Марк Адамов

Охота на Лис

Пролог

Лом намотал ветошь на рукоять старой кочерги и расшевелил задремавшие угли. Обугленные головёшки вновь покрылись красными прожилками, щедро сдабривая жаром воду в купели.

По большей части, Лисы любили воду погорячее, в которой их загрубевшие от беготни и сражений мышцы могли расслабиться по-настоящему. Лом никогда не подглядывал за теми, кто отдыхал в его купальне, но всегда расплывался в улыбке, когда слышал их стоны удовольствия и воодушевлённые выкрики. В такие моменты он понимал, что сделал ещё одного товарища счастливым.

Своё дело он знал. Только малоопытные банщики делили воду на холодную и горячую. Дилетанты. Лом различал идеальное состояние воды для каждого из гостей. Госпожа Гадюка следила за чистотой купели и презрительно фыркала, даже когда видела на поверхности хоть один волосок отличного от её цвета. Полоз, когда просил искупаться, всегда гордо добавлял: «И погорячее». Но от воды, что казалась горячей ему, тот же Живодёр весь покрывался гусиной кожей и требовал поддать жару. Таким же был давно почивший Коновал, не считавший купель разогретой, пока пар от неё не застилал всю комнатку.

Лом прекрасно понимал все тонкости, отчего Лисы вновь и вновь приходили в его тупичок под Приютом, хотя и могли позволить себе роскошные бани Хамаранта в Купеческом квартале.

Лишь раз он не смог угодить гостю. В тот день, пока Коршун занял Лис общим сбором, воды его обиталища приняли Настоятеля. Отец всего Приюта недолго посидел в купели, погрузившись по середину живота. Брезгливо поводил руками по поверхности воды, поёжился и попросил полотенце.

Тогда Лом так и не понял, чем именно его услуги не понравились господину, но остался уверен, что исправил бы любую оплошность, получи он ещё один шанс.

Второго шанса у Лома не будет.

Какой должна быть последняя в жизни купель? Погорячее или похолоднее? Может, едва тёплой, как само его тело, чтобы не доставить неудобств ни на одно мимолётное мгновение, коих оставалось так мало?

Лишь опустившись в купель, впервые лет за пять, Лом понял, что все эти тонкости оказались не важны при таком особом поводе. Всё равно мысли его касались не воды. Они парили над её поверхностью, скользили по округлым краям купели и возвращались к треснутым сводам Лисьего Приюта.

Пришёл его последний день. В своих свитках о конце времён Первопрорицательница Аквида заявила, что о Последнем Звездопаде и конце времён возвестит чёрный гонец на седом коне. Чёрный, как волосы юного Химеры. Седой, как голова его старшего тёзки.

Лом учуял едкий запах, похожий на тлеющую серу. Далёкий грохот выбил из серого свода древнюю пыль. Даже если мир ещё немного простоит, для Лис начался Последний Звездопад.

Он выбрался из воды и неспешно обтёрся чистым, доселе неиспользованным полотенцем, которое он хранил для возможного возвращения Настоятеля. Как и этот лоскут белой шерсти, Лом не дождался отца всех Лис даже в такой тёмный день.

Наверное, на то были серьёзные причины. Но разве от этого легче?

Короткие, рубленные выкрики приближались по ту сторону двери. Слов было не разобрать, но они могли быть только солдатскими командами.

Лом улыбнулся и прошёл в дальний угол, где заранее подготовил старую кожанку и растянутые поножи с худыми сапогами. Эти одеяния он хранил как раз на такой день. В последний раз Лом носил их в тот день, когда Его Светлость Авлар уступил престол Басселя своему сыну, Содагару. Уступил не по своей воле, но по Лисьей.

Узкий клинок по старой памяти лёг в уже не такую крепкую руку как раз в тот момент, когда гулкий удар вынес дверь купальни. Лом обернулся и прищуром встретил гвардейцев, заслонивших проём своими телами в широких латных доспехах.

Первый солдат выставил потускневший дрот на коротком древке. Двое следующих держали изогнутые мечи, а замыкающий потряхивал шестопёром под чутким взглядом лучника в дальнем конце коридора.

Лом улыбнулся ещё шире. На широкой улице, где можно было как следует замахнуться или пустить стрелу по искусной дуге, он был бы уже мёртв. Но эти узкие проходы явно стесняли как тела, так и мысли гвардейцев. А для него они были домом.

— Положи меч и катни на меня, — скомандовал один из мечников. — Сам садись на колени и ладони прижми к полу.

— Всё равно же убьёте, — ответил Лом и лишь крепче сжал рукоять.

— Зато хоть отмучаешься быстрее.

Первым отмучался сам мечник. Лом шагнул на солдата с дротом, но, когда до того остался лишь шаг, закрутился на носке и ушёл вправо. Гвардейцы разбили строй, чтобы окружить его. Лом ушёл от взмаха клинка, а своё лезвие отправил под шлем врага.

Но солдат всё равно было больше. Сначала старый Лис почувствовал жжение в левом боку, куда маститый лучник сумел загнать стрелу. Потом дрот дважды пронзил его намытую грудь сквозь старую кожанку. Тут подоспел шестопёр, и Лом услышал треск собственной скулы.

Он не чувствовал всю левую половину своего тела, но понял, что лёг на доски, что сам так заботливо приводил в порядок каждый год. Кажется, одна из скрипнула.

«Непорядок, — подумал Лом. — Надо бы заменить. Но завтра. Сейчас мне пора отдохнуть».

Глава 1. Прощайте, Лисы

Утро как-то сразу не задалось. Нималия проснулась от беспрестанного стука за окном и неохотно выползла из родной кровати. Распахнув ставни, она увидела цепкого мужичка, что взобрался на карниз соседнего дома и остервенело сбивал наледь с покатой крыши. Каждый удар его лопаты приходился точно по ушам заспанной девушки.

— Халькар! — воскликнула Ним, по пояс высунувшись на мороз. — До обеда не мог подождать?

— Ты меня не поучай, девка! — огрызнулся сосед, не прерывая увлекательное занятие. — Солнце уж встало давно, а она в ночной рубашке ещё!

Халькар давно жил подле «Пёсьей Морды», но не прекращал возмущаться такому соседству. Не проходило и половины луны, чтобы он не заявился на порог и не высказал Бертольду свои претензии насчёт ночного шума и мочащихся на его забор завсегдатаев. Вражда Халькара разогрелась пуще прежнего под конец прошлого года, когда один из частых гостей «Морды» был убит почти на его пороге.

— Ты чего вскочила, сеструх? — поинтересовался Басс, когда Нималия оделась и прошествовала в пустой зал кабака. — Утро ещё, народу ни Черта нет.

Ним не любила работать в таком скверном расположении духа, да и вся семья давно выяснила, что отсутствие сна делало её не лучшим собеседником. Бертольд предпочитал лишние полдня провести за стойкой «Морды», лишь бы не распугать выпивох буйным нравом усталой дочери.

В это утро кабак заполнялся медленно, что несказанно радовало Нималию. Она лениво разносила второсортные напитки одинаковым мужланам в растянутых портках, из которых давно вылез мех. Большинство из них приходили, чтобы хоть как-то согреться, и потому лениво попивали одну и ту же чарку, совсем не торопясь заказывать что-то ещё. Вийм называл их "жопошниками" как за привычку подолгу занимать столы, так и за крайнюю скупость. Ним тоже их не жаловала, но в особо плохие дни была не прочь посидеть за стойкой без дела. Лишь изредка она подносила новые кружки, получая в ответ один летт и очередную дежурную фразу.

— Спасибо, милочка.

— Спасибо, дорогуша.

— Спасибо, красавица.

Ей часто приходилось выслушивать всевозможные комплименты, вот только исходили они от всё тех же мужичков разной степени потрёпанности. Сыновьям Бертольда в этом смысле работалось проще.

— Что-то тухло сегодня, — пожаловался Басс сквозь зевок. — Может, сами бахнем по чарочке?

— А потом отец унюхает, и будем до конца луны намывать кухню? — буркнула Ним. — Ты кладезь хороших идей.

— Не, ну правда, — младший сын не унимался. Он уже перетёр все кружки и не мог усидеть без дела. — Дело к обеду, а у нас три с половиной калеки в зале. Что, где-то деньги раздают, а мы не в курсе?

Нималия успела немного взбодриться и вновь обвела взглядом помещение «Морды». За столиками и правда оказалось только четверо привычных бедолаг в штопанных тулупах. Места по углам зала так и оставались пустыми, хотя в иные дни они заполнялись одними из первых.

— Погоди-ка, — выпалила Ним, отбросив остатки сонливости. — А где все Лисы?

Басс выронил ложку, которой до этого отбивал неровный ритм по трактирной стойке. Лисы уже давно породнились с «Пёсьей Мордой», и девушка не могла вспомнить ни дня без их присутствия. Переезд Вариона в гостевую комнату это впечатление только усилил. К тому же, после Большого Новолуния в «Морду» зачастил и Крысолов. Вот только тивалиец был сам не свой после истории с Пастушкой. Он увернулся ото всех расспросов и лишь сказал, что «всё уладил, насколько мог». Ним решила не копать глубже.

— Видать, собрание у них, — из кухни медленно прошагал сам Бертольд. — Я утром выносил помои и видел белый дым над обителью.

— Хреново, пап, — отозвался Басс. — Без их монет вообще гиблое утро выдалось.

— Тут не в монетах дело, — прошептала Нималия. Она вспомнила весьма странный разговор накануне вечером. — Вчера Химера заходил, помните? Он сказал, что в Лисах что-то происходит, и велел держаться подальше.

— Химера постоянно говорит странные вещи, — её младший брат фыркнул. — Приюту лет больше, чем нам. Что ему станет?

Их разговор прервался, едва ведущая на улицу дверь распахнулась. Нималия решила посмотреть, что за хам заявился в «Морду» и вышла из-за стойки. Наглецов оказалось несколько. Целый отряд разномастных бойцов в утеплённых кожанках ворвался в главный зал кабака. Один из них, самый толстый, велел выпивохам выйти на середину помещения и держать руки на виду.

— Что тут, прощу прощения, происходит? — после протяжного вздоха спросил Бертольд. — Вы заведением не ошиблись?

— Твоя забегаловка? — толстяк поднял небольшую секиру и наставил её на хозяина «Морды». — Я Бардон из городской стражи. Нам сказали, что в этой дыре засели опасные бандюганы, так что мы решили проверить.

— Какие ещё бандюганы? — на гомон вышел заспанный Вийм.

— Ты знаешь, какие, брат, — произнёс из-за его спины Арбо. — Я же говорил, что добром это не кончится.

— Значит, вы спорить не будете? — вопрошал Бардон. — Признаётесь. Верно я понял?

— Ни в чём мы не признаёмся! — Ним встала между роднёй и стражей.

— Малышка, дай мужчинам разобраться, — снисходительно ответил толстяк.

— Я тебе дам малышку…

Вийм не дал ей договорить. Он обхватил сестру и пронёс её через кухню прямо в обеденный зал семьи. Стражникам это не понравилось, и они устремились следом, но Бертольд успех захлопнуть дверь, а Вийм закрыл её на засов.

— Не нарывайся, — попросил старший брат. — Они сюда явно не беседовать пришли.

— Какого Чёрта, Вийм? — Нималия ударила его по могучему предплечью. — Мне не десять лет.

— Мамку я уже потерял, хватит, — Вийм предупреждающе вытянул руку и приготовился открыть дверь. — Беги через задний выход и найди Лис. Может, Химера сможет помочь.

— Но…

— Давай! — брат сорвался на крик. — Мы постараемся договориться со стражей сами, а ты нам так поможешь куда сильнее.

Нималия сдержала ругательства, что так и рвались из её горла. Она пожелала брату удачи, а сама схватила забытый с завтрака нож и поспешила к неприметной двери, которая вела во внутренний двор. Главный вход стража наверняка перекрыла, но оставался шанс уйти задами.

Дрожащими руками девушка сняла засов боковой калитки и вышла в крошечный переулок между «Мордой» и забором вечно недовольного Халькара. Дорога налево вела к основной улице этого района, вот только в узком просвете уже выросли две недружелюбные фигуры с бердышами.

Нималия бросилась в другую сторону, когда и там возникла тень. Но этот силуэт оказался знакомым.

Крысолов явно обрадовался встрече. Он побежал ей навстречу и даже обнял. Стражники какое-то время недоумевали в своём конце переулка, но оставались готовы к погоне.

— Я думал, что опоздаю, — выпалил Ладаим поверх сбитого дыхания. — Ты как?

— Стражники вяжут мою семью, ты как думаешь? — Ним стиснула и зубы, и кухонный нож.

— Эй, вы двое! — рявкнул бердышник издалека. — Подойдите-ка сюда. И чтоб руки на виду!

— Ладаим, что за херня? — продолжила девушка, покосившись на стражников. Те словно чего-то ждали. — Откуда они взялись? Приют может помочь?

— Нет больше никакого Приюта, — ответил тивалиец. — Объяснять долго, но Химера только что уничтожил Лис.

Нималия отшатнулась от Крысолова и уставилась на него. Её глаз дёргался вместе с щекой, а в ушах шумело так, что весь окружающий мир растворился в этом гуле. И всё же слова стражников донеслись до неё.

— Вяжи их!

Оказалось, солдаты ждали своих товарищей, что зашли с обратной стороны, откуда только что выбежал Ладаим. По двое стражников наступали с обоих концов переулка, выставив бердыши перед собой. Крысолов быстро осмотрелся. Видимо, он понял, что пути к отступлению не было, и решил проложить его сам.

Хлипкий забор Халькара легко разлетелся после удара Лисьей ноги. Ладаим схватил подругу за руку и бросился в образовавшийся пролом. Они добрались уже до середины захламлённого дворика, когда бердышники ворвались следом.

— Какого Чёрта здесь творится!? — Халькар появился на заднем крыльце хибары с дымящейся чаркой. — Мой забор! Эй!

Крысолов увлёк Ним вокруг соседского дома, но тренированные бойцы и не думали отставать. Один из них оказался куда резвее остальных и уже настигал беглецов, что ненадолго потерялись в незнакомом дворе. С забором по эту сторона дома Ладаим обошёлся всё тем же образом, но вдруг замер у нового пролома.

— Химера с Лисами сейчас в Яголле, это пару вёрст по Трисфолдской дороге, — поведал Крысолов. Отчаяние сочилось из каждого слова. — Тебе надо найти его: он всё объяснит.

— Ну, идём туда, — Ним потянула тивалийца за рукав.

— Так мы хвост не сбросим, — отмахнулся тот. — Им же Лисы нужны, а не ты.

С этими словами Ладаим толкнул девушку в пролом, а сам выхватил кинжал. Увлекаемая неведомой силой, Ним побрела прочь, но она не могла не обернуться.

Крысолов не бросился в атаку. Он загородил проход всем телом, бросил кинжал под ноги наступавшим, и сам рухнул на колени. Уносясь прочь от разорённого двора Халькара, Нималия видела, как городская стража окружает сдавшегося Лиса, пока ей самой не пришлось завернуть на соседнюю улицу. В её мыслях же оставался только один вопрос.

«Ты что сейчас наделал, Крысолов?»

* * *

Даже зимние снегопады не совладали с Трисфолдским трактом, и дорога оказалась весьма хорошо разъезженной. Варион брёл по глубокой колее, стараясь не пропустить неприметную тропу, что вела к поместью Яголл.

Его раненное плечо наспех перевязала Вдова. Сам же он приложил к повязке кусок льда, и боль понемногу растворялась хотя бы на время.

— Далеко нам ещё? — подал голос Котелок из середины колонны.

— Надеюсь, кровати там мягкие, — добавила Сойка. Он брела сразу за Варионом.

— Леди Броспего не жаловалась, — ответил тот. Кровати его сейчас волновали в последнюю очередь.

— А кухня там есть? — не унимался Котелок. — Наверное, есть, раз это поместье. Но вот хорошая ли?

— Слушай, я был в Яголле один раз и осмотреться особо не успел, — раздражённо ответил Варион. — Видишь ли, занят был, потому что меня пыталась убить толпа наёмников с врождённым магом.

— А сейчас мы идём к ним же, — хмыкнула Таделия. — Только теперь ты ещё и командира их прикончил. Чую, будет весело.

Варион предпочёл не отвечать. Он всё ещё не мог представить, какой будет встреча в Яголле. Альхиор уже не раз обещал расправиться с ним, да и Кольбар с ребятами точили на Химеру зуб ещё с осени. Разве что присутствие ещё дюжины Лис из первой группы раскольников сулило надежду. Что же до Кранца, Варион решил попросту не рассказывать о незавидной судьбе старшего тёзки. Мало ли, где он мог задержаться?

Главное — продержаться хоть день. Встретиться с первой группой беглецов, в тайне обсудить всё, что случилось, и объединиться, пока наёмники не прознали о гибели нанимателя. В идеале, попутно прикончить Альхиора.

— Пришли, — заявил Химера.

Опознать тропу оказалось ещё легче, чем осенью. Даже лёгкий снегопад, то и дело начинавшийся с самого утра, не сумел замести следы целой процессии Лис, что прошла здесь ранее. Беглецы покинули главный тракт всей Летары и отправились в сторону Сальмены, протекавшей за ближайшей возвышенностью. Вернее, текла она летом. Сейчас главная река королевства оставалась скована ледяным панцирем, который едва ли треснет раньше второй Луны.

Проторенная борона посреди снежного поля вышла именно туда, куда Лисам было нужно. Бледная тень некогда роскошного поместья выросла по левую сторону. Зимний сад, что прятался за ржавой оградой, выглядел особенно зловеще. Дополнял картину ряд из трёх пустых окон, выбитых Альхиором ещё осенью в приступе гнева. Кранц едва ли занимался особняком Яголлов с того злополучного дня.

— Чего-то пусто, — гундосил Котелок. — Где все-то?

— Это же убежище! — шикнул Вереск, его товарищ по караулу. — Не парады же им тут гонять.

— А предчувствие всё же плохое, — Сойка согласилась с Котелком.

— Оно и нормально, когда полгорода хочет тебя убить, — ответил Варион. — Пойдёмте.

Парадные ворота оказались открыты — весьма кстати для Химеры, который не горел желанием преодолевать высокую ограду с больным плечом. Лисы двинулись по главной аллее заброшенного сада. Судя по обилию следов, их собратья воспользовались тем же путём.

Пока беглецы добирались до неприлично больших дверей поместья, никто так и не вышел им навстречу. Яголл оставался даже более мёртвым, чем во время осеннего визита Вариона.

Он замер на крыльце и достал меч. С оружием в руке думалось куда легче. Взгляд его то и дело уходил поверх голов остальных Лис и упирался в дуб Беззубого Висельника. Хотя всё поместье замело по колено, дереву не досталось ни единой снежинки. Варион поёжился и открыл дверь.

Яголл встретил семёрку беглецов ледяным молчанием. Где-то наверху ветер тянул поминальную песнь, а с главной лестницы доносилась звонкая капель. Наверное, крыша особняка дала-таки течь под натиском стихии.

— Эй, народ! — Полоз воронкой сложил руки вокруг рта. Вышло громко. — Где все?

— Да заткнись ты, — Хлыст ткнул караульного под бок.

— Страшно же, — оправдывался тот.

Варион про себя согласился. Яголл оставил не лучшие воспоминания и в прошлые посещения. Теперь же он и вовсе казался потусторонним местом.

— Наверное, они не дошли, — вздохнул Хлыст. — Может, гвардия успела их перехватить?

— С ними был Альхиор, — Химера покачал головой. — С таким проводником и гвардейцев прошли бы.

— Вы же видели следы, — добавил Вереск. — Тут наши. Поди напились уже и отдыхают.

Даже под толстой курткой Химера ощутил, как волосы на теле встали дыбом, а левое плечо объяла волна жара. Он не стал делиться с остальными, но чувство это уже стало ему знакомым. Так он реагировал на присутствие Альхиора.

— Смотрите, вон кто-то, — Полоз рванул по правому коридору. — Эй, сюда! Мы свои!

Навстречу ему ковыляла чья-то тень. По тяжёлому плащу и серебряной пряжке Варион сразу опознал в ней одного из наёмников Кольбара. Силуэт двигался точно на Полоза, но реагировать на его оклики не стал. Когда между ними остался лишь локоть расстояния, наёмник вскинул руки и бросился на караульного. Его пальцы обхватили шею Полоза мёртвой хваткой. Тот пытался кричать, но издал лишь хрип.

Первым на помощь пришёл Вереск, стоявший ближе всех. Он взял наёмника под руки и хотел оттащить, но тут же получил тяжёлый удар локтем в грудь. Пока Вереск пытался отдышаться, Вдова и Хлыст уже оказались рядом. Второй пытался разжать хватку солдата, а первая действовала более решительно. Вдова выхватила изогнутый кинжал и вогнала его под лопатку наёмника.

Тот будто и не заметил ранения. Варион в оцепенении смотрел, как наёмник с кинжалом в спине отбивается сразу от трёх Лис. Лишь навалившись вместе, они смогли вызволить Полоза и оттащили бойца Кранца к противоположной стене. Пока Вереск и Хлыст удерживали его из последних сил, Вдова наносила новые удары, уже по груди и животу противника. Лишь после дюжины уколов он наконец обмяк, пусть тело его ещё пыталось брыкаться. Конец схватке положила Сойка. Она достала полуторный меч и в один мах обезглавила наёмника.

— Это что было? — в ужасе промолвил Котелок, так и не сдвинувшись с места.

— Химера, может ты объяснишь? — с напором спросил Хлыст.

— Я не знаю, — только и ответил тот. Пусть и догадывался.

Семеро Лис обступили безголовое тело наёмника, что дал бой почти все мим разом. Варион бегло осмотрел его, но взгляд задержал именно на откатившейся к двери голове. Глаза солдата так и остались открытыми, но в них уже не было ничего человеческого. Только темная пелена застигала их от века до века. Всё лицо мертвого наёмника покрывала мелкая чёрная сетка потемневших прожилок.

Химера выругался и сплюнул себе под ноги, подавляя тошноту. Обезглавленные трупы его не пугали уже давно. Дело было в том, что сделало наёмника таким.

— Альхиор… — прошептал Варион себе под нос.

— Тот маг? — Сойка подошла достаточно близко, чтобы услышать его. — Его рук дело?

— Он же работает на старика Химеру! — воскликнул Хлыст, пока помогал Полозу встать. — Чего они сделали с нашими ребятами?

— Будем надеяться, что ничего, — Варион вслушался в поместье. — Я могу и ошибаться.

— Всё может быть, — заявила Таделия, склонившись над отрубленной головой. — Они же додумались перебить весь Приют руками гвардии.

— В этом хотя бы был смысл, — возразила Вдова. — Мы оставались угрозой для Арброка.

— Вот дрянь, — застонал Полоз, едва голос вернулся к нему. — Химера, ты куда нас привёл?

Варион молчал в ответ. В конце концов, он никого и никуда не вёл. Яголл был идеей остальных, да и сам Химера предпочёл бы уйти в «Морду» с Крысоловом.

— Валим отсюда, — продолжил чудом не задушенный Полоз. — Вереск, братан, пойдём.

— Стойте, — Хлыст встал на пути караульных. — Надо выяснить, что с остальными. Мы и без Приюта должны оставаться вместе.

— Вы — как хотите, а я тут посижу, — отозвался Котелок. Его единственный глаз дрожал от волнения.

— Разделяться не стоит, — не согласилась Вдова. — Ты же видел, что тут творится. Мы его впятером еле убили.

— Если боится, пусть сидит здесь, — вмешался Химера. Разговор отвлекал его от настойчивой капели, становящейся всё сильнее. — А мы проверим наверху, раз уж пришли.

— Надо держаться вместе, — Таделия встала подле старшей Лисы и поддержала её.

— Да с чего вы взяли? — Варион запустил пальцы в спутавшиеся волосы. — Мы вообще не обязаны тут шататься тут всей толпой. Выбрались — и ладно, а отвечать за то, что нас ждёт наверху, я не собираюсь. Да что это капает!?

— Крыша прогнила, — предположил Вереск.

Хлыст в это время подошёл к лестнице и заглянул в пролёт.

— Нет, ребят, не крыша, — он обернулся, а по его лицу медленно стекала алая капля.

Варион приблизился к ступеням и разглядел источник назойливой капели. На лестнице неспешно образовывался кровавый водопад. Багровая лужа стекала со второго этажа, собиралась на площадке меж двух пролётов и начинала переливаться через край меж стоек перил. Тошнота вернулась, а перевязанная рана вновь заныла.

— Твою мать! — воскликнул Хлыст. Он выхватил кинжал, но тут же заменил его на приглянувшийся клинок безголового наёмника. — За мной!

— Рехнулся? — крикнул Полоз в спину удаляющемуся соратнику. — Нам бежать надо, а не рыскать по второму этажу!

— Химера, ты как думаешь? — тихо спросила Сойка.

— Если Альхиор опять что-то натворил, я хочу его убить, — спокойно ответил Варион.

Под причитания Полоза и молчаливые вздохи Вереска Лисы поднимались на второй этаж Яголла. Кровавое болото хлюпало под ногами, и каждый новый шаг заставлял Химеру морщиться. Багровый слой становился всё толще, и к концу подъёма его источник стал очевиден.

