Симпсон Кристофер

Эффект бумеранга. Вербовка Америкой нацистов и ее разрушительное влияние на нашу внутреннюю и внешнюю политику [ЛП]

Эффект бумеранга

Вербовка Америкой нацистов и ее разрушительное влияние на нашу внутреннюю и внешнюю политику

Кристофер Симпсон

С новым введением автора о рассекречивании ЦРУ записей, связанных с нацизмом

В память моих матери и отца

Перевод сделан участниками сайта «Поискправды»

Содержание

Введение в серию

Введение

Пролог

1. Незаметное молчание

2. Бойня на Восточном фронте

3. "Избранные, редкие умы"

4. Человек в "Ящике 1142"

5. Глаза и уши

6. CROWCASS

7. "Я ... предпочитаю оставаться в неведении"

8. Кровавый камень

9. "Проследите, чтобы его отправили в США...".

10. Голые кулаки и кастеты

11. Партизаны для третьей мировой войны

12. "Любой ублюдок, лишь бы он был антикоммунистом".

13. "Крысиные тропы"

14. Каналы в Соединенные Штаты

15. Политика "освобождения"

16. Бруннер и фон Большвинг

17. Конец "освобождения"

Благодарности

Комментарии к исходным материалам

Избранная библиография

Избранные архивные источники

Иллюстрации

Индекс

Об авторе

Введение в серию

I

Похоже, что у нас самая свободная книжная торговля в мире. Конечно, у нас она самая большая. Зайдите на могущественный Amazon, и вы увидите такое количество книг, выставленных на продажу в Соединенных Штатах сегодня, что для их размещения потребуется более четырехсот миль стеллажей - книжных полок, которые протянулись бы от Старой Северной церкви в Бостоне до форта МакГенри в южном Балтиморе.

Конечно, этот огромный каталог является доказательством нашей исключительной свободы самовыражения: Правительство США не запрещает книги, потому что этого не позволяет Первая поправка. В то время как книги часто запрещаются в таких государствах, как Китай и Иран, ни одна книга не может быть запрещена правительством США на любом уровне (хотя ЦРУ подвергает цензуре книги бывших сотрудников). Там, где книги запрещены в США, цензорами, как правило, являются частные организации - церковные группы, школьные советы и другие местные назойливые органы, призванные очистить государственные школы или библиотеки поблизости.

Несмотря на такие местные запреты, мы, конечно, можем найти любую книгу, какую захотим. В конце концов, легко найти те горячие произведения, которые когда-то были запрещены правительством как слишком "непристойные" для продажи или пересылки по почте, пока суды не решили иначе на основании Первой поправки - "Фанни Хилл", "Вопль", "Голый завтрак". Мы также без труда найдем книги, запрещенные то тут, то там как "антисемейные", "сатанинские", "расистские" или "грязные", от "Гекльберри Финна" до "У Хизер две мамы" и серии книг о Гарри Поттере, и это лишь некоторые из них.

II

И все же тот факт, что все эти смелые книги находятся в печати и широко читаются, не означает, что у нас самая свободная книжная торговля в мире. Напротив: на протяжении более полувека обширная литературная культура Америки подвергалась существенному контролю и незаметному сдерживанию со стороны государственных и корпоративных структур, имеющих хорошие позиции и прекрасно оснащенных для того, чтобы уничтожать своенравные произведения. Их специальные меры подавления на протяжении многих лет были гораздо более эффективными, чем те донкихотские запреты, наложенные на такие классические произведения, как "Над пропастью во ржи" и "451 градус по Фаренгейту". На каждый из этих бестселлеров, скандально вычеркнутых из школьной программы какой-нибудь провинции, приходится множество других (мы не можем знать, сколько их), которые были настолько тщательно стерты, что мало кто из нас, если вообще кто-либо, может вспомнить их или когда-либо слышал о них.

Как все эти книги (по выражению Джорджа Оруэлла) "провалились в дыру памяти" в Соединенных Штатах? Поскольку в Америке книги не запрещаются, для их уничтожения использовались другие средства - менее очевидные, а потому менее спорные. Некоторые из них почти никогда не попадали в печать, поскольку издателей в частном порядке предостерегали от них свыше, либо по соображениям "национальной безопасности", либо с помощью прямых угроз бесконечных корпоративных судебных разбирательств. Другие книги были подписаны с энтузиазмом, а затем "выброшены на свалку", поскольку их собственные издатели таинственным образом не смогли продвинуть их на рынок или даже должным образом распространить. Но в основном пресса замалчивала неудобные книги, либо игнорируя их, либо, что чаще всего бывает, высмеивая их как "теорию заговора", несмотря на их обоснованность (или благодаря ей).

Выйдя из печати, эти книги исчезают. Даже если некоторые из нас не забыли их, и можно найти подержанные экземпляры то тут, то там, эти книги исчезли. Исчезнув с полок, не упоминаемые в прессе (и редко упоминаемые даже в наших школах), каждая из нейтрализованных таким образом книг могла бы с тем же успехом быть массово уничтожена или вообще не написана, несмотря на весь их вклад в общественное благо.

III

Цель этой серии - вернуть к жизни такие исчезнувшие книги – вернуть первую жизнь для тех, которые никогда не увидели свет или почти не увидели, и вторую жизнь для тех, которые получили некоторое внимание или даже произвели фурор, а затем слишком быстро исчезли из печати и из памяти.

Эти книги, в общем и целом, были вынуждены исчезнуть или были поспешно забыты не потому, что они были слишком непристойными, еретическими или непатриотичными для какой-то обидчивой группы граждан. Эти книги утонули бесследно или быстро исчезли, потому что они рассказывают о тех истинах, которые, по мнению Мэдисона и Джефферсона, должна защищать наша Конституция - истинах, которые народ имеет право знать и должен знать о нашем правительстве и других силах, которые держат нас в неведении.

Таким образом, произведения на нашей полке запрещенных книг проливают новый свет - для большинства из нас это все еще новый свет - на самые тревожные тенденции и эпизоды в истории США, особенно после Второй мировой войны: широкое использование Америкой бывших нацистов и бывших фашистов в холодной войне; убийства Кеннеди и Мартина Лютера Кинга-младшего, Орландо Летелье, Джорджа Полка и Пола Уэлстоуна; связи Рональда Рейгана с мафией, близкие отношения Ричарда Никсона с Джимми Хоффа и влияние мафии на НФЛ; американская террористическая программа "Феникс" во Вьетнаме, поддержка США самых жестоких тираний Южной Америки и деятельность ЦРУ на Ближнем Востоке; тайная история DuPont, ITT и других гигантских корпораций США; долгая война, которую Уолл-стрит и его союзники в сфере недвижимости ведут против бедных и среднего класса Нью-Йорка.

Множество исчезнувших книг на эти запретные темы (среди прочих) в целом составляют теневую историю Америки - историю, которую нам, народу, наконец-то необходимо знать, поскольку наша страна стала страной, где миллиардеры стоят у руля, миллионы не имеют права голоса, и все находятся под полным наблюдением. В этой серии мы намерены наконец-то вывести эту необходимую историю из тени и пролить свет на то, как Америка оказалась в таком положении, и как мы можем теперь вытащить ее из него.

Марк Криспин Миллер

Введение

С 1999 по 2007 год я работал в консультативной группе историков при Национальном управлении архивов и документации США (NARA). Группа собиралась один или два раза в год в недорогом отеле в Александрии, штат Вирджиния, чтобы обсудить рекомендации по рассекречиванию десятков миллионов страниц все еще секретных документов правительства США пятидесяти-шестидесятилетней давности, которые могли бы содержать информацию о Холокосте и роли нацистских военных преступников и военных преступников стран Оси в тайных операциях США времен холодной войны.

Консультативная группа имела низкий статус. В отличие от историков, нанятых для изучения самих документов, члены комиссии не имели проверки на благонадежность (или отказались ее пройти), требуемой NARA и другими агентствами для просмотра старых документов. За исключением председателя комиссии, доктора Герхарда Вайнберга, представители федеральных агентств, которых мы якобы консультировали, иногда относились к комиссии с открытым презрением. Тем не менее, мы были уполномочены задавать вопросы о компетентности и эффективности проекта по проверке рассекречивания. Таким образом, маленькому комитету удалось помочь расшатать нервы нескольким могущественным федеральным бюрократическим структурам, включая ЦРУ.

Кроме кофе и датских пирожных в отеле, советникам был предложен утешительный приз. Главный архивист США Аллен Вайнштейн часто повторял свое обещание, что NARA опубликует письменные критические замечания советников как часть официального отчета Конгрессу о механизме рассекречивания, что было нашей сферой компетенции.

Я написал критику (которая теперь составляет содержание этой книги) того, как федеральные агентства справлялись со своими обязанностями по соответствующим законам. Я представил ее к установленному сроку. NARA сначала ответило туманом задержек, а затем молчанием.

Отчет был опубликован год спустя без критики и без любезного примечания, в котором указывалось бы, как и почему этот кусок был выброшен. В конце концов, из трех разных источников, участвовавших в процессе, я узнал, что Аллен Вайнштейн принял решение запретить его публикацию. Это, конечно, разочаровало, но не особенно удивило. Это заслуживает внимания только потому, что является еще одним примером того, как политические администрации в Вашингтоне регулярно замалчивают сообщения, с которыми они не согласны. Действительно, идеологическое патрулирование границ - это негласная, но молчаливо понимаемая часть должностных обязанностей государственных и частных менеджеров.

В данном конкретном случае доктор Вайнштейн был ставленником Буша в архиве, известным историком и широко известным лидером длинной череды рекламных проектов времен холодной войны, которые выставляли яркие, блестящие Соединенные Штаты против тех, кого считали врагами момента. Будучи архивариусом США, он также был одним из главных инициаторов усилий Белого дома по назначению Джона Чуна Ю в комиссию по рассекречиванию документов ЦРУ о его работе с нацистскими преступниками. Да, того самого Джона Ю, опозоренного автора юридического разрешения администрации Буша на систематические избиения и другие пытки ближневосточных подозреваемых специалистами ЦРУ. К счастью, более холодные головы вскоре заблокировали назначение Ю, о чем я сообщаю в этой ранее не публиковавшейся критической статье. Интересно, что этот аспект неудачной государственной службы Джона Ю провалился в "дыру памяти" самого NARA. Письменный отчет об этом провале сегодня исчез из самого NARA - агентства, основной задачей которого является сохранение полного и точного отчета о деятельности правительства США.

Последующая критика, некогда подвергшаяся цензуре, представляет собой подходящее новое введение к цифровой публикации "Эффекта бумеранга" в серии "Запретная книжная полка" издательства Open Road Media.

Несколько замечаний по контексту: "МРГ", упомянутая в критике, означает Межведомственную рабочую группу, которая была создана в 1999 году и состояла из представителей федеральных агентств, выполняющих Закон о раскрытии нацистских военных преступлений (NWCDA) и Закон о раскрытии информации об имперском правительстве Японии (JIGDA). Как отмечается в критике, в состав МРГ входила двухпартийная группа видных "общественных деятелей", некоторые из которых неоднократно вступали в конфликт с федеральными агентствами, сопротивлявшимися надлежащему рассекречиванию документов.

Подвергнутая цензуре критика взята с гранок, которые NARA создало для использования в отчете. Сегодня читатели впервые могут ознакомиться с этой частью истории, для которой архивариус Соединенных Штатов сделал все возможное, чтобы она не увидела свет.

Кристофер Симпсон

Вашингтон, округ Колумбия

апрель 2014 года

Кристофер Симпсон

Член исторической консультативной группы МРГ

"Продолжающаяся кампания ЦРУ против привлечения к ответственности за свою деятельность требует, чтобы каждый ответственный историк и журналист относился к заявлениям ЦРУ с большим скептицизмом".

Вы помните, что основной причиной принятия Закона о раскрытии нацистских военных преступлений (NWCDA) и Закона о раскрытии информации о японском императорском правительстве (JIGDA) было открытие секретных документов, касающихся сговора американских спецслужб и корпораций с нацистскими и японскими военными преступниками. В этом деле достигнут значительный прогресс, и не в последнюю очередь благодаря тому, что ни один образованный человек не может игнорировать реальность этого сотрудничества и ту существенную роль, которую оно играло в деятельности спецслужб времен холодной войны.

Многое еще предстоит сделать. Межведомственная рабочая группа (МРГ) столкнулась с внутренними проволочками, постоянными двойными разговорами, а иногда и откровенным обманом со стороны некоторых федеральных агентств, которые выступали против ее работы, предусмотренной законом. Проблемы обострились после кризиса 11 сентября и последующих войн в Афганистане и Ираке.

Инсайдерское сопротивление МРГ достигло своего логического завершения, когда в мае 2004 года Белый дом назначил Джона Ю публичным членом МРГ.1 Ю, конечно же, является должностным лицом, непосредственно ответственным за юридическое обоснование, используемое Белым домом для одобрения применения пыток и сходных с пытками методов во время длительных допросов заключенных.2 Многие отмечают совпадение рекомендаций Ю с методами, применявшимися в нацистских концентрационных лагерях и концентрационных лагерях стран Оси, а также в тюрьмах ГУЛАГа сталинской эпохи.

Назначение Ю вызвало борьбу со стороны общественных членов МРГ, которая в конечном итоге привела к тому, что Ю тихо вышел из проекта - по любым стандартам, это было важным достижением МРГ в Вашингтоне времен Буша. Назначение Ю в МРГ, и даже пресс-релиз Национального архива/МРГ, который когда-то объявил об этом, с тех пор тихо исчезли с сайта Национального архива и МРГ, а также из других публичных документов.3

На протяжении всего существования МРГ фактическая реализация законов о раскрытии информации NWCDA и JIGDA осуществлялась и в значительной степени финансировалась теми же федеральными агентствами, чьи документы рассекречивались. Хотя общественные члены МРГ пытались работать на основе консенсуса и до определенного момента преуспели в этом, реалии работы безбюджетной системы с участием десятка федеральных агентств существенно ограничивали возможности достижения цели, особенно при работе с агентствами, которые с самого начала стремились ограничить работу МРГ.

Здесь достаточно места, чтобы привести лишь несколько примеров того, как бюрократия спецслужб может препятствовать рассекречиванию в такой ситуации. Существенные доказательства свидетельствуют о том, что центральное хранилище разведывательных данных армии намеренно уничтожало свои файлы на видных нацистов, тесно связанных с американской разведкой в начале холодной войны, когда их имена всплывали в СМИ. Известные случаи включают неудачную попытку уничтожить все файлы, касающиеся Клауса Барби, и успешное уничтожение почти всех файлов, касающихся Хайнца-Данко Херре из организации Гелена, и Вальтера Рауффа, палача СС, который сотрудничал с Алленом Даллесом в операции "Санрайз" и в конечном итоге сбежал в Южную Америку. (Официальная версия заключается в том, что документы армейской разведки регулярно уничтожались в рабочем порядке).

Государственный департамент, со своей стороны, предоставлял ложные документы о своей работе по NWCDA и JIGDA, когда считал нужным это сделать. С 2002 по 2004 год общественные члены МРГ и Историческая консультативная группа (в которую я входил) неоднократно просили федеральные агентства документировать то, что они на самом деле делали в соответствии с этими актами, а не просто предоставлять периодические заявления о том, что все в порядке. В качестве ответной меры офис историка Государственного департамента создал постфактум служебные записки, в которых утверждалось, что он завершил общеведомственный поиск записей о военных преступлениях на азиатском театре менее чем за 24 часа - прозрачно вводящее в заблуждение утверждение. Другие поиски, требуемые в соответствии с законами, были завершены менее чем за неделю.4 Когда представителя Департамента спросили об этих странных записках, он заявил, что за три месяца до этих сфабрикованных записок был распространен устный "приказ", который он счел лишь формальностью. Затем Консультативная группа историков запросила копии документов и сопутствующих записей, подтверждающих проведение обыска. На данный момент Департамент не дал никакого ответа по существу.5

Однако именно ЦРУ, как никакое другое ведомство, систематически использовало структурные слабости МРГ. На первых заседаниях МРГ представителю ЦРУ Ларри Холмсу удалось протолкнуть несколько мер, которые имели долгосрочное воздействие. Насколько мне известно, ни одна из этих мер не была признана в отчете МРГ Конгрессу. Возможно, самым разрушительным было раннее принятие МРГ того, что за закрытыми дверями было известно как "правило Вальдхайма" ЦРУ, в честь дела бывшего генерального секретаря ООН Курта Вальдхайма. Вкратце, Холмс согласился, что ЦРУ будет рассматривать на предмет обнародования записи Управления, содержащие информацию о военных преступлениях того или иного лица. Но любые другие разведывательные данные, которые Управление могло иметь об этом человеке, такие как его или ее послевоенная роль в политике, бизнесе или армии, или его связи с официальными лицами США или с военными преступниками стран Оси, должны были быть автоматически закрыты, если только этот человек лично не работал в американском агентстве.

Принятие этой строгости в конечном итоге привело к абсурдным последствиям, таким как то, что в настоящее время называется "досье ЦРУ на Германа Абса" в Национальном архиве. Абс был крупным немецким банкиром, глубоко замешанным в разграблении еврейской собственности во времена нацизма, но впоследствии завоевавшим расположение послевоенного правительства Западной Германии и США. В конце концов, Министерство юстиции США запретило Абсу въезд в нашу страну на основании законов, запрещающих въезд подозреваемым нацистским и японским военным преступникам.

Можно вполне обоснованно ожидать, что ЦРУ располагает значительным досье на Абса. Однако то, что Национальный архив сейчас называет "досье ЦРУ на Германа Абса", не содержит ничего подобного, потому что Управление утаило его в соответствии с правилом Вальдхайма. Настоящее досье состоит из нескольких страниц, почти все из которых представляют собой отчет информатора, цитирующий слова Абса о том, что он не несет ответственности за нацистские преступления.

Сфера действия правила Вальдхайма была резко расширена "стандартами релевантности" ЦРУ, существование которых скрывалось от МРГ на протяжении большей части существования этой группы. В момент создания МРГ ее члены (включая ЦРУ) единогласно проголосовали за то, что "членство человека в нацистском преступном подразделении, таком как СС, является очевидным доказательством релевантности [в соответствии с NWCDA] досье на этого человека".6

Это соглашение фактически означало, что каждое агентство должно было проверить свои записи по компьютеризированному списку из примерно 60 000 человек, которые, как известно, были высокопоставленными чиновниками нацистской партии, членами СС, в 1945-1947 годах подозреваемыми в военных преступлениях, или входили в коллаборационистские отряды убийц, которыми нацисты управляли на Восточном фронте. Если было найдено совпадение, документы этого человека должны были считаться "релевантными" для рассмотрения в рамках NWCDA, а затем в рамках JIGDA.

Только после того, как работа МРГ продолжалась почти пять лет, ЦРУ сообщило МРГ, что оно не использует стандарт релевантности, за который оно проголосовало. Оно использовало другой стандарт, который, по оценкам самого ЦРУ, исключал "релевантность" 95,5 процентов нацистов и других преступников Оси в компьютерном списке еще до начала поиска записей.7

Таким образом, единственными документами, которые ЦРУ считало "релевантными" для потенциального рассекречивания в соответствии с законом, были те, которые касались человека, который был "фактически осужден за военные преступления" или связанные с ними преследования, или если ЦРУ само собрало информацию о преступлениях этого человека во время Второй мировой войны (редкий случай, особенно в 1950-х годах), или если другое правительственное агентство самостоятельно провело исследование, необходимое для того, чтобы доказать ЦРУ, что этот человек был военным преступником. Если информации о фактическом осуждении за преступления Второй мировой войны не было, "любые документы по этому человеку считались "вне рамок Закона", - писал представитель ЦРУ в МРГ Ларри Холмс.8

Как только об этой политике стало известно, председатель МРГ Стивен Гарфинкель и общественные члены МРГ выразили решительный протест. По словам Гарфинкеля, эти "крайне ограничительные ограничения" ставят под сомнение возможность выполнения МРГ задачи, поставленной перед ней Конгрессом.9 Холмс смирился и вскоре после этого ушел в отставку.

Зимой 2003-04 годов Гарфинкель возглавил демарш в офисе главного директора ЦРУ Джорджа Тенета, требуя более активного сотрудничества ведомства в рассекречивании документов, отчасти потому, что в интересах самого Тенета было избежать видимости сокрытия информации о нацистских военных преступниках. Тенет согласился использовать свои дискреционные полномочия директора ЦРУ для проведения новых ограниченных поисков и обнародования дополнительной информации по некоторым нацистским делам, выявленным МРГ и ее историками.

Большинство материалов, которые впоследствии обнародовал Тенет, касались организации Гелена, предшественницы государственной разведывательной службы Западной Германии. Хотя Гарфинкель и МРГ заслуживают значительной заслуги в оказании давления на Тенета, тем не менее, верно, что обнародование материалов, связанных с Геленом, было фактически вынуждено федеральным судьей в ответ на иск частного лица, поданный в соответствии с Законом о свободе информации.10 Большинство других материалов, обнародованных Тенетом, представляли собой не более чем форму, указывающую на то, что кто-то в правительстве США однажды попросил отследить досье по данному вопросу.

Для МРГ важным было то, что записи вообще были обнародованы. Но для ЦРУ "дискреционное" разрешение директора означало, что сегодня Управление сохраняет де-факто правило Вальдхайма и оскорбительные ограничения "актуальности" на контролируемые им записи, касающиеся деятельности преступников Оси времен холодной войны. Это особенно серьезная проблема, когда речь идет о документах по японским и азиатским преступникам-коллаборационистам, чьи преступления против человечества остаются в основном непризнанными или неизвестными на Западе.

Сегодня ЦРУ продолжает относиться с презрением, а зачастую и с откровенным обманом к тем частным лицам и институциональным исследователям, у которых нет ресурсов для оказания сильного давления на Управление, несмотря на принятие двух законов, разработанных специально для того, чтобы заставить раскрывать записи о лицах, совершивших преступления против человечности. Продолжающаяся кампания ЦРУ против привлечения к ответственности за свою деятельность требует, чтобы каждый ответственный историк и журналист относился к заявлениям ЦРУ с большим скептицизмом.

1.      Пресс-релиз МРГ, "Президент назначает Джона Чуна Ю в Межведомственную рабочую группу по нацистским военным преступлениям и документам японского императорского правительства", 13 мая 2004 года.

2.      Karen Greenberg and Joshua Dratel (eds.) The Torture Papers, Cambridge University Press, 2005.

3.      http://www.archives.gov/iwg/about/press-releases/index.html, последний раз просматривался 21 января 2007 года.

4.      Меморандум Департамента см. в документе "Search for Records Concerning Japanese War Crimes (Pursuant to P.L. 105-246) (IPS No. S200100002)" (несекретно) 23 января 2001 года, и прилагаемую 4-страничную вкладку под названием "Tab 6 Document Search Action Office Checklist".

5.      Аналогичным образом, запрос на получение этих документов, поданный почти четыре года назад в соответствии с Законом о свободе информации, до сих пор не рассмотрен.

6.      Председатель МРГ Стивен Гарфинкель - Дэвиду Холмсу, представителю DCI в МРГ, 30 апреля 2002 года; см. также "Решения МРГ по состоянию на 22 февраля 2000 года", копия в коллекции автора.

7.      Процент рассчитан на основе цифр, приведенных в письме Дэвида Холмса (ЦРУ) Стивену Гарфинкелю (директору МРГ) от 20 сентября 2002 года, "Ответ ЦРУ на вопросы отчета МРГ, сентябрь 2002 года", см. "Руководство ЦРУ по релевантности", стр. 12-13. Позднее ЦРУ сообщило, что провело компьютерный поиск по именам из списка Министерства юстиции.

8.      Там же, стр.12. На этом этапе работа над записями о японских и азиатских военных преступниках даже не начиналась. Стандарт релевантности ЦРУ свел весь поиск по Тихоокеанскому театру к нескольким десяткам имен.

9.      Пресс-релиз NARA/IWG, "ЦРУ намерено опубликовать записи о шпионе холодной войны", 5 октября 2000 г. http://www.archives.gov/iwg/about/press- releases/cold-war-spymaster-records.

10.      Гарфинкель - Холмсу, 30 апреля 2002 года.

Пролог

Зал для пресс-брифингов в Министерстве юстиции США в Вашингтоне, округ Колумбия, оформлен как современное логово львов, а пресс-секретарь департамента играет роль Даниила. В центре дизайна - пюпитр в центре комнаты, который заполняется змеевидными микрофонами и проводами, когда оглашается важная новость. Львы прессы расположены вдоль широких поднимающихся ступеней, как сиденья в амфитеатре.

16 августа 1983 года охотник за нацистами из правительства США Аллан Райан вошел в этот зал заседаний, чтобы огласить беспрецедентный 600-страничный доклад о деятельности некоего Клауса Барби (он же Клаус Альтманн, он же Беккер, он же Мертен и т.д.) и о связях этого человека с американскими спецслужбами более тридцати лет назад.

"Я не знал, насколько это будет сенсацией", - вспоминал позже Райан. "Я был настолько погружен в детали расследования, что не был уверен в том, какой будет реакция".1 Когда он прибыл, то обнаружил, что более 100 репортеров теснятся в комнате для брифингов, около двух десятков камер с дикторами, представляющими все крупнейшие телевизионные организации мира, всевозможные прихлебатели и столько микрофонов, прикрепленных к пюпитру, что их пришлось переставить, прежде чем он смог найти место для своих записей. По словам одного из ветеранов пресс-корпуса, это была самая большая толпа, собравшаяся на брифинг со времен бурных расследований в дни Уотергейта.

Департамент юстиции распечатал 200-страничное исследование Барби, а также около 400 страниц документальных материалов, и распространил их по расписанию на мероприятии. Райан сделал краткую презентацию выводов исследования примерно через пятнадцать минут после того, как репортеры получили в руки эти книги.

В двух словах, исследование Министерства юстиции признало, что американская разведка, известная как Армейский корпус контрразведки (CIC), в начале 1947 года завербовала офицера шутцштаффеля (SS) и гестапо Клауса Барби для шпионской работы; что Корпус контрразведки спрятал его от французских следователей по военным преступлениям; и что он затем вывез его из Европы через тайную "крысиную тропу" - маршрут побега, которым управлял священник, который сам скрывался от обвинений в военных преступлениях. Это был пункт номер один.

Пункт номер два, с другой стороны, заключался в том, что агенты ЦРУ, завербовавшие Барби, "не имели достоверных сведений... о том, что он подозревался в военных преступлениях или преступлениях против человечности [до гораздо более позднего времени]", что Барби был единственным военным преступником, которого защищали Соединенные Штаты, и что он был единственным беглецом от правосудия, которого Соединенные Штаты тайно вывезли из Европы. Центральное разведывательное управление (ЦРУ), в частности, получило "чистую монету" в деле Барби и, косвенно, в других инцидентах, в которых это управление якобы имело дело с беглыми военными преступниками.

Пункт номер один был достаточно верен. Пункт номер два был и остается ложным.

Во время пресс-конференции Райан заявил пункт номер два с искренней убежденностью. Его обширное расследование убедило его в том, что "не было найдено ни одного другого случая, когда подозреваемый нацистский военный преступник был бы помещен на 'крысиную тропу' или когда 'крысиная тропа' использовалась бы для эвакуации человека, разыскиваемого правительством Соединенных Штатов или любым из их послевоенных союзников", - осторожно сказал он, пока телекамеры фиксировали его слова.

Он отметил, правда, что его расследование ограничилось делом Барби, поэтому он не может быть уверен, что какое-то другое дело не ускользнуло от его внимания. Однако его мягкая оговорка по этому поводу была почти полностью проигнорирована как прессой, так и самим Райаном в последующие недели.

Агентство ЮПИ (United Press International), например, опубликовало статью под заголовком "БАРБИ ИСКЛЮЧЕНИЕ, А НЕ ПРАВИЛО", и процитировало Райана, указав, что поиски Министерства юстиции "не выявили никаких доказательств того, что США укрыли от правосудия какого-либо другого бывшего нациста". Вечером в программе "Nightline" телекомпании ABC Райан выступил в эфире. Райан заявил, что США "нечаянно завербовали Барби, не зная о его роли во Франции... [и что] случай с Барби не является типичным". Под вопросами Теда Коппела Райан расширил тему: "очень вероятно, что не было других нацистских чиновников, на которых полагались бы так, как на Клауса Барби... [и] это закрывает расследование".2

Однако с тех пор, как вскрылось дело Барби, произошла целая череда новых разоблачений нацистов и эсэсовцев, которых защищали и, в некоторых случаях, привозили в США американские спецслужбы. Одним из них, например, был офицер СС Отто фон Большвинг, который в свое время спровоцировал кровавый погром в Бухаресте и служил старшим помощником Адольфа Эйхмана. Согласно показаниям самого фон Большвинга, данным им в секретном интервью следователям ВВС США, в 1945 году он добровольно предложил свои услуги Командованию криминальных расследований Армии США, которое использовало его для допросов и вербовки других бывших офицеров нацистской разведки. Позже он был передан в ЦРУ, которое использовало его в качестве агента по контракту в "Организации Гелена" - группе немецких разведчиков, которая финансировалась Управлением для проведения тайных операций и сбора разведданных на территории, контролируемой советскими войсками. ЦРУ привезло эсэсовца в США в 1954 году.3

После раскрытия дела фон Большвинга появились новые свидетельства о вербовке США других бывших эсэсовцев, нацистов и коллаборационистов. Согласно армейским документам, полученным через Закон о свободе информации (FOIA), оберштурмфюрер СС Роберт Вербелен признался, что когда-то был заочно приговорен к смертной казни за военные преступления, включая пытки двух пилотов ВВС США. И, по его словам, он долгое время служил в Вене шпионом по контракту для армии США, которая знала о его прошлом.

Другие новые сведения были получены о докторе Курте Бломе, который в 1945 году признался, что был одним из руководителей нацистских исследований в области биологической войны, программа которых, как известно, включала эксперименты над заключенными в концентрационных лагерях. Бломе, однако, был оправдан за преступления против человечности на суде в 1947 году и через несколько лет нанят Химическим корпусом армии США для проведения нового раунда исследований биологического оружия. Далее следует дело коллеги Блома, доктора Артура Рудольфа, который в Нюрнберге был обвинен в совершении злодеяний на подземных ракетных заводах нацистов под Нордхаузеном, но, несмотря на это, получил гражданство США и важную роль в американской ракетной программе. Каждый из этих случаев4 - а были и другие - ставит под большое сомнение утверждение Министерства юстиции о том, что произошедшее с Барби было "исключением".

А в деле Барби независимый анализ доказательств департамента вызывает значительные сомнения в обоснованности одного из самых важных выводов - а именно, что американские агенты, завербовавшие этого конкретного нациста, не имели оснований подозревать его в преступлениях против человечности.

На самом деле, у этих агентов были доказательства того, что Барби совершил серьезные преступления против невинных людей. Французское правительство подало заявление в Комиссию ООН по военным преступлениям еще в августе 1944 года - почти за три года до вербовки Барби - обвинив его в "убийствах и массовых убийствах, систематическом терроризме и казни заложников". Эти обвинения привели к неоднократным упоминаниям Барби в американских списках арестованных беглых военных преступников, начиная с 1945 года и до конца 1940-х годов. Подтверждение того, что в Корпусе контрразведки знали, что Барби был начальником полиции гестапо в Лионе, можно найти в досье Корпуса контрразведки.

Вопрос о том, что знал Корпус контрразведки о военной карьере Барби, имеет большое значение, поскольку на нем основывается невысказанная предпосылка доклада Министерства юстиции - то есть, что вербовка американцами бывших нацистов или офицеров гестапо была оправдана насущными потребностями "национальной безопасности" того времени, если американский агент, завербовавший его, не знал о конкретных злодеяниях, совершенных этим отдельным нацистом. Вербовщики Барби, утверждает правительство, приняли "оправданное" решение, а те, кто его отвергает, исходят из "внутреннего чувства" отвращения к нацистскому Холокосту, а не из "прагматичной" точки зрения, которая "смотрит в будущее".5

Практический эффект предположения Министерства юстиции, если оно будет принято, заключается в предоставлении готового оправдания - а именно "Мы просто не знали" - для любого американского чиновника, который решил защищать нацистских преступников из-за их предполагаемой разведывательной ценности.

Дело в том, что американские спецслужбы знали или имели все основания подозревать, что многие агенты-контрактники, которых они нанимали во время холодной войны, совершали преступления против человечности от имени нацистов. ЦРУ, Госдепартамент и армейская разведка США создали специальные программы с конкретной целью - переправить в Соединенные Штаты отобранных бывших нацистов и коллаборационистов. Другие проекты защищали таких людей, помещая их на американскую зарплату за границей.

Правительство нанимало этих мужчин и женщин за их опыт в пропаганде и психологической войне, для работы в американских лабораториях и даже в качестве специальных партизанских отрядов для отправки в СССР в разгар ядерной войны. Вербовка ЦРУ в Европе, в частности, часто фокусировалась на русских, украинцах, латышах и других восточноевропейских националистах, которые сотрудничали с нацистами во время военной оккупации Германией их родины. Сотни, а возможно, и тысячи таких завербованных были ветеранами СС; некоторые были офицерами кровавого Sicherheitsdienst (СД), службы безопасности нацистской партии.

Большая часть правительства США дает понять, что надеется на то, что вопросы об использовании нацистов американскими спецслужбами сойдут на нет. Но по мере накопления каждого нового доказательства вопросы об этой практике становятся все более настойчивыми и тревожными.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Незаметное молчание

Основным аргументом, который американские политики использовали после 1945 года для оправдания найма бывших нацистов и коллаборационистов, была возможность - нет, неизбежность - начала новой войны между США и СССР.

Американское ожидание катаклизма было усилено геополитическим противостоянием Восток-Запад в Европе и на Ближнем Востоке в первые годы после Второй мировой войны, недостатком достоверной информации о реальных условиях на Востоке, а также нередко религиозной доктриной, утверждавшей, что коммунисты - это воинство Сатаны на земле.1 Такие представления, конечно, варьировались от человека к человеку, но отнюдь не являлись чем-то из ряда вон выходящим.

Однако фактический баланс сил в Европе в течение десятилетия после 1945 года означал, что ни США, ни СССР не были способны в одностороннем порядке навязать друг другу свою волю с помощью одной лишь военной силы. Преимущество Советского Союза в численности войск и географическом положении давало ему мощные рычаги влияния в Восточной Европе, несмотря на атомную бомбу и экономическое богатство Америки.

Учитывая эту ситуацию, президент Гарри Трумэн распорядился о программе психологической войны, тайных операций и сбора разведданных, направленных против СССР и его сателлитов, которая началась еще в 1945 году и значительно ускорилась в последующие годы. Недавно рассекреченные документы ясно показывают, что к 1948 году Трумэн утвердил многомиллионную программу, инициированную его Советом национальной безопасности (СНБ), чтобы тайно финансировать и вооружать "подпольные движения сопротивления, партизан и группы освобождения беженцев [так в оригинале] ... против враждебных иностранных государств", под которыми подразумевались СССР и его сателлиты в Восточной Европе.2

Многие из этих "эмигрантских групп освобождения" на самом деле были крайне правыми организациями в изгнании, которые сотрудничали с нацистами во время немецкой оккупации их родины. Некоторые из их лидеров были крупными военными преступниками, руководившими массовыми убийствами и депортациями евреев во время Холокоста. Несмотря на это, американские эксперты по тайным операциям убедили Совет национальной безопасности и других высокопоставленных политиков, что спонсорство США этих организаций и их немецких агентов принесет Соединенным Штатам значительные выгоды.

Такие эмигрантские организации, как "Народно-трудовой союз" (НТС, российские солидаристы) и различные фракции "Украинской повстанческой армии" (УПА), утверждали, что имеют большие сети сочувствующих за советскими границами. Специалисты немецкой разведки, такие как генерал Рейнхард Гелен, который руководил этими сетями во время войны, утверждали, что скромное вливание американских денег и оружия могло бы создать надежные организации агентов шпионажа, диверсантов и специалистов по силовым методам внутри стран Восточного блока и в кишащих лагерях беженцев, которые тогда усеивали западную Германию. Идея, в двух словах, заключалась в том, чтобы тайно финансировать работу этих групп примерно так же, как союзники поддерживали силы сопротивления на оккупированной Германией территории во время войны.

Вопреки обещаниям, которые когда-то давались на секретных правительственных советах США, что использование таких людей принесет практическую пользу нашей стране, правда заключается в том, что эти программы использования нацистов часто приводили к катастрофам, даже если отбросить все этические соображения. Сегодня известно, что их закулисные шпионские группы практически не существовали, а те, что существовали, были напичканы советскими двойными агентами. Вместо того, чтобы создать относительно герметичную антикоммунистическую шпионскую службу, те же самые круги, которые использовались для вербовки бывших нацистов, в итоге дали СССР относительно легкий способ проникнуть в легальную американскую разведку, собирающую информацию о советских военных возможностях и намерениях. Спонсируемые США тайные военные кампании, в которых использовались эти завербованные, постоянно проваливались, что привело к арестам, тюремным заключениям, а иногда и казням тысяч жителей Восточной Европы.

Использование правительством нацистов и коллаборационистов в разведывательных программах также наложило отпечаток на жизнь в самих Соединенных Штатах. На шпионском жаргоне это влияние известно как "эффект бумеранга", то есть неожиданные и негативные последствия дома, которые являются результатом тайных операций за рубежом.

Зачастую последствия тайной работы ЦРУ за рубежом были не более (и не менее) тревожными, чем, скажем, фальшивое сообщение, подброшенное в европейский журнал, которое позже появляется в американских изданиях как факт. Иногда, однако, проблема становилась гораздо более серьезной. В случае, о котором здесь рассказывается впервые, организация бывших экспертов СС и немецкой военной разведки предоставила ложную информацию, которая едва не привела к Третьей мировой войне. В другом случае сенатор Джозеф Маккарти использовал секретный американский шпионский отряд, частично состоящий из нацистских коллаборационистов, для сбора клеветнической информации, использовавшейся для очернения политических противников.

Несмотря на эти негативные последствия, существование американских операций, в которых использовались бывшие нацисты, оставалось на Западе тщательно скрываемым секретом. Эта история была похоронена благодаря определенному сближению влиятельных группировок, а не великому заговору, как утверждают некоторые критики. Американское правительство, например, не склонно предавать гласности информацию о людях, участвовавших в секретных миссиях "национальной безопасности". Многие американские документы, касающиеся этих программ, систематически вычищались из архивов и уничтожались, а большинство оставшихся записей по-прежнему имеют гриф "секретно". Большинство людей, разработавших американскую программу, включая бывшего начальника отдела тайных операций ЦРУ Фрэнка Виснера и его начальника, директора ЦРУ Аллена Даллеса, мертвы. Большинство из тех, кто еще жив, отказываются говорить.

До недавнего времени американские СМИ обычно хранили благоразумное молчание о лидерах-эмигрантах с нацистским прошлым, обвиненных в работе на ЦРУ. Согласно рассекреченным документам, полученным через Закон о свободе информации, несколько организаций СМИ в нашей стране - иногда работая в прямом сотрудничестве с ЦРУ - сыграли важную роль в продвижении мифов холодной войны, которые превратили некоторых нацистских коллаборационистов времен Второй мировой войны в "борцов за свободу" и героев возобновленной борьбы с коммунизмом.3 У широкой общественности, по большей части, не было причин подозревать, что что-то не так.

Но факты, касающиеся защиты правительством отдельных бывших нацистов и коллаборационистов, не могут оставаться похороненными навсегда. Контрабандный ввоз коллаборационистов в США для подпольной работы во время холодной войны было не так легко скрыть, как может показаться. В качестве примера можно привести въезд бывшего высокопоставленного сотрудника нацистского министерства иностранных дел Густава Хильгера. Высокопоставленные чиновники Госдепартамента США, включая Джорджа Ф. Кеннана, лично ходатайствовали за немца, оставив за собой шлейф телеграмм.4 Затем нужно было оформить секретные визы и тихо проинформировать Службу иммиграции и натурализации (INS), создав еще больше записей. Для того чтобы вывезти Хильгера из Германии, потребовалось перевезти его на борту американского военного самолета. Затем необходимо было получить новое удостоверение личности и сверхсекретный допуск, прежде чем Хильгер смог приступить к постоянной работе в Вашингтоне.

Несмотря на фрагментарный характер свидетельств, оставшихся после этой деятельности, теперь можно собрать воедино большую часть истории Хильгера и других коллаборационистов. Можно пролить свет на карьеру и объяснения конкретных американских руководителей, которые защищали этих людей и направляли их на работу. Не менее важно и то, что теперь можно начать прослеживать невидимый отпечаток, который тайное спонсорство правительством бывших нацистов и коллаборационистов оставило в Соединенных Штатах.

Рассекреченные документы армии США свидетельствуют, что первоначальный план Америки по вербовке мозгов нацистской Германии был сосредоточен на ученых. Некоторые сотрудники американской разведки с самого начала ясно осознавали, что они вербуют бывших нацистов, включая офицеров СС и других лиц, которые, как утверждалось, лично участвовали в казнях узников концлагерей. Несмотря на это, высшие офицеры Пентагона считали, что этих немцев можно использовать в продолжавшейся в то время войне с Японией и в назревающем конфликте с СССР. Сверхсекретный координационный центр военной разведки США посоветовал американской армии изменить досье на этих ученых, чтобы ввезти их в страну с якобы чистым военным прошлым. Соединенные Штаты вскоре перестали "бить дохлую нацистскую лошадь", как выразился Боскет Вев, исполнительный директор разведывательного координационного бюро Пентагона, и начали импортировать немецких экспертов по химической войне, специалистов по подводным лодкам и ученых, которые когда-то создавали немецкие ракеты, используя рабский труд нацистских концлагерей.5

Примерно в то же время, когда эти эксперты были призваны в армию, Соединенные Штаты также начали небольшую, чрезвычайно секретную программу по привлечению немецких специалистов по шпионажу и тайным операциям в американский лагерь для высокопоставленных военнопленных стран Оси под Висбаденом. Там начальник разведки армии США в Европе, генерал Эдвин Сиберт, дал добро на создание новой шпионской организации, состоящей из немецких экспертов по СССР, худощавому бывшему генералу вермахта (немецкой армии) Рейнхарду Гелену. Сиберт, что в то время было явным нарушением распоряжений президента Франклина Д. Рузвельта о денацификации Германии, взял на себя личную ответственность за этот проект. К концу 1940-х годов маленький росток Сиберта и Гелена вырос в организацию, от которой американцы сильно зависели в том, что они знали о Восточной Европе и Советском Союзе.6

С группой Гелена в ее основе бывшие нацисты и коллаборационисты в дальнейшем сыграли важную, хотя и в значительной степени незамеченную, роль во взаимосвязанной эволюции холодной войны и американских разведывательных возможностей. Гелен предоставил разведке армии США, а затем и ЦРУ множество страшных докладов, которые использовались для обоснования увеличения военных бюджетов США и усиления враждебности между США и СССР. Он преувеличивал советскую военную угрозу в Европе, говорит бывший главный аналитик ЦРУ по советскому военному потенциалу Виктор Маркетти,7 чтобы обеспечить дальнейшую защиту и финансирование своей деятельности, финансируемой США. Как выяснилось, немецкая разведывательная группа обычно получала некоторую часть всех новых бюджетных ассигнований, которые сопровождали эскалацию конфликта с СССР.

Примерно в то время, когда организация Гелена становилась на ноги, Корпус контрразведки армии США (CIC) постепенно перешел от расследования деятельности подпольных нацистов для преследования за военные преступления к использованию некоторых из этих же нацистов и коллаборационистов для слежки за коммунистами. К 1948 году Корпус контрразведки оказался втянутым в подковерную бюрократическую борьбу с ВВС США и недавно созданным ЦРУ за финансирование шпионской войны против русских. Одним из самых ценных призов в этом внутриамериканском конфликте был контроль над несколькими тысячами бывших солдат и офицеров Ваффен СС, которых армия наняла и оснастила для использования в партизанской войне против СССР. В итоге армия фактически интегрировала эти войска СС в ядерную стратегию США.*

Политика в отношении тайного использования бывших нацистских коллаборационистов в первые годы холодной войны формировалась под воздействием ряда директив Совета национальной безопасности и разведывательных проектов, спонсируемых штабом планирования политики Госдепартамента, который в то время находился под руководством Джорджа Ф. Кеннана, согласно документам, обнаруженным недавно в архивах Госдепартамента США. В то время на Кеннана была возложена задача внутреннего политического надзора за всеми тайными операциями США за рубежом. Его инициативы - наряду с инициативами Аллена Даллеса, Фрэнка Виснера и ряда других руководителей ЦРУ последнего времени - помогли убедить СНБ Трумэна одобрить всеобъемлющую программу тайных операций, которая была разработана по образцу "Армии Власова" - антикоммунистической эмигрантской кампании, созданной СС и нацистским МИДом во время Второй мировой войны.8 Ученые и пропагандисты, которые в свое время сотрудничали в разработке программы политической войны нацистов, были привезены в США, чтобы обеспечить мозги для новой операции.

Виснер, энергичный директор управления тайных операций ЦРУ, постепенно собрал в своих руках многие нити предыдущих усилий по утилизации нацистов. Виснер верил в огромный шпионский потенциал эмигрантских организаций Восточной Европы, их ценность как пропагандистов и агентов влияния, а также в уникальные преимущества использования солдат, не имеющих доказанных связей с правительством США, для выполнения некоторых особо деликатных миссий, включая убийства. Более того, Виснер был убежден, что коммунистическое правление скоро будет свергнуто в Восточной Европе и, возможно, в самом СССР. Америка уже находилась в состоянии войны, как он это видел, и не было времени спорить о прошлом ее новых пехотинцев.

Тайные кампании Виснера первоначально были направлены на СССР и его сателлитов. Однако до конца десятилетия американский народ также стал важным объектом пропагандистских программ ЦРУ. Именно в этот момент, зимой 1951-1952 годов, ответный удар от зарубежных операций ЦРУ достиг новой и более опасной стадии. Согласно документам Совета национальной безопасности, Виснер начал широкомасштабные программы, направленные на доставку тысяч антикоммунистических изгнанников в США в качестве вознаграждения за секретные операции за рубежом и подготовку других для партизанской войны против стран Восточного блока. ЦРУ тайно субсидировало работу правых организаций по оказанию помощи беженцам, помогавших таким иммигрантам, включая некоторые группы с явными связями с крайними националистическими и фашистскими организациями в Европе.9 Одновременно Управление в тот же период направило миллионы долларов на рекламу и организацию медиа-мероприятий внутри США, главной темой которых была поддержка этих зарубежных проектов "освобождения беженцев".

Десятки тысяч беженцев из Восточной Европы эмигрировали в Соединенные Штаты в конце 1940-х и 1950-х годов. Очевидно, что подавляющее большинство этих новых иммигрантов проявили себя как ценные граждане, которые внесли большой вклад в науку, культуру, медицину, спорт и американскую рабочую силу, а также в защиту таких ценностей, как демократия и национальная гордость. Но как в любой большой группе людей есть преступники, так и в этой эмиграции. Разница на этот раз заключалась в том, что среди преступников, которые приехали, многие были опытными политическими активистами правого толка, высокоорганизованными и пользующимися покровительством ЦРУ.

Незадолго до президентских выборов 1952 года ЦРУ резко расширило свою деятельность в СМИ, развернув многомиллионную рекламную кампанию внутри США, призванную узаконить расширенные операции США в рамках "холодной войны" в Европе.10 Эта программа руководствовалась теорией, известной как "либерационизм", и важной частью этой стратегии было то, что некоторые фашистские лидеры в изгнании, оставшиеся после Второй мировой войны, должны были рассматриваться как демократические "борцы за свободу" против СССР. Пропагандистская кампания ЦРУ внутри Соединенных Штатов была явно незаконной, но Управление скрывало свои связи с этой деятельностью, и предприятие процветало.

Правые эмигрантские организации, которые раньше были не более чем инструментами немецких (а затем и американских) шпионских агентств, в годы холодной войны начали обретать самостоятельную жизнь и авторитет, особенно в крупных восточноевропейских иммигрантских общинах Америки. Через такие организации, как финансируемая ЦРУ Ассамблея порабощенных европейских народов (ACEN), некоторые украинские братские группы и латвийский альянс Daugavas Vanagi (каждая из которых включала на руководящих должностях лиц, которых американские следователи считали военными преступниками стран Оси11), эти крайне правые изгнанники постепенно расширяли свое влияние на американские дела.

Хотя эти и подобные им организации никогда не были основными выразителями мнений своих национальных групп, им удалось создать реальные базы власти в крайне правой части политического спектра США. До конца десятилетия 1950-х годов деятельность экстремистских европейских эмигрантских организаций в сочетании с исконным американским антикоммунизмом оказала серьезное негативное влияние на внешнюю политику и внутренние дела США как при республиканских, так и при демократических администрациях. К 1959 году эти эмигрантские группы имели явных защитников среди сотрудников Совета национальной безопасности и завоевали определенное влияние на Капитолийском холме. Наблюдение за их влиянием на политику США в отношении СССР и Восточной Европы стало, как писал обозреватель Уолтер Липпманн, "болезненным опытом".12

Короче говоря, тайные операции США с использованием нацистов никогда не приводили к желаемым результатам, но они способствовали влиянию некоторых наиболее реакционных тенденций в американской политической жизни. С годами значение этого урока возросло. Недавние интервенции США за рубежом способствовали проникновению в Америку экстремистских и даже террористических эмигрантских организаций, которые впоследствии закрепились в этнических сообществах нашей страны, часто с помощью насилия и запугивания. В этой связи вспоминается влияние ветеранов "Залива свиней" в кубинско-американских анклавах или бывшей сайгонской полиции среди беженцев из Юго-Восточной Азии. "Эффект бумеранга" такого рода не ограничивался операциями по использованию нацистов времен холодной войны; это гораздо более распространенная характеристика эмигрантских операций ЦРУ, чем принято считать, и она заслуживает дальнейшего изучения.

На последующих страницах подробно рассматривается один из примеров "эффекта бумеранга": операции по использованию нацистов во время холодной войны и их влияние на Америку. Почему правительство США решило использовать военных преступников? Почему оно допускало таких людей в нашу страну? Чтобы понять ответы на эти вопросы, прежде всего, необходимо рассмотреть, что подразумевается под термином "военные преступления", и проследить до их истоков карьеру некоторых людей, совершивших эти беззакония.

*После окончания войны в Западной Германии развернулась длительная дискуссия о характере Ваффен СС или "Войск СС" и их взаимоотношениях с остальным полицейским аппаратом Гиммлера. Бывшие члены Ваффен СС иногда прославляют роль этой группы как особого вида морской пехоты, которая, по их мнению, не была вовлечена в военные преступления или преступления против человечности.

Ваффен СС возникли в 1940 году как специально обученные и индоктринированные немецкие войска под командованием лидера СС Гиммлера, которым поручались особые задания - от службы в качестве личных телохранителей Гитлера до выполнения функций надзирателей и палачей в концентрационных лагерях. По ходу войны многие из них были переданы под оперативное командование вермахта (немецкой армии) и часто использовались в жестоких антипартизанских ударных операциях. К 1944 году все более отчаявшиеся нацисты начали призывать людей, включая многих коллаборационистов иностранного происхождения, в эти ранее полностью добровольные дивизии. С тех пор эти призывники утверждали, в некоторых случаях правдиво, что они не участвовали в массовых убийствах, которыми прославились эсэсовцы. Поэтому, по их словам, они не должны нести то же бремя вины, что и другие члены этой группы.

Международный трибунал в Нюрнберге пришел к выводу, что все СС (включая Ваффен СС) были преступной организацией. "Расстрел безоружных военнопленных был общей практикой в некоторых дивизиях Ваффен СС", - говорится в приговоре Нюрнбергского трибунала. "Они несли ответственность за многие массовые убийства и зверства на оккупированных территориях, такие как убийства в Орадуре и Лидице... [Они] поставляли персонал для айнзатцгрупп [отрядов убийц], командовали охраной концентрационных лагерей" и действовали под прямым руководством штаба СС в антиеврейских операциях. Однако трибунал сделал явное исключение для тех лиц, которые "были призваны в члены СС... таким образом, что у них не было выбора в этом вопросе, и которые не совершали [военных] преступлений".

ГЛАВА ВТОРАЯ

Бойня на Восточном фронте

"Преступления против человечества", - гласит закон № 10 Контрольного совета союзников от 1945 года, - это "зверства и правонарушения, включая, но не ограничиваясь, убийствами, истреблением, порабощением, депортацией, тюремным заключением, пытками, изнасилованием или другими бесчеловечными действиями, совершенными против любого гражданского населения, или преследованиями по политическим, расовым или религиозным мотивам....".

Этот закон, вместе с более ранними совместными декларациями союзных правительств о военных преступлениях, стал формальной основой, на которой судили нацистов и их пособников после Второй мировой войны. Закон Контрольного совета в его нынешнем виде является всеобъемлющим. Он включает в себя запрет на военные преступления - убийства или депортацию гражданского населения оккупационными войсками, грабежи, убийства военнопленных или заложников, бессмысленное разрушение городов или поселков и т.д. - и преступления против мира, то есть начало вторжения или ведение агрессивной войны в нарушение договоров. Наказание для осужденных по закону варьируется от лишения гражданских прав до смертной казни, в зависимости от обстоятельств преступления.1

Хотя эта декларация запрещает конкретные действия в отношении отдельных лиц, она также косвенно признает, что геноцид и порабощение, совершенные нацистской Германией, требовали высокой степени координации. Уголовная ответственность явно распространяется на административный аппарат СС, нацистскую партию и руководителей немецкой промышленности, которые наживались на труде в концлагерях. Она включает в себя издателей профашистских газет, которые пропагандировали расовую ненависть на страницах своих изданий, и высших должностных лиц министерств и местных органов власти стран Оси, которые осуществляли повседневную деятельность по массовым убийствам и преследованиям.

В данном тексте термин "военные преступления" используется для обозначения действий, запрещенных Законом № 10 Союзного контрольного совета, таких как убийства, пытки, депортации или преследования по расовому или религиозному признаку. Логично предположить, что "военный преступник" - это тот, кто совершил эти преступления. Но, как хорошо известно, многие лица, непосредственно ответственные за Холокост против евреев, массовое убийство голодом миллионов советских военнопленных и другие зверства, скрылись и никогда не были судимы за свои деяния. Поэтому любое серьезное обсуждение вопроса о том, кого можно назвать "военным преступником", должно обязательно учитывать все исторические свидетельства того, что происходило во время войны и Холокоста, а не только относительно небольшое количество дел, которые были официально рассмотрены Международным трибуналом в Нюрнберге или другими судами. Термин "военный преступник", используемый здесь, имеет узкое определение, но он выходит за рамки просто тех лиц, которые были осуждены в суде. Он применяется к ответственным должностным лицам политических партий, полицейских организаций или правительств стран Оси военного времени, чьи рекорды террора, истребления и антисемитизма не подлежат сомнению; к лицам, которые добровольно участвовали в геноциде или массовых убийствах; и, в небольшом количестве случаев, к пропагандистам или публицистам, которые активно способствовали преследованию по признаку расы или религии.

Чтобы понять, как некоторые люди, упоминаемые на последующих страницах, избежали наказания за свои преступления, необходимо кратко рассмотреть одну из наиболее заметных черт нацистской политической философии: крайний антикоммунизм и особенно фанатичную ненависть к СССР.

Массовые убийства, последовавшие за нападением Германии на Советский Союз в июне 1941 года, не имеют себе равных в мировой истории. Наряду с нацистскими центрами уничтожения евреев в Треблинке, Собиборе, Биркенау и других местах, самые ужасные преступления всей войны были совершены во имя антикоммунизма на оккупированных Германией территориях на восточном фронте. Жертвы среди гражданского населения в этих районах были настолько огромными, непрерывными и экстремальными, что даже подсчет погибших оказался невозможным. Ученые пытались вывести число погибших из захваченных немецких документов, отчетов айнзатцгрупп (мобильных отрядов палачей), отчетов о смертности в лагерях военнопленных и советской статистики переписи населения. Полученные данные свидетельствуют о том, что от 3 до 4 миллионов пленных советских солдат были намеренно умерщвлены голодом в немецких лагерях для военнопленных в период с 1941 по 1944 год. Не менее полутора миллионов евреев были уничтожены на оккупированной нацистами советской территории, в основном путем массовых расстрелов, а также с помощью отравления газом, депортации в лагеря уничтожения, разграбления и разрушения деревень, повешений и пыток. Общепринятая цифра всех погибших в войне в Советском Союзе составляет 20 миллионов человек - около 15 процентов населения страны в то время, но разрушения были настолько масштабными, что даже эта цифра может быть лишь приблизительным предположением.

Нацисты намеренно использовали голод в качестве политического оружия на Востоке, и вскоре он стал крупнейшим убийцей. С началом вторжения Германии в СССР генерал (впоследствии фельдмаршал) Эрих фон Манштейн приказал, что "еврейско-большевистская система должна быть уничтожена. В городах врага значительная часть населения будет вынуждена голодать". Манштейн продолжал, что "из чувства ошибочной гуманности ничего нельзя раздавать пленным или населению - если только они не находятся на службе германского вермахта"*.

Это была война не только на завоевание, но и на уничтожение. Целые регионы СССР должны были быть очищены от существующего коммунистического аппарата и славянских "недочеловеков", чтобы освободить место для заселения "арийскими пионерами". Прежде всего, считалось необходимым вести идеологическую войну, чтобы уничтожить "еврейско-большевистскую чуму" и тех, кто был ее "носителями".

Массовые убийства в Лидице в Чехословакии и в Орадуре во Франции, где немцы сгоняли население городов в отместку за убийство немецкого чиновника, убивали их, и отправили всех выживших в концентрационные лагеря, а затем сожгли города дотла, сегодня хорошо помнят на Западе.

Но в оккупированном нацистами СССР были не один и не два Лидице. Их были сотни. Массовые убийства по типу лидицких имели место в Рассете (372 погибших), Веснинах (около 200 погибших, в основном женщины и дети) и Долине (469 погибших, опять же в основном женщины и дети), и это только три места. Только в Освейском районе на севере Белоруссии за один только март 1943 года войска нацистов и коллаборационистов опустошили около 158 деревень, сообщает корреспондент лондонской газеты "Таймс" Александр Верт. "Все трудоспособные мужчины [были] депортированы как рабы, а все женщины, дети и старики убиты", - сообщает Верт. Эта схема массовых убийств и выжженной земли повторялась снова и снова на протяжении всей войны на восточном фронте.

Нацистская война против партизан была неизменно жестокой по всей Европе, немцы и их пособники совершали многочисленные нарушения "законов и обычаев войны", такие как пытки, массовые убийства невинных людей в отместку за нападения партизан и убийства заложников по всему континенту. Однако именно на Востоке эти убийства достигли поистине бешеного уровня. Например, в Одессе нацисты и их румынские пособники за одну ночь уничтожили 19 000 евреев и других так называемых подрывных элементов в отместку за партизанскую диверсию, в результате которой погибло около дюжины румынских солдат. Войска Оси собрали еще 40 000 евреев и казнили их в течение следующей недели. Эсэсовцы использовали газовые фургоны, замаскированные под фургоны Красного Креста, чтобы убить около 7000 женщин и детей на юге, недалеко от Краснодара. Не менее 100 000 евреев и славян были убиты в Бабьем Яру под Киевом, и так далее, и так далее, и так далее.2

Гитлеровское верховное командование тщательно планировало кампанию уничтожения на восточном фронте, составляя директивы о массовых убийствах и распространяя их среди командиров вермахта и СС. Они создали специальные команды СС, занимавшиеся исключительно массовыми убийствами - айнзатцгруппы и их подгруппы, зондеркоманды и айнзатцкоманды, и наладили связь между командами убийц и командующими армиями на фронте, чтобы обеспечить командам убийц необходимую разведывательную и материально-техническую поддержку. По мере того как происходили убийства, эсэсовцы тщательно подводили итоги, записывали их и отправляли в Берлин. Команды инспекторов и экспертов (среди них были люди, которые впоследствии работали экспертами по советским делам в американских спецслужбах) на протяжении всей войны объезжали восточный фронт, чтобы убедиться, что уничтожение или конфискация продовольствия на оккупированных территориях проходит должным образом и осуществляется, как свидетельствовал в Нюрнберге один из руководителей айнзатцгруппы, "гуманно в данных обстоятельствах".3

То, что впоследствии стало называться "политической войной", то есть использование пропаганды, саботажа и коллаборационистов для подрыва воли противника к борьбе, играло важную роль в немецкой стратегии с самого начала конфликта. Специализированные нацистские команды пропаганды и террора, состоящие из местных коллаборационистов, маршировали вместе с первыми немецкими армиями по Европе.

Первоначально нацисты планировали завоевать СССР за несколько месяцев, и какое-то время казалось, что им это удастся. Но немецкое наступление забуксовало, линии снабжения растянулись и стали более уязвимыми, а партизанское движение в немецком тылу усилилось. По мере того как осень 1941 года переходила в зиму, командование армии на восточном фронте стало уделять все больше внимания использованию местных антикоммунистических коллаборационистов для управления регионами, находящимися под нацистской оккупацией, и для пополнения боевых сил Германии, особенно в антипартизанской войне.

Немецкие специалисты по советским делам утверждали, что систематическая программа использования коллаборационистов и предателей, не похожая на ту, которую Германия применяла в оккупированных зонах Западной и Центральной Европы, была необходимой тактикой для достижения военной победы над СССР. Они утверждали, что вторгшиеся нацисты должны попытаться убедить советский народ в том, что немцы позволят коллаборационистам пользоваться определенным богатством и властью под нацистским патронажем, что оккупированным территориям будет предоставлена своего рода ограниченная "национальная независимость", что церкви будут вновь открыты, а колхозная система будет ликвидирована. Более экстремальные виды нацистской жестокости должны быть временно ограничены, утверждали они, чтобы не мешать стабилизации нацистской власти на оккупированных территориях. Антикоммунистические эмигрантские группы, уже находившиеся на службе у немцев, такие как "Народно-трудовой союз" (НТС) и украинское националистическое движение "Организация украинских националистов" (ОУН), пропагандировались как лучшие инструменты нацистов для применения этой комбинированной военно-политической стратегии в оккупированной зоне.4

Гитлер, однако, отверг подобные рассуждения. Его ненависть к славянам на Востоке была как расовой, так и политической, и он уже наметил планы по уничтожению большинства славянских народов, как только покончит с евреями. Его мало интересовало создание на Востоке каких-либо славянских государств, даже тех, которыми управляли нацистские прихвостни.

Однако тактика политической войны продолжала набирать популярность среди офицеров вермахта и некоторых офицеров СС, встревоженных катастрофическими потерями Германии на поле боя. Эти люди начали критиковать некоторые аспекты немецкой оккупации СССР, что неоднократно поднималось в их защиту после окончания войны. Однако такую "критику" гитлеровской стратегии нельзя принимать за чистую монету. Один из ведущих сторонников политической войны, Карл-Георг Флайдерер, например, после инспекционной поездки по Украине в 1942 году заявил, что голод, устроенный немецкой армией, был плохой практикой, но только потому, что он помешает нацистам вымогать больше продовольствия с оккупированных территорий в следующем году.

Даже такая логика не была применима к обращению с евреями. Фракция политической войны в немецком руководстве "умыла руки от евреев России", отмечает историк Холокоста Джеральд Рейтлингер. Милосердие к евреям "не имело для немцев ничего общего с победой в войне против Сталина", пишет он; "оно не было необходимо для военных усилий". Действительно, по словам Рейтлингера, сторонники политической войны на Востоке часто использовали агрессивный антисемитизм как средство легитимизации своей противоречивой программы.5

По мере ухудшения военного положения немецких войск специалисты немецкой разведки по СССР оказывались все более востребованными. Некоторые из этих консультантов родились в царской России, все знали язык, и все они сделали карьеру благодаря своему опыту в советских делах. Некоторые из этих авторитетов, такие как Франц Зикс и Эмиль Аугсбург, были старшими офицерами СС и истинными приверженцами нацистского дела, которые лично возглавляли мобильные отряды уничтожения на Востоке. Другие, как Густав Хильгер в министерстве иностранных дел и Эрнст Кёстринг, Ганс Генрих Герварт, Рейнхард Гелен и Вильфрид Штрик-Штрикфельдт в Вермахте, по-видимому, руководствовались прежде всего чувством долга и националистической гордостью за то, что они воспринимали как историческую миссию по искоренению коммунизма.6

Коллаборационисты и перебежчики из числа местного населения стали ключом к планам немецкой группы политической войны. В ходе войны нацисты завербовали около миллиона таких коллаборационистов, включая украинцев, азербайджанцев, казаков и, конечно же, большое количество русских. Программа Osttruppen (восточные войска), которой командовали Кёстринг и Герварт, охватывала все восточные коллаборационистские войска под управлением немецкой армии, в то время как СС вербовала своих собственных перебежчиков в подразделения, которые в конечном итоге стали частью Ваффен СС. Разнообразные вспомогательные полицейские, милицейские и другие антипартизанские формирования, организованные непосредственно нацистами или коллаборационистскими местными администрациями под контролем нацистов, дополняли картину.

Этим коллаборационистам поручалась самая разная работа - от подвоза боеприпасов для фронтовых войск до массовых казней евреев - грязная работа, которую нацисты часто не хотели делать сами. Для немцев эти подразделения стали живой лабораторией по разработке сложных методов пропаганды, партизанской войны и разведки для использования против советского правительства. После окончания войны, как мы увидим, они стали сырьем, из которого был создан новый потенциал политической войны США.

Самым важным общим делом среди немецких политических воинов во время (и после) войны стало "Русское освободительное движение", которое они финансировали и вооружали. Их целью было не что иное, как объединение всех враждующих коллаборационистских групп на территории оккупированного нацистами СССР в единую антисталинскую армию. План так и не удался, отчасти из-за препятствий со стороны Гитлера, который боялся перспективы создания любой всероссийской армии, даже под командованием нацистских офицеров.

Гитлер, однако, был готов пойти на притворство якобы независимого "Русского освободительного движения" в качестве пропагандистской уловки, поэтому операция психологической войны, построенная на этих темах, была предпринята Геленом и Штрик-Штрикфельдтом уже в 1941 году и продолжалась всю войну. В 1942 году эти усилия стали известны как "Армия Власова" по имени Андрея Власова, бывшего генерала Красной Армии, которого немцы выбрали руководителем крестового похода. Власов, который в 1941 году был лично награжден Сталиным за мужество при обороне Москвы от немецкого нападения, в следующем году после унизительного поражения перешел на сторону нацистов. Трагическая фигура достоевского масштаба, Власов, очевидно, искренне верил, что нацистское правительство поддержит его усилия по созданию антикоммунистической армии из числа немецких военнопленных и беженцев, а затем обучит и оснастит эту армию, не требуя взамен практически ничего. Такие мечты, конечно, неизбежно приводили к краху. В итоге Власов потерял и свою армию, и свою жизнь.*

Однако в 1942 году Власов был именно тем человеком, которого искала фракция политической войны, и создание армии советских перебежчиков под немецким контролем с использованием его в качестве фигуранта стало ее главным занятием до конца войны. "Немцы приступили к шантажу оставшихся в живых русских военнопленных", - отмечает военный корреспондент Александр Верт. "Либо идти в армию Власова, либо голодать". Подавляющее большинство советских военнопленных отказались от этого предложения, и около 2 миллионов военнопленных, которым в 1942-1945 годах был предоставлен выбор между сотрудничеством и голодом, предпочли смерть, а не помощь нацистам. Но многие тысячи русских все же присоединились к захватчикам в качестве носильщиков, поваров, охранников концлагерей и осведомителей, а позже - в качестве боевых солдат под немецким контролем.7

Как будет показано далее, после войны армия Власова часто изображалась на Западе как самый благородный и идеалистический из эмигрантских легионов нацистов. Власов был "убежден, что можно свергнуть Сталина и установить в России другую форму правления", - пишет американский консультант по психологической войне Уоллес Кэрролл в широко распространенной в 1949 году статье, пропагандирующей вербовку власовских ветеранов в США. "Он хотел 'демократического' правительства, а под 'демократическим' он подразумевал ... [республиканскую и парламентскую] систему".8

В действительности организация Власова состояла в значительной степени из ветеранов, переведенных из самых развращенных подразделений СС и "охранки" всей нацистской машины уничтожения, независимо от того, чего хотел сам Власов. К 1945 году около половины отрядов Власова были взяты из Команды СС Каминского, которую ранее возглавлял белорусский коллаборационист Бронислав Каминский. *

Верность ополченцев Каминского нацистам принесла им официальное назначение в Ваффен СС - довольно большая честь для славянских "недочеловеков", пришедшая от немцев. В дальнейшем они возглавили кровавое подавление героического восстания в Варшавском гетто в 1944 году с такой зверской жестокостью, что даже немецкий генерал Ганс Гудериан был потрясен и потребовал убрать их с поля боя. В конце концов немцы поймали Каминского на прикарманивании награбленного, которое он должен был передать Рейху. Они казнили его в последние дни восстания.

Когда Каминского не стало, эсэсовцы объединили его оставшихся солдат с другими русскими, перевербованными из лагерей для военнопленных, а также с различными другими этническими русскими и украинскими шуцманшафт батальонами, или охранными подразделениями.9 Истории многих из этих новых солдат во всех важных отношениях были похожи на истории людей Каминского. Именно они составили "идеалистическую" армию Власова.

Немецкие политические воины сами были расколоты по традиционно щекотливому вопросу о национальных меньшинствах в СССР. Сторонники тактики политической войны в нацистском МИДе, СС и немецкой военной разведке, например, в целом выступали за объединение всех перебежчиков и коллаборационистов из СССР в армию Власова. Руководители этой армии, как правило, были русскими по национальности и резко выступали против националистических амбиций украинцев, кавказцев и других меньшинств в СССР.

С другой стороны, невоенное (но абсолютно нацистское) министерство Альфреда Розенберга по делам оккупированных восточных территорий утверждало, что балтийские, украинские и исламские меньшинства с периферии СССР должны поощряться к созданию отдельных "национально-освободительных армий" для освобождения своих родных земель как от "еврейского коммунизма", так и от империализма русских. Для реализации этой программы министерство Розенберга создало около десятка "правительств в изгнании" для белорусов, крымских татар, советских грузин и других меньшинств внутри СССР.

Старая царская Россия, как известно, на протяжении веков была экспансионистской империей и постепенно завоевала большую часть Центральной Азии и северные подступы к Ближнему Востоку. Подвластные народы этих территорий - узбеки, казахи, калмыки и другие - были в основном мусульманами по религии, тюркского или монгольского происхождения, с языками и культурой, резко отличавшимися от языков и культур православных христианских царей, пытавшихся управлять ими из Москвы.

Подобным образом царская Россия неоднократно пыталась ассимилировать и народы, проживающие вдоль европейской границы к западу от Москвы. Там русские исторически конфликтовали с литовцами, поляками и румынами из-за длинной полосы спорной территории, простирающейся с севера на юг от Балтийского до Черного моря. Возможно, самым важным призом в этих ранних конфликтах была Украина, богатая, этнически отличающаяся область на юго-восточной границе современной Польши.

Революция 1917 года добавила еще один слой сложности к ожесточению между этими группами и усилила существующие этнические, классовые и религиозные антагонизмы. Многие из подвластных народов - особенно украинцы, армяне и грузины - попытались создать новые национальные государства на своих территориях после падения царя. Все крупные европейские державы, включая преимущественно русских большевиков, боролись за власть в оспариваемых регионах, каждая из которых поддерживала ту или иную фракцию восставших меньшинств в попытке расширить свое влияние. К 1925 году многие из этих противостояний были решены силой оружия в пользу Советов, особенно на юге и востоке нынешней территории СССР. Однако балтийские страны - Латвия, Литва и Эстония - на севере сумели сохранить хрупкую национальную независимость, а Польша получила тысячи квадратных миль Украины в соответствии с перемирием, завершившим Первую мировую войну.

Эти предыдущие потрясения оставили мощное наследие этнического и религиозного недовольства внутри СССР и привели к созданию крупных антикоммунистических эмигрантских общин в нескольких крупных европейских столицах. Насилие и кровопролитие, сопровождавшие сталинскую земельную реформу и подавление религии в 1930-е годы, привели к тому, что многие из этих ран остались незаживающими.

По замыслу Альфреда Розенберга, эти конфликты должны были использоваться как средство продвижения расовой и национальной миссии Германии на Востоке. Немецкие спецслужбы также систематически вербовали сочувствующих среди различных эмигрантских групп и накануне Второй мировой войны подготовили и вооружили несколько крупных эскадронов украинских националистов для использования как в разделе Польши в 1939 году, так и в последующем блицкриг-нападении на СССР.

Отношения между этими силами и их немецкими спонсорами были сложными и неоднократно менялись в ходе войны. Как считали некоторые лидеры националистических меньшинств, именно они использовали немцев, а не наоборот, для реализации своих собственных властных устремлений. Ответ Германии на эти амбиции отражал все классические дилеммы имперской державы, оказавшейся между стремлением к абсолютному контролю и практической необходимостью полагаться на незначительных союзников со своими собственными мечтами для достижения этой цели. Различные фракции нацистского государства ожесточенно спорили между собой о том, как поступить со своими непокорными пешками. Эмигрировавших националистов и власовцев попеременно поддерживали и временно подавляли, а затем снова поддерживали, когда военная удача Германии на Востоке менялась.

Похоже, все немецкие специалисты по политической войне были согласны в одном: большая часть крови, которая должна была пролиться в ходе предполагаемой антикоммунистической революции, должна была принадлежать русским, украинцам, казакам и другим уроженцам СССР, а не немцам. "Каждый русский, который сражается за нас, - утверждал эксперт по пропаганде нацистского МИДа Антон Босси-Федриготти, - спасает немецкую кровь".10

Немецкие генералы, командовавшие эмигрантскими антикоммунистическими легионами, не питали иллюзий относительно мотивов большинства перебежчиков, согласившихся работать на нацистов на Востоке. "Основная масса добровольцев... я убежден, не записывалась в армию, чтобы сражаться за дело [антибольшевизма]", - пишет генерал-лейтенант Ральф фон Хейгендорф, командовавший восточными легионами (под командованием Кёстринга) с 1942 по 1944 год. Напротив, большинство прибыло "исключительно с целью получения личных преимуществ, немедленно или в ближайшем будущем". Многие из этих людей пытались продемонстрировать идеализм, который не существовал и не управлял их действиями". В действительности, по словам Хейгендорфа, именно "ужасные условия, царившие в большинстве лагерей [для военнопленных]", заставили большинство коллаборационистов использовать сотрудничество с нацистами как "последнюю надежду".

Немногие "истинные идеалисты" в их рядах, продолжает немецкий генерал, "сочетавшие ярко выраженную антибольшевистскую позицию с фанатичной любовью к собственному народу", были одними из самых жестоких и свирепых среди всех легионов нацистов, когда дело касалось обращения с гражданским населением оккупированных Германией регионов, именно потому, что они, как правило, считались предателями среди своего собственного народа. "Они были чрезвычайно суровы к соотечественникам, не разделявшим их идеалы", - пишет Хейгендорф. "В обращении с ненадежными людьми они были настолько суровы, что нам часто приходилось вмешиваться" (выделено автором) - немецкий эвфемизм, указывающий на то, что "идеалисты" часто несли ответственность за массовые убийства невинных гражданских лиц во время антипартизанских кампаний.11

Нацисты отбирали наиболее перспективных и талантливых коллаборационистов для разведывательных миссий на советской территории, пропаганды, саботажа и - чаще всего - допросов миллионов советских военнопленных и гражданских лиц, попавших в руки немцев в первые месяцы войны. Многоязычные перебежчики часто попадали в команды дознавателей благодаря своим языковым навыкам, знанию местности или, как отмечалось выше, энтузиазму в общении с соотечественниками, "не разделявшими их идеалы". Немецкая армия и СС специально разрешили пытки и часто применяли их как средство получения информации. В лагерях для военнопленных местные коллаборационисты специализировались на Durchkämmung, "вычесывании" евреев, "комиссаров" (членов коммунистической партии) и других нежелательных лиц из числа пленных солдат. СС передавало "вычесанных" в мобильные отряды убийц для казни.

Работа этих дознавателей и переводчиков была важна для более широких усилий нацистов по поиску и уничтожению евреев и коммунистов, попавших в их руки. После войны немецкие специалисты по политической войне редко обсуждали свою роль или роль своих перебежчиков в этих допросах, несмотря на их явное участие в них. Возможно, потому, что, как отметил Нюрнбергский трибунал в своем решении по делу эсэсовца и специалиста по политической войне Вальдемара фон Радецки, "признав функции перевода, [они] признали бы, что знали о казнях, последовавших за определенными расследованиями".12 Специалисты по политической войне принимали активное участие в этих допросах на протяжении всей войны. Например, Вильфрид Штрик-Штрикфельдт, который впоследствии стал центральной фигурой в финансируемых ЦРУ эмигрантских операциях в Мюнхене, провел большую часть войны в качестве главного дознавателя управления русской разведки Абвера (немецкой военной разведки) на восточном фронте.13

Отто Олендорф, командир отрядов массовых казней Айнзатцгруппы D на Кавказе, предлагает взглянуть на ту часть карьеры лидеров фракции политической войны и их коллаборационистских отрядов, которая в противном случае могла бы быть утеряна для истории. По словам Олендорфа, коллаборационистские подразделения были одной из самых важных и уличающих связей между немецким офицерским корпусом, с одной стороны, и айнзатцгруппами СС по уничтожению людей, с другой. "Армейские подразделения должны были сами отбирать политических комиссаров и другие нежелательные элементы, то есть использовать местных предателей и коллаборационистов, а затем "передавать их айнзатцкомандам для уничтожения", - свидетельствовал Олендорф. Деятельность айнзатцгрупп и их айнзатцкоманд осуществлялась полностью в пределах юрисдикции главнокомандующих армейских групп или армий, находящихся в их ведении".14

Коллаборационисты часто играли важную роль в массовых убийствах. Офицеры этих отрядов убийц, как и Олендорф, были в основном немцами, прикомандированными к различным полицейским подразделениям под юрисдикцией СС. Но многие из солдат в отрядах убийц, что особенно важно, не были немцами. По словам Олендорфа, это были коллаборационисты, взятые на время из армии, известные как Notdienstverpflichtete (призывники срочной службы, позже получившие название Osttruppen, или восточные войска), местные ополченцы или роты перебежчиков, которые должны были быть непосредственно завербованы в Ваффен СС.

"Не следует недооценивать важность этих помощников", - отмечает всемирно признанный эксперт по Холокосту Рауль Хильберг. "В результате облав, проводимых местными жителями, которые говорили на местном языке, процент погибших евреев был выше. Об этом ясно свидетельствует статистика коммандос, которые пользовались помощью местных жителей". В Литве муниципальные отряды убийц, нанятые пособниками литовских нацистов, уничтожили 46 692 еврея менее чем за три месяца, согласно их собственным отчетам, в основном сочетая уничтожение 500 евреев в день в столице Вильнюсе с мобильными "чистками" в окрестностях.

Такие отряды постоянно использовались нацистами для грязной работы, которую даже эсэсовцы считали "ниже достоинства" немецкого солдата. На Украине, например, Айнзатцкоманда 4а зашла так далеко, что "ограничилась расстрелом взрослых, приказав своим украинским помощникам расстреливать [детей]", - сообщает Хильберг. "Мы были напуганы", - вспоминал Эрнст Биберштейн, начальник Айнзатцкоманды 6, - "кровожадностью этих людей".15

Коллаборационистские войска восточного фронта были, в целом, неотъемлемой частью немецкой стратегии на Востоке и были глубоко вовлечены в нацистские усилия по истреблению евреев. Западные державы признали этот факт во время войны. С коллаборационистами, захваченными западными войсками, обращались как с военнопленными, и многие из них были переданы СССР как предатели и подозреваемые в военных преступлениях в первые месяцы после капитуляции Германии. В конце войны в американском командовании преобладало мнение, что теперь СССР должен решать, что делать с восточными войсками нацистов и другими предателями, так же как американцы должны были решать, что делать с Токийскими Розами и подобными захваченными перебежчиками из этой страны.

Но параллельно происходило событие, которое вскоре окажет сильное влияние на то, как обращались с военнопленными стран Оси на Западе. В то время в руках американцев находилась еще одна группа пленных стран Оси, которые, в отличие от восточных коллаборационистов, считались весьма ценными: ученые, которые использовали свои знания на благо нацистов.

Все крупные державы считали немецких ученых частью военной добычи. Американцы, британцы и Советы создали специальные команды, которые сосредоточились на захвате и сохранении немецких лабораторий, промышленных патентов и подобного полезного оборудования современной эпохи. Ученые, как правило, рассматривались как еще один технический актив, который необходимо присвоить.

США и Великобритания совместно создали Объединенный подкомитет по разведывательным целям (CIOS) для координации своих усилий по захвату особо ценных целей. Фактические рейды осуществлялись подчиненными командами, обозначенными буквой, например, "S Force" (также известная как "Sugar Force" в телеграфной связи) в Италии, "T Force" во Франции, Голландии и Германии и так далее.16 Эти подразделения имели лишь минимальную вооруженную силу, но они путешествовали в комплекте с опытными лингвистами, западными учеными и полицейскими специалистами, что позволяло им быстро выявлять и захватывать полезных экспертов и материалы.

Ставки в поисках научного опыта Германии были высоки. Например, самой важной американской ударной силой была рейдовая группа "Алсос", целью которой были атомные исследования стран Оси, запасы урана и ученые-ядерщики, а также нацистские исследования в области химической и биологической войны. Командиром этой группы был полковник армии США Борис Пэш, который ранее был начальником службы безопасности Манхэттенского проекта - американской программы разработки атомной бомбы - и который впоследствии играл важную роль в сверхсекретных американских программах тайных действий. Пэш блестяще справился со своей миссией, захватив ведущих немецких ученых и более 70 000 тонн урановой руды и радиевых продуктов стран Оси. Уран, захваченный во время этих рейдов, в конечном итоге был отправлен в США и использован в американском атомном оружии.17

Однако утилитарный подход американского правительства к работе с немецкой наукой и учеными оказался тем острием клина, которое в конечном итоге помогло расколоть американскую решимость сурово расправиться с нацистскими преступниками, включая пленных коллаборационистов, служивших на восточном фронте. Оглядываясь назад, становится ясно, что американцы, отвечавшие за эксплуатацию немецких специалистов, захваченных в рамках программы "Алсос" и подобных программ, стали пионерами методов, которые позже использовались для доставки в страну других нацистов и коллаборационистов. Не менее важно и то, что философские концепции и психологические обоснования, которые американские чиновники использовали в работе с немецкими специалистами, постепенно были распространены на использование практически любых антикоммунистов, независимо от того, что они сделали во время войны.

*Другие особенности военных постановлений, обнародованных Манштейном накануне войны, включают приказы о немедленной ликвидации всех захваченных в плен советских политических офицеров или руководителей, казни без суда и следствия гражданских лиц, которые "участвуют или хотят участвовать" в сопротивлении немецким войскам, и "коллективные меры воздействия" - что вскоре стало означать убийство всего населения деревень, включая детей, для наказания деревень, в которых имели место "злонамеренные нападения [на Вермахт] любого рода". Немецкие солдаты, совершившие то, что в противном случае было бы преступлением по военному кодексу Германии, не подлежали преследованию, если их действия были совершены "из-за ожесточения против ... носителей еврейско-большевистской [так в оригинале] системы".

Манштейн позже утверждал на суде по обвинению в военных преступлениях, что приказ о голоде "мне совершенно не запомнился". Он был осужден британским трибуналом и приговорен к восемнадцати годам тюремного заключения, но добился освобождения в 1952 году, отбыв менее трех лет своего срока. Бывший фельдмаршал в конце концов стал советником Министерства обороны Западной Германии.

*Власов был серьезно болен алкоголизмом на протяжении всей войны, и его состояние ухудшалось по мере приближения поражения. Тем не менее, он продолжал верить в то, что его спонсируемая нацистами армия может как-то способствовать свержению Сталина. Вильфрид Штрик-Штрикфельдт, немецкий офицер связи Власова, вспоминал одну из своих последних встреч с генералом следующим образом: "В тот вечер, когда он лег спать, я поднялся к нему в комнату. 'Простите меня, Вильфрид Карлович, - сказал он. В последнее время я много пью. Конечно, я и раньше пил, но это меня не цепляло. Теперь я хочу забыться. Крегер все время наполняет мой стакан и, наверное, думает, что так со мной можно справиться. Он ошибается.... Я ни по чему не скучаю, я просто хочу уйти.... Вильфрид Карлович... [Вы должны] сказать остальным, что Власов и его друзья любили свою страну и не были предателями. Обещайте мне....'" Сломленный человек, Власов погрузился после этих размышлений в тяжелый сон.

В самые последние дни войны Власов и его войска также предали немцев и недолго помогали чешским партизанам в Праге, сражавшимся с вермахтом. После короткого боя там генерал сдался в плен Третьей армии США в начале мая 1945 года. Американцы, действуя в соответствии с приказом военного времени о сотрудничестве с Красной Армией в вопросах военнопленных, передали Власова русским вскоре после его пленения.

Существует несколько версий того, как Власов перешел из американских рук в советские. Наиболее красочная из них предложена Юргеном Торвальдом, немецким публицистом, который поддерживал тесные личные связи с рядом старших офицеров Власова. Торвальд утверждает, что неизвестный американский офицер заманил Власова на секретную конференцию в "таинственный населенный пункт", расположенный недалеко от места, где русский содержался под домашним арестом. "Когда группа проходила через лесистый переулок... она была внезапно окружена советскими войсками. Власов и его офицеры были схвачены, прежде чем поняли, что происходит". Другие версии утверждают, что Соединенные Штаты просто передали генерала Советам во время обычной передачи военнопленных. Какой бы ни была правда по этому вопросу, ясно, что Власова и десять его старших офицеров судили за измену в Москве летом 1946 года. 12 августа советское радио объявило, что "все обвиняемые признали свою вину и были приговорены к смертной казни.... Приговоры приведены в исполнение".

*Эти войска были одними из фактических инициаторов Холокоста и особенно активно участвовали в пулеметных расстрелах мирных жителей. Известно, что некоторые из людей Каминского развлекались тем, что фотографировали обнаженных еврейских женщин за мгновения до их убийства. Некоторые ополченцы, по-видимому, наслаждались фотографиями "до и после", поскольку несколько таких отпечатков были позже обнаружены у убитых солдат Каминского. Однако немцы, опасаясь, что преждевременная огласка может разрушить их планы "расы и переселения", вскоре положили конец фотосессиям Каминского на краю расстрельного рва.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

"Избранные, редкие умы"

В качестве примера можно привести немецкого генерала Вальтера Дорнбергера. Дорнбергер - военный, а не офицер СС - никогда не был обвинен или привлечен к суду по обвинению в военных преступлениях. Вместо этого он стал известным человеком в кругах аэрокосмической промышленности и по сей день пользуется большим уважением среди американских корпоративных и военных ассоциаций. Дорнбергера часто приводят в качестве примера того немца, который действительно был невиновен в нацистских преступлениях и которого Соединенные Штаты завербовали после окончания войны.

Как теперь известно, ВВС США тайно привезли Дорнбергера в нашу страну в 1947 году и поставили его работать над секретной ракетной программой на Райт-Филд (ныне база ВВС Райт-Паттерсон) недалеко от Дейтона, штат Огайо. К 1950 году он перешел в частную промышленность в компанию Bell Aircraft и, в конце концов, стал старшим вице-президентом в подразделении Bell Aerosystems огромной многонациональной корпорации Textron. Там он специализировался на связях компании с военными ведомствами США. Он имел высокий уровень допуска к секретности в США и множество общественных наград, включая премию Американского ракетного общества в области астронавтики в 1959 году. Он мирно скончался в июне 1980 года.1

До своего приезда в США Дорнбергер был кадровым немецким артиллерийским офицером. Еще в 1920-х годах он понял, что Версальский договор запрещает Германии строить много пушек, бомбардировщиков, морских орудий и аналогичного обычного оружия. Ракеты, однако, были неизвестны как современное оружие во времена Версаля и поэтому не были запрещены этим договором. Дорнбергер был одним из первых, кто догадался, что эти игрушки ученых можно использовать для приведения в действие взрывчатых веществ. С 1932 года он упорно трудился над тем, чтобы сделать ракеты неотъемлемой частью арсенала Третьего рейха.

В нацистской Германии было нелегко быть начальником военной ракетной службы. СС, в частности, пытались навязать Дорнбергеру свою работу. Деньги, инженеры и рабы, используемые в строительстве, казалось, всегда были в дефиците. И в марте 1943 года случился страшный удар: Адольфу Гитлеру приснился сон, в котором любимый проект Дорнбергера, огромная ракета V-2 на жидком топливе, не смогла пересечь Ла-Манш. Фюрер придавал большое значение этим ночным видениям, и вскоре проект генерала оказался в самом низу кучи высокоприоритетного "секретного оружия", которое должно было вывести Германию из созданного ею кошмара.

Но генерал Вальтер Дорнбергер не отличался решительностью. В июле 1943 года он попросил и получил частную аудиенцию у Гитлера. С помощью фильмов, маленьких деревянных моделей ракет и других аудиовизуальных средств Дорнбергер лично убедил Гитлера дать разрешение на создание гигантского подземного завода под Нордхаузеном для массового производства его машин. На этом заводе также будет совершено одно из главных преступлений войны.2

Для строительства ракетного завода в Нордхаузене нацисты использовали рабский труд из близлежащего концентрационного лагеря Дора. Менее чем за пятнадцать месяцев работы эсэсовцы заставили заключенных Доры вырубить в заброшенной соляной шахте подземную пещеру длиной в милю для размещения предприятия. Голодная диета и тяжелый труд, как правило, убивали тружеников через несколько месяцев. Не лучше обстояли дела и у рабочих конвейера, строивших ракеты после завершения строительства пещеры.

В ходе реализации этого проекта в Доре и Нордхаузене от голода, болезней или казни погибло не менее 20 000 заключенных - многие из них были талантливыми инженерами, которых выделили для производства ракет из-за их образования.3

Вопрос о том, кто несет ответственность за эти смерти, был предметом значительных споров после войны. После 1945 года Дорнбергер и его подчиненные, разумеется, отрицали, что имели какое-либо отношение к производственной линии в Нордхаузене. По их словам, эсэсовцы, а не они, контролировали рабочую силу на подпольной фабрике.

СС, безусловно, заслуживает того, чтобы нести часть, возможно даже самую большую часть, ответственности за преступления в Нордхаузене. Но ошибочно думать, что они действовали в одиночку. На самом деле Дорнбергер и его помощники вели долгую бюрократическую борьбу с СС за контроль над ракетной программой Германии, и степень личной власти Дорнбергера над тем, что происходило на производственной линии, менялась в зависимости от настроения Гитлера. В конце 1944 года генерал достиг соглашения с Генрихом Гиммлером, главой СС, согласно которому представитель СС Ганс Каммлер взял на себя повседневное управление Нордхаузеном при условии, что избранные подчиненные Дорнбергера (например, последний администратор ракетной программы США Артур Рудольф) сохранят свои руководящие должности на предприятии. Сам Дорнбергер сохранил явную юрисдикцию над производственными графиками, включая количество ракет, которые должны быть построены, и сочетание различных моделей.4

Дорнбергер, короче говоря, не управлял рабами в Нордхаузене напрямую. Однако его производственные заказы определяли график, по которому они работали до смерти. И, судя по всему, он был энтузиастом. Он требовал все больше и больше ракет - больше, чем хватало топлива для запуска - до самых последних моментов войны. Продовольствие для рабов в Нордхаузене, которого и так никогда не было много, полностью закончилось где-то в феврале 1945 года. Но заказы Дорнбергера на новые ракеты не прекращались, и трудовые батальоны работали круглосуточно без питания. Эсэсовцы просто набивали в лагерь Дора все больше заключенных, использовали сильных на работах до упаду, а слабым давали умереть.

Тысячи заключенных умирали от голода. В лагере бушевала холера, убивая сотни людей каждый день. Сначала эсэсовцы кремировали умерших, чтобы сдержать распространение болезни среди выживших рабов. Однако по мере приближения конца печей не хватало, и трупы просто оставляли гнить. Заключенные складывали тела в углах, под лестницами, в любом месте, которое было немного в стороне от дороги. А строительство ракет продолжалось.

Дорнбергер неоднократно посещал завод в Нордхаузене. Он знал - или должен был знать, поскольку зверства были очевидны для любого глаза, - что заключенных, работавших над его ракетами, систематически морили голодом. И он знал, ибо сам говорил об этом, что поражение Германии было неизбежным.5 Дорнбергер мог остановить сборочную линию под каким-нибудь техническим предлогом. Он мог потребовать адекватного питания для заключенных. Он мог сократить заказы на ракеты до того количества, которое Германия была способна запустить. Вместо этого он решил ускорить производство.

Послевоенная автобиография генерала, получившая на Западе одобрение критиков, наполнена эпизодами об испытаниях ракет, бюрократической борьбе и технических достижениях. Его машины описаны в бесконечных деталях с точной информацией о взлетном весе, расходе топлива, тяге и других тонкостях физики. Однако в книге нет ни слова признательности заключенным, которые ценой своей жизни создавали эти машины. Он представляет события в своей книге так, как будто его ракеты просто соскочили с чертежных досок и взлетели в небо без каких-либо промежуточных шагов, как будто ракеты могли как-то сами себя создать.

Когда многие американцы думают о Холокосте - те, кто не был его очевидцем, - они часто вспоминают кадры на какой-то зернистой кинопленке, где заключенные, похожие на живые скелеты, показаны высунувшимися из грязных деревянных коек, чтобы вяло поприветствовать освободителей из армии США. Затем фильм переходит к сцене, где сотни трупов лежат в ряд. Даже мертвыми они не выглядят похожими на людей. Кости ног четко вырисовываются на фоне земли, но конечности кажутся какими-то слишком большими, как будто они не соответствуют телу. Это потому, что на останках не осталось плоти, только кожа; нацисты и их ракетный завод убрали все остальное. Фильм мерцает, показывая американского офицера, проходящего мимо этого ужаса, на его лице маска.

Этот документальный фильм был снят Сигнальным корпусом армии США в Нордхаузене в апреле 1945 года.6 Лагерь Дора и его подземные ракетные заводы были первым крупным объектом рабского труда, освобожденным американскими войсками.

Освобождение американцами комплекса Нордхаузен положило начало схватке между американскими и советскими командами научных рейдеров, которая стала одним из первых выстрелов холодной войны. Советы попытались присвоить себе захваченных ученых и зарытую в Нордхаузене техническую добычу, отчасти потому, что считали лагерь находящимся в зоне своих военных действий. Однако Соединенным Штатам досталась большая доля научного наследия комплекса Нордхаузен. Это были тонны частично собранных ракет V-2, техническая документация и около 1200 пленных немецких специалистов по ракетостроению - среди них Дорнбергер и Вернер фон Браун. Стоимость только научных документов была консервативно оценена в 400-500 миллионов долларов.

И многое, многое другое: научная и техническая добыча со всей Германии. Доля США в этих трофеях включала инженеров, техников и пятьдесят реактивных турбин МЕ-162 - самых современных в мире - с завода Мессершмитта в Шенебеке; практически весь научный персонал компаний Siemens и Zeiss; ведущих инженеров-химиков и электротехников и их оборудование из I. G. Farben и Telefunken; ученых, радий и все детали атомных исследований из Физико-технического института в Вайде; технический персонал и все проекты новых двигателей с подземных заводов BMW в Унзенберге, и это только некоторые из трофеев.7

Советы, со своей стороны, рассматривали практически все богатства Германии как потенциальную компенсацию за масштабные разрушения, которые нацисты произвели на территории СССР. Советские войска захватывали практически любое промышленное или научное оборудование, которое находилось в российской оккупационной зоне. Печатные станки, химические лаборатории, офисная мебель, стоматологические инструменты, больницы, сталелитейные заводы, железнодорожные пути, станки - все, что могло представлять производственную ценность, систематически демонтировалось, упаковывалось и отправлялось на восток.

Не успело закончиться лето 1945 года, как США и СССР публично обвинили друг друга в разграблении немецких научных и промышленных богатств в нарушение соглашений военного времени. Эти конфликты между Востоком и Западом по поводу конфискаций в августе 1945 года перекинулись на Потсдамскую конференцию, где спорные аргументы по поводу того, кто имел право претендовать на немецких ученых и техников, серьезно осложнили и без того напряженные переговоры. Каждая сторона на конференции, похоже, рассматривала тайные рейдерские операции своего соперника как кислотный тест на послевоенные намерения оппонента, независимо от того, что говорили дипломаты за столом переговоров.

Американские представители, что интересно, ответили на советские обвинения относительно захваченных немецких ученых утверждением, что все такие специалисты, находившиеся в руках США, были либо подозреваемыми военными преступниками, либо бывшими руководителями военной машины Германии. Поэтому они подлежали аресту, заявили Соединенные Штаты.8 Но, несмотря на эти первые публичные заявления о характере захваченных немецких специалистов, многие из них вскоре были признаны слишком ценными, чтобы предстать перед судом. Вместо этого, США начали включать десятки ведущих немецких ученых в американские военные исследовательские проекты уже через несколько недель после окончательного краха Гитлера. Не прошло и двух лет, как сотни немецких ученых, включая некоторых подозреваемых в преступлениях против человечности, оказались на американской службе.

Большинство немецких специалистов, активно занимавшихся военными исследованиями во время войны, были давними членами нацистской партии. Этому явлению есть много разных причин. Некоторые из них, конечно, просто верили в нацистское дело. Следователи армии США вскоре после войны получили информацию о том, что, например, начальник штаба Дорнбергера, доктор Герберт Аксстер, избивал и морил голодом заключенных в двух своих имениях, а его жена была национальным оратором, известным своими пронацистскими выступлениями от имени NS Frauenschaft, женской вспомогательной организации нацистской партии.9 Многие высокопоставленные немецкие ученые продвигали тщательно разработанные "научные" теории арийского генетического превосходства, которые были популярны в некоторых интеллектуальных кругах на протяжении десятилетий до момента прихода нацистов к власти, и Аксстеры, как говорят, были одними из них.

Гитлеровское правительство еще до войны передало членам партии и сочувствующим из числа интеллигенции контроль над большинством крупных научных центров Германии, и они поддерживали эффективную систему кнута и пряника, чтобы держать академическое сообщество Германии в узде. Гранты на исследования и профессиональный рост были открыты только для тех специалистов, которые были готовы публично ассоциировать себя с партией или с различными профессиональными ассоциациями и лицензионными органами, контролируемыми нацистами. Исследователи, занимающиеся ракетостроением, электроникой и другими весьма чувствительными областями, представлявшими интерес для военных, тщательно проверялись на благонадежность, прежде чем получить допуск к работе. Ведущие технические мыслители часто получали почетное членство в партии или звания СС; Вернер фон Браун, например, к концу войны почти десять лет был почетным офицером СС. Краткий обзор немецкой научной литературы того периода показывает, что многие специалисты, удостоенные таких "почестей", явно считали разумным демонстрировать их и использовать для профессионального роста.

В то же время евреи и ученые, считавшиеся враждебными нацистским принципам, систематически вытеснялись из академических кругов, и немало блестящих умов, отказавшихся помогать нацистам, погибли в концентрационных лагерях или в качестве пушечного мяса на восточном фронте. Многие из тех, кто продолжал работать в нацистский период, впоследствии говорили, что поддерживали нацистское государство из-за страха, национальной гордости или чувства, что они не могли бросить свою страну в военное время.

К концу войны многие представители военной разведки США считали, что следует проводить различие между учеными, подобными фон Брауну, которые вступили в нацистскую партию и СС по причинам, которые американцы называли "оппортунистическими", с одной стороны, и различными немецкими специалистами, которые поддерживали нацизм по идеологическим причинам или непосредственно участвовали в зверствах, с другой. Первые рассматривались как ценные пленники, и им предоставлялись особые послабления в отношении общей политики союзников по обращению с бывшими нацистскими офицерами и эсэсовцами.

Армия и флот США привезли некоторых немецких ученых в нашу страну еще летом 1945 года. 6 июля Объединенный комитет начальников штабов (ОКНШ) специально санкционировал усилия по "использованию ... избранных, редких умов, чью непрерывную интеллектуальную продуктивность мы хотим использовать" в рамках совершенно секретного проекта под кодовым названием Overcast. Начальство распорядилось, чтобы до 350 специалистов, в основном из Германии и Австрии, были немедленно доставлены в Соединенные Штаты.10 Среди этих "редких умов" были, например, специалисты по проектированию подводных лодок, по химической войне и, конечно же, по ракетным исследованиям.

В рамках программы "Оверкаст" для сотрудников американской разведки вскоре стало обычаем игнорировать прошлое членство немецких ученых в нацистской партии и СС, чтобы завербовать этих предположительно ценных экспертов. На это было несколько причин. Во-первых, первые ученые были завербованы в рамках программы, которая была четко ограничена "временной военной эксплуатацией", как говорилось в приказе ОКНШ, и, таким образом, фактически представляла собой расширенный тип допроса немецких военнопленных. Все ученые стран Оси (и их семьи, которым было разрешено сопровождать их в США) должны были оставаться под контролем военного министерства во время их пребывания в нашей стране, и все они должны были быть возвращены в Европу после завершения их конкретных исследовательских проектов.

Сначала это было оправдано тем, что немецкие ученые могут быть полезны в продолжающейся войне против Японии. Но собственное оружие террора американцев, атомная бомба, решило тихоокеанский конфликт в течение нескольких месяцев после капитуляции гитлеровской Германии. Обоснование "японской угрозы" испарилось.

Последующие события ясно показали, что зарождающийся конфликт с СССР часто был недалек от мыслей политиков во время создания программы "Оверкаст". Уже в июне 1945 года глава RCA Дэвид Сарнофф в конфиденциальном письме главному советнику президента Трумэна по науке утверждал, что "безопасность любой нации отныне зависит ... в очень большой степени от ее места под научным солнцем. Это солнце может ярко светить для тех, кто знает, и быть под полным затмением для тех, кто не знает". Сарнофф продолжает: "Нам важно не только получить научную информацию [Германии], но и наложить руки на их ученых. Если мы не найдем их и не перевезем в место, возможно, по эту сторону океана, где они смогут продолжить свои научные эксперименты под нашим руководством и контролем, наши русские друзья могут сделать это первыми".11

В то время как соперничество между США и СССР накалялось, мистика белых халатов и высоких технологий также работала, отделяя пленных специалистов от ответственности за их деяния в военное время во всех случаях, кроме самых ужасных. Например, специальный комитет Национальной академии наук США выдвинул в 1945 году довольно удивительную теорию о том, что военные исследования его собратьев для нацистов на самом деле были формой сопротивления гитлеровскому режиму. Большинство немецких ученых, утверждала академия, представляли собой так называемый "остров несоответствия в нацифицированном политическом теле", который ушел в "традиционную башню из слоновой кости, [которая] предлагала единственную возможность безопасности" во время нацистского правления.12

К 1946 году Объединенное агентство разведывательных целей Пентагона (JIOA) начало настаивать на пересмотре и расширении программы вербовки немецких ученых. (JIOA, которое занималось программой "Оверкаст" для Военного министерства, сменило существовавший ранее Объединенный подкомитет по разведывательным целям - группу, которая организовала захват многих ученых). Теперь JIOA требовалось 1000 бывших вражеских специалистов. Что еще более важно, оно хотело получить полномочия на предоставление им американского гражданства в качестве стимула для участия в программе.

Агентство Пентагона вообще отказалось отправлять обратно немецких экспертов, которые уже находились в Соединенных Штатах. Этих людей теперь считали слишком ценными для возвращения в Европу, особенно потому, что многие из ученых "Оверкаста" уже знали о нескольких самых секретных военных исследовательских программах Америки почти столько же, сколько и о гитлеровских. Попадание таких специалистов в советские руки в Германии рассматривалось как серьезная угроза безопасности.

JIOA потребовалось прямое разрешение президента Трумэна именно потому, что многие из немецких ученых и специалистов когда-то были членами нацистской партии и офицерами СС. Иммиграционные законы США в то время строго запрещали въезд в страну любым бывшим нацистам. Тот факт, что человек мог вступить в нацистскую партию "поневоле" или просто для того, чтобы сделать карьеру, не мог быть принят во внимание в соответствии с действующим законодательством. По сути, JIOA и Военное министерство просили сделать исключение из этого закона для 1000 бывших вражеских специалистов.

Президент Трумэн принял идею вернуть отобранных немцев на работу на благо Америки во время холодной войны при условии, что эти усилия останутся в тайне от общественности. Отношение американского правительства к нацизму в целом менялось уже весной 1946 года. "Вначале все были сторонниками жесткой линии", - прокомментировал ситуацию бывший сотрудник военного ведомства США, работавший в "Оверкаст", который попросил об анонимности. "Однако в конце уже очень немногие люди были [сторонниками жесткой линии]". Вербовка бывших нацистов через "Оверкаст" не была темным заговором, настаивал он, а скорее тем, что он назвал "естественным процессом изучения роли нацистской партии в Германии". Среди его собственных выводов, сказал этот отставной чиновник, это то, что можно провести полезное различие между просто нацистами, с одной стороны, и настоящими военными преступниками, с другой. Бывшие члены нацистской партии могут быть выгодно использованы Соединенными Штатами, считали многие из высших советников Трумэна. Военные преступники, с другой стороны, должны быть привлечены к ответственности.

Трумэн утвердил план JIOA в сентябре 1946 года. Он настаивал на том, чтобы к участию в программе допускались только "номинальные" нацисты - то есть люди, вступившие в нацистскую партию из тех побуждений, которые американцы считали оппортунистическими. Предполагалось, что известным или подозреваемым военным преступникам въезд будет строго запрещен. Соответствующая президентская директива гласила: "Ни одно лицо, признанное... членом нацистской партии и более чем номинальным участником ее деятельности, или активным сторонником нацизма или милитаризма, не должно быть доставлено в США по настоящему документу". Но даже в этом случае "должность [или] почести, присужденные специалисту при нацистском режиме исключительно по причине его научных или технических способностей", не дисквалифицировали бы потенциального кандидата. Эта программа получила кодовое название "Скрепка" (Paperclip).13

В разрешении Трумэна не было точного определения того, что такое "активный сторонник". Вместо этого, он оставил сортировку бывших нацистов на усмотрение секретной комиссии, состоящей из экспертов из Государственного департамента и Министерства юстиции, которые должны были принимать решения непосредственно по каждому ученому, которого JIOA хотело привезти в нашу страну. Вопрос о том, кто был - а кто не был - "активным сторонником нацизма или милитаризма", вскоре стал крайне политизированным вопросом в американском истеблишменте национальной безопасности. Решение часто зависело как минимум в такой же степени от взглядов человека, который выносил решение, как и от фактического поведения каждого конкретного подозреваемого.

Директор JIOA Боскет Вев представил досье на первую группу ученых на утверждение в Государственное управление и Министерство юстиции США примерно через шесть месяцев после того, как Трумэн дал разрешение на операцию "Скрепка". Досье Вева не содержало необработанных отчетов о расследованиях деятельности немецких специалистов, которые могли бы позволить внешним агентствам самим судить о характерах завербованных. Вместо этого ключевым документом в каждой папке был отчет службы безопасности о каждом ученом, поданный OMGUS (Office of Military Government-US), американской оккупационной администрацией внутри побежденной Германии. В отчете OMGUS излагалась суть всех предыдущих расследований Корпуса контрразведки о деятельности специалиста в военное время. Если в отчете OMGUS говорилось, что ученый был "ярым нацистом", то вероятность того, что ему когда-нибудь разрешат въезд в США, была невелика. Если же нет, то, скорее всего, въезд ему будет открыт.

Задача Вева заключалась в том, чтобы провести досье экспертов через экспертный совет, ответственный за принятие решений по ученым, выдвинутым для участия в программе "Скрепка". К несчастью для Вева, представителем Госдепартамента в комитете был дотошный Самуэль Клаус, который не скрывал, что считает нацистов - "бывших" или иных - угрозой для Соединенных Штатов.

Отчеты OMGUS в первой партии папок Вева были подготовлены агентами OMGUS, которые служили в Германии до стремительного пересмотра отношения американской разведки к бывшим нацистам, который происходил в то время. В этих отчетах прямо указывалось, что некоторые из завербованных Вевом лиц, которые фактически уже въехали в США в рамках проекта "Оверкаст", были "ярыми нацистами". Данные о других специалистах из списка вербовщиков "Скрепки" были не намного лучше. Некоторые из экспертов обвинялись, например, в участии в смертельных медицинских экспериментах на людях в концентрационных лагерях и в жестоком обращении с рабами. Один из них скрывался от официальных обвинений в убийстве. Другой был известен тем, что создал в Польше институт для проведения экспериментов по биологическому оружию на людях. По меньшей мере половина завербованных Вевом, а возможно, и больше, были членами нацистской партии или ветеранами СС.

Клаус отказался быть командным игроком. Он отклонил первую партию кандидатов,14 утверждая, что их прием противоречит приказу Трумэна.

Глава JIOA был в ярости. В язвительной секретной записке он предупредил, что возвращение его ученых в Германию "представляет гораздо большую угрозу безопасности нашей страны, чем любые бывшие нацистские связи, которые они могли иметь, или даже любые нацистские симпатии, которые они, возможно, все еще имеют". Вев пожаловался генерал-майору Стивену Чемберлину, тогдашнему директору разведки генерального штаба военного министерства, что Клаус и другой сотрудник Госдепартамента, Герберт Каммингс, "саботируют задержкой" его усилия по импорту ученых. "Необходимо принять самые позитивные и радикальные меры, - настаивал Вев, - чтобы выйти из тупика, который существует в настоящее время".15

Решение проблем Вева оказалось на удивление простым. Если Клаус и Каммингс не хотели принимать досье OMGUS в их нынешнем виде, то досье можно было изменить. В ноябре того же года заместитель Вева вернул семь папок OMGUS генералу Чемберлину с запиской, в которой объяснялось, что JIOA "в настоящее время" не считает "целесообразным" представлять кандидатов в органы государственной власти и юстиции. Стоит отметить, что среди утаенных документов был отчет OMGUS на Вернера фон Брауна, в котором говорилось, что ученый разыскивался для слушаний по денацификации из-за его послужного списка в СС, хотя он "не был военным преступником". JIOA также утаило досье на начальника штаба Дорнбергера в военное время, доктора Герберта Аксстера.

Вскоре после этого директор JIOA Вев связался по телефону с директором разведки Европейского командования США (EUCOM). Его сообщение было прямолинейным: "Вероятность того, что Государственный департамент и Министерство юстиции согласятся на иммиграцию любого специалиста, который был классифицирован как реальная или потенциальная угроза безопасности США, очень мала. Это может привести к возвращению [в] Германию специалистов, чьи навыки и знания должны быть закрыты другим странам в интересах национальной безопасности". Поэтому, заключил Вев, "предлагается... представить новые отчеты о безопасности [выделено автором], если такие действия целесообразны", чтобы фон Брауну и его помощникам было разрешено остаться в Соединенных Штатах.

Через несколько недель OMGUS прислал из Германии новые досье. Оскорбительные формулировки в каждом досье были изменены. Фон Браун и другие ведущие специалисты, которые первоначально были задержаны из-за их принадлежности к нацистской партии и СС, теперь описывались как "не представляющие угрозы безопасности США".16 С этого момента следователи OMGUS больше не отправляли Вашингтону отчетов, в которых утверждалось, что его научные сотрудники могут представлять "угрозу безопасности" из-за их службы в гитлеровской Германии. Клаус и Каммингс вскоре покинули комиссию по проверке, и вербовка немецких ученых для операции "Скрепка" проходила гладко в течение почти десяти лет.

Фон Браун на протяжении всего этого небольшого испытания настаивал на том, что его назначение на должность штурмбанфюрера СС в 1937 году было чисто почетным и не имело политического значения. Тем не менее, фон Браун, как и Дорнбергер, имел все возможности знать, что происходит в Нордхаузене. Однако он продолжал усердно работать на благо Рейха вплоть до его окончательного краха. Он дорабатывал конструкцию ракет, добавляя специальную изоляцию для предотвращения взрыва в полете, затем улучшал систему наведения, чтобы больший процент фугасных боеголовок V-2 попадал в Лондон. Как и Дорнбергер, фон Браун добивался увеличения производства с использованием рабов в Нордхаузене. После войны фон Браун, конечно же, утверждал, что он всегда был противником национал-социалистической идеологии. По его словам, настоящей причиной его работы в нацистской ракетной программе была потенциальная польза его машин для "космических путешествий".

Сам Дорнбергер не испытывал тех трудностей с иммиграцией, которые возникли у фон Брауна. Ему было разрешено въехать в Соединенные Штаты без возражений Госдепартамента даже в разгар споров 1947 года, к большому огорчению британцев, которые, в конце концов, были целью ракет Дорнбергера. Британцы держали Дорнбергера в качестве военнопленного в течение двух лет после войны и не скрывали своего желания предать его суду как военного преступника. Даже американцы поначалу относились к нему с опаской, но постепенно пришли к убеждению, что он незаменим, поскольку собственная военная ракетная программа Соединенных Штатов постепенно набирала обороты. В конце концов, Дорнбергер, по-видимому, проскользнул сквозь сито безопасности Клауса и Каммингса, поскольку он никогда не был членом нацистской партии или СС. Отсутствие членства в партии или СС означало, что OMGUS не расследовал его как "угрозу безопасности", а отсутствие отрицательного заключения от OMGUS означало, что он мог въехать в Соединенные Штаты по программе "Скрепка" без сопротивления.

В период с 1945 по 1955 год 765 ученых, инженеров и техников были привезены в США в рамках программ "Оверкаст", "Скрепка" и двух других подобных программ. По меньшей мере половина, а возможно и до 80 процентов, привезенных специалистов были бывшими членами нацистской партии или эсэсовцами, по словам профессора Кларенса Ласби, который является автором книги о программе "Скрепка". Трое из этих специалистов были вынуждены покинуть страну. Это Георг Рикхей, бывший сотрудник завода Нордхаузен, прибывший в 1946 году, но покинувший страну в 1947 году, когда его судил (и оправдал) за военные преступления американский военный трибунал; генерал-майор Вальтер Шрайбер, который в свое время участвовал в медицинских экспериментах над заключенными концлагерей, проводимых люфтваффе (немецкими военно-воздушными силами), и который бежал из США в 1952 году после разоблачения обозревателем Дрю Пирсоном; и Артур Рудольф, еще один ветеран Нордхаузена, который тихо переехал в Западную Германию в 1984 году после того, как Министерство юстиции США раскрыло его роль в жестокостях к заключенным на подземном заводе.17 Рудольфу обычно приписывают заслуги в организации строительства мощных ракет Saturn V, которые вывели американских астронавтов на Луну.

"Оверкаст" и "Скрепка" были только началом. Американские спецслужбы, которые также являются своего рода исследовательскими учреждениями, также нуждались в европейских специалистах, как и более традиционные научные лаборатории. Наиболее плодотворным потенциальным источником новых сотрудников для них, очевидно, были разгромленные спецслужбы нацистской Германии.

Но в отличие от ученых, многие из которых могли с полным основанием утверждать, что лично не были причастны к военным преступлениям, ветераны гитлеровских секретных служб вряд ли могли утверждать, что они не были осведомлены о преступлениях нацизма. Гитлеровские шпионские агентства на протяжении всей войны находились на переднем крае усилий нацистов по поиску и уничтожению евреев, коммунистов и других врагов немецкого государства.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Человек в "Ящике 1142"

Рейнхард Гелен, самый высокопоставленный офицер военной разведки Гитлера на восточном фронте, начал планировать капитуляцию перед Соединенными Штатами по крайней мере еще осенью 1944 года. К тому времени неизбежное поражение Германии стало очевидным, и ряд высших офицеров нацистской безопасности, включая шефа СС Генриха Гиммлера и адъютанта Гиммлера, генерала СС Карла Вольфа, также разработали секретные планы капитуляции. Общими чертами их тактики были, во-первых, предложение западным союзникам чего-то ценного, например, шпионской информации или быстрой (хотя и не обязательно безоговорочной) капитуляции немецких войск, и, во-вторых, попытка создать алиби, преуменьшающее их участие в военных преступлениях и геноциде. Ценой за сотрудничество с Западом, как они надеялись, было освобождение от судебного преследования. В итоге Гелену, Вольфу и еще нескольким сотням высокопоставленных немецких офицеров удалось заключить сделки с Великобританией или Соединенными Штатами, в то время как меньшее число высокопоставленных нацистов, по всей видимости, несколько человек, заключили союз с СССР и его восточноевропейскими сателлитами.

Генерал Гелен, однако, оказался самым важным из них. Он был тощим человеком - при росте пять футов восемь с половиной дюймов он весил менее 130 фунтов на момент сдачи в плен, имел высокомерную манеру поведения и вспыльчивый характер, который становился все хуже с возрастом. Но он также обладал необычайной силой концентрации и вниманием ювелира к деталям, и оба эти качества сослужили ему хорошую службу в его замечательной тридцатисемилетней карьере мастера шпионажа.

В начале марта 1945 года Гелен и небольшая группа его старших офицеров тщательно микрофильмировали обширные фонды по СССР в Fremde Heere Ost (FHO), отделе военной разведки генерального штаба немецкой армии. Они упаковали пленку в водонепроницаемые стальные бочки и тайно закопали ее в отдаленных горных лугах, разбросанных по австрийским Альпам. Затем, 22 мая 1945 года, Гелен и его помощники сдались команде американской контрразведки.

Удача сопутствовала им. Капитан Джон Бокор был назначен их дознавателем в лагере Кинг, недалеко от Оберурселя, в американской оккупационной зоне. Бокор был интернирован немцами в начале войны, с ним хорошо обращались, и позже он служил дознавателем пленных немецких офицеров в Форт-Ханте под Вашингтоном. Хотя он был безусловно антинацистом, общение Бокора с немецким офицерским корпусом оставило в нем определенное уважение к врагу и презрение к узколобому антигерманизму многих американских офицеров того времени. Он был, как вспоминал позже Гелен, "первым американским офицером с экспертными знаниями о России, которого я встретил, и без иллюзий относительно того, как разворачивались политические события... Мы стали близкими друзьями и остались ими".1 В течение нескольких недель после нового назначения Бокора Гелен постепенно выкладывал свои карты на стол. Бывший генерал вермахта не только знал, где спрятаны ценные архивы, но и сохранил зародыш подпольной шпионской организации, которая могла бы использовать эти записи в борьбе против СССР. Он заинтересовал капитана Бокора.

На пути этого плана были серьезные препятствия. Во-первых, американское командование с недоверием относилось к любым сделкам, предлагаемым отчаявшимися немцами. С другой стороны, Ялтинские соглашения требовали, чтобы Соединенные Штаты передали русским пленных офицеров стран Оси, участвовавших в "деятельности в восточных районах", в обмен на советскую помощь в возвращении тысяч американских военнопленных, захваченных Красной Армией.

Согласно мемуарам Гелена, капитан Бокор решил действовать самостоятельно, невзирая на официальную политику. Он держал детали предложения Гелена в секрете от других американцев в центре допросов и тихо работал над тем, чтобы убрать имена старших офицеров Гелена из официальных списков военнопленных, находящихся в руках США. Бокор и полковник Уильям Р. Филп (начальник разросшегося штаба допросов Корпуса контрразведки в лагере Кинг) организовали перевод семи старших офицеров Гелена в лагерь, где они были сформированы как "группа исторического исследования", якобы работающая над докладом о немецком генеральном штабе. Ценный тайник с записями Гелена был найден и отправлен в центр допросов в условиях такой секретности, что даже командование Корпуса контрразведки не было проинформировано о том, что рождается в Дулаг Люфт, как немцы называли этот гарнизон. "Бокор боялся..." - рассказывал Гелен тридцать лет спустя, - "что если бы он слишком рано сообщил о нашем существовании [американским штабам во Франкфурте] и Пентагону, мы могли бы стать объектом воздействия враждебных сил [в системе американского командования], и тогда нам не было бы спасения. Теперь я знаю... что капитан Бокор действовал самостоятельно" в самые первые дни.2

К концу лета, однако, Бокор заручился поддержкой генералов Эдвина Сиберта, самого высокопоставленного офицера разведки армии США в Европе, и Уолтера Беделла Смита, начальника штаба Верховного союзного командования. Генералы Уильям ("Дикий Билл") Донован и Аллен Даллес из американского агентства тайных операций военного времени, Управления стратегических служб (УСС), также были проинформированы о предложении Гелена двойным агентом Даллеса в Министерстве иностранных дел Германии. Вскоре УСС вступило в борьбу с военной разведкой США за институциональную власть над микрофильмированными записями Гелена, а вскоре и за контроль над самим немецким шпионом.

В августе 1945 года Сиберт отправил Гелена и трех его помощников в Вашингтон для подведения итогов. К декабрю Сиберт получил разрешение "под свою ответственность" приступить к финансированию и эксплуатации немецкой шпионской группы. На жаргоне шпионского ремесла Сиберт, по сути, стал "вырезкой" для политиков в Вашингтоне - то есть Сиберт мог иметь свою немецкую операцию, но если бы она провалилась, он был бы единственным, кто взял бы на себя вину. В то же время, однако, Секретный разведывательный отдел (SIB) УСС Даллеса поддерживал прямую связь с Геленом. Фрэнк Виснер, щеголеватый молодой юрист с Уолл-стрит, отличившийся в подпольных интригах УСС в Стамбуле и Бухаресте, возглавил координационную группу.3*

Документы, которые могли бы точно установить, сколько именно президент Трумэн знал о вербовке Гелена и его организации американцами, остаются засекреченными. Однако известно, что Советы энергично протестовали против этого секретного соглашения, по крайней мере, еще на Потсдамской конференции; поэтому маловероятно, что этот вопрос вообще ускользнул от внимания Трумэна. Учитывая высокий статус Донована, Даллеса, Сиберта и других сотрудников американской разведки, о которых известно, что они принимали непосредственное участие, а также учитывая, что две конкурирующие американские разведывательные бюрократии пытались разделить архивы Гелена, есть основания подозревать, что президент был хорошо проинформирован об этой операции. Кроме того, крайняя политическая деликатность, неизбежно связанная с вербовкой начальника вражеской разведки для миссий против страны, которая все еще официально являлась союзником Соединенных Штатов, предполагает, что личное одобрение Трумэна вполне могло быть необходимым, прежде чем началась полномасштабная эксплуатация немецкого генерала. В любом случае, очевидно, что еще до истечения года американцы освободили Гелена и большую часть его высшего командования, а затем разместили их в бывшем учебном центре Ваффен СС недалеко от Пуллаха в Германии, который и по сей день остается штаб-квартирой группы.

Выборка из самых ранних отчетов Гелена иллюстрирует большую часть работы шефа немецкого шпионажа в первые годы его работы на американскую разведку. Согласно недавно обнаруженному секретному отчету о допросах Гелена в "ящике 1142" - закодированном адресе Форт-Хант, недалеко от Вашингтона, - первые отчеты Гелена состояли из подробной истории немецкой разведывательной службы на восточном фронте, а затем тридцатипятистраничного резюме "Развитие русского верховного командования и его концепция стратегии". К августу 1945 года были подготовлены новые отчеты о советской тактике сухопутной войны и системе политических комиссаров в Красной Армии.

Сотрудник по делам Гелена в отделе 1142 с энтузиазмом рассказывал о "возможностях [будущих] отчетов" и предложил тщательно напечатанный список из двадцати восьми новых разведывательных исследований, основанных на Гелене и его архивах, которые должны были появиться в течение нескольких недель. Каждое из них касалось СССР. Они включали исследования русских танков, живой силы, военного производства, пропаганды, советской тайной полиции (НКВД), "использование немецких методов ... [для] оценки различной новой информации, полученной США", и "предложения по использованию источников для сбора информации в Центрально-Европейском секторе".4

Можно предположить, что кто-то из сотрудников американской разведки должен был спросить Гелена, как именно он получил свою информацию, но запись этого запроса, если он имел место, до сих пор не появилась. Вместо этого в секретных американских документах, которые всплыли, источник данных Гелена называется просто "сам Гелен" или "организация Гелена".

В действительности, Гелен получил большую часть своей информации благодаря своей роли в одном из самых ужасных злодеяний войны: пытках, допросах и убийстве голодом около 4 миллионов советских военнопленных. Даже защитники Гелена - а их немало, как в Германии, так и в США - признают, что он сыграл важную роль в организации допросов этих военнопленных. Успех этой программы допросов с точки зрения немецких военных стал, по сути, краеугольным камнем карьеры Гелена. Она принесла ему репутацию офицера разведки и звание генерал-майора.

Но эти же допросы были фактически шагом к ликвидации десятков тысяч военнопленных. Заключенных, которые отказывались сотрудничать, часто пытали или расстреливали. Многих казнили даже после того, как они давали информацию, а других просто оставляли умирать от голода. Правда, люди Гелена лично не руководили работой лагерей голода, и не известно, служили ли они в отрядах палачей. Эти задачи были возложены на СС, чья эффективность в таких вопросах хорошо известна.

Вместо этого люди Гелена были в некотором смысле похожи на ученых, которые отбирали информацию и документы, поднимавшиеся на поверхность из этих смертоносных лагерей. Время от времени они выбирали интересный экземпляр: пленного русского генерала, готового к сотрудничеству, или украинского эксперта по железным дорогам, который мог указать местоположение уязвимых мостов, если его немного подтолкнуть к разговору. Офицеры Гелена были учеными в той же степени, что и врачи концлагерей: обе группы извлекали свои данные из уничтожения человеческих существ.5

После войны Гелен официально пообещал американцам, что он "принципиально" откажется принимать на работу в свою новую разведку бывших сотрудников СС, СД и гестапо. Его заверения неудивительны: во время войны Верховное союзное командование в Европе объявило эти группы преступными организациями, и каждый их бывший член подлежал немедленному аресту. К 1946 году эти группы были осуждены Нюрнбергским трибуналом как организационные исполнители военных преступлений и преступлений против человечности, и прежнее утверждение о преступности приобрело силу международного закона.

Но заверения Гелена по вопросу СС оказались ложными. По крайней мере полдюжины, а возможно, и больше из пятидесяти офицеров его первого штаба были бывшими эсэсовцами или членами СД, включая оберштурмфюрера СС Ганса Зоммера (который в октябре 1941 года поджег семь парижских синагог), штандартенфюрера СС Вилли Крихбаума (старшего руководителя гестапо в юго-восточной Европе) и штурмбанфюрера СС Фрица Шмидта (начальника гестапо в Киле, Германия), каждый из которых получил ответственные должности в новой организации Гелена.6 Самые первые новобранцы СС были завербованы с поддельными документами и вымышленными именами; Гелен мог в случае необходимости отрицать, что знал о наличии у них нацистского прошлого.

Есть основания подозревать, что некоторые американцы знали об этой уловке. В конце концов, работа любого профессионального офицера разведки заключается в том, чтобы узнать все, что можно, о группах, находящихся на его содержании, и собрать информацию о своих контрактных агентах, которая может раскрыть их преданность. Генерал Сиберт, который к тому времени стал ведущим американским спонсором организации Гелена, стал начальником разведки армии США в Германии не по наивности. Трудно поверить, что Гелен попытался бы обмануть Сиберта, если бы американец прямо спросил немецкого генерала, нанимает ли он эсэсовцев; такой обман серьезно подорвал бы доверие к Гелену, если бы его уличили во лжи. По мнению ветеранов разведки того периода, наиболее вероятен сценарий, который повторялся снова и снова практически на всех уровнях контактов между американской разведкой и бывшими нацистами. Проще говоря, Сиберт знал, что происходит, но не спрашивал.

"В те дни никто еще не легализовал функции разведки", - говорит подполковник Джон Бокор, сын человека, который первым завербовал Гелена, и сам кадровый офицер разведки. Сегодня, возможно, все изменилось, но в те времена агент разведки был сам по себе: "В те дни просто не было нот, по которым мы все могли бы петь". Вот как многие из этих парней [бывших нацистов] были приняты на работу".7

Нацисты и коллаборационисты стали неотъемлемой частью деятельности послевоенной организации Гелена, и нигде это не было так ясно, как в контроле над эмигрантскими операциями. Уже в 1946 году Гелен возобновил ограниченное финансирование Армии Власова, украинской подпольной армии ОУН-УПА и коллаборационистских лидеров других эмигрантских групп, первоначально спонсируемых Берлином. Сотрудничество этих групп считалось решающим для успешного проведения допросов вновь прибывших беженцев в лагерях для перемещенных лиц (ПЛ). Хотя, конечно, верно, что большинство послевоенных беженцев в Германии не были нацистскими коллаборационистами и не совершали военных преступлений, верно и то, что меньшинство, совершившее такие преступления, было именно теми, кого тщательно разыскивал "Орг", как с тех пор стала называться группа Гелена. "Основным источником информаторов, - говорилось в секретном исследовании Гелена о вербовке того времени, - будут ... беженцы из немецких меньшинств и бывшие члены нацистской организации".8

К концу 1947 года Гелен восстановил, по большей части, командные линии, которые Берлин использовал для контроля над своими активами внутри коллаборационистских организаций во время войны. Два ветерана СС, Франц Зикс и Эмиль Аугсбург, взяли на себя ответственность за основные аспекты работы с эмигрантами для Гелена. Карьера этих людей Гелена иллюстрирует глубину влияния нацистов как внутри "Орг", так и в эмигрантских организациях, в которые они проникли.

Каждый из них был ветераном Amt VI ("Отдел 6") РСХА СС, главного штаба безопасности нацистской Германии. Этот отдел СС был объединенным агентством внешней разведки, саботажа и пропаганды и, по сути, являлся ЦРУ нацистской Германии. К концу войны Amt VI объединил не только иностранные отделы полицейского разведывательного аппарата нацистов, но и военную разведку (Абвер), FHO Гелена и большую часть внутренней сети иностранного шпионажа нацистской партии. Amt VI представлял собой чрезвычайно богатую коллекцию подготовленных агентов, диверсантов, пропагандистов и документов разведки. И Гелен, и Соединенные Штаты после войны извлекли из этого отдела многих своих самых ценных рекрутов. Его досье на СССР и Восточную Европу, в частности, не имело аналогов нигде.

У этого отдела была и другая сторона. Большинство высших офицеров Amt VI принимали участие в массовом уничтожении евреев. И Зикс, и Аугсбург возглавляли мобильные отряды убийц на восточном фронте. Другие участвовали в Холокосте в качестве администраторов, идейных вдохновителей и разносчиков бумаг.

Человек Гелена в эмигрантских предприятиях, бригадефюрер СС Франц Зикс, является главным военным преступником и, по последним данным, еще жив. В свое время Адольф Эйхман назвал его "штребером" ("настоящим нетерпеливым бобром") по так называемому еврейскому вопросу и любимым протеже шефа СС Гиммлера. Эйхман должен был знать: его собственные первые усилия в Холокосте были предприняты под личным командованием Зикса в отделе "Идеологической борьбы" службы безопасности. В 1941 году Зикс возглавил Vorkommando Moskau, передовой отряд нацистского вторжения, задачей которого было захватить архивы коммунистической партии и НКВД, чтобы составить списки советских чиновников, на которых велась охота, и ликвидировать тех, кто попадется. Vorkommando Зикса так и не дошла до Москвы, но, согласно его собственным отчетам, его подразделение хладнокровно убило около 200 человек в Смоленске, где они остановились на марше к российской столице. Смоленские жертвы, писал Зикс в штаб, включали "46 человек, среди них 38 евреев-интеллектуалов, которые пытались создать беспорядки и недовольство в недавно созданном Смоленском гетто".

Уже в 1944 году Зикс выступил на конференции "консультантов" по "еврейскому вопросу" в Круммхюбеле. Стенографические записи встречи показывают, что "Зикс говорил ... о политической структуре мирового еврейства. Физическое уничтожение восточного еврейства лишит еврейство его биологических резервов", - заявил он. "Еврейский вопрос должен быть решен не только в Германии, но и на международном уровне" (выделено автором).9 Гиммлер был настолько доволен работой Зикса, что отстранил его от проектов в Amt VI и дал ему вновь созданный отдел, Amt VII, его собственный.

Но Зикс был не просто убийцей. Он был профессором с докторской степенью в области права и политологии, деканом факультета Берлинского университета, и некоторые из его коллег считали его одним из самых выдающихся профессоров своего поколения. Зикс - доктор Зикс, как он предпочитал называться - вступил в нацистскую партию в 1930 году, затем в СС и СД несколькими годами позже. Он, наряду с Вальтером Шелленбергом и Отто Олендорфом, был одним из нацифицированных профессоров и юристов, которые обеспечивали тонкий покров интеллектуальной респектабельности гитлеровской диктатуре. Многие из них поступили на службу безопасности и стали "мозгом" партии, специалистами по разведке, которые предоставляли беспристрастный анализ нацистскому верховному командованию относительно идеологической войны, расовых вопросов на Востоке и тактики окончательного решения.

Одним из наиболее важных проектов Зикса в Amt VI был Институт Ванзее, аналитический центр СС, расположенный у красивого озера Ванзее в пригороде Берлина. Это была самая изощренная попытка СС собрать стратегические (т.е. долгосрочные или дальние) разведданные о СССР. Она включала в себя сбор и анализ подробностей о возможностях советского оборонного производства, например, деятельности научно-исследовательских институтов, деталей пятилетних планов, местонахождении нефтяных и минеральных месторождений, личностей партийных чиновников, а также накопление русских карт и технических книг всех мастей.

Работа Ванзее также включала, в типично нацистской манере, изучение местоположения и численности различных этнических групп в СССР. Сверхсекретные отчеты Ванзее были распространены среди менее чем пятнадцати человек на самом верху нацистского правительства, включая генерала Гелена (в качестве начальника военной разведки на восточном фронте), начальника пропаганды Пауля Йозефа Геббельса и самого Гитлера. Эти исследования, которые были одними из самых достоверных сведений о СССР, подготовленных Рейхом, были необходимы для определения военной стратегии и выбора целей на восточном фронте. Этнические отчеты, представлявшие собой наиболее точную информацию, доступную СС о местах концентрации еврейского населения на территории СССР, служили удобной дорожной картой для высших руководителей СС, которым было поручено задание по уничтожению евреев. *

Большинство из двадцати сотрудников Ванзее были перебежчиками из СССР или учеными в области советских исследований из ведущих немецких университетов. Именно эту группу Гелен искал после войны, чтобы сформировать сердце своего штаба для эмигрантских операций, направленных на Восточную Европу и Советский Союз. По крайней мере один ветеран Ванзее, Николай Николаевич Поппе, живет сегодня в Соединенных Штатах.10

После падения Берлина д-р Зикс был объявлен в розыск за военные преступления. Однако в 1946 году он перешел на работу к Гелену, и ему было поручено прочесывать район Штутгарт-Шорндорф в поисках безработных ветеранов немецкой разведки, которые могли быть заинтересованы в новых заданиях. К несчастью для Зикса, одним из его субагентов оказался некий гауптштурмфюрер СС Хиршфельд, который также работал на совместную американо-британскую операцию по розыску беглых военных преступников. Хиршфельд предал Зикса американскому Корпусу контрразведки, который проигнорировал его протесты и обвинил его в нескольких военных преступлениях, включая убийство. После того как о поимке Зикса было объявлено в газетах, Гелен - или американский покровитель Гелена, генерал Сиберт - мало что могли сделать для Зикса, по крайней мере, публично. В 1948 году Зикс предстал перед американским военным трибуналом, был признан виновным в военных преступлениях (включая убийства в Смоленске) и приговорен к двадцати годам тюремного заключения.

Человек, возглавлявший команду американских прокуроров на его процессе, Бенджамин Ференц, вспоминает Зикса как "умного человека, одну из самых больших свиней во всем деле [мобильных отрядов убийц]. Лично я больше уважал даже Олендорфа, потому что он сказал: 'Да, я сделал это [совершил массовое убийство]'. Зикс, с другой стороны, сказал бы: 'Кто, я? Они убивали евреев? Я понятия не имел!'".11

В итоге Зикс отсидел в тюрьме около четырех лет, после чего Верховный комиссар США в Германии Джон Макклой помиловал его. Даже если американцы не знали, кем был Зикс, когда в 1946 году он перешел на работу в организацию Гелена, они вряд ли могли сослаться на незнание после того, как осудили его в военном трибунале США. Тем не менее, комиссия по помилованию Макклоя специально одобрила кандидатуру бывшего эсэсовца для работы в "Орг", и Зикс вернулся на работу в штаб-квартиру Гелена в Пуллахе всего через несколько недель после освобождения из тюрьмы.*12

Вторым важным членом штаба Гелена по восточным делам был доктор Эмиль Аугсбург, бывший штандартенфюрер СС из штаба Гиммлера в Польше. Аугсбург, как и Эйхман, начал свою карьеру в отделе "идеологической борьбы" СД, где, согласно найденному в архивах СД отчету, он стал искусным в использовании ненависти к евреям для очернения политических противников в СС, утверждая, что у них были еврейские предки.

