили… Слушай, ты ведь весь мокрый! Ну-ка, пошли со мной!

Франсуаза завела его в дом, опасливо оглядываясь, и сама же предупредила:

– Нет никого. На работе. А мне вечером… Сюда!

Впервые попав в комнату девушки, Битали с интересом огляделся. Но ничего особенного не заметил: просто ровные крашеные стены, постель посередине, телевизор у стены и монитор на засыпанном бумажками и тетрадями столе справа от окна. С другой стороны стояло трюмо, засыпанное уже какими-то пузырьками, флакончиками, палочками, пудреницами, шкатулками и пакетиками.

– Прямо кабинет зельеварения…

– Не смотри туда! – потребовала девушка. – Снимай лучше куртку, я ее на телевизор повешу, он теплый. А рубашку утюгом просушу.

Франсуаза подступила, стала расстегивать пуговицы на груди молодого человека. И тут Битали заметил неладное:

– Подожди, а где твой браслет?

– Браслет?.. – торопливо отдернула руки девушка.

Однако юноша вытянул их и сразу заметил на запястье ссадины.

– Что случилось? – ледяным голосом спросил он.

– Потеряла…

– Говори правду, пожалуйста, – попросил Битали таким тоном, что Франсуаза изменилась в лице.

– Я шла… Позавчера… С работы… Вечером… Они вдвоем… Нож приставили, сумочку забрали, цепочку и браслет. И все! Сразу убежали. Не тронули.

– Кто?

– Не знаю, – мотнула Франсуаза головой. – Я полицию не вызывала. Они все равно в арабский квартал не суются.

– Как их можно узнать?

– Не ходи к ним, – попросила девушка. – Они толпой накидываются и бьют. Зарежут, тело утопят, никто и не узнает ничего, никакая полиция не поможет.

– Нет-нет, не беспокойся, – обнял ее Битали, прижав голову к груди, погладил по волосам, и Франсуаза неожиданно расплакалась:

– Я так испугалась! Я думала, меня… Меня… Со мной такого никогда еще не было…

– Не бойся, милая, – словно маленькую, укачивал ее молодой человек. – Все позади. Больше такого не случится. Никогда не случится.

Франсуаза немного успокоилась только через час, побежала умываться, потом потребовала, чтобы гость отвернулся и села к зеркалу. Сказала:

– Кстати, а я передачи, где мы с Юлианой были, скачала! Хочешь посмотреть?

– Хочу.

– Сейчас подключу… Ой, не подключу! Мне уже в магазин пора. Я ведь рубашки так и не высушила!

– Ничего, – покачал головой Битали. – Дождь уже кончился. Минут через десять и так высохнет.

Разумеется, он проводил ее до швейной лавки, поцеловал у двери, а когда девушка вошла внутрь – неспешно прогулялся на несколько шагов дальше, прикрыл глаза и попытался детально восстановить в памяти подаренный Франсуазе браслет.

Полированный черный камень, маленькие золотые зеркала, тонкая золотая паутинка… Он не просто помнил этот образ – он ощущал, как прикасался к нему, сохранил в себе запах черной яшмы, впитавшей в себе ауру нежных любимых рук…

Битали открыл глаза и посмотрел в зеркало ближайшего автомобиля. И сразу увидел его – за зарешеченным окном, в котором отражались синий и серый автомобили, а за ними – забор из гофрированного железа.

Возможно, он бы никогда не нашел этого места, если бы не услышанная сегодня подсказка: арабский квартал! А этот район, как помнил молодой человек, находился у реки, вниз по течению от центра.

Стремительной походкой потомок Темного Лорда сбежал под гору, от асфальтированных улиц с каменными домами, перемежающимися зеркальными витринами к утоптанным пыльным проулками, заваленным мусором и застроенным бетонно-пластиковыми коробками, расписанными странными рисунками и размашистыми надписями. В большинстве своем неприличными. Вскоре показался забор, напротив которого шли лавки с зарешеченными окнами. Битали, замедлив шаг, двинулся вдоль них, чувствуя на себе взгляды скучающих подростков в одежде на три-четыре размера больше нужного. Наверное, все покупалось на вырост.

Синий автомобиль, серый… Битали повернулся, толкнул дверь. Дрябло звякнул колокольчик.

– Что желает молодой человек?

Кро скользнул взглядом по закрытым стальной сеткой полкам, подзеркаленным с обратной стороны и почти сразу увидел то, что нужно.

– Откуда у тебя этот браслет?

– Что вы спросили?

– Трунио! – стянувшаяся к середине сетка лопнула, и Битали снял с полки браслет из черной полированной яшмы с пластинками из белого золота, поднес к лицу. Да, это был он!

– Положите на место! Немедленно! – завизжал продавец.

– Откуда он у тебя?! – во весь голос рявкнул потомок Темного Лорда, взмахнув рукой, и даже не заклинание, сама мысль «Мартилло!» хлестнула по лоткам, прилавкам, зарешеченной стене с такой силой, что они звонко бухнули и разлетелись в куски, втыкаясь в стены, потолок, вспучилась и посыпалась штукатурка, вылетели наружу окна. Смертный закричал, вжимаясь в угол. Битали перешагнул обломки перегородки с перекрученными прутьями, наклонился над ним: – Я спросил, откуда у тебя этот браслет?

– Мне принесли!! – взвизгнул курчавый старикашка с большим носом.

– Кто?

– Я сейчас… Я сейчас позову… – смертный дрожащими руками вытащил телефон, нажал на нем несколько кнопок, вскинул к уху: – Приезжайте скорее! Скорее! Тут все… Жуть…

Курчавый продавец опустил трубку и с облегчением выдохнул:

– Подожди… Сейчас все приедут. Очень скоро. Очень-очень…

На улице шумно остановилась машина. Через миг дверь распахнулась, в лавку заглянули двое парней: жирный до невероятности негр и пожилой смуглолицый араб, чем-то похожий на профессора Омара ибн Рабиа, но намного крупнее, стали с изумлением оглядываться.

– Кто из них? – спросил смертного Битали.

– Это он, это он!!! – отчаянно завизжал продавец. – Он все разнес! Он все ограбил! Держите его! Это он!

– Ты меня обманул? – понял Кро.

– Пойдем-ка с нами, мальчик, – почесал в затылке негр. – Джинго разберется.

– Джинго, так Джинго, – согласился Битали. – Может, хоть он способен нормально поговорить.

Все вместе они втиснулись в минивэн с затемненными окнами, проехали пару кварталов, повернули в гору и почти сразу выкатились на небольшую площадку, со всех сторон огороженную высоким бетонным забором.

– Пошли! – опять скомандовал негр.

Все вместе, включая крепыша-водителя с сигаретой в зубах, они пересекли парковку, вошли в единственную дверь, металлическую с глазком. За ней оказалась комната, столь же скупая на обстановку, как и парковка: бетонные стены, бетонный потолок, пол из линолеума, череда узких окон поверху и один-единственный стол напротив входа, за которым сидел араб в светло-сером костюме, с тонкой черной полоской по подбородку, обозначающей бороду, такими же тонкими усиками и короткой стрижкой, складывающейся в непонятные символы. Наверное, чтобы поддерживать столь ухоженный вид, бедолаге приходилось тратить в день не менее часа, старательно работая бритвой.

Комната двадцати шагов в длину и десяти в ширину пропахла кровью – запах был столь силен, что его ощущал даже Битали и поневоле поискал глазами отверстие для стока жидкостей. Уж очень это место напоминало скотобойню.

– Он разгромил весь мой магазин, Джинго! – кинулся вперед курчавый старик. – Просто все! Там живого места не осталось!

– Этот сопляк? – указал пальцем на Битали араб.

– Он! – крикнул продавец.

– Не ори, – поморщился араб. – Ташко?

– Там все в хлам, Джинго! – негр и старый араб прошли немного вперед, водитель остался у двери. – Никого, кроме этого сосунка, не было.

Араб хмыкнул, поманил Битали пальцем:

– Кто ты, дитятко?

– Этот негодяй продавал браслет, который был украден у моей знакомой, – подошел ближе Кро. – Я хочу знать, кто был грабителем и наказать его по справедливости.

– По справедливости? – хмыкнул Джанго и потер нос. – Да ты, парень, вижу, заделался в защитники сирых и грозу преступников?

– Да, – не стал спорить Битали.

– Комиксов про человека-паука начитался? – еще больше осклабился араб. – Скажи, а родители-то у тебя есть, мальчик?

– Есть, – кивнул Кро.

– Так вот что я тебе скажу, мальчик. Передай родителям, что тебе все-таки удалось найти ужас Ла-Фраманса и страшного владыку преступного мира, – араб весело засмеялся, и этот смех подхватили бугаи за спиной Битали. – И вот какая незадача. Ты попортил лавку, в которой очень плохие люди продают краденое и награбленное. А поскольку я хозяин этого города, то хозяин лавки платит мне долю и находится под моим покровительством. Ты понимаешь, что я говорю? Ты принес убыток мне и обидел моего человека. Поэтому тебе придется заплатить за ремонт лавки и за весь товар, который в ней был, и еще десять тысяч евро штрафа. Ты понял? И эти деньги должны быть у меня в течение трех дней, иначе у тебя за каждый день просрочки одним маленьким молоточком будут дробить один маленький пальчик.

– Ты не понял, Джанго, – покачал головой Битали. – Мою знакомую ограбили. Это плохой поступок. Он совершен на твоей земле, раз ты называешь себя здешним хозяином. То есть штраф должен платить не я тебе, а ты мне. Ведь хозяин отвечает за все.

– В твою маленькую глупую голову самое время добавить немного ума, – почесал бровь Джанго. – Ташко, спустите с него штаны и выдерите хорошенько ремнем!

– Ага! – опять заржал негр и двинулся вперед. – Иди сюда, человек-паук! Сейчас на твоей заднице появится новая паутина!

Битали не двигался, пока на его плечо не легла тяжелая жирная рука. И тогда сделал шаг вперед, вскидывая руки к боевому амулету, разворачиваясь и наклоняясь. Клинки, сверкнув, рубанули негра по ногам, и юноша кинулся вперед, распрямляясь, полоснул араба от живота к груди, скользнул мимо. Крепыш у двери округлил глаза, сунул руку за пазуху.

Два шага.

Выхватил пистолет.

Два шага.

Передернул затвор.

Два шага.

Вскинул ствол, метясь Битали в лоб.

Потомок Темного Лорда метнулся влево вперед, и крепыш нажал на спуск. Грохнул выстрел, водитель попытался довернуть оружие, опять выстрелил, но тут уже сверкнули клинки, разрубая кисть – и пистолет кувыркнулся к стене.

Кро сделал еще шаг, заходя за вопящего бедолагу, и повернулся, закрываясь его телом.

Понятно, что серебряных пуль тут ни у кого нет, но зачем рисковать?

Араб стоял, сунув руку в выдвинутый ящик стола, и смотрел на Битали так, словно увидел ожившую статую. И сам – остолбенел. Курчавый старикашка забился под стол, протиснувшись между ножек.

Кро оттолкнул раненого, спрятал клинки, пошел к арабу:

– Скажи, Джанго, почему никто никогда меня не слушает, пока я не начинаю вас резать? Вот смотри: я не убил этого жалкого продавца, не убил этих несчастных слуг. Я не убил тебя. Я даже не стал оспаривать твоей власти над этим городом! Все, чего я хотел, так это справедливости! Так почему вы не отвечаете тем же?

Битали присел напротив араба на край стола, вздохнул:

– Давай попробуем еще раз. Это твой город. В твоем городе обидели хорошую девушку. Я не стану оспаривать твою власть, не стану оспаривать твое право карать и миловать. Но ты сам сказал, что такая обида наказывается штрафом в десять тысяч евро. Заплати эти деньги, и можешь дальше наслаждаться своей властью.

Джанго молчал.

– Если ты считаешь, что я не прав, давай сойдемся в поединке, – предложил Кро. – Пусть выживет достойный!

Араб не ответил.

– Я вижу, тебе надо подумать, – смирился Битали. – Ладно, давай отложим вопрос до полуночи. Решай.

Он выскользнул из пахнущей скотобойней комнаты, немного прошел вдоль забора, а потом шагнул сквозь него, оказавшись в заросшем бурьяном дворе. Однако дикая трава тянулась только вдоль бетона, уже в паре шагов от него начинался стриженый газон, а еще дальше – песчаная дорожка, извивающаяся от лесенки до лесенки.

Дом и участок вокруг находились на довольно крутом склоне, и архитектура здесь была соответствующая. Поверх той бетонной коробки, в которой Битали уже побывал, лежала, отступая чуть назад, к обрыву, еще одна, с большими панорамными окнами, сквозь которые были видны диваны, кресла, низкие журнальные столики, телевизор, камин. Там, листая журнал, сидела длинноногая негритянка с неправдоподобно черными и длинными ресницами и еще более длинными алыми ногтями. Над вторым этажом, опять же отступая, лежал третий, а потолок второго служил ему балконом.

Сад, в котором находился молодой человек, тоже был ступенчатым: дорожка, несколько клумб, лестница, опять дорожка, скамейка, кустарник и опять ступенька – и так до самого верха. На одной из скамеек сидел негр в пиджаке. Учитывая жаркую погоду – наверняка прятал под верхней одеждой оружие.

Битали нашептал домовой заговор на отвод глаз, поднялся по лесенкам на самый верх, оказавшись на краю бассейна с изумрудно-зеленой водой. Здесь купалось и загорало несколько девушек разной наружности, бродил вдоль перил еще один охранник, с гордым видом оглядывающий окрестности с высоты крыши третьего этажа.

Пейзаж и вправду открывался великолепный – на всею речную долину, на улицы и крыши Ла-Фраманса, на поля и луга равнины, раскинувшейся ниже по течению. Однако любоваться красотами сельской глубинки у юного чародея не было никакого настроения. По проложенной над клумбами террасе он направился к забору, прошел сквозь него и по краю узкого шоссе отправился в город.

После закрытия магазинчика потомок Темного Лорда встретил Франсуазу цветами. Не своими, а магазинными. Нельзя же постоянно одаривать девушку только тюльпанами! Небо опять затянулось, и до самого закрытия они просидели в кафе. Девушка рассказывала, как ее донимали журналисты и как требовали постоять в костре еще раз, на камеру, про драку Юлианы и Анжелы и про извержение вулкана в Исландии, после которого все газеты, телеканалы и даже какие-то блогеры начисто забыли и про них с Юлианой, и про кладбище Ла-Фраманса, и про хождение по огню, сразу переключившись на новую сенсацию.

Битали же сидел и просто слушал, смотря в ее глаза и удерживая ее руки в своих. Лежащий в кармане браслет жег его бедро, но возвращать его юноша не спешил. Ведь тогда сразу станет ясно, откуда он взялся, и что Кро своей любимой слушаться не стал.

Расставшись с Франсуазой у ее калитки, Битали не спеша прогулялся до арабского квартала, где-то на полпути начитав заговор на отвод глаз, поднялся на верхнее шоссе и именно с него проник в сад здешнего правителя.

Несмотря на ночь, здесь почти ничего не изменилось. Играла музыка, вокруг бассейна светильники мигали разными цветами, девушки купались и смеялись, пили какие-то напитки, общались с молодыми людьми спортивного вида. Однако среди этой веселой толпы стало заметно больше охраны – сразу пятеро негров и арабов в костюмах ходили чуть поодаль, настороженно глядя по сторонам.

Однако Джанго здесь не было, и Битали отправился в сад, спустившись по лестничным ступеням, заглянул в окно второго этажа.

Ухоженный араб развлекался. Он развалился на диване, посадив на колени длинноногую негритянку, курил сигару и смотрел, как она, вскинув руки, крутила обнаженной грудью перед ее лицом. Еще две девицы в купальниках приплясывали у дальнего окна.

– Онберик! – прошел стену между стеклами Битали, оказавшись за спиной хозяина, и стряхнул заговор.

Негритянка взвизгнула, закрываясь, вскочила и быстро-быстро попятилась.

– Ты чего? – Джанго наклонился к столу, стряхнул в пепельницу столбик пепла.

– Время полночь, – сказал ему в затылок юный чародей. – Пора сделать выбор. Ты будешь сражаться или просто признаешь мою правоту?

– Ну-ка, все быстренько отсюда! – араб загасил сигару вовсе, поднялся, отошел к косяку двери за телевизором, оттуда мрачно посмотрел на гостя.

– Мне кажется, тебе очень хочется позвать сюда своих воинов, Джанго? – предположил Битали. – Ты можешь это сделать. Я подожду.

Араб колебался довольно долго. Потом хмыкнул:

– Я занимаюсь своим бизнесом много лет и разбираюсь в людях, – покачал головой он. – У тебя мордашка ангела, но глаза людоеда. Если я позову сюда своих людей, тут будет много мяса и крови, а полдома останется переломанным. Тебя, конечно, убьют… И мне вдобавок не с кого будет стряхнуть компенсацию за ущерб. Не самая лучшая сделка.

Он оторвался от косяка, присел за телевизором, поднял широкую плитку, чем-то попикал. Небрежно бросил на стол две толстые пачки фантиков.

– Десять тысяч евро мелкими купюрами, – Джанго опустил плитку, выпрямился. – Так выйдет дешевле.

– Разумно, – кивнул Битали.

– Скажи мне, мальчик-людоед, – немного приободрился араб, – откуда ты взялся? Пришел ночью в наш квартал, миновал охрану и все запоры. И нигде ни одна сигнализация даже не пикнула. Ты киллер? Спецназ? Где тебя учили?

– Домашнее воспитание, – пожал плечами Кро. – Папа был наемником, дед наемником, прадед наемником. Я тоже вот потихоньку начинаю.

– Сколько ты стоишь, мальчик-людоед?

– Нам платят золотом, Джанго. Боюсь, тебе это не по карману, – покачал головой Битали.

– Ты поэтому не берешь деньги? – указал глазами на стол хозяин дома.

– Я хочу, чтобы негодяи, ограбившие на улице мою знакомую, были наказаны.

– Можешь не беспокоиться, – цыкнул зубом Джанго. – Если я не могу получить штраф с тебя, значит, за все убытки придется погасить уродцу, втравившему меня в эту историю. Будь уверен, в прогаре не останусь.

– Хорошо, – Битали забрал фантики, сунул пачки в карманы куртки. – Надеюсь, мы больше не увидимся.

– Ты же не хочешь, чтобы я отвечал за всю ту шантрапу, что дурит на улицах?! – повысил голос араб, почуяв подтекст в словах гостя.

– Ты же сам назвал себя хозяином города, Джанго, – удивился Битали. – Хозяин отвечает за все. Сделай так, чтобы людям Ла-Фраманса не приходилось искать защиты в другом месте, и тебе не о чем будет беспокоиться.

– От этих обдолбанных уродцев всегда только проблемы! – зло сплюнул араб. – Распугивают клиентов, не приносят никакой прибыли. Я на тотализаторе и порошке зарабатываю, а не на них!

– Если порядок наведет кто-то другой, Джанго, то и власть перейдет к другому, – пожал плечами Кро. – Впрочем, меня это не касается. Мне плевать, кто правит в городе. Меня интересует только справедливость.

– Можно подумать, я против! Однако справедливость у каждого своя, мальчик-людоед. Когда одни ходят в золоте, а другим нечего жрать, разве это справедливо?

– Нет, Джанго. Но это не повод причинять другим страх и боль. Не нужно пробуждать в соседях желание мести. И тогда не придут в гости мальчики вроде меня. Спокойной ночи, Джанго. Надеюсь, мы больше не увидимся.

– Куда ты пошел, искатель справедливости?! Это гардероб!

Однако Битали было все равно. Распихав костюмы и сорочки, он добрался до внешней стены, сквозь нее вышел на дорожку сада и отправился вниз, к парковке, а от нее – к реке.

Меч Эриджуна

Если в Ла-Фрамансе была ночь, то в усадьбе северных варваров еще только-только зачиналось утро. Яркое небо за врезанном в потолок окном уже давало достаточно света, и сидящему возле сундука юноше не требовалось «альбы», чтобы рассмотреть свои вещи.

Браслет с золотыми пластинками уже достаточно долго покачивался в пальцах молодого человека, а ученик школы маркиза де Гуяка все никак не мог решить, как именно с ним поступить?

Дверь дрогнула, послышался треск, внутрь ввалился счастливый недоморф, увешанный длинными цветочными гирляндами. Видимо, пока Битали отлучался, праздник в усадьбе не остановился, дополняясь все новыми и новыми ритуалами.

– Ты уже встал или еще не ложился? – спросил Кро.

– Не ложился, – мотнул мохнатой головой Надодух. – А ты куда запропал? Тебя там постоянно спрашивали, а тебя все нет и нет. И этой… Лилианы – тоже. Загуляли, да, дружище?

Сенусерт оскалился и подмигнул.

– Ты мне лучше скажи, как с медведями управился? – поднял голову Битали. – Только не надо мне про «глаза в глаза» рассказывать. Уж я-то знаю, что ты, хоть и мохнатый, но отнюдь не дикий зверюга.

– Я мохна-атый, – выделил самое главное слово недоморф и хлопнул себя по руке. Над ней тут же взметнулось легкое облачко, и у Битали защипало в носу и глазах. Он закашлялся:

– Что за дрянь?

– Горчица с перцем… Колдовством здешних обитателей не пронять. Да токмо нюх у них, как у обычных зверей, если еще и не тоньше. Вот медведи меня за десять шагов и обходили. И рыба моя, такая же вонючая, им тоже в горло не лезла.

– Вы жулики!

– Неправда твоя, дружище! – покачал головой недоморф. – Про медведей знали все! Кроме тебя. Раз я один догадался, как поступать надобно, так это не моя вина. То мое достоинство!

– Молодец…

– Чего такой грустный? – подошел ближе Надодух. – Симпатичный браслет! На наши очень похож.

– Это мой подарок Франсуазе.

– Думаю, твоей смертной понравится.

– Уже понравился. Только ее ограбили, отобрали. Я, понятно, вернул… Вот теперь думаю, как бы так сделать, чтобы больше ничего подобного не случалось?

– Да легко! Заговори на змеиный зуб, и он станет отравлять любого прикоснувшегося. А Франсуазе защиту сделай.

– Она может дать посмотреть подружкам или родственникам. Браслет их убьет. Зачем?

– А-а… – почесал в затылке Надодух. – А если наложить оберег, чтобы змеиный зуб срабатывал, когда без ведома Франсуазы браслет берут?

– У нее есть мама, отец, брат. Если она снимет браслет дома, они вполне могут взять его посмотреть без ее ведома. Или вдруг ребенок когда-нибудь поиграться захочет?

– Значит… Значит, нужно делать защиту не на нее саму, а на ее кровь. Чтобы ее родичей и детей браслет принимал за хозяев. Вот только не знаю, как это осуществить. Аниту спросить нужно.

– Браслеты на кровь, ожерелья на верность… – задумчиво произнес Битали. – Мне кажется, я должен это уметь.

– Вот только ожерелья такого дебильного моей невесте дарить не надо! – вскинул палец Надодух. – Анита мне никогда не изменит, и ну его к псам подобные обереги!

– Я про Аниту и не думал, – пожал плечами Битали. – В ней точно усомниться невозможно.

– Если обсуждаете меня, то делайте это хотя бы не так громко! – прошла через дверь девушка. – Кричите на весь дом.

– Ты выглядишь просто восхитительно! – оценил ее бархатное платье с рубиновыми вставками Битали.

– Ты невероятно красива! – немедленно поддержал Надодух.

– Ты сногшибательна!

– Ты восхитительна!

– А ты хотел позвать Битали в баню, – с усмешкой парировала отличница. И, чуть выждав, улыбнулась: – Льстецы!

– Скажи, Анита, – приподнял в пальцах браслет Битали. – Как заговорить амулет на воздействие не на человека, а на его родственников или потомков?

– Заговор крови? Это только Темный Лорд делать умел. За что, вдобавок ко всему, был прозван еще и кровавым. Надодух, от тебя за версту перцем и рыбой воняет! Рассвет на дворе, время банщиков, домовых и нежити закончилось. Так что марш отмываться, пока никто про уловку не догадался!

– Пойдешь? – с надеждой воззрился на Битали недоморф.

– Пойду, – кивнул Кро и бросил браслет в мешок поверх лежащих на дне фантиков.

После прошлого посещения бани она удивила пустотой и тишиной. Однако печь в парилке все еще была горячей, а в котле оставалось изрядно воды.

– Погреемся? – решительно забрался на верхний полок Битали и вытянулся во весь рост.

– Давай, – улегся напротив недоморф. – Кстати, дружище, меня тут по дороге посетила одна очень умная мысль. Может быть, секрет Темного Лорда по изготовлению амулетов крови знает кто-то из его ближайших друзей? Может, они видели, слышали, а то и участвовали в создании всех этих королевских мечей, корон, поясов, доспехов, умеющих узнавать своих хозяев и их наследников?

– Цепной Гроссер! – вскинул голову Кро.

– Разве я не молодец? – зевнул недоморф. – Не, чего-то тут сегодня не пропекает.

– Попробую пару поддать! – Битали спрыгнул, черпнул воды, плеснул в топку. Но не услышал в ответ даже слабого шипения. – Нас обманули, дружище. Ладно, пойду так окунусь, для бодрости. А то я чего-то засыпаю. Надодух!

Кро зачерпнул еще ковш воды и плеснул на друга.

– Ты иди, я тебя сейчас догоню, – удобнее пристроил голову на локтях недоморф.

Битали вышел из парилки, из бани, пробежался по мосткам, спрыгнул. Отплыл чуть в сторону, чтобы не угодить под прыжок приятеля, лег на спину, раскинув руки и ноги, слегка покачиваясь на поверхности воды. По спине, по шее пробежал холодок, прихватил за уши, потянул в глубину, губы прильнули к губам.

– Лилиан!

– Ты долго не приходил… – девушка скользнула вокруг молодого человека, подхватила за плечи, увлекла. – Почему?

– Но так нельзя, Лилиан! – попытался высвободиться Кро. – Мы в гостях! А ты все время куда-то исчезаешь, в комнате тебя никогда нет, за столом не показываешься. Это невежливо!

– Соскучилась, – выдохнула она. – Меня забрали хранители, и я много недель видела воду только в кружке. А здесь так хорошо! Какая прекрасная река! Какие просторы, глубины, чистота… Я хочу остаться здесь навсегда!

Она отпустила молодого человека, сама перенеслась на трон, выпрямилась, словно морская королева.

Облюбованный Лилиан омут преобразился. Водоросли закрыли столбы, дотянулись до топляка, и полностью его заплели, сомкнувшись в крышу, между креслами и за их спинками появились подушки колючего и жесткого водяного мха, чуть дальше поднялись стебли кувшинок, создавая завесу, похожую на полог. Внизу шевелились черные сомы и налимы, вдоль стен мелькали серебристые уклейки, наверху растопырили красные перышки плотвички. От общего движения все сверкало и искрилось, и создавалось ощущение, что у небольшого подводного дворца есть стены, окна, широкий вход – и уютная опочивальня в глубине, с мебелью и балдахином.

– Великолепные чертоги, – признал, любуясь ее творением, потомок Темного Лорда. – Но правила вежливости тоже нужно соблюдать. Нам нужно вернуться и к обеду выйти к столу. Анита и Надодух вчера обручились. Если ты их не поздравишь, будет очень нехорошо. Я бы даже сказал, оскорбительно.

– Я их поздравлю, Битали. Только ведь у них самих будет меньше хлопот, если я останусь жить тут, а не на суше.

– Не жить. Мы тут в гостях, и совсем ненадолго.

Лилиан вскинула подбородок, величественно им повела, развела руки:

– Я не вижу здесь иных хозяев, кроме меня!

– Здесь хорошо, прекрасная Лилиан. Чертоги величественны, поданные послушны, и нет здесь иной повелительницы кроме тебя, – преклонил перед ней колено Кро. – Но вскоре сюда придет зима, и мир этот скуется льдом до самого дна, жизнь замрет, вода станет камнем… Тебе же, о великая леди реки, в это время понадобится находиться в колледже маркиза де Гуяка, дабы познавать премудрости магии и предвидения и благодаря древним премудростям стать полновластной хозяйкой вод. Но чтобы постичь мудрости, тебе нужно подготовиться к учебному году, узнать основные заклинания, без которых в нашей школе не обойтись, познакомиться с преподавателями и подружиться с Анитой. Ведь камень перемещений, который позволит тебе попадать сюда, находится в ее владении!

– Ладно, Битали, я пойду с тобой, – смирилась девушка. – Ты не сердись, что я сбегаю. Просто я действительно страшно соскучилась по воде.

– Я тебя понимаю, Лилиан, – поднялся с колена Кро. – С тобой впервые в жизни мне стало интересно под водой, а не на берегу… А теперь отнеси меня, пожалуйста, обратно к бане. Мне нужно вернуть Аните Надодуха. Чистым, и не очень поздно. Она дочь варвара, как ты могла заметить. Ее лучше не раздражать.

Однако по поводу обеда Битали очень сильно промахнулся. Помывшись и вернувшись с другом в усадьбу, молодой человек оделся в чистое, прилег на кровать и… проснулся только поздно вечером. Как и Надодух. Как, впрочем, и все остальные гости. Выйдя к столу, юный чародей понял, что варвары, уставшие и полусонные, еще только-только стягиваются для вечерней пирушки.

Тем не менее стол в ожидании гостей был богато накрыт: тут имелись и лотки с жареными пескарями, и вертела с печенью, и мелкие жареные птицы, и что-то округлое в тесте, и яблоки, и орехи в меду, и огурцы, и капуста… Однако все эти блюда объединяло одно: их можно было брать по чуть-чуть и угощаться на протяжении всего долгого вечера. Это был не кабан, которого по мере зажаривания сразу резали и ели, и не горячие, целиком запеченные судаки и язи. Сегодняшнее угощение предназначалось для тех, кто вдосталь объелся и желает разве что добавить чего-нибудь «на зуб».

Битали положил «на зуб» двух голубей, вертел с цельными сердечками невесть кого, закусил капустой – а потом к нему подошла Анита, переодевшаяся в очередное платье, и шепнула на ухо:

– Пойдем, Кро. Батюшка видеть тебя желает.

Под щучьими «санями» молодой человек прошел, не наклоняя головы. Оставалось только гадать, какова размером вымахала рыбешка, имевшая пасть длиной в полтора человека. За распахнувшимися створками гостя ждала обширная светлая зала, освещенная двумя десятками факелов в тяжелых кованых держателях. Огонь на них дрожал, конечно же, колдовской, зажигаемый заклинанием «альба», а не естественный – тусклый, красный и вонючий. Равно как и в подсвечниках на столе, по сторонам от черного плоского монитора. За компьютером сидела Снежана Горамник в длинном махровом халате и стремительно что-то набирала на глухо цокающей клавиатуре.

– Добрый вечер, мой мальчик, – вскинула она руку, приветственно пошевелив пальцами, и вернулась к своему занятию.

Да, покои хозяина дома были именно такими. Контрастными. На полу лежали медвежьи шкуры, на стенах висели секиры, топоры, мечи и рогатины, а между ними – электронные часы, динамики звуковой системы, огромная плазменная панель, на которой куда-то мчался грузовик со строчащим с крыши пулеметом. Увидев гостя, Дедята, одетый на этот раз в узкие штаны и свитер грубой вязки, телевизор сразу выключил и вроде как виновато пожал плечами.

– Зачем отказываться от изобретений смертных, если они забавны или полезны? Вот, поставили вертушку в верховьях Шипучего ручья. Электричества от нее немного, но на баловство хватает.

Хозяин перешел из кресла на срубленную из теса длинную скамью, указал на место рядом:

– Присаживайся, Битали из рода Кро, дай посмотреть внимательнее, на кого доченька по гроб жизни работать поклялась.

– Папа! – возмущенно высказалась Анита.

– А ты, доченька, нам с хозяином твоим сбитня налей. Раньше папкать было надобно.

– Благодарю, мсье Горамник, – кивнул ему Битали. – Позвольте оружие ваше рассмотреть? Это память, или просто под рукой держите?

– Да уж не сувениры! – рывком поднялся мечник. – Каждый клинок кровушки попил, иначе ему в эту горницу путь заказан. Но самый славный вот тот самый маленький, как ни странно, – хозяин указал на акинак длиною в локоть. – Он еще до Расселения в схватках побывал, в землях Та-Кем первую жертву нашел. Долго и славно он служил роду номархов Упуаут, пока те не решили, что по родовитости могут нас в своем подчинении иметь… На том и кончился род Упуаут, а меч последнего из магов по наследству сыновьям мечников Горамник достался. А вот это боевой топорик знаменитого Атефета, покорителя Каравяза и Сепхута. Мечников Горамник бедняжке покорить так и не удалось.

– Это все трофеи?

– Нет, Битали, трофеев тут немного. Увы… Но трудно удержаться и не показать именно их. Однако место для новых клинков еще есть, достойные враги тоже не перевелись, так что я не унываю… Фамилия «Избери» тебе ни о чем не говорит, юный маг?

– Нет, мсье Горамник. Разве только меня уже спрашивал о нем мсье Печер. Кто этот Избери, мечник?

– Это наш давний, давний друг, – вернулся на скамью могучий бородач. – У него были такие же глаза, как у тебя. Да и лицом похож. Последний раз я видел его здесь, на этом самом месте. Лис спросил меня: «Дедята, тебе не кажется, что наша хваленая свобода больше всего напоминает не союз достойных людей, а грызню диких зверей в темном лесу? Что мы все похожи на волков, каждый сам за себя, и только и думаем, где урвать лишний кровавый кусок?» И я ответил: «Что ты понимаешь, глупец?! Волки всегда были, есть и будут символом полной свободы! Ничем не ограниченной природной воли!» А через два года я узнал, что он мертв, погиб. Зарезан своим лучшим другом. Говорили, у Лиса осталось трое детей. Но что с ними, куда делись…

Дедята пожал плечами.

– Тоже трофей? – остановился Битали перед огромной двусторонней секирой.

– Ни в коем разе!! – оглушительно рявкнул мечник. – Этой секирой мой дед головы ворогам своим рубил и нам завещал с ней за дело правое без сомнения биться!

– «Честь и справедливость», – прочитал юный чародей девиз на рукояти оружия. – Ваш дед сражался на стороне Темного Лорда?

Клавиатура на столе затихла. Хозяйка дома подняла голову и прислушалась.

– Дед говорил, в нашем мире можно быть только воином или рабом, – ответил Дедята. – И коли не желаешь быть рабом, сражайся хотя бы за то, за что не стыдно погибнуть.

– Темный Лорд желал поработить весь мир, стать единовластным тираном, подмять под себя всех и вся! Как можно было сражаться на его стороне, отнимая свободу у слабых и несогласных? Разве не стыдно умереть, защищая тирана?

– Скажи мне, мальчик, разве может быть равенство между лягушкой и хорьком? Между соболем и куропаткой? – склонив голову чуть набок, Дедята пару секунд подождал ответа. – Для меня, лесника, меж ними разница небольшая. В лесу же при встрече справедливость у них завсегда получается одна. Так и в нашем мире. Когда миром правит лорд, его невозможно подкупить. Как, если и без того все и везде принадлежит ему? Для лорда нет разницы между домовым и номархом, между нищим и богачом. С высоты его власти все подданные совершенно одинаковы. Равны! А когда все равны, то и появляется справедливость…

Бесшумно появилась Анита с двумя большими глиняными кружками. Одну подала отцу, другую протянула однокурснику.

– Вы так говорите, словно Темный Лорд победил, – поднес к губам кружку Битали. – Уф-ф! Горячая!

– Почти победил… Увы, он исчез.

– Но у него остались сыновья!

– Пятеро Темных Лордов вместо одного? – хмыкнул мечник. – У каждого своя свита, свои друзья и соратники. Каждый стремится помогать своим и возвышать именно своих. Какая уж тут может быть справедливость? После этого разпятерения правителя из армии лорда ушли почти все, кто был готов умирать во имя чести. Остались те, кто надеялся разжиться чем-нибудь для себя и своего клана. Но отряды Хартии всего за пару веков задушили их всех поодиночке.

– И тогда ваш дед повесил секиру на стену? – Битали еще раз осторожно пригубил обжигающий напиток.

– Тогда и повесил, – согласился Дедята. – Горамники признали Хартию и отрезали себе мечом и кровью лучшие земли в лучшем краю планеты. Быть вольным волком-одиночкой не так уж и плохо, если у тебя крепкие клыки и длинные когти.

– Если один правитель для всего мира будет благом для всех, то почему сторонники «чести и справедливости» не провозгласили другого лорда?

– Кого, мой мальчик? – бородатый варвар осушил разом половину кружки. – У Темного Лорда была великая сила. Но он искал не власти, а справедливости. Ему верили все. А кому можно поверить в нашем мире? Ваньке Печеру или вашему директору? Деду из Дубового урочища или Гальвангу с мыса Горн? Франки никогда не доверятся хинам, северяне – индусам, американцы – джапам, негры – океанцам. Мир стал похож на луг окрест моей усадьбы. Каждая травинка знает только несколько соседних и не ведает, кто колосится уже в нескольких шагах. Чтобы луг объединился, найти толстый крепкий стебель уже мало. Нужен огромный кряжистый дуб, видимый сразу всем и прочный настолько, что усомниться в его надежности невозможно. Но можешь мне поверить: если луг правильно и регулярно подстригать, никакие дубы не вырастут на нем уже нигде и никогда.

– Так, мальчики! – резко поднялась Снежана. – Хватит болтать, гости заждались. Пора выходить к столу. Дедята, помоги мне одеться!

– Спасибо за угощение, – сделал еще глоток сбитня Битали. – Можно, я возьму его с собой?

– Конечно! Анита, проводи…

– А вот теперь представь себе, Битали, – взяв однокурсника за руку, горячо зашептала отличница, – что для возвеличивания нашего рода папа всегда мечтал убить какого-нибудь чатия. В честном сражении, конечно же, убить, и повесить его меч на стену рядом с прочими трофейными клинками. Я больше всего боялась, что он скажет это при Надодухе… – девушка тихонько засмеялась. – Но обошлось. Надеюсь, целый чатия-зять устроит его больше, чем голова и меч.

Вместе они вышли к столу, за которым уже почти не осталось свободных мест. Здесь сидел и пушистый, лохматый, сонный недоморф и даже – о диво! – светленькая, как ночной призрак, Лилиан. Увидев девушку, она вскочила:

– Анита, милая моя подруга! Знаю я, праздник у вас с Надодухом случился! Рада за вас страшно и поздравляю от души всей своей, как умею! Дай руки!

Лилиан выставила вперед сложенные ладони. Анита в ответ вытянула свои. И вдруг в них заструился ручеек сверкающего белоснежного жемчуга. Отличница ахнула, а Лилиан торопливо спросила:

– Можно я у вас в реке плескаться буду, когда занятий в школе нет?

– Да сколько угодно! – пробормотала Горамник, любуясь нежданным сокровищем. Лилиан обняла ее, чмокнула в шею и убежала.

– Ну все! Теперь ее оттуда вовсе не вытащишь, – понял Битали.

– Какая отзывчивая! А я, дура, ей грубила.

– Она странная, – ответил Кро. – Но добрая.

– Доброго вечера всем, братья! – тяжелой поступью вышел к гостям Дедята Горамник. – Отдыхайте, веселитесь! А вы трое собирайтесь быстро, – указал он на однокурсников. – От директора вашего известие пришло, случилось что-то в колледже. Зовет. У вас по времени шесть часов в запасе выходит. До камня отсюда полчаса ходу, такси в Перрос-Гиреке взять несложно. Ехать часа два, не более. Коли поспешите, еще затемно в замок вернетесь. Раньше профессор Бронте так беспокойно себя не вел. Мыслю, очень срочно нужны. Отправляйтесь.

Отправляться из усадьбы молодым чародеям пришлось втроем. Лилиан не откликнулась на зов Битали и не выглянула из реки – видно, очень уж обрадовалась разрешению здешними водами пользоваться и умчалась куда-то. А может, чертоги свои отделывала или еще чем занята была и не услышала? Ждать не стали – здесь гостья в безопасности, хозяева усадьбы всегда приветят. В школе же неладное предполагали. Посему, выждав минут десять, молодые люди махнули рукой, быстрым шагом дошли до камня перемещений, вышли из вечерних сумерек в яркий день приморского курорта, поймали машину – и без всяких приключений доехали до замка, сразу отправившись в кабинет директора.

Профессор Бронте, в красной бархатной мантии и шапочке из той же материи, был занят исследованием какого-то древнего манускрипта, но, увидев молодых людей, закрыл книгу и отложил в сторону. Открыл ящик, выставил на стол маленькую игрушку – многоярусную китайскую пагоду в стеклянном шарике.

– Я настаивал на том, чтобы отложить это самое меньшее до осени, мадемуазель и мсье. А лучше всего, до окончания следующего курса, – сложил перед собой пальцы профессор. – Но, увы, Совет Хартии мне не внял. В их опасениях тоже есть резон. Ваш неожиданный успех… Ваш, мсье Кро, и всего вашего братства, обретение нами щита и брони Темного Лорда неизбежно встревожат врагов свободного мира, и они попытаются переместить, спрятать самую главную известную нам ценность: меч Эриджуна. Ныне он хранится в горах Таринга, в пятиярусной пагоде. Тамошние колдуны по сей день не признают Хартии Единения, строят козни, пытаясь насылать на внешний мир порчу и проклятия, постоянно нападают на чужаков, яро убивая всех без суда и следствия, ждут возвращения Темного Лорда, поклоняются ему, как богу. За неимением самого лорда эти злобные безумцы молятся случайно попавшему в Таринг мечу тирана. Он находится здесь, в верхней комнате.

Директор снял стеклянный колпак, взмахнул палочкой:

– Трунио! – и пагода увеличилась в размерах, заняв почти весь стол.

Пять поставленных друг на друга разноцветных крыш – вот что это было такое. Крыши широкие, круто изогнутые, с изображениями драконьих голов на углах. А в глубине под ними было видно что-то, похожее на небольшие балкончики с узкими перилами, за ними – деревянная стена. Строение возвышалось на скале, вокруг которой тянулась узкая и крутая спиральная тропа. Но самое изумительное – по этой тропе двигались вверх и вниз крохотные человечки.

– Совет Хартии настаивает, что меч должен быть изъят у черных колдунов как можно скорее, пока он не исчез из поля зрения хранителей. В ближайшие дни! Трунио! – профессор Бронте уменьшил игрушку до прежних размеров, накрыл колпаком и передал Битали: – Подумайте, мсье, каким образом можно это осуществить? До сего дня у вас это получалось неплохо, а потому не стану мешать советами. Возможно, вам понадобятся амулеты, оружие… Готовьтесь. Я уже призвал с каникул участников вашего братства. Скажу более, я сам, сэр Уоллес и остальные профессора нашей школы готовы вам помочь и даже участвовать в… В этом приключении. У вас есть полных три дня! Готовьтесь.

– Ничего себе! – выдохнул Надодух, когда друзья покинули кабинет. – Мы теперь что, ударная гвардия Совета Хартии?

– Слишком хорошо показали себя весной, – пожала плечами отличница. – Ни щита, ни брони никто веками добыть не мог, а мы сделали. Вот хранители и пользуются.

– А торопятся почему? Что за странная идея посылать на войну школьников? Если без Битали не обойтись, то почему не подождать хотя бы, пока он выпускной аттестат получит? Совет Хартии время веками измеряет! Что для них три года, каковых нам до совершеннолетия не хватает?

– Наверное, есть что-то, чего мы не знаем, милый, – Анита положила ладонь Надодуху на грудь и оглянулась на Кро. – Так что с планом штурма пагоды? Есть идеи?

– Есть! – кивнул юный чародей. – Выспаться и дождаться остальных. Вместе чего-нибудь придумаем.

Столовая в колледже, понятно, была закрыта, однако в кабинете покойного профессора Налоби учеников ждали поутру две полные корзины с персиками, томатами, свежим хлебом, двумя крупными шматами сочной буженины и несколькими пакетами сока – в картонной упаковке, каковой пользуются только смертные.

Есть в тесной комнате уже почти полностью собравшееся братство не стало, переместилось на уютную поляну недоморфа, расположившись там вокруг подстилки, заменяющей стол. Воспользоваться живой мебелью Надодуха не вышло – она разрослась и превратилась в обычные бесформенные кусты.

Здесь Битали увеличил «сувенир» с пагодой до размеров в два человеческих роста, и молодые люди внимательно его рассмотрели, обсуждая возможные варианты нападения. Ближе к вечеру все, даже самые невероятные до фантастичности идеи были обмыслены до мелочей, и Битали подвел итог:

– Надо потребовать от сэра Ричарда Уоллеса доспехи и заговорить их. Колдуны – это не големы и не саламандры. У них, верно, и луки есть, и мечи, и топоры. Так что в рубашечках на них кидаться глупо. Обереги наши тоже обновить не мешает. Придется нам, Анита, опять кладбище тихое искать. Нужны семь нисходящих амулетов и один активный. Кстати, никто не знает, куда Комби пропал? Не слышно и не видно.

– Наверное, родители не пускают, – пожал плечами Цивик. – Меня тоже пытались дома оставить. Я им говорю, что в нашем мире любому магу с детства со всеми соседями насмерть резаться приходится, а они отвечают, что я еще маленький… Насилу отпросился.

– Почему восьмой амулет активный? – спросил Дубус. – И для кого? Битали, Надодух, Анита, Вантенуа, Цивик, Ларак и я. Нас семеро!

– Кажется, я догадываюсь, – поднялся недоморф, похлопал ладонью о ладонь, стряхивая крошки. – Перед грядущим сражением Битали желает вернуть подарок одному очаровательному владельцу. Боится лечь костьми, не покончив с делами. Только это должен быть не просто амулет, а амулет крови. Ну что? Поели, попили? Тогда крошки в кусты, фольгу и пленки с собой. Пока ночь не настала, давайте цепного Гроссера навестим. Заскучал, верно, наш историк на каникулах.

Арнольд Гроссер действительно тосковал. Он лежал на столе, глядя на решетку, к которой крепилась цепь, костюм был мят, а сорочка несвежей, да и каземат оставался тем, чем являлся на самом деле: огромной сырой и грязной пещерой, вырытой в слежавшейся глине. И даже столы и стулья, раскиданные на утоптанном до каменной твердости полу, ничего изменить не могли. Подземелье есть подземелье.

Появление гостей заставило преподавателя оживиться. Историк поднялся, спрыгнул на пол и торопливо застегнулся, одернув пиджак.

– Какая нежданная встреча! Наверху, мыслю, лето только-только подступает к середине, а мои лучшие ученики, вместо того, чтобы нежиться на пляже и купаться в море, бродят по аудиториям надоевшей за зиму школы. Не то чтобы я не был рад, однако позвольте спросить: чем обязан такому нежданному вниманию?

– Через два дня в наших руках будет меч Эриджуна, мсье Гроссер! – похвастался Ларак. – Перед оружием Темного Лорда не способно устоять ничто и нигде. Мы вернемся и срубим наконец-то эту цепь!

– Это приятное известие, – кивнул преподаватель. – Но почему именно сейчас?

– Совет Хартии торопится, – пожал плечами Битали. – Они не хотят ждать осени.

– И не хотят ждать совершеннолетия, – добавил недоморф.

– Именно об этом я и спросил… – вздохнул Гроссер. – Что-то случилось?

– Мы добыли щит и броню, – сказала Анита. – У хранителей Хартии случился приступ жадности.

– Они рискуют… – присел на край стола преподаватель. – Стало быть, время сжимается. Я чего-то не знаю?

– Анита и Надодух позавчера обручились, – сказал Битали. – Через три года они станут мужем и женой. Отец невесты дал слово, мать жениха согласна.

– Мои поздравления, молодые люди! – поклонился историк. – Искренне рад за вас. Хотел бы подкрепить свои слова подарком, однако отдельные мелочи… – Гроссер потрогал свою цепь. – …несколько ограничивают мои возможности. А как вы, мсье Кро? Может, и в вашей жизни случились радостные события?

– Мне так не везет, – покачал головой потомок Темного Лорда. – У меня пока случаются только неприятности. По счастью, мелкие. Но все равно, хотелось бы от них избавиться. Вы были ближайшим соратником Эриджуна, мсье Гроссер, одним из его самых близких друзей. И вы не раз нам рассказывали, что он накладывал на вещи заговоры, отличающие чужаков от владельцев оружия или драгоценностей, либо их родственников. Заклятия крови. Вы не знаете, какой магией пользовался для их создания Темный Лорд? Что он делал, что требовалось ему для чародейства?

– Вот оно что, мсье Битали… – нахмурился историк. – Вам понадобились заклинания крови. Рано. Слишком рано для ваших лет. Теперь я начинаю понимать причины возникшей спешки.

– В чем она? – напряглась отличница, а недоморф подался вперед.

– Я не могу ответить на этот вопрос, – пожал плечами цепной Гроссер. – Хочу, но не могу. Я связан клятвой. Мы говорили об этом уже очень много раз, мадемуазель Горамник, посему не обижайтесь.

Молодые люди помолчали.

– Я еще хотел спросить, мсье, – вспомнил Битали. – Нам много раз говорили, что Темный Лорд создавал ожерелья, колье, бусы и иные украшения, которые удушали своих владелиц, если они изменяли мужу…

– Было такое, юноша, – не стал спорить историк.

– Как они попадали к женщинам?

Цепной Гроссер расхохотался:

– Вы, верно, думаете, Темный Лорд пыхтел, исходя злобой, в темных подвалах, потом кидался на случайных прохожих и цеплял им на шею подарки с криком: «Вот тебе золото, и умри немедля!» Ну что за чушь? Конечно, он делал это не из подлости. У Эриджуна было много, очень много соратников. Иные, сходя с ума от ревности, просили у него амулеты, которые защитят целомудрие их жен. Отказав в просьбе, лорд обидел бы своих воинов.

– Но почему обязательно убивать?! – выкрикнула Генриетта.

– Мужчины, они разные, мадам Вантенуа. Иные любят так страстно, что готовы истязать себя, лишь бы их возлюбленная была счастлива. Другие любят так страстно, что скорее уничтожат любимых, нежели допустят, чтобы те оказались в чужих руках. Разные мужчины просят разные амулеты. Вот вы, мсье Кро… Вы бы отказали другу в просьбе создать амулет верности?

– Мои знакомые отказались от подобных подарков, – пожал плечами Битали.

– Вам повезло со знакомыми.

– Простите, мсье Гроссер, но вы так и не ответили на вопрос о заклинаниях крови! – вернулась к главному вопросу Анита Горамник.

– А-а, чародейство на родство, – потер виски историк. – Увы, тут я вам помочь не могу. Как бы это сказать… Когда приходило время, потомки Темного Лорда постигали эту тайну сами.

– Что же должно для этого случиться?

– Любовь, мадемуазель Горамник. Конечно же любовь! Если вы помните историю, то у Эриджуна и Озерной леди не могло быть детей. Магу Двух Драконов пришлось изрядно постараться, чтобы справиться с этим природным запретом. Именно желание обрести семейное счастье и вынудило лорда раскрыть тайну кровных связей и создать на основе этого открытия целый ряд новых амулетов.

– Его потомки тоже раз за разом повторяют это открытие?

– Вы ведь помните, мадемуазель Горамник, что сыновья Темного Лорда есть точные его копии? У них та же сила, тот же характер, те же желания, те же вкусы, воля, стремления… все одинаково! Нет ничего удивительного, что раз за разом все дети Эриджуна прожили одну и ту же судьбу. Они подрастали, влюблялись, сходили из-за своей девушки с ума, начинали искать тайну заклинаний крови. А потом лучший друг убивал их из-за этой самой беззаветной любви.

В каземате повисла мертвая тишина.

– Кажется, я испортил вам настроение, молодые люди, – прервал затянувшуюся паузу Арнольд Гроссер. – Поверьте, мне очень жаль. Надеюсь, когда я увижу вас в следующий раз, в ваших руках будет клинок, который сможет наконец-то перерубить эту проклятую цепь!

Однокурсники, задумчиво переглядываясь, потянулись к выходу на лестницу. Известие о том, что кому-то из них предписано судьбой вскорости убить Битали Кро, изрядно выбило участников братства из колеи и испортило настроение. И только у самой стены Анита Горамник вдруг повернулась и громко спросила:

– Скажите, мсье Гроссер, а последний из потомков Темного Лорда чем-то отличается от всех остальных?

– Конечно, мадемуазель, – кивнул все еще сидящий на столе историк. – И очень сильно.

– Чем именно?

– Друзьями!

Готовиться к новому приключению с помощью преподавателей оказалось намного проще, нежели самим. Когда Битали обмолвился, что для обновления амулетов нужно провести обряд на древнем кладбище, директор школы с помощью камня перемещений перенес их к какому-то невероятно древнему могильнику, занесенному песками. Молодые люди заподозрили даже, что попали в легендарные земли Та-кем, в один из пересохших сахарских оазисов. Однако определиться за ночь так и не смогли. Среди дюн никаких ориентиров не имелось, а время почти не отличалось от школьного.

Когда Битали потребовал броню, то получил ее сразу, для всех, и сэр Ричард Уоллес самолично следил за тем, чтобы подогнана она была в размер, не стесняла движений, не оказалась слишком тяжелой или легкой. Надодух получил кирасу, каковая при его мохнатости не нуждалась в поддоспешнике, Ларак и Цивик – кольчуги с наплечниками, Дубус – пластинчатый набор из толстых полуовальных наплечников, двух нагрудных пластин, одной наспинной и трех на животе. Все это скрепялось кольчужным плетением и ничуть не стесняло движений.

Однако эффектнее всех оказались одеты девушки. Подогнанные по их телам передние и задние пластины, сшитые по бокам стальной проволокой и переходящие в латные юбки и набедренные пластины создавали ощущение, что обе красавицы намеревались сражаться совершенно обнаженными – просто их тела теперь были скованы из стали.

С одной стороны, это было понятно – лишние зазоры при попадании мечом или копьем могли передать на удар на тело, болтающееся снаряжение мешало двигаться. С другой – отдельные интимные тонкости вполне можно было бы и сгладить.

Из оружия Цивик и Ларак выбрали короткие мечи и рогатины, Надодух – топорик и ятаган, Дубус – уже полюбившуюся двуручную секиру. Девушкам полагались ножи и палочки.

Утром четвертого дня Битали Кро, в сопровождении профессора Артура Бронте, все еще одетого в мантию и шапочку, поднялся на крышу замка, увеличил лежащую у башни Кролик лестницу, вошел в тайник и остановился между шестами, на которых хранилось оружие Темного Лорда, остановился у стены, не решаясь сделать следующий шаг.

Однако вещи Эриджуна сами почуяли, что пришли за ними, что настало время выйти в свет, перестать скучать. Первая дрогнула и перетекла на кровного потомка кольчуга, плотно обняла, оставив снаружи боевой амулет и браслет черной яшмы. Затем оказался на голове шлем, спустив назад бармицу и мягко обняв маской щеки. Последним прыгнул в руку щит и мягко засветился от таящийся внутри силы.

– Онберик! – указал вниз палочкой Битали и провалился до своей комнаты. Отсюда он вышел привычным путем и во дворе увидел, что все участники братства находятся здесь, равно как и многие преподаватели. Узнать их в броне было довольно трудно. Когда бок о бок стоят три копейщика в кирасах, с закрытыми стальной маской в виде усатого демона лицами, то поди угадай – кто из них профессор Пепелет, кто профессор ибн Рабиа, а кто Уолт Традиш?

Зато мадам Деборе, в пластинчатом юшмане, покрытом серебрением, помолодела лет на двадцать. Глаза горели, кудри выбивались из-под остроконечного шлема и рассыпались по плечам, на щите скреб стену перед собой ярко-желтый леопард.

Сэр Ричард Уоллес в кольчуге и шлеме-чашке выглядел скромно. Зато на поясе его помимо сабли висели палица, стилет, кистень, два ножа и широкая тарелка с заточенными краями.

Самым потрясающим ратником воинства была Эления Клеотоу: неизменных семнадцати лет на вид, с длинными золотыми кудрями, большими, пронзительно синими глазами, широкими бедрами и выпирающей грудью. Ее фигуру облегало платье нежно-серого цвета, на котором не имелось ни пояса, ни застежек.

Засмотревшись на преподавателя демонологии, Кро прозевал появление директора, все еще одетого в мантию и шапочку, но теперь опирающегося на посох.

– Надеюсь, нас не ждут, – неуверенно произнес Артур Бронте и коснулся посохом камня перемещений: – Пагода!

Через миг Битали полной грудью вдохнул морозный воздух, сразу показавшийся неправильным. Наверное, разреженным. Черные отвесные отроги поднимались чуть не до неба со всех сторон, поверху сверкая ледяной короной, под ними тянулась зеленая полоска далекого леса… Равнина между отрогами была идеально гладкой, за исключением одинокой скалы, растущей в самом центре священного для колдунов места из округлого озера, разделенного мостками на четыре равных сектора. А на скале возвышалась она – пагода!

Восхититься красотой долины и изящного пятиступенчатого строения до конца потомок Темного Лорда не смог – по ушам ударил оглушительный грохот, и по маленькому отряду ударил шквал пуль, тут же сбивший с ног двух копейщиков, опрокинувший Генриетту и дважды пронзивший Элению Клеотоу – по демоноведице прокатились странные волны, и она недовольно зашипела. Битали кинулся вперед, выставил щит. Тот задрожал от множества попаданий, но свинцовый ливень выдержал, закрыв невидимой броней весь отряд. Копейщики поднялись, но вот Генриетта осталась лежать неподвижной.

Огонь новомодным оружием вели не колдуны, и даже не смертные – слева и справа на удалении в две сотни шагов из земли выглядывали маленькие железные колпачки, из которых и торчали черные пламенеющие стволы.

– Трунио! – вскинул палочку Битали… Но ничего не случилось.

– Мартилло! Трунио! Вэк! Тхарри! Итребейс! Вьюр! – опытные, умелые и сильные чародеи на разные голоса попытались разрушить, уменьшить или выломать колпачки, но ни у кого ничего не получалось. Казалось, не только само оружие, но и вся земля вокруг были превращены в один огромный нисходящий амулет, пожирающий любое магическое воздействие.

Битали, лихорадочно пытясь найти выход из ловушки, огляделся, вытянул палочку:

– Сэр Ричард Уоллес, палица!

– Да толку от нее?!

– Бросай! – рявкнул Кро, и преподаватель послушался, сдернул оружие и метнул в один из колпачков. А когда шар на рукояти уже почти достиг цели, Битали вскинул палочку: – Трунио!

Палица резко увеличилась в размерах и бухнулась перед маленьким укреплением, полностью его загораживая.

– Молодец! – встрепенулся наемник и швырнул в другой колпак кистень. Сразу несколько чародеев метнули в него свои заклинания, и оземь грохнулась махина размером с автобус. Свинцовый ливень прервался, отряд из колледжа тут же кинулся вперед.

Горы задрожали, осыпаясь камнями, и нападающим пришлось замедлить шаг, развернувшись и быстрыми «трунио» и «мартилло» избавляясь от валунов, грозящих расплющить незваных гостей. Понадобилось минут десять, прежде чем они отошли от отрогов на безопасное расстояние, но тут вместо камней на отряд обрушился ливень стрел. Первым подкошенным рухнул Цивик, потом один из копейщиков, третьим сразу три стрелы в открытые участки тела получил недоморф, следом вскрикнул от боли сэр Уоллес. Еще несколько наконечников скользнули по мантии профессора Бронте, а две стрелы застряли в ткани и теперь болтались, покачивая перьями на хвосте.

– Заговоренные! – сообразил директор. – Эления, они воруют нашу кровь! Где-то здесь комары или блохи!

Мадам Клеотоу широко – неестественно широко – распахнула рот, сделала выдох, оказавшийся низким и утробным; разошедшийся звук заставил Битали качнуться, у него зазвенело в ушах и часто-часто забилось сердце. А через пару мгновений дождь из стрел ослабел, став неприцельным и почти не причиняя вреда.

Опять загрохотали выстрелы – в этот раз по незваным гостям били не механизмы, а люди, в несколько мгновений сметенные «вэками» сильных магов. Битали даже не успел принять в этом участия, но зато заметил, что на обращенной к ним стороне скалы, на опоясывающей ее тропинке, собираются люди. Поклоняющиеся мечу Эриджуна черные колдуны. Похоже, все испытанное доселе еще не было настоящей схваткой. Настоящая схватка предстояла впереди, и хозяева долины собирали для нее силы, выигрывая время мелкими легкими уловками.

Через миг озеро встало стеной и хлынуло вперед.

– Держитесь!!! – Битали вскинул щит и присел, торопливо меняя палочку на нож и вгоняя его в землю.

Остановить волну полностью ему не удалось, однако толчок он ослабил, отряд не смыло. Во всяком случае – Кро так надеялся, оглядываться он не рискнул.

Колдуны на скале вкинули руки, и из оставшегося после озера котлована один за другим полезли големы – влажные, чавкающие, безоружные… Но совершенно не боящиеся смерти, ибо и так были мертвы.

Копейщики и мадам Деборе выставили копья, пронзив первых врагов, но наконечники вошли в тела и остались в них, сами же големы продолжали наступать, покорно принимая удары топориков и мечей, налипая массой своей на сталь, перетекая через щиты, обхватывая людей и повисая на них всем весом, стремясь не победить, а поглотить небольшой отряд, закопать его в своей склизкой, вязкой массе.

– Дубус, дальше не пройти! – пятясь, крикнул Битали. – Сможешь?

– Попробую!

– Трунио, – крутанувшись, направил на него палочку потомок Темного Лорда. – Трунио, трунио!!!

В несколько мгновений паренек раздался в плечах до размеров скалы, а ростом – до высоты пагоды, опустил к земле секиру, ставшую величиной с речной причал. Битали забросил щит за спину, прыгнул на лезвие, ухватившись за фигурный вырез, и великан взмахнул своим огромным оружием, бросая товарища вперед. Кро разжал пальцы, вскинул руки к груди, сжимая боевой амулет, и выхватил клинки. В ушах засвистел встречный ветер, промелькнула далеко внизу огромная чаша безводного озера, на дне которого шевелилась сизая масса, выплевывая наверх свои многочисленные щупальца. Колдуны проводили полет юного чародея глазами.

Битали раза три кувыркнулся в полете, но извернулся и на крышу опустился на ноги, с размаху вогнав в кровлю оба клинка, чтобы не соскользнуть. На миг замер, приходя в себя и прислушиваясь к ощущениям: ничего не сломал? Поглотили амулеты и броня сильный удар или не справились?

Драконьи головы на углах крыши быстро повернулись к незваному гостю и извергли потоки огня, жидко плещущегося на тело и стекающего вниз. Но после путешествия в убежище подобный пустяк Битали даже не отвлек. Он убрал один из бемгишей, выхватил палочку:

– Онберик!

Кровля не поддалась. Тоже, видать, была заговоренной-перерезаговоренной. Тогда Кро освободил оружие, прыгнул на изгиб кровли, скатился по нему вниз до огнедышащей головы, обхватил за шею, толкнулся, перемахивая через толстую опору, и по инерции влетел под крышу – напоровшись грудью сразу на три копейных наконечника.

Мелодично, по хрустальному запела броня, спасая своего хозяина, доспех Эриджуна выдержал подобный удар без труда, а вот обороняющие балкончик низкие узкоглазые воины потоков жидкого пламени стерпеть не смогли, и тремя высокими факелами кинулись к дверям.

Теперь потомка Темного Лорда поливали огнем не только верхние драконы, но и те, что украшали кровлю ниже – однако амулет пока держался. Битали перемахнул перила, вскинул палочку:

– Вэк! – Дверь вылетела внутрь, и он, опять сменив оружие, нырнул в узкий лаз… И едва не ослеп от яркого золотого света.

Верхняя комната пагоды была выложена золотом вся – пол, стены, потолок, поддерживающие кровлю столбы, пирамида в центре, на самой макушке которой лежала изгибом вверх простенькая полуторная сабля с ажурной латунной рукоятью.

– А-а-а!!! – ринулись в атаку несколько колдунов, выставив перед собой пики. Еще десятка полтора, прижавшись к стенам, взмахивали палочками, руками, костями и непонятными амулетами из камней и перьев, выкрикивали заклинания, трясли головами. Кольчуга Эриджуна загудела, запела, поглощая и отводя проклятья с заклинаниями, а тело юного мага, спасибо издевательствам сэра Уоллеса, само стремительно двигалось, подныривая под древки, подрубая ноги и руки, парируя выпады. Копейщики полегли в несколько мгновений, но на балкончике уже слышался топот новых врагов.

– Тхарри! – обездвижил Битали хотя бы часть колдунов у стен, развернулся, перекинул щит из-за спины в руку, выставил под мечи ворвавшихся врагов, из-под его прикрытия снова выставил палочку: – Вэк!

Воинов отбросило, и на балкончике возникло столпотворение. Пользуясь заминкой, Кро прыгнул к пирамиде, взбежал по ступеням, схватил водруженный там клинок…

Меч Эриджуна устало вздохнул, встряхнулся, слегка качнулся и поджался, словно потягиваясь спросонок. Его рукоять потеплела, латунные кружева плотно и крепко обхватили кисть завладевшего оружием воина. Битали рассмеялся и спрыгнул, развернулся, готовый к продолжению схватки.

Однако ворвавшиеся в комнату воины стояли, слегка приоткрыв рты и выпучив глаза. Колдуны тоже смолкли, и в воздухе повисла звенящая тишина.

– Ну же! – Битали коротко ударил клинком о щит, и по пагоде прокатился высокий, мелодичный звон. – Мы будем сражаться или в гляделки играть?!

Но тут случилось и вовсе невероятное. Первый из воинов попятился, громко закричал:

– Темный Лорд вернулся! – вскинул меч к лицу: – Честь и справедливость! – и опустился на колено, вонзив острие клинка в пол и склонив голову.

– Честь и справедливость! Честь и справедливость! – один за другим узкоглазые защитники пагоды последовали его примеру.

Колдуны у стен, не попавшие под замораживающее заклинание, тоже сползли на пол, но встали вообще на колени, уткнувшись лбами в пол.

– Темный Лорд вернулся!

– Честь и справедливость… – негромко повторил Битали и пошел к дверям. Ему никто не препятствовал. Через балкончик Кро попал на узкую, что только боком можно протиснуться, лесенку, спустился по ней ниже этажом, снова вошел в пагоду, пересек нефритовую комнату, вышел на лестницу, спустился, попал в комнату, отделанную слоновой костью… И везде, увидев его, все колдуны с оружием преклоняли колено, а безоружные – чуть не падали ниц.

– Честь и справедливость! Честь и справедливость! Слава Темному Лорду!

Точно так же, девизом Эриджуна, встретили его и колдуны, собравшиеся на скале. Битали спокойно спустился по тропинке, пересек по мосткам пересохшее озеро, остановился перед директором школы, завороженно смотрящим на клинок в его руках. Возле Артура Бронте стояли только Дубус, уже вернувший себе обычный рост, но продолжавший грозно поигрывать секирой, мадам Деборе и Эления Клеотоу.

– Где остальные? – спросил Кро.

– Я отправил погибших в колледж, – ответил профессор. – Если бы тотемники пришли сюда, то получилось бы нехорошо. Раненых отослал с ними. Завтра вечером будут на ногах. Давай-ка и мы отступать, мой юный герой. А то как бы черные колдуны не передумали.

Последняя тайна мсье Гроссера

Битали проснулся от того, что кто-то щекотал его нос. Сперва он подумал, что это муха, и попытался отмахнуться, но услышал тихое хихиканье и открыл глаза.

– Анита? Ты чего? – он опасливо покосился на постель Надодуха.

Там никого не было.

– Ты чего, думаешь, я с тобой заигрываю? – рассмеялась девушка. – Даже не надейся! Просто все уже заждались, пока ты очнешься, а ты все дрыхнешь и дрыхнешь. Пришлось помочь.

– Я вчера пытался к вам в целительскую пройти, но Эшнун Ниназович не пустил, – потер лоб Битали, вспоминая минувшую ночь. – Потом меня профессор Бронте хвалил. Говорил, что от Совета Хартии памятник для меня требовать будет. Потом подставку для меча делал. Потом… Потом мяч немного покидал. Не спалось чего-то, и руки тряслись.

– Понятно, адреналин бурлил, – похлопала его по плечу отличница. – Мы, болезные, спали в лазарете, а ты ходил и нервничал после минувшего. Бывает.

– Тебя тоже ранило?! – приподнялся на локтях Кро.

– Нет, я из-за Надодуха психанула. У него знаешь, как кровь хлестала?! Стрелы, похоже, на истребление были заговорены. Ну, я его хватала, уговаривала, пыталась держать, что-то делать… – Анита стыдливо отмахнулась. – Совалась, куда не понимаю. Эшнун Ниназович мне какого-то отвара дал глотнуть… Ну, и все. Поутру в соседней с Сенусертом кроватке проснулась.

– Где он?

– Бодр, здоров и лохмат. Я его в душ после лазарета отправила. Знаешь, как ему в шерсть все запахи набиваются? Не помыть, недели две лекарствами вонять будет.

– А остальные?

– Остальные уже распотрошили корзины с завтраком, а ужинать надеются за общим столом у Надодуха на поляне. Так что ты последний. Вставай, сколько можно ждать? Мы извелись уже от нетерпения.

Послышался слабый треск, и недоморф с мокрой приглаженной шерстью решительно прошел к своему шкафу, кинул туда щетку и халат, достал рубашку, начал одеваться.

– Куда на мокрое?! – вскочила Анита.

– На сухое вовсе не надеть будет, – попытался оправдаться Надодух. – Дыбом же все встанет после мыла-то!

– А рубашка мокрая будет!

– Вымокнет-высохнет, – недоморф повернулся к Битали: – Ну что, дружище, к цепному Гроссеру идем, или нет?

– Точно, Гроссер! – спохватился Кро, вскочил и стал торопливо одеваться.

– В тайник с вещами Темного Лорда нам толпой лучше не соваться, – застегивая пуговицы, сказал чатия Сенусерт. – Мало ли, заденем чего случайно в тесноте? Так что мы тебя на дворе у лестницы подождем, ага?

– Ага… – согласился Кро.

– Представляешь, он этого часа шестьсот лет ждал! Интересно, он там внизу чувствует сейчас, что мы вот-вот спустимся, или нет?

– У него спроси, – посоветовал Битали, выглянул в окно, примерился. Потом подвинул стол, поднялся на него. – Я за мечом. Онберик!

Он выкатился на черепицу, поднялся, нашел спрятанную у краешка кровли лестницу, поставил, с помощью «трунио» увеличил, забрался в тайник и вытянул руку, раскрыв пальцы. Битали не знал, услышит его сабля, или нет, поддастся ли, послушается – но очень надеялся. И оказался прав. Меч сам прыгнул в ладонь, покрутился, удобнее пристраиваясь в ней, обнял эфесом и замер. Кро, не утерпев, поцеловал преданный клинок:

– Какой красавец! Надо будет ножны тебе сделать, а то лежишь, как голый…

Он выбрался наружу, уменьшил лестницу, по коньку дошел до башни с лестницей, спустился во двор, позвал друзей, и все вместе они пошли вниз, в казематную глубину.

Историк, похоже, близкую свободу предвкушал-таки и встретил их в нетерпении. Он был опрятен, но выглядел уставшим и стоял возле пустого стола, а не сидел с книгой, не лежал. Наверное, бедолага всю ночь бегал кругами. Ждал.

– Добрый день, мсье Гроссер! – по очереди поздоровались участники братства, но преподаватель ответил одной лишь фразой:

– Это он! – Устремленный на саблю взгляд был куда более чем красноречив.

– Ну что, торжественную часть опустим? – спросил Битали, пробежался и запрыгнул на стол. – Мсье, не могли бы вы оттянуть вашу привязь, чтобы она не провисала?

Историк перехватил звенья возле ошейника обеими руками, откинулся, повиснув на цепи всем своим весом.

Битали, прокрутил клинком «солнышко», примеряясь к балансировке, и резко, с оттягом рубанул от плеча примерно на три звена выше пальцев преподавателя. В стороны сыпанули ослепительные искры, меч низко запел, цепь на миг покраснела, побелела… И осталась целой!

– Что за проклятье? – недоуменно выдохнул потомок Темного Лорда, отступил, со всего замаха рубанул снова, только чуть выше. Потом снова и снова…

Цепь искрила, меняла цвет, звенела и дрожала, но все равно оставалась целой и даже не исцарапанной.

– Ничего не понимаю… – наконец опустил оружие Битали. – Ведь в этом мире ничто не способно устоять перед мечом великого Эриджуна! Анита, как так может быть?

Все повернулись к отличнице. Горамник в задумчивости потерла виски, глядя то на историка, то на цепь, то снова на преподавателя и вдруг выдохнула, сверкнув глазами:

– Великие небеса, какая же я дура! Как я сразу не догадалась? Все эти постоянные намеки на любовь, которая убьет Темного Лорда, на то, что его предаст лучший друг, рассказы о девице, которая отняла Эриджуна у его друзей, отняла победу, отвлекла от борьбы. Гроссер сто раз повторял нам одно и то же, а мы никак не могли понять столь ясного прозрачного намека! Судьба Темного Лорда: это любовь, предательство и смерть.

– Ты не могла бы объяснить более внятно, дорогая? – попросил чатия Сенусерт. – Специально для тех, кто хорошо дерется, но туго соображает?

– Лучший друг Темного Лорда, знающий все его тайны, обладающий полным доверием… Надодух, неужели ты не понял? Меч Эриджуна, перед которым не способно устоять ничто и нигде в этом мире, не сможет перерубить цепь только в одном-единственном случае. Только если ее тоже сковал сам знаменитый всемогущий Эриджун… – Анита медленно приблизилась к столу, в упор посмотрела историку в глаза и спросила: – Скажите, пожалуйста, мсье Арнольд Гроссер, верный соратник Темного Лорда… Это вы предали своего лучшего друга, великого мага Эриджуна и похитили его возлюбленную, прекрасную Озерную леди?

Преподаватель молчал.

– А, ну да, я совсем забыла, – презрительно скривилась Горамник. – Вы ведь связаны священной клятвой. Вы не можете ответить на этот вопрос.

Озерная леди

Святилище мертвых богов

В сложенной из крупных валунов комнате, освещенной лишь четырьмя сине-желтыми пляшущими огнями, подвешенными у потолка с помощью заклинания «альба», было тесно и душно. Здесь, в рассчитанной всего на двух учеников спальне верхнего боевого яруса башни Кролик, собралось почти все братство, принесшее клятву юному потомку Темного Лорда.

Плечом к стене, между направленными во двор замка окнами, стоял большеносый, коротко стриженный Дубус, за минувшие полгода успевший набрать изрядно веса и роста, и потому, несмотря на свои четырнадцать лет, фигурой уже почти не отличался от взрослых магов. Рядом с ним сидел на подоконнике темноволосый Ирри Ларак, еще осенью обошедший товарища шириной плеч, но ныне заметно ему уступивший. Оба были в школьной форме из плотной серой парусины – словно забыли про то, что лето в разгаре, а каникулы еще не перевалили даже середины.

Битали неожиданно поймал себя на том, что не знает, сколько лет его друзьям. Когда первый раз увидел, помнится, они показались Кро малолетками лет по двенадцать. Но раз все учились на одном курсе, а ему уже пятнадцать… Выходит, и им должно быть столько же! Неужели всего за один учебный год сосланные в башню, затюканные мальчишки так возмужали? Или после того, как они все вместе прошли столько испытаний, ребята просто стали смотреться куда серьезнее, чем прежде? Они больше не пугаются неприятностей, не лебезят, взгляда ни от кого не прячут. Сами, если что, без колебаний в глаз кулаком заедут. Так что дразнить их больше уже никто в школе не рискует.

На краю очага, на закопченных камнях притулился одетый в джинсы и белую сорочку вечно лохматый Цивик – всегда суетливый, с опасливо бегающими глазками. По щуплой детской внешности и явной трусоватости первое впечатление о пареньке создавалось не самое лучшее. Однако же мальчишка был умницей, причем сообразительным умницей. Только вот судьба – Цивику вечно не везло, и то он проваливался в трещины горных склонов, то на него выпадали камни старых строений, то его кусали не вовремя перекинувшиеся метаморфы, то вместо воды он пил яды и зелья, то попадал под чужие заклятия или кулаки. А еще он постоянно наступал другим ученикам и учителям на ноги, задевал локти, случайно ставил подножки, неудачно посылал заклинания, сжигал учебники, бил зеркала и окна… С такой жизнью кто угодно научится постоянно головой крутить и каждого шороха пугаться!

На кровати у восточной стены восседала чуть наособицу тощая, как горностай, и остролицая кареглазая Генриетта Вантенуа, вся в черном – в облегающей водолазке и длинной юбке, с собранными на затылке в два хвостика длинными волосами. Как выяснилось этой зимой – метаморф, в минуту страха перекидывающийся в куницу, что уже не раз доставило братству немало хлопот. Первая любовь Битали…

Глядя на девушку, Битали Кро порою не понимал, почему, как получилось, что они расстались? Красивая, веселая, отзывчивая… Просто так вышло, что со временем дороже всех на свете для потомка Темного Лорда стала другая…

Или это и не было любовью вовсе? Просто стройная девушка была столь хороша, что не могла не привлекать к себе внимания, что невозможно было удержаться от поцелуя, едва только открылась такая возможность. И был тот первый в жизни поцелуй столь сладок, что забыть его не удастся уже никогда, и хотелось повторять его снова и снова…

Но это была не любовь. Любовь пришла потом. Глупая и странная, поначалу пугающая – но уже настоящая, сжигающая душу и превращающая в цветы любую пустыню.

Чуть поодаль от Вантенуа прижались плечами хрупкая, как хрустальный бокал, ярко-рыжая отличница Анита Горамник в бархатном брючном костюме и мохнатый крепыш Надодух из древнего колдовского рода чатий Сенусерт, похожий на пса с ворсистым человеческим лицом, одетого в брюки и фланелевую рубашку. Сдержать густую шерсть ткань была не в силах и топорщилась, добавляя носителю древнего родового проклятия сходство еще и с воздушным шариком. Получеловека-полузверя давно пора было постричь.

Впрочем, сколь бы страшной ни казалась на первый взгляд внешность застрявшего в полупревращенном состоянии оборотня – на пальцах у него и Аниты поблескивали тонкие обручальные кольца. Для свадьбы ученики шестого курса магической школы маркиза де Гуяка были еще слишком молоды – однако обручения от родителей уже смогли добиться.

Впрочем, перед друзьями Анита и Надодух своей радостью почему-то не поделились. Спугнуть боятся, что ли? О перемене в жизни друзей знал только Кро.

– Я думал, ты его убьешь, Битали! – разорвал затянувшееся молчание Цивик. – После того, как Горамник догадалась, что это именно цепной Гроссер изменил Темному Лорду и украл у него Озерную леди, то показалось, меч сейчас чуть ниже опустишь и вж-жи-и-ик! Голову тут же и снесешь!

– Это было чуть ли не семь столетий назад, – пожал плечами Кро. – И я не знаком ни с Эриджуном, ни с его любимой. А мсье Гроссер учитель хороший, всем нравится. Так зачем ему голову рубить, если даже сам Темный Лорд не стал этого делать и просто посадил его на цепь?

– Но ведь его победил и заковал маркиз де Гуяк? – неуверенно возразил Ларак.

– Даже если это так, то цепь все равно скована Темным Лордом, – сжав ладонь Надодуха, ответила рыжая отличница. – Сделать оковы, не подвластные мечу Эриджуна, по силам только самому Эриджуну. Непонятно только, как я сразу, еще год назад обо всем не догадалась? Ведь Гроссер постоянно, при каждой нашей встрече оправдывался. Говорил, что Озерная леди оторвала Темного Лорда от борьбы, что заняла все его мысли. Что эта любовь вела Эриджуна к поражению, что ее исчезновение давало лорду шанс вернуться к войне, к армии и победить. Никто даже не представлял, что маг Двух Драконов предпочтет забыть о власти и кинется искать Озерную леди… Вместо того чтобы, став одиноким, посвятить себя завоеваниям. В общем, цепной Гроссер хотел другу добра. Хотел возвеличить его, помочь ему победить.

– Цепной Гроссер просто никогда и никого по-настоящему не любил, – вздохнула Генриетта, поднялась, пригладила ладонями волосы у висков, подошла к окну. – Смотрите, светает… Что мы будем делать теперь?

– Отдыхать, – отозвался Битали. – Ведь у нас каникулы! Поручение Совета Хартии мы выполнили, персональных уроков Артур Бронте, слава первородным демонам, для нас не придумал. Так что до сентября можно разъезжаться по домам.

– Ты воистину потомок Эриджуна, Битали! – усмехнулась девушка, глядя на розовеющее небо. – Вместо того чтобы думать о новых битвах и победах, предпочитаешь говорить об отдыхе.

– А у тебя что, появились опасные враги, Генриетта? – подошел к ней и встал рядом Битали.

– Пока нет. Но я обязательно наживу! – с грустной улыбкой пообещала Вантенуа.

– Что-то не так?

– Грустно расставаться, – пожала она плечами. – Мы только что совершили подвиг, достойный могучих хранителей Хартии! Но вместо славы и возвышения получим только лишние отметки в аттестат и право еще немного поиграть в детство.

– Мы же не навсегда расстаемся, Генриетта, – резонно ответил Цивик. – Уже через месяц опять все встретимся. В этой самой башне. Еще надоест на лекции ходить.

– Я понимаю, – кивнула Вантенуа. – Но все равно как-то грустно. Вы не поверите, но впервые за пять лет мне не хочется уезжать на каникулы… – Она постучала ноготками по стеклу и резко отодвинулась: – Ладно, пойду собираться. Если сейчас рассвет, то первый автобус будет как раз через три часа. Можно успеть. Тогда вечером буду уже дома.

Она вытянула волшебную палочку, ударила ею по подоконнику и с легким потрескиванием исчезла.

– И то правда, – согласился Дубус. – Раньше домой рвался, а сейчас уже скучаю по колледжу. Мне понравилось быть великаном, Битали! Если что, всегда готов!

Он тоже достал палочку, стукнул ею по подоконнику, переносясь в коридор корпуса.

– Но мы ведь на одном автобусе поедем? Рейсом в Нант? – утвердительно кивнул Ирри Ларак. – Так что еще увидимся!

Он тоже коснулся палочкой подоконника перемещений и сгинул, словно втянувшись в окно.

– Кому в Нант, кому в Ле-Ман, – смиренно вздохнул Цивик и исчез вслед за товарищами.

– Да, как-то быстро все получилось, – кивнула Анита, отпуская руку своего мохнатого избранника. – Мы добыли меч Эриджуна, совершили великое деяние, о котором будут вспоминать веками, а цепной Гроссер станет рассказывать о нас новым ученикам. И теперь так просто разъезжаемся по домам. Не хватает чего-то, мальчики. Не знаю чего, но такого, чтобы душа охнула! Прямо хоть еще какой-нибудь маленький подвиг у директора проси, чтобы азарт сбросить…

– Не получится. Нет профессора Бронте в замке, отъехал, – ответил недоморф. – Вестимо, успехом хвастается. Да и остальные преподаватели как сквозь землю провалились. Столовая стоит тихая, кормить нас больше явно не собираются.

– Ты уже и туда сбегал?

– Да мне со двора было слышно, – подергал себя за заросшее ухо Надодух, напоминая о своем зверином слухе. – И запахов там тоже никаких.

– Все спят, – тихо припомнил Битали. – Профессор Артур Бронте сказал, что на лето погрузил все живое в замке в магический сон. Наших тотемников, коров профессора Налоби, иных обитателей… В общем, всех, кому требовался уход. Учителя в отпусках, ученики на каникулах. Двери запечатаны заклинаниями, кладовые пусты. Так что до осени замок маркиза де Гуяка будет дремать.

– Значит, завтрака точно не будет, – сделал вывод недоморф. – Прямо хоть на охоту иди!

– Проще зайти к смертным в какое-нибудь бистро и поесть у них, – ответил потомок Темного Лорда. – Автобус в девять, к десяти будем в Нанте… Кстати, Анита, ты позволишь проводить тебя домой?

– В смысле… Совсем домой? – неуверенно переспросила отличница.

– Да, до усадьбы, – утвердительно кивнул Битали. – Если ты помнишь, у вас в гостях осталась одна моя знакомая.

– Я и вправду совсем забыла! – рассмеялась девушка. – Конечно, поехали вместе.

– И еще ты обещала показать хорошее место, где можно обновить амулеты.

– Я покажу.

– А мне проводить можно? – вкрадчиво поинтересовался чатия Сенусерт.

Тут рыжая красавица неожиданно заколебалась:

– Надодух, я тебя очень люблю, ты знаешь. Но есть некоторые условности, на которые нельзя махнуть рукой. Мы обручены, но мужем и женой станем не скоро. И если вдруг станем жить под одной крышей, другие роды севера могут отнестись к этому с непониманием. Усомниться в моей чистоте и чести…

– А я могу взять его с собой, Анита? – кашлянул Битали. – Надодух мой друг, мы путешествуем вместе. Дольше пары дней мы вас не стесним.

– Если с тобой, то пусть едет. – Девушка запустила пальцы в шерсть на загривке своего избранника, сжала их, отпустила и поднялась, вытягивая из нагрудного кармана свою палочку. – Три-четыре дня будут в рамках приличий.

Она коснулась палочкой подоконника и с легким потрескиванием растворилась в воздухе.

– Четыре дня – это тоже неплохо, – пожал плечами недоморф. – Спасибо, дружище.

Он распахнул шкаф, поднял лежащий внизу чемодан и стал смахивать в него с полок свои вещи. Пара рубах, пара футболок, ветровка, коробка с зубной щеткой и пастой, еще какие-то мелкие тряпки. Много ли человеку в дороге надо? Упаковав вещи, Надодух закрыл крышку, отступил, вскинул палочку:

– Трунио! Трунио! – и чемодан уменьшился до размеров в половину пальца. Недоморф поднял его и небрежно засунул в карман.

– Класс! – изумился Битали. – А мне как-то и в голову не приходило.

– Тебе лучше не рисковать, – покачал головой полузверь. – Я свои манатки уже несколько раз терял. Больно маленькие. А у тебя покрывало перемещений. Будет обидно, если пропадет.

– Это да, – согласился Кро, глянул в окно и заторопился к своему шкафу.

Снаружи светало, и если он не хотел опоздать на автобус, следовало поторопиться…

Второй раз однокурсники прощались уже в Нанте – на вокзале, днем, среди суетящихся смертных. И, может, поэтому все прошло быстрее и уже без такой грусти. Обнялись, пожелали друг другу хорошо провести время за оставшийся месяц и разошлись – кто на поезд, кто на самолет, кто на другой автобус.

– Как будем добираться? – спросил Аниту недоморф.

– Плюс шесть часов, – напомнила рыжая колдунья. – Дома сейчас уже четыре, а примерно в десять уже начнет темнеть.

– Значит, пирожные и такси?

– Значит, да, – рассмеялась отличница, взяв его за руку, и оба быстрым шагом, чуть не бегом, устремились вдоль низких перронов к улице.

О потомке Темного Лорда его влюбленные вассалы, похоже, просто забыли. Битали пришлось закинуть сумку на плечо и смиренно топать следом. А потом, в кафе, еще и платить за всю компанию, поскольку деньги недоморфа оказались упрятанными в чемодан. Правда, Сенусерт попытался было отлучиться в укромное место, чтобы увеличить свой багаж до нормального размера и достать кошелек, но Кро его остановил и полез в карман, выбрав из пачки цветных бумажек ту, на которой было написано десять евро.

– Да ты никак разжился фантиками смертных? – немало изумился Надодух. – А совсем недавно спрашивал, где можно взять хоть немного!

– Случайно получилось, – виновато пожал плечами Битали. – Пытался вести себя так, как они. Жить по их правилам. Вот стопка и перепала.

– Это хорошо, – одобрил недоморф. – Добывать фантики – навык полезный. Пригодится. Коли так, тогда с тебя и такси до Перрос-Гирека, ага?

К середине дня возле автобусного вокзала свободных машин стояло много, автострада к морю тоже оказалась полупустой, так что до места они домчались всего за три часа. Выйдя возле городского пляжа, быстро пробрались по ограждающему его мысу до расселины, спустились вниз, и Анита Горамник, достав палочку, отсчитала четвертый с краю камень, широко размахнулась и ударила, произнеся забавное опорное слово:

– Усы!!!

Желудки путешественников привычно дернуло из стороны в сторону, вокруг стало сумрачно, а в носы ударило густой и едкой, свежей смолистой влажностью.

– Похоже, кто-то дрова пилил неподалеку… – Рыжая отличница первой выбралась из каменного шалаша и тут же скинула туфли, перехватив обувь в ладонь. Сделала глубокий вдох: – Как же у нас хорошо! Ни пыли, ни шума, ни дыма. Только возвращаясь, начинаю понимать, до чего я скучаю по тайге!

Она так и шла дальше босиком – по пружинящей хвойной подстилке вдоль Шипучего ручья, через сухой лес и влажный малинник, через луг, раскинувшийся вокруг сложенной из толстенных, многоохватных сосен усадьбы.

Битали последовать примеру Горамник не рискнул – он уже знал, что мягкий на вид ковер из опавших сосновых иголок очень колючий. Надодух – тоже. Но недоморфу, скорее всего, было просто лень развязывать шнурки ботинок.

В этот раз снаружи гостей никто не встречал. Да оно и понятно – не сами ведь явились, а хозяйскую дочку оберегая. Только за воротами во двор гости наткнулись на Снежану, одетую ради жаркой погоды в красно-белый вышитый сарафан, с заплетенными в две косы рыжими волосами. Старшая Горамник отличалась от Аниты только еле уловимым налетом на лице, выдающим ее возраст, да ростом на полголовы выше.

– Наконец-то, доченька, – обняла она отличницу. – Ты не представляешь, как я волновалась! Да и отец тоже… В обход дальний отправился, дабы его никто не видел. В доме, знамо, места себе не находил.

Гостей хозяйка усадьбы словно не замечала. Битали и Надодух, уже знакомые с обычаями северных варваров, терпеливо ждали, не пытаясь привлечь внимания.

– Меня друзья мои школьные проводили, – выбравшись из объятий, Анита наконец-то указала рукой на молодых людей. – Битали и его друг беспокоятся за Лилиан, которая у нас осталась. И очень хотят осмотреть святилище. Ничего, если они остановятся у нас на пару дней?

– Да конечно же, милая! – широко улыбнулась подросткам хозяйка. – Гость в дом – радость в дом! Иди ко мне, Битали!

Она обняла потомка Темного Лорда, потом получеловека, отступила, критически окинув взглядом его раздувшуюся рубаху:

– Тебе, наверное, страшно жарко, мой мальчик?

– У вас в хозяйстве случайно нет овечьих ножниц, мадам Снежана? – вопросом на вопрос ответил Надодух. – Я был бы за них крайне признателен.

– С радостью бы помогла, юноша, однако подобными предметами в нашем хозяйстве заведуют сарайники, хлевники, баганы и прочие дворовые духи. Ты ведь не захочешь, чтобы тебя стригли в овчарне, словно барана из отары?

– Мне нестерпимо жарко, мадам Снежана, – покачал головой недоморф. – В таком состоянии я согласен на все!

– Сочувствую, Надодух. Однако в любом случае тебе придется ждать полуночи. Вы ведь уже изучали поведение низших существ?

– Да, мам, – кивнула отличница. – Но сейчас мы можем просто искупаться!

– Тогда я не стану торопить маленьких хозяев с ужином, – согласно кивнула женщина. – Гостевые комнаты сегодня пусты, молодые люди. Вы можете снова занять свои светелки, если они вас устраивают.

– Благодарю за гостеприимство, мадам, – кивнул Битали.

Хозяйка таежной усадьбы милостиво протянула ему ладонь, позволив поцеловать запястье, и развернулась, удаляясь в глубину двора.

– Насчет искупаться ты здорово придумала, моя ведьма! – обрадовался Надодух. – Ай-да прямо сейчас?!

– Мне ведь тебя тоже жалко, медвежонок. – Анита запустила пальцы в густую шерсть на шее своего избранника и быстро поцеловала в нос. – Вещи в комнаты отнесите. А я пока переоденусь.

Вскоре они втроем сбежали по зеленому лугу к широченной здешней реке, берег которой золотился песком, рыжая отличница скинула свой сарафан, оставшись в закрытом купальнике, с пояса которого свисали длинные плетеные кисточки.

Юбочка чисто декоративная – но все же юбка. Северные варвары, похоже, свято чтили обычаи предков и следили за целомудрием женщин и соблюдением ими положенных званию одежд.

Впрочем, Анита Горамник таких мелочей просто не замечала – разбежавшись, она в облаке брызг ухнулась в воду.

– Меня подожди! – кинулся следом недоморф.

– Проклятье… – Битали попробовал воду ногой и понял, что она, несмотря на разгар лета, жуть какая холодная.

Север, что возьмешь!

Но отступать было нельзя – и он, стиснув зубы, тоже пробежался, нырнул… И тут же попал в нежные объятия, ощутил на губах жаркий поцелуй – и с полным спокойствием сделал глубокий вдох.

– Ты вернулся, Битали! – Лилиан, белая, как льдинка, стремительно скользнула вокруг него. – Я так соскучилась! Надоело быть одной, словом не с кем перемолвиться.

– Я не один, – указал на поверхность Кро.

Новая однокурсница вскинула глаза, схватила отличницу за ногу, дернула в глубину и сразу, не дожидаясь, пока Анита забьется в панике, прильнула губами к ее губам.

– Ты чего?! Зачем?! – вскрикнула Горамник и тут же осеклась: – Я разговариваю? Под водой?

– И дышишь, – добавил Битали. – А еще она умеет плавать со стремительностью акулы.

Оставшийся в одиночестве Нададух забеспокоился, нырнул – и тоже оказался в руках хрупкой белой девочки.

– Эй, ты чего?! – возмущенно отпихнула ее Горамник. – Еще раз поцелуешь моего жениха, я тебя хорькам скормлю!

– Но иначе мне своего дыхания ему не передать! – обиженно вытянула губы Лилиан.

– Зачем тебе передавать ему свое дыхание?!

– Ты ведь не захочешь приходить ко мне без своего нареченного, прекрасная Анита? Он ведь теперь часть тебя на всю оставшуюся жизнь?

– Ну да, – после таких слов рыжая колдунья заметно смягчилась. – Но целовать его все равно не нужно! Сделай амулет.

– Как?

– Мы научим, – пообещал Битали.

– Опыт есть, – поддакнул недоморф, покачиваясь облаком коричневой расплывшейся шерсти.

– Хорошо, – тут же согласилась Лилиан, крутанулась в воде, схватила за талии сразу и Аниту, и Надодуха, и умчалась с ними в глубину.

Потомок Темного Лорда попытался поплыть следом, однако у него это получалось медленно и неуклюже.

По счастью, девушка вскоре вернулась, схватила и его, стремительно заскользила через воды и вскоре опустила на густом зеленом лугу…

Разумеется, луг был не из травы – это стелился по дну жесткий, даже колючий мох, скрывая от ног мутный и склизкий ил. Неподалеку от того места, где они опустились, начинались плотные стены из красно-коричневых водорослей. Они качались, стелились по течению – однако все равно оставались стенами, плотными и непрозрачными. Битали шагнул в ворота из стеблей кувшинок, заплетенных какими-то лилиями из бледно-синих цветов, оказался на широкой аллее, которая вскоре повернула вправо, влево, раздвоилась…

– Ты вырастила лабиринт? – оглянулся на девушку Кро.

– Когда хочется спокойно погулять, то с поворотами куда интереснее, правда? – взяла его под руку Лилиан. – Здесь такая прозрачная вода! Как воздух! В нашем озере она всегда была мутная! – И тут же ее восторженный тон сменился унылостью: – Но здесь совсем нет цветов… Я оплыла все омуты, затоны и перекаты, но нигде ничего нет. Только вот эти… Мелкие синие прыщики. А я так хотела разбить в своем саду клумбы!

– А как же лилии? Кубышки? Гиацинты?

– Так у них бутоны на поверхности! Кто их увидит?

– А-а-а… – Битали поднял голову и увидел бегущие по совсем близкому небу мелкие волны. На какое-то время он совершенно забыл, где находится.

– И еще я хотела рыбок цветных завести. Для каждой поляны своих. Но здесь они все серебряные! Только некоторые с красными плавниками. Это так обидно…

– Сомы и налимы черные, караси и лини желтые, – попытался поспорить Кро, но хозяйка сада лишь небрежно отмахнулась:

– Сомы только по дну ползают, ими не полюбуешься. Караси с линями в стоячей воде держатся. Сюда, на течение их не заманить.

– Ты уже пробовала?

– Конечно!

За беседой они шли по просторным живым коридорам, среди пляшущих радужных солнечных зайчиков, в окружении узких стремительных уклеек, вьющихся из стороны в сторону мелких плотвичек, изредка уступая дорогу неспешно шествующим от стены к стене черно-зеленым полосатым окуням со вздыбленными красными плавниками. Лилиан знала свой лабиринт прекрасно, и как ни петляли его аллеи – очень быстро привела гостя к тенистому алькову, окруженному столбами и каменными скамьями. Теми самыми, что Битали самолично вырастил из свалившихся в омут валунов.

– Потрясающе! Этого затона просто не узнать! – в восхищении развел руками Кро.

– Я просто соскучилась по воде, – словно оправдываясь, ответила девушка, толкнулась и воспарила над зеленым мшистым ложем. Раскинула руки – медленно, очень плавно на него опускаясь.

Поверхность воды подернулась рябью, и подводный дворец моментально окрасился белыми и цветными пятнами, мечущимися по стенам, колоннам и постелью.

– Ты что, так ни разу из реки и не выходила? – догадался Битали. – Занималась своим дворцом?

– Ты и вправду считаешь это дворцом? – все еще паря над ложем, Лилиан легла на бок, оперла голову на локоть, а платье пышным колоколом раскрылось над ее точеными ножками. – Мне очень хотелось сделать его красивым! Здесь даже лучше, чем у меня дома. Правда-правда! Солнце другое, холодно и течение быстрое. Но зато как чисто и прозрачно! А как дышится! За такую воду можно пожертвовать даже своей девичьей честью!

– Это невежливо, Лилиан. Ты в гостях. К хозяевам нужно выходить, разговаривать, делить с ними кусок хлеба.

– В реке много еды! Я сама могу их угостить!

– Дело не в еде, дело в вежливости, – попытался объяснить Битали. – С людьми нужно общаться. Нужно, чтобы они понимали тебя, а ты понимала их. И посидеть за общим столом для этого лучше всего.

– Ты мне нравишься не потому, что мы вместе ели, Битали. – Девушка наконец-то опустилась на изумрудно-зеленую постель из речного мха.

– И ты мне не поэтому, – вздохнул Кро. – Но если ты не соблюдаешь обычаи, люди начинают на тебя обижаться, перестают общаться… И ты становишься изгоем.

– Со мной никто не общался пятнадцать лет, – откинулась на спину Лилиан, развела руки. – И ничего! Не загрустила.

– Но ты же не хочешь провести всю жизнь одна, сидя в речном омуте?

– Почему не хочу? – удивилась Лилиан. – Здесь же так хорошо!

Что на это возразить, Битали не нашелся. Потому просто сел на одну из каменных скамеек и признал:

– Да, здесь хорошо.

– Ты останешься со мной? – встрепенулась девушка.

– Нет, не останусь, – покачал головой Кро. – Я люблю компанию друзей, путешествия, приключения. Люблю вкусно поесть, посмотреть кино, люблю подраться и выпить кофе. С кем у тебя тут можно подраться? Разве только с сомом-переростком. Да и с тем справиться несложно.

– А если тебя побьют?

– Накоплю силы и возьму реванш, – пожал плечами Кро. – А что сделаешь ты, если здесь появится какая-нибудь навка, которая захочет отобрать твой дворец? Сильная, умелая, много лет изучавшая в какой-нибудь школе хитрости магии, сглазов и амулетов?

– Я позову тебя! – бесхитростно ответила девушка. – Разве ты не поможешь?

Неизвестно, сколько длилась бы пикировка молодых людей, однако на аллее показались Анита и Надодух, что, взявшись за руки, скользили вдоль живых стен, едва касаясь мха ногами.

– Это просто потрясающе!!! – горячо выдохнула рыжая отличница. – У тебя талант, Лилиан! Нет, ты просто гений! Создать такую красоту, и всего за несколько дней! Здесь можно гулять бесконечно! Ты пригласишь нас к себе еще?

– Да! – довольно ухмыльнулась похвале Лилиан. Посмотрела на Битали, на гостью, поджала губы, и снизошла: – И еще сегодня я буду ужинать вместе с вами.

В этот раз в усадьбе не было ни десятков гостей, ни даже самого хозяина – Дедята с Избором еще не вернулись, и за старшего на хозяйстве оставался плечистый рыжебородый Буривой. Однако для ужина все равно был накрыт огромный стол во дворе за воротами, во главе которого сидела Снежана, к ужину надевшая светло-серое вечернее платье, а волосы спрятавшая под жемчужной понизью. По левую руку от нее уселись на лавке Анита, тоже в платье, и могучий варвар в простой полотняной рубахе. По правую – собственно, гости. Надодух, Битали и Лилиан.

Угощение, понятно, стояло только с одной стороны столешницы. И хотя оно было довольно богатым: ветчина, разные салаты, соленые огурцы, маринованные грибы, жареные птичьи ножки и грудки, копченые судаки, кувшины с квасом и морсом – однако стол все равно казался пустым.

– Жаль, мы не застали вашего мужа, уважаемая Снежана, – заняв свое место, посетовал Битали. – Последняя беседа с мечником Дедятой была очень интересной и врезалась мне в память. Очень хотелось еще раз расспросить его о былых временах, о собранном в ваших покоях оружии и Большой войне.

– Должна сказать, мой мальчик, ты тоже запомнился моему мужу, – вежливо улыбнулась ему женщина. – Скажу больше, ты произвел на него хорошее впечатление. Он уже не так сильно сожалеет, что наша дочь принесла тебе клятву верности. Может так случиться, что он даже позовет тебя на веселье, если где-нибудь случится свара и будет возможность напоить боевые секиры парной кровью… – Мадам Снежана ножом и вилкой переложила себе немного салата с капустой, помидорами и свежими огурцами, отсыпала ложку грибов. – Наши мужчины отчего-то уверены, что нельзя узнать человека, пока не увидел его в смертной схватке…

– А где же его, в бане узнавать? – весело хмыкнул Буривой и тут же осекся под взглядом хозяйки, втянул голову в плечи: – Прости, матушка, я не хотел тебя перебить.

– Ты со своим другом пришелся по нраву моему мужу и нашим соседям, Битали, – продолжила хрупкая женщина. – Но до тех пор, пока вы вместе не прольете чью-то кровь, тебе не стоит считать их своими друзьями. Полного доверия, увы, все еще нет.

Битали вспомнил примету о том, что узнать, какой станет девушка, повзрослев, можно легко и просто. Достаточно посмотреть на ее мать. Если это правда, то Надодуха ждет непростое будущее. Мама Аниты Горамник была красивой, но властной и суровой. И, кстати, в рыжей отличнице уже прорывались обе эти черты. Хотя, наверно, в здешних диких краях, среди безжалостных злобных варваров иначе и быть не могло.

– Если мечник Дедята позовет меня на битву, я явлюсь по первому известию! – пообещал Битали.

– Жалко, муж не слышит это сам, – положила в рот немного салата женщина. – Но я ему передам. Ты кушай, мой мальчик, кушай. Что же ты с пустой тарелкой сидишь? Гуся, вон, попробуй. Сын сегодня сбил, он у меня хваткий. Нож так бросает, в голубя на лету без труда попадает.

– Голубей сегодня не было, – встрепенувшись, басовито оправдался Буривой. – Но гуся и двух цапель сбил. Давай положу, друже! У цапель грудка сочная.

– Спасибо, друже, – не стал отказываться Битали. – Вы меня простите, коли не о том о чем спрошу, но что может тревожить храброго Дедяту в здешних краях? Неужели здесь так беспокойно, что нужно обходить границы своих уделов?

– Порубежье проверить завсегда полезно, – уже Буривой ответил потомку Темного Лорда. – Однако же куда важнее дрова для зимы заготовить. Окрест усадьбы сухостоя нет давно. Посему на заимках дальних деревья мы валим, разделываем частью, а уж опосля сюда доставляем. Дело хлопотное, неделю, а то и две занимает. Так что отец вас, верно, не застанет.

– Да, мы понимаем, – вступил в разговор Надодух. – Мы только хотели найти Лилиан. А то уезжали в спешке, забрать не смогли. Теперь она с нами, так что не задержимся…

– Как «не задержимся»? – побледнев, вскочила девушка, отпихнув тарелку с грибами. – Анита, ты же обещала?! Ты поклялась, что я смогу рекой вашей пользоваться, сколько захочу!

– Пользуйся… – пожала плечами немного растерявшаяся отличница. – Разве я тебя выгоняю?

– И мне можно не уезжать?! – расцвела в счастливой улыбке Лилиан.

– Если подруга моей дочери проведет у нас остаток лета, ничего страшного не случится, – пожала плечами хозяйка усадьбы. – Разве только ее молодой человек побоится, что на гостью положит глаз кто-то из здешних воинов…

– Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо! – Девушка подскочила к Снежане, крепко ее обняла, поцеловала в щеку и со всех ног кинулась из усадьбы.

Хозяйка изумленно вскинула брови, перевела взгляд на Битали. Молодой человек закашлялся, торопливо пояснил:

– Ее родители почти сто лет прятались от хранителей Хартии. Она выросла в тайнике и почти не общалась с людьми. Профессор Бронте просил меня подготовить ее к учебе, познакомить с обычаями и правилами… Но она предпочитает воду.

– Бедное дитя, – с жалостью вздохнула женщина. – Однако странно, что директор обратился с такой просьбой к тебе, а не к какой-нибудь девушке или воспитательнице.

– Она попала в замок маркиза де Гуяка уже летом, на каникулах. Все ученики разъехались, и только я, так получилось, задержался, – пояснил Кро. – Сам директор опасался, что не найдет с Лилиан общего языка из-за разницы в возрасте…

– Я понимаю, – кивнула хозяйка. – Могли возникнуть слухи, порочащие честь девушки. Бедная сиротка… Можешь не беспокоиться, мы с Анитой сделаем для нее все, что возможно.

– Здесь она будет в полной безопасности! – сжав кулак, пообещал Буривой. – В наши земли хранители не суются.

– Сынок… – кашлянула Снежана. – Тебе тоже не стоит опекать нашу гостью слишком сильно. Зачем ей, избавившись от одних подозрений, подвергаться другим? Вы кушайте, мальчики, кушайте. Остынет же все! Потом наболтаетесь.

Слова хозяйки прозвучали просто и естественно. Однако Битали не мог не заметить, что уже второй раз мать отличницы резко прерывает мужской разговор, едва только речь заходит о хранителях Хартии. Но говорить о своих подозрениях вслух потомок Темного Лорда, понятно, не стал.

– Мам, а отец на какой лодке ушел, на челноке или байдарке? – вдруг вскинула голову Анита.

– На челне, понятно. Чего там в байдарку эту положишь?

– Тогда я ее возьму с утра завтра? Хочу мальчишкам святилище показать.

– Да, место интересное. Заглянуть туда будет полезно. – Хозяйка поджала губы, подумала и распорядилась: – Буривой, после ужина отнеси байдарку к воде, чтобы гости на рассвете не искали. Корзинку с припасами в дорогу я приготовлю.

– Спасибо, матушка, – кивнула рыжая отличница.

– Сейчас сделаю, матушка, – пообещал могучий рыжебородый варвар.

Байдарка диких северных варваров оказалась пластиковой, желтой снизу и грязно-зеленой сверху, шагов десяти в длину и в один шаг шириной. Похоже, даже здесь, глубоко в тайге, люди давно предпочитали пользоваться удобными изделиями смертных, а не мучиться с самостоятельным изготовлением всего и вся.

Анита прошлась вдоль нее, сунула ивовую корзинку, прикрытую полотенцем, в полость на корме, подняла с песка и вставила в гнездо за первым сиденьем мачту, подняла на ней треугольный парус, тут же обвисший безвольной тряпочкой, оглянулась на спутников:

– Давайте, мальчики, сталкивайте.

Битали и резко похудевший за ночь Надодух с легкостью спустили посудинку на воду, придержали, пока девушка заберется на второе сиденье, потом влезли сами. Битали – вперед, недоморф с веслом сел на корму, сразу толкнулся, отправляя байдарку в густой утренний туман, стелющийся над рекой. Несколько гребков – и мир вокруг исчез. Белая пелена вокруг, белая пелена над головой, и даже вода была белесой, словно разбавленное молоко, и совершенно непрозрачной.

– Где ты ночевал, чатия Сенусерт? – поинтересовался Битали.

– Не задавай глупых вопросов, дружище, – ответил недоморф. – И тогда ты не получишь веслом по голове.

– Ты же видишь Битали, что он пострижен, – вместо своего избранника сказала Анита. – Зачем спрашиваешь?

– Вижу, – фыркнул себе под нос потомок Темного Лорда. – Начисто, под ноль. Просто хочу знать, где шерсть? Надодух всегда говорил, что она теплая, как верблюжья. И из нее можно связать свитер.

– Третьим будешь в очереди, – отозвался недоморф.

– Почему третьим? – возмутился Кро. – Я, конечно, понимаю, что Анита имеет полное право получить такую обновку первой. Но кто второй?

– Я вторая, – ответила рыжая отличница. И злорадно добавила: – А ночевал он в овчарне. Чтобы сарайники за барана приняли и остригли!

– Вам бы такую шерсть в такую жару… – с силой гребнул Надодух. – Тут и змеей назовешься, лишь бы лысым хоть до осени стать!

Угрожать Горамник он, понятно, не рискнул.

– Кто первый на шерсть? – спросил Битали.

– Да! Кто первый, любый мой? – поддержала вопрос отличница.

– Ну виноват, виноват! – огрызнулся недоморф. – Ляпнул не подумавши! Пошутил просто! Кто же знал, что она меня так цепко за язык поймает?

– Она поймала, а я отрежу, – пообещала Анита. Причем вполне серьезно. Битали – поверил. – Ты представляешь, Кро, он не мне такой подарок первой пообещал, а Юлиане!

– Это тому самому страшилищу, с которым мы ездили амулеты обновлять? – не поверил своим ушам юноша. – С побелкой на лице, липкими волосами и серьгами во всех местах, где только можно?

– Ей самой! – подтвердила отличница. – Как раз во время поездки. Мой милый, понимаешь ли, так шутит. «Тебе не жарко таким мохнатым, приятель?» – процитировала Анита. – «Летом жарко, зато зимой тепло. У меня знаешь, какая шерсть теплая? Хочешь, свитер тебе из нее сделаю, когда постригусь?» – «Спрашиваешь! Конечно, хочу!» – И Анита с чувством закончила: – Трепло!

– Я же уже попросил прощения! – взмолился недоморф.

– Да хоть сто раз проси! Однако твое тепло будет греть другую женщину!

– Это была просто шутка, Анита! Я всегда так на вопросы про свою шерсть отвечаю! Что мне сделать, чтобы ты меня простила, любимая?

– Простить значит забыть, – ответила девушка. – Когда забуду, тогда и прощу.

– Вот, проклятье! – вздохнул недоморф. – Ты же отличница. У тебя память, как золотые скрижали. Я обречен.

– Опять шутишь? Скажи спасибо, что люблю тебя без памяти! Иначе в жизни бы не согласилась с тобой обручиться!

На сем спор между молодыми людьми затих, сменившись подозрительным шуршанием.

– Чем вы там занимаетесь? – закрутился на своем месте Кро, однако оглянуться в узкой байдарке, да еще с подпертой мачтой спиной, оказалось непросто.

– Ничем… – с причмокиванием ответила девушка. – Заговор на ветер творю. На солнце и лебединый пух… Сейчас… Подействует…

И правда, спустя пару минут над рекой прокатился порыв ветра, разрывая в клочья и раскидывая по сторонам облако тумана. Стих – и тут прокатился снова, словно пробуя силы. Опять ослаб, и только с третьей попытки стал сильным и равномерным, наполнив парус, заставив его выгнуться и затрещать по швам. Узкая, мелко сидящая байдарка сорвалась с места и понеслась против течения со скоростью попавшего на автостраду автомобиля.

Величавая таежная река, шириной в две сотни метров, резких изгибов себе не позволяла, и потому особых хитростей для управления лодкой не требовалось. Лишь изредка, когда русло отклонялось заметно правее или левее, рыжая колдунья подбирала тот или иной нижний край, поворачивая парус. Однако по большей части для выправления курса вполне хватало кормового руля.

Часа через два девушка повернула в узкую протоку, уже в ней быстро и ловко свернув треугольную тряпку. Надодух, не дожидаясь команды, взялся за весло. Его стараниями лодка поднялась по течению еще на пару километров, пока после очередной излучины Анита не указала на поросшую осокой отмель:

– Туда правь! Дальше пешком…

Байдарка на всем ходу выскочила на берег. Кро, как впередсмотрящий, сразу выпрыгнул за борт, ухватился за окантовку носа, протащил посудину дальше, почти до середины корпуса. Протянул руку отличнице, помогая ей выбраться наружу.

– Корзинку не бери, – предупредила недоморфа Горамник. – Здесь недалеко, скоро вернемся. Только хлеб захвати и флягу с молоком.

Она решительно пошла вперед по узкой, еле различимой в траве тропинке. Уже через пару минут путники выбрались в светлый сосновый бор. Трава исчезла, идти стало легче. Вот только тропинки тоже не стало. Оставалось надеяться, что рыжая колдунья хорошо знает здешние места и не заблудится.

Примерно через четверть часа путники вышли к заросшим ивняком и ольхой скалам, в прогалинах между которыми паслись в малиннике медведи. Крайний из зверей поднял голову, угрожающе зарычал.

– Свои! – махнула на него рукой Горамник.

Медведь фыркнул и вернулся к своему занятию.

– Ничего себе! – удивился Битали. – А меня на рыбалке чуть не порвали.

– Да нужен ты им… – пожала плечами девушка. – Летом звери сытые, с людьми не связываются. Ты первый рыбой их дразнить начал. Рыба для медведей – это вкусняшка, еда без сомнения. На еду и шли. Ты просто под лапу попался… Вот, это здесь…

Девушка остановилась перед огромным черным зевом пещеры, пригладила волосы, одернула юбку, расправила воротник блузки. Пальцем подманила недоморфа, забрала у него пакет с двумя кусками белого хлеба и флягу, присела возле одного из камней, наполнила две глубокие выемки молоком, накрыла хлебом:

– Приходи, лесной народец, к нашему порогу, прими наше угощение, присмотри за нашим покоем… – тихо и бесхитростно нашептала она, потом махнула молодым людям и первой шагнула в темноту.

Внутри перед людьми открылся огромный зал, размером с баскетбольную площадку и высотой в примерно в пять ростов человека. В центре из пола выпирал крупный красный валун, вокруг которого поднимались три скалы разного размера из белого кварцита. У основания скал лежало несколько темных, полусгнивших, и еще совсем свежих, ярких черепов. Сходящиеся стены и лежащие наверху плиты подсказывали, что место это возникло не само собой, а сделано руками. Кто-то когда-то нашел удобное место среди скал, перекрыл, завалил землей, чтобы не протекало.

– Это и есть святилище? – усомнился недоморф. – И кому тут молятся?

– Никто уже не помнит, – пожала плечами Анита, подойдя к одной из скал. Коснулась кончиками пальцев губ, потом камня, что-то прошептала, оглянулась на молодых людей: – Говорят, когда-то очень давно, еще до Большой войны, его построили смертные. Из этих скал были высечены мужчина, женщина и ребенок. Отец, мать и дитя. Дед говорил, они были очень красивыми. Смертные молились им, приносили жертвы, проводили тут праздники. Но потом случилось похолодание. Многие десятки лет холода были столь сильными, что реки промерзали до дна, а деревья лопались и рассыпались в щепу. Зимы стали столь долгими, что для лета оставались считанные недели, за время которых не успевали распуститься листья и вырасти трава. На нашей земле не осталось ни зверей, ни растений, и смертные ушли. Люди, понятно, тоже. Когда спустя века сюда вернулось тепло, то вернувшиеся с ним смертные молились уже другим богам. Они забыли про это святилище и больше никогда в него не заглядывали. Оно не меняется уже много, много веков. Целую вечность… Ну что, подойдет оно для нашего обряда?

– Ты умница, Анита, – признал Битали, обходя пещеру. – Это место будет сильнее любого кладбища. Само воплощение покоя и неизменности!

Он присел на корточки возле одной из скал, осмотрел свежий череп. Кость была покрыта коричневым, словно выжженным рисунком: крестики на лбу над глазницами, елочка на носу, человеческие фигурки на скулах, непонятные руны на висках.

– Эта голова совсем свежая, Анита, – сказал он. – На несколько веков точно не потянет.

– Люди из здешних родов уверены, что впервые это святилище появилось еще до Первого Пророчества, – ответила рыжая северянка. – До того знаменитого великого похолодания, что изгнало нас из родных мест. Что ему не сотни, а тысячи лет, и посвящено оно не богам смертных, а первым людям, от которых зародился весь наш народ. И маги, и колдуны, и метаморфы. Это святилище перволюдей. Отца, матери и первого из детей. Поэтому, когда у кого-то в наших землях рождается ребенок, родители в знак благодарности за подаренную жизнь приносят в дар перволюдям череп медведя.

– Я должен буду завалить его сам? – хрипло спросил Надодух. – Ничуть не удивлюсь, если в ваших землях счастливому папе полагается задушить медведя голыми руками.

– У тебя будет нож, любимый, – пообещала Анита. – Ты все еще хочешь от меня детей?

– Справлюсь… – мрачно пообещал недоморф.

Рыжая ведьма подошла к нему, провела ладонью по щеке, крепко поцеловала в губы, рассмеялась:

– Не бойся. Волшебная палочка тоже не воспрещается.

– Обойдусь, – насупился стриженый полуоборотень.

– Я знаю, – закинула руки ему за голову Горамник. – Ты храбрее всех здешних воинов. Ты ловкий и сильный. Но притом нежный и преданный. Я выбрала лучшего из лучших.

Кро отвернулся от них, обогнул низкий камень, остановился перед самым высоким.

– Здесь всего полтора десятка черепов, Анита. Неужели у северян рождается так мало детей?

– Черепа гниют, Битали. В лесу за пару лет в труху рассыпаются. Здесь, конечно, дождей, ветров и солнца нет, но все равно сыро. Летом жара, зимой мороз и снег заметает. Так что лет десять кость выдерживает, не больше. От черепов, что за братьев приносили, уже и следа не осталось. От моего только несколько тощих пластин возле праматери уцелело. Считай, тоже уже все, рассыпался.

– Даже если уцелели подношения всего за десять лет, то все равно пятнадцать детей – это совсем немного. Сколько у вас родов святилище это навещает?

– Весь север. Да только колледж маркиза де Гуяка детей с половины Европы обучает! – напомнила отличница. – И много их у нас обитает, возрастом с десяти до восемнадцати?

– Я ведь не в обиду говорю, Анита, – удивился ярому отпору потомок Темного Лорда. – Я говорю, что детей в родах все меньше рождается. Похоже, мир людей вымирает.

– Когда каждый ребенок живет по десять веков, то даже единственному в сто лет новорожденному по взрослении места не найдется. И ему приходится отбывать от других. Помнишь, что говорил сэр Ричард Уоллес на первом занятии по гендерному искусству? На этой планете нас никто не ждет. Каждый из нас должен или умереть, или убить кого-то другого, чтобы занять освободившееся место.

– Тему повеселее найти не можете? – громко перебил девушку Надодух. – Черепа, убийства, вымирания. Вас что, Юлиана перед отъездом покусала?

Анита медленно повернула голову, лицо ее стремительно налилось краской.

– Ой… – Недоморф торопливо закрыл ладонью рот, запоздало сообразив, что опять ляпнул что-то не то.

– Значит, она никогда не покидает твоих мыслей, дорогой? – зловеще уточнила рыжая ведьма. – Ты всегда помнишь о ней, и ее имя всегда на твоих устах?

– Я хотел сказать, что Юлиана есть самое страшное и уродливое существо, постоянно твердящее о гибели, грязи и вымирании! – попытался оправдаться Надодух и упал на колени: – Она для меня символ ужаса и погибели!

– То-то мне! – погрозила ему пальцем северянка. – И не забывай об этом впредь! Символ ужаса и погибели!

– Миритесь уже скорее, и давайте свои амулеты, – предложил Битали, ничуть не поверивший в серьезность размолвки влюбленных.

Он снял свой с запястья, достал из кармана браслет из черной яшмы, предназначенный для Комби, положил их на красный валун между скал. Добавил сбоку браслет из пластинок яшмы, заправленных в белое золото.

– Ух ты! А это откуда? – сразу обратила на него внимание отличница.

– Это Франсуазы, – узнал украшение недоморф. – Ты ведь хотел его на кровь заговорить, Битали?

– Я так и не узнал, как это сделать, – пожал плечами Кро. – Пусть будет обычный оберег, как у всех. От порчи, проклятия и сглаза, от беды, раны и смерти, и тяжкой болезни. И большое заклинание на неизменность.

– Пускай, – согласилась Анита. – Только обереги наши почему-то слишком быстро выдыхаются. Пару раз через огонь прошли, и все. Даже от жары обычной и то не спасают.

– Ты тоже попыталась? – обрадовался Надодух. – Нам тогда, в бане, никакого толка от них не было.

– Жулики, – беззлобно обругала их северянка, положила свой оберег рядом с тремя другими.

Недоморф добавил пятый:

– Ну что? С меня заговоры от проклятия, ран и болезней, с тебя порча и сглазы, а от Битали сила покоя?

Девушка сняла с его пояса флягу, покачала:

– Плещется еще немного. Сходи к жертвенному камню, посмотри, как берегини и лешие к подношению нашему отнеслись. Если съели, еще налей и помощи попроси. От болезней и порчи они лучше любого мага отговаривают. Их колдовство куда полезнее в амулет запечатать будет.

– Дай лучше я, – забрал у нее остатки молока Кро. – Я ведь потомок Темного Лорда, малый народец мне по сей день поклоняется. Лучше я попрошу.

Он вышел из святилища, остановился возле чистенького камня с двумя выемками, посмотрел на близкий кустарник и лес за ним. Профессор Налоби успел научить свой курс вызывать низших духов, видеть их «разведенным взглядом» даже тогда, когда они отводили глаза, приручать их и приводить к повиновению. Но сейчас Битали нужно было не это. Не увидеть, и не обмануть. Он знал, что нежить прячется где-то здесь, он слышал ее, затаившуюся среди веток и травы, чувствовал. И потому просто низко поклонился неведомо куда, приложив опущенную свободную руку к груди:

– Милости у тебя прошу, маленький народец. Дар мой мал, просьба же большая. Защиты вашей для себя и друзей прошу от глаза черного, от слова недоброго, от мысли злобной, от напасти нежданной. Помоги, народец малый, силой своей и мудростью. За то благодарен тебе буду искренне и стану в долгу себя считать. И делиться всем, чем можно, всегда стану…

Потомок Темного Лорда наполовину наполнил из фляги выемки на камне – на большее содержимого не хватило. Старательно потряс емкость, доказывая, что в ней пусто, бросил на землю, повернулся и вошел обратно в святилище.

– Ну как? – полушепотом спросила Горамник.

Битали пожал плечами, остановился перед красным валуном, наложил на него ладони:

– Это был древний алтарь, правда?

– Кто знает, Кро? – настала очередь ведьмы пожимать плечами. – Это было так давно… Может статься, в те времена и алтарей-то еще не придумали!

– Твой дед сам видел прекрасные лики, высеченные в этом камне, или ему рассказывал его дед?

– Почему ты спрашиваешь?

– Кварцит прочен. Чтобы он осыпался до полной неузнаваемости, нужны не века – тысячелетия. Мне кажется, своих богов забыли здесь не смертные. Их забыли люди.

– Ты говоришь, как дедушка, Битали, – улыбнулась отличница. – Я не в смысле старикашка. Просто ты повторил его слова почти в точности.

Потомок Темного Лорда вскинул палец, прислушиваясь. Ему показалось, что в святилище прозвучали посторонние шаги. Много шагов. Пещера медленно наполнялась невидимыми существами.

– Эти амулеты, возможно, спасут нашу жизнь, друзья мои, защитят от подлых магов и злых колдунов и случайных несчастий! – четко и ясно сказал Битали, обращаясь как бы к своим спутникам. – Посему постарайтесь и сделайте все возможное, наполнив их лучшими заговорами. Давайте начинать.

Он закинул голову, развел руки в стороны, подняв ладонями вверх, и сделал глубокий вдох, наполняя легкие воздухом древнего святилища, простоявшего в неизменности века и тысячелетия, впуская в себя его воздух, его силу, его неизменность, пропитываясь ею, вкушая, как густой и липкий сок черноплодной рябины, стряхивая все посторонние, внешнее, суетливое и наносное. Все, что принес сюда снаружи, из мира шума и перемен. Вдох-выдох, вдох-выдох – сила здешнего места, древний покой и неизменность протекали через него, не задерживаясь, но в месте с тем смывая грязь посторонней силы.

Покой.

Неизменность.

Вечность.

Не было в этом мире ничего, что могло бы поколебать этой холодной неизменности. Неизменности, каковой ныне стал и он сам.

Битали открыл глаза и свел руки, простирая ладони над амулетами, пропуская ощутимые потоки силы уже через них, наполняя камень, насыщая его этой неизменностью, словно чашу, до самых верхних краев.

Святилище пожелтело и как бы раздалось, наполняясь дрожащим светом: собранная юным магом сила древнего храма оказалась столь плотной, что даже светилась, затекая в амулеты. Но это длилось лишь несколько мгновений. Уставший человек резко выдохнул, опуская руки – и свет погас. В сумерках потомок Темного Лорда опустился на пол и откинулся на валун, приходя в себя.

– Ты как, Битали? – с тревогой села рядом Горамник. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Не жалуюсь. А почему ты спрашиваешь?

– Ты почти два часа медитировал, ничего не слыша и не замечая. Я уж испугалась даже, хотела спасать. Правда, не знала, как.

– Нет, все хорошо, – молодой человек поднялся. – Просто место тут уж очень… Густое. Разве ты не чувствуешь?

– Да я больше по природному чародейству сосредоточилась, – покачала девушка головой. – Мы все это стороной обходим и только поправляем издалека. Это вы, маги, норовите всю силу через себя пропустить. Со следующего курса мы с тобой по разным специализациям разойдемся, на разные уроки ходить станем и вовсе друг друга понимать перестанем, наверное. С тобой точно все в порядке?

– Мне хорошо, – клятвенно ударил себя в грудь Битали. – А где Надодух?

– Он здесь, – отозвался из-за валуна полуоборотень. – Изучает рисунки на черепах. Уверен, что ему это пригодится.

– Наверняка… – Юный чародей провел ладонью над амулетами. – Какие сильные получились, не в пример прежним. Спасибо тебе, маленький народец!

– Твои слуги, Темный Лорд. Твои слуги, великий Эриджун, – прозвучало в ответ из нескольких мест пустого святилища.

– Благодарю вас, друзья мои, – на три стороны поклонился Битали.

Судя по звукам, здешние низшие духи, выполнив его просьбу, уходили.

– Выбирай, – указал на браслеты Кро.

– Мне мой нравится, – взяла девушка одно из украшений. – Кстати, почему у нас всегда остается один лишний?

– Самый юный из моих вассалов постоянно прогуливает службу.

– А-а, Комби! Нужно узнать, может, с ним что-то случилось?

– После каникул спросим, – отмахнулся Кро.

– У варваров есть свой тайный язык, – поднялся из-за валуна Надодух. – Они пишут пожелания странными рунами, ни одной из которых я ни разу в жизни не видел!

– Не бойся, увидишь. – Анита взяла браслет из черной яшмы, застегнула ему на запястье. – Ну что, поплыли обратно? Мы и так задержались. Можем засветло не успеть.

– Тогда давайте возвращаться. – Битали надел свой оберег, а остальные спрятал в карман.

Отличница оказалась права – пока молодые люди дошли до лодки, пока перекусили бужениной и копченой рыбой с квасом, пока на веслах добрались до большой реки, стало уже вечереть. И хотя Анита вызвала не просто попутный ветер, а настоящий шквал – к пляжу перед усадьбой они причалили уже в полной темноте. Хозяева даже успели закрыть ворота. По счастью, защиты от «омберика» на створках не было, и уставшие путники благополучно прошли во двор прямо сквозь них.

Во дворе было тихо, пахло дымом и паленой шерстью, по стенам плясали отблески огня. Это Буривой, дождавшись ночной прохлады, развел огонь и крутил над очагом кабанью тушу, опаливая перед разделкой.

– Как съездили? – не оглядываясь, спросил он.

Анита подошла ближе, присела рядом с братом, сунула руку в пламя. Немного выждала, вынула, осмотрела и удовлетворенно кивнула:

– Похоже, что хорошо.

– Как черепа?

– Новых нет.

– Конечно, нет. Жара-то какая, – сделал непонятный вывод Буривой, снял кабана с огня и перенес тушу на стол.

– Кормить будут? – поинтересовалась отличница.

– Мама еще не спит, – указал в глубину двора могучий бородач.

Анита вскинула палец, останавливая однокурсников, прошла в дверь во внутренний двор – но вскоре вернулась, поманила друзей за собой. Минутой спустя молодые люди вошли в просторные хозяйские покои, срубленные из гигантских еловых стволов, выстланные шкурами, украшенные секирами, мечами и копьями, освещенные факелами с дрожащим желтым пламенем.

Снежана находилась здесь – одетая в просторный махровый халат, украшенный голубыми тюльпанами, она сидела, поджав ноги, на диване и смотрела какое-то шумное действо, происходящее на большой плазменной панели.

– Обожаю фильмы про колдовство, снимаемые смертными, – словно оправдываясь, улыбнулась она. – Это такая сказочная ахинея! Очень смешно… Особенно, когда они стараются сделать страшно. Однако вы задержались.

– Мы сделали себе амулеты, мама, – вытянула руку отличница. – Домашнее задание.

– Удачно?

– От огня спасает. А по поводу беды, порчи или болезни так просто не проверить.