Коридор второго этажа напоминал поле недавней битвы. Кровь залила пол, а брызги её покрывали стены и даже поднимались к высокому потолку. Роскошные статуи перевернулись и разлетелись на куски. Белизна их мраморных обломков также была опорочена багровыми пятнами.

Повсюду виднелись истерзанные тела. Варион брёл в толпе Лис, а взгляд его то и дело цеплялся за трупы. Среди них были и беглецы из Приюта, и наёмники, и, судя по всему, слуги. Вероятно, Кранц успел привести их в Яголл, чтобы обеспечить быт двух десятков новых жильцов. Словно межевые камни, они подсказывали направление, завлекая Лис в глубину некогда роскошных залов.

— Горняк! — запричитал Полоз и бросился к одним из окровавленных останков. — Сука, живи! Говори со мной!

— Оставь его, Полоз, — Вдова попыталась оттащить безутешного караульщика. — Ему теперь помогут только Первопрорицатели.

— Где мы, Чёрт меня дери? — Хлыст всплеснул длинными руками. — Это же хренов капкан! Твоих рук дело Химера? Сговорился со стариком, да?

— Ты чего несёшь? — недоумевал Варион. — Я вообще-то убил его и вас вытащил из-под носа гвардии.

— Вытащил, чтобы привести на бойню? — Хлыст двинулся на Химеру. — Да и убил ли, большой вопрос. Тела нет — только твои слова.

— Остыньте, — потребовала Сойка, встав меж двух Лис. — Хлыст, ты сам придумал идти сюда, забыл?

— Потому что он так подстроил! — не унимался долговязый Лис.

— Если бы я хотел что-то подстроить, мы бы пришли сюда перед бойней, а не после! — Варион выставил указательный палец и на мгновение заменил его на средний.

Хлыст скрежетал зубами и вёл немую беседу с самим собой. Он бросил на Химеру презрительный взгляд, но всё же отступил. Варион в ответ послал ему воздушный поцелуй.

Но обстановка накалилась пуще прежнего, когда один из трупов зашевелился.

— Лис… — прохрипело искорёженное тело. — Эй, хренопыт.

— Кольбар? — Варион с трудом узнал в говорящем трупе главаря наёмников. — Что здесь случилось?

— Альхиор, зараза, — Кольбара одолел кровавый кашель. — Он всех перебил… Предатель.

— Зачем ему это? — вставила Таделия. — Он же работал на вашего командира.

— Какой-то ритуал, — главарь наёмников подавился собственной кровью и выплюнул огромный сгусток к ногам Химеры. — Он не тот, кем кажется. Он не человек…

Кольбар начал задыхаться. Его конечности разом вздрогнули, но тут же обмякли. Наёмник сполз на пол, оставляя кровавый след на стене.

— Кольбар! — Варион бесцеремонно тряс его за плечи, но тот лишь болтался как тряпичная кукла. — Кольбар, сука, говори со мной! Что он сделал? Где Альхиор?

— Хватит, — Вдова вновь помешала собрату тормошить покойника. — Если ты не некромант, то слова из него больше не вытащишь. Всё, Химера! Он мёртв.

— Хренушки. Я узнаю, где эта падла!

Варион склонился над телом Кольбара и принялся колотить его по грудине. Однажды он видел, как таким же способом прохожий вернул к жизни городского стражника, поддавшегося летней жаре. Правда, Химера не был уверен, что всё делает правильно. Пока что он только чувствовал, как ломаются рёбра наёмника под его кулаком.

Лис медленно наклонился к залитому кровью лицу в надежде услышать хотя бы какое-то дыхание. Кольбар открыл глаза.

— Попался! — крикнул оживший мертвец прямо в ухо.

Варион отскочил на полсажени от Кольбара, а тот медленно сел. Вот только он уже не был собой. Каждая жила на его лице наполнялась чем-то тёмным, как чернели и глаза наёмника. Рот расплылся в зловещей усмешке.

— Привет, Химера, — говорил он. Уже не своим, но не менее знакомым голосом.

— Альхиор? — выдавил Варион.

— Что за Чертовщина? — Хлыст встал рядом и направил клинок на говорящий труп.

— Убери заточку, на Кольбаре и так живого места нет, — посоветовал Альхиор в чужом теле. — Да, Химера, не ты один умеешь забираться в чужой разум. Спасибо за идею.

— Покажи свою рожу, — потребовал Химера. — Где ты прячешься, а?

— Мы немного разминулись, увы, — тело Кольбара захохотало, выплевывая кровавые комки. — Не ожидал, что в этих руинах соберётся аж пара дюжин душ. Не сдержался, понимаешь? Вот и не дождался чуть-чуть вас с Родейном. Где он, кстати? Хочу поздороваться.

— Его я убил. Ты, если что — следующий.

— Хватит, Химера. Мы с тобой живём в разных мирах. Мои планы, Чёрный Восход — это гораздо выше тебя, твоих дружков, Родейна и его жалкой мести. Не ищи меня, не мешай мне, не попадайся на глаза. В следующий раз я тебя убью.

— Ты сдохнешь, падла! — ворвался Полоз в разговор. — Я за каждого тебя по разу насажу на нож, понял?

— А ты вообще кто? — не понял Альхиор. — Хотя, какая мне уже разница? Прощайте, Лисы.

Тёмный сгусток вырвался изо рта Кольбара, а тело его вновь рухнуло в багровую лужу на полу. Едва остатки магии Альхиора растворились, им на смену пришёл едкий запах, что полз откуда-то с лестницы. Комнату заполнил густой серый дым. С другого направления, из глубин заброшенного поместья, поползли новые языки пламени.

Они выругались почти хором. Варион бежал впереди всех и добрался до лестницы вместе с Хлыстом, но тут же остановился. Весь пролёт был охвачен пламенем, проглотившим путь на первый этаж. Оно покрывало ступень за ступенью и уже почти достигло Лис.

— Он нас отрезал, — подметила Сойка очевидное.

— Теперь все здесь сдохнем! — взмолился Котелок.

— Сдохнем, но позже, — отрезал Варион. — И точно — не здесь.

Он побежал обратно, старясь не поскользнуться на кровяных потёках. Химера не оглядывался, но слышал, что Лисы не отставали. Перемахнув через два переплетённых трупа, Варион преодолел выбитую им же дверь. Перед ним вновь возникла просторная комната, где он в последний раз видел Лейну Броспего. Пламенные тиски уже сжимались с двух сторон, почти не оставляя Химере времени на раздумья.

Ещё с улицы он заметил, что выбитые Альхиором стёкла никто не починил. Варион медленно взобрался на хлипкий подоконник. Ухватившись за остатки рамы, Лис высунулся наружу и оценил расстояние. По меньшей мере три сажени отделяло его от ближайшего сугроба. Оставалось лишь надеяться, что снега к середине зимы выпало достаточно.

Варион задержал дыхание и шагнул в пустоту. Ему казалось, что полёт длился куда дольше положенного. Ещё наверху он закрыл глаза и попытался не думать об опасностях, которые обступили беглых Лис. Гвардейцы герцога Содагара в Приюте, городская стража на улицах, Альхиор, побоище в Яголле. И беспощадное в своём безразличии пламя, что пожирало проклятый особняк.

Земля встретила Химеру холодом. Он не мог вдохнуть и едва шевелился под тяжестью сугроба. Снег был везде. Он проник в его вымокшие сапоги и рукава, за шиворот и даже в брюки. И всё же Варион выжил. Спустя то, что казалось вечностью, а на деле было парой мгновений, он сумел выбраться из-под сугроба.

Рядом с ним уже приземлились Хлыст и Вереск. Вскоре и остальные Лисы покинули горящее поместье. Огонь вовсю пожирал белокаменное здание, не оставляя шансов его брошенным перекрытиям. Яголл стал вечной могилой для дюжины смельчаков из Приюта, наёмников Кольбара и незадачливых слуг, нанятых Кранцем Родейном. Увы, сам Химера-старший погиб слишком рано, чтобы увидеть этот кошмар наяву.

И всё же Варион надеялся, что там, за незримой пеленой меж двух миров, сам Чёрт позаботится о том, чтобы Родейн хоть одним глазом узрел последствия своих действий. Чтобы он почувствовал боль каждого, кто погиб в Яголле., в Приюте или на улицах города в этот день.

— Вот тут Настоятель был прав, — Полоз первым нарушил молчание после прыжка веры. — К Чёрту магов.

— И его к Чёрту, — добавил Варион. — К Чёрту вообще всех. Мы теперь сами по себе.

Лисы успели добраться до ворот Яголла, когда крыша поместья с грохотом обрушилась.

— Тут ты не совсем прав, — возразила Вдова. — Только мы и есть друг у друга. Нам надо держаться вместе.

— Мы попробовали, — буркнул Хлыст, указывая дрожащим пальцем на пожарище. — Вот, куда нас это завело. Всему конец. Назад не вернуться, а идти некуда.

— Жрать хочу, — добавил Полоз.

— Это уже не имеет смысла, дружок, — Вереск слегка приобнял караульного. — Мы сегодня раза три чуть не умерли. Считай, что призраки. Зачем призракам еда?

— Вот именно, что не умерли, — оборвала его Таделия. — Химера должен был умереть три дня назад в Баланоше. Потом я должна была умереть вместо него. Но мы ещё здесь. Что-то же это значит?

— Ничего это не значит, Сойка, — Хлыст стоял на своём. — Нам повезло, понимаешь? Так у нормальных людей и бывает. Везёт-везёт, а потом раз — и тебя убивает залётный бандит. Или кровавый понос прихватит. Как по мне — мы своё везение исчерпали сегодня.

— Так иди и рой могилу, — Таделия махнула в сторону полей.

Варион шагал обратно к тракту и теребил истерзанный воротник куртки. Он не винил Хлыста и остальных за уныние. В конце концов, тех, кто действительно поверил двум Химерам и пошёл в новое будущее, больше не было. Они сгинули в ловушке Альхиора, а их тела уничтожил пожар. Оставшиеся Лисы покинули Приют, лишь когда гвардейская секира оказалась над их шеями. Но было и то, с чем Варион согласиться не мог. Он не просил Хлыста, Вдову или кого-то ещё идти за ним. Химера куда охотнее составил бы компанию Ладаиму в «Пёсьей Морде». Но так было куда больше шансов выжить.

— Знаешь, что, Хлыст? — Варион вдруг развернулся, едва не столкнувшись с собеседником. — Я в своей жизни дал немало обещаний и многие откровенно профукал. Но одному останусь верен. Я пообещал себе, что умру красиво. Если меня и убьют, то это будет на последнем заказе, а целью его будет сам Содагар. Теперь я дополню это обещание. Альхиор ответит за всё. Я, сука, умирать не собираюсь, пока он не сдохнет. И я убью его сам. Хотите со мной? Пожалуйста. Вместе веселее.

— А куда нам ещё деваться? — спросила Вдова, а Сойка кивала в согласии.

— Некуда, — подтвердил Вереск

— Вместе же веселее, тут ты прав, — добавил Котелок. — Я на поверхности два года не был, так что от меня не отвяжетесь.

— А, хрен с вами, — махнул рукой Полоз.

— Ну что, Хлыст? — поинтересовался Химера. — Будешь дальше зад морозить или пойдёшь с нами?

— А есть куда идти-то? — ответил тот.

— Пару идей имею, — Варион поправил меч. — Но я не Настоятель, так что верить мне попрошу с осторожностью.

Глава 2. Это уже не наша забота

Даже самый тяжкий день когда-то подходит к концу.

Пока Варион вёл Лис обратно по опостылевшей дороге, в его мыслях сменилось по меньшей мере полдюжины планов. Первой же идеей было броситься по следам Альхиора и взять его толпой. Вот только Лис не учили читать следы за пределами города, и даже по глубокому снегу они бы скорее ходили по кругу сами за собой.

В какой-то миг родилась иная мысль. Химера ощутил зудящее под кожей желание развернуться и отправиться дальше по тракту. Может быть, вернуться к гипнотическому ледяному зеркалу Баланоша. Или же махнуть дальше, добраться до Трисфолда и вкусить прелестей столицы. Можно было даже перебраться через замёрзшую границу и скрыться в далёких странах. Алледан, Вальдара или же тёплый берег Мерании… Что угодно, но не набивший оскомину Бассель. Вот только для этого пришлось бы пережить долгий переход по зимнему тракту без еды и воды.

Их осталось всего семеро, но ведь был ещё и Крысолов. Он рванул на помощь семье Бертольда, едва беглецы выбрались в Застенье этим утром. «Морда» всегда была надёжным убежищем для Лис. Там можно было перевести дух, подкрепиться и переговорить с приятными людьми. Но Ладаим был прав насчёт кабака Бертольда. Лисы слишком туда зачастили, и «Морда» едва ли осталась вне списка Химеры-старшего. Вполне возможно, её прямо сейчас обнюхивали ищейки городской стражи, пытаясь связать семью Бертольда с павшим Приютом. Идти туда было опасно. По крайней мере, сейчас — без отдыха и чёткого понимания того, как выбраться из капкана.

Перебрав ещё несколько вариантов, Варион решил закончить этот день там же, где и начал. «Старый Мельник» всё так же пустовал. Кранц не успел забрать весь скарб и обозначить свой отъезд, так что едва ли двери постоялого двора вновь открылись для путников. Варион же попадался на глаза местному трактирщику и надеяться на ночлег с ужином вполне мог.

Но и в «Мельнике» нашлась неожиданная компания. Скучающий наёмник из отряда Кольбара сидел у камина вместе с молодым по меркам трактирщиков мужчиной. Одной рукой он сжимал жирную куриную ножку, а второй раскручивал кости для броска.

— Ой-ой, — трактирщик ткнул в семёрку Лис, что появилась в дверях.

— Мать моя, вас где носило? — голос у наёмника оказался под стать подростку лет пятнадцати. — Погодите. Лис, это кто такие?

— Тоже Лисы, — Варион обстучал сапоги об порог, но одежда всё равно осталась покрыта снегом. — Тебя как зовут?

— Вообще — Граус, но свои зовут Калачом, — ответил солдат. — Я вас, это самое, раньше ждал. Родейн, вроде, говорил, что за утро управимся и будем валить. Пора уже, а то мы Микелу надоели.

— Мне-то что? — рассмеялся трактирщик. — Ваш командир мне столько заплатил, что ещё дней десять сидеть можете, а то и дольше. Вы ребята знакомые, а так хоть от сброда всякого передохнуть могу.

— Да я сам окочурюсь скоро тут сидеть, — пожаловался Калач. — Так, а Родейн-то где?

— Присядь, Калач, — мягко посоветовала Вдова, расположившись на одной из скамеек.

Лисы разбрелись по залу «Мельника» и начали приводить себя в порядок после безумного утреннего забега. Варион с наслаждением стянул промокшие сапоги и вытряхнул из них остатки ледяных хлопьев. На пол отправилась и растерзанная куртка вместе с перчатками. В то же время он вкратце поведал Калачу о злоключениях в Яголле, пусть и без некоторых малозначительных деталей. Например, о том, кто именно убил его нанимателя.

— Ну ты стелешь, падла, — Калач протяжно выругался. — Чего, прям все-все померли? И Кольбар, и Родейн? Охренеть. Серьёзно, охренеть! Мы же говорили, что не хрен доверять магам. Они все упыри те ещё, а Альхиор — гнида полная. Так смотрел всегда нас, свысока… Стоять, а жалование мне кто платить будет?

— Жалование? — переспросил Хлыст. — Это всё, что тебя волнует?

— Я, наверное, хреновый рассказчик, — допустил Варион, натирая обмороженные ступни. — Всех убили, понимаешь? От Родейна до зелёных новичков. И ваших, и наших. Всё. Нет их.

— Чего ты мне объяснить пытаешься? — возмутился Калач. — Убили и убили. Ты думаешь, мне большое дело до них? Поплакать предложишь? Такое дело наёмничье, первый раз что ли? Ну, выпью чарочку за упокой. Я в Кольбаровом отряде, чтобы деньги зарабатывать. Вот, и кто мне их теперь заплатит?

— Это уже не наша забота, — ответил Хлыст. — Так что можешь валить, а мы останемся здесь. Да, Химера?

— Раз оплачено, то почему бы и нет? — Варион усмехнулся. — Господин Микел ведь не против?

— Я же сказал, — трактирщик раскинул крепкие руки. — Живите на здоровье, только без драк. А я ещё пару кур достану из погреба. После побоища всегда пробивает на поесть, насколько я знаю.

— Это чё за хрень? — просвистел Полоз на ухо Сойке. — Я думал, он нас сдаст тут же.

— Ты, наверное, засиделся в Приюте и забыл, каково в самом Басселе, — бросила та. — Тут все ненормальные.

— А я тогда и не пойду никуда, — заявил вдруг Калач. — На кой Чёрт? Там холодно, а тут тепло. Вы в кости, кстати, играете?

Варион в кости не играл. Приём в «Старом Мельнике» оказался куда теплее, чем он ожидал, так что Лисы решили воспользоваться случаем. На втором этаже таверны нашлось с десяток пустующих комнат. Варион подобрал сапоги и побрёл в ту, что больше всех приглянулась.

Здесь он и встретил конец этого безумного дня. Глубокий сон сменяла тревожная дрёма. Химере казалось, что он уже вечность провёл в столь долгожданной кровати, но солнце всё никак не садилось. Очевидно, остальные Лисы тоже предались отдыху. Последний подарок Кранца Родейна пришёлся как никогда кстати.

Лишь когда на улице стемнело, «Мельник» начал подавать признаки жизни. Варион проснулся в очередной раз, но ему потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы отличить почти забывшиеся сны от болезненной яви. Тьма его видений была особенной. Она застилала каждый угол комнаты, но не мешала Лису видеть каждую мелкую деталь окружения. Наяву ему требовалось время, чтобы глаза привыкли к полумраку.

Он всё так же лежал на смятой постели в глубине постоялого двора. На второй подушке, будто любимая женщина, покоились облезлые ножны. Вся одежда Химеры, от перчаток до исподнего, небрежно валялась в углу. Снега она впитала столько, что едва ли просохнет раньше лета.

Варион пощупал плечо и с лёгкой радостью отметил, что кровь на повязках не проступила. Конечно, рана ещё болела. Но он хотя бы остался жив. Как показал последний день, это дорогого стоило.

По дороге к «Мельнику» Химера поддался усталости и отринул все мысли о Крысолове, вот только теперь они жаждали реванша. Конечно, тивалиец сам решил отколоться от группы и отправиться в «Морду». С тех пор вестей от него не было. Оно и понятно. Реши Ладаим последовать за остальными Лисами, он найдёт лишь пожарище на месте Яголла. Подумает, что они тоже погибли, и отправится в свободное плавание. Наверное, вернётся в родную Тивалию и забудет Бассель как страшный сон.

— И правильно сделает, — добавил Варион уже себе под нос, и тут в дверь постучали. — Открыто!

Вдова прошла на середину комнаты. Химера слишком устал, чтобы заботиться о наготе, на что Лиса укоризненно нахмурилась.

— Я пришла только плечо твоё посмотреть, а не на всё остальное, — произнесла Вдова, присаживаясь на край кровати.

— Тогда и смотри только на плечо, — Варион сел.

— Как ты себя чувствуешь, Химера? — Лиса принялась разматывать повязки.

— Не лучше, чем остальные, — он зашипел, когда холодный воздух попал на рану. — Наверное, это был самый долгий день в моей жизни. Ещё и Альхиор… Я, конечно, в обиде на Приют, но такого не хотел. Те, кто был в Яголле, они этого не заслужили.

— Что сделано — то сделано, — Вдова успела раздобыть пузырёк с едким раствором к великому неудовольствию Химеры. — Никто не знал, что так получится. Ни ты, ни Арброк.

— Чем он думал, когда доверился магу?

— А что, маги? Они такие же люди, как и мы с тобой. Есть хорошие, есть плохие. По такой логике и я могу спросить, чем ты думал, когда доверился самому Арброку.

— Я просто хотел отомстить. Низко это, понимаю…

— Нисколько. Приют в тихую приговорил тебя к смерти. Мирфия врала тебе, Таделия — тоже. Твоё желание отомстить мне понятно.

— Вдова, почему ты пошла с нами? Честно, я не понимаю. Ты же одна из стариков… Прости, опытных Лис. Приют — вся твоя жизнь. Сколько ты там провела?

— Я была с Лисами почти с основания. Меня подобрали одной из первых тридцать лет тому назад. Мне было шестнадцать, и я уже два года пыталась прожить в этом городе, как умела. Ну, ты понимаешь.

— К сожалению.

— Меня завербовал ещё сам Лом. Ты бы видел, какой он был по молодости… В общем, то были странные тридцать лет. Я смотрела, как Лисы приходят и уходят. Видела, как привели Мирфию, Арброка. Тебя с Крысоловом и Хлыстом совсем детьми помню. Всё время думала, что умру за Приют, как это сделали Лом и остальные. А когда момент и правда настал, передумала. Решила, что после трёх десятков лет заслуживаю пожить ещё. На этот раз, для себя.

— Ты из Басселя?

— К счастью, нет, — Вдова достала чистые бинты. — Я из Брекка, но его почти не помню. Даже с языком бреккским не совладаю. Мой отец был бродячим проповедником и взял меня с собой в далёкую поездку. Мы прошли по всей Вальдаре, потом поехали в Меранию. Только он не рассчитал силы и решил не зимовать в Мерании, как мы собирались. Поехали дальше, а он заболел и умер, когда мы добрались до Басселя. Я осталась одна в чужом городе, а потом меня и нашёл Лом.

— Каким был Приют раньше? Ты же много чего повидала за тридцать лет.

— Это уже не важно. Приюта нет, а мы — есть. Нам надо думать, как жить дальше.

— Согласен, но почему вы ждёте от меня каких-то решений? Я вам что, лидер какой-то? Сам всю жизнь шёл за кем-то.

— Как и все мы. Я уже забыла, каково это — быть самой по себе. Хлыст точно так же потерян. Котелок, Полоз и Вереск — караульные. Они свет солнца видят раз в год, от силы. Сойка… Про неё не знаю, что и сказать. Мы особо не общались. Ну а ты, Химера, начал всю эту историю. Без тебя Арброк бы не выманил Мирфию, а те ребята, кто умер в поместье, не пошли бы за ним. В конце концов, ты вернулся, когда узнал про засаду гвардии. Может, ты и не лидер, но стать им придётся, если мы хотим выжить. Поодиночке мы просто сгинем.

— Я даже не знаю, куда нам идти дальше, — Варион обхватил голову. — Допустим, Микел позволит нам пожить здесь на деньги старшего Химеры. Дальше-то что?

— Слишком много решений для одного дня, — Вдова положила руку ему на спину. — Отдыхай, Химера. Завтра всё решим.

— Кажется, я начинаю ненавидеть это имя. Оно даже не моё, как оказалось.

— Арброку просто повезло родиться раньше, — Лиса поднялась и направилась к двери. — Времена тогда были другие. Сколько ты пробыл в Приюте?

— Четырнадцать лет.

— То-то же. А он — всего десять. И кто из вас настоящий Химера?

Варион не стал отвечать. Он просто кивнул на прощание и накрылся колючим покрывалом. Его ждало сладкое забытие без говорящих трупов и тяжёлых решений.

* * *

Химера очнулся в кромешной темноте. Он долго вспоминал, как оказался в этой непроглядной пучине, пока воспоминания не ворвались в его сознание как зимний сквозняк. Тьма казалась живой: она вилась вокруг и что-то нашёптывала издалека.

Это чувство было знакомым. Варион столкнулся с такими беспокойными кошмарами ещё осенью после первого похода в Яголл. Поначалу он пугался каждый раз, когда до боли реальные видения вторгались в его разум. Сейчас же он умел принять этот морок.

— Кто там на этот раз? — простонал Химера, не поднимая головы.

— А кем ты хочешь меня видеть? — ответила тень десятком голосов.

— Залётной грудастой красавицей откуда-нибудь с юга можешь стать?

Даже если тень и могла так сделать, она предпочла поступить иначе. Морок залил комнату холодным светом, а чернота вихрем взвилась вокруг кровати Вариона. Силуэт, что проступил из этого мрачного буйства оказался полной противоположностью грудастой красавицы.

— Химера, — Кранц Родейн поздоровался быстрым кивком.

— Химера, — Варион приподнял ладонь в ответ. — Никак не отпустишь меня, да?

— Как раз-таки наоборот, — возразил призрак падшего Лиса. — Это твоё чувство вины меня опять вернуло.

— Какой ещё вины?

— Ты предатель, дружок. На самом деле, впечатляет, как много предательств один человек может совершить за день. Ты предал Лисий Приют, ты предал Кранца Родейна, ты предал своего единственного друга. И ты ещё думаешь, что сможешь вести всех этих людей? Нет, Химера. Единственное место, куда ты их приведёшь — это дно очень глубокой пропасти.

Варион стиснул воображаемую простынь. Нравоучения бесплотного морока давно ему опостылели, так что продолжать разговор он решительно не хотел. Лис вытащил подушку из-под головы и метнул в грудь видения с ликом Химеры-старшего.

Пробуждение оказалось болезненным. Ни тело, ни разум Вариона отдохнуть не успели, так что одевался он долго. Гул голосов за дверью не оставлял возможность уснуть по новой.