Во время войны Аугсбург, согласно его документам о членстве в нацистской партии, возглавлял отряд убийц в оккупированной немцами России. Во время вторжения он добился "выдающихся результатов... при выполнении специальных заданий",13 как говорится в рекомендации в его личном деле. ("Специальные задания", на языке СС, обычно является эвфемизмом для массового убийства евреев). СС сочло его "абсолютно надежным национал-социалистом" и назначило его директором в Ванзее, который курировал весьма успешный состав советских личностей, использовавшийся для сбора разведданных и закулисных убийств - позже он выполнял эту работу и для организации Гелена. Однако Аугсбург не был простым техником. Под руководством Шестака и директора Ванзее Михаила Ахметели* он стал одним из самых влиятельных экспертов нацистского режима по Восточной Европе. Хотя Аугсбург никогда не был публичной фигурой, он сохранил эту репутацию среди немецких знатоков внешней политики и после войны.

Способность организации Гелена тонко манипулировать другими спецслужбами наглядно иллюстрирует карьера Аугсбурга в первые годы после войны. Помимо работы на Гелена, Аугсбург одновременно работал в контрразведке армии США; в подразделении военной разведки США, известном как Сектор технической разведки (TIB), которое якобы интересовалось только немецкими учеными, но на самом деле вербовало бывших агентов немецкой разведки; во французской разведке; в частной сети бывших офицеров СС, возглавляемой бывшим генералом СС Бернау.14 Все они, по-видимому, знали, что Аугсбург скрывался от обвинений в военных преступлениях.

Специализацией Аугсбурга было использование эмигрантов и перебежчиков для сбора информации о Востоке. Согласно совершенно секретным документам американского Корпуса контрразведки, сеть СС Бернау снабжала Аугсбурга американскими EEI (основными элементами информации), которые служили в качестве списка информации, в покупке которой были наиболее заинтересованы западные союзники. Затем Аугсбург выступал в роли привратника при обмене информацией между группами информаторов, работавших на каждого из его работодателей, что позволяло ему продвигать отобранную информацию или "независимо подтверждать" сообщение, которое он сам разместил через другую информационную сеть. Теоретически Аугсбург мог быть предан любому из своих работодателей, Советам или кому-либо еще. Однако его последующая пожизненная преданность "Оргу" ясно показывает, что он был прежде всего человеком Гелена.

Послевоенная работа Аугсбурга в организации Гелена была продолжением того, что он делал для СС в Ванзее: руководство кропотливой работой по составлению чрезвычайно подробных отчетов по СССР. Одной из специализаций была подготовка замечательных легенд для агентов Гелена, которые должны были пересечь границу Советского Союза с миссиями шпионажа и тайных действий. Эти "легенды" включали не только фальшивые документы, такие как проездные билеты и продовольственные пайки, но и тщательно подготовленные рассказы о семьях, работе и событиях, которые выглядели подлинными, но которые советские полицейские не смогли бы проверить. Детали географии, климата, местной культуры, даже анекдоты тщательно собирались и каталогизировались, чтобы обеспечить реалистичное прикрытие.15 После войны Аугсбург и Зикс поддерживали тесные отношения с эмигрантскими группами, которым оказывал поддержку Берлин, и помогали в подборе агентов, которых ЦРУ использовало в закулисных операциях в Восточной Европе.

*В штате Специального разведывательного отдела Фрэнка Виснера, который работал с Геленом, было более чем достаточно блестящих оперативников, которые оставили свой след в истории американского шпионажа. Среди них были, например, Ричард Хелмс, ставший впоследствии заместителем директора ЦРУ по тайным операциям, а затем директором Управления при президентах Джонсоне и Никсоне; Уильям Кейси, директор ЦРУ при президенте Рейгане; Гарри Розицке, ставший вскоре руководителем тайных операций ЦРУ в СССР, а затем начальником отделения ЦРУ в Индии; и, конечно, сам Виснер, ставший вскоре руководителем всех американских тайных операций по всему миру.

*Институт Ванзее также стал местом встречи в январе 1942 года, на которой лидер СС Рейнхард Гейдрих объявил представителям других ветвей власти Германии об "окончательном решении еврейского вопроса". Это собрание стало первым случаем, когда Адольф Эйхман, тогда еще молодой офицер СС, полный энтузиазма, по его воспоминаниям, встретился с таким количеством "высоких персон". Воспоминания Эйхмана о заседании в Ванзее - решающем моменте в развитии Холокоста - почти восторженны: "После конференции [тогдашний шеф СС] Гейдрих, [руководитель гестапо] Мюллер и ваш покорный слуга уютно расположились у камина", - отмечал Эйхман позднее. "Я впервые заметил, что Гейдрих курит. Мало того, у него был коньяк. Мы мирно сидели после Ванзейской конференции, не просто болтая, а давая себе отдых после стольких утомительных часов".

*В 1961 году Зикс давал показания в качестве свидетеля защиты во время суда над Адольфом Эйхманом за преступления против человечности. К тому времени Зикс вышел в отставку из организации Гелена и работал агентом компании Porsche automobiles. Эйхман был начальником отдела в конкурирующей с Porsche компании - Daimler-Benz.

*Профессор Михаил Ахметели был третьим примечательным членом послевоенного аппарата Гелена по делам эмигрантов, который был взят из персонала Института Ванзее СС. Во время войны Ахметели возглавлял большую часть работы, связанной с составлением списков советских чиновников, подлежащих казни, проведением соответствующих стратегических контрразведывательных операций и разработкой нацистской расовой теории применительно к народам Восточной Европы. Его личный вклад в последнюю область включал теорию (которую в конечном итоге принял нацистский идеолог Альфред Розенберг) о том, что грузины на юге СССР были "российскими немцами" и как таковые были подходящими "превосходными" рекрутами СС для использования против евреев, славян, цыган и других "расово неполноценных" народов. Именно на основании этой работы Ахметели стал одним из немногих неарийцев, принятых в нацистскую партию, что было весьма почетно в Германии того времени. Его партийный номер был 5360858.

Ахметели был выходцем из богатой грузинской семьи, которая была раскулачена во время русской революции 1917 года. Некоторое время он помогал финансировать сопротивление Белой армии большевикам, но в итоге был вынужден бежать в Германию. Там он основал антикоммунистический центр советских исследований в университете Бреслау, который со временем стал местом хранения самой полной коллекции материалов по СССР за пределами Советского Союза. Со временем коллекция Бреслау стала сердцем архивов СС по СССР, в ней была картотека выдающихся советских деятелей и обширная коллекция информации о советских железных дорогах, промышленности, связи и других объектах инфраструктуры.

Грузин стал одним из главных связных между командой СС в Ванзее и штабом военной разведки Гелена на восточном фронте. После войны Гелен предоставил Ахметели шале вблизи Унтервайльбаха, купленное на американские деньги, снятые с его дискреционного счета. Ахметели, беспокойная, щуплая фигура с глубоко посаженными глазами и мясистым носом картошкой, был одним из немногих мужчин, которых Гелен принимал у себя дома.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Глаза и уши

Из всех сетей бывших нацистов и коллаборационистов, использовавшихся Соединенными Штатами после Второй мировой войны, именно организация Гелена оставила наиболее существенный след в Соединенных Штатах. Анализ Геленом сил, определяющих поведение Советского Союза, который отчасти был подготовлен его личным поражением от русских во время Второй мировой войны, получил широкое признание в разведывательных кругах США и остается таковым по сей день.

Единственная ошибка Гелена, по словам Артура Мейси Кокса, карьерного аналитика по советским делам, служившего как в ЦРУ, так и в Государственном департаменте, заключается в том, что он представил политическую угрозу, исходящую от СССР, как будто это была неизбежная военная проблема, тем самым "заискивая", по словам Кокса, "перед непримиримыми 'апологетами холодной воины' в Пентагоне и на Капитолийском холме".1 Влиятельные разведывательные и аналитические данные Гелена также сильно укрепляли модель "коммунистического заговора" во внешней политике, согласно которой руку Кремля можно было увидеть почти в каждом трудовом споре и студенческой забастовке на континенте.

Вероятно, невозможно с уверенностью определить степень влияния Гелена на решения американских политиков в отношении европейских дел во время холодной войны. Сложную, динамичную взаимосвязь между сбором информации, анализом и выработкой политики трудно определить при самых благоприятных условиях. В случае Гелена эта проблема еще более сложна из-за слоев секретности, которые окружают почти каждый аспект его длительных отношений с американцами. Известно, что ни западногерманское, ни американское правительство не обнародовали официальных документов, касающихся работы Гелена на американские агентства, хотя утечки, конечно, имели место. Исходные материалы по этому вопросу часто ограничиваются воспоминаниями и мемуарами лиц, участвовавших в этих событиях, некоторые из которых попросили об анонимности в обмен на сотрудничество.

Влияние Гелена на ход холодной войны было тонким, но реальным. Самопровозглашенные прагматики в американских спецслужбах последовательно утверждали, что сомнительное в иных случаях использование Гелена и даже нераскаявшихся нацистов через "Орг" было оправдано их значительным вкладом в борьбу с мощным и безжалостным соперником - Советским Союзом. "Он на нашей стороне", - сказал позднее о Гелене директор ЦРУ Аллен Даллес, - "и это все, что имеет значение".

По общепринятым оценкам, в течение первого десятилетия после войны Соединенные Штаты потратили не менее 200 миллионов долларов и наняли около 4000 человек на полный рабочий день, чтобы воскресить организацию Гелена из обломков войны.2 "Орг" стал самыми важными глазами и ушами для американской разведки внутри закрытых обществ советского блока. "В 1946 году разведывательные файлы [США] по Советскому Союзу были практически пусты", - говорит Гарри Розитцке, бывший начальник отдела шпионажа ЦРУ в Советском Союзе. "Даже самые элементарные факты были недоступны - дороги и мосты, расположение и производство заводов, планы городов и аэродромов". Розицке тесно сотрудничал с Геленом в годы становления ЦРУ и считает, что организация Гелена сыграла "главную роль" в заполнении пустых папок с документами в тот период.3

Разведданные, собранные "Орг", были "крайне важны для американских интересов", утверждает У. Парк Армстронг, многолетний руководитель Управления разведки и исследований Государственного департамента. "Вклад нашего немецкого союзника в знания о советских вооруженных силах порой был стандартом, по которому мы оценивали наши собственные усилия".

В первые годы работы ЦРУ под руководством контр-адмирала Роско Х. Хилленкоттера, по словам отставного сотрудника Управления национальных оценок ЦРУ, отчеты и анализы Гелена иногда просто перепечатывались на канцелярском бланке ЦРУ и представлялись президенту Трумэну в утренних сводках разведданных Управления без дальнейших комментариев. Организация Гелена "сформировала то, что мы знали о Советах в Восточной Европе и, особенно, о Восточной Германии", - продолжил он. Хайнц Хёне, всемирно признанный историк и старший редактор журнала Der Spiegel, утверждает, что в начале холодной войны "семьдесят процентов всей информации правительства США о советских силах и вооружениях поступало от организации Гелена". Хотя любое такое точное число может быть произвольным, суть комментария Хёне, безусловно, правильна.4

Однако, вопреки общепринятому мнению, зависимость США от организации Гелена в плане получения разведданных о советских вооруженных силах, скорее всего, была ошибкой с чисто практической точки зрения. Во-первых, привлечение Гелена к сотрудничеству само по себе было значительной эскалацией холодной войны, которая в переломные годы с 1945 по 1948 подорвала те слабые надежды на сотрудничество между Востоком и Западом. Оказавшись на борту, запятнанные нацизмом оперативники Гелена часто давали Советам легкую мишень для обличений военных преступников, укрываемых Западом. С тех пор это стало весьма успешной темой советской пропаганды - отчасти потому, что в этом есть доля правды, - которая регулярно воспроизводится по сей день как средство подрыва отношений США и Западной Германии с Восточной Европой. Финансирование организации Гелена также, как мы увидим, облегчило, а не усложнило проникновение советских шпионов в западную разведку. Самое главное, оперативники и аналитики Гелена сильно укрепили существующую склонность американской разведки к паранойе в отношении коммунизма и СССР, внеся значительный вклад в создание массива широко распространенной дезинформации о поведении СССР.

"Гелен должен был зарабатывать деньги, создавая угрозу, которой мы боялись, - говорит Виктор Маркетти, бывший главный аналитик ЦРУ по советским стратегическим военным планам и возможностям, - чтобы мы давали ему больше денег за то, что он нам об этом рассказывает". Он продолжает: "По моему мнению, организация Гелена не дала ничего стоящего для понимания или оценки советских военных или политических возможностей в Восточной Европе или где-либо еще". Наем Гелена был "пустой тратой времени, денег и усилий, за исключением того, что, возможно, он имел некоторую ценность для CI [контрразведки], потому что практически все в его организации отсасывали обе сиськи".5 Другими словами, Гелен не дал достоверной информации, ради которой его наняли, но тщательный мониторинг "Орг" мог бы дать некоторые подсказки о советской шпионской деятельности, поскольку в группу были глубоко внедрены двойные агенты, что давало Соединенным Штатам чрезвычайно дорогое и не очень эффективное средство слежения за советскими шпионами.

"Организация Гелена была единственной группой, у которой были сети в Восточной Европе, и именно поэтому мы наняли их", - говорит эксперт по международным делам Артур Мейси Кокс. "Но наем Гелена был самой большой ошибкой США. Наши союзники сказали: 'Вы ставите нацистов на высшие уровни вашей разведки', и они были правы. Это дискредитировало Соединенные Штаты". По словам Кокса, организация Гелена была основным источником разведывательной информации, утверждавшей, что "Советы собирались напасть на [Западную] Германию.... [Это была] самая большая куча брехни тогда, и это остается брехней и сегодня".6

Решающий период с 1945 по 1948 год, когда отношения между Востоком и Западом перешли от настороженного мира к напряженной политической войне, представляет собой один из примеров того, какой ущерб могла нанести разведка и анализ Гелена. Среди самых основных элементов американской интерпретации европейских событий в первые годы холодной войны была оценка Красной армии. Эта тема, как мы помним, была специализацией Гелена.

В середине 1946 года американская военная разведка правильно сообщила, что Красная Армия (в то время контролировавшая большую часть Восточной Европы) была недостаточно оснащена, перенапряжена и измотана войной. Оценка численности советских войск в Восточной и Центральной Европе была довольно высокой - около 208 дивизий, но армия США пришла к выводу, что эти силы были почти полностью заняты административными, полицейскими и восстановительными задачами в оккупированной Россией зоне. Советская военная агрессия против Западной Европы была крайне маловероятна, по крайней мере, в течение десятилетия, хотя бы по причинам материально-технического обеспечения, определила армия США.

Особенно интригующими были отчеты армии США за 1946 год, касающиеся железных дорог в восточной Германии. Красная Армия, как было хорошо известно, не обладала моторизованной силой западных войск и в значительной степени полагалась на железные дороги для переброски войск на фронт и материально-технической поддержки.* Разведывательные отчеты армии США, полученные от военных атташе в советской зоне, от исследовательских групп США по изучению стратегических бомбардировок в Восточной Европе и другие отчеты с места событий до советского решения закрыть свою оккупационную зону для Запада, ясно показали, что русские разрушают большую часть немецкой железнодорожной сети и отправляют ее в СССР в качестве военных репараций. Советы выкорчевали около трети всей немецкой железнодорожной системы, включая такие стратегические линии, как Берлин-Лейпциг и Берлин-Франкфурт, захватив оборудование железнодорожных станций и депо, стрелочные переводы и тысячи километров путей.7 Что бы еще ни говорили о такой форме российского промышленного развития, это явно не было поведением военной державы, планирующей блицкриг.

Однако в течение следующих двух лет американская оценка возможностей и намерений Красной Армии в корне изменилась, и к этому изменению подтолкнули недостоверные отчеты и ошибочные предупреждения организации Гелена. К тому времени, когда переоценка закончилась, в Вашингтоне стали считать, что изможденные войной советские оккупационные войска на самом деле являются свежими штурмовыми отрядами, готовыми к нападению на Запад. Кроме того, новая оценка американцами численности этих войск была сильно преувеличена, поскольку не учитывала масштабную демобилизацию советских войск после 1945 года. Будучи основным источником информации о советских вооруженных силах для американской разведки в этот поворотный период холодной войны, организация Гелена сыграла важную роль в создании американской оценки - или, скорее, неправильной оценки - советской мощи в Европе, которая до недавнего времени не была оценена должным образом.

В течение этих лет в разведывательном сообществе США произошли важные изменения, которые усилили общий дрейф в сторону открытой вражды с СССР. Полковник Джон В. Громбах из Службы военной разведки Пентагона (MIS), о котором речь пойдет далее на этих страницах, сыграл важную роль в одном из таких изменений: чистке в США групп анализа внешней разведки в Пентагоне и Управлении стратегических служб (УСС). Эта самочинная чистка, которая, как представляется, была проведена в основном по политическим причинам, помогла заложить основу для растущего влияния Гелена в разведывательном сообществе США.

Во время войны Громбах занимал должность начальника отдела шпионажа в MIS, внутренней группе военного министерства по сбору секретной информации. Его отдел поддерживал интенсивное и порой жестокое соперничество с более гламурным американским шпионским агентством УСС. Соперничество вращалось вокруг финансирования, доступа к политикам, численности персонала, контроля над агентами, долгосрочной стратегии и множества других мелких раздражителей. Противостояние стало настолько острым, что каждая группа обвиняла другую - видимо, с некоторым основанием - в том, что фактически раскрывает врагу своих агентов, работающих по контракту.8 Когда Вторая мировая война подошла к концу, перетягивание каната между двумя агентствами резко обострилось. Борьба с общим врагом, объединившим их в неудобный союз, закончилась. Обе организации столкнулись с серьезным сокращением своих бюджетов. Обе организации считали - как оказалось, совершенно справедливо - что они борются за свою институциональную жизнь.

Громбах был не из тех, кто игнорирует вызов. Мускулистый, бочкообразный мужчина, он когда-то был олимпийским боксером-тяжеловесом и обладателем наград в десятиборье. В молодые годы победы как в профессиональной деятельности, так и в спорте давались ему легко. Однако, повзрослев, Френчи Громбах, как его называли друзья, стал "оппортунистом первой величины", согласно досье армейской разведки, "человеком, живущим на связях, и готовым перерезать горло любому, кто встанет на его пути".9

Одной из самых явных целей Громбаха в этой бюрократической перестрелке был отдел исследований и анализа (R&A) УСС, который специализировался на придании общего смысла тысячам фрагментарных отчетов об иностранной деятельности, ежедневно стекавшихся в Вашингтон. R&A УСС скептически относился к сообщениям о том, что СССР накапливает войска для военного нападения на Запад, и не боялся говорить об этом в секретных правительственных советах. R&A выделял шпионские отчеты Громбаха как ненадежные и даже как профашистские. Его ответом на эти обвинения было встречное обвинение в том, что в отделение R&A проникли коммунисты и что именно этим объясняется как низкая оценка ими его усилий, так и их якобы мягкая линия в отношении СССР.

В 1945 году Громбах запустил отряд своих людей в захваченные немецкие шпионские архивы, чтобы найти доказательства того, что отчеты R&A за военное время были "мягкими по отношению к коммунизму" в результате проникновения советских агентов. Неудивительно, что он нашел некоторые доказательства, подтверждающие его подозрения. Его расследование показало, что один из сотрудников R&A среднего звена, вероятно, вступил в Коммунистическую партию США более десяти лет назад, а затем не признался в этом при приеме на государственную службу. Во втором случае он использовал неподтвержденные сообщения из государственных газет Испании времен Франсиско Франко, чтобы "доказать", что сотрудник Госдепартамента Густаво Дуран был не только коммунистом, но и предположительно русским шпионом. Несколько университетских профессоров, завербованных в R&A во время войны, имели связи с самыми разными либеральными или левыми организациями, но не с самой коммунистической партией. Наконец, аналитики разведки Пентагона и УСС преуменьшали количество негативных сообщений о СССР во время войны. Например, разоблачения немцев о массовых убийствах польских офицеров советским НКВД в Катынском лесу были в основном проигнорированы в интересах сохранения солидарности союзников.

Громбах утверждал, согласно документам армейской разведки, полученным через Закон о свободе информации, что минимизация советских военных преступлений американскими аналитиками была не просто политическим решением, а скорее частью коммунистического заговора. Аналитические группы как в УСС, так и в Пентагоне, "похоже, имели 'либеральные' тенденции", - утверждал он. Они "последовательно уничтожали всю антикоммунистическую информацию", которую разрабатывало его подразделение. Он утверждал, что "прокоммунистическим или промарксистским сотрудникам и действиям" было позволено распространяться в аналитических группах американской разведки.*10

Одного коммуниста внутри R&A было достаточно, чтобы доказать его предположение. Громбах слил результаты этого поиска, получившего в Пентагоне кодовое название "Проект 1641", республиканским членам Конгресса и прессе в разгар деликатной и сложной борьбы за бюджетные ассигнования для американских спецслужб. Правые сенаторы на Капитолийском холме, вооружившись утечками Громбаха, сумели разбить отделение R&A на семнадцать подкомитетов, практически обеспечив гибель аналитической группы УСС. Американская способность понимать смысл разведывательных отчетов из Восточной Европы и СССР, никогда не отличавшаяся прочностью, была глубоко подорвана. Директор R&A, полковник Альфред Маккормак, который во время войны также с отличием служил в качестве директора по анализу военной разведки США в военном министерстве, вскоре c отвращением подал в отставку.11

Как отмечает ветеран разведки и историк Уильям Корсон, как принятие теории о "русских ростом в десять футов" среди специалистов американской разведки, так и зарождение того, что позже было названо маккартизмом, можно датировать уничтожением организации скептически настроенных экспертов по СССР, созданной Маккормаком. Чистка отделения R&A послужила четким предупреждением аналитикам во всем правительстве, что жесткая враждебность по отношению к СССР была необходима для профессионального выживания в период правления администрации Трумэна.12 Более того, падение полковника Маккормака стало для Рейнхарда Гелена возможностью расширить свое влияние, что в большей степени соответствовало установкам американских спецслужб в новой администрации.

Радикальное изменение отношения США и СССР друг к другу в этот период было результатом очень сложного, политизированного процесса, который с тех пор является предметом многочисленных дебатов. Если говорить коротко, то правительство США стремилось стабилизировать события в Западной Европе и расширить американские политические и экономические интересы в Восточной Европе. Однако эта цель натолкнулась на намерение Сталина провести новые советские границы по внешним краям старой империи царей и укрепить контроль СССР над теми же странами Восточной Европы, которые Соединенные Штаты рассматривали как союзников и потенциальных торговых партнеров. Это столкновение усугублялось множеством идеологических и культурных факторов, не последним из которых были порой жестокие споры между активистами коммунистических партий и служителями католической церкви.

Американские чиновники принимали собственные решения о том, как справиться с холодной войной, и очевидно, что многие факторы как внутренней, так и международной политики сыграли свою роль в этих решениях. В этих рамках, однако, полезно обратить новое внимание на влияние тайных операций и шпионских агентств как Востока, так и Запада, которые сыграли мощную, но в значительной степени упущенную из виду роль в развитии этих запутанных конфликтов. Тайные организации считали себя передовыми армиями холодной войны, и в ряде случаев, рассматриваемых в этой книге, они, как представляется, были непосредственной причиной опасных инцидентов в отношениях между Востоком и Западом. Те же самые тайные агентства, которые были явно заинтересованы в этом столкновении, часто становились основным или даже единственным источником информации, используемой высшими политиками при оценке намерений иностранных правительств. Этот привилегированный доступ тайных организаций к высокопоставленным должностным лицам, в конце концов, в первую очередь является причиной создания центральной разведывательной службы.

Взгляды Гелена на холодную войну представляют интерес в связи с его относительно влиятельной ролью в определении понимания американскими политиками возможностей и намерений Красной армии. "Подход Гелена, особенно в те годы [в начале холодной войны], исходил из того, что, во-первых, Москва намеревалась контролировать и/или разрушить всю Европу в относительно ближайшей перспективе, если потребуется, с помощью военной силы, - говорит отставной сотрудник Управления национальных оценок (ONE), - и, во-вторых, что все коммунисты в Европе работают над этим планом согласованно. Он предоставлял нам очень подробную информацию по этим вопросам в течение многих лет, и мы использовали ее различными способами. В этой теории есть доля правды. Однако в конечном итоге, - заключает он, - он ошибался".13

Американские чиновники убедились, пишет профессор Джон Лукач в Foreign Affairs, что "коммунизм был фанатичной идеологией и что, вопреки иллюзиям военного времени о характере [Сталина], Сталин был всецело предан ей". Но это, казалось бы, логичное и, похоже, запоздалое осознание было неточным. Он сосредоточился на идеологии, а не на географии. Для Сталина была важна последняя, а не первая: "Не было коммунистического режима (за незначительным и идиосинкразическим исключением Албании) за пределами оккупационной сферы советских войск; и не будет". Как бы ни был жесток Сталин на подконтрольных ему территориях, заключает Лукач, у него не было намерения вторгаться в Западную Европу, и он даже не одобрял мощные в то время на Западе французскую и итальянскую коммунистические партии.

Однако к концу 1947 года Гелен стал "сигналом тревоги" (по выражению Хёне из Der Spiegel) на серии секретных конференций с генералом Люциусом Клеем, в то время командующим войсками США в Германии. Он сообщил Клею, что в Восточной Европе находилось не менее 175 дивизий Красной армии, что большинство из них были боеспособны, и что тихие изменения, уже происходящие в советской политике расквартирования и отпуска этих войск, указывали на возможность крупной мобилизации. Поведение Советов следует интерпретировать как прелюдию к военной агрессии, утверждал он.14

Затем, в феврале 1948 года, произошли два важных события. Коалиционное правительство, управлявшее Чехословакией после окончания войны, распалось, отчасти потому, что Соединенные Штаты отказались полностью поддержать президента Чехии Эдварда Бенеша (социал-демократа) на том основании, что он был недостаточно антикоммунистическим. Чешская коммунистическая партия пришла к власти при поддержке Красной Армии, тем самым усилив опасения Запада относительно возможности возможного советского военного нападения на Западную Европу. В течение нескольких дней после чешских событий начальник разведки Генерального штаба армии США генерал Стивен Дж. Чемберлин (который ранее принимал участие в деле ученых) встретился с генералом Клеем в Германии. В ходе этих встреч Чемберлин подчеркнул "тот факт, что в комитетах Конгресса рассматривались крупные законопроекты о военных ассигнованиях", как отметил Жан Эдвард Смит, редактор документов Клея, "и необходимость мобилизовать американское общественное мнение в поддержку увеличения расходов на оборону". Общественность Соединенных Штатов не желала финансировать вооруженные силы в достаточном объеме, утверждал Чемберлин, если только она не была основательно встревожена фактическим военным нападением со стороны СССР.15

Действуя в ответ на просьбы Чемберлина, Клей опубликовал телеграммы с резкими формулировками, которые убедительно свидетельствовали о готовящемся полномасштабном советском военном наступлении на Западную Европу. "В течение многих месяцев, основываясь на логическом анализе, я считал и придерживался мнения, что война [с Советами] маловероятна по крайней мере в течение десяти лет", - писал Клей в Вашингтон 5 марта 1948 года. "В течение последних нескольких недель, [однако] я почувствовал едва уловимое изменение в советском отношении... которое теперь дает мне ощущение, что оно может наступить с драматической внезапностью....".16

Согласно источнику Управления национальных оценок (ONE), исследования Гелена о Красной армии послужили разведывательной основой для комментариев Клея; это были "факты", которые подкрепляли его аргументы. Официально совершенно секретная телеграмма Клея быстро просочилась в американскую прессу и была раздута средствами массовой информации до полномасштабной военной страшилки, которая сегодня признается одним из самых важных водоразделов холодной войны. Политики в Вашингтоне приняли утверждение о том, что 175 полностью вооруженных дивизий Красной Армии стояли в оккупированной Советским Союзом зоне, уже готовые к нападению. Центральное утверждение Гелена о том, что СССР не провел существенной демобилизации своих войск после войны, в то время как Соединенные Штаты ее провели, было принято без вопросов в то время и широко рассматривалось как доказательство агрессивных намерений СССР в отношении Западной Европы.

Не менее показательно, что те же самые войска, которые в анализе армии США 1946 года описывались как связанные "требованиями оккупации и безопасности", теперь описывались в оценках Гелена (а позже и в сводках разведки Пентагона) как "высокомобильное и бронированное острие копья для наступления в Западной Европе", согласно важнейшей сводке военных планов Объединенного комитета начальников штабов. Более раннее признание армией США транспортных и логистических проблем, с которыми столкнулась Красная Армия, исчезло из совершенно секретных оценок советских возможностей. Вместо этого было заявлено, что русские теперь способны одновременно начать крупномасштабные наступательные операции в Европе, на Ближнем и Дальнем Востоке.*17

"На данном этапе Россия является военной державой № 1 в мире", - заголовком к статье о новом кризисе пестрит U.S. News & World Report. "Российские армии и военно-воздушные силы в состоянии в любой момент пронестись через всю Европу и Азию". У Соединенных Штатов было менее десятка дивизий, чтобы противостоять этой орде, и казалось, что они теряют войска каждый день из-за сокращения бюджета и всеобщего желания дома вернуться к нормальной жизни. Ответ администрации Трумэна на эту дилемму казался очевидным: остановить сокращение военного бюджета, ускорить создание атомного оружия, которое, как оказалось, давало больше выгоды, чем обычные вооруженные силы, и вкладывать миллионы долларов в различные тайные операции и разведывательные программы, включая только что родившееся ЦРУ и его главного клиента, организацию Гелена.

Однако задним числом становится ясно, что оценки советской военной мощи, которые Гелен предоставил американцам, были попросту неверными и сильно завышали как возможности, так и желание Советов воевать. Хотя "до сих пор принято считать, что Советский Союз не демобилизовал свои сухопутные войска в конце Второй мировой войны", - пишет Мэтью Эвангелиста в журнале "Международная безопасность" Массачусетского технологического института, - "это не так.... На Западе значительно преувеличивали общую численность личного состава советских вооруженных сил в первые послевоенные годы".18 Даже Пол Нитце, чьи "ястребиные" полномочия хорошо известны, недавно предположил, что только около трети советских дивизий в Европе в то время были действительно полной численности. Еще около трети были неполной численности, продолжал Нитце, и еще одна треть существовала только на бумаге.19

По иронии судьбы, очевидно, что крайняя секретность самих Советов сыграла важную роль в укреплении статуса Гелена в растущем комплексе национальной безопасности Америки. В десятилетие после войны не существовало многих вещей, таких как спутниковые фотографии и радиоперехваты, которые сегодня используются для отслеживания, скажем, производства советских бомбардировщиков или передвижения войск. Вместо этого сбор такого рода информации осуществлялся в основном из человеческих источников, на которых специализировался Гелен, - беженцев, перебежчиков и шпионов.

Сталинские полицейские органы работали сверхурочно, чтобы подорвать все независимые американские пути подтверждения (или опровержения) информации, которую приносили эмигрантские агенты Гелена. Хотя в СССР это, очевидно, рассматривалось как мудрая политика безопасности, ее фактические результаты были явно негативными с точки зрения долгосрочных советских - или, если уж на то пошло, американских - интересов. Вместо того чтобы замедлить экспансию американских вооружений, что, предположительно, являлось целью советской политики безопасности, она имела прямо противоположный эффект. Столкнувшись с неизвестностью, американские военные планировщики предположили самое худшее. Вакуум информации о советских военных делах, который безжалостно навязывался Кремлем, в итоге создал условия для разрастания паранойи в самой Америке.

Динамика процесса создания разведывательных оценок также способствовала усилению доверия тревожным предположениям Гелена о советских возможностях. "Вы никогда не попадете под трибунал за то, что скажете, что у [Советов] есть новое оружие, а окажется, что его нет", - говорит Маркетти. "Но вы потеряете свою задницу, если скажете, что у них его нет, а окажется, что есть".*20

Роль Гелена в кризисе 1948 года была одним из первых - и до сих пор остается одним из самых важных - примеров "эффекта бумеранга", вызванного программами использования нацистов. Его, казалось бы, авторитетные доклады разведки сыграли реальную роль в формировании восприятия СССР в США в этот переломный период. Более того, эти доклады стали важным ингредиентом внутренних американских дебатов о военных бюджетах и оборонной политике.

В ходе этих событий генерал Чемберлин из армейской разведки затребовал телеграмму генерала Клея, поскольку знал, что после утечки она станет мощным оружием в бюджетных баталиях на Капитолийском холме. Идея удалась почти слишком хорошо. Появление предупреждения Клея на фоне краха правительства в Чехословакии и связанных с ним кризисов было очень близко к тому, чтобы спровоцировать войну.

Если бы роль Гелена ограничивалась подготовкой совершенно секретных исследований для использования самыми опытными аналитиками американской разведки, вряд ли его проект принес бы много вреда в послевоенный период, и, возможно, он действительно принес бы некоторую пользу. Но на самом деле разведывательные службы работают не так. В реальности противоборствующие группировки в правительстве сливают свои версии событий благосклонным членам Конгресса или репортерам, а от них - широкой общественности. "Секретные отчеты", раскрытые таким образом - особенно те, которые пугают или дразнят нас, - приобретают незаслуженную мистику точности. Эти "секреты" становятся мощными символами, которые сплачивают электорат, озабоченный не столько точностью тех или иных разведданных, сколько тем, как использовать эту утечку на внутриполитической арене. Со временем начинается самоподкрепляющийся процесс, когда каждая новая утечка придает достоверность следующей, которая, в свою очередь, "подтверждает" те истории, которые уже были раскрыты.

"Управление [ЦРУ] любило Гелена, потому что он кормил нас тем, что мы хотели услышать", - заключает Маркетти. "Мы постоянно пользовались его материалами и передавали их всем остальным: Пентагону, Белому дому, газетам. Им это тоже нравилось. Но это был раздутый русский бугимен, и он нанес большой ущерб нашей стране".21

*До 1950-х годов половина советского транспорта для постоянной армии была запряжена лошадьми. Это действительно имело некоторые преимущества на бездорожье холодного севера, где русские лошади были полезны еще долго, поскольку танки и грузовики замерзали или увязали в сугробах. Западная Европа, однако, была совсем другим местом.

*Некоторое представление о личном подходе Громбаха к вопросу о советских возможностях можно получить из его более поздних опубликованных работ. В 1980 году Громбах привел записи Абвера военного времени в качестве доказательства того, что "сдача Панамского канала ... является прямым результатом того, что СССР и Сталин выбрали его в качестве первой приоритетной доминошки наряду с Кубой в коммунистической игре за мировое господство еще в ... 1942 году". Советские усилия на протяжении десятилетий, предшествовавших этой предполагаемой победе России, как утверждается, были поддержаны "преступной подрывной деятельностью [и] наивной глупостью ... в Вашингтоне", - продолжил Громбах, - "включая отряды коммунистических агентов в Госдепартаменте, ЦРУ и разведывательных штабах Пентагона".

*Планы военных действий США на случай войны 1949 года являются яркой иллюстрацией той степени самообмана, который в то время царил среди аналитиков американской разведки, отчасти благодаря усилиям организации Гелена. Согласно совершенно секретному отчету, рассекреченному в результате усилий автора благодаря закону о свободе информации, военное планирование США основывалось на следующих "выводах относительно стратегических намерений Советского Союза в случае войны в 1949 году". Стоит отметить, что эти же "выводы" использовались для обоснования бюджетных запросов Министерства обороны.

Согласно оценкам разведки, [СССР] одновременно предпримет следующее:

(1)      Кампания против Западной Европы (включая Италию и Сицилию, но не Пиренейский полуостров изначально) с целью овладеть Атлантическим побережьем в кратчайшие сроки и контролировать Центральное Средиземноморье;

(2)      Воздушная бомбардировка Британских островов;

(3)      Кампания по захвату контроля над Ближним Востоком, включая Грецию и Турцию, и зоной Суэцкого канала;

(4)      Кампания против Китая и Южной Кореи, воздушные и морские операции против Японии и американских баз на Аляске и в Тихом океане в той мере, в какой Советский Союз сможет поддержать такие операции без ущерба для операций в других районах;

(5)      Маломасштабные односторонние воздушные атаки против США и Канады и, возможно, маломасштабные двусторонние воздушные атаки против района Пьюджет-Саунд;

(6)      Морское и воздушное наступление против англо-американских морских коммуникаций;

(7)      Подрывная деятельность и саботаж против англо-американских интересов во всех частях мира;

(8)      Кампания против Скандинавии и воздушные атаки на Пакистан также могут быть предприняты одновременно с вышеуказанными или по мере необходимости;

(9)      После успешного завершения кампании в Западной Европе (и, возможно, в Скандинавии) полномасштабное воздушное и морское наступление будет направлено против Британских островов;

(10)      Советский Союз будет иметь достаточно вооруженных сил для проведения кампаний одновременно на указанных театрах и при этом иметь достаточно вооруженных сил для формирования адекватного резерва.

Далее в стратегической оценке сообщалось, что советские возможности в 1956-57 годах, по прогнозам, будут такими же, как и в 1949 году, за исключением того, что "Южная Корея и значительная часть Китая будут втянуты в советскую орбиту".

Британские начальники штабов также одобрили эту оценку для собственного военного и разведывательного планирования, очевидно, по настоянию США. В официальном сообщении Объединенному комитету начальников штабов США британцы отметили, что американская оценка советских возможностей "вероятно, является завышенной, [но] пересмотр [ее] не принесет большой пользы".

*Гелен также сыграл свою роль в создании знаменитой ракетной бреши 1950-х годов. "Гелен предоставил нам [ЦРУ] конкретные отчеты о советской программе МБР", - говорит Виктор Маркетти. "Он говорил: 'У нас есть два достоверных сообщения, подтверждающих это, и они [Советы] только что установили три ракеты на этом объекте' и т.д., утверждая, что у него есть контакты среди немецких ученых, захваченных русскими в конце войны". Отчеты разведки были переданы в Пентагон по межведомственным каналам, и оттуда в прессу просочилась информация о новом тревожном событии.

Уолтер Дорнбергер подлил масла в огонь в 1955 году, опубликовав тревожные предположения о том, что Советы могут атаковать с моря, используя ракеты меньшей дальности, размещенные в плавучих контейнерах у побережья США. На тот момент он был глубоко вовлечен в собственную программу Соединенных Штатов по созданию МБР, и его мнению придавался значительный вес в публичных дискуссиях.

Вскоре ЦРУ отправило несколько первых революционно новых самолетов разведки U-2 в секретные миссии в советском воздушном пространстве для сбора дополнительной информации. "Мы решили, что если у Советов появились МБР раньше, чем у США, то это может быть чертовски серьезно", - продолжает Маркетти. "Мы также решили, что если они их построили, то им придется перевозить их по железной дороге, особенно в Сибирь, где они будут наиболее опасны для Соединенных Штатов. Поэтому мы послали Фрэнка Пауэрса и U-2, и они нанесли на карту всю [советскую] железнодорожную сеть. U-2 обследовали Транссибирскую магистраль, каждую железнодорожную ветку и каждую ракетную научно-исследовательскую станцию. И не было найдено ничего, что отдаленно напоминало бы реализацию [потенциала] МБР в то время.... Все это была чушь".

Однако к тому времени история о ракетном превосходстве уже приобрела статус факта, который, как оказалось, был подкреплен авторитетными утечками из Пентагона. Впоследствии этот вопрос сыграл важную роль в дебатах по оборонному бюджету и в нескольких избирательных кампаниях.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

CROWCASS

Независимо от интриг на высоком уровне, связанных с учеными и организацией Гелена, армия США часто была образцовым учреждением, когда дело доходило до преследования нацистских военных преступников. Армейские следователи захватили больше подозреваемых, провели больше допросов, собрали больше доказательств и внесли вклад в судебное преследование большего числа военных преступников, чем любое другое учреждение в мире, за исключением, возможно, НКВД, советской тайной полиции. И в отличие от НКВД, армия США сделала большую часть собранных ею данных о военных преступлениях доступной всему миру. Хранилища доказательств и следственных материалов, изначально созданные или финансируемые в значительной степени армией США, такие как Берлинский центр документов и записи международной группы прокуроров в Нюрнберге, послужили основой для тысяч судебных преследований за военные преступления в более чем десятке стран.

Ирония заключается в том, что это же учреждение сознательно отвечало за побег значительного числа нацистов, включая Клауса Барби, "Лионского мясника", и, фактически, организовывало целые военизированные бригады, состоящие из нацистских коллаборационистов. Но преследование беглых нацистов и содействие их побегу на самом деле не были двумя разными явлениями. Эти две, казалось бы, противоположные политики на самом деле были связаны между собой и лежали в основе многих операций армейской разведки в Европе после войны. Такие армейские проекты, как CROWCASS - центральный реестр для розыска подозреваемых в военных преступлениях - и крупный американский центр допросов в Кэмп-Кинге официально использовались для поиска нацистских беглецов. В то же время, однако, они тайно нанимали и защищали некоторых из тех самых людей, чьи имена были в списках разыскиваемых.

В первые годы после войны одним из важнейших каналов связи между армией и беглыми нацистами - и хорошим примером того, как они постепенно становились взаимосвязанными - был Центральный реестр подозреваемых в военных преступлениях и нарушениях безопасности, известный как CROWCASS. CROWCASS, с одной стороны, сопоставлял имена беглых подозреваемых в военных преступлениях с именами более 8 миллионов человек, содержавшихся в лагерях для военнопленных и заключенных в конце войны. Хотя система CROWCASS проработала всего три года, она оказалась исключительно эффективным инструментом для поиска десятков тысяч подозреваемых, несколько тысяч из которых в итоге были преданы суду за военные преступления национальными властями в Европе или трибуналом в Нюрнберге. Например, именно реестр CROWCASS помог найти людей, совершивших зверства в Бухенвальде, Маутхаузене и Дахау, многие из которых впоследствии были признаны виновными и казнены.

Операция CROWCASS началась в мае 1945 года после призыва генерала Дуайта Эйзенхауэра, в то время верховного главнокомандующего союзными войсками в Европе, к международному сотрудничеству в поиске и преследовании военных преступников. К моменту приостановки деятельности в 1948 году CROWCASS обработал 85 000 сообщений о розыске, передал 130 000 сообщений о задержании следственным группам из десятка стран и опубликовал в общей сложности 40 томов реестров лиц, разыскиваемых за преступления против человечности - вероятно, самую обширную базу данных о таких подозреваемых, когда-либо созданную.1

Но система CROWCASS, как и многие другие разведывательные проекты, имела двойственный характер. Те же возможности перекрестной проверки, которые позволили установить местонахождение тысяч беглых нацистов, также создали пул, из которого можно было извлечь имена тысяч "подозреваемых", которые могли быть полезны для полиции или разведки. Эту задачу координировал начальник оперативного отдела CROWCASS Леон Г. Турру.

Турру служил в царской армии во время Первой мировой войны, но после большевистской революции нашел дорогу в США и начал скромную жизнь в качестве переводчика антикоммунистической "белой" русской эмигрантской газеты "Слово". В 1920-х годах он поступил на службу в ФБР, специализируясь на расследованиях контрподрывной деятельности в многочисленной восточноевропейской эмигрантской общине Нью-Йорка. По общему мнению, Турру хорошо справлялся со своей работой, и к 1938 году он приобрел известность, раскрыв крупную шпионскую сеть, которой руководили агенты немецкого Абвера (военной разведки), работавшие под прикрытием в Нью-Йорке.

Турру поступил на службу в Отдел уголовных расследований армии США (CID) - следственное подразделение военной полиции - в 1942 году. Там он привлек внимание начальника штаба генерала Эйзенхауэра, генерала Уолтера Беделла Смита, и был назначен главным следователем и помощником директора сначала североафриканского подразделения CID, а к 1945 году - объединенного подразделения CID на европейском и африканском театрах военных действий. В начале 1945 года Смит лично назначил Турру руководителем операций CROWCASS.2

"При Турру CROWCASS... действовал на двух различных уровнях", - пишет ветеран разведки и историк Уильям Корсон: "[во-первых], каталогизация военных преступлений и местонахождения военных преступников; и [во-вторых] вербовка бывших нацистов для работы в качестве агентов и источников американской разведки". Турру стал контактным лицом внутри CROWCASS для американских спецслужб, которые хотели сорвать несанкционированные попытки найти нацистов, перешедших на работу на Запад. Сокрытие завербованного агента обычно достигалось простым удалением имени подозреваемого из списка тех, кто находился в розыске в США, чтобы новый сотрудник официально считался пропавшим без вести. Глава венского УСС Чарльз Тейер признает, что именно так он поступил с немецким экспертом по политической войне Гансом Генрихом Гервартом в 1945 году. А сам Рейнхард Гелен с иронией вспоминал, что в 1949 году он все еще официально считался "скрывающимся", поскольку при содействии Турру из списков военнопленных было намеренно удалено уведомление о его сдаче в плен. Как будет показано далее, разведывательные "активы" CROWCASS - то есть агенты или сочувствующие, которых можно было подключить для выполнения тайных миссий - в конечном итоге стали важным элементом многих разведывательных операций США в Европе в конце 1940-х годов.3

В первые месяцы после капитуляции Германии связь между агентами армейской контрразведки в Европе и их целями была достаточно ясной. Американские следователи выслеживали беглых нацистов, чтобы проникнуть и уничтожить любые подпольные фашистские движения, пережившие крах гитлеровского правительства. Армия воспринимала угрозу таких движений вполне серьезно. В конце концов, Германия восстала из пепла после Первой мировой войны и обошла ограничения Версальского договора с помощью различных подпольных организаций, а Гитлер и его высшие офицеры неоднократно обещали, что сделают это снова, если Германия падет перед союзниками. Поэтому выявление подпольных нацистских групп стало первоочередной задачей.

Большинство этих расследований проводилось Корпусом армейской контрразведки. Это ведомство тесно сотрудничало с CROWCASS и выполняло функции политической полиции в оккупированной США зоне Германии в первые несколько лет после войны.

Расследования Корпуса контрразведки о подпольной деятельности нацистов стали одними из первых операций по вербовке нацистов. Этот парадокс во многом схож с ситуацией, с которой часто сталкиваются в более обычной полицейской работе; уничтожение банды преступников иногда требует вербовки одного из них в качестве информатора против остальных. Такая вербовка преступников, которая является насущным хлебом большинства гражданских детективов и окружных прокуроров, обычно осуществляется с помощью жестких угроз наказания, за которыми следуют успокаивающие предложения защиты в случае сотрудничества подозреваемого. Цель, по крайней мере в идеале, состоит в том, чтобы привлечь к ответственности всю группу подозреваемых, даже если это подразумевает особое снисхождение к некоторым из них. Неудивительно, что американские следователи часто заключали сделки с некоторыми нацистами, чтобы поймать более важных беглецов.

Однако по мере разрастания холодной войны цели расследований переместились с подпольных нацистов на подпольных коммунистов и на лиц, считавшихся сочувствующими СССР. Многие следователи Корпуса контрразведки отложили свои досье на подозреваемых в военных преступлениях или позволили этим делам опуститься в самый низ списка высокоприоритетных проектов, который, казалось, никогда не станет короче. На административном уровне руководство и стремление, необходимые для розыска и судебного преследования подозреваемых в военных преступлениях, были подорваны.

Между тем, сети завербованных информаторов и агентов по контракту, состоящие из бывших нацистов и так называемых мелких военных преступников, в основном оставались на своих местах. В нескольких задокументированных случаях Корпус контрразведки предпринимал попытки заручиться помощью собственных экспертов нацистов, таких как ветеран гестапо Клаус Барби, в выслеживании коммунистических интриг.

Но именно в этот момент сходство между обычной полицейской работой и деятельностью Корпуса контрразведки по обеспечению безопасности закончилось. Корпус контрразведки больше не использовал нацистов в первую очередь для розыска военных преступников, а информаторы, пользовавшиеся защитой Корпуса контрразведки, не были вынуждены платить своего рода штраф за свою роль в военных преступлениях и преступлениях против человечества. Когда холодная война была институционализирована, нацистов просто выпустили на свободу.

Подавляющее большинство ранних (т.е. с 1944 по 1947 год) случаев вербовки и защиты нацистов правительством США было результатом того, что многие люди назвали бы отношениями типа “полицейских информаторов”. Джин Брамель, молодой агент Корпуса контрразведки, который после войны работал с эсэсовцем Клаусом Барби, четко резюмирует точку зрения Корпуса контрразведки: "Они говорят: 'Почему вы использовали нацистов?'. Это глупый вопрос. Для нас было бы невозможно действовать в южной Германии, не используя нацистов. Мы были американцами. Я довольно хорошо говорил по-немецки, но к тому времени, как я заказывал ужин, они уже должны были заподозрить, что я американец. А кто знал Германию лучше других? Кто был самым организованным? Кто был самым антикоммунистическим? Бывшие нацисты. Не использовать их означало бы полное выхолащивание. И мы использовали их, британцы использовали их, французы использовали их, и русские использовали их".4

"Ты сдаешь все карты и играешь ими по мере их поступления", - вспоминает Херб Бручер, бывший специальный агент 970-го отряда Корпуса контрразведки, который в 1945-1949 годах работал с тысячами бывших нацистов в качестве информаторов и агентов по контракту. "Мы имели дело с коммунистами, мы имели дело с нацистами, и я никогда не обижался на них - хотя если у вас было что-то, что вы могли держать над головой человека, то вы могли использовать это как форму шантажа для получения информации". Бручер, как и большинство ветеранов Корпуса контрразведки, не жалеет о своей работе, которая включала поиск немецких ученых для передачи в американские лаборатории, а также крупную кампанию по проникновению бывших нацистов в немецкую коммунистическую партию. Использование бывших военнослужащих СС в таких обстоятельствах "никогда не беспокоило меня", - комментирует он. "Наверное, все дело в той подготовке, но лично я отнесся к этому, как утка к воде".5

Очевидно, что политика армии в отношении большинства нацистских беглецов, по крайней мере, в первые годы, объясняется не каким-то обширным заговором, а "уловкой-22". Защита подозреваемых в военных преступлениях от ареста, конечно же, была запрещена; одной из важных функций Корпуса контрразведки было, в конце концов, преследование и арест нацистов, находящихся в подполье. Однако здесь была одна загвоздка. Нескольких избранных нацистов можно было защищать или даже оплачивать, если это приводило к аресту более важных беглецов.

В то же время основным видом оплаты для нацистов, которых вербовал 970-й, было, по словам Бручера, "пособие на мыло, бритвы, жевательную резинку и немного табака, и кто, черт возьми, хочет работать за это?". Многие американские агенты стали торговать этими товарами на черном рынке, чтобы получить немецкую валюту для оплаты своих информаторов. Но когда это не приносило достаточно денег, американцы предлагали своим подопечным единственное, что было у Корпуса контрразведки дешевым и обильным: защиту. Чем больше защиты предлагали американские агенты, тем большую сеть субагентов они могли запустить. Чем больше сеть, тем больше информации поступало. А чем больше информации поступало, тем успешнее считался американский агент. Неважно, что информация, которую предоставляли нацисты, была не более чем вырезками из чешских или польских газет; проверить ее все равно было невозможно, по крайней мере, вначале. Важен был объем, а защита равнялась объему.6

Пыльный, разросшийся американский центр допросов в Кэмп-Кинге, недалеко от Оберузеля, был, по-видимому, самым активным центром вербовки бывших нацистов, заинтересованных в том, чтобы переметнуться на сторону американцев. Под командованием полковника Уильяма Р. Филпа, а затем полковника Роя М. Торофмана, лагерь Кэмп-Кинг был ярким примером стирания граней между охотником и добычей.

Кэмп-Кинг был основным центром люфтваффе по допросам пленных американских и британских летчиков во время войны, и именно там немцы разработали высокоэффективные методы допроса, используя последние достижения в области человеческой психологии. В отличие от стереотипного нацистского использования резиновых шлангов, подход люфтваффе сочетал тщательный перекрестный поиск каждого известного факта о любом подразделении ВВС союзников, с одной стороны, и тонкие попытки завоевать уважение пленных, с другой. Результаты были впечатляющими: Практически каждый летчик союзных ВВС выдал какой-то фрагмент информации, который в сочетании с тем, что уже было известно немцам, представлял разведывательную ценность. "Шарф покерное лицо", по общему мнению, лучший немецкий дознаватель, позже свидетельствовал, что "все, кроме примерно 20 из более чем 500 человек, которых я допрашивал, действительно говорили и рассказывали именно то, что я пытался выяснить".*7

В середине 1945 года Соединенные Штаты захватили центр люфтваффе и превратили его в резервуар для содержания самых высокопоставленных нацистов, находившихся в плену, включая генерала Гелена, Германа Геринга, Альберта Шпеера и Юлиуса Штрейхера, а также таких военных лидеров, как фельдмаршал Альберт Кессельринг, преемник Гитлера гросс-адмирал Карл Дёниц, и десятки других. Некоторые доверенные следователи люфтваффе, которые когда-то переводили с английского языка на немецкий для нацистов, были даже возвращены к работе по переводу с немецкого языка на английский для союзников.

Однако Кэмп-Кинг был не просто лагерем для военнопленных высокого уровня. Его уникальной миссией было, как говорится во внутренней истории лагеря, "использование знаний и способностей бывших сотрудников немецкой разведки для сбора информации, представляющей интерес для Соединенных Штатов". Около 200 человек из СС, СД и Абвера получили задание написать "истории" своего военного опыта. Некоторые из этих исследований касались командных структур нацистов и впоследствии были использованы в связи с послевоенными судебными процессами. Но большинство исследований, даже в 1945 году, были предназначены для получения информации о СССР, а не о нацистской Германии, и авторы таких исследований во многих случаях были спокойно выпущены из тюрьмы и включены в списки американской или британской разведки.

Деятельность в Кэмп-Кинг, хотя и была одобрена начальником разведки армии в Европе генералом Сибертом, часто прямо противоречила публично объявленной политике Соединенных Штатов. Однажды, например, начальник военной полиции американской зоны отклонил предложение полковника Филпа о проведении систематической проверки и допроса немецких военнопленных, освобожденных из российского плена, для сбора разведданных о потенциальных военных целях в оккупированной советской зоне. Начальник военной полиции возражал против того, что в качестве дознавателей и аналитиков должны были использоваться офицеры Абвера и СС. (На самом деле предложение Филпа исходило от Рейнхарда Гелена, который, как отмечалось ранее, создал свою тайную шпионскую организацию под патронажем Филпа в Кэмп-Кинге). Несмотря на запрет, полковник Филп остался убежденным в том, что если эта информация не будет собрана к моменту возвращения военнопленных в Германию, она будет потеряна навсегда. Поэтому Филп тайно получил разрешение от генерала Сиберта и приступил к работе. "В немецких лагерях для беженцев в Херсфельде, Хофе, Ульме и Гиссене были созданы отборочные группы", - говорится в неопубликованной истории Кэмп-Кинг".8 "Примерно 300 000 военнопленных были проверены и занесены в картотеки. Во многих случаях разработка [т.е. использование в качестве информатора или агента по контракту] осуществлялась непосредственно в лагерях".

Эта двухуровневая американская политика в Германии повторялась снова и снова на протяжении всей холодной войны и, по сути, не сильно отличалась от практики французского, британского и советского правительств. Она сочетала публичное осуждение и преследование беглых нацистских преступников, с одной стороны, и тайную защиту и использование некоторых из тех же людей, с другой. Однако утечки были повсюду, и такая защита недолго оставалась действительно секретной. По мере того, как в конце 1940-х годов противоречивая двухуровневая система постепенно развивалась, для американских спецслужб стало обычным делом игнорировать объявленную политику американского правительства в отношении нацистских беглецов. Общественные лидеры в Германии (включая газетных репортеров, например, а также политических чиновников) молчаливо сотрудничали со спецслужбами. "Хорошо информированные люди знали, что это должно быть сделано", - говорит бывший сотрудник Госдепартамента по политическим вопросам, предпочитающий анонимность, - "и лучше было избежать шума".

К концу 1947 года армия США начала по меньшей мере полдюжины крупномасштабных программ, направленных на использование талантов ветеранов СС и немецкой военной разведки. Операция "Пижама", например, организовала "эксплуатацию немецкого персонала, используемого в прогнозировании европейских политических тенденций". Birchwood ("Березовая роща") делала то же самое с "экономическими экспертами", в данном контексте явно подразумевая людей, работавших на СС и Геринга. Проект Dwindle ("Истощение") собирал нацистских экспертов по криптографии и оборудование. Apple Pie ("Яблочный пирог"), совместная американо-британская операция, вербовала "определенных ключевых сотрудников [SS] RSHA Amt VI", которые были экспертами в советских промышленных и экономических вопросах, согласно американским приказам, установившим кодовые обозначения для этой программы. Проект Panhandle ("Попрошайничество") предусматривал "оперативную эксплуатацию" - другими словами, вербовку за плату - "немецких бывших сотрудников военной разведки для сбора военной информации о СССР и его сателлитах". Проект Credulity ("Доверчивость") отслеживал немецких ученых, разыскиваемых для проекта JIOA "Скрепка". Эти работы, хотя и были строго засекречены от широкой общественности, тем не менее, были одобрены и управлялись по обычным каналам разведки. Они получили обычные кодовые имена и финансировались в рамках обычного бюджета армейской разведки.9 Это не было заговором внутри разведывательного сообщества, чтобы бросить вызов остальному правительству; эти программы эксплуатации были официальной, хотя и секретной, политикой США.

Практически все американо-советское сотрудничество в деле преследования военных преступников прекратилось к середине 1946 года, за важным исключением Международного трибунала в Нюрнберге. Можно бесконечно спорить о том, кто именно был виноват в ухудшении прежних усилий по привлечению нацистских преступников к ответственности. Очевидно, что конкуренция за ученых и промышленные лаборатории была одним из факторов. Как и более масштабная и фундаментальная борьба за сферы влияния во Франции, Центральной Европе и на Ближнем Востоке. Однако, с какой стороны ни посмотри, очевидно, что неспособность Востока и Запада работать вместе над преследованием подозреваемых в военных преступлениях дала путевку на свободу тысячам людей, ответственных за Холокост и другие злодеяния.

Воинственное противостояние между Востоком и Западом началось уже летом 1945 года по поводу того, что считать, а что не считать преследуемыми военными преступлениями. Этот конфликт был особенно острым в делах видных членов католических политических партий из Восточной Европы. Советы утверждали, что многие из этих консервативных христианско-демократических политиков привели свои страны к открытому союзу с нацистами, что они затем служили ответственными чиновниками в режимах Оси и помогали устанавливать или проводить в жизнь законы о регистрации евреев, создании концентрационных лагерей и прочее. Поэтому, рассуждал Советский Союз, эти чиновники способствовали преследованию невинных людей - или, по крайней мере, были подозреваемыми - и должны быть переданы послевоенным правительствам Восточной Европы для суда.

С другой стороны, многие американские и другие западные чиновники предпочитали сосредоточиться на той роли, которую те же религиозные партии сыграли накануне поражения Германии, когда большая часть христианско-демократического истеблишмента в Восточной Европе ополчилась против нацистов. Хотя Соединенные Штаты еще в 1943 году официально согласились выдать военных преступников той стране, где они совершили преступления, к 1945 году американские политики рассматривали антикоммунистических католических лидеров как важную часть послевоенных коалиционных правительств в Восточной Европе. Соединенные Штаты интерпретировали многие обвинения СССР в военных преступлениях как в основном политические обвинения, направленные на подрыв влияния Запада в регионе.

Вопрос о том, как поступать с подозреваемыми в совершении военных преступлений, был еще более осложнен серьезными спорами между Востоком и Западом по поводу репатриации беженцев. По меньшей мере 8 миллионов перемещенных лиц из Восточной Европы в 1945 году жили в лачугах в оккупированных Германии и Австрии. США, Великобритания и СССР договорились на Ялтинской конференции, что эти люди должны быть возвращены на родину, где, как надеялись, они будут реинтегрированы в послевоенное общество. Вопреки мрачным рассказам, появившимся на Западе во время холодной войны, подавляющее большинство этих беженцев добровольно и без происшествий вернулись в свои страны.

Но факт остается фактом: от 1 до 2 миллионов беженцев не захотели возвращаться. Многие из тех, кто отказался вернуться, считали себя своего рода героями, восставшими против Сталина, даже если это повлекло за собой сотрудничество с нацистами. Однако Советский Союз рассматривал большинство оставшихся беженцев как людей, совершивших серьезное предательство, и Сталин настоял на их возвращении. Этот суровый приговор был не совсем безосновательным, поскольку значительное число эмигрантов на самом деле были бывшими солдатами, добровольцами СС или чиновниками-коллаборационистами у нацистов. "Измена" Советам, однако, также включала такие действия, как публичная критика коммунистической партии, что вряд ли считалось преступлением на Западе.

Американские и британские власти некоторое время сотрудничали в программах репатриации, но все более неохотно. Перспектива отправки невиновного человека в сталинский СССР против его или ее воли была неприятна большинству жителей Запада по очевидным причинам. Большинство оставшихся перемещенных лиц, по западным стандартам, были политическими или экономическими эмигрантами, а не военными преступниками.

Нежелание Запада передавать Советскому Союзу беженцев и подозреваемых в совершении преступлений усиливалось по мере того, как с Востока приходили известия о судьбе некоторых из тех, кто был доставлен в первые месяцы после войны. Судебные процессы над подозреваемыми предателями и местными эсэсовцами на Востоке в те дни были простой формальностью, а зачастую их и вовсе не было. В СССР, Польше и других районах, находившихся под контролем Красной Армии, были проведены тысячи казней без суда и следствия. Современные историки Югославии признают, что только в этой небольшой стране в течение 1945 года были убиты "десятки тысяч" нацистских пособников, часто без суда и следствия.10 А миллионы мужчин и женщин со всей Восточной Европы были депортированы в лагеря принудительного труда в глубине СССР, многие из них никогда не вернулись обратно.

Советские подозрения в том, что Запад намеренно укрывает лиц, которых в СССР считали предателями и военными преступниками, росли параллельно с растущим нежеланием Запада репатриировать беженцев. И без того напряженные отношения между сверхдержавами еще больше ухудшились. СССР отказался участвовать в проекте идентификации CROWCASS и в большинстве других расследований военных преступлений, спонсируемых западными союзниками. Западным следователям вообще было запрещено собирать свидетельства об инцидентах, произошедших внутри Восточной Европы, а основная масса собранных СССР доказательств преступлений фашистов была закрыта от внешнего мира в тщательно охраняемых архивах.

Советская позиция по таким вопросам, изложенная вкратце, заключалась в том, что если Запад задерживает подозреваемого в военных преступлениях, он должен просто передать его или ее в НКВД, который проведет расследование. Никакие внешние эксперты не нужны и не требуются. Хотя СССР внес существенный вклад в судебное преследование в Нюрнберге, факт остается фактом: несомненным приоритетом советских следователей в первые годы после войны было наложить руки на любого беженца или военнопленного, который мог представлять политическую угрозу для регионов, находящихся под контролем России, и лишь во вторую очередь - собрать доказательства преступлений против человечности.

Почему Советский Союз отказался от более полного сотрудничества с признанными несовершенными и ограниченными усилиями Соединенных Штатов по привлечению военных преступников к ответственности? В конце концов, народ Советского Союза пострадал от рук нацистов гораздо больше, чем народ Соединенных Штатов. И СССР действительно предпринял масштабные (но, как правило, совершенно независимые) усилия по поиску и наказанию нацистов и коллаборационистов на оккупированных советскими войсками территориях.

О причинах неуступчивости Советов в этом вопросе можно только догадываться. Использование США системы CROWCASS для поиска перспективных нацистских разведчиков, несомненно, было одной из причин. Но это нельзя считать исчерпывающим объяснением; в конце концов, вербовка перебежчиков от противника - это стандартная практика разведки в военное время, которую регулярно применяли сами Советы.

Более убедительным аргументом является то, что особенно в период действия пакта Гитлера-Сталина НКВД совершил ряд собственных злодеяний, которые было бы невозможно скрыть, если бы западным следователям был разрешен доступ в советскую зону. Публичное доказательство этих преступлений, вероятно, стало бы серьезным поражением для СССР в то время, угрожая все еще хрупкой власти Советов над Восточной Европой и подрывая попытки СССР расширить политические и торговые отношения с Западом.

Одним из ярких примеров политически взрывоопасного характера преступлений НКВД стало массовое убийство в Катынском лесу, которое и по сей день остается острой проблемой в советско-польских отношениях. Перевес имеющихся доказательств по этому до сих пор вызывающему споры эпизоду указывает на то, что советские спецслужбы казнили около 8000 националистически настроенных офицеров польской армии, взятых в плен в 1939 году, а затем сложили тела, как хворост, в братские могилы на изолированной заставе. Подобные массовые убийства безоружных украинских пленных были совершены НКВД во Львове, Дубно и Виннице, недалеко от нынешней советско-польской границы.

Другие примеры включают принудительную депортацию НКВД в 1940 и 1941 годах от 35 000 до 50 000 "подозрительных" латышей, литовцев и эстонцев в сибирскую ссылку, которая с тех пор остается строжайшим секретом внутри СССР.11 Во время войны советские спецслужбы также захватили около 1 миллиона политически подозрительных поляков и отправили их в железнодорожных вагонах в тюрьмы ГУЛАГа и трудовые лагеря в Средней Азии и Сибири. Там десятки тысяч из них, а возможно, и сотни тысяч были замучены до смерти.

Эта практика не закончилась и после расторжения пакта Гитлера-Сталина. К концу войны у Сталина появилась глубоко укоренившаяся ненависть к нескольким группам меньшинств в СССР, которые он считал нелояльными. По мере того как Красная Армия отвоевывала у нацистов советские территории в 1943 и 1944 годах, специальные милицейские войска продвигались за фронтом, чтобы обеспечить безопасность регионов СССР, населенных этническими меньшинствами. В некоторых частях страны все мужчины, женщины и дети целых групп советских национальностей - крымских татар, калмыков, чеченцев, немцев Поволжья и других - были собраны под дулами автоматов и сосланы в отдаленные поселения в глубине страны за предполагаемое сотрудничество с нацистами. Как позже заметил сам Никита Хрущев, вся украинская этническая группа "избежала этой участи только потому, что их было слишком много и их некуда было депортировать. В противном случае", - продолжал Хрущев, - Сталин "депортировал бы и их".12

Политическая цена, связанная с признанием такого позора, была явно выше, чем Сталин был готов заплатить, и ничего из этого не удалось бы скрыть надолго, если бы СССР полностью сотрудничал с расследованиями военных преступлений. Вместо этого Советы предпочли выпрашивать любую информацию CROWCASS через различные совместные контрольные комиссии и комитеты союзников, одновременно проводя собственное обширное уголовное расследование, которое тщательно скрывалось от глаз Запада. Только таким образом можно было сохранить "безопасность" СССР и НКВД на протяжении всей чистки нацистских преступников.

Также очевидно, что Советы, как и западные союзники, занимались собственной вербовкой отдельных нацистских агентов, которых они считали полезными для разведки или политических целей. История этой вербовки на Востоке была засекречена и вряд ли будет обнародована в ближайшее время. Однако ряд задокументированных случаев стал известен, в основном в результате раскола коммунистических партий Восточной Европы за последние тридцать лет.

Некоторое представление о масштабах советских усилий по вербовке нацистов можно получить в Румынии. Там коммунистическая партия страны, в которой в первые годы после войны доминировала промосковская клика, выросла с примерно 1 000 ветеранов в 1945 году до 714 000 членов к концу 1947 года. Однако несколько лет спустя более националистическая фракция Коммунистической партии Румынии взяла власть в свои руки и вычистила многих промосковских лидеров, включая председателя партии Ану Паукер и начальника тайной полиции Теохари Георгеску. Это, в свою очередь, привело к публичным разоблачениям того, в какой степени Георгеску полагался на вербовку ветеранов фашистской Железной гвардии в свой полицейский аппарат в первые годы после войны. По словам Николае Чаушеску, нынешнего председателя румынской партии, новая правящая группа вычистила более 300 000 "чуждых карьеристских элементов, включая 'железных гвардейцев' и враждебно настроенных лиц", которые вступили в ряды партии в период расцвета влияния Сталина в этой стране.13 Похожие ситуации были зафиксированы в Восточной Германии и Венгрии, где советские оккупационные власти позволили так называемым маленьким нацистам остаться в полицейском аппарате в качестве средства стабилизации власти.

Раскол между Югославией и СССР в 1948 году также принес достоверную информацию о том, в какой степени глава сталинской тайной полиции Лаврентий Берия полагался на нацистских коллаборационистов при проведении тайных операций. Согласно официальному заявлению югославского правительства в ООН, полиция Берии "создала обширную сеть шпионов... [подготовленных] в СССР и состоящих в основном из фашистов [усташей], служивших в единственном полку, который хорватский предатель Павелич смог предоставить в распоряжение Гитлера". Целью советского маневра, утверждали югославы, был захват власти в их стране.

Можно привести и другие примеры в этом роде. На Ближнем Востоке лучший немецкий агент по шпионажу Фриц Гробба передал себя и всю свою шпионскую сеть русским уже в 1945 году; на Балканах нацистский эксперт по финансам Карл Клодиус, который создал свою репутацию отчасти благодаря применению рабского труда для решения экономических проблем Германии, стал начальником экономического отдела Коминформа на Балканах; в Восточной Германии генерал СС Ганс Раттенхубер, бывший командир личной охраны СС Гитлера, после войны вновь стал высокопоставленным сотрудником политической полиции Восточной Германии в Восточном Берлине; и так далее.*14 Очевидно, что Советы тоже были готовы простить прошлые проступки нацистов, когда это было в их интересах.

*Жестокость нацистов в центре допросов была замаскирована, но тем не менее присутствовала. Один побег во время войны закончился облавой и казнью около пятидесяти военнопленных союзников, в основном британцев. Постоянно отказывавшихся сотрудничать или склонных к побегу заключенных отправляли на смерть в концентрационные лагеря.

*Примерами ветеранов СС и гестапо, попавших на работу в полицию в Восточной Германии, являются генерал-лейтенант Абвера Рудольф Бамлер, который сотрудничал с советской военной разведкой после его пленения русскими и в итоге стал начальником отдела в штабе государственной безопасности в Восточном Берлине; Иоганн Санитцер, некогда руководивший антиеврейской работой гестапо в Вене, а затем ставший майором восточногерманской полиции в Эрфурте; и капитан СС Луис Хагемайстер, который когда-то занимался контрразведкой в СС, а затем стал главным полицейским дознавателем в Шверине. Бывший штурмбанфюрер СС Хайденрайх после войны стал официальным связным между политической полицией Восточной Германии и Центральным комитетом Коммунистической партии страны. Дмитрий и Нина Эрдели, муж и жена, специализировавшиеся на эмигрантских делах в гестапо, оказались в составе советской делегации ООН в Нью-Йорке. Вполне вероятно, что во время войны они были советскими двойными агентами. Однако, чтобы сохранить свое прикрытие во время войны, им пришлось "помочь... отправить многих советских граждан в концентрационные лагеря", как говорится в рассекреченном отчете Госдепартамента США об их деятельности.

Как минимум два бывших офицера СС вошли в Центральный комитет коммунистической партии Восточной Германии, которая называлась "Социалистическая единая партия Германии" (Sozialistische Einheitspartei Deutschlands). Это Эрнст Гроссманн (бывший охранник концлагеря Заксенхаузен) и ветеран Ваффен СС Карлхайнц Бартш. Оба были быстро вычищены, когда информация об их военной карьере была опубликована на Западе.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

"Я... предпочитаю оставаться в неведении"

Зарождающийся конфликт между Востоком и Западом вступил в новую, явно более враждебную фазу в начале 1947 года. Британское правительство, истощенное войной и погрязшее в долгах, внезапно объявило в январе этого года, что оно отказывается от своих прежних гарантий по стабилизации власти в Греции, где бушевала ожесточенная гражданская война между левыми повстанцами и поддерживаемыми Великобританией силами греческих монархистов. Президент Трумэн возложил вину за кризис на Советский Союз и выступил с многомиллионной программой помощи "демократическим" силам в Греции - хотя существует много споров о том, насколько демократическими они были на самом деле - и с серией кампаний по ограничению деятельности прокоммунистических движений как на Ближнем Востоке, так и в Европе.

Трумэн утверждал, что Советский Союз финансирует греческое повстанческое движение, и утверждал, что это оправдывает крупные обязательства США в этой стране. На самом деле, однако, греческие левые были в основном местной силой. Помощь извне греческие повстанцы получали в основном от Югославии Тито, у которой уже были свои серьезные проблемы со Сталиным.1

Как бы то ни было, американцам было ясно, что коммунизм в Греции должен рассматриваться как главный враг. После освобождения в 1944 году политическая власть в этой стране неустойчиво балансировала между националистическо-коммунистическим альянсом, в котором доминировала Греческая коммунистическая партия (ЕАМ), с одной стороны, и ослабленными монархическими силами Греции - с другой. Обе группы боролись с нацистской оккупацией во время войны, хотя и с разной степенью самоотверженности. Когда в начале 1947 года британцы объявили о прекращении поддержки монархистов, почти каждый наблюдатель пришел к выводу, что победа левых близка.

Однако в Греции была и другая сила, и именно к ней обратилась американская разведка. Эта организация была известна как "Священная дружина греческих офицеров", или IDEA, по ее греческим инициалам. Эта организация состояла в основном из пособников нацистов. Хорошо известно, что греческая армия и полиция контролировались правыми с 1930-х годов, и большая часть этих сил сотрудничала с нацистами во время немецкой оккупации. Во время войны эти сочувствующие создавали "охранные батальоны" для преследования антинацистских партизан и для казней евреев, бежавших из гетто в Салониках. По всем данным, эти отряды были ответственны за убийства десятков тысяч греков во время оккупации и непосредственно помогали нацистам в уничтожении около 70 000 греческих евреев. Однако после того, как нацисты были изгнаны из страны, охранные батальоны и их офицеры оказались в глубокой опале. Полковник Джордж Пападопулос помог создать IDEA вскоре после того, как нацисты были изгнаны из Греции, якобы для защиты греческого населения от наступления коммунистов. Однако в действительности, - писала позже лондонская газета "Таймс", - основным направлением деятельности IDEA была реабилитация тех офицеров, которых коалиционное правительство после освобождения подвергло первоначальной чистке за их деятельность в коллаборационистских 'охранных батальонах' в годы оккупации".2

Секретные документы Пентагона, хранящиеся в Национальном архиве США, показывают, что во время интервенции США в Грецию Соединенные Штаты влили миллионы долларов в программу IDEA с целью создания так называемого "Резерва секретной армии", состоящего из отборных греческих военных, полицейских и офицеров антикоммунистического ополчения. Только в рамках этой программы в Грецию было отправлено достаточное количество денег, оружия и материалов для оснащения боевых сил численностью не менее 15 000 человек. Вскоре эта полузаконная армия при поддержке американцев стала центральной "демократической" силой в Греции, и из рядов IDEA вышла длинная череда современных греческих силовиков, таких как полковник Пападопулос* (который в конечном итоге взял под контроль поддерживаемое ЦРУ греческое центральное разведывательное агентство KYP) и военные лидеры генералы Александр Нацинас и Николаос Гогоуссис.3

Американское оружие и деньги оказали мощное влияние на Грецию. Многие греческие националистические силы отказались от своих бывших союзников по ЕАМ - отчасти из-за жестокости ЕАМ в проведении партизанской войны против поддерживаемых США сил - и в течение двух лет проамериканское правительство установило контроль над страной.

Решительные действия Трумэна в Греции имели более широкие последствия. Он помог выкристаллизовать настроения внутри американского правительства, которое до этого момента часто расходилось во мнениях относительно того, насколько жестко следует поступать с СССР, в новый и гораздо более жесткий подход к американо-советским отношениям. Эта новая стратегия стала важным переломным моментом в развитии усилий США по использованию нацистов и сочувствующих нацистам, в конечном итоге создав административную структуру и бюрократическое обоснование для их использования в еще более широких масштабах, чем раньше.

Мысли, лежащие в основе этой стратегии, пожалуй, лучше всего сформулировал Джордж Ф. Кеннан, эксперт Государственного департамента по советским делам, который в то время был недавно назначен начальником штаба планирования политики департамента. За два предыдущих десятилетия Кеннан несколько раз побывал на дипломатической работе в Москве, и его опыт работы там оставил у него глубокое неприятие как сталинской диктатуры, так и перспектив сотрудничества между Востоком и Западом. Из-за антипатии к Сталину он был изолирован от политического процесса во время правления Рузвельта, когда Белый дом поддерживал относительно тесные связи между США и СССР. Однако в годы правления Трумэна он вступил в свои права. Его знаменитая "длинная телеграмма" из Москвы 1946 года (как она стала известна с тех пор) стала призывом к действию для тех в Государственном департаменте, Военном департаменте и Белом доме, кто был настроен на жесткие отношения с русскими. Это послание, как вспоминал позже сам Кеннан, "было похоже на один из тех буклетов, которые выпускают встревоженные комитеты Конгресса или 'Дочери американской революции', призванные привлечь внимание граждан к опасности коммунистического заговора". Несмотря на это, "ее эффект... был не иначе как сенсационным", - пишет он. "Это изменило мою карьеру и мою жизнь в самых основных направлениях.... Моя репутация была создана. Мой голос теперь звучал".4

К моменту вмешательства США в дела Греции Кеннан пользовался прямой поддержкой министра военно-морского флота (вскоре ставшего министром обороны) Джеймса Форрестала и государственного секретаря Джорджа Маршалла. Действуя от имени Форрестала, Кеннан подготовил важнейший анализ СССР, который впоследствии стал называться "доктриной сдерживания" и общепризнан как одно из основных программных заявлений холодной войны. В ней Кеннану удалось примирить многие из неопределенных и противоречивых взглядов на то, как вести себя с Советами, которые были характерны для администрации Трумэна до этого момента. Он утверждал, что американо-советские отношения - это фундаментально враждебный, затяжной конфликт, который был инициирован СССР, а не Соединенными Штатами, и что нормальные отношения между двумя государствами будут невозможны до тех пор, пока у власти в СССР находится правительство советского типа. Их "идеология", писал он, "...научила их, что внешний мир враждебен и что их долг в конечном итоге - свергнуть политические силы за пределами их границ.... [Это] означает, что со стороны Москвы никогда не может быть никакого искреннего предположения об общности целей между Советским Союзом и державами, которые считаются капиталистическими".

СССР был имперской державой, продолжал Кеннан, но современным столкновением между Востоком и Западом можно было управлять с помощью мер, не требующих тотальной войны, посредством того, что он назвал "долгосрочным, терпеливым, но твердым и бдительным сдерживанием экспансивных тенденций России" и "ловким и бдительным применением контрсилы в ряде постоянно меняющихся географических и политических точек". В первоначальной формулировке доктрина сдерживания предусматривала накопление внутреннего давления в СССР до тех пор, пока оно не вынудит Советский Союз "сотрудничать или развалиться", как резюмировал Newsweek, и этот процесс должен был занять от десяти до пятнадцати лет. "Советская власть, - заключил Кеннан, - "... несет в себе семена собственного распада, и ... прорастание этих семян уже далеко продвинулось".5

Позднее Кеннан утверждал, что в момент подготовки своего анализа он хотел сказать, что "контрсилы" и "сдерживание", которые дали название доктрине, должны использовать политическую, а не военную тактику. По его словам, приведенные выше фразы были неправильно истолкованы министром обороны Форресталом и другими, когда они использовали формулировки Кеннана для продвижения НАТО, гигантского бюджета вооружений, постоянного разделения Германии и ряда других политических мер, против которых выступал дипломат.6

Независимо от оговорок Кеннана, именно эти более агрессивные аспекты сдерживания привлекли Форрестала и других сторонников жесткой линии в администрации Трумэна. В их руках сдерживание стало теоретической основой для американо-советских отношений, в соответствии с которой для противодействия - "сдерживания" - левым инициативам практически в любой точке мира выбирались самые разнообразные тактики тайной войны, от радиопропаганды до саботажа и убийств.

Хотя об этом редко упоминалось в публичных дискуссиях, очевидно, что тайные операции, направленные на преследование (и, если возможно, свержение) враждебных правительств, с самого начала были неотъемлемой частью стратегии сдерживания. Новая поросль сторонников реальной политики среди правительственных специалистов по национальной безопасности приняла сдерживание как обоснование того, что с тех пор стало называться "дестабилизацией" СССР и его сателлитов. Если говорить коротко, то дестабилизация - это вид психологической или политической войны, рассчитанный на подрыв правительства-мишени, уничтожение его народной поддержки или доверия, создание экономических проблем или втягивание его в кризис какими-либо другими способами. Американские планировщики безопасности конца 1940-х годов были увлечены перспективой дестабилизации государств-сателлитов Советского Союза и одновременного изматывания СССР. Они стремились извлечь выгоду из стихийных восстаний против советской власти, гудевших в то время на Украине и в некоторых странах Восточной Европы, некоторые из которых по интенсивности приближались к гражданским войнам.

Как известно, публичная работа Кеннана в этот период была сосредоточена на разработке плана Маршалла для экономического восстановления Европы и на политике США на Дальнем Востоке. Обе эти задачи имели далеко идущие последствия, которые с тех пор подробно рассматриваются в историографии холодной войны. Однако менее понятна та роль, которую он сыграл в разработке американских тайных операций за рубежом. Кеннан был глубоко вовлечен в подготовку нескольких крупномасштабных проектов тайной пропаганды и партизанской войны, направленных на Восточную Европу, в то же время, когда он готовил документ о сдерживании для Форрестала.7

Использование бывших нацистских пособников стало переплетаться с этими тайными усилиями по дестабилизации и с доктриной сдерживания в целом, начиная с 1947 года. Согласно документам Пентагона, в то самое время, когда Кеннан публично провозглашал доктрину сдерживания, он и его близкий коллега Чарльз Тейер лоббировали среди высших чиновников Государственного департамента и военных чиновников возрождение остатков нацистской коллаборационистской власовской армии для использования против СССР. Кеннан и Тейер настаивали на создании новой школы для обучения антикоммунистической партизанской войне, которая должна была объединить американских военных специалистов, власовских ветеранов и других восточноевропейских изгнанников из советских государств-сателлитов. Несколько таких школ были созданы в Германии и в США и служили не только тренировочной базой для повстанцев, но и источником высококвалифицированных рекрутов для различных других американских тайных операций.8

История о том, как Кеннан и Тейер развивали свое отношение к возрождению Армии Власова и подобных организаций бывших нацистских пособников, заслуживает рассмотрения в качестве иллюстрации более широкого изменения мнений, которое происходило в американских кругах национальной безопасности по мере углубления холодной войны. Кеннан, Тейер и ряд других современных американских экспертов по советским делам впервые встретились друг с другом в посольстве США в Москве в середине 1930-х годов. Посольство, где работали молодые люди, было, по словам Кеннана, "во многих отношениях пионерским предприятием - совершенно новым типом американской [дипломатической] миссии - моделью и предшественником многих миссий более позднего времени". После более чем столетия относительного изоляционизма в американской внешней политике, американский центр в Москве был, по словам дипломата, "первым, который серьезно столкнулся... с проблемами безопасности, защиты шифров и документов и конфиденциальности внутриофисных дискуссий во враждебном окружении".9

Разведывательная работа московских сотрудников была гораздо более сложной, чем та, которая велась в других посольствах США в довоенный период. Сотрудники российского посольства (в частности, Кеннан и его коллега Чарльз Болен) разработали новую для американцев методику, которая впоследствии стала основой разведывательного анализа в УСС военного времени, а затем и в ЦРУ. В отличие от более традиционных консульских отчетов о правилах внешней торговли, судебных интригах и подобной дипломатической болтовне, этот новый подход включал в себя систематический сбор опубликованных материалов о данной стране, затем дополнение этих данных информацией, полученной из секретных источников и шпионажа, и, наконец, интерпретацию этих данных исследователями с большим опытом работы в данной области. Этот метод имеет больше общего с хорошей наукой или журналистикой, чем с романами о Джеймсе Бонде, хотя и для них было место. К концу 1936 года, по словам Кеннана, использование этих методов сделало посольство США одной из самых информированных и уважаемых дипломатических миссий в Москве. Был только один соперник, когда речь шла о сборе информации об СССР. Этим соперником было посольство нацистской Германии, чьи внутренние знания о советских делах были, по словам Кеннана, "во все времена превосходными".10

Кеннан, Тейер, Болен и ряд других дипломатических работников США в Москве установили прочные дружеские отношения с несколькими ведущими немецкими дипломатами в этот период, включая старшего консула Густава Хильгера, военного атташе Эрнста Кёстринга и второго секретаря Ганса Генриха Герварта. Эти люди составляли ядро дипломатической экспертизы Германии в отношении СССР, и у них были общие профессиональные и личные интересы с американскими коллегами.11

Эти связи пережили войну. Как выяснилось, в 1945 году Тейер стал начальником УСС в Австрии. Там он вновь обнаружил Герварта, который, напомним, служил старшим политическим офицером программы вермахта Osttruppen (восточные войска) по вербовке коллаборационистов во время войны, когда Герварт сдался после официальной капитуляции Германии.

Их воссоединение в 1945 году было теплым и взаимовыгодным. Тейер считал Герварта "старым другом, который оказался капитаном немецкой армии", как он выразился позже, и использовал полномочия своего офиса УСС для вмешательства в дела немца. Тейер считал Герварта антинацистом и прекрасным источником информации о советских делах. Например, Тейер помнил со времен работы в посольстве, что в 1939 году Герварт передал американцам секретную информацию о пакте Гитлера-Сталина. Он знал, что Герварт был другом Клауса фон Штауффенберга (который организовал покушение на Гитлера 20 июля 1944 года) и что Герварт, как и ряд других немецких экспертов по политической войне, до войны критически относился к политике Гитлера на Востоке.

Тейер также знал, что Герварт участвовал в антипартизанской войне коллаборационистов в Югославии в 1944 году, поскольку он сам признал это, и он, как начальник УСС в Австрии, обязан был знать, что эти кампании были отмечены тысячами массовых казней гражданских заложников, разграблением деревень и другими преступлениями. Несмотря на это, Тейер быстро организовал демобилизацию Герварта из вермахта, не позволил ему попасть в американские лагеря для военнопленных, и освободил от задержания американцами без проведения даже беглого расследования деятельности в военное время, положенного офицерам, не входящим в командование.

"Никто из нас пока не имел ни малейшего представления о том, что на самом деле происходило на русском фронте после 22 июня 1941 года [когда немцы вторглись]", - объяснял позже Тейер. "Было много вопросов, на которые он [Герварт] мог бы ответить, и по моему опыту общения с ним до войны я был уверен, что эти ответы будут не только достоверными, но и экспертными".12

"Около девяти недель я оставался с Чарли", - пишет Герварт. "Он попросил меня записать мои впечатления от войны с Советским Союзом, и особенно описать деятельность Freiwilliganverbande [коллаборационистских войск немцев на Востоке]. Каждый день я ходил с Чарли [в] его офис, который находился в старом монастыре Святого Петра.... В конце лета я был назначен в американскую группу исторических исследований [в Кэмп-Кинг]....".13

Тейер больше, чем кому-либо другому, признает заслугу Герварта в том, что он ознакомил его с усилиями Германии по ведению политической войны на Востоке и с антикоммунистическим потенциалом коллаборационистских войск, служивших под немецким командованием. С помощью Тейера Герварт стал одним из первых и, безусловно, одним из самых влиятельных немецких сторонников возрождения армии Власова и подобных коллаборационистских войск для использования против СССР. Герварт обладал уникальной квалификацией для выполнения этой задачи. Помимо того, что он служил политическим офицером Кёстринга, он также представлял вермахт при официальном учреждении Комитета Освобождения Народов России (КОНР), политического отдела Армии Власова, созданного под эгидой нацистов.

Ценность Герварта для УСС во время его работы на Тейера заключалась в его способности находить полезных немцев, обладающих знаниями по СССР и Восточной Европе. Среди первых таких экспертов, вырванных из убогих американских лагерей для военнопленных в Германии, были Густав Хильгер, начальник Герварта Кёстринг, и многие из оставшихся в живых членов довоенного персонала немецкого посольства в Москве. Некоторые, как Кёстринг и Герварт, были сразу же привлечены к работе по составлению разведывательных отчетов для американцев о том, что им было известно о Красной Армии и использовании немцами коллаборационистов. Другие, как Хильгер, получили полное VIP-обслуживание, в том числе тайные поездки в Соединенные Штаты для проведения бесед в специальном армейском центре для высокопоставленных немецких военнопленных в Форт-Ханте, штат Вирджиния.14

По этим и подобным им каналам Кеннан, Тейер, и другие американские специалисты по советским делам узнавали подробности политической войны Германии на Востоке. Более поздние действия американцев убедительно свидетельствуют о том, что они также приняли основные черты версии Герварта o том, что там происходило: что восточные войска были добровольцами-идеалистами, которыми двигало желание свергнуть диктатуру Сталина; что они не были вовлечены в нацистские военные преступления и даже не слышали о них до окончания конфликта; и что коллаборационисты в действительности были в душе прозападными и продемократическими.

Взгляд Джорджа Кеннана на нацистские военные преступления здесь уместен, поскольку он имеет отношение к вопросу о том, насколько внимательно он был готов изучить военную карьеру тех, кто служил во власовской армии и подобных группах во время его службы в качестве старшего стратега национальной безопасности США. Он писал, что относился к Нюрнбергскому трибуналу по военным преступлениям с "ужасом", но не из-за представленных там доказательств нацистской преступности, а скорее потому, что суд и осуждение самих нацистов могли помешать улучшению отношений между США и Германией после войны.

По мнению Кеннана, тщательная чистка нацистов и даже военных преступников в послевоенных правительствах Германии была нежелательна по нескольким причинам. Свои взгляды на эту тему он изложил в меморандуме военного времени, подготовленном для Европейской консультативной комиссии в Лондоне, задачей которой было выработать совместную американо-британскую политику в отношениях с Германией после войны. Во-первых, утверждал он, "это неосуществимо", потому что союзники никогда не смогут сотрудничать достаточно эффективно, чтобы выполнить эту работу. "Во-вторых... хотим мы того или нет, - писал дипломат, - девять десятых сильных, способных и уважаемых людей в Германии попали в те самые категории, которые мы имеем в виду" для чистки немецкого правительства - а именно, тех, кто был "более чем номинальным членом нацистской партии". Вместо того чтобы устранять "нынешний правящий класс Германии", как он выразился, было бы лучше "держать его [этот класс] строго в рамках его задачи и преподать ему уроки, которые мы хотим, чтобы он усвоил".15

Действия нацистов и их пособников отражали "обычаи ведения войны, которые в целом преобладали в Восточной Европе и Азии на протяжении веков в прошлом", - писал Кеннан послу Джону Г. Винанту в то время, - "они не являются особым достоянием немцев". Если другие желают перед лицом этой ситуации заняться освещением тех зловещих тайников, в которых нашли свое отражение зверства этой войны, они могут это сделать", - заключил он. Но "степень относительной вины, которую такие расследования могут выявить, - это то, о чем я, как американец, предпочитаю оставаться в неведении".16

К 1947 году в умах Кеннана, Тейера (который к тому времени был назначен директором "Голоса Америки") и большинства других вашингтонских стратегов национальной безопасности начала формироваться смелая точка зрения на то, как вести холодную войну. В изложении Тейера эта теория гласила, что военное наступление Гитлера на Востоке провалилось главным образом из-за того, что он не последовал советам экспертов по политической войне, таких как Герварт. Опыт Германии, однако, "доказал", что население СССР жаждало жизни без Сталина и что миллионы людей в Советском Союзе и его сателлитах можно сплотить против коммунизма новыми обещаниями демократии, религиозной свободы и прекращения полицейского правления.

Не все тайные программы сдерживания были направлены на СССР и его сателлитов. Некоторые из наиболее важных ранних применений этой тактики начались в Западной Европе. Итальянские выборы начала 1948 года стали еще одной важной вехой в развитии американских тайных операций и в поддержке на высоком уровне США использования бывших нацистских коллаборационистов. Во время избирательной кампании произошли два события, имевшие далеко идущее значение для этих программ. Во-первых, американские спецслужбы успешно испытали ряд методов пропаганды и политического манипулирования, которые впоследствии стали широко использоваться во всем мире, в том числе и в самих Соединенных Штатах. Во-вторых, ЦРУ установило гораздо более глубокие и широкие связи с иерархией Римско-католической церкви в Риме, чем это было ранее. Это не только оказало мощное влияние на итальянскую политическую сцену, но и - как будет рассмотрено в следующей главе - заложило основу для отношений ЦРУ с "Интермариумом", влиятельной католической светской организацией, состоявшей в основном из восточноевропейских изгнанников и действовавшей под защитой Ватикана. По крайней мере, полдюжины старших руководителей "Интермариума" и входящих в него групп можно легко идентифицировать как пособников нацистов. Некоторые из них были беглыми военными преступниками. Однако впоследствии "Интермариум" стал одной из основных структур "Радио Свободная Европа", "Радио Освобождение от большевизма" (позднее переименованного в "Радио Свобода") и десятков других тайных операций, спонсируемых ЦРУ в течение следующих двух десятилетий.

Итальянской коммунистической партии отдавали предпочтение на выборах 1948 года, и многие аналитики говорили, что эта партия может демократическим путем получить контроль над правительством страны. Эта перспектива вызвала такую тревогу в Вашингтоне, что Джордж Кеннан - в то время главный стратег американского правительства по вопросам дальнего действия - зашел так далеко, что выступил за прямую американскую военную оккупацию нефтяных месторождений Фоджи, если результаты голосования окажутся неверными с точки зрения США.17

Опасения Вашингтона разделял - более того, с энтузиазмом поддерживал - Святой Престол. Церковная иерархия, которая уже находилась под серьезным экономическим и политическим давлением в Восточной Европе, боялась захвата коммунистами самого сердца своего института или, по крайней мере, его светских ресурсов. Перспектива победы коммунистов на выборах в Италии, последовавшая за успехами коммунистов в Югославии, Венгрии, Чехословакии и Польше, рассматривалась многими представителями иерархии как самый глубокий материальный кризис, который церковь переживала за последние столетия. Процерковные итальянские чиновники были "в полном отчаянии и почти обездвижены страхом, который навис над ними", - писал в то время епископ Джеймс Гриффитс, американский эмиссар в Ватикане. По словам епископа, они боялись "катастрофического провала на выборах, который приведет к тому, что Италия окажется за железным занавесом".18

Избирательная кампания стала серьезным испытанием сдерживания и сопутствующей ему стратегии тайной политической войны. Аллен Даллес, Фрэнк Виснер, Джеймс Энглтон, Уильям Колби и группа других высокопоставленных сотрудников американской разведки разработали программу пропаганды, саботажа и тайного финансирования кандидатов от христианских демократов, призванную подорвать амбиции итальянской коммунистической партии. ЦРУ в те дни было молодой организацией и ограничивалось (до июня 1948 года) в основном простым сбором и анализом информации. Поэтому большая часть этой кампании проводилась на специальной основе в офисах Аллена и Джона Фостера Даллесов в юридической фирме "Салливан и Кромвель" в Нью-Йорке. Кеннан наблюдал за развитием событий со своего наблюдательного пункта в штаб-квартире Госдепартамента в Вашингтоне, а Тейер поддерживал постоянную канонаду прозападных и антикоммунистических передач по "Голосу Америки".

Работая в тесной координации с Ватиканом и с видными американцами итальянского или католического происхождения, ЦРУ обнаружило, что его усилия в Италии превзошли все его ожидания. На публичном уровне Соединенные Штаты только в ходе этой кампании выделили стране 350 миллионов долларов в виде объявленной гражданской и военной помощи. Бинг Кросби, Фрэнк Синатра, Гэри Купер и многие другие известные американцы были привлечены к участию в радиопередачах на всю Италию с предупреждением об угрозе коммунистических выборов.* Финансируемые ЦРУ СМИ засыпали итальянские газеты статьями и фотографиями, рассказывающими об американской щедрости и коммунистических злодеяниях, как реальных, так и сфабрикованных. Архиепископы Милана и Палермо объявили, что всем, кто голосовал за кандидатов от коммунистической партии, запрещено получать отпущение грехов или исповедь. Кардинал Эжен Тиссеран пошел дальше. Коммунисты "не могут иметь христианского погребения или быть похоронены в святых местах", - заявил он.

Фрэнсис Спеллман, кардинал из Нью-Йорка, служил решающим посредником в переговорах между ЦРУ и Ватиканом. "Ватикану [было] обещано, что для помощи в представлении антикоммунистического воззвания итальянской общественности будут выделены американские фонды", - писал Спеллман после встречи с госсекретарем США Маршаллом. Правительство США, сказал кардинал, тайно "выделило большие суммы в 'черной валюте' в Италии для католической церкви".19 Эта "черная валюта" поступила не от американских налогоплательщиков. Скорее, значительная часть финансирования подпольной деятельности в Италии поступала из захваченных активов нацистской Германии, включая деньги и золото, награбленные нацистами у евреев.

Следы этих запятнанных денег восходят к 1941 году, когда Закон о военных полномочиях разрешил Стабилизационному фонду обменного курса Казначейства США служить в качестве хранилища для захваченных нацистских ценностей - валюты, золота, драгоценных металлов и даже акций и облигаций, которые изымались, когда немцы или другие правительства стран Оси пытались тайно вывезти их из Европы. Захваченное богатство, которое в конечном итоге составило десятки миллионов долларов, включало значительные суммы кровавых денег, которые нацисты выманили у своих жертв. Действительно, именно такую криминальную добычу нацисты чаще всего пытались вывезти из Европы.

Для сохранения части нацистских кладов, которые были обнаружены и конфискованы Соединенными Штатами в рамках программы Safehaven, направленной на пресечение контрабандной деятельности Германии, был создан биржевой стабилизационный фонд. Официальная цель фонда заключалась в том, чтобы служить хеджем против инфляции и инструментом банкиров для сглаживания последствий валютных спекуляций в хрупкой экономике послевоенной Европы и Латинской Америки. В реальности этот денежный пул стал секретным источником финансирования тайных операций США в первые годы существования ЦРУ.20

Первые известные платежи со стабилизационных счетов биржи для тайной работы были сделаны во время остро напряженных выборов в Италии. В конце 1947 года ЦРУ изъяло из фонда около 10 миллионов долларов, отмыло их через огромное количество банковских счетов, а затем использовало эти деньги для финансирования секретных итальянских операций. Это была "черная валюта", которая, по утверждению кардинала Спеллмана, была предоставлена Ватикану для антикоммунистической агитации.

Большая часть итальянского военного фонда ЦРУ в размере 10 миллионов долларов была доставлена через тайные взносы на избирательные кампании кандидатов от христианских демократов. Управление, правда, отказывалось финансировать открыто фашистских кандидатов. Как в Вашингтоне, так и в Риме была принята "сознательная политика", - пишет бывший директор ЦРУ Уильям Колби, - "что неофашисты или монархисты не должны получать никакой помощи". Вместо этого, должны были быть укреплены центристские партии, чтобы сформировать то, что Колби называет "стабильным, жизнеспособным и истинно демократическим правящим большинством". Причины такой стратегии были как идеологическими, так и прагматическими: "Любое усиление неофашистов и монархистов, признавали мы, неизбежно ослабит либералов и христианских демократов [партии, которым ЦРУ отдавало предпочтение в данном случае], поскольку только оттуда, а не от коммунистов, к ним могла прийти дополнительная сила".21

Комментарий Колби верен. Однако он не раскрывает тот факт, что многие остатки правящего аппарата фашистов военного времени, а также большая часть полиции после 1945 года перешли в ряды христианских демократов. Возможно, "черная валюта" ЦРУ в Италии и не поступала в дискредитированные фашистские группировки, но она поступала к священнослужителям и другим лидерам, которые сами были тесно связаны с фашистским правлением.

Любопытные события, связанные с монсеньором доном Джузеппе Биккьераи из Милана, вызывают тревогу. В последние месяцы войны Биккьераи служил посредником в переговорах о капитуляции между Алленом Даллесом из УСС, с одной стороны, и Вальтером Рауффом из СС и СД, с другой. Рауфф, в свою очередь, представлял генерала СС Карла Вольфа и фельдмаршала Альберта Кессельринга, которые были высшими немецкими полицейским и военным чиновниками в Италии. УСС назвало эти переговоры "Операция 'Санрайз'". Они сыграли большую роль в создании репутации Аллена Даллеса как непревзойденного мастера шпионажа, хотя можно привести веские аргументы в пользу утверждения, что они не смогли сократить войну в Италии ни на один день. Как бы то ни было, очевидно, что "Санрайз" установила тесные рабочие отношения между Даллесом и Биккьераи, которые должны были расцвести в последующие годы.

Но сначала речь идет об Уолтере Рауффе. Рауфф был главным военным преступником. Он лично разработал и руководил печально известной программой казней в газовых машинах, которая унесла жизни около 250 000 человек, большинство из которых были еврейские женщины и дети, умершие в невыразимых ужасе и агонии. Рауфф бежал из Европы в 1948 году, перебравшись сначала в Сирию, а затем в Южную Америку.

Обширное исследование жизни Рауффа, проведенное Центром Симона Визенталя, предполагает, что монсеньор Биккьераи мог помочь Рауффу и другим нацистским беглецам скрыться от обвинений в военных преступлениях, содействуя их бегству из Европы. Согласно докладу Визенталя, Рауфф был интернирован в лагере для военнопленных в Римини в течение примерно восемнадцати месяцев после войны, но ему удалось ускользнуть при загадочных обстоятельствах в декабре 1946 года. Визенталь считает, что именно Биккьераи приютил Рауффа после этого побега и устроил ему тайное пребывание "в монастырях Святого Престола", как свидетельствовал сам Рауфф много лет спустя. Рауфф скрывался в Риме более года, а затем, используя фальшивые паспорта, отправился в Сирию и Южную Америку. Визенталь неоднократно просил Папу Иоанна Павла II начать расследование роли Бикьераи в этом деле. До сих пор эти просьбы игнорировались. *22

Вальтер Рауфф все еще скрывался в "монастырях Святого Престола", как он выражался, когда ЦРУ предоставило его спонсору монсеньору Биккьераи достаточно денег, чтобы купить джипы, постельное белье и оружие для подпольного отряда из примерно 300 антикоммунистически настроенных итальянских молодых людей для использования во время выборов 1948 года.23 Работа этой группы заключалась в избиении левых кандидатов и активистов, разгоне политических собраний и запугивании избирателей. Отряды Биккьераи стали предтечей ряда других подобных военизированных банд, финансируемых ЦРУ в Германии, Греции, Турции и некоторых других странах в течение следующего десятилетия.

Стратегия ЦРУ в Италии, включая отряд "крепкой руки" монсеньора Биккьераи, увенчалась большим успехом. Итальянские коммунисты проиграли с комфортным перевесом, а американские спецслужбы получили нового мощного союзника в лице католической церкви. Возможно, самым важным было то, что стратегия использования тайных операций для достижения политических целей в мирное время прочно укоренилась в сознании вашингтонской внешнеполитической элиты как мощное оружие во все более опасной холодной войне.

Полезность нового аппарата тайных операций в то время казалась очевидной: он позволял Белому дому обходить громоздкую бюрократию Конгресса и Государственного департамента в области иностранных дел; он расширял сферу влияния Соединенных Штатов при, как казалось, относительно небольшом риске; и он позволял президенту тайно осуществлять действия, которые дискредитировали бы Соединенные Штаты, если бы они были предприняты открыто. Тайные действия также были относительно дешевыми, по крайней мере, по сравнению с затратами, связанными с поддержанием постоянного военного присутствия по всему миру.

По словам Сига Микельсона, многолетнего руководителя Радио Свободная Европа, Джордж Кеннан, в частности, "был глубоко впечатлен результатами, достигнутыми в Италии". "И [Кеннан] предвидел возникновение подобных кризисов в будущем". Кеннан был "непосредственно озабочен проблемой беженцев и обеспокоен слабостью разведывательного аппарата страны", - пишет Майкельсон. "[Он] выступал за создание потенциала тайных действий, призванного дополнить тайные психологические операции где-то в правительственной структуре.... Его намерением было создать механизм прямого вмешательства в избирательные процессы иностранных правительств", - продолжает бывший президент Радио Свободная Европа. Он должен был находиться под контролем Государственного департамента, в частности, сотрудников [Кеннана] по планированию политики, но формально он не был бы связан с департаментом". Государство все еще опасалось открыто работать с иностранными правительствами, с одной стороны, [и] осуществлять тайные дестабилизирующие усилия, с другой".24

Греция в 1947 году и Италия в 1948 году также научили ЦРУ, что оно может широко использовать бывших нацистских коллаборационистов в тайных операциях и оставаться безнаказанным. Американские специалисты по планированию национальной безопасности, по-видимому, пришли к выводу, что крайне правые группы, которые когда-то сотрудничали с нацистами, должны быть включены в спонсируемые США антикоммунистические коалиции, поскольку участие таких групп стало регулярной чертой тайных операций США в Европе после греческих и итальянских событий.

Можно привести доводы в пользу того, что это было просто реальной политикой. В конце концов, бывшие коллаборационисты были значительной организованной силой, так почему бы не использовать их? В то время казалось, что преимущества использования бывших нацистских коллаборационистов перевешивают любые недостатки. Американские СМИ и американский народ, в большинстве своем, тепло приветствовали победы европейских центристских партий над их коммунистическими соперниками. Вопросов о том, как именно были достигнуты эти успехи, было немного. Долгосрочные последствия этой политики были, как мы увидим, более проблематичными.

*Главу греческой центральной разведки Пападопулоса и нескольких его высших заместителей неоднократно обвиняли в пособничестве нацистам. После того как Пападопулос захватил полную власть в Греции в результате кровавого переворота в 1967 году, американский сенатор Ли Меткалф осудил его с трибуны Сената США, назвав его хунту "военным режимом коллаборационистов и сторонников нацизма... [которые] получают американскую помощь".

Интересно, что одним из первых действий Пападопулоса после прихода к власти в Греции стал указ о том, что срок службы в греческих "охранных батальонах" во время Второй мировой войны будет засчитываться в государственную пенсию.

*Нет никаких доказательств того, что Кросби, Синатра и Купер были осведомлены о более тонких аспектах кампании правительства США в Италии или что они знали, что американская разведка финансировала рекламную кампанию, которой они присвоили свои имена.

*Вопрос о том, что Аллен Даллес знал об обстоятельствах бегства Рауффа из Европы, если вообще знал, открыт. Он вообще никак не комментирует этот вопрос в своей собственной истории переговоров 1945 года "Тайная капитуляция". Однако в архивах Госдепартамента хранится интригующий совершенно секретный меморандум от 17 сентября 1947 года, который проливает новый свет на отношение ведомства к военным преступникам, участвовавшим в переговорах "Санрайз".

Незадолго до этой даты офис политического советника США в Германии направил в Вашингтон телеграмму с просьбой предоставить информацию о том, как поступать с военными преступниками, утверждавшими, что они были причастны к "Санрайз". Текст этого сообщения отсутствует в государственных архивах, но ответ на запрос удалось найти. Он гласил: "Официальные лица, имеющие отношение к операции 'Санрайз', об этом не сообщают, повторяю, не сообщают, обещания даны", - писал в Германию многолетний глава государственной службы безопасности Джек Нил. "Однако эти должностные лица считают... что союзники несут определенные моральные обязательства в обмен на оказанную помощь и принятый риск, поэтому при оценке любых военных преступлений, в которых их обвиняют, следует уделить определенное внимание этим благоприятным аспектам".

Каждый из офицеров СС, участвовавших в операции "Санрайз", сумел избежать серьезного наказания после войны, несмотря на то, что каждый из них был главным военным преступником. Военный трибунал США судил Вальтера Шелленберга, который помогал отлавливать и уничтожать евреев Франции. Он был осужден, но вскоре освобожден по помилованию верховного комиссара США в Германии Джона Макклоя. Шелленберг стал советником британской разведки. Командир газовых машин Рауфф, как отмечалось в тексте, сбежал при загадочных обстоятельствах в Южную Америку. Оберштурмбанфюрер СС Ойген Доллман, принимавший участие в программах уничтожения итальянских евреев, в 1947 году находился в руках американцев, но в начале 1950-х годов ему удалось бежать в Швейцарию.

Личный адъютант Гиммлера группенфюрер СС Карл Вольф был приговорен к "отбыванию срока" в ходе процедуры денацификации в 1949 году, а затем полностью освобожден без каких-либо возражений со стороны американских оккупационных властей. Пятнадцать лет спустя западногерманский суд судил Вольфа во второй раз. В этот раз он был осужден за руководство убийством 300 000 человек, большинство из которых были евреями, и за надзор за участием СС в программах рабского труда в I. G. Farben и других крупных немецких компаниях. Вольф отбыл семь лет пожизненного заключения, после чего снова был освобожден.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Кровавый камень

Греческая и итальянская кампании показали и другое: тайные действия в значительной степени выходили из-под контроля установленного внешнеполитического аппарата в Вашингтоне. Хотя итальянская операция была одобрена всеми соответствующими правительственными комитетами, ни один из них не знал, что происходит. Легкость, с которой республиканские активисты Аллен и Джон Фостер Даллесы захватили контроль над крупнейшей на сегодняшний день послевоенной секретной кампанией Америки, должна была вызвать недоумение в Совете национальной безопасности Трумэна. До президентских выборов Трумэна-Дьюи 1948 года оставались считанные месяцы, а Джон Фостер Даллес был одним из самых влиятельных стратегов республиканских соперников во внешней политике. Последствия уступки такой большой власти политической оппозиции - или, что не менее опасно, военным - не остались незамеченными в Белом доме.

Серьезные промахи в секретных операциях США по ведению политической войны с участием граждан стран Восточной Европы уже имели место. Наиболее заметной из них была неудачная попытка государственного переворота в Румынии, предпринятая при поддержке США в марте 1947 года. Косвенные улики указывают на то, что за этой операцией стоял все еще действующий осколок старого УСС, хотя полная история еще не раскрыта. Однако ясно, что румынское дело было предпринято без ведома госсекретаря, который прямо запретил подобное вмешательство из-за деликатных переговоров по поводу американских инвестиций в нефтяные месторождения Плоешти. Попытка переворота была предпринята с такой самодеятельностью, что, по словам Роберта Бишопа, давнего агента американской разведки в Румынии, заговорщики делали "стенографические записи... [тайных] заседаний... и передавали их другим лицам". Это, как беззастенчиво замечает Бишоп, "было безрассудной процедурой".1 Вскоре заговорщики были схвачены румынской полицией, преданы суду и отправлены в тюрьму на долгие годы. Американо-румынские отношения, и без того напряженные, еще больше ухудшились. Переговоры по нефтяному месторождению Плоешти провалились.

Государственный секретарь Джордж Маршалл рассчитывал на Джорджа Кеннана в том, что очевидные промахи, подобные румынскому делу, не повторятся. К лету 1948 года, согласно более позднему сенатскому расследованию деятельности американской внешней разведки, Трумэн и Маршалл делегировали Джорджу Кеннану личную ответственность за политический надзор над всеми тайными операциями мирного времени. (Контроль над шпионажем и контрразведкой, однако, оставался вне компетенции дипломата). Ключевые члены штаба планирования политики Кеннана - официально несколько яйцеголового учреждения, занимавшегося планированием стратегии США на десять или двадцать лет вперед, - были откомандированы для оказания ему помощи в выполнении этой задачи.

Две силы сошлись в том, чтобы оружие тайных операций попало в руки Кеннана. Во-первых, было желание президента Трумэна - твердо поддержанное министром обороны Форресталом - использовать этот мощный инструмент в ухудшающейся ситуации в Европе. Во-вторых, была решимость, особенно госсекретаря Маршалла, а также самого Кеннана, убедиться, что никто другой в правительстве США не захватит политический контроль над этим призом раньше, чем это сделает Госдепартамент.

Начался новый этап в американских усилиях по использованию бывших нацистов. Раннее "тактическое" или краткосрочное использование бывших фашистов и коллаборационистов - методы, схожие с эксплуатацией военнопленных агентами разведки - постепенно прекратилось. Американские агентства и политики заменили тактический подход более глубокой "стратегической" оценкой пользы, которую эмигрантские группы могли бы принести в крупномасштабных тайных операциях против СССР. Правительство США все больше признавало законность организаций эмигрантов и начало вливать в них значительные суммы денег - не менее 5 миллионов долларов только в 1948 году, а возможно, и значительно больше.

Весна и лето 1948 года стали периодом необычайной активности в кругах национальной безопасности США. Конфликт между Востоком и Западом по поводу управления оккупированной Германией, наконец, достиг предела. Крах чешского правительства в феврале, весенние военные страхи, шпионские скандалы внутри страны и неудачи китайских националистов Чан Кайши от рук Народно-освободительной армии Мао Цзэдуна ускорили ухудшение американо-советских отношений. К июню относительно незначительный спор о валютной реформе Германии побудил Советский Союз закрыть доступ Запада в Берлин, что, в свою очередь, форсировало создание берлинского воздушного моста. Существовала реальная возможность того, что любая дальнейшая эскалация - особенно крупная военная мобилизация с любой стороны - может привести к тотальной войне.

Стратегическое мышление, лежащее в основе тактики Соединенных Штатов в этот период, лучше всего выражено в совершенно секретной директиве Совета национальной безопасности и группе вспомогательных программных документов, которые известны под общим названием NSC 20. Эти документы, составленные в основном Кеннаном и его Штабом планирования политики (ШПП), были официально приняты СНБ Трумэна в августе 1948 года.2 Они заслуживают подробного цитирования, потому что они обеспечили основные политические рамки для тайных операций США против Советов, включая использование бывших нацистских коллаборационистов, на оставшийся срок полномочий Трумэна.

Кеннан стремился, как говорится в преамбуле его программного заявления, "определить наши нынешние цели мирного времени и наши гипотетические цели военного времени по отношению к России и сократить, насколько это возможно, разрыв между ними". Целей, пишет он, на самом деле было всего две:

a. Уменьшить власть и влияние Москвы.... б. Провести фундаментальные изменения в теории и практике международных отношений, осуществляемых правительством, находящимся у власти в России.

Получение этих концепций в Москве [однако] было бы эквивалентно заявлению о том, что нашей целью является свержение советской власти. Исходя из этого, можно было бы утверждать, что это, в свою очередь, цель, неосуществимая другими средствами, кроме войны, и что поэтому мы признаем, что нашей конечной целью в отношении Советского Союза является война и насильственное свержение советской власти.

Но реальные военные действия - это не то, что он имел в виду. Идея, скорее, состояла в том, чтобы поощрять любой раскол и кризис внутри СССР и советского лагеря, который мог бы привести к развалу СССР изнутри, сохраняя при этом официальную позицию невмешательства во внутренние дела СССР. "Свержение советского правительства не является нашей целью в мирное время", - продолжала NSC 20. "Разумеется, мы стремимся к созданию обстоятельств и ситуаций, с которыми нынешним советским лидерам будет трудно смириться, и которые им не понравятся. Не исключено, что перед лицом этих обстоятельств и ситуаций они не смогут сохранить свою власть в России. Но следует повторить: это их дело, а не наше....".

Антикоммунистические организации в эмиграции упоминаются как один из основных инструментов создания желаемого внутреннего кризиса. "В настоящее время, - продолжает Кеннан, - среди русской эмиграции существует ряд интересных и влиятельных политических группировок... любая из которых, с нашей точки зрения, была бы предпочтительнее советского правительства как правителя России". В то же время решено, что как внутренние советские проблемы, так и официальная позиция "руки прочь", которой желают Соединенные Штаты, могут быть более эффективно достигнуты путем содействия всем организациям эмиграции в более или менее равной степени, а не путем спонсирования только одной предпочитаемой группы. "Мы должны предпринять решительные усилия, чтобы избежать ответственности за решение вопроса о том, кто будет править Россией в результате распада советского режима. Нашим лучшим курсом было бы позволить всем изгнанным элементам вернуться в Россию как можно быстрее и позаботиться, насколько это зависит от нас, о том, чтобы всем им была предоставлена примерно равная возможность заявить о своих претензиях на власть....".3

Политика подпольных операций с участием изгнанников из СССР, вкратце, заключалась в поощрении каждого из них к попытке захвата власти на своей родине, и также в попытке снять с себя ответственность за это. Что особенно интересно в данном контексте, не должно было проводиться никаких различий в предоставлении помощи различным группам изгнанников. Практические последствия этого решения в мире 1948 года очевидны: Соединенные Штаты действительно поддерживали ветеранов армии Власова, восточных коллаборационистов СС и другие группы, которые позволили себе стать пешками Берлина во время войны.

Государственный департамент начал первые известные крупные тайные усилия по вербовке советских эмигрантов в то же время, когда проекты NSC 20 проходили через политический процесс. Этот проект был известен как операция "Кровавый камень", и он стал одним из самых важных тайных проектов департамента с 1948 года примерно до 1950 года, когда его вытеснили аналогичные программы под прямым спонсорством ЦРУ.

"Кровавый камень" оказался открытой дверью, через которую в Соединенные Штаты проникли десятки лидеров нацистских коллаборационистских организаций, считавшихся полезными для ведения политической войны в Восточной Европе. Обычным прикрытием проекта, даже в совершенно секретной переписке, была безобидная попытка использовать "социалистические, профсоюзные, интеллектуальные, умеренно правые группы и другие" для распространения антикоммунистических "листовок, публикаций, журналов или использования ... радио", которые тайно финансировались правительством США.4 Все это было достаточно правдиво.

Но в "Кровавом камне" на самом деле было гораздо больше, чем в его легенде. В действительности многие из завербованных в рамках операции "Кровавый камень" были нацистскими коллаборационистами, которых теперь переправляли в США для использования в качестве экспертов по разведке и тайным операциям. Некоторые из них в конечном итоге стали американскими агентами, наблюдавшими за диверсиями и убийствами. Люди, завербованные для "Кровавого камня", не были головорезами низшего звена, охранниками концлагерей или жестокими хулиганами, по крайней мере, не в обычном понимании этих слов. Напротив, это были лучшие нацисты и коллаборационисты, лидеры, специалисты по разведке и ученые, которые использовали свои навыки для нацистского дела.

Основными спонсорами "Кровавого камня" был круг специалистов по политической войне в ШПП и офисе помощника госсекретаря по оккупированным территориям, к которым присоединился заместитель госсекретаря (позже министр обороны) Роберт Ловетт. Фрэнк Виснер возглавил лоббистские усилия в пользу "Кровавого камня" в межведомственном комитете по безопасности высшего уровня США, известном как SANACC*, и в Совете национальной безопасности.5

Согласно записям Виснера за 1948 год, часть которых была рассекречена, официальной целью программы было "увеличение дезертирства среди элиты советского мира и использование беженцев из советского мира в национальных интересах США". Антикоммунистические эксперты, включая социологов и пропагандистов, были завербованы, чтобы "заполнить пробелы в нашей текущей официальной разведке, в общественной информации и в политико-психологических операциях". Последнее является эвфемизмом для тайных операций по дестабилизации и пропаганде. Виснер предложил на первом этапе операции привлечь в США около 250 таких экспертов; 100 из них должны были работать в Государственном департаменте, в основном в "Голосе Америки" Тейера, а по 50 - в каждом из родов вооруженных сил.6

В июне того же года Виснер расширил свою тему. "В странах незападного полушария за пределами советской орбиты существуют местные антикоммунистические элементы, которые проявили исключительную стойкость перед лицом коммунистической угрозы и продемонстрировали "ноу-хау" в противодействии коммунистической пропаганде и в технике получения контроля над массовыми движениями", - отмечается в информационном документе "Кровавого камня". Однако "из-за отсутствия средств, материалов и до недавнего времени скоординированного международного движения эти естественные противоядия коммунизму были практически обездвижены". Далее продолжается:

Невыделенные средства в размере 5 000 000 долларов США должны быть предоставлены Конгрессом на 1949 финансовый год одному из компонентов Национального военного учреждения. После получения, этот компонент должен немедленно перевести [эти] средства в Государственный департамент ... [который] должен отвечать за тайное распределение этих средств, учитывая тот факт, что проблема, по сути, носит политический характер.... Распределение средств должно осуществляться таким образом, чтобы скрыть тот факт, что их источником является правительство США.

Предложение "Кровавого камня" было одобрено SANACC, специальным межведомственным координационным комитетом по разведке, 10 июня 1948 года.7

Месяц спустя ОКНШ одобрил второй, взаимосвязанный план по вербовке и обучению партизанских лидеров из числа советских эмигрантов. Эта инициатива представляла собой слегка измененную версию возрожденного плана "Армия Власова", который первоначально продвигали Кеннан, Тейер и Франклин Линдсей,* который позже работал со многими из этих же партизан от имени ЦРУ. В своем отчете по этому второму предложению Объединенный комитет начальников штабов показал, что "Кровавый камень" был частью тайной операции по ведению войны, саботажу и убийствам, а не просто безобидным планом распространения листовок. Согласно документам Пентагона, вербовка иностранных наемников для выполнения политических миссий по убийствам была специфической частью операции "Кровавый камень" с самого начала.

Настоящей целью "Кровавого камня", говорится в совершенно секретных документах ОКНШ, была "добыча благоприятно настроенных иностранцев для целей специальных операций и других целей.... Специальные операции, - пишет ОКНШ, - включают в себя те действия против врага, которые проводятся союзными или дружественными силами в тылу врага.... [Они] включают психологическую войну ('черную пропаганду'), тайную войну, диверсии, саботаж и различные операции, такие как убийства, захват целей и спасение сбитых летчиков".8

В сентябре 1948 года новый приказ Объединенного командования усилил этот план. "Психологическая агрессия с целью подрыва Красной Армии считается главной задачей", - говорится в нем. "Этот тип агрессии, предпринятой немецкой армией во время Второй мировой войны, был известен как 'Власовское движение'. Оно привело к созданию движения сопротивления численностью около миллиона человек". Далее в этом новом приказе приводится обзор перспектив проведения специальных операций по странам, и, по-видимому, организация Гелена неявно связана с этим планом. В обзоре Польша и Литва были оценены как "отличные перспективы" с уже хорошо сформировавшимися диссидентскими группами. Венгрия и Румыния были оценены как "бесперспективные... [но] с немецкой помощью и руководством можно ожидать ограниченных результатов подпольных операций".9

В июне 1948 года Совет национальной безопасности дал официальное согласие президенту Трумэну на проведение специальных операций в рамках программы "Кровавый камень" и других планов США по ведению тайной войны в решении, известном на языке национальной безопасности как NSC 10/2 ("NSC ten-slash-two"). Это решение стало поворотным пунктом в истории американской разведки, холодной войны и, по сути, всех отношений между США и Советским Союзом. Оно касалось типов тайных операций, которые правительство США было готово проводить, и методов управления ими.

Согласно совершенно секретному документу NSC 10/2, Совет национальной безопасности санкционировал программу тайной "пропаганды, экономической войны, превентивных прямых действий, включая саботаж, антисаботаж, разрушение и эвакуацию". Далее в нем содержался призыв к "подрывной деятельности против враждебных государств, включая помощь подпольным движениям сопротивления, партизанам и эмигрантским группам освобождения, а также поддержку местных антикоммунистических элементов в находящихся под угрозой странах свободного мира". Все это должно было осуществляться таким образом, чтобы "любая ответственность правительства США за них не была очевидна для посторонних лиц, и чтобы в случае раскрытия правительство США могло убедительно отказаться от любой ответственности за них". ЦРУ и другие шпионские агентства больше не станут ограничиваться главным образом сбором и обработкой информации об иностранных конкурентах. Административные препоны, ограничивавшие тайную деятельность США с конца Второй мировой войны, должны были быть сняты.10

Для "планирования и проведения" этих операций в Центральном разведывательном управлении было создано новое Управление специальных проектов (вскоре переименованное в Управление по координации политики, или OPC). Госсекретарь Маршалл поручил Кеннану выбрать руководителя OPC, и Кеннан выбрал Фрэнка Виснера, интенсивного, динамичного ветерана УСС, который помог разработать проект "Кровавый камень".11

Создание OPC как специализированного агентства тайной войны и пропаганды "было очень естественным развитием событий", - прокомментировал в интервью много лет спустя Джон Патон Дэвис, один из главных помощников Кеннана в государственном аппарате в то время. "Во время войны мы использовали эти методы против нацистов. После войны ряд [американских] военных операторов перешли в гражданские службы [т.е. в ЦРУ и Госдепартамент], и мы заинтересовались использованием этих методов для противодействия советским атакам. Работа не могла быть выполнена с помощью формальных военных действий. Например, у нас была проблема возглавляемых коммунистами профсоюзов во Франции. AFL [Американская федерация труда] работала со своими людьми, пытаясь бороться с этой большой подрывной силой во Франции. Мы не могли просто послать восемьдесят вторую десантную дивизию, понимаете, [чтобы помочь им], и не могли сделать это дипломатическими средствами. Поэтому мы делали то, что работало в то время". По словам Дэвиса, "поддержка для этого [тайных операций] существовала в штабе планирования политики [Кеннана]... [и] не было никакой оппозиции в правительстве, насколько я могу вспомнить".12

Не было известно и о каком-либо сопротивлении за пределами правительства. Это произошло по той простой причине, что решение NSC 10/2 было окутано такой тайной, что только крошечная группа людей на самых высоких уровнях формирующегося комплекса национальной безопасности знала только, что эта форма войны была объявлена. Действительно, если бы не расследования Конгресса в отношении практики американской разведки, которые последовали за Уотергейтским делом почти тридцать лет спустя, само существование этого решения все еще оставалось бы тайной.

Хотя NSC 10/2 санкционировала значительное расширение тайных военных операций США, она одновременно пыталась сделать и другое: контролировать подрывные операции США за рубежом путем их институционализации и подчинения центральной гражданской власти. Этот тип координации, который, как правило, приносил пользу Государственному департаменту, был важным аспектом реорганизации Пентагона, создания СНБ и ЦРУ в 1947 году и большинства других реформ "национальной безопасности" того периода.

Государственный секретарь Маршалл возложил на Джорджа Кеннана ответственность за политическое руководство всей деятельностью NSC 10/2. Согласно до сих пор засекреченной внутренней истории ЦРУ, фрагменты которой были опубликованы Конгрессом США в 1976 году,13 Кеннан настаивал на том, что во время создания OPC оно должно был обладать "конкретными знаниями о целях каждой операции, а также о процедуре и методах, применяемых во всех случаях, когда эти процедуры и методы связаны с политическими решениями". Кеннан должен был, по его словам, "взять на себя ответственность за определение того, являются ли отдельные проекты политически желательными или нет". Это широкое предоставление полномочий было прямо одобрено директором ЦРУ контр-адмиралом Роско Хилленкоттером и исполнительным директором СНБ Сиднеем Соуэрсом.

В течение месяцев, последовавших за NSC 10/2, подчиненные оперативные обязанности по "Кровавому камню" были распределены между разведкой Госдепартамента (в то время возглавляемой У. Парком Армстронгом*), военными службами и новой командой Фрэнка Виснера. На OPC Виснера была возложена ответственность за "политико-психологические" операции, а также за подготовку двух политических заявлений по использованию беженцев из советского блока. Государственный департамент, с другой стороны, продолжал претендовать на юрисдикцию по вербовке эмигрантов для использования на "Голосе Америки" и в программах разведывательного анализа, в отличие от секретных пропагандистских и тайных военных миссий, которыми руководил Виснер.14

После утверждения NSC 10/2 команда "Кровавого камня" в Госдепартаменте быстро приступила к работе, чтобы заручиться поддержкой горстки влиятельных сенаторов и представителей, что, по всей видимости, было сознательным уклонением от иммиграционного законодательства. Заместитель государственного секретаря Ловетт приказал Чарльзу Болену, тогдашнему главному советнику Государственного департамента, тайно встретиться с влиятельными лидерами Конгресса, чтобы, как отметил помощник Ловетта Чарльз Зальцман, "когда в США появится неизбежный нежелательный иностранец, ввезенный в рамках этих программ, Конгресс будет предупрежден, и тем самым будет сведена к минимуму ненужная критика в адрес Государственного департамента и Министерства юстиции".

Согласно записям Болена, Лесли Биффл (секретарь Сената и исполнительный директор Комитета по политике Демократической партии), конгрессмен от Техаса Сэм Рэйберн (позже ставший спикером Палаты представителей), представитель Нью-Джерси Чарльз Итон (председатель Комитета по иностранным делам Палаты представителей), лидер меньшинства Сената Альбен Баркли (позже ставший вице-президентом Трумэна) и республиканский эксперт по иностранным делам сенатор Х. Александр Смит из Нью-Джерси обратились с предложением в июле и августе 1948 года. Артур Ванденберг, председатель сенатского комитета по международным отношениям, очевидно, был проконсультирован позже. "В каждом случае, - отметил Болен, - сенатор или конгрессмен говорил, что проект кажется ему "разумным". Рэйберн подчеркнул конспиративную атмосферу встречи. "Конгрессмен Рэйберн особенно настаивал на том, - по словам Болена, - что не следует обсуждать этот проект конфиденциально, с какой-либо гарантией, что он будет сохранен в тайне, с теми членами Конгресса, которые были склонны создавать трудности в случае его огласки".15

Кеннан позже свидетельствовал в Конгрессе, что все усилия NSC 10/2, частью которых был "Кровавый камень", были весьма ограниченными по масштабам. "Мы считали, что это будет проект, который можно будет использовать, когда и если возникнет случай, когда он может понадобиться", - сказал он в 1975 году на слушаниях в Конгрессе16 о происхождении тайных операций США. "Возможно, пройдут годы, когда нам не придется делать ничего подобного".

Но комментарии Кеннана на этих последних слушаниях были некоторым преуменьшением. На самом деле, записи "Кровавого камня" ясно показывают, что OPC и связанные с ним эмигрантские проекты с самого начала были крупными проектами с многомиллионными бюджетами. Но неважно; Кеннан, несомненно, говорил правду так, как он ее воспринимал. Он только хотел, заявил он в своих показаниях, чтобы в правительстве был кто-то, у кого были бы средства и опыт, чтобы сделать все "надлежащим образом... если возникнет случай".

Антикоммунизм Кеннана был гораздо более изощренным, чем у многих его коллег, и он хотел осторожно использовать методы тайной войны. Он считал нереалистичными и опасными требования быстрого "освобождения" Восточной Европы от советского влияния, которые начали раздаваться из правых политических кругов. Кеннан давно с подозрением относился к участию населения в выработке внешней политики и считал, например, Конгресс США слишком меркантильным, слишком плохо информированным и слишком подверженным внутреннему давлению, чтобы хорошо служить стране, когда дело касалось иностранных дел. Такие взгляды заставили его осознать опасное влияние, которое реакция в стиле yahoo начала оказывать на американскую политику за рубежом. "Я лично с некоторым беспокойством и тревогой смотрю на многое из того, что мы сейчас наблюдаем в нашей общественной жизни", - писал Кеннан весной 1947 года.17 "В частности, я осуждаю истерический антикоммунизм, который, как мне кажется, набирает силу в нашей стране".

Какова бы ни была причина, Кеннан в те годы нашел общий язык с другими людьми, которым вскоре предстояло взять в свои руки начатую им работу и направить ее туда, куда дипломат, очевидно, и не предполагал. NSC 10/2 не удалось поставить тайные операции под строгий гражданский контроль. Вместо этого тайная служба метастазировала через правительство с необычайной скоростью. Независимо от намерений Кеннана, по мере институционализации NSC 10/2, NSC 20 и других программ, в разработке которых он принимал участие, они трансформировались в неослабно враждебные усилия по "свертыванию коммунизма" в Восточной Европе, усилия, которые в конечном итоге потребовали миллионов долларов, тысяч жизней и значительного национального престижа. По мере того как политическая температура между сверхдержавами неизбежно становилась все более холодной, силы, которые Кеннан когда-то привел к власти, одолели его и его программу. К 1950 году его бывшие союзники по секретной работе - Аллен и Джон Фостер Даллесы, Пол Нитце и Артур Блисс Лейн - стремились к большей власти и обесценивали политику Кеннана за "мягкость к коммунизму".

В итоге, свидетельствовал Кеннан много лет спустя, "все получилось совсем не так, как я задумывал".18

*SANACC означает "Координационный комитет государства, армии, флота, ВВС". Как следует из названия, SANACC пытался обеспечить координацию на высоком уровне политики безопасности США за рубежом, особенно в оккупированной Европе и Японии. Первоначально SANACC был основан в 1944 году как SWNCC ("Государственный, военный, военно-морской координационный комитет"), затем изменил свое название в связи с реорганизацией военного министерства в 1947 году. СНБ сосуществовал с SANACC с 1947 по 1949 год, а затем в конечном итоге поглотил его.

*Линдсей служил во время войны в качестве связного УСС с партизанами Тито в Югославии. Позже он стал заместителем начальника Управления по координации политики, отвечавшим за закулисные партизанские действия в Восточной Европе в 1949-1951 годах. В 1953 году он перешел на работу в Фонд Форда, а в 1962 году был назначен президентом корпорации Itek. В 1968 году избранный президент Никсон назначил Линдсея главой секретной целевой группы по реорганизации ЦРУ.

*У. Парк Армстронг, одна из самых влиятельных и наименее известных фигур в разведывательном сообществе США того периода, заявил в интервью автору, что он "ничего не помнит" и "никогда не слышал" о "Кровавом камне" или о каких-либо других попытках импортировать нацистских коллаборационистов в Соединенные Штаты для разведывательных целей. Однако служебные записки, в которых обсуждалось распределение заданий в рамках программы "Кровавый камень" и которые были составлены и подписаны Армстронгом, стали достоянием общественности.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

"Проследите, чтобы его отправили в США..."

Люди, создававшие и проводившие операцию "Кровавый камень" для правительства США, не испытывали ни симпатии к нацизму как таковому, ни желания защитить нацистов и коллаборационистов в целом от судебного преследования. Они привезли новобранцев "Кровавого камня" в нашу страну для трех конкретных и деликатных целей. Во-первых, это сбор и анализ разведывательной информации о СССР и его сателлитах в Восточной Европе, которая, как утверждали сторонники программы, была недоступна ни из каких других источников. Во-вторых, новобранцы "Кровавого камня" обучали американских специалистов по разведке, пропаганде и тайной войне. И, наконец, некоторые лидеры "Кровавого камня" использовались для вербовки других эмигрантов для крупномасштабных тайных военных действий, включая диверсии и убийства.

К 1948 году, когда программа началась, американские чиновники, ответственные за утверждение и администрирование "Кровавого камня", уже были высокопоставленными доверенными лицами с высшим уровнем допуска. Имена более трех десятков таких чиновников сегодня можно найти в тонкой папке рассекреченных документов по "Кровавому камню". Среди них, например, Том Кларк, генеральный прокурор США, который санкционировал программу от имени Министерства юстиции; У. Парк Армстронг, директор Управления разведки и исследований Государственного департамента; и Джон С. Эрман-младший, наблюдатель ЦРУ в команде "Кровавого камня", который позже стал генеральным инспектором Управления. Другим известным ветераном "Кровавого камня" является Борис Пэш, кадровый офицер разведки, указанный в Заключительном отчете Сената США за 1975-1976 годы о расследовании деятельности американской разведки как отставной директор подразделения ЦРУ, ответственного за планирование убийств.

Кроме того, в архиве "Кровавого камня" содержатся имена более двадцати высокопоставленных сотрудников Государственного департамента, занимавшихся советскими или восточноевропейскими делами. Эта отборная команда в дальнейшем стала высшими должностными лицами практически на всех этапах американо-советских отношений в 1940-х и 1950-х годах, и включала, например, трех будущих послов США в Москве, директора "Голоса Америки", директора радио "Свободная Европа" и двух будущих директоров отдела разведки Госдепартамента, специализирующегося на делах Восточного блока.1 В очень реальном смысле, люди, разработавшие "Кровавый камень", были теми же самыми, кто разрабатывал стратегию холодной войны США для каждой администрации с 1945 по 1963 год.

