АЛЯБЬЕВА АНГЕЛИНА

МИКАЭЛЬ. НА ОСТРИЕ РАЗУМА И ЧУВСТВ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Случайностей не бывает, все происходит так, как велит Господь Бог, сводя незнакомых людей при разных обстоятельствах

Когда началась эта странная история, которая перевернула мою жизнь? Неизвестно. Случилось ли это в первую встречу или намного позже, когда она окунулась в сказку, отказавшись добровольно от реальности? Неизвестно. Наверное, точную дату сказать сложно, но первая встреча запомнится навсегда. День и месяц отпечатались не в памяти, а в месте, которое люди называют душой.

Прежде чем попасть в сердце, человек входит в душу.

Нет ничего дороже, чем душевная связь, но как только в нее вмешиваются сердечные дела, то все идет наперекосяк.

Лина Альби нервно поглядывала на расслабившуюся и сидящую на пассажирском заднем сидении мать и глубоко вздохнула. Несмотря на то, что ей три месяца назад исполнилось семнадцать лет, она до ужаса боялась стоматологов. Настолько сильно, что с трудом подавляла желание сорваться с места и бежать без оглядки, но перспектива провести еще одну бессонную ночь, корчась от зубной боли, вовсе и не радовала ее.

Странно, почему с утра девушку не покидало странное ощущение, будто что — то должно произойти. Детские страхи не покидали ее, возможно, поэтому и просыпались эти непонятные предчувствия.

- Мы приехали, - сообщила ей мать, когда белоснежный «лексус» плавно притормозил около небольшого здания. В коричневых тоннах с бросающейся взору вывеске. «DR. SOGOMONI”.

По непонятным причинам эта клиника считалась одной из лучших в Англии, невзирая на то, что она находилась в многоэтажном жилом здании, причем вряд ли оснащенная современным оборудованием. А, возможно, дело в обаятельном докторе, который по совместительству приходился матери Лины близким другом.

- Мам, может, лучше в следующий раз? - слабо попыталась возразить Лина, мысленно уже соглашаясь принимать вечером обезболивающие. - Ты же сама говоришь, что Эдуардо уехал к другу. Для чего рисковать и идти к незнакомому стоматологу?

- Перестань, Эдуардо хвалил Микаэля, как прекрасного специалиста, - не желала слушать никаких возражений ее мама. Вот в чем они с ней абсолютно сходились. Упертость. Рина Салли — известный в Италии адвокат, не проигрывающей ни одного дела, прославившаяся и за пределами родной страны, часто уступала родной дочери. Не находила порой аргументов, чтобы противостоять напору Лина и сдавалась, может, из — за безумной любви к единственному ребенку или из — за того, что видела в ней собственное отражение. Однако в данной ситуации сама Лина колебалась, поэтому противостоять, по сути, верному решению матери глупо. Для ее же благо, а не для забавы привели к стоматологу. Будто лично и добровольно отдают Дьяволу, чтобы мучительно пытал, проводя через круги ада зубной боли.

Как только они вошли в небольшое помещение, где всего два кабинета и стойка, Лина удивилась, что никого нет, кроме парня, опустившего голову и сидевшего на месте администратора. Ни пациентов, ни суеты, ни врачей. Тишина. Не то, чтобы она — частый пациент в больницах, тем не менее она привыкла к столпотворению в подобных местах.

Он сразу поднялся при виде их, но Лина мельком глянула на него. Даже не рассматривая, кинула дежурное «Здравствуйте» и начала снимать шубу. Отметила лишь, что он, похоже, обыкновенный итальянец. Внешне. Может, и нет...Необходимо перестать бояться и обрести контроль над эмоциями, а не впадать в панику.

- Здравствуйте, - глубокий бархатный баритон с едва различимым акцентом, почти незаметным, но голос мягкий и не сиплый. Негромкий, в то же время проникновенный, словно ласкающий слух. Приятный тембр.

- Мы назначены к Микаэлю, - сообщила мама, пока я надевала бахилы, сидя на краю дивана, продолжая игнорировать его.

- Подождите минутку, – попросил он и вошел в противоположный кабинет, хлопнув дверью.

- Симпатичный парень, да? - обратилась к ней мать, и Лина недовольно хмыкнула.

Меньше всего Лина собиралась оценивать и любоваться им, учитывая, что она недолюбливала итальянцев. Пусть в ее жилах течет, кроме американской крови, бурная итальянская кровь, однако Лине нравился больше восточный типаж, например - арабский

А теперь было интересно познакомиться с Микаэлем Клечани. Молодой он или нет, как выглядит, ведь в Интернете о нем ничего не написано, точнее Лина не нашла информацию, в отличие от Эдуардо, охотно рекламирующего свою деятельность. О Микаэле несколько строчек на типичных сайтах. За исключением работы у Эдуардо Согомонини он так же подрабатывал в городской центральной больнице. Все. В современном мире, где о каждом можно прочитать, этот мужчина оставался в тени. Откуда взялось это непонятное желание узнать о нем?..

- Перестань, - отдернула Лина маму, - Ты никогда не видела Микаэля?

- Когда Эдуардо лечил мне зубы, то он был в другом кабинете, - ответила женщина. - Тоже итальянец, да у Эдуардо все врачи итальянцы.

Удивительно! Открыв стоматологическую клинику в Лондоне, Эдуардо Согомонини выбирал врачей, относящихся исключительно к его нации, получается?..Чистой воды расизм!

- Он, наверное, страшный? - на ухо прошептала Лина - Такой же лысый, как твой Эдуардо!

- Не помню я, как он выглядит, я его не разглядывала особо, но не страшный.

- Если он захочет удалить мой зуб, то точно станет страшным, - по ее мнению, достаточно удачно пошутила Лина. Почему неприятности всегда поджидают ее там, где она меньше всего надеется их встретить? Вместо того, чтобы наслаждаться долгожданными зимними каникулами, она вынуждена проводить время в стоматологии. В нелюбимом с детства месте. Оставалось верить, что лечение продлится несколько дней, и остальные две недели Лина проведет дома, прежде чем вновь приступить к подготовке к экзаменам. Последний экзамен, и она получит заветный документ, подтверждающий, что Лина Альби — магистр английского языка.

Внезапно дверь открылась, и на пороге появился высокий широкоплечий мужчина, половина лица которого была скрыта маской. И Лина внимательно оглядела его, подчеркнув стройность и подтянутость фигуры в медицинской форме, рубашке с короткими рукавами и брюками. Не атлет или мускулистый греческий бог, но достаточно поджаристый, может, немного худощавый мужчина, но он ровно и гордо держал осанку. Черные волосы зачесаны назад, открывая его лоб. Густые темные брови, слегка приподнятые. И глаза…

Именно в тот момент, когда Лина встретилась с ним взглядом, то застыла на месте. Глаза — зеркало души. Она никогда не видела таких глаз, да и вряд ли еще когда — нибудь увидет, потому что у него не только редкое имя, но и глаза, наверняка, единственные такие. Карие, почти черные, обрамленные пушистыми ресницами, очень длинными ресницами, но в глубине зрачков Лина заметила заинтересованность и веселые искорки, а в то же время они оставались серьезными и чуток озабоченными.

Лина была уверена, что это другой человек, то есть не тот парень, который сидел у стойки администратора. Думала, что он позвал врача, и только потом, когда в кабинете никого не было, до нее дошло, кто есть кто.

- Я Микаэль, - проговорил он, переведя взгляд с мамы на нее, и Лина мгновенно опустила голову, начав перебирать пальцами заплетенные в косе волосы.

- Эдуардо сказал, что он в Бостоне, и Вы примете вместо него, - вступила в разговор мама.

- Да, все верно, - кивнул он. - Готовы? Пройдемте в кабинет!

От него веяло теплом и светом. В холодную зимнюю погоду, начало января, когда выпало столько снега, сколько еще Лина не видела, от него исходил неясный и невидимый свет, к которому Лина сама не успела понять, как потянулась. От него веяло доверием. Невероятной нежностью и добром. Может, в это и сложно поверить или трудно представить, но все страхи внезапно улетучились. Вместо них появилось странное чувство. То, чему так сложно дать название. Совсем незнакомое и чужое. Никогда до сего момента не охватывающее ее, как сейчас. Заставляя сердце учащенно биться, а глаза предательски поднимались, украдкой любуясь мужским профилем. Что это за чувство такое?..

ГЛАВА ВТОРАЯ

В одних глазах один человек может потерять покой и надежду. Однажды взглянув в темно — карие зрачки, уже не сможешь жить, как раньше. Никогда. В ЕГО глазах позабыв обо всем, она саму себя потеряла…

Лина легла в кресло и затаила дыхание, стоило ему слегка наклониться к ней, застегивая салфетку, положенную на вздымающуюся грудь. Напряглась, как струнка, ощущая легкий аромат. Не одеколон. Не мыло или лосьон после бритья, а другой запах. Свежести? Морского бриза? Приятный и будоражащий аромат, и внезапно стало душно в просторном кабинете.

- Как Вас зовут? - слегка приглушенно спросил Микаэль, и она растерянно пробормотала.

- Лина!

- Зубки болят? Какой зуб болит сильнее? Сможете показать? - выпрямился он, и она взглянула в его глаза. Снова. Нет, не влюбилась она, но...Просто глаза его, глубокие и необыкновенные. Большие. Мягко — черные или темно — карие, и что — то было в них. Всего лишь хотелось смотреть, не отрываясь ни на секунду.

- Она говорит, что у нее болят верхние зубы, - вмешалась в разговор мама, и Лина моргнула, глянув в другую сторону, где за ширмой расположено другое кресло. - Она взяла с меня клятву, что я не буду удалять ее зубы!

- Хорошо, Вы не будете удалять, а я ей сам удалю, - Лина услышала ироничные нотки в его голосе, и уставилась на него непонимающе. В расширенных зрачках отчетливо и весело играли чертики. Озорные. Яркая насмешка, будто он сдерживался, чтобы не расхохотаться над ней. И вместо того, чтобы обидеться или разозлиться, ей с трудом удалось сдержать ответную улыбку. Боже! Чему она радуются, когда большинство людей старательно избегают дантистов или страдают фобией, лишь бы не оказаться на приеме у стоматолога?

- Вы же не удалите мой зуб? - слегка испуганно выдала Лина, когда он поднес зеркальце к моему рту. Да, боялась не только боли, но и крови. При одной мысли, что придется увидеть алую жидкость, становилось дурно.

- Открой рот, пожалуйста!

- Вы будете удалять или нет, - продолжала настаивать Лина.

- Нет, не буду, - покачал головой он, и она покорно раскрыла рот. Верила. Лина верила и не боялась больше. Совсем не боялась, кажется, даже, если бы он сейчас предложил удалить, она бы и согласилась, завороженно смотря в его глаза. Нет, Лина не влюбилась, тем более с первого взгляда. Просто было в нем что — то притягательное.

- Сейчас проверим, какой зуб реагирует, - отставив зеркальце, Микаэль взял «пистолет» и прыснул холодную воду, отчего девушка вздрогнула. - Тихо! Это просто вода! Больно? Сейчас я подую воздухом, не бойся!

Его голос она будет помнить всегда. В тишине. Поздней ночью. Он останется в памяти. Как весь мир. Пространство. Будет отдаваться гулом во всей Вселенной, и она никогда не устанет слушать даже дыхание его. Его голос — это ее история ложных надежд и обещаний, которые никто не давал друг другу словами, но в другой реальности альтернативной сложилось все иначе бы.

- Седьмой зуб реагирует, да и пятый вызывает у меня подозрения, - оповестил Микаэль, закончив осмотр, и странно вздохнул, продолжая смотреть на мое лицо. Она следила за движением его рук, нарочито избегая зрительного контакта.

- Я разберу зубик, поставлю временную пломбу и станет легче, - продолжил он, поднимаясь на ноги

- Микаэль, может, мне выйти? - задала ему вопрос ее мать, показывая всем видом, что выйти не намеревается.

- Вы нам не мешаете, - вернулся он с инструментами и тюбиками. - Хотите, я принесу кресло, и Вы сядете?

- Нет, я выйду, она же у меня взрослая девушка, - в своем неповторимом стиле бросила Рина. - Не будет же ей больно? Кстати, у нее аллергия на лидокоин и куриный белок.

- Белок? Не беспокойтесь, я вколю ей убестезин или ультракаин. На них у тебя нет аллергии? - обратился к ней Микаэль, и Лина отрицательно покачала головой, продолжая бессмысленно разглядывать узоры на свитере.

- Ладно, я пойду, - задумчиво бросила женщина. - Если что, я за дверью, зовите! Ничего страшного не будет, надеюсь?

- Исключено, - пожал широкими плечами и сел в кресло, а Лина все это незаметно наблюдала за ним. Отметила легкую щетину, придающую его облику еще больше привлекательности. Жаль, маска скрывала его губы и подбородок, давая возможность любоваться только щеками, лбом и...глазами. Да, нужно было меньше вглядываться в его глаза, и многого не случилось бы. Лина не потерялась бы во взгляде, теплым и мягким, не предполагая, что однажды ей станет больно смотреть в эти глаза.

Когда мама вышла, он придвинул кресло чуть ближе и улыбнулся. Не видела, как изогнулись его губы, но улыбка отражалась в глазах. Храня эту улыбку его взора пронесет через года, а сердце обязательно вздрогнет и не раз при воспоминании о первом взгляде.

- Ты боишься уколов? - поинтересовался Микаэль.

- Нет, не боюсь.

- А стоматологов?

- Тоже нет.

Она дернулась от резкой боли, когда он ввел анестезию, и впервые в жизни Лина услышала, как к ней обратились. Позже Микаэль будет часто так ее называть, однако в тот первый день это выражение подействовало на нее ошеломительным эффектом. Главное, не само сочетание букв, а то, как произнес это он. Его голос. Тон. Ничто не заменит его, и из тысячи других голосов не найдется похожий на такой.

- Потерпи, моя хорошая!

Прекрасно осознавала, что это обычное, наверное, обращение врачей к пациентам, только вот как прозвучало оно с его уст. Иначе. Может, так повлияло на нее то, что весь ее внутренний мир был соткан из тонких нитей любви. Лина читала книги о любви и мечтала познать это чувство в реальности, по — настоящему. Узнать, каково это не просто любить, но и быть любимой, повторяя судьбу вымышленных героинь. Понимала, конечно, что ей всего семнадцать лет, и целая жизнь впереди, но все равно хотелось понять, как это влюбиться. Возможно, бурная фантазия ее отреагировала так, но Лина подалась роковому соблазну смотреть на него. Ловить каждую мимику, начиная от слегка нахмуренных бровей, запоминая черточки лица и впитывая, подобно губке, в себя. Нет, Лина не влюбилась, просто заинтересовалась человеком, к которому ее вдруг притянуло. По неизвестным причинам казалось, что она знаю его давно.

- Нужно сделать снимок, - сообщил Микаэль, и Лина встала, последовав за ним. Не заметила, как быстро пролетели минуты, пока изучала его внешний вид. Другой. Все — таки он вовсе не напоминал ей итальянца, в ее представлении чересчур смазливого. Нет! Прямая спина и немного выпяченная вперед грудь в сочетании с высоким ростом делали его похожим на героя старинного эпоса. Мужественный.

- В каком году родились? - Он заполнял информацию на компьютере, а Лина пыталась заставить разум включиться и перестать ерзать на стуле.

- Тысяча девяносто девятый год.

- Число и месяц?

- Шестого сентября

- Дева? - Она не видела, но не было ни капли сомнения, что край его губ дернулся в полуулыбке.

- Да!

- Я тоже дева, - прокомментировал Микаэль. - А девы терпеливые и не должны бояться ничего.

- Я не боюсь и терплю, - раздраженно чуток бросила Лина, задетая тем, что он разговаривает со мной, как с маленьким ребенком.

- Давай — ка, сделаем снимок, - Его пальцы коснулись ее подбородка, приподнимая. Мурашки. Наконец — то она узнала, каково это, когда по телу пробегает мелкая дрожь от охватившего непонятно откуда взявшегося волнения. Глубоко вздохнула и зря, похоже, потому как он расширил глаза, тщательно осматривая ее. Неужели различил ее реакцию?..Уловил, но только принял за страх, и Лина бы тоже согласилась с ним, лишь бы убежать от правды.

- Все в порядке?

- Да

- Не бойся, это безболезненная процедура, только не кусай мне пальцы, иначе я останусь без работы.

Возникало ли у вас когда — нибудь ощущение, что незнакомый человек не всегда будет чужим и таинственным, а вскоре станет родным и близким? Ощущение, что именно встречи с ним не хватало для какой — то полной гармонии и уравновешивания внутреннего баланса?

Видимо, поэтому, когда пломбировка зуба закончилась, и он назначил следующий прием через два дня, ей сложно было развернуться и уйти. Остаться, а зачем? Лина ведь его совсем не знала, к тому же он всего лишь стоматолог, в чьи обязанности входит вылечить ее зубы. С первого вздоха...С первого взгляда влюбиться? Разве это ей надо было? Тогда Лина была уверена, что это всего — то обычная заинтересованность юной девушки, окрыленной романами, симпатичным мужчиной. Она думала, это пройдет, как только они вернутся домой, и Лина перестанет об этом мыслить.

Перед уходом он дал ей визитную карточку. Как же она ошиблась! Ничего не прошло, а имя, напечатанное на ней, не давало покоя. По правде, она и не предполагала, что их первая встреча станет для нее чем — то грандиозным или роковым. Появится странное притяжение и желание встретиться с ним еще раз. Все — таки Лина продолжала убеждать себя, что легкий интерес угаснет, и она будет его воспринимать, как стоматолога. Не вышло.

«Клекчани Микаэль»

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Ошибаться невозможно. Он следил за каждым ее движением, поэтому — то пальцы предательски задрожали, когда Лина надевали одноразовые бахилы на сапоги. На улице, где от холода, кажется, синели губы, а мороз заставлял волосы на затылке взъерошиваться дыбом, ей стало невыносимо жарко в не таком уж прохладном помещении.

Лина исподлобья глянула на него, пропуская мимо ушей отдаленные слова матери, которыми она обменивалась с ним. Микаэль Клечани кончиком указательного пальца подправил маску, делая вид, что полностью сосредоточен на разговоре с Риной Салли. Но направленные на нее карие глаза безмолвно утверждали об обратном. Притворялся, причем настолько наигранно, будто и не собирался скрывать проснувшийся интерес к новой пациентке.

Таких глаз есть много. Но его нельзя сравнить ни с чьими. Безграничный цвет, смешанный со скрытой задорностью и странной печалью. Обрамленные густыми ресницами они приковывали внимание к расширенным зрачкам. В них можно смотреть вечно. Не отрываясь ни на секунду. Не бояться сгореть в пламени, вспыхнувшем в глубине. Нежно, словно изучал хрупкую статую, изящно разместившуюся на кожаном диване приемной.

- Пройдемте в кабинет? - обратился к ней Микаэль, и черная бровь немного вздернулась. Лина поднялась, облизнув внезапно пересохшие губы, и последовала за мужчиной. Невольно разглядывала прямую спину, отмечая насколько ровно и гордо держит он осанку. Широкие плечи, вздымающиеся при каждом вздохе. Остановилась на сильных руках, покрытых слегка темной растительностью. Не накаченный, но и не худощавый или хилый юнец, которых Линн не переварила. Наверное, из — за этого еще два года назад она приняла окончательное решение выйти замуж за человека старше ее по возрасту. Например, на двенадцать лет, как в случае с родителями, которые, невзирая на разницу, жили вместе уже почти четверть века.

Как только захлопнулась дверь кабинета, Лина провела ладонью по холодному лбу. Смахнула несколько капелек проступившего пота и сглотнула подступивший к горлу ком. Атмосфера накалилась настолько, что казалось электрические разряды разлетались в разные стороны.

- Лина, - медленно, словно смакуя каждую букву, он произнес ее имя, и она резко обернулась. В упор. Глаза в глаза. Темно — карие столкнулись с почти черными, и она не в силах и моргнуть. Как парализованная стояла на одном месте, не двигаясь и не шевелясь. Он что — то сказал, только до нее не дошло. Почему она так внимательно его рассматривает и не может даже опустить голову? Должны же соблюдаться рамки приличия, при которых не разрешено так пялиться на незнакомого человека, да еще и собственного врача. По правде, Лина не верила в то, что доктора — существа бесполые, как часто выражались ее родственники. Они такие же люди. С чувствами. Желаниями. С тем же азартом, что пробуждается и у нас при виде заинтересовавшего объекта.

- Ложись в кресло, - повторил Микаэль. Наваждение, окутавшее ее, мгновенно рассеялось. Оцепенение спало, позволяя ногам дойти до кожаного кресла. Забраться на него, осторожно размещая голову и сцепляя пальцы в «замок» на животе.

После нескольких дежурных вопросов о самочувствии он приблизился к ней. Наклонился, надевая салфетку, и снова аромат свежести и лосьона после бриться донеся до ее ноздрей. Пригляделась к его лицу, замечая, что он сбрил щетину. Гладкая кожа. Так хотелось прикоснуться и не ощущать покалывание.

- Ты любишь музыку? - неожиданно поинтересовался он. Ничего странного в его интонации не было. Наверное, ей показалась чрезмерная игривость тона.

- Да, я люблю музыку, но больше всего восточную, - уклончиво ответила Лина.

- Восточная? Индийская, что ли? - то ли удивленно, то ли обыденно переспросил Микаэль, перестав обрабатывать инструменты.

- Арабская, - кивнула она. - И индийская тоже, но я не большой меломан, чтобы слушать все. Например, я терпеть не могу рэп и современную сейчас музыку.

- А Япония нравится? - как — то странно сведя брови на переносице, задумчиво проговорил Микаэль, и Лина попыталась выдавить непринужденную улыбку. Вместо того, чтобы приступить к прямым обязанностям стоматолога, он не перестает допытывать у нее информацию. Такое впечатление, что Микаэль тонко пытается узнать о ней что — то еще, кроме факта, кто она для него. Пациентка. А может это и есть правда?..

- Самураи? - первое, что пришло на ум, уточнила Лина, наблюдая, как медленно образуются морщинки возле его век. Улыбается. И она невольно улыбнулась в ответ, только не губами. А глазами. Они смеялись глазами, полностью заменяя ненужные предложения. Каждый стремился проникнуть в душу другого и узнать заветные тайны, ведь темно — карий цвет таит загадки, и природа наделила их именно им. Приглашали за собой. Противостоять невозможно. Остается лишь согласиться.

- Только самураи? - поддел ее Микаэль, и она непонимающе моргнула, приходя в себя. Возвращаясь в реальность и переставая витать на облаках.

- Что?

- А как же философия Японии?

- Мне нравится философия и история страны Восходящего Солнца, - пролепетала слишком слащаво Лина. Наигранно, намереваясь переменить тему. - Вы не будете сегодня лечить зубы?

- Я этим и занимаюсь, - засмеялся Микаэль. Заразительный и искренний. Она впитывала смех мужчины, не догадываясь, что когда — нибудь будет молить Господа запретить ей вспоминать его. Смех, который сейчас заставлял сердце гулко биться в груди, осколком воспоминаний вонзится в него, выпуская кровь.

Приподняв подбородок, Микаэль принялся за работу, делая вид, что не замечает любопытного взгляда. Прямо на него. И она бы непременно поверила, что ему все равно, если бы не лихорадочный блеск в зрачках.

Неожиданно в кабинете зазвучала знакомая тихая мелодия, плавно переходившая на высокие ноты, а хриплый мужской голос полностью выкладывался в исполнении песни. Медленно и проникновенно завладевая слухом.

- Это же песни на…- воспользовавшись моментом, когда Микаэль прекратил манипуляции у нее во рту, удивленно начала Лина и запнулась.

- Мантры, - поправил мужчина ее. - Расслабляет и успокаивает, да?

- Вы любите такого рода композиции?

- Да, а почему нет? - пожал широкими плечами Микаэль. - Когда я жил в Турине, на Севере Италии, то у меня было время, чтобы заниматься медитацией. Потом переехал в Лондон и как — то работа не оставляет место для того, чтобы уделить внимание себе. А, еще, кстати, мне делали массаж.

- Тайский? Или с огнем? - первая попытка вызвать у сидящего напротив мужчины очередную волну смеха. Получилось. Низко и приглушенно, продолжая смотреть на нее.