– Молодцы, – подняв пульт, хозяйка усадьбы остановила действо на экране. – Мы вас не дождались, поужинали одни. Но я оставила вам под рушником немного горячего.

– Спасибо, матушка, – обрадовалась Анита и стала быстро раскапывать кучу тряпок, горкой лежащих на скамье. Под парой полотенец, одеялом, скатертью и еще полотенцами обнаружился большой закопченный чугунок. Юная ведьма скинула деревянный круг, и комната наполнилась сладким ароматом вареной картошки и тушеного мяса. От одного запаха у Битали сразу засосало в желудке, а рот наполнился слюной.

– Уж извини, не за столом, – хозяйка снова включила фильм. – Приборов не будет.

– Да, мама… – Горамник метнулась в угол к сундуку, тут же вернулась с деревянными ложками, и все трое друзей, усевшись вокруг чугунка, решительно запустили их в давленное бело-желтое месиво, полное красных мясных прядей и отдельных аппетитных кусочков.

Опустел котелок до обидного быстро.

– Надо отнести на кухню, – сказала Анита, облизывая ложку.

– Я сделаю! – тут же подхватил тяжелую посудину недоморф, сделал несколько шагов к двери и остановился. Оглянулся на Горамник:

– А кухня – это где?

– Пошли, покажу, – забрав у Кро ложку, девушка первая вышла за дверь, придержала створку перед стриженым Надодухом.

– Не правда ли, Битали, они будут прекрасной парой? – громко сказала хозяйка, едва шаги и смех стихли во внутреннем дворе.

– Да, мадам Снежана, – согласился потомок Темного Лорда.

– Думаю, провожать их совсем не нужно. Что ты там сидишь, как чужой? – Женщина опять нажала на паузу, отложила пульт и похлопала по дивану рядом с собой: – Иди ближе.

У Битали возникли крайне нехорошие предчувствия – однако он послушался, направился через комнату к ней.

– Тебе часто говорят, что у тебя удивительно красивые янтарные глаза? – Хозяйка запнулась, заметив, как он вздрогнул. – Что-то не так, мой мальчик? Почему ты остановился?

– Каждый раз, когда меня спрашивают про глаза, со мной обязательно случаются какие-то неприятности.

– Это неудивительно. Гость с такими глазами всегда почетен… Но очень опасен.

– Если вы действительно согласны до конца лета оставить Лилиан у себя, мадам Снежана, мы покинем вашу усадьбу завтра же утром.

– Ты неправильно меня понял, – покачала головой женщина. – Я вас ничуть не тороплю. А милая девушка действительно может остаться здесь. Тем более что она никого не стесняет. Я бы даже сказала, ее трудно заметить… Да иди же ты сюда! – уже суровым голосом добавила хозяйка. – Сядь рядом и постарайся поддержать светскую беседу!

Битали вздрогнул, приблизился, сел на указанное место. Вежливо спросил:

– Почему вы спросили меня про глаза, мадам?

– Не хотела говорить это при муже, юноша, но в отличие от него, я знала аж трех молодых людей с янтарными глазами и похожими чертами лица, – откинулась на спинку дивана Снежана, склонив набок голову. – Если он знаком только с Лисом Избери, то лично мне на балу в честь Дягилевских сезонов в Париже представили еще одного такого юношу. Это было уже сто лет назад, знакомство оказалось недолгим, так что имени уже и не помню. Но все равно, Дедяте не стоит об этом знать. Он ужа-асно ревнив. И еще один мальчик с янтарными глазами учился в колледже одновременно с Избором. Правда, на другом курсе, так что с сыном они разве имена друг друга знали, не более. Угадай, что объединяет всех троих?

– Они умерли, мадам. Если вы хотели смутить меня этим, мадам Снежана, то совершенно напрасно. За минувший год мне обещали скорую, и даже очень скорую смерть раз двадцать. И раз пять смерть мучительную. В общем, я успел привыкнуть.

– Это упрощает наш разговор, Битали, – кончиком пальца коснулась его волос женщина. – У меня к тебе есть просьба. Когда будешь умирать, мой мальчик, постарайся сделать так, чтобы в водоворот твоей гибели не затянуло мою дочь и ее зверюшку.

– Вариант выживания не рассматривается? – вскинул брови потомок Темного Лорда.

Битали не без удивления ощутил, что внутри него от просьбы хозяйки таежной усадьбы не дрогнул ни один нерв. Похоже, он и вправду привык к неизбежности скорой гибели.

– Если до сих пор не удалось выжить ни одному из твоих двойников, то почему ты полагаешь, что станешь исключением? – мило улыбаясь, пожала плечами Снежана. – А ведь у каждого из них были друзья, семьи. Печально вспомнить, но у этих друзей случились очень большие неприятности.

– Если вы хотите избежать неприятностей, то почему бы вам просто не запретить Аните общаться со мной? – не понял Кро.

– Она северянка, – оставила в покое волосы юноши женщина. – В своей юности наши дочери должны глотнуть свободы, сотрясти мир и приручить медведя. Чтобы потом, когда они станут хранительницами очага, им было что вспомнить, что рассказать детям, чтобы в трудный миг они могли сами защитить свой дом, а не бегать в поисках спасения. И чтобы как-нибудь потом, в зрелости, когда они будут в покое и безмятежности скучать, развалясь на диване, им вдруг не взбрело в голову затосковать о каких-нибудь упущенных возможностях или приключениях. Они должны радоваться, что все напасти остались далеко позади, а не искать новых впечатлений.

– Кажется, своего медведя Анита уже приручила, – не сдержал улыбки Битали.

– Но ей еще не надоели приключения, – вздохнула женщина. – А я не хочу, чтобы она переступила грань миров.

– Я не понимаю вас, мадам Снежана. Вы согласны с тем, чтобы она осталась рядом со мной, или нет?

– Ты неправильный мальчик, Битали, – вздохнула женщина. – Все прежние были напыщенными болванами, а ты скромен и любопытен.

– Спасибо, мадам.

– Это не похвала, – отрезала хозяйка усадьбы. – Все предыдущие мальчики погибли по окончании школы. Погибли тогда, когда начали задавать вопросы. Лис Избери при мне задавал их моему мужу. Вопросы из породы тех, что не нравятся хранителям Хартии, стерегущим нашу свободу.

На этот раз Битали предпочел промолчать, ожидая продолжения.

– «Сильным – честь, слабым – справедливость», – задумчиво произнесла северянка. – Ты начал задавать вопросы слишком рано. И я уже не уверена, есть ли у Аниты те три безопасных года, что нужны для окончания колледжа. Тебя могут зарезать еще до сочельника.

– Спасибо, что напомнили, мадам, – не удержался от колкости Битали.

– Твой девиз «честь и справедливость», – невозмутимо парировала женщина. – А вовсе не «долгие лета». Живи ярко, умри молодым. Пусть моя дочь гордится таким другом. Твоя слава зажжет сердца ее детей. Теперь о моей просьбе.

Она сунула руку в карман халата и достала небольшое деревянное колечко.

– Это сандал, Битали. Он должен пахнуть сочно и ярко, но я спрятала весь аромат в заклинание. Если сломать кольцо, я сразу почувствую запах… – Женщина протянула юноше украшение.

– Зачем оно мне?

– Сломай его, если заподозришь, что моей дочери угрожает опасность.

– Хорошо. – Битали взял кольцо и надел его на безымянный палец.

– Ты ничего не просишь взамен? – после некоторой заминки спросила хозяйка.

– За что? – недоуменно пожал плечами потомок Темного Лорда. – Если Анита и Надодух не пострадают в очередной сваре, меня это только обрадует.

– Воистину, ты именно тот, за кого сражались наши деды, духи двух миров и простые смертные, – покачала головой Снежана. – Честный воин и никудышный торгаш.

– Это тоже плохо? – уточнил Кро.

– Плохо все, что не приводит к победе. Сними кольцо, не то Анита сразу обо всем догадается. Ей не нужно знать, что мама пытается за ней присмотреть. Девочка обидится.

– Хорошо. – Битали сдернул украшение и опустил в карман.

– Будешь ломать – делай это не в самый последний миг, когда смерть уже рядом. Делай это при первом подозрении, чтобы я успела вмешаться. Лучше попусту сломать десять оберегов, нежели сберечь кольцо и потерять Аниту.

– Я понимаю, мадам.

– Мне жаль, что ты умрешь, Битали. – Женщина все же погладила его по голове.

– Мне тоже, мадам.

– Тогда ступай. Мы и так слишком долго находимся наедине. Как бы дети не подумали, что я пытаюсь тебя соблазнить.

– Спокойной ночи, мадам, – поднялся юноша.

– Ты всегда будешь желанным гостем в этом доме, можешь быть уверен.

– Спасибо, мадам.

Но, несмотря на заверения хозяйки, утром Битали все же покинул усадьбу, забрав с собой сразу поскучневшего друга.

– Куда мы так торопимся, дружище? – недовольно бурчал ему в спину полуоборотень, пока они пробирались через малинник. – Еще два дня спокойно могли гостевать.

– Снежана сказала вчера, что ты ей по нраву, Надодух. Ты ведь не хочешь испортить теще столь удачное первое впечатление? – наконец бросил через плечо Битали.

После этого аргумента недоморф замолчал и больше не спорил.

Вымогательница

В Перрос-Гиреке друзья расстались. Надодух, в новом, стриженом, обличии почти неотличимый от смертных, отправился навестить и успокоить матушку, а также узнать, как обстоят дела с реставрацией их родового замка. Битали же поехал в колледж примерно с той же целью.

В этот раз он путешествовал скромно, на автобусе. Однако шесть часов форы, подаренные броском через часовые пояса, все равно позволили приехать к школе задолго до вечера – хотя потомок Темного Лорда никуда не спешил и даже пару раз остановился в закусочных, чтобы подкрепиться.

Замок маркиза де Гуяка встретил школяра безмолвием и покоем. Наверное, где-то в его огромном нутре занимались хозяйством домовые и всеведущая мадам Лартиг, равно как в саду, растущем на запад от замка, и в лесу на севере охраняли подступы к «частным владениям» псевдолесники и вполне натуральные метаморфы. Однако Битали Кро – воспитанник, переведенный на шестой курс – был для них своим, посвященным, а потому никто на юношу внимания не обращал и остановить не пытался.

Зайдя в башню Кролик и оставив в комнате сумку, молодой человек открыл почтовую тетрадь – однако ее страницы были чисты.

«Вы как, отец?» – кратко спросил он, бросил тетрадь на полку и отправился в душ. Жуткая, истязающая баня северных варваров гостей в этот раз – увы – миновала.

Несмотря на лето, вода в душевой колледжа текла. Даже горячая. А вот столовая была пуста, как желудок юноши. Даже столы, и те исчезли. Спали, наверное – они ведь тоже были в некотором смысле живыми.

Впрочем, Кро к этой ожидаемой неприятности подготовился и перекусил у себя в комнате купленными по дороге круассанами, запивая их соком. После чего открыл тетрадь.

Его сообщение исчезло – значит, было прочитано. Но ответа пока не появилось. С тем он и отправился спать.

Утром тетрадь все еще оставалась чистой. Поразмыслив и вспомнив уверения профессора Бронте в том, что сэр Ричард Уоллес вытаскивает своего друга и его отца из досадной, но не фатальной неприятности, Битали решительно отправился в северный корпус, поднялся наверх, в зал гендерых искусств, громко крикнул под потолок:

– Сэр Уоллес!! Вы здесь?!

Крик заметался между стенами, однако сверху на него никто не откликнулся.

Молодой человек поколебался, потом достал палочку, нацелился на небольшую площадку под коньком, где, как он помнил, лежала веревочная лестница.

«Итак, – мысленно повторил он инструкцию профессора Омара ибн Аби Рабиа, – трехопорное заклинание, выполняемое одним протяженным воздействием. Концентрируете внимание силу на кончике палочки, легким толчком бросаете ее к цели, охватывая ее, и тут же отдергиваете…»

– И-и-и… – сосредоточился юный маг, – и-имберлик!

Кончик палочки качнулся вперед, тут же отдернулся назад – и сорвавшаяся со своего места лестница сорвалась с площадки под крышей, рассыпавшись до самого пола.

Битали быстро забрался по ней под потолок, вошел в похожую на длинную и узкую корабельную каюту комнату преподавателя, остановился сразу за порогом. Провел пальцем по столу. Подушечка сразу стала серой, и юноша растер пальцами пыль, стряхнул на пол:

– Понятно. Тут уже неделю никто не появлялся. Надеюсь, Ричард Уоллес занят хлопотами, а не пьянствует в каком-нибудь пиратском кабаке…

Молодой человек спустился обратно на пол, взмахнул палочкой:

– Леви!

Послушная заклинанию, лестница потеряла вес и стала медленно взлетать к потолку. Дождавшись, пока она сравняется с площадкой, Кро взмахнул палочкой снова и коротким решительным: «вэк!» – забросил ее на место. Затем прошел сквозь стену на лестницу, стал спускаться вниз, раздумывая, как поступить дальше?

Родители, похоже, продолжали прятаться от мести победителей очередной междоусобной войны и предпочитали себя не выдавать. Битали подозревал: Гаэтано Кро боялся, что сын попытается вмешаться. Все же ему было уже пятнадцать лет. Совсем взрослый. И к тому же – лучший фехтовальщик колледжа. Вот отец и хранил все в секрете. И то, где находится, и то, кто стал его врагом. Полагался на помощь многоопытного Уоллеса и братства наемников.

Вот только чем теперь заниматься самому Битали, оказавшемуся посреди каникул в полном одиночестве?

В настоящий момент юноше банально хотелось есть. А колледж – спал.

– Надо отправляться к смертным, – вслух подумал он. – Поеду в Ла-Фраманс, сниму номер в гостинице. Дело-то обычное. Там и ресторан есть, и развлечения рядом. Фантиков хватает, чем платить – найдется.

Ускоряя шаг, он сбежал до ведущего к сфинксу коридора, взметнулся в комнату, забрал сумку, которую и разобрать-то не успел, вышел во двор, отправился к подземному ходу, и вдруг замедлил шаг, заметив на краю двора серенький и мшистый, неприметный для непосвященных, камень перемещений. В голове мелькнула шкодливая мысль. Битали опасливо оглянулся, свернул к валуну, вскинул палочку, ткнул ею в середину:

– Усы!

Ничего не случилось.

– Тогда… Запеканка! – снова уколол серый гранит юный маг. И опять – безрезультатно.

В общем-то, этого и следовало ожидать. Ведь предметы перемещений переносят магов к вещам, с которыми связаны заклинанием. Шансов на то, что здешний валун окажется единым целым с камнями северных варваров, были наивны и смешны.

– Но попробовать стоило, – сам себе возразил Кро и стукнул по валуну еще раз: – Бубенчик! Что, опять не подходит? А может, ты вообще не тот камень? А ну, Дымная гряда!

Желудок чародея дернулся из стороны в сторону – и он очутился в густой непроглядной ночи, пахнущей гнилью и гарью, пылью и морем, среди шума волн, под ударами холодного влажного ветра.

– Кажется, подействовало, – усмехнулся Битали, вскинул палочку над головой: – Альба!

Вспыхнувший огонек очертил вокруг него светлое пятно в десять шагов шириной, в котором не было ничего, кроме пепла и растрескавшихся камней.

– Хотя, ничего другого тут никогда и не было, – опять заговорил сам с собой потомок Темного Лорда. – Даже великан-хранитель и тот утопился, когда я доспехи Эриджуна унес…

Воспоминание об удачной схватке колыхнулось в памяти, зацепило своим краешком уже другую мысль, вытянуло ее наверх…

– Если после исчезновения доспехов монстр перестал охранять убежище… То и саламандры, наверное, тоже ушли прочь? – сделал вполне логичное предположение Битали. – Ведь именно оружие Эриджуна давало им силу. Да и защищать больше нечего.

Юный чародей в задумчивости покрутил на запястье браслет. Оберег, совсем недавно напитанный новой силой и готовый защитить владельца от любой беды.

– Грех не попытаться, – сделал вывод Кро и запрыгал с камня на камень в направлении хорошо знакомой трещины на склоне. Тряхнул с палочки огонек, что есть силы ударил заклинанием себе под ноги и решительно спрыгнул в открывшееся алое марево кипящей лавы.

Здесь наконец-то стало светло и тепло. Так тепло, что в первый миг Битали испугался, что оберег не действует, и сейчас он обратится в горстку пепла. Но нет – дальше обычного тепла дело не пошло. Похоже, оберег держал защиту на уровне дневного таежного зноя, во время которого обновлялся – вот после холодного океанского ветра неладное и померещилось.

Уже зная, куда направляться и чего ожидать, юный чародей нырнул вперед, пробиваясь в алую глубину. Мелькнула тень, другая – в тревоге забилось сердце, Битали схватился за амулет с оружием… В этот раз он погружался один, спину и бока прикрывать было некому.

Однако появившиеся саламандры больше интересовались друг дружкой, нежели человеком, и пронеслись мимо, щелкая челюстями и размахивая хвостами. Ненадолго в каменном расплаве наступил покой – а потом появилась еще одна зверюга, сияющая, как вольфрамовая нить. Размером она была с быка, а пастью не уступала крокодилу. Саламандра сунулась понюхать непривычное для нее существо – и тут же отпрянула, замотала головой, громко отфыркиваясь, метнулась в строну.

– Я для нее слишком холодный! – сообразив, рассмеялся Кро. – Сказать кому, не поверят: об меня саламандра обожглась!

Он окончательно успокоился и отпустил амулет. Заговоры на защиту убежища явно рассыпались, нападать на гостя никто не собирался. Теперь главное, чтобы само укрытие древних родов не рассыпалось вместе с колдовством. Это было бы обидно…

Битали стал пробираться дальше, миновал саламандру размером со слона, жующую что-то непонятное из лавового потока, потом монстра величиной с замковую башню – и наконец узнал гиганта, способного проглотить автобус, ринулся навстречу его распахнутой пасти, нырнул в нее – облегченно перевел дух, перекатившись по покрытому пупырышками языку, устремился дальше в глотку и, миновав упругие мышечные клапана, ввалился в желудок…

Наверное, для молодых чародеев навсегда останется тайной, как именно соратники того, самого первого Темного Лорда смогли создать убежище. То ли выстроили его в животе огненного существа, обманув пространство и спрятав целый мир в маленьком желудке, то ли уже готовый мир скрутили, смотали, сложили и вырастили вокруг него саламандру – но вот оно, продолжало жить и здравствовать, светить голубым небом, шелестеть травой, течь ручьями, овевать нежданного гостя свежим ветром, согревать солнечными лучами. Убежище благополучно перенесло и одиночество, и его вторжение и побег, и похищение доспеха – и продолжало цвести, как ни в чем не бывало.

Битали довольно долго ходил из зала в зал, попадая то в лес, то в горы, то на берег моря, пока, наконец, не нашел помещение, копирующее древнюю городскую площадь: колодец с воротом, булыжная мостовая, навесы из грубой рогожи, грубо сколоченные двери. Здесь он вошел в дом поопрятнее, поднялся на второй этаж, толкнул первую попавшуюся дверь.

Жилье было скромным – всего лишь одна комната десять на десять шагов, двуспальная кровать в углу, стол у окна, две деревянные скамьи и шкаф. Но пол был чистым, покрывало постели – свежим. Нигде никакой паутины, ни откуда не сочилось неприятных запахов и – что неудивительно – никто нигде не шумел.

– На время каникул сойдет, – решил Битали и опустил сумку на стол.

На городской площади убежища, помимо жилых домов, лавок и колодца имелась и харчевня. Без людей – но с доходящими на плите угощениями. Словно кухарка отошла на минуточку и оставила свою стряпню без пригляда. Однако все эти лакомства вызывали у юного чародея сильное подозрение.

Еще на самом первом курсе во всех магических школ учеников учат: внутренняя сила любого предмета на любой конкретный момент есть величина неизменная. Можно увеличивать или уменьшать его размеры, вес, форму практически безгранично. Однако накопленная внутренняя сила при этом всегда окажется одной и той же. Если обычную спичку увеличить до размеров бревна, распилить, поколоть и бросить в костер – то вся эта поленница даст ничуть не больше тепла, нежели изначальная маленькая спичка. Если кусок хлеба увеличить до размеров бегемота и питаться им целый месяц, то и вкус у такой пищи будет как у хлеба, и желудок он наполнит, и чувство сытости вызовет… Вот только от голода умрешь все равно – ибо питательности в получившемся «бегемоте» останется ровно столько же, сколько в изначальном маленьком куске.

Силу невозможно увеличить или уменьшить. Ее можно только накопить или потратить, собрать с растений и животных, неосознанно занимающихся этим всю жизнь, высосать из согревшихся на солнце камней и вод, ею можно густо напитать амулеты. Но создать ее из ничего – невозможно.

Именно поэтому соблазнительные внешне продукты и вызывали у Битали недоверие. Убежище существовало само по себе много веков, создавшие его могучие заклинания все еще оставались прочными, как в первый день. Однако – откуда, спустя века, взяться здесь настоящей еде? Она, конечно, вкусна, красива и безопасна, вполне съедобна – но вот сытна ли?

Умереть от голода с плотно набитым желудком Битали не хотелось.

– Будем надеяться, что с исчезновением защитных заклятий исчезли прочие преграды. – Он расстегнул сумку, достал одеяло перемещений и плотно в него закутался.

В животе знакомо замутило – и он скинул тряпку, оказавшись в сыром темном тайнике, выход из которого указывало только крохотное отверстие наверху в земле.

– Трунио! – взмахнул палочкой молодой человек, открывая проход, выбрался наружу из глиняной норы и повторным взмахом палочки нарастил стену обратно: – Трунио!

Выбравшись из-под ведущего на дебаркадер помоста, молодой человек быстро прошел вдоль берега реки и только за ивовым кустарником, в стороне от своего тайника, выбрался на набережную.

В Ла-Фрамансе уже наступил полдень. Солнце стояло высоко в зените, заливая городок нестерпимым зноем, на дебаркадере играла бодрая музыка, обитатели прибрежных фанерных халуп успели разжиться пивом и гомонили, рассевшись возле своих домов на сложенных в стопки старых автомобильных покрышках.

– Долго же я провозился… – Битали быстрым шагом взметнулся вверх по улице, повернул налево, направо, пробежал по улице, толкнул дверь швейного магазина.

Франсуаза, конечно, была здесь – показывала какой-то пожилой женщине пакетики с пуговицами. Собранные на затылке в хвостик темные волосы, тонкие губы и острый, точеный носик. Густые брови изогнулись над карими глазами, подбородок с ямочкой решительно выдвинут вперед, белая, словно лебединая шея вырастает из розовой блузки, соблазнительно вздыбленной на груди.

Девушка, услышав звук колокольчика, чуть повернула голову, встретилась с ним взглядом, молча улыбнулась. Битали ощутил, как в груди на миг остановилось сердце – и тут же часто-часто застучало снова.

– Натуральный перламутр, мадам Клавье, – с придыханием произнесла Франсуаза, и покупательница сдалась:

– Хорошо, давайте.

– Двенадцать пуговиц, кромочная лента и семь мотков пряжи?

– Да, деточка.

– Восемь евро восемьдесят пять центов, – пробила кассу девушка.

– Вот, возьми девять, – зашелестела фантиками женщина. – Не нужно сдачи, милая. Купи лучше себе чего-нибудь к чаю.

– Благодарю вас, мадам Клавье!

– Всего хорошего, мадам Клавье. – Битали придержал перед покупательницей дверь.

– Как предупредительная нынче молодежь, – кивнула ему довольная смертная.

Кро прикрыл дверь, вопросительно вскинул брови:

– Пообедаем?

– Сейчас, отпрошусь, – отошла в глубину лавки девушка и почти сразу вернулась обратно. – Пошли!

Они выскочили наружу, и Франсуаза тут же повисла у него на шее, прильнув в жарком поцелуе. Отпустив, укоризненно покачала головой:

– Ты всегда так внезапно исчезаешь! И появляешься, когда я начинаю думать уже совсем плохо! Не делай так, Битали! Тебе трудно сотовый купить? Ладно в школе у вас связи нет, но ведь в любой поселок выйти можно и позвонить, предупредить!

– Разве мои тюльпаны под твоим окном больше не цветут? – удивился Кро. – Я же говорил: пока они распускаются, со мной все хорошо и я тебя люблю и помню.

– Я серьезно, Битали! – обиженно выпятила губы девушка. – Я волнуюсь, а ты все присказками сказочными отшучиваешься!

– Ладно, я куплю, – смирился с капризом Франсуазы Кро и тут же получил в благодарность еще один жаркий поцелуй.

– Фу, малолетки бесстыжие! – буркнула, проходя мимо, какая-то тетка.

Назло ей девушка поцеловала своего избранника еще раз и только после этого наконец-то разжала руки:

– Куда идем?

– У вас ресторан в конце улицы.

– Не нужно в ресторан, там готовят долго. А меня всего на полчаса отпустили. Пошли лучше к «фонарикам»?

Вскоре они сидели в бистро на соседней улице – возле окна, на котором висели два больших светильника, формой и цветом похожие на апельсины-переростки.

– Закрой глаза, открой рот, – предложил Битали, взяв пальцы девушки в свои.

Франсуаза послушалась, и юноша, достав из кармана браслет из черной яшмы с зеркальными пластинками полированного белого золота, застегнул на ее запястье. Девушка тут же подняла веки и ахнула:

– Ты его нашел! Битали, милый! – Если Франсуаза и не расцеловала молодого человека, то только потому, что тянуться через стол было слишком далеко. – Но как, откуда?!

– Увидел в одной лавке на витрине, – пожал плечами Кро.

– Правда? – внезапно посерьезнела девушка. – У нас говорили, кто-то ломбард в арабском квартале несколько дней назад взорвал.

– Вранье, – покачал головой Битали. – Ты же видишь, браслет совершенно целый. Значит, его не взрывали.

– Спасибо, – накрыла ладонью браслет Франсуаза. – Я по нему скучала.

– Выполни мою просьбу, – опять поймал ее за пальцы Битали. – Не снимай его, пожалуйста. Никогда.

Девушка неуверенно облизнула губы, и Битали добавил:

– Лучше я буду находить и возвращать его тебе каждый день. Но пусть он будет с тобой. Мне приятно знать, что мой подарок не валяется полузабытым в шкатулке.

– Хорошо, – улыбнулась Франсуаза. – Обещаю.

После обеда Кро проводил любимую до магазинчика, а сам, коротая время, отправился гулять по городу, неспешно присматриваясь к обыденной жизни смертных – гуляющих с колясками, пьющих за выставленными на тротуар столиками вино, либо на лавках – пиво с чипсами или картошкой-фри; жадно поедающих мороженое, валяющихся на солнышке на редких пыльных газонах. Они пили лимонад и играли с планшетами, выгуливали собак и подметали дворы, разглядывали рекламные щиты и витрины магазинов…

Единственное, что бросалось в глаза – их было много! Вот и все…

Трудно было поверить, что именно эти существа придумали летающие по воздуху корабли и проложили каменные дороги через континенты, построили огромные мосты и научили крохотные кусочки пластика высчитывать сложные формулы и показывать яркие цветные кинофильмы.

Со своим отцом Битали довелось побывать во многих странах и на всех континентах. Кро видел азиатских чеканщиков, выстукивающих изящные рисунки по кувшинам и блюдам прямо на улице, видел негров, создающих картины из самого обычного песка, сидя на лавке возле глинобитной лачуги; видел индийцев, катающих ковры в сарайчиках на краю рынка. Там смертные хотя бы работали! Здесь же, похоже – они не делали вовсе ничего. Гуляли, торговали, развлекались – и ничего более.

Неужели это и есть те самые создания, страх перед которыми вынуждает людей скрывать само свое существование?

Из интереса Битали тоже стал рассматривать рекламные щиты. Но и они предлагали только покупать, покупать, покупать – пылесосы и компьютеры, мраморные памятники и тряпочные швабры; брать в аренду машины, склады и одежду, стричь газоны и волосы, делать операции для увеличения груди или уменьшения живота, пользоваться услугами адвокатов и тренеров по фитнесу…

Работать, как ни странно, не предлагалось никому.

Да и где? Битали бывал в Ла-Фрамансе не один раз, и ничего, кроме развлекательных комплексов, магазинов и закусочных не видел. Разве что отец Франсуазы, помнится, в мастерской шиномонтажа работал. Да и то – ремонтировал, а не изготавливал. Откуда у здешних смертных брались машины и одежда, пища и дома? Этого юный маг, хоть убей, понять не мог. Никто ничего не растил, не строил, не мастерил. Однако все ходили сытыми и довольными…

Четырехчасовая прогулка так и не дала ему подсказки в раскрытии сей тайны. Кро не нашел в Ла-Фрамансе ничего полезного, кроме небольшой камнерезной мастерской на окраине, такой же маленькой мебельной мастерской в центре и бригады дорожных рабочих у моста. Больше в городе никто и нигде ничего полезного не делал.

Такая вот странная здесь кипела жизнь…

В вечерней прохладе, с букетом цветов Битали встретил девушку после работы. До сумерек им хватило времени посидеть в бистро за чашкой кофе и сделать круг по притихшим улицам. Ла-Фраманс засыпал рано, и еще задолго до ночи здесь закрывалось все, кроме кинотеатра и заправок. В кино молодым людям не хотелось, а на заправках просто нечего делать.

– Не пропадай больше, – уже в который раз попросила у калитки Франсуаза, поцеловала и пошла по тропинке к дому.

Дождавшись, когда за нею закроется дверь, Битали привычным путем отправился к реке, сбежал по еще дышащей жаром улочке к дебаркадеру, однако заметил на мостках темную фигуру и замедлил шаг.

Аккурат над его тайником, покачивая ногами, сидело на краю мостков страшное чудовище: белое, как мрамор, лицо с черными пустыми глазницами, блестящие шарики в ушах, носу и губах, встопыренные в ужасе жесткие волосы из спутанных зеленых, красных и оранжевых прядей. Черная куртка, черные джинсы, заправленные в высокие черные сапоги. Черные перчатки с несколькими оторванными пальцами…

– Привет, Юлиана! – остановился за спиной девушки Битали. – Не жарко в таком наряде летом-то?

– Привет, красавчик сахарный! – вскинула руку над головой Франсуазина одноклассница. – Да вот, думаю: вдруг опять на кладбище погулять позовут? А там комары и холод.

– Неужели приглашают?

– Бывает, – откинулась она на спину, растянувшись поперек мостков. – Фокусники разные иногда заскакивают. С гадальщицами.

– Часто?

– В том-то и обида, сахарный, что забывать стали. К Франсуазе, вон, чуть не каждую неделю наведываются. А мимо нас с Гаспаром даже не проходите.

– Чего же я в твои и Гаспара отношения путаться стану? У вас своя любовь, у нас своя.

– Да хоть бы поздороваться. Из графской своей воспитанности. Я же вот, пришла.

– Специально? – Битали огляделся и присел рядом с ней на корточки. – Тогда почему сюда?

– Я так заметила, ты после свидания с цветочком своим всегда сюда, к дебаркадеру, приходишь. И возле помоста куда-то пропадаешь. Вот и решила тут подождать, по городу за тобой не бегать.

Молодой чародей болезненно поморщился. Услышанное означало, что его тайник раскрыт. Нужно искать другой. Вслух же сказал совсем другое:

– Я рад тебя видеть, любезная Юлиана. Ты прекрасно выглядишь. Лучи восходящей луны придают твоим чертам неповторимый шарм, заставляющий дрогнуть любое мужское сердце. Как дела твои? Как здоровье? Как успехи в славе киношной? Слышал, по телевизору тебя показывали. Прими мои поздравления. Передавай привет Гаспару. Тебя проводить?

– Эк ты словеса плести умеешь! – фыркнула Юлиана. – Прям жим-жим какой-то в животе сразу случается. Понятно, отчего Франсуаза на тебя так сразу залипла. Ни о ком другом и помыслить больше не способна.

– Я тоже, милая леди. Думаю только о ней и возжелаю только ее.

– Слова-то какие! «Возжелаю!» Прямо мульт про красавицу и чудовище. Правда, на чудище ты явно не тянешь. Вот приятель твой мохнатый – он да, его хоть сейчас в кадр вставлять можно. Но и его своя Белль уже найти успела.

– Ее зовут Анита, – поправил Кро.

– Да помню, помню, – засерьгованное страшилище село, повернуло левую руку ладонью вверх, раскрыло. В ней лежал шприц. – Знаешь, что это, красавчик?

– Да, знаю. В кино видел.

– В кино… – хмыкнула Юлиана. Вздохнула. – Доза это. Там самая доза, что мне Анита твоя предсказала. Я когда иглу уже к вене подносила, с такой ясностью невероятной ее злобное предсказание вспомнила… В последний миг остановилась. Вот, с тех пор так с собой и ношу.

– Любое пророчество – это предупреждение, а не обязанность, – озвучил банальную аксиому юный чародей. – Ты вовсе не обязана колоться, если хочешь жить долго и счастливо.

– Как счастливо?! – зло выкрикнула страхолюдина. – Анжелка меня ненавидит, ее почитатели – тоже. Половина города вслед плюет. Считают, я город опозорила, тайну испоганила, туристов лишила. Все журналисты, что по следам бегали, разом про меня забыли, едва вулкан этот гребаный взорвался! Раз – и все, плевать! Нет больше огнеходящей Юлианы! Все, кто хвалил и восхищался, через неделю как тараканы разбежались. Осталась только ненависть. Меня все ненавидят, все! Как мне теперь жить?! С чем? Зачем? Клеймо на мне теперь, понимаешь?! До самой смерти не смыть! Кто не любил – ненавидят. Кто завидовал – смеются. Кто любил – пальцем показывают.

– Гаспар показывает на тебя пальцем? – удивился Битали.

– Думаешь, меня больше любить некому?

– Вообще-то, да, – признал Кро. – Не знаю, как он-то в тебя втюрился.

– Любовь зла! – горько рассмеялась страхолюдина. – Приворожила я его, забыл? Ах, да, ты же атеист! В колдовство не веришь.

– Не верю, – согласился Битали. – Так тебя проводить?

– Дай мне реактив для фокуса.

– Чего дать? – удивился такому внезапному переходу юноша.

– Меня раз сто просили этот фокус еще раз показать, на камеру, – сглотнув, призналась Юлиана. – Даже заплатить обещали. У меня полный карман визиток. Даже если врали половина, многие наверняка согласятся. Снимут, дадут в эфир. Это уже не мулька ю-тубовская будет, а самое настоящее шоу! Слава, известность, бабло. Я снова вернусь. Уже не как шутница, а как артистка. Надолго. Смогу жить нормально. И поклонники вернутся снова. Тебе ведь несложно, красавчик! А мне без такого шанса… – Она раскрыла руку, и шприц выкатился на доски. – Мне только уколоться останется и покончить со всем разом, коли жизнь все едино поломалась.

– А-а, понятно, – засмеялся Битали. – В этот миг мне полагается заплакать и спасти тебя от наркотического дурмана. Но ты знаешь, в чем загвоздка? Меня с детства учили уважать чужую свободу и чужой выбор. Я не рыцарь из кино. Я рыцарь из колледжа маркиза де Гуяка. Я не мешаю своим знакомым поступать по своему разумению, если их желания не разрушают моих планов.

Он подобрал шприц, сдул с него пыль и заботливо протянул девушке:

– Это твоя жизнь, Юлиана, и только твоя. Хочешь умереть – пожалуйста, колись. Не смею мешать.

– Сволочь ты, чертов фокусник! – с чувством выдохнула девушка-страшилище. – Тебе что, совсем плевать, что я тут под забором сдохну?

– Честно? Я бы предпочел, чтобы ты жила. Ты забавная. Но я не стану делать выбора вместо тебя и пальцем не шевельну для твоего спасения. Разбирайся в своих желаниях сама. – Битали перехватил шприц за закрытую колпачком иглу и постучал поршнем ей по ладони. – Очень рад был нашей встрече, милая леди.

– Я заплачу, фокусник! Сделаю тебя своим менеджером. Хочешь пятьдесят процентов от всех гонораров?

– Разве ты не заметила, Юлиана? – покачал головой юный маг. – Мне не нужно ни славы, ни денег, ни успеха. Я вообще стараюсь быть тихим и незаметным. Так что никаких реактивов я тебе не дам. Чем скорее все про тебя забудут, тем лучше. Но зато я согласен проводить тебя домой. Пока на реке темно и тихо, готов показываться всем и сколько угодно. Тем более что тут идти три минуты, и набережная совсем пустынная. Твой дом седьмой отсюда, между двух старых лип. Я правильно помню?

– Иди ты в жопу! – смачно отрезала засерьгованная девица, спрыгнула с мостков и, не оглядываясь, широким шагом направилась к кустарнику.

Битали тихо засмеялся ей вслед, а когда страшилище скрылось в темноте, нырнул под мостки, приоткрыл заклинанием отверстие, достал из схрона покрывало и полностью замуровал свой ставший таким привычным тайник. Затем нашептал простенькое «домовое» заклинание на отвод глаз и, невидимый, снова поднялся наверх. Ему не хотелось рисковать родительским подарком, и раз секрет раскрыт – лучше сразу искать другое место для проникновения в город.

Мысли опять вернулись к гостинице. Снять номер в отеле, приходить, уходить…

Однако эту идею Битали отверг почти сразу – слишком много глаз. Если уж здесь, на отшибе, смертные заметили, как он появляется ниоткуда и невесть куда исчезает – в набитом обслугой заведении эту странность обнаружат в первые же дни. Вошел в номер – и исчез, когда следом горничная заглянула – как это объяснить? Или наоборот – вышел из заведомо пустого номера после уборки.

Куда безопаснее сделать новый тайник в другом месте, вдали от глаз…

Однако потаенных уголков в селениях смертных не так уж и много. Влезть в чужой огород – рискованно, хозяева могут заметить перемены. В глухом ничейном месте – через траву тропа быстро натопчется. А коли трава не растет – значит, люди ходят. А где не ходят – почти всегда грязь и помойка, через которую противно выбираться, да и запачкаться недолго.

В общем – не все так просто, как кажется.

Бродя по пустым улицам, Битали опять остановился перед рекламными плакатами. В памяти мелькнула какая-то неясная идея, глаза пробежали по строчкам и почти сразу нашли то, что нужно: аренда складов! Тихое охраняемое место, где мало глаз и нет обслуги. И где его долгое отсутствие или внезапное появление никого не удивит. Склад не то место, где хозяин обязан торчать постоянно. Если возникнут вопросы, то всегда можно сказать, что слишком долго задержался накануне, либо прошел незамеченным и возвращаешься…

– Хорошая мысль… – Молодой человек прочитал адрес и отправился на поиски.

Действительность превзошла самые смелые ожидания чародея!

Склады в аренду сдавались на окраине, неподалеку от камнерезной мастерской, в похожем на огромный кирпич здании с глухими стенами. С одной стороны имелась платформа для выгрузки грузовых машин и просторный наружный лифт, с другой – обычная дверь. Два входа, два охранника – и целых четыре этажа помещений, входы в которые охраняли лишь камеры и сигнализация.

Поднявшись на третий этаж, Битали заглянул в несколько комнат, нашел свободную, с помощью «трунио» превратил скопившийся в углу пух в толстую мягкую подстилку, растянулся на ней и спокойно уснул. Настолько сладко и безмятежно, что проснулся только в разгар дня. И то не сам, а от грохота в коридоре – где-то разгружали что-то гулко-металлическое.

Зевая, Кро спустился вниз, постучал в окошко охранника и спросил:

– Скажите, как можно снять у вас помещение?

– Восемь евро в сутки, двести евро в месяц, две тысячи в год, – ответил на его зевок своим развалившийся в прохладной комнатке толстяк.

– В год получается на треть дешевле, что ли?

– Если деньги вперед, то да, – лениво согласился толстяк.

Битали пожал плечами и полез в карман, достав фантики смертных.

– Что, даже помещение не посмотришь, малой? – удивился охранник.

– Мне триста десятый понравился, – сказал Битали, кладя на стол стопку радужных бумажек.

– Триста десятый свобо-оде-ен, – скользнув по стене взглядом, протяжно сказал толстяк и придвинул к нему толстый засаленный журнал: – Напиши в нижней строке свое имя и фамилию, адрес, предполагаемое к хранению имущество и поставь подпись. А я тебе пока квитанцию нарисую. Кстати, за утерю электронного ключа десять евро.

– Я буду осторожен, – пообещал Кро.

– Да теряй хоть каждый день, – пожал плечами толстяк. – Просто десять евро сразу готовь.

Он придвинул журнал, прочитал:

– Кро. Битали. Замок маркиза де Гуяк. Буду хранить покрывало. – И рассмеялся: – Да, тут без склада сроком на год не обойтись. Раз нет адреса, по истечении года уведомлений не будет. Вскроем и вынесем имущество на улицу. Понятно?

– Да.

– Раз склад назвал, значит, сам найдешь… – Охранник протянул ему бумажную квитанцию и белый пластиковый прямоугольник.

Битали кивнул, забрал все, вернулся на третий этаж, провел ключом по пластине под красной лампочкой.

Засов громко щелкнул, лампочка поменяла цвет.

Молодой человек сдвинул дверь, вошел на склад, закрыл створку. Достал палочку:

– Онберик! – Он вышел сквозь железо обратно в коридор, закрыл замок ключом, с помощью заклинания вернулся обратно, оглянулся и задумчиво почесал в затылке: – Чего-то я, кажется, перемудрил…

Впрочем, самого главного Битали добился: он был внутри поставленного на сигнализацию охраняемого закрытого склада, в который в течение ближайшего года совершенно точно никто не заглянет. Кро завернулся в покрывало – и скинул его, уже находясь на другом краю земли от Франции, в убежище, спрятанном в брюхе гигантской саламандры…

Многого Битали от этого места не хотелось – помыться и переодеться после ночлега в пыли. Однако в средневековом городе не то что душа или ванны – даже водопровода предусмотрено не было.

Поразмыслив, носить воду из колодца и греть ее в очаге юный чародей не стал. Просто ушел через подворотню в соседний зал, оказавшийся лесной чащей, дальше по тропе – в наполненный сладкими ароматами фруктовый сад, исчерченный широкими песчаными дорожками, из него – на горный карниз, нависающий над заплетенной джунглями речной долиной, потом – в ухоженный парк с клумбами и арками, и только после этого оказался на морском берегу.

Раздевшись, Битали разложил одежду на пляже из темного крупнозернистого песка и с разбегу нырнул в волны, поплыл к далекому горизонту, то подныривая под пенные гребни, то забираясь на них быстрыми решительными саженками. Наконец устав, он перевернулся на спину, раскинул руки и закачался, подставляя лицо ярким солнечным лучам. Отдохнув, повернул к берегу и… В несколько гребков оказался на берегу.

– Что за ерунда? – изумился юноша, поворачиваясь лицом к морю и вглядываясь в горизонт. – Я же метров на триста отплыл, не менее!

Похоже, размеры здешнего океана были иллюзией. И как долго ни плыви – все едино дальше, чем на десять шагов, не оторвешься.

– Надеюсь, хоть вода настоящая, – пригладил влажные волосы Битали.

Немного обсохнув, он потянулся за одеждой, которая оказалась вычищенной и выглаженной. Это явно были не старания маленького народца – так быстро с работой не управлялись даже они. Однако Кро все равно поклонился:

– Спасибо тебе, друг невидимый. Благодарен я тебе за заботу, и коли нужда возникнет, сам в ответ подсобить готов.

Голубое небо промолчало в ответ. Однако юный маг был уверен, что его услышали. Коли убежищу хватает разума, чтобы заметить, забрать и вычистить ношеную одежду – то и слов признательности оно не может не заметить.

Возвращаясь через комнаты-миры обратно в город, Битали не удержался, сорвал в саду пару персиков. Прогулялся, брызгая сладким соком, по парку, найдя в нем заброшенный дворец и беседку над затянутым ряской прудом, свернул с тропинки в лесу, и моментально заблудился, бродя меж неохватных стволов, заплетенных толстенными лианами, поросшими мхом, а поверх того – усыпанных мелкими розовыми цветками. Где-то наверху скакали белки, роняя ореховую скорлупу, пели птицы, воздух наполняла пряная влажность… Кого тут не хватало – так это тигра какого-нибудь или медведя.

Впрочем, после рыбалки у северных варваров – дикое зверье юного мага уже не пугало. Даже заговоренное от колдовства и кушающее в голодные годы хорошо снаряженных охотников.

Неспешное путешествие заняло неожиданно много времени – Битали понял, что устал и проголодался. Вернувшись в город, он поднялся к себе в комнату, завернулся в покрывало перемещений, перенесясь на склад. Вскинул палочку:

– Онберик! – пройдя сквозь двери, он быстро сбежал вниз, остановился перед комнатой охраны, глядя в темноту снаружи.

– Эй, парень! Ты еще кто?

Битали молча показал пластинку электронного ключа.

– Ну так чего стоишь? Домой беги! Родители, небось, беспокоятся. Ночь на дворе! Чего ты тут делаешь?

– Увлекся, засиделся, – ответил Битали, проходя мимо. Однако на улице, оглядевшись, остановился.

Тускло освещенный редкими фонарями проезд, темные силуэты зданий, низкий гул невидимых проводов. Ни магазинов, ни закусочных, ни заправок. Даже жилых домов – и то нет. Шансов купить поблизости еды – никаких…

– Ладно, – вздохнул юный чародей. – Сегодня колдовскими сосисками обойдусь.

Он прошептал заговор на отвод глаз и повернул обратно.

Поутру, учитывая опыт, Битали первым делом отправился в развлекательный комплекс, в котором магазинов было даже больше, чем кинозалов, кафе и боулингов с бильярдами. Здесь он закупился копчеными колбасами и хлебцами, курагой и инжиром, соками и консервами, чипсами и орешками, медом, крекерами и печеньем, запаянными в пленку пирожками и нарезками – чтобы уж точно голодным больше не остаться. Заодно приобрел несколько футболок, носков и кроссовки – школьная форма ему уже изрядно надоела, – и три зеркала. В средневековом мире убежища их не имелось. Вообще. А магу без зеркала – это как смертному без телефона.

Все покупки еле поместились в багажник такси, а таскать их на склад пришлось в четыре приема. Зато с появлением нескольких коробок и десятка сумок помещение сразу приняло обжитой вид.

Одно из зеркал Битали сразу решил оставить здесь, по эту сторону покрывала, надежно поставив в углу. Протер рукавом, глянул в стекло. Потом прикрыл глаза, вызывая в памяти образ любимой, и поднял веки, ожидая встретить отраженную в полированных пластинах браслета улыбку. Но вместо сияющих глаз, аккуратной прически, плотно сжатых губ внезапно увидел слезы. Франсуаза кусала губы, утирала глаза. Ее плечи вздрагивали, под щекой вздыбилось одеяло, позади был виден потолок со знакомой люстрой в виде стеклянной ракушки под потолком.

– Проклятье! – Кро сорвался с места, с силой дернул створку, закрывая дверь, скатился по лестнице вниз, промчался мимо охранника.

Такси все еще стояло здесь – водитель вычищал что-то из открытого багажника. Юный маг дернул дверцу, ныряя в салон, громко крикнул:

– К дебаркадеру! Скорее!

– Пятьдесят евро, – захлопнул багажник водитель.

– Скорее! – Битали сунул руку в карман и выбрал нужный фантик.

Таксист сгреб бумажку, сел за руль и тут же сорвал машину с места.

Смертный честно отработал плату – гнал на предельной скорости, даже резина на поворотах иногда взвизгивала. Кро еле успел предупредить его, где нужно остановиться, выскочил из салона, перемахнул забор, пробежал через газон, вскинул палочку:

– Онберик! – запрыгнул в комнату девушки, сел на постель рядом с ней, обнял за плечи – Франсуаза, милая моя, что случилось? Тебя кто-то обидел? Ты ударилась? Что-то болит?

– Нет… Не смотри на меня! – Она отвернула лицо, пытаясь спрятать его в мятое одеяло, но Битали удержал, стал целовать соленые глаза:

– Милая моя, желанная, кто обидел тебя? Скажи только, и я сотру его в порошок! Это была покупательница? К тебе приставали на улице? Когда, где? Ты его знаешь?

– Да никто, никто! – мотнула головой девушка, отпрянула, закрыла лицо подушкой: – Не смотри на меня!

– Тогда почему? Что заставило тебя плакать? – отодвинул подушку молодой человек.

– Это пустое! У меня бывает. Все уже прошло. Пустые мысли. Ты появился, и все уже прошло. Просто нервы. Женщины иногда плачут без причины, разве ты не знал?

– Мужчины тоже порой выдумывают лишнее. Если я не узнаю, что заставляет тебя плакать, то навоображаю невесть что и объявлю ему войну, – пригрозил потомок Темного Лорда. – Да такую, что половина Ла-Фраманса останется лежать в руинах!

– Просто глупая фантазия, – наконец-то улыбнулась Франсуаза.

– Какая?

– Это неинтересно.

– Скажи же, наконец! – взял ее за руку Битали. – Иначе уже я начну чудить. Я боюсь за тебя, Франсуаза. Мне нужно знать, что тебя мучает.

– Я же говорю, глупые фантазии, – опять всхлипнула девушка. – Просто… Просто…

– Что?!

– Это навсегда! – из ее глаз покатились следы. – Эта пустота, нищета, эта бессмысленность! Я никогда не смогу ничего накопить! Мне не хватит денег на учебу, я никуда не уеду. Я до конца жизни буду ходить, как дура, в этот швейный магазин за два евро в час, я буду улыбаться старухам в надежде на пару центов чаевых. Я состарюсь в этой чертовой лавке. Буду краситься, как манекен, буду молодиться, пить вино по вечерам и гулять по набережной. Я никогда ничего не увижу, нигде не побываю, ничего не узнаю. Я, как мама, всю жизнь проведу между домом и магазином, между крашеными стенами тут и там, и больше ничего. Как червяк в яблоке – жрать и спать, пока не умру. И ничего не изменится! Ничего невозможно изменить! Мы тут все такие: жирные обреченные червяки-и…

Она уже снова утирала красный нос и роняла слезы на подушку, плечи дрожали. Франсуаза отпихнула гостя, натянула одеяло на голову и заскулила под ним.

Битали, раньше завидовавший безмятежности смертных, даже засомневался, что лучше: знать, что тебя убьют в течение ближайшего года, как бы ты ни бился и ни выкручивался – или быть обреченным на унылое серое однообразие длиной в полсотни лет. И хотя умирать юному магу очень не хотелось – он заподозрил, что есть кары куда страшнее.

– Мы-то думали, что цепной Гроссер помилован, – пробормотал Кро. – А его, похоже, покарали безысходностью, от которой смерть только в радость.

– Что ты говоришь? – выглянула заплаканная девушка.

– Пойдем, я кое-что тебе покажу.

– Что? – шмыгнула носом Франсуаза.

– Твою мечту.

– Это ты о чем? – недоверчиво переспросила она.

– Ты не ослышалась. Твою мечту. Ты хочешь увидеть ее или нет?

– Но как, где? Откуда ты знаешь, что я хочу?

– Мечту словами не передать. – Битали поднялся, решительно откинул одеяло в сторону. – Ее можно только увидеть. Ты, как я понял, сегодня не работаешь?

– Не смотри на меня! – Франсуаза закрыла лицо ладонями. – Отвернись! Дай я хотя бы умоюсь!

Юноша уступил, позволил ей выйти из комнаты. Сам присел на краю постели, подтянул пульт и включил телевизор. На экране возникла девушка, оживленно рассказывающая о достоинствах новой кастрюли с белым покрытием. Чем именно оно отличается от черного – Кро вникать не стал.

Вскоре Франсуаза вернулась – теперь она выглядела почти как обычно. Разве только вместо блузки или свитера на ней была желтая футболка с кошачьей мордой на животе и белые облегающие штаны.

– Прости, – сглотнула она. – Плохо, что ты меня увидел такой. Забудь. Просто иногда так тоскливо становится… Хоть руки на себя накладывай. Но ведь ничего не изменишь… То есть пока ты не появился, я думала, что все будет как у всех. Все всегда обещают… Обещали вырваться. Но все застревают здесь. И конце концов, все у всех получается одинаково. Как у родителей, как у дедов, у прадедов. Даже дома те же самые почти у всех. От предков. Разве только оштукатурены иначе. Все по кругу. Одно и то же раз за разом. У всех…

Она снова шмыгнула носом, и Кро торопливо закрыл ее род ладонью:

– Молчи. Все потом! Иди за мной. – Молодой человек потянул Франсуазу к окну, но она мотнула головой:

– Зачем здесь? Дома я одна. Пошли через дверь. Кстати, а как ты здесь оказался?

– Хотел пригласить на прогулку и услышал, как ты плачешь. Запрыгнул в окно. Теперь пошли?

– Но ведь…

– Хватит. – Битали положил палец ей на губы. – Все вопросы потом.

Он взял девушку за руку и повел за собой.

Короткая прогулка до стоянки на площади, такси, десять минут поездки. На входе в здание юноша показал ключ, провел девушку на склад, поставил спиной к двери, попросил:

– Закрой глаза и сосчитай до ста.

– Ты меня заинтриговал, Битали. Надеюсь, оно того стоит. – Смертная вскинула ладони к лицу. – Один, два, три…

Молодой человек быстро запер дверь, потом собрал в одну из сумок кое-что из купленных продуктов, поднял покрывало, подошел с ним к Франсуазе и запахнул в него сразу их обоих. Девушка испуганно ойкнула – ее, конечно же, тоже замутило. Но всего на несколько мгновений. Смертная даже со счета не сбилась:

– Восемьдесят семь, восемьдесят восемь…

Кро осторожно подвел ее к окну, поставил у порога.

– Девяносто девять, сто! – Франсуаза опустила ладони и изумленно выдохнула: – Ого! Что это, где мы? Как мы сюда попали?

– Помнишь сказку про спящую красавицу? – шепнул в самое ухо Битали. – Это ее дворец, представляешь?

– А почему тут так тихо и пусто? Никого нет?

– Ты что, сказку забыла? – тихо рассмеялся Кро. – В этом городе все спят! Идем дальше, осталось совсем чуть-чуть…

Знакомой дорогой он провел гостью через лес, сад и парк, немного прошел по скальному карнизу и остановился, расстелив на краю обрыва взятую с площади рогожку.

Девушка молча стояла рядом, созерцая джунгли под ногами. Похоже, она онемела.

– Прости, Франсуаза, я совсем забыл про правила вежливости. – Кро стал выкладывать на подстилку пакеты с соком, печенье, пирожки и нарезку. – Я хотел пригласить тебя на обед. Ты не против пикника?

– Этого не может быть! – наконец выдохнула смертная. – Где мы?

– Ты помнишь наше первое свидание, Франсуаза? – разложив угощение, Битали подошел к ней сзади, взял ладонями за плечи. – Как мы сидели на обрыве и говорили о том, как было бы здорово открыть вдвоем новый, неведомый, никому не известный мир? Смотри, любимая. Теперь он у нас есть!

– Но это… Это невозможно! – мотнула девушка головой.

– Тебе больше не скучно, Франсуаза? – прошептал в самое ухо Битали.

– Как ты все это делаешь? Не представляю… – Она чуть откинула голову, потерлась щекой о его щеку. – С самой первой встречи ты поражаешь меня все сильнее и сильнее.

– Так ты не против обеда в нашей маленькой личной вселенной?

– С тобой я согласна на все… – Франсуаза снова посмотрела вниз и зябко поежилась: – Домой мы вернуться уже не сможем, да?

– Если ты пожелаешь, моя королева, то в любой миг, – поцеловал ее Битали. – Ты уже хочешь сбежать?

– Просто… Прости… – мотнула головой смертная. – Я подумала, что мама будет волноваться.

– Тебя вернуть?

– Нет… – зашарила ладонями Франсуаза. – Я просто позвоню.

Она нащупала свой сотовый, достала на свет:

– Э-э-э… Странно, сигнала нет.

– Здесь нет ни сигналов, ни электричества, ни людей. Кстати, помни об этом, когда в следующий раз предложишь купить телефон. – Битали забрал у нее сотовый, сунул обратно в карман и взял ее лицо в ладони: – Ты со мной, Франсуаза?

– Я? – Она зажмурилась, сглотнула и кивнула: – С тобой!

– Я люблю тебя, – коснувшись ее губ своими, прошептал юный маг. – Я готов любоваться тобой вечно. Готов носить на руках. Готов поместить в огранку, как чудесный бриллиант, холить и лелеять, блюсти и защищать. Ты не будешь знать забот и опасностей, будешь проводить дни в покое и неге, а окружу тебя сокровищами и нежностью и исполнять любые твои желания. Мы будем вместе всегда. Ты и я. Вдвоем и только вдвоем. Вдвоем в целом мире. Готова ли отдаться в мою власть целиком и полностью?

– Я твоя, Битали… – закинув руки ему за шею, ответила смертная и уже сама жарко поцеловала в губы. – Ты даже не представляешь, как я мечтала услышать подобные слова!

– Я рожден для того, чтобы воплотить твои мечты! – пригладил ее волосы молодой человек. – Чего еще желает моя королева?

– Даже не знаю… – задумалась Франсуаза. – Апельсинового сока?

– Сколько угодно! Хоть целый пакет… – разжал свои объятия юноша и позволил спутнице сесть на край рогожи.

– Это невероятно, – угощаясь, продолжала восхищаться джунглями девушка, разглядывая долину. – Река, птицы. Запах. Все, как настоящее! Как ты это сделал, Битали? Оптическая иллюзия? Это все нарисовано, да? Проецируется на стену прожектором?

Молодой человек в задумчивости почесал в затылке, встал, протянул ей руку. Когда смертная поднялась, провел ее в соседний зал, на морской берег, и широким жестом разрешил:

– Картинку можно трогать.

Франсуаза пошла вперед и с визгом отскочила, когда на ее ступни накатилась волна:

– Она мокрая!!!

– Глубокая и бескрайняя, – со вздохом добавил Битали.

– Это сон? – неуверенно предположила девушка.

– Сон, – смиренно кивнул юноша.

– Конечно, сон! – обрадовалась понятному объяснению смертная. – Если это сон, то в нем можно делать все, что вздумается!

Франсуаза быстро разделась – полностью, донага, – громко закричала и кинулась в море.

– Иди ко мне! Тут так здорово!

Битали тоже стал раздеваться – но девушка уже вышла из воды, вытянулась на песке. Обнаженная, влажная, прохладная. И невероятно желанная. Кро не устоял. Поцеловал ее плечо. Потом шею, потом ямочку под ней, а рука его скользнула по бедру девушки.

– Это сон, Битали, – закрыв глаза, прошептала Франсуаза. – Здесь можно все.

Вдоволь накупавшись, молодые люди опять вернулись на обрыв и подкрепились, сидя, свесив ноги, над пропастью, потом долго гуляли в парке, целуясь в заброшенной беседке, ели в саду спелые персики, пока девушка вдруг не забеспокоилась, не взглянула на телефон:

– Господи, времени уже сколько! Мама, наверное, с ума сходит! Битали, хороший мой, любимый! С тобой очень здорово, никогда бы не расставалась. Только буди меня скорее! Не то меня дома такой скандал ждет, потом вообще под замок посадят!

– А не боишься, что я тут без тебя спящую красавицу поцелую? – У молодого человека неприятно кольнуло в душе. – Проснется, и все. Опять королевство ее станет.

– Битали, миленький! – взмолилась Франсуаза. – Ты все шутишь, а меня вполне серьезные неприятности дома ждут!

– Ты можешь остаться здесь, со мной. Навсегда, – напомнил Кро.

– Я обязательно останусь с тобой. Битали! Но в другой раз, хорошо?

Кро пожал плечами, отвел ее в зал с городом, поднялся в спальню:

– Закрой глаза…

Юный маг накрыл их обоих покрывалом, а когда оно опало на складе – сразу провел сквозь дверь и отпустил.

Смертная подняла веки, с видимым облегчением огляделась:

– Это мы все время были здесь?

– Рядом, – уточнил Кро и посоветовал: – Вызови такси. Телефон уже работает. Пока спустимся, уже подъедет.

Он ошибся совсем немного – минут пять машину пришлось-таки подождать. Но все равно, уже через четверть часа молодые люди стояли у калитки дома Франсуазы. Девушка успокоилась, и больше не торопилась, держа юношу за руку:

– Спасибо, тебе, Битали! Не знаю, как ты это делаешь, но это был самый потрясающий день в моей жизни.

– Мне не сложно… – Кро не мог отделаться от ощущения, что Франсуаза так и не поверила в реальность пережитого.

– Ты меня извини, пожалуйста…

– За что?

Девушка взяла его за руку, плотно сжала, полушепотом произнесла:

– Юлиана сказала маме, что за наше с ней повторное выступление с фокусом мне десять тысяч евро заплатят. Отец столько денег за год не всегда зарабатывает, а тут за раз, и делать ничего не надо. Я тебе говорить не хотела, но у матери эта сумма теперь из головы не идет, она не отстанет. Будет вспоминать и вспоминать. Вот… – Девушка отпустила пальцы юноши и быстрым шагом устремилась к дому.

Вот теперь Битали все стало ясно. И слезы откуда взялись, и почему Франсуаза так нервничала, и с чего ее мысли так с одного на другое скакали, и отчего разговаривала поначалу невпопад. Ведь мама девушки не знала, что соглашаться на выступление для ее дочери – это равносильно тому, что просить деньги у своего любимого. Причем зная, насколько этот любимый против продолжения фокусов.

Потомок Темного Лорда покачал головой, прошел еще немного вниз по улице, свернул в узкий проулок, идущий к реке параллельно улице, быстро сбежал к самому берегу и повернул вдоль уродливых двухэтажных коробок с узкими окнами и обшитыми рифленым железом стенами. Дошел до строения, напротив которого, меж двух полузасохших лип, стоял бледно-серый потрепанный микроавтобус «Фольксваген». Поднял с земли камень, и что есть силы метнул в стену между окнами.

Дом завыл, загудел, как треснутый колокол, в трех окнах из шести появились встревоженные лица. Одно из них было белым, как мел, с синими губами и черными пятнами вокруг глаз. В общем, упырь упырем.

В этом окраинном прибежище неудачников буйные гости бывали нередко, и потому все прочие обитатели, кроме упырь-девицы, громко или тихо ругнувшись, отошли в глубину помещения, и только серьгастое страшилище, громко хмыкнув, уселось в оконном проеме, свесив ноги наружу:

– Привет, красавчик! Какой сквозняк затянул тебя на нашу помойку?

– Радуйся, ты выиграла, – кратко сообщил Кро.

– Что, так просто? – удивилась упырь-девица. – Не будет обещаний свернуть шею, припомнить опосля, не будет географических откровений вроде «Земля круглая, тебе отольется»? А также попыток набить цену?

– Простите, милая леди, я не дипломат, – развел руками Битали. – Посему выбираю между убийством собеседника или согласием на его предложение.

– Но ведь позавчера ты меня не тронул?

– Позавчера ты меня не шантажировала.

– Черт! Хорошо, что предупредил. В следующий раз буду заниматься этим по телефону.

– Не поможет.

– Но ведь сейчас бояться больше нечего? – Юлиана спрыгнула наружу. – Мы договорились?

– Два условия.

– Это уже ближе к теме, – обрадовалась упырь-девица. – Давай, выкладывай. Чем мне придется отплатить за твою доброту?

Она спустила с плеча футболку и чуть присела с кокетливой улыбкой, больше похожей на оскал кариесной белки.

– Фу! – нервно вздрогнул Битали. – Ты чего, еще и зубы красишь?

– Зубы? – Она причмокнула, сплюнула на землю: – Тушь неудачно открыла. Так чего ты хочешь? Секса или денег? Хотя чего это я? Раз условий два, значит, и то, и другое? Ладно, я согласна. Пошли расплачиваться.

– А как же Гаспар? – указал на машину Кро.

– Он на работе, так что не бойся, пошли.

– Нет, тогда я точно не пойду! – отступил на пару шагов юноша.

– Такой грозный и такой пугливый, – рассмеялась Юлиана. – Как же ты собираешься получить свое? Где?

– Мне все равно. Поскольку первым условием будет освобождение от клятвы моего друга.

– Это какого?

– Надодуха помнишь?

– Такого красавца трудно забыть! – расхохоталась упырь-девица. – Но он мне ничего не обещал!

– Он обещал тебе свитер из своей шерсти.

– Свитер? Из человеческих волос?! Стебешься? Это ж была шутка!

– Нормальные люди всегда выполняют свои обещания. Даже если они даны в шутку.

– Это мошенничество! – фыркнула Юлиана и подняла ворот футболки обратно на плечо. – Ну да черт с тобой, уговор есть уговор. Только я не знаю, как у «нормальных людей» освобождают от клятвы. У нас обычно посылают на хрен, и все. Но это, правда, делается с другой стороны.

– Ты просто скажешь это ему в лицо.

– Заметано! Какое второе условие?

– Прежнее. Во время исполнения номера все мои указания выполнять до мелочей.

Яичница «Ла-Фраманс»

Место для представления упырь-девица опять выбрала помоечное. В самом прямом смысле этого слова: площадку на границе белого и арабского кварталов, на которой стояли пять железных баков. Однако на сей раз место было оцеплено полицией, обнесено красно-белой ленточкой, а сразу в трех точках стояли на штативах телекамеры: одна на улице, повернутая в сторону реки, другая на крыше фургона, припаркованного ниже, а третья – подвешена на длинном суставчатом кронштейне, утяжеленном массивным электродвигателем.

За полицейским оцеплением собралась изрядная толпа любопытных, так что на этот раз у Юлианы имелись самые настоящие, живые зрители.

Битали с Франсуазой пришли сюда сильно заранее и дожидались начала представления в салоне «фольксвагена», подогнанного Гаспаром. И чем больше собиралась толпа, тем меньше хотелось потомку Темного Лорда выглядывать наружу. Он даже окна занавесками на всякий случай задернул. Опыт имелся. Ныне среди смертных только зазевайся – враз в объектив какой-нибудь камеры попадешь.

Наконец в машину запрыгнула упырь-девица, со свежевстрепанными разноцветными волосами, заново побеленным лицом и явно начищенным набором сережек в ушах, губах и так далее. Из одежды на ней были только короткие шортики из старых джинсов с оторванными штанинами да кожаная жилетка с такими тонкими лямками и низкими вырезами, что лифчик она заменяла с большим трудом. Разумеется – черная.

– Привет, подруга! – вскинула ладонь Юлиана. – Принес, красавчик?

– Конечно, милая леди, – кивнул Битали, достал из кармана бутылочку с жидкостью для розжига, купленную по дороге в рыболовном магазине. – Вот, выливаешь в огонь и выжидаешь секунд десять. После этого у тебя есть примерно четверть часа для развлечений среди пламени.

– Ага! – перехватило емкость серьгастое страшилище. – А просто бросить ее в костер можно?

– Разумеется. Но тогда накинь еще пару минут, чтобы прогорел пластик, и низкотемпературный состав растекся. И не забудь закон о копирайте! – Потомок Темного Лорда снял свой браслет и надел Юлиане на запястье. – Этот символ должен обязательно попасть в объектив.

– Сделаем, не беспокойся! – Она поправила амулет, надвигая выше к локтю. – Гаспар, где оно?

Ее парень, тоже раскрашенный пуще обычного, полез под переднее сиденье, вытянул оттуда сковородку и упаковку на шесть яиц.

– Отлично, дружище! – Юлиана ободряюще похлопала его ладонью по щеке, потом вдруг наклонилась, поцеловала в губы. Подмигнула Битали и выбралась наружу. Гаспар выскочил следом.

Битали придвинулся к окну, чуть отодвинул занавеску. Юлиана, страшная и веселая, уже выскочила в центр помойки, вскинула руки:

– Здравствуй, Франция! Тебя опять приветствует великий Ла-Фраманс! Сегодня мы проведем урок кулинарии, дабы ты, Франция, могла готовить на уикенд вкусное блюдо по нашему рецепту! Ау, земляки! – крутанулась она, обращаясь к зевакам. – Вы принесли нам чего-нибудь для кухонного костра?

Толпа засмеялась, размахивая руками – хотя приветствовали они, как показалось Битали, не столько девушку, сколько смотрящие на нее камеры. Однако, на помойку, тем не менее, потянулись смертные, в основном подростки, которые несли какие-то палки, рейки, картонные коробки.

– Добавим огоньку… – Юлиана щедро плеснула в один из баков жидкость из своей канистры. Вытянула из выреза на груди коробок, достала спичку, чиркнула, метнула следом. Бак сразу пыхнул, вверх взметнулся огненный шар. Упырь-девка привстала на цыпочки, вскинула брови, пожала плечами и швырнула коробок следом. Отступила, помахивая руками: – Добавьте дровишек, ребята!

Подростки послушались, бросая в бак собранный хлам. Тот быстро занялся. Пламя завыло, закручиваясь в вихрь.

– На чем мы остановились? – обернулась к камере Юлиана. – А, вспомнила! Нам нужно на чем-то готовить!

Девушка наклонилась, подняла с земли решетку от двухкомфорочной плиты, якобы случайно оказавшуюся среди мусора, водрузила на край бака.

– Что-то стало угасать… – Она открыла бутылочку с жидкостью, расплескала ее содержимое в огонь, саму бутылку швырнула следом. – Чего не хватает?

Быстрым шагом подошел Гаспар, протянул сковородку.

– Спасибо, братишка! – Упырь-девица поставила сковороду на решетку, покачала головой: – Нет, так неудобно.

И она ловко перемахнула край бака, встав в самый центр пламени.

Толпа восторженно взвыла. Юлиана покрутилась, приветственно вскинув руки и подняв целое облако искр. Тем временем Гаспар подбежал с коробкой яиц, открыл. Девушка взяла одно яйцо, разбила о край, вылила на сковороду. Потом второе, третье, четвертое. Махнула рукой. Молодой человек отскочил, а серьгастое страшилище, весело напевая, продолжило готовить. Яйца шипели, запекаясь и даже подгорая по краю сковороды. Когда желтки крепко схватились, Юлиана воскликнула:

– Вуаля! – оперлась на край бака, выпрыгнула наружу, взяла сковороду и поднесла ближе к спустившейся на кронштейне камере: – Вот так мы готовим у себя в Ла-Фрамансе, Франция! Рекомендую попробовать это способ у себя дома в ближайший выходной!

Камера отпрянула. Откуда-то появились двое мужчин в грубых брезентовых робах, умело залили бак пеной. Юлиана же, опустив сковородку на землю, повернулась к зевакам и замахала руками:

– Я люблю тебя, Ла-Фраманс!

Толпа загудела. Чудище поклонилось, отбежало к «фольксвагену». Хлопнула дверца:

– Ну как?! – горячо дыша, спросила она.

– Сама придумала? – Битали поспешил снять с ее руки амулет. – Я про яичницу.

– Сценаристами пока не обзавелась, свои мозги запекать приходится.

– Получилось неплохо.

– Х-ха! – Юлиана обняла его, поцеловала, подмигнула Франсуазе: – Деньги дня через три занесу, подруга. Сперва их нужно обналичить. Пойду узнаю, как запись?

Она пригладила волосы и выскочила из машины.

– Иногда мне кажется, я ее ненавижу, – неожиданно сказала Франсуаза. – Она всегда захапывает все, что видит. И у нее всегда все получается.

– Не все, любимая. Далеко не все, – взял ее за руку Битали. – Может, пойдем? Мы свое дело сделали.

– Пошли!

На двух молодых людей никто в толпе не обратил внимания, все следили за упырь-девицей, оживленно беседующей с группой ухоженных молодых людей у микроавтобуса с антенной. Человек и смертная немного прошли по улице, свернув в первый же проулок, спустились к реке.

– Скажи, Битали, – спросила девушка, присев у воды и ополаскивая в ней ладони. – Мне вот сон недавно странный приснился. Очень странный, невероятный… Это было на самом деле?

– Какой сон?

– Если это правда, ты знаешь, какой.

– Давай проверим? – предложил Битали.

Они проверили. Проверили и сад, и море, и затаившийся парк, проверили пустыни и парадные залы. Померзли среди снежных горных и пожарились среди песков, накупались под водопадами и послушали музыку эоловых арф. Дни пролетали, как минуты, складываясь в неповторимую сказку, что открывала все новые и новые тайны и манила к очередным секретам.

– Как это может быть? – уже в который раз спросила Франсуаза, любуясь джунглями и уплетая круассан с клубничным повидлом. – Только не говори, что это сон! Вернувшись после сна домой, не нужно сушить волосы. После обеда во сне не просыпаешься сытым, после сна не засыпаешь, как убитая! Это что-то другое.

– Все очень просто, моя красавица, – пожал плечами Кро. – Представь себе тех, самых первых людей, что когда-то пришли в долину Ла-Фраманс. Тех, которым мы завидовали, думая о прошлом. Что бы они сказали, увидев телевизор из твоей комнаты?

– Они бы, наверное, умерли от изумления или страха! – рассмеялась девушка.

– Как раз сейчас ты находишься на их месте. Ты видишь самый обыкновенный телевизор. Только более совершенный. Намного совершеннее твоего.

– Но как такое возможно?

– А как работает твой?

– Ну-у… – задумалась девушка. – От электричества. И еще от антенны. Он получает сигнал, преобразует его и показывает. Вот.

– Твой телевизор совершеннее моего, – почесал в затылке Битали. – В моем, как видишь, никогда ничего не происходит, не меняется. Всегда одно и то же. Сигналов для него еще не придумали.

– Ну, ты сравнил! У меня просто экран, а у тебя – целый мир! Как это может быть?

– Ты много знаешь о том, что происходит внутри твоей штуковины? Вот примерно столько же я знаю об устройстве моего.

– Но ведь… Но ведь ты как-то сюда попал?

– Клянусь тебе всем, что только мне дорого, – обнял ее за плечо юноша. – Это место я просто нашел.

И он крепко поцеловал Франсуазу, избавляясь от дальнейших расспросов.

Обижало чародея лишь то, что каждый вечер его избранница хваталась за телефон и спешила домой.

Теперь Битали Алистер Кро начал понимать, что именно случилось с Темным Лордом многие века назад. Ведь он сам в любой миг готов был закрыться в убежище и остаться наедине с Франсуазой, посвятить ей себя целиком и полностью. И если бы она не боялась забыть родителей, школу, магазин, учебу и еще кучу пустых мелочей, Битали уже исчез бы для всех своих друзей, для школы и родителей.

Но Битали не правил миром и не командовал армией!

Немудрено понять, как испугались друзья Эриджуна, когда тот влюбился – если маг Двух Драконов влюбился так же страстно, как Кро. Ведь у Озерной леди не было забот ни со школой, ни с магазином. Про ее родителей цепной Гроссер никогда не упоминал. Это значит, что Озерную леди не удерживало ничто. Она не стала бы цепляться за мир, имей возможность соединить судьбу с любимым…

– Привет, голубки! Смотритесь счастливыми, как поросята на рождественском столе!

– Ты тоже похорошела, Юлиана. – Битали подал руку своей девушке и помог выйти из машины. – Новые волосы? Новые серьги? Новые зубы? Сверкают подобно жемчугу.

– Спасибо, красавчик, – ухмыльнулась упырь-девица, которая, приобретя заметную ухоженность, стала выглядеть еще страшнее. Теперь ее, похоже, уродовали настоящие мастера. – Ты умеешь пощекотать душу женщине.

– Всегда к вашим услугам, милая леди. Какая приятная случайность привела тебя к дому Франсуазы как раз к нашему возвращению?

– Смотри, что у меня есть! – Юлиана подняла небольшой кофр, расстегнула слегка и приоткрыла, давая увидеть пачки фантиков, что заменяли смертным их деньги. – Здесь сто пятьдесят тысяч. Я ведь обещала делиться с тобой поровну? Это твоя доля!

– Ско-олько?! – сглотнула Франсуаза, то ли от радости, то ли от ужаса. – Ты кого-то ограбила?

– Зачем, подруга? Мы почти миллионеры! Целых пятнадцать куриных фабрик боролись за право использовать мой ролик для рекламы своих яиц. Ну, типа я именно их продукты для жарки использую. И еще примазалась какая-то сковородочная контора. Плюс растительное масло. Я уж не знаю, каким боком они участвуют, но примазались.

– Не знаешь, за что тебе платят? – не поверил Кро.

– Телевизионщики в доле, – призналась Юлиана. – Через них договора сделаны. Ролик-то как бы их, мой в нем только образ. Ну, и прочая адвокатская муйня. В общем, на лопопам.

Она закрыла кофр и сунула его в руки Битали.

– Восхищен твоей честностью, уважаемая Юлиана, – подивился юный маг. – Даже не знаю, чем ответить?

– Сделай мне еще бутылку своего реактива! – с готовностью подсказала девушка.

– Ты не зачастила с выступлениями? – вскинул брови юноша. – Ты еще турне гастрольное организуй! Я никуда кататься не собираюсь.

– Толпа переменчива, красавчик! – Упырь-девица, словно случайно, встала поперек калитки. – Сегодня тебя на руках носят, завтра на могилу плюют. Ты мне поверь, уж я-то знаю! Пока на волне, нужно урвать свое. Не успеешь – все! Второго шанса не будет. Франсуаза, помнишь, ты говорила, что хочешь в универ уехать? Что в магазине корячишься, чтобы на учебу накопишь? Одно выступление – и будет тебе учеба! В любом заведении, где пожелаешь! Хошь в Руане, хошь в Бомбее! Я сама могу за тебя заплатить, если твой аристократ откажется.

Франсуаза заметно крепче сжала локоть Битали. Кро нахмурился:

– Ты хочешь меня оскорбить?

– Я из нищеты нас всех хочу вытащить! – Серьгованное чудовище сделало шаг ближе и перешло на громкий шепот: – Полмиллиона евро за одно выступление! Страховая фирма хочет рекламу: подписываю с ней на камеру договор, потом меня сжигают, вешают и топят, но я остаюсь целой и невредимой. Благодаря страховому договору, понятно. Один ролик – и мы обеспечены на всю жизнь, Франсуаза, ты понимаешь?

– Полмиллиона? – завороженно повторила девушка. Юлиана хорошо чувствовала, куда нужно бить, и говорила не с Битали, а с одноклассницей:

– Плюс там еще я приехать должна на машине – это еще денежка капнет, – плюс духами опрыскаться, плюс одеться в спортивный костюм от кого-то пальцастого. В общем, полтора миллиона за ролик на всех. Полмиллиона наша доля. Половина – нам с Гаспаром, половина – вам с Битали. Идет?

Франсуаза с надеждой посмотрела на своего молодого человека. Она уже сдалась.

– Тебя вешать как собираются? – уточнил юный маг.

– Да уж не за горло! – рассмеялось чудовище. – Поднимут на стреле автокрана в деревянной клетке, над водой на высоту десяти метров. Когда клетка прогорит, я выпаду, поднырну, насколько дыхалки хватит, потом вылезу на берег и покажу зрителям договор страхования. Типа, такой сценарий.

– Ты же разобьешься! – воскликнула Франсуаза.

– Подруга! – с чувством сказала упырь-девица. – Там полмиллиона на кону! Ради такого можно и рискнуть.

Отвага смертной, при всей ее наглости и уродливости, вызвала у Битали даже некоторое уважение. Ради кучки фантиков она и впрямь была готова рискнуть жизнью!

– Не разобьется. Я научу, что делать, – сказал он. – Ладно, пусть будет номер. Но только не забывай: все мои требования исполнять до мелочей!

– Й-и-ес-с!!! – восторженно выкрикнула упырь-девица, кинулась на шею Кро, потом чмокнула в щеку Франсуазу и с веселым посвистом побежала вниз по улице.

– Я же говорила… – пробормотала девушка, прижимаясь к плечу Битали. – Она всегда получает то, чего хочет. Прямо как пиявка вцепляется. У меня так не получается.

– Зато теперь ты можешь бросить работу.

– Не, я так сразу не могу, – покачала головой Франсуаза. – Мало ли чего случится? Не будет тогда ни работы, ни денег.

– Так вот же они! – Битали протянул девушке кофр.

– Пусть лучше у тебя останутся, – отказалась Франсуаза. – Вдруг кто-то узнает? У нас в доме даже решеток нет. Или отец найдет. Тогда сразу на что-нибудь понадобятся.

– Ладно, – пожал плечами юноша. – Я закажу тебе второй ключ от склада.

– Зачем? Ты ведь больше никуда не исчезнешь, правда?

– Через три недели учебный год начнется. Я опять надолго окажусь взаперти. Вдруг тебе что-то понадобится?

– Да, правда, – спохватилась девушка. – Я и забыла. Это ты меня своим сказочным королевством заколдовал! Я в него мысленно почти переселилась.

– Можно не только мысленно, – предложил Кро.

– Я очень тебя люблю, Битали, – обняла его Франсуаза и побежала к дому.

Похоже, это означало отказ.

Ехать в Гавр девушка тоже отказалась. Сказала, родители все равно не отпустят, так что нет смысла отпрашиваться. Гаспар остался в Ла-Фрамансе оформлять покупку нового дома – у несовершеннолетней Юлианы с этим возникли какие-то юридические проблемы. И потому Битали с упырь-девицей отправились проводить выступление вдвоем.

Телевизионщики сняли для девушки номер-люкс в «Венд-Квесте» – не самом дорогом отеле, но вполне комфортабельном, на самом берегу Сены. Две комнаты – гостиная с мягким гарнитуром и столиком со стеклянной столешницей, да спальня с огромной двуспальной кроватью, – раздельный санузел, плазменная панель на половину стены и холодильник, битком забитый бутылками с виски, вином и пивом.

– И ни одной банки лимонада! – хмыкнула Юлиана, захлопывая дверцу. – Они хоть знают, сколько нам лет? Этак ведь и статью недолго схлопотать. Места много. Если не скажешь Гаспару про размер постели, можешь остаться в моем номере. Сдается мне, что за свою не самую девичью честь мне можно не беспокоиться.

– Если не расскажешь Франсуазе про размер постели, – опустил сумку на кресло Битали, – то не откажусь.

– Ты стремный! – Упырь-девица с размаху упала на одно из кресел. – И не менжуешься, и лишку никогда не позволяешь. Крутого не корчишь, однако на всех, как на тараканов, смотришь. Аристократ сахарный. Жалко, Франсуаза первая тебя сцапала. Тогда бы я уж точно не упустила.

– Мое мнение не учитывается? – улыбнулся Битали, снимая трубку телефона. Дождался ответа консьержа и попросил: – Заберите, пожалуйста, алкоголь из нашего номера и замените соком и лимонадом.

– Я знаю, ты в колдовство не веришь, – откинула голову на спинку Юлиана. – Но оно реально! Оно действует! И я кое-что в нем понимаю. Мне достаточно знать твое имя и увидеть место, куда ты наступил, – и я могу сделать такое приворотное зелье, что ты по мне сохнуть станешь, как гвоздем прибитый. Надышаться не сможешь, ноги будешь целовать! Гаспара я еще так, для пробы приворожила. А он теперь прямо раб навеки!

– Ты вроде взрослая девица, Юлиана, скоро школу кончишь, – укорил страшилище Битали, – а веришь во всякие глупые суеверия. Ты еще скажи, что среди нас оборотни и колдуны обитают, бездомных ночами едят и в банках золото стерегут!

– Хи-хи, ха-ха… – передразнила его упырь-девица. – Вот смотри, наведу на тебя порчу, наплачешься!

– Вот смотри, состав реактива перепутаю… Сразу поймешь, чем наука от предрассудков отличается.

– Но-но, ты так не шути! – забеспокоилось серьгастое чудище и даже выпрямилось в кресле. – Ты его привез?

– Разумеется… – Битали переставил сумку на стол и открыл. Выставил на стол маленькую бутылочку с жидкостью для розжига. – Ты не уточняла, чего там тебе по сценарию делать придется?

– Еще позавчера мыло прислали, – потянулась за своим потрепанным планшетом Юлиана. – Все по плану: машина, подписание страхового договора, флакон духов, потом клетка. Ее поджигают и на стреле крана выносят над рекой. Когда рейки прогорают, то я падаю в воду, под водой доплываю до набережной, выбираюсь, показываю договор и говорю, что с таким полисом не страшны никакие беды. Журналисты сказали, что нашли кран со стрелой на пятнадцать метров. Спросили, согласна ли я нырять с такой высоты?

– Милая леди, в вашей взъерошенной голове есть хоть немножко разума? – даже не спрашивая, Битали понял, что чудовище согласилось.

– А чего? Я на сайте видела, народ и с двадцати метров ныряет. Значит, и я смогу.

Юный маг мысленно выругался, снял с руки амулет, с которым Юлиана сидела в пылающем баке, а он сам прошел через лаву, и достал из бокового кармана сумки другой, ни разу не использованный, предназначенный вечному прогульщику Комби. Застегнул молнию и повернулся к упырь-девице:

– Теперь слушай меня внимательно. Когда провалишься через прогоревший пол, вытягивай ноги носками вперед, а руками крути, как хочешь, но удержи равновесие! В последний миг вскинь руки над головой. В принципе, это не сложно, если немного потренироваться. Но тебе придется обойтись теорией. Пока не коснешься ногами дна, плыть не пытайся. Если поторопиться, можно боком удариться. Заметь, откуда светит солнце, и направление выбирай по нему. На свои чувства не полагайся, люди под водой даже верх и низ часто путают.

– Скажи мне, красавчик сахарный, – Юлиана встала, прошлась по комнате, – как вышло так, что фокусники, владеющие таким невероятным секретом, ни разу не выступили с номером сами? Почему я единственная, кто умеет выживать в огне?

– Никто не хочет быть вторым. Лучше мы придумаем что-нибудь новенькое, – отмахнулся Кро. – Позволь спросить и мне. Зачем вы с Гаспаром изменяете свою внешность столь странным образом? Зеленые и красные волосы, склеенные и поставленные торчком, побелка на лице, круги вокруг глаз, зачем прокалывать лицо в таком количестве мест?

– Мы готы, понял? – с неожиданной гордостью ответила Юлиана.

– Это что-то значит?

– Да! Мы проклинаем это мир. Этот мир – дерьмо и обман. Бессмысленное существование. Родиться, помучиться и сдохнуть. Мы хотим смерти! Мы выбираем мертвых вместо живых, мы поклоняемся вампирам, а не ангелам, мы предпочтем жить рядом с зомби, нежели с сахарным аристократиком!

– Мне уйти? – вскинул брови Битали.

– Зачем? Зомби здесь все равно нет. Приходится терпеть мир таким, какой есть.

– Спасибо.

– Ты сам спросил, – развела руками Юлиана.

– Спасибо за ответ, – уточнил Битали. – Теперь я понимаю, почему ты пытаешься быть похожей на мертвеца. Не ожидал, что ваше поведение окажется столь логичным. Но если вы считаете за образец красоты гнилого мертвеца, голодного оборотня или вампира, то ты настоящая красавица.

– Если хочешь, можешь лечь в спальне.

– Извини. Я не настолько тонкий ценитель мертвой красоты.

– Вот, черт! – после короткой заминки сплюнула упырь-девица. – Никак не могу понять, ты мне хамишь или комплименты делаешь?

– Делаю комплименты, – объяснил Кро. – Но спать собираюсь один.

– Вот поэтому вас, аристократов, никто и не любит, – указала на него пальцем Юлиана. – Ничего прямо сказать не способны, все с финтифлюшечками!

– Мы же не любовью заниматься приехали?

– Но могли бы и совместить, – непоследовательно ответила девушка. Видимо, чисто из духа противоречия.

– Я могу пригласить тебя на ужин, милая Юлиана?

– Вот тут я уже совсем не понимаю! – всплеснула руками упырь-девица. – Ты меня отшиваешь или шары подкатываешь?

– Вообще-то, я просто хочу есть. Ты можешь отказаться, и я пойду один.

– Да? – почесала в затылке девушка и махнула рукой: – Ладно, не откажусь.

Однако ужин не задался. На Юлиану было трудно не обратить внимание. В ресторане отеля ее сперва заметили, потом узнали, потом потянулись брать автограф, восхищаться смелостью, фотографироваться рядом на память. Упырь-девица купалась в лучах славы, счастливая, как нашедшая червяка куропатка, снималась, подписывала, благодарила и приглашала всех посмотреть завтра новое шоу. С Битали же за весь вечер так и не перемолвилась даже словом, словно не замечая. И только в номере, отправляясь спать, неожиданно сказала:

– Смотри, приятель. Мое предложение все еще в силе. Не упусти свой шанс!

– Рад бы, да не могу, – покачал головой Битали. – Тебе нужно хорошо отдохнуть.

– Значит, еще не подействовало. – Юлиана разочарованно почесала. – Ну да ладно, все равно никуда не денешься. Ведь ты его уже выпил!

Она подмигнула и скрылась из гостиной.

В восемь утра в номер ворвались чужаки: гримеры, стилисты, парикмахеры и прочие хитрые специалисты, способные превратить любое чудовище в красотку, – а Юлиану, похоже, они должны были обратить из получеловека в полный кошмар. Во всяком случае, все ее черные места стали еще чернее, а белые – белее, да еще и с металлическим отблеском. Медные и серебряные нотки появились так же и в волосах.

Потом возникли костюмеры, потом операторы, потом еще кто-то…

Девушку фотографировали, чистили и докрашивали, что-то ей объясняли и доказывали. На Битали в общей толпе никто не обращал внимания – да и сам потомок Темного Лорда старался держаться в стороне.

Юлиана сама вспомнила о самом важном, когда пришло время выходить, и выгнала всех из номера:

– Прочь, прочь! Идите отсюда все! Мне нужно перемолвиться со своим помощником.

Вскоре в люксе наступила тишина. Девушка протяжно выдохнула и передернула плечами:

– Что-то мне не по себе…

– Вчера ты выпила собственное приворотное зелье, – ответил Кро. – И теперь любишь себя вдвое сильнее обычного.

– Не-ет, шалишь! – Она ухмыльнулась и погрозила пальцем: – Так лихо я лохануться не могла.

– Тогда бояться нечего. – Битали снял амулет и надел ей на запястье. – Все будет отлично, тут я никогда не ошибаюсь.

Он вручил упырь-девице бутылочку. Потом, не удержавшись, коротко обнял и отступил:

– Главное, не суетись, не торопись… Пусть все успеет подействовать.

– Жди меня, сахарный. Я скоро.

Само представление Кро смотрел в номере, по телеканалу, нервно покусывая губу. Все же на защиту от падения амулет не заговаривался. Оставалось надеяться, что заклинание «от всяких бед» и наполняющая оберег сила спасут страшилище от сильных травм. Все же браслет «накачивали» трижды – но не пользовались ни разу.

Представление оказалось красочным. Юлиана подъехала в сопровождении четырех мотоциклистов, после чего подписала договор, спрятав свой экземпляр за ворот, затем вошла в клетку из деревянных реек, присыпанную понизу чем-то рыхлым. Мотоциклисты запалили факелы и уже ими подожгли узилище сразу со всех углов.

Клетка тут же взметнулась в высоту, поднимаемая стрелой подъемного крана, поплыла в сторону реки, после чего стрела стала раздвигаться, унося пылающую тюрьму все выше и выше. Даже отсюда, по эту сторону экрана, зрелище вызвало неприятный холодок. Но долго бояться не пришлось. Рейки сдались огню быстро, и Юлиана, вопя от страха и размахивая руками, полетела вниз спиной вперед.

Битали напрягся, сжал кулаки…

В последний миг он понял, что амулет работает – ближе к воде словно что-то подтолкнуло девушку под затылок, она стала поворачиваться, вытянулась и вошла в волны почти вертикально, ногами вперед.

Брызги взметнулись, опали. Река стала успокаиваться. Комментатор умолк, притихла толпа зрителей на берегу. Громко затикал метроном. Прошла примерно минута, когда поверхность реки снова разорвалась, и над нею возникла голова Юлианы. Причем – с полностью уцелевшей прической. Толпа восторженно заревела, а упырь-девица, выбравшись на набережную, вытянула страховой договор и с гордостью продемонстрировала его объективу.

Потомок Темного Лорда с облегчением перевел дух и выключил панель.

Прошло еще не меньше двух часов, прежде чем дверь в номер распахнулась, и счастливая упырь-девица запрыгнула внутрь. Вся изогнулась, вскинув руки с растопыренными пальцами:

– Д-да! Это было круто! Я крута!

Неожиданно Юлиана разбежалась и прыгнула на Битали. Не ожидая подобного подвоха, юноша опрокинулся на спину, распластавшись на диване. Серьгастое чудовище, схватив молодого человека за уши, жарко поцеловало его в губы. Но прежде, чем Битали успел испугаться – уже отскочило и стало приплясывать посреди гостиной, переминаясь с ноги на ногу и тыкая руками из стороны в сторону:

– Я крута – та-та-та! Я смогла – ла-ла-ла!

Потомок Темного Лорда поднялся, подошел к скачущей смертной, снял с ее руки амулет и перевесил на свое запястье. Юлиана попыталась схватить его, заставить танцевать рядом, но Кро увернулся и отошел подальше, сел в кресло.

– Ты зануда, красавчик! – крикнула вслед упырь-девица. – Музыку хочу! Музыку!

Она схватила пульт от телевизора, стала тыкать в кнопки, но как-то неудачно, панель не включалась.

Дверь открылась, в люкс, хлопая на ходу в ладони, вошел тонколицый брюнет с длинными, зачесанными на затылок волосами, в серых брюках и такого же цвета рубашке:

– Это было прекрасно! Вы были великолепны, юная красавица! Восхитительны, потрясающи! Умопомрачительны!

– Да! Да! – бросив капризный пульт, появилась навстречу неожиданному поклоннику Юлиана и стала приплясывать перед ним, приглашая составить компанию. – Я крута – та-та-та! Я смогла – ла-ла-ла!

– Та-та-та, ла-ла-ла, – хлопая в ладони, поддакнул гость. – Ты была чудесна. Вот только, работая на чужой земле, хозяину нужно платить!

Брюнет резко хлопнул в последний раз и остановился. В тот же миг с разных сторон в комнату вошли сразу четверо мужчин. Двое лысых, один из которых был щуплым, как ребенок, а другой – высоким и плечистым, и двое курчавых, русых с проседью, ощутимо пахнущих псиной.

Битали затаился, вжимаясь в кресло, и медленно, надеясь не привлечь внимания, вытянул боевой амулет поверх рубашки, проверил, на месте ли палочка в нагрудном кармане, и вознес мысленную благодарность сэру Ричарду Уоллесу, что приучил школяров носить оружие с собой всегда и везде, даже отлучаясь на пару секунд по нужде в безопасный ящик с толстыми каменными стенами.

Юлиана замерла. Похоже, упырь-девице показалось очень странным, что люди заходят к ней в гости прямо через стены.

– Это моя земля, малолетка тупая! – ткнул пальцем ей в грудь тонколицый брюнет. – И если ты хочешь зарабатывать здесь, то должна спрашивать моего разрешения! И платить хозяину назначенную им долю!

Охрана брюнета молча стояла по углам. Слева от Битали – один из курчавых. Справа – лысый недомерок.

– Номер согласовывали представители канала… – попыталась объяснить девушка. Однако в руках брюнета внезапно вырос тонкий длинный клинок, упершийся ей в подбородок:

– Плевать на смертных! Ведьма здесь ты, а не они! Или ты думаешь, никто не сможет отличить магию огня от обычной цирковой клоунады? Ты зарабатываешь магией на моей земле! И должна платить за разрешение!

Юлиана жалобно заскулила.

– Не вой, дура! – чуть отступил нежданный гость. – С тебя кило природного золота, или сдохнешь прямо здесь, клянусь крестом Нотр-Дама!

– У нас нет золота… – тихо признался Битали.

– Тогда фантики, – мельком глянул в его сторону тонколицый. – Миллион евро!

– Но это не доля! Это все!

– Вот все и отдашь, тупая малолетка! – оскалился брюнет.

– Но это несправедливо, – тихо посетовал Кро. – Мы старались, трудились. Мы честно заработали свои деньги. Мы готовы уплатить законную подать… Но ведь не все! Так неправильно.

– А ты в суд на меня подай, придурок! – расхохотался тонколицый, и его охрана тоже развеселилась шутке.

Мужчина снова повернулся к Юлиане, взял левой рукой за ворот и, крепко прижав к шкафу, зло выдохнул:

– Это моя земля! Здесь я решаю, что хорошо и что плохо, что зло, а что правильно! Могу зарезать, могу помиловать. Захочу – все заберу, захочу – себе оставлю. Прикажу – и ноги мне лизать станешь и голой на столе для меня плясать. Тебе ясно, ведьма?!

– Это все твое приворотное зелье, Юлиана, – громко посетовал Битали. – Не тому, я вижу, в рюмку подлила.

– Чего ты там бормочешь? – повернулся к нему оскалившийся брюнет.

– Я говорю, что требовать больше десятины несправедливо! – громко рявкнул Кро.

– Сейчас ты узнаешь, кто…

Направляясь к юному магу, гость наконец-то оторвал клинок от горла девушки, и Битали тут же, что есть силы, оттолкнулся от подлокотников, бросая тело вправо, вскинул руки к амулету и рванул из него свои верные египетские ножи. Тощий охранник даже понять ничего не успел, когда бемгиш хлестнул его по горлу. Посыпались искры – серебро столкнулось с защитным заклинанием и прорезало его, снося лысую голову.

Битали рухнул на пол, перекатываясь, и посланное из другого угла заклинание расплющило уже безголового бедолагу.

– Ты?! – на миг растерялся брюнет, и потому Кро метнулся в другую сторону, пригнулся, подныривая под перекинувшегося в росомаху метаморфа, вскинул бемгиши, вгоняя один клинок в живот, другой в горло, перекинул через себя.

– Тхар-ри! – снова ударил заклинанием лысый здоровяк, но амулет выдержал, юношу лишь слегка овеяло холодком.

– Ах ты, щенок! – кинулся на юношу брюнет, длинным выпадом метясь в грудь, но Битали одним клинком отвел шпагу в сторону, другим рубанул запястье, сделал шаг, обратным движением полосонул гостя по груди. Жизнь здешнего хозяина спасла только хорошая реакция – он отпрянул, и посеребренная сталь лишь слегка распорола грудь. Второй метаморф, обратившийся в волка, прыгнул – Битали пришлось упасть, пропуская летящую в прыжке тушу, и он успел только распороть близко мелькнувшее брюхо перед задними лапами.

Росомаха уже пришла в себя после неудачи, тоже ринулась в схватку, оскалив клыки.

– Мартилло! – Здоровяк продолжал бить заклинаниями, но и в этот раз оберег спас владельца, подарив пару драгоценных мгновений: в первое Битали, поднявшись на колено, подбил левым ножом звериную челюсть, а во второе – рубанул правым открывшееся горло, начисто снося мохнатую голову.

– Стой, или она сдохнет! – Лысый здоровяк, отчаявшись убить врага заклинаниями, схватил упырь-девицу за волосы и прижал к ее горлу лезвие длинного кавалерийского меча в два пальца шириной. – Сними амулет и брось его сюда! Быстро!

– Убейте его! Вот тварь! – скулил брюнет, сидя на полу и баюкая неестественно изогнутую перерубленную руку. – Убей!

Справа угрожающе рычал волк. На метаморфах, в отличие от людей, все зарастает почти мгновенно, и зверь, похоже, был готов прыгнуть снова.

Битали повел плечами и спрятал египетские ножи в амулет.

– Я сказал не убирать, а дать сюда! – рявкнул лысый.

– Возьми! – разведя руки, предложил Кро.

– Я убью ее!

– Если на ней окажется хоть царапина, я тебя зарежу и сожгу… – Битали вернул руки к амулету.

Здоровяк подумал, рванул раскрашенные волосы к полу:

– На колени, ведьма! Шорми, иди сюда! Возьми ее за шею! Если поганец хоть шелохнется, откуси ей голову!

Метаморф подобрался к поставленной на колени упырь-девице, своей огромной пастью взялся за ее загривок. Похоже, он мог не просто перегрызть жертве горло, но и проглотить голову целиком.

– Вот так… – Лысый здоровяк направил свой клинок в лицо Битали, сделал осторожный шаг к нему. Потом еще шажок. – Чего лыбишься, уродец?

Кро чуть приподнял руки, которые держали вовсе не амулет, а волшебную палочку, слегка дернул вперед-назад ее кончиком:

– Имберлик! – и показал лысому еще бьющееся сердце, прыгнувшее в левую ладонь из груди волка. – Кажется, твой дружок кусаться уже не сможет.

– А-а-а! – взмахнул мечом неудачливый колдун, но Битали опять качнул палочкой:

– Вэк!

Заклинание швырнуло лысого в стену с такой силой, что после удара маг отлетел почти к самым ногам потомка Темного Лорда, потеряв по пути свой клинок. Битали подобрал его, вогнал в грудь, пригвоздив врага к полу, огляделся. Тихо ругнулся: тонколицый брюнет исчез. То ли через какую-то из стен удрал, то ли через пол провалился.

– Тревогу поднимет, тварь ненасытная… – Молодой чародей высвободил упырь-девицу из пасти зверя и скомандовал: – Юлиана, нам нужно бежать! Собирай вещи.

– Что здесь… Что это все? Битали, что происходит?!

– Ты говорила, тебе нравятся оборотни? – Кро подобрал с пола отрубленную голову росомахи, показал девушке: – Ты все еще уверена в этом?

Юлиана вцепилась пальцами в свою шевелюру и отчаянно завыла.

– Замолчи, умрешь! – цыкнул на нее Кро, и серьгованное страшилище мгновенно осеклось.

Значит, поверила.

– Трунио! – взмахнул палочкой юный маг, уменьшая мертвые тела. – Трунио!

– Что ты делаешь? – сглотнула Юлиана.

– Колдунам, что выдадут себя смертным, положена смертная казнь, – кратко объяснил Битали. – Ну, или в стену могут замуровать, если без последствий обошлось. Лет на триста. Так что следов лучше не оставлять…

Превратив погибших в мусор размером с горошину, Битали кинул их в раковину и смыл водой.

Магов это, конечно, не убьет. Тех, кто не сгорел в пепел и имеет тотемников, всегда можно оживить. Но пока тотемники выследят останки… Месяц-другой врагам придется побыть мертвыми. А если не повезет – то и пару лет.

– Какие колдуны, Битали? – все еще пребывала в растерянности Юлиана.

– У нас всего несколько минут, чтобы спастись! – тряхнул ее за плечи юноша. – Опоздаешь – уплывешь в канализацию след за этими тушками. Я понятно объясняю?

– Д-да… – наконец-то зашевелилась упырь-девица и стала сгребать вещи.

По счастью, добра у нее имелось немногим больше, чем у Битали, и всего за пару минут рюкзачок был собран и завязан.

– Сейчас я спрячу нас от чужих глаз наговором, – предупредил ее молодой человек. – Иди ко мне вплотную и молчи. Иначе ты себя выдашь. Поняла? Тогда пошли…

Заговор на отвод глаз занял не больше четверти минуты, после чего Кро взял девушку за руку и повел за собой – из номера на лестницу, вниз, потом на улицу и, ориентируясь по указателям, к вокзалу. Там посмотрел расписание и отправился к кассам, стряхнув морок, когда проходил через двери зала. Протянул в окошко деньги:

– Дайте полное купе до Брюсселя, – попросил он. – Не хочу, чтобы мне в пути мешали.

Девушка за кассой возражать не стала. Видать, всяких капризов успела навидаться. Юный маг схватил билеты, побежал к платформам, и спустя пятнадцать минут беглецы уже сидели в небольшой комнатке за запертыми дверями. А еще через десять – покатились от опасного места на восход.

– Теперь не достанут, – с облегчением вздохнул Битали. – Кто бы это ни был, но вряд ли владения их рода простираются дальше Гавра. Город большой, одной сотней не удержать. Значит, пригороды уже чужие.

– Ты о чем? – набегавшись в молчании, упырь-девица успела успокоиться и заговорила почти нормальным голосом: – Что за хрень с нами творится, аристократ ты чертов?!

– Разве наши гости не ясно объяснили? – удивился Кро. – Твое выступление прошло на территории кого-то из местных родов или кланов. Когда они догадались, что ты выживаешь в огне, воде и падениях благодаря магии, то захотели получить свою долю в твоем заработке. Местный налог, если можно так выразиться. По совести, в таких случаях полагается платить, но чего-то они слишком много захотели. Вдвое больше твоего заработка. И договариваться явно не собирались. Хотели, чтобы девушка танцевала для них голой на столе… Это уже явный перебор.

– Но ведь ты их убил!

– Есть такая вероятность, – пожал плечами юный чародей. – Но вряд ли. Маги наверняка выживут, частица их души обитает в звере-тотеме, поэтому после смерти тела не исчезает. А когда цела душа, возродить плоть не сложно. Если, конечно, от нее что-то осталось. Типа как семя для нового роста. И если зверь способен найти старую плоть, дабы вернуть в нее душу. Метаморфы тоже твари живучие. У них тела такие, раны затягивают почти мгновенно, органы отращиваются довольно быстро. Волк, что без сердца остался, наверняка уже бегает.

– Он за нами гонится?

– По соседским землям? Не думаю. Разве что в одиночку. Вторгнуться открыто в чужой удел никто не посмеет, а пробираться тайно… Это нужно время на подготовку. И знать, куда едешь. А мы сейчас до Брюсселя доберемся, на другой поезд пересядем, потом еще раз. В общем, уже не выследят.

– Ты чего, дурак, аристократ сахарный? – изумилась упырь-девица. – Моими роликами весь инет забит. И каждый начинается словами: «Привет из Ла-Фраманса»! Чего тут выслеживать? В «гугле» забить – он тебе и маршрут нарисует, и билет на удобный рейс забронирует.

– Я тебя предупреждал, – пожал плечами Битали. – Не нужно затевать всех этих представлений.

– О-о-о, черт! – качнулась вперед Юлиана. – А ведь никто из нас не знает, где ты живешь! Даже Франсуаза! Значит, меня найдут, а ты смоешься?

– Не бойся. Они ведь не знают, что ты смертная. За колдунью приняли. А охотиться за ведьмой на землях ее рода – дело чреватое. Могут не рискнуть.

– А-а-а… – Упырь-девица затрясла руками. – Ты можешь внятно объяснить?! Какие рода, какие смертные, какие земли?!

– Ну, тут все просто… – Битали посмотрел в окно, на стремительно убегающие назад дома и улицы. – Когда между собой воюют армии размером в десятки человек, то погибшие в войне исчисляются единицами, а разрушения – отдельными домами или номерами в гостинице. Когда сражаются государства размером в половину планеты, мертвых считают миллионами, а разрушения простираются на целые континенты. Поэтому после Большой войны, в ходе которой погибло большинство магов, уцелевшие заключили Хартию Свободных, которая провозгласила запрет на семьи, рода, союзы, ордена и прочие объединения числом больше ста одного человека. Чтобы сделать невозможным повторение подобного ужаса войны. Не знаю, кто владеет Гавром, однако их не больше ста. И их власть не уходит за пределы города. Ла-Фраманс им не подчиняется, и отомстить тебе там для гаврских колдунов не так уж просто. Местные рода не позволят, чтобы чужаки в их владениях хозяйничали.

– Ага… – немного успокоилась Юлиана. – А что за Большая война? Это которая с Гитлером, что ли?

– Нет, Большая война началась больше тысячи лет назад, когда могучий маг Эриджун, названный Темным Лордом, захотел захватить власть над всей ойкуменой. Эта война длилась несколько веков и закончилась заключением Хартии Свободных, которая гарантирует планете вечный мир. Повторение предыдущего кошмара больше невозможно.

– Гы! И почему никто про нее ничего не знает?

– А что ты вообще знаешь об истории этого мира тысячу лет назад? – перевел взгляд на спутницу Битали.

– Ну-у… – задумалось серьгастое чудовище. – Песнь о Роланде… Король Артур и рыцари Круглого стола… Э-э… Колдун Мерлин и Озерная леди… Меч в камне… Э-э-э… Беда Достопочтенный много книг научных написал. Воевали все постоянно друг с другом, ведьм на костре жгли. И это… Штраф за колдовство составлял семьдесят два пенни, вот! – напоследок вспомнила девушка. – А Столетняя война – это когда?

– Шестьсот лет назад, – ответил Битали. – Большая война к этому времени уже закончилась, это были последние мелкие стычки. Зачистка хранителями Хартии оставшихся сторонников Эриджуна. – И потомок Темного Лорда завершил свой рассказ словами из учебника: – «В кровавой войне с тираном победила свобода».

– Круто! – кивнула Юлиана. – И кто теперь у вас правит?

– Никто, – пожал плечами юный маг. – Я ведь говорю: победили сторонники свободы. Каждый из нас свободен жить так, как ему хочется, и делать все, что пожелает. Есть только два запрета, за соблюдением которых следят хранители Хартии. Это запрет на размер клана больше ста одного колдуна и запрет выдавать смертным тайну нашего существования.

– А если хранители узнают, что ты убил четырех колдунов и одного покалечил?

– Самое большее одного, – поправил ее Битали и ответил: – Ничего не будет. Мы свободные люди и вольны делать все, что пожелаем. Они вправе установить на своей земле свои законы, а я вправе им не подчиняться. Раз не смогли меня заставить, значит, сами виноваты. Хранителям Хартии до этого дела нет. Вот то, что они выдали тебе тайну нашего существования, – это уже преступление. Их счастье, что об этом еще никто не знает.

– Так давай сообщим! – обрадовалась упырь-девица. – Говоришь, у вас за это в стены замуровывают?

– Ты что, ничего не поняла? – удивился Битали. – Для хранителей Хартии главное не наказать. Для них главное – сохранить тайну. Если ты признаешься, что знаешь о существовании колдунов, тебя сразу зарежут, дабы сохранить наш общий секрет. Первый же встречный маг убьет. Даже я. Или ты сомневаешься?

– Убьешь? Просто так? Свою хорошую подругу?

– Мы учились в разных школах, Юлиана, – ответил Битали. – Вас учат смеяться и веселиться, а нас – сражаться и убивать.

– Вас учат быть маньяками?!

– Нас учат быть свободными! – повысил голос юный чародей. – Вы, смертные, живете в рабстве! Вы рабы политиков и полицейских, правил и законов, обычаев, распоряжений, судей, директоров, богатых подонков и мелких управителей! Можно подумать, я не жил среди вас и не видел всего этого позорного убожества. А мы живем так, как хотим, и делаем все, что только пожелаем!

– Но при этом боитесь выдать само свое существование!

– Ты голову-то включи, милая леди, – рассмеялся Битали. – Разве ты получила бы полмиллиона евро за один простенький трюк, если бы все вокруг знали, что это так же просто, как пирожное в бистро заказать? Пока вы о нас не знаете, мы живем в вашем мире, как кот в лавке мясника: в тепле, покое и сытости. И дергаем вас, как марионеток, за ниточки. Зачем рубить сук, на котором сидишь?

– Крысы! – кратко поправила упырь-девица.

– Элита! – исправил уже ее Битали.

– Мутанты!

– Деграданты!

– Кто-кто? – не поняла Юлиана.

Битали подумал и отмахнулся:

– А, забудь, – и повернулся к окну.

Пересказывать упырь-девице историю происхождения смертных ему не хотелось.

После нескольких минут молчания девушка спросила:

– Значит, все мои выступления были сделаны с помощью магии?

Молодой человек промолчал.

– Ты что, заговаривал бензин?

Юноша опять не ответил, однако невольно потрогал запястье… И не нащупал амулета! Рассыпался. Похоже, последнее заклинание все же пробило его защиту. Или, скорее, браслет просто выдохся, растратил всю заложенную в него силу.

Битали это не понравилось. Сделанные им с друзьями обереги слабели слишком быстро. Достаточно один раз нырнуть в лаву или несколько раз попасть под заклинание – и все, даже в парной, и то не помогают!

Кро полез в сумку, достал свой амулет, застегнул на запястье.

– Я поняла! – воскликнула Юлиана. – Так это она и есть – защита? Колдовской артефакт? Ты давал его мне, а потом сразу забирал!

– Ты ведь гот? – вздохнул юный чародей. – Ты поклоняешься вампирам? Будешь так орать – познакомишься с ними наяву.

– Чего тебе от меня нужно, колдун? – понизила голос упырь-девица. – Чего добиваешься?

– Ну, ты нахалка, – восхищенно покачал головой Битали. – Можно подумать, это я тебя заставлял в подожженные мусорные баки лазить, а не ты у меня зелье вымогала!

– А-а-а, я поняла! – прищурилась Юлиана. – Это из-за денег! Ты спас меня потому, что без меня вам обещанные полмиллиона не получить! Они у меня на счету, а вас никто не знает!

– Точно! У тебя есть деньги! – вскинул палец Битали. – Так что из Брюсселя ты поедешь сама по себе, а я сам по себе. И замолчи, пожалуйста. А то я уже начинаю жалеть, что выдернул тебя из-под клинка черноволосого хама.

Серьгованное чудовище замолчало. Но терпения девицы хватило всего минут на десять.

– Значит, у вас правят хранители Хартии? – неожиданно спросила она.

– У нас никто не правит! – Такой выпад юный чародей оставить без внимания не мог. – Мы свободные люди, над нами ни у кого нет власти. Хранители следят лишь за исполнением общего соглашения. Новой Большой войны с реками крови не хочет никто. Равно как и прозрения смертных.

– Как вы их выбираете, хранителей?

– Никак, – пожал плечами Кро. – Хранителями стали самые сильные и уважаемые маги, у которых достаточно мудрости для исполнения своего долга.

– Ага, тяжелого хозяйского долга, – кивнула девушка. – Интересно, а хранитель способен в одиночку справиться с сотней обычных колдунов? Клево, думаю, быть волком среди овец в мире, где нет ни законов, ни власти, ни обычаев.

– Колдуны обычными не бывают, – покачал головой Битали. – А цифра сто выбрана просто потому, что она круглая. Сто воинов и правитель. Даже большие семьи редко вырастают до таких размеров. Распадаются еще до того, как приходят хранители и напоминают про Хартию.

– А ты? Ты – обычный или еще какой?

– Я вообще не колдун. Я маг!

– Есть разница?

– Колдуны управляют природными силами. Направляют естественные процессы в нужное им русло. Могут исцелять, менять погоду, могут навести порчу или отвести сглаз. Могут заворожить или лишить памяти, могут видеть будущее или повелевать растениями. У них хорошо получаются амулеты. Наговорить не спеша и повесить на человека… – Кро показал браслет на запястье. – Маги пропускают силу через себя и управляют ею сами. Например, произносят заклинание и бросают его волшебной палочкой.

Битали постучал по карману.

– И как вас различить?

– Постороннему? Никак, – фыркнул Битали. – Колдуны – плохие маги, маги – плохие колдуны. Но все мы умеем и то, и другое, и немножко третьего.

– Меня убьют? – без всякого перехода спросила она.

– Все зависит от тебя, Юлиана. Мы хотим сохранить тайну. Если ты станешь громко утверждать, что в магию верят только полные идиоты, а предсказания и заговоры есть пустые допотопные суеверия, то тайна в безопасности.

– Я должна забыть случившееся?

– Забудешь или нет – неважно. Мысли никто из смертных читать не умеет. Не болтай лишнего. Никогда и ни с кем, даже с родственниками и самыми близкими друзьями. И уж тем более, не сболтни лишнего тем, кого заподозришь в причастности к нам. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Превратись в убежденную атеистку, не верящую собственным глазам. И тогда хранители тебя не тронут. Зачем привлекать внимание лишней странной смертью, если тайна в безопасности?

– А оборотни?

– Метаморфы? – Битали в задумчивости почесал затылок. – Как тебе сказать?.. Зато ты получила полмиллиона фантиков.

– Черт!!! – Упырь-девица грохнула кулаками по столу. – А я уже почти начала надеяться!

– Но ведь ты…

– Если ты скажешь, что я гот и поклоняюсь оборотням, я тебя убью!

– Но ведь ты никого не убивала. Они хотят отомстить мне, а не тебе.

– Тебя невозможно найти, а мой адрес на половине сайтов вселенной! Поймают и будут пытать до смерти. А я тебя даже выдать не смогу.

– Они не знают, что ты смертная. Будут искать родовую ведьму, кого-то из наших, а не тебя. Ведьму, похожую на взбесившегося мертвеца.

– Ага… – Упырь-девица повеселела. – Я люблю тебя, мой сахарный. Все-таки ты умеешь подобрать ключик к женскому сердцу, красавчик.

Она наклонилась над столом и стала размеренно выдергивать серьги из губы, языка и ноздрей. Покончив с ними, вышла из купе.

Прошло не меньше получаса, прежде чем дверца открылась снова, и в нее вошла бледнокожая сероглазая девушка спортивного вида.

– Вы кто? Я выкупил купе полностью! – возмутился Битали.

– Не придуривайся, красавчик, не так уж я и изменилась, – бухнулась на свое место Юлиана, с силой приглаживая к голове мокрые волосы.

– Решила поменять макияж?

– Какой из меня теперь гот, аристократ сахарный? Я жутко хочу жить, ненавижу вампиров и оборотней, и ни на секунду не верю в их существование.

– Это правильно, – одобрил Кро, разглядывая обновленную спутницу.

Она была тонкогубой, совершенно безбровой, а лицо почти полностью покрывала россыпь крупных ржавых веснушек. Увы, но сплошная побелка, оказывается, сильно Юлиану не портила. Красавица из нее явно не задалась, хоть с макияжем, хоть в естественном облике.

Битали вспомнил Гаспара и вздохнул. Похоже, девица и вправду опоила бедолагу приворотным зельем. Иначе искреннюю привязанность смертного к этой несчастной было не объяснить.

– Ты расписание поездов смотрел? – достала свой истертый замызганный планшет девушка.

– Нет, – покачал головой юный маг. – Юлиана, у тебя ведь куча денег. Почему ты не купила новый?

– Привыкла. Куча ссылок, фоток, документов. Переносить на новый запаришься. Потом куплю, когда время будет. Кстати, поздравляю, ты мой любовник.

– Не понял?

Девушка повернула планшет экраном к нему, и Битали увидел себя крупным планом, за столом ресторана, рядом с серьгастым чудищем.

– «Огненная дева застигнута наедине со своим возлюбленным», – прочитала Юлиана. – Вот дальше: «Сразу после выступления огненная дева бесследно исчезла из номера со своим молодым любовником. Персонал и продюсеры в недоумении». Интересно, за кого они меня держат? Почему любовник «молодой»? А я тогда кто? Старая развалина?

Не дождавшись от Битали ответа, Юлиана стала листать и закрывать страницы, пока не нашла нужную:

– Вот расписание. Мы приедем около девяти. Поезд через Ле-Ман будет только послезавтра, зато самолет до Нанта сразу после полуночи. В три будем там, а к утру дома. Заказывать?

– Что?

– Билеты на самолет.

– Прямо с этого? – указал на планшет Кро. – Однако вы, смертные, удивительно изобретательны.

– Понятно, – кивнула девушка. – Беру.

В Брюсселе, до посадки на самолет, у беглецов хватило времени не только поужинать, но и сходить в парикмахерскую, где Юлиане состригли волосы, оставив длину всего на пару пальцев, выкрасили их в смолисто-черный цвет, и когда молодые люди проходили регистрацию, уже никто не смог бы опознать в бледной и рябой, коротко стриженой девочке всемирно известную «огненную деву». Знаменитая фокусница исчезла, не оставив после себя поклонникам ни единого следа.

Собиратель черепов

Над дикой северной тайгой сияло ослепительное солнце, легко пробивающее редкие кроны громадных сосен и заливающее лес морем душной, знойной влажности. Пока Битали добрался от камня перемещений до усадьбы, он весь взмок, сбился на одышку и, по ощущениям – чуть вообще не захлебнулся. Легче стало только на лужайке, обдуваемой ветром со стороны реки.

Как и в первый раз, хозяева встретили его еще на подходе, и юный чародей похвалил себя за то, что купил на французской стороне большой букет цветов.

– Приветствую тебя, мечник Дедята! – поклонился он могучему бородачу в ярко-синей атласной рубахе и темных полотняных штанах, выпущенных поверх сандалий. – Надеюсь, в твоем доме царит покой и благополучие, а милая Лилиан не доставила вам особых хлопот. Через три дня начинается учебный год, и я хотел бы забрать ее в колледж.

– Какой уж там покой! – громко хмыкнул варвар, подходя и обнимая паренька с дружеским похлопыванием по спине… Аж в ребрах что-то хрустнуло. – Шум и гам у нас творится, пух и перья во все стороны. Ты, друг мой, аккурат к самому веселью угодил. Посему бани с дорожки не обещаю, однако место на пиру и костер для храбрости тебе найдутся. Так что в дом заходи, гостем будь. И пока штаны не подпалишь, мы тебя домой не отпустим!

– Здравствуй, Битали! – как только глава усадьбы признал гостя, Кро сразу «заметила» и его супруга, одетая в легкий сарафан с синей вышивкой.

– Рад видеть вас, уважаемая Снежана.

Кро вручил женщине букет, и та прямо расцвела от удовольствия:

– Какая прелесть! Лилии! Я целую вечность не держала в руках лилий. Лаванда, ранкулусы. Какой запах! Дедята, ты только понюхай! Спасибо тебе, милый мальчик! – Женщина обняла молодого человека, поцеловала в щеку и ласково добавила: – Однако зря ты съел ту выбеленную девушку, очень зря.

– Чертовы смертные! – только и выдохнул в ответ Битали. – Неужели и сюда докатилось?

Злосчастные фотографии из ресторана Гавра уже стоили ему двух неприятных разговоров и с Гаспаром, и с Франсуазой. По счастью, им обоим он смог предъявить Юлиану, целую и невидимую. Хотя и заметно поблекшую. А в любовную историю молодые люди и сами не очень верили, – так что обошлось, оправдался. Однако сайты и телеканалы историю пропавшей иллюзионистки продолжали раздувать, и помимо вариантов «влюбленные сбежали на Боа», «их видели кутящих в Монте-Карло», «удалились медитировать на Тибет» кое-где мелькали и версии «принятого в среде готов людоедства».

– Ну, не такие уж мы дикие, – улыбнулась Снежана, взяла мужа под руку, и они удалились.

Кро наконец-то смог добраться до Аниты – тоже одетой в сарафан, но покрытый красной и желтой вышивкой, и с длинной косой, в которую была вплетена такая же двуцветная лента.

– Привет, Горамник, – обнял ее Битали. – Что означает папино обещание подпалить мне штаны?

– Так ведь сам сказал, учебный год начинается. Осень, – взяла его под руку девушка. – У нас есть очень древний обычай: каждую осень сжигать старые постели и набивать свежие. В смысле, раньше по осени свежим сеном матрасы наполняли. Перо птичье роскошью считалось, а травы душистой накосить успевали, сколько хочешь! А старые постели за год слеживались, сваливались, пропитывались потом, живность в них всякая заводилась… В общем, не жалко. В этот день завсегда парни на подушках дрались, пока те не порвутся, а вечером через костры прыгали. Постели ныне, сам понимаешь, уже не те. Но обычай остался. Подраться ты уже опоздал, там скоро победитель будет. Костер же только в темноте разведем.

Северные варвары не были бы сами собой, если бы драка подушками была у них просто дракой. Не-ет – они устроили побоище на узком бревне, поднятом на высоту примерно третьего этажа и переброшенного через полный тины небольшой речной затон. Когда Битали и Анита спустились на берег, там уже начался очередной поединок – двое одинаково рыжих и курчавых парней в атласных рубахах сходились навстречу друг другу, помахивая объемистым оружием. Однако один из рыжих что-то не рассчитал – замахнулся слишком рано и сильно, закачался, замер с расставленными руками и оттопыренной задницей. На миг показалось – равновесие удалось сохранить, но уже через секунду юный варвар замахал руками, заваливаясь на спину, попытался зацепиться за бревно, отпустив подушку, а еще через мгновение – полетел вслед за ней, смачно плюхнувшись в густую из-за тины воду.

Собравшаяся внизу толпа захохотала, закричала. Победитель наверху гордо вскинул руки. Однако по лестнице наверх уже карабкался новый противник.

– Это кто, Лилиан? – Юный маг не без удивления указал в сторону небольшой девичьей стайки, собравшейся на отшибе.

– Ну да. Твою девчонку сегодня третьей красавицей избрали. Так она сразу встрепенулась и все, никуда не отлучается.

– Это как? Что за красавицы?

– Так ведь по обычаю победителя в награду первая красавица севера целует. А я не могу ныне, я обручена. – Анита перекинула косу вперед и пригладила вплетенную в нее ленту. – Посему, прежде чем битва на подушках началась, средь девушек съехавшихся самую прекрасную пришлось избирать. Я к реке пошла, Лилиан кликнула. Она ведь тоже наша гостья, разве нет? Девушка взяла и вышла. А когда мальчишки выбирали, от кого сильнее поцелуя желают, то она по воплям многих местных обошла.

– Каким воплям?

– Ну, так ведь за кого громче орут, тот и краше, – объяснила здешний метод голосования рыжая отличница. – Когда на Лилиан показали, такой ор случился, я чуть не оглохла. Только за Вестушку громче вопили. Но мама решила, что Юргинка вторая. Наверное, старого Юргу не хотела обидеть. Они с отцом дружбу ищут, посему стараются больше добра друг другу делать.

На бревне разгорелась новая схватка – и опять оказалось, что равновесие важнее силы. После трех взмахов и одного попадания рыжий парень закачался и «солдатиком» рухнул с высоты, потеряв в полете подушку.

– Победитель тот, кто наверху останется? – спросил Битали.

– Тот, кто останется после пяти попыток, – объяснила Анита. – Устоять долго невозможно, больше трех-четырех схваток никто не выдерживает. Но тот, кто падает чаще, выбывает первым. Ты к началу опоздал, так что можешь только смотреть.

Наверху начался новый поединок. Под ободряющие выкрики сторонников двое варваров лупили друг друга довольно долго, пока один не поднырнул под удар. Второй с широким замахом ударил в воздух, закрутился и с руганью ухнулся с бревна.

Что интересно, в победители выбился не высокий и крупный парень, а совсем молодой мальчишка… Который, однако, слетел в тину от первого же удара в новой схватке.

Похоже, для победы требовалась не только сила, но и ловкость.

– Каждый раз смотрю, и думаю: интересно, а Цивик сколько бы продержался? – призналась отличница. – Со своим фантастическим невезением и такой же фантастической пронырливостью?

– А ты его пригласи! – предложил Битали.

– Теперь только новым летом, – пожала плечами девушка. – Хорошо, это кончилось. Я соскучилась по колледжу.

– Ну да, само собой. Ты там в библиотеке постоянно живешь. Странно, что так долго без манускриптов выдержала.

– Ты это о чем, Битали? – с подозрением покосилась на него Анита.

– Вопрос один мучает… – Юный маг вскинул руку с яшмовым браслетом. – Мой оберег опять выдохся. А еще один рассыпался в прах.

– Ну, так это нормально. Действие амулета длится лишь то время, пока вложенные в него заклинания подпитываются накаченной магом силой. Кончилась сила – кончился амулет.

– Но ведь это неправильно, Анита! Амулеты Темного Лорда, созданные сотни лет назад, даже сегодня сильнее любых заклинаний. Убежище живет и здравствует, будто его создали еще вчера. Щит оберегал своего убитого хозяина несколько веков, убивая и зверей, и колдунов, и смертных, и все еще сохраняет могущество. А наш браслет издыхает после первого же купания в лаве или нескольких боевых заклинаний.

– Значит, в них заложено слишком мало силы.

– Почему?

– Мы слишком слабы, – терпеливо объяснила рыжая отличница. – Мы не можем вложить в оберег столько же силы, сколько великий маг Двух Драконов.

– Почему?

– Ну, потому, что… – начала было говорить девушка и вдруг осеклась, сообразив: – Подожди, но ведь ты и есть Темный Лорд!

– И даже если я еще слишком неопытный и слабый… Но не до такой же степени!

– Тогда почему… – нахмурилась Горамник, погружаясь в размышления. – Раз работал, значит, все делали правильно. Выходит, дело в материале? В его способности впитывать силу? Подожди, дай вспомню… Металлы, камень, дерево, кость… Органика пропитывается намного лучше, однако разница будет не столь значительна, чтобы дни на целые века растягивались. Кость впитает раз в пять больше силы, чем яшма. Пять купаний в лаве вместо одного. И что это изменит? Зато камень не гниет, не горит, не намокает. И вообще… К тому же, броня Эриджуна из металла. Однако силы в ней больше, чем у всех колдунов замка маркиза де Гуяка со времен его строительства… Вот проклятье! Я хочу в библиотеку колледжа.

– Думаешь, там есть все ответы?

– Пока помогала, – пригладила косу девушка. – Или ты узнал нечто особенное?

– Не узнал, сказали… – проводил взглядом очередного неудачника Битали и после громкого всплеска закончил: – Сэр Ричард Уоллес, еще по весне. Сказал, что мы напрасно так уж доверяем своим преподавателям.

– Как можно не верить учителям?! – возмутилась Горамник, отдернув руку: – Они в нас всю душу вкладывают, все силы! Стараются!

– Они делают это сотни лет, Анита. И много ли учеников превзошли своих учителей?

– Хочешь сказать, профессора специально скрывают главные знания, чтобы не создавать магов сильнее себя?

– Ну, вообще-то сэр Ричард был пьян изрядно, – признал Битали. – Однако мне кажется, что нам стоит самим побольше думать и искать, а не только слушать и доверять.

– А-а-а! – усмехнулась Горамник. – Ну и как, много уже надумал?

– Понимаешь… – Юноша взял ее за руку и повел в сторону от толпы. – Мне тут пришло в голову, что многие свойства предметов не меняются от их размера. Если ты увеличишь ягоду до размеров слона, то пищи в ней все равно останется на ягоду, а если слона до размера ягоды, то лопнешь от обжорства. Точно так же и с огнем, и с холодом.

– Стоп! – вскинула палец отличница и указала на деревянное колечко на пальце юного мага. – Если уменьшить бревно до размеров такой безделушки, то его емкость, способность впитывать останется, как у целого дерева. Ты об этом?

– Это где-то уже написано? – разочарованно протянул Кро.

– Нет, я сама после твоего намека догадалась, – потерла виски Анита. – Я и правда не помню, чтобы читала об этом. Профессор Рабиа об этом тоже не упоминал. И профессор Пепелет. Вообще никто! Или ты гений, Темный Лорд, или это все пустая чушь.

– Пока не проверим – не узнаем.

– Попробуем сделать оберег из бревна?

– Кость впитывает лучше всего, – напомнил Битали.