Интерес представляют и чиновники, которые занимались повседневной механикой программы. Джон П. Бойд был заместителем комиссара, человеком номер два, в Службе иммиграции и натурализации в 1948 году. 15 апреля 1948 года он был назначен представителем Министерства юстиции в группе "Кровавый камень" (тогда известной как Комитет SANACC 395), а два месяца спустя был назначен председателем всей программы. Он подписал официальное разрешение Министерства юстиции на реализацию проекта и утверждал, что "сам генеральный прокурор" рассмотрел и одобрил программу. Одобрение Министерства юстиции было обусловлено только одной оговоркой: рекруты должны быть "приняты в соответствии с Законом о перемещенных лицах, если это практически осуществимо".2

Эта фраза имеет большое значение, и она несколько раз встречается в переписке Министерства юстиции по поводу "Кровавого камня". Согласно Закону о перемещенных лицах, существуют две основные категории лиц, которым запрещен въезд в Соединенные Штаты. Первая категория - это "военные преступники, коллаборационисты и предатели... [включая] лиц, которые, как может быть доказано, помогали врагу в преследовании гражданского населения... [или которые] добровольно помогали вражеским силам с начала второй мировой войны", а вторая - "обычные преступники, которые могут быть выданы по договору". Правда, закон устанавливал ограничения ("квоты") на количество иммигрантов из каждой страны, но он также позволял федеральному правительству перемещать особых иммигрантов в начало списка на въезд, так что благоприятные иммигранты не должны были быть исключены из него по причинам квот. Короче говоря, единственными, кого "практически невозможно" ввезти в страну в соответствии с Законом о перемещенных лицах, были нацисты и пособники нацистов, с одной стороны, и обычные преступники, с другой.3

Стоит отметить, что коммунистам не запрещался въезд в США в соответствии с Законом о перемещенных лицах до принятия поправок Конгрессом в июне 1950 года, после периода, который Бойд провел в качестве руководителя проекта "Кровавый камень". В любом случае, очевидно, что лишь немногие из завербованных в "Кровавом камне" были коммунистами. Однако некоторые из них должны были быть исключены в соответствии с действовавшими в то время законами как лица, скрывающиеся от обвинений в преступлениях против человечности.

Фактической выдачей виз для новобранцев "Кровавого камня" занимался Роберт К. Александер, который в то время был вторым руководителем визового отдела Госдепартамента. Александер был назначен представителем Госдепартамента в межведомственном комитете по "Кровавому камню", когда проект перешел в стадию реализации в июне 1948 г.*4

Однако многие из важнейших аспектов анализа разведывательной информации в "Кровавом камне" были выполнены другим человеком: это был Эврон М. Киркпатрик, в то время руководитель штаба внешних исследований Госдепартамента, специальной группы ученых, работающей под эгидой Управления разведки и исследований.

Идея систематического использования ученых-перебежчиков возникла у Киркпатрика на основе его опыта работы в УСС в военное время. "Государственный департамент и внешняя политика в целом не использовали ученых и фонды извне так широко, как следовало", - вспоминал Киркпатрик в интервью с автором. "Поэтому мы [Внешний исследовательский штаб] привлекали по два-три человека за раз для проведения дискуссий в интересах Государственного департамента и других внешнеполитических организаций, таких как Министерство обороны, разведка и т.д." Ученые-эмигранты и бывшие политические лидеры Восточной Европы нанимались в качестве консультантов или получали финансирование для изучения целей внешней политики США.

По словам Говарда Пеннимана, бывшего помощника Киркпатрика и его давнего коллеги, "моя работа заключалась в том, чтобы выяснить, какая информация нужна агентствам. Затем я передавал ее [Фредерику] Баргхорну и [Фрэнсису] Стивенсу", которые в то время работали в Штабе внешних исследований. Они, в свою очередь, прочесывали лагеря для перемещенных лиц в поисках эмигрантов, которые могли бы ответить на деликатные вопросы о СССР и Восточной Европе. "В 1948, 49 и 50 годах из СССР и Восточной Европы приезжали интересные люди. Мы были ответственны за две вещи в том, что касается их", - говорит Киркпатрик. "Первое - узнать как можно больше. Второе - найти им места, найти им работу в университетах". Киркпатрик упомянул Николая Н. Поппе, в частности, как одного из таких ученых, которым он помог устроиться.

Сегодня трудно определить, что Киркпатрик знал или не знал о перебежчиках и эмигрантах, переданных под его опеку в первые дни. "Я не думаю, что у меня были дела тех, кто сотрудничал с немцами", - сказал он в одном из интервью. "Но, конечно, мы всегда слышали об этом. В конце концов, у нас даже были евреи, которые сотрудничали с нацистами".

Воспоминания Киркпатрика о деле Поппе интригуют. Как он вспоминал, до приезда в США Поппе был "главой советской разведки всего азиатского СССР", и он якобы дезертировал из СССР прямо в США. Однако в действительности Поппе был одним из старших аналитиков нацистской разведки "по всему азиатскому СССР", и он провел значительное время, работая на них в Берлине, прежде чем заключить сделку с американцами.5

Кто же въехал в Соединенные Штаты в рамках операции "Кровавый камень"? Какие конкретно нацисты или пособники нацистов? И где они находятся сегодня?

Службе иммиграции и натурализации было приказано вести подробные ежемесячные отчеты о каждом человеке, привезенном в США в рамках этой программы. К сожалению, эта служба утверждает, что не может найти эти отчеты, что делает невозможным, по крайней мере, на данный момент, составить полный список лиц с нацистским или коллаборационистским прошлым, которые были привезены в США в рамках программы "Кровавый камень".

Но как иногда можно собрать пазл, несмотря на недостающий фрагмент, так и в случае с официальным списком имен можно узнать о ряде рекрутов программы "Кровавый камень" из других правительственных документов. Внимательное изучение сохранившихся документов "Кровавого камня" позволяет понять, что кандидаты на участие в программе должны были соответствовать по крайней мере пяти ограничительным критериям, которые отличали их от тысяч других беженцев, въехавших в США после Второй мировой войны. Используя эти критерии в качестве ориентира, можно выявить ряд высокопоставленных нацистских коллаборационистов, включая некоторых ответственных за серьезные преступления против человечества, которые въехали в США по программе "Кровавый камень". Критерии, используемые для идентификации вербовщиков "Кровавого камня" на последующих страницах, можно обобщить следующим образом:

Во-первых, новобранцы должны были быть лидерами антикоммунистических организаций или учеными (особенно лингвистами и социологами), или искусными пропагандистами.

Во-вторых, они должны были обладать специальными или уникальными знаниями о советском блоке или навыками организатора беженцев из стран блока.

В-третьих, они должны были въехать в США в период с июня 1948 года, когда была утверждена программа, до середины 1950 года, когда изменения в иммиграционном законодательстве США отменили эти усилия.

В-четвертых, они должны были активно сотрудничать с американскими спецслужбами или Государственным департаментом или работать на них, особенно в таких программах, как Радио Свободная Европа, Языковая школа обороны в Монтерее, Калифорния, или вербовка эмигрантов для тайных военных операций.

В-пятых - и это очень важно - они должны были воспользоваться прямым и документально подтвержденным вмешательством от их имени в процесс иммиграции со стороны специалистов по политической войне из Государственного департамента, которые отвечали за программу "Кровавый камень".6

Не было необходимости, чтобы каждый человек, привезенный по программе "Кровавый камень", был бывшим нацистом или пособником нацистов. Действительно, есть все основания полагать, что прикрытие о ввозе "социалистических, профсоюзных, интеллектуальных, умеренно правых групп и других" было, как и большинство прикрытий, хотя бы частично правдивым. Однако способность "Кровавого камня" обходить иммиграционное законодательство США, похоже, имеет только одно разумное объяснение: разрешить иммиграцию бывших нацистов и пособников нацистов, которая в противном случае была бы запрещена Законом о перемещенных лицах.

Немецкий дипломат Густав Хильгер был лишь одним из многих бенефициаров программы "Кровавый камень", но он заслуживает особого упоминания здесь из-за своей тесной дружбы с американцами из старого посольского круга в Москве и той влиятельной (но до сих пор секретной) роли, которую он сыграл в формулировании внешней политики США в отношении Германии и Советов в конце 1940-х и начале 1950-х годов.

Во время войны Хильгер прямо из немецкого посольства в Москве перешел на службу в личный секретариат нацистского министра иностранных дел Иоахима фон Риббентропа, став главным политическим чиновником по вопросам восточного фронта в Министерстве иностранных дел Германии. Там Хильгер возглавил "Руссланд Гремиум", группу высокопоставленных экспертов по советским делам. Хильгер, правда, изначально выступал против вторжения Германии в СССР в 1941 году и сказал об этом Гитлеру во время личной беседы накануне блицкрига. Однако совет Хильгера был отвергнут, и он продолжал исправно служить Рейху на протяжении всей войны.

Среди его обязанностей в нацистском министерстве иностранных дел была связь с СС по вопросам оккупации СССР, которая включала в себя обработку отчетов эсэсовских айнзатцгрупп о мобильных операциях по уничтожению людей на Востоке. Ниже приводится перевод отрывка из одного из таких отчетов СС, который был представлен в качестве доказательства в Нюрнберге. Отметки на сопроводительном письме этого документа указывают на то, что он попал на стол Хильгера в апреле 1942 года. Подобные бюллетени следовали на протяжении всей войны.

ОТЧЕТ ОБ ОПЕРАТИВНОЙ ОБСТАНОВКЕ В СССР №11 TOP SECRET

C. ЕВРЕИ

В Риге, среди прочих, три еврея, переведенные из Рейха в гетто и бежавшие из него, были схвачены и публично повешены в гетто.

В ходе более масштабных действий против евреев было расстреляно 3 412 евреев в Минске, 302 в Вилейке и 2 007 в Барановичах.....

Помимо мер, принятых против отдельных евреев, действующих преступным или политическим образом, задачи полиции безопасности и СД в других областях Восточного фронта заключались в общей чистке больших населенных пунктов. Только в Ракове, например, было расстреляно 15 000 евреев, а в Артеновске - 1224, так что эти места теперь свободны от евреев.

В Крыму были казнены 1 000 евреев и цыган.7

Очевидно, что эти сообщения СС не оставляли сомнений в масштабах Холокоста, происходившего на восточном фронте, однако Хильгер не предпринял никаких действий, чтобы выразить протест или отстраниться от бюрократической машины уничтожения, в которую он оказался втянут. Дипломат играл небольшую, но непосредственную роль в программах убийств в Венгрии. Там он помогал координировать успешные усилия Министерства иностранных дел по получению убежища в Германии для нескольких офицеров венгерской армии, ответственных за убийство 6 000 сербов и 4 000 евреев в 1942 году. Убежище для венгерских убийц было предписано самим Гитлером в качестве послания всем странам Оси о том, что Германия будет защищать тех, кто совершает антисемитские убийства от имени Рейха.8

Наконец, Хильгер сыграл значительную роль в усилиях СС по поимке и уничтожению итальянских евреев. Нацисты испытывали значительные трудности с депортацией итальянских евреев в лагеря смерти на протяжении всей войны, в основном потому, что ранний статус Италии как полноправного партнера Оси несколько ограничивал власть нацистов в этой стране. Однако в декабре 1943 года Хильгер возглавил усилия Министерства иностранных дел Германии по убеждению итальянского правительства загнать еврейскую общину страны в трудовые лагеря при условии, что против евреев Италии не будет предпринято никаких дальнейших мер. Итальянское правительство пошло на сотрудничество с планом Хильгера по созданию рабочих лагерей, и многие евреи были загнаны в бараки зимой 1943-1944 годов. Однако в действительности нацисты все это время планировали депортировать в центры уничтожения на Востоке всех итальянских евреев, попавших в эти лагеря, независимо от того, что итальянцы пытались сказать по этому поводу, и весной 1944 года несколько эшелонов с этими евреями были отправлены в Освенцим.9 Точное число жертв этой совместной программы МИДа и СС в Италии неизвестно, но оно определенно составляет несколько тысяч невинных людей.

Хильгер также был центральной фигурой в немецкой фракции политической войны. Нацистский МИД назначил его главным связным с Власовым через несколько дней после сдачи в плен русского генерала в 1942 году, и Хильгер участвовал в различных схемах психологической войны и разведки, которые крутились вокруг власовского штаба на протяжении всей войны. К 1944 году Хильгер полностью интегрировался в командную структуру власовской группы.10

После войны Хильгер официально разыскивался американскими следователями по военным преступлениям за "пытки" (так гласит его объявление о розыске),11 это общее обвинение, которое иногда используется для людей, разыскиваемых в связи с совершением преступлений против человечности, в отличие от самих убийств. Официально Хильгер скрывался от этих обвинений до дня своей смерти.

Работа Хильгера в немецкой программе политической войны, а также его большой опыт в советских делах позволили ему получить убежище в США после войны. Он сдался американским войскам в мае 1945 года и был на короткое время интернирован в лагерь для военнопленных в Мангейме. Чарльз Тейер, действуя, очевидно, по наводке Ганса Генриха Герварта, выступил в защиту Хильгера, и американцы без лишнего шума отправили бывшего дипломатического работника в Вашингтон, округ Колумбия, для проведения допроса в Форт-Ханте (как это было в случае с Геленом) и для секретной работы в качестве высокопоставленного аналитика по захваченным немецким документам по СССР. Хильгер ненадолго всплыл весной 1946 года, когда бывший нацистский министр иностранных дел фон Риббентроп, которого тогда судили в Нюрнберге, вызвал его в качестве свидетеля защиты во время процесса о военных преступлениях. После долгих препирательств Соединенные Штаты признали, что Хильгер действительно находился в Вашингтоне, но был "слишком болен для поездки".12

Правовой статус Хильгера на тот момент был туманен. Формально он был военнопленным с момента капитуляции в мае 1945 года, но дело о его розыске по обвинению в военных преступлениях оставалось открытым. Однако точно известно, что он никогда не был арестован по обвинению в военных преступлениях, и ему не пришлось предстать перед судом за свою деятельность в военное время.

В течение следующих нескольких лет Хильгер курсировал туда-сюда между Соединенными Штатами и Германией под патронажем Государственного департамента США, и известно, что он был в Берлине во время весеннего кризиса 1948 года. Когда летом и осенью того года напряженность между Востоком и Западом, приведшая к знаменитому Берлинскому воздушному мосту, накалилась до предела, перед Госдепартаментом встала непростая проблема эвакуации ряда бывших нацистов и коллаборационистов, включая находящихся в розыске, таких как Хильгер, которые в то время работали в Германии под американским патронажем.

В конце сентября 1948 года Джордж Кеннан вмешался в переговоры с политическим советником США в Германии Робертом Мерфи от имени Хильгера. В серии телеграмм с пометкой "Лично для Кеннана" и инициалами Кеннана, написанными от руки, заместители Мерфи и Кеннана продолжили спорить о наилучшем методе доставки Хильгера в США. Мерфи отметил, что армейские разведчики в Германии хотели получить "визы для пяти человек [Хильгера и его семьи] и организовать поездки... под вымышленными именами", что было явным нарушением американского законодательства.* Штаб-квартира Госдепартамента предложила доставить его под его настоящим именем на борту американского военного самолета, а затем, в случае необходимости, предоставить ему фальшивое удостоверение личности. Это была альтернатива, поддержанная Кеннаном, и в конечном итоге она была реализована.13 Стоит отметить, что организацией поездки Хильгера занимался непосредственно штаб Кеннана по планированию политики,ϯ в то время как визовый отдел, который обычно отвечает за выдачу документов на въезд в США, получал лишь туманные устные отчеты. Все командировочные расходы Хильгера оплачивались правительством США.

Вскоре Хильгер стал неофициальным послом в США от христианско-демократической партии Конрада Аденауэра в Западной Германии. "Хильгер вел переговоры с правительством США и сыграл важную роль в создании режима Аденауэра", - говорит Николай Поппе, участник проекта "Кровавый камень", с которым Хильгер работал в Вашингтоне. "В самом начале, когда Аденауэр захотел стать главой [новой Федеративной Республики Германии], некоторые американские чиновники не считали его подходящим.... Но в конце концов Аденауэру разрешили сформировать правительство в 1949 году. Это произошло отчасти благодаря контактам Хильгера с Госдепартаментом США. Хильгер имел там большое влияние".14 Конечно, Поппе преувеличивает: поддержка Аденауэра правительством США была основана на сотрудничестве канцлера в интересах американских стратегических планов в Западной Германии, а не просто на личном влиянии Хильгера. Тем не менее, Хильгер сыграл определенную роль в обеспечении поддержки Аденауэра среди американцев.

Хильгер часто встречался в Вашингтоне с Кеннаном и Боленом, которые в то время считались выдающимися экспертами США по американо-советским отношениям. Кеннан лично ходатайствовал от имени Хильгера о получении им допуска высокого уровня, и он внимательно прислушивался к советам Хильгера, прежде чем давать рекомендации по политике Восток-Запад президенту Трумэну. Например, Болен вспоминает, что в 1950 году он, Хильгер и Кеннан создали аналитическую группу, специализирующуюся на интерпретации советской геополитической стратегии после начала Корейской войны. Группа получила доступ к строго засекреченной информации и отчитывалась непосредственно перед Управлением национальных оценок, самой высокопоставленной группой по оценке разведывательной информации в стране, которая, в свою очередь, отчитывалась непосредственно перед директором Центральной разведки и президентом Трумэном. Хильгер, бывший сотрудник нацистского министерства иностранных дел, который когда-то делал свои доклады Гитлеру, стал в Вашингтоне весьма влиятельным экспертом по СССР.15

Джордж Кеннан отклонил несколько просьб об интервью, что делает невозможным получение его комментариев по поводу записок с его именем и инициалами, в которых обсуждается вопрос о приезде Хильгера в Соединенные Штаты. Однако в 1982 году он написал: "Я не помню, чтобы видел его [Густава Хильгера] или имел с ним какие-либо контакты в период между окончанием войны и его прибытием в нашу страну. Я не помню, чтобы я имел какое-либо отношение или нес какую-либо ответственность за его доставку в нашу страну; я также не помню, чтобы я знал в то время, на каких условиях он был доставлен сюда". Однако в то время он отметил, что "рад, что это было сделано, учитывая, что его [Хильгера] знания о России ... будут полезны нашему правительству и общественности" и что без его доставки в нашу страну существовала опасность того, что он мог попасть в руки советских властей. Кеннан также утверждал, что он никогда не видел никаких признаков симпатий к нацизму со стороны Хильгера.16

Кеннан должен был знать, что Густав Хильгер во время войны был высокопоставленным сотрудником нацистского министерства иностранных дел и руководителем личного секретариата Риббентропа. Знания, полученные в ходе этой работы, были, в конце концов, одной из главных причин, по которым Хильгера привезли в Вашингтон. Знал ли Кеннан о роли Хильгера в Холокосте в СССР, Венгрии и Италии, неизвестно. Однако можно с уверенностью сказать, что документы нацистского министерства иностранных дел, документирующие роль Хильгера в убийстве невинных людей, были в руках американцев в 1948 году и что утомительная работа по анализу и каталогизации этих материалов была в самом разгаре. Если бы Джордж Кеннан или любой другой член правительства США его уровня запросил досье о военной карьере Хильгера, эти документы можно было бы легко найти. Среди имеющихся свидетельств нет никаких указаний на то, что Кеннан или кто-либо другой когда-либо интересовался ролью Хильгера в Холокосте. Однако ясно, что Кеннан, в то время один из самых влиятельных людей в Вашингтоне, давал личные рекомендации Хильгеру во время запросов о допуске к материалам армии и Госдепартамента.

Ореол респектабельности, окружавший Хильгера, похоже, отпугивал людей, которые в противном случае проявили бы логичный интерес к его биографии. Например, Альфред Мейер, американский эксперт по коммунизму, написавший в соавторстве с Хильгером книгу в начале 1950-х годов, вспоминал, что он никогда не спрашивал немца, был ли он когда-либо членом нацистской партии. "Это был бы неосторожный вопрос", - сказал Мейер во время интервью с автором. "Быть нацистом - после войны это было бы клеймом".

На самом деле Хильгер никогда не был членом нацистской партии. "Он был в некотором роде трусом в политическом плане", - как сказал Мейер. "Он не хотел высовываться". Отчеты разведки армии США того периода отражают мнение, что Хильгер был консерватором, которому было удобно присоединиться к нацистской партии, а не сопротивляться ей. "Он был слабым человеком", - сказал Мейер.

Находясь в Соединенных Штатах, Хильгер пользовался "щедрыми грантами", по словам Мейера, от корпорации Карнеги. Большая часть его работы в этот период была связана с Центром российских исследований в Гарвардском университете и аналогичной должностью в Университете Джона Хопкинса, которые, по сути, служили прикрытием для его консалтинговой работы в Управлении национальных оценок ЦРУ.17

Единственный известный протест против присутствия Хильгера в США в 1950-х годах исходил от доктора Рауля Хилберга, который в то время был молодым историком, работавшим над совершенно секретным анализом захваченных немецких документов военного времени под кодовым названием "Проект Александер". Хилберг, который сегодня больше известен как автор всемирно известной истории Холокоста "Уничтожение европейских евреев", возразил, когда Хильгера пригласили выступить в Федеральном центре документации в Вирджинии, где в то время осуществлялся проект "Александер". Хилберг сказал директору проекта, что он уйдет в знак протеста, если в центре будут чествовать бывшего нацистского дипломата, и вскоре после этого приглашение Хильгера выступить было тихо отменено.

Однако этот инцидент не стал достоянием общественности, и Хильгер оставался в США до 1953 года, когда он вернулся в Германию и стал старшим советником по иностранным делам в правительстве Аденауэра. В 1956 году он вышел на пенсию, но продолжал часто путешествовать между Соединенными Штатами и Европой.

В 1962 году журналист и охотник за нацистами Чарльз Аллен нашел Хильгера в резиденции немецкого дипломата в Вашингтоне, округ Колумбия. По словам Аллена, семидесятишестилетний Хильгер все еще пользовался достаточным влиянием в Госдепартаменте, чтобы тот поддерживал для него персональную телефонную связь ("добавочный 11"). Аллен также убедительно документировал последовательное использование Госдепартаментом ложных сведений для сокрытия своих отношений с Хильгером на протяжении многих лет.18 Бывший сотрудник нацистского министерства иностранных дел умер в Мюнхене 27 июля 1965 года.

Коллега Хильгера Николай Н. Поппе, всемирно известный ученый по Монголии и меньшинствам СССР, также был завербован в программу " Кровавый камень". Жизнь Поппе иллюстрирует сложность и моральную неоднозначность программы "Кровавый камень" и более широкого привлечения в США эмигрантов, сотрудничавших с нацистами. Сейчас Поппе девяносто лет, и он живет в комфортной старости в штате Вашингтон.

Поппе перешел на сторону немцев в августе 1942 года, в день прихода нацистов в Микоян-Шахар, где он преподавал в педагогическом институте. Он активно участвовал в создании коллаборационистского правительства в Карачаевском регионе страны. Среди первых действий этого правительства была экспроприация еврейской собственности, за которой вскоре последовали облавы и отравления газом всех евреев, которых можно было найти в этом районе. Поппе также, согласно его собственному рассказу, помогал немецкой военной разведке в определении труднопроходимых горных перевалов, через которые немецкие армейские и полицейские войска могли проникнуть вглубь страны.19

После войны Поппе осуждал действия СС в Карачаевском регионе, особенно массовые убийства евреев. Он писал, что лично помог спасти от уничтожения небольшую группу горцев из племен, известных как таты. Таты были евреями по религии, но иранцами по этническому происхождению, и вермахт и СС разделились во мнениях относительно того, следует ли их уничтожать. Поппе утверждает, что он помог убедить нацистов в том, что таты должны быть классифицированы как неевреи и, следовательно, должны быть оставлены в живых. Не существует никаких доказательств, кроме заявления самого Поппе о том, что он предпринял это действие. Однако факт, что Поппе был экспертом по расам региона, что он сотрудничал с немцами в то время, и что татов действительно пощадили.20

Какими бы ни были его сомнения в отношении СС, Поппе, тем не менее, вызвался работать на них до конца войны. В 1943 году СС назначили его в Институт Ванзее в качестве одного из своих самых важных экспертов по разведке в СССР. Группа сотрудников института Ванзее подготовила для СС и немецкого верховного командования надежные исследования, описывающие расположение перспективных целей на территории Советского Союза, включая скопления евреев и других меньшинств.21 Эти разведданные были ценны для СС для руководства развертыванием отрядов убийц и для вермахта при планировании военных операций. Хотя эсэсовцы, безусловно, уничтожили бы множество невинных людей и без помощи группы перебежчиков в Ванзее, тем не менее, верно, что их исследования позволили им сделать эту работу быстрее и эффективнее, чем это было бы возможно в противном случае. Сотрудники Ванзее не подписывали приказы о казнях; они лишь указывали убийцам, где им искать свои жертвы.

Сегодня Поппе утверждает, что сотрудники Института Ванзее не совершали военных преступлений. Однако на самом деле непосредственный начальник Поппе в институте отдавал приказы об убийстве еврейских книготорговцев по всей Восточной Европе и организовывал мародерские команды СС, которые захватывали библиотеки университетов и научных институтов на всей оккупированной немцами территории, чтобы пополнить коллекцию запрещенных книг Ванзее по СССР.22

Поппе также утверждает, что его работа в СС состояла исключительно из монографий о монгольских религиозных обычаях и о Сибири. Однако это утверждение трудно принять за чистую монету, учитывая его большой опыт работы в Кавказском регионе СССР, который был одним из важнейших очагов войны в то время, когда он работал в СС.23

После войны Поппе недолго работал на британскую разведку, затем на Соединенные Штаты в "группе исторических исследований" в Кэмп-Кинге. Вскоре он обратился к сотрудникам американской разведки с просьбой разрешить ему эмигрировать в США. Американские чиновники точно знали, кого они получили, когда импортировали доктора Поппе. Среди ныне рассекреченных документов Корпуса контрразведки армии США есть следующий меморандум, который приводится здесь полностью:

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

22 мая 1947 года

СУБЪЕКТ: Персонал, представляющий возможный интерес для разведки

К: Заместитель директора разведки, штаб, Европейское командование, Франкфурт-на-Майне

APO 757 Армия США

1.       В настоящее время в Британской зоне проживает советский гражданин по имени Николай Николович [так в оригинале] Поппе. Он живет под вымышленным именем. Г-н Поппе является авторитетным специалистом и профессором дальневосточных языков.

2.      Его присутствие в британской зоне является источником смущения для британского военного правительства, поскольку советские власти постоянно требуют его возвращения как военного преступника. Британцы считают, что мистер Поппе ценен как источник разведывательной информации, и спросили меня, возможно ли, чтобы американские разведывательные органы забрали его из их рук и позаботились о том, чтобы он был отправлен в США, где его можно "потерять". [выделено мной].

3.      Для моей информации, не могли бы вы сообщить мне, что вы можете сделать в этом вопросе или в подобных случаях, которые могут возникнуть в будущем.

[подпись].

ПИТЕР П. РОДЕС

Полковник GSC

Директор разведки 24

Поппе действительно был "потерян" американцами. Несмотря на то, что США знали о работе Поппе на нацистскую разведку и о советских усилиях по его поимке - более того, возможно, именно благодаря этой осведомленности, - находясь в Германии, он назвался вымышленным именем (Джозеф Александрис) и в 1949 году был вывезен в США. Санированная телеграфная переписка Госдепартамента между Берлином и Вашингтоном, обнародованная в соответствии с Законом о свободе информации, показывает, что иммиграция Поппе в США проходила под непосредственным контролем Джорджа Кеннана и Джона Патона Дэвиса, в то время занимавших руководящие посты в отделе политической войны Госдепартамента.25

Согласно собственному рассказу Поппе, в мае 1949 года он был доставлен в Вестовер Филд в Массачусетсе на борту военно-транспортного самолета США. На следующий день его перевезли в Вашингтон, "где на аэродроме стоял человек, посланный Государственным департаментом, чтобы встретить меня".26 Пока Поппе находился в Вашингтоне, его работу координировала Кармел Оффи, сотрудник OPC, работавший под прикрытием Госдепартамента и отвечавший за обслуживание и питание ряда эмигрантов из проекта "Кровавый камень".

С тех пор Николай Н. Поппе стал одним из самых выдающихся американских специалистов по советской Монголии и помог подготовить целое поколение сотрудников американской разведки к изучению политики и культуры национальных меньшинств в СССР. После короткого пребывания в Государственном департаменте вместе с Густавом Хильгером, Поппе был принят на работу в качестве профессора дальневосточных языков в Вашингтонский университет в Сиэтле. Он оставался там до выхода на пенсию и сегодня является почетным профессором этого учебного заведения. Он также является известным исследователем тибетского буддизма и автором более 200 научных книг, статей и обзоров, посвященных истории и языкам народов Центральной Азии.27

Инцидент, произошедший в 1950-х годах во время карьеры Поппе, иллюстрирует то тонкое влияние, которое некоторые бывшие пособники нацистов оказывали на внутреннюю политику Соединенных Штатов. В начале эпохи маккартизма профессор Оуэн Латтимор, директор Школы международных отношений имени Уолтера Хайнса Пейджа при Университете Джонса Хопкинса и давний советник Госдепартамента по азиатским вопросам, предстал перед следственным комитетом Конгресса, чтобы ответить на обвинения в шпионаже и руководстве "коммунистической ячейкой" в Институте тихоокеанских отношений. Маккарти, чьи обвинения уже вызвали критику со стороны демократов и даже нескольких республиканцев, пообещал, что весь его антикоммунистический крестовый поход "выстоит или упадет" на предполагаемых доказательствах, которыми он располагал в деле Латтимора. Как оказалось, у Маккарти не было доказательств, и в итоге комитет оправдал профессора Латтимора. Маккарти, говоря языком отчета сенатского комитета по этому делу, совершил "мошенничество и мистификацию ... в Сенате" и "опустился до новой низости в своем бесцеремонном пренебрежении фактами".

Однако показания Поппе оказались важным элементом в воскрешении дела Маккарти против Латтимора. Поппе имел (и имеет) личные претензии к Латтимору, который, как он утверждает, использовал свое влияние, чтобы блокировать иммиграцию Поппе в США до 1949 года. В 1952 году Маккарти и его союзник сенатор Уильям Дженнер организовали серию получивших широкую огласку неподтвержденных обвинений со стороны бывшего сотрудника Коммунистической партии США Луиса Буденза, утверждавшего, что Латтимор был членом партии. Эти утверждения касались внутренней деятельности Латтимора в Соединенных Штатах. Поппе, который также был соперником Латтимора в области изучения Центральной Азии, решил предположить, что предполагаемая преданность Латтимора Сталину могла быть еще более непосредственной. Большая часть работы Латтимора по Монголии была "очень поверхностной", - заявил Поппе в качестве свидетеля-эксперта, - "и давала искаженную картину реалий. Все это [Латтимор] читал в различных советских газетах и брал эти утверждения из них".28 Поппе также утверждает, что он сказал следователям подкомитета по внутренней безопасности Сената, что знал, что Латтимор вступил в сговор с "важными боссами коммунистической партии" во время поездки в Москву в 1930-х годах, хотя это последнее утверждение не было опубликовано в показаниях комитета. Тот факт, что Поппе во время войны работал на СС, на слушаниях не поднимался, как и вопрос о личной причине неприязни Поппе к Латтимору.29

Маккарти и его союзники преследовали Латтимора до конца его профессиональной карьеры. Его неоднократно вызывали в следственные комитеты Конгресса, публично осуждали (отчасти в результате показаний Поппе) как "сознательный, артикулированный инструмент советского заговора... с 1930-х годов" и обвиняли в лжесвидетельстве. В конечном итоге обвинения были сняты за недостаточностью улик, но это была пиррова победа Латтимора. В возрасте шестидесяти трех лет он покинул страну, чтобы получить должность преподавателя в университете Лидса в Англии.

Сегодня Поппе открыто обсуждает многие аспекты своей работы на нацистов и настаивает на том, что не несет никакой ответственности за военные преступления. В 1948 году, говорит Поппе, "американцы, которые хотели, чтобы я приехал в США, допрашивали меня. Я рассказал им все о Ванзее и о "Amt VI" [РСХА СС]. Они сказали, что эта организация не считается организацией, совершающей военные преступления. Они сказали: "Хорошо, вы ничего не должны бояться"*. "[Штандартенфюрер СС] Аугсбург и [директор Ванзее] Ахметели, - по словам Поппе, - также ничего не боялись. Мы просто проводили исследования, и любая страна делает это в военное время". Поппе философски относится к своему переходу на сторону нацистов. "Не всегда все идет по прямой линии", - говорит он, имея в виду свой путь из СССР в США. "Бывают и разрывы, и зигзаги, и загогулины".30

В то время как Поппе был экспертом по разведке, а Хильгер - высокопоставленным дипломатом, большое количество завербованных в "Кровавый камень", по-видимому, были лидерами профашистских эмигрантских организаций. Достаточно привести один пример такого типа из программы "Кровавый камень". В этом деле, в котором фигурирует не один, а как минимум шесть высокопоставленных албанских эмигрантов, мы снова видим, что некоторые рекруты программы "Кровавый камень" имели опыт ведущих нацистских коллаборационистов.

Мидхат Фрашери во время войны возглавлял албанскую нацистскую коллаборационистскую организацию Balli Kombetar. Фрашери впервые обратился к послу США в Риме в 1947 году с планом ввоза в США пятидесяти албанских лидеров-беженцев для противодействия тому, что он называл коммунистическими "кознями" среди албанцев, живущих в этой стране, согласно докторанту Стэнфордского университета Марку Труитту, который первым раскрыл этот инцидент.31

Среди людей, предложенных Фрашери, были Хафер Дева, бывший министр внутренних дел итальянского фашистского оккупационного режима в Албании, который отвечал за депортацию "евреев, коммунистов, партизан и подозрительных лиц" (как говорилось в захваченном отчете СС) в лагеря уничтожения в Польше, а также за карательные рейды организованной нацистами албанской дивизии СС "Скандербег"; Хасан Дости, бывший министр юстиции в профашистском правительстве; Мустафа Мерлика-Круя, албанский премьер с 1941 по 1943 год; и, конечно, сам Фрашери. Команда Фрашери отвечала за управление Албанией при фашистском спонсорстве. На небольшой горной территории было мало евреев, поэтому сравнительно немногие были схвачены и убиты, но не из-за отсутствия стремления со стороны организации Balli Kombetar и албанских эсэсовцев. Сохранившиеся отчеты свидетельствуют о причастности албанской дивизии СС к серии антисемитских чисток, в ходе которых было арестовано около 800 человек, большинство из которых были депортированы и убиты.

Госдепартамент США сначала отверг план Фрашери из-за, как он выразился, "несколько сомнительного" прошлого его подопечных. Однако позже его план привлек внимание Роберта Джойса, сотрудника Госдепартамента по связям с ЦРУ и OPC, который активно участвовал в программе "Кровавый камень" и других программах политической войны. 12 мая 1949 года Джойс предпринял шаги для получения американской визы для Фрашери. Въезд албанского коллаборациониста в США "рассматривается в национальных интересах нашими друзьями", - написал Джойс, явно ссылаясь на отдел Виснера в ЦРУ. Виза была выдана, и Фрашери въехал в США в конце того же года, за ним вскоре последовала его команда албанских лидеров.32

Оказавшись в стране, Фрашери, Дэва, Дости и некоторые другие создали Национальный комитет за свободную Албанию, который в значительной степени финансировался ЦРУ за счет средств, отмытых через фонды и через радио "Свободная Европа". Впоследствии комитет сыграл важную роль в вербовке албанских беженцев для ряда неудачных вторжений на их родину, спонсируемых OPC в рамках NSC 10/2. Однако теперь известно, что эти попытки вторжения были разоблачены британским двойным агентом Кимом Филби и советскими шпионами, находящимися среди эмигрантов в Европе. Несчастные албанские повстанцы, пытавшиеся свергнуть режим албанского коммуниста Энвера Ходжи у себя на родине, были быстро схвачены и расстреляны.

Однако старшие офицеры Фрашери благополучно оказались в Соединенных Штатах и смогли избежать этой участи. Большинство из них продолжили карьеру в политике правых в США и активно работали в Ассамблее порабощенных европейских народов, которая, согласно исследованию Исследовательской службы Конгресса, также финансировалась ЦРУ. Дэва безбедно жил в Пало-Альто в Калифорнии до своей смерти в 1978 году; Мерлика-Круя, бывший профашистский премьер, умер в Нью-Йорке в 1958 году; а Хасан Дости, бывший министр юстиции, в настоящее время в возрасте восьмидесяти лет живет в Лос-Анджелесе. Все они занимали руководящие посты в Национальном комитете свободной Албании и в длинном списке албанских братских организаций в США.33 Дости, как обычную "коммунистическую пропаганду", отвергает обвинения в том, что в США въехали албанские военные преступники.

*Широко разрекламированная деятельность Александера в 1948 году является еще одним свидетельством того, что проект "Кровавый камень" был предназначен для привлечения нацистских коллаборационистов, а не коммунистов. В июле того года Александер бросил вызов госсекретарю Маршаллу, заявив в Конгрессе, что "коммунистические агенты" проникали в США под прикрытием учреждений ООН. Администрация ООН по оказанию помощи и реабилитации "была самым большим нарушителем", сказал он, добавив, что некоторые из коммунистов были подготовлены как шпионы и террористы. Короче говоря, показания Александера подчеркивали необходимость любой ценой не пускать в страну коммунистов, бывших коммунистов и всех, кто может им симпатизировать.

Секретарь Маршалл был обеспокоен тем, что консерваторы в Конгрессе воспользуются показаниями "шпиона ООН", как его стали называть, чтобы сорвать предоставление кредита ООН в размере 65 миллионов долларов США, который активно поддерживался администрацией. Секретарь отверг обвинения Александера, и в результате целого ряда последующих исследований был сделан вывод, что "безответственные заявления Александера оказали серьезное влияние на внешнюю политику Соединенных Штатов".

В итоге Александер был назначен заместителем администратора всех американских программ по работе с беженцами в соответствии с Законом о помощи беженцам. Он публично рекомендовал "свободным странам мира... предпринять согласованные усилия для решения проблемы беженцев" путем организации военного возмездия против правительств, особенно коммунистических, которые производили слишком много беженцев. В то же время, предупреждал он, прием большего числа изгнанников из социалистических стран "даже по гуманитарным соображениям" приведет лишь к тому, что "из их населения вытекут разрозненные и непокорные элементы", что тем самым будет поддерживать советскую власть.

Сегодня Киркпатрик - неудержимо веселый человек с хорошей фигурой и козлиной бородкой, которая делает его похожим на стареющего Льва Троцкого. Он также является мужем Джин Киркпатрик, бывшего посла США в ООН во время администрации Рейгана. Г-н и г-жа Киркпатрик являются совладельцами компании Operations and Policy Research, Inc. (также известной как OPR, Inc.), которая на протяжении многих лет получала выгоду от государственных контрактов на исследования в области психологической войны, оборонной политики и политического поведения. Критики утверждают, что компания служила каналом финансирования между американскими спецслужбами и перспективными учеными.

*Специальный подкомитет по "Кровавому камню" был фактически создан для предоставления фальшивых документов, работы под прикрытием правительства и защиты тайной полиции отдельным иммигрантам из "Кровавого камня", поскольку "деятельность, в которой будут участвовать некоторые из этих иностранцев, может привести к угрозе их безопасности от иностранных агентов [внутри] Соединенных Штатов".

ϯ ШПП одновременно занимался вторым проектом, в котором использовались нацистские коллаборационисты через финансируемый США "мозговой центр" под названием Евразийский институт. Согласно рассекреченным документам Госдепартамента с инициалами Джорджа Кеннана, Евразийский институт привлекал к работе таких людей, как Салдх Улус, который был описан в американских телеграммах как "важный член немецкой шпионской сети в Центральной Азии с 1931 по 1945 год", и Мехмет Сунш, который, как было сказано, "работал в немецком бюро пропаганды [в] Стамбуле в 1942 году".

Согласно рассекреченным документам Госдепартамента, работой Евразийского института в значительной степени занимались специалисты "Кровавого камня" Джон Патон Дэвис и Кармел Оффи. В начале 1950-х годов многие из его сотрудников были включены в базировавшийся в Мюнхене (и финансировавшийся ЦРУ) Институт изучения СССР.

*В 1985 году Главное бухгалтерское управление США сообщило, что американские спецслужбы считали Поппе "предателем" во время войны, как выразилось GAO, но не "военным преступником", когда они спонсировали его иммиграцию в США в 1948 году.

Совсем недавно Управление специальных расследований Министерства юстиции США (OSI), которое отвечает за преследование нацистов и коллаборационистов, предположительно незаконно въехавших в страну, завершило расследование иммиграции Поппе в США, не выдвинув против него никаких обвинений. Это решение было принято отчасти потому, что OSI определило, что Поппе раскрыл свои отношения с СС американской разведке до иммиграции, что сделало маловероятным успешное преследование Поппе за незаконный въезд в США.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Голые кулаки и кастеты

Многие из завербованных в проект "Кровавый камень" - как пособники нацистов, так и антинацисты - были переданы в два финансируемых ЦРУ проекта психологической войны, которые действуют до сих пор. Эти два предприятия были санкционированы в соответствии с разделами NSC 10/2 "подрывная деятельность против враждебных государств" и "пропаганда" и, вероятно, являются самыми крупными и дорогостоящими усилиями по ведению политической войны, когда-либо предпринимавшимися Соединенными Штатами. Это, безусловно, самые продолжительные и наиболее разрекламированные "секретные" операции за всю историю. Их названия – "Радио Свободная Европа" и "Радио Освобождение от большевизма", последнее из которых более известно как "Радио Освобождение" или "Радио Свобода".

"Радио Свободная Европа" и "Радио Свобода" (обычно сокращенно РСЕ/РС) возникло в 1948 году как корпорация под названием Национальный комитет за свободную Европу, якобы частная благотворительная организация, занимавшаяся помощью изгнанникам из оккупированной Советским Союзом Восточной Европы. Корни деятельности РСЕ/РС, в административном смысле, лежат в тех же программах политической войны, которые породили "Кровавый камень" и NSC 10/2.

Джордж Кеннан, Аллен Даллес и еще несколько специалистов по международным отношениям придумали Национальный комитет за свободную Европу (NCFE) как уникальное решение сложной проблемы. Правительству США было выгодно поддерживать традиционные, хотя и холодные, дипломатические отношения с правительствами СССР, Польши, Венгрии и других государств-сателлитов, где доминировали коммунисты. Однако Государственный департамент и разведывательное сообщество также хотели поддерживать антикоммунистическую деятельность многочисленных эмигрантских организаций, которые утверждали, что представляют "правительства в изгнании" тех же стран. По понятным причинам невозможно было одновременно поддерживать дипломатические отношения как с официальными правительствами стран Восточной Европы, так и с "правительствами в изгнании". Поэтому NCFE был создан, чтобы служить тонко завуалированным прикрытием "частного сектора", через который могли бы проходить тайные американские средства для комитетов по изгнанию.1

Стартовый капитал для Национального комитета за свободную Европу был взят из того же пула захваченных немецких активов, который ранее финансировал тайные операции во время выборов в Италии. По словам бывшего президента РСЕ/РС Сига Майкельсона, который в течение многих лет помогал распоряжаться деньгами "Радио Свободная Европа", по меньшей мере 2 миллиона долларов, оставшихся после этого дела, попали сначала в руки OPC Фрэнка Виснера, а затем на счета NCFE. Печатные станки, радиопередатчики и другое оборудование, спасенное в ходе итальянской кампании, также были переданы в OPC, а оттуда - в NCFE.2

Аллен Даллес и Фрэнк Виснер объединили свои таланты, чтобы собрать для NCFE "звездный" совет директоров, который служил прикрытием, чтобы объяснять, откуда берутся все деньги. Среди ранних корпоративных знаменитостей, которые входили в совет директоров или были членами NCFE, были (если перечислить лишь некоторых) Дж. Питер Грейс из W. R. Grace & Company и National City Bank; Х. Дж. Хайнц из Mellon Bank и Heinz, известный своим томатным кетчупом; техасский нефтяник Джордж К. МакГи; автомобильный магнат Генри Форд II; кинорежиссеры Дэррил Занук и Сесил Б. Де Милль; и столько юристов с Уолл-стрит, что заседания совета директоров NCFE могли напоминать собрание Ассоциации адвокатов штата Нью-Йорк. Среди представителей разведывательного сообщества были бывший глава УСС Уильям Дж. Донован, русский эмигрант Бернард Ярроу и сам Аллен Даллес. Рабочие были представлены в лице Джеймса Б. Кэри, самопровозглашенного "трудового руководителя" CIO, который играл ведущую роль в чистке профсоюзного движения от коммунистов в конце 1940-х годов. Кэри был откровенен в своем отношении к коммунизму. "В последней войне мы объединились с коммунистами, чтобы бороться с фашистами", - заявил он в интервью газете New York Herald Tribune. "В другой войне мы присоединимся к фашистам, чтобы победить коммунистов".3

С самого начала Национальный комитет за свободную Европу зависел от добровольного молчания влиятельных медиа-персон в США, чтобы скрыть свои истинные операции в тайне. "Представители некоторых из самых влиятельных медиа-гигантов страны были вовлечены в деятельность корпорации [NCFE] на ранних этапах ее существования", - отмечает Майкельсон в относительно откровенной истории ее деятельности. В этот совет входили "издатели журналов Генри Люс [из Time-Life] и ДеВитт Уоллес [из Reader's Digest], - пишет он, - но ни слова о правительственном участии не появилось ни в печати, ни в эфире". Люс и Уоллес были не единственными: К. Д. Джексон, главный редактор журнала Fortune, в 1951 году стал президентом всей деятельности "Радио Свободная Европа", а старший редактор Reader's Digest Юджин Лайонс возглавил Американский комитет освобождения народов России, корпоративного родителя "Радио Освобождение". Тем не менее, "источники финансирования", пишет Майкельсон, "никогда не упоминались" в прессе.4

Практическим результатом этой договоренности стало создание мощного лобби в американских СМИ, которое стремилось подавлять критические новости, касающиеся пропагандистских проектов ЦРУ. Это не просто отказ от упоминания того факта, что Управление стоит за этими программами, как предполагает Майкельсон. На самом деле СМИ годами фальсифицировали свои сообщения для общественности о роли правительства в "Радио Свободная Европа" и в "Радио Освобождение", активно продвигая миф - который, как прекрасно знали самые искушенные редакторы, был ложным - о том, что эти проекты финансировались за счет мелких добровольных взносов неравнодушных граждан. Журналисты вскоре узнали, что разоблачения, касающиеся NCFE и РСЕ/РС, просто не приветствуются в основных изданиях. Корпоративным чиновникам не требовалось издавать никаких меморандумов, чтобы обеспечить это молчание: поскольку К. Д. Джексон был президентом РСЕ/РС и сам Люс был в совете директоров группы, журналисты из, например, Time и Life были не более склонны вникать в темные стороны РСЕ/РС, чем в нападки на американский флаг.

Финансируемые ЦРУ проекты психологической войны с использованием эмигрантов из Восточной Европы в 1950-х годах стали крупными операциями, на которые тратились десятки и даже сотни миллионов долларов. Известный консервативный автор (и консультант OPC по психологической войне) Джеймс Бернхем в 1953 году подсчитал, что Соединенные Штаты тратили "более миллиарда долларов в год" на широкий спектр проектов психологической войны, и это в доинфляционных долларах.5 Это включало в себя финансирование большей части французского движения "Paix et Liberté", оплату счетов немецкой Лиги борьбы против бесчеловечности, финансирование полудюжины ассоциаций свободных юристов, различных европейских федералистских групп, Конгресса за свободу культуры, журналов, служб новостей, книгоиздателей и многого другого.

Это были очень широкие программы, призванные повлиять на мировое общественное мнение практически на всех уровнях, от неграмотных крестьян на полях до самых искушенных ученых в престижных университетах. Они опирались на широкий спектр ресурсов: на профсоюзы, рекламные агентства, профессоров колледжей, журналистов и студенческих лидеров. Политический анализ, который они продвигали, варьировался от случая к случаю, но в целом это было продемократическое, прозападное и антикоммунистическое мышление, с частым "уклоном" в сторону либеральных или социал-демократических идеалов европейского образца. Это не были "нацистские" пропагандистские усилия, и многие из людей, участвовавших в них, не были бывшими нацистскими коллаборационистами или сочувствующими. По крайней мере, в Европе Центральное разведывательное управление исторически было тайным пропагандистом партий политического центра, а не крайне правых.

Вопреки советской пропаганде, "антикоммунистический" и "пронацистский" - это не одно и то же среди политиков в изгнании и эмигрантских организаций из Восточной Европы, включая те, которые спонсировались ЦРУ в 1950-х годах. Значительное большинство этих политиков и ученых в изгнании, принимавших тайную помощь США во время холодной войны, не были пособниками нацистов. Многие из них, особенно антикоммунистически настроенные чехи и поляки, сами жестоко пострадали от рук нацистов.

Но американская политика, выраженная в NSC 20 и аналогичных решениях на высоком уровне, заложила основу для вербовки в США некоторых изгнанников, которые были пособниками нацистов. Отказавшись проводить различия между различными антикоммунистическими группами в изгнании, ЦРУ вскоре обнаружило, что на его службе находится значительное число бывших нацистов и коллаборационистов. Эти вербовки не были "случайными", если это слово подразумевает, что ЦРУ не знало, чем занимались эти группы во время войны, и не были столь редкими, как полагает большинство людей. О том, как и почему некоторые из этих случаев оказались в центре повествования, описывается на последующих страницах.

Начиная с 1948 года и набирая обороты в последующее десятилетие, Национальный комитет за свободную Европу и его родственный проект, Американский комитет освобождения от большевизма, стали самым важным каналом, через который ЦРУ передавало деньги для лидеров эмигрантов. Хотя оба проекта были якобы частными, добровольными организациями, политический контроль над этими проектами и практически все их финансирование фактически обеспечивалось отделом OPC Виснера в ЦРУ.

Вопреки распространенному впечатлению, известные радиопередачи "Радио Свободная Европа" и "Радио Освобождение" были добавлены лишь как некое послесловие через несколько лет после начала финансирования эмигрантских проектов со стороны ЦРУ. Радиопередачи на Центральную и Восточную Европу начались в 1950 году под эгидой "Радио Свободная Европа", а затем расширились и стали включать передачи, транслируемые на территорию СССР через родственный РСЕ проект – "Радио Освобождение от большевизма" - в начале 1953 года. "Радио Освобождение от большевизма" было переименовано в "Радио Свобода" во время оттепели в холодной войне в 1963 году. ЦРУ напрямую спонсировало эти программы до 1973 года, когда для финансирования и управления радиопропагандой был создан новый (и несколько более публичный) Совет по международному вещанию. В те годы корпоративные названия и детали организационной структуры этих проектов претерпели ряд изменений, которые кратко изложены в примечаниях к источникам.6 Для простоты изложения в последующем тексте для обозначения этих проектов используется РСЕ/РС.

К началу 1970-х годов правительство США влило не менее 100 миллионов долларов в поддержку политической деятельности восточноевропейских групп изгнания только через канал РСЕ/РС, согласно несекретному исследованию, проведенному Главным бухгалтерским управлением правительства.7 Эти деньги, однако, были только началом. Неизвестная сумма, исчисляемая десятками миллионов долларов, попала в спонсируемые ЦРУ эмигрантские программы через фонды Европейского плана восстановления (План Маршалла), помощь перемещенным лицам, иностранную помощь Западной Германии и пожертвования американских военных излишков.

Связи нацистских коллаборационистов с американскими усилиями по ведению политической войны стали особенно заметны в отделах "Радио Свободная Европа" и "Радио Освобождение", которые были основными административными каналами для денег ЦРУ, поступавших ряду восточноевропейских эмигрантских групп. Отдел РСЕ финансировал "правительства в изгнании" или "национальные комитеты" (как их часто называли) для большинства стран, оккупированных СССР в конце войны, в то время как аналогичная структура "Радио Освобождение" выполняла ту же работу для изгнанников десятка различных национальностей в самом Советском Союзе.8

Во время Второй мировой войны и страны Оси, и союзники финансировали такие национальные комитеты как средство мобилизации сопротивления, наблюдения за беженцами с оккупированных территорий и создания закулисных шпионских сетей. Спецслужбы или министерства иностранных дел воюющих сторон передавали деньги выгодным лидерам в изгнании, которые, в свою очередь, распределяли покровительство и льготы среди последователей, которых считали лояльными.

Вербовщики РСЕ/РС хотели воссоздать эти правительства в изгнании для пропагандистского использования против СССР и его стран-сателлитов. Однако в первые годы они столкнулись с трудной проблемой, поскольку многие из наиболее перспективных добровольцев оказались добровольными пособниками нацистов. Часто национальные комитеты, которые спонсировались Берлином, оставались хорошо организованными и относительно влиятельными даже после поражения Германии, и эти группы иногда контролировали лагеря для перемещенных лиц, куда союзники отправляли беженцев их национальностей. В коллаборационистские национальные комитеты входили люди, которых нацисты спонсировали в качестве мэров, правительственных чиновников, редакторов газет и начальников полиции во время немецкой оккупации. Они имели опыт совместной работы, и их организации часто поддерживались бандами головорезов, состоящими из ветеранов Ваффен СС и власовской армии, которые следили за тем, чтобы внутри лагерей все шло гладко.

Эти ранее пронацистские национальные комитеты почти без исключения отказались от фашистской риторики и наград Железного креста после падения Берлина. Они стали представлять себя демократами, борцами за свободу и даже антинацистами. Эти лживые истории можно было бы легко разоблачить, учитывая, что Соединенные Штаты захватили достаточно архивов немецкой разведки, чтобы задокументировать деятельность тысяч самых известных коллаборационистов, если бы было приоритетной задачей выкопать их имена из нацистской переписки. Но никто в западных разведывательных службах, похоже, не желал критически взглянуть на военную карьеру эмигрантов, которые стремились помочь Соединенным Штатам в холодной войне. Вместо этого строгая секретность, окружавшая OPC Виснера и подобные проекты психологической войны, защитила многих бывших нацистов и коллаборационистов, наложив на их деятельность гриф "совершенно секретно".

Вербовщики РСЕ обычно старались избегать пособников нацистов, когда это было возможно, и часто отдавали предпочтение демократам и умеренным социалистам за их способность представить альтернативу СССР, с одной стороны, и старым монархическим или нацистским властным структурам, с другой. Этот либеральный, антикоммунистический подход был успешным при вербовке агентов в некоторых правительствах в изгнании военного времени, которые были созданы под британской эгидой в Лондоне, или среди некоторых чешских и венгерских политических групп, которые установили определенную степень демократической власти между Первой и Второй мировыми войнами. Например, левый Совет свободной Чехословакии под руководством Петера Зенкла обычно предпочитали более реакционному Словацкому комитету освобождения под руководством Фердинанда Дурчанского, который открыто заявлял о своей верности геноцидному режиму монсеньора Юзефа Тисо.9 Симпатия РСЕ к комитету Зенкла по сравнению с его соперниками привела к бесконечным, ожесточенным нападкам как на "Радио Свободная Европа", так и на Зенкла, многие из которых появились в правых эмигрантских журналах, которые сами получали субсидии от правительства США.

Однако даже среди изгнанников из более демократических стран влияние нацистских коллаборационистов оставалось значительным. Американцы иногда нанимали бывших предателей и коллаборационистов, потому что казалось, что других вариантов нет. Такие люди, как Ладислав Нижнянский и Эмиль Чонка (это лишь два примера из многих), которые играли широко разрекламированные роли в нацистской оккупации Восточной Европы, нашли себе работу и влияние при спонсорстве РСЕ.*

Проблема поиска антикоммунистических либералов была гораздо сложнее среди беженцев из СССР. "В России не было значительных 'демократических элементов'", - признал позже Кеннан. "К этому привели тридцать лет коммунистического террора".10 Возможно, это было преувеличением, но не намного. Никаких "демократических" комитетов среди этих групп британцы во время войны не создавали. Правительство Сталина, в конце концов, было важнейшим союзником. Действительно, единственными сколько-нибудь сильными организациями среди изгнанников из Белоруссии, Украины, Туркестана, Азербайджана, и среди некоторых других советских национальностей были именно те, которые с энтузиазмом сотрудничали во время нацистской оккупации. То ли из цинизма, то ли под давлением холодной войны, то ли из-за того и другого, эти организации и люди, которые ими руководили, были завербованы, финансировались и находились под защитой структуры "Радио Освобождение".

В ряде случаев вербовщики РО даже не потрудились изменить названия, а тем более руководство комитетов по делам национальностей, служивших нацистам. Например, Северо-Кавказский национальный комитет, Грузинское правительство в изгнании и Белорусская центральная рада, которые были созданы или управлялись под бдительным оком Берлина, сохранили свои названия, членство и большинство своих центральных комитетов при американском спонсорстве. В показательном акте неосмотрительности даже американская организация прикрытия операции "Радио Освобождение", Американский комитет освобождения народов России, взяла свое название непосредственно от власовского Комитета Освобождения Народов России (КОНР), который был создан при совместном спонсорстве СС и нацистского МИДа в Праге в 1944 году.11

Управление по координации политики Фрэнка Виснера, которого в этом вопросе сильно поддерживал Кеннан, создало Американский комитет по освобождению народов России (обычно сокращенно AMCOMLIB). AMCOMLIB был одновременно реализацией и развитием NSC 20. Теперь, по замыслу Виснера, OPC мог использовать свои значительные финансовые ресурсы, чтобы побудить все различные советские эмигрантские организации, включая те, которые наиболее активно служили нацистам, объединиться в единую антикоммунистическую федерацию. В это движение должны были войти не только люди русской национальности, но и представители украинских, белорусских, казачьих, тюркских и других меньшинств. Это должно было быть единое антисталинское движение, в котором могли бы участвовать все некоммунистические изгнанники из СССР.

Но те же проблемы, которые когда-то мучили немцев, возникли почти сразу. Каждая из групп меньшинств требовала равноправия в рамках предполагаемой федерации. Украинские лидеры настаивали на праве выхода из состава любого правительства, созданного после запланированного свержения Сталина. Этнические русские националисты, с другой стороны, отказывались принимать условия украинцев, поскольку считали Украину составной частью Российской империи. После этого борьба между эмигрантскими группами обострилась.

Первой уступкой, которую потребовали украинцы, было изменение названия федерации; комитет освобождения народов России подразумевал, что они считают себя частью России, а это категорически не так. Поэтому название было изменено на Американский комитет освобождения от большевизма - термин, которому отдавали предпочтение нацистские пропагандисты на Украине. В конце концов, однако, и эта попытка объединения провалилась, и эмигрантские группы продолжили ожесточенную фракционную борьбу.

Даже название федерации в конечном итоге превратилось в позор. Американские организаторы комитета, отмечает бывший президент РСЕ/РС Сиг Майкельсон, "похоже, не знали, что 'большевизм' был любимым термином Гитлера, которым он пренебрежительно называл Советский Союз". Советское правительство не теряло времени, указывая на риторическое сходство между передачами "Радио Освобождение" и нацистами, а также на тот факт, что на радиостанции работало несколько легко идентифицируемых нацистских коллаборационистов. По словам Майкельсона, "Радио Свободная Европа" и "Радио Освобождение" в конечном итоге были вынуждены запретить использование термина "большевизм" в своих новостных передачах из-за его безошибочной ассоциации с нацистской пропагандой в сознании европейских слушателей.12

Подразделение ЦРУ OPC Виснера, по-видимому, потеряло контроль над многими из своих эмигрантских активов по мере расширения их фракционных конфликтов. Лидеры эмигрантов вели ожесточенные бои между собой, раскалывали коалиции, которые им было поручено поддерживать, совершали убийства и другие военизированные операции, которые скрывали от своих американских спонсоров. Сегодня известно, что некоторые лидеры русских националистов одновременно находились на нескольких других зарплатах, включая зарплату от СССР, и предоставляли ложную информацию каждому из своих покровителей. Двойные, тройные и четверные агенты были правилом, а не исключением. Политические убийства и похищения стали обычным делом.

Одна финансируемая США группа изгнанников, известная по русским инициалам как ЦОПЭ, даже пошла на то, чтобы взорвать свою собственную штаб-квартиру, а затем обвинить в этом советскую госбезопасность. Идея заключалась в том, чтобы доказать, что эта организация является самой эффективной антикоммунистической силой и, следовательно, заслуживает увеличения финансирования, потому что Советы выбрали ее для диверсии. Однако вдохновенный план ЦОПЭ рассыпался, когда сотрудники его офиса были доставлены на допрос американскими следователями.13

В конце 1940-х годов известные радиовещательные операции РСЕ/РС были вторичны по отношению к финансированию Национальным комитетом за свободную Европу комитетов политических действий в изгнании. Радиоприемники были добавлены лишь как нечто второстепенное, когда стали очевидны слабые места в работе Тейера на "Голосе Америки". Усилия Тейера по радиопропаганде на "Голосе Америки", которые, напомним, были одним из стимулов для создания "Кровавого камня", сравнительно быстро показали свою контрпродуктивность. Его яростные нападки на режимы Восточной Европы, как вскоре выяснил Госдепартамент, были восприняты их объектами как официальные политические заявления правительства США, поскольку они транслировались по официальному радио Соединенных Штатов. Штаб планирования политики пришел к выводу, что использование официального рупора для более яростной антикоммунистической пропаганды фактически ограничивает способность правительства США эффективно бороться со сложным политическим соперничеством в регионе. Вместо этого, утверждал он, правительство должно тайно расширить якобы "частный" NCFE, чтобы он занимался радиовещанием, направленным на СССР и на его сателлитов. Это позволило бы в определенной степени "отрицать" передачи и персоналии, связанные с РСЕ/РС.

В отличие от относительной сдержанности сегодняшних передач РСЕ/РС, операции этих станций в годы холодной войны были жесткими. Это были "голые кулаки и кастеты", как выразился Сиг Майкельсон. Их работа заключалась в том, чтобы, как отметил президент Национального комитета за свободную Европу Дьюитт Пул в одной из директив 1950 года, "взять отдельных большевистских правителей и их прихвостней и разорвать их на части, разоблачая их мотивы, обнажая их личную жизнь, указывая на их подлости, выставляя на позор их злодеяния, выставляя их на посмешище и презрение".14 Кроме того, радиовещательные операции использовались как прикрытие для гораздо более широкого спектра политической войны, включая печать и распространение черной пропаганды,* сбор разведданных и поддержание агентурных сетей за железным занавесом.

Эта жесткая агитация черпала свою идеологическую силу из самых разных источников. В передачах РСЕ/РС часто цитировались и восхвалялись Томас Джефферсон и Авраам Линкольн, как и восточноевропейские национальные герои, такие как венгр Лайош Кошут и поляк Тадеуш Костюшко. В то же время, однако, в первые годы своего существования РСЕ/РС иногда выдавала тусклый оттенок нацистской пропаганды. Иногда в передачи и публикации РСЕ/РС попадали материалы, созданные непосредственно нацистской службой безопасности SD. Например, NCFE часто распространяла широко разрекламированный, но фальшивый "Документ о терроре" как средство кристаллизации общественного гнева на Западе против коммунизма во время кампаний по сбору средств для "Радио Свободная Европа". "Документ" якобы представлял собой перевод захваченной директивы советской тайной полиции, поощряющей использование террора против гражданского населения. Он включал разделы о "всеобщем терроре" (убийства, повешения и т.д.), "создании психоза белого страха", "просвещенном терроре" (использование агентов-провокаторов), "дезинтегрирующих операциях" и другие. ЦРУ агрессивно продвигало текст "Документа" как напрямую через РСЕ/РС, так и косвенно, через освещение в широком спектре сочувствующих газет, журналов и телепередач для аудитории по всему миру.

NCFE объявил, что получил "Документ" от "бывшего министра кабинета министров Прибалтики, хорошо известного нам", который, в свою очередь, получил его от украинского беженца, который, в свою очередь, "нашел его на теле мертвого офицера НКВД" в Польше в 1948 году. Комитет признал мелким шрифтом, что у него "нет возможности окончательно установить подлинность" "Документа", но он настаивал на том, что это "подлинный продукт коммунистической теории", чьи рекомендации "действительно... имели место". Эта малозаметная оговорка относительно сомнительной подлинности "Документа" была вскоре забыта в потоке информации, последовавшей за публикацией статьи.15

"Документ" стал основным элементом антикоммунистической пропаганды и по сей день периодически появляется в крайне правых изданиях. Этот "захваченный отчет" стал одним из часто цитируемых источников "документальных доказательств" коммунистического террора во время холодной войны. Только в 1956 году, после публикации чрезвычайного доклада Хрущева с подробным описанием преступлений Сталина, "Документ" начал исчезать из поля зрения.

На самом деле, однако, "Документ" был подделкой, происхождение которой можно проследить к нацистской разведывательной службе военного времени. Истинным источником "Документа", по мнению американского эксперта по психологической войне Пола Блэкстока, была "либо нацистская тайная полиция, или связанные с ней террористические организации, такие как Sicherheitsdienst (СД), или одна из печально известных 'групп действия' СД или СС", то есть Айнзатцгруппа (мобильный отряд убийц). Блэксток использует этимологическое исследование, чтобы проследить происхождение фраз, использованных в "Документе", до их источников.16 Он приходит к выводу, что, например, раздел о "дезинтегрирующих операциях" был заимствован из нацистского руководства, использовавшегося для индоктринации восточноевропейских коллаборационистских войск, включая украинские Ваффен СС.

В передачах РСЕ/РС иногда выступали известные пособники нацистов и даже откровенные военные преступники. Официально, конечно, политическим уклоном этих станций была неконфессиональная поддержка "свободы" и "демократии". Большинство сотрудников РСЕ/РС не были пособниками нацистов, и обе станции часто с одобрением цитировали антинацистских европейских политиков. Передачи РСЕ/РС о европейских социал-демократах, на самом деле, иногда вызывали жалобы со стороны жестких антикоммунистических конгрессменов в США, которые находили такие идеи опасно близкими к коммунизму.

Несмотря на это, некоторые военные преступники нашли себе уютный приют на РСЕ/РС. Например, "Радио Свободная Европа" неоднократно рассказывало о лидере румынских фашистов (и архиепископе Румынской православной церкви в Америке) Валериане Трифе в передачах на румынском языке, особенно в 1950-е годы. Вилис Хазнерс, которого в передаче "60 минут" телеканала CBS-TV обвинили в том, что он возглавлял нацистскую банду, которая "заставила несколько евреев войти в синагогу, которую затем подожгли", стал известным латышским деятелем благодаря передачам "Радио Освобождение". Хазнерс, по последним данным, все еще вещал для РС в 1980-х годах. Белорусский предатель и участник массовых убийств Станислав Станкевич также часто вел передачи для радиостанции.17

Примерно в то же время, что и Государственный департамент и ЦРУ, Пентагон постепенно приходил к мысли об использовании бывших нацистских пособников. Запугивания генерала Люциуса Клея в начале 1948 года, а также углубляющаяся холодная война убедили многих американцев в правительстве и за его пределами в том, что существует, по крайней мере, большая вероятность полномасштабной войны между США и СССР в Европе до конца десятилетия.

Как последний арбитр американской безопасности, Пентагон считает частью своей работы предполагать самое худшее о советских намерениях, чтобы быть адекватно готовым к любым событиям. К 1948 году то, что Соединенные Штаты будут все больше полагаться на атомное оружие для сдерживания любых советских военных шагов против Запада, уже стало предрешенным выводом среди большинства американских военных стратегов. Американское восприятие того, что Советы имели подавляющее превосходство в войсках и обычных вооружениях в Европе, казалось, не оставляло другого выбора.

Пентагон разрабатывал стратегию того, как именно использовать атомное оружие в войне с СССР, примерно в то же время, когда Кеннан, Даллес и Виснер создавали Национальный комитет за свободную Европу и разрешение на ведение тайной войны NSC 10/2. К концу десятилетия подготовка военных к ведению ядерной войны - если бы это оказалось необходимым - слилась со многими операциями ЦРУ и Госдепартамента по ведению политической войны, которые обсуждались выше. По мере слияния этих двух потоков нацистские коллаборационисты оказались вплетены в некоторые из самых деликатных военных дел Америки.

*Нижнянский, как сообщается, участвовал в специальной команде СС "Эдельвейс" и за свои усилия получил немецкий Железный крест второго класса. Чехословацкий суд заочно судил его и приговорил к смертной казни за военные преступления, включая четыре массовых убийства гражданских лиц войсками под его личным командованием, которые имели место в конце 1944 и начале 1945 года в оккупированной нацистами Чехословакии. Многие из жертв были женщины и дети. Кроме того, на суде были представлены доказательства его участия в убийстве офицеров англо-американской военной миссии 12 декабря 1944 года под Поломкой. Нижнянский начал работать на Корпус контрразведки по крайней мере в 1948 году, когда он был переводчиком и дознавателем в Браунау. Он был принят на работу в РСЕ по крайней мере в 1955 году и в течение многих лет работал в качестве специалиста по работе среди чехословаков, приезжавших или эмигрировавших на Запад.

Чонка во время войны предположительно был членом венгерской фашистской "Партии скрещенных стрел" и служил как молодежным лидером этой партии, так и некоторое время секретарем Ференца Салаши, лидера партии, который был казнен за военные преступления в 1946 году. После войны Чонка работал на французскую разведку. Он начал работать в РСЕ по крайней мере в 1954 году в качестве политического редактора, специализирующегося на венгерских вопросах. Он часто использовал псевдоним Гергели Васвари.

*"Черная" пропаганда - это стандартный метод тайных операций, при котором ЦРУ - или любая другая спецслужба - использует агентов, не имеющих доказанных связей с правительством США, для распространения ложной информации, направленной на дискредитацию враждебных иностранных государств. Это включает, например, распространение слухов о предстоящем дефиците продовольствия, чтобы спровоцировать накопление запасов и экономический кризис, или утечку поддельных документов, которые могут подорвать доверие к правительству страны.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Партизаны для третьей мировой войны

Ветераны армии Власова и Ваффен СС из Восточной Европы в годы холодной войны прилагали все усилия, чтобы интегрироваться в развивающуюся стратегию США в области ядерного оружия. Полковник Филп и генерал Гелен, как известно, еще зимой 1945-1946 годов начали использовать немецких офицеров и беженцев с Востока для сбора информации о военном строительстве в советской зоне. Каждый раз, когда подтверждалось местоположение нового советского военного объекта, информация о нем передавалась в специальное управление ВВС США в Пентагоне, чья работа заключалась в выборе целей, предназначенных для ядерного уничтожения.

По мере того, как атомное планирование США становилось все более сложным, роль эмигрантов в американской стратегии ведения ядерной войны быстро расширялась. К концу 1948 года эксперт по полувоенным действиям генерал Роберт Макклюр добился от Объединенного комитета начальников штабов США одобрения полномасштабной программы партизанской войны, которая должна была последовать за любым ядерным ударом США по СССР. С тех пор и по крайней мере до 1956 года, когда эта стратегия была на пике популярности в командных кругах США, в подготовке партизанских повстанческих действий после Третьей мировой войны были задействованы тысячи эмигрантов из СССР. Документы Пентагона показывают, что в этих подпольных армиях главную роль играли ветераны Власова и бойцы Ваффен СС. Учитывая боевой опыт этих войск, есть основания подозревать, что некоторые из этих новобранцев могли быть военными преступниками.

Эти эмигранты, конечно, не создавали ядерную стратегию США. Появление атомного оружия и его влияние на международные дела произошло бы с использованием или без использования бывших нацистов и коллаборационистов в американском военном планировании. В конце 1940-х и начале 1950-х годов солдаты-изгнанники просто шли на поводу у движения, опирающегося на ядерное оружие. Во многих случаях они сами не знали о том, что Пентагон имел в виду для них. Однако интеграция этих групп даже на самых скромных уровнях ядерного планирования США дала военным и разведывательным службам сильную причину скрывать нацистское прошлое своих необычных солдат.

Процесс интеграции бывших нацистских эмигрантских групп в ядерные операции США можно проследить по крайней мере до начала 1947 года, когда генерал Хойт Ванденберг стал первым начальником штаба новых независимых ВВС США. Во время Второй мировой войны Ванденберг командовал девятой воздушной армией США в Европе, а затем в 1946 году был назначен главой Центральной разведывательной группы, непосредственного предшественника ЦРУ. Среди обязанностей генерала в ВВС была разработка письменных планов, описывающих стратегию и тактику применения нового американского ядерного оружия в случае войны.

"У Ванденберга было четкое представление о том, как, по его мнению, будет вестись ядерная война", - утверждает полковник в отставке Флетчер Праути, который в 1940-х годах был старшим помощником начальника штаба ВВС, а позже - главным связным между Пентагоном и ЦРУ. "Он знал, что если в те дни произойдет обмен ядерными ударами - а мы сейчас говорим об атомных бомбах, а не о водородных бомбах, - вы уничтожите коммуникации и жизненную силу страны, но страна все равно будет существовать. Это были бы просто руины. Люди будут бродить вокруг, желая узнать, кто здесь хозяин, откуда поступает еда и так далее, но страна все еще будет существовать". Поэтому, рассуждали в США, "мы должны начать создавать независимые центры связи внутри Советского Союза [после ядерных взрывов] и начать собирать его вместе для наших целей".1

Армия, ВВС и ЦРУ начали конкурирующие программы по подготовке к постъядерному полю боя. Это включало создание того, что в итоге стало называться спецназом - более известным сегодня как "зеленые береты" - в армии, а также воздушных подразделений снабжения и связи в ВВС. Задача этих подразделений, объясняет Праути, заключалась в том, чтобы после атомной войны установить антикоммунистических политических лидеров при поддержке партизанских армий на территории СССР и Восточной Европы, захватить политическую власть в стратегически важных регионах страны, подавить любое оставшееся сопротивление коммунистов и гарантировать, что Красная Армия не сможет перегруппироваться для контратаки. "Кто-то должен был навести порядок в стране, и прежде чем коммунисты смогли бы это сделать, мы должны были прилететь туда и сделать это", - говорит Праути.

"Центром этого были группы восточноевропейских и русских эмигрантов, которых мы отобрали у немцев; они были персоналом", - говорит полковник в отставке. "ЦРУ должно было подготовить эти силы в мирное время; запастись оружием, радиостанциями и джипами для их использования; и держать их наготове в случае войны. Многое из этого оборудования было получено из военных излишков. ЦРУ также должно было заранее наладить контакты внутри [СССР], чтобы использовать их, когда мы прибудем туда, и это также было работой эмигрантских групп, состоящих на службе у Управления. Тем временем, они [эмигрантские войска] были полезны для шпионажа или тайных действий". И армия, и ЦРУ претендовали на право контролировать пеших партизан после объявления войны.2

Недавно рассекреченный совершенно секретный документ ОКНШ, направленный президенту Трумэну, подтверждает утверждение Праути о том, что эмигрантские армии играли важную роль в глазах специалистов по ядерному планированию того времени. Исследование 1949 года начинается с краткого изложения актуальной на тот момент атомной стратегии. Семьдесят атомных бомб, наряду с неустановленным количеством обычных взрывчатых веществ, должны были быть сброшены с самолетов дальнего действия на выбранные советские цели в течение тридцати дней. Согласно меморандуму ОКНШ, последствия атаки были тщательно просчитаны: около 40 процентов промышленного потенциала Советского Союза будет уничтожено, включая большую часть важнейшей в военном отношении нефтяной промышленности.

Но это, по мнению руководителей, не гарантировало бы победу. Тридцатидневное атомное нападение, заключил Пентагон со значительным преуменьшением, "может стимулировать недовольство против Соединенных Штатов" среди населения СССР, тем самым усиливая его волю к борьбе. Поэтому, по мнению ОКНШ, после нападения необходимо провести масштабную программу политической войны. Фактически, эффективность атомной атаки "зависела от адекватности и оперативности [сопутствующих] военных и психологических операций". Если не использовать эту возможность быстро и эффективно, то она будет упущена, а последующие советские психологические реакции негативно повлияют на достижение целей союзников".3

Выделение пяти бомбардировщиков B-29 для проекта эмигрантской партизанской армии является практическим показателем того значения, которое придавал ему Пентагон. B-29 был самым большим, самым сложным и самым дорогим тяжелым бомбардировщиком, стоявшим на вооружении США в то время. По словам Праути, генерал Ванденберг изначально задумывал роль ВВС в психологической и партизанской войне как третью ветвь своей службы, равную, по крайней мере, по административному статусу, Стратегическому воздушному командованию и Тактическому воздушному командованию. Провидцы спецназа в армии, такие как генерал Макклюр, также имели подобные планы в отношении этой службы.

Предложения по подготовке партизанской армии Власова, ранее инициированные Кеннаном, Тейером и Линдси, четко вписывались в планы военных по созданию ядерных ударных сил. К началу 1949 года эти два проекта постепенно слились в единую стратегию, сочетающую психологическую войну и тайные действия в предконфликтный период под контролем ЦРУ и Госдепартамента с постъядерными партизанскими армиями под военным командованием.

Крайняя секретность скрывала каждый аспект атомной политики США, и тот факт, что Соединенные Штаты готовили эмигрантскую армию для использования после атомного нападения на СССР, был одной из самых тщательно скрываемых деталей. Даже пехотинцам, которым предстояло быть сброшенными на радиоактивные руины СССР, не сообщали подробности их миссии до последних мгновений перед отправкой. Секретность была призвана скрыть военную стратегию, а не тот факт, что некоторые новобранцы имели нацистское прошлое. Но деликатность миссии гарантировала, что газетных репортеров и ученых обычно тактично удерживали от слишком глубокого изучения происхождения спецназа. Любого, кто отказывался понять намек, встречала каменная стена правительственного молчания.*

Армии США предстояло разработать программу ежедневного содержания нескольких тысяч партизан-эмигрантов ЦРУ до тех пор, пока "воздушный шар не взлетит вверх", как стали называть ядерный кризис в кругах национальной безопасности. Накопление запасов военного оборудования было довольно простым в те дни, когда имелись склады, полные излишков материалов времен Второй мировой войны. Но как даже армии США спрятать вооруженные силы из нескольких тысяч энтузиастов-антикоммунистов в центре Европы? Ответ был в некотором смысле прост: солдаты-эмигранты были спрятаны внутри другой армии. Эти прикрытия были известны как роты "Службы труда", и эти финансируемые США военизированные формирования - отдельная история.

Эти организации возникли вскоре после войны как подразделения "Службы труда" или корпуса промышленной полиции, финансируемые армией США, на территории оккупированной Германии. Это были финансируемые армией США полувоенные отряды, состоящие примерно из 40 000 перемещенных лиц и беженцев, созданные для охраны лагерей военнопленных, расчистки завалов в разбомбленных городах, поиска могил погибших и выполнения подобных задач. Американское правительство обосновывало программу тем, что трудовые роты обеспечивали дешевый и относительно надежный источник рабочей силы для армии, флота и оккупационного правительства в то время, когда военные боролись с сокращением бюджета и демобилизационными настроениями в Конгрессе. Эти подразделения предлагали работу, жилье и респектабельность своим новобранцам в то время, когда большая часть Европы представляла собой разрушенные пустыри, поэтому тысячи перемещенных лиц стекались на службу.* Бывшим нацистам или членам армий, взявших в руки оружие против Соединенных Штатов, было строго запрещено участвовать в подразделениях "Службы труда", по крайней мере, официально, а американские оккупационные власти объявили, что будут проводить достаточно тщательный отбор новобранцев.4

Однако, несмотря на официальный запрет на прием на работу бывших нацистов, подразделения "Службы труда" начали набирать добровольцев Ваффен СС, по крайней мере, уже в 1946 году. Вскоре многие члены латышских, литовских и эстонских трудовых отрядов оказались под началом тех же офицеров в ротах "Службы труда", что и ранее в СС. Изучение нескольких латвийских рот дает наглядный пример проникновения бывших нацистов в подразделения "Службы труда", такая же картина наблюдалась и в албанских, литовских и некоторых эстонских подразделениях.

Первая латышская трудовая рота, например, была создана 27 июня 1946 года под командованием Вольдемара Скайстлаукса, бывшего латышского генерала СС. Все шесть его старших лейтенантов в подразделении, спонсируемом США, были латышскими ветеранами СС. Следующим латышским трудовым подразделением была 8850-я инженерно-строительная рота со штаб-квартирой во Франкфурте, которая официально состояла в основном из водителей грузовиков и операторов тяжелого оборудования. Старшим латышским офицером там был Таливалдис Карклиньш, который во время войны был высшим офицером концентрационного лагеря Мадонна. Бывшие узники Мадонны под присягой обвинили Карклиньша в руководстве пытками и убийствами в этом лагере. Он эмигрировал в США в 1956 году.* Его старшим лейтенантом в 8850-й роте, согласно списку, был Эдуард Калиновскис, также ветеран латвийского полицейского эскадрона смерти. Старшим латышским офицером 8361-й инженерной роты был Янис Л. Зегнерс, который в свое время был главным помощником генерального инспектора (т.е. командира) латышского легиона СС и заместителем начальника печально известной рижской полиции безопасности во время войны. Стало известно по меньшей мере полдюжины подобных случаев.5

Американские вербовщики подразделений "Службы труда" знали, что эти высокомотивированные группы добровольцев из Восточной Европы ранее служили в нацистских Ваффен СС, и они знали, по крайней мере, в общих чертах, что СС сделали в Латвии. В то же время, однако, американцы, по-видимому, отвергали или игнорировали свидетельства того, что их новобранцы лично совершали злодеяния, хотя доказательства были легко доступны. "У русских были свои шпионы внутри групп, которые крали списки подразделений и все остальное, что попадало им в руки", - утверждает американский полковник в отставке, который когда-то возглавлял украинско-польское подразделение "Службы труда". "Так что русские сделали много доносов на моих ребят. Но в те дни получить донос от коммунистов, что ж, это, вероятно, означало, что они делали что-то хорошее для нашей стороны".6

Вскоре притворство тщательной антинацистской проверки новобранцев было отменено даже в официальной переписке. После рутинного пересмотра приказов по ротам "Службы труда" в 1950 году полковник К. М. Басби, руководитель операции, заметил, что формулировка подпункта в новых приказах, запрещающего вербовку бывших нацистов, была ужесточена. Басби написал генерал-лейтенанту Даниэлю Носе, начальнику штаба европейского командования, указав, что согласно новому приказу, "всем бывшим офицерам СС [будет запрещено] вступать в подразделения трудовой службы. Эта политика, если она будет продолжена, лишит службы труда значительного числа таких сотрудников, - утверждал Басби, - которые ранее работали в промышленной полиции и подразделениях 'Службы труда' и которые доказали свою надежность эффективной службой.... [Я] прошу разрешения нанимать бывших офицеров Ваффен СС при условии их надлежащей проверки". Ответ, что интересно, пришел по гражданским, а не военным каналам. Чонси Г. Паркер, старший помощник Верховного комиссара США в Германии Джона Макклоя, одобрил запрос Басби несколько недель спустя.7

Вокруг рот "Службы труда" и их ядерной миссии было как минимум три уровня секретности. Армия вообще неохотно говорила об этих подразделениях, но когда ее спрашивали о лагерях, полных говорящих по латышски солдат, марширующих в строевой подготовке, ей приходилось давать какие-то объяснения. Официально новобранцы были не более чем чернорабочими, водителями грузовиков и охранниками складов, нанятыми, чтобы компенсировать сокращение численности американских войск в Европе.

Следующая легенда была известна самим новобранцам "Службы труда", но держалась в секрете от широкой общественности. Она заключалась в том, что роты были обучены и вооружены для противоповстанческой работы внутри Германии в случае восстания или нападения СССР. "Они были, - говорится в секретном исследовании Пентагона, полученном через Закон о свободе информации, - тщательно проинструктированы по подавлению гражданских беспорядков... [и] специально... обучены охране военных объектов, таких как склады боеприпасов, склады аммуниции и продовольственные базы, или же обучены несению внутренней караульной службы, меткой стрельбе и подавлению беспорядков". Около 30 000 новобранцев "Службы труда", включая тех, кто якобы ограничивался вождением грузовиков, к 1950 году прошли полную подготовку и были вооружены легким пехотным оружием и средствами химической войны.8

И, наконец, существовала крайне секретная послеядерная миссия, которая обычно держалась в тайне от самих новобранцев. Около 5 000 отобранных добровольцев прошли подготовку для создания партизанских сил после ядерной войны. Будучи уроженцами СССР и оккупированных советскими войсками стран, эти "минитмены холодной войны" говорили на языке, знали обычаи, имели военную подготовку и, в некоторых случаях, поддерживали подпольные связи, что делало их идеальными для партизанской войны. Еще до окончания десятилетия 1940-х годов вербовка людей из "Службы труда", включая ветеранов Ваффен СС, для выполнения заданий в тылу в оккупированной Советским Союзом Восточной Европе стала обычным делом.

Тем временем, военизированные формирования "Службы труда" стали удобным вместилищем для различных агентов-эмигрантов, связанных с организацией Гелена, ЦРУ или военной разведкой США. Короче говоря, они были военным резервом для текущих программ политической войны под руководством OPC. 4000-я рота "Службы труда", например, служила инкубатором для 250 албанских партизан, участвовавших в рейдах Фрэнка Виснера в стиле "Залива свиней" на их родину в 1949 и начале 1950-х годов.9 В то время эти операции изображались как спонтанные восстания, возглавляемые на политическом уровне Хасаном Дости и другими албанцами, завербованными "Кровавым камнем" в Комитет за свободную Албанию. Однако, к несчастью для этих солдат-эмигрантов, и в 4000-ю роту "Службы труда" (охранники), и в британскую разведку было внедрено множество советских и албанских коммунистических агентов. Рейды были неудачными.

В 1950 году агенты Корпуса контрразведки и ЦРУ использовали прикрытие "Службы труда", чтобы начать партизанскую подготовку по меньшей мере 100 членов ультраправой Лиги молодых немцев (Bund Deutscher Jungen, или BDJ). Эти "молодые немцы" не были бойскаутами; как показало позднее расследование западногерманского правительства, большинство из них были ветеранами Ваффен СС и вермахта, а значительная часть руководства группы была энтузиастами "травли евреев" в министерстве Геббельса во время правления нацистов.

Согласно записям, изъятым немецкой полицией в 1952 году, бюджет подпольной группы составлял 50 000 западногерманских марок в месяц, плюс достаточный запас оружия, боеприпасов и взрывчатки, спрятанных в Оденвальдских холмах к югу от Франкфурта. Американские и немецкие советники проводили для агентов BDJ интенсивное военное обучение, в том числе, как позже стало известно из доклада западногерманского парламента, "использование российского, американского и немецкого оружия, включая пулеметы, гранаты и ножи... [а также] легкого пехотного оружия и взрывчатых веществ". Подпольная группа называла себя подразделением "Технической службы" США.10

Но программа обучения была только началом. Руководители технической службы BDJ решили, что лучшее, что они могли сделать для Германии после нападения Советского Союза, это ликвидировать некоторых немецких лидеров, которых они считали недостаточно антикоммунистическими. Немецкие коммунисты, конечно же, были на первом месте в списке убийц "Технической службы". Следующими в очереди на ликвидацию были лидеры социал-демократической партии Западной Германии, лояльной оппозиции страны во время правления Аденауэра. Группа "Технической службы" планировала убить более сорока высших чиновников социал-демократической партии, включая национального лидера партии Эриха Олленхауэра, министра внутренних дел земли Гессен Генриха Циннканна, а также мэров Гамбурга и Бремена. Обученное в США подполье BDJ внедрилось в ряды социал-демократов, чтобы следить за отдельными лидерами партии и эффективнее убивать их, когда наступит день действовать.

Однако заговор распутался в конце 1952 года, когда случайный арест, проведенный местной полицией, привел к обнаружению списка убийц социал-демократических чиновников. Поведение Корпуса контрразведки после этого случайного разоблачения было настолько компрометирующим, что вызвало серьезные вопросы в немецком парламенте о том, знало ли правительство США все это время о планах покушений подразделения "Технической службы". С другой стороны, возможно, реакция Корпуса контрразведки на аресты была просто глупой, а не конспиративным прикрытием. Во всяком случае, американские офицеры Корпуса контрразведки взяли под стражу арестованных членов BDJ и продолжили прятать их от немецкой гражданской полиции, которая намеревалась обвинить "молодых немцев" в многочисленных нарушениях правил обращения с оружием и сговоре с целью совершения убийств. Немецкий начальник подразделения "Технической службы", бывший военнослужащий люфтваффе по имени Герхард Петерс, почти две недели скрывался в захваченном США здании, которое было недоступно для немецких гражданских властей. Агенты Корпуса контрразведки США также изъяли все оставшиеся документы "Технической службы", до которых они смогли дотянуться, а затем отказались передать досье немецкому аналогу ФБР.11

Но кота из мешка достали. Вскоре социал-демократические депутаты требовали расследований и били по пюпитрам в земельных и федеральных парламентах по всей Западной Германии. К несчастью для американцев и "Технической службы", их ошибка была обнаружена в разгар напряженной борьбы на выборах, и социал-демократы воспользовались этим. В конце концов, американские власти были вынуждены подтвердить, как сообщила газета "Нью-Йорк Таймс",12 что они "спонсировали и помогали финансировать секретную подготовку молодых немцев, многие из которых были бывшими солдатами, к партизанской борьбе в случае войны с Советским Союзом". Неназванные американские чиновники заявили "Таймс", что они не знали о "политической деятельности" группы, включая план убийства отдельных немецких лидеров. Было сказано, что после арестов все финансирование или другая поддержка группы BDJ была прекращена.

На самом деле, однако, кураторы Корпуса контрразведки были прекрасно осведомлены, по крайней мере, о некоторых видах "политической деятельности" BDJ, таких как проникновение на съезды социал-демократической партии. Согласно более позднему отчету немецкого парламента по этому делу, американские агентства фактически платили заговорщикам дополнительно 12 000 западногерманских марок в месяц за эти шпионские услуги.13

Но утверждения о неведении США относительно списка лидеров социал-демократов, вероятно, верны. Американская тайная политика в отношении социал-демократических партий в Европе в то время, по-видимому, состояла из сбора шпионской информации об их деятельности, а также патронажа типа "пряник и кнут" по образцу итальянских выборов, а не массового убийства их лидеров.14 Действительно, само дилетантское отношение к составлению письменного списка из сорока известных целей наводит на мысль, что шеф "Технической службы" Петерс вполне мог держать эту деятельность в секрете от американцев.

В определенном смысле в этом как раз и заключается проблема. Американская разведка финансировала, обучала и вооружала отряд бывших солдат Ваффен СС и Вермахта на сумму около 500 000 долларов в год - и это в долларах 1951 года – и при этом могла с полным основанием утверждать, что не знала, чем занимаются их собственные агенты по контракту. Более того, это происходило в Западной Германии, где американские чиновники пользовались огромным влиянием в правительстве, где телефоны можно было безнаказанно прослушивать и где американские агенты передвигались без ограничений. Этот "развал командования" является четким указанием на то, как мало реального контроля имела американская разведка над многими своими далеко идущими военизированными операциями и как небрежно она была готова тратить деньги.

Вопрос об использовании США бывших нацистских коллаборационистов для совершения убийств очень важен, и не только потому, что интрига с "Технической службой" нанесла очевидный ущерб отношениям США с влиятельными социал-демократами Германии. Немногие темы более глубоко окутаны тайной, чем эта, и доказательства того, как работали американские операции по убийствам во время холодной войны и кто нес за них ответственность, неизбежно разрозненны и фрагментарны. Все, что можно сказать с уверенностью, это то, что такие убийства действительно имели место и что в некоторых случаях бывшие нацистские пособники играли важную роль в их осуществлении.

Говоря прямо, многие американские специалисты по тайной войне считали, что наиболее "продуктивный" - и наименее компрометирующий - метод убийства иностранных чиновников заключается в том, чтобы поддержать недовольство местных групп и позволить им взять на себя риск.15 Использование этой техники американскими спецслужбами, по-видимому, зародилось в ходе операций во время Второй мировой войны, когда УСС поставило тысячи дешевых пистолетов партизанам во Франции и Югославии специально для убийства коллаборационистов и немецких чиновников. (Согласно документам Пентагона,16 УСС также сбрасывало это оружие с воздуха в районы, где не было значительных сил повстанцев, чтобы нацисты, обнаружив оружие, закрутили гайки на местном населении и тем самым породили новых антинацистских партизан).

Концепции поддержания "правдоподобного отрицания" фактов убийств и затратности самих убийц являются ключевыми для понимания американских методов убийства. В большинстве случаев для сотрудников американской разведки не было ни необходимости, ни практики давать точные инструкции по убийствам. Вместо этого OPC давал указания по совершению убийств партизанским движениям в тех же простых, неопределенных выражениях, которые использовались в Югославии военного времени. Американская разведка призывала повстанцев "уничтожать командный и другой опасный персонал МВД и МГБ [советской тайной полиции]", как говорилось в приложении по психологической войне к военному плану Пентагона в 1948 году. Другие задачи, поставленные в рамках плана войны "Полумесяц", как он был известен, включали "организацию разрушения промышленности, коммуникаций и других факторов советского военного потенциала"; "участие в саботаже везде и всегда, когда это вредит деятельности противника"; и "создание паники и террора".17

Несколько организаций бывших нацистских коллаборационистов были готовы к проведению таких убийств в крупных масштабах. Руководитель тайных операций Виснер в 1951 году подсчитал, что с конца войны на Украине партизанами, связанными с нацистской коллаборационистской ОУН/УПА, было убито около 35 000 советских милиционеров и сотрудников коммунистической партии,18 и это не считая потерь от других повстанческих движений в Литве и мусульманских регионах СССР, которые также получали помощь от США и Великобритании.

Эти убийства из дробовиков и партизанские действия составляют подавляющее большинство убийств, совершенных при содействии США в Европе во время холодной войны. Конечно, неуместно возлагать ответственность за все эти смерти на ЦРУ. Восстания против советской власти не инициировались Управлением; они вспыхивали внутри страны из недовольства, которое неизбежно должно было привести к насильственному сопротивлению. Тем не менее, очевидно, что помощь ЦРУ поддерживала такие восстания дольше и делала их более смертоносными для всех участвовавших сторон, чем они могли бы быть в противном случае. Более того, эти повсеместные убийства из дробовиков послужили прикрытием для меньшего числа конкретных индивидуальных убийств, которые, судя по всему, были непосредственно заказаны сотрудниками американской разведки.

В таких случаях бывшие нацистские коллаборационисты становились отличными палачами, поскольку они были подготовлены в военное время и правительство США могло правдоподобно отрицать любую осведомленность об их деятельности. Подозреваемые двойные агенты были самыми распространенными целями для казни. "В бизнесе международных тайных операций частью кодекса было то, что единственным средством защиты не прошедшего проверку двойного агента было его убийство" (выделено автором), - свидетельствовал перед Конгрессом в 1976 году директор ЦРУ по планированию операций при администрации Трумэна, - "и все двойные агенты знали об этом. Это было частью профессионального риска работы". Бывший директор, имя которого правительство отказалось назвать, также утверждал, однако, что не помнит ни одного случая казни двойных агентов во время его работы в ЦРУ.19 Понятно, что он мог не помнить ни одной казни; ведь признание своей роли в таких убийствах вполне может привести к аресту и судебному преследованию за сговор с целью совершения убийства в Европе, если не в самих Соединенных Штатах.*

"Мы держали персонал на нескольких авиабазах по всему миру для подобных миссий", - говорит полковник Праути, который отвечал за воздушную поддержку ВВС США миссий ЦРУ за рубежом, включая доставку агентов к цели и последующие меры по эвакуации. "Некоторые из этих парней были лучшими коммерческими киллерами, о которых вы когда-либо слышали. [Они были] механиками, убийцами. В основном это были украинцы, восточноевропейцы, греки и некоторые шотландцы. Я не знаю, как шотландцы попали туда, но они там были. Никто из них не был американским гражданином". Праути утверждает, что команды таких "механиков" использовались в трансграничных проникновениях, в очень опасных спасениях американских агентов на территории СССР и Китая, а также в специальных убийствах. По словам Праути, четкой политики относительно использования убийств не существовало. "Это было ситуативное мероприятие, и оно [фактическое убийство] осуществлялось третьими лицами. Если это нужно было сделать, например, в Югославии, это организовывалось югославами в изгнании или [эмигрантскими] польскими группами. Армия [США] имела, безусловно, лучшие ресурсы" для такого рода дел, утверждает он, но "на оперативном уровне было хорошее сотрудничество с ВВС, ЦРУ и армией". Многие из жителей Восточной Европы, по его словам, были пособниками нацистов во время войны.20

Несколько таких убийств действительно имели место в конце 1940-х годов в рамках операций "Хагберри" и "Лития", обе из которых были одобрены на высшем уровне Пентагона. Кроме того, эти два случая следует рассматривать лишь как документально подтвержденные примеры более распространенной практики. Согласно армейским документам, "Хагберри" добивалась "ликвидации 'кольца Чикалова', возможной советской разведывательной сети, действовавшей в американской зоне Германии". А операция "Лития", начавшаяся под эгидой армии в ноябре 1947 года, санкционировала "ликвидацию в зоне США [Германии] 'кольца Кундермана', крупномасштабной чехословацкой разведывательной сети".21 Армейская разведка полагала, что "Кольцо Чикалова" и организация Кундермана сумели внедрить двойных агентов в некоторые эмигрантские шпионские сети, которые совместно управлялись Соединенными Штатами и Великобританией в рамках еще одного проекта под кодовым названием "Операция Расти", и именно эти агенты были помечены для "ликвидации". Сегодня представители армии, пожав плечами, заявляют, что все дальнейшие файлы, касающиеся "Хагберри" и "Литии", просто исчезли. Никакой дополнительной информации нет, говорят они, и нет никаких указаний на то, кто изъял файлы "Хагберри" и "Литии" и когда они исчезли.

Согласно опубликованным в США отчетам, людей также убивали бандитским способом в ходе операции "Огайо".22 В ходе этой операции отряд бывших украинских нацистов совершил не менее двадцати убийств в лагере для перемещенных лиц в Миттенвальде, к югу от Мюнхена. По имеющимся данным, армейский Корпус контрразведки, а затем и ЦРУ финансировали этот отряд для проведения силовых операций против двойных агентов, советских шпионов и подобных нежелательных лиц. Имеющиеся фрагментарные свидетельства позволяют предположить, что большинство жертв отряда были двойными агентами, чьи смерти - если они вообще становились достоянием общественности - объяснялись фракционным насилием среди соперничающих правых групп украинских эмигрантов.

"Мы только что закончили Вторую мировую войну и использовали эту тактику [военного времени]", - говорит Франклин Линдсей, бывший эксперт ЦРУ/OPC по военизированным формированиям. "В моем случае я действовал только в условиях военного времени. Учитывая ощущение, что в то время мы были очень близки к войне, мы были склонны действовать так же, как в военное время".23 Линдси, однако, отвергает термин "убийство" как описание практики ЦРУ/OPC во время его работы там.*

Документы операции "Кровавый камень" добавляют новую важную информацию к одному из самых взрывоопасных общественных вопросов современности: роли правительства США, в частности ЦРУ, в убийствах и покушениях на иностранных чиновников. Согласно сенатскому расследованию 1976 года, ключевым сотрудником операции "Кровавый камень" является сотрудник ЦРУ, которому была специально делегирована ответственность за планирование убийств, похищений и подобной "мокрой работы" Управления.24

Полковник Борис Пэш, один из самых необычных и наименее известных персонажей в истории американской разведки, завершает круг американских агентов, нацистских коллаборационистов и "механиков", вовлеченных в эти крайне деликатные дела. Пэш не является нацистом, и нет никаких свидетельств того, что он симпатизирует нацистам. Но его работа на американские разведывательные службы поставила его на ответственный пост, на который была возложена ответственность за планирование послевоенных операций по убийствам.

Пэш, которому сейчас за восемьдесят, очень похож на безбородого учителя средней школы на пенсии. Это неудивительно. Он преподавал физкультуру в средней школе Голливуда в течение десяти лет до Второй мировой войны. Он скромен, даже, можно сказать, застенчив, с хриплым голосом и осторожной манерой поведения, которая родилась в результате того, что он всю жизнь хранил секреты. В политическом плане Пэш остается верен наследию генерала Дугласа Макартура, с которым он служил в оккупированной Японии. Полковник Пэш - один из немногих оставшихся оригиналов американской разведки, и его опыт "борьбы с коммунистами" восходит к русской революции 1917 года. В те дни он был в Москве и Восточной Европе вместе со своим отцом, миссионером русского происхождения, и молодой Пэш провел большую часть советской гражданской войны, работая на стороне белых армий, а затем с беженцами царской армии, бежавшими из своей страны. В 1920-х годах Пэш записался офицером запаса в военную разведку США и сохранял эту принадлежность на протяжении всех лет работы в школе Голливуда. Он был призван на действительную службу в первые дни Второй мировой войны, сыграл роль в интернировании японских гражданских лиц в Калифорнии и вскоре был назначен главным офицером контрразведки в Манхэттенском проекте, сверхсекретном проекте США по разработке атомной бомбы. (Более десяти лет спустя именно показания полковника Пэша помогли решить судьбу ученого Роберта Оппенгеймера в известном деле 1954 года о безопасности). Перед окончанием войны, напомним, полковник Пэш возглавил серию знаменитых специальных операций, известных как "Миссия Алсос", целью которых был захват лучших специалистов по атомной и химической войне, которые были у нацистов.25

После войны, весной 1948 года, полковник Пэш служил представителем армии в проекте "Кровавый камень", когда были определены задачи этого проекта, включая вербовку перебежчиков, контрабанду беженцев из-за железного занавеса и убийства. Согласно отчетам Объединенного комитета начальников штабов за 1948 год, по определению Пентагона, "специальные операции" "Кровавого камня" могли "включать в себя тайную войну, диверсии, саботаж и ... убийства".26 В марте 1949 года Пэш был назначен армией в отдел OPC ЦРУ. Там, согласно документам Государственного департамента, в его обязанности входили многие из функций, первоначально утвержденных в рамках программы "Кровавый камень".

В ЦРУ Борис Пэш стал администратором и организатором, что отличалось от работы оперативника. Его подразделение ЦРУ из пяти человек, известное как PB/7, получило письменный устав, в котором, в частности, говорилось: "PB/7 будет отвечать за убийства, похищения и такие другие функции, которые время от времени могут быть возложены на него... вышестоящей властью".27 Пэш свободно владел русским языком, умел работать с эмигрантами "Кровавого камня" и имел прочные связи в кругах антикоммунистической эмиграции, что было ценным активом в этой работе. Действительно, эти качества - наряду с его безупречной репутацией офицера контрразведки - вполне могли стать причиной его выбора на должность начальника PB/7.

Как и в отношении многих других аспектов истории американской разведки, доказательства здесь должны быть тщательно просеяны. Сам Пэш отрицает свое участие в программе "Кровавый камень", утверждая, что он "ничего не помнит" о "Кровавом камне" или о "чем-либо подобном".28 Однако документы, подтверждающие его участие в "Кровавом камне" и PB/7, стали достоянием общественности.29

В 1976 году Пэш дал показания Конгрессу, что в его обязанности в ЦРУ входило планирование дезертирства из коммунистических стран, содействие побегу видных политических беженцев и распространение антикоммунистической пропаганды за "железным занавесом" - все из этих действий явно относились к деятельности "Кровавого камня". Начальник Пэша в ЦРУ (который не указан в протоколе слушаний) предложил дальнейшие детали, касающиеся некоторых менее приятных аспектов эмигрантских операций в 1940-х годах, которые совпадают с тем, что известно о "Кровавом камне". PB/7 Пэша, сказал начальник, отвечало за "похищение персон из-за железного занавеса... [включая] похищение людей, чьи интересы были несовместимы с нашими".30

Большая часть документальных свидетельств о том, чем занимался PB/7 в первые годы работы ЦРУ, исчезла, оставив и Конгресс, и широкую общественность с множеством вопросов без ответов, касающихся операций США среди эмигрантов во время холодной войны. В 1976 году ЦРУ заявило, что у него "нет никаких документов, касающихся этого аспекта [т.е. убийств] подразделения Пэша", и что даже устав этого подразделения отсутствует. Сам полковник Пэш в своих показаниях в Конгрессе настаивал на том, что он "не верит" в то, что он был причастен к планированию или проведению убийств или нес ответственность за них. Он также показал, что не помнит формулировок устава PB/7, подразделения ЦРУ, которым он руководил.31

Несмотря на таинственное исчезновение записей PB/7, находившихся в руках ЦРУ, цепочка косвенных доказательств роли некоторых эмигрантов "Кровавого камня" в военизированных операциях, похищениях и убийствах за рубежом слишком сильна, чтобы от нее можно было легко отказаться. Во-первых, существует инкриминирующий документ Пентагона, процитированный выше, который показывает, что военизированные операции, убийства и похищения были явной задачей программы "Кровавый камень" с самого ее начала.

Во-вторых, по крайней мере, один из ключевых сотрудников "Кровавого камня", Борис Пэш, был активен на ранних стадиях "Кровавого камня" в середине 1948 года, а затем стал начальником офиса OPC, ответственным за планирование военизированных операций, убийств и похищений, примерно в то время, когда контроль над "политико-психологическими" и военизированными операциями перешел от комитета "Кровавый камень" к OPC.

В-третьих, по крайней мере, некоторые эмигранты из "Кровавого камня", имевшие опыт пособничества нацистам - например, бывший министр юстиции Албании Хасан Дости - в дальнейшем были глубоко вовлечены в тайные операции, которые действительно включали в себя военизированные действия, убийства и неосуществленные планы убийств, такие как секретные рейды в Албанию в 1949 и 1950 годах, направленные на свержение правительства. (Дости не участвовал в реальных операциях на местах. Но возглавляемая им организация, Комитет за свободную Албанию, служила "частным" прикрытием для албанских партизан, которые на самом деле были организованы и финансировались OPC).

В-четвертых - и, возможно, по совпадению - определенные советские шпионы, двойные агенты и "люди, чьи интересы были несовместимы" с интересами ЦРУ, были помечены Управлением для убийств. Непосредственные начальники Пэша в OPC признали, что "единственным и неповторимым средством" для коммунистических двойных агентов было их убийство. Согласно опубликованным в США отчетам,32 лица, обвиненные в том, что они были агентами СССР или Восточного блока, действительно были убиты в этот период бывшими нацистскими пособниками в Миттенвальде и в других лагерях для перемещенных лиц, хотя и при загадочных обстоятельствах, которые никогда не были четко прослежены к OPC.

По мнению автора, ранние операции "Кровавого камня" сыграли важную роль в создании основы для того, что один сенатский следователь позже назвал "процедурой [в ЦРУ], которая, хотя и не была прописана в большом количестве слов, была общепонятной и служила основой для планирования или иного созерцания политических убийств".33 Убийства мелких двойных агентов в немецких лагерях для перемещенных лиц были убийствами и заслуживают того, чтобы их расследовали как таковые. Однако более значимым является то, что предвещали эти малоизвестные преступления: известно, что еще до окончания десятилетия 1950-х годов ЦРУ создало механизмы для использования "отрицаемых" активов и эмигрантов для казни глав государств и других международных лидеров. Эти более поздние убийства, которые, возможно, являются самыми серьезными просчетами, когда-либо совершенными ЦРУ, создали проблемы "эффекта бумеранга" в международном масштабе и оказали значительное и в целом негативное влияние на жизнь миллионов людей.

*Однажды, в 1952 году, репортер слишком близко подошел к истине, и в журнале Newsweek появилось следующее единственное предложение: "Армия скоро откроет секретную школу партизанской войны и саботажа для военнослужащих и агентов ЦРУ в Форт-Брэгг, штат Северная Каролина". Начальник психологической войны армии генерал Роберт Макклюр был разгневан упущением в системе безопасности и потребовал провести полное расследование деятельности репортера, чтобы отследить источник утечки. Однако в то время армейская разведка была занята Корейской войной, и, как говорят, отказалась выполнять просьбу Макклюра. Тем не менее, этот инцидент показывает, насколько тщательно хранилась тайна спецназа.

*Послевоенные подразделения "Службы труда" США в разное время были известны как роты охраны службы труда, роты службы труда (охрана), подразделения технической службы труда, технические подразделения службы труда, промышленная полиция, роты охраны гражданского населения, военная служба труда и полдюжины других подобных названий. Однако все они находились под номинальным командованием отдела службы труда Европейского командования армии США. Названия "роты службы труда" и "подразделения службы труда" используются в данном обсуждении для простоты.

Использование таких компаний "Службы труда" для подготовки вооружения и прикрытия подпольных военизированных бригад - хорошо известная практика в Европе. Нацисты, например, создавали подобные бригады из украинцев и немцев иностранного происхождения для использования во время вторжения в Польшу и страны Балтии. Во время Холокоста эти отряды нацистской службы труда часто выполняли двойную функцию - погромщиков и убийц.

После войны СССР также организовал свои собственные трудовые армии из захваченных немецких военнопленных. "Бывшие немецкие военнослужащие, как офицеры, так и другие чины, содержащиеся в СССР в качестве военнопленных, были организованы в трудовые батальоны", - сообщало ЦРУ в 1947 году. "Они прошли советскую подготовку для работы на административных должностях и в полиции, а в некоторых случаях были организованы в небольшие боевые подразделения для использования против прибалтийских партизан". Эти люди, продолжало ЦРУ, были "готовы к службе при любом режиме, который Кремль решит установить в Германии". По данным Управления, Советы также создавали трудовые отряды из пленных поляков, югославов и румын, которые во время войны воевали на стороне Германии.

*Карклиньш скрыл свою военную карьеру при въезде в США. Подробные обвинения, касающиеся роли Карклиньша в лагере "Мадонна", были опубликованы на английском языке латвийским государственным издательством еще в 1963 году, а на латышском языке были доступны в течение нескольких лет до этого. Однако, к сожалению, в течение более чем пятнадцати лет американские власти не предпринимали никаких действий против Карклиньша.

Наконец, в 1981 году Управление специальных расследований (которому пришлось вести тяжелую бюрократическую борьбу, чтобы утвердиться в Министерстве юстиции) добилось обвинения против Карклиньша. В своей жалобе OSI утверждало, что Карклиньш "содействовал преследованию и убийству безоружных еврейских граждан и совершил преступления, включая убийства.... Во время пребывания [Карклиньша] на посту коменданта этого лагеря безоружные заключенные подвергались голоду, избиениям, пыткам, убийствам и другим жестоким действиям со стороны ответчика и/или лиц, действовавших под его руководством....".

Последовали сложные судебные разбирательства, в Латвии собирались показания, были потрачены тысячи часов времени суда и адвокатов. Однако Карклиньш мирно скончался 9 февраля 1983 года в Монтерее, штат Калифорния, так и не дождавшись решения о своей депортации из США.

*Раскрытых двойных агентов также пытали - другого слова не подберешь - в ходе так называемых медицинских экспериментов, спонсируемых армией, флотом и ЦРУ. Согласно записям ЦРУ, полученным в соответствии с Законом о свободе информации автором Джоном Марксом, в ходе этих экспериментов иностранным заключенным давали огромное количество судорожных и психоделических препаратов, пытаясь заставить их говорить. ЦРУ также изучало возможность использования психохирургии и многократных ударов электрическим током непосредственно в мозг.

Тогдашний директор ЦРУ Ричард Хелмс приказал уничтожить все записи об этих "экспериментах" в разгар Уотергейта и расследований Конгресса, которые грозили вывести на чистую воду практику Управления в этой области. Однако несколько лет спустя был найден тайник с документами, которые он случайно пропустил, и с тех пор Управление было вынуждено обнародовать подчищенные версии некоторых из этих записей. Сейчас известно, что аналогичные тесты Управления с ЛСД привели к самоубийству армейского служащего Фрэнка Олсона и, как утверждается, навсегда повредили группу ничего не подозревающих психиатрических пациентов в канадской клинике, директор которой работал по контракту с ЦРУ. Подразделение Управления, которое руководило этой программой, было тем же Управлением научных исследований, которое разработало экзотические яды, использованные при покушении на Фиделя Кастро и Патриса Лумумбу.

*СССР также широко использовал убийства в качестве политического инструмента во время холодной войны. Вот лишь один пример: агент КГБ Богдан Сташинский убил лидеров эмигрантской ОУН Льва Ребета (в октябре 1957 года) и Степана Бандеру (в октябре 1959 года) с помощью ядовитых химических газовых пистолетов. Президент СССР Климент Ефремович Ворошилов наградил Сташинского боевым орденом Красного Знамени за его усилия.

После убийства Бандеры Сташинский дезертировал на Запад, прихватив с собой награду Ворошилова и химический пистолет в качестве доказательства содеянного. Убийца, что интересно, утверждал, что был завербован советской милицией безопасности на основании угроз в адрес членов семьи, которые когда-то сотрудничали с нацистами.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

"Любой ублюдок, лишь бы он был антикоммунистом"

Чем глубже американские агентства вовлекались в отношения с группами эмигрантов, тем быстрее вокруг этих организаций росли мифы о том, что они на самом деле делали во время войны. Общая тема этих историй - трагический героизм перебежчиков из Украины, стран Балтии и Восточной Европы, которые решили бороться со Сталиным, присоединившись к нацистам. Это утверждение часто сопровождалось (и сопровождается) утверждением, что порочащие заявления об этих эмигрантах - не более чем советская пропаганда.

Стандартная версия этой саги и политическое использование, которому она подверглась во время холодной войны, возможно, лучше всего иллюстрируется статьей в журнале Life за 1949 год известного журналиста и эксперта по психологической войне Уоллеса Кэрролла, который утверждал, что во время войны "у немцев были миллионы жаждущих сообщников в России... [которые] приветствовали их как освободителей и предлагали свое сотрудничество". К сожалению, нацисты упустили "этот шанс из своих рук" из-за расовой политики Гитлера и отказа немецкого правительства полностью реализовать программу политической войны, когда пришло время. Тактика политической войны Ганса Генриха Герварта и Эрнста Кёстринга, когда они попытались применить ее, по словам Кэрролла, имела "феноменальный успех". "В их районе не было партизанского движения... [и] никакого саботажа, а крестьяне выполняли немецкие заявки на сельскохозяйственную продукцию в срок". Приписывание зверств этим войскам, а также многочисленные пронацистские и антисемитские периодические издания, изданные власовской организацией во время войны, были "фальшивками, которые советские пропагандисты ловко приписали власовским войскам". Эти "факты", пишет Кэрролл, были "давно известны русским экспертам Госдепартамента и небольшому числу американских офицеров" и теперь стали "уроком, который мы должны усвоить без промедления".1 Вывод, сделанный Кэрроллом в 1949 году, заключался, в частности, в том, что Америке необходимо использовать бывших нацистских коллаборационистов в качестве центральной тактики в комплексной стратегии политической войны против Советов.

Тот факт, что Кэрролл был консультантом по психологической войне в армии США в то время, когда он писал это повествование, был признан редакторами Life. Действительно, они даже включили специальное введение, в котором работа Кэрролла на армию преподносилась как "проницательная и свежая точка зрения, с которой можно пересмотреть стратегическое планирование США".2

Публикация статьи Кэрролла в 1949 году ознаменовала новый этап в развитии американской тактики политической войны и в "эффекте бумеранга", который эти операции начали иметь внутри страны. До этого момента прилагались все усилия, чтобы сохранить в тайне все более теплые отношения между американскими спецслужбами и эмигрантами, которые когда-то сотрудничали с нацистами. Американская пресса часто представляла героические рассказы об антикоммунистических и антинацистских эмигрантах, таких как свергнутый венгерский лидер Ференц Надь или глава польского антинацистского подполья Стефан Корбонский, которые бежали из Восточной Европы после советской оккупации региона. Статья Кэрролла сделала важный шаг вперед в этой рекламе: нацистские коллаборационисты тоже могут считаться своего рода героями, если они боролись против Сталина. Хотя об этом не было сказано прямо, тезис Кэрролла подразумевал, что Соединенные Штаты должны поощрять широкое участие ветеранов Армии Власова и восточных Ваффен СС в спонсируемых США антикоммунистических коалициях и проектах политической войны.

Уоллес Кэрролл, безусловно, не был первым американцем, отстаивавшим эти идеи. Джордж Кеннан, Чарльз Тейер и другие эксперты по национальной безопасности продвигали их в правительстве в течение нескольких лет к моменту публикации его статьи. Однако заметное одобрение этих теорий массовым тиражом журнала Life свидетельствует о том, насколько ревизионистские теории о характере восточных легионов нацистов уже вошли в мейнстрим американской политической мысли.

Известные американские ученые подхватили ту же тему во время интенсивной холодной войны конца 1940-х и начала 1950-х годов. Эта тенденция прослеживается даже в работах таких внимательных ученых, как Александр Даллин, который провел один из самых сложных анализов советских дел. В годы холодной войны он подготовил масштабное исследование под названием "Германское правление в России" при сотрудничестве с американскими спецслужбами. Эта работа считается классическим изложением использования нацистами коллаборационистов на Востоке практически со дня ее публикации, однако о роли нацистских коллаборационистов в преступлениях против человечности и Холокосте в ней упоминается лишь вскользь. Даллин признает, что это было важное упущение. По его словам, если бы он писал этот текст сегодня, он бы "более подробно остановился на 'окончательном решении' еврейского вопроса не только потому, что оно предопределило судьбу значительного числа советских граждан, но и в целом потому, что оно было частью контекста, в котором в нацистской Германии принимались решения, касающиеся 'Востока'".3 В целом, роль немецких политических вояк и их пособников в преступлениях против человечности, как правило, либо осуждалась как советская пропаганда (как у Кэрролла), либо в значительной степени обходилась стороной (Даллин). Сами немецкие политбойцы, выпустившие после войны поток мемуаров и историй, обвиняющих Гитлера в поражении Германии, последовательно отрицали свою осведомленность о зверствах войны.

Обзор наиболее популярных историй войны, опубликованных на Западе в те годы, за несколькими одинокими исключениями, оставляет отчетливое впечатление, что за дикости Холокоста несли ответственность исключительно СС, да и то не все СС. Войска-перебежчики времен Второй мировой войны - русская Армия Власова, украинская ОУН/УПА, даже нацифицированные добровольцы СС из Латвии и других стран Балтии - часто изображались как антикоммунистические патриоты, несмотря на их немецкую форму. Командовавшие ими офицеры СС и вермахта (несмотря на их членство в нацистской партии и неуклонное продвижение по карьерной лестнице в правительстве Германии) на самом деле были антинацистами или даже обычными демократами, которые по несчастной случайности оказались в военной форме - так гласила история.

Эта фальшивая история важна потому, что она стала, как показано в статье Кэрролла, основным прикрытием для программ правительства США по использованию нацистов, а также для многих отдельных немцев и перебежчиков из Восточной Европы, занятых в этих программах. Как и в любой хорошей пропаганде, в версии событий, представленной этими авторами, есть доля правды. Но обзор доказательств, представленных на судебных процессах по военным преступлениям в Нюрнберге, из захваченных военных документов и допросов военнопленных, приведет большинство людей к совершенно иному выводу относительно роли нацистских специалистов по политической войне в Холокосте и о реальном характере некоторых людей, завербованных Соединенными Штатами после войны.

Послевоенные мифы об антисталинском и антигитлеровском национализме среди армий нацистских перебежчиков имели для американского правительства во время холодной войны явную утилитарную ценность. Эти истории давали более или менее удовлетворительные ответы на наболевшие вопросы, касающиеся характера некоторых эмигрантских политических организаций, чье американское спонсорство не всегда удавалось успешно замаскировать. Переписывание истории Армии Власова и других войск перебежчиков в сказку об идеалистической (хотя и трагической) оппозиции Сталину облегчало американским политикам и офицерам разведки задачу избежать столкновения с тем фактом, что среди американских новобранцев были военные преступники.

Но те американские офицеры, которые были достаточно честны с собой и достаточно хорошо информированы о тайных операциях ЦРУ и военной разведки, знали, что бывшие нацисты и коллаборационисты были в центре многих американских тайных военных действий того периода.

"Мы знали, что делали", - говорит Гарри Росицке, бывший руководитель секретных операций ЦРУ внутри СССР. "Это были инстинктивные действия - использовать любого ублюдка, лишь бы он был антикоммунистом... [и] стремление или желание завербовать коллаборационистов означало, что, конечно, вы не слишком внимательно изучали их послужные списки".4

Франклин Линдсей, возглавлявший военизированные и партизанские операции ЦРУ в Восточной Европе в начале 1950-х годов, также признает, что значительное число эмигрантов, которых ЦРУ обучало и финансировало в те годы, были пособниками нацистов. "Правильно ли это было?" - спросил он во время интервью с автором. "Это зависит от вашего временного горизонта. Мы думали, что война может начаться через шесть месяцев. Вы должны помнить, что в те дни даже такие люди, как Джордж Кеннан, считали, что вероятность войны с Советами в течение шести месяцев составляет пятьдесят на пятьдесят. Мы делали много вещей в краткосрочной перспективе, которые, возможно, не выглядели разумными с долгосрочной точки зрения. Мы находились под огромным давлением, - продолжает он, - чтобы сделать что-то, сделать все, чтобы подготовиться к войне".5

Важным примером такой подготовки к тотальной войне с СССР была роль США в партизанской войне, которая в то время кипела на Украине, этнически отличном регионе вблизи нынешней советско-польской границы. Антикоммунистические партизаны под руководством украинской националистической организации ОУН были особенно сильны в Западной Украине, которая также известна как Галиция.

Западная Украина - это давно оспариваемая территория, которая за последние несколько столетий переходила из рук в руки русских, немцев, поляков и, на короткое время, самих украинцев, по меньшей мере, десятки раз. Большая часть региона контролировалась Польшей в период между Первой и Второй мировыми войнами, но Советский Союз объявил ее своей собственностью после вторжения России в восточную Польшу в соответствии с пактом Гитлера-Сталина 1939 года. Нацисты оккупировали эту территорию в течение большей части войны, но после окончания конфликта Советский Союз передвинул границы СССР на запад, в Польшу, и галицийская территория была снова внезапно включена в состав СССР.

По понятным причинам это развитие серьезно угрожало зажиточным крестьянам, помещикам и церковным лидерам в регионе. В то же время большая часть этнического украинского населения возмущалась новой структурой власти, в которой доминировала Россия. Эти силы в совокупности обеспечили узкую, но реальную базу поддержки для продолжающегося восстания, возглавляемого крайне правой Организацией украинских националистов (ОУН) и ее военизированными формированиями, УПА, которые часто сотрудничали с нацистами во время немецкой оккупации. Небольшой круг американских политиков, отвечавших за руководство тайными операциями США в конце 1940-х годов, был очарован размахом этого послевоенного украинского восстания. Казалось, что наконец-то появилось движение, которое действительно противостоит русским.

Отношения между украинскими националистами и нацистами были сложными, и большинство послевоенных комментаторов предпочитали подчеркивать тот аспект, который больше всего соответствовал их собственной точке зрения. Для советских комментаторов ОУН и УПА были пособниками нацистов, и точка.6 Многие западные комментаторы, напротив, утверждают, что они были "третьей силой" во время Второй мировой войны, которая на самом деле выступала за демократию, национальную независимость, и другие ценности западного образца.7 Обе эти позиции затушевывают истину.

Корни ОУН/УПА можно проследить в воинственно антикоммунистическом и националистическом украинском подполье, основанном полковником Евгением Коновальцем в 1920-х годах, когда большая часть региона находилась под польским флагом. Его программа состояла в основном из требования независимости для Украины, часто дополняемого ярым антирусским и антисемитским расизмом. Хотя эта группа, безусловно, выступала против сталинизма, сама она была тоталитарной и фашистской по своему характеру, имея тесные связи с немецкой разведывательной службой адмирала Вильгельма Канариса.8

Активисты ОУН занимались убийствами и террором с первых дней существования группы и были ответственны, в частности, за убийство в 1934 году министра внутренних дел Польши генерала Бронислава Пьерацкого. Лига Наций публично осудила ОУН как террористический синдикат за организацию этого убийства, а польские суды вынесли смертные приговоры (позже замененные пожизненным заключением) лидерам ОУН Николаю Лебедю и Степану Бандере за их роль в этом преступлении. Однако оба были освобождены в неразберихе, последовавшей за немецким и советским вторжением в Польшу в 1939 году. Выйдя из тюрьмы, Лебедь поступил в полицейскую школу гестапо под Краковом, а Бандера организовал сторонников ОУН в вооруженные отряды в рамках программы Абвера под кодовым названием Nachtigall,9 или "Соловей".

Нацисты вливали деньги и оружие в ОУН в течение двух лет, предшествовавших вторжению немцев в СССР в 1941 году. Специально обученные полицейские ОУН передвигались с немецкими войсками в первые месяцы вторжения, предоставляя разведывательную информацию, создавая местные коллаборационистские администрации в районах нацистской оккупации и играя активную роль в облавах и убийствах евреев. Захваченные немецкие документы ясно показывают, что нацисты считали ОУН своей пешкой.

Но у самой ОУН были более серьезные амбиции. Она хотела стать правительством Украины, которую она представляла себе как союзника Германии, равного по статусу Венгрии или Румынии. Это должна была быть независимая фашистская страна, программа которой включала, как писал главный политический руководитель ОУН Владимир Стахив Адольфу Гитлеру в разгар немецкого вторжения, "укрепление нового этнического порядка в Восточной Европе [völkische Neuordnung in Osteuropa]" и "уничтожение подстрекательского еврейско-большевистского влияния". Написав непосредственно от имени главы ОУН Степана Бандеры, Стахив обратился к Гитлеру ("поборнику этнического принципа", по словам Стахива) с призывом "поддержать нашу этническую борьбу [völkischen Kampf]".10

Но Гитлер не собирался принимать союз равных с теми, кого он считал славянскими "недочеловеками". Он дважды обманул и арестовал ряд лидеров ОУН, которые настаивали на большей автономии, чем он был готов предоставить. В этот момент возникли еще более сложные отношения между нацистами и ОУН. Активисты ОУН продолжали играть важную роль в местных коллаборационистских правительствах и в спонсируемых нацистами полицейских и военизированных формированиях, хотя организация ОУН как таковая была запрещена. Эти спонсируемые Германией полицейские и милицейские формирования, в свою очередь, были глубоко вовлечены в тысячи случаев массовых убийств евреев и семей, подозреваемых в помощи партизанам Красной Армии. Тем временем, подпольное руководство ОУН организовало антикоммунистические партизанские силы, известные как Украинская повстанческая армия (УПА), чтобы продолжить реализацию своего плана по созданию независимой Украины. УПА, по ее собственным словам, проводила большую часть своей вербовки среди полицейских групп, проводивших геноцид и спонсируемых нацистами, исходя из теории, что эти уже вооруженные и обученные люди станут лучшими солдатами. Хотя повстанцы УПА время от времени вступали в столкновения с немцами, их истинной целью была Красная Армия, которая рассматривалась как большая опасность для независимости Украины.11

В конце войны немцы настолько отчаялись, что восстановили более или менее официальный "союз" с Украинским национальным комитетом во главе с Павлом Шандруком, стареющим украинско-польским генералом, который был героем во время Первой мировой войны.12 Этот пропагандистский жест сопровождался ускоренной немецкой вербовкой украинцев из полицейских формирований в Ваффен СС, а также расширением сотрудничества с подпольным руководством ОУН/УПА в рамках секретной программы, которую СС назвали "Операция Зонненблюме" ("Подсолнух"). Согласно американским допросам начальника подпольных операций Отто Скорцени и его адъютанта Карла Радля, Amt VI организовал "Зонненблюме" в 1944 году для координации усилий Германии и ОУН во время отступления нацистов из России.13

Тысячи тонн оружия, боеприпасов и другого военного имущества, брошенного нацистами, были переданы подпольным отрядам ОУН, сообщил Скорцени американцам. Сделка оказалась выгодной инвестицией для немцев. ОУН/УПА удалось сковать около 200 000 солдат Красной Армии и убить более 7000 советских офицеров14 во время беспорядочного бегства вермахта через Европу в 1944 и 1945 годах.

Случай ОУН иллюстрирует сложность реальных отношений между Берлином и его коллаборационистами на восточном фронте. ОУН не была марионеткой немцев в том же смысле, что и Армия Власова, но она сознательно вступала в союз с нацистами, когда могла. Какими бы ни были ее конфликты с нацистами, роль ОУН в антисемитских погромах, таких как массовые убийства во Львове в 1941 году, и в уничтожении целых деревень, обвиненных в сотрудничестве с советскими партизанами, в стиле Лидице, хорошо известна. Многие члены ОУН совершили серьезные преступления во время войны, и главными жертвами их бесчинств были их собственные соотечественники.

Когда немцы были изгнаны из Украины в 1944 году, многие члены ОУН, служившие нацистам в местных ополчениях, полицейских управлениях и палаческих отрядах, бежали вместе с ними. Однако не менее 40 000 других партизан, возглавляемых ОУН, отступили в скалистые Карпатские горы, где они прятались, ожидая прохождения фронта Красной Армии. Именно эта группа стала основой украинского восстания, которое в конце 1940-х годов привлекло внимание американских экспертов по безопасности.

Осужденный убийца Николай Лебедь стал после войны одним из самых важных агентов США в ОУН/УПА. Его дело представляет интерес, поскольку оно иллюстрирует то, как ЦРУ вербовало нацистских коллаборационистов после войны и как оно тайно переправляло в США ряд высших руководителей ОУН/УПА.

Как отмечалось выше, в 1939 году Лебедь поступил в учебную школу гестапо в Кракове. В архивах Яд Вашем в Иерусалиме хранится подробное описание деятельности Лебедя в этом центре, предоставленное Микитой Косакивским, бывшим функционером ОУН, который работал под командованием Лебедя в Кракове, но порвал с ним после войны. Как рассказывает Косакивский, Лебедь лично руководил пытками и убийствами пленных евреев в Кракове, чтобы "закалить" своих людей, приучив их к кровопролитию.15 (Сам Лебедь признает, что был активным сотрудником центра гестапо, но отрицает, что принимал участие в пытках и убийствах).

Согласно документам разведки армии США, полученным через Закон о свободе информации, ОУН назначила Лебедя "министром внутренних дел и полиции" в нацистском коллаборационистском правительстве во Львове, временной столице Украины во время немецкого вторжения в 1941 году.16 Там полиция и милиция ОУН в первые дни вторжения сделали ужасающее открытие. Они узнали, что отступающая советская тайная полиция хладнокровно расправилась с более чем 2 000 безоружных украинских националистов в тюрьмах Львова, закрыла гниющие трупы в подземных камерах, а затем агенты НКВД эвакуировались.

Советы, со своей стороны, долгое время утверждали, что убийства националистов во Львове были совершены нацистами. Свидетельства очевидцев, однако, опровергают это утверждение. В любом случае, это злодеяние послужило удобным предлогом для погрома местных евреев под руководством ОУН, которых обвиняли в пособничестве Советам во время арестов украинцев перед нацистским вторжением. Украинская националистическая пропаганда привела население в ярость против евреев и всех, кого подозревали в коммунистических симпатиях. Полиция и милиция, предположительно под командованием министра полиции Николая Лебедя, день и ночь совершали массовые облавы на безоружных людей, публичные повешения, избиения и другие издевательства. Львовские евреи были арестованы, замучены и расстреляны в большом количестве как войсками ОУН, так и нацистскими отрядами убийц айнзатцкоммандами. "Да здравствует Адольф Гитлер и [лидер ОУН] Степан Бандера!" - по словам очевидцев, был одним из самых популярных лозунгов. "Смерть евреям и коммунистам!"17

Убийства этих людей в первые недели после немецкого вторжения, должно быть, показались некоторым почти карнавалом; это была пьяная оргия насилия и празднование недавно захваченной власти. Сопротивление подавлялось открытым террором. Полиция и ополченцы ОУН безнаказанно насиловали польских и еврейских женщин; польских профессоров собирали, избивали, а затем казнили; украинские националистические экстремисты помогали в массовых казнях евреев возле газовых заводов на окраине города. Согласно отчетам нацистских айнзатцгрупп, в последующие недели было арестовано и казнено не менее 7000 безоружных евреев, и это число не включает тех, кто был застрелен или избит до смерти во время погромов, совершенных гражданским населением.*18

Но эти "бодрящие дни", как они были позже описаны в публикациях ОУН, вскоре закончились. Националистическое правительство было обмануто и распущено немцами, как только его пропагандистская ценность для иллюстрации предполагаемого "теплого приема", оказанного войскам вермахта во время вторжения в СССР, была утрачена. Несколько лидеров ОУН, включая Стецько и Бандеру, были помещены под домашний арест. Однако нацистам не удалось захватить одного главаря - амбициозного начальника тайной полиции ОУН Николая (Миколу) Лебедя.

По данным разведки армии США19, Лебедь организовал милицию и ополчение из подполья, где он сформировал из них "Службу безопасности" (СБ), элитное террористическое подразделение украинских националистических сил. Специализацией отрядов СБ Лебедя была охота на лидеров красных партизан, пытки и допросы, а также сбор военных разведывательных данных для обмена с немцами. Ряд правых украинских групп также обвиняли СБ в убийствах конкурирующих националистических лидеров, которые отказались присоединиться к "единым фронтам", организованным Лебедем и его коллегами, что привело к значительному ожесточению против Лебедя среди конкурирующих украинских националистических фракций после войны. К 1944 году СБ ОУН доказала свою эффективность в качестве разведывательной службы, не уступающей нацистской и советской. В частности, ее опыт использования убийств в качестве политического инструмента был непревзойденным.

Лебедь бежал из Украины вскоре после ухода нацистов. В начале 1945 года он бежал в Рим, где утвердился в качестве "министра иностранных дел" Высшего совета освобождения Украины, антикоммунистической организации единого фронта, в которой доминировали вожди ОУН. Он привез с собой сокровище огромной ценности: документы Совета освобождения и СБ, включая списки националистических и коммунистических агентов, все еще находившихся на Украине, имена специалистов по силовым методам и достаточно компрометирующей информации о деятелях украинского движения, чтобы тот, кто заручился его помощью, мог получить сведения о тысячах видных изгнанников.

Лебедь немедленно начал публичные и частные обращения от имени украинских партизан, все еще находившихся на советской территории. Сначала американцы отвергли его. В армейских отчетах Корпуса контрразведки о Лебеде за 1945 и 1946 годы утверждается, что лидер националистов был "известным садистом и пособником немцев",20 он обвиняется в нескольких убийствах и утверждается, что он воровал деньги националистических организаций.

Однако весной или летом 1947 года Лебедь сделал разведке армии США предложение, от которого она не смогла отказаться: обменять свой опыт и коллекцию документов на покровительство и защиту американского правительства. Соединенные Штаты "хотели знать, что такое Россия, что такое Советский Союз", - признал Лебедь в интервью автору. "Они хотели знать, что такое [советская тайная полиция] МВД, кто есть кто и как все это сочетается. Вот почему я был им нужен".21

Некий капитан Хейл из римского отделения Корпуса контрразведки армии США уведомил штаб Корпуса контрразведки в Мюнхене и рекомендовал американской армии тайно вывезти украинца из Рима в Германию, где он мог бы быть лучше использован американскими агентствами. Мюнхенский штаб Корпуса контрразведки был доволен планом, и операция была проведена без проблем в конце того же года. Капитан Хейл и все остальные, кто участвовал в вербовке и передаче Николая Лебедя, получили благодарственные грамоты. Стоит отметить, что новыми кураторами Лебедя в Мюнхене была та же группа американских агентов Корпуса контрразведки, которая в то время руководила сетью беглых эсэсовцев Клауса Барби и Эмиля Аугсбурга.

Отношения Лебедя с Корпусом контрразведки в Мюнхене сложились хорошо. К середине 1948 года его "Совет освобождения" получал значительный доход из американских источников, вероятно, через армейскую разведку. Он нравился своим кураторам; его "политическая позиция позитивна", - сообщал Корпус контрразведки в исследовании персоналий, рекомендованных для украинского правительства в изгнании, - "то есть надежна с точки зрения западных держав".22

Но жизнь Лебедя в Германии была сопряжена с опасностью. Его псевдоним, "Николай Рубан", стал широко известным в эмигрантских кругах. У советских и польских агентов тайной полиции был кровный долг перед ним, и их попытки схватить его и отправить в СССР по обвинению в военных преступлениях были лишь краем гораздо большей бури, которая надвигалась на Лебедя. Хуже всего, что летом 1948 года в ОУН произошел очередной фракционный раскол, и некоторые из его бывших товарищей, люди, знавшие его привычки, тайники и контакты, теперь тоже охотились за ним. Его новые враги - конкурирующая фракция ОУН под руководством Степана Бандеры, в которую входили несколько человек из СБ, - имели заслуженную репутацию убийц своих противников.