- Обычный массаж, Лина, - последнее он нарочито подчеркнул, и в этот момент раздались последние аккорды, завершающие мелодию. Фраза, идущая из арабского языка, в исполнении на хинди. Не понимала, почему после нее повисло напряженное молчание. Словно им стал известен смысл скрытого выражения. Мактуб. «Так предначертано».

Есть на свете один странный тип людей. Видят одно и слышат те же самые звуки. Знакомятся друг с другом, но кажется, что вместе уже не один год и знают лучше всех обоюдные желания. Их начинает тянуть настолько сильно, будто невидимая сила скрепляет. Родственные души.

Может, что Микаэль Клекчани — это и есть ее душа, которую Лина ждала. Та, что выбрана для нее свыше. Тот, кто читает мысли и думает так же, как и она...

- Мантры, - вырвалось у нее, и он многозначительно глянул на слегка покрасневшую Лину. - Мне очень нравится именно эта мантра, мистер Клекчани…

Обычное предложение для кого — то, однако для них обоих оно имело эффект. Скрытый. Не поделятся, как отреагировало общее воображение, оставив секретом. Тем, что нельзя оглашать, храня в дальнем уголке сердца, как первый шаг к сближению.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Его ладонь властно опустилась на плоский живот девушки. Пальцы заскользили по теплой коже, медленно проделывая дорожку к тяжело вздымающейся груди. Едва различимые звуки саксофона заглушались под безмолвным раздирающем крике скрипки. Хрипловатый мужской голос проникал в глубину души, возбуждая шепотом и заставляя трепетать от созвучных слов. Лунный свет освещал стоящую пару, а темная тень от деревьев придавала мистическую обстановку. Он. Она. Окружающая их тьма, разбавленная освещением луны.

Будто в качестве зрителя со стороны Лина видела себя. В белоснежной восточной юбке, открывающей бедра и длинные ноги и в белом топе, едва прикрывающим ее грудь. Обнажая почти все тело, прижатое к мужчине. Серая рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц, давала возможность любоваться шеей и крепкой грудью. Черные шаровары делали его похожим на истинного арабского воина. Уже знакомое лицо выражало столько эмоций, что Лина едва не задохнулась от понимания, что происходит здесь. Глубокой ночью в странном месте, где повсюду только зеленая растительность, прячущаяся сейчас во мгле. Отдаленный шум речки, не перекрывающий сильных звуков раздающейся мелодии. Где — то Лина слышала эти мотивы восточной композиции, особенно напевы на чистом арабском языке.

Ее руки, словно летучие змеи, оплели его шею, а голова откинулась на плечо. Легко скользнуло ее тело в объятиях мужчины, и Лина гибко изогнулась, почти касаясь волосами земли. Задрожала, почувствовав прикосновение губ на шеи. Медленно опускаясь к груди, прежде чем коснуться плоского живота. В едином ритме с музыкой сливаясь она позволила ЕМУ ловко подхватить девушку и закружить, возвышая над головой, подобно долгожданной и вожделенной добыче. Осторожно спустил ее, не сводя затуманенного потемневшего от неприкрытого желания взгляда с ее лица. С приоткрытых губ, откуда срывались почти неслышные вздохи.

Когда босые ступни оказались на твердой поверхности, Лина резко повернулась, невольно ощущая, как повинуется музыки ее ноги. Дыхание. Жажда. Голод. Отражались в темно — карих глазах, пристально уставившихся на нее, и она покорно вложила пальцы в его ладонь. Никогда не сможет сопротивляться ему. Противостоять безумию, охватившему их. Плевать, кто он и кто она. Они не стоматолог и пациентка в эту ночь, где черти внутри сходят с ума. Не незнакомцы и не чужаки, а две половинки одного целого, следующие раздающимися аккордами.

Неизвестно откуда появились факелы. Вспыхнули, пробуждая ответный огонь и в них. Двигалась, завораживая гибкостью, очерчивая невидимый круг возле мужчины. Разбавляя мужской голос, прозвучал звонкий женский, то стеная, то пронизывающе затягивая высокие ноты.

Показавшееся бедро в разрезе, и Лина судорожно втянула свежий воздух, кажется, насквозь пропитавшийся терпким ароматом зарождающейся страсти между ними. Мужчина опустился перед ней на колени. Будто так было положено. Предначертано. Машинально приподняла ногу, позволяя мужчине обхватить тонкую щиколотку пальцами. Взмах кистью руки — его губы дотронулись до бархатной кожи, подцепив зубами серебряный ножной браслет. Порыв холодного ветра. Лина вздрогнула, сохранив равновесие, балансируя на одной ноге, замерев со сложенными вместе кверху ладонями.

Резко встав, он оторвал ее от земли, крепко сжимая бедра, и Лина сплетали пальцы в замысловатые узоры, подставляя горящее лицо дуновению ветра. Устремила взор на затемненное небо, ловя струи лунного света. Порхала в его сильных руках, что не отпускали ее, как бабочка. Высоко. Запах травы дурманил разум, но отключал мозг, лишая способность размышлять, аромат мужчины.

- Микаэль, - то ли стон, то ли вздох сорвался с ее уст, и в следующее мгновенье почувствовала, как одним движением он слегка подбрасывает ее, молниеносно схватив в охапку. Прижал к груди, разрешая слушать, как гулко бьется его сердце, и ее в ответ издавало то же самое.

Шаг. Еще один шаг...Вдруг что — то пошло не так. Неясное огромное серое облако заволокло картину, и Лина больше ничего не ощущала. Не слышала никакой музыки. Не наблюдала за страстными движениями танца. Растворилось в надвигающем тумане, засасывающем все, в том числе и мужчину. Испарился в неизвестности, не оставляя за собой и следа.

- Микаэль, - испуганно вскрикнула Лина, протягивая руку, пытаясь тщетно поймать исчезающий образ мужчины. Схватиться за него, как за последнюю соломинку, не давая отнять его у нее. Не вышло. Только пустота. Наводящая страх и принуждающая еще несколько секунд назад горячую кровь в жилах леденеть от предчувствия опасности.

- Микаэль, - шепотом выдохнула Лина, рванувшись вперед и уткнулась в нечто невидимое. Не сдвинуться. Без толку биться, прекрасно понимая, что ей никогда не пойти за ним.

Облако, на котором она непонятно как оказалась, куда — то уносило ее, отдаляя от того места, где она познала настоящий вкус блаженства. Где темные желания одержали вверх. Где их демоны вожделения сорвались с цепи, сливаясь воедино. Где был просто Микаэль…

- Лина!

Девушка распахнула глаза от громкого окрика матери. Минуту тупо смотрела на недовольную мать, стоящую возле кожаного дивана в...зале. В их доме. Родные светло — зеленые стены, украшенные золотистой росписью и антикварными фресками. Последнее — горячая любовь Рины Салли к всему изысканному и дорогому, потому что ее мать не в силах была подавить охоту прикупать статуэтки или старинные вазы. Плазменный телевизор, на экране которого транслировался какой — то арабский фильм, судя по пескам и скакунам. Молниеносная догадка озарила ее, выдергивая из вымышленного мира. Проклятье! Это просто — напросто был сон! Лина, утомленная собственными мыслями и подталкиваемая бурной фантазией, уснула под восточную мелодию, поэтому — то сознание представило ей то, чего она так желала.

- Ты же никогда раньше не спала так рано, - заметила Рина Салли, и Лина неохотно свесила ноги на пол. Ощущалось легкое головокружение, но она знала о причине. Слишком яркое сновидение. Реалистично настолько, что оно навсегда останется в памяти.

- Я же была сегодня у стоматолога, - напомнила Лина и облизнула пересохшие вмиг губы. Как только сказала о нем — перед глазами предстала картина, как он поднимает ее, словно пушинку, опьяняя запретными ласками. - Устала, наверное.

- Тебе хоть становится лучше? - вопросительно взглянула на нее мать. Да, уж очень хорошо, учитывая такие сны.

- Не все же сразу, - немного слукавила Лина. - Постепенно боль пройдет...Ладно, мам, я пойду умоюсь.

- Ты вообще собираешься кушать? Я понимаю, как неприятно терпеть зубную боль, но нужны же силы, - проговорила женщина. Лина встала и направилась в противоположную сторону. К ванне, бросив равнодушный взгляд на столовую. Не то, чтобы она — обжора, однако Лина ни разу не отказывалась от еды, кроме мучного. Все — таки упитанность и полнота всегда отталкивали девушку.

- Кстати, - последовала за дочерью Рина Салли, следя за тем, как она открывает воду. - Знаешь, кто мне звонил узнавать о тебе?

- Тетя? - плеснула прохладные капли Лина, смывая нежеланную дремоту.

- Вот и нет, - Даже спиной она чувствовала, что ее мать старательно скрывает рвущуюся улыбку и придает серьезность тону. - Микаэль Клекчани.

- Что? Он звонил? - обернулась Лина, недоверчиво покосившись на мать. Та прислонилась к косяку двери, скрестив руки на груди. Похоже, на этот раз интуиция проницательного адвоката, не проигравшего ни один процесс, вновь не ошиблась.

- Да, звонил и спрашивал, как твое самочувствие, - согласно кивнула мать. - Он сегодня звонит уже второй раз после того, как ты пришла...К чему это?

Риторический вопрос, только Лина прикусила нижнюю губу, подавляя терзающее внутренности желание громко рассмеяться. От внезапно нахлынувшего на нее счастья. От запорхавших внизу живота бабочек, как написано во многих книгах, и теперь это коснулось и ее. Звонил...Значит, он тоже думает о ней. Взаимное притяжение мыслей. Видимо, из — за этого в голове исключительно ОН...Потому что и в его размышлениях, похоже, только ОНА

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Наши сны — отражения того, чего мы боимся. Хотим. О чем мечтаем, скрывая даже от самих себя. Она думала о нем всю ночь, не в силах никак унять учащенное сердцебиение. Вроде, все достаточно легко: не подаваться эмоциям и приземлиться. Не позволять фантазии отключать мозг и брать вверх. Только ни черта не получалось. Прокручивала в памяти по сто раз их последний разговор. Обычный. Ничего непозволительного или того, что дало бы прямой намек на то, симпатизирует ли Микаэль Клекчани ей или нет — не было. Почему тогда Лина не могла успокоиться? Не могла заставить рассудок трезво мыслить. Будто какой — то невидимый туман заволок сознание, и лишь одно гулко стучало в голове. Пульсировало напряженно в висках мигренью.

Микаэль. Тот, о котором просто невозможно запретить себе не думать. Его глубокий голос с едва различимым акцентом, выговаривающим каждое слово четко на английском языке, при этом ощущалось, что он — итальянец. Это придавало какое — то магнетическое очарование. Как он произносил звуки...В ушах до сих пор слышно «Моя Хорошая».

Моя. Будто он уже поставил на ней отметину, кому она принадлежит. С первой встречи. Прикосновения. Дал уяснить, что Лина Альби не просто для него пациентка. По крайней мере, нужно быть полной идиоткой, чтобы не обращать внимания на блеск в темно — карих глазах. На эмоции, которые плескались в глубине его зрачков, хоть и видно, что Микаэль пытался скрыть не от нее правду. А от себя самого. Упорно прилагал усилия быть исключительно стоматологом, соблюдая установленные границы, и все — таки желание внутри одолевало его. Если ты безразличен человеку — он не будет искать повода или возможности с тобой связаться. Зачем? Ты для него не представляешь интереса.

А если ты произвел на кого — то неизгладимое впечатление и проник в его размышления — ни что не будет препятствовать кому — то связаться с ним или только услышать что — то о желанном объекте.

Почему так странно?

Возможно, именно по этому принципу и основана человеческая натура. Когда мы кем — то сильно увлечены, то любое напоминание о нем доставляет столько радости, сколько бы не принесли десять порций мороженого для маленького ребенка. Действительно, мы начинаем вести себя, как дети, жадно поглощая информацию и впитывая каждое предложение, которое касается этого человека. Вовсе не беспокоимся, как выглядим со стороны. Натура.

И Лина была уверена, что Микаэль Клекчани звонил ее матери не только в качестве лечащего врача. К чему ему это, если у него сотни подобных случаев? Тонко, не выдавая намерений, он находил зацепку, чтобы услышать ее имя. Узнать о ней. Просто знать…

Нервно теребя заплетенную наспех утром косу, Лина мимолетно посмотрела на разговаривающую по телефону мать.

Интересно, а какое впечатление вызывает у него то, что она приходит на прием не одна, а с матерью, будто — маленькая девочка?

Нельзя исключать возможности, что последнюю Микаэль и видит в ней. Ребенка. И она ошибочно воспринимает снисхождение и жалость, как двусмысленные знаки.

От приведенного мысленно умозаключения внезапно захотелось расплакаться. От досады. Он — то уже состоявшийся мужчина, а ей нет и восемнадцати лет.

Однако Лина мгновенно выпрямилась, приглушив глупый порыв. Подобное поведение доказывает лишь ее ребячество. С чего вообще она решила, что между ней и Микаэлем существует невидимая связь? Идеалистка по знаку зодиака с чересчур больным воображением, иначе не назовешь ее. Из — за придуманных вещей Лина несколько дней не сосредотачивается на музыке, потому что нет охоты поднять крышку пианино и приняться играть. Погрузиться в более реальную обстановку, чем мечтать о неизвестности.

- Доктор Клекчани ждет Вас, - миловидная хрупкая блондинка появилась на пороге распахнувшейся неожиданно двери. Лина поднялась, положив так и не прочитанный журнал на столик, и прошла внутрь. Заметила, как усмехается хитро вслед дочери Тина Салли. Смутно осознавала ситуацию, тем не менее принимала типичную позицию. Не вмешивалась, пока Лина сама не открывалась ей, а в чистосердечном признании не сомневалась, ведь мать и дочь — лучшие и незаменимые подруги.

В его кабинете витал запах медикаментов. Стерильности и чистоты, и хоть она заходила сюда не впервые, Лина неуверенно остановилась. Замешкалась на долю секунды, оглядываясь по сторонам в поисках Микаэля. Неужели его нет?..Тогда бы ее не пригласила войти и…

- Меня ищешь? - Она резко обернулась, встречаясь с довольной улыбкой на тонких губах. Ею можно любоваться целую вечность, потеряв счет времени. Красиво очерченные и неприкрытые материей его губы, сложенные ниточкой, манили до них дотронуться. Нежные? Мягкие?

- Добрый день, - с трудом выдавила ответную улыбку Лина и привычно разместилась в кресле. - Нет, я думала, что Вас нет.

- Но я же есть, Лина!

Она пыталась отвести взгляд от мужского профиля, склонившегося над ней. Сердце ускоренно билось, будто вот -вот готово вырваться из груди. Черный волосы зачёсаны назад, открывая лоб. Белая вновь появившаяся маска скрывала, как всегда, часть лица. Так много всего хотелось спросить. Полюбопытствовать. Поинтересоваться, но Лина продолжала разглядывать его, прекрасно понимая, что вряд ли от него укроется, куда сконцентрировано все ее внимание. Точнее - кто вожделенный объект…

- Ты занимаешься спортом? - нарушил недолгое молчание Микаэль.

- Да, но только не фитнес -зал, - кивнула Лина.

- Ух, - слегка присвистнул Микаэль, и знакомые морщинки, выдающие его улыбку, появились возле век. - А борьбой не увлекаешься?

- Конечно нет!

- Думаю, вдруг ты занимаешься боксом или вольной борьбой и пригласишь меня на соревнование, - Лина застыла, слушая его игривый тон. - Я буду болеть за тебя и кричать: "Лина, давай"!

- Вы шутите? - воскликнула она, непроизвольно ощущая, как на губах заиграла веселая улыбка.

- Я раньше занимался танцами, - осведомил её Микаэль. Расширила глаза, словно он сообщил ей нечто из ряда вон выходящего. Что - то настолько необычное, отчего зрачки едва не выскочили из орбит.

- Танцы? - память вмиг услужливо пробросила картинки вчерашнего сна. Мысленно очутилась в безлюдном месте, окружённом растительностью. В тьме, разбавленной лунным светом, где две фигуры сплетались в яростных движениях. Под восточную медленную музыку их тела не соединялись, но сливались.

- Раньше ходил, - отложив в сторону бормашину, сказал Микаэль. - Мне нравятся парные танцы, например.

И в глубине его темно -карих глаз засверкали странные огоньки. Подозрительно покосился на неё, будто ожидал продолжения от Лины. Словно прокрался в её затуманенное сознание, узнав тщательно скрываемые тайны. Выманивал, как змей -искуситель, преследуя и в реальности. Не давая покоя и во сне.

- Вы закончили? - Щеки предательски запылали, поэтому единственным верным решением оставалось поспешно ретироваться. В противном случае, ей не избежать вопросов Микаэля. А подходящие и правдоподобные ответы найти очень сложно. Почти непостижимо, учитывая, как пронзительно смотрят на нее его глаза.

- Подожди! А ты любишь танцы? - Напряглась, ожидая от него этого предложения. Скрестив руки на груди, Микаэль слегка изогнул бровь, и Лина отряхнула невидимую пыль с джинсов. Невозможно. Ей кажется многое. Откуда бы ему стало известно, что ей приснилось накануне? Обычное совпадение.

- Я не очень большой любитель танцев, - честно откликнулась Лина, попытавшись обойти его и выйти. Не вышло. Перегородил дорогу, не позволяя убежать посередине разговора. - Что не так? Можно выйти?

Прошло мгновенье, прежде чем Микаэль отпрянул, открывая ей дверь. Однако этого момента хватило. Сейчас Лина готова была поклясться, чем

угодно, что он, на самом деле, не хотел ее отпускать. Задержать и провести дополнительные несколько часов в совместной компании. Очевидно, судя по отразившемуся сожалению во взгляде, когда Лина уходила.

Вдруг происходящее не игра ее бурного воображения? А действительность, о которой она грезила, изливая мечты в ноты…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Темное небо заволокло тучами, а приближающиеся раскаты грома предсказывали, что вот — вот разразится ненастье. Ночной ветерок колыхал листья кустов, а шум реки привлекал внимание к кристально — чистой воде, освещенной слабым светом луны.

Арабская мелодия, на сей раз Лина точно определила, какая именно, раздавалась в безлюдном месте, окруженном слегка склоняющимися от резких порывов ледяного ветра к земле деревьями.

Вновь она наблюдала за собой со стороны. Теперь жадно улавливала любое движение мужчины в расстегнутой нараспашку черной рубашке. Видела себя в темно — синем восточном одеянии, обратив внимание на тонкий платок, обвязанный на талии. Браслеты, украшающие кисти рук, звенели при каждом взмахе.

Ее голые ступни осторожно вступили в прохладную воду. Не сводя затуманенного взгляда с опустившегося по пояс в речку Микаэля, от которого ее разделяло несколько шагов, она приподняла ногу. Брызнула в него несколько капелек воды пальцами, с удовольствием наблюдая, как по голому торсу мужчины они скатываются. Медленно проделывают дорожку к низу, к поясу шаровар, скрываясь в обертках ткани.

Раздавшийся неожиданно гром заставил ее закинуть голову. Воспользовался предоставленной возможностью и сократил дистанцию между ними. Непозволительно близко. Так, что она ощущала его горячее дыхание. Щекотало где — то под лопатками, принуждая дрожать от предвкушения. Туман больше не клубился над ними, зато лило, будто из ведра.

Поднял, как пушинку, на руки, подставляя охваченное жаром тело под струи воды, и Лина невольно застонала, изогнувшись в держащих ее руках. Вынес на более твердую поверхность, не намереваясь отпускать девушку, прежде чем окончательно не вышли из воды. Властно, словно собственник, имеющий полноправное право распоряжаться ею, Микаэль откинул копну мокрых тяжелых каштановых волос девушки. Прошелся подушечками пальцев по пояснице, поднимаясь к спине. Резко обернувшись, Лина смотрела на него. Выжидающе. Не в силах предугадать ни единого дальнейшего действия.

Его теплые губы коснулись её холодной кожи на ключице, слизывая капли дождя. Вздрогнула, прогнувшись всем телом к нему. Подхваченная медленным ритмом музыки, Лина попыталась увернуться от него, но он поймал её за запястье. Вспышка молнии сверкнула над их головами, и в эту же секунду пальцы мужчины сорвали с неё накидку, оставляя только едва прикрывающую ноги кружевную юбку и плотно прилипшую мокрую блузку. Почти обнаженная в его объятиях под проливным дождём. В плену восточных грез и музыки, заставляющей сердца биться учащённо в унисон. Становится едиными. Лишая воли и позволяя ему блуждать руками по дрожащим то ли от прохладной воды, струившейся на них по прихоти природы, то ли от зарождающегося желания плечам. Опускаясь ниже, к груди и животу, замирая на её бёдрах. Безумие. Сумасшествие, охватившее их, которое непременно пройдёт, как только закончится дождь. Остановится музыка. Прекратится этот пленительный танец запретов и пороков. Или это ещё раз?!..

Она проснулась от собственного стона. Настолько быстро вскочила, что едва не рухнула с дивана. Понадобилось несколько секунд, чтобы перестать ошеломленно разглядывать стены родного дома и недоуменно пялиться на экран телевизора, как на необыкновенную вещь. Получается, все то, что происходило, был очередной сон?.. Из — за глупой анестезии ей не прекращают мерещатся пошловатые видения.

Сердце бешено стучало, ударяясь больно о ребра, и ей внезапно захотелось расплакаться от обиды. Почему она видит такие странные сны, после которых невозможно прийти в себя? Долго. Мучительно возвращаясь в реальность, отрывая кусочек воображаемого мира. Как несправедливо! После того, как Микаэль сообщил ей, что разделяет ее интерес к восточной музыке, это второй сон подобного яркого содержания

Когда бурная фантазия рисует столь интимные картины. Прикосновения чувствуются реалистично. В действительности. Она даже обхватила плечи руками, защищаясь от того, что творилось в ее воспаленном от размышлений мозге.

До него Лина никогда не видела сны, где бы она и незнакомый мужчина появлялись вместе, особенно танцевали и страстно ласкали друг друга. Никогда! Однако, как только в ее жизнь вошел Микаэль Клекчани, все летит к черту. Катится по наклонной дорожке, и она не может остановиться. Затормозить и проявить твердость вместо того, чтобы подаваться импульсивности.

С трудом поднявшись на ноги, Лина направилась в спальню, зарекаясь ни в коем случае больше не засыпать на диване под включенный телевизор, иначе последствия неминуемы. Нет. Нужно, наверняка, повременить с просмотром слезливых мелодрам или прослушиванием трогательных композиций о любви, потому что тогда она начинает его…

Посмотрела в зеркало, висевшее над изголовьем кровати, и застыла. Растрепанные волосы, лихорадочно горящие карие глаза, кажется, сейчас поменявшие цвет на почти черный, да и еще пунцовые щеки меньше всего делали ее похожей на прежнюю Лину.

Что с ней происходит? Где самообладание? Где твердые убеждения, что карьера и мечта на первом месте, а потом — все остальное?

Она же еще ничего не знает о жестокости мира. Не успела прожить жизнь такой, какая она есть. Без опеки заботливых и обеспеченных родителей. Столкнуться с проблемами и найти благополучно решения самостоятельно, но вместо этого голова кружится от непонятных эмоций.

Лина его любит. Наверное. Она хочет любить Микаэля. Честно, очень хочет любить именно его. Стоматолога, о котором ничего не известно, кроме того, что у него гипнотизирующие глаза и голос, способный растопить и глыбу льда.

Ей нельзя его любить. Правда? Она должна победить эту губительную слабость и не давать влюбленности перерасти в нечто глубже. Почему она обязана убивать в себе то, что приносит ей радость? Да, Лина сильная, но разве можно противостоять собственному сердцу?

По щеке скользнула противная слезинка, и Лина не заметила, как вошла в комнату мать. Увидела отражение женщины и повернулась, наспех, подобно маленькому ребенку, вытирала кулачками покрасневшие глаза.

- Что случилось? Почему ты плачешь? - озабоченно воскликнула Рина Салли. Как много хотелось Лине ей рассказать, тем не менее она прекрасно понимала, что стоит заикнуться об этом, как она потеряет шанс встречаться с ним. Ее мама, несмотря на то, что выросла в бедной семье, где было четверо детей, добилась колоссального успеха и признания среди адвокатов и судей сама, поэтому — то и мечтала, чтобы и дочь прославилась в выбранной сфере. Вряд ли она поддержит творящееся на данный момент с Линой перемены.