– Где ты найдешь такую большую кость, чтобы превратить в удобный оберег? А деревьев вон сколько вокруг, выбирай!

– Из дерева получится просто палка.

– Палочка.

– Маленькая корявая и царапучая палка, – уточнил Битали. – Палочку из нее еще нужно вытачивать. Или вырезать что-то другое. А горсть маленьких черепов – это готовые сувениры. Нанизать на шнур, выйдут четки. Все легко и просто. А не получится, так не жалко выбросить. У вас в усадьбе ведь не будет сложностей со звериными черепами?

– Смотрю, ты все уже продумал?

– Целую неделю догадку вынашиваю, – признался Кро. – Все хотел с тобой посоветоваться. Ты ведь у нас самая умная.

– И дикая, – добавила варварка. – Если брать только медвежьи черепа, то в усадьбе можно собрать пять или шесть. А если все подряд: кабаньи, бараньи, коровьи, волчьи, то их возле кухни целая гора, если в дальний овраг на свалку не увезли. А если увезли, то там вообще целый отвал. Но лучше все же набрать у кухни. Они там уже вываренные, чистые. Можно сразу брать и пользоваться.

– Я не гордый, согласен на кабаньи, – пожал плечами Битали. – Покажешь?

– Пошли.

Битали повезло – в усадьбе готовился пир, так что отходов в мусорке возле кухни нашлось в достатке. За пару часов Кро собрал целую горсть черепушек, в уменьшенном виде совсем не похожих на настоящие. Все трещины и сколы на них затерлись, следы разделки пропали, стали незаметными. Если не знать – черепа казались обычными пластмассовыми безделушками.

К сумеркам, протянув через глазницы суровую нить, Битали превратил их в бусы, которые в три витка намотались на запястье. Привык потомок Темного Лорда браслет носить. Без него чувствовал себя словно голым.

К этому времени на лугу возле реки уже полыхнул костер, вокруг которого собрались северные варвары. Битали, подойдя ближе, обратил внимание, что среди гостей не было ни одного бородатого дикаря. Даже хозяев здешней земли, Дедяты и Снежаны, равно как и их сыновей – не было. Похоже, осенний праздник был весельем только для молодых.

Через огонь уже прыгали – но только девушки. Посему и Битали не стал высовываться, смотрел пока со стороны, улыбаясь наивной радости Лилиан, что смеялась, о чем-то болтала – и тоже перемахивала через костер, потом визжа и восторженно хлопая в ладоши.

Девушки прыгали, а парни подтаскивали и подтаскивали хворост, кидая в пламя. Оно, естественно, с каждым разом становилось выше и уже достигало роста человека. Опасность обжечься стала вполне реальной, и юные варварки перестали развлекаться, отступив в сторону.

Однако дикари не унимались, хворост добавляли и добавляли. И когда огонь вымахал метра на три – один из них вдруг разбежался и прыгнул, пробив собой пламя. Опустился с другой стороны, отскочил – и почти сразу, в обратную сторону, прыгнул еще дикарь.

Поначалу они делали это скучно, даже с каким-то унынием. Но после того, как в костер подбросили еще веток – прыгунов стало больше, и варвары заметно повеселели, стали перешучиваться, толкать друг друга плечами и подбадривать.

Еще порция веток, радостный треск огня – и Битали тоже решился. Разбежался, скакнул. На миг ощутил яростный жар – и тут же все оборвалось. Юный маг рассмеялся, развернулся, разбежался снова, прыгнул еще раз, врезавшись в столпившихся по ту сторону парней.

Те только засмеялись, похлопали его по плечу:

– Давай грейся, земляк! Кидайте еще!

В пламя добавили еще охапку, огонь подрос. Прыгнул парень, другой. Битали, разбежавшись – тоже.

– Еще добавьте!

Битали стал пропитываться общим азартом и весельем – прыгал, хлопал соседей по плечам и толкал локтями, подбадривал и вместе со всеми требовал:

– Еще, еще! – раз за разом врезаясь в огонь.

Внезапно один из парней задел ногами подросшую груду углей и споткнулся, закувыркался, вздымая искры. Но варвары только захохотали:

– Еще, еще огня!

Прыжки продолжились, и вскоре двое парней столкнулись над пламенем, ухнувшись вниз, в угли и огонь. Раскатились, вскочили, засмеялись:

– Еще огня!

Битали разбежался, прыгнул – но не рассчитал и тоже зацепился за изрядно выросшую кучу, прокатился по ней, обжигая лицо и руки, распластался на земле и нервно хохотнул. Вскочил и потребовал:

– Еще!

Он рванулся было вперед, но кто-то крепко взял его за локоть:

– Все, отпрыгался.

– Анита? – оглянулся все еще хмельной от азарта юноша.

– Упавший выбывает, – кратко сообщила девушка. – Теперь только смотреть.

– Вот проклятье! – искренне посетовал Битали, с завистью следя на веселых дикарей, но местным правилам подчинился, отступил.

– Получилось? – прижавшись сзади, спросила в ухо девушка.

– Для эксперимента сойдет.

– Тогда с рассветом нужно плыть в святилище. Иначе до колледжа не успеем.

– Я так и рассчитывал, если повезет, – кивнул Кро. – Просто не ожидал, что у вас тут… Такое веселье.

– Может, пойдем в усадьбу? Там уже пир начинается. Для взрослых.

– Дай хоть посмотреть, раз самому нельзя! – попросил юноша.

– Смотри, – не стала спорить Горамник и исчезла во мраке.

Варвары тем временем добавили еще хвороста, доведя кучу ему почти по грудь, и теперь цеплялись об нее ногами все чаще. Прыгунов осталось всего несколько парней. А когда в пламя добавилось еще дров – кувыркаться варвары стали через одного. Еще охапка – и остался только один. Рыжий. Битали это не удивляло – среди варваров рыжих был много.

Победитель запрыгал, вскинув руки, а потом… Кувыркнулся через костер! Через голову! А потом – обратно.

Варвары одобрительно завопили, а варвар выпрямился, развернул плечи. Двинулся на толпу. Она разошлась, образуя проход, и принялась скандировать:

– Ца-ря! Ца-ря! Ца-ря!

Навстречу парню выступила статная дикарка – чем-то похожая на Аниту, но заметно выше ростом и шире в плечах. Закинула руки победителю за шею, внимательно посмотрела ему в глаза. Потом медленно приблизила лицо и прильнула в очень долгом и горячем поцелуе.

Толпа восторженно и страстно завыла, захлопала в ладони.

Наконец победитель и первая красавица разомкнули уста – однако объятий не разорвали, продолжая смотреть друг на друга. Но толпа больше не веселилась и не кричала, смешалась. Варвары сбивались парами и небольшими компаниями, говорили куда тише, потянулись к усадьбе.

Праздник закончился.

Правда – пир еще только начался…

Смысл предупреждения Аниты о раннем выезде Битали осознал в полной мере, только когда домовые стащили с него одеяло. Причем сделали это почти сразу после того, как он лег. Ведь после праздника в вечерней темноте и совсем уж ночного угощения варвары разошлись по своим комнатам лишь под утро.

Но делать нечего – пришлось вставать и со слипающимися глазами идти к байдарке, спускать ее на воду.

Пытаясь разогнать сон, Битали, прежде чем садиться, содрал с себя одежду и нырнул в реку, протянул легкую лодку на глубину и подождал, пока рыжая отличница поднимет парус и вызовет попутный ветер. Речная прохлада на некоторое время взбодрила молодого человека, однако поднявшееся солнце снова согрело его – и всю дорогу к горному кряжу Кро позорным образом проспал.

Зато к началу обряда он оказался уже хорошо отдохнувшим, так что зарядку всех трех амулетов – нового, старого и оберега Горамник – юные чародеи провели самым лучшим образом, в успехе не сомневались.

– Теперь бы его проверить, – поднял перед собой четки из черепов Битали. – Вот только не знаю, как? Просто в костре посидеть мало, с этим и яшмовый оберег справлялся.

– Хочешь, я попрошу папу тебя убить?

– Ты так шутишь? – не понял Кро.

– Шучу, – кивнула Анита. – Насколько я знаю папу, у него получится. Никакой оберег не спасет. Просто ничего больше в голову не пришло.

– Придется положиться на судьбу, – пожал плечами Кро. – У нее хорошо получается меня испытывать в последнее время.

Юный маг аккуратно застегнул на запястье отличницы обновленный амулет и предложил:

– Домой?

Когда они вернулись, в усадьбе было уже тихо и пусто. Гости разъехались. Да и как иначе, если одна молодежь гуляла? Учебный год начинается у всех.

Последняя ночь каникул – и на рассвете молодые люди вышли из ворот усадьбы. Лилиан, Анита и Битали. Следом плыли поднятые заклинанием «леви» две объемистые сумки с учебниками, одеждой, обувью и прочими припасами, которые родители рыжей отличницы сочли крайне необходимыми для ее учебы. Почему все это не стали уменьшать – потомок Темного Лорда не знал. Может, внутри имелось что-то ценное?

Каменный шалашик над амулетом перемещений, прикосновение палочкой:

– Запеканка!

И они очутились в сумерках на французском берегу.

– Наконец-то, ненаглядная моя! – Отличница оказалась в крепких объятиях, а голова ее – в букете цветов.

– Надодух, сумасшедший! – счастливо рассмеялась Анита, пытаясь отбиться от лезущих в глаза стеблей.

– Половина твоя, – выставил сумки на камни Битали. – Дальше в руках нести придется, не то смертные заметят.

– Как же я по тебе соскучился! – протиснув лицо через бутоны, поцеловал девушку недоморф.

– Я тебя ждала, – взяла его лицо в ладони Горамник и тут же отдернула руки: – Фу, колючий! Брился?

– Лень постоянно глаза отводить. Пока шерсть не отросла, просто бреюсь. Лицо как лицо становится. Смертные не оглядываются.

– Был медвежонком, стал ежиком, – поцеловала его в нос Анита.

– Какая же ты красивая, любимая…

– Ладно, я подожду, – поняв, что его не замечают, отмахнулся Битали.

– А меня самой миловидной на празднике выкрикнули, – неожиданно сказала Лилиан. – Еще немного, и пришлось бы мне победителей целовать. Хорошо, Снежана уберегла.

– Ничего удивительного, – кивнул юный маг. – Ты очаровательна. Это невозможно не признать.

– А в колледже первых красавиц выбирают?

– Нет, – покачал головой Кро. – Зубрежка с утра до вечера. Там не до красавиц.

– Жаль.

– И мне. Я бы за тебя покричал.

– Чего же мы стоим? – наконец оторвался от своей избранницы недоморф. – Нам завтра на занятия, а до школы еще полстраны!

– Ну, наконец-то, – обрадовался Битали и указал на ближнюю сумку: – Бери!

– О, дружище! – удивился чатия Сенусерт. – Ты тоже здесь?

– Ура, заметил! Мы едем или нет?

Выбравшись на набережную, молодые люди вызвали такси, погрузили багаж.

– В Ла-Фраманс, – скомандовал Битали, садясь вперед. – Речной бульвар, пять.

– Туда-то зачем? – не понял недоморф.

– Так ведь рядом, – откинулся на спинку кресла потомок Темного Лорда. – Всего на минуту завернем. Хочу узнать, как дела у одной знакомой.

– А-а, Франсуаза, – поняла Анита и с улыбкой сжала ладонь своего нареченного. – Заедем, конечно же. У нас же шесть часов в плюсе, не жадничай. Видишь, Битали соскучился.

Юный маг в последний месяц с любимой почти не расставался, однако говорить ничего не стал. Зачем? Ведь это касалось только его и Франсуазы. К тому же он не желал испортить сюрприз.

Речной бульвар тянулся, понятно, вдоль самой реки. Только стояли на нем не дешевые каркасные халупы из пластика и рифленого железа, а дорогие солидные дома, из бруса, бетона и стекла, а то и из кирпича с просторными панорамными стеклами. Вокруг каждого – небольшие скверики с клумбами, несколькими деревьями, а кое-где и с ухоженными прудами. Хотя река была рядом и перед каждым участком имелись мостки, уходящие в сторону русла на полтора-два десятка шагов – но многие смертные предпочитали иметь хоть маленький, но личный водоем.

– Красиво устроились, – признала отличница, выходя из машины вслед за Надодухом. – Мама тоже время от времени желает так же усадьбу обиходить. А потом одни хлопоты, другие… Все и забывается. Наш-то участок не в пример этому… Сотнями километров измеряется. Совочком не перекопаешь.

– Река ваша лучше, – смотрела совсем в другую сторону Лилиан. – Здесь совсем узкая. Ручеек. И вода вонючая. После твоей, Анита, даже прикасаться противно.

Битали же тем временем нажал кнопку звонка возле калитки из тяжелых досок, выкрашенных коричневой масляной краской. Спустя минуту звякнула щеколда. Дверь распахнулась, наружу выскочила рябая девчонка в светлом брючном костюме, порывисто обняла Битали, помахала рукой остальным:

– Привет, Анита! А ты чего такой тощий, Надодух? Полинял на лето, что ли?

– А ты… Кто?

– Ни хрена себе хамство! – охнула девица. – Он меня не узнает! Все, я обиделась. Свободен навеки, знать тебя не хочу! Можешь забыть все мои обещания и забрать все свои клятвы! И свитер мне твой и на хрен не нужен, сам его носи, дундук напыщенный!

– Юлиана?! – хором воскликнули Анита и недоморф. – Что с тобой случилось?

– А чего? Испачкалась, что ли? – оглядела себя девица. – Сильно? Где?

– Где твое… – Алита растопырила пальца и замолчала, не зная, как объяснить.

– Да ладно, подруга, я поняла, – засмеялась Юлиана. – Ладно, давайте, заходите. Я как раз с кофеваркой новой балуюсь. Вот на вас и опробую.

– Да мы на минуту, – указал на такси Битали, уже услышавший все, что хотел. – Нам еще в колледж ехать.

– Гаспар потом отвезет. Зря, что ли, я ему новый кроссовер подарила? – И девушка опять призывно махнула рукой: – Отпускайте машину и пошли! Кстати, сахарный, у меня подарок для тебя лежит. Так что заваливайтесь!

Проведя гостей в просторный холл, Юлиана достала чашки, сунула их в агрегат размером с тумбочку, сказала через плечо:

– Классная хреновина! Засыпаешь кило зерен, а потом только заказываешь. Сам и мелет, сам и кипятит, сам и наливает. Жалко только, на стол приносить не умеет. А Гаспар то на работу бегает, то в машине ковыряется. Никак старый фургончик на помойку не отгонит, хотя в нем через день что-то латать приходится.

– Что с твоей прической, Юлиана? – перебила ее Горамник. – И макияж, кажется, теперь немного другой.

– Ну, я наконец-то поняла, что в колдовство верят только полные кретины, подруга. И что вампиры есть полная хрень и дикарские суеверия. – Девушка поставила перед гостьей чашку горячего ароматного напитка. – А какой из меня, к бесу, гот, если я не верю в заклятия и зомби?

– Никакой, – согласилась Анита. – Спасибо.

– Последите за агрегатом, – попросила Юлиана, подставив чашку под носик кофе-машины. – Я за подарком сбегаю, пока не забыла.

Девушка ушла на второй этаж по прикрученной к стене винтовой лестнице и спустилась еще до того, как Надодух забрал налившуюся чашку.

– Вот, держи! – Хозяйка поставила на стол небольшую коробку. – Открываем, достаем, радостно хлопаем в ладоши. Ой-ёй-ёй, мне купили сотовый телефон!

Юлиана протянула молодому человеку небольшую черную трубку с широкими кнопками и маленьким экраном.

– Да, я знаю, это хлам для старикашек. Но зато держит заряд две-три недели. С цветной сенсорной матрицей аккумулятор за три дня садится. Франсуаза говорила, у вас там все аскетично. Живете при свечах, развлекаетесь молитвами, электричество еще не провели. Вот я такой и выбрала. Думаю, хоть раз в полмесяца ты до цивилизации добраться сможешь? В смысле, до розетки. Это вот такая штучка с двумя дырочками… – Рябая девчонка указала на стену за кофемашиной.

– Зачем мне телефон? – отодвинул трубку Битали.

– Мало ли вдруг меня кто-нибудь спросит, где ты живешь? – Юлиана подала ему кофе. – Если я смогу набрать твой номер, мне не нужно будет отвечать на неприятные вопросы. Ты знаешь, иногда такие вопросы бывают очень болезненными.

– Вот оно как… – оценил предусмотрительность девушки Битали и снова взял подарок в руку.

– Да. Я заметила, что ты умеешь беседовать куда лучше, – подмигнула ему Юлиана. – В трубе вбиты два номера, мой и Франсуазы. Вот, смотри: кнопка списка, стрелкой выбираешь, кому звонить. И давишь на рисунок трубки…

Она нажала вызов. Динамик пару раз пискнул, и Кро услышал знакомый голос:

– Слушаю! Кто это?

– Франсуаза, это я!

– Битали?! – обрадовалась девушка. – Откуда ты звонишь?

– Заехал к Юлиане, новый дом посмотреть.

– Пусть заходит!!! – громко позвала девушка, вынимая из аппарата еще чашку.

– Я не могу, я на работе.

– Ты еще не бросила? – удивился юный маг. – Зачем тебе это нужно?

– Чтобы образовательный кредит получить. Завтра вечером у меня консультация в банке назначена. Они скажут, какие документы нужны и какой доход для договора. Наверное, мне еще на вторую работу придется устраиваться, если не впишусь.

– У тебя есть деньги! – напомнил Битали. – Возьми, сколько нужно, и все!

– Хренушки, не прокатит, – вместо Франсуазы ответила Юлиана. – Там ценник почти в полтинник. Если источника дохода нет, налоговая прицепится, и ку-ку. Вместо студгородка статья за нелегальный бизнес и пять лет тюрьмы. Так что есть деньги, нет – без разницы. Один черт надо куда-то устраиваться.

– Битали, извини, я работаю. Потом на этот номер звякну, хорошо?

Трубка запикала, и Кро ее опустил. Спросил Юлиану:

– А ты?

– У меня все легально, – развела руками девушка. – Я же договор на выступление и рекламу заключала! Так что могу тратить.

– Ну, так дай Франсуазе этих легальных фантиков!

– Ага, на подарки налог семьдесят процентов! – фыркнула рябая девка. – Кредит при таком раскладе – это почти даром получается. Можно указать, что на иждивении, и на образовательный счет всю зарплату перечислять. Тогда банк даст универу гарантии и кредит, если поступит. А потом гасить не торопясь. В общем, завтра они с менеджером покумекают, как все это оформлять.

– Точно-точно, Битали, в мире смертных – это жуткая морока, – помахав рукой, с готовностью подтвердил Надодух. – Надыбать фантиков здесь совсем не сложно. А вот потратить – уже проблема. Если мелочи всякие нужны, то все просто. А если траты серьезные, то беда… Вот возьми реставрацию замка. Думаешь, почему мы с фондами всякими мучаемся и сборами пожертвований? У муниципалитета попрошайничаем, бюджеты утверждаем, билеты на экскурсии продаем? Просто поменять золото на фантики и заплатить уже давно не получается. Лазеек для спокойной жизни все меньше и меньше.

– Милый! – громко одернула его Анита.

– А у вас иначе? – повернулся к ней недоморф.

– Я хотела попросить кофе.

– Сейчас сделаю, подруга! – обрадовалась Юлиана, устремляясь к аппарату.

– Куча денег, а мы нищие? – обратился уже к недоморфу Битали.

Тот лишь виновато развел руками.

– Проклятые смертные! – Эта присказка стала входить у потомка Темного Лорда в привычку.

– Держи, подруга, – поднесла кофе Юлиана, с какой-то трепетностью передала из рук в руки и вскинула левую ладонь: – Посмотришь?

– Ты же в гадание больше не веришь?

– Простое любопытство, подруга. Хочу знать, не случится ли новых совпадений?

– Вот как? – Рыжая отличница отставила кофе, взяла ее ладонь в свою. Посмотрела несколько мгновений, покачала головой: – Извини, изменений почти нет. Ты выбрала себе опасное развлечение. Так что дальше, чем на год, пока не заглянуть.

– Черт! – сжала кулак девушка.

– Увы, – пожала плечами Горамник.

– Да ничего, подруга. Это и вправду было весело. Спрошу через год. Ты не против?

– Обязательно, – кивнула Анита. – Самой интересно. Теперь извини, и спасибо за кофе. Нам действительно надо ехать. Завтра первое сентября, а мы еще не в колледже.

– Ваше заведение далеко?

– Озеро Де Леври, – ответил Надодух.

– Так тут всего двадцать километров! Десять минут дороги. Давайте отвезу?

– А ты можешь? – удивилась Анита.

– Ну, прав, конечно, нет… – призналась Юлиана, – но здесь ведь рядом, не в Испанию едем! Возьмем старый фургончик Гаспара, и вперед. Если что и случится, его не жалко.

– Ладно, тогда поехали, – решил за всех Битали и спрятал подаренный телефон в карман.

При смертной ученики магической школы молчали, но когда микроавтобус, развернувшись и высадив их на остановке, уехал, чатия Сенусерт сразу спросил:

– Как ты смог превратить Юлиану в столь ярую атеистку, Битали?

– Рассказал ей о хранителях Хартии, дружище.

– Тогда все ясно, – кивнул недоморф, достал палочку и решительно вошел сквозь завал в подземный ход. Анита поспешила следом, а Лилиан юному чародею пришлось протягивать за талию. Заклинание «онберик» она все еще не освоила.

– Альба! – зажгла огонек на своей палочке отличница. – А зачем ты рассказал ей про хранителей, Битали?

– Ее попытались ограбить хозяева Гавра. Два оборотня и три колдуна.

– Сколько ушло? – оглянулся недоморф.

– Один подраненный. И еще троих, скорее всего, можно оживить.

– Ты умеешь находить себе врагов, дружище. После такой пощечины тамошний клан наверняка пожелает отомстить. Советую держать ухо востро.

– Вот, значит, почему Юлиана внешность поменяла и из гостиницы с тобой исчезла, – щелкнула пальцами Горамник. – Прячется! А я-то почти поверила… Да, бедная девочка. Расскажешь о нападении – хранители в тот же день сожгут. Не расскажешь – никто не поможет.

– Ей и так никто не поможет, милая, – стремительно почесал себя за ухом чатия Сенусерт. – В мире смертных ее засмеют, а в нашем мире каждый сам за себя. Вот, только на Битали вся надежда. И на телефон. Если успеет сообщить, что на нее напали, можно попытаться выручить.

– Ты бы ей хоть амулет оставил, Битали!

– А разве ты не заметила, Анита? – удивился Кро. – Я оставил. Старый, яшмовый. Мы его зарядили, должен действовать.

– Тогда есть надежда… Фу, я уже запыхалась! И почему наш подземный ход такой длинный? Трудно было простенький камень перемещений сотворить?!

– А ты умеешь, Горамник?

– Это уже восьмой курс. А мы на шестом… – Отличница отерла лоб и взмахом палочки послала свои сумки плыть впереди. – Разве в справочнике посмотреть. Но не уверена, что пойму. Без базовых знаний.

Подземный ход, пройдя самую глубину, стал подниматься, и молодые люди замолчали, чтобы не сбивать дыхание.

Самым нудным и тяжелым участком, как всегда, стала бесконечная винтовая лестница, идущая из глубины. Выйдя во двор, все четверо запыхались уже так сильно, что особой радости от возвращения в колледж не испытали.

– До вечера, ребята! – помахала рукой Анита. – Пойдем, Лилиан, я покажу наши комнаты.

– До вечера, – ответили Кро и Надодух и отправились в башню Кролик.

Их комната на верхнем боевом ярусе ничуть не изменилась. Друзья бросили скромные пожитки каждый в свой шкаф и с облегчением растянулись на постелях:

– Такое ощущение, что каникул вовсе не было, – сказал недоморф. – Только вроде с занятий пришли, и завтра опять все сначала!

– Надо хотя бы расписание узнать. – Битали достал телефон. – Интересно, работает?

Он выбрал из короткого списка Франсуазу, нажал вызов и почти сразу услышал ее голос:

– Привет, ты уже в школе?

– Да, милая, – сел на постели молодой человек. – Как тебя хорошо слышно!

– А говорил, сигнала у вас там нет.

– Никто не проверял… А что у тебя за сложности с университетом? Или куда ты там решила пойти?

– Так ведь наличные никто и нигде не принимает! Просто положить на счет тоже нельзя, в налоговую службу сообщат. Там сложно все, завтра вечером будем со специалистом разбираться, как проще и как дешевле все сделать.

– Понятно. Надеюсь, можно будет как-нибудь без двух работ обойтись.

– Ой, у меня покупатель! Я люблю тебя, Битали!

Девушка отключилась.

– Надо же, какая хорошая вещь! – покрутил в руках трубку юный чародей. – Смертные изобретательны.

– Это верно. Но директору и учителям ты эту штуку лучше все же не показывай, – посоветовал недоморф.

Хотя день и подходил к концу, однако ученики собрались еще далеко не все, и в столовой было свободно. Большинство подростков на удалении с интересом посматривали на Битали. Иногда, здороваясь, вскидывали руку. Потомок Темного Лорда не особо этим заботился. Все же – лучший фехтовальщик школы, каждый знает. Однако, когда через потолок провалились Артур Тинтаголь и Родриго Батиас из землячества троллей, то они подошли поздороваться:

– Привет, Надодух, привет, Битали! Классно выглядишь! И любовница у тебя классная! Вечером увидишь – бессонница обеспечена! – Однокурсники расхохотались и пошли к лоткам с булочками.

– Чертовы смертные! – проводил молодых людей взглядом Битали.

Теперь он понял, что всеобщее внимание заслужено не старыми заслугами.

И опять разорвался потолок, пропуская в столовую чубатого Дистини Шарокови, и тот, поздоровавшись, тоже не преминул заметить:

– Классная девица, Битали! Надеюсь, ты ее не съел.

– Чертовы смертные! – повторился Кро. – Не поесть из-за них спокойно. Ни в Гавре, ни здесь. Надодух, извинись за меня перед Анитой и Лилиан, но я их, пожалуй, ждать не стану. А то на меня скоро пальцами начнут показывать.

– Хорошо, – не стал его удерживать недоморф и ухмыльнулся: – Но скажу честно, Юлиана на фотках получилась на зависть. Я в какой-то миг даже позавидовал.

– Да иди ты…

Вернувшись в башню в одиночестве, Битали не спеша разобрал вещи, заглянул в почтовую тетрадь, сходил в душ, после чего лег спать.

Надодух же вернулся только в полной темноте и недовольно фыркнул:

– Поляна моя вся заросла! Бурьян по грудь, цветы пропали и все деревья взъерошенные, словно ими дрался кто-то. Теперь полмесяца в порядок проводить!

– У нас целый год впереди, – сонно отмахнулся Битали. – Спи!

Нет суеверию

Поутру колледж вздрогнул от оглушительного грохота, поднявшего недоморфа и Битали с постелей. Молодые люди кинулись к окнам, выходящим в сторону двора, но из своей комнаты смогли разглядеть только крыши корпусов.

Крыши остались целыми.

– Это, случайно, не за тобой? – спросил Надодух. – Из Гавра?

– Ну, не совсем же они психи? – усомнился Кро.

Друзья торопливо оделись, перенеслись в коридор, пробежались до лестницы, сквозь нижнюю стену вывалились во внутреннее пространство древней крепости.

Здесь уже успело собраться большинство учеников – причем далеко не все примчались полностью одетыми. Молодые люди молча созерцали курящуюся дымком обширную яму, возникшую на месте столовой. В воздухе густо пахло базиликом, карамелью и абрикосами.

– Раньше надо было вставать, – пробормотал недоморф. – Поздравляю, Битали. Сегодня мы остаемся без завтрака.

– А где твой тотемный ворон, дружище? Помню, в прошлом году каждое утро поднимал.

– Обленился, – широко зевнул чатия Сенусерт.

Из стены возле камня перемещений на траву выступил, опираясь на посох, профессор Артур Бронте, наряженный в мантию малинового цвета с блестками и остроконечную шляпу с широкими полями. Похоже, директор готовился к торжественному открытию нового учебного года – однако…

– Напоминаю всем! – гулко ударив посохом в мягкую утоптанную глину, провозгласил профессор Бронте. – И особенно новоприбывшим! Согласно правилу, установленному нашим мудрым целителем Эшнуном Ниназовичем, прежде чем выбрать себе иное угощение, ученик должен взять и съесть какой-то из фруктов, лежащих на лотках столовой! Это забота о вашем здоровье и пищеварении! Не следует хватать иных продуктов, пока вы не получили достаточную порцию клетчатки и витаминов! Не следует пользоваться в столовой заклинаниями для снятия выбранных угощений! Не следует использовать их для преодоления установленного Эшнуном Ниназовичем запрета! И уж тем более не стоит пользоваться заклинанием, которое вы так и не успели толком освоить!!

– Кажется, Цивик уже приехал, – прозорливо шепнул Надодух. – Перепутать заклятье и шарахнуть им в преподавателя – это его стиль. Интересно, сам уцелел, или опять в лечебнице откачивают?

– Тс-с… – вскинул палец к губам Битали. – Не показывай пальцем, его же побьют. Вся школа голодной осталась.

– Пользуясь случаем, поздравляю всех с началом занятий, – директор окинул двор угрюмым взглядом. – Хочу напомнить первому курсу, что базовые навыки в начальном семестре они будут изучать в подвале, а не предметных аудиториях, а шестому курсу – что свое расписание каждому ученику отныне придется составлять самостоятельно, исходя из выбранной специализации и времени тематических лекций. Обязательными остаются только история, математика и гендерное искусство. Теперь прошу всех покинуть двор. Надеюсь, к обеду порушенную столовую удастся восстановить.

Директор развернулся и ушел обратно в стену.

– Ты свое расписание составил? – спросил друга Битали.

– Демонология, а после обеда зельеварение и колдовство. А ты?

– Демонология, дальномирие, магическое искусство, – перечислил свой выбор Кро. – Ты что, магию совсем бросаешь?

– А ты – колдовство, – парировал недоморф. – Зато Анита рвется и туда, и сюда. Как думаешь, это жадность, или она просто слишком умная?

– Когда ей станет нехватать времени, тогда и выберет, – пожал плечами Битали. – На двух стульях не усидишь. Ладно, пошли. Завтрака не будет.

Профессор Эления Клеотоу, преподающая в колледже маркиза де Гуяка демонологию, имела наружность девы семнадцати лет, с длинными золотыми кудрями, большими глазами цвета индиго, с широкими бедрами и крупной грудью. Одеяния учительницы никогда не скрывали ее форм, взгляд пронизывал каждого до глубины души, а голос звучал вкрадчиво и нежно, обволакивая и чаруя, путая мысли и лишая разума…

Немудрено, что почти все школьники мужского пола стремились посещать ее занятия – хотя экзамены сей обольстительной девушки были весьма жестокими, если не сказать – кровавыми. Надолго потом отбивающими всякий интерес к женскому полу.

Битали так и не понял, была учительница настоящим суккубом или умело копировала способы охоты этих опасных существ, прививая ученикам навыки сопротивления и чувство опасности – однако свой предмет профессор Клеотоу знала прекрасно. Так объясняла, что ученики потом неделями от каждой тени шарахались!

– Итак, милые мои мальчики, вы решили познать все тайны демонов, духов и нежити до самых глубоких тонкостей, – пройдя между партами, нежно проворковала юная преподавательница, на ходу с интересом заглядывая ученикам в глаза. – Как вы повзрослели! Как окрепли! Какой страстный огонь горит в ваших душах! Полагаю, это жажда знаний, мсье Кро? – Она остановилась напротив Битали.

– Можете не сомневаться, профессор, – кивнул юноша.

Эления Клеотоу провела кончиками пальцев по его щеке и кивнула:

– Да, я вижу. – Она резко отодвинулась, прошла чуть дальше, невозмутимо запустила пальцы в волосы Франка Картье. – Странно только, что после пятого курса ко мне совершенно перестают ходить девушки. А молодые люди продолжают зубрить и зубрить… Не знаете, почему, мсье Картье?

– Я… Думаю… – неуверенно начал отвечать парень.

– Соберитесь с мыслями, мсье Картье, или мне придется оставить вас после уроков и провести индивидуальные занятия.

Курс затаил дыхание. Битали же, вспомнив свои «индивидуальные занятия», ощутил холодок меж лопаток и невольно передернул плечами.

– Мсье Кро! – резко вскинула голову девушка.

– Да, профессор! – поднялся со своего места Битали.

– Один балл в аттестат. Мсье Юсуфов, один балл. Мсье Надодух! Три балла! Вы единственный, кто никак не проявил своих эмоций. Вам же, мсье Картье… – Профессор пригнулась, взяла его за подбородок, почти коснулась ртом его губ: – Вам придется остаться.

На висках у Франка выступили крупные капли пота. Похоже – он боялся. Страшно боялся. Но устоять перед приглашением не мог.

– Однако вернемся к теме! – резко выпрямившись, направилась во главу класса, к беломраморному распятию, девушка. – Итак, сегодня мы начинаем изучать демонологию как предмет.

– А раньше что изучали?

– Раньше, мсье Цивик, мы знакомились с первичными способами противостояния низшим и нематериальным духам! – обрадовалась Эления Клеотоу, вскинула обе руки и указала пальцами на худенького, рыжего, большеглазого мальчишку. – А ныне попытаемся познать их суть и возможность использования. Встаньте, мой храбрец! Раз уж вам так захотелось поговорить, то расскажите нам, будьте так любезны, о базовых потребностях человека.

– К базовым относятся еда, тепло, любопытство, стремление к общению, возвышению, инстинкт размножения.

– Мало, мсье Цивик!

– Лень, чувство прекрасного, жажда… Скука. Зависть, злоба, мстительность. Самовлюбленность.

– Мало. Но на один бал вы уже вытянули… – медленно приблизилась к нему преподавательница. – Итак, чтобы управлять человеком, мы можем воспользоваться нам известной его потребностью. Мы можем накормить его и обогреть. Мы можем ему заплатить. Можем пообещать власть. Можем дать ему захватывающие развлечения или вдохновить красотой, можем поощрить зависть, утолить жажду мести, дать выплеснуть природную злобу. Можем поманить неведомым, можем мило поболтать или просто соблазнить… – в самое ушко прошептала подростку Эления Клеотоу, легонько коснулась щекой его щеки, отчего несчастного бросило в жар: стало видно, как лицо Цивика наливается краской. – Но в чем сложность этого рецепта?

Цивик в ответ только сглотнул.

– Мсье? – Профессор вскинула брови: – Кажется, мсье потерял дар речи. Кто сможет ответить вместо него?

Она оглянулась, окинула взглядом класс:

– Никто? Очень жаль! Наша проблема в том, дорогие чародеи, что все данные потребности человек испытывает одновременно! И потому, сколько золота вы ни посулите жертве, она вполне способна обменять его на придорожную юбку с двумя тощими спичками под ней. Вы можете одарить жертву любовью, однако жажда власти затмит любую страсть. Зависть гасит голод, мороз избавляет от мстительности, любопытство одолевает страх, а лень – любопытство. Но хуже всего то, что человек может одновременно ненавидеть соседа, любить его дочку, жутко хотеть есть и любопытствовать, что именно жужжит в яме под ногами. И куда он пойдет: есть, драться, целоваться или раскапывать яму, угадать практически невозможно. Все многочисленные страсти и желания крутятся в человеке одновременно, переплетаясь и смыкаясь, подавляя друг друга или подпитывая, и образуя в каждом из вас уникальный, неповторимый букет эмоций, управлять которым становится не так уж и просто.

Профессор Клеотоу сделала паузу, оглядывая класс.

– Таковы все вы, мальчики мои. Но вот низшие духи зачастую не рождаются, а возникают. Как, например, сарайники и овинники, фейри и банщики. Духи возникают вместе со строением, как воплощение его энергетики, увязаны с ним и вместе с ним исчезают. Каковы потребности овинника? – Девушка развернулась: – Мсье Цивик, вы уже обрели дар речи?

– Сохранение овина. Питание.

– Две! – вскинула два пальца преподавательница. – Никакой путаницы, никаких противоречий, все просто и прямолинейно. Заботясь об овине или подбрасывая питание, мы с легкостью можем добиться благожелательности его духа. При этом забота о своем строении есть природная потребность овинника. А значит, позаботившись о благополучии духа и хорошем его отношении, мы легко вынуждаем его заботиться о постройке вместо нас. Почему, мсье Цивик?

– Духи построек связаны с ними, являются их частью, действуют через них. Если хозяин не нравится духу, постройка приходит в негодность. Если нравится, то обретает крепость. При этом низшему духу не может не нравится тот, кто его кормит. Он для этого слишком глуп.

– Слишком прост, – поправила его профессор Клеотоу. – Две потребности. В низшем духе просто нет места для возникновения противоречий, и поэтому он терпеливо восстанавливает даже сознательно испорченные хозяином вещи, ибо его доброжелательность к кормильцу однозначна и не способна превратиться во вражду.

– Простите, профессор! – вскинул руку Битали. – А вот профессор Налоби говорил, что в низших духах нужно культивировать чувство вины. Обращать в рабство, используя их природное чувство справедливости.

– Природное чувство справедливости велит овиннику содержать овин в исправном состоянии, мсье Кро. Либо разрушать, наказывая хозяина за нерадивость. Если хозяин принес молоко и булку, разве он может быть нерадивым? Как полагаете, мсье Кро? – ласково поинтересовалась Эления Клеотоу.

– Ну-у…

– Никаких «ну», мсье. Низший дух. Две потребности, два способа оценки. Или хорошо, или плохо. Друг – враг. Все! – решительно отрезала преподавательница. – Что до «культивирования», то домовые есть уже более сложные существа, к изучению которых мы обратимся позднее.

– Понятно, – кивнул потомок Темного Лорда.

– Ничего вам не понятно, мсье! – нахмурилась Эления Клеотоу. – Цепляясь за детали, за приемы, за методики, вы упускаете самое главное, самую суть демонологии, самый главный принцип, на котором строится искусство управления духами. Или вы все же сможете его описать, мсье Кро?

Профессор вскинула руку, требуя от курса тишины.

– Демоны… – Битали прикусил губу и еще раз прокрутил в голове все, что успел сегодня услышать, и все, что знал о демонах ранее. – Демоны… Демоны лишены самых главных человеческих потребностей… Например, таких самых сильных наших страстей, как страх смерти и инстинкт продолжения рода. А чем меньше страстей, тем меньше противоречий в мышлении. Чем меньше противоречий, тем проще предсказать поведение.

– Вы прощены, мсье! – хлопнула в ладони Эления Клеотоу. – Ответ правильный. Но изучать мой предмет, юноша, следует с самых простых, а не самых сложных случаев, не находите? – И она вскинула палец: – Для добавления трех баллов в аттестат, мсье Цивик, вам не хватает одной фразы. В честь праздника первого сентября дарую вам пять попыток. С чего мы начнем учение предмета?

– Голодные духи, мадам! Они суть ничто с единственной потребностью: пища!

– Садитесь, три… – Профессор спустилась к распятию и крутанулась так, что взметнулись полы юбки: – Открываем конспекты, мальчики мои, и записываем тему номер один: «Голодные духи. Происхождение, поведение, практика вызова. Способы приманки и изгнания»…

Происхождение духов оказалось неясным. Поскольку материального носителя они не имели, то предполагалось, что в «голодных» превращались сущности, потерявшие предмет для сохранения и вместе с ним – смысл существования. Овинники без овинов, травники без лугов, водяные без рек. Поведение их было простым и банальным: духи ели все, что видели. По счастью, только неживое – охота являлась слишком сложным занятием для их разума. Зато поглощали все, имевшее органическое происхождение, что только видели – от булки до ботинок натуральной кожи, от котлет до полотняных рубашек. Посему очень часто использовались для очищения помоек. Но с большой осторожностью, ибо главной бедой было то, что нужное от ненужного голодные духи совершенно не отличали, и вместе с мусором вполне могли слопать и дверь в дом, и паркет, и весь гардероб хозяев… Чуть отвлекся – и все, останутся только камень и металл.

Вызывались духи очень просто: знаком спирали. Можно – нарисованным, можно – начертанным в воздухе кончиком палочки. И призывом: «Ехонды!». Тоже можно графическим, а можно – произнесенным вслух. Изгонялись тоже спиралью и знакомым заклинанием «Вэк!».

– Есть желающие попробовать? – спросила преподавательница, закончив диктовать, и положила на стол возле распятия кусочек сахара.

Руку поднял мускулистый Родриго Батиас.

– Прошу, – улыбнулась Эления Клеотоу, а когда парень подошел ближе, достаточно громко, чтобы все услышали, шепнула ему в ухо: – Чем шире взмахи, чем энергичнее движение, тем громче призыв и больше духов на него явится.

Батиас напрягся, сделал глубокий вдох через нос и сделал осторожный, диаметром с ладонь, крученый взмах:

– Ехонды!

Все уставились на стол… Но на нем ничего не происходило.

– Я сейчас! – вскинул было палочку юноша, но внезапно сахар подпрыгнул и исчез. Батиас тут же взмахнул палочкой снова, закручивая движение к центру: – Вэк!

И облегченно перевел дух.

– Три балла, мсье Батиас. Садитесь, вы прекрасно усвоили материал. Кто-нибудь еще?

– Можно мне! – вскочил Цивик.

– Хотите улучшить оценку? Пожалуйста, – не стала спорить Эления Клеотоу и положила вместо сахара кусочек сыра.

Паренек нервно почесал в затылке и вскинул палочку, сосредотачиваясь. Снова торопливо почесал.

– Кажется, я знаю, почему он всегда такой лохматый, – наклонившись к Битали, прошептал недоморф.

– Е-ехо-о… – начал было движение Цивик, но тут внезапно из стены появилась сухотелая и остроносая мадам Лартиг и громко кашлянула:

– Вы позволите, профессор?

– Да, конечно, – сделала приглашающий жест Эления Клеотоу.

– Внимание, ученики! – обратилась к классу замковая ключница. – По причинам, о которых вы догадываетесь, обычного обеда, равно как и ужина сегодня не будет, во двор прошу не выходить. Необходимый набор продуктов низшие духи разнесут по комнатам, сегодня вам разрешается кушать у себя. Простите, что отвлекла, профессор.

– Ничего страшного, мадам.

Ключница кивнула, направляясь к стене, покосилась на Цивика, поморщилась:

– Фу, как не стыдно! – и взмахнула палочкой, растворяясь в кладке.

Между тем, на юноше уже не было штанов и трусов, стремительно уменьшалась рубашка, упала на пол пряжка ремня.

– А-а-а! – резко опустил руки Цивик, приплясывая возле стола, на котором благополучно желтел кубик сыра. – Что это?

– У него чего, палочки нет? – удивился Битали.

– Так она деревянная. Органика, – ответил недоморф.

– Но почему меня?! – под хохот класса попятился к стене паренек.

Эления Клеотоу, усевшись на край стола, с интересом наблюдала за происходящим.

Битали вспомнил, как при штурме островного замка сквозь нее пролетали пули и стрелы, и понял, что профессорша голодных духов не боится. В ней никакой органики отродясь не бывало. И помогать попавшему в беду ученику преподавательница явно не собиралась. Кро вскочил, вскинул палочку, крутанул, захватывая в спираль половину класса, и резко выдохнул:

– Вэк!

Профессор чуть дернулась и поднялась:

– Мсье Кро, плюс один бал. Мсье Цивик, ваша оценка пропала. То, что ваш взмах оказался слишком резким и широким, это полбеды. Но вы даже не заметили нападения духов!

– Меня отвлекла мадам Лартиг… – попытался оправдаться Цивик. – Рука дрогнула.

– Подумайте над тем, юноша, как сильно помогло бы вам ваше оправдание, если бы вызванные духи ели не одежду, а живую плоть. – Эления Клеотоу взяла уцелевший кусочек сыра и кинула себе в рот. Повернулась к классу: – Урок закончен, до встречи послезавтра.

Ученики зашевелились, складывая вещи и продолжая посмеиваться над обнаженным Цивиком. Битали и Надодух, сгребя тетради, торопливо направились к нему:

– А ты счастливчик, – показал большой палец недоморф. – Представляешь, если бы на курсе осталось столько же девчонок, как прежде?

Цивик представил и поежился.

– Моим носовым платком не побрезгуешь? – поинтересовался Кро и, не дожидаясь ответа, подбросил его, вскинул палочку: – Трунио!

Вниз упало полотнище уже размером с простыню.

– Спасибо! – быстро завернулся паренек и с тоской вздохнул. – А мою палочку сожрали…

– Ничего, новую вырежем! – пообещал недоморф.

– Ага! До обряда корсовинга еще четыре месяца. Как я ее силой напитаю? Это будет просто палка, и все!

– Какая есть, той и напитаешь, – похлопал его по плечу Битали. – Пошли в башню. Тебе есть во что переодеться?

– Есть. А палочки нет. Как я теперь к себе попаду?

– Будет. Мы проведем.

Возле сфинкса Надодух обнял рыжего бедолагу, ткнул палочкой сфинксу в нос:

– Средний боевой ярус! – и они исчезли.

Битали вслед за ними не пошел, отправился сразу к себе.

Комнату наполнял аромат свежего хлеба, тянущийся сразу от двух корзинок, стоящих на подоконнике. Юноша не утерпел, сдернул полотенце с ближней, достал булочку, оказавшуюся совсем маленькой, всего на три укуса.

Тут же появился недоморф:

– Они просто звери! – Надодух схватил булочку из другой. – Я чуть не умер от запаха, пока добирался. Так, чего тут еще… Сок, сыр, котлеты. Чего-то они скромно. Это больше для завтрака годится, чем для обеда.

– Наверно, просто не успели ничего больше сделать, – заступился за школу Битали. – Всего четыре часа назад все разнесло. На ужин будут откармливать.

– Обидно, – недоморф уселся на подоконнике, стремительно уплетая снедь. – Наш первый день после каникул. Дубус и Ларак опять предложат пирушку устроить, корзинки с угощением прямо на дом доставят, а пойти некуда. На моей поляне помойка – хоть голодных духов вызывай!

– Чего-нибудь придумаем. – Кро, забрав свою корзину, уселся напротив, начал обед с котлет. – Может, здесь, в замке? Вон, посмотри на небо. Затягивает. Как бы дождем не кончилось.

– Здесь, что ли? Да тут втроем уже не развернуться!

В шкафу послышался мелкий дробный перестук. Битали метнулся к шкафу, открыл почтовую тетрадь. На первой странице появилась запись:

«Все в порядке сынок, скоро увидимся. Извини, что так вышло».

Кро с облегчением перевел дух и весело предложил:

– Может, в зале гендерных искусств?

– Ага! И сэра Ричарда Уоллеса в компанию пригласим.

Раздалось потрескивание, и прямо напротив Надодуха возникли Анита и Лилиан в скучной парусиновой форме колледжа. От неожиданности недоморф поперхнулся, вскочил:

– Вы уже здесь?

– Что значит «уже», милый? – рассмеялась Горамник, толкнув его в плечи. – Ты кого-то ждал?

– Мы с Битали пирушку вечером затеваем. Мысленно я уже там, – попытался оправдаться недоморф. – Вы, конечно, приглашены. Все остальные тоже. Да, Кро?

– Да, – юный маг потянулся за сыром.

– Ладно, тогда с тобой увидимся вечером, – снова толкнула нареченного Анита и развернулась: – Битали, ты знаешь, что Лилиан совершенно не умеет ходить сквозь стену? Я ее сегодня раз пять провела, но после обеда мы в разных аудиториях! Я на дальномирие иду, а она на зельеварение.

– И я на зельеварение! – встрепенулся Надодух, но стоило отличнице лишь полуобернуться, как он мгновенно осекся: – Но ей, конечно, лучше самой.

– Это я виноват, – признался потомок Темного Лорда. – Несколько раз порывался научить, и каждый раз что-то отвлекало.

Он немного подумал и отодвинул корзинку:

– Придется нагонять сейчас. Ты не против, Лилиан?

– Конечно, нет! – Она с готовностью протянула юноше руку.

Надодух и Анита промолчали. Они были явно не против остаться наедине.

Битали вытянул палочку и стукнул ею о подоконник, проваливаясь с девушкой в коридор. Здесь было сумрачно, костры и факела на гобеленах давали совсем немного света, а ковер с полной луной куда-то пропал. Битали отмерил несколько шагов, остановился напротив кабинета покойного профессора Налоби, вскинул палочку:

– Здесь стена тонкая, примерно в две ладони. По ту сторону – пустая комната. Концентрируешься на кончике своей палочки, на выдохе направляешь ее вперед, проталкиваешь, не останавливаясь, сквозь препятствие, пока она не окажется по ту сторону, а затем проскальзываешь следом. Так, словно это игла, а ты нить в ушке. Показывать не буду, ты это уже сотню раз видела. Теперь попробуй сама.

– Онберик! – воскликнула девушка, ударив в стену палочкой, и… С хрустом ее сломала!

– Сегодня день какой-то не тот, – покачал головой Битали. – Палочкам не везет. Вот, возьми мою. Силу применять не нужно, нужно прокалывать. Именно прокалывать, словно ткань тонким шилом. И не палочкой, а своей концентрацией. Попробуй еще раз.

– Онберик! – ткнула палочкой камень Лилиана, шагнула… и всем телом врезалась в стену. – Ой!

– Больно? – кинулся к ней Битали.

– Обидно, – потерла лоб девушка и прижалась ушибленным местом к холодной кладке.

– Кто-то идет, – чуть отступил юноша, вглядываясь в полутемный коридор.

Твердая поступь, двое семенящих позади слуг и далеко растекающийся аромат можжевельника. Еще до того, как в полумраке коридора удалось различить лицо ученика магического колледжа, Битали уже догадывался, кто это такой: Арно Дожар, сын графа Олафа Дожара собственной персоной. Чистенький, ухоженный, прилизанный, сумевший превратить в модельный костюм даже скучный парусиновый школьный комплект.

Впрочем, Битали у родовитого отпрыска гаронской ветви Дожаров симпатии тоже не вызывал и удостоился только презрительной усмешки:

– Наш буйный гусарчик, смотрю, мается бездельем? Ты выбрал не то место, серв, тут милостыню не подают!

– Тебе виднее, Арно, верю твоему опыту. Что с твоими волосами? Кошки обслюнявили?

– Насчет причесок ты бы лучше помолчал, звезда экрана, – замедлил шаг Дожар. – Девка, с которой ты гулял летом, такая уродина, что ею и ее прической даже собак можно до безумия довести…

– Ах ты подонок! – Битали рта не успел раскрыть, как Лилиан уже подскочила к графинчику и стремительно отвесила ему несколько пощечин: – Пиявка, дубина, негодяй! Сам ты урод!

И она, хлюпая носом, кинулась бежать по коридору.

– Да как ты… – Лайтен и Уловер, прислуживавшие графу, дернулись было за ней, однако сверкнувшие в руках Битали египетские ножи заставили молодых людей отпрыгнуть назад.

Арно Дожар тоже выхватил из боевого амулета меч, вытянув в сторону Кро.

– На этот раз я тебя точно убью, Дожар! – выдохнул Битали. – Ты зарвался. Требую, чтобы ты принес мадемуазель Лилиан извинения за нанесенное оскорбление, или тебе придется смыть его кровью! Ты принимаешь вызов?

– Оскорбление? – скривился юный граф. – Могу я узнать, что это за дама и в чем выражалось мое оскорбление?

– Это была Лилиан Хетф, воспитанница директора нашего колледжа. Профессор Бронте поручил ее этим летом моему попечению. Она одинока и выросла в отшельничестве, поэтому профессор поручил мне познакомить девушку с реалиями нашего мира и школьными правилами. Этим летом именно она была моей спутницей.

– Ифриты пяти камней! Как такое получилось? – опустил клинок Дожар. – Она и есть та самая «огненная дева», с которой ты сбежал из Гавра?

– Не понимаю, о чем ты? – мотнул головой Кро.

– Не прикидывайся! Ты отлично знаешь про фотографию из новостных каналов!

– Ты имеешь в виду ту забавную собеседницу, рядом с которой я посидел в ресторане?

– Тысяча ифритов! Как же я так промахнулся? – Граф с досадой рубанул мечом воздух и спрятал клинок в амулет. – Поединка не будет, гусар. Ты знаешь, Кро, я готов драться с тобой в любой момент и по любому поводу. Но я не стану сражаться за право оскорблять девушку. Обидеть женщину, даже невольно, это позор для дворянина. Я принесу твоей спутнице свои искренние извинения и постараюсь, чтобы она их приняла.

Битали покачал бемгишами и тоже убрал оружие.

– Поскольку мое невольное оскорбление было нанесено без свидетелей, мсье Кро, то я настаиваю, чтобы и извинения мои приносились тет-а-тет, – не преминул добавить оговорку графский отпрыск.

– Ты оскорбил ее при мне! – напомнил Кро.

– Я дворянин, Битали! Я умею признавать свои ошибки и отвечать за них в полной мере. Извинения будут принесены в твоем присутствии. Ты удовлетворен?

– Я буду удовлетворен, когда так решит Лилиан!

– Понимаю, – кивнул молодой граф. – И готов проверить, не изменился ли цвет твоей крови. Но тебе придется придумать другое требование для поединка. На извинения я согласен. Куда она побежала?

– В девкин корпус, наверное, – предположил Карл Уловер, наголову возвышаясь над своим хозяином. – Куда еще плакать прячутся? Картина нас туда не пустит. Запретное место.

– Тысяча ифритов… – недовольно пробормотал Арно Дожар. – Придется искать удобный случай. – Он подступил почти вплотную к Битали и коротко кивнул: – Я помню, извинения будут принесены в твоем присутствии. Мои сожаления, мсье.

Графский отпрыск быстрым шагом рванул дальше по коридору.

– Проклятые смертные! – покачал головой Кро, глядя ему вслед. – Один короткий ужин, и теперь всю оставшуюся жизнь оправдываться!

Дальномирие избрали в качестве своей специализации почти вдвое меньше учеников, нежели демонологию. И это включая девушку – Анита Горамник тоже решила потратить часть своего времени на постижение сложной теоретической дисциплины.

– Кажется, за предыдущие годы я успел вас изрядно напугать, – сделал задумчивый вывод одетый в новенький фрак профессор Омар ибн Аби Рабиа, прогуливаясь между столами в большой и оттого еще более пустынной аудитории. – Хорошо быть колдуном: заговор готовый нашептал – и ветра с травами за тебя всю работу сделают. Хорошо быть традиционником: заклинание нужное в книге нашел, в амулет тихим вечером прочитал – и пользуйся себе готовым, только силой подпитывать не забывай. Хорошо быть повелителем демонов. Духов подманил, подкормил – и повелевай ими, ровно рабами преданными. И только нам, магам школы дальномирия, приходится покорять не других существ, а самих себя, не повелевать, а самосовершенствоваться, всегда и постоянно развивая в себе волю, дисциплину мышления и концентрацию, концентрацию, концентрацию…

Араб тяжело вздохнул – словно не сам избрал свою стезю, а был принужден к ней угрозами и пытками.

– До сего дня мы не обращались к теоретической основе дальномирия, пользуясь лишь побочными эффектами сей науки для практических целей. Смотреть через зеркала в произвольные места, перемещать предметы, трансформировать их. Эта магия требовала концентрации и дисциплины, и давалась не всем. Те, кто не смог одолеть своей расхлябанности, отделились от нас, остались самые достойные. Для вас, драгоценные мои, настал час посвящения. Вы впервые узнаете основы дальномирия как науки.

Профессор взмахнул палочкой, около него что-то возникло и тут же рухнуло вниз, разлетевшись в пыль с легким музыкальным звоном.

– Ой! – остановился преподаватель. – Что это было, мсье Юсуфов?

– Стекляшка какая-то разбилась, – глянул на пол крупный чернобровый парень.

– Вот оно что… А это, мсье Батиас? – возле соседней парты рухнуло что-то другое.

– Мне кажется, хрустальный бокал, – ответил ученик. – Осколки крупные и вон как блестят.

– Это, мадемуазель Горамник? – метнул что-то к ногам девушки араб.

– Китайский стеклянный кувшин, профессор.

– Почему?

– Осколков слишком много – значит, не бокал или стакан. Многие осколки крупные, так что материал понятен. На больших осколках уцелела часть иероглифов и кусочки рисунка. Лапа, часть тела, хвост с плавником. Это был дракон, характерный китайский стиль.

– Прекрасно. Теперь ваша очередь, мсье Кро…

Послышался грохот. Битали наклонился и рассмеялся:

– Чайник персидской работы объемом примерно в три литра, на трех ножках, с тонким носиком и позолоченной рукояткой. Профессор, он не разбился, он медный! – Юный чародей поднял покрытый витиеватой чеканкой чайник и водрузил его на стол.

– Какая неожиданность! – всплеснул руками Омар ибн Аби Рабиа. – И что за вывод мы должны сделать из всего увиденного?

– Чем больше осколок, тем легче понять, чем являлся целый предмет! – с готовностью ответила Анита Горамник.

– Хрупкое лучше бьется! – выкрикнул Дистини Шаркови.

– Лучше быть медным, чем стеклянным, – добавил Битали Кро.

– Хорошо. Очень хорошо. Ответы прозвучали разные, однако все они правильны! Леви! – взмахнул палочкой профессор, и осколки вспорхнули в воздух, закружились, перемешиваясь в искристое облако, и вдруг замерли. – Да, мы видим пыль и осколки. И да, есть крупные куски. И да, кое-что оказывается столь прочным, что разбить его невозможно. Облако кружится, кружится… Все перемешано до неузнаваемости… Но все же что-то в нем можно распознать. Как считаете, мадемуазель Горамник?

– Зеленая пыль от первого предмета, хрустальная от бокала, – прищурилась отличница. – Плоские белые кусочки – это осколки кувшина. При желании его можно даже восстановить, если следовать очертаниям рисунка и стыковать линию с линией.

– Из чего состоит наш разум, мсье Кро?!

– Из желаний! – вскочил Битали. – Страх и голод, любовь и ненависть, любопытство и лень…

– Узнаю речи профессора Клеотоу! – рассмеялся сухопарый араб. – Однако же здесь они к месту. Только прибавьте к страстям опыт и знания, воспоминания и планы, мысли и переживания. Вы догадываетесь, к чему я клоню, мсье Юсуфов?

– Разум взрослого человека столь велик и настолько переплетен, что из него должны получиться крупные осколки с интересным рисунком.

– Два балла в аттестат, мсье Юсуфов! Добавлю к тому одну важную деталь: порою разум сплетен в столь прочный кокон, что прочностью своей не уступит медному кувшину! – Преподаватель хлопнул в ладони, и чайник со стола Битали исчез. – Наш мир жесток. Люди гибнут в нем постоянно. Смерть разрушает их разум. Но если погибший достаточно развит и образован, умен, насыщен мыслью, то разум его является слишком сложной структурой, чтобы исчезнуть без следа. Осколки сыплются, разлетаются. Год за годом, век за веком, тысячелетие за тысячелетием. Они накапливаются, насыщают все вокруг, они везде. Знание, мудрость, опыт – они вокруг! И значит, при наличии некоторого навыка и мастерства мы всегда можем получить некое искомое знание прямо из ничего! – Профессор просунул руку в облако осколков, тут же выдернул и показал ученикам кусок стекла с оскаленной мордой китайского дракона. – Вопросы есть?

– Позвольте, профессор! – вскинул руку Юсуфов. – Госпожа Клеотоу рассказывала, что низшие духи возникают вместе с предметами и являются его энергетической составляющей. Означает ли это, что после сожжения овина дух тоже попадает в ваше облако?

– Еще два балла в аттестат, мсье. За правильный вопрос. Да, это так. Духи так же являются частью элениума мудрости, как принято называть это облако. И, найдя нужный дух… Скажем, дух меча – вы всегда можете узнать все до мелочей об этом оружии. Даже если оно погибло, исчезло, испарилось начисто!

– То есть мы говорим о мире духов?

– Мир духов, мир мертвых, мир элениума, потусторонний мир… – небрежно перечислил Омар ибн Аби Рабиа. – Каждый дает этому облаку название в силу своего понимания, в силу ступени своего посвящения. Для смерных это мир мертвых, для колдунов – мир духов, для демонологов это бездна темного мира, но для вас всех, здесь присутствующих, это облако должно стать первейшей вашей опорой и источником вашего могущества. Колодцем, из которого всегда можно почерпнуть ответ на любой вопрос, добыть силу или извлечь союзника.

Преподаватель взмахнул палочкой, сдув парящее облако в небытие, и спросил:

– Взвесьте свои силы, терпение и возможности еще раз, мадемуазель и мсье! Все ли вы готовы отправиться в долгий и тяжкий путь через пространство, вселяющее ужас во всех остальных? Еще не поздно выскочить за дверь, облегченно перевести дух и выбрать себе другую дисциплину для изучения! Нет? А может быть, вы не понимаете, что потребуется от вас на этом пути? Ну, скажите мне, я хочу услышать это из ваших уст!

– Концентрация внимания и дисциплина мышления, – ответила за всех рыжая отличница.

– И тренировки, тренировки, тренировки, – мрачно добавил профессор Рабиа. – Никто не передумал? Тогда открывайте тетради, мы начинаем!

После двух первых уроков, встряхнувших привычные устои, ученики ожидали нечто похожего и от профессора Карла Пепелета. Однако профессор магического искусства начал урок с таким видом, словно ни нового курса, ни каникул не было вовсе, и в привычной своей нудной манере загундосил себе под нос, зябко кутаясь в меховую мантию:

– Пористость материалов в процессе распада у органических и неорганических амулетов изменяется прямо противоположным образом. Неорганические с течением времени плавно утрачивают способность впитывать силу вплоть до полного разрушения и утраты качеств. Органические, напротив, впитываемость увеличивают до некоторого предела, после чего скачкообразно ее теряют и рассыпаются. Предположительно это связывается с равномерным разрыхлением органических структур и трещиноватостью минеральных, поскольку трещины отделяют крупные участки амулета один от другого…

Долго, нудно и однообразно…

Битали старательно конспектировал, и только в конце урока, когда Карл Пепелет уже попрощался, вскинул руку и спросил:

– Простите, профессор! А нет ли способа увеличить впитываемость амулета, не меняя его материала и формы?

– Не стоит упираться в форму, мсье Кро, – поднял на него совиный сонный взгляд преподаватель. – Если хотите усилить оберег, сделайте его больше. Или переходите на органику.

– Но ведь это не всегда возможно, профессор! – неожиданно вмешалась Анита. – Нельзя же носить брошку размером с кастрюлю! И изумрудные вставки в нем на кость не заменишь, получится некрасиво!

Молодые люди засмеялись, однако женская часть класса понимающе закивала.

– Оставьте свою брошь как простое украшение, мадемуазель, – посоветовал Карл Пепелет. – А оберег увеличьте, насколько нужно, и повесьте на шею. Под одеждой все равно никто не заметит. Все свободны, до завтра.

Битали и Анита понимающе переглянулись.

– Я чего-то не знаю? – Этот жест не укрылся от внимания влюбленного недоморфа.

– Похоже, наш профессор что-то не договаривает, – ответила Горамник.

– Или не знает, – добавил Кро.

– Или мы ошибаемся, – парировала отличница.

– Подробнее можно?

– Мы поставили небольшой эксперимент, милый, – улыбнулась Надодуху девушка.

– Надеюсь, не над тобой? – потянулся к ней недоморф.

– На Битали, – уклонилась от поцелуя Горамник. – Ты чего, не при всех же!

– Ребята, наконец-то! – сгреб всех троих Дубус, успевший заметно прибавить за прошедший месяц и в росте, и в размахе рук. – Целую вечность не видел!

– Привет, друзья! – напрыгнул сверху Ирри Ларак. И спустя мгновение к нему присоединился Цивик.

Если бы они повисли не на Дубусе, а на Кро – наверняка бы опрокинули.

– Экая ты теперь махина! – похлопала парня по плечу Генриетта Вантенуа. – Битали точно с тебя заклинание «трунио» полностью снимает? Мне кажется, чуток внутри тебя оседает.

– Ах ты, красотка! – Отпустив друзей, Дубус подхватил ее и подбросил высоко в воздух. Генриетта завизжала, молотя воздух руками, упала в его сильные руки и была подброшена снова. Затем поймана и осторожно поставлена на пол.

– Ты буян!

– Получается, мы все на магическое искусство записались? – оглядел друзей Цивик. – Здорово! Хоть здесь будем вместе.

– Колдунов без амулетов не бывает, – ответила Анита.

– Не подходи ко мне!!!

Громкий крик заставил всех повернуться и увидеть, как Лилиан замахнулась на Арно Дожара кулаком, презрительно отвернулась и быстро пошла к братству Башни.

Графский отпрыск, посмотрев на Битали, слегка пожал плечами и вышел из класса.

– Знакомьтесь, это Лилиан, ныне воспитанница профессора Бронте, – представил ее Кро.

– А это наши лучшие друзья, третья красавица севера, – указал на молодых людей недоморф. – Дубус самый сильный, Ларак самый находчивый, Цивик самый ловкий, Генриетта самая быстрая.

– Я – первая красавица севера, – скромно поправила его светловолосая девушка. – Просто Снежана спасла меня от обязанностей поцелуя.

– Спасла? – удивилась Генриетта. – Однако ты странная, малышка Лилиан.

– Но ведь я ваш друг?

Все члены братства посмотрели на Битали.

– Конечно, друг! – подтвердил потомок Темного Лорда.

– А клятва будет? – поинтересовался Ирри Ларак.

– Так, у нас сегодня намечен интересный вечер, – перебил его Надодух, обнимая Ларака и Цивика за плечи. – Битали обещал пирушку.

– Дождь на улице, – покачала головой Генриетта. – Похоже, профессор позаботился о том, чтобы никому не хотелось выходить во двор. Думаю, наша лужайка прямо сейчас превращается в болото.

– Она сейчас больше похожа не на болото, а на бурьян. Но у Битали имелась какая-то идея.

– Есть одна мысль. Сейчас расходимся, забираем корзинки, приготовленные нам мадам Лартиг, и через полчаса встречаемся на лестнице подземного хода.

– Однако ты умеешь заинтриговать, мой господин. – Генриетта обняла его и поцеловала в щеку. – Особенно своим вкусом. Выбранная тобою летом спутница была просто восхитительна!

– Да! – подтвердила Лилиан, расплывшись в довольной улыбке.

– Проклятые смертные! – в очередной раз пробормотал Битали. – Все, расходимся и собираем припасы!

В башню Кро и Надодух вернулись вместе.

– Корзинки есть! – убедился недоморф. – Переоденемся, и можно отправляться. Что ты там придумал, хотя бы намекни?!

Битали с усмешкой достал телефон и показал его другу:

– Сейчас вызову такси, и отправимся. Пока доедут до остановки у озера, мы как раз успеем дойти.

Юный чародей взглянул на экран трубки, тихо ругнулся:

– Юлиана вбила сюда только два номера! Про такси никто не подумал.

– Так позвони ей и попроси вызвать! – предложил недоморф. – А куда мы поедем? В боулинг? Просто в ресторан? Хотя, зачем тогда корзинки?

Кро нажал вызов, поднес трубку к уху:

– Добрый вечер, Юлиана! Это Битали.

– Да я узнала, сахарный. Что, Франсуаза сотовый не берет? Не беспокойся, девочка телефон просто отключила. Очень сильно нервничает.

– Хорошо. У меня к тебе просьба. Ты не могла бы вызвать к озеру такси? То есть два такси, нас семеро.

– Ладно. Куда им вас везти?

– Съемные склады на окраине, возле камнерезной мастерской.

– Ждите, сделаем.

– Вот и все, – выключил телефон Битали.

– Но идти все же далеко, – посетовал недоморф, забирая одну из корзинок. – Запаримся.

– В машине отдохнем.

В этом мире многое зависит от настроения. С хорошим настроением братство башни миновало подземный ход, почти не запыхавшись, а когда юные чародеи выбрались на свет, то вместо двух машин такси увидели только один серый потрепанный микроавтобус.

– Привет! – выглянула из-за руля рябая девчонка с прической бобриком. – Я тут подумала, красавчик, зачем тебе такси, если я и сама могу подбросить?

– Если тебе не трудно… – оглянувшись на друзей, кивнул Битали. – В общем, чего уж теперь, раз приехала?

На самом деле, не имеющая «прав» Юлиана водила неплохо, решительно, но аккуратно, так что через полчаса, без всяких приключений, «фольксваген» остановился у разгрузочной платформы.

– Корзинки на черный день прятать собрались, али товар доставляете? – ухмыльнулась девица. – Вас подождать?

Потомок Темного Лорда колебался всего несколько мгновений. Потом поманил рукой:

– Пошли с нами. Увидишь сама.

Ради рябой девицы и Лилиан, не умеющих ходить сквозь стены, Битали открыл дверь на склад ключом, впустил всех внутрь, предупредил недоморфа:

– После меня пару минут выждите. А то там тесно, перетопчем друг друга. Дай время на открытое место выйти. А ты, Юлиана, держи корзинку и закрой глаза…

Юный чародей поднял покрывало, накрыл сверху их обоих, тут же скинул уже в спаленке средневекового города, скрутил и перекинул через руку.

– О-о-охренеть!!! – отвисла челюсть у девушки. – Где мы?! Как сюда…

– Вниз пошли, на площадь, – схватив за руку, потащил ее за собой Битали.

– Опупеть… – Рябая девица попыталась на ходу ковырнуть стену ногтем. – Оно настоящее?

Выбежав из двери, Битали развернул покрывало возле колодца, подтянул Юлиану, схватил за подбородок и заглянул в глаза:

– Помни о хранителях, смертная!

Покрывало вздыбилось, прорисовывая человеческую фигуру, скатилось назад. На мостовую, оглядываясь, вышла Горамник. Выглядела отличница не менее изумленной, нежели рябая девка. Затем возник Надодух с двумя корзинками, потом, Дубус, Цивик, и только Ирри Ларак, запустив пальцы в волосы, воскликнул:

– Невероятно! Это же убежище! Ребята, мы опять попали в убежище! Но как, откуда?!

– Какое убежище? – удивился Дубус.

– Место хранения доспехов Эриджуна, – ответила пришедшая последней Генриетта. – Пока ты наверху дрался, мы сюда через саламандр прорывались. Вот уж не думала, что когда-нибудь попаду сюда снова.

– Как ты это сделал, Битали?! – раскинув руки, спросила рыжая отличница.

– Скучно было во время каникул, – пожал плечами юный маг. – Вот и подумал: а не прорваться ли мне сюда еще раз? Покрывало перемещений оказалось с собой чисто случайно. Чего стоите? Пошли!

На обрыв, который так нравился им с Франсуазой, юный маг друзей не повел. Это место он хотел оставить личным, сокровенным приютом только для двоих. Он повернул налево и через две залы, одну – с каменистыми россыпями, а другую – с горной расщелиной, вывел гостей в просторный китайский садик – засаженный деревьями в стиле бансай в окружении утопленных в мелком песочке камней; с огромным количеством прудов, соединенных отделанными камнем каналами. В протоках величаво плавали крупные ярко-красные с белыми пятнами карпы кои, цвели лилии, дно выстилал изумрудный яванский мох. Понятно, что протоки разделяли все видимое пространство на бесчисленное множество небольших островков, соединенных между собой сводчатыми мостками. Часть их зеленели деревцами, но многие оставались пустыми: белый крупянистый песок – и все.

– А-а-а, какая красота! – Лилиан, естественно, первым делом кинулась к прудикам – но они были мелкими, так что нырять девушка не стала.

– Это потрясающе! – согласилась Анита.

Прагматичный Надодух достал из нагрудного кармана салфетку, увеличил ее до размеров скатерти и расстелил, прижал углы корзинками. Цивик и Ларак стали расставлять припасы. Сок, буженину, хлеб, ломти соленой рыбы, котлеты, сыр, масло… Еды обнаружилось изрядно, а вот посуды – никакой, и потому блюда и стаканчики пришлось по-быстрому выращивать из увеличенных песчинок.

Наконец все расселись, разлили густой и желтый, с мякотью, персиковый нектар:

– Ура! За встречу! – провозгласил Цивик. – Наконец-то мы снова вместе!

– За встречу! За встречу! – поддержали его все остальные.

– Прошлый год стал самым потрясающим в моей жизни, – признал Ларак. – Надеюсь, этот будет такой же!

– А мне и лето понравилось, – добавил Дубус, разглядывая собственный кулак. – Есть что вспомнить. У тебя уже имеются задумки на эту осень, Битали?

– У меня нет, а вот у сидящих в Гавре колдунов наверняка есть. Они хотели нас с Юлианой ограбить…

– Ну и как? – встрепенулись молодые люди.

– Теперь наверняка хотят отмстить, – ответил Кро.

Все расхохотались.

– Отомстим уродцам? – предложил Цивик. – Отучим братство Башни трогать?

Он вытянул кулак, и остальные юноши ударили в него своими:

– Отучим!

– Ой, как я наелась! – отвалилась от стола рыжая отличница. – Сейчас бы полежать где-нибудь в тенечке.

– Хочешь, место хорошее покажу?

– Покажи, – согласилась Анита.

– Идем-идем… – Битали вывел ее и еще нескольких поддавшихся любопытству друзей в соседнюю залу, и все они оказались на вершине ледяной горы, подошва которой терялась далеко в поземке. Кро подтянул оставленную у входа овчину: – Вот и постелька. Ложись!

– Сам ложись! – внезапно сделала ему подсечку северянка, и уже через миг юный маг уносился вниз с громким криком:

– Нече-е-естно-о-о…

Впрочем, Анита почти сразу покатилась следом. А за ней, конечно же, и преданный Надодух.

Лестница наверх была вырублена в камне рядом. Битали поднялся первым, показывая путь, скатился еще раз, а потом, замерзая – перебежал в соседний зал, где раскинулся тихий солнечный речной плес…

Юные чародеи купались и катались по ледянке, время от времени подкрепляясь в китайском садике, играли в снежки и грелись на солнышке, беззаботно смеясь и на время забыв обо всем прочем. Однако через несколько часов начали выдыхаться.

– Пора сворачиваться, – решил Кро, не дожидаясь, пока наступит усталость. – Завтра на занятия, а нам еще возвращаться. Юлиана, отвезешь?

– Да не вопрос, мой генерал! – вскинула ладонь к виску рябая девчонка.

– А ведь она смертная, – внезапно напомнила Вантенуа, глядя на Юлиану. – Ты не погорячился, Битали, показывая ей существование иного мира?

– После того, как ее попытались сожрать оборотни, Генриетта, прятать все остальное смысла уже не имеет, – покачал головой потомок Темного Лорда. – Она в любом случае знает о существовании колдовства.

– Битали, ну что ты говоришь?! – возмущенно возразила рябая девка. – В побасенки про оборотней, колдунов и амулеты верит только тупая отсталая деревенщина! В двадцать первом веке живем, а ты чушь такую несешь. Магии не существует! А в номере мы попались на костюмированный розыгрыш. Только и всего.

Над компанией повисла мертвая тишина, а на лице Генриетты Вантенуа возникло такое выражение, словно она отправила в рот ломтик помидора, на поверку оказавшийся куском жгучего перца. При этом смертная даже под десятками изумленных глаз смогла сохранить самое невинное выражение лица. Только веснушки чуток сильнее порыжели, и все.

– Ну, разве можно не восхититься догадливостью этой милой леди?! – первым спохватился Надодух. – Любой фокус на раз разгадывает! Так, давайте быстренько мусор в кучку собираем, я его уменьшу и сожгу.

– Да, конечно. Пора, – согласилась Горамник и стала помогать своему нареченному.

– А вода тут никакая, – совсем уж не к месту высказалась Лилиан. – Ненастоящая.

Микроавтобус подкатил к остановке у озера только в сумерках, уверенно развернувшись и затормозив. Ученики магической школы выбрались из автобуса, не спеша отступили к каменному завалу перед подземным ходом. Юлиана тоже вышла, но обняла и поцеловала только Кро:

– Было здорово, Битали! – В сторону остальных лишь вскинула кулак: – Передавайте привет граниту науки!

– Ну и как? – спросила ее Вантенуа. – Ты и теперь не веришь в колдовство? После всего увиденного?

– Не верь всему, что видишь, подруга! – громко и весело отозвалась Юлиана. – Если спайсу покурить, то не то что по дивану с горки покататься, можно и розовых слоников в сортире оседлать! Пользуйся разумом, не верь в суеверия. Это все фуфло!

Надодух громко фыркнул и показал ей поднятый большой палец:

– Так держать, страшилище!

– На себя посмотри! Удачи вам, ребята. Звоните, если что.

Поклонник

– Вы верите в существование души, мсье Дожар?

– Разумеется, профессор, – поднялся со своего места молодой человек.

– Как по-вашему, почему она не уносится в мир мертвых? – Эления Клеотоу, усевшись на его парту, почти в упор заглянула ученику в глаза.

– Уносится, профессор. Сразу, как только тело гибнет. Материальный носитель.

– Материальный носитель… – качнулась чуть вперед преподавательница, как бы принюхиваясь, коснулась щекой щеки ученика и спрыгнула со стола. – Мсье Дожар утверждает, что нашим отличием от всех прочих духов является наличие носителя. Интересно, почему?

– У духов слабая энергетика… – тихо произнес с задней парты Цивик, и Эления Клеотоу стремительно метнулась к нему:

– В чем это выражается?

– Они быстро разрушаются, не имея доступа к пище, либо даже имея доступ, но под сильным внешним воздействием. Свет, резкий ветер, даже громкий звук способны лишить его созданного в нашем мире облика. Именно поэтому демонов рекомендуется вызывать ночью и в спокойной обстановке. Не имея носителя, они не способны долго сохранять полученную силу и вынуждены немедленно расходовать ее при получении.

– Примеры, мсье Цивик, – провела пальцем ему под подбородком профессор. – Я хочу получить примеры.

– Голодные духи и домовые находятся на одном уровне развития. Но у домовых носитель есть, а у голодных духов нет. Поэтому голодные духи без пищи распадаются в считанные часы. Домовые же, в зависимости от личной упитанности, процветают в нашем мире веками, не боясь никаких внешних воздействий.

– Как мне понравился этот термин: «личная упитанность»… – наклонилась к самому лицу ученика Эления Клеотоу, и ее губы почти коснулись губ паренька. – Но ведь духи бессмертны. Как они способны распадаться?

– Ну, это… – сглотнул юноша. – Там типа облака… Туда все проваливается… В осколки…

Битали, в принципе, его понял. Цивик вспомнил урок дальномирия и пытался объяснить происходящее на показанном Омаром Рабиа примере… Но вот изложить свою мысль явно не мог.

– Вы мямля, мсье Цивик! – холодно констатировала преподавательница. – Остаетесь сегодня после уроков. Будете излагать материал лично, пока не научитесь собирать слова в предложения.

Эления Клеотоу выпрямилась, легкой походкой направилась к распятию:

– Пища есть главная проблема бестелесных духов. К ней они рвутся, за нее платят доверчивостью и исполнительностью. Без нее духи, демоны, нежить проваливается в небытие и пребывает там в инертном состоянии бесконечную вечность. Поэтому обратно в ничто они никогда не рвутся. Что это значит?

– Вторая потребность, – поднял руку Надодух. – Страх!

– Вы почти правы, мсье Сенусерт, на это нежелание можно воздействовать, добиваясь управляемости духа. Однако говорить насчет страха будет сильным преувеличением. Духи всплывают к нам из небытия на краткий миг и туда же проваливаются, утратив добытую силу. Посему небытия они ничуть не боятся. Просто им там не нравится. Как вам на уроках. Вы бы предпочли валяться на постели и есть пирожные. Но судьба гонит вас на занятие. Вам ко мне не хочется. Но вы ведь меня не боитесь?

Потомок Темного Лорда вспомнил свой урок у профессора Клеотоу и невольно передернул плечами, а меж лопаток поструился холодок.

– Вы что-то сказали, мсье Кро? – выстрелилась в него взглядом преподавательница.

– Им, наверное, жутко скучно там, в небытии.

– Скука есть одна из сильнейших страстей, мсье Кро, – согласилась Эления Клеотоу. – Однако это составляющая мышления уже высших духов. А демонов мы будем изучать только на восьмом курсе. Посему давайте вернемся к основам. Пища. Пища дарует всем нам силу. Пища дарует силу духам. Однако же духи всегда не прочь употребить силу в чистом, уже преобразованном виде, и данную их слабость можно использовать в амулетах, заманивая туда бестелесное существо и удерживая в состоянии сытости до нужного момента…

Всяких «если», «тогда» и «несмотря на» было довольно много – несколько страниц. Писал Битали лаконично, стараясь не столько запомнить, сколько понять – но картинка пока складывалась плохо. Каждое твердое утверждение Элении Клеотоу немедленно раздваивалось, потом каждая из оговорок еще раз, потом снова…

Духов можно кормить едой, но лучше – силой. Но лучше не силой – а органическим амулетом с силой. И тогда уж точно он станет преданным и послушным, но… Но не станет делать ничего, кроме того, что ему хочется!!! А хочется ему, конечно же, пищи, которую бестелесные духи могут усваивать – но не копить. Зато использовать по вашему приказу… Однако – исключительно по своему капризу.

– Мозги плавятся! – перелистывая конспект после урока, ткнул пальцами в виски Битали. – Интересно, этот суккуб нас учит или запутать пытается?

– Мсье Кро, можно позвать вас на пару слов?

С момента их первого знакомства Арно Дожар называл Битали только «гусаром» или «безродным сервом», и потому поначалу юноша даже не понял, что графский отпрыск обращается именно к нему.

– Я не подзываю, – по-своему воспринял его молчание лощеный дворянин. – Я приглашаю в коридор. Здесь слишком шумно.

– Хорошо, – захлопнув тетрадь, юный маг сунул ее под мышку и вслед за однокурсником прошел сквозь стену, мимоходом выпустив боевой амулет поверх одежды.

Однако ожидающий его графинчик воинственности не проявлял и особо не пыжился.

– Оставьте нас, – с царственной небрежностью взмахнул он рукой, и оба графских приспешника, угрюмый Лайтен и бледноглазый Карл Уловер, тут же отступили, ушли в сторону северного корпуса.

– Что теперь? – Битали прикрыл амулет тетрадью.

– Лилиан избегает меня, мсье Кро, – закинул руки за спину графинчик. – Не хочет разговаривать, отворачивается, уходит. Я честно пытался принести ей свои извинения, но мне не удается перемолвиться ни словом!

– Хорошая отговорка, Арно!

– Я дворянин, Кро! – сверкнули бешенством глаза холеного паренька. – Я потомственный граф Дожар, и я всегда выполняю свои обещания! Если ты еще хоть раз отпустишь подобные намеки, то клянусь, я насажу тебя на меч, как глупого ночного мотылька!

– Ты позвал меня, чтобы вызвать на поединок?

– Я позвал тебя, чтобы обратиться с просьбой! – зло прошипел графинчик.

– Хорошее начало, – криво усмехнулся Битали и убрал тетрадь обратно под мышку, открывая боевой амулет.

– Но ведь свое обещание я давал тебе, Битали, и по твоему требованию, – все же понизил тон юноша. – Так помоги мне его сдержать! Сделай так, чтобы твоя Лилиан меня выслушала. И тогда я прямо при тебе добьюсь ее прощения.

– Так вот чего ты хочешь… – Потомок Темного Лорда ненадолго задумался. – Пожалуй, это не так уж и сложно. Помнишь то место, где ты обозвал ее уродиной? Я постараюсь привести ее туда через четверть часа и крепко удержать.

– Благодарю, Битали, – кивнул Арно Дожар.

Графский отпрыск отправился вслед за слугами, а Кро, вздохнув, повернул к женскому укрытию.

Все девушки и девочки в колледже маркиза де Гуяка проживали не просто в корпусе – они обитали в картине, под защитой суровой статс-дамы. По слухам, это была гувернантка молодого профессора Бронте и замучила подопечного так, что после смерти директор заключил ее бессмертную душу в портрет и повесил блюсти честь девушек.

Нужно отдать должное: сеньорита Долорес Ксиргу была сурова, неумолима и требовательна к этикету. Причем – своему, древнеиспанскому.

Имея некоторый опыт, Битали по пути навел на тетрадь морок, обратив в шляпу с пером, и еще за десять шагов до картины начал кланяться, шаркать ногами и взмахивать тетрадью, словно подметая ею пол:

– Не будет ли так любезна глубокоуважаемая сеньора снизойти к мольбе преданного своего слуги?

– Поднимитесь, идальго, – дрогнули руки на поясе женщины, облаченной в зеленом платье с широкой воздушной юбкой до самого пола и с пышным воротником-жабо. – Чего вы желаете от моей милости?

– Умоляю вас, сеньора, призовите сюда сеньориту Лилиан, урожденную Хетф!

– Я узнаю, здесь ли она, идальго. Извольте подождать.

Руки женщины вернулись на прежнее место, и она замерла.

Битали облегченно перевел дух – на этот раз получилось уломать суровую даму с первой попытки. Он прошелся по комнате, заставленной высокими пышными цветами. Неправдоподобно пышными – ибо со светом здесь, как и везде в замке, было не очень.

– Привет, Кро! – подскочив сзади, крепко обняла его Лилиан. – Соскучился?

– Как вы себя ведете, сеньорита?! – немедленно возмутился портрет. – Что за бесстыдство!

– Пойдем, – увлек девушку за собой Битали. – Не стоит раздражать эту мегеру. Она ведь еще и директору настучит, с нее станется.

– О чем?

– Да, в общем-то, ни о чем, – замедлил шаг молодой человек. – Эта зараза всех так запугала, от собственной тени шарахаемся. Страшно подумать, как при жизни детей гоняла!

– Куда мы идем?

– Надодух выстругал тебе палочку, – раскрыв тетрадь, достал белую указку Битали. – Она из акации, гибкая. Так просто не сломаешь.

– Здорово! Надо его поблагодарить.

– Как-нибудь потом. Сейчас он занят, все свободное время на поляне своей проводит. Чистит от зарослей. Ага… Ну, вот мы и на месте, – миновав сфинкса, замедлил шаг юноша. – Дай палочку, я сперва сам попробую. Онберик!

Битали без труда прошел сквозь стену, вернулся обратно, вернул главное оружие колдуна спутнице:

– Держи! Помнишь, как заклинание работает? Сосредотачиваешь силу и взгляд на кончике палочки, на выдохе направляешь ее вперед, проталкиваешь, не останавливаясь, пока она не окажется по ту сторону, а затем проскальзываешь в пробоину всем телом.

Лилиан вдохнула, выдохнула, опять набрала в легкие побольше воздуха:

– Онберик!!!

Палочка ткнулась в камень.

– Кричать незачем, милая леди, – покачал головой Кро. – Тут главное не громкость, а концентрация, подкрепленная желаем действовать. Попробуй еще.

– Онберик! А-а-а, проклятая стена!

– Не сила, Лилиан, не громкость! Стену прокалывает твоя воля, собранная на острие палочки. Вот, смотри: онберик, онберик! – Он прошел туда-сюда и, вернувшись, обнаружил в коридоре молодого Арно Дожара, блещущего прилизанными и залакированными волосами.

Ожесточенная девушка визитера не замечала, хмуро целясь в светлую полоску раствора меж валунов. Графинчику пришлось ее окликнуть:

– Милая Лилиан!

– А, это ты… – Воспитанница директора поджала губы. Но, понятно, осталась на месте. Ведь у нее, так получается, здесь проходил урок.

– Я виноват перед тобой, прекрасная Лилиан, – опустившись на колено, склонил голову Арно Дожар. – Ты самая красивая из девушек, которых я только видел в своей жизни! Твои глаза черны, словно бездонный колодец, и завораживают тайной, манят прохладой. Твои волосы легки и белы, словно облака в летний полдень. Твои руки изящны, как крылья лебедя, а тело подобно бутону лилии – столь безупречны все его линии до последней черточки. Я чуть не умер от восторга, когда тебя увидел, и не представляю, что за черное безумие побудило меня произнести дурацкие слова. Я умоляю о пощаде, неповторимая Лилиан! Прости меня за оговорку и не держи обиды.

От услышанного девушка вроде как даже посветлела, разгоняя сумрак коридора, губы ее дрогнули в довольной улыбке:

– Ладно, – слабо отмахнулась она. – Прощаю.

– В знак примирения я прошу принять от меня этот скромный подарок. – Арно Дожар выпрямился и протянул на раскрытой ладони свернувшуюся в спираль тонкую зеленую змейку, малахитовую с яркими рубиновыми глазами.

– Нет, зачем? – отдернула руки Лилиан.

– Если ты не примешь подарка, я буду считать, что ты дала прощение только на словах, в душе же таишь обиду.

Девушка в задумчивости облизнула губы, потом медленно опустила руки. Дожар принял ее левую ладонь в свою и надвинул подарок на запястье. Затем опустил голову:

– Принадлежу тебе всей душой, мадемуазель Лилиан, и всегда полностью к любым твоим услугам, граф Арно Дожар.

– Мне особые услуги не нужны, Арно, – улыбнулась девушка. – Просто попробуй провести меня через эту стену.

– Через стену? – Графинчик чуть приподнял брови. – Хорошо…

Он выхватил палочку, крепко обнял Лилиан и сделал шаг вперед:

– Онберик!

– Что за?.. – растерялся ненадолго потомок Темного Лорда, потом достал свою палочку и проколол стену: – Онберик!

– …самой пройти! – застал он конец фразы.

Лилиан и Дожар рассмеялись.

– Прости, я не понял. Это верно, в нашем замке без этого заклинания долго не выдержать. Данное чародейство действует следующим образом… – Тут графский отпрыск спохватился, посмотрел на Кро: – Ты позволишь, Битали?

– Пожалуйста, – пожал плечами молодой человек. – Из меня учитель выходит никудышный.

– Тогда так… Силу, что внутри тебя, направляешь из груди в руку и в палочку, в самый ее кончик. Словно струю воды. И когда струя докатывается до кончика, пронзаешь ею препятствие, словно размываешь его. Смотри… Онберик! – И Дожар действительно пронзил стену, тут же отступил: – Попробуй.

В кабинете покойного профессора Налоби было пусто. Пустые полки книжных шкафов, пустые вешалки, столы и скамьи куда-то исчезли.

В прошлом году Битали кормил здесь домовых. Однако после каникул ни директор, ни мадам Лартиг ничего ему про эту обязанность не напоминали, на работы по замку не указывали, булку и молоко никто не доставлял. Похоже, в его услугах школа уже не нуждалась.

– Так, давай попробуем иначе, – первые попытки Дожара тоже пошли прахом. – Сейчас пройдем стену вместе…

Арно прижался к девушке всем телом, положив левую ладонь ей на живот, а правую руку сомкнул с рукой Лилиан.

– Вместе… Онберик!

Они исчезли, вернулись.

– Теперь попробуй сама!

Битали выглянул в окно, выходящее во двор. Его уже успели восстановить, и теперь из корпусов на пустырь выскакивали ученики, то тут, то там на всем ходу проваливаясь под землю. В животе засосало.

– Давайте заканчивать, ребята, – отступил он. – Не то без обеда останемся. Пошли поедим. Потом как-нибудь поупражняемся, на сытый желудок.

После обеда была математика, потом метаморфизм для «природников» и дальномирие для «теоретиков». И едва закончился урок, как голова Битали буквально взорвалась от резкого оглушительного свиста.

– Вот, проклятье! – Кро невольно вскинул руки к вискам. – Директор вызывает! Анита, извини, я побежал, пока он снова в свою свиристель не дунул!

Кабинет Артура Бронте располагался в одной из замковых башен – так же, как комната Битали и Надодуха, и потому не сильно от нее отличался. Те же узкие окна-бойницы, та же каменная кладка, тот же низкий потолок с перекрытиями из толстых полуметровых балок. Однако выглядел кабинет, конечно же, намного богаче. Здесь были палисандровые книжные шкафы, тяжелый полированный стол с резными ножками, пушистые персидские ковры на полу, обтянутые замшей диван и мягкие кресла с толстенными подлокотниками. В одном из кресел сидел седовласый поджарый маг с тонкими чертами лица. И что-то в нем показалось Битали неуловимо знакомым.

– Да, это он! – качнувшись вперед, прищурился гость и вытянул руку с остро заточенным на указательном пальце ногтем: – Ты убил четырех моих воинов и покалечил моего сына, мерзкий щенок!

– Как говорил один мой знакомый: «А вы подайте на меня в суд!», – ухмыльнулся в ответ потомок Темного Лорда.

– Я требую, чтобы эту жалкую тварь выдали роду Куртене для суда и наказания! – повернулся к директору старик. – Он вломился в наш город, оскорбил моего сына и пролил кровь моих людей!

– Мы живем в свободном мире, граф Шуаз, – невозмутимо ответил профессор Бронте. – Каждый из нас волен поступать так, как ему хочется. Если мой ученик захотел нарушить ваши законы, это право. И то, что вы не смогли принудить мсье Битали Кро к соблюдению ваших требований, есть проблема вашего города, а не моего колледжа. Возможно, у вас не хватает власти для управления всем Гавром?

– Вы ищете ссоры с графами де Куртене, мсье Бронте?! – наклонился уже в его сторону тощий гость. – У нас хорошая память и многочисленные друзья, профессор. Вы сильно рискуете!

– Я не ищу ссоры, граф, – покачал головой директор. – Я даю возможность примирения.

– Ваш ученик сможет избавиться от лишних страданий, если добровольно сдастся на мой суд, уповая на наше милосердие и радуясь возможности быстро и безболезненно искупить свой проступок, – откинулся на спинку кресла граф Шуаз де Куртене.

– Что скажете, мсье Кро? – перевел взгляд на ученика профессор.

– Если граф считает мое поведение неправильным, то мы легко можем разрешить наши противоречия в честном открытом поединке, – пожал плечами Битали. – Думаю, это позволит ему быстро и просто утолить свою жажду крови… Или избавиться от нее.

– Ты обезумел, жалкий щенок! – громко расхохотался гость. – Я не для того содержу при своем дворе полсотни метаморфов и столько же умелых магов, чтобы самому брать в руки меч! Даже не надейся, сам я руки о тебя марать не стану. Мне есть кого послать за твоей головой.

– Только не сюда! – отрезал профессор Бронте. – По прибытии учеников в колледж все родители получают от меня гарантии безопасности их детей. Закон и порядок здесь я и только я, граф! И смею вас уверить, я смогу обеспечить соблюдение своих законов на своей земле, хотя это кому-то и не нравится!

– Вы хотите войны, мсье Бронте? – вскинулся гость.

– В пределах колледжа никто не тронет ни единого моего ученика, граф! – повысил голос директор. – Мне все равно, как вы станете выяснять отношения с мсье Кро за пределами моих владений, но если здесь с головы хоть одного ученика упадет хоть один волос, то война будет длиться до последнего вашего родича или сторонника, граф Шуаз! Вы должны знать, что я человек настойчивый и последовательный. Выкорчую род де Куртене под корень, до последней капли крови и последнего тотемника!

– Земля тесная, профессор! – рывком поднялся из кресла гость. – Вы еще пожалеете об этих словах!

– Всего доброго, граф. – Артур Бронте потянулся к колокольчику, тряхнул им, и гость исчез.

– Как же так получается, – покачал головой Битали, – что подобные уроды владеют целыми городами?

– Хотите на него пожаловаться, мсье Кро? – Профессор Бронте откинулся, поднял колокольчик перед собой, удерживая указательными пальцами правой и левой руки и рассматривая тонкую чеканку. – Знаете какую-то высшую власть, способную навести порядок? Или желаете подать на него в суд? Откуда у вас вообще взялась эта странная идея?

– Так изволил пошутить сын графа Шуаза… Прежде чем я перерубил его руку.

– Вы смогли обеспечить мне изрядные неприятности, мсье Кро, – директор опустил колокольчик на место. – Мне бы очень хотелось вас за это наказать. Но я никак не могу вспомнить ни единого правила, которое вы нарушили. Скандал скандалом, но тот факт, что пятикурсник моего колледжа справился с пятью воинами клана Куртене и благополучно уехал из их владений, скорее пойдет на пользу школе, нежели во вред, чтобы там ни утверждал этот взбалмошный старик. Посему… Посему могу вам только посочувствовать, мсье Кро. Отныне для вас смертельно опасно выходить за пределы нашего колледжа. Граф де Куртене злопамятен и не пожалеет сил, чтобы подловить вас на промахе и жестоко отомстить за случившийся позор. Думаю, несколько его слуг уже караулят неподалеку, либо расставляют вокруг настроенные лично на вас сторожевые амулеты. Вы не оставили за собой опасных следов?

– Вы имеете в виду волосы, кровь, иную плоть для наведения порчи? Нет, профессор, я в этом уверен. Обучение в вашем колледже научило меня внимательности.

– Приятно слышать, мсье Кро. Стало быть, до ближайших каникул вам ничто не грозит. – Директор потянулся к колокольчику. – Однако будьте осторожны. Граф де Куртене вполне способен проявить нетерпение. Считайте, что он попытается дотянуться до вас и здесь.

Вернувшись в башню, Битали достал телефон, нажал кнопку вызова, поднес это забавное изобретение смертных к уху:

– Юлиана, можешь больше не беспокоиться. Колдуны из Гавра меня нашли.

– И чем это меня утешит, красавчик? – хмыкнула девица с той стороны трубки.

– Раз нашли меня, не станут охотиться за тобой. Граф де Куртене уже назвал меня убийцей и обещал истребить. Про тебя даже не вспомнили.

– Битали, я много общалась со всякими уродами и знаю их нравы. Они про меня не забудут. Эта та порода, которая из мести убивает врага, семью, собаку, кошку и даже тараканов травит, чтобы никого живого не оставить. Крысиная порода. Такие не успокаиваются.

– Они нашли мою школу, Юлиана. Клан Куртене считает тебя ведьмой. Значит, по их мнению, ты должна находиться здесь, рядом со мной.

– Это приглашение, мой сахарный? – заигрывающе спросила Юлиана.

– Это значит, что тебя не станут искать в других местах! – ответил ей Кро и, подражая жаргону упырь-девицы, закончил: – Пока, моя карамелька!

Слова смертной лишний раз подкрепили уверенность директора в злопамятности гаврских хозяев. Эти ничего не забудут, не простят. Подстерегут, выследят. Не убьют – запытают.

Битали подумал, достал почтовую тетрадь, потянулся за пером:

«Здравствуй, отец! Как вы там, как мама? Отдыхаете, или опять работа нашлась? Все ли в порядке? У меня к тебе просьба. Скажи, тебе знакомы графы Куртене, владеющие Гавром? Насколько они опасны?»

Отправив почтовую тетрадь в шкаф, он взялся за конспект по демонологии, попытался разобраться в путаных советах Элении Клеотоу – однако тут послышался треск, и в комнате появились Горамник и измазанный землей Надодух. Бросив палочку на постель, недоморф отступил к камину, постучал над ним ладонями:

– Вот глина проклятая! Сырая не отстает. Только когда высохнет. Чего тебя к директору вызывали? Что-то случилось?

– Да так, знакомые нежданные нашлись.

Опять раздался треск, в комнате появились Дубус, Ларак и Генриетта, отчего тут стало совсем уже тесно.

– Говорят, профессор Бронте придумал нам новое задание? – жадно потер ладони Ирри.

– Не совсем, – вздохнув, покачал головой Битали. – Его навестил граф Шуаз де Куртене и любезно сообщил, что очень хочет меня убить.

– Это который из Гавра? – Как появился Цивик, никто не заметил. Невезучий паренек умел быть незаметным.

– Он самый, – кивнул Кро.

– Де Куртене – это род древний и знатный, – почесал в затылке чатия Сенусерт. – У тебя неприятности, дружище.

– А мне кажется, неприятности случились как раз у графьев, – развернул плечи Дубус. – Когда пойдем их бить?

– Как уроки доделаем, так и побежим, – предложил Цивик.

– А я уже сделал, – ответил Дубус, не заметив шутки.

– Подождите, – вскинула ладонь Горамник. – Не стоит решать за главу братства. Что скажешь, Битали? Как поступим?

– Если вы все со мной…

– Ты нас обижаешь, Темный Лорд! – опустился на его плечо кулак Дубуса. – Мы братья! Мы едины!

– Если вы со мной, то у них нет шансов, – поправился Битали, потирая отбитое плечо. – Но сперва нужно узнать, кто это такие, и прикинуть план действий.

– Значит, не сегодня, – разочарованно вздохнул Ларак. – Ладно, Дубус, пошли.

В этот момент карман Битали завибрировал, и юноша торопливо выхватил трубку.

– Это я, твоя карамелька! – весело произнес знакомый голос.

– Здравствуй, карамелька. – Молодой человек сразу понял, что этого слова Юлиана ему уже никогда не забудет. – Что-нибудь случилось?

– Франсуаза твоя о беседе с упырями отчиталась.

– Какими упырями, Юлиана?

– С теми, которые в плохом смысле, которые из банка. Слушай сюда, красавчик. Если она устраивается на работу за полтораста евро в неделю, то половину может вносить на свой образовательный счет. За два года накопится сумма первоначально взноса, плюс банк на основании ее истории даст кредитную гарантию. Этого хватит для поступления в любое заведение на ее выбор, хоть в Лионе, хоть в Париже. А если в Пекине, то и на два хватит!

– Хорошо…

– Ты еще не дослушал, красавчик! Я тут прикинула, подумала… Если ты хочешь, чтобы твоя обожаемая девочка не работала, а лежала на диване кверху пузом и сидела в соцсетях, то я сама совершенно запросто могу оформить с ней рабочий договор. И все будет совершенно легально!

– Так сидеть или лежать? – не понял Битали.

– Нет, ну ты тупой!!! – не выдержала упырь-девица. – Ты должен ответить: «Юлиана, ты чудо, ты умница, ты лапочка, я от тебя тащусь!». Повтори!

– Юлиана, ты чудо, ты умница, ты лапочка, я от тебя тащусь! – послушно произнес Кро. – Так сидеть или лежать?

– На батуте прыгать! – отчего-то окрысилась девушка. – Значит, так. Каждую неделю Франсуаза должна будет вносить семьдесят три евро. Теперь скажи мне, Ромео хренов, кто из нас будет платить за подругу, ты или я?

– Конечно, я! – решительно отрезал Кро.

– Молодец! Ни секунды не сомневалась, что ты захочешь поступить так, как мне выгодно. И семь тысяч маленьких хрустящих евро останутся в моем кармане. Тогда я на неделе уломаю Франсуазу, и жду тебя в гости, сахарный. Целую, красавчик!

– Целую, – машинально ответил Битали, пытаясь уразуметь, что за очередные хитрости затеяла смертная. Хотя, судя по смыслу, вроде как Франсуазе согласно этого плана должно стать легче. И она сможет получить деньги на учебу.

– Кто это там такая называется «чудом, умницей и лапочкой»? – заинтересовалась Генриетта. – И кого ты там целуешь?

– Это Юлиана. Она боится, что граф де Куртене ее тоже ищет.

– Правильно боится, кстати, – отметил недоморф. – Так что чем раньше мы уничтожим этот клан, тем лучше.

– Их нужно перебить полностью? – неуверенно спросил Цивик.

– Можно подумать, у нас есть выбор! Или мы, или они. Кстати, смерть выбрали они, встав на путь мести. А ведь могли простить. Подумаешь, мелкую стычку проиграли! С кем не бывает? После хорошей драки многие друзьями навек становятся. А вот мстители – это уже порода совсем другая. С этими, как со вшами… Пока всех не истребишь, не избавишься. Теперь прошу прощения, но я пошел в душ. А то с меня грязь вот-вот кусками начнет отваливаться. Высохла.

– Как надумаешь, мы рядом! – похлопал Битали по здоровому плечу Дубус и вслед за недоморфом стукнул палочкой по подоконнику. Вместе с ним ушли Ларак и Цивик. Генриетта же уселась на подоконник, расправила цветастую сатиновую юбку, склонила голову набок:

– Чем она тебя так проняла, Битали? Что ты нашел в сей смертной? Ведь скажем прямо: она страшна. Лицо уродливо. Фигура, как у мясника. Прическа, как на прикроватном коврике. Ума не больше, чем в хомяке. Разговаривает, как голем первокурсника. Ты же с ней, словно с писаной торбой носишься! Сюсипуси, карамельки-конфеточки. Что ты в ней нашел?

– В Юлиане? – Потомок Темного Лорда почесал в затылке. – Ты можешь себе представить: она прыгнула в воду с пятнадцатиметровой высоты! Она смертная. У нее нет тотемника, она не знала, что я повесил ей на руку мощный защитный амулет. Но все равно прыгнула. Из куража! Вот просто взяла и скакнула! Ты знаешь много магов, что согласятся пройти через огонь, упасть в пропасть, преодолеть бездонный омут, даже точно зная, что уцелеют? А она сделала! Иногда мне кажется, что в этой смертной больше силы, чем в иных людях!

– Так может, она не смертная? – спрыгнула на пол Вантенуа. – Ты проверь…

Она вскинула палочку, опустила ее на центр подоконника и исчезла.

– Это было похоже на объяснение в любви, – молвила рыжая отличница.

– Кому?

– Ну уж точно не Генриетте.

– Да? Ну и ладно, – отмахнулся Кро. – Интересно, как можно проверить, есть в Юлиане сила или нет?

– Попроси совершить какое-нибудь маленькое заклинание. «Альба», «вьюр» или «вэк».

– Она же не умеет! Чтобы попросить, сперва нужно научить.

– Сделай простенькую проверку. Когда встретитесь, высмотри на небе маленькое облачко. Совсем крохотное, чтобы все быстро разъяснилось. Потом укажи на него девушке и попроси развеять взглядом. Если за минуту-другую облако развеется, значит, сила и способности есть. Коли целым останется – тогда выходит, что нет способности. Проверка простенькая, никакого умения не требует. Среди людей даже детям малым удается.

– Любопытно. Если не забуду, проверю.

– Удачи! – занесла палочку над подоконником Горамник.

– Стой! – вскинул руки юноша. – Анита, ты у нас отличница, все знаешь, в любых вопросах разбираешься, любые секреты через библиотеку замковую выведать способна.

– Битали, ты меня пугаешь… – Рыжая северянка почесала палочкой лоб. – Таких похвал я не слышала от тебя с тех самых пор, как ты попросил меня проверить все свои работы.

– Мне нужен камень перемещений.

– И где я его возьму?

– Там же, где и всегда. В библиотеке.

– Ты видел там камни?

– Я видел, как ты умеешь работать со справочниками. Если мы смогли сделать защитные амулеты, выдерживающие напор вулканической лавы, то почему не сможем сделать камень?

– Это восьмой курс. У нас не получится.

– Разве сила мага зависит от его возраста, Анита? Может быть, камни перемещений изучают последними потому, что это есть самые сильные амулеты, какие только успели придумать маги? Может быть, после них профессорам просто нечему больше нас учить?

– Ты считаешь всех вокруг глупее себя, Битали?

– Глупее тебя, Анита, – аккуратно поправил отличницу Кро.

– Вот поэтому я понимаю, что лезть за знаниями через целый курс наивно и бесполезно!

– А я знаю, что меня убьют сразу, едва я переступлю границы колледжа.

– Да?

– Граф Шуаз похвастался, что имеет много воинов и не пожалеет их ради охоты за мной. Профессор Бронте предупредил, чтобы я ему поверил. Почти наверняка у обоих проходов в школу сейчас сидит по лазутчику, только того и ждущему, чтобы я высунулся наружу. Причем предлагать мне честный поединок никто наверняка не станет. Ударят неожиданно в спину, и понять ничего не успею.

– В таком случае ты зря оставил покрывало перемещений на складе.

– Польза от него не большая была бы. Что за смысл между замком и убежищем метаться? Мне нужен выход на свободу.

– Куда, например?

– В дом Юлианы.

– Ты помнишь, что у нее есть Гаспар?

– Перестань, Анита! – отмахнулся Кро. – Наши отношения корыстны и прагматичны. Просто я уже имею опыт с покрывалом. Камень нужно спрятать так, чтобы его не увезли, не выбросили, не замуровали в стену, не утопили в море. Чтобы в момент перемещения рядом не оказалось смертных, чтобы на голову не насыпалась какая-нибудь гадость, чтобы… В общем, морока. Во дворе нашего храброго страшилища он будет под присмотром, в безопасности. И никто не удивится внезапному возникновению гостей из ничего.

«Из ничего» внезапно возник пахнущий крапивой, влажный недоморф, кинул на спинку кровати полотенце. С подозрением посмотрел на соседа и невесту:

– Чего вы тут секретничаете?

– Вот, уговариваю Аниту в библиотеке посидеть.

– Ну и как? – спросил Надодух.

– Уговорил, – кивнула Горамник и занесла палочку над подоконником.

– Стой!

– Теперь-то что? – оглянулась девушка.

– Я тебя провожу, – вытянул из шкафа свежую сорочку полузверь.

Обрученная пара исчезла. Оставшись в одиночестве, потомок Темного Лорда снова сел к столу и открыл конспекты:

– Низшие духи, низшие духи… Значит, повелевать ими можно. Но только духи, демоны и нежить всегда делают лишь то, чего самим хочется, как ни уговаривай… И… И…

И тут в его памяти всплыла насмешливая фраза упырь-девицы: «Ни секунды не сомневалась, что ты захочешь поступить так, как мне выгодно».

– Ну да, конечно! – захлопнул тетрадь юный чародей. – Демоны могут вытворять все, что захотят. Мое дело выбрать тех, которые жаждут именно того, что нужно мне!

Отец ответил только на третий день, но достаточно подробно:

«В Гавре ныне заправляет Шуаз де Куртене с сыновьями Луи и Арабетом. Род крепкий и богатый, выбрал всю разрешенную численность. У Куртене слабость к метаморфам, две трети его людей оборотни, но маги тоже хороши. Сам он маг многоопытный, оборону выстроил грамотную, в битвах хорош. Главная его резиденция в парке Форе-де-Монжон. Он очень обширный и довольно дикий. Там хватит места на три войны, и никто из смертных в окрестных домах ничего не заметит. Замок стоит в самом центре и спрятан мороком, вокруг на подступах несколько домиков отстроены и огорожены. Считаются частными владениями и потому смертным вход воспрещен, а графу полное раздолье. Несколько моих друзей нанимались к Шуазу, когда он войну с орденом Моря затевал, а затем с кланом Шантаров. Ссориться с ним не советовали. Силен и богат. Коли в схватках кого теряет, сразу наемников до полного числа набирает, а потому вымотать его в битвах невозможно. Кстати, обе войны он выиграл. Кроме замка, имеет в городе еще несколько домов, дабы следить за порядком на местах. Там его сыновья и старшие воины сидят. Очень надеюсь, ты спрашиваешь из любопытства, сынок. Если нет, то очень прошу, без меня ничего не затевай!»

– Хорошо, что я сразу тогда из гостиницы рванул, – сделал вывод Битали. – Наверняка из-под самого носа выскользнули. Однако, если в Гавре все так серьезно, затевать сражение там не стоит. Перебьют мгновенно. Да и драться всемером против ста дело безнадежное. Нужен сильный союзник. Такой, что полусотни магов стоит. И полусотни метаморфов.

Тут было над чем подумать…

…но как раз думать категорически не советовал профессор Омар ибн Аби Рабиа.

– Мысли, знания, чувства и мудрость, рассеянные в окружающем Землю облаке, не гудят, как барабаны! Они подобны эху от далекого шепота, они есть шелест минувших тысячелетий, они лишь слабый отблеск случившихся века назад озарений! Когда ваш разум набит собственными мыслями и желаниями, когда вы переполнены желаниями пожрать, поспать и купить себе новые ботинки, вы просто не заметите прикосновение к вашему разуму самой великой мудрости! Знания плавают в элениуме, подобно невидимым вихрям, маленьким водоворотам. Сии вихри не замечают вашего присутствия, они проходят сквозь вас, сквозь ваш разум. Они способны всколыхнуть и вас, ваше сознание, осенить идеей, которую вы напряженно ищете. Но только в том случае, если ваш разум спокоен, а не бушует как ураган! Умейте очистить сознание, расширить его до возможного предела и черпать, черпать элениум, словно огромным сачком. И тогда вся мудрость, все знания мира окажутся в вашем распоряжении!

Уроки профессора Рабиа становились все сложнее и напряженнее, и Битали стал замечать, что число выбравших дальномирие учеников потихоньку тает. И это было не мудрено, ибо араб требовал от всех полного напряжения сил – но ни на одном уроке еще никому так и не удалось достичь никаких результатов.

То ли дело угрюмый профессор Традиш, наконец-то перешедший на уроках магического искусства от заунывных лекций к практическим опытам:

– Возьмите куриную косточку, положите на каменную столешницу и направьте в нее заклинание «вьюр». Затем напитайте силой. Подождите. Теперь перенесите на лист бумаги. Как видите, бумага вспыхнула. Это значит, что зажигательный амулет сработал, как только появилась возможность реализовать носимое им заклинание. У кого загорелось, поднимите руки. Вы получаете один балл в аттестат. Остальных прошу повторить опыт. Очень хорошо всем, кто добился возгорания. Следующий урок будет посвящен начертательным заклинаниям и зависимости их эффективности от освещенности…

И все у всех неизменно получалось. Даже у Лилиан, которая так и не научилась просто проходить сквозь стену.

Однако помощь Битали или Аниты девушке в последнее время не требовалась. Так получалось, что перед лекциями и после них рядом с директорской воспитанницей оказывался Арно Дожар, в силу дворянского воспитания неизменно предлагавший ей свою руку.

За несколько вечеров чатия Сенусерт наконец-то привел в порядок свое тайное логово среди колючего кустарника, отгораживающего замок от болота, и после ужина позвал Битали, чтобы похвастаться своими успехами.

Увлеченный природным колдовством и особо его растительным направлением, недоморф, как всегда, оказался великолепен. Колючие ветви акации, что сплетались в сплошную стену по краю зарослей, расходились по фразе: «Братство Башни» и открывали узкий, на одного человека, проход длиною в несколько шагов. Дальше открывалась овальная лужайка, выстеленная ковром из сочной шелковистой травы и незабудок, особенно ярких в вечернем солнце. Стены поляны были заплетены лютиками, плющом, жимолостью, усыпаны бутонами и источали сладкий медовый аромат. Кое-где по краям стояли широкие скамьи – зеленые от листьев и мягкие благодаря упругости ветвей, из которых полностью и состояли. В центре же возвышался стол – прочный, деревянный, не то что раньше. Вокруг – округлые банкеточки. Обе ивы остались на своих местах, но опять изменились. Их кроны превратились в плотные, густые шары с небольшими темными пятнами сбоку.

– У тебя талант, дружище! – Битали только руками развел. – Нет слов. На такое, наверное, больше никто в мире не способен. А в деревьях что, ульи или норы?

– Укрытие, – ответила Горамник, выглядывая в одно из отверстий. – Не такое, понятно, что ты себе отхватил, но тут мягко и уютно. После уроков отдохнуть, от дождя укрыться, от ветра и вообще… Листья полыни такой запах источают, что комары и мошка даже близко не подлетают.

– А почему два?

– Анита потребовала, чтобы разные и отдельные были, – недовольно фыркнул Надодух. – Одно мне, ей другое.

– Только он все равно постоянно норы путает, – счастливо рассмеялась девушка, поставив локти на край отверстия и подперев подбородок ладонями. – Глупый неуклюжий медвежонок. Прямо не знаю, что и делать!

– Терпеть, – подсказал Битали.

– Терплю, – широко улыбнулась отличница.

Недоморф подошел ближе, уперся лбом в лоб Аниты, покрутил головой, соскользнул вперед, и парочка поцеловалась.

– Ты узнала про камень перемещений? – отвернулся Кро.

– Угу… Угу… Узнала! – ответила рыжая отличница. – Ты оказался прав, наш господин, смастерить этот амулет не так уж сложно. То есть, камни многопутные делать невероятно трудно. Там столько заклинаний и обрядов провести требуется, чтобы между собой их связать и на слово тайное заставить откликаться, что я даже разбираться не стала… Али… Алю…

– Вы можете не целоваться хоть немного? – попросил Битали.

– Мы не пробовали, – опрокинулась на спину отличница и запустила пятерню в шерсть на шее недоморфа.

– Ты говорила про камни?

– С камнями настоящая жуть, там и восьмого курса мало. Но вот с простыми перекидками туда-обратно, типа твоего покрывала перемещений, или змеи директорской, там все делается элементарно, ученическая работа. Берешь любой предмет и заговариваешь на кровь пяти стихий, на вечное единение. Почти так же, как при бракосочетании: крепко связываешь девственной нитью и скрепляешь печатью стихий. Единственный недостаток: амулет живет за счет силы проводивших обряд колдунов. Съедает немного от каждого при каждом перемещении. Если сам будешь много пользоваться, отощаешь. Если посторонние – то амулет выдохнется… тся… тся…

– Хватит целоваться! Ты говорила, амулет один, да еще нитью связан. А как перемещаться?

– Ну, это просто! После обряда режешь, колешь или ломаешь амулет пополам, и тогда сможешь от одной половины к другой переноситься. У нас проблема не с амулетом, а со стихиями.

– Это как?

– Для обряда нужен маг, пропитанный какой-то стихией. Хорошенько пропитанный, чтобы энергетика стихии внутри держалась. Ты их помнишь?

– Земля, вода, воздух и огонь, – пожал плечами Кро.

– За землю мой медвежонок выступит, он вечно в глине копается. Воздух я могу представлять, у меня с ветрами ладить с самого детства хорошо выходит. С водой точно сложностей не вижу, есть у меня знакомая. Силу в нашем братстве представляешь ты, это тоже понятно. Но вот где ты возьмешь носителя стихии огня? Человека-саламандру?

– Обязательно человека? – уточнил Битали.

Молодые оторвались друг от друга и повернулись к потомку Темного Лорда:

– Ты с ума сошел, Битали?

– Если кто огнем и пропитался, то именно она. Или у вас есть другие идеи?

Обрученные промолчали, и Битали полез в карман за трубкой:

– Добрый вечер, карамелька. Скажи, ты боишься уколов?

– Ну ты вопросы, сахарный, задаешь! Сейчас, к зеркалу подойду. Две дырки в носу, четыре в каждом ухе, три в губе, одна на языке. Судя по отражению, раньше не боялась.

– А завтра побоишься?

– Ты можешь прямо сказать, красавчик, чего тебе надо?

– Мне нужна твоя кровь!

– Вот, с-собака-судьба! – застонала Юлиана. – Почему я не слышала ничего похожего, пока была готом?

– Мы сможем провести обряд завтра? – посмотрел на друзей Битали.

Горамник пожала плечами, Надодух согласно кивнул.

– Сахарный мой, ты понимаешь, что за мою кровь ты уж точно за всю жизнь со мной расплатиться не сможешь?

– Это смотря сколько нам удастся прожить, мадемуазель Юлиана.

– Ох, блин! – крякнула девушка. – Ты умеешь уговаривать женщин на безумства, красавчик. Что нужно делать?

Встречать смертную отправился Цивик – выпускать Битали даже до остановки друзья побоялись. Если графские соглядатаи действительно караулили выходы, то могли сцапать жертву прямо у дверей. К тому же прятаться и отводить глаза лучше Цивика не умел никто. Между тем Юлиану требовалось незаметно провести через узкий подземный ход, порою очень оживленный, потом через замок и через парк с гуляющими учениками, треть из которых были метаморфами с их характерным чутьем.

Однако паренек справился, на время забыв про невезение, и благополучно привел рябую девицу в джинсовом костюме на поляну, тут же устало рухнув на одну из скамеек.

– Круто, ребята, – оглядевшись, понимающе кивнула гостья. – У вас чумовой садовник. Номерок не подкинете? Себе такого же хочу!

– У Надодуха спроси, – кивнул Битали.

– Неужели это ты, мохнатенький? – захлопала в ладони Юлиана. – Милый, я от тебя тащусь!

– Но-но! – предупредила ее отличница. – В этом мире от Надодуха тащусь только я.

– Да я шучу, подруга, – тут же отмахнулась смертная. – Кому нужен этот стриженый пудель?

– Милый, ты можешь ее загрызть, – разрешила Анита.

– Пудель это очень милое, очаровательное, нежное существо! – немедленно уточнила гостья. – Это была похвала!

– Иди сюда, объясню, что делать, – поманила ее к иве отличница.

– Точно идти? – засомневалась Юлиана. – Ты не превратишь меня в царевну-лягушку?

– В другой раз, – пообещала Горамник. – Но сразу в крокодила.

– Ух ты, как здорово! – загорелись глаза у Лилиан. – Битали, а она так точно может?

Тайное воспитание давало о себе знать, и в магическом искусстве, равно как и в колдовстве, девушка разбиралась не лучше первокурсников.

Воспитанница профессора Бронте все еще ходила в том самом легком платье, в котором Кро увидел ее в первый раз. Как ни странно, директор не заставлял ее переодеться согласно школьным правилам.

– Я не уверен, Лилиан, – не стал вдаваться в тонкости магической науки Кро. – Но лучше не рисковать. Давай пока курительницы расставим.

В четырех вознесенных на заточенные штыри чашах, помимо благовоний, лежал влажный песок, каковой по утверждению рыжей отличницы, символизировал единство четырех стихий. Как это могло быть – Кро понимал плохо. Оставалось довериться знанию северянки.

– Давайте, собрались, – поговорив со смертной, подошла к Битали отличница, вручила ему небольшое полешко и моток грубой лыковой веревки. – Пора начинать.

– Курительницы зажечь не надо?

– Если у нас есть носительница стихии огня, – с нажимом на последние слова ответила Горамник, – они вспыхнут сами. Давай, вперед!

Потомок Темного Лорда уселся между курительницами, положил полено и веревку по сторонам от себя, прикрыл глаза и развел руки, привычно прислушиваясь к текущим вокруг него силам. Ведь они не зарождаются внутри мага, они приходят извне. Что-то с пищей, что-то с солнечным светом, что-то с воздухом, что-то с теплом. Каждый живущий есть часть этих потоков, постоянно втекающих и вытекающих, и, не ощущая подобных течений, невозможно вбирать и направлять дарованные людям возможности.

Анита пошла по кругу, рисуя песком вокруг него и курительниц круг, негромко наговаривая:

– Плоть от плоти твоей, сила первородная, душа от души твоей, вечность от вечности твоей, из тебя исшедшая и тобой пребывающая, в сем месте сердцевину семи миров назначаю и определяю, и в том да будет воля твоя, и моя, и знак пребывания! – Она отшвырнула пакет и вскинула левую ладонь, щепотью правой руки начертав какие-то знаки.

Просыпанный песок словно закипел, забурлил, зашевелился, взметнулся, растягиваясь тонкой пылью до самых небес, и все звуки остального, внешнего мира стали заметно глуше.

– Плоть от плоти, душа от души, вечность от вечности… – из другого пакета черной крошкой нарисовала квадрат рыжая отличница, отшвырнула. – В наш мир призываю все силы, темные и светлые, вечные и краткие, низкие и высокие, и законы исконные, и жизнь вечную. Ибо пришли сюда волей своею все стихии дикие и земля, и вода, и огонь, и воздух. Так дайте нам нашу волю, первородная сила, ибо правом своим созидательным сие предрекаю!

Надодух, Юлиана, Анита и Лилиан сомкнули руки над головой Битали – и внезапно все четыре курительницы вспыхнули, испуская сизый дымок, стремительно скручивающийся в спираль и наполняющий очерченное пространство.

Отличница резко пнула потомка Темного Лорда ногой, и он понял, что настала его очередь. Он сделал несколько вдохов и выдохов, пропуская через легкие, через руки и глаза текущие сквозь тело силы, освобождаясь от светлых, старых, принесенных с собой, заменяя их сизой мутью из этого малого, построенного Анитой Горамник, а когда ощутил себя вконец пропитанным дымом, поднял бревнышко, взял веревку, закрепил ее кончик в трещинке на комле и стал наматывать, что есть силы натягивая каждый виток:

– Нарекаю тебя целым единым, в боли и радости, в огне и холоде, в небесах и глубинах, в миге и вечности. Быть тебе целым с мига сего и до скончания времен, и не разлучит тебя ни слово, ни колдовство, ни сила, ни бессилие, и ни одна из стихий! – с последним витком Битали поднял бревно над собой. Надодух первым протянул руку, большим пальцем наколол шип акации, точащий из другой трещинки, и прижал красное пятнышко к полену:

– Плотью своей клянусь, что не разлучат тебя никакие земли!

– Плотью своей клянусь, что не разлучат тебя никакие ветра! – вслед за ним наколола палец и добавила свою кровь на темное пятнышко отличница.

– Не разлучат никакие воды! – прижала свой палец Лилиан.

– Не разучит никакое пламя! – последней добавила свою кровь Юлиана.

– И да будет сие скреплено печатью вечности! – последним добавил к пятну свою кровь Битали, насыщая амулет носимой в себе магической силой.

– Шаг назад, – негромко сказала Анита.

Юные маги расступились, выходя за пределы круга. Дрожащая стена лопнула с еле слышным звоном – и осыпалась.

Поляна снова наполнилась шумами – зачирикали над кустарником птицы, затрещали слюдяными крыльями стрекозы, донеслись крики первокурсников, мечущих друг в друга белые трескучие ягоды.

– Что теперь? – спросила рябая смертная, посасывая уколотый палец.

– Теперь, что бы ни случилось с этим поленом в этом мире, в том, малом, в котором мы проводили обряд, оно все равно останется целым, – объяснила Анита. – Ты всегда можешь встать на него и переступить на другую сторону. Давай, Битали. Последний штрих.

Кро поставил деревяшку на попа, вскинул руку к амулету, выхватил бемгиш и с размаху рубанул им полешко вдоль волокон. Оно сильно не сопротивлялось и бесшумно развалилось на две половинки.

– Прошу… – спрятал юный маг свое оружие.

Надодух поднял полешки, одно сунул Цивику, с другим отошел за ивы, на самый край поляны. Лохматый паренек отступил на другой, положил деревяшку на траву.

– Кто первый попробует? – неуверенно облизнулась отличница.

– Можно я? – не дожидаясь ответа, смертная подбежала к Цивику, на миг замерла.

– На него нужно встать и ступить дальше, – сообщила Анита.

Юлиана, одернув куртку и поправив на бедрах джинсы, встала на деревяшку, качнулась вперед и… Исчезла!

– А-а-а!! – послышался восторженный вопль с другого конца поляны. И уже через миг смертная возникла на прежнем месте, но ступая на траву в обратном направлении. – Озвиздинеть… Неужели это сделала я?

– Мы. – Анита быстрым шагом промчалась до полешка, ступила… и выбежала из-за ивы с другой стороны: – Надо же! Я до самого конца не верила, что может получиться! Ну-ка, еще раз!

После нескольких прыжков через поляну туда-сюда, молодые маги немного успокоились.

– Что делаем дальше? – спросил Цивик.

– Согласно нашим планам, один из амулетов забирает Юлиана, отвозит к себе домой и кладет во дворе в стороне от глаз. Но на открытое место, чтобы при перемещении никто ни во что не врезался. Тогда мы сможем покидать колледж незаметно для слуг графа де Куртене, – ответил Битали.

– И что это даст?

– Для начала просто свободу.

– Вы сможете прямо отсюда перемещаться ко мне во двор? – уточнила рябая смертная.

– Теоретически да, – кивнула Анита. – Завтра попробуем. Сегодня, наверное, уже поздно. Вечереет, а тебе еще больше часа добираться.

– Вот-вот. Как веселиться, так все первые. А как бревна таскать, так «Юлиана, твой выход!», – ворчливо ответила девица, но полешко подняла и сунула под мышку.

– Это точно, скоро темнеть начнет, – забеспокоился Кро. – Цивик, ты проводишь нашу гостью до машины?

– Только причешись, – посоветовала смертная.

– Пожалуйста, – паренек провел ладонью по голове и… растворился в воздухе.

Юлиана прокашлялась и хрипло сказала:

– Колдовства не существует. Этому должно быть какое-то разумное объяснение.

Все рассмеялись, а Битали громко напомнил:

– Цивик! Ее тоже никто не должен видеть!

– Пусть только молчит, – ответила пустота, и смертная тоже рассеялась, подобно дымку благовония.

– Братство Башни! – произнес Надодух, подходя к цветущему кустарнику, и тот расступился, освобождая проход.

Молодые люди выбрались через высокую траву на гаревую дорожку и направились к угловой башне. Они уже миновали половину пути, когда со стороны огораживающей скамейку шпалеры показался Арно Дожар – как всегда залакированный, в плотно сидящей школьной форме.

– Лилиан!! – Он помахал рукой, ускорил шаг.

– Мой граф… – Бледные губы хрупкой девушки растянулись в улыбке, она вскинула руку, показала друзьям зеленый браслет змейку: – Смотрите! Правда, красивый?

– Лилиан… – Графинчик остановился, взял ее руку меж своих ладоней, на миг сжал, потом отпустил, сделал шаг вперед: – Мсье Кро! Довожу до вашего внимания, что я намерен приглашать мадемуазель Хетф на прогулки, дарить ей подарки, встречаться с ней и добиваться ее благосклонности иными способами. И если вы против, я готов дать вам удовлетворение по первому требованию. И пусть наши мечи разрешат, кто более достоин внимания этой очаровательной девушки!

– Упс-с… – послышалось из пустоты. Однако горячо дышащий, выпятивший грудь Дожар этого не заметил.

– Арно, ты же знаешь, я готов драться с тобой в любое время и по любому поводу. – Битали посмотрел через его плечо на воспитанницу директора. – Однако, при всей привлекательности мадемуазель Лилиан, я боюсь, что моя дама сердца не поймет, если я стану сражаться за право ухаживать за другой.

– Значит, между вами ничего не было?! – на глазах расцвел юный граф.

– Что ты имеешь в виду, Дожар?! – развернул плечи уже Битали.

– Да уж не то, за что пощечины получают, – хлопнул его по плечу Арно и развернулся к девушке: – Ты позволишь проводить тебя, Лилиан?

– Какая интересная у вас жизнь! – произнесла пустота. – «Наши мечи»! «Мадемуазель»! «Добиваться благосклонности»! Я просто млею, я млею… Это что, у вас чуть дуэль не случилась?!

– В колледже поединки никогда не кончаются смертью, – ответил Битали. – Все обошлось бы царапинами. Первой кровью.

– Значит, все-таки дуэль? Я щ-щас умру! Почему из-за меня никто не сражается? Хотя бы до первой царапины?

– Не зарекайся. Все еще впереди.