ЦРУ спасло Лебедя. К счастью для него, отдел OPC Управления взял на себя обязательства по созданию правительств в изгнании в Восточной Европе, а авторитет Управления в американском комплексе национальной безопасности находился на подъеме. Безобидный законопроект, разработанный Управлением, проходил через Конгресс США как раз в то время, когда у Лебедя начался личный кризис. Большинство положений предлагаемого нового закона были обычным хозяйственным делом; например, они разрешали директору ЦРУ заказать официальную печать ЦРУ и позволяли Управлению оплачивать "взносы в ассоциации и библиотеки" от имени зарубежных агентов.

Закон 1949 года также содержал положение, которое в конечном итоге спасло Николая Лебедя. Оно гласило: "Если директор [ЦРУ], генеральный прокурор и комиссар по делам иммиграции определят, что въезд конкретного иностранца в Соединенные Штаты ... отвечает интересам национальной безопасности или необходим для выполнения задач национальной разведки, такому иностранцу и его ближайшим родственникам будет предоставлен въезд в Соединенные Штаты ... без учета их неприемлемости по иммиграционным или любым другим законам и правилам.... [выделено автором]".23 До 100 человек в год, плюс их семьи, могли быть ввезены в Соединенные Штаты в соответствии с этим статутом без каких-либо вопросов.*

С 1949 года почти все, что касается этого так называемого Закона о 100 лицах, хранится правительством в строжайшем секрете. И Генеральная прокуратура, и комиссар по делам иммиграции заявили в ответ на запрос автора в соответствии с законом о свободе информации, что у них нет никаких документов, касающихся их деятельности по этому закону за последние тридцать пять лет.24 ЦРУ, в свою очередь, отклонило запрос комитета Конгресса о предоставлении отчета - даже секретного - о деятельности Управления по этому закону. Однако в результате утечек информации за эти годы стало известно несколько фактов. Во-первых, Густав Хильгер, бывший эксперт нацистского министерства иностранных дел, который въехал в страну в рамках операции "Кровавый камень", стал одним из первых бенефициаров этого закона. За свои услуги Хильгер был вознагражден статусом постоянного резидента-иностранца в Соединенных Штатах.

Несмотря на всю секретность, очевидно, что намерением Конгресса было частично ограничить ввоз ЦРУ сомнительных иностранцев, в то же время предоставив Управлению законные средства для решения сложных иммиграционных дел, с которыми неизбежно сталкивается шпионское агентство. Конгресс установил лимит в 100 человек в год, плюс семьи, на количество людей, которых ЦРУ могло легально ввозить, но которым в противном случае был бы запрещен въезд в Соединенные Штаты. Закон также устанавливал, что высокопоставленные правительственные чиновники - директор ЦРУ, генеральный прокурор и комиссар иммиграционной службы - должны были взять на себя личную ответственность за заявление о том, что привилегированный иммигрант жизненно важен для национальной безопасности.

ЦРУ, короче говоря, имело законные возможности для ввоза Николая Лебедя или, по своему выбору, любого другого человека в Соединенные Штаты, если этот человек был действительно необходим по соображениям национальной безопасности. В случае с Лебедем, однако, Управление намеренно нарушило закон, который само же и спонсировало.

В явное нарушение иммиграционного законодательства и своего собственного устава ЦРУ тайно ввезло Лебедя в страну под вымышленным именем в октябре 1949 года. Официально Лебедь был просто еще одним иммигрантом, въехавшим в США в соответствии с Законом о перемещенных лицах. Однако позднее внутреннее расследование правительства США показало, что на самом деле агенты ЦРУ помогли ему получить фальшивое удостоверение личности, фальшивую форму полицейского допуска и фальшивые рекомендации.25 Поддельные документы были необходимы, по крайней мере, частично, потому что члены ОУН и "Украинской разведывательной службы" были признаны пособниками нацистов, которые преследовали и убивали невинных людей во время войны, и поэтому им был запрещен въезд в США.26 Управлению было хорошо известно о военном прошлом Лебедя, когда его привезли в страну; допросы 1946 и 1947 годов, касающиеся этой деятельности, сегодня находятся в досье Корпуса контрразведки на Лебедя, копии которых, несомненно, были предоставлены ЦРУ до его въезда.

Управление следовало процедурам "Кровавого камня" и уведомило Службу иммиграции и натурализации о некоторых аспектах карьеры Лебедя, включая тот факт, что он однажды был приговорен к смертной казни за участие в убийстве. Однако ЦРУ скрыло настоящее имя Лебедя, а также сведения о том, что он занимал пост министра полиции во время нацистской оккупации Украины. После переезда в США Лебедь недолго работал в Пентагоне, и большую часть досье "Совета освобождения" до сих пор можно найти в архивах армейской разведки.27

Оказавшись в нашей стране, Николай Лебедь использовал свои правительственные связи для расширения своего влияния в украинских общинах. Он отправился в большое ораторское турне, направленное на усиление американской поддержки партизанской войны на Украине. Его пропагандистские усилия заинтересовали СМИ; его эффектно выделенная фотография, рекламирующая его как лидера "подполья", появилась в Newsweek, а его речь в Политическом союзе Йельского университета попала на первую полосу в "Жизненно важных речах дня".28

Слухи о настоящем имени Лебедя и о его дурной славе неизбежно дошли до агентов Службы иммиграции и натурализации в Нью-Йорке. Не подозревая, что его спонсировало ЦРУ, сотрудники иммиграционной службы начали расследование того, что поначалу казалось явным нарушением американского иммиграционного законодательства. К тому времени, когда штаб-квартира иммиграционной службы в Вашингтоне узнала о расследовании, в Нью-Йорке уже имелось достаточно доказательств для немедленной высылки Лебедя из США.

Только после того, как Лебедь был, по сути, "пойман", ЦРУ решило "легализовать" его иммиграционный статус в соответствии с Законом о 100 лицах. Сначала Управление убедило иммиграционную службу не разглашать результаты собственного расследования. Затем состоялся обмен необходимой перепиской между директором ЦРУ Уолтером Беделлом Смитом, генеральным прокурором Джеймсом П. МакГранери и комиссаром иммиграционной службы Аргайлом Маки. Лебедь - бывший министр полиции оккупированной нацистами Украины - был официально объявлен законным постоянным жителем США "по соображениям национальной безопасности".29 Это произошло примерно через два года после того, как ЦРУ тайно ввезло его в страну.

С тех пор Лебедь стал постоянным участником украинских конференций и собраний, где его политическая фракция продолжает рекламировать его как министра иностранных дел якобы украинского правительства в изгнании. Сегодня он живет в Йонкерсе, штат Нью-Йорк, и вряд ли его когда-нибудь заставят покинуть Соединенные Штаты против его желания.

Решение ЦРУ легализовать статус Лебедя только после того, как он был обнаружен, является одним из самых тревожных аспектов всего дела. Очевидный вопрос: сколько еще Николаев Лебедей тайно спонсировало Управление, которые не были случайно пойманы следователями Службы иммиграции и натурализации?

Еще один такой "нелегал" - генерал Павел Шандрук, глава украинского коллаборационистского "правительства в изгнании", созданного нацистским министерством Розенберга в 1944 году. Шандрук активно сотрудничал с нацистами по крайней мере с 1941 года, и его роль в пронацистской, антисемитской деятельности явно препятствовала его легальному въезду в США.

Но Шандрук, очевидно, завоевал расположение ЦРУ, работая после войны как на британскую, так и на американскую разведку. Известно, что в 1947 году Соединенные Штаты заплатили ему не менее 50 000 западногерманских марок (эквивалент примерно 150 000 долларов в сегодняшней валюте) "за организацию разведывательной сети",30 согласно его досье армейского Корпуса контрразведки.

Шандрук отправился в Америку всего за несколько дней до Лебедя, также прибыв в октябре 1949 года. Вполне вероятно, что Шандрук въехал в Соединенные Штаты под вымышленным именем, как и Лебедь. По крайней мере, Служба иммиграции и натурализации утверждает, что у нее нет данных о том, что кто-то по имени Павел Шандрук (или других транслитерациях этого имени) когда-либо въезжал в Соединенные Штаты. Но Шандрук действительно въехал, и в 1950-е годы он открыто жил в Нью-Йорке под своим именем. В конце концов, он даже опубликовал свои военные мемуары в нашей стране через Robert Speller & Sons, известное издательство литературы правого толка. Из досье Корпуса контрразведки на Шандрука ясно, что это ведомство, по крайней мере, знало о его деятельности, адресе и двусмысленном иммиграционном статусе. Тем не менее, никто не стал депортировать Шандрука, и он оставался влиятельным в украинских эмигрантских кругах в США до самой смерти.31

К тому времени, когда Николай Лебедь прибыл в Соединенные Штаты в 1949 году, ЦРУ и OPC, похоже, отбросили все остававшиеся сомнения по поводу использования нацистских коллаборационистов для закулисных миссий в СССР. В конце концов, кто лучше подходил для руководства повстанческим движением на Украине, чем люди, которые делили с ними горе и радости во время войны? Нацистские пособники ОУН/УПА, короче говоря, не были случайно вовлечены в американские усилия в регионе по недосмотру. На самом деле Соединенные Штаты систематически искали украинских ветеранов СС и ополчения, поскольку они считались подходящими для того, чтобы вернуться к своим бывшим товарищам, все еще скрывавшимся в Карпатских горах. Американцы вели тщательный учет имен, адресов и карьеры тысяч таких украинских ветеранов СС вплоть до 1950-х годов, чтобы их можно было быстро мобилизовать в случае ядерного конфликта с СССР.32

Между тем, внутри Украины многие повстанцы ОУН/УПА продолжали использовать тот же террор и антисемитизм во время послевоенного партизанского конфликта, что и во время нацистской оккупации. Например, в Луцке на западе Украины партизаны ОУН/УПА сосредоточились на том, чтобы помешать советским усилиям по созданию коллективных хозяйств. Согласно отчету американской разведки, отправленному из Москвы, они выявляли крестьян, которые соглашались вступить в государственные хозяйства. "В ту же ночь, - сообщал в Вашингтон американский военный атташе, - партизаны ОУН "появлялись в домах этих людей и отрубали руки, которые крестьяне подняли на собрании [колхоза] в знак согласия". Аналогичным образом, согласно второму американскому отчету,33 повстанческое движение "выбирало" для нападения "обеспеченных евреев" вместе с коммунистами точно так же, как и во время нацистской оккупации.

Тот факт, что некоторые из повстанцев ОУН/УПА были ответственны за зверства - например, грабежи, изнасилования и сожжение деревень, которые отказывались поставлять им припасы, - похоже, не принимался во внимание американскими политиками того времени в сколько-нибудь значительной степени. Это был серьезный просчет по сугубо практическим причинам, даже если не принимать во внимание этические соображения, связанные с использованием этих агентов.

Сотрудничество ОУН с нацистами во время войны, а также собственная кровавая история организации, фатально оторвали повстанцев от значительного большинства украинского народа, который, по их утверждениям, они представляют. Очевидно, это было справедливо даже для тех жителей села, которые выступали против нового советского режима. К тому времени, когда в 1949 году американцы решили оказать партизанам тайную помощь, повстанческое движение уже переживало серьезный спад. Усталость от войны, отвращение населения к откровенному терроризму партизан ОУН/УПА и использование Советами широкомасштабных принудительных переселений коренного населения привели к изоляции партизан и отрезали их от поддержки низов.

В самом ЦРУ были разногласия по поводу того, как следует поступать с ОУН. Аллен Даллес, Фрэнк Виснер и другие энтузиасты тайной войны выступали за оказание существенной военной помощи партизанам. По их мнению, это могло бы разжечь восстание, и пример повстанцев мог бы распространиться на всю Восточную Европу. Согласно резюме переписки ЦРУ с Пентагоном, среди первых маневров Виснера в интересах украинских повстанцев было соглашение с армией от ноября 1949 года о тайной закупке "подрывных шашек, M4 [пластиковой взрывчатки] и взрывных принадлежностей" для использования в диверсионных программах. Менее чем через два месяца после этого Виснер заключил вторую сделку с военными о нелегальном приобретении запасов оружия и взрывчатых веществ, которые в конечном итоге составили сотни миллионов долларов, включая оружие, вертолеты, джипы, гранаты, униформу и все остальное, необходимое для оснащения нескольких небольших армий.34

Несмотря на это, значительная фракция Управления не выступала за полномасштабный партизанский конфликт на Украине, по крайней мере, в то время. Военная и политическая реальность ситуации, утверждали эти люди, заключалась в том, что Соединенные Штаты могли изматывать СССР в этом регионе, но не бросать серьезный вызов советской власти. Такие руководители ЦРУ, как Франклин Линдсей и Гарри Росицке, которые тесно сотрудничали с украинскими партизанами, соглашались с тем, что подпольная война в Карпатских горах была преждевременной и, скорее всего, приведет к полному уничтожению повстанцев. Как сегодня рассказывает Розицке, некоторые аналитики ЦРУ уже в 1950 году пришли к выводу, что партизаны ОУН/УПА "не смогут сыграть серьезной полувоенной роли"35 в случае советских военных действий против Запада. Вместо этого группа Росицке выступала за использование партизан в качестве временной базы на территории СССР для шпионажа и сбора разведывательных данных "раннего предупреждения" о возможной советской военной мобилизации.

Но значительное давление со стороны Госдепартамента и Пентагона подтолкнуло к значительному расширению военизированных усилий, и это выкручивание рук усилилось после начала Корейской войны. Один из планов Пентагона уверенно предсказывал, что партизанскую армию численностью 370 000 человек можно будет собрать за несколько месяцев, доставив на парашютах около 1200 обученных в США специалистов по повстанческой деятельности, плюс снаряжение.36 Эти обширные подпольные силы должны были терпеливо ждать американского приказа двигаться, как только начнется Третья мировая война. "И в Госдепартаменте, и в Пентагоне, - говорит Линдси, - существовало мнение: 'Создайте организацию, а затем переведите ее в режим ожидания на случай, если она нам понадобится'. Я помню, как сказал, что так не бывает", когда речь идет о партизанской войне, вспоминает Линдси.37

На практике эти противоречивые силы внутри сообщества национальной безопасности США привели к ситуации, когда некоторые агенты ЦРУ и OPC обещали почти неограниченную военную поддержку повстанцам, но на самом деле предоставили относительно мало. В итоге помощь США оказывалась повстанцам лишь постольку, поскольку она служила краткосрочным целям американской разведки, не более того.

В стратегическом плане это означало, что партизаны не получали ни военной поддержки, необходимой им для выживания в качестве повстанческого движения, ни маскировки, которая могла бы позволить им существовать в качестве шпионов. Вместо этого их использовали как мучеников - некоторые из них погибли мужественно, некоторые жалко - и как зерно для мельниц пропаганды как Востока, так и Запада.

Начиная с конца 1949 года, Управление забрасывало на парашютах обученных в США агентов-эмигрантов на Украину, внедрив, возможно, до семидесяти пяти партизанских лидеров в этот регион в течение четырех лет. В рамках смежной американской программы агентов забрасывали вблизи советских аэродромов и железнодорожных узлов дальше на север, в районы Орши и Смоленска, где шпионские сети Гелена, оставленные во время нацистской оккупации, поддерживали хрупкое существование. Британия также забрасывала на Украину агентов-изгнанников на парашютах, забрасывая только весной 1951 года по меньшей мере три команды по шесть человек в каждой, всех в пределах пятидесяти миль от оплота националистов во Львове.38

Несмотря на сильную секретность, все еще окружающую военизированную деятельность Запада на Украине, очевидно, что бывшие нацистские коллаборационисты были неотъемлемой частью этих усилий. В одном из документально подтвержденных примеров Советский Союз захватил четырех обученных в США эмигрантов в течение нескольких дней после одного из первых парашютных десантов агентов в регион. Согласно официальной жалобе, позднее поданной СССР в Организацию Объединенных Наций,39 эти четверо прошли подготовку для выполнения задания в американской разведывательной школе в Бад-Висзее, недалеко от Мюнхена, а затем были сброшены на парашютах в страну на американском самолете, лишенном всех опознавательных знаков. Трое из четырех захваченных - Александр Лахно, Александр Маков и Сергей Горбунов - тесно сотрудничали с нацистами во время оккупации СССР, заявили Советы. Лахно, как сообщалось, выдал в гестапо пятерых красных партизан, а Маков был членом карательного батальона нацистов "Черное море". Всех четверых захваченных допрашивали советские полицейские, пока они не выдали все, что знали об американском шпионаже и тайных военных операциях. Затем их расстреляли.

Горстка изгнанников, выживших после тяжелых парашютных полетов, получила новые документы и безопасный проезд в Соединенные Штаты. Однако не так много людей дожили до того времени, чтобы воспользоваться этой программой. К несчастью для американских агентов, советский шпион по имени Ким Филби пробрался в высшие эшелоны британской секретной разведывательной службы. Филби активно использовал свой пост для разжигания фракционных конфликтов среди различных украинских эмигрантских групп, а затем выдал Советам всех американских и британских агентов, которых смог идентифицировать. Подавляющее большинство американских агентов, сброшенных на парашютах на Украине, были схвачены и казнены.

Оглядываясь назад, становится ясно, что вариант с украинскими партизанами стал прототипом для сотен операций ЦРУ по всему миру, которые пытались использовать недовольство местного населения для достижения политических выгод для Соединенных Штатов. Впоследствии аналогичные программы ЦРУ были предприняты среди народов мео и хмонг в Юго-Восточной Азии, кубинских антикастровцев и, совсем недавно, никарагуанских контрас, и это лишь некоторые из них. Частью американского обоснования этих операций всегда было то, что американские деньги и оружие для повстанческих групп каким-то образом станут искрой, которая зажжет народную поддержку демократии, гражданских свобод и сопротивления тоталитарному - читай коммунистическому - правлению. Однако есть все признаки того, что такие операции часто приводили к серьезным проблемам, поскольку их фактические результаты почти всегда были прямо противоположны первоначальным намерениям, даже в тех случаях, когда поддерживаемая США группировка добивалась успеха в захвате власти.

В случае с украинской гражданской войной тот факт, что теперь ОУН поддерживают "хорошие" американцы, а не нацисты, не смог изменить жестокую, антисемитскую тактику, которую эта группа применяла в прошлом. Вместо того, чтобы сплотиться вокруг нового "демократического" движения, есть все основания полагать, что многие простые жители Украины с большим доверием отнеслись к утверждениям советского правительства о том, что Соединенные Штаты тоже в душе нацисты и способны использовать любой обман и насилие для достижения своих целей. Тот факт, что это ошибочное представление о намерениях США укоренилось и иногда процветает среди коренных украинцев, является горькой пилюлей для большинства американцев. Но, действительно, как может быть иначе? Если бывшие нацисты и террористы были тем средством, с помощью которого Америка решила распространить доктрину свободы среди людей, не имевших других прямых контактов с западным миром, то совершенно понятно, что подобные представления о Соединенных Штатах кажутся им разумными. Советское правительство, что неудивительно, долгое время прилагало все усилия, чтобы укрепить такие представления о Соединенных Штатах среди своего населения, и с определенным успехом. Сегодня, спустя более сорока лет после окончания войны, советская пропаганда по-прежнему навешивает на практически любого нонконформиста на Украине ярлык “националиста” или “оуновца”, вызывая у населения страх и ненависть к инакомыслящим, что достаточно похоже на эффект, создаваемый навешиванием ярлыка "коммунист" на протестующих в американской политической пропаганде.

Въезд лидера украинской эмиграции Лебедя в США и его громкая политическая агитация после прибытия в страну служат примером второго типа "эффекта бумеранга", который становился гораздо более распространенным в последующие годы. Говоря прямо, бывшие нацисты и коллаборационисты, находившиеся на американской службе и скрывавшиеся от обвинений в военных преступлениях, стали требовать от США помощи в побеге за границу в обмен на сотрудничество с американскими тайными операциями и молчание о них. Некоторые из таких беглецов добивались въезда в сами Соединенные Штаты, в то время как другие довольствовались убежищем в Южной Америке, Австралии или Канаде. Не успело закончиться десятилетие 1940-х годов, как некоторые агенты американской разведки оказались глубоко вовлеченными в подпольные нацистские сети, ответственные за переправку тысяч нацистских преступников в безопасные места в Новом Свете.

*Версия Лебедя об этих событиях значительно отличается. В серии интервью с автором Лебедь утверждал, что прибыл во Львов 3 июля, через несколько дней после немецкого вторжения. По его словам, он не был министром полиции, а вместо этого "отвечал за помощь в переброске членов нашей организации дальше на восток, в маршевые подразделения". Он признает, что был "номером три" в украинском правительстве, но отрицает, что у него был какой-либо официальный титул. Он приписывает любые убийства евреев, имевшие место в тот период, советскому НКВД и утверждает, что повешение польских интеллектуалов было делом рук немецкого СД, а не украинских националистов. Он также категорически отрицает, что когда-либо был руководителем СБ, тайной спецслужбы ОУН. "Даже КГБ, который часто обвиняет меня во всевозможных 'преступлениях', - говорит Лебедь, - утверждает, что лидером СБ был Николай Арсенич, который покончил жизнь самоубийством, когда его окружили силы КГБ, чтобы не попасть в их руки живым".

Утверждения Лебедя по этому последнему пункту противоречат данным современной разведки армии США, где говорится, что Лебедь "стал начальником СБ, которая является спецслужбой" и что, согласно второму американскому исследованию, он "организовал сильный, подпольный исполнительный корпус службы безопасности СБ, который террористическими методами держал под контролем бандеровскую партию [ОУН], а также позднее [ее армию] УПА".

*В тексте закона, поддержанном ЦРУ, почти вскользь упоминается юридическое разрешение ЦРУ игнорировать общественную ответственность за свой бюджет, кадровую политику или практику закупок. Этот подраздел, состоящий из одного предложения, освобождает Управление от соблюдения любого другого закона, который может раскрыть "источники и методы разведки".

Вторая фраза предписывает ЦРУ "выполнять такие другие функции и обязанности... которые Совет национальной безопасности может время от времени предписывать". Юристы Управления давно интерпретировали этот отрывок так, что секретные приказы СНБ или президента имеют больший вес, чем любой "обычный" закон, принятый Конгрессом. Эти два кратких раздела закона оказались юридическим фундаментом, на котором была построена большая часть современного ЦРУ.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

"Крысиные тропы"

"Крысиные тропы", на жаргоне шпионажа, - это сети агентов, которые тайно переправляют беглецов или оперативников под прикрытием на враждебные иностранные территории и обратно. Эти маршруты побега и обхода, как их иногда называют, являются стандартной частью тайных операций каждой крупной державы, и после Второй мировой войны существовали сотни таких "крысиных троп", выходящих из оккупированных Советским Союзом территорий в Восточной Европе.

История одной из таких "крысиных троп" представляет особый интерес, поскольку она показывает, каким образом Соединенные Штаты оказались втянутыми в побег большого количества нацистских преступников и преступников стран оси, многие из которых оставались ярыми фашистами, презиравшими американскую демократию не меньше, чем советский коммунизм. Оглядываясь назад, становится ясно, что многие из "крысиных троп", использовавшихся Соединенными Штатами во время холодной войны, начинались как независимые, несанкционированные организации по побегу нацистов, которые позже стали продавать свои специализированные услуги американским спецслужбам как средство получения прибыли и защиты своих собственных текущих усилий по контрабанде нацистов. Некоторые из изгнанников, занимавшихся этой опасной работой, делали это ради денег, некоторые - по идеологическим причинам, некоторые - и по тем, и по другим.

Самые важные западные "крысиные тропы", о которых стало известно до настоящего времени, включая те, которые занимались контрабандой нацистов, действовали в Ватикане в Риме и через него.1 Выяснение причин, почему и как католическая церковь оказалась вовлечена в контрабанду нацистов, является важным шагом в понимании более широкой эволюции послевоенных альянсов между бывшими нацистами и американскими спецслужбами. Одна организация заслуживает пристального изучения. Это известная католическая светская группа под названием "Интермариум". Во время своего расцвета в 1940-х и начале 1950-х годов ведущие члены этой организации были глубоко вовлечены в контрабанду нацистских беглецов из Восточной Европы в безопасные страны Запада. Позже "Интермариум" также стал одним из важнейших источников вербовки для комитетов ЦРУ по изгнанию. Это можно утверждать с определенной уверенностью, потому что около десятка лидеров "Интермариума" стали активистами или чиновниками "Радио Свободная Европа", "Радио Освобождение" и Ассамблеи порабощенных европейских народов (ACEN), каждая из которых, по признанию правительства США, была организацией, финансируемой и контролируемой ЦРУ.2

Следует напомнить, что для большей части руководства католической церкви Вторая мировая война была интермедией в более глубокой и важной борьбе против "атеистического коммунизма", которая велась на протяжении десятилетий. Эта более фундаментальная борьба тесно связала иерархию Ватикана с полудюжиной консервативных христианско-демократических и клерикально-фашистских политических партий, которые были добровольными пешками нацистов во время войны, даже когда Римская церковь сама подвергалась идеологической атаке со стороны немецкой нацистской партии. Большинство партнеров нацистов по Оси в Восточной Европе, а также вишистская Франция во время войны возглавлялись католическими политическими партиями. Например, марионеточное правительство Словакии возглавлял католический священник, монсеньор Юзеф Тисо. Хорватия, отколовшееся от Югославии террористическое государство, называла себя "чисто католическим государством", чей лидер Анте Павелич был лично принят Папой Римским, а в Венгрии при адмирале Николае Хорти в военное время священнослужители пользовались более глубоким влиянием в правительстве, чем ее собственный парламент. Конечно, хорошо известно, что некоторые лидеры католической церкви мужественно противостояли нацистским преступлениям, иногда ценой своей жизни. Тем не менее, верно и то, что упомянутые выше церковные политические партии играли центральную роль в военной агрессии стран Оси. Эти организации использовали мантию и моральный авторитет церкви, чтобы помочь осуществить подготовку, а в некоторых случаях и фактическое исполнение нацистского геноцида евреев.*3

Когда в конце 1944 - начале 1945 года нацистская Германия рухнула, многие высокопоставленные церковные чиновники помогли организовать масштабную кампанию помощи беженцам для миллионов католиков, бежавших из Восточной Европы. Как только эта кампания была начата, делалось мало различий между католиками, ответственными за преступления против человечности, совершенные в странах Оси, и теми, кто подвергался преследованиям просто за оппозицию к Советам. Подавляющее большинство беженцев, пронесшихся через Рим после войны, покинули свои родины по причинам, не имеющим никакого отношения к военным преступлениям; они просто оказались не в том месте и не в то время, когда немецкие или советские войска ворвались в их деревни.

В то же время, однако, эти маршруты беженцев стали самыми важными каналами для вывоза из Европы нацистов и коллаборационистов, скрывавшихся от обвинений в военных преступлениях. Фракции внутри церкви, долгое время симпатизировавшие крайне антикоммунистической позиции нацистов, организовали масштабные программы по содействию побегам десятков тысяч нацистов и коллаборационистов из Германии, Австрии, Хорватии, Словакии, Украины и ряда других государств Восточной Европы. Главную роль церкви в побеге нацистов играл полковник люфтваффе Ганс Ульрих Рудель, высокоодаренный немецкий воздушный ас, который после войны стал международным представителем неонацистского движения. "Можно как угодно относиться к католицизму. Но то, что Церковь, особенно некоторые выдающиеся личности внутри Церкви, предприняли в те годы [сразу после войны], чтобы спасти лучших представителей нашего народа, часто от верной смерти, никогда не должно быть забыто!" воскликнул полковник Рудель в своей речи в Куфштайне в 1970 году. "В самом Риме, перевалочном пункте путей эвакуации, было сделано очень многое. Обладая огромными ресурсами, церковь помогла многим из нас выехать за границу. Таким образом, в тишине и тайне можно было эффективно противодействовать безумной жажде мести и возмездия со стороны победителей".4

Основными учреждениями Ватикана по работе с беженцами была группа агентств помощи в Риме, которые делили работу по оказанию помощи в зависимости от национальности беженца. Например, литовцы обращались к преподобному Ятулевичусу в дом № 6 на улице Лукулло, в то время как падре Галлов в доме 33 на улице Виа деи Парионе помогал венграм, монсеньоры Драгонович и Маджерек в Институте святого Иеронима отвечали за помощь хорватам, и так далее.5

Согласно совершенно секретному отчету разведки Госдепартамента США от мая 1947 года, "Ватикан... является крупнейшей организацией, вовлеченной в незаконное перемещение эмигрантов... [и] оправданием... его участия в этом незаконном трафике является просто распространение веры. Ватикан стремится помочь любому человеку, независимо от национальности или политических убеждений, если только этот человек может доказать, что он католик". Засекреченное исследование подтвердило, что нацисты и их пособники не были исключены из этих усилий: "В тех странах Латинской Америки, где церковь является контролирующим или доминирующим фактором, Ватикан оказывает давление, в результате которого иностранные представительства этих стран занимают позицию, почти благоприятствующую въезду в их страны бывших нацистов и бывших фашистов или других политических групп, при условии, что они настроены антикоммунистически. Это, фактически, практика, действующая в консульствах и миссиях латиноамериканских стран в Риме в настоящее время".6

Лидеры организации "Интермариум" стали координаторами большей части усилий по спасению нацистов, а многие из тех, кто контролировал кампанию помощи Ватикана, одновременно стали высшим руководством "Интермариума". Например, монсеньор Крунослов Драгонович, который организовывал маршруты побега для беглецов усташей (хорватских фашистов), служил главным представителем Хорватии в самопровозглашенном правящем совете "Интермариума". Согласно материалам расследования армии США, полученным через Закон о свободе информации, архиепископ Иван Бучко с Украины, который успешно взаимодействовал с самим Папой Пием XII, чтобы добиться свободы для украинского легиона Ваффен СС,* стал старшим украинским представителем "Интермариума". Бывший фюрер откровенно нацистского латвийского "Перконкруста" Густав Целминс был назначен секретарем штабного отделения в Риме.7

Рассекреченные документы Госдепартамента США и армейской разведки прослеживают корни "Интермариума" в альянсе воинственно антикоммунистических католических светских организаций из Восточной Европы, созданных в середине 1930-х годов. Абвер (немецкая военная разведка) использовал контакты "Интермариума" в качестве довоенных "агентов влияния" за рубежом, а также как достаточно надежные источники информации о крупных эмигрантских общинах Европы. К тому времени, когда нацисты маршировали по континенту, "Интермариум" стал, по словам отчета разведки армии США, "инструментом немецкой разведки".8

Название группы означает "между морями", и объявленной целью коалиции было объединение стран "от Балтики до Эгейского моря" в единый фронт против СССР. "Интермариум" также должен был стать названием новой, единой католической федерации всех стран, граничащих с Россией - новой Священной Римской империи, по сути, - которая должна была быть создана для того, чтобы ускорить уничтожение СССР. Хотя "Интермариум" никогда не был фашистской или национал-социалистической группой как таковой, он находился далеко справа в политическом спектре, а ряд его лидеров активно сотрудничали с нацистами. Их стратегия во многих важных аспектах совпадала со стратегией нацистского "философа" Альфреда Розенберга, а лидеры "Интермариума" установили тесные рабочие отношения с министерством Розенберга, по крайней мере, еще в 1940 году. В организации процветал многовековой католический антисемитизм, и евреи были исключены из плана федерации "Интермариума".

После войны "Интермариум" стал одной из первых организаций, открыто выступавших за свободу военнопленных Ваффен СС и за разрешение создать добровольческую антикоммунистическую армию для использования в якобы неизбежной войне против СССР. Многоязычный "Бюллетень" группы, например, утверждал еще в январе 1947 года, что "не имеет значения, находимся ли мы [сейчас] между второй и третьей мировыми войнами или же в середине незавершенной второй мировой войны … [но] события не должны застать нас врасплох, как в 1939 году". Официальное издание утверждало, что необходимо немедленно начать создание "объединенных общих вооруженных сил Интермариума", созданных из изгнанников, воевавших на обеих сторонах в период с 1939 по 1945 год.

Функция этой армии изгнанников, по замыслу "Интермариума", заключалась в том, чтобы поступить с СССР так, как союзники поступили с Германией: "сокрушив его военную мощь и разделив его", как говорится в ключевом манифесте, "на... свободные государства в их этнических границах"9 - иными словами, разделив Советский Союз на более мелкие этнические единицы примерно так же, как это было предложено группой Розенберга в германском верховном командовании. Неудивительно, что СССР оставался глубоко враждебным по отношению к "Интермариуму", и советские агенты арестовывали лидеров группы всякий раз, когда могли наложить на них руки.

Американской разведке стало известно, по крайней мере, уже в 1947 году, что "Интермариум" стал принимать активное участие в организации побегов широкого круга нацистов и коллаборационистов из Восточной Европы. Например, в июне того же года специальный агент Корпуса контрразведки США Уильям Гоуэн уведомил свою штаб-квартиру в Риме о курьезном случае, когда беглый венгерский фашист, который по совместительству был его информатором, "сбежал" из итальянской тюрьмы при содействии "Интермариума". По словам агента Гоуэна, "Интермариум" пользовался достаточным влиянием в итальянском полицейском управлении, чтобы организовать освобождение своего информатора по официальным каналам. По словам Гоуэна, после вмешательства "Интермариума" в дела бывшего фашиста Министерство внутренних дел Италии направило телеграмму в тюремный лагерь, где содержался информатор, и приказало освободить его. После этого освобожденный подозреваемый был внесен в официальные документы как "сбежавший".10

В том же году Гоуэн и другие агенты Корпуса контрразведки установили рабочие отношения с рядом чиновников "Интермариума". Их непосредственной целью было создание проблем для советского правительства в Венгрии, которое свергло прозападного премьер-министра в середине 1947 года. Вскоре после инцидента с побегом из "Интермариума" агент Гоуэн договорился со специалистами разведки Государственного департамента США о предоставлении американской дипломатической визы ведущему представителю "Интермариума" Ференцу Вайде, чтобы тот мог отправиться в Америку. Миссия Вайды для "Интермариума" (и для Корпуса контрразведки) заключалась в том, чтобы убедить свергнутого премьер-министра Ференца Надя объединиться с бывшими изгоями Оси в новый спонсируемый США альянс против коммунистической власти в Венгрии.

Вайда, как выяснилось, на момент въезда в США сам скрывался от обвинений в военных преступлениях и государственной измене. Он сделал карьеру в крайне правой политике в Венгрии и был ведущим антисемитским пропагандистом клерикально-фашистской "Партии скрещённых стрел". В последние месяцы войны Вайда помог вывезти из Будапешта венгерские художественные ценности и промышленное оборудование на миллионы долларов. Эта добыча стала одним из основных источников финансирования "Интермариума" в первые годы после войны.

Вайда был арестован в Италии в апреле 1947 года по обвинению в военных преступлениях. Но согласно документам американской контрразведки, которые никогда ранее не предавались гласности, он вскоре сбежал из-под стражи итальянской полиции точно так же, как и предыдущий информатор Гоуэна, и скрылся в летнем поместье Папы Пия в Кастель-Гандольфо, где ему дали убежище. Затем агент Корпуса контрразведки США Гоуэн помог Вайде тайно покинуть страну и даже снабдил его рекомендательным письмом, в котором утверждалось, что Вайда "оказал большую помощь контрразведке в Риме [предоставив] информацию об иммигрантах из государств-сателлитов России".11 Затем венгр отправился в Испанию, где ему удалось заручиться поддержкой Госдепартамента и Корпуса контрразведки для своей поездки в Штаты.

К несчастью для Вайды и специального агента Гоуэна, обозреватель Дрю Пирсон находился в Риме вскоре после того, как венгр бежал из Италии. К нему обратились неизвестные люди - "вероятно, коммунисты или вдохновленные коммунистами", - сказал Гоуэн, - которые передали ему многие детали истории и планов Вайды. Вскоре Пирсон обнаружил, что беглый военный преступник и представитель "Интермариума" Ференц Вайда действительно въехал в США за счет налогоплательщиков и по специальному разрешению Госдепартамента. Обозреватель предал этот инцидент огласке, и вскоре Вайда был арестован и задержан на острове Эллис в нью-йоркской гавани. Бывший премьер-министр Венгрии Надь, который был объектом миссии Вайды, осудил посланника "Интермариума" как "нациста".12 Последовало короткое расследование Конгресса, материалы которого оставались засекреченными более тридцати пяти лет. Вскоре Вайда был депортирован и нашел убежище в Колумбии. В итоге он стал корреспондентом журнала Time в Боготе (хотя его уволили, когда его прошлое стало достоянием общественности) и преподавателем в международном университете, в совет которого, что интересно, входил Адольф А. Берле-младший, который, как известно сегодня, служил проводником средств ЦРУ в этот период.13

Дело Вайды стало разочарованием для альянса между американской разведкой и "Интермариумом", но оно, конечно, не положило конец этим отношениям. В каждом конкретном случае можно проследить четкую преемственность персонала, начиная с ватиканских сетей незаконного ввоза беженцев в 1945 году, продолжая "Интермариумом" и заканчивая различными проектами политической войны, финансируемыми ЦРУ в начале 1950-х годов. Ряд активистов "Интермариума", включая тех, кто является военными преступниками даже по самому строгому определению этого термина, последовали по этим каналам в Соединенные Штаты.

Для иллюстрации этого процесса достаточно привести несколько примеров. Латвийский компонент "Интермариума" был одним из самых глубоко скомпрометированных из-за его службы нацистской военной машине, однако ряд его наиболее видных членов въехали в Соединенные Штаты. В дальнейшем они играли ведущие роли в тех эмигрантских проектах, которые, как теперь известно, финансировались ЦРУ внутри нашей страны.

Например, фюрер латышского фашистского "Перконкруста" Густав Целминс в 1941 году организовал латышское подразделение СС и на протяжении всей войны служил нацистским агентом в националистических кругах. Впоследствии он стал сотрудником влиятельного римского филиала "Интермариума". Целминс въехал в Соединенные Штаты в качестве перемещенного лица в 1950 году и был быстро принят на работу в качестве преподавателя программы по изучению русского языка в Сиракузах, штат Нью-Йорк, имея связи с американскими спецслужбами. В конце концов Целминс бежал в Мексику после публикации в газете, которая разоблачила его усилия по организации антисемитской деятельности среди латышских изгнанников в США.14

Среди других латышских эмигрантов в Интермариуме - Альфред Берзиньш и Болеслав Майковскис, оба из которых разыскивались по обвинению в военных преступлениях и оба оказались на содержании финансируемых ЦРУ организаций в 1950-х годах. Они были лидерами Комитета свободной Латвии и Международного крестьянского союза, соответственно, которые финансировались из средств Управления, отмытых через РСЕ/РС и связанную с ними Ассамблею порабощенных европейских народов (ACEN).15

Как будет показано в следующей главе, деньги ЦРУ оплачивали политические конгрессы ACEN, предоставляли значительные личные стипендии лидерам эмигрантов, таким как Берзиньш, и в некоторых случаях публиковали стенограммы их выступлений в виде книг. Многие активисты "Интермариума" стали гостями передач РСЕ/РС, а радиостанции на протяжении 1950-х годов активно рекламировали организации, которые они представляли. Стоит отметить, что деньги ЦРУ, отмытые через "Радио Свободная Европа", также финансировали публикацию книги "Ассамблея порабощенных европейских народов", в которой были представлены материалы первого конгресса ACEN в Нью-Йорке и включены комментарии Берзиньша и албанского эмигранта из "Кровавого камня" Хасана Дости, среди прочих.16 Этот текст был бесплатно распространен практически во всех библиотеках, газетах и радиостанциях США и Европы. Пропагандистская работа была настолько тщательной, что этот трактат и по сей день регулярно появляется в магазинах подержанных книг и на гаражных распродажах.

Соединенные Штаты оказались втянутыми в крупномасштабные подпольные пути "Интермариума" для нацистов, когда Корпус контрразведки нанял хорватского лидера "Интермариума" монсеньора Крунослава Драгоновича для организации специальных "крысиных троп" из Европы для спонсируемых США агентов, которые были слишком "горячими", чтобы иметь какие-либо официальные связи с американским правительством. Драгонович, высокопоставленный прелат хорватской католической церкви, руководил одной из крупнейших и наиболее важных нацистских служб побега в то время, когда Соединенные Штаты наняли его. Согласно более позднему отчету Министерства юстиции США, Драгонович сам был военным преступником, который занимался "переселением" сербов и евреев в рамках депортации, проводимой хорватским фашистским режимом усташей, установленным в Югославии во время войны. В 1944 году он бежал в Ватикан, где под эгидой церкви создал подпольные пути эвакуации из своей страны для тысяч высокопоставленных усташских лидеров. По словам Иво Омрканина, бывшего эмиссара правительства усташей и старшего помощника Драгоновича, ныне живущего в Вашингтоне, его наставник использовал церковные ресурсы, чтобы организовать безопасный проход для "многих тысяч наших людей", как выразился Омрканин. "Он помог как можно большему числу представителей правительства, не исключая и сотрудников службы безопасности". Среди этих "беженцев" были такие люди, как вождь усташей Анте Павелич и его министр полиции Андрия Артукович, которые вместе организовали убийство по меньшей мере 400 000 сербов и евреев.17

Более позднее расследование Министерства юстиции США по делу о побеге офицера гестапо Клауса Барби обнародовало десятки страниц официальных документов о работе Драгоновича на американскую разведку, которые в противном случае, вероятно, никогда бы не увидели свет. Министерство юстиции прямо признает, что Драгонович работал на американцев, занимаясь тайной переправкой беглецов, спонсируемых США, и что - нравится это Соединенным Штатам или нет - это обеспечивало источник финансирования и защиту, по сути, для автономной работы священника по контрабанде нацистов.18

Сделка с Драгоновичем была результатом осознанных потребностей разведки того периода. Согласно агенту Корпуса контрразведки Полу Лайону, старший офицер 430-го отряда Корпуса контрразведки в Вене, майор Джеймс Милано, приказал ему летом 1947 года "установить способ размещения посетителей" - Лайон имеет в виду изгнанников из Восточной Европы. Эти "посетители" были мужчинами и женщинами, "которые находились под опекой 430-го отряда Корпуса контрразведки, - пишет Лайон, - и чье дальнейшее пребывание в Австрии представляло угрозу безопасности, а также было источником возможного смущения для генерального командования". Сотрудник Корпуса контрразведки отправился в Рим, где с помощью высланного словацкого дипломата заключил сделку о взаимопомощи с монсеньором Драгоновичем, который уже имел "несколько тайных каналов эвакуации в различные страны Южной Америки для различных типов европейских беженцев".

По соглашению священник получал фальшивые удостоверения личности, визы, тайные убежища и транспорт для эмигрантов, чьи рейсы спонсировались Корпусом контрразведки. В обмен на это Лайон и специальный агент Корпуса контрразведки Чарльз Кроуфорд помогали особым беженцам, отобранным Драгоновичем, бежать из оккупированной США зоны Германии. Почти наверняка это были беглые военные преступники-усташи (хорватские фашисты), даже если верить версии Министерства юстиции.19

Официально, конечно, Соединенные Штаты по-прежнему были привержены поимке и наказанию усташских преступников. Но соглашение между Корпусом контрразведки и Драгоновичем неизбежно влекло за собой предоставление фактической защиты не только беглецам, спонсируемым Соединенными Штатами, но и хорватским преступникам, которые, как известно, находились под опекой монсеньора. Корпус контрразведки знал, что его договоренность с Драгоновичем способствовала побегу фашистских беглецов. Специальный агент Корпуса контрразведки Роберт Мадд, например, сообщил во время первых контактов между Корпусом контрразведки и Драгоновичем, что "многие из наиболее выдающихся усташских военных преступников и коллаборационистов живут в Риме нелегально.... Их ячейки все еще поддерживаются, их газеты все еще публикуются, а их разведывательные агентства все еще работают. Главными среди оперативников разведки ... являются Драгонович и монсеньор Маджерек", - писал он. "Усташские министры либо живут в монастыре [Драгоновича], либо живут в Ватикане и посещают собрания несколько раз в неделю в Сан-Джеронимо [т.е. в Институте Святого Иеронимоса, которым руководил Драгонович]".20 Далее агент Мадд назвал десятерых крупных лидеров усташей, находившихся в то время в ведении Драгоновича, некоторые из которых фигурировали в списках союзников, подозреваемых в военных преступлениях. Несмотря на отчет Мадда, однако, Корпус контрразведки не арестовал ни одного из усташей, находившихся под опекой Драгоновича, и не сообщил о том, где они скрываются, ни Комиссии ООН по военным преступлениям, ни югославскому правительству.

Самым известным из спонсируемых США пассажиров "крысиной тропы" Драгоновича, о котором стало известно до сих пор, является Клаус Барби, начальник гестапо в Лионе (Франция) в военное время, который позже перешел на работу в американскую разведку в Германии. Во время войны Барби депортировал евреев в лагеря смерти, пытал и убивал бойцов сопротивления, попавших в его руки, и выполнял функции политической полиции в оккупированном нацистами Лионе. По окончании войны Барби бежал обратно в Германию, где впервые попал в поле зрения Корпуса контрразведки армии США как объект охоты. Он случайно попал в поле зрения операции "Отборочная комиссия", серии совместных американо-британских рейдов в феврале 1947 года, целью которых было найти около семидесяти немцев, организовавших подпольную пронацистскую политическую партию. Барби считался ответственным за разведку группы - получение фальшивых документов и печатного оборудования, контрабанда беглецов и т.п. - и поэтому был включен в список арестованных.

Однако он избежал задержания, успев вылезти из окна ванной комнаты в тот момент, когда агенты Корпуса контрразведки выбивали входную дверь. Барби бежал в Мемминген, небольшой городок к западу от Мюнхена, и там его отношения с Корпусом контрразведки начались всерьез. В регионе IV (куда входил Мемминген) знали, что в Штутгарте, Гейдельберге и Франкфурте (регионы I, II и III) были выданы ордера на арест Барби в связи с его побегом из операции "Отборочная комиссия". Но Барби обратился к своему другу Курту Мерку - бывшему офицеру Абвера, который руководил собственной шпионской сетью в регионе IV Корпуса контрразведки, и вызвался служить в Корпусе контрразведки - той самой организации, которая пыталась его схватить. Мерк, сам скрывавшийся от французских обвинений в военных преступлениях, убедил своего американского контролера Роберта Тейлора, что Барби может быть полезен. Затем отдел региона IV Корпуса контрразведки принял Барби на работу и держал его в тайне от остальных сотрудников Корпуса контрразведки.21

Агент Тейлор и Корпус контрразведки в регионе IV имели все возможности узнать до того, как завербовали Клауса Барби, что он был начальником гестапо в Лионе во время войны. Во время операции "Отборочная комиссия" по всему Управлению была распространена "Центральная картотека личностей", в которой он значился как таковой. Кроме того, имя Барби с 1945 года фигурировало в справочниках CROWCASS как подозреваемого в убийствах и пытках гражданских лиц. Кроме того, Барби сам признался своим кураторам, что он был офицером СД и гестапо (хотя он утверждал, что не был причастен к пыткам или преступлениям против человечности), и мимолетные упоминания о прошлом и звании Барби в нацистской разведке встречаются в его досье в Корпусе контрразведки. Этот самопризнанный статус бывшего офицера СД и СС относил Барби к категории "автоматически арестованных" в соответствии с оккупационным законодательством Германии того времени. Корпус контрразведки, если бы он чувствовал себя связанным писаными законами, должен был бы арестовать Барби без лишних слов. При аресте не обязательно было знать конкретные преступления, которые мог совершить Барби, хотя очевидно, что после этого должно было последовать полное расследование. Достаточно было того, что Барби был человеком из СД.22

Однако вместо этого агент Тейлор и его преемники сделали все возможное, чтобы Барби оставался на службе. Ценность Барби как информатора "бесконечно перевешивает любую пользу, которую он может принести в тюрьме", - отметил Тейлор в одной из нескольких внутренних рекомендаций Корпуса контрразведки от имени своего агента, и штаб-квартира Корпуса контрразведки в Германии в конце концов официально одобрила вербовку бывшего офицера СС. Вскоре Барби руководил несколькими отдельными шпионскими сетями, которые проникали во французскую разведку и распространялись на Румынию и праворадикальные украинские эмигрантские организации в Германии. Субагенты Барби также работали под прикрытием в КПГ (Коммунистической партии Германии) в регионе IV и получили премию в 100 западногерманских марок, когда он добыл "полный список членов КПГ города Аугсбург", - говорится в его личном деле.23

Сведения о деяниях Барби в военное время постепенно просачивались через сплетни других нацистов, состоявших на службе в американской разведке. Агент американской разведки Эрхард Дабрингхаус, который в конце 1940-х годов недолго был контролером Барби, вспоминает, что бывший друг Барби Курт Мерк донес на Барби после того, как ему урезали шпионскую зарплату. Мерк "рассказал мне истории о том, что Клаус Барби пытал бойцов французского сопротивления", - говорит Дабрингхаус. "Он сказал мне, что [Барби] подвешивал их за большие пальцы, пока они не умирали... [и что] если французы когда-нибудь узнают, за сколько массовых захоронений ответственен Барби, даже Эйзенхауэр не сможет его защитить".24 Дабрингхаус утверждает, что он доложил обо всем этом в штаб Корпуса контрразведки, но был встречен лишь молчанием.

Тот факт, что Барби мог быть военным преступником, просто не интересовал штаб-квартиру Корпуса контрразведки. Очевидно, что в то время сотни эсэсовцев работали на Соединенные Штаты, а еще сотни - на французов, британцев и Советы. Зачем беспокоиться о гауптштурмфюрере, который служил во Франции? Слухи о Барби не были поразительными, они были обычными. Даже Дабрингхаус, который сегодня выражает шок по поводу использования Барби в качестве агента, признает, что его другая работа в Корпусе контрразведки состояла в основном в управлении еще одной сетью эсэсовцев - в районе Штутгарта.

Но Барби отличался от большинства других нацистов. По случайному совпадению, одним из тех, кого Барби пытал и убил, был Жан Мулен, герой французского сопротивления. Многие французские ветераны хотели, чтобы Рене Харди, который, по их мнению, предал Мулена нацистам, был повешен за его роль в этом убийстве, и Барби был единственным человеком, у которого могли быть необходимые доказательства. Таким образом, существовал мощный электорат для оказания давления на Корпус контрразведки в деле Барби, в то время как другие нацисты, работавшие на Корпус контрразведки, были просто "другими нацистами".

Слухи о найме (и защите) Барби американцами начали доходить до французских газет и политиков, по крайней мере, уже в 1948 году. Они, в свою очередь, оказывали все большее давление на правительство США с помощью огласки и, затем, официальных нот с требованием выдать Барби из Германии. Именно поэтому, в конечном счете, в 1951 году Корпус контрразведки решил предоставить Барби новую личность и безопасный переезд в Аргентину, в то время как тысячи других бывших нацистов, которые в то или иное время представляли "интерес" для Корпуса контрразведки, просто доживали свои жизни в Германии. Его кураторы в то время согласились, что если бы Корпус контрразведки бросил Барби, когда французское правительство начало требовать его экстрадиции, у него было бы много компрометирующих вещей, которые он мог бы рассказать о Корпусе контрразведки. Если бы он говорил с британцами, это была бы "неловкая ситуация" (утверждалось в одной внутренней записке), потому что американцы скрыли от них Барби после операции "Отборочная комиссия". Если бы он попал к французам, было бы еще хуже: в штаб-квартире Корпуса контрразведки считали, что во французскую Сюрете (службу безопасности) "основательно проникли коммунистические элементы", как говорилось в более позднем докладе Министерства юстиции США по этому делу, которые хотели "похитить Барби, раскрыть его связи с Корпусом контрразведки и тем самым поставить Соединенные Штаты в неловкое положение".25

Ответ штаб-квартиры Корпуса контрразведки на запрос Франции об экстрадиции был бюрократическим маневром поразительной простоты. Барби, по мнению штаб-квартиры, должен быть немедленно "исключен из числа информаторов". В то же время, однако, было "желательно, чтобы субъект [Барби] не был поставлен в известность о том, что его статус в этой организации был изменен".26 Единственный способ, которым Барби мог оставаться в неведении о своем "измененном статусе", заключался в том, что Корпус контрразведки продолжал платить ему, принимать его отчеты и давать ему новые задания; именно это и произошло. Короче говоря, Барби был принят на работу в Корпус контрразведки, чтобы скрыть тот факт, что он был фактически уволен.

В декабре 1950 года Корпус контрразведки помог организовать новое фальшивое удостоверение личности для Барби ("Клаус Альтманн"), а затем заплатил монсеньору Драгоновичу за организацию для нацистского беглеца виз и выезда в Южную Америку. Для Корпуса контрразведки это дело вел агент Джордж Нигой (которому поручил взять на себя руководство операцией "крысиной тропы" агент Лайон). Отъезд Барби из Европы был спокойным, даже рутинным, согласно посмертному описанию событий, сделанному контрразведкой.27

Здесь необходимо сделать небольшую паузу, чтобы представить побег Барби в более широкой исторической перспективе. Сильные опасения в Вашингтоне, вызванные началом Корейской войны в июне 1950 года, стали важным фактором в формировании отношений между американскими спецслужбами и многими бывшими нацистами в Европе, одним из которых был Клаус Барби. Тем летом войска ООН под руководством США добились впечатляющих успехов в борьбе с северокорейцами, но осенью в конфликт вступила Коммунистическая народно-освободительная армия Китая, которая нанесла войскам ООН тяжелые потери. В течение первой недели января 1951 года коммунистические силы взяли столицу Южной Кореи Сеул. Моральный дух Вашингтона резко упал, и старшие офицеры в Пентагоне и Совете национальной безопасности начали серьезно обсуждать тактику применения атомного оружия против китайцев.

Корейский кризис спровоцировал инцидент на полмира, который ярко показал, насколько политика безопасности США того периода зависела от сокрытия нацистских преступников. Американцы хотели, чтобы военные мускулы и сталелитейные заводы Западной Германии стали стержнем обороны Западной Европы от того, чего многие боялись - неминуемого вторжения со стороны СССР. Однако западногерманские военные и большая часть политического истеблишмента этой страны возражали, утверждая, что американское обращение с нацистскими военными преступниками до сих пор было слишком суровым и порочило честь немецкого офицерского корпуса.

Ценой, которую новая администрация Германии хотела получить за сотрудничество в союзе с Соединенными Штатами, была свобода для осужденных нацистских военных преступников, заключенных в тюрьме Ландсберг, недалеко от Мюнхена. Многие западногерманские лидеры настаивали на том, чтобы пятнадцать нацистских заключенных, приговоренных к смертной казни - большинство из них были руководителями отрядов убийц - были спасены от повешения. Сам канцлер Конрад Аденауэр публично утверждал, что продолжение содержания этих осужденных в тюрьме представляет собой, как он выразился, "психологическую проблему" для западных немцев, поскольку заключение в тюрьму некоторых осужденных, популярных среди западногерманского офицерского корпуса, "поставит препятствия на пути будущего [военного] призыва, если люди, против которых не было доказано военных преступлений, будут продолжать содержаться в тюрьме".28 Это мягкое замечание канцлера было лживым – в действительности заключенных Ландсберга судили и признали виновными в убийстве по меньшей мере 2 миллионов человек, наживе на рабском труде, массовом убийстве американских военнопленных и тысячах других конкретных актов террора, - но оно свидетельствует о том, каким было в то время отношение высокопоставленных чиновников западногерманского правительства.

После начала Корейской войны Верховный комиссар США в Германии Джон Макклой быстро приступил к разрешению американо-западногерманского спора по поводу узников Ландсберга. Он создал комиссию по юридическому анализу, которая должна была проконсультировать его по вопросу помилования заключенных, и эта группа провела следующие шесть месяцев, изучая различные апелляции и просьбы о милосердии, поданные от имени осужденных. Однако комиссия Макклоя воздержалась от каких-либо контактов с американскими прокурорами Нюрнберга и отказалась рассматривать документальные свидетельства конкретных преступлений нацистов, которые были выявлены в ходе судебных процессов над заключенными.29

Макклой объявил о рекомендациях этой рабочей группы в январе 1951 года, всего через несколько дней после того, как Сеул пал под ударами коммунистических войск. Он начал с признания "чудовищности преступлений", совершенных заключенными в Ландсберге, и призвал принять против них жесткие меры. Но затем он продолжил утверждать, что в некоторых случаях есть "законные основания для помилования", как он выразился, например, когда приговор узнику Ландсберга "не соответствует приговорам за преступления аналогичной тяжести в других случаях", или когда осужденный должен был "подчиняться приказам" во время войны, или когда присутствуют другие смягчающие факторы.30

Макклой постановил, что пять преступников, включая командира айнзатцгруппы Отто Олендорфа и начальника концлагеря Освальда Пола, должны быть повешены. Затем он существенно сократил сроки заключения еще семидесяти девяти главных нацистских военных преступников, большинство из которых были освобождены в течение нескольких месяцев после решения Макклоя. В число бенефициаров этого акта вошли, например, все осужденные врачи концлагерей; все высшие судьи, которые управляли "специальными судами" нацистов и подобными механизмами репрессий; четырнадцать из пятнадцати осужденных преступников из первого процесса по делу айнзатцгрупп и администрации концлагерей, семь из которых были немедленно освобождены; шестнадцать из двадцати обвиняемых по второму делу о массовых убийствах айнзатцгрупп; и все осужденные преступники по делу о рабском труде в корпорации Круппа, каждый из которых был немедленно освобожден.31

Не менее важно и то, что решения Макклоя о помиловании узников Ландсберга привели в движение гораздо более широкий процесс, в результате которого в течение следующих пяти лет были освобождены сотни других осужденных нацистских преступников. Осужденный руководитель компании "И. Г. Фарбен" Фриц Тер Меер кратко сформулировал этот вопрос после своего освобождения из Ландсберга через несколько дней после помилования Макклоя. "Теперь, когда у них на руках Корея", - сказал он, - "американцы стали намного дружелюбнее".32

Клаус Барби был лишь малой частью этих гораздо более масштабных событий. Но его побег при поддержке США, если взять его вместе с помилованием Макклоем главных военных преступников и программами по использованию нацистов, о которых шла речь выше, указывает на важный вывод. К зиме 1950-1951 годов высшее руководство правительства США решило отказаться от своего обещания военного времени привлечь нацистских преступников к ответственности. Зверства Холокоста были сведены к еще одному неудобному факту истории, который нужно было обойти стороной в интересах сохранения западногерманской военной поддержки американского лидерства в холодной войне. В то время как нацизм и ближайшее окружение Гитлера продолжали публично осуждаться на Западе, фактическое расследование и преследование конкретных преступлений нацистов зашло в тупик.

Более тридцати лет спустя созревание общественного мнения и смена правительства как во Франции, так и в Боливии, где оказался Барби, привели к поимке Клауса Барби боливийскими властями и его отправке во Францию для суда за преступления против человечности. Это, в свою очередь, привело к решению Министерства юстиции США начать собственное расследование по делу Барби, которое, по крайней мере, частично было мотивировано тем, что новые утечки и слухи о работе бывшего нациста на американскую разведку стали появляться практически ежедневно и широко освещаться в мировой прессе.33 Как отмечалось выше, это расследование пришло к выводу, что Соединенные Штаты действительно защищали Барби в Европе и организовали его побег, но Барби был единственным нацистом, которому была оказана подобная помощь.

В отчете Министерства юстиции США за 1983 год о побеге Барби были уточнены неизбежные вопросы о том, сколько других нацистов могло пройти по "крысиной тропе" монсеньора Драгоновича. Ограничивая определение ответственности США в этом деле только теми лицами, которых Соединенные Штаты непосредственно спонсировали для проезда по "крысиной тропе", отчет игнорирует ту роль, которую молчаливая, а иногда и активная, поддержка Корпуса контрразведки сыграла в содействии контрабандной работе Драгоновича. Такой подход в отчете может иметь узкое юридическое обоснование - в конце концов, это было официальное расследование Министерства юстиции. Но такой подход затушевывает тот факт, что "крысиная тропа" действительно использовалась для массовых побегов усташских военных преступников на протяжении 1940-х годов, и эффективно скрывает степень, в которой заинтересованность Соединенных Штатов в привлечении усташских военных преступников к ответственности была затруднена договором Корпуса контрразведки с Драгоновичем.

Затем, рассматривая вопрос о тех путешественниках по "крысиной тропе", которые были непосредственно спонсированы Корпусом контрразведки, авторы расследования заключают: "Не было найдено ни одного другого случая, когда подозреваемый нацистский военный преступник использовал 'крысиную тропу' или когда 'крысиная тропа' использовалась для эвакуации человека, разыскиваемого правительством США или любым из его послевоенных союзников".34

Это заявление имеет вид прямолинейной декларации, и оно было принято без вопросов большинством американских СМИ как означающее "Никакие другие нацисты или военные преступники не были спасены с помощью 'крысиных троп'". Министерство юстиции, однако, проявило осторожность, выбрав фразу "послевоенные союзники". Дело в том, что Драгонович и Корпус контрразведки вместе способствовали побегу целого ряда нацистских коллаборационистов, которых разыскивали правительства стран Восточной Европы, не являвшихся послевоенными союзниками США.

Представление Министерства юстиции по этому вопросу прямо противоречит, более того, документам, которые были обнародованы в его собственном расследовании. Агент Лайон, ныне покойный, написал краткий отчет о своей деятельности на "крысиной тропе" в 1950 году. Он не оставляет сомнений в том, что некоторые из тех беглецов, которых спонсировали американцы, на самом деле были беглецами от обвинений в военных преступлениях. Получение фальшивых удостоверений личности и виз для его "посетителей", - утверждает Лайон, - "было сделано незаконно, поскольку такие лица не могли претендовать на право [на помощь в эмиграции] в соответствии с Женевским уставом IRO [Международной организации по делам беженцев]".35 Как отмечалось ранее, в соответствии с уставом IRO существовали две такие группы. Нацисты и пособники нацистов, с одной стороны, и обычные преступники, с другой. По крайней мере, один американский агент, прикомандированный к 430-му отряду Корпуса контрразведки в Австрии, занимался перевозкой таких "грузов", как называли подпольных путешественников, на регулярной основе в течение более трех лет.

Лайон ясно дает понять, что он, Драгонович и американские чиновники, по крайней мере, вплоть до директора разведки армии США в Европе, прекрасно знали, что некоторые из пассажиров "крысиной тропы" были беглыми военными преступниками. Сам Драгонович "известен и записан как фашист, военный преступник и т.д.", - пишет Лайон, - "и его контакты с южноамериканскими дипломатами подобного класса обычно не одобряются чиновниками Госдепартамента США". Во втором отчете Лайон говорит, что "некоторые из лиц, представляющих интерес для отца Драгоновича, могут представлять интерес для политики денацификации [так в оригинале] союзников" - другими словами, они являются нацистами. "Однако... [они] также представляют интерес для нашего русского союзника".36 Предположительно, союзник использован здесь с сарказмом, учитывая, что это было написано в разгар холодной войны. По словам Лайона, поскольку Советы искали этих нацистов, программа должна была осуществляться в условиях такой секретности, что даже большая часть Корпуса контрразведки должна была оставаться в неведении о ее существовании.

Далее специальный агент Лайон рекомендовал расширить помощь США лидеру "Интермариума" Драгоновичу. Помощь священника была особенно желательна, пишет Лайон, потому что, если контрабанда когда-либо будет раскрыта, "мы сможем, если нас заставят, заявить, что передача перемещенных лиц в организацию социального обеспечения [такую как организация Драгоновича] соответствует нашему демократическому образу мышления и что мы не занимаемся незаконным распоряжением военными преступниками, дезертирами и т.п."37 Короче говоря, Лайон предлагал "правдоподобное отрицание" того самого факта, который больше всего беспокоил Корпус контрразведки: австрийское отделение Корпуса контрразведки "занималось распоряжением военными преступниками, дезертирами и тому подобными лицами", по крайней мере тогда, когда такие лица, как считалось, представляли разведывательную ценность для Соединенных Штатов.

Что касается каких-либо связей между побегом Барби и ЦРУ, бывший директор Управления специальных расследований Аллан Райан в своем отчете по делу Барби категорически заявляет, что "в файлах ЦРУ нет никаких доказательств того, что ЦРУ имело какие-либо отношения с Барби до 1951 года или ... после". Райан также сказал автору вскоре после публикации расследования по делу Барби: "Фрэнк Виснер не имеет к этому никакого отношения".38 Райан, вероятно, прав в том, что ЦРУ не имело оперативного контроля над Клаусом Барби. Однако участвовало ли Управление в переброске других нацистских беглецов при содействии Драгоновича - это другой вопрос.

На самом деле, многие из фальшивых документов Драгоновича на выезд были оформлены через Роберта Бишопа, американского бывшего агента УСС, который в то время, согласно документам Корпуса контрразведки, возглавлял офис Международной организации по делам беженцев (IRO) в Риме.39 Бишоп был одним из самых важных активов ЦРУ/OPC в этом городе. Он работал с Виснером над различными тайными проектами в Стамбуле, Бухаресте и Риме, по крайней мере с 1944 года. Связь ЦРУ/OPC с операцией по контрабанде осуществлялась через Драгоновича и Бишопа, а не через Барби.

Бишоп и Виснер хорошо понимали друг друга, когда дело касалось тайных операций. Они вместе служили в Бухаресте в Румынии в 1944 году во время первого открытого столкновения советских и американских войск в Восточной Европе. С точки зрения Виснера, Бишоп проделал в Бухаресте поистине пионерскую работу, установив тайные контакты с антикоммунистическим бюро секретной службы Румынии времен войны в странах Оси, чтобы собрать шпионскую информацию о Советах. "В наши обязанности не входило шпионить за русскими [в то время]", - признает Бишоп в 1948 году в мемуарах о своем румынском опыте. "Но мы очень рано поняли, что столкнулись с еще более зловещей и мощной тоталитарной силой, чем та, с которой мы боролись. Это осознание заставило нас шпионить за русскими и их румынскими прихвостнями, несмотря на приказ военного министерства США о том, что этого делать не следует".40

Оттуда Бишоп перешел на итальянскую должность в IRO. Агент Корпуса контрразведки Лайон недолюбливал Бишопа, хотя зависел от него при оформлении фальшивых удостоверений личности и других документов для беженцев. Роберт Бишоп "воображал себя лучшим оперативником разведки в Италии", - саркастически заметил сотрудник Корпуса контрразведки. Бишоп слишком много пил и слишком много говорил, считал Лайон. После [срыва] из-за алкоголизма Бишоп вообразил себя спасителем Италии", - доложил Лайон в штаб-квартиру Корпуса контрразведки в своем отчете о деятельности "крысиной тропы".

Во время избирательной кампании 1948 года в Италии, по словам Лайона, Бишоп пытался превратить крайне секретную подпольную операцию Корпуса контрразведки по побегу в крупномасштабную военизированную операцию. Согласно документам Корпуса контрразведки, он стремился обеспечить "большое количество подпольных войск, военные поставки, морскую эвакуацию, воздушную эвакуацию и тому подобное" для подпольной войны против коммунистов.41 Короче говоря, проект Бишопа в Риме был созвучен другим повстанческим операциям Виснера в Греции, на Украине и в других местах. Агент Корпуса контрразведки Лайон выступил против этого грандиозного плана, поскольку он неизбежно привел бы к публичному разоблачению его секретной "крысиной тропы", которая была нужна Лайону для его собственных целей. Лайон и Корпус контрразведки вскоре начали избегать Бишопа, когда это было возможно, а в 1950 году вообще прекратили с ним контакты. Однако Драгоновичу удалось обойтись без Бишопа, создав новые источники фальшивых виз и удостоверений личности через церковные каналы помощи.

Значительные свидетельства говорят о том, что ЦРУ установило контроль над Драгоновичем, по выражению агента Лайона, "известным и зарегистрированным... фашистом, военным преступником и т.д.", в середине 1951 года, а затем поддерживало эти отношения до конца десятилетия. Однако Министерство юстиции решительно оспаривает эту теорию в своем докладе о Барби. Оно утверждает, что "ЦРУ заявило... что у него нет записей о подобной операции" с участием Драгоновича, и далее отмечает, что офицеры ЦРУ, знакомые с "крысиной тропой", заявили правосудию, что Управление "никогда не имело с ней связи".

Но еще один взгляд на доказательства, ставшие доступными в ходе собственного расследования департамента, привел многих людей к другому выводу относительно роли ЦРУ в "крысиной тропе" Драгоновича. Прежде всего, агент Джон М. Хоббинс из 430-го отдела ЦРУ в начале 1951 года отметил, что бюджет ЦРУ на переброску беглых агентов по "крысиной тропе" истекал 31 июня 1951 года. Хоббинс должен был об этом знать, поскольку в начале 1950-х годов он был специалистом 430-го отдела по "уничтожению информаторов". ЦРУ "возьмет на себя ответственность за эвакуацию", согласно приказу главы армейской разведки в Австрии, сообщил Хоббинс, и "окончание бюджета [Корпуса контрразведки] и переход контроля к ЦРУ примерно совпадут".42

Агент Корпуса контрразведки Джордж Нигой, главный офицер армии, отвечавший за "крысиную тропу" после ухода агента Лайона, перешел из Корпуса контрразведки в ЦРУ в 1951 году, как раз в то время, когда армейская "франшиза" "крысиных троп" должна была быть передана Управлению. Как минимум, Нигой принес ЦРУ солидные рабочие знания о методах и контактах "крысиной тропы" Драгоновича. Несомненно, что какая-то американская разведывательная группа продолжала использовать Драгоновича в качестве агента по контракту на протяжении 1950-х годов, хотя и не обязательно для контрабанды беглецов. Например, досье Корпуса контрразведки на хорватского священника не оставляет сомнений в том, что он представлял "оперативный интерес для USI", как говорится в рассекреченном отчете,43 по крайней мере, до октября 1960 года. "USI" в данном контексте означает "разведка США". Смысл этой фразы безошибочен: Драгонович в то время был агентом по контракту для неназванного разведывательного агентства США, скорее всего, ЦРУ.

Официально Драгонович оставался активным в работе Ватикана по оказанию помощи беженцам на протяжении большей части 1950-х годов, а затем постепенно перешел к политической активности в хорватской эмигрантской общине за рубежом. Он сохранял симпатии к усташам и участвовал в публикациях под редакцией Анте Бонифачича, эмигрантского политика-националиста, который в свое время занимал должность "директора по культурным связям" при режиме усташей. Драгонович также вел прибыльный побочный бизнес по контрабанде валюты в Италии и Югославии, по крайней мере, согласно показаниям на суде 1960 года, где три югославских католических священника признались, что он использовал их для этих целей. Они попали в тюрьму, но Драгонович остался на свободе в Риме.

Смерть Драгоновича была неразрывно связана с его жизнью. В 1967 году хорватская эмигрантская пресса с тревогой объявила, что стареющий священник был похищен тайными агентами Тито и возвращен в Югославию. Там его якобы пытали, судили за военные преступления и казнили. Эта версия событий попала в ряд надежных в других отношениях исследований восточноевропейских событий.

Однако в действительности Драгонович добровольно вернулся в Югославию в 1967 году и доживал остаток своих дней в Загребе, столице хорватского государства внутри этой страны. Не было ни суда за военные преступления, ни казни, ни даже критики или оскорблений в югославской прессе. Он мирно умер в июле 1983 года.44 Все это вызывает предположения о том, что монсеньор Драгонович - военный преступник, контрабандист-усташи и карьерный контрактный агент американской разведки - мог работать на югославскую секретную службу в течение некоторого времени до своего возвращения на родину.

Запутанная жизнь Драгоновича свидетельствует о сложностях и противоречиях, которые являются неизбежной частью разведывательного бизнеса. Очевидно, что ни Соединенные Штаты, ни какая-либо другая держава не ограничивает свои контакты с оперативной разведкой только теми лицами, которые могут считаться "респектабельными" на родине. Но деятельность Драгоновича также ясно показывает, что за тайное спонсорство лиц и групп, имеющих политические цели, совершенно отличные от американских, может быть заплачена высокая цена. Преступники-усташи, спасенные Драгоновичем, не просто исчезли, достигнув Нового Света. Вместо этого они создали новые ячейки усташей в хорватских общинах за рубежом, в некоторых случаях возглавляемые теми же людьми, которые когда-то руководили отрядами убийц в Хорватии военного времени. Выживание этой экстремистской секты остается одним из наиболее жестоких примеров «эффекта бумеранга», вызванного послевоенными программами использования нацистов. Усташи и по сей день активны в США, Австралии и некоторых других странах, и, согласно отчетам ФБР, некоторые ячейки ответственны за угон самолетов, взрывы, вымогательство, многочисленные убийства, а также за убийство нескольких югославских дипломатов в течение последних двух десятилетий.45

Несомненно, Корпус контрразведки не предполагал, что его поддержка "крысиной тропы" Драгоновича однажды будет способствовать, даже косвенно, созданию террористических групп в США или других западных странах. Но секретность, которая до сих пор окружала американские нацистские операции, такие как "крысиная тропа" Драгоновича, резко ограничивала возможности американской общественности и даже самих спецслужб извлечь уроки из этой ошибки. Вместо того чтобы отказаться от использования нацистов в качестве агентов после фиаско с Барби, эта практика расширилась и стала более вопиющей.

*Согласно дипломатическому докладу 1941 года представителя Вишистской Франции в Ватикане (который никогда не был дезавуирован Святым Престолом), правильное христианское отношение к евреям в то время сводилось к следующему:

Из истории мы знаем, что церковь часто защищала евреев от насилия и несправедливости их гонителей, но в то же время низводила их в гетто. Один из величайших церковных деятелей, святой Фома Аквинский, оставил учение, которое проливает свет на это отношение.... Нужно быть терпимыми в отношении религии евреев; они должны быть защищены от религиозного принуждения; их детей нельзя насильно крестить.... С другой стороны, запрещая любую политику репрессий в отношении евреев, святой Фома, тем не менее, рекомендует принять соответствующие меры для ограничения их деятельности и влияния. В христианском государстве было бы неразумно разрешать евреям участвовать в управлении государством.... Законно запрещать им доступ к государственным должностям, также законно принимать их в университеты и на свободные профессии только на основе фиксированной пропорции. Собственно говоря, такой практики строго придерживались в средние века, и для [обеспечения] этого Латеранский собор предписал, чтобы евреи отличались от христиан особенностями одежды.... Заповеди справедливости и благотворительности [должны] приниматься во внимание при... ликвидации предприятий, в которых евреи владеют долями [выделено в оригинале].

Эта политика на практике привела к тому, что католические политические партии осуществили многие подготовительные шаги к Холокосту, такие как регистрация евреев и изгнание их из общественной жизни, законодательное изъятие еврейской собственности и принуждение евреев к ношению желтых звезд Давида. Однако некоторые из католических партий, ответственных за эти преследования - Венгрия при Хорти является наиболее известным примером - воздерживались от массового убийства евреев, что очень раздражало гитлеровскую Германию.

Независимо от намерений католических коллаборационистов в Восточной Европе, факт остается фактом: в конечном итоге казни евреев все равно продолжались. Например, в Словакии, где президентом был священник Йозеф Тисо, к концу войны было убито около 75 000 евреев, включая детей. В Венгрии Германия в 1944 году поставила более сговорчивого премьер-министра и за несколько недель в лагеря смерти было депортировано около 70 процентов еврейского населения страны - более 400 000 человек. В странах Балтии, Латвии и Литве, тонкости различия, провозглашенного Святым Фомой, между ограничением евреев и их убийством, похоже, затерялись в хаосе войны. Там лидеры католических политических партий, в некоторых случаях в сопровождении священников, активно провоцировали погромы, в которых погибли тысячи людей.

Ватикан не потворствовал этим убийствам. Действительно, папа Пий XII и некоторые из его старших помощников действовали осторожно — некоторые говорят, что слишком осторожно, — пытаясь положить им конец. Тайно рассылались официальные письма, евреям предоставлялось убежище в церковных зданиях, а сам Папа, как говорят, потратил большую часть своего личного состояния на оказание помощи. В Италии и Франции, в частности, многие тысячи евреев были обязаны своим выживанием усилиям церкви в их интересах. Были и отдельные прелаты, действовавшие с большим героизмом, спасая невинных людей. К ним относится отец Максимилиан Кольбе, который отдал свою жизнь в Освенциме, чтобы другой человек мог жить. Однако, несмотря на такие усилия, результаты "окончательного решения еврейского вопроса" хорошо известны.

*Пожалуй, самым драматичным спасением по церковным каналам стало освобождение в 1946 году целой украинской дивизии Ваффен СС - около 11 000 человек, а также многих членов их семей - при личном содействии Папы Пия XII. Большинство спасенных, правда, были не более чем простыми солдатами, оказавшимися в скомпрометированном положении из-за событий, от них не зависящих. Однако многие из бойцов дивизии были ветеранами украинских коллаборационистских полицейских и милицейских подразделений, которые с энтузиазмом участвовали в антисемитских и антикоммунистических погромах на своей родине. Некоторые из них - меньшее число - служили охранниками в нацистских лагерях смерти Треблинка, Бельзен и Собибор. Многим из этих людей было суждено в конечном итоге служить в проектах политической войны, финансируемых ЦРУ. Сотни из них, как известно, живут сегодня в США и Канаде.

Украинская дивизия СС сдалась британским войскам в начале 1945 года и была интернирована в лагерь для военнопленных Римини к северу от Рима. Большинству из них грозила принудительная репатриация в СССР в соответствии с пунктом Ялтинских соглашений, регулирующим возвращение военнопленных, захваченных во вражеской форме. В случае возвращения они почти наверняка были бы казнены за измену или отбывали длительные сроки заключения в трудовых лагерях ГУЛАГа.

Но весной того года генерал Павел Шандрук, лидер украинского освободительного комитета, созданного под эгидой нацистов, связался с архиепископом Иваном Бучко, высокопоставленным прелатом в Риме, специализировавшимся на украинских вопросах для Святого Престола. В письме Шандрук умолял Бучко вмешаться от имени украинских солдат, служивших в подразделениях СС, в частности, в так называемой "1-й украинской дивизии", которая на самом деле была 14-й дивизией Ваффен СС "Галичина". Шандрук надеялся, что архиепископ Бучко сможет дойти до самого Папы с мольбой генерала о милосердии от имени его людей.

"Архиепископ Иван [Бучко] очень скоро ответил на мое письмо, сообщив, что он уже посетил дивизию", - вспоминал позднее Шандрук. "На специальной аудиенции (ночью) архиепископ обратился к Его Святейшеству Папе Пию XII с просьбой заступиться за солдат дивизии, которые являются цветом украинской нации.... От архиепископа я узнал... что в результате заступничества Его Святейшества солдаты дивизии были переквалифицированы как заключенные [а не как военнопленные], и большевистским агентам было запрещено посещать их лагеря [так в оригинале]". Хотя военнослужащие по-прежнему находились в лагере для военнопленных в Римини, они, по словам Шандрука, были "вне досягаемости рук коммунистов" и больше не подлежали репатриации в СССР. К весне 1946 года Шандрук при поддержке архиепископа Бучко и Британского комитета помощи Украине договорился с британским правительством о предоставлении украинским ветеранам Ваффен СС в Римини статуса "свободного поселенца" и помощи в переселении в Канаду, Австралию и другие страны Содружества.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Каналы в Соединенные Штаты

Американская политика по использованию перебежчиков с Востока, включая тех, кто сотрудничал с нацистами, была институционализирована в трех решениях Совета национальной безопасности в конце 1949 и в 1950 году. Правительство до сих пор утверждает, что раскрытие полного текста этих приказов нанесло бы "ущерб национальной безопасности", если бы они были опубликованы сегодня, более чем тридцать пять лет спустя. Эти приказы высокого уровня, которые были рассмотрены и одобрены президентами Трумэном и Эйзенхауэром, известны как NSC 86, NSCID (произносится как "Эн-скид" и означает разведывательную директиву СНБ) 13 и NSCID 14. Они основаны на рекомендациях, подготовленных отделом OPC ЦРУ Фрэнка Виснера в ходе программы "Кровавый камень".

Эти решения дали ЦРУ контроль над несколькими очень секретными правительственными межведомственными комитетами, ответственными за работу с эмигрантами и перебежчиками как за рубежом (NSCID 13), так и внутри самих Соединенных Штатов (NSCID 14). Как и более ранние усилия "Кровавого камня", из которых возникли эти директивы, NSCID 13 и 14 не были предназначены для спасения нацистов как таковых. На самом деле они были направлены на эффективное использование всех видов перебежчиков с Востока - без лишних вопросов. Бюрократическая территория, оставшаяся после того, как ЦРУ получило свою долю, была поделена между ФБР, военной разведкой, Государственным департаментом и, в небольшой степени, Службой иммиграции и натурализации (INS).1

Наиболее важным в данном контексте является то, что эти приказы санкционировали тайное финансирование ЦРУ различных якобы частных организаций по оказанию помощи беженцам, чтобы обеспечить сотрудничество этих организаций в усилиях правительства по поиску и использованию предположительно ценных перебежчиков.*2 Под эгидой этих секретных приказов ЦРУ получило право "временно" доставлять в Соединенные Штаты (или куда-либо еще, если на то пошло) любого, кого оно пожелает, независимо от любых других законов, действующих в Соединенных Штатах или любой другой стране.

Более того, NSCID 14 резко расширил полномочия Управления по проведению тайных операций на территории США - явное нарушение устава ЦРУ - при условии, что эти операции проводились через эмигрантские политические организации, которые якобы все еще имели какую-то связь со своей страной. ЦРУ использовало эту лазейку, чтобы санкционировать скрытое финансирование Комитета свободной Латвии, Комитета свободной Албании и других якобы частных эмигрантских организаций, действующих в нашей стране. Значительная часть денег Управления в итоге была потрачена на лоббирование в Конгрессе США и на другие пропагандистские усилия внутри страны, что является явным нарушением закона.

Когда Конгресс создавал ЦРУ, он специально оговорил, что Управлению запрещено заниматься "полицейской деятельностью, выдачей повесток, полномочиями по поддержанию правопорядка или функциями внутренней безопасности" в Соединенных Штатах. Это должно было быть агентство внешней разведки, а не еще более мощная версия ФБР. Большинство американцев, включая членов наблюдательных комитетов Конгресса, ответственных за надзор за деятельностью ЦРУ, уже давно утверждают, что это положение запрещает Управлению участвовать в политической деятельности внутри страны. Даже сенатор Леверетт Солтонстолл, который долгое время был главным республиканцем в сенатском комитете по надзору за разведкой, заметил тогдашнему директору ЦРУ Джону Маккоуну (в 1962 году): "Не правда ли, мистер Маккоун... что любая работа по этническим группам в нашей стране не входит в компетенцию ЦРУ? ... Я прав в этом?". (Маккоун ответил: "Я не могу ответить на этот вопрос, сенатор", и дело было прекращено).3

Однако, без ведома большей части Конгресса и американского народа, Управление неоднократно решало интерпретировать приказы NSC 86, NSCID 13 и NSCID 14 как разрешение на существенное политическое участие в иммигрантских сообществах в Америке. Уже в 1949 году - всего через два года после того, как Конгресс тщательно обсудил вопрос о недопущении ЦРУ в американскую политику - Управление начало финансировать несколько крупных программ, направленных на привлечение в страну полезных европейских изгнанников. Затем, в 1950 году, эта иммиграционная работа была объединена с многомиллионной рекламной кампанией в США, направленной на завоевание одобрения населения в отношении мер холодной войны, спонсируемых ЦРУ, включая увеличение финансирования "Радио Свободная Европа", "Радио Освобождение" и эмигрантских политических групп в рамках программы правительств в изгнании.

Эти усилия оставили неизгладимый след в американской политической жизни, особенно среди многочисленного славянского и восточноевропейского иммигрантского населения США в первом поколении. Сотни тысяч достойных людей из Центральной и Восточной Европы въехали в нашу страну на законных основаниях в 1950-е годы, часто ценой больших личных жертв. Но меры, предпринятые ЦРУ в связи с NSC 86, NSCID 13 и NSCID 14, в то же самое время привели к инфильтрации тысяч ветеранов Ваффен СС и других пособников нацистов в их общины в Соединенных Штатах. Это, в свою очередь, заложило основу для возрождения экстремистских правых политических движений внутри иммигрантских общин в нашей стране, которые сейчас продолжают свою деятельность.4

ЦРУ, и в частности подпольный цех Фрэнка Виснера (OPC), никогда не довольствовались иммиграцией в США горстки особо ценных агентов. Закон о 100 лицах был просто слишком ограничительным, считал Виснер. Управление осуществляло международные программы с участием тысяч иностранных агентов и десятков тысяч субагентов. Его видение состояло в том, что многие из этих людей рисковали жизнью за скромное вознаграждение, которое они получали от американцев. Обещание свободной иммиграции в Соединенные Штаты имело решающее значение для вербовки новых зарубежных сотрудников ЦРУ и сохранения лояльности многих лиц, уже находившихся на американской службе.

Согласно документам Государственного департамента, Виснер хотел предоставлять гражданство США в качестве награды не только "100 лицам" в год, но и тысячам, даже десяткам тысяч информаторов, тайных операторов, партизан и агентов влияния. Что бы еще ни говорили о Виснере, он никогда не позволял липким юридическим формальностям стоять на пути того, что он считал наилучшими интересами страны. Он создал широкий спектр как легальных, так и нелегальных уловок, чтобы привлечь в страну людей, пользующихся благосклонностью его организации.

Эта иммиграционная кампания стала неотъемлемой частью тайной стратегии ЦРУ того периода. Управление манипулировало американскими иммиграционными законами и процедурами от имени тысяч полезных эмигрантов, отбирая одних для въезда в нашу страну и отвергая других. Хотя лишь небольшая часть этого потока, по-видимому, была нацистами или пособниками нацистов (истинное число невозможно узнать, пока Управление не откроет свои картотеки), очевидно, что в этот период при содействии ЦРУ в Соединенные Штаты был доставлен ряд известных военных преступников.5 Не менее важно и то, что правительственные спецслужбы оказывали негласную поддержку частным комитетам помощи беженцам, заявленные цели которых включали помощь тысячам ветеранов Ваффен СС в иммиграции в США.

"Кровавый камень" начал этот процесс в относительно скромных масштабах, принимая около 250 спонсируемых иммигрантов в год. Однако к 1950 году представители ЦРУ обратились к Конгрессу с планом разрешить специальный ввоз около 15 000 спонсируемых ЦРУ беженцев в год, в дополнение к тем, кто въезжает по Закону о перемещенных лицах и другим более традиционным каналам иммиграции. Согласно документам Государственного департамента, это должны были быть эмигранты, "чье присутствие в США будет сочтено отвечающим национальным интересам"6 "в результате выдающейся или активной роли, которую они сыграли в борьбе против коммунизма". Конгресс сократил это разрешение до 500 "тщательно отобранных" беженцев на трехлетний период. Несмотря на это, заявленная ЦРУ потребность в 15 000 ежегодных въездных виз является некоторым показателем его амбиций в этой области. Эмигранты, спонсируемые по этому закону, стали известны как дела "2(d)" - по названию раздела иммиграционного кодекса, который давал такое разрешение.

Закон установил новую категорию иммигрантов - "перемещенные лица, представляющие национальный интерес". Официально этих иммигрантов должны были спонсировать Государственное управление и Министерство обороны, но в действительности это была программа ЦРУ. Согласно документам Госдепартамента, в соответствии с новым законом были выделены для патронажа финансируемые Управлением организации, "тесно сотрудничающие с Национальным комитетом за свободную Европу", такие как Комитет за свободную Латвию, Международный крестьянский союз и так далее. ЦРУ также спонсировало иммигрантов, которые сотрудничали с американской разведкой в шпионаже или тайных операциях. Наконец, в рамках программы 2(d) Управление ввозило в США тех, кто пережил неудачные рейды в Албанию.7

Отказ Конгресса полностью поддержать усилия Управления по иммиграции 15 000 человек в год не был последним словом в этом вопросе. Действительно, ЦРУ расширило полномочия, предоставленные ему Советом национальной безопасности в соответствии с NSC 86 и NSCID 13 и 14. Если Управлению было запрещено напрямую ввозить 15 000 изгнанников в год, то, по его мнению, оно все равно могло использовать совершенно секретное разрешение СНБ для косвенного спонсирования многих из тех же эмигрантов через якобы частные организации по оказанию помощи. Некоторые американские группы помощи беженцам, специализирующиеся на помощи латышским, литовским, белорусским и украинским эмигрантам, не скрывали своего желания импортировать именно тех антикоммунистических активистов, некоторые из которых были ветеранами Ваффен СС, в которых ЦРУ было больше всего заинтересовано. Виснер нашел решение своих юридических проблем, тайно финансируя деятельность таких организаций, а затем позволяя им выполнять работу по доставке своих соотечественников в США. Таким образом, Николай Лебедь, Густав Хильгерс и другие изгнанники, попавшие в страну при непосредственной помощи ЦРУ, вскоре стали лишь верхушкой гораздо большего айсберга.

Начиная, по крайней мере, с 1950 года, ЦРУ выделяло деньги на нужды эмигрантов и передавало их через различные каналы - включая частные фонды и "открытые" правительственные программы - отдельным группам помощи беженцам, обслуживающим восточноевропейских иммигрантов. Контроль над этими усилиями был сосредоточен в исполнительном комитете СНБ, ответственном за надзор за программой СНБ 10/2 и другими тайными операциями ЦРУ.8 Полный учет этих средств еще предстоит провести, но публичные отчеты Национального комитета за свободную Европу, Комиссии по перемещенным лицам США и фрагментарные рассекреченные записи СНБ указывают на то, что в число основных получателей средств входили Международный комитет спасения (IRC), Национальная католическая конференция социального обеспечения, Объединенный американский фонд помощи Литве и ряд подобных этнических и религиозных благотворительных организаций. Согласно имеющимся на сегодняшний день отчетам, в течение десятилетия 1950-х годов на эти цели было потрачено не менее 100 млн. долларов США,9 а истинная сумма может быть значительно выше.

Частные группы помощи беженцам находились под пристальным наблюдением ЦРУ. Как говорится в более позднем решении СНБ о программах помощи беженцам и перебежчикам, эти программы "способствуют достижению целей национальной безопасности США как в отношении районов, где доминируют коммунисты, так и в отношении свободного мира". Эти контракты, по которым [частные] агентства получают компенсацию только за фактически выполненные услуги от имени беглецов, тщательно контролируются, чтобы убедиться, что они оказывают максимальную поддержку целям программы".10

Тем не менее, в нескольких случаях нацистские коллаборационисты и сочувствующие им лица взяли под контроль ключевые аспекты деятельности агентств по оказанию помощи беженцам, обслуживающих их национальности в США. Среди латышей тайная организация, известная как "Даугавас Ванаги" ("Ястребы реки Даугавы"), постепенно создала влиятельную политическую машину в лагерях латышских перемещенных лиц в Европе, а затем и в латышских общинах в нашей стране. "Ванаги" начали свою деятельность как общество самопомощи и социального обеспечения для латышских ветеранов СС в Германии в 1945 году; многие из их лидеров были вовлечены в фашистскую деятельность в Латвии с 1930-х годов. Как и украинские националисты из ОУН, некоторые из лидеров "Ванаги" служили на своей родине в качестве самых ярых нацистских палачей, но были отвергнуты шовинистическими немцами. Однако латышские экстремисты упорно держались во время нацистской оккупации, и многие из них были вознаграждены должностями мэров, администраторов концлагерей и - чаще всего - офицеров латышской дивизии Ваффен СС, спонсируемой нацистами в последние годы конфликта. Большинство руководителей "Ванаги" бежали в Германию вместе с отступающими нацистами в конце войны.11

В первые пять лет после войны "Ванаги" постепенно стали контролировать латышские лагеря для перемещенных лиц в Германии. Полусекретное общество также служило организующей и координирующей силой среди латышских ветеранов Ваффен СС, которые поступили на службу в подразделения "Службы труда" США. Многие члены "Ванаги" в этот период оказались в Великобритании, Канаде и США под видом перемещенных лиц.

Высоко дисциплинированные и организованные, "Ванаги" поддерживали свои связи в диаспоре и использовали свои международные связи для расширения своего влияния в латышских общинах за рубежом. В США несколько членов "Ванаги", которые когда-то были высокопоставленными пособниками нацистов, создали взаимосвязанные дирекции, в которых доминировали члены партии, в Американской латышской ассоциации, Латвийско-американской республиканской национальной федерации и в финансируемом ЦРУ Комитете за свободную Латвию.12 Эти организации, которые оказались под контролем или сильным влиянием "Ванаги", пользовались значительной неофициальной властью над тем, кто из потенциальных латышских иммигрантов получит визы в США, а кто нет. Неудивительно, что использование этих полномочий способствовало укреплению авторитета "Ванаги" в латышско-американских общинах.

Сегодня ясно, что некоторые из этих групп и ряд отдельных пособников нацистов из "Ванаги" пользовались тайными субсидиями правительства США через ЦРУ. Эти деньги отмывались через принадлежащие ЦРУ каналы "Радио Свободная Европа" и Ассамблеи порабощенных европейских народов или через частные организации, такие как Международный комитет спасения и другие.13 Одобряло ли ЦРУ иногда откровенно расистское и профашистское политическое поведение "Ванаги" или нет, но факт остается фактом: оно помогло сделать карьеру как минимум трем, а возможно, и более, высокопоставленным лидерам "Ванаги", которых само правительство США обвинило в нацистских военных преступлениях. Этими тремя бенефициарами были Вилис Хазнерс, Болеслав Майковскис и Альфред Берзиньш.

Вилис Хазнерс - ветеран СС и обладатель немецкого Железного креста. Правительство США обвиняет его в том, что большую часть войны он служил старшим офицером полиции безопасности в Риге в Латвии. В правительственных документах содержатся сообщения о том, что люди под командованием Хазнерса совершали серьезные злодеяния, в том числе загнали десятки евреев в синагогу и подожгли ее. Однако Хазнерс успешно защищался от этих обвинений во время процедуры депортации в конце 1970-х годов.14

Хазнерс въехал в Соединенные Штаты в начале 1950-х годов. Помогало ли ему в этом ЦРУ, неизвестно, но ясно, что оно спонсировало его и помогало платить зарплату, как только он оказался здесь. Хазнерс возглавил Комитет за свободную Латвию и стал делегатом ACEN в Нью-Йорке. Теперь известно, что обе организации - включая зарплату их должностных лиц - частично финансировались ЦРУ. (Спонсорство этих групп было тайным в 1950-е годы, но в конце концов правительство признало это во время серии скандалов, потрясших Управление в 1970-е годы).15 Председатели комитетов "Освобождения", такие как Хазнерс, в начале 1950-х годов обычно получали зарплату в размере 12 000 долларов в год, что было выше, чем у большинства сотрудников Госдепартамента среднего звена того времени.

Хазнерс не скрывал своей фашистской подноготной. Он практически выставлял ее напоказ. Одновременно с активной деятельностью в ACEN он был председателем Латвийской офицерской ассоциации, тонко замаскированной группы самопомощи, состоящей в основном из ветеранов Ваффен СС. Он также был офицером американского отделения "Ванаги" и редактором журнала этой группы в течение многих лет.16 В то же время он был активен в ряде более респектабельных групп, таких как Американская латышская ассоциация, в которой он служил в качестве чиновника, специализируясь на иммиграции и "помощи беженцам" от имени латышских эмигрантов в Европе.

А еще есть Болеслав Майковскис. Начальник латвийской полиции, награжденный Железным крестом, Майковскис был обвинен правительством США в причастности к погромам в Аудрини и Резекне (Латвия), в ходе которых были хладнокровно убиты десятки людей. Он является давним активистом "Ванаги", бывшим заместителем председателя Американской латышской ассоциации и бывшим делегатом ACEN. Отдел Министерства юстиции США по розыску нацистов уже более восьми лет пытается депортировать Майковскиса из США, пока эта книга готовится к печати, но громоздкий судебный процесс, связанный с высылкой нацистских преступников, позволил ему продолжать жить в штате Нью-Йорк до окончания рассмотрения его апелляций.17

Альфред Берзиньш, ныне покойный, был министром пропаганды в довоенной латвийской диктатуре Карлиса Улманиса. Во время Второй мировой войны, согласно заявлению CROWCASS о его розыске, Берзиньш "помогал помещать людей в концентрационные лагеря", и был "частично ответственен за гибель сотен латышей и тысяч евреев". Соединенные Штаты утверждали, что Берзиньш "несет ответственность за убийство, жестокое обращение и депортацию 2000 человек". Он был, по словам США, "фанатичным нацистом".18

После войны Берзиньш приложил немало усилий, чтобы зарекомендовать себя как демократически настроенный человек. Свои навыки пропагандиста он вновь применил в комитете по связям с общественностью ACEN. Одновременно он был редактором журнала Baltic Review и одним из ведущих членов Комитета за свободную Латвию. Его книги о Латвии есть в большинстве крупных американских библиотек (в одной из них есть предисловие сенатора Томаса Додда), и в течение многих лет он был заместителем председателя Американской латышской ассоциации и Всемирной латышской ассоциации.19

Эти члены организации "Ванаги" без колебаний использовали свое политическое влияние и правительственные контакты для спонсирования бывших эсэсовцев и пособников нацистов для получения гражданства США. Фактически, они провели успешную кампанию по отмене иммиграционных правил США, чтобы разрешить прибалтийским эсэсовцам, которые долгое время были основными бенефициарами помощи "Ванаги", легально въехать в США.

Например, издание Daugavas Vanagi Biletens, выходившее на латышском языке, предоставило своим читателям англоязычные тексты для отправки американским чиновникам, протестующим против лишения прибалтийских эсэсовцев американских виз и гражданства. Их аргумент, вкратце, состоял в том, что прибалтийские эсэсовцы "на самом деле" не были нацистами, а всего лишь патриотичными латышами и литовцами, озабоченными защитой своих стран от советского вторжения. "Мой [брат], который уже является американским солдатом", - призывали "Ванаги" своих сторонников писать в Вашингтон, - "собирается защищать свободный мир от коммунистической агрессии [в Корее]. Почему тех латышей, которые сделали то же самое в 1944 году - защищали нашу страну Латвию от коммунистической агрессии - теперь не принимают в США?20 Они не более фашисты, чем те американские мальчики, которые сейчас гибнут от пуль советского производства и китайских коммунистов", - говорилось в обращении.

Их усилия принесли плоды в конце 1950 года, когда комиссар по делам перемещенных лиц Эдвард М. О'Коннор добился административного изменения, в соответствии с которым балтийские эсэсовцы не являлись "движением, враждебным Соединенным Штатам". Это решение позволило ветеранам Балтийского СС въехать в страну. Против маневра О'Коннора выступил комиссар по перемещенным лицам Гарри Н. Розенфилд, но безуспешно.21 Благотворительные организации, такие как Latvian Relief Incorporated и United Lithuanian Relief Fund of America, позаботились о том, чтобы привилегированным ветеранам СС не только разрешили въезд, но и часто предоставляли бесплатный проезд, питание, еду, чрезвычайные средства и помощь в поиске работы.

Аналогичные события и использование схожих взаимосвязанных руководящих органов привели крайне правых к власти в ряде литовских, украинских, хорватских и белорусских эмигрантских организаций в нашей стране, как и в упомянутых выше латвийских группах. Их общий опыт военного времени в качестве пособников нацистов и, часто, в качестве бойцов Ваффен СС был тем клеем, который удерживал эти группы вместе. Их члены достаточно хорошо адаптировались к американской политической сцене, выдвигая себя в качестве воинствующих националистов и антикоммунистов, что было вполне справедливо, заявляя при этом о своей личной непричастности к военным преступлениям.

В то же время многие американцы предпочитали концентрироваться на роли бывших нацистских коллаборационистов как антикоммунистов, сотрудничавших с немцами из "патриотических" побуждений - как показывает цитированное выше письмо Daugavas Vanagi Biletens, - отрицая доказательства их роли в зверствах и преступлениях против человечности на том основании, что подобные обвинения являются коммунистической пропагандой. Не все восточноевропейские антикоммунисты были бывшими нацистскими коллаборационистами. Но верно то, что интенсивный антикоммунизм холодной войны дал тем, кто был пособником нацистов, средство рационализации того, что они сделали во время войны, и, по сути, место, где можно спрятаться. Уважаемые консерваторы в нашей стране, которые никогда не были нацистскими коллаборационистами, часто закрывали глаза на этот процесс и иногда были самыми ярыми защитниками ветеранов СС и других коллаборационистов.22

Например, Объединенный американский фонд помощи Литве (известный как BALF, по его литовским инициалам) был создан в 1944 году с конкретной целью исключить левых из любой роли в программах помощи Литве. BALF был и остается тесно связанным с предшествовавшим Второй мировой войне Литовским фронтом активистов, крайней националистической группой, лидеры которой во многом были похожи на лидеров "Ванаги".

По собственному признанию, BALF сыграл важную роль практически во всех аспектах послевоенной литовской иммиграции в США и пользовался значительным финансированием со стороны американского правительства и учреждений католической церкви. Она взяла на себя ответственность за отбор и помощь примерно 30 000 литовских иммигрантов в Америку после Второй мировой войны.23 Организация помогла многим литовцам разных политических убеждений, включая тех, кто подвергался преследованиям и тюремному заключению со стороны нацистов. Несмотря на это, помощь литовским ветеранам Ваффен СС в 1950-е годы занимала центральное место в работе BALF по оказанию помощи. Самой большой группой предполагаемых военных преступников, которым сейчас Министерство юстиции угрожает депортацией из США, являются литовские ветераны СС, которые въехали в страну при содействии BALF во время холодной войны.24

Преподобный Лионгинас Янкус, долгое время руководивший делами BALF, был показателем политической точки зрения, которой придерживалась организация в своей работе по оказанию помощи беженцам. Показания, данные в 1964 году во время судебного процесса по военным преступлениям в Литве, обвиняли Янкуса в руководстве серией погромов во время нацистской оккупации его родины в Яздайском лесном районе, которые унесли жизни около 1200 человек. Сам Янкус, который во время суда находился в США и был недоступен для литовских прокуроров, отрицал свою причастность к погромам, если они вообще имели место. Он заявил, что все это дело было политически мотивированной пропагандой СССР, направленной на дискредитацию литовцев.25

Однако перевес доказательств говорит о том, что священник лгал. Прокуроры представили на суде вещественные доказательства, включая фотографии и документы, которые, по их мнению, доказывают роль Янкуса в этих убийствах. Суду также были представлены десятки показаний под присягой как выживших литовских евреев, так и нацистов, участвовавших в погроме. Последовал международный резонанс против Янкуса, но BALF сохранил его в штате в качестве бизнес-менеджера. Янкус умер в конце 1960-х годов, и спор о его правдивости так и не был окончательно разрешен.

Очевидно, что ЦРУ знало, что значительное число эсэсовцев и бывших нацистских коллаборационистов переправлялись в нашу страну через организации, которые сами находились на содержании ЦРУ.*

Высококомпетентные сотрудники американской разведки следили за каждым поворотом этих эмигрантских организаций и точно знали, кто с какой политической фракцией связан в своих странах. В конце концов, дела восточноевропейских эмигрантов были основным направлением работы ЦРУ в то время. Их группы помощи и политические организации были тщательно инфильтрированы информаторами ЦРУ. Действительно, если ЦРУ не знало, что происходит в процессе иммиграции, это само по себе вызывает серьезные вопросы относительно его способности собирать и анализировать информацию из источников беженцев.

Но, насколько можно судить, ЦРУ ничего не сделало, чтобы остановить приток бывших нацистов и коллаборационистов в 1950-е годы. Более того, государственные субсидии их организациям только увеличились. Некоторые люди, которые когда-то были завербованы в качестве агентов нацистских оккупантов на своей родине, по прибытии сюда снова использовали свои навыки в качестве внутренних источников для ЦРУ и ФБР. Федеральные агентства, конечно, не желают раскрывать имена своих конфиденциальных информаторов, но расследование, проведенное в 1978 году Главным бухгалтерским управлением (GAO),26 ясно показывает, что рабочие отношения между американскими полицейскими агентствами и этими бывшими фашистами действительно существовали. GAO установило, что из 111 человек, о которых сообщалось, что они были военными преступниками, а не просто бывшими коллаборационистами, оказавшимися в США, около "семнадцати были связаны с ЦРУ в США" и использовались в качестве информаторов, а многие из них ранее были агентами ЦРУ по контракту за рубежом. Еще пятеро сотрудничали с Управлением в различных других качествах. Другие работали на ФБР. В целом, около 20% из выборки предполагаемых военных преступников, составленной GAO, работали информаторами на американские спецслужбы внутри страны.

Между тем, параллельная и иногда пересекающаяся серия событий происходила внутри армейской программы подготовки партизан. Досадный инцидент в Германии с отрядами убийц "Молодые немцы" постепенно убедил американскую разведку в том, что подразделения "Службы труда" в Европе не подходят для крупных проектов партизанской войны и шпионажа, которые армия и ЦРУ пытались в них скрыть. В итоге армейское командование решило, что для обеспечения безопасности и эффективности постъядерных партизанских операций потребуется гораздо более жесткий контроль. Армия пришла к выводу, что лучшие из пеших эмигрантов должны быть доставлены в Соединенные Штаты, зачислены в армию США и пройти интенсивную подготовку, намного превосходящую ту, что была возможна в подразделениях "Службы труда". По мнению армии, такой более формальный набор эмигрантов также позволит обеспечить безопасность переводчиков, владеющих русским, украинским и другими восточноевропейскими языками. Новобранцы должны были оставаться под контролем армии США, хотя военные охотно сотрудничали с ЦРУ при выполнении конкретных заданий.27

В 1950 году армия убедила Конгресс принять необычный законодательный акт времен холодной войны, известный как "Закон Лоджа", который разрешал 2500 иностранным гражданам (позднее их число было увеличено до 12 500), проживающим за пределами Соединенных Штатов, призываться в армию США. Закон гарантировал им гражданство США в случае успешного прохождения пятилетней службы.28 Подавляющее большинство новобранцев, призванных в армию по Закону Лоджа, в течение последующего десятилетия проявили себя как преданные граждане. Большинство из них являются горячими патриотами, многие награждены за героизм в бою, а некоторые отдали свои жизни на службе своей стране. Поэтому иронично, что армия США решила смешать агентов гестапо и пособников нацистов с этой группой достойных людей.

Подразделения "Службы труда", которые к тому времени официально принимали ветеранов Ваффен СС, согласно отчету генерального адъютанта армии за 1951 год были определены как "крупнейший и логичный источник иностранных рекрутов" для Закона Лоджа. Как до, так и после принятия закона военные проводили подробные исследования, в которых оценивалось количество потенциальных новобранцев, их здоровье, военная подготовка, знание языка и даже "политическая надежность".

Потрясающие примеры самообмана и этнической дискриминации, которые имели место во время отбора добровольцев по Закону Лоджа, можно найти в военных исследованиях "политической надежности" эмигрантов в этот период. Например, одно совершенно секретное армейское исследование определило, что все население перемещенных лиц из Латвии, Литвы и Эстонии, отвечающее возрастным и половым требованиям* (включая, предположительно, сильно нацифицированных латышских офицеров, о которых говорилось ранее), было "политически приемлемо" для призыва в армию США.

Офис генерального адъютанта, который в конечном итоге отвечал за проверку новобранцев-эмигрантов, также определил, что такие прибалтийские добровольцы "на 100 процентов" надежны по политическим мотивам. При такой поддержке ветераны Латвийской службы труда не испытывали особых трудностей с поступлением в армию и, в конечном итоге, с получением гражданства США. Считалось, что другие национальности (например, украинцы и югославы) требуют более тщательной проверки. Армия рассматривала евреев в самом низу списка; согласно исследованию генерал-адъютанта, только "50%" из них считались политически надежными, а на практике евреям вообще было запрещено въезжать в США по Закону Лоджа.29

Процент "политически благонадежных" иностранных новобранцев в подразделениях "Службы Труда" ранжировался армией по национальному признаку следующим образом.30 Оценка "-100%" означает, что политически пригодными считались не все добровольцы данной этнической группы, а оценка "+50%" означает, что только около половины представителей данной национальности считались надежными.

Национальность

Политическая надежность

Эстонский [так в оригинале]

100%

Латвийский

100%

Литовский

100%

Украинский

-100%

Югославский

-100%

Поляки

-100%

Евреи (польские)

+ 50%

Евреи (венгерские, румынские и т.д.)

+ 50%

Русские

?

Без гражданства

?

Итальянцы

?

Первая известная группа новобранцев, набранных по Закону Лоджа, прибыла военным воздушным транспортом в Кэмп Килмер, штат Нью-Джерси, в октябре 1951 года. Большинство из них были украинцами и поляками, но были представлены практически все восточноевропейские национальности. После первичной ориентации в лагере армия отправила этих новобранцев, как и большинство тех, кто последовал за ними, в Форт-Дикс, штат Нью-Джерси, на базовую подготовку продолжительностью от восьми до шестнадцати недель. Другие были направлены непосредственно в специальное армейское разведывательное подразделение в Форт-Девенс, штат Массачусетс. После базовой подготовки новобранцы были распределены по Соединенным Штатам и Европе. Значительное количество было направлено в военную школу иностранных языков в Монтерее, Калифорния; другие - в уникальное демонстрационное подразделение вооруженных сил в Форт-Монро, Вирджиния, где перебежчики из Восточной Европы обучали тактике Красной армии американские ударные группы.

Согласно рассекреченным приказам, найденным в Национальном архиве, около 25 процентов новобранцев были направлены на различные особо секретные задания, включая должности специалистов по атомной, химической и биологической войне. Другие становились переводчиками захваченных секретных документов и инструкторами для аналитиков американской разведки.31

Многие из оставшихся новобранцев Закона Лоджа прошли специальную партизанскую подготовку в Форт-Брэгге, штат Северная Каролина, и стали ядром нынешних "зеленых беретов". Действительно, сам знаменитый зеленый берет отчасти является наследием европейского военного обмундирования, которое многие из первых американских новобранцев спецназа носили во время службы до прибытия в нашу страну. Командиром программы в Форт-Брэгге, что интересно, был полковник Аарон Банк, армейский эксперт по военизированным структурам, который всего за несколько месяцев до этого руководил подразделениями Корпуса контрразведки, отвечавшими за работу Клауса Барби, Николая Лебедя и других подобных разведывательных активов в Германии.32

Полковник Чарльз М. Симпсон, неофициальный историк "зеленых беретов" и ветеран армии с тридцатилетним стажем, не оставляет сомнений в подготовке добровольцев из армии и ЦРУ, переданных под опеку полковника Бэнка в Форт-Брэгг. Обучение, пишет Симпсон, началось с выбора мест для тайных воздушных забросок агентов за линию фронта, затем перешли к "рейдам и засадам [и] партизанской организации". Особое внимание, по его словам, уделялось "похищениям и убийствам".33

К несчастью для армии, набор по Закону Лоджа проходил медленнее, чем ожидалось, и к августу 1952 года только 211 человек (из 5272 претендентов) прошли проверку и были зачислены на службу. В ответ на это вербовщики спецназа смягчили требования к знанию языка и грамотности, а также упростили многие проверки безопасности, которые ранее замедляли прием добровольцев.

Генеральный адъютант армии генерал-майор Эдвард Уитселл постановил, что гражданские иммиграционные законы, запрещающие бывшим нацистам и коллаборационистам получать гражданство США, не будут применяться к новобранцам, зачисленным в армию по Закону Лоджа. "Лица, зачисленные на службу в соответствии с этими правилами, не подлежат выдворению из Соединенных Штатов в соответствии с положениями Закона о внутренней безопасности или Закона об иммиграции и гражданстве...", - распорядился Уитселл, полностью снимая ответственность за проверку эмигрантов с гражданских властей. Правда, "членам... любой тоталитарной партии" по-прежнему запрещалось въезжать в США в соответствии с армейскими правилами, но бывшим членам фашистских организаций – не запрещалось, равно как и ветеранам армий, которые вели войну против Соединенных Штатов.34 Необычное и, вероятно, неконституционное решение Уитселла, похоже, осталось совершенно незамеченным в то время, возможно, из-за того, что само существование постановления было скрыто от общественности под грифом "Информация ограниченного доступа".

Одним из результатов этой политики стало то, что в первых рядах "зеленых беретов" сохранялись определенные расистские взгляды, граничащие с антикоммунизмом нацистского толка. Как писал Ричард Харвуд в Washington Post несколько лет спустя, "в те годы спецназ привлекал новобранцев из Восточной Европы и сержантов старой закалки, придерживавшихся единодушных взглядов на "борьбу с коммунизмом". ... "Тогда у нас было ужасно много типов наподобие Джона Берча, - говорит офицер с многолетним опытом службы в спецназе", - пишет Харвуд. "Они думали, как Джо Маккарти".35

Тот факт, что решение армии по закону Лоджа способствовало тому, что десятки бывших нацистов и пособников нацистов получили гражданство США с предварительного ведома американских чиновников, может быть четко задокументирован с помощью собственных документов армии. Решение армии о том, куда направить новобранца, частично зависело от ответов, которые он давал на собеседовании во время прибытия в лагерь Килмер. Каждому новобранцу задавали ряд простых вопросов о его опыте работы в полицейской охране, партизанской войне или движениях сопротивления, знании языка и готовности добровольно участвовать в партизанской войне или десантных операциях от имени Соединенных Штатов. Резюме нескольких сотен таких интервью с новобранцами по Закону Лоджа были недавно обнаружены в секретных файлах армейских архивов в Вашингтоне. Одна группа новобранцев, прошедших обработку в Кэмп-Килмере в марте 1954 года, является довольно типичной. Из сорока четырех новобранцев, оформленных в том месяце, трое признались, что служили в вермахте с 1942 по 1945 год; еще один был ветераном гестапо; еще двое были ветеранами других армий Оси, которые воевали под руководством нацистов против союзных войск во время войны. Короче говоря, около 14 процентов новобранцев в этом отряде признали свое прошлое членство в организациях, которые в противном случае не позволили бы им получить гражданство США.*36

Каким бы загадочным это ни казалось сегодня, нет никаких сомнений в том, что офицеры американской армии, вербовавшие бывших нацистов в спецназ, руководствовались прежде всего ненавистью к тоталитаризму. В их понимании, подразделения спецназа были чем-то вроде творческих вольнодумцев в секретной армии; их члены презирали блестящие ботинки, армейский протокол и почти все, что отдавало медью. Девиз спецназа "De Oppresso Liber", который "зеленые береты" переводят как "От угнетения мы их освободим", был выбран не для пиара; девиз, как и почти все остальное, что касалось спецназа, в первые годы держался в секрете. Эта фраза девиза отражала убеждения офицеров, или, возможно, более точно, она отражала то, что офицеры считали своими убеждениями. В те простые дни армейский штаб мог на полном серьезе утверждать, что использование бывших нацистских пособников в качестве партизан в тылу советских войск "докажет... что наш американский образ жизни приближается к идеалу, желаемому всем человечеством".37

В целом, приток бывших нацистов, ветеранов Ваффен СС и других пособников нацистов в США в этот период был не просто недосмотром или административным сбоем, вызванным неэффективностью иммиграционной службы. Скорее, это был центральный, хотя обычно и не признаваемый, аспект иммиграционной политики США того времени, особенно когда программа распространялась на беженцев из СССР и оккупированных советских государств Латвии, Литвы и Эстонии. Около 500 000 восточноевропейских изгнанников въехали в этот период в США в соответствии с Законом о перемещенных лицах и более поздним Законом о помощи беженцам, и очевидно, что относительно немногие из этих иммигрантов были бывшими нацистами или бойцами Ваффен СС, а из тех, кто попадал в эти категории, еще меньшее число были военными преступниками. Но даже небольшой процент от 500 000 человек - это большое число. Аллан Райан, бывший директор отдела Министерства юстиции по расследованию военных преступлений, считает, что за этот период в США въехало около 10 000 нацистских военных преступников, хотя он отвергает предположение о том, что американские спецслужбы имели к этому какое-то отношение.38

Одной из наиболее важных характеристик военных преступников, приехавших в США, является то, что они прибыли сюда не как изолированные личности. Как видно из дел хорватских усташей, украинской ОУН и латышской "Ванаги", и это только три примера, многие из этих иммигрантов были, по сути, частью опытных, высокоорганизованных групп с четкими политическими планами, которые мало чем отличались от фашистских программ, которые они продвигали у себя на родине. Антикоммунистическая паранойя периода маккартизма дала этим группам благодатную почву для пускания корней и роста. Со временем они начали играть небольшую, но реальную роль в политической жизни страны.

*ЦРУ поддерживало по меньшей мере полдюжины организаций, занимавшихся иммиграцией отдельных восточноевропейских беженцев в США, хотя эти группы, очевидно, занимались всем спектром изгнанников, а не только бывшими пособниками нацистов. Одна из таких групп, Международный комитет спасения (IRC), настолько переплелась с тайными делами ЦРУ, что, возможно, действовала как вспомогательное подразделение Управления.

Согласно документам Комиссии по перемещенным лицам, IRC специализировался на рассмотрении дел беженцев, которые были рекомендованы различными "правительствами в изгнании" и "международными организациями", финансируемыми Комитетом свободной Европы. В число таких организаций входили Международный крестьянский союз, Международная федерация свободных журналистов и Международный конгресс свободных профсоюзов.

*Также существовала большая программа по импорту бывших белорусских нацистов в качестве оперативников политической войны, утверждает бывший сотрудник Управления специальных расследований Министерства юстиции Джон Лофтус. Хотя вопросы по некоторым аспектам белорусской истории остаются, Лофтус, тем не менее, воспользовался Законом о свободе информации, чтобы вывести на свет несколько важных документов, которые, по его утверждению, дают очевидные доказательства существования этой операции. Белорусский проект поразительно похож на латвийскую и литовскую иммиграцию Ваффен СС, о которой говорилось выше.

Первый документ - это просто глава о белорусских нацистах из совершенно секретного Сводного пособия по ориентации и руководству армии США, которое было подготовлено 970-м подразделением Корпуса контрразведки в американской оккупационной зоне Германии в 1948 году. Оно показывает, что американской разведке было хорошо известно о массовых убийствах и погромах, происходивших в Белоруссии во время войны, и перечисляет десятки белорусских коллаборационистов, которые, как тогда считалось, были причастны к этим преступлениям.

Второй документ - это секретное шестнадцатистраничное письмо лидера белорусских нацистов-коллаборационистов Радислава Островского в отдел Фрэнка Виснера в ЦРУ, датированное 1952 годом. В нем подробно описывается история белорусского коллаборационистского движения и прямо предлагается, чтобы ЦРУ финансировало и защищало "правительство в изгнании" Островского для проведения тайных операций против СССР.

В этом письме Островский прямо признает, что СС и гестапо спонсировали его организацию во время войны, и заявляет, что он лично помогал создавать большое подразделение СС, использовавшееся в антипартизанской войне. Но, пишет Островский, "неважно, что мы были коллаборационистами во время войны, и совершенно неважно, с кем мы сотрудничали - с немцами или дьяволами. Важно то, что мы никогда не были коллаборационистами со Сталиным".

"Разумеется, разведывательные службы каждого правительства должны иметь своих агентов на территории стран, в которых они заинтересованы", - продолжает он. "Это обстоятельство заставило меня обратиться к разведке США с предложением объединить наши силы". Далее Островский просит денег у США и предлагает ЦРУ работать "совместно с нашими скромными силами... [в] полной откровенности и доверии".

Судя по всему, Управление приняло это предложение. Несколько месяцев спустя бывший генерал СС Франц Кушель (который был самым ожесточенным политическим соперником Островского и крупным военным преступником в Белоруссии) пожаловался в ФБР, что финансируемый ЦРУ Американский комитет освобождения от большевизма прекратил финансировать его и вместо этого вливал деньги в казну Островского.

Менее чем через год после этого более 100 белорусских изгнанников собрались в США на специальный политический конгресс. Практически все без исключения люди на этом съезде были руководителями и сотрудниками марионеточного правительства военного времени, которое Островский представил ЦРУ. Список делегатов возглавил сам Островский и включил в него по меньшей мере полдюжины других известных подозреваемых в военных преступлениях, связанных с его политической фракцией. Многие из них были конкретно названы в более раннем армейском исследовании о военных преступниках Белоруссии.

Эти документы не обязательно доказывают, что эту конференцию организовало тайнее подразделение ЦРУ, но они поднимают очевидные вопросы о том, какую роль могло играть Управление в получении виз в США для этих изгнанников. По крайней мере, в одном известном случае политические сотрудники Госдепартамента - часто используемая должность прикрытия для оперативников OPC и ЦРУ - непосредственно вмешались в получение американской визы для Эммануила Ясюка, который большую часть войны служил нацистским марионеточным администратором в Клецке во время массовых убийств, унесших жизни около 5 000 евреев.

*То есть мужчина, в возрасте от восемнадцати до тридцати четырех лет, неженатый и физически здоровый.

*Прошлые карьеры других новобранцев из мартовского набора 1954 года также заслуживают внимания. Трое из них были ветеранами спонсируемых Великобританией польских эмигрантских армий в Италии, которые, как известно, были тщательно пронизаны как немецкой, так и советской разведкой. Один был перебежчиком из чешской тайной полиции, а другой - из советского НКВД. Двое были недавними дезертирами из чешской армии, а еще двое - ветеранами польской армии неизвестного периода. Шестнадцать из них, включая самопризнанного бывшего гестаповца Либора Покорны, добровольно прошли подготовку в качестве экспертов по воздушно-десантной партизанской войне.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Политика "освобождения"

Центральное разведывательное управление не разорвало свои связи с экстремистскими организациями в изгнании, как только они прибыли в нашу страну. Вместо этого оно продолжало использовать их в тайных операциях как за рубежом, так и в самих Соединенных Штатах. До середины 1950-х годов Управление оказалось связанным с десятками, а возможно, и сотнями бывших нацистов и эсэсовцев, которые пробились в руководство различных политических объединений восточноевропейских эмигрантов в нашей стране.

Вместо того чтобы отказаться от поддержки экстремистских групп и возглавлявших их людей, ЦРУ приложило немало усилий, чтобы представить этих лидеров как законных представителей стран, из которых они бежали. Примерно в то же время, когда ЦРУ инициировало иммиграционные программы, о которых шла речь в предыдущей главе, оно резко расширило свои рекламные и пропагандистские усилия внутри самих Соединенных Штатов. Основной темой этих усилий было утверждение доверия и легитимности изгнанных восточноевропейских политиков - как бывших пособников нацистов, так и не сотрудничавших с ними - в глазах американской общественности. Через Национальный комитет за свободную Европу (NCFE) и новую группу, финансируемую ЦРУ, Крестовый поход за свободу (CFF), отдел тайных операций Управления стал играть важную роль во внедрении в американский политический мейнстрим многих планов правоэкстремистских политиков-эмигрантов по "освобождению" Восточной Европы и "свертыванию коммунизма".1

Выход Управления на американскую политическую сцену был частью широкой эскалации конфликта США с Советами, которая совпала с началом Корейской войны. После победы коммунистов в Китае, испытаний советской атомной бомбы и шпионского скандала Алджера Хисса в Вашингтоне, нападение Северной Кореи на поддерживаемое США правительство на Юге, как казалось многим на Западе, подтвердило все самые тревожные предсказания о коммунистических, в частности советских, амбициях по завоеванию мира. "Сдерживание", - утверждали они, - лишь подогрело стремление России к власти примерно так же, как "умиротворение" в Мюнхене подтолкнуло Гитлера. Администрация Трумэна мало что могла сказать в ответ; она провела большую часть предыдущих четырех лет, агрессивно продвигая концепцию, что коммунизм - это монолитный преступный заговор, действующий повсюду в мире, и что задача Америки - "сдерживать", а лучше - полностью остановить его.

Неспособность Трумэна достичь этой цели стала в сознании многих доказательством того, что тактика сдерживания была недостаточно агрессивной. Пройдут десятилетия - после китайско-советского раскола, фиаско США на Кубе и во Вьетнаме и роста национализма третьего мира в качестве основной политической силы - прежде чем ошибочность основных предпосылок сдерживания, а не только его тактики, начнет находить отклик в американском политическом дискурсе. В то время, однако, многим казалось, что единственным возможным ответом на кризис, вызванный Кореей и советскими атомными испытаниями, была серьезная эскалация американских программ вооружений в сочетании с усиленными тайными кампаниями по подрыву советской власти везде, где она была установлена.

По словам Пола Нитце, который подготовил большинство основных политических заявлений по этому вопросу, цена необходимого наращивания вооружений США составляла около 50 миллиардов долларов - почти в три раза больше существующего на тот момент военного бюджета США. Настоящий вопрос для американских политиков того времени, пишут Уолтер Айзексон и Эван Томас в своем исследовании американской внешней политики "Мудрые люди", "заключался в том, заплатят ли за это Конгресс и администрация. Необходимо было убедить общественность. Способ сделать это, знал Нитце по опыту, - напугать их; сказать им, что Советы намерены добиться мирового господства, что они готовы к нападению, и что США должны встретить их повсюду".2

Именно в этом контексте ЦРУ начало масштабную пропагандистскую деятельность в Соединенных Штатах. Несмотря на юридический запрет на деятельность Управления в стране, оно инициировало многомиллионный рекламный проект в нашей стране под названием "Крестовый поход за свободу". Эта новая группа служила для сбора средств для "Радио Свободная Европа", различных эмигрантских комитетов Свободной Европы и, в конечном итоге, для "Радио Освобождение от большевизма", которые работали в основном за рубежом, где Управление имело более широкие полномочия для своей деятельности. Напомним, что эти зарубежные пропагандистские программы выдавали себя за частные корпорации, состоящие исключительно из отдельных граждан, которые хотели что-то сделать с проблемой коммунизма в Европе, и усилия CFF по сбору средств в Соединенных Штатах предоставили удобное объяснение того, откуда поступали все деньги, которые тратило РСЕ, сказал давний советник ЦРУ по вопросам законодательства Уолтер Пфорцхаймер.3 Его работа позволяла вещательным организациям утверждать, что они финансируются миллионами небольших пожертвований от заинтересованных американцев, а не правительством.

В действительности, одной из важнейших причин создания CFF было желание принести в Америку анализ иностранных дел, разработанный Национальным комитетом за свободную Европу и ЦРУ. CFF стал "гигантской общенациональной акцией", как выразился бывший директор РСЕ/РС Сиг Майкельсон, "для получения поддержки деятельности Комитета свободной Европы".4

Основной идеей этого анализа была более агрессивная, жесткая версия доктрины сдерживания, которая вскоре стала известна как "Освобождение". Освобождение, в двух словах, началось примерно с того момента, на котором, с политической точки зрения, остановилось сдерживание. Оно утверждало, как и многие сторонники сдерживания ранее, что социалистические правительства Восточной Европы были неизменно деспотическими режимами, установленными Красной армией и управляемыми исключительно террором в стиле Сталина. Однако сторонники "освобождения" отбросили прежнюю осторожность в отношении публичных призывов к свержению этих государств и открыто агитировали за "ликвидацию коммунизма" в Восточной Европе через подстрекательство и поддержку США контрреволюционных движений в этих странах. "Когда-нибудь, рано или поздно, 'железный занавес' распадется", - воскликнул председатель правления NCFE Джозеф Грю на открытии "Крестового похода за свободу". "Так давайте же заранее подготовимся к этому дню".5 Название, выбранное для радиовещания на Советский Союз - "Радио освобождения от большевизма" - точно отражало политический смысл, который группа пыталась донести до слушателей каждый раз, когда заявляла о себе в эфире.

Хотя в Соединенных Штатах в то время она была малоизвестна, генезис философии освобождения можно четко проследить по эмигрантским пропагандистам, которые работали на нацистов на Восточном фронте во время Второй мировой войны. После войны различные консервативные и либеральные антикоммунистические организации в США, принявшие "освобождение" в качестве призыва, добавили в программу новые, специфически американские элементы, которые в корне изменили прежнюю немецкую стратегию. "Освобождение", в его американской версии, включало настойчивое требование, чтобы антикоммунистическая революция была демократической, а не фашистской по характеру, и оно отказалось от расовых теорий и антисемитизма прежней нацистской пропаганды. "Освобождение" в руках Соединенных Штатов было представлено как воплощение собственного революционного наследия Америки - сопротивления тирании.

Полезно рассмотреть постепенную эволюцию того, как происходили эти изменения. Политическая риторика экстремистских групп в изгнании, которые когда-то работали на нацистов, также развивалась в сложном взаимодействии с постепенным внедрением освободительного мышления в Америке. К концу 1940-х годов лидеры экстремистов в изгнании освоили риторику этой новой, более "американской" формы освобождения. Принятие ими на словах демократии стало предоставлять бывшим фашистам платформу для продвижения их программы среди миллионов американцев, и это создало убежище, по сути, защитившее их от разоблачения их нацистского прошлого. В общественном сознании они больше не воспринимались как инициаторы нацистского геноцида, а, скорее, как горячие патриоты-антикоммунисты. Существенную роль в этом сдвиге сыграли государственные спецслужбы.

Изменения в риторике крайней русской националистической организации "Народно-трудовой союз" (НТС), которая все еще активна в современной российской эмиграции, являются примером тому. Эта некогда откровенно фашистская группа была основана в начале 1930-х годов съездом молодых русских эмигрантов, покинувших родину после революции 1917 года. В течение первого десятилетия своего существования НТС провозглашала нацистов образцом для подражания. Члены НТС с презрением относились к любым демократическим нормам и к Соединенным Штатам, которые они считали вырождающимися. Их партийная программа призывала к антикоммунистической революции в СССР, убийству советских лидеров, лишению евреев гражданских прав и конфискации еврейской собственности. Когда началась война, НТС без колебаний встал на сторону нацистской Германии.6

Стратегия НТС во время войны была сосредоточена на попытке убедить немцев спонсировать его членов в качестве новых правителей марионеточного государства в оккупированной нацистами зоне СССР. Они постепенно стали центральной частью проекта немцев по ведению политической войны "Армия Власова", выполняя функции политработников и информаторов среди военнослужащих из Восточной Европы, перешедших на сторону нацистов. Как говорится в рассекреченном исследовании Госдепартамента США об этой группе, НТС "служил на благо немцев... [и] он направлял своих людей в Kriegsgefangenkommissionen [часть нацистской администрации лагерей для военнопленных, часто используемая для допросов и вербовки перебежчиков]; в специальные учебные лагеря [для] политически благонадежных пленных... и, прежде всего, [в] школы пропагандистов в Вустрау и Дабендорфе, а также в 'Антикоминтерн' Геббельса", спонсируемый нацистами союз фашистских партий со всего мира. "Выпускники программы подготовки [НТС], - говорится далее в исследовании, - были назначены на должности в оккупированной немцами России, такие как начальники полиции, заместители мэров [и] пропагандисты армейских частей".

Многие из руководителей НТС 1950-х годов, особенно те, кто занимал должности полицейских и городских администраторов в нацистской оккупационной зоне, являются крупными военными преступниками, лично помогавшими организовывать выявление, облавы и казни миллионов еврейских и славянских гражданских лиц. Поскольку люди из НТС получили контроль над местными администрациями в оккупированных нацистами регионах СССР, организация стала неотъемлемой частью пропагандистского, шпионского и истребительного аппарата нацистов на Востоке.7

Основной темой пропаганды НТС на протяжении всего конфликта была кампания по "освобождению" СССР от Сталина, коммунизма и евреев путем организации мятежа Красной Армии. Это стало центральным элементом вербовочных мероприятий власовской армии, по крайней мере, уже в 1942 году, и было разработано в значительных деталях с тактикой контрповстанческих операций в нацистской оккупационной зоне, скрытым внедрением агентов НТС для шпионажа и диверсий, пропагандистскими темами, разработанными с учетом русских чувств, и подобными особенностями. Когда немцы были окончательно изгнаны из России, отдельные агенты НТС были оставлены для выполнения заданий "в тылу" в попытке организовать подрывную деятельность в советских тыловых районах после прохождения фронта Красной Армии. НТС также служил доминирующей силой (после самих нацистов) в Русской освободительной армии (или Армии Власова) и в финансируемом немцами Комитете освобождения народов России, основной фронтовой группе нацистов для политических военных операций на восточном фронте в отчаянные последние месяцы войны.8

Именно через НТС, а также через конкурирующие национально-освободительные программы, спонсируемые среди советских меньшинств нацистским министерством Розенберга, были впервые разработаны стратегия и тактика "освобождения" СССР. Это были, так сказать, лаборатории, использовавшиеся Гансом Генрихом Гервартом, Густавом Хильгером и другими немецкими офицерами политической войны, о которых говорилось выше, для разработки пропагандистских тем и тактики подрывной работы, которые считались наиболее подходящими для работы с людьми внутри СССР.

Основателем НТС и старшим руководителем организации на протяжении всей войны был Константин Болдырев. Его военная карьера сегодня окутана тайной, но совершенно ясно, что, по мнению Корпуса контрразведки, в конце 1944 года он помогал СС управлять русской рабочей силой.9 Он является наглядным примером того, как вмешательство американских спецслужб способствовало миграции освободительной пропаганды из павших после войны министерств Берлина в гостиные Америки.

Согласно документам разведки армии США, полученным в соответствии с Законом о свободе информации, основная американская антикоммунистическая организация "Общее дело" - не имеющая ничего общего с современной либеральной организацией с таким же названием - в 1948 году спонсировала поездку представителя НТС в США, а затем предоставила ему медиа-кампанию, которая в конце 1940-х и начале 1950-х годов позволила ему достучаться до миллионов американских домов.10 Организация "Общее дело" была прототипом и родственной организацией Национального комитета за свободную Европу, спонсируемого ЦРУ. Среди ее директоров было много людей - Адольф Берле, Артур Блисс Лейн, Юджин Лайонс и другие, - которые одновременно возглавляли финансируемые ЦРУ группы, такие как NCFE и, позднее, Американский комитет освобождения от большевизма.11

Турне Болдырева с выступлениями и письмами по нашей стране стало одним из первых в США призывов к освободительной политической программе. Кампания была направлена на завоевание финансовой и народной поддержки НТС как оружия в тайной войне против СССР. НТС, утверждал председатель "Общего дела" Кристофер Эммет, контролировал гигантский подпольный аппарат, проникший в каждый крупный советский город. СССР находится на грани антикоммунистической революции, заявил Болдырев, и НТС может поставить Сталина на колени.12

В действительности, большая часть предполагаемой "подпольной сети" НТС внутри СССР не существовала. Правда, нацистская Amt VI РСХА СС помогала НТС создавать такие тайные ячейки во время отступления Германии из СССР, хотя связь нацистов с этой программой, само собой разумеется, не афишировалась в США во время поездки Болдырева. Однако последующие события показали, что к моменту прибытия лидера эмигрантов в Америку большинство этих подпольных ячеек уже были ликвидированы НКВД.

Но это не помешало проведению рекламной кампании. "Общее дело" организовала хорошо посещаемые пресс-конференции для представителя НТС в Нью-Йорке, Бостоне, Вашингтоне и Балтиморе. Дюжина газет опубликовала заметные интервью или статьи о предполагаемой тайной деятельности НТС внутри Советского Союза. Эта революционная работа, как утверждалось, включала антикоммунистическое радиовещание, использование ракет для распространения листовок с воздуха над наземными войсками Красной Армии и множество других драматических методов психологической войны. На самом деле, однако, большинство из этих заявленных действий либо вообще не имели места, либо были сильно преувеличены пропагандистами НТС. Тем не менее, в каждой статье, за исключением статьи в Newsweek, написанной Ральфом де Толедано (который поддерживал другую фракцию советских эмигрантов), практически некритично восхвалялся НТС и принимались утверждения Болдырева. Болдырев пообещал, что НТС вскоре мобилизует достаточное количество диссидентствующих русских для свержения диктатуры Сталина и тем самым якобы спасет мир от войны. По его словам, цена за помощь НТС в избавлении от коммунизма составляла 100 миллионов долларов.13

Сегодня невозможно определить, что "Общее дело" знало, если вообще что-то знало, о военном прошлом НТС на момент спонсирования его выступления. Однако из разведывательного досье самого Болдырева ясно, что Корпусу контрразведки было хорошо известно, что НТС был тоталитарной и профашистской организацией. Однако вместо того, чтобы сделать этот факт очевидным, американская разведка способствовала пропагандистской работе Болдырева в нашей стране. "Представитель 'Общего дела' заявил, что Болдырев 'хорошо известен американской разведке'", - сообщала газета Boston Herald, освещая одну из первых пресс-конференций НТС. "'За него поручились высокопоставленные американские чиновники', и он сотрудничал с американским военным правительством в Германии".14

В течение следующих четырех лет Болдырев продолжал писать тематические статьи, появлявшиеся под его авторством в журналах Look, Reader's Digest и World Affairs. "Произойдет ли демократическая революция в России вовремя, чтобы не дать коммунистическим заговорщикам использовать свои атомные бомбы против человечества?" - спрашивал он читателей массового издания Американской федерации труда "Федералист".15 "Ответ на этот важный вопрос зависит от того, насколько упорно свободный мир будет бороться за то, чтобы пробить железный занавес и объединить усилия с российскими антикоммунистами".