- Мама, все в порядке, - отозвалась она, пытаясь скрыть грусть за фальшивой улыбкой.

- Нет, ничего не в порядке, - отчеканила ее мать. - Ты ничего не кушаешь и сидишь в одиночестве. Ничем не занимаешься, даже музыку забросила, и я уже молчу о подготовке к экзаменам.

- У меня болит…зуб! - всхлипнула Лина, едва не ляпнув «душа». Разве правильно убить нежность, счастье и доброту? Нужно ли ей сжигать дотла ростки любви?

- У тебя, вроде, опухла верхняя губа, - слегка побледнела Рина Салли. - Ты вся красная...Я позвоню Микаэлю и узнаю, что делать!

После короткого разговора с ним, Лина заметила, как удивленно взметнулись брови матери. Сидя с ней на краю кровати, она лишь слышала его голос, не разбирая предложений.

- Микаэль предлагает приехать к нему, - выдержав значительную паузу, сказала ее мать. - Сейчас. Он откроет ради тебя клинику вечером. Поедем?

Бросив беглый взгляд на настенные часы, показывающие ровно восемь вечера, Лина удержала радостный вскрик. «РАДИ ТЕБЯ» Если бы только кто — нибудь догадывался, какое значение имело для нее эта фраза…

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Души тянутся к друг другу. Проникая теплой волной в сердце. Замирая на короткие мгновенья. Души страстно хотят прикоснуться к друг другу, пусть порой это невозможно. Нет ничего дороже, чем человек, созданный специально для тебя. Там. На Небесах каждому уготовлена вторая половинка, ведь не просто так Бог создал Адама и сотворил для него спутницу. И нам он выбрал того, кто будет рядом до последнего вздоха. Человек не может быть один. Есть препятствия и ситуации, когда он остается один, но все же для него послан был кто — то свыше. Не поняли сразу, оттолкнув собственную судьбу или не оценили, заставляя судьбу отворачиваться от них.

Взволнованный. Черные брови хмуро сошлись на переносице, да и весь вид выражал, каким мрачным выглядел Микаэль Клекчани, разглядывая ее. Она даже съежилась от его тяжелого взгляда, кажется, желающего изучить девушку до мелочей. В карих глазах отразилось недоумение, сменившееся спустя на заботу. А предательская память не дала возможности забыть прошедшие сны, возвращая ее снова и снова в вымышленный мир.

Неожиданно до дрожи захотелось сорвать с него ненавистную маску. Увидеть еще раз эти губы, ласкающие кожу. Обжигающие похуже любого пламени, оставляя невидимые ожоги, которые до сих пор горели.

Ее сердцебиение сбилось, и на какой — то момент Лине показалось, что она перестала дышать. Невольно сопоставляя будоражащие сны и другую реальность, перед глазами сложилась странная картина. Бросило в сладкий жар, стоило представить, как он медленно склоняется к ней. И она тянется к нему, словно он — теплый луч, способный согреть внезапно похолодевшее тело.

Мираж рассеялся, разбиваясь вдребезги. Микаэль протянул руку, проведя подушечками пальцев по ее щеке. Дотронулся до сухих губ, еще больше помрачнев. Она совсем не понимала ничего, будто находилась в тумане. В неизвестности, а в мозге билась исключительно одна мысль.

Она любит его. Слишком быстро. Неправильно, ведь это может быть просто влечением. Или нет?..

- Ты вся горячая, - удивленно воскликнул Микаэль. Подтверждая свою догадку, приложил прохладную тыльную сторону кисти руки к ее лбу. Глубоко вздохнула от резкого контраста противоположностей. Холода и жара. Дожила, - мысленно усмехнулась Лина, от собственных фантазий скачет температура. Уже организм не выдерживает того, что с ней происходит.

- Нет, у меня нет жара, - рассеянно возразила Лина, наблюдая за тем, как он постукивает кончиком указательного пальца по подбородку. Ее слова прозвучали впустую, вовсе не повлияв на его настрой. Меньше всего Лина стремилась к тому, чтобы он относился к ней как к ребенку, нуждающемуся в постоянной заботе. Нет, последнее ей безумно нравилось, и она не возражала. Только другая забота. Иная.

- Интересная клиника получается, - задумчиво бросил Микаэль и отошел от нее, скрывшись за ширмой. До нее доносился лишь его голос, приятно ласкающий слух, расслабляя и снимая напряжение.

- Ох, - сокрушенно бросил Микаэль, вернувшись через несколько минут. - Я не нашел градусник, представляешь? Ладно, давай приступим к работе.

Говорят, за каждую проделку приходится расплачиваться, а тайное становится явным. Вместо того, чтобы лежать в кресле с раскрытым ртом Лина с удовольствием бы провела отведенные минуты с ним в другой обстановке. Без формальностей. Открывая ему постепенно сердце, позволяя войти в него, а не рот.

- Не надо, - выдала неожиданно от себя Лина. - Я имею в виду, что нельзя лечить зуб, если есть температура.

- Кто сказал? - странно покосился на нее Микаэль и снял перчатку, чтобы распластать ладонь на ее горячей коже. - Может, ты простыла? От этого и появился жар.

- Я не хочу! - судорожно вздохнула Лина, заметив, что он подготавливает бормашину. Проклятье! Почему она не может прямо ему сказать, как ей трудно сносить его близость? Поделиться переменами, что творятся внутри. Объяснить, что впервые за семнадцать лет до нее начало доходить, каково это трепетать от пусть и незначительных, но прикосновений мужчины. Каково это любить…

- Что? - переспросил Микаэль. - Подожди, у тебя же невыносимо болит зуб и, как я понял, аллергическая реакция на установленную пломбу. Так?

- У меня кружится голова, - ляпнула первое, что пришло на ум. - Боюсь, я не выдержу и могу потерять сознание.

Боже, Лина, какие глупости ты несешь? Внутренний голос почти вопил, призывая ее остановиться. Образумиться и перестать уподобляться маленьким детям.

Ничего не говоря, Микаэль сел в кресло и выдвинул шкафчик. Достал пузырек и смочил ватные тампоны, прежде чем поднести их к ее носу, и Лина инстинктивно дернулась.

- Сейчас все будет хорошо, - пробормотал Микаэль.

- Я не чувствую запах, - бросила недовольно Лина, к сожалению возвращаясь в действительность, где она — пациентка, а он — обычный стоматолог.

- Как так — не чувствуешь? - изумился Микаэль и поднес ватку к себе, отчего мгновенно поморщился. Выражение его изменившегося лица настолько изменилось, напоминая не взрослого мужчину, а забавного мальчишку, что Лина не сумела сдержать тихую усмешку. - Это же нашатырный спирт...Ты смеешься? Надо мной смеешься?

Внезапно Микаэль встал и направился куда — то в противоположный угол, где находилась дверь. Улыбка исчезла с ее губ. Она не собиралась смеяться, особенно учитывая в каком она положении находится. Но как только Микаэль скорчил машинально подобную рожицу, смех уже разрывал ее изнутри. Не издевательский, а скорее — радостный. Счастливый и полный положительных эмоций, невзирая на то, где они были.

- Возьми и пей, - неожиданно возник мужчина перед ней, протягивая стакан, наполненный до краев мутноватой жидкостью.

- Это что такое?

- Сладкая вода, - спокойно ответил Микаэль, вручая ей стакан. Когда их пальцы соприкоснулись, Лина подняла на него расширившиеся глаза. Ощутил то же самое? Будто прошиб сильнейший электрический разряд дугой. Соприкоснулись душами. Судьбами.

Даже после приема Лина не забывала о разлетевшихся искр всего от одного касания. Лежала на кровати в полном одиночестве, но слышала отдаленно его голос. Хрипловатый шепот. Озабоченный взгляд и то, как осторожно, боясь причинить ей боль, выполнял работу.

Она не могла теперь уснуть. Завтра Рождество - праздник, который ее семья всегда проводит вместе. Дружно и весело после похода в церковь, хотя мама, да и Лина, пусть люди и верующие, но предпочитали оставаться дома.

Ещё в детстве Лина слышала, что есть такое интересное поверье. Съесть очень соленую лепёшку в ночь перед Рождеством, и тот, кто придёт во сне и даст стакан воды, и будет избранником свыше. Не верила раньше, а сейчас хотелось вскочить и помчаться на кухню в двенадцатом часу ночи. Со стороны она напоминала нетерпеливую и капризную девочку, тем не менее ничего не поделать.

Отчаянно. Впервые. Она влюбилась в мужчину. Первый раз в ее жизни, когда сердце дрогнуло.

Когда в голове не осталось мыслей, кроме размышлений о нем. Уставившись в потолок, окруженная тьмой, Лина перекручивала события сегодняшнего дня. Разве любой врач откроет ради очередной пациентки всю клинику, наплевав на отдых? Вряд ли...Может, и Микаэль что — то испытывает. Непохожее на ее, тем не менее не одна она оказалась в лабиринте, откуда невозможно найти выход. А если он и есть, просто они сами запутываются?

И не догадывалась, что на другом конце города кто - то тоже не спит и думает о ней

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Съемная квартира, расположенная на втором этаже маленького и не очень — то шумного района. В отличии от ближайших кварталов, где кипела и бурлила жизнь, здесь, спокойно. Пятиэтажное строение располагалось не в центре, но расстояние не длинное. К тому же многие приезжие снимали квартиру именно в этом районе из — за того, что оплата не превышала минимума.

«- Завтра Рождество, - произнёс Микаэль, оглядывая её во второй или третий раз. - Ты такая нарядная. Куда -то собираешься или где -то была?

- В гости хотела к родственникам, но из -за зуба здесь, с Вами, - машинально проговорила Лина, зачарованно уставившись в тёплые карие глаза. Нет сомнений. Никаких. Она пропала окончательно. Глупо списывать на реакцию тела или обычную симпатию. Это отреагировало её сердце...

- Это же хорошо, да? - прежде чем она успела понять, он протянул руку, намереваясь коснуться её распущенных волос. Отшатнулась инстинктивно, непонимающе посмотрев на растерявшегося мужчину:

- Что Вы делаете?

- Я...просто хотел проверить, не влажные ли твои волосы, - запнулся, осознавая, как нелепо звучит предложение.

Будто Микаэль ляпнул первое, что пришло на ум. Найти причину собственного неожиданного действия. Убедить себя или собирается уверить ее?..

Какое дело ему до волос, если его основная миссия заключена в лечении зубов? Глупо, верно? Только в тот момент он хотел поверить в то, что хоть и не являлось правдой, по сути. В его поступке нет ничего такого, о чем она имела бы возможность рассуждать или делать поводом для дурных грез.

Микаэль просто хотел прикоснуться к ней. Ничего особенного, кроме неприкрытого уже и горящего интереса в его взгляде, который она когда — нибудь непременно поймет. Узнает значение»

Открыв глаза, Микаэль Клекчани провел ладонью по векам, отгоняя воспоминание сегодняшнего вечера. Бывало, он выходил на работу в позднее время, но открывать клинику без спроса шефа — это случалось с ним впервые. Прежде чем что — то предпринимать в стоматологии, он всегда уведомлял и советовался с Эдуардо, все — таки он всего лишь наемный рабочий, а не босс. Хотя позже Микаэль и позвонил доктору Согомони, рассказав об инциденте.

Но все — таки что — то не давало ему покоя.

Он смотрел на экран мобильного телефона. Позвонить или нет?

Учитывая, что его родители поехали в гости к сестре, и он остался в квартире один, Микаэль мог бы так же спокойно куда -нибудь пойти или присоединиться к семье. Нет. Вместо этого он сейчас размышлял, как побороть желание узнать о ней. Об очередной пациентке, но врезавшейся в память.

Хрупкая. Нежная. Совсем ещё девочка, но карие большие глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, проницательно смотрят. Демонстрируют её острый ум, да и Микаэль понял из их первого разговора, что Лина Альби отличается от нынешней молодёжи. В ней что - то было такое, что настолько сильно притягивало его, что иногда Микаэль не давал отчёта своим действиям.

Вот как на данный момент. Вроде, они виделись всего пару часов назад, но он вновь хотел встретиться. Если не встреча, то хотя бы узнать, как она. Глупо, верно? Она не одиночка, а окружённая родительской любовью, к тому же сопровождает её на все приёмы мать, и все же Микаэль не в силах был заставить себя перестать о ней беспокоиться. Будто именно она, Лина Альби, нуждается в его заботе. Если бы он знал её номер телефона, непременно позвонил. Плевать, что она недавно уехала от него после незапланированного приёма. Плевать, что уже около одиннадцати часов ночи, а он до сих пор не спит, хоть и привык ложиться рано. Однако ему ничего не оставалось, кроме того, как приглушать странные эмоции. В столь позднее время тревожить её мать, всем видом показывая, какое повышенное внимание он оказывает её несовершеннолетней дочери?! Что с ним?..Где его хладнокровие?

Микаэль сразу отметил, какая между ними разница. В возрасте. В социальном положении. Она не обычная девочка, а дочь знаменитого адвоката в Италии, выросшая в условиях, которые были чужды ему. Лелеяли. Оберегали. Баловали и потакали всем капризам, как обычно воспитывают в обеспеченных семьях.

Однако Микаэлю казалось, что Лина Альби совсем не такая, каким он привык видеть богатых девушек. Другая. Отличается, судя по тому, как проста она в общении с ним. Смущается и робеет, не пользуясь никакими благами и ни статусом. Придерживалась всех правил приличий и соблюдала безусловную вежливость. Уникальная. Нет. Она точно непохожа на девушек двадцать первого века, на уме которых в большинстве случаев шопинг, парни и слежка за последними писками моды, хотя одежда ее далеко не дешевая. Все равно в карих глазах он искал знакомые черты и находил.

К собственному величайшему удивлению, находил отражение себя. Будто они похожи, хоть абсолютно и разные. Опираясь на твердые доводы разума, он не мог контролировать всплеск радости и восхищения при встрече с ней.

Почему это происходило? Нет, нельзя, конечно, отрицать, что иногда Микаэлю приглядывались некоторые пациентки. Просто типичная симпатия. Нормальная реакция, ничего более, к тому же это никогда не выходило ни за какие пределы. Точнее — не было такого, чтобы обычная симпатия переросла в интерес. А вот Лина Альби его настолько сильно заинтересовала, что он не мог сейчас заснуть, продолжая мысленно перемещаться к ней. Что она делает? Спит? Мучается от зубной боли? Чем она занимается?

Столько ненужных вопросов, забивающих и без того напряженный мозг. На самом деле, в нем была такая черта. Заботливость. Проявление сочувствия и желание оберегать. Может, поэтому — то он до сих пор не женился, учитывая, что в современном мире каждая девушка в состоянии постоять. Дерзкий язычок — главный атрибут молодежи двадцать первого века, а Лина Альби — кроткая, вроде бы, послушная и не язвительная.

Пролистав список контактов и найдя знакомый номер, Микаэль нажал на информацию. Рина Салли. Даже если он один раз позвонит, то вполне сможет сослаться на то, что опасается за здоровье пациентки, ведь не часто же у его больных поднимается температура и…

Опытный адвокат мгновенно раскусит нелепую информацию. Но, по сути, он же не лгал...Ему, на самом деле, важно знать, как самочувствие Лины. Только и в правде есть капля недоговоренности. Он бы не отказался услышать голос Лины, а не ее матери. Вот в чем заключалась абсолютная истина.

Он хотел поговорить именно с ней. Его тянуло к Лине так, что, казалось, душу выворачивало наизнанку в желании провести с ней хотя бы еще немного времени. Какая — то странная сила. Невидимый магнит.

Микаэль резко встал из — за стола и побрел устало в комнату. Завтра. Он позвонит обязательно утром и узнает, как она. Не следует забывать о такте. Он вырос в семье, где вежливость, уважение и тактичность стояли на первом месте. С детства его обучали тому, что сейчас незнакомо и непонятно новому поколению.

Удобно разместившись на кровати, Микаэль подтянул теплое одеяло поближе и подложил руку под голову, убирая подушку. Уставился в потолок, оказываясь мысленно в кабинете, в первый день их встречи. Сначала Лина Альби показалась ему школьницей. Длинная коса, заплетенная из каштановых волос, к которым, чего скрывать, ему хотелось притронуться. На вид они шелковые и мягкие. Большие карие глаза, обрамленные густыми ресницами, и пухлые губы натурального розового оттенка. Худенькая, но довольно — таки симпатичная. Очень даже интересная у нее внешность. Метиска. Горячая смесь итальянской и американской крови. А если один раз пойти против принципов, а?..

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Лина внимательно следила за движениями мужчины. Он пытался изобразить некую пародию азиатского актера. Приложив два пальца к вискам, Микаэль закинул ногу за ногу и принялся копировать сцену из незнакомой для них обоих комедии. Странно? Если бы его спросили, откуда кадр, он бы никогда не ответил, а она — не угадала, потому что для них важно совсем другое.

Она впервые открыто смеялась над его шуткой, подбадривая его. А ему доставляло истинное удовольствие смешить ее, да и обстановка сложилась такая, что удержаться от веселья невозможно.

И это он, молчаливый и серьезный человек, не разделяющий интересы тех, кто болтает без толку и редко смеется? Рядом с Линой он не узнавал самого себя, по правде.

Солнечные лучи, проникающие в кабинет, падали на профиль Микаэля, и Лина перестала слушать, о чем он говорил. Активно жестикулируя о чем — то рассуждал, но ее вниманием полностью завладели горящие лихорадочным блеском карие глаза. Чуть потянул маску вниз, давая возможность увидеть трехдневную щетину. Очень подходила, делая его похожим на, действительно, привлекательного и востребованного у представительниц слабого пола звезду кино.

- Ага, а еще момент, - на секунду запнулся и задумался, прежде чем выдать. - На породистой лошади скачет всадник. Лица почти не видно из — за закутанного платка, только глаза, везде песок, зато он может буквально лететь на своем коне и рубить все, что попадает ему на пути саблями, которые держат в обеих руках. Вопрос: а кто управляет скакуном? Никаких элементарных реалистичных действий в восточных мелодрамах.

- Неправда! - воскликнула Лина. Они закончили неприятную работу с зубами где — то около пятнадцати минут, и сейчас сидели в более непринужденной атмосфере и вели разговор. Сближающий их осторожно и медленно, позволяя постепенно узнавать друг друга. Не прятать улыбку за маской серьезности и официальности.

- Так и есть, - непреклонно проговорил Микаэль, скрестив руки на груди. - Не встречал еще нормальных фильмов, если они сняты на Востоке. Ладно, японцы и корейцы хоть что — то бывает стоящее снимают.

- Когда — нибудь я Вам напишу список, доктор Клекчани, - специально выделило последнее обращение Лина и попыталась подняться, но крепкая ладонь легла на ее плечо. Не дала пошевелиться, пригвоздив к спинке кресла, и она непонимающе уставилась на него. Даже сквозь шерстяной свитер ощущался исходящий жар. Передающийся и ей, проникая в каждую клеточку тела.

Замерла, почувствовав, как пальцы Микаэля коснулись ее затылка, а сердце ухнуло вниз. Знакомый щелчок, и она выдохнула набравшийся в легких воздух, поняв, что он всего лишь снимает с нее салфетку. Молчал, видимо, решил проигнорировать ее предложение.

- Когда — нибудь посмотрим, синьорина Лина, - в тон ей кинул Микаэль, отчего в ее зрачках промелькнуло неподдельное удивление.

Почти никогда никто к ней так не обращался. Непривычно, особенно от него, но намек ясен и схвачен. Отплатил ей той же монетой, поэтому на губах уже заиграла широкая улыбка.

Она встала, наблюдая за тем, как Микаэль садится снова в кресло и разворачивается к ней спиной, что — то заполняя на разложенных перед ним бумагах. Казалось, с каждым новым приемом он открывался ей с другой стороны. Становился более игривым и свободно переводил тему в то русло, какое выбирал, избегая медицинские термины. Их и так предостаточно, учитывая, где они находятся.

Тряхнув головой, Лина направилась к двери, предвкушая, когда Микаэль, как обычно, встанет у нее за спиной, опережая ее. Дотронувшись до тяжелой копны волос, она резко обернулась. Спохватилась, вспоминая, что на прием к нему приходила с наскоро собранным хвостом. Стоит ей выйти с распущенными волосами, как мать мгновенно начнет осыпать вопросами. Выясняя, чем они занимались. Даже, если ничего и нет, то расчетливый мозг прожженного адвоката приведет к запутанным выводам.

Присев на корточки, Лина прикусила нижнюю губу в поисках потерянного предмета, как вдруг прозвучавший над ней голос принудил ее выпрямиться.

- Что случилось? Что ты ищешь?

- Я...потеряла резинку для волос, - призналась Лина. Иногда с ней происходили неприятности вроде этой. Оставить папки с важными документами в машине? Легко. Забыть у кого — то в гостях какую — нибудь вещицу? Запросто. Правда, теперь ее рассеянность обострилась из — за постоянных путешествий в облаках.

- Вот, возьми! - отряхнув маленькую черную заколку от невидимой пыли, он протянул ей, и Лина благодарно посмотрела на него. Руки предательски дрожали, собирая заново хвост. Необходимо собраться и перестать выставляться перед ним круглой идиоткой. Сила. Воля. Твердость и неприступность...Все летит к чертям в присутствии этого мужчины.

- Почему ты не заплетаешь косу? - немного смущенно улыбаясь, спросил Микаэль, а озорной блеск в глазах отчётливо виднелся.

- Косу? Зачем?

- У тебя густые красивые волосы! Тебе подойдёт! Коса получится длинной!

Первый в ее жизни комплимент , произнесенный оживлённым голосом. И ощущение того, что его нежный взгляд, будто в тёплое одеяло ее обернул, согревая! Потом она поймет, как привыкают. Как сердце вступает в жесткую борьбу с разумом, заглушая его протесты. Как безумно будет не хватать наполненных трепетом подобных выражений. Потом, а пока что Лина лишь покраснела.

- Я, наверное, пойду, - пробормотала она и положила ладонь на дверную ручку, но теплые пальцы, без перчатки, слегка суховатые накрыли ее, не давая нажать и выйти.

- Останься на минуту, - попросил Микаэль, подходя к рабочему столу и открывая переплетенный кожаный ежедневник. Замешкавшись, он буднично бросил.

- Я сегодня тебе подрезал десну. Может болеть немного сильнее, не терпи, а выпей обезболивающее.

- Хорошо, - Почему у нее сложилось впечатление, что он не для этого ее остановил? Следующая фраза Микаэля развеяла сомнения. При других обстоятельствах, например, будь она заранее подготовленной, непременно бы рассмеялась от нахлынувшего счастья. От осуществившейся тайной мечты. От осознания того, что желанное постепенно становится реальным.

- Могла бы ты дать свой номер телефона?

Вместо этого Лина ошарашенно моргнула. Микаэль прекрасно поддерживал связь с ее матерью. Она не забудет, как потрясена была Рина Салли два дня назад, получив звонок в пять утра. Чего таить, и сама Лина в душе плясала от нескончаемого потока радости. Беспокоился за нее настолько, что не дождался и рассвета. Не боялся разбудить чужую семью, преследуемый целью узнать, как она. Получается, немного, но что — то по отношению к ней Микаэль Клекчани испытывает. Неизвестно. Главное — не равнодушие.

- Мой номер? - недоверчиво повторила Лина, машинально прикасаясь к горящей щеке. Похоже, не только она пребывала в трансе. То, как нервно Микаэля озирался вокруг, старательно обходя с ней зрительный контакт, подсказывало, что и он слегка стесняется собственной просьбы.

И нужно быть последней дурочкой, дабы не воспользоваться вожделенной возможностью!

Продиктовав комбинацию из цифр, Лина старательно отогнала подкинутые несносным воображением картинки. Меньше фантазировать и больше зацикливаться на том, что творится на самом деле. Неужели заветное воплощается столь быстро? В невидимом и спрятанном в укромном уголке души списке желаний одним из пунктов был обмен номерами телефонов. Конечно, смелая и решительная девушка вызвалась бы первой предложить такую инициативу, однако Лина не относилась к ним. У нее все в жизни впервые. Благодаря ему. Вместе с ним

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Лина выводила указательным пальцем невидимые узоры по гладкой поверхности стола. Сидя в кабинете матери в кожаном кресле она буквально физически ощущала исходящее напряжение от родного человека. Похоже, её мама пребывает в не очень хорошем расположении духа, раз решила поговорить с дочерью у себя в офисе, а не дома.