В главном зале «Старого Мельника» веселье оказалось в самом разгаре. Трактирщик Микел разливал мутное пойло из древних бутылей, а собравшиеся Лисы вливали его в себя. Правда, оказались здесь не все: Вереск и Котелок явно предпочли остаться в своих комнатах. Зато последний из солдат Кольбара открыто наслаждался сложившейся ситуацией.

— Эй, Химера! — Калач вскинул руки и облил брагой недовольного Хлыста. — Давай к нам, папа Родейн угощает!

— А что здесь, собственно, творится? — Варион потёр переносицу. — Для чествования Кваранга ещё рановато.

— Начинается, — простонала Сойка, уткнувшись в плечо Вдовы. — Решили отдохнуть. Благо, поводов выпить хватает.

— Ещё бы, — Химера надул губы и покивал. — Всех, кого мы знаем, перебили за один день. Повод, достойный праздника.

— Расслабь булки, Лис, — попросил Калач после ещё одной стопки.

— И правда, Химера, расслабь, — присоединилась Вдова. — Их уже не вернёшь, а мы живы, ушли от верной смерти. Скоро будет новый рассвет, который я днём и не надеялась увидеть.

— Именно, — ответил Варион. — Скоро рассвет — и я не хочу сидеть во второсортной забегаловке до Последнего Звездопада. Без обид, Микел.

— У тебя появился план? — Хлыст буравил его холодным взглядом. — Давай, руби. В какую ещё западню хочешь сходить?

— Хлыст, — одёрнула собрата Вдова.

— Да нет, он прав, — Варион усмехнулся. — План у меня не самый разумный, если честно. Наверное, нам было бы спокойнее отсидеться здесь и пропить всё богатство моего старого тёзки. Но я так не могу. В городе ещё остались люди, которые могут нам помочь и уже помогали. И сначала я должен помочь им. Отдать должок, так сказать. Если есть желающие — займёмся этим вместе.

— Утром займётесь, — предложил Калач, протягивая Химере свежую стопку. — Давай шлёпнем по одной?

Варион молча нахмурился в ответ, но выпивку всё же взял. В конце концов, утро вечера мудренее.

Глава 3. Храм — не место для слёз

Нималия брела по пустеющим улицам. Вокруг ещё сновали люди, но они были не в силах избавить её от одиночества. События последнего дня мелькали перед ней на снежном полотне как театр теней в дни Звездоявления. Она видела свою семью и Крысолова под солдатскими бердышами. Видела, но старалась не думать об их судьбе. Сейчас ей надо было выжить самой.

— Найди Химеру, — бормотала она себе под нос. — Да-да, найди. Сам же сказал, что он уничтожил Приют, а теперь просишь найти. Отличная идея, Ладаим. Просто замечательная.

Даже если бы она знала, где искать Чёртов Яголл. Ним не пошла бы туда. Химера явно сотворил то, из-за чего на порог их уютного кабака заявился целый отряд городской стражи. Пожалуй, находиться рядом с ним было даже опаснее обычного.

Изредка девушка всё же выныривала из толщи тёмных мыслей. Выбора не было, ибо город стал напоминать разворошённый муравейник даже вечером.

Обычно скучающие стражники зорко следили за каждым крупным перекрёстком, а на улицах вновь появились конные патрули. Последний раз такое случалось пять лет назад, когда герцог даже запретил горожанам выходить после заката. Отец тогда рассказывал, что власти Басселя всё-таки добрались до Сынов Хаммала, самой грозной банды последних десятилетий. Видимо, этой зимой очередь дошла и до Лис.

К счастью, рыжая девчонка, пусть и одетая не по погоде, осталась неинтересной патрулям. Солдаты то и дело останавливали мужичков разного возраста и наружности. Некоторых даже отводили в ближайшие переулки, чтобы как следует осмотреть или же допросить с пристрастием. Судя по всему, особый интерес вызывали те, чьи лица выбивались из общей бледнокожей массы бассельцев.

Ним нарезала круги по окрестностям, всячески стараясь согреться. Но вскоре её тело начало сдаваться холоду. Ноги окоченели уже до самого колена, а плечи сами по себе дёргались под натиском мороза. Девушка понимала, что за ослабевшим телом поддастся и её разум. Она уже чувствовала, как холодные слёзы проступали в уголках глаз.

И всё же в Басселе можно было найти тёплое место даже самой суровой зимой. Правда, для этого пришлось бы пожертвовать блаженным одиночеством.

Могучий колосс собора Звёздных Прорицателей всегда был открыт верующим со всей страны. Нималия не видела в Далёкой Звезде смысл жизни, как тот же Арбо, но часто обращалась к Небесному Царству в тяжёлое время. А сейчас наступило именно оно.

Свечей и священного очага не хватало, чтобы спасти каменное нутро собора от холода, но жрецы предусмотрели и это. Ним прошла сквозь опустевший молельный зал шестиугольной громадины в небольшую пристройку за дальней стеной. Пламя высокого очага гораздо лучше справлялось в зимней часовне, куда набилось с три десятка человек.

Сюда стеклись и те, кто искал ответа у Звезды, и те, кому некуда было податься. Пара жрецов и приличные горожане в дорогой одежде молились бок о бок с бродягами. Шелест их голосов растворялся в треске пламени, заполняя всё крошечное нутро часовни.

Нималия не смогла подобраться близко к очагу и вклинилась меж двух дам, что предавались тихому разговору с Далёкой Звездой. Девушка протянула руки к огню и почувствовала, как его тепло вновь вдохнуло жизнь в её замёрзшее тело.

Близость к Звезде принесла покой. За двадцать один год она так и не смогла выучить, кто из прорицателей отвечал за разные жизненные перипетии. Она помнила лишь самые основы, известные любому, кто вырос в святом городе. Имена шести Первопрорицателей — Аквиды, Драуда, Вескера, Мальны, Андора и Литанда — знал почти каждый. Именно последний из шестёрки великих, кто узрел Далёкую Звезду во время Вечного Гона семьсот восемь лет назад, повёл за собой древних основателей Летары.

Но в Басселе куда больше почитали одного из поздних последователей Литанда. Именно прорицателя Кваранга всегда считали звёздным покровителем города. Его и молила Нималия о спасении Крысолова и остальных Лис, нашедших убежище под обителью его имени.

Баррикады мыслей, которые она старательно возводила весь день, пали в свете Далёкой Звезды. Навязчивые образы братьев, отца и даже Лис заполонили разум девушки. Она несколько раз говорила себе, что её мир сегодня рухнул, но только сейчас осознала это. Нималия почувствовала, как подкосились ноги при мысли о том, что она больше не увидит семью. И Крысолова. И, пожалуй, даже Химеру.

Под грузом скорби она проиграла этот бой, и слёзы предательски потекли по щекам. Ним не хотела оставаться среди других молящихся в момент слабости. Она попятилась прочь от гипнотического огня и чудом не наткнулась ни на кого.

Когда девушка проскакивала в приоткрытую дверь Зимней часовни, её глаза уже застилала горькая пелена. Она надеялась вновь укрыться на холодных улицах, где никому не было до неё дела, но плач застал её врасплох посреди безмолвного главного зала. Здесь Ним и столкнулась с тёмной фигурой, которую заметила лишь в последний момент.

— Ой, простите! — сдавленно промолвила девушка.

Она хотела отвести взгляд, но не смогла. В отблеске свечей она-таки увидела знакомое каждому горожанину лицо молодого мужчины под сорок с аккуратной щетиной.

— Ничего страшного, сестра, — верховный жрец всей Летары Мадугар дежурно улыбнулся и поправил тяжёлую мантию, подбитую мехом. — Ты что, плачешь? Что-то случилось?

— Извините, звёздный отец, — ещё недавно Нималия замерзала, а теперь чувствовала, что вот-вот сгорит со стыда. — Я знаю, что храм — не место для слёз…

— Отчего же? — жрец Мадугар слегка сощурился. — Каждый говорит с Далёкой Звездой так, как ему легче. Кто-то шепчет, кто-то кричит во весь голос. А ты — плачешь.

— Нет, это, на самом деле, в первый раз, — путано объяснялась Ним.

— Ты не обязана передо мной оправдываться, — верховный жрец Летары положил ладонь на плечо девушки. — Но раз для тебя — это редкость, можешь поведать, что тебя так расстроило?

— Это глупо, звёздный отец, — отмахнулась та.

— Очевидно, нет. Не для тебя.

— Дело в моей семье. Всё так быстро поменялось, что я не знаю, куда мне идти дальше. Не хочу об этом думать, не хочу ничего решать. Я просто хочу домой, а его больше нет. Никого нет, понимаете?

— Лишаться дома всегда тяжело, — согласился Мадугар. — Но это же не конец пути. То же было с нашими далёкими предками, когда они потеряли свою империю Альдеварр. Из-за Годарана они лишились родины, но лишь для того, чтобы обрести Далёкую Звезду. Она показала им путь к новому дому, где мы отстроили целые королевства. Потеряв всё, мы обрели куда больше, чем имели на Старой Земле, разве не так? Звезда никогда не даёт испытания просто так.

— Несколько лет назад моя мама очень сильно заболела, — не сдержалась Ним. Она сама не заметила, как исчезли слёзы. — Она долго мучилась, а потом умерла. Просто так. Стало только хуже.

— Я понимаю твои чувства, — Мадугар заправил её рыжую прядь за ухо, но получилось не пошло, а скорее — по-отечески. — Моя мама тоже умерла, когда я ещё был служкой в Литануре. Наш настоятель тогда объяснил мне, что обычному человеку не дано увидеть всей полноты жизни и смерти. Мы просто не знаем, как всё могло быть. Возможно, Далёкая Звезда призвала наших матерей, чтобы они оберегали нас из Небесного Царства.

— И вам стало легче?

— Ничуть, — верховный жрец горько усмехнулся. — Я всё равно был в обиде на Далёкую Звезду, ведь я не смогу узнать, как всё было на самом деле, пока не умру. Но я всего лишь человек. Это нормально. Уверен, и Первопрорицатели не сразу поняли всю ценность дара Звезды, и до последнего корили судьбу за то, что потеряли Альдеваррскую империю. Всё пройдёт, сестра, но ты имеешь полное право плакать о гибели своей семьи. Ведь ты тоже всего лишь человек. Звезда тебя не осудит.

— Я даже не знаю, мертвы ли они, — призналась Ним. — И от этого всё даже хуже, чем было с мамой.

— А ведь это многое меняет, — Мадугар выгнул тонкие брови. — Ты можешь сделать что-то, чтобы им помочь?

— Не знаю… Я могу попробовать.

— Тогда пробуй, а на слёзы время всегда найдётся. Если люди тебе дороги, за них можно и нужно сражаться хоть с самим Чёртом.

— Это из какой книги? — не могла вспомнить Ним.

— Никакой, — улыбнулся верховный жрец. — Это просто урок жизни.

Нималия неслась по центральным улицам, пока сумерки окружали Бассель. Слова Мадугара эхом преследовали её, словно гул храмового колокола. Девушке всё ещё казалось, что разговор ей лишь привиделся. Быть может, она-таки задремала на мгновение в тёмном углу собора Звёздных Прорицателей, и уставший разум воззвал к ней в облике верховного жреца Летары, что как бы невзначай обходил свой престол.

Это было не важно. Весь день Ним считала, что потеряла дом, но теперь поняла, что тот всё так же стоял на привычном месте. Изменились лишь обстоятельства.

Вид пустой и безжизненной «Пёсьей Морды» в самый разгар вечера казался противоестественным. Обычно в это время кабак забивался завсегдатаями и заскучавшими Лисами. Отец разжигал очаг, братья выкатывали бочки с пойлом, а выпивохи заряжали нудные песни на весь зал.

Сегодня же «Морда» встречала закат скорбным ликом закрытых ставней и забитой наглухо дверью. Очевидно, городской страже хватило и половины дня, чтобы закончить свои гнусные дела. Тем лучше для них. Никому не стоило оказаться на пути между уставшей, замёрзшей девушкой и её домом.

Перед уходом стражники заботливо заколотили главный вход кабака, но Ним не сомневалась, что всё ценное они уже прибрали себе. Её не хотелось возиться с задубевшими досками и холодными гвоздями, так что она направилась прямиком на задний двор. С хозяйской дверью обошлись схожим образом, вот только о существовании третьего входа солдаты явно не знали. Запасной путь лежал через ледяной погреб «Морды», куда вёл неприметный люк у самого основания дома. Найти его под слоем снега и вовсе было невозможно. Вот только Ним знала, где искать.

Девушка наощупь пробралась сквозь подземную кладовую. Пару раз она чуть не упала, наткнувшись на очередной мешок репы или ворох пустых бутылок. Но память оказалась сильнее тёмной западни, и вскоре Ним выбралась из подпола прямо посреди кухни. Всё так же вслепую она раздобыла старую лампу и запасное отцовское огниво.

Нутро «Пёсьей Морды» было тёмным и холодным как никогда. Главный зал оказался раскурочен, напоминая скорее поле ожесточённой битвы, чем питейное заведение. Стойка, которую так заботливо выстругивали Вийм с отцом, была и вовсе переломлена пополам. Нималия брела среди обломков стульев и столов, а под толстой подошвой хрустели черепки разбитой посуды. Её дом, дело всей их жизни, лежал в руинах.

Её опасения подтвердились, но самого страшного она так и не увидела, обойдя по кругу весь кабак. Несмотря на следы борьбы, мёртвых тел в «Морде» не наблюдалось. Тусклая лампада выхватила из мрака лишь несколько засохших пятен крови, но они могли остаться и после обычных пьяных потасовок. Во всяком случае, не было ничего, что намекнуло бы на смерть кого-то из её семьи. Или Крысолова.

Жилая часть здания была в похожем состоянии. Девушка бегло осмотрела все комнаты, но вновь не обнаружила следов своих братьев и отца. Ни живых, ни мёртвых.

Нималии хотелось плакать, но сил на это уже не осталось. Отмороженные ступни отказывались повиноваться, но она всё же смогла вернуться на первый этаж по разбитой лестнице. Из всех кроватей в доме пригодной для сна осталась лишь та, что стояла в гостевой комнате. Уткнувшись мёрзлым лицом в застарелые простыни, девушка провалилась в блаженную пустоту.

В таком состоянии она не могла отличить сон от яви. Сквозь дрёму она даже учуяла резкий запах странной травяной настойки, которую Химера любил как пить, так и втирать в кожу. За ароматами в её сон проникли звуки. Что-то рухнуло в одной из соседних комнат.

Ним очнулась и нащупала кухонный нож. Она так и проходила с ним за поясом весь день, а перед сном заботливо положила на тумбу. Девушка мысленно похвалила себя за то, что не стала даже разуваться и теперь могла быстро двинуться на источник шума.

Обеденный зал выглядел всё таким же пустыми и разбитым. Нималия обогнула искорёженный остов стола, приближаясь к закрытому проходу в кухню «Морды». Ей казалось, что шум донёсся именно оттуда, и догадка вскоре подтвердилась. Из-за двери послышался приглушённый разговор по меньшей мере двух мужчин вкупе с лёгким шарканьем.

Беседа всё так же продолжалась в глубине кабака, вот только шаги явно становились ближе. Стало быть, ночных гостей трое. Ним затаилась у щербатого косяка, стиснув нож до ломоты в запястье. Она старалась сохранять спокойствие, но дыхание всё же сбилось, наполняя окружение рокочущим хрипом.

Дверь открылась в самый неподходящий момент. Сквозь зарождающийся кашель Ним бросилась на тёмный силуэт, но тот оказался куда проворнее. Пришелец вмиг перехватил руку с ножом и выкрутил её. Плечо девушки пронзила боль, от которой глаза застлались алыми искрами. Не ослабляя хватки, незнакомец обхватил шею Ним изгибом свободной руки и тяжело засопел её на ухо.

— Мужики, сюда! — голос незваного гостя оказался на редкость высоким и моложавым. — Поймал одну!

— Кого ты там поймал? — поинтересовался второй, ворвавшись в зал с факелом.

Этот долговязый мужчина с впалыми щеками и раскосыми, чуть узковатыми глазами казался Ним знакомым. Но не таким знакомым, как тот, что проследовал через кухню следом за ним.

— Так, что там… — пробормотал он при виде захваченной хозяйки дома. — Ним?

— Ты её знаешь, Химера? — сопел первый.

— Получше, чем тебя, — ответил тот. — Отпусти её, Калач. Она своя.

Глава 4. Приказ есть приказ

— Отпусти, говорю, — Варион убрал меч и поднял ладони.

— С чего ты взял, что она своя? — не унимался Калач, неумело стискивая Ним жилистыми руками. — Сейчас верить нельзя никому. Вон, Альхиор тоже своим был.

— И Арброк, — как бы невзначай бросил Хлыст.

Химера лишь многозначительно прокашлялся. Калач закатил глаза, но девушку-таки выпустил. Та вместо благодарности отвесила ему звучную оплеуху и разразилась ругательствами, которым позавидовал бы любой портовый грузчик.

— И что вы, говноеды траханные, здесь делаете, а!? — закончила Ним свою тираду.

— Тот же вопрос тебе, — парировал Калач. — Баба сидит одна в тёмной норе, бросается на меня с ножом, а я ей верить должен?

— Я здесь живу, придурок. Ты вообще кто такой? — руки девушки пролетали в пальце от лица Калача.

— Твой худший кошмар, если ещё раз мне всечёшь! — наёмник вытянул шею вперёд и клацнул зубами.

— Всеку, только повод дай!

— Тихо! — громыхнул Химера так, что сам от себя опешил. — Спокойно, вы все! Произошло недоразумение, ну и хрен с ним.

Нималия подобрала нож и дрожащей рукой поднесла к его лицу Лиса.

— Недоразумение? — на грани истерики повторила девушка. — Ты рехнулся, да?! Ты вообще видишь, что тут произошло? Побоище, Чёрт тебя дери! Про недоразумение скажешь моему папе, моим братьям и Крысолову!

Из всего её словесного напора Варион зацепился лишь за одно слово.

— Крысолов? — Химера стиснул кулак. — Ладаим был здесь?

— Был-был. Сначала была городская стража, а потом он прибежал и сказал, что ты учинил какой-то невероятный бардак. А сам сдался страже, чтобы я убежала. А как прошёл ваш день? Я вот потеряла всё, что у меня было, спасибо что спросили.

— Мы потеряли не меньше, — вклинился Хлыст.

— Валите в Приют, — Нималия указала острием ножа на дверь. — В «Морде» вам больше не рады.

— Приюта больше нет, — вздохнул Варион.

— Да что это значит-то? Ты в конец со всеми поругался?

— Хуже, — Варион поставил чудом уцелевший стул и уселся на него. — Это очень долго и сложно объяснять.

— Да ничего подобного — Хлыст фыркнул. — Наш дорогой друг подружился с беглым Лисом, который искал мести, убил госпожу Гадюку, увёл всю молодёжь на убой в ловушку безумного мага, а всех, кто остался, сдал герцогской гвардии вместе с Приютом. Но дражайший Химера прозрел, убил своего престарелого товарища и успел нас предупредить, так что некоторые спаслись.

Нималия ловила ртом воздух, но до последнего не могла издать и звука. Варион лишь покачал головой и горько улыбнулся подруге.

— Лис перебили? — выдавила наконец она. — Вы что, последние трое?

— Не, подруга, я не с ними, — произнёс Калач. — Я с Кольбаром, которого убил Альхиор, который был с Родейном, которого убил Лис. Ха, а мне-то говорил, что Альхиор его прикончил. Во, зараза-то!

— Спасибо, Калач, теперь ей сразу стало понятно, — не оценил Варион. — Нет, мы не последние. Ещё пятеро наших засели в одной неприметной таверне, пока мы искали тебя. Видимо, Крысолов — шестой.

— Ага, если он жив, — Нималия постаралась незаметно смахнуть слезу. — Ты забыл, что его захватили вместе с моими?

— Но трупа-то его нет, верно? Ни Ладаима, ни Бертольда, ни остальных. Зуб даю, стража просто их куда-то увела.

— Однако в том, что весь Приют перебили на месте, ты не сомневаешься?

— То была гвардия, — Хлыст проводил взглядом Калача, удалившегося обратно в разбитый зал кабака, и продолжил. — Они не церемонятся, это верно, потому как герцог дал им право казни на месте, без суда. Зато городская стража — трусы высшего порядка. Им духа не хватит такую ношу на себя взять.

— Пальцем в небо, — Нималия оставалась неумолима и лишь беспокойно топталась на месте.

— Есть один способ выяснить, — Варион медленно, без резких движений обошёл подругу. — За этим я и здесь.

— То есть не для того, чтобы проведать, как мы тут?

— Одно другому не мешает.

Варион прошёл в комнату, что служила ему убежищем с осени. Он с горестью осмотрел следы своей жизни здесь, но времени на безмолвные созерцания не оставалось. Химера спешно собрал все вещи в штопанную сумку, а затем отправился за самым главным. Пальцы с трудом проникли под толщу некогда приличного матраса и нащупали холодную медь.

— Вот он, — обрадовался Лис. — Ключ, с которым я свалил из городской тюрьмы по осени.

— Ты сидел в городской тюрьме? — озадачился Хлыст. — Мы же должны…

— Ещё не понял, какое мне дело до Приютских правил? — Варион поднял грубо сделанный ключ над головой словно священный артефакт Первопрорицателя. — Если стража такая вшивая, как я думаю, он подойдёт ко всем замкам в той тюрьме. Не уверен, что наших друзей держат там, но хотя бы найдём болтливого охранника, который подскажет.

— Собираешься вломиться в городскую тюрьму? — зачем-то переспросил Хлыст, пусть всё и казалось Химере очевидным.

— А что? Я сумел выйти оттуда безо всяких проблем, а войти-то будет ещё легче. Так, а откуда свет?

Калач как раз вернулся в разорённую обеденную комнату с факелом, но эти яркие отблески шли не от него. Где-то в глубине "Морды" разошлось пламя побольше, размазывая стёртые блики по дощатой стене.

— Я там камин распалил, — ответил последний из отряда Кольбара. — А чего в темноте сидеть? Мы же не на оргии. Хотя, и оргии со светом лучше.

Варион так и не мог выбрать, с чего начать свой ответ, так что за него это сделал Хлыст.

— Придурок! Туши скорее! — воскликнул долговязый Лис. — Стражники, может, и ушли, но кабак явно пометили! Любой патруль заметит свет за ставнями и заявится на порог…

— Ну да, а мы им черепушки разобьём и выясним, где держат ваших дружбанов, без рисковых походов по тюрьмам, — Калач развёл руками. — Пожалуйста-пожалуйста, двух зайцев сразу завалим.

— Вы где этого дурака раскопали? — не поняла Ним.

— Он сам раскопался, — отмахнулся Варион, но тут же задумался. — Хотя смысл в этом есть.

— Говорю же! — оживился Калач. — Одна черепушка — и все ответы у нас. Ну, две на худой конец.

— Никакие черепушки мы разбивать не будем, понял? Просто захватим кого-нибудь из стражи и выудим всё, что они знают. Связать и договориться — это одно. За убийство стражника нам будет куда хуже.

Нималии явно хотелось высказать новую порцию негодования, но она всё же сдержалась. Девушка взъерошила огненные волосы, а Калач ликующе вернулся в главный зал «Морды». Хлыст же медленно приблизился к Вариону и заговорщицки зашептал.

— Я понял, что ты думаешь о правилах Приюта, но нам не зря запрещали цепляться со стражей, — молвил он. — Это не залётные наёмники или очередные головорезы. Они представляют сам город, нам после такого тут не жить, хоть убивай, хоть нет.

— Ох, Хлыст, — Химера похлопал товарища по плечу. — Не жить нам тут уже давно.

Нималия предусмотрительно скрылась в глубине жилой части здания, пока Лисы готовили засаду. Несогласие Хлыста свелось к череде многозначительных вздохов, но он всё же помог разгрести завалы из битой мебели и расчистить большую часть зала. Они с Варионом засели за перевёрнутыми столами с двух сторон помещения, тогда как Калач затаился во мраке кухни.

Химера успел заметить, что большинство патрулей состояли из четырёх или пяти человек. Одного явно оставят на улице, чтобы в случае беды отправиться за подмогой. Другому бедолаге поручат прикрыть задний двор. При таком раскладе, основных противников едва ли будет больше трёх. Полный паритет Варион предпочитал трактовать в свою пользу.

Он несколько раз напомнил спутникам, что им нужны только сведения. Вероятно, одного из стражников придётся оглушить, и тогда остальных получится побороть и связать. Калач проследит за солдатом, что решит заглянуть в заднюю дверь «Морды». Ним подаст сигнал, а наёмник оглушит и этого стражника. Останется лишь быстро покинуть здание с двумя пленниками, пока последний враг бежит за подмогой. Делов-то.

Время планирования кончилось, как только из-за двери донеслись грубые голоса. До Вариона донеслись лишь обрывки разговора, но слова «свет», «проверить» и «прикрой» он распознал безошибочно. Шаги по меньшей мере двух пар тяжёлых сапог приблизились и замолкли. Солдаты явно заметили, что кто-то сорвал их хлипкие запоры. И им это не понравилось.