Очевидно, что Болдырев вскоре стал пользоваться прямым покровительством ЦРУ. Британский историк разведки Э. Х. Кукридж сообщает, что ЦРУ назначило Болдыреву гонорар за помощь в вербовке ветеранов власовской армии для шпионских миссий внутри СССР – это утверждение лидер националистов не отрицает. Более того, некоторые из писателей – литературных призраков Болдырева, включая Джеймса Критчлоу, который был соавтором цитированной выше статьи, впоследствии стали известны как карьерные руководители проектов ЦРУ по ведению политической войны, таких как "Радио Освобождение", и этот факт наводит на мысль, что Управление также приложило руку к рекламным турам Болдырева в США.*16

Согласно досье на Болдырева, разведка армии и ВВС США организовала для него работу в престижном Институте дипломатической службы при Джорджтаунском университете в Вашингтоне. Там он обучал технике психологической войны пилотов, участвовавших в тайных воздушных миссиях в СССР. Как сказал сам Болдырев в одном из интервью, задание ВВС включало обучение "около 120" американских пилотов, отвечавших за трансграничные полеты в СССР. "Это была холодная война", - говорит он. "Офицеры ВВС чаще попадали в плен, [потому что] их самолеты сбивали, и им нужно было знать, что делать, как выжить. Тогда подобные вещи были гораздо более открытыми, чем сегодня".17

Но это было только начало. Далее последовали интервью на радио, затем прибыльные выступления на съездах Дочерей американской революции и Американского легиона. Влиятельная издательская компания Henry Holt выпустила книгу, состоящую в основном из комментариев Болдырева, описывающих как реальные, так и воображаемые заговоры с целью убийств сталинистов. Наконец, что не менее важно, Болдырев выступал в Вашингтоне перед следственными комитетами Конгресса, которые обращались к нему за советами по борьбе с коммунизмом, психологической войне и выявлению предполагаемых красных агентов в правительственных учреждениях США.18

Что бы ни думали о политике Болдырева, ни одно из его личных действий в нашей стране, как известно, не было незаконным. В то же время, однако, действия ЦРУ и других спецслужб по содействию его приходу в американскую политику были, на первый взгляд, явным нарушением американского законодательства и устава ЦРУ. Если отбросить юридические вопросы, становится ясно, что Болдырев был лишь одним из длинного ряда более или менее похожих бывших фашистских лидеров, чья рекламная работа от имени "освобождения" в конце 1940-х и начале 1950-х годов, по крайней мере частично, финансировалась правительством США.

По иронии судьбы, Джордж Кеннан и Чарльз Тейер, которые в свое время помогали спонсировать американские программы политической войны, реабилитировавшие НТС и подобные группы, были одними из первых, на кого нацелились правые радикалы, как только освободительное послание стало набирать силу. Ультраправые утверждали, что необходима более агрессивная американская политика за рубежом. Соединенные Штаты должны в гораздо больших масштабах поддерживать "революционную" деятельность антикоммунистических эмигрантов, таких как НТС, говорили они. "Свертывание коммунизма" на Востоке должно стать ориентиром для усилий США на континенте. Америка должна публично заявить о своем намерении "освободить" Восточную Европу, утверждали изгнанники вроде Болдырева и их сторонники, чтобы вызвать недовольство советской властью. Затем ЦРУ должно тайно поставлять американское оружие и деньги повстанцам, чтобы подкрепить это обещание. Некоторые даже утверждали, что Соединенные Штаты должны послать американские войска.

У сторонников освобождения не было терпения на десяти-пятнадцатилетнюю стратегию Кеннана по сдерживанию и последующему распаду СССР, даже если бы она действительно работала. "В те дни в ходу было выражение: 'Мы сидим на чемоданах'", - говорит Владимир Петров, ведущий русский ученый в США и бывший советник власовской армии. "Они были готовы идти обратно в любой момент".19 Многие считали, что чем скорее начнется война между США и СССР за Европу, тем лучше.

Джордж Кеннан стал мишенью для правых радикалов в администрации Трумэна. Независимо от того, что дипломат поддерживал в отношении тайной политики США, он выступал за признание правительством США реальности советской власти в Восточной Европе, и многие экстремистские эмигранты рассматривали это как предательство их стремлений вернуться к власти на своей бывшей родине. По мере роста политической удачи радикальных правых в США Кеннан все больше разочаровывался в результатах американской внешней политики, в разработке которой он когда-то принимал активное участие. Он резко конфликтовал с новым государственным секретарем Трумэна Дином Ачесоном по таким ключевым вопросам, как создание НАТО, постоянное разделение Германии и широкомасштабное вмешательство США в Азии, против чего выступал Кеннан. Вскоре презрение Ачесона и язва желудка Кеннана взяли верх над Кеннаном. Его ненадолго госпитализировали, а когда он вернулся к работе, то обнаружил, что его исключили из внутреннего круга советников Ачесона, а затем лишили и полномочий по надзору за тайными операциями.20

Эмигрантское антикоммунистическое движение продолжало ускоряться. Вскоре в Соединенных Штатах появился "волевой и не лишенный влияния элемент, который не только хотел войны с Россией, но и имел очень четкое представление о целях, ради которых, по его собственному мнению, должна вестись такая война", как отметил Кеннан позднее в обсуждении своих взглядов на возможность войны с СССР в начале 1950-х годов. "Я имею в виду беглецов и иммигрантов, в основном недавних, из нерусских частей послевоенного Советского Союза, а также из некоторых восточноевропейских государств-сателлитов".

"Их идея, - пишет он, - к которой они были страстно и иногда безжалостно привязаны, заключалась в том, что Соединенные Штаты должны в своих интересах вести войну против русского народа, чтобы добиться окончательного распада традиционного российского государства и установления своих режимов на различных 'освобожденных' территориях". Здесь Кеннан имеет в виду выразителей так называемого движения "Порабощенных народов", в частности украинских и прибалтийских националистов.

"Эти недавние беженцы отнюдь не были лишены политического влияния в Вашингтоне", - добавляет Кеннан. "Будучи связанными с компактными избирательными блоками, расположенными в крупных городах, они могли оказывать прямое влияние на отдельных деятелей Конгресса. Временами они успешно апеллировали к религиозным чувствам и, что еще более важно, к преобладающей антикоммунистической истерии". Среди стран, которые представляло движение "Порабощенных народов", было несколько, которые, по признанию дипломата, были "придуманы в нацистском министерстве пропаганды во время недавней войны".21

Агитация этих эмигрантов стала частью десятков спонсируемых ЦРУ операций по иммиграции в США в начале 1950-х годов. Почти все эти операции спонсировались Отделом международных организаций Управления тайных операций ЦРУ, который в то время руководил NCFE, CFF и подобными дублирующими проектами. По словам бывшего руководителя РСЕ/РС Майкельсона, этот отдел организовал и финансировал CFF, предоставив первоначальный грант в размере 180 000 долларов. Затем Управление, работая через NCFE, влило не менее 5 миллионов долларов в пропагандистскую работу CFF в США в течение следующих пяти лет.22

Однако эта цифра в 5 миллионов долларов - лишь бледное отражение истинного масштаба усилий CFF. Кампания договорилась с некоммерческим Рекламным советом Америки о тысячах часов бесплатного радио- и телевизионного времени, а также о бесчисленных бесплатных рекламных материалах в журналах и газетах. Крестовый поход платил только за фактическое производство пролиберальной политической рекламы, которая затем бесплатно транслировалась или публиковалась СМИ, получающими значительные налоговые вычеты за трансляцию этих "общественных объявлений". Эта уникальная программа "сделала возможным для американского народа читать, слышать и видеть историю Крестового похода во всех средствах коммуникации", - хвастался Национальный комитет за свободную Европу в годовом отчете, включая "газеты, журналы, наружную рекламу, радио, телевидение и кинохронику".23

Но прямой вклад ЦРУ в антикоммунистическое образование через CFF в размере 5 миллионов долларов может служить, по крайней мере, мерилом для сравнения масштабов пропаганды крестового похода с другими политическими пропагандистскими усилиями, предпринятыми в нашей стране примерно в то же время. Взнос в 5 миллионов долларов превышает, например, совокупную сумму всех денег, потраченных на президентскую избирательную кампанию Трумэна и Дьюи в 1948 году. Это позволяет утверждать, что ЦРУ (через CFF) в начале 1950-х годов было крупнейшим политическим рекламодателем на американской сцене,24 соперничая в своем господстве в эфире только с такими коммерческими гигантами, как General Motors и Procter & Gamble.

Программа кампании началась с назначения совета директоров во главе с генералом Люциусом Клеем, героем Берлинского воздушного моста, которому ошибочно приписывали авторство концепции "Крестового похода за свободу", чтобы усилить патриотическую привлекательность программы. Затем был отлит десятитонный бронзовый "Колокол свободы" (чтобы "свобода звенела") и проведен парад "Свободы" по Бродвею в Нью-Йорке, кульминацией которого стал огромный митинг на ступенях мэрии. Колокол Свободы стал центральным элементом национального рекламного тура, возглавляемого целой фалангой политических деятелей, включая многих лидеров антикоммунистической эмиграции. Они погрузили колокол на специальный "Поезд свободы" и перевозили его на пропагандистские мероприятия от побережья до побережья. Были остановки в Питтсбурге, Кливленде, Детройте, Чикаго, Денвере, Солт-Лейк-Сити, Сан-Франциско, Лос-Анджелесе и еще как минимум в тринадцати крупных городах. Каждое мероприятие сопровождалось непрерывной рекламой на радио, в газетах, журналах, церквях и общественных клубах всех мастей. Плакаты, листовки, рекламные щиты, рекламные ролики и даже телемарафоны для сбора средств дополняли картину. (Первая в Америке одновременная телевизионная трансляция с побережья на побережье, по сути, была телемарафоном "Крестового похода за свободу").25

CFF постоянно подчеркивал ведущую роль антикоммунистической эмиграции в освободительной кампании. Было "важно сохранить как можно больше лидеров [эмигрантов]", - сказал президент NCFE Дьюитт Пул, - "[чтобы подготовиться ко дню] освобождения своей страны".26 Представители организаций, основанных и контролируемых в значительной степени пособниками нацистов, таких как Комитет свободной Албании и Комитет свободной Латвии, о которых говорилось выше, выступали на многих из этих мероприятий бок о бок с лидерами более респектабельных ассоциаций, таких как Венгерский национальный совет, Болгарский национальный комитет и различные другие группы, собравшиеся под крылом NCFE. Они свидетельствовали о своей решимости освободить свои родины от коммунистического господства.

Аналогичным образом, NCFE использовал свои экономические возможности для аренды залов для собраний и обеспечения пиар-поддержки, которая превращала десятки незначительных событий, связанных с эмигрантами, в крупные "новости", которые широко освещались в американских СМИ. Бывшие нацисты не контролировали такие программы, но иногда им удавалось использовать преобладающую антикоммунистическую истерию для продвижения политики, которой они благоволили. Согласно годовым отчетам организации, NCFE предоставлял ежегодному комитету по проведению Дня свободы Балтии бесплатное пользование залом Карнеги раз в год в течение как минимум трех лет, а затем использовал свое влияние, чтобы подобрать известных ораторов, включая полдюжины американских сенаторов, президента самого NCFE и ведущего члена правления Комиссии по перемещенным лицам США, чтобы украсить мероприятие. Наиболее важным для благосклонных балтийских политиков был поток поддержки, организованный NCFE, который включал прокламацию губернатора Нью-Йорка и публичные послания солидарности от тогдашнего президента США Гарри Трумэна и человека, который вскоре должен был стать государственным секретарем Эйзенхауэра, Джона Фостера Даллеса. Это явно не были "нацистские" политические собрания. Основной темой была поддержка демократии и национальной независимости балтийских государств - Латвии, Литвы и Эстонии - от СССР. Несмотря на это, "Ванаги" среди латышей и другие крайне правые силы в сообществе прибалтийских иммигрантов добились успеха в размещении ораторов на трибуне Карнеги-холла для продвижения мифа о том, что прибалтийские легионы Ваффен СС были просто антикоммунистическими патриотами, и для давления на изменения в иммиграционных правилах США, которые позволили бы легко ввозить таких людей в нашу страну по программам помощи беженцам.27

Крестовый поход был лишь одной из составляющих гораздо более широких усилий ЦРУ по формированию общественного мнения США (и всего мира). Сопутствующие программы включали издание книг, научные исследования СССР тщательно отобранными исследователями, а также финансирование сотен митингов, памятных мероприятий и других событий в СМИ. Главной политической целью этой программы было широкое освещение всех имеющихся доказательств того, что СССР был опасной имперской державой. Управление делало упор на новости об "освободительных" движениях изгнанников как на важное средство поднятия боевого духа и иллюстрацию сопротивления советской экспансии.

ЦРУ финансировало литературную кампанию, явно направленную на продвижение бывших нацистских коллаборационистов в качестве подходящих лидеров освободительных движений среди своих соответствующих национальностей. Немецкий писатель Хайнц Бонгарц (псевдоним Йирген Торвальд) рассказывает, как в 1950 году к нему обратился сотрудник ЦРУ по фамилии Плезантс с предложением написать пропагандистскую статью об армии Власова для распространения как в США, так и в Европе. По воспоминаниям Бонгартца, Плизантс прочитал предыдущую работу Бонгартца, в которой тот сочувственно отзывался о Власове, и "он решил, что я буду 'правильным парнем' для написания дальнейшего материала на эту тему".

Немецкий автор принял предложение Плизантса. ЦРУ при содействии Хайнца Данко Херре, старшего офицера организации Гелена, предоставило ему стенографистов, переводчиков, путевые расходы, значительный грант, доступ к секретным американским документам и помощь в поиске ветеранов СС и власовской армии, разбросанных по всей Европе. Восторженный отчет Бонгарца о Власове был опубликован на немецком и английском языках два года спустя, и он остается часто цитируемой работой в этой области.28 В книге представлена тщательно обеленная картина власовского движения, но Бонгарц заслуживает похвалы, по крайней мере, за то, что открыто обсуждает спонсоров своей книги, чего нельзя сказать о ряде других исследователей того периода.

Эти широкие и многогранные усилия узаконили для многих американцев то, о чем крайне правое эмигрантское движение говорило с конца Второй мировой войны. Соединенные Штаты могли легко освободить Восточную Европу от Советского Союза и даже расчленить СССР, как гласила теория, финансируя усиленные подрывные программы на Востоке.

"Это стало статьей веры, что СССР развалится в любой момент", - отмечает ученый Владимир Петров. "Идея заключалась в том, что коммунизм - это маленький заговор людей, распространяющих революцию, что он ненавистен народу, [и поэтому] естественно, что они хотят свергнуть его немедленно. Коммунисты убивали людей, чтобы сохранить свою власть, поэтому при первой же возможности [народ] должен был восстать".29

Джон Фостер Даллес четко сформулировал этот миф в показаниях в Конгрессе, которые в то время остались совершенно неоспоренными. "Около дюжины человек в Кремле, - заявил он, - стремятся укрепить свое имперское правление над 800 000 000 человек, представляющих почти десяток независимых государств".30 При таких шансах - 800 миллионов против 12 - свержение коммунизма изнутри казалось бы довольно простой задачей.

"В то время это была теория", - говорит Петров. "Было много энтузиазма. Многие люди думали, что от коммунизма можно очень просто избавиться". Но на самом деле, - со вздохом вспоминает Петров, - "это было не так".

Послание освобождения вызвало необычайный отклик в Соединенных Штатах, который прозвучал далеко за пределами относительно узкого сообщества восточноевропейских изгнанников. Его мощная смесь антикоммунистической паранойи, американского патриотизма и самоочевидной щедрости, заключающейся в том, чтобы сделать что-то практическое для помощи людям, страдающим от преследований за рубежом, понравилась миллионам американцев.

Сегодня, вероятно, невозможно с какой-либо степенью научной достоверности определить влияние эмигрантских программ и внутренних пропагандистских усилий ЦРУ на выборы 1952 года или другие основные политические события того периода. Информация о полном объеме усилий Управления по формированию общественного мнения внутри страны остается засекреченной, если вообще не была удалена из архивов. Тщательно контролируемые опросы общественного мнения, которые могли бы позволить ученым отделить конкретные последствия иммиграционных и пропагандистских программ ЦРУ от более широкого политического воздействия ежедневного освещения международных событий в СМИ, в то время не проводились, и было бы бессмысленно пытаться провести их сегодня, тридцать пять лет спустя. Неудивительно, что социологи и политологи того периода не использовали опросы и другие статистические инструменты для изучения влияния тайных кампаний ЦРУ в Соединенных Штатах; в конце концов, тот факт, что систематические пропагандистские усилия вообще существовали, был в то время государственной тайной.

Однако анекдотические свидетельства значимости этих программ весьма убедительны. Роль бывших нацистских пособников и американских спецслужб в содействии проникновению освободительного политического мышления в американскую политику можно проследить через несколько четких этапов. Во-первых, риторика и детальные стратегии "освобождения" СССР и Восточной Европы были изначально созданы перед Второй мировой войной профашистскими эмигрантскими организациями, пользовавшимися прямой поддержкой спецслужб нацистской Германии, которые намеревались использовать эти группы в качестве пешек в своих планах по уничтожению европейского еврейства и достижению военной победы на Востоке. Во время войны нацисты значительно развили как стратегии освобождения, так и их эмигрантские группы, несмотря на внутреннюю фракционную борьбу немцев по поводу того, как лучше использовать коллаборационистов.31 Во-вторых, после войны американские спецслужбы привезли лидеров ряда этих профашистских групп - украинской ОУН, русской националистической НТС, албанской Балли Комбетар, некоторых прибалтийских нацистских коллаборационистов и т.д. - в США в рамках программ, конкретной целью которых было, в частности, создание эффективной антикоммунистической пропаганды.32 Далее, эти же лидеры в изгнании агрессивно продвигали в США по сути ту же освободительную пропаганду, которую они вели при нацистском спонсорстве, хотя теперь с новой апелляцией к американским ценностям, таким как демократия и свобода, вместо прежней открытой пропаганды расовой политики и фашизма. В 1950-е годы ЦРУ оказывало этим внутренним рекламным кампаниям многомиллионную тайную поддержку, предоставляя денежные средства, зарплату, материально-техническую и издательскую поддержку и, что не менее важно, способствуя поддержке со стороны уважаемых политиков.

Ни восточноевропейская эмигрантская община в Америке, ни тем более меньшинство бывших нацистских коллаборационистов среди них не обладали достаточным политическим потенциалом, чтобы самостоятельно заставить американскую общественность принять освободительную повестку дня. Но они могли, и часто служили, катализаторами, которые помогли запустить гораздо более серьезную политическую "химическую реакцию", так сказать, которая тогда происходила, основными компонентами которой были споры между Востоком и Западом по поводу экономических и военных сфер влияния. Первыми и в некотором роде наиболее авторитетными выразителями освободительного мышления в Соединенных Штатах были изгнанные активисты, которые, подобно руководителю НТС Константину Болдыреву, о котором говорилось выше, были "хорошо известны американской разведке [и] за которых поручились высокопоставленные американские чиновники".33 Их идеи и лозунги привлекли внимание миллионов американцев в первой половине 1950-х годов, особенно среди консерваторов и других людей, встревоженных распространением коммунизма за рубежом. В 1952 году общественная поддержка в США угрозы освобождения Восточной Европы и СССР от коммунистических правительств была достаточно широкой, и Республиканская партия приняла явный призыв к освобождению в качестве основного внешнеполитического плана в своей партийной платформе и в качестве центральной темы в своих президентских кампаниях и кампаниях по выборам в Конгресс.

Предвыборная платформа республиканцев требовала "положить конец негативной, бесполезной и безнравственной политике 'сдерживания', как сообщала газета "Нью-Йорк Таймс", "которая бросает бесчисленное множество людей на произвол деспотии и безбожного терроризма". Республиканцы обещали "возродить заразительное, освобождающее влияние, присущее свободе" и ознаменовать "начало конца" правления коммунистической партии в Восточной Европе и СССР.34 Америка, писал в журнале Life главный представитель республиканцев по внешней политике Джон Фостер Даллес, "хочет и ожидает освобождения". Эта антикоммунистическая революция, бесцеремонно утверждал он, произойдет "мирным путем".35 Республиканцы использовали эту освободительную риторику как средство отличить свои обещания новой, более жесткой внешней политики от программы демократов. Однако, что именно Эйзенхауэр намеревался сделать для содействия освобождению Восточной Европы после завершения избирательной кампании, обычно оставалось неясным.

Артур Блисс Лейн, который был послом США в Польше в годы правления Трумэна, стал главным человеком в попытке Республиканской партии переключить энтузиазм, вызванный "Крестовым походом за свободу", в программу Республиканской партии во время выборов 1952 года. Вдохновением Лейна было привлечение крупных славянских и восточноевропейских избирательных блоков в США, которые традиционно голосовали за демократических кандидатов, к республиканской партии с помощью демагогических обещаний "освободить" их бывшие родины с американской помощью.36

Наряду с партийной работой, Лейн, как уже отмечалось ранее, одновременно входил в советы директоров NCFE и CFF, а также был неутомимым оратором и пропагандистом каждой из своих идей. Вскоре предвыборная тактика республиканцев в этнических общинах настолько совпала с кампанией ЦРУ "Крестовый поход за свободу", что требовалась значительная политическая изощренность, чтобы отличить одно от другого. Партия спонсировала Комитеты крестовых походов за снятие железного занавеса, Центры освобождения, праздники Недели освобождения и митинги освобождения, призванные привлечь этнических избирателей в лагерь республиканцев. Эти кампании имитировали и иногда пересекались с Неделями свободы, Днями свободы Балтии и Митингами свободы, проводимыми CFF. Ораторы и местные активисты этих двух крестовых походов часто были одними и теми же людьми.37

Несколько главных этнических советников Лейна олицетворяли постепенную эволюцию от сотрудничества во время Второй мировой войны к пропаганде освобождения во время холодной войны, которая наблюдалась в пропагандистских программах ЦРУ. Например, специалистом Лейна по обращениям Республиканской партии к американцам русского и украинского происхождения был ученый и публицист Владимир Петров. Петров, переживший сталинские лагеря заключения в 1930-х годах, согласно его собственному рассказу, перебежал к немцам в начале войны и провел большую часть конфликта, будучи прикомандированным к спонсируемой нацистами пропагандистской группе в Вене, и в качестве публициста, продвигающего "Русскую освободительную армию" Власова. Во время нацистской оккупации Петров также служил в качестве коллаборационистского городского администратора в Краснодаре, в СССР. В недавнем интервью он утверждал, что во время службы в Краснодаре он не знал о нацистской программе уничтожения с помощью душегубок, которая была внедрена в Краснодаре во время работы Петрова на посту начальника транспортно-финансового управления. Немцы убили таким образом не менее 7000 человек за короткое время пребывания Петрова на посту, а затем использовали коллаборационистские отряды милиции, чтобы расстрелять других людей в танковых рвах на окраинах города.* Во время избирательной кампании 1952 года Петров выступал и как советник Лейна, и как ведущий русскоязычный журналист в этнической прессе нашей страны.38

Постепенное слияние избирательной кампании республиканцев и "Крестового похода за свободу" достигло своей логической кульминации накануне выборов 1952 года. Этнический отдел партии под руководством Лейна одобрил и выделил деньги на тактику психологической войны, которая ранее использовалась ЦРУ в Италии и Восточной Европе. Миллионы желтых листовок должны были быть сброшены с самолетов "над такими местами, как Хамтрамк", большой иммигрантской общиной недалеко от Детройта, с пропагандой Эйзенхауэра и обвинением демократа Адлая Стивенсона в "предательстве" славянского "Отечества и родственников" коммунистам. Желтая бумага должна была драматизировать сообщения листовок. "Если вы, мужчины и женщины польского и чешского происхождения, прочитав вышеизложенное, сможете проголосовать за кандидата от демократов, - провозглашалось в листовке, - вы такие же желтые, как эта бумага".39 Согласно переписке в архивах Лейна, все было готово быть сделанным "в течение 48 часов", но внутренний круг советников Эйзенхауэра по выборам отменил план в последнюю минуту.

Избирательная кампания Эйзенхауэра в любом случае была успешной. "Этническая" кампания Лейна дала неоднозначные результаты: согласно современным отчетам, республиканцы действительно привлекли значительно больше голосов из этнических округов, чем им удавалось ранее,40 хотя влияние Демократической партии в этих округах отнюдь не было уничтожено. В любом случае, большинство американских избирателей поддержали Эйзенхауэра, хотя бы отчасти из-за его пролиберальной внешнеполитической позиции "давайте будем жестче с коммунистами". В январе 1953 года первая за двадцать лет республиканская администрация пришла в Вашингтон с грандиозным инаугурационным парадом и риторической приверженностью, по крайней мере, миссии освобождения Восточной Европы от коммунистического правления.

Бывшие нацисты и коллаборационисты объединились с правыми элементами в разведывательном сообществе США, чтобы оказать давление на американскую политическую сцену другого рода. Поток правительственных и частных денег, вливавшихся в антикоммунистические программы политической войны в начале 1950-х годов, создал своего рода кустарную промышленность для информаторов, профессиональных бывших коммунистов разной степени авторитетности и "информационных бюро", специализирующихся на составлении черных списков американцев, считавшихся политически подозрительными. Одним из наименее известных, но наиболее важных из этих предпринимателей был Джон Валентайн ("Френчи") Громбах. Он, как известно, был бывшим агентом военной разведки, чьи утечки в Конгресс привели к увольнению полковника Альфреда Маккормака и команды скептически настроенных экспертов разведки Маккормака в 1946 и 1947 годах.

В конце 1940-х годов Громбах стал бизнесменом, который специализировался на продаже политической и экономической разведывательной информации, полученной в значительной степени из старых сетей немецких офицеров СС, бывших венгерских коллаборационистов и русских националистов из НТС, Государственному департаменту, ЦРУ и корпоративным клиентам в США и Западной Европе. Шпионская сеть Громбаха, согласно документам, найденным в его досье в Корпусе контрразведки, действовала через голландскую корпорацию N. V. Philips Gloeilampenfabrieken и ее американский филиал Philips North America и частично финансировалась ими.41 Это был тот же самый крупный производитель электроники, который обеспечивал канал для его тайных операций в военное время. Одним из самых важных активов Громбаха, согласно документам военно-морской разведки США, полученным в соответствии с законом о свободе информации, был генерал СС Карл Вольф, крупный военный преступник, который после войны занялся торговлей оружием в Европе.42 Вторым основным компонентом частного разведывательного аппарата Громбаха была большая группа венгров, преданных бывшему королевскому тайному советнику Тибору Экхарду, по словам Рэя Илитало, который поддерживал связь со службой Громбаха под прикрытием для разведки Госдепартамента.43

Громбах работал одновременно по контракту с Государственным департаментом и ЦРУ. Бывшему военному разведчику, по словам генерального инспектора ЦРУ Лаймана Киркпатрика, удалось создать "одну из самых необычных организаций в истории федерального правительства".44 "Она была создана полностью вне обычной правительственной структуры, [но] использовала все обычные средства прикрытия и связи, которыми обычно пользуются разведывательные организации, и при этом никогда не находилась под контролем Вашингтона". По словам Киркпатрика, к началу 1950-х годов правительство США финансировало подпольную деятельность Громбаха на сумму более 1 миллиона долларов в год.

По мере углубления холодной войны Громбах крутился, торговался и пытался проскользнуть в положение, в котором у него был бы шанс занять высшее место в американском разведывательном комплексе. Он хотел стать директором ЦРУ или, что было бы еще лучше, руководителем совершенно новой американской шпионской машины, построенной на руинах этого ведомства. "Громбах", - говорит Илитало,45 "никогда не мог понять, был ли он сотрудником [ЦРУ] или конкурентом. В этом и заключалась проблема в двух словах".

Громбах рекламировал себя как самого "освободительного", самого антикоммунистического из всех конкурирующих вашингтонских шпионских начальников. Его организация была готова, по его словам, очистить Госдепартамент и ЦРУ от коммунистических придурков, гомосексуалистов и либералов всех мастей. В списке его целей были люди, которые сформулировали и реализовали стратегию Трумэна по сдерживанию: Джордж Кеннан, Чарльз Тейер, Чарльз Болен и их союзники в Госдепартаменте и ЦРУ. В глазах Громбаха эти чиновники были похожи на его старого врага полковника Маккормака: слишком мягкие по отношению к коммунизму и СССР; слишком благосклонные к либеральным элементам в ЦРУ; слишком тесно связанные с элитарным восточным истеблишментом, который управлял Госдепартаментом на протяжении многих поколений.

Громбах рассчитывал на свои тесные связи с сенаторами Джозефом Маккарти, Уильямом Дженнером и другими представителями крайне правых республиканцев, чтобы продвинуться к власти на национальном уровне. Он верил, что правые маккартисты уже на пути к Белому дому, и намеревался быть там, когда они туда войдут. Подразделение Громбаха фактически стало агентством по заграничному шпионажу для ультраправых, часто служа за границей дополнением к теплым отношениям Маккарти с ФБР Дж. Эдгара Гувера на родине.

Причудой судьбы Френчи Громбах оказался в положении, когда он мог оказать достаточное влияние в Вашингтоне, чтобы помочь разрушить правительственную карьеру своих соперников. Американские правительственные контракты, финансировавшие сеть бывших нацистов и коллаборационистов, дали ему большую часть средств, необходимых для выполнения работы. Громбах использовал свои сети главным образом для сбора компромата. Это была специальность американского агента, его настоящая страсть: политический компромат, сексуальный компромат, любая компрометирующая информация. По словам Киркпатрика, "он залез во множество помойных ведер и выпускал отчеты о 'грязном белье' американцев".46 Громбах собирал скандалы, каталогизировал их и тщательно использовал, как он это делал во время предыдущего расследования Маккормака. Он сливал клевету своим политическим союзникам в Конгрессе и прессе, когда это соответствовало его целям. Громбах и следователи "внутренней безопасности" Конгресса обменивались этими досье друг с другом почти как мальчишки, торгующие бейсбольными карточками.

Одним из важнейших орудий Громбаха в его борьбе за власть была серия шантажных досье, которые его люди составили на его соперников в разведывательном сообществе США. В течение многих лет он по частям передавал эти данные в ЦРУ, но к 1952 году решил использовать свою сеть бывших эсэсовцев и коллаборационистов в интересах сенатора Джозефа Маккарти. Основными целями Громбаха были ряд действующих и бывших сотрудников американской разведки - Чарльз Тейер, Кармел Оффи, Уильям Банди, полковник Альфред Маккормак и еще полдюжины других, которых он считал уязвимыми либеральными мишенями.

По словам Киркпатрика и Илитало, Громбах передал эти файлы с "грязным бельем" сенатору Маккарти. Вскоре на Капитолийском холме распространилось анонимное письмо, в котором Тейер обвинялся в сексуальной распущенности, гомосексуализме и ряде неясных нарушений правил безопасности во время пребывания Тейера на посту руководителя "Голоса Америки", который часто становился объектом нападок Маккарти.47 Вскоре из кабинетов Маккарти посыпались и другие обвинения в адрес Уильяма Банди, в то время члена элитного Управления национальных оценок ЦРУ, и Джона Патона Дэвиса, который был правой рукой Кеннана в "Кровавом камне".

Лайман Киркпатрик занимался этим вопросом для ЦРУ. "Изучая имена [в списке подозреваемых Маккарти], - говорит Киркпатрик, - и особенно комментарии к ним, я все больше и больше убеждался, что читал эти комментарии раньше.... Мы вернулись и проверили файлы, и, конечно, некоторые фразы были идентичны так называемым отчетам о грязном белье, которые дочерняя организация [Громбаха] поставляла нам о наших собственных людях, а некоторые имена были идентичны тем, которые [он] считал зловещими". Киркпатрик знал, что именно Громбах передал Маккарти эту коллекцию слухов - некоторые из них были собраны за счет ЦРУ.

Киркпатрик, который в то время был прикован к инвалидному креслу из-за чуть не смертельного случая полиомиелита, который он подхватил во время инспекционной поездки в Юго-Восточную Азию, столкнулся с грузным Громбахом в номере вашингтонского отеля несколько дней спустя. "Я вошел один с копией доклада сенатора Маккарти, передал ее [Громбаху]... и сказал ему, что это он отдал ее сенатору Маккарти", - пишет Киркпатрик. "После некоторого кривляния и надувания он признал, что сделал это, и заявил, что это было не только его право, но и его ответственность". Далее Громбах "заявил, что он предложил сенатору Маккарти, чтобы вся его организация работала на сенатора, занимаясь только расследованием деятельности сотрудников правительства Соединенных Штатов".48

Маккарти дал понять, что намерен вызвать Тейера на слушания по поводу его предполагаемой пригодности к работе, возможно, в то же время, когда будет рассматриваться кандидатура шурина Тейера, Чарльза Болена, на пост посла в СССР. Слушания, как и большинство событий, связанных с маккартизмом, вероятно, будут освещаться по национальному телевидению в прямом эфире. Через несколько дней Тейер подал в отставку.

Однако простой отставки для Маккарти было недостаточно. Госдепартамент позволил Тейеру сохранить фикцию, что он добровольно ушел в отставку "для продолжения писательской карьеры", и даже выпустил соответствующий пресс-релиз. Но Маккарти настаивал на том, чтобы сделать публичное унижение Тейера полным. Под интенсивным допросом сенатора представитель департамента признал, что Тейер был "уволен на основании обвинений в нравственности" - эвфемизм 1950-х годов для обозначения гомосексуальности.49 Газеты писали об этом деле от побережья до побережья.

Это был один минус. Следующим в списке Маккарти и Громбаха был Джон Патон Дэвис. Дэвис, специалист по китайской политике и близкий друг Джорджа Кеннана, часто выступал в качестве координатора штаба планирования политики в делах "кровавого камня". Он сыграл важную роль в иммиграции нацистского специалиста МИДа Хильгера и Поппе, перебежчика из Института СС Ванзее, в использовании бывших нацистских агентов Улуса и Сунша, а также во многих других подпольных делах Госдепартамента во время администрации Трумэна.50 Дэвис в целом поддерживал жесткую линию в отношении Москвы и даже выступал за "превентивную войну против СССР", как это описывала газета "Нью-Йорк Таймс", после взрыва первой советской атомной бомбы в 1949 году. (В более позднем интервью, однако, Дэвис отрицал, что призывал к войне с Советами, предпочитая вместо этого называть свою стратегию "выяснением отношений").51

По иронии судьбы, в конце 1940-х годов Дэвис стал мальчиком для битья правого китайского лобби из-за своих противоречивых взглядов на американскую стратегию на Дальнем Востоке. Однажды (в 1945 году) он высказался за фактический союз США с Мао Цзэдуном, чтобы подорвать советское влияние в Азии. Советы Дэвиса по этому вопросу были в основном отвергнуты, но после победы Мао в 1949 году ультраправые в США обвинили Дэвиса и других сотрудников Госдепартамента по Китаю в том, что они якобы стали причиной поражения Чан Кайши.

Падение Джона Патона Дэвиса от рук Маккарти является яркой иллюстрацией влияния радикальных правых на американскую политику. Дэвис, как выяснилось, предложил сотруднику ЦРУ/OPC по связи Лайлу Мансону разведывательный проект под кодовым названием Tawney Pippet. Tawney Pippet должен был стать довольно простым вариантом текущих проектов по использованию нацистов, но в нем была своя изюминка. На этот раз ШПП Кеннана хотел, чтобы OPC тайно финансировал аналитический центр левых и прокоммунистических ученых, которых без их ведома можно было бы использовать в качестве источников информации о Китае. Некоторые из них также могли быть доступны в качестве каналов глубокого прикрытия для связи правительства США с китайскими коммунистами.

Агент OPC Мансон, однако, был встревожен перспективой того, что правительство США будет иметь какие-либо контакты с левыми учеными, даже с теми, кого невольно используют в скрытых целях. Он передал информацию о Tawney Pippet Дж. Эдгару Гуверу, а оттуда она по неизвестным каналам попала в руки Громбаха и в конечном итоге Маккарти.52 Мансон назвал проект Tawney Pippet планом по внедрению коммунистов в ЦРУ.

Именно Мансон, а не Дэвис, разгласил секреты ЦРУ и саботировал работу Tawney Pippet. Но именно Дэвиса преследовали и таскали по восьми отдельным следственным комитетам Госдепартамента и Конгресса, занимавшимся "лояльностью", на основании обвинений Мансона. Радикальные правые в целом и Маккарти в частности сделали увольнение Дэвиса кислотной проверкой решимости администрации Эйзенхауэра избавиться от предполагаемых диверсантов в Госдепартаменте.

В конце концов, следствие по делу о лояльности мало что смогло повесить на Дэвиса. Громбаху не удалось найти на него никакого реального компромата, кроме дела Tawney Pippet и ранних промахов в Китае. Дэвис сделал достаточно успешную карьеру, и его преданность Соединенным Штатам была очевидна. Его настоящая проблема заключалась в том, что он выступал за сближение с Китаем за двадцать пять лет до того, как это стало политически приемлемым, и отказывался унижаться по этому поводу.

Дэвис продержался в правительстве почти двадцать месяцев после падения Тейера. Однако в конце концов Джон Фостер Даллес уволил сотрудника дипломатической службы за его предполагаемые промахи в суждениях и "личное поведение", как назвал это Даллес,53 при жестком допросе.

Следующим был Чарльз Болен - близкий союзник Кеннана, который, по его собственным словам, сыграл важную роль в первоначальной вербовке немецкого эксперта по политической войне Ганса Генриха Герварта в американскую разведку.54 В феврале 1953 года Эйзенхауэр выдвинул кандидатуру Болена на должность посла США в СССР, но прежде чем Болен смог занять свой пост, его кандидатура должна была быть утверждена Сенатом. Айк любил и уважал Чипа Болена; в сороковые годы они были партнерами по гольфу во Франции. Эйзенхауэр лично выбрал Болена для назначения в Москву, к большому неудобству своего госсекретаря Джона Фостера Даллеса.

Артур Блисс Лейн, Джо Маккарти и другие сторонники "освобождения" выступили против кандидатуры Болена. Даже государственный секретарь Даллес был обеспокоен тем, как ранее ведущая роль Болена в сдерживании и в Ялтинских соглашениях с СССР 1945 года может выглядеть для избирателей, которые только что избрали республиканцев благодаря их пропаганде "освобождения".

Даллес осторожно дал показания в пользу Болена, и некоторое время казалось, что выдвижение может пройти гладко. Но Даллес недооценил силу и ярость маккартистского движения, которое до этого времени он и большинство остальных членов Республиканской партии открыто поддерживали. Как выяснилось, главный сотрудник по внутренним делам Госдепартамента Даллеса был маккартистом и считал, что любой человек, принимавший столь глубокое участие в ялтинских переговорах, каким был Болен, по определению представляет собой проблему безопасности. Начальник отдела внутренних дел выступил против кандидатуры дипломата, и Маккарти использовал это несогласие как предлог для утверждения, что Болен представляет собой "угрозу безопасности".

Маккарти привлек на свою сторону сенаторов Эверетта Дирксена, Гомера Кейпхарта и остальных представителей ультраправой фракции, а затем развязал эмоциональные дебаты в Сенате, пытаясь заблокировать утверждение кандидатуры Болена. Ситуация складывалась против Маккарти; в конце концов, он был сенатором-республиканцем, противостоящим президенту-республиканцу в вопросе о назначении, которое обычно было рутинным. Выступление Маккарти во время этой разборки длилось более часа. Он повторил линию партии на сдерживание, обрушился с критикой на шурина Болена Чарльза Тейера, а затем обвинил самого Болена в "трусости" и в том, что он "настолько слеп, что не может распознать врага".55

Маккарти представил свою козырную карту в кульминационный момент своих аргументов. Это были показания под присягой Игоря Боголепова, который утверждал, что ему известно, что советская тайная полиция рассматривала Болена как "возможный источник информации" и "дружественного дипломата" во время командировки Болена в Москву в 1930-х годах.56

Боголепов был сотрудником НТС, который свободно работал в качестве антикоммунистического эксперта в Вашингтоне. В начале 1950-х годов он числился в штате многих организаций, включая Громбаха, и, по словам Илитало из Госдепартамента, именно Громбах подготовил Боголепова к роли в атаке Маккарти на Болена. Боголепов когда-то был сотрудником советского МИДа, но перешел на сторону нацистов и провел большую часть Второй мировой войны, делая антисемитские пропагандистские передачи для министерства Геббельса. Боголепов утверждает, что американская разведка привезла его в нашу страну в конце 1940-х годов - очевидно, незаконно, учитывая его работу на Геббельса, - и что в течение нескольких лет он периодически работал на ЦРУ. Со временем, однако, Боголепов стал недоволен Управлением, в основном потому, что оно не платило ему столько, сколько, по его мнению, он заслуживал.57

Более холодные головы на Капитолийском холме считали Боголепова сумасшедшим. Однако правые радикалы так не считали и охотно использовали его заявления в качестве "доказательства" того, что, помимо прочего, коммунистические попутчики участвовали в кампании по переписыванию учебных пособий армии США и что Чарльз Болен "возможно" был агентом сталинистов под прикрытием.

Даже показания Боголепова под присягой не смогли выручить Маккарти на этот раз. Сенатор переголосовал, и кандидатура Болена была утверждена. Газета "Нью-Йорк Таймс" поместила всю эту историю на первой странице и процитировала показания человека из НТС.58 О пребывании русского перебежчика в министерстве Геббельса, о котором стало известно из предыдущих показаний в Конгрессе, в докладе не упоминалось.

Маккарти удалось пролить немного крови, несмотря на то, что он проиграл голосование по Болену. По словам обозревателей Джозефа и Стюарта Элсопов, лидер республиканского большинства Роберт Тафт посетил Эйзенхауэра вскоре после голосования. Тафт настоял на том, чтобы "больше никаких Боленов" не направлялось в Сенат в качестве кандидатов. Элсопы сообщили, что Эйзенхауэр согласился, и Тафт "поспешил распространить на Капитолийском холме радостную весть о том, что сенатор Маккарти и ему подобные впредь будут пользоваться виртуальным правом вето на все президентские назначения".59 Возможно, Элсопы преувеличивали, но и так ясно, что Маккарти продемонстрировал свою силу в качестве спойлера в Сенате. Дипломатические назначения Эйзенхауэра проверялись на предмет их приемлемости для крайне правых на протяжении большей части его администрации.

Болен уехал в Москву примерно через неделю после утверждения. Однако незадолго до его отъезда Джон Фостер Даллес умолял Болена остаться в Вашингтоне еще на несколько недель, чтобы дипломат мог отправиться в Россию вместе с женой и семьей. Путешествие в одиночку, по мнению Даллеса, только поднимет вопрос о возможном "аморальном поведении" Болена. Дипломат был ошеломлен. Позже он признался другу, вспоминает историк Дэвид Ошинский,60 "что ему потребовалась каждая унция его терпения, чтобы не ударить Даллеса по лицу".

Роль бывших нацистов и соратников Громбаха в сборе политических боеприпасов для Джозефа Маккарти во многом является лишь короткой сноской в истории высокой политики в Вашингтоне. Громбах быстро потерял влияние в Госдепартаменте и ЦРУ после его разборки в гостиничном номере с Киркпатриком, а Маккарти в итоге тоже дискредитировал себя. Боголепов вернулся в Европу, где, как сообщается, покончил жизнь самоубийством несколько лет спустя. Болен продолжал добросовестно трудиться на посту посла США в Москве и в итоге стал центральным игроком в американо-советских отношениях в течение следующих двух десятилетий.

Но такие инциденты, как чистка Тейера и Дэвиса и кризис с выдвижением Болена, иногда могут указывать на более крупные исторические закономерности. Народная поддержка "освобождения", которая так тщательно взращивалась в начале 1950-х годов, стала благодатной почвой, чтобы пустить корни, для таких предпринимателей, как Громбах. Независимо от его "американских" и патриотических атрибутов, параноидальный антикоммунизм "освобождения" облегчил некоторым американским политикам возможность найти общий язык с бывшими геббельсовскими пропагандистами, такими как Боголепов, или с публичными представителями довоенных антисемитских террористических групп, таких как лидер НТС Болдырев.

Как видно из показаний под присягой Боголепова, частные разведывательные аппараты, подобные организации Джона Громбаха, формировали одну из важных связей между осторожными политиками в Вашингтоне и бывшими нацистами и коллаборационистами, которые иногда считались полезными для них. Такие неофициальные подпольные группы давно играют спорадическую, но иногда важную роль в американской политической жизни; вспомните команду Джорджа Гордона Лидди, осуществившую уотергейтский взлом, или недавний скандал вокруг деятельности полковника Оливера Норта в Совете национальной безопасности. Внелегальный статус группы Громбаха позволял ему нанимать и использовать бывших нацистов и представителей стран Оси для сбора разведданных, а затем тайно использовать результаты своей работы в предвзятых политических баталиях в США. Возможно, в другое десятилетие Джон Громбах нанимал бы в качестве агентов представителей других несостоявшихся режимов; продолжающиеся интриги с кубинскими антикастровцами и бывшими полицейскими Южного Вьетнама позволяют предположить, что новое поколение предпринимателей-шпионов в стиле Громбаха все еще работает. Но в начале 1950-х годов именно бывшие нацисты и коллаборационисты были наиболее востребованы в таких делах. Именно они составили основу зарубежной сети Громбаха и дали ему много боеприпасов, необходимых для участия в чистках Маккарти.

В то самое время, когда Маккарти и его союзники боролись в Сенате за увольнение Тейера, Дэвиса и Болена, обещание республиканцев в год выборов освободить Восточную Европу также способствовало быстрому расширению тайных операций по дестабилизации. Специальная серия внешнеполитических конференций под кодовым названием "Солярий" подтвердила, что новая администрация будет участвовать в "отдельных агрессивных действиях ограниченного масштаба, связанных с умеренно повышенным риском всеобщей войны", как выразился главный советник Эйзенхауэра по национальной безопасности Роберт Катлер, чтобы "устранить зоны доминирования СССР в свободном мире и уменьшить советскую мощь на периферии сателлитов". Политика США была направлена на "максимальный вклад в усиление внутренних стрессов и конфликтов внутри советской системы".61

Но, несмотря на публичные нападки республиканцев на политику сдерживания Трумэна, избрание Эйзенхауэра было победой республиканского истеблишмента, а не радикальных правых. У республиканцев не было существенно новой стратегии в отношении Советов, кроме тенденции использовать более жесткую риторику, чем демократы. Теории сдерживания Джорджа Кеннана могли показаться большинству сторонников "освобождения" частью проблемы, но его мысли о тайной политической войне против Советов были очень желанны для Эйзенхауэра и доминировали на стратегических конференциях в "Солярии". Сам Эйзенхауэр лично одобрил стратагемы Кеннана, его анализ отношений между Востоком и Западом и самого бывшего дипломата.62

Президент и его советники решительно возобновили продолжающуюся программу преследования и дестабилизации внутри Восточной Европы, которая в первую очередь породила усилия по использованию нацистов. Были одобрены дальнейшие усилия по "ослаблению местной коммунистической власти" посредством тайных действий ЦРУ как в Западной Европе, так и в странах третьего мира. Гватемала и Ближний Восток также были выделены для внимания ЦРУ, а директор Управления Аллен Даллес способствовал возобновлению попыток свержения правительства в Албании.*

Положения "Солярия" о тайных действиях были позже кодифицированы в документе NSC 5412, который представлял собой слегка переработанную версию решения Трумэна NSC 10/2 о тайной войне. NSC 5412 вновь подтвердил, что Соединенные Штаты полностью привержены широкой кампании политической войны против СССР.63 В нем вновь утверждалось, что "подпольные движения сопротивления, партизаны и эмигрантские группы освобождения" - очевидно, включая различные выжившие коллаборационистские организации из Восточной Европы - все еще находятся в центре американских тайных военизированных программ.

Тем временем, однако, существующие нити тайных операций, освободительной политики и отказа от расследования военных преступлений и судебного преследования сплелись в новый, более тревожный гобелен. К 1953 году ЦРУ было готово финансировать и защищать не только бывших нацистов и гестаповцев, но даже старших офицеров отдела СС Адольфа Эйхмана Amt IV B 4, центрального административного аппарата Холокоста.

*Болдырев был далеко не единственным высокопоставленным руководителем НТС, который пользовался спонсорской поддержкой западных спецслужб после войны. Еще в 1946 году Болдырев разработал тщательно продуманный план, по которому группы изгнанников под руководством НТС создавали строительные компании в Марокко при поддержке США, Великобритании и Франции. В действительности, однако, "это были военные группы, роты власовской армии, в большинстве своем солдаты вместе со своими офицерами", - вспоминал Болдырев в одном из интервью. Мы "держали их вместе, чтобы обеспечить специальные боевые подразделения в войне с Советами". Смысл плана Болдырева, по его словам, заключался в том, чтобы субсидировать эти власовские колонии, сохраняя при этом их военный потенциал. Болдырев специально исключил евреев-беженцев из этой программы, хотя несколько других восточноевропейских групп - латыши, литовцы и т.д. - были включены. В этом проявлении послевоенного антисемитизма Болдырев обвинил марокканские власти.

Краткий обзор людей, упомянутых в рассекреченном исследовании Госдепартамента по НТС, о котором идет речь в тексте, полезен в качестве иллюстрации того, как другие сотрудники НТС нашли свой путь к тайной работе на Западе. В докладе Госдепартамента указано, что Роман Редлих и Владимир Поренский, например, руководили вербовкой и обучением нацистами русских перебежчиков в специальной школе в Вустрау, что Евгений Р. Романов служил в Берлине ведущим власовским пропагандистом, а человек из НТС, известный просто как Тензеров, служил начальником охраны власовской армии. Владимир Поренский (иногда пишется Поремский), в частности, пользовался репутацией "200% нациста", утверждается в расследовании.

Из всех этих людей, согласно исследованию RAND Corporation, Редлих был офицером печально известного легиона СС Каминского, а советские издания неоднократно обвиняли его в том, что он лично совершал зверства во время нацистской оккупации их страны. Тем не менее, Государственный департамент признает, что американская разведка наняла Редлиха после войны для обучения агентов "закулисы" в своей школе в Регенсбурге. Известно, что Редлих также активно работал в Бад-Хомбурге, где подготовка агентов проводилась под прикрытием программы "журналистики" в финансируемом ЦРУ Институте изучения СССР. К концу 1950-х годов Редлих стал руководителем группы русских эмигрантов, которые занимались вербовкой советских туристов, бизнесменов и моряков, выезжающих за границу, - главой разведывательной службы, которая в итоге стала хлебом и маслом в контракте НТС с ЦРУ по мере завершения холодной войны.

Тем временем берлинский пропагандист Романов стал председателем Исполнительного бюро НТС и в течение многих лет служил посредником для агентов НТС, заинтересованных в работе на западные шпионские группы. Близкий друг Романова Поренский, "200% нацист", был заключен в тюрьму как военный преступник в 1945 году, а затем освобожден в 1946 году при содействии британской секретной службы. Затем Поренский возглавил издательство НТС "Посев" в Мюнхене, где за британский и американский счет были напечатаны десятки миллионов агитационных листовок, использовавшихся среди советских эмигрантов за пределами СССР. В конечном итоге "Посев" Поренского стал основным каналом финансирования, через который проходили американские платежи НТС, а последующая финансовая поддержка ЦРУ позволила НТС напечатать миллионы газет, брошюр, книг и другой литературы, значительная часть которой использовалась для воздействия на общественное мнение в Западной Европе и США. Поренский также занимал пост председателя НТС.

Наконец, Тензеров, который был начальником охраны власовской армии, был предан другими лидерами НТС в последние дни войны и в ярости покинул организацию. По данным армейского Корпуса контрразведки, ветеран СС Эмиль Аугсбург (из организации Гелена и сети Барби) позже завербовал его в качестве агента.

*В своих опубликованных мемуарах Петров противоречит заявлению о том, что он не знал об уничтожении евреев нацистами в Краснодаре. Там он говорит, что знал о систематическом убийстве евреев в Краснодаре еще до того, как стал городским чиновником. В книге "Бегство из будущего" Петров также пишет, что он назначил начальника полиции города во время нацистской оккупации. Петров утверждает, что он помог предупредить краснодарских евреев об опасности и даже подтолкнул их к побегу.

Какой бы ни была версия, Петров сегодня заявляет: "Я не принимал решений по массовым убийствам. Там, где я был [в лагере] в Сибири, - мрачно продолжает он, - тоже были расправы, пусть и не в немецком стиле. Там многих людей убивали против их воли и бесчестно. Так здесь были массовые убийства, на той стороне, повсюду... Здесь [в США] есть различие в том, кого убивают", - говорит он с легкой иронией. "Если человек - избранный, то это что-то значит. Но если человек - русский крестьянин, то это ничего не значит".

*В 1985 году Государственный департамент опубликовал ряд ключевых документов "Солярия" в своей высоко оцененной серии "Международные отношения Соединенных Штатов". К сожалению, был удален почти весь текст программы, выдвинутой Фрэнком Виснером и "Командой С" адмирала Ричарда Л. Коннолли, касающейся тайных операций.

Удаленные места в этих документах нелегко заметить случайному читателю томов "Foreign Relations", и это приводило к значительному неверному толкованию записей "Солярия". Например, после публикации новых документов "Солярия" газета "Вашингтон пост" сообщила, что Эйзенхауэр категорически отверг план тайных операций Виснера. На самом деле, однако, участники конференции пришли к выводу, что Соединенные Штаты должны выборочно интегрировать активизацию тайных действий в более широкую политику безопасности США.

Решение Госдепартамента опубликовать только сокращенную версию документов "Солярия" вносит еще большую путаницу в то, какой на самом деле была внешняя политика США в 1950-е годы. Это особенно прискорбно, учитывая ту роль, которую сыграли документы "Солярия" в создании условий для тайного вступления Америки в конфликт во Вьетнаме, решения о перевороте в Гватемале и других тайных операций того времени, которые, как оказалось впоследствии, имели далеко идущие последствия для отношений США за рубежом.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Бруннер и фон Большвинг

Этика "крутого парня", присущая большинству профессиональных разведчиков, всегда была направлена против того, чтобы обычные этические соображения стояли на пути сбора информации или проведения специальных операций. "Мы не бойскауты", - как часто говорил последний директор ЦРУ Ричард Хелмс. "Если бы мы хотели быть бойскаутами, мы бы вступили в бойскауты".1

К тому времени, когда в 1953 году Аллен Даллес стал директором ЦРУ, почти все сопротивление внутри ЦРУ использованию нацистских преступников для выполнения миссии Управления, похоже, испарилось. В деле Лебедя высшие чины ЦРУ, а также генеральный прокурор США вмешались, чтобы "легализовать" статус бывшего члена ОУН в Соединенных Штатах, после того, как Лебедь был случайно пойман слишком рьяным агентом иммиграционной службы. Во втором случае, касающемся бывшего офицера СС Отто фон Большвинга, Управление упростило въезд бывшего нациста в страну путем консультаций с межведомственными координационными комитетами по разведке, а затем письменно связалось с "посторонними" в иммиграционной службе в интересах бывшего нациста. В тайном шпионском этикете эти действия являются безошибочными индикаторами согласия высокого уровня на иммиграцию фон Большвинга.2

Но ключевой фразой оставалась фраза "для выполнения миссии Управления". Нацистов никогда не нанимали и не защищали ради них самих, а только как средство для достижения какой-то другой цели, которая, предположительно, отвечала интересам национальной безопасности США. И наоборот, тот факт, что человек мог быть массовым убийцей, сам по себе не лишал его права работать на Управление, если его считали полезным. И если такой человек работал на американскую разведку, на него неизбежно оказывалось давление с целью его защиты, хотя бы для того, чтобы скрыть от глаз общественности операции, в которых он участвовал.

Правда, внутри ЦРУ существовало беспокойство по поводу возможных проблем с общественностью, связанных с наймом людей, которые были скомпрометированы своей предыдущей службой нацистам. Например, в случае с белорусским нацистским лидером Станиславом Станкевичем его кураторы из ЦРУ в 1950-х и 1960-х годах беспокоились, что Станкевич "был и, возможно, остается ярым фашистом" и что "дальнейшее использование [его] может стать источником затруднений для проекта и/или Управления".3 Станкевич, который в свое время был назначенным СС мэром Борисова во время погрома 1941 года, унесшего жизни тысяч евреев, на момент комментариев его кураторов был ведущим сотрудником Института изучения СССР в Мюнхене, финансируемого ЦРУ эмигрантского аналитического центра, связанного с "Радио Освобождение". Мюнхенский институт и есть тот "Проект", на который ссылаются процитированные документы ЦРУ.

Согласно собственной документации ЦРУ, ведомство контролировало прием Станкевича на работу в институт, затем рассматривало и принимало решения о его различных повышениях по мере его продвижения по служебной лестнице. Согласно исследованию, проведенному Главным бухгалтерским управлением США, ЦРУ также непосредственно вмешалось в процесс его доставки в Соединенные Штаты, выдав ложное свидетельство об отсутствии у него порочащей информации о Станкевиче, которая препятствовала бы его въезду в страну, в то время как на самом деле оно располагало данными о его роли в Борисовском погроме и о его постоянной связи с экстремистскими эмигрантскими организациями.4

Единственное известное внутреннее противодействие неоднократному профессиональному продвижению этого нациста и его возможному получению гражданства США исходило от одного сотрудника ЦРУ, который был явно обеспокоен продолжающейся преданностью Станкевича фашистским идеям. Однако неформальный кодекс поведения Управления заставил этого сотрудника подать единственную жалобу, которая могла бы возыметь хоть какой-то эффект, а именно: использование "борисовского мясника" (как стали называть Станкевича) было ошибкой не потому, что Станкевич играл роль в погроме, а потому, что он "может стать источником помех".5 В конце концов, однако, и этот протест был отклонен.

В 1950-е годы время от времени проводились внутренние чистки бывших фашистов по соображениям пиара. Серия советских пропагандистских листов, разоблачающих нацистов в РСЕ и РС в 1954 году, привела к увольнению или переводу на другую работу тринадцати сотрудников. А Эберхардт Тауберт, бывший пропагандист министерства Геббельса с антисемитскими убеждениями еще с 1920-х годов, под давлением общественности в 1955 году был вынужден уйти в отставку с поста директора финансируемой ЦРУ и немецким правительством Народной лиги за мир и свободу, хотя сам Тауберт утверждал, что отказался от нацистского мышления.6 В течение десятилетия появилось еще несколько подобных примеров.

Но фундаментальное решение эксплуатировать любого, кто может что-то предложить для борьбы с Москвой, осталось нетронутым. Именно потому, что такой "прагматизм" лежит в основе современной подпольной практики. Использование нацистов (или мафии, или, наоборот, спонсируемой церковью организации студентов колледжа) никогда не было отклонением в сознании большинства оперативников разведки. По их словам, это просто способ ведения тайных войн, независимо от того, нравится это широкой общественности или нет.

Тем не менее, общественное мнение остается фактором, по крайней мере, на Западе. Организация Гелена извлекала из этого большую выгоду, потому что ЦРУ часто обращалось к Гелену, когда хотело зарыть некоторые очень чувствительные операции еще глубже, чем обычно. В такие моменты его контакты среди бывших эсэсовцев и гестаповцев могли быть уникально ценными. Один из таких случаев произошел в Египте в конце 1953 года, вскоре после того, как "Солярий" вновь одобрил масштабные контрмеры ЦРУ, направленные на нивелирование советского влияния на Ближнем Востоке. Там Центральное разведывательное управление финансировало деятельность штурмбанфюрера СС Алоиза Бруннера, человека, которого многие считают самым безнравственным нацистским убийцей, все еще находящимся на свободе.

Бруннер когда-то был главным специалистом Эйхмана по депортации во всем Рейхе. Он был опытным администратором, специализировавшимся на загоне евреев в гетто, а затем на систематической депортации их в лагеря уничтожения. Это была сложная работа, требующая острого чувства точных видов террора и психологических манипуляций, необходимых для того, чтобы обезвредить жертв.

Бруннер не просто руководил депортациями. Он был специалистом по устранению проблем, который метался из Берлина в офисы гестапо по всей оккупированной Европе, чтобы обучить местных нацистских сатрапов тому, как быстро и тщательно проводить уничтожение евреев. Он не пренебрегал убийством детей, потому что (как он сказал берлинскому адвокату Курту Шенделю, который выступал от имени группы французских сирот) они были "будущими террористами". Бруннер усердно учился для выполнения задания и, как говорят, в конце концов стал экспертом по железнодорожным системам Европы, чтобы найти достаточно вагонов для выполнения своей миссии для отечества. "Он один из моих лучших людей", - сказал Эйхман.7

По оценкам Центра Симона Визенталя, Бруннер несет личную ответственность за убийство 128 500 человек. Французское правительство в итоге заочно признало его виновным в преступлениях против человечности и приговорило к смертной казни. Однако вместо того, чтобы предстать перед судом, Бруннер находился в Дамаске (Сирия), где он стал "резидентом" Гелена - должность, аналогичная по полномочиям начальнику отделения ЦРУ - вскоре после того, как американцами в 1946 году был получен контракт на "Орг", что обеспечило ему безопасность от французов. Его псевдоним был "Георг Фишер".8 Бруннер-Фишер в конечном итоге стал важной частью финансируемой ЦРУ программы по подготовке египетских сил безопасности.

Египетский эпизод начался как попытка защитить интересы США в Египте в условиях, когда рушилась монархия короля Фарука. Фрэнк Виснер еще в 1951 году направил своего главного специалиста по решению проблем на Ближнем Востоке Кермита ("Кима") Рузвельта в Каир для проведения секретных переговоров с полковником Гамалем Абдель Насером и его повстанческим Обществом свободных офицеров. Они нашли, телеграфировал Рузвельт в Вашингтон, "большую область согласия".9 Насер попросил Рузвельта о помощи в создании военной разведки и отрядов внутренней безопасности Египта. Оба мужчины согласились, что более подготовленные силы безопасности отвечают взаимным интересам как Египта, так и Соединенных Штатов. Но внутренняя политика обеих стран требовала, чтобы американское участие в этих усилиях было очень малозаметным.

Поэтому директор ЦРУ Аллен Даллес в 1953 году обратился к Гелену за помощью в египетской ситуации. Люди Гелена и агенты-контрактники, которых он держал на подхвате, обладали многими качествами, которые искал Даллес: они имели опыт работы в полицейской охране, были готовы работать дешево и не были склонны привлекать к себе внимание. Убежденный антисемитизм некоторых людей Гелена также был плюсом, по крайней мере, в глазах некоторых сотрудников египетской секретной службы. В то же время глубоко конфликтные отношения Западной Германии с Израилем в послевоенный период гарантировали, что почти в любую группу немецких экспертов, отправившихся в Египет, можно было легко проникнуть и осуществлять внутреннее наблюдение как со стороны Гелена, так и со стороны ЦРУ по мере продвижения проекта.

Гелен заручился помощью Отто Скорцени, громадного бывшего штурмбанфюрера СС, которого военная немецкая пресса однажды окрестила "любимым коммандос Гитлера". При росте шесть футов четыре дюйма и весе 220 фунтов, с соответствующими высокомерными "арийскими" чертами лица и пятидюймовым дуэльным шрамом через всю левую щеку, Скорцени превратился во время войны из никому не известного водителя грузовика СС в ходячий символ силы и хитрости нацистов. Во время войны он специализировался на подготовке диверсионных групп и групп убийц, действовавших за линией фронта, для Amt VI РСХА СС, а также участвовал в дерзких рейдах коммандос для спасения Муссолини, похищения непокорных венгерских политиков и в других подобных подвигах. Гитлер любил его и, похоже, верил, что Скорцени и его банда головорезов станут тем секретным оружием, которое в одиночку сможет обратить вспять катастрофические военные потери Германии.10

Скорцени не сделал ничего, чтобы ослабить легенду о себе после войны. В какой-то момент он при загадочных обстоятельствах сбежал из американской тюрьмы, где он в 1948 году находился в ожидании суда по денацификации, оставив после себя записку, в которой утверждал, что он "только выполнял свой долг перед Отечеством" как во время войны, так и после нее. Скорцени представлял себя чем-то вроде Алого Первоцвета последнего времени, сражающегося за "честь" гитлеровской Германии и СС с непреодолимыми трудностями.11 В первые послевоенные годы он много занимался организацией побегов беглых фашистов через Испанию и Сирию. Организации СС по спасению, как Одесса, так и "Паук" ("die Spinne"), в значительной степени вращались вокруг личности и мифа Отто Скорцени.

Как рассказывает ветеран разведки Майлз Коупленд, в 1953 году Гелен хотел передать Скорцени на субподряд египетскую учебную миссию ЦРУ. Однако бывший штурмбанфюрер отказался. По его словам, египтяне просто не заплатили достаточно. Гелен пообещал, что зарплата Скорцени от Насера будет субсидироваться деньгами ЦРУ, отмытыми через "Орг", и что расходы на операцию также будут покрыты американскими средствами. Кроме того, положение Скорцени в Египте дало бы ему ценный вход в прибыльную ближневосточную торговлю оружием. Коупленд, который был лично вовлечен в это дело, сообщает, что был привлечен "некий известный генерал-майор американской армии" (которого он отказывается назвать), чтобы убедить бывшего нацистского коммандос, что его услуги очень нужны в Египте.12

Когда Скорцени продолжал упираться, Гелен оказал давление на тестя и главного финансового спонсора Скорцени, доктора Ялмара Шахта. Шахт, который был финансовым гением Гитлера по тайному перевооружению, совсем недавно избежал восьмилетнего тюремного заключения, когда его приговор по законам о денацификации был отменен Джоном Макклоем, верховным комиссаром США в Германии. Когда Шахт тоже подчеркнул полезность помощи американцам, Скорцени, наконец, пришел в себя. Он согласился принять египетскую учебную миссию при условии, что его пребывание в Каире будет ограниченным.

В течение следующих восемнадцати месяцев Скорцени на деньги ЦРУ завербовал для египетских служб безопасности около 100 немецких советников, многих из которых он нашел через неонацистские организации и сети эвакуации СС. Среди его подопечных были Герман Лаутербахер, эсэсовец и бывший заместитель лидера гитлерюгенда, и Франц Буенш, геббельсовский пропагандист, наиболее известный своей порнографической работой "Сексуальные привычки евреев". Буенш, шеф-резидент Гелена в Каире, был ветераном эйхмановского отдела СС по "еврейским делам".13

К этой "талантливой" группе позже присоединился Алоис Бруннер. Как "Георг Фишер", Бруннер переехал в Каир в разгар проекта Скорцени в Египте и быстро включился в эту работу. Он оставался в Каире до 1962 года, когда взорвавшаяся израильская почтовая бомба оторвала ему несколько пальцев. Израильская разведывательная служба "Моссад" утверждает, конечно, неофициально, что после работы Бруннера в проекте Скорцени он получил второй египетский контракт, по которому он помогал вербовать корпус немецких специалистов по ракетам от имени египетского правительства.14 Говорят, что израильские секретные агенты предприняли кампанию по подброске посылок-бомб, в результате которой Бруннер едва не погиб.

Лондонская газета Times сообщает, что после подрыва Бруннер вернулся в Сирию. Сегодня он живет в процветающем районе Абу-Руманех в Дамаске.15

Что ЦРУ знало, если вообще что-то знало, о прошлом "Георга Фишера", останется загадкой до тех пор, пока не будут открыты его файлы по операции Скорцени. Однако, учитывая, что американские налоговые деньги финансировали и Гелена, и проект Скорцени, а также учитывая частые попытки Скорцени продвигать себя в качестве международного неонацистского лидера и благодетеля беглецов из СС, вполне резонно спросить, какие шаги предприняло ЦРУ, если таковые вообще были, чтобы определить, кого именно оно наняло для обучения секретной службы Насера.

Хорошее место для начала такого расследования - бывший агент ЦРУ Майлз Коупленд, который тесно работал с немецкими советниками, собранными Геленом и Скорцени в Египте. В работах Коупленда не обсуждается Бруннер, но он подтверждает, что именно Скорцени заключил контракт на египетский проект и что он привлек около 100 немецких советников. Наемники "не были - или в некоторых случаях не были - вполне военными преступниками", - пишет Коупленд.

Коупленд настаивает на том, что люди, с которыми он работал, не были "нераскаявшимися нацистами". По мнению Коупленда, их отказ от неонацистской идеологии в определенном смысле можно считать неудачным, "потому что, будучи просто сторонниками выживания, а не людьми принципа, даже ошибочного принципа, - пишет он, - они без труда приспособились к левым влияниям в правительстве Насера".16

Откровенный комментарий Коупленда является показательной иллюстрацией гораздо более широкой тенденции мышления в правительственных кругах безопасности США в 1950-х годах. Поскольку Советы после войны также вербовали отборных бывших нацистов, утверждает Коупленд, "мы просто не могли заставить себя позволить ценным неанглоамериканским активам (которые, будучи нацистами, находились под идеальным 'прикрытием') пропасть зря". Он продолжает: "Нам было выгодно, чтобы [специалисты нацистской разведки] с минимумом шума и помех были поглощены различными странами мира, где они могли бы незаметно жить и зарабатывать на жизнь". Такая политика была необходимой "аморальностью политики власти", утверждает он. "Хотите верьте, хотите нет, - одобрительно цитирует Коупленд неназванного полковника разведки армии США, - но некоторые из нас все еще способны поставить будущие американские интересы выше наслаждения местью".17

История отношений американской разведки с такими преступниками, как Бруннер, по необходимости фрагментарна, поскольку и ЦРУ, и сам Бруннер предпринимали усиленные меры, чтобы сохранить такие дела в тайне. Однако ясно, что Бруннер не был исключением из правил, которому удалось войти в доверие к американцам с помощью хитрости или по недосмотру. На самом деле известен еще как минимум один случай вербовки в США другого ветерана СС из управления Адольфа Эйхмана по "еврейским делам" - элитного комитета, который служил центральным административным аппаратом нацистской кампании по уничтожению евреев.

Имя этого рекрута - барон Отто фон Большвинг. В высшей степени оппортунистичный, фон Большвинг сумел пройти через всю эволюцию американской политики в отношении нацистских преступников. Во время войны он наживался на нацистской конфискации еврейской собственности, а затем на поражении самой нацистской Германии. Фон Большвинг поступил на службу к американцам в качестве информатора Корпуса контрразведки весной 1945 года, и не прошло и двух лет, как агенты ЦРУ в Вене (Австрия) оценили его способности и завербовали его для выполнения специальных заданий, которые Управление когда-либо выполняло. Они включали в себя руководство секретными агентами за "железным занавесом" и даже шпионаж за самим Геленом по поручению американцев.

Большую часть своей взрослой жизни фон Большвинг был глубоко вовлечен в разведывательную деятельность и в преследование невинных людей. Он вступил в нацистскую партию в возрасте двадцати трех лет, в 1932 году, и почти сразу же стал информатором СД (партийной службы безопасности).18 В годы, предшествовавшие 1939 году, фон Большвинг стал ведущим агентом нацистской разведки на Ближнем Востоке, где он работал под прикрытием в качестве агента по импорту в Иерусалиме. Согласно захваченным документам СС, одной из первых его встреч с нацистской шпионской деятельностью была роль в создании тайного соглашения между нацистами и Фивелем Полкесом, командиром воинствующей сионистской организации "Хагана", с которым фон Большвинг познакомился через деловых партнеров на Ближнем Востоке. В соответствии с этим соглашением "Хагане" было разрешено организовывать лагеря для вербовки и обучения еврейской молодежи на территории Германии. Этих молодых людей, а также некоторых других евреев, изгнанных нацистами из Германии, призывали эмигрировать в Палестину. Взамен Полкес и "Хагана" согласились снабжать СС разведывательной информацией о британских делах в Палестине. Захваченные немецкие документы утверждают, что Полкес считал, что все более жестокие нацистские преследования евреев можно обратить в пользу сионистов - по крайней мере, временно - путем принуждения еврейской иммиграции в Палестину, и что единственным источником дохода командира "Хаганы" были тайные средства, полученные от СС.19

Именно в ходе этих переговоров молодой барон фон Большвинг вошел в доверие к Адольфу Эйхману, который в то время был малоизвестным функционером СС, специализировавшимся на шпионаже за масонами и евреями для нацистской партии. Это знакомство было более чем случайным, поскольку фон Большвинг в дальнейшем сыграл центральную роль в организации конференций между Эйхманом и Полкесом в Вене и Каире, контактов, которые утвердили Эйхмана в качестве "эксперта по еврейским делам" СС и заложили основу для его дальнейшей карьеры архитектора уничтожения европейского еврейства.

Возможно, было неизбежно, чтобы Эйхман - всегда трудолюбивый, осторожный клерк - узнал бы от кого-нибудь о еврействе и сионизме. Но по воле судьбы учителем Эйхмана стал именно Отто фон Большвинг. "Впервые я занялся еврейскими вопросами, - свидетельствовал Эйхман на допросе в 1962 году, когда его судили за преступления против человечности, - когда [нацистский агент Теодор фон] Мильденштайн посетил меня на моем рабочем месте вместе с фон Большвингом - никогда раньше".

После этого "герр фон Большвинг часто заходил к нам в офис и говорил с нами о Палестине", - вспоминал Эйхман. "Он так хорошо знал цели и положение сионизма в Палестине и других странах, что я постепенно стал авторитетом в области сионизма. Я поддерживал связь с герром фон Большвингом... потому что никто другой не мог дать мне информацию из первых рук о стране, которая меня больше всего интересовала для моей работы".20

В 1936 и 1937 годах фон Большвинг вместе с Эйхманом разработал первую комплексную программу СС по систематическому ограблению евреев Европы. "Евреи во всем мире представляют собой нацию, которая не связана ни страной, ни народом, а [скорее] деньгами", - утверждает фон Большвинг в одном из важнейших политических исследований СС. "Поэтому они являются и всегда должны быть вечным врагом национал-социализма... [и они] являются одними из самых опасных врагов". Весь смысл его плана, отмечает он, заключался в том, чтобы "очистить Германию от евреев".21

Конечно, фон Большвинг был не единственным нацистом, придумавшим схемы преследования европейских евреев, и не первым. Однако его методы были уникально практичными и хорошо подходили для реализации современной бюрократической государственной машиной Германии. В течение нескольких месяцев после того, как предложения фон Большвинга распространились через аппарат СС по "еврейским делам", СС осуществила ряд мер по ариизации Австрии, которые институционализировали многие из мер, намеченных фон Большвингом. Эта тактика затем стала моделью для антисемитских преследований по всей Европе, где господствовали нацисты.22

Вскоре СС назначили фон Большвинга на престижную должность руководителя тайных операций СС и СД в Бухаресте в Румынии. Там, согласно захваченным немецким военным документам, он лично помог организовать попытку переворота и погром под руководством румынской "Железной гвардии" - фашистской организации, поддерживавшей братские связи с немецкой нацистской партией.

20 января 1941 года боевики "Железной гвардии" ворвались в еврейский сектор Бухареста, сжигая синагоги, грабя магазины и разрушая жилые дома. Сотни невинных людей были схвачены для казни. Некоторые жертвы были зарезаны на муниципальном мясокомбинате, повешены на крюках для мяса и заклеймены раскаленными утюгами как "кошерное мясо". Им перерезали горло, намеренно оскверняя кошерные законы. Некоторых обезглавливали. "Шестьдесят еврейских трупов [были обнаружены] на крюках, которые использовались для разделки туш", - сообщил посол США в Румынии Франклин Мотт Гантер в Вашингтон после погрома. "Все они были ободраны... [и] количество крови на них [свидетельствовало] о том, что с них содрали кожу заживо". Среди жертв, по словам очевидцев, была девочка не старше пяти лет, которую оставили подвешенной за ноги, как зарезанного теленка, ее тело было в крови.23

Согласно немецким документам, фон Большвинг помогал вооружать и подстрекать повстанцев, давая им тайное благословение СС.24 Позже он тайно вывез из Бухареста дюжину их главных лидеров, когда восстание было подавлено конкурирующей фракцией румынских правых. По современным данным, в ходе насилия было убито около 630 человек, еще 400 считались пропавшими без вести. "В бухарестском морге можно увидеть сотни трупов", - сообщал нацистский военный атташе в штаб-квартиру в Берлине. "Но в основном это евреи".25

В конце войны фон Большвинг бросил своих товарищей по СС на произвол судьбы, как только это стало выгодно. Он начал активно - можно даже сказать, с энтузиазмом - сотрудничать с союзниками, по крайней мере, уже весной 1945 года, когда американские войска захватили западную Австрию. Новый союз фон Большвинга с американской разведкой оказался глубоким и прочным. "Я согласился получать для них информацию о передвижениях и силах немецких вооруженных сил, включая разработки в области ракетостроения в лагере Шлатт", - объяснял фон Большвинг позднее. "После капитуляции Германии я продолжал работать на американские войска, которые сначала выполняли функции военного правительства, а затем, начиная с 1947 года, участвовал в разведывательной деятельности с американскими войсками.... я непрерывно служил в американской разведке до моего отъезда [в Америку] в январе 1954 года".26

"В 1947, 1948 и начале 1949 года я был направлен [ЦРУ] в организацию Гелена... в основном для ведения наступательной разведки против Восточного блока", - утверждал он в секретном интервью следователям ВВС США. ЦРУ обеспечило его деньгами, сверхсекретным допуском и привилегиями на поездки по Европе.27

Согласно документам, найденным в его архивах, официально фон Большвинг работал в венском издательстве Austria Verlag, филиале Австрийской лиги за Организацию Объединенных Наций. Он использовал эту должность, а также активное вмешательство американских спецслужб, чтобы подать заявление на получение австрийского гражданства в 1948 году и получить реабилитацию за свою нацистскую деятельность от австрийского суда по денацификации.28 После войны Отто фон Большвинг стал одним из самых высокопоставленных контрактных сотрудников ЦРУ в Европе. В его обязанности входило выявление и вербовка агентов, и он специализировался на трансграничных операциях по внедрению шпионов в Венгрию и Румынию.

Можно не сомневаться, что американские спецслужбы, широко использовавшие фон Большвинга, знали о его роли в бухарестском погроме. В конце войны Соединенные Штаты захватили в Бухаресте почти нетронутыми документы СС и МИД Германии, включая обширные досье СС, касающиеся погрома 1941 года. УСС считало захват этих документов одним из самых важных разведывательных триумфов войны, и они были быстро проанализированы группой американских экспертов. Согласно официальному военному отчету УСС, эти документы позволили идентифицировать более 4000 агентов разведки стран Оси, около 100 подрывных организаций и около 200 фирм, использовавшихся нацистскими шпионами в качестве коммерческого прикрытия. Согласно отчету УСС, файлы были переданы в штаб-квартиру союзников и использовались в ходе Нюрнбергского расследования военных преступлений нацистов.29

Есть еще одно важное свидетельство, касающееся осведомленности американцев об отношениях фон Большвинга с руководством "Железной гвардии" и погромах 1941 года. Согласно показаниям под присягой, которые фон Большвинг дал Министерству юстиции США в июне 1979 года, он использовался американской разведкой именно благодаря своим связям с "Железной гвардией". "Летом 1948 года, в разгар гражданской войны в Греции, мой американский курьер попросил меня установить контакт с румынами, которые могли бы повлиять на ситуацию в Греции", - утверждал фон Большвинг в интервью. "В ходе этой работы я встретился с господином Константином Папанацем [высокопоставленный министр 'Железной гвардии', жизнь которого фон Большвинг спас во время войны], который проживал под предположительным покровительством Ватикана в Риме или вблизи него....". Контакты фон Большвинга в "Железной гвардии", некоторые из которых в то время все еще находились в Румынии, стали центральными фигурами в шпионской сети, которую он создавал для ЦРУ.30

Фон Большвинг покинул Организацию Гелена в конце 1949 года, но сохранил свое американское спонсорство в новой операции под еще более глубоким прикрытием. На какое-то время ему удалось убедить американские власти в том, что соперничающие державы используют старые связи нацистов и вермахта для проникновения в "Орг".

"Французы, британцы, а также русские заполучили большое количество офицеров [немецкого] Генерального штаба", - вспоминал позже фон Большвинг. "Все они использовали их в разведывательной работе. Признавая традиционную близость большинства сотрудников немецкой разведки и Генерального штаба, я опасался, что шпионы с Востока проникают к нам, а не мы проникаем к ним". Он получил американское финансирование для создания еще одной (хотя и гораздо меньшей) секретной немецкой разведывательной организации, которая действовала параллельно с организацией Гелена. Она продолжала проникать в Восточную Европу, в то же время незаметно наблюдая за работой Гелена для его американских спонсоров.31

В 1953 году, по причинам, которые до сих пор не ясны, ЦРУ решило привезти Отто фон Большвинга в Соединенные Штаты. Фон Большвинг - как бывший эсэсовец, член нацистской партии и агент СД - явно не имел права на получение визы в США или американского гражданства, и ЦРУ знало об этом. Как и в случаях с Лебедем, Шандруком и Станкевичем, ЦРУ не пыталось ввезти фон Большвинга в страну "легально", используя специальные полномочия, которыми оно пользовалось в соответствии с Законом о 100 лицах. Вместо этого, по крайней мере, два высокопоставленных офицера ЦРУ, включая Эверетта К. О'Нила, который, по последним данным, был назначен начальником отдела ЦРУ, разработали сложную схему, чтобы незаконно ввезти бывшего нациста в нашу страну.32

Согласно собственным документам ЦРУ, агенты фон Большвинга пришли к выводу, что перед его отъездом из Европы им придется отказаться от рутинных проверок, которые обычно проводятся в отношении потенциальных граждан США, если они рассчитывают доставить его в страну. ЦРУ решило, что "расследование Государственного департамента должно быть под контролем".33 Управление приступило к выполнению этого плана.

Во-первых, оно снабдило бывшего нациста фальшивым полицейским рапортом и военной справкой, в которой утверждалось, что о нем не было известно никакой компрометирующей информации. Затем старший офицер ЦРУ лично сопровождал фон Большвинга в консульство США в Мюнхене и убедил визового офицера подготовить все необходимые документы для поездки практически за одну ночь.

Позже штаб-квартира Управления в Вашингтоне снова напрямую вмешалась, на этот раз совместно с Госдепартаментом и иммиграционной службой, чтобы обеспечить беспрепятственный въезд фон Большвинга в Соединенные Штаты. В своем письме в иммиграционную службу ЦРУ ложно утверждало, что оно "провело полное расследование в отношении данного лица [фон Большвинга]" и "не имеет оснований считать его неприемлемым".34 На самом деле, конечно, Управление прекрасно знало, что он неприемлем; именно поэтому оно сфабриковало для него военные и полицейские формы допуска.

Проездные документы фон Большвинга на момент его прибытия в нашу страну были полны несоответствий, но иммиграционные власти, тем не менее, пропустили его. Его паспорт - фактически "Временный проездной документ вместо паспорта", выданный Государственным департаментом США в Берлине - противоречил его иммиграционной визе по меньшей мере по пяти пунктам. Однако у него было по крайней мере одно преимущество. В его визе был указан пункт назначения - "Вашингтон 25", почтовое отделение Государственного департамента, известное инсайдерам разведки как пункт приема почты для ЦРУ и других американских спецслужб. Американским спонсором в его визовом заявлении был полковник Рой Гоггин, кадровый офицер Корпуса контрразведки армии США, который тесно сотрудничал с фон Большвингом на протяжении почти десяти лет.35

Представители ЦРУ официально ничего не говорят о деле фон Большвинга. Однако в конце 1970-х годов ключевые аспекты этого дела стали достоянием общественности благодаря уголовному преследованию бывшего нациста, правительственному исследованию Генеральной бухгалтерской службы об иммиграции нацистов в США, а также расследованиям, проведенным Питером Кэри из газеты San Jose Mercury News и данным автором.36 Чем больше становится известно об этом эпизоде, тем серьезнее становятся его последствия.

Если говорить максимально позитивно, то "официальная" версия событий ЦРУ такова: да, оно действительно привезло фон Большвинга в США в начале 1954 года и в то время знало, что он был эсэсовцем, бывшим агентом нацистской службы безопасности (СД) и функционером нацистской партии, помимо всего прочего. Но нет, оно не знало, что он был военным преступником. Это секретная информация, которую ЦРУ предоставило следователю Главного бухгалтерского управления США (ГБУ) Джону Типтону при условии, что ГБУ сохранит личность фон Большвинга в тайне.

(Типтон проводил официальное расследование прибытия фон Большвинга в Соединенные Штаты после запроса Конгресса о предоставлении информации о нацистах, работавших на американскую разведку. Типтон уважал просьбу ЦРУ о конфиденциальности в своем отчете для судебного комитета Палаты представителей и использовал анонимное обозначение "Объект С" для обозначения фон Большвинга в своем отчете об отношениях между американскими спецслужбами и бывшими нацистами.37 ЦРУ даже официально одобрило расследование Типтона, прежде чем оно было обнародовано. Однако, несмотря на эту попытку сохранить личность фон Большвинга в тайне, не вызывает сомнений, что аноним, названный в докладе Типтона Конгрессу "субъектом С", на самом деле является Отто фон Большвингом.38)

Загадочное признание ЦРУ само по себе шокирует. С каких пор, спрашивается, считалось приемлемым нелегально ввозить в США эсэсовцев, агентов СД и ветеранов нацистской партии, если "мы не знали", что они являются военными преступниками? Какой именно стандарт доказательств использовался в то время для определения того, кто был, а кто не был "подозреваемым" военным преступником? Учитывая, что Отто фон Большвинг провел большую часть своей взрослой жизни, работая полный рабочий день в качестве наемного сотрудника службы безопасности нацистской партии и полицейского аппарата СС, отказ ЦРУ даже заподозрить, что он мог совершить преступления против человечества, дает ему презумпцию невиновности поистине грандиозных размеров.

Однако в действительности утверждение Управления о том, что оно "не знало", что фон Большвинг был преступником на момент въезда в США, скорее всего, является ложью. Его участие в бухарестском погроме, например, было бы очевидным для любого, кто провел бы простое ознакомление с захваченными документами СС в Берлинском центре документов, не говоря уже о гораздо более обширной группе документов, касающихся бухарестских событий, которые тогда находились в руках ЦРУ.

И если Управление просто пропустило эти доказательства по какой-то случайности, то почему тогда оно намеренно препятствовало любому другому расследованию добросовестности бывшего эсэсовца? Подавление обычного визового расследования дел фон Большвинга ясно указывает на то, что здесь действовало нечто большее, чем наивная презумпция невиновности. С одной стороны, блокирование визовой экспертизы Госдепартамента само по себе было крайне нестандартным. С другой стороны, зачем ЦРУ "контролировать" проверку Госдепартамента, если не было опасений по поводу того, что она может обнаружить? Следует неизбежный вывод: ЦРУ считало, что фон Большвинг виновен в военных преступлениях, а не невиновен, и беспокоилось, что даже краткое изучение его заявления на визу может выявить этот факт.

Дела таких ветеранов СС, как Алоис Бруннер и Отто фон Большвинг, представляют собой небольшой, но документально подтвержденный взгляд на широкую тенденцию в отношениях американской разведки с бывшими "активами" спецслужб нацистской Германии. К тому времени, когда фон Большвинг приехал в США в 1954 году, его бывший покровитель, Рейнхард Гелен, использовал свою американскую поддержку для фактического признания его организации в качестве официальной разведывательной службы формирующейся Федеративной Республики Германии. Директор ЦРУ Аллен Даллес любил Гелена по той простой причине, что он, казалось, приносил полезные результаты. Разведывательные активы Гелена в Восточной Европе казались надежными, а его контакты в немецкоязычных анклавах в Южной Америке, на Ближнем Востоке и в Африке были непревзойденными. Его "Орг" также помогал Соединенным Штатам проводить радиоэлектронную разведку, хотя его работа в этой области все еще не соответствовала британским стандартам. Все эти услуги и многое другое, и все это, как казалось, по разумной цене.

Если в штаб-квартире Гелена в Пуллахе и работали бывшие эсэсовцы и гестаповцы, высокопоставленные члены американского разведывательного сообщества не хотели знать о них достаточно, чтобы быть вынужденными что-то с этим делать. "Я не знаю, негодяй ли он", - сказал Даллес о Гелене. "В шпионаже мало архиепископов. Кроме того, не стоит приглашать его в свой клуб".39

Один случай ярко иллюстрирует влияние организации Гелена в Вашингтоне во время пребывания Аллена Даллеса на посту директора ЦРУ. В октябре 1954 года канцлер Западной Германии Конрад Аденауэр посетил Соединенные Штаты в разгар напряженных переговоров о принятии Западной Германии в альянс НАТО в качестве полноправного члена. На дипломатическом приеме тогдашний начальник разведки армии США генерал Артур Трюдо лично сказал канцлеру, что он не доверяет "этому жуткому нацистскому подразделению в Пуллахе".40 Он предположил, что немцам следовало бы провести чистку, прежде чем их примут в НАТО. Слухи об этом инциденте просочились в прессу, что привело Аллена Даллеса в ярость.

В последовавшей за этим суматохе генерала Трюдо поддержал Объединенный комитет начальников штабов, а Даллес привлек на защиту Гелена своего брата Джона Фостера Даллеса, тогдашнего государственного секретаря. Когда пыль рассеялась, Гелен был назначен начальником нового официального разведывательного управления Западной Германии, Бундеснахрихтендиенст (БНД), а Трюдо неожиданно оставил работу в разведке ради менее заметного поста на Дальнем Востоке. Через несколько лет он тихо ушел из армии.41

Слабость - с чисто практической точки зрения - сильной зависимости Гелена от бывших сотрудников нацистской разведки стала очевидной лишь спустя почти десять лет, когда выяснилось, что начальник отдела контрразведки Гелена был советским шпионом.

По иронии судьбы, СССР для своей работы по проникновению использовал именно дух товарищества и доверия между старыми нацистами из "Орг" Гелена. Этот конкретный случай выделяется тем, какой масштабный ущерб этот шпион нанес западной разведке, хотя можно привести множество менее значительных примеров. Имя советского двойного агента - бывшего оберштурмфюрера СС, который в свое время возглавлял нацистские банды в ночь грабежей и поджогов 1938 года, известную как "Хрустальная ночь", - Хайнц Фельфе.

Фельфе никогда бы не попал в организацию Гелена, если бы не был нацистом и эсэсовцем. Он был завербован в 1951 году ветераном СС Гансом Клеменсом, которого, в свою очередь, подобрал бывший оберфюрер СС Вилли Крихбаум из первоначального круга нацистских офицеров организации, лично завербованный Геленом еще в 1946 году. В то время Крихбаум был главным организатором Гелена в Бад-Райхенхалле, и при поиске и проверке новых агентов он в значительной степени полагался на рекомендации ветеранов СС и СД. Но эсэсовец Клеменс, как выяснилось, был советским шпионом, и как только Клеменс оказался в команде, он завербовал Фельфе.42 Мотивацией Фельфе для шпионажа в пользу русских, по-видимому, была в основном идеологическая поддержка коммунизма в сочетании с желанием получить деньги, хотя сложные психологические силы, действующие в сознании любого двойного агента, как известно, трудно разглядеть.

Фельфе использовал свои нацистские полномочия, чтобы завоевать доверие других лидеров организации Гелена. Советская сторона тщательно культивировала своего "внутреннего человека" и снабжала его поддельной информацией, которая позволяла ему ловить якобы важных русских шпионов, а также собирать, как казалось, подробную информацию о восточногерманской разведке. Отличная работа Фельфе вскоре сделала его одним из любимчиков Гелена, и он был назначен начальником отдела антироссийской контрразведки организации. Позже Гелен возложил на Фельфе широкие обязанности по связям с ЦРУ и другими западными шпионскими группами и даже поставил его во главе собственных усилий Гелена по выявлению шпионов Восточного блока внутри самой "Орг".

Для Фельфе были открыты все аспекты деятельности западногерманской разведки. Если и были какие-то секреты, которые он упустил, то только потому, что существует человеческий предел того, сколько шпионской деятельности может выполнить один человек за десять лет. К тому времени, когда он был окончательно разоблачен благодаря расшифровке перехваченного радиосообщения, шпионская деятельность Фельфе уничтожила сотни оставшихся агентурных сетей "Орг" в Восточной Европе. Согласно доказательствам, представленным на суде по делу о шпионаже Фельфе, его предательство привело к аресту почти 100 высокопоставленных агентов Гелена, а также раскрыло коды, средства связи и курьерские каналы, от которых зависели и Гелен, и американцы.43 Наконец, Фельфе передал в руки Запада столько полуправдивой и подозрительной информации о советских агентах, что значительную часть западногерманской и американской контрразведки пришлось выкорчевывать и начинать все заново.

Дело Фельфе, наряду с делом Филби в Англии, которое раскрылось примерно год спустя, вызвало в ЦРУ волну паники. Внутренняя немецкая оценка ущерба с подробным описанием агентов и информации, которую скомпрометировал Фельфе, исчислялась десятками тысяч страниц, а деньги, необходимые для восстановления сетей, которые он сдал Советам, несомненно, исчислялись десятками миллионов долларов. Предполагаемое надежное братство специалистов немецкой разведки, на создание которого ЦРУ потратило столько средств, оказалось карточным домиком, и решение американцев не обращать внимания на то, что организация Гелена занялась вербовкой эсэсовцев, стало важной частью этой ошибки. Дело Фельфе - важный показатель того, что даже если оставить в стороне все вопросы морали, программы ЦРУ по использованию нацистов никогда не приносили практической пользы Соединенным Штатам, как утверждали их спонсоры.

Однако к моменту ареста Фельфе приверженность ЦРУ к Гелену стала вопросом высокой политики. Худощавый немецкий генерал занимал пост руководителя секретной службы одного из важнейших союзников Америки. ЦРУ мало что могло сделать с делом Фельфе, кроме как пропустить его через себя и использовать любые разоблачения, которые оно принесло, для совершенствования американской контрразведки. Сам Гелен оставался неприкосновенным, несмотря на разоблачение Фельфе. Его не сняли с должности. Непродолжительная чистка выкосила горстку бывших нацистов, замешанных в деле Фельфе, а также некоторых других людей, таких как Бруннер, чей послужной список в качестве массовых убийц был слишком велик, чтобы его игнорировать.44

Чистка некоторых нацистов после дела Фельфе и продолжающиеся усилия ЦРУ по сокрытию своих отношений с Бруннером и фон Большвингом указывают на другой важный факт: значительная часть американской общественности давно выступает против использования нацистов и военных преступников в тайных операциях. Когда в прошлом всплывали конкретные случаи такого рода, как это произошло после суда над Фельфе, общественное давление заставляло ЦРУ и даже организацию Гелена отказаться, по крайней мере, от некоторых бывших нацистов, состоящих на службе в разведке. Общественное осуждение использования ЦРУ нацистов в тайных операциях сомнительной морали и неопределенной законности - это не просто результат современного пересмотра Америкой практики разведки, и не морализаторство задним числом, выступающее против этих дел сегодня. Напротив, использование нацистов часто становилось предметом всеобщего осуждения - по крайней мере, за пределами элитных правительственных кругов национальной безопасности - и именно по этой причине правительство пытается скрыть такую практику по сей день.

Однако в 1954 году, когда президент Эйзенхауэр и его Совет национальной безопасности утвердили NSC 5412 и соответствующие меры, которые должны были направлять тайные операции США до конца его администрации, раскрытие всех последствий дела Фельфе было еще далеко в будущем. Это решение, напомним, было повторением директивы Трумэна NSC 10/2 о тайной политической войне, и NSC 5412 вновь подтвердил, что "подпольные движения сопротивления, партизаны и эмигрантские группы освобождения"45 были основными силами в тайных военизированных программах США того времени. Эти директивы определили общий стратегический план, с помощью которого должны были осуществляться как программы по использованию нацистов, так и риторические обязательства правительства по освобождению Восточной Европы.

Подпольные силы NSC 5412 должны были стать, так сказать, "укусом", который следовал за "лаем" "освобождения"; это были вооруженные отряды, которые должны были разжечь народное восстание в странах-сателлитах, что позволило бы "свернуть коммунизм" в Восточной Европе. К середине 1956 года руководитель тайных операций ЦРУ Фрэнк Виснер решил, что настало время действовать.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Конец "освобождения"

В ноябре 1956 года программа "освобождения", которая послужила основой для программ по вербовке бывших нацистов в Венгрии, оказалась под угрозой срыва. Под руководством руководителя тайных операций ЦРУ Фрэнка Виснера радиостанции "Свободная Европа" и "Освобождение" в первой половине 1950-х годов усиленно развивали тему освобождения для восточноевропейской аудитории. Слушателям говорили, что Америка решительно поддерживает свободу для советских сателлитов, что правительство США убеждено, что эта свобода наступит "скоро", и что Соединенные Штаты готовы внести свой вклад в достижение этой свободы. Что именно все это означает с точки зрения помощи, в передачах никогда не говорилось прямо, но тон риторики оставлял мало сомнений в том, что американцы что-то сделают.

Недовольство внутри стран-сателлитов, которое пыталось уловить Управление, было очень реальным; последующие восстания в Польше, Венгрии и, в конечном итоге, в Чехословакии доказали это. Но освободители серьезно ошиблись в оценке баланса международных сил. Говоря прямо, Советский Союз был готов начать ядерную войну, чтобы сохранить свою власть над государствами-сателлитами. Американцы, хотя риторически и выступали за освобождение, не были готовы вести Третью мировую войну для достижения этой цели.

Трагическая история венгерских событий уже не раз пересказывалась. Десятки тысяч студентов и рабочих вышли на улицы, сжигая местные штаб-квартиры коммунистической партии, захватывая радиостанции, и возводя баррикады. Тысячи венгерских солдат и офицеров присоединились к забастовщикам. Советские войска, оснащенные танками, пулеметами и даже реактивными истребителями, вторглись в Будапешт, чтобы подавить восстание. Им противостояли - и даже какое-то время сдерживали - необученные гражданские ополченцы, вооруженные лишь бутылками с бензином и горсткой оружия, захваченного со складов местной полиции.

Одним из первых действий Советов после вторжения была ликвидация телефонной связи между Будапештом и другими городами, что фактически изолировало восстание от внешнего мира. Но по любопытной оплошности они забыли отключить телетайпные линии газет, и именно через них была написана эпитафия освободительной политике:

РУССКИЕ БАНДИТЫ ПРЕДАЛИ НАС; ОНИ ОТКРЫВАЮТ ОГОНЬ ПО ВСЕМУ БУДАПЕШТУ. ПРОСЬБА ИНФОРМИРОВАТЬ ЕВРОПУ И АВСТРИЙСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО... - стучало сообщение для Associated Press от повстанцев, захвативших офис в здании венгерского государственного информационного агентства. МЫ НАХОДИМСЯ ПОД СИЛЬНЫМ ПУЛЕМЕТНЫМ ОГНЕМ.... У ВАС ЕСТЬ ИНФОРМАЦИЯ, КОТОРУЮ ВЫ МОЖЕТЕ ПЕРЕДАТЬ... СКАЖИТЕ МНЕ, СРОЧНО, СРОЧНО.

Наступила пауза.

ЕСТЬ НОВОСТИ О ПОМОЩИ? БЫСТРО, БЫСТРО. НАМ НЕЛЬЗЯ ТЕРЯТЬ ВРЕМЯ. НЕЛЬЗЯ ТЕРЯТЬ ВРЕМЯ.

Связь прервалась. Вскоре, однако, телетайпная линия между венским офисом AP и второй венгерской газетой ожила.

SOS SOS SOS, - раздалось в эфире. БОЙ СЕЙЧАС ОЧЕНЬ БЛИЗОК, А У НАС В ЗДАНИИ НЕ ХВАТАЕТ АВТОМАТОВ, передавал Будапешт. Я НЕ ЗНАЮ, КАК ДОЛГО МЫ СМОЖЕМ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ.... ТЯЖЕЛЫЕ СНАРЯДЫ РАЗРЫВАЮТСЯ ПОБЛИЗОСТИ....

ЧТО ДЕЛАЕТ ООН? ПОДБОДРИТЕ НАС.

ТОЛЬКО ЧТО ПРОШЕЛ СЛУХ, ЧТО АМЕРИКАНСКИЕ ВОЙСКА БУДУТ ЗДЕСЬ В ТЕЧЕНИЕ ОДНОГО-ДВУХ ЧАСОВ....

Как и большинство слухов на войне, эта история оказалась неверной. Американских солдат в Венгрии не будет.

Несколько минут спустя по телеграфу ЮПИ пришло следующее сообщение: ПРОЩАЙТЕ, ДРУЗЬЯ. ПРОЩАЙТЕ, ДРУЗЬЯ. БОЖЕ, ХРАНИ НАШИ ДУШИ. РУССКИЕ СЛИШКОМ БЛИЗКО.1

Линия отключилась.

В ходе боевых действий, по современным данным, погибло не менее 15 000 человек, в том числе около 3000 советских солдат .2

Соединенные Штаты пыхтели и отдувались по "Радио Свободная Европа". Виснер и большая команда агентов ЦРУ лично охраняли австро-венгерскую границу, занимаясь помощью беженцам, вербовкой агентов и подпольным радиовещанием. В Организации Объединенных Наций, как обычно, раздавались протесты. Но западные союзники на момент восстания были заняты спором о Суэцком канале, и никто не хотел сходиться нос к носу с русскими из-за Венгрии. Освободительная риторика республиканской администрации была подвергнута испытанию - и провалилась.

Нацистские коллаборационистские эмигрантские организации, находившиеся на содержании Управления, вновь сыграли в венгерских событиях совершенно контрпродуктивную роль. После провала восстания возникли серьезные разногласия по поводу того, не ввели ли Соединенные Штаты в заблуждение уличных бойцов в Будапеште, заставив их поверить в то, что американская военная помощь будет предоставлена повстанцам. Многие антикоммунистически настроенные венгерские беженцы с горечью заявили, что такие обещания, якобы переданные по "Радио Свободная Европа", привели к ненужному кровопролитию, когда повстанцы держались до последнего человека в ложной надежде, что международная помощь уже на подходе.3

Внутреннее расследование, а также расследование, проведенное правительством Германии, в основном сняли с РСЕ эти обвинения. ЦРУ затем использовало эти результаты, чтобы заверить надзорные комитеты Конгресса, что Соединенные Штаты не вмешивались в венгерские события без необходимости.4

На самом деле, однако, вводящие в заблуждение заявления о том, что американская военная помощь уже в пути, передавались по радио, но не по "Радио Свободная Европа". Согласно результатам специального расследования, проведенного Парламентской Ассамблеей Совета Европы, за трансляцию непродуманных обещаний в Венгрию в разгар восстания отвечала российская националистическая организация НТС. НТС, как выяснилось, спорадически управлял подпольной радиостанцией "Радио Свободная Москва", предназначенной для советских войск в Восточной Германии, и в разгар боевых действий они решили передавать ее сигнал в Венгрию. Как и в других проектах НТС того периода, в "Радио Свободная Москва" работали в основном бывшие пособники нацистов - именно они составляли большую часть руководства НТС в 1950-е годы - и это радио почти полностью финансировалось ЦРУ. Непосредственно ли ЦРУ санкционировало трансляцию ложных обещаний об американской помощи во время кризиса, неизвестно.5

Практический результат спонсирования Управлением экстремистов НТС в этом инциденте в некоторых важных аспектах схож с предыдущей моделью событий на Украине. В обоих случаях тайное спонсирование США групп, настроенных на войну против Советов, позволило им выступить в роли провокаторов, фактически вызвав дальнейшее кровопролитие и усиление репрессий, главными жертвами которых стали простые жители тех стран, которых Соединенные Штаты якобы поддерживали. Соединенные Штаты, конечно, в полной мере использовали пропагандистский материал, предоставленный жестоким советским вторжением в Венгрию, как и ранее материал из Украины. Но ни один из этих кризисов не способствовал продвижению более долгосрочных и более фундаментальных интересов США в создании стабильных, независимых государств в Восточной Европе.

В высоких политических решениях США по тайным операциям, которые с тех пор стали достоянием общественности, не упоминались конкретно ни НТС, ни фон Большвинг, Лебедь, Островский и другие лица, скрывающиеся от обвинений в военных преступлениях, которые въезжали в Соединенные Штаты во время холодной войны. Основным направлением правительственного разрешения на тайные операции, как всегда, была поддержка прозападных сил внутри коммунистических стран, а не бывших фашистов.

Но факт остается фактом: коллаборационистские "правительства в изгнании" часто становились главными бенефициарами тайной стратегии политической войны. Эта практика постепенно стала настолько открытой, что практически любой ученый, журналист или политик, достаточно хорошо осведомленный о событиях Второй мировой войны, мог сделать вывод, что кто-то финансирует политическую деятельность бывших фашистов и крайних националистических лидеров в изгнании, попавших в Соединенные Штаты. Однако политический настрой того времени, похоже, гарантировал, что подобные вопросы редко попадали в основной политический дискурс или средства массовой информации.

Хорошим примером того, как работала эта самоцензура и какой политический удар она вызвала, может служить случай с Ассамблеей порабощенных европейских народов (ACEN). Начиная с 1954 года, ACEN стала витриной многочисленных проектов ЦРУ по эмиграции в США. Хотя в 1950-е годы прямое финансирование и управление ACEN со стороны ЦРУ оставались завуалированными, сильная политическая поддержка проекта со стороны правительства США была вполне открытой. Официальная история гласила, что ACEN была миниатюрной Организацией Объединенных Наций, состоящей из лучших представителей Восточной Европы. Там "усилия законных представителей этих народов, представляющих все демократические политические течения и группы", как говорилось в учредительных документах организации, "могли быть объединены на постоянной и длительной основе".6

Прежде всего, ACEN должна была быть респектабельной. Ее задача состояла в том, чтобы обеспечить эффектный противовес заявлениям коммунистических депутатов ООН из Чехословакии, Польши и других стран-сателлитов. Она заседала параллельно с официальной ООН в элегантном Международном центре Фонда Карнеги на площади ООН, рассматривала многие из тех же тем и пыталась дискредитировать советские заявления о демократии и свободе в странах-сателлитах. Газета "Нью-Йорк геральд трибюн" приветствовала ее создание как "место сплочения для несбывшихся надежд и желаний порабощенного населения... голос, способный привлечь внимание внешнего мира". Подобные восторженные редакционные отзывы появились в "Нью-Йорк Таймс", "Крисчен Сайенс Монитор" и многих других газетах и журналах.7

Однако даже в этом тщательно выверенном проекте бывшие нацистские прихвостни занимали доминирующие позиции в нескольких делегациях. Албанская коллаборационистская организация Balli Kombetar контролировала ключевой Политический комитет ACEN на протяжении большей части 1950-х годов. Бывшие нацистские коллаборационисты также пользовались значительным влиянием в литовской делегации и в группе наблюдателей, известной как Либерально-демократический союз Центральной Восточной Европы, который был еще одной политической ассоциацией эмигрантов, финансируемой в основном ЦРУ. Латвийца Альфреда Берзиньша (бывшего пронацистского министра пропаганды) поставили во главе комитета ACEN по "депортациям", хотя предметом его интереса были советские депортации латышских националистов в Сибирь, а не депортации евреев нацистами в военное время. Международный крестьянский союз, как отмечалось ранее, на многих заседаниях ACEN представлял массовый убийца, который когда-то был начальником латвийской полиции.8

Однако было бы ошибкой рассматривать ACEN в целом как "нацистскую" организацию. Влиятельная чешская делегация контролировалась антинацистскими (и антикоммунистическими) умеренными социалистами. Польская делегация состояла в основном из представителей старого польского правительства военного времени в изгнании в Лондоне, а также горстки выживших польских подпольщиков, многие из которых рисковали жизнью в борьбе против Германии. Большинство венгерских эмиссаров были бесспорно консервативными, но, очевидно, свободными от ответственности за военные преступления, и так далее.9

Относительно массовый характер этих групп ACEN, включая антикоммунистические и антинацистские убеждения некоторых ведущих лидеров ACEN, придал этому движению "Порабощенных народов" вполне приемлемый имидж в глазах СМИ и широкой общественности. Кроме того, у ACEN были деньги и контакты среди влиятельных людей. Например, группа поддержки "Американские друзья порабощенных народов" возглавлялась Кристофером Эмметом (спонсором Константина Болдырева) и включала таких известных людей, как бывший посол Клэр Бут Люс, председатель IRC Лео Черне и известный адвокат Адольф А. Берле-младший.10

Но другие группы-члены ACEN, как мы уже видели, были глубоко скомпрометированы сотрудничеством их лидеров с нацистами в военное время. И эти организации, вместе с некоторыми из самых крайних националистов в лагере "Радио Освобождения", втянули ACEN в союз с еще одной коалицией эмигрантов из Восточной Европы - неонацистским Антибольшевистским блоком народов (АБН).

В АБН доминировали украинские националисты-ветераны ОУН/УПА, а в его исполнительный совет входило полдюжины открытых нацистских коллаборационистов. Его газета "Корреспонденция АБН" публиковала восхваления организаторов геноцида военного времени, таких как фюрер усташей Анте Павелич и словацкий коллаборационист премьер монсеньор Юзеф Тисо. Альфред Берзиньш, которого правительство США однажды назвало "фанатичным нацистом", ответственным за отправку невинных людей в концентрационные лагеря, был президентом "Народного совета" АБН. (Берзиньш одновременно был латвийским лидером в ACEN.) Его вице-президентом был белорусский коллаборационист Радислав Островский.11

Тем не менее, АБН пользовался значительной поддержкой среди радикальных правых на Капитолийском холме. Влиятельное китайское лобби вместе с такими конгрессменами, как сенаторы Маккарти и Дженнер, открыто поддерживали группу и иногда предоставляли ей национальную платформу для изложения своих взглядов. Эти конгрессмены создали несколько широко разрекламированных комитетов по расследованиям, включая Комитет по коммунистической агрессии Палаты представителей и расследование представителя Чарльза Керстена о роли СССР в массовом убийстве в Катынском лесу, в котором АБН определял повестку дня и предоставлял большинство свидетелей.12

Самым важным американским активистом АБН был доктор Эдвард М. О'Коннор из Совета национальной безопасности. О'Коннор, как известно, был уполномоченным по делам перемещенных лиц в США, который возглавил законодательные изменения, позволившие ветеранам Ваффен СС из Латвии, Литвы и Эстонии беспрепятственно въезжать в США, начиная с 1951 года. В том же году О'Коннор перешел на должность директора Совета по психологической стратегии СНБ и провел большую часть оставшихся 1950-х годов на различных должностях в СНБ, связанных с управлением тайными операциями в Восточной Европе. Он был специалистом по аспектам национальной безопасности в иммиграционной политике и не скрывал своей политической близости к антикоммунистическим группам АБН в изгнании. В итоге он стал председателем частной группы поддержки "Американские друзья антибольшевистского блока народов" и основателем Национального комитета по делам порабощенных народов.*13

Финансируемая правительством ACEN и частично связанный с ней союзник АБН постепенно объединились во фракцию крайне правого крыла Республиканской и, в меньшей степени, Демократической партий. К 1960 году это движение "Порабощенных народов" использовало поддержку, которой оно пользовалось в СМИ и в консервативных кругах, чтобы обрести реальную власть. Его ежегодный парад в Нью-Йорке в том году поддержали восемьдесят четыре сенатора и конгрессмена. Консервативные тяжеловесы, такие как Уильям Ф. Бакли-младший, Сидни Хук и Фред Шлафли, открыто пропагандировали это мероприятие. Десятки этнических лидеров, в том числе ряд еврейских знаменитостей, мобилизовали свои силы для участия в марше. Политический тон, конечно, был тщательно патриотическим, проамериканским и антикоммунистическим. Тем не менее, бок о бок с осторожными политиками на трибуне стояли открытые апологеты нацистского геноцида.14 Например, одним из ключевых организаторов мероприятия 1960 года был Остин Апп, жизнерадостный американец немецкого происхождения, чьи книги "Самый ужасный мир в истории" и, позднее, "Афера шести миллионов" считаются основой школы исторического ревизионизма "Холокоста не было".15

Активисты движения "Порабощенных народов" стали преданными пехотинцами практически во всех крестовых походах правых сил, предпринятых в США в 1950-х и 1960-х годах. Например, они собрали сотни демонстрантов, чтобы забросать советских дипломатов яйцами и мусором во время официального празднования сороковой годовщины революции 1917 года; пикетировали универмаги, в которых продавались товары, произведенные в Восточной Европе; срывали заседания местных школьных советов, обвиняя директоров и родительские комитеты маленьких городков в коммунизме. Активисты движения "Порабощенных народов" добились успеха в некоторых юрисдикциях в очистке библиотек от книг, которые они считали недостаточно враждебными по отношению к СССР.

Не менее важно и то, что лоббисты "Порабощенных народов" на Капитолийском холме начали играть пусть небольшую, но реальную роль в американских внешних делах. Они, конечно, не могли диктовать политику США. Но, работая вместе с финансируемыми корпорациями лоббистами, такими как промилитаристский Американский совет безопасности, лидеры "Порабощенных народов" действовали как влиятельные спойлеры, способные препятствовать важным мирным инициативам между Востоком и Западом, предпринятым как республиканской, так и демократической администрациями. Фактически, они продолжают играть эту роль и сегодня.

"Это обычное и давнее явление американской политической жизни", - писал Джордж Кеннан несколько лет спустя о своем опыте общения с активистами "Порабощенных народов", - "... что этнические группы такого рода, представляющие компактные группы избирателей в больших городах, часто способны оказывать на отдельных законодателей, а через них и на правительство Соединенных Штатов, влияние, гораздо большее, чем могла бы оказывать аналогичная группа коренных граждан".16 Уже в июле 1959 года Конгресс США единогласно принял резолюцию, призывающую к проведению ежегодной Недели порабощенных народов. По словам сенатора Чарльза Матиаса из Мэриленда, члена сенатского комитета по международным отношениям, ACEN, финансируемый ЦРУ, "активно продвигал" эту резолюцию на Капитолийском холме. (Использование средств ЦРУ для лоббирования интересов Конгресса, следует отметить, является конкретным нарушением закона). Открыто профашистский АБН также поддержал законопроект и добился включения в текст резолюции формулировки, призывающей к освобождению таких "наций", как Казакия и Идель-Урал, которые являются фиктивными образованиями, созданными в качестве пропагандистской уловки гитлеровским расовым теоретиком Альфредом Розенбергом во время Второй мировой войны. В заявлении Конгресса также содержался призыв к расчленению СССР путем "освобождения" Украины, Грузии и Белоруссии из советского плена. По словам одного из обозревателей того времени, резолюция была "проштампована" Конгрессом "вместе с обычными праздничными прокламациями, такими как 'Национальный месяц хот-догов'".17

Тем не менее, момент провозглашения резолюции имел существенное значение, и это стало крупной победой для жестких организаторов "Порабощенных народов". Вице-президент Ричард Никсон - едва ли либерал в вопросе коммунизма - в то время находился в Москве в рамках масштабной республиканской кампании по улучшению связей между Востоком и Западом и стабилизации гонки ядерных вооружений. Советский премьер Хрущев выразил несогласие с единогласно принятым Конгрессом заявлением, призывающим к дезинтеграции его страны, и использовал этот инцидент, чтобы поставить под сомнение искренность американцев на переговорах. Никсон был вынужден объясниться и, по сути, извиниться за Конгресс США, указав, что даже президент Эйзенхауэр не контролировал момент принятия акта Конгресса. "Ни президент, ни я не стали бы сознательно принимать резолюцию такого типа, - успокаивающе сказал Никсон, - прямо перед нашим визитом в СССР".18 Однако ущерб уже был нанесен.

По словам сенатора Матиаса, движение "Порабощенных народов" также сумело поставить препятствия на пути политики Кеннеди и Джонсона по "наведению мостов" в Восточную Европу, которую эти президенты надеялись использовать как средство постепенного завоевания определенного влияния в регионе. Организаторы "Порабощенных народов" выступили с обращениями времен холодной войны к широким слоям населения США, чтобы заставить отменить крупные торговые контракты с Югославией, Румынией и Польшей, которые были одобрены Вашингтоном. Джордж Кеннан, который вернулся в правительство в 1961 году в качестве посла США в Югославии при президенте Кеннеди, вспоминает, как эта же этническая коалиция добилась успеха в оказании давления на Конгресс, чтобы остановить распространение на Югославию статуса наибольшего благоприятствования в торговле, а затем вообще прекратить поставку в эту страну устаревших деталей для реактивных истребителей, за которые югославы уже заплатили. Роль ACEN, финансируемой ЦРУ, в запрете экспорта запчастей для истребителей иронична, поскольку это агентство само помогло организовать продажу истребителей предыдущего поколения независимым югославам как средство отделить эту страну от Москвы.19 После того как обещания американцев о поставке запчастей провалились, маршал Югославии Иосип Тито вернулся в СССР для первого за почти пятнадцать лет примирения с Советами. В московском аэропорту его встречали с розами и марширующими оркестрами.

Ассамблея порабощенных европейских народов, короче говоря, начиналась, возможно, как умный пропагандистский проект, подходящий аналог "Крестового похода за свободу". Однако в итоге она стала политической силой, с которой приходится считаться американским ультраправым. А радикальные правые, в свою очередь, остаются очень реальной силой в Вашингтоне.

Эти изгнанные лидеры ни в коем случае не исчезли, и некоторые такие группы получили открытую поддержку администрации Рейгана. Активисты "Порабощенных народов" были особенно сильны в Национальном республиканском совете групп наследия (национальностей), возглавляемом консервативным активистом Фрэнком Д. Стеллой.20 Эта национальная организация республиканской партии охватывает несколько десятков консервативных этнических организаций и коалиций штатов, которые склонны идентифицировать себя с крайне правым крылом партии. Хотя большинство организаций, входящих в Республиканский совет национальностей, вполне респектабельны, тем не менее, верно, что совет стал плодородной почвой для политической организации некоторых бывших нацистских коллаборационистов, все еще активных в иммигрантских общинах нашей страны.

Возможно, отчасти это объясняется тем, что директором совета в начале 1970-х годов был Ласло Пастор, натурализованный американец венгерского происхождения, который во время войны служил младшим посланником в Берлине геноцидного венгерского режима "Партии скрещенных стрел" Ференца Салаши. Пастор в интервью репортеру Лесу Уиттену настаивал на том, что не участвовал в антисемитской деятельности во время войны.21 Более того, по его словам, он пытался отсеять крайне правые группы среди этнических членов Республиканской партии.

Но результаты "чистки" Пастора оставляли желать лучшего. Совет по делам национальностей Республиканской партии обеспечил вход в Белый дом нескольким самопровозглашенным лидерам иммигрантов с послужным списком пронацистских экстремистов. Например, болгаро-американский видный деятель Республиканской партии Иван Дочев, который в течение многих лет был членом этнического совета Республиканской партии, признал, что когда-то был лидером Национального легиона Болгарии, группы, которую более умеренный Болгарский национальный комитет в США назвал "фашистской". Он также двенадцать лет был председателем влиятельного нью-йоркского Комитета порабощенных народов, а также президентом Болгарского национального фронта - крайне правой эмигрантской организации, долгое время активно участвовавшей в открыто профашистском Антибольшевистском блоке народов (АБН). Дочев, который описывает себя как "стопроцентного антикоммуниста, а не нациста", однажды был приглашен в Белый дом, чтобы разделить молитвенный завтрак "Порабощенных народов" с президентом Ричардом Никсоном.22

Можно с легкостью назвать еще полдюжины подобных случаев среди этнических республиканцев. Официальной латышско-американской организацией в совете по национальностям Республиканской партии является Латвийско-американская республиканская национальная федерация, которую в течение многих лет возглавляли Давмантс Хазнерс (президент) и Иварс Берзиньш (секретарь). В 1970-х годах эта группа делила один офис и телефонный номер в Ист-Брансвике, штат Нью-Джерси, с Комитетом за свободную Латвию. Последнюю группу, напомним, большую часть последнего десятилетия возглавляли уже знакомые нам Вилис Хазнерс (президент) и Альфред Берзиньш (казначей и секретарь), несмотря на обвинения, прозвучавшие в программе "60 Минут" и других СМИ, что оба они были ответственны за серьезные преступления во время войны. Их соратник Иварс Берзиньш в последнее время известен как ведущий сторонник кампании по прекращению судебного преследования в США скрывающихся нацистских военных преступников.23 Следует подчеркнуть, что нет никаких признаков того, что Ивар Берзиньш или другие лидеры Латвийско-американской республиканской партийной группы занимались какой-либо неблаговидной деятельностью. Тем не менее, тесные связи между этими двумя организациями и их лидерами вызывают законные вопросы о том, какова на самом деле может быть политическая повестка дня Республиканской партии.

Возможно, наиболее тревожным является тот факт, что этнический совет Республиканской партии принимал резолюции по расовым и религиозным вопросам, спонсируемые открыто пронацистским и антисемитским активистом этой организации, по крайней мере, три раза за последние годы. Автор этих резолюций заслуживает внимания, хотя бы как показатель степени расового экстремизма, который Республиканская партия готова терпеть в своих рядах. Его зовут Николай Назаренко, и он является самопровозглашенным лидером Всемирной федерации казачьего национально-освободительного движения Казакии и Казачьей американской республиканской национальной федерации, которая является полноправным организационным членом этнического совета республиканцев. Казачья организация Республиканской партии называет себя "подразделением" всемирной федерации и имеет то же руководство, бланк и адрес почтового ящика в Блаувельте, Нью-Йорк, что и группа всемирной федерации. В интервью автору Назаренко признался, что большую часть Второй мировой войны он провел в качестве дознавателя военнопленных для СС в Румынии.24

Речь Назаренко на торжественном ужине "Порабощенных народов" в Нью-Йорке в 1984 году оставила мало места для воображения относительно его собственной точки зрения или точки зрения его аудитории. Он говорил о том, что было, по его мнению, героизмом восточноевропейских коллаборационистов в немецких легионах во время войны, и говорил о том, почему, по его мнению, нацисты проиграли войну. "Есть определенная этническая группа, которая сегодня имеет свой дом в Израиле", - сказал Назаренко собравшимся. "Эта этническая группа постоянно сотрудничает с коммунистами. Они были пятой колонной в Германии и во всех порабощенных народах.... Они шпионили, саботировали и совершали любые действия в интересах Москвы", - заявил он. "Конечно, необходимо было создать естественную самозащиту от этой пятой колонны", - сказал он, имея в виду нацистские концентрационные лагеря. "Их нужно было изолировать. Требовалась безопасность. [Поэтому] "пятая колонна" была арестована и заключена в тюрьмы".

"Эта конкретная этническая группа была ответственна за помощь [советскому] НКВД", - продолжил он. "Вы много слышите о еврейском Холокосте, - воскликнул он, его пожелтевшие усы дрожали, - а как насчет 140 миллионов христиан, мусульман и буддистов, убитых коммунистами? Это настоящий Холокост, и вы никогда о нем не слышали!".25 Толпа Комитета по делам порабощенных народов ответила бурными аплодисментами, что было самым восторженным приветствием в этот вечер.

Существует также значительное совпадение между Комитетом порабощенных народов, этническим советом республиканцев и широким спектром других известных правых организаций, некоторые из которых пользуются многомиллионным финансированием и играют существенную роль в американских выборах. Около 15 процентов организационных членов "Коалиции за мир через силу" Американского совета безопасности - мощной лоббистской группы, которая возглавила успешную кампанию по блокированию ОСВ-II - являются теми же самыми группами "Порабощенных народов". Коалиция распределяет сотни тысяч долларов, полученных от крупных оборонных подрядчиков, среди кандидатов, которым она отдает предпочтение в кампаниях в Конгрессе США, и в целом считается одной из самых эффективных лоббистских групп в Вашингтоне, занимающихся вопросами вооружений. Как минимум четыре организации-члена коалиции до сих пор открыто поддерживают вражеские правительства стран Оси времен Второй мировой войны; одну из них возглавляет Назаренко, который публично заявил, что Коалиция за мир через силу предоставила ему список рассылки высокопоставленных американских военных офицеров для использования в пропагандистской работе "Порабощенных народов".26

Однако более важным, чем любые организационные связи, является то, как "освободительное" мышление вновь утвердилось в Вашингтоне. Рейгановское крыло Республиканской партии исторически поддерживало чрезвычайно тесные связи с движением "Порабощенных народов". Многие высокопоставленные активисты Рейгана посвятили большую часть своей жизни продвижению освободительного движения, даже когда эта теория вышла из моды после венгерского восстания 1956 года.

Сам президент Рейган в 1983 году наградил теоретика "освобождения" (и бывшего консультанта эмигрантской программы OPC/ЦРУ) Джеймса Бернхема Медалью Свободы, высшей гражданской наградой страны. Анализ "освобождения" Бернхема "глубоко повлиял на то, как Америка смотрит на себя и на мир", - сказал Рейган на церемонии награждения. "И я в личном долгу перед ним, - продолжил президент, - потому что на протяжении многих лет путешествий по кругу из картофельного пюре я много цитировал [его]".27

Сегодня администрация Рейгана обновила "либерационизм", чтобы применить его к кризисным точкам 1980-х годов, таким как Ангола и Никарагуа. ЦРУ, при поддержке президента, тратит более 600 миллионов долларов в год на оснащение от 80 000 до 100 000 антикоммунистических "борцов за свободу" оружием, материалами и даже современными зенитными ракетами Стингер. Эта обновленная стратегия холодной войны, иногда известная как "доктрина Рейгана", также стала лакмусовой бумажкой консервативной республиканской ортодоксии, пишет политический обозреватель "Вашингтон пост" Сидни Блюменталь.28 Правоверные стали использовать голосование по вопросу финансирования "борцов за свободу", таких как ангольский повстанец Жонас Савимби, как средство добиться уступок от умеренных республиканцев и продвинуть свою партию еще дальше вправо. Цель новых освободителей, пишет Блюменталь, "добиться того, чтобы ни один республиканец, который бы не поклялся в верности их идеологии, не был бы выдвинут в президенты".

По словам Блюменталя, идеал "освобождения" - "перманентная контрреволюция", означающая затяжной конфликт с СССР, ведущий к финальной схватке, в которой коммунизм будет стерт с лица земли - не просто "нацистская идея", и не следует называть людей, поддерживающих ее, нацистами или сочувствующими нацистам. Блюменталь, приписывает, например, многие из "освободительных" теорий Бернхема заигрыванию Бернхема с троцкизмом в 1930-х годах.

Но факт остается фактом: идеи и теории имеют свою историю, как и государства. Они являются продуктами конкретных обстоятельств и этапов цивилизации. Теории Бернхема были основаны на его работе с изгнанниками в первые годы существования Американского комитета освобождения, "Радио Освобождение от большевизма" и других подобных проектов, которые привлекли многочисленных пособников нацистов среди того поколения "борцов за свободу". Бернхем высоко оценивает политическую войну Германии в Белоруссии и на Украине; только последующие промахи Гитлера сделали его политику на восточном фронте ошибкой, пишет он в книге "Сдерживание или революция".29 Истинные истоки либерационизма как целостной философии лежат в нацистской Германии и в кампании политической войны нацистов на восточном фронте, и нигде больше.

Сегодня активисты "освобождения" часто имеют достаточно продуманную политическую программу и достаточное влияние, чтобы организовывать ежегодные памятные мероприятия в честь порабощенных народов, проводимые непосредственно президентом или вице-президентом США.30 Их политические позиции не совсем необоснованны: например, большинство активистов движения "Порабощенных народов" являются убежденными сторонниками улучшения прав человека в советском блоке, хотя их послужной список в области гражданских прав в США несколько менее показателен. Однако единственная позиция, которой они придерживаются больше всего, - это непримиримая паранойя по отношению к СССР, которая не допускает ни договоров о контроле над вооружениями, ни торговли, ни вообще какого бы то ни было сотрудничества между Востоком и Западом, а только неустанную подготовку к войне.

Шрамы, которые тайные эмигрантские антикоммунистические программы оставили на жизни в Соединенных Штатах, гораздо глубже, чем тот вклад, который они могли внести в отставку бывшего директора "Голоса Америки" Чарльза Тейера в начале 1950-х годов или в спасение некоторых нацистов от правосудия. Сама холодная война и, косвенно, многое, что из нее вытекало, должны быть пересмотрены сегодня в свете того, что становится известно о тайной деятельности в тот период.

Многие, хотя, очевидно, не все, тайные операции США того периода включали использование нацистских коллаборационистов, и именно этот аспект американской тайной войны находится в центре внимания в данной книге. Основное обоснование использования нацистов в тайных операциях постоянно сводилось к тому, что это имело практическую ценность для США в международных отношениях, что это ставило "будущие американские интересы" выше "прелестей мести". В действительности, однако, эти дела в долгосрочной, а часто и в краткосрочной перспективе приносили вред Соединенным Штатам. Негативные последствия американских операций по использованию нацистов и коллаборационистов можно разделить на шесть категорий. Первая из них, хронологически говоря, проистекает из интенсивной конкуренции между Западом и Востоком за вербовку немецких ученых и секретных агентов. Борьба за эти разведывательные активы сыграла удивительно большую роль в быстрой эрозии доверия между сверхдержавами, особенно в первые месяцы после поражения гитлеровской Германии.

Недоверие, возникшее в ходе этой гонки, оказалось важным фактором, подорвавшим возможность мира между сверхдержавами уже на Потсдамской конференции в июле 1945 года.31 Обе стороны в Потсдаме воспринимали тайные кампании другой стороны как "истинную" политику за завесой дипломатии. При этом обе стороны настаивали на том, чтобы их собственные дипломатические инициативы принимались за чистую монету. Одним из практических результатов этого знакового столкновения стало ускорение восходящей спирали подозрительности, враждебности и страха.

Вторым основным видом пагубного "эффекта бумеранга" было колоссальное воздействие западных тайных операций и политической войны - в частности, программ, в которых использовались нацистские коллаборационисты - на провоцирование холодной войны и последующих кризисов в отношениях между Востоком и Западом. Эти дела были не только продуктом холодной войны, но и катализатором эскалации конфликта. Они являются наглядным доказательством того, что борьба Соединенных Штатов против СССР началась значительно раньше и велась с гораздо большим насилием, чем считала в то время западная общественность.

Американское "государство национальной безопасности", как его стали называть впоследствии, очень быстро утвердилось после потсдамских разборок. Не прошло и трех лет, как зарождающееся разведывательное сообщество начало проводить мелкие и средние кампании с использованием бывших нацистов и пособников стран оси в качестве оперативников при попытке государственного переворота в Румынии, при вмешательстве в выборы в Греции и Италии и попытках манипулирования предпочитаемыми политическими партиями во всей оккупированной Советским Союзом зоне Восточной Европы. Можно себе представить, как СССР интерпретировал эти инициативы США в то время, учитывая марксистско-ленинскую сентенцию о том, что Соединенные Штаты по своей природе являются империалистами.

Либеральный антикоммунистический консенсус того времени на Западе рассматривал тайные операции как жизнеспособный вариант "национальной безопасности", который не допускал открытой войны. Предполагалось, что такая тактика является относительно просвещенным и эффективным средством продвижения американских интересов за счет их советского соперника. Джордж Кеннан, Чарльз Тейер, бригадный генерал Джон Магрудер и другие теоретики тайной политической войны утверждали, что относительно успешный опыт, которым Соединенные Штаты пользовались при спонсировании антинацистского подполья в военное время, может быть выборочно применен для преследования, "сдерживания" и, возможно, свержения послевоенных просоветских государств на Востоке.32

Однако существовало фундаментальное различие между военным опытом Соединенных Штатов и послевоенной практикой попыток финансирования альянсов между восточноевропейскими центристскими партиями и остатками силовой структуры Оси, которые все еще сохранялись в оккупированной Советским Союзом зоне. Во многих случаях поддерживаемым США фракциям не хватало ни морального авторитета, ни простой компетентности, чтобы править, особенно перед лицом советской враждебности. Но вместо того, чтобы призвать своих доверенных лиц к сотрудничеству в качестве младших партнеров в первых послевоенных коалиционных правительствах, в которых доминировали коммунисты, и тем самым стабилизировать ситуацию в Восточной Европе с некоторой мерой демократии, пусть и несовершенной, Соединенные Штаты поощряли своих сторонников к попыткам захвата полной власти (как в румынском перевороте 1947 года) или, в случае неудачи, к использованию тайных действий, чтобы подорвать способность любой другой группы к управлению (как в Польше с 1946 по 1951 год).33 В плену видения мира, в котором любой враг коммунистов был нашим другом, публичная роль США в Восточной Европе во время холодной войны состояла в основном в создании поляризованных кризисов, в которых сотрудничество между Востоком и Западом становилось невозможным, в то время как тайный аналог этой же политики часто создавал секретные союзы с военными преступниками, нацистами и экстремистами. Из секретности, которая окружала эти союзы, ясно, что многие американские эксперты по национальной безопасности в то время признавали такую тактику предосудительной. Какой бы необходимой ни казалась такая тактика в 1940-х и 1950-х годах, в ретроспективе эта политика оказалась неэффективным способом ведения дел с Восточной Европой, на исправление которого некоторые последующие администрации США потратили немало усилий.

Результаты тайной политики не продвинули, а отбросили назад американские усилия по завоеванию друзей в Восточной Европе, ослаблению репрессий и улучшению ситуации с гражданскими свободами в регионе. Американское спонсорство Гелена и других коллаборационистов могло оставаться в значительной степени секретным в США, но оно стало постоянной темой просоветской восточноевропейской публицистики, именно потому, что такая практика дискредитировала Америку. Лицемерие действий США и не слишком тайное поощрение со стороны ЦРУ скомпрометированных пронацистских коллаборационистов, как правило, подрывало понимание восточноевропейской общественностью норм и гражданских свобод западного образца, которые никогда не были сильной традицией в регионе. Кроме того, подобные кампании, проводимые при поддержке США, как правило, предоставляли государствам-сателлитам удобных и удивительно надежных внешних козлов отпущения за неудачи их собственных правительств, особенно в годы экстремальных экономических проблем сразу после войны. Во многих случаях - в Румынии, Польше и на Украине - тайные кампании американской разведки приводили к фактическому укреплению просоветских режимов, которые они должны были подорвать.

Даже некоторые из "историй успеха" послевоенных кампаний использования нацистов обернулись неприятными для США последствиями. В Греции Соединенные Штаты поддержали реинтеграцию нацистских коллаборационистов военного времени в полицейские органы этой страны в качестве средства борьбы с повстанцами, и эта стратегия действительно привела к тому, что у власти в стране оказались политические партии, благосклонные к Соединенным Штатам. В то же время, однако, лидеры обученного и поддерживаемого ЦРУ полицейского агентства KYP - многие из них имели судимости как нацистские преступники - стали центром длинной череды экстремистских заговоров, попыток переворотов и жестокости, которые в конечном итоге завершились установлением неофашистского правления в этой стране под руководством полковника Джорджа Пападопулоса с 1967 по 1974 год.34 Роль американских транснациональных корпораций и ЦРУ в перевороте Пападопулоса 1967 года продолжает подрывать американо-греческие отношения и по сей день.