Лина удивилась, когда после приёма у Микаэля они свернули в сторону адвокатской конторы. Предстоял разговор. Она отчётливо понимала это по серьёзному взгляду матери.

- Лина, - наконец обратилась к ней Рина Салли. - Как ты думаешь, как сильно мать любит своего ребёнка?

- Очень сильно, даже безумно, - отозвалась она. Они были подругами, но порой Лина боялась не мать, а её слов. Они могли обезоружить или убить любого. Кого угодно. Пусть она часто и спорила с ней, побеждала и добивалась своего, но не забывал, какой властью обладает её мать.

- Тебе семнадцать лет, - напомнила ей женщина. - У тебя перспективы в будущем такие огромные, что я согласилась отправить тебя на следующий год в Париж. Ты же тоже этого хотела? - Да, это моя мечта! - слабо подтвердила Лина, вспоминая блестящие карие глаза. Сейчас уже не так уверена в том, что хотела.

- Ты не капризная и не избалованная, но я растила тебя так, чтобы ты не знала, что такое отсутствие денег или нужда. Мы с отцом делали все, чтобы ты жила в роскоши. Мы не миллиардеры, но и не последние люди в Италии

- К чему ты ведёшь, мама?

- Я знаю, что в один день ты уйдёшь от нас с отцом в другой дом, - продолжала мать. - Выйдешь замуж, конечно! И я бы хотела, чтобы твоим супругом был не шейх, но обеспеченный и богатый мужчина.

- Ма...

- Сегодня твой стоматолог, Микаэль, просил у меня разрешение на общение с тобой, - проговорила Рина. - Ему очень интересна твоя компания. Он хочет, чтобы Вы общались не только на медицинские темы, понимаешь, да?

Сердце пропустило удар. Вместо воодушевленной эйфории и радости ей показалось, что пространство сузилось. Тесно. Не хватало воздуха, будто кто — то забил легкие чем — то тяжелым, отчего с груди вырвался с трудом вдох.

Она прекрасно знала возможности матери. Если даже в Италии ее уважали и некоторые даже боялись, то что можно говорить о той стране, где жила и работала Рина Салли? Конечно, ее мать далеко не безжалостная, наоборот, она никогда не отказывала никому в помощи. Кроме врагов. Тех, кто переходил ей дорогу. Не уничтожала, но наказывала законом, применяя верное оружие. Правосудием преподавала урок. А если Микаэль попал в список тех, кто перешел все пределы, Лине страшно и представить, что теперь будет. Первое — она больше никогда не сможет ни встретиться, ни увидеть и ни заговорить с ним. Он станет для нее запретом, обойти который невозможно. Нельзя будет нарушить. Рина Салли поступала так, как считала нужным, пусть иногда это и причиняло боль родной дочери, тем не менее вскоре все проходило. Однако это не пройдет. Ни через месяц, ни через год. Ни через всю жизнь…

- А что ты ему сказала? - тихо поинтересовалась Лина, облизнув вмиг пересохшие губы. Кажется, ответ уже и так ясен, и смысл в повторении не уместен. Но ее мать широко улыбнулась и потянулась к ней, одобряющим движением сжав похолодевшие ладони Лины.

- Я дала ему разрешение на общение. То, о чем ты мечтала и хотела, случилось. А номер телефона — то ты ему уже дала, верно?

- Мама, я тебя обожаю! - восторженно почти прокричала Лина, подскочив к женщине и крепко обняв. К чему спрашивать, откуда ей известно о потайных желаниях дочери? Они связаны с самого рождения невидимыми узами, но сильными узами. Кровными. Она может молчать, только обмануть материнскую интуицию не получится ни за что.

- Ты мне скажи, - убрав упавшие на лоб дочери пряди волос, Рина встала и повела ее к кожаному диване. Посадила, заботливо поправляя слегка спутанные волосы Лины. - Ты что — то же к нему чувствуешь?

- Я люблю его! - перебила она, смущенно покраснев и продолжая улыбаться, кажется, до ушей. - Мам, таких, как он, просто нет. Он — потрясающий, честно! В нем есть все, о чем я мечтала: умный, с харизмой, обаятельный, внимательный и…

- Тактичный и воспитанный молодой человек, - подсказала Рина, согласно кивая. - По правде говоря, он мне тоже понравился, поэтому я и не стала возражать против вашего общения.

- Но он же не богат, - Глупо отрицать, что сей факт оставался весомым для их семьи. Не то, чтобы ее родители озабочены идеей выдать единственную дочь за миллионера и соединить два состояния. Просто так установилось, что Лине следует выйти за замуж за человека, зарабатывающего хотя бы миллион долларов в месяц, а о чувствах особо речь и не шла. Нет, Лина могла выбрать избранника по собственной воли. По любви. Главное, их социальные положения не должны различаться.

Она выбрала. Полюбила человека, а не его счет в банке. Позволила ему войти в ее сердце, наплевав на то, кем он работает. Какая у него зарплата и в состоянии ли он обеспечить ей прежний образ жизни. Неважно. Не имело значение для нее, но, возможно, задевало интересы ее матери.

- Знаешь, если он сможет сделать тебя счастливой, - выдержала паузу Рина Салли. - Если ты уверена, что любишь его и готова провести всю жизнь. Если он готов ждать тебя, пока ты выучишься и исполнишь мечту, то, поверь, и мне, и папа все равно, есть ли у него богатство или нет. Мы же тоже не миллиардеры, а просто обеспеченные и не последние люди в городе.

Жадно впитывая каждую фразу, Лина мечтательно улыбалась. Он был для нее лучшим мужчиной. Дурманом. Затуманивая ее разум, по— настоящему лишал сна и покоя. Врывался в фантазии, завладевая полностью ее мыслями. Его голос. Смех. Кажется, он проник и в ее кровь, отравляя сладким ядом. Скрашивающим ее существование в новые краски, убирая тьму, а если она лишится его — противоядия отыскать не выйдет. То, что пробуждало второе дыхание, превратится в смертельное оружие. Так и было. Стоило лишь представить, как ее мать навсегда обрубает хрупкую связь между ними, Лине казалось, она задыхается от бессилия.

- Ты думаешь, я ему чуть — чуть нравлюсь? - прошептала Лина, с надеждой глянув на мать. Когда не осталось тайн и секретов, делиться обо всем стало намного легче. Рассказать и узнать мнения со стороны, особенно от близкого человека.

- Он точно на тебя запал, - твердо произнесла ее мать. - Ты знаешь, когда он о тебе говорил, его глаза прямо горели. Он весь сиял и сто раз меня благодарил за разрешение. Кстати, он немного поведал мне о своей семье, но я тебе потом скажу. Сейчас у меня важная встреча.

Лина чмокнула женщину в щеку и поднялась на ноги. Прошла к двери и остановилась, молча изучая сидящую мать. Не решалась задать последний вопрос, запнувшись. Невзирая на то, что она поддерживает их отношения, внутренний голос не давал расслабиться. А хочет ли Микаэль того же, что и она? Не делает ли Лина слишком поспешных выводов?

- Шофер ждет тебя, - сообщила Рина, ошибочно подумав, что дочь ждет от нее позволения взять автомобиль для того, чтобы добраться до дома. - У тебя сегодня, вроде, нет занятий. Хочешь пройтись по магазинам?

- Нет, дело не в этом, - возразила Лина. Она не была заядлым шопоголиком. Наоборот, порой не переносила длительное времяпровождение в бутиках в отличие от матери. Единственной слабостью являлся отдел музыкальных инструментов или разнообразие дисков.

- Мама, а вдруг он не позвонит? - Выпалила. Несмело. То, чего боялась, пусть и скрывая от себя. Вывернула наружу, ощущая, как отвратительное ощущение недосказанности пропадает. Замкнутость, в которой она не привыкла находиться, спала.

- Позвонит, - спокойно и без лишних эмоций ответила она. - Он позвонит тебе вечером, потому что сейчас он еще осознает, как ему повезет, дочь.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Она ждала его звонка. Не подруга. Не невеста. Не жена. Никто для него, поэтому, наверное, он и молчал. Убивал тишиной. Калечил молчанием и заставлял мучительно поглядывать на выключенный экран телефона.

Рука нервно сжимала мобильный. Какое ему до нее дело, да? Если бы хотел позвонил давно, а не растягивал время. На часах ровно без пятнадцати минут одиннадцатого, и ей нестерпимо хотелось перестать ждать. Надеяться. Верить. Не мечтать о том, чего, на самом деле, и нет.

Все логично и просто. Он проявляет к ней интерес исключительно как к пациентке. Почему же Микаэль медлил? Не звонил. Мгновенья превращал в вечность.

Не каждому дано познать, каково это так ждать. Любить сквозь расстояние, разделяя счастье и боль. Часто бывает, что ожидание оказывается пустым. Напрасным. И тогда сердце больно разбивается о действительность. Вдребезги.

А вдруг он вообще не позвонит? С его деликатностью, ненавязчивостью и вежливостью это возможно.

Первым порывом было набрать самой его номер. Остановилась. Спрятала телефон под подушку и легла на нее. Уставилась в потолок. Родители о чем — то громко говорили, обсуждая, и Лина слышала доносившиеся возгласы. Видимо, мать пытается убедить Александро Альби в том, что нет ничего плохого в их общении с Микаэлем. Привести веские доводы и аргументы.

Учитывая, как безумно любили они друг друга, Лина почти уверена была, что отец, как всегда, сначала будет возмущаться, а позже — согласиться с рассудительной женой. Невзирая на долгие годы брака, ее родители не потеряли это прекрасное чувство, соединившее их. Наоборот, сохранили и спустя много лет оно лишь укреплялось и росло.

И Лина так же мечтала об этом. О подобном браке, где любовь и понимание становилось превыше всего. Желала быть окруженной заботой, как ее мать, ни в чем не зная отказа от любящего и верного мужа. Хотела познать настоящий вкус счастья и не утерять отношения в быту.

Похоже, в ближайшем будущем этого не предвиделось.

Поднявшись с кровати, Лина подошла к зеркалу. Взяла подготовленную перед сном таблетку обезболивающего. Подложила под язык, обильно запивая водой, заботливо оставленной матерью на трюмо. Интересно, существует лекарство, способное стереть с памяти определенного человека? Избавить от всех симптомов. Заглушить в ней подобные эмоции.

Неожиданно донеся знакомый звук вибрации. Мгновенье — она кинулась к постели, швырнув подушку в сторону. На дисплее светилось заветное имя. Микаэль. Она внесла его в список контактов, не надеясь, что однажды осмелится ему позвонить. Лично. Сама. Лучшим вариантом оставались его разговоры с ее матерью. Тем не менее прекрасно понимала, что в личной жизни следует проявлять самостоятельность. Последний раз кинула беглый взгляд на часы. Ровно одиннадцать.

Провела подушечкой пальца по экрану, гордо вздернув подбородок. Пусть не думает, что ей так важен его звонок. Как только девушка дает мужчине понять, что он для нее весь мир, он непременно воспользуется предоставленной возможностью, чтобы установить собственные правила для нее. Воспримет безграничную любовь слабостью, которую легко направить против. Да, Микаэль вряд ли способен на столь коварные вещи, однако не следует показывать, как дорог он стал ей за несколько дней.

- Алло, - старалась казаться беззаботной. Притвориться, словно и не поняла, кто звонит в столь поздний час. - Слушаю!

- Это Микаэль! - Его голос тихий. Пробирает до дрожи. Проникает в каждую клеточку. В тишине. В безлунную ночь, когда не хотелось смотреть в окно. Одна тьма. А он будто неожиданная резкая вспышка света во мгле. Пританцовывая, не замечая, как на губах играет дурацкая улыбка, Лина приблизилась к окну. Девятиэтажное здание напротив их частного дома погрузилось во мрак. Похоже, спали сегодня все, кроме нее. И его…

- Я Вас слушаю, - напустив непринужденность, сказала Лина, постукивая кончиками ногтей по мраморному подоконнику.

- Как самочувствие? Я разговаривал с твоей мамой, и она говорит, что ты сегодня, да и вчера особо ничего не ешь. Почему? - от того, как строго прозвучало одно слово, Лина невольно нахмурилась. Обращается как с провинившимся ребенком?

- Не хочется, - кинула она. - Если я и буду голодать несколько дней, со мной ничего не случится. Организм способен выживать без еды около недели.

То ли его слишком заботливый тон, будто он разговаривает с маленькой девочкой, то ли его вопросы натянули внутреннюю струнку. Принуждая отвечать, словно это не она маялась весь день в ожидании долгожданного звонка.

На другой линии повисло молчание. Какая же она глупая! Правда, Лина совсем не знала, о чем вести с ним диалог. Растерялась. Забыла обо всем, стоило услышать его. Будь у нее опыт в общении с мужчинами, Лина, естественно, не поддерживала его молчание. Только прерывистое дыхание выдавало то, что Микаэль не сбросил вызов.

- Что еще интересного расскажешь? - наконец — таки произнес Микаэль, разрывая затянувшуюся паузу. - Ты сейчас проходишь лечение, поэтому тебе надо усиленно питаться.

- Походы к стоматологу не подразумевают питание, - прикрыла рот ладонью, понимая, какую чушь несет. Что с ней? - Извините, я…

- Это ты в Интернете прочитала?

- Нет, у меня есть книги про стоматологию, - ляпнула первое, что пришло на ум Лина, сразу прикусив зубами нижнюю губу. Она настолько одичала в компании пианино и нот, что разучилась нормально говорить. Хотя она впервые общается с кем — то, кто бы вызывал в ней эту бурю внутри. Неосознанно и не догадываясь пробуждал самые бурные фантазии. В кого она влюблялась с каждой секундой сильнее.

- О, даже так? - прозвучало неподдельное удивление в восклицании мужчины. - И какой же диагноз ты поставила? Острый или хронический?

- Диагноз? Нет никакого диагноза! - запнулась Лина и покраснела до корней волос. Он смеялся. Живо и весело, и она подхватила задорный смех, ощущая необычную легкость. Есть в Италии одна легенда о том, как безумные чайки могут говорить с морем до бесконечности. До одури. Взахлеб. Кто бы услышал их со стороны, то непременно изумился, откуда девушка, ничего не знающая толком о зубах, лечении и стоматологии, свободно говорила с опытным доктором, переставшим быть для нее врачом. Словно перевоплотился в ординатора, слушающего внимательно преподавателя. Вникающего в ее фразы и переспрашивая по два — три раза, хотя оба где — то на грани сознания понимали. Ему не нужно то, что он проходил и знает. А ей не следует говорить о том, о чем она не в курсе, тем не менее они продолжали. Иногда смеясь, иногда затихая, слушая дыхание. Раздавшиеся гудки на другой линии прозвучали неожиданно, как гром среди ясного неба. Надоела? Устал с ней вести беседу о том, с чем сталкивается ежедневно? Прежде чем поняла, непослушные пальцы уже набрали его номер. Молниеносный ответ после первого гудка.

- Прости, пожалуйста, у меня...закончились деньги на телефоне, - нехотя признался Микаэль, не солгав и не утаив. И вновь они погрузились в безумство, разделенное на двоих. Что может быть между ними общего?

Кажется, Лина нашла верную тему. Его профессия. Дивилась, откуда в ее мозге заложено столько бесконечной информации о зубах и почему он слушает ее бред?

Тиканье, раздающееся сверху над ее головой, заставило поднять блестящие от азарта и восторга глаза. Три часа ночи. Она еще ни с кем не говорила так долго. Безустанно. Что — то в нем есть такого, чего нет в ни в ком. Прежняя Лина не стала бы вдаваться в подробности лечения зубов, предпочитая держаться подальше от медицины. А здесь взяла инициативу, и еще одна возникшая неловкая пауза, затянувшаяся на пару минут, вынудила Микаэля признать.

- Уже поздно. Ложись отдыхать! Спокойной ночи, Лина!

- Вы правы, - согласилась она, не решаясь преодолеть последнюю грань. Переступить через принципы. А если не поймет? Слишком много боязни. Страха потерять. Опасения, что тонкая невидимая нить, связывающая их, порвется. - Спокойной ночи!

Как только телефон выключился, Лина едва не застонала от досады. Все — таки она — круглая идиотка! Неудивительно, если его интерес к ней угаснет. Наверняка, она доказала ему, что еще не выросла до подходящего для него уровня. Показала наивность и глупость. Точно. Это их первый и последний разговор, пусть и запомнится навсегда.

Но на следующее утро ровно в шесть часов утра ее разбудило пришедшее на мобильный телефон короткое сообщение. Именно это войдет в обыденность. В то, без чего уже не смогут оба. Ее утро начинается с однотипных посланий от него. Под звук смс просыпаться и встречать первые солнечные лучи с улыбкой.

«Доброе утро! Как самочувствие?»

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Окинув себя изучающим взглядом, Лина поправила вьющиеся локоны. Постоянно, когда она мыла голову, ее волосы становились пушистыми, и папа часто называл в детстве дочь «Пушистиком». Иногда это ей нравилось. Порой она терпеть не могла подобный вид прически, а сейчас находилась в смятении. Как оценит Микаэль? Что он скажет? Кто бы мог подумать, что за три дня общения по телефону они стали понимать друг друга с полуслова. Не только на медицинские темы. Их интересы в разных направлениях, например литературе и живописи, оказались общими, да и просто слушать его голос, рассказывающий о чем — то, приносило исключительно удовольствие. Как человек, пробующий сочный сладкий фрукт, с наслаждением слизывая капельки сока, так и Лина впитывала его предложения, чтобы после перекручивать в голове перед сном и не верить собственному счастью.

Сейчас казалась полной ее жизнь. Во всех смыслах. Не хватало лишь одного. Достичь заветной мечты. И все. Тогда она полностью может окунуться в водоворот чувств. Погрузиться в него. Стать с ним единым целым.

Микаэль Клекчани. Ты дотронулся до той струны моей души, что спала так долго, а теперь не умолкает ни на секунду. Поет, и мне захотелось вместе с ней слиться в песню чудесную. Под такт, ловя волшебный ритм. Мне захотелось любить и быть любимой, невзирая ни на возраст, ни на принципы.

Мир кружится и цветет. Несмотря на то, что зима, для меня будто настала весна.

Каждому человеку суждено испытать то мгновенье, когда ваша душа запоет от неимоверного счастья, а сердце будет ликовать от любви. Только, к сожалению, неминуем день, когда наступит...гробовая тишина. Везде. В душе и сердце будет так тихо и пусто, что мы еще удивимся, почему раньше слышали эти звуки…

Звук сообщения отвлек ее от посторонних мыслей. Взяла телефон и невольно улыбнулась. За три дня она отметила, что мужчина просыпается достаточно — таки рано. По сравнению с Линой, но и ложиться не позднее, чем в десять. Правда, после знакомства с ней график кардинально изменился, и он вовсе не возражал.

«Только самая лучшая музыка»

Открыв присланные аудиозаписи, Лина застыла. Пораженная. Хорошо известные мелодии, а голос, поющий с болью и страстью каждый слог, знаком. Она это все слышала. В снах. В тех мгновеньях, когда боялась саму себя. Своих чувств. Откуда он узнал об этой музыке? Первый вопрос, готовый слететь с ее языка, тем не менее Лина сдержалась. Не следует забывать, что ни одна она является ценителем восточных композиций. Даже в этом они с Микаэлем схожи. Абсолютно. Разве такое бывает? Два посторонних и незнакомых человека, объединенных чем — то непонятным. Тем, чему сложно подобрать верное объяснение, однако именно это магнитом притягивает их друг к другу.

«Спасибо большое!»

Мгновенный ответ. Не заставил ее ждать, словно сам считал минуты, когда она напишет ему.

«Скоро встретимся! Ты завтракала?»

Лина настраивала себя на том, что ей необходимо привыкнуть к его порой странным вопросам. Например, вчера во время разговора он неожиданно ляпнул то, о чем после извинялся. Хоть она и не держала на него ни обиду, ни зла, однако его предложение засело в мозге. Не давало совершить еще один шаг вперед. Не позволяло перейти с ним на «ты», убирая дистанцию, особенно после того, как Микаэль поинтересовался. Как ее родители относятся к тому, что она, юная девушка, общается со взрослым дядей? Последнее, как неожиданный и непредсказуемый удар хлестом. Под дых.

Дядя? Учитывая, что разница между ними около восьми лет? Отец Лины старше матери на двенадцать лет, тем не менее это не мешало им построить счастливый семейный быт.

А знает ли она его возраст? Нелепо и подумать, но нет. Да и зачем? По его виду сразу можно понять, что мужчине нет и тридцати. Подтянутый. Без единого проблеска седины в черных волосах. Живой и не угрюмый. Он походил на парня, которому едва перевалило за двадцать пять.

«Да, позавтракала!»

« Я пошел работать. До встречи, Ли»

Сокращенно. Если бы к ней так обратился кто — нибудь другой, непременно бы получил замечание. Только не Микаэль. Ему можно. Все.

Однако воспоминания о его последних словах не давали покоя. Не забывались. Врезались в память. Может, его беспокоит то, что он старше ее? Почему молчит? Не зарекается об этом, словно для него ничего не значит, что она еще несовершеннолетняя. По крайней мере, умело и искусно избегает темы, где ключевую роль играет возраст. По сути, важно ли, кто и когда родился? По — любому в отношениях или мужчина или женщина старше избранника.

Слишком много размышлений по этому поводу, потому что спустя два часа Лина продолжала сопоставлять разные факты. Видимо, это отразилось в ее взгляде, потому что стоящий рядом с ней Микаэль тронул ее за плечо. Вернул в реальность, принуждая оторваться от процесса анализирования каждой их беседы.

- О чем ты так усердно думаешь? - усмехнулся он. - Ложись в кресло и...Лина, ты похудела, кстати!

Только сейчас заметила, как карие глаза скользят по ее фигуре. Слегка расширенные. Исследует незначительные мелочи на черном свитере, расшитым белыми кружевом. Останавливается на тяжело вздымающейся груди, прежде чем медленно подняться к машинально приоткрывшимся губам. Микаэль обладал странным даром влиять на нее по — особенному. Гипнотизировать, лишая возможности двигаться и вовлекая в расставленную ловушку, куда она с радостью бы угодила.

- Почему Вы закрыли дверь? - Обычно, он оставлял маленькую щелочку, позволяя свежему воздуху проникать в кабинет. Как и чужим голосам ожидающих в приемной людей.

- Не хочу, чтобы кто — то мешал, - просто кинул он и сел в кресло, придвинув его поближе к ней. - Все — таки ты очень похудела.

- Ошибаетесь, - отрицательно возразила Лина. - Наверное, из — за того, что не видели меня несколько дней или не обратили внимание на…

- Все, что касается тебя, для меня важно, - перебил Микаэль, отчего Лина сразу примолкла. - Все, что происходит с тобой, я замечаю. Любые перемены.

- Правда? - вырвалось у нее. Неожиданно она почувствовала, как прохладные подушечки пальцев Микаэля коснулись ее щеки. Зажмурилась, наслаждаясь прикосновением. Провел кончиком по веку девушки, будто очерчивал контры ее глаза. Запоминал. Он знает ее: от и до. Начиная с ее боли и заканчивая тем, что поднимает настроение. Ему несомненно можно довериться. И ей хотелось веселить его и заставлять чаще смеяться. Пусть он и надевал маску серьезности и деловитости, Лина ждала вечера. Его смешных смайликов в текстовых сообщениях. Остроумных вопросов, которые она парировала с восторгом. Далеко, однако Микаэль находился с ней рядом. С раннего утра и до поздней ночи. Везде ощущалось присутствие. Неважно, что физически они не могут пока быть вместе, зато их души сблизились еще в первую встречу.

- У тебя упала ресничка, - Лина недоуменно посмотрела на ладонь, незаметно поглаживающую ее кожу. Непохоже, что на сей раз Микаэль обманывал, да и плясавшие чертики в глубине его зрачков подсказывали другое. Это всего — то неуклюжая отмазка. Причина, из — за чего он не может отнять руку. Правда заключалась в ином. Они оба догадывались, чего им не хватает, но не могли перейти границы дозволенного. Не сейчас, когда неизведанные ощущения и неповторимые эмоции перемешиваются в сумасшедший коктейль жгучего интереса. Глубокой зреющей привязанности. И, похоже, еще односторонней любви.