– Ты обещаешь, сахарный?

– Если ты не замолчишь, то сражаться за тебя будут хранители Хартии. Хочешь?

Пустота громко сглотнула и затихла.

– Будь осторожен, Цивик! – попросил Кро. Но в ответ ничего не услышал. Вечно лохматый паренек умел оставаться незаметным.

Проверять работу полена перемещений друзья отправились примерно тем же составом, что его создавали – Лилиан тихо отделилась от компании сразу после урока истории. Посему на поляну пришли только четверо: Анита с Надодухом, Битали да Цивик с зачесанными назад волосами. Недоморф торжественно вынес ощетинившуюся еще белой щепой половинку деревяшки, положил рядом со столом и посторонился, предлагая девушке встать на него первой.

– Подожди, – остановил его Кро. – Мало ли, что Юлиана с той стороны начудила? Она же не знает, как правильно амулеты размещать. Пусти меня первым.

– На газоне оно лежит, у забора, – внезапно сказал лохматый паренек. – Так что все в порядке.

– Цивик?! – хором воскликнули все трое остальных друзей.

– Три раза вчера по подземному ходу бегал, – ответил юноша. – Сколько можно? А через амулет перемещения я сразу сюда вернулся. Хотел сразу на остановке, но там смертные стояли.

– В порядке так в порядке, – не стал развивать тему Кро и ступил на полено… чтобы тут же сойти с него на асфальт возле серого микроавтобуса.

Битали отступил в сторону, и почти сразу к «фольксвагену» вышел Надодух, потом Анита и Цивик.

Рябая девица оказалась сообразительна – амулет лежал так, что возникающих гостей закрывал с одной стороны забор, а с другой – микроавтобус. И все это – во дворе дома. Посему случайных свидетелей случиться не могло.

Юные чародеи стали пробираться к дверям, когда из-за них послышался громкий голос:

– Я же говорила, кто-то стучал!

Щелкнул замок, на пороге появилась Юлиана, и тут же отступила в сторону:

– Сюрпри-и-из!

– Франсуаза!

– Битали! – Девушка пробежала вперед, повисла у молодого человека на шее. – Наконец-то! Ты чего не звонишь?

– Боялся, трубка разрядится. Юлиана говорила, ее всего на две недели хватает. А у меня выходило так, что чуть не до сочельника взаперти оказался. То, что я вырвался, это чудо!

– Как здорово! – стала целовать его девушка.

– Кстати о трубке, – подала голос хозяйка дома. – Дай-ка ее сюда. Воткну в розетку на пять часов для полной зарядки. Если эти пять часов мы будем пить кофе, то входите в дом. Если есть другие предложения, то я их слушаю.

– Конечно, есть, – почти одновременно сказали Битали и Горамник.

Спустя пятнадцать минут все шестеро вошли на склад, и Франсуаза тут же горячо заговорила:

– Вы сейчас просто умрете от восторга! Битали сделал такое изобретение! Такое! Сейчас увидите!

– Закрой глаза, – приказал Юлиане Цивик.

Битали торопливо повернул любимую лицом к себе.

– Он разве знает? – удивилась Франсуаза.

– Мы же друзья! – кратко и просто объяснил Кро.

– И один из нас рискует лет триста провести замурованным в бетон, – многозначительно произнес Надодух.

– Идите, – предложил ему Битали.

Когда друзья исчезли, он открыл стоящий в стороне саквояж, достал восемь тысяч евро и протянул Франсуазе:

– Вот, это на взносы.

– Так ты все знаешь? – вскинула брови девушка, и Битали, не удержавшись, поцеловал ее ярко-карие глаза.

– Юлиана успела похвастаться, – объяснил он.

– Я не могу взять, – покачала головой Франсуаза.

– Перестань. Эти деньги скорее твои, чем мои.

– Я не могу держать дома такую сумму! А взносы нужны раз в неделю.

– Я постараюсь приезжать каждую неделю, – пообещал юноша. – Но у меня может не получиться. Могу застрять в колледже до самых каникул.

– Обещай, что постараешься!

– Слово циркача!

– Тогда ладно… – приняла фантики Франсуаза. – Но ты обещал!

– Закрой глаза. – Битали поднял покрывало и укутал их обоих.

Открыла глаза девушка уже на площади, закрутила головой:

– Как все-таки здорово! Все как настоящее.

– Битали! – громко окликнул его Надодух. – Цивик пропал. И Юлиана. Как сквозь землю провалились! Ни следа, ни шороха, ни звука.

– Если Цивик не захочет, его с собаками не найдешь, – покачал головой потомок Темного Лорда.

– Думаешь, с ним все в порядке?

– А мне кажется, милый, – взяла нареченного за локоть отличница, – что на этот раз неприятности вовсе не у Цивика. Они у Гаспара.

– Но в одном он прав… – Надодух крепко обнял Аниту, коснулся ее щеки губами. – У нас всего четыре часа. Да?

Кро кивнул и повел девушку направо. Туда, где за несколькими мирами возвышался над долиной их личный с Франсуазой обрыв.

Позади было тихо. Анита с Надодухом отправились куда-то в другую сторону.

Первородный демон

– А-а-а-а, у меня мозги закипают! – захлопнув тетрадь, отпихнул ее от себя Битали. – Брошу к сандаловым ифритам это дальномирие! Профессор ибн Рабиа сам не знает, чего добивается!

– Ты чего, дружище? – удивился столь буйной выходке соседа недоморф. – Вроде как, тебе оно всегда нравилось.

– На зеркала подсел, понравилось из любого места в любое смотреть, вот и увлекся. А ныне он уже совсем головы наши поломать пытается! – Битали встал из-за стола, перепрыгнул очаг и бухнулся на постель. – У него и так уже половина группы разбежалась. А он все не унимается!

– А чего такое? – зевнул Надодух. – Поклонения молитвенного себе требует?

– Если бы! Ты можешь себе представить, как это: очистить разум вплоть до полного исчезновения личности, следить за появляющимися вихрями-мыслями элениума, выбирать или подзывать нужные и оставлять в памяти. Как я могу следить за вихремыслями и распознавать нужные, если меня нет? Сознания нет, разум отключен. Он требует соблюдать одновременно прямо противоположные вещи! Выключиться – и следить за происходящим!

– Подожди! Но ведь с зеркалами было требовалось то же самое. Создать внутри себя образ, а потом увидеть его, реальный, в своем зеркале. Как отражение в любом из ближайших. И у тебя всегда получалось!

– Именно! У меня в мозгу был образ! – Сев на краю постели, Битали ткнул себя пальцами в виски. – Я видел его глазами! Теперь профессор требует отключить мозг, но смотреть именно им.

– А у него у самого получается? – поинтересовался Надодух. – Или он по книжкам это мастерство изучал?

– Ну-у… Он же профессор!

– Профессор Налоби тоже был профессором. И сильно ему это помогло? По книжкам он все сделал правильно, да в итоге его ведь собственный успех и уничтожил.

– Демон Сартан… – вспомнил Битали. – Демон Сартан, раб Темного Лорда. Он бы нам сейчас очень пригодился. Но это высший дух, я еще не умею им управлять! Ты сам слышал, Эления Клеотоу это искусство только к восьмому курсу относит.

– А она сама умеет? – прищурился недоморф. – Профессор Налоби уж точно поумнее восьмого курса был. Однако демон его того… Скушал!

– Растер в порошок, – поднялся Битали, прошелся от постели до очага и обратно. – Если не знает даже она, тогда кто?

– Сам демон, – пожал плечами Надодух. – В нашем мире ты единственный, кто может его не бояться. Он при всех признал тебя своим хозяином. Вызови его, он тебя не тронет.

– Ага. «Здравствуй, приятель. Я хочу сделать тебя рабом и заставить драться против клана де Куртене. Не подскажешь, в чем твоя слабость?»

– Профессор Клеотоу не говорила о слабостях. Она говорила про потребности и страсти. Ему не нужны любовь, слава, власть, жилье… Не будь прямолинеен, походи кругами, поболтай, выведай, чего он хочет? Демоны проще людей, ты разберешься.

– Не знаю… – заколебался Битали. – Наверное, ты прав. Но нам нужен обряд вызова демонов, а директор Бронте уничтожил библиотеку профессора Налоби чуть ли не через минуту после его смерти. Так что этот секрет…

Послышался треск, возле окна возникла Лилиан, широко ухмыльнулась, поцокала языком:

– Привет, Надодух! Привет, Битали! Смотри! – Она вытянула левую руку, сжимая кулак, потом разогнула пальцы – и внезапно змейка на ее браслете совершила стремительный бросок вперед, замерев у первой фаланги среднего пальца. При этом зеленая зверюшка слегка водила головой из стороны в сторону и время от времени высовывала раздвоенный язык. Девушка сжала кулак – змея свернулась обратно в браслет. Развернула – опять выстрелила вперед головой. – Правда, он дивный?

– Да, очень красивый, – согласился Кро. – Заговоренное кольцо?

– Я про Арно, глупыш! – Лилиан рассмеялась, порывисто обняла Битали, чмокнула в щеку, отпрянула, коснулась палочкой подоконника и исчезла.

– Что это было? – в изумлении потер щеку Битали.

– Ну, как я понимаю, в этом колледже ты для нее самый близкий человек, – засмеялся недоморф. – Девочка заскочила поделиться с тобой своей радостью. Аните от нее тоже достается. В смысле, делится, тискает и хвастается. Горамник завидует. Пинает меня, что я таких художеств, как граф Дожар, для нее не придумывал. Влюбилась Лилиан, чего тут непонятного?

– Ладно, пусть радуется… – нахмурился потомок Темного Лорда. – Мы о чем сейчас говорили?

– Про то, как через зеркало посмотреть на профессора Налоби.

– Точно! – Битали выглянул в окно. – До темноты еще далеко. Пойду прогуляюсь.

– Ты уверен? – забеспокоился недоморф. – Надеюсь, ты не в Тихий лагерь собрался? Туда одному не стоит…

– Я Темный Лорд, дружище, разве ты забыл? – достал из шкафа школьную куртку Битали. – Все духи боготворят великого Эриджуна, мага Двух Драконов и победителя сотен сражений. Меня никто не тронет.

Манящий и пугающий всех школяров колледжа маркиза де Гуяка Тихий лагерь находился с юга от замка, на удалении примерно полукилометра. Это было огромное волнистое поле, поросшее жухлой травой и маленькими корявыми деревцами.

Давным-давно, во время Большой войны здесь стоял осадный лагерь. Сторонники Хартии упрямо пытались взять замок, обороняемый воинами Темного Лорда. Осада тянулась не один год, враги постоянно метали друг в друга заклинания, дротики и проклятья, а потому колдуны-альбигойцы, чтобы уцелеть, зарылись глубоко в землю. Но, в конце концов, завершающая битва случилась не в замке, а именно здесь, в лагере. С тех самых пор в этой земле остались завалы из камней и костей, бесконечные подземные лабиринты с ловушками и оберегами. Часть древних боевых заклинаний еще не потеряли силу и продолжали убивать не в меру любопытных визитеров.

Больше того – по слухам, под завалами по сей день томились закопанные, раненые или обездвиженные колдуны, за столь долгий срок забывшие о доброжелательности, а также успели завестись неведомые магические твари то ли из убитых чародеев, то ли из их тотемников. В Тихом лагере то и дело что-то рушилось, что-то выпирало, откуда-то вдруг выстреливали облака холода или случались «взрывы вовнутрь» – когда все вокруг стремительно затягивало под землю.

Однако, при всей своей опасности, Тихий лагерь манил к себе самых отважных из чародеев, ибо там попадались весьма неожиданные находки – от древнего оружия до драгоценностей, от пустых безделушек до могучих амулетов. Здесь иногда случались серьезные открытия или обнаруживались подсказки к древним тайнам.

Когда-то в поисках оружия для захвата власти над миром сюда приходил профессор Налоби. Он смог изучить край лагеря, проникнуть в несколько пещер и даже обжиться в них, приручить троллей, выстроить алтарь демона; заманить сюда Битали с друзьями и организовать жертвоприношение… В общем – подготовить все для своей будущей гибели.

Тогда, несмотря на приказ хозяина, горные тролли не прикоснулись к пленнику, учуяв в его жилах кровь Темного Лорда. Поэтому Битали не сильно беспокоился о своей безопасности и сейчас.

Южная сторона замка не пользовалась популярностью для прогулок. В первую очередь из-за огородных грядок, что тянулись от стен до самого Тихого лагеря. В сухую погоду они были пыльными, в сырую грязными и всегда – под присмотром гномов. Учеников низшие духи, понятно, не трогали. Но вот если кто из них наступал на грядку или того хуже – портил растение, гномы обязательно доносили мадам Лартиг, она сообщала директору, и виновника ждала неизбежная расплата. Так зачем рисковать, если с северо-востока есть ухоженный парк с дорожками, скамейками, качелями и площадками для игры, с севера – обширный сад, а с запада – дикий, но вовсе не запретный лес?

Битали испачкать ботинки не боялся. Между двумя длинными капустными грядками он дошел до края Тихого лагеря и остановился, присматриваясь к взгоркам и ямам, потом осторожно двинулся вперед, раздвигая высокий бурьян.

– В прошлый раз мы шли прямо от ложного входа, потом чуть левее к углу, и под больной березой… – Он положил ладонь на ствол низкого, в рост человека, и тонкого деревца, в нескольких местах изуродованного тутовым грибом, наклонился, выглядывая темный лаз, полез внутрь, недовольно бурча: – Это пещера заросла, или я растолстел?

На полпути юный маг вскинул палочку, выдохнул на нее «альбу» – и кончик расцвел ярким трепещущим огоньком. Лаз от света словно раздался, а своды окаменели, внезапно оказавшись вместо глины гранитными. Битали спустился ниже и очутился в просторной полости, усыпанной колотым булыжником.

– Не может быть! Неужели за все это время сюда никто ни разу не заглянул? – изумленно покачал головой потомок Темного Лорда. – С того самого мгновения, когда я приказал Сартану стереть Фила в порошок, а всех нас перенести в лечебницу?

Но, похоже, это было именно так. Дурная слава Тихого дагеря защитила скрытую среди травы пещеру от любопытных чужаков. Если сюда и ходить-то мало кто рисковал, то лезть в норы – тем более. Построенный профессором Налоби алтарь, курительницы, зеркала – все, все оставалось на своих местах! И даже ветхие манускрипты, открытые на страницах с нужными заклинаниями.

– Вот это да! – Молодой человек опустил палочку ниже, в ее огне нашел на полу несколько прутиков, заложил ими в книгах нужные места, захлопнул и уменьшил с помощью «трунио». Затем, на всякий случай, превратил в слабо различимую крохотульку и алтарь. Мало ли кому вдруг взбредет мысль все же полазить в страшном месте? Теперь, когда Кро почти добрался до цели, это было бы обидно вдвойне.

По возвращении в баню он увидел отпрянувших друг от друга Аниту и Надодуха.

– Ты уже? – удивился недоморф.

– А вы чего пугаетесь? – ответил вопросом на вопрос Битали и стал доставать из кармана добытые манускрипты. – Вы же обручены. Имеете полное законное право обниматься.

– Не имеем, – покачала головой отличница. – Это договор отсроченного права владения. Законно мы сможем целоваться только через три года.

– Все-таки ты чересчур умная, Анита, – со вздохом поставил свой диагноз чатия Сенусерт. – Лучше бы ты знала поменьше.

– Ты не рад, что ради тебя я преступаю закон? – села к нему на колени девушка.

– Да я ради тебя готов небо на землю обрушить! – обнял ее недоморф.

– А я – с мамой поссориться! – парировала куда более страшной угрозой отличница.

– Трунио! – взмахнул волшебной палочкой Битали.

– Кро, где ты их взял?! – забыв про возлюбленного, вскочила Горамник. – Ты хоть представляешь, что это за книги?

– Смотри сюда, – раскрыл первую закладку Битали. – Я в первородном языке… В общем, двоечник. Но ты прочитаешь, тебе это раз плюнуть. Мне нужно знать значение этой фразы и как она правильно наговаривается.

– Это обращение к четырем стихиям и храму небес, – сходу ответила отличница.

– Запишешь на бумажке, хорошо? Мы с тобой отрепетируем, чтобы я без акцентов и оговорок произносил, хорошо?

– Надодух! – не оглядываясь, вскинула руку Анита. – Перо и бумагу!

– Если бы ты так отреагировала на мужчину, милая, я бы потребовал развода.

– Да быстрее, увалень. – Горамник пропустила его шутку мимо ушей.

– А вот здесь мне нужна вот эта фраза, – раскрыл вторую закладку потомок Темного Лорда.

– Заклинание на открытие врат демонов. Ты уверен?

– Да. А в этой книге – вот с этой строки до конца страницы.

– Проклятье! Это заклятие вызова глубинных духов. Его нужно заканчивать именем демона. Ты точно не ошибаешься?

– Я там рядом привязанным болтался, так что все видел. Филл по ним пальцем водил, чтобы не ошибиться.

– Потрясающе! – отступила Горамник. – Я ничего подобного даже издалека не видела. В замковой библиотеке ничего такого и близко не существует. Битали, этим манускриптам просто цены нет!

– Тогда постарайся их не потерять.

– Но ведь тебе нужны все эти труды, чтобы проводить обряды!

– Мне нужны правильные фразы заклинаний. Я не гордый, могу прочитать и с бумажки. Только не ошибись, пожалуйста. Очень не хочется, чтобы меня затянуло в элениум, или духи приняли меня за еду.

– Ага… – Анита склонилась к самым страницам, словно не читала, а обнюхивала их. Битали даже показалось, что отличница не оторвется, так и останется здесь с манускриптами до утра. Но девушка сделала над собой усилие и распрямилась, взмахнула палочкой: – Трунио! – Собрала книги и повернулась: – Милый, проводи меня, пожалуйста. Мне что-то неспокойно.

К удивлению потомка Темного Лорда, с переложением заклинаний отличница застряла больше чем на день. Впрочем, это было только к лучшему – и освободившийся день Битали посвятил Франсуазе, тайком сбежав к ней через деревяшку перемещений, безнадзорно лежащую на поляне.

Но к следующему утру все уже было готово, и после ужина юный маг покинул друзей, пробрался в пещеру, увеличил алтарь до прежних размеров, тщательно его вытер – особенно зеркало, размыкающее границы миров и законов. Затем обновил благовония в курительницах.

Теперь для проведения обряда оставался последний штрих…

Жертва!

– Ох, Анита, Анита, умница наша единственная, – зажмурившись, потомок Темного Лорда вознес отличнице мысленную молитву. – Надеюсь, в этот раз ты нигде ни в чем не ошиблась…

Он вытянул из амулета египетский нож, слегка порезал кожу на запястье и позволил большой капле крови упасть в курительницу над зеркалом, взмахнул палочкой:

– Вьюр!

Над медной чашкой заструился дымок. Кро торопливо вскинул бумажку и громко, отчетливо начал читать:

– Олого берг нарант ладоги орта ра-ра лименьволх! – Слов Битали не понимал, но о смысле фраз девушка ему рассказала, так что эмоции и нужные ударения потомок Темного Лорда ставил в правильных местах.

Наверное, в правильных…

Дымок в курительнице закрутился, со всех сторон послышался шорох, из зеркала вверх, в донышко медной чаши медленно выплыл призрачный луч света, стал растекаться в стороны.

Похоже, заклинание развивалось правильно, размывая границы миров.

Битали, воодушевляясь, продолжил читать заклятия громче и старательней, строчка за строчкой, пока, наконец, фраза не закончилась знаком вопроса. Юный маг разжал пальцы, роняя записку, и громко провозгласил:

– Сартан!!!

Марево над алтарем вдруг громыхнуло и разорвалось, крайние курительницы выплеснули клубы густого дыма. Четыре клубящихся потока устремились к центру алтаря, смешиваясь с серым дымком крови Темного Лорда, скручиваясь в вихрь и стремительно уплотняясь. Несколько минут – и черная фигура обрела человекоподобные очертания с рыхлым, тоже клубящимся лицом:

– Рад слышать твой призыв, Темный Лорд! Приказывай, я уничтожу вся и все!

– Мне не нужно уничтожать…

– Твоя кровь переполняет меня силой, Эриджун! – загрохотал громовыми раскатами демон, расширяясь в черные клубы. – Мне не сдержать ее! Приказывай, или я порву тебя самого!

В голове Битали молнией промелькнули наставления Элении Клеотоу о неустойчивости бесплотных духов, не способных откладывать про запас добытую силу и потому вынужденных тратить ее сразу по получении, и спешно выкрикнул:

– Сделай бурю!!!

– Да-а-а!!! – взвился ввысь первородный дух, пробив потолок пещеры, и вскоре лаз осветился стремительной чередой молний, земля сотряслась от громового грохота, внутрь потянуло влажностью. Злобно завыл ветер, подняв вихри пыли даже здесь, в самой глубине норы. Потом клубящийся демон провалился сквозь потолок обратно в подземелье, и с улицы послышался шум и плеск плотного ливня. – Твое желание выполнено, господин!

– Скажи, Сартан, в этом амулете много силы? – вскинул руку с черепами юный маг.

– Изрядно, Эриджун. Тебе всегда удавалось собрать ее куда больше, нежели иным людям.

– А ты можешь пользоваться ею, Сартан?

– Тебя опять тянет на беседы, Эриджун? – Демон сжался до размеров крупного человека, скользнул через пещеру, пропустив амулет сквозь себя, и выпрямился сбоку от юноши, став похожим на поросшего кудрями мавра.

– Мое имя не Эриджун, – не стал врать Кро. – Меня зовут Битали.

– Все, кроме Темного Лорда, вытягивая меня со дна вечности, всегда кричали: «Круши! Жги! Убивай!» И только он спрашивал: «Тебе, верно, скучно, мой верный друг?»

– Я не Эриджун. Меня зовут Битали. И я хочу спросить тебя, Сартан: тебе скучно, мой верный друг?

– Если ты не Эриджун, то по какому праву ты спрашиваешь меня, несчастный? – Демон, потеряв облик, закружил вокруг молодого человека, а потом внезапно поглотил его собой, своим облаком.

– Потому что я – Темный Лорд!

– Я чувствую, – отступил демон. – Это ты. И ты когда-нибудь узнаешь, что это за мир, царствие бестелесных. Там не скучно. Там пусто. Мы погружаемся в бездну, мы тонем все глубже и глубже, мы рассеиваемся, мы теряем себя… – Сартан снова стал походить на человека, однако парил над алтарем. – Я стал забывать свой облик, Темный Лорд. Я забываю свои желания. Свою жизнь. Наверное, я умираю… Я помню только свое имя. Когда я забуду его, меня не станет…

– Как мне помочь тебе, Сартан?

– Произноси мое имя, человек! – громогласно взмолился демон, заметавшись по пещере. – Напоминай мне имя! Я должен слышать свое имя! Доставай меня из глубины! Дай мне света! Дай мне воздуха! Дай мне голоса!

– Как Темный Лорд узнал о тебе, Сартан? – тихо и ласково спросил мечущегося духа Битали.

– Он прочитал заклинание вызова в пещере двух драконов, – остановился демон, плавно осел на камни.

– А кто его там начертал?

– Я сам…

– Сам? – удивился Битали. – Ты вырвался из потустороннего мира, чтобы начертать заклинание своего вызова?

– Я начертал его, пока был живым, – ответил демон и тонкой струйкой потянулся к браслету из черепов.

– Зачем?

– Однажды я понял, что никто не вечен. Ни ты, ни дети, ни даже я. Однажды каждый утонет в небытии. Глубина, пустота. Ни шевеления, ни событий, ни памяти. Ни имени. Мне стало страшно. И я начертал заклинание, которое сохранит мое имя. Теперь я остался последним из первородных. Их больше нет. Они утонули. Рассеялись. Только я один всплываю и всплываю, делаю глоток, вижу свет, слышу имя. Слышу и начинаю тонуть снова.

– Кем ты был при жизни, Сартан?

– Не помню, Темный Лорд… – простонал демон. – Я помню страх. Я помню имя. Но я не помню своего облика. Своих свершений. Своей жизни. Ничего. Все это было слишком давно… Я просто имя, Темный Лорд. Осталось только имя…

– За что все духи так почитают Темного Лорда? – Битали протянул руку с амулетом к черным дымным клубам.

– Никто не хочет утонуть, Эриджун… Темный Лорд поклялся, что откроет врата мира духов и впустит нас в мир живых. Чтобы мы опять увидели свет! Услышали смех! Вдохнули воздух! Чтобы мы могли вспомнить себя, прежде чем начать тонуть снова. Темный Лорд сдержал свое слово. Эриджун уговорил смертных, и они стали каждый год на один день открывать врата в мир духов. Они звали нас к себе, принимали нашу власть; смертные произносили наши имена, они говорили с нами, они дышали с нами, они смеялись с нами. Они позволяли нам вспомнить жизнь. Когда Эриджун исчез, врата закрылись. Они больше не открываются, Темный Лорд. Назови мое имя!

– Сартан.

– Ты должен открыть врата, Темный Лорд. Жаль, что я уже не могу запомнить твое имя. Мы тонем, и помнить все труднее. Открой врата! Все духи ждут этого. Называй меня по имени, Темный Лорд. Я приду и исполню твою волю.

Демон рассеялся. Так и хотелось сказать – «утонул».

Битали снова уменьшил алтарь, вышел из пещеры.

Снаружи все было залито водой, грядки превратились в ручейки, везде валялись обломки веток и куски черепицы, по небу носились обрывки туч и перепуганные вороны, кустарник за Тихим лагерем, насколько было видно Битали, буквально лежал, размазанный по земле, а несколько деревьев под стенами замка выставили на всеобщее обозрение вывернутые корни.

– Мама… – сглотнул молодой чародей. – Надеюсь, никто не знает, кто все это сделал…

Соваться на размякшее поле Кро не рискнул – обошел краем до парка, вошел в замок под своей башней, поднялся наверх.

Анита Горамник и недоморф были тут, мокрые до нитки. Точнее, мокрым был Надодух, отчетливо пахнущий псиной, а его нареченная сидела в пижаме молодого человека – вся съежившись и мелко, зябко подрагивая. Судя по всему, про высушивающее заклинание «асугарси» отличница забыла. Или ей просто нравилось, как чатия Сенусерт мечется вокруг, промокая волосы девушки полотенцем и пытаясь натянуть ей на плечи тяжелое одеяло.

– О, привет, дружище! – кивнул Битали мохнатый сосед. – Ты много упустил! Тут такое творилось… Такой ураган вдруг обрушился, чуть замок не сдуло. Мы в кронах спрятались, так их насквозь, как сеть рыболовную продувало. Пришлось драпать. Полпути бежали, половину ветром донесло. Граф де Куртене, наверное, отомстить пытается, что директор тебя не выдает.

– Поляна уцелела?

– Да, там заросли густые. А на возвышениях и вдоль окраины снесло все начисто!

– Хорошо, – облегченно вздохнул Битали. – Слушай, дружище, ты случайно не слыхал про такие дни, когда смертные призывают к себе из потустороннего мира духов, демонов, души мертвых?

– Ау, Битали, – пощелкал пальцами чатия Сенусерт. – Тебя ураган кирпичом по голове случайно не стукнул? Или ты и вправду про Хэллоуин никогда в жизни не слышал? Ты ведь вроде из Шотландии?

– А еще есть сочельник, – добавила Горамник. – И День Мертвых в Латинской Америке, праздник чертей в Европе, Карачун у нас… Вообще, такие дни почти во всем мире у смертных имеются. Совет Хартии борется с ними, называет язычеством и идолопоклонничеством, пытается вычеркнуть из памяти, но пока получается не очень… В иных народах вытравили начисто, а другие как гуляли, так и гуляют. Ты почему спрашиваешь? Что-то конкретное узнать хочешь?

Битали подошел к окну, прижался лбом к холодному стеклу:

– Я все больше и больше начинаю походить на низшего духа. Я верю в справедливость. Я общаюсь с ними и смертными как с равными. Я хочу открыть врата в мир мертвых.

– Ты вызвал демона? – рывком поднялась отличница. – Я так сразу и поняла! Зачем элениуму наш мир? Что духи пообещали тебе за это?

– В том-то и дело, что ничего, Анита, – повернулся к ней потомок Темного Лорда. – Теперь я хочу этого сам.

Битва великих родов

Страх заставил Битали вздыбить шерсть на загривке и оскалиться. Однако он все же не зарычал, чтобы не выдать себя засевшему на насесте охотнику.

Смертный прятался под самой кроной сосны, обвешанный лохматым тряпьем и ветками, в небольшой загородке. Различить его в укрытии было почти невозможно – однако запах дыма и гуталина, запах алкоголя и масла, запах гнили и пота выдавали опасного двуногого хищника так же ярко и качественно, как если бы тот стоял посреди поляны и орал во всю глотку.

Увы, враг находился над прогалиной. И у него, конечно, было ружье, несущее смерть любому живому существу, что покажется на открытом месте.

В обычное время Битали конечно же на свет бы не показался. Он вообще предпочел бы обойти источник подобного запаха далеко-далеко стороной или зарылся в землю так глубоко, чтобы и морды не разглядеть было. Но сейчас за спиной слышался собачий лай, треск веток, громкая перекличка смертных, идущих через лес. Идущих, безусловно, с ружьями. От таких не скрыться. Собаки выследят и покажут затаившегося зверя, ружья позволят убить его с безопасного расстояния. Эти – не уйдут даже от норы, запустят внутрь псов или напустят ядовитого дыма. Или отравят до смерти, или выгонят на свет – и убьют. После этих – в живых не остается никого.

Одна из собак вырвалась вперед, и Битали, услышав ее лай совсем близко за хвостом, в отчаянии рванулся вперед, мчась что есть силы, разбрасывая лапы в широких прыжках.

На насесте послышался треск, смертный высунулся вперед, выставил ружье.

Битали что есть силы подпрыгнул, направил в него когтистую лапу, резко выдохнул: «Вэк!», – упал, кувыркнулся через бок и побежал дальше.

Без волшебной палочки, на невероятном удалении, из чужого тела заклинание получилось совсем слабым, но его вполне хватило, чтобы сбить убийцу с насеста и отшвырнуть до соседнего ствола. Ружье отлетело в сторону, шляпа с сеткой нанизалась на ветки, тело, сшибая редкие сучки, полетело вниз, кувыркаясь и разбрасывая сапоги.

Послышался глухой удар, сочно пахнуло кровью. Похоже, все было хорошо – убийца мертв или изувечен, и уж точно – совершенно безоружен. И вместе с чувством облегчения картинка перед глазами стала расплываться, расплываться, пока не исчезла совсем. Битали резко выдохнул… И сел в постели. Потряс головой, поднялся, выглянул в окно.

Над лесом за замком маркиза де Гуяка уже светлело небо, хотя ночь еще и не уступила рассвету свои права. Было слишком рано. Замок еще спал, столовая была закрыта, до первого урока оставалось не меньше четырех часов. Однако юный маг отлично понимал, что больше уже не заснет. Каждое его единение с тотемником всегда сопровождалось смертным ужасом, жаркой схваткой, пребыванием на грани… Разве после такой встряски уснешь?

Где-то там, далеко на востоке, жил барсук, носящий в своем теле частицу его, Битали Алистера Кро, бессмертной души. В обычные дни этого единства душ никто из них почти не замечал. Но в минуты опасности наступало единение. Юный маг видел глазами зверя, слышал его ушами, чуял его шкурой. И, слава тысяче ифритов, мог использовать магию из его плоти! Эта связь уже многократно спасала тотемника и от волчьих клыков, и от когтей рыси. А в этот раз, вот, от пули в загонной охоте.

– Как бы его поближе к замку переселить? – вслух подумал Кро. – Почему все напасти с моим барсуком случаются именно тогда, когда здесь самый сладкий сон?

Хотя, может статься, большое расстояние между ним и тотемником только к лучшему. Если бы подобный контакт душ случился посреди лекции – было бы, наверное, только хуже.

Может, именно поэтому тотемник и ушел от своего мага на восток? Ведь встретились-то они с барсуком здесь, в замковом лесу!

Битали передернул плечами, потянулся за полотенцем и отправился в душ. Не спеша помывшись, вернулся в башню, переоделся. Опять подошел к окну.

– Ну, наконец-то светает! Хоть позавтракаю спокойно.

Колледж уже начал просыпаться, однако в столовой было еще почти пусто. Только пара мальчишек-первокурсников завтракали в самом дальнем и темном углу подземелья.

Битали снял с прилавка персик, быстро обгрыз, небрежно бросил на ближний стол. Тот приободрился, встряхнулся и слизнул мусор длинным розовым языком в свое безразмерное чрево. Первокурсники восторженно пискнули. Видно, еще не привыкли к этому зрелищу. Кро же, пройдя вдоль лотков, положил себе мясной салат, немного каши, залитое майонезом яйцо, ломтик жареной рыбы, два бокала сока, уселся посреди зала и приступил к трапезе.

Когда салат, каша и яйцо уже кончились, а от рыбы осталась только половина – потолок разорвался, и вниз, держась за руки, провалились Лилиан и Арно Дожар. Оба веселые, с влажными волосами и в явно неглаженных одеждах.

– Ой, Битали! – Девушка, отпустив графинчика, подбежала к нему, порывисто обняла, прижавшись щекой к щеке: – Привет!

– Доброе утро, мсье Кро, – подойдя ближе, кивнул Дожар, и Битали ощутил, что от него пахнет точно не шампунем. Скорее даже – тиной.

– Вы что, купались? – удивился потомок Темного Лорда.

– А ты что-то имеешь против? – мгновенно напрягся юный граф.

– Ничего, – пожал плечами Битали. – Просто холодно на дворе ныне.

– В озерах холодно не бывает! – счастливо рассмеялась девушка, фыркнула ему в ухо и побежала к прилавку.

– Приятного аппетита, мсье Кро, – следя за ней, Арно не смог сдержать улыбки.

– И вам хорошего дня… Мадемуазель и мсье, – ответил Битали.

Он допил сок, опрокинул тарелку, давая знать столу, что можно убирать, и отправился к себе, мысленно прикидывая, что умнее: посидеть перед лекциями за домашним заданием или немного поспать, пока есть время?

Однако не успел он разобраться в желаниях, как в комнате возникла Лилиан, схватила его за руки и закружилась со смехом, увлекая за собой:

– Какой сегодня день, Битали! Сегодня самый лучший день!

– В такой день хорошо бы выспаться, – ответил с кровати Надодух и натянул одеяло на голову.

– Вставай, лежебока! – повернувшись, принялась тормошить его ранняя гостья.

– Судя по мятому костюму, Арно Дожар сегодня ночевал не в замке? – спросил Кро.

– Он такой, он такой… – опять закружилась Лилиан, но вдруг остановилась, сунула руку в корсаж: – Битали, он посвятил мне стихи! Ты только послушай…

Она развернула светло-желтый свиток, украшенный виньетками и пахнущий ландышем, и говорящая бумага с чувством продекламировала:

Прекрасный ангел, к Вам пишу,

Обуреваемый смущеньем,

Не смейтесь надо мной, прошу,

Ответ Ваш будет мне спасеньем.

О, милая, в огне горю,

Когда не вижу вас хоть час,

И Бога всей душой молю,

Чтобы во снах увидеть Вас.

Без Вас в пучине я тону,

А с вами чаща станет раем,

Ваш смех подобен огоньку,

Что путь мой скользкий освещает.

Люблю я Вас, моя графиня,

Надеюсь лишь на Ваш кивок,

Моя суровая Богиня,

Что бросите мне свой цветок.

Ваша любовь подарит свет,

Что мою душу не покинет.

Ответьте ж мне: да или нет?

Жить дальше: мне иль погибнуть?

– Ты слышал, Битали? Это мне! Эти стихи посвящены мне! – Она опять закружилась по комнате: – «Без вас в пучине я тону, а с вами чаща станет раем»… Арно такой… Он такой… Он неповторимый!

Лилиан прыгнула Битали на шею, крепко-крепко обняла, поцеловала в щеку, метнулась к подоконнику – и сгинула.

– В склеп бы ее посадить, – сдвинув одеяло, зевнул недоморф. – И под холодный душ. Девочка явно перегрелась.

– Завидуй молча, – посоветовал Битали.

– Молча не получится, – еще шире зевнул Надодух и сел в постели. – «Твоя суровая богиня, что бросит графу свой цветок» мертвого поднять способна. Надеюсь, она делится своими переживаниями только с тобой, а не со всем замком? Как бы отдельные дамы от зависти слюной не захлебнулись.

– Ты про кого? – не поверил своим ушам Битали.

– Про Элению Клеотоу. А ты о ком подумал?

– Тоже про нее, – соврал Битали. – Ей такого в жизни испытать не доводилось. Она только глазками хлопать умеет да по щечке гладить.

– Угу… – согласился недоморф, натягивая сорочку. – Пошли животики набьем?

– Я уже. Ты лучше, когда вернешься, меня разбуди. Чтобы я опять занятий не пропустил.

День оказался относительно простым, без раскалывающего голову дальномирия и путаной демонологии. С утра – математика с ее пределами и матричным анализом, а после обеда – история, в ходе которой сидящий на цепи в глубоком подземном каземате Арнольд Гроссер повествовал ученикам о приведении магами к покорности смертных в южной Азии и появлении первых развитых цивилизаций.

Близким отношениям с историком у братства Башни наступил конец. Однако и ссоры не было. Друзья вели себя, как все прочие ученики, ничем не выделяясь и не задерживаясь после уроков. Мсье Гроссер тоже старался лишний раз в их сторону не смотреть.

Но когда курс вывалился через стену на лестницу подземного хода, Дубус и Ларак неожиданно выдернули Битали и прижали его к стене:

– Нужно поговорить, дружище! Давно не виделись!

– Может, все же не здесь? – предложила оказавшаяся рядом Генриетта. – У нас уютная поляна для бесед имеется.

– Все на поляне собираемся! – решительно объявил Дубус. – Сейчас же!

– Предлагаю после ужина, – уточнил Надодух и протиснулся между молодыми людьми. – А то у меня в животе бурчит, как в консерватории на концерте.

Подобный напор от самых мирных и спокойных участников братства стал для Битали неожиданностью, поэтому общего сбора на поляне он ждал не столько с беспокойством, сколько с нетерпением. И надо сказать, друзья его ожиданий не обманули…

– Ты, конечно, наш господин, и мы должны тебе подчиняться, – решительно заговорил Дубус, как только на поляне собрались все участники братства, кроме прогуливающего колледж Комби. – Но ты еще наш друг и если мы видим, что ты сам себе яму решил вырыть, то смотреть на это молча не станем!

Широкоплечий парень покосился на Ларака, и Ирри с готовностью подтвердил:

– Да!

– Мы все знаем, как погиб Темный Лорд и его дело! – воодушевленно продолжил Дубус. – Он влюбился! Он забыл про своих друзей, про свою армию, про своих врагов, про свое дело. И ты, ты, Битали, идешь по его стопам!

Парень ударил себя кулаком в грудь, и боевой амулет выбросил ему в кулак огромную сверкающую секиру, каковой Дубус и указал на потомка Темного Лорда.

– У тебя есть враг! Страшный враг, целый род графов де Куртене! У тебя есть друзья, крепкие воины, которые готовы сразиться на твоей стороне! А чем занимаешься ты? Предаешься любовным утехам, забыв и про нас, и про опасность, и про наше общее будущее!

Звучало это и впрямь внушительно.

– Любовным утехам? – насторожился Битали. – Это как?

– Мы знаем, что Лилиан Хетф бегает к тебе в комнату!

– Я видел ее, – признался Ирри Ларак. – На прошлой неделе. И сегодня утром.

– Вот оно как? – облегченно рассмеялся Кро. – Должен вас огорчить, друзья мои. Лилиан Хетф навещала меня для того, чтобы в очередной раз лишить всяческих надежд на близость, и Надодух Сенусерт тому свидетель. Наша прекрасная Лилиан всерьез увлечена графинчиком Дожаром. Скажу больше, сегодня она читала нам стихи, посвященные ей юным графом. Прямо скажу: прекрасные стихи. Я на такие не способен. Так что шансов у меня против знатного красавчика никаких…

– М-мяу-у… – жалобно зарычал недоморф.

Похоже, у него и стоящей рядом отличницы возникли какие-то разногласия по поводу поэзии.

– Поскольку тратить свое время на Лилиан я не могу, – развел руками Битали, – то я потратил силы на разведку. И теперь знаю, что логово Шуаза де Куртене в Гавре находится в парке Форе-де-Монжон и укреплено очень грамотно. Кроме того, у него ровно сто воинов, две трети из которых метаморфы. В общем, никаких шансов в его владениях у нас нет. Но вот если выманить, то вполне можно потягаться… Дубус, ты так и будешь качать секирой возле моей головы?

– Ой, прости… – спрятал оружие молодой человек.

– Мы вполне можем заранее разложить в Тихом лагере графические амулеты на вызов голодных духов, закрыв их от света травой или мхом, чтобы открыть в нужный момент. Духи эти, может, и не опасны, но сожрать у врагов обувку, штаны и палочки смогут быстро, а без всего этого даже самый сильный воин становится неуклюжим. Кроме того, я научился вызывать демона Сартана, и он поклялся выполнять мои приказы. Я приготовлю амулет и с началом битвы направлю его против графских воинов. А мы с вами добьем тех, кто уцелеет от рук демона, после чего отправимся в Гавр и зачистим последних магов из рода Куртене. Вот такой план. Что скажете? – оглядел друзей Битали.

– План хороший, – согласился сидящий в сторонке на скамье Цивик. – Но как ты заставишь графа прийти в Тихий лагерь?

– У меня есть отличный друг, – поведал ему Битали. – Он умеет быть незаметным, проникать через любые кордоны и заклинания, прятаться от оберегов, обманывать даже самых образованных профессоров. Неужели он не сможет незаметно пронести в графскую крепость маленькое полено перемещений? Когда он это сделает, через полено мы сможем ворваться в самое логово, перебить всех, кто попадется под руку, поломать, подпалить и тут же удрать обратно. Граф де Куртене – самовлюбленный осел. Он не стерпит подобного оскорбления и бросится мстить. Получит еще пощечину и рассвирепеет окончательно…

– Он явится к директору школы, – сказала Генриетта. – И потребует твоей головы. Но после такого скандала профессор тебя покрывать не станет.

– А мне этого и не нужно, – щелкнул потомок Темного Лорда. – Мы согласимся выйти к графскому войску. Как полагаешь, куда потребует выходить профессор Бронте?

– С этой стороны парк, его в схватке могут повредить, – погладила острый подбородок Вантенуа. – Сад он тоже пожалеет. Лес? Хотя… Чего уж точно никому не жалко, так это Тихого лагеря за огородами. Там сотней трупов больше, сотней меньше уже ничего не изменит.

– Именно! – с довольной улыбкой вскинул палец Кро. – И ничто не мешает нам подготовить лагерь так, как нам хочется.

– Мне кажется, это не совсем честно выходит, Битали, – неожиданно возразил Дубус. – Обмануть, заманить, уничтожить. Как будто из-за угла нападаем и в спину колем. Не по-мужски выходит. Гнусненько.

– Что ты говоришь?! – хором воскликнули Надодух и Генриетта.

– Вообще-то их больше, – не так резко, но тоже возразила крупному парню Горамник. – Очень сильно больше.

– Против совести идти тоже не стоит, – неожиданно встал на его сторону Кро. – Давайте предложим графу мировую. Когда Тихий лагерь будет готов к схватке, отправим в Гавр переговорщика. Пусть Шуаз де Куртене сам решит, чего он желает – жизни или смерти? Если захочет войны, значит, это его выбор.

На некоторое время над поляной повисла задумчивая тишина, и Битали понял, что теперь его план одобрен полностью, до мелочей.

– Анита, Генриетта! – стал отдавать приказы он. – Вы на демонологию не ходите, так что вас я попрошу сделать поклады с порчей. На слепоту, хромоту, желудочную слабость и прочие гадости, что только придумаете. У графских колдунов наверняка обереги защитные будут… Но ведь каждая опасность их силу потихоньку высасывает. Чем больше опасностей, тем слабее они в конечной схватке окажутся. Ребята, вам амулеты вызова голодных духов делать и прикапывать. С меня Сартан. Нужно зарядить алтарь и превратить его в амулет. Как думаете, за два дня управимся?

– На порчу не меньше четырех надобно, – покачала головой Генриетта. – Сделать, начитать, зарядить. И все надобно делать около полуночи. Один поклад за раз можно провернуть, а если сотню… Даже вдвоем быстро не управиться.

– Хорошо, – решил Битали. – Значит, четыре дня.

– Тогда пошли, Анита, – кивнула отличнице Вантенуа. – Пошарим по парку, пока не стемнело. Перышки-травки поищем.

– Пошли, – согласилась та.

– Тогда мы рисовать отправимся, – решил недоморф.

Битали ушел с поляны вместе со всеми, в башне взял с полки шкафа трубку. Проверил, чтобы в наборе стояло имя не Франсуазы, а рябой девицы, нажал кнопку вызова:

– Здравствуй, карамелька. У меня есть к тебе очень важная просьба. Ты не могла бы взять лежащее у тебя во дворе полено и отвезти его в Гавр, в парк Форе-де-Монжон?

– И тебе хорошего дня, красавчик. Спасибо, что поинтересовался моими делами, настроением, здоровьем, погодой. Спасибо, что спросил, как дела у меня дома, как Гаспар себя чувствует, не скучаю ли я одна? Спасибо, в общем, что относишься ко мне как к человеку, а не как к полену.

– Ты хорошо выглядишь, Юлиана.

– Откуда ты знаешь, трепло аристократское?

Битали покачал головой, закрыл глаза, собрал в памяти образ коротко стриженной девушки с усыпанным веснушками лицом, широкими плечами и бедрами, мясистыми ногами, поднял веки – и сразу увидел ее в зеркале, сбоку и сзади. Видимо, через стекляшку над кухонной раковиной.

– Только вот юбка у тебя коротковата для нынешней погоды, и чулки кружевные совершенно не к месту. Никогда не думал, что тебя потянет на красный цвет.

– Ты знаешь, что ты пошляк, красавчик? – неожиданно повеселела собеседница. – Только на задницу и смотришь!

– Можешь головой не крутить, во дворе меня нет. Чтобы тебя увидеть, быть рядом вовсе не обязательно.

– Черт бы тебя побрал, упырь болотный! – вошла страшилка обратно в дом. – Зачем ты это сказал? Теперь я никогда не рискну раздеваться в ванной!

Битали тоскливо вздохнул. Юлиана всегда была тяжелым собеседником.

– Так ты поедешь в Гавр?

– Спасибо за предложение. Но если мне захочется свести счеты с жизнью, сахарный красавчик, я могу повеситься и у себя в спальне. Для этого не нужно тащиться к оборотням в гости!

– В нынешнем виде тебя никто не узнает.

– А вдруг? Чего-то рисковать не хочется.

– Это очень важно, Юлиана. Мы оба сможем избавиться от опасности раз и навсегда!

– Тогда спрячь меня на время поездки. Так, чтобы никто ни за что не нашел.

– Не преувеличивай опасность, Юлиана. Они не ищут тебя, они думают, ты в нашей школе. И уж тем более не станут искать у себя в Гавре.

– Опасности мало не бывает.

– Простейшая осторожность… – И тут вдруг Битали понял: – Подожди! Ты что, просишь себе Цивика?

– А ты не так туп, как кажешься, красавчик, – засмеялась трубка.

– А как же Гаспар?

– А ты за кого болеешь, за меня, за него или за Цивика?

Битали промолчал, не зная, что ответить.

– Допустим, что за Цивика, – вкрадчиво предположила рябая дева. – Спроси мальчика, он хочет прямо сейчас прийти ко мне? Если откажется, я выполняю любое твое желание. Если нет, то ты исполняешь любое мое.

Кро, не отвечая, вытянул волшебную палочку, ударил ей себе под ноги:

– Онберик!

Вмиг провалился к раздирающим чистую тетрадь на страницы Дубусу, Лараку и Цивику. И, само собой, рухнул бедолаге прямо на голову.

– Ты чего?! – застонав и морщась, приподнялся на локтях паренек. И Битали опять обратил внимание, что Цивик больше не лохмат. Коротко стрижен, а вдобавок к тому еще и причесан. И опрятно одет.

– Юлиана просит, чтобы во время поездки в Гавр ее от графских колдунов кто-нибудь мороком прикрыл, – сказал Кро. – Возьмешься?

– Да. Ты меня от прогулов как-нибудь прикроешь?

– Чего-нибудь придумаем. Прямо сейчас к ней пойти хочешь?

Паренек недоверчиво посмотрел на Битали. Потомок Темного Лорда все понял и вздохнул, поднес трубку к уху:

– Я ничего не обещал.

Телефон в ответ зловеще захохотал и перешел на короткие гудки.

– Что ни делается, все к лучшему, – сунул его в карман Кро. – Тебе хотя бы объяснять ничего не надо. Сам разберешься, где и как лучше амулет прятать. Когда все будет готово, сообщи. Удачи, дружище!

– Да. – Цивик коснулся палочкой подоконника и пропал.

– Гаспару точно не повезло, – вдохнул Кро, вслед на ним отправляясь в коридор.

Но Цивика перед сфинксом уже не застал.

Создать амулет вызова демона большого труда для Битали не составило. Все, что от него требовалось – это провести правильный полный обряд, не добавляя своей крови. Это означало, что заклинание реализуется, едва только получит недостающий элемент.

Согласно классическим правилам, магу надлежало создать полную копию алтаря и носить ее с собой. Однако Битали, поскольку остался единственным из посвященных, просто уменьшил алтарь до размеров монеты и завернул в тряпицу, дабы не колоться о превратившуюся в иглу курительницу.

Так же легко управились со своими заданиями и все остальные члены братства. Ведь поручения им достались, прямо говоря, ученические. Первокурсник справится. Единственное отличие состояло в том, что юные маги успели пройти через обряд корсовинга, дарующий силу и способность управлять ее потоками – и потому действенность их покладов и амулетов возрастала многократно.

Самой трудной частью плана стала не магия. Труднее всего оказалось добыть бензин и стеклянные емкости для него. Однако и тут ушлая Юлиана, поняв суть просьбы, исхитрилась выкрутиться, и вместо кучи бутылок и канистры юные маги получили от нее ящик с четырьмя трехлитровыми банками, полными чуть желтоватой жидкостью. Как, что – спросить оказалось не у кого. Просто, придя вечером на поляну, недоморф увидел стоящую возле полена перемещений посылку, догадавшись о содержимом по запаху.

На четвертый день зазвонила трубка.

– Спасибо, сахарный! – не здороваясь, сообщила Юлиана. – Я просто тащусь! За последние полгода я побыла и телезвездой, и циркачкой, а теперь еще и Матой Хари. В следующий раз хочу примерить роль арабской принцессы! Придумай чего-нибудь, ага? Да, кстати, чуть не забыла… Посылка доставлена, мой генерал!

– Спасибо, Юлиана, – ответил Кро, однако рябая девица уже отключилась.

После этого долгожданного послания Битали пошел в северный корпус, поднялся на самый верхний этаж, прошел сквозь стену, оказавшись в просторном зале гендерных искусств, стены которого были полностью закрыты рядами копий, алебард, дротиков, щитов и бердышей.

– Вы хотите узнать, почему до сих пор не начались мои уроки, мсье Кро? – прозвучал из-под потолка голос Ричарда Уоллеса.

– В прошлом году уроки тоже начались незадолго до каникул, – ответил Битали.

– Да, ты прав. – В воздухе промелькнуло тело, и преподаватель с грохотом приземлился на пол. Тут же выпрямился. Мужчина был в высоких, начищенных до глянца сапогах, красных штанах и синем вельветовом сюртуке, опоясанном абордажным тесаком. – Директор Бронте не очень высоко ценит военное искусство и дает мне слишком мало учебных часов.

Битали не без удивления поднял глаза к потолку, оценивая его высоту, и учитель рассмеялся:

– Так может любой. Половина человеческих способностей ограничивается нашими страхами, и ничем более. Хочешь попробовать?

– Хочу. Но сейчас у меня другая просьба, сэр Ричард Уоллес. Мне нужен переговорщик.

– Мсье Кро предлагает мне работу? – вскинул брови преподаватель.

– Да.

– В чем она заключается?

– Возможно, вы знаете, что минувшим летом у меня возникли некоторые разногласия с графом де Куртене…

– В виде четырех трупов! – довольно расхохотался преподаватель. – Думаю, за такую ссору вы заслужили по три бала за каждого. Увы, добавить оценки в ваш аттестат сейчас я не могу. Мои занятия не начались, и у меня нет доступа к документам.

– Я хочу предложить графу мир. Я забываю про свои претензии по поводу случившегося вымогательства, он отказывается от мести за раненых вымогателей. Я полагаю, что троим моим жертвам вскоре удастся вернуться в его распоряжение, если они озаботились крепкими здоровыми тотемниками.

– Забыть и разойтись, как я понимаю, это ваше изначальное предложение, мсье Кро? Теперь хотелось бы знать, на какие уступки вы готовы пойти, если граф откажется от мирового соглашения?

– Я готов принести ему публичные извинения. Здесь, в замке. Либо в ином месте, не принадлежащем друзьям клана Куртене. Так вы согласны, сэр Ричард Уоллес?

– Ученик предлагает мне работу! – расхохотался преподаватель. – Такое в моей жизни случается впервые.

– Я сын наемника, сэр Ричард, я знаком с правилами. Какая вам разница, кто заплатит за работу?

– Твой отец знает?

– Ему нельзя появляться в Гавре. Если граф узнает, кто он такой, отца возьмут в заложники.

– Разумно, – кивнул учитель.

– Ваша цена, сэр?

– Помнится, я рассказывал тебе, что кое-чем обязан Гаэтано? Я вижу неплохой шанс вернуть хотя бы часть долга, – поправил ремень наемник сэр Уоллес. – Как мне попасть к твоему противнику?

– Амулет перемещения.

– Прекрасно! Веди.

Попав на поляну, наемник сделал два полных круга, рассматривая творение недоморфа, удивленно покачал головой:

– Профессор Бронте утверждал, что ссылает в башню Кролик жалких неудачников. Однако я вижу талант за талантом.

– Благодарю вас, сэр Ричард Уоллес! – Надодух буквально раздулся от гордости.

– Не покупайтесь на лесть, мсье Сенусерт! – немедленно отрезвил его учитель. – Тот, кто вас хвалит, не обязательно ваш друг. Возможно, ему просто не дотянуться до вас ножом со своего места, и он надеется, что вы повернетесь к нему спиной.

– Так вам понравилось или нет, сэр?! – не выдержала Горамник.

– Работа мсье Сенусерта достойна восхищения, мадемуазель. Однако я преподаю не природное колдовство, а гендерное искусство. Где амулет, мсье Кро?

Битали указал на полено. Наемник кивнул, ступил на него, качнулся вперед и исчез.

– Ты ему доверяешь? – спросила отличница. – Это же просто наемник! Соврет ради легких денег, а мы попадем в ловушку.

– Он отказался от денег, – покачал головой Битали. – К тому же его можно назвать моим крестным отцом. Не думаю, что это можно перекупить золотом.

– Ты не знаешь наемников!

– Ты шутишь, – рассмеялся юный маг. – Как раз их я знаю лучше всего.

Сэр Уоллес вернулся через три часа, пахнущий вином и довольный с виду.

– Ну что? – устремились к нему члены братства Башни.

– Граф Шуаз де Куртене готов забыть все обиды и разногласия, мсье Битали Кро, – сладко потянулся учитель, – и простить оскорбления при одной лишь маленькой уступке. Если вы принесете ему публичные извинения не где-то в других местах, а в Гавре, у ворот его замка. И знаете, что я вам посоветую, мой мальчик?

– Что, сэр Ричард?

– Посоветую не верить ни единому слову этой гнусной старой крысы! Он посадит вас на кол в парадной пиршественной зале, будет требовать извинения каждый день и с удовольствием показывать гостям в качестве забавной игрушки. Себе для веселья, всем прочим в назидание. Чтобы все знали, как заканчивают храбрецы, посмевшие бросить клану Куртене вызов. Но вино у этой подлой твари хорошее, что есть, то есть. Пойду отосплюсь. Завтра меня ждет очень тяжелый день.

Учитель ушел с поляны, оставшиеся на ней друзья переглянулись.

– Опять ни то ни се, – пожал плечами Ирри Ларак. – Если мы нападем, получится, что начали первыми!

– Нет… – Битали в задумчивости покрутил на пальце сандаловое кольцо. – Теперь он предупрежден. Граф ждет моего ответа. И его придется дать.

Потомок Темного Лорда снял с пальца кольцо и сжал его с такой силой, что деревяшка хрустнула и рассыпалась. А затем достал телефон:

– Юлиана? Передай Цивику, чтобы сажал тебя на поезд и начинал.

Забрав деревяшку перемещений, друзья без особой спешки отправились в сторону Тихого лагеря, отнесли ее в пещеру и расселись вокруг, ожидая, пока их главный лазутчик выполнит поручение. Делать им было совершенно нечего. Все было приготовлено заранее и продумано до мелочей. Оставалось только исполнить.

Наконец послышалось слабое потрескивание, возле полена возник Цивик, огляделся по сторонам. Вскинул палочку:

– Альба! – И когда тьма рассеялась, отчитался: – Все сделано. Там большое здание, я выбрал комнаты отдыха. Там достаточно колдунов, но они не настороже, никаких защитных заговоров и оберегов нет. Основная защита снаружи, на первом этаже и у входа. Перегородки слабые, двери межкомнатные. Все хлипкое. Только сонные голые люди.

– А метаморфы?

– Ночь на дворе, Битали, – вместо него ответила отличница. – Метаморфы на улице. Гуляют.

– И нам пора! – Дубус гулко ударил себя в грудь, извлекая секиру.

Битали ничего говорить не стал, а просто шагнул на лежащую деревяшку и тут же отступил в сторону, давая путь друзьям.

В логове графов Куртене пахло потом и духами, вином и жареным мясом. Через большие окна в пластиковых рамах сюда затекал свет уличных фонарей, так что видно все вокруг было неплохо. Стулья, стол, комод, двуспальная постель с двумя телами.

– Тхарри! – движением палочки превратил спящих в ледышки Кро. – Спите спокойно, нам шум не нужен.

Юные маги один за другим быстро входили в комнату. Собравшись, развернулись спина к спине и вскинули палочки:

– Вэк!!!

Заклинание прошло по комнатам, как через карточный домик, снося стены, расшвыривывая двери и мебель, вскидывая в воздух всякое тряпье. Со всех сторон послышались испуганные крики.

На ходу меняя оружие, Битали ринулся вперед, рубя египетскими ножами направо и налево, не разбираясь, кто попадается на пути, и стараясь ранить ноги, чтобы колдуны не могли кинуться в погоню. Правда, пара ударов пришлись в головы, но Кро решил, что хуже от этого не станет.

Дойдя до третьей комнаты, он скрестил клинки с первым вооруженным врагом, парировал длинный выпад, подсек руку, скомандовал:

– Отступаем! Быстрее, пока нет организованного сопротивления.

– Вэк! Вэк! – Судя по голосу, это Генриетта сбила заклинанием какие-то тени, мелькнувшие слева.

Битали поймал на скрещенные клинки и отвел вверх брошенную подушку – и оказался в облаке перьев. Быстро попятился, отфыркиваясь, отбил уже вполне настоящий кинжал, тоже брошенный издалека.

– Мартилло! – В глубине комнат с громким хлопком лопнул аквариум, вода хлынула на пол, и Генриетта метнула вслед «тхарри», обращая ее в лед. Послышались крики ярости – все, прятавшиеся внизу, оказались в ловушке.

– Отступаем! – попятился Битали, отмахнулся еще от одного брошенного издалека ножа. Наступил на деревяшку – и оказался в пещере, метнулся к выходу, остановился в просвете, оглядываясь: – Все здесь? Анита, Генриетта? Дубус, Ларак?

– Я тоже здесь! – тяжело дыша, сообщил недоморф.

– Они идут! – крикнул Цивик. – Они там!

В пещере нарастал шум, слышались голоса. Переступившие полено графские колдуны еще не разобрались, куда попали.

– Вэк! – Заклинание метнуло в глубину пещеры банки с бензином, тут же разбившиеся о камни. Битали вскинул палочку и качнул ею снова: – Вьюр!

Пещера взревела, из ее жерла ударил сноп пламени.

– Ну вот и все. – Кро облегченно перевел дух. – Такого Шуаз Куртене нам точно не простит. Дня через три можно ждать гостей.

Огонь опал, но пещера продолжала рычать и потрескивать, изрыгая нестерпимый жар.

– Теперь нам бы мимо своих метаморфов пройти, – указала в сторону замка рыжая отличница. – Они ведь тоже гуляют.

– Пробьемся! – взвесил в руке секиру Дубес. – Не впервой.

Однако братству Башни повезло. На удивление, ни единого оборотня из числа учеников за время пути через грядки с северной стороны замка не появилось.

Резкий, едкий свист даже не в ушах, а прямо в висках выкинул Битали из постели с первыми лучами солнца, когда весь колледж еще спал.

– Не может быть! – Прыгая по комнате, он лихорадочно хватал и натягивал сорочку, брюки, куртку. – Неужели граф уже здесь?

Однако в кабинете директора находился только Артур Бронте, запахнутый в плюшевый домашний халат с желтыми цветочками по красному фону. Сам профессор тоже был красным от ярости:

– Вы что себе позволяете, мсье Кро?! Вы полагаете, что можете гадко шкодить на стороне, а потом прятаться за мою спину, скрываться в стенах колледжа и отсиживаться тут в безопасности?! Предоставляя мне драться вместо вас?!

– Граф де Куртене не принял моих извинений… – попытался было оправдаться Битали, но директор оборвал его, стукнув кулаком по столу:

– Мне плевать на ваши делишки за пределами моей школы! Но извольте не тащить эту грязь сюда, в мой замок! Прячась у меня от возмездия, вы делаете меня соучастником своих авантюр!

– Мы не собираемся прятаться, профессор, – торопливо заверил директора Битали. – Если у графа Шуаза хватит наглости сунуться в эти земли, мы выйдем к нему и разгромим в открытом бою.

– Кучка школяров против целой армии? – громко хмыкнув, Артур Бронте откинулся на спинку кресла. – После того, как вчера вы перебили двадцать его боевых магов, граф объявил о призыве наемников и заместит потери в течение двух-трех дней. Утром двадцать шестого числа он будет здесь со всеми силами, оставив в Гавре не больше десятка самых слабых воинов для догляда за хозяйством. Я дал слово графу де Куртене, что, если вы не выйдете к нему сами, то я сам выдам всю вашу компанию связанной и безоружной.

– Благодарю вас, профессор.

– Я не нуждаюсь в ваших благодарностях, мсье Кро! – опять загремел гневом директор. – И если вы надеетесь воспользоваться оружием и доспехами из вашей башни, то можете забыть о них раз и навсегда! Щит, меч, броня Эриджуна принадлежат ему и только ему, никто другой носить их не смеет. Если пронесется слух об их появлении на поле боя, ваша тайна будет раскрыта, и уже к вечеру у замка будет не графская армия из девяноста воинов, а все армии планеты, жаждущие истребить Темного Лорда! Вы поняли меня, мсье Кро? Тогда ступайте!

Директор тряхнул колокольчиком – и ученик ухнулся вниз, тут же оказавшись в объятиях преподавателя гендерного искусства. Сэр Ричард Уоллес отпихнул молодого мага и приказал:

– Чтобы через час вместе со всей компанией вы были в моем классе!

– Но у нас лекции… – попытался возразить Битали, однако наемник только презрительно скривился:

– Мертвецам отметки не нужны. Дурью будете маяться потом. А пока вы еще живы – извольте подчиняться!

Вскоре пятеро молодых людей и две девушки стояли кучкой в просторном тренировочном зале под кровлей северного корпуса. Сэр Ричард Уоллес, критически оглядывая одного за другим, кружил вокруг учеников:

– Надеюсь, у вас есть хоть какие-то здравые идеи, мсье Битали Кро? Или вы намерены совершить коллективное самоубийство?

– Мы приготовили несколько сюрпризов, сэр, – признался Битали, не вдаваясь в подробности. – Из области магического искусства. Профессор Бронте сказал, что нам удалось выбить у графа два десятка колдунов, которых тот собирается заменить наемниками. Выходит, именно магия окажется их слабым местом. Кроме того, мы увеличим Дубуса…

– Глупость! – перебил его преподаватель. – Что хорошо для штурма замков, вредит в полевом сражении. Основная ударная сила Куртене – это метаморфы. Они быстры, ловки, увертливы. Великан тяжелой секирой по этому зверью просто не попадет. Вариант отпадает. Против метаморфов эффективней всего строй копейщиков, но вас для такой тактики слишком мало. Остается надежда на клинки и палочки. Но за три дня вас не переучить. Нужно оттачивать привычную тактику.

– Обычно я, Дубус, Ларак и Сенусерт идем вперед с мечами, а девушки и Цивик поддерживают сзади заклинаниями.

– Мадемуазель Горамник, шаг вперед, покрутитесь… Все понятно. Справа у стены красные щиты, возьмите себе «капельку» с третьей стойки. Генриетта… Четвертая стойка. Цивик, у вас за спиной бердыши, выберите с самым широким лезвием. С этого момента ваш строй меняется. Битали в центре, Анита и Генриетта от него справа и слева, дальше справа Дубус, слева Ларак и Надодух, Цивик позади. Задача девушек – прятаться за щиты и калечить врага заклинаниями. Если кто-то прорывается слишком близко и становится опасен молодым людям, прикрыть их щитами. Теперь попробуем… Хторус!

Сэр Ричард взмахнул палочкой, и из пустоты перед учениками возникла черная плотная тень, метнулась прямо в лицо Битали. Юный маг насилу успел выхватить бемгиши, вскинул их перед собой – но в последний момент удары справа и слева сбили его оружие в сторону, щиты столкнулись, разлетелись, и тень прошла прямо через его лицо.

– То, чем мы будем заниматься эти три дня, называется «боевое слаживание», – невозмутимо сообщил наемник. – Воины в строю должны помогать друг другу, а не мешать. В первую очередь вы должны беречь себя, во вторую – соседа справа, в третью – соседа слева. Но если вы видите, что товарищ справляется сам, не встревайте, только помешаете… Что вы сейчас и продемонстрировали… Хторус!

Тень возникла снова, с ревом кинулась на Битали – и распалась, напоровшись на клинки.

– Если вы ожидаете похвалы, девочки, то совершенно напрасно. Волшебные палочки у вас в руках для чего? Вы могли предотвратить атаку. Чего ждем? Команды от болотной кряквы? Хторус!

– Вэк! – хором выкрикнули девушки, вскинув палочки, и тень развеялась в пыль, едва возникнув.

– Уже лучше… Хторус! Хторус! Хторус!

В этот раз атака получилась массовой, причем в несколько волн и с разных направлений.

Молодые чародеи вскинули палочки и клинки, часть теней отшвырнув заклинаниями, часть рассекли клинками и секирами, но несколько все же прошли через строй.

– На этот раз вы забыли про щиты, – констатировал преподаватель. – Но в целом лучше. Две-три тысячи тренировок, и вы сможете устоять против нескольких престарелых каракатиц. Мсье Цивик! Я вижу, вы не знаете, чем заняться. Между тем, ваша позиция ключевая. Вы можете использовать палочку вплоть до самого столкновения, а ваше оружие позволяет как колоть издалека, так и прикрывать, словно щитом, впереди стоящих, либо рубить врагов, прорвавшихся за спину… Хторус!!

Почти два часа сэр Ричард Уоллес гонял тени на жиденький строй из пяти человек, вынуждая действовать их тем или иным образом в зависимости от числа врагов или направления атаки, после чего позволил молодым людям получасовой отдых, занявшись лично Цивиком, дрессируя его на владение бердышом. Потом опять поставил строй, позволив выдохшемуся пареньку валяться на полу…

Затем вклинился обед – и снова пошла тренировка, к завершению которой молодые люди уже еле стояли на ногах.

– Может, пусть лучше убьют? – простонала под конец Генриеттая, бессильно повисая на щите.

– Как я вижу, вы готовы перейти к теории, – широко ухмыльнулся преподаватель. – Вам нужны боевые амулеты. Я уже слышал, что Битали считает себя самым умным и чего-то вам состряпал. Однако боевые обереги имеют свою специфику, зубрить которую сейчас просто некогда. Посему мы просто используем кое-что из моих припасов. За минувшие шесть веков сундуки я набил изрядно…

Амулеты сэра Уоллеса и вправду были древними. Во всяком случае, поножи и браслеты выглядели откровенно античными, хотя и сверкали полировкой. Еще девушки получили бронзовые нашейные кольца, украшенные крупными плоскими изумрудами и аметистами.

– Против метаморфов самое то, – застегнув замки, сообщил наемник. – От колдовской стали на них наговор, а зубы и так поломают. Будете правильно себя вести – ничего, кроме ног, рук и шеи, у вас из-за щита не высунется.

– А голова? – возмутилась Генриетта.

– Со шлемами загвоздка. Но послезавтра обещали подвезти. Теперь с вами, молодые люди. Кольчуги себе из ящика в углу сами выберете, на холодном железе магия плохо держится, только от простых ударов годится. Посему главная защита на поддоспешник ставится. Они в большинстве из шерсти, чистая органика…

К сумеркам у Битали осталось сил только на то, чтобы упасть в постель и с облегчением закрыть глаза. Он подозревал, что остальные друзья себя чувствуют не лучше. А с рассветом – опять зал, строй, вечно недовольный сэр Ричард Уоллес и несущиеся со всех сторон тени.

– Плохо, плохо, – хмуро бурчал наемник. – Обойдут. Фланги нужно крепче держать, фланги! Вам даже в кольцо не замкнуться. На круг рубиться еще несколько мечей надобно…

На третий день преподаватель вручил молодым людям потертые наплечники и наручи, явно прошедшие не одну схватку, а также несколько остроконечных шлемов, садящихся на голову почти до подбородка, с широкой прорезью для глаз и выступом для носа. Вид у них был тоже… древневавилонский. Однако сэр Уоллес приободрил своих учеников:

– Старые, да надежные! Сотни драк прошли, десятки голов спасли. В каждом по костяшке единорога вложено на спасение от любой начитанной силы. От меча, копья и топора спасут, а от ласки сами как-нибудь поберегитесь. Все, примерка закончилась! Готовы? Хторус!

То ли долгие тренировки сделали свое дело, то ли наемник пожалел учеников перед сражением, однако в этот раз атаки черных теней маленький отряд отражал вполне успешно, устали друзья не так уж сильно. Выдохлись, конечно, взмокли – но с ног не падали.

– Все, достаточно! – наконец решил сэр Ричард Уоллес. – Мне за вас уже не стыдно. Умрете с честью. Советую всем сходить в душ и поутру переодеться в чистое. Свободны!

Он развернулся и прыгающей походкой отправился в угол.

– Надеюсь, никто не обидится, ребята, если я скажу, что сегодня у моей поляны день отдыха? – глядя ему в спину, сказал Надодух. – Там кое-что нужно привести в порядок.

Он обнял Аниту, и они первые ушли из зала.

– Ну вот, – поморщился Дубус. – А мы? Генриетта, может, хотя бы в парке погуляем?

– В парке? – Девушка остановилась взглядом на Битали, чуть выждала и кивнула: – Ладно, пошли.

– Ты к себе, Кро? – спросил Цивик.

– Ага…

– И я.

– Тогда и я к себе, – пожал плечами Ларак. – Надо сегодня выспаться.

Из них троих Битали ушел первым, а вернувшись в комнату, зажмурился, раскрывая в памяти любимый образ, открыл дверцу шкафа.

Франсуаза была там, в отражении. Рассыпавшиеся по плечам волосы, черные длинные ресницы, небольшие груди с острыми сосками, белые трусики с маленьким коричневым бантиком впереди. Она сидела на краю ванны и, старательно высунув язык, красила ногти на ногах. И большое, чистое зеркало на тамошней стене позволяло во всех деталях рассмотреть каждую ее черточку.

Битали взял трубку, нажал на строчку с именем любимой.

Девушка встрепенулась, вытянула руку почти к нему и поднесла телефон к уху. Похоже, тот лежал на полочке под зеркалом.

– Привет, моя желанная, – сказал молодой человек. – Как ты там? Я очень по тебе соскучился.

– Так, может, приедешь? – вскинула голову к потолку девушка.

– Никак не вырваться. Может, позже. Через пару недель.

– Так долго?

– Иначе не получается.

– Жаль… – вздохнула Франсуаза.

– И мне… Ты как там? Чем занимаешься?

– Да вот, уроки делаю, – макнула кисточку во флакон девушка. – Совсем нас замучили. Особенно физикой. Доклад по кинематике делать заставляют. А ты?

– И у меня уроки. Ты не поверишь, тоже кинематика. Прикладная. Завтра практическая работа.

– Сочувствую.

– Я хочу сказать, Франсуаза, что я очень тебя люблю. И никогда ни на кого не променяю. Ты у меня единственная на всю мою жизнь.

– Ты как-то это странно говоришь… – Девушка замерла с занесенной над ступней кисточкой. – Что-то случилось?

– Я же уже сказал. Практическая работа по кинематике. Боюсь не сдать.

– Ты сдашь, ты умный, – улыбнулась Франсуаза. – Я тебя тоже очень люблю. Ой! – Она испугалась, увидев как на кончике кисточки быстро скапливается большая капля. – Ну ладно, пока! Мне тут еще кучу уравнений нужно решить… – Она отключилась и быстро опустила кисть на большой ноготь.

– Битали, ты здесь? – прозвучал голос от подоконника.

– Цивик? Как тебе удается перемещаться без единого звука?

– Я могу попросить твой телефон?

Кро молча протянул ему трубку. Паренек принял и исчез.

– Юлиане привет, – сказал в пустое пространство Битали, скинул куртку и упал на постель.

Ни выпроваживать, ни даже приглашать братство Башни для битвы директору Бронте не пришлось. Появление первых чужаков в Тихом лагере заметил кто-то из учеников, и слушок об этом моментально разбежался по всей школе. А когда неведомые гости выставили флаги – к окнам и за стену потянулись уже десятки любопытных. Так что, придя в столовую, друзья уже знали, что их ждут.

К тому времени, когда они подкрепились, к чужакам присоединились воины в броне и с круглыми щитами. Теперь всем стало ясно, что это не смертные. Смертные, известно, боялись пуль, и пробиваемые ими доспехи не носили. Для людей же опасность представляли только посеребренные лезвия, и потому маги от старой доброй брони так и не отказались.

Молодые люди, вернувшись в комнаты, снарядились для боя, оставив пока в руках только шлемы, и спустились к ложному входу, все вместе вышли через стену наружу.

– А вот и они! – сказал одетый в пластинчатую броню сэр Ричард Уоллес. – Ждать себя не заставляют.

– Да я и не сомневался! – ответил ему знакомый голос.

– Отец?! – Битали, не удержавшись, бросился ко второму стоящему снаружи воину, крепко его обнял. – Как ты здесь? Откуда?!

– Ты же сам навестить приглашал, – усмехнулся смуглый Гаэтано Кро, пригладив пальцем узкие, как мышиный хвостик, щетинистые усики.

– Но почему не предупредил?!

– Можно подумать, мы не знаем, каковы из себя пятнадцатилетние мальчишки! Все сами да сами! «Папа не мешай!» да «Мама не лезь!». Когда-то сами такими были. В общем, – мужчина нахлобучил шлем, – решили навестить явочным порядком.

– А вы тут откуда, сэр? – в это же самое время мучил вопросами учителя Цивик. – Зачем?

– Обычай есть такой у смертных, – снял шлем с пояса наемник. – Когда мосты новые испытывают, строители снизу в лодках стоят. Так где я, по-твоему, должен быть, когда мои ученики в драку лезут?

– Ага… – Цивик сразу повеселел и тоже насадил антикварный шлем на голову.

Его примеру последовали все остальные, и маленький отряд под одобрительные крики оставшихся у стены учеников зашагал через поле.

Армия графа Шуаза де Куртене тоже успела собраться полным составом. Над ней развевались сразу три штандарта: по флангам и в центре, над высоким троном, укрытым коврами, с позолоченными подлокотниками и навершиями спинки. Битали почему-то совсем не удивило, что его противник собирается воевать, восседая на троне. Вокруг хозяина теснились воины, многие из которых брони не носили, обходясь плащами и халатами. Однако обманываться не стоило. Например, столь же невинную мантию профессора Бронте, как мог заметить Битали, не пробивали ни пули, ни стрелы, ни копья.

Перед ближним кругом вытянулась в два ряда линия бойцов в броне и со щитами. Наемники. Самые опасные враги из всех, ибо оружие для них было такой же привычной вещью, как вилка и ложка для простого человека, а битвы – столь же обыденны, как завтраки или обеды для всех остальных. Справиться с такими бойцами у обычного мага было не больше шансов, чем у суслика с горностаем.

Справа и слева, у крайних вымпелов, толпами мялись мужчины и женщины в простой одежде, а кое-кто – даже в деловых костюмах. Этим не требовалось ни оружия, ни брони, ибо они сами были и тем, и другим. Другого способа убить метаморфа, кроме как отрубить ему голову, пока еще никто не придумал. Во всех других случаях они возрождались буквально на глазах и снова кидались в схватку.

– В Гавре я выдернул метаморфу сердце, – внезапно вспомнил Битали. – С помощью заклинания «имберлик». Убить, полагаю, не убил. Но валялся тот довольно долго. Я успел избавиться от туши раньше, чем он встал.

– Мы попробуем, – пообещала Анита, вскинув волшебную палочку.

Потомок Темного Лорда полез в карман, достал амулет демона, высвободил из тряпицы и взял в кулак.

Девять человек в стареньких доспехах, из которых семеро вовсе еще дети – против целой армии… Это зрелище вызвало в графских рядах улыбки, а местами и смех. К схватке пришельцы никак не готовились, терпеливо дожидаясь, пока крохотный отряд подойдет вплотную.

Наконец братство Башни миновало грядки и ступило на бугристые земли Тихого лагеря.

– Пора начинать, – решил Кро и отдал приказ: – Анита!

– Вэк! – Отличница направила в сторону врага свою палочку, и словно слабый ветерок пробежался над травой, вздымая и унося прочь всякий мусор.

Узрев такую силу первого удара, воины де Куртене и вовсе захохотали в голос, хватаясь за животы и мотая головами. В веселье своем многие из них даже не заметили, как с ног стали исчезать штаны и обувь, худеть древки копий, исчезать края щитов. Только когда роскошный трон вдруг завалился набок, граф Шуаз де Куртене сообразил, что битва началась.

– Возьмите их! – завопил он, вскочив на ноги. – Живьем притащите!

Наемники ровными рядами, слаженно и красиво двинулись вперед.

Битали сжал кулак, прокалывая курительницей кожу у запястья, и первые капли его крови коснулись уменьшенного алтаря. Воздух задрожал и загудел, волна марева раскатилась в стороны, над полем вскинулся вихрь, почернел, обрел очертания огромного человека, слепленного словно из грозовых клубящихся туч, сочащихся искрами молний:

– Я здесь, мой господин. Приказывай!

– Сотри их в порошок! – вскинул руку потомок Темного Лорда, и черная туча с ужасающим воем обрушилась на графское войско, мимоходом размазав всех наемников по земле и ринувшись на рыхлую толпу вокруг Шуаза де Куртене.

Ответом этому удару стали вой, рычание, крики. Увы, но ширины черного облака не хватило, чтобы накрыть всех врагов – и стоящие на флангах метаморфы, на ходу перекидываясь в зверей, ринулись на маленький отряд. Огромная стая из росомах, волков, тигров, медведей, рысей, кабанов разом обрушилась со всех сторон, наполнив воздух клыками, когтями и яростью.

– Вэк! Вэк! Вэк! – В плотной схватке девушкам стало не до хитростей, и они просто отбрасывали зверье туша за тушей, прорежая мохнатую лавину.

Первым на Битали налетел, широко расставив лапы, гигантский бенгальский тигр. Выхода не было – пришлось раскинуть клинки в стороны, спасаясь от когтей, и выставить голову вперед, добровольно запихивая в глотку. От такого сюрприза зверь захрипел, не в силах сомкнуть пасть, а Кро стремительно свел мечи, словно ножницами состригая голову, скинул ее со шлема, тут же рубанул поперек носа рысь, отмахнулся от волка, получившего в бок «вэк» от Горамник, поймал на левый бемгиш нацелившуюся в горло пасть, подсек ее правым, уколол в нос росомаху и опустил оружие, переводя дух в короткой неожиданной передышке.

Перед маленьким отрядом лежало пять-шесть туш с отрубленными головами, десяток изувеченных зверей отползали прочь, еще с полсотни кружили чуть дальше. Через их головы Кро увидел висящую над обломками трона черную тучу, которая пыталась дотянуться вниз облаками-щупальцами, однако маги внизу успешно пресекали все эти попытки.

Потомок Темного Лорда понял, что возможности первородного демона Сартана он сильно, сильно переоценил…

Изувеченные метаморфы, встряхиваясь, один за другим поднялись на лапы, взвыли, и вся стая целиком ринулась в новую атаку. Ведьмы вскинули палочки, встречая их заклинаниями, Битали срубил морду метнувшегося под ноги кабана, располосовал тигриную лапу, проткнул грудь волку и попятился, заметив краем глаза, что Анита отступает, с трудом удерживая плечом щит, в который бьются с размаху тяжелые злобные звери.

Однако эта атака оказалась все же слабее предыдущей – похоже, метаморфы решили прощупать фланги, нахлынув основной массой туда. Однако два наемника работали тесаками споро и весело, на забывая перешучиваться:

– Эх, какая шапка пропадает, Гай!

– Окорочок на жаркое у хрюшки оттяпай, Рич!

Дубус, живот которого Генриетта вовремя прикрыла от клыков, на глазах у Битали двумя взмахами своей секиры срубил головы крупной росомахе и матерому волку – и метаморфы опять отхлынули. Покружили в отдалении, грозно рыча, дождались раненых, а потом снова ринулись в атаку.

Теперь Кро попятился уже не по своей воле, а оказавшись под ударами сразу двух крупных, матерых секачей. Срубить головы этим тяжелым тварям было невозможно, бемгиши просто завязали в толстой холке – а кабаны напирали, норовя опрокинуть и растоптать. Поняв, что не устоит, Битали повалился набок, перебил правому оборотню ноги, вскочил, прикрытый щитом Генриетты, прыгнул на второго, загоняя клинки глубоко в бока. Но тут ему на спину кто-то рухнул и вцепился клыками в шею чуть ниже затылка. Голова на миг закружилась, он перевернулся, увидел лицо Аниты, вскидывающей щит, а за ее спиной – вспорхнувшую через медведя куницу.

Битали попытался встать, и на его место упал Дубус, на котором висели сразу два крепко вцепившихся в руку и в плечо волка, а спину злобно рвала рысь. В воздухе мелькнула еще какая-то мохнатая тень, снова опрокинувшая потомка Темного Лорда на землю. Кто-то больно впился в запястье, ноги тоже давила какая-то тяжесть. Над лицом появилась огромная волчья морда, зловеще оскалилась…

И отлетела в сторону, оставляя длинный кровавый след!

Еще через миг стало легче ногам, ослабла боль в руке. Кро приподнялся и увидел, как через Тихий лагерь вальяжно прогуливаются северные варвары, поигрывая сверкающими секирами. Дикари, для которых схватка с медведями была развлечением при рыбалке, которые сами защищали таежных зверей оберегами, чтобы охота выходила веселее, секли метаморфов мимоходом, подлавливая особо злых на древко под брюхо и перебрасывая друг другу, не давая коснуться земли. Для северян не существовало никакой войны, никакого страха и боли. Для них вся эта смертная сеча, похоже, считалась легким развлечением.

Битали вскочил, вскрикнул от боли в перекушенной руке, выхватил вместо потерянного оружия палочку.

Под тучей сражение еще не остановилось. Там два десятка магов продолжали сдерживать напор черного клубящегося демона. Потомок Темного Лорда встретился взглядом со стариком в сверкающих доспехах, тут же выстрелил в него заклинанием:

– Имберлик! – и, забывшись, вскинул перед собой окровавленную ладонь.

Ничего не случилось. Если не считать того, что граф тоже нацелил на него палочку. Черепушки амулета на левой руке захрустели и стали одна за другим рассыпаться.

– Тхари! – торопливо ударил врага Битали и, не добившись успеха, метнул силу в новой попытке: – Мартил-ло! А-а-а-а… Трунио!!!

Один из варваров присел на колено и метнул вперед секиру. Тяжелое оружие, кружась, стремительно скользнуло над землей и врезалось в толпу чародеев, сбив с ног то ли двоих, то ли троих. Однако этого хватило, чтобы нарушить равновесие. Черная туча тяжело, как многотонный валун, рухнула вниз и рассеялась, не оставив после себя ничего – ни тел, ни костей, ни крови. Только пыль. Невесомую коричневую пыль, что тут же была подхвачена ветром и понеслась в далекие неведомые края.

Одинокие уцелевшие звери улепетывали в стороны, от наемников в стороны растекались кровавые ручейки. Битва завершилась – от армии графа Шуаза не осталось даже воспоминаний.

Битали облегченно перевел дух и спрятал палочку в карман, выискивая взглядом мечника Дедяту.

– Отец!!! Откуда ты тут взялся?! – гневно топнула ногой рыжая отличница. – Мне что, даже на краю земли от твоей опеки не избавиться? В любой дикой глухомани вместо меня все мои дела решать станешь?!

– Не сердись, доченька, – развел руками могучий бородач, одетый поверх толстого свитера в куртку с округлыми костяными бляшками. – Не мог же я упустить такого зрелища, как моя маленькая Анита первый раз с ворогом по-серьезному рубится? Мы только тихонечко, издалека, из-за кустика посмотреть… Ну, разгорячились мальчики, не удержались, выскочили. Им же тоже побаловаться охота! Вы же все едино одолеть успели. Тебе что, жалко?

Битали такого мнения варвара из далекой тайги не разделял – но в беседу вмешиваться не рискнул.

– Ну ладно… – Девушка скинула шлем, тряхнула головой, распуская волосы. – Ты Надодуха не видел?

– Он здесь! – послышался голос из-под мохнатых туш. – Завалили.

– Надо наших всех в замок отнести, Анита, – сказал Битали. – В целительную. Я, к сожалению, не помощник… – Он показал разорванную клыками руку. – Ты у нас последняя на ногах осталась.

– А ты ловок, мальчик с желтыми глазами! – положив секиру на плечо, мечник Дедята одобрительно хлопнул Битали по спине. – Славно с демоном задумал! Я поначалу помыслил, дурь одна у тебя в голове, по-пустому друзей погубишь. Ан оно вон как вышло-то. Поржал граф напоследок, как увидел малое число супротив своей армии. А о том, что неспроста сие, не задумался. В самомнении дурь, так выходит, а не в силе или слабости…

– Я слышал, друг мой, два сына у тебя взрослых? – поднял голову на северного варвара Битали. – А еще я слышал, город Гавр ныне ничейным оказался. Десяток колдунов мелких в нем сидят, вот и вся защита. Не хочешь Избору или Буривою удел беспризорный подарить?

– Но это ведь ты графа Шуаза победил, Битали Кро! Ты, а не я! Отчего себе удел сей не возьмешь? Ты же безземельный!

– Отец мне не раз говорил, что победить врага – дело не сложное. – Битали пробежался глазами по разбросанным телам. – Удержать победу куда труднее. Уделом управлять надобно, за порядком следить, от чужаков беречь. Я же ученик в колледже, и еще три года в замке этом сидеть буду. Взять Гавр я смогу, а вот удержать – вряд ли. Дети же твои сильны, храбры и многоопытны. Хозяйство в руках держать привычны. Так пусть они новый род здесь провозгласят! Разве Буривой с Избором этого не достойны?

– А ты не прост, мальчик с янтарными глазами, – опустив секиру, оперся на ее рукоять могучий бородач. – Новый род, сказываешь? Да-а… Шел я сюда, чтобы тебя должником своим сделать. Ан так выходит, это ты меня долгом чести обкладываешь? Да таким, что вовек не сквитаешься… – Мечник глубоко вздохнул. – Ну да быть по сему! От таких подарков не отказываются. Отныне мой меч – твой меч, мои ратники – твои ратники. Уверен будь во мне, как в клинках своих корявых. Слово!

Варвар поднял голову и громко крикнул:

– Эгей, Буривой! Сюда иди! Избор, собирай людишек! Хватит баловать! Ныне поважнее дело есть, чем сувениры собирать. Вот только этот приберу… – Мечник наклонился и поднял с земли щит отличницы, наискось переломанный снизу и глубоко изгрызанный по верхнему краю. – Снежане отвезу, пусть сохранит на память. Все же первая дочкина заруба.

Расставшись с северными дикарями, Битали побежал по полю боя, заглядывая под тела и туши, пока не заметил крупные блестящие пластины, упал рядом на колени:

– Отец, ты цел?

– Тебя вижу, сын. Остальное лечится. Как сам?

Битали посмотрел на свою руку и сказал:

– Все лечится.

– Что граф?

– Ветром сдуло.

– Вовремя… И как тебе это удалось?

– Да есть у меня один друг, папа. Лесником у смертных числится. А куда там здешним оборотням против таежного лесника?

Вероломство

Нужно отдать должное выдержке мечника Дедяты – он не вступал в схватку до самого последнего момента, представляя детям шанс победить самим. И нужно отдать должное Аните Горамник – она оказалась если не самым сильным, то самым ловким воином. И потому стала единственной, кого не ранили. Всем прочим пришлось лечиться – кому несколько часов, чтобы зажили переломы на руке, кому день, чтобы срастить ребра и внутренние разрывы, а кому и все три – чтобы восстановить сожранное мясо и органы.

Никого, понятно, не удивило, что самым рваным оказался Цивик.

Когда он наконец-то вернул себе обычный вид, братство Башни полным составом отправилось под кровлю северного корпуса, где друзья встретили не только сэра Ричарда Уоллеса, но и Гаэтано Кро, которые, сидя на туго скрученных в валики поддоспешниках, пировали за столом из щита, положенного на рукояти трех воткнутых в пол мечей.

Похоже, наемники вспоминали минувшие дни и были очень веселы – чему немало способствовала увесистая корзина, плотно набитая сеном и винными бутылками. Полными бутылками – как учитель гендерных искусств поступает с пустыми, Битали знал.

– Мы хотели бы поблагодарить вас, сэр Ричард Уоллес! – начал за всех потомок Темного Лорда. – Ваша помощь, ваши доспехи, ваша тренировка…

– Оставьте, – вскинул руку преподаватель. – Еще немного, и вы пригласите меня погулять вместе с вами или вступить в ваше братство!

– Но вы так много для нас сделали… – сбился Битали Кро, поскольку примерно такие мысли среди друзей и появились. – Мы бы хотели…

– Гаэтано, закрой, пожалуйста, уши, – попросил сэр Уоллес и неуклюже поднялся во весь рост. – Мне нужно сказать этим детям несколько слов как учитель ученикам.

– Да пожалуйста, я не слушаю, – развел руками отец Битали, сильно покрасневшее лицо которого выдавало присутствие в крови не меньше, чем четырех бутылок вина.

– Я учу вас выживать в этом мерзком мире, маленькие мои колдунчики. Учу колоть, учу резать. Учу бить пальцем в горло и ногою в пах. Но не это самое главное, если вы хотите выжить! – покачал пальцем наемник. – Самое главное – это не верить никогда и никому. Вы мне благодарны? Вы мне верите? Вы хотите позвать меня в свое братство? Вы рады тому, что я рубился за вас до последней капли крови? Вы маленькие идиоты. Вы мне верите, а я в любой миг готов зарезать вас, как цыплят.

– Этого не может быть! – покачала готовой Горамник. – Вы человек чести. Вы не можете стать предателем!

– Я друг Гаэтано Кро, – подошел к ней сэр Уоллес. – И пока у меня есть выбор, я буду до конца драться за него и его сына. Но я магистр ордена Пяти Пророчеств. Если орден отдаст приказ, я зарежу Битали без колебаний. И тебя зарежу, очень красивая рыжая девочка. Потому что я человек чести и выполняю приказы. Посмотри мне в глаза, храбрая северянка. Пойми, милая, ты никогда не узнаешь, в какой миг я перестану быть твоим другом и стану твоим убийцей! Или, вернее, узнаешь, когда я воткну свой меч тебе в живот.

– Я буду держаться от вас подальше, сударь, – холодно ответила отличница. – Должна сказать, я сильно в вас разочаровалась.

– Лучше быть разочарованной, чем мертвой, – пьяно рассмеялся сэр Уоллес. – И не забывай, деточка, что в этом замке практически все, кроме учеников и духов, состоят в ордене. Битали, ты помнишь перстень своего отца? Змеиную восьмерочку? Ой, а чего это у тебя с глазками? Ты только сейчас понял, что он тоже в ордене?

– Ты можешь быть уверен во мне, сын, – твердо сказал от импровизированного стола Гаэтано Кро. – Я всегда буду за тебя. С мечом или словом, но до последней капли крови. И это пьяное трепло тоже!

– Тс-с-с!!! – вскинул палец к губам сэр Ричард. – Не срывай урока, бестолочь! Кто здесь педагог, ты или я?

– Твои уроки отдают гнилыми помидорами! Иди лучше сюда, давай выпьем.

– Твой папа отважный воин, Битали, он слишком честен и ничего не смыслит в играх с высокими ставками. – Наемник, обняв потомка Темного Лорда за плечо, повел его в сторону от остальных. – А меня в эту дрянь уже триста лет каждые четверть века макают. Хочешь знать, почему я не поздравил тебя с победой в сражении?

– Хочу, – не стал противиться Кро.

– Ты мальчик с янтарными глазами, – шепот наемника стал неожиданно и пугающе трезв. – Слишком многие ненавидят тебя до дрожи и слишком многие боятся. Но ты ценен, ты умеешь таскать каштаны из огня. До тех пор, пока ты был жалким таракашкой, на которого в любой миг можно наступить и раздавить, последнее было важнее всего. Но в Тихом лагере внезапно оказалось, что за тобой стоит сила. Серьезная сила. И теперь главным стало то, что ты опасен. Ты уже приговорен, тебя убьют при первой же возможности. Если ты согласишься умереть один, я смогу спасти твоих друзей, мать и отца. Но если потянешь их за собой…

Сэр Ричард Уоллес неожиданно остановился и подтолкнул Битали в сторону остальной компании, помахал им всем рукой:

– Вы храбрые бойцы, я горжусь вами! Не пропадите по глупости, и тогда слава пойдет за вами в века. Авось, за компанию и меня добрым словом припомнят. Ступайте, повеселитесь. Ваша победа стоит того, чтобы ее отпраздновать.

Потомок Темного Лорда дошел до своих друзей. Оглянулся. Сэр Ричард Уоллес пил вино прямо из горла бутылки и смотрел на него холодным немигающим взглядом.

– Что с ним? – шепотом спросил недоморф.

– За друга испугался, – ответил Кро, направляясь к стене. – За моего отца.

– А что говорил?

– Да то же самое, что и все. Как скоро меня убьют. Онберик!

Битали первым вышел на лестницу, медленно пошел вниз по ступенькам.

– Какой он неприятный тип, когда выпьет, – заметила Горамник. – А я им почти восхищалась!

– Сэр Уоллес весь прошлый год постоянно меня бил, – остановился Битали. – По спине, по бокам, по рукам. За неправильную стойку, неверные переносы, затянутые выпады… Эти уроки спасли мне жизнь раз пять, если не больше. Сейчас он делал то же самое. Бил по рукам. А больно бил, чтобы лучше запомнилось.

– Запомнилось что? – спросила Генриетта.

– Не верить никому в этом замке, – пожал плечами Анита. – И что теперь делать?

– Боулинг, мороженое, убежище, – предложил Битали.

– Точно! – сразу повеселели друзья. – Долой из замка предательств!

Амулет перемещений сгорел еще в пещере, поэтому путь в Ла-Фраманс пришлось выбирать длинный, через пещеру к остановке. По счастью, друзей встретила Юлиана, так что хотя бы не пришлось ждать автобуса. Но еще до сумерек молодые люди уже ввалились в развлекательный центр, чтобы пройтись по кафешкам и аттракционам, купить запивки и угощения, а потом уехать к складу на окраине городка и продолжить веселье на островах китайского сада «бонсай», перемежая его с горками и купанием.

Плохо было только то, что Франсуаза не смогла присоединиться к уходящему в ночь веселью. Ее родители так поздно из дома не отпустили. Но Битали огорчился не сильно. С одной стороны, с Франсуазой он предпочитал встречаться наедине и менее шумно. С другой – не пришлось объяснять половине братства, отчего про покрывало перемещений известно еще одной смертной. Не стоило забывать, что каждый такой вопрос запросто мог закончится бетонированием в стене плотины…

Куда лучше будет приехать к своей единственной отдельно.

Выдохлись победители только под утро, просочились, прикрытые мороком, мимо дремлющего охранника к микроавтобусу, Юлиана забралась за руль, выехала на улицы спящего Ла-Фраманса, посмотрела в салонное зеркало и спросила:

– Битали, а ты помнишь, что проспорил мне желание?

– Неправда, мы не спорили, – покачал головой юный маг.

– Спорили-спорили, и ты продул!

– Уговора не было!

– Но слово ты уже сказал!

– Это ты сказала! А я никак не ответил.

– Юлиана, а что у тебя появилось за желание? – устала слушать перебранку Генриетта.

– Я хочу махровое полотенце! И не просто полотенце, а огромное! И не просто огромное, а нежно-бежевое, с синим резвящимся дельфином! И не просто с дельфином, а чтобы с его помощью можно было перемещаться из моего шкафа к вам на поляну и обратно!

– Чего? – чуть не поперхнулся Битали.

– С поляны в шкаф. А то вы мне весь газон у парковки вытоптали.

– Ничего себе у тебя желания!

– Проиграл – исполняй.

– Но я не проигрывал! – возмутился Битали.

– Дружище, хватит спорить, – неожиданно похлопал его по плечу Надодух. – Признайся, проиграл так проиграл.

– Нужно признавать свои поражения, – добавила Горамник.

– Нехорошо увиливать, – кивнул Цивик.

– Раз обещал, выполняй, – согласился Дубус.

Битали, само собой, тоже был не против сделать новый амулет. Попадать прямо в дом рябой девицы было куда удобнее, нежели ходить через подземный ход, а потом четверть часа ехать на машине. Но для очистки совести он все же возразил:

– Вам хорошо говорить! А где я возьму бежевое полотенце с голубым дельфином?

– Юлиана, ты простишь, если дельфина не окажется? – ласково спросила отличница.

– Ради тебя, Анита, я готова на любые жертвы, – так же нежно проворковала девушка. – Но надо ли? Пакет с полотенцем в багажнике.

– Чего же ты тогда голову морочишь?! – рявкнул недоморф. – Чего сразу не сказать?

– Нечем хвастаться, кудряшка, – скрививлась Юлиана. – Ныне это просто тряпка недоделанная. А я хочу подарок.

– Анита, а сегодня мы это сделать сможем? – наклонился к отличнице Цивик.

– Веревка нужна, песок, еще кое-что по мелочи… Разве только вечером. Юлиана, ты до вечера подождешь?

– Смотря где.

– Я тебя спрячу, – пообещал Цивик.

– Тогда подожду, – и веснушчатое лицо расползлось в широченной улыбке.

– А еще нужно уговорить Лилиан, – напомнил Битали. – Она от своего графинчика просто не отходит. И тает, словно пчелиный воск над огнем.

– Попробуем как-нибудь оторвать, – пообещала Горамник.

После бессонной ночи объяснения Омара ибн Рабиа об остаточном эхе распавшихся страстей в голову решительно не лезли, равно как и рассуждения Элении Клеотоу о могуществе первородных демонов, владеющих неистощимой сердцевинной силой. Хотя, наверное, зубрить все это следовало. Ведь зачеты придется сдавать не по тому, как все на самом деле работает, а по тому, что в книжках написано.

После обеда Битали и вовсе сморило, и на истории он самым позорным образом заснул. Зато вечером он чувствовал себя довольно бодро и был готов к обряду.

Анита не обманула, привела на поляну Лилиан, впервые одетую не в свое белое, а в легкое синее с зелеными вставками платье, с длинной юбкой и пухлыми рукавами из «мятой» ткани.

– Нравится? – покрутилась перед собравшимися друзьями она. – Это мой Арно подарил. Он сам его придумал, сделал эскиз и заказал где-то у смертных.

– Размеры тоже сам снимал? – зевнула лежащая на скамье у кустарника Юлиана.

– Да, – подтвердила девушка.

– Во всех местах?

– А как иначе? – не поняла Лилиан.

– Че, молодец. Красава, – одобрила рябая девица, переворачиваясь на спину. – Симпотное платьице. Мальчик с фантазией.

– К Арно родственники приехали, – пояснила Лилиан. – Отец, дед, еще кто-то. К директору приглашены. Поэтому он сейчас со мной быть не может. У него встреча. Он хотел меня представить, но что-то там не получилось.

– Так оно даже и лучше, – ответил Битали. – Меньше хлопот. Анита, Надодух, Цивик, Лилиан… Что-то никто больше не идет.

– Спят, наверно, – широко зевнула на скамье смертная. – Я тут у вас в уюте покемарила, а как вы после гулянки не падаете, даже не представляю.

– Я с обеда о постели мечтаю, – призналась отличница. – Закончим, и на боковую!

– Я так понимаю, – встряхнул полотенце Битали, – его нужно скрутить, потом связать, а потом разрубить пополам?

– Ну да, все как с поленом, – подтвердила Горамник. – Даже странно, что такой простой ритуал так редко используется. Будь моя воля, сотню бы амулетов перемещений наделала! Один домой, один к дядьке, один на море, один на Рыжие перекаты… И по паре раз в день все места навещала.

– Я думаю, тут дело в стихиях, – ответил Надодух. – Нужны носители земли, воздуха, воды и огня. В земле у нас, почитай, все замазаны, кто природным колдовством и зельеварением занимается. Воздух – это уже только те, кто погодой много занимается, ветрами, облаками и прочее. Ты, любовь моя, летом то попутные ветра для прогулок накликала, то дождь на юг удела натягивала, чтобы болота не полыхнули. Так что воздухом вся насквозь пропиталась. Но вот где ты найдешь носительницу стихии воды? Кто у нас постоянно в воде время проводит? Кто ее любит, понимает и чувствует?

– Я! – подняла руку Лилиан.

– С тобой нам очень здорово повезло, – кивнул девушке недоморф. – Ты редкая удача, и хвала первородным демонам, что мы с тобой познакомились.

– Надодух? – нахмурилась Анита.

– Я о том, милая, говорю, что не помню среди наших знакомых никого, кто мог бы ее заменить. А теперь попробуй назови хоть кого-нибудь, кроме Юлианы, кто способен принести в ритуал стихию огня?

Рыжая отличница прикусила губу, явно копошась в памяти.

– Вот-вот, – торжествующе объявил чатия Сенусерт. – То, что ты считаешь «слишком просто» на деле называется «редкостно повезло». Клянусь левым ухом, кроме нас пятерых никто в мире создать амулет перемещений просто не способен…

– Стоп! – перебил его Битали. – Анита, ты когда последний раз облака разгоняла и ветер наговаривала?

– Ну-у… – пожала плечами отличница. – На каникулах. Месяца полтора прошло, наверное.

– А ты, Юлиана?

– Таблетки от склероза, красавчик, у меня на чердаке. В тумбочке.

– Тоже на каникулах, – перевел ее ответ Кро.

– Об этом я не подумала, – нахмурилась Горамник. – Ты прав, энергия стихий наверняка развеялась. Так что обряд может и не получиться. Наши связи со стихиями нужно возрождать. Думаю, если я несколько дней посвящу наговорам на ветра и погоду, для создания амулета этого хватит. Мне ведь только обновиться, правда?

– А я позавчера в озере ночевала! – похвасталась Лилиан. – Мне там уютнее.

– В твоих способностях, милая, никто не сомневается, – согласилась отличница. – Остается…

Друзья повернули головы к скамейке.

– Но-но-но! – вскочила рябая девица. – Я так понимаю, вы собрались зажарить меня на костре?

– Жарить на костре, Юла, называется «аутодафе», – поправил ее Цивик. – Эта процедура принудительная. Чтобы стихия стала частью души, нужно принимать ее добровольно, с любовью и радостью. В магии нет технических процедур. В магии все зависит только от самого чародея, его чувств и желаний. Двоих одинаковых рядом поставь – и один в огне сгорит, другой сам пламенем станет.

– А-а-а, значит, я должна сделать это добровольно? – обрадовалась Юлиана и уселась на скамье, поджав под себя ноги. – И что я от вас за это получу?

– Ничего, – отвернулся Битали. – Не мучайся, тебе и так досталось. Опасности тебе больше не грозит. Так что возвращайся к своей спокойной, нормальной жизни. Мы кого-нибудь из своих попросим. Генриетту, например.

– Ладно, уболтал, черт языкастый, – спрыгнула на траву девушка. – Так и быть, полыхну. Только, чур, это будет не костер на помойке, а настоящее огненное шоу! Чтобы толпа зрителей и чтоб народ визжал и плакал!

– Чем больше страсти, тем сильнее след стихии, – ответил Цивик. – Для ритуала это только полезней.

– Да! – восторженно вскинула кулак рябая девка. – Я звоню рекламщикам!

– Только мой амулет еще в Тихом лагере рассыпался, – добавил Цивик.

– И мой, – показала запястье отличница.

– Мой вообще еще в графском дворце, – признался недоморф.

– Юлиана, где браслет, который я тебе оставил? – спросил смертную Битали.

– Дома, в шкатулке. А разве это не подарок?

– Он почти наверняка выдохся, Битали, – сказал Цивик. – Юле с ним в огонь нельзя!

– Ее никто и не гонит. Привезет – обновим.

– Я могу привезти, – предложил паренек.

– Поехали! – кратко согласилась Юлиана.

Они отправились к проходу в зарослях. Лилиан прошлась следом, развернулась:

– Можно, я тоже пойду? Мы ведь все равно ничего не делаем! А там Арно наверняка уже сбежал…

– Спасибо, что хотела помочь! – крикнула ей вслед Горамник. И уже тихо закончила: – Мы позовем, когда готовы будем.

– Бедный Цивик, – покачал головой Кро. – Опять влип в историю.

– Чего «опять»? – спросила отличница.

– Разве ты не слышала? Упырь-девица для него уже «Юла»! И постоянно за ней бегает. Попался, бедолага.

– Почему «бедолага»? Может, это как раз награда судьбы ему за все муки, что терпеть из-за невезения пришлось! Юлиана как отмылась, настоящей очаровашкой стала. Вся в веснушках, волосы дыбом. Забавная.

– Ты считаешь ее красивой?

– А ты разве нет?

– Он просто никого, кроме Франсуазы своей, не замечает, – обнял Аниту за плечи Надодух. – Как для меня нет в этом мире ни одной красавицы, кроме тебя. Смотри, смотри, сейчас звонить ей станет, как только все отвернутся.

– Не будем мешать? – Рыжая отличница наградила полузверя горячим поцелуем, и они, обнявшись, тоже ушли с поляны.

Оберег из черной полированной яшмы с золочеными рунами Цивик принес утром на математику, выложил на стол перед Битали:

– Пустой совсем. На руку надеваешь – пальцам от обычной лампы горячо.

– Они у нас все слабые получались, – признал Кро. – Опыта нет. Ничего, научимся. А этот просто нужно силой и покоем наполнить, для нескольких дней пребывания в огне его хватит.

– Понятно, что нужно, – согласилась Горамник. – Только где? Домой я не поеду. День до усадьбы, еще день от нее. Трое суток самое меньшее. И как родителям прогулы объяснять?

– Кладбища вокруг все журналистами разорены, – добавил Надодух. – В Та-Кем профессор Бронте нас не отправит. Его же не попросишь!

– Подумать надо…

Потомок Темного Лорда проводил взглядом прошедшего через стену Арно Дожара с двумя неизменными прихвостнями. Лилиан вместе с ним почему-то не было. Да и сам графинчик выглядел черным, как протухший мертвец.

– Близко ничего нет, поехать в дальние поездки не получится, – перечислил недоморф. – Амулета перемещений у нас тоже нет.

– Есть! – осенило Битали. – Камень во дворе!

– Ну и куда ты собираешься через него отправиться?

– Чем Филлов луг хуже кладбища? Там погибло несколько тысяч людей, и с тех пор долина остается неизменной и никто ее не тревожит. Там же, по мнению местных, демоны обитают! Смертные там даже скот пасти боятся. Так что силы в долине скопилось в достатке, и неизменности в ней тоже выше облаков.

– Ты гений! – Надодух ткнул друга в плечо кулаком. – Мне и в голову не пришло.

– Нужно только посчитать, когда там полночь, – почесал в затылке Цивик. – Мне показалось, разница была часов восемь?

Тут в аудиторию влетела Генриетта, бухнулась позади всех, резко выдохнула:

– Вы Лилиан не видели? Она вчера вся в слезах металась, а потом исчезла.

– С графинчиком, видать, поругались, – кивнул в сторону Дожара Битали. – Поэтом доморощенным…

В аудиторию вошла могучая мадам Кроус, и разговоры оборвались.

Пока весь курс исчислял точки экстремумов, зарывшись в интегралы, Цивик определил время тибетской полуночи. Получилось, что половину последнего урока нужно прогулять.

– Так нас профессор Пепелет и отпустил… – покачал головой недоморф.

– А он не заметит, – пообещал паренек.

Это оказалось правдой. Когда Цивик кивнул на стену и молодые люди выбрались из-за парт, преподаватель даже ухом не повел – только ворот поднял и продолжил невозмутимо перечислять известные способы разрушения заклятий. Впрочем, это было не удивительно. Оглянувшись, Битали увидел себя сидящим за столом и торопливо заполняющим конспект. Рядом вяло шевелил пером Надодух и время от времени через плечо заглядывал ему в тетрадь.

– В башню лучше не заходить, – предупредил паренек. – Сфинкс о каждом перемещении низших духов предупреждает. А домовые донести могут. Мы же их больше не кормим!

– Тогда о сеньорите Ксиргу лучше и не вспоминать, – поняла Горамник.

– Давайте все, я спрячу… – Цивик деловито сунул стопку конспектов прямо в камень, махнул рукой, призывая друзей за собой.

Какими-то пыльными слуховыми проходами он вывел друзей вниз, просочился через маленькое отверстие над травой. Битали повторить его подвиг даже не попытался, воспользовался палочкой и «онбериком». Надодух и отличница тоже предпочли просто пройти сквозь кладку.

По краю двора они прокрались к камню перемещений, Цивик первым вскинул палочку:

– Филлов луг!

Друзья последовали за ним… И паренька по ту сторону камня перемещений не обнаружили.

– Неужели его куда-то в другое место перебросило? – осторожно предположила Горамник. – Странно… Такое случается раз в миллион лет!

– Если этот миллион уже миновал, то я точно знаю, на чью голову выпадет подобное «везение», – хмыкнул недоморф. – Да ты не бойся. Цивик живучий, он из любых передряг всегда выкручивается.

А над горной долиной тем временем сияли звезды. Такие яркие, что глаза словно покалывало иголками, пробивающими бархатно-черный свод. Здесь было холодно – изо рта вырывались клубы пара, а трава поблескивала пушком инея.

Воспользовавшись «трунио», юные чародеи увеличили свои куртки до размеров длинных пальто, завернулись в них и стали пробираться к знакомому кустарнику, окруженному радужным ореолом. «Альба» не требовалась – света звезд, падающего на белый хрусткий ковер, вполне хватало.

– Почему он светится? – спросил Битали.

– Их было слишком много, – ответила отличница. – Тех, кто сгинул возле Призрачного щита Эриджуна. Их сила, сущность их душ еще не рассеялись. Наверное, здесь существует одна из сильнейших флуктуаций элениума. Но нам это не помешает. Скорее, поможет. Ведь эта флуктуация существует века. Настоящий концентрат неизменности.

– Давайте скорее, – поежился недоморф. – Чего-то тут совсем зима.

– Ладно, садись справа, а я слева. Порча Юлиане не угрожает? Может, заговоры от колдовства читать не будем?

– Будем. Она такие толпы собирает, что сглаз может случиться совершенно запросто, – покачал головой Кро. – Это же такая зараза… Чуть ли не ветром наносит. Еще на удачу и от всяких бед.

Он опустился на колени, сделал глубокий вдох, закрыл глаза и развел руки. Потоки чудесной, чистой и прохладной силы потекли через его тело, вымывая все накопившуюся мешанину и наполняя мертвенно-белым светом – едким, колючим, неприятным. И вместе с тем – бодрящим. Странно было осознавать, что эта живая сила даруется многими сотнями мертвецов. И вместе с тем… И вместе с тем было в ней нечто завораживающее.

Битали ощутил, что стал частью этой мертвой долины, этого ужаса и покоя, и свел руки, простирая их над амулетом. Браслет окружило облако, и медленно развеялось, оставив лишь слабые искорки. Потомок Темного Лорда взял его в руку, поднял и разочарованно сказал:

– В нем не осталось почти ничего!

– Он не для войны и не для прорыва через смертные муки, Битали, – положила ладонь ему на руку Анита. – Когда мы станем создавать новые обереги, то воспользуемся твоим открытием. Они станут ничуть не хуже наследия Эриджуна. А это – просто безделушка. Смертную от огня спасет, а большего от него и не надо. Давай возвращаться, пока не окоченели!

Было странно вывалиться из ночной, насквозь промороженной, пустынной долины в душный и жаркий двор замка, полный учеников. Трое юных магов вышли ближе к центру двора, опустили палочки:

– Онберик! – и, провалившись в столовую, в первую очередь устремились к чашам с горячим шоколадом.

– Ух, хорошо! – обняла ладонями тонкую пиалу Анита и стала пить темно-коричневую густоту маленькими глотками.

– Вы здесь? – подошла Генриетта. – Что-то тревожно мне. Лилиан пропала начисто, не видно нигде.

– Тебе-то чего? – удивился недоморф. – Ну, поцапались они с графом. Между влюбленными это бывает. Поплачет где-нибудь в уголке укромном и успокоится. Встретятся, помирятся. Ты знаешь, какие он стихи этому одуванчику писал? О! – Надодух провел себе пальцем по горлу. – Это диагноз. Полаяться могут, рассориться никогда. Вот увидишь, уже завтра как две гуленьки на веточке ворковать будут.

– Она ведь здесь не знает ничего! – покачала головой Генриетта. – Как могла спрятаться, куда? Вам что, совсем на нее наплевать?

– Давай в чужие отношения нос совать не станем? – предложил недоморф. – Пусть сами свои страсти улаживают. О! Цивик!

Паренек тоже зябко поежился и, оценив мудрую мысль друзей, скорее схватился за шоколад.

– И где ты был, дружище? – пряча улыбку, спросил Надодух.

– Да меня, чтоб ему провалиться, на остров выбросило! – пожаловался паренек.

– А чего сразу не вернулся?

– Так по склону скатился от неожиданности! Там весь остров из валунов. Пока нужный нашел, половину камней палочкой истыкал.

Битали покачал головой, положил перед ним браслет. Паренек тут же расцвел улыбкой и спрятал амулет в карман.

Утром Генриетта застигла Надодуха и Кро за завтраком, подсела за стол:

– Обжираетесь? А Лилиан в колледже не ночевала!

– Сеньорита директору уже донесла? – вскинул голову недоморф.

– Не знаю, – понурилась худышка. – У Лилиан поблажки. Форму не носит, не всегда вечерами возвращается. Одно слово, директорская воспитанница!

– Вот видишь, не первый раз она на стороне ночует! – разломал котлету Битали. – Так что зря беспокоишься.

– Ничего себе! Молодая девушка ночами пропадает невесть где, а никто…

– Перестань! – не выдержал Кро. – Она выросла в озере. И любит ночевать в воде. Так что ничего в этом особенного нет. И директор на ее побеги именно поэтому глаза и закрывает. И форму именно поэтому, думаю, прощает. Ее платье высыхает, и как новенькое – а наши куртки такого издевательства точно не выдержат.

– Занятия она прогуливает тоже поэтому? И ревела в три ручья из-за воды?

– С графинчиком поссорилась, тебе же говорили, – вмешался Надодух. – Ну, не лезь ты в чужие дела, что за бабья привычка?

– Бревно ты бесчувственное! – Девушка резко поднялась и ушла.

Однако после этого уже и Битали обратил внимание, что его светловолосая подруга ни разу за день нигде не промелькнула – ни на занятиях, ни в столовой, ни даже просто во дворе или в коридоре. И потому вечером спустился в подземный ход, через полчаса вышел к остановке, пересек шоссе, луг и спустился к воде, к пахнущему тиной заливу.

– Лилиан!! – сложив рупором ладони, крикнул он. – Лилиан, отзовись!

Выждал несколько минут, снова поднял ладони:

– Лилиан!!

Поверхность воды дрогнула, и в десятке шагов от берега медленно вырос зеленый тинный столб, замер.

– Лилиан? – неуверенно спросил Кро у болотного чудовища.

Зеленые нити растеклись в стороны, обнажив светлую и совершенно чистую девушку.

– Лилиан, иди ко мне… – неуверенно позвал Битали.

– Он меня прогнал, прогнал!! – оглушительно заорала девушка, и все озеро отозвалось гневным гулом. – Будьте вы прокляты!

Она откинулась и исчезла, не оставив ни единого всплеска.

– Задача… – покачал головой Битали, но звать девушку снова даже не пытался.

Вернувшись в колледж, он прошел в жилой корпус, поднялся на этаж «троллей», нашел двери графских покоев, выхватил палочку, резко взмахнул:

– Вэк!

Вылетевшие створки метнулись внутрь, в застеленную коврами просторную комнату, сбив с ног обнаженного по пояс Арно Дожара. Графинчик вскочил с мечом в руке, бросил на гостя ненавидящий взгляд и… Принялся рубить мечом стоящее в центре комнаты бревно. Полуторообхватная деревяшка была изгрызана уже почти наполовину – развлекался парень долго и не на шутку.

– Вы не могли бы ответить мне, мсье Дожар, что случилось между вами и мадемуазель Лилиан? – вошел в комнату Битали.

– Вам не кажется, мсье, что вас это совершенно не касается?! – еще несколько раз со всего замаха рубанул бревно графинчик.

– Не забывайте, мсье Дожар, профессор Бронте поручил мне присматривать за этой девушкой, – как можно вежливее произнес Кро. – И я имею право знать, что с нею происходит.

– Довожу до вашего сведения, мсье Битали Кро, что мы с мадемуазель Лилиан Хетф расстались, – отскочив, развел руками юный граф. – Она совершенно свободна!

– Ты понимаешь, что она волком воет, Арно?! – сжал кулаки потомок Темного Лорда. – Две ночи в озере, ни одного дня в колледже! Хочешь ее опять в нору дикарскую вогнать?

– Ну, так разбирайтесь, мсье Битали Кро, – с легким поклоном отступил юный граф и опять развел руками. – Она полностью к вашим услугам.

– Ну ты негодяй, – не выдержал Кро. – Граф Дожар, вы подлец! Я вызываю вас на поединок! Я требую, чтобы ты признал, что ты подлец!

– Я признаю!! – заорал в ответ Арно. – Я подлец! Поединка не будет! Пошел вон!

Он с силой метнул меч – но не в Битали. В бревно. И клинок вошел в древесину почти на две ладони.

Битали плюнул от бессилия и выскочил из комнаты. Сбежал вниз, промчался через сквер, остановился перед кустарниками:

– Надодух, ты там?!

– Чего орешь? Почему просто не войти?

– Анита с тобой?

– Битали, ты не поверишь, мы уроки учим. Так что ты нас не смутишь.

– Братство Башни! – сказал кустам Битали и прошел через раздвинувшийся тоннель.

– Ты чего, дрался с кем-то? – закрыв манускрипт, поднялась девушка.

– Не получилось, – мотнул головой потомок Темного Лорда. – Анита, ты можешь заморозки на озеро напустить?

– Зачем?!

– Лилиан и Арно поругались. Этот подлец истерит в своей комнате, а Лилиан в болоте. Сыплют проклятиями, общаться не желают.

– Только при чем тут ты?

– Директор просил меня за ней присмотреть, забыли?! – скрипнул зубами Кро. – Право слово, с домовыми было проще! Кстати, Анита, ты не забыла, что она твоя хорошая подруга и близкий друг вашего дома? Тебя, Надодух, это тоже касается.

– Она мне не подруга! – поспешил вскинуть палец недоморф.

– Давай сейчас без шуток? – взмолился Битали. – В озере с ней даже не поговорить! Доставать как-то надо. Принести в замок, успокоить, убаюкать, уговорить… Связать и отдать профессору, в конце концов!

– Вот половины того, что ты говоришь, я не поняла, – сообщила отличница. – Но помогать согласна. Ты чего задумал?

– Если озеро заморозить, то по нему можно ходить. Оно мелкое, в замерзшем мы ее найдем.

– В один день такого резкого похолодания, из лета в зиму, не сделать, – покачала головой Горамник. – Трое суток самое быстрое.

– Так даже лучше, – согласился Битали. – За три дня она или сама успокоится и вернется, или помирятся, или… Или получится, что другого выхода у нас просто нет.

На следующий день поляна оказалась недоступна ни для кого из братства – колючие ветки акации не желали расступаться, не обращая внимания ни на какие призывы. Пользоваться «онбериком» тоже не стоило. Ведь кустарники – не стена. Пару метров сквозь него, может, и одолеешь. Да только потом в самом хитросплетении ветвей среди шипов окажешься.

Впрочем, Битали особо туда не рвался, догадываясь, что Анита Горамник вяжет букеты из трех трав, курит дымы, выдувая их через ледяные кубики, нашептывая заговоры. И, разумеется, делает это полностью обнаженной – как и положено истинной ведьме.

К ночи безмятежная осенняя теплынь, ленивая и стоячая, сменилась резкими порывами ветра, а поутру по небу неслись уже где-то в высоте серые облачные лохмотья – узкие, вытянутые, словно куски одежды, содранные где-то далеко с рыхлых пушистых облаков и размазанные по самому зениту. Во дворе древнего замка перемены еще не ощущались – ветер сюда не проникал, а потому под солнечными лучами было по-прежнему тепло. Однако уже к полудню даже здесь стало зябко.

Как раз в полдень, после обеда, Анита зазвала друзей на поляну и заставила всех катать по столу, вокруг чашек с медом и водой, обложенных ивовыми ветвями, составляющими остроконечную пентаграму, шарик из соленого хлебного мякиша с засунутой внутрь долькой чеснока. При этом на голове следовало держать вывернутую наизнанку шапку, а на шее – свернутые в жгут стебли льна и приговаривать:

– Приходи к нам в гости, деда Карачун. Покушай солоно, попей сладко, поспи мягко. Нашу соль отведай, своею нас осыпь. Нашего меда вкуси, на земле нашей посиди. Постель нашу примни, свою шубу рядом положи…

После наговора шарик требовалось съесть, тщательно прожевав.

– Чтобы вкус сочнее ощутился, – пояснила рыжая отличница. – Это заговор «низовой», тут чем больше людей участвует, тем лучше действует.

Вода после обряда была спущена через ивовый прутик в траву, с присказом:

– Дождик льется, в землю нашу бьется. Поднимись, вода земная, осуши воду небесную. Сделай небо чистым, воздух прозрачным, а землю твердой…

Закончив чародейство, друзья отправились на занятия, и к концу дня в стекла окон наконец-то ударила твердая ледяная крупка.

Поздно вечером, когда Битали уже успел поболтать с Франсуазой и сходить в душ, у него зазвонил телефон, и Юлиана с тревогой спросила:

– Скажи мне, о высшее воплощение науки и атеизма, что у нас на улице творится?

– Ты о чем?

– Да синоптики, чтоб их черти съели, с самого утра о повышении солнечной активности рассказывают и повышением температуры воды в приповерхностных водах Атлантики пугают. Говорят, оно приводит к ускорению движения антициклона, размыканию атмосферных фронтов и прорыву арктических холодных ветров в континентальные районы Франции…

– Ты чего, телевизор цитируешь?

– Нет, с метеосайта читаю. Тут штормое предупреждение на завтра дают, советуют из дома не выходить и раннюю зиму прогнозируют со снегопадами и аномальными заморозками.

– А я-то тут при чем? – покосился на недоморфа Битали.

– Да черт тебя побери, аристократ холеный! У меня на середину месяца договор на выступление подписан! Если морозы начнутся, все медным тазом накроется. Меня голенькую снимать намечено, а не в шубе! Слюнявых бюргеров на клубничку приманивать.

– Голой?

– Ты чего, ревнуешь? Смотри, Франсуаза узнает, морду расцарапает.

– Франсуаза не царапается, она не такая.

– Ты мне зубы не заговаривай, охальник малохольный! Вам чего, трудно карты кинуть, погоду посмотреть? Мне чего ожидать к середине месяца?

Битали посмотрел на Надодуха, вопросительно кивнул:

– Горамник не говорила, когда после заморозка все рассосется?

– Дней за пять, наверное, – пожал плечами недоморф. – Если не мешать, то все будет как всегда. И насчет шторма врут они все, Анита его не заказывала. Тихая будет погода и спокойная.

– Юлиана… – начал было объяснять Битали, но рябая девица его прервала:

– Я все слышала. Солнечная активность спадет, циклоны сместятся, температурная аномалия компенсирует… и бла-бла-бла. Делать вам больше не хрен, фокусники лесные, вот что я вам скажу! – и девушка бросила трубку.

– Странно… – пожал плечами Кро. – Чего она из-за погоды так нервничает?

– А ты Цивика в город с поручением пошли, – подмигнул ему мохнатый сосед. – Зуб даю, она после этого вообще ответить не сможет, ураган на дворе или солнышко? И голая в любой мороз выступит. Какая разница в костре-то, тепло снаружи или холодно?

Утром землю «прихватило». Трава похрустывала и ломалась под ногами, на камнях образовался иней, с безоблачного неба, кружась, падали мелкие редкие снежинки.

– Видали?! – За завтраком к столу Битали опять подсела Генриетта. – Зима! А Лилиан, между прочим, так по сей день и не вернулась!

– Раз ты такая жалостливая, вечером с нами пойдешь, – не выдержал Кро. – Будешь с нами ее подо льдом ловить, а потом в замок перетаскивать. А потом уговаривать, чтобы опять не сбежала.

– Вы бы это… – после короткой заминки сказала Вантенуа. – Директора все же предупредили. Ведь Лилиан его воспитанница. А вы ее, как я поняла, заморозить собираетесь? Как бы профессор Бронте нас самих потом не заморозил.

Надодух и Битали переглянулись.

– Что-то сейчас он особого беспокойства не проявляет, – сказал Кро. – Девчонка пропала, а директор и в ус не дует.

– Может, на тебя надеется?

– Коли так, то мне и ее и возвращать, – сделал вывод Битали. – Пусть лучше потом придет и за ручку подержит, успокоит.

– Профессор Бронте наверняка ее уговаривать начнет, – добавил недоморф. – Он же не знает, что это бесполезно. Лилиан вроде и наивная, но упряма, что Ганнибаловы столбы. К тому же, пока она в глубине, и ты на берегу, особо не поболтаешь.

– Как знаете. – Генриетта выломала хлебный мякиш, скатала, кинула в рот: – А вы что, без меня собирались ее искать?

– Втроем хотели, – признались молодые люди, и недоморф уточнил: – Цивик будет глаза смертным отводить, я – искать, а Битали – ловить. Зачем нам толпа на озере? Лед тонкий, недолго и провалиться.

– Я с вами, – отрезала тощая девица. – Вы к ней, как к полену, относитесь. Слова доброго не услышит.

До ужина друзья терпеливо выжидали, когда вызванный на озеро Де Леври северный дух холода хорошенько проморозит воду. А затем, надев по двое штанов и свитера под куртки, нырнули в подземный ход.

Остановка возле шоссе стояла пустой, равно как по берегам озера не видно было никого из смертных. Похоже, они благоразумно вняли «штормовому предупреждению» и остались сидеть по домам. И, пожалуй – правильно сделали. Несущий крупку ветер обжигал молодым магам щеки и руки, забирался под одежду, норовил хлестнуть по глазам. Здесь, на открытом месте, вязаная шапочка Генриетты, пушистые рукавицы и рейтузы с начесом, проглядывающие из-под суконной юбки, смешными уже не казались.

Друзья спустились на берег, Битали вышел на лед. Тот предательски затрещал и слегка прогнулся.

– Первородные демоны… – прошипел Кро себе под нос и предупредил остальных: – Ближе десяти шагов друг к другу не подходить! Не то самих в воде ловить придется… Идем медленно, смотрим под ноги, зовем и слушаем… Лилиан!

На его призыв никто не отозвался. Да Битали на это особо и не рассчитывал. Куда больше он полагался на острый звериный слух своего соседа.

Молодые люди редкой цепью шли через озеро по качающемуся и трещащему льду. Раз в несколько минут замирали, чатия Сенусерт становился на колени, опускал ухо ко льду и вскидывал руку…

– Лилиан! – кричал Битали.

– Лилиан! – чуть позже звал Цивик.

– Лилиан, отзовись! – добавляла Генриетта.

Надодух отрицательно качал головой, поднимался – и все четверо осторожно продвигались дальше.

– Может, мы не там ищем? – не выдержала девушка, когда на озеро опустился ночной полумрак, лишь слегка развеиваемый светом звезд и яркого полумесяца над горизонтом.

– Что я, Лилиан не знаю? – отозвался Битали. – Эта красавица обожает лабиринты из водорослей создавать, аллеи и беседки строить. На мелководье она где-то, среди подводных зарослей.

Внезапно недоморф вскинул руку, медленно привстал на колени, оперся на ладони, лег. Махнул.

– Лилиан, отзовись! – в этот раз первой позвала Генриетта. – Мы без тебя скучаем.

Надодух резко вытянул руку, указывая пальцем на место в полусотне шагов перед Битали, и тот резко вскинул палочку:

– Тхар-р-ри! Тхари, тхари, тхари! – несколько заклинаний подряд пробили тонкую корку и превратили все, что находилось на глубине, в одну огромную ледяную глыбу.

Недоморф пробежался, упал на живот, заскользил по льду, шуруя по нему ладонями, вскинул палочку:

– Альба!