Несмотря на очевидную безуспешность этой подпольной тактики в Европе, особенно с участием реабилитированных нацистских коллаборационистов, Соединенные Штаты за последние три десятилетия расширили и активизировали подобные подрывные эмигрантские программы по всему миру. Вместо того, чтобы отказаться от них, ранние эмигрантские операции с использованием ветеранов Ваффен СС стали моделью для тысяч других тайных операций США. Современные методы ЦРУ практически для каждого типа тайных операций - от черной пропаганды до убийств - были впервые сформулированы во время работы Управления с восточноевропейскими коллаборационистскими военизированными группами, доставшимися ему в наследство от нацистов. Правда, некоторые виды психологических стратегий так же стары, как и сама война, а другие современные тайные методы можно отнести к британским, немецким или советским программам, начатым в 1920-х и 1930-х годах. Однако первое систематическое использование убийств, государственных переворотов, "крысиных троп" и подрывной деятельности американцы начали во время работы с активами стран Оси после Второй мировой войны. Важнейшие решения Совета национальной безопасности NSC 10/2 и позже NSC 5412 - обоснования обоих решений были тесно связаны с вербовкой ветеранов Ваффен СС и антикоммунистических нерегулярных формирований, оставшихся после войны - оказались фундаментом, на котором более трех десятилетий строилась многомиллиардная подпольная деятельность. Сегодняшнее спонсирование США никарагуанских контрас, включая широко разрекламированное обучение ЦРУ контрас убийствам медицинских работников, школьных учителей и гражданских чиновников,35 во многих отношениях являются повторением тактики, которая была опробована и провалилась на Украине более тридцати лет назад.

Третий основной вид "эффекта бумеранга" - коварный и тонкий. Бывшие аналитики разведки стран Оси, завербованные армией США и ЦРУ, последовательно усиливали существующий самообман среди американских экспертов по национальной безопасности в отношении СССР, особенно в первые годы становления холодной войны и формирующегося аппарата национальной безопасности США. Примеры можно легко найти и сегодня, несмотря на чрезвычайную секретность, которая все еще окружает внутренние процессы оценки разведданных тех лет. К ним относятся самые элементарные ошибки, начиная от неправильной оценки размеров и боеготовности военного ведомства СССР и заканчивая фундаментальными просчетами в отношении политических намерений СССР как в Западной, так и в Восточной Европе.

Подразделения спецслужб, занимающиеся сбором и анализом информации, - это организации с интенсивным политическим уклоном. Вместо идеала беспристрастной, точной оценки фактов, в действительности внутри таких групп можно столкнуться с острой конкуренцией, в которой окончательные отчеты часто определяются политикой правящей администрации в той же степени, что и реальное положение дел в конкретной ситуации. Бюрократическая борьба и даже внутренние партийные дебаты играют весьма существенную роль в создании аналитических материалов разведки.36 В годы холодной войны ЦРУ и армейская разведка часто выборочно привлекали к работе за рубежом тех лиц, которые подтверждали видение этих ведомств о том, какой должна быть стратегия США в Европе. В то же время они убирали других аналитиков, включая высококвалифицированных американцев с безупречной репутацией, которые оспаривали эти предположения. Эти кадровые решения, похоже, были продиктованы в первую очередь стремлением к институциональной ортодоксальности, а не реальным поведением СССР в то время.

Информация и анализ, которые подкрепляли доминирующие на тот момент предубеждения, почти всегда получали гораздо более благожелательный прием в Вашингтоне, чем новости, противоречащие этим убеждениям. Так, тревоги генерала Клея (и Гелена) по поводу Красной армии в начале 1948 года имели большее значение в кругах национальной безопасности США, чем реальность, (согласно которой СССР значительно сократил численность своих войск в Европе), во многом потому, что военные страхи Клея подтверждали худшие подозрения американских лидеров в отношении СССР.

Такие предприимчивые деятели, как генерал Гелен, Джон Валентайн Громбах и их различные соперники, исторически умели манипулировать этой ситуацией в своих интересах, иногда в течение многих лет подряд. Гелен, прежде всего, оказался мастером игры на аудиторию американских экспертов по национальной безопасности. Формируя данные, которые определяли глобальные решения, он играл косвенную, но существенную роль в мировых событиях. Его поддержка неустанно враждебной холодной войны против СССР, а также успех, которым он пользовался в подрыве своих критиков, оставили неизгладимый след в европейской истории.37

Четвертый важный тип "эффекта бумеранга" - это долгосрочное разлагающее влияние, которое финансирование работы таких людей, как Алоис Бруннер, Клаус Барби, Станислав Станкевич и других, оказало на сами американские спецслужбы. Разлагающий эффект вербовки преступников, наемников и палачей в качестве оперативников ЦРУ по контракту выходит далеко за рамки воздействия каждого отдельного инцидента или операции, в которых могут быть задействованы такие люди. Внутренняя логика тайных агентств требует, чтобы организация защищала своих бывших агентов еще долгое время после того, как их полезность закончилась, или, по крайней мере, "избавлялась" от них должным образом, как это называется на жаргоне разведки, чтобы сохранить их лояльность к организации как можно дольше. Это может привести к возникновению компрометирующих кадровых проблем, которые будут длиться годами и даже десятилетиями.

ЦРУ исторически решало проблему утилизации, тихо расселяя своих бывших агентов-контрактников в Южной Америке, Канаде или Австралии. Меньшее число оперативников было также перевезено и в Соединенные Штаты, что, наконец, было признано в официальных отчетах. (Предатели и предполагаемые двойные агенты, конечно, представляют собой особый вид проблемы утилизации. Свидетельства Конгресса и фрагментарные записи ЦРУ, ставшие достоянием общественности, свидетельствуют о том, что некоторые такие люди были убиты).38

Продолжающиеся программы утилизации агентов создают сильный стимул для правительства продолжать защищать отставных нацистов или других преступников в течение многих лет после того, как их предполагаемая полезность для нашей страны истекла. Нынешняя решимость ЦРУ защищать свою систему утилизации агентов остается одним из самых больших препятствий для высылки известных нацистских преступников, скрывающихся в США.

В 1976 году практика Управления в этом отношении была настолько вопиющей, что ЦРУ написало несекретное письмо бывшему агенту-контрактнику ЦРУ Эдгарсу Лайпениексу, которому грозила депортация из США в связи с обвинениями в совершении им многочисленных убийств, пыток и других преступлений против человечности в Центральной тюрьме в Риге во время войны. "Мы переписывались со Службой иммиграции и натурализации по поводу вашего статуса", - написал Лайпениексу представитель Управления Чарльз Сэвидж на официальном бланке ЦРУ. "Насколько мы понимаем, иммиграционная служба посоветовала своему офису в Сан-Диего прекратить любые действия против вас. Если это не так, пожалуйста, немедленно сообщите нам об этом. Еще раз благодарим вас за ... вашу прошлую помощь Управлению. Искренне," и т.д.39

Как выяснилось, Лайпениекс обнародовал письмо ЦРУ во время своей судебной защиты, что, по понятным причинам, вызвало бурную реакцию. С тех пор Управление стало более осторожно относиться к тому, что оно рассылает отставным агентам с сомнительным прошлым. Однако практика их негласной защиты продолжается и остается фактором в нескольких случаях, когда нацистские преступники все еще живут в Соединенных Штатах.

Обратной стороной этого конкретного типа "эффекта бумеранга" является внутренняя слабость, с сугубо практической точки зрения, сетей контрактных агентов, которые были скомпрометированы своей службой Гитлеру во время войны. Как было видно на примере Хайнца Фельфе в организации Гелена, тесные, часто культовые отношения между ветеранами нацизма фактически обеспечивали советским агентам относительно легкое средство проникновения в спонсируемые США шпионские операции.

Спецслужбы как Востока, так и Запада эффективно препятствовали судебному преследованию нацистских преступников в гораздо более широком масштабе, чем просто несколько случаев, приведенных выше. Проще говоря, шпионские организации уже давно сочли более выгодным использовать попавшие в их руки доказательства преступлений как средство шантажа или склонения бывших нацистов (или любых других скомпрометированных лиц) к сотрудничеству в разведывательных операциях, чем привлекать таких лиц к открытому суду. В каждом конкретном случае долгосрочные интересы Америки и всего мира в продвижении социальной справедливости были подчинены краткосрочным выгодам от шпионажа. Полный масштаб этой практики, вероятно, никогда не будет известен. Важно помнить, что для успешного осуществления такого рода шантажа необходимо продолжать скрывать преступное прошлое человека, хотя бы для того, чтобы шпионское агентство могло вернуться за новым "укусом". Но недавние разоблачения предполагаемого шантажа Генерального секретаря ООН Курта Вальдхайма обвинениями в военных преступлениях против человечности - еще одно свидетельство того, что этот вид вымогательства в разведывательных целях у бывших нацистов проник гораздо глубже в европейскую жизнь, чем принято считать.40

Пятый и, возможно, самый пагубный тип "эффекта бумеранга" от программ использования эмигрантов и Ваффен СС связан с широкомасштабным вмешательством ЦРУ во внутреннюю американскую политику в 1950-х годах. Эти операции стали важными элементами сложного процесса, с помощью которого американские спецслужбы систематически взращивали людей, считавшихся полезными, и одновременно пытались подавить тех, кого считали опасными.

Предположительно, ЦРУ руководствовалось желанием достичь целей внешней политики США, когда способствовало карьере в Соединенных Штатах активистов освобождения Восточной Европы. В конце концов, внешняя политика - это сфера деятельности ЦРУ. Но освободительные кампании Управления никогда не ограничивались зарубежными операциями или даже иммигрантскими общинами в нашей стране. Вместо этого они стали компонентом более широкой внутриполитической повестки дня Управления. ЦРУ сочетало усилия по освобождению эмигрантов с другими программами еще большего масштаба, такими как манипулирование основными американскими СМИ, прямое пропагандистское вещание в нашей стране через "Крестовый поход за свободу" и другие финансируемые ЦРУ радиопередачи, слежка и преследование оппонентов, тщательное формирование программ академических и научных исследований, агрессивное лоббирование на Капитолийском холме и проникновение в высшее руководство профсоюзов, корпораций, религиозных групп и даже студенческих организаций.41

За последнее десятилетие многие детали внутренних кампаний ЦРУ постепенно стали достоянием общественности. Однако синергетический эффект, который оказали эти огромные усилия на жизнь в нашей стране, все еще недостаточно понятен и, возможно, не будет понят в течение многих лет. Факт заключается в том, что внутренние операции ЦРУ оказали существенное и продолжительное влияние на политические дебаты в нашей стране в годы холодной войны, и прежде всего на вопросы внешней политики. Управление сыграло мощную роль в установлении общих параметров внешнеполитических дебатов в США в те годы и в проведении границ, отделявших "респектабельные" мнения от тех, которые считались запредельными.

Многочисленные восточноевропейские иммигранты в Америке были особенно уязвимы для этого процесса. Обновленная освободительная политика, разработанная скомпрометированными политиками в изгнании после Второй мировой войны, стала единственной приемлемой точкой зрения во многих иммигрантских общинах в 1950-х годах; те, у кого были другие взгляды, поняли, что безопаснее держать язык за зубами.42

По иронии судьбы, даже антикоммунистические изгнанники, которым ЦРУ отдавало предпочтение за их полезность, также пострадали, хотя и в меньшей степени. Независимо от риторики того времени, секретные структуры американского правительства никогда не решали освободить какую-либо территорию Восточной Европы, по крайней мере, если это требовало существенного риска или жертв со стороны Соединенных Штатов. Пехотинцы-националисты в изгнании стали всего лишь пешками в споре сверхдержав за Европу, недорогими агентами, чьи жизни тратились так, словно это были долларовые купюры, которые можно было поставить и проиграть без особых последствий для тех, кто формулировал грандиозные стратегии.

Последним основным видом "эффекта бумеранга" является роль, которую сыграли эти тайные операции в препятствовании правосудию. Американские суды утверждают, что у них нет юрисдикции для суда над лицами, обвиняемыми в совершении нацистских военных преступлений или преступлений против человечности, в основном потому, что эти преступления происходили в иностранных государствах и, как правило, не касались непосредственно граждан США. Поэтому нынешние охотники за нацистами из правительства США, работающие в Управлении специальных расследований Министерства юстиции (OSI), ограничиваются выдвижением обвинений против военных преступников в нашей стране за нарушение иммиграционного законодательства США - но не за убийства, грабежи или другие преступления. Если обвинение успешно, нацистский преступник высылается из страны.43

Хотя OSI не желает признавать это, факт заключается в том, что его адвокаты часто испытывают трудности с подозреваемыми в военных преступлениях, которые в ответ на обвинения OSI заявляют о "защите ЦРУ". Бывшие нацисты и коллаборационисты, когда-то работавшие на американские спецслужбы, утверждают в суде, что они раскрыли свою деятельность в военное время, членство в СС или другие компрометирующие доказательства своим контролерам из ЦРУ или армии еще во время холодной войны. Таким образом, утверждают адвокаты, их клиенты выполнили все требования закона о признании своего прошлого перед правительством США во время иммиграции. Поэтому, по словам адвокатов, сегодня они не могут быть депортированы.44

В других случаях лица, которых некоторые обвиняют в преступлениях против человечности, такие как Николай Лебедь, вряд ли будут привлечены к суду, потому что их иммиграция в США была законно спонсирована в соответствии с разделом о "100 лицах" устава ЦРУ 1949 года. Аналогичным образом, некоторые бывшие эсэсовцы настаивают на том, что они въехали в страну на основании исключения из Закона о перемещенных лицах для ветеранов Балтийских войск СС, разработанного комиссаром по перемещенным лицам О'Коннором еще в 1951 году. По их словам, их гражданство в США совершенно законно, несмотря на их эсэсовское прошлое.45

Судебные решения по таким аргументам были неоднозначными. Черим Сообцоков, бывший активист Ваффен СС и полицейского батальона, подозреваемый в многочисленных убийствах, сумел заставить OSI прекратить дело о его депортации, когда он на одиннадцатый час доказал, что на самом деле раскрыл ЦРУ свою работу в СС до иммиграции в нашу страну.46 Управление также вмешалось в дело Отто фон Большвинга, карьерного ветерана СС и СД, который в свое время помогал организовывать погромы в Бухаресте, и помогло заключить соглашение, согласно которому тяжело больной фон Большвинг был вынужден отказаться от гражданства США, но ему было разрешено оставаться в стране до самой смерти.47 Эдгарс Лайпениекс, получивший письменное одобрение от представителя ЦРУ, успешно противостоявший предыдущим попыткам депортации, на момент сдачи этой книги в печать, более чем через десять лет после письма Управления, спокойно находится в США. В настоящее время ожидаются судебные решения по искам защиты ЦРУ для нескольких других бывших нацистов.48

В то же время второй маневр, известный среди адвокатов по военным преступлениям как "защита от КГБ", стал самым популярным аргументом от имени нацистских преступников, которым сегодня грозит депортация из США. В повторении тех же аргументов времен холодной войны, которые привели многих нацистских коллаборационистов в США, адвокаты обвиняемых коллаборационистов утверждают, что советский КГБ, который теперь якобы работает при молчаливом сотрудничестве с Министерством юстиции США, фабрикует документальные доказательства против их клиентов по политическим причинам. Советы, говорят они, на самом деле являются теми, кто стоит за доказательствами того, что нацистские преступники скрываются в Америке, а Министерство юстиции США каким-то образом оказалось втянутым в их схему. Многие американцы испытывают глубокую антипатию к СССР и считают, что истории о подделках КГБ могут быть правдой.

Документы, которые адвокаты защиты пытаются скрыть с помощью заявлений о "подделке", включают, например, захваченные удостоверения личности СС и полицейские отчеты стран Оси, которые подтверждают, что некоторые нацистские коллаборационисты были лидерами организаций, совершавших геноцид, или что они участвовали в массовых убийствах и других преступлениях против человечности. Учитывая время, прошедшее с момента Холокоста, эти документы часто имеют большое значение для построения надежных дел против нацистских преступников.

В каждом конкретном случае утверждение защиты о том, что Советы фальсифицировали доказательства по поручению Министерства юстиции США, само оказывалось ложным. "Когда Красная Армия продвигалась на запад через Польшу в 1944 году, она захватила огромное количество немецких личных дел", - отметил адвокат Министерства юстиции США Эли Розенбаум в деле против Людаса Кайриса, ветерана Ваффен СС, которому грозит депортация из нашей страны в связи с его ролью в зверствах в Люблине в Польше и в трудовом лагере Треблинка. "Советское правительство в течение многих лет регулярно предоставляло такие документы для судебных процессов по военным преступлениям в Западной Германии. Ни один из них никогда не был признан подделкой, и даже никогда серьезно не подозревался в этом". Такие документы были представлены американскими прокурорами в ходе многих процессов о депортации против нацистских коллаборационистов, продолжает он, и "во всех случаях эти документы были приняты в качестве доказательств".49 Ни одно из заявлений о подделке доказательств никогда не было поддержано в американских судах, несмотря на то, что все сомнительные доказательства регулярно предоставляются адвокатам защиты и обученным экспертам по изучению документов для проверки их подлинности.

Несмотря на провал этих исков в судах, сторонники теории заговора КГБ и Министерства юстиции США развернули масштабную рекламную кампанию на тему "поддельных улик", целью которой является ликвидация Управления специальных расследований (OSI) правительства США, которое расследует и преследует нацистских преступников в Америке. Как показано в недавнем исследовании Антидиффамационной лиги Бнай Брит,50 эта кампания против OSI часто имеет явно антисемитский тон. Д-р Эдвард Рубель, член правления того же нью-йоркского Комитета по делам порабощенных народов, о котором говорилось ранее, является ведущим представителем этих усилий. Сталинская Россия "управлялась исключительно марксистско-сионистскими евреями в качестве правящего класса", - утверждал Рубель в недавнем письме к госсекретарю США Джорджу Шульцу. Теперь, продолжал он, "еврейская сионистская группа давления в Вашингтоне выступает через OSI от имени правительства США". Далее Рубель потребовал, чтобы "пропаганда "Холокоста" была "устранена раз и навсегда" и чтобы OSI был упразднен за его предполагаемый сговор с КГБ.51

Взгляды Рубеля экстремальны, но он далеко не одинок. Примечательно, что многие из тех же лидеров старой "освободительной" политической коалиции вновь появились в нынешней кампании за прекращение преследования нацистов в Америке. Среди них выделяется бывший директор по коммуникациям Белого дома Патрик Бьюкенен, который публично охарактеризовал судебное преследование Министерством юстиции США охранника лагеря смерти Треблинка Ивана Демьянюка как "официальное линчевание, срежиссированное КГБ".52

В конечном итоге, холодная война стала для десятков тысяч нацистских преступников средством избежать ответственности за совершенные ими убийства. Разрушение сотрудничества между Востоком и Западом в деле преследования военных преступников - мотивированное, опять же, отчасти краткосрочными интересами спецслужб обеих сторон в защите своих активов тайных операций - обеспечило преступникам как средства для бегства на Запад, так и алиби, которое они могли использовать по прибытии сюда. "Нацистские преступники", как заметил Симон Визенталь, "были главными бенефициарами холодной войны".53

Большинство американских чиновников, изначально вовлеченных в формулировку "освобождения" в 1950-х годах или игравших роль в операции "Кровавый камень" и других программах, в которых использовались нацистские коллаборационисты, уже давно умерли или ушли на пенсию. Консультант OPC Джеймс Бернхем несколько лет назад перенес инсульт и сейчас находится в больнице в Балтиморе. Другие, такие как У. Парк Армстронг, Эдвард М. О'Коннор, Роберт Джойс и Роберт Ловетт, умерли во время подготовки этой книги. Эврон Киркпатрик, который когда-то руководил программой внешних расследований Госдепартамента, сегодня работает в Американском институте предпринимательства. Джон Громбах умер в 1983 году; его заклятый соперник во внутренней фракционной борьбе ЦРУ Лайман Киркпатрик сейчас в Миддлбурге, штат Вирджиния, пишет историю американского президентства.54

Фрэнк Виснер, руководитель тайных операций США во время холодной войны и движущая сила большинства операций по использованию нацистов, начал расклеиваться примерно в то время, когда "освобождение" встретило свое Ватерлоо в Венгрии. На протяжении всей своей карьеры Виснер работал и пил как солдат, но к концу 1956 года он страдал от избыточного веса, пристрастился к алкоголю и был подвержен приступам тяжелой паранойи и депрессии. Ноябрьское восстание 1956 года стало для него переломным моментом. "Именно тогда он впервые сошел с ума", - говорит ветеран Управления Том Брейден. "Возможно, Фрэнк сошел с ума отчасти потому, что здесь была эта венгерская история, а мы ничего с ней не делали... Тогда он впервые сломался, и это произошло потому, что мы ничего не делали".55

Эмоциональные переживания Виснера усугублялись серьезным физическим заболеванием. Вскоре после неудачного восстания он подхватил гепатит и несколько дней подряд страдал от глубокого упадка сил и температуры до 41 градуса. У него начались истерические приступы, во время которых он кричал на своих коллег из ЦРУ, что они "кучка коммуняк".56

Виснер частично поправился в начале 1957 года и вернулся к работе в качестве заместителя директора ЦРУ, отвечающего за тайные операции. Врачи давали ему обычные предупреждения о необходимости полноценного отдыха и отказа от алкоголя, но темп тайных операций ЦРУ в этот период ускорился, и Виснер оставался постоянным участником модных светских тусовок Вашингтона. В августе 1958 года Фрэнк Виснер полностью вышел из строя, и его кричащего выволокли из штаб-квартиры ЦРУ. Его коллеги с ужасом наблюдали, как он кричал и боролся с мускулистыми санитарами в белых халатах. Он прошел шестимесячный курс лечения электрошоком и вышел из него глубоко потрясенным, разбитым человеком.

Директор ЦРУ Даллес дал Виснеру в основном титульную должность начальника лондонского отделения, но даже такая работа оказалась ему не по силам. После нескольких месяцев работы в лондонском офисе Виснер вернулся в Вашингтон, а затем и вовсе ушел в отставку. Его физическое состояние ненадолго стабилизировалось, а затем снова начало ухудшаться из-за проблем с грыжей, болезнями печени и с возрастом.

Его депрессия вернулась с новой силой. В октябре 1965 года Фрэнк Виснер выстрелом из ружья двадцатого калибра снес себе макушку.57

Бывший директор "Голоса Америки" Чарльз Тейер умер в 1969 году на операционном столе при операции на сердце. Ему было всего пятьдесят девять лет. После изгнания из правительства Тейер, как он и надеялся, стал писателем, написав биографию своей матери, полемику в поддержку партизанской войны и несколько книг об американо-советских и американо-германских отношениях.58

А Джордж Кеннан продолжает трудиться. Сейчас ему далеко за восемьдесят, но он сохраняет удивительно строгий график публичных выступлений и написания статей, имеет аккуратно подстриженные усы и репутацию государственного деятеля высокого ранга. Он читает длинные лекции по множеству тем без записей, задумчиво глядя в потолок, а не на аудиторию.

Он считает себя "странной смесью реакционера и либерала", как он недавно выразился, и отдает предпочтение определенно иерархическим правительствам, управляемым просвещенными немногими, независимо от меняющихся течений массового общественного мнения. Демократию, сказал он однажды, следует сравнить с "одним из тех доисторических чудовищ с телом длиной с эту комнату и мозгом размером с булавку". Он относится к политическим левым с нескрываемым презрением и представляет долгую диктатуру португальского силовика Антонио Салазара как образец эффективности правительства.59

И все же Кеннан сегодня является одним из немногих людей своего положения, у которых хватило мужества публично выступить против усилий администрации Рейгана по возобновлению холодной войны в 1980-х годах. Современный американский военный истеблишмент, написал он недавно, действует, "исходя не просто из возможности советско-американской войны, а из ее подавляющей вероятности и даже неизбежности". Он обвиняет нынешнюю администрацию вместе со СМИ в создании "образа советского противника в его самом ужасном, отчаянном и бесчеловечном аспекте: непримиримого монстра, неспособного на иные порывы, кроме жажды полного уничтожения, с которым можно справиться только в последней военной схватке". То, что большая часть американского правительства и журналистского истеблишмента говорит сегодня об СССР, "настолько экстремально, настолько субъективно, настолько далеко от того, что может показать любой трезвый анализ внешней реальности, что это не только неэффективно, но и опасно как руководство к политическим действиям". По его словам, он опасается, что "карты сегодня выстроены для войны".60

Эта ситуация может быть отчасти связана с ролью самого Кеннана в спонсируемых ЦРУ антикоммунистических эмигрантских программах 1940-х и 1950-х годов, включая те, в которых использовались пособники нацистов. Правда, проблемы американо-советского противостояния гораздо глубже, чем любая тайная программа. Но в истории бывают моменты, когда небольшие события проясняют гораздо большие закономерности, и именно такой случай произошел с вербовкой ЦРУ нацистов в 1940-х и 1950-х годах.

Здесь можно увидеть степень разложения американских идеалов, которое произошло во имя борьбы с коммунизмом. Похоже, никто, даже личный персонал Адольфа Эйхмана, не был настолько запятнан, чтобы вербовщики ЦРУ отказали ему, по крайней мере, до тех пор, пока его отношения с правительством США могли храниться в тайне.

Американский народ заслуживает лучшего от своего правительства. Нет ничего хорошего в том, чтобы позволить американским спецслужбам продолжать скрывать истинный масштаб их связей с нацистскими преступниками после Второй мировой войны. Файлы должны быть открыты; необходимо опубликовать правду.

*В 1972 году в исследовании Конгресса было окончательно признано, что эти усилия финансировались ЦРУ. Однако этот факт стал очевидным для многих наблюдателей гораздо раньше, поскольку в несекретных годовых отчетах, опубликованных Комитетом за свободную Европу, также открыто говорилось о том, что фонды РСЕ финансировали деятельность Ассамблеи.

*Позже доктор О'Коннор вновь стал ведущим публичным представителем от имени украинских эмигрантов в США, обвиняемых в военных преступлениях. Например, О'Коннор был заявлен в качестве главного оратора на митинге 1985 года, организованном в защиту Ивана Демьянюка, которого федеральный суд США признал бывшим охранником лагеря смерти Треблинка, который загонял заключенных в газовые камеры. О'Коннор утверждал, что КГБ сфальсифицировал доказательства против Демьянюка. Адвокатом Демьянюка, как выяснилось, был Сын О'Коннора Марк.

Эдвард О'Коннор умер в возрасте семидесяти семи лет 24 ноября 1985 года.

Благодарности

Особую благодарность я выражаю сотрудникам, ответственным за Закон о свободе информации, архивистам и библиотекарям, без щедрой профессиональной помощи которых этот проект был бы невозможен.

Особого упоминания заслуживают следующие учреждения и их сотрудники: Национальная служба архивов и документации, Вашингтон, округ Колумбия; Берлинский центр документов, Берлин, Германия; Прокурор при земельном суде Висбадена, Федеративная Республика Германия; Национальная служба архивов и документации, Суитленд, Мэриленд; Нью-Йоркская публичная библиотека; Библиотека Джона Ф. Кеннеди, Бостон, Массачусетс; Библиотека Гарри С. Трумэна, Индепенденс, Миссури; Центр военной истории, Вашингтон, округ Колумбия; Библиотека МакКелдина, Мэрилендский университет, Колледж-Парк, Мэриленд; Библиотека Батлера, Колумбийский университет, Нью-Йорк; Гуверовский институт, Стэнфордский университет, Стэнфорд, Калифорния; Библиотека Конгресса, Вашингтон, округ Колумбия; Чикагская публичная библиотека; Музей спецназа, Форт-Брэгг, Северная Каролина; Центр Симона Визенталя, Лос-Анджелес, Калифорния, и Вена, Австрия; Библиотека РСЕ/РС, Нью-Йорк; Вашингтон пост; Отчеты о групповых исследованиях, Вашингтон, округ Колумбия; Ассоциация бывших офицеров разведки, Маклин, Вирджиния; и Командование разведки и безопасности армии США, Форт-Мид, Мэриленд.

Моя личная благодарность следующим людям, которые так или иначе помогали, когда мне было трудно: Ричард Барнет, Питер Кэри, Уильям Корсон, Конрад Эге, Бенджамин Ференц, Джон Фридман, Рон Голдфарб, Джон Герман, Элизабет Хольцман, Лиза Клуг, Джонатан Маршалл, Марсель Офулс, Дэвид Ошинский, Констанс Пейдж, Джон Прадос, Флетчер Праути, Маркус Раскин, Эли Розенбаум, Аллан Райан-младший, Гейл Росс, Томас Симпсон, Роберт Стайн и некоторые другие, которые должны остаться неизвестными.

Больше всего спасибо моей жене Сьюзан, чья помощь была очень важна для завершения работы над этой рукописью.

Кристофер Симпсон

Вашингтон, округ Колумбия, 1988 г.

Комментарии к исходным материалам

Примечание автора: Все перечисленные здесь исходные материалы в настоящее время рассекречены и находятся в открытом доступе. Классификация секретности, указанная после некоторых ссылок (например, "секретно", "совершенно секретно" и т.д.), относится к первоначальному статусу секретности документа до его рассекречивания. Сокращения RG и NA, используемые в последующих примечаниях к источникам, означают Record Group и National Archives.

Пролог

1.      Интервью с Алланом Райаном, 18 апреля 1985 года. Описание событий в этом разделе см. в примечаниях автора к пресс-конференции 16 августа 1983 года.

2.      Отчет Райана см: Allan Ryan, Klaus Barbie and the United States Government (Washington, D.C.: U.S. Government Printing Office, 1983), далее цитируется как Ryan, Barbie Report, и Klaus Barbie and the United States Government, Exhibits to the Report (Washington, D.C.: U.S. Government Printing Office, 1983), далее цитируется как Ryan, Barbie Exhibits. Цитаты из заявлений Райана на пресс-конференции см. в авторских заметках об этом событии и Ryan, Barbie Report, p. 212. Цитату из ЮПИ см. в Barbara Rosewicz, "Prober: Barbie the Exception, Not Rule", UPI ticker, August 17, 1983; цитаты из Nightline см. в передаче Nightline, August 16, 1983, примечания автора. См. также "Нет мелких дел для американского охотника за нацистами", Нью-Йорк таймс, 16 июля 1983 г., стр. 4.

3.      Фон Большвинг предоставил в Управление специальных расследований ВВС США отчет о своей работе на американскую разведку в связи с подачей в 1970 году заявления на получение допуска к военной службе, который был ему необходим, поскольку компания, которую он тогда возглавлял, заключила секретный контракт с ВВС на компьютерную интерпретацию данных спутников наблюдения. Управление специальных расследований ВВС не следует путать с Управлением специальных расследований Министерства юстиции, с которым фон Большвинг также имел дело примерно десять лет спустя. Документы ВВС см. в: ВВС США, Отто Альбрехт Альфред фон Большвинг, "Заявление гражданского подозреваемого", форма 1168а, 22 декабря 1970 года (секретно), и Отто Альбрехт Альфред фон Большвинг, "Отчет о расследовании", форма OSI 6, файл HQD74(32)-2424/2, 25 сентября 1970 года (секретно). Более доступные истории см. в Pete Carey, "Ex-Nazi's Brilliant U.S. Career Strangled in a Web of Lies," San Jose (California) Mercury News, November 20, 1981; статья автора "Not Just Another Nazi," Penthouse (August 1983), и Allan Ryan, Quiet Neighbors (New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1984), pp. 218-45; далее цитируется как Ryan, Quiet Neighbors. Дело фон Большвинга более подробно рассматривается в шестнадцатой главе.

4.      О деле Вербелена см. заявление Антидиффамационной лиги Бнай Брит для прессы от 20 декабря 1983 года; сообщение агентства Рейтер "Бывший бельгийский бывший нацист признается, что работал на американскую разведку после 1945 года", Нью-Йорк таймс, 23 декабря 1983 года, стр. 7; и Ральф Блюменталь "Изучается новое дело нацистского преступника, использованного США в качестве шпиона", Нью-Йорк таймс, 9 января 1984 года. Санированные оригиналы документов, касающихся Вербелена и Рудольфа, были опубликованы Командованием разведки и безопасности армии США (INSCOM), Форт-Мид, штат Мэриленд, в 1984 году после запросов по Закону о свободе информации. По Вербелену см. досье № AE 502201 и H 8198901, а также сопроводительные телеграммы; по Рудольфу см. досье INSCOM № AE 529655; эти документы имеют различную первоначальную классификацию от "конфиденциально" до "совершенно секретно". О делах Блома и Рудольфа см. также Linda Hunt, "U.S. Coverup of Nazi Scientists," Bulletin of the Atomic Scientists (April 1985), pp. 16ff.

5.      Прагматичную" цитату см. в Ryan, Barbie Report, pp. 193-94. О Barbie CROWCASS см. Ryan, Barbie Exhibits, Tab 19. Санированная версия досье Корпуса контрразведки на Барби доступна в разделе "Экспонаты".

Глава первая

1.      О религиозном отношении к коммунизму см., например, Divini Redemptoris (часто упоминается как "Об атеистическом коммунизме"), энциклическое письмо Папы Пия XI (1937), и Fulton J. Sheen, Communism and the Conscience of the West (1948). Более подробное описание сложного развития восприятия коммунизма католической церковью см. в Hansjakob Stehle, Eastern Politics of the Vatican 1917-1979, tr. Sandra Smith (Athens, Ohio: Ohio University Press, 1981), Wilfried Daim, Der Vatikan und der Osten (Vienna: Europa-Verlag), и John Cooney, The American Pope: Жизнь и времена кардинала Фрэнсиса Спеллмана (Нью-Йорк: Times Books, 1984).

2.      О "подпольных движениях сопротивления" см. NSC 10/2, "Офис специальных проектов", 18 июня 1948 г. (совершенно секретно), RG 273, NA, Вашингтон, округ Колумбия. Обозначение "NSC 10/2" используется для идентификации документов решений Совета национальной безопасности в сериях этой группы архивных документов.

3.      Роль СМИ в превращении бывших пособников нацистов в антикоммунистических "борцов за свободу" обсуждается в главах двенадцать, четырнадцать и пятнадцать. Пример этого процесса см. в статье Уоллеса Кэрролла "Нужно быть русским, чтобы победить русского", Life (19 декабря 1949 г.), стр. 80 и далее.

Архивные документы, касающиеся тесных отношений между высокопоставленными представителями американских СМИ и разведывательным сообществом США во время холодной войны, см. в JCS 1735/41, "Руководство по вопросам психологической войны", 20 февраля 1950 г.; также письмо генерал-майора Чарльза Болте бригадному генералу Роберту А. Макклюру от 7 июля 1949 года, в котором обсуждался персонал для программы психологической войны, а также ответ Макклюра от 20 июля 1949 года с приложением и последующая переписка, все секретно, найдено в U.S. Army P&O Hot Files с 091.412TS по 334WSEGTS, ящик 10, запись 154, RG 319, NA, рассекречено по запросу автора. Генерал Макклюр, командующий всеми мероприятиями армии США по психологической войне во время Второй мировой войны и большей части холодной войны, называл К. Д. Джексона (из Time/Life) и Уильяма Пейли (из CBS) "моей правой и левой рукой [во время Второй мировой войны].... [Они] знают больше о политике и оперативной стороне психологической войны, чем любые два других известных мне человека". См. переписку от 12 июля 1949 года, приведенную в серии Hot Files.

Более доступный источник о многих личностях, участвовавших в операциях психологической войны времен холодной войны, см. в книге Сига Микельсона "Другой голос Америки: история Радио Свободная Европа и Радио Свобода" (Нью-Йорк: Praeger, 1983).

4.      Поток телеграмм включает: Депеша из Берлина в Вашингтон с пометкой "Лично для Кеннана", 862.00/9-2548, 25 сентября 1948 года (совершенно секретно); депеша из Гейдельберга в Вашингтон с пометкой "Для Кеннана", 862.00/9-2748, 27 сентября 1948 года (совершенно секретно); из Вашингтона в Гейдельберг, 862.00/9-2848, 28 сентября 1948 года (совершенно секретно); из Гейдельберга в Вашингтон, 862.00/9-3048, 30 сентября 1948 года (совершенно секретно).

5.      Хант, указ. соч. Разведывательный координационный центр, о котором идет речь в тексте, - это Объединенное агентство разведывательных целей Пентагона (JIOA), которое рассматривается в третьей главе; переписку по поводу сокрытия информации о нацистском прошлом ученых см. в письме заместителя директора JIOA Уолтера Розамуса в отдел разведки Генерального штаба армии США от 18 ноября 1947 года. Цитата Вева: Директор JIOA Боскет Вев генералу С. Дж. Чемберлину, директору разведки Генерального штаба военного министерства (G-2), 2 июля 1947 года (секретно), оба цитируются в Hunt, op. cit.

6.      E. H. Cookridge (Edward Spiro), Gehlen (New York: Random House, 1971), pp. 121-25.

7.      Интервью автора с Виктором Маркетти, 7 июня 1984 года.

8.      Обсуждение планов холодной войны по использованию эмигрантов из советского блока в партизанских операциях, включая роль Джорджа Кеннана, см. Joint Strategic Plans Committee (JSPC), “Proposal for the Establishment of a Guerrilla Warfare School and a Guerrilla Warfare Corps” (JSPC 862/3), August 2, 1948 (совершенно секретно), P&O 352 TS (Section 1, Case 1), RG 319, NA; переписка Кеннана с генералом Альфредом Грюнтером, 27 апреля 1948 года (секретно) в P&O 091.714 TS (Section 1, Case 1), RG 319, NA; и JSPC "Joint Outline War Plans for Determination of Mobilization Requirements for War Beginning 1 July 1949" (JSPC 891/6), September 17, 1948 (совершенно секретно), с обсуждением Власова и психологической войны в Appendix "E", p. 36, в P&O 370.1 TS (Case 7, Part IA, Sub No. 13), RG 319, NA.

О спорах вокруг Ваффен СС, обсуждаемых в сноске, см. Eugene Davidson, The Trial of the Germans (New York: Macmillan, 1966), pp. 15-17, 553; или особенно Kurt Tauber, Beyond Eagle and Swastika (Middletown, Conn.: Wesleyan University Press, 1967), vol. I, p. 332ff.

9.      Роль ЦРУ в пропагандистских операциях в США, включая те, в которых были задействованы бывшие нацистские коллаборационисты, подробно рассматривается в главах четырнадцать, пятнадцать и семнадцать. Правительственные документы, касающиеся выплат лидерам эмигрантов, см. в James R. Price, Radio Free Europe: A Survey and Analysis (Washington, D.C.: Congressional Research Service document no. JX 1710 USB, March 1972), стр. 9-10, а также следующую переписку, полученную через Закон о свободе информации: Улдис Грава (Американская латышская ассоциация) президенту Ричарду Никсону, 4 января 1972 года; Люциус Д. Клей (Радио Свободная Европа) государственному секретарю Генри Киссинджеру, 7 октября 1971 года; ответ Киссинджера Клею, 1 ноября 1971 года, и прилагаемая переписка, дело № 8404249 FOIA Государственного департамента, 25 сентября 1986 года.

10.      Организатором этой рекламной кампании был "Крестовый поход за свободу", хотя она также включала ряд подчиненных структур, подробно описанных в главе пятнадцать. О КСФ см. Майкельсон, указ. соч. с. 41 и 53-58; Ларри Коллинз, "Комитет свободной Европы: Американское оружие холодной войны", (1975) докторская диссертация Карлтонского университета, Canadian Thesis on Microfilm Service, call no. TC 20090, p. 256ff.; и Комитет свободной Европы, Inc., Отчет президента (Нью-Йорк: 1953).

11.      Кадровый состав Ассамблеи порабощенных европейских народов (ACEN), см. в статье "Ассамблея порабощенных европейских народов, первая сессия: Организация, резолюции, доклады, дебаты (Нью-Йорк: ACEN publication No. 5, 1955), p. 177ff. Обратите внимание на роли Хасана Дости (стр. 180), Альфреда Берзиньша (стр. 183) и Болеслава Майковскиса (стр. 186). Информацию о роли этих людей в военное время см. в статье Ральфа Блюменталя "Сторонники Оси, зачисленные США на послевоенную роль": Albanians Said to Have Been Spies in the Balkans," New York Times, June 20, 1982 (о Дости); Central Registry of War Criminals and Security Suspects (CROWCASS), Wanted List No. 14, Berlin Command, Office of Military Government U.S. 11/46, стр. 14 (по Берзиньшу); Министерство юстиции США, Управление специальных расследований, Дайджест судебных дел на 1 июля 1984 года (Вашингтон, округ Колумбия: 1984), стр. 34-35 (по Майковскому). Что касается некоторых украинских братских групп, см. Ральф Блюменталь, "ЦРУ обвиняется в помощи террористу 30-х годов", Нью-Йорк таймс, 6 февраля 1986 г., и Джо Конасон, "Поймать нациста", Виллидж Войс (11 февраля 1986 г.), обе статьи касаются дела известного лидера украинских эмигрантов Николая Лебедя. О Даугавасе Ванаги см. Daugavas Vanagi Biletens, no. 4 и № 10 (1951), в Нью-Йоркской публичной библиотеке, где Берзиньш назван членом центрального комитета и редактором журнала; о карьере Берзиньша в военное время см. вышеупомянутую запись в CROWCASS. По меньшей мере три других высокопоставленных лидера "Ванаги" также были обвинены в военных преступлениях.

12. Цитату Уолтера Липпмана см. в статье сенатора Чарльза Матиаса "Этнические группы и внешняя политика", Foreign Affairs (Summer 1981), p. 982.

Глава вторая

1.      Закон Контрольного совета № 10 (Берлин, 20 декабря 1945 года) опубликован в книге Leon Friedman, ed., The Law of War: A Documentary History (New York, Random House, 1972), вместе со значительным количеством другой документации, прослеживающей эволюцию этих концепций. См. также Моррис Гринспен, "Руководство солдата по законам войны" (Вашингтон, округ Колумбия: Public Affairs Press, 1969).

2.      Существует обширная литература о войне нацистов на восточном фронте и о Холокосте на оккупированных Германией территориях. Достоверные исследования, использованные при подготовке настоящего текста, см. в: Lucy Dawidowiscz, The War Against the Jews (New York: Bantam, 1976), pp. 537-41; Martin Gilbert, The Holocaust (New York: Holt, Rinehart & Winston, 1985), далее цитируется как Gilbert, Holocaust; Nora Levin, The Holocaust (New York: Schocken, 1973), pp. 268-89; Gerald Reitlinger, The House Built on Sand (London: Weidenfeld & Nicolson, 1960), pp. 249-56, и Gerald Reitlinger, The SS: Alibi of a Nation (Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1981), далее цитируется как Reitlinger, House, и Reitlinger, SS; Всемирный еврейский конгресс и др, The Black Book: The Nazi Crime Against the Jewish People (New York: Nexus Press, 1981; репринт издания 1946 года). Краткий "Атлас Холокоста" Мартина Гилберта (Нью-Йорк: Макмиллан, 1982) также превосходен и содержит обширную библиографию, далее цитируется как "Гилберт, Атлас". Лучшим единым документом о преступлениях нацистов, доступным в настоящее время на английском языке, является выдающаяся книга Рауля Хильберга "Уничтожение европейских евреев" (Нью-Йорк: Harper & Row, 1961), особенно стр. 177-256. Книга Хильберга была недавно пересмотрена и дополнена; однако ссылки на номер страницы книги Хильберга, упоминаемые в настоящем тексте, относятся к оригинальному изданию.

О приказе Манштейна и голодной смерти военнопленных см. Александр Верт, Россия на войне 1941-1945 (Нью-Йорк: Avon, 1965), с. 646, и Дэвидсон, указ. соч., с. 568. Гилберт, Холокост, стр. 845, оценивает потери советских военнопленных примерно в 2 500 000 человек, из которых 1 миллион был расстрелян, а остальные погибли от голода и переохлаждения. Послевоенная карьера Манштейна, упомянутая в сноске, отмечена в Hilberg, op. cit., pp. 698 и 710. О "Комиссарском приказе" см. Александр Даллин, Германское правление в России, 2-е изд. (Boulder, Colo.: Westview Press, 1981), с. 30-31 и, о переселении, с. 255 и далее, далее цитируется как Даллин, "Германское правление". О массовых убийствах в Рассете и других местах говорится в Werth, op. cit., pp. 659-60. Расправы в Одессе описаны в Gilbert, Holocaust, pp. 217-18, и Hilberg, op. cit., pp. 200-01. О "сотнях лиходеев" см. Werth, op. cit., p. 658ff.

3.      Комментарии по поводу "гуманных" методов см. в Hilberg, op. cit., p. 210.

4.      Основополагающей работой о политической войне на восточном фронте - хотя, возможно, наименее доступной - является совершенно секретная рукопись Фридриха Бухардта "Die Be-handlung des russichen Problems wahrend der Zeit des national-sozialistischen Regimes in Deutschland" (1946?), первоначально подготовленная для британской разведки, а затем ставшая доступной и для американских агентств. Основано также на интервью автора с госпожой Бухардт, 17 мая 1984 года. Даллин, "Германское правление", посвящает почти 200 страниц своему исследованию "политической войны", использованной на восточном фронте; резюме см. на стр. 497-505 и 660-78. Reitlinger, House, стр. 248-56, предлагает ценную информацию о взаимосвязи между политической войной и программой уничтожения; а Мэтью Купер, Нацистская война против советских партизан 1941-1944 (Нью-Йорк: Stein & Day, 1979), представляет полезное резюме программ Osttruppen на стр. 109-23.

5.      О Пфлейдерере см. материалы Международного трибунала (в Нюрнберге), том VIII, стр. 248-249; также см. Reitlinger, House, стр. 250 и 256.

6.      О роли Зикса и Аугсбурга в СС см. захваченные досье СС № 107480 (Зикс) и № 307925 (Аугсбург) в Берлинском центре документов.

О Хильгере: интервью Альфреда Мейера, 30 декабря 1983 года. См. также ссылки на документы военного времени о Хильгере в главе девятой.

О Кёстринге: "Заключительный отчет о допросе: Кёстринг, генерал кавалерии, командир добровольческих подразделений", Центр допросов Седьмой армии США, SAIC/ FIR/42, 11 сентября 1945 г. (конфиденциально), Box 721 A, Entry 179, Enemy POW Interrogation file (MIS-Y) 1943-1945, AC of 5, G-2 Intelligence Division, RG 165, NA, Washington, D.C.

О Герварте: Hans Heinrich Herwarth von Bittenfeld, Zwischen Hitler und Stalin (Frankfurt: Verlag Ullstein, 1982), и Charles Thayer, Hands Across the Caviar (Philadelphia: Lippincott, 1952), pp. 183-200, далее цитируется как Thayer, Hands.

О Гелене: Кукридж, указ. соч. или цитаты в четвертой главе.

О Штрик-Штрикфелте: Wilfried Strik-Strikfelt, Gegen Stalin und Hitler: General Wlassow und die russiche Freiheitsbewegung (Mainz: Hase & Koehler Verlag, 1970); на английском языке: Against Stalin and Hitler, tr. David Footman (New York: John Day Co., 1973).

7.      Верт, указ. соч. с. 646.

Рассказ о Власове, приведенный в сноске, см. в Strik-Strikfelt, op. cit., с цитируемой частью на стр. 229-30 в англоязычном издании; цитата о казни Власова находится на стр. 245. Цитату Торвальда в сноске см. в Jiirgen Thorwald (Heinz Bongartz), Flight in the Winter (New York: Pantheon, 1951), p. 293. См. также Jürgen Thorwald, The Illusion: Soviet Soldiers in Hitler's Armies (New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1974), p. 315ff., далее цитируется как Торвальд, Иллюзия.

Историю и документацию о Власове и власовском движении см. в частности: Борис Двинов, Политика русской эмиграции (Санта-Моника, Калифорния: исследование Рэнд Корпорейшн № P-768, 1955), стр. 54-112, и Борис Двинов, Документы о русской эмиграции: приложение к исследованию Рэнд Корпорейшн № P-768 (Санта-Моника, Калифорния: исследование Рэнд Корпорейшн № P-865, 1956), далее цитируются как Двинов, Политика русской эмиграции и Двинов, Документы. Также полезно: "Русские эмигрантские организации", политический советник США в Германии, 10 мая 1949 года (секретно), в 861.20262/5-1049 Secret File, State Decimal files, RG 59, NA (этот текст основан на интервью США с бывшим начальником Mil Amt "C" РСХА, подполковником Вернером Охлетцем, старшим офицером немецкого Абвера, участвовавшим в советских эмигрантских программах). Данные об антисемитской деятельности власовского движения см. у Григория Аронсона, "Правда о власовцах", Нью-Йорк, 1949. Типичный современный американский допрос власовского лидера см. в "Предварительном отчете о допросе, источник: Юнг, Игорь", Центр допросов Седьмой армии США, 12 июля 1945 года (конфиденциально), Box 721-A, Entry 179, MIS-Y Enemy Interrogation Files, 1943-1945, RG 165, NA.

Dallin, German Rule, p. 553ff., и Reitlinger, House, p. 371ff., предлагают, вероятно, лучшие и наиболее доступные краткие описания Власова и его армии. Иоахим Хоффманн, Die Geschichte der Wlassow-Armee (Freiburg im Breisgau: Verlag Rombach, 1984), представляет собой полемику в поддержку Власова, которая, тем не менее, предлагает много новых подробностей о роли власовского движения в последние месяцы войны. Несмотря на то, что он устарел, лучшим путеводителем по материалам о Власове, хранящимся в американских коллекциях, вероятно, по-прежнему является Майкл Шатофф, "Библиография по [власовскому] движению во Второй мировой войне" (Нью-Йорк: Всеславянское издательство, 1961), на русском и немецком языках, с резюме на английском, в котором основное внимание уделяется архивам Колумбийского университета.

8.      Кэрролл, указ. соч.

9.      О роли войск Каминского в армии Власова см. Кёстринг, "Заключительный отчет о допросе". По этому вопросу см. также: George H. Stein, The Waffen SS (Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 1966), pp. 187-88 и 265. См. Alexander Dallin, The Kaminsky Brigade 1941-1944 (Cambridge, Mass.: Harvard University Russian Research Center, 1956), далее цитируется как Dallin, Kaminsky. О роли войск Каминского в антипартизанской и антисемитской деятельности в Белоруссии см. в Werth, op. cit., pp. 651-64 passim и 782-83; и Gilbert, Holocaust, p. 298, для обсуждения белорусской полиции.

Комментарий Гудериана см. в Heinz Höhne, The Order of the Death's Head (New York: Ballantine, 1971), p. 615. О роли войск Каминского в антисемитских убийствах во время Варшавского восстания см. Höhne, op. cit., p. 615ff., и Gilbert, Holocaust, p. 717.

10.      Цитату Босси-Федриготти см. в Dallin, German Rule, p. 519, n. 2. Даллин подробно описывает споры о расовой политике нацистов применительно к войне на восточном фронте; см. с. 107-304 и 587-636. См. также: Двинов, Политика русской эмиграции, Двинов, Документы, Джордж Фишер, Советская оппозиция Сталину (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1952), и Джон А. Армстронг, Украинский национализм 1939-1945 (New York: Columbia University Press, 1955).

11.      Комментарии Хейгендорфа взяты из секретных исследований по использованию перебежчиков на восточном фронте, подготовленных для американской разведки немецкими экспертами по политической войне после войны. Хотя многие такие отчеты остаются засекреченными, их важная коллекция (включая документ Хейгендорфа) была опубликована в рамках двадцатичетырехтомной серии под названием "Немецкие военные исследования Второй мировой войны" под редакцией Дональда Детвейлера, Бурдика и Рохвера. См. также отчет Кёстринга и Серафима под названием MS C-043: "Восточные граждане как добровольцы в немецкой армии" в той же серии, который приходит практически к тому же выводу, что и Хейгендорф. Более обширную коллекцию систематической программы Соединенных Штатов по изучению немецких военных знаний см. в документах по зарубежным военным исследованиям в RG 338, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

12.      Цитаты из Нюрнбергских трибуналов, приведенные в данном разделе, см. в разделе "Судебные процессы над военными преступниками в Нюрнбергских военных трибуналах по закону Контрольного совета № 10" (Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1949-1953), том IV, с обсуждением роли дознавателей и Vorkommandos на стр. 523-25 и 575-76.

13.      Должность Штрик-Штрикфельдта в качестве главного дознавателя (под командованием Роенна в III группе Абвера) отмечена в книге Хайнца Хёне и Германа Цоллинга "Генерал был шпионом" (Нью-Йорк: Бантам, 1972), с. 40. См. также Cookridge, op. cit., pp. 50-52, 56-67.

14.      Показания Олендорфа об айнзатцгруппах содержатся в показаниях под присягой от 24 апреля 1947 года, стр. 92-95, в книге "Судебные процессы над военными преступниками", loc. cit.

15.      Комментарии Хильберга о роли вспомогательных подразделений в операциях по уничтожению людей можно найти в Hilberg, op. cit., pp. 205-06 и 243-46, с комментарием Биберштейна на стр. 206.

16.      О CIOS, S Force и т.д. см: Отчет подкомитета по объединенным разведывательным целям, (Вашингтон, округ Колумбия: Управление технических служб Министерства торговли США, 1944), и Дорис Кэнхем, История разведки АМК, Т-2 (Райт Филд, Огайо, 1948). Более доступные краткие изложения см. в Clarence Lasby, Project Paperclip (New York: Antheneum, 1975), pp. 18-26; Boris Pash, The Alsos Mission (New York: Award House, 1969), pp. 24, 54, 57-59 и 136; и Michel Bar-Zohar, La Chasse aux Savants Allemands (Paris: Librairie Arthéme Fayard, 1965). См. также: "Протокол совещания, состоявшегося 20 декабря 1944 г." (по поводу использования УСС сил Т в качестве прикрытия для "непризнанной деятельности") Box 52, Entry 115, Folder 3, RG 226, NA, Washington, D.C.

17. Pash, op. cit., p. 99; Lasby, op. cit., pp. 16-17. Об Алсосе см. также Leslie R. Groves, Now It Can Be Told (New York: Harper & Row, 1962), и Samuel Goudsmit, Alsos (New York: n.p., 1947).

Глава третья

1.      Дорнбергер сам рассказал о своей военной карьере в книге Walter Dornberger, V-2 (New York: Viking, 1958). Другой лестный взгляд см. в Dieter Huzel, Peenemiinde to Canaveral (Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1962). С точки зрения рабочих-рабов см. в книге Jean Michel with Louis Nucera, Dora (New York: Holt, Rinehart & Winston, 1980). Краткие основные биографии Дорнбергера, включая награды и должности, см. в R. Turner, ed., The Annual Obituary-1980 (New York: St. Martin's Press, 1980), и Current Biography 1965, p. 125ff. Основную биографию и обсуждение работы в Райт-Филд см. в Lasby, op. cit., pp. 32, 113 и 259.

2.      Дорнбергер, указ. соч. стр. 99 и далее.

3.      Оригинальная документация, касающаяся условий на заводе Нордхаузен, содержится в материалах судебного процесса по делу о военных преступлениях "Армия США против Курта Андрае и др." 7 августа - 30 декабря 1947 года, микрофильм M1079, NA. По этому вопросу см. также досье INSCOM армии США на администратора завода Артура Рудольфа, loc. cit., доступное через запрос FOIA. Вторичные источники: Pierre Durand, Les Français à Buchenwald et à Dora (Paris: Editions Sociales, c. 1977); Christine Somerhausen, Les Belges dèportes à Dora (Brussels: Centre Guillaume Jacquemyns, 1979); и Michel, op. cit.

4.      О власти на заводе в Нордхаузене см. дело "Армия США против Курта Андрае и др.", loc. cit. Дорнбергер в основном подтверждает свою ключевую роль в планировании производства, хотя и игнорирует ее значение; см. Dornberger, op. cit., pp. 211 и 239.

5.      Dornberger, op. cit., p. 259; о том, что Дорнбергер знал о зверствах, см. "Niederschrift über die Besprechung um 6.5.1944 im Büro Generaldirektor Rickhey ["Стенограмма, посвященная конференции 6 мая 1944 года в офисе генерального директора Риккея"]," Имперский военный музей, Лондон, воспроизведено в Eli Rosenbaum, [Arthur] Rudolph: The Speer Analogy (New York: s.p., 1985).

6.      "German Civilians Compelled to Bury Victims of Nazis", New York Times, April 23, 1945, p. 5; и "Atrocity Films Released", New York Times, April 27, 1945, p. 3. Также в формировании американского мнения о зверствах нацистов немаловажную роль сыграло освобождение несколько меньших концентрационных лагерей в Охрдруфе (4 апреля 1945 года) и Гарделегене (14 апреля 1945 года). Американские генералы Дуайт Д. Эйзенхауэр и Джордж Паттон посетили Охрдруф на фоне большой огласки; см. Gilbert, Holocaust, p. 790ff.

7.      Ласби, указ. соч. стр. 37-49 и 85, с цифрой $400-500 млн. на стр. 42.

8.      Там же, стр. 83-87. О приобретении советской стороной ученых см. также Управление стратегических служб, "Отчет об общей ситуации № 2, 15 июля - 1 сентября 1945 года" (совершенно секретно).

9.      Хант, указ. соч.

10.      Ласби, указ. соч. стр. 77-79.

11.      Там же, стр. 80-81.

12.      Там же, стр. 58-59.

13.      Hunt, op. cit, Lasby, op. cit. pp. 151-60 и 176-78. Цитата бывшего сотрудника OMGUS: конфиденциальный информатор.

14.      Lasby, op. cit., p. 159; Hunt, op. cit., с основополагающей документацией в "Отчете о конференции с государством", директору JIOA от командующего К. Р. Велте, 26 мая 1947 года; Вев - Чемберлину, 2 июля 1947 года; и разведывательному отделу GSUSA от заместителя директора JIOA Уолтера Розамуса, 28 ноября 1947 года.

15.      Репортер Линда Хант была первой, кто обнаружил документы, касающиеся усилий Пентагона по сокрытию военных документов о нацистском прошлом некоторых немецких ученых, которых он тогда набирал; см: Хант, указ. соч. По этому вопросу см. также "Применение процедур денацификации к немецким ученым", от Люциуса Клея к Ноусу, 20 сентября 1947 года, в котором генерал Клей предоставляет Ноусу 1000 пустых Meldebogens (бланков для денацификационных интервью) и утверждает: "Было бы гораздо лучше разрешить им [немецким ученым] остаться в США в качестве нацистов, не привлекая их к суду, чем устанавливать специальные процедуры, которые сейчас не входят в компетенцию немецкого законодательства", в Lucius Clay, Papers of General Lucius D. Clay, ed. Jean Edward Smith (Bloomington, Ind.: Indiana University Press, 1947), vol. III, pp. 432-33, далее "Документы Клея".

16.      Хант, указ. соч. Цитата взята из телеграммы заместителя директора JIOA Розамуса в отдел разведки ГСУСА.

17.      Hunt, op. cit., также Lasby, op. cit., pp. 113, 159, 209 и 245. Об Артуре Рудольфе: Заявление Министерства юстиции США для прессы, 17 октября 1984 года; Ральф Блюменталь, "German-born NASA Expert Quits U.S. to Avoid a War Crimes Suit" и "NASA Refuses to Comment on Its Former Official", New York Times, October 18, 1984, pp. 1 и A-13; James M. Markham, "Ex-Nazi Denies Role in Deaths of Slave Laborers," New York Times, October 21, 1984, p. 8; Thomas O'Toole and Mary Thorton, "A Long Trail to Departure of Ex-Nazi Rocket Expert," Washington Post, November 4, 1984, p. 1. См. также обширное досье на Рудольфа в INSCOM армии США, доступное по закону о свободе информации.

О Рикки см. дело "Армия США против Курта Андрае и др.", loc. cit.

О Шрайбере см. служебную записку помощника прокурора Нюрнберга Александра Харди "Дело Вальтера Шрайбера" от 17 февраля 1952 года.

Глава четвертая

1.      Рейнхард Гелен, "Служба", пер. Д. Ирвинга (Нью-Йорк: World Publishing, 1972), стр. 3-10, с процитированным заявлением на стр. 6. О сдаче в плен Гелена см. документы армии США, "Отчет о допросе: Гелен, Рейнхард, 28 августа 1945 года", G-2 MIS-Y, папка Гелена (секретная), ящик 472, RG 165, NA. В этом протоколе допроса также обсуждается роль Бокора. Имя Бокора там указано как "капитан Бока". Физическое описание на момент ареста см. в "Основном личном деле № 3WG-1300: Гелен, Рейнхард" в той же папке. См. также: Кукридж, указ. соч. стр. 111-23; Хёне и Цоллинг, указ. соч. стр. 61-72; Ален Герен, Генерал Грис (Париж: Жюльяр, 1969); и Чарльз Уайтинг, Гелен: главный шпион Германии (Нью-Йорк: Ballantine, 1972).

О "мирных предложениях" Гиммлера, упомянутых в тексте, см. Hohne, op. cit., p. 583ff.

2.      Гелен, указ. соч. стр. 6 и далее. Также: Richard Harris Smith, OSS (Berkeley: University of California Press, 1972), pp. 239-41, далее цитируется как Smith, OSS.

О Бокоре: интервью с полковником в отставке Джоном А. С. Бокором, сыном капитана Бокора, 9 июня 1984 года.

Оригинальные документы о постоянных приказах США, касающихся отношений с немецкими военнопленными, которые ранее были офицерами разведки, см. в документе "Проверка немецких вооруженных сил контрразведкой", Верховный штаб союзных экспедиционных сил, март 1945 г. (секретно), папка GBI/CI/CS/091.711-2 (Германия), "Контроль и использование немецких войск Центральным разведывательным управлением", ящик 110, запись 15, RG 331, NA.

3.      Smith, OSS, p. 240.

Биографические сведения о генералах Сиберте и Беделле Смите см. в отчетах пресс-службы Управления общественной информации Министерства обороны о Сиберте (3 апреля 1952 г.) и Смите (31 июля 1951 г.), доступных в Центре военной истории, Вашингтон, округ Колумбия. Некролог Сиберта появился в Washington Post 23 декабря 1977 г., а карьера Смита обсуждается в Webster's American Military Biographies (Springfield, Mass.: G & C Merriam, 1979), p. 400.

4.      См. Гелен, "Отчет о допросе".

5.      О голодных лагерях см. Werth, op. cit., p. 643ff., и Davidson, op. cit., p. 568. О роли Гелена в военное время в немецких программах допроса военнопленных см. Дэвид Кан, Шпионы Гитлера: немецкая военная разведка во Второй мировой войне (Нью-Йорк: Макмиллан, 1978), стр. 142-51, 428-35 passim.

6.      Цитату Гелена "по принципу" см. в Höhne and Zolling, op. cit., p. 196, или Jürgen Thorwald, "Der Mann im Dunkelin", Welt am Sontage, December 18, 1956.

О Зоммере, Крихбауме и Шмидте см. Кукридж, указ. соч. с. 144-45; Хюне и Цоллинг, указ. соч. с. 199.

7.      Интервью с Бокором, 9 июня 1984 года.

8.      Höhne и Zolling, op. cit., p. 172.

9.      О докторе Франце Альфреде Зиксе: Цитату о "решении еврейского вопроса" см. в "Судебных процессах над военными преступниками", т. IV, с. 525, с кратким описанием военных преступлений Зикса на с. 521 и далее. О роли в военное время см. Центральное разведывательное управление, Исследование деятельности разведки и контрразведки на Восточном фронте и прилегающих территориях во время Второй мировой войны (конфиденциально), Приложение G: "Члены СС, участвовавшие в массовых казнях и зверствах", стр. 7, RG 263, NA, далее цитируется как Исследование ЦРУ по Восточному фронту. См. также Следственная группа Госдепартамента по пропаганде, "Отчет о расследовании", 30 апреля 1946 года, допрос Франца Зикса и Хорста Манке, RG 238, NA; и Специальная миссия Госдепартамента по допросам, допрос Фрица Э. А. фон Твардовского, 3 октября 1945 года, ящик 745, запись 179 (записи G-2 ID MIS-Y), RG 165, NA. Досье Зикса на СС и НСДАП можно получить в Берлинском центре документов, SS № 107480, NSDAP № 245 670.

Об отношениях Зикса с Гиммлером по принципу "жадного бобра": Das Eichmann-Protokoll (Berlin: Severin und Siedler, 1982); или Eichmann Interrogated (New York: Farrar, Straus & Giroux, 1983), pp. 27 и 29. См. также допрос Твардовского, loc. cit.

Среди работ Зикса, распространявшихся нацистами, - "Европа: традиция и будущее" (1944) и "Масонство и освобождение евреев" (1938), опубликованные гамбургским издательством "Hanseatische Verlagsansalt"; "Междоусобные войны в Европе и война за объединение в наши дни", н. д. (1941?); и "Документы немецкой политики" (Берлин: Deutsches Auslandswissenschaftliches Institut, 1942).

О роли Аугсбурга, отмеченной в тексте, см. записи Эмиля Аугсбурга в Берлинском центре документов, SS № 307925.

10. Обзор Amt VI см. в Kahn, op. cit., pp. 253-71; Hohne and Zolling, op. cit., pp. 368-69; и Walter Schellenberg, The Labyrinth, tr. Louis Hagen (New York: Harper Bros., 1956), pp. 273-76.

О Поппе: интервью автора с Николаем Н. Поппе, 26 октября и 4 декабря 1984 года, и Николай Поппе (Nikolai N. Poppe), Reminiscences, ed. Henry Schwartz (Bellingham, Wash.: Western Washington University Center for East Asian Studies, 1983), p. 163ff.

Архивные материалы по Институту Ванзее включают допросы Зикса, Манке и Твардовского, приведенные в примечании 9 к источнику, выше; и "Резюме допроса № 1989: Вальтер Шелленберг", Офис главного адвоката США по военным преступлениям, отдел доказательств, 30 апреля 1947 года, с текстом на немецком языке и резюме на английском языке. См. также: Документы руководителя рейхсвера СС и начальника немецкой полиции, микрофильмированные в Александрии, штат Вирджиния, RG T-175, Roll 455, Frame 2971560ff., документы, касающиеся роли Ванзее в разграблении библиотек и книготорговцев; Roll 456, Frame 2972093ff., переписка, пропуска, списки сотрудников и т.д. из института; и Roll 457, Frame 2973523ff., переписка Amt VI-G, касающаяся использования заключенных концентрационных лагерей для каторжных работ. Эта коллекция находится на микрофильмах в Национальном архиве и в ряде ведущих библиотек. Офис главного адвоката США по военным преступлениям, Анализ доказательств персонала, Doc. No.: NO-3022, хранящийся в Нюрнбергском отделе Национального архива, документирует ответ генерала СС Бергера на одно исследование Ахметели в Ванзее.

Сохранившийся пример исследования Ванзее см. в Wannsee Institute, Kaukasus (Berlin: Herausgegeben vom Chef der Sicherheitspolizei und des SD, 1942), который сейчас находится в Библиотеке Конгресса.

Воспоминания Эйхмана о Ванзейской конференции: Жизнь (28 ноября 1960 г.), стр. 24 и 101. Английский перевод самого Ванзейского протокола можно найти в книге John Mendelsohn, ed., The Holocaust: The Wannsee Protocol and a 1944 Report on Auschwitz (London and New York: Garland, 1982), который включает комментарий Роберта Вулфа из Современного военного отделения национального архива. Перевод протокола (известного как Нюрнбергский документ № NG-2586) был выполнен Офисом главного адвоката США по военным преступлениям.

О роли Зикса, Олендорфа и Шелленберга как "нацифицированных профессоров и юристов" см. Хюне, указ. соч. с. 154.

11.      Интервью с Бенджамином Ференцем, 20 июля 1984 года.

О послевоенной работе с Аугсбургом и инциденте с Хиршфилдом см. "Специальный отчет о допросах № 65", файл CI-SIR/66, тема: Барби, Клаус (совершенно секретно), стр. 4, вкладка 29 из Ryan, Barbie Exhibits. Восточногерманские претензии к Шестову можно найти в Альберте Нордене, Коричневая книга, Военные и нацистские преступники в Западной Германии (Центр документации Управления государственных архивов ГДР, Verlag Zeit im Bild, Германская Демократическая Республика), стр. 79-80.

12.      О необходимости специального одобрения Советом по помилованию, см. Чарльз Тейер, "Inquiries Concerning War Criminals", p. 6 (n.d.) в Thayer Papers, в Библиотеке Трумэна. О помиловании Зикса Макклоем см. в "Нью-Йорк таймс" от 4 октября 1952 года.

О показаниях Зикса в защиту Эйхмана, упомянутых в сноске, см. "Нью-Йорк таймс" 3 мая 1961 г., с. 14; 15 мая 1961 г., с. 16.

О работе Зикса на Порше: Hilberg, op. cit., p. 713. О работе Эйхмана на "Даймлер-Бенц": Eichmann Interrogated, loc. cit., p. 283.

13.      Доктор Эмиль Аугсбург: О "травле евреев" см. записи Аугсбурга в Берлинском центре документов, SS № 307925, NSDAP № 5,518, 743. О "специальных заданиях" см. Аугсбург, "Beforderungsvorichlag: Hauptsturmführer Dr. Emil Augsburg", 10 июля 1941 года, документ № 23009-23010. См. также допрос Зикса и Манке, loc. cit.

14.      О работе Аугсбурга на генерала СС Бернау и других работодателей см. в документе "Тема: Мерк, Курт", 16 ноября 1948 г., штаб Корпуса контрразведки IV региона штабу 7970-й группы Корпуса контрразведки, EUCOM, стр. 2 (секретно), вкладка 33, Райан, Вещественные доказательства Барби. О связи с Барби, псевдониме "доктор Альтхаус" и т.д. см. вкладки 9, 18, 29 и 33 в Ryan, Barbie Exhibits. Санированная версия досье Аугсбурга Корпуса контрразведки доступна через FOIA в INSCOM армии США; см. файл № XE004390 16B036, Аугсбург, Эмиль (секретно). О деятельности в военное время, включая роль в отрядах убийц, см. примечание 13 к источнику выше. Аллан Райан сообщил автору, что, по его мнению, Аугсбург также работал на британскую разведку в 1947 году.

О директоре Ванзее докторе Михаиле Ахметели говорится в сноске: Карточка Ахметели NSDAP № 5360858, а также часть переписки с генералом СС Бергером доступна в Берлинском центре документов. О роли Ахметели в военное время см. допрос Зикса и Манке, loc. cit.; допрос Шелленберга, loc. cit. (В показаниях Шелленберга приводится физическое описание Ахметели.) Вторичные источники включают: Alwin Ramme, Der Sicherheitsdienst der SS (Berlin: Deutscher Militarverlag, 1969?), pp. 95-97; Peter Kleist, Zwischen Hitler und Stalin (Bonn: Athenaum Verlag, 1950), pp. 134-35; и (на английском языке) Dallin, German Rule, loc. cit., pp. 170n, 323n., and 357. О расовой теории см. Armstrong, op. cit., p. 574. О ранней жизни см. Höhne и Zolling, op. cit., pp. 368-69. Об отношениях с Геленом см. Кукридж, указ. соч. с. 242 и 311.

15.      О работе Аугсбурга на Гелена: Hohne and Zolling, op. cit., p. 199; Cookridge, op. cit., pp. 194 и 242.

Глава пятая

1.      Интервью Артура Мэйси Кокса, 7 июня 1984 года.

2.      Кукридж, указ. соч. стр. 158 и 161. Цитата Даллеса: Höhne and Zolling, op. cit., p. xv.

3.      Комментарии Розицке: по поводу "практически пустой" см. Harry A. Rositzke, The CIA's Secret Operations (New York: Reader's Digest Press, 1977), p. 20. Комментарий по поводу "главной роли": Интервью с Гарри Розицке, 16 января 1985 года.

4.      Интервью с У. Парком Армстронгом, 17 июня 1983 года. О "перепечатывании отчетов" см. Кукридж, указ. соч. стр. 201. Комментарий Хёне: Höhne and Zolling, op. cit., p. 107, или см. оригинальную серию Spiegel весной и летом 1971 года.

5.      Интервью с Маркетти, 7 июня 1984 года.

6.      Комментарии Кокса, 15 декабря 1983 года.

7.      Автор обязан исследованию Мэтью А. Евангелисты "Переоценка сталинской послевоенной армии", Международная безопасность (зима 1982-1983), стр. 110 и далее, из которого был взят ряд важных моментов в этом разделе. О железных дорогах см. Evangelista, op. cit, pp. 120-23; о советской зависимости от конного транспорта, о которой говорится в сноске, см. там же, p. 121; E. O'Ballance, The Red Army (London: Faber & Faber, 1964), p. 192; и Dr. Allen F. Chew, "Fighting the Russians in Winter, Three Case Studies," U.S. Army Command and General Staff College, Leavenworth Papers, December 1981, pp. 35-41. Об оценках 1946 года см. документ JWPC 432/7, "Предварительная общая стратегическая концепция и оценка первоначальных операций - Пинчер", 18 июня 1946 года (совершенно секретно), цитируемый в исследовании Евангелисты.

8.      О соперничестве MIS и УСС см., например, Энтони Кейв Браун, Последний герой: Дикий Билл Донован (Нью-Йорк: Винтаж, 1982), стр. 305-07.

9.      Цитату про "оппортунистов" см. в "Меморандуме для: начальника штаба армии США, тема: Громбах, Джон В." от James L. Collins, Acting Deputy AC of S for Intelligence, July 5, 1967 (confidential), in Grombach Dossier, No. 81177870, U.S. Army INSCOM, Fort Meade, Md.

Обзор карьеры Громбаха, включая его достижения в спорте, см. в некрологе Громбаха в журнале для выпускников Вест-Пойнта "Assembly" (июнь 1983 г.), стр. 132. Примечание: Громбах, родившийся от французских родителей, был окрещен Жаном Валентином Громбахом. Однако во взрослой жизни он обычно предпочитал использовать форму "Джон Валентин Громбах", которая и используется в данном тексте.

10. Досье INSCOM № 81177870 является лучшим единственным источником документации о профессиональной карьере Громбаха. См. в частности отчеты "Сводка информации (SR 380-320-10)" за следующие даты и темы: "G-2 SPS Громбах, Джон Валентайн", 1 июня 1955 года (совершенно секретно); "N. V. Philips Co.", 1 июня 1955 года (совершенно секретно); "Громбах, Джон В.", 23 сентября 1958 года (конфиденциально); и служебная записка бригадного генерала Ричарда Коллинза, директора по планам, программам и безопасности в ASCoSI, тема: Громбах, Джон Валентайн, 30 сентября 1958 года (секретно). О роли Филипса см. письмо Громбаха полковнику Джорджу Ф. Смиту от 12 апреля 1950 года и отчет Коллинза от 5 сентября 1958 года (секретно). Цитаты о "промарксистском персонале", чистках в R&A УСС и конфликте между Громбахом и R&A УСС в целом см. в документе "G-2 SPS Grombach, John Valentine" от 1 июня 1955 года (совершенно секретно) и в письме Громбаха полковнику Джорджу Ф. Смиту от 12 апреля 1950 года. О споре по поводу казней в Катынском лесу см. служебную записку бригадного генерала Ричарда Коллинза от 30 сентября 1958 года.

О деле Дюрана см. Дэвид Ошинский, A Conspiracy So Immense: The World of Joe McCarthy (New York: Free Press-Macmillan, 1983), p. 126, и David Caute, The Great Fear: The Anti-Communist Purge Under Truman and Eisenhower (New York: Simon & Schuster, 1978), pp. 331-38. Громбах позже утверждал, что именно он первым обнаружил "коммунистические связи" Карла Марцани, Алджера Хисса, Джона Стюарта Сервиса и некоторых других известных объектов расследований спецслужб 1940-х годов.

Комментарии Громбаха, обсуждаемые в сноске, см. в John V. Grombach, The Great Liquidator (Garden City, N.Y.: Doubleday, 1980), p. xvii. Целью этой книги, пишет Громбах, было "убедить американскую общественность в том, что подрывная и тайная шпионская деятельность не может контролироваться нормальными, законными и правильными методами. Нынешние ограничения, наложенные на ЦРУ и ФБР, - продолжает он, - больше подошли бы организации бойскаутов" (с. xviii).

11.      О проекте 1641, там же, стр. xvii-xviii, 109 и 114; интервью Лаймана Киркпатрика, 11 апреля 1984 года; и "G-2 SPS Grombach, John Valentine", 1 июня 1955 года (совершенно секретно), и письмо Громбаха полковнику Джорджу Ф. Смиту от 12 апреля 1950 года.

12.      Об отставке Маккормака и ее значении см. William R. Corson, The Armies of Ignorance (New York: Dial/James Wade, 1977), p. 272; и Smith, OSS, pp. 364-66.

13.      Интервью с отставным сотрудником Управления национальных оценок (ONE), 30 июня 1986 года.

14.      Комментарии Лукача: Джон Лукач, "The Soviet State at 65," Foreign Affairs (Fall 1986), pp. 27-29. Хёне о "сигнале тревоги": Höhne and Zolling, op. cit., pp. 100, 106-07.

15.      Телеграмма ".340: Берлинская ситуация" (совершенно секретно), Clay Papers, vol. II, pp. 568-69. О кризисе чешской весны см. Daniel Yergin, Разрушенный мир: Истоки холодной войны и государства национальной безопасности (Бостон: Houghton Mifflin, 1977), стр. 343-54.

16.      Clay Papers, pp. 568-69. См. также Lucius Clay, Decision in Germany (Garden City; N.Y.: Doubleday, 1950), pp. 345-55.

17.      О последствиях "тревоги" Клея (и Гелена): Заключительный отчет Отдельной комиссии по изучению правительственных операций в отношении разведывательной деятельности, Сенат США, 94-й Конгресс, 2-я сессия, 1976 г., далее цитируемый как отчет Комиссии Чёрча, книга IV, стр. 29; Yergin, op. cit., pp. 351-54; и интервью с отставным сотрудником Управления национальных оценок, 30 июня 1986 года. Ключевая роль этих предупреждений в последующих политических событиях также отмечается в книге Steven L. Rearden, The Formative Years, vol. 1 of History of the Office of the Secretary of Defense, ред. Альфред Голдберг (Вашингтон, округ Колумбия: Исторический офис, OSD, Министерство обороны, 1984), стр. 281 и далее.

О предполагаемом советском военном превосходстве в ранней послевоенной Европе см. например (о "мобильном острие копья" и оценке дивизий), Evangelista, op. cit., pp. 114-16; и Отчет JIC, 2 декабря 1948 г., стр. 2, отмеченный в Evangelista. Также интервью Маркетти, 7 июня 1984 года. Документ, цитируемый в сноске, см. в "Меморандуме для начальника штаба армии США, тема: Soviet Intentions and Capabilities 1949-1956/57", 4 января 1949 г. (совершенно секретно), в Hot Files, Box 9, Tab 70, RG 319, NA, Washington, D.C.

18.      Evangelista, op. cit., pp. 112 и 115. Цитату из новостей США см. в "Russia's Edge in Men and Arms", U.S. News & World Report (2 апреля 1948 г.), стр. 23-25.

19.      Пол Нитце, "NSC 68 and the Soviet Threat Reconsidered," International Security (Spring 1980), pp. 170-76, отмечено в Evangelista, op. cit., p. 112.

20.      Интервью с Маркетти, 7 июня 1984 года.

О роли "человеческих источников", обсуждаемой в тексте, см. годовой отчет EUCOM за 1954 год, стр. 128-32, 145, 148 и 485-88 (секретно), Adjutant General's Office Command Report Files 1949-1954, RG 407, NA, Suitland, Md. Популярное резюме о сборе разведданных с использованием этих методов, включая некоторые статистические данные, см. в James P. O'Donnell, "They Tell Us Stalin's Secrets," Saturday Evening Post (May 3, 1952), p. 32; того же автора и журнала, "These Russians Are on Our Side" (June 6, 1953); также Höhne and Zolling, op. cit., pp. 94 and 107-08; и Cookridge, op. cit., p. 201. Комментарий Ричарда Бисселла о неэффективности разведки с помощью человеческих источников информации в тоталитарных обществах см. в Leonard Mosley, Dulles (New York: Dial Press, 1978), p. 374.

О ракетном разрыве, рассмотренном в сноске: интервью Маркетти, 7 июня 1984 года. Розицке не согласен с Маркетти в этом вопросе, утверждая, что немецкая разведка о советских ракетных программах была в целом хорошей; см. Розицке, указ. соч. стр. 20. Г. А. Р. ("Ким") Филби, советский двойной агент, проникший в британскую секретную разведывательную службу, высказал свое мнение об эффективности Гелена после того, как Филби перешел на сторону СССР. "Я знал о подразделении Гелена с лета 1943 года и далее...", - прокомментировал он в 1977 году. "Похоже, оно было не лучше, чем другие отделы Абвера, что означает, что оно действительно было очень плохим. Без преувеличения, без шуток". Поэтому я не был разочарован, когда ЦРУ взяло его под свой контроль". См. письмо Филби от 7 апреля 1977 года автору Леонарду Мосли, опубликованное в Mosley, op. cit., pp. 493-96.

Роль Дорнбергера в деле о ракетном разрыве отмечена в книге Джона Прадоса "Советская оценка" (Нью-Йорк: Dial, 1982), стр. 61, где последовательно излагается ценная информация о процессе оценки разведки.

21.      Интервью с Маркетти, 7 июня 1984 года.

Глава шестая

1.      О CROWCASS см. Комиссию ООН по военным преступлениям, История ВКК ООН и развитие законов войны (Лондон: HMSO, 1948), стр. 360-80; и Ryan, Barbie Exhibits, Tab 19. Копии ныне редких индексных книг CROWCASS доступны в ящиках 3690 и 3692, RG 59, NA, Вашингтон, округ Колумбия, и в ящике 1720, RG 153, NA, Суитленд, Мэриленд. INSCOM армии США выпустил досье типичной переписки Корпуса контрразведки CROWCASS в ответ на запрос автора в рамках FOIA; см. досье INSCOM № XE 004643 D 20B 102 (секретно).

2.      Корсон, указ. соч. стр. 84 и 86-88.

3.      Там же, стр. 87. О Тайере/Герварте см. Thayer, Hands, p. 186; о Гелене см. Gehlen, op. cit., pp. 8 и 11.

4.      Брамель цитируется в книге Брендана Мерфи "Лионский мясник" (Нью-Йорк, Empire Books, 1983), стр. 230.

5.      Интервью с Хербом Бручером, 23 мая 1984 года.

6.      О Catch-22 см., например, Ryan, Barbie Report, pp. 50-51; о сборе вырезок и подобной информации типа "бумажной фабрики" см. там же, pp. 25-26.

7.      О Кэмп-Кинг (Durchgangslager für Luftwaffe), интервью Бокора, 9 июня 1984 г.; также JCS, "Dulag Luft", несекретная, частная печать, н.д. (1976?), о Шарфе (стр. 75), убийстве беглецов (стр. 37-38), высокопоставленных военнопленных (стр. 80), возвращении военнопленных (стр. 82) - копия в коллекции автора. Автор обязан Джону Бокору за то, что он обратил мое внимание на эту рукопись. О послевоенной репутации лагеря см. Виктор Маркетти и Джон Маркс, ЦРУ и культ разведки (Нью-Йорк: Делл, 1974), стр. 187-88; и Джеймс П. О'Доннелл, "Эти русские на нашей стороне", loc. cit. О Дулаг Люфт см. также Philip Flammer, ed., "Dulag Luft: The Third Reich's Prison Camp for Airmen," and James L. Cole, "Dulag Luft: Recalled and Revisited", оба в Aerospace Historian (июнь 1972), p. 58ff. О написании историй см., например, Гелен "Отчет о допросе", стр. 2-4.

8.      JCS, "Dulag Luft", стр. 82.

9.      Кодовые названия и краткие описания этих операций см. в P&O File 311.5 TS (Sections I, II, III), 1948, в совершенно секретном десятичном файле за 1946-1948 годы, Records of Army General Staff, RG 319, NA. См. также ту же цитату в десятичных файлах за 1949-1950 годы; дополнительные подробности доступны по запросам FOIA в архиве Suitland.

10.      Интервью с Марком Ааронсом, 20 июня 1985 года. Эмигрантские источники утверждают, что в 1944 и 1945 годах было казнено от 250 000 до 500 000 антикоммунистически настроенных хорватов и словенцев. Хотя эти цифры явно преувеличены, они свидетельствуют о том, что масштабные массовые убийства действительно имели место. В эссе Крунослава Драгоновича "Биологическое истребление хорватов в Югославии Тито" в книге Антуна Ф. Бонифачича и Климента Микновича "Хорватская нация" (Чикаго: Хорватский культурный издательский центр, 1955) эти убийства рассматриваются достаточно подробно.

Программы репатриации, упомянутые в тексте, остаются предметом ожесточенных споров. Достоверные отчеты см. в Nicholas Bethell, The Last Secret (New York: Basic Books, 1974) и Mark R. Elliot, Pawns of Yalta (Urbana, Ill.: University of Illinois Press, 1982), p. 104ff. Более противоречивые исследования включают Julius Epstein, Operation Keelhaul (Old Greenwich, Conn.: DevinAdair, 1973), и Nikolai Tolstoy, The Secret Betrayal (New York: Charles Scribner's Sons, 1978).

Современное освещение развала американо-советского сотрудничества по вопросу военных преступлений см., например, "Soviet, Italy Raise Extradition Issue", New York Times, February 25, 1948, и Delbert Clark, "Red Push Must End, Clay Aide Asserts", New York Times, March 5, 1948 (о приостановке выдачи военных преступников Чехословакии).

11.      Об убийствах в Катыни и польских депортациях см. Louis FitzGibbon, Katyn (New York: Charles Scribner's Sons, 1971); J. Heydecker, and J. Leeb, The Nuremberg Trial, tr. R. A. Downie (Cleveland and New York: World Publishing, 1962), pp. 293-307; George F. Kennan, Memoirs 1925-1950 (Boston: Little, Brown, 1967), pp. 199-200, далее цитируется как Kennan vol. I. О казнях в Дубно см. исследование ЦРУ по Восточному фронту, "Приложение А: Оперативники НКВД и лица, связанные с ними", в частности, стр. 2, запись "Бронштейн". О депортациях из стран Балтии см. например, William Tomingas, The Soviet Colonization of Estonia (Kultuur Publishing House, 1973), p. 265ff.

12.      Никита Хрущев, Хрущев вспоминает, пер. Строуб Тэлбот (Бостон: Литтл, Браун, 1970), стр. 596-97; или см. Джозеф Л. Ноги и Роберт Х. Дональдсон, Советская внешняя политика после Второй мировой войны (Нью-Йорк: Пергамон, 1981), стр. 56-59.

13.      О железных гвардейцах в румынской коммунистической партии см. речь Чаушеску на пленуме 1961 года в Скинтейсе (13 декабря 1961 года), как отмечено в Paul Lendvai, Eagles in Cobwebs (Garden City, N.Y.: Doubleday, 1969), pp. 287-89.

14.      "Заявление г-на Джиласа", Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, шестая сессия, Специальный политический комитет, восьмое заседание, Организация Объединенных Наций, ноябрь 26, 1951, A/OR 6/Ad Hoc Committee. Об использовании нацистов Восточной Германией: о Гроссмане и Бартше см. John Dornberg, The Other Germany (Garden City, N.Y.: Doubleday, 1968), p. 297; об Эрдели см. телеграмму Государственного департамента США, Гейдельберг - государственному секретарю, 862.20211/8-2045, 21 августа 1948 г. (конфиденциальная), RG 59, NA; о Карле Клодиусе см. "Nazi Economist Used by Cominform," Prevent World War II (May-June 1948), Columbia University Library. О Раттенхубере, Бамлере и Хайденрайхе см. в Cookridge, op. cit., pp. 271-72. О Бамлере, Саницере и Хагемайстере см. Хёне и Цоллинг, указ. соч. стр. 238-39 и 243-44.

Глава седьмая

1.      Ергин, указ. соч. стр. 288-96. Также: John Iatrides, Revolt in Athens (Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1972).

2.      О IDEA см. Иэн Макдональд, "Сенатор [Меткалф] говорит, что греческие лидеры помогали нацистам", Times of London, 17 ноября 1971 г., и Джек Андерсон, "Хунта и нацисты", New York Post, 16 ноября 1971 г. О преследовании греческих евреев греческими правыми см. Иван Михайлов, "Греция и евреи Салоник", Балкания (июль 1967 г.), особенно стр. 15. О событиях во время гражданской войны в Греции в целом, см. Yergin, op. cit., pp. 279-95, и Тодд Гитлин, "Борьба с повстанцами: Миф и реальность в Греции" в книге "Сдерживание и революция" (Бостон: Маяк, 1967), стр. 140 и далее. О жертвах среди евреев и греков в военное время см. в Eugene Keefe et al., Area Handbook for Greece, 2d ed. (Washington, D.C.: Government Printing Office, 1977), p. 28. Также интервью автора с Элиасом Деметракопулосом, который любезно предоставил автору вырезки новостей о событиях в его родной стране. Первоисточники, касающиеся роли нацистских коллаборационистов в Греции, включают: "Предварительный отчет о допросах Центра допросов Седьмой армии: POULOS, Georg, OBST (Col), Greek Police Volunteer Bn," June 27, 1945, ref: SAIC/PIR/61 (secret), Box 721-A, Entry 179, MIS-Y Enemy Interrogation Files 1943-1945, RG 165, NA. Американские допросы руководителя SS RSHA Amt. VI Отто Скорцени в 1945 году, также дают значительную информацию об отношениях между СС, Абвером и греческими коллаборационистами. См. "Приложение № III: Сети вторжения в оккупированных союзниками странах", "Сводный отчет о допросах (CIR) № 4, тема: Немецкая служба саботажа", 23 июля 1945 года (конфиденциально), о допросе Скорцени и его адъютанта Радля, а также прилагаемый "Сводный отчет о допросах (CIR) № 13, Subject: Asts in the Balkans", стр. 5-8, 17-18; оба документа находятся в записи 179, ящик 739, Enemy POW Interrogation File MIS-Y, 1943-1945, RG 165, NA.

3.      О Пападопулосе, Нацинасе и Гогоуссисе см. Макдональд, указ. соч. О секретном армейском резерве см. "Совместные планы войны для определения мобилизационных потребностей для войны, начинающейся 1 июля 1949 года", Объединенный комитет стратегических планов, JSPC 891/6. См. особенно приложение к приложению "Е", стр. 34, 42-43, и приложение "А" Управления начальника военно-морских операций, н.д. (совершенно секретно) в P&O 370.1 TS (Case 7, Part IA, Sub Nos. 13), RG 319, Records of the Army Staff, NA. Более поздние репортажи с критической точки зрения о деятельности ЦРУ в Греции см. в Yiannis Roubatis and Karen Wynn, "CIA Operations in Greece," и Philip Agee, "The American Factor in Greece: Old and New", оба в Philip Agee and Louis Wolf, eds., Dirty Work: ЦРУ в Западной Европе (Secaucus, N.J.: Lyle Stuart, 1978), особенно стр. 54 и далее.

4.      Кеннан том I, стр. 294-95 ("Коммунистический заговор"). Рассказ Кеннана о длинной телеграмме и ее результатах приводится на стр. 271-97. О полемике вокруг споров между Госдепартаментом и Белым домом по поводу политики в отношении СССР перед Второй мировой войной см. в статье "Ах, милая интрига! Или, кто уничтожил довоенный советский отдел Госдепартамента?", Foreign Intelligence Literary Scene (октябрь 1984 г.), стр. 1.

5.      Цитата из Newsweek: "История, стоящая за нашей российской политикой", Newsweek (21 июля 1947 г.), стр. 15-17. Цитата Кеннана взята из известной статьи "Мистер Икс": "Мистер Икс" (Джордж Ф. Кеннан), "Источники советского поведения", Foreign Affairs (июль 1947 г.). См. также Kennan vol. I, pp. 354-67, о статье "Мистер Икс" в целом. Современные статьи, в которых отмечается ключевая роль Джорджа Кеннана и Чарльза Болена в формулировании политики США в начале холодной войны, см. в статье Newsweek, выше, и "Господа Болен и Кеннан, авторы твердой политики в отношении России", U.S. News & World Report (8 августа 1947 г.), с. 50 и далее. См. также Ергин, op. cit., pp. 163-92, и Уолтер Айзексон и Эван Томас, "Мудрые люди" (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1986), pp. 347-85.

6.      Кеннан, т. I, с. 359.

7.      О роли в пропагандистских программах см. Mickelson, op. cit., pp. 14-15. О роли в программах партизанской войны см. Совместный комитет по стратегическим планам, JSPC 862/3 и JSPC 891/6. Об аналогичной операции с участием финских солдат, которые добровольно участвовали в антикоммунистических партизанских операциях, см. переписку Кеннана с Грюнтером от 27 апреля 1948 года (секретно), P&O 091.714 TS (раздел I, дело 1), все в RG 319, NA.

8.      JSPC 862/3 и JSPC 891/6.

9.      Кеннан, т. I, с. 81.

10.      Там же, стр. 81. По этому вопросу см. также Charles Bohlen, Witness to History (New York, W. W. Norton, 1973), p. 71ff., и Paul Blackstock, The Secret Road to World War II (Chicago: Quadrangle, 1969), pp. 256-57 и 310-11, далее цитируется как Blackstock, Secret Road.

11.      Herwarth, op. cit., pp. 75, 77, 80, и раздел фотографий; Bohlen, op. cit., p. 67ff.; Charles Thayer, Bears in the Caviar (Philadelphia: J.B. Lippincott, 1951), p. 28ff., Thayers, Hands, p. 183ff; Isaacson and Thomas, op. cit., pp. 175-77.

12.      Thayer, Hands, p. 185. Герварт также рассказал Тейеру во время допроса в 1945 году, что он сыграл главную, героическую роль в заговоре фон Штауффенберга против Гитлера 20 июля 1944 года. Тейер, похоже, принял рассказ Герварта без вопросов и в итоге опубликовал его в книге "Руки", стр. 196-200. Другие послевоенные рассказы участников заговора, переживших дело 20 июля, или историков, внимательно изучавших этот вопрос, не подтверждают утверждение Герварта (и Тейера) о том, что он играл существенную роль в заговоре. По этому вопросу см., например, Ганс Бернд Гизевиус, "До горького конца", перевод Ричарда и Клары Уинстон (Бостон: Houghton Mifflin, 1947), стр. 490 и далее; Питер Хоффманн, "История немецкого сопротивления, 1933-1945", перевод Ричарда Барри (Кембридж, Массачусетс: MIT Press, 1979) стр. 397-535; Аллен Даллес, "Подполье Германии" (Нью-Йорк: Macmillan, 1947); Ганс Ройс, изд. 20 июля 1944 (Bonn: Herausgegeben von der Bundeszentrale für Heimztdienst, 1953); или Hans-Adolf Jacobsen, ed., July 20, 1944, German Opposition to Hitler (Бонн: Бюро прессы и информации Федерального правительства [Германии], 1969). Масштабное расследование заговора 20 июля, проведенное гестапо в то время, также не выявило достаточно улик против Герварта, чтобы заставить полицейское ведомство вызвать его на допрос.

13.      Herwarth, op. cit, pp. 352-53.

14.      Там же, с. 353 и далее (о Герварте); Strik-Strikfeldt, op. cit., p. 238 (о Кёстринге и Хильгере); Судебные процессы над военными преступниками, т. XI, с. 600-01 (о Хильгере в Соединенных Штатах).

15.      Кеннан, т. I, с. 175 и 177.

16.      Там же, стр. 179.

17.      Айзексон и Томас, указ. соч. стр. 448.

18.      Меморандум Гриффитса кардиналу Фрэнсису Спеллману, 4 марта 1948 года, цитируется в John Cooney, op. cit, p. 159.

19.      Ibid, p. 159ff., с заявлением кардинала Тиссерана на стр. 159-60 и цитатой Спеллмана из недатированного меморандума Спеллмана в Ватикан о его встрече с государственным секретарем Джорджем Маршаллом, отмеченной на стр. 161.

20.      О роли Стабилизационного фонда биржи как источника финансирования тайных операций: Интервью Уильяма Корсона, 26 марта 1984 года; интервью Бокора, 9 июня 1984 года, и Corson, op. cit, p. 299. Предысторию и историю фонда см. в "Меморандуме министру [казначейства Джону] Снайдеру от Ф. А. Саутарда, тема: История и текущее состояние стабилизационного валютного фонда, 12/14/47" и аналогичные исследования, озаглавленные просто "Стабилизационный валютный фонд", от декабря 1948 года, 14 декабря 1949 года, марта 1950 года, января 1951 года, Офис помощника секретаря по международным делам Министерства финансов США; копии находятся в коллекции автора. Ежегодные несекретные отчеты о деятельности фонда, которые устанавливают его размер, но скрывают его тайную роль, доступны в Ежегодном отчете министра финансов за 1947, 1948, 1949 годы. О связи фонда с программой "Safehaven" и захваченной нацистской добычей см. в документе "Ликвидация немецких ресурсов для войны", слушания в Комитете по военным вопросам, Сенат США, 25 июня 1945 г., п. 2, с. 135-36; запись об изменении статуса, название: Документы Управления политики экономической безопасности и Документы Отдела контроля экономической безопасности, оба 1945-1947, NA; и современный проект исторического резюме Safehaven, собственноручно озаглавленный "История Safehaven" (Министерство финансов, 1946?), копия в коллекции автора.

21.      Уильям Колби, "Честные люди: моя жизнь в ЦРУ" (New York: Simon & Schuster, 1978), p. 115. О роли ЦРУ в итальянских выборах в целом см. в Corson, op. cit, pp. 295-301, с информацией об отмывании денег на стр. 299. В 1975 году специальный комитет Палаты представителей США по разведке под председательством представителя Отиса Пайка подготовил весьма критический отчет о тайной деятельности ЦРУ, включая тайное финансирование отдельных итальянских политических кандидатов и рабочих лидеров в течение тридцати пяти лет. ЦРУ и Белому дому удалось не допустить официальную публикацию этого исследования, но документ просочился в СМИ и был опубликован в специальных приложениях к газете Village Voice 16 февраля и 22 февраля 1976 года. См. стр. 86 "Специального приложения" от 16 февраля: Отчет ЦРУ, который президент не хочет, чтобы вы читали" для дальнейшего обсуждения вмешательства Управления в итальянские выборы.

22.      О Рауффе см. Ральф Блюменталь, "Новые обвинения, выдвинутые против нациста", Нью-Йорк Таймс, 10 мая 1984 г., и особенно "Полковник СС Вальтер Рауфф: The Church Connection 1943-1947" (Los Angeles: Simon Wiesenthal Center Investigative Report, May 1984), где приведены копии документов о преступлениях Рауффа против человечества, его роли в операции "Санрайз" и участии Биккьерая в побеге Рауффа. См. также досье INSCOM армии США № XE 216719 I9B001, "Рауфф, Вальтер", данные о его аресте и побеге из-под стражи в США; и непронумерованное досье INSCOM по операции "Круг" (полученное через FOIA) о роли церкви в массовом побеге немецких и итальянских фашистских заключенных из лагеря для военнопленных в Римини, 1946 год. Экстрадиция Рауффа из Чили была основной кампанией Центра Визенталя вплоть до смерти Рауффа в мае 1984 года. См., например, заявление для прессы "Нацистские преступники в Латинской Америке" от Dokumentationszentrum des Bundes Judischer Verfolgter des Naziregimes, Вена, 7 апреля 1983 года.

Рассказ Аллена Даллеса о роли Рауффа в операции "Санрайз" см. в Allen Welsh Dulles, The Secret Surrender (New York: Harper & Row, 1966), pp. 66, 83, 102, 107 и 192-93. Текст телеграммы, рассмотренной в сноске, см. Джек Д. Нил в USPOLAD, Берлин, 17 сентября 1947 года, в 740.00116 EW/8-1147 Secret File (совершенно секретно, без распространения), RG 59, NA, Washington, D.C. Послевоенные данные о Доллмане, Шелленберге и Вольфе см. в Hilberg, op. cit., pp. 705, 713 и 715; а о Вольфе: "SS-General Wolff gestorben", Frankfurter Allgemeine Zeitung, July 17, 1984.

23.      Куни, указ. соч. с. 160.

24.      Комментарий Майкельсона относительно Кеннана см. в Mickelson, op. cit., p. 14.

Глава восьмая

1.      Роберт Бишоп и Э. С. Крейфилд, Россия на Балканах (Нью-Йорк: McBride & Co., 1948), стр. 264 и далее, с цитатой на стр. 266.

2.      Полный текст NSC 20/1 доступен в Thomas Etzold and John Lewis Gaddis, eds., Сдерживание: документы об американской политике и стратегии 1945-1950 годов (Нью-Йорк: Издательство Колумбийского университета, 1978), стр. 173 и далее.

О ключевой роли Кеннана в создании американского потенциала тайных действий в этот период, обсуждаемой в тексте, см. отчет Комиссии Чёрча, книга IV, стр. 29-31; Майкельсон, указ. соч., стр. 14-19; и Корсон, указ. соч., стр. 294-95 и 302-07.

3.      NSC 20/1, цитируется в Etzold and Gaddis, op. cit., pp. 176, 180, 190, 192 и 201.

4.      Основную документацию о "Кровавом камне", включая его легенду, см. в документе "Использование местных антикоммунистических элементов в странах незападного полушария за пределами железного занавеса в интересах Соединенных Штатов", Координационный комитет по вопросам государства, армии, флота и ВВС (SANACC) 395 Документ 10, без даты (май 1948 г.?, совершенно секретно). О назначении названия "Кровавый камень" в качестве кодового слова для проекта см. документ 28, 18 июня 1948 года (совершенно секретно). Эти документы теперь доступны на микрофильмах Scholarly Resources, содержащих документы Координационного комитета по вопросам государства, войны и флота (SWNCC) и SANACC. Смотрите Мартин П. Клауссен и Эвелин Б. Клауссен, Числовой каталог и алфавитный указатель документов Координационного комитета по вопросам государства, войны и флота и Координационного комитета по вопросам государства, армии, флота и ВВС 1944-1949 гг. (Уилмингтон, Del.: Scholarly Resources, Inc., 1978), где приводится справочник по этим коллекциям документов. Номера документов, указанные здесь, относятся к номерам документов в "Списке документов", который сопровождает оригинальное досье SANACC 395 и воспроизведен в коллекции микрофильмов. Новые записи SANACC 395, полученные автором через FOIA и отсутствующие в коллекции микрофильмов, отмечены отдельно.

5.      О роли Виснера см. "Использование беженцев", программный документ штаба планирования политики PPS 22/1, Государственный департамент, 4 марта 1948 года (секретно), и меморандум Виснера, 17 марта 1948 года (секретно), оба цитируются в регистрах документов SANACC как SANACC 395 Document 1, 4 марта 1948 года (секретно). О роли Ловетта см. документ SANACC 13, 26 мая 1948 года, и меморандум Зальцмана для Ловетта, 27 мая 1948 года (совершенно секретно).

6.      SANACC 395, 17 марта 1948 года, "Использование беженцев из СССР в национальных интересах США" (секретно), Документ 2, стр. 1, 5 и 6. См. также Документ 12 SANACC, 25 мая 1948 года, служебная записка Гардинера Болену, Армстронгу и т.д. (совершенно секретно) и 27 мая 1948 года, служебная записка Зальцмана (совершенно секретно), оба в коллекции микрофильмов; и 22 сентября 1948 года, служебная записка Стоуна Мозли по поводу SANACC 395/1 (совершенно секретно), полученная автором через FOIA.

7.      SANACC 395 Документ 10, "Использование местных антикоммунистических элементов в странах незападного полушария за железным занавесом в интересах Соединенных Штатов", без даты, (май 1948?, совершенно секретно); Секретарь SANACC Х. У. Мозли Исполнительному секретарю СНБ, 10 июня 1948, SANACC 395 Документ 23.

8.      JSPC 862/3 (Revised) August 2, 1948 (совершенно секретно), стр. 5 (о связи с SANACC 395 и 396); Приложение "C", стр. 35 (о рекрутах SANACC 395 и 396 для "специальных операций"); и Приложение "C", стр. 27 (определение "специальных операций") в P&O 352 TS (Section 1, Case 1), RG 319, NA.

Краткие заметки о карьере Франклина Линдсея, упомянутые в сноске, можно найти в Smith, OSS, p. 161. Роль Линдсея в ранних предложениях по подготовке антикоммунистических эмигрантов отмечена в записях JSPC 862, упомянутых выше, приложение "B".

9.      JSPC 891/6, "Joint Outline War Plans for Determination of Mobilization Requirements for War Beginning 1 July 1949", September 17, 1948 (совершенно секретно), p. 36, "Psychological Warfare". Обзор по странам см. на вкладке "В", с. 39 и далее, с процитированной частью на с. 40. Документ находится в P&O 370.1 TS (дело 7, часть IA, подномер 13), RG 319, NA.

10.      NSC 10/2, loc. cit., или см. Отчет комиссии Чёрча, книга IV, стр. 29-31.

11.      Томас Пауэрс, Человек, который хранил секреты: Ричард Хелмс и ЦРУ (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1979), стр. 37-39.

12.      Интервью с Джоном Патоном Дэвисом, 23 ноября 1983 года.

13.      Отчет Комиссии Чёрча, книга IV, стр. 30.

14.      Меморандум У. Парка Армстронга для Кеннана, Дэвиса, Зальцмана, Томпсона и Хьюмелсина, тема: "Проблема беженцев и SANACC 395", 8 ноября 1948 года (совершенно секретно), получен через FOIA.

Комментарии Армстронга: Интервью с Армстронгом, 17 июня 1983 года. Армстронг умер 2 июня 1985 года; некролог см. в "W. Park Armstrong Jr.", Washington Post, June 6, 1985, p. C12.

Проекты SANACC 395 и 396 были сняты с рассмотрения Комитетом SANACC в качестве "пунктов повестки дня" вскоре после утверждения SANACC 395 и NSC 10/2 в июне 1948 года. Однако, как ясно видно из этого меморандума, эти проекты ни в коем случае не были отменены; они просто были переведены под более глубокое прикрытие, в основном в OPC Виснера.

15.      Обсуждение вопроса о "Кровавом камне" и Конгрессе см. в письме Чарльза Зальцмана Роберту Ловетту от 17 мая 1948 года (совершенно секретно), также цитируется как SWNCC 395 Document 14; и Чарльза Болена Мозли от 30 августа 1948 года (совершенно секретно). О роли Чарльза Тейера в обращении к Конгрессу и, в частности, в решении проблемы потенциальных "кислых яблок" среди иммигрантов, см. служебные записки SANACC 395 от 22 и 20 сентября 1948 года (совершенно секретно), полученные через FOIA от NA.

16.      Отчет Комиссии Чёрча, книга IV, стр. 31.

17.      Цитата "Если представится случай": Там же, стр. 31. "Уныние" цитата: Ергин, указ. соч. стр. 284.

18.      Отчет Комиссии Чёрча, книга IV, стр. 31.

Глава девятая

1.      Том Кларк: служебная записка SANACC 395, 10 июня 1948 г. (совершенно секретно); У. Парк Армстронг: Меморандум Армстронга на имя Кеннана, Дэвиса, Зальцмана, Томпсона и Хьюмелсина, 8 ноября 1948 года (совершенно секретно); оба получены в результате запроса FOIA. Джон Эрман: SANA 6045, "Назначение специального комитета", 26 апреля 1948 года (секретно), SANACC 395 Документ 9; о последующей роли Эрмана в ЦРУ см. некролог "John S. Earman Jr., 60", Washington Post, 11 апреля 1974 года. О Борисе Пэше см. SANA 6045, "Назначение специального комитета", 26 апреля 1948 года (секретно), SANACC 395 Документ 9. О работе Пэша в OPC см. отчет Комиссии Чёрча, книга IV, с. 128-32.

Будущие послы в СССР, участвовавшие в планировании или реализации SANACC 395, были Джордж Ф. Кеннан, Чарльз Болен и Ллевеллин Томпсон; директором VOA был Чарльз Тейер; будущим директором Радио Свободная Европа был Хауленд Х. Сержант. Разведывательный и политический аппарат Госдепартамента в планировании и реализации проекта "Кровавый камень" представляли У. Парк Армстронг (директор Управления разведки и исследований - INR), Эврон Киркпатрик (позднее заместитель директора INR), Джордж Фиринг (директор по сбору и распространению разведданных), Джон Д. Хикерсон и Фрэнсис Стивенс (оба из Управления по делам Восточной Европы).

Для более полного представления о личностях "Кровавого камня" и роли, которую они сыграли в создании этой программы, см. оригинальную документацию в файле SANACC микрофильма Scholarly Resources, цитированном выше. Документацию по характеристике "Кровавого камня", упомянутую в тексте, см. в главе 8.

2.      Цитата "Если это практически осуществимо": SANA 6083, от 25 мая и 4 июня 1948 года (совершенно секретно), SANACC Document 12. Цитата "Генеральный прокурор": Меморандум SANACC 395 от 20 сентября 1948 года (совершенно секретно), получен через FOIA от NA. Другие документы "Кровавого камня", касающиеся Бойда, см. в SANA 6024, 15 апреля 1948 года (секретно), также цитируется как SANACC 395 Документ 8; SANA 6107, Генеральный прокурор - Мозли, 17 июня 1948 года (секретно); и SANA 6156, 7 июля 1948 года (совершенно секретно). Другие данные о карьере Бойда: Внутренняя публикация Службы иммиграции и натурализации INS Information Bulletin (июль-август 1973 года) и интервью с Джоном Бойдом, 27 мая и 11 августа 1983 года.

3.      "Краткое изложение положений Закона о перемещенных лицах 1948 года", Дайджест новостей IRO [Международной организации по делам беженцев], № 13 (30 июня 1948 года), стр. 6.

4.      О связи Александера с "Кровавым камнем" см. в документе "Реализация Госдепартаментом SANACC 395/1", Гардинер - Хуммельсину, 10 июня 1948 г. (совершенно секретно), полученном через FOIA. Освещение показаний Александера и последующей полемики, обсуждаемой в сноске, см. в статьях "Subversive Agents Believed in U.S. Under Wing of U.N.", July 21, 1948; "Marshall Knows No Agents in U.N.", July 22, 1948; "Those U.N., Communists" (редакционная статья), July 24, 1948; "Vindication for the U.N." (редакционная статья), 28 августа 1948 года; "Шпионские обвинения ООН названы необоснованными", 2 сентября 1948 года; "Госдепартамент обвиняет помощника Виза", 16 сентября 1948 года; "Помощник США угрожает иском", 5 октября 1948 года; "Александер порицается за обвинение в том, что диверсанты проникли в страну через ООН", 22 октября 1948 года; все эти статьи появились в газете "Нью-Йорк таймс". Комментарии Александера за 1960 год см. в статье "Проблема беженцев" (письмо), Нью-Йорк таймс, 11 декабря 1960 года. Сообщение о смерти Александера основано на интервью Денниса Хейса (президента Ассоциации иностранной службы), 8 июля 1983 года.

5.      Процитированные комментарии Киркпатрика и Пеннимана из интервью Эврона Киркпатрика, 10 ноября 1983 года, и интервью Говарда Пеннимана, 10 ноября 1983 года. Связь Киркпатрика с "Кровавым камнем" установлена в документе "Реализация Госдепартаментом SANACC 395/1". Основную биографическую информацию о Киркпатрике см. в Contemporary Authors, vol. 57-60, p. 321, и Биографический справочник Американской ассоциации политических наук за 1968 и 1973 годы. Критические высказывания, упомянутые в сноске, см. в Роберт Уолтерс, "Организация Киркпатрика связана с фондами ЦРУ", Washington Star, 19 февраля 1967 г.; Роберт Шеррилл, "Профессор и ЦРУ", Nation (27 февраля 1967 г.). "On Quoting 'The Nation'", Washington Star, March 3, 1967 (ответ Киркпатрика); Том Льюис и Джон Фрейдман, "Is USIA Sponsoring a Hidden Curriculum?", Harper's Weekly (June 14, 1976); Аллен Бойс (псевдоним), "The Market for Potted Expertise", Nation (November 11, 1978).

6.      Критерии взяты из следующих документов: "Въезд иностранных специалистов", Кирлин - Болен, 2 августа 1948 года (совершенно секретно), микрофильмы SANACC; "Реализация Госдепартаментом SANACC 395/1"; меморандум Армстронга для Кеннана, Дэвиса и т.д.; и SANACC 395/1, "Использование беженцев из Советского Союза в национальных интересах США", 25 мая 1948 года (совершенно секретно).

7.      "Отчет об оперативной обстановке в СССР № 11", с 1 по 31 марта 1942 года, отчет по айнзатцгруппам, вещественное доказательство обвинения 13, Судебные процессы над военными преступниками, loc. cit., vol. IV, pp. 188-91.

Краткое изложение роли Хильгера в военное время содержится в книге Густава Хильгера и Альфреда Г. Мейера "Несовместимые союзники: A Memoir-History of German-Soviet Relations 1918-1941" (New York: Macmillan, 1953), p. 338, которая является англоязычной адаптацией книги Gustav Hilger, Wir und der Kreml, Deutschsowietische Beziehungen 1918-1941 (Frankfurt am Main: Metzner, 1955). Аллен Даллес, в то время шеф УСС США в Берне, Швейцария, сообщил в Вашингтон в середине 1944 года, что "по русским делам... Риббентроп слушает в основном Хильгера". См. "Берн - OSS", 19 июля 1944 г., Вашингтонская секция R&C 78, Берн, с 1 июня 1944 г. по 31 июля 1944 г., запись 134, ящик 276, RG 226, NA.

8.      Венгерский инцидент обсуждается в захваченной нацистской переписке от 27 января 1944 года, воспроизведенной в книге Randolph Braham, The Destruction of Hungarian Jewry: A Documentary Account (New York: World Federation of Hungarian Jews, 1963), pp. 122-24. Воспроизведенный файл является Нюрнбергским доказательным документом NG 2594.

9.      Данные о роли Хильгера в нацистском министерстве иностранных дел и убийстве итальянских евреев можно найти в Hilberg, op. cit., pp. 351 и 432-33; Нюрнбергский документ NG-5026, "Хильгер - группе Инланд II"; и Charles Allen, "Nazi War Criminals Living Among Us," Jewish Currents (January 1963), pp. 5-9. Документ УСС того времени о роли Министерства иностранных дел в депортации итальянских евреев см. в документе "Bern to OSS," December 30, 1943 (KAPPA series), Washington Sect. R&C 78, Entry 134, Folder 3, Box 274, RG 226, NA.

10.      Dallin, German Rule, pp. 505 и 635; см. также Fischer, op. cit., pp. 26, 137.

11.      Запись Хильгера о CROWCASS находится на стр. 168, Box 1719, RG 153, NA, Suitland, Md., копия которой находится в коллекции автора.

12.      Strik-Strikfeldt, op. cit., p. 238 (видели в лагере для военнопленных в Мангейме); и "Судебные процессы над военными преступниками", loc. cit., vol. XI, pp. 600-01, 17 апреля 1946 года (в США во время Нюрнбергского процесса).

ФБР, в ответ на несколько запросов автора в рамках FOIA, сообщило, что у него имеется по меньшей мере двенадцать досье, касающихся деятельности Хильгера в США, включая одно, признающее его роль информатора ФБР (в 1950 году), и второе, настолько секретное, что даже номер его дела остается засекреченным. Из фрагментарной информации, которую бюро рассекретило, наибольший интерес представляет протокол допроса Хильгера от 22 ноября и 8 декабря 1948 года, в котором кратко изложена его работа на немецкое правительство. Нет никаких указаний на то, что бюро выясняло роль Хильгера в Холокосте. Государственный департамент также рассекретил фрагментарную коллекцию документов, касающихся Хильгера, большинство из которых датируется концом 1970-х годов. Копии находятся в коллекции автора.

13.      Телеграммы, касающиеся транзита Хильгера в Соединенные Штаты в 1948 году, включают: Депеша из Берлина в Вашингтон с пометкой "Лично для Кеннана", 862.00/9-2548, 25 сентября 1948 года (совершенно секретно); депеша из Гейдельберга в Вашингтон с пометкой "Для Кеннана", 862.00/9-2748, 27 сентября 1948 года (совершенно секретно), что предполагает использование фальшивых документов; из Вашингтона в Гейдельберг, 862.00/9-2848, 28 сентября 1948 года (совершенно секретно); из Гейдельберга в Вашингтон, 862.00/9-3048, 30 сентября 1948 года (совершенно секретно).

По этому вопросу см. также досье INSCOM армии США на Хильгера, № XE-00-17-80 16A045, которое автор получил через запрос FOIA от Уголовного отдела Министерства юстиции США. Документ 46 в этом досье, "350.09: Передача засекреченных личных [неразборчиво]", 19 октября 1948 года (конфиденциальный), отмечает, что "в случае возникновения трудностей" во время поездки Хильгера в США следует обращаться в Государственный департамент к генералу Уолшу или Джорджу Кеннану. Документ 37 из того же досье ("Тема: Предварительное расследование, Хильгер, Густав, 25 июля 1951 года") указывает, что Хильгеру была выдана неиммиграционная виза № 324 в консульстве США в Мюнхене 6 октября 1948 года.

О подкомитете, специализировавшемся на фальшивых удостоверениях личности для эмигрантов из "Кровавого камня", о котором говорится в сноске, см. "Использование беженцев", SANACC 395/1, 25 мая 1948 г. (совершенно секретно), стр. 11-16, с цитатой из стр. 16.

14.      Интервью с Поппе, 26 октября 1984 года.

О роли Евразийского института в найме бывших нацистов, упомянутых в сноске, см. телеграмму "Для Оффи от Дэвиса", 27 мая 1948 года (секретно), 800.43 Евразийский институт/5-2748 секретный файл; "Из Тегерана Государственному секретарю, вниманию Джона Дэвиса", по поводу Улуса и Сунша, 27 июля 1948 года (секретно), 800.43 Евразийский институт/7-2748 секретный файл; "Государственный департамент - AMEMBASSY, Тегеран", относительно Сунша, 27 июля 1948 г. (секретно), 800.43 Евразийский институт/7-2748; "Для Дэвиса от Духера", относительно Улуса, 12 августа 1948 г. (секретно), 800.43 Евразийский институт/8-1248; "Государственный департамент - AMEMBASSY, Афины", с инициалами Кеннана, 12 октября 1948 г. (секретно), 800.43 Евразийский институт/10-1248; и т.д. Все в RG 59, NA.

15.      Об отношениях Хильгера с Боленом и Управлением национальных оценок см. Bohlen, op. cit, p. 292; и интервью Мейера. См. также Отчет Комиссии Чёрча, Книга IV, стр. 18-19 о первых днях существования Бюро национальных оценок и его роли.

16.      Переписка с Кеннаном, 12 августа 1982 года; см. также "Помощь нацистам не является необычной", Нью-Йорк таймс, 20 февраля 1983 года.

17.      Комментарий по поводу "стигмы": Интервью с Мейером, 30 декабря 1983 года; данные о "щедром гранте" см. в Hilger and Meyer, op. cit., pp. viii-ix. О роли Кеннана в получении Хильгером допуска к секретности можно узнать из досье Хильгера, хранящегося в архиве INSCOM армии США, № 84066.3224, также пронумерованном как досье INSCOM XE 001780 D 20A042 (секретное), Документ 15, 51-52. Ряд записей, уличающих Хильгера в преступлениях против человечности, фактически были представлены в качестве доказательств на судебных процессах по военным преступлениям в Нюрнберге, хотя нет никаких указаний на то, что они были рассмотрены до того, как Хильгеру был предоставлен допуск; см., например, нюрнбергские документы NG 2594 и NG 5026, отмеченные выше.

18.      О протесте Хилберга и инциденте 1962 года с Чарльзом Алленом см. Allen, op. cit. Смерть Хильгера: Письмо автору от Кристофа Бруммера, советника по прессе, посольство Федеративной Республики Германия, 4 сентября 1984 года.

19.      Поппе, указ. соч. стр. 163-64.

20.      Там же, стр. 165-66. Об иудео-татах см. также Rudolph Lowenthal, "The Judeo-Tats of the Caucasus," Historia Judaica, vol. XIV (1952), p. 61ff.

21.      Сохранившийся пример исследования Ванзее см. в Wannsee Institute, op. cit. О деятельности и штатном расписании института Ванзее, включая роль Поппе, см. документы рейхспрезидента СС и начальника немецкой полиции, loc. cit., Roll 456, Frame 2972093ff., где представлена переписка, пропуска, списки сотрудников и т.д. из института.

22.      Документы руководителя рейхсвера СС и начальника немецкой полиции, loc. cit., Roll 455, Frame 2971560ff. для документации о роли Ванзее в разграблении библиотек и книготорговцев; и Roll 457, Frame 2973523ff, для переписки Amt VI-G об использовании заключенных концентрационных лагерей для каторжных работ.

Комментарии Поппе: Интервью Поппе, 26 октября и 4 декабря 1984 года, и Поппе, указ. соч. стр. 170 и 174-75.

23.      Поппе, указ. соч. стр. 170 и 175-76.

24.      Меморандум Родеса в DDI Франкфурт, 22 мая 1947 года (совершенно секретно), копия в коллекции автора. О работе Поппе на британские и американские агентства: Poppe, op. cit., pp. 191, 193-96 и 197-98.

25.      Документы Госдепартамента, касающиеся иммиграции Поппе, можно найти в переписке: "Для [Кармел] Оффи от [Джона Патона] Дэвиса", 800.4016 DP/3-848, 8 марта 1948 года (секретно); "Для Оффи от Дэвиса", 893.00 Монгол/3-1848, 18 марта 1948 года (секретно); "Для [Джеймса] Риддлбергера от [Джорджа] Кеннана", 861.00/10-2248, 22 октября 1948 года (секретно - санированная); "Личное для Кеннана от Риддлбергера", 861.00/11-248, 2 ноября 1948 года (секретно - санированная); и "Личное для Риддлбергера от Кеннана", 800.4016 DP/5-449, 3 мая 1949 года (секретно), подписано также Робертом Джойсом, все в RG 59, NA. Санированная переписка была получена в рамках FOIA.

Об иммиграции Поппе также: интервью автора с Поппе, 26 октября и 4 декабря 1984 года; Дэвис, 28 ноября 1983 года; и Эврон Киркпатрик, 10 ноября 1983 года.

Личное дело Поппе в INSCOM армии США доступно по запросу FOIA и имеет номер 84107.3224. Переписку Министерства иностранных дел Великобритании по делу Поппе см. в British Foreign Office: Russia Correspondence 1946-1948, F. O. 371 (микрофильмированная коллекция британских документов), Scholarly Resources, Wilmington, Del., 1982, особенно 1946 File 911, Document 12867, p. 80ff., и 1946 File 3365, Document 9647, p. 22ff. Интересно отметить, что политический советник США в Германии Джеймс Риддлбергер, который сыграл роль в побеге Клауса Барби, был непосредственно вовлечен в организацию иммиграции Поппе в США. (Риддлбергер умер.) Роберт Джойс, который помогал американцам в организации транзита, также сыграл ключевую роль в иммиграции албанских эмигрантов, имевших опыт пособничества нацистам; см. примечание 34 к источнику ниже.

Рассказ об иммиграции Поппе в Соединенные Штаты, включая прямое признание того, что "американская разведка" спонсировала его переселение в нашу страну, содержится в документе Nazis and Axis Collaborators Were Used to Further U.S. Anti-Communist Objectives in Europe - Some Immigrated to the United States, report by the Comptroller General of the United States, U.S. General Accounting Office, June 28, 1985, p. 35. В этом отчете, подготовленном следователем GAO Джоном Типтоном, имевшим ограниченный доступ к документам ЦРУ, нет ни имени Поппе, ни названия разведывательного агентства, которое его спонсировало. Однако анонимный "субъект Е" в отчете Типтона, несомненно, Поппе, а агентство - ЦРУ. Это исследование далее цитируется как Отчет GAO 1985 года.

26.      Интервью Поппе, 26 октября 1984 года; см. также Поппе, указ. соч. стр. 199-200.

27.      Краткую официальную биографию Поппе см. в Directory of American Scholars, 1974 edition, p. 368, и в The Writers Directory, 1982-1984, p. 754, где рассказывается о литературных достижениях Поппе. Интервью с Поппе о его карьере на русском языке можно найти в Гуверовском институте Стэнфордского университета. См. также Arista Maria Cirtautas, "Nicholas Poppe, a Bibliography of Publications from 1924 to 1977," Parerga (Seattle, Wash.: University of Washington, Institute for Comparative and Foreign Area Studies, 1977), обширную библиографию работ Поппе, в которой, к сожалению, ничего не говорится о работе Поппе для СС, британских и американских спецслужб. Собственный рассказ Поппе приводится в Poppe, op. cit., p. 199ff.

28.      Показания Поппе об Оуэне Латтиморе см. в "Институте тихоокеанских отношений", Слушания в подкомитете по расследованию применения Закона о внутренней безопасности и других законов о внутренней безопасности, Сенат США, 82-й Конгресс, 12 февраля 1952 г., стр. 2691-2707, 2724-31, с цитируемыми отрывками на стр. 2725-26. Обзор дела Латтимора см. в Oshinsky, op. cit., p. 136ff., и Caute, op. cit., p. 317ff. См. также C. P. Trussell, "Senate Unit Calls Lattimore Agent of Red Conspiracy," New York Times, July 3, 1952, p. 1. Заявления Поппе о роли Латтимора в противодействии иммиграции Поппе см. в Poppe, op. cit., pp. 191, 197 и 214-16.

29.      Интервью с Поппе, 4 декабря 1984 года.

30.      Там же. По вопросам, рассмотренным в сноске, отчет GAO за 1985 год, стр. 35, и переписка уголовного отдела Министерства юстиции США по поводу запроса FOIA CRM-11132-F, 9 января 1986 года.

31.      "Сторонники Оси зачислены США на послевоенную роль", Нью-Йорк таймс, 20 июня 1982 года.

32.      Меморандум Джойса: "Robert Joyce to Walworth Barbour," 875.00/5-1249, May 12, 1949 (совершенно секретно), RG 59, NA. Справочную информацию о Роберте Джойсе можно найти в его некрологе, опубликованном в Washington Post 10 февраля 1984 года.

О характере сотрудничества албанцев см. отчет OSS R&A L38836, "Албания: Политические и внутренние условия", 10 июля 1944 г. (секретно), в котором частично говорится, что "Xhafer Deva, Rexhep Mitrovic и Midhat Frasheri сотрудничают с немцами.... В настоящее время принимаются антисемитские меры", RG 226, NA. См. также "Сторонники Оси зачислены США на послевоенную роль", loc. cit., и Hilberg, op. cit., pp. 451 и 451n.

33.      Комментарий Дости: "Сторонники Оси зачислены США на послевоенную роль", loc. cit. Об Ассамблее порабощенных европейских народов, финансируемой ЦРУ через радио "Свободная Европа": Price, op. cit., pp. CRS 9-10, а дальнейшую документацию см. в главе 1, примечание 9 к источнику. О роли Филби: Bruce Page et al., The Philby Conspiracy (New York: Signet, 1969), pp. 177-89, и Kim Philby, My Silent War (New York, Ballantine, 1983), pp. 155-65.

Глава десятая

1.      О происхождении РСЕ и РС см. Майкельсон, указ. соч. стр. 11-22, 59-75; Дэвид Уайз и Томас Росс, Невидимое правительство (Нью-Йорк: Vintage/Random House, 1964), стр. 326 и далее; Маркетти и Маркс, указ. соч. стр. 174-78; и Корд Мейер, Лицом к лицу с реальностью (Нью-Йорк: Harper & Row, 1980), стр. 110-38. О контролирующей роли ЦРУ в РСЕ и РС на протяжении всей холодной войны см. также Джон Крюдсон и Джозеф Трестер, "Всемирная пропагандистская сеть, созданная ЦРУ", Нью-Йорк таймс, 26 декабря 1977 г., стр. 1; "Defector Had Job Had Tied to CIA", Washington Post, September 15, 1966; "Help for Radio Free Europe", Washington Post, February 5, 1966; "CIA Cash Linked to Broadcasts", Washington Post, March 12, 1970; "Ban Sought on CIA Aid for Radio Free Europe", New York Times, January 24, 1971; Michael Getler, "CIA Runs Radio Free Europe, Ex-Employee Says in Prague", Washington Post, January 31, 1976.

2.      Mickelson, op. cit., pp. 14-17. Майкельсон называет источником первых 2 миллионов долларов из средств Национального комитета за свободную Европу (плюс печатные станки, пропагандистские шары и т.д.) OPC Фрэнка Виснера, который, в свою очередь, унаследовал это "гнездышко", по словам Майкельсона, от Группы специальных проектов (SPG), институционального зонтика для 10 миллионов долларов тайного американского финансирования, выделенных на манипуляции с выборами в Италии. Однако Майкельсон не обсуждает, откуда SPG получила свои средства. Подробнее об этом см. главу 7, примечание 20.

3.      Комментарий Carey см. в New York Herald Tribune, 29 января 1950 г., и Richard Boyer and Herbert Morais, Labor's Untold Story (New York: United Electrical Radio & Machine Workers of America Publishing Division, 1973), p. 362. О роли Кеннана в создании совета NCFE см. Mickelson, op. cit., pp. 14-15. О первых членах правления NCFE см. Прайс, указ. соч. с. CRS-7, и Национальный комитет за свободную Европу, Отчет президента за 1954 год (Нью-Йорк: Национальный комитет за свободную Европу, 1954). Наиболее полное изложение биографий и карьеры первых директоров NCFE на сегодняшний день можно найти в Collins, op. cit., p. 362ff. Микельсон предлагает полезную таблицу ключевых деятелей NCFE и Американского комитета освобождения на стр. 257 и далее.

О роли Ярроу, Грейса и Хайнца см. в статье "Генеральный контролер США, денежные средства, предоставленные правительством США радио "Свободная Европа" и радио "Свобода", отчет Главного бухгалтерского управления № 72-0501, (Вашингтон, округ Колумбия: Государственное управление печати, 1972) стр. 79-81 и 109.

4.      Майкельсон, указ. соч. стр. 18, 20.

5.      Джеймс Бернхем, Сдерживание или освобождение? (Нью-Йорк: John Day Co., 1953), стр. 188. Об отношениях Бернхема с OPC см. Smith, OSS, p. 367. Официальные, но "санированные" оценки финансирования см. также: Comptroller General of the United States, U.S. Government Monies Provided to Radio Free Europe and Radio Liberty, loc. cit.

6.      История различных корпоративных прикрытий, использовавшихся OPC и ЦРУ для сокрытия своей связи с РСЕ, РС и другими программами психологической войны, сложна.

Например, корпоративный родитель вещательного подразделения Управления в Восточной Европе назывался по-разному: Комитет за свободную Европу (1948-1949); Национальный комитет за свободную Европу (1949-1954); Комитет свободной Европы, Inc. (1954-1976); и, наконец, RFE/RL, Inc. (1976- ). Каждая из этих компаний имела вещательное подразделение под названием Радио Свободная Европа (примерно 1950- ).

Параллельные усилия ЦРУ, направленные на СССР, включали Американский институт по изучению СССР (1950); Институт по изучению истории и культуры Советского Союза (1950); Американский комитет за свободу народов СССР (1951); Американский комитет по освобождению народов России, Inc. (1951-1953); и Американский комитет по освобождению от большевизма, также часто известный как AMCOMLIB (1953-1956). Последний официально сменил название на Radio Liberation, Inc. к 1963 году, хотя переписка с 1956 по 1963 год показывает, что материнская компания в это время также вела бизнес как AMCOMLIB, Inc. Затем появился Комитет Радио Свобода (1963-1976). Радиовещательное подразделение этой организации было известно как Радиостанция Координационного центра антибольшевистской борьбы (1953); Радио Освобождение от большевизма (1953-1956); Радио Освобождение (1956-1963); и Радио Свобода (1963- ).

Организации Радио Свободная Европа и Радио Свобода окончательно объединились в RFE/RL, Inc. в 1976 году. Автор постарался максимально упростить ссылки в тексте на эти меняющиеся корпоративные структуры прикрытия для ясности.

О тайном финансировании ЦРУ образовательных и благотворительных фондов, упомянутых выше в тексте, см. в статье "Группы, направляющие и получающие помощь от ЦРУ", Ежеквартальный альманах Конгресса, 1967, с. 360-61; Отчет Комиссии Чёрча, книга VI, с. 263 и далее; Глория Эмерсон, "Культурная группа, которой когда-то помогало ЦРУ, выбрала помощника Фонда Форда своим директором", Нью-Йорк таймс, 2 октября 1967 г., с. 17; Ханс Дж. Моргентау, "Правительство нарушило целостность образовательного учреждения" и Ирвинг Луис Хоровиц, "Социальные ученые должны остерегаться коррупции, связанной с участием ЦРУ", оба в Young Hum Kim, ред., Центральное разведывательное управление: Проблемы секретности в демократии (Лексингтон, Массачусетс: D. C. Heath & Co., 1968).

Особый интерес в этом отношении представляет председательство Джорджа Кеннана в Фонде свободной России и, позднее, в Восточно-Европейском фонде - основных каналах передачи денег Фонда Форда утвержденным ученым, стремящимся определить американо-советские отношения во время холодной войны. Оба фонда уделяли особое внимание делам эмигрантов. Раннюю публикацию Фонда свободной России см. в Джордж Фишер, ред. О роли Кеннана см. также "Люди Фонда Форда", Fortune (декабрь 1951 г.), с. 117.

Обзор тайного финансирования ЦРУ средств массовой информации см. в статье Дэниела Шорра "Являются ли активы ЦРУ ответственностью прессы?", More (февраль 1978), стр. 18 и далее.

7.      О тайном финансировании США программ иностранных изгнанников см. в документе "Политика США в отношении дезертиров, беглецов и беженцев из коммунистических районов", NSC 5706 (секретно), 13 февраля 1957 г., стр. 6, санированная версия которого доступна в RG 273, NA, Вашингтон, округ Колумбия. Оценку в 100 миллионов долларов см. в документе "Деньги, предоставленные правительством США радиостанциям 'Свободная Европа' и 'Свобода'", loc. cit. Об использовании ЦРУ прикрытия РСЕ/РС для передачи средств комитетам по изгнанию см. Прайс, указ. соч. с. CRS-1 (о финансировании РСЕ ЦРУ) и с. CRS-10 (о финансировании РСЕ ACEN). См. также NCFE, Отчет президента за 1954 год, стр. 18-21, где удивительно откровенно рассказывается о работе отдела комитета по связям с изгнанниками с ACEN, Международным крестьянским союзом, Христианско-демократическим союзом Центральной Европы и другими.

8.      Исходный материал о финансировании ЦРУ эмигрантских программ см. в примечании 7, выше. О тайном финансировании ЦРУ крайне правого Парижского блока Антибольшевистского блока народов (АБН) см. A. Tchilingarian, "The American Committee and the Struggle Against Bolshevism," Armenian Review (March 1955), p. 3ff., и Crewdson and Treaster, op. cit., p. 37, о финансировании Управлением книги крайне правого лидера АБН Сюзанны Лабен. Хотя Лабен тесно сотрудничала с многочисленными откровенными нацистскими коллаборационистами и сочувствующими в руководстве АБН, нет никаких указаний на то, что она сотрудничала с нацистской Германией или симпатизировала ей. Более полное обсуждение доминирующей роли нацистских коллаборационистов в АБН а также их роли в более умеренных организациях, финансируемых ЦРУ, таких как ACEN и комитеты по изгнанию, см. в главах пятнадцать и семнадцать.

9.      В качестве примера политической полемики по поводу "левого" уклона некоторых эмигрантских ассоциаций, финансируемых РСЕ/РС, см. нападки Курта Глейзера на Совет свободной Чехословакии под заголовком "The 'Russia First' Boys in Radio Free Europe", National Review (февраль 1953 г.). Эта статья попала в документы Службы иммиграции и натурализации в виде "Меморандума для файла 56347/218" от 6 мая 1953 года, перепечатанного слово в слово неизвестным следователем отдела по борьбе с подрывной деятельностью в отношении иностранцев. Эта записка, в свою очередь, привела к серии сообщений о слежке и даже ордерам на арест чешских лидеров, поддерживавших Зенкла. См. секретное досье Службы иммиграции и натурализации на Совет за свободную Чехословакию, полученное автором через FOIA. О "либеральном" крене см. также Smith, OSS, p. 389, n. 63; Colby, op. cit.; и Kurt Glaser, "Psychological Warfare's Policy Feedback," Ukrainian Quarterly (Spring 1953), p. 110ff. Взгляд группы Дурчанского на режим Тисо см. в: Фердинанд Дурчанский, "The West Shut Its Eyes to Tiso's Warning," ABN-Correspondence, No. 5-6 (1953), p. 6.

10.      О Нижнянском и Чонке см. Милан Блатный, "Прокламаторы ложной свободы" (Братислава: Институт исследований журналистики, 1977), стр. 16 и 30. Цитата Кеннана: George F. Kennan, Memoirs 1950-1963 (Boston: Little, Brown, 1967), p. 96, далее цитируется как Kennan vol. II.