Будто сбросив оцепенение, Микаэль тряхну головой и принялся подготавливать инструменты, не сводя взгляда с нее. Испытующе, ожидая, начнет ли она первая разговор. Прогадал, потому как Лина молчала, пытаясь отпустить прошлое. Не уделять внимание его скрытому подтексту. ДЯДЯ. Четыре буквы. А наплевать на них и вздохнуть свободно не получалось.

- Ты наполовину итальянка, да? - получив утвердительный кивок, он спустил маску. Тонкие губы искривила лукавая усмешка. - Ты не знаешь итальянский? Тоже верно...Чуть — чуть понимаешь? С сегодняшнего дня мы будем стараться больше говорить на нашем языке.

- Зачем? - вздернула Лина. В семье она не часто употребляла в обиход родной язык матери, хоть немного и разбиралась в нем. Удобнее и привычнее выражаться на английском, приученном ей с детства, тем более, кроме Рины Салли, никто не владел свободно этим языком, а для отца он оставался самой трудной загадкой.

- Я хочу тебя научить, - твердо ответил Микаэль. Так резко, не давая возможности оспорить его решение. - Я буду учить тебя итальянскому, а ты доводить мой английский до совершенства. Договорились, cara mia?

Чудесный сон или желанная действительность? Это все ей безумно нравилось. Сдержанный в прикосновениях и не проявляющий импульсивности, в отличие от нее, Микаэль Клекчани — тот, кого ей привела судьба. Точнее — ее к нему, соединяя их направления в единую дорогу. Тогда сложно было предположить, что пути могут разойтись без шанса на повторное сплетение.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

«Можем перейти на ты»

Стопка нот, аккуратно перебранных и сложенных по порядку, едва не выскользнула из ее рук. Стоило увидеть появившееся на экране лежащего на столе телефона сообщение. Впервые за несколько дней Лина сочинила несколько композиций. Превзошла саму себя, вкладывая в мелодию полностью душу, наполненную любовью. Пальцы трепетно скользили по клавишам, словно лаская их. Перебирали, создавая новые и неслыханные раньше мелодии. Весь дом наполнился чудесными звуками, отгоняя тишину и разрывая обстановку напряжения. Передавая крупицы собственного счастья всем. Оживляя и вдыхая новую жизнь во все, перестав мучиться в одиночестве. Нет повода теперь грустить. Лишь радость, которой ей так не хватало.

Что ей мешало сделать еще один шаг? Перейти на ТЫ. Проще. Ближе. Но в то же время сложнее. Боль от этого будет отзываться еще, как и разлука превратится в целую вечность.

А сейчас только робость стала препятствием. Отложив ноты в сторону, схватила телефон и побежала в спальню, как нашкодивший ребенок, укравший конфетку тайком от родителей. Сердце билось в грудной клетке, словно вот — вот вырвется наружу. Ладони предательски вспотели, грозясь уронить мобильный. Комната стала единственным местом, где она становилась единым целым с тем миром, что открыл для нее Микаэль.

Новый. Неизведанный. Там, где нет ничего важнее,чем он. Их общение. Наверное, именно его не доставало для обретения полной гармонии. Нахождения покоя и умиротворения от того, как спокойно он говорил. Он не только слушал ее, но и слышал самое главное.

« Почему на «ты?» Нажала на ОТПРАВИТЬ и замерла, ожидая ответа. Незамедлительно откликнулся, и она тихо рассмеялась. Только Микаэль способен был на это.

« На «Вы» в славянских странах раньше обращались к врагам и обозначало что — то нечистое, темное»

« Значит, не нравится, как я обращаюсь? А что еще не нравится?»

Прикусила нижнюю губу в предвкушении. Чувствовала, как там, на другом конце города мужчина, наверняка, захохотал. Не знала, почему, но уверенность в том, что последнее сообщение насмешило его, росла с неимоверной силой. Хотелось смеяться заодно. Вместе.

Но внезапный звонок вмиг стер улыбку. Похоже, ему не очень — то нравится играть в «кошки — мышки». Она не была против перейти с ним на новый уровень в отношениях, осознавая, как это глупо выглядит со стороны.

Провела подушечкой пальца по экрану, поднося телефон к уху. Сразу услышала слегка сбивчивое дыхание. А до нее доносился учащенный стук собственного сердца. В разговоре с ним забывались все ненастья, а печаль отходила на второй план. Оставался где — то в глубине души страх однажды все потерять. Лишиться, как только прекратится ее лечение. Как только она перестанет ходить к нему…

- Ты одна? - первое, что вырвалось у мужчины, и Лина оглянулась вокруг. Никого. Дверь спальни закрыта плотно, даи если кто — то соберется войти, обязательно постучится.

- Да!

Короткая пауза. Обдумывал, как правильно подобрать необходимые фразы, чтобы выразить желание. Деликатно. Тактично, в неповторимом стиле Микаэля Клекчани.

- Я понимаю, что ты воспитана, - начал Микаэль. - Ты такая большая умница! Но я не буду против, если ты будешь обращаться ко мне на «ты», наоборот, только рад.

- Почему? - Да, хотелось продолжения. Узнать, какие чувства испытывает к ней он. Правда. Наконец — то получить долгожданное признание в том, что она небезразлична. Открыто и честно.

- Потому что «ты» сближает, - ответил Микаэль, и Лина сжала край одеяла, сдерживая рвущееся восклицание. - Когда ты мне говоришь «Вы, то будто держишь на расстоянии. Как — то так...

- Хорошо, - согласилась. - Но мне нужно привыкнуть к этому.

На другой линии раздался веселый смех, пробуждающий волнительный трепет внутри. Когда она слышала, как смеется Микаэль, будто все окрашивалось в разные краски. Ярко. Уничтожая страхи.

- Я настолько привык уже к нашему общению, что рука каждую секунду тянется к телефону, чтобы проверить, нет ли от тебя сообщения!

- Это...странно, наверное, да?

- Со мной такое впервые, честно говоря!

Смутилась от последнего предложения и замолчала. А, может, это подходящий момент? Задать ему напрямую вопросы, не дающие расслабиться и полностью отдаться тому, что должно сбыться. Не бояться и не опасаться того, что будет, заведомо зная. Он все равно будет с ней.

- Микаэль, я хотела спросить…- запнулась, чувствуя, как покраснели щеки. - Я...Мне нужно...Дело в том, что я давно хотела….

- Ты стесняешься? О, смущается — то как! - довольное мычание, после которого последовал тихий смешок. - Не надо! Говори, что душе угодно.

- Я лучше напишу! - прежде чем он успел добавить, Лина сбросила вызов и прикрыла пылающее от стыда лицо. Нет. Или сегодня. Или никогда. Ей следует получить предельно точные ответы на поставленные вопросы. Ясно понимать, к чему готовиться. Чего ждать. Осознавать, стоит ли открыться мужчине и поведать, как сильно полюбила его.

«Буду стараться обращаться так, как ты хочешь»

Два весело улыбающихся смайлика ей в ответ.

« К хорошему быстро привыкаешь. А как тебе хотелось бы? Вы или ты?

Как тебе больше нравится, Лина?»

« Не знаю, по правде! С одной стороны — это правильно и так должно быть, ведь мы общаемся не только о стоматологии, но с другой — у меня язык не поворачивается...Буду говорить «ты»! Но на приемах не смогу»

« На приеме ты пациентка, а я врач! Все правильно. На «Вы». Оба будем на «ВЫ».

Лина облизнула вмиг пересохшие губы. Совершилось! Признался, что он не воспринимает ее исключительно пациенткой. Кто — то больше для него. В ней пылал огонь, потушить который уже не получится ни у кого. Языки пламени жадно облизывали внутренности, не принося боли, а разнося дикое удовольствие. До черных пятен перед глазами вчитывалась в каждую буковку. Как же она его любила! Это сложно просто передать, это нужно ощущать.

«Я спрошу кое — что?»

« Что хочешь...»

«Почему ты стал общаться со мной?»

«Ты очень интересная, умная, симпатичная, воспитанная...»

Палец, набирающий очередное послание, застыл. Он написал, а ей казалось, что его слова эхом отдаются в ушах. Глубоко вздохнула, перечитывая несколько раз. Запоминая и откладывая в памяти, чтобы помнить всегда. До последнего вздоха.

«Жалко, что здесь нет выставок итальянских художников. Мы могли бы с тобой пойти»

«Жалко»

« Ты записываешь, когда играешь на пианино?»

«Да»

«Я хотел бы послушать»

«Конечно, сейчас отправлю»

Есть такие чувства, которые не забываются. Они остаются с нами на всю жизнь. Отпечатком. Некоторыми воспоминаниями дорожат целую вечность. Их будет хранить не память. Сердце. Можно удалить номер телефона. Сообщения и фото. Только еще никем не создана функция «удалить» смех. Голос. Воспоминания. Они не умирают, разрушая нас.

И он подарит ей самые лучшие памятные мгновенья, прежде чем уйти…

Они будут перекрывать кислород. Прожигать душу. Причинять нестерпимую боль. Приходить снова и снова, но их невозможно ни стереть, ни прогнать. Для кого — то все это глупо и смешно. Для них любовь — это уже не чувство. Там лишь пустота. Их время прошло, и слово стало ненужным и избитым. А для кого — то это ВСЕ….

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Каждая девушка хочет, чтобы ее любили. Но больше всего она мечтает стать самым главным для мужчины. Быть всем миром, как он для нее. Первой. Важной и незаменимой. Той, ради которой можно бросить все и окружить таким вниманием и заботой, чтобы даже тень одиночества не упала на нее. Это отличается от того, что дают родители. Намного. Нельзя и приводить в сравнение. Найдет минуту, чтобы позвонить. Узнать, как она, что ела сегодня. Не станет ни в чем винить. Мужчина, которому она, на самом деле, нужна. Он будет любить. Беречь. Уважать и ценить. Для него не телом, а душой необходимо завладеть навсегда. Наивность и неопытность посчитает наградой для него. Даст почувствовать, что для него она — единственная. Неповторимая. Боль никогда не посмеет причинить. Только одна слабость станет его. Страх потерять ее.

И Микаэль позволял ей испытывать это. Давал то, о чем она грезила. С самого утра и до поздней ночи он заваливал ее сообщениями или неожиданными звонками, когда сердце пропускало удар. Лина уже привыкла к подобной реакции на него. Воспринимала как нечто положенное. К ее удивлению, родители ничего не имели против тесного общения. Не возражали. Отец делал вид, будто не замечает, как с каждым днем меняется дочь. В лучшую сторону. Постоянно смеясь и не переставая излучать свет. Мать же понимающе смотрела на влюбленную девочку, не влезая в отношения, лишь изредка давая советы. Все было настолько идеально, что Лине порой становилось страшно. А если это сон?..

Вот она проснется и всему наступит конец. Ничего не останется, кроме сосущей пустоты и ощущения обреченности. Только с каждым днем убеждалась, что происходящее — реальность. Настоящая.

Расчесывая слегка влажные волосы после принятого душа, до Лины донеся знакомый звук. А она еще размышляла, куда пропал Микаэль на целых тридцать минут.

«Чем занимаешься? Что делаешь?»

Быстро набрав ответ, Лина отправила сообщение и вздохнула. Посмотрела на собственное отражение в зеркале и широко улыбнулась. Преобразилась. Не напоминала больше чересчур застенчивую и робкую девушку, какой была до встречи с ним. С Микаэлем она могла говорить, о чем угодно. Выражая все мысли в длинных посланиях, получая поддержку и вдохновение. Он прислушивался к ней и ее желаниям. Иногда покорно сносил маленькие капризы, не осуждая, а лишь отвечая пониманием. С ним Лина ощущала естественность во всем. Свободу. Правда, одной темы они старательно не касались. Их отношений. Любви. И она догадывалась, что об этом пока еще рано рассуждать или заводить разговор.

Возможно, уже скоро…

« Ты любишь фотографироваться?»

« Не очень. Я плохо получаюсь:

« Я тоже. Лина, отправь мне свою фотографию! Пожалуйста!»

Не то, чтобы она стеснялась своей внешности, тем не менее она никуда и никогда не сливала фото. Не регистрировалась в социальных сетях, выставляя на профиль бесконечное количество картинок, как делает нынешняя молодежь. Его просьба обескуражила. С одной стороны — порыв немедленно исполнить его желание овладел ею, но с другой...Она сомневалась. Не понимала, откуда взялась эта неуверенность? Легко отправить, но трудно сделать.

« Для чего тебе моя фотография?»

« Хочу посмотреть. По фото можно многое сказать о человеке»

« Будешь проводить диагностику?»

Иногда достаточно было нескольких секунд общения с ним, чтобы заставить ее улыбаться. Смысл каждого общения — это счастье. Если оно не приносит радости, то не следует и продолжать. Пытаться обмануть себя — просто, а лгать собственной душе — невозможно. А Микаэль превратился для нее в источник жизни. Только она еще не знала одну вещь. Бывает, что любовь и счастья не соединяются. Идут по разным дорогам. Вместо того, чтобы дополнять друг друга, они разъединяются.

« Пришли фото, Лина»

Немного поколебавшись, она отыскала в альбоме когда — то скачанную из Интернета картинку японской гейши и отправила мужчине. Сейчас он непременно наберет ее с расспросами или отшутиться. Изумлялась таким детским выходкам, но ничего не могла поделать с собой. Сложный характер. Или просто стремление подразнить немного его. Какая разница, если в итоге он поймет ее. Как всегда.

«Очень красиво! Тебе идет кимоно!»

Легкий румянец залил лицо, и Лина сразу приняла вызов. Мельком глянула на часы. Ровно семь. Значит, он уже закончил работу и собирается домой, закрывая клинику. Она запомнила распорядок дня. Во сколько встает и ложиться, когда едет на маршрутке в стоматологию и возвращается после. До мелочей. Абсолютно любые детали о нем были для нее важны.

- Я так понял, что фотографии не дождусь, - его игривый тон заставлял мурашки приятно бегать по коже, и Лина откинулась на подушку. Закусила кончик длинного ногтя указательного пальца и с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Боже, так хорошо ей не было ещё никогда. Внутри будто взорвался какой - то фейерверк, согревая теплотой и заставляя сердце биться быстрее.

- Правильно понял, Микаэль, - нарочито выделила его имя Лина, делая ударение. Не видела, но представляла, как его губы изогнулись в улыбке. Её догадка оправдаюсь, стоило на другой линии раздаться громкому смеху.

- Почему? - полюбопытствовал Микаэль.

- Ты видел меня совсем недавно, - напомнила Лина.

- Уже неделя почти прошла, - снова усмехнулся Микаэль. - Это акт доверия, наверное. Ты мне доверяешь?

И он ещё спрашивал? Верила ему больше, чем самой себе. Безоглядно и беззаветно. Кажется, если бы он попросил её жизнь, она без лишних слов отдала. Однако позже Микаэль возьмёт у неё намного дороже, чем просто жизнь. Уничтожит эту веру и растопчет гордость

- Верю, - прошептала Лина. - Конечно же верю! Но вот фотографию принципиально не пошлю! Ты не помнишь, как я выгляжу?

- У меня отличная память, - в тон ей кинул Микаэль. - Несмотря на то, что мне уже тридцать пять лет, я помню все до мелочей и редко, что забываю.

Лина почувствовала, как краски отлили от лица. В горлу предательски запершило, и она закашляла, не веря услышанному. Не может этого быть... Наверное, она просто неправильно поняла.

- Сколько ты сказал тебе лет? - затаив дыхание, спросила Лина. Как она не догадалась узнать его возраст раньше. Смущалась и не решалась заговорить об этой теме. И, видимо, зря.

- Тридцать пять уже, моя хорошая, - просто ответил он, будто сообщал ей обыденную вещь. По сути, это и есть типичный вопрос, но для неё обладал эффектом обуха по голове.

Молчала, не в силах ничего произнести. Кто -то невидимой рукой сжал её шею, мешая говорить.

- Лина? Подожди, а сколько ты думала мне лет? - пришел, наверное, его черёд удивляться.

- Это имеет значение сейчас?

- Нет, мне интересно, скажи!

- Двадцать семь или двадцать восемь, - почти пропищала Лина, с ужасом осознавая, какая пропасть между ними простирается на данный момент. Одна вещь, способная уничтожить все. Сжечь дотла и развеять пепел. Его возраст. Их разница.

- Я тебя понял, - вдруг приглушенно сказал Микаэль, разрывая напряженную атмосферу. На части. Вздрогнула, впервые столкнувшись с непривычной холодностью.

- Что ты понял? - не узнавала и собственного едва различимого голоса. Предательская дрожь прошлась волной по телу. В висках мигренью пульсировали фразы мужчины. Тридцать пять. Как темное клеймо. Как проклятая цифра, несшая роковые препятствия.

- Нам нужно реже общаться и все это заканчивать, - будто сам себя убеждал Микаэль, лишая ее шанса возразить. - Мне пора домой! Пока!

- Нет! - воскликнула она в пустоту, когда на другой лини раздались гудки. Она не может потерять его. Микаэля. Мужчину, ставшего ее второй половинкой. Того, без кого, кажется, и дышать сложно. Вместо мягкости и поддержки она лишь показала отчужденность. Без доверия не существует отношений. Куда делась та непосредственная девушка, с которой он впервые познакомился? Почему она молчала тогда, когда Микаэль хотел слышать, что не один он уступает и понимает? Вместо позитивных эмоций, которые дарил ей Микаэль, она оттолкнула его. Сама…

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Лина никогда не знала, до какой степени сумасшествия может полюбить. Без каких — либо пределов. Без рамок. Без границ. Она готова была полностью отдаться этому чувству. Вложить в нее всю себя. Будоражит кровь. Бьет дрожью при мысли, что больше никогда у нее не будет возможности услышать его голос. Слова. Просто осознавать и быть уверенной, что он есть. Рядом, пусть и далеко физически, но он с ней.

Кончик носа покраснел, и она понимала, что вот — вот расплачется. Еще минута — слезы градом хлынули по щекам. Она не переставала набирать заветный номер в попытке дозвониться до него. Не отвечал. Противные длинны гудки на другой линии и никакого ответа. Игнорировал ее звонок, при этом не сбрасывая, словно нарочито мучил. Даже если так — она заслужила сполна.

Разве для настоящей любви есть помехи? Препятствия всегда преодолимы. А возраст превращается в обычную цифру, не имеющего значения. Не влияет на будущее. Что же она наделала? Собственными руками разрушила только — только строившееся счастье. Поломала, не догадываясь, как сильно будет сейчас разрываться сердце. На части.

- Лина, что случилось? - проходившая мимо ее спальни мать зашла внутрь, услышав сдавленные всхлипы. Застала дочь, сидящей на краю кровати, склонив голову и плача над экраном мобильного телефона. Лицо мгновенно вытянулось, а черных глазах отразилась вспышка внутреннего гнева. Рина Салли старалась редко показывать ярость, предпочитая решать вопросы молча, а остальное — тушить внутри. В отличии от дочери, которая открыто демонстрировала чувства.

- Микаэль что — то сказал? Он тебя обидел? - Никто никогда не то, что оскорблял, даже не смел грубить ей, и она старательно возводила неприступные стены. Защищала единственного ребенка от жестокости мира, хоть и понимала, что когда — нибудь придется столкнуться с безжалостной реальностью. Не сейчас. Пока она жива, мать готова ради своего чадо на абсолютно все и принимать удары за него. Как отдать, так и забрать жизнь. И в то же время Рина Салли не давала безумной материнской любви победить справедливость, заложенную в ее генах.

Лина подняла наполненные слезами глаза на мать. Не знала, с чего начать, как рассказать ей о том, что могло окончательно сжечь дотла их отношения с Микаэлем. Превратить в пепел. Но и скрывать долго правду невозможно, ведь тайное всегда становится явным. Нет, язык не повернется в эту минуту, когда по реакции матери было видно, что она настроена далеко не дружелюбно к избраннику дочери, продолжить.

- Нет, он не обижал меня, мама, - всхлипнула Лина. - Разве такой, как Микаэль может кому — то причинить боль? Это все я…

- Вы поссорились? - догадалась Рина Салли и обняла дочь, нежно похлопав по спине. - Когда мы встречались с твоим отцом, то и у нас были ссоры, но они лишь укрепляют чувство. Каждый человек устроен по — разному. Прежде чем достичь взаимопонимания, нужно пройти через непонимание.

- Я очень сильно обидела Микаэля, мама, - призналась Лина, глотая взахлеб слова. - Но...то, что он сказал, и я не ожидала это услышать.

- Чего ты не ожидала услышать?

- Дело в том, что Микаэлю не двадцать восемь лет, - проглотив подступивший ком к горлу, Лина продолжала. - Ему тридцать...один!

Врала. Бесцеремонно и прямо матери, не сводя с нее взгляда. Лгала так, как никогда до этого не делала в жизни. Словно пыталась убедить не только мать, но и себя в его ложном возрасте. Мерзко. Отвратительно строить с человеком отношения, зная, что приходится другим лгать. Не было другого выхода. Никакого.

- Он скрыл от тебя свой возраст? - слегка побледнела мать и отпустила дочь. - Ты понимаешь, что между вами какая разница? Тебе только семнадцать исполнилось, а ему уже перевалило за тридцать! Лина!

Громко зарыдав, Лина уткнулась лицом в ладони. Рыдания сотрясали плечи. Конечно, она не дурочка и прекрасно понимала, как далеко они друг от друга, будучи так же близки. Подобную ложь ее мать восприняла в штыки, а если до нее дойдет истина, тогда всему наступит конец. Если он еще не пришел…

- Я люблю его, - Она не узнавала собственного хриплого голоса. Посмотрела на мать, ища в ней долгожданное понимание и столь нужную поддержку. Получилось. Невзирая на тень сомнений, увидела во взгляде матери сожаление. - Очень сильно люблю. Меня не интересует ни его возраст, ни то, сколько он зарабатывает, богат или беден, мама! Меня волнует только то, что я теряю свою любовь! Я не смогу без него жить!

- Не говори так! - отдернула ее Рина Салли. - Когда он сообщил, что ему тридцать один, как ты ответила ему?

- Лина? Подожди, а сколько ты думала мне лет?

- Это имеет значение сейчас?

- Нет, мне интересно, скажи!

- Двадцать семь или двадцать восемь,

В ушах зазвенели последние фразы их разговора, начавшегося так непринужденно и весело. Пока она не испортила все. Не сумела дать ему понять, что для нее неважен этот факт. В чем заключается смысл любви? В том, чтобы быть со второй половинкой до последнего вздоха и никогда не сомневаться. Ни в чем.

- Он не получил от меня ответа, который ждал, - сильнее заплакала Лина. - Он не отвечает на мои звонки. Он прав, потому что, если человек любит, то для него нет преград.

- Напиши ему сообщение, - ответила ее мать. - Возьми и напиши, что ты сожалеешь, что ты не хотела его ранить. В чем дело, Лина? К сожалению, мы с отцом не сможем всегда за тебя решать и исправлять твои ошибки. Действуй так, как ты считаешь нужным, доченька! К тому же ему же не сорок лет!

Неудачно пошутила. Хотела разрядить обстановку и остановить поток нескончаемых слез дочери, которые резали без ножа. Застыла, вникая в предложение матери. Все верно. Нужно покончить с поведением маленькой девочки и стать наконец — таки взрослой. Независимой.

- Спасибо, мама! - поцеловала женщину в щеку Лина. - А если папа узнает, что ему тридцать...один?

- Я попытаюсь его уговорить, - успокаивающе произнесла мать, прежде чем покинуть спальню, нарочито оставляя дочь наедине с первой проблемой, которую придется разрешить самостоятельно. Проявить твердость характера и доказать, что она — дочь сильного и непобедимого адвоката. Ситуация не может властвовать над ней. Она должна взять ее под контроль.

«Прости меня, пожалуйста! Конечно, календарный возраст отличается от того, на сколько лет чувствуешь себя. Это не имеет значения! Прости меня! Мне, правда, очень жаль, что я так отреагировала! Я сама очень расстроилась за свое поведение! Прости, пожалуйста!»