Возле его головы вспыхнул огонек. Надодух еще раз торопливо потер поверхность озера, вгляделся и удовлетворенно кивнул:

– Попалась!

К нему сбежались остальные друзья, попадали на колени, всматриваясь в глубину. И правда – там, на расстоянии вытянутой руки, парила белая девушка с распущенными, разошедшимися в стороны волосами, в надувшемся, как от ветра, платье и вьющейся через плечи лианой элодеи.

– Что теперь? – спросила Битали Генриетта.

– Отойдите! – потребовал потомок Темного Лорда и вскинул палочку: – Мартилло!

Дробящее заклинание удар за ударом превращало лед в крошку, сдуваемую потом короткими «вэками», и пробивало вокруг попавшейся прогульщицы глубокую узкую канаву. Добравшись до самого дна, Кро перебил одним махом перемычку под ногами Лилиан, выдохнул:

– Леви! – и желто-зеленая глыба плавно воспарила на высоту человеческого роста.

– Расходитесь, расходитесь! – забеспокоился Надодух. – Это здесь лед до дна, а дальше только пленка. Не хватает теперь самим ухнуться.

Однако обошлось – друзья благополучно сопроводили глыбу с девушкой до берега, поднялись наверх.

– Так-так-так… – внезапно услышали они знакомый голос. – Только без глупостей, мсье Цивик, я всех вас уже видел…

Воздух задрожал, и из него вышел профессор Артур Бронте, в привычной малиновой мантии и с высоким посохом в руке.

– Вы здесь? Откуда?! – выдохнули молодые люди.

– Разве я не предупреждал вас, мсье Кро, что всегда знаю обо всем, происходящем в моей школе? – сурово вопросил директор, прошел мимо учеников к парящей глыбе, заглянул в нее, после чего решительно стукнул посохом о землю. Послышался гул, в небо ударила тонкая и яркая огненная игла, и почти сразу Лилиан исчезла.

– Что вы сделали, профессор? – кинулись к нему Генриетта и Надодух.

– Разве вы еще не изучали заклинания «итребейс»? – удивился директор. – С его помощью можно переместить к себе предметы, если точно известно, где они находятся. Профессор Омар ибн Аби Рабиа видит из замка луч и знает, откуда и когда следует забирать посылку. Подойдите ближе. Еще, еще, вплотную.

Артур Бронте с силой ударил посохом в землю, а уже через мгновение Битали ощутил легкую тошноту, посасывание в животе, в глазах помутилось… И он оказался в шатре одной из башен. В отличие от башни с реликвиями Темного Лорда, в этой имелись окна, через которые было видно и далекое озеро, и кустарник, и лес, и сад…

– Все здесь? – придирчиво осмотрел юных магов профессор ибн Рабиа. – Слава набесам, обошлось!

У Битали снова рвануло куда-то в сторону желудок, к горлу подкатила тошнота, в глазах помутилось – и очнулся он сидящим на скамейке в сумрачном подвале, на грубо отесанной скамье, бок о бок с друзьями.

– Эк вы окоченели, лишенушки! – поцокал языком, качая головой, Эшнун Ниназович: одетый в белый халат пузатенький бородач с седыми лохмами и большими розовыми ладонями. Лекарь вскинул палец и резко взмахнул им, словно волшебной палочкой: – Тряпье мерзлое долой, ноги в таз, питие внутрь, одеяло на плечи.

Генриетта жалобно взвизгнула, внезапно ощутив себя голой, попыталась закрыться. Битали же и понять не успел, как его одежда сменилась колючей войлочной кошмой на плечах. Под ногами возникло длинное деревянное корыто, дышащее паром, пахнущее перцем и горчицей.

Ученики, уронив жалобные слезы, смиренно опустили ноги в кипяток.

С Эшнуном Ниназовичем, известное дело, не рисковал спорить даже директор школы. Он занимался целительством в здешних землях так давно, что замок маркиза де Гуяка был лишь мелким моментом в его жизни. Пуганые первокурсники даже подозревали в целителе настоящего первородного духа – по счастью, не ищущего власти и славы. Посему целителя слушались все… Однако из лекарских казематов стремились удрать как можно быстрее – пока врачевание не стало уж вовсе невыносимым.

Горные тролли – старательно, но неумело отводя глаза, принесли тяжелые кружки, полные какого-то горячего коричневого отвара с невыносимо горьким вкусом.

– На настой дубовой коры похоже, – оценил зелье Надодух. – Замшу этим дубить хорошо. Вся шерсть зараз вылезает, и шкура не гниет опосля…

Битали сделал несколько глотков и ощутил, как его бросило в жар. Он покосился на Цивика и Генриетту. У обоих на лбу выступили крупные капли пота, а щеки и нос порозовели.

Нужно признать – лечение Эшнуна Ниназовича было хоть и жестоким, но эффективным.

Взяв себя в руки, потомок Темного Лорда допил дубовый отвар, отставил кружку, плотнее закутался в одеяло, вылез из корыта и отправился в путешествие по лечебнице.

В общем-то, это был просто подвал – много-много каменных сводов, смыкающихся стена к стене. Почти все комнаты – пустые. Видимо, когда возникала такая нужда, целитель создавал все нужное для больного прямо на месте, а за ненадобностью – развеивал.

Только совсем уже в отдалении Битали наконец нашел утонувшую в перине и накрытую толстым одеялом Лилиан. Глаза девушки были закрыты, волосы разбросаны по подушке. Острый носик, подбородок с ямочкой, точеные ушки. Даже в таком виде она была красива, как… Как Франсуаза.

Телефон, конечно же, сгинул вместе с одеждой. Оставалось надеяться, что Эшнун Ниназович не развеял ее, а забросил куда-нибудь для чистки.

– Ну, как девочка? – шепотом спросила подобравшаяся Генриетта.

– Это ты директору настучала? – резко повернулся к ней Битали.

– Как? Я же с вами была, забыл?

– Могла раньше, перед выходом сообщить.

– Тогда почему он только ночью на берегу объявился, а не сразу, когда мы со школы сбежали?

– Не знаю… Но ведь откуда-то он узнал?

– Ты опять начинаешь? – нахмурилась девушка. – Осенью тоже все подозревал, подозревал. И что? Я ни в чем не виноватая оказалась.

– Осенью я сказал, что буду доверять тебе всегда, – взял ее за руку Битали. – И ты всегда будешь одной из нас, моим другом. А сейчас… Я просто размышляю.

– Я понимаю. – Генриетта пожала его ладонь в ответ. – Ты лучше ее за руку возьми. А то очнется, а вокруг камень и темнота.

– Что-то она не дышит совсем.

– После того, как ты ее в ледышку обратил? – Вантенуа только головой покачала. – Пока не согреется, так и будет ни жива, ни мертва. Главное, одной не оставлять. Возьми ее за руку, пусть чувствует, что ты рядом.

– Может, ты?

– Я оденусь пойду. А то Эшнун Ниназович… – Девушка запнулась. – Иногда очень хочется его побить.

Битали послушался, взял ладонь Лилиан в свою, сел на край постели, терпеливо всматриваясь в ее светлое лицо.

– Если ее поцеловать, то очнется…

От неожиданности Кро чуть не вскочил, с трудом перевел дух:

– Анита, откуда ты здесь?

– Вообще-то, Надодуха пришла проведать. – Рыжая отличница подошла ближе. – Но Сенусерт побежал одеваться. Он голенький такой забавный… такой медвежонок… что просто неприлично. А я посмотреть решила. Поцелуй ее, пока никто не видит.

– Зачем?

– Битали… – укаризненно покачала головой Горамник. – Она принадлежит водяным родам. У них дыхание так передается. Вспомни, как она нас наградила умением в глубине дышать? Так что верни ей долг. Подари дыхание. Я тебя не выдам.

– Почему я? Почему не ты?

– Ты все-таки как был неучем, так и остался! Потому, что я девушка!!

– А Надодух?

– Если ее Сенусерт оживит, я ему ухо откушу и к другому суровой ниткой пришью, для памяти. Да целуй же, дубина, пока нет никого! Я отвернусь.

Битали колебался всего пару мгновений. Рыжая отличница ошибалась редко, а поступок требовался не особо и позорный. И когда вдалеке послышались еще чьи-то шаги – решился, наклонился вперед, оперся левой рукой на край постели, правую завел больной под затылок, наклонился и крепко, затяжно поцеловал Лилиан в губы, пытаясь вдохнуть ее дыхание, как это случалось много раз при погружении в озеро и в реку, и отдавая ей свое.

Девушка вздрогнула, застонала. Битали отпрянул – и под свод вбежала Генриетта, в просторной длиной юбке и в желтеньком мохеровом свитере крупной вязки:

– Ну, вы как?

Лилиан застонала снова, вскинула руку, попыталась приподняться – но безуспешно. Открыла глаза, в недоумении посмотрела по сторонам:

– Где я? – И тут же поняла, взбрыкнулась: – Нет, не хочу! Пустите!

Девушки кинулись к ней, удерживая плечи и руки, Битали просто лег на ноги, на взлетающее вверх одеяло.

– Не хочу! Пустите! Не останусь! – Однако спустя несколько минут истерика сменилась слезами. Лилиан обмякла, и только тихо жаловалась: – Ну почему? Я ведь поверила ему! Он такие слова говорил… Он так поклонялся… Он столько обещал… Я его… Я ему душу отдала, а он… Прогнал…

– Успокойся, милая! Дурак он. Подлец и дурак. Мужики все такие… Другого найдешь. Красивее и честнее. Любящего.

Битали осторожно отпустил одеяло и покрался прочь. Оставаться голым, в одном только одеяле, ему в этой компании не хотелось.

В следующий раз он увидел Лилиан только наутро, в столовой – она пришла в сопровождении Аниты и Генриетты. Причем девочки постоянно держали беглянку за руки, словно боялись, будто она сорвется с места и убежит.

Глазки у повелительницы воды были все еще заплаканы, но она держалась.

Так, втроем, они и отправились на зельеварение – в то время как Битали с Надодухом пошли слушать Элению Клеотоу. Однако после урока Генриетта подловила Битали и из рук в руки передала ладонь девушки:

– Вот, проводи Лилиан на дальномирие.

– Но ведь она туда не ходит? – удивился Кро.

– Ей любопытно! – громко ответила Вантенуа, наклонилась и шепнула ему в ухо: – Дожар на гадание записан. Зачем им встречаться?

Куда и почему пропала Горамник, Битали спросить не успел.

Между тем, к профессору Омару ибн Рабиа рыжая отличница явилась, сев через стол и только кивнув в качестве приветствия.

Битали заподозрил, что Анита просто хотела посвятить трудный урок учебе. Кро, например, не смог записать ни слова, поскольку его ладонь крепко, как оберег в минуту опасности, сжимала рука Лилиан.

Пообедали они без приключений, но дальше была математика… Битали провел девушку через стену – и тут же ощутил боль от сжавшихся пальцев, мелкую дрожь – в третьем ряду от доски сидел Арно Дожар.

Не дожидаясь истерики, Кро тут же развернулся и выскочил обратно в коридор.

Глаза Лилиан набухли, она прикусила губу, и Битали не придумал ничего лучше, чем промчаться через замок, вывести девушку на улицу, а затем – на поляну Надодуха. И здесь в полной мере испытал силу ее чувств. Лилиан ревела в голос, била его кулаками в грудь, что-то пыталась говорить, размазывая слезы. Битали понял только одну фазу: «Как так можно поступать?» Но, в общем-то, он все равно не знал, что отвечать в таких случаях – а потому просто обнимал и гладил по спине.

Несчастная немного успокоилась только ближе к вечеру – когда на поляну стали подтягиваться остальные члены братства. Как нередко бывало, самым мудрым оказался Ирри Ларак, притащивший целый пакет булочек, конфет, несколько крупных груш и кусочки жареной рыбы:

– Я так и думал, что вам не до столовой, – сказал он, вываливая все добытое добро на стол. – Вот, подкрепляйтесь!

Лилиан тут же последовала совету, Битали же отступил в другую сторону и бессильно растянулся на мягкой лавке, уже ощетинившейся молодой листвой вместо померзшей. За прошедшие четыре часа он вымотался в сто раз сильнее, чем за время занятий гендерным искусством.

Рядом тут же сели Анита и Цивик, паренек тихо поинтересовался:

– Так чего у них там случилось-то?

– Без понятия, – покачал головой Кро. – Мне так кажется, что лучше и не спрашивать. Умел бы, память ей стер вчистую. Чтобы заново жизнь в колледже начала.

В этот момент у него в кармане зазвонил телефон. Битали сел, вытащил трубку и поднес к уху:

– Доброго вечера.

– И тебе того же, карамелька моя! Как живешь, чему учишься? Как там наш мохнатый друг и его чудо-красавица? Остальные на жизнь не жалуются? Привет передавай!

– Всем привет от Юлианы, – честно сообщил Битали. – Она беспокоится обо всех и всех помнит. – А потом удивился в трубку: – Мне казалось, что карамелька это ты? А я сахарный красавчик.

– Не будь таким мелочным, Битали! Кстати, Франсуаза грустит. Ждет, когда встретитесь.

– Пока никак не вырваться. Но тебе спасибо, мы разговариваем каждый день.

– Аккумулятор береги, если не вырваться! – предупредила девушка. – И, кстати, о бережении. Ты не мог бы спросить у Аниты, она карты по поводу погоды в Нанте на после-послезавтра не раскидывала?

– Ты не знаешь, что за погода будет в Нанте через три дня? – посмотрел на отличницу Кро.

Та вопросительно вскинула брови.

– А какую надо? – спросил в трубку Битали.

– Умеренно теплую и сухую, с мелкими облачками.

– Хорошо, так и будет.

– Скажи ей, что я ее люблю!

– Ты ей тоже ничего, – улыбнулся Кро.

– Когда за тобой заехать?

– За мной? – удивился Битали. – На самом деле Цивик поумнее меня будет. Все на лету схватывает, находчивый, симпатичный…

– Слушай, красавчик, я ведь тебя не детей делать приглашаю! Так что ваши генетические достоинства мне в этом деле глубоко параллельны. С тобой мне спокойнее. С тобой раньше все нормально прокатывало, так что примета хорошая. Ты тему уже знаешь. Цивик за меня боится и все время спасать норовит, а тебе я по барабану. К тому же, если опять неприятности случатся, с тобой… э-э-э… Ну, ты понял. Короче, собирайся.

– Она говорит, что ты за нее слишком боишься. – Битали развел перед Цивиком руками.

– Иногда кажется, она себя бессмертной считает, – покачал головой паренек. – Всегда по краю пропасти жить норовит.

– Что, опять уроки прогуливать будешь? – подошла ближе Генриетта.

– Нам нужен амулет перемещений или нет? – ответил вопросом на вопрос Битали.

Долг чести

В Нанте номер-люкс оказался куда более роскошным, чем в Гавре. А хлопот у Битали – куда больше. Ведь волосы Юлианы успели отрасти всего пальца на три. И их пришлось долго и кропотливо, прядь за прядью, вытягивать в длину с помощью «трунио».

С рассветом в номере началась знакомая суета, и из получившихся довольно слабых и мягких волос куча гримеров сделали качественный гребень, а из лица Юлианы – мертвую зомби-маску. Переодели ее тоже в номере, так что до машины Битали провожал уже настоящую «огненную деву». Как ни странно, в этот раз его оттереть не пытались, и если на набережной Кро остался в машине, то только по своему желанию – чтобы лишний раз в объективы не попасться.

Шоу началось накануне – на набережной Андре Мориса на всеобщее обозрение были выложены деревянные мостки, и любой желающий мог проверять их сколько хочет – щупать, нюхать, ковырять. Особо оговаривалось разрешение добавлять к стянутым тросами доскам любые свои огненные составы, либо пропитывать их реактивами.

Лишь когда «огненная дева» появилась на набережной, загудели лебедки, вытягивая тросы, – и мост лег поперек реки. Тут же сразу с двух сторон его запалили факелами – и вскоре от берега до берега Луары ревело пламя.

Юлиана подписала на столе страховой договор, с удовольствием продемонстрировала его, развернутый, камерам. Потом спрятала в трусики, подошла к мосту и решительным движением сбросила плащ, оставшись в туфлях и купальнике. Не самом откровенном – но по поводу «выступать голой» упырь-девица преувеличила совсем немного. И такой, совершенно беззащитной, она ступила в коридор из пылающей древесины. Сделала шаг, другой…

Внезапно громко затрещали петарды – кто-то устроил сюрприз. Юлиана, не дрогнув, прошла по ним, остановилась, помахала публике руками, посылая воздушные поцелуи, вприпрыжку поскакала дальше… и тут под ней провалились прогоревшие доски!

Повиснув над водой, Юлиана раскачалась, забросила в пламя одну ногу, другую, влезла на огненный мост, расставила ноги, опираясь уже не столько на доски, сколько на тросы, опять торжествующе вскинула руки, пошла дальше, прыгая каждым шагом из стороны в сторону, и под восторженные крики зрителей ступила на набережную Риус. Достала страховой договор и вскинула его над головой.

Догорающий мост трещал и распадался; громкоговорители рассказывали, что, застраховавшись в старинном евроальянсе, можно преодолеть любые опасности, не потеряв ни евро, а сделав это прямо сейчас – подписать договор лично у «огненной девы» и сфотографироваться вместе с ней на память…

Упырь-девица вернулась в номер чуть не в полночь, упала прямо на ковер на полу, взмолилась:

– Добей меня, аристократ! Я хочу умереть… – и раскинула в стороны руки и ноги.

– Как скажешь, страшилище, – кивнул Битали, поднял ее на руки, отнес в ванную, уложил в джакузи и включил воду. Смыв краску и расчесав волосы, переправил, уже спящую, на постель и вытянулся рядом с бесчувственным телом.

А поутру накрыл мороком и увел на вокзал.

До Ла Фраманса они добрались без приключений. Проводив девушку до дома, Битали вызвал от нее такси и уже через час вошел в свою комнату в башне.

– Ну, наконец-то, – поднялись навстречу Анита и Надодух. – Лилиан опять сбежала.

– Как?! – опешил Кро.

– Увидела Дожара в столовой. Вырвалась и убежала. В слезах, естественно. И все, больше никто не видел.

– Ладно, – бросил сумку на постель Битали. – Пошли к озеру.

Вскоре они все трое сидели у воды, наблюдая за зеркальной гладью Де Леври. Озеро не тревожил ни ветерок, ни весла лодок. После случившегося заморозка смертные испугались и спрятали все плавучие прогулочные средства по сараям и ангарам.

– Ею здесь даже не пахнет, – высказал свое мнение недоморф. – Зови, не зови. Мне кажется, ее тут нет.

– Не такая она дура, чтобы второй раз возвращаться туда, где ее однажды уже поймали, – согласился потомок Темного Лорда.

– Где ее тогда теперь искать? – обняла руками колени рыжая отличница.

Битали повернул голову к ней. Анита задумчиво погладила подбородок и кивнула:

– Да, ты прав. Но там нам ее точно не выследить. Это же не здешняя лужа!

– Предлагаешь бросить и забыть?

– Нет, попытаться, конечно, стоит… – неуверенно пожала плечами девушка.

Битали достал телефон и набрал номер:

– Юлиана, ты уже отдохнула? Нам нужна твоя помощь. Другого транспорта в это время тут просто не найти.

В Перрос-Гирек они приехали около двух часов ночи.

– Чего изволите теперь, великие повелители смертных? – поинтересовалась уже коротко стриженная рябая девчонка, въехав на узкие тихие улочки приморского городка.

Битали, сидевший на переднем кресле, оглянулся на Аниту.

– Да какая теперь разница? – пожала плечами рыжая отличница. – Она и так все знает.

– Ищи парковку, – сказал потомок Темного Лорда. – Если ты не торопишься и готова пожертвовать нам еще пару суток…

– Спрашиваешь, красавчик! – ухмыльнулась смертная. – С вами никогда не соскучишься. Мое шоу просто отдыхает.

– Помни о хранителях!

– Я сделала татуировку с этим девизом, мой генерал!

– Чего, правда? – От этой девицы можно было ожидать всего чего угодно.

– Хочешь проверить? – томно поинтересовалась Юлиана, и Битали предпочел промолчать.

Загнав машину в подземный паркинг у вокзала, молодые люди пешком добрались до пляжа, пробрались в расселину на мысу. Анита на всякий случай обняла девицу и ткнула палочкой в камень:

– Усы! – и все невольно зажмурились от бьющего по глазам света.

– Однако тут дубак, – поежилась Юлиана.

– Странно, что снег еще не выпал, – ответила отличница. – Давайте бегом!

Выскочив из каменного шалаша, молодые люди стремглав промчались через бор, затем через осыпавшую листья рощу и пожухлый малинник. Анита, немного замедлив шаг, мимоходом ударила палочкой по одной из сосен, та громко и протяжно загудела.

Возможно, именно благодаря этому сигналу гостей возле усадьбы встретили Снежана в длинной песцовой шубе и собольей шапке и могучий рыжий бородач в войлочной стеганке и меховых шароварах. Похоже, что Избор – Битали братьев-варваров постоянно путал. На плече великана внушительно покоилась секира высотой в рост человека.

– Доброго вам утра, гости дорогие! – чуть склонила голову Снежана. – Какими судьбами в наших краях?

– Это Юлиана, мама, – представила рябую девицу Горамник. – Моя хорошая подруга. Юля, это Снежана, а это Избор, мой брат.

– Дядя небоскреб? – отвисла челюсть у стриженой девушки, и она старательно запрокинула голову.

– Чего? – сделал шаг к ней северный варвар.

– Осторожно, облачко задавишь! – испуганно вскинула руку Юлиана.

Избор торопливо поднял голову, но почти сразу понял, что его разыграли, и рассмеялся, трясясь всем телом.

– Она смертная… – голосом инквизитора сказала старшая Горамник.

– Она убежденная атеистка, мама. И не верит в глупости про магию и колдунов.

– Ты уверена? – склонила голову набок Снежана.

– Это все деревенские суеверия! – с готовностью подтвердила рябая девица. – Разве могут взрослые люди воспринимать всерьез подобную чушь? Разве что в глухомани какой-нибудь таежной.

– Да? – Старшая Горамник оглянулась по сторонам, усмехнулась и вдруг спохватилась: – Да вы же окоченели все, наверное?! Голые совсем явились! В дом бегом давайте! Анита, сразу в покои хозяйские веди, у меня там печь топится.

Молодые люди, едва получив разрешение, тут же нырнули в ворота усадьбы, миновали внутренние дворы и оказались в просторной бревенчатой гостиной, тут же выстроившись рядком перед большой каменной печью, дышащей жаром.

– Вы как раз вовремя, – вошла следом Снежана и скинула шубу на скамью, оставшись в темно-синем платье из толстого сукна. Но – с вышивкой, золотыми пуговицами, серебряным плетением на плечах, к тому же хорошо подчеркивающим ладную фигуру хозяйки усадьбы. – Мы как раз собирались завтракать. Так что попали прямо к столу. Правда, ныне у нас в хозяйстве людей мало, посему я велю из погреба еще закусок доставить.

Женщина пересекла комнату, вольготно расположилась на обитой бархатом софе. Ласково спросила:

– Как твои занятия, милая?

– Прости, матушка, мы были вынуждены приехать, – поспешила оправдаться отличница. – У нас пропала одна из девушек, Лилиан. Ты ее знаешь. И знаешь, как Лилиан любит нашу реку. Если она не здесь, то мы завтра же вернемся к занятиям!

– А если она и вправду здесь? – поинтересовалась хозяйка. Он спрашивала ласково, с улыбкой, однако во взгляде сквозил такой холод, что даже Битали поежился и поспешил вступиться за девушку:

– Директор колледжа поручил Лилиан моим заботам, мадам Снежана. То, что я за ней не досмотрел, это на моей совести. Посему я и вынудил Аниту прогулять занятие ради этой поездки. Надеюсь, мне удастся убедить Лилиан вернуться.

– Вы уверены, что она здесь?

– Ей больше некуда бежать. К тому же от вашего удела она пребывает в полном восторге!

– Забыла вас поблагодарить, мсье Кро, – вскинула подбородок женщина. – Мой сын получил свой собственный удел! В наше время мало кто может похвастаться таким успехом. Правда, ныне нам с Избором приходится скучать в одиночестве, почти все воины нашей земли находятся в Гавре, наводят там порядок. Но это приятные хлопоты.

– Рад был сделать хоть что-то для своих друзей, – кивнул Битали.

– Да, кстати! – вдруг вспомнила она. – Ты знаешь, мой мальчик, что ты стал звездой экрана? Таинственный любовник «огненной девы», имя которого, место жительства, происхождение и все прочее никому неизвестно. Все знают только лицо. И то, что «огненная дева» возникает невесть откуда там, где есть ты, а потом так же неведомо исчезает вместе с тобой. В интернете даже заключали пари, утверждая, что это ты и есть, только переодеваешься. Но в последний раз ты за руку вывел «огненную деву» из гостиницы, а потом следил за ее выступлением из машины.

– Вы видели этот номер, мадам?

– Очень красивое представление! Даже зная, что девушка заговорена от огня, все равно за нее пугаешься. Особенно, когда она провалилась сквозь настил… Даже я ахнула. А уж смертные, наверное… Юлиана, ты видела последнее выступление «огненной девы»?

– К сожалению, нет, мадам. – Смертная развернулась и прижалась к печи спиной. – Я была на работе.

– Ты много потеряла… Анита, чему ты улыбаешься?

– Настроение хорошее, мама.

– Это из-за потерявшейся подруги? – Снежана задумалась, плотно сжав губы. Потом резко села: – Юлиана, деточка! Подойди, пожалуйста, ко мне…

Рябая девица, к удивлению Битали, послушалась. Женщина приподняла двумя пальцами ее подбородок, провела другой ладонью по волосам, внимательно осмотрела лицо:

– Я вижу, очаровательная веснушка полна секретов?

– Секреты есть у всех, о Великая Снежная Королева, – развела руками смертная.

– Я велю существам, в существование которых ты не веришь, подобрать тебе одежду, – снова откинулась на софе хозяйка. – Не хочу, чтобы ты простудилась в моем ледяном царстве.

– Благодарю, ваше величество, – низко поклонилась девушка.

– Когда ты научишься отвечать: «Всегда к вашим услугам», подарки станут богаче, – усмехнулась женщина. – Но я смотрю, нам можно садиться за стол!

Скромной пищей для хозяев, как понял Битали, служило тушенное в чугунке с картошкой и грибами мясо, которого всем хватило всего по паре ложек. Однако «с погреба» домовые донесли солонину, маринованные грибы, копченую рыбу, моченые яблоки и много прочих вкусностей, так что все наелись досыта.

– Спасибо, матушка, – первым поднялся могучий бородач. – Очень вкусно. Пойду, дрова поколю. Там еще изрядно попиленных осталось.

– Я помогу! – тут же вскочил Надодух.

Мужчины вышли, и Снежана кивнула дочери:

– Анита, покажи гостье ее комнату. Вторую за полатью.

– Да, матушка, – поклонилась отличница. – Юлиана, пойдем.

Хозяйка и Битали остались за столом вдвоем.

– Мужчины делятся на две категории, – сказала Снежана. – Половина из них упрямые ослы, которые всегда и все делают по-своему, не признавая ошибок. Рвутся к цели напролом, пока не встретят стену, слишком прочную для их лба. Иногда им везет, и стена встречается не сразу. Тогда этим ослам удается добиться немалых свершений и изрядной славы. Другие мужчины заботятся о доверившихся им людях больше, нежели о своем самолюбии, и даже будучи абсолютно уверенными в своей правоте и силе, в своем успехе, они все равно оставляют друзьям еще один, не самый лучший и не самый славный, но надежный запасной вариант. Увы, когда люди ходят через двери, славы на их долю достается намного меньше. Но зато им не страшна никакая, даже самая несокрушимая стена.

Женщина провела ладонью по столу, подняла, и Битали увидел перед собой колечко сандалового дерева.

– Я благодарна тебе, мой мальчик. Теперь я уверена, что могу на тебя положиться.

– Спасибо, мадам Снежана. – Кро взял кольцо и надел его на палец. – Вы спасли нас от верной смерти.

– Ты сам спас себя, мой мальчик. Муж рассказал мне о твоем плане и твоем сражении. Ты был близок к успеху. Тебе просто не повезло. Не хватило совсем немного сил. Но ты вовремя побеспокоился о резерве на крайний случай. Это был мудрый поступок. Пусть ты не добился победы, но обрел верных союзников, спас своих людей и сохранил мне мою дочь.

– Спасибо, мадам Снежана.

– Но это не значит, что я одобряю прогулы занятий в колледже, мой мальчик, – тем же тоном продолжила хозяйка усадьбы. – Да еще втроем!

– Мы сегодня же отправимся обратно, мадам, – поднялся Битали. – Все, что мне нужно, это сходить к реке.

– Раз вы прибыли утром, значит, покинули Францию в середине ночи и совсем не спали. Так что так или иначе, но вам придется остаться на ночлег. Что до реки… – Хозяйка задумалась. – Одежда твоего размера… Прости, придется поискать что-то из детского.

Несмотря на сомнения Снежаны, в сундуках усадьбы очень быстро отыскались замшевые штаны с войлочной подбивкой и длинная куртка из волчьей шкуры подходящего размера. В таких одеждах можно было выходить из усадьбы, не опасаясь окоченеть через считанные минуты.

Правда, выйдя из усадьбы, Битали обнаружил, что Юлиане достались лисья шапка, беличья шуба и высокие, выше колен, меховые сапоги. Они с Анитой, одетой в бобровый полушубок, встретили молодого человека за воротами.

– Что матушка? – с тревогой спросила рыжая отличница.

– Отчитала. Но простила. Раз не гонит обратно и разрешила переночевать, значит, не гневается, правда?

– Хорошо. А что Лилиан?

– Будем искать…

Молодые люди спустились к реке, к просеке в камышовой стене, через которую варвары спускали на водный простор свои лодки. Анита посмотрела на далекий берег с той стороны, покачала головой:

– Она даже не здесь, она где-то в омутах за двумя или тремя излучинами. И это если она действительно сбежала сюда. Нам ее никогда не найти.

Битали вошел в воду, присел на корточки, погладил ладонью воду и тихо пообещал:

– Я уничтожу его, Лилиан. Я убью Арно Дожара. По-настоящему, а не по дурацким школьным правилам. Выманю из замка, вызову на поединок, убью, сожгу тело, а потом выслежу его тотемника и убью тоже. И развею пепел над Луарой, чтобы его унесло далеко-далеко в океан. Тогда от подонка на нашей земле не останется никаких следов. Можешь быть спокойна, Лилиан. Я его убью.

Вода дрогнула, разошлась, и между камышами появилась влажная фигура:

– Правда?

– Клянусь!

– Великие прародители! – охнула Анита и кинулась вперед, расплескивая воду. – Ты же холодна, как Карачун в крещенские морозы!

Через несколько минут Лилиан уже сидела, закутанная в плед, перед распахнутой дверцей печи, в окружении молодых людей и пила горячий чай с медом и малиной, а хозяйка усадьбы, презрев условности, самолично растирала ей ноги шерстяными рукавицами:

– Да что же вы творите, девочки?! Совсем ведь себя не жалеете!

– Мне тепло, мадам Снежана. – Лилиан наконец-то научилась не плакать и говорила вполна спокойным, ясным голосом. – Не нужно. Не беспокойтесь, я не умею мерзнуть. Правда-правда. Если я в воде, мне все равно.

– Здесь-то ты на суше! – наконец-то поднялась женщина. – Вроде порозовела кожа. Кушать хочешь?

– Спасибо, мадам Снежана, не нужно. Мне хорошо. Мне очень хорошо.

– Ну, тогда обеда подождем. Уже скоро. Шурашан сегодня будет. Очень сытный. И мекшош с медвежьей печенью.

Лилиан кивала, пила чай и довольно жмурилась на жаркие языки пламени.

– Мне одной кажется, что в этой комнате сейчас собрались духи четырех стихий и пятый дух силы? – внезапно произнесла Юлиана. – Эх, жалко, полотенца нет. Так до сих пор на поляне и валяется.

Молодые люди переглянулись. Анита погладила Лилиан по руке и спросила:

– Матушка, а у нас нет бежевого махрового полотенца с изображением прыгающего дельфина?

– Нет, доченька, – с усмешкой покачала головой женщина. – С дельфинами у нас нет ничего. Но если очень нужно, то в чулане валяется несколько медвежьих шкур.

– Ей очень нужно! – мгновенно загорелись глазки у рябой девицы.

– Надодух, сплети веревку, – распорядилась младшая Горамник. – В амбаре лыко уже драное быть должно. А я пока лучину на растопку нащеплю… Лилиан, надеюсь, ты не против?

– Конечно же нет, – расслабленно покачала головой девушка.

Как обычно, хлопоты заняли заметно больше времени, чем предполагалось – пока была готова веревка, пока домовые по приказу хозяйки сшили шкуру, пока Анита нашла песок нужного цвета. Да еще целый час отнял положенный после полудня обед. Так что к обряду создания амулета молодые люди приступили только в полной темноте, выйдя на берег реки и разложив вместо курительниц обычные костры.

Дальше все прошло почти как и прежде: Анита начертала круг и квадрат, представители четырех стихий прочитали заговор на создание особого, маленького мира, в котором Битали сотворил нераздельный амулет, надежность которого каждая из стихий закрепила своей кровью. Затем стихии расступились, взламывая границы двух миров и смешивая их, Битали аккуратно рассек сшивающие шкуры нити – и обряд был закончен.

– Давай, – следуя заведенному ритуалу, опробовать амулет первой юные маги предоставили единственной смертной среди них.

Юлиана, широко ухмыляясь, расстелила половинки по разные стороны от костров, потом завернулась в одну – и тут же скатилась с другой.

– Да-да!!! – восторженно закричала рябая девица, прыгая рядом, упала с размаху на шкуру, закатилась – и оказалась по другую сторону огня. – Получилось!

– Ну что? Ты все еще не веришь в колдовство? – поинтересовался у нее Избор, поднося смертной большой ковш пенистого кваса.

– Ты про это? – Юлиана ткнула в сторону ближней шкуры пальцем, а протом приняла ковш двумя руками, сделала несколько больших глотков и пожала плечами: – Уверена, всему этому есть какое-то разумное, научное и рациональное объяснение. Сам-то выпьешь?

Избор принял у нее ковш, немного отпил и протянул снова:

– Интересно, каково это – быть настоящей, твердо убежденной атеисткой?

– Тебе рассказать вкратце или со всеми подробностями, человек-небоскреб? – допила квас рябая девица. – Потому что, если с подробностями, то лучше делать это в более светлом и теплом месте.

– Можно пойти в светелку? – предложил бородач.

– Если можно, то пошли, – взяла его под руку Юлиана…

Хотя, наверное, для положения, при котором рука девушки поднята вверх, а ухо касается локтя спутника, следовало придумать другое название.

– Ты знаешь, что когда-то земля была плоская, и с ее краев океан постоянно проливался наружу? Не знаешь? А вот все суеверные люди знают это совершенно точно… – удаляясь во мрак, уютно ворковала смертная. – Они даже плавают на край океана, чтобы заглянуть в пропасть… Ты что, мне не веришь? А вот суеверные люди…

– Вот теперь я точно не знаю, что сказать… – пробормотала Анита, глядя им в спину и наматывая на палец обрывок нити.

– Есть предложение, – тихо ответил Надодух. – Давайте отвернемся и будем считать, что ничего не заметили?

Молодые люди поднялись рано утром – по местному времени; спокойно позавтракали и отправились к камню перемещений, чтобы выйти на пляж Перрос-Гирека уже глубокой ночью. Момент оказался выбран удачно – удивляться появлению на теплом побережье людей в шубах и теплых штанах оказалось некому.

Кое-как раздевшись и собрав одежду в узлы, молодые люди добрались до парковки, сгрузили все в багажник, выехали на автостраду – и с первыми лучами солнца Юлиана высадила юных чародеев возле автобусной остановки.

Все меха – в том числе и один из волшебных, по общему согласию было решено оставить у смертной.

Путешественники, попав в замок, даже успели позавтракать, после чего отправились на занятия. Сперва на дальномирие, потом – на математику и магическое искусство. Причем Лилиан оставалась совершенно спокойной. И посматривала на Арно Дожара даже с каким-то снисходительным любопытством.

Все самое главное случилось после ужина. Ирри Ларак постучал в дверь графских покоев, а когда они открылись, Битали спокойным «тхари» заморозил кудрявого Карла Уловера, шагнул внутрь и вторым взмахом палочки обездвижил юного графа. Он был готов оглушить и Лайтена, но третьего паренька в комнате не оказалось.

Дубус легко забросил Дожара на плечо, Цивик накрыл всех мороком – и они ушли.

На поляне графинчик пришел в себя довольно быстро, сел на скамье, сразу вперив взгляд в сидящую за столом Лилиан, но девушка не дрогнула, разглядывая его спокойно и отрешенно, словно наколотую на булавку бабочку…

У Битали возникло ощущение, что эти двое не видят вообще никого вокруг. Ни Аниты с недоморфом, ни Дубуса с Лараком, ни Генриетты, ни Цивика. Ни его самого.

Потомок Темного Лорда не торопил события, давая противнику время согреться, прийти в себя, и только часа через полтора скинул куртку и направился к пленнику:

– Встаньте, мсье Арно Дожар из рода графов Дожаров, – предложил он.

Графинчик послушался.

– Уведомляю вас, мсье Дожар, – размеренно произнес Битали Кро, – что я считаю вас подлецом, не имеющим права ходить по этой земле. И поэтому я намерен вас убить. Защищайтесь!

Потомок Темного Лорда вскинул руки к амулету и выхватил египетские ножи. Два посеребренных стальных полумесяца на коротких рукоятях описали сверкающий полукруг и замерли на уровне груди.

Над поляной повисла напряженная тишина…

– Ну, и?!.. – через пару минут не выдержал Ирри Ларак.

– Как я могу его убить, если он не сопротивляется?! – ругнулся в ответ Битали.

Словно услышав Кро, Дожар наложил ладонь на грудь, вытянул из своего боевого амулета длинный меч.

– Ну наконец-то! – обрадовался Кро и ринулся в атаку, рубя голову врага сразу с двух сторон. Однако граф даже не попытался парировать удары, и в последний миг потомок Темного Лорда отвел клинки, рубанув воздух справа от Дожара: – Да первородные демоны тебе в душу!! Что происходит?!

Арно прошел мимо него, остановился возле стола и положил меч перед девушкой, повернув рукоятью к ней:

– Убей меня, Лилиан. Я не могу находиться рядом с тобой и не способен жить без тебя. Я не в силах этого перенести и не желаю такого существования. Доставь мне последнюю радость и убей меня своей рукой.

– Ой, – охнула Анита и закрыла рот ладонями.

– Едри моя тысяча ифритов… – выпрямился Надодух. – Это называется примирением влюбленных, или я чего-то не понимаю?

– Школа ненормальных… – Битали рубанул бемгишами воздух и с некоторым облегчением спрятал ножи обратно в амулет.

– Так чего случилось-то все же? – поинтересовался Цивик, запустивший руку в крону ивы. – Кто-нибудь объяснит?

– Несколько дней назад меня вызвали к директору колледжа, – наверное, все же не ему, а Лилиан поведал Арно Дожар. – Там были мой отец и мой дед. Они сказали, что наш род связан обязательствами перед основателем графского титула. Они сказали, что мадемуазель Лилиан Хетф принадлежит мсье Битали Алистеру Кро, и я не должен препятствовать их чувствам, что я не должен встречаться с Лилиан Хетф или причинять вред Битали Кро. Что это будет изменой клятве основателя и покроет позором наш род, как род изменников и клятвопреступников. Я дворянин, единственная моя, и я граф Дожар в пятом поколении. Я не могу покрыть позором свое имя, свой титул и свой род. Я не имею права встречаться с тобой, Лилиан. Но жить без тебя я тоже не могу. И не хочу. Избавь меня от этого выбора, моя любимая. Пусть это будет твоя рука, а не рука жалкого серва.

– А мое мнение что, никого не интересует? – несколько ошалел от услышанного Битали Алистер Кро. – Почему Лилиан должна принадлежать мне?

– Небесный Карачун! – громко охнула Анита. – Да это же Озерная дева!!

– Что?! – Все, кроме Арно и Лилиан, повернулись к ней.

– Озерная дева!! Жена, любовница, безумная страсть Темного Лорда! Вы что, не поняли? Это же она!! – чуть не закричала отличница.

– Озерная дева пропала семьсот лет назад, любимая! У тебя что, склероз?! – воскликнул в ответ Надодух.

– Это ты дурак набитый! – сцепила пальцы в замок и вскинула перед лицом рыжая отличница. – Нам же все вокруг об этом целый год твердили! Леди и лорд, Лорд и леди! А мы, как глухари на току, все мимо ушей пропускали! Что сказал перед смертью Филл Налоби, помнишь? Влюбленные принадлежали разным народам и потому не могли иметь детей. Именно тогда Эриджун открыл тайну заклятия крови и смог добиться продолжения рода. Но только все мальчики у них рождались точной копией отца, а все девочки – точной копией матери.

– Я помню, – подтвердил Кро, отвернувшись, наконец, от стола.

– Цепной Гроссер сказал, что, если мальчик с янтарными глазами заинтересовался заклятием крови, то значит, его скоро убьют. Помните? Заклинание крови лорду нужно тогда, когда он влюбляется в Озерную леди! И Гроссер же сказал, что все дети совершенно одинаковы и всегда раз за разом в точности повторяют судьбу отцов!

– Я ничего не понимаю! – мотнул мохнатой головой Надодух.

– А я все понял! – неожиданно громко высказался Цивик. – У ордена Пяти Пророчеств есть дочь лорда и его сын. Иметь у себя в руках Темного Лорда очень удобно. Ведь он может прикасаться к амулетам Эриджуна и изготавливать из них новые, безопасные. Он способен и сам изготавливать новые амулеты или быть оружием. В мире, где армии не превышают ста воинов, такой боец дорогого стоит. Но Темный Лорд всегда останется Темным Лордом. Взрослея, он начинает что-то понимать, догадываться, становится неуправляем. И тогда его просто убивают. А чтобы не остаться без лорда, в нужное время мальчика знакомят с Озерной деди. Лорд влюбляется – он не может не влюбиться в свою леди. У них рождаются новые мальчики и девочки… После чего взрослых можно вырезать, а детей воспитывать такими, как нужно ордену. Ненавидящими Эриджуна и преданными делу Хартии Свободных. И так, поколение за поколением, все последние семьсот лет. Именно поэтому и цепной Гроссер, и сэр Ричард Уоллес, и все другие маги говорили о тебе во множественном числе, Битали. Они видели тебя десятки раз. Ты рождался, рос, выполнял приказы ордена, влюблялся в леди, умирал и снова рождался, чтобы снова послужить делу Хартии, влюбиться, оставить детей и умереть.

– Проклятье! – выдохнул Битали, схватившись за голову. Ему казалось, что мозг сейчас взорвется.

– Этой зимой тебе исполнилось пятнадцать лет, Битали. Этим летом орден Пяти Пророчеств познакомил тебя с Лилиан и оставил наедине с ней в замке графа де Гуяка, – словно желая добить его, методично продолжил рассказывать Цивик. – Темный Лорд и Озерная леди. Круг замкнулся в очередной раз. И если бы не Арно Дожар…

– Все было наоборот! – перебила его Генриетта. – Битали познакомился с Лилиан летом, Арно увидел ее только весной. Почему они не успели влюбиться?!

– Этого я не знаю, – развел руками Цивик.

– Я знаю! – поднял руку недоморф. – Битали влюбился. Насмерть влюбился, как истинный Эриджун. Только влюбился он не в ту девушку. Темный Лорд однолюб. Если бы не это, если бы он гулял, как мартовский кот, он бы не бросил весь мир, войну и власть ради пропавшей жены. Нашел бы другую, и все. Но он однолюб. И он успел влюбиться в смертную. И теперь Битали никогда, ни за что и ни на кого ее не поменяет. Орден опоздал. Не прошло и семиста лет, как спаривателям наконец-то не повезло. Новых детишек не будет.

– Граф Арно Дожар! – крутанулась к столу Генриетта Вантенуа. – Я освобождаю вас от данной вами клятвы! Отныне вы свободны в своих чувствах и поступках!

– Кто ты такая, чтобы дать мне свободу, Генриетта? – все же услышал ее юный граф.

– Битали Алистер Кро мертв, мсье Дожар. – Девушка протянула руку и забрала со стола меч с посеребренным клинком. – И потому ваша клятва больше не имеет смысла.

– Я мертв? – вскинул голову потомок Темного Лорда. – Генриетта, что ты говоришь?!

– Если ты не можешь оставить детей, Битали, ты больше не представляешь ценности, – повернулась к нему тощая Вантенуа. – Осталась только опасность. Ты начал прозревать слишком рано. И даже успел найти сильных союзников. Еще чуть-чуть, и ты способен начать новую Большую войну.

– Так это все-таки ты? – Битали не был ни удивлен, ни разозлен, ни обижен. Все услышанное и увиденное за прошедшие минуты слишком шокировало его и не оставило места для новых эмоций. Он просто встал навстречу Вантенуа и обнажил оружие.

– Ты чего? – изумилась Генриетта. – Ты думаешь, это я хочу тебя убить? А-а, ты из-за него… – Девушка вонзила меч глубоко в землю. – Я просто забрала клинок на всякий случай. Чтобы бедолаги случайно не порезали друг друга за секунду до счастья. А убивать тебя буду не я. Тебя убьет тот, кому ты доверяешь целиком и полностью.

– Что происходит, Вантенуа? – подкралась ближе Анита Горамник и достала волшебную палочку.

– Могла бы и догадаться, отличница, – спокойно ответила худышка. – Чтобы надежно убить мага, в первую очередь нужно уничтожить его тотемника, хранящего частицу души и способного вернуть колдуна к жизни. Битали Кро выбрал своим тотемником варана. И как раз сейчас его ищут в стропильной среди остальных животных. После того, как тотемник будет убит, Битали заберут отсюда с помощью заклинания «итребейс». Для его использования достаточно знать точное местоположение предмета. О! Варана уже нашли. Сейчас зарежут, а следующим будешь ты.

– Беги, Битали, беги! – закричала отличница. – Ты успеешь!

– Беги, мы прикроем! – услышал он голос Дубуса.

– Беги через шкуру! – рявкнул недоморф.

Потомок Темного Лорда даже сделал шаг в сторону, как вдруг вспомнил слова пьяного наемника: «Если ты согласишься умереть один, я смогу спасти твоих друзей, мать и отца. Но если потянешь их за собой…» Следом в памяти всплыла и мольба Снежаны: «Сделай так, чтобы в водоворот твоей гибели не затянуло мою дочь и ее друга».

Мальчик с янтарными глазами…

Все здешние маги видели его жизнь и гибель не один раз. И наверняка знали, о чем просят. Либо он примет смерть один, либо потянет за собой всех, кто ему доверился. Поэтому потомок Темного Лорда сделал шаг назад и твердо посмотрел Генриетте в глаза.

– Прости меня, Битали. Мне жаль, что так получилось, – прошептала девушка. – Ты был моей первой любовью. Прощай!

Битали ощутил, как желудок рвануло куда-то в сторону, свело горло, и он ухнулся в пустоту.

Глаза юного мага накрыла непроглядная тьма…

Клятва Темного Лорда

Барсучья жизнь

За минувший месяц Битали Кро уже не раз успел испытать на себе действие заклинания «итребейс», и потому странные ощущения его ничуть не удивили. Легкое подташнивание, боль в горле, головокружение, темнота в глазах – но почти сразу неприятные чувства исчезли, и юный маг обнаружил, что стоит в зале для фехтования, в котором воспитанники школы маркиза де Гуяка постигали тонкости гендерных искусств. Или, проще говоря – учились рукопашному бою.

Тренировались здесь, понятно, только мальчики. Девочки посвящались в некие иные, неведомые мужчинам хитрости, и совершалось сие в другой аудитории.

В гулком просторном помещении под кровлей северного корпуса, заставленном стойками с протазанами, пиками, мечами, бердышами и щитами, находилось всего трое людей. Высокий сухопарый сэр Ричард Уоллес в стеганом синем колете и заправленных в сапоги, вельветовых черных штанах; опирающийся на глянцевый посох, седовласый и щекастый профессор Артур Бронте в просторной бархатной мантии и сам Битали – в суконных брюках от школьной формы и в белой сорочке.

Еще в зале находился большой серый варан. Его туша валялась возле стойки с копьями. И хотя крови возле несчастного ящера, которого Кро когда-то назвал своим тотемником, не было, выглядел он совершенно безжизненным.

– Да, Битали, он мертв, – подтвердил директор колледжа, переложив посох из руки в руку. – Странно, что ты выбрал хранителем своей жизни именно этого зверя. Обычно Темные Лорды выбирают барсука. Впрочем, случаются и исключения.

Молодой маг вздрогнул. Ведь он тоже выбрал тотемником барсука. Но только дикого, а не запертого в школьном зверинце. Это, конечно, было нарушением правил, и потому ни перед кем своим выбором Битали так и не похвастался. Для всех учителей и друзей его живым оберегом считалась именно эта огромная ящерица.

– Вы убили моего тотемника… – тихо пробормотал Кро. – Зачем?

– Чтобы ты не смог возродиться, разумеется, – рассмеялся профессор. – Какой смысл убивать врага, если его душа спрячется где-то в недоступном для тебя месте? Поэтому сперва нужно истребить оберег, а уже затем и его владельца.

– Битали Алистер Кро! – сухим деревянным голосом объявил сэр Уоллес. – Директор колледжа маркиза де Гуяка профессор Артур Бронте вызывает вас на смертный поединок. Надеюсь, ваш боевой амулет, мсье, находится при вас, потому что живым отсюда выйдет только один. Если ты, желтоглазый юнец, оказался безоружен в минуту опасности, значит, ты плохо усвоил мои уроки и умрешь с позором.

– Вы вызываете меня на поединок, профессор? – не поверил в услышанное Битали. – Вы же мой учитель, воспитатель! Я выполнял ваши поручения, я клялся вам в верности! Вы обучали меня, спасали, давали советы, облекали доверием. Я доверял вам целиком и полностью, как самому себе.

– Не стоит притворяться, мой мальчик, – покачал головой директор школы. – Ты все прекрасно понимаешь. Я был твоим другом и учителем до тех пор, пока ты приносил пользу ордену. Пока мог собирать наследие Темного Лорда, драться с моими врагами, пополнять коллекцию замка, пугать противников самим своим существованием и успешными битвами. Пока мог оставить после себя потомство. Но ты поумнел слишком рано и сильно. Поначалу это было забавно и полезно. В отличие от прочих лордиков, ты смог проникнуть в Убежище и найти щит, ты смог одолеть армию желтолицых колдунов и добыть мне меч Эриджуна… Но кроме того, всего за полгода ты успел заключить договор с миром мертвых, захватить два удела и заключить союз с варварами дикого севера. Слишком много для мальчика неполных шестнадцати лет. Еще немного, и ты станешь опасен. Возрождение Темного Лорда грозит миру новой Большой войной, мсье Кро, а это слишком серьезная опасность для всех живущих. Согласитесь, мсье, такими вещами нельзя рисковать. Вам следует умереть, пока вы не наделали глупостей…

Артур Бронте чуть присел и взмахнул посохом. Тяжелая темная деревяшка, скользнув в его ладони, внезапно оказалась вытянутой на всю двухметровую длину, и юному магу пришлось подпрыгнуть, чтобы этот окованный сталью шест не переломал ему ноги.

– Профессор! – Битали попятился, все еще отказываясь верить в происходящее. – Но ведь я не желаю никому зла!

– Ну и что? – Директор перехватил посох ближе к оголовью и опять оперся на него всем весом. – Неважно, чего хочешь ты. Важно только то, чего раз за разом с великим нетерпением дожидаюсь я…

Нижняя часть посоха от сильного толчка ноги метнулась вперед, нацеленная в солнечное сплетение паренька, однако Битали Кро и в этот раз успел откачнуться, пропуская удар мимо себя, и громко воскликнул:

– Но почему?!

– Почему? – Профессор Бронте улыбнулся и чуть отступил, поставив свое грозное оружие вертикально. – Да, действительно, это важно. Ты должен знать главную причину своей мучительной смерти. – Директор склонил голову набок, пригладил пальцами левой руки подбородок. – Насколько я слышал, мой мальчик, ты успел влюбиться? Я даже знаю, что в смертную. – Артур Бронте покачал головой: – Как это знакомо! Человек и смертная! Запретная любовь, которой по всем правилам чести и морали случаться не должно.

Директор колледжа, вскинув голову, горько расхохотался.

– Теперь представь себе, малыш, такое зрелище, – продолжил он. – Сразу после того, как твоя возлюбленная избранница одарила тебя счастьем, ее ожерелье внезапно начинает стягиваться, быстро и неодолимо, превращаясь в золотой жгут, который сдавливает нежную белую шейку. Он стягивается, становится все толще, но притом – все туже и туже. Твоя любимая хрипит и плачет, не в силах даже молить о прощении, а ты стоишь рядом, смотришь – и ничего, совершенно ничего не в силах сделать!

– Проклятье… – пробормотал Битали, уже догадываясь о том, что его учитель скажет дальше.

– Да-да, это было оно… – кивнул Артур Бронте. – Одно из проклятых ожерелий Темного Лорда, оберегающих верность жен его друзей.

– Мне жаль…

– Тебе жаль?! – взревел директор колледжа, и тяжелый посох, нацеленный в голову паренька, с гулом прорезал воздух. – Тебе жаль?! Нет, Темный Лорд, мне не нужна твоя жалость! Мне нужна месть! Я хочу увидеть твою кровь, хочу видеть твою смерть! Твою, боль, твои стоны, твои мольбы о пощаде!

Битали попятился, то подныривая под стремительно летающий посох, то перепрыгивая через него, то отступая. После нескольких выпадов Артур Бронте остановился, давая себе небольшую передышку, и закончил:

– Я не смог спасти свою Бранжену. Но зато теперь каждый век я истребляю по четыре Темных Лорда. И после каждого убийства мне становится чуточку легче. – В глазах директора сквозил ледяной холод. Сейчас он уже не напоминал добродушного румяного старичка. И даже щеки Артура Бронте как будто перестали быть пухлыми, словно втянулись глубоко внутрь.

– Но ведь это был не я, профессор!! – взмолился Кро. – Это был совсем другой человек. Просто далекий, очень далекий предок…

– Весь род выжечь! – снова взмахнул посохом Бронте. – До последнего выродка!

Битали отскочил на несколько шагов, покачал головой:

– А ведь я верил вам, профессор. Верил, как самому себе!

– Если бы у меня было время, если бы было время, – перехватил посох двумя руками директор, – тогда бы я нашел твою смертную, лорденок, притащил ее сюда и не спеша задушил на твоих глазах. Чтобы ты тоже мучился бессилием, стенал и умолял, бился в истерике, глядя в темнеющие глаза своей девки. Чтобы в полной мере ощутил все то, что пришлось пережить мне. А потом бы я вырастил твоего сына и убил, точно так же, вместе с любовницей. Вырастил еще одного – и тоже убил. И ты бы знал об этом будущем, понимал все, но ничего не мог изменить!

Битали всего на миг представил себе Франсуазу, умирающую в пухлых пальцах профессора, – и на душе его сразу стало так же холодно, как в глазах Артура Бронте. И едва глава ордена Пяти Пророчеств снова вскинул посох – Кро метнулся в сторону, в движении выдергивая из кармана палочку:

– Вэк!

Профессор вздрогнул, его седые волосы вскинулись и опали, словно под порывом ветра, а мантия мерзко затрещала, поглощая заклинание.

– Молодец, мой мальчик, – похвалил он шестикурсника. – Старайся. Раз уж в этот раз тебя не получится подвергнуть пыткам, то хоть побарахтайся напоследок, понимая неизбежное.

– Это бесчестно! – вскинул руку Битали. – На вас защитный доспех, а я в одной рубашке.

– Здесь не олимпиада, лорденыш, – покачал головой директор. – Я намерен тебя просто убить, и как можно мучительнее, а не в благородство тут играться!

Посох снова загудел, стремительно прорезая воздух на уровне живота. Битали прыгнул вперед «рыбкой» – через посох и на плечо, кувыркнулся через голову, одновременно вскидывая руки к боевому амулету, выхватил кривые египетские ножи и, выпрямляясь, сразу обоими рубанул учителя поперек спины. Бархат чуть вмялся, заискрился разбегающимися огненными волнами и – выстоял, не прорезался. Колдовская броня оказалась прочнее посеребренных и заговоренных клинков.

Профессор развернулся – и юный маг снова распластался на полу, пропуская над собой посох, откатился и вскочил, выставив скрещенные клинки. Слегка прищурился, оценивая противника.

У директора школы имелся только посох. Оружие тяжелое и страшное. Попади такое в тело – все попавшиеся на пути кости переломает. Удар с широкого замаха парировать бессмысленно – никакой клинок остановить его не сможет, никакая рука не удержит. Однако любое достоинство есть продолжение недостатков. Тяжелое оружие всегда инерционно, и если пошел замах – подправить удар, изменить его направление уже невозможно. Египетские ножи короткие и легкие. Но зато ими можно выполнить два-три выпада в секунду. Шпагой не парируешь, а уж тем более посохом!

Краем глаза Битали увидел, как сэр Ричард Уоллес прикусил губу. Можно было подумать, он болеет за своего ученика. А может, и правда болеет? В своих мальчишек он вкладывал не только свое мастерство, но и всю душу.

Юный маг чиркнул клинком о клинок, высекая серебряные искры, и легким шагом пошел вперед. Едва профессор начал взмах, Кро сорвался на бег, в три шага сблизившись с противником почти вплотную, качнулся вправо – и тут же резко согнулся, подныривая в обратную сторону, проскальзывая под полированным древком и тут же вскидывая руки.

Только в самый последний миг, когда кончики остро отточенных бемгишей уже почти коснулись лица, Артур Бронте все же успел отвернуться, и сталь с треском скользнула по бархатному капюшону.

Своего вращения директор не остановил – и теперь уже юному магу пришлось отскакивать как можно дальше, чтобы не попасть под дробящий удар раскрученного посоха.

– Неплохо, неплохо, – похвалил профессор, глядя на быстрого и умелого врага. – Вы вполне заслуживаете прибавки, сэр Уоллес. Прекрасная подготовка для шестикурсника.

– Благодарю вас, мсье Бронте, – чуть поклонился преподаватель. – Не откажусь.

– А вас, мсье Кро, в качестве поощрения за успеваемость я убью сразу, без увечий. – Директор колледжа словно внезапно вспомнил, что является учителем. А может, сообразил, что мантия, при всех ее достоинствах, оставляет лицо открытым? Битали же показал себя достаточно ловким, чтобы попасть своим оружием в столь огромную «ахиллесову пяту» при первой же возможности.

– Может, все же договоримся? – предложил потомок Темного Лорда.

– Я лучше умру, чем лишу себя такого удовольствия, мой мальчик. Убить еще одного лорденыша – это верх наслаждения, выпадающий всего лишь раз в двадцать-тридцать лет… – Профессор подбросил посох, перехватил его двумя руками возле середины и резко выпрямил правую руку, нанося удар Битали в плечо.

Кро откачнулся с поворотом, уходя от кованого подтока, но директор сделал шаг вперед, стремительно меняя руки, и юноша сам же напоролся плечом на украшенное змеиной пастью оголовье. Что-то хрустнуло, Битали вскрикнул от боли, тут же левой рукой нанес сильный укол врагу в лицо. Артур Бронте с неожиданным хладнокровием лишь слегка отклонил голову, пропуская сталь мимо щеки в глубину капюшона, кончиком посоха быстро провел понизу, подбивая молодому противнику ноги, сделал еще шаг – и потомок Темного Лорда ощутил, что падает на спину. Он невольно раскинул руки, смягчая падение, и директор, перешагивая ученика, с силой нанес удар подтоком в беззащитное солнечное сплетение.

На миг Битали потерял сознание, падая в темную бездну среди ослепительных звезд – но почти сразу очнулся и вскочил, морщась от боли. По ощущениям, у него было сломано два или три ребра, а правая рука висела плетью, сгибаясь и разгибаясь, но не желая подниматься.

Профессор резко выдохнул, опять посылая посох в широкий замах. Прыгать через него Битали был не в силах, а потому рухнул на пол, перекатываясь вперед, вскочил – и опять попытался вогнать левый нож в глаз своего врага. Однако директор чем-то подбил его локоть снизу, отправляя клинок выше капюшона, отступил, выпрямил правую руку. Юный маг скорее догадался, нежели увидел, что сейчас случится, и быстро пригнулся. Первый удар ушел мимо, но второй, обратный, врезался в висок, высекая новую волну боли и опрокидывая Битали на спину.

Еще миг беспамятства – и потомок Темного Лорда очнулся на полу. Он попытался встать, но это почему-то никак не получалось. Тело болело, руки не слушались, ноги словно погрузились в кипяток. Каким-то чудом Битали все же нащупал рукоять левого бемгиша, крепко его сжал, пытаясь поднять над головой.

Профессор, стоя над ним, с интересом склонил набок голову. С сожалением вздохнул и поднял посох:

– Как обещал: без мук. – И сверкающий подток стремительно опустился Битали точно в переносицу…

И боль действительно исчезла. Мир стал теплым и влажным, пахнущим ромашкой и чабрецом, сумрачным и тихим. Однако возникшая откуда-то тревожность заставила его заворочаться в норе, развернуться и выбраться по узкому лазу наверх, высунув наружу кончик носа.

Здесь тоже все было в порядке: пахло пряной листвой и грибами, шелестела листва, скрадывая далекий-далекий гул автомобилей.

Несколько успокоившись, Битали сделал шаг наружу, открываясь свету, увидел краем глаза серую лапу с длинными черными когтями и только теперь сообразил, что находится в теле барсука.

Душа юного мага переместилась в тотемника!

Это означало, что профессор Бронте все-таки убил еще одного сына великого Эриджуна. Утолил жажду мести еще на четверть века – до казни следующего возмужавшего потомка.

Барсук же тем временем отряхнулся, потянулся, с тоской оглянулся на свою уютную нору – и решительно двинулся вслед за солнцем, к закату. Просочился под низкими ветвями бузины, перебрался через чавкающий осинник, перемахнул по узкой тропинке взгорок, спустился к очередной болотине… и внезапно резко метнулся в сторону, сцапав крупную лягушку. С аппетитом ее прожевал, проглотил.

Молодой маг запоздало содрогнулся – но кусочек мяса, прямо вместе с костями, уже проскользнул в желудок.

Зверь же вовсю трусил вперед, крутя головой и принюхиваясь. Пару раз он слизнул с листьев улиток, походя скусил какое-то растение. Принюхавшись, остановился, разрыл небольшую прогалину, съел три добытых клубня, закусив несколькими дождевыми червяками…

От такой диеты Битали начало мутить – но что делать, он не знал. У него возникло ощущение, что он оказался в теле тотемника пассажиром, запертым в дальнем углу и никак не влияющим на управление. Барсук жил своей жизнью и появления в своей душе чужака совершенно не замечал. Между тем – раньше молодому магу удавалось действовать клыками и когтями зверя весьма активно.

Кро попытался воспроизвести в голове, чему учили его в магических школах, вспомнить курс про тотемных животных и то, как чародеи с ними сотрудничают…

Насколько он понимал, тотемники обеспечивают магу шанс на бессмертие благодаря тому, что между зверем и человеком устанавливается надежная постоянная связь. Колдун отдает зверю частицу своей души, которая находится в тотемнике постоянно, и если случается опасность – то благодаря этой духовной связи сознание, душа, сила мага переносятся в животное и помогают ему выжить.

В этом Битали уже не раз убеждался лично, поскольку дважды помогал барсуку отбиться от волков и один раз – от смертных с ружьями.

Но в случае, если чародей погибал – душа его вселялась в животное уже надолго, подпитываясь силами тотемного животного, и благодаря этому сохранялась до того часа, пока тотемник не отыщет тело. Дальше маг, опираясь на живое естество зверя, проникал душой в свое тело, подправлял его, увязывал разрушенные связи, открывал забитые каналы, запускал потоки силы и энергии и… Воскресал.

Помнится, пять лет назад, еще в самом первом, английском колледже преподаватель по естествознанию рассказывал, что иным магам удавалось восстановить себя буквально из нескольких клеточек – сперва выращивая их с помощью тотемников, подкармливая, поднимая из состояния простейших существ к все более крупным и крупным. Потом они добывали пищу и силу уже сами, и за несколько лет вновь превращались в человека – да притом еще и юного, не в пример погибшему телу.

Но вот как именно это следует делать?

Помнится, во время того, давнишнего урока Битали играл с соседом в «три косточки» и всю лекцию пропустил мимо ушей. В голове отложилось только то, что после смерти мага тотемник инстинктивно стремится найти останки своего покровителя.

Похоже, именно этим сейчас барсук и занимался, неуклонно двигаясь в западном направлении. Если бы зверь просто обходил охотничьи угодья – наверняка начал бы петлять, ходить по кругу, дабы к вечеру вернуться в нору. Но его тотемник шел и шел строго по прямой, отклоняясь слегка только для того, чтобы копнуть сочный корешок или схрупать какую-нибудь мелкую живность. В большинстве случаев его жертвами были червяки и улитки, однако пара лягушек тоже нашли свой конец в зубастой пасти.

От подобного рациона Битали Кро почти тошнило. «Почти» – потому что своего желудка он не имел, а барсучьему такая диета явно нравилась. Так что дискомфорт был чисто психологическим.

Ближе к полудню зверь вышел к берегу небольшой речушки, без колебаний кинулся в ледяную воду, переплыл протоку, вышел на противоположную сторону, отряхнулся и потрусил дальше. После этого у Битали больше не оставалось сомнений, что тотемник двигается в сторону далекого Ла-Фраманса, к мертвому телу потомка Темного Лорда.

До позднего вечера барсук шел через заросли, а когда стало смеркаться – вырыл себе сильными когтистыми лапами небольшое углубление под стоящей на взгорке сосной и свернулся калачиком под защитой завесы из прочных, как проволока, корней.

С рассветом все повторилось: тотемник выбрался из укрытия – уже не такого уютного, как прежнее, – и не спеша, подкрепляясь при каждой возможности, посеменил дальше.

Наблюдая за происходящим из глубины звериной души, Битали попытался прикинуть, сколько времени займет это путешествие?

Пока юный маг учился в колледже, барсук своими бедами будил его на рассвете – в то время как сам находился среди дня. Получалось, что разница по времени между норой тотемника и Ла-Фрамансом составляет примерно четыре часа. Никак не меньше трех тысяч километров. Зверь одолевал за час явно меньше трех. Если считать за день тридцать ка-мэ, то выходило – дорога займет примерно сто дней. Это если все будет хорошо, без сложностей, серьезных препятствий, обходов. В общем – три-четыре месяца. А то и пять.

Слишком долго, чтобы застать свое тело в мало-мальски сохранившемся состоянии…

Тем временем целеустремленный зверь выбрался из леса на обочину шоссе, напрягся, готовясь к рывку и…

«Не-е-ет!!!» – испугался Битали, мысленно упираясь всеми четырьмя лапами.

И тут, совершенно неожиданно, барсук замер, словно врос в землю.

По асфальтированному полотну с ревом промчался трейлер, за ним еще один.

Битали посмотрел налево, потом направо. Выждал, пропуская маленькую легковушку, осмотрелся еще раз – и только после этого спокойно и неспешно пересек опустевшую дорогу, двинулся дальше, радуясь новым ощущениям.

Оказывается, звериное тело могло быть вполне послушным и управляемым! Оно творило, что хотело, пока он отвлекался, но стоило напрячь волю – слушалось, как совсем недавно слушались молодого чародея его собственные руки и ноги.

Впрочем, пользоваться своей властью для Битали пока что не имело смысла. В отличие от животного, он дороги не знал. Нужного направления совершенно не чувствовал. Барсук же, уверенно перемахнув дорогу, опять углубился в пахнущие прелой листвой влажные заросли. Управлять здесь, среди кустарника и луж, каждым шагом животного смысла не имело – и потому Кро позволил тотемнику идти дальше по его собственному, звериному разумению.

Почти три дня он – барсукочеловек – пробирался на север через дикий, девственный лес, а на четвертый неожиданно уткнулся в высокий забор из густо переплетенной колючей проволоки, натянутой между белыми бетонными столбами. Перед забором шла вспаханная и разрыхленная полоса, пахнущая резиной и горелой соляркой, а перед полосой – накатанная до каменной твердости грунтовка.

Не выходя на открытое пространство, тотемник повернул влево, потрусил по траве в поисках прохода. Спустя четверть часа Битали понял, что это – надолго, и взял власть в свои руки. Барсук фыркнул, встряхнулся, вразвалку приблизился к забору, вытянул лапу, когтем почти касаясь нижней проволоки:

– Трунио!!!

Произнести этого вслух Битали, естественно, не мог – но он хорошо помнил все эмоции, чувства, движения сил, связанные с этим заклинанием. В конце концов, опорное слово – это всего лишь звук. Слово не творит магию, оно лишь позволяет колдуну сосредоточиться на нужном действии и провести его точно и правильно, привычным образом, сложившимся за время тренировок. А без тренировок – даже лучшему и сильнейшему из магов не поможет никакое заклинание, как громко и четко его ни произноси.

Подчиняясь воле юного чародея, нижняя проволока вытянулась и провисла, открывая большую дыру. Однако потомок Темного Лорда не стал рисковать шкурой и «растянул» заклятием еще три ощетинившихся шипами проволочины, чтобы пролезть наверняка.

Метров за триста за первым забором оказался второй, из штакетника, поверх которого шла единственная тонкая проволока. Да и та не колючая, а в красно-желтой оплетке. Здесь поверивший в свои силы Битали задерживаться не стал, пройдя сквозь деревяшки с помощью привычного до обыденности «онберика». После целого года жизни в замке без дверей юный маг пробирался через стены с такой легкостью, что в иных домах ленился открывать двери, ходя из комнаты в комнату прямо сквозь створки.

Утонченный слух барсука уловил где-то вдалеке рев сирены – и тотемник перешел на бег. Такие звуки никогда и никому хорошего не предвещали.

Впрочем, погони не было. Перейдя после пары часов бега на обычный шаг, Кро услышал вокруг себя полную и абсолютную тишину. Даже листва не шелестела: ветер стих – видимо, задумавшись о перемене направления, птицы не чирикали, шума машин сюда тоже не доносилось. Однако ни юного мага, ни зверя это не обрадовало. Мертвый лес не сулил ничего доброго – кто знает, отчего тут никого нет? Вдруг яды какие-то в земле, или болезнь какая – и потому барсук решительно прибавил шаг, не останавливаясь на отдых до самой глубокой ночи, пока не вышел на недавно скошенное поле, на котором и вырыл себе небольшую, но очень теплую нору в тюке прессованного сена. Поутру же, далеко обогнув одинокий хутор с гавкающими собаками, он двинулся дальше на запад…

Спустя три дня барсук вышел на берег величественной полноводной реки шириной, наверное, метров триста и обреченно двинулся к воде. Однако Битали сему решительно воспротивился и даже вынудил животное отступить обратно к сырому кустарнику. Ему очень не хотелось утонуть в холодных волнах столь серьезной преграды – второго тотемника Кро, понятно, не имел. Равно как не хотел мерзнуть в ледяной, совсем уже зимней воде, не хотел заболеть из-за переохлаждения… И уж совсем точно – не хотел растягивать свое возвращение в Ла-Фраманс на бесконечные три месяца. Надеяться только на лапы зверя и его выносливость было глупо. Все ж таки человек отличается от животного наличием разума. Вот на него и стоило положиться.

Еще не очень представляя, что именно собирается делать, Битали повернул на юг и двинулся вдоль берега, прислушиваясь и принюхиваясь к окружающему миру. Вскоре он различил шум моторов, свернул на звук и уже через полчаса вышел к оживленной трассе, огороженной отбойниками и вознесенной над лесом крутобокой насыпью. Зверю это ни о чем не говорило – но Битали-то знал, что смертные за последние века успели перекинуть мосты через все крупные реки. А значит – рано или поздно, но с этой трассы будет поворот направо, к простой и безопасной переправе.

Однако куда раньше, чем поворот к мосту, зверю встретилась желто-красная заправка, пахнущая бензином и горячим кофе, хлоркой и булочками. С трассы к колонкам то и дело сворачивали машины, водители совали «пистолеты» в баки, бежали к застекленному домику платить, возвращались, уносились дальше на юг. Со скоростью ста километров в час, а не тридцати в сутки.

В сознании Битали словно что-то включилось. Он остановился, раздумывая и приглядываясь, а потом, прижимаясь к траве, прокрался от зарослей до стоящей на краю парковки помойки и затаился за зелеными пластиковыми баками, глядя на подъезжающие машины.

С трассы скатился вытянутый зеленый «универсал», затормозил возле самой дальней от будки – и ближней к барсуку – колонки. Распахнулись обе дверцы, на свет вышла молодая парочка лет двадцати с небольшим – оба в спортивных костюмах, стройные, пахнущие карамелью и смолой. Парень сунул «пистолет» в горловину бака, они с девушкой поцеловались и, взявшись за руки, отправились к кассе.

То, что надо! Детей не видно, пассажиров тоже, багажом машина не завалена. И смотрят смертные не столько по сторонам, сколько друг на друга.

Барсук, выждав пару мгновений, метнулся вперед, с помощью «онберика» проник на задние сиденья и, спустившись вниз, распластался на полу.

Через пять минут парочка вернулась. Теперь она пахла выпечкой и соком – похоже, путники наскоро перекусили. Заглядывать за сиденья они не стали – щелкнули ремни безопасности, заурчал двигатель. Машина тронулась, покачиваясь с боку на бок, выкатилась с заправки и стала разгоняться, вливаясь в общий поток.

«Понеслись!» – с облегчением перевел дух потомок Темного Лорда.

Хозяева авто пахли неприлично ярко, просто оглушительно. Не просто соком – а соком абрикосовым, с мякотью. Желтым, вязким, немного даже приторным. Булочки же были с джемом, вишневым джемом. Густым, красным, с легкой горчинкой. К этому явно добавлялись слоеные пирожки с капустой и яйцом, вкус которых подчеркивался жареным луком. И еще совершенно точно было что-то с мясом. С курятиной, сочной от дрожащего между волокон желе…

Рот Битали наполнился слюной, в животе заурчало от голода.

– Ты чего, не наелся? – рассмеялась девушка.

– А это разве у меня? – удивился водитель.

– Классно прокатились… – Пассажирка наклонилась, привалившись головой к плечу молодого человека.

– Да, неплохо. Вот только цены на подъемники они задрали до безумия! Можно подумать, у них там рождественские каникулы уже начались. И снег искусственный. Мне не нравится на искусственном. Трасса белая, а по сторонам земля. Все время боязно, что чуть отклонишься – и полетишь кувырком по кочкам!

– Если с умом, то вовсе и недорого, – ответила девушка. – Я утром абонемент на весь день покупала, до обеда каталась, а потом его кому-нибудь у очереди продавала. Ну, кому стоять не хочется. Днем отсыпалась, а вечером ты мне свой отдавал. Так что дели все пополам. За полцены откатались…

Битали поднялся на задние лапы, напряженно прислушиваясь. Обсуждая горнолыжный курорт, на котором проводили время, молодые люди вот-вот должны были его назвать! И тогда он поймет хотя бы, в какой стране находится. И может – и в какой примерно местности.

Но вместо того, чтобы продолжить столь нужную и важную дискуссию, смертные неожиданно начали целоваться:

– Какая ты у меня находчивая… чмок-чмок… мне и в голову не пришло… чмок-чмок… мое сокровище…

Разочарованно вздохнув, Битали отодвинулся, запрыгнул на диван и, усевшись у окна, стал высматривать снаружи какие-нибудь указатели.

– А-а-а-а!!! – Завизжала резина, машина пошла юзом. – Что это за тварь?!

Похоже, излишне отвлекшись от дороги на подругу, смертный краем глаза заметил движение.

– Сам ты тварь! – огрызнулся Кро. – Кто так тормозит? Разобьемся!

Но вместо слов из его пасти вырвалось только угрожающее рычание.

Девушка оглянулась и тоже во весь голос завизжала – у барсука аж в ушах заложило.

«Универсал» замер поперек дороги, парочка распахнула дверцы и выскочила наружу. Причем девица, закрывая ладонями рот, продолжала визжать и часто-часто топала ногами.

Битали когтем зацепил рычажок открывания двери, потянул на себя, вывалился на асфальт и вразвалочку потрусил к ограждению. Ловко поднырнул под отбойник, скатился по травяному откосу и юркнул в редкий кустарник. Позади, на автостраде, стремительно разрасталась пробка. Как поведут себя собравшиеся в толпу смертные, юный маг не знал и предпочел уйти подальше, дабы не привлекать к себе лишнего внимания.

Только когда дорога совершенно скрылась за качающимися ветвями, он опять повернул к югу, пробиваясь через спутанную, увядшую траву и частые лужи. Местность вокруг была болотистой, сухого места не найти.

Отмахав так не меньше часа, зверь наконец-то выбрался в редколесный сосновый бор, в самом центре которого стояло двухэтажное здание со стеклянными стенами и несколькими яркими эмблемами на шесте, вознесшемся раза в полтора выше самых высоких крон. В общем – типичный придорожный торговый центр… В котором обязательно найдется три-четыре кафе, столовых или закусочных самого разного типа, на любой вкус и кошелек.

Кошелька у Битали не было, но имелось пять полных курсов обучения в самых престижных магических школах.

– Ляг, солнце, на руку левую, ляг, луна, на руку правую, свет свой пролейте, тени отбросьте, взоры смешайте… – начал наговаривать молодой чародей, но… Но изо рта у него вместо слов вырывался только странный переменчивый рык. Заговор не получался.

Вот в этом и заключалась разница между научной чистой магией и приземленным природным колдовством. Маг пропускал силу через себя и мог управлять ею, даже не имея ни языка, ни волшебной палочки. Колдуны же пользовались силами окружающего мира и должны были их как-то уговорить. Что без возможности членораздельной речи становилось неразрешимой проблемой.

Впрочем… Впрочем, Битали как раз специализировался по магии и потому владел ее заклятиями легко и непринужденно. А вот Анита Горамник или Надодух Сенусерт, увлеченные колдовством природным, вполне может быть, на его месте смогли бы творить заговоры молча и без рук, но не справились бы даже с простым заклинанием. Тут ничего не поделаешь – только природный талант зачастую все и определяет…

Однако желудок такими мудрыми мыслями было не наполнить, и барсук подкрался ближе к зданию, обошел по кругу, выбирая слабое место этого бастиона достатка и сытости, остановился перед окном, выходящим на парковку из дешевой закусочной, покрутился, осмотрелся. Заметил неподалеку серый потрепанный пикап, разбежался, запрыгнул в кузов и из него осторожно приподнял голову над железным бортом.

За стеклом, в почти пустом зале, трое человек кушали за одним столом, еще двое стояли у прилавка, что-то заказывая.

Толстяк в меховой жилетке взял две тарелки, с гамбургером и чипсами, отнес на стол, снова пошел к прилавку. Битали сосредоточился, вспоминая уроки профессора Омара ибн Рабиа:

«В первую очередь нам нужно знать, где именно находится цель заклинания, как она выглядит. Готовясь к заклинанию, вы должны в точности представить, как будет происходить перемещение, откуда и в какую точку. Ваша сила будет проходить по подготовленным таким образом линиям и осуществлять искомое действие. Опорное слово позволяет легко осознать все этапы действия, делясь в произнесении на три части. На протяжном «и-и» вы тянете предмет к себе, корнем «тре» резко вкладываете в это желание силу, и последним, расслабляющим «бейс» опускаете его в нужное место. И-итребейс!»

– И-итребейс… – откинувшись в пикапе немного назад, взмахнул лапами барсук, вперивший взгляд в разрезанную пополам булочку и спрятанную внутри котлету, обернутую в листы салата с укропом и луком.

Стекло препятствием для этого заклинания быть не могло, и потому угощение в тот же миг бухнулось на днище кузова. Битали обнюхал его и осторожно приподнял голову, оценивая обстановку.

В закусочной никто ничего не заметил. Кроме толстяка, в недоумении замершего над столом, с салатом в одной руке и кофе в другой. Постояв, он отправился назад к прилавку, и Битали скорее угадал, чем услышал их разговор:

– Простите, вы не забыли дать мне гамбургер?

– Конечно, не забыл! Вы только что уносили.

– Тогда где он?

Продавец вытянул шею: под столом было пусто. Значит, не уронили. Стащить еду в пустом зале тоже было некому.

– Может, все же забыли заказать?

– Наверное. – У толстяка никакой уверенности тоже не наблюдалось.

– М-м-м… Подождите, сейчас будет готов.

Похоже, объявлять тревогу смертные не собирались.

Битали опустил голову и быстро зажевал свою добычу, пахнущую жженым маслом и молотыми бобами. На вкус она тоже была не очень, с едой в колледже не сравнить. Но все лучше, чем улитки и червяки…

Впрочем, его вторая, звериная, половина сочла, что улитки и червяки все-таки вкуснее. Однако даже гамбургер лучше, чем вовсе ничего, и потому барсук опять поднял голову над краем кузова. И очень вовремя – паренек с сальными волосами, облепившими его яйцеобразную голову, поставил на стол тарелки с салатом и гамбургером, стаканчик кофе, побрел к стойке с вилками.

Юный маг поднял лапы:

– Итребейс! – и тут же приступил к продолжению ужина.

А когда снова поднял голову, паренек двумя руками указывал продавцу на свой стол:

– Тогда где он?!

В этот раз сотрудник в фартуке вышел из-за прилавка, осмотрел стол, пол под ним, покрутил головой по сторонам. Кивнул, вернулся назад, удивляясь своему склерозу…

Пока все это происходило, со своего места поднялась дородная тетка, у которой слишком быстро кончился кофе – а на тарелке еще оставался нетронутый гамбургер.

– Итребейс!

Пока барсук расправлялся с едой, хлопнула дверца, заурчал двигатель, и пикап тронулся с места, унося Битали Кро от такой удобной закусочной и от любопытной загадки: тетке удастся получить замену пропавшей еде или нет?

Покинув парковку, пикап выскочил на узкое шоссе, промчался по нему, потом повернул, еще раз, и в сгущающейся темноте юный маг понял, что его надежды опять пошли прахом. Смертный не то что не переправил его через реку – он завез незваного пассажира вообще в какую-то неведомую глухомань, на одинокий хутор среди далеко расползающихся черных пустых полей.

Машина остановилась, к ней с яростным лаем кинулся от будки цепной пес.

– Гастер, ты чего? – удивился мужчина и присел перед собакой, потрепал ей шерсть под ушами.

Битали, пользуясь случаем, выпрыгнул из машины, быстро пробежал через двор и прижался к стене покосившегося дощатого сарая.

Собака сперва полебезила, потом опять зашлась лаем в сторону барсука. Однако мужчина ничего не понял – обошел вокруг машины, заглянул в кузов, развел руками:

– Ничего. Ладно, все, успокойся, Гастер! Сейчас есть будем…

Их гость к столу не рвался – его желудку и так было хорошо. Барсук прошел сквозь стенку сарая, побродил внутри между верстаками, нашел в углу кучу тряпья – старые спецовки, скатерти и простыни, прочий мягкий мусор, – залез в середину, утоптался и залег на ночь.

Ему приснился путь домой. Легкий и простой: он пришел в аэропорт, посмотрел расписание, выбрал рейс на Лион, запрыгнул в самолет…

Все казалось таким легким и простым, что Битали даже проснулся и вскочил, готовый бежать к кассе… Но темные щели сарая быстро остудили пыл юного мага. Он не знал, где находится аэропорт. Он не знал, есть ли он здесь вообще. И есть ли из него рейсы в Лион. Или вообще во Францию. А еще нужно в попасть в зал, потом на поле, найти нужный самолет, как-то в него запрыгнуть… И при этом не оказаться в живодерне, в питомнике для бездомных животных или просто – не получить пулю в бок от смертного, испугавшегося бешенства.

Чуток успокоившись, Битали снова лег, закрыл глаза – но теперь ему примерещился лесовоз, в бревна которого можно спрятаться и ехать, ехать, ехать до самого Ла-Фраманса. Он опять проснулся – но теперь не стал даже подниматься. Поскольку найти невесть где попутный лесовоз было ничуть не проще, чем самолет.

Барсук закрыл глаза, и в его мозгу зародился очередной план: пробраться на почту и найти там посылку, направленную в Лион. Залезть внутрь – и доехать. В своем сне он смог попасть в какой-то огромный почтовый склад, сел около огромного конвейера, по которому скользили посылки, и стал ждать нужную. А они скользили, скользили, скользили… И проснулся он уже на рассвете, от оглушительного лая прямо за дверьми.

Выяснять, что случилось – то ли собака с цепи сорвалась, то ли смертный с нею гуляет, – Битали не стал. Просто пробрался через завалы всякого старья к задней стенке, произнес привычное «омберик», выскользнул из досок с обратной стороны и помчался к ближайшим высоким зарослям, через помойку и дальше – через поля в западном направлении.

Места здесь шли густонаселенные – еще до полудня он набрел на селение размером с половину Ла-Фраманса. Самой ценной находкой для путешественника здесь была заправка на окраине. Зверь устроился в засаде среди кустарника с осыпавшимися листьями, и едва сюда приехала машина без пассажиров – метнулся в нее, заныкавшись за задним сиденьем.

Увы, попытка вышла неудачной – заправившись, легковушка вернулась обратно в поселок и почти сразу остановилась на вымощенной плиткой площадке возле какого-то явно не жилого дома с вывесками и без штор на окнах.

Битали выбрался из салона, потрусил по улице, вдоль самых домов, в западном направлении – он уже начал ощущать его не хуже зверя. Однако через пару кварталов со двора внезапно выскочила большущая собака и устроила отчаянный, оглушительный лай. Пока шум не привлек внимания, юный маг вскинул лапу:

– Вэк!

Собака отлетела… Послышался звон разбитого стекла.

Пришлось драпать со всех ног, не разбирая дороги и сворачивая при первой возможности – чтобы скрыться с глаз возможных преследователей. Так, не разбирая пути, Битали и влетел в какую-то приоткрытую дверь, промчался через темную комнату и затаился под низкой широкой перекладиной.

Спустя несколько минут нюх и слух подсказали ему, что он находится в каком-то ресторане. Тут пахло пряностями, копченостями, жарким и духами, тут играла негромкая камерная музыка. А широкая перекладина над головой оказалась сиденьем скамейки в гардеробе. И пока гость раздумывал – стоит посидеть здесь еще немного или уже можно выходить, в соседнем зале прозвучал замечательный диалог:

– Вы уже сделали свой выбор?

– Мне, пожалуйста, эмби темпура маки, салат с форелью и глинтвейн. Ты не против, дорогой? Я очень замерзла.

– Конечно, выпей, милая, ты ведь не за рулем. А мне кофе по-ирландски, какой-нибудь простенький овощной салат и-и-и… Что такое «жар-птица»?

– Перепела, запеченные в тыкве.

– Прямо в ней?

– Да, блюдо подается в виде тыквы, сами же птицы находится внутри. Нежные, в соусе, все косточки легко жуются. Очень вкусно, рекомендую.

– Хорошо, несите, – согласился мужчина.

Битали сглотнул. Со вчерашнего ужина у него во всех смыслах этого слова червячка во рту не было. А побегать пришлось изрядно. И теперь барсуку до дрожи в коленках захотелось узнать, каковы они бывают на вкус – запеченные в тыкве перепела.

– Ты сегодня долго, милый, – голос женщины стал томным. – Машина вся остыла, пока я тебя дождалась.

– Ну извини, извини… Не ожидал. Предполагалось, что просто подпишем договор и все. А они ухитрились забыть пункт о штрафных санкциях при просрочке.

– Забыть в кавычках?

– Ну, вслух такие вещи не говорят. Я заметил, они извинились, сослались на несчастную девочку-секретаршу, все перепечатали. Ну, а я, понятно, после этого перечитал все еще раз с двойной внимательностью. Похоже, с этими ребятами нужно держать ухо востро.

– Нам больше никуда заезжать не надо?

– Нет, дорогая. Перекусим, и домой. Мне нужно до вечера перевод подготовить, а тут еще сто двадцать километров дороги.

Теперь уши навострил Битали.

Кто-то собирался уезжать из этой дыры! И этот кто-то уж точно не фермер. Фермеры если и кушают перепелов в тыкве, то у себя дома, а не в ресторанах пополам с «эмби темпура маки».

Интересно, что это такое?

В животе барсука опять возникло урчание.

– Ваш глинтвейн и салат с форелью, пани. Ваш овощной салат, великоможный пан. Перепела и роллы будут готовы через двадцать минут.

– Спасибо… Боже, как я мечтаю о горячей ванне!

– В следующий раз оставлю мотор включенным. Черт с ними, со штрафами.

– В следующий раз я пойду с тобой. Глупо было отказываться.

– С другой стороны, следующий раз будет только летом…

Незнакомые смертные долго беседовали о каких-то непонятных вещах, пока, наконец, не послышались шаги, и до затаившегося барсука не донеслись запахи жаркого. Зверь выбрался из укрытия и побежал к завешанной тяжелыми портьерами двери. Здесь было сумрачно и пусто. Множество занавесей делили зал на отдельные уютные кабинки, однако дыхание и шевеление доносились только из трех. И перед одной как раз стоял официант:

– Ваши перепелки, великоможный пан.

– Да, благодарю. – Седовласый усач откинулся на спинку дивана, слуга поставил перед ним блюдо с большой, почти с голову, тыквой.

Битали запрыгнул на диван, встал передними лапами на стол, клыкастой пастью аккуратно взял тыкву, спрыгнул и потрусил к выходу.

– Это чья собака? – ошеломленно спросил официант. – Ваша?

– Нет, – почему-то рассмеялся усач.

– Чья собака?! – повысил голос смертный. Впрочем, об ответе он догадался сам и громко закричал: – Держи ее!!!

Битали прибавил ходу, надежнее перехватывая добычу, с разгону толкнул входную дверь лапами – раз вошел сюда без магии, значит и выйти должно быть несложно. Он угадал, створка распахнулась. Уже снаружи юный маг сбросил скорость в поисках нужной машины – и угадал ее с первой попытки. Если три машины чистые, а две грязные, но у одной на ветровом стекле свежие следы щеток стеклоочистителей – какая уже прошла сегодня сто двадцать километров?

– А ну, стой!

– Ты чего, обратно на стол тыкву подашь? – так и подмывало спросить Битали, но открывать рот было нельзя.

Он промчался через парковку, завернул за грязную машину, мысленно выдохнул: «онберик» – и скользнул на пол перед задним сидением. Затаился.

– Стой!!! Стой, кому говорю! – еще несколько минут метался снаружи официант, но скоро устал и отправился восвояси.

Битали поднялся на лапы и занялся обедом.

В этот раз мнение человека и зверя сошлись: перепелки в тыкве были действительно вкусны. Даже самые жирные лягушки не шли с ними ни в какое сравнение.

Когда он отобедал, пришли и смертные.

– Я думал, у меня галлюцинация! – рассмеялся усач, открывая заднюю дверцу и кидая на сиденье пальто. – Прямо передо мной мохнатая морда вдруг изымает половину моего обеда. Я тебе клянусь, даже налоговая инспекция никогда не доходила до такой наглости!

– Не расстраивай меня. Как я ухитрилась это просмотреть? Я подняла голову, только когда все уже кричали.

– Даже не представляю! Как можно было не заметить такую зверюгу на расстоянии вытянутой руки? – захлопнул заднюю дверцу усач и уселся за руль. – Ладно, поехали. Сегодня, смотрю, день приключений. Как бы еще чего не случилось.

Но смертный опасался напрасно. Часа через два равномерного покачивания машина, судя по резким толчкам, торможениям и разгонам, въехала в крупный город. Пока Битали раздумывал, что лучше – выскочить и попытаться понять, где находится, или ехать до конца, – автомобиль взметнулся вверх, потом ухнулся вниз. В салоне сразу потемнело, внешние звуки стали глухими и многократными. Больше всего это напоминало подземный гараж. Хорошее, в общем-то, укрытие на остаток дня.

Машина резко клюнула носом и замерла. Двигатель заглох.

– Наконец-то! У меня уже все ноги затекли! – пожаловалась женщина.

– Все уже позади, – ответил усач, обежал капот, открыл перед ней дверцу.

– Спасибо, милый…

Барсук прислушался к удаляющимся шагам. Наученный предыдущим опытом, в этот раз он даже не пошевелился, чтобы случайно не привлечь к себе внимания. Но теперь все опасности были позади. Зверь перебрался на сидушку, вытянулся во весь рост и закрыл глаза. Битали намеревался дождаться ночи – когда город уснет, станет тихим и пустынным. Тогда можно будет разведать, куда его занесло и какой путь во Францию отсюда самым быстрый.

В тепле, тишине и покое уставший зверь даже заснул – однако через несколько часов пустой живот разбудил его своим урчанием. Привыкший постоянно подпитываться всякими корешками и червяками, барсук не желал признавать долгих перерывов в еде. Не уступая контроля над телом, потомок Темного Лорда решительно поднялся, скользнул сквозь дверцу и остановился, осматриваясь. И первое, что он обнаружил, была камера видонаблюдения…

«Проклятые смертные…» – привычно ругнулся молодой чародей и не спеша двинулся вдоль стены, искренне надеясь, что его примут за бродячую собаку.

Здесь пахло пылью, тухлым салом и плесенью, а эхо гуляло от стены к стене даже от легкого поцокивания когтями по бетону. Ни о еде, ни о воде не стоило даже мечтать. Радовало только то, что смертных тут тоже не было. Камеры же, как надеялся юный маг, охранники просматривали только в случае каких-то активных событий. Ради тихого мелкого зверька никто из них со своего места не поднимется. Тем не менее от камер, что попадались ему на глаза, Битали старательно прятался: либо пытаясь скрыться за столбами, либо, наоборот, пробегая прямо под ними, в «мертвой зоне».

После нескольких таких перебежек юный маг заметил наклейку с изображением ступеней, рядом темнела широкая дверь с кодовым замком. Битали повернул в нее, привычно прошел насквозь, поднялся на несколько пролетов, выбрался в полутемный коридор и двинулся по нему.

Выбрав наобум одну из дверей, барсук скользнул в квартиру, вздрогнул от громких голосов, сильнейшей вони из смеси табачного дыма и алкоголя и тут же выскочил назад. Юный маг искал рабочий компьютер, а вовсе не лишние приключения.

Рябая шантажистка, что была одноклассницей его Франсуазы и даже считалась ее близкой подругой, довольно многому научила мнимого фокусника. Еще во время первого скандала с кладбищем Битали был поражен, как легко и быстро смертные находят нужную им информацию с помощью своих компьютеров, ноутбуков и планшетов, и проявил некоторое любопытство.

Впрочем – чему там учиться-то? Загрузить программу интернета, большинство которых сразу открываются поисковой системой, набрать нужный вопрос, выбрать подходящие ответы – вот и вся наука. Немного поиграв то с планшетом Юлианы, то с ноутбуком Франсуазы, мастером компьютерной грамотности молодой чародей, понятно, не стал – но кое-что начал соображать. И теперь очень надеялся, что его начальные навыки и умные устройства смертных помогут наконец понять, где он находится и как попасть отсюда домой.

Битали пробежал мимо нескольких дверей, сунулся еще в одну, услышал громкий лай – тут же выскочил обратно, потрусил дальше. Вошел в третью квартиру.

– Давайте, отрывайтесь от экранов! – громко потребовала тамошняя хозяйка. – Идите ужинать.

Слово «экраны» Битали понравилось – попасть к ним на глазах у смертных шансов было не много. Зверь пошел дальше, принюхиваясь к дверям и прислушиваясь к происходящему за ними. Некоторые пропускал сразу, в некоторые заглядывал. Однако многие смертные, несмотря на поздний час, все еще не спали, в других квартирах он не видел компьютеров, некоторые вообще пустовали…

Второй этаж, третий… Уже на четвертом зверь остановился перед замаскированной под дерево железной дверью, из-за которой доносилась тихая спокойная музыка. Этот вариант показался Битали перспективным, и он вскинул лапу:

«Онберик!» – прокалывая дверь когтем, собравшим на своем кончике самую суть заклинания, барсук бесшумно просочился сквозь металл, оказавшись между двумя завешанными одеждой вешалками, сделал несколько шагов по ковролину. Дверь справа была распахнута и пахла гарью – это, очевидно, кухня. Дверь впереди – закрыта, из-за нее доносилось мерное посапывание. В общем – тоже понятно. А вот слева…

Барсук сделал несколько шагов вперед, заглянул за косяк.

За письменным столом, покачивая головой, сидела коротко стриженная женщина в майке и коротких шортиках, и внимательно наблюдала за прыгающими по экрану ноутбука попугаями, водя пальцем по управляющей пластине и время от времени нажимая клавишу, сдавленно шепча:

– Получи! Получи! Получи!

Итак, главное он нашел – компьютер в этой квартире есть. Собак, вина и табака – нет. Хорошее начало. Пожалуй, лучшего варианта будет и не отыскать. Нужно просто подождать, пока смертная отправится в постель, и воспользоваться ее устройством.

Но самое главное – на голове женщины были наушники. А раз так – можно было смело считать, что ее нет, и заняться другим, не менее насущным вопросом…

Битали развернулся, вразвалку отправился на кухню, распахнул холодильник.

Тут вышла маленькая заминка, поскольку Кро явно переоценил свой нынешний рост. Однако он тут же догадался пододвинуть к здешней сокровищнице табурет, запрыгнул на него, встал на задние лапы, осмотрел стеклянные, ярко освещенные полки. Кефир, кастрюльки, яйца, большой пакет салата, яблоки, консервы… А вот и то, что надо!

Барсук подтянул упаковку сосисок, перехватил зубами, спрыгнул на пол. Когтем аккуратно вскрыл пластиковую коробочку, сунул в отверстие язык, лизнул, потом вытянул одну за другой пахнущие мясом палочки.

«Чего-то мало!» – Голодный зверь задвинул опустевший пластик под стол, подцепил лапой дверцу, опять запрыгнул на табурет. Подкатил ближе и сразу схрупал одно за другим оба яблока, наклонил к себе кастрюльку и наколол когтем котлету, слизнул содержимое баночки с паштетом…

– Мартин, я все слышу! – неожиданно послышалось из комнаты. – Мы же договаривались: по ночам не жрать!

«Да вам уже и нечего», – мысленно ответил Кро и осторожно закрыл дверцу.

– Говорю же, я все слышу! – В комнате послышались шаги, и барсук моментально нырнул под стол, распластавшись у самой стены.

Женщина вошла на кухню, открыла холодильник, издала хриплый возмущенный возглас, захлопнула дверцу, убежала в соседнюю комнату и накинулась на кого-то с утробными криками:

– Ах ты бесстыжий! Да как ты посмел? Без меня, в одиночку?!

– Чего посмел?! – сонно удивился мужской голос.

– Кто весь холодильник только что опустошил?

– Да я спал!

– Да, спал он, как же! А котлеты и сосиски гномы, что ли, слопали? – Голос женщины стал ехидным и дрожащим: – Живот-то как округлился! Прям барабан! И как в него столько влезло?

– У меня округлился? Ну-ка, давай теперь твой проверим!

Женщина захихикала, и Битали понял, что разборки супругов затянутся надолго. А потому перебежал в большую комнату, запрыгнул на кресло перед письменным столом, решительно опустил коготь на управляющую пластину, отвел мышку в верхний правый угол, свернул игру с птичками. Нашел на открывшемся экране знакомый значок, подвел мышку, дважды ткнул когтем. Подождал, пока браузер загрузится, в открывшемся поисковике уже уверенно открыл карту…

К сожалению, все надписи на экране оказались нечитаемыми.

Люди, как известно, прекрасно понимают смертных, на каком бы языке те ни разговаривали, равно как смертные понимают людей. Но вот надписи… У текстов нет ни разума, ни души, с которыми можно свериться, которые можно ощутить, воздействовать на них магией, преобразуя мысли и желания в якобы слышимые звуки. А буквы – они всегда такие, как есть. Просто маленькие абстрактные картинки. Битали даже не понял, что за языком пользуются местные. Текст походил то ли на русский, то ли на чешский, то ли на греческий.

Впрочем, до Греции отсюда должно быть далеко…

По счастью, несмотря на разницу в языках, все иконки и клавиши управления оставались на своих местах. Битали вывел стрелку мышки в окно запросов и, высунув от старания язык, выстучал когтями по клавишам запрос:

«Gare de bus».

Пусть он спрашивал на французском, но на карте сразу появились иконки автовокзалов – в этом городе их оказалось целых три. Барсук ткнул когтем в ссылку на сайт первого, пролистал таблицы расписания, закрыл, перешел на второй. Здесь, среди невразумительных кириллических слов его глаз выхватил драгоценное буквосочетание: «Berlin».

Воодушевленно зарычав, зверь открыл строчку в отдельном окне, выделил среди странных знаков знакомые, но притом самые важные: «16.45» и «23.20». Как он понял, это было время отправления и прибытия автобусов. Теперь оставались сущие пустяки…

Битали услышал скрип двери, осторожные шаги, но бросать дело в последнем шаге от цели и прятаться он не стал. Кто знает, когда еще выпадет такая возможность? Барсук повернул морду к двери и предупреждающе вскинул лапу, прося дать ему еще хотя бы пару минут.

Женщина издала такой звук, будто внутри нее что-то оборвалось, глаза у нее округлились, челюсть отвисла. Можно было подумать, несчастная узрела перед собой ожившую статую командора.

Барсук же торопливо нажал кнопку: «Проложить маршрут», выбрал в развернувшемся меню: «Пешком», а когда поисковик, введя конечной точкой координаты автовокзала, запросил адрес – нажал человечка, предлагающего «Определить мое местоположение».

Ноутбук подумал секунд десять, а затем в строчке «Начало маршрута» появилась кириллическая надпись. Еще мгновение – и на карте выстроилась синяя изломанная линия.

Битали всмотрелся в нее, хорошенько запоминая, а потом спрыгнул с кресла, не спеша прошел мимо смертной к выходящей в коридор стене, вскинул лапу и с помощью «онберика» вышел наружу. Оказавшись в пыльной бетонной тесноте, потрусил от коврика к коврику в поисках выхода.

Да, разумеется, все знают, что раскрытие магом тайны своего существования перед смертными карается казнью. Но… Но сейчас Битали был уверен, что своим глазам женщина все равно не поверила. А если и поверила – то даже собственный муж, которому она расскажет об увиденном, вызовет бедолаге психиатров.

Замок двери щелкнул в тот самый момент, когда тотемник поравнялся со створками лифта. Битали решил, что это знак – и выглянувшая в коридор женщина увидела, как поднявшийся на задние лапы барсук нажал кнопку вызова кабины, терпеливо ее подождал, потом помахал ей на прощание лапой и уехал вниз, на цокольный этаж с подземным гаражом.

Здесь почти не оставалось свободных мест. Смертных не было совсем. Повернув направо, юный маг двинулся вдоль стены, старательно повторяя все ее повороты. Рано или поздно эта тактика всегда выводит заплутавшего из любого лабиринта. Однако вскоре он увидел под потолком зеленую светящуюся табличку «EXIT» со стрелочкой и решил довериться указателю.

Идущая через парковку сплошная линия через минуту вывела барсука к сдвижным воротам. По счастью, шестикурснику магического колледжа не требовался ни электронный ключ, ни квитанция об оплате. Последние шаги – и четвероногий путник оказался на улице.

Несмотря на глубокую ночь, «тихим» город оказался лишь отчасти. Машин здесь каталось даже больше, чем в Ла-Фрамансе в разгар рабочего дня, прохожих тоже хватало – так и сновали в разные стороны. Однако многие пахли сивухой и табачным дымом, иные отчаянно спешили, другие были заняты азартным общением на повышенных тонах. Вроде как – и дружеская беседа, а вроде – вот-вот к мордобою скатится. Но и первые, и вторые, и третьи были слишком заняты собой, чтобы обращать внимание на приземистого зверя, перебегающего вдоль стены от одного укрытия к другому. К тому же – ночь есть ночь, и хотя фонарей светило изрядно, однако под стенами, под кустами на газонах, у рекламных щитов, за углами и уступами стен царил глубокий мрак.

По этим неосвещенным пятнам Битали и передвигался. Затаившись в темноте, он смотрел вперед, выбирая безопасный путь и новое укрытие, перебегал, снова затаивался и крутил головой во все стороны, вспоминая карту с экрана ноутбука, повторял в уме количество перекрестков от одного поворота до другого, общий вид домов вдоль улиц – а потом совершал новую перебежку.

– О, зверюшка! – пьяно обрадовался какой-то бритый парень, когда барсук перебегал дорогу. – Ну-ка, цып-цып-цып…

– Вэк! – приподняв лапу, выдохнул Кро. Заклинание упруго ударило смертного в грудь и опрокинуло на спину.

Парень пьяно заворочался, окружающие захохотали, барсук же тем временем благополучно добежал до темного пятна под лавкой, немного там переждал – а потом потрусил дальше.

Этим мелким приключением все опасности и ограничились.

Поисковик не подвел – нарисованным им путем Битали всего за пару часов добрался до автовокзала. Тут ошибки не было: название приземистого широкого здания дублировалось на английском языке. Осталось придумать, как скоротать время почти до самого завтрашнего вечера.

Размышлял юный чародей всего пару мгновений – затем кинул взгляд на окрестные дома, выбрал тот, что поприличнее, решительно направился к нему, прошел сквозь дверь с электронным замком, поднялся на четвертый этаж, прогулялся по пружинящему пробковому полу, принюхиваясь к замочным скважинам. Из одной пахнуло молоком.

«Онберик!» – скользнул внутрь Кро.

Внутри было тихо и покойно. Только мерно, убаюкивающе гудел холодильник, подсказывая, где находится кухня. Но барсук был сыт – а потому направился в сумрачную из-за бордовых задернутых штор спальню, забрался под кровать и распластался в районе изголовья…

Как уходили хозяева, Битали слышал – но выбираться из полудремы не стал.

Зачем? Не заметили – и хорошо. А когда хлопнула входная дверь – юный маг заснул еще крепче прежнего.

Поднялся тотемный зверь только за полдень. Прошелся по просторной квартире с двумя спальнями и большой гостиной, оценил содержимое холодильника, выбрав себе на завтрак полпалки колбасы, три ломтя хлеба и пачку печенья. Откушав, переместился на обитый рельефной кожей диван.

Часы показывали час дня. Еще ждать и ждать.

От скуки барсук включил телевизор, полистал каналы, остановившись на древних рисованных мультиках. Повалялся на одном боку, на другом. На спине. От нечего делать сходил к окну, запрыгнул на подоконник, долго смотрел сверху на автостанцию. Однако это зрелище оказалось еще тоскливее, чем плазменная панель, и Битали опять отправился на кухню. Отыскал там сухой тортик, сырную нарезку в вакуумной упаковке и пакет кефира. Отнес в гостиную, положил на журнальный столик, вскрыл сыр, распорол картонку на торте.

Труднее всего оказалось справиться с кефиром. Проколоть картонку когтем труда не составило – но пить клыкастой пастью через дырочку было невозможно. Попытаться отгрызть уголок? Юный маг подозревал, что при первом же нажатии пакет лопнет, и вся вкуснота окажется на полу, а не во рту.

Поразмыслив, Битали решил поискать коктейльную трубочку – но безуспешно. Зато наткнулся на большие стаканы. Притащив один на стол, тотемник схватил пакет зубами, перевернул отверстием над емкостью, чуть сжал… И готово – тонкая струйка упруго ударила вниз.

Вскоре барсук уже блаженствовал на диване, то отправляя в рот кусочек сыра, то скусывая торт, то вылакивая длинным языком немного кефира. И все это – под мелодичное пение танцующих на плазменной панели мультяшных слонят.

Часы не спеша отсчитывали минута за минутой и показывали уже четыре вечера, когда вдруг громко щелкнул дверной замок, и женский голос спросил:

– Господин Роджено, вы дома?

В комнату стремительно заглянула смуглая пожилая женщина.

Барсук сглотнул, в растерянности наколол когтем кусочек сыра, отправил в рот и подгреб к себе пульт, увеличивая громкость в телевизоре – на случай, если смертная будет кричать.

Однако женщина только закатила глаза и тихонько сползла по косяку вниз.

Битали понял, что ему пора.

Автовокзал был окружен небольшим газоном с высаженным на нем барбарисом. Но если с высоты окна казалось, что среди зарослей будет где спрятаться, то вблизи облетевшие перед зимой кусты оказались прозрачными, как стекло. Просто серые палки, пучками торчащие из сухой земли. Пришлось переориентироваться по ходу дела и ныкаться под лавками и между чемоданов. Однако сидеть в укрытии до бесконечности было невозможно. Ведь чтобы отправиться в Берлин, нужно было найти нужный автобус.

В этом юному магу повезло: маршрутные доски, стоящие на ветровом стекле автобусов, были написаны как на кириллице, так и на английском языке. Однако прочитать надписи из-за чемоданов было невозможно – приходилось выходить и заглядывать в лоб каждой подъезжающей машине.

В Берлин направлялся огромный «Мерседес», водителем которого был упитанный мужичок с круглыми, навыкате, глазами, в костюме и при галстуке. Открыв дверь и багажное отделение, он стал проверять билеты, по одному пропуская пассажиров внутрь.

– Смотрите, енот! – заорали какие-то подростки. – Держи его, держи!

На юного мага кинулось не меньше десяти шумных смертных – с рюкзаками, в легких куртках и простых штанах. Барсук отбежал чуть в сторону и остановился, надеясь, что они отстанут. Раз на вокзале – значит, автобуса должны ждать, а не охоту устраивать. Но не тут-то было – размахивая сумками и пакетами, громко улюлюкая, толпа кинулась следом.

Зверь пустился наутек, выскочил на улочку за вокзалом – и неожиданно оказался перед широкой стеной строительного забора.

– Окружай, теперь не уйдет! – обрадовались смертные.

Проходить при них сквозь рифленое железо было нельзя – нарушение Хартии. Подкапываться тоже не хотелось – испачкаешься весь, да и рейс на Берлин скоро.

Барсук развернулся, оскалил зубы, сделал несколько скачков в сторону ближних преследователей и прыгнул, растопырив сильные когтистые лапы.

Подростки завизжали и шарахнулись в стороны:

– Берегись, он бешеный!!

Зверь пробежал через открывшийся проход, кинулся обратно к перронам.

– Держи его, держи! – опять ринулись следом смертные.

Битали трусил уже без прежнего страха и пытался понять логику нежданных врагов. Трогать его подростки боялись – потому как «бешеный» и зубастый. Но все равно гнались, пытаясь зажать в угол. Зачем?

Оторвался от дурных детей он осмысленно и уверенно – пробежал под ближайшим автобусом и тут же заскочил в соседний сквозь закрытую дверь.

Через несколько секунд появились подростки. Потоптались, поползали на четвереньках, заглядывая под днища машин, разочарованно вздохнули:

– Ушел!

Барсук же поднялся наверх, забрался в одно из кресел и через окно внимательно наблюдал за погрузкой вещей в совсем близкий «Мерседес». Дождавшись, когда в багажном отделении накопится побольше сумок, рюкзаков и чемоданов, он спустился обратно к двери, дабы не прыгать с высоты, метнулся вперед, обегая машину, с левой стороны заскочил в багажник, забрался поглубже и тут же затаился между красным чемоданом на колесиках и пахнущим свежей рыбой рюкзаком, всем своим видом старательно изображая край брошенной среди вещей шубы – даже магии никакой не потребовалось.

Немного терпения – и крышки опустились, погружая Битали в темноту. Убаюкивающе заурчал мотор, закачался огромный, поставленный на колеса сарай.

Берлин – это, считай, половина пути до Ла-Фраманса. Несколько часов в темноте сэкономят целый месяц дороги! Было ради чего потерпеть некоторые неудобства.

Поездка закончилась в сумерках. Когда поднялись крышки и пассажиры стали разбирать багаж, барсук резко кинулся им под ноги, проскользнул под чьей-то юбкой, оттоптал ботинки, сбил с ног парня в наушниках – и умчался прочь, оставив за собой громкие испуганные выкрики.

Не давая присмотреться, зверь промчался по тротуару, свернул в первый же двор, миновал несколько подсвеченных дверей с пластиковыми козырьками, а потом наудачу свернул в ту, что показалась чуть симпатичнее прочих.

Чутье не подвело. Выбранная «на слух и запах» тихая квартира оказалась спящей. Хозяева уже легли, выдавая свое существование только тихим посапыванием.

Первым делом, само собой, гость заглянул на кухню, открыл холодильник, но повел себя скромно, вытащив лишь пару шоколадных батончиков и пачку мороженых овощей. Все остальные вкусности оказались неудачно заперты в «нулевом отсеке» с отдельной пластиковой крышкой. А заниматься вскрытием кефира или вылизыванием масла Битали было лень. Долго и муторно. Найти компьютер важнее.

Первородные духи услышали мольбы молодого чародея: в соседней комнате на столе стоял большущий монитор, подключенный к массивному системному блоку. Правда, рядом стояла розовая кровать, в которой, свернувшись калачиком, тихо и безмятежно почивало маленькое смертное существо.

Битали забрался на постель, осторожно потянул одеяло, натягивая малышке на голову – чтобы свет не падал и звуки глушились, потом нырнул под стол, аккуратно нажал кнопку включения и запрыгнул на стул. Подвигал лапой мышку.

Для барсука она была очень неудобной – нажимать когтем на кнопку получалось с большим трудом. То ли дело ноутбук – води им по панельке да постукивай. Но выбирать не приходилось.

Экран наконец осветился. Зверь потыкал наугад стрелочкой в разные иконки, нашел браузер, обыденно открывшийся поисковиком. Настучал запрос о вокзалах, открыл карту, стал по очереди заходить на сайты, смотреть расписание в поисках Парижа или Лиона. Или иного какого знакомого названия поближе к Бретани. Но покамест получалось плохо.

Постель зашуршала, смертная малышка покрутилась с боку на бок, потом приподнялась на локтях, глядя на сидящего за столом нежданного гостя.

Битали делал вид, что не замечает ее взгляда, в надежде, что его примут за сон и будут дрыхнуть дальше. Малолетняя хозяйка комнаты не шевелилась. Явно ждала, что видение развеется. Не дождавшись, подползла на четвереньках ближе. Девочка лет восьми, ничего опасного – и юный маг открыл очередной сайт.

Девочка вытянула руку и осторожно потрогала его пальцем около плеча:

– Ты кто?

Битали тихонько фыркнул, вернулся в поисковик, набил запрос: «барсук», открыл галерею изображений и показал смертной.

Потомку Темного Лорда стало надоедать, что его постоянно называют енотом.

– Ты настоящий?

Битали подумал и кивнул.

Девочка пару раз погладила его вытянутой рукой, подобралась поближе:

– А что ты делаешь?

Битали прямо в поисковой строке набил: «Нужно в Лион».

Система тут же заботливо перевела это на местный язык. Наверное – на немецкий. Полной уверенности у юного мага еще не было. Вдруг сел не на тот автобус?

– Ты собираешься поехать в Лион? – уточнила девочка.

Барсук кивнул.

– А как?

Зверь вытянул лапы к экрану и жалобно заскулил.

Юный маг очень надеялся, что смертная вмешается и найдет для него удобный маршрут. Ему, с его конечностями и слабым компьютерным опытом, это было явно не под силу.

– А почему ты так странно себя ведешь? – задала резонный вопрос девочка. – Как ты научился пользоваться компьютером?

Опять вознес лапы над клавиатурой и двумя когтями старательно напечатал:

«Я заколдованный принц».

Юный маг счел, что ребенок-то наверняка на это поведется.

– Правда?! – восхитилась девочка.

Зверь кивнул и продолжил:

«Помоги».

И тут – в самый неподходящий момент – распахнулась дверь!

Барсук, вытянувшись, моментально прикинулся воротником.

– Клара, ты почему не спишь? Да еще компьютер включила! Нельзя так много времени проводить у экрана, это очень вредно для глаз и мозга.

– Мама, к нам пришел заколдованный принц! – погладила Битали по шее девочка. – Ему очень нужно попасть в Лион! Давай ему поможем?

– Заколдованных принцев не бывает, моя маленькая принцесса, – вошла в комнату стриженная в каре женщина лет тридцати в длинной ночной рубашке. – Тебе приснилось.

– Но вот же он! И компьютер он включил!

– Что это?! – резко остановилась смертная. – Откуда у тебя эта шкура? Тебе ее кто-то оставил? Доченька, милая, ее нужно вернуть. Ты должна сказать, что пользование натуральными шкурами недопустимо! Это жестокое и кровавое украшение! Ты понимаешь, для того, чтобы получить этот красивый натуральный мех, несчастное животное убивают…

– И это говорит женщина, у которой весь холодильник забит мясом и колбасой? – не выдержал Битали.

– Вай!!! – Смертная пискнула и отскочила к стене.

Человеческой речи у юного мага опять не получилось – вырвался короткий рык.

Торопясь взять ситуацию в свои руки, барсук прыгнул к компьютеру, быстро заработал мышкой, открывая карту, сдвигая, увеличивая, снова сдвигая и снова увеличивая.

В детскую влетел взлохмаченный мужчина в полосатых трусах и пляжных шлепанцах:

– Что случилось?!

Женщина сглотнула и вытянула палец в сторону работающего у монитора мохнатого гостя.

– Ты видишь то же, что и я? – после небольшой паузы спросил мужчина.

– Я надеюсь, что это сон, – ответила смертная.

– Это принц! Это настоящий заколдованный принц! – запрыгала в постели девочка.

– Заколдованных принцев не бывает, Клара, – неуверенно ответила ее мама.

– А говорящие барсуки бывают?! – торжествующе парировала малышка.

– Он не говорящий.

– Зато пишущий!

Барсук покосился на нее, перескочил в другое окно, набрал в адресной строке:

«Не рассказывай никому. Отдадут в психлечебницу».

Мужчина подошел ближе, прочитал через мохнатую голову, хмыкнул:

– Как минимум, наш барсук разумен.

Битали поспешно открыл страницу с картой, потыкал когтем в Ла-Фраманс, поднял морду и жалобно заскулил. Снова потыкал, снова заскулил.

– Хочешь сказать, тебе нужно туда? – догадался мужчина.

Зверь торопливо закивал.

– С ума сойти! – поежился смертный. – Ладно… Допустим, все это происходит во сне. И если так…

Он наклонился вперед, уменьшил масштаб, причмокнул:

– Это какая-то провинция, прямого транспорта нет. Разве только… Э-э… – Он еще уменьшил масштаб, потом перескочил в другое окно, раскрыл закладку, карту на ней, вернулся, потом опять, перескочил на другой сайт, на третий… – Если по уму, то есть скоростной поезд, проходящий через Ренн. Тариф: «заснул в Берлине, проснулся в Бресте». Но остановку в Ренне делает.

Битали всем своим видом показал радостное оживление, закивал.

– Папочка, ты ему поможешь?! – с надеждой взмолилась девочка.

– Как? – распрямился мужчина. – Взять билет на имя барсука лесного, полосатого? Так твой мохнатый гость прав, на меня тут же смирительную рубашку наденут.

«Сумка. Поезд. Перебегу», – настучал на клавиатуре Кро.

– Привезти тебя на перрон к отбытию поезда? В большой сумке? А там ты перебежишь в вагон и спрячешься внутри? – пересказал мужчина.

Битали несколько раз утвердительно кивнул.

– Но папе нужно на работу! – напомнила женщина.

– Поезд вечерний, я успею вернуться, – ответил смертный. Похоже, мысленно он уже на все согласился.

– А давайте поедем все вместе и поможем принцу! – предложила малышка.

Битали отрицательно покачал головой, потянулся к клавиатуре:

«Злой колдун. Битва!»

Потом перебежал к малышке, поднял ее руку, потрогал тонкие розовые пальцы – и выставил рядом свои длинные и черные кривые когти. Потом оскалил зубы, отступил, опять отрицательно покачал головой.

– Тебе нечем сражаться, Клара, – перевел мужчина. – А наш гость направляется на войну.

– Мы возьмем ружье!

– У нас нет ружья, Клара, – развел руками смертный. – Ни ружья, ни машины, ни свободного времени. Только ипотека. Боюсь, такой балласт заколдованному принцу будет только мешать. Ведь так?

Барсук коротко скульнул и кивнул.

– Неужели мы ничем не можем помочь тебе, принц? – расстроилась девочка.

Битали опять метнулся к клавиатуре, несколько раз стукнул когтями:

«Ванна».

– Ну, это нам по силам, – облегченно вздохнула смертная. – Видишь, Клара, принцы тоже очень любят принимать горячую ванну с шампунем!

– Можно, я помою ему голову?! – встрепенулась малышка.

Смертные посмотрели на гостя. Битали потянулся к клавиатуре:

«Я весь голова!»

И все с облегчением рассмеялись.

Спустя два часа пахнущий хвойным шампунем барсук, дважды помытый, тщательно вытертый махровым полотенцем и накормленный оттаявшим овощным рагу, безмятежно спал в постели, в объятиях маленькой счастливой девочки. После ванной зверь стал пушистым, как одуванчик, и больше напоминал плюшевую игрушку, чем дикое животное. Наверное, именно так его и восприняли родители Клары, когда разрешили подобную вольность. Но скорее всего – подспудно они все еще не верили в реальность происходящего.

Что до Битали – то сейчас это было единственное, чем он мог отблагодарить девочку за отзывчивость и доброту.

– Вот, черт! Он настоящий! – Эта фраза заставила юного мага открыть глаза.

Из окна струился яркий дневной свет, в воздухе витал запах жареного хлеба, а у постели стояли оба взрослых смертных.

– Папа? – Малышка тоже открыла глаза. – Ты дома?

– Взял отгул. Не так часто к нам в дом заглядывают заколдованные принцы. Если только это был не сон. Что скажешь, гость мохнатый?

Битали зевнул, поднялся, спрыгнул на пол, не спеша отправился к компьютеру, включил, дождался загрузки. Открыл браузер и, высунув от старания язык, настучал:

«Не выдавайте! Злой колдун убьет!»

– Как же мы тебя выдадим? – пожал плечами мужчина. – Мы даже не понимаем, о ком ты говоришь?

«Нет фото. Нет видео», – ответил Битали.

– Совсем-совсем? – расстроилась девочка.

Барсук громко вздохнул, перебежал к ней и пристроился рядом, положив мордашку на плечо и обняв лапой за другое.

В ответ на это молчаливое приглашение смертный снял с полки вэб-камеру, направил на нее, пару раз щелкнул клавишами. На экране появилось фото девочки и «заколдованного принца». Битали потрусил к столу, забрался на стул и не поленился повторить еще раз:

«Никому не рассказывайте».

– Это обидно, – причмокнул мужчина. – Неужели у злого колдуна даже у нас, в Берлине так много власти?

Битали кивнул.

– Но если есть колдуны, то должно быть и колдовство? – предположила женщина.

Барсук поднял лапу, указывая на стол. Мгновение – и лежащая на углу тетрадь воспарила в воздух.

– Мне кажется, нас снимает скрытая камера, – прошептала смертная. – Там спрятаны магниты, да?

– Откуда камеры у нас дома? – Мужчина взял парящую тетрадь, пролистал. – Смотри, все уроки и отметки на месте.

Битали спрыгнул на пол, отошел к двери, развернулся, снова поднял лапу:

«Леви!»

Девочка приподнялась над постелью, забарахталась на высоте полуметра – после чего юный маг поспешил вернуть ее обратно.

– Еще! Еще! Еще! – восторженно запрыгала малышка.

– Нет! – воспротивилась смертная. – Сперва завтрак, потом все остальное. Я забыла спросить: барсуки едят жареный хлеб?

Битали согласно закивал. Ему очень хотелось добавить: «и колбасу» – но, увы, оставалось полагаться на догадливость хозяев.

После еды, в качестве благодарности, потомок Темного Лорда еще немного поиграл с Кларой в «невесомость», потом несколько раз прошел сквозь стену и сквозь дверь, чем вызвал у смертных еще больший восторг. Пришлось даже вновь напомнить им про необходимость сохранить встречу втайне.

– У меня вот какая мысль появилась, – неожиданно сел за компьютер мужчина. – Принц, смотри, это скоростной поезд, – он расширил найденную в сети картинку. – У него две кабины: во главе и в хвосте. Когда он едет, задняя, понятно, остается пустой. Причем билеты в них, понятно, не продаются. Получается, тебе там будет свободно и безопасно, никто случайно не заметит.

Битали, оценив великолепную затею смертного, несколько раз согласно кивнул.

– Если так, то я выпущу тебя у задней двери. Чтобы забежать и сразу свернуть в кабину.

Юный маг кивнул еще раз.

– Что, уже пора? – На глазах девочки появились слезы. – Так скоро.

– Время уже, милая, – показала на часы ее мама. – День сегодня что-то быстро пролетел. А папе и принцу до вокзала еще целый час добираться.

– Но ведь ты еще придешь? – обняла Битали малышка. – Правда придешь?

Барсук кивнул, хотя и понимал, что попадает в ловушку. Маг не должен нарушать своих обещаний, это бесчестный поступок. Всего один кивок – и теперь он накрепко связан клятвой.

Смертный тем временем порылся в соседней комнате, вернулся с довольно объемистым баулом. Зверь тут же заскочил внутрь, потоптался, присел на дно. Мужчина взялся за ручку, жалобно крякнул и отступил:

– Сколько же ты весишь?

Можно подумать, Битали знал!

– Помнишь наш старый чемодан, с колесиками? – вспомнила женщина. – Кажется, после переезда ты забросил его на антресоли.

– Я думал, мы его выбросили. Сейчас достану.

Несмотря на столь зловещее вступление, чемодан оказался вполне прочным и не обтрепанным. Правда, почти вдвое меньше сумки объемом. Барсук втиснулся в него с большим трудом. Но пришлось терпеть. Что делать, коли смертные столь слабосильны! Юный маг обнялся с Кларой в последний раз, забрался внутрь – и отправился в путь.

Видеть из своего передвижного убежища Кро ничего не мог и только по запаху и шумам догадывался, что попал на улицу, потом в автобус, затем в метро и после долгого переезда поднялся уже наверх, к вокзалу. Еще немного тарахтения, сумка остановилась.

– Ты слышишь меня, барсук? Сейчас я опущу чемодан, и открытая дверь будет прямо перед тобой. Не знаю, ты вправду принц, или это чей-то розыгрыш, но все равно спасибо. Думаю, у нашей дочки сегодня выдался самый счастливый день в ее жизни.

Колесики загрохотали снова, вскоре смолкни. Сумка опустилась на бок.

– Скажите, это поезд «Берлин – Брест»? – громко спросил смертный.

«Онберик!» – выдохнул юный маг, шмыгнул внутрь, тут же свернул к кабине, благодаря заклинанию легко миновал тонкое препятствие – и уже из кабины услышал удивленный разговор:

– Куда этот енот делся?

– Какой енот?

– Померещилось, что ли? Тут мужик какой-то остановился. Так у него из чемодана выскочила мохнатая зверюга и кинулась в вагон.

– Да говорю тебе, не забегал никто. Я тут в проходе за тамбуром стоял, не мог не заметить.

– Может, спрятался?

– А куда тут спрячешься? Скорее, вниз, под перон спрыгнул.

– Толстый слишком был, в щель бы не проскользнул… Наверное, правда показалось. Может, сумка у кого была так раскрашена?

«Сам ты толстый, – мысленно ответил Битали, устраиваясь под креслом машиниста. – И я барсук, а не енот!»

Вскоре поезд тронулся. Теперь чужака в кабине заметить уже никто не мог, и юный маг перебрался повыше. В кресле было спокойно и уютно. Состав покачивался, в темноту убегали подсвеченные красными задними фонарями рельсы и шпалы, дома и фонари по сторонам, звенящие переезды и гулкие мосты. Битали любовался этой красотой довольно долго, пока тепло, мерный перестук и колыбельное колыхание незаметно его не сморили.

Утренние солнечные лучи разбудили барсука очень вовремя. Поезд уже замедлялся, въезжая в пригородную зону. Еще немного – и барсук проспал бы станцию.

После полной остановки поезда Битали выждал несколько минут, давая время выйти скопившимся пассажирам, а когда за дверцей стало тихо, вскинул лапу.

«Онберик!»

Просочившись сквозь дверь, зверь метнулся к выходу, выскочил мимо стоящего спиной проводника на платформу.

– Опять этот енот! – все-таки заметил его мужчина и кинулся следом: – А ну, стой!

Битали замедлил шаг и оглянулся, оскалил зубы. Проводник тут же отпрянул – никакого колдовства не понадобилось. Зверь же спрыгнул на рельсы и нырнул под поезд, потрусил вперед, потом перебежал пути, выскочил на пустующую платформу напротив и там задал стрекача.

Ранее утро оказалось куда более спокойным временем, нежели ночь – на вокзале было немноголюдно, а на улицах – и вовсе пустынно. Пользуясь этим, барсук со всех ног помчался по улицам, сопровождаемый злобным лаем – ранние собаководы уже выгуливали своих питомцев. Ренн юный маг немного знал – пару раз здесь пересаживался, когда уезжал из колледжа на каникулы. И потому очень быстро заметил неладное. Вокруг вокзала не было ни одного знакомого дома.

Объяснение данному факту могло быть только одно: он проспал. Выйти раньше Ренна было невозможно – предыдущие города поезд пролетал ночью. А вот позже – запросто!

По логике выходило – он попал в портовый город Брест. До Ла-Фраманса от побережья было уже не так далеко, как три дня назад, и это радовало. Вот только места – совершенно незнакомые.

Впрочем, общего знания географии юному магу хватало, чтобы понять: теперь двигаться нужно на восток. Туда он и помчался, торопясь покинуть город до того, как на улицы хлынут из своих домов многие тысячи смертных.

Внезапно по правую руку от него открылся обширный залив, сплошь заставленный яхтами. У барсука даже возникло нездоровое желание угнать одну из них и поплыть вверх по реке, насколько хватит ее глубины. Однако управляться снастями с помощью когтей не взялся бы, наверное, и более опытный мореход. Битали же это искусство было знакомо лишь постольку, поскольку несколько раз он видел, как это делала Анита Горамник.