Дверь с грохотом распахнулась. Сначала в проёме появился бердыш, а затем и его обладатель пробрался в ярко освещённый зал. Стражники оказались экипированы куда лучше обычного: видимо, особое положение в городе позволило их командованию даже выдать утеплённые кожанки, в которых патрули на морозе реже грозили смертью от холода.

Первый солдат с суровым видом осматривал комнату, а второй бердышник пятился следом, прикрывая товарища со стороны входа. Вскоре в дверях появился ещё один боец, вооружённый широким клинком. Грозно, словно взор самого герцога, они осматривали пустое помещение.

— Выходите! — велел первый, самый рослый из стражников. Телосложение вполне позволяло ему заделаться и в телохранители вельможи. — Слышите? Давайте, медленно выходите на свет!

— Собаки, отмалчиваются. Может, бродяги залезли погреться? — заметил мечник, что стоял у двери. — Эй! Приказом бассельского престола это место закрыто, сюда хода нет!

Хлыст поспешил исправить это заблуждение и бросился на громилу, что вёл стражу. Химера же занялся вторым бердышником. Он перехватил древко грозного, но бесполезного в помещении оружия и оттолкнул солдата. Тот не упал, но бердыш-таки выпустил. Отбросив тяжёлую громадину, Варион приложил противника эфесом и закрепил успех ещё парой ударов, от которых тот и растёкся на полу без чувств.

Одной проблемой стало меньше, но каждого из стражей так было не уложить. Кто-то же должен разговориться.

Мечник, что караулил двери «Морды», не сдержался и кинулся на Лиса. Биться с ним было сложнее, ведь этот солдат додумался взять оружие, куда больше подходящее к такому полю брани. Стражник выплясывал вокруг Химеры, то и дело пытаясь уколоть его уставшее тело. Лис предпочитал уходить от атак, чтобы поберечь клинок, но кабак был для этого слишком тесным.

Пятка Вариона некстати нашла изломанный стул. Враг сразу поймал момент и ринулся вперёд. Лис сумел отвести его острие в сторону, но сам уже не успевал ударить в ответ. Солдат же изобразил причудливый пируэт в попытке перерубить Лисью шею. Химера выставил меч перед собой, но свалился под тяжестью атаки. Уже в падении он дотянулся сапогом до голени солдата и увлёк его за собой на продавленный пол.

Хлыст как раз успокоил своего громилу и бросился на помощь. Лицо его врага зарылось в обрывки ковра, а из рассечённого затылка струилась кровь. Собеседник из него получился бы неважный.

— Держи его! — крикнул Химера, отбрасывая подальше солдатский клинок.

Варион выбрался из-под тяжёлого тела. Второй Лис навалился на упавшего врага и упёр колено меж его лопаток. Хлыст мастерски заломил руки стражника. Химера же сбегал за припасённой верёвкой и привязал рвущиеся в бой конечности мечника к телу.

— Вы чего творите, а? — проверещал пленник. — Я из городской стражи, усекли? Во имя Его Светлости…

— Его Светлость в гробу видал тебя и всю твою стражу, — Хлыст оборвал солдата, затянув потуже его путы. — Лысый комендант Лудор с пузом до колена — вот во чьё имя ты служишь.

— Чего вам надо? — стражник стиснул зубы. Выглядел он как ребёнок, которого хорошенько побили старшие. Едва ли ему исполнилось даже двадцать.

— Как тебя зовут? — в этом разговоре Химера решил сыграть роль доброго тюремщика.

— Варма.

— Так вот, Варма. Мы просто прогуляемся и поговорим, — Варион медленно погрузил меч в ножны. — У меня только будет к тебе пара вопросов — и всё.

— Хрен я чего расскажу бандитам замызганным!

Едва он открыл рот для нового оскорбления, как пронзительный визг Нималии прервал его.

В пылу столкновения со стражниками Химера забыл о заднем входе, который прикрывал Калач. Похоже, наёмник не справился с простой задачей, и теперь с тыла заходил целый отряд солдат. Во всяком случае, так думал Варион, пока не пробрался в обеденную комнату хозяев «Морды».

Единственный стражник лежал на животе, и багровое море расплывалось вокруг того, что некогда было его головой. Простенький солдатский меч лежал на пороге, пока вокруг изувеченного трупа его владельца вальяжно нарезал круги Калач. Наёмник зацепил пояс большим пальцем, а свободная рука покручивала невесть откуда взявшуюся корягу с гвоздями.

— Ты зачем его… На нашем же пороге… — стонала Нималия, осев на пол.

— Он первый начал, — отмахнулся Калач.

— Отвечай! — грохнул Химера. — Я тебе дал простое указание! Прикрыть, обезоружить, связать — на крайний случай, огреть по голове.

— Слышь, указатель, я и огрел. Раз пять, не меньше, чтоб наверняка, — наёмник плюнул в сторону трупа. — Он сюда не беседы вести пришёл. Меня чуть сразу не насадил, а как девку вашу увидел… Ммм… По глазам видел, что у него там в портках всё заворошилось.

— Сука, светозарный рыцарь нашёлся, — шикнула Ним. — Теперь остальные солдаты весь дом сожгут за такое!

— Вашу мать, — Варион запустил руку в волосы и отметил, что голову пора бы и помыть.

— Сам виноват, Лис, — Калач улыбнулся. — Ты мне махач обещал, а теперь возмущаешься.

— Никто тебе ничего не обещал, ты сам увязался, — подметил подоспевший Хлыст. Связанного солдата он привёл с собой. — Чего так смотрите? Время идёт, подкрепление — тоже. А мы сидим в пустом кабаке с перебитой стражей. Валить пора.

— Далеко не уйдёте, — гнусно рассмеялся Варма.

— Слушай сюда, — Варион решил, что роли доброго тюремщика с него хватит. — Ты там говорил про замызганных бандитов? Вот он — замызганный бандит. Тот, который над твоим другом пляшет с дубиной. Смотри, что с ним стало. Вот та каша — это его голова. Кажется, там где-то глаз виднелся… Короче, не будешь отвечать на мои вопросы — ответишь ему.

— Сука, — солдат прикусил губу и опустил взгляд, как только рассмотрел то, что осталось от его товарища.

— Надеюсь, мы договорились, — Химера похлопал его по плечу. — Так что, расскажешь, зачем вы разворошили «Пёсью Морду»?

— Кабак этот? Он тебя волнует? — Варма фыркнул. — Что я тут расскажу тебе? Нам дали приказ — мы пришли и всех повязали. Дверь опечатали, под наблюдение взяли. Вопросов задавать не привыкли.

— Приказ есть приказ, — согласился Хлыст. Лисы не понаслышке об этом знали. — Но солдаты-то всё равно шепчутся, да? Слухи-то ходят?

— Ходят, что тут логово бандитское, — Варма сдался. — Лис знаете?

— Можно и так сказать.

— А, вы сами из этих. Ну вот, сказали принять всех, кто здесь, и увести.

— Принять — не убивать? — уточнил Варион.

— Принять значит повязать, — не мог не сумничать Калач. — Ну, типа в тюрячку.

— Повязать, но не в тюрячку, — поправил его Варма. Он поглядывал то на изувеченный труп товарища, то на дверь в ожидании подкрепления. — В другое место отправили всех, кого тут нашли. Дело-то важное.

— Куда увели? — Нималия растолкала Лис локтями и нависла над понурым солдатом. — Куда увели, мать твою?

— Тихо! — одёрнул её Химера. — Не тормоши его, а то блевать начнёт. Но на вопрос отвечай.

— Да какая вам разница, куда их увели? — стражник сплюнул на пол и оскалился. — Вы оттуда их не вытащите, это уж точно.

— В тюрьме вашей я был. Не оценил, если честно. Соседская бабка курей лучше охраняла, чем вы своих заключённых.

— Потому что та тюрьма для мелких воров и всякой падали из Собачьей Ямы, — Варма будто почувствовал прилив сил и расплылся в хитрой улыбке. — Ваших подельников запрятали куда лучше. По прямому приказу герцога.

— Каземат, значит? — Варион потёр подбородок.

— Я думал, туда только каторжников перед пересылкой свозят, — не понял Хлыст.

— Так и есть, поэтому друзья ваши не там, — Варма перешёл на неприкрытое злорадство. — Где они? Попробуйте с другой стороны зайти. С другой стороны Астары, в смысле. Его Светлость пожелал лично следить за каждым из них. Удачи, как говорится…

Кулак Химеры прервал ядовитый поток из брызнувших кровью уст стражника. Хлыст с Нималией уставились на соратника в недоумении, но тот лишь ругнулся и пошёл к выходу. Остальные не сразу ответили на его жест, призывающий двигаться следом, но всё же покинули «Морду» и вернулись в колкие объятия холода.

Конечно, Варма бравировал, но врал он едва ли. Наоборот, он не преминул раскрыть страшную правду, потому как думал, что она сокрушит его похитителей. Химеру это задело, но его столь резкий уход вызвали не слова пленного солдата. За его смешками он даже изнутри расслышал стук подков по мёрзлой мостовой. Когда Лисы уходили переулками, на улицы вокруг «Морды» уже стекались стражники.

— Надо было добить его, — бросил Калач, когда они ушли подальше от солдат и наконец остановились, чтобы отдышаться у разбитого колодца. — Он же рожи наши видел, теперь каждую собаку шугаться будем.

— Я же сказал, что нам в Басселе не жить, и уже давно, — Химера уставился в темноту ближайшего переулка.

— И что теперь, из города уходить посреди зимы? — возмутился Хлыст. — Или в таверне сидеть, пока снег не стает? Десяти дней точно не хватит.

— Уйти придётся, но не сразу, — Варион поглаживал рукоять меча, пытаясь собраться с мыслями. — Сначала закончим одно дело.

— Моя семья, Крысолов… — стонала Нималия, обхватив грудь.

— Об этом я и говорю. Я же обещал их вытащить.

— Ты же не собираешься правда туда идти? — тяжёлое дыхание Хлыста участилось. — Ты слышал…

— Да, слышал. Но мы, по-твоему, кто? Мелкие воры, падаль из Собачьей Ямы или, мать твою, последние из Лис? На Настоятеля я клал, но своих не брошу. Так что идём в «Мельника», собираем всех и думаем над планом. Сами заставили меня решать. Вот я и решаю.

— И как ты, интересно, опишешь свою самоубийственную затею остальным? — Хлыст встал посреди переулка и сложил руки на затылке.

— Как есть, — Химера на мгновение остановился, подмигнул собрату и продолжил путь. — Лисы идут в Бассельский замок.

Глава 5. Ваша Светлость

— Ты рехнулся, — заявил Котелок, грохнув кружкой по видавшему виды столу. — Серьёзно, я на такое не подпишусь.

— Хлыст, ты там ближе стоишь, — поддакнул Вереск. — Проверь, у него благодати под носом не осталось?

Химера закатил глаза и притворился, что не слышит Лисьего нытья. Этим зимним вечером он сумел собрать всех выживших соратников в зале «Мельника». Кого-то пришлось поднять из постели, кому-то — наоборот, не дать отойти ко сну. Но все Лисы выглядели уставшими и раздражёнными, кроме, разве что, Сойки. Таделия казалась на удивление спокойной и даже улыбалась.

— Чего вы развопились? — топнула Нималия ногой в огромном сапоге. — Боитесь, да? Так и скажите!

— Боимся, конечно, — кивнул Полоз. — А ты не боишься? Ты кто такая, вообще?

— Я же сказал, это дочь Бертольда, — произнёс-таки Варион. — Я понимаю, что вы все сидели годами в Приюте, но уверяю, что её семья никогда не отказывала нам в еде и крове. Разве мы не должны отплатить за это?

— Химера, радость моя, — Вдова отпила немного вина и жеманно улыбнулась. — Если мне не изменяет память, ты только что попросил всех ребят заявиться в замок самого герцога и освободить пятерых пленников.

— Не пленников, а друзей, — возразил Варион. — Наших друзей. Среди них, кстати — Крысолов. Один из нас.

— Его никто не просил идти в кабак, — протянул Вереск. — Он же мог, как нормальный Лис, шляться с нами по поместьям, нюхать трупы и бегать от тёмного мага. Нет же. Герой нашёлся.

— Ах ты, ссыкло! — заверещала Нималия. Химере пришлось обхватить её обеими руками, чтобы она не кинулась на караульного.

— Бойкая девка, да? — цокнул Калач. Он оставался сторонним наблюдателем с самого возвращения в таверну. — Такая и в одиночку весь замок обнесёт.

Варион махнул рукой в пустоту и побрёл к пустеющей стойке трактирщика. Конечно, он не ждал, что Лисы бросятся за ним в заведомо проигрышный бой. Ему не впервой было браться за такие авантюры, но из Лис уцелели только караульные, что провели последние годы, гоняя крыс под обителью. А ещё уставшая и совсем не молодеющая Вдова с вечно недовольным Хлыстом. Ну и Сойка. Химера так и не мог понять, что задумала на редкость молчаливая Таделия.

— Ты сидел у нас по десять раз за луну! — вопила Ним на ухо Хлысту. — Пил, ел, кости бросал с Бассом! А теперь голову прячешь в свой жопе, лишь бы не рисковать, так?

— Угомони свою женщину, Химера, — Таделия соизволила заговорить. — Спать хочется.

Варион стиснул рукоять меча. После трёх глубоких вдохов он отстегнул ножны и звучно отправил их на пол.

— Хватит! — воскликнул Химера. — Вы сами попросили меня вести вас, и это я и делаю! Приют — дерьмо редкостное, да. И теперь мы от него свободны. Теперь мы можем поступать правильно. Например, не сидеть на жопе, когда наших друзей пытает гвардия.

— Я тебя поправлю, Химера, — Хлыст обошёл Нималию с явной опаской. — Можно вести в будущее, а можно — на убой. Ты пытаешься сделать второе.

— Пошёл в жопу, Хлыст.

Химера уселся на жёсткий табурет у самой стойки и налил себе мутного пойла из глиняной бутыли. Выпивка шла тяжело и раздражала горло, но её тепло позволило Лису остаться наедине с собой. Остальные не торопились расходиться и решили предаться ворчанию о только что услышанном плане, раз уж все собрались в зале.

Мысли о Ладаиме и остальных, кого стражники любезно отвели на вотчину герцога не давали покоя. Варион не ждал, что будет легко, но задание в замке было его мечтой с первого дня в Приюте. Настоящим вызовом, который покажет, насколько он хорош.

— Это всё, что ты можешь? — Нималия забралась на соседний табурет слева и, не дожидаясь предложения, наполнила пустую чарку. — Ты попросил, тебя не послушали — и всё, до свидания. Папуля пусть гниёт в каземате, а мы будем глушить дешёвую бражку. Фу, дерьмо редкостное, кто такое пьёт вообще?

— Никто ещё не сгнил в замке, — место справа заняла Сойка. — Их скоро казнят, зачем в замке голодные рты посреди зимы?

— Заткнись, Сойка, — процедила Ним. — Я тебе сейчас эту бутылку засуну в…

— Ладно-ладно, — Таделия вскинула руки, как бы извиняясь. — Я к тому, что действовать надо быстро.

— Ты с нами? — опешила дочь Бертольда.

— Пожалуй, да, — Сойка не нашла себе свободной чарки и пригубила браги прямо из бутылки. — Не знаю, почему, но чувствую, что должна.

— Должок за тобой и правда есть, — кивнул Варион. — Но ты расслабься. Если никто не идёт, я и сам справлюсь. Всегда справлялся.

— Сам справлялся, значит? — насупилась Ним. — Ну-ну.

— Может, и не придётся идти одному, — Вдова подкралась незаметно, и у стойки стало совсем тесно.

— Я пытался всех подбить.

— Ничего ты не пытался, — возразила Таделия. — Пришёл, покричал, ушёл. Тоже мне, полководец.

— Полагаю, Сойка пытается сказать, что ты не дал нам всем понять, почему это важно, — Вдова укоризненно посмотрела на младшую соратницу. — Я не сомневаюсь, что есть какой-то смысл в том, чтобы вламываться в замок и рисковать жизнями, но ты пока никого не убедил. Ты просто сказал, что это нужно сделать. А сам-то как реагировал, когда распорядители Приюта делали так же?

— Что ты хочешь услышать, Вдова? — Варион положил лоб на свою ладонь и запустил пальцы в густые волосы.

— Мотив, Химера. Воодушеви меня и убеди пойти с тобой на это дело. Сможешь — сделай то же самое с другими.

— Без толку. Я не смогу сказать ничего такого, что убедит Полоза или Котелка стучать в дверь Содагара ради людей, которых они даже не знают.

— Верно. Тем лучше, что в дверь герцога стучать и не придётся, — Вдова аккуратно, едва заметно улыбнулась. — Замок же большой: донжон с палатами Содагара и ставкой гвардии во внутреннем дворе — вот его защищают хорошо. Камеры у них в Бастионе у одной из внешних стен. Герцог там редко появляется, так что и стражи будет меньше. Но будет.

— Не многовато ты знаешь о замке? — сощурилась Ним.

— Было у меня как-то одно задание…

— Успешное? — Варион боролся с желанием вскочить с табурета и хорошенько расспросить Вдову.

— Ну я же здесь, с вами, — Вдова отвела взгляд и издала чуть различимый смешок.

— Ну так что, Химера? Как мы убедим этих головорезов пойти за моей семьёй и Ладаимом? — дочь Бертольда поморщилась, но всё справилась с ещё одной порцией выпивки.

— Для начала, перестань нас звать головорезами, — вставила Сойка

Варион соскочил с табурета и вернулся на середину комнаты с бутылью браги в руке. Лисы не спешили обратить на него своё внимание, так что бутыль пришлось разбить о ближайшую стену. Вот теперь-то они замолчали и вслушались.

— Значит так, в замке вы мне не нужны, — заявил Химера, носком отодвинув черепок бутылки.

— Сразу бы так… — раздалось в ответ.

— Заткнись, Полоз. В замок пойду я вместе с Сойкой. И с тобой, Калач. Тебя, полагаю, уговаривать не нужно?

— Такой махач не каждый год бывает, — наёмник облизнулся.

— То-то же. Лоб-в-лоб мы замок не возьмём, так что будем работать скрытно, и лучше идти маленькой группой. Но от остальных помощь тоже потребуется. Вам не придётся даже Астару переходить, но свою лепту вы внесёте. Примите участие в самой дерзкой выходке Лис за всю историю.

— И как же? — уточнил Хлыст.

— Поможете нам снаружи. У нас есть несколько дней, чтобы собрать любые сведения о замке. Вместе мы сварганим самый лучший план, спасём наших друзей. И, клянусь, никто не погибнет. Кроме тех, кто попрёт против нас.

— Здорово, — оценил Вереск. — Я бы даже слезу пустил.

— Ничего не говори. И остальные — тоже, — Химера поднял ладонь и сомкнул кулак, показывая, что на разговоры не настроен. — Сейчас я слишком устал и хочу спать, а завтра займусь подготовкой. Хотите помочь — помогайте. Но дуть вам в задницы я не буду. До скорого

* * *

Зимняя дорога порядком утомила Каддара. Погожим летним днём путь от Трисфолда до Басселя занял бы немногим больше четырёх дней, но по занесённому тракту двигаться было куда сложнее. Каддар даже пожертвовал отдыхом, чтобы побыстрее добраться до своей цели. Первого коня он обменял на свежего ещё на подходе к Баланошу. Второй остался зимовать в унылом селе под названием Придорожье, где Каддару предложили худосочного пегого жеребца, доживавшего свой век в местной конюшне. Зимний перегон вполне мог убить слабеющего скакуна, и путника такой расклад устроил бы, успей он добраться хотя бы до предместий Басселя.

Каддар ехал не один. Прекрасный телохранитель и чуть менее приятный собеседник по имени Мариш верной тенью сопровождал господина от самых ворот летарской столицы. Родом Мариш был из Брекка, что втиснулся далеко на Западе, между Стегенским хребтом и бескрайней степью Китоноса. Своим видом он олицетворял все летарские представления о жителях далёкой земли. Мариш был рослым и жилистым, а его смуглое лицо надёжно скрывалось за колким лесом, называемом бородой. Бороды не были редкостью и в Летаре, но далеко не такие. Казалось, о густые заросли на щеках и подбородке Мариша можно было порезаться, если иметь неосторожность поцеловать хмурого бойца.

Сам же Каддар предпочитал бриться так, чтобы кожа скрипела от гладкости и чистоты. Благо, Единство, что незримо правило судьбами всех уроженцев Соттории, уберегло брадобреев от излишних трудностей, и борода почти не росла на его щеках. Зато чувством вкуса Каддара не обделили. Даже в самый лютый мороз он находил идеальное равновесие между практичностью и изяществом. В этот раз его выбор пал на приталенный плащ с роскошным воротником из песца. Этих юрких зверьков было предостаточно на его родине, но в скупой на меха Летаре снежно-белое одеяние неизменно приковывало взгляды как деревенских зевак, так и городских вельмож.

Грязная простыня занесённых полей, что ютились меж холмов Центральной Летары, наконец расступалась. Вдалеке, над белым горизонтом, появились угловатые строения, облепившие уродливую серую стену. Каддар с ухмылкой осмотрел приплюснутые башни, выступавшие над каменным поясом Басселя, и припустил коня по разъезженной колее. Мариш старался поспевать, но его лошадь оказалась ещё хилей.

Путники промчались через заснеженные предместья, юрко лавируя меж редких горожан. Вслед им неслись всевозможные проклятия от тех, кто поскальзывался или падал в снег, уходя с пути лошадей. Каддару не было до них дела. Конечная точка его утомительного пути была уже совсем близко.

В своё время он много где побывал после того, как покинул родной Соттор, но в Бассель прибыл впервые. Каддар слышал немало историй об этом городе. Бассель был самой непокорной из всех земель королевства. Ещё с основания Летары её правители и полководцы пытались забрать «Медвежий Угол» под свои стяги, но местные кланы до последнего отбивались. Лишь полтора века назад Бассель проиграл алледанским захватчикам и вошёл в королевство, когда Варагар Объединитель со своим войском выбил оккупантов обратно за Аллеверские холмы. У истощённого города попросту не осталось другого выхода.

Но годы жизни под алыми флагами Летары несильно умерили пыл бассельцев. И по сей день бледнолицые горожане, потомки коренных народов Большой Земли, то и дело призывали герцога к самостоятельности. Короли, бывало, шли на поводу у местных, давая Басселю куда больше свободы, нежели остальным землям.

— Давай, кляча, — Каддар подстегнул коня, запнувшегося о сугроб. — Почти на месте. Ты замёрз, Мариш?

— Замёрз, командир, — холодно ответил телохранитель. — Надеюсь, что скоро согреюсь под местной юбкой.

— Они же все бледные, аж вены видно.

— Как и ты, но разнообразие я тоже люблю.

Вереница одинаковых улиц, пахнущих мокрой шерстью и затхлой водой, привела путников к берегу реки, перейти которую летарские короли мечтали веками. Бассельский замок был простым до такой степени, что это граничило с изяществом. Обычные тёмные стены без барельефов и узоров, которые любили, например, в Хемелене. Простые круглые башни с бойницами. Но взять такую твердыню было явно непросто. Даже алледанские захватчики полуторавековой давности сделать этого не смогли и лишь заняли сам город, а замок взяли в осаду, окончиться которой было не суждено.

Мост через Астару оказался опущен, но, пройдя по нему, путники упёрлись в наглухо закрытые ворота. Пара лучников, что дежурили на надвратной галерее, лишь смерили их краткими взглядами и вновь отвернулись.

— Господа! — окликнул их Каддар. — Господа, откройте ворота, пожалуйста.

Лишь шелест зимнего ветра ответил ему.

— Кажется, не слышат тебя, — Мариш усмехнулся сквозь заиндевевшую бороду.

— Всё они слышат, — отмахнулся Каддар. — Эй, вы, на воротах! Да-да, вы! Откройте проход, нам нужно попасть в замок!

— Не вам одним, — донеслось наконец со стены. — Город на особом положении. В замок хода нет!

— Поверьте, наша ситуация не менее особая. Нам всем будет лучше, если вы поскорее откроете эти ворота. Одной створки будет достаточно, спасибо.

— Чего у тебя там за ситуация?

Каддар тихо выругался и залез под толщу мехового плаща. Спустя несколько мгновений взгляду лучников предстал белоснежный конверт из дорогой бумаги. Но куда ценнее была печать, что скрепляла его.

— Не вижу, что у тебя там, — пожаловался солдат со стены. — Лейм, посмотришь?

Вскоре по ту сторону ворот что-то зашумело. Главные створки остались неподвижны, но низкая калитка в одной из них таки открылась. Правда, не чтобы впустить путников. Невысокий гвардеец в тяжёлых латах с гербом Басселя медленно вышел на мост. Рука его демонстративно покоилась на рукояти широкого клинка.

— Ну, что тут такое? — прогудел гвардеец. — Вам же сказали, что замок нынче закрыт. Если бы мы пускали любого замёрзшего бродягу…

— Простите, господин, — вежливо, но решительно оборвал его Каддар. — Что именно в моей внешности заставило вас подумать о замёрзшем бродяге? Если вас смущает этот еле живой конь, то его я позаимствовал по дороге.

— Ладно-ладно, — солдат поднял руки, но в тоне его не было ни тени вины. — Лучше покажи, что это за письмо, которым ты трясёшь.

— Не письмо, — поправил его Мариш с откровенной насмешкой. — Грамота. Печать, все дела.