Смахнула слезы, выжидающе глядя на экран. Прочитано. Две синие галочки. Подключен и сохраняет гробовую тишину. Ее предположения, что он специально не брал трубку оказались верны.

«Сильно обидела? Микаэль….»

Опять молчание.

«Я приношу искренние извинения, потому что провинилась на этот раз, хоть ты мне сказал, что иногда можно немного провиниться»

« Я позже позвоню. Я не могу говорить»

Когда спустя полтора часа ожидания, Лина снова получила взамен лишь его молчание. Неужели он решил так жестоко наказать ее за одну ошибку? Растоптать и унизить, довольствуясь тем, как она раскаивается перед ним. Забыв о гордости. Наплевав на принципы.

«Я поняла, что Вы меня не простили. За время нашего общения я не обращала внимания, какая разница в возрасте. Главное, как приятен и интересен мне человек. Я так же очень благодарна за проведенное время! Всего хорошего»

Как только Лина собиралась выключить мобильный, он мгновенно завибрировал. Звонил. Наконец — таки удосужился опустить планку. И все же на этот раз она виновата…

На другой линии раздался сразу громкий смех. Веселый, будто ничего не произошло, в то время, как ее щеки еще оставались влажными.

- Моя хорошая, я понимаю, ты смутилась, - нежно сказал Микаэль, и впервые в его тоне проскальзывали ласковые нотки. Необычно. Иначе.

- Я не должна была так отвечать, - прошептала Лина. - Прости меня, Микаэль.

- Хватит извиняться! - воскликнул он. - Все в порядке! Я не обиделся, тем более обида — привилегия девушек и детей, но не мужчин. Кстати, твое последнее сообщение меня удивило.

- Почему?

- Такое впечатление, словно я читал отрывок из какого — то великолепного произведения, - подтрунил слегка он, и Лина почувствовала, как на губах заиграла улыбка. Безмятежная. - Эй, сеньор, я ухожу из вашей жизни навсегда! Прощайте! Не ищите более меня...Только я не отпущу тебя, Лина! Никогда не отпущу!

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Наблюдая за тем, как Микаэль выбрасывает использованные инструменты после очередного приема, Лина свесила ноги. Приняла вертикальное положение в кресле. Черные волосы, как всегда, зачесаны назад, открывая лоб. Широкие плечи, обтянутые белой рубашкой, слегка напряжены. А спущенная маска открывала верхнюю губу. В каждом движении — уверенность. Приковывала к нему, лишая самообладания.

Желание вот так сидеть и смотреть на него не только в кабинете пронизывало ее. Куда — нибудь пройти прогуляться с ним. В его обществе. Окончательно отбросить формальности. Стать просто мужчиной и девушкой. Парой.

- Постой, - обратился мужчина к ней, поймав ее изучающий взгляд, и Лина вспыхнула, переключая внимание на окружающую обстановку. - Я забыл снять салфетку.

Приблизился и неожиданно запустил пальцы в распущенные волосы, отчего она дернулась. Недоуменно покосилась на него, ощущая, как кожу на голове приятно защекотало. Прохладно. Так хорошо, что хочется тихо застонать.

- Крючок зацепился, - ляпнул первое пришедшее на ум. Перекинул копну волос на плечо. Коснулся жилки на ее шеи, скользнув вниз, к ключице, и Лина прикрыла глаза. Отдаваясь во власть чарующим ощущениям. Подчиняясь безмолвно, по сути, невинной ласке, глубоко вздохнув.

- Все, я освободил, - его голос прозвучал контрастом по сравнению с тем, что она испытывала. Внезапно, возвращая в реальность и отгоняя наваждение.

Резко встав, она ощутила, как почва едва не ушла из - под ног, и её инстинктивно толкнуло вперёд. Приготовившись столкнуться с острым углом стола, Лина на мгновенье зажмурилась. Вместо удара её талию крепко обхватила мужская рука. Не дала упасть, слегка дёрнув и прижав.

Подняла неуверенно голову, заглянув в темно -карие глаза. И он тоже смотрел прямо на неё. В упор, не убирая рук с талии. Лихорадочный блеск в зрачках, а её щеки покраснели.

Не умела притворяться. Делать вид, что его прикосновение совсем безразлично ей. Самая наглая ложь. И она оба прекрасно понимали, что творится внутри у друг друга.

- Что такое? - чуть понизив голос, спросил он. Отвела голову и попыталась высвободиться из его объятий. Не вышло. Он держал её, не настойчиво, при этом не намереваясь отпускать.

- Я...Просто закружилась голова, - пробормотала Лина. Сделала шаг вперёд, предприняв ещё одну неуклюжую попытку. Боялась собственных эмоций, балансирующих сейчас на грани. Опасалась вспыхнувшего огня, языки пламени которого уже объяли все тело. Жадно лизали, заставляя подчиняться запретным желаниям. Боялась только себя. Представляла, как со стороны три выглядят. Он, окруживший её своими руками, незаметно прислонив к краю стола, а она отвернулась от него.

- Куда ты бежишь?

- Никуда не бегу

- Все равно поймаю, - почти неслышный шёпот прямо в ухо, и пальцы мужчины заботливо поправили выбившуюся из косы прядь.

Её взор метнулся к его губам, скрытым под маской. Замерла, неподвижно оставшись стоять в этой позе. Зачарованно уставившись на него, будто вот -вот должно произойти то, о чем она давно грезила. Будто сейчас воплотится в реальность её фантазия…

Продолжая удерживать девушку, он снял маску. Обхватил ее лицо ладонями, заставляя их взгляды встретиться. Не позволял глядеть куда — то еще. Лишь на него. Никуда больше, отчего сердце подскочило. Позже она будет жалеть, что смотрела в его глаза. Возможно, если бы она никогда не видела тот самый завораживающий блеск карих глаз. Огонь в зрачках, а всего — то переписывалась с ним, она смогла бы сбалансировать на грани. Смогла бы не полюбить…

- Я хочу тебя поблагодарить за круассаны, - прошептал он, погладив легко, словно ее касались крылья бабочки, по щеке. - Спасибо, Лина!

Она верила ему.

Слепо.

Верила в их судьбу.

Да, не бывает лишних и ничего не дается просто так.

Значит так было нужно.

Но так сложно почему — то открыться первой. Что — то держало. Не позволяло ей перейти последнюю грань, сметая на пути любые преграды. И Лина догадывалась, какая сила не пускала ее.

Ожидание. Она ждала, когда он произнесет те слова, что необходимы ей. Как кислород, без которого можно умереть. Ждала, чтобы Микаэль хоть раз признался в том, какие чувства испытывает.

Полюбить, не прикасаясь к телу, но дотронувшись души. Смог ли он так?.. Искренне. Самозабвенно. Навсегда. Так как она?

- Можно мне…- предложение сбилось из — за обрушившегося на нее потока мыслей. Его близость действовала на нее ошеломляюще. Отключая мозг и оставляя только учащенное сердцебиение. А в остальном — туман.

- Ты очень эмоциональная девушка, - заметил Микаэль, внезапно выпуская ее, и она вновь чуть не пошатнулась. Лишившись согревающего тепла и опоры. Ухватилась за спинку стула и тряхнула головой, пытаясь тщетно собраться.

Во что она превращается в его присутствии? В воск. Таящий в умелых руках. Не нужно прилагать особых усилий, чтобы слепить из нее то, что хочется. Нравится. Он использует ее слабость, и самое ужасное — она вовсе и не против. Не возражает.

- Почему? - вырвалось у нее.

- Не знаю, просто по тебе видно, что ты не спокойный человек.

- Уже поздно, - она указала головой на настенные часы. Интересно, а какую благодарность Лина хотела за принесенную для него выпечку? Какую награду за время, проведенное на кухне почти до полуночи? Порой не всегда сбывается то, чего мы страстно желаем, поэтому следует довольствоваться тем, что имеем. Ценить, ведь и его можно запросто лишиться.

- Ты обиделась? - вздернул недоверчиво бровь Микаэль. Обида и досада — разные чувства, пусть и чем — то отдаленно напоминающие друг друга. И Лина досадно оценивала произошедшее в кабинете, постепенно понимая, что Микаэль, похоже, и не намеревался ее целовать. Глупая и наивная девочка, выставляющая себя круглой идиоткой. Куда подевался разум? На самом деле, он давно замолчал, уступая место зову сердца.

- На что мне обижаться? - вопросом ответила Лина. - Вы же закончили, и я могу идти домой.

- Не пойму, кстати, почему так происходит, - задумчиво бросил Микаэль. - Как только вылечиваем один зуб, начинает болеть другой.

- Я… не знаю, - прикусила нижнюю губу Лина, боясь румянцем выдать правду. Болел не зуб, Микаэль, а душа, стоило представить, что им потом не предстоят встречи. Пусть и в кабинете. Но не будут одни. Без никого, учитывая, что он и не приглашал ее на свидание. Вряд ли и планировал.

- Я кое — что заметил, - сократил расстояние, разделяющее их, Микаэль и коснулся подушечкой среднего пальца приоткрытых губ. Моргнула, недоверчиво следя за действиями мужчины.

- Что Вы заметили? - прошелестела, опаляя теплым дыханием его руку, и он отдернул. Складывалось впечатление, что в нем боролись противоречивые ощущения. Хотелось, да нельзя. И никто не в силах был ответить, почему же стоит этот запрет. Кем поставлен? Для чего? Табу.

- Я разболтался сегодня что — то, - проговорил Микаэль. - Прием, действительно, закончен. Вечером спишемся! Пойдем!

Лина послушно направилась вслед за ним, невольно облизнув то место, к которому он притрагивался. Что творится внутри Микаэля Клекчани? Иногда совершал самые смелые поступки, покоряя дерзостью и приводя на шаг ближе к исполнению мечты. Иногда отдалял, четко прочерчивая между ними невидимую грань, перейти которую не следуют никому из них. С какой целью? Почему он сопротивляется, если Лина приняла правду такой, какая она есть? Предначертано. Все. Свыше.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Сегодня выдался особенно тяжелый день. Мрачный. Долгожданный выходной, который планировал провести в спортивном зале, вынужден потратить на подготовки к похоронам дяди.

А еще у него не будет возможности часто переписываться с Линой. Звонить. Учитывая, какой у нее порой проявляется сложный характер, она, наверняка, подумает, что он нарочито придумал подобную отговорку. Специально, чтобы отдохнуть от нее, даже и не догадываясь, какую отдушину Микаэль получает в общении с ней. Никто не понимал его так, как она. Рассказывать ей что — то новое, ожидая вспышку восторга. И так происходило. Наивная и милая, при этом не лишенная острого ума. Застенчивая и скромная, сочетая в себе те качества, что сейчас почти невозможно найти ни в одной девушке. Особенно из «золотой молодежи». Ни разу не дала ему понять различия между ними в социальном положении. Не зарекалась о том, насколько лет он старше. Поначалу удивилась, заставив его подозрения на мгновенья оправдаться. Однако позже Микаэль осознал, какое значение для нее имеет их связь. Дорого. Слишком дорожит ими, и он вынужден был ответить взаимностью. Добровольно, правда, поддерживая и не возражая. Потому что в глубине души сам хотел этого. Общения и приятного времяпровождения с той, кто не уступает ему в знаниях. Неопытная, зато порой ее мудрость открыто виднелась во многом.

Среда — ужасный день. Вместо отдыха, который у него бывает всего — то пару раз в неделю после плодотворной рабочей недели. Только он, Микаэль Клекчани, из всего коллектива соглашался на долгие дежурства. И выбирала его по той причине, что он числился пока в холостяках. Закоренелых, причем. Даже у его босса, Эдуардо, который младше на два года, жена ожидала третьего ребенка, не говоря уже о всех женатых стоматологов в их клинике. Кроме него.

Неосознанно провел по свободному от обручального кольца безымянного пальца. По правде, женитьба не входила в его планы. Прежде чем создать семью, нужно быть уверенным, что он сумеет обеспечить ее. Дать должное. Издавна именно мужчины являлись добытчиками и кормильцами, а у него на данный момент немного туго с финансами. К тому же непогашенная ипотека, оставленная в Италии, не забыта банком или прощена, поэтому — то Микаэлю приходилось откладывать значительную часть из зарплаты для погашения суммы. До сих пор жил с родителями в съемной квартире, а прописан у дальних родственников, сжалившихся над их безвыходным положением. Однако Микаэль убежден был, что когда — нибудь его дела непременно наладятся. Пусть в тридцать пять лет он не обзаведется женой, тем не мене через два — три года все может измениться. В лучшую сторону. По крайней мере, он надеялся на хорошее завершение. Верил. Ведь Вселенная воспринимает и осуществляет наши желания. Приводит к задуманной цели и материализация мыслей почти всегда гарантирована. Мыслить так же необходимо позитивно. Никакого негатива.

Его телефон зазвонил так неожиданно, что Микаэль вздрогнул и нахмурился, поймав косые взгляды дальних родственников. Отошел в сторону, уставившись на экран. В голове промелькнула мысль, что, возможно, это Лина. А, может, он просто — напросто ждал, хоть она и пообещала сегодня не тревожить его. В тоне тогда он уловил едва заметные нотки обиды. Для него предельно ясные. Иногда Лина переходила грань, становясь ненасытной в общении. Не раздражало, но настораживало его.

- Миссис Салли? - слегка растерянно ответил на звонок Микаэль. Неприятное предчувствие шевельнулось в груди, и он вздохнул. - Добрый день!

- Добрый, Микаэль, - отозвалась спокойно женщина на другой линии. - Я хотела узнать, ты сегодня в клинике?

- Нет, у меня выходной.

- Ты записал Лину на послезавтра, верно?

- Да!

- Мне нужно с тобой переговорить, - серьезно произнесла Рина. Именно этой развязки он ожидал. Кульминация наступает, когда мы еще не готовы к ней. Нет, он постепенно настраивался, что когда — нибудь его вызовут на подобный разговор. Все — таки общается он с дочерью знаменитого адвоката, имеющего имя и власть в городе. Знал, куда шел, тем не менее продолжал идти, не останавливаясь. Видимо, они перешли какие — то установленные запреты.

- Я Вас слушаю, миссис Салли.

- Где мы можем встретиться? Можешь приехать ко мне в офис? - поинтересовалась женщина. Побледнел слегка, не представляя, с какой целью его приглашают на встречу. Сегодня. Неудачное начало ведет к худшему концу.

- Я не могу приехать, - на самом деле, Микаэль вовсе не готов был к предстоящим разборкам. - Мы можем обсудить по телефону, если Вы не возражаете, миссис Салли.

- Я хочу поговорить о Лине, - начала она, и он методично кивнул, будто собеседница стояла перед ним. - Помнишь, я говорила, что моя дочь никогда ни с кем не общалась, кроме тебя? Ты произвел на нее настолько неизгладимое впечатление, что она все время говорит только о тебе. Восхищается, а вчера она мне сказала: «Мама, разве такое бывает, что с чужим человеком может быть так интересно? Таких, как Микаэль, нет»

- Это она Вам так сказала? - изумленно переспросил Микаэль, и перед глазами возник образ смеющейся девушки. Как внимательно слушала его на приеме, смотря большими невинными карими глазами. Взгляд мягкий и нежный, еще не столкнувшийся с жестокостью мира. Доверчивый взгляд ребенка, обидеть которого он боялся. Задеть трепетные чувства.

- Да, она привязывается к тебе, - признала ее мать, и он запустил пальцы в волосы, взъерошив их. Отлично, что Микаэль отошел в укромный уголок, где нет никого, кроме него. Кладовая, что ли?

- Я Вас понял, - попытался вступить в беседу Микаэль, но она не дала ему договорить.

- Ты же понимаешь, что ближайшие два года никто не собирается выдать ее замуж за тебя, - сообщила ему Рина. - Она мечтает достичь успеха и открыть свою пекарню, Микаэль, и для этого ей нужно учиться в Париже. Не будет такого, что из — за любви к тебе она передумает и откажется?

- Какой любви? - неподдельно удивленно вновь перезадал вопрос Микаэль. До него с трудом доходил смысл фраз, тем не менее он догадывался, на что намекает ее мать. Им стоит прекратить общение. Но он никогда не сможет лично порвать с Линой связь. Сделать больно и ранить. Не хочет.

- Миссис Салли, даже можете не переживать насчет этого, - твердо проговорил Микаэль. - Лина не влюбится в меня, потому что я не дам ей повода. Я умею контролировать себя, и я не полюблю ее. Я прекрасно понимаю, во — первых, разницу в возрасте между нами, а во — вторых, она полетит в другую страну и встретит там парня, влюбится и все.

- Когда приходит любовь, то контроль уходит, - заметила Рина Салли. - Мы не властны над своим сердцем.

- Да, но со мной такого не будет, - Микаэль не относился к тем, кто теряют разум из — за женщин или совершает необдуманные поступки. Пусть Лина и пробуждает в нем что — то непонятное и странное, однако это намного сильнее напоминает симпатию, чем любовь. В последнее он верил с трудом.

- У Лины вся жизнь впереди, - многозначительно пояснил Микаэль. - Если быть честным, мои родители уже хотят пятого внука, и годы идут, к сожалению, безвозвратно. Тем более мне не позволяет наша разница в возрасте думать о чем — то глубже, чем просто приятное общение.

- Мой муж тоже меня старше, - темные брови Микаэля сошлись на переносице. Видимо, ситуация сложилась непростая, раз Лина столько всего напридумывала, что пошли уже рассуждения о браке.

- Для меня это очень много, - стоял на собственной точке зрения Микаэль, но сомнениям удалось предательски влезть в его душу, теребя и лишая покоя. Что же в сердце Лины?..

- Тогда зачем Вам продолжать общение, если нет будущего?

- Я не могу ее обидеть и прекратить общение и, по правде, мне самому не хочется заканчивать все это, миссис Салли, - среагировал Микаэль при мысли, что вот — вот лишится возможности вести по вечерам телефонные разговоры или получать от нее сообщения. - Я ничему плохому ее не научу или скажу. Позвольте нам общаться хотя бы пока Лина не найдет себе подходящего парня, и я обещаю, что сразу мы прекратим.

- Мне надо подумать, - коротко кинула Рина Салли. - До свидания!

Почему он должен был врать? Почти двадцать лет — это огромная пропасть. Нельзя ни перепрыгнуть, ни сократить, ведь то, что есть сегодня, может и не быть завтра. Интерес и влюбленность юной девочки исчезнут, а он останется ни с чем. А на другом конце города девушка, до сего момента сидевшая и тихо слушающая разговор на громкой связи, вздрогнула, будто голос мужчины ударил ее током.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Что ощущает человек, когда оказывается перед выбором, где нет ни единой возможности выбрать сразу два варианта? Нет и шанса избежать. Приходится делать такой выбор, который или разрушает нас. Или приносит счастье ценой чьего — то несчастья.

Она не плакала. Глаза и не щипало от подступивших слез. Просто безмолвно принимала каждое предложение мужчины, которого безумно любила. Мужчины, чье сердце до сих пор не принадлежит ей. Ужасное заключалось в том, что Микаэль и не намеревался пускать ее любовь в свою жизнь. Не собирался разделять с ней мгновенья и строить совместное будущее.

Она не плакала. Но почему — то сердце предательски сжималось в груди, заставляя ком подкатывать к горлу. Не проронила и слезинку, но слышала, как разрывается от сдерживаемых рыданий внутренний голос. Невзирая на то, что Лина слышала, что — то внутри не давало окончательно воспринять. Смириться — никогда. Всему есть объяснение. Ничего не происходит случайно или просто так.

Она не плакала, однако видела отражение в зеркале бледной девушки. Карие глаза расширены и блестели, а губы поджаты, словно Лина держалась из последних сил. Быть сильной. Казаться непобедимой перед матерью, которая смотрела на нее с неким осуждением. За что? За то, что она полюбила того, кто сегодня четко дал понять ее семье, что для него Лина Альби — никто.

Безжалостная ложь. Микаэль врал не только ей и матери. Обманывал самого себя, пытаясь заставить и их поверить, что черное, на самом деле, белое. Не выйдет. Она прекрасно разбирается в цветах и прислушивается к интуиции. К той, что неустанно повторяла одно и тоже. Он лгал. Выдавал ложь за действительность, чтобы, возможно, сохранить ту хрупкую связь между ними. Или боялся признаться, что он, взрослый тридцатипятилетний мужчина питает к несовершеннолетней девушке далеко не дружескую симпатию. Открыться до конца ее маме, будучи заранее предупрежденным.

- Ты сама все слышала, - без лишних церемоний объявила Рина Салли. - Зачем Вам продолжать общение, Лина? У него нет к тебе любви, да он и не собирается тебя любить даже.

- Ему нужно время, - тихо произнесла Лина, веря в собственную правду. Она шла оттуда, откуда невозможно ошибаться. От сердца. - Мы вместе всего три недели. В отличие от меня, он более опытный в жизни, мама, поэтому не может полюбить сразу.

- Глупости! Любовь или есть или ее нет — это понятно с первого взгляда, - отмахнулась от дочери мать. - У нас с твоим отцом не возникало никогда таких разговоров. У Микаэля нет к тебе чувств, и он ясно дал понять, что нет планов на совместное будущее.

Кольнуло. Лина сжала кулаки, чувствуя, как впиваются ногти в ладони. С самого начала затея матери позвонить ему и выманить из него истину казалась ей не очень хорошей. Слишком много внимания со сторон устремлено на их развивающиеся отношения. Перебор советов, тем не менее она согласилась на идею. К тому же сразу было оговорено, что она будет присутствовать при разговоре. Тайно. Скрыто. Но будет…

- Это он тебе сказал, мама, - не сдавалась Лина. - Мне же он не может повторить этого. Вряд ли парень во всем сознается матери девушки, тем более Микаэль.

- Но он не будет настаивать на том, что никогда не полюбит ее дочь, - отпарировала умело Рина Салли. Села на край кровати, крепко обняв девушку. Пробивала защитную бровь, точнее — старалась разломить на куски стену, окружающую ее любовь к нему. Защищая и оберегая, она не позволит даже матери разлучить их.

- Микаэль меня полюбит, - уверенно бросила Лина. - Есть ли есть искорки, разве может не вспыхнуть огонь?

- Что это значит? - недовольно воскликнула женщина. - Ты должна быть для него мечтой. Той, о которой ему дозволено лишь мечтать, а он так легко сказал, что ты для него ничего не значишь.

- Если бы не значила, то он не просил бы не запрещать нам общаться, пока я не выйду замуж, - глубоко вздохнула Лина. Сейчас все зависело не только от нее, но и от решения Рины Салли. Если последняя предпримет попытку навсегда отдалить их друг от друга, Лина боялась и думать, что произойдет с ней. Кажется, он превратился для нее в тот источник, дающий силы жить. Дышать. Без него она потухнет. Не будет жизнерадостной и веселой девушки. Ее заменит призрак обманутых надежд и разрушенных мечтаний.

- А, может, это самый верный выход, Лина? - Мать поднялась на ноги, свысока глядя на поникшую дочь. - Зачем продолжать отношения, от которых нечего ждать?

- А если без них мне будет плохо?

- Пройдет, - пожала плечами Рина. - У всех была первая любовь, но она забывается, когда приходит настоящая.

- Мама, пожалуйста, дай мне право решать самой, - впервые Лина обратилась к матери, не замечая, как по щеке скользнула одинокая слезинка. Все — таки вырвалась, несмотря на тщетные попытки не расплакаться.

- Какое решение ты можешь принять, когда Микаэль давно решил? - всплеснула руками ошарашенная женщина. - Лина, приди в себя! К чему тратить на него свое время?

- Когда он найдет другую девушку, для меня он перестанет существовать, - очередная ложь, слетевшая с языка. Иного выхода нет. - Только не лишай меня шанса попробовать всего раз, мам, один раз получить его любовь.

- Пожалуйста, - взмолилась Лина.

Чувствам необходимо дать определенный период, чтобы они созрели. В чем заключается подлинный смысл любви? Отдавать от всего сердца и быть благодарным судьбе, что избранник согласился принять. Все равно она будет счастлива. Только по одной причине. Она уже любит. Любовь — это свет, разгоняющий тьму. Любовь — это есть счастье.

- Это твоя жизнь, - неожиданно уступила мать. - Ты не перейдешь рамки дозволенного, в этом я уверена, как и Микаэль, который никогда не сделает того, что понесет для нашей семьи позор...Играй в эту игру «не любит — полюбит», пока кому — то из вас не надоест.