Зато молодой маг обнаружил, что город вот-вот закончится – через залив и немного впереди уже проглядывали фермерские поля. Еще километр, самое большее – и можно будет скрыться среди кустов и деревьев.

Залив опять сузился, и четвероногий путник внезапно для себя уткнулся в Т-образный перекресток. Многополосная улица раздваивалась, уходя налево, в городские кварталы, и направо, в сторону полей. Понятно, что с выбором барсук не колебался. Свернул, пробежал еще пару перекрестков, а на третьем увидел ответвление с большущим плакатом над ним.

«Кемпер. Лойян. Ренн. Париж, – про себя прочитал юный маг. – Слава первородным духам! Теперь я хотя бы могу понимать указатели!»

Ла-Фраманс находился на полпути между Брестом и Ренном. Так что, он попал именно туда, куда нужно.

Отступив к рекламному щиту, барсук затаился в засаде. Ждать пришлось недолго – на улице показался потрепанный «фольксваген» с угловатыми формами, модными еще до рождения Битали. Ныне на дорогах такие встречались редко – либо у людей пожилых, не желающих расстаться со «старушкой», либо у молодых и бедных, купивших старье по дешевке.

Юный маг приподнялся, медленно поднял лапу, и когда машинка поравнялась с ним – метнул в нее легкое «вэк!».

От сильного толчка машина вильнула из стороны в сторону и завизжала тормозами. Водитель, оказавшийся пареньком чуть ли не равного с Битали возраста, выскочил наружу, тут же упал на колени и заглянул под кузов. Не увидев там ничего тревожного, обежал легковушку вокруг, покрутил головой, осматривая дорогу. Опять не увидев причины для столь странного поведения автомобиля, он нажал ногой на одно колесо, покачал, перешел ко второму…

Тут, за спиной у смертного, барсук и промчался вперед, сквозь боковую стенку кузова скользнув на заднее сиденье.

Закончив осмотр, но так ничего и не поняв, паренек вернулся за руль, тронулся с места. Сперва поехал тихонько, словно ожидая нового подвоха, потом немного добавил газа, потом еще. Машина ехала ровно, слушалась руля, и он осмелел окончательно, разгоняясь до упора.

Куда направлялся смертный, Битали не знал и излишне полагаться на удачу не рискнул. Выждал примерно час, и когда «фольксваген» притормозил на каком-то разъезде, выскочил наружу.

Как и подозревал юный маг, владелец такой потрепанной машины дальних поездок не планировал – барсук оказался в самом центре какой-то захолустной деревни из полусотни домов, вытянувшихся вдоль расходящихся от единственного перекрестка дорог. Тут не было даже от кого прятаться. Три витрины, две вывески, бредущая под руки пожилая парочка. Зверь поднял голову, прочитал стоящий перед перекрестком указатель: «Понтиви», «Плоэрмель», «Ван».

В Плоэрмеле, насколько помнил молодой чародей, была конечная остановка проходящего мимо колледжа автобуса. То есть он уже почти добрался!

Пройдя в нужном направлении до крайнего дома, Битали затаился в засаде и уже проверенным способом тормознул красную легковушку. Из нее выскочила перепуганная девушка, пробежалась назад, потом вперед, осмотрела переднюю часть автомобиля, с облегчением вздохнула:

– Камень, что ли? – и поехала дальше.

Разумеется, к этому моменту барсук уже лежал позади нее, под закрепленным на заднем диване детским сиденьем.

Недолгий путь, несколько крутых поворотов – и легковушка затормозила. Затих мотор, хлопнула дверца, шаги удалились.

Потомок Темного Лорда чуток выждал, выскочил.

Это был провинциальный городок, пахнущий садами, землей, квашеной капустой, шелестящий листвой на деревьях, а машина стояла на небольшой парковке между четырьмя обшитыми пластиком домами, отдающими официозом – ни одной занавески на окнах.

Интересоваться деталями Битали не стал – сразу выйдя через калитку на пустынную улицу, побежал вдоль длинной заборной решетки, из-за которой его сопровождал многоголосый собачий лай. Самих псов барсук не видел и не особо по этому поводу беспокоился. Один перекресток, второй…

Наконец нашелся указатель, указывающий направление на Ренн. Барсук свернул, терпеливо дотрусил до крайних домов, остановился на выезде, уже собираясь «голосовать» – но тут заметил дальше по шоссе заправку и решил не мудрить. Добрел до нее, лег в траву. Дождался попутной машины и забрался в салон.

Еще полчаса терпения – и юный маг решил, что ему пора выходить. Судя по времени, и колледж, и Ла-Фраманс должны находиться где-то недалеко. Барсук запрыгнул на заднее сиденье, выпрямился, опершись лапами на стекло, и стал любоваться проносящимися мимо пейзажами, пытаясь хоть примерно угадать, где находится.

Минут десять ничего не происходило, и только потом смертный заметил нежданного пассажира.

– Еж твою душу! – охнул он, резко тормозя и скатываясь на обочину. – Это еще кто?!

Битали потянул рычажок открытия дверцы на себя, скользнул вниз, широким прыжком перемахнул придорожную канаву и с разбегу врезался мордой в ровную стену горчицы, отчего-то не скошенной к зиме, пробежал сквозь ломкие переплетенные стебли с полсотни шагов и с облегчением остановился – за ним никто не гнался.

Юный маг постоял, водя носом, тревожных запахов не учуял – и побрел дальше, вскоре выйдя из зарослей к какому-то огороду с длинными пустыми грядками, уходящими на пару километров вдаль, к редкой полупрозрачной рощице.

Куда точно он попал, Битали не понимал – но это не имело особого значения. Ведь он все равно не знал точно, где погребено тело. Надеялся лишь на то, что не очень далеко от колледжа маркиза де Гуяка. Чай, не графского рода наемники из фамилии Кро, родовыми усыпальницами не обзавелись. Последний приют получали там, где заставал их последний день жизни. Кто в Индии, кто в Эфиопии, кто в Сиаме. Значит, и ему судьба лежать где-то недалеко от того места, где случился последний, неудачный бой.

Вот только где?

Юный маг напоследок глубоко вдохнул свежий холодный воздух, с легким посвистом втягивая его через ноздри, выдохнул и решительно изгнал из разума все мысли, тревоги и идеи, оставив только покой. Полный и недвижимый. Спасибо профессору Омару ибн Рабиа – дисциплине разума он своих воспитанников научил. Битали исчез, растворился, прикинулся пустотой.

Барсук постоял немного в растерянности, успев привыкнуть к тому, что тело его действует активно и решительно, не оглядываясь на звериные привычки, притом вкусно ест, мягко спит и развлекаться успевает. Однако, предоставленный сам себе, быстро освоился, покрутился на месте, отступил к горчице, подкопался под нее, выковыряв несколько изъеденных проволочником картофелин, с жадностью их сожрал пополам с землей, закусив парой червяков.

Битали этот обед мужественно стерпел, ничем не выдав своего существования – и тотемник окончательно уверовал в свое освобождение, вразвалочку направился к кустам, безошибочно определив там маленький родничок. Напился, перешел ручей вброд и стал пробираться через кустарник дальше вдоль шоссе.

Через перелески и поля барсук вышагивал целый день, нарочито петляя через самые влажные места, ловя среди жухлой травы вялых лягушек, а поздно вечером забился в траву под огромный железный бак с торчащими во все стороны корытцами.

Скота на гладком, как лысина, лугу сейчас не паслось, поить было некого, и бак стоял не просто пустым, но и облепленным снизу улитками, которые и пошли тотемнику на ужин.

С рассветом зверь опять углубился в заросли, двигаясь неспешно, обстоятельно обнюхивая встречные растения и исследуя лужи, время от времени что-то выкапывая, что-то скусывая с ветвей или зажевывая целые стебли. У Битали стало возникать ощущение, что тотемник совершенно забыл о своей части магического договора – однако ближе к концу дня местность стала становиться суше и суше, явственно поднимаясь. Ивняк перешел в сосновый лес, осина, ольха и березы исчезли, сменившись елями и вековыми дубами, а запахи из прелых стали сухими и смолистыми. И внезапно юный маг понял: это место ему знакомо! Барсук подкрадывался к старому кладбищу Ла-Фраманса, на котором минувшей весной он с друзьями заговаривал амулеты и где так позорно попался смертным в видеокамеру.

Местные девушки, помнится, рассказывали, что хоронят на нем теперь очень редко. Одного усопшего в год, а то и реже. Почетно – но уж очень дорого.

Но может быть, все намного проще? Может быть, это кладбище людей? А люди, в отличие от смертных, умирают редко, очень редко. Если так – то это многое объясняет.

Барсук и вправду нацелился в сторону торчащего над кронами креста. Только на кладбище зверь проник не привычным путем, через ворота – а через трещину в заборе, старательно побеленную кем-то из смотрителей. Видимо, ее не стали заделывать потому, что для человека лаз был слишком узким – однако тотемник пролез без особого труда, потрусил к склепу, возле которого юные чародеи творили свои заклинания. Где-то с десяток метров до него не дошел и принялся спешно раскапывать свежее захоронение, украшенное альбигойским крестом со строенными окончаниями перекладин.

Сильные когтистые лапы рыхлили свежую землю с легкостью, словно опавшую листву, задними барсук отпихивал ее наверх, стремительно углубляясь в могилу. Вскоре послышался скрежет когтей о покрытое лаком дерево, и зверь задумчиво остановился – это препятствие было ему не по зубам.

«Дай я! – всплыл из небытия юный маг и поднял лапу, нацелившись когтем в середину отрытого места. – Трунио!»

Подчинившись уменьшающему заклинанию, древесина скукожилась, и перед тотемником открылось отверстие размером с большую пиццу. Барсук сунул морду в глубину, почти коснувшись носом бледного, усохшего и скукожившегося тела, замер, сверля его взглядом и…

…и внезапно Битали ощутил страшную боль. Боль была везде, где только можно – в теле, в голове, в конечностях. Ему было жутко холодно, мучительно голодно, его терзали судороги, что-то кололо, жгло, грызло буквально каждый кусочек его несчастного существа.

Барсук напрягся – у мертвого тела не было своей живой силы, и существование убитого мага ныне поддерживалось только возможностями зверя. А тотемник был отнюдь не самым крупным и могучим животным.

«Плоть – это хранилище, – вспомнил юный маг последние уроки очаровательной мадам Клеотоу. – Силу дает дух!»

И Битали напрягся, растекаясь своей уцелевшей в тотемнике силой, заполняя ею все поры, мышцы и кости, сливаясь с болью, становясь ее частью.

Боль – это хорошо. Раз есть боль – значит, он чувствует свое тело. Коли чувствует – тело его приняло, оно подчинилось.

Смертельный удар пришелся в переносицу – и потому основные силы юный чародей направил сюда. Человеческие тела умны, плоть умеет излечивать раны без посторонних советов. Нужно только дать ей силу, питание. И время.

Однако исцеляться, лежа в могиле, было не самым мудрым выбором. Дав телу примерно полчаса на первое пробуждение, Битали подтянул руки, зацепился пальцами за край гроба, протиснулся через дыру, не без труда выполз наверх и распластался на тропе.

Сочтя свое предназначение исполненным, барсук попытался удрать, но потомок Темного Лорда дотянулся до его сознания, до плоти, до крепких когтистых лап, накрепко всем этим завладел, вернулся и принялся спешно закапывать только что разрытое захоронение.

Самым опасным сейчас для Битали было выдать свое воскрешение. Если в Ла-Фрамансе пойдут слухи о том, что мертвецы начали вылезать из могил, знающие люди сразу все поймут – догадаться несложно. И начнут загонную охоту. В одиночку, да еще слабому и искалеченному, юному чародею против ордена Пяти Пророчеств не устоять. Поэтому восстановить свое последнее пристанище в приличном виде воскресшему чародею следовало со всей тщательностью. Никто из врагов не должен заподозрить, что землю разрывали.

С этими важными хлопотами юный маг управился только к ночи, расслабился – и тотемник, недовольно фыркнув, сразу убежал. Дальше чародею, вернувшему свое тело, надлежало выкручиваться самому.

– И что мне теперь делать? – прохрипел Битали, наслаждаясь самой возможностью разговаривать. – В школу не пойдешь, профессор Бронте такой шутки не поймет. С родителями не связаться. Остается… Остается…

Оставались смертные. Прекрасная Франсуаза, сделавшая захолустный Ла-Фраманс городом его мечтаний, и рябое страшилище по имени Юлиана, успевшее за последние месяцы его и пошантажировать, и обогатить, и подставить под клыки метаморфов и под мечи наемников. Казалось бы, выбор очевиден, однако…

Однако его возлюбленная жила с родителями и истинной сути юного мага пока не знала. А вот рябая нахалка успела обзавестись собственным домом, познакомиться с друзьями Битали из магического колледжа и даже принять участие в ритуалах.

Так что выбор выходил непростой – но единственно возможный.

Прихрамывая на обе ноги, скрипя зубами от боли, опираясь левой рукой на изгороди и нижние ветви деревьев, Битали стал осторожно пробираться к выходу с кладбища, с каждым шагом делая в себе новые открытия.

Похоже, у него была сломана правая ключица и плечо.

Похоже, у него было сломано несколько ребер.

Похоже, у него была раздроблена левая ступня.

…повреждена правая щиколотка.

…смещены позвонки.

…расплющен нос.

…разбит затылок.

Похоже, директор школы всего за несколько минут переломал его так, словно пропустил через мясорубку.

Между тем, до набережной Ла-Фраманса оставалось еще не меньше пяти километров. Поле, потом обрыв, потом еще дорога, улицы города. И одолеть их нужно до рассвета. Ибо днем оживший мертвец почти наверняка привлечет внимание прохожих.

Стиснув зубы, Битали побрел вперед, борясь с постоянной болью, где-то опираясь на могильные оградки или стены склепов, где-то переползая открытые участки, – и через пару часов выбрался, наконец, за ворота.

Дальше открывалось поле. Хоть по дороге иди, хоть напрямую к обрыву – опираться не на что. Юный маг понял, что шансов попасть в город до рассвета нет никаких, и выбрал второй маршрут. Всю ночь он полз через поле, где опираясь на локти, где перекатываясь через кочки и земляные гребни, но с первыми лучами солнца оставил главное препятствие позади, забравшись в растущий над обрывом кустарник. Здесь он залез в какую-то яму, нагреб на себя палую листву, упаковки из-под орешков и чипсов, пустые банки и бутылки и затаился, не столько заснув, сколько потеряв сознание от боли и усталости.

День прошел без приключений, беглого «мертвеца» никто не заметил. Во всяком случае, очнулся воскресший чародей на том же месте, где затаился, и в том же виде. Вокруг было тихо, и потому дожидаться сумерек Кро не стал – подкрался к краю обрыва, в десятке метров под которым начинались крыши Ла-Фраманса, посмотрел вниз.

Разумеется, свои дома смертные ставили не у самого склона, а в сотне метров от него. Завалы внизу хорошо доказывали, что время от времени обрыв осыпается, и строиться под ним опасно. Поэтому там росли только кусты, трава и редкие молодые деревца. Кое-где обрыв был не таким уж и крутым, и там снизу вверх тянулись тропинки.

Высмотрев ближайшую, юный маг доковылял до нее, стал сползать ногами вниз. Половину склона он одолел успешно, но потом поскользнулся, съехал метров на пять, а потом и просто закувыркался. Сознание обожгло уж вовсе нестерпимой болью – и он лишился чувств.

Когда Кро очнулся, уже опустились сумерки. Он лежал в траве, ноги с интересом обнюхивала бродячая собака.

Горячая кровь, много мяса, хороший запас накопленной силы…

Видимо, пес учуял неладное – заскулил и отскочил от найденного тела подальше. Постоял неподалеку, наклонив голову, потом сорвался с места и кинулся наутек.

Молодой чародей пошевелился, застонав от боли, пронзающей все тело, словно кто-то натянул его нервы на колышки и закрепил их на пальцах рук и ног, на голове и еще где-то в спине и животе. Похоже, она стала даже сильнее, чем прежде. Впервые за все время ему захотелось умереть – навсегда, по-настоящему избавиться от обрушившихся мучений. Но вместо этого Битали взял себя в руки и опять пополз вперед. Спустя пару часов он выбрался к дороге. Или к улице – вроде бы, речная долина между обрывами левого и правого берега целиком считалась территорией города.

Послышались шаги. Поняв, что куда-либо спрятаться он не успеет, воскресший маг просто замер, надеясь только на темноту.

– Фу, пьянь! – проходя мимо, презрительно бросили две женщины.

Значит, заметили. Но – обошлось.

По счастью, Ла-Фраманс был городом провинциальным, и по ночам прохожих тут почти не встречалось. А машин было и того меньше. Так что сильно таиться Битали не требовалось, да и путь его шел с высокого берега вниз, что тоже облегчало движение. Благодаря этому за пару часов ему удалось преодолеть два перекрестка – а потом впереди показался одинокий седовласый смертный с собакой – слегка сгорбленный и широко ставящий ноги, словно боялся потерять равновесие.

Кро откатился к мусорным пакетам, выставленным возле одного из домов, втиснулся между ними. Замер.

Пожалуй, номер мог бы сработать – но собака учуяла что-то незнакомое, потянулась к юному чародею, стала гавкать.

– Тихо, Дик! – скомандовал смертный, натягивая поводок. – Что ты там нашел?

Старик обошел мешки, наклонился – и тут же попятился, испуганно охнув:

– О, господи, труп! Фу, Дик, не лезь к нему, он же почти разложился! Сколько же он тут пролежал незамеченным? Прямо посреди улицы. Фу, Дик, не трогай! Подожди, сейчас я вызову полицию.

– Не надо полиции, – повернувшись к нему, попросил Битали.

Старик вскрикнул, отступил на пару шагов, наткнулся спиной на стену, сполз по ней вниз, несколько раз судорожно, с хрипом, сглотнул. Сунув руку за пазуху, достал какую-то коробочку, вытряхнул на ладонь маленькие капсулки, слизнул и закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Собака жалобно заскулила.

– Все хорошо, Дик… – прошептал смертный. – Сейчас, сейчас. Уже отпускает…

Он открыл глаза, посмотрел на воскресшего чародея:

– Это был идиотский розыгрыш, парень. Еще немного, и тебе пришлось бы прятать мой труп.

– Это не розыгрыш, – простонал Битали. – Мне своего тела до реки никак не дотащить, не то что чужие прятать. Просто не нужно полиции.

– Если это не грим, парень, – тихо сказал старик, – тебе срочно нужно в больницу. Ты выглядишь так, словно тебя из могилы выкопали. И не сразу, а через полгода после похорон – сгнившим наполовину. Будешь упрямиться, до утра не доживешь.

– Доживу, – пообещал Кро. – Мне бы только до друзей добраться. На Речной бульвар. Там отлежусь.

– Чего ты так полиции-то боишься? – Смертный глубоко вздохнул. – Кто тебя так отделал-то?

– Директор школы.

– Врешь! – в изумлении округлились глаза старика.

– Слово даю! – выдохнул Битали.

Смертный присвистнул:

– Слышал я, что в нашем нынешнем училище разборки серьезные. Но такого не ожидал.

– У нас уже давно все всерьез, – поморщился от боли Кро.

Старик еще раз перевел дух, потом кое-как встал. Достал из кармана телефон, показал:

– Пожалей себя, парень. Один звонок, и ты в больнице. Обезболивающего вколют, перевяжут, вправят, гипс наложат. А директора за решетку определят – бояться не придется.

– Прошу вас, не надо… – Битали был слишком слаб и даже не попытался прибегнуть к магии.

– Ладно, дело твое, – вздохнул смертный. – Пойдем, Дик.

Поздний прохожий удалился, и юный маг двинулся дальше, отвоевывая у улицы метр за метром. Он успел одолеть три дома, когда позади послышался шум машины. Кро распластался, прикидываясь кучей мусора, но автомобиль все равно затормозил. Над воскресшим магом послышался знакомый голос:

– И откуда ты взялся на мою голову. Теперь, если загнешься, на моей совести этот грех будет…

Старик взял его под плечи, кряхтя и ругаясь, затащил в салон. Вернулся за руль:

– Речной бульвар – куда?

– Дом пять, – выдавил чародей.

– Там вроде район спокойный, не малина. – Смертный стронулся, аккуратно поехал по ночным улицам и уже спустя пять минут оказался у реки. Затормозил, открыл дверцу, указал на знакомую Битали калитку из толстых досок: – Здесь?

– Да.

– Ну, давай тогда выгружаться… – Старик помог юному магу выбраться, довел до двери, опер на столб со звонком. – Я в сторону отъеду, чтобы перед друзьями твоими не маячить, и посмотрю. Если не заберут, то думай что хочешь, но полицию вызову. Можешь меня потом ненавидеть, но хоть жив останешься. Договорились?

– Да. – К долгим беседам Битали был не склонен.

– Ну, удачи… – Старик пошел к машине, а Битали нажал на кнопку звонка.

Понятно, что не отвечали ему довольно долго. Но после того, как он позвонил в третий раз, во дворе наконец-то послышались шаги и мужской голос раздраженно спросил:

– Кого там черти носят в такое время?

– Мне нужна Юлиана… – старательно прохрипел Битали.

– Да плевать, чего тебе надо! Ей-то ты не нужен!

– Передайте… Ее хочет видеть партнер по выступлениям.

– Это который? Тот, которого черви вторую неделю кушают? – добавился к беседе задорный женский голос.

– Он самый, – признался Битали.

– Чего, правда? Ладно, открывай…

За дверью звонко цокнула щеколда, дверь распахнулась.

– Ну, чего надо? – Одетый по пояс плечистый парень, весь состоящий из бугристых мышц, сделал шаг навстречу… Но еще до того, как нога его опустилась на порог, лицо вдруг неуловимо изменилось, приобретая бумажную бледность, меняя разрез глаз и очертания губ, тело качнулось назад и рухнуло на бетон дорожки. Парень завыл, попятился, опираясь на руки, вскочил и кинулся бежать, на удивление ловко перемахнув забор за автопарковкой.

– Мне кажется, это был не Цивик… – прохрипел Битали.

– Я в курсе, – кивнула запахнувшаяся в халат рябая, стриженная под бобрик девчонка. – Хреново выглядишь, цирковой аристократ.

– Спасибо. Чувствую себя еще хуже. Приютишь?

– Как же это несправедливо, леденец ты наш грызаный, – покачала головой Юлиана. – Пока я была готом, верила в колдовство, мечтала о вампирах и поклонялась смерти, у меня даже простое гадание никогда не получалось. Но стоило заделаться атеисткой, как постоянно то вампиры грызут, то колдуны кровь на амулеты пускают, то снежные королевы шубками одаривают, то зомби по ночам в гости являются. Почему не раньше?

– Потому что раньше за подобное знание тебе полагалась немедленная мучительная смерть!

– Намек понят, – фыркнуло носом рябое страшилище и посторонилось: – Заходи.

– Спасибо, – кивнул Кро и упал через порог.

Земля севера

Еще до рассвета Битали совершил огромное открытие. Как оказалось, его тело впитывало воду, словно губка.

Затащив гостя в дом, Юлиана прямо с порога отволокла его в ванную, опрокинула в джакузи, плеснула шампуня и на всю катушку открыла кран. Емкость набралась по самые переливные решетки. Примерно с час Битали отдыхал, наслаждаясь теплом, покоем и гидроневесомостью. А потом к нему заглянула рябая девица и с порога восхитилась:

– Однако ты зарумянился, красавчик! Выпил, что ли, втихаря?

Молодой маг в ответ только застонал, и хозяйка, сообразив, что он не в силах подняться, сняла с полки небольшое зеркало, подняла над джакузи.

В отражении неожиданно показался прежний Битали – не обтянутый пергаментной кожей костяк с трупными пятнами, а вполне даже щекастый юноша. Пытаясь понять, что произошло, Кро огляделся и заметил, что уровень воды в ванной стал ниже почти на ладонь.

Было похоже, что измученное небытием тело впитывало влагу всей своей поверхностью, всасывая в глубину организма до самых дальних клеточек.

Это открытие навело потомка Темного Лорда на неожиданную идею.

Он не знал, работает ли после смерти его пищеварение. Однако сообразил, что если тело способно впитать воду напрямую – то почему бы так же, напрямую, не попытаться дать ему пищу?

– Скажи, Юлиана, у тебя дома есть пчелиный мед?

– Я тебе что, магазин «Зеленые продукты»? – скривилось страшилище. – Пиво есть, орешки есть, чипсы есть. Есть жирные говяжьи сосиски. А мед? Не знаю. Разве только от Гаспара остался. Сейчас посмотрю… – Она ушла, но почти сразу вернулась с небольшой стеклянной банкой и ложкой: – Ты угадал, фокусник, и вправду остался. Только засахарившийся. Будешь?

Присев на край джакузи, девушка зачерпнула лакомство, протянула гостю. Битали сунул его за щеку и оставил там медленно таять. Ведь питательные вещества вполне успешно попадают в кровь и прямо изо рта. Спросил:

– А что Гаспар?

Юлиана присвистнула и многозначительно покрутила пальцем у виска:

– Пока я была спивающейся нищей дурой, этот герой-любовник был готов пожертвовать собой, чтобы спасти меня из лап порока. А когда у меня появилось бабло, дом и нормальная внешность, он вдруг решил, что не хочет быть альфонсом. И теперь отчаянно пытается начать бизнес, чтобы опять оказаться со мной на равных. Спасибо, хоть машину подаренную не вернул. Успел к ней привыкнуть, пока моча в башку не ударила.

– А это кто был? Ну, который дверь…

– Значит так, зомби недострелянный… – Рябая девица ощутимо треснула его банкой в лоб. – Запомни раз и навсегда: я баба нормальная, хочу замуж, хочу втрескаться по уши, стать честной, преданной и верной женой. Но прежде чем уйти от мира, я намерена убедиться, что мой будущий муж есть самый достойный, крепкий, ласковый и умный мужчина, а не тупой и самодовольный кролик-скорострел. Посему или записывайся на тест-драйв, и мы обсудим варианты отбора, или заткнись и не суй свой гнилой нос куда тебя не просят. Какой вариант выбираешь?

– Как ты узнала, что я умер? – Сближаться с рябым чудищем Битали не собирался и потому пошел по второму из предложенных путей: закрыл тему.

– О-о-о, да ты что! – встрепенулась девица. – Я не просто узнала! Я была на твоих похоронах! Не беспокойся, закопали тебя честь по чести. Анита плакала, Генриетта куталась в траур, да так, что проще было надеть паранджу. Дубус стонал, Надодух толкнул речь, Цивик свалился в яму. Старперы полили твою могилу вином, однако выпили, понятно, куда больше. И все сетовали, что если бы ты не держал тотемника в школе, то вполне мог бы и воскреснуть. И пытались вспомнить, кто завел правило держать тотемников при себе, а не отпускать в далекие дикие леса. Что такое «тотемник», Битали?

– Зверь, которого я отпустил в далекий дикий лес, – блаженно простонал потомок Темного Лорда, с головой погружаясь в воду. Но тут же вынырнул и спросил – А Франсуаза? Она была?

– Откуда, упырь могильный?! – Рябая девица зачерпнула еще ложку меда и сунула ему в рот. – Это ведь меня ты то в костер совал, то вампирам скармливал, то на шабаши в лесные дебри заманивал. А свою ненаглядную, аристократ хренов, ты берег, она про нутро твое гнилое ничего не знает, не ведает и даже вскользь не догадывается. Все еще фокусником и изобретателем считает. Поэтому про смерть твою ей никто ничего не сказал. У меня язык не повернулся, Анита с Надодухом, думаю, просто не вспомнили. А больше из вашего племени никто про нее и не знает.

– Так, значит… – дернулся было из воды Кро, но тут же застонал и ухнулся обратно. Сморщился от боли, длинно выругался.

– Крепко досталось? – сочувственно цыкнула зубом Юлиана. – Я так поняла, тебя убили, да? Я бы отвезла тебя в больницу, но боюсь, мертвецов там не лечат. К тому же у тебя наверняка ни документов, ни медицинской страховки нет…

Битали не понял, всерьез она говорит или решила по обыкновению съязвить, и потому ответил обыденно:

– Смертные мне не помогут. Отлежусь немного, чтобы сила накопилась, внутренние органы начали работать, а потом попытаюсь к варварам добраться. У них там свои лекари, свои обычаи, свои правила. Северные дикари не выдадут и не добьют.

– Ты про «Снежную королеву»? – обрадовалась рябая девка. – Да, там народ крепкий. Все делают так, чтобы уж точно не стыдно было… А мужики – так и вовсе деревянные. В смысле крепкие. В смысле… Короче, раз ты от «девять-один-один» отказываешься, постелю тебе в гостевой, – поднялась Юлиана. – Могла бы, конечно, и к себе… Но от тебя такого все равно никакого толку не будет. Так что извини…

Как бы ни ехидничала девушка, однако за чистое белье, теплое одеяло и мягкую постель можно было простить все. Опираясь на плечо Юлианы, юный маг кое-как доковылял до приготовленного ложа, вытянулся во весь рост и, несмотря на сильную боль везде, где только можно, почти сразу уплыл на волнах сна, словно утонув в давно забытом уюте… Пока острая резь в затылке, плече и ребрах не вырвала его обратно в реальность.

– Битали, милый, родной, любимый! Что с тобой, куда же ты пропал?!

Закричав от неожиданной пытки, Кро далеко не сразу сообразил, что его обнимает и прижимает к себе его неповторимая, ненаглядная Франсуаза. И как ни странно – боль сразу ослабла, словно юному магу незаметно вкололи какой-то сильнодействующий наркотик.

– Вот видишь, подруга! – пожурила одноклассницу прислонившаяся к косяку Юлиана. – Ты думала, он тебя бросил. А он всего лишь крепко покалечился.

– Что ты говоришь?! – гневно оглянулась на нее Франсуаза и тут же снова кинулась к юноше: – Что с тобой случилось, милый? Где болит?

– Это же циркачи, подруга! – ответила за гостя рябая девица. – У них это сплошь и рядом. Шлеп с трапеции – и готово, месяц на костылях. А этот, вон, уже второй раз падает. Кстати, специально из больнички сбежал, чтобы с тобой увидеться.

– А почему к тебе? – внезапно заподозрила неладное Франсуаза.

– Да забирай! – громко хмыкнула Юлиана. – Красавчик, полагаю, будет не против. Вас подвезти?

– Но-о… – сразу смутилась девушка. – Если отец…

– Еще вопросы есть? – скривилась хозяйка дома.

– Прости, Юлиана, я как-то не подумала… – крепко сжала девушка руку Битали.

– Ерунда, дело житейское, – отмахнулась страхолюдина, подошла ближе, откинула одеяло: – Как, по-твоему, в таком виде парни на свиданку бегают?

Франсуаза охнула, вскинула руки к лицу, словно желая закрыть глаза.

Как он выглядел со стороны, Битали не знал – но подозревал, что несколько недель в могиле писаным красавцем его не сделали. Даже после ванны с шампунем.

– Ему же в больницу надо! – выкрикнула Франсуаза.

– Завтра в Гавр отвезу, – закрыла обратно одеяло Юлиана.

– Но почему завтра?! И почему так далеко?!

– Потому что нашей больнички нет в его страховке, – невозмутимо парировала рябая девица. – Ты ведь знаешь медиков! Пальцем не пошевелят, если договора об обслуживании нет. А сразу в Гавр лететь твой пижон отказался. Тебя хотел повидать.

– Зачем же ты так, Битали? – наклонившись, опять обняла любимого девушка. – Нужно было лечиться. Позвонил бы, сказал, где ты. Я бы приехала.

– Ты не представляешь, как я по тебе соскучился. – Пальцами левой, здоровой руки Кро провел по щеке девушки, и горячая волна от этого прикосновения прокатилась по руке до плеча, а потом и по всему телу, ненадолго смывая боль из изувеченной плоти.

– Ладно, оставлю вас вдвоем, голубки, – направилась к двери Юлиана. – Чур без меня не шалить! А то я вашими стараниями опять без мужика осталась. Только рубашка на стуле да ботинки в прихожей, вот и весь ухажер.

Однако молодые люди пропустили ее жалобу мимо ушей.

– Ты как, Битали? – Франсуаза, едва они остались одни, подняла руку юного мага к щеке и крепко к ней прижалась: – Болит? Сильно? Может, я могу что-нибудь сделать?

– Лучше не спрашивай, – попросил Кро.

– Что так, плохо?

– Скорее обидно. Упал с трапеции, вылечился и снова упал, – воспользовался уже готовой версией Кро. – О себе лучше расскажи. Университет себе выбрала? Другого парня случайно не завела?

– Скажешь тоже, – даже не улыбнулась девушка. – Я буду твоей всегда, что бы ни случилось. Мне не нужен никто другой. Ни сейчас, ни никогда. Поэтому не исчезай, очень тебя прошу. Неужели не прислать хотя бы эсэмэску?

– Я лежал отдельно, а телефон отдельно, извини. Его и сейчас, вон, нигде нет!

– Хочешь, я тебе свой отдам?

– Зачем же мне твой? Там твоего номера нет. Не беспокойся, Франсуаза. Как только я немного подлечусь, сразу примчусь, даю слово.

– Скорей бы уже, Битали…

Франсуаза просидела у него до позднего вечера. Хозяйка их не тревожила, и только закрыв за гостьей дверь, рябая девица зашла к больному:

– Ну что, не уморила тебя подруга? Разнообразия еще не захотелось?

– Спасибо тебе, Юлиана, – искренне поблагодарил ее юный маг. – Ты для меня настоящим спасательным кругом оказалась. Даже не представляю, как бы выкрутился. И за Франсуазу спасибо.

– Не бойся, я не бескорыстно, – подмигнула ему рябая девица и поставила на стул возле постели баночку с медом. – Завтра едем лечиться. Вдвоем. И не вздумай меня где-нибудь «стряхнуть»! Вместе выезжаем, вместе возвращаемся. Уговор?

– Даю слово, – кивнул в ответ Битали. – Только смотри не пожалей. У тебя тотемника нет.

– Я тебя знаю, ты благородный. Шкуры не пожалеешь, но из любой задницы вытащишь. Эх, и почему тогда в магазине тебе не я, а Франсуаза подвернулась? – покачала Юлиана головой. – Обидно. Теперь эрзац хоть какой-нибудь приходится искать. Ну да ладно. Тебя с ложечки покормить, или сам?

– Сам, – ответил Битали.

– Да я и не напрашиваюсь, – пожала плечами Юлиана. – Пойду, веревку мылом натру. Тебе она завтра пригодится.

Половину следующего дня упырь-девица потратила на сборы и уже ближе к вечеру помогла Битали добраться до маленького темно-зеленого двухдверного «пежо» – настолько новенького, что с задних сидушек еще не был сдернут полиэтилен. Девушка откинула правое кресло, постелила шерстяное одеяло, кивнула:

– Падай, калека сирый, – после чего укрыла.

– Машину новую купила? – поинтересовался Кро, поправляя одеяло под подбородком.

– Гаспар свои все-таки увел, гаденыш. – Рябая девица обогнула малолитражку, села за руль. – Пришлось потратиться. Я тебе говорила, что на права сдала?

– Нет.

– Права категории «в сопровождении». Но до восемнадцати других все равно не получить. – Юлиана завела «пежо», вытянула шею и медленно выкатилась из ворот. – Хоть какая-то польза от школы нашей захудалой приключилась. Теперь можно вообще больше не ходить.

Она вышла, закрыла за собой ворота, вернулась за руль и с места вдавила педаль газа.

– Разве тебе не нужен аттестат? – удивился Битали.

– Такой, как у меня? – Рябая девица саркастически рассмеялась. – Я не Франсуаза, я об университетах не мечтала. У меня по плану было официанткой в пабе покрутиться, пока не сопьюсь или на иглу не сяду. Там, известное дело, пару лет по рукам потаскаться, а потом тушкой в городской морг. Если повезет, тушку тоже продать можно, еще при жизни. Студентам на разделку. Ну, медикам для тренировки.

– Хороший план, – похвалил Битали. – Взвешенный, разумный и исполнимый. Ты сейчас на каком этапе?

– На нулевом, аристократ хренов, – хмыкнула Юлиана. – Забыл, что ли, как мне судьбу всю переломал? Из-за тебя я больше не гот, мне теперь о смерти мечтать не полагается. Мимо иглы тоже пролетела: подружка твоя с панталыку сбила. Теперь вот, черт побери, еще и разбогатела! Какая из меня официантка, если на счету почти лимон евро, да еще и отчисления с роликов каждый месяц капают? Все из-за тебя, фокусник подзаборный!

– Ну, извини, – усмехнулся Битали. – Каюсь, виноват.

– Не-е, просто извинениями не отделаешься, – покачала головой рябая девка. – Ты свою вину искупать будешь. Как миленький! Никуда не денешься.

– Каким образом?

– Ну, это я еще придумаю…

Машинка выкатилась на автостраду и помчалась на север, прямо в наползающую ночь.

В Перрос-Гирек они добрались только глубокой ночью. Юлиана высадила юного мага возле мыса, оставив рядом с ним два больших пластиковых мешка и моток веревки, после чего укатила и вернулась примерно через полчаса уже пешком:

– Ты как? Держишься? – Она подняла Битали, подставив плечо, отвела дальше к морю по идущей через кустарники тропе, вернулась за мешками, потом опять потянула на себе потомка Темного Лорда, опять сходила за вещами.

Таким образом, в три приема, они добрались до обрыва, где упырь-девица сделала петлю, пропустила юноше под мышками:

– Я в кино такое видела. Надеюсь, получится. – Она перекинула веревку вокруг ствола стоящего неподалеку дерева, намотала хороший кусок на руку и кивнула: – Давай, болезный, прыгай. Даже если убьешься, тебе не впервой.

– За мной не улети, – кивнул ей Битали, здоровой рукой взялся за узел и шагнул вниз.

– Ой-ёй-ёй-ёй, – залепетала девица, стремительно подъезжая на пятках к дереву, и юный маг ухнулся в пропасть…

На полпути до камней веревка внезапно спружинила и замерла, дав ему немного покачаться, а потом пошла медленно, осторожно, пока Битали не встал на свои тоже больные ноги в расселину между камнями.

– Я внизу! – крикнул он.

Вскоре сверху появилось белое пятно – в ночи, кроме неясного овала, ничего было не различить, – послышался голос Юлианы:

– Тогда лови, аристократ!

С легким шелестом вниз бухнулись оба мешка, потом, на сложенной вдвое веревке, спустилась рябая девица, отпустила один из шнуров, потянула другой, сматывая в моток.

– Чего там было? – спросил Кро.

– Два витка вокруг ствола делать надо, – ответила его спутница. – Я, прежде чем лбом в дерево врезаться, в другую сторону прыгнуть успела. Ну, и округ обежать – веревка и затормозилась.

Она кинула бухту на мешки, развязала один, надела лисью шапку, беличью шубу, натянула на ноги высокие меховые сапоги, притопнула, дабы лучше сели и кивнула:

– Чего смотришь? Колдуй!

– Бери вещи… – Битали полуобнял смертную за талию, отсчитал пятый камень и ткнул пальцем в его центр: – Усы!

Потомок Темного Лорда помнил про шесть часов разницы и про лютую северную зиму, однако после ночного сумрака свет все равно нестерпимо ударил его по глазам, а морозный воздух, проникнув в нос, обжег слизистую, заставив юношу поперхнуться и закашляться.

– Отпад! – выглянула наружу из каменного укрытия девушка. – Я такого даже в кино не видела!

Снаружи все было белым и искрящимся – толстый, в два пальца, слой инея покрывал стволы деревьев, лежал на ветвях, укутывал кусты. На земле же снег возвышался почти по пояс, а местами – и еще выше.

По счастью, здешние варвары камнем перемещений пользовались достаточно часто, и сюда была пробита сверкающая наледью тропа, похожая на прорезавшее сугробы ущелье.

Юлиана опять покопалась в мешках, расстелила кусок толстого армированного пластика, накрыла сложенным вдвое одеялом, сверху кинула еще одно, веревку продела через железные клепаные кольца, вделанные в пластик:

– Давай, аристократ, ложись. Опять на моем горбу в рай поедешь.

– Перестань, так дойду, – попытался воспротивиться молодой чародей, но рябая оторва была непреклонной:

– Ложись, кому сказано! Пока ты на своих костяшках допрыгаешь, из тебя уже сосулька будет. Франсуаза потом до весны плешь проедать станет, стеная: «Бросил не бросил, забыл-изменил»… Знаешь, какая она нудная бывает, когда ты в одиночку развлекаешься? Ложись, не то подсечку сделаю!

Битали послушался, растянувшись на нижнем, сложенном одеяле и с головой укрывшись верхним. В отличие от Юлианы, потомок Темного Лорда был одет лишь в вытертый спортивный костюм, нашедшийся среди поношенного барахла в кладовке девичьего дома. Собственная его одежда после пребывания в могиле пришла вообще в полную негодность.

Рябая девица накинула веревку на плечи, напряглась и с мерным покрякиванием потащила пассажира по тропе.

Путь к усадьбе оказался нелегким. То у Юлианы скользили ноги, то ей приходилось уворачиваться от волокуши, вдруг разгоняющейся вперед на невидимом глазу уклоне, то тропа сужалась, и живой груз застревал между сугробами. Однако девушка, раскрасневшись от стараний, все же справилась с дорогой и часа через полтора выбралась на просторную поляну возле бревенчатых стен.

Здесь она сломалась – рухнула на спину в сугроб, закрыла глаза и с надрывом взмолилась:

– Лю-уди-и!! Карау-ул, пропада-аю-у!!

В зимней недвижимой тиши ее услышали почти сразу – не прошло и минуты, как из стены усадьбы показалась ее изысканная хозяйка Снежана, одетая в длинную соболью шубу, крытую синим сукном с серебряными клепками, в пышную песцовую шапку и огромные валенки. Увидев нежданных гостей, она еле заметно шевельнула узкими губами в слабой улыбке, вскинула волшебную палочку к кончику тонкого, острого носа:

– Какая неожиданность! В нашей таежной глухомани появился Битали Алистер Кро! А до нас дошли вести, что ты очень-очень мертв, мой милый янтарноглазый мальчик.

– Надеюсь, моя смерть не отменяет нашей дружбы, мадам Снежана? – прохрипел изрядно замерзший потомок Темного Лорда.

– Конечно же нет, – кивнула хозяйка усадьбы и перевела взгляд на рябую девицу. – Тебя я и вовсе не ждала больше увидеть, веснушка-атеистка. Ты по-прежнему не веришь в мое существование, смертная?

– Разве хоть один образованный человек способен поверить в такую невероятную сказку, как ты, Великая Снежная Королева? – простонала из сугроба Юлиана.

– Мой муж с сыном баню сейчас растапливают, – словно оправдываясь, сообщила Снежана. – Пока придут, вы на тут морозе вовсе околеете. Надеюсь, Дедята не осерчает, если я впущу вас в усадьбу без его доизволения… Леви! – Женщина взмахнула палочкой, и оба ее собеседника воспарили. – Прошу вас к нашему очагу, милые дети. Гость в дом – радость в дом!

Несомые заклятием, Юлиана и Битали перелетели в первый, крытый двор усадьбы и повисли там возле жарко полыхающего очага, языки пламени в котором поднимались чуть ли не на высоту человеческого роста. Топился он «по-черному», без трубы. Однако дыма под потолком не наблюдалось. То ли варвары знали какие-то заклинания для отвода чада, то ли просто дрова были хорошими.

Впрочем, самым важным для гостей был жар, что растекался от огня. Хозяйка задержала их возле костра на пару минут и покрутила, словно собиралась обжарить, а когда Битали и Юлиана хорошо прогрелись, взмахом палочки опустила обоих на скамью.

Юный чародей охнул от боли, и северянка подошла ближе, осмотрела, нахмурилась:

– Ты зря медлишь с лечением, мой мальчик. Если переломы заживут невправленными, а раздробленные кости не закрепить, то ты останешься хромым и кривобоким. Исправлять результаты плохого лечения очень тяжело, а во многих случаях даже невозможно. Ступня, например, способна превратиться в единую неподвижную мозоль. И это навсегда, восстановить не получится даже у меня.

– Мне не к кому обратиться за помощью, мадам Снежана, – посетовал Битали. – Те, на кого я полагался, стали участниками моего убийства. Не уверен, что Эшнун Ниназович исцелит меня, а не добьет. Что же касается смертных…

– …то осмотрев, они сочтут тебя уже мертвым, – понимающе закончила за него северянка. – Полагаю, половина твоих внутренних органов еще не действуют. Верно? Да-а… Так что тебя ни накормить с дороги, ни напоить, ни в баньке попарить. Все обычаи гостеприимства прахом рассыпаются.

– Я надеялся на вашу помощь, мадам.

– Моя сила достигает наибольшего расцвета летом, мой мальчик, – с сожалением покачала головой хозяйка усадьбы. – Разница столь велика, что в большинстве случаев я предпочитаю замораживать павших и увечных до весны, дабы исцелять их потом, когда наш мир наполнится жизнью. Если ты готов на это, то…

Битали заколебался. В конце концов, он уже мертв, и лишних полгода небытия ничего не меняют. Тотемника молодой маг торопил, дабы спасти мертвую плоть от гниения. Но если тело заморозят…

– Неужели ничего нельзя сделать, ваше величество?! – взмолилась Юлиана. – Целых полгода полного небытия! Ни одной весточки, ни одного слова, ни письмеца, никаких звонков! Я столько не вытерплю, меня же съедят поедом тоской и унынием! Это же целая вечность! Я даже не представляю, что соврать в оправдание подобного молчания? Королева, умоляю! Неужели нельзя привести Битали в божеский вид хотя бы на время, а долечить уже потом?

– Невозможно проводить обряд чуть-чуть и абы как, – покачала головой Снежана. – Или полностью во всю силу, или не начинать вовсе.

– Так ты способна сотворить это чудо, великая всемогущая королева? – сложила ладони на груди рябая девица.

– Ты перебарщиваешь с лестью, веснушка, – улыбнулась хозяйка усадьбы. – Но в общем и целом получается неплохо.

– Это значит «да»? – встрепенулась Юлиана.

– Вообще-то, у меня есть зимний сад, – призналась женщина. – И там, конечно, земля живая, не спит. Но ее совсем немного.

– Зимний сад? – усомнился потомок Темного Лорда.

– Он, понятно, намного младше усадьбы, – пожала плечами Снежана. – Но после того, как смертные научились делать большие стекла, мне захотелось немного поэкспериментировать. Кое-что получилось, что-то нет… Потом баловство наскучило, но убирать садик я уже не стала. Тройные стекла, отопление, самоточный полив… К тому же зимой свежая зелень кажется особенно вкусной.

– Вы хотите сказать, моя королева, среди здешних сугробов и морозов существует рукотворный островок лета?! – восхищенно охнула Юлиана.

– Уже лучше, веснушка, – одобрила ее слова Снежана и взмахнула палочкой, указывая ею на Битали: – Леви! Пойдем, смертная. Я покажу тебе свое маленькое развлечение.

Увлекаемый заклинанием, юный маг проплыл по воздуху вслед за женщинами через оба двора, через хозяйские покои, сквозь могучую бревенчатую стену – и оказался под наклоненной стеклянной стеной, полузанесенной снаружи снегом.

Как обычно бывает у северных варваров, «маленькое развлечение» оказалось большущей теплицей полсотни метров в длину и примерно десяти в ширину. Примыкало оно к южной стене дома, старательно ловя лучи бегающего низко над горизонтом солнца. И сделано было под углом, от земли к крыше, потому, наверное, что к самому зениту светило здесь не поднималось никогда.

Впереди, под низкой частью прозрачной стены, тянулись грядки с луком, укропом, сельдереем, редисом и еще какими-то травами. Видимо, местными. Позади, вдоль самых бревен, поднимались вверх кусты роз, сирени, бересклета, можжевельника, камелии, чубушника, плелись лианы винограда и клематиса, тут и там проглядывали бутоны лилий. Эти посадки заботливо окружали дорожки, выложенные красным кирпичом. Кое-где дорожки превращались в маленькие арки, под которыми струился по керамическому ложу ручей.

Как догадался Битали, прежде чем надоесть, зимний сад был обустроен именно с этой стороны. Кустарники выросли, однако цвести не пожелали. Какой магией ни пользуйся – а заменить солнечного света она не способна. Между тем, зимний день у варваров короток. Только-только завянуть не дает, большего не добьешься. Хозяйка разочаровалась, махнула на все рукой – и дальше оранжереей занимались уже низшие духи, прагматично выращивая здесь салаты и коренья, а не цветы и лианы.

– Обалдеть! Снежная Королева тайком прячет у себя кусочек лета, – крутанулась, разведя руками, Юлиана. – Кто бы мог подумать! Может статься, именно отсюда в мир и выбирается весна? Находит щелочку – и готово! Попробуй удержи!

– Она не сбегает, смертная. Я ее выпускаю, – ответила Снежана таким тоном, что юный маг даже засомневался: шутит она или говорит всерьез?

– Я всегда подозревала, что в школе врут, рассказывая непонятные глупости про наклон земной оси и эллипсоидность орбиты, – согласно кивнула Юлиана.

Северная варварка рассмеялась, развернулась к Битали:

– Тебя заморозить до лета, мой мальчик, или ты рискнешь довериться этой малой земле?

– Рискну, – ответил Кро, которому не очень-то хотелось умирать еще на полгода.

– Да будет так! – хлопнула в ладони женщина, указала кому-то невидимому рукой под парящего гостя: – Ройте здесь. Пойдем, веснушка. Мне надобно кое-что взять, а тебе не следует кое-чего видеть.

На некоторое время потомок Темного Лорда остался один, не считая низших духов, работу которых было слышно – но самих их, понятно, раненый не различал.

Вернулась Снежана уже в платье – простом, из грубого холста. Волосы были собраны за спиной, лоб закрывала повязка с рунами. Подойдя к Битали, она быстро повязала что-то ему на шею, на руки, на ноги:

– Скрепляю кости лентой вековой, так бы и они вековыми становились, – забормотала северная ведьма, – окропляю тело водой лунной, дабы красоту обрело лунную, – опрыскала она юношу холодной жидкостью, – накрываю глаза монетой золотой, дабы блестели златом, – холодные металлические круги закрыли зрачки Кро, – закрываю тело саваном, дабы кожа была крепкой, как сие полотно… Леви!

Битали ощутил, как опускается, причем не на грядки, а заметно ниже:

– Ты, земля-прародительница, всему живому властительница, – распевно забормотала Снежана, – из тебя мы выходим, в тебя возвращаемся, по тебе ходим, из тебя силу черпаем, на тебя опираемся, за тебя кровь проливаем. Тобой гордимся, тобой клянемся, из тебя рода свои ведем. Прими, мать сыра земля, сие чадо болезное, укрой его заботой материнской, проведи его кругом вечности, дай ему смерть и жизнь, покой и тревогу, жар и хлад. Забери его плоть мертвую, раствори душу вечную, отними память мимолетную, дай покой желаниям мятущимся. Пусть в тебя уйдет, пусть из тебя вернется. Пусть вернется плотью живой, пусть вернется душой горячей, пусть вернется с памятью крепкой, пусть вернется с желанием страстным…

С самым началом заговора на Битали начала сыпаться земля. Ее становилось все больше, она заполняла яму, сжимая тело, выпрямляя руки и ноги, обнимая горло, голову, тело. Тяжесть нарастала, не давая шелохнуться, вздохнуть, сглотнуть, не позволяя биться его сердцу, и с каждым новым падающим комком земли голос северной ведьмы становился все тише и тише, пока не растворился совсем – и потомок Темного Лорда остался наедине с мраком, тишиной и неподвижностью. Можно сказать – с небытием. Пустотой… Ничем неограниченной, неощутимой, открытой во все стороны.

Не встречая сопротивления, Битали начал растекаться в этой пустоте, растворяться в ней, невольно вспоминая последние уроки профессора Омара ибн Аби Рабиа и его слова о том, что после кончины любого существа его память, знания, опыт расщепляются, обращаясь в единое общее поле великого Знания, окружающего планету. Вот теперь и его небогатый опыт становился всеобщим достоянием, а сам он – частью огромного мира.

Осознание этого факта подсказало, помогло увидеть этот самый мир – залитую жарким солнцем землю, накатывающуюся из ночи в день, вскидывающую к яркому небу зелень листьев и трав, жадно дышащую свежим воздухом, омываемую дождями, очищающуюся ветрами. Он прорастал деревьями и опадал старыми трухлявыми стволами, он пробивал ущелья реками и засыпал их оползнями, он выдыхал пламя вулканов и застывал ледниками, он мчался через черноту, тоскуя от невероятного одиночества и спасаясь от него – вглядывался сам в себя, надеясь найти собеседника в собственной душе, собственной памяти, собственных страстях и желаниях…

Битали сделал глубокий вдох, выдох – и вдруг понял, что никакой тяжести больше нет, не существует. Он открыл глаза, поднял руки, посмотрев на ладони, поджал и снова вытянул ноги.

Нигде ничего не болело, не тревожило. Он ощущал себя настолько здоровым – что не уловил разницы от перехода из небытия к жизни, к возвращению в плоть.

– Ты можешь встать, – разрешила Снежана и взмахнула палочкой, перемещая его из горизонтального положения в вертикальное.

Саван заскользил с тела, и Битали торопливо его поймал, сообразив, что совершенно обнажен – спортивный костюм и белье исчезли. Сгнили, что ли?

– Как долго я спал? – спросил он хозяйку усадьбы.

– Пять дней, – ответила северянка и протянула ему деревянную флягу. – Вот, выпей.

– Мне показалось, прошла целая вечность. – Юный маг поднес горлышко к губам, маленькими глотками осушил емкость, поглощая горячий, сладкий и пряный напиток, пахнущий гвоздикой, корицей и розмарином, с привкусом кардамона и холодящей язык мяты.

– Там, где ты был, времени не существует, – ответила Снежана. – Вечность и мгновение там суть одно и то же.

– Благодарю, мадам. – Битали протянул флягу обратно, однако женщина ее не приняла. – Что-то не так, мадам Снежана?

– Ты мне скажи, янтарноглазый мальчик.

Кро непонимающе развел руками.

– Раз все хорошо, значит, твоя плоть возродилась, – сделала вывод ведьма. – Подними флягу.

В этот раз Битали ее понял, подбросил емкость, вскинул палец, указывая на донышко:

– Леви!

Фляга замерла, слегка покачиваясь. Юный чародей повел рукой, перемещая емкость из стороны в сторону, а потом опустил ее в ладони хозяйки усадьбы.

– Ты здоров, – сделала вывод Снежана. – Ступай в свою комнату, оденься и спускайся к столу. Мы тебя ждем.

После нескольких поездок к северным варварам Битали уже не требовалось спрашивать, о какой именно комнате идет речь. Его все время селили в одну и ту же, на втором этаже, рядом с печью, перед поворотом гульбища, и потому потомок Темного Лорда уверенно прошел сквозь стену в хозяйские покои, из них во внутренний двор, в гостевой, взбежал по лестнице, привычно пронзил «онбериком» створку из толстого теса.

На постели его ждали трусы, футболка, а также замшевые штаны мехом внутрь и такая же куртка с непривычными застежками из петель и деревянных палочек. На ноги были приготовлены шерстяные носки с пришитой к ним кожаной подошвой и валенки под вешалкой с тулупом. Но это, как понял Битали – на выход.

Непривычную одежду потомок Темного Лорда принял с пониманием. В здешних краях, с сугробами по пояс и морозами, убивающими птиц на лету, в других костюмах, наверное, просто не выжить. Единственное, что его смущало – так это то, что его только что вырыли из земли. После прошлого «восстания из могилы» видок был еще тот…

Однако зеркало показало, что молодой маг совершенно чист: розовощек, бел, с пышными волосами, – и потому Кро, облачившись, уверенно вышел на внутренний балкон… И неуверенно остановился: внизу, за богато накрытым пиршественным столом молча сидели два десятка широкоплечих, совершенно седых бородачей. Почти все варвары были в возрасте – с морщинистыми обветренными лицами, выцветшими волосами, натруженными руками.

Судя по тому, что никто не пил, не ел, не веселился – ждали его.

Впрочем, отступать было некуда – и Битали прошел по гульбищу до лестницы, спустился вниз, поклонился собравшимся дикарям:

– Хорошего вам дня, добрые люди, удачи и здоровья крепкого.

– И тебе того же, чадо, – поднялся сидящий во главе стола Дедята, в этот раз облаченный в замшевую рубаху, украшенную во многих местах золотыми клепками, и опоясанный широким ремнем с янтарными накладками. Оружия на поясе не было – нож в локоть длиной не в счет, здесь это считалось чем-то вроде зубочистки. Зато лоб хозяина усадьбы закрывала золотая полоса с синими и красными драгоценными камнями. Что-то вроде очень скромной короны. Похожая, но из серебра и со свисающей на лоб золотой каплей с рубином посередине, венчала голову Снежаны.

Рядом с хозяйкой усадьбы сидела Юлиана. Ей досталась «корона» замшевая, с несколькими золотыми клепками и тиснением из рун. Однако – с «капелькой». Избор, тоже в рубашке и дорогом поясе, носил «корону» с украшенными камнями накладками…

Битали вдруг сообразил, что ему все это напоминает. Бейджики! Когда смертные собирались на некие официальные встречи – они таскали на груди картонки с указанием имени, должности, места. Короны варваров, похоже, играли ту же самую роль, и понимающий значение рун и знаков северянин мог легко прочитать по ним происхождение и звание носителя.

А еще это означало, что он попал на какой-то дикарский «официоз».

– Иди сюда, друг мой! – поманил юношу мечник. – Окажи честь дому моему, со мною рядом сядь, хлеб общий преломи.

– Благодарю за честь, храбрый Дедята, – поклонился ему Кро, прошел вдоль стола, опустился на скамью рядом с хозяином.

Мечник притянул к себе огромный каравай теплого и румяного, недавно испеченного хлеба, отрезал большую горбушку, густо посыпал солью. Зачерпнул ковшом из бочонка пенистого кваса. Дальше, как и обещал, переломил горбушку пополам, часть протянул гостю, часть надкусил, прожевал, запил квасом и протянул ковш Битали. Тот, стараясь как можно точнее скопировать поведение варвара, тоже откусил, прожевал, запил, проглотил.

По столу пробежал легкий вздох. Облегчения или осуждения – поди, пойми этих варваров!

Хозяева выставили для гостей множество блюд с жареными птичьими тушками, копченой рыбой, тушеным мясом, лотки с капустой, грибами, яблоками… Однако никто из пожилых воинов к угощению не прикасался. Битали тоже не рискнул, дабы по незнанию какого-нибудь правила, обычая или ритуала не нарушить, обошелся хлебом, доев горбушку до конца, запил. После этого Дедята попросил:

– Расскажи нам свою историю, друг мой. Всем дедам дюже интересно.

– Чего тут рассказывать? – пожал плечами потомок Темного Лорда. – Директор нашего колледжа вызвал меня на поединок. Поскольку вызвал неожиданно, а сам был в доспехах и с амулетами…

– Нет, мой мальчик, – полушепотом перебила его Снежана. – Расскажи с самого начала. С детства.

Битали прикусил губу, надолго задумавшись. Он и сам до сего часа особо не вглядывался в свое прошлое и не размышлял над длинной чередой странных совпадений. Но, похоже, настала пора свести все воедино. Варвары терпеливо ждали – и он заговорил:

– Своей семьи я не знаю. Возможно, это был Лис Избери, коего не раз упоминал при мне мечник Дедята и его друг Жан Печер. Возможно, кто-то другой. Как я теперь знаю, меня и мою сестру еще во младенчестве забрали из семьи, а родителей убили, чтобы они не добились в своей жизни слишком многого. Меня и сестру разлучили, дабы мы не знали о своем родстве. Ведь тогда бы между нами развились родственные чувства, а вовсе не плотская любовь, которой добивался орден Пяти Пророчеств. Посему меня отдали на воспитание наемнику Гаэтано Кро и его жене, а Лилиан – в семью беглых вызывателей дождя.

Битали облизнул губы, сделал глоток кваса и продолжил:

– В десять лет меня отправили в мужской интернат Тасаввуф в Анталии, затем перевели в колледж Глоу в Шотландии, затем в школу маркиза де Гуяка в Бретани. В каждом заведении я провел по два года, везде меня преследовали неприятности с пожарами и смертью тотемников, посему меня опасались, селили отдельно, и завести крепких, надежных друзей я до бретаньской школы не смог. Наверное, именно на это орден и рассчитывал, постоянно переводя меня с места на место и сопровождая плохой репутацией. В замке маркиза де Гуяка меня опять же поселили отдельно от прочих учеников, в башне Кролик, служащей местом ссылки для неудачников. Здесь ко мне проявила живой интерес Генриетта Вантенуа… Как я теперь понимаю, орден приставил ее, чтобы я, достигнув юности, не воспылал интересом к другим девушкам. А она в нужный момент просто отступила бы, ушла, не мешая ожидаемой страсти, которую Темный Лорд всегда испытывает к Озерной леди…

Битали запнулся, впервые произнеся вслух имя, что всегда и везде находилось под запретом. Но ничего не случилось, варвары внимательно слушали – и он продолжил:

– Итак, я учился, не прилагая особых усилий и получая очень высокие отметки. Это был такой их план: орденом предназначалась для меня судьба тупого самодовольного неуча с отличным аттестатом. Чтобы у меня было много самомнения и мало ума, и я как можно дольше не догадался бы о том, кто я, каково мое назначение и куда меня ведут. Однако мне повезло. Я встретил на своем пути умнейшую на удивление красавицу Аниту Горамник, дочь храброго Дедяты и прекрасной Снежаны. Она и вправила мне мозги, прямо сказав, что на самом деле я есть лишь жалкий самодовольный неуч…

– Странно, как могло привлечь внимание моей дочери то ничтожество, каковым ты себя выставляешь, мой мальчик? – не выдержала Снежана.

– Видимо, то, что я признан лучшим фехтовальщиком колледжа, – небрежно пожал плечами Битали, и стол одобрительно загудел. Похоже, умение владеть мечом варвары ценили куда выше любого образования и хитроумия. – Однако я очень благодарен Аните, стараниями которой я стал не только лучшим воином замка, но и не самым глупым из учеников, – поклонился он хозяевам усадьбы. – Во всяком случае, сейчас мне уже не стыдно за получаемые оценки…

– Ты тоже благотворно повлиял на нашу дочь, – ответил благодарностью на благодарность мечник Дедята.

– Встреча с Анитой изменила мою судьбу, и она свернула с пути, начертанного орденом. Мы сдружились с остальными обитателями башни Кролик и смогли выстоять в нескольких схватках с бывалыми колдунами. Экзамены мне пришлось сдавать уже по-настоящему, и после одного из них… После одного из них я встретил смертную, что стала для меня дороже всех прочих девушек.

Битали невольно взглянул на Юлиану. Не потому, что рябая девица вызывала у него хоть какую-то симпатию – просто Франсуазы здесь не было, а страхолюдина оказалась ее самой близкой подругой.

– Этим летом орден перевел Лилиан в колледж маркиза де Гуяка, и директор поручил девушку моим заботам, – вздохнул юный чародей. – Нас оставили наедине, вдвоем на весь замок, и если бы мое сердце не было занято, то между нами наверняка возникла бы страсть. Она очаровательная, наивная и самобытная красавица. Однако у нас все ограничилось обычной дружбой. Орден проявил настойчивость, отобрав у моей сестры кавалера, к которому она воспылала взаимной симпатией… Но что это могло изменить? Когда ордену стало ясно, что план провалился, его глава, профессор Бронте, выдернул меня из окружения друзей и убил.

– Но ты жив, – напомнил мечник.

– Профессор убил не того тотемника, – пожал плечами потомок Темного Лорда. – Я никогда не был особо послушным учеником и не подчинился приказу выбрать хранителя души в зверинце замка. Предпочел дикого хищника. Но никогда и никому этим не хвастался.

– Это мудро, – кивнул Дедята. – И, конечно, ты не скажешь, кто твой тотем?

Битали отрицательно покачал головой. Полученный урок не прошел для него даром.

– Что ты полагаешь делать теперь, возрожденный? – спросил один из варваров.

– Отомстить, – одним лишь уголком рта улыбнулся потомок Темного Лорда. – На протяжении шести веков мой род принуждали к инцесту. На протяжении шести веков нас выводили, словно скот, только для того, чтобы получать удовольствие от нашей смерти. Нас убивали те, кому мы верили, как самим себе. Убивали жестоко, подвергая пыткам, дабы наказать за свое происхождение. Хотя о чем я? У моего врага есть имя: профессор Артур Бронте. Я заставлю его вступить в честный поединок. И убью.

– Назови нам свой род, – предложил другой дикарь.

– Я потомок великого мага Эриджуна, известного так же как Темный Лорд, или маг Двух Драконов, – твердо ответил Битали.

– Пятое Пророчество гласит, что смертные обретут силу, равную силе великих магов, – негромко проговорила Снежана. – И возродится Темный Лорд в прежнем обличье, и вновь поднимет духов, смертных и друзей своих на войну против мира чародеев. Разразится новая Большая война, еще страшнее прежней. И рухнут основы мира, и захлебнется в крови память людская, и сама земля возопит от ужаса, и придет солнце в города, став пламенем, и уйдут города во мрак, убегая от мертвого мира. Ничто не останется прежним, ничто не останется нетронутым, и лишь знак Великого Хаоса воспарит в бесцветных небесах.

– Не столь хорош этот мир, чтобы так печалиться грядущим переменам. – Ближний варвар, корону которого заменяла чистая лыковая лента, подтянул к себе каравай, отломил кусочек хлеба, макнул в солонку и забросил в рот. – Я обнажу меч за мальчишку. Мне надоели хранители, надоело жить зверем, надоела безродность. «Сильным – честь, слабым – справедливость!» Лучше умереть во имя чести, чем скитаться ради свободы. Если повезет, прихвачу с собой парочку магов из Совета Свободных.

– Мой дом всегда открыт для тебя, отец! – резко положил ладони на стол Дедята.

– Нет, сынок, – покачал головой могучий старик. – Если уж бунтовать, то с секирой в руках, а не с фигой в кармане, что тайком от самого себя показываешь. Я не войду в твой дом сто первым воином, я не нарушу Хартии Единения. Я лучше истреблю ее защитников и переступлю твой порог с поднятой головой!

– Хранители Хартии осточертели, – согласился его сосед с замшевой повязкой на лбу и тоже отломил себе кусок хлеба, ткнул в соль, забросил в рот, утер рыжие усы. – Надеюсь, нам удастся убить хотя бы парочку!

– Хранители очень жестоки, сильны и злопамятны, – сказал третий старик, к которому подвинулся каравай. – Это звание присвоили сильнейшие из магов, каждый из которых стоит целого рода. У них есть соратники, и они могут объединяться, запрещая это всем остальным. Если мальчик не победит, наши рода потеряют свои уделы. Хранители истребляют целые народы даже не за войну – за саму попытку соединить силы без их на то повеления. Я не могу рисковать семьями нашей земли…

Он подвинул буханку дальше, но следующий варвар сразу отдернул руки:

– Мальчик сказал про шесть веков? Шесть веков хранители успешно изгалялись над потомками Темного Лорда, и ничто не могло им помешать. За шесть веков, полагаю, уже случились любые возможные расклады, и ни разу потомкам Эриджуна не улыбнулась удача. Как, хочу напомнить, и ему самому. Но Эриджун был сильнейшим из магов! А перед нами – всего лишь мальчик… Я не верю в его успех.

– Если Темный Лорд возродится, позор покроет всех, отказавших ему в помощи, – задумчиво сказал дикарь, лицо которого пересекал глубокий шрам. – Если он сгинет, смертная мука обрушится на тех, кто посмел отказаться от покоя во имя чести. Трудно выбирать тем, на руках у кого дети, рода, большие семьи, наследные угодья. Легко тому, кто может оставить все возмужавшим потомкам и следовать лишь велению совести. Я не стану говорить от имени рода Мохначей, скажу лишь за себя. Я покину удел, дабы вывести его из-под гнева хранителей, и отдам свой меч потомку Эриджуна, дабы в памяти рода остаться тем, кто погиб во имя чести. И мне не важно, победит мальчик или падет от руки Совета Свободных.

Старик отломил свой ломоть хлеба, посолил и съел.

– Пора моим детям доказать свою взрослость, а мне свою честь, – кивнул его сосед. – Я не верю, что мальчик может победить там, где проиграл его могучий предок. Но ныне я отрекаюсь от своего удела, дабы встретить смерть в битве за достойное дело!

Каравай прошел вокруг стола, уменьшившись больше чем наполовину. Однако, как ни много нашлось желающих умереть рядом с Битали, шансы юного мага уцелеть дикари оценили как безнадежные. Варвары собирались не победить, а умереть рядом с ним во имя памяти о великом Эриджуне и ради чести. Подставлять гневу Совета Свободных свои дома, семьи, уделы не желал никто. Ради права на смерть рядом с потомком Темного Лорда дикари отрекались от своих родов и провозглашали себя бездомными бродягами.

– Я могу задать вопрос? – спросил Битали, удивленный такой жертвенностью со стороны незнакомых ему варваров.

– Конечно, друг мой, – кивнул мечник Дедята.

– Я никогда не знал своего отца, мага Эриджуна, – тщательно подбирая слова, проговорил юный маг. – Но за свою недолгую жизнь я слышал про него очень много… Очень много плохого. Про то, что его подарки убивали невинных людей. Про то, что он помогал своим друзьям совращать чужих жен. И про то, что созданные им ожерелья душили неверных женщин. Про то, что был жесток и кровожаден. Скажите мне, откуда в вас столько преданности столь плохому правителю? Вы готовы умереть ради имени не самого лучшего человека. Просто ради имени давно сгинувшего мага!

Варвары возмущенно загудели, некоторые даже вскочили. Снежана же резко выпрямилась в кресле:

– А что может быть плохого в подарках верности или таких же украшениях?! – чуть не выкрикнула северянка. – Я готова без колебаний и носить ожерелья Темного Лорда, и принимать его амулеты для своих детей! Честному человеку нечего бояться заклятий крови!

– Я бы никогда не попросил для тебя таких подарков! – ответил ей мечник.

– Замолчите все! – вскинул руку старик с лыковой лентой на лбу, и в усадьбе наступила тишина. Похоже, отец Дедяты, пусть и покинувший дом, пусть и отрекшийся от рода, все равно пользовался у дикарей непререкаемым авторитетом. – Дайте я отвечу на этот вопрос. Ведь он был не об изменах жен и не о внебрачных детях. И даже не о жестокости вступившего в бой воина. Ведь так, мальчик? Он о том, что Эриджун совершал не самые лучшие поступки, порой недостойные высокого звания Темного Лорда. Правильно?

– Да, дедушка, – не зная имени, именно так обратился к варвару Битали.

– Я отвечу… Но сперва тоже хочу задать тебе несколько вопросов. Невестка моя, жена Дедяты, много чего рассказала мне об Аните и ее, а значит и твоих, друзьях. Она их хвалила, восхищалась. Но я заметил много странного. Например, Надодух Сенусерт проклят, он мохнатый полуоборотень, не способный стать ни зверем, ни человеком. А ты его считаешь лучшим другом!

– Он последний среди проклятых, его дети будут нормальными, – пожал плечами Кро. – Зато он весел, находчив, сообразителен, ловок…

– Цивик! – не дослушал его старик. – Вот уж воистину несчастное существо! Мальчишка постоянно попадает в неприятности, словно сглазом мучается.

– Да, он невезучий, – согласился юный маг. – Но зато он самый умный парень на нашем курсе!

– Дубус, Ларак… Как я понял, они глуповаты?

– Но оба отчаянно храбры!

– Генриетта как раз наоборот – в опасные моменты норовит перекинуться куницей, а порою просто исчезает, когда нужна. Да еще, похоже, тайком служила ордену! Разве нет?

– Это верно, полагаться на нее трудно, – с усмешкой кивнул юный маг. – Но, в общем, хорошая девчонка!

– Смотри, как получается, – развел руками варвар, – у твоих друзей полно недостатков! Однако ты с легкостью прощаешь все, зная об их достоинствах. А иных прощаешь просто за то, что они твои друзья! Если послушать твоих врагов, так все вы есть лишь кучка никчемных детей, проклятых, невезучих и глупых. Однако это не помешало тебе с друзьями добиться сразу нескольких громких побед! Совсем неплохо для неудачников… Прости, я совсем забыл, о чем ты спрашивал? Ты не мог бы повторить свой вопрос еще раз?

Битали немного помолчал, обдумывая услышанное, и покачал головой:

– Спасибо, дедушка, я все понял. Теперь я тоже знаю, что про Темного Лорда говорили чистую правду, что у него было много недостатков, и не все его поступки были поступками достойного правителя. Это так, и это бессмысленно отрицать. Но его достоинства полностью искупали его слабости.

– Самый могущественный чародей из всех рожденных, – сказал варвар, – посвятивший себя тому, чтобы добиться справедливости для всех людей, смертных и духов, живущих в этом мире! Согласись, за такое стремление можно простить очень многое.

– Но почему тогда у него появилось столько врагов? Почему борьба за справедливость превратилась в Большую войну?

– Ты задаешь странные вопросы, мальчик. Подумай, что случится, если ты станешь правителем удела и запретишь грабить прохожих на дорогах и улицах? Жители, может, и обрадуются. Но вот бандиты и воры восстанут против такого закона все как один и начнут против тебя жестокую войну, не жалея своей никчемной жизни. Что есть закон и справедливость для одних, то становится тюрьмой и смертью для других. Грабителям не нужен закон. Им нужна свобода. Полная, ничем не ограниченная. Так и родился Совет Свободных, так и была провозглашена Хартия. Каждый волен творить все, что вздумается – если достаточно для этого силен. Те, кто не имел совести, но считал себя достаточно сильным, чтобы стать хоть маленьким хозяином, все они сплотились вокруг Хартии и отказались признавать провозглашенные Темным Лордом законы.

– Как всегда, победила свобода, – неожиданно высказалась Юлиана. – Свобода всегда побеждает, об этом из любого кино узнать можно!

– Да, смертная, ты права, – вдруг согласился северный дикарь. – Нас приучают к этой мысли уже полных шесть веков. И оттого чем дальше, тем сильнее руки тянутся к секире!

Над столом повисла мрачная тишина. Но мысли собравшихся варваров выдали их ладони, что опустились на рукояти ножей. Десятки взглядов обратились на сына Эриджуна. Потомку Темного Лорда показалось, что отдай он сейчас прямой приказ – и все они встанут и пойдут на штурм или на битву, без единого колебания, забыв про свои уделы и семьи. В эти мгновения он и сам бы готов начать войну.

Вот только с кем?

Хартия – это не человек и не город. Ее невозможно зарезать, как невозможно проломить ее стены, невозможно поднять над нею свое знамя. Хартия – это просто правило, которому следуют все, которое соблюдают даже сами варвары, сидящие за этим столом! Которое поддерживают и защищают некие неведомые хранители, словно растворившиеся в окружающем мире. Как воевать с тем, что не имеет ни облика, ни материального воплощения, ни даже какого-либо символа – но в то же время присутствует всегда и везде?

Потомок Темного Лорда готов был повести воинство… Но не знал – куда?

У него имелся только один враг. Но для его уничтожения не требовалось армии…

– Я благодарен всем вам, храбрые воины, – поднялся Битали и поклонился могучим старикам, каждый из которых вдвое превосходил его ростом и почти втрое в размахе плеч. – Однако Артура Бронте я намерен сразить сам, своею рукой. Других же врагов у меня нет. Простите, друзья, но у меня нет битвы, на которую я смог бы вас повести.

– Если ты достойный сын Эриджуна, битва случится, – пообещал старик. – Когда настанет этот час, будет поздно решать, кто пойдет сражаться, а кто останется оберегать отчие очаги, кто должен отрекаться, а кто притворяться поклонником Хартии. Когда настанет час, нужно будет просто встать и положить на плечо секиру… Теперь ты знаешь, мальчик, сколько честных северян появится за твоею спиной. Тебе остается только позвать.

Варвар выпрямился, передернул плечами, опустил ладонь на плечо Дедяты:

– Благодарю за угощение, сынок, но мы засиделись. Чары хранителей Хартии сильны и витают повсюду. Нас слишком много за одним столом – сразу несколько родов в одном месте. Это вызовет подозрение. Не станем рисковать напрасно. Рад был увидеть тебя, рад увидеть Снежану и Избора. А теперь… – Он повернулся и направился к воротам, теряя по пути очертания.

– Курака прав, – поднялся варвар со шрамом. – Засиделись. Долгих лет детям твоим, Дедята, и тебе здоровья крепкого. Жарких тебе сражений, Темный Лорд. Я жду твоего зова, юный Эриджун.

– Не будем дразнить хранителей, – согласился, вставая, другой дикарь.

– Теперь лучше внимания не привлекать, – кивнул третий…

Гости прощались один за другим, прятались под морок, исчезали. Только створки ворот покачивались, не успевая закрыться, да хрустел под ногами хрупкий перемороженный снег.

Несколько минут – и зал опустел.

Битали в задумчивости подтянул ближе вернувшийся во главу стола хлеб, оторвал корку с куском мякоти, макнул в солонку, прожевал.

– Не будет наглостью с моей стороны, если я скушаю вон того воробушка, закусив горстью квашеной капусты? – неожиданно взмолилась Юлиана. – А то очень жрать охота!

– Да, пир не задался, – поднялся со скамьи и Дедята. – Схожу, провожу гостей наших. Чудится мне, кто-то за порогом затаился, перемолвиться втайне желает.

– Ешь, – шепотом разрешил Избор. – Только это куропатки, а не воробьи.

– Да я сейчас даже на устриц согласилась бы! – потянула к себе блюдо девушка.

– Каковы ныне твои планы, Битали? – Снежана, как ни странно, из всего угощения предпочла оторвать немного хлеба, макнула пористую мякоть в солонку. – Как ты намерен готовиться к поединку с хранителем?

– Каждый год маг должен проводить обряд корсовинга, мадам. Напитаться силой мира, природы, солнца, вспомнить, какова она на вкус, какова в ощущениях, наполнить этой силой палочку и амулеты. Свой я завершил как раз прошлой осенью. Значит, мне пора повторить ритуал.

– Корсовинг перед битвой? Это разумно, – кивнула северянка.

– И провести его я хотел бы в горном святилище, чтобы прикоснуться именно к его силе.

– Здешние обычаи не запрещают этого, – ответила женщина.

– Мне понадобится проводник, мужчина.

– Я знаю.

– Мне нужно изготовить палочку и защитные амулеты.

– Хорошо.

– Вы мне поможете, мадам Снежана? – все же уточнил Битали.

– До сего часа ты скрупулезно исполнял свою часть нашего уговора, – ответила хозяйка усадьбы. – Чем сохранил жизнь и благополучие моей дочери и ее жениха. Можешь быть уверен, мой мальчик, я тоже исполню все свои обещания. Здешние рода не просто так сражались на стороне Темного Лорда. Справедливость для северян не пустой звук. Мы никогда не обманываем тех, кто нам верит.

Великий ритуал

В огромном зале святилища было на удивление тепло. Толстые скалы, внутри которых оно находилось, не давали зиме проникнуть к полуосыпавшимся истуканам – как летом не пропускали сюда зной и дожди. Битали даже скинул шапку и рукавицы, расстегнул тулуп. Резко выдохнул – пар изо рта не пошел.

Потомок Темного Лорда приблизился к алтарю из красного гранита, положил лишнюю одежду на него, обогнул, по очереди прикоснулся к каждой из сверкающих кварцитом скал, словно здороваясь, потом присел на корточки, осмотрел покрытые рунами медвежьи черепа, что лежали у ног древних истуканов. Все они были темные, влажные и обветрившиеся.

– Новых нет, – сказал он.

– В последний месяц ни в одном из наших родов не родилось ни ребенка, – ответил Избор, расстилая на полу волчьи шкуры, одну поверх другой.

– А при чем тут дети? – громко спросила Юлиана, крутя головой во все стороны.

– Здешние народы в благодарность за новорожденного приносят сюда медвежий череп, – ответил Кро. – Жертва древним богам.

– Мясо съедают на пиру в честь младенца, из костей делают колыбель, дабы рос он крепким, как хозяин тайги, а череп покрывают благодарственными письменами и приносят здешним богам, – уточнил Избор.

– Какой красивый обычай, – сняла варежки рябая девица. – Прямо самой захотелось поучаствовать.

– Дед сказывал, это забытое святилище смертных, – ответил могучий варвар. – Ты имеешь на него полное право, Юла.

– Тогда обязательно воспользуюсь! – смертная подошла к шкурам, упала на них и растянулась во весь рост, сладко потягиваясь: – Мягко получилось!

– Не приближайся сюда! – прорычал Битали, выхватив палочку и вытянув в ее сторону.

– Ты чего такой нервный, конфетка моя? – Однако, заметив что-то в глазах юного мага, девица предпочла вскочить и отойти в сторону.

– Во время обряда корсовинга маг очень часто влюбляется в своего проводника, – ответил варвар, тоже расстегивая петли тулупа. – Поэтому его проводят или супруги, или друзья.

– То есть ты предпочитаешь влюбиться в Избора? – громко хмыкнув, указала на великана девушка.

– Как я могу в него влюбиться? – не понял Битали. – Он же мужчина! Он станет мне побратимом.

– У вас это называется «побратимом»? – скорчила ехидную рожицу рябая оторва.

– Да. Хорошим другом, – подтвердил и северянин. – Возможно, летом я тоже приглашу Битали в свои проводники.

Юлиана еще немного постояла с ехидным видом, но вскоре сообразила, что ее намеки никому не понятны, и махнула рукой, отходя к стене:

– Ладно, проехали. Однако вы дикари…

– Не подпускай ее, – попросил потомок Темного Лорда, вытягиваясь на шкурах. – У нее бешеные тараканы в голове. Сперва делает, потом думает.

– Избор, милый… Надеюсь, ты на моих тараканов не в обиде?

Громадный северный варвар зарделся, словно невинная гимназистка от пошлого анекдота, и согласно кивнул:

– Не подпущу.

Битали переложил новенькую волшебную палочку в нагрудный карман, расстегнул пояс, лег на шкуры, поежился, устраиваясь поудобнее.

– Готов? – Варвар опустился рядом на колено.

Юный чародей пожал протянутую руку и откинул голову на подпихнутые рукавицы.

– Готов…

Избор отступил на пару шагов, и Битали глубоко, до самой глубины легких задышал, позволяя окружающему миру – его силам, памяти, душе – проникнуть в него, в его плоть, память, душу. И хотя ритуал проводился магами ради осознания природных сил – но лучшего способа для этого, нежели долгое глубокое дыхание, никому еще придумать не удалось.

Примерно через минуту у чародея закружилась голова. Еще через десяток – по телу побежали мелкие судороги, покалывания, боль. Перенасыщенные силой мышцы начали двигаться помимо воли Битали, сгибать его руки и ноги, вынуждая юношу выгибаться дугой, крутиться с боку на бок.

– Дыши, дыши… – опустился рядом варвар. – Держись, не отступай. Сейчас пробьет!

Избыток силы, что втягивал и втягивал в себя Битали, распирал ему грудь, обжигал живот, заставлял гудеть голову, вызывал в глазах радужные круги – и наконец, прорвал все слои духовных сфер и ярким радужным столбом ударил вверх, растекаясь по залу. Теперь юный маг видел ее – ту силу природы, что заставляет расти травы и деревья, дуть ветра, бить молнии, что разрывает камни и сияет в небесах радужными всполохами.

Юноша потянулся руками к этому океану, кружащему под потолком, обнимающему алтарь и истуканов, затекающему через вход, сочащемуся через скалы – и потоки подчинились, свернулись в вихри, проникли в его ладони, чтобы растечься по телу, наполнить плоть и душу и снова вырваться из груди, делая потомка Темного Лорда частью могучего радужного водоворота.

Некоторое время Битали наслаждался этим ощущением чистоты и безмерного могущества, а потом согнул руки в локтях, перенаправляя струи, и вылил их на свою волшебную палочку, насыщая ее, превращая из обычной указки в могучий амулет, усиливающий любые заклинания.

Над карманом, в котором она лежала, возникло темное пятно. Найденная в святилище сила словно проваливалась в эту «пробоину», и это значило, что созданный магом талисман действует.

На изготовление новой волшебной палочки Кро потратил очень много сил. Сперва заклинанием «вэк» он долго дробил все кости, что нашлись в усадьбе, в кухонных отходах и в овраге за скотным двором. Затем несколькими «трунио» превратил всю огромную кучу костной пыли в маленькую горсть, смешал ее с вываренным из рыбьей чешуи перламутровым клеем и залил в форму, в середине которой лежала тонкая и длинная бронзовая заколка, украшенная несколькими самоцветами.

Особого умысла именно в заколке не было. Просто Битали требовалась для палочки прочная основа, а у Снежаны среди старых вещей лежала детская дешевая заколка для волос, которой северянка уже давно не пользовалась. Вот северянка и пожертвовала ее гостю. Главный замысел столь сложного процесса был в том, что даже в уменьшенном виде кость сохраняет свои физические свойства. То есть маленькая волшебная палочка, со стороны казавшаяся невинной перламутровой игрушкой, с легкостью впитывала столько же силы, сколько гора костей высотой с великана Избора.

Сейчас, во время обряда, Кро собственными глазами увидел, что не ошибся. Сила втекала в палочку, словно рушилась в бездонный колодец. Нарастающая при этом мощь амулета даже слегка пугала юного мага – но он продолжал дышать и дышать, пока пятно не схлопнулось, наглядно показывая, что «колодец» полон до краев.

Впрочем, обряд корсовинга предназначался вовсе не для наполнения оберегов и талисманов. Этот непростой ритуал давал магам ощущение природной силы, сопричастности с ней, помогал постичь ее поведение, навыки прямого управления, и потому Битали продолжал дышать, раскинув руки, пока перенасыщенная плоть не сдалась. Мышцы расслабились, боли прошли, и струящиеся потоки погасли – не исчезнув, а просто уйдя из его воприятия.

– Получилось? – Избор, заметив перемену, до плеч накрыл мага овчинным покрывалом.

– И чего теперь будет? – спросила с алтаря рябая девица. – Битали стал супермагом?

– Просто магом, – ответил варвар. – Колдун, который раз в год не проводит корсовинга, начинает утрачивать свои способности. К тому же еще не стал. Этот ритуал длится почти месяц. Десять корсовингов через день. Обычно проводник и маг при этом меняются местами, но в нашем роду ритуал проводится только летом, на речном мысу. Среди живого мира, между текучих вод. Сейчас зима. Жизнь спит. Сейчас сила мертвая, холодная. С ней будет тяжело.

– Битали станет повелителем мертвых? – встрепенулась Юлиана.

– Нет, – покачал головой Избор. – Просто живая природа будет плохо поддаваться его магии. Но для Большой войны это не важно.

– Месяц? – вскинула брови девушка. – Это просто восторг! Меня отчислят.

– Откуда? – забеспокоился варвар.

– Со школы. Вообще-то, я учусь. Впрочем, это уже неважно, – отмахнулась девчонка. – Знание отличий дарвинизма от кальвинизма в моей жизни все равно ничего не переменит. Тем паче, что для девушки главное фату на свадьбе задом наперед не надеть. Все остальное мелочи. Куда теперь?

– Домой, – ответил Избор. – Матушка просила к ужину не опаздывать.

В зимнем путешествии к горному святилищу Битали удивило то, что оно оказалось чуть не втрое быстрее, чем летом. Тот же парус, тот же ветер – но сани на широких лыжах скользили по насту намного легче, чем тяжелая лодка по воде. Всего пара часов – и они на месте. Возвращаться же по накатанной лыжне оказалось еще быстрее.

Хозяйка усадьбы встретила их перед воротами, кивнула сыну и смертной, вопросительно посмотрела на Битали.

– Все получилось, мадам, – кивнул юный маг. – Перламутровая палочка оказалась в тысячи раз сильнее обычных.

– Я рада. Значит, у нашего рода появился свой особый секрет, который позволит нам стать сильнее всех прочих, – поправила шапку женщина. – Приятное известие. Раз так, я подготовлю несколько амулетов, заговоренных от порчи, колдовства, навета и заклятий. Ты не откажешься их напитать, мой мальчик?

– Всегда к вашим услугам, мадам Снежана, – вежливо поклонился Битали.

– Может быть, мы тоже могли бы тебе чем-то тебе помочь, мой мальчик? – предложила северянка.

– Был бы очень благодарен, если бы Избор после ужина взял оглоблю и попытался меня избить.

– Весьма странная просьба, Битали, – после короткой заминки, вскинула брови хозяйка усадьбы. – Я не ослышалась?

– Секирой я работаю лучше! – жизнерадостно сообщил великан.

– Однако профессор Бронте обычно вооружен посохом, – ответил потомок Темного Лорда. – Посему я бы хотел получить в руки учебный меч и потренироваться против врага с оглоблей.

– Ты поможешь нашему гостю, сынок? – перевела взгляд на Избора северянка.

– С удовольствием! – оскалился варвар. – Пошли сейчас, чего ждать-то?

Избор оказался противником не самым умелым – но зато сильным и беспощадным. Лупил гостя наотмашь, никаких скидок на дружбу не делая, а рост, длина рук и размеры оглобли оказались столь велики, что подобраться к нему для укола мечом было почти невозможно… Что, в общем, потомку Темного Лорда шло только на пользу. Если с двухсаженным ворогом и трехметровым бревном справишься, то вдвое меньшему врагу и куда более короткому посоху противостоять потом будет проще.

От серьезных травм молодых магов спасали заговоренные Снежаной обереги. Против боевого оружия мешочки с травой, понятно, были бесполезны. Но от дубья и простого железа – спасали хорошо, и смертоносные удары заканчивались банальными синяками. Обидно – но не опасно.

Варвар, за полных два часа всего пару раз вскользь задевший своего противника, тоже пришел в полный восторг:

– Ну, ты и шустрый, дружище! Муху прибить проще, нежели по тебе попасть! Почаще нам с тобой играться надобно!

– Так ведь время есть, дружище, – похлопал его по плечу Битали. – Еще наиграемся.

Уставшие, но бодрые и довольные, они перекусили перед жарко пылающим очагом. Наездившийся, напрыгавшийся за день Битали, досыта наевшись, сразу ощутил, как потяжелели веки. Пару раз клюнув носом, он не стал изображать из себя неутомимого сверхчеловека, пожелал всем спокойной ночи – и отправился на боковую.

А когда проснулся – усадьба была пустой и тихой, и только Юлиана сидела у очага, подбрасывая в пламя еще заснеженные, не успевшие подтаять поленья.

– Сама приносила? – спросил ее сверху, с гульбища, Кро. – Зря старалась. У Снежаны домовые хваткие, к нужному моменту все бы доставили.

– А мне не влом, – отозвалась снизу смертная. – Ручками работать умею.

– Ты одна? – спустился сверху потомок Темного Лорда.

– У Снежаны какие-то дела за рекой, Дедята и Избор в тайгу умчались. Местные жалуются, им кто-то звероферму разоряет. Помчались разбираться.

– Точно! – вспомнил Кро. – Мечник ведь у смертных лесником числится.

– А тебе велено… Подожди-ка… – Юлиана притянула к себе сложенную ткань, развернула и хлопнула в ладоши: – Скатерка, корми!

Затаилась, смотря на стол.

Битали расфокусировал взгляд и тут же заметил трех домовых, несущих миску с капустой, горшок, ложку и кувшин. Через миг все это оказалось на скатерти, и девушка восторженно захлопала в ладоши:

– Получилось, получилось! Ты видел, да?! Мое заклинание подействовало.

От ее громких криков низшие духи поспешили скрыться – тем более что ухода за очагом теперь не требовалось.

– Что это? – спросил юный маг.

– Твой завтрак. Ее величество повелела накормить засоню, когда выползет. Вот, оставила волшебную скатерть и научила ею пользоваться.

– Круто! – сел на лавку Битали, придвинул угощение ближе. – Делаешь успехи.

Похоже, суровая хозяйка таежной усадьбы обладала хорошим чувством юмора. Странно, что раньше он этого не замечал.

– Итак, моя карамелька, – чуть пригнувшись, заглянула ему в глаза рябая девица, – наконец-то мы остались вдвоем. Только ты и я. И чем мы наконец-то займемся?

– Понятно чем, – пожал плечами Битали. – Ты меня будешь бить.

– Скучные вы, мальчики! – вздохнула Юлиана. – Такие девушки рядом с вами ходят, а у вас только одно на уме. В общем, я согласна. Отлуплю по первое число, аристократ слащавый! Тебе будет полезно.

Битали спорить не стал и после завтрака нашел для спутницы среди дров березовый стволик в два пальца толщиной и пару метров длиной, легкий и гибкий.

– Вот, держи…

– Ты уверен, что тебе это надо? – взвесила в руке свое оружие смертная.

– Профессор примерно с тебя ростом, и посох у него такого же размера. Правда, тяжелый, его попадание ломает кости и дробит черепа. Но действует им Артур Бронте с такой же легкостью, как ты этим прутом. Так что… – Битали взял с лавки деревянный меч.

– Ну, держись! – Рябая девица кинулась на него, лупя из-за головы. – А-а-а-а!!!

Такой наскок Битали отразил без труда, а потом еще и пропустил Юлиану мимо и прижал свою деревяшку ей к горлу:

– Чик-чик, ты труп.

– Так нечестно! У тебя меч, а у меня просто палка! – возмутилась девушка.

– Ты просто неправильно ею работаешь, – отложил свое оружие юный маг. – Смотри, есть три хвата. Ближний – это посередине, для тесной стычки. Короткими движениями рук ты можешь очень быстро наносить сильные удары то левым, то правым концом, а если противник отступает, до добивать тычком. Средний – это двумя руками за один из концов, врага с мечом при некотором опыте можно просто не подпускать, забивать с безопасной дистанции.

И длинный хват – это за самый кончик. Тут удары самые сильные, с замаха, но посох становится практически неуправляем, двигается просто по инерции… Поняла?

– Примерно. – Юлиана попробовала новые хваты, повеселела и предложила: – А давай на щелбаны драться? Ты меня достаешь – тебе щелбан, я тебя – тебе два. А то без интереса скучно.

– Принято! – кивнул, отступая, Кро.

– Даже не спросишь, почему тебе два?

– Ты меня сперва достань!

– Получи!!

К обеду четыре щелбана потомок Темного Лорда все-таки заработал. Юлиана – всего два, чем была горда неимоверно. Все же – первый бой с лучшим фехтовальщиком! То, что Битали, отрабатывая оборону, ее просто не трогал, в коротко стриженную голову рябого страшилища не пришло.

Вернувшаяся в два часа пополудни Снежана пригласила гостей к столу, но прежде чем домовые начали выставлять угощения, выложила перед Битали шесть дисков с одинаковыми рунами: два вписанных друг в друга треугольника с перечеркивающими одну сторону шестью чертами. Два каменных амулета, два костяных и два деревянных.

– Я напитаю их, сколько хватит моей силы, мадам, – пообещал потомок Темного Лорда.

– Благодарю, – кивнула северянка, хлопнула в ладони, повела рукой над столом.

Домовые поняли ее без слов. Вскоре, возникая словно из ничего – из рук, от которых низшие духи отводили всем глаза – на столешнице появились ложки, вилки, миски, большая, дышащая паром супница. Часть горячих щей неведомым образом оказалась в глубокой керамической миске, посуда придвинулась к Юлиане. Та с предвкушением повела носом, взяла ложку, зачерпнула и… и жалобно заскулила.

– Мне ее до рта не донести… – прошептала девушка, сидя с круглыми от изумления глазами.

Снежана протянула руку, быстрыми легкими движениями пощупала той лоб, горло, плечо.

– Еще не болит, веснушка?

– Еще? – насторожилась смертная.

– Нельзя же так, – укоризненно покачала головой женщина, глядя на Битали. – Без всякой подготовки и сразу такую нагрузку! У нее кровоток еще дух отвести не успел, и теперь он прямо в мышцах распадаться будет.

– А можно чуть понятнее, для тупых? – попросила Юлиана.

– Скоро мышцы от усталости заболят, – ответила северянка. – Сегодня еще ничего, слегка, а вот завтра… В общем, я дам тебе отвар, и завтра ты лучше поспи. Мальчики как-нибудь сами обойдутся.

«Мальчики» и вправду с легкостью обошлись без лишних глаз и лишней болтовни. Как-то так сложилось, что они за весь день даже словом не перемолвились – повода не нашлось. Оба знали, что делать и как делать – так о чем говорить? Тем паче, что поднятая попутным ветром пурга желания лишний раз открывать рот тоже не вызывала.

Только вернувшись в усадьбу и затолкав сани под навес, Избор стянул с подбородка шарф и сказал:

– Ты раньше сегодня ложись, друже. Завтра до рассвета на охоту пойдем, развлечемся.

– На охоту? – размотал свой шарф юный маг.

– Шатуны к смертным повадились. Видать, опять кто-то неудачно над чащей летал, поднял. Одного отец вчера взял, сегодня второго валить станем. Нельзя шатуна в лесу оставлять. Все едино до весны не доживет, но бед наделает.

– Охота так охота, – согласно кивнул Битали.

К советам варваров стоило прислушиваться, так что лег потомок Темного Лорда сразу после ужина. Однако все равно не выспался. Ему показалось, что только закрыл глаза – а в дверь уже стучали:

– Вставай, лежебока, весну проспишь!

– Юлиана? – сонно удивился Кро.

– А ты кого ждал? Франсуазу? Так ты ее холишь, по лесным дебрям не таскаешь. Придется мною обходиться. – И нахальная девка снова стукнула в дверь: – Вставай, тут все уже лыжи намазали!

Юноша выбрался из теплой перины, быстро собрался, спустился вниз, в полутемный двор.

– Ты готов, Битали? – спросили его из темноты. – Тогда пошли. На привале перекусим!

Охотники вышли наружу, и молодой чародей уже привычно охнул от наполнившего легкие обжигающе-морозного воздуха. Снаружи было тихо, ни шороха, ни писка – и только искрился в бегающих по небу ярких разноцветных сполохах пушистый снежный наст.

– Вот, держи! – Мечник Дедята кинул рядом с ним две широченные лыжины с простеньким креплением: петля и резинка. – Нам ныне сразу через Прелую падь, опосля через Черную вязь. Шатун на дальние выселки пошел. До полудня нагоним.

Дикарь кинул рядом с гостевыми свои лыжи, вставил ноги и сразу пошел вперед – Битали даже не успел предупредить, что не умеет пользоваться всем этим снаряжением. Пришлось просто надевать и догонять.

Очень скоро выяснилось, что ничего сложного в таком передвижении нет. В девственном рыхлом насте лыжи не скользили – просто позволяли не проваливаться. Шаг за шагом юный маг просто приподнимал одну, сдвигал вперед, переносил вес, потом вторую – вот и вся наука. Он даже не задерживал варваров, шел в общем темпе. Правда, Дедята тропил дорогу, Избор волок сани со смертной, а потомок Темного Лорда двигался налегке по готовой лыжне. Но тем не менее…

Заросли сменялись зарослями – сосновый бор ельником, ельник березняком, березняк – высоченными камышами, а камыши – ивовыми зарослями, охотники решительно ломились вперед, а обещанного привала все не было и не было.

Внезапно мечник остановился, повел носом:

– Повезло! Он нас учуял! Встреч повернул. Скоро здесь будет… – Он расстегнул петли тулупа и сбросил его на снег. Избор последовал его примеру, и Битали, разумеется, поступил точно так же.

Впереди послышался треск, с торчащих там берез посыпался иней. Юный маг повернул голову на звук и увидел пробивающего собой сугробы бурого зверя. Судя по тому, что над настом возвышалась только голова – снегу тут навалило куда выше человеческого роста. А судя по размерам головы – шатун превышал в холке отнюдь не Битали, а самого Дедяту. Если даже не Избора, вымахавшего на голову выше папочки.

– Ну что, Битали, – оглянулся на юного мага мечник. – Ты гость, тебе первое слово. Развлечься не хочешь?

Потомок Темного Лорда скрипнул зубами.

Вот она, вежливость варваров. Гость всегда имеет право рискнуть своей шкурой.

Нет, отказаться не возбраняется!

Но только все дикари будут знать, что янтарноглазый мальчик, оказывается – трусоват. В одиночку на медведя не пошел. Мог – но не пошел.

И какой тут может быть выбор?

– Само собой! – хрипло выдохнул Битали.

– Вот, держи, – расстегнув пояс, протянул ему свой нож Избор. – Или ты с палочкой?

Проклятые варвары! Опять выбор, не оставляющий выбора…

– Юлиана! – крикнул, оглянувшись, потомок Темного Лорда. – Вот, при себе пока подержи!

Он вынул перламутровую волшебную палочку, бросил смертной, выхватил у дикаря нож и тут же, пока не возникло искушение передумать, устремился вперед.

Несколько шагов на лыжах через целину, и Битали сообразил, что стоит ему выдернуть ноги из креплений, как он сразу ухнется в снег, как в трясину, с головой. Шатун же рвал целину уверенно, его мощи хватало. Подойдет ближе, поднимет лапу, сдернет к себе и задавит. Тут никакое фехтование не спасет. Против тупой силы и крепкого черепа приемов не существует. Поэтому юный маг отвернул немного в сторону и пошел не на зверя, а чуть в сторону.

Шатун его хитрость заметил, повернул – но лыжник оказался быстрее и проскочил мимо медведя, забирая ближе к уже пробитой тропе, больше напоминающей ущелье. Зверь повернул следом. Битали опять довернул, описал полный круг, потом еще. Шатун, недовольно рыча, тоже сделал два витка, но по более тесному внутреннему кругу, утоптав просторную поляну.

В очередной раз добежав до тропы, потомок Темного Лорда выдернул ноги из креплений и решительно прыгнул вниз, неожиданно встав прямо перед мордой зверя. И тут же резанул его ножом по носу. Медведь чуть отпрянул, взревел, махнул лапой, намереваясь вспороть когтями бок – но Битали, ожидая этого, успел отпрянуть, выставив клинок, и шатун промахнулся, лишь бесполезно распоров кисть.

Однако отступать дальше было некуда – позади возвышалась снежная стена. Посему юный маг прыгнул вперед, прямо к морде, заставив не ожидавшего этого зверя чуть отпрянуть, опять резанул его по носу и через правую лапу рыбкой нырнул вбок, перекувырнулся через голову, вскочил, развернулся.

Шатун тоже повернулся, весь горя от ярости, зарычал так злобно, что брызги слюны долетели Битали до лица, и поднялся на задние лапы, вскинув передние, пугая жалкого, но колючего врага своим гигантским ростом. Это была его последняя ошибка – Кро метнулся что есть силы к открывшемуся животу, широким взмахом чиркнул ножом по нему от края и до края, проскочил дальше под опускающимися лапами, перекатился с боку на бок по стене сугроба, вцепился левой пятерней в шкуру, рванул что есть силы, забрасывая себя на загривок скрючившегося зверя, вторым рывком добрался до шеи, с размаху загнал нож на всю длину чуть ниже правого уха, и отскочил от хлынувшей кровавой струи в левую сторону, глубоко зарывшись в снег.

Выбираться пришлось долго, и когда Битали наконец-то оказался на вытоптанной поляне, оба варвара и смертная были уже здесь.

– Обалдеть, какая махина! – Юлиана безуспешно пыталась запрыгнуть туше на спину. – Вот это силища! Какой красавец! Тебе не жалко было убивать его, Битали?

– Конечно, жалко, – признал юный маг. – Но это был не мой выбор. Судьба подписала ему приговор, когда медведь поднялся из берлоги. Мне пришлось лишь стать орудием…

– Ты слишком много думаешь о жизни и смерти, мальчик с янтарными глазами, – внезапно перебил его мечник Дедята. – На самом деле все проще. Он голодный – ты мясо. Ты голодный – он мясо. Кто кому кишки выпустил, тот и сыт!

– Фу! – передернула плечами смертная.

– Зря фыркаешь, веснушка! – Варвар с сыном поднатужились и перевернули добычу. – Этот мир устроен так, что излишне мудрые философы, дрожащие над каждой каплей крови, просто издыхают с голоду. Не мы этот мир придумали, не мы его создавали. Мы пришли в уже готовый. Нравится это тебе или нет, но соблюдать правила придется.

– Я открою вам страшную тайну, уважаемый Дедята! – не унималась смертная. – Помимо хищников, есть еще и вегетарианцы!

– Это которые травки-веточки кушают? Листики и кору? Я тоже открою тебе тайну, очаровательная веснушка. Будь ты хоть трижды травоед, но если ты боишься пролить кровь, обязательно найдется хищник, который вытопит твою тушку на сало, а твою шкурку натянет дома на кресло перед камином.

– Только на мне не надо показывать! – потребовала Юлиана.

Варвары еще раз поднатужились, перевалили тушу на сани, споро ее привязали.

– Весь мир трава и мясо? Да, дядюшка Дедята? – продолжала гнуть свою линию смертная.

– Это для шатунов все вокруг трава и мясо, веснушка, – ничуть не обиделся на ее приставания варвар. – Мы отличаемся от них тем, что у нас есть еще друзья и сородичи. Поэтому, девочка, как ни хороша твоя шкурка, снимать я ее не стану и скорее умру, чем позволю сделать это кому-нибудь другому!

Мечник неожиданно схватил ее за бедра, поднял в воздух, словно пушинку, и посадил на спину добытого медведя.

– И поверь моему опыту, сегодня вечером ты первая станешь нахваливать рагу из этого красавца. Любая философия приятна только на сытый желудок! Ну, поехали!

Варвары перекинули лямки через плечи, напряглись и стали вытягивать сани на наст. Битали, немного удивившись, достал палочку и взмахнул:

– Леви! – удивленно хмыкнул, взмахнул снова: – Леви!

– Зря стараешься, – выпрямился Избор. – Наш добрый папа на зверье защиту ставит, от холодного железа, огня, свинца и колдуна заговаривает. От браконьеров. Я ведь тебе рассказывал!

– Но это же не черный глаз! – показал ему палочку потомок Темного Лорда.

– Колдовство всегда колдовство, – ответил мечник. – Ты лучше впрягайся, быстрее управимся.

Общими усилиями груз удалось выволочь из ямы. Дальше, по насту, сани пошли легче. Но все равно – добраться к усадьбе охотникам удалось только в полной темноте. Посему никакого рагу добытчикам на ужин не досталось – обошлись грибами в горшочках, копченой рыбой и едким реповым квасом.

На рассвете уже другие сани, под парусом, понесли Избора, Битали и Юлиану к святилищу, для очередного корсовинга. А когда они вернулись – тяжелая охотничья повозка, освобожденная от кровавой ноши, уже стояла за воротами, готовая к новому выходу.

Как ни порицала смертная жестоких мужских развлечений, однако наутро она поднялась вместе со всеми и вместе со всеми отправилась в очередной лыжный переход, на этот раз через реку, через ужасающий бурелом, сквозь который местами пришлось пробираться на четвереньках, а потом по широкому гладкому полю, истинную суть которого выдавали лишь редкие камышовые кисточки, кое-где выглядывающие из-под наста.

Через пару километров охотники добрались до ельника, в полусотне метров перед которым мечник вскинул руку, остановился, потом сдернул рукавицу и засунул пальцы в рот, огласив окрестности залихватским свистом.

– Сам выйдет, – снова надевая рукавицу, сказал Дедята. – Шатуны завсегда голодные. Бояться им в лесу некого, так что не таятся. Обязательно посмотреть выйдет, кто шумит и нельзя ли его скушать?

– Сегодня моя очередь! – оживился Избор, скинул шапку и тулуп, выдернул ноги из креплений и спрыгнул в снег, тут же провалившись по грудь. Решительно двинулся вперед, вспарывая целину не хуже матерого медведя.

– Идет! – крикнул Дедята, и его сын торопливо пробежал по траншее назад, встал в самом начале.

Под елями и вправду показался снежный бурун, быстро двигавшийся к незваным гостям, сблизился с уже пробитой траншеей – и из-под наста вырвался на открытое место крупный бурый зверь.

– А-а-а!!! – закричал Избор и побежал на него.

Шатун рыкнул, поскакал навстречу, прыгнул, широко расставив лапы, дабы не дать добыче отвернуть в сторону. Варвар, наоборот, чуть пригнулся, ударил кулаком под челюсть зверя и тут же врезался под нее плечом, обнимая медведя, поднимая, напирая всей массой. На миг противники застыли, словно в танце – но Избор оказался сильнее и завалил врага на спину, с силой давя плечом на шею. Шатун рычал и щелкал челюстью – но она лежала на спине охотника, и достать клыками хоть что-то медведю было не по силам. Его хватка тоже видимого вреда человеку не причиняла. Когти замшевой стеганки пробить не могли, а силы поломать ребра зверю не хватало. Избор и сам кому угодно ребра мог поломать.

Минуты через полторы таких объятий шатун понял, что надо менять тактику, ослабил объятия, подтянул лапы. Избор быстро опустил руку и выхватил нож.

Взмах!

Всеми четырьмя лапами шатун отшвырнул человека, отбросив на добрых десять шагов – но было поздно. Нож уже торчал в его груди.

Всего один укол – но нанесенный точно в сердце.

– Великие прародители, дружище, да ты мастер! – восхитился красотой стремительной схватки Битали.

– Твой был крупнее, друг мой, – скромно признал дикарь.

– Может, это и мясо, – вздохнула Юлиана. – Но все равно медведя жалко.

– Не было бы жалко, не была бы ты человеком, – неожиданно похвалил ее Дедята. – Но как врага ни жалей, кровавую работу все едино исполнять надо. Повеселились, и будя. Теперь давайте грузить.

В этот раз охотники возвернулись не просто поздно, а далеко за полночь. Однако требования ритуала не знают жалости и исключений – и на рассвете парус опять помчал молодых чародеев вверх по реке…

Больше всего Битали опасался, что и на четвертый день варвары найдут ему какое-нибудь очень важное занятие – но все обошлось. Гостя даже не будили, и потомок Темного Лорда смог безмятежно проваляться на постели почти до полудня, а потом спокойно погулять вокруг усадьбы. Радуясь отдыху, юный маг даже тренировок затевать не стал – одно пропущенное занятие все равно ничего не изменит.

Однако после пятого корсовинга Избор опять поднял гостей еще до рассвета и вместо привычных просторных овчинных полушубков вручил приталенные короткие дубленки на волчьем меху:

– Скорее собирайтесь! У нас всего полчаса. Оружие и палочки не берите, там этого не надо. Идем!

Все вместе они вышли из усадьбы, спустились к реке. Избор провел гостей к навесу за лодками, к стоящему за ним сарайчику, вошел внутрь, протиснулся между развешанными сетями, толкнул вторую, внутреннюю дверь, подал руку Юлиане, потянул к себе, вместе с ней шагнул в полумрак. Битали прошел следом, на миг ощутил хорошо знакомое подташнивание, головокружение, темноту в глазах.

– Где мы?

– Здесь, – толкнул наружную дверь варвар, и они вышли в морозный лес, в редколестный сосновый бор. Похоже, далеко амулет перемещений их не унес. Та же тайга, то же время. – Пошли!

Избор двинулся вперед, разбрасывая ногами снег. Здесь его было совсем немного – широкую, метра в полтора, дорожку явно недавно чистили.

– Здесь номера, – пояснил дикарь. – Охотничий участок. Смертные часто на отдых приезжают.

Битали оглянулся на жердяной сарайчик. Пожалуй, никакого внимания такое строение привлекать не должно. Возможно, в плохую погоду смертные тут даже прятались, не догадываясь, что находятся в волшебном месте.

– Никто случайно через дверь к вам не проходил.

– Может, и проходил, – не оглядываясь, пожал плечами Избор. – Токмо с нашей стороны двери крепкие и всегда закрыты. Коли и пройдут, то просто за соседнюю комнату примут. Покрутятся, да и вернутся.

Он вышел на накатанную дорогу со следами автомобильных шин, повернул влево. Еще пять минут пешком – и за очередным поворотом открылся бетонный навес и желтый автобус перед ним.

– Успели, – удовлетворенно кивнул варвар. – Он в одиннадцать отъезжает.

Двери машины открылись, водитель помахал рукой:

– Привет, охотовед! – И мужчина оглянулся назад: – Ну-ка, кто там на заднем диване греется? Освобождайте место! Нашему Избору на других сиденьях не поместиться.

– Я с гостями, Михалыч, – варвар пожал смертному руку. – Это Битали и Юля.

– Хорошего вам дня, ребята! – кивнул молодым людям одетый в свитер крупной вязки смертный. – Забегайте, грейтесь. Не май месяц на улице?

– Здорово, Избор! Как дела? Отцу привет передавай! – Варвар шел через салон, здороваясь по пути с каждым из смертных. – Слыхал, неделю тому звероферму прибрежную разорил кто-то?

– Шатун поднялся, – бухаясь на задний диван, ответил дикарь. – Мы с отцом его уже взяли, так что не потревожит больше, не беспокойтесь.

С юным магом и девушкой пассажиры тоже поздоровались, но уже не так тепло.

– Ты там больше никого не видел, охотовед? – спросил водитель.

– Нет!

– Тогда поехали, чего бензин понапрасну палить.

Двигатель зарычал, и автобус выкатился на дорогу, уверенно разогнался, мчась сквозь близко подступающий, заиндевевший лес. Где-то через час лес отступил, по сторонам дороги появились домики, быстро набравшие этажи – и вскоре машина остановилась на просторной площади белого от снежных завалов, холодного, но шумного города.

Смертные явно не догадывались, что должны страдать от мороза. Они бегали, румяные и веселые, смеялись, кидались снежками. Многие сугробы лежали не просто так, а были превращены в белые скульптуры: от простеньких домов с палисадами и резными ставнями, паровозов и слонов – до Санта-Клаусов в длинных шубах и с посохами, смеющихся девушек, скачущих лошадей и птиц с раскрытыми крыльями. Еще по краям площади стояли прилавки, на которых лежали пирожки, круассаны, еще какая-то выпечка, а также платки, деревянные колотушки и игрушки, а кроме того – еще и лотки с мороженым! Мало того, что мороженым торговали – смертные мороженое ели!!

Из-за снежных скульптур доносился хохот.

– Что там, Избор? – поправила на голове шапку Юлиана.

– У смертных сегодня день города. – Варвар свернул на тропинку между снежной русалкой и какой-то волосатой головой, вылезающей прямо из земли. – Гуляют.

Склон пошел резко вниз, расчерченный множеством ледяных спусков, по которым катались на санках и круглых толстых плюшках дети и взрослые, а дальше, в низине, возвышалась могучая крепость из снежных блоков и глянцевый из-за наледи холмик. И там, и там шла возня. Крепость кто-то пытался штурмовать, карабкаясь под градом снежных комьев, а вот холмик…

– Что там? – указал на него Битали.

– Игра такая у смертных. «Царь горы» называется. Кто на макушку холма забрался, сел там выше остальных, тот и выиграл. Ты вроде потомок Темного Лорда? Верховенство доказать сможешь?

И опять северные дикари пытались взять его «на слабо»!

– Ладно. – Юный маг подтянул шарф выше на лицо. – Смотри!

Он присел на корточки и лихо скатился с ближайшей горки, потеряв равновесие и закувыркавшись лишь в самом конце, вскочил на ноги, разбежался, налетел на ледяной холмик, ловко поднялся по нему почти до самой вершины и… И тут завладевший холмом мальчишка ловко отпихнул какого-то парня – тот, покатившись вниз, снес потомка Темного Лорда, вместе с ним улетев к самому подножию. Утешило лишь то, что уже через секунду сюда же скатился и мальчишка.

– Что, съел? – весело крикнул он пареньку и тут же полез обратно вверх. И с ходу поднялся метров на пять, но тут его нагнал парень, дернул за штанину:

– Не торопись!

Мальчишка, соскользнув, поехал вниз, парень стал забираться дальше.

– Помоги! – съехав, толкнул Битали в бок мальчуган.

Каким-то шестым чувством юный маг догадался, чего от него хотят, подставил сложенные руки. Смертный поставил ногу в ладони, Кро резко выпрямился, толкая его вверх, и уже через миг малой догнал своего противника, толкнул в бок, и они оба с хохотом покатились в сторону.

Битали снова полез наверх, добрался почти до середины. Тут его подловил кареглазый паренек:

– Не спеши, приятель! – и легкий толчок лишил Битали опоры.

– Ах ты… – Он покатился вниз, сопровождаемый злорадным хохотом.

Впрочем, кареглазый очень скоро и сам улетел головой вниз, едва не сбив Кро, опять штурмующего гору. Еще через миг его опять попытались спихнуть – но он успел отклониться, поддернуть к себе руку, лишая смертного опоры, потом дернул другого за штанину и посторонился, пропуская мимо, забрался чуть выше, увернулся от пинка, быстро наполняясь азартом, дернул конкурента сам, поднялся еще немного… И когда до вершины оставалось уже рукой подать, он вдруг ощутил сильный толчок в плечо:

– Фигушки, аристократ!

– Юлиана! – Кружась, Битали полетел вниз по склону, кого-то сбивая, за кого-то безуспешно пытаясь уцепиться. Но все же ухнулся к самому подножию. И ничуть не удивился, когда сверху свалилась раскрасневшаяся, расстегнутая рябая девица.

– Предательница! – толкнул он девушку в сторону. Она, смеясь, прокатилась на спине, вскинула руку:

– Ты туда посмотри! – На самой вершине холма гордо восседал, расставив ноги, могучий Избор. – Скинем?

– Давай!

Они вместе ринулись наверх – но варвара дружным толчком спихнули сразу трое смертных, потом разъехались, их место занял еще какой-то плечистый гигант, однако тоже не удержался.

С пятой или шестой попытки Битали все же завоевал свою гору – на краткий миг плюхнувшись на нее животом. Но тут же кто-то толкнул юношу в пятки, и он устремился вниз головой под обрыв, крича смертным:

– Береги-и-ись! – и выкатился к ногам Избора и Юлианы.

– Ты как, дружище? – спросил его варвар.

– Жарко… – пожаловался Кро, стягивая с головы шапку.

– Так может, мороженого?

– Давай! – вместе с ним выдохнула и девушка.

Они вернулись на площадь, взяли по брикету, уселись на скамейку, объедаясь не таким уж и холодным угощением, когда к ним подбежал похожий на щепку остроносый тощий паренек с покрытым частыми родинками лицом:

– Избор, городские в крепости засели! Помогай!

Варвар вопросительно покосился на Битали. Тот быстро запихнул в рот остатки брикета и кивнул:

– Да не вопрос!

– Вперед, мои храбрые воины! – встала Юлиана. – Я сейчас доем и тоже победю!

Появление под стенами громадного «охотоведа» сразу изменило положение. Он с легкостью стал забрасывать снежками даже самых высоких защитников, в то время как приезжие мальчишки и девушки кинулись на стены. Городские отбивались как звери – Битали дважды падал, получив на голову большой снежный ком – снег забился за ворот и ссыпался по спине, – но снова поднимался и все же, наконец, прорвался наверх.

Хорошо не первым – мог бы сгоряча и переборщить, добиваясь победы. Но смертные не переступали черты, не добивались своего любой ценой – никто из них не ударил «врага» даже в шутку. Самое большее, что позволялось в этой битве – это толкаться, напрыгивать плечом, спихивать на обледенелый обрыв. Поэтому сражение опять закончилось смехом, пусть и с особым торжеством «деревенских».

Гордые собой победители отправились на площадь, где отметили удачу калачами, баранками, пряниками и чаем из самовара.

– А ты молодец, парень, – прихлебывая чай из стеклянного граненого стакана, подошла ближе к нему круглолицая румяная деваха в красном платке и рысьем полушубке. – Видела я, как рвался. Весь как снеговик, а все едино наверх карабкаешься! Я бы давно сбежала. Это откуда такие наезжают?

– Из Ла-Фраманса, – особо не задумываясь, признался Кро. – Меня Битали зовут.

– Меня Кариной, – отведя в сторону чай, девушка обняла его и неожиданно поцеловала в щеку. – Лавраманс – это в какую сторону?

– Это мои гости, Карина, – вырос за спиной юного мага Избор. – Из Франции приехали на места наши посмотреть.

– У-у-ух ты… – удивилась смертная. – Надолго?

Битали отрицательно покачал головой.

– Жалко. А то заезжай, у нас в Погах тоже неплохо. Охотовед, вон, знает.

– Если получится, – пообещал Кро.

– Карина-а!! Ай-да на ватрушках кататься!

Девица оглянулась на призыв, отставила стакан, опять глянула на Битали:

– Пошли?

– Пошли, – пожал плечами потомок Темного Лорда.

Изрядной деревенской толпой они катались со склона, штурмовали гору, еще раз выгнали городских из крепости – однако те не ушли и, собрав ватагу, налетели, посбрасывали со стен уже приезжих. Потом все вместе, линия на линию, играли в вышибалу – а потом вдруг оказалось, что уже темно, и у всех вот-вот начнут уходить автобусы.

– Поги! – напомнила Карина, обняла Битали еще раз, поцеловала в щеку и убежала вместе с подругами.

– Ну ты ловела-а-ас, аристократ лощеный! – немедленно поставила диагноз рябая девица.

– Так ведь ничего не было, – с грустью пожал плечами юный маг.

– Это потому, что тебе не повезло, парень, – похлопала его по плечу Юлиана. – А то был бы ты уже и взнуздан, и охомучен.

– Ерунда. Мне никто, кроме Франсуазы, не нужен.

– Да ты не бойся, моя карамелька, я ей не скажу.

– Нам пора, – внезапно объявил Избор. – Скоро автобус.

Вскоре все тот же желтый автобус увез их и еще нескольких смертных далеко в ночь, в темную глухую тайгу. На остановке варвар распрощался с водителем и пассажирами. Битали и Юлиана последовали его примеру, спустились на хрустящий снег. Через десять минут, успев изрядно подмерзнуть на ветру, они вошли в жердяной сарайчик, тут же выскочили с другой стороны, быстрым шагом ворвались в гостевой двор.

Здесь было тепло и уютно. В просторном очаге полыхало пламя, оставаясь единственным источником света, отчего просторная зала казалась полной кровавых танцующих призраков. Хозяева сидели за столом, на котором из угощения были только кувшин, большая вилка, нож и две кружки. Однако у очага, на вертеле, медленно крутился мясистый окорок.

– Спасибо, ваше величество, – обежав двор, Юлиана поцеловала Снежану в щеку, потом мечника: – Спасибо, дядя Дедята. Я к себе, переодеваться!

Рябая девица ускакала. Избор проводил ее взглядом, поклонился:

– Батюшка, матушка… Я тоже переоденусь. Мокрый весь, много снега за шиворот насыпали.

– Чудесный праздник, мечник, – оставшись наедине с хозяевами, сел на лавку Битали. – Жалко, вы его не видели.

– Мы уже не раз на таковых бывали, гость дорогой, – пожал плечами варвар. – Сегодня решили пропустить. Притомились зимой нынешней. Хлопотная выдалась.

– В ваших землях даже смертные считают войну за веселье, – покачал головой юный маг. – Они играют в штурмы, сражения и захват власти.

– Они любят забавляться, – согласился мечник.

– Ваши колдуны веселятся вместе с ними.

– Кто же может запретить магам развлекаться?

– Вы не видите разницы между людьми и смертными, Дедята. Вы и вправду заодно?

– Мы не нарушаем Хартии, мой мальчик, – вступила в разговор женщина. – И не выдаем своего существования. Наши смертные не знают о мире колдовства.

– Но между вами и ними нет никаких границ.

– Наш мир суров, мальчик с янтарными глазами, – склонил голову набок варвар. – Здесь трудно выжить в одиночку. Мы не можем строить дома месяцами. Чтобы успеть, пока тепло, надобно собираться всем миром и делать это за два-три дня для каждой семьи. Здесь не зазимовать в сарае под плащом, попавшему в беду нужен нормальный теплый дом. Из-под наших сугробов не накопать корешков. Если голодному не дать припаса из своего погреба, он не протянет и одного дня. Чтобы жить здесь, каждый из нас должен быть всегда уверен в соседе и сам без колебаний прийти на помощь, пусть даже себе в убыток или с изрядным риском. У нас не важно, знатен ты или безроден, маг ты или смертный, богат или беден. У нас ценится только одно: по совести ты живешь или нет? Мы соблюдаем Хартию, Битали, раз уж ушли с нею из Большой войны. Но тебе будет полезно знать, что никогда за всю историю наших земель смертные не сожгли здесь ни одной ведьмы и ни одного колдуна.

– Ты хочешь сказать, мечник Дедята, что можно жить иначе, не так, как мы? Жить без графов и баронов, без крови и принуждения? Без страха перед смертными и без их покорения?

– Я ничего не говорил, мальчик с янтарными глазами, – с улыбкой покачал головой варвар. – Это был просто праздник, Битали. Обычное веселье смертных и затесавшихся в их толпу чародеев. Все остальное ты додумал сам.

Мечник пожал жене руку, встал, вонзил вилку в бок сочащегося жиром окорока, срезал тонкую румяную полоску.

– Если вы живете в мире совести и дружелюбия, мечник, то почему и смертные, и люди постоянно играют в войну и грезят битвами?

– Не мы придумали этот мир и его правила, Битали, не мы его создавали, – покачал головой бородач. – Нам остается только послушно эти правила соблюдать. Что же делать, коли в наших землях регулярно появляются то шатуны, то графы, то взбесившиеся лисы? Работа для охотника может возникнуть в самый неожиданный момент, к ней нужно быть всегда готовым. А достойная дичь есть гордость для добытчика. Вот, попробуй, мой мальчик. Уже прожарилось или еще нет?

Варвар протянул гостю вилку с ломтем медвежатины. Битали принял, прожевал, кивнул:

– Очень вкусно. Думаю, уже готово. – Он чуть отступил и поклонился: – Надеюсь, мадам и мсье, вы не обидитесь, если я ненадолго отлучусь переодеться к ужину?

Восьмое путешествие в святилище началось в снегопад. Огромные снежинки – хлопья размером с кулак – валились плотной стеной, из-за чего видимость сократилась всего до двух-трех десятков шагов. Тем не менее, попутный ветер Избору удалось вызвать. Правда – совсем слабенький, и путь к святилищу занял целых четыре часа вместо уже привычных двух.

В самом зале, конечно, было чисто и тепло, однако так темно, что Битали пришлось использовать заклинание «альба» и развесить по стенам два десятка магических огоньков.

Ритуал успел стать привычным, посему без особых разговоров Избор расстелил шкуры, а Юлиана забралась на алтарь, поджав под себя ноги. Юный маг вытянулся на полу, прикрыл глаза, начал глубоко дышать, наполняя тело яркой энергией и готовясь вновь увидеть ее потоки, заиграть эфемерными струями потаенного могущества природы и колдовства, принять их в себя и стать ее повелителем…

Однако, когда здешняя сила переполнила тело юного мага, оно вдруг словно разорвалось, и Битали оказался в светлом помещении, стены которого увивали зеленые лозы, под потолком сиял жаркий ослепительный шар, а пол выстилали ровные плиты бледно-серого гранита. В центре помещения стоял прямоугольный стол, отполированный до зеркального блеска, перед ним замерли три фигуры: плечистый мужчина, женщина с длинными русыми волосами, заплетенными в косы, с матерчатой лентой на лбу и белыми височными кольцами, украшенными многолучевой звездой – и круглолицый курносый мальчик между ними.

Далеко не сразу Битали догадался, что это не люди, а каменные изваяния. Семья перволюдей, которым поклонялись смертные до последних здешних холодов.

Послышалось цоканье – в святилище вошли несколько человек в замшевых одеждах. Среди них были и мужчины в брюках и куртках, и женщины в длинных туниках, застегнутых на плечах петлями на деревянные палочки. Они деловито расставили на столе угощение: лесные ягоды, мелко порезанные коренья, мясо, рыбу, – склонили головы:

– Приди к нам, великий праотец, приди, матушка, приди, первый из людей. Разделите трапезу общую, примите нашу пищу, поделитесь мудростью своею…

Гости расселись за столом, стали кушать, пододвигая к статуям то одну, то другую миску, уговаривая попробовать. Наконец один из мужчин от обычной застольной болтовни перешел к тревожащей людей теме:

– Пророчества наши приносят тревожные вести, великий праотец. Обещают холод и голод, муки, дальний тяжелый путь. К тебе обращаемся, великий: яви силу свою, простри длань свою над нами, спаси детей рода своего от бед грядущих, ибо тяготы грядут невыносимые…

– Сил моих хватит на многое, дети мои, – внезапно ответила скульптура. Битали аж подпрыгнул от неожиданности. – Но понимаете ли вы, чего просите? Сытость и покой рождают лень и слабость. Отнимают разум, заливают жиром тела. Сильными, храбрыми и мудрыми становятся лишь те, кто смог пройти испытания. Испытание смертью, болью и горем. Испытание голодом, предательством и страхом. Честь не падает с небес, ее обретают через лишения. Неужели вы готовы променять честь на сытость? Мудрость на сладость?

– Что проку от мертвого храбреца, праотец? Зачем мудрость голодному? Смилуйся над детьми своими, избавь от мук напрасных, избавь от смертей и вымирания! Пророчества твои пугают нестерпимостью, а испытания похожи на проклятия!

– Вы боитесь проклятия смертью, изнеженные дети мои? – сурово ответил истукан. Будь по-вашему, я прокляну вас жизнью! Вы не станете умирать, пока не справитесь с бедами. Вам придется возрождаться снова и снова до тех пор, пока вы не исполните долга чести пред собой и людьми!

С этими словами каменный истукан внезапно повернул голову и посмотрел Битали прямо в глаза. Этот взгляд хлестнул, словно плетью – юный маг вскрикнул и отскочил… И понял, что стоит в прохладной сумрачной пещере, в нескольких шагах от подстилки.

– Что случилось, друг мой?! – отпустил руку Юлианы северный варвар. – Ты лежал спокойным, я не ожидал ничего опасного.

– Ритуал завершен, – хрипло ответил Кро. – Мне пора возвращаться.

Смерть шатуна

Сборы были недолгими. Все, что приобрел потомок Темного Лорда в усадьбе мечника Дедяты Горамника – так это здоровье, накопленную корсовингом силу, перламутровую волшебную палочку да несколько собранных в деревянный браслет амулетов, созданных и заговоренных Снежаной, но напитанных им самим. Юлиана тоже уносила браслет – но только из медвежьих клыков, – и золотое ожерелье. Не столь великий груз, чтобы даже мешок заплечный потребовался.