— Её мне выдали в Трисфолде, — добавил Каддар. — Полагаю, этого достаточно, чтобы пройти через эти ворота.

— Что там, Лейм? — вопрошал голос со стены.

— И правда грамота! — крикнул гвардеец в ответ. — Из Трисфолда, с печатью.

— И что, что из Трисфолда? Не Вальтехалу решать, кого в наш замок пускать!

— А она и не от Вальтехала, — мягко произнёс Каддар.

— Золотая печать-то! — изумился Лейм. — С орлом!

Путники многозначительно переглянулись. Приказы герцога Трисфолдского в Басселе, конечно, не жаловали. Но даже здесь не могли перечить грамоте с гербовой печатью короля. Так думал Каддар до встречи с гвардейцами.

— Подожди-ка, — тараторил Лейм. — Откуда мне знать, что ты не подделал её?

— За это полагается прилюдная и очень позорная казнь, — напомнил Каддар. — К счастью, вот эта вещица поможет мне её избежать.

Он неохотно оттянул тёплый рукав и продемонстрировал роскошный золотой браслет с таким причудливым плетением, что начинала кружиться голова. Создать такой тонкий узор могли лишь умельцы из единственной мастерской во всей Летаре, и располагалась она в Гордом Утёсе — родовом замке королей.

— Видите символы на браслете? — спросил Каддар. — К. Б. Это означает Каддар Бреккский, то есть — я.

— Бреккский? — гвардеец оттянул жёлто-чёрный шарф и прищурился аки знаток драгоценных металлов. — И зачем королю люди из Брекка нужны?

— Хорошие люди нужны везде, — бросил Мариш. Он соскочил с грустной лошади и разминал затёкшие ноги.

— Это не ответ, — возразил Лейм. Он вернул грамоту, и рука его тут же вернулась на эфес меча.

— Понимаете, господин, моя репутация выше границ между королевствами, — вздохнул Каддар. — Мои навыки пришлись ко двору в почти десятке стран, так что и здесь меня оценили меня должным образом. Полагаю, вы заметили, что и внешность у меня далеко не бреккская, зато мои заслуги в этом тёплом краю помогли мне обрести такое причудливое имя.

— Заслуженный, значит, — гвардеец покачивал головой в круглом шлеме, делая вид, что всё понял — Сейчас с десятником поговорю, и решим, что с тобой делать.

Под перезвон доспехов он неуклюже отправился по ту сторону ворот и захлопнул калитку.

— С десятником, — фыркнул Мариш. — Ты ему показываешь королевскую печать, а он с каким-то десятником болтать собрался. Может, бабку свою ещё спросит?

— Это Бассель, — Каддар пожал плечами. — Чего от них ждать?

Отсутствовал гвардеец на редкость недолго, и вскоре одна из массивных створок пришла в движение, открывая путникам дорогу в самое сердце Басселя. Отрывистым движением бритой головы Лейм пригласил их за собой.

Сразу за вратами находилась тесная площадка, окружённая приземистыми строениями. Каддар сходу распознал конюшню и небольшой временный гарнизон для стражи, что дежурила у входа. Хилая арка меж этих зданий вела дальше, вглубь основной части замка, но Лейм туда не торопился. Вместо этого он подозвал двух мальчишек из конюшни, а заодно и пару соратников из гарнизона.

— Передайте поводья ребятам: они позаботятся о лошадках, — гвардеец указал на молодёжь, что уже подбегала к путникам.

— Конечно, — Каддар притворно улыбнулся мальчишкам. До придорожских лошадей ему дела не было. — Так, с кем я могу побеседовать в замке? Его Светлость сейчас на месте?

— Он мне не отчитывается, — Лейм недобро сощурился. — Но побеседовать вполне можно с моим командиром. Пойдёмте.

Солдат вновь зашагал, но не туда, куда хотелось бы Каддару. Вместо главного двора бассельского замка он держал путь к двухэтажной казарме, которая соединялась с надвратной галереей деревянной лестницей. Трисфолдский гость успел насчитать девять гвардейцев как в самом гарнизоне, так и на ведущем на стены переходе.

Лейм поприветствовал каждого соратника, что встретился в казарме, ударом кулака об кулак, но своих спутников представлять не торопился. Каддар решил, что краткого кивка с жеманной улыбкой, в таком случае, будет предостаточно. Он не планировал топтать плац у главных ворот и уже тем более не собирался сидеть в пропахшей потом ставке гвардейцев. Наверняка, ещё и не главной, ведь это строение скорее служило убежищем караула у ворот.

Путников привели вглубь казарм и предложили присесть на истёртый, некогда роскошный диван у камина. Треск поленьев питал пламя, что освещало эту просторную комнату, которая вполне могла разместить с полсотни человек. Стену над камином венчал квадратный портрет русого мужчины с выступающим лбом и угловатой челюстью, обрамлённой густой бородой. Личность его безошибочно опознавалась по чёрно-жёлтому парадному доспеху с медведем. Художник постарался на славу, чтобы изобразить Его Светлость герцога Бассельского устрашающим лидером гордой земли.

— Чудное место, — соврал Каддар. — Так, с кем я могу здесь побеседовать?

— Можете поговорить со мной, — заявил крепкий мужчина с медленной, тяжёлой походкой.

Иной гость не сразу заметил бы его появление, но только не Каддар. Он боковым зрением уловил эту противоестественную смесь грации и могущества едва различимой тени в дальнем углу. Как если бы старая медведица смешала благородную кровь с матёрым волком. Седеющая голова мужчины говорила о почтенном возрасте, а морщины на квадратном лице едва можно было отличить от столь же многочисленных шрамов.

— Полагаю, вы десятник, под которым служит гостеприимный Лейм, — Каддар знал, что ошибался, но не мог отказать себе в удовольствии чуть принизить заслуги собеседника.

— Отнюдь, — отвечал старый солдат. — Чуть-чуть повыше.

— Неужели целый ратник? — притворно изумился гость, расстёгивая пальто. Становилось жарковато.

— Звания ратника в бассельской армии нет со времён Свободы, — командир занял кресло напротив и подставил лицо тёплому воздуху из камина.

— Кажется, в остальной Летаре предпочитают слово «независимость», когда говорят о тех временах.

— Но мы и не в остальной Летаре, верно? Бассель — место особенное. Когда парни из Баланоша или Харефолда вступают в армию, они дают клятву королю, — старый воитель положил растопыренную ладонь на грудь. — Здесь я поклялся в верности герцогу Бассельскому. Только ему и Далёкой Звезде.

— Так с кем имею честь разговаривать? — Каддар старался прикрыть своё нетерпение учтивостью.

— Моё имя — Клемен. Я командующий гарнизоном этого замка.

— До чего удачная встреча.

Каддар улыбнулся и откинулся в кресле. Конечно, такой статный воевода с десятилетиями опыта за широкими плечами не был бы простым десятником, караулящим ворота замка на диком холоде. Клемен главенствовал над всей гвардией Басселя, а значит по весомости его слово было немногим ниже самого герцога или верховного жреца.

— Думаю, теперь представиться стоит вам, — Клемен прокашлялся и оттянул ворот туники.

— Что же, я Каддар Бреккский, а это — мой помощник. Его зовут Мариш.

— Оч-приятно, — буркнул телохранитель.

— Но, как я думаю, старина Лейм уже всё вам передал, — закончил Каддар.

— Очевидно, — выражения лица командующего не менялось с самого начала разговора. — Оттуда и мой следующий вопрос, ведь на бреккца вы действительно не смахиваете. Господин Мариш — да, бесспорно. А вот вы, Каддар… Откуда вы? Думается мне, что с Востока… Гаальт? Не уверен. Скорее, вы из Северного Дола. В Нодемаре нынче кого только не найдёшь…

— Соттория, — поспешил вставить Каддар, пока его собеседник окончательно не увлёкся картографией Северного Дола. — Я родился в Соттории.

— Родились, но не живёте?

— Именно. Покинул отчий дом в семнадцать, чтобы повидать мир. В Сотторе мы не бедствовали, отнюдь. Мать верховодила архивами в библиотеке кирранта всей Соттории. Знаете, кто такой киррант? У вас его называют верховным лордом, ведь королём иноверца не назвать по Анорской Правде.

— Конечно, знаю. Но всё ещё не понимаю, при чём тут Брекк, Трисфолд и мы. И вот ещё что, — Клемен наконец переменился в лице, приподняв уголки губ в недоброй усмешке. — Вы, господин, весьма долго говорили с караульным Леймом, упомянули свои необычайные заслуги. Но так и не сказали, чем вы, собственно, занимаетесь.

— Что же, — Каддар перевёл взгляд на низкий потолок и слегка прикусил нижнюю губу. — Я следопыт. Настоящий, можно сказать, лучший.

— Он хорош, — подтвердил Мариш из своего угла дивана. — Ему король Брекка дал медаль. А гильдия мореходов из Нодемара пристань в его честь назвала.

— Поверю вам на слово, потому как не планирую посещать пристани Нодемара, — говорил Клемен, но его прищуренный взгляд указывал на что угодно, кроме доверия. — И какой же след привёл вас в не то из Брекка, не то из Нодемара?

— Господин командующий, у вас выпить не найдётся? — Каддар отвечать не торопился. — Слишком уж холодной была дорога, нам бы согреться.

— Отчего же, найдётся, — лицо Клемена вновь окаменело. — Мы обязательно приглашаем дорогих гостей к столу.

— Вот только к нам это пока не относится, да? — следопыт вдруг подался вперёд и посмотрел прямо в глаза командующего гарнизоном. — Думаете, я не понял, что всё это время вы вели допрос, а не беседу? Разве что кандалы не успели принести.

— Бросьте, — отрицал командующий не слишком яро. — Мы же с вами сидим у тёплого очага, а не в холодной темнице, верно? Мне просто жутко любопытно, чем же вы так прославились и по какому делу пришли в Бассель, да ещё и сразу в замок.

— Если он сейчас начнёт перечислять, то просидим тут до утра, — Мариш постукивал пальцами по подлокотнику. — Он же показал грамоту королевскую, мало? Дайте нам комнатку, что ли.

— Как только получу вразумительный ответ, — в голосе Клемена отчётливо проявился холодный как сталь оттенок. — Содержимое вашей грамоты мне передал Лейм и о цели визита там — ни слова. Так зачем явились?

— Видите ли, господин командующий, — Каддар сделал вид, что стесняется, но ему просто хотелось вывести Клемена на эмоции. — Я рассчитывал на разговор с герцогом, но, полагаю, и ваши регалии заслуживают восхищения. В Трисфолде обеспокоены судьбой одного очень хорошего человека, который несколько лун назад отправился в Бассель и до сих пор не вернулся. Его помощники уже давно не получали от господина писем, и мне поручено его отыскать.

— Что за человек такой хороший?

— Его имя — Кранц Родейн. Слышали о таком? Командующий?

Эмоции Клемена всё же пробились сквозь толщу льда и проявились на его лице. Сначала глава гарнизона свёл брови к старому шраму, что рассекал выступающий лоб, затем дрогнул уголок его рта, а потом и кулаки сжались так, что заскрипели швы на его перчатках. Левый глаз вояки дёрнулся.

— Прошу прощения, вас как-то смутил мой вопрос? — Каддар откинулся на спинку дивана и прикоснулся к своей губе. — Мне нужно знать, знаком ли вам этот человек, только и всего.

— Увы, знаком, — дрожь в голосе Клемена оказалась едва уловима. — Понимаете ли, в последнее время в Басселе стало слишком много Кранца Родейна.

— А поподробнее? — втиснулся Мариш, чем заслужил недовольный взгляд своего нанимателя.

— Хотел бы я знать подробности, — командующий щёлкнул тяжёлой челюстью. — Важно то, что этот человек мёртв.

— Вот как? — теперь вскочил и сам Каддар. — И что же произошло?

— Давайте прогуляемся, господин следопыт.

Клемен вывел гостей обратно на улицу. Их путь пролегал через просторное подворье замка, окружённое серьёзными строениями из обработанного камня. Гвардеец шагал широко, но Каддар успел разглядеть трёхэтажную галерею ремесленников, откуда раздавался перезвон сразу нескольких наковален, а свежевыделанная кожа была развешана прямо у арочного входа. Были здесь и неприступные ворота с толстой решёткой, над которой виднелся донжон, где располагались палаты герцога Содагара.

Командующий прорывался сквозь толпы рабочих, что сновали по замку, и весьма бесцеремонно расталкивал тех, кто не успевал уйти с дороги. Дежурные приветствия других гвардейцев его внимание не привлекли.

Путники протиснулись по крошечному проходу меж безликим складом и замковой стеной. По расчётам Каддара, они уже подходили к северной оконечности замка. Следопыт успел разузнать побольше об этих местах, и вспомнил, что за чудовищная в своей невыразительности постройка прилегала тут к стене. Грубые, неотёсанные стены Серого Бастиона решительно контрастировали с куда более солидными зданиями вокруг и даже самой стеной. Когда-то он служил убежищем на случай войны для правителей Басселя — тогда его ещё называли Бастал. Теперь же запустение добралось до Бастиона, ныне удовлетворявшего хозяйственные нужды двора.

— А что тут такое? — Мариш довольно грубо ткнул пальцем в угловатую серость Бастиона.

— Всего понемногу, — неохотно бросил Клемен, взлетая на крыльцо.

Сумрак опутал коридоры Серого Бастиона вместе с вездесущим запахом сырости. Редкие канделябры словно пытались скрыть скорбный лик этих залов игрой теней, но Каддара им было не провести. Снующие меж комнат слуги встречали гостей с неподдельным удивлением и отвешивали неуклюжие поклоны. Мариш явно наслаждался обществом командующего и принимал любезности исключительно на свой счёт.

Путь Клемена лежал вглубь Бастиона, где хлипкая лестница увела путников под давящие своды подвала. Он походя шепнул что-то гвардейцу, охранявшему проход, а сам снял факел со стены. Действительно, в катакомбах оказалось ещё темнее, чем на первом этаже.

Командующий без задержек разобрался в тесном лабиринте и распахнул одну из неприметных дверей. Свет двух дюжин свечей ослепил Каддара, и он не сразу сумел рассмотреть помещение. Вокруг оказались лишь голые стены с угрожающими трещинами да пыльные перекрытия под потолком.

Зато стол в середине холодной комнатушки вызывал куда больший интерес. На нём, под толстым саваном, проступали очертания того, что могло быть лишь телом весьма крупного человека. Мёртвого, конечно же. Молодой солдат, что караулил его, встрепенулся и издал вздох облегчения при виде кого-то живого.

— Расслабься, — попросил его Клемен. — И можешь идти.

Командующий сорвал скорбное покрывало и взгляду путников предстал мертвец. Им оказался мужчина лет сорока пяти, не меньше. Седые волосы и жёсткая щетина на осунувшемся лице резко выделялись на фоне кожи, ставшей ещё желтее обычного в свете факелов.

— Господин командующий, не сочтите за грубость, — Каддар наклонился над трупом и присмотрелся к причудливой ране на шее мертвеца. — Но хранить трупы в полной свечей комнате — не лучшая идея.

— Мы знаем, что делаем, — ответил гвардеец. — Его покрыли лучшим сохраняющим бальзамом по рецепту из архива верховного жреца.

— Но воняет всё равно, — заявил Мариш сквозь прижатую к лицу ладонь.

— И правда, — согласился Каддар, только сейчас обратив внимание на запах. — Увы, изнутри его бальзамом не покроешь. Так, зачем мы здесь?

— Всё очень просто, — Клемен прочистил горло. — Этот мертвец — и есть ваш Кранц Родейн.

Губы Каддара решили сами по себе разойтись в неуместной ухмылке, поэтому он предпочёл отвернуться от внимательного командира гвардии. Мариш до того же самого не додумался.

— Я сказал что-то смешное? — Клемен скрипнул зубами.

— Полагаю, есть какая-то ирония в том, что мы прошли половину королевства в поисках этого человека, — ответил за телохранителя Каддар. — И вот он здесь. Можно сказать, ждал нас на пороге.

— Вот только для меня нет ничего весёлого во всём, что связано с ним. Он с самого начала принёс нам несчастья.

— И каким же образом? — следопыт не отвлекался от смотра тела цели его поисков.

— Вот вы, друг мой — следопыт. Если вы и правда так хороши, как говорите, заплатили вам весьма щедро за зимний поход в Бассель, ведь так?

— Допустим.

— Стало быть, Кранц Родейн — это важная шишка, раз следопыт, что ищет его, приходит на порог нашего замка с королевской путевой грамотой.

— К чему вы клоните, господин командующий?

— К тому, что я знать не знал никакого Кранца Родейна, пока он не приехал на приём по осени, — Клемен водил челюстью, будто боролся с желанием сказать лишнего.

— Вам это простительно, — помог ему Каддар. — Вы же командующий гвардией, а не заведующий всеми купцами из столицы.

— Как раз-таки непростительно. Я должен знать каждую важную фигуру Летары и соседних государств. Любого, кто может представлять ценность или опасность для Его Светлости, и с этой задачей я справлялся всегда. Если Кранц Родейн настолько важен, что сам король нанимает ради него следопытов, я бы знал всё о нём, его семье, его деле и даже кличку его лошади.

— Но смущает вас не это, так?

— Это уже не ваше дело, что меня смущает, — Клемен расправил плечи и грозно уставился на следопыта.

— Отнюдь, — не согласился Каддар. — Я приехал с целью найти конкретного человека, а теперь он, мёртвый, лежит в стенах вашего замка. Чьё же это дело, если не моё? Не волнуйтесь, командующий. Мне можно доверять.

— После визита Родейна я не доверяю никому.

— Похвальная осторожность, Клемен, — донеслось из-за открывшейся двери. — Но во всём должна быть мера.

Холодный поток ворвался в комнату и заставил огни свечей задрожать. В этой пляске на мгновение показалось, что и покойный Кранц зашевелился, но то была лишь иллюзия. Каддар бы заметил, будь это иначе.

Вслед за ветром вошёл человек в жёлтом дублете, чернёные нити на груди которого вырисовывали силуэт медведя. Русая борода лоснилась, отражая блеск свечей, а усталые глаза цепко оглядывали всех присутствующих. Конечно, в жизни герцог Содагар был ниже и чуть сутулее своего ростового портрета, но внушить уважение он сумел даже Каддару, преломившему хлеб с королями.

— Дражайшее приветствую, Ваша Светлость, господин!

Командующий из грозного воеводы превратился в покорного слугу и припал на колено при виде сюзерена Басселя. Каддар и Мариш его примеру не последовали, на что Содагар ответил усмешкой, в которой читалось уважение.

— Ваша Светлость, — кратко поздоровался следопыт.

— Привет-привет, — герцог велел сопровождавшим его гвардейцам ждать снаружи, а сам закрыл дверь.

— Я не знал, что вы придёте, — оправдывался Клемен. — Эти следопыты…

— Мне передали, — Содагар вскинул руку. — Следопыты, посланные Его Величеством, прибыли в Бассель — как я мог не поздороваться?

Каддар прищурился, но всё же улыбнулся герцогу. Тот пришёл явно не для того, чтобы просто поздороваться.

— Так, на чём вы остановились? — Его Светлость подошёл к Кранцу и скорбно посмотрел на его бренное тело. — Кажется, Клемен рассказывал, чем его не устроил мой гость.

— Не то чтобы не устроил, Ваша Светлость… — забубнил командующий к неудовольствию господина.

— Хватит мяться, Клемен, — раздражённо прервал герцог. — Я помогу. Кранц Родейн — фигура, действительно, туманная. Среди прочих трисфолдских торговцев он далеко не на слуху, но тому была причина. Как вы наверняка знаете, господа следопыты, он прибыл в столицу из Нодемара, а поручился за него сам Касилиам Броспего. Он и представил мне господина Родейна за ужином прошлой осенью.

— Человеку, что охраняет покой целого города, простительна излишняя подозрительность к гостям из Трисфолда, — Каддар двусмысленно улыбнулся командующему.

— Полностью согласен, господа…

— Ваша Светлость, а как же бестия? — выпалил командующий. — А как же бандиты?

— Помню, Клемен, — герцог вздохнул и поднёс короткие пальцы к свече. — Такое, действительно, имело место. Сразу после моего знакомства с господином Родейном на Бассель напала химера. Как мне доложили, она успела убить четырнадцать человек, пока её не выгнали из города.

— Страшное было утро, — вставил Клемен. — А перед этим шайка наёмников напала на Верхний рынок. Чьи бы вы думали? Кранца Родейна. Он сказал, что они взбунтовались, и собирался их изгнать. А в день его смерти сгорело старое поместье в паре вёрст от города. На пепелище нашли целую гору трупов, на которых были те же знаки различия, что и на изгнанных наёмниках. Очень много трагичных совпадений вокруг одного неизвестного купца, Ваша Светлость. Так или иначе, он принёс нашему городу одни несчастья.

— Что объясняет ваше недоверие ко мне, господин командующий, — подметил Каддар. — Не волнуйтесь: я не в обиде.

— Посмею напомнить, что именно Кранц Родейн рассказал о шайке убийц, что засела под старой обителью прорицателя Кваранга, и даже предложил план катакомб, которые они обжили, — Содагар поспешил вновь вернуть всё внимание себе. — Как оказалось, его сведения были точными. Господин следопыт, вы слышали о Лисах?

— Увы, не слышал, — Каддар задушил улыбку, что норовила появиться на его лице.

— И слава Далёкой Звезде, что не слышали. Лисы — это банда убийц, и Чёрт знает, сколько душ они забрали, — герцог перевёл взгляд на покойного Родейна. — Этой осенью господин Родейн попросил аудиенции, и я принял его за ужином с моей семьёй. Оказалось, что брата нашего дорогого Кранца убили эти самые Лисы.

— По его словам, — вставил Клемен.

— Не перебивай меня! — сорвался Содагар, но тут же поспешил вернуть прежний уверенный тон. — Я про Лис тоже знал, но то были слухи, что ходили ещё со времён моего отца. В городе часто пропадали довольно состоятельные люди, это правда. Мне доносили о неких наёмниках, якобы ответственных за это. Тоже правда. Но только этот бедолага с дырой в шее сумел раскрыть всю их сеть. Ты там был, Клемен. Ты видел, как далеко они забрались.

— Верно. Был, — жилы на лбу командующего вздулись, но он не мог утратить кротость перед господином. — И вопросов к нему у меня стало только больше.

— Так поделитесь ими, — Каддар поправил пышный воротник и улыбнулся. — Если эти самые Лисы виноваты в смерти господина Родейна, то цель у нас с вами одна.

— С Лисами покончено, — фыркнул герцог. — От них останется только горькое воспоминание и кровавый след со времён моего отца. Мои люди уничтожили все их точки, захватили архивы. Дело за малым: нам нужно понять, какие именно смерти были на их счету, и начать я предлагаю с Кранца Родейна. Его нашли мёртвым в тот же день, когда мы уничтожили главную базу Лис под обителью Кваранга. Он лежал в её старом канале.

— Вот именно, Ваша Светлость! — воскликнул Клемен. — Что он там делал? Откуда у него такие точные сведения?

— Вопросы — это хорошо, Клемен, — герцог кивнул. — К счастью, у нас есть тот, кто привык находить ответы. Ведь так, Каддар? Вы покажете нам, чем заслужили доверие короля Агустура? Прелестно. Тогда докажите своё мастерство и объясните нам, как умер этот человек.

Каддар ответил учтивой ухмылкой и продолжил осмотр мертвеца. Говорить с точностью о дне его смерти было непросто из-за неумелого бальзамирования. Тело Родейна неплохо сохранилось, но вокруг глаз и на пальцах ног уже проявилась синева. Конечно, жрецы Далёкой Звезды не решились удалить внутренности, которые теперь кисли под слоем бальзама, источая тлетворный запах.

Особо неприятным он становился у лица Родейна, а также двух его ран. Первая из них располагалась под грудиной. Клинок, что нанёс её, был широким и длинным, вероятно пробив тело насквозь. Такие увечья редкостью не были: любой мало-мальски приличный меч оставлял именно такие следы. Чуть ниже, на животе, виднелся застарелый шрам, но тот был отпечаток далёкого прошлого. С той раны прошло не менее десятка лет.

Убило Кранца Родейна не это, а аккуратный прокол в горле. Обычный меч или кинжал не оставили бы такую чёткую рану, напоминающую скорее трилистник. Каддар стащил перчатку и приподнял голову мертвеца за холодный затылок. Свободной рукой он нащупал выходное отверстие, что разверзлось с другой стороны шеи.

Неведомый клинок вошёл с такой силой, что пронзил горло Родейна и пробил позвоночник насквозь. Такое под силу было не каждому: слишком уж многое должно сойтись. Как минимум, качественное оружие и рука без дрожи. Простыми головорезами дело и не пахло.

Каддар опустил голову Родейна на стол, а сам залез в свою поясную сумку. Тяжёлое кольцо нанизалось на его безымянный палец. Массивная основа перетекала в тонкие струйки серебра, овивающего крупный прозрачный кристалл, грани которого заискрились в окружении свечей.

Причина смерти Кранца была очевидной, но Каддар не был бы лучшим следопытом, если бы не желал увидеть больше, чем доступно глазу. Едва оказавшись у тела Родейна, кристалл задрожал, норовя выскочить из кольца. Знакомое покалывание расползалось по руке Каддара, но в этот раз оно пошло куда дальше.