11.      О выборе названия для Американского комитета освобождения народов России см. Mickelson, op. cit., pp. 63-64 и 69. О происхождении "Радио Освобождение" в целом см. Joseph Whelan, Radio Liberty: A Study of Its Origins, Structure, Policy, Programming and Effectiveness (Washington, D.C.: Congressional Research Service, 1972); с обсуждением эволюции названия Американского комитета освобождения народов России на с. CRS-8ff. См. также William Henry Chamberlin, "éMigré Anti-Soviet Enterprises and Splits," Russian Review (April 1954), p. 91ff.

Об основании власовского Комитета Освобождения Народов России, или КОНР (Комитет освобождения народов России), см. Dallin, German Rule, pp. 628-36. Джордж Фишер сообщает, что название КОНР первоначально было выбрано самим Гиммлером.

12.      Более подробное исследование внутренних эмигрантских расколов и конфликтов до 1952 года см. в книге "Политика русской эмиграции" (Dvinov, Politics of the Russian Emigration, loc. cit., p. 285ff). Точку зрения украинских националистов на этот вопрос см. в статье "Судебное правосудие или политическая месть", Ukrainian Quarterly (Spring 1952), p. 101ff., где рассказывается об избиении лидера проамериканского Комитета освобождения Украины тремя молодыми националистами.

13.      Ханс-Эрих Фолькманн, "Основные политические тенденции среди русских эмигрантов в Германии после Второй мировой войны", пер. РСЕ/РС, Osteuropa (апрель 1965 г.), стр. 20. Экстремистская русская националистическая организация НТС сообщила о ряде подобных взрывов в тот же период, в которых она также обвиняла КГБ или его предшественников, МГБ и МВД. Об убийствах, похищениях и других актах насилия в отношении эмигрантов см. "Кампания МВД-МБГ против русских эмигрантов" (Франкфурт: издательство Посев, 1957), а также Центральное разведывательное управление, "Советское использование убийств и похищений", 17 февраля 1966 года, обзор FOIA 8/76, документ № 570-254 (получен через FOIA), который по содержанию настолько похож на публикацию "Посева", что можно предположить его производное авторство. Более двадцати лет "Посев" служил официальным издательством крайней русской националистической группы НТС, хотя сегодня он утверждает, что является независимой организацией. О признавшихся советских двойных агентах среди эмигрантов см., например, Константин Черезов, НТС, шпионская сеть разоблачена (Москва: Советский комитет по культурным связям с русским зарубежьем, н.д. [1963?]). Черезов был ведущим активистом НТС в Западной Европе, пока не перешел на сторону Советов.

14.      Mickelson, op. cit, p. 35, с цитатой из Пула на стр. 40-41.

15.      Paul Blackstock, Agents of Deceit (Chicago: Quadrangle Press, 1966), pp. 141-46, с оригинальной публикацией "Документа" в News from Behind the Iron Curtain, журнал NCFE (январь 1952).

16.      Блэксток, Агенты обмана, стр. 146.

17.      Телеканал CBS, стенограмма "60 минут" за 17 мая 1982 года, о Хазнерсе, Станкевиче.

О Трифе см. Джек Андерсон, "RFE's Bishop Interview Is Probed," Washington Post, 20 февраля 1980 года.

Глава одиннадцатая

1.      Интервью с Флетчером Праути, 12 апреля 1984 года. См. также Fletcher Prouty, The Secret Team (Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1973). О ключевой роли бригадного генерала Роберта Макклюра см. полковник Альфред Х. Пэддок, Специальная армия США (Вашингтон, округ Колумбия: Национальный университет обороны, 1982), стр. 17-20 и 44-51.

2.      Интервью с Праути, 12 апреля 1984 года. Архивные документы по этому вопросу см. в документе JIC 634/1, "Объединенный разведывательный комитет: Уязвимость вооруженных сил советского блока для партизанской войны", 8 сентября 1953 г. (совершенно секретно), который сейчас доступен на микрофильме через University Publications of America, Records of the Joint Chiefs of Staff, Part 2: The Soviet Union, Reel 7, Frame 0184ff., где подробно обсуждаются операции американских повстанцев внутри СССР в случае войны, включая убийства, заражение источников водоснабжения, разрушение коммуникаций и другие методы.

3.      "Тема: Оценка влияния на советские военные усилия в результате стратегического воздушного наступления", 1 июня 1949 г. (совершенно секретно), Box 9, Tab 67-OSD, Hot Files, RG 319, NA, Washington, D.C., рассекречено по запросу автора. По этому вопросу см. также "Директор журнала директору P&O, тема: JCS 1920/1", 1 марта 1949 года, P&O 350 06 TS через 381 FLR TS, 1949 Hot File, RG 319, NA, Washington, D.C.

О подразделениях "Службы труда" см. раздел "Службы труда и промышленная полиция в Европейском командовании 1945-1950" (Карлсруэ, Германия: Исторический отдел EUCOM, 1952), стр. 112-15 и хронологию на стр. 236-46. Это исследование ранее было засекречено, но теперь рассекречено и доступно в Национальном архиве и Центре военной истории, оба в Вашингтоне, округ Колумбия.

Данные в сноске относительно использования СССР подразделений "Службы труда" см. в Центральном разведывательном управлении, "Меморандум для г-на Джона Д. Хикерсона, Государственный департамент", 19 ноября 1947 г. (секретный), 861.20262/11-1947 RG 59, NA, Washington, D.C. Об использовании нацистами групп Службы труда см. Дмитришин, "Нацисты и добровольческая дивизия СС 'Галичина'," Американское славянское и восточноевропейское обозрение (февраль 1956), стр. 2-3, и К. Л. Лундин, "Нацификация балтийских немецких меньшинств," Журнал по делам Центральной Европы (апрель 1947), стр. 25. См. также Л. Поляков, "Ватикан и 'еврейский вопрос'", Комментарий (ноябрь 1950 г.), с. 442, для информации о геноцидной деятельности банд немецкой службы труда во время Холокоста в Польше.

О секретности спецназа, обсуждаемой в тексте и сноске, см. Paddock, op cit., p. 194, n.84, и p. 196ff., n. 13, 14, 17 и 26. См. также Newsweek от 21 января 1952 года). Пэддок также предлагает отличное обсуждение межведомственного соперничества по поводу спецназа на стр. 131-42. Однако он не уточняет роль спецназа в планировании ядерной войны, возможно, из-за сохраняющихся ограничений безопасности. О межведомственном соперничестве: Colonel Charles M. Simpson, Inside the Green Berets: The First Thirty Years (Novato, Calif.: Presidio, 1983), pp. 17, 21, 48 и 53; также интервью с Праути, 12 апреля 1984 года. О преемственности довоенных программ психологической войны с послеядерными партизанскими операциями см. "Комментарии к предложению о создании группы партизанской войны, Приложение 'В'", стр. 2-4 (совершенно секретно), Hot Files, RG 319, NA, санированная версия в коллекции автора, и NSC 20, loc. cit.

США против Таливалдиса Карклинса, Окружной суд США в Центральной Калифорнии, гражданский иск CV 81 0460 LTL; и Министерство юстиции США, Управление специальных расследований, op cit., p. 44. Об эмигрантах-националистах и отделах "Службы труда" см. также показания Эдварда О'Коннора и полковника Филипа Корсо (в отставке), дело "США против Людаса Кайриса", окружной суд Северного Иллинойса, гражданский иск 80-C-4032, и послесудебную записку ответчика по тому же делу. Кайрис служил во время войны в Люблинском отряде СС и в качестве охранника СС в лагере принудительного труда Треблинка. В 1947 году он вступил в финансируемое армией США литовское подразделение трудовой службы, и именно через этот канал он попал в Соединенные Штаты. "Армия доставила Кайриса и 18-20 человек из его подразделения [службы труда] в Штутгарт", - говорится в защитной записке Кайриса. "Их поставили во главе длинной очереди, ожидавшей встречи с консулом [США], и после всего лишь двух-трех минут оформления он дал присягу", а вскоре после этого посадили на транспорт, отправляющий его в Соединенные Штаты. Лагерь принудительного труда Треблинка, где служил Кайрис, не следует путать с более известным центром уничтожения Треблинка, который находился неподалеку. Тысячи еврейских заключенных были убиты эсэсовцами в лагере принудительного труда; сотни тысяч были убиты в центре уничтожения.

О Зегнерсе см. "Aplilciba 1941 y 20 Augusta", "Aplilciba 18 Dec. 1941" и "RIGAER E-G der Sicherheitspolizei den 7 Okt. 1942 Nr.1098", копии в коллекции автора, которые документируют роль Зегнерса в латвийской полиции безопасности в Риге.

6.      Американский полковник, цитируемый в тексте, беседовал с автором при условии, что он не будет назван.

7.      Запись переписки Басби см. в "Item 1, 2 February 1951" и "Item 1, 27 April 1951", European Command Labor Services Division Classified Decimal File, 1950-51 (secret), сейчас в RG 338, NA, Suitland, Md.; и Labor Service History, p. 151.

8.      История службы труда, с. 117 (о подавлении беспорядков); с. 181-82 (о вооружении и обучении); с. 198 (о подготовке к химической войне). О численности подразделений см. Ежегодный отчет EUCOM за 1954 год (секретный), RG 338, NA, Suitland, Md., pp. 85-88, 95-98. О секретности миссии см. раздел "Тема: Письмо генералу Эдди от К. В. фон Шлибена, майора, 31 октября 1950 г." (закрытое), RG 338 Decimal Files, NA, Suitland, Md.

9.      Об албанском подразделении см. Ежегодный описательный отчет EUCOM, отдел службы труда, 1950 г., Засекреченный десятичный файл отдела службы труда Европейского командования, 1950-51 (секретный), стр. 22, RG 338, NA, Suitland, Md.

10.      "Geheimorganisation des Bundes Deutscher Jugend in Hessen Ausgehoben", Frankfurter Allgemeine Zeitung, 9 октября 1952 года; "Oberbundesanwalt Fordert BDJ-Akten", Frankfurter Rundeschau, 14 октября 1952 года, стр. 1; "Предполагаемая тайная организация: партизанская подготовка в Германии", Times of London, 9 октября 1952 года.

11.      "'Партизаны' в Германии: свалка оружия в Оденвальде", Times of London, 11 октября 1952 года; "Немец говорит, что США установили диверсантов", "Нью-Йорк таймс", 9 октября 1952 года; "Еще больше немцев сорвали американский план саботажа", "Нью-Йорк таймс", 12 октября 1952 года.

12.      "Немецкие диверсанты предают доверие США", "Нью-Йорк таймс", 10 октября 1952 года.

13.      "Немецкий социалист опасается подрывной деятельности", "Нью-Йорк таймс", 14 октября 1952 года.

14.      Интервью с Томасом Брейденом, 12 сентября 1984 года; Мейер, указ. соч.

15.      Отдельная комиссия [Комиссия Чёрча] по изучению правительственных операций в отношении разведывательной деятельности, Сенат США, 94-й Конгресс, Предполагаемые планы покушений с участием иностранных лидеров: промежуточный отчет (Washington, D.C.: Government Printing Office, 1975).

16.      Отдел военной разведки, "История отдела военной разведки, 7 декабря 1941 - 1 сентября 1945", Рукописи ACMH, 1946, стр. 307-08, Рукописи ACMH (секретные), RG 319, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

17.      Полковник Р. У. Портер генерал-майору Р. К. Линдсею и др., "Исследование психологической войны для руководства в стратегическом планировании", с приложением, 11 марта 1948 г. (совершенно секретно), P&O 091.42 TS (Раздел I, кейсы 1-7), Hot Files, RG 319, NA, Washington, D.C. По этому вопросу см. также JIC 634/1, Reel 7, frame 0184ff., особенно параграф 5c, "Командование охранными подразделениями МВД". "Командование охранными подразделениями МВД чрезвычайно централизовано", - говорится в рекомендации JIC. "Поэтому штабы [МВД] будут выгодными целями. Чем выше должностное лицо МВД, которое может быть устранено, тем больше потеря контроля над безопасностью и тем больше запугивание других должностных лиц".

Интригующее исследование "преимуществ" систематических убийств политических противников Америки см. в книге "Нетрадиционная война - избирательное убийство как инструмент национальной политики" капитана Джона Т. Старка (Air University, Maxwell Air Force Base, Alabama: Command and Staff College Special Study, n.d. [1962?]), только для служебного пользования.

18.      Переписка Виснера с иммиграционной службой, 1951 г., воспроизведено в John Loftus, The Belarus Secret (New York: Knopf, 1982), pp. 102-03.

19.      Отчет Комиссии Чёрча, книга IV, стр. 132н.

20.      Интервью с Праути, 12 апреля 1984 года. Информацию о "медицинских экспериментах", о которых говорится в сноске, см. в John Marks, The Search for the Manchurian Candidate (New York: Times Books, 1979), pp. 22-29. О роли ЦРУ в заговорах с целью убийства иностранных лидеров см. Отчет Комиссии Чёрча, промежуточный отчет, 20 ноября 1975 года, и Отчет Комиссии Чёрча, книга IV, с. 121 и далее.

21.      Меморандум Джона С. Гатри для секретаря, Секция контроля безопасности, JIG, "Тема: Присвоение кодового слова", 8 декабря 1947 года (совершенно секретно), (для Хагберри) и 21 ноября 1947 года (для Литии), оба в 1946-1948 Decimal File, P&O 311.5 TS (Section II), 1948, RG 319, NA, Washington, D.C.

22.      Марис Какарс и Бартон Осборн, "Операция Огайо", WIN (18 сентября 1975 г.). См. также Miles Copeland, Without Cloak or Dagger (New York: Simon & Schuster, 1974), p. 241, в которой бывший оперативник ЦРУ Коупленд хвалит "бесцеремонное обращение со случайными предателями" со стороны неустановленной эмигрантской группы на зарплате OPC как желательный контраст с тем, что "допускалось в самой OPC". Комментарии армии по поводу пропавших документов, упомянутых в тексте: переписка автора с Национальным архивом и армией США по поводу Хагберри, Литии и Расти, 1984 год.

В последнее время ЦРУ обходит возражения против своей роли в убийстве политических оппонентов, определяя понятие "убийство" настолько узко, что в большинстве случаев оно не имеет смысла. Хотя использование ЦРУ убийств запрещено президентским указом, в 1985 году стало известно о Руководстве по психологической войне, подготовленном ЦРУ для антикоммунистических никарагуанских повстанцев, в котором Управление предписывает своим солдатам-клиентам использовать "избирательное применение насилия" для "нейтрализации" никарагуанских чиновников, таких как местные и региональные лидеры, врачи, судьи и полицейские. Руководство ЦРУ также предлагает нанимать профессиональных преступников для выполнения "выборочных заданий" против местных чиновников никарагуанского правительства и сочувствующих им лиц и выступает за убийство других сторонников антикоммунистов с целью создания "мучеников". Когда в Конгрессе США состоялись слушания по этому вопросу, бывший руководитель тайных операций ЦРУ в Латинской Америке Дьюи Кларидж дал показания, что эти убийства не были "убийствами" и поэтому не запрещены президентским указом. По словам Клариджа, "эти события не являются убийствами, потому что, насколько мы понимаем, убийствами являются только убийства глав государств". Национальный совет преподавателей английского языка (США) присудил в 1985 году премию "Doublespeak" как Клариджу, так и самому ЦРУ в качестве "надлежащей формы признания" за "неправильное использование публичного языка" Управлением; см. National Council of Teachers of English, Quarterly Review of Doublespeak (January 1986), p. 2.

23.      Интервью с Франклином Линдсеем, 25 января 1985 года.

24.      Отчет Комиссии Чёрча, книга IV, с. 128 и далее.

Данные о советском использовании убийств, о которых говорится в сноске, см. например, ЦРУ, "Soviet Use of Assassination and Kidnapping", loc. cit, "16 антикоммунистических лидеров умерли смертью Бандеры", Корреспонденция АБН, н.д. (1962?); Николай Хохлов и Милтон Леман "Я бы не стал убивать за Советы", Saturday Evening Post (20 и 27 ноября, 4 и 11 декабря 1954 г.); и особенно Кампания МВД-МГБ против русских эмигрантов, loc. cit.

25.      Биографические материалы о Пэше: Интервью Бориса Пэша, февраль 1985 г.; и Пэш, указ. соч. о роли во Второй мировой войне и фотографиях. О роли в деле Оппенгеймера см. Джеймс Рестон, "Dr. Oppenheimer Is Barred from Security Clearance, Though 'Loyal,' 'Discreet,'" New York Times, June 2, 1954, p. 1ff.

26.      Документальное подтверждение роли Пэша в "Кровавом камне" см. в SANACC 395, документ 8 (SANA 6024: Назначение комитета), 15 апреля 1948 года (секретно). Об убийстве как задании, предусмотренном для "Кровавого камня", см. документ Объединенного комитета стратегических планов, JSPC 862/3, loc. cit.

27.      Отчет Комиссии Чёрча, книга IV, стр. 129. По данным ЦРУ, Пэш был прикомандирован к Управлению с 3 марта 1949 года по 3 января 1952 года и работал с ЦРУ в нескольких операциях после этой даты; см. там же, с. 128.

28.      Интервью с Пэшем, февраль 1985 года.

29.      SANACC 395 Документ 8 (SANA 6024: Назначение комитета), 15 апреля 1948 г. (секретно), и Отчет Комиссии Чёрча, Книга IV, с. 128 и далее.

30.      Отчет Комиссии Чёрча, Книга IV, с. 129 и далее.

31.      Там же, стр. 130.

32.      Документ Пентагона: JSPC 862/2, loc. cit., Appendix "C", pp. 27, 35. Пэш: SANACC 395 Документ 8 (SANA 6024: Назначение комитета), 15 апреля 1948 года, и Отчет Комиссии Чёрча, Книга IV, стр. 130. Роль албанцев: см. главу девятую, примечания к источникам с 31 по 33. Убийство двойных агентов: Cakars and Osborn, op. cit.; Copeland, op. cit, p. 241, с процитированным комментарием инспектора ОЗК в Отчете Комиссии Чёрча, Книга IV, p. 312.

33.      Корсон, указ. соч. с. 361.

Глава двенадцатая

1.      Кэрролл, указ. соч. стр. 80 и 85.

2.      Там же.

3.      Даллин, Германское правление, стр. 680.

4.      Интервью с Розицке, 16 января 1985 года.

5.      Интервью с Линдси, 25 января 1985 года.

6.      Советские репортажи см. например, В. Штыркуль, Оборотни СС (Львов: Издательство "Каменяр", 1982), Юрий Мельничук, Порода Иуды (Киев: Издательство "Днепр", 1978); Николай Горленко, Фальшивые патриоты (Одесса: Издательство "Маяк", 1983); Александр Василенко, "Клеймо преступников", Украинские новости, № 20 (1986).

7.      О западных репортажах см. например, United Committee of the Ukrainian-American Organizations of New York, The Ukrainian Insurgent Army in Fight for Freedom (New York: Dnipro Publishing, 1954), далее цитируется как Ukrainian Insurgent Army; Edward M. O'Connor, "A New Look at Nationalism," Ukrainian Quarterly, vol. XII, no. 4 (1957); Верховный совет освобождения Украины, "Политика освобождения", 4 ноября 1953 года; Николай Лебедь, УПА, Украинская повстанческая армия (Уйдання пресовохо биура УГВР, 1946); и, на более тщательном и научном уровне, Армстронг, op. cit. Киевское "Dnipro Publishers" (примечание 6 выше) не связано, очевидно, с нью-йоркским "Dnipro Publishing", которое выпустило текст Украинской повстанческой армии, упомянутый в этом примечании.

8.      Dallin, German Rule, p. 107ff.; Wilhelm Canaris, "Kriegstagebuchaufzeichnung über die Konferenz im Führerzug in Ilnau am 12.9.1939," Nuremberg document No. 3047-PS, NA, Washington, D.C., и Kahn, op. cit, p. 453. Исторические обзоры украинского национализма см. в Philip Friedman, "Ukrainian-Jewish Relations During the Nazi Occupation," YIVO Annual of Jewish Social Science, vol. XII, p. 259ff.; Alexander Motyl, The Turn to the Right: The Ideological Origins and Development of Ukrainian Nationalism (Boulder, Colo.: East European Monographs, Columbia University Press, 1980); St. J. Paprocki, "Political Organizations of the Ukrainian Exiles After the Second World War," Eastern Quarterly, vol. V, nos. 1-2 (January 1952); John S. Kark, "The Ukraine and Its Supreme Liberation Council," master's thesis, University of Maryland, 1955; и Armstrong, op. cit. Об антисемитизме см. Friedman, op. cit.; Dallin, German Rule, p. 119, n. 2; Malcolm MacPherson, The Blood of His Servants (New York: Times Books, 1984); и Hermann Raschhofer, Политическое убийство: правовая основа дел Оберландера и Сташинского (Тюбинген: Фриц Шлихтенмайер, н.д. [1963?]). Рашхофер, немецкий правый, защищает бывшего офицера СС Теодора Оберландера на том основании, что украинские националистические экстремисты, а не немцы, несли главную ответственность за антисемитские бесчинства в первые месяцы немецкой оккупации Львова. Исследование Рашхофера, возможно, является наиболее сложной защитой нацистского геноцида в Украине, доступной на английском языке. Единственным источником этой необычной книги в Соединенных Штатах, насколько известно автору, являются книжные магазины Общества Джона Берча.

9.      Dallin, German Rule p. 119ff. Об убийстве Перацкого и последующей карьере Лебедя и Бандеры см. в статье Николая Лебедя, досье INSCOM армии США № C 804 3982, полученное автором через FOIA. Обратите внимание, в частности, на "Меморандум для ответственного офицера, тема: Микола Лебедь", 30 сентября 1948 г. (секретно), 7970-я группа контрразведывательного корпуса, регион IV; "Отчет о личности, тема: ЛЕБЕДЬ, Микола", специальный агент Корпуса контрразведки Рэндольф Кэрролл, 29 декабря 1947 года; и "Личная карточка, ЛЕБЕДЬ, Микола", меморандум Ref. D 82270, 22 июля 1948 года (документ 08).

10.      Владимир Стахив - Адольфу Гитлеру, 23 июня 1941 года, регистрационный номер рейхсканцелярии RK 9380A, вещественное доказательство правительства США, дело "США против Богдана Козива", окружной суд Южной Флориды и 11-й окружной апелляционный суд США, док. номер 79-6640-CIV-JCP, копия в коллекции автора.

О финансировании и вооружении ОУН см. Dallin, German Rule, pp. 115ff.; 621-27.

11.      Dallin, German Rule, pp. 115ff., 621-27. О самопризнании националистическими источниками вербовки среди спонсируемых нацистами военизированных групп см. в Lev Shankowsky, "Ten Years of UPA Struggle," in Ukrainian Insurgent Army, p. 26. В изложении Шанковского утверждается, что УПА "действовала в больших масштабах против нацистской Германии", и эта позиция в лучшем случае является односторонним изложением фактов. Эта книга обычно рассматривается как "официальная" история УПА украинскими националистами в США, и в нем не обсуждается роль организации в антисемитских погромах и пронацистской деятельности.

12.      Даллин, Германское правление, стр. 625, 645-46, 654.

13.      Об операции "Зонненблюме" см. Отто Скорцени, "Сводный отчет о допросах № 4", loc. cit, pp. 38-39. См. также "Отчет об общей ситуации № 2, 15 июля - 1 сентября 1945 года", Миссия Управления стратегических служб по Германии (совершенно секретно), стр. 5, где приводятся подробности, взятые из допроса заключенного Бруно А. К. Николла.

14.      Украинская повстанческая армия, стр. 40.

15.      Репортер Village Voice Джо Конасон, работая независимо от автора, опубликовал обширное разоблачение дела Лебедя, включая рассказ Косаковского, когда эта книга находилась в стадии подготовки. См. Джо Конасон, "Поймать нациста", Village Voice (11 февраля 1986 г.), с. 1. Ответ на эти обвинения от Верховного совета освобождения Украины, с которым связан Лебедь, см. в "Заявлении иностранного представительства Верховного совета освобождения Украины", Америка (3 марта 1986 г.), стр. 2 и далее. Также интервью Николая Лебедя, 9 октября и 10 декабря 1985 года. Авторитетный рассказ о зверствах в гестаповской школе Закопане под Краковом см. в Urteil vom 15 August 1968 in der Strafsache gegen Wilhelm Karl Johannes Rosenbaum, Landgericht Hamburg Schwurgericht (50) 21/67 (решение по делу о военных преступлениях Вильгельма Розенбаума), p. 22ff.

16.      Николай Лебедь, досье INSCOM № C 804 3982. Ст. Я. Папроцкий, указ. соч. цитирует Лебедя как начальника службы безопасности ОУН и "человека, который дергал за ниточки внутри партии [ОУН]" (с. 44). Ярослав Билинский также отмечает Лебедя как "выдающегося организатора и начальника службы безопасности ОУН"; см. Yaroslav Bilinsky, Вторая советская республика: Украина после Второй мировой войны (Нью-Брансуик, штат Нью-Джерси: Издательство Ратгерского университета, 1964), с. 122.

17.      Отчет [немецкой] группы армейской полевой полиции № 1, 7 июля 1941 года, опубликован в Raschhofer, op. cit., p. 41ff.

18.      О событиях во Львове см. Leon W. Wells, The Death Brigade (The Janowska Road) (New York: Holocaust Library and Schocken Books, 1978), и Philip Friedman, Дороги к уничтожению: Эссе о Холокосте: уничтожение евреев Львова 1941-1944 (Иерусалим: Яд Вашем, 1979). См. также MacPherson, op. cit., p. 101ff. Согласно захваченным записям СС, более поздняя чистка евреев во Львове (одна из нескольких) принесла "20 952 килограмма золотых обручальных колец... 35 вагонов мехов... 11,73 килограмма золотых зубов и вставок" и длинный список других предметов, каждый из которых был послушно подсчитан и передан в "специальный штаб Рейнхарда" в СС. См. Международный военный трибунал, Судебные процессы над главными военными преступниками в Международном военном трибунале (Нюрнберг, Германия: 1947), т. 3, с. 532. См. также Н. М. Гельбер, Энциклопедия еврейской диаспоры, том 1, Львов, (Иерусалим: n.p., 1956), на иврите.

Рассказ Лебедя, приведенный в сноске, основан на интервью Николая Лебедя, 10 декабря 1985 года, и переписке Лебедя с автором, 1 марта 1985 года. Рассказ военнослужащего армии США см. в досье Николая Лебедя INSCOM no. C 804 3982.

19.      Николай Лебедь, досье INSCOM № C 804 3982. Примечание, в частности, "Меморандум для офицера-распорядителя, тема: Микола Лебедь"; "Отчет о личности, тема: Лебедь, Николай"; и "Карта личности, Лебедь, Николай". Второе досье INSCOM на Лебедя, № D-201967 24B2190, включает копии послевоенных обращений Лебедя к госсекретарю США Джорджу Маршаллу и полную копию собственного отчета Лебедя об УПА во время войны, который, к сожалению, в настоящее время доступен только на украинском языке. См. Лебедь, указ. соч.

20.      Николай Лебедь, досье INSCOM № C 804 3982, "Личная карточка, Лебедь, Николай".

21.      Интервью с Лебедем, 10 декабря 1985 года.

22.      Николай Лебедь, досье INSCOM № C 804 3982, "Выписка из п. 2, MOIC подрегион МАРБУРГ, файл III-M-1928 Тема: Формирование украинского правительства в изгнании", 7 июля 1948 года (секретно); Документ 43 в досье Лебедя.

23.      Закон о Центральном разведывательном управлении от 1949 года, раздел 7 [50 USC 403h]. О жизни Лебедя в Германии см. досье на Лебедя в INSCOM.

24.      Переписка с автором: Иммиграционная служба, 5 июня 1984 года, и Генеральная прокуратура, 25 июня и 31 декабря 1984 года. Об отказе в удовлетворении запроса Конгресса - интервью автора с бывшим конгрессменом Элизабет Хольцман, 7 июня 1983 года. В июне 1985 года ЦРУ опубликовало небольшую группу сильно зацензуренных документов, касающихся Закона о 100 лицах, в ответ на запрос автора. В них вскользь признается, что ЦРУ и иммиграционная служба "сотрудничали по взаимным проблемам в течение многих лет" и что полномочия по спонсированию иностранцев для иммиграции "100 человек" были делегированы директором ЦРУ заместителю директора Маршаллу Картеру в 1962 году. Авторский запрос F84-0414.

25.      Отчет GAO за 1985 год. Николай Лебедь - анонимный "субъект D", о котором идет речь в данном исследовании.

26.      Комиссия по перемещенным лицам США, Список организаций, считающихся нежелательными для США в соответствии с PL 774 (Франкфурт: Штаб-квартира перемещенных лиц США, н.д.) (секретно), стр. 29-30.

27.      О процедурах и передаче информации, касающейся Лебедя, см. отчет GAO за 1985 год, стр. 34. Также интервью с Лебедем, 9 октября и 10 декабря 1985 года. Об архивах см. досье INSCOM № ZF010016.

28.      Newsweek (19 марта 1951 года), и Николай Лебедь, "Украинская повстанческая армия", речь в Йельском политическом союзе, 13 февраля 1951 года, в Vital Speeches of the Day, April 1, 1951, p. 370ff.

29.      Отчет GAO за 1985 год, стр. 34.

30.      "ШАНДРУК, генерал Пол", отчет Корпуса контрразведки Region III, 14 мая 1951 года, в досье INSCOM 148204 25 B/679 (секретно), документы 042-045. О военной карьере Шандрука см. также Заключительный отчет о допросах: польско-украинский военный штаб, Центр допросов Седьмой армии США, 28 августа 1945 года (конфиденциально), ящик 721A, запись 179, MIS-Y Enemy POW Interrogation Files, RG 165, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

31.      По состоянию на 1959 год Шандрук жил в Трентоне, штат Нью-Джерси. См. Павел Шандрук, "Оружие доблести", перевод Романа Олесницкого (Нью-Йорк: Robert Speller & Sons, 1959), стр. xxxiv. Армия США была хорошо осведомлена о том, что Шандрук солгал в своем заявлении на получение американской визы; см. "Меморандум для майора Абрахама, Визовый отдел" от капитана Чарльза Хогланда, 29 июня 1950 года (конфиденциально), в котором говорится следующее: "Дело субъекта, похоже, указывает на то, что Сзындрук [стандартная транслитерация имени Шандрук] предоставил ложную информацию в связи с его заявлением на визу... [и] представляется, что Корпус контрразведки может подвергнуться критике, если станет общеизвестно, что Сзындруку было разрешено эмигрировать в Соединенные Штаты, несмотря на его эсэсовскую предисторию.... Например, советская пропагандистская линия может быть направлена на то, чтобы США, скажем, укрыли от правосудия 'известного нацистского пособника'" (документы 049-050 в досье INSCOM на Шандрука). Тем не менее, Шандрук въехал в Соединенные Штаты и остался там без проблем.

32.      О регистрах украинцев, готовых сражаться в партизанских операциях, см. JCS 1844/144, "Civil Affairs and Military Government Plan in Support of the Joint Outline Emergency War Plan for a War Beginning 1 July 1952" (совершенно секретно), доступный на микрофильме через University Publications of America title Records of the Joint Chiefs of Staff, Part 2: The Soviet Union, Reel 7, Frame 1078ff.; см. особенно оригинал документа, p. 1308. См. также Powers, op. cit., p. 52.

33.      Разведывательно-исследовательский отчет, "Характер и масштабы недовольства и антисоветской деятельности на Украине", 17 марта 1948 года (секретно), стр. 12-13. Этот отчет доступен на микрофильме через A Guide to OSS/State Department Intelligence and Research Reports, и его основную коллекцию микрофильмов, опубликованную University Publications of America, в Reel VIII, Item 7.

34.      Что касается запасов взрывчатки ЦРУ, упомянутых в тексте, большая часть документации ЦРУ, касающейся его диверсионных и партизанских операций в Восточной Европе, остается засекреченной. Недавние поправки к Закону о свободе информации позволяют предположить, что эти документы вполне могут остаться похороненными навсегда - или, что более вероятно, выборочно попадут в руки сочувствующих ученых - несмотря на их очевидную значимость для современных американских политических дебатов по поводу американо-советских отношений. Приведенные здесь цитаты взяты из документов штаба армии: P&O 040 CIA 1949-1950, переписка от 27 декабря 1949 года и 4, 12 и 19 января 1950 года (совершенно секретно), RG 319, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

35.      Розицке, указ. соч. стр. 169. Интервью с Линдси, 25 января 1985 года; интервью с Розицке, 16 января 1985 года.

36.      Армейские оценки численности советских партизан см. в совершенно секретном десятичном файле 370.64 1951-1954 годов, начальник специальной военной службы армии бригадный генерал Роберт Макклюр, "Memorandum to Asst. Chiefs of Staff G-3, subject: Штабные исследования"; 12 июня 1951 года, ящик 15, RG 319, NA, Вашингтон, округ Колумбия, и Paddock, op cit., p. 125.

37.      Интервью с Линдси, 25 января 1985 года.

38.      О воздушных забросках агентов см. ООН, Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, одиннадцатая сессия, Приложения, том II, 12 ноября 1956 года - 8 марта 1957 года, Нью-Йорк, пункт 70 повестки дня (далее цитируется как "Пункт 70 дебатов ООН"), стр. 1-14; William J. Jorden, "Soviet Assails U.S., Produces 4 'Spies," New York Times, February 7, 1957, p. 1; Rositzke, op. cit., pp. 18-38, 168-74; интервью с Розицке, 16 января 1985 года; Mosley, op. cit, p. 289 (комментарии Говарда Романа), pp. 325, 346, 374 (комментарии Ричарда Бисселла), p. 495 (комментарии Кима Филби); Philby, op. cit., p. 164; Dvinov, Politics of the Russian Emigration, pp. 188-89; Ohletz interrogation, loc. cit; Cookridge, op. cit.., pp. 237-64; Powers, op. cit., pp. 46ff. and 404; и Thomas Bell Smith, The Essential CIA (self-published [?], n.d. [1976?]), доступный в Библиотеке Конгресса по адресу JK468.I6554.

39.      "Пункт 70 дебатов ООН", с. 3. См. также Jorden, op. cit.

Глава тринадцатая

1.      Бенно В. Варон, "Друзья нацистов в Риме", Midstream (апрель 1984), Чарльз Аллен, "Ватикан и нацисты", Reform Judaism (весна-лето 1983), и Гитта Серени, Into That Darkness (Нью-Йорк: Vintage, 1983). См. в частности: Винсент Ла Виста, "Нелегальные эмиграционные движения в Италии и через Италию", 15 мая 1947 года (совершенно секретно), FW 800.0128/5-1547, RG 59, NA, Washington, D.C., далее цитируется как Ла Виста. Чарльзу Аллену принадлежит заслуга в том, что он первым обнаружил документы "Ла Висты". Личности прелатов, которые, как сообщалось, были вовлечены в нелегальную эмиграцию, в некоторых случаях включая контрабанду нацистов, указаны в Приложении "А" к "Ла Висте". Приложение "Б" было написано специальным агентом Корпуса контрразведки армии США Лео Дж. Пагмоттой в декабре 1946 года в связи с операцией "Круг", расследованием массового побега заключенных из лагеря для военнопленных Римини к северу от Рима. По сообщениям, заключенные бежали из Европы при содействии Ватикана. Дополнительную документацию по этим событиям можно найти в деле № 4111, отдел Корпуса контрразведки в Риме, пятая зона: "Операция 'Круг': расследование нелегальных эмиграционных движений", 26 декабря 1946 года (секретно). Также интервью Иво Омерканина, 9 января 1986 года. См. также Томас Элой Мартинес, "Перон и нацистские военные преступники", доклад коллоквиума Международного научного центра имени Вудро Вильсона, Вашингтон, округ Колумбия, 26 апреля 1984 года, стр. 2.

2.      Официальное подтверждение роли ЦРУ в РСЕ, РС и ACEN см. в Price, op. cit.

Заметки о выдающихся деятелях Интермариума см. в документе 55 "Выдающиеся члены Интермариума" и документах 49-51 "Меморандум для ответственного офицера, тема: Интермариум", Ференц Вайда, досье Службы разведки армии США № XE232094I9C003: Интермариум", 23 июня 1947 года (секретно). О роли видных деятелей Интермариума для Христианско-демократического союза Центральной Европы (ХДС/ЦЕ) см. в книге "Свобода, предпосылка прочного мира" (Нью-Йорк: ХДС/ЦЕ, 1957), с. 121 и далее, и Чарльз Р. Дечерт, "Христианско-демократический интернационал", Orbis (весна 1967), с. 106 и далее. Об отношениях ХДС/ЦЕ с Комитетом свободной Европы см. в NCFE, Отчет президента, особенно за 1953 и 1954 годы, главы под названием "Отдел по связям с эмигрантами". См. также Зигмунт Нагорский, "Освободительные движения в изгнании", Журнал по делам Центральной Европы (июль 1950 г.), стр. 139-40. Также интервью с Чарльзом Дечертом, 16 апреля 1984 года.

3.      О роли клерикально-фашистских партий в Холокосте см. Левин, указ. соч. с. 507-17 (об усташах в Хорватии) и 527-47 (о Словакии). Ешаяху Елинек "Штурмовики в Словакии: Родобрана и гвардия Глинки," Journal of Contemporary History, vol. 6, no. 3 (1971), p. 97ff., является хорошим обзором истории словацких клерикально-фашистских войск, включая их сложные внутриполитические распри; см. особенно pp. 97-98, 103-04 и 111ff. о католической идеологии и роли гвардии Глинки в Холокосте. О послевоенном признании правительством США сотрудничества с Глинкой см. в: Комиссия по перемещенным лицам США, указ. соч. стр. 6. О возобновлении убийств евреев в Словакии см. Левин, указ. соч. и Давидович, указ. соч. с. 509-17 и 527-30.

Текст и комментарий к документу вишистов 1941 года, касающемуся позиции Ватикана по отношению к евреям, о которой говорится в сноске, см. в L. Poliakov, "The Vatican and the Jewish Question," tr. Rosa Mencher, Commentary (November 1950), pp. 444-45. Во время написания статьи Поляков был научным руководителем Центра современной еврейской документации в Париже.

Полезные резюме примеров усилий Ватикана в интересах европейского еврейства см. у Полякова, op. cit., pp. 440-43, и у А. Родса, Ватикан в эпоху диктаторов (London: Hodder & Stoughton, 1973). См. также Александр Рамати, Ассизское подполье (Нью-Йорк: Stein & Day, 1978).

4.      Бенно В. Варон, "Друзья нацистов в Риме", Мидстрим (апрель 1984), с. 13.

5.      Ла Виста, Приложение А.

6.      Там же, стр. 2, 10.

7.      Заметки о личностях Интермариума см. в VAJDA, Ferenc, INSCOM dossier no. XE232094I9C003, документы 45, 49-51.

О спасении украинской дивизии Ваффен СС, о котором говорится в сноске, см. Шандрук, указ. соч. стр. 290-96, с перепиской архиепископа Бучко, воспроизведенной на стр. 295-96. Также основано на интервью автора с бывшим секретарем Бучко Вацилом Ленчиком, 30 июля 1984 года. О деятельности украинской дивизии СС см. Штейн, указ. соч. с. 185-88. О наборе в украинскую дивизию охранников концлагерей и айнзатцкоманды см. с. 258-64. См. также Бэзил Дмитришин, "Нацисты и добровольческая дивизия СС 'Галичина'", Американское славянское и восточноевропейское обозрение, том 15 (февраль 1956 г.), стр. 1-10, и "Польско-украинский военный штаб", Окончательный отчет о допросе, Ref. No. SAIC/FIR/34, 28 августа 1945 г. (конфиденциально), Enemy POW Interrogation File, Box 721, RG 165, NA, Washington, D.C.

Об архиепископе Иване Бучко (иногда пишется Buczko) см. досье INSCOM армии США № XE232094I9C003, документ 55, касающийся роли Бучко в Интермариуме и как "лидера британского [украинского] движения сопротивления". Записка Ла Висты о Бучко находится в документе Ла Виста, Приложение А, и включает адрес агентства по оказанию помощи беженцам в Риме. Яркая статья Вальтера Душника "Архиепископ Бучко - пастырь украинских беженцев", Ukrainian Quarterly (Spring 1975), pp. 32-43, написанная вскоре после смерти Бучко, является наиболее полным обзором его жизни, доступным на английском языке в настоящее время; см. стр. 41, где Душник рассказывает о роли Бучко в прекращении операции "Килхол". См. также Armstrong, op. cit., pp. 60-61.

8.      Ференц Вайда, досье INSCOM № XE232094I9C003, документы 49-51, "Меморандум для ответственного офицера, тема: Интермариум", 23 июня 1947 года (секретно).

9.      О программе Интермариума см. статьи "Идеологическая основа Конфедерации Центрально-Восточной Европы" и Густав Цельмин, "От идеи Интермариума к ее реализации", обе в Бюллетене Интермариума (Рим), № 5 (январь 1947 г.); цитата о сокрушительных советских вооруженных силах взята из последней статьи. Карту желаемых территорий см. в Miedzymorze (Рим: 1946). Примеры репрессий против этой группы в Восточной Европе см. в статье "Политические устремления эмигрантов и их реакция на родине", Бюллетень Интермариума, № 9 (1948), стр. 9-10.

Собственные публикации Интермариума немногочисленны, но те, что имеются, остаются богатым источником информации о личностях и политике движения. Досье ФБР № 65-38136, серии 117 и 132, полученное через FOIA, содержит копии "Бюллетеня Интермариума", № 4 (декабрь 1945 г.) и № 5 (январь 1947 г.) на французском и английском языках, а также копию "Хартии свободного Интермариума" (1945 г.) и фрагментарную санированную переписку ФБР, касающуюся организации. В Нью-Йоркской публичной библиотеке хранится коллекция ранних бюллетеней Интермариума на французском языке. В Библиотеке Конгресса США хранятся №№ 4-12 и 14-16.

Внутренние свидетельства в файлах INSCOM Вайды и Драгоновича указывают на то, что определенная группа разведывательных отчетов, касающихся Интермариума, была подготовлена Корпусом контрразведки армии США в Вене и Риме. INSCOM, к сожалению, утверждает, что не может найти этот материал. Отчет Государственного департамента об эволюции этой организации включает доклад 800.43 "Интернационал свободы/7-1548", 15 июля 1948 года, из Франкфурта, RG 59, NA, Вашингтон, округ Колумбия. Отчеты УСС, по-видимому, ограничивались докладом 3145 "Центрально-европейский федеративный клуб", RG 226, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

10.      Ференц Вайда, досье INSCOM № XE232094I9C003, документы 49-51, "Меморандум для ответственного офицера, тема: Интермариум". Инцидент, о котором идет речь в этом месте текста, касается побега Оливара Виртшологи-Рупрехта, соратника Вайды.

11.      О деле Вайды, включая его роль в мародерстве и других преступлениях, там же. Цитируемое справочное письмо Гоуэна находится по адресу: "From: HQ Dept of the Army from Dir Intelligence Div, to: EUCOM", 11 февраля 1948 г. (конфиденциально), на документе 36; об инциденте в Кастель-Гандольфо см. в "Резюме информации: VAJTA, Ferenc", 9 сентября 1947 г. (секретно), документы 42-43. См. также Государственный департамент США, "Тема: Вайда, Ференц", 111.20A/3-3048 (секретно) и "Тема: комментарии к биографическим данным", 111.20A/3-3048 (секретно) и "Тема: Ференц Вайда", 111.20A/4-1048 (с приложениями на французском языке, написанными Вайдой), (секретно), все датированы 1948 годом и находятся в RG 59, NA, Вашингтон, округ Колумбия. См. также телеграмму Государственного департамента из Будапешта государственному секретарю (без десятичного номера файла; получена через FOIA) от 10 января 1948 года (секретная), в которой говорится о Ференце Вайде и длинном меморандуме Ричарда Уилфорда касательно Интермариума под названием "Последние события, связанные с созданием в Мадриде антикоммунистического "Восточноевропейского центра", 20 декабря 1947 года (секретная).

Последний документ включает в себя подробное эссе Вайды под названием "История групп изгнания" в качестве приложения, которое особенно полезно при обсуждении политических пристрастий основных деятелей Интермариума. Исследование Уилфорда позволяет предположить, что Вайда, возможно, замышлял возглавить отколовшееся движение внутри Интермариума и ехал в США в надежде получить существенную американскую помощь для своей группы. Современное освещение дела Вайды см. в статьях "Ференц Ватя [так в оригинале] арестован", Нью-Йорк таймс, 10 января 1948 г., с. 6, и "План заслушать консула по делу Вайты [так в оригинале]", Нью-Йорк таймс, 12 января 1948 г., с. 4.

"Nagy Calls Vatja [так в оригинале] Nazi," New York Times, January 16, 1948, p. 4. Цитату Гоуэна, касающуюся Пирсона, см. в документе Гоуэна "Краткий отчет о расследовании: VAJTA, Ferenc", 22 марта 1948 года (совершенно секретно) в досье Vajda INSCOM, документы 9-13, с процитированной частью в документе 13.

ФБР недавно обнародовало подвергшуюся жесткой цензуре группу документов, касающихся пребывания Вайды в США. Они включают в себя копии значительного количества современных газетных публикаций и служебных записок, жалующихся на то, что Министерство юстиции обвиняется в средствах массовой информации во въезде нацистов в США, в то время как на самом деле "ответственность за [это] явно лежит на других правительственных департаментах или агентствах" (служебная записка Лэдда директору ФБР от 11 февраля 1948 года, секретно). Среди более интересных документов бюро - копия газетной колонки Спенсера Ирвина, в которой отмечается, что Вайда "утверждал, что его привезло сюда военное министерство и будет консультироваться с ним, чтобы сформулировать план. Это утверждение, - продолжает Ирвин, - потребует самого тщательного расследования". В действительности, однако, все дело было быстро закрыто после короткого и в значительной степени секретного расследования Конгресса. См. Спенсер Ирвин, "За иностранными новостями", Cleveland Plain Dealer, 4 января 1948 года.

20 июля 1950 года венгерское правительство попыталось добиться экстрадиции Вайды за военные преступления, но получило отказ на том основании, что он больше не находится под стражей в США. См. документы Государственного департамента 211.6415, Vajtha [так в оригинале], Ferenc/7-2050, с приложениями, полученные автором через FOIA.

13.      О расследовании Конгресса: "Inquiry Finds Vajta [так в оригинале] Lacked Passport," New York Times, January 15, 1948, p. 11. Об убежище Вайды в Андском колледже см. рассекреченные документы Госдепартамента: "Меморандум для файлов по Ференцу Вайта, 3/27/56" с приложенной корреспонденцией от Вайды (конфиденциально), 911 6221/4-1756, RG 59, NA, Вашингтон, О.К. Также интервью с Алланом Райаном, 9 мая 1984 года.

О роли Адольфа Берле как проводника средств Управления см. Джим Шахтер, "Adolf Berle, Late Professor of Law, a Founder of 50's CIA Drug Test Front," Columbia [University] Daily Spectator, October 31, 1977, p. 1.

14.      Роль Густава Целминса в Интермариуме установлена Ференцем Вайдой, досье INSCOM № XE23209419C003, документ 55, и в статье Густава Целминса "От идеи Интермариума к ее реализации", Бюллетень Интермариума (Рим), № 5 (январь 1947 года). О последующей преподавательской деятельности и высылке из Соединенных Штатов см. Исследование ЦРУ по Восточному фронту, Приложение Е: "Страны Балтии", стр. 3, где приводятся данные о фашистском прошлом Целминса, его въезде в Соединенные Штаты, работе в Сиракузах и конечном бегстве в Мексику. О роли "Перконкруста" в осуществлении геноцида см. список организаций, считающихся нежелательными для Соединенных Штатов в соответствии с PL 774, loc. cit. p. 19.

15.      О штатном расписании ACEN см. Ассамблея порабощенных европейских народов, op. cit., p. 177ff.; обратите внимание на роли Альфреда Берзиньша (стр. 183) и Болеслава Майковскиса (стр. 186). Заявления правительства США о роли этих лиц в военное время см. в CROWCASS, Wanted List No. 14, loc. cit. (о Берзиньше); Office of Special Investigations, op. cit. , pp. 34-35 (о Майковскисе).

16.      Ассамблея порабощенных европейских народов, указ. соч. с. 132, 139, 170-171, 180 и 187 (о Дости); с. 153, 183, 187 и 189 (о Берзиньше).

17.      Интервью с Иво Омрканином, 9 января 1986 года. О роли Крунослава Драгоновича в Интермариуме см. Ференц Вайда, досье INSCOM № XE23209419C003, дело № 5080, "Тема: Интермариум", 23 июня 1947 года (секретно), документ № 50. О роли Драгоновича в военное время см. в книге "Мученичество сербов" (Сербская православная епархия, н.д. [1943?]), стр. 274. О роли Драгоновича в организации путей побега хорватских фашистских усташей, см. Крунослав Драгонович, досье INSCOM XE 207018, специальный агент Корпуса контрразведки Роберт К. Мадд, "Резюме информации: Отец Крунослав Драганович [так в оригинале]", 12 февраля 1947 года (секретно), документы №№ 311-313. См. также отчет Мадда от 5 сентября 1947 года (секретный), где приводится список беглецов-усташей, находившихся под опекой Драгоновича в 1947 году, документы №№ 307-310. Организация Драгоновича, Институт святого Иеронима в Риме, также упоминается в "Ла Виста", Приложение А, как канал нелегальной иммиграции. Более подробную информацию об участии усташей в Интермариуме см. также "Деятельность хорватов в эммиграции [так в оригинале]", отчет № R-3-50, 3 января 1950 г., источник: ODDI Hq USFA (Rear) (секретно), в котором отмечается, что "некоторые высокопоставленные деятели усташей в Австрии, совместно с ... католической церковью, якобы пытаются создать 'Интермариум' или 'Междунайские государства', которые будут состоять из всех католических наций Юго-Восточной Европы" - получено из INSCOM армии США через Закон о свободе информации. О бегстве усташей см. 860H.20235/7-2347, 23 июля 1947 года (секретно), с приложениями, RG 59, NA, Washington, D.C. Также представляет интерес обмен дипломатическими нотами между Дж. Грэмом Парсонсом (посольство США, Рим) и Уолтером Даулингом (отдел ЕЕ, штаб-квартира Госдепартамента) от 22 мая 1947 года и 26 июля 1947 года относительно побега Анте Павелича, переодетого в рясу священника. О побеге Павелича и Артуковича см. Ryan, Barbie Report, pp. 136n.-37n., и Howard Blum, Wanted: The Search for Nazis in America (Greenwich, Conn.: Fawcett, 1977), pp. 187-88.

18.      Райан, Отчет Барби, стр. 135 и далее.

19.      Цитаты Лайона и роль Лайона и Кроуфорда см. в документах агента Корпуса контрразведки Пола Лайона "Крысиная тропа от Австрии до Южной Америки", 12 июля 1948 года (совершенно секретно), и Пола Лайона "История итальянской крысиной тропы", 10 апреля 1950 года (совершенно секретно), полученных через FOIA от INSCOM армии США, Форт-Мид, штат Мэриленд. Версия Министерства юстиции: Райан, Отчет Барби, стр. 135 и далее.

20.      Специальный агент Корпуса контрразведки Роберт К. Мадд, указ. соч. См. также отчет Мадда от 5 сентября 1947 года (секретный), где приводится список беглецов-усташей, находившихся под опекой Драгоновича в 1947 году, документы №№ 307-310. Оба документа находятся в досье Драгоновича, INSCOM Dossier XE 207018.

21.      Ryan, Barbie Report, p. 28ff. О Барби см. также Magnus Linklater, Isabel Hilton, and Neal Ascherson, The Nazi Legacy (New York: Holt, Rinehart & Winston, 1984); Murphy, op. cit.; Tom Bower, Klaus Barbie (New York: Pantheon, 1984).

22.      Клаус Барби Специальный отчет о допросе 62 (CI-SIR/62), 15 апреля 1948 года (секретно), воспроизведено в Ryan, Barbie Exhibits, Tab 27.

23.      Подполковник Эллингтон Голден командиру 970-го отряда Корпуса контрразведки, "Тема: Клаус Барби", 11 декабря 1947 года (совершенно секретно); и Э. Дабрингхаус, "Ежемесячный отчет агентов", 15 сентября 1948 года (совершенно секретно), воспроизведено в Ryan, Barbie Exhibits, Tabs 18 and 31.

24.      Расс Белант, "Профессор обсуждает связи США с послевоенными нацистами", (Государственный университет Уэйна) The South End (14 февраля 1983 г.). Интервью с Эрхардом Дабрингхаусом, январь 1986 года.

25.      Ryan, Barbie Report, p. 69n. О деле Рени Харди см. Linklater et al., op. cit. pp. 77-96 passim.

26.      Там же, стр. 78.

27.      Там же, стр. 150-54. См. также Джордж Нигой, "Меморандум для протокола, тема: Избавление от отставного информатора разведки", 27 марта 1951 года (совершенно секретно), воспроизведено в Ryan, Barbie Exhibits, Tab 104.

28.      Konrad Adenauer, Memoirs 1945-1953, tr. Beate Ruhm von Oppen (Chicago: Henry Regnery Co., 1966), p. 445, цитируется в Tom Bower, Blind Eye to Murder (London: Paladin-Grenada, 1983), p. 421, далее цитируется как Bower, Blind Eye. Рассказы об амнистии Макклоя с разных точек зрения см. в Bower, Blind Eye, pp. 411ff., и Benjamin Ferencz, Less Than Slaves (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1979), p. 72ff. О рассмотрении США возможности ядерного нападения во время Корейской войны см. в Gregg Herken, The Winning Weapon (New York: Vintage, 1982), pp. 332-335.

29.      Bower, Blind Eye, p. 415.

30.      Управление по связям с общественностью Верховного комиссара США в Германии, "Ландсберг: Документальный отчет", Информационный бюллетень (15 февраля 1950 г.), с. 1 и далее.

31.      Там же.

32.      Bower, Blind Eye, p. 418. См. также Джозеф Боркин, Преступление и наказание И. Г. Фарбен (Нью-Йорк: Свободная пресса, 1978).

33.      Ryan, Quiet Neighbors, pp. 280-84. См. также следующую переписку, полученную через FOIA для документальной справки: Представитель Питер Родино - генеральному контролеру, 17 февраля 1983 года; Аллан Райан - Джозефу Муру (ФБР), 18 февраля 1983 года; и директор GAO Уильям Андерсон - директору ФБР Уильяму Вебстеру, 2 марта 1983 года. Санированная версия досье Барби в ФБР, доступная через FOIA, включает аналогичную внутреннюю переписку Минюста по этому расследованию; см. файл ФБР № 105-221892 на Клауса Барби.

34.      Райан, Отчет Барби, стр. 212.

35.      Лайон, "История итальянской крысиной тропы", loc. cit.

36.      Лайон, "Крысиная тропа от Австрии до Южной Америки", loc. cit.

37.      Лайон, "История итальянской крысиной тропы", loc. cit.

38.      Ryan, Barbie Report, p. 158, и интервью Аллана Райана, 9 мая 1984 года.

39.      Лайон, "История итальянской крысиной тропы", loc. cit. Имя Бишопа было удалено из версии этого документа, опубликованной Министерством юстиции; см. Ryan, Barbie Exhibits, Tab 94.

40.      Bishop and Crayfield, op. cit., p. 7. О работе Бишопа в Бухаресте см. Brown, op. cit., pp. 679-81. О разведывательной работе Бишопа см. также "Американское военное подразделение в Бухаресте" (секретно), История безопасности Средиземноморского театра военных действий, папка 195b, ящик 39, запись 99, RG 226, документы УСС, НА, Вашингтон, округ Колумбия; основано также на интервью Серафима Бута, 18 апреля 1985 года. Рассказ самого Бишопа об освобождении Румынии можно найти в книге "Я видел, как красные вкусили свободу", Collier's (25 декабря 1948 г.). О дальнейшей работе Бишопа на американскую разведку в тексте Collier's не упоминается. Национальный центр учета кадров сообщает, что, согласно его записям, Бишоп умер 28 ноября 1958 года.

41.      Лайон, "История итальянской крысиной тропы", loc. cit.

42.      Джон М. Хоббинс, "Меморандум для протокола, тема: Избавление от информатора, методы эмиграции 430-го отряда Корпуса контрразведки", н.д. (совершенно секретно), воспроизведено в Ryan, Barbie Exhibits, Tab. 96, с цитатой на стр. 7-8. Об отрицании Департаментом юстиции участия ЦРУ, упомянутом выше в тексте, см. Ryan, Barbie Report, p. 145n.

43.      Передача Неагоя в ЦРУ: Райан, Доклад Барби, стр. 145н. Драгонович и американская разведка: Драгонович, досье INSCOM XE 207018, "Оперативный рабочий лист, 20 октября 60-го года, тема: Крунослав Стефано Драгонович" (конфиденциально), документ 127.

44.      Линклейтер и др., указ. соч. стр. 195-96. О процессе по делу о контрабанде валюты см. документы 038-043 из досье Корпуса контрразведки на Драгоновича. О связи с Бонифачичем см. Бонифачич и Михнович, op. cit., p. 293ff.

45.      Натаниэль Шеппард, "Арест девяти подозреваемых в терроре приносит нелегкое спокойствие американцам хорватского происхождения", Нью-Йорк таймс, 23 июля 1981 г., стр. 8; Арнольд Любаш, "10 хорватов предстали перед судом по обвинению в рэкете", Нью-Йорк таймс, 21 февраля 1982 г., стр. 6; "Шесть хорватов осуждены в Нью-Йорке за заговоры против соотечественников", Вашингтон пост, 16 мая 1982 г., стр. 12; "6 хорватских националистов приговорены судьей к длительным срокам тюремного заключения", Нью-Йорк таймс, 4 июля 1982 г., стр. 13; Арнольд Любаш, "Применение закона о рэкете запрещено в деле против хорватских террористов", Нью-Йорк таймс, 27 января 1983 г., стр. 5. Хорватские террористы также были очень активны в Австралии и, как сообщается, были вовлечены в запутанный скандал, связанный с негласным спонсорством со стороны Австралийской секретной разведывательной организации (ASIO); см. "Австралийская полиция проводит рейд на секретную службу", Вашингтон стар, 16 марта 1973 г., и Джоан Кокседж, "Раз, два, три - усташи мы!", Унитарианская мемориальная церковь мира Мельбурна (Австралия), брошюра № 1, 1972 год.

Глава четырнадцатая

1.      Практически вся документация Совета национальной безопасности, касающаяся NSC 86, NSCID 13 и NSCID 14, остается засекреченной. Однако краткое рассекреченное обсуждение статуса и общей программы этих решений можно найти в National Security Council, Status of Projects Report, 18 и 30 января 1950 года (стр. 2); 13 марта 1950 года (стр. 1); 2 октября 1950 года (стр. 4); 16 октября 1950 года (стр. 14); 23 октября 1950 года (стр. 14-15); 20 ноября 1950 года (стр. 15-16); 26 февраля 1951 года (стр. 14); 26 марта 1951 года (стр. 11-12); 2 апреля 1951 года (стр. 9-10); 23 апреля 1951 года (стр. 1); 28 июля 1952 года (стр. 3); 11 августа 1952 года (стр. 1). Небольшая коллекция сильно санированной переписки и служебных записок, касающихся СНБ 86, была обнародована после запроса автора в рамках FOIA. Из этой группы, в частности, см. "Меморандум для Специального комитета по СНБ 86, тема: Политика США в отношении перебежчиков", 8 февраля 1951 года (совершенно секретно), с приложениями, и Фрэнсис Стивенс, "В нынешней мировой борьбе за власть ... [название и дата удалены, 1950 год?]", документ 10205 (секретно), файл СНБ 86, RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия, в которых, хотя и в значительной степени подвергнутых цензуре, изложены основные цели и тактика программы перебежчиков. Стивенс утверждает, что возвращение генерала Власова и его старших офицеров в СССР по окончании Второй мировой войны было ошибкой. Предоставление убежища ветеранам РОА было предпринято позже, "сначала тайно, а в последнее время более открыто", - пишет он. См. также Совет национальной безопасности, Политика правительства Соединенных Штатов Америки в отношении национальной безопасности, том III, 1950 (совершенно секретно), стр. 148, и том IV, 1951 (совершенно секретно), стр. 40-41, RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия. Дополнительная документация находится в Совете национальной безопасности, Запись действий от 19 января 1950 года (№ 274); 3 марта 1950 года (№ 281); 12 октября 1950 года (№ 364); 18 апреля 1951 года (№ 462); и Действия № 662-663 (все совершенно секретно), в настоящее время в RG 273, НА, Вашингтон, О.К. См. также NSC 5706, loc. cit. О программе беглецов, которая была основным компонентом работы США с перебежчиками в этот период, см. Edward W. Lawrence, "The Escapee Program," Information Bulletin, Office of the U.S. High Commissioner for Germany (March 1952), p. 6ff. См. также Джеймс П. О'Доннелл, "Они рассказывают нам секреты Сталина", Saturday Evening Post (3 мая 1952 г.), с. 32 и далее.

2.      NSC 5706, loc. cit. О Международном комитете спасения см. John M. Crewdson, "Group Led by CIA Board Nominee Reportedly Got $15,000 from Agency," New York Times, February 20, 1976, и Комиссия по перемещенным лицам США, История перемещенных лиц: Заключительный отчет Комиссии США по перемещенным лицам (Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1952 г.), стр. 270, 285-86, 289 и 292-93 о IRC, Национальной католической благотворительной конференции, Фонде Толстого, Latvian Relief, Inc, United Lithuanian Relief Fund of America и других бенефициарах государственной помощи США для беженцев. См. также отчет президента NCFE за 1953 (стр. 18 и далее) и 1954 (стр. 18-24) годы о помощи группам, финансируемым в основном NCFE.

3.      Комментарий Солтонстолла и ответ Маккоуна см. в Wise and Ross, op. cit., p. 130n. Об использовании средств ЦРУ для лоббирования интересов Конгресса, упомянутых выше по тексту, см. Прайс, указ. соч. с. CRS-10, а также документы, опубликованные в рамках дела №. 8404249, 25 сентября 1986 года, loc. cit.

О показаниях в Конгрессе и лоббистской деятельности руководителей ACEN см. Палата представителей, Международный коммунизм (Washington, D.C.: Government Printing Office, 1956); Специальный комитет по расследованию инкорпорации стран Балтии в состав СССР, Палата представителей США, Слушания (Washington, D.C.: Government Printing Office, 1953); см. также Национальный комитет за свободную Европу, Отчет президента, 1953, стр. 18 и далее, и 1954 год, стр. 18 и далее. Обсуждение роли восточноевропейских эмигрантских ассоциаций в лоббировании интересов Конгресса см. в статье "Следственный комитет Керстена Палаты представителей встречается в Мюнхене", ABN Correspondence (май-сентябрь 1954 г.), с. 1; "Литовский американский совет", Lituanus (июль 1955 г.), с. 23, о лоббировании против договора о геноциде и в пользу создания следственных комитетов Конгресса; и В. С. Вардис, "Расследования Конгресса в отношении коммунистов за рубежом", Литуанус (февраль 1956 г.), о расследовании Катыни, поправке Керстена, создании программы "Escapee Program", роли в выборах в Конгресс; и Матиас, указ. соч., p. 975ff.

Особенно ценным источником является 600-страничное досье Государственного департамента США на ACEN, опубликованное в соответствии с FOIA. Оно включает переписку между государством и ACEN, а также ряд отчетов и других материалов, касающихся лоббирования ACEN на Капитолийском холме и в органах исполнительной власти, которые недоступны в других источниках. В качестве примера лоббирования ACEN см. переписку ACEN с сенатором Джоном Ф. Кеннеди, 3 марта 1958 года (благодарность за прием делегации ACEN); обращение ACEN к Кеннеди с просьбой об одобрении и поддержке, 17 марта 1958 года; телеграмма Кеннеди о поддержке, 24 апреля 1958 года; письмо ACEN Кеннеди, 1 июля 1960 года; ответ, 13 июля 1960 года; в коллекции Джона Ф. Кеннеди до президентства, законодательные файлы, ящик 687, Библиотека Джона Ф. Кеннеди, Бостон, Массачусетс.

4.      О "тысячах ветеранов Ваффен СС и других пособников нацистов" см. Ryan, Quiet Neighbors, pp. 26-27. О политической роли этих людей в рамках более широкой восточноевропейской иммиграции см. подробное обсуждение, которое следует в тексте и примечаниях к источникам.

5.      Отчет GAO за 1985 год; см. также Ральф Блюменталь, "Расследование показало, что двум военным преступникам была оказана официальная помощь в том, чтобы попасть в США", Нью-Йорк таймс, 29 июня 1985 года; Томас О'Тул, "Секрет под маленьким кладбищем", Вашингтон пост, 23 мая 1982 года; Чарльз Аллен, Нацистские военные преступники в Америке: Факты... Действия (Олбани, штат Нью-Йорк: Charles Allen Productions, Inc., 1981).

О желании ЦРУ иметь тысячи информаторов и проводить тайные операции см. "Пояснительную справочную информацию для руководства консульскими работниками при выполнении раздела 2, подраздела (d) Закона о перемещенных лицах", 24 февраля 1950 г. (конфиденциально), AG 383.7 1948-1949-1950, RG 407, NA, Washington, D.C. Эти записи Госдепартамента содержатся в файлах офиса генерального адъютанта армии.

6.      Там же.

7.      Там же.

Совет за свободную Чехословакию хвастался получением таких "незаполненных" виз в своей публикации "В поисках пристанища" (Вашингтон, округ Колумбия: Совет за свободную Чехословакию, 1950). О политическом использовании этих виз см. также Kurt Glaser, "Psychological Warfare's Policy Feedback," Ukrainian Quarterly (Spring 1953), p. 175. Глейзер утверждает, что визы слишком свободно выдавались более либеральным группам среди эмигрантов из Восточной Европы, таким как Совет за свободную Чехословакию, что привело к якобы "мягкой" линии в отношении СССР среди аналитиков американской разведки в 1953 году. Данные о финансировании ЦРУ эмигрантских групп, упомянутых в тексте, см. в примечании 2 выше.

8.      NSC 5706, loc. cit., p. 2 (пункт 5), 6 (пункты 16, 17), 9 (пункт 26), 13 и далее, и 23 (координация ЦРУ дел перебежчиков).

9.      Данные о финансировании см. в NSC 5706, loc. cit.; "Отчет Координационного совета по операциям о политике США в отношении дезертиров, беглецов и беженцев из коммунистических регионов" от 9 июля 1958 г., 21 января и 15 июля 1959 г. и 14 сентября 1960 г., файл Policy Papers Совета национальной безопасности, RG 273, NA, Washington, D. C.; Комиссия по перемещенным лицам США, указ. соч.C; Комиссия США по перемещенным лицам, указ. соч.; и Генеральный контролер США, Денежные средства, предоставленные правительством США Радио Свободная Европа и Радио Свобода, указ. соч.

В двух словах, комитет СНБ, ответственный за авторизацию и координацию тайных операций ЦРУ (в администрации Эйзенхауэра он назывался Координационным советом по операциям), был наделен ответственностью за надзор как над тайными, так и "открытыми" фондами помощи беженцам, направляемыми через ЦРУ, Администрацию международного сотрудничества, программы Министерства сельского хозяйства по избыточному продовольствию и др., и за координацию этих фондов. Эти средства затем передавались частным агентствам по оказанию помощи беженцам, которым правительство отдавало предпочтение за их возможности "способствовать достижению целей национальной безопасности США как на территориях, где доминируют коммунисты, так и в свободном мире" (NSC 5706, стр. 2). Многие аспекты этой масштабной программы остаются секретными и по сей день. Тем не менее, имеющиеся документы ясно показывают, что, во-первых, сбор разведданных и цели национальной безопасности были главным основанием правительства для финансирования программ помощи беженцам из советского блока, и, во-вторых, что программы помощи беженцам были неотъемлемой частью более широкой стратегии тайных действий правительства США в 1950-х годах.

10.      NSC 5706, стр. 2, 13.

11.      О послевоенной роли Ванаги в лагерях для перемещенных лиц см. книгу "Daugavas Vanagi Biletens" (ноябрь 1955 г.), доступную в Нью-Йоркской публичной библиотеке. Об участии латышских ополченцев в погромах и массовых убийствах см. Хилберг, указ. соч. стр. 204-205 и 254, а также Гилберт, Холокост, стр. 155-57 и 388. Об их бегстве в Германию в конце войны - Dallin, German Rule, p. 621n. Версию самих Ванаги об их роли в СС и нацистском сотрудничестве в Латвии см. в Daugavas Vanagi Biletens (ноябрь 1951, январь 1953, февраль 1953, март 1953 и апрель 1953).

12.      Daugavas Vanagi Biletens (ноябрь 1955 года). См. также L. R. Wynar, Encyclopedie Directory of Ethnic Organizations in the United States (Littleton, Colo.: Libraries, Inc., 1975).

13.      Об IRC см. Комиссию по перемещенным лицам США, указ. соч. стр. 285-86 и 293. См. также NCFE, Отчет президента, 1953, с. 22, и 1954, с. 18 и далее. Документацию, касающуюся использования РСЕ для финансирования лидеров изгнания, см. в переписке, опубликованной в рамках дела № 8404249 FDIA Государственного департамента, loc. cit.

14.      О Хазнерсе см. Министерство юстиции США, Управление специальных расследований, указ. соч. стр. 25, а также стенограмму программы "60 минут" телекомпании CBS от 17 мая 1982 года, стр. 8-9, в которой рассказывается о роли Хазнерса в военное время и об успешной защите Хазнерса от попытки Министерства юстиции США депортировать его. В своей автобиографии Хазнерс воспроизводит награду Железного креста, подписанную Адольфом Гитлером: Vilis Arveds Hazners, Varmacibas Torni (Lincoln, Neb.: Vaidava, 1977).

15.      О роли Хазнерса в Комитете за свободную Латвию см. Wynar, op. cit., и Daugavas Vanagi Biletens, loc. cit. О связи между ACEN и ЦРУ см. главу четырнадцать, примечание 3 к источнику, выше.

16.      Daugavas Vanagi Biletens, loc. cit.

17.      Министерство юстиции США, Управление специальных расследований, указ. соч. стр. 34-35, и заявление для прессы Министерства юстиции США от 16 августа 1984 года. О роли Майковскиса в ACEN см. в "Assembly of Captive European Nations", op. cit., p. 186. См. также "Советы требуют, чтобы США выдали Л. И. Ман", New York Times, June 12, 1965; "Latvia Opens Trial of 61 on Charges of War Killings", New York Times, October 12, 1965, p. 5; "Riga Court Dooms 5 for Nazi Crimes", New York Times, October 31, 1965, p. 22; и Ralph Blumenthal, "U.S. Opens New Drive on Former Nazis", New York Times, December 30, 1973, p. 1. Адвокат Майковскиса, Ивар Берзиньш, отказался от комментариев по этому вопросу в телефонном интервью 25 ноября 1985 года.

18.      Запись Берзиньша в CROWCASS находится в CROWCASS, Wanted List No. 14, loc. cit., p. 14. См. также Альфредс Берзиньш, досье INSCOM № XE 257645 D 25A 2664 (секретное); и "Декларацию о намерениях" Берзиньша в файле INS A7-845-451 о его прибытии в Соединенные Штаты и последующем заявлении на получение гражданства.

19.      Альфред Берзиньш, досье INSCOM no. XE 257645 D 25A 2664. Публикации Берзиньша в Соединенных Штатах включают: Альфред Берзиньш, Я видел, как Вышинский большевизировал Латвию (Вашингтон, округ Колумбия: Латвийское представительство, 1948); Альфред Берзиньш, Два лица сосуществования (Нью-Йорк: Robert Speller & Sons, 1967); Латвия (Вашингтон, округ Колумбия: Американская латышская ассоциация в США, Inc., 1968); Безнаказанное преступление (New York: Robert Speller & Sons, n.d.), с предисловием сенатора Томаса Додда, в котором приводится краткий и ошибочный отчет о деятельности Берзиньша в военное время. О должностях в латвийских организациях см. в Daugavas Vanagi Biletens и ACEN, op. cit., pp. 153, 183, 187 и 189. См. также Ассамблею порабощенных европейских народов, досье ФБР № 105-32982 (получено в урезанном виде через FOIA).

Стоит отметить, что "Латвийское представительство" в Вашингтоне, округ Колумбия, которое финансировало многие из ранних послевоенных мероприятий Берзиньша, на самом деле было спонсируемым США "правительством в изгнании" Латвии, созданным, когда Государственный департамент отказался признать насильственную аннексию СССР Латвии (и Литвы и Эстонии) в период действия пакта Гитлера-Сталина непосредственно перед Второй мировой войной. Все финансовые активы Латвии в США были заморожены, а затем переданы эмигрантскому "правительству", возглавляемому в основном бывшим послом Латвии в США Альфредом Билманисом. Полный учет этих денег никогда не был обнародован, но ясно, что эмигранты тратили значительные суммы на издательскую деятельность и дипломатические приемы в течение 1940-х и 1950-х годов. Эмигрантское латвийское "представительство" продолжает действовать в Вашингтоне.

20.      Daugavas Vanagi Biletens (февраль 1951 года). Хазнерс в это время был редактором "Biletens"; президентом организации в то время был В. Янумс, которого нынешнее правительство Советской Латвии также обвиняет в военных преступлениях.

21.      U.S. Displaced Persons Commission, op. cit., pp. 100-02. Подробнее о лоббировании религиозными группами вопроса о приеме в США прибалтийских легионов СС см. в статье "Church Unit Denies War Is Inevitable", New York Times, January 18, 1951.

22.      Комиссия США по перемещенным лицам, указ. соч. См. также "Прогноз свободы для стран Балтии", Нью-Йорк таймс, 17 июня 1951 г., с. 38; "Доктор Эдвард М. О'Коннор, 77 лет, бывший сотрудник СНБ, умер", Вашингтон пост, 27 ноября 1985 г.; и особенно "Р.М.", "Эдварда О'Коннора вспомнили на церемонии в Кливленде", Америка (27 января 1986 г.), с. 3.

23.      Джозеф Боли, "Объединенный американский фонд помощи Литве", Литуанус (октябрь 1956 г.), стр. 20 и далее. См. также "Lithuanian Aid Sought, Relief Fund Plans to Bring 5,000 More D.P.'s Here," New York Times, January 17, 1951.

Документацию о финансировании BALF правительством и католической церковью см. в "Комиссии по перемещенным лицам США", op. cit., p. 293.

24.      О литовцах, которым грозит депортация за участие в нацистских преступлениях, см. Министерство юстиции США, Управление специальных расследований, указ. соч. и заявления для прессы Министерства юстиции США от 8 июля 1983 года, 27 марта, 1 июня, 9 ноября 1984 года и 29 апреля 1985 года, касающиеся дел против десяти литовских ветеранов СС и членов коллаборационистских военизированных формирований.

25.      "Священник в Бруклине, когда советские власти судят его по обвинению в военном преступлении", Нью-Йорк таймс, 9 марта 1964 года; "Советская Литва приговаривает 7 человек к тюремному заключению как пособников нацистов", Нью-Йорк таймс, 16 марта 1964 года; и Ральф Блюменталь, "США открывают новое дело против бывших нацистов", loc. cit. Рассказ советского правительства Литвы о деятельности Янкуса в военное время см. в книге "Кто прячется на Большой улице?" (Вильнюс: Издательство "Минтис", 1964).

26.      Генеральный контролер Соединенных Штатов, Широко распространенный сговор с целью воспрепятствовать проведению расследований в отношении предполагаемых нацистских военных преступников, не подкрепленных имеющимися доказательствами - Споры могут продолжаться (Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1978), отчет GAO № GGD-78-73, стр. 34-39. О белорусских эмигрантах, о которых говорилось в сноске выше, см. Уильям Доэрти, "Автор: документы доказывают, что США завербовали русских нацистов", Boston Globe, 19 февраля 1985 г., стр. 5; и Джон Лофтус, "Скрытые нарушения ограничений Конгресса", документ (с архивными факсимиле), подготовленный для публикации в СМИ, 18 февраля 1985 г.

27.      Paddock, op. cit., pp. 121-23 и 129ff. Также интервью с Праути, 12 апреля 1984 года.

28.      Paddock, op. cit., pp. 121-23 и 149, и Simpson, Inside the Green Berets, loc. cit., pp. 24-25. См. также "AG 342.18 GPA Тема: Зачисление в регулярную армию 2500 иностранцев", 1 июня 1951 года (секретно), RG 407, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

29.      "File No. ID 907, Analysis of Available DP Manpower," February 25, 1948 (совершенно секретно), P&O 091.714 TS (Section 1, Case 1), RG 319, NA, Washington, D.C.

30.      Там же.

31.      О назначениях на миссии по атомной, химической и биологической войне см. в документе "(M) 342.18 (10 Apr 52) Приоритеты и особые требования для зачисления иностранцев в соответствии с публичным законом 597" (секретная информация), AG 342.18, 1948-1949-1950, RG 407, NA, Washington, D.C. О прибытии и дислокации новобранцев по Закону Лоджа см. серию обзоров за разные даты с 1951 по 1954 гг. под заголовком "AGTP-P 342.18 Проверка персонала Закона Лоджа для деятельности специальных сил" (конфиденциально), AG 342.18, 1948-1949-1950, RG 407, NA, Washington, D.C. Популярное представление одной группы новобранцев см. в Уильям Ульман, "1000 ветеранов Красной Армии тренируют солдат", Nation's Business (June 1955), p. 46ff.

32.      О роли Банка в специальных военных действиях см. Paddock, op. cit, pp. 119-59 passim. О роли Банка в деле Барби см. Ryan, Barbie Exhibits, Tab. 36.

33.      Simpson, Inside the Green Berets, loc. cit., p. 39.

34.      О постановлении Уитселла см. "AGSE 342.18 Тема: Зачисление в регулярную армию иностранцев", 7 ноября 1952 г., Специальные правила (информация с ограниченным доступом), вкладка B, стр. 7, AG342.18, 1948-1949-1950, RG 407, NA, Washington, D.C. Данные о зачислении см. в Paddock, op. cit., p. 149.

35.      Ричард Харвуд, "Green Berets Dislike 'Image'," Washington Post, 17 августа 1969 года.

36.      AGPT-P 342.18, "Отбор персонала по закону Лоджа для деятельности специальных сил: Специальный приказ № 68", 23 марта 1954 года, с приложениями (конфиденциально), AG342.18 1948-1949-1950, RG 407, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

37.      См. Paddock, op. cit., pp. 150 (для акцента на повстанческом движении) и 73 (об американском образе жизни). О лозунге см. "Зеленый берет", т. II, № 9 (сентябрь 1967 г.), с. 15.

38.      Райан, Тихие соседи, стр. 26-27.

Глава пятнадцатая

Collins, op. cit., p. 256ff.; NCFE, Отчет президента за 1953 год, p. 18£f., и 1954 год, p. 18ff. О финансировании ЦРУ "Крестового похода за свободу" (CFF) см. Майкельсон, op. cit., pp. 41 и 58.

2.      Айзексон и Томас, указ. соч. стр. 496-97. Более полную картину освободительного мышления в начале 1950-х годов, включая признание ключевой роли ветеранов власовской армии и других участников Второй мировой войны, см. в Burnham, op. cit. p. 196ff., и Джеймс Бернхем, "Грядущее поражение коммунизма" (New York: John Day Co., около 1950 г.), стр. 211ff. Бернхем был консультантом OPC Виснера в этот период и предлагает, возможно, наиболее подробное изложение теории "освобождения", доступное в несекретной литературе. По этому последнему вопросу см. Джордж Х. Нэш, Консервативное интеллектуальное движение в Америке с 1945 года (Нью-Йорк: Basic Books, 1976), стр. 96-97 и 372.

3.      Телефонное интервью с Уолтером Пфорцхаймером, 20 ноября 1983 года.

4.      Микельсон, указ. соч. с. 52.

5.      Джеймс Т. Ховард, "200 изгнанников молотят по радио у железного занавеса", Вашингтон Пост, 17 сентября 1950 года.

6.      Государственный департамент, Управление разведки и исследований, НТС - Российское солидаристское движение, Внешний исследовательский документ, серия 3, № 76, 10 декабря 1951 года, и Двинов, Политика русской эмиграции, стр. 113-194, в обоих случаях четко прослеживаются антисемитские корни НТС. Сам НТС: Introduction to a Russian Freedom Party (Frankfurt am Main: Possev-Verlag, 1979) и Let Your Conscience Decide, JPRS No. 4425 (Washington, D.C.: Joint Publication Research Service, 1961) предоставляют собственную искаженную версию истории организации.

НТС сегодня называет себя "Народно-Трудовой Союз Российских Солидаристов" (НТС), что позволяет избежать непопулярной национал-социалистической коннотации прежнего названия "Народно-Трудовой Союз". Несмотря на смену названия, руководство организацией остается в основном в тех же руках, которые направляли группу на протяжении десятилетий.

7.      Государственный департамент, НТС - Российское солидаристское движение, loc. cit, pp. 2-3.

8.      Dallin, German Rule, p. 526; Buchardt, op. cit.; Dvinov, Politics of Russian Emigration, p. 113ff.

9.      Специальный агент Корпуса контрразведки Уильям Рассел, "Краткий отчет о расследовании: Константин Болдырев", 27 декабря 1948 года (конфиденциально); и специальный агент Корпуса контрразведки Сеймур Милберт, "Меморандум для ответственного сотрудника", 19 августа 1945 года (конфиденциально), оба находятся в Boldyreff, Constantin, INSCOM Dossier No. D-3675 20B85. Дополнительные материалы были получены из Государственного департамента через FOIA.

10.      Болдырефф, досье INSCOM № D-3675 20B85.

11.      Об "Общем деле" и его корнях в тех же кругах, которые породили NCFE, см. в "Нью-Йорк таймс": "Мэр на святочном празднике", 9 декабря 1950 г., стр. 16; "300 человек посещают вечеринку во имя 'Общего дела'", 8 декабря 1951 г., стр. 7; "Антикрасные проведут 'Конгресс свободных'", 27 декабря 1951 года; "Продается доска свободы", 26 сентября 1952 года, с. 15; и "Медина изменил себе, запретив роль почетного гостя на обеде антикрасных", 25 февраля 1950 года, с. 1. Связь Болдырева с "Общим делом" установлена в интервью автора с ним, 8 августа 1983 года, и в книге Константина Болдырева (в изложении Эдварда Пейна) "История одной русской подпольной организации, пытавшейся свергнуть Сталина", Look (26 октября 1948 года), стр. 25 и далее. См. также "Начальник разведки в OMGUS (Гессен), тема: Константин Болдырефф", 8 ноября 1948 года (секретно), в досье INSCOM на Болдырева. Виза Болдырева в Соединенные Штаты была оформлена при содействии Фонда Толстого, согласно армейским документам Корпуса контрразведки.

12.      Типичные газетные материалы о Болдыреве во время его первого турне по Соединенным Штатам см. в: "Русские готовы к восстанию, говорит лидер подполья", Boston Herald, 11 октября 1948 г.; "Русские готовы к восстанию против Сталина", Baltimore Sun, 11 октября 1948 г.; Ральф де Толедано, "Человек из России", Newsweek, 25 октября 1948 г., с. 38.

13.      См. цитаты в примечании 12 выше. См. также Двинов, Политика русской эмиграции, с. 174-91 passim.

14.      "Русские готовы к восстанию, говорит лидер подполья", Бостон Геральд,

11 октября 1948 года.

15.      Болдырев (в изложении Пейна), указ. соч, pp. 25ff.; К. В. Болдырев (с О. К. Армстронгом), "Мы можем выиграть холодную войну в России", Ридерз Дайджест (ноябрь 1950), стр. 9ff.; К. В. Болдырев, "Куда делась Красная Армия", World Affairs (осень 1953); К. В. Болдырев (с Джеймсом Критчлоу), "Как русское подполье борется со сталинским рабством", Американский федералист (май 1951), стр. 14ff, (Критчлоу со временем стал карьерным руководителем РСЕ/РС и к 1976 году стал резко критиковать крайний русский национализм многих передач РС; см. Mickelson, op. cit., p. 201).

16.      Cookridge, op. cit., p. 250; интервью с Болдыревым, 8 августа 1983 года. О плане колонизации армии Власова, обсуждавшемся в сноске, см. американское генеральное консульство, Касабланка, Марокко, "Проект переселения перемещенных лиц во Французское Марокко", 7 октября 1947 г. (конфиденциально), с приложением отчета Болдырева, 800.4016 DP/10-747, RG 59, NA, Washington, D.C. О прошлом лидеров НТС как пособников нацистов, обсуждавшемся в сноске, см, p. 3; Dvinov, Politics of the Russian Emigration, p. 190. О вербовке Тензерова Аугсбургом см. Аугсбург, досье INSCOM No. XE 004390 16B036.

Советское правительство опубликовало документы, которые, по его утверждению, являются соглашением между ЦРУ и британской SIS об использовании НТС в качестве разведывательного актива; см. Черезов, указ. соч. С. 54-62. ЦРУ обычно осуждает подобные разоблачения как фальшивки, хотя в данном случае, как известно, оно этого не сделало.

17.      Болдырефф, досье INSCOM № D-3675 20B85; интервью Болдырева, 8 августа 1983 года.

18.      Комментарии Болдырева см. в книге Никола Синевирский (псевдоним), СМЕРШ, ред. Кермит и Милт Хилл (Нью-Йорк: Henry Holt & Co., 1950). Показания Болдырева в Конгрессе см. в: Подкомитет по расследованию исполнения Закона о внутренней безопасности, Сенат США, Стратегия и тактика мирового коммунизма, часть 1, 15 и 27 мая 1954 года (Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1954), с. 2 и далее; Комитет по неамериканской деятельности, Палата представителей США, Коммунистическая психологическая война (контроль мысли) (Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1958), которая описывается как "консультация" с Болдыревым.

19.      Интервью Владимира Петрова, 29 июля 1985 года.

20.      Отчет Комиссии Чёрча, книга IV, стр. 35 и 36н.

21.      Кеннан, т. II, стр. 97-99.

22.      О стартовом капитале в 180 000 долларов см. Mickelson, op. cit., p. 52. Данные о финансировании CFF в начале 1950-х годов см. в Collins, op. cit., p. 279ff.; Mickelson, op. cit., p. 52ff.; Comptroller General of the United States, US Government Monies Provided to Radio Free Europe and Radio Liberty, loc. cit.; и Supplement to Report on U.S. Government Monies (secret), May 25, 1972 (classified Annex), санированная версия которого доступна в соответствии с Законом о свободе информации.

23.      NCFE, Отчет президента, 1954, стр. 35.

24.      Герберт Э. Александер, Финансирование политики: Деньги, выборы и политическая реформа (Вашингтон, округ Колумбия: CQ Press, 1984), Таблица 1, стр. 7.

25.      "Freedom Crusade Opens East-West TV", Washington Post, 24 сентября 1951 года. Обсуждение пропагандистских мероприятий CFF см. в Collins, op. cit., p. 256ff.; или Mickelson, op. cit., p. 51ff. Типичное освещение событий в современных новостях см. например, Washington Post: "Freedom Crusade Launched at Meeting in Maryland," September 14, 1950; "Freedom Bell Here Monday for Crusade," October 1, 1950; "Churches to Participate in Freedom Crusade," October 7, 1950; "Eisenhower Opens Crusade for Freedom Behind 'Curtain'," September 4, 1951; "Freedom Crusade Rally Scheduled," September 14, 1951; "'Place in Sun' Premiere to Aid D.C. Crusade for Freedom," October 2, 1951; "Колокол свободы пронзает занавес," October 20, 1953; "Parade to Open 'Freedom' Drive," January 28, 1954. Коллинз сообщает, что за первые два года работы кампании в газете "Нью-Йорк таймс" было опубликовано девяносто семь новостных статей - все они были благоприятными - о CFF.

26.      Говард, указ. соч.

27.      "Прогноз свободы для стран Балтии", Нью-Йорк таймс, 17 июня 1951 года; "Балтийские группы здесь проводят митинг за свободу", Нью-Йорк таймс, 16 июня 1952 года; также "1800 человек здесь отмечают основание Латвии", Нью-Йорк таймс, 18 ноября 1951 года; "Лидеры в изгнании присоединяются к 'Биллю о правах'" и "Текст декларации 10 лидеров в изгнании", Нью-Йорк Таймс, 13 июня 1952 года.

28.      Thorwald, Illusion, pp. xv-xxii. Хайнц Данло Херре, чиновник Гелена, также служил начальником штаба Кёстринга и Герварта во время Кавказской кампании во время войны; см. Dallin, German Rule, p. 543n.

29.      Интервью с Петровым, 29 июля 1985 года.

30.      Показания Даллеса перед Комитетом по иностранным делам Палаты представителей, 1952 год, цитируется в "Свежий ветер из США", ABN Correspondence, no. 3-4 (1953), pp. 1-2; интервью Петрова, 29 июля 1985 года.

31.      Даллин, Германское правление, стр. 497 и далее.

32.      SANACC 395/1 (операция "Кровавый камень"), loc. cit.

33.      "Русские готовы к восстанию, говорит лидер подполья", Бостон Геральд, 11 октября 1948 года.

34.      "Текст предвыборной платформы Республиканской партии на 1952 год", Нью-Йорк таймс, 11 июля 1952 года, стр. 8.

35.      Джон Фостер Даллес, "Политика смелости", Лайф (19 мая 1952 г.), с. 146 и далее.

36.      Прекрасный отчет о лоббировании Лейна и внутренней политике республиканской партии по вопросу "этнических избирателей" см. в Louis L. Gerson, The Hyphenate in Recent American Politics and Diplomacy (Lawrence, Kan.: University of Kansas Press, 1964), p. 178ff. См. также Владимир Петров, Исследование дипломатии: История Артура Блисса Лейна (Чикаго: Henry Regnery Co., 1971).

37.      Gerson, op. cit., p. 193 ("Недели освобождения" и т.д.); Collins, op. cit., p. 329ff.; "D.P. Charges Enslaving of 500,000 Lithuanians," New York Times, July 18, 1950; "Freedom Forecast for Baltic States," New York Times, June 17, 1951; "Freedom Crusade Rally Scheduled," Washington Post, September 14, 1951; "Exile Leaders Join in 'Bill of Rights," New York Times, June 13, 1952; "Baltic Groups Hold Freedom Rally Here," New York Times, June 16, 1952.

38.      Интервью с Петровым, 29 июля 1985 года; Владимир Петров, Бегство из будущего (Блумингтон, Инд.: Издательство Индианского университета, 1973), с. 337 и далее, с инцидентами, обсуждаемыми в сносках на с. 341-42, 349-51, 354, 360-61. Об отношении Петрова к выборам 1952 года: Gerson, op. cit., p. 229, и интервью Петрова, 29 июля 1985 года.

39.      Герсон, указ. соч. стр. 194.

40.      Республиканский национальный комитет, "Перевес в победе в маргинальных округах", цитируется в Герсон, указ. соч. стр. 198-99.

41.      Громбах, досье INSCOM. См. в частности отчеты "Сводка информации (SR 380-320-10)" за следующие даты и следующие темы: "G-2 SPS GROMBACH, John Valentine", 1 июня 1955 года (совершенно секретно); "N. V. Philips Co", 1 июня 1955 года (совершенно секретно); "Grombach, John V.", 23 сентября 1958 года (конфиденциально); и служебная записка бригадного генерала Ричарда Коллинза, директора по планам, программам и безопасности в ASCoSI, тема: ГРОМБАХ, Джон Валентайн, 30 сентября 1958 года (секретно). О роли Philips см. письмо Громбаха полковнику Джорджу Ф. Смиту, 12 апреля 1950 г., и доклад Коллинза, 5 сентября 1958 г. (секретно).

42.      "Memorandum for File: Subj: GROMBACH, John V.," December 21, 1952, Naval Intelligence Command files, Document No. 62-77306, с приложениями, полученными через FOIA.

43.      Интервью с Рэем Илитало, 18 июня 1984 года.

44.      Лайман Киркпатрик, Настоящее ЦРУ (Нью-Йорк: Макмиллан, 1968), с. 149 и далее. Также интервью с Лайманом Киркпатриком, 11 апреля 1984 года.

45.      Интервью с Илитало, 18 июня 1984 года.

46.      Интервью с Лайманом Киркпатриком, 11 апреля 1984 года.

47.      Интервью с Лайманом Киркпатриком, 11 апреля 1984 года, и интервью с Илитало, 18 июня 1984 года. Об утечках из офиса Маккарти см. Киркпатрик, op. cit., pp. 151-53; и Ошинский, op. cit., p. 288n.

48.      Киркпатрик, указ. соч. стр. 152-53.

О давнем споре Громбаха с ЦРУ см. в статье Комитет по расходам в исполнительных департаментах, Палата представителей Конгресса США, 80-й Конгресс, Закон о национальной безопасности 1947 года (Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1947). Эти необычные слушания были проведены для обсуждения вопроса о создании предлагаемого центрального разведывательного агентства и первоначально были опубликованы в 1947 году с замалчиванием имен свидетелей. Так, генерал Хойт Ванденберг был первоначально назван только "мистером А", Аллен Даллес стал "мистером Б" и так далее. Громбах давал показания на стр. 49-53 как "мистер Д" и решительно выступал против передачи общих полномочий по сбору секретной информации какому-либо одному ведомству. Эти слушания были переизданы с новыми приложениями в 1982 году Комитетом по правительственным операциям и Постоянным специальным комитетом по разведке.

49.      Освещение отставки Тейера см. в статьях "19 человек лишились постов в США по обвинению в аморальном поведении", Нью-Йорк таймс, 21 апреля 1953 г., с. 32; "Помощнику будет задан вопрос об истории отставки", Нью-Йорк таймс, 28 апреля 1953 г., с. 36; и Oshinsky, op. cit., p. 288n. См. также Чарльз Уилер Тейер, Досье Армии США INSCOM No. X8889748 (секретно).

50. О роли Дэвиса в иммиграции Хильгера см. депешу из Берлина в Вашингтон с пометкой "Лично для Кеннана", 862.00/9-2548, 25 сентября 1948 г. (совершенно секретно); депешу из Гейдельберга в Вашингтон с пометкой "Для Кеннана", 862.00/9-2748, 27 сентября 1948 года (совершенно секретно), что предполагает использование фальшивых документов; Вашингтон - Гейдельберг, 862.00/9-2848, 28 сентября 1948 года (совершенно секретно); Гейдельберг - Вашингтон, 862.00/9-3048, 30 сентября 1948 года (совершенно секретно), все эти документы находятся в RG 59, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

О роли Дэвиса в иммиграции Поппе см. "Для [Кармел] Оффи от [Джона Патона] Дэвиса", 800.4016 DP/3-848, 8 марта 1948 года (секретно); "Для Оффи от Дэвиса", 893.00 Монголия/3-1848, 18 марта 1948 года (секретно); "Для [Джеймса] Риддлбергера от [Джорджа] Кеннана", 861.00/10-2248, 22 октября 1948 года (секретно-санировано); "Личное для Кеннана от Риддлбергера", 861.00/11-248, 2 ноября 1948 года (секретно-санировано); и "Личное для Риддлбергера от Кеннана", 800.4016 DP/5-449, 3 мая 1949 года (секретно), подписанные также Робертом Джойсом, все в RG 59, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

О роли Дэвиса в деле Улуса и Сунша см. "For [Carmel] Offie from [John Paton] Davies," May 27, 1948 (secret), 800.43 Eurasian Institute/5-2748 secret file; "From Tehran to Secretary of State, attention John Davies," re: Ulus and Sunsh, July 27, 1948 (secret), 800.43 Евразийский институт/7-2748 секретный файл; "Государственный департамент - в AMEMBASSY, Тегеран", по поводу Сунша, 27 июля 1948 г. (секретно), 800.43 Евразийский институт/7-2748; "Для Дэвиса из Духера", по поводу Улуса, 12 августа 1948 г. (секретно), 800.43 Евразийский институт/8-1248; "Государственный департамент - в AMEMBASSY, Афины", с инициалами Кеннана, 12 октября 1948 г. (секретно), 800.43 Eurasion [так в оригинале] Institute/10-1248, все в RG 59, NA, Washington, D.C. Также интервью с Поппе, 26 октября и 4 декабря 1984 года, интервью с Дэвисом, 28 ноября 1983 года, и интервью с Эвроном Киркпатриком, 10 ноября 1983 года.

51.      Характеристику позиции Дэвиса, данную Times, см. в "Нью-Йорк таймс Индепендент", 1954, с. 1154; характеристику Дэвиса - в интервью Дэвиса, 28 ноября 1983 года.

52.      О Тауни Пиппет см. показания Лайла Х. Мансона в Подкомитете по расследованию исполнения Закона о внутренней безопасности, Сенат США, Слушания об Институте тихоокеанских отношений (Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1952), стр. 2751 и далее, и Роберт Стил (в последнее время Томас), Когда даже ангелы плакали (Нью-Йорк: Морроу, 1973), стр. 376 и далее.

53.      Уолтер Ваггонер, "Dulles Disses Davies as a Risk; Loyalty Not Issue," New York Times, November 6, 1954, p. 1; и "Text of Statements by Davies and Dulles on the Former's Ouster," New York Times, November 6, 1954, p. 8. Краткий обзор дела Дэвиса и его последствий см. в James Fetzer, "The Case of John Paton Davies," Foreign Service Journal (November 1977), p. 15ff., с цитатой Даллеса на с. 31. См. также Джон Патон Дэвис, "Иностранные и другие дела" (Нью-Йорк: W. W. Norton, 1966).

54.      Bohlen, op. cit., p. 71ff.

55.      Ошинский, указ. соч. стр. 286-93, с цитатой на стр. 292.

56.      Там же.

57.      Интервью с Илитало, 18 июня 1984 года. Также интервью Петрова, 29 июля 1985 года, а рассказ самого Боголепова о своей жизни см. в документе "Подкомитет по расследованию применения Закона о внутренней безопасности", op. cit., p. 4479ff.

58.      Уильям Уайт, "Болен утвержден в качестве посланника, 74 против 13, победитель Эйзенхауэр", Нью-Йорк таймс, 28 марта 1953 года, стр. 1.

59.      Джозеф и Стюарт Элсоп, "Материя факта", Вашингтон пост, 5 июля 1953 года, и Ошинский, указ. соч. стр. 293н.

60.      Ошинский, указ. соч. стр. 293.

61.      Документацию по "Солярию" см.: Государственный департамент США, Внешние отношения Соединенных Штатов, 1952-1954, том II, Вопросы национальной безопасности, часть 1 (Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1984), стр. 323-443; комментарий Катлера - стр. 441 и 401. Все материалы "Солярия" первоначально были совершенно секретными.

62.      Там же, стр. 388-93 и 399-412. Рассказ Кеннана об этих событиях см. в Kennan vol. II, pp. 180-81.

63.      Государственный департамент США, указ. соч. стр. 441 (резюме рекомендаций) и 439 (проект Албания), а также стр. 393 и 441 (фактическое принятие ключевых тактических рекомендаций Целевой группы С). Материал, обсуждаемый в сноске, см. в Murrey Marder, "Eisenhower Rejected Plan to Disrupt Soviet," Washington Post, December 7, 1984, p. A22. Текст NSC 5412 см. в NSC 5412, 15 марта 1954 года, NSC 5412/1, 12 марта 1955 года, и NSC 5412/2, 28 декабря 1955 года (совершенно секретно), в RG 273, Policy Papers File, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

Глава шестнадцатая

1.      Пауэрс, указ. соч. с. 159.

2.      Отчет GAO за 1985 год, стр. 32-34. Отто фон Большвинг - анонимный "субъект С", о котором идет речь в данном исследовании.

3.      Там же, стр. 31-32. Станкевич - анонимный "субъект Б" исследования GAO.

4.      Отчет GAO за 1985 год, стр. 31-32.

5.      Там же.

6.      Там же, стр. 26-27, о чистке в РСЕ/РС. О чистке Эберхарда Тауберта см. Таубер, указ. соч. т. 1, с. 150, 323 и 644; т. 2, с. 1049-50, 1070-71, 1325 и 1328.

7.      Цитату Эйхмана см. в "Центре Симона Визенталя", Отчет о членстве, лето 1985 года. О карьере Бруннера в военное время см. досье Берлинского центра документов на Алоиза Бруннера, NSDAP no. 510, 064; SS № 342 767. См. также Алоис Бруннер, досье INSCOM армии США №. XE064584 17B025.

8.      Кукридж, указ. соч. с. 354.

9.      Там же, стр. 352.

10.      Приблизительно 400 страниц оригинальной документации на Скорцени - часть из которой подверглась санированию - доступны через FOIA по адресу: Otto Skorzeny, U.S. Army INSCOM dossier no. XE00 0417. Большинство этих записей датируется 1945-1950 годами. Этот массив документов, что интересно, согласно армейским документам, был подвергнут "специальной чистке" в 1973 году. Дополнительные послевоенные допросы Скорцени можно найти в "Skorzeny, Otto", Box 739, Entry 179, Enemy POW Interrogation File MIS-Y 1943-1945, RG 165, NA, Washington, D.C. Государственный департамент, ФБР и иммиграционная служба также опубликовали фрагментарные записи по Скорцени после запросов FOIA. ЦРУ до сих пор не опубликовало свои документы на Скорцени, несмотря на официальные запросы. Учитывая участие Скорцени на протяжении всей его жизни в различных делах, которые затрагивали интересы ЦРУ - таких как египетский проект, упомянутый в тексте, международная торговля оружием, африканская урановая промышленность, помощь биафранским повстанцам и, предположительно, политические убийства, и это лишь некоторые из них - имеющиеся в настоящее время материалы о Скорцени можно считать лишь верхушкой гораздо большего айсберга.

Между тем, достоверная биография послевоенной карьеры Скорцени до сих пор не появилась. Чарльз Уайтинг, "Скорцени" (Нью-Йорк: Ballantine, 1972), почти полностью ограничивается военными подвигами Скорцени. Книга самого Скорцени "Meine Kommanounternehmen, Krieg ohne Fronten" (Wiesbaden: Limes Verlag, 1976), также доступная под названием "Otto Skorzeny, La Guerre Inconnue" (Paris: Albin Michel, 1975), посвящена в основном событиям Второй мировой войны и содержит лишь очень выборочный и лестный рассказ о 1945-1950 годах. Популярный рассказ о деятельности Скорцени после 1945 года, в котором отдельные квалифицированные репортажи смешиваются с мифами, см. в книге Glenn Infield, Skorzeny: Hitler's Commando (New York: St. Martin's Press, n.d.).

11.      Скорцени - Шпрухкаммеру, лагерь Дармштадт, 26 июля 1948 г., документ 026 в досье INSCOM Скорцени.

12.      Майлз Коупленд, "Игра наций" (Нью-Йорк: Simon & Schuster, 1970), с. 104.

13.      Кукридж, указ. соч. стр. 352-54.

14.      Там же. См. также "Кларсфельд: Сотрудник Эйхмана живет в Дамаске", Frankfurter Allgemeine Zeitung, 28 июня 1982 г.; "Почему охотники за нацистами не сдадутся", Newsweek (21 февраля 1983 г.); Джеймс М. Маркхэм, "В Сирии ведет переговоры давно преследуемый нацист", New York Times, 29 октября 1985 г.; и Беата Кларсфельд, Где бы они ни были! (Нью-Йорк: Авангард Пресс, 1975), стр. 231-33.

15.      Роберт Фиск, "Сирия защищает помощника Эйхмана", лондонская Таймс, 15 марта 1985 года. Также Маркхэм, указ. соч.

16.      Copeland, Game of Nations, loc. cit., pp. 103 and 105.

17.      Там же.

18.      Отто фон Большвинг, досье НСДАП и СС в Берлинском центре документов, НСДАП № 984212; СС № 353603.

19.      Sicherheitsdienst des RFSS SD-Hauptamt, Palastinareise Bericht (обозначение США № 173-b-16-14/61), сейчас на фреймах 2936012-2936068, микрофильм roll 411, T-175, RG 242, NA, Washington, D.C.

20.      Допрос Эйхмана, loc. cit., pp. 24-25 и 30.

21.      Райан, Тихие соседи, стр. 221-23.

22.      Программа нацистов по расовому определению евреев, регистрации, налогообложению, экспроприации еврейской собственности и, в конечном итоге, заключению в концлагеря и попытке уничтожения еврейского народа, очевидно, была длительным процессом, в котором участвовали многие десятки тысяч исполнителей. Корни этой кампании уходят в начало нацистской партии и, в более широком смысле, в давнюю традицию европейского антисемитизма. В этом смысле Отто фон Большвинг был лишь одним из многих, кто сыграл свою роль в создании кампании Германии против евреев.

Тем не менее, Адольф Эйхман явно сыграл ключевую роль в развитии нацистских преследований с конца 1930-х годов, а о влиянии фон Большвинга на Эйхмана свидетельствует сам Эйхман. Отто фон Большвинг получил образование банкира и юриста, и его антисемитские труды в 1930-е годы помогли Эйхману и СС сформулировать "практические" и "современные" меры, которые стали центральным элементом нацистского преследования евреев в годы, предшествовавшие программе уничтожения. См. о рекомендациях фон Большвинга в Райан, Тихие соседи, стр. 221-23. См. Левин, указ. соч. стр. 95 и далее, особенно стр. 101-10, о роли Эйхмана в Австрии и ее роли как модели для нацистского преследования евреев во всем Рейхе. Об историческом значении австрийских мер в общем развитии нацистских преступлений см. во Всемирном еврейском конгрессе и др. Поразительное сходство между рекомендациями фон Большвинга и австрийскими мерами Эйхмана можно установить, сравнив текст фон Большвинга у Райана с данными Всемирного еврейского конгресса.

23.      Оригинальные документы о бухарестских событиях можно найти в докладе фон Киллингера Иоахиму фон Риббентропу, 26 февраля 1941 года, опубликованном на английском языке в Государственном департаменте США, Документы о внешней политике Германии, 1918-1945, т. XII, с. 171-76. См. также Хильберг, указ. соч. стр. 489; Хёне, указ. соч. стр. 327-29; и Райан, Тихие соседи, стр. 227-31, с процитированным комментарием на стр. 238.

24.      Фон Киллингер - фон Риббентропу, loc. cit. Оригинальные документы из архивов Министерства иностранных дел Германии о деятельности фон Большвинга, предшествовавшей неудавшемуся восстанию, см. в захваченной немецкой корреспонденции: Für Vertr. Leg. Rat Luther. Бухарест, 22 мая 1940 года; Лютер [Берлин] - Шредеру [н.д.]; Der Chef der Sicherheitspolizei und des SD (VI D 3) [штурмбанфюрер СС Фишер?] - Пико, 23 мая 1940 года; Лютер в Бухарест, 27 мая 1940 года; Der Chef der Sicherheitspolizei und des SD (VI A 42 Ke/Str.) Лютеру, 8 января 1941 г., с пометкой "Срочно!"; Лютер - вицеконсулу Бойтлеру, 13 января 1941 г.; Der Chef der Sicherheitspolizei und des SD (VI A 42 Ke/Str.) Лютеру, 10 января 1941 г.; Пикот - Лютеру, 7 февраля 1941 г. Копии находятся в коллекции автора.

25.      Хильберг, указ. соч. стр. 489.

26.      ВВС США, "Заявление гражданского подозреваемого, Отто Альбрехта Альфреда фон Большвинга", 22 декабря 1970 года (секретно), получено через FOIA.

27.      Там же; более подробная информация содержится в ВВС США, "Отчет о расследовании, Отто Альбрехт Альфред фон Большвинг", стр. 2. Основные документы, касающиеся деятельности фон Большвинга в этот период, можно найти в архивах фон Большвинга, часть из которых была получена автором. Особый интерес представляют письмо Роя Ф. Гоггина от 7 июня 1945 года, документ от 1 июня 1948 года и рекомендация фон Большвинга в штаб полиции в Зальцбурге от 20 мая 1948 года.

28.      20 мая 1948 года, рекомендация в штаб-квартиру полиции, Зальцбург, архив фон Большвинга.

29.      Энтони Кейв Браун, ред., Секретный военный отчет УСС (Нью-Йорк: Беркли, 1976), стр. 286.

30.      Министерство юстиции США, "Запись присяжных показаний свидетеля [Отто фон Большвинг]", файл №. A8-610-051, 26 июня 1979 года, и конфиденциальный информатор.

31.      ВВС США, "Заявление гражданского подозреваемого Отто Альбрехта Альфреда фон Большвинга", loc. cit., стр. 14-15, и конфиденциальный информатор.

32.      Отчет GAO за 1985 год, стр. 32-34. Отто фон Большвинг - это анонимный "субъект С", о котором идет речь в данном исследовании. О связи О'Нила с фон Большвингом см. в ВВС США, "Отчет о расследовании, Отто Альбрехт Альфред фон Большвинг". О дальнейшей карьере О'Нила см. в Agee and Wolf, op. cit., pp. 604-05.

33.      Отчет GAO за 1985 год, стр. 32-34.

34.      Там же.

35.      "Заявление на иммиграционную визу и регистрацию иностранца № 1-259338, фон БОЛЬШВИНГ, Отто", 22 декабря 1953 года; интервью с миссис Рой Гоггин, 4 апреля 1984 года.

36.      Бывший заместитель директора OSI Мартин Мендельсон и бывший судебный адвокат OSI Юджин Тирольф заслуживают благодарности за обнаружение присутствия фон Большвинга в США и инициирование судебного преследования против него. Журналистские отчеты см. в Carey, op. cit., и Christopher Simpson, op. cit. Автор особенно благодарен Питеру Кери за помощь в расследовании Отто фон Большвинга.

37.      Отчет GAO за 1985 год, стр. 32-34.

38.      Это можно определить, сравнив санированный рассказ Типтона с документами о фон Большвинге, полученными из государственных архивов, судебных документов и Закона о свободе информации.

39.      Hohne и Zolling, op. cit., p. xv.

40.      Кукридж, указ. соч. стр. 315-16; Хёне и Цоллинг, указ. соч. стр. 229-30.

41.      Там же.

42.      Кукридж, указ. соч. стр. 320-34; Хёне и Цоллинг, указ. соч. стр. 280-90.

43.      Там же.

44.      Там же.

45.      Текст документа NSC 5412 см. в NSC 5412, NSC 5412/1 и NSC 5412/2, RG 273,

Policy Papers File, NA, Washington, D.C.

Глава семнадцатая

1.      Текст телетайпных передач ЮПИ и АП см. в Time Capsule/1956 (New York: Time-Life Books, 1968), pp. 92-93.

2.      Там же, стр. 90.

3.      О критике венгерскими изгнанниками роли радио "Свободная Европа" см. в статьях "Анна Кетли оценивает радио 'Свободная Европа'", "Вашингтон пост", 30 ноября 1956 г., и "Роль радио 'Свободная Европа' в Венгрии", "Вашингтон пост", 13 ноября 1956 г.

4.      Документацию о политике РСЕ во время венгерских событий см. в статье Эльзы Бернаут "Использование венгерских и польских материалов", Исследовательская библиотека Американского комитета освобождения, 29 октября 1956 г., сейчас находится в архиве РСЕ/РС в Нью-Йорке.

5.      "На антикрасном радио пересмотрена настройка", Нью-Йорк таймс, 29 апреля 1957 г., с. 6.

6.      Ассамблея порабощенных европейских народов, указ. соч. стр. 12. Документы, касающиеся финансирования ЦРУ ACEN и ее лидеров в изгнании, см. в переписке ACEN, опубликованной в деле № 8404249 FOIA Государственного департамента. См. также Национальный комитет за свободную Европу, Отчет президента, 1953, с. 22, и 1954, с. 18 и далее.

7.      Ассамблея порабощенных европейских народов, указ. соч. См. комментарии New York Herald Tribune, Christian Science Monitor и других изданий, воспроизведенные на форзацах данного текста.

8.      Там же, с. 180-81 и 187 (должностные лица Балли Комбетар, включая Хасана Дости), с. 184 (литовская делегация), с. 186 (должностные лица Балли Комбетар в Либерально-демократическом союзе), с. 187 (Берзиньш в Комитете по депортации) и с. 188 (Майковскис в Международном крестьянском союзе). Более подробно о Майковскисе см. Министерство юстиции США, Управление специальных расследований, op. cit., pp. 34-35; и заявление для прессы Министерства юстиции США от 16 августа 1984 года. Адвокат Майковскиса, Ивар Берзиньш, отказался от комментариев по этому вопросу в телефонном интервью 25 ноября 1985 года.

ФБР недавно рассекретило сильно зацензуренную версию своего досье на ACEN, утаив почти половину всего досье по соображениям национальной безопасности. В обнародованной части, однако, вскользь упоминается, что по состоянию на 1982 год ACEN стал ключевым объектом собственных расследований правительства в отношении нацистских преступников в США; см. письмо следователя GAO Джона Типтона Джозефу Муру, ФБР, 26 августа 1982 года, файл FBI ACEN.

9.      Ассамблея порабощенных европейских народов, указ. соч. с. 182 и далее.

10.      См. книгу "Американские друзья порабощенных народов", "Венгрия под советским правлением" (Нью-Йорк: American Friends of the Captive Nations and the Assembly of Captive European Nations, 1959), где приводится список должностных лиц и членов комитета American Friends. В составе комитета также были замечены: Юджин Маккарти, Юджин Лайонс, Сидни Хук, Джон Ричардсон мл.

11.      Корреспонденция АБН (информационный бюллетень). Информацию о личностях и деятельности АБН см. например, Фердинанд Дурчанский, "Запад закрывает глаза на предупреждение Тисо", № 5-6, 1953 (восхваление режима Тисо); "Доктор Анте Пауелик [так в оригинале]", № 7-8, 1957 (похвала режиму усташей); "Деятельность АБН", № 1-2, 1955; "Профессор Р. Островский посещает США", № 5-6, 1958; "Конгресс А.Б.Н. в Торонто", № 5-6, 1953; и "Правда об АБН: Меморандум в Госдепартамент", № 10-11, 1955 г. (о роли Островского и Берзиньша в организации). См. также "Пресс-бюро АБН, Наша альтернатива" (Мюнхен: Антибольшевистский блок народов, 1972). Недавние журналистские расследования, касающиеся АБН, см. в: Scott Anderson and Jon Lee Anderson, Inside the League (New York: Dodd Mead & Co., 1986), pp. 13-154 passim.

12.      Примеры влияния экстремистских эмигрантских групп на Конгресс см. в: "Конгрессмен Керстен принимает наши идеи", ABN Correspondence, № 11-12 (1953); "Расследовательский комитет Палаты представителей Керстена встречается в Мюнхене", ABN Correspondence, № 5-9 (1954), о Комитете Палаты представителей по расследованию коммунистической агрессии.

Обсуждение роли ассоциаций эмигрантов из Восточной Европы в делах Конгресса в целом см. в "Литовско-американском совете", Lituanus (июль 1955), стр. 23, о противодействии договору о геноциде, создании следственных комитетов Конгресса; и Вардис, указ. соч. о расследовании Катыни, поправке Керстена, создании Программы эмигрантов, роли в выборах в Конгресс. Вардис, однако, жалуется, что, несмотря на активные усилия правого крыла Конгресса использовать антикоммунистические расследования в качестве предвыборной уловки, к середине 1950-х годов у избирателей росло подозрение к их усилиям. Три ключевых спонсора ряда более экстремальных "освободительных" мер проиграли в округах с высокой долей этнических восточноевропейцев в Милуоки, Чикаго и Уилкс-Барре во время выборов в Конгресс в 1954 году.

13.      Более подробную информацию об О'Конноре см. в: Эдвард Марк О'Коннор, досье ФБР № 62-88018 (и две перекрестные ссылки), полученное через FOIA; "Прогноз свободы для стран Балтии", Нью-Йорк таймс, 17 июня 1951 г., с. 38; "Д-р. Эдвард М. О'Коннор, 77 лет, бывший сотрудник СНБ, умер", loc. cit.; "Эдварда О'Коннора вспомнили на церемонии в Кливленде", loc. cit.; и особенно Эдвард М. О'Коннор, "Наше открытое общество под атакой деспотического государства", Украинский ежеквартальник (весна 1984), стр. 17 и далее. О роли Комиссии по перемещенным лицам см. U. S. Displaced Persons Commission, op. cit., p. 71; А. Г. Раскин, "Трем агентствам, переселяющим перемещенных лиц, велено разорвать контракты с левацким союзом", Нью-Йорк таймс, 2 мая 1951 г., и "Cut Leftist Union Ties", New York Times, 3 мая 1951 г.

14.      О мероприятиях и персоналиях парада 1960 года см. программу памятного парада под названием "Неделя порабощенных народов, 19-23 июля 1960 года", Комитет порабощенных народов, Вашингтон, О.К., копия в коллекции автора.

15.      См. там же о роли Аппа в параде. О сочинениях Аппа см. Антидиффамационная лига Бнай-Брит, Экстремизм справа (Нью-Йорк: Антидиффамационная лига Бнай-Брит, 1983), стр. 14, 130 и 159, и Современные авторы, том 101, стр. 23-24.

16.      Кеннан, т. II, с. 286.

17.      Mathias, op. cit, p. 975ff.

18.      Там же, стр. 984-85.

19.      Кеннан, т. II, стр. 278-319 passim.

20.      Переписка с исполнительным директором Национального совета республиканских групп наследия (национальностей) Ради Славоффом, 2 октября 1985 года.

21.      Джек Андерсон [и Лес Уиттен], "Никсон проявляет мягкость к нацистам", Вашингтон Пост, 11 октября 1971 года.

22.      Там же.

23.      Винар, указ. соч. О роли Дауманта Хазнерса и Ивана Дочева в республиканской группе см. документы Федеральной избирательной комиссии, 1976. Об Иварсе Берзиньше см. также Антидиффамационная лига Бнай Брит, Кампания против судебного преследования Министерством юстиции США подозреваемых нацистских военных преступников (Нью-Йорк: Специальный отчет АДЛ, 1985), стр. 5. По этому вопросу см. также Джей Мэтьюз, "Методы охоты на нацистов опротестованы", Вашингтон пост, 23 марта 1985 года, и Мэри Торнтон, "East European éMigrés Are Accused of Impeding Hunt for Nazis in U.S.", Вашингтон пост, 6 апреля 1985 года. Ивар Берзиньш также выступал в качестве адвоката обвиняемых нацистских преступников Арнольда Труциса и Болеслава Майковскиса.

24.      Интервью с Николаем Назаренко, 21 и 22 июля 1984 года. О роли Назаренко в республиканской партийной группе см. резолюцию Назаренко на ежегодном съезде Национального совета республиканских групп наследия (национальностей) в мае 1984 года, "Резолюция: В то время как московский коммунизм является главным смертельным врагом...", 18 мая 1984 года, копия в коллекции автора, и декларации Федеральной избирательной комиссии за 1975 и 1981 годы.

25.      Речь Николая Назаренко, 21 июля 1984 года.

26.      В списке рассылки, там же. Список организаций, входящих в Коалицию за мир через силу, см. в Американском совете безопасности, "Модель резолюции 'Мир через силу' для организаций", н.д. (1984-1986 гг.), рекламная листовка, копия в коллекции автора. Среди организаций-членов, которые, по имеющимся данным, поддерживали правительства стран Оси во время Второй мировой войны, Всемирная федерация казачьего национально-освободительного движения Казакии, Болгарский национальный фронт, Хорватско-американский комитет по правам человека и Словацкий всемирный конгресс. По крайней мере, еще пять групп, входящих в коалицию, выражали точку зрения, которую многие сочли бы симпатизирующей нацистским коллаборационистским режимам времен Второй мировой войны. См. также переписку председателя коалиции Джона М. Фишера с Николаем Назаренко, 5 июля 1984 года, копия в коллекции автора.

27.      Сидни Блюменталь, "Странная история доктрины Рейгана", Вашингтон пост, 29 июня 1986 года.

28.      Там же.

29.      Бернхем, Сдерживание или освобождение?, loc. cit., p. 196ff., и Burnham, Coming Defeat of Communism, loc. cit., p. 211ff.

30.      Например, "Неделя порабощенных народов 1984 года, прокламация президента США" от 16 июля 1984 года и "Неделя порабощенных народов 1985 года, прокламация президента США" от 19 июля 1985 года, опубликованные и распространенные Управлением по связям с общественностью Белого дома. Оригиналом прокламации о порабощенных народах, является 73 Statute 212, подписанный 17 июля 1959 года.

31.      Lasby, op. cit., p. 79ff.

32.      Об эволюции концепции и термина "государство национальной безопасности" см. Ергин, указ. соч.; и Маркус Раскин, "Демократия против государства национальной безопасности", Право и современные проблемы (лето 1976), стр. 189 и далее. О роли Кеннана, Тейера и Магрудера см. отчет Комиссии Чёрча, книга IV, стр. 28-31 (о Кеннане); Paddock, op. cit., passim (о Магрудере); JSPC 862/3 enclosure B. p. 4ff. (о Тейере). О цели сдерживания в отношениях с Советами см. в статье "Анализ мистера X [Кеннана]: Это Америка против России... Пока Россия не будет вынуждена сотрудничать или потерпит крах", Newsweek (21 июля 1947 г.), стр. 16.

33.      Bishop and Crayfield, op. cit., p. 264ff. (о Румынии); Rositzke, op. cit., p. 169ff. (о Польше).

34.      Иэн Макдональд, указ. соч.; Дэвид Биндер, "Одиссей греческих левых чувствует себя снова 'в своей стихии'", Нью-Йорк таймс, 18 октября 1986 года.

35.      О роли NSC 10/2 и NSC 5412: Отчет Комиссии Чёрча, Книга IV, стр. 25-55. Об убийствах, совершенных никарагуанскими контрас, см. Americas Watch, Human Rights in Nicaragua 1986 (New York and Washington, D.C.: Americas Watch, 1986), p. 18ff.; см. также Joe Pichirallo and Edward Cody, "U.S. Trains Antiterrorists," Washington Post, March 24, 1985.

36.      Отчет Комиссии Чёрча, книга VI, стр. 257-58.

37.      Кукридж, op. cit., называет Гелена "шпионом века" и указывает, что советские и восточногерманские издания называли его "крупнейшим фактором в предотвращении возможной разрядки между Востоком и Западом" (стр. 5). Хотя маловероятно, что какой-то один человек действительно заслуживает такого описания, тем не менее, верно, что Гелен сыграл существенную тайную роль в делах между Востоком и Западом, которая обычно игнорируется историками.

38.      О программах избавления см. Marchetti and Marks, op. cit., p. 257; отчет GAO 1985 года. Об убийстве двойных агентов см. отчет Комиссии Чёрча, книга IV, с. 130 и далее.

39.      Ральф Блюменталь, "Подозреваемый в нацистских военных преступлениях утверждает, что ЦРУ использовало его как антисоветского шпиона", Нью-Йорк таймс, 15 октября 1976 года. Процитированный текст см. в журнале "Союз американских еврейских конгрегаций", "Keeping Posted" (октябрь 1980 г.), задняя обложка, где воспроизведено письмо ЦРУ Лайпениексу. Факсимиле письма ЦРУ для Keeping Posted предоставил Чарльз Аллен.

40.      Душко Додер, "Новые обвинения, признание в послужном списке Вальдхайма: описана попытка советского блока завербовать Вальдхайма в качестве агента в 47-м году", Вашингтон пост, 30 октября 1986 года.

41.      О программах ЦРУ внутри США см. Джон М. Крюдсон и Джозеф Трестер, "Трехдесятилетние усилия ЦРУ по формированию мировоззрения", Нью-Йорк таймс, 25-27 декабря 1977 г.; Пауэрс, указ. соч.; Маркетти и Маркс, указ. соч. О тайном финансировании ЦРУ образовательных и благотворительных фондов, рабочих групп и студенческих организаций см. в: "Группы, направляющие и получающие помощь от ЦРУ", Квартальный альманах Конгресса, 1967, с. 360-61; Отчет Комиссии Чёрча, книга VI, с. 263 и далее; Моргентау, "Правительство нарушило целостность образовательных учреждений", и Горовиц, "Ученые-обществоведы должны остерегаться коррупции, связанной с участием ЦРУ", оба в Kim, ed., op. cit. Обзор тайного финансирования ЦРУ средств массовой информации см. в Schorr, op. cit.

42.      Caute, op. cit., pp. 224-63.

43.      Об ограничениях законов против нацистских преступников в Соединенных Штатах смотрите Райан, Тихие соседи.

44.      Чарльз Р. Аллен-младший, "OSI против нацистов: успех или неудача", Реформированный иудаизм, (июнь 1981), и Чарльз Р. Аллен-младший, "Одиссея нацистского коллаборациониста", Еврейские течения (декабрь 1977), оба из которых касаются дела Сообцокова. См. также статью представителя Элизабет Хольцман "Предполагаемые нацистские военные преступники в Америке", Congressional Record, December 3, 1980, № 169, pt. II (о Сообцокове, Хазнерсе).

45.      Официальное признание дела 100 человек с историей нацистских преступников см. Нил Шер, "Заявление перед подкомитетом по иммиграции... Палаты представителей", 17 октября 1985 г., стр. 6.

46.      Заявление для прессы Министерства юстиции, 9 июля 1980 года.

47.      Кристофер Симпсон, указ. соч.

48.      Министерство юстиции США, Управление специальных расследований, указ. соч. с. 29.

49.      США против Людаса Кайриса, Окружной суд Северного Иллинойса, гражданский иск 80-C-4302, послесудебная записка правительства, 30 августа 1982 года, стр. 41 и далее.

50      Антидиффамационная лига Бнай Брит, Кампания против судебного преследования Министерством юстиции США подозреваемых нацистских военных преступников.

51.      Там же, стр. 24-25.

52.      Там же, стр. 16n.

53.      Комментарий Симона Визенталя на пресс-конференции, 9 мая 1984 года.

54.      О нынешнем положении Бернхема см. Сидни Блюменталь, "Странная история доктрины Рейгана", loc. cit. Некрологи лиц, упомянутых в тексте, см. в Washington Post, 6 июня 1985 года (У. Парк Армстронг); 27 ноября 1985 года (О'Коннор); 8 мая 1986 года (Ловетт); New York Times, 15 февраля 1984 года (Джойс); Assembly (West Point, N.Y.), июнь 1983 года (Громбах). Данные об Эвроне Киркпатрике и Лаймане Киркпатрике взяты из интервью автора, 10 ноября 1983 года и 11 апреля 1984 года, соответственно; известно, что эти два Киркпатрика не являются родственниками.

55.      Интервью с Брейденом, 12 сентября 1984 года.

56.      Powers, op. cit., pp. 91-97, с цитатой из Виснера на стр. 95.

57.      "Фрэнк Гардинер Виснер умер; бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ", Нью-Йорк таймс, 30 октября 1965 г., стр. 35. В ответ на запрос FOIA ЦРУ опубликовало около 400 страниц материалов о Виснере, включая рассказ самого Виснера о событиях, предшествовавших его смерти. В частности, Ричард Хелмс, "Фрэнк Гардинер Виснер, в память о нем", текст речи на памятной церемонии, 29 января 1971 года, Лэнгли, Вирджиния (документ 1 в досье Виснера в ЦРУ); и два "воспоминания" коллег-офицеров ЦРУ (имена удалены), 19 января 1970 года и н.д. [1970 г.?] (документы 2 и 3 в досье Виснера в ЦРУ).

58.      Некролог см. в статье "Charles Thayer, Soviet Expert, 59," New York Times, August 29, 1969.

59.      Ronald Steel, “The Statesman of Survival,” Esquire (январь 1985), с. 68 и далее.

60.      Там же.

Избранная библиография

Ачесон, Дин. Присутствовать при сотворении мира. Нью-Йорк: W. W. Norton, 1969.

Аденауэр, Конрад. Мемуары 1945-1953, пер. Беате Рум фон Оппен. Chicago: Henry Regnery Co., 1966.

Агее, Филипп, и Вольф, Луис, ред. Грязная работа, ЦРУ в Западной Европе. Secaucus, N.J.: Lyle Stuart, 1978.

Александер, Герберт Э. Финансирование политики: деньги, выборы и политическая реформа. Вашингтон, округ Колумбия: CQ Press, 1984.

Аллен, Чарльз, мл. Нацистские военные преступники в Америке: Факты... Действия. Albany, N.Y.: Charles Allen Productions, Inc., 1981.

Американская ассоциация политических наук. Биографический справочник. Вашингтон, округ Колумбия: Американская ассоциация политических наук, 1968 и 1973.

Андерсон, Скотт, и Андерсон, Джон Ли. Внутри Лиги. New York: Dodd, Mead & Co., 1986.

Антибольшевистский блок народов. Наша альтернатива, конференции АБН и EFC. Мюнхен: Пресс-бюро Антибольшевистского блока народов, 1972.

Армстронг, Джон А. Украинский национализм 1939-45. Нью-Йорк: Издательство Колумбийского университета, 1955.

Армстронг, Джон А. ред. Советские партизаны во Второй мировой войне. Мэдисон: Издательство Висконсинского университета, 1964.

Ассамблея порабощенных европейских народов. Первая сессия: Организация, резолюции, доклады, прения. Нью-Йорк: ACEN publication No. 5, 1955.

Авотиньш Э., Дзиркалис Я., Петерсонс В. Даугавас Ванаги. Рига: Латвийское издательство, 1963.

Бейли, Бернадин. Порабощенные народы: наша первая линия обороны. Чикаго: Чарльз Холлберг, 1969.

Бар-Зохар, Мишель. Охота на немецких ученых. Paris: Librairie Arthème Fayard, 1965.

Бек, Мелвин. Тайные соперники. Нью-Йорк: Шеридан Сквер, 1984.

Берзиньш, Альфредс. Я видел, как Вышинский большевизировал Латвию. Вашингтон, округ Колумбия: Латвийское представительство, 1948.

——. Латвия. Washington, D.C.: American Latvian Association in the U.S., Inc., 1968.

——. Два лица сосуществования. Нью-Йорк: Роберт Спеллер и сыновья, 1967.

——. Ненаказанное преступление. Нью-Йорк: Роберт Спеллер и сыновья, н.д.

Бетелл, Николас. Последний секрет. Нью-Йорк: Basic Books, 1974.

Билинский, Ярослав. Вторая советская республика: Украина после Второй мировой войны. Нью-Брансуик, штат Нью-Джерси: Издательство Ратгерского университета. 1964.

Бишоп, Роберт, и Крейфилд, Э. С. Россия на Балканах. New York: McBride and Co., 1948.

Блэксток, Пол. Агенты обмана. Чикаго: Quadrangle, 1966.

——. Секретный путь ко Второй мировой войне. Чикаго: Quadrangle, 1969.

——, и Шаф, Фрэнк Л. Разведка, шпионаж, контрразведка и тайные операции: Руководство по источникам информации. Детройт: Gale Research, 1978.

Блатный, Милан. Les Proclamateurs de Fausse Liberté. Братислава: L'Institut d'Études de Journalisme, 1977.

Блюм, Говард. Разыскиваются: поиск нацистов в Америке. Гринвич, Конн.: Фосетт, 1977.

Болен, Чарльз. Свидетель истории. Нью-Йорк: W. W. Norton, 1973.

Бонифачич, Антун Ф. (Анте Бонифачич), и Михнович, Климент. Хорватская нация. Чикаго: Хорватский культурный издательский центр, 1955.

Боркин, Джозеф. Преступление и наказание И. Г. Фарбен. Нью-Йорк: Free Press, 1978.

Боуэр, Том. Слепой глаз на убийство. Лондон: Паладин-Гренада, 1983.

——. Клаус Барби. Нью-Йорк: Пантеон, 1984.

Бойер, Ричард, и Мораис, Герберт. Нерассказанная история труда. Нью-Йорк: Издательский отдел Объединённых электрорадиомашиностроителей Америки, 1973.

Браун, Энтони Кейв. Последний герой: Дикий Билл Донован. Нью-Йорк: Винтаж, 1982.

Бухардт, Фридрих. "Обсуждение русского вопроса в период национал-социалистического режима в Германии", машинописный текст, дата неизвестна (1946?).

Бернхем, Джеймс. Грядущее поражение коммунизма. New York: John Day Co., 1950.

——. Сдерживание или освобождение? New York: John Day Co., 1953.

Каутский, Дэвид. Великий ужас: антикоммунистическая чистка при Трумэне и Эйзенхауэре. New York: Simon & Schuster, 1978.

Черезов, Константин. НТС, разоблачение шпионского кольца. Москва: Советский комитет по культурным связям с русским зарубежьем, н.д. (1963?).

Чередниченко, В. Коллаборационисты. Киев: Политвидав України, 1975.

Чу, доктор Аллен Ф. "Борьба с русскими зимой. Три тематических исследования". Колледж командования и Генерального штаба армии США, "Leavenworth Papers", декабрь 1981 года.

Христианско-демократический союз Центральной Европы. Свобода. Предпосылка к прочному миру. Нью-Йорк: Христианско-демократический союз Центральной Европы, 1957.

Киртаутас, Ариста Мария. "Николас Поппе, библиография публикаций с 1924 по 1977 год". Parerga. Сиэтл, штат Вашингтон: Институт сравнительного и зарубежного регионоведения Университета Вашингтона, 1977.

Клауссен, Мартин П., и Клауссен, Эвелин Б. Нумерованный каталог и алфавитный указатель дел Координационного комитета государства, войны и флота и Координационного комитета государства, армии, флота и ВВС 1944-1949 гг. Wilmington, Del.: Scholarly Resources, Inc., 1978.

Клей, Люциус. Решение в Германии. Garden City, N.Y.: Doubleday, 1950.

——. Документы генерала Люциуса Д. Клея, ред. Джин Эдвард Смит. Блумингтон, штат Индиана: Издательство Университета Индианы, 1974. Здесь цитируется как Clay Papers. Том 1.

Клайн, Марджори В.; Кристиансен, Карла Е.; и Фонтейн, Джудит М., ред. Руководство ученого по литературе о разведке: Библиография коллекции Рассела Дж. Боуэна. Фредерик, штат Мэриленд: Университетские публикации, 1983.

Кон, Норман. Ордер на геноцид. Лондон: Пингвин, 1970.

Колби, Уильям. Честные люди: Моя жизнь в ЦРУ. Нью-Йорк: Саймон и Шустер,

1978.

Коллинз, Ларри Д. "Комитет свободной Европы: американское оружие холодной войны". Докторская диссертация, Университет Карлтона, 1975 (Canadian Thesis on Microfilm Service call no. TC 20090).

Генеральный контролер США (Главное бухгалтерское управление). Нацисты и коллаборационисты стран Оси использовались для достижения антикоммунистических целей США в Европе - некоторые иммигрировали в США. Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1985. Отчет GAO № GAO/GGD-85-66. Цитируется здесь как Отчет GAO 1985 года.

——. Денежные средства, предоставленные правительством США радиостанциям "Свободная Европа" и "Свобода". Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1972. Отчет GAO № 72-0501, с секретным приложением, полученным через FOIA.

——. Широко распространенный заговор с целью воспрепятствовать расследованию деятельности предполагаемых нацистских военных преступников не подкреплен имеющимися доказательствами - споры могут продолжаться. Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1978. Отчет GAO № GGD-78-73.

Константинидес, Джордж. Разведка и шпионаж: аналитическая библиография. Боулдер, Коло: Westview Press, 1983.

Кукридж, Э. Х. (Эдвард Спиро). Гелен. Нью-Йорк: Random House, 1971.

Куни, Джон. Американский Папа: жизнь и времена кардинала Фрэнсиса Спеллмана. Нью-Йорк: Times Books, 1984.

Купер, Мэтью. Война нацистов против советских партизан 1941-1944 г.г. Нью-Йорк: Stein and Day, 1979.

Коупленд, Майлз. Игра наций. Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1970.

——. Без плаща и кинжала. Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1974.

Корсон, Уильям Р. Армии невежества. Нью-Йорк: Dial/James Wade, 1977.

Совет за свободную Чехословакию. В поисках убежища. Вашингтон, округ Колумбия: Совет за свободную Чехословакию, 1950.

Кокседж, Джоан. Раз, два, три – усташи мы! Мельбурн, Австралия: Мемориальная унитарная церковь мира, брошюра № 1, 1972.

Дайм, Вильфрид. Der Vatikan und der Osten. Вена: Europa-Verlag, n.d.

Даллин, Александр. Германское правление в России, 2d ed. Boulder, Colo: Westview Press, 1981.

——. Бригада Каминского 1941-1944 г.г. Кембридж, Массачусетс: Российский исследовательский центр Гарвардского университета, 1956.