Из заснеженной тайги гости ушли после обеда – а на французском берегу Атлантики очутились ранним утром.

Машина, хоть и новенькая, благополучно дожидалась хозяйки на платной подземной парковке.

– Сколько же меня не было? – заведя мотор, попыталась вспомнить рябая девица. – Месяц? Интересно, я уже отчислена или еще нет? И какой сегодня день недели?

Заплатив перед шлагбаумом, она выкатилась на улицу, круто повернула вправо и вдавила педаль газа:

– Нужно выскочить из города, пока на дорогах пусто…

Страна еще спала, и транспорта почти не было. Однако сильно гнала Юлиана только в городе, на свободном шоссе поехала уже не торопясь, и в Ла-Фраманс они добрались только к полудню.

Прежде чем заехать во двор, девушка сперва вошла через калитку, открыла электронный замок, обошла дом:

– Пустотой пахнет, или мне чудится?

– Это как? – не понял Кро.

– Пылью и паутиной… – Девушка распахнула холодильник, подвигала ящики, достала две плитки шоколада. Один протянула молодому чародею: – Извини, больше ничего нет. А жрать чего-то хочется… Не хочешь девушку на ужин пригласить?

– Хочу быстрее с делом покончить.

– А если компанию найду? – Смертная многозначительно покрутила в руке трубку телефона. Битали промолчал, размышляя, и Юлиана нажала кнопку вызова: – Привет, подруга! Как живешь, чего делаешь?.. Х-ха, где была?! Прогуливала, естественно!.. Да перестань, чему они меня научат? Посмотри расписание, там есть тема: «Как срубить себе второй миллион?» Нет? Пусть тогда зануды им и подотрутся. Да-да, я знаю, ты умная, у тебя перспектива. А я дура тупая, мне всю жизнь придется на пляже в Сан-Ремо валяться. Кстати, ты пообедать не хочешь? Где-е?! Ну, пока-пока, скучаю.

Юлиана отключила телефон, доела плитку, облизала пальцы и сказала:

– Тогда подожди, машину загоню.

– Что Франсуаза? – встревожился Кро.

– Ее родители к родичам каким-то в Нант повезли. Дня три не будет. Мои соболезнования, красавчик, ты в пролете.

– Жалко. Я по ней скучаю.

– И это правильно! – одобрила Юлиана. – Она девушка хорошая. Умная, красивая… Если что, на вторые похороны ее звать, или ты опять из могилы выползешь?

– Амулет перемещений где? – не стал отвечать потомок Темного Лорда.

– Как обычно. – Девушка пересекла гостиную, открыла шкаф, достала медвежью шкуру и уверенным движением раскатала на полу.

– Ты знаешь, что с той стороны?

– Поляна твоего мохнатого дружбана. Ты уж не серчай, но ребята после твоей смерти шкурой пользовались. И по одному, и компанией. Через меня в город бегали. Меня к себе зазывали. Кормят у вас, кстати, клево. Не то, что в нашем гадюшнике… Черт, жрать-то как хочется!

– Тогда не стану задерживать. Иди в свой ресторан… – Битали лег, накрылся мохнатым краем – и откинул его уже на изумрудно-зеленой поляне, по краю которой цвели розы и настурции.

Убежище Надодуха Сенусерта за минувшие пару месяцев только похорошело, украсилось новым столом и двумя ивами с кронами в виде поднятого вверх колокола. Дальше, над стеной кустарника, темнели могучие каменные уступы древнего замка маркиза де Гуяка.

Башня Кролик, больше года дававшая кров потомку Темного Лорда и его друзьям, была самая дальняя. Там, под остроконечной крышей, скрывался главный тайник ордена Пяти Пророчеств, принадлежащий хранителям. Созданный Советом, но доступный только ему, Битали.

Убежище своего друга потомок Темного Лорда портить не стал. Вышел наружу не спеша, оттягивая момент схватки, прогулялся до сада, там крутанулся на пятках, встав лицом к твердыне, достал перламутровую палочку и медленно поднял, указывая на шатер башни:

– Итребейс!

Битали хорошо потренировался с этим заклинанием еще прошлой весной, как на уроках, так и на улице, перенося к себе разные предметы – однако раньше это были мелкие безделушки. Даже человека переместить – он и то опасался. Полагал – может не хватить силы. Но сегодня… Но сегодня он явился только-только после корсовинга, с новыми амулетами, крепким и здоровым, и уже достаточно уверенным в себе.

Неужели какая-то там башня способна выстоять перед волей потомка Темного Лорда?!

И башня Кролик не выдержала. Послышался оглушительный треск, в воздух взметнулось облако пыли, на цветники и клумбы посыпалась каменная крошка, деревянный шатер лопнул и рассыпался… Какие бы чары ни защищали замок от нападения, против перламутровой палочки, против собранной в древнем святилище силы и заклинания юного мага они не устояли – сломались, как трухлявая палка под пятой носорога. Вся верхняя площадка башни исчезла со своего места и превратилась в груду камней, пересохшего раствора и подгнившей щепы у ног Битали.

Среди всего этого строительного мусора зловеще сверкнула сталь – это броня великого Эриджуна, узнав хозяина и ощутив его боевой запал, потекла юрким ртутным ручейком, обняла ногу, быстро и ловко забралась наверх, растеклась по плечам, по груди и спине, замерла теплой успокаивающей тяжестью и обратилась в то, чем и являлась изначально: в плотную кольчугу из маленьких толстых колец. Торопливо прыгнул в руку юного мага меч, порхнул в другую щит с двумя драконьими головами, вокруг которых шел девиз Темного Лорда: «Сильным – честь, слабым – справедливость».

Шлем прыткостью других частей вооружения не обладал. Юному магу пришлось подойти к нему самому, раскидать камни, поднять полированный шишак с травы и водрузить на голову. Правда, здесь остроконечная стальная шапка тут же приосанилась, задвигалась и выпустила вниз два толстых языка, закрывающих щеки почти до подбородка, но одновременно и удерживающих шлем на месте.

Разумеется, грохот, разрушения и поднявшаяся пыль не оставили равнодушными никого в колледже – и уже через несколько минут на песчаной дорожке появились первые любопытные. Пока это были всего лишь подростки в серой и мешковатой школьной форме. Затем прямо из кустарника возник привратник – крепкий бородач в суконной светло-зеленой одежде, с двустволкой в руках. Глянув на гостя, он взвел курки, опустил ружье стволами к траве перед ступнями Битали, но ничего более не предпринял.

Еще через несколько минут из стены вышли сэр Ричард Уоллес в облекающем трико, со стилетом и рапирой в руках, а вслед за ним – ухоженный, как фарфоровая статуэтка, профессор Омар ибн Аби Рабиа в синем с отливом костюме-тройке из богатого кашемира. Иной ткани чопорный араб за шерстяную не признавал.

Оба учителя остановились на клумбах за дорожкой и развели пошире руки, удерживая высыпающих наружу учеников.

Наконец со стороны всегда запертых ворот показался профессор Артур Бронте – в мантии и бархатном чепце, опирающийся на посох красного дерева, с острым бронзовым подтоком и навершием из оправленного резной костью крупного изумруда. Он был все таким же – пухлым, розовощеким, похожим на катящийся колобок. Но никакого умиления у юного мага учитель больше не вызывал.

– Мсье Битали Кро? – спокойно удивился директор школы, накидывая на голову капюшон. – Вы живы?

– Почему бы и нет? – пожал плечами потомок Темного Лорда.

– Неужели жажда крови настолько затмила вам разум, мсье, что одолела даже инстинкт самосохранения? – покачал головой Артур Бронте. – Почему вы не спрятались, не убежали, не скрылись, пока я считал вас погибшим? Могли бы жить и жить, оставаясь тихим и незамеченным. Второй раз я вас уже точно не упущу.

Битали смотрел на него и с удивлением понимал, что никакой ярости больше не испытывает. Их схватка произошла давным-давно. С тех пор он пережил слишком много испытаний и узнал слишком много нового… Ненависть ушла, растворилась среди других впечатлений. Да, перед ним стоял человек, который предал его, обманул, убил. Но он же был и его учителем, воспитателем, его проводником к наследию Темного Лорда.

– Что-то вы примолкли, мсье Кро, – усмехнулся директор. – Не вижу прежнего азарта. Хочется переиграть сегодняшний день? Исчезнуть и больше не возвращаться? Думать нужно было раньше. Теперь поздно. Придется умереть.

Учитель, предатель, хранитель… Ни к одной из ипостасей профессора Бронте потомок Темного Лорда не испытывал особой вражды. Однако его разум подсказывал, что директор школы не успокоится, не отстанет. Приложит все силы, чтобы найти его и убить. Чтобы утолить еще одним глотком ненасытную жажду мести.

Артур Бронте был опасен.

Это был шатун.

– Вы вызвали меня на поединок, профессор, – напомнил шестикурсник. – Прошу простить, что ненадолго отлучился. Мне требовалось переодеться. Продолжим?

– Битали-и!!! – Радостный крик узнавших его Надодуха и Аниты заставил юного мага на миг отвернуться, и директор тут же резко опустил посох:

– Имберлик!

В теле Кро возникли странные ощущения – словно кошки скребнули, – амулеты браслета затрещали, по кольчуге пробежали искры. Доспехи выдержали смертельный магический выпад, и уже Битали, отпустив меч, выхватил палочку:

– Вэк!!!

Директор попятился и побледнел. Отбрасывающее заклинание особо опасным не было – но оно продавило защиту профессора. Это означало, что чары главы древнего ордена были заметно слабее, чем у стоящего перед ним мальчишки.

– Хортовуж! – крутанулся Артур Бронте, раскручивая посох, и указал им на потомка Темного Лорда.

И тотчас со всех сторон на Битали ринулись живые существа, попавшие под влияние проклятия: поднялись из травы и с цветов насекомые, вырвались из крон птицы, упали с небес вороны. Мухи, пчелы, стрекозы, шмели и кузнечики, стрижи, ласточки, синицы и вороны.

Собирались они жалить, кусать и клеваться, или просто биться во врага тушками, Битали так и не узнал – быстро прикрылся щитом, и тот, восприняв эмоцию, сделал своего хозяина невидимым. Кро, став прозрачным, отбежал со своего места, предоставив птицам и насекомым биться в пустоту, взмахнул палочкой сам:

– Тхари!

Мантия и капюшон профессора покрылись инеем, но заморозить врага полностью юный маг не смог. Защита Артура Бронте была слабее, но все-таки действовала.

– Тох-тох! – повел посохом опытный колдун, порождая над тропинкой пелену тумана, завихрения которого выдавали перемещения Битали. – Вьюр! Мартилло!

Однако и испепеляющее, и дробящее заклинания ушли мимо, оставив в тумане широкие чистые полосы.

Кро спрятал палочку и выхватил меч, заходя врагу за спину. Он понял, что колдовством директора не взять. Пусть старый чародей и оказался слабее, но у него имелось больше опыта и больше заклятий. Надежнее сойтись в ближнем бою и закончить схватку одним точным ударом.

Но когда потомок Темного Лорда ринулся вперед, директор вдруг крутанулся, тяжелый посох стремительно прошелестел по кругу на уровне пояса – и вместо выпада юному магу пришлось нырять через него и с кувырком откатываться на безопасное расстояние.

– Тох-тох! – опять повел посохом Артур Бронте, пользуясь им, как волшебной палочкой.

Туман загустел, превратился в крупную морось, висящую в воздухе. При каждом движении капли налипали на молодого чародея, приставали к его щиту, одежде оружию. Не прошло и нескольких мгновений, как из невидимки потомок Темного Лорда превратился в радужную скульптуру, сверкающую на солнце разноцветными бликами.

Директор довольно рассмеялся – Битали метнулся вперед, подставил щит под выброшенный вперед подток, вытянулся вперед всем телом, выбрасывая клинок в длинный выпад. Профессор отпрянул – но острие все же чиркнуло его по кончику носа, оставив ярко-красную ссадину.

Ругнувшись, Бронте согнул правую руку и резко выпрямил левую, подтягивая подток и нанося удар изумрудным набалдашником – но Кро вскинул руки вверх, качнулся влево, к середине посоха, где удар слабее, подставил под него затянутый кольчугой и прикрытый мохнатой курткой живот, сам же рубанул из-за головы…

Профессор взвизгнул, приседая и отворачиваясь, меч рубанул по капюшону – и тот громко затрещал, рассыпаясь и обугливаясь. Однако голову мага он спас, и директор, прямо из сидячего положения, широко махнул посохом над самой землей, уже во время удара перехватив свое оружие за кончик.

Битали высоко подпрыгнул, пока не переломало ноги, профессор же, пользуясь его заминкой, вскочил, резко выбросил посох вперед, словно копье – с подтоком вместо наконечника. Кро просто подставил под удар щит, сам чуть качнулся вправо и рубанул мечом, пытаясь достать пальцы преподавателя. Артур Бронте руку отдернул – а тяжелый посох не успел, и Битали тут же метнулся вдоль него, не давая поднять, подтянуть. Профессор быстро-быстро попятился, рванул ближе свое оружие и подбросил вверх, чтобы перехватить за середину.

Юный маг вскинул щит, толкая его вперед, пытаясь отбить в сторону падающий посох. Профессор поднял голову, всего на миг оторвав взгляд от врага, чтобы примериться к древку – но Битали хватило и мгновения. Он чуть приподнял кончик клинка и упал, вкладывая всю силу в единственный укол, направленный снизу вверх…

Заговоренное лучшим магом вселенной лезвие вошло Артуру Бронте под подбородок, с легкостью пронзило голову и на два пальца вышло из затылка.

Тело директора школы обмякло буквально в тот же миг – и он опрокинулся в самую гущу разноцветных гортензий.

По собравшейся толпе прокатился испуганный вздох, который тут же стих, сменившись удрученной тишиной. Ученики и ученицы школы маркиза де Гуяка, похоже, не верили своим глазам. Взгляды, которые они бросали на потомка Темного Лорда, добрыми назвать было нельзя.

Битали отступил, отсалютовал погибшему, спрятал клинок.

Из серой массы школьников вперед выбился Омар ибн Аби Рабиа, присел возле тела, пощупал горло, выпрямился и хлопнул в ладони:

– В связи со смертью нашего уважаемого профессора Артура Бронте, директорские обязанности отныне возлагаются на меня. Случившаяся… неприятность заняла полчаса учебного времени. Посему сегодня я сдвигаю все занятия на тридцать минут. Первая послеобеденная пара начнется через четверть часа. Прошу всех разойтись по аудиториям!

Учащиеся уныло двинулись к замку, а бодрый худощавый араб повернулся к юному магу:

– Насколько я помню, мсье Битали Кро, у колледжа с вашими родителями заключен договор на обучение. Поэтому, раз уж вы живы, вы можете приступить к занятиям прямо сейчас. Что скажете?

– Не уверен, профессор, что дальнейшее мое пребывание в школе… м-м-м… достаточно безопасно.

– Не стану торопить вас с решением, мсье, – не стал спорить Омар ибн Рабиа. – Шестой и седьмой курсы сулят много интересного человеку с вашими талантами. Подумайте над этим.

Учитель двинулся вслед за школьниками, и только после этого обитатели башни Кролик с радостными криками кинулись на юного мага, все вместе повиснув у него на шее.

– Битали! Ты жив! Ты цел! Ур-ра!! Молодец! Ты выбрался! Ты победил!

– Мама-а… – не выдержал тяжести Кро и вместе с друзьями завалился набок.

В общем смехе молодые люди раскатились, встали, и Битали обнялся с ними еще раз, теперь с каждым по отдельности:

– Рад видеть тебя, Дубус! Ты вправду стал выше еще на голову, или мне мерещится?

– Есть немного, – довольно ухмыльнулся великан.

– Рад видеть тебя, Анита, – обнял стройную северянку Кро. – Ты просто расцвела, красавица на зависть!

– Ты тоже неплох, – поцеловала его в щеку отличница. – Смерть сделала тебя крепче.

– Рад видеть тебя, Надодух! Ты классно залохматился! Настоящий гризли!

– На себя посмотри, дружище! – похлопал его по спине чатия Сенусерт. – Буду стричься – на тебе первом овечьи ножницы опробую.

– Рад видеть тебя, Ларак! Плечи-то у тебя раздались, раздались. Теперь, верно, не троих один, а четырех бойцов стоишь?

– До тебя мне все равно далеко, повелитель. Эк ты сегодня управился!

– А ты, Цивик, как? – с осторожностью обнял худенького мальчишку Кро. – Баллы без меня не растерял?

– Я зачет по демонологии сдал! – похвастался невезучий паренек. – Самой Элении Клеотоу!

– Это многого стоит… – За расступившимися друзьями Битали заметил стоящего с посохом в руке преподавателя гендерных искусств. – Вас я тоже рад видеть, сэр Ричард Уоллес!

– А я тебя нет, – хмуро ответил бывший наемник. – Ты величайший позор моей жизни! Жалкое, безмозглое существо. Ты почему не использовал «асугарси», когда тебя намочили? Почему не использовал глубокие переносы в ближнем контакте? Почему не бил окантовкой щита, когда противник уводил посох? Я учил тебя фехтованию целый год, а когда случился реальный бой, ты дрался дурным буйволом, полагаясь лишь на тупую силу и ловкость, а не тонкое мастерство! Если бы ты позволил себе такую схватку на моих занятиях, то не получил бы больше единицы из десяти возможных!

– Но ведь я победил!

– Ты думаешь, это победа, мальчик с янтарными глазами? – сделал пару шагов к юному магу наемник. – Ты ошибаешься. Это только начало. Не ты первый, не ты последний вырываешься из первого круга. Но еще никто и никогда не вырывался из второго. Ты умрешь. Такова уж судьба Темного Лорда – всегда и бесполезно умирать. Ведь победить свободу невозможно! А что до тебя… Так ведь если тебя не предадут, то ты сам всех предашь.

Сэр Уоллес похлопал его по плечу, забросил посох на плечо и с небрежным посвистом направился к воротам.

– Что он говорит, Битали? – удивился коротко стриженный Ларак, почесав в затылке. – Ведь ты Темный Лорд. И ты победил! Теперь ты должен править миром!

– Ага! Великое искусство повелевать вселенной, не привлекая внимания санитаров, – громко хмыкнул Надодух.

– Но ведь… Мы победили? – не понял парень.

– Поверь мне, Ларак, – покачал головой недоморф. – Мне, чатии Сенусерту, происходящему из древнейшего и величайшего рода чатиев. Людям плевать на победы и поражения, людям плевать на знатность или присягу. Люди подчиняются правителю только в двух случаях: когда им это выгодно или когда они хозяина боятся. Нас всего шестеро, Ларак. И пусть Битали окажется по званию самым темным из темнейших лордов, и пусть мы способны победить в схватке любого из магов и правителей – но нас слишком мало, чтобы добиться исполнения на всей планете наших законов и наших указов. А раз так, то люди будут признавать власть того, кто ближе и у кого меч, а вовсе не Темного Лорда, независимо от того, победил Битали или проиграл.

– Битали, ты цел, ты жив?! – По дорожке пронеслась тощая узколицая Генриетта и с разбегу кинулась юному магу на шею, принялась целовать его лицо. – Ты спасся!

Молодой чародей тоже ее обнял, смиренно принимая горячие ласки.

– Надодух, подожди! – тем временем продолжал спорить Ларак. – Но ведь все смертные, все духи, все люди пошли за Эриджуном не просто так! Они сражались не только за него, они дрались за справедливость, за равенство, за честь, за закон! Они все хотели этого, хотели власти лорда! Тогда почему они не подчинятся ему сейчас? Ведь Битали обещает то же самое!

– Ты не знаешь людей, дружище, – покачал головой знатный полузверь. – Никто и никогда не будет умирать за закон и справедливость, и мало кто согласится умереть во имя чести. Люди сражаются не для того, чтобы умереть. Они бьются за победу! Выжить и победить, остаться в том новом мире, за который они проливают кровь. Они хотят не умереть, они хотят уцелеть и пожать плоды победы.

– Но ведь мы победим! – сжал огромный кулак Дубус.

– Это длится уже шестьсот лет, – отпустил немного успокоившуюся девушку Битали. – Вот уже шестьсот лет Темный Лорд раз за разом возрождается, чтобы проиграть и погибнуть. Снова родиться – и снова погибнуть. Появиться – и сгинуть. И так три-четыре раза каждые сто лет. Этакое проклятие жизнью. Ты слышал, что сказал сэр Уоллес? Судьба Темного Лорда – умереть. Все знают, что у мальчиков с янтарными глазами нет шансов на успех. А если так – какой дурак согласится меня поддержать? Уж лучше жить свободным, чем умереть во имя справедливости.

– Так что же теперь, сдаваться? – развел руками парень.

– Положим, признать поражение от нас тоже никто не требует, – пожал плечами Кро. – Вон, меня даже обратно в колледж позвали! Словно ничего и не случилось…

– Ты им поверишь? – нахмурился недоморф.

– Конечно, – уверенно кивнул потомок Темного Лорда. – Разве учителя нас хоть раз обманули? Обещали, что убьют, – и убили. Обещали, что…

Договорить он не успел. Пока молодые чародеи болтали, Генриетта отошла к телу директора, опустилась рядом с ним на колени, наклонилась над лицом, почти касаясь лба профессора своим лбом, тяжело и глубоко задышала.

– Вантенуа, что ты делаешь?! – первой заметила неладное Анита, но было уже поздно.

Артур Бронте выгнулся дугой, захрипел, повел вокруг мутным глазом. А когда друзья бросились к нему, быстро сунул руку под мантию, выдернул костяной амулет, вскинул вверх и с хрустом сломал. В тот же миг его словно задернула легкая вуаль, а еще через миг профессор исчез. Дымка же еще долго висела над травой, неспешно развеиваясь.

– Что ты сделала, Генриетта?! – бросились к ней друзья, потрясая кулаками.

– Я не знаю… – испуганно откинулась на траву девушка и закрыла лицо руками. – Я иначе не могла.

– Не трогайте! – громко крикнул Битали, вставая перед несчастной. – Дубус, Ларак, Надодух! Оставьте…

– Я же говорил, что она предатель! – в ярости пнул траву недоморф. – Всегда говорил! Еще прошлой осенью!

– Она не предатель, – покачала головой Анита Горамник. – Она тотемник.

– Генриетта?! – изумился Цивик. – Разве это возможно?!

– Любое живое существо можно обратить в своего тотема, – мерно ответила северянка. – Если твоя воля достаточно сильна, чтобы вытеснить его из собственной плоти, а оно достаточно велико, чтобы принять частицу твоей души и не погибнуть. Вряд ли юная ведьма способна устоять против воли древнего колдуна. Непонятно только, зачем ему это было нужно. Мало, что ли, обычного зверья вокруг бегает?

– Ему была нужна послушная девушка рядом со мной, – пожал плечами Битали. – Отвлекать, приглядывать. Потом с рук на руки передать Лилиан и отойти в сторону. Я думал, Генриетта делала это сознательно, находясь на службе ордена Пяти Пророчеств. Однако, похоже, Артур Бронте просто воспользовался ее телом.

– Бедная девочка! – Рыжая отличница присела рядом с подругой и попыталась ее обнять.

– Однако… – потер шею Битали и наткнулся рукой на железо.

Броня Эриджуна все еще покрывала его тело. Потомок Темного Лорда мысленно расслабился, и кольчуга, повинуясь приказу владельца, стянулась в одну-единственную узкую сверкающую полосу, превратившись в пояс.

– Ты что-то сказал, дружище? – переспросил Надодух.

– Говорю, все наши тайны стали раскрываться невероятно быстро, – продолжил свою мысль Битали. – Теперь мы знаем, откуда директору были известны наши секреты и почему Генриетта Вантенуа бывала такой разной и странной. То храброй, то пугливой. То грубой, то наивной. То дружелюбной, то холодной. Тотемник не способен противостоять своему покровителю. Маг может видеть его глазами, слышать его ушами и в любой миг занять его тело, поступая по своему разумению.

– Подожди, Битали… – подергал себя за ухо Надодух. – Получается, чтобы по-настоящему убить профессора Бронте, мы должны сперва убить Генриетту?

Анита тихонько присвистнула, привлекая его внимание, а потом многозначительно постучала себя пальцем по лбу. Битали же присел возле Вантенуа, взял ее за руку:

– Ты как? Ничего не болит?

– Не понимаю ничего… – присаживаясь, мотнула головой девушка. – Гудит все внутри. И не помню половины. Сидела за столом, потом грохот. Доела, пошла смотреть. Потом ничего не помню, потом тебя увидела… Обняла… И все… Лежу, а вы все на меня накидываетесь.

– Встать можешь?

– Наверное… – Она оперлась на руку, но та сразу подломилась в локте. – Кажется, нет… Что со мной, Битали?

– У тебя один старый чародей высосал почти всю силу. – Потомок Темного Лорда поднялся. – Дубус, ты сможешь отнести ее в женский корпус?

– Запросто! – Крепкий парень с легкостью поднял худышку на руки и зашагал к замку.

– Так что ты собираешься делать дальше, Битали? – спросил Надодух.

– Я говорил, что доверяю нашим учителям? – повторился Кро. – Сэр Уоллес пообещал предательство. Мое предательство. И намекнул, что так было не раз. Очень хочется узнать подробности. Вот только у кого? Все члены ордена Пяти Пророчеств связаны клятвой, от них ничего не выведать. Цепной Гроссер тоже всегда только намеками изъяснялся. Прямо пыжился весь, но дальше стонов и пророчеств не заходил. Мадам Снежана при всем ее уме про мою сущность узнала только от меня, ее эта тайна миновала. Тогда у кого? Идеи есть? Анита?

– Можно попросить отца, чтобы деда расспросил… – неуверенно предложила девушка.

– Уже. Увы, твой дедушка знает только то, что я хронический неудачник. Однако обещал сражаться на моей стороне.

– Ты видел моего деда?! – встрепенулась северянка.

– Я с ним говорил.

– Ну, и как он? Какой?

– Похоже, ты его скоро сама увидишь. Все к тому движется. Но пока он скрывается и пообщаться особо не получилось… – Битали перевел взгляд на недоморфа, и тот, словно сдаваясь, вскинул мохнатые руки:

– Мои родичи в твое существование вообще не верят!

– И мои, – поторопился добавить Ларак.

– Хранители меча, – тихо произнес Цивик.

Поначалу друзья даже не поняли, о ком он говорит, и мальчишке пришлось напомнить о колдунах из горной долины, что берегли меч Эриджуна все минувшие века.

– Что они могут знать о здешних делах в своей дикой глуши?! – отмахнулся недоморф.

– Но они хотя бы не враги, – вполне резонно ответил Цивик. – Пусть даже самую малость расскажут, разве это плохо? Они поклоняются Темному Лорду и лгать ему не станут.

– Может, и вправду знают чего… – тут же засомневался Надодух. – Отчего не проверить? Идем сейчас, или вечера подождем? Не помню, какой там сдвиг по часам получался?

– Не стоит, – покачал головой Кро. – Мне в замке оставаться нельзя. Это вотчина профессора Бронте, он меня тут легко выловит и убьет. А вам нужно на занятия. Хоть кто-то из нас должен получить нормальное образование? Если бы в прошлом году Анита и Цивик оказались такими же неучами, как я, нас всех прикончил бы еще Филл Налоби. Профессор Омар Рабиа обещал, что шестой и седьмой курс мне бы очень пригодились. Думаю, не врет. Так что, мадемуазель Горамник и мсье Цивик, очень на вас надеюсь. Вы должны усвоить курс на отлично, а потом выучить меня.

– Ты же не пойдешь туда один, Битали?! – забеспокоился Ларак.

– Так ведь мне там ничего не угрожает, – пожал плечами потомок Темного Лорда. – Нет, ребята, не сомневайтесь! Я во всех вас верю и на вас надеюсь. Но с собой не возьму. Мне школа уже поломана, вам же нужно держаться, пока есть возможность. Каждое лишнее заклинание, что вы успеете выучить, потом может оказаться решающим. Так что зубрите до упора, за себя и за меня. Потом просветите.

– Одичал, что ли, пока тотемником был? – вскинула брови Анита.

– Может, и так, – не стал спорить Битали. – Месяц, почитай, в звериной шкуре провел. Но разве я не прав?

– Вроде как и прав, – ответила отличница, – а вроде как нечестно.

– Если меня захотят убить, я всех вас сразу позову, – с усмешкой пообещал Битали. – Но пока будем меняться. Вы рассказываете, чему научитесь в колледже, а я повторяю, что узнаю от колдунов. В общем, уроки из-за меня прогуливать не нужно. Попытайтесь заработать нормальные аттестаты, если получится. А там будет видно.

– Ага, хитрый какой! – фыркнул Надодух Сенусерт, но Анита и Цивик промолчали, явно соглашаясь со словами Битали. Ларак мялся в неуверенности. Впрочем, это тоже можно было считать согласием. Недоморф оглянулся на свою нареченную, нахмурился и махнул рукой: – Ладно! Давай хоть проводим.

Все вместе друзья вошли в замок, пересекли тихий пустой двор, остановились возле камня перемещений.

– Ну, удачи, Битали! – за всех пожелал Надодух.

– И вам удачи, – кивнул Кро, коснулся перламутровой палочкой центра валуна и решительно произнес: – Пагода!

Горные колдуны

Голова закружилась, сердце ухнуло вниз – и Битали полной грудью вдохнул чистый и бодрящий, разреженный воздух.

Здесь царила ночь – юный маг опять пронзил часовые пояса, только теперь в обратную сторону. Небо, видимо, было затянуто облаками: на нем не блестело ни единой звездочки, а высокие горные отроги по сторонам, которых Кро не видел, но о которых помнил – усугубляли мрак, превращая долину в огромное подобие колодца.

Еще Битали помнил о пулеметных гнездах, что в прошлый визит встретили гостей смертельным огнем, и потому поспешил выставить вперед щит. Однако выстрелов не зазвучало. Вместо этого от земли одна за другой оторвались небольшие снежинки, потом еще и еще, окружая его овальным облаком. Не успел юный маг подумать, отчего он видит их, несмотря на мрак – снежинки засветились ярче, и он оказался в центре светящегося купола, похожего на дремлющий смерч из-за неспешного движения хлопьев.

Все еще не убирая щита, юный маг сделал несколько медленных шагов, прислушался, двинулся дальше уже уверенней.

Внезапно впереди выросли двое одетых в красное воинов с желтыми щитами, шлемами и кисточками под остриями длинных копий.

– Кто ты таков, чужеземец?! – грозно спросили они.

Судя по тому, что слова прозвучали совершенно слитно, а все движения вскинувших головы стражей тоже казались одновременными, это были всего лишь мороки… Однако в этот раз Кро не искал ссоры со здешними обитателями и развеивать наваждение не стал. Он остановился, подумал и ответил:

– Я тот, кто носит меч Эриджуна.

Стражи, замерев, промолчали. Однако через несколько минут долина стала меняться. Снежинки вроде тех, которые роились вокруг него, стали вспархивать над землей впереди, рисуя матово-белую дорожку, что стелилась вперед и вилась через мрак куда-то в высоту. Следом налилась алым светом изящная пятиступенчатая пагода с задранными к небу краями кровли. Драконы, что сторожили углы крыш, светились золотом, желтизной отливали перила балконов, мостов, макушка башни. Завершающим штрихом стала мягкая голубизна, каковой налилось озеро вокруг скалы, подсвечивая гостю путь.

Приняв это за приглашение, Битали зашагал по дорожке, обогнул по ней скалу, вошел в раскрытые врата пагоды, поднялся по лестницам на самый верх, в выложенную золотом комнату, в которой по сей день оставался пьедестал для его клинка. Перед возвышением стоял на коленях, низко склонив голову, человек красном халате, украшенном золотым шитьем.

– Встань, – потребовал Кро. – Не выношу, когда передо мной падают ниц!

– Слушаю и повинуюсь, Темный Лорд. – Человек поднялся во весь рост, оказавшись узкоглазым старцем с сухой желтой кожей, ростом на полголовы ниже Битали, щуплым, круглолицым и совершенно безволосым. Хотя, может статься, желтизну ему придавало обилие золота на стенах и потолке. – Сегодня самый счастливый день в моей жизни, юный Эриджун! Я наконец-то понял, почему судьба наградила меня бессонницей. Я думал, это кара. Оказалось, великий подарок. Все монахи нашей обители сочли бы за честь лицезреть тебя, повелитель, когда ты, наконец, ступишь на священную землю… Но все они почивают после долгого дня, и лишь один я выражаю тебе почтение от имени древнейшего монастыря нашего народа…

– Меня зовут Битали, мудрец. Я еще не заслужил того, чтобы меня сравнивали с моим великим предком. Я не Эриджун… – Юный маг тщательно взвешивал каждое слово. Ведь он совершенно не знал этого народа, его обычаев, веры, правил вежливости и очень боялся ненароком оскорбить колдуна или показаться невоспитанным. – Назови себя, дабы я мог обращаться к тебе по имени.

– Вещий Тингион, мой повелитель, – склонился в легком вежливом поклоне узкоглазый старик.

– Я могу предложить тебе сесть?

– Ты устал после долгого пути, повелитель? – спохватился старик. – Сейчас я велю…

Он вскинул ладони, собираясь хлопнуть в них, но Битали вовремя остановил колдуна:

– Нет, Тингион! Пусть обитель отдыхает. Мы поступим иначе… Трунио! – Он взмахнул волшебной палочкой, наращивая толщину пола и ковра на нем, сотворил спинку и подлокотники. После баловства в школе и обустраивания подводного дворца Лилиан сделать кресло для потомка Темного Лорда не составляло ни малейшего труда.

– Невероятно, повелитель… – Старик с осторожностью сел, чуть пошевелился. – Ты всесилен, как прежде!

– Сущие мелочи, – искренне отмахнулся от похвалы Битали, усаживаясь в кресло напротив.

– Чем я могу услужить тебе, повелитель? – Узкоглазый старик выпрямился, откинувшись на спинку и положив руки на подлокотники.

– Расскажи историю своего народа, Тингион. Откуда в вас столько преданности великому Эриджуну? Почему именно вам он доверил хранение своего меча и как клинок оказался на этой подставке? Почему вас так много вопреки требованиям Хартии Свободных?

– История наша длинна, как ночная тень снежного зуба, и самое начало ее не дано вспомнить никому, – велеречиво начал свой рассказ старик. – Мы издавна жили в этих горах и в долинах окрест, ловили рыбу в полноводных реках, возделывали поля и строили дома. Возможно, это получалось у нас не лучшим образом, поскольку древние притчи полны горестных плачей из-за частого голода, из-за рушащей дома непогоды и обвалов, случавшихся из-за многих землетрясений. Но десять веков назад в наших землях появился бледнолицый путник и выпустил на волю двух драконов, красного и желтого. – Тингион указал тонким пальцем на щит юного мага.

– И они напали на ваш народ? – предположил Битали.

– Нет, что ты! – возмущенно мотнул головой старик. – Драконы были мудры и благожелательны! Охотились они в океане, а к нам прилетали на отдых и развлекались тем, что учили нас своей великой мудрости. Они учили нас управлять погодой и укреплять горы, учили возделывать рис вместо кореньев, учили писать на едином для всего мира языке и управлять водами… С тех пор наш народ уже не знал голода и эпидемий, ураганы не сносили наших домов, а уловы стали богатыми и постоянными. Легенды рассказывают, любовь драконов была столь сильной, что некоторые женщины, служившие им, понесли. Родившиеся мальчики приобрели силу великую и могли творить истинные чудеса, недоступные простым смертным.

– Ты сын дракона, Тингион? – понял Битали.

– Да, повелитель, – скромно кивнул старик. – Один из немногих, переживших Большую войну.

– Не может быть! – Юный маг потер виски. – Драконы не могли оказаться здесь! Эриджун убил их в пещере! Мой учитель, мсье Гроссер, лично видел их мертвые туши!

– Драконы погибли в самом начале Большой войны, – покачал головой Тингион. – Они призвали нас сражаться на стороне Темного Лорда, но сами не успели ничего сделать. Армия сторонников Хартии внезапно напала на нашу долину и убила их. Драконы были слишком добры и открыты людям. Они не верили, что в этом мире друг друга можно убивать просто так, без какого-либо повода, и никак не решались истребить набросившихся на них магов… После смерти наших великих учителей мы уже не щадили твоих врагов, повелитель. Но тогда, в начале Войны мы тоже еще не умели убивать. Боялись причинять боль и страдания и все надеялись, надеялись, что разногласия разрешатся без крови, что мы договоримся, что это лишь обычная ссора… – Старик сглотнул. – А они подобрались, успокаивая улыбками и прибаутками, и убили наших драконов…

– Цепной Гроссер видел туши драконов в пещере под городом… – пробормотал Битали, все еще не веря услышанному.

– Ты только что сотворил из ничего два кресла, повелитель. Неужели ты не смог бы сотворить две огромные мясные туши, если бы у тебя возникло такое желание?

– Но зачем?!

– Может быть, Эриджун хотел выглядеть суровее, чем был на самом деле? – предположил узкоглазый старик. – Может, не хотел выдать их исчезновения? Или, может статься, желал утешить кого-то, кто желал смерти моего мудрого предка?

– Проклятье! – ударил кулаком в ладонь Битали. – Землетрясения! Драконы трижды устраивали землетрясения, трижды разрушали город. Среди людей и смертных были погибшие и покалеченные. После смерти драконов они ощутили себя отомщенными. Да и за город порушенный стало уже не так обидно…

– Премудрый Эриджун спас драконов и дал утешение обиженным, – тут же подхватил его предположение Тингион. – Он всегда покровительствовал слабым…

– Что было потом? – перебил его Битали. – После смерти драконов?

– Разумеется, мы возненавидели защитников Хартии и пожелали им отомстить. Но свободные, похоже, считали опасными для себя только наших учителей и после их гибели в здешних горах больше не появлялись. Темный Лорд тоже не призывал нас на свои битвы. Большая война прокатилась мимо нашего народа, и сторонники Хартии явились к нам только после исчезновения Эриджуна. Они потребовали признать их правила и жить по их воле. Но мы, конечно, отказались и начали битву…

Старик закрыл глаза и горестно вздохнул, покачавшись из стороны в сторону.

– И они разгромили нас, разогнали по горам и разрушили наши города, разграбили их и унесли все ценное, что только смогли найти, от золотых украшений до деревянных мисок. Унесли все! Но когда свободные ушли, мы вернулись в свои селения, отстроили их и стали жить прежним порядком. Хранители Хартии вернулись снова и снова потребовали подчинения. И мы опять отказались и вступили в битву, и снова были разгромлены. Свободные ушли, оставив на наших землях своих наместников. Но нас было больше. Мы выждали несколько месяцев, дав им успокоиться, потом втайне собрались, спустились с гор, прокрались в их дворцы, прямо в спальни, и истребили всех, уже не зная жалости.

– Но хранители пришли снова… – пробормотал Битали, догадываясь о продолжении истории.

– Да, пришли. Мы приготовились к битве, но свободные так и не решились ее начать. Ведь они побеждали не просто так, в каждом сражении погибало немало захватчиков. Пусть не так много, как нас, но мы были готовы гибнуть снова и снова, до последнего человека и последнего смертного, а им умирать не хотелось. Они не стали драться, они стали уговаривать нас. Они называли нас рабами и безвольным скотом. Они говорили, что нас угнетают деспоты, они говорили, что мы страдаем во мраке и невежестве. Они убеждали, что нужно жить свободными, что каждое племя, каждый род и каждая семья должны существовать сами по себе, своим разумом и делать все, что пожелают. Это было трудное время, страшнее Большой войны. Время искушений. Ведь многие сильные воины поддались соблазну и подумали, что, если начнут жить сами по себе, то избавятся от любых запретов, смогут сами устанавливать свои законы и правила и творить со слабыми все, что пожелают…

– И что? – напрягся Кро.

– Разум оказался сильнее похоти и ребячества. Воины догадались, что их истребят поодиночке. Ведь один потомок дракона, увы, всегда оказывается слабее воина Хартии. Схватки один на один свободным куда выгоднее, чем нам, ведь в таких поединках они не погибают. А когда случается битва, когда десятки наших людей кидаются на каждого слугу Хартии, очень многие свободные лишаются жизни. Пусть вдвое, пусть втрое меньше, чем с нашей стороны, но воины Хартии боятся умирать…

Старик сложил ладони перед лицом, пошевелил губами, словно молясь, чему-то поклонился, и только потом продолжил:

– Когда Совет Свободных понял, что мы не поддадимся и не разделимся на маленькие шайки, хранители Хартии построили вокруг нас магическую стену. Заговорили горы, побережье, дальние отроги и ущелья на неодолимость. Хранители сильны, они владеют могучей магией. Нам с ней не справиться. Теперь никто из нас не способен покинуть нашей страны, равно как никто из чужаков не может попасть к нам. Осталось лишь несколько тайных лазов, секретных проходов вроде камня перемещений возле старого завала. Малым числом, по одному через них пробраться можно, но дорогой в большой мир это не назвать. Наших товаров там не провезти, смертным не проехать, большим группам людей не переместиться, внешний мир не познать, себя ему не открыть. Лаз – он и есть лаз.

– Но как к вам попал меч? – положил руку на рукоять клинка Битали.

– Это случилось уже потом, после Большой войны, – ответил старик. – В один из дней к нам в долину Драконов пришел юный Эриджун. Он знал о нашей ярости и нежелании подчиниться Совету Свободных. Он вошел в святилище памяти, которое мы возвели в честь павших учителей, поднялся в эту самую комнату и положил меч перед священным покрывалом с изображением двух драконов. Он сказал, что обречен и не может сражаться, но желает спасти от хранителей Хартии хотя бы меч отца. Просил уберечь его, сохранить. С тех пор вот уже больше шести веков мы исполняем его просьбу, и древнее святилище из храма Драконов превратилось в храм Эриджуна. В храм Меча. Стыдно признать, но наших сил не всегда хватало, чтобы не допустить сюда чужаков и грабителей. Однако, как оказалось, меч Темного Лорда способен постоять за себя сам. Желающие завладеть им закончились очень быстро.

– Вы сражались за Темного Лорда из мести, Тингион? Чтобы отплатить за смерть своих огнедышащих учителей?

– Нет, повелитель. Великий Эриджун провозгласил правило чести и справедливости. Он желал построить мир, в котором все были бы равны, в котором сильный боялся бы обидеть слабого. Мы тоже желаем жить в таком мире. Стремление отомстить лишь придавало нам силы в битвах. Нам легче умереть, чем покориться свободному. Каждый стремился убить хоть одного, прежде чем ощутить холодный клинок в своем животе. Умереть, но убить.

– Суровое желание… – вздохнул Битали.

– Я могу помочь чем-то еще, повелитель?

– Да, мудрый Тингион, – кивнул юный маг. – У меня есть еще очень много вопросов. Но у меня был очень долгий и тяжелый день, я больше суток на ногах. Ты не обидишься, если я закрою глаза и несколько часов помолчу?

– Это твой храм, повелитель. Здесь ты волен делать все, что пожелаешь.

– Благодарю тебя, Тингион.

Юный чародей поднялся, взмахнул палочкой, превращая свое кресло в кровать, вздыбил в изголовье шерсть ковра, приподнял края постели, расстегнул пояс и во весь рост растянулся на мягком и теплом ложе… А когда проснулся – в комнате было тесно от десятков монахов в одинаковых красно-желтых халатах, на коленях терпеливо дожидающихся его пробуждения.

– Может быть, вы все же просто сядете? – пробормотал Кро, приоткрыв глаза.

– Темный Лорд проснулся… Проснулся… Проснулся… – побежал шепоток по рядам колдунов.

– Тингион! – позвал, усаживаясь, Битали. – Я ведь ясно сказал о своем отношении к преклонению!

– Возвращение Темного Лорда предвещает освобождение нашего народа от многовекового заключения! – почтительно ответил старик. – Вскорости построенная хранителями магическая стена рухнет, и мы вернемся в дивный большой мир! Радость наша велика безмерно, и эмоции переполняют служителей обители…

Наголо бритый мальчик поднес золотой таз, полный пахучей воды с розовыми лепестками, склонился, пытаясь поднять его над головой.

Битали, понимая смысл ритуала, зачерпнул воду, омыл свое лицо, руки, потом снял полотенце с плеча подростка, вытерся и предупредил:

– Продолжения не надо! Я человек и имею нормальные человеческие потребности, с которыми предпочитаю разбираться наедине. И завтракать хочу не на сцене на всеобщем обозрении, а скромно, наедине.

– Наедине с кем?

– Наедине с семью самыми знающими мудрецами вашей обители, которые смогут ответить на мои вопросы!

Ультиматум юного мага разочаровал монахов, поедающих глазами ожившего бога, однако они подчинились, и к завтраку в золотую комнату явились только семеро старцев – одинаково бритых, круглолицых, в неотличимых халатах… Такая уж, видимо, в этом монастыре блюлась униформа. Такими же бритыми и красно-желтыми были и трое мальчишек, прислуживающих ему за столом.

– Я знаю вашу историю, – обратился к колдунам Кро, – и понимаю ваши надежды. Если нам удастся уничтожить хранителей и провозгласить над землей законы чести и справедливости, ваш народ не просто станет свободным. Ему не нужно будет бояться войн и несправедливости. Я знаю вашу историю, но, к сожалению, я не знаю своей. Все, кто посвящен в тайны моего прошлого, либо являются моими врагами, либо связаны клятвой, либо… Либо не знают ничего, кроме пустых слухов. Однако и те, и другие, и третьи предрекают мне скорую неизбежную гибель. Точно такую же, как и у всех моих предшественников. Поэтому я обращаюсь к вам, самые мудрые и знающие среди потомков двух драконов: знаете ли вы, что станет причиной моей смерти?

– Мне очень жаль, повелитель, но нам неведомо ничего из происходящего во внешнем мире… – покачал головой один из бритых старцев. – Великий Эриджун провел здесь совсем немного времени, а его сын явился лишь для того, чтобы доверить на сохранение разящий клинок Темного Лорда. Мы сделали все возможное для исполнения возложенной на нас святой миссии и очень рады, что меч обрел своего владельца. Это дает нам надежду на освобождение от власти хранителей и избавление из многовекового плена…

Слова монаха цеплялись одно за другое, сплетались в красивую вязь восхваления – но вместе с тем не несли в себе ни единого грана пользы. Они были красивы – но пусты. Чатия Сенусерт опять оказался прав: спрятавшиеся в горах колдуны не знали ничего. Абсолютно ничего…

– Благодарю за угощение, потомки драконов, – несколько резковато прервал монаха Кро. – Можете быть уверены, я сражусь за ваше освобождение из магического узилища. Скажу больше: я умру ради этого. Не думаю, чтобы сразу столько знающих людей стали бы меня обманывать. Я сражусь и потерплю поражение. Погибну. Жалко, не знаю, отчего? Но какая, в общем, мертвецу разница? Желаю вашей долине долгих веков спокойной безопасной жизни… – Битали поднялся.

Вскочили и монахи:

– Остановись, повелитель! Все мы с рождения готовились к великой битве против хранителей Хартии, что начнется в час твоего возвращения! Мы пойдем с тобой, мы будем сражаться рядом с тобой, мы все как один готовы погибнуть во имя освобождения!

– Восхищен вашей жертвенностью, – покачал головой Битали. – Но только освобождения не будет. Какое может быть избавление от хранителей, если нас разгромят? Да и случится ли вообще эта битва? Смерть мне обещали. Но какой она будет – мне неведомо. На поединок я всего лишь надеюсь. Но ведь для гибели придумано бесчисленное количество возможностей. Так что оставайтесь лучше здесь. Я же отправлюсь искать ответы в другие земли. Надеюсь, мне повезет.

– Остановись, не спеши, повелитель! – чуть не взмолился Тингион, оказавшийся самым малорослым среди послушников. – Не покидай нас, не лишай последней надежды! Если Темный Лорд покинет нас после второго пришествия, то нам… Это будет все… Мы останемся наедине с вечностью.

– Я уважаю тебя, сын дракона, – вздохнул Кро. – Но в чем смысл? Остаться здесь, на подставке, вместе с мечом? Заменить идола для поклонения? Зачем? Это будет точно такая же вечность, но уже из бессмысленной пустоты! Скажу прямо, смерть пугает меня куда меньше.

– Дай нам время подумать, – попросил старик.

– Хорошо, – после короткого колебания согласился Битали. – Вы мудры. Надеюсь, опыт веков даст вам хоть какую-то подсказку.

Старик почтительно поклонился, посмотрел по сторонам и опустился на пол, поджав под себя ноги. Другие монахи поступили точно так же, образовав вокруг потомка Темного Лорда широкий круг, взялись за руки и неожиданно тихонько запели на долгом протяжном выдохе:

– Ом-м-м-м-м-м…

Поначалу Битали не придал этому обряду особого значения, но вскоре у него загудело в голове, заболели глаза, появилось неприятное ощущение в позвоночнике – словно кто-то засунул в него ершик и елозил внутри вверх и вниз. Юный маг поежился, слез со своего ложа, вышел на балкон.

Долина сияла под полуденным солнцем, словно елочная игрушка. Изумрудные ледники на окрестных отрогах, черные каменные обрывы, желтые песчаные россыпи под ними, синева круглого озера вокруг скалы, зеленая трава между камнями, алая башня с желтыми драконами… А на идущей вверх дорожке, на мостках, на берегу озера сидели одетые в яркие халаты монахи, держали друг друга за руки и с закрытыми глазами пели:

– Ом-м-м-м…

Всепроникающий гул заставил потомка Темного Лорда поежиться, плотнее завернуться в меховую куртку, надеясь спрятаться в ней. Хотелось закричать, прекратить это безобразие – но он терпел. Ведь магические обряды бывают разными и далеко не всегда приятными. Тот же корсовинг – тоже не сахар. Если одному им заниматься, без страховки проводника – недолго и к первородным демонам отправиться. Нужно просто знать смысл происходящего, уметь пользоваться возникающими энергиями, направлять вскрывшиеся могучие силы в желаемом направлении. Если Битали ощущал на себе воздействие монашеского молебна – значит, он действовал. Оставалось надеяться, что здешние колдуны способны использовать возникшее напряжение и ему, и себе на пользу.

Внезапно в долине наступила тишина – ударившая по нервам гостя даже сильнее, нежели недавние песнопения. Послушники, отпустив друг друга, поднялись, разошлись по своим делам. А на балкон к потомку Темного Лорда вышел, пряча руки в широкие рукава халата, маленький Тингион.

– Мы нашли тропинку, каковая способна провести тебя к истине, повелитель, – слегка поклонившись, встал рядом лысый старик.

– Меня одного? – уточнил Битали.

– Только тебя, юный Эриджун, – согласно кивнул престарелый сын дракона. – Совместная медитация позволила нам внимательнее взглянуть на беспредельные хитрости существующего мира. И мы узрели, что все нужные нам знания существуют в нем, ибо ничто возникшее на Земле не исчезает бесследно. Ни боль, ни радость, ни знание, ни чувство. Все они хранятся в душах, а с распадом души начинают свое собственное существование, наполняя окружающий мир мысле-вихрями.

– Я знаю, – согласно кивнул Битали Кро.

Это был последний из уроков, каковой он успел усвоить в колледже маркиза де Гуяка. Демонология, магическое искусство, дальномирие. В одних науках это называлось миром духов, в других – сферой мировой мудрости, в третьих – гадательным полем, в четвертых – царством мертвых, в пятых как-то еще. Разные виды колдовства и знания относились к данному явлению по-разному. Но, как указал чопорный и сухопарый профессор Омар ибн Аби Рабиа, суть чародейства везде и всюду была одна и та же: найти среди осколков распадающейся энергетики, что осталась от ушедших из жизни поколений самых разных существ, то, что нужно тебе. Отфильтровать, реконструировать, использовать.

– Ты потомок Эриджуна, – продолжил колдун. – Плоть твоя суть плоть мага Двух Драконов и всех его потомков, душа твоя есть его душа, прошедшая долгий путь перерождений. Если мы сможем очистить твою плоть и душу от ныне возникшего в них разума, то возникшая пустота притянет не имеющие пристанища вихри, бродящие по просторам вселенной. Подобное притягивается к подобному. Твоя плоть и душа притянут в первую очередь вихри, что знакомы с сей плотью и сей душой, вихри, что побывали в них ранее…

– Ты хочешь сказать, Тингион, я вспомню череду всех прежних воплощений? – перебил его Кро, устав разбираться в словесных хитросплетениях монашеской речи.

– Ты сможешь пережить заново все свои судьбы, – согласно кивнул старик.

– Я чувствую неуверенность в твоих словах, Тингион.

– Чтобы провести обряд, нам нужно твое согласие и послушание, повелитель.

– Начинайте скорее! – решительно потребовал Битали.

– Лучшим временем будет полночь, повелитель, – склонился колдун. – И мы должны подготовить твою плоть, дабы закрыть каналы, связывающие ее с иными потребностями, мыслями и желаниями, оставив только дорогу в прошлое.

– Делайте!

– Как прикажешь, повелитель…

Колдовство детей двух драконов оказалось очень странным и не похожим ни на один из предметов, что изучался в колледже маркиза де Гуяка. Когда молодые послушники раздели Битали и омыли его в пахнущем пряностями розоватом отваре с цветочными лепестками, юный чародей особо не удивился. Все же принимать ванны для людей – это нормально. И очень многие, желая как-то выделиться, добавляют в воду всякие настои, листья, соли и прочую пакость, после которой тело чище явно не становится. Однако из ванны его переместили на мягкий стол с отверстием для лица, уложив на живот, после чего поступившую жертву монахи принялись легонько-легонько отстукивать по спине, рукам, ногам, шее подушечками пальцев.

Легонько-то легонько – но уже через пару минут тело совершенно онемело и перестало его слушаться. Поэтому юный маг только глазами видел, как пожилые колдуны выкладывают на стол серебряные иголки, крепят на них распушенные бамбуковые кисточки, а затем втыкают их потомку Темного Лорда в кожу. Боли при этом не ощущалось. Опусти Битали веки – даже не догадался бы, что с ним сейчас происходит.

На долину тем временем уже опускалась ночь. Высоко над горами царил непроглядный мрак, однако здесь, на скалистом острове, было светло из-за сияния голубой воды, бесчисленных искорок на стеблях травы, из-за багрового свечения пагоды и золотого сияния драконов.

Битали еще успел подумать, что находки здешних колдунов в борьбе с темнотой куда изящнее и эффективнее банальных «альба», преподаваемых в европейских школах и уж тем более – тусклых паласов и гобеленов с нарисованными на них кострами и лунами, которыми подсвечивались коридоры замка.

Но тут монахи вновь взялись за руки, воздели головы к небесам и затянули свое однообразное «ом-м-м-м…».

Молодой чародей ощутил запах дыма – похоже, бесчисленные бамбуковые кисточки на его спине вспыхнули все разом, а потом…

Потом произошло что-то странное – ибо Кро себя потерял. Его мысли существовали, равно как и беспокойство за успех незнакомого колдовства; он находился в теле, ощущая все запахи, чувствуя липко-соленый привкус на губах, видя подстилку под своим лицом. Но в то же самое время он видел все это со стороны, совсем со стороны, настолько издалека, что различал не только три кольца молящихся вокруг своего ложа послушников, свою полыхающую спину и вывернутые руки, но и озеро, разрезанное на равные секторы четырьмя перекинутыми на остров мостами, и долину, и россыпь изумрудно-зеленых плоскогорий между ледяными пиками.

Липко-соленый привкус вызвал у Битали странное воспоминание. Такими, насколько он помнил, такими были… Улитки! Барсук ел их много и охотно. Ел раньше, ел, получается, и сейчас. Барсук, уносящий его душу через осенний кустарник, густо засыпанный жухлой листвой.

Его душа находилась там, сам он здесь…

Он что, потерял свою душу?

Тело и разум содрогнулись от ужаса, заметались в поисках потерянной составляющей человеческой сущности – и внезапно Кро увидел перед собой довольное лицо профессора Бронте, услышал свой голос:

– За что?!

А потом прямо в лицо ударил тяжелый подток, заставляя провалиться еще дальше, в глубину. И там, в глубине, оказалась боль, нестерпимая, невыносимая боль во всем теле. И опять душу рвал единственный вопрос, с которым он погружался в кипящее масло: «За что, почему?!» – и улыбка профессора Бронте, напоминающего об удушающем изменниц ожерелье. Битали тонул, погружался все глубже. Волна мрака сменилась сияющим светом, полусотней стоящих на лугу воинов, среди которых он с удивлением узнал сэра Ричарда Уоллеса, профессора Традиша и Элению Клеотоу.

Артур Бронте тоже был здесь. Он толкнул вперед связанную девушку с мешком на голове, сдернул ткань. Битали увидел измученную, покрытую синяками Лилиан со спутанными волосами, и сердце его остановилось от ужаса и сострадания.

Директор приставил нож к горлу пленницы и холодно сказал:

– Брось оружие, или она умрет…

Душа содрогнулась, рухнула, Битали провалился дальше – и оказался привязанным к кресту, перед которым ходил полуобнаженный профессор Бронте:

– Ты помнишь их? – спрашивал директор. – Помнишь тех, кого удушили твои ожерелья? Лица, имена? Ты помнишь их могилы?

И каждый вопрос сопровождался взмахами посоха, который дробил его кости.

– Но я не лорд…

Бесполезная мольба откинула его еще дальше, в глубину, и он снова оказался на пыточном столе. И опять пытка, потом отчаянный ужас несчастного, которого заживо замуровывают в стену, и вдруг – поле, несколько воинов, среди которых стоят Ричард Уоллес, профессор Рабиа, длинноволосая мадам Деборе и пленница со связанными за спиной руками.

Артур Бронте толкнул ее вперед, сорвал с головы мешок и, приставив нож к ее горлу, ледяным тоном потребовал:

– Сдавайтесь, или она умрет!

Этой девушки Битали не знал, никогда не видел никого похожего. Но в душе, что была прежней, зародился безумный ужас, страх за несчастную и… И он провалился дальше, еще и еще, то умирая в муках и недоумении, то исчезая в безднах, то погибая в поединках, то… То поддаваясь шантажу, глядя в полные слез девичьи глаза, надеясь спасти пленницу от неминуемой смерти. И опять, раз за разом, погружаясь в новые пытки…

Потомок Темного Лорда очнулся на рассвете. Поднялся с выстеленного красными коврами ложа, протиснулся через сидящих вокруг монахов, вышел на балкон, оперся руками на перила и глубоко, полной грудью вдохнул морозный воздух. У него было такое чувство, словно он делает это последний раз в своей жизни.

– Повелитель… Ты узнал, что хотел, повелитель? – полушепотом спросили выбравшиеся следом красно-желтые колдуны.

– Да, дети драконов, – кивнул Битали. – Я все узнал. Теперь у меня появилась к вам еще одна, но уже последняя просьба.

– Мы к твоим услугам, повелитель! – радостно заверили монахи.

– Я хочу оставить вашему попечению меч Эриджуна, его щит, шлем и броню. Я обречен и не могу сражаться. Сберегите от хранителей Хартии хотя бы оружие великого Темного Лорда.

– Как?! Этого не может быть! Ты не должен так поступать! – перепугались колдуны. – Ты Темный Лорд! Твой долг сражаться во имя чести и справедливости! Ты обязан уничтожить хранителей! Снести магическую стену! Выпустить наш народ из заточения! Это твоя судьба!

– Судьба Темного Лорда – умирать предателем… – повторил Битали не раз услышанные в колледже слова. – Раз за разом предавать свою армию, своих сторонников, своих друзей, своих воинов. Собирать вместе всех, кто готов отдать за меня жизнь, и отдавать их на волю хранителей. Я предатель, дети драконов. Мне нельзя верить.

Возрожденный Эриджун прикрыл глаза, и перед его внутренним взором в самых ярких красках возникла картина его будущего: неровный строй воинов ордена Пяти Пророчеств, наемников и учителей магической школы, девушка со связанными за спиной руками и мешком на голове и профессор Бронте, который срывает грубую материю и приставляет нож к горлу пленницы. Битали Алистер Кро отлично понимал, что в его случае этой девушкой будет Франсуаза. И что он скорее умрет сам, чем позволит острому стальному лезвию скользнуть по ее горлу.

– Ты должен защитить нас! Мы ждали тебя шестьсот лет, юный Эриджун! Мы надеялись на тебя, мы молились тебе и взывали о возвращении! Ты обязан освободить нас из заточения!

– Великого Эриджуна погубила его любовь, – напомнил потомкам дракона Битали. – И все его потомки сгинули из-за той же напасти. Я тоже погибну из-за нее. Если мне придется выбирать между Франсуазой и друзьями… Если так случится… Я не смогу ею пожертвовать. Я выберу любовь и предам всех тех, кто в меня поверит. Они погибнут глупо и бессмысленно. Из-за меня… – Юный маг мотнул головой: – Нет, этого не случится! Артуру Бронте нужен я. Если я буду один и без доспехов Эриджуна, ему не понадобится воровать мою девушку, не придется меня шантажировать, вынуждать к предательству. Ко мне одному он явится без всяких хитростей, просто так. Я его знаю. Честный поединок в доспехах против безоружного вполне устроит хранителя Хартии.

– А как же мы?! – упали на колени колдуны. – Как же наш народ?! Не оставляй нас в узилище!

– Вы что, не слышали? – удивился Кро. – Я обречен на предательство. Все, кто пойдет со мной, погибнут. Просто оставайтесь здесь, и никто не пострадает.

– Навечно в тюрьме?! – Потомки драконов были близки к истерике. – Не отрекайся от своего долга, Темный Лорд, и мы поможем тебе всем, что только возможно! Мы защитим твою девушку, мы не допустим ее пленения!

– Спрятать смертную от хранителя? От одного из сильнейших чародеев современности? – Битали только головой покачал: – Это невозможно. Рано или поздно, но ее Бронте выследит и похитит. Через день, месяц, через год или десять лет, но случится какая-нибудь оплошность, он нащупает ниточку, выследит девушку и украдет. У него много времени. Можно сказать, целая вечность. Он не начнет сражения, пока Франсуаза не окажется в его руках. А когда окажется… Я предам всех, кто мне поверил. Вас тоже. Вы умрете напрасно, вашему народу легче не станет. Зачем напрасная кровь?

– Мы спрячем ее, повелитель! Мы обратим ее в прекрасный цветок, в звенящий горный ручеек, или в грациозную пантеру, или в яркую звезду! Кровожадный колдун ни за что не догадается, где она сокрыта!

– Превратить Франсуазу в растение или звезду?! – Битали в первый миг даже не понял, как реагировать на такое предложение, смеяться или прийти в ярость: – Да ведь это все равно, что убить! Ручей, пантера… Это будет уже не она, монахи! Как ее поцеловать, взять за руку, как посидеть с ней над обрывом или угостить мороженым, если девушка – звезда? Вы хоть думайте, что предлагаете! К тому же, она тоже хочет жить: учиться, гулять вечерами, смотреть кино, общаться в сетях, веселиться и любить. Вы еще чучело из нее набить предложите!

– Тогда… – Колдуны задумались, но ненадолго: – Тогда мы дадим тебе четырех лучших воинов, которые станут охранять ее денно и нощно, скрывшись от глаз смертных и чародеев. И если для нее возникнет пусть даже малая опасность, то потомки драконов тут же спрячут ее от глаз ворога, а сами примут ее облик и отведут беду от правительницы!

– Да? – впервые за день потомок Темного Лорда заколебался.

Если бы колдуны обещали сражаться как львы – он бы и слушать не стал. Ибо еще вчера ночью, из рассказа Тингиона, Битали понял, насколько умелы здешние воины. Но вот если спрятать, подменить… Не ожидающий подвоха хранитель на подобный обман вполне может и попасться. Пожалуй, даже – попадется почти наверняка. Ведь в колледже маркиза де Гуяка ничему подобному школьников не учили. Раз не учили – выходит, и сами такого чародейства не знали. Сами не знают – от не самого лучшего ученика тем более ничего похожего ждать не будут.

Если потомки дракона обещают защиту его Франсуазе – отказываться глупо. Будет меньше риска увидеть ее с мешком на голове. Пока колдуны будут находиться рядом с девушкой, а не на месте схватки – Битали их не предаст, никакого риска. А после его смерти… После этого исчезнет опасность и для девушки, и для монахов. Они просто вернутся сюда…

– Да будет так! – решительно кивнул Кро и оттолкнулся от перил. – Выбирайте воинов. Я хочу вернуться через три часа после полудня. С учетом разницы по времени мы попадем в Ла-Фраманс среди ночи и не привлечем внимания.

– Лучшие из лучших будут готовы, повелитель! – торжественно поклялись монахи.

Выбранные для охраны девушки монахи оказались и вправду хороши. Во всяком случае внешне. Ростом с Битали, они были шире в плечах, руки и ноги бугрились мышцами, головы сверкали свежебритыми лысинами, уши были прижаты к черепам и выглядели немного приплюснутыми. На вид всем было лет по тридцать-сорок. Это позволяло надеяться, что у чародеев имелся какой-никакой, но опыт. Если не боевой, то хотя бы магический. Из оружия каждый имел длинную пику с острым граненым наконечником.

– Вы постоянно ходите с ними? – указал на копья потомок Темного Лорда.

– Мы прячем их в амулеты, повелитель, – склонили головы будущие телохранители.

– Тогда спрячьте!

Все четверо ударили себя кулаками с зажатыми в них древками по груди – и оружие исчезло.

Битали кивнул, повернулся к провожающим маленький отряд старикам. Низко, с уважением им поклонился:

– Благодарю вас за помощь, мудрые потомки драконов. Надеюсь, пребывание вашего народа в узилище магической станы не будет очень долгим.

– Мы надеемся на тебя, повелитель, – поклонились в ответ старшие из послушников. – Пусть не дрогнет твоя рука в грядущей битве! Помни о наших клятвах. Весь народ нашей долины готов явиться тебе на помощь по первому зову!

– Я помню… – еще раз поклонился Кро и направился к камню перемещений, размышляя о том, что за все прошедшие дни не увидел в горной долине ни единой женщины. Интересно, это означает, что для продолжения рода потомки драконов не нуждаются в других полах, или девушек в долину Пагоды просто не пускают?

Спросить об этом послушников потомок Темного Лорда как-то постеснялся…

– Школа бэ! – Юный маг ткнул палочкой в центр камня и тут же оказался в теплом влажном сумраке замкового двора, сделал несколько шагов вперед, освобождая место для появления спутников.

Во Франции погода стояла ясная, в небе сверкали звезды, светила луна – так что разобрать, что и где, и не наткнуться на столбы и скамейки можно было и без подсветки колдовством. Достаточно дать глазам немного привыкнуть к темноте после полуденного света.

Битали с минуту постоял, осматриваясь, потом махнул рукой, шепотом приказав:

– За мной!

Обогнув дальние скамьи, он провел колдунов через игровое поле, за столовой повернул к воротам…

– Вас тут не слишком много для ночных прогулок?!

Путники вздрогнули от неожиданности, в руках монахов выросли пики, и Битали торопливо вскинул руки:

– Стоп! Это не враг! Это мой учитель!

– Ты слишком самоуверен, желтоглазый малыш. – Сэр Ричард Уоллес опустил шпагу и стилет. – Сколько раз тебе повторять, что я убью тебя без всяких колебаний?

– Если будет такой приказ. Вам приказали меня убить, сэр Ричард?

– Ладно, убедил, – хрипло рассмеялся наемник и спрятал оружие. – Убивать не убивать, однако выпороть тебя не мешало бы. Ты неплохой фехтовальщик, но совершенно никчемный воин! Тебя способен выследить даже слепой и глухой! И ты позорно попадаешься в простейшие сторожевые амулеты! – Преподаватель наклонился и снял со штанины Битали большой шарик чертополоха. – Защитные заговоры забыл сразу за воротами школы? А это что за пехотный полк копейщиков? Ты теперь всегда по враждебной земле, никак не таясь, разгуливаешь? Эх, снять бы тебе баллов десять с аттестата! Вот только не знаю, я еще в своем праве, или ты уже за списками?

– Вы меня искали, сэр Ричард Уоллес? – красноречиво указал глазами на чертополох потомок Темного Лорда.

– Да ты сама прозорливость! – ехидно рассмеялся наемник, повел плечами и скинул себе в руки мешок с лямками. – После твоей смерти остались кое-какие вещи, желтоглазый мальчик. Я их, понятно, передал твоему отцу… Но теперь, раз уж ты такой живучий, Гаэтано попросил вернуть их обратно.

– Отец здесь?! – вскинулся Битали.

– Уже уехал. Заскочил на полдня, но по следу не пошел, дабы не узнать лишнего. Ведь он связан клятвой и будет вынужден рассказать про тебя все, что знает, когда на Темного Лорда объявят большую загонную охоту. Хочет дать тебе пару лишних шансов. – Наемник жизнерадостно оскалился. – Но мы же знаем, что для тебя это ничегошеньки не изменит. Правда, мальчик? До Большой войны дело опять так и не дойдет.

– Почему вы обвиняете в Войне одного Эриджуна, сэр? – попытался возразить Кро. – Ведь хранители сражались так же жестоко и кроваво!

– Уж не собрался ли ты завербовать меня, забавный малолетка? – еще больше развеселился учитель фехтования. – Этак мимоходом через ночной дворик взять и переманить на свою сторону? Ты хочешь сказать, что, если сражались две армии, то обе стороны одинаково виновны в случившейся войне, в разрушениях и пролившейся крови? Так вот нет, желтоглазый мальчик, шалишь! Это кровавый Эриджун и только он захотел установить на земле царство закона и справедливости, это он потребовал подчинения от родов, знатных магов и замшелых колдунов, это он с обнаженным мечом пошел от земли к земле, стаптывая в мясо несогласных. Это он начал Большую войну, он и никто другой! И вся вина за кровь и смерть только на Эриджуне, на нем одном и ни на ком более! Может быть, ты тоже хочешь принести в этот мир равенство и справедливость, желтоглазый мальчик? А?

Наемник наклонился вперед, вперившись глазами в зрачки своего бывшего ученика.

– Тебе тоже захотелось жить по совести, глупый щенок? Ну, так знай, что тогда и тебе придется вешать насильников и рубить головы грабителям, ты тоже будешь варить в кипятке мошенников и замуровывать в стены воров. Ты тоже будешь брать штурмом города и крепости, в которых засядут любители вседозволенности, и топтать в мясо невинных солдатиков, преданно защищающих своих господ. Тебя тоже будут проклинать родственники преступников и загнанные в болота бандиты, а обнищавшая гопота не устанет призывать народы к мести и восстаниям. Твои руки будут по локоть в крови, сапоги измазаны человеческими внутренностями, а прозвище «безжалостный палач» станет самым невинным из твоих прозвищ. Ты хочешь этого, милый мальчик? Ты готов начать новую Большую войну?

Битали прикусил губу, не зная, что отвечать.

– Не грусти, малыш, все будет хорошо, – дружески похлопал его по плечу сэр Ричард Уоллес и прижал к его груди мешок с вещами. – Тебе эта вакханалия не грозит. Ты умрешь еще задолго до того, как получишь шанс собственноручно порубить на куски какого-нибудь детоубийцу. Ни единого шанса! Хочешь пари? Скажем так… Коли ты переживешь святки, то даю слово: я собственноручно начищу тебе сапоги своим новеньким шарфом!

– Не нужно, сэр… – покачал головой Битали.

– Не беспокойся, желтоглазый мальчик. Моему шарфу ничего не грозит. – Наемник посторонился. – И еще одно. Как друг твоего отца, я вас сейчас пропущу и никому никогда не расскажу о вашем появлении. Но как учитель колледжа маркиза де Гуяка и магистр ордена Пяти Пророчеств, предупреждаю: если вы повадитесь шляться через школьный двор, то, клянусь задницей Элении Клеотоу, я перебью вас, как куропаток!

– Спокойной ночи, сэр Ричард Уоллес, – не стал спорить потомок Темного Лорда.

– И вам выспаться! – громко хмыкнул преподаватель.

Опасаясь, что желто-красные колдуны могут заблудиться в лабиринте коридоров, Битали не стал срезать путь сквозь учебные корпуса и повел воинов через ворота, затем по дорожке, приказал кустарнику раздвинуться и остановился на поляне возле расстеленной под ивовой кроной медвежьей шкурой.

– Слушайте меня, дети драконов. По ту сторону тесно. Поэтому после моего ухода сосчитайте до ста, и только потом следуйте за мной. Я перенесу амулет в более удобное место.

После этого Битали лег, завернулся в шкуру – и выкатился из нее в темном пыльном шкафу. Распахнул дверцу, бросил амулет на пол. Тут же из-под нее выбрался один колдун, второй, третий, четвертый. Похоже, горцы либо пропустили всю его речь мимо ушей, либо просто не умели считать.

– Что там творится? – послышался сонный мужской голос.

– Лежи, я посмотрю… – ответила женщина.

Битали замер, вскинул палец к губам. Колдуны поняли его правильно – и растворились в воздухе.

В стене открылась дверь, в гостиную, запахивая халат, зашла Юлиана, сочно зевнула, уставилась на Битали, поджав губы и наморщив лоб. Потом повернулась и отправилась обратно в спальню:

– Все нормально там, это кот бродячий забрался. – Она повысила голос и уточнила: – Если коту хочется жрать, то кофемашина заправлена, а на полке над плитой есть пакет с круассанами.

– Ты так со всеми котами разговариваешь? – удивился неведомый гость рябой девицы.

– Я стараюсь быть хорошей хозяйкой. Спи, не то выгоню!

Битали угощаться не стал. Убрал шкуру перемещений обратно в шкаф, поманил пустоту пальцем и вышел за дверь, потом со двора.

– Это была не она, повелитель? – соткались из воздуха потомки драконов.

– Нет, до моей девушки нам придется прогуляться пешком, – ответил Битали. – На такси, увы, денег нет…

При этих словах он остановился, подумал. Потом снял с плеча отданный сэром Уоллесом мешок, отошел к фонарю, развязал узел, поворошил находящиеся внутри вещи…

– Ух ты, а деньги-то, оказывается, есть! – обнаружил он в почтовой тетради, рядом с электронным ключом от склада, почти забытую заначку. Раздвинул две футболки и трусы, нащупал и достал телефон, глянул на экран. Трубка, конечно, безнадежно разрядилась. – Нет, не вызвать. Все равно пешком идти придется. Впрочем, нас ведь пятеро? Ну, значит, все равно бы не поместились.

Однако Ла-Фраманс был городком маленьким, и путь по узким улочкам занял не больше часа. Вскоре Битали бесшумно перемахнул калитку, прокрался через лужайку с мертвой, увы, клумбой, вскинул палочку:

– Онберик! – и прошел сквозь стену в спальню Франсуазы.

Потомки драконов, по счастью, нужной магией тоже владели, проникли следом без задержки и замерли по углам от кровати, с интересом созерцая девушку, съежившуюся от холода под одеялом. Топился дом не очень, а на улице стояла зима. Не таежная, со снегом и льдом, но налегке тоже задубеешь запросто. Это только в замке маркиза де Гуяка школьники на уроках природного чародейства хорошую погоду поддерживали. Уже в нескольких километрах, в селениях простых смертных, царили настоящие морозы. Иногда даже лужи замерзали. А бывало – и целые озера.

– Это она, повелитель? – спросил один из монахов.

– Да, – кивнул Кро.

Франсуаза застонала, повернулась с боку на бок, приоткрыла глаз, зевнула, закрыла снова.

– Но помните, что о вашем существовании, о том, что вы всегда рядом с ней, что охраняете ее, бережете, не должен знать никто, – сказал Битали. – Даже она сама. Иначе наш план может провалиться.

– Слушаем и повинуемся, повелитель… – Красно-желтые колдуны рассеялись, словно и не было.

– Битали?! – Франсуаза рывком села в постели. – Ты правда здесь? Ты мне не снишься?

– Меня наконец-то выписали. Только что приехал. Извини, не дотерпел до утра. Очень хотелось увидеть.

– Битали-и!!! – Девушка перепрыгнула кровать и повисла у него на шее, часто и жадно целуя. – Ты вернулся! Ты наконец-то вернулся!!!

Они пробыли вместе три дня. Три дня в Убежище, наедине, посвящая себя только друг другу. Три дня могли касаться друг друга, ласкать, целовать, смотреть глаза в глаза, слышать друг друга, гулять бок о бок, баловаться в воде, греться на пляже, кататься с горок – и снова сжимать друг друга в объятиях, не в силах надышаться друг на друга.

Три дня.

Это было все, что Битали мог себе позволить. Он знал, что охота на Темного Лорда уже открыта – и если его найдут, когда он рядом с любимой, не поздоровится обоим.

Свой последний бой он был обязан встретить в одиночку.

Три маленькие оговорки

Это казалось невозможным – но снега в северной тайге стало еще больше, нежели в прошлое появление Битали, и края тропинки на сей раз поравнялись с плечами юного мага. Саму дорожку тоже изрядно занесло – выше, чем по колено. Первые метров сто Кро старательно утаптывал такие завалы, перешагивал. Потом спохватился, достал палочку и стал расчищать дорогу легкими короткими «вэками».

Дедята и Снежана встретили его за стенами, одетые в шубы, в пышных меховых шапках, искрящихся крупными, как монеты, снежинками.

– Хорошего вам дня, хозяева богатых северных земель, – поклонился им Битали. – Мира и всех благ вашему дому! Не уделите ли несколько часов беседе с усталым путником?

– Гость в дом, радость в дом! – приветствовали его в ответ варвары. – Проходи в усадьбу нашу, испей сбитеня горячего с дороги, у очага нашего согрейся, о вестях заморских расскажи…

Несколько наивный, но приятный и ничуть не отягощающий ритуал. Здесь, на диком севере, люди еще не успели поделить поступки на полезные и ненужные, не считали вежливость ненужной обузой, и очень многое делали исходя из древних традиций, а то и просто ради красоты и удовольствия.

Спустя несколько минут Битали действительно сидел в хозяйских покоях перед жарко пылающей печью со снятыми задвижками и пил из глиняной кружки с толстыми стенками обжигающий пряный напиток.

– Как семья твоя, друг мой? – чуть в стороне развалился в кресле бородатый варвар, одетый в свитер крупной вязки, свободные меховые штаны и простенькие пляжные шлепанцы. – Как чувствует себя Юлиана, как прошло твое путешествие?

– Благодарю тебя, мечник Дедята, все получилось славно, – кивнул Кро. – Отец с матерью обрадовались моему возвращению. Увы, многого о себе я им поведать не могу. Все, что знают они, будет известно и хранителям. Так что встречаться опасаемся. Отец через друга общего свои пожелания добрые передал, на том пока и остановились. Юлиана дома отдыхает, жизни радуется. Директора нашей школы я заколол. Получил такое удовольствие. Однако странная Генриетта Вантенуа оказалась вовсе не тайной лазутчицей ордена в нашем братстве, а тотемником хранителя. Пока мы с друзьями обнимались и встрече радовались, она профессора Бронте взяла да и оживила. И он конечно же сбежал. Полагаю, рану он уже исцелил и ныне рыскает везде, меня с прихвостнями ищет.

– Ты хочешь сказать, мой мальчик, – рывком поднялась сидящая далеко у стены, перед монитором компьютера, – хранители Хартии объявили на тебя охоту?

В голосе хозяйки усадьбы, одетой в длинное, темно-зеленое бархатное платье звучала неприкрытая тревога. Снежана встала за спиной мужа, положила ладони ему на плечи и, похоже, вонзила ногти в кожу через толстый свитер.

– Нет, мадам, этого вы можете не опасаться, – прихлебнул еще чуток сбитеня юный маг. – Никакой тревоги никто не поднимал, никакой охоты не объявлялось. Директор Артур Бронте меня никому не отдаст. Прежде чем меня убить, он подробно рассказал, за что и почему я буду казнен. Дело в том, что когда-то, очень давно, еще при жизни Эриджуна, он страстно влюбился в какую-то замужнюю женщину и смог добился ответной любви. На свою беду его избранница носила ожерелье, заговоренное Темным Лордом. Подарок мужа, я так полагаю. В тот миг, когда женщина изменила мужу, ожерелье сжалось и удавило его на глазах профессора. Не знаю, что потом случилось с супругом несчастной, но Эриджуна Артур Бронте ненавидит с тех пор лютой ненавистью. Настолько сильно, что растит его детей, а потом убивает, растит и убивает, придумывая для каждого из нас все новые и новые пытки и мучения. Мне еще повезло: мне просто проломили переносицу. Остальным… – Битали невольно передернул плечами, вспоминая бесконечную череду воплощений. – В общем, для него главное – убивать, убивать и убивать Темного Лорда. Все остальное: амулеты, артефакты, оружие и заговоры – все остальное второстепенно. Очень может быть, что остальные хранители вообще не догадываются о моем существовании. Может случиться и так, что я… Что все мы, поколение за поколением, есть личное развлечение профессора Бронте, ради которого он и создал школу. В колледже он нас растит и пестует, размножает, а потом, в один прекрасный день, приглашает в гости и распинает на пыточном столе. Многие из нас даже не понимают, почему и за что принимают мучительную смерть. Нет, мадам, никому другому профессор меня не отдаст. Выследит и уничтожит самолично. В этом смысл его жизни.

– С одиноким хранителем, действующим не по воле Совета Свободных, мы как-нибудь справимся, дорогая, – похлопал Дедята жену по руке, и та втянула ногти, отступила, подошла к огню, подставила ладони идущему теплу.

– Как он действует, этот Совет? – спросил Битали. – Каким образом хранители правят миром?

– Никак, – сказала огню Снежана.

– Не понял… – вопросительно посмотрел на ее спину Кро. Ответа, естественно, не получил и перевел взгляд на мечника.

– Ты потомок Темного Лорда, – сказал варвар, – и потому мыслишь, как Эриджун. Для тебя власть – это закон, порядок, всеобщее равенство и справедливость. Тебе нужно, чтобы везде и всюду соблюдались правила, а значит, за этим соблюдением нужно следить. Нужны суды, следователи, карающие преступников палачи. Чтобы помогать обездоленным и обеспечивать соблюдение ритуалов, тебе требуются наместники, нужно золото для помощи слабым и на содержание всех своих слуг… В общем, масса хлопот, стараний. Постоянная и ежедневная нудная работа. Даже маленький домик требуется подметать, протапливать, выводить паразитов, уносить отходы, ремонтировать… Постоянный труд без отпусков и выходных. Теперь умножь все это на размеры планеты, и ты поймешь, что значит «власть над миром». Хранителям не нужна власть. Им нужна вседозволенность. Делать все, что хочется, когда хочется и с кем хочется. Наш мир раздроблен на братства или семьи числом в сто магов каждая. Хранители достаточно сильны, чтобы в одиночку справиться с любой. Если сил не хватит – призовут своих слуг. И тогда не хватит – обратятся за поддержкой к другим хранителям. Вместе они задавят любой бунт в зародыше. Вот и вся «наука управления».

Варвар сжал свои огромные ладони в кулаки, снова разжал, опустил на подлокотники:

– Если бы восстали сразу тысячи кланов и орденов… Их можно было бы смести, как крошки со стола. Но это невозможно. Любое дело начинается с малого, с первого шага. Хранители Хартии внимательны и успевают истребить недовольных самое позднее на третьем, пока число бунтарей не превысит нескольких сотен. Вот если бы кто-то поднял знамя, известное всем и каждому, призвал под него благородных воинов в поход за честь и справедливость, если бы поднялись сразу тысячи…

– …началась бы новая Большая война, – продолжил за него Битали, – мир по колено залила бы кровь, сотни древних родов прекратили бы свое существование и прозвище «безжалостный палач» стала бы самым невинным из всех эпитетов нового правителя.

– Никто не хочет крови, друг мой, – пожал плечами Дедята. – Но разве вселенную интересует наше желание? В этом мире можно быть только рабом или воином. Если ты боишься крови, всегда найдется более храбрый подонок, который придет к тебе в дом, изнасилует твою жену, опозорит твоих дочерей, а тебя самого заставит работать на него с утра до ночи и спать на половичке за дверью. И длиться это будет до тех пор, пока ты не возьмешь нож и не перережешь ему горло. Ты хочешь жить в мире и спокойствии? Тогда отрежь голову грабителю, продень ремень в его уши и повесь на перекладине над своими воротами. Чтобы другие разбойники, узнав о судьбе товарища, предпочли повернуть к кому-нибудь другому. И знаешь что, друг мой Битали… Если я узнаю, что эта голова принадлежала последнему потомку самого древнего рода планеты – моя совесть не шелохнется ни на одно мгновенье!

– Не все способны резать головы, мечник.

– Тогда кто-то другой должен взять на себя этот труд. Вешать головы разбойников не у своих ворот, а над общими дорогами. Дабы грабители исчезли отовсюду.

– Стать ненавистным кровавым палачом?

– Принять на себя звание кровавого палача, янтарноглазый мальчик, – поправил его варвар. – Оставить чистыми руки тех, кто не хочет быть рабом, но слишком боится крови, чтобы взять в нож. «Сильным – честь, слабым – справедливость». Одни убивают, другие полагаются на их совесть. Тут главное не ошибиться с выбором. Ибо далеко не всегда тот, кто режет горло врагу, хочет подарить тебе свободу. Чаще бывает так, что он просто хочет сесть на рабскую шею вместо прежнего хозяина. Именно поэтому люди, духи и смертные верили Эриджуну, но не поддержали никого из тех, кто попытался впоследствии поднять его знамя. Эриджун отказался от своей власти и попытался добиться справедливости для всех. Все остальные начинали с того, что искали власти…

– Ты говоришь, что смог убить хранителя, Битали? – внезапно спросила Снежана, продолжая любоваться огнем.

– Мне удалось вынудить его к честному поединку, мадам, – ответил потомок Темного Лорда. – А я лучший фехтовальщик школы. Но в итоге он меня все равно перехитрил. Никто и подумать не мог, что тотемником мага может быть другой человек.

– Полагаю, в следующий раз профессор Бронте уже не приблизится к тебе в одиночку?

– К сожалению, мадам, я очень хорошо знаю, что сделает Артур Бронте в ближайшее время.

– Вот как? – наконец-то отвернулась от печи женщина. – Откуда?

– Мне удалось заглянуть в прошлое, в предыдущие свои воплощения. Так я узнал, что в тех случаях, когда план директора нарушался, он похищал любимую девушку Темного Лорда и перед началом битвы требовал от него сдаться, угрожая зарезать пленницу. Мне очень жаль, мадам, но я ничем не отличаюсь от всех прочих воплощений Эриджуна. Я понимаю, что не смогу принести такую жертву. И неизбежно проиграю эту схватку, подставив своих людей под мечи хранителей. – Битали отставил кружку со сбитенем. – Я пришел в ваш дом вовсе не для того, чтобы просить помощи. Я желаю, чтобы вы передали всем воинам, что поклялись сражаться на моей стороне, мою благодарность и просьбу не вмешиваться в нашу схватку с профессором Бронте, если они об этой стычке как-то узнают. Не хочу предать тех, кто в меня верит. Ни старых воинов, ни вашей дочери, ни своих друзей. Если я буду один, то никто, кроме меня, не погибнет. Надеюсь, узнав о моем одиночестве, Артур Бронте обойдется без заложницы.

– Мы можем ее спрятать! – вскинулся мечник.

– Профессор Бронте один из сильнейших магов, уважаемый Дедята, он хранитель, – поднялся Битали. – Рано или поздно, но он выследит мою девушку. Мы просто оттянем неизбежное. А потом… Темный Лорд снова окажется предателем. Не хочу. Я вернусь в школу. Один. Директор узнает об этом, явится и… И мы обойдемся без лишних жертв.

– Остановись, – потребовала хозяйка усадьбы, опять отошла к мужу и встала за его спиной, положив ладони на плечи. – Мы с мужем должны сообщить тебе очень неприятную вещь. Постыдную, грязную… Но будет лучше, если в наших отношениях не останется никакой лжи. Даже не знаю, как признаться в таком падении?.. В общем, наш сын Избор опозорил твою Юлиану. Разумеется, на нем теперь лежит долг чести, и мы не позволим ему отступиться… Но полагаю, тебе тоже следует знать о случившемся.

– Сильно подозреваю, мадам Снежана, – улыбнулся Битали, – что Юлиана отнюдь не разделяет вашей убежденности как в ее позоре, так и в долге чести, рухнувшем на плечи бедолаги Избора.

– И это все, что ты можешь сказать? – вытянулось лицо Дедяты. – Ну ты и… француз, разорви меня медведи!

– У меня с Юлианой была договоренность, мечник. Либо я становлюсь одним из ее любовников, либо никак не обсуждаю ее поиски идеального мужчины. Я выбрал второе. Поэтому прошу прощения, но давайте прекратим эту беседу. Не желаю нарушать обещания.

У супругов округлились глаза и отвисли челюсти. Северные варвары выглядели так забавно, что Битали не смог сдержать улыбки:

– Что-то не так, друзья мои?

– Но-но-но-но… подожди, – наконец выдавила Снежана. – Разве не она есть та смертная, в которую ты влюбился?

– Нет, – покачал головой Кро.

– Это невозможно! – вскинула руки северянка. – Я сама… Я следила… Я ее опознала! Юлиана и есть та самая Огненная дева, которую ты опекал! Вашими фотографиями забит весь интернет! Ты дрался за нее на битве, спасал от полоумного графа, ты… Ты привозил ее сюда, ты привлекал ее к обряду, ты постоянно за нее заступаешься, ты носишься с ней, как с писаной торбой! Это должна быть она!

– Нет.

– Да рухнут небеса небес, да проснутся первородные демоны! – взмолилась женщина. – Объясни немедленно, или моя голова лопнет, как печеное яблоко!

– Эта мерзкая, лживая и рябая зараза без стыда и совести меня шантажировала, – все еще улыбаясь, ответил Битали. – Мне нужно было или убить ее, или поддаться вымогательству. Убивать я пожалел, пришлось сделать богатой. Потом оказалось, что у нее очень удобно разживаться фантиками, которые смертные используют вместо денег, у нее есть машина, у нее есть дом, через который удобно выходить в Ла-Фраманс незаметно для горожан, она пропиталась духом огня… В общем, эта наглая тварь оказалась очень удобным и полезным существом. Она знает тайну нашего существования и умеет ее хранить. Где еще найдешь такого смертного?

– Но ты дрался за нее с графом де Шуазом! Вы все чуть не погибли, по грани буквально прошли!

– «Честь и справедливость», мадам. Граф де Шуаз вел себя омерзительно. Я не мог не вступиться за смертную, которую столь нагло и беспардонно унижал колдун, полагаясь на свою безнаказанность.

– Ты относишься к ней, как к равной!

– Эта смертная ходит сквозь огонь и прыгает в пропасть, ничего не понимая и просто надеясь на чудо. Она может быть лживой и уродливой, но ее храбрость вызывает уважение.

– Но мы все… – развела руками женщина. – Она…

– Мадам Снежана, – перестал улыбаться Битали. – Эта смертная не раз доверяла моей чести свою жизнь, она всегда полагалась на мое слово, выполняла не самые приятные просьбы и, не жалея себя, тратила много сил из-за моих неприятностей. Поэтому, мадам, как бы она себя ни вела, сколь бы аморальной и страшной ни казалась, чего бы ни натворила, кого бы ни обманула – я всегда буду ее уважать и защищать, покуда хватит моих сил до и после моей смерти.

Мечник Дедята поднял руки и размеренно захлопал в ладони:

– Браво, Темный Лорд! Мне нравится играть по таким правилам.

– Но кто тогда смертная, которую ты любишь? – не поняла северянка и тут же, спохватившись, вскинула ладони: – Нет, не отвечай! Про это не нужно знать никому… А кто-нибудь знает?

– Анита и Надодух.

– От красавцы! – восхитилась Снежана. – И ведь не проболтались!

– Смертные, которые знают о тайне нашего существования, рискуют жизнью. Хранители оберегают секрет, уничтожая его носителей. Моя девушка лучшая в мире. Самая красивая, отзывчивая, доверчивая. Мы стараемся ее уберечь.

– А Юлиану не старались?

– Старались. Но покойный граф де Шуаз девочку неосторожно просветил.

– Ага… Ага… Ага… – потерла виски хозяйка усадьбы, прохаживаясь по комнате из стороны в сторону, и вдруг попросила: – Мальчики, сходите, поколите дрова. А то тут чего-то совсем прохладно становится…

На взгляд Битали, в хозяйских покоях усадьбы было жарко, как в паровозной топке, однако спорить с хозяйкой он не стал. Тем более что и мечник Дедята послушно поднялся и направился к дверям.

Второй сюрприз его ждал на заснеженной улице – там, под дощатым навесом длиной с самолетный ангар лежало столько уже колотых дров, что всему Ла-Фрамансу хватило бы не меньше чем на пять лет. Правда, чуть дальше, на полпути к лес, была заготовлена еще изрядная груда чурбаков. Видимо, варвары считали, что дров много не бывает.

– А что, никакого колдовства не придумано, чтобы они сами на куски рассыпались? – спросил юный чародей, взвешивая в руке поднятый у углового столба колун.

– Тебе когда-нибудь удавалось разрубить секирой летящую муху? – вопросом на вопрос ответил варвар.

– Сколько подобных навесов нужно наколоть, чтобы постичь это искусство? – почесал в затылке Битали.

– Три-четыре, и можешь начинать охоту.

– Чего только ни сделаешь, чтобы сэкономить на мухобойке, – рассмеялся Битали, достал волшебную палочку и заклинанием «леви» переместил на колоду перед собой первый чурбак.

Часа через два, когда потомок Темного Лорда уже начал выдыхаться, к навесу вышла Снежана, остановила полуобнаженного по пояс мужа:

– Дорогой, мне кажется, несчастной Юлиане все-таки грозит опасность и мы должны взять ее под защиту. Гостьей нашей она была недолго, но была. Нужно приложить все возможные силы для спасения смертной от гнева зарвавшегося хранителя. Обратись, пожалуйста, к Жану Печеру. Я надеюсь, твой друг разрешит нам воспользоваться его замком, чтобы спрятать ее и организовать ее охрану? Его помощь тоже была бы очень полезна. Созывай стариков, поднимай воинов, скликай с окрестных земель охотников. О числе их больше не задумывайся. Ныне это пустяк на фоне всего остального.

– Что случилось, любимая моя? – Мечник вогнал свой колун в чурбак, обнял женщину за шею, привлек и поцеловал в губы: – Ты всегда требовала, чтобы мы не дразнили хранителей, не рисковали, не нарушали, не привлекали внимания. А тут вдруг затеваешь открытый бунт!

– Разве ты не заметил, мой храбрый владыка? – Снежана тоже обняла мужа, улыбнулась. – В моих убеждениях нашлись три маленькие оговорки. Во-первых, сейчас мы точно знаем, чего хочет хранитель, а он о нас даже не подозревает. Во-вторых, теперь нам известно, в какую ловушку вот уже шесть веков ловили Темного Лорда и почему он предавал своих соратников. Хранитель уверен, что эта тайна не раскрыта и наверняка воспользуется столь удачной, никогда не подводившей, победной тактикой. И в-третьих… В третьих, в случае победы Темного Лорда наша дочь станет второй леди обитаемой вселенной. Первой будет, понятно, неведомая красавица Битали, но второй окажется наша Анита, верная соратница самого победителя и жена лучшего друга повелителя мира. Разве ради такого приза не стоит рискнуть?

– Кажется, я теперь догадываюсь, драгоценная моя, чему вас учили на уроках гендерного искусства, когда нас запирали в подвале с мечами и пиками, – восхищенно цокнув языком, погладил жену по голове могучий варвар. – Надеюсь, кровавые сечи в твоих планах тоже задуманы? А то я уже давно чувствую себя музейным чучелом, а не человеком!

– Выбирай секиру, милый. В этот раз все будет всерьез.

– Наконец-то! – закружил Снежану Дедята, расцеловал еще раз, отпустил и поспешил к усадьбе.

– Надеюсь, тебя не сильно коробит, мой мальчик, что я говорю о власти и постах, а не о чести, справедливости и равноправии? – остановилась рядом с юным магом хозяйка усадьбы.

– Нет, мадам Снежана, – покачал головой Кро, – не коробит. За минувший год меня предали многие из тех, в кого я верил, и поддержали те, на кого я даже не рассчитывал. Меня постоянно обманывают даже те, кто желает помочь. Всеобщее вранье стало утомлять, мадам. Правда всегда лучше лжи. Вы ничего не скрываете, и теперь я точно знаю, почему могу вам доверять.

– Я тоже так думаю. Вы, храбрые воины, можете жертвовать собой просто ради чести и справедливости. Мне это кажется глупым. Но рискнуть собой ради Аниты я готова. Думаю, раз ты так яро заступаешься даже за неприятную тебе смертную, то на твою честь можно положиться.

– Если мне удастся выжить, я сделаю для нее все возможное… Как и для любого из своих друзей. Можете быть уверены, мадам.

– Раз мы друг друга понимаем, – положила палец ему на губы северянка, – то я надеюсь, что ты, несмотря на свое высокое звание, согласишься выполнять мои просьбы. Положишься на мой жизненный опыт. Разумеется, ничего бесчестного. Я хочу просто твоего полного участия в игре. Чтобы отныне мы были вместе, как единое целое. Слитные и крепкие, как пальцы в кулаке. Могу я на тебя положиться?

– Да, мадам, – после короткого колебания кивнул юный маг.

Северянка улыбнулась, сложила ладони, поднесла к губам и поцеловала кончики пальцев:

– Тогда начнем!

Святочное шоу

Темно-синий микроавтобус осторожно пробрался по слегка припорошенному снегом, узенькому Речному бульвару и остановился перед стоящим на небольшом возвышении домом из бруса и с большими панорамными стеклами. Сдвинулась дверца, на тротуар ступил Битали, посмотрел по сторонам, сделал два шага вперед, вскидывая палочку:

– Онберик!

Молодой чародей проскользнул сквозь собранную из толстых досок калитку, обогнул стоящую за воротами машинку, так же нагло пронзил дверь дома, быстро огляделся, позвал:

– Юлиана, ты здесь?

– Тебя мама в детстве стучаться не учила, карамелькая сладкая? – отозвалась девица из-за какой-то из дверей. – А с виду вроде аристократ!

– Ты одна?

– И давно тебя это стало интересовать, рожа цирковая?

– Думай быстрее!

Раскрылась створка в углу за кухонной столешницей, и в холл выглянула сонная Юлиана, в одном только лифчике и с зубной щеткой во рту.

– Это так серьезно, сахарок? – пробубнила она.

– Пять минут! – растопырил пальцы Битали. – Пока Снежана и Избор вечернее меню с Жаком обсуждают. Рискуешь оказаться среди приглашенных.

– Звиздец с полосками! – Девица тут же исчезла, но через миг уже выскочила обратно, причем мокрая, прыгая на одной ноге и шлепая себя по лицу ладонями.

Битали хотел было посоветовать ей одеться, открыл рот – но тут же закрыл, решив, что она и сама догадается.

– Что пастью хлопаешь, как карп размороженный?! – рыкнула рябая девка. – Раньше предупредить не мог, зомби полированный? Открой верхний ящик и сгреби в него все, что на столе! И протри, тряпка у раковины.

Потомок Темного Лорда скривился, достал палочку, взмахнул вдоль стола:

– Леви! – выдвинул ящик стола, указал порхающим предметам куда падать, задвинул, бросил на столешницу оценивающий взгляд и взмахнул палочкой снова: – Вэк!

Упругая волна заклинания чиркнула по поверхности, растирая ее до зеркального блеска. Жалобно пискнул, наклоняясь, кран. Но Битали решил, что упырь-девица не заметит, и поправлять не стал.

– …сегодня занята! – Юлиана, уже затянутая в узкое бежевое платье, выходила из спальни, разговаривая по телефону. – Иди ты в жопу! Сказала нет, значит нет! Свободен!

Она отключила сотовый, ловко метнула его в приоткрытую дверь, нырнула в другую, вышла в колготках, наматывая на руки какое-то тряпье, пробежала с ним в спальню, тут же выскочила, на ходу вставляя серьги в уши:

– Зеркало, зеркало, зеркало…

– Время! – спрятал палочку Кро. – Иду открывать калитку.

– Ну ты зверь! – зло выдохнула ему в спину девушка.

Юный маг даже не оглянулся, вышел во двор, отодвинул щеколду, протянул руку в дверь микроавтобуса. Через несколько минут на нее оперлась женщина, спустилась на асфальт. Гостью облегал твидовый деловой костюм, черный в красную крупную клетку; из-под длинной юбки плотные колготки уходили в полусапожки на высоком каблуке, а голову украшала черная широкополая шляпка с декоративной вуалью, вздыбленной с одного края. Вряд ли хоть кто, взглянув на нее, мог бы догадаться, что видит ведьму из дикой северной тайги, хозяйку многовековой усадьбы нелюдимых варваров.

Мечник Дедята и его сын выбрались из слишком низкого для них автомобиля не без труда. Бородачи особо не наряжались, обойдясь длинными свитерами и заправленными в яловые сапоги замшевыми штанами. Однако эта одежда сильно удивить французов не могла. Примерно таких же суровых мужчин они видели на рекламе мебели из натурального дерева. Настоящие бретанские лесорубы.

Самое смешное, что у великанов ростом с микроавтобус с собою имелись и топоры. Настоящие, двуручные, с огромными лезвиями. Просто сейчас, пока не возникло необходимости, боевые секиры варваров скрывались в висящих на поясах боевых амулетах, похожих на футляры для сотовых телефонов.

– Как давно я не была в домах простых смертных, – удивилась Снежана, с интересом осматриваясь. – Они стали богаче. Явно богаче! Раньше в такой халупке ютилось по пять-шесть семей, а дворы были доверху завалены углем или дровами. Здешняя зима еще ведь только начинается, если не ошибаюсь?

– Именно, мадам. – Битали обогнал ее и распахнул дверь дома.

– Ваше величество! – слегка поклонилась стоящая посреди гостиной рябая девица. – Какая великая честь для моего шалаша! Сама великая Снежная Королева под моим кровом! Не желаете чашечку горячего кофе и круассан с вишневым повидлом?

– Кофе – да, булочку – нет. – Снежана неспешно прогулялась по холлу.

Ее муж и сын вошли в дом, но прогуливаться не стали, поскольку упирались головами в потолок и были вынуждены слегка согнуться.

– Избор, дядя Дедята? Кофе, круассаны?

– Не надо, – отмахнулись недовольные мужчины, высматривая, где бы присесть. С мебелью у Юлианы было пока не очень.

– Однако, как здесь аскетично, – выразила недовольство гостья. – Знаменитая огненная дева должна жить куда ярче, просторнее и роскошнее.

– Кто? – на всякий случай переспросила рябая оторва.

– Огненная дева, – подошла к кофемашине Снежана, постучала пальцами по ее крышке. – Я узнала тебя, девочка. Как только ты сказала, что в момент представления на мосту была на работе, так сразу и догадалась. Глаза! Можно сколько угодно красить лицо и растопыривать волосы, можно прятать тело в костюм. Однако взгляда изменить невозможно. К тому же, – женщина приняла из рук девушки чашечку с пахучим черным напитком, – к тому же твой янтарноглазый спутник крайне неумело прячется от фотокамер. А уж когда тебя пригласили для проведения обряда как носительницу духа огня…

– Вы не боитесь оставаться в одной комнате с огненной девой, всесильная Снежная Королева? – перебила ее девушка. – Недолго ведь и растаять!

– Боюсь, – снисходительно кивнула северянка. – Поэтому не нужно больше называть меня «ваше величество», достаточно просто «сударыня». А вместо «Снежная Королева» хватит обычной Снежаны.

– Чем я заслужила такое снисхождение… сударыня?

– Хороший кофе, – прихлебнула горячий напиток женщина. – Кстати, «огненная дева» – это звание принцессы, а не мещанки. Ты должна жить в замке, а не в шалаше, ты должна кушать на пирах, а не за столом у телевизора, ты должна почивать в алькове, а не в спальне, ты должна передвигаться со свитой, а не с одной лишь тенью под ногами, ты должна восседать на троне, а не на табурете, ты должна слушать лесть и восхваления, а не шансоны из радиоточки…

– Полностью согласна, сударыня! – развеселилась Юлиана, и тут же развела руками: – Но вот ведь засада: нет у меня замка!

– Ты его получишь.

– У меня нет алькова.

– Ты его получишь.

– У меня нет…

– Ты получишь все! – Снежана допила кофе и поставила чашечку на стол.

От таких слов все веселье Юлианы как корова языком слизнула. Она подпрыгнула, села на столешницу, одернула подол платья и негромко сообщила:

– Сударыня, я выросла на помойке. Я спала в лохмотьях, я отбивала свой ужин у крыс, утоляла жажду опивками и одевалась в секонд-хенд. Я помню свою маму и так же уверенно узнаю своего отца, видела фотки бабушки, маразматичного деда и трех своих дядьев. Я даже знаю, о каком крутом наследстве имею право мечтать и на сколько бутылок пива его хватит. Я никогда и ни за что не поверю, что могла оказаться сироткой из королевской семьи, случайно оброненной из окна кареты при проезде двора из Мон-Раналя в Сидней через старый мост Ла-Фраманса. А раз так, то в вашем предложении не может не таиться какого-то серьезного подвоха. Настолько серьезного, что подобную удачу лучше обойти далеко-далеко стороной и на всякий случай затаиться под половицей.

– Подвоха нет, милая веснушка, – покачала головой женщина. – Я хочу сделать тебя самой обычной, настоящей принцессой, со всеми их достоинствами, радостями, правами и профессиональными рисками.

– Насчет рисков можно чуть поподробнее? – прищурила один глаз Юлиана.

– Риски у всех королей, шахов, принцев, султанов, князей и просто вождей совершенно одинаковы, дитя. Всегда есть кто-то, кто хочет их убить. Иногда из мести, иногда ради наследства, порой из зависти, а иной раз просто ради славы. Про «синдром Герострата» в вашем колледже когда-нибудь рассказывали?

– Ах, вот оно что… – ухмыльнулась рябая девка. – Нужно признать, с таким ценником и все остальное начинает выглядеть почти правдоподобно. Насколько велики мои шансы уцелеть?

– Они есть, – скромно сообщила гостья.

– Теперь точно верю, – кивнула так же быстро повеселевшая Юлиана. – В живых останется только один? И что я получу, если доберусь до приза?

– А что обычно получает принцесса в конце сказки?

– Бинго! – расхохоталась девица, даже хлопнув в ладоши. – Вообще-то, в конце сказки принцесса никогда ничего не получает. Обычно получают ее!

– Тогда мы начнем с чего-нибудь простого и приземленного… – спрятала улыбку северянка. – Как насчет еще одного шоу огненной девы? Пока зрители не начали забывать свою любимицу?

Неожиданный звонок в дверь заставил всех вздрогнуть.

– Извините… – Девушка спрыгнула со стола, пересекла холл и вышла из дома. Громко спросила: – Кто там?!

– Открывай!

– Я же тебе сказала: сегодня не приходить!

– Я тебе что, собачка с палочкой?! То приходи, то не приходи… А ну, открывай! Не то просто сверху перелезу и сразу по тыкве настучу!

Битали опустил руки на пояс, отныне заменяющий ему боевой амулет, и тихо подступил к двери.

– Не ори, соседи сбегутся. – Юлиана открыла калитку, и во двор ворвался худощавый парень в черной джинсе.

Юному магу он показался смутно знакомым. Кажется, именно этому бедолаге Кро попался на глаза после того, как вылез из могилы. На свиданиях с Юлианой смертному явно не везло.

– У тебя кто-то есть?! Богатенького нашла? Давай, сюда его позови, хочу посмотреть. – Парень выхватил из кармана выкидной нож-бабочку, ловко его развернул. – Посмотрю, поздороваюсь, уши отрежу.

– Избор! – со вздохом приоткрыла дверь в дом девушка. – Это к тебе!

Варвар хмыкнул, опустил руку за секирой и протиснулся наружу. Оттуда послышался хриплый сдавленный писк.

– Если что, тело можно выбросить в реку, – посоветовала Юлиана и вернулась обратно в дом. – Сударыня, один вопрос: принцессе разрешено будет самой выбрать телохранителя, охраняющего ее покой и днем, и ночью?

Снежана с Дедятой переглянулись. Варвар кивнул, и северянка в точности повторила его жест:

– Безусловно, веснушка. Все, что пожелаешь.

– Тогда я согласна!

Окруженный небольшой березовой рощей замок Комбур в плане больше всего напоминал мальтийский крест: четыре могучих башни по десять метров в окружности, стоящих в полусотне метров друг от друга, соединялись по внутренним краям каменными стенами. Вот и вся крепость. Усадьба таежная – и то изрядно больше размерами будет.

Зато – четыре этажа по четыре метра высотой каждый позволяли ходить, не нагибаясь, даже самым могучим из варваров, съезжающихся один за другим на берег раскинувшегося в сорока километрах от Рена Комбурского озера.

Относительно башен жилой корпус крепости казался совсем крохотным. Однако, как показывал опыт Битали, в мирное время именно башни легко заменяли целую гостиницу. Достоинством же здания между ними был просторный и высокий зал на третьем этаже, пригодный как для балов, так и для торжественных приемов, заседаний, концертов и всего прочего. А кроме того, столь же огромная подклеть, обширный прохладный подвал, способный вместить припасы для целой армии на год тяжелой активной войны. Если просто отсиживаться – гарнизону и на десять лет хватило бы.

– Когда-то, давным-давно, под нами находился стержневой камень, иногда называемый Камнем Сердца, – рассказывал долговязый Жан Печер, показывая замок неожиданным гостям. – Думаю, вам не нужно объяснять, что это за великое сокровище? Стержневой камень уходил далеко-далеко в глубину земли, к самому ее сердцу, и благодаря этому был могучим, неиссякаемым источником силы…

Французский маг, в день первого знакомства одетый в костюм типичного банковского клерка, с нежно-бежевой сорочкой и синим галстуком, у себя дома отказался только от зонтика и котелка, а в остальном – был тем же напряженным чинушей, словно постоянно боялся увольнения.

– Как вы понимаете, едва только предки графов Шато обнаружили этот камень, как на нем немедленно была возведена могучая, неприступная твердыня. Для восьмого века сей замок считался громадным, совершенным, неодолимым. Неприступным творением человеческого разума. – Хозяин шел по коридорам, распахивая дверь за дверью и показывая комнаты, кабинеты, светелки, боевые ярусы, душевые кабинки и туалеты, однако говорил о прошлом: – К началу Большой войны граф Шато считался одним из самых могучих и богатых чародеев. И, разумеется, стал одним из самых ярых врагов Эриджуна, желающего поработить подлунный мир. Терпеть чей-то диктат, оказаться равным в своих правах и власти с обычными духами и колдунами… Такого род Шато не мог представить себе даже в страшном сне…

Жан Печер остановился в одной из проходных комнат, стены которой были полностью скрыты резными панелями, и указал в угол, на щит с крыльями и двумя орлиными головами над ним, а не на поле. Но объяснять ничего не стал, пошел дальше, продолжая рассказ:

– Стержневой камень был огромной ценностью как для Совета Свободных, так и для Темного Лорда, а потому здесь, среди этих чудесных зеленых полей, назревала самая великая и кровавая битва современности. В замке и вокруг собрались многие тысячи сторонников Хартии, готовые защищать источник силы до последней капли крови, а перед ними, на полях к югу от озера, стояли десятки тысяч воинов Темного Лорда, намеренные захватить его любой ценой. И тут случилось невероятное! Камень лопнул. Может статься, маги Хартии высосали из него слишком много энергии и он не выдержал напряжения. Может быть, у него просто вышло время. Но камень лопнул. Связь с сердцевиной земли оборвалась, источник силы иссяк. Замок стал бесполезен. И в тот же день армия Совета Свободных ушла. Погибать за никому не нужный клочок земли никто из сторонников Хартии не собирался.

Француз развел руками и воздел их к обшитому тисом потолку, словно призывая его в свидетели человеческого коварства.

– Эриджун об этом, понятно, не знал и вскоре повел армию на штурм… Сопротивляться оказалось некому, и в считанные минуты замок был захвачен без каких-либо повреждений и потерь. Бескровная победа привела Темного Лорда в благодушное настроение, и он не казнил графа Шато за бунтарство, а просто превратил в кота. В драного черного кота, неотличимого от доходяг, пинаемых ногами на рынках и помойках. Спустя какое-то время кот удрал из клетки, и по сей день эта бессмертная тварь шляется по замку, орет дурным голосом, мяукает и творит всяческие гадости, каковые только может придумать. Посему, если кто-то из вас увидит в комнате или коридоре кота, то гладить его, чесать за ушком и вообще приближаться крайне не советую. Укусы не лечатся, царапины кончаются гангреной, наведенная им порча снимается с большим трудом и только сильными, опытными ведьмами. Всем понятно? – Печер остановился и оглянулся на гостей.

– А то! – немедленно подтвердила Юлиана.

– Убить не пробовали? – поинтересовался Битали.

– Если сможете, то удачи, кончайте. Никто горевать не станет. – Француз пошел дальше. – После победы Темный Лорд одарил замком наш род. Военной ценности он больше не представлял, взять его никто больше не пытался, тратиться на перестройки и усовершенствования смысла не было, так что наша твердыня по сей день стоит в том самом, первозданном виде. Наш замок стал просто центром богатых плодородных земель, что, в общем, тоже было неплохо. Однако к началу прошлого века неугомонные смертные изобрели трактора, комбайны, сеялки и молотилки, косилки и прессподборщики. И чем дальше, тем меньше работников требовалось в полях. Лишние жители уезжали к заводам и рудникам, следом ехали те, кто их обшивает, кормит и поит, стрижет и бреет. Так что мой шумный многолюдный город стремительно превратился в тихую деревеньку, деревеньки усохли до хуторов, хутора исчезли вовсе… Понятно, что вслед за смертными разбежались все, кто делал им привороты и отвороты, гадал, лечил, портил или просто обманывал. Подати рухнули в бездну, двор опустел, и к моим землям стали с интересом приглядываться куда более богатые и многолюдные кланы из Сен-Мало, Динана и Понторсона.

Жан Печер прикусил губу, и Битали поспешил выразить сочувствие:

– Да, в наше время трудно остаться без денег и воинов. Соседи быстро на копья насадят и землю приберут.

– Давно бы прибрали, – согласился француз. – Но каждый год я даю в замке большой бал, куда приглашаю всех соседей. И каждый год они могут наблюдать, как мы дружески болтаем с мечником Дедятой и еще несколькими моими знакомыми из диких северных земель, как обнимаемся, веселимся и поднимаем бокалы за вечную дружбу. И желание попробовать на зуб мои земли у всех баронов и графов на некоторое время пропадает. Здешние дворяне еще со времен Большой войны помнят, каковы на вкус секиры варваров в умелых руках и чем кончаются ссоры с северянами. Проверять на прочность нашу дружбу с мечниками никто пока не рискнул.

– Ага, – кивнул Кро.

Теперь потомок Темного Лорда понял, каким образом «Снежной Королеве» так быстро и с такой легкостью удалось получить в свое распоряжение замок в самом сердце французской Бретани. Над здешними крышами незримо веяли секиры таежных великанов, обеспечивая покой их обитателям. Рисковать столь драгоценной дружбой никому из местных магов не хотелось.

– Пришли, – толкнул резную двустворчатую дверь Жан Печер. – Это и есть знаменитая Красная спальня.

Жестом опытного гида он вскинул руку, предлагая оценить убранство.

Спрятанное почти под самой кровлей помещение имело размеры шагов двадцать в длину и ширину – в замке маркиза де Гуяка половина аудиторий меньше были, – трехметровые потолки и два выходящих на озеро, больших витражных окна. Пол выстилал багряный ковер, стены закрывали резные панели красного дерева, потолок был обит вишней. Красный стол, красный туалетный столик, красные абажуры ламп из красной меди, обитые красным сукном стулья. Огромное ложе в центре накрывал развешенный на монументальных столбах алый балдахин. А застелена постель, конечно, была темно-бордовым покрывалом.

– О-о-ф-фи-игеть! – душевно оценила обстановку Юлиана, настороженно стреляя зрачками из стороны в сторону.

– Мадам Снежана пожелала, чтобы самые лучшие покои замка были отведены вам, – сообщил француз. – Красная комната знаменита тем, что черный кот шляется здесь почти постоянно, и поэтому здесь никто постоянно не живет. Даже низшие духи сюда стараются без крайней нужды не заглядывать. Однако эта опочивальня все равно считается наиболее красивой, просторной, удобной…

– В общем, коту нравится, – подвела итог рябая девица.

– Она в вашем распоряжении! – кивнул Жан Печер и удалился.

– Что ты про все это думаешь, Битали? – переступила порог Юлиана и медленно пошла вдоль стен. Похоже, багровое величие проклятого места произвело впечатление даже на нее.

– Да справлюсь я как-нибудь с этим котом, – пообещал потомок Темного Лорда. – Его явно перехваливают. Ни одного убитого за столько веков! Думаю, это самый обычный призрак. Бесплотный и безопасный.

– Да я не о том! Я вообще… Про все. Про меня и тебя. Что нас ждет?

– Ты помнишь поговорку про сыр в мышеловке? – Битали подошел к окну, поправил сбившиеся карминные шторы.

– Хочешь сказать, я попалась в мышеловку?

– Нет, Юлиана, – покачал головой юный чародей. – Я хочу сказать, что ты тот самый сыр и есть.

– А ты тогда кто? – спросила из-за балдахина девушка.

– Пружина. Если повезет, успею защелкнуться еще до того, как тебя съедят.

– Надо будет почаще поить тебя кофе с имбирём. Чтоб мозгами не тормозил. Ух ты, смотри, тут есть камин! Камин есть, а вай-фая нет! Ну разве не козлы?

Замок Комбур стремительно оживал, наполняясь людьми и воинами. За воротами перед въездом в парк встали хмурые охранники, пугающие смертных невероятным ростом, крепким телосложением и непривычно большими, окладистыми бородами. Если бы они только знали, что немного дальше, за кронами деревьев, точно такие же великаны прогуливаются у крыльца, вдоль стен замка и на дальних подступах к зарослям не просто в свитерах или суконных куртках – а в стеганных прочной стальной проволокой и заговоренным конским волосом поддоспешниках и с двуручными секирами на плечах.

Надевать броню Дедята пока запретил. Решил, что это будет перебор.

Помимо бородачей, в малолюдном прежде Комбуре появилось много хрупких и не очень улыбчивых рыжих женщин. Они гуляли, здоровались с местными жителями, заходили в кафе, покупали безделушки и часто делали ответные подарки – простенькие глиняные сувениры, где в виде собачки, где веселой рожицы, где небольшой вазочки. Французы ставили их на прилавки, подоконники, иногда уносили домой. Смертные не знали, что такое «подклады» и «сторожевые амулеты», и потому не видели в этих предметах никакой опасности.

Впрочем, как раз смертным ничего не угрожало. Ведь они не прятались под мороками, не отводили глаза, не ходили сквозь стены – и потому не могли лишиться магического покрывала или вызвать тревожный свист разрушенного заклинания.

Возле озера и вокруг замка северные чародейки не скрывались, накладывая защитные заговоры на камни и деревья, развешивали амулеты или плели их из травы. Здесь, недалеко от Атлантики, несмотря на близкие святки, газоны зеленели в полную силу, на деревьях шелестела листва, летали бабочки… Прибывшие издалека гости, привыкшие совсем к другому климату, на прогулках обходились платьями, свитерами или легкими плащами, с удивлением поглядывая на кутающихся в пальто горожан.

Помимо варваров и северянок, Битали видел в замке и людей привычного роста, темноволосых и с животиками, гладко бритых, встречал круглолицых упитанных женщин с большими зубами и путаными волосами. Это означало, что у Дедяты имелись союзники и среди местных магов. А может – это были вассалы и друзья Жана Печера.

На третий день обживания замка в ворота замкового парка въехало такси, описало печальный круг по усыпанной битым кирпичом дорожке и остановилось возле парадного крыльца.

Столь невероятное событие – машина смертных проникла сквозь охрану! – побудило спуститься вниз нескольких воинов и ведьм, и супругов Горамник, и Битали с Юлианой.

Такси выдержало долгую театральную паузу – потом вдруг распахнулись сразу все дверцы, и над крыльцом послышались радостные возгласы:

– Анита!

– Мама! Отец!

– Надодух, Цивик! Ларак! Дубус!

Вскоре все смешалось. На месте отъехавшей машины обнимались северяне, Битали с друзьями, рябая девица – с ними же.

– Но откуда, как?! – наконец удивился потомок Темного Лорда.

– Святочные каникулы, дружище! – похлопал его по плечу Надодух. – Быстро же ты забыл школьный распорядок! Все единогласно решили к тебе на помощь отправляться. Даже Генриетта попыталась присоседиться, но мы ее, естественно, директора искать отослали. А вы тут как?

– Готовим новогоднее представление «огненной девы». Так что вы вовремя. Юлиане нужен свежий амулет. А она верит только вам.

– Ну и зря, веснушка! – обняла рябую страшилку Анита. – Матушка колдует лучше всех нас, вместе взятых!

– Я уж лучше по старинке, подруга, – сморщила рожицу смертная. – Шкура у меня только одна, не то что у некоторых, рисковать неохота. Так что великую Снежную Королеву я, понятно, уважаю… Но вы мастера уже проверенные.

– Но тогда нам нужен «статик», – посмотрела на маму отличница. – Место векового покоя и неизменности.

– Все готово, милая, – кивнула северянка. – Такое место есть.

В замковый погреб юных чародеев провел Жан Печер, облачившийся поверх привычного костюма в потрепанное пальто. Спустившись в подклеть, он сперва провел гостей мимо длинных загородок, пахнущих землей и тиной – видимо, тут хранились всякие корнеплоды и овощи, – в конце коридора указал на угловые двери:

– Вино и сидр у нас зреет отдельно… – Однако пошел не туда, а влево, по узкой винтовой лестнице спустился еще на этаж ниже, в настоящий холод, пояснил: – Когда-то здесь был ледник. Ныне, понятно, мы шкафами морозильными пользуемся. Но промозглость, верно, отсель уже никогда не выветрится. Впиталась навсегда.

Еще один переход, спуск, и все они оказались в небольшой пещере, холодной, но сухой.

– Это место никто из нашего рода никогда не тревожил. – Печер поднял палочку с огоньком выше над головой. – Оно ныне хоть и бесполезное, но все же святое. Когда мы начинали что-то соображать, то каждый из нас, детей, впервые слышал историю нашей семьи именно в этом святилище. В память врезалось хорошо, до сих пор этот день помню. Но больше ничего не делали. Здесь все осталось так, как было во время Большой Войны, в день штурма. Четыре ложа для магов, желающих впитать силу, и алтарь посередине. Хотя, может, и не алтарь, просто стол для вещей. Графа Шато о сем никто не спрашивал, а больше никто и не ведает.

– Анита? – спросил отличницу потомок Темного Лорда.

– То, что надо, – кивнула северянка.

– Тогда не стану вам мешать. – Мужчина удалился.

– Он сказал, что святилище бесполезное? – забеспокоилась Юлиана, увязавшаяся за молодыми чародеями.

– Чтобы напитываться силой? Да, колдовской механизм сломался. Но нам ведь не сила нужна, нам нужно пропитать оберег неизменностью, – терпеливо объяснила смертной отличница. – Смотри, какой камень вокруг. Он не менялся тысячу лет и останется таким же еще на тысячелетия. Сверху могут быть пожары и ураганы, там меняются ледяные зимы и знойные лета, а здесь всегда сухо, тихо и прохладно. Все, что нам нужно, – так это оттянуть кусочек здешней неизменности для тебя в оберег. Она обнимет тебя, как одеяло, и тебе будет сухо и прохладно, как здесь, хоть в мартеновской домне, хоть в глубоком омуте, хоть… Хоть где. Пока амулет цел, ты в безопасности. Если сила кончится, он лопнет. Имей в виду, чем большие отклонения приходится исправлять амулету, тем быстрее он выдыхается.

– На пару костров, надеюсь, хватит?

– Раньше-то хватало, – подмигнул ей недоморф.

– Не мешай нервничать! – отмахнулась девица. – Ты даже не представляешь, что у меня в новом сценарии написано!

– Ты помнишь, что мы говорили об увеличении и уменьшении размера амулетов? – спросил отличницу Битали.

Анита кивнула.

– Я проверил после того, как твоя матушка меня исцелила. И у меня все получилось.

– Так это здорово! Мы сможем делать такие же могучие обереги, как Эриджун!

– Здорово, да только очень это муторно. – Потомок Темного Лорда достал из кармана перламутровый браслет. – Прежде всего, нужно найти целую гору материала. Потом дробить, уменьшать, дробить, уменьшать, лить по формам. Я за все время после изготовления палочки смог сделать еще только один амулет. Правда, свободного времени у меня всего четыре дня выкроилось. Но все равно получается очень долго.

– Симпатичный! – похвалила Юлиана. – Это для кого?

– А то ты не знаешь, – положил браслет на стол Битали. – Кто чувствует, полночь уже настала?

– Я! – обрадовалась Юлиана, выдернула из кармана сотовый и повернула экраном к чародеям.

– Ох, уж эти смертные… – покачал головой потомок Темного Лорда. – Нам нужно астрономическое! А у тебя поясное, с потолка придуманное.

– Да пожалуйста, зомби недокормленный! – гордо вскинула подбородок девушка, стала что-то нажимать и недовольно ругнулась: – Сигнала нет!

– Почему зомби? – не поняла северянка.

– Потому что как целоваться, так он к Франсуазе бегает. А как из могилы вылезать, так ко мне! Разве не свинство, скажи?

Анита только рассмеялась, притянула к себе недоморфа, и они сомкнули уста.

– Ну вот, теперь и эта издевается! – возмутилась Юлиана. – А еще подруга!

Горамник вскинула палец, через миг оторвалась от нареченного полузверя и сказала:

– Я чувствую полночь! Теперь отойди и не мешай… – Она обошла стол, взяла Надодуха за кончики пальцев, и они простерли руки над одиноким амулетом: – Покоем ночным, светом лунным, вечностью звезд, крепостью камней, холодом земель призываем тебя, власть покоя! Тебя призываем, тебя принимаем, тебе поклоняемся. Прими под руку свою могучую, дай силу свою неминучую. Построй окрест амулета сего забор булатный, забор деревянный и забор яшмовый, от ведуна и ведуницы, от колдуна и колдуницы, от взгляда черного, от креста христианского, от огня и навета, от холода и порчи, от стали острой, от духа голодного, от муки удушения, от муки утопления…

Природные заговоры были делом Надодуха и Горамник, в этом искусстве они превосходили Битали неоспоримо. Так же сильно, как он сам превосходил друзей в магии.

Потомок Темного Лорда развел руки ладонями вверх, закрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов и выдохов, ловя ощущение кружащих здесь потоков силы. Силы местной, силы покоя.

Потоков не было. Здешняя энергетика застоялась, никем не потревоженная на протяжении многих веков. Но сегодня сюда спустился потомок Темного Лорда – и резким движением рук Битали закружил вихрь, сматывая древнюю силу в плотную тугую струю, принял ее в ладони, выпустил из груди, снова вдохнул, сжимая все, что находил вокруг, собирая в струю, крепкую, как посох эбенового дерева, концентрируя в единое целое – а потом свел ладони впереди и все, что только смог добыть в этой мерзлой пещере, разом, как из перевернутого ведра, опрокинул на собранный из семи перламутровых пластинок браслет.

И устало выдохнул, откидываясь на спину.

– Жалко, вы не видели себя со стороны, ребята, – восхищенно пробормотала рябая девица. – Вокруг вас летали огни святого Эльма, сверкали молнии и переливалось северное сияние. Вас впору в цирке за деньги показывать.

– Для цирка у нас есть специально обученная принцесса… – усмехнулся, потихоньку приходя в себя, Битали.

– Тогда я это приберу, пока не потерялось? Ага? – Смертная протянула руку, жадно сцапала амулет, застегнула его на своем запястье и вскинула руку, любуясь: – Колдуны, а ведь он светится! Вот, в темноте лучше всего заметно.

– Странно, раньше такого не было, – подошла ближе отличница. – Мы ничего перепутать не могли?

– Возможно, раньше мы просто не обращали внимания, – пожал плечами недоморф. – Может, все-таки наверх пойдем? А то я на прошлой неделе остригся и теперь мерзну!

Друзья поднялись до бальной залы, где за длинным накрытым столом что-то обсуждали несколько бородатых варваров и утонченных местных магов. Увидев детей, Снежана поднялась:

– Анита? Битали? У вас получилось?

– Пока не знаем… – Потомок Темного Лорда снял с кронштейна декоративный факел, обмотал верхнюю часть салфетками, вскинул палочку: – Вьюр!

Салфетки полыхнули. Битали обернулся на смертную и кратко потребовал:

– Руку!

Юлиана молча подошла, засучила правый рукав блузки, сунула руку в самый центр пламени. Немного так постояла.

– Браво! – Кто-то из местных встал, захлопал в ладоши. Остальные чародеи поддержали, и зал наполнился аплодисментами.

– Мой дорогой настоящий волшебник! – Юлиана обняла потомка Темного Лорда, поцеловала в щеку и прошептала на ушко: – Ближайшие три часа в спальню не заходи. Договорились, хлыщ позерный?

Девушка поцеловала его еще раз, отстранилась, помахала зрителям руками и ушла в угол, к лестнице. Битали подошел к столу, сел, положив руки на скатерть. Невидимый домовой тут же поставил перед ним тарелку и хрустальный бокал. До кувшина юный чародей дотянулся сам, налил кваса. Общение с северными дикарями даром не прошло, пристрастился.

– Раз амулет есть, запускаем рекламу и сводим съемочные бригады, – сказал незнакомый Битали мужчина во фланелевой рубахе. – Время на каналах зарезервировано. Через три дня, как договаривались?

– Три дня, – согласилась Снежана. – Сценарий мы обговорили, осталось только мелочи обкатать и реквизит. Реквизитом Филипп занимается.

– Там ничего сложного, – отозвался другой мужчина. – Считай, все со спонсоров получим. Там каждая пуговица с лейблами, поставщики за участие еще и приплатят. Все в плюсе.

– А Юлиана? – спросил Битали.

– Не пропадет твоя смертная, – хмыкнул кто-то из бородачей. – Раз в двадцать больше, чем в Гавре, получит. Ее там просто облапошили, ни стыда, ни совести.

– Как с погодой? – чуть повысила голос Снежана.