Незримые иглы впились в плечо, грудь и даже голову сотторийского следопыта. Они были острее обычного, забираясь глубоко под кожу и заставляя Каддара давить стоны. Кристалл же вмиг утратил благородную прозрачность. В его глубине проявилось чёрная клякса, которая вскоре заполнила весь камень.

Но и на этом она не остановилась. Тёмные брызги выплеснулись из гладких граней кристалла на пальцы Каддара, поползли вверх по руке, усиливая боль. Кисть следопыта свела судорога, словно чьи-то когти удерживали её у тела Кранца. Боковым зрением Каддар уловил тени, что сгущались вокруг и ползли по каменным стенам. Содагар и Клемен будто не замечали, как тьма обвивает их, и лишь Мариш обеспокоенно ринулся к господину.

Бреккец вцепился в запястье Каддара и с силой потянул его. Тьма сопротивлялась, но Мариш сумел взять верх и оттащил следопыта ближе к стене. Когда колкие тиски разжались, Каддар поднёс ладонь к вспотевшему лицу, но следов тени на ней не нашёл. Он сорвал кольцо и ощупал поверхность вновь очистившегося кристалла. Вопреки опасениям Каддара, никаких сколов на нём не осталось.

— Следопыт! — Каддар не сразу расслышал оклики Клемена. — Следопыт, я с тобой говорю! Что это было?

— Дай ему отдышаться! — огрызнулся Мариш в ответ.

— Следи за тоном! — не унимался командующий. — Его кольцо начало искрить! Ваша Светлость, что это по-вашему? Чертовщина в замке!

— Чёрт здесь ни при чём, — Каддар отдышался и смог ответить. — Довольно простая магия. Знаю, что у вас она не в почёте.

— И всё равно ей пользуетесь на глазах у герцога? — Содагар хмыкнул, но без особой укоризны. — Смело, однако.

— Если есть инструменты, позволяющие увидеть больше, разумно ли отказываться от них, Ваша Светлость? — следопыт отряхнулся и вернул улыбку, но была она уже не столь лучезарной.

— Споры о магии меня сейчас не интересуют, — ответил герцог. — Лучше поделитесь своими находками.

— Про причину его смерти я вам ничего нового не скажу, — Каддар указал на зияющую дыру в горле Родейна. — Его убили точно не случайно. Тот, кто это сделал, хотел смерти господина Родейна и бил наверняка. Бил умело и решительно, как делал уже не один десяток раз, осмелюсь предположить. Но это вы и без меня знали.

— Именно, — Клемен исподлобья уставился на следопыта.

— Мой кристалл поведал мне ещё одну историю. Не о смерти, но о том, что было перед ней, — Каддар пытался подобрать слова, но всё же решил пожертвовать привычным красноречием. — Там была тьма. Очень сильная магия и очень тёмная. Кранц Родейн находился с ней в тесном контакте и довольно долго.

— Тёмная магия в Басселе? — не поверил Содагар. — Вздор.

— Я просто говорю, как есть, Ваша Светлость. Коль скоро на теле Родейна нет никаких следов проклятий, с этим магом он был достаточно близок, чтобы пропитаться тьмой в последние дни своей жизни. Быть может, это и есть причина ваших несчастий, господин командующий.

Клемен молча посмотрел на мертвеца и раздул ноздри. Магия любого рода была оскорблением для всех последователей Далёкой Звезды. Каддар такую точку зрения не одобрял, но понять её вполне мог. В конце концов, их предки бежали из старой империи Альдеварр именно под ударами чародеев Годарана. Так или иначе, врождённый тёмный маг был для бассельцев хуже самого Чёрта.

— Полагаю, расследование придётся продолжить, — промолвил Содагар. — Лисы и смерть Родейна — это уже очень печальная связь для нашего города. Если здесь замешан ещё и тёмный маг… Клемен, мне нужна его голова к концу луны. Помощь королевского следопыта будет весьма кстати, Каддар. Как раз начнёт сходить снег — там и вернётесь ко двору Его Величества и передадите мой поклон. Идёт?

— Раз Кранц Родейн мёртв, я обязан найти того, кто нанёс удар, — ответил Каддар. — Идёт.

— Прелестно, — герцог крепко пожал руку следопыта и направился к выходу. — Комнату вам предоставят с отоплением, чтобы думалось лучше. Увы, я же вас ненадолго покину: верховный жрец ждёт меня. Клемен, займись этим делом лично, а мне доложи о результатах.

Каддар вышел в тёмный коридор и смотрел вслед удаляющемуся Содагару. Покровительство Его Светлости будет весьма кстати для такого непростого дела. Кранца Родейна он нашёл довольно быстро, вот только седеющий мертвец был не так важен, как тот, кто убил его. Командующему Клемену знать это было необязательно. До поры до времени.

Глава 6. Я войду в главные ворота

Ничто так не мешало слиться с толпой, как сама толпа. Химера аккуратно прокладывал путь среди многочисленных бассельцев и старался не попадаться на глаза патрулям, что всё чаще мелькали на улицах. Он надеялся, что окружающее столпотворение поможет ему остаться незамеченным, но среди неуклюжих горожан его фигура не могла не выделяться своей резвостью и целеустремлённостью.

Бассельцы словно узнавали в нём одну из причин особого положения в городе, всячески усложняя жизнь Лиса. Дети предавались безумным играм с палками и снежками в каждом переулке, то и дело падая под ноги, а их крики заставляли прохожих оборачиваться в самый неподходящий момент. Едва Варион выдохнул при виде пустой улицы за очередным поворотом, как сразу три собаки разразились громким лаем из-за ближайшего забора. Он шикнул на гремящих цепями зверей и поспешил отойти подальше.

Химера приближался к одной из самых оживлённых площадей города, уступающей разве что пространству перед собором Прорицателей. В последний раз он осмелился здесь появиться утром своего побега из городской тюрьмы, когда Замковый квартал покрыла тень настоящей химеры из Астарильских гор. Сегодня его положение было немногим лучше.

Мороз наконец ослаб, и горожане побогаче спешили в солидные лавки, облепившие берег Астары прямо напротив замка. Среди их фигур в мехах и камзолах сновали зоркие стражники, а у подхода к подъёмному мосту герцогской крепости дежурило трое гвардейцев с алебардами.

Такая обстановка была Лису не по вкусу, но ещё меньше он хотел прятаться в «Мельнике» и пускать на самотёк подготовку к самому сложному делу его жизни. Разведку местности на Замковой площади взяли на себя Сойка и Вдова, и Варион сумел-таки разглядеть их у лучшей в городе пекарни.

— Проголодались? — спросил он, подкравшись к дамам. — Приятного аппетита, конечно, но у нас, вообще-то, дело есть. Важное.

— Химера? — Таделия откашляла скользнувший в горло кусок буханки. — Какого Чёрта ты тут делаешь? Мы же договорились…

— Пусть Калач с Хлыстом отсиживаются, — отмахнулся Лис. — Я хочу знать, как у нас дела продвигаются, вам-то что?

— Действительно, дорогой, — Вдова проглотила последний кусок пирога и довольно причмокнула. — Ты устроил засаду городской страже, но они совершенно точно не описали тебя всему городу. А если нас заметят вместе, то заберут только тебя, а про нас подумают, что мы с тобой на двойном свидании, и отпустят.

— Хватит глумиться, — процедил Химера. — Я надеюсь, вы нашли что-то кроме свежих булок?

— Мы с раннего утра мёрзнем в самом опасном для нас месте Басселя, — Вдова надула щёки. — Кажется, мы заслужили подкрепиться.

— Сведения, Вдова, — настаивал Варион. — Что по замку? Сколько входов, сколько выходов? Маршруты гвардии?

Опытная Лиса огляделась и пальцем поманила товарищей за собой. Она направилась к старейшей таверне во всём городе, известной собственным пивом из пшеницы с герцогских полей, а также последним свободным проходом к Астаре в этой части города. Молодые любовники с охотой пользовались узкой тропинкой меж стеной таверны и одной из лавок воротилы Хамаранта.

Дорожка переходила в извилистый спуск для самых смелых, благодарю которому можно было очутиться в крошечной бухточке. Над ней нависали две сажени речного берега, а по ту сторону Астары открывался великолепный вид на стены замка. Варион мог лишь гадать, сколько актов чистой — и не очень — любви наполнили это место своей энергией.

Как и подобает невольному вожаку, Химера первым сошёл в укромную бухту. Правда, зима несколько усложняла и без того крутой спуск, последний отрезок которого ему пришлось проделать, скользя на седалище. Дамам же весьма кстати пришлась протянутая Лисом рука помощи.

— Ну? — многозначительно протянул Варион, натирая отбитый зад.

— Понадобилось место поукромнее, — пояснила Вдова, разместившись на высоком камне. — Всё ещё хуже, чем мы думали.

— Патрули я видел, — отмахнулся Химера.

— И их становится всё больше, — Сойка присела на корточки и загребла рукавицами горсть снега. — Такое чувство, что весь состав стражи созвали и без сна гоняют по улице.

— Эти дубины нам не помешают, — заявил Лис. — Что с замком?

— Замок охраняют даже лучше обычного, — продолжила Вдова. — Троих гвардейцев выставили у моста со стороны города, ещё четверо — у самых ворот. На стене, у каждой башни, по двое лучников. Иногда — больше. За всё утро ворота открыли лишь однажды, когда приехал верховный жрец на переговоры с герцогом. С ним было восемнадцать гвардейцев, а это в три раза больше, чем обычно. Боюсь представить, что творится внутри.

— Что, молитвы Первопрорицателям уже не так защищают? — фыркнул Химера.

— Мы серьёзно, — Сойка подбросила снежок на ладони, не отрывая глаз от замка. — Сейчас нам в Небесное Царство легче попасть, чем за эту стену.

— Но всем туда и не нужно, — напомнил Лис. — Хватит меня и Калача. Ну, и тебя, Таделия, раз тебе так хочется помочь. Вдова, сколько ещё входов в замок ты разглядела?

— Кроме главных ворот? — дама покачала головой и ткнула в мутное пятно на крепостной стене, прямо напротив них. — Только этот. Эти ворота нужны, чтобы спускать лодки на Астару, но сейчас их законопатили на зиму. В молодости я именно так и пробралась в замок, но тогда меня интересовал обычный конюх, задолжавший денег торговцу с Верхнего Рынка. Далеко идти не пришлось.

— А как же входы для шлюх?

— Ты о чём? — не поняла Сойка.

— Ну, потайные двери, чтобы солдаты водили девиц из города. Они же везде есть, нет? Я так в поместье Крунош пробрался, чтобы найти Серого Провидца. Тебя, точнее.

— Наверное, на то он и потайной, что о нём просто так не узнаешь. Спроси своих подружек из «Шёлка».

Химера едва заметно улыбнулся. Со всей осенней кутерьмой он и забыл, как часто захаживал в «Багровый Шёлк», дабы найти упоение в объятьях Сирени. Только вот вся имитация любви сразу сходила на нет, едва пустел Лисий кошелёк. А полным он не был уже давно.

Ну уж нет, девицы из «Шёлка» сдадут его страже за ломанный медяк.

— Милый, пока всё выглядит довольно страшно, — подытожила Вдова свою череду тяжёлых вздохов. — Мы и так ходим по очень тонкому льду. У нас в противниках весь город — от прыщавого стражника до герцога. И не забывай про тех, кого мы предали своим бегством из Приюта.

— А вот это ни к чему, Вдова, — Химера достал пакетик с толчённым дурманом и засыпал себе под язык. Хорошее средство для раненого плеча. — Приюта нет, как нет и его обитателей. Мы свободны от Лис.

— Но несвободны от самого опасного из них. Того, кого в Приюте в не было.

— Настоятель? — Варион поднял лицо к серому небу и выругался. — Хватит о нём. Нет никакого Настоятеля, во всяком случае, в нашей жизни.

— Не надо его недооценивать, — Вдова взяла Лиса за руку и уставилась прямо в его глаза. — Ловушку Арброка он не предусмотрел, но Настоятель всё равно очень-очень умён. Я помню, какой он. Кажется, что помню. Всё немного размыто…

— Мне тоже всякое снится, Вдова. Но такую встречу я бы запомнил и через тридцать лет.

— Нет-нет, — Лиса трясла роскошными волосами с лёгким отблеском седины. — Это не сон, я с ним виделась однажды, но не помню деталей, хоть убей. Думала, что помню, а теперь они как будто из пальцев ускользают. Чёрт!

— Подожди-ка, — Химера отпрянул и подошёл к Сойке. — Таделия, помнишь нашу незабываемую встречу в Баланоше? Ты тогда сказала Кранцу, что видела Настоятеля и говорила с ним. Я подумал, что ты просто выкобенивалась, но всё же спрошу. Ты говорила с ним или нет?

— Да, пожалуй, — девушка вдруг задумалась, словно мысли увлекли её глубоко в толщу разума. — Наверное, разговаривала…

Варион смотрел то на одну спутницу, то на другую. Обе были погружены в воспоминания с одним и тем же выражением лица. Они словно пытались ухватить за хвост скользкую рыбу, но та всё оставалась в мутном омуте разума. Казалась, погоня за памятью причиняла им физическую боль.

— Хрень какая-то! — Таделия метнула свой снежок в замёрзшую реку. — Я точно помнила, а теперь…

— У меня так же, — вторила Вдова. — Помню комнату в Приюте, но даже не знаю, как я туда попала. Помню обрывки его слов, но не голос. Помню, что было вокруг, но вижу тёмное пятно вместо лица. Чем сильнее пытаюсь — тем меньше помню.

— Вы, сука, шутите надо мной? — Химера раскинул руки. — Сговорились?

— Нет, — Сойка оставалась серьёзной. — Он что-то делает с нашим разумом.

— И как это возможно?

— Магия и не такое может, — Вдова опустила голову и натирала виски. — В Брекке верят в Священную Семью. Мать, Отец, два Брата и Дочь, от которых пошёл весь род людской. Если вкратце, один из Братьев предал семью и пошёл сеять раздор на Большой Земле, чтобы разрушить всё их творение. Он соблазняет людей пороками и ему это всегда удаётся, потому что никто не знает, в каком образе он появится, а саму встречу не запоминает. Описывают лишь человека с пятном на месте лица. Поэтому его зовут Калтиш Безликий.

— Ну, теперь всё понятно, — заключил Варион. — Наш Настоятель — это Чёрт из Брекка. Чур, я тогда Первопрорицатель Литанд, а Ладаим будет тивалийским братом Кваранга.

— Не смейся, Химера, — попросила Вдова. — Я давно отвергла и Священную Семью, и Звезду, но в любой легенде есть доля правды. Древние бреккцы вполне могли списать Безликого Калтиша с магов, способных стирать себя из памяти других. Если Настоятель — колдун, нам может быть даже хуже, чем мы думали.

— Тогда я буду смеяться ещё громче. Потому что тот, кто своей заповедью сделал запрет связываться с колдунами, сам окажется магом, — Химера сплюнул в снег и вытер губы. — Но мне на него плевать: у меня уже есть один маг, которого нужно уничтожить. Так что давайте поторопимся.

* * *

И вновь все выжившие Лисы собрались в главном зале «Старого Мельника». Химере это помещение уже казалось почти таким же привычным, что и Лисий Приют. Пусть он боялся, что стража заявится на порог, неведомые боги вынуждали блюстителей бассельского порядка обходить «Мельник» стороной. Вот только никто не знал, как долго продлится такая удача, поэтому пора было действовать.

— Ну что, господа и дамы, готовы? — обратился Варион к присутствующим с улыбкой. — Пора. Завтра мы пойдём в замок и освободим наших людей из-под носа Клемена и Содагара.

Из всех присутствующих лишь Нималия воодушевилась от его слов. Оно и немудрено, когда вся её семья ждала своей участи в глубине бассельской твердыни.

— Как, завтра? — возмутился Хлыст. Он позволил себе расслабиться и расселся на продавленном кресле у камина в одной рубашке. — Ты сказал, у нас будет несколько дней. А как же разведка? Расписание патрулей? Ты хоть знаешь, где искать Крысолова?

— И мою семью, — добавила Ним.

— Это не твоя забота, Хлыст, — заявил Варион, поставив одну ногу на ближайший табурет. — Я же сказал, что пойду туда сам.

— Вообще-то лучше, чтобы все участники плана знали, что нас ждёт, — шепнула Вдова. Она стояла подле Химеры, как советник рядом с королём.

— И как ты решишь проблему с тем, что Бассельский замок — это, собственно, замок? — не унимался Хлыст. — Стены, лучники, стража у входа. Не говоря уже о всей гвардии внутри. Ты нашёл тайный проход, про который вчера весь день жужжал?

— Он мне не понадобится, — ответил Варион. — Я войду в главные ворота.

По комнате прокатились вздохи, переходящие в смех. Вот только Химера не шутил.

— Три луны назад меня повязала герцогская гвардия и сунула в тюрьму, — продолжил он. Эти слова быстро заглушили веселье. — Да-да, верно: вам не послышалось. В Басселе особое положение, и люди Клемена носа не сунут из замка, даже если вся армия Алледана встанет у наших стен. Но есть у герцога одно слабое место, как я разведал благодаря Кранцу Родейну. Когда эти недоумки устроили дебош на Верхнем рынке и зацепили одну из лавок Хамаранта, сам Клемен с передовым отрядом пошёл разбираться.

— Вообще-то меня там не было, — ответил Калач, когда Химера ткнул в него пальцем. — А пожар устроили не наши, а какие-то местные придурки. Ну, махач же заразительный.

— Именно, Калач, — Варион рассмеялся. — Весь город стоит на ушах. Патрули прочёсывают каждую улицу и кошмарят любого, кто кажется им подозрительным. Подуй на угли — и начнётся настоящий пожар, особенно если речь идёт о Хамаранте. Так мы и выманим гвардию из замка.

— Всего-то! — воскликнул Полоз. Он хотел откинуться на скамье, но забыл, что спинки у неё не было. — Всего-то напасть на лавку, которую держит дядя сраной герцогини! Да он богаче самого Содагара, этот Хамарант!

— Всё будет хорошо, — уверял Химера. — Мы же Лисы, да? Я уверен, что у каждого найдётся заначка на особый случай. Яды, взрывные порошки, жидкий огонь, дымный лист… Всё, что может нам помочь. И понадобится повозка, а лучше — сани. А ещё — красивое платье с вырезом поглубже и много денег, потому что после этого дела мы валим из города, а без монет нам зимой не выжить. Ну, и доспехи гвардейца, хотя тут я справлюсь сам.

— Ты не слишком разошёлся? — Хлыст разворошил угли в камине и поднялся с кресла. — Зачем тебе всё это?

— Твою мать, Хлыст, всё нужно разжёвывать? — возмутился Калач. Ему явно не терпелось начать заварушку на Верхнем рынке. — Доспехи — Химере, платье — Златовласочке. Главное — не перепутать.

— Чего это мне платье, а не доспехи? — Таделия нахмурилась. — Я же иду с вами в замок?

— Идёшь, но в платье это будет сделать легче, — пытался объяснить Варион.

— Видишь ли, подруга, в гвардию Басселя берут только мужиков и доспехи делают на них, — взял всё в свои руки Калач. — А у тебя слишком… Как это правильно объяснить? Выдающиеся титьки.

— Эм… — Сойка замялась и скривила лицо. — Спасибо, наверное?

— У меня невыдающиеся! — Нималия похлопала себя по груди, чтобы привлечь внимание. — Давай я пойду с вами!

— Не пойдёшь, — отрезал Варион. — Тут нужно хладнокровие, а ты не сможешь держать себя в руках.

— Ну да, как ты держал себя в руках, когда просрал Лейну Броспего?

— Так, иди-ка сюда.

Варион оставил соратников недоумевать в зале «Мельника», а сам уволок подругу за стойку трактирщика. Ним трепыхалась, но делала это скорее для вида.

— Что за дела? — зашипел Лис вполголоса. — Ты видишь, как мне с ними тяжело? На каждое слово я получаю одни сомнения и яд, а теперь и ты при всех мне добавляешь!

— Прости, — девушка отвела взгляд. — Я просто очень переживаю за папу, за Вийма, за…

— Я знаю, — прервал её Химера. — И я переживаю. Крысолов — и мой друг. Не хочу, чтобы он сгинул из-за меня. Они все — мои друзья.

— Зачем он это сделал, Варион? — Ним вытерла одинокую слезу в уголке глаза. — Мы же могли уйти вместе, я уверена. Зачем он сдался этим придуркам?

— Тивалийцы любят преувеличивать опасность, — Химера пожал плечами. — Не знаю, Ним, он был очень странный перед падением Приюта. Даже до того, как я приволок Кранца в Большой зал и дал ему убить госпожу. Я что, не рассказывал, что мы убили госпожу? Та ещё история… Ладно, не время для этого.

— Я просто хочу быть полезной, — девушка шмыгнула веснушчатым носом. — Понимаешь, это же моя семья там сидит… У Сойки рана только зажила, у тебя — дыра в плече. А сижу в стороне почему-то я.

— Ты не будешь сидеть в стороне, — заверил Лис, приобняв подругу. — Мы все сыграем свою роль…

— Привет, пошепчемся? — Калач ворвался в разговор и обнял сразу обоих. — Ты там насчёт денег говорил… Не надо ничего искать — есть простое решение.

— И какое же? Ограбить старину Микела?

— Не, он нормальный тип. Я тебе подскажу: второй этаж, комната в дальнем конце коридора, под замком. Комната папы Родейна со всем его добром, а добра у него завались, учитывая, сколько он нам платил. Смекаешь, друг?

Варион смекнул. Он даже думал о том, чтобы обобрать пожитки Химеры-старшего ещё в первый день после падения Приюта, но отринул эту мысль. Нет, обвинений в мародёрстве он не боялся. Лис попросту хотел оставить в прошлом всё, что связано с Кранцем Родейном, но тот по-прежнему тянул свои руки из посмертия.

— Пойдёмте к остальным, — попросил Химера. — Пора всем узнать, как мы попадём в замок.

Глава 7. Я не знаю

За пару дней в Бассельском замке Каддар успел познакомиться с интересными людьми, пусть они сами того и не понимали. Ему не всегда требовалось говорить с ними, что узнать добрую половину их жизни. Порой одного внимательного взгляда было достаточно.

Служанка, что заправляла постель в их с Маришем покоях, то и дело искала повод задержаться в нагретой комнате. Сначала ей не понравилось пятно на стене, и она поспешила его тщательно оттереть. Потом простынь бреккского телохранителя оказалась слишком сырой, так что пришлось менять её на новую. Мариш даже решил, что розовощёкая и далеко не худенькая дама возжелала провести ночь на его свежевысушенной кровати. Слишком уж часто на украдкой смотрела на его мускулистые плечи под лёгкой туникой.

О плотнике, которого она позвала починить покосившуюся дверь, сказать того же самого было нельзя. Тот, напротив, смотрел куда угодно, но не на гостей. Даже при разговоре с Каддаром он предпочитал перевести взгляд на высушенные герберы в потрескавшейся вазе.

Ванну же для уставшего с дороги следопыта набирали аж пятеро симпатичных басселек. Казалось, будто их отбирали только по внешности, что подчёркивали нарочито короткие, то и дело задиравшиеся юбки. Каддар, успевший погрузиться в тепло и собственные мысли, поглядывал на них с усмешкой. Едва ли иной путник удержался бы от соблазна пригласить одну — а то и всех — присоединиться к нему в купели. Но Каддар таковым не был, что будто бы даже обижало девушек.

Обтереться куском грубой шерсти, по ошибке названной полотенцем, он мог и сам, но и здесь на помощь пришли слуги замка. На этот раз их было трое: две неприлично молодые девицы и рыжеволосый парень с веснушками даже на запястьях. На случай, если интересы у Каддара были не самыми обычными для набожных бассельцев.

Кто-то, будь то сам герцог или его цепной пёс Клемен, старался всячески подчеркнуть гостеприимство местного владыки. Маришу такой подход нравился, чем он постоянно делился со своим нанимателем. Вот только провести Каддара было сложнее. За всей услужливой суетой скрывался один простой мотив: гостей явно не хотели оставлять одних.

Служанка, плотник, дамы из купальни и паренек с полотенцем казались увлечены своими нехитрыми обязанностями. Что в этом могло быть такого? Они ведь привыкли делать то же самое для правящей семьи и их благородных гостей. Возможно, Кранца Родейна точно так же омывали юные красавицы в тесной купели. Быть может, он даже не удержался от соблазна пригласить их в тёплую воду.

Вот только каждый из них зримо напрягался, стоило Каддару произнести хоть слово. Особенно, если слово это предназначалось Маришу. Любопытным ушам Бассельского замка было очень интересно, о чём говорили далёкие гости. Ясное дело, с подачи тех, кто их подослал.

Конечно, можно было обсудить дела по-бреккски, но Каддар был готов подыграть, пусть и до определённого момента. К вечеру второго дня в Басселе даже его тренированный разум устал от беспрестанного наблюдения. Когда морозы вдруг отступили и воздух на улице стал меньше похож на ледяную пыточную, он всё же решился на прогулку в спящем зимнем саду твердыни.