Как только за матерью закрылась дверь, Лина схватила с тумбочки мобильный телефон. Дрожащими пальцами набрала текст, заглушая противные отголоски прошедшей беседы Микаэля.

«Ты занят? Добрый вечер!»

«Привет! Нет, только зашел домой»

Кинула беглый взгляд на часы. Ровно одиннадцать. Обычно, они заканчивали в этот момент переписку, расходясь спать. Кто — то безмятежно спал, а кто — то мечтал, не в силах сомкнуть глаз.

«Микаэль, я давно хотела спросить...Когда закончится лечение, то мы перестанем общаться?»

«Почему так решила?»

«Я просто хочу услышать твой ответ»

«Мы говорим не только о лечении, значит оно здесь не причем. Наше приятное дружеское общение не зависит от него!»

« Дружеское?»

«Да! Я тоже давно хотел кое — что сказать:

«Говори»

Уже знала заведомо обо всем. Грустно улыбнулась, усмехаясь над иронией. Уверенность распалась на мелкие кусочки, оставляя до сих пор уцелевшую надежду. Пока мы живы — будем надеяться всегда.

"Мы общаемся как друзья! И чтобы оставаться таковыми, нам нужно держать дистанцию, точнее мне"

Он написал всего несколько строчек, а для неё весь текст превратился во что-то длинное и сложное для понимания! Но Лина знала: если она не хочет его терять, она должна сломить стержень внутри себя. Переступить через собственные чувства и отлично справиться с ролью. Ответить ему в том же стиле, разрушая каждым словом построенные замки мечтаний.

Пусть больно. Пусть невыносимо врать тому, кому сердце тянется раскрыть всю правду. Но ей нужно так поступить. Ради них. Ради шанса завоевать его любовь.

Да, Микаэль, он пытается дать их отношениям имя "дружеские", но они прекрасно знают , как они далеки от этого. Как близки к тому, чего хотят они, и скоро он осознает , обязательно поймёт, что любовь невозможна без дружбы. Как только он смог увидеть в ней друга, так же примет как и ту, что готова подарить ему все. Заставит самого понять простую вещь. Они неотделимы друг от друга.

А пока нужно играть...

"Конечно, поэтому я и хотела давно прояснить все. Я не хочу, чтобы из -за непонимания наше общение оборвалось. Ты - мой лучший и единственный друг"

Последняя фраза, а губы тихо шепнули в тишину. Первый и единственный любимый.

"Я не прекращаю общение. Прости, что обидел, но лучше сразу все уточнить"

Зачем он ставит эти границы? Дружба между мужчиной и женщиной бывает только в том случае, если они воспринимают друг друга как равный пол. Если один из них безумно не влюблён…

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Почему она любила его? Любила непостижимое. Любила того, кто никогда не будет с ней.

Всегда считала, что любовь — это спокойствие и безмятежность. А он, как стихийное бедствие, ворвалось в ее жизнь. Разрушение всех запретов и правил. Уничтожение принципов и сожжение собственной гордости дотла.

Разве можно любить так сильно и обреченно?

До боли.

До оголенных нервов, к которым, кажется, стоит только коснуться, и все оборвется.

Это больше, чем любовь. Глубже. Намного сильнее.

Неужели он не чувствует?

Это то, что можно разглядеть в ее глазах, когда она молчит в его присутствии. Увидеть по выражению лица, стоит услышать горячо любимый голос. Он может это ощутить кончиками пальцев, когда касается ее кожи. Услышать учащенное биение сердца, каждым ударом безмолвно вторая его имя.

Микаэль. Микаэль. Микаэль.

Взята в плен. Поставлена на колени перед собственным чувством. Не хочется и противостоять. Сопротивляться. Вставать и показывать наигранное безразличие. Потому что слишком безмерно любит…

- Сегодня ты молчаливая, - заметил Микаэль, выключив лампу. Как только яркий свет потух, Лина сморгнула, отгоняя поток размышлений. Посмотрела печально на него, отмечая, как в темно — карих глазах отразилось беспокойство. Хотелось громко закричать: «Почему ты это сделал? Почему запретил говорить о любви? Что ты наделал?»

- Я такая, как и раньше, - тихо сказала Лина, приподнимаясь и принимая вертикальное положение. - Просто сегодня настроение немного грустное.

- Почему? Почему грустишь? - вскинул черную бровь Микаэль.

- Не выспалась, - неохотно ответила Лина. - Погода мрачная, да и музыкальные ноты сегодня попадались только печальных песен.

- Мне тоже грустно, - признался Микаэль, и Лина присмотрелась к нему. Действительно, сегодня он выглядел как — то иначе. Подавленный. Широкие плечи слегка опущены, а проступающая темная щетина подсказывала, что он не бреется около недели. Сожалеет ли о разговоре три дня назад? Осознает, сколько нелепостей наговорил. Какую оплошность допустил, которая завела их обоих в тупик. Без выхода.

- Почему?

- Тоже не выспался, - последовал незамедлительный ответ, после чего Микаэль вытащил из кармана халата мобильный телефон. Уставился на экран, что — то читая.

- Можно идти? - вяло поинтересовалась Лина, намереваясь побыстрее скрыться от теплого взгляда. Только он знал, когда она искренне радуется любым мелочам. Поднимает настроение ему шутками и смеясь задорно.

Но он не знал, что ломает ее на части, делая счастливой. Это до него не доходило…

- Сегодня ты отправила мне голосовое сообщение на итальянском, - пропустив мимо ушей ее вопрос, сказал Микаэль. - Я несколько раз прослушивал, но не понял, о чем ты говорила.

- Помните, Вы тоже меня как — то спросили на итальянском, и я тоже не поняла? - поневоле на губах заиграла слабая улыбка. Вымученная, погружаясь в воспоминания...

- Quando si desidera sposarsi?

- Кушать? Я ещё не кушала, но собираюсь...

- Нет, я не это спросил, - на другой линии послышался вздох. - Когда ты хочешь выйти замуж?

- Лина, ты…- откинув голову назад, Микаэль захохотал, продолжая сжимать мобильный. Может, это она такой человек? Если ненавидеть — до последнего вздоха. Если верить — слепо и ни капельки сомневаясь. Если любить — безумно и самозабвенно, полностью растворяясь в этом чувстве. Возможно, ей надо довольствоваться тем, что есть сейчас, а не тратить драгоценные минуты на поиски чего — то большего? В поисках чудес пропустить мгновенья настоящего.

- Хочешь послушаем вместе? - лукаво подмигнул Микаэль, включая аудиозапись.

Печаль мгновенно улетучилась, как и хандра, уступая место смущению. Былой робости и потайному веселью.

За весь сегодняшний день Лина не получала от него привычных сообщений и успела уже смириться с мыслью, что Микаэль постепенно отстраняется от нее. Забывает написать и позвонить, не находя свободную минутку, как раньше, а оказывается…

- Sei vivo? - ее голос звучал слегка раздраженно, и Лина опустила глаза. Устав от бесконечного ожидания, она отправила ему первое пришедшее на ум выражение на итальянском языке. ТЫ ЖИВ? Видимо, все — таки акцент и не очень — то глубокие знания сыграли значимую роль, если он не разобрал предложение. Наверное, это и хорошо.

- И что это значит, Лина? - Издевался над ней или, правда, до него не дошел смысл?

- Я не помню, - откинул упавшую на лоб прядь волос девушка. - Я же говорила, что не сильна в этом языке.

- Похоже, я тоже начал подзабывать, - хмыкнул Микаэль. - Нам нужно повторить, а то получаются, что учим друг друга тому, в чем сами нули.

- Мне простительно, доктор Клекчани, - нарочито выделила последнее обращение Лина. Выпрямился, расправив плечи, будто воин, готовившийся к предстоящей схватке. Официально. Без сентиментальности, но с нескрываемом кокетством.

- С чего это тебе простительно? - в тон кинул Микаэль.

- Я наполовину итальянка, но вы же итальянец от мозга до костей, - подтрунила в его неповторимом стиле. Секундное молчание сменилось обоюдным смехом. Она сама не поняла, как впервые после их «выяснения отношений» по — настоящему смеялась.

- Интересно, - заключил Микаэль. - Кстати, у меня сегодня была пациентка, и я ей ставил мандибулярную анестезию. Она так бегло говорит на итальянском, что я…

- Извините, какую анестезию? - переспросила Лина. Придвинув кресло к ней ближе так, что их ноги соприкоснулись, мужчина положил руки на тонкие плечи. Мягко, но настойчиво уложил обратно. Медленно он подводил ее к тому, чтобы потайные фантазии воплотились в реальность. Соблазнял взглядом и действиями, не дотрагиваясь до тела. Принуждал забыть обо всем и вновь вернуться в прежнее состояние. Беззаботности. Лину бросило в дрожь, когда указательный палец дотронулся ее виска. Прочертил невидимую дорожку к щеке, останавливаясь на нижней губе. Магнетическая тяга. Дикая. Необъяснимая. Невероятное ощущение, передать которое невозможно.

- Вот так она ставится, - вновь повторил движения Микаэль, на этот раз задержавшись на приоткрывшихся машинально губах. Можно забыть все, что угодно, если тщательно потрудиться. Однако голос и прикосновения не сотрутся с памяти никогда.

Кажется, она сходила по нему с ума. Безумная нежность, граничащая с неконтролируемой распаляющей внутренности страстью. Сумасшествие, но только ли это ее? Или он разделит все — таки с ней безумие?

Волнение поднималось изнутри. Росло и охватывало ее настолько, что замедлить уже было невозможно.

Когда слегка затуманенные пеленой глаза девушки встретились с его горящим взором, Лина пришла к исключительно одному правильно решению.

Она будет бороться за любовь. С ним. С Микаэлем и его внутренними страхами. Вынудит обнажить душу, убирая окончательно ложь и недоговоренности.

Эмоции давно отодвинули хладнокровный разум на второй план. Вместо стремления принимать выводы, наступила другая пора. Окружить такой любовью Микаэля, что он сам признается ей. Забудет обо всех брошенных обещаниях.

Только потеря контроля ведет к принятию любви. Полностью и безгранично. Любви чужды понятия «самоконтроль и пределы». Она приложит усилия для того, чтобы привести и Микаэля к этому. Вложится по — максимуму ради него. Во имя той крошечной надежды, что еще жила в ней.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Когда ребенок падает, он ощущает боль. Слезы градом льются из глаз, и он начинает понимать. Так делать нельзя, потому что будет больно. В чувствах тоже самое. Любовь не всегда прекрасна, если взаимна. То, что мы сами пускаем ее в себя, уже наполняет нас радостью. Истина заключается в том, что при любом раскладе любовь есть то, что меняет нашу жизнь. Кардинально. Внезапно. Необратимо.

Лина была похожа на маленького ребенка. Не зная страха, училась ходить и падать. Она упала, когда попыталась намекнуть на нечто большее. Мгновенно поставил на место единственной фразой. Дружба. Тем не менее она нашла силы. Поднялась, чтобы продолжить делать долгожданные шаги. К нему. Сколько бы не пришлось пережить падений и взлетов, пока она ощущает, что, действительно, нужна ему, Лина будет бороться. Даже с Микаэлем и его странными принципами, не дающими ни единого шанса их отношениям перейти на другой уровень.

Взяла в руки мобильный телефон. Задумчиво повертела, продолжая бесцельно рассматривать висящие на стене картины. Наверное, им столько же лет, сколько и Лине, учитывая, что она выросла в окружении работ известных художников. Радовало ее мать, а она сама относилась к подобному виду искусству нейтрально, предпочитая художеству альтернативу.

Музыка. Единственное, что позволяло расслабиться и погрузиться в другой мир. Необычайно восхитительный, полный чудесных мелодий и нежных звучаний. Там, где возможно обрести покой и умиротворение.

Но после встречи с Микаэлем Клекчани сбросить напряжение не помогало ничего. Она, словно находилась в каком — то невидимом коконе. Невзирая на все тщетные попытки выбраться, ничего не получалось. Да, именно такое ощущение. Хотелось выбраться из лабиринта запутанных чувств. Прояснить ситуацию и прийти к верному решению.

Вздохнув, Лина посмотрела на часы. Восемь. Странно, почему — то Микаэль молчал, не ответив на два ее последних сообщения. Обычно, он никогда не игнорировал. Наоборот, с увлечением принимался переписываться, завлекая и ее. Что случилось теперь? Многое изменилось. Теперь Лина прекрасно сознавала, что поддержка матери и дух, которым она подбадривала ее, улетучились. Менялась точка зрения. Она больше не разделяла восхищенные разговоры дочери о мужчине, равнодушно воспринимая каждую фразу, тем не менее не запрещала им продолжать общение. Приняла выжидающую позицию, будто зритель со стороны, наблюдающий за развязкой. И Лине нужно доказать, что финал истории будет счастливым. Таким, какой она и задумывала. Мечтала и желала всеми фибрами души.

Поколебавшись несколько секунд, Лина настрочила ему очередное послание. Замерла, ожидая откликнется или вновь будет пытать испытующим молчанием. Среагировал, и на губах расцвела счастливая улыбка, а глаза, до сего момента печальные и слегка покрасневшие от усталости, засияли. Лихорадочно заблестели от радости.

«Извини, я был в спортзале. Как ты? Как самочувствие?»

Неужели провел весь день там? Не нашел ни одной минутки написать ей, не беря во внимание их последний утренний разговор? Выдержала значительную паузу, намереваясь напечатать в ответ. Остановилась, придумав хитрый план. Повезет или не повезет — неизвестно, только так можно узнать, необходимы ли ему их отношения. Не будет ему отвечать, переиграв так, что теперь рычаг будет у нее.

«Лина?»

Похоже, то, что ровно семь минут Лина сохраняла неприступную тишину, все — таки задело его. Заволновался? Правильно, она тоже извелась за сегодня, гадая, что с ним могло случиться, почему телефон выключен.

«Лина!!!»

«Добрый вечер! Спасибо! Нормально!»

«Зуб болит?»

«Нет!»

Прошло где — то полчаса, прежде чем Лина вновь начала печатать текст. Ошибаться невозможно. Микаэль, который общался с ней неделю назад, и нынешний мужчина абсолютно непохожи. Холоден. Пусть и отвечал, как раньше, однако даже в сообщениях, где он ограничивался короткими предложениями, сквозил холодок.

«Ты не хочешь общаться? Если так, то скажи, и я не буду тебя беспокоить»

« Ничего такого. Я просто устал»

« В последние дни ты очень устаешь и не находишь время на меня»

« Много работы, и я, действительно, устал. Извини»

Она потеряла бдительность. Смотрела на мир и на него через туман, вовсе не желая разогнать его. Столкнуться с реальностью, где — то в глубине сознания принимая, как отличается действительность от желаемого.

Она могла видеть от него все. Кроме безразличия. Оправдания того, что причиняло ей боль. Уже не первый день...Ей казалось, что инициатором выступает только она, а он лишь позволяет ей писать длинные сообщения, бросать пару слов в ответ. Чувствовала себя виноватой в чем — то, но не понимала, в каком месте заслужила такого поведения. Превратилась в глупую девчонку. Слабую. Наплевала на гордость, наверняка, вызывая у кого — то жалость. Все равно.

Нет. Просто очередное заблуждение. Микаэль не может поступить с ней настолько подло, как рисует больное воображение. Между ними ничего же не произошло, чтобы он решил отдалить ее от себя. Невозможно. Нельзя позволять сомнениям взять над ней вверх. Отравить то сладкое и светлое чувство, что поселилось в сердце. Ни в коем случае не допустить развала, способного поломать и судьбу.

« Ты так строго написал «ЛИНА!», что я сразу ответила»

Выжидающе уставилась на экран, пересиливая желание позвонить. Если он хочет отдохнуть — она должна принять его выбор. Потерпеть, пока Микаэль сам, как в былые времена, начнет забрасывать ее сообщениями. Где она совершила ошибку?

« Нет, это ты так строго ответила, и я даже не знал, что и думать»

« Мне кажется, что — то изменилось»

«Да, мы все меняемся. Ты тоже. Ты еще очень юная»

«Опять о возрасте?»

«Нет, дело не в этом! Ты меняешься стремительно, как река, и ищешь свой путь»

« Тогда ты тоже изменился!»

« Да. Но я уже нашел себя, а ты еще в поисках»

«Все в порядке? В последние дни мы переписываемся как — то иначе. Может, я стала слишком навязчивой?»

« Нет. По возможности. Мы же можем общаться круглосуточно! Ладно, мне нужно отдохнуть. Спокойной ночи!»

Облизнула губы, чувствуя солоноватый вкус. Плачет? Уже какой раз она проливает слезы из — за него? Когда — то Лина давала матери слово, что ни один мужчина не удостоится того, чтобы она расстраивалась. Не сдержала, хотя ради Микаэля она могла бы переступить через тысячу запретов.

В чем — то он прав. Всему нужна мера. Он, наверняка, утомился, раз отправляет ее спать в девятом часу. Какие — то проблемы или неполадки в семье, влияющие на его настроение. Просто он не хочет рассказывать и делиться с ней.

Она непременно выяснит, в чем дело.

Завтра. Переломный и решающий день.

Последний раз посещения Микаэля как стоматолога.

Поймет истинную причину его вдруг изменившегося поведения. Мысль, что она теряет мужчину, при этом не имея возможности вернуть назад прошедшее. Перемотать пленку назад и узнать, почему мужчина, покоривший ее с первого взгляда, внезапно стал незнакомцем, отталкивающим сухими ответами и явной неохотой вести беседу.

За что Микаэль наказывает ее? Приблизив на опасное расстояние и уничтожив дистанцию, он привязал девушку. Крепко. Сцепил намертво. Отрывая, будто по кускам, с трудом и не жалея ни капельки того, какую невыносимую боль причиняет. Она полюбила его, но не сошла еще окончательно с ума. Она чувствовала. Сложно признать — легче понять, как ее Микаэль возводит между ними невидимый барьер. Направленное на кого — то равнодушие убивало медленно. Мучительно, растягивая смерть, пока не наступит полное опустошение. А этого Лина не хотела...

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Поправив волнистые волосы, Лина мысленно досчитала до десяти, прежде чем постучать в дверь. Получив утвердительный возглас, вошла внутрь. В ноздри мгновенно ударил запах медикаментов. Но ее внимание приковано было к мужчине, сидящим в кресле, и что — то заполняющим на разложенных перед ним листах бумаги. Без маски. Черные влажные волосы, как всегда, зачесаны назад. Легкая щетина покрывала подбородок. Услышав, как прикрылась дверь, он поднял голову и посмотрел на нее. Карие глаза слегка сузились, изучая ее, опускаясь ниже к разноцветному пакету, что она держала в руках. Удивленно выгнул бровь, вновь переводя взгляд на ее покрасневшее лицо. Неуверенно сделала шаг вперед и остановилась, глубоко вздохнув.

- Привет! - просто кинул Микаэль. - А что это у тебя?

- Подарок, - молниеносно ответила Лина. - Для Вас.

- Что? - недоверчиво переспросил, поднимаясь на ноги и приближаясь к ней вплотную. Настолько близко, что Лина ощутила, как теплое дыхание опалило щеку. Губы оказались возле уха, почти касаясь мочки, и она невольно задрожала. Уловив неоднозначную реакцию, Микаэль мгновенно выпрямился и скрестил руки на груди.

- А что в нем? - с видом заинтересовавшегося ребенка, тщательно пытающего скрыть любознательность, указал пальцем на сверток Микаэль.

Когда мы знакомимся с человеком, мы пытаемся узнать о нем как много больше. Когда мы проводим время с ним, мы стараемся уже обмениваться взаимной информацией, чтобы установить между нами прочную связь. Когда мы влюбляемся, то мы глубоко погружаемся в этого человека. Буквально ныряем, наслаждаясь неизведанными эмоциями. Получаем удовольствие от того, что происходит, хоть где — то в глубине души не отрицаем. В каждой реке есть дно и порой оно настолько мелкое, что мы даже не пробуем сделать нырок, выходя наружу.

А Микаэль стал для нее целым океаном. Бездонный.

- Вот, - Лина достала из пакета книгу и протянула мужчине, избегая зрительного контакта. - А еще любимые круассаны…

- Боже мой! Я не могу поверить! - восторженно отозвался Микаэль, разглядывая старинное печатное издание. - Это же «Божественная комедия» Данте! Я так давно искал эту книгу, кажется, еще с прошлого лета, но нигде так и не нашел. Спасибо тебе большое!

- Не за что! - Она сама не заметила, как слабая улыбка застыла на губах. Ограничился словами, вкладывая безграничную радость и, по сути, детскую непосредственность, совсем не напоминающую поведение взрослого мужчины. Не предпринял и попытки ее обнять, прочерчивая границу. Давая безмолвно понять, что оценил по достоинству ее сюрприз, но остался равнодушен к ней самой. Неужели не заслужила и мимолетных объятиях, которые бы вдохновили и не позволили надежде тоже умереть? Быть похороненной в реальности, ненавистной и безжалостной. Да, настоящая любовь появляется тогда, когда никто не ищет выгоду, но разве ответным жестом поблагодарить так сложно? Дать всего раз поверить в мечту…

Разве можно предугадать, когда кто — то кого — то полюбит? Такого не бывает. Это не в нашей власти контролировать подобный процесс, как и не сможем мы кого — то заставить насильно полюбить. Суть отношений состоит не в том, чтобы зажечь в ком — то ответное пламя. Заставить гореть без огня от любви, что происходит с нами. Иначе. Нужно уметь поддержать тепло, согревающее и сердце. И душу. В нас самих, а не тщетно пытаться бороться с другим.

- Вчера ты мне писала сообщения, - начал Микаэль, на мгновенье запнувшись. - Не обращай внимание на мои слова! Серьезно, у меня иногда бывает такое, и я ни в коем случае не хотел тебя обижать.

- Нет, все хорошо! - натянуто выдавила улыбку Лина. - Просто мне вчера показалось, что ты хочешь прекратить общение. Если так, то я могу больше ни писать, ни звонить…

- Ты неправильно меня поняла! Забудем, хорошо? - мягко проговорил Микаэль, только вот у нее не получалось взять и просто стереть из памяти отрывок прошедшего вечера. Не выходило, как бы ни старалась. Может, поэтому не решалась ему написать после приема. Ожидала, боясь, что худшее начнет сбываться. Сегодня на приеме она почти физически ощущала отчужденность. Никогда такого не происходило ранее. Не было того впечатления, что она — обычная пациентка. Одна из сотни таких, какие у него в день по несколько раз. Он всегда заставлял чувствовать ее особенной.

«Привет! Как дела?»

Звук пришедшего сообщения отвлек ее от тягостных размышлений. Тоску сняло, словно и не было вовсе, а пальцы уже печатали ответное послание.

«Хорошо! Как ты?»

« Нормально! Спасибо! Я точно тебя не обидел?»

«С чего ты так решил?»

«Просто ты очень эмоциональная девушка»

Постоянно. Не упускал возможности сказать об этом, и она не понимала, почему ей становилось неприятно. От того, как звучало с его уст. От того, будто он считал это недостатком.

« Ты всегда называешь меня эмоциональной! Почему ты так решил?»

« Чтобы я не говорил, ты все время думаешь о плохом! Ты интересная, красивая, умная, внимательная, тактичная, заботливая...»

Как у него это выходило?

Одной фразой он мог обречь ее на страдания, загоняя в тьму. Одним другим предложением разогнать мрак и наполнить неимоверным счастьем. Когда в последний раз Лина слышала от него нежные слова?

Две недели назад где — то, если не больше, а после — Микаэль Клекчани превратился в отстраненного незнакомца, не проявляющего особо никакого внимания.

«Правда?»

«Да, я всегда честен!»

«Микаэль, ты же не обманешь меня никогда? Никогда между нами не будет лжи?»

Ответ последовал незамедлительно, и удивительная легкость охватила. Невесомость, словно все проблемы и фантазии, отравляющие, остались позади. Испарились и рассеялись.

«Нужно поднять одну руку, другую — на Библию, и поклясться говорить правду, и только правду...Может, хочешь о чем — то спросить? Узнать?!»

Ее шанс. Вожделенный и долгожданный, чтобы наконец — таки оборвать эти мучения.