Дэвидсон, Юджин. Судебный процесс над немцами. Нью-Йорк: Макмиллан, 1966.

Дэвис, Джон Патон. Иностранные и другие дела. Нью-Йорк: W. W. Norton, 1966.

Давидович, Люси. Война против евреев. Нью-Йорк: Bantam, 1976.

ДеСантис, Хью. Дипломатия молчания. Чикаго: Издательство Чикагского университета, 1979.

Детвейлер, Дональд, ред. Бурдик, Чарльз Б. и Рохвер, Юрген, ассоц. ред. Немецкие военные исследования Второй мировой войны. Нью-Йорк: Гарланд, 1979.

Донован, Роберт Дж. Бурные годы. New York: W. W. Norton, 1982.

Дорнберг, Джон. Другая Германия. Гарден Сити, Нью-Йорк: Doubleday, 1968.

Дорнбергер, Вальтер. V-2. Нью-Йорк: Викинг, 1958.

Даллес, Аллен Уэлш. Ремесло разведчика. Нью-Йорк: Харпер и Роу, 1963.

——. Тайная капитуляция. Нью-Йорк: Харпер и Роу, 1966.

Даллес, Джон Фостер и другие. Общество друзей Румынии. Бюллетень, посвященный Ее Величеству королеве Румынии Марии. Нью-Йорк: Fischer Publishing, 1926.

Даллес, Джон Фостер. Война или мир. Нью-Йорк: Макмиллан, 1950.

Дюран, Пьер. Французы в Бухенвальде и Доре. Париж: Editions Sociales, 1977.

Двинов, Борис (псевдоним). Документы о русской эмиграции: Приложение к Rand Paper P-768. Санта-Моника, Калифорния: Rand Corporation Study No. P-865, 1956.

——. Политика русской эмиграции. Санта-Моника, Калифорния: Rand Corporation Study No. P-768, 1955.

Эллиот, Марк Р. Пешки Ялты. Урбана, Иллинойс: Издательство Университета Иллинойса, 1982.

Эпштейн, Юлиус. Операция "Килхол". Олд Гринвич, Коннектикут: Девин-Адаир, 1973.

Этцольд, Томас, и Гэддис, Джон Льюис, ред. Сдерживание: документы по американской политике и стратегии 1945-1950 гг. Нью-Йорк: Издательство Колумбийского университета, 1978.

Ференц, Бенджамин. Хуже, чем рабы. Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета, 1979.

Фишер, Джордж. Советская оппозиция Сталину. Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета, 1952.

——, ред. Политика российских эмигрантов. Нью-Йорк: Free Russia Fund, Inc., 1951.

ФицГиббон, Луис. Катынь. Нью-Йорк: Charles Scribner's Sons, 1971.

Форрестал, Джеймс. Дневники Форрестала, ред. Уолтера Миллса. Нью-Йорк: Викинг, 1951.

Фридман, Леон, ред. Право войны: документальная история. Нью-Йорк: Random House, 1972.

Фридман, Филипп. Дороги к вымиранию: эссе о Холокосте; уничтожение евреев Львова 1941-1944. Иерусалим: Яд Вашем, 1979.

Гелен, Рейнхард. Служба, пер. Д. Ирвинг. New York: World Publishing, 1972.

Гельбер, М. Н. Энциклопедия еврейской диаспоры, т. 1, Львов. Иерусалим: n.p. 1956.

Герсон, Луис Л. Гифенат в недавней американской политике и дипломатии. Лоуренс, Кан: University of Kansas Press, 1964.

Гилберт, Мартин. Атлас Холокоста. Нью-Йорк: Макмиллан, 1982.

——. Холокост. Нью-Йорк: Holt, Rinehart & Winston, 1985.

Гаудсмит, Самуэль. Алсос. Нью-Йорк: издательство неизвестно, 1947.

Гринспен, Моррис. Руководство солдата по законам войны. Вашингтон, округ Колумбия: Public Affairs Press, 1969.

Громбах, Джон В. Великий ликвидатор. Garden City, N.Y.: Doubleday, 1980. Гроувс, Лесли Р. Теперь это можно рассказать. Нью-Йорк: Харпер и Роу, 1962. Герен, Ален. Женераль Грис. Париж: Julliard, 1969.

Гутман, Йисраэль, и Роткирхен, Ливия. Катастрофа европейского еврейства. Иерусалим: Яд Вашем, 1976.

Хэндлин, Оскар. Раса и национальность в жизни американцев. Бостон: Литтл, Браун, 1957.

Хазнерс, Вилис Арведс. Башни насилия. Линкольн, Небраска: Вайдава, 1977. Херкен, Грегг. Победное оружие. Нью-Йорк: Винтаж, 1982.

Герварт фон Биттенфельд, Ганс Генрих. Между Гитлером и Сталиным. Франкфурт: Verlag Ullstein, 1982.

Хейдекер, Й. и Либ, Й. Нюрнбергский процесс, пер. с англ. Р. А. Дауни. Кливленд и Нью-Йорк: World Publishing, 1962.

Хильберг, Рауль. Уничтожение европейских евреев. Нью-Йорк: Харпер и Роу, 1961.

Хильгер, Густав. Wir und der Kreml, Deutsch-sowietische Beziehungen 1918-1941. Франкфурт-на-Майне: Metzner, 1955.

——, и Мейер, Альфред Г. Несовместимые союзники: Мемуары - история германо-советских отношений 1918-1941 г.г. Нью-Йорк: Макмиллан, 1953.

Исторический отдел, Европейское командование (EUCOM). Трудовые службы и промышленная полиция в Европейском командовании 1945-1950 гг. Карлсруэ, Германия: Исторический отдел, EUCOM, 1952.

Хоффманн, Иоахим. Die Geschichte der Wlassow-Armee. Freiburg im Breisgau: Verlag Rombach, 1984.

Хёне, Хайнц. Орден "Голова смерти". Нью-Йорк: Баллантайн, 1971.

——, и Золлинг, Герман. Генерал был шпионом. Нью-Йорк: Bantam, 1972.

Хомзе, Эдвард Л. Иностранная рабочая сила в нацистской Германии. Принстон, штат Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета, 1967.

Горовиц, Дэвид. Колосс свободного мира. Лондон: Макгиббон и Ки, 1965.

——, ред. Сдерживание и революция. Бостон: Beacon, 1967.

——, ред. Корпорации и холодная война. Нью-Йорк: Monthly Review Press, 1969.

Хузель, Дитер. От Пенеминде до Канаверала. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1962.

Иатридес, Иоанн. Восстание в Афинах. Принстон, штат Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета, 1972.

Международный военный трибунал. Суд над главными военными преступниками в Международном военном трибунале. Нюрнберг, Германия: Международный военный трибунал, 1947.

Айзексон, Уолтер, и Томас, Эван. Мудрые люди. Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1986.

JCS. "Дулаг Люфт", частная печатная рукопись, н.д. (1976?).

Кан, Дэвид. Шпионы Гитлера: немецкая военная разведка во Второй мировой войне. Нью-Йорк: Макмиллан, 1978.

Карк, Джон С. "Украина и ее Высший совет освобождения", магистерская диссертация, Университет Мэриленда в Колледж-Парке, 1955.

Keefe, Eugene K.; Coffin, David P.; Mussen, William A., Jr.; and Rinehart, Robert. Area Handbook for Greece, 2d ed. Washington, D.C.: Government Printing Office, 1977.

Кеннан, Джордж Ф. Мемуары 1925-1950. Бостон: Литтл, Браун, 1967. Здесь цитируется как Кеннан, том I.

——. Мемуары 1950-1963. Бостон: Литтл, Браун, 1967. Цитируется здесь как Кеннан, том II.

Кент, Шерман. Стратегическая разведка для американской мировой политики. Hamden, Conn.: Archon Books, 1965.

Хрущев, Никита. Хрущев вспоминает, пер. Строуб Талбот. Бостон: Литтл, Браун,

1970.

Ким, Янг Хум, ред. Центральное разведывательное управление: Проблемы секретности в условиях демократии. Лексингтон, Массачусетс: D. C. Heath & Co., 1968.

Киркпатрик, Лайман. Настоящее ЦРУ. Нью-Йорк: Макмиллан, 1968.

——. Разведывательное сообщество США: Внешняя политика и внутренняя деятельность. Нью-Йорк: Хилл и Ванг, 1973.

Клейст, Петер. Между Гитлером и Сталиным. Бонн: Athenaum Verlag, 1950.

Ковриг, Беннетт. Миф об освобождении. Балтимор: Издательство университета Джона Хопкинса, 1973.

Ланг, Йохен фон, и Сибилл, Клаус, ред. Допросы Эйхмана. Нью-Йорк: Farrar, Straus & Giroux, 1983. Первоначально Das Eichmann-Protokoll. Berlin: Severin und Siedler, 1982. Здесь цитируется как "Допросы Эйхмана".

Ласби, Кларенс. Проект "Скрепка". Нью-Йорк: Atheneum, 1975.

Лебедь, Николай. УПА. Українська повстанська армія. Uydannia Presovoho Biura UGVR, 1946.

Лендвай, Пол. Орлы в паутине. Garden City, N.Y.: Doubleday, 1969.

Левин, Нора. Холокост. Нью-Йорк: Schocken, 1973.

Линклейтер, Магнус; Хилтон, Изабель; и Ашерсон, Нил. Наследие нацизма. Нью-Йорк: Holt, Rinehart & Winston, 1984.

Лофтус, Джон. Белорусский секрет. Нью-Йорк: Кнопф, 1982.

Макферсон, Малькольм. Кровь его слуг. Нью-Йорк: Times Books, 1984.

Маркетти, Виктор, и Маркс, Джон. ЦРУ и культ разведки. Нью-Йорк: Knopf, 1974.

Маркс, Джон. The Search for the Manchurian Candidate. Нью-Йорк: Times Books, 1979.

Мэй, Эрнест Р., ред. Знание своих врагов: оценка разведданных перед двумя мировыми войнами. Принстон, штат Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета, 1986.

Мендельсон, Джон, ред. Холокост: Протокол Ванзее и отчет 1944 года об Освенциме. Лондон и Нью-Йорк: Гарланд, 1982.

Мейер, Корд. Столкновение с реальностью. Нью-Йорк: Харпер и Роу, 1980.

Мишель, Жан, с Нусера, Луи. Дора. Нью-Йорк: Holt, Rinehart & Winston, 1980.

Майкельсон, Сиг. Другой голос Америки: история Радио Свободная Европа и Радио Свобода. New York: Praeger, 1983.

Miedzymorze. Рим: н.п. (Интермариум) 1946.

Морс, Артур Д. Пока шесть миллионов умирали. Woodstock, N.Y.: Overlook Press, 1983.

Мосли, Леонард. Даллес. Нью-Йорк: Dial, 1978.

Мотыль, Александр. Поворот вправо: идеологические истоки и развитие украинского национализма. Boulder, Colo: East European Monographs, Columbia University Press, 1980.

Мерфи, Брендан. Лионский Мясник. Нью-Йорк: Empire Books, 1983.

Кампания МВД-МБГ против русских эмигрантов. Франкфурт-на-Майне: Издательство Посев, 1957.

Нэш, Джордж Х. Консервативное интеллектуальное движение в Америке с 1945 года. Нью-Йорк: Basic Books, 1976.

Национальный комитет за свободную Европу. Отчет президента за 1953 год. Нью-Йорк: Национальный комитет за свободную Европу, 1954.

——. Отчет президента за 1954 год. Нью-Йорк: Национальный комитет за свободную Европу, 1955.

Народно-трудовой союз. Пусть ваша совесть решает. Вашингтон, округ Колумбия: Объединенная служба исследований публикаций, 1961. JPRS No. 4425.

Народно-трудовой союз. (Народно-трудовой союз русских солидаристов) НТС: Введение в русскую партию свободы. Франкфурт-на-Майне: Possev-Verlag, 1979.

Ноги, Джозеф Л., и Дональдсон, Роберт Х. Советская внешняя политика со времен Второй мировой войны. Нью-Йорк: Pergamon Press, 1981.

Норден, Альберт. Коричневая книга: военные и нацистские преступники в Западной Германии. Центр документации DDR Управления государственных архивов: Verlag Zeit im Bild.

О'Балланс, Э. Красная армия. Лондон: Фабер и Фабер, 1964.

Омрканин, Иво. Драматические персонажи и конец Независимого государства Хорватия в американских и британских документах. Брин-Мор, Па.: Дорранс, 1983.

——. Про-союзнический путч в Хорватии в 1944 году и массовое убийство хорватов коммунистами Тито в 1945 году. Bryn Mawr, Pa.: Dorrance, 1975.

Ошинский, Дэвид. Столь грандиозный заговор: мир Джо Маккарти. Нью-Йорк: Free Press-Macmillan, 1983.

Пэддок, полковник Альфред Х. Специальные боевые действия армии США. Вашингтон, округ Колумбия: Национальный университет обороны, 1982.

Пейдж, Брюс; Лейч, Дэвид; и Найтли, Филипп. Заговор Филби. Нью-Йорк: Signet, 1969.

Пэш, Борис. Миссия Алсос. Нью-Йорк: Award House, 1969.

Петров, Владимир. Побег из будущего. Блумингтон, Инд: Издательство Университета Индианы, 1973.

——. Исследование дипломатии: История Артура Блисса Лейна. Chicago: Henry Regnery Co., 1971.

Филби, Ким. Моя тихая война. Нью-Йорк: Ballantine, 1983.

Пайк, Отис, конгрессмен. "Специальное приложение: Отчет ЦРУ, который президент не хочет, чтобы вы читали". Village Voice (16 и 22 февраля 1976 года).

Это утечка текста доклада специального комитета Палаты представителей США по разведке о тайной деятельности ЦРУ; текст был скрыт от официальной публикации по просьбе президента.

Поппе, Николай (Николай Николаевич Поппе). Воспоминания, ред. Генри Шварц. Беллингхэм, штат Вашингтон: Центр исследований Восточной Азии Университета Западного Вашингтона, 1983.

Пауэрс, Томас. Человек, который хранил секреты: Ричард Хелмс и ЦРУ. Нью-Йорк: Pocket Books, 1979.

Прадос, Джон. Оценка советских возможностей. Нью-Йорк: Dial, 1982.

Прайс, Джеймс Р. Радио Свободная Европа: обзор и анализ. Washington, D.C.: Congressional Research Service Document No. JX 1710 US B, March 1972.

Праути, Флетчер. Секретная команда. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1973.

Рамати, Александр. Ассизское подполье. Нью-Йорк: Stein & Day, 1978.

Рамме, Альвин. Der Sicherheitsdienst der SS. Berlin: Deutscher Militarverlag, n.d. (1969?).

Рашхофер, Герман. Политическое убийство: Правовая основа дел Оберландера и Сташинского. Тюбинген: Фриц Шлихтенмайер, н.д. (1963?).

Рирден, Стивен Л. Годы становления, том 1, История офиса министра обороны, ред. Альфреда Голдберга. Вашингтон, округ Колумбия: Исторический офис министра обороны, 1984.

Рейтлингер, Джеральд. Дом, построенный на песке. Лондон: Weidenfeld & Nicolson, 1960.

——. The SS: Alibi of a Nation. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1981.

Родс, А. Ватикан в эпоху диктаторов. Лондон: Hodder & Stoughton, 1973.

Рингельблюм, Эммануил. Польско-еврейские отношения во время Второй мировой войны, ред. Йозеф Кермиш и Шмуэль Краковский; перев. Дафна Аллон и др. Нью-Йорк: Говард Фертиг, 1976.

Роггер, Ханс, и Вебер, Ойген, ред. Европейские правые. Исторический профиль. Беркли: Издательство Калифорнийского университета, 1965.

Розицке, Гарри А. Секретные операции ЦРУ. Нью-Йорк: Ридерз Дайджест Пресс, 1977.

——. КГБ: Глаза России. Garden City, N.Y.: Doubleday, 1981.

Райан, Аллан. Клаус Барби и правительство Соединенных Штатов. Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1983. Цитируется здесь как Райан, Доклад Барби.

——. Клаус Барби и правительство Соединенных Штатов Америки. Экспонаты к докладу. Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1983. Цитируется здесь как Райан, Экспонаты Барби.

——. Тихие соседи. Нью-Йорк: Harcourt Brace Jovanovich, 1984. Цитируется здесь как Райан, Тихие соседи.

Шатофф, Михаил. Библиография о [власовском] движении во Второй мировой войне. Нью-Йорк: Всеславянское издательство, 1961.

Шелленберг, Вальтер. Лабиринт, пер. Луис Хаген. Нью-Йорк: Харпер и Бразерс, 1956.

Шмидт, Джордж. Американская федерация учителей и ЦРУ. Чикаго: Substitutes United for Better Schools, 1978.

Сербская православная епархия. Мученичество сербов. Сербская православная епархия, н.д. (1943?).

Серени, Гитта. В эту тьму. Нью-Йорк: Винтаж, 1983.

Шандрук, Павел. Оружие доблести, перевод Романа Олесницкого. New York: Роберт Спеллер и сыновья, 1959.

Центр Симона Визенталя. Полковник СС Вальтер Рауфф: связь с церковью 1943-1947. Лос-Анджелес: Отчет о расследованиях Центра Симона Визенталя, май 1984 года.

Симпсон, Чарльз М., полковник. Внутри "зеленых беретов": первые тридцать лет. Новато, Калифорния: Президио, 1983.

Синевирский, Никола (псевдоним). СМЕРШ, ред. Кермит и Милт Хилл. Нью-Йорк: Генри Холт и Ко, 1950.

Зикс, Франц Альфред. Dokumente der Deutschen Politik. Berlin: Deutsches Auslands wissenschaftliches Institut, 1942.

——. Europa: Tradition und Zukunft. Hamburg: Hanseatische Verlagsansalt, 1944.

——. Feimaurerei und Judenemanzipation. Hamburg: Hanseatische Verlagsansalt, 1938.

——. Les Guerres Intestines en Europe et la Guerre d'Union du Present. n.p., n.d. (1941?).

Смит, Ричард Харрис. УСС. Беркли: Издательство Калифорнийского университета, 1972.

Смит, Томас Белл. Главное о ЦРУ. Самопубликация, н.д. (1976?). Доступно в Библиотеке Конгресса США под номером JK468.I6554.

Зомерхаузен, Кристина. Депортированные бельгийцы в Доре. Брюссель: Центр Гийома Жакмина, 1979.

Старк, капитан Джон Т. Нетрадиционная война - избирательное убийство как инструмент национальной политики. Университет ВВС, база ВВС Максвелл, Алабама: Специальное исследование Командно-штабного колледжа, н.д. (1962?).

Стил, Роберт (в последнее время Томас). Когда даже ангелы плакали. New York: Morrow, 1973.

Штеле, Хансякоб. Восточная политика Ватикана 1917-1979, пер. Сандра Смит. Афины, Огайо: Издательство университета Огайо, 1981.

Штайн, Джордж Х. Ваффен СС. Ithaca, N.Y.: Издательство Корнельского университета, 1966.

Стефан, Джон Дж. Русские фашисты. Нью-Йорк: Харпер и Роу, 1978.

Штрик-Штрикфельдт, Вильфрид. Gegen Stalin und Hitler: General Wlassow und die russiche Freiheitsbewegung. Mainz: Hase & Koehler Verlag, 1970. На английском языке: Against Stalin and Hitler, tr. David Footman. New York: John Day Co., 1973.

Штыркуль, В. Оборотни СС. Львов: Издательство "Каменяр", 1982.

Таубер, Курт П. За пределами орла и свастики. Миддлтаун, Коннектикут: Издательство Уэслианского университета, 1967.

Тейер, Чарльз. Медведи в икре. Филадельфия: J. B. Lippincott, 1951.

——. Партизан. Нью-Йорк: Харпер и Роу, 1963.

——. Руки через икру. Филадельфия: Дж. Б. Липпинкотт, 1952.

Торвальд, Юрген (Хайнц Бонгартц). Полет зимой. Нью-Йорк: Пантеон, 1951.

——. Иллюзия: советские солдаты в гитлеровских армиях. Нью-Йорк: Harcourt Brace Jovanovich, 1974.

Толстой, Николай. Тайное предательство. Нью-Йорк: Charles Scribner's Sons, 1978.

Томингас, Уильям. Советская колонизация Эстонии. Издательство "Культур", 1973.

Судебные процессы над военными преступниками в Нюрнбергских военных трибуналах в соответствии с законом Контрольного совета № 10. Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1949-1953.

Тернер, Р., ред. Ежегодный некролог - 1980. Нью-Йорк: St. Martin's Press, 1980.

Объединенный комитет украинско-американских организаций Нью-Йорка. Украинская повстанческая армия в борьбе за свободу. Нью-Йорк: Dnipro Publishing, 1954. Здесь и далее цитируется как Украинская повстанческая армия.

Комиссия ООН по военным преступлениям. История UNWCC и развитие законов войны. Лондон: HMSO, 1948.

Главный совет США по преследованию преступников стран оси. Нацистский заговор и агрессия. Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1946.

Конгресс США. Палата представителей. Комитет по расходам в исполнительных департаментах. Закон о национальной безопасности 1947 года. Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1947.

——. Специальный комитет по расследованию присоединения Прибалтийских государств в состав СССР. Слушания. Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1953.

——. Комитет по неамериканской деятельности. Международный коммунизм. Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1956.

——. Комитет по неамериканской деятельности. Коммунистическая психологическая война (контроль мыслей). Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1958.

——. Неделя двухсотлетия порабощенных народов. Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1977.

——. Подкомитет по иммиграции. Предполагаемые нацистские военные преступники. Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1978.

Конгресс США. Сенат. Подкомитет по расследованию исполнения Закона о внутренней безопасности. Слушания по Институту тихоокеанских отношений. Washington, D.C.: Government Printing Office, 1952.

——. Подкомитет по расследованию применения Закона о внутренней безопасности. Стратегия и тактика мирового коммунизма. Часть 1, 15 и 27 мая. Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1954.

——. Комитет по судебной системе. Исследование анатомии коммунистических захватов, подготовленное Ассамблеей порабощенных европейских народов. Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1966.

——. Отдельная комиссия (Комиссия Чёрча) по изучению правительственных операций в области разведывательной деятельности. Девяносто четвертый Конгресс. Предполагаемые планы покушений с участием иностранных лидеров: Промежуточный отчет. Washington, D.C.: Government Printing Office, 1975.

——. Отдельная комиссия по изучению правительственных операций в отношении разведывательной деятельности. Девяносто четвертый Конгресс, вторая сессия. Окончательный отчет. Washington, D.C.: Government Printing Office, 1976. Цитируется здесь как Отчет Комиссии Чёрча.

Государственный департамент США. Внешние сношения Соединенных Штатов. 1952-1954, том II, Вопросы национальной безопасности, часть 1. Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1984.

Комиссия США по перемещенным лицам. История ПЛ: Заключительный отчет Комиссии США по перемещенным лицам. Вашингтон, округ Колумбия: Правительственная типография, 1952.

Институт Ванзее. Kaukasus. Berlin: Herausgegeben vom Chef der Sicherheits polizei und des SD, 1942.

Американские военные биографии Вебстера. Спрингфилд, штат Массачусетс: Г. и К. Мерриам, 1979.

Уэллс, Леон В. Бригада смерти (Яновская дорога). Нью-Йорк: Библиотека Холокоста и Schocken Books, 1978.

Верт, Александр. Россия на войне 1941-1945. Нью-Йорк: Avon, 1965.

Уилан, Джозеф. Радио "Свобода": Исследование его происхождения, структуры, политики, программирования и эффективности. Вашингтон, округ Колумбия: Исследовательская служба Конгресса, 1972.

Уайтинг, Чарльз. Гелен: Главный шпион Германии. Нью-Йорк: Ballantine, 1972.

Визенталь, Саймон. Убийцы среди нас, ред. Джозеф Вексберг. Нью-Йорк: McGraw-Hill, 1967.

Уайз, Дэвид, и Росс, Томас. Шпионский истеблишмент. Нью-Йорк: Bantam, 1968.

——. Невидимое правительство. Нью-Йорк: Vintage/Random House, 1964.

Вульф, С. Дж., ред. Фашизм в Европе. Лондон: Methuen, 1981.

Вулстон, Максин. Структура нацистской экономики. Нью-Йорк: Russell & Russell, 1968; репринт издания 1941 года.

Всемирный еврейский конгресс и др. Черная книга: Преступление нацистов против еврейского народа. Нью-Йорк: Nexus Press, 1981; репринт издания 1946 года.

Винар, Л. Р. Энциклопедический справочник этнических организаций в Соединенных Штатах. Литтлтон, Колорадо: Libraries, Inc., 1975.

Витвицкий, Богдан. Другой Холокост. Вашингтон, округ Колумбия: Доклад Новака о новом этносе, 1980.

Ергин, Дэниел. Разбитый мир: Истоки холодной войны и государства национальной безопасности. Бостон: Houghton Mifflin, 1977.

Циммельс, Х.Я. Эхо нацистского Холокоста в раввинской литературе. Издательство "Ктав", 1977.

Избранные архивные источники

Избранные рассекреченные документы правительства США, представляющие интерес, которые в настоящее время находятся в Национальном архиве (НА) или доступны через Закон о свободе информации (FOIA).

ДЕПАРТАМЕНТ ТОРГОВЛИ

Министерство торговли США. Управление технических служб. Отчет подкомитета по целям объединенной разведки. Вашингтон, округ Колумбия, 1944 год.

ДЕПАРТАМЕНТ ЮСТИЦИИ

Материалы дел

США против Вилиса Хазнерса. Совет по иммиграционным апелляциям, файл № A10 305 336.

США против Людаса Кайриса. Окружной суд США Северный Иллинойс, гражданский иск 80-C-4302 и Иммиграционный суд США, Чикаго, штат Иллинойс, файл № A7 161 811.

США против Таливалдиса Карклиньша. Окружной суд США в Центральной Калифорнии, гражданский иск CV 81 0460 LTL.

США против Богдана Козия. Окружной суд Южной Флориды и 11-й окружной апелляционный суд США, № 79-6640-CIV-JCP.

США против Эдгарса Лайпениекса. Иммиграционный суд США, Сан-Диего, Калифорния, дело № A11 937 435 и Апелляционный суд 9-го округа США, досье № 83-7711.

США против Болеслава Майковскиса. Иммиграционный суд США, Манхэттен, Нью-Йорк, и Совет по иммиграционным апелляциям, файл № A8 194 566.

США против Отто фон Большвинга. Окружной суд США в Восточной Калифорнии, гражданский иск № 81-308 MLS.

Федеральное бюро расследований

Ассамблея порабощенных европейских народов. Досье ФБР № 105-32982.

Барби, Клаус. Досье ФБР № 105-221892.

Интермариум. Файл ФБР № 65-38136, серии 117 и 132. Громбах, Джон Валентайн. Досье ФБР № 62-221892.

Хильгер, Густав. Файлы ФБР №№ 62-118313 серия x2; 64-31609 серия 227; 100-358267 серия 6; 100-364882 серия 48; 100-412348 серия 24; (удаленный файл №); 105-70374 серия 4551; 105-115409 серия 3; 109-12-232 серия 408; и 105-10868.

О'Коннор, Эдвард Марк. Досье ФБР № 62-88018.

Вайда, Ференц. Досье ФБР № 40-83378-A; 62-118313 серия x2; (удалено); 65-62842 серии 89, 99; 77-63190 серия 8; 100-89-35 серии 48, 76, 79; 100-392404 серия 2; 105-0 серия 2346; 105-11044 серии 11, 12, 20, 23; 105-11669 серия 70; 105-22605 серия 1; (удалено).

Служба иммиграции и натурализации

Совет за свободную Чехословакию, "Меморандум для файла 56347/218", 6 мая 1953 года, Сектор по борьбе с подрывными действиями в отношении иностранцев Иммиграционной службы, получен через FOIA.

Управление специальных расследований

Министерство юстиции США. Управление специальных расследований. Дайджест судебных дел на 1 июля 1984 года. Вашингтон, округ Колумбия: 1984.

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕПАРТАМЕНТ

Ассамблея порабощенных европейских народов

В отношении документации, касающейся выплат лидерам эмигрантов, следующие документы были опубликованы в рамках FOIA:

Улдис Грава, Американская латышская ассоциация, президенту Ричарду Никсону, 14 января 1972 года.

Люциус Д. Клей, Радио Свободная Европа, Государственному секретарю Генри Киссинджеру, 10 октября 1971 года.

Государственный секретарь Генри Киссинджер, Люциусу Д. Клею, Радио Свободная Европа, 1 ноября 1971 года, с приложенной корреспонденцией.

Шестисотстраничное досье документов Госдепартамента с 1954 по 1970 год, касающихся ассамблеи.

Лоббистская деятельность ACEN: ACEN сенатору Джону Ф. Кеннеди, 3 марта 1958 года; ACEN Джону Ф. Кеннеди, 17 марта 1958 года; ответ Кеннеди, 24 апреля 1958 года; ACEN Джону Ф. Кеннеди, 1 июля 1960 года; письмо Кеннеди председателю ACEN Питеру Зенклу, 13 июля 1960 года; все в файлах Джона Ф. Кеннеди до президентства, законодательный файл: "Порабощенные народы", ящик 687, Библиотека Джона Ф. Кеннеди, Бостон, Массачусетс.

Албанское дело

Роберт Джойс - Уолворту Барбуру, 12 мая 1949 г. (совершенно секретно), 875.00/5-1249, RG 59, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

Дело Болдырева

Американское генеральное консульство, Касабланка, Марокко, "Проект переселения перемещенных лиц во Французское Марокко", 7 октября 1947 года (конфиденциально), с приложением отчета, 800.4016 DP/10-747, RG 59, NA, Вашингтон, округ Колумбия. Дело Эрдели Гейдельберг - государственному секретарю, 21 августа 1948 г. (конфиденциально), 862.20211/8-2045, RG 59, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

Евразийский институт

Что касается документации, касающейся Евразийского института, то следующие документы доступны в RG 59, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

"Для Оффи от Дэвиса", 27 мая 1948 года (секретно), 800.43 Евразийский институт/5-2748 секретное досье.

"Из Тегерана государственному секретарю, внимание, Джон Дэвис", по поводу Улуса и Сунша, 27 июля 1948 года (секретно), 800.43 Евразийский институт/7-2748, секретный файл.

"Государственный департамент - AMEMBASSY, Тегеран", по поводу Сунша, 27 июля 1948 года, также датировано 10 августа 1948 года (секретно), 800.43 Евразийский институт/7-2748.

"Для Дэвиса из Дуэра", касательно: Улус, 12 августа 1948 г. (секретно), 800.43 Евразийский институт/8-1248.

"Государственный департамент - AMEMBASSY, Афины", инициировано Кеннаном, 12 октября 1948 г. (секретно), 800.43 Eurasion (так в оригинале) Institute/10-1248.

Дело Хильгера

Что касается трафика телеграмм, то следующие документы имеются в RG 59, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

Депеша из Берлина в Вашингтон с пометкой "Лично для Кеннана", 25 сентября 1948 года (совершенно секретно), 862.00/9-2548.

Депеша из Гейдельберга в Вашингтон с пометкой "Для Кеннана", 27 сентября 1948 года (совершенно секретно), 862.00/9-2748.

Вашингтон - Гейдельберг, 28 сентября 1948 г. (совершенно секретно), 862.00/9-2848.

Гейдельберг - в Вашингтон, 30 сентября 1948 года (совершенно секретно), 862.00/9-3048.

Отчет Ла Виста

Винсент Ла Виста, "Нелегальное движение эмигрантов в Италии и через Италию", с приложениями, 15 мая 1947 года (совершенно секретно), FW 800.0128/5-1547, RG 59, NA, Вашингтон, О.К. Здесь и далее цитируется как Ла Виста.

Закон Лоджа

"Пояснительная справочная информация для руководства консульскими работниками при выполнении раздела 2, подраздела (d) Закона о перемещенных лицах", 24 февраля 1950 года (конфиденциально), AG 383.7 1948-1949-1950, RG 407, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

Управление разведки и исследований

Документ внешних исследований, серия 3, № 76, НТС - Российское солидаристское движение. Управление разведки и исследований, Государственный департамент, 10 декабря 1951 года.

Дело Поппе

Что касается документации по делу Поппе, то следующие документы доступны в RG 59, NA, Вашингтон, округ Колумбия (корреспонденция, обозначенная как "секретная-санированная", была получена через FOIA):

"Для [Кармел] Оффи от [Джона Патона] Дэвиса", 8 марта 1948 года (секретно), 800.4016 DP/3-848.

"Для Оффи от Дэвиса", 18 марта 1948 г. (секретно), 893.00 Монголия/3-1848.

"Для [Джеймса] Риддлбергера от [Джорджа] Кеннана", 22 октября 1948 года (секретно-санировано), 861.00/10-2248.

"Личное для Кеннана от Риддлбергера", 2 ноября 1948 года (секретно-санировано), 861.00/11-248.

"Личное для Риддлбергера от Кеннана", подписано также Робертом Джойсом, 3 мая 1949 года (секретно), 800.4016 DP/5-449.

Дело Рауффа

Джек Д. Нил - USPOLAD, Берлин, 17 сентября 1947 г. (совершенно секретно, без распространения за рубежом), 740.00116 EW/8-1147 Secret File, RG 59, NA, Washington, D.C.

Дело Вайды

211.6415 Вайтха (так в оригинале), Ференц/7-2050, с приложениями, получен автором через FOIA.

Государственный департамент, телеграмма из Будапешта государственному секретарю, 10 января 1948 года (секретный), без десятичного номера файла, получен через FOIA, с приложенным меморандумом Ричарда Уилфорда под названием "Последние события, касающиеся создания в Мадриде антикоммунистического 'Восточноевропейского центра'", 20 декабря 1947 года (секретный).

800.43 Интернационал Свободы/7-1548, 15 июля 1948 года, RG 59, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

Миссия Госдепартамента по проведению допросов

"Российские эмигрантские организации", Политический советник США по Германии, 10 мая 1949 года (секретно), 861.20262/5-1049 Secret File, RG 59, NA, Washington, D.C.

Зикс, Франц, и Манке, Хорст. "Отчет о расследовании", 30 апреля 1946 года, следственная группа по пропаганде Госдепартамента, RG 238, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

Твардовский, Фриц Э. А. фон, интервью Специальной миссии Госдепартамента по допросам, 3 октября 1945 г., ящик 745, запись 179, записи G-2 ID MIS-Y, RG 165, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ

Министерство обороны. Управление общественной информации. Отчет Отдела прессы об Эдвине Л. Сиберте, 3 апреля 1952 года. Вашингтон, округ Колумбия: Центр военной истории.

——. Отчет Отдела прессы об Уолтере Беделле Смите, 31 июля 1951 года. Вашингтон, округ Колумбия: Центр военной истории.

Объединенный комитет по разведке. JIC 575/1D, "Программа перебежчиков". CCS 385-(6-4-46) (Раздел 21), RG 218, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

Объединенный разведывательный комитет. JIC 634/1, "Уязвимость вооруженных сил Советского блока к партизанской войне", 8 сентября 1953 г. (совершенно секретно), доступно на микрофильме через Отчеты Объединенного комитета начальников штабов. Университетские публикации Америки, Фредерик, штат Мэриленд.

Объединенный комитет начальников штабов. JCS 1735/104, "Положение о беглецах Закона о взаимной безопасности 1951 года" (совершенно секретно), CCS 385 (6-4-46) (раздел 31), RG 218, NA, Washington, D.C.

——. JCS 1844/144, "План по гражданским делам и военному управлению в поддержку Совместного наброска чрезвычайного военного плана на случай начала войны 1 июля 1952 года" (совершенно секретно), доступен на микрофильме через Отчеты Объединенного комитета начальников штабов. University Publications of America, Frederick, Md.

——. JCS 1969, "Оценка уровней сил местного населения для программирования нетрадиционных военных действий" (совершенно секретная информация), CCS 385 (6-4-46) (раздел 76), RG 218, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

Объединенный комитет по стратегическим планам. JSPC 808/59/D, "Запрос Совета по психологической стратегии на список проблем, подлежащих рассмотрению", (совершенно секретно) CCS 385 (6-4-46) (раздел 25), RG 218, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

--. JSPC 808/67/D, "Ответственность службы за тайные операции и партизанскую войну" (совершенно секретно) CCS 385 (6-4-6) (раздел 26), RG 218, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

Объединенный комитет по военным планам. JWPC 432/7 "Предварительная общая стратегическая концепция и оценка первоначальных операций-PINCHER",

18 июня 1946 года (совершенно секретно), RG 219, NA, Вашингтон, округ Колумбия.

ВОЕННО-ВОЗДУШНЫЕ СИЛЫ США

Отто Альбрехт Альфред фон Большвинг. "Отчет о расследовании", 25 сентября 1970 года (секретный); форма OSI6, файл HQD74(32)-2424/2.

Отто Альбрехт Альфред фон Большвинг. "Заявление гражданского подозреваемого", 22 декабря 1970 года (секретно); форма 1168а.

КОМАНДОВАНИЕ РАЗВЕДКИ И БЕЗОПАСНОСТИ АРМИИ США (INSCOM) (ВКЛЮЧАЕТ ДОКУМЕНТЫ КОРПУСА КОНТРРАЗВЕДКИ АРМИИ США) ФОРТ-МИД, МЭРИЛЕНД

Аугсбург, Эмиль. Досье INSCOM № XE004390 I6B036 (секретно).

Барби, Клаус. Специальный отчет о допросах № 65. Файл CI-SIR/66, тема: Барби, Клаус (совершенно секретно).

Берзиньш, Альфредс. Досье INSCOM № XE 257645 D 25A 2664 (секретно).

Болдырев, Константин. Досье INSCOM № D-3675 20B85 (секретное), также под кодовым номером 84221 3248.

Бруннер, Алоис. Досье INSCOM № XE 064584 I7B025.

Бухардт, Фридрих. Досье INSCOM № XE 077406 D 216906.

Переписка CIC CROWCASS. Досье INSCOM № XE 004643 D 20B 102 (секретно).

Драгонович, Крунослав. Досье INSCOM № XE 207018 (совершенно секретно).

Громбах, Джон Валентин (Жан Валентин Громбах). Досье INSCOM № 81177870 (секретно).

Хильгер, Густав. Досье INSCOM № XE-00-17-80 I6A045 и № 84066.3224(секретно), также обозначенное как досье INSCOM № XE 001780 D 20A042.

Лебедь, Николай. Досье INSCOM № C 804 3982 и № D 201967 24B2190 (секретно).

Операция "Бренди". Досье INSCOM № XE080352 Z 17D105 (секретно).

Операция "Круг". Расследование нелегальных эмиграционных перемещений. Дело № 4111, отдел Корпуса контрразведки в Риме, пятая зона, 26 декабря (?) 1946 года, (секретно).

Организация украинских националистов. Досье INSCOM № ZF010016(секретно).

Поппе, Николай Н. Досье INSCOM № 84107.3224 (секретно).

Крысиные тропы. Агент Корпуса контрразведки Пол Лайон, "Крысиная тропа из Австрии в Южную Америку", 12 июля 1948 года (совершенно секретно), и Пол Лайон, "История итальянской крысиной тропы", 10 апреля 1950 года (совершенно секретно), полученные через FOIA.

Рауфф, Уолтер. Досье INSCOM № XE 216719 I9B001 (секретно).

Рудольф, Артур. Досье INSCOM № AE 529655 (секретно).

Шандрук, Павел. Досье INSCOM № D 148204 25 B/679 (совершенно секретно).

Скорцени, Отто. Досье INSCOM № XE00 0417.

Тейер, Чарльз Уилер. Досье INSCOM № X8889748 (секретно).

Вайда, Ференц. Досье INSCOM № XE232094I9C003 (секретно).

Вербелен, Роберт Ян. Досье INSCOM № AE 502201 и № H 8198901, с сопроводительными телеграммами (секретно).

ДОКУМЕНТЫ АРМИИ США В НАЦИОНАЛЬНОМ АРХИВЕ, ВАШИНГТОН, О.К.

Центральный реестр военных преступников и лиц, подозреваемых в нарушении правил безопасности (CROWCASS)

Управление военного правительства США, Берлинское командование. CROWCASS, список разыскиваемых лиц № 14, ноябрь 1946 года.

Копии редких ныне индексных книг CROWCASS доступны в ящиках 3690 и 3692, RG 59, NA, Вашингтон, округ Колумбия, и в ящике 1720, RG 153, NA, Суитленд, Мэриленд.

Назначения кодовых слов

Обозначения для операций "Попрошайничество", "Доверчивость", "Истощение", "Яблочный пирог", и т.д.: P&O file 311.5 TS (Section I, II, III), 1948, в десятичном файле 1946–1948 (совершенно секретно), Отчеты Генерального штаба сухопутных войск, RG 319, NA, Washington, D.C. См. также десятичные файлы 1949–1950.

Меморандум Джона С. Гатри для секретаря, Секция контроля безопасности, JIG, “Тема: присвоение кодового слова,” 21 ноября и 8 декабря 1947 (совершенно секретно), P&O 311.5 TS (Section II), 1948, десятичный файл 1946–1948, RG 319, NA, Washington, D.C.

Записи допросов вражеских военнопленных

Главное командование союзных сил, “Проверка контрразведкой Вооруженных сил Германии”, март 1945 (секретно), folder GBI/CI/ CS/091.711–2 (Germany), “C.I. Control and Disposal of German Forces,” Box 110, Entry 15, RG 331, NA, Washington, D.C.

Гелен, Рейнхард. “Протокол допроса: Гелен, Рейнхард. 28 Августа 1945 г.” (секретно), Box 472, Entry 179 (G-2 MIS-Y records), 1943–1945, AC of S, G-2 Intelligence Division, RG 165, NA, Washington, D.C. Включает “Basic Personnel Record no. 3WG-1300: Gehlen, Reinhard,” в этой же папке.

Гетч, Вернер. “Окончательный отчет о допросе No. 8: O/ Штубаф Гетч, Вернер, 24 июля 1945 года (совершенно секретно), Центр допросов Вооруженных сил США на Европейском театре военных действий. Получено от ЦРУ через FOIA.

Юнг, Игорь. “Предварительный отчет о допросе, Источник: Юнг, Игорь”, Центр допросов Седьмой армии США, 12 июля 1945 г. (конфиденциально), Box 721 A, Entry 179 (G-2 MIS-Y records), 1943–1945, AC of S, G-2 Intelligence Division, RG 165, NA, Washington, D.C.

Кёстринг, Эрнст. “Заключительный отчет о допросе: Кёстринг, генерал кавалерии, генерал добровольческих соединений”, Центр допросов Седьмой армии США (ref: SAIC/FIR/42), 11 сентября, 1945 (конфиденциально), Box 721 A, Entry 179 (G-2 MIS-Y records), 1943–1945, AC of S, G-2 Intelligence Division, RG 165, NA, Washington, D.C.

Кёстринг, Эрнст. MS C-043: “Граждане Восточной Европы в качестве добровольцев в немецкой армии”. Записи зарубежных военных исследований RG 338, NA, Washington, DC.

Поулос, Георг. “Предварительный отчет о допросе: Поулос, Георг, OBST (полковник), доброволец греческой полиции Bn”, Центр допросов Седьмой армии США (ref: SAIC/PIR/61), 27 июня 1945 (секретно), Box 721 A, Entry 179 (G-2 MIS-Y records), 1943–1945, AC of S, G-2 Intelligence Division, RG 165, NA, Washington, D.C.

Шелленберг, Вальтер. “Резюме допроса № 1989: Вальтер Шелленберг”, Офис главного юрисконсульта отдела доказательств военных преступлений США, 30 апреля 1947 года, с текстом на немецком языке и резюме на английском.

Скорцени, Отто, “Сводный отчет о допросе (CIR) № 4, Тема: немецкая диверсионная служба” (допрос Скорцени и его адъютанта Радла), 23 июля 1945 года (конфиденциально); “Приложение № III: Сети вторжения в оккупированных союзниками странах”; и прилагаемый “Сводный отчет о допросе (CIR) № 13, тема: Asts in the Balkans”, pp. 5–8, 17–18; все они в Box 739, Entry 179 (G-2 MIS-Y records), 1943–1945, AC of S, G-2 Intelligence Division, RG 165, NA, Washington, D.C.

Твардовский, Фриц Э. А. фон. Интервью Специальной следственной миссии Госдепартамента, 3 октября 1945 г., Box 745, Entry 179 (G-2 MIS-Y records), 1943–1945, AC of S, G-2 Intelligence Division, RG 165, NA, Washington, D.C.

Польско-украинский военный штаб. “Заключительный отчет о допросе”, Центр допросов Седьмой армии США, 28 августа 1945 г. (конфиденциально), Box 721A, Entry 179 (G-2 MIS-Y records), 1943–1945, AC of S, G-2 Intelligence Division, RG 165, NA, Washington, D.C.

Партизанская война

Объединенный комитет по стратегическим планам. JSPC 862/3 “Предложение о создании Школы партизанской войны и корпуса партизанской войны”, 2 августа 1948 года (совершенно секретно), P&O 352 TS (Section 1, Case 1), RG 319, NA, Washington, D.C.

——. JSPC 891/6 ”Совместные наброски военных планов для определения мобилизационных потребностей для войны, начинающейся 1 июля 1949 года", 17 сентября 1948 года (совершенно секретно), P&O 370 1 TS (Case 7, Part IA, Sub No. 13), RG 319, NA, Washington, D.C.

Переписка Джорджа Ф. Кеннана с генералом Альфредом Грюнтером, 27 апреля 1948 года (секретно), P&O 091.714 TS (Section 1, Case 1) (совершенно секретно), RG 319, NA, Washington, D.C.

"Комментарии к предложению о создании партизанской боевой группы, Приложение 'В'" (совершенно секретно), P&O 350.06 TS through 381 FLR TS 1949 Hot Files, RG 319, NA, Washington, D.C.

Закон Лоджа

“Средний балл AG 342.18 Тема: Зачисление в регулярную армию 2500 иностранцев”, 1 июня 1951 года (секретно), RG 407, NA, Washington, D.C.

“File No. ID 907, Анализ имеющейся рабочей силы перемещенных лиц”, 25 февраля 1948 г. (совершенно секретно), P&O 091.714 TS (Section 1, Case 1), RG 319, NA, Washington, D.C.

“AGPT-P 342.18 Проверка персонала по закону Лоджа для деятельности сил специального назначения: специальные приказы № 68”, 23 марта 1954 года, с приложениями (конфиденциально), AG342.18 1948–1949-1950, RG 407, NA, Washington, D.C.

“AGSE 342.18 Тема: зачисление в регулярную армию иностранцев”, 7 ноября 1952 года, Специальные правила (информация ограниченного доступа), AG342.18 1948-1949–1950, RG 407, NA, Washington, D.C.

“(M) 342.18 (10 Apr 52) Приоритеты и особые требования для зачисления иностранцев в соответствии с публичным правом 597” (секретная информация), AG 342.18 1948-1949–1950, RG 407, NA, Washington, D.C.

Операции психологической войны

Для документации, касающейся психологической войны, следующие записи доступны по адресу RG 319, Национальный архив, Вашингтон, округ Колумбия (рассекречены в исправленном виде по запросу FOIA автора):

JCS 1735 series. “Руководство по вопросам психологической войны” (секретно), Box 10, Entry 154, U.S. Army P&O Hot Files 091.412TS through 334WSEGTS.

Генерал-майор Чарльз Болте бригадному генералу Роберту А. Макклюру, 7 июля 1949 года (секретно), Box 10, Entry 154, U.S. Army P&O Hot Files 091.412TS through 334WSEGTS.

Бригадный генерал Роберт А. Макклюр генерал-майору Чарльзу Болте, 20 июля 1949 года, с приложением и последующей перепиской (секретно); Box 10, Entry 154, U.S. Army P&O Hot Files 091.412TS through 334WSEGTS.

Полковник Р. У. Портер генерал-майору Р. К. Линдсею и др., “Исследование психологической войны для руководства стратегическим планированием”, с приложением, 11 марта 1948 г. (совершенно секретно), P&O 091.42 TS (Section I, Cases 1–7), Hot Files.

Командующий армией специальных операций бригадный генерал Роберт Макклюр, “Меморандум для помощников начальников штабов G-3, тема: Исследования персонала”, 12 июня 1951 года (совершенно секретно) десятичный файл 370.64 1951–1954, Box 15.

ДРУГИЕ АРМЕЙСКИЕ ДОКУМЕНТЫ (ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ)

“Меморандум для начальника штаба Армии США, Тема: Советские намерения и возможности 1949-1956/57”, 4 января 1949 года (совершенно секретно), Box 9, Tab 70, Hot Files, RG 319, NA, Washington, D.C.

Армия США против Курта Андре и др., 7 августа - 30 декабря 1947 года, Национальный архив, микрофильм M1079.

“Тема: Оценка воздействия стратегической воздушной наступательной операции на советские военные возможности”, 1 июня 1949 г. (совершенно секретно), Box 9, Tab 67-OSD, Hot Files, RG 319, NA, Washington, D.C.

“Dir of Log to Dir of P&O, Subject: JCS 1920/1,” March 1, 1949, P&O 350.06 TS through 381 FLR TS, 1949 Hot File, RG 319, NA, Washington, D.C.

Отдел военной разведки. История отдела военной разведки, 7 декабря 1941 - 1 сентября 1945, 1946 год (секретно), ACMH Manuscripts, RG 319, NA, Washington, D.C.

ДРУГИЕ АРМЕЙСКИЕ ДОКУМЕНТЫ (ДРУГИЕ ХРАНИЛИЩА)

Кэнхэм, Дорис. История разведки AMC. T-2, Wright Field, Ohio, 1948.

Ежегодный описательный отчет EUCOM. Отдел трудовой службы. 1950 (секретно), Секретный десятичный файл Отдела трудовой службы EUCOM, 1950–51, RG 338, NA, Suitland, Md.

Ежегодный описательный отчет EUCOM за 1954 год (секретно), RG 338, NA, Suitland, Md.

Годовой отчет EUCOM за 1954 год (секретно), командование канцелярии генерал-адъютанта, файлы отчетов за 1949-1954 годы, RG 407, NA, Suitland, Md.

Отдел истории Европейского командования (EUCOM). Трудовые службы и промышленная полиция в Европейском командовании в 1945-1950 годы (Карлсруэ, Германия: Отдел истории EUCOM, 1952). Центр военной истории, Вашингтон, округ Колумбия, цитируется здесь как История трудовой службы.

“Тема: Письмо генералу Эдди от К.В. фон Шлибена, майора, 31 октября 1950 года” (для служебного пользования), RG 338, Decimal Files, NA, Suitland, Md.

“Пункт 1, 2 февраля 1951 года” и “Пункт 1, 27 апреля 1951 года”, Секретное десятичное досье Отдела трудовой службы Европейского командования, 1950-51 годы (секретно), RG 338, NA, Suitland, Md.

МИНИСТЕРСТВО ФИНАНСОВ

“Памятка министру [финансов Джону] Снайдеру от Ф. А. Саутарда, тема: История и нынешний статус Валютного стабилизационного фонда, 14.12.147”, копия в коллекции автора.

Офис помощника министра по международным делам Министерства финансов США. “Валютный стабилизационный фонд”. Даты: декабрь 1948 года, 14 декабря 1949 года, март 1950 года, январь 1951 года, копии в коллекции автора.

Годовой отчет министра финансов за 1947, 1948, 1949 годы.

КОМИССИЯ ПО ПЕРЕМЕЩЕННЫМ ЛИЦАМ

Список организаций, которые считаются враждебными Соединенным Штатам в соответствии с PL 774. Франкфурт: Штаб-квартира перемещенных лиц США, Нью-Йорк (секретно).

МЕЖВЕДОМСТВЕННЫЕ КОМИТЕТЫ, SWNCC, SANACC

Коллекция микрофильмов по научным ресурсам Координационного комитета по делам государства, войны, Военно-морского флота (SWNCC) и Координационного комитета по делам государства, армии, Военно-морского флота, Военно-воздушных сил (SANACC), дела № 395 и 396. Руководство по этим записям: Клауссен, Мартин П. и Клауссен, Эвелин Б., Числовой каталог и алфавитный указатель для Государственного комитета по координации военных действий и военно-морского флота и Государственного комитета по координации вооруженных сил и военно-воздушных сил за 1944-1949 годы. Уилмингтон, Делавэр, Научные ресурсы, Инк., 1978.

Меморандум У. Парка Армстронга Кеннану, Дэвису, Зальцману, Томпсону и Хьюмелсину касательно: “Проблема беженцев и SANACC 395”, 8 ноября 1948 года (совершенно секретно), получен через FOIA из НА, Вашингтон, округ Колумбия.

Служебные записки SANACC 395 от 22 и 20 сентября 1948 года (совершенно секретно), обе получены через FOIA из НА, Вашингтон, округ Колумбия.

СОВЕТ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

NSC 4. “Координация мер по распространению иностранной информации”, 9 декабря 1947 г. (конфиденциально), Отчеты СНБ, RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

NSC 4а. “Психологические операции”, 9 декабря 1947 года (совершенно секретно), Отчеты СНБ, RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

NSC 10/2. “Управление специальных проектов”, 18 июня 1948 года (совершенно секретно), досье политических документов СНБ (№ 10), RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

NSC 17. “Внутренняя безопасность Соединенных Штатов”, 28 июня 1948 года (конфиденциально), досье политических документов СНБ, RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

NSC 20/1 and NSC 20/4. “Цели США в отношении России” в: "Сдерживание. Документы по американской политике и стратегии 1945-1950 годов", отредактировано Томасом Этцольдом и Джоном Льюисом Гэддисом (Нью-Йорк: Издательство Колумбийского университета, 1978), или в файле досье политических документов СНБ, RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

NSC 43. “Планирование ведения открытой психологической войны в военное время”, 9 марта 1949 года (секретно), досье политических документов СНБ, RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

NSC 58. “Политика Соединенных Штатов в отношении советских государств-сателлитов в Восточной Европе”, 14 сентября 1949 года (совершенно секретно), досье политических документов СНБ, RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

NSC 59/1. “Зарубежная информационная программа и планирование психологической войны”, Отчеты о ходе работы, 9 марта 1950 г., 31 июля 1952 г. и 20 февраля 1953 г. (совершенно секретно), досье политических документов СНБ, RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

Совет национальной безопасности. “Национальный план психологической войны для всеобщей войны”, 8 мая 1951 года (совершенно секретно), файлы секретаря президента, предметный файл 193: “Одобрение меморандума 283”, Библиотека Трумэна, Индепенденс, Миссури.

Совет национальной безопасности. “Отчет заместителя государственного секретаря о ходе реализации Программы иностранной информации и планирования психологической войны (NSC 59/1)”, 7 мая 1952 года (совершенно секретно), файлы секретаря президента, предметный файл 198, Библиотека Трумэна, Индепенденс, Миссури.

Совет национальной безопасности. “Отчет исполняющего обязанности государственного секретаря о ходе реализации Программы иностранной информации и планирования психологической войны (NSC 59/1)”, 31 июля 1952 года (совершенно секретно), файлы секретаря президента, предметный файл 198, Библиотека Трумэна, Индепенденс, Миссури.

NSC 68. “Цели и программы национальной безопасности Соединенных Штатов”, 14 апреля 1950 г. (совершенно секретно), Отчеты СНБ, RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

NSC 74. “План национальной психологической войны”, 10 июля 1950 г. (совершенно секретно), досье секретаря президента, досье заседаний СНБ, Библиотека Трумэна, Индепенденс, Миссури.

NSC 86. “Политика США в отношении перебежчиков” (совершенно секретно - санировано), RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия. См., в частности, “Меморандум для Специального комитета по СНБ 86, Тема: Политика США в отношении перебежчиков”, 8 февраля 1951 года, с приложениями (совершенно секретно); и Фрэнсис Стивенс, “В современной мировой борьбе за власть... [название и дата удалены, 1950?]”, документ 10205 (секретно), файл NSC 86, RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

NSC 135/3. “Переоценка целей и стратегии национальной безопасности Соединенных Штатов”, 25 сентября 1952 года (совершенно секретно), Отчеты СНБ, RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

NSC 5412. “Тайные операции”, 15 марта 1954 года (совершенно секретно), Отчеты СНБ, RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

NSC 5706. “Политика США в отношении перебежчиков, беглецов и беженцев из коммунистических районов”, 13 февраля 1957 года (секретно - санировано), Отчеты СНБ, RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

Совет национальной безопасности. Отчеты о состоянии проектов (совершенно секретно), RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

Совет национальной безопасности. Отчет о действиях (совершенно секретно), RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

Совет национальной безопасности. Политика правительства Соединенных Штатов Америки, касающаяся национальной безопасности, т. III, 1950, и том. IV, 1951 (совершенно секретно), RG 273, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

Канцелярия помощника госсекретаря по связям с общественностью. “Чрезвычайный план психологического наступления (СССР)”, 11 апреля 1951 года (секретно), досье секретаря президента, Предметный файл 188, Библиотека Трумэна, Индепенденс, Миссури.

УПРАВЛЕНИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ СЛУЖБ И ЦЕНТРАЛЬНОЕ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ

Управление стратегических служб. “Из Берна в УСС”, 30 декабря 1943 года (серия KAPPA), Вашингтонский отдел, R&C 78, папка 3, коробка 274, запись 134, RG 226, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

——. Исследовательский и аналитический отчет L38836: “Албания: политические и внутренние условия”, 10 июля 1944 г. (секретно), RG 226, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

——. “Из Берна в УСС”, 19 июля 1944 года, Вашингтонский отдел, R&C 78, Берн, с 1 июня по 31 июля 1944 года, коробка 276, запись 134, RG 226, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

——. “Протокол заседания, состоявшегося 20 декабря 1944 года”, папка 3, коробка 52, запись 115, RG 226, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

——. “Доклад об общей обстановке № 2.15 с июля по 1 сентября 1945 года” (совершенно секретно), RG 226, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

——. Отчет УСС № 3145: “Центральноевропейский федеративный клуб”, RG 226, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

——. Истории безопасности Средиземноморского театра военных действий. “Американская военная часть в Бухаресте” (секретно), папка 195b, коробка 39, запись 99, RG 226, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

“Меморандум для г-на Джона Д. Хикерсона, Государственный департамент”, от Центрального разведывательного управления (секретно), 861.20262/11–1947, RG 59, НА, Вашингтон, округ Колумбия.

Исследовательский отчет разведки. “Характер и масштабы недовольства и антисоветской деятельности на Украине”, 17 марта 1948 года (секретно); доступно на микрофильме через УСС / Отчеты разведки и исследований Государственного департамента. Публикации Американского университета, Фредерик, Мэриленд.

Центральное разведывательное управление. “Радио Свободная Европа”, 11 ноября 1956 года (секретно). Получено через FOIA.

——. Личное досье Фрэнка Виснера. Получено через FOIA.

——. Исследование разведывательной и контрразведывательной деятельности на Восточном фронте и прилегающих районах во время Второй мировой войны (конфиденциально), Дополнение А: “Оперативники НКВД и лица, связанные с ними”; Дополнение G: “Члены СС, участвовавшие в массовых казнях и зверствах”, даты нет, RG 263, НА, Вашингтон, округ Колумбия, цитируется здесь как Исследование ЦРУ на Восточном фронте.

“Использование убийств и похищений людей Советами”, 17 февраля 1966 года, обзор FOIA 8/76, документ № 570-254. Получено через FOIA.

Центральное разведывательное управление. Заместитель директора ЦРУ по планам - помощник начальника штаба, разведка, Министерство обороны, тема: Отто фон Большвинг, даты нет, 21 августа 1970 (?) (совершенно секретно), опубликовано в исправленном виде через FOIA.

ОТЧЕТЫ МИНИСТЕРСТВА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ ВЕЛИКОБРИТАНИИ

Министерство иностранных дел Великобритании: Переписка с Россией 1946-1948 гг. F.O. 371. Научные ресурсы, Уилмингтон, Делавэр, 1982 (коллекция микрофильмов британских записей), в частности, файл 911 1946 года, документ 12867, стр. 80ff. и файл 3365 1946 года, документ 9647, стр. 22ff.

ЗАХВАЧЕННЫЕ НЕМЕЦКИЕ ДОКУМЕНТЫ

Архивы на микрофильмах в Соединенных Штатах

Записи рейхсфюрера СС и шефа немецкой полиции, снятые на микрофильм в Александрии, штат Вирджиния, RGT-175, Северная Каролина, Александрия, штат Вирджиния.

Документы судебных процессов по военным преступлениям

“Отчет об оперативной обстановке в СССР № 11”, с 1 по 31 марта 1942 года (отчет айнзатцгрупп), Обвинительный документ № 13, Судебные процессы над военными преступниками в Нюрнбергских военных трибуналах в соответствии с Законом № 10 Контрольного совета. Вашингтон, Округ Колумбия: Правительственная типография.

Берлинский центр документации

Ахметели, Михаил. Досье НСДАП № 5360858; включает партийные документы НСДАП и различную корреспонденцию.

Аугсбург, Эмиль. Досье СС № 307925, досье НСДАП № 5518743. О "специальных задачах" см. “Продвижение по службе: гауптштурмфюрер доктор Эмиль Аугсбург", 10 июля 1941 г., документ № 23009-23010.

Большвинг, Отто фон. Досье СС № 353603, досье НСДАП № 984212.

Бруннер, Алоис. Досье СС № 342767, досье НСДАП № 510064.

Краллерт, Уилфрид. Досье СС № 310323, досье НСДАП № 1529315.

Манке, Хорст. Досье СС № 290305, досье НСДАП № 5286024.

Зикс, Франц Альфред. Досье СС № 107480, досье НСДАП № 245670.

ДОКУМЕНТЫ ООН

“Заявление мистера Джиласа”. Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, Шестая сессия, Специальный политический комитет, Восьмое заседание, Организация Объединенных Наций, 26 ноября 1951 года, A/OR 6/Специальный комитет.

Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, Одиннадцатая сессия, Приложения, том II, с 12 ноября 1956 года по 8 марта 1957 года, пункт 70 повестки дня. Цитируется здесь как “Пункт 70 повестки дня прений в ООН”.

Иллюстрации

Фотографии из издания 1988 года

Джордж Ф. Кеннан. Будучи директором отдела планирования политики Государственного департамента в конце 1940-х годов, Кеннан сыграл важную роль в разработке ранних тайных операций США, включая вербовку нацистских коллаборационистов, которые, как считалось, были полезны для разведки и психологической войны. ВВЕРХУ: Кеннан - молодой офицер дипломатической службы в 1938 году. Его служба в посольстве США в Москве установила дружеские отношения на всю жизнь с некоторыми из самых выдающихся экспертов Америки и нацистской Германии по СССР.

Первый руководитель секретных операций Америки Фрэнк Виснер, изображенный здесь на редкой фотографии в качестве офицера УСС в 1945 году. Управление Виснера по координации политики, а позже и Управление планов ЦРУ стали штаб-квартирой для ведения тайной войны с использованием нацистских коллаборационистов.

Ключевые фигуры в послевоенной вербовке специалистов разведки, которые когда-то были нацистскими коллаборационистами. ВВЕРХУ СЛЕВА: директор "Голоса Америки" и ветеран УСС Чарльз Тейер, один из первых в США сторонников программ партизанской войны, в которых задействованы ветераны армии Власова. ВВЕРХУ СПРАВА: правая рука Кеннана в операциях по эмиграции, Джон Патон Дэвис. ВНИЗУ СПРАВА: один из первых оперативников ЦРУ/OPC Кармел Оффи, ответственный за обслуживание и питание отобранных националистов-эмигрантов, привезенных в Вашингтон. ВНИЗУ СЛЕВА: немецкий дипломат Ганс Генрих Герварт. Завербованный американцами в качестве “источника в нацистском посольстве” в Москве в 1939 году, Герварт служил во время войны ведущим политическим офицером в программах немецкой армии по использованию войск эмигрантов на восточном фронте. В 1945 году Чарльз Тейер спас Герварта из американского лагеря для военнопленных, подготовив почву для послевоенного возрождения войск из нацистских коллаборационистов при новой поддержке США.

Специалисты по политической и психологической войне. ВВЕРХУ: старший немецкий эксперт по СССР Густав Хильгер (в центре, в очках), изображенный здесь в качестве первого секретаря посольства Германии в Москве во время переговоров по пакту Гитлера-Сталина. Советский министр В.М. Молотов - крайний слева; нацистский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп - справа. В дополнение к своей работе на восточном фронте Хильгер участвовал в усилиях СС по депортации итальянских евреев в концентрационные лагеря. Джордж Кеннан после войны служил рекомендателем Хильгера для высокопоставленных сотрудников службы безопасности США. ВНИЗУ СЛЕВА: генерал Эрнст Кёстринг, руководитель нацистской программы по вербовке тысяч перебежчиков с Востока в немецкую армию. ВНИЗУ СПРАВА: генерал Андрей Власов, перешедший на сторону нацистов после своего пленения в 1942 году, осматривает полк спонсируемой Германией “Русской освободительной армии”. Власов в конце концов был повешен Советами за государственную измену, но его солдаты - многие из них были ветеранами нацистских отрядов уничтожения - стали пехотинцами в спонсируемых США операциях психологической войны против коммунизма времен холодной войны.

Политическая война нацистов на Востоке. ВВЕРХУ: Кавалерийское подразделение армии Власова в патруле на восточном фронте. В ЦЕНТРЕ: латышские добровольцы СС во время учений, 1944 г. ВНИЗУ СЛЕВА: Фотография СС трех поколений еврейских женщин за секунды до их убийства. Вооруженные люди на заднем плане - добровольцы латвийской полиции. ВНИЗУ СПРАВА: Подозреваемые в антинацистской деятельности партизаны были повешены латвийскими коллаборационистами в Минске в качестве предупреждения населению.

ВНИЗУ СЛЕВА: генерал Рейнхард Гелен, изображенный здесь как командующий Fremde Heere Ost (иностранных армий Востока), самой важной разведывательной организацией Германии на восточном фронте. ВВЕРХУ: Гелен на рождественской вечеринке штаба FHO в 1943 году, когда война решительно оборачивалась против нацистской Германии. В ЦЕНТРЕ: Гелен с Вильфридом Штрик-Штрикфельдтом (в центре, лицом к камере), офицером связи Гелена с Власовым. Гелен в конце концов стал шефом западногерманской разведывательной службы BND; Штрик-Штрикфельдт стал видным руководителем финансируемых ЦРУ эмигрантских программ на "Радио Освобождение от большевизма", предшественнике сегодняшнего "Радио Свобода". ВНИЗУ СПРАВА: Эдвин Сиберт, начальник разведки армии США в Европе в конце войны, который завербовал Гелена в 1945 году и защищал организацию Гелена на этапах ее становления. Организация была "моей крошкой", - говорил Сиберт.

Несмотря на отрицания Гелена, американские средства, отмытые через организацию Гелена, после войны обеспечивали карьеру разведчиков для ряда эсэсовцев. ВВЕРХУ СЛЕВА: нацистский расовый эксперт и специалист по разведке СС Франц Зикс. Осужденный американским военным трибуналом за массовые убийства в 1948 году, Зикс, тем не менее, был помилован, чтобы вернуться к работе в организации Гелена. ВВЕРХУ СПРАВА: Алоиз Бруннер был обвинен в убийстве более 120 000 евреев во Франции, Греции и Словакии, и бежал в Сирию после войны. Там, в Дамаске, Бруннер стал резидентом организации Гелена, по своим полномочиям похожим на начальника резидентуры ЦРУ. В 1950-х годах американские фонды также поддерживали работу Бруннера в Египте. ВНИЗУ СЛЕВА: специалист по тайным операциям СС Отто Скорцени, присутствующий на собрании нацистской партии в его честь в 1943 году. Скорцени в конечном итоге возглавил финансируемую ЦРУ вербовку бывших нацистских офицеров СС и Абвера для подготовки египетской полиции безопасности Насера. ВНИЗУ СПРАВА: Скорцени во время своей дальнейшей карьеры в качестве международного торговца оружием и представителя неонацистов, около 1959 года.

ВВЕРХУ: руководитель ракетостроения нацистской Германии военного времени Вальтер Дорнбергер (слева) с Вернером фон Брауном в 1944 году. Дорнбергер установил график работы, из-за которого погибли 20 000 заключенных концентрационного лагеря Нордхаузен. ВНИЗУ СЛЕВА: лагерь Нордхаузен вскоре после освобождения американскими войсками в апреле 1945 г. ВНИЗУ СПРАВА: Дорнбергер въехал в Соединенные Штаты в рамках проекта "Скрепка" и в конечном итоге стал старшим руководителем подразделения Bell Aerosystems компании Textron. Эта фотография сделана в 1954 году.

Влияние на американскую жизнь. СЛЕВА: лидер русских крайних националистов Константин Болдырев, изображенный здесь во время турне 1948 года по Соединенным Штатам с целью сбора 100 миллионов долларов для свержения Сталина. Работа Болдырева в нашей стране была "хорошо известна американской разведке... и за нее ручались высокопоставленные чиновники", - говорилось в сообщениях прессы. СПРАВА: бывший специалист разведки СС Николай Н. Поппе дает показания против Оуэна Латтимора во время слушаний Подкомитета Сената по внутренней безопасности в 1952 году.

Паспорт Клауса Барби на вымышленное имя “Альтманн”, с которым он сбежал из Европы. “Крысиная тропа”, спасшая Барби, стала неотъемлемой частью десятков разведывательных операций.

ВВЕРХУ: Чарльз Болен, один из первых сторонников секретных программ США, в которых использовались изгнанные крайние националисты, в конечном итоге стал мишенью правых радикалов за свою роль в Ялтинской конференции военного времени. Сенатор Джозеф Маккарти, действуя по наводке бывшего пропагандиста Геббельса, утверждал, что Болен передал Польшу Советам в Ялте и, “возможно”, был сталинским агентом. На фотографии Болен встречается с прессой в 1953 году в разгар ожесточенной борьбы за свою кандидатуру на пост посла США в СССР. СЛЕВА: директор ЦРУ Аллен Даллес: тайная война как неотъемлемая часть американо-советских отношений.

Презумпция невиновности: бывший эсэсовец и агент ЦРУ по контракту Отто фон Большвинг. ВВЕРХУ: фон Большвинг, каким он был, когда поступил на службу в СС. В ЦЕНТРЕ: с группой агентов Корпуса контрразведки армии США в Австрии, 1946 г. ВНИЗУ: фон Большвинг незадолго до своей смерти в калифорнийской больнице.

Лидер крайних украинских националистов Николай Лебедь. Несмотря на послужной список Лебедя как осужденного убийцы и начальника службы безопасности в оккупированном нацистами Львове во время погрома 1942 года, ЦРУ доставило его в Соединенные Штаты в октябре 1949 года, а затем вмешалось, чтобы замять расследование Службы иммиграции и натурализации, когда просочились сведения о его прошлом.

ВВЕРХУ СЛЕВА: начальник латвийской полиции военного времени Болеславс Майковскис (показан в форме на нацистской пропагандистской фотографии) позже возглавил финансируемую ЦРУ организацию эмигрантов в Соединенных Штатах. ВВЕРХУ СПРАВА: Майковскису грозит депортация во время судебного процесса 1977 года. Когда эта книга выходит в печать, он все еще находится в Соединенных Штатах. ВНИЗУ СЛЕВА: бывший агент ЦРУ по контракту Эдгар Лайпениекс выходит, поджав губы, из зала судебных слушаний, где свидетель опознал его как участника повешения заключенного в Рижской тюрьме в оккупированной нацистами Латвии. ЦРУ связалось со Службой иммиграции и натурализации по вопросу Лайпениекса, положив быстрый конец первому правительственному расследованию его прошлого. ВНИЗУ СПРАВА: бывший сотрудник латвийской полиции Вилис Хазнерс, оправданный по обвинениям, связанным с преследованием евреев во время нацистской оккупации.

Первый день порабощенных народов, 1960 год. Кардинал Фрэнсис Спеллман (слева) благословляет участников марша в честь Дня порабощенных народов в национальных костюмах на мессе после парада.

Лидеры республиканской партии и сторонники нацизма встречаются на собрании по “организации этнических групп”, состоявшемся в Скрэнтоне, штат Пенсильвания, в 1971 году. Организатор “этнических сообществ” от Республиканской партии Ласло Паштор (стоит, слева) и сопредседатель Республиканского национального комитета Энн Армстронг (сидит, справа) встречаются с Остином Аппом (стоит, второй слева) и Иваном Дочевым (стоит, четвертый справа). Апп, лидер немецко-американской организации DANK, также был ключевым представителем теории “Холокост - это миф” и видным лидером порабощенных народов, вплоть до своей смерти в 1984 году. Дочев, который долгое время был директором крайне правого Болгарского национального фронта в Соединенных Штатах, начал свою политическую карьеру в качестве лидера профашистской политической организации в Болгарии.

Ужин в честь Дня порабощенных народов, 1983 год. Справа на фото: автор; казацкий националист и антисемитский лидер Николас Назаренко; и председатель организации порабощенных народов в Нью-Йорке Хорст Улич.

ВОСТОЧНАЯ ЕВРОПА ПОД НАЦИСТСКОЙ ОККУПАЦИЕЙ, 1942 Г.

ВВЕРХУ: оккупированная нацистами Восточная Европа, 1942 г. ВНИЗУ: национальные и региональные границы, как они выглядят сегодня.

ВОСТОЧНАЯ ЕВРОПА СЕГОДНЯ

Иллюстрации предоставлены и воспроизводятся с разрешения следующих авторов: ДЖОРДЖ КЕННАН (1966): Фоторепортаж UPI/Bettmann; ДЖОРДЖ КЕННАН (1938): Фоторепортаж UPI/Bettmann; ФРЭНК ВИСНЕР: Национальный архив; ЧАРЛЬЗ ТЕЙЕР: AP/Wide World Photos; ДЖОН ПАТОН ДЭВИС: AP/Wide World Photos; КАРМЕЛЬ ОФФИ: AP/Wide World Photos; ГАНС ГЕНРИХ ГЕРВАРТ: AP/Wide World Photos; ХИЛЬГЕР, МОЛОТОВ, ФОН РИББЕНТРОП: AP/Wide World Photos; КЁСТРИНГ: Ульштейн Бильдердиенст; ВЛАСОВ: Ульштейн Бильдердиенст; КАВАЛЕРИЯ АРМИИ ВЛАСОВА: AP/Wide World Photos; ЛАТВИЙСКИЕ ДОБРОВОЛЬЦЫ СС: Bilderdienst Suddeutscher Verlag; ЕВРЕЙСКИЕ ЖЕНЩИНЫ: Архив Герстенберг; ПОВЕШЕННЫЕ АНТИНАЦИСТСКИЕ ПАРТИЗАНЫ: Архив Герстенберг; ГЕЛЕН КАК КОМАНДИР FREMDE HEERE OST: Bilderdienst Suddeutscher Verlag; ГЕЛЕН СО ШТРИК-ШТРИКФЕЛЬДТОМ: Архив /INTERFOTO; ГЕЛЕН НА РОЖДЕСТВЕНСКОЙ ВЕЧЕРИНКЕ ПЕРСОНАЛА: Ульштейн Бильдердиенст; СИБЕРТ: AP/Wide World Photos; ЗИКС: AP/Wide World Photos; БРУННЕР: AP/Wide World Photos; СКОРЦЕНИ (1943): Bilderdienst Suddeutscher Verlag; СКОРЦЕНИ (1959): UPI/Bettmann Newsphotos; ДОРНБЕРГЕР И ФОН БРАУН: Bilderdienst Suddeutscher Verlag; КОНЦЕНТРАЦИОННЫЙ ЛАГЕРЬ НОРДХАУЗЕН: AP/Wide World Photos; ДОРНБЕРГЕР (1954): AP/Wide World Photos; БОЛДЫРЕВ: AP/Wide World Photos: ПОППЕ: AP/Wide World Photos; ПАСПОРТ БАРБИ: AP/Wide World Photos; БОЛЕН: AP/Wide World Photos; ДАЛЛЕС: UPI/Bettmann Newsphotos; ФОН БОЛЬШВИНГ В СС: Берлинский центр документов; ФОН БОЛЬШВИНГ (1946): коллекция автора; ФОН БОЛЬШВИНГ (1981): Фото AP/Wide World Photos; ЛЕБЕДЬ: Джеймс Гамильтон; МАЙКОВСКИС В ФОРМЕ: Фоторепортаж UPI/Bettmann; МАЙКОВСКИС (1977): Фото AP/Wide World Photos; ЛАЙПЕНИЕКС: Фото AP/Wide World Photos; ХАЗНЕРС: Фоторепортаж UPI/Bettmann; ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПОРАБОЩЕННЫХ НАРОДОВ (С КАРДИНАЛОМ СПЕЛЛМАНОМ): AP/Wide World Photos; УЖИН В ЧЕСТЬ ДНЯ ПОРАБОЩЕННЫХ НАРОДОВ: коллекция автора; СКРЭНТОН, Пенсильвания, СОБРАНИЕ: Scranton Tribune.

Карты Хайме Самилио.

Фотоисследование Тоби Ли Гринберга.

Индекс

Нумерация страниц дана по изданию 1988 года.

ABC, xii

АБН, см. Антибольшевистский блок народов

ABN Correspondence, 269

Абвер (немецкая военная разведка), 24, 46, 58n., 68, 72, 79n., 161, 181, 187

ACEN, см. Ассамблея порабощенных европейских народов

Ачесон, Дин, 226

Аденауэр, Конрад, 115–16, 118, 191, 260

Офис генерал-адъютанта, 212

Рекламный совет Америки, 227

AFL (Американская федерация труда), 103, 224

Африка, 260

Военно-воздушные силы США, 7, 27, 138, 139, 141, 150, 151

Акметели, Михаил, 50, 50n., 123

Албания, 60, 154-55, 203, 244

Албанцы, 123-24, 143, 145-46, 232, 268

Александер, проект, 117, 118

Александер, Роберт К., 109, 109n.

Аллен, Чарльз, 118

Закон контрольного совета союзников № 10, 12-13

Элсоп, Джозеф, 242

Элсоп, Стюарт, 242

Миссия Алсос, 26, 153

AMCOMLIB, см. Американский комитет освобождения народов России

Американский комитет освобождения от большевизма, 128-29, 133, 209n., 222, 276

Американский комитет освобождения народов России (AMCOMLIB), 117, 132-33

Американский институт предпринимательства, 288

Американская федерация труда, см. AFL

Американские друзья Антибольшевистского блока народов, 270

Американские друзья порабощенных народов, 269

Американо-латвийская ассоциация, 204, 206

Американский легион, 225

Премия Американского ракетного общества в области астронавтики, 27

Американский совет безопасности, 271, 275

—— Коалиция за мир через силу, 275

Энглтон, Джеймс, 90

Ангола, 276

Антибольшевистский блок народов (АБН), 269-70, 271, 273

Антидиффамационная лига Бнай Брит, 287

Апп, Остин, 270

"Яблочный пирог", операция, 73

Аргентина, 189

Армяне, 21

Армстронг, У. Парк, 53, 104, 107, 288

Армия США, 32, 33, 55, 61, 150-51, 157

—— Химический корпус, xiii

—— Корпус контрразведки (CIC), 36, 49, 121, 151, 170, 209n., 213, 225n., 236, 258

—— —— BDJ и, 146-48

—— —— Болдырев и, 222, 223, 225

—— —— бывшие нацисты, работающие на, xii, xiii, xiv, 7, 41-42, 50, 51, 69-70, 252

—— —— Лебедь и, 166, 168

—— —— "крысиные тропы" и, 182, 183, 185-98

—— Отдел уголовных расследований (CID), 68

—— эмигрантская партизанская армия и, 141-48

—— Подразделения службы труда, 141-48, 204, 210-11

—— Закон Лоджа и призыв иностранцев в, 211-15

——      противоположная политика в отношении нацистских военных преступников, 66-76

—— документы, 6, 163, 165

—— Третья армия, 19n.

Арсенич, Николай, 165n.

Артукович, Андрия, 185

Убийства, политические, 146-55–55, 161, 211, 213, 250, 280-81, 282

Ассамблея порабощенных европейских народов (ACEN), 10, 124, 177, 184-85, 205, 206, 267-70, 271, 272-73

Ассамблея порабощенных европейских народов, 184-85

Ассошиэйтед Пресс, 265

Атомное оружие, см. Ядерное оружие

Генеральный прокурор, канцелярия, 167, 168, 246

Аугсбург, Эмиль, 17, 46, 49-51, 122-23, 166, 225n.

Аугсбург, Штадт, 188

Австралия, 197

Австрия, 179, 252-53, 254, 255-56

—— CIC в, 193-94

—— Венгерское восстание и, 265, 266

Австрия, издательство, 255

Аксстер, доктор Герберт, 32, 37

Аксстер, миссис Герберт, 32

Азербайджанцы, 17, 131-32

BALF, см. Объединенный американский фонд помощи Литве

Бали Комбетар, 123, 232, 268

Балтийский комитет по празднованию Дня Свободы, 229

Балтийское обозрение, 206

Бамлер, Рудольф, 79n.

Бандера, Степан, 152n., 161-62, 165, 167

Банк, Аарон, 213

Барби, Клаус, xi–xiii, xiv, 66, 69, 70, 166, 185, 186-90, 192, 193, 195, 213, 282

Баргхорн, Фредерик, 110

Баркли, Албен, 105

Барч, Карлхайнц, 79n.

Ветераны залива Свиней, 10

BDJ, см. Союз немецкой молодежи

Белл Эйркрафт, 27

Белорусская Центральная Рада, 132

Белорусы, 20, 21, 131, 132, 136, 207, 209n., 247, 269

—— благотворительные организации для, 203

Бенеш, Эдвард, 60

Берия, Лаврентий, 78

Берле, Адольф А. младший, 183, 222, 269

Берлин, 98, 114

—— воздушный мост, 98

Берлинский центр документации, 66, 259

Бернау, генерал, 50–51

Берзиньш, Альфредс, 184, 185, 205, 206, 268, 274

Берзиньш, Иварс, 274

Биберштейн, Эрнст, 25

Биккераи, монсеньор дон Джузеппе, 92-93, 94

Биффл, Лесли, 105

"Березовая роща", операция, 73

Бишоп, Роберт, 97, 194-96

“Черная” пропаганда, 134n., 280

Блэксток, Пол, 135-36

Блом, Курт, доктор, xiii

"Кровавый камень", операция, 99-105, 107-12, 115, 115n., 125, 134, 168, 199, 202, 238, 239, 288

—— критерии для новобранцев, 111

—— примеры лиц, получающих выгоду от, 112-24

—— Пэш и, 152, 153-55

"Эффект бумеранга", 59, 64, 155, 157, 174, 175

—— категории, 277-87

—— определенный, 5

—— усташи, преступники и, 197-98

Блюменталь, Сидни, 276

BMW, заводы, 31

Совет по международному вещанию, 129

Боголепов, Игорь, 241, 242, 243

Болен, Чарльз, 85, 86, 104, 105, 116, 236, 242

—— Маккартизм и, 238, 240-42

Бокор, Джон, 41-43, 45

—— сын, 45

Болдырев, Константин, 222-25, 232, 243, 269

Боливия, 192

Бонгарц, Хайнц, 19n., 230

Бонифачич, Анте, 197

Бостон Геральд, 223

Бойд, Джон П., 108

Брейден, Том, 288

Брамел, Джин, 70

Британия, 25-26, 38, 73, 75, 149, 173, 180n.–81n., 204

—— Греция и, 80, 81

—— разведывательные службы, 70, 119, 120, 146, 151, 170, 225n.

—— Филби в, 124, 174, 262

Брухер, Херб, 70-71

Бруннер, Алоис, 248–49, 251, 252, 262, 282

Бьюкенен, Патрик, 287

Бухарест, Румыния, 254-55, 256, 259, 286

Бучко, Иван, архиепископ 180-81

Бакли, Уильям Ф.- младший, 270

Буденц, Луис, 122

Буэнш, Ганс, 251

Болгарский национальный комитет, 229, 273

Болгарский национальный фронт, 273

Союз немецкой молодежи (BDJ), 146–48, 210–11

Банди, Уильям, 237-38

Бернем, Джеймс, 127, 267-68, 288

Басби, К. М., 144

Кэмп Килмер, 212, 214

Кэмп-Кинг, 41, 42, 67, 71-72, 87, 119

Канада, 204

Канарис, Вильгельм, 161

Кейпхарт, Гомер, 241

Комитет по порабощенным народам, 273, 274-75, 287

Движение "Порабощенные народы", 227, 267-77

Кэри, Джеймс Б., 126

Кэри, Питер, 258

Корпорация Карнеги, 117

Карнеги-холл, 229

Кэрролл, Уоллес, 20, 156-57, 158-59

Кейси, Уильям, 43n.

Кастро, Фидель, 150n., 174, 243

Католическая церковь, 59, 207

—— Христианско-демократические партии, 74, 92, 115, 177, 178n.

—— ЦРУ и, в Италии, 89-94

—— Нацистские "крысиные тропы" и, 176-85

Кавказцы, 20, 119

Си-би-эс, 136

Чаушеску, Николае, 78

Селминс, Густав, 181, 184

Центральное разведывательное управление (ЦРУ), 42n.-43n., 51, 56, 63, 99, 107, 116, 117, 128, 145

—— убийства и, см. Убийства, политические

—— Барби и, xii, 194

—— "эффект бумеранга" от операций, 5, 8, 155, 277-87

—— создание, 104, 200

—— дестабилизация и, 244

—— дела Закона о перемещенных лицах “2(d)”, 202-203

—— двойные агенты, см. Двойные агенты

—— "крысиная тропа" Драгоновича и, 196

—— эксперименты с наркотиками, 150n.

—— группы эмигрантов, поддерживаемые, см. Эмигранты и группы эмигрантов; названия отдельных организаций

—— бывшие нацисты, работающие на, xiv, 5, 246-63

—— —— Бруннер, 248-52, 262

—— —— Фельфе, 261-63, 283

—— —— Организация Гелена, см. Организация Гелена

—— —— фон Большвинг, 246, 253–60, 262

—— "Интермариум" и, 177, 184

—— внутренние чистки , 247-48

—— в Италии 89-94, 95, 234, 238

—— Отдел международных организаций, 227

—— правовая основа, 167n.

—— Директивы СНБ, расширяющие полномочия, 199-202, 203

—— NSC 10/2 и, 103

—— “Закон о 100 лицах” и, 167, 168, 201

—— Управление по координации политики (OPC), 103, 104, 105, 121, 145, 195, 209n., 239-40

—— —— убийства и, 151-55

—— —— помощь партизанским движениям, 149, 151-52, 171-73

—— —— въезд Лебедя в США и, 167, 168, 169, 170

—— —— Директивы СНБ, расширяющие полномочия ЦРУ и, 199

—— —— Радио Свободная Европа/Радио Свобода и, 124-36 passim, 201, 205, 254, 256

—— —— PB/7, 153, 154

—— —— пропаганда внутри США, 9, 217-35, 284

Центральная разведывательная группа, 139

Центральный реестр подозреваемых в военных преступлениях и безопасности, см. CROWCASS

CFF, см. Крестовый поход за свободу

Чемберлин, Стивен, 37, 60, 61, 64

Чеченцы, 77

Черне, Лео, 269

Чан Кайши, 98, 239

Кольцо Чикалова, 151

Китай, 98, 190, 218, 239, 240

Китайское лобби, 239, 269

Christian Science Monitor, 268

ЦРУ, см. Центральное разведывательное управление

CIC, см. Армия США, Корпус контрразведки

CID, см. Армия США, Отдел уголовных расследований

CIOS, см. Подкомитет по объединенным разведывательным целям

Клей, Люциус, 60-61, 64, 136, 228, 281

Клеменс, Ханс, 261

Клодий, Карл, 79

Коалиция за мир через силу, 275

Колби, Уильям, 90, 92

Холодная война, 6, 7, 54, 59, 69, 98, 106, 136, 158, 192, 225, 277-82, 288, 290

—— Ветераны "Кровавого камня", 108

—— Влияние Кеннана на, 82-95

Подкомитет по объединенным разведывательным целям (CIOS), 25-26, 34

Комитет за свободную Албанию, 145, 154-55, 200, 229

Комитет за свободную Европу, 267n.

Комитет за свободную Латвию, 184, 200, 202, 204, 205, 206, 229, 274

Комитет освобождения народов России, 221-22

Общее дело, 222, 223

Коммунистическая партия, США, 57, 122

Концентрационные лагеря, 6, 32, 67, 71n., 74, 79n., 113, 123, 178n., 191, 192, 248, 270n., 274, 287

—— Дора, 28–30, 38

—— эксперименты над заключенными в, 36, 39

—— Ваффен СС в, 8n., 180n.

Конгресс, США, 65, 94, 104-105, 109n., 136, 142, 153, 154, 225, 227, 230, 235

—— Лобби порабощенных народов и, 271-72

—— Закон о перемещенных лицах и, 202, 203

—— Комитет Палаты представителей по коммунистической агрессии, 269

—— лоббирование, 200, 271-72

—— Маккартизм и, 237

—— “Закон о 100 лицах” и, 167-68

—— как инициатор внешней политики, 106

—— Сенат, см. Сенат США.

Конгресс за свободу культуры, 128

Исследовательская служба Конгресса, 124

Доктрина сдерживания, 83-85, 218, 226, 233, 236, 240, 241, 244, 278

Сдерживание или революция (Бернем), 277

Кукридж, Э. Х., 224

Купер, Гэри, 90, 91n.

Коупленд, Майлз, 250, 251-52

Корсон, Уильям, 58, 68

Казачья Американская республиканская национальная федерация, 274

Казаки, 17, 22, 132, 274

Совет за a свободную Чехословакию, 131

Корпус контрразведки, см. Армия США, Корпус контрразведки

Кокс, Артур Мэйси, 52, 55

Кроуфорд, Чарльз, 186

"Доверчивость", проект, 73

Критчлоу, Джеймс, 224

Хорватия, 177, 179

Хорваты, 179

—— Усташи, 180, 185, 186, 193, 197, 216, 269

Кросби, Бинг, 90, 91n.

CROWCASS (Центральный реестр подозреваемых в военных преступлениях и преступлениях в области безопасности), 67-68, 69, 76, 77, 187, 206

Крестовый поход за свободу (CFF), 217, 219, 227-29, 233, 234, 284

Чонко, Эмиль, 131, 131n.

Куба, 10, 58n., 174, 243

Каммингс, Герберт, 37, 38

Катлер, Роберт, 243

Чехословакия, 60, 64, 90, 98, 264

Чехословаки, 268

Дабрингхаус, Эрхард,188, 189

Даллин, Александр, 158

Даугавас Ванаги, 10, 204–208, 216, 229

Бюллетени Даугавас Ванаги, 207–208

Дочери Американской революции, 225

Дэвис, Джон Патон, 103, 115n., 120

—— Маккартизм и, 238-40

Де Милль, Сесил Б.,126

Де Толедано, Ральф, 223

Министерство обороны США, 6, 34, 154, 169, 172

—— Корейская война и, 190

—— использование бывших нацистов в стратегии холодной войны, 136–37, 138-48, 151, 172

Демьянюк, Иван, 270n.

Демьянюк, Марк, 270n., 287

Der Spiegel, 54, 60

Дестабилизация, 84, 243-45

Уничтожение европейских евреев (Хильгер), 117

Дева, Хафер, 123, 124

Дьюи, Томас, 96

Дирксен, Эверетт, 241

Перемещенные лица, см. Лагеря для перемещенных лиц

Закон о перемещенных лицах, 108-109, 112, 168, 215, 285

—— дела “2(d)”, 202-203

Комиссия по перемещенным лицам, 200n., 203, 207, 229

Дочев, Иван, 273-74

“Документ о терроре”, 135-36

Додд, Томас, 206

Дениц, Карл, 72

Дольман, Ойген, 93n.

Донован, Уильям (“Дикий Билл”), 42, 43, 126

Концентрационный лагерь Дора, 28-30, 38

Дорнбергер, Вальтер, 27–30, 31, 38, 64n.

Дости, Хасан, 123, 124, 145, 154-55, 185

Двойные агенты, 4, 54, 149-50, 150n., 151, 155, 260-63, 281, 282

—— Фельфе, 260-63, 283

—— Филби, 124, 174, 262

Лагеря для перемещенных лиц, 67, 110, 130, 151, 155, 204

Драгонович, монсеньор, 179, 185-87, 190, 193-98

Даллес, Аллен, 5, 8, 90, 92-93, 93n., 96, 106, 171, 244, 246, 289

—— Организация Гелена и, 42, 43, 53, 249, 260

—— NCFE и, 125-26

Даллес, Джон Фостер, 90, 96, 106, 240-41, 242, 260

—— либерационизм и, 229, 233

Дюран, Густаво, 57

Дурканский, Фердинанд, 131

"Истощение", проект, 73

Эрман, Джон С.-младший, 107

Восточная Европа, 40, 54, 59, 84, 102, 106

Католические политические партии , 74, 177, 279, 280

—— операции по дестабилизации, 84, 243-45

—— эмигрантские организации, см. Эмигранты и эмигрантские организации

—— освобождение, см. Либерационизм

—— Радио Свободная Европа / Радио Свобода и, см. Радио Свободная Европа; Радио Свобода

—— репатриация беженцев , 74-76

—— Советское влияние в послевоенный период, 3, 7, 59, 60, 76, 78, 105

—— Сбор разведданных о США, 4, 8-9, 87, 106, 110, 260

—— —— организацией Гелена см. Организация Гелена

—— см. также отдельные страны

Восточная Германия, 54, 78, 79 и 79n.

Итон, Чарльз, 105

Экхардт, Тибор, 236

Египет, 248-52

Эйхман, Адольф, xiii, 47, 48n., 249, 253–54

—— соратники, 245, 248-50, 290

Айнзатцгруппы (мобильные расстрельные отряды), 13, 15, 16, 24, 112, 136, 191, 192

Айнзатцкоманды 15, 24, 25, 164

Эйзенхауэр, Дуайт Д., 67, 199, 240, 242, 263, 272

—— выборы 1952 года 233, 234-35, 244

Выборы 1952 года, президента США, 231, 232-35, 244

Эмигранты и эмигрантские организации, 9–10, 22–23, 24, 46, 48, 51, 89, 99–102, 104, 110, 123–55, 279–87

—— внешняя политика США и, 271-77, 284

—— поддержка Кеннана, 97, 99

—— либерационизм и, 217-45, 263, 264-77, 284-85

—— закон Лоджа и, 210-15

—— NSC 86, NSCID 13, и NSCID 14, 199-202

—— “Закон о 100 лицах,” 167-68, 169, 201, 257, 285

—— Операция "Кровавый камень" и, 99-101, 102, 105, 107, 118, 123-24, 152-55

—— Радио Свободная Европа и Радио Свобода и, 125-36

—— “крысиные тропы” для, xii, 175, 176-98, 250, 251, 280

—— ревизионистские идеи о роли в военное время, 156, 229, 231

—— дела “2(d)”, 202-203

—— военные дела США, партизанская война и убийства, участие в, 138-55, 160, 171-73, 174, 210-15, 263

—— см. также имена физических лиц и организаций

Эммет, Кристофер, 222, 269

Эрдели, Дмитрий, 79n.

Эрдели, Нина, 79n.

Эстония, 21, 229

Эстонцы, 77, 143, 215

—— призыв в армию США , 211-12

Евразийский институт, 115n.

Европейский консультативный комитет, 88

Европейское командование США (EUCOM), 37

Европейский план восстановления, см. План Маршалла

Евангелиста, Матфей, 63

Валютный стабилизационный фонд, 91, 92

Фарук, король, 249

Федеральное бюро расследований (ФБР), 67, 198, 199, 209n., 210

Федералист, 224

Фельфе, Хайнц, 260–63, 283

Ференц, Бенджамин, 49

Фишер, Георг, см. Бруннер, Алоис

Форд, Генри, II, 126

Иностранные дела, 60

Форрестол, Джеймс, 83, 84, 97

Форт-Брэгг, 213

Форт-Дикс, 212

Форт-Девенс, 213

Форт-Хант (Коробка 1142), 41, 43, 87, 114

Форт-Монро, 213

Франция, 26, 45, 70, 73, 74, 93n., 148, 178n.

—— Барби и, xii, xiv, 187, 188, 189-90, 192

—— Бруннер и, 249

—— тайные операции в, 103

—— Виши, 177, 177n.

Франко, Франсиско, 57

Фрашери, Мидхат, 123-24

Закон о свободе информации (FOIA), xiii, 5, 58, 62n., 120, 145, 150n., 163, 167, 181, 209n., 222, 236

Комитет Свободной Европы, 200n., 219

Иностранные армии Востока (FHO), 41, 46

"Мир и свобода", Франция, 127

Галиция, см. Украина

Галлов, падре, 179

Гелен, Рейнхард, 4, 7, 17, 18, 40–46, 47, 48, 50n., 52–56, 59–65, 68, 72, 138, 250, 279, 281–82

—— шпионаж фон Большвинга за, 253, 256-57

—— западногерманская разведка и, 259-60

Организация Гелена, xiii, 40-56, 72, 102, 145, 173, 225n., 230, 248

—— египетский проект, 248-52

—— дело Фельфе, 260-63, 283

—— влияние на американскую внешнюю политику, 52-56, 59-65, 281-82

—— начало, 7

—— фон Большвинг и, 253, 255, 256–57

Главное бухгалтерское управление США (GAO), 122n., 129, 210, 247, 258

Георгеску, Теохари, 78

Джорджтаунский университет, Институт дипломатической службы, 225

Грузинское правительство в изгнании, 132

Грузины, советские, 21

Коммунистическая партия Германии (КПГ), 188

Немецкая лига борьбы с бесчеловечностью, 127

Немецкое правление в России (Даллин), 158

Германия, 68-69, 73, 226

—— армия, см. Вермахт

—— Министерство иностранных дел, 6, 17, 112, 113, 114, 116, 117, 168, 256

—— Гестапо, см. Гестапо

—— Пакт Гитлера-Сталина , 76-77, 86, 160

—— Посольство в Москве, 86, 87, 112

—— оккупированные, 151

—— —— администрация, 98

—— "крысиные тропы из", см. "Крысиные тропы"

—— ученые, см. Ракетная программа, немецкая; Ученые, немецкие

—— СД, см. СД

—— СС, см. СС

—— капитуляция, 40, 68

—— см. также Восточная Германия; Западная Германия

Гестапо, 44-45, 161, 163, 173, 186, 248

—— ветераны, 248

—— —— в восточногерманской полиции, 79n.

—— —— в вооруженных силах США, 214, 215n.

—— —— работа на разведывательные службы США, xii, xiv, 45, 69, 260

Геббельс, Пауль Йозеф, 48, 146, 221

—— члены министерства пропаганды, 241, 242, 243, 248, 251

Геринг, Герман, 72, 73

Гоггин, Рой, 258

Гогусис, Николаос, 82

Горбунов, Сергей, 173

Гауэн, Уильям, 182, 183

Грейс, Дж. Питер, 126

Греция, 80-82, 94, 95, 195, 256, 278, 280

Партия греческой общины (EAM), 80-81

Зеленые береты, см. Спецназ

Грю, Джозеф, 219

Гриффитс, епископ Джеймс, 90

Гробба, Фриц, 78-79

Громбах, Джон В., 56-58, 235-38, 242, 243, 281-82, 288

Гроссманн, Эрнст, 79n.

Гватемала, 244

Гудериан, Ганс, 20

Партизанская армия, США, 138-48, 210-15

Гюнтер, Франклин Мотт, 255

Хагана, 253

"Хэгберри", операция, 151

Хагемайстер, Луис, 79n.

Хейл, капитан, 166

"Полумесяц", план войны, 149

Харди, Рене, 189

Гарвардский университет, Центр российских исследований, 117

Харвуд, Ричард, 214

Хазнерс, Давманц, 274

Хазнерс, Вилис, 136, 205-206, 274

Хайденрайх (бывший эсэсовец), 79n.

Хайнц, Г. Дж., 126

Хелмс, Ричард, 42n.–43n., 150n., 246

Херре, Хайнц Данко, 230

Герварт, Ганс Генрих, 17, 18, 68, 86–87, 88, 89, 114, 156, 222, 240

Гейдрих, Рейнхард, 48n.

фон Хейгендорф, Ральф, 23

Хильгер, Густав, 6, 17, 24–25, 86, 87, 112–18, 121, 168, 222, 239

д-р Хильгер, Рауль; 117–18

Хилленкеттер, Роско Х., 53, 104

Гиммлер, Генрих, 7n., 29, 40, 47, 94n.

Хиршфельд (эсэсовец), 49

Хисс, Элджер, 218

Самый страшный мир в истории (Апп), 270

Гитлер, Адольф, 8n., 48, 69, 112, 113, 133, 250

—— покушение на убийство, 86

—— ракетные программы и, 28, 29

—— славяне и, 16-17, 18, 161-62

Гитлерюгенд, 251

Хмонг, народность 174

Хоббинс, Джон М., 196

Хене, Хайнц, 54, 60

Голландия, 26

Холокост, см. Евреи, Холокост

Священные узы греческих офицеров (IDEA), 81-82

Хук, Сидни, 270

Гувер, Дж . Эдгар, 237, 239

Хорти, Николас, 177, 178n.

Ходжа, Энвер, 124

Венгерский национальный совет, 229

Венгры, 179, 236, 250, 268-69

Венгрия, 78, 90, 102, 113, 117, 157, 177, 178n., 182-83, 256, 270-71, 273

—— восстание в, и советское вторжение в, 264-67, 276, 288

МБР, 64n.

IDEA, см. Священные узы греческих офицеров

I. G. Farben, 31, 94n., 192

Закон об иммиграции и гражданстве, 214

Служба иммиграции и натурализации (INS), 6, 108, 111, 167, 168, 169, 170, 246, 257, 283

—— директивы СНБ, затрагивающие, 199

Институт изучения СССР, 115n., 224n., 247

"Интермариум", 89, 177-85, 194

—— Бюллетень, 181

—— корни, 181

Закон о внутренней безопасности, 214

Международный конгресс свободных профсоюзов, 200n.

Международная федерация свободных журналистов, 200n.

Международный крестьянский союз, 184, 200n., 202, 268

Международная организация помощи (IRO), 193, 195

Международный комитет спасения (IRC), 200n., 203, 205, 269

Международная безопасность, 63

IRC, см. Международный комитет спасения

IRO, см. Международная организация помощи

Железная гвардия, Румыния, 254-55, 256

Айзексон, Уолтер, 218

Исламское меньшинство в Советском Союзе, 21

Израиль, 249, 251

Итальянская коммунистическая партия, 89-90, 91, 94

Италия, 182, 183, 195, 197, 215n.

—— операции ЦРУ в, 88-94, 95, 234, 278

—— евреи в, 93n., 113, 117, 178n.

Джексон, Ч. Д, 127

Янкус, преподобный Лионгинас, 207-209

Япония, 6, 33

Ясюк, Эмануэль, 210n.

Ятулявичюс, преподобный, 179

Дженнер, Уильям, 121-22, 237, 269

Евреи, 45, 212, 224n.

—— Движение порабощенных народов и антисемитизм, 275, 287

—— Холокост, 4, 13, 18, 20n., 30, 32, 39, 46-47–47, 48, 74, 93, 136, 185, 192, 232, 245, 248-49, 287

—— —— католическая церковь и, 177, 177n.–78n.

—— —— окончательное решение, 47, 48n., 158, 178п.

—— —— во Франции 93п., 178п., 187

—— —— в Греции 81

—— —— история, 117

—— —— в Италии 93n., 113, 117, 178n.

—— —— ревизионистская история, 270

—— —— в Румынии, 254-55, 256, 259, 286

—— —— в Советском Союзе, 24-25, 49-50, 112-13, 117, 118, 161, 162-63, 205, 206, 208-209, 210n., 221, 247

—— "Интермариум" и, 181

—— —— в Советском Союзе, 15, 17, 18, 23, 48, 119, 158, 164, 170, 171, 174, 220

—— —— Холокост и, 24-25, 49-50, 112-13, 117, 118, 161, 162-63, 205, 210n., 221, 247,

—— —— украинские зверства во Львове, 164, 164n.–65n.

—— богатство, конфискованное нацистами y, 91-92, 126, 252, 254

—— сионизм, 253, 254

JIOA, см. Объединённое агентство по целям разведки

Иоанн Павел II, Папа Римский, 93

Джонсон, Линдон Б., 43n., 272

Объединенный комитет начальников штабов (ОКШ), 33, 61, 101, 102, 138, 140, 260

Объединённое агентство по целям разведки (JIOA), 34-36, 37, 73

Джойс, Роберт, 123-24, 288

Министерство юстиции США, xi, 35, 36, 39, 107, 108, 206, 207, 215, 256

—— Управление специальных расследований (OSI), 122n., 143n., 194, 209n., 285-87

—— "крысиные тропы" и, 185, 186, 193

—— отчет о Барби, xi-xii, xiii–xiv, 185, 189, 192-93, 196

Кайрис, Людас, 287

Калиновскис, Эдуардс, 143

Калмыков, 77

Каминский, Бронислав, 20

Каммлер, Ханс, 29

Карклиньш, Таливалдис, 143, 143n.

Массовые убийства в Катынском лесу, 77, 269

Кеннан, Джордж Ф., 6, 8, 82-95, 120, 157, 159-60

—— доктрина сдерживания, 83-85, 226

—— тайные операции и, 84-95, 97, 101, 103, 104, 105, 115n., 131, 132, 141, 244, 278, 290

—— NCFE и, 125-26

—— текущая деятельность, 289-90

—— Хильгер и, 115, 116-17

—— о влиянии этнических лобби, 271, 272

—— о сторонниках освобождения, 227

—— NSC 10/2, 103, 104, 105-106

—— NSC 20, 98-99, 106

—— как мишень праворадикальных сил, 226, 236

Кеннеди, Джон Ф., 272

Керстен, Чарльз, 269

Кессельринг, Альберт, 72, 92

КГБ, 152n., 165n.

—— “Защита КГБ”, 286-87

Хрущев, Никита, 77, 135, 272

Киркпатрик, Эврон М., 109-10, 109n., 288

Киркпатрик, Джин, 109n.

Киркпатрик, Лайман, 236, 237, 238, 242, 288

Клаус, Самюэль, 36–37, 38

Кольбе, отец Максимилиан, 178n.

Комитет освобождения народов России (KNOR), 87, 132, 221-22

Коновалец, Евгений, 161

Коппел, Тед, xiii

Корбонски, Стефан, 157

Корейская война, 116, 172, 218

—— влияние на политику в отношении военных преступников, 190, 191, 192

Косаковский, Никита, 163

Костюшко, Тадеуш, 134

Кошут, Лайош, 134

Кёстринг, Эрнст, 17, 18, 23, 86, 87, 156

КПГ (Коммунистическая партия Германии), 188

Крихбаум, Вилли, 45, 261

Крунослов, монсеньор, 180

Корпорация Круппа, 192

Кольцо Кундермана, 151

Кушель, Франц, 209n.

KYP (греческое разведывательное управление), 82, 280

Подразделения "Службы труда", 141-48, 204, 210-11

Лайпениекс, Эдгарс, 282-83, 286

Лахно, Александр, 173

Заключенные тюрьмы Ландберг, 190-92

Лейн, Артур Блисс, 106, 222, 233-35, 240

Ласби, Кларенс, 38-39

Латинская Америка, 194, 260

—— бывшие нацисты сбежавшие в, 179-80, 186, 189

Латтимор, Оуэн, 121-22

Латвия, 21, 158, 178n., 229

—— Перконкрустс, 181, 184

Латвийско-Американская республиканская национальная федерация, 204, 274

Латвийская ассоциация офицеров, 205-206

Помощь Латвии, Inc., 207

Латыши, 10, 77, 143, 184, 215, 268

—— Организация "Даугавас Ванаги", 204-208, 216, 229

—— трудовые компании, 143-44, 212

—— благотворительные организации для, 203

—— призыв в армию США , 211-12

Лаутербахер, Герман, 251

Лига Наций, 161

Лига молодых немцев, 146-48, 210-11

Лебедь, Николай, 161, 163-70, 213, 246, 285

Либерально-демократический союз Центрально-Восточной Европы, 268

Либерационизм, 9, 217-45, 263, 264-77, 284-85, 287, 288

—— Венгерское восстание, 264-67, 276, 288

—— истоки , 220-22, 231-32

Лидди, Г. Гордон, 243

Журнал "Лайф", 127, 156-57, 233

Линдсей, Франклин, 101, 101n., 141, 151-52, 159-60, 172

Липпманн, Вальтер, 7

"Лития", операция, 151

Литва, 21, 25, 102, 149, 178n., 229

Литовцы, 21, 25, 77, 143, 179, 207-209, 215

—— благотворительные организации для, 203

—— призыв в армию США , 211-12

Лоджа, закон, 211-15

Лофтус, Джон, 209n.

“Длинная телеграмма” Кеннана, 82-83

Look, журнал, 223

Ловетт, Роберт, 100, 104, 288

Люси, Клэр Бут, 269

Люс, Генри, 127

Люфтваффе, 71–72

Лукач, Джон, 60

Лумумба, Патрис, 150n.

Лайон, Пол, 186, 190, 193, 194, 195, 196

Лайонс, Юджин, 127, 222

Макартур, Дуглас, 152

Маккарти, Джозеф, 5, 121, 122, 237-42, 243, 269

Маккартизм, 58, 121-22, 216, 237-43

Макклой, Джон, 49, 93n., 144, 191, 192, 251

Макклюр, Роберт, 138, 141, 141n.

Маккоун, Джон, 200-201

Маккормак, Альфред, 58, 59, 235, 236, 237

Макги, Джордж К., 126

Макгрейнери, Джеймс П., 169

Макей, Аргайл, 169

Мадонна, концентрационный лагерь, 143, 143n.

Магжерек, монсеньор, 179, 186

Магрудер, Джон, 278

Майковскис, Болеславс, 184, 205, 206

Маков, Александр, 173

Манхэттенский проект, 26, 153

Мао Цзэдун, 98, 239

Маркетти, Виктор, 7, 56, 63-64, 64n., 65

Маркс, Джон, 150n.

Маршалл, Джордж, 83, 91, 97, 103, 109n.

Маршалла, план, 84, 129

Матиас, Чарльз, 271, 272

Mяo (хмонги), 174

Мерк, Kурт, 188

Мерлика-Круя, Мустафа, 123, 124

Меткалф, Ли, 81n.-82n.

Мейер, Альфред, 117

МГБ (советская тайная полиция), 149

Микельсон, Сиг, 94-95, 126, 127, 133, 134, 219, 227

Ближний Восток, 74, 80, 244, 248, 253, 260

—— Египет, 248-52

Милано, Джеймс, 186

фон Мильденштейн, Теодор, 254

MIS, см. Военный департамент США, Служба военной разведки

Ракетный разрыв, 64n.

Монголия, 118, 120, 121, 122

Моссад, 251

Мулен, Жан, 189

Мадд, Роберт, 186

Мансон, Лайл, 239-40

Мерфи, Роберт, 115

Мусульмане в Советском Союзе, 149

Муссолини, Бенито, 250

МВД (советская тайная полиция), 149, 166

"Нахтигаль", 161

Надь, Ференц, 157, 182, 183

Насер, Гамаль Абдель, 249, 250, 251

Национальная академия наук, 34

Национальный архив, 213

Национальный комитет по делам порабощенных народов, 270

Национальная католическая конференция по благосостоянию, 203

Национальный комитет за свободную Албанию, 124

Национальный комитет за свободную Европу (NCFE), 125-36, 202, 203, 217, 219, 222, 227, 228-29, 233

Национальная лига Болгарии, 273

Совет национальных групп республиканского наследия (национальностей), 273-74

Совет национальной безопасности (СНБ), 4, 8, 9, 10, 96, 100, 167n., 190, 243, 270

—— NSC 10/2, 102-106, 124, 125, 203, 263, 280

—— NSC 20, 98-99, 128

—— NSC 86, NSCID 13 и 14, 199-202

—— NSC 5412 244-45, 263, 280

НАТО (Организация Североатлантического договора), 83-84, 226, 260

Нацинас, Александр, 82

Народно-трудовой союз (НТС), 4, 16, 220-26, 232, 235, 241, 242, 243

—— Венгерское восстание и, 266-67

Военно-морской флот, США, 33

Назаренко, Николай, 274-75

NCFE, см. Национальный комитет за свободную Европу

Неагой, Джордж, 190, 196

Нидерланды, 26

Newsweek, 83, 141n., 169, 223

"Нью-Йорк Геральд Трибюн", 126, 268

"Нью-Йорк таймс", 147, 233, 239, 242, 268

Никарагуа, 174, 276, 280-81

Nightline, xii–xiii

Нитце, Пол, 63, 218

Никсон, Ричард, 43n., 272, 274

Нижнянский, Ладислав, 131, 131n.

НКВД (советская тайная полиция), 44, 47, 58, 66, 78, 164, 164n., 215n., 223

—— во время пакта Гитлера-Сталина , 76-77

Ноче, Даниэль, 143

Ракетный завод Нордхаузен, xiii, 28-30, 38, 39

Норт, Оливер, 243

Северо-Кавказский национальный комитет, 132

Notdienstverpflichtete (призывники экстренной службы), 24

СНБ, см. Совет национальной безопасности

Национал-социалистическая женская организация, 32

НТС, см. Народно-трудовой союз

Ядерное оружие, 7, 26, 31, 33, 62, 64n., 153, 218, 239, 272

—— Стратегия Министерства обороны в период холодной войны, 136-37, 138-48

—— Корейская война и, 190

Нюрнберг, Международный трибунал в, xiii, 13, 24, 45, 66, 67, 74, 88, 112, 114, 159, 191, 256

N. V. Philips Gloeilampenfabrieken, 235

О'Коннор, доктор Эдвард М., 207, 270, 270n., 285, 288

"Одесса", организация эвакуации, 250

Управление военного правительства - США, см. OMGUS

Управление национальных оценок (ONE), 53, 59-60, 61, 116, 117, 238

Управление стратегических служб (УСС), 42, 56, 68, 86, 87, 92, 96, 110, 256

—— убийства и, 148

—— аналитики MIS и, 56-58

—— Отдел исследований и анализа, 57-58

—— Секретный разведывательный отдел (SIB), 42, 42n.–43n.

Оффи, Кармел, 115n., 121, 237

Огайо, операция, 151

Олендорф, Отто, 24, 47, 49, 191

Олленхауэр, Эрих, 146

Олсон, Фрэнк, 150n.

OMGUS (Управление военного правительства - США), 36, 37-38

Омрканин, Иво, 185

ONE, см. Управление национальных оценок

О'Нил, Эверетт С., 257

“Закон о 100 лицах,” 167-68, 169, 201, 257, 285

OPC, см. Центральное разведывательное управление, Управление по координации политики

Операции и политические исследования, Inc., 109n.

Оппенгеймер, Роберт,153

Организация украинских националистов (ОУН), 16, 46, 149, 152n., 158, 160-67, 170-75, 216, 232, 269

—— предыстория, 161-63

—— львовские зверства, 164

—— СБ, 165, 165n., 167

Ошински, Дэвид, 242

OSI, см. Министерство юстиции США, Управление специальных расследований

УСС, см. Управление стратегических служб

Островский, Радислав, 209n., 210n., 269

Осттруппен (восточные войска), 18, 24, 86

ОУН, см. Организация украинских националистов

"Оверкаст", проект, 33, 34, 36, 39

"Пижама", операция, 73

Палестина, 253, 254

Panhandle, проект, 73

Пападопулос, Джордж, 81-82, 81n.-82n., 280

Папаначе, Константин, 256

"Скрепка", программа, 35, 36, 38-39, 73

Паркер, Чонси Г., 144

Пэш, Борис, 26, 108, 152-55

Паштор, Ласло, 273

Паукер, Ана, 78

Павлич, Анте, 78, 177, 185, 269

Пирсон, Дрю, 39, 183

Пенниман, Говард, 110

Лига народов за мир и свободу, 248

Пентагон, см. Министерство обороны США.

Петерс, Герхард, 147, 148

Петров, Владимир, 226, 230, 231, 234

Пфлайдерер, Карл-Георг, 17

Пфорцхаймер, Вальтер, 219

Филби, Ким, 124, 174, 262

Philips Северная Америка, 235-36

Филп, Уильям Р., 43, 71, 138

Физико-технический институт, Вайда, 31

Пьерацки, Бронислав, 161

Пий XII, Папа римский, 178n., 180, 180n., 183

Поль, Освальд, 191

Покорны, Либор, 215n.

Польша, 21-22, 36, 75, 90, 102, 123, 157, 160, 161, 272, 279, 280, 287

—— массовое убийство в Катынском лесу, 77, 269

—— восстание в, 264

—— сибирская ссылка поляков, 77

Поляки, 212, 268

Полкес, Фьеваль, 253

Пул, Девитт, 134, 228-29

Поппе, Николай Н., 48, 110, 115-16, 118-23, 239

Поренский, Владимир, 224n., 225n.

Издательство "Посев", 225n.

Потсдамская конференция, 31, 43, 278

Пауэрс, Фрэнк, 64n.

Военнопленные, 67, 68, 159

—— американцы как, 41

—— из стран Оси, 25, 72-73, 87, 93, 114, 142n., 180n.

—— в немецких лагерях, 14, 23, 44, 71, 274

Праути, Флетчер, 139-40, 141, 150

Радио Свободная Европа (РСЕ), 89, 108, 124, 125-36 passim, 177, 184, 201, 205, 219, 247-48, 267n.

—— восстания в Восточной Европе и, 264, 266

Радио Свободная Москва, 266

Радио Свобода (Радио Освобождение от большевизма), 89, 125-36 passim, 177, 184, 201, 219, 224, 247-48, 269

—— восстания в Восточной Европе и, 264

RAND, корпорация, 224n.

“Крысиные тропы”, xii, 175, 176-98, 250, 251, 280

Раттенхубер, Ганс, 79

Рауфф, Вальтер, 92, 93-94

Рейберн, Сэм, 105

Ридерз Дайджест, 127, 135, 223

Рейган, Рональд и администрация Рейгана, 43n., 273, 275-76, 290

Ребет, Лев, 152n.

Редлих, Роман, 224n.

Закон о помощи беженцам, 215

Рейтлингер, Джеральд, 17

Репатриация беженцев, 74-76

Республиканская партия:

—— этнический совет , 273-74, 275

—— либерационизм и выборы 1952 года, 232-35, 244

Ревизионистская история:

—— о роли эмигрантских организаций в военное время, 156-59, 229, 231

—— Холокоста, 270

фон Риббентроп, Иоахим, 112, 114, 116

Пакт Риббентропа, 76-77, 86, 160

Рикхи, Георг, 39

"Роберт Спеллер и Сыновья", 170

Ракетная программа:

—— немецкая, xiii, 6, 27-30, 38, 39, 251, 255

—— в США, 27, 39

Родес, Питер П., 120

Римско-католическая церковь, см. Католическая церковь

Румыния, 78, 96-97, 102, 188, 195, 254, 256, 259, 272, 274, 278, 279, 280, 286

—— "Железная гвардия", 254-55, 256

Румыны, 15, 21, 136

Романов, Евгений Р., 224n.–25n.

Рузвельт, Франклин Д., 7, 82

Рузвельт, Кермит (“Ким”), 249

Розенбаум, Эли, 287

Розенберг, Альфред, 21, 22, 50n., 181, 222, 271

Розенфилд, Гарри Н., 207

Росицке, Гарри, 43n., 53, 159, 172

Рубель, Эдвард, доктор, 287

Рудель, Ганс Ульрих, 179

Рудольф, Артур, доктор, xiii, 29, 39

Россия, царская, 21

—— см. также Советский Союз

“Русское освободительное движение”, 18

Русские, 17, 21, 22, 132, 222, 232

—— см. также Народно-трудовой союз

Rusty, операция, 151

Райан, Аллан, xi–xii, 194, 215-16

Программа безопасного убежища, 91

Салазар, Антонио, 290

Солтонстолл, Леверетт, 200

SANACC, 100, 100n., 101

Заницер, Иоганн, 79n.

San Jose Mercury News, 258

Сарнофф, Дэвид, 33-34

Сэвидж, Чарльз, 283

Шахт, Ялмар, 250–51

Шелленберг, Вальтер, 47, 93n.

Шендель, Курт, 248

Шлафли, Фред, 270

Шмидт, Фриц, 45

Шрайбер, Вальтер, 39

Шульц, Джордж, 287

Schutzstaffel, см. СС

Ученые, немцы, 27-39

—— набор персонала, 5, 25-26, 27, 30-39, 70, 74, 251, 277-78

—— ракетная программа, xiii, 6, 27-30, 38, 39, 251, 255

СД (Sicherheitsdienst), 44–45, 49, 92, 135

—— Барби как член, 187, 188

—— ветераны, работающие на США

—— —— разведывательные службы, xv, 45, 47, 72, 253

—— фон Большвинг в качестве члена, 253, 254, 257, 258, 286

Секретная капитуляция, (Даллес), 93n.

"Отборочная комиссия", операция, 187, 189

Сенат, США, 152, 241

—— Комитет внутренней безопасности, 122

Сербы, 185

Сексуальные привычки евреев, (Буэнш), 251

Шандрук, Павел, 162, 170, 180n.

Сибирь, 77

Сиберт, Эдвин, 7, 42, 43, 45, 49, 72

Sicherheitsdienst, см. СД

Siemens, компания, 31

Центр Симона Визенталя, 93, 249

Синатра, Фрэнк, 90, 91.

Зикс, Франц, 17, 46-49, 51

Мошенничество на шесть миллионов (Апп), 270

Шестьдесят минут, 136, 274

Скайстлаукс, Вольдемарс, 143

Скорцени, Отто, 162, 249–52

Словакия, 177, 178n., 179

Комитет освобождения Словакии, 131

Слово, 67

Служба Беспеки (СБ), 165, 165n., 167

Смит, Х. Александер, 105

Смит, Джин Эдвард, 60-61

Смит, Уолтер Беделл, 42, 68, 169

Общество свободных офицеров, 249

Конференции "Солярий", 243-44, 248

Зоммер, Ганс, 45

Зондеркоманды, 15

Операция "Зонненблюме", 162

Сообцоков, Черим, 285-86

Соуэрс, Сидни, 104

Южная Америка, см. Латинская Америка

Южный Вьетнам, 243

Советский Союз, 40, 87

—— двойные агенты, см. Двойные агенты

—— бывшие нацисты, завербованные для разведки , 70, 73, 78-79, 252

—— немецкие ученые и, 25, 30, 277-78

—— партизанская деятельность в послевоенный период, 149

—— во время пакта Гитлера-Сталина, 76-77

—— венгерское восстание и, 264-67

—— "Интермариум" и, 181-82

—— “Защита КГБ”, 286-87

—— проблема национальных меньшинств, 20-22, 77, 149

—— нацистские коллаборационисты в, 22-25, 75, 76, 99, 118-19, 131-32, 156-75 passim, 204-209, 220-22, 232, 234

—— нацистские массовые убийства в, 13-25, 44, 47, 49-50, 112-13, 118-19, 161, 162, 163, 234

—— стратегия США в отношении ядерного оружия против, 138-48

—— политические убийства, 152n.

—— военная мощь после Второй мировой войны, 3, 7

—— репатриация беженцев в, 55-56, 57, 60, 61-63, 74-76, 281

—— революция 1917 года, 21, 67, 152

—— захват промышленных богатств Германии, 31, 56

—— сбор разведданных США на, xv, 3-4, 7, 8-9, 63, 72, 85-88, 98-106, 107, 110, 116, 138, 195, 224

—— —— организацией Гелена см. Организация Гелена

—— УСС и MIS, 56-58

—— преследование за военные преступления со стороны, 74, 76, 77-78

—— см. также Спецназ времен холодной войны, 139-48, 213-15

Шпеер, Альберт, 72

Спеллман, Фрэнсис, кардинал, 91, 92

"Паук" (die Spinne), организация эвакуации, 250

СС (Schutzstaffel), 92, 94n., 158, 184, 204, 205, 208, 209, 274

—— немецкая ракетная программа и, 28-29

—— иммиграционные законы изменены, чтобы разрешить въезд прибалтийцев, 206-207, 229, 285

—— трудовые компании, 143-44

—— RSHA, Amt IV B4, 245

—— RSHA, Amt VI, 46-47, 48, 73, 122, 162, 223, 250

—— RSHA, Amt VII, 47

—— ученые и академики в, 32, 33, 37, 38-39, 47, 70

—— в Советском Союзе, 15-16–16, 17, 18, 20, 23, 25, 112-13, 118-19, 222

—— ветераны восточноевропейского правительства, 79

—— ветераны, работающие на США.

—— разведывательные службы, xii, xiii–xv, 5, 6, 40-51 passim, 70, 72, 73, 93n., 99, 171, 188, 249-63, 286

—— Ваффен СС, см. Ваффен СС

—— как военные преступники, 8n., 13, 24

—— см. также имена физических лиц

Стахив, Володимир, 161-62

Сталин, Иосиф, 18, 22, 59, 60, 63, 135

—— этнические меньшинства и, 77

—— свержение, 19n., 20

Станкевич, Станислав, 136, 247, 282

Сташинский, Богдан, 152n.

Государственный департамент, xiv, 6, 35, 36, 37, 38, 94, 104, 120, 121, 172, 182, 199, 257, 259

—— внешний исследовательский персонал, 109-10

—— работа Громбаха на, 235, 236, 242

—— влияние Хильгера на, 115-16, 118

—— маккартизм и, 238-40

—— Управление разведки и исследований, 53, 107, 110

—— операция "Кровавый камень", см. "Кровавый камень", операция

—— персонал по планированию политики, 8, 82, 95, 97, 98, 100, 103, 114, 115n., 134, 239

—— Радио Свободная Европа/Радио Свобода и, 126

—— записи, 79n., 93n., 115n., 201, 202, 203, 221, 224n.

Стелла, Фрэнк Д., 273

Стивенс, Фрэнсис, 110

Стивенсон, Адлай, 234

Стецько (украинец), 165

Штрайхер, Юлиус, 72

Штрик-Штрикфельдт, Вильфрид, 17, 18, 19n., 24

"Санрайз", операция, 92-93, 93n.

Сунш, Мехмет, 115n., 239

Верховное командование союзников, 42, 45, 67

Высший Украинский освободительный Совет, 165, 166, 169

Салаши, Ференц, 273

Тафт, Роберт, 242

Крымские татары, 21, 77

Татс, 118-19

Тауберт, Эмиль, 248

Tawney Pippet, проект, 239-40

Тейлор, Роберт, 187, 188

Отдел технической разведки (TIB), 50

Telefunken, 31

Тензеров (человек из НТС), 224n., 225n.

Тер Меер, Фриц, 192

Textron Corporation, 27

Тейер, Чарльз, 68, 85, 86-88, 89, 90, 101, 114, 134, 141, 157, 278

—— смерть, 289

—— как мишень ультраправых и маккартистов, 226, 236, 237, 238, 241, 277

Томас, Эван, 218

Тарафмен, Рой М., 71

TIB, см. Отдел технической разведки

Time-Life, 127

"Тайм", журнал, 127, 183

"Таймс" (Лондон), 15, 81, 251

Типтон, Джон, 258-59

Тисо, Йозеф, 131, 177, 178n., 269

Тиссеран, Эжен Кардинал, 91

Тито, Иосип, 80

Трифа, Валериан, 136

Трюдо, Артур, 260

Труитт, Марк, 123

Трумэн, Гарри и администрация Трумэна, 62-63, 199, 229

—— атомная стратегия, 140-41

—— организация Гелена и, 43, 53, 63

—— вербовка немецких ученых и, 34-35, 37

—— послевоенная внешняя политика и программы помощи, 80, 82, 83-95, 96, 116, 218, 226, 236

—— послевоенные разведывательные операции, направленные против СССР, 3-4, 8, 62-63, 97, 98-107, 263

TsOPE, 133

Туркестанцы, 131

Турция, 94

Тюркский народ, 132

Турру, Леон Г., 67-68

Украина, 25, 84, 149, 160-75, 179, 195, 267, 280, 281

Британский комитет помощи Украине, 180n.

Украинцы, 4, 16, 17, 21, 22, 46, 77, 131, 132-33, 136, 160-75, 188, 207, 212, 216, 227, 232, 269, 270n.

—— массовые убийства НКВД, 77

—— политические убийства, совершенные, 150, 151

—— "Крысиные тропы" для, 180-81

—— благотворительные организации для, 203

Украинская повстанческая армия (УПА, Украинская повстанческая армия), 4, 46, 149, 158, 160-61, 162, 165n., 170-72, 269

—— истоки, 161, 162

Улманис, Карлис, 206

Улус, Салд, 115n., 239

Объединенный американский фонд помощи Литве (BALF), 203, 207-208

Организация Объединенных Наций, 109n., 173, 268

—— войска в Корейской войне, 190

—— советская миссия в, 79n.

—— Комиссия по военным преступлениям, xiv, 187

United Press International (UPI), xii

Министерство юстиции США ..., см. Конкретные департаменты правительства США, например, Министерство юстиции США.

Посольство США в Москве, 85-86, 112

Военный трибунал США, 39

U.S. News & World Report, 62

Берлинский университет, 47

Университет Бреслау, 50n.

Университет штата Вашингтон в Сиэтле, 121

УПА, см. Украинская повстанческая армия

UPI, см. United Press International

СССР, см. Советский Союз

Усташи (хорватские фашисты), 180, 185, 186, 193, 197, 216, 269

U-2, самолеты-разведчики, 64n.

Вайда, Ференц, 182–83

Ванаги, см. Даугавас Ванаги

Ванденберг, Артур, 105

Ванденберг, Хойт, 139, 141

Ватикан, см. Католическая церковь

Вербелен, Роберт, xiii

Версальский договор, 27, 28, 69

Vital Speeches of the Day, 169

Власов, Андрей, 18-19, 114

Власовская армия, 8, 18-21, 22, 46, 102, 114, 130

—— НТС и, 221

—— ревизионистские идеи о, 158, 159, 230

—— ветераны, 157, 224, 224n., 225n.

—— —— Кеннан и, 85, 88, 99, 141, 157

—— —— возрождение, 85, 87, 99

—— —— военная стратегия США и, 138, 141

Голос Америки, 89, 90, 101, 104, 108, 134, 237

Немцы Поволжья, 77

фон Большвинг, Отто, xiii, 246, 252–60, 262

фон Браун, Вернер, 30–31, 32, 33, 37, 38

фон Манштейн, Эрих, 14, 14n.

фон Радецкий, Вальдемар, 24

фон Штауффенберг, Клаус, 86

Vorkommando, 47

Ваффен СС, 7, 7n.–8n., 18, 20, 24, 43, 130, 136, 162, 206

—— ветераны, 157, 204, 207, 229, 270, 280, 285-86, 287

—— —— в правительстве Восточной Германии, 19n.

—— —— директивы СНБ, ведущие к иммиграции, 201, 202, 203

—— —— "крысиные тропы" для Украинского легиона, 180, 180n.–81n.

—— —— американские военные и, 138, 143, 144, 145, 146-48, 204, 211, 215

Вальдхайм, Курт, 283

Уоллес, Девитт, 127

Институт Ванзее, 48, 48n., 50, 50n., 51

Поппе в, 119, 122-23

Военное министерство США, 33, 34, 35, 37, 56, 82, 195

—— Служба военной разведки (MIS), 56, 57

Закон о военных полномочиях, 91

Восстание в Варшавском гетто, 20

Вашингтон пост, 214, 276

Вермахт (немецкая армия), 8n., 17, 18, 19n., 23, 41, 86, 87, 119, 158

—— ветераны в партизанских силах США, 146-48, 214

—— Верт, Александр, 15, 19

Западная Европа, 59, 190, 244

—— Советская военная угроза , 55-56, 57, 59-63

—— тайные операции США в, 89-95

Западная Германия, 39, 53, 54, 55, 115-16, 146, 210-11, 249

—— Министерство обороны, 14n.

—— разведывательная служба, 260, 261-62

—— давление с целью смягчения приговоров военным преступникам, 190-91

—— Социал-демократическая партия, 146, 147, 148

—— см. также Восточная Германия; Германия

Вев, Боске, 6, 36-37

Уиттен, Лес, 273

Визенталь, Симон, 288

Уайнант, Джон Г., 88-89

Мудрецы (Исааксон и Томас), 218

Виснер, Фрэнк, 5, 8-9, 42, 42n.–43n., 90, 100-101

—— крах, 288-89

—— в качестве главы OPC, 103, 104, 126, 132, 145-46, 149, 171-72, 194, 195, 249, 263

—— —— венгерское восстание и, 264, 266, 288

—— —— Директивы СНБ, расширяющие полномочия ЦРУ и, 199, 201-202, 203

Уитселл, Эдвард, 213-14

Вольф, Карл, 40, 92, 94n., 236

World Affairs, 223

Всемирная федерация казачьего национально-освободительного движения Казакии, 274

Всемирная латвийская ассоциация, 206

Райт Филд (военно-воздушная база Райт-Паттерсон), 27

Яд Ва-Шем, архив, 163

Политический союз Йельского университета, 169

Ялтинские соглашения, 41, 75, 240, 241

Ярроу, Бернард, 126

Илитало, Рэй, 236, 237, 241

Ворошилов, Климент Ю., 152n.

Югославия, 75, 78, 80, 86, 90, 187, 197, 198, 272

—— убийства в военное время, 148, 149

—— секретная служба, 197

—— см. также Усташи

Югославы, 212

Заннак, Дэррил, 126

Зегнерс, Янис Л., 143-44

Цейсс, компания, 31

Зенкл, Питер, 131

Циннканн, Генрих, 146

Сионизм, 253, 254

Об авторе

Кристофер Симпсон - опытный репортер, историк и аналитик, преподающий в Школе коммуникаций Американского университета в Вашингтоне, округ Колумбия. Его работы получили национальные премии в области журналистских расследований, истории и литературы и были опубликованы более чем на десятке языков. Текущая деятельность включает в себя вопросы технологии, демократии, революции и обмен знаниями.

Все права защищены, включая, без ограничений, право воспроизводить эту электронную книгу или любую ее часть в любой форме или любыми средствами, будь то электронными или механическими, известными в настоящее время или изобретенными в дальнейшем, без прямого письменного разрешения издателя.

Copyright © 1988 by Christopher Simpson

Дизайн обложки: Андреа Уортингтон

ISBN: 978-1-4976-2306-4

Это издание опубликовано в 2014 году издательством Open Road Integrated Media, Inc.

345 Гудзон-стрит, Нью-Йорк, NY 10014 www.openroadmedia.com

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ С ЗАПРЕТНОЙ КНИЖНОЙ ПОЛКИ

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА OPEN ROAD MEDIA

Доступны везде, где продаются электронные книги

Open Road Integrated Media - это цифровой издатель и компания по производству мультимедийного контента. Open Road создает связи между авторами и их аудиторией, продвигая свои электронные книги через новую запатентованную онлайн-платформу, которая использует видеоконтент премиум-класса и социальные сети.

Видео, архивные документы и новые релизы

Подпишитесь на новостную рассылку Open Road Media и получайте новости прямо на свой почтовый ящик.

Зарегистрируйтесь сейчас на

www.openroadmedia.com/newsletters

УЗНАЙТЕ БОЛЬШЕ НА

WWW.OPENROADMEDIA.COM

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА:

@openroadmedia и

Facebook.com/OpenRoadMedia

Content

Симпсон Кристофер Эффект бумеранга. Вербовка Америкой нацистов и ее разрушительное влияние на нашу внутреннюю и внешнюю политику [ЛП]

Содержание

Введение в серию

Введение

Пролог

ГЛАВА ПЕРВАЯ Незаметное молчание

ГЛАВА ВТОРАЯ Бойня на Восточном фронте

ГЛАВА ТРЕТЬЯ "Избранные, редкие умы"

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Человек в "Ящике 1142"

ГЛАВА ПЯТАЯ Глаза и уши

ГЛАВА ШЕСТАЯ CROWCASS

ГЛАВА СЕДЬМАЯ "Я... предпочитаю оставаться в неведении"

ГЛАВА ВОСЬМАЯ Кровавый камень

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ "Проследите, чтобы его отправили в США..."

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ Голые кулаки и кастеты

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ Партизаны для третьей мировой войны

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ "Любой ублюдок, лишь бы он был антикоммунистом"

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ "Крысиные тропы"

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ Каналы в Соединенные Штаты

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ Политика "освобождения"

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ Бруннер и фон Большвинг

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ Конец "освобождения"

Благодарности

Комментарии к исходным материалам

Избранная библиография

Избранные архивные источники

Иллюстрации

Индекс

Об авторе