Свежий воздух помогал ему думать. Каддар закрывал глаза и пытался связать путанные клубки мыслей в единое полотно. Цели его были вполне конкретны, и Кранцем Родейном они не ограничивались. Если верить трисфолдским источникам, стареющий купец погиб так же, как и появился в Летаре лет семь назад. В пелене тумана.

Пока Каддар предавался размышлениям среди укрытых на зиму розариев, Мариш брёл в трёх шагах позади. Хоть они и оставались в самом защищённом месте Басселя, телохранитель всё так же отказывался покидать комнату без верного меча. Этот клинок с позолотой на эфесе и россыпью сапфиров с рубинами в изогнутой гарде ему вручил сам Матареш Второй. Благо, Его Величество верховный лорд Брекка тогда понял, что самого Каддара оружие интересовало не больше, чем скорбящего вдовца — обручальные кольца.

В благодарность за возвращённую казну, Матареш предложил Каддару выбор между сундуком чистого серебра из стегенских рудников и любой книгой из королевской библиотеки. Страсть следопыта к чтению пришлась по вкусу бреккскому властителю, так что и сундук ему тоже достался. Как Каддар и планировал.

— Командир, — бурчание Мариша оборвало весьма перспективную нить рассуждений в разуме следопыта. — Командир, долго мы тут ещё будем?

— А ты как думаешь, Мариш? — Каддар остановился, чтобы телохранитель с ним поравнялся. Он мог перейти и на бреккский, но так подозрения герцога только усилятся. — По-твоему, мы нашли, что искали?

— Только Родейна этого и нашли, верно. Труп. И как он нас теперь выведет на этого…

— Я не знаю, Мариш! — Каддар вскинул ладонь и замер. Получилось слишком громко.

Следопыт не сомневался, что его охранник всё понял. Ещё семь лет назад в Брекке они условились, что Каддар никогда не признаётся, что чего-то не знает. Говорил он это только для того, чтобы подать знак. Сообщить, что за ними наблюдают.

Опасения были оправданы. Как раз во время их прогулки двум служанкам приспичило поправить и без того безупречно укрытые кусты хризантем. Разобравшись с ними, дамы взялись за лопаты и счистили с садовой дорожки те крупицы снежинок, что выпали с утра. Такой тщательной уборки замок, вероятно, не видел со дня герцогской свадьбы.

— Не знаешь? — переспросил Мариш и получил в ответ кивок. — Ах да, вижу. Но всё же осмелюсь кое-что сказать.

— Не лучшая идея, — Каддар нахмурился.

— Так мы ничего не найдём, командир, — бреккец не согласился. — Давай вернёмся с тем, что знаем, а сами поедем туда, где тепло. Серьёзно, у меня здесь яйца к ногам примерзают!

— Давай без таких подробностей, — шикнул следопыт. — Ты думаешь, мне это нравится? Но ты знаешь нашего заказчика. Ему понравится, если мы — как ты сам выразился — вернёмся с тем, что знаем?

Обычно Мариш уступал при малейшем намёке на недовольство нанимателя, но сегодня он был как никогда настроен идти до конца.

— Тогда не будем возвращаться! — бреккец вытаращил янтарные глаза. — А что? Купи пару лошадей покрепче — и поехали на юга, а? Правду тебе говорю, командир: замёрзну насмерть, если ещё ночь здесь проведу. Это ты у нас из Соттории.

— Помню я вашу бреккскую зиму. Снега, может, и нет, а вот ветер такой, что насквозь пробирает, — Каддар оглядел любопытствующих слуг и вздохнул. — Слушай, Мариш, что на самом деле не так? Прошлой зимой мы работали в Граденне, и таких проблем я не припомню.

Действительно, за всё пребывание в холодной столице Алледана на самом берегу Упирова моря Мариш обходился лишь редкими жалобами. Сейчас же его заметно потряхивало, и дело было отнюдь не в морозе.

— Как скажешь, командир, — буркнул телохранитель, отведя взгляд. — Проехали.

— Простите, господа, — человек в мешковатом плаще появился между ними столь неожиданно, что даже стойкий Мариш подпрыгнул. — Меня зовут Силант, я тут что-то вроде дворецкого. Ребята из прислуги зовут меня мастером ключей.

Каддар не подал виду, но явление мастера ключей стало неожиданным и для него. Следопыт осмотрел его бурые одеяния и седые волосы, обрамлявшие лысину. Интендант бассельского замка оказался настолько непримечательным, что его стареющие черты отказывались оседать в памяти Каддара.

— Очень приятно, — следопыт протянул руку.

— И мне, и мне, — Силант слегка преклонил голову. — Я, собственно, тут проходил мимо и не мог не уловить обрывки вашего разговора. Вы уж простите мне мою бестактность, Его Светлость не раз говорил, что я люблю лезть…

— Ближе к делу, пожалуйста, — дежурная улыбка Каддара дрогнула, но не исчезла с лица.

— Вы тут упоминали про зимы в Брекке, — дворецкий прищурился. — Дело в том, что я и сам оттуда, но уже тридцать с лишним лет не видел родины. Вы ведь тоже из Брекка?

— Соттория, — следопыт как бы невзначай сделал шаг в сторону.

— Я из Брекка, — влез Мариш. Своей родиной он гордился. — Из Келепса.

— Ну, дела, — ахнул Силант. — В тех краях не бывал, но наслышан. А спросить я хотел вот что… Правду ли говорят, что годаранцы решили вспомнить Вечный Гон и позарились на наше побережье?

— Кто? Эти обдолбанные магией маньяки? — Мариш рассмеялся так громко, что наблюдавшие за ними садовники попятились. — Да они в Китоносе завязли так, что о Брекке только мечтать могут теперь!

— Мариш, — позвал Каддар, но телохранитель даже не повернулся.

— Вот именно! — смеялся тем временем дворецкий. — Вот и я думаю, бредни ведь! Вечный Гон уж сотню лет как закончился.

— Мариш! — следопыт ухватил помощника за плечо и потянул на себя. — Вы уж меня извините, но у нас много дел.

— Ах, да-да! — Силант поднял руки, как бы извиняясь. — Разумеется, вы же те самые ищейки. Вы ведь насчёт пленников из Бастиона, так? Не смею больше задерживать.

— Что ещё за пленники? — спросил Каддар уже ему в спину, но ответа не получил.

Следопыт положил руку на затылок и усмехнулся. Он сразу понимал, что командующий Клемен о чём-то недоговаривал, да и постоянная слежка едва ли говорила о большом доверии местного воеводы. Каддар подметил, что гвардейцев в полузаброшенном Сером Бастионе было неприлично много для хозяйственного склада. И собрались они там явно не для того, что сторожить вечный покой Кранца Родейна в сыром подземелье.

— Эй, командир! — Каддар вернулся в реальность от настойчивых щелчков Мариша прямо перед его глазами. — Командир, чего застыл?

— Пленники в Сером Бастионе, — промолвил следопыт. — Видишь, не зря мы задержались. Спасибо господину дворецкому, куда бы он ни подевался.

— Кому?

— Ладно, пойдём в Гарнизон, — Каддар поправил песцовый ворот и причёску. — Пока Клемен не разнюхал.

Гости успели примелькаться страже, так что проблем с переходом из герцогского сада на другой конец замка возникнуть не могло. Гвардейцы поприличнее даже учтиво здоровались и преклоняли скрытые за полными шлемами головы. Остальные же просто оставляли поход Каддара и Мариша без внимания. Точнее, делали вид. Следопыт не сомневался, что командующему вскоре доложат об их намерениях, столь неаккуратно озвученных среди любопытных ушей. Он лишь надеялся, что им хватит времени.

Судьба в лице Клемена решила иначе. Суровый командир местных войск уже поджидал гостей на ступенях Серого Бастиона. Он скрестил руки поверх сияющего панциря и встретил Каддара грозным взглядом из-под выступающего лба.

— Какая встреча, — следопыт даже не попытался изобразить удивление.

— Погулять решили? — здороваться с гостями командиру, видимо, не полагалось.

— Подумали, отчего бы нам не посетить Серый Бастион? — Каддар остановился в паре шагов от крыльца. — Вы ведь не против?

— Господа, я понимаю, что у вас имеется королевская печать и особое поручение, — Клемен неспешно спустился. — Но наше положение не менее особое, поэтому я бы предпочёл быть в курсе того, куда вы собираетесь.

— Отставим любезности, командующий, — следопыт поднял подбородок и заглянул гвардейцу прямо в глаза. — Я знаю, что вы держите какого-то важного пленника в Сером Бастионе. Это ведь Лис, так? Я должен с ним поговорить.

— Лисы — это внутреннее дело Басселя, — Клемен подошёл так близко, что его челюсть нависла прямо над глазами Каддара.

— Оно, может, таковым и было, но до того, как они убили Кранца Родейна. Уважаемого трисфолдца, ради которого я здесь, — Каддар отказывался пятиться. — Послушайте, командующий, давайте уже договоримся, что мы с вами на одной стороне. Пусть я прибыл из Трисфолда, пусть родом я из Соттории, а славу заслужил в Брекке… Пусть вы мне не доверяете и ставите каждого обитателя замка следить за мной. Пусть, командующий. Я не прошу вас мне доверять или считать меня другом. Просто сейчас наши интересы совпадают. Так зачем мешать самим себе, если можно побыстрее разобраться с проблемой, чтобы каждый пошёл своей дорогой?

Клемен таки сделал шаг назад. Он положил руки на пояс и перевёл взгляд на запорошенный плац перед Бастионом. Челюсть командующего двигалась в такт его мыслям, да так долго, что Каддар почти утратил терпение.

— Будь по-твоему, следопыт.

На сей раз гвардеец свернул направо сразу после входа в Бастион. Их путь лежал вверх по высеченной в камне лестнице. Каддар оценил толщину стен старого форта. Серый Бастион был предтечей нынешнего замка, где вожди Бастала чувствовали себя в безопасности от завоевателей из Летары. В какой-то момент старое здание с крошечными окнами, низкими потолками и без отопительных канавок в стенах оказалось слишком неприглядным для герцогов. Но на роль тюрьмы Бастион подходил прекрасно.

Второй этаж был заботливо переделан под темницу. Наверняка, раньше здесь располагались палаты басталских вельмож, но теперь вдоль коридора тянулись лишь ряды одинаковых дверей, грубо обитых железом. Возле одной из них и дежурило сразу двое гвардейцев.

Каддар заглянул сквозь крошечную решётку на уровне глаз, но темнота не позволила ему увидеть нутро камеры. Тогда Клемен настойчиво прокашлялся, как бы отодвигая следопыта со своего пути. Один из стражников вручил ему ключ, которым командующий отпёр темницу.

— После вас, — Клемен протянул могучую руку.

— Благодарю, командующий, — произнёс Каддар. — Попрошу вас о ещё одном одолжении: могу ли я поговорить с пленником наедине?

— Чёрт с вами, — гвардеец надул щёки и звучно выпустил воздух ртом. — Парни, постойте у лестницы. И вы, господин бреккец.

— Мариш…

— Наедине значит наедине, господин следопыт, — Клемен усмехнулся. — Постарайтесь всё выяснить побыстрее, пока мы не начали беспокоиться. Правда, собеседник из него не очень.

Командующий увёл солдат обратно к лестнице. Мариш несколько раз обернулся на своего господина и ушёл лишь после того, как получил третий кивок одобрения. Каддар не любил оставаться без присмотра верного защитника. Но если такой была цена за то, чтобы впервые поговорить с кем-то наедине в этом замке, то так тому и быть.

Следопыт снял со стены факел и вошёл в камеру. Пленником оказался совсем молодой парень лет двадцати пяти. Нагой Лис сидел в холодной пустоте Бастиона на тонкой мешковине, а железные скобы приковывали его раскинутые руки к стене. Свет факела заставил его поморщиться от боли, ведь даже крошечное окно, что должно было вести во внутренний двор Бастиона, оказалось заложено.

— Привет, — Каддар дождался, пока узник привыкнет к свету и перестанет щуриться. — Давай пообщаемся, ты ведь не против?

Парень ответил пустым взглядом. Следопыт разглядел его смуглую кожу, тёмные глаза и жёсткие завитки грязных волос. Не самый привычный портрет бассельца. Местные жители чаще щеголяли типичными чертами коренных народов Большой Земли: бледной кожей, русыми или светлыми волосами. Каким и был лик людской части континента до пришествия беглецов из павшей империи.

— Ты что, не говоришь по-альдеваррски? — Каддар прикусил губу и всмотрелся в диковинный лик парня. — На твоё счастье, я знаю ещё четыре языка. Как насчёт бреккского? Нет, не похож. Речь Старых Холмов — совсем мимо. Сотторийский — нет, а вот Годаранский? Не из славной солнечной империи ли ты пришёл? Не думаю. Наверное, Нимлатар или Тивалия. Точно. Тивалия. По глазам вижу. Жаль, этим языком я ещё не овладел.

Следопыт не сомневался в своей итоговой догадке, как и в том, что узник вполне понимал его. Языки давались Каддару легко, и, в случае альдеваррского, остатки его акцента едва ли мог уловить рядовой житель Западных Королевств. Наверняка, говорил он даже чище шепелявых меранийцев.

— Дружище, зачем мы с тобой играем в молчанку? — Каддар присел на колени перед измученным пленником. — Тебе необязательно мне всё рассказывать, потому что мне и так многое понятно. Ты Лис. Один из последних выживших, если верить командующему, а в этом я ему верю.

Тивалиец лишь медленно сопел да изредка подрагивал от холода.

— Ну и что тебя здесь ждёт, Лис? — следопыт опустил взгляд в притворном волнении. — Они же убьют тебя. Рано или поздно, но вздёрнут на площади. Ты будешь отдуваться за всех своих пособников, понимаешь? Кранц Родейн и все другие, кого вы убили. Неважно, что ты мог их и не трогать. Ответишь за всех. Клемен очень зол на вас. Чувствую, что герцог — тоже. И это очень грустно. Очень.

Тело узника пронзила судорога, и он скорчился от боли на несколько мгновений.

— Я предлагаю тебе сделку, Лис, — Каддар аккуратно смахнул слезу, появившуюся на щеке тивалийца. — Я правда могу тебе помочь: у меня очень влиятельные покровители. Да, даже влиятельнее герцога Содагара. Я могу тебя отсюда вытащить хоть сегодня.

— Сильно сомневаюсь, — узник разомкнул пересохшие губы и прохрипел.

— Другое дело, — Каддар положил руки на его колени. — Видишь? Не так всё сложно.

— Кто ты вообще такой? — Лис корчился при каждом слове.

— Каддар Бреккский. А вот друг я или враг — будет зависеть от тебя. Ты же веришь в чудо, Лис?

— Чудес не бывает. Не в Басселе.

— Не могу не согласиться. Летара, как и все Западные Королевства — место крайне скудное на чудеса, — Каддар поднялся и подошёл к замурованному окну. — Так почему бы тебе не вернуться в Тивалию? Я могу этому поспособствовать. Почему ты смеёшься?

— Прости, конечно, — смех истерзанного Лиса больше походил на разгулявшийся кашель. — За последнее время я был на цепи так часто, что уже привык. Воротилы, бандиты, теперь — гвардейцы. Серьёзно, стоит мне сбежать из одной западни, как я попадаю в другую. Видимо, Святое Солнце решило, что это моя судьба, а от судьбы не убежишь. Вот я и возвращаюсь на цепь. Раз за разом, снова и снова.

— Друг мой, если и есть где-то там Святое Солнце, Далёкая Звезда или ещё кто-то… Ты правда думаешь, что им есть дело до того, сидишь ты на цепи или у тёплого очага? Если вести судьбу каждого человечка на Большой Земле, никаких сил не хватит. Да уж, нелёгкая это работа — быть богом.

— Ты всё равно не поймёшь. Это моё наказание, и я его принял, — Лис попытался подтянул ноги поближе и скривился в судороге. — Каждый раз мне обещают спасение, побег в Алледан или вообще в новую жизнь. Но этого не будет. Моё место в Бездне, и я уже в ней.

— Хорошо, — Каддар постукивал пальцами по свежей кладке на месте окна. — Ты можешь и дальше верить, что какая-то неведомая сила приговорила тебя к вечным мучениям и сидеть здесь. А можешь договориться со мной, получить одежду и деньги, чтобы добраться до Меренфольда. Там мой добрый знакомый посадит тебя на судно, идущее в порт Идалла. Несколько лун пути — и ты дома, Лис.

— Видишь? Пустое искушение. Твои красочные картинки рушатся на первом же шагу, потому что я прикован к стене в какой-то гвардейской тюрьме.

— Ты не совсем осознаёшь, насколько я могу повлиять на твоё положение. У меня есть хорошие друзья: сильные, влиятельные. Настолько, что даже герцога Бассельского приструнят. Что скажешь? Будешь дальше ждать, пока не замёрзнешь тут на смерть, сидя голой задницей на полу?

— Не замёрзну, — Лис рассмеялся. — Как только становится совсем плохо, стражники окатывают меня горячей водой. Это же Бездна: нельзя умереть, если твоя душа уже в ней.

Каддар стоял к пленнику спиной, но чувствовал на себе его взгляд. Лис старательно убеждал себя в том, что давно потерял свою душу. Его можно было понять: так гораздо легче смириться с неизбежной гибелью.

— Последний шанс, — произнёс следопыт. Он залез в поясную сумку и достал аккуратно сложенный лист. — Проезд в Тивалию в обмен на сведения, пойдёт? Посмотри на этот портрет, очень внимательно посмотри. У художника отличная репутация, так что он должен быть весьма точен. Разглядел?

— Чёрт, — усталые глаза Лиса оживились при виде изображения молодого мужчины с острыми скулами и длинными волосами. — Химера…

— Чудесно, — Каддар улыбнулся, причём искренне. — Наша сделка в силе, и от тебя мне нужно только одно. Расскажи мне всё, что знаешь об этом Химере, и помоги мне его разыскать.

Глава 8. Пожар

Верхний рынок. Сосредоточие бассельской меркантильности и лицемерия. Из некогда приятных рядов с добротными товарами и честными продавцами он превратился в кипящий котёл обмана. На Верхнем рынке было принято врать.

Продавцы из окрестностей всячески преувеличивали ценность своих безделушек. Ошмётки хилой коровы, едва не умершей от старости, они преподносили как нежнейшее мясо из холмов Средней Летары, коим с завидной регулярностью угощались всевозможные бароны. Там же, на соседних прилавках, вырезанные их детьми поделки из валежника вдруг превращались в чудотворные амулеты, созданные по давно забытым рецептам баланошских друидов. Нималии с трудом верилось, что залитая мутной водой и овощными выжимками полынь могла вылечить бесплодие или вернуть утраченную мужскую силу.

Этот ореол обмана всегда отталкивал её от Верхнего рынка. Причём исходил он как от торгашей, так и от их наивных покупателей. Истинно богатые бассельцы заходили на эту площадь в сердце Купеческого квартала так же редко, как и герцог Содагар. Здешним торговцам нечего было предложить тем, кто знает, чего хочет. Зато не было отбоя от обычных горожан, готовых отдать последние сбережения дабы казаться лучше и богаче, чем они есть.

Ими и пользовался Его Сиятельство барон Аддайский по имени Хамарант. Чаще всего он был известен как искусный торговец из знатного рода, восходящего ещё к свободному Басталу. Говорили, что Хамарант умел находить общий язык даже с самыми непримиримыми врагами. Ему удалось договориться о том, чтобы допустить меранийские суда на Сальмену. Конечно, делал он это исключительно для собственной выгоды, а отнюдь не ради дружбы соседних королевств. Но главной заслугой Хамаранта оставался брак его дражайшей племянницы Салеи с нынешним владыкой Басселя. Выиграли от него все: герцог закрепил союз с потомками свободного Бастала, а торговля Хамаранта достигла небывалых высот.

Его точки в городе знал каждый. Простолюдины надеялись прикупить себе отборный окорок или диковинное украшение с островов Севера. Бандиты же по большей части обходили эти места стороной, но исключения бывали. И в таких редких случаях на защиту богатства старины Хамаранта вставали лучшие солдаты Басселя, на чём и строился план Химеры. План довольно наглый и несколько сумбурный, но всё же он имелся. А значит, семья Нималии и Крысолов стали на шаг ближе к спасению.

— Зараза, надеюсь всё получится, — простонала Сойка.

Она уткнулась лицом в ладони и яростно обдувала их, стараясь согреться. Пусть день выдался приятным для зимней поры, Химера облачил Таделию в обтягивающее бордовое платье с таким вырезом, что он едва не доходил до живота. Всё обширное и весьма впечатляющее пространство, которое её одеяние открывало глазу, покрылось гусиной кожей.

Девушкам их неожиданный лидер велел ждать в одном из отдалённых углов Верхнего рынка. Здесь, среди обычных магазинчиков, весьма удачно вписался бордель под названием «Дом Наслаждения». Нималии такая позиция пришлась не по душе, но план был важнее её возмущений.

— Если не получится… — начала она.

— То нас всех поубивают, — закончила Сойка.

— Но сначала я убью Химеру.

Ним хихикнула, но веселья она не чувствовала уже давно. Она берегла искреннюю улыбку на момент, когда пленники вернутся из замка и попадут в её объятия. Сейчас же она не могла и сказать, как относилась к Химере. Она смотрела на него все эти три дня в «Старом Мельнике» и видела старого друга. Того, кто так часто напивался в «Морде», рассказывал ей о своих злоключениях и любовных похождениях. Но что-то глубоко внутри приходило в движение при виде того, кто запустил эту трагическую цепочку.

— Что, дамы, готовы? Сигнал вот-вот будет, — из подворотни появился Калач. В выданных ему лохмотьях он стал походить на отпетого бандита. — Ого, классно выглядишь, Златовласка!

— Не взаимно, — Сойка ответила наёмнику удивлённым прищуром.

— Ты-то точно справишься? — спросила Ним.

— Обижаешь, Грибочек, — Калач облизнулся. — Я вам весь план обеспечу, вот увидите.

— Какой ещё Грибочек? — дочь Бертольда слегка толкнула его в грудь.

— Хотел тебя рыжиком назвать, — наёмник пожал плечами. — А рыжики — они же грибы, вот и назвал так, а то было бы слишком банально.

— То ли дело «Златовласка», — Таделия усмехнулась и поправила коварное платье. — Давай уже свой сигнал, Хлыст.

— Скоро даст. Ладно, девчата — по точкам.

После неуклюжего поклона Калач ушёл задами, а девушки продолжили томительное ожидание. Формы Сойки успели привлечь несколько зевак, но после недолго флирта каждого из них пришлось поторопить прочь. Сигнал ведь мог прийти в любой момент.

Нималия рассматривала привычную суету рынка и вслушивалась в монотонное гудение дюжин голосов. Они сливались в один протяжный гул, от которого ей было даже хуже, чем от привычной тишины. Так было, пока это гул не разорвался яростным криком.

— К Чёрту зажравшихся свиней!

Раздалось несколько хлопков. Над центральными прилавками появились струйки дыма, тут же устремившиеся в хмурое небо. Последовало ещё два хлопка, и теперь рынок охватывала паника.

Крики людей наполнили квартал. Казалось, будто на улице происходила настоящая резня, вот только было это далеко не так. Всего лишь Хлыст с Полозом закинули мешочки с зажигательным порошком в уличную жаровню у мясницкой лавки и нагнали жути своими криками.

Покупатели бросились врассыпную, путались друг у друга под ногами и устраивали потасовки. Стражники остервенело метались от одного магазина к другому, но найти причину буйства не могли. Во всей этой суматохе никто и не заметил, как Химера облил углы лавки Хамаранта маслом и щёлкнул старым огнивом.

— Пожар, пожар! — галдела стража.

Блюстители порядка отвлеклись от погони за тенями и принялись забрасывать роскошное деревянное строение снегом. Только один из них решился помочь людям, что пытались вырваться из огненной ловушки.

— Слышишь что-нибудь? — шепнула Сойка. — Есть гвардия?

— Пока нет, — ответила Ним. — Но до замка неблизко. Пока гонец дойдёт, пока они выйдут…

— Или гвардия просто не придёт, потому что Химера просчитался.

— Эй вы, курицы, можете у нас спрятаться! — в дверях «Дома Наслаждения» появилась пышная дама лет пятидесяти. — Тут побоище какое-то!

— Спасибо, но такое зрелище я не пропущу, — Таделия помахала ей.

— Совсем ум отморозили эти уличные… — хлопок двери, что закрылась за дамой, оборвал её речь.

Химера явно не пожалел масла. Огонь становился сильнее и уже объял всю лавку, а солдаты всё так же пытались играть с ним в снежки. Языки пламени, что танцевали на редкой черепичной кровле, заворожили Нималию. Она почти потеряла счёт времени, и вернулась, лишь услышав протяжный гул со стороны города. Так звучал сигнальный рог.

Особое положение поспособствовало скорейшему приходу гвардии, и всадники под стягом Басселя ворвались на Верхний рынок в полной боевой готовности. Их было около дюжины, может, чуть больше. Выставив копья, они кружились вокруг пылающей лавки и пытались разглядеть зачинщиков в общей тюрьме.

Люди не могли покинуть площадь, ведь в переулках то и дело щёлкала очередная порция зажигательного порошка. Вихрь из человеческих тел охватил рынок. Всадники с трудом пробирались через обезумевшую толпу. В общем беспорядке многие решали поживиться товарами, оттягивая внимание гвардейцев. Начинались самые настоящие битвы за право стащить очередную безделушку или куриную тушку.