Услышать, а точнее — прочитать то, о чем так давно шепчет внутренний голос. Любит ее…Он тонкими намеками подталкивал ее к тому, в чем оба остро нуждались. К откровенному разговору.

«Тебе нравится то, как мы общаемся?»

«Ничего не вижу плохого в нашей дружеской беседе»

« Почему ты постоянно делаешь упор на этой фразе?»

«Какой?»

«Друзья!»

«Потому что мы с тобой друзья!»

Он притягивал ее, как огонь бабочек, а их отношениям давал фиктивное название. Фальшивка, ничего не стоящая, ведь всем давно и прекрасно известен простой факт.

Между мужчиной и женщиной не бывает дружбы.

Обязательно кто — то влюбится и все испортит.

Или положит начало чему — то большему.

Лина надеялась на второй вариант, старательно игнорируя первый. Очень сложно представить, какие мысли в голове Микаэля, раз он то приближает, то ставит между ними грань. Невозможно предугадать ни один его ход. Когда, кажется, охладел, Микаэль снова возвращает ее в те моменты, что они пережили, а когда она пытается сблизиться. Подойти с другой стороны и открыто заявить о чувствах, он прячется в собственный кокон, скрываясь от своих эмоций. Прячась от нее.

Что же ей сделать, чтобы расшибить эту невидимую стену между ними?

Иного выхода нет...Значит, настало время ей первой сделать шаг.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

- Микаэль, мне все это не нравится, - голос Эдуардо звучал грозно. Сердито. Похоже, он пребывал не в самом лучшем расположении духа, раз вызвал его в кабинет.

- Что именно, Эдуардо? - непонимающе приподнял бровь он. Действительно, Микаэль не догадывался, что могло спровоцировать вспышку гнева у его начальника.

- Что у тебя с Линой Альби? Я не придурок и вижу, что она вчера принесла тебе подарок, - Микаэль нахмурился, постепенно понимая, к чему ведёт Эдуардо. - Эти милые взгляды и щебетания...Микаэль, мне все это не нравится.

- У нас ничего нет с ней, - покачал головой он. - Мы просто общаемся и все.

- Кто ты и кто она? Какое между Вами возможно общение? Какие интересы? Послушай, мне не нужны проблемы, а зная, какие у неё родители, я не удивлюсь, если завтра тебя размажут одним пальцем по стене, - на одном дыхании выпалил мужчина и швырнул шариковую ручку.

- За что? Я ничего не позволяю себе лишнего, - пожал плечами Микаэль. - В чем, собственно говоря, дело?

- Дело в том, что Вы не пара друг для друга, - стукнул сжатым кулаком о стол Эдуардо. - Я не хочу, чтобы из -за тебя у меня возникли тоже проблемы или репутация клиники пострадала.

- Какая пара? О чем Вы вообще? - сглотнул, поджав губы.

- Я все сказал, - прервал Эдуардо. - Эти подарочки и общение до хорошего не доведут!

Казалось, Микаэль оказался в какой — то параллельной реальности. Альтернатива всему тому, что творится, на самом деле. Почему Эдуардо смотрит на него так, словно он замешан в каком — то темном деле? Нечистом. Грязь, от которого отмыть невозможно. Но и не обратить на нее внимание сложно. Ощущение, будто он совершил тяжкий грех, а расплата в скором времени настигнет его. Жестокая. За что только?

Он совсем не понимал направленного на него взгляда, полного осуждения и укора. Не совершил никаких поступков, что могли бы дурно сказаться на репутации Лины. Не рассказывал никому об их общении, даже от родителей скрывал, с кем часами висит по телефону, считая это той темой, о которой следует молчать. Неприступной. Той, что должна остаться только между ними. Хотя Лина, наверняка, давно поделилась с семьей, да и он брал разрешение на общение у ее матери. Выходит, секрет хранит один, ошибочно полагая, что никому об этом факте неизвестно. Правильно говорят, тайное всегда станет явным, как бы ни пытались это скрыть. Утаить от общества, которое, как Микаэль, и знал не примет такой связи.

- Эдуардо, что ты хочешь от меня? - отбросив официальность, прямо начал Микаэль. - Не думаю, что из — за того, что я общаюсь с ней только по телефону может что — то случиться плохое.

- Думать и быть уверенным — большая разница, - твердо проговорил он. - Ни ты, ни я не можем дать гарантий, что ждет нас завтра, а ты, Микаэль, должен понимать, в каком положении находишься. Ни кола, ни двора, а куда полез, а? Чем ты думал, начиная заваривать всю эту кашу?

Действительно, для чего он все это начал? Симпатичная? Да. Веселая и многогранная? Так и есть. Остроумная и мудрая не по годам? Это о ней. Пытающаяся научить его воспринимать мир светлым и передать «розовые очки», которые не дают увидеть настоящую действительность? Вот точное описание Лины Альби. Но как наплевать на восемнадцать лет разницы между ними? Это непостижимо. Он не в силах был переступить через этот барьер. Принять то, что она может быть для него женой. Матерью детей…

Каких, если она сама еще ребенок? По сути, так и есть. Она для него очень маленькая. Можно забыть о различиях в социальном положении, тем не менее возрастную разницу никак не перечеркнуть.

Чтобы не обращать внимание на возраст, быть уверенным в будущем, которого у них, почти без всяких сомнений, нет, нужно безумно любить. Добровольно стать сумасшедшим от любви к Лине и потерять окончательно рассудок, увлекаясь в пучину неизвестности.

А Микаэль не любил ее…

Чувствовал что — то непонятное. Какое — то притяжение, магнитом сцепляющее их. Невыносимую тягу. Интерес. Даже, может, где — то в глубине души и мечтал о такой девушке, как Лина, в качестве супруги. Строить с ней реальные отношения. Создать семью, укрепленную фундаментом уважения, взаимопонимания. Но любовь как — то и не вписывалась в планы. Бесспорно, тот интерес, что пробудила в нем Лина, не возбуждала ни одна женщина. Да, все верно, но и правда заключалась в том, что это оставалось на уровне симпатии. Не заходила в нечто большее или переросло в глубокое. По крайней мере, это едва не случилось, не выработай он внутреннюю гармонию. С собой. С мыслями. Приглушив напрасные рвущиеся наружу эмоции.

Нужно быть реалистом. Люди давно разучились видеть в ком — то хорошее, ожидая подвоха или коварства, а Лина совсем другая. Огородившаяся от жестокости, похоти и разврата, она не замечала никаких его недостатков. Только свет, вовсе не понимая, каким мраком заполнена жизнь Микаэля. Однако она заставляла и его верить в это. Верить в лучшее, и он на несколько недель, действительно, позабыл обо всем.

А сейчас нашел путь, выбранный им еще давно. Дорога, с которой ни в коем случае нельзя свернуть. Ни за что. Если выбор сделан — его необходимо придерживаться до последнего.

- Эдуардо, ты же меня знаешь, - спокойно произнес Микаэль, призывая на сей раз разум рассуждать. - Ничего плохого не будет! Обещаю!

- Ничего не будет, если ты завяжешь с этим общением! Микаэль, серьезно, посмотри, кто ты, а кто она! Посуди сам и решай, - звонок телефона заставил Микаэля вздрогнуть и отвернуться, получив утвердительный кивок начальник. Последний отвлекся от работника, начав разговор с женой, и Микаэль посчитал нужным покинуть кабинет.

Интересная картина получается. Он не любил Лину, но с ней так легко, пусть порой она и капризничала, напоминая маленькую девочку. Но с ней хорошо было переписываться. Вести беседы на любые темы, прекрасно зная, что она поддержит.

А что такое любовь?

Когда ты готов отдать жизнь за нее?

Когда, чтобы увидеть ее одну улыбку, можно пожертвовать всеми благами? Когда ты можешь забыть о прошлом ради нее, живя только одним днем и для нее?

Любовь — это, когда ты видишь в ней будущее. На двоих.

Только Микаэль ни на что из перечисленного способен не был. Он не любил Лину. Умереть ради нее — ни за что. Во — первых, у него есть родители, а во — вторых, просто — напросто она стала для него лучшим другом. Человеком, способным выслушать его. Девушкой, отличающейся от молодежи, тем самым заинтересовав. Скромностью. Неприступностью.

По правде, Микаэль несколько дней размышлял над тем, что ему сказал Эдуардо. Бессонные ночи. Пытался принять решение, которое не ранит ее. Не превратит невинного милого ангелочка, раскрывшего ему душу, в ожесточенное и разочаровавшееся создание. Ломал голову над тем, какой правильный подход подобрать. И проклинал собственную оплошность, когда позволил эмоциям переселить трезвость, а вспыхнувшему интересу застелить взор туманом. А сейчас наваждение резко ушло, обнажая истинную действительность.

Он не любил ее настолько, чтобы бороться за нее.

Когда — нибудь она найдет другого мужчину. Более молодого и обеспеченного. Выйдет за него замуж и забудет его, потому что они не пара. Так и будет.

Они никак не подходят друг друга. Не достаточно одного общения и приятных разговоров, чтобы рассчитывать на дальнейшее будущее. Не любил Лину…

Вот, наверное, и была причина, которая не давала ему продвигаться дальше.

Прозвучавший дважды звук сообщения принудил его оторваться от тяжелых мыслей и взглянуть на экран. То, чего боялся, произошло. Случилось. Почему ты так неправильно меня поняла, Лина? - пробормотал про себя Микаэль.

«Если ты думаешь, что из — за того, что ты старше меня, я когда — нибудь скажу, что нам нужно перестать общаться, ты ошибаешься! Микаэль, я очень дорожу нашими отношениями и никогда, понимаешь, никогда не прекращу их!»

Зато, видимо, пора сделать это ему…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Она так хотела предложить ему свое сердце. Больше всего на свете мечтала подарить только Микаэлю. И вот она протянула мужчине сердце. Только оно оказалось разбито. Может, он тоже чего — то хочет, как и она? В последний раз потоптаться на осколках, добивая медленно и верно.

«Скажи, пожалуйста, что ты имеешь в виду, говоря об отношениях? У нас с тобой просто общение. Не отношения»

Где — то слышала, что разбитое сердце означает, что все — таки любовь вошла в него. Попыталась стать взаимной и поделиться, но не вышло, и она ушла. Уничтожая все вдребезги.

День, который должен был стать началом чего — то большего. День, когда Лина решилась сама открыться ему. Признаться. Дать понять, что для нее он — весь смысл. Этот день омрачился и погрузился в вечный мрак. Она запомнит его навсегда. День, когда она умерла морально, став существовать физически. День, который положил начало бесконечному ожиданию. Вместо надежды теперь останется только напрасные иллюзии.

Звонок телефона заставил ее шмыгнуть носом и придать голосу больше твердости. Она не будет плакать. Не позволит, чтобы он пожалел ее. Самое худшее — это не любовь без ответа. А любовь, получающая взамен жалость.

- Да, Микаэль? - оживленно ответила Лина, прикусив почти до крови нижнюю губу.

- Твое сообщение меня смутило, на самом деле, - откровенно признался мужчина. - Для меня отношения — это что — то серьезное, понимаешь? Мы с тобой прекрасно понимаем, что когда — нибудь перестать общаться и…

- Почему мы должны перестать?

- Если я женюсь, то мы же не сможем, как раньше? - пробормотал Микаэль. - Когда ты выйдешь замуж, мы точно не будем общаться.

- Я не выйду замуж!

- Почему?

Потому что невозможно наполнить и без того полный до краев стакан воды. Нельзя заставить сердце, в котором целый безграничный океан любви к одному мужчине, полюбить кого — то другого. Никогда не получится. Как бы кто ни старался, но провалится с треском. Слишком сильно полюбила она Микаэля Клекчани. Безоглядно. Безумно. Кажется, и в ее жилах течет эта любовь. К нему.

Молчала, не в силах ничего произнести. Пусть сегодня скажет он. Выговорится наконец — таки и перестанет мучить ее молчанием. Правда, что станет палачом для нее, безжалостно убивающим мечты, она сама ждала ее. Выхода нет. Сегодня она будет слушать только Микаэля…

- Я понимаю, учеба и карьера, - не дал ей вставить слово Микаэль. - Но когда — нибудь ты встретишь другого парня или я девушку...Все равно ничего не бывает вечным.

- Зачем смотреть, что ждет в будущем? - непонимающе переспросила Лина. - Нужно жить сейчас, а не думать о том, что будет завтра. Наслаждаться и радоваться каждым мгновеньем, а не предполагать и строить планы. Зачем ты так глубоко смотришь вперед?

- Так нужно делать, моя хорошая, - перебил ее Микаэль. - В жизни, как в шахматах. Всегда нужно просчитывать ходы и опережать ход мыслей противника.

- А кто же противник? Я?

- Нет, конечно! - приглушенно засмеялся Микаэль. - В шахматной игре с жизнью нашим противником становится время.

Она не узнавала этот циничный голос. Будто с ней говорил не тот мужчина. Не ее Микаэль. А чужой человек, рассказывающий о философии, без лишних чувств. Словно ведет разговор с незнакомкой, а не с ней.

- Мне кажется, ты что — то недоговариваешь, - сильнее впившись зубами в нежную кожу губы, не обращая внимания на железный привкус крови, продолжила Лина. - Чего ты боишься, Микаэль?

- Ничего, кроме, - он выдержал значительную паузу. - Я не хочу, чтобы ты ко мне привязалась. Не хочу сделать больно. Не оправдать твои ожидания и разочаровать. Поверь, потом останется горький осадок.

Лина это знала. Она все потеряла, когда ему сердце, как награду, вручила, полностью и слепо доверившись. Он же взял ее душу, наслаждаясь чистотой еще не запачканной грязью души. Она же ни о чем не просила, кроме одного. Он же обещал тоже всего одну вещь. Не отпускать ее…

- Разочарования приходят вместе с любовью, Микаэль, - тихо сказала Лина. - Так всегда бывает. Боль — спутница любви, а ты мне как — то говорил, что это вовсе не так.

- Ли, послушай…- Пламя внутри уже не грело ее. Оно горело, сжигая и испепеляя дотла. Убивало. Стало так пусто и одиноко. Вновь обратился к ней так ласково, но все же резал без жалости. Без ножа. Лишь словами.

- Что плохого в том, что я привяжусь к тебе? - недоуменно спросила Лина. - А если и у тебя появится ко мне привязанность?

- Этого не будет, - твердо отчеканил Микаэль. - Я умею подавлять эмоции. Я никогда не привяжусь к тебе, Лина! Мне приятно общаться было, но привязанность...Это невозможно!

С этого момента и до конца последнего вздоха Лина будет ненавидеть до остервенения слово «ВСЕГДА». Лживое. Фальшивое. Лицемерное. Оно сломало не только ее судьбу, но и многих других. Ничего не бывает ВСЕГДА. И он доказал ей…

Она чувствовала, что это последний разговор. Чувствовала, что больше ничего не повторится. Ничего более не вернуть. Не верила в истину, которая предстала перед ней.

- Ты хочешь перестать общаться? - задала вопрос и замерла, превратившись в напряженную струнку. Слезы застыли в ее глазах, тоже не решаясь вырваться наружу. Застыла, ведь все зависело сейчас от него.

Любовь не может смириться с равнодушием. Пусть порой она много болтала без умолку или писала длинные сообщения, но она любила его. Больше, чем жизнь. Описать это чувство настолько сложное. Кто — то воспримет обычной детской влюбленностью, которая у всех была и прошла, но тот, кто знает истинное значение настоящей любви, поймет, что Лина Альби, действительно, полюбила Микаэля Клекчани. Не за внешность. Не за приятные разговоры. Нет. За то, что он есть. И саму себя на муки обрекла…

И Микаэль прекрасно понимал, к чему все ведет. Слишком чиста и воздушна для этого жестокого мира. Для него. Не подозревал, правда, как за маской сильной девушки, разговаривающий с ним так, будто ничего значимого для нее не происходит, изнывает раненая душа. Стонет беззвучно, но до него не доходит. И не дойдет никогда.

- Да! Я долго думал, - ответил Микаэль, и одинокая слеза скатилась по ее щеке, а за ней вторая. Третья...Она молчала, не намереваясь больше ничего говорить. Главное, не разрыдаться, окончательно опустившись в глазах мужчины.

- Думал очень долго? Почему так ты решил, Микаэль? - выдавила Лина и вцепилась в край покрывала на кровати.

- Никому не открывай свою душу, кроме родителей и своего будущего мужа! И что -то можешь доверить мне...

- В смысле?

- Да, если тебе важно моё мнение! Мне тоже можно открыться и ничего не утаивать

Ее главная ошибка заключалась в том, что в ту минуту она не спросила всего одну вещь. Она должна была узнать, но замолчала, а он и не говорил больше. Всего один вопрос, оставшийся навсегда в них.

А кто ты, Микаэль, для меня?

Лина верила в это чувство. Поселив его в мире своего сердца, она не думала, что в один день ее мир станет капканом для нее.

- Так получилось, что я встретил другую, - признался Микаэль, и телефон едва не выскользнул из ослабевших пальцев. Голова от обиды и шока закружилась, а в спальне эхом разносилось «Другая...Другая...»

Разорвалось в груди ее сердце, роняя осколки. Не больно. Кажется, уже неживая. Слезы мгновенно высохли, а взгляд стал стеклянным, подобно мертвецу.

Мечты не цвели уже, как раньше. Он жестоко вырубил их. Под корень.

- Ты встретил девушку? - Не поняла, как смогла так спокойно произнести всего три фразы, а что — то внутри ухнуло вниз.

- Да, мы познакомились с ней совсем недавно, - подтвердил Микаэль. - Я знаю тебя больше, чем ее, конечно, но вот тут такое мероприятие намечается. В общем, я собираюсь в апреле в Италию, чтобы как бы познакомиться поближе.

- Смотрины, да?

- Что — то вроде этого, - согласно поддержал ее Микаэль, и Лина иронично засмеялась, не понимая, почему вместо слез возник этот дурацкий смех.

- Настоящий итальянец от мозга до костей, - бросила она. - Надо было сказать мне об этом раньше, Микаэль! Я все поняла...Не беспокойся, ты совсем не обидел меня и не ранил. Чтобы мне больно, я должна была тебя….тебя...Все хорошо! К тому же я сама говорила, что, когда ты женишься, между нами не будет никаких отношений...Извини, общения!

- Мне кажется, я все — таки обидел тебя, - выдохнул Микаэль, и Лина, ощутив, как невыносимый комок подкатил к горлу, сдавливая и мешая вздохнуть, пробормотала.

- Удачи и счастья Вам, Микаэль Клекчани!

- Спасибо за понимание и…- дальше она не стала слушать, повесив трубку. Главный подлый закон любви, настоящей, которая пробирает до дрожи и лишает разума — отпустить. Дать возможность любимому быть счастливым с другой. Наплевать на себя. Молча сносить каждый день страдания, помня о тех прекрасных минутах, проведенных вместе. Тщетно пытаться затянуть раны бальзамом из воспоминаний и сознавать. Все бесполезно...Сердце разбилось тихо. Душа погибла бесшумно. Только комната наполнилась громкими всхлипами, оплакивая смерть сразу трех неделимых вещей. Души. Сердца. Надежды.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Три месяца спустя.

Конец апреля.

Темное ночное небо рассекла на части молния. Раскаты приближающегося грома сливались с воем ветра, и это вовсе не напоминало солнечную весеннюю погоду.

Та же самая буря творилась на душе сидевшей в полной тьме девушке в кресле. Голова откинуть назад, а руки сцеплены в «замок». Волосы заплетены в небрежную косу. Белая шелковая ночная рубашка облегала тонкую фигурку.

За три месяца и ровно пять дней мучительная боль в сердце только росла. Правда, теперь все стало намного хуже. Она скучала. Тосковала такой неимоверной тоской, что хотелось выть, глядя на луну, как одинокой волчице.

Куда делась жизнерадостная и веселая девочка, излучающая тепло и принимающая только свет? Почему эти губы больше не знают, что такое искренняя улыбка? Почему глаза до сих пор не устали плакать?

Потому что некоторым вещам не суждено пройти. Никогда. Не проходит ничего просто так. Всегда остается след, а бывает, что оно вообще не забывается. Глубоко заблуждался Соломон, приводя подобную цитату. Ничего не проходит.

Чем ближе мотылёк приближается к пламени, привлечённый исходящим от него светом, тем ближе становится погибель!

Когда Лина ощущала тепло его кожи, огонь внутри нее разгорался, но она и не знала, что вскоре станет сгорать в нем до пепла

Физическая близость - самая лёгкая и простая вещь, а вот добиться духовной связи и душевного слияния настолько сложно, что люди предпочитают первое второму, гоняясь за миражами.

Поднялась на ноги и подошла к окну. Провела пальцами по холодному стеклу, ощущая, как привычные за несколько месяцев слезы покатились по щекам. Он любил дождь. Любая погода для него была благодатью, а она никогда не говорила, что когда — то представляла, как они танцуют под проливным ливнем. Эта была фантазия. Мираж, который тоже рассеялся.

Микаэль Клекчани.

Обычный стоматолог из ничем не выделяющейся особо клиники. Обычный наемный работник без собственного дома и машины. Обычный человек…

Он был одним из тех, кого Лина ценила и уважала. Он был единственным другом, с которым она готова была открыто говорить на все темы и доверять слепо. Он был последним человеком, умеющим не только терпеть ее капризы, но и прислушиваться к ней. А ещё он был...ее первой любовью...А потом стал — единственной.

Наивная дурочка! Как она могла надеяться, что он сможет когда -нибудь ее полюбить? Он называл ее другом, а Лина ждала того дня, когда он скажет: "Я люблю тебя!"

Прикрыла глаза, возвращаясь в прошлые моменты. Они и так не покидали ее никогда. Не уходили, не оставляя ее даже и на секунду без груза отчаяния и воспоминаний. Стали ее частью.

- Я не боюсь удалять зуб. Не боюсь все это делать. Я просто боюсь за тебя.

- Почему?

- Потому что я не хочу причинять тебе боль.

Тогда он имел в виду физическую боль, но спустя всего лишь несколько недель Микаэль причинил ей самую сильную боль. Боль, которая в тысячу раз невыносимее. Душевная. Она и представить не могла, что мужчина, не желающий подвергать ее страданиям, окажется единственной и главной причиной ее душевых мук.

Влюбилась в мечту, но не смогла и разочароваться в том, какой он есть. Зачем так поступил? Зачем начал общение, не имея никаких планов? Зачем позволил ей любить, в то время, как сам не намеревался отвечать взаимностью? В чем же она так провинилась перед ним, что он наказал ее на всю жизнь? Наказал любовью, которой и не было. С его стороны.

Если бы мы знали, что любовь лишает нас контроля, подчиняет, затуманивает мозг, разве бы мы ждали её, как великий дар?

Отошла от окна, не видя, как за спиной первые капли дождя бесшумно падают на землю. Мать напрочь не желала ничего о нем слышать и просила забыть. Две подруги, Юлиана и Тори, настраивали против него, призывая вычеркнуть из памяти навсегда. Не бегать за тем, кто не заслужил ее. Оставаться недосягаемой мечтой. Внутренний голос приказывал наплевать на него. Но разве Лина могла выбросить того, кто стал для нее всем миром? Разбитое сердце молило его прийти и излечить эту боль. Никакой клей не склеит осколки, как раскаяние того, кто и поломал его.

Чтобы ее оттолкнуть, Микаэль Клекчани нарушил принципы. Солгал. Нагло. Насчет невесты, которая так же являлась иллюзией, и об этом ей рассказал никто иной, как Эдуардо Согомони. Он просто дал понять, что Микаэль не любил ее. А верить или нет — ее дело.

Любить — это умение отпускать человека, зная, что он счастлив. Его счастье способно окупить сполна все мучения. Но Лина не догадывалась, счастлив ли по — настоящему Микаэль? Забыл или нет…За три месяца ни разу не позвонил. Не написал. Словно ее и не существовало.

Если он смог так быстро ее забыть, у нее это не выйдет.

Свою душу на ладони Лина готова была вручить ему! Как бабочка, доверчиво и по -детски она летела навстречу ему, только вот он безжалостно сжал бабочку, ломая крылья ее души

И это не пройдет никогда...Ее история сохранится в каменном сердце, которое не смогло полюбить.

Content

АЛЯБЬЕВА АНГЕЛИНА
МИКАЭЛЬ. НА ОСТРИЕ РАЗУМА И ЧУВСТВ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