– Да нормально все, – отмахнулся бородач. – В Сен-Мало о заморозках никогда не слыхали, там на Рождество плюс десять норма. За три дня аккуратно догоним до плюс восемнадцати, и никто даже не удивится.

Сверху послышался истошный крик, и Битали, сорвавшись с места первым, кинулся к лестнице, промчался наверх, влетел в Красную спальную. Там на постели сидел Цивик в брюках и футболке и с каким-то отрешенным интересом смотрел на свою руку, по которой от ладони вверх расползалась чернота. Юлиана в халате прыгала по столешницам с полотенцем в руке.

– Что?! – только и выдохнул Кро.

– Убью тварь поганую! Откуда взялся? Где этот гаденыш?!

– Я хотел… – поднял лицо на Битали паренек. – А тут сверху, с этого… Кот спрыгнул. Прямо на меня. И за руку кусил… Теперь немеет… – Его качнуло.

Разумеется, из нескольких тысяч людей и за нескольких сотен лет проклятый котяра для своего укуса выбрал именно эту минуту и именно Цивика, заглянувшего сюда всего на пару часов!!

– Пропусти, дай посмотреть… – отстранив Битали, в комнату вошла Снежана, присела перед мальчишкой, оценила руку, приподняла подростку левое веко и заглянула в глаз, чуть отстранилась и вскинула палочку: – Тхари!

По телу Цивика побежала изморозь.

– Мама, что ты делаешь?! – испуганно воскликнула Анита.

– От обморожения, дочь, любой дурак вылечить может, а вот черной немощи мне здесь не остановить. Только на Васильковой пустоши и только летом. Пока он заморожен, болезнь остановлена. Теперь или я сама летом его оживлю, или тут какой маг умелый найдется… Коли возьмется, пусть исцеляет. Холод лекаря не испугает. – И северянка опять вскинула палочку: – Тхари!

Она осмотрела получившуюся ледяную статую, кивнула, опять подняла палочку:

– Леви!

Цивик поднялся в воздух, опрокинулся, поплыл на выход. Следом вышли остальные люди.

– Что за жизнь? – спрыгнула на пол смертная. – Одного парня найдешь – труп в двери ломится. Другого пригласишь – полоумный кот на голову кидается. Третий сбегает, потому что разбогатела. Четвертый – потому что подруга симпатичнее. И куда бедной девушке податься?

– Четвертый – это ты про меня?

– Не льсти себе, сахарный, – вздохнула девица. – Ты не в рейтинге. На тебе штамп о чужой собственности стоит. Без тебя макак хватает.

Юлиана вдруг всхлипнула и села на край постели.

– Не плачь, найдем тебе принца, – пообещал ей Кро. – Бросишь жребий и кого надо приворожим.

– Идиот, – отерла глаза кончиками пальцев упырь-девица. – Я за Цивика беспокоюсь. Он у меня в верхних строках таблицы держится. Вдруг не оживет?

– Если уж меня Снежана исцелила, его тем более вылечит. – Потомок Темного Лорда сел рядом с девушкой, обнял, прижал к себе, погладил по упругим коротким волосам. – Все будет хорошо, просто нужно немного подождать.

– Как рядом с тобой хорошо, моя карамелька, – притерлась щекой к его плечу Юлиана. – Ты такой теплый, уютный, ласковый. Прямо как гомик.

Битали тяжело вздохнул. Общаться с рябой страшилкой было решительно невозможно.

На этот раз «готический облик» Юлиане возвращали в замке. Никакой помощи от Битали не потребовалось. Ведьм, способных растянуть девушке коротко стриженные волосы, здесь хватало с избытком, а к раскраске девушки в черно-белые цвета вываренного черепа он и раньше отношения не имел.

К десяти утра все было готово. Битали встретил «огненную деву» у машины – одетую в плотно облегающий костюм, украшенный языками пламени по черному фону, с покрытым мелом лицом, выделяющимся зелеными губами, черным треугольником вокруг носа и такими же черными кругами вместо глаз, со стоящим жестко ото лба до затылка гребнем, рыже-оранжевым с проседью на кончиках, с россыпью сережек на губах, крыльях носа и ушах.

– Прекрасно выглядишь, дорогая, – улыбнулся ей Кро, подавая руку.

– Спасибо, мой квазимодик, – ласково проворковала в ответ смертная, оперлась ладошкой на его пальцы и нырнула в дверцу.

Тяжелый «лексус» выплыл из парка и в сопровождении пяти разномастных микроавтобусов – ну, не помещались северные варвары в обычные легковушки! – помчался в сторону совсем близкого Сен-Мало.

Оставшись за затемненными стеклами, Юлиана посуровела. А потом неожиданно взяла Битали за руку, молча. Похоже, «огненная дева» все-таки нервничала.

Шоу проводилось не в самом портовом городе, а в десяти километрах выше, на пляжах залива Бассейн-де-ла-Ранс. К моменту приезда самой знаменитой девушки Франции здесь уже собралась изрядная толпа, и последние сто метров «лексусу» пришлось пробиваться минут десять, буквально расталкивая смертных капотом.

Наконец, машина остановилась. Битали вышел. Во вспышках света обогнул багажник, открыл дверцу, подал руку главной героине дня. Помог выйти и, расталкивая собой толпу, проводил до лестницы на эшафот, на котором стоял подчеркнуто простенький письменный стол из ламинированной ДСП и сидел страховой агент. Все это время Кро старательно отворачивал лицо от камер, опускал лицо вниз, а когда отпустил руку смертной – то просто прикрылся ладонью.

– Вы ее любовник? – кто-то сунул поролоновый микрофон прямо ему в лицо. – Как вы познакомились? Где живете? Почему вы ее прячете? Как вас зовут?!

Микрофонов становилось все больше, однако Битали не отвечал ни слова, целеустремленно протискиваясь к фургонам телевизионщиков, пробрался между ними, пошел дальше. С каждым шагом преследующих журналистов становилось все меньше.

Выбравшись на парковку, Битали повернулся к ним и спросил:

– Вы ничего не забыли? Сейчас шоу начнется, а вы здесь застряли!

Его лицо осветили несколько фотовспышек. Юный маг опять поспешно закрылся ладонью, отступил на пару шагов, наклонился, скрываясь между машинами, и нашептал заговор на отведение глаз, пробежал еще немного, выпрямился и отправился в обратном направлении. Несколько журналистов все же остались на парковке. Но, как обычно и бывает при действии этого природного колдовства, они смотрели во все возможные стороны, только не на Битали.

На пляже молодой чародей, как было оговорено еще позавчера, зашел в обнесенную зелеными полотнищами кабинку «первого» канала и встал за спиной режиссера, следящего на большом экране за картинками с полутора десятков камер и переключающего трансляцию то на одну, то на другую.

Юлиана уже успела оформить все документы и, помахав руками зрителям, прошла через выложенную из охапок сена арку через короткий помост на поплавок гидросамолета и поднялась в салон.

– Сегодня, дорогие друзья, организаторы обещают нам интересное зрелище! – захлебываясь, заговорил комментатор. – Знаменитая огненная дева должна спрыгнуть с самолета на парашюте прямо в пылающие сенные ворота, через которые только что прошла. И конечно же не получить при этом никаких ожогов. Вы видите, как она садится в самолет фирмы «Аирлюкс», предоставляющей обзорные полеты над Сен-Мало и окрестностями всего за пятьдесят евро за десять минут и готовой организовать для вас праздники, корпоративы, наполнить вашу жизнь незабываемыми впечатлениями…

Гидросамолет взмыл ввысь, совершил широкий полукруг, набирая высоту и возвращаясь к точке вылета, но уже находясь в голубой вышине.

– Сейчас через установленные в салоне самолета камеры вы видите, как огненная дева надевает парашют, готовясь к прыжку, застегивает и поправляет по длине лямки… Странный он какой-то… Или… Постойте, но это не парашют, это же просто чей-то рюкзак! – забеспокоился комментатор. – Там есть кто-нибудь в салоне? Она же сейчас выпры… Не-е-е-т!!!

Диктор сорвался на крик, но смертной это ничуть не помогло – Юлиана отважно сиганула в распахнутую дверь, имея за плечами какой-то детский рюкзачок с веселой желто-голубой расцветкой. Картинка сместилась наружу, камеры с самолета настроились сперва на раскинувшийся далеко внизу залив, потом на Юлиану, показали ее крупным планом. Смертная рванула кольцо, рюкзак распахнулся, и из него во все стороны посыпались какие-то плюшевые игрушки, флаконы аэрозолей, тетради, платки…

– Так и есть, это не парашют!!! – взвыл комментатор, а сидящий перед экраном режиссер даже привстал со стула от волнения. – Куда она падает? В залив?!

Тут профессионал в голове телевизионщика одолел зеваку, он переключил камеры, и стало видно, как отбросившая рюкзак девушка обрушивается в водную гладь, по которой неспешно плетется крутобокое суденышко.

Действие заговора на отвод глаз все еще сохранялось, но даже если бы Битали снял сейчас заклятие, отрезал голову и заиграл ею в футбол – этого никто бы не заметил. Внимание целого мира было приковано к падающей с безумной высоты, обреченной огненной деве.

Юный маг вытянул из кармана палочку, нацелил ее в зенит:

– Леви!

Замедлив падение смертной, он чуть подправил направление ее полета в сторону баркаса и окончательно остановил лишь над самой палубой.

– Нет-нет, она врежется! – На экранах происходящее выглядело чуть иначе: бедняга стремительно воткнулась в несчастную посудину, с которой лишь в самый последний миг успели сигануть в стороны двое моряков, и тут же все утонуло в огненном шаре взрыва. – Боже мой! Огненная дева упала точно на катер портовой организации «Газ-Франс-Ойл», снабжающей топливом яхты на рейде по цене от пятидесяти евро за одну заправку, и от удара баки баркаса сдетонировали! Мы видим плывущих к берегу моряков, успевших спастись в последний момент, но никаких следов баркаса или огненной девы не осталось. Похоже, взрыв поглотил все без остатка.

Битали спрятал палочку, одернул куртку из плащовки, прячущую широкий сверкающий пояс, расставаться с которым хоть на минуту потомок Темного Лорда после поединка с профессором не рисковал, отступил за полог и быстрым шагом поспешил к «лексусу».

По уму, конечно, ему стоило остаться в машине на все время шоу – но Юлиана категорически отказалась довериться во время номера кому-то другому, так что ловить рябую деву на заклинание пришлось юному магу.

Впрочем, на таинственного спутника огненной девы внимания никто не обращал. Над пляжем повисла тревожная тишина, тысячи собравшихся на пляже зрителей не отрывали глаз от залива, а громкоговорители оглушительно вещали над их головами:

– Служба спасения еще не получила сигнала о случившемся несчастье, и пока катера портовой службы еще не прибыли, на поиски погибшей выезжают скутера отелей «Риг», «Амбураха» и «Токио», на которых отдыхающие могут покататься всего за двадцать евро полчаса. Они же осуществляют буксировку желающих развеяться на водных лыжах за пять евро десять минут. Эти услуги можно получить в любой день и в любое время суток. Даже сейчас служба проката работает полное время. Современные гидрокостюмы позволяют туристам активно отдыхать на воде даже в зимний сезон… Но что я вижу! Один из скутеристов указывает на воду… Кажется, он заметил тело среди обломков. Да, это так! Мы видим, что он обвязывает находку веревкой, берет на буксир… Разгоняется… Зачем, ведь будут повреждения?!

Комментатор ненадолго замолчал и вдруг истошно закричал:

– Смотрите, смотрите! Из высоких бурунов поднимается человек! Это она!! Огненная дева цела и невредима и мчится к берегу на водных лыжах! Ворота из сенных кип вспыхивают сразу в нескольких местах! Пламя вырастает, и наша знаменитая огненная красавица прямо на лыжах въезжает в самое пекло, небрежно проходит ворота и поднимается на помост. Вы только посмотрите, после горящих ворот от нее поднимаются целые тучи пара! Подождите, друзья, сейчас я спрошу нашу героиню, как она себя чувствует.

Послышался громкий треск, а потом, немного задыхаясь, Юлиана сообщила:

– Да, вы все видели, в этот раз у меня что-то пошло не так. Если бы не вовремя полученная страховка «Евроальянса», я бы, наверное, вообще погибла!

Толпа восторженно заревела, завыла, хлынула к помосту. Но смертная уже успела сбежать по лесенке, спрыгнуть в объятия Битали, поцеловать его в губы и нырнуть в салон.

– Асугарси! – едва захлопнув дверь, юный маг обдал девушку осушающим заклинанием, спрятал палочку и стал расстегивать обувь на ее ногах, пока Юлиана снимала верх костюма: – Замерзла?

– Когда взорвался баркас, я чуть не обделалась, – нервно хохотнула смертная. – Веришь, про холод просто забыла. Только после эшафота ветер пронимать начал.

Битали наскоро, но сильно растер ее махровым полотенцем, натянул на ноги шерстяное трико, помог расправить верх. В свободный спортивный костюм она влезла уже сама.

– Ладно, пошла работать! – Юлиана выскочила наружу, обернулась, опять поцеловала Кро и побежала к лестнице, крутясь и размахивая руками. А стоящие неподалеку фотографы защелкали камерами. Битали торопливо закрыл лицо ладонью и отпрянул в глубину салона.

– А сейчас любой желающий сможет заключить страховой договор лично с огненной девой, за ее подписью, и сфотографироваться с ней на память об этом событии! – объявил громкоговоритель над самой машиной.

Битали защелкнул замок дверцы, откинулся на спинку и приготовился к долгому ожиданию, пока храбрая смертная превращала маленькое колдовство в большие миллионы.

Медвежья шкура

– Это было изумительно… – попивая маленькими глоточками обжигающий сбитень, кивнула Снежана, просматривая на огромной настенной панели репортажи разных каналов о выступлении огненной девы. – Отвернуться, закрыть глаза. И опять: увидел камеру, крутанулся. Ладонь на глаза. Прячет, прячет глазки таинственный друг знаменитой колдуньи. А почему? – Она пролистнула пультом несколько кадров и остановилась на снятом сбоку Битали, полуобернувшемся к Юлиане. – Потому что глаза у него – чистый янтарь! Это именно то, что нужно. Люди все поймут, смертные ни о чем не догадаются. Ну, прикрывается знаменитость от надоедливой камеры, и ладно. Многие так поступают.

Северянка сделала еще пару глотков из маленькой фарфоровой чашечки и поставила ее на стол.

– Мальчик с янтарными глазами в эпоху, когда смертные почти сравнялись с людьми в своем могуществе. Это ли не исполнение Пятого Пророчества? Уверена, прямо сейчас тысячи и тысячи семей просматривают эти записи и думают над тем, чью сторону принять, когда трубы призовут весь наш огромный мир на новую Большую войну.

– Скорее, они думают о том, куда удрать, чтобы не призвали! – выразила свое мнение Юлиана, уже оттертая визажистами от несмываемого макияжа, освобожденная от килограмма сережек и в очередной раз остриженная практически «в ноль». Она взяла чистую чашечку, подошла к самовару, налила пряного варева, сделала несколько глотков.

Дикие варвары не употребляли вина. В жаркую погоду они пили квас, в холодную – сбитень. И хотя своих обычаев никому не навязывали – почти все находившиеся в замке французы постепенно стали следовать их странным повадкам. Бутылки с вином стояли на столах нетронутыми, бокалы – чистыми, а вот чашки и самовары домовым приходилось обновлять постоянно.

– Кто-то думает, куда удрать, – согласно кивнула Снежана. – Кто-то гадает, как уничтожить. Кто-то желает помочь. Сейчас важно, чтобы каждый принял решение и был готов его исполнить. Если выбор обрушится внезапно, многие могут наделать ошибок. А нам не нужны случайные попутчики. Нам нужны союзники, на которых можно уверенно опереться. Трусишки пусть прячутся, не жалко. Трусишки встанут на сторону победителя, веснушка, и не доставят никаких хлопот.

– Стоп! – внезапно замерла Юлиана, осмысливая услышанное. – Война? Какая война? Я чего-то не знаю, великая Снежная Королева? Вы сказали, мировая война?

– Разве ты забыла, моя храбрая принцесса? – легко пожала плечами северянка. – Профессиональный риск. Правителей всегда хотят убить, свергнуть, отобрать трон. За право повелевать, за право судить и устанавливать законы приходится проливать кровь. Лучше чужую. Но иногда приходится и свою.

– Но мировая война?

– Как ты могла заметить, огненная дева, наш мир намного меньше вашего, – развела руками женщина. – Нашу мировую войну планета смертных может даже не заметить.

– Принцесса, о которой никто не слышал, трон, про который никому не ведомо, царство, которое никто не замечает, и великая власть, о которой не ведомо ни единому человеку, – задумчиво прихлебнула сбитень смертная. – Мне одной мерещится нечто слегка подозрительное во всей это истории? Нечто чу-уть-чуть смахивающее на альтернативное мышление?

– Ты еще не проверяла свой банковский счет, милая малышка? – ласково спросила северянка.

– Я все поняла, никогда больше не повторится, вопрос снят, – пулеметной очередью оттарабанила рябая девица. – Была неправа, сознаю свою ошибку. Всегда к вашим услугам, сударыня.

Снежана только рассмеялась:

– Ничего, веснушка. Ты родилась в другом мире, тебе сложно разобраться в наших обычаях. Поэтому я поведала тебе только самое главное. Без обмана.

– Я помню, сударыня, – кивнула смертная. – Я сыр в мышеловке. Если меня не съедят, случится что-то интересное. Такое клевое, что все боятся рассказать. Хотелось бы узнать… С вашего позволения, сударыня, я пойду, посмотрю отзывы под роликами. Обожаю читать, как все мною восхищаются!

Снежана проводила Юлиану глазами, укоризненно покачала головой:

– Битали-Битали… Как ты мог в нее не влюбиться? Отважна, сообразительна, независима, красива… Иногда ловлю себя на том, что сама ею восхищаюсь!

– Чего в ней красивого, мадам? – удивился Кро. – Рожа словно лопатами разрыта. Наглая, продажная, хамоватая. Да, храбрая. Ну так и бандитам лесным в отваге тоже не откажешь. Признаю, судьба переплела наши с ней судьбы так, что не развяжешься. Придется терпеть и защищать. Но влюбиться?!

– Это же веснушки! – не поняла северянка. – Дар солнца и небес! Это же красиво! Это забавно, притягательно, мило. Не удивлюсь, если она еще и рыжая!

– А вы ей скажите, мадам. Она в тот же день покрасится, лишь бы Снежной Королеве угодить.

– Преданная! – одобрительно вскинула палец северянка.

– Подлиза, – парировал Кро.

И в этот миг рвануло! Вспышка, грохот – зазвенели, рассыпаясь, стекла, улетела по сторонам посуда, лопнули панели телевизоров, воздух наполнился пылью и осколками, а со стола, с того места, где всего минуту назад стоял поднос с посудой, с воинственными криками стали спрыгивать одетые в доспехи воины и… принялись крутиться, пытаясь сориентироваться в незнакомом месте.

Снежану отбросило к раме. Женщина стояла на четвереньках и, явно оглушенная, мотала головой. Битали взрыв буквально размазал по стене, и он чувствовал себя не лучше – однако на ногах удержался.

– Вот он! – вскинул меч, указывая на юного мага, один из латников. – Убить Темного Лорда!

Пришельцы кинулись вперед, вскидывая оружие.

Битали опустил руки на пояс, зажал пальцы, вызывая оружие, и серебристая броня быстро поползла по телу в стороны, в руку лег меч, плечо обвисло от тяжести щита.

– Мартилло! Мартилло!

Ближайшие воины издали громкие хлопки, из прорезей шлемов, из-под воротов брызнула кровь.

Всего мгновение – но Битали успел прийти в себя и третий меч встретил на свой клинок, отвел в сторону, обратным движением подрубил противнику ногу и, выгадав мгновение, глянул в сторону северянки.

Она все еще не поднялась, покачивалась над самым полом и палочкой воспользовалась из этого положения. И теперь к Снежане неслись, горя яростью, двое пришельцев.

– Проклятье! – Битали опустился на колено, пропуская над головой очередной клинок, а свой меч вонзая в пол, выхватил палочку, прикрылся щитом от удара, метнул заклинание: – Вэк!!

Нависших над женщиной воинов буквально сдуло в окно, прямо вместе с рамой, и Битали резко вскинул щит вверх, окантовкой под локоть очередному врагу, позволил чужому клинку безвольно скользнуть по спине, выдернул свой меч из пола, рубанул латника по ногам, резко выпрямился, прикрылся щитом, ударил из-под него, попав во что-то твердое, сделал шаг в сторону, чтобы не споткнуться о шевелящиеся тела.

Против него стояли пятеро. Не самый лучший расклад – но главное, больше уже никого не добавлялось. А против пяти сэр Ричард Уоллес ставил его на занятиях довольно часто.

– Кто вы такие? – спросил Кро, пользуясь заминкой.

– Ты воплощение зла! Ты возрожденный лорд! – крикнул один из латников. – Бей его!

Все разом они кинулись в атаку – Битали качнулся вправо и вперед. Самые дальние бойцы попытались довернуть в его сторону, навалились на среднего, строй ненадолго смешался. Миг – но в схватке он равен вечности. Потомок Темного Лорда вскинул щит, отгораживаясь им от четвертого врага, а сам напал на крайнего, демонстрируя выпад в бедро и тут же превращая его в полуперенос. Латник попытался парировать укол, но тем лишь открылся, и меч Эриджуна, обогнув его клинок, вонзился в прорезь шлема.

– Четверо… – отскочив, начал отсчет юный маг.

Но тут с лестницы наконец-то ввалились варвары, и в воздухе сверкнули огромные двуручные секиры, рубя врагов прямо вместе со щитами и доспехами. Трое чужаков полегли сразу, четвертый от скользящего удара улетел к разбитому телевизору, потеряв оружие.

– Снежана, ты как? – Дедята отшвырнул стол, подбежал к жене, упал рядом на колени.

– Ерунда, милый, даже не поцарапалась, – изящная рука скользнула по бороде. – Помоги встать, у меня что-то не получается.

– Ты ранена? – Варвар поднял ее на руки.

– Нет, мой мечник, – тряхнула женщина ногой. – Смотри, это просто каблук. Я сломала шпильку.

– Хвала небесам! – Дикарь посадил ее на подоконник.

– Как же я по всему этому соскучилась, – неожиданно улыбнулась всегда суровая женщина. – Прямо как в детство вернулись. Да, милый? – Северянка привлекла мужа и крепко поцеловала.

– Что это было?! – Пара варваров подняли копошащегося среди осколков латника.

– Похоже, кто-то пронес в дом предмет перемещений, – предположил Битали, указывая мечом на стол. – Думаю, домовым в посуду подсунули.

– Чужак на кухне! – Двое магов из числа французов побежали вниз по лестнице.

– Что случилось? – после них в арке прохода на лестницу появилась Юлиана.

– Уже ничего. Ты все пропустила, – ответил ей Битали.

– Оп-паньки! Однако вы умеете повеселиться. – Смертная пошла по разгромленному залу.

– Что с ним делать, мечник? – встряхнув, поставили пленника на ноги варвары. – Зарезать или испросить чего нужно?

– Кто вы такие? – повернулся к латнику Дедята. – Чего хотели?

– Темному Лорду не жить! – зло выдохнул пленник. – Мы не позволим злу вернуться на планету! Пусть я умру, но придут другие! Свет одолеет тьму!

– М-м? – вопросительно хмыкнул ближний варвар, извлек нож и приставил к шее пришельца.

Дедята посмотрел на Битали. Юный маг вздохнул:

– Дайте ему щит и меч.

– Щит и меч? – теперь на него смотрели все, причем с немалым изумлением.

– Честь и справедливость, – буднично напомнил Кро. – Разве справедливо резать воина, словно барана? Он пришел сразиться с всемирным злом, ну так и свет с ним, пусть дерется.

Мечник Дедята хмыкнул и кивнул.

Варвары отпустили пленника, разошлись по стенам.

Латник, не веря в свое счастье, еще немного постоял. Потом метнулся, подобрал чей-то щит и меч, развернулся к Битали:

– Я убью тебя, возродившийся Темный Лорд! Во имя мира и покоя всех живущих!

Кро мотнул головой и пошел на него.

– Н-на! – Воин света сделал длинный выпад, метясь в лицо, но Битали приподнял щит, прикрываясь, а сам, чуть согнувшись, быстро кольнул противника в выставленную вперед ступню. Латник вскрикнул, отдернул ногу – и впереди оказалась другая, по каковой Кро быстро ударил окантовкой, тут же качнулся вперед, налегая на щит плечом. Враг, окончательно потеряв равновесие, взмахнул руками, отступил на несколько шагов, к самой арке, открывающей вход на лестницу, снова принял боевую стойку. Битали вскинул меч – воин, закрываясь, поднял щит, и юный маг тут же ударил вниз окантовкой щита. Опять – по выставленной ступне. Латник вскрикнул, отпрыгнул и… с оглушительным железным звоном покатился вниз по ступенькам.

Зрители захохотали и захлопали.

– Это не хранители, – покачал головой потомок Темного Лорда, отпуская меч и позволяя броне и оружию утечь обратно в пояс, заменяющий ему ныне боевой амулет. – Неумелы, бестолковы, с никудышными амулетами. Каким-то наивным олухам захотелось добыть славу победителей Темного Лорда.

– Таких будет много, – сказала Снежана, методично выщипывая осколки из своего костюма. – Весь мир теперь знает, что ты существуешь и где прячешься. Папарацци вчера вас с принцессой до самых ворот сопровождали, а сейчас всю улицу Аббей с фотоаппаратами обсиживают.

– Проклятые смертные, – уже привычно вздохнул юный маг.

– Но их полтора десятка, этих воинов, мечник! – Варвары привычно обращались за приказами только к Дедяте, хотя повелителем мира вроде бы предполагался Битали. – Что с ними делать? Сжечь или просто дождаться тотемников?

– Я бы хотел напомнить, – поднял руку Жан Печер, – что есть такое цивилизованное изобретение, как выкуп. Это и гуманно, и рентабельно. Мне, обратите внимание, немалый ремонт предстоит. Рамы из мореного дуба ныне никакой магией не добудешь. Стекло тоже было венецианским, двести пятьдесят лет от роду!

– Они ваши, мсье! – с облегчением согласился Битали.

– Благодарю! – оживился француз, доставая волшебную палочку.

– Отныне всем дозорным повелеваю носить броню! – внезапно рыкнул мечник Дедята. – Нападение сие было первым, однако же точно не последним! На этажах и в переходах обереги повесить, амулеты сторожевые разбросать сегодня же! На подступах, вестимо, не достаточно… Вочару и Тунге отныне Юлиану охранять денно и нощно! Настоящая охота на нее идти будет!

Варвары и подтянувшиеся маги посмотрели на смертную, однако ее подобное известие сильно не смутило. Она вспомнила про другое:

– Сударыня, мы уговаривались, что своего телохранителя я выберу сама, – подошла девушка к Снежане.

– Да, принцесса, так и есть, – не стала спорить северянка. – Объявляй королевскую волю, все воины в твоем распоряжении.

– Я выбираю, я выбираю… – пошла по залу смертная. – Я выбираю Избора! – Она встала рядом с сыном Дедяты и Снежаны, взяла его за руку: – Извини, Битали, но ты выглядишь слишком хрупким.

Довольные таким сравнением варвары громко расхохотались. Потомок Темного Лорда тоже усмехнулся. После минувшей стычки шутка рябой девицы обидной не была.

Впрочем, вечером Битали и Юлиане все равно пришлось удаляться в Красную спальню вдвоем. Могучий Избор, сжимая в руках уже обнаженную двуручную секиру, занял место снаружи, закрывая собою дверь.

– Ух ты, откуда? – замер юный маг, увидев на полу медвежью шкуру.

– Подарок от Цивика, – ответила смертная, проходя к туалетному столику. – Но с ним вечно все наперекосяк получается. Да ты и сам знаешь. В общем, вылетело из головы, когда его кошка погрызла. Вспомнила только сейчас.

– Это та самая? – на всякий случай спросил Кро.

– А ты завернись, – предложила девушка. – Зря, что ли, он старался?

Битали заколебался – все же, репутация у умного паренька была не самой лучшей. Мог чего-нибудь и напутать. Однако решил рискнуть. Лег на пол, закатился – и выбрался в тесном и пыльном шкафу.

– Вот, зараза! – толкнул створки он. – Не могла хотя бы в гостиной расстелить, дура рябая?

– Кто здесь?! – услышал юный маг до боли родной голос и выскочил на кухонную половину: – Франсуаза?! Откуда ты здесь?

– Юлиана днем позвонила, – указала большим пальцем себе за спину девушка. – Просила за домом посмотреть. Переночевать, походить, светом пощелкать, музыку включить. Ну, чтобы видно было, что дом обитаемый. Боится, клошары залезут. А ты как?

– Ты не поверишь, – Кро приблизился и взял ее за руки, – но мне она сказала абсолютно то же самое.

Разумеется, в Красную спальную он вернулся только утром, отправив любимую в школу. Но все равно – слишком рано, и спугнул надевающего сапоги Избора.

– Юлиана сказала, страшно одной, – тут же попытался оправдаться огромный бородач. – Вот я и заглянул… Посторожить…

– Слушай, дружище, – остановил его Битали. – Но ведь ты-то знаешь, что ни разу за все время в вашей усадьбе я у Юлианы не ночевал! И она ни разу ко мне не заходила! И я даже просто наедине с ней никогда не оставался! В отличие от тебя, кстати. Тогда зачем эти реверансы? По сути, это не ты за Юлиану извиняться должен, а я перед тобой, что с твоей девушкой в одной комнате запираюсь. Но твоя матушка настаивает. А она дама суровая.

– Да, с мамой лучше не спорить, – согласился великан.

– Тогда давай хоть между собой не будем изображать обманутых мужей! Договорились?

– Договорились, – согласился варвар.

– Вот и славно… – Битали протянул ему руку.

Избор пожал ладонь, поднял с пола секиру и отправился на пост.

– Что, даже не подеретесь? – сладко потянулась в постели Юлиана.

– А ты на это рассчитывала?

– Просто любопытно, кто из вас… – Внезапно она сорвалась на отчаянный вопль и рывком слетела с постели. Буквально через миг на ее место приземлился облезлый черный кот, повернул, прыгнул снова… Но Битали уже успел выхватить свою палочку:

– Леви!

Кошак замер в воздухе, гребя лапами, но не доставая до жертвы, Битали повел его в сторону, подальше от рябой девицы, почти донес до окна, раздумывая над тем, не выбросить ли наружу. И тут вдруг распахнулась дверь, внутрь влетел Избор.

– А-а-а!!! – Сверкнула секира, столик в простенке между окнами разлетелся в щепу. Варвар снова вскинул оружие: – Где он?!

Битали поворошил ногой обломки, присел, глядя по сторонам, покачал головой:

– Ничего нет. Удрал, гаденыш бессмертный!

– Тхари!

Не дожидаясь продолжения, Битали откатился в сторону кровати, посмотрел на покрывшегося изморозью варвара, выставил палочку, осторожно выглянул из-за подушек и увидел…

– Мадам Снежана?! – Он поднялся. – Что вы… То есть я хотел спросить, зачем?!

Юный маг указал на заиндевевшего Избора.

– Я услышала крик о помощи, побежала сюда… – растерянно ответила северянка. – А тут ты среди обломков, а над тобой мой сын с секирой. Вот я и подумала… – Она покосилась на смертную.

– А я еще в приметы про черных котов не верила, – нервно хохотнула Юлиана. – Теперь буду держаться от них подальше.

– При чем тут кот? – не поняла Снежана.

– Я его поймал, Избор хотел зарубить. Теперь кот на свободе, а мой друг в инее.

– Ладно, идите, – опустила палочку северянка. – Сейчас я его верну. За час-другой отогреется.

– Да, сударыня. Да, мадам, – дисциплинированно поднялись молодые люди.

После увиденного раздражать Снежану магу и смертной не хотелось вдвойне.

– Да, и прогуляйтесь сегодня рука за руку в замковом парке, – предложила им в спину женщина. – Что-то больно тихо хранители себя ведут. Может, не поняли, что огненная дева и Юлиана – это одна и та же девушка? Пусть папарацци им подсказку сделают, раз сами не догадались.

– Да, сударыня. Да, мадам, – по очереди поклонились молодые люди.

– Вот поэтому Избор и идет в моем рейтинге только на четвертом месте, – шепнула юному чародею девушка, когда они дошли до лестницы. – Сам он, конечно, душка, очень милый. Но с родственниками беда. Натуральная казарма.

– Зря наговариваешь, – покачал головой Битали. – Ты Снежане нравишься. Пожалуй даже, она от тебя просто в восторге.

– Может, я ей и нравлюсь… Но боюсь, – призналась смертная.

– А на третьем месте кто?

– Цивик, понятно. Из него веревки впору вить, любые желания исполняет. Боюсь только, что такая… мягкость… в муже быстро надоест.

– Понятно. А на втором месте?

– Не, на второе место пока никто не пробился, – мотнула головой страшилка. – Пустует.

– А первое?

– На первом ты. Но с тобой, – Юлиана вздохнула, – с тобой я уже явно в пролете. Так что придется сортировать запасные варианты. Хотя, с другой стороны, время у меня еще есть. В старых девах пока не числюсь.

Воплощение зла

– Смотри, кто-то елку везет! – пальцем показала Юлиана, когда они с Битали проходили с южной стороны парка, за оградой которого тянулась улица Аббей. – К Рождеству люди готовятся. А в замке никто про него и не вспоминает. Праздника не будет? Рождество не признаете?

– Было бы странно, если бы признавали, – усмехнулся юный маг, крепко, как было велено Снежаной, держа смертную за руку. – Религия, которая нас отрицает и призывает верить только в Христа? Мы колдуны, Юлиана. Народ, христианством проклинаемый.

– А как же святочные каникулы? – забежав чуть вперед и развернувшись, спросила его рябая девка. – Всех твоих друзей именно на них из колледжа отпустили, я все слышала! Чего-то ты привираешь, аристократик…

– Ты кое-что забыла, смертная, – вскинул палец юный маг. – Святки – это время, когда всем разрешается колдовать.

– Правда? – усомнилась девушка.

– Нет, вранье, – мотнул головой Битали. – Я неправильно выразился. Выдавать себя смертным нам нельзя. Но во время святок хранители смотрят на это сквозь пальцы. Ведь вы, смертные, верите в то, что в святки случаются чудеса. Поэтому волшебство не вызывает подозрений. Вы все относите к рождественской сказке, а мы остаемся вне подозрений.

– А вам это зачем?

– Весело, – ухмыльнулся Кро. – К тому же ты даже не представляешь, как иногда хочется чего-нибудь вытворить в вашем мире! Чем сильнее запрещают, тем сильнее хочется. Вот как раз в святки такая отдушина и дозволяется.

– Расскажи!

– В общем, вспоминать толком и нечего, – пожал плечами Битали. – По большому счету, у меня только в Шотландии с однокурсниками развлечься получилось. У них там принято такие игры со смертными устраивать. Находишь какую-нибудь сиротку из бедной семьи и начинаешь обваливать на нее всякие беды. Дом снегом закапываешь, крышу давишь, стены худишь. Если на улице, то ветром задуваешь, морозом студишь, путаешь по дороге, места вокруг меняешь на незнакомые. В общем, все беды мира ей на голову. Если она в течение часа все испытания выдерживает – значит все, выиграла. Все напасти отменяются, и валятся подарки. От конфет и одежды, гусей рождественских и всяких шапок с варежками и вплоть до ремонта дома – такое мы тоже делали. Нам ведь балки и стенки утолщить не трудно, или крышу там растянуть, или дров в сараюшку накидать. Глаза у них после этого всегда вот такие…

Битали большим и указательным пальцами показал круг размером с яблоко.

– Круто! – восхитилась девушка. – А еще?

– Исполнение желаний на пендаль.

– Это как?

– Ну, подбрасываешь ребенку какую-нибудь вещицу. Носок, например, или рукавицу. А когда малыш ее рассмотрит, сунешь в нее конфету или шоколадку и потрясешь. Он заглядывает, находит и ничего не понимает. Потом догадывается и начинает что-то у такой рукавицы просить. И каждый колдун по очереди это желание исполняет. Кто не смог исполнить, тому пендаль.

– А если попросить не догадается?

– Значит, другого малыша выбираем.

– Дай вспомнить… – задумчиво закатила глаза страшилка. – Не, я конфет в шапках и ботинках никогда не находила. Значит, шанса попросить золотую брошь не упустила. Уже не так обидно.

– В колледже маркиза де Гуяка я про такие игры не слыхал. Возможно, во Франции это не принято.

– Вот вечно у меня одни обломы! – недовольно сплюнула Юлиана. – Даже родилась не там где надо! Сейчас бы жила с рукавицей и в ус не дула. Питалась одними конфетами.

– Обычно ребенка только на вечер хватает, – утешил ее потомок Темного Лорда. – Он очень быстро начинает желать что-то такое, что в рукавицу не поместится. В этот момент рукавица делает: «Пуф-ф!» – и все. На ком случилось, тот и выиграл. Всем остальным по пендалю.

– Странные у вас призы в играх.

– Ну, маленькие были, – пожал плечами Кро.

– А давай сыграем? – внезапно загорелись глаза рябой девицы.

– Ты не умеешь колдовать.

– Зато у меня есть банковская карта!

– Она конфеты в носки класть не умеет.

– А мы по первому варианту! Сперва испытание, потом награду! – Юлиана отпустила юного мага, подбежала к ограде, оперлась на нее руками. – Как думаешь, в этом городишке сироты есть?

– Здесь нет снега.

– Да ладно тебе! Что я, гадостей для сиротки придумать не смогу? – жизнерадостно улыбнулась девица и вдруг кинулась на Кро, сбив его с ног, и тут же откатилась по жухлой листве в сторону.

– Ты чего? – не понял Битали, приподнявшись на локтях.

Тут по его глазам кратко скользнул ярко-красный огонек, идущий из чердачного окна напротив. Потомок Темного Лорда невольно откинул голову – земля рядом сочно чмокнула, вверх подпрыгнул фонтанчик грязи.

– Тысяча ифритов! – Вот теперь он все понял, тоже откатился, вскинул палочку, направляя на опасное окно: – Мартилло!

Чердак вздрогнул, рассыпая щепу и куски черепицы, стекла вылетели наружу.

– Бежим! – Кро вскочил, протянул девушке руку, но тут же по земле побежала новая строчка земляных фонтанов, и почти сразу – еще две, одна из которых ударила ему под ноги, а вторая защелкала по стволам деревьев. Потомок Темного Лорда мысленно взмолился о щите, и амулет откликнулся, выпустил броню и оружие. Битали повернулся, прикрывая свой бок, и пули гулко, но бесполезно щелкнули по щиту. Кро опять протянул руку девушке: – Давай ко мне!

Она с ужасом в глазах визгнула и ткнула пальцем в другую сторону.

Почуяв неладное, Кро резко отскочил – и тут же в то место, на котором он стоял, почти одновременно вонзились три копья.

– Первородные духи! – скрипнув зубами, юный маг вызвал невидимость, резко отбежал, оглядываясь.

Парк был тих и пуст. Со стороны улицы тоже все казалось спокойным.

Битали прислушался, принюхался, затаил дыхание, надеясь уловить подсказку.

И тут у кого-то из нападавших не выдержали нервы – один из домов издал треск, по парку побежали фонтанчики. Враг стрелял явно наугад, надеясь, что одна из пуль все-таки заденет потомка Темного Лорда, а вот Кро окно с выходящим дымком сразу заметил, вскинул палочку:

– Мартилло!

– Он здесь!

Крик доносился из парка, и юный маг тут же крутанулся, хлестнул развеивающим мороки заклятием:

– Обессион!

И тут же ему показалось, что вокруг началось натуральное столпотворение. Тут и там находились воины в латах и налегке, с копьями и мечами, а еще прямо на него неслись два злобных вепря, явно вышедшие на цель чисто по нюху.

– Итребейс, итребейс! – Возиться было некогда, и Битали просто подхватил их заклинанием и метнул через голову и через ограду в стену злополучного дома со стрелками. Перебежал в сторону.

Двое копейщиков один за другим метнули дротики на голос, но промахнулись.

– Имберлик! – Юный маг тонко и аккуратно, как учил профессор Рабиа, коснулся своей силой сердца одного из воинов, и тот рухнул как подкошенный. Потом убил второго.

Остальные, не видя врага, в тревоге попятились.

Тут воин в кольчуге и в шлеме, сделанном в виде кошачьей головы, громко и кратко прочитал какой-то заговор, с силой ударил древком в землю. В стороны побежала волна, подбрасывая пыль, и на высоту до полуметра повисло что-то похожее на глиняную жижу. В ней четко отпечатались обе ноги стоящего у забора Битали. Воин выпрямился и торжествующе вытянул меч в его сторону.

Латники радостно взревели, дружно метнули оставшиеся копья и ринулись в атаку. От копий Битали просто закрылся, надеясь на крепость щита и доспеха. Что-то чиркнуло по ноге, ударило по шлему, дважды дрогнул щит – Кро тут же открылся, вскинул палочку, вкладывая всю силу в отбрасывающее заклинание:

– Вэк!!!

Из трех десятков латников устояли на ногах только пятеро, остальных раскидало по парку, словно кегли. Против потомка Темного Лорда обереги большинства латников оказались слишком слабы, рассыпались. Но выстоявшие… К ним следовало отнестись всерьез.

По счастью, сейчас эти бойцы остались стоять поодиночке и еще не сообразили сомкнуться.

Битали сорвался с места, на ходу выдернув одно из копий, метнул… Промахнулся – но отвлек внимание; направил заклинание «имберлик» в другого латника – опять же не ради удара, а вынуждая врага переключить мысли от рукопашной схватки на магическую, сам же поменял палочку на меч, налетел на бойца в кошачьем шлеме.

Тот занял стойку правильную, меч на уровне груди, стилет закрывает лицо. В эти клинки потомок Темного Лорда и врезался с разгона щитом, оттолкнув врага на пару шагов, тут же рубанул вниз открывшееся колено и развернулся к другому латнику, повел клинком по глиняной взвеси, делая вид, что опять ударит в ноги – а сам занес невидимый щит и с размаху саданул окантовкой в правое плечо.

Получив перелом руки, сторонник Хартии завыл, а Битали уже бежал дальше, по широкой дуге подкрадываясь к уцелевшей троице. Те быстро попятились, смыкаясь в единый, ощетинившийся шестью клинками строй. Перед этим препятствием потомок Темного Лорда замедлил шаг и опять поменял оружие, вытянув вперед палочку:

– Имберлик! Имберлик!

Амулеты могут быть сильны, но запас их силы не бесконечен – и после третьего удара средний воин свалился. Двое поняли, чем им грозит промедление, с воинственным криком кинулись вперед – и теперь уже для Битали настал черед спешно отступать. Краем глаза юный маг видел, что раскиданные по парку латники поднимаются на ноги, приходят в себя и спешат на помощь товарищам. Стоит ему задержаться на месте, увязнуть в схватке – окружат и забьют. Из кольца не вырвешься, спину прикрывать некому.

– Вон он! – Воин с подрезанной ногой, приподнявшись, указал в сторону Битали волшебной палочкой, что-то нашептал, взмахнул, и грязевая взвесь вокруг потомка Темного Лорда вздыбилась бугром до уровня пояса. – Обходите его! Не упустите! Не дайте удрать!

Юлиана подняла одно из брошенных копий, сжала ближним хватом – в точности, как учил ее в заметенной снегами усадьбе Битали. Оно и понятно: рябое страшилище никогда не стало бы Огненной девой, если бы не готовность выгрызать у судьбы свой кусок, не жалея сил и не страшась смерти. Но… Юный маг отметил, что на девушку никто не нападает, и даже не смотрит в ее сторону. Сторонники Хартии охотятся только на него. Поэтому Кро отбросил мысль защищать Юлиану. Наоборот – он пошел в другую сторону, глубже в парк, уводя свободных подальше от воинственной девчонки:

– А кто вам сказал, что я собираюсь удирать, несчастные?! – рассмеялся Битали и коротко «стрельнул» кончиком меча: – Вэк!

Один из воинов кувырком улетел в древесные кроны.

Для легкого воздействия палочка потомку Темного Лорда не требовалось. Но его слабосильным врагам хватало и такого снисходительного пинка.

– Вэк! – Другой латник отлетел и впечатался в ограду.

– Вэк! – Третьего сдуло в сторону замка, и он загрохотал чем-то в загородке под крыльцом. – Вэк!

– Все сразу!!! – закричал раненый. – Вперед!

Это был их единственный шанс – налететь толпой. Битали успел бы сразить трех или четырех – но не всех. Остальные подняли бы его на клинки.

– За нашу свободу!!! – дружным кличем взбодрили себя латники, ринулись вперед.

Битали усмехнулся и вдруг резко нырнул вниз, быстро откатился в сторону, используя выдающую его мутную взвесь вместо покрывала. Чуть не рассчитал – двое из бегущих в атаку воинов споткнулись об него, рухнули наземь. Кро тут же вскочил, быстрым выпадом вогнал меч в бок ближнему набегающему врагу, с разворота рубанул по голове встающего и тут же снова нырнул в пелену, быстро перемещаясь в обратном направлении.

– Лови его, лови!

– Лови! – Он выпрямился прямо перед крикливым латником, вскинул меч.

Воин поспешно поднял свой, готовясь парировать, и Битали резко ударил его под мышку окантовкой, шагнул дальше, к правому бойцу, закрываясь от левого щитом, принял длинный выпад на свой клинок, поднимая и переправляя выше плеча. Тут же толкнул меч вперед, вгоняя его кончик бедолаге под подбородок, и опять нырнул в глиняную пелену, быстро откатываясь, замирая и снова перекатываясь, но уже в другом направлении. Опять выпрямился.

– Тебе конец!! – радостно завопил пожилой воин в шишаке с открытым лицом, скрестил перед собой две сабли и… замер, покрывшись инеем.

– Тхари! Тхари! – В расстегнутом спереди, длинном красном пальто и алых сапогах на высоких каблуках, Снежана гневно разбрасывала заклинания, взмахивая палочкой, словно хлыстом.

– Великая Снежная Королева!!! – восторженно завопила Юлиана. – Сдавайтесь, жалкие черепахи! Или всем вам конец! Сдавайтесь!

– Считаю до трех! – остановилась северянка, вскинув палочку. – Раз! Два!

Раненый воин в кошачьем шлеме громко ругнулся и откинулся на спину.

Остальные латники переглянулись и тоже начали бросать мечи на землю.

– Я бы справился, ваше величество! – повернулся к дикарке Битали, внезапно оказавшийся как бы ни при чем.

– Ничуть не сомневаюсь, мой лорд, – величаво кивнула Снежана. – Но зачем нам лишняя кровь?

– Мы проиграли, но придут другие! – внезапно выкрикнул один из латников совсем детским, ломким голосом. – Тебе не победить силы добра, порождение тьмы! Силы света рассеют тебя и твою армию, как солнце разгоняет ночной мрак!

Битали и северянка с интересом повернулись к нему.

– Это еще что за отчаянный храбрец?

– Не трогайте его! – взмолился воин в кошачьем шлеме, приподнявшись из коричневой грязевой взвеси.

– Мы и не собираемся, – оглянулась на него Снежана. – Он же пленник! Просто очень хочется узнать, за что отважное дитя столь пылко желает отдать свою жизнь?

От замка на помощь потомку Темного Лорда и северянке уже бежали гололицые местные маги, и потому победители могли немного расслабиться.

– Мы воюем за добро! За свет! Чтобы на Земле больше не было зла! – Латник снял шлем, и под ним открылось смуглое скуластое лицо. Голубые глаза горели отвагой, на верхней губе пробивался слабый пушок. Пожалуй, боец был не старше Битали и, скорее всего, ввязался во взрослую битву во время каникул. Так сказать – немного отдохнуть.

– А можно чуточку подробнее? – ласково обратилась к нему северянка, вскинув палочку к губам. – Я очень любопытна…

– Темный Лорд – это порождение зла! – ответил мальчишка. – Он поднял против людей смертных и духов! Он начал Большую войну! Он перебил тысячи колдунов! Он должен умереть!

– Про Темного Лорда я все знаю, – согласно кивнула северянка, указывая палочкой на Битали. – Он начал войну за честь и справедливость, хотел сделать всех разумных существ равными. Ради этого был готов погибнуть. Мне интересно, за что собираешься умереть ты? Ведь ты поднял меч, вступил в бой. Значит, готов умереть. Во имя чего?

– Во имя свободы!!! – гордо вскинул подбородок пленник.

– Вот-вот! – обрадовалась Снежана. – Свобода! Что это такое: «свобода»?

– Это когда каждый делает все, что хочет, – уже не так уверенно ответил паренек.

– То есть ты готов умереть за то, чтобы все желающие свободно тебя пинали, оскорбляли, гоняли за пивом и забирали твои вещи? – удивился Битали.

– Почему меня? – возмутился латник.

– Потому что ты не самый лучший боец. Уж извини, – подмигнул ему Кро. – И маг не самый лучший. Всегда найдутся те, кто окажется хоть чуточку сильнее, а потому станет вытирать о тебя ноги и заставит себе прислуживать.

– Оставьте его! – потребовал раненый. – Ты, Темный Лорд, желаешь захватить власть над всем миром! Стать диктатором, единоличным тираном! Но мы, свободные люди, этого не допустим! Никогда и ни за что! Мы скорее умрем!

– Как твое имя, храбрый воин? – обернулся к нему Битали. – Ты граф? Барон? Магистр ордена?

– Зачем ты спрашиваешь, порождение тьмы?

– Посмотри по сторонам, воин, – развел руками потомок Темного Лорда. – Здесь лежит большинство твоих бойцов, если не все. Твой удел остался беззащитным, и теперь любой желающий может войти в него, изнасиловать твою жену, продать детей, отобрать все, что ты копил и строил. Как ты понимаешь, тиран бы ничего похожего никогда не позволил. Тирания, она ведь такая… Без воли диктатора никто и никого не посмеет ни убить, ни похитить, ни обобрать. Даже врагов правителя. Но ты храбрый воин, и в знак уважения я готов освободить твой удел от своей тирании. Могу прямо сейчас объявить, что твоя земля остается зоной свободы, и каждый желающий может творить там все, что пожелает. Так как твое имя, храбрец?

– Будь ты проклят! – зло сплюнул мужчина в кошачьем шлеме и упал обратно в пелену.

– Что здесь случилось? – наконец подбежал, запыхавшись, Жан Печер, одетый в стеганую куртку, стеганые штаны и лакированные туфли, повел из стороны в сторону костяной волшебной палочкой.

– Они ваши, мсье, – развел руками Битали.

– Ага! – шмыгнув носом, оживился француз.

– Ты станешь диктатором и будешь грабить всех, кого захочешь! – выкрикнул мальчишка. – И никто не посмеет тебя остановить!

– Какой же ты наивный, дурашка! – рассмеялась Снежана. – Подумай сам: зачем лорду кого-то грабить, если весь мир и так принадлежит ему?!

– Леви, леви! – Маги стали поднимать пленников в воздух, уносить их к замку.

– Постойте! – Северянка подошла к раненому в кошачьем шлеме. – Скажи мне, воин, как вам удалось проникнуть в парк? Ответь, и я уговорю лорда не выполнять своей угрозы.

– Между замком и дорогой нет ни одного амулета, – после короткого колебания ответил тот. – Сперва мы полагали, что это ловушка… Но рискнули и почти добились успеха. Великаны глупы. Когда Темный Лорд и Огненная дева вышли гулять, мы отвлекли дикарей к воротам ложной атакой, а здесь устроили главную засаду.

– Хорошо, – кивнула северянка. – За семью и удел можешь не волноваться, жди выкупа спокойно.

Местные колдуны унесли пленника, а Снежана повернулась к молодым людям, возмущенно нахмурилась:

– Избор, получается, тоже вас бросил?

Битали и Юлиана переглянулись. Северянка увидела их изумленно вскинутые брови и спохватилась:

– Ах, да… Ну, неважно. Дедяте я сейчас бороду-то повыщипываю…

Женщина заскользила прочь.

– Я все слышала! – ударила копьем о землю Юлиана. – Ты порождение тьмы!

– И что теперь? – пожал плечами потомок Темного Лорда.

– А я с самого начала догадалась! Всегда так говорила! – торжествующе объявила рябая девица.

– Это когда? – попытался вспомнить Битали.

– Ну… когда говорила, что циркачам верить нельзя… – нашлась девушка.

– И что теперь?

– Да вот, вспомнить пытаюсь… – Смертная почесала кончик носа. – Я тебе душу уже продавала или еще нет?

– Ты мне? – подошел к ней Кро, пальцем за подбородок поднял ее лицо выше. – Это ты из меня чуть душу не вынула, когда меня шантажировала, Франсуазе на мозг капала, а ее маме деньги за фокусы обещала!

– Да, я такая! – без тени раскаяния ухмыльнулась девица и взяла его под руку: – Пойдем, послушаем, как Снежная королева мечнику станет мозг выносить. Зрелище наверняка будет сногсшибательным!

Юлиана ошиблась, семейной сцены не случилось. Мечник Дедята вернулся с тридцатью пленниками, и на вопрос супруги:

– Ты знаешь, что в парке на Битали и Юлиану свободные напали? – невозмутимо ответил:

– Вы же справились? И мы справились.

– У вас-то что произошло? – Разговор шел в большой зале замка, и северянка, небрежно сбросив с плеч пальто, прошла к окну и бухнулась в стоящее там, во главе стола, кресло.

Пальто поплыло невысоко над полом, постепенно растворяясь. Снежана, похоже, успела воспитать здешних нижних духов достаточно, чтобы те в нужный момент всегда появлялись в нужном месте.

– Я сняла комнату возле озера, сударыня, – поклонилась одна из худеньких рыжих женщин, приехавших с севера вместе с варварами, – рассыпала вдоль берега защитные обереги и познакомилась с соседями. Все они оказались местными, я оставила всем заговоренные подарки.

– Да, – одобрительно кивнула Снежана.

– Самое неудачное место! – прокомментировал могучий бородач, присаживаясь на подлокотник рядом с женой.

– Да, – согласилась худенькая ведьма. – Посему я зело удивилась, когда амулеты стали лопаться один за другим. Но рассеянный взгляд показал мне три десятка людей, идущих под самой водой, не ступая на хоженые тропинки. Я сразу послала синицу мечнику Дедяте, себя же решила не выдавать…

– Ты была одна, я понимаю, – кивнула Снежана.

– Короче, Цветава молодец! – рубанул воздух рукой Дедята. – Я как птицу увидел, сразу воинов всех кликнул да ведьм, что в замке имелись, и к воротам подступил! Вовремя предупрежденные, ворога мы издалече заметили, вплотную подпустили, да разом на секиры и приняли. Семнадцать оборотней, пять колдуний, восемь воинов… Об участи своей бедолаги догадались сразу и оружие-то побросали. Чай, нас чуть не вдвое больше оказалось!

– Победителей не судят, – развела руками северянка. – В их честь возносят здравицы.

Снежана хлопнула в ладони, и на столе возникло шевеление: домовые готовили угощение.

– А ты как повеселилась? – поинтересовался мечник.

– Что-то с полсотни пленников, – отмахнулась женщина. – Я не считала.

Дедята тут же нахмурился. Похоже, между супругами имелось что-то вроде негласного соревнования. Мечник понял, что внезапно оказался не триумфатором, а аутсайдером.

– Кто ставил обереги к югу от замка, между стеной и оградой над дорогой? – спросила Снежана.

– Я, сударыня, – откликнулась девушка в коричневом вязаном платье с высоким воротом и в сапогах. Разумеется, рыжая. Среди дикарок другие встречались редко.

– Бергира? – удивилась Снежана. – Ты всегда была одной из лучших!

– Да, сударыня, – поклонилась девушка.

Снежана промолчала.

Сообразив, что что-то пошло не так, Бергира поджала губы, быстро направилась к лестнице.

Тем временем низшие духи принесли бочонок с квасом, и все присутствующие наполнили кружки.

– Давайте выпьем за то, какой я молодец! – поднял кружку Дедята. – Я смог добиться любви лучшей женщины вселенной и заполучил ее себе в жены!

Люди засмеялись, подняли кубки:

– За Снежану! За прекрасную и мудрую! Слава!

Из всех не пили, пожалуй, только Анита и Надодух – они целовались.

Юлиана больно саданула Битали локтем в ребра и шепотом спросила:

– Так правда бывает, или они прикидываются? Любовь после свадьбы? У них детям уже лет по двести!

– Ты про Аниту?

– Сам дурак! – Смертная пихнула его еще раз и подняла кружку: – Да здравствует Великая Снежная Королева! Избору плюс пять к рейтингу.

В зал вернулась Бергира, отчаянно кусая губы. Вид у нее был, как у побитой собаки.

– Ты не знаешь? – сразу все поняла Снежана.

– Что там еще? – насторожился Дедята, опуская ладонь на боевой амулет.

– Слушайте меня все! – хлопнула в ладони Снежана. – Думаю, вы помните, как недавно прямо сюда, в эту залу, каким-то образом попал амулет перемещений. Мимо всех оберегов, караулов, мимо наших заговоров и глаз. Найти лазутчика, сделавшего это, нам не удалось. Сегодня оказалось, что кто-то снял защитные обереги с южной стороны замка. И этого опять никто не заметил. Это значит, что среди нас затесался сторонник Хартии! Обереги приняли его за своего и не подали сигнала.

В зале повисла мертвая тишина.

– За каждого, кто находится в этом доме, я готова поручиться, как за самое себя! – повысила голос женщина. – Но все же кто-то пронес амулет и снял обереги! Посему прошу каждого из вас, друзья мои, хорошенько подумать и дать мне ответ: не видел ли кто чего-нибудь странного, подозрительного, просто непонятного? Хоть что-нибудь, что может дать нам подсказку!

Маги и ведьмы молчали, и потому голос смертной прозвучал особенно звонко:

– Самое странное, что есть в этом замке, так это тощий, черный и облезлый кот!

Снежана щелкнула пальцами, вопросительно посмотрела на девушку в вязаном платье.

– Призрак – это часть замка, – торопливо ответила Бергира. – Обереги могли на него никак не отреагировать. Они ведь заговорены защищать замок. А призрак его часть…

– Он не призрак! – вмешался Жан Печер. – Это просто кот. Хотя, конечно, и обращенный из человека… И бессмертный…

– Но он часть замка, – покачала головой северянка. – И он был преданным сторонником Хартии. Найти эту тварь немедленно!

– Караульным на посты! – решительно дополнил ее мечник. – Тревожной смене на улицу! Остальным искать!

Битали покосился на Юлиану, та передернула плечами:

– Ладно, пошли. После того, как над ухом пролетают два копья, гонять шарики на планшете уже не азартно.

– Только два? – переспросил Кро.

– Два или десять – какая разница? – Девица допила квас и грохнула кружкой по столу: – Я сразу после первого считать перестала. Откуда начнем?

– С подвала… – после короткого колебания решил Битали.

– А на секторы замок делить не станете? – большим пальцем указала на других ведьм Юлиана.

Кро отрицательно покачал головой:

– Все люди разные, у каждого свой талант и свои недостатки. Там, где один ничего не найдет, второй или третий может заметить что-то неожиданное.

– Все люди разные? – удивилась рябая девица. – Теперь верю, ты совершенно точно никогда не ходил в нормальную школу! Понятно, отчего ты стал исчадием зла.

– Отчего? – не понял Кро.

– Долго рассказывать. Веди меня в подвал, порождение тьмы! Я вся в твоей власти! – Смертная вскинула подбородок и прикусила губу.

Молодые люди быстро спустились к самому стержневому камню, благо дорогу знали, остановились в пещере. Пока Битали прислушивался и приглядывался, смертная вытянулась на дальнем от дверей ложе, закрыла глаза, вытянула руки, тихонько застонала:

– У-у-у-у… Нет, ничего не получается. Скажи, а обычная женщина может стать настоящей ведьмой?

– Ты же стала.

– Это ты сейчас прикалываешься, или я чего-то не знаю? – открыла глаза Юлиана.

– Ходишь через огонь, сидишь под водой, падаешь в пропасть, – напомнил потомок Темного Лорда. – Тебе мало?

– Это не совсем то, чего я хотела, – села девушка. – Я бы хотела, как ты: палочкой взмахнуть – и все у моих ног!

– И чтобы тебя тоже половина планеты проклинала, а другая половина пыталась убить? – уточнил юный маг.

– Профессиональный риск? – вспомнила смертная. – Да, мир устроен несправедливо. Если хочешь жить в покое и безопасности, то лучше стать жалкой, никчемной, полуголой и больной сикоракой. А стоит приподняться хотя бы на сотню евро, как обязательно найдется крысеныш, который захочет дать тебе по голове и забрать бумажку себе.

– Тут точно никого нет! – решил Битали. – Пошли дальше.

Они перебрались в подклеть выше, остановились у настила, на котором лежали на спине, сложив руки на груди, воины в латных доспехах.

– Это морг? – шепотом спросила Юлиана.

– Скорее тюрьма, – так же тихо ответил Кро. – Жан Печер усыпил пленников и теперь ждет выкупа. В клетках держать неудобно. Кормить нужно, поить и все такое. Да и жестоко. Вот ты хотела бы месяц в подвальной клетке просидеть?

– Сплюнь! – отмахнулась девушка. – Вот только кота мы тут не разглядим, даже если он здесь есть.

– А ты слушай. Если он здесь, выдаст себя дыханием или шорохом.

Юлиана послушно замерла, вытерпела с полминуты, не меняя позы, потом выдохнула:

– Нет! Я ничего не услышала. А ты?

– И я ничего. Пошли дальше.

– Пошли, – согласилась смертная. – Скажи, Битали, а кто из вас главный, ты или Снежная Королева? Почему она все время командует? Ведь Темным Лордом называют тебя!

– Как тебе объяснить? – почесал в затылке Кро. – Скажем, так: если король летит на самолете, то кто главный – он или пилот?

– Наверное, король… – точно так же почесала в затылке девушка. – Но если он сунется рулить, грохнутся оба. Ладно, проехали. Поняла. Каждый должен делать то, что у него получается лучше других. А дело короля – вовремя не соваться, куда не надо. Надо будет запомнить. Я ведь все-таки принцесса.

Они поднялись еще на подклеть выше, прислушались.

– Знаешь, что я тебе скажу, Битали, – внезапно рыкнула смертная. – Ты, может, и Темный Лорд, но мы тут фигней маемся. Даже нормальный живой кот в маленькой комнате может так спрятаться, что хрен найдешь! А мы заколдованного кошачьего призрака в замке найти надеемся! Пошли к Снежане. Его не искать, а вызывать нужно, раз уж он такая магическая тварь!

Битали покрутился и согласно махнул рукой:

– Пошли.

Северянка приняла план смертной сразу, даже с какой-то готовностью, словно сама размышляла над тем же.

– Ты права, веснушка. Если не можем вытащить негодяя как кота, будем тянуть за шиворот, как духа. Вот только обряды такие положено проводить сразу перед полуночью, во время перерождения дня минувшего в день будущий. В момент неустойчивости миров. Ну, ты понимаешь.

Юлиана согласно кивнула. Хотя Битали, несмотря на образование, не особо разобрался, что именно имела в виду таежная ведьма…

Тем не менее перед сумерками, в то время, как многие маги еще продолжали поиски, в большой зале, прямо поверх уникального паркета из двенадцати пород ценного дерева, северные ведьмы начертили мелом два вписанных друг в друга круга диаметром в рост человека, между окружностями вписали несколько неведомых потомку Темного Лорда рун: треугольники, двойные треугольники, перечерченные дважды или трижды палочки, человечки и всякие другие значки. В центре же лежала хорошо знакомая пентаграмма. Знак холода, тьмы и вечности, со знаками «пи» между остриями.

К ночи кто-то из колдуний принес клетку из стянутых проволокой тонких деревянных реечек. Выглядела она подозрительно хлипко – однако Битали надеялся, что свита Снежаны знает свое дело.

Перед самой полуночью Бергира вошла с клеткой в круг, села там. Остальные женщины зажгли свечи, десятка два, поставили их на руны между окружностями, встали снаружи, взявшись за руки, забормотали свои тайные нашептывания – вроде как и секретные, но преподаваемые во всех магических школах. Круги, как понял Битали, предназначались для того, чтобы вызванный дух не смог выскочить наружу, пентаграмма олицетворяла для него дом, а девушка в вязаном платье… Девушка должна была просто и без околичностей схватить кота за шиворот и сунуть в клетку.

Во всем этом потомку Темного Лорда не нравилось только одно – то, что черная тварь уже доказала свою ядовитость. Посему он держал наготове волшебную палочку и внимательно следил за происходящим.

Ведьмы бормотали, огни свечей плясали и коптили, в кругу то возникали, то рассеивались какие-то дымки и вихри, но… Но примерно через полчаса Снежана махнула рукой:

– Заканчивайте! Он нас опять перехитрил. Теперь жди очередной гадости. Призрак наверняка захочет отомстить. Всем спокойной ночи!

Юлиана нервно хохотнула и взяла Битали под локоть:

– Чур, от меня не отходить ни на шаг! Слушай, а почему принцессам доспехов не выдают? Я в кино видела, они такие красивые, с позолотой и чеканкой.

– Кольчуга серебряная подойдет?

– Да!

– Если выживешь, подарю.

– Ах ты, Квазимодо… – попыталась ущипнуть его рябая оторва. – К Избору меня веди! Видеть тебя не хочу!

Впрочем, кот нигде не показался ни ночью, ни утром, ни днем, а ближе к вечеру его поиски бросили даже самые настойчивые из чародеев и чародеек.

Битали и Юлиана спускались по лестнице, слыша, как в зале Бергира отчитывается перед Снежаной:

– За день три раза окрест замка ходила, все обереги на месте. В городе поклады тоже…

В этот миг молодой чародей поскользнулся на каком-то камушке, нога его выскочила вперед, и последние три ступеньки пролета он проехал на собственном седалище.

– Вот, первородные духи! – коротко ругнулся юный маг, поднимаясь.

Камушек же запрыгал, лопнул, делясь на два, потом еще раз, еще, еще, быстро увеличиваясь в объеме.

– Големный камень!!! – закричала от стола северянка.

– Проклятье! – Битали схватился за пояс, вызывая оружие.

Броня затекла на тело, щит и меч прыгнули в руки, голову закрыл шлем – и к той секунде, когда каменный монстр, состоящий из маленьких камушков, вымахал ростом с двух Дедят – уже был готов к схватке.

Монстр размахнулся и пришлепнул потомка Темного Лорда кулаком. Кулак, понятно, тоже был из камней и весил, наверное, тонну, если не две. Битали храбро закрылся щитом, щит выдержал – но удар передался в плечо. Да так, что оно онемело. Юный маг понял, что еще два-три таких попадания – и его кости превратятся в мелкую крошку. А если кулак угодит в голову – хватит и одного.

– Х-ха! – опять шумно выдохнул монстр, снова замахиваясь. В этот раз Битали подпрыгнул, перемахивая кулак, а приземлившись – рубанул голема по ноге.

Всемогущий клинок Эриджуна легко прорезал камень, разделяя конечность на уровне колена. Монстр завалился набок, рассыпался… Но уже через миг камни скатились обратно в кучу, она поднялась, выпрямилась, и голем опять взмахнул кулаком:

– Х-ха!

Битали успел отскочить, в воздух полетели щепки. Паркет возле лестницы перестал существовать.

– Рунный камень!!! – закричала ему, сложив ладони рупором, Бергира.

Это был классный совет! Битали и сам знал, что жизнь и силу голему придает заклинание, нанесенное на тот самый, изначальный, маленький камушек. Если уничтожить заклинание – просто испортив руну – монстр перестанет существовать. Но только как найти этот камушек в огромной туше убивающего тебя монстра?!

– Вэк! – откатившись от очередного удара, взмахнул мечом Битали.

Камни взмыли вверх, ударились в потолок, рухнули обратно и скатились в единое целое:

– Х-ха!

Битали насилу успел нырнуть голему между ног и, развернувшись, вогнал меч в его широкую спину, хотя и знал, чем это кончится.

Монстр рассыпался и тут же собрался снова:

– Х-ха!

– Тхари, тхари! – вскинули палочки северянки.

– Х-ха! – опять взмахнул кулаками покрывшийся инеем монстр.

– А-а-а! – налетели с разных сторон варвары, рубя голема секирами.

– Х-ха! – даже не отвлеклось на этих врагов каменное чудище, метясь кулачищами только в потомка Темного Лорда.

– Мартилло!

Монстр послушно разлетелся в мелкие крошки – и тут же собрался снова:

– Х-ха!

– Веснушка, сюда! – закричала Снежана.

– Х-ха!

Потомок Темного Лорда уже не наносил бесполезных уколов, а только уворачивался, очень надеясь заметить заветный камень еще до того, как выдохнется.

– Девочки, в круг! Битали, сюда!

Юный маг быстро стрельнул глазом в сторону северянки и увидел, что женщины, взявшись за руки, встали в круг над вчерашними рунами. Это был шанс!

Он кувыркнулся вперед, рыбкой пролетел над кулаком, прокатился между ног, вскочил за спиной чудища, отбежал к женщинам.

– А-а-а… – тяжелыми шагами стал нагонять его монстр.

Битали остановился в трех шагах от круга, помахал мечом:

– Ку-ку!

– Х-ха!

В последний миг потомок Темного Лорда отскочил, забегая за кольца вокруг пентаграммы, встал там:

– Ку-ку!

Ведьмы разомкнули руки, пропуская монстра. Голем, рыча, вошел в круг, остановился прямо в центре, размахнулся…

Северянки замкнули руки, и Снежана закричала:

– Веснушка, дай огня!!!

Смертная, стоящая вместе со всеми, закрыла глаза и напряглась… И кулаки голема так и не опустились, ударившись в невидимую стену, пошедшую красными пятнами.

Битали с облегчением перевел дух – первый шаг к решению сделан. Теперь… Теперь нужно найти рунный камень…

– Всем тихо! – попросил он, опустил веки, сделал пару глубоких вдохов и выдохов, вытянул вперед руку…

Весь этот мир – лишь потоки силы. Силы плотной и слабой, силы недвижимой и живой, силы разрушающей и созидающей.

Сила! То, чем он насыщается в этом мире, чем повелевает, что направляет и останавливает. То, что он видит…

И потомок Темного Лорда увидел его – этот могучий вихрь, увлекающий в себя темные точечки камней, облекающий их в форму, дающий им могущество. Петли, смерчи, струи силы, имеющие свое начало лишь из одной яркой точки, бегающей то вверх, то вниз, качающейся, кружащей…

Битали Кро медленно поднял меч, на миг замер, выбирая нужный миг и направление удара.

Взмах!

Маленький камушек вырвался из вихря, свистнул в воздухе, ударился в стену и распался на две половинки, скатившиеся на пол. В тот же миг голем рухнул оземь… Но исчез, не успев даже коснуться пола.

Северянки с трудом разорвали руки, отошли к столу.

– Значит, в этот раз он притащил рунный камень. – Снежана закашлялась. – Этот проклятый кот изведет нас прежде, чем сюда доберутся хранители! С ним нужно что-то делать.

Юлиана встала рядом с юным магом, вытянула руку. Та мелко тряслась.

– Кажется, я знаю, почему ты выбрал именно Франсуазу, – прошептала смертная. – С твоей жизнью по возвращении домой хочется видеть мягкого и нежного, тряпочного котенка, а не еще одну бешеную амазонку.

– Опять пересматриваешь рейтинг? – спросил ее Битали.

– Нет. Просто хочу свернуться в клубок, и чтобы по головке гладили.

– Что ты говоришь, веснушка? – Снежана, похоже, различила только последние слова.

– Надо его как-то выманить, ваше величество! – предложила смертная. – Не знаю… На колбаску, на мышку, на креветку, на копченую рыбу! Должно же быть что-то, что ему нравится?!

– Нравиться этой твари? – не поверила северянка. – По-моему, он умеет только ненавидеть!

– Хорошо, что же он ненавидит больше всего?

– Жан! – Женщина окликнула француза, в немом ужасе созерцающего истерзанный пол. – Жан, что ваш кот ненавидит больше всего?

– Всех нас… – безразлично ответил хозяин замка.

– А где чаще всего появляется?

– В Красной спальне. В ней из-за проклятого кота никто и не живет.

– Точно! – вспомнила Юлиана. – Два раза у нас показался. Цивика погрыз, на меня кинулся. Но больше его нигде не видели. Ведь так?

Ей никто не ответил. Скорее всего, это означало согласие. Больше никто из присутствующих четверолапого призрака замка не замечал.

– По легенде, Красная комната была спальней графа Шато, – наконец отозвался Жан Печер. – Поэтому он злится, если кто-то пытается ее занять.

– Во-от оно как! – повеселела смертная, оставила Битали, по широкой дуге подошла к северянке и в самое ухо прошептала: – Моя королева, наш котик любит свою спаленку. Так любит, что злится на каждого постояльца и пытается его извести. – Юлиана отступила, обошла Снежану и продолжила в другое ухо: – Представляете, как он взбесится, если его спальню не просто займут посторонние, но еще и хорошенько ее изгадят? Он не просто туда покажется – он примчится пулей, если только не взорвется по пути от ярости.

– Как ты предлагаешь это сделать? – сразу оценила идею северная ведьма.

– Лучший способ изгадить любое помещение – это чипсы, пиво и футбол.

– Сыграть в футбол в Красной комнате? Она же маленькая!

– Поставить телевизор, пустить по нему трансляцию матча и разрешить мужикам смотреть, оставив их одних, – поделилась рецептом Юлиана. – Через два часа там будет такой срач, что даже у тараканов уши в трубочку свернутся. Когда мужики одни, пиво и чипсы у них возникают из ниоткуда. Наверное, концентрируются из воздуха.

Снежана посмотрела на мужа, пригладила свои рыжие кудри и шепотом спросила:

– Где мне взять мужиков, которые смотрят футбол, пьют пиво и едят чипсы?

Смертная подумала и сказала:

– Избору плюс двадцать к карме.

– Ты о чем? – не поняла северянка.

– Можно подумать до утра, ваше величество?

– Да, конечно, – кивнула женщина. – И все же, веснушка, называй меня сударыней. Шутки шутками, но в нашем деле неправильное слово может испортить все планы.

– Хорошо, сударыня, – согласилась Юлиана прошла вдоль стола и села рядом с Анитой Горамник, благо место было еще не занято. – Привет, подруга! Давай, выручай. Рассказывай, какие у вас в тайге у мужиков развлечения в компании бывают?

– Много разных, – пожала плечами рыжая отличница. – Рыбалка, охота, метание топоров, поединки на подушках. Ну, зимой еще на скорость бегают и это…

– Снежные крепости и «царь горы», – кивнула смертная. – Да, это я помню. А нормально, по-цивилизованному отдохнуть? Ну, чтобы диван, телевизор и ноги на столе?

– Обычно после каждого праздника у нас пирушка общая, – задумчиво сказала Анита. – Но не всегда в усадьбе.

– Это не то, – покачала головой Юлиана. – Нужно именно, чтобы в доме, внутри все происходило. И чтобы грязи побольше оставалось.

– Капустники, – с ходу ответила Горамник.

– Это что?

– По осени, после сбора урожая, мы все вместе, кто молодой и неженатый, собираемся – капусту собранную чистим и для закваски рубим. Парни таскают, заливают, уносят, девушки режут. Компания большая. Песни поем, истории рассказываем. Розыгрыши придумываем. В общем, весело. Посему низшие духи во всех этих заготовках участия не принимают. Сами все делаем. Но грязи – да, остается изрядно. Обрезки, порченые листья, мусор, кочерыжки. Как ни стараемся мусор складывать, весь пол всегда по щиколотку сором усыпан.

– Это уже теплее, – двумя руками поворошила бобрик на голове рябая девица. – Но с рубкой капусты у нас напряг, не прокатит. Нужно додумать… Ладно, утро вечера мудренее.

Ночь наедине с мыслями преобразила идею смертной до неузнаваемости, и когда поутру Снежана призвала Юлиану к ответу, девушка быстро и уверенно изложила:

– Я тут посмотрела телепрограму и нашла прямую трансляцию из Парижа. Там сейчас проходит неделя моды. Уверена, всем нашим гостьям это будет крайне интересно! Предлагаю устроить небольшой уютный девичник. Только не здесь, у всех на глазах, а у меня, в Красной комнате! – громко, чуть не на весь замок, провозгласила Юлиана. – Нужно отнести туда большую плазму, диван, широкий журнальный столик для закусок. Поставить пару широких мусорных ящиков, чтобы с каждой пустой бутылкой и пакетом не бегать. Убрать ковер – он слишком маркий, – расстелить линолеум. Это будет практично и современно. Да и вообще, выкинуть половину мебели. Она вся старая и кривая, ни одной прямой линии. Расчистим комнату от барахла – появится место для посиделок. Соберемся вечером с девочками, выпьем пивка или вина, кому что больше нравится. Закусим фисташками да курагой. Для цвета лица очень полезно. Посмотрим дефиле, обсудим костюмчики, повеселимся компанией. Хорошо проведем вечер. Как вам такая идея?

Северянка удивленно склонила набок голову, подошла ближе, тихо спросила:

– Ты же говорила про мужиков, веснушка?

– А вдруг им понравится, моя королева? – так же тихо ответила Юлиана. – Предлагаю пожертвовать собой.

Снежана рассмеялась и хлопнула в ладоши:

– Ты умница, моя принцесса. Исполняй свои желания, все в твоей власти! Я попрошу мужа выделить тебе несколько крепких молодых людей, чтобы помогли носить мебель. Красная комната твоя, делай, что хочешь.

– Благодарю, сударыня, – поклонилась смертная. – И не забывайте, вы тоже приглашены.

– Отдохну с удовольствием.

– Тогда я пойду наверх, буду ждать грузчиков.

– Да, они сейчас поднимутся, – отпустила ее северянка.

Юлиана, весело присвистывая, направилась к лестнице. Едва девушка шагнула под арку, как там мелькнула тень, и Битали торопливо вскинул палочку:

– Леви!

Тощий черный кот, скребя в воздухе лапами с выставленными когтями и злобно шипя, завис в нескольких сантиметрах от головы смертной.

– Что, даже до спальни не дотерпел? – рассмеялась северянка и взяла с подоконника клетку.

– Даже обидно, – вздохнула Юлиана. – Я надеялась, что девичник все-таки получится.

– Конечно, получится, – подошла Снежана. – Ведь ты дала приглашение, а я его приняла. Теперь отступать поздно. Просто давай перенесем веселье на более удобное время.

Таежная ведьма поднесла клетку к коту – та выгнула прутья и словно втянула в себя возмущенно орущую жертву.

– Отлично! – Северянка перехватила узилище за колечко сверху. – Пойду, отнесу этот подарок мсье Печеру. Похоже, одну проблему мы решили. Теперь можно сосредоточиться на хранителях.

Хотя проклятый кот своим союзникам помогать больше уже не мог, нападения на замок случались еще несколько раз. Отважные защитники всего хорошего против всего плохого то пытались прорваться к Темному Лорду силой, то прокрасться под прикрытием мороков, то бросали через ограду предметы перемещений. Но в большинстве случаев, завидев суровых северных варваров с их громадными секирами, воины света либо предпочитали отступить, либо сдавались. Тем более что Жан Печер сильно не жадничал и продавал пленников обратно родственникам в течение двух-трех дней.

Однако семейство Горамник и Битали Кро тревожили вовсе не эти атаки наивных сторонников свободного мира, а лопнувшие или завядшие обереги в коридорах и сторожевые амулеты, поднимавшие тревогу без видимых причин. Можно было, конечно, списать все на случайности. Но сторонники Темного Лорда, зная, с кем имеют дело, догадывались, что замечают следы неудачных проникновений хранителей. Сильные маги не ломились в лоб на секиры и не попадались в ловушки ведьмам. Они были настойчивы – но почти незаметны.

Впрочем, ничего другого ни Битали, ни северянка не ожидали. Снежана после каждого такого случая бормотала: «только не поддавки» – и старательно усиливала защиту. А потомок Темного Лорда и смертная продолжали свои уединенные прогулки по парку. Хорошо защищенному парку – так что риска почти не было. Только открытая демонстрация чувств.

Темный Лорд и Огненная дева.

Как тут усомнишься, что это судьба, и они изначально созданы друг для друга?

Одну из таких прогулок прервал запыхавшийся Дубус, нагнавший их у поворота над озером:

– Битали, скорей! Там Генриетту поймали!

– Вантенуа? – переспросил Кро. – Откуда она здесь?

Но однокурсник уже бежал обратно к замку, и юный маг со смертной поспешили следом.

В просторном зале замка, уже отремонтированном низшими духами, стоял гул. Снежана, Жан Печер, десяток варваров и магов, а также Анита с Надодухом столпились вокруг высокой худенькой девушки в коротком пятнистом жакете, длинной юбке и коротких сапожках. Выглядела Вантенуа совсем заморенной. И без того острый нос вытянулся, как у завравшегося Пиноккио, щеки побелели и ввалились, плотно сжатые губы мелко сморщились. Волосы пленницы были спрятаны под платок, руки связаны за спиной.

– Вот, взял ее прямо перед Красной спальней! – взмахнул палочкой недоморф, увидев потомка Темного Лорда. – Представляешь, она до тебя почти добралась! Через все заставы и ловушки!

– Я хотела помочь… – Из глаз девушки выкатились слезы. – Я тоже клялась Битали в верности. Я тоже желаю ему помогать! Я тоже люблю его и храню верность!

– Привет, подруга! – Юлиана обняла пленницу. – Чаю хочешь? Дикари такое варево в своих самоварах лепят – глаза на лоб вылезают. Тебе налить?

– Ты чего, смертная? – опешил от такой наглости Надодух. – Это воплощение профессора Бронте! Она хотела убить Кро!

– Двадцать бугаев на одну девчонку! Гордитесь, да? Справились? – покрутила головой рябая девица, глядя на хмурых колдунов. – Или вам все еще страшно, раз без секир не обойтись?

Варвары, смутившись, быстро попрятали оружие.

– Битали, объясни ей! – возмущенно потряс палочкой недоморф.

– Если бы Генриетта была воплощением профессора, – пожал плечами потомок Темного Лорда, – ты бы с ней не справился.

Полузверь насупился, шумно втянул воздух, недоверчиво скривился:

– Думаешь, она и вправду сама пришла? Своим умом всех наших колдунов обманула? Добренький ты, Битали! Всегда Вантенуа выгораживаешь!

– Руки ей развяжи, аристократ болтливый! – потребовала смертная.

Чатия Сенусерт, не поняв, что рябая девица обращается к Битали, взмахнул палочкой:

– Трунио! – и толстый, сплетенный из шелка шнур упал на пол. Похоже, недоморф воспользовался завязками какой-то из портьер.

Юлиана обняла тощую колдунью-шестикурсницу за плечо, повела к столу.

Варвары и маги, явно ожидавшие какого-то другого развития событий, стали расходиться.

– Она тотемник Артура Бронте, Битали! – напомнил недоморф. – Ты не сможешь убить профессора, пока не убьешь ее!

– Я знаю.

– Профессор может в любой миг воспользоваться ее телом, напасть на нас, перебить, заколдовать, впустить лазутчиков.

– Я знаю.

– И что, позволишь ей пить чаек и разгуливать среди нас?!

– Дружище, – положил руку ему на плечо Битали. – Артур Бронте выращивает Темных Лордов уже шесть веков. Он изучил нас до мелочей. Он знает меня куда лучше меня самого. Никогда и ни за что я не причиню вреда никому из своих друзей, не позволю обидеть никого из нашего братства. Смирись с этим, как смирился я. Я не убью Генриетту и не позволю сделать это никому другому. Профессор нас перехитрил. Его тотемник в полной безопасности, пусть даже и находится в наших руках.

Анита Горамник, подумав, пригладила ладонями рыжие кудряшки и тоже отошла к столу, села напротив Вантенуа, попросила смертную:

– Налей и мне, пожалуйста.

– Рецептик потом черканешь? – Юлиана подставила под носик самовара чистую чашку.

– Это лучше у мамы спросить, – оглянулась на Снежану отличница, а потом обратилась к Генриетте: – Извини, Вантенуа. Ты нас напугала.

Худощавая девушка вздохнула, мелко пришмыгивая носом. Взяла чашку двумя руками, сделала пару глотков и тут же закашлялась.

– А я предупреждала! – вскинула палец Юлиана. – Почище кокса мозги прошивает!

– Как ты узнала, что Битали находится здесь, в замке Комбур? – спросила Генриетту рыжая отличница.

– Все говорят, – пожала плечами Вантенуа.

– Это кто?

– Ну, учителя. Все в колледже.

– Как ты сюда добралась?

– На автобусе.

– Откуда выехала, какой маршрут?

– Не помню… – уже не так уверенно ответила девушка. – Помню, что ехала. У окна.

– Когда тебя посетила эта идея? Ну, приехать?

– Я всегда хотела с вами быть, со всеми, – опять всхлипнула Вантенуа. – А вы шарахались, как от проклятой!

– Как прошла в замок?

– Через ворота. По крыльцу. Потом наверх.

Молодые люди переглянулись. Получалось, что девушка с легкостью миновала все дозоры, оставшись незамеченной.

– Как ты ее поймал, Надодух? – спросил Битали.

– Амулет сторожевой запищал. Я выскочил – а там она!

– Она была под мороком, – добавила отличница. – Я на всякий случай «обсессион» использовала, когда в коридор вышла. Вот она и открылась.

– Я же говорил?! – решительно рубанул ладонью воздух недоморф. – Это Бронте, он Генриетту использует! Будь я проклят, Битали! Если убивать боишься, нужно хотя бы на цепь ее в подвале посадить, пока ничего не натворила!

– Никаких цепей и никаких подвалов! – вмешалась Снежана. – Генриетта Вантенуа наша гостья! Кстати, очень приятно познакомиться. Моя дочь и мсье Битали рассказывали про тебя много интересного, и всегда хвалили. Раз ты решила нас навестить, милая девочка, я попрошу Жана Печера приготовить тебе комнату. Однако, учитывая обстоятельства, я очень советую тебе не покидать комнату без сопровождения. И, надеюсь, ты не обидишься, если я закрою дверь и окна непроницаемыми заклинаниями? Если тебе захочется выйти…

– Я ее провожу, куда нужно! – поднял руку Дубус.

– Это замечательно, – сразу согласилась северянка. – С мсье Дубусом вы можете гулять по парку и по замку сколько пожелаете. Но я очень прошу тебя, Генриетта, не делать этого в одиночестве.

– Хорошо, мадам, – согласилась девушка.

– Вот и прекрасно! – улыбнулась женщина, посмотрела на Битали, еле заметно пошевелила бровями и направилась к лестнице.

Потомок Темного лорда поспешил за ней. Юлиана, почуяв что-то важное, устремилась следом.

– Я скажу сыну, чтобы ближе ста шагов к вам не приближался, – негромко сообщила Снежана. – А тебя, мой мальчик, попрошу больше из спальни на ночь не исчезать. Игра началась всерьез. Хранитель понял, что не может добраться до тебя за один бросок, и обеспечил себе промежуточную опору. Мы с подругами, само собой, выстроим вокруг нее целую клетку из заклинаний и распишем рунами все, до чего только руки дотянутся. Но против нас сражается хранитель. Он выкрутится. Так что советую не расставаться с оружием даже в постели. И не забывайте оба: отныне у Совета Свободных в замке имеются глаза! Хранители не должны усомниться в том, что вы – восторженно влюбленная пара. К гостье идите, к гостье. Держитесь крепко за руки и не забывайте целоваться. В зал, в зал. Чтобы Генриетта видела.

– О Битали, моя ненаглядная драгоценность! – жарко и довольно громко выдохнула рябая девица, пройдя несколько шагов, обняла юного мага, жарко прильнула к губам, оторвавшись только минуты через полторы, и прошептала: – Даже страшно подумать, квазимодик, какой счет я выставлю тебе за каждое слюнявое лобзание.

– Разве я не первый в твоем рейтинге? – Кро растянул губы в улыбке и ласково погладил девушку по колючей голове.

– Не искушай меня, аристократ карамельный, – томно выдохнула смертная. – Я ведь могу и прибрать. Никакое колдовство не поможет.

– Я могу превратить тебя в кошку, – ласково поцеловал ее в носик Битали. – Будешь знать, чем маг от смертной отличается.

– Ты благородный, ты не сможешь, – закинула ему руки за голову Юлиана, нежно улыбнулась. – На Франсуазу молись, сладкий мой. Только ради нее и не насилую.

– Спасибо.

– Не поняла? – отпустила его девушка.

– За Франсуазу. За все те свидания, что ты устроила. Я ведь так тебя и не поблагодарил. Ты подарила нам целую неделю безмятежного счастья.

– Фу ты! – чуть не сплюнула, отодвигаясь, смертная и взяла его за руку. – Прыгаешь с темы на тему, уследить невозможно!

– Ты сама о ней напомнила.

– Ну, положим, я не столько о вас, сколько о себе заботилась, – отмахнулась рябая страшилка. – Нужно же было тебя из спальни спровадить? Но все равно: пожалуйста. Надо, кстати, подругу предупредить, что лафа кончилась… – Девушка захлопала себя по платью. – Скажи, зачем нужно тряпье по сто евро за штуку, если модельер даже на сраных карманах экономит?! Где мой телефон?

– Юлиана! – укоризненно покачал головой Битали и положил палец ей на губы.

– Что? А, ну да… – Смертная повернулась к залу и присела в карикатурном книксене: – Прошу у всех прощения за нехорошее слово. Мой модельер совсем не сраный. Он настоящий говнюк! Мне из-за него через весь дом за трубкой идти!

Она широким матросским шагом направилась к лестнице.

– Огненная дева, – развел руками Битали. – Взрывается от любой искры…

И побежал следом за ней.

Пока смертная, развалившись на постели, болтала с подругой, Генриетте успели найти комнату, и когда молодые люди снова спустились в зал, опасной гостьи там уже не было. Однако расслабляться они не стали и отправились в парк бродить по дорожкам из битого кирпича и дисциплинированно целоваться на скамейке под кленовыми кронами.

Старания не пропали напрасно – в один из таких моментов их застигли Дубус и Вантенуа, тоже гуляющие под ручку.

– Франсуаза меня убьет, – мечтательно выдохнула смертная, преданно глядя Битали в глаза. – Тебя она любит без памяти и простит. А мне в кофе крысиного яду насыплет. Это и к бабке не ходи.

– Откуда она узнает?

– Мы слишком стараемся. Когда-нибудь это обязательно всплывет.

– Тогда выбирай Избора. Он увезет тебя в глухую тайгу, на такую дальнюю заимку, где на сто миль вокруг нет ничего, кроме медведей и холода.

– Убедил. Отныне поднимаю его на третью строчку, – кивнула смертная и заметно громче добавила: – Моя ненаглядная драгоценность!

– Ты чего? – не понял Кро.

– Ну, должен же у нашего перешептывания быть любовный оттенок? – пожала плечами рябая девица. – Или ты уже губенки раскатал?

– Помни о крысином яде, – наклонившись, шепнул ей в самое ухо юный маг и нежно чмокнул в щеку.

– Чего-то устала я дурью маяться. Может, пойдем? Нам еще за ужином целый час лизаться и ворковать. Давай сделаем перерыв?

– Никогда не думала, Битали, – уже раздеваясь ко сну, сказала Юлиана. – Что любовь – это такая тяжелая работа. Вот когда в охотку было, я так и бегала за парнями – и целовалась, и обнималась, и прямо как на крылышках порхала. И с каждым лобзанием все легче и легче… – Девушка взмахнула руками, словно крылышками. – А вот теперь сказали: надо. И вроде как то же самое делаю… Но такое чувство, будто раствор цементный целый день лопатой месила. Язык на плечо, ноги не шевелятся, и это самое… губы опухли!

– Скажи Аните, она исцелит.

– Да я не о том! – отмахнулась смертная. – Я о том, что если брак по расчету заключать, то ведь это каждый день так надо? Причем всю жизнь! У-у-у-у… Это же сколько бабла нужно с мужика поиметь, чтобы на подобное согласиться? Е-е-е-е… А ведь была у меня когда-то такая мысль. Это же как я могла влипнуть!

– Твой рейтинг – это не по расчету? – напомнил Битали.

– У меня там только те, кто нравится, это другое. То есть с ними я все же слегка «припархиваю»… Битали, ты ко мне приставать будешь или нет? Если нет, то я в пижаме лягу. А то зябко.

– Да хоть в шубе!!! – не выдержал Кро.

– В шубе жарко, – зевнув, забралась под одеяло страшилка. – Спокойной ночи, дорогой.

– Спокойной ночи, милая, – рефлекторно ответил юный маг и тоже зевнул.

Он думал над предупреждением северянки, над советом не расставаться с оружием ни на миг. Однако спать в поясе-амулете юному магу показалось уж очень неудобным. Битали решил поступить середина-наполовину: пояс снял, но намотал на руку и сунул под подушку. Дернул себе на плечо край одеяла – и вскоре провалился в полудрему.

Во сне он невероятно долго метался от дома к дому, прорываясь через кустарник и грязь. Раз за разом его манила к себе Франсуаза, но, добежав и распахнув дверь, он неизменно видел за ней смеющуюся Юлиану – старую и сморщенную, с бельмами на глазах и единственным зубом в верхней челюсти.

Из липкого ночного кошмара юного мага вырвало осторожное прикосновение к плечу. Кро перекатился на спину, и Юлиана с нежностью поцеловала его веки, сперва одно, потом другое:

– Ты тревожишься, моя ненаглядная драгоценность? Чудо мое, моя мечта. Давай я тебя успокою… – Девушка снова с нежностью его поцеловала. На этот раз в губы.

– Да, милая, конечно. – Кро отполз в сторону, откинул одеяло: – Извини, мне нужно на пару минут отлучиться.

– Возвращайся скорее, драгоценность ненаглядная, – откинулась на спину Юлиана, разметав руки.

Потомок Темного Лорда выскочил в коридор, сбежал по лестнице на два пролета, пробежался до гостевых комнат, постучал в крайнюю. Из-за двери доносился оглушительный храп – возможно, из-за этого его не услышали, – и он вскинул палочку:

– Онберик! – метнулся вперед… и врезался лбом в дерево. Створка была защищена заклинаниями. – Вот проклятье!

По счастью, после этой неудачи внутри послышался скрип, возле косяка появилась темная щель, через которую наружу взглянула сонная северянка:

– Битали? Что-то случилось?

– Юлиана сейчас ласкала меня, целовала, гладила…

– Ты пришел в три часа ночи поделиться этой своей радостью?

– Мадам Снежана! Рябая язвительная тварь назвала меня не «сахарком» и не «карамелькой», не «зазнавшимся аристократом» и даже не «милым Квазимодо», а «ненаглядной драгоценностью».

Спросонок женщина думала долго. Потом кивнула:

– Подожди… – закрыла дверь, но почти сразу вернулась, уже в халате. – Пойдем со мной.

Направилась она не наверх, к Красной спальне, а вниз, до самого первого этажа, там открыла небольшую комнату и села в кресло перед пультом, над которым были развешаны экраны.

– Что это? – не сразу понял Кро.

– Штатная система наблюдения. В замке множество скрытых видеокамер. Смертные изобретательны, и Жан уже давно воспользовался этой возможностью. С дворней у него, как ты помнишь, не очень, да и маг он не самый умелый… Так, вот спальня Вантенуа, сейчас отмотаю запись… Ну да, само собой. Все наши старания прахом, руны побоку, амулеты вдрызг. Вот что значит хранитель!

На черно-белом экране было видно, как Генриетта Вантенуа вышла сквозь стену из своей комнаты, быстро зашагала по коридору, экран за экраном и поворот за поворотом, поднялась по лестнице, остановилась перед Красной спальней, подняла руки ладонями вперед. Двустворчатая дверь распахнулась. На постели, над Юлианой, задрожало одеяло, потом затихло. Дверь закрылась, и Вантенуа пошла обратно к себе.

– А вот тут я чего-то не поняла… – отмотала назад женщина, стала смотреть видеозапись повторно.

– Заклинание «итребейс», – объяснил Битали. – Для его использования нужно знать точное местоположение предмета. Генриетта была глазами Артура Бронте. Посмотрела на девушку, директор благодаря этому определил точку ее нахождения и забрал. Вместо смертной оставил морок, ее копирующий. Не знаю, как его сотворить, но Цивик такие штуки делать умеет. Когда мы прогуливали, он оставлял наши копии в классах. Его мороки от нас почти не отличались. Разговаривали, двигались, даже отвечали преподавателям. В общем, мы не попались ни разу.

– Вы вели себя плохо, – констатировала северянка. – Но странно, что забрали Юлиану, а не тебя.

– Я спал с оружием, – пожал плечами потомок Темного Лорда. – Один раз я профессора убил, вполне могу справиться с этим снова. Зачем ему рисковать? А может, ему просто нравится надо мной издеваться. Ожерелье Эриджуна задушило его любовницу, и он хочет, чтобы я увидел нож у горла своей любимой. Хочет не просто победить, а увидеть мой позор.

– Или все вместе одновременно, – подвела итог Снежана. – Плюс твое вооружение является хорошим защитным амулетом, и пока оно с тобой, заклинания бессильны.

– Генриетта не виновата, – указал на монитор с комнатой Вантенуа Битали. – Она тотемник, она не способна защитить свое тело от хозяина. Она даже не знает, что натворила.

– Так я ее карать и не собираюсь, – успокоила его женщина. – Равно как и развеивать морок нашей веснушки. Пусть хранители думают, что мы ничего не заметили, и завтра они застанут нас врасплох.

– Завтра?

– Сегодня свободные не нападут, – поднялась с кресла Снежана. – У твоего директора было много хлопот с похищением, и он захочет отдохнуть, набраться сил перед битвой. Так что, завтра. Пойду, предупрежу мужа, чтобы отозвал дальние дозоры, собрал отлучившихся и скликал вообще всех, кого можно. А ты подтягивай духов и демонов, они тебя уважают.

– Сейчас Темному Лорду не верит почти никто, мадам.

– Я помню, мой мальчик, – кивнула ему северянка. – Но даже если отзовутся единицы, это все равно помощь. Нас мало, каждый боец на счету.

Всего за день общения со слащавым мороком Битали внезапно понял, что Юлиана ему нравится. Но не эта, липко приторная – а прежняя, пусть хамоватая, но независимая. Которая не липла, но на которую можно было опереться. Которая нагло требовала то, что считала своим, но и сама умела помогать, даже не требуя за это благодарности. Которая умела и посмеяться, и подколоть, и поддержать. Теперь же у него на плече висело чучело с ее внешностью, которое то льстило и клялось в любви, то хвасталось тряпьем и украшениями, то требовало ласки, не замечая больше ничего и никого…

Если с реальной Юлианой он задумывался разве об остроумных ответных колкостях – то эту уже через час был готов просто задушить.

Блаженство наступило поздно вечером – когда морок растаял.

По замыслу директора колледжа эта пропажа наверняка должна была вызвать у потомка Темного Лорда непонимание, страх, побудить на поиски и обеспечить тревожную бессонную ночь – но Битали лишь с облегчением вздохнул и крепко выспался, с наслаждением растянувшись поперек огромной постели.

Судьба похищенной девушки юного мага, как ни стыдно признать, его сильно не тревожила. Артуру Бронте пленница требовалась живой и здоровой. Так что холить ее он, может быть, и не станет – но и вреда не причинит. Его целью был потомок Эриджуна. Профессору даже пытать любимую Темного Лорда было не интересно – если этого не увидит главная жертва и не будет страдать от бессилия.

С рассветом вдоль границ замкового парка появилась и поднялась на добрую сотню метров переливчатая радужная стена, похожая на пленку мыльного пузыря. Снаружи, наверное, она оставалась вовсе незаметной, демонстрируя городку чистое голубое небо и колышущиеся кроны деревьев. Хранитель есть хранитель – даже готовясь к битве, он в первую очередь позаботился о том, чтобы жестокая схватка осталась незаметной для смертных. Тем более что размеры парка и разбитых в нем клумб, лужаек и полян позволяли вместить несколько тысяч воинов и оставляли им при том пространство для маневра.

Обитатели замка стали выходить на кольцевую дорожку перед замком первыми – чтобы хранители Хартии не смогли выстроиться слишком близко к укреплению. Впереди в три линии встали варвары, закованные в кольчуги и похожие на драконью кожу чешуйчатые доспехи. За ними собрались местные друзья мечника Дедяты и Жана Печера. Ростом они были вдвое ниже северян и, несмотря на цельнокованые кирасы, крупные шлемы и латные наручи, рядом с дикарями смотрелись несерьезно. Однако, если враг прорвет где-то строй передовой линии – здешние маги вполне могли ударить навстречу и выправить положение.

Маги и колдуны на волшебные палочки особо не полагались – ведь все чародеи всегда пользовались в битвах самыми сильными своими оберегами и защитными амулетами. Очень часто такие амулеты сводили магическое воздействие просто к нулю, и потому, пытаясь сразить врага заклинаниями – запросто можно получить в ответ копье с посеребренным наконечником в живот или палицу по голове. Меч или секиру остановить амулетом довольно сложно – хотя иногда случается и такое. Но надежнее взять щит или палаш.

Однако для ведьм именно палочки стали главным оружием. Природу не обманешь – ворочать топорами и палицами им просто не по силам. А с ножом против меча долго не провоюешь. Посему чародейки, как местные, так и заезжие, облачившись в доспехи с защитными рунами и украсившись всеми доступными амулетами, расселись по деревьям справа и слева от мужчин, готовые в меру сил помогать проклятьями и заговорами, находясь подальше от вражеских клинков.

Вскоре стали подтягиваться и сторонники Хартии. В южной части парка быстро собралось примерно две тысячи латников, разбитых на небольшие отряды с разномастной амуницией: где-то глава клана вооружил своих людей копьями, где-то топорами; одни повелители предпочитали одеть войско в кольчуги, другие – в тяжелые латы. Многие же не выставляли слугам вообще никаких требований – и их армии представляли собой невнятное разношерстное зрелище.

В северной стороне парка обосновались мужчины и женщины в гражданской одежде, в костюмах и платьях, в джинсе и даже деловой «классике». Их было тоже тысячи две. Или три. Обе части войска не смешивались, между ними оставался проход метров пятьдесят шириной, тянущийся к самой границе парка.

Особого стратегического таланта в построении армии Совета Свободных не просматривалось, однако при соотношении в пять тысяч воинов против полутора сотен дикарей – он и не требовался.

Правда, на стороне хранителей не выступали демоны – а в кармане Битали лежал уже наговоренный амулет, который достаточно окропить кровью… Но, увы, юный маг не знал, кто еще, кроме Сартака, согласится проснуться, дабы рискнуть собой в сражении. Да и всемогущество высших духов после последней схватки вызывало у него сильное сомнение.

– Идут! – предупредил кто-то из передней линии, и потомок Темного Лорда с друзьями протиснулся через варваров, встав перед строем. Его свиту составили Дедята, Ларак, Дубус и чатия Сенусерт, тоже одетые в доспехи.

Битали опустил ладони на пояс – и броня Эриджуна плотно обняла тело, шлем забрался на макушку, щит скользнул в левую руку, а меч – в правую.

По проходу между частями вражеской армии быстро приближались хорошо знакомые маги. Мадам Деборе красовалась в пластинчатом юшмане, покрытом серебрением. Кудри ее выбивались из-под остроконечного шлема и рассыпались по плечам, на щите вскидывал лапы ярко-желтый леопард. Профессора Пепелет, Омар ибн Рабиа, Уолт Традиш опять заковались в кирасы и шлемы с закрытыми стальной маской лицами. Сэр Ричард Уоллес предпочел кольчугу и шлем-чашку, точно так же были одеты идущий рядом Гаэтано Кро и еще несколько незнакомых Битали наемников. И конечно же Эления Клеотоу. Она оставалась все той же: нежно-серое платье, струящееся по телу с широкими бедрами и рельефной грудью, длинные золотые волосы, огромные, пронзительно синие глаза.

Разве у кого-то поднимется рука на такую невероятную красавицу?

Но первым, разумеется, спешил румяненький, пухлый, добродушный профессор Артур Бронте, одной рукой волоча связанную девушку, а другой опираясь на посох.

– Я вижу, вы собрали неплохую армию, мсье Кро! – лучась восторгом, громко объявил хранитель, остановившись примерно в сотне метров от линии варваров. – Вы достойный потомок Эриджуна. Бунтарь, убийца, кровожадный маньяк. Как вас ни воспитывай, порождения тьмы, чему ни учи, но раз за разом вы наш мир обязательно в Большую войну пытаетесь втащить! Очень хочется разрушить все вокруг, да? Очень хочется кого-нибудь зарезать? Так у меня для тебя сюрприз, мой янтарноглазый мальчик. Сейчас я покажу тебе, кто в этой войне будет зарезан первым…

Он сдернул мешок с головы пленницы – и строй варваров, ведьмы на деревьях в ужасе охнули, узнав в коротко стриженной, пыльной и изможденной девушке Юлиану, Огненную деву, возлюбленную их вождя.

– А теперь, Битали… – Профессор воткнул посох в землю и взял веснушчатую девушку за ворот пижамы. В его правой руке возник ятаган. – Прикажи своим людям бросить оружие. Сдавайтесь! Или, клянусь первородными духами, я перережу ей глотку!

Лезвие ятагана легло на шею Юлианы и слегка вдавилось в мягкую кожу.

– Не делай этого! – Битали смотрел в лицо девушки, на широкое лезвие у пульсирующей под подбородком жилки и… И не мог решиться на такую жертву. – Не трогай ее, прошу… Не убивай…

– Бросайте оружие! Все! Немедленно!

Юлиана взбрыкнулась в руках колдуна и заорала во весь голос:

– Да дерись же, дебил малохольный! Дерись!!!

В душе юного мага что-то лопнуло – и он рубанул мечом воздух:

– Вперед, воины чести!!! – Кро со всех ног первым бросился в атаку. – За мно-ой!

На лице директора школы появилось изумление, тут же сменившееся злорадством, он с силой резанул по горлу пленницы и толкнул вперед ее тело. Битали прибавил шаг, стремясь добраться до этой рожи как можно скорее, и злорадство Артура Бронте опять уступило место удивлению. Он опустил глаза.

Замызганная пижама с синими цветочками, связанные за спиной руки, браслет из перламутровых пластин и… никакой крови. Пленница не билась в предсмертных судорогах, она была жива!

Амулет, созданный чародеем, воплотившим в себе силу Эриджуна, заговоренный от всякого зла отличницей магического колледжа и напитанный силой Темного Лорда, выстоял, не позволив даже посеребренной стали повредить шею девушки!

– Леви! – на бегу вытянул меч Битали, и Юлиана вспорхнула, ускользая из-под тяжелого посоха убийцы.

– Итребейс!!! – взревел профессор.

– Имберлик!!! – закричал кто-то за спиной Битали.

– Леви! Леви! Имберлик! Итребейс! – звучало сразу со всех сторон, и из стана свободных, и с деревьев замкового парка.

Под воздействием бесчисленных разнонаправленных заклинаний зависшая в воздухе девушка дергалась, словно в судорогах, ее качало, мотало и трясло, ломало, скручивало… С запястья широким облаком разлеталась перламутровая пыль. Пластины амулета не выдерживали столь мощного магического воздействия и рассыпались одна за другой, даруя своей носительнице драгоценные секунды жизни.

И тут случилось невероятное. Сэр Ричард Уоллес, залихватски крутанув перед собой клинком, примерился – и со всего замаха рубанул Артура Бронте по затылку!

Капюшон выдержал – профессор лишь слегка качнулся вперед. Однако про пленницу на миг забыл, равновесие нарушилось, и девушка кувыркающейся куклой отлетела на сотню метров к северу, покатилась по нейтральной полосе.

Директор развернулся, разя посохом – наемник еле успел прикрыться клинками, но все равно улетел от могучего удара далеко в сторону. Тут же вскочил, встав в позицию – убить матерого бойца было не так-то просто. К нему бросились другие наемники, вставая рядом с командиром. Бронте зарычал от ярости, но все же отвернулся и обратился к своей армии, высоко вскинув посох:

– Вперед, мои храбрые воины!! Убейте Темного Лорда! Уничтожьте их всех! Истребите силы зла, чтобы и памяти никакой о варварах не осталось!

– А-а-а!! – Битали оставалось до него всего с десяток шагов, когда вперед прыгнула очаровательная Эления Клеотоу. Сухонькое тело шлепнулось в траву, оскаленный ревущий вихрь врезался в грудь Битали, вышибая его назад и ввысь, вознося к самым облакам.

– Хватит жить, щ-щенок! – прошипела гнилая старушечья рожа. – Как ты всем надоел! Развейся! Ну, ну, ну…

Демон выл и крутился, расшвыривая его в клочья. И никакой доспех не мог защитить юного мага, поскольку… Поскольку тела не было! Оно осталось там, далеко внизу.

– Ты уже мертв, мертв, мертв! Сгинь, пропади!

Он здесь – тело там.

Это понимание помогло Битали отказаться от сопротивления и сконцентрировать всю волю на левой руке, до которой он дотягивался чувствами с огромным трудом, еле-еле – словно стоял на цыпочках перед книжной полкой, не в силах достать нужного корешка.

Ладонь в карман…

Кажется, получилось?

Сжать амулет… С острым шипом наверху…

Пальцы шелохнулись, сгибаясь, и где-то там, под облаками, капля крови смочила миниатюрный алтарь – тут же небеса вокруг загрохотали гневным хохотом.

– Что?! – испугалась учительница демонологии, стремительно меняя облик, превращаясь то в девочку, то в мужчину, то в женщину, то в пухлого румяного ангелочка – но черные тучи все равно схлопнулись на ней сразу со всех сторон, а Битали…

Битали рухнул вниз, в пропасть, пробил облака и ненадолго увидел с высоты обширное поле боя…

Сэр Ричард Уоллес и еще пятеро наемников стояли над телом Юлианы, с мрачной решимостью сражаясь в окружении целого моря латников. От замка к ним отчаянно прорубались варвары, прорезая секирами целые аллеи в кольчужно-латном лесу, однако и сами падали один за другим, а потому пространство между ними и наемниками почти не сокращалось.

С севера на ряды дикарей волна за волной нахлестывали метаморфы – разрубаемые секирами, пинаемые, с переломанными ребрами и хребтами, он смыкали зубы на руках и ногах великанов, лишая врагов подвижности, не давая пользоваться оружием – и постепенно добирались до горла, чтобы сделать победу необратимой. В нескольких местах они даже успели прорвать строй – но резерв из местных магов быстро перебил излишне храбрых врагов.

Посреди всего этого кровавого месива стоял, опершись на посох, профессор Артур Бронте в своей темно-бордовой мантии и терпеливо ждал, пока число сторонников Хартии не сломит доблесть врагов свободы.

Битали падал до тех пор, пока уже над самой землей его взор не помутился – и юный маг сделал глубокий вдох.

Он лежал в траве, среди сладко пахнущих луж крови, а поверху, прямо по нему, бегали туда и сюда тяжелые зверюги.

Его правая рука сжала рукоять меча, левая – щита. Битали подтянул ноги, скрючившись, оперся руками – и рывком поднялся, тут же взмахивая мечом.

Взмах клинка – и слетела с тела волчья голова, еще взмах – следом отправилась рысья. От кинувшегося слева медведя потомок Темного Лорда прикрылся щитом, кабана справа рубанул по ребрам, тут же проткнул в длинном выпаде росомаху, из-под щита пронзил живот напирающего медведя.

Все знают, что убить метаморфа легко – достаточно отрубить ему голову. Вот только в тесной переменчивой битве сделать это не так-то просто. Почти невозможно. В батальной давке толком не размахнуться, да и шею под острую сталь никто подставлять не стремится. Что до глубоких уколов, переломов и иных увечий – то после этого оборотни восстанавливаются за несколько минут. И снова кидаются в схватку.

Легко раненные, недобитые, возрожденные – они обложили Битали со всех сторон, напирали, давили массой, стремясь дотянуться до рук, до горла. Поняв, что ему не уцелеть, потомок Темного Лорда вскинул щит, призывая невидимость, подпрыгнул, перекатился в сторону прямо по спинам рычащего зверья, встал, отбежал туда, где свободно – и вновь заработал мечом, срубив одну за другой три головы, пока оставался шанс, и сеча опять не превратилась в давку.

– Темный Лорд жив!!! – Битали узнал голос Аниты, сидящей где-то в древесных кронах. – Смотрите, он жив! Он сражается!

– Темный Лорд жив! Он жив! – закачался над полем битвы радостный клич, тут же сменившийся восторженным: – Честь и справедливость!

Артур Бронте повернулся, вскинул посох:

– Тох-тох! – и над местом схватки закачалась пелена тумана, выдавая метаморфам местоположение невидимого врага. – Убейте его!

Однако в ходе битвы что-то уже изменилось.

Часть латного войска, отделившись от основной массы, вдруг врезалась в толпу метаморфов, умело работая мечами. В центре случилась какая-то путаница, и схватки завязались прямо в гуще латного войска, словно кто-то овладел умами воинов Хартии и вынудил их напасть на своих товарищей. Возможно, магам Совета Свободных удалось бы навести порядок – но тут с небес соскользнули серые вихри, с воем упали на поле брани и пронеслись через толпы метаморфов и людей, оставляя за собой широкие полосы бесчувственных тел. Все чародеи, не исключая Артура Бронте, вскинули свои палочки и посохи, пытаясь отогнать смертоносных демонов, развеять их, опрокинуть обратно в мир небытия. И потому свара среди латных порядков продолжилась.

Битали же внезапно обнаружил, что на него больше никто не нападает. Метаморфы, повесив хвосты, трусили прочь, к северному краю парка. Так же поступали и те звери, к которым возвращалась выбитая демонами душа. Некоторые из них даже перекидывались в людей. То есть о дальнейшей битве и не помышляли.

Затихал звон мечей и вокруг тела Юлианы. Латники перестали напирать – а идея самим кинуться на толпу врагов явно не воодушевляла уцелевших наемников.

Потомок Темного Лорда передернул плечами и направился по быстро пустеющему полю к директору колледжа, призывно постучал мечом по щиту:

– Эй, хранитель! Оставь в покое несчастных демонов. Я здесь.

– Мартилло! – Артур Бронте резко опустил посох, направляя всю свою силу, всю собранную в амулетах энергию в грудь молодого чародея.

Это был настоящий водопад, смывающий все на своем пути поток, такой же ясный и ощутимый, как струи, что Битали видел, принимал в себя и перенаправлял в древнем святилище и на кладбище, и на стержневом камне или в испанском склепе. Принял юный маг и этот, вдохнув его полной грудью, позволив ему согреть тело и стечь новой мощью к окровавленному оружию.

– Неужели ты и вправду надеешься сразить магией Темного Лорда, хранитель? – без всякой злобы удивился Битали. – Ты, шестьсот лет собиравший по моим следам старые никчемные безделушки?

– А-ах ты!!! – Артур Бронте размахнулся посохом, вынудив Битали пригнуться, тут же поддернул свое оружие в ближний хват и нанес удар в голову.

Кро закрылся щитом, выставил меч против вполне ожидаемого тычка справа, отступил на шаг, дабы не получить по лицу серединой, вскинул меч, нанося укол в лицо. Хранитель вскинул посох, отбивая удар, и Битали присел на колено, что есть силы опуская окантовку щита на высунувшийся из-под края мантии кончик ступни.

Профессор Бронте, вскрикнув от боли, отдернул ногу и резко опустил посох, надеясь отразить атаку на нижнем уровне. И тем самым открыл лицо. Потомок Темного Лорда перенес вперед вес всего тела и резко выпрямился, выпуская меч Эриджуна снизу вверх в длинный выпад. Клинок ярко сверкнул на полуденном солнце и легко ушел в черноту под капюшоном почти по самую рукоять.

Над полем брани повисла мертвая тишина. Такая невероятная, что стало слышно, как с легким шелестом сложилась багровая мантия оседающего на траву хранителя Хартии Единения.

– Паяльник вам всем в задницу! Меня наконец кто-нибудь развяжет или нет? – заставил всех вздрогнуть громкий девичий голос.

Варвары и маги заулыбались, послышалось фырканье и со стороны латников.

Сэр Ричард Уоллес опустился на колено, разрезал путы:

– Ты как, девочка?

– Как-как?! – поднимаясь, растерла запястья веснушчатая девушка. – Два часа скакал по мне, как конь, а теперь спрашиваешь! Я вся в синяках! И в ссадинах! На меня такую больше ни один парень не посмотрит! Теперь ты, если ты честный человек, обязан на мне жениться и искупить свои истязания!

Наемники и латники сорвались в громкий хохот.

– Я тебя сейчас свяжу обратно и вздую, как портовую шлюху! – нахмурившись, пообещал сэр Ричард.

– Как же, жди больше! – хмыкнула Юлиана. – Все вы такие храбрые, пока обещаете! А как до дела доходит, так токмо коленки гладить и способны!

Судя по наливающемуся краской лицу наемника и перебирающим эфес сабли пальцам, последние шестьсот лет точно с ним так никто не разговаривал. Но зарубить к первородным духам только что спасенную Огненную деву рука его все же не поднималась.

Значит, будет выплескивать свои чувства другим способом…

Битали понял, что вот-вот в рейтинге Юлианы появится еще одна строчка. А также то, что с девушкой все в порядке, можно не беспокоиться. В утешениях не нуждается. Посему потомок Темного Лорда повернулся к сраженному хранителю, расстегнул поясную сумку, вытянул оттуда тонкую сверкающую цепочку.

– Трунио! Трунио, трунио! – взялся он за работу, сперва смыкая и сшивая кольцо, потом вскрывая слой земли и добираясь до лопнувшего Сердечного камня.

Битали управился даже быстрее, чем ожидал, после чего с интересом посмотрел на ряды латников, все еще стоящих с мечами и копьями напротив редкой цепочки северян.

– Честь и справедливость! – салютуя, вскинули клинки воины. – Слава Темному Лорду!

– Честь и справедливость! – ответил Кро, пока еще ничего не понимая, но немного успокоившись.

От сверкающих сталью рядов отделился воин в странном доспехе, словно собранном из вертикально склеенных сосулек, пошел к нему.

– Куница, Битали! – закричали хором Анита и Надодух.

Сражение кончилось минуты назад, но влюбленные уже успели соединиться. Поспешили убедиться, что с нареченным супругом все в порядке, не ранен и не оглушен.

– Не ловите ее, пусть бежит! – поднял руку Битали.

Стремительный рыжий зверек молнией промелькнул между ног варваров, промчался мимо обнимающихся Горамник и недоморфа, перемахнул щит Битали, промчался по обмякшему телу и остановился, опустив острую мордочку в капюшон. Вскоре оттуда послышался стон, хрип, мантия зашевелилась – а зверек задрожал, вытянулся, еще, сильнее и сильнее, теряя шерсть и втягивая хвост, и через несколько секунд на ожившем хранителе возникла обнаженная девушка.

– Дубус! – махнул рукой Кро, наклонился и поднял слабую, еле шевелящуюся Генриетту, притянул к себе, спрятал за спину.

Дубус на его призыв не отозвался, но кто-то из варваров накрыл плечи несчастной курткой, легко способной заменить обычному человеку плащ, подхватил на руки, позволил обнять себя за шею. Понес прочь.

Хранитель зашевелился, присел. Вытянул руку:

– Уоллес! Подлый предатель! Как ты посмел?

– Если честно, профессор, то махать мечом больше семисот лет подряд несколько утомительно, – похлопал по рукояти сабли наемник. – Я уже давно подумывал прикупить где-нибудь в глуши дом с виноградником, забросить перевязи на гвоздь и жить в свое удовольствие, тихо и безмятежно. Пить вечером вино из собственного погреба, целовать молодую красивую жену, – с этими словами он почему-то обнял за плечо Юлиану, – плевать в потолок, греться у камина, засыпать в широкой и мягкой постели и просыпаться в ней же. Но как осуществить такую мечту в мире, где даже право плевать в потолок обязательно придется выбивать мечом у соседних графов и баронов? Так вот, профессор… Когда сегодня наш буйный Битали не стал предавать друзей, я подумал: а почему бы и нет? По законам Темного Лорда, за мой покой будет отвечать он, а не я. Так почему бы не подсобить пареньку в столь прибыльном для меня предприятии?

– Продажная шкура! – сплюнул Бронте. – А ты, Рабиа? Я вытащил тебя из помойки, я научил тебя всему, что ты знаешь, и дал тебе все, чего ты добился. Как ты посмел поднять на меня свой меч?!

– Ты подобрал меня из помойки, Артур, и на тысячу лет сделал своим рабом. – Один из копейщиков колледжа снял шлем, и под ним открылось тонкое лицо араба. – Разве я не отработал свою благодарность? Сегодня впервые за шестьсот лет Темный Лорд не изменил тем, кто ему поверил. И я подумал: а почему бы и не рискнуть? Согласись, сегодня появился хороший шанс сделать мир правильным.

– А ты, Саур! – обратился профессор к воину в «ледяном» доспехе. – Разве ты не поклялся мне в вечной верности?

– Тебе клялся не я, хранитель, – покачал головой латник. – Тебе клялся мой господин. Тебе клялись все эти барончики и графчики, что развлекались войнами и поединками, умирать и проливать кровь на которых приходилось нам. Они любили войны? Мы намотали их кишки им же на шеи. Это и есть война. Надеюсь, им понравилось.

– Ты предал не меня и не их, Саур! – закричал Артур Бронте. – Ты предал саму свободу!

– Да подавись ты своей свободой, старый хрыч!!! – зло оскалился латник. – С ушей сними и в зад засунь! Все мы, воины магических родов, уже давно порешили, что лучше один раз пролить кровь за Темного Лорда, да потом жить в покое и благополучии, нежели по Хартии твоей каждый год вспоротые животы штопать. Раньше таких шансов не было. Но теперь все, Бронте, все! Темный Лорд больше не предает. Теперь мы пойдем до конца! Честь и справедливость, падаль!

– Ничего у вас не получится! – медленно выпрямился во весь рост профессор Бронте. – Жалкие трусливые рабы! Вы все сдохнете! Вы обратитесь в мясо! Ваши души будут растерты и развеяны, а сами вы истерты из памяти! Думаете, предали меня, и все обойдется? Нет, подлые твари, все вы обречены! Хранители все видят, все знают. Они отомстят, они уже собирают армии, они уже готовят поход, они придут и убьют вас всех! Переломают кости, порежут на куски, соберут в кучу и сожгут, только пепел и останется! Прощайте, мертвецы!

Директор колледжа быстро сунул руку за пазуху, выдернул костяное кольцо с вписанной в него руной и с силой сжал, ломая и выпуская спрятанное в амулет заклинание. Его тело затрепетало, приподнялось, но тут надетое поверх мантии на шею толстое железное кольцо покраснело, впитывая заклинание, и тут же остыло, когда профессор Бронте упал обратно на землю.

– Что это? Что происходит? – Хранитель схватился за кольцо, нащупал прикованную к нему цепь.

– Месяц назад я беседовал с перволюдьми, мсье Бронте, – спокойно поведал Битали Кро. – Знаете, что они мне сказали? Они сказали, что жизнь тоже может быть проклятием. Я не в силах вас убить, профессор. Вы сами позаботились об этом, выбрав тотемником мою подругу. Признаю свое поражение. Похоже, вы будете жить вечно.

Юный маг отступил, взмахнул палочкой:

– Трунио! – и под директором школы разверзлась пропасть.

– Нет! – Бронте замахал руками, каким-то чудом удерживаясь на весу. – Будьте вы прокляты!

Ричард Уоллес, профессор Рабиа, латник Саур вытянули палочки, нацелили на хранителя:

– Леви!

Под давлением тройного заклинания Артур Бронте погрузился вниз на всю длину цепи, и Битали движением ладони придал лугу первозданный, чистый и ровный вид, без единого следа минувшего сражения. На этот опрятный луг вышли мужчина и женщина, окровавленные и в изрядно подранной одежде. Опустились на колено, склонили головы:

– Прими наше раскаяние, Темный Лорд! Прости, мы не знали, против кого сражались. Метаморфов не спрашивают, когда бросают в бой. Нам, как собакам, просто дают команду «фас». Прими наше покаяние, Темный Лорд, и нашу клятву верности.

– Могу ли я верить вам? – пожал плечами Битали. – Сейчас вы перешли на сторону победителя. Не случится ли этого, если сильнее окажется кто-то другой?

– Метаморфы хорошие воины, но плохие маги, повелитель. Поэтому никогда и нигде нам не стать правителями. Мы обречены быть вечным удобрением на полях сражений. Легенды гласят, что ты хотел сделать всех обитателей земли равными. Если это так, нам не потребуется искать себе покровителей, мы сможем жить свободно, по своему разумению, где хотим и как хотим…

– Не нарушая общего для всех закона! – уточнил Темный Лорд.

– Не нарушая общего для всех закона, – подтвердили склонившиеся оборотни.

– Перед лицом правителя всей планеты не может быть слабых и сильных, бедных и богатых, знатных и безродных, – не спеша объяснил Битали. – Для меня равны все! Любой и каждый будет судим общим судом и станет отвечать за свои проступки и достижения наравне со всеми. Я заставлю всех живущих и уже умерших равно соблюдать общие законы! Таким будет новый мир, даю вам в том свое слово чести.

– Ради такого будущего, Темный Лорд, любой из нас с радостью отдаст свою жизнь! – вскинул голову мужчина. – Все метаморфы планеты придут на твой призыв в любой час и в любое место, чтобы защитить такой мир от любого врага! Прими нашу клятву верности, наши клыки, наши когти и наши жизни!

– Я принимаю вашу клятву, воины, – вытянул руку в их сторону Битали. – Честь и справедливость!

– Честь и справедливость! – поднялись метаморфы. – Приказывай, повелитель!

– Честь и справедливость! – ударили мечами в щиты латники напротив.

– Честь и справедливость! – вскинули секиры варвары.

Битали в задумчивости кивнул.

– Ты чего, дружище? – зашептал сзади Надодух. – Опять колеблешься?

– Я не могу колебаться, у меня больше нет выбора, – покачал головой Кро. – Я обещал равенство живым и сохранение памяти мертвым. А Темный Лорд никогда не нарушает своих обещаний!

– В двадцать лет Александр Македонский разгромил Персию, а Юрий Звенигородский разбил в брызги Золотую Орду, – выбрала момент блеснуть эрудицией отличница Анита. – В восемнадцать Александр Невский разгромил шведов, а Жанна д’Арк разгромила англичан. В семнадцать лет Мухаммед Касим покорил половину Персии, Синд и Пенджаб. Тебе шестнадцать, Битали. Самое время побеждать!

Юный маг покосился на нее, усмехнулся, раскинул руки, повернув ладонями вверх, подставил лицо свету, сделал несколько вдохов и выдохов, впуская в себя силы земли и небес, смешивая свою сущность с ними, становясь их частью, и решительно провозгласил, обращаясь сразу ко всей обитаемой вселенной:

– Слушайте меня все и не говорите, что вы не слышали! Слушайте, люди, слушайте, духи, и слушайте, смертные! Знайте все, что сегодня и сейчас исполнилось Пятое Пророчество! Отныне всегда и везде, где бы то ни было, хоть в городе, хоть в лесах, хоть в глухих темных закоулках или глубоких пещерах, все люди, смертные и духи объявляются равными! Отныне каждый, кто посмеет ограбить или унизить более слабого, убить или покалечить, обокрасть или обмануть, каждый захлебнется собственной кровью, кем бы он ни был! Так говорю вам я, Битали Алистер Кро, сын великого Эриджуна! Таков мой закон и моя воля! Пусть хранители собирают силы и готовят битвы против моей власти и ради защиты своей свободы. Пусть сгоняют рати и точат свои ятаганы, пусть заговаривают амулеты и запугивают воинов. Смогут ли они положиться на собственные армии, когда те услышат над полем древний победный девиз: «Честь и справедливость!»?

– Честь и справедливость! – дружно подтвердили его слова воины в замковом парке, потрясая оружием.

Битали тоже вытянул из ножен отцовский клинок и продолжил:

– Слушайте все и не говорите, что вы не слышали! Темный Лорд вернулся!

И он вскинул непобедимый меч Эриджуна к самому зениту, в сторону сияющего солнца, уверенно оглашая:

– Этот мир принадлежит мне!!

Сноски

1

Арпан (фр. arpent) – старинная французская единица измерения длины, равнявшаяся 180 парижским футам, т. е. примерно 58,52 м.

2

Шулики – демоны, связанные со стихией воды и огня, появляются в Сочельник из трубы и уходят назад под воду на Крещенье. Поэтому этот период власти нечистой силы считается «шуликовым» – аналогично «русалочьей неделе», она же – «троицкая», или празднику ведьм, он же – Вальпургиева ночь.

3

Арпан (фр. arpent) – старинная французская единица измерения длины, равнявшаяся 180 парижским футам, то есть примерно 58,52 м.

4

Фахверковые дома – типичные европейские старинные дома, деревянный каркас и стены из глины с навозом, перемешанных с соломой. Легко определяются по характерно проступающим по всему фасаду балкам и поперечинам каркаса.

Content

Александр Прозоров
Темный Лорд: Темный Лорд. Темное пророчество. Меч Эриджуна. Озерная леди. Клятва Темного Лорда

Темный Лорд

Башня Кролик

Орден Пяти Пророчеств

Клятва Грифа

Черный маг

Поединок

Отличник

Братство

Темный Лорд

Послесловие

Темное пророчество

Клятва Осириса

Хозяин замка

Ведьмы

Каникулы!

Замок Сенусерт

Тюльпаны в золе

Воля Великого Чахары

Меч Эриджуна

Долгий весенний день

Шкура быка

Призрачный щит

Убежище

Кладбищенский демон

Ту-ю

Виве Ла-Фраманс!

Брюхо саламандры

Хозяин тайги

Меч Эриджуна

Последняя тайна мсье Гроссера

Озерная леди

Святилище мертвых богов

Вымогательница

Яичница «Ла-Фраманс»

Собиратель черепов

Нет суеверию

Поклонник

Первородный демон

Битва великих родов

Вероломство

Долг чести

Клятва Темного Лорда

Барсучья жизнь

Земля севера

Великий ритуал

Смерть шатуна

Горные колдуны

Три маленькие оговорки

Святочное шоу

Медвежья шкура

Воплощение зла

Сноски