По плану Химеры, солдаты должны были растянуться по площади в попытке усмирить толпу и найти настоящего преступника, ведь разглядеть что-то в этом буйстве человеческих пороков не представлялось возможным.

Высокий гвардеец в развевающемся на ветру жёлтом плаще как раз соскочил с лошади на окраине рынка и обнажил меч. Он отбился от своих соратников и вглядывался в каждую бегущую фигуру, когда Калач вынырнул из переулка и схватил Таделию за волосы.

— Хороший прикид, Златовласка! — наёмник оскалился и до треска потянул за бордовую бретель. — Без него — не хуже, я надеюсь.

— Пусти, тварь! — Сойка повернулась к гвардейцу и завопила. — Помогите! Стража, стража!

— Закрой пасть и иди за мной!

Платье-таки надорвалось под натиском Калача. Он перехватил жертву за волосы и с рыком потянул за собой. Актёры-недоучки скрылись в подворотне, но от гвардейца они добились лишь короткого взгляда. Значит, настал выход Нималии.

Девушка подобрала полы накидки и бросилась к солдату. Тот замер в нескольких саженях и поглядывал то на бордель, то на пожарище. При виде бегущей к нему Нималии он насторожился, но клинок выставлять не стал.

— Прошу, помогите! — Ним схватила гвардейца за холодные наплечники. — Он утащил её, помогите!

— Тихо, дамочка, ближе не подходи, — гвардеец шагнул назад и выставил указательный палец. — Что происходит? Да замолчи ты и объясни нормально!

— Этот урод забрал Ситару! — дочь Бертольда постаралась выдавить слезу. Благо, долетавший до неё пепел достаточно раздражал глаза. — Уволок туда, за бордель! Да помогите вы мне, он же её сейчас…

— Что происходит?

— Ты меня слушаешь или нет? Я же только что объяснила…

— Пока я слышу только вопли! — гвардеец всплеснул руками, и клинок просвистел перед лицом Ним.

— Но ты же видел этого типа! — девушка чуть отошла. — Разве вы не его искать пришли?

— Да что это за тип такой? О ком ты толкуешь, а?

— Как это? Бандит, который магазин поджег!

Возможность поймать того, кто обидел благословенного Хамаранта, воодушевила гвардейца куда больше, чем защита чести незнакомой бассельки. Он поправил шлем, вскинул руку с клинком и бросился туда, куда указывал перст Нималии. Сама она семенила следом, но старалась не слишком приближаться.

Солдат оказался на редкость молодым, и возможность выслужиться перед командованием заставила его забыть об осторожности. Ведомый надрывным плачем Сойки, он стремглав промчался по узкому проходу и наконец нашёл её обидчика.

В выданных обносках Калач выглядел ещё большим головорезом. Он широко расставил ноги над распластавшейся в снегу Таделией. В одной руке наёмника поблескивал кинжал, а на другую он накручивал золотистые локоны Сойки. Он явно вжился в роль, обнажив неровные зубы и капая слюной на порванное платье жертвы. Такого не грех было и на месте прикончить.

— Бросай оружие! — воскликнул гвардеец. — Именем Его Светлости…

— Лучше на мою светлость посмотри, — Калач всерьёз расстегнул мешковатые брюки и выпалил заученный накануне лозунг. — Горите, псы зажравшиеся! Начну с тебя, козёл ты сраный, а потом всех подожгу, как барахло барыги Хамаранта!

— Это ты зря.

Гвардеец перехватил меч и бросился на распоясавшегося бандита. Наверняка, он предвкушал скорую расправу, но встретил лишь крепкий удар по шлему. Раздался страшный звон. Не ожидавший засады солдат попятился, но клинок не выронил. Его обидчик выскочил из-за угла и вновь занёс палицу. Теперь она обрушилась на латную перчатку бойца. Тот вскрикнул и всё же расстался с клинком.

Химера откинул волосы с лица и ещё дважды проверил на прочность гвардейский шлем. Работа замковых кузнецов прошла испытание, пусть палица и оставила пару глубоких вмятин. Солдат попытался стянуть звенящую железяку, но очередная атака отправила его спиной в сугроб. По команде Химеры Нималия бросилась к нему и принялась стягивать холодные латы с лежащего без чувств тела.

— Красавцы! — улюлюкал Калач. — И красавицы! Вставай, Златовласка, я помогу.

— Обязательно было платье рвать? — бурчала Сойка, пока наёмник подтягивал её к себе.

— Извини, увлёкся, — наёмник потряс головой. — Химера, ты там как?

— Тороплюсь, как видишь, — Варион как раз пытался совладать с кирасой. — Сначала разберёмся с делом, а потом будешь лезть под юбку Сойке, договорились?

— Ревнует, — Таделия поправила волосы, за которые её изрядно потаскали.

— Всё лады, Химера, — Калач снял поножи с солдата и оставил его в нижних брюках. — Всё, как ты и говорил. Навели суеты, наваляли гвардейцу.

— Это — только начало, — напомнила Ним. — Ещё нужно пройти за ворота замка, не обделаться… Ты видел, сколько их там? Чудом уложили одного, а замке будут ещё! А вывести через них пять человек…

— Слушай, Грибочек, — наёмник сплюнул в сугроб. — Паника — дело хреновое, запомни.

Нималии было, что ответить Калачу. В конце концов, не его близких истязали в стенах бассельского замка. Для него вся эта авантюра была просто игрой. Развлечением после скучной работы в качестве охраны столичного воротилы. Но девушка не могла не признать, что задора ему хватало, так что получалось весьма неплохо.

Под беспрестанные подстёгивания вожака беглых Лис они облачили Химеру в одеяния бассельского гвардейца. Дело это было непростым. Один сапог из нескольких слоёв выделанной кожи, покрытый железными пластинами, весил как хороший окорок. Пока Нималия натягивала жёлто-чёрную гербовую накидку поверх выпуклой кирасы, она то и дело оглядывалась через плечо. Но гвардейцы не спешили нагрянуть в этот мёртвый тупик: всё их внимание оставалось приковано к неразберихе пожара.

— Готово, — сказал Химера, насадив помятый шлем поверх шерстяного подшлемника. — Сука, почему оно всё такое тяжёлое?

— Тебе идёт, — заметила Сойка и поправила ворот, торчащий из-под его кирасы.

— Пойдёмте уже, — Лис бросил ей недоверчивый взгляд. — Ним, переходим к следующему шагу. Свяжи этого мудня, а потом ищи Вдову. Мы скоро будем

— Только попробуй вернуться без них, — девушка обняла его и чуть не примёрзла к броне. — Я тебя убью.

Глава 9. Мы отсюда не выйдем

Химера шагал под лязг тяжёлых доспехов. Гвардейцев не облачили в полные латы, но ему вполне хватило уродливого панциря, полного шлема, наголенников и металлических пластин поверх остальной кожаной брони. Поход выдался долгим — всё же между Верхним рынком и Астарой лежал почти весь Бассель — однако он освоился с новым облачением только после середины пути.

Его спутники передвигались гораздо проворнее, но не могли отойти от скованного латами Лиса. Калач брёл прямо перед ним, а руки его были связаны за спиной. Не слишком туго, но достаточно убедительно. Сойка же семенила сзади и старалась согреться, покрыв порванное платье шерстяным плащом.

— Златовласка, а тебя как зовут-то? — подал голос Калач, когда позади осталась главная городская площадь.

— Таделия, а что? — тон у Лисы был довольный.

— А меня вот Граус по-настоящему звать. Ты не подумай, я ничего такого не намекаю, — Калач притормозил, и Химере пришлось подтолкнуть его, чтобы далёкие прохожие чего не заподозрили. — А мужик у тебя есть?

— Кажется, нет. Но бывали всякие, — Сойка рассмеялась.

— Вы сейчас серьёзно? — шикнул Варион. — Нашли время.

— Не ворчи, — попросила Таделия, положив руку ему на плечо. — А ты не волнуйся, Граус: он просто не любит, когда говорят не о нём.

— Прости, — отреагировал Граус. — А у тебя мужик есть, Химера?

Варион молча поторопил его с помощью чудодейственного пинка. Окольные пути вывели их к второй по важности площади — Замковой. Твердыня герцога уже была отлично видна на другой стороне Астары. Горожане почтительно расходились при виде лже-гвардейца с пленником и белокурой спутницей, а вот настоящие солдаты, что дежурили у начала подъёмного моста, насторожились.

— Вы всё запомнили? — уточнил Варион уже в третий раз с начала пути.

— Сколько раз ещё спросишь? — простонала Сойка.

— Сколько потребуется, — Химера вновь проверил подготовленное оружие: меч гвардейца на поясе и якобы отобранную у преступника палицу в левой руке. — Как подойдём к страже, плащ распахни пошире. Только шрамом не свети.

— Он почти зажил, кстати. Так что проблем не будет.

— Вот-вот, — вставил Калач. — Альхиор — тот ещё мудила, но лечить раны могёт.

Когда до моста оставалось несколько десятков шагов, Химера замедлился. Он сотню раз прокрутил весь свой план в голове и был уверен в нём. До этого момента. После недолгого, но вдохновенного планирования настал решающий момент, когда Лис в краденной броне должен будет перешагнуть порог Бассельского замка.

Дышать стало труднее и отнюдь не из-за холода. Латы вдруг показались Вариону до безумия тесными. Они сдавили его грудь и голову, мешали двигать ногами. Ему хотелось развернуться и броситься на утёк. Лис перебирал пальцами свободной руки и пытался призвать в свой разум образ Ладаима, Бертольда и других пленников, что ждали их по ту сторону серой каменной стены.

Но страх отступил столь же внезапно, когда Лисы, сами того не заметив, поравнялись с передовой заставой замковой гвардии.

— Ты чего один, брат? — плечистый солдат поднял руку в приветствии. — Кого тащишь?

— Да вот, гниду одну повязал, — Химера не дал голосу дрогнуть. — Надо командиру сдать поскорее.

— Давай-давай.

В этом месте Астара была не меньше пары сотен саженей. Соорудить мост через неё уже было непростой задачей для бассельских строителей, так что подъёмным сделали лишь небольшой участок перед самыми вратами замка. Химере же казалось, что и без того длинный путь разросся до целой версты. Словно перебрав дурмана, он шагал и шагал, а твердыня оставалась всё такой же далёкой.

Но то была иллюзия, и неминуемая встреча с высокими створками, обшитыми металлическими листами, всё же состоялась.

Конечно, их заприметили гвардейцы со стены. Когда до ворот оставалось совсем немного, одна из створок пришла в движение и открыла путникам проход. Вот только четверо солдат уже ждали по ту сторону.

Враждебным их настрой не казался. Двое солдат держали алебарды в дежурной стойке, а на тетиве третьего не было стрелы. Четвёртый же вышел навстречу, положив ладонь на рукоять меча, но доставать его не собирался.

— С возвращением, — промолвил гвардеец. — Ты откуда гостей ведёшь?

— Недалеко от рынка поймал, — пояснил Химера и пнул Калача аккурат меж ягодиц. — Чуть не удрал: хитрый, зараза.

— Пусти, свинья! — огрызнулся Калач и плюнул через плечо. Вышло весьма убедительно. — Я твою мать на вертеле…

— Тихо-тихо, — гвардеец поднёс палец к лицу Грауса. — Будет ещё на чужих матерей рот разевать.

— Не худшее, что он говорил или делал, — отмахнулся Варион. — Я ему за всё наподдам, не волнуйся.

— Конечно, — гвардеец стоял прямо посреди прохода, так что путникам пришлось остановиться. — Так ты с Верхнего рынка, говоришь? Хорошо тебе там шлем помяли, я смотрю. А где остальные? Поймали погромщиков?

— Ловят ещё.

— Угу, — солдат поднял забрало и почесал подбородок. — А ты их чего не подождал?

— Эта гнида трижды чуть не сбежала, пока сюда шли. Хочу поскорее его закрыть.

— Угу-угу. А пешком зачем?

— Он лошадь мою завалил, — Варион старался дышать ровно и глубоко. — Я усмирял толпу на рынке и увидел какую-то суету в переулке. Я только сунулся — а он из засады кинжал засадил животине в горло, представляешь?

— Вот сучонок, — гвардеец не сдержался и отвесил Калачу оплеуху. — Не люблю, когда животных трогают.

— Да я по людям больше, — наёмник оскалился.

— Как и я, — рыкнул на него Химера.

Гвардеец замолчал и одарил пришельцев ещё одним цепким взглядом.

— А это кто такая с вами? — он ткнул пальцем в Таделию.

— Кто я такая? — возмутилась Лиса и топнула ногой в неуместно тонком сапожке. — Я тут — главная жертва вашего безделья!

Сойка обошла гвардейца и сыпала проклятья на пороге замка. К удовлетворению Химеры, солдаты сразу отвлеклись на вычурное платье под предусмотрительно расстёгнутым плащом. Оборванная слева бретель весьма удачно дополняла природные чары, что возымели верх над уставшими от службы мужланами.

— Вот этот урод схватил меня и потащил в подворотню! — вопила Таделия. — Он чуть не забрал мою невинность, понимаете!?

— Невинность, говоришь? — старший гвардеец не переставал чесать подбородок.

— Именно! Как вы вообще допускаете, чтобы такой сброд ходил по святому городу? А если ему твоя дочь приглянется дальше, а? А твоя? А если мать…

— Короче, досталось ей от этого хмыря, — заключил Варион.

— Это я понял, — солдат кивнул. — А здесь-то она что делает?

— Как что? — Сойка аж подпрыгнула. — Я хочу лично убедиться, что он своё получит! Хочу смотреть, как этот герой отрубит ему прыщавую башку!

— Ну-ну, мы же не варвары. Тут суд нужен. — гвардеец тряс головой и не торопился пропускать гостей. — Герцог, там, пусть судит или маркиз, на худой конец. Там уже и башку отрубать можно, если они скажут. Давайте командира подождём, а он скажет, что делать. Эй, Холец, командир тоже на рынок поехал? Вроде, выезжал, да?

— Не, Лейм, мне кажется, не выезжал, — ответил один из алебардщиков.

— Это ещё один Лис! — не выдержал Химера. — Он сам признался. Надо его к остальным посадить, а то найдёт, как сбежать, пока командира ждём.

— Ай, зараза, ещё один выполз, — старший гвардеец выругался. — Чего молчишь тогда? Я уж думал, всех прикончили, а они всё берутся откуда-то.

— Ты о нас ещё услышишь, псина, — загоготал Калач.

— Ты кого псиной назвал? — Лейм выдал новую оплеуху. — Твоя правда, брат: давай к остальным в Бастион пока засунем. Ты проходи, а мы командира разыщем — и к вам пришлём.

— Я тоже пойду! — настаивала Таделия в окружении голодных до женской компании солдафонов. — Я спать спокойно не смогу, пока не увижу его рожу в клетке.

— Да ты замёрзла, наверное, дамочка, — заговорил лучник. — Лучше погреемся у нас в караулке.

— Сначала я посмотрю, как сажают ублюдка, — Сойка подошла к нему поближе. — А там и погреться можно, согласна.

— Ладно тебе, Лейм, — попросил Химера. — Давай даму порадуем, а то настрадалась сегодня. Часто что ли нам достаётся благодарность таких милых особ?

— В натуре, Лейм, — добавил лучник. — Она же безобидная.

— Только чтоб командир не видел, лады? — Лейм кивнул.

— Спасибо, солнышко, — Таделия ответила томной улыбкой и подмигнула.

Гвардейцы переглянулись и расступились, но следующие десять шагов дались Химере сложнее всего. Он ждал, что кто-то из караульных передумает, возьмётся за оружие и ударит незваных гостей в спину. Но те просто наблюдали. Лишь когда врата остались позади, Варион смог выдохнуть.

— Слуш, мне ж командиру передать надо по форме! — донеслось ему вслед. — Напомни, как тебя звать-то, а то не узнаю? Ты из последнего набора, что ли?

— Да. Из последнего, — оборачиваться Химера не стал. — Варма меня зовут.

— Развелось этих Варм, не разберёшь, где какой, — бурчал солдат уже издалека. — Имён что ли нет других?

Времени на ликование не было, потому что сложности только начинались. Химере был нужен чистый рассудок, чтобы не забыть инструкции Вдовы.

«Так, от главных ворот иду прямо под арку, там будет площадка. Ага, есть, точно. Дальше — лево, лево, право, между мастерских и к северной стене», — вспоминал он, как найти Серый Бастион.

Трата лишних мгновений на осмотр местности была для Лис роскошью, которую сегодня позволить себе было нельзя. Гвардеец Лейм собирался искать командующего Клемена, чтобы тот отправился в Серый Бастион и пообщался с новым пленником. Варион подозревал, что долго эти поиски не продлятся. Среди всадников на Верхнем Рынке Клемена в этот раз не было видно.

— Охренеть, — шептала Сойка ему на ухо, пока Лисы брели в обход мастерских. — Мы серьёзно в замке, ну ты даёшь!

— Пока нам везёт, — сухо ответил Химера.

— Тебе везёт с самого Баланоша, так что наслаждайся.

Наслаждаться Варион не спешил. Чем дольше длится везение, тем более вероятным становился его конец.

— Ты был хорош, — не унималась Таделия. — Я думала, всё. Меня так точно не пустят. А ты так убедительно ему затирал, что я аж сама поверила. Я, конечно, всё равно не шибко довольна тем, какую роль ты мне уготовил. Я всё-таки больше, чем ходячая грудь.

Варион усмехнулся. В таком деле хороши любые средства. Иногда нужен умелый боец, способный уложить пару сильных врагов. В других же случаях достаточно красивой дамы, чтобы отвлечь горстку замёрзших мужланов. Какой враг — такие и средства, и хорошо, что та же Сойка могла играть обе роли.

— Приложил меня тоже смачно, даже жопа заболела, — заявил Граус. — Ты, а не он. Солдафон этот бьёт как ребёнок. Вломить бы ему…

— Так, тихо, — оборвал его Химера.

Память не подвела Лиса. Перед ними появилась старая крепость, потускневшие стены которой пошли трещинами. Этот увядший фасад мог принадлежать только Серому Бастиону.

Разумеется, и здесь без стражников не обошлось. Гвардейцы караулили вход в Бастион парой, но, в отличие от собратьев с главных ворот, особого рвения не проявили. Химера лишь кратко поведал им, что ведёт пленника в камеру по приказу старшего по гарнизону.

— Ща разберёмся, — гундосо ответил один из них и провёл гостей за собой в низкий проём. — Эй, Силант! Ты там ещё?

— Да-да, — на ближайшей лестнице появился немолодой мужчина с пустой миской в жилистых руках. — Что случилось?

— Наши ещё одного привели. Говорят, Лис. Откроешь ему?

— Да ну, правда? — Силант оживился и чуть не уронил миску. — Любопытно-то как.

— А мне — не очень, — промолвил Химера. — Давай его под замок скорее.

— Как прикажешь, — ответ старика прозвучал как-то слишком холодно. — На второй, к остальным?

— Ну не на первый же.

Силант в заскорузлом камзоле, явно с чужого плеча, стал их проводником в сыром Бастионе. Он на удивление ловко взлетел по лестнице, а при каждом шаге позвякивала тугая связка ключей на его поясе. Старик привёл Лис в узкий коридор второго этажа, где ещё двое гвардейцев караулили очередную дверь.

За ней начинался тёмный, едва освещённый проход с глухими камерами по обе стороны. Силант не стал брать заготовленный у входа факел. Видимо, с темницей он был знаком весьма хорошо.

Проводник остановился у одной из дверей в глубине коридора и приготовил ключи. Пока он искал правильный, Химера решил ему помочь. Лис аккуратно разрезал верёвку, что стягивала запястья Калача. Наёмник с наслаждением размял руки и принял протянутую Лисом палицу. Сойка спешно запахнула плащ и достала кинжал, спрятанный в потайном кармане подкладки.

— Не та дверь, Силант, — Варион приставил остриё гвардейского клинка к лопатке старика.

— Как же не та? — Силант говорил ровно, будто и не испугался. — Другие-то заняты…

— Вот их и открывай! — прикрикнул Химера. Булаву он отбросил к ногам Калача. — И поживее.

— Хорошо-хорошо.

Старик перебрался к соседней двери и почти сразу подобрал верный ключ. По ту сторону показалось знакомое лицо, обрамлённое рыжеватыми колтунами.

— Басс! — воскликнул Варион. — Басс, сюда. Ты свободен!

— Химера? — не поверил младший сын семейства. — Чёрт меня дери, ты чем меня накормил, дед?

— Тем же, чем обычно, — старик пожал плечами. — Репу со свёклой намешали, лучка настругали, как я люблю…

— Двери, Силант! — Химера замахнулся. — Живо, открывай остальные!

Радость от близости успеха подавила чувство осторожности. Варион понял, что кричал слишком громко, лишь когда озадаченные солдаты вошли в темницу. Один из них шёл впереди с шестопёром наготове, но второй предпочёл остаться в проёме. Он уже собирался рвануть за помощью, когда Сойка ухватила его за ворот кольчуги и затащила внутрь.

Шестопёрщик бросился на неё, но промахнулся. Сойка словно забыла о недавнем ранении и двигалась с прежним изяществом. Она ушла от обеих атак и успела полоснуть второго гвардейца, выхватившего короткий меч. Правда, её кинжал лишь звякнул о его крепкий нарукавник.

Калач не мог остаться в стороне. Он налетел на мечника сзади и едва не расколол его простенький шлем, но тот успел присесть. Ответный выпад прошёл в паре пальцев от груди наёмника. Тогда Граус перехватил оружие левой рукой и ударил снизу. Его палица смяла защитные пластины на бедре гвардейца. Мечник припал на одну ногу и тут же получил второй удар в подбородок.

К радости Химеры, Калач усвоил урок и не стал добивать врага. Трупы гвардейцев могли серьёзно осложнить и без того шаткое положение Лис. К тому же, боец с шестопёром уже двигался на бывшего наёмника с недобрыми намерениями. Он успел загнать Сойку в угол размашистыми атаками и, видимо, решил, что Граус представлял для него большую опасность.

— Шевели ключами, — Варион подгонял Силанта.

Лис сдерживал все порывы включиться в битву. Всё же Сойка с Калачом имели перевес, да и Силанта не стоило оставлять без присмотра.

Граус и гвардеец тем временем обменялись угрожающими выпадами, но друг до друга добраться не смогли. Таделия пыталась подобраться к врагу сзади, но тот успевал заметить и отмахивался шестопёром.

— Народ, сюда! — додумался завопить солдат. — Слышите, нет?

Химера надеялся, что его никто не слышал. Всё же стены в Бастионе были весьма толстыми.

— Я думал, сон мне снится, — освобождённый следующим Вийм выбрался из камеры и заключил Лиса в крепкие объятия. — Эй, ты! Получай, падла!

Старший сын Бертольда отпустил Химеру и бросился на гвардейца. Тот успел среагировать и вскользь огрел Вийма шестопёром, отправив его на каменный пол.

Эта заминка многое изменила. Гвардеец успешно сдерживал обоих противников, но теперь открылся для одного плотного удара. Калачу этого хватило, чтобы выбить шестопёр из его цепкой руки. Второй удар наёмника пришёлся под грудь солдата и заставил того упасть на колени.

Варион выдохнул и в очередной раз поторопил Силанта, который пытался найти верный ключ для третьей двери.

Однако облегчение вновь покинуло Лиса и сменилось чем-то куда более тревожным. Верный указаниям Калач собирался закрепить успех лёгким ударом по гвардейской голове, но Сойка ему помешала. Она выпорхнула из-за спины почти поверженного врага и вогнала кинжал в середину его груди. Кольчуга гвардейца податливо разошлась, пропуская заточенный Лисий клинок. Солдат захрипел, выплюнул сгусток крови и замертво рухнул.

— Эй! — от возмущения Калач едва не выронил палицу. — Не убивать же велено, а уложить! Так и я бы мог!

— Сойка! — гаркнул Химера, ненадолго забыв о Силанте. — Твою мать, зачем? Зачем!?

Девушка стояла над убитым гвардейцем и молча открывала рот. С острия её кинжала капала кровь и звонко разносилась по темнице.

Вийм сумел подняться сам. Он отряхнул драные тюремные одеяния и поспешил к младшему брату. Силант же воспользовался заминкой и тоже решил перевести дух.

— Чего замер? — Химера вновь наставил клинок на старика. — Шевели пальцами!

— Конечно-конечно, — причитал Силант под звон ключей. — Хочу, правда, посмотреть, как вы отсюда выйдете. Гвардия же сейчас как сбежится сюда…

— Если не поторопишься, то ничего уже не увидишь, дед! — прикрикнул Калач. Он дежурил у выхода, вслушиваясь в каждый шорох по ту сторону.

За третьей дверью оказался сам Бертольд. Хозяин разгромленной «Морды» выполз к свету факелов и принялся молиться при виде спасителей. За несколько дней в тюрьме он успел отрастить неровную седую щетину и теперь словно постарел на десяток лет. Бертольд двигался будто наощупь и с трудом обошёл Силанта, прежде чем прикоснуться дрожащими пальцами к лицу Химеры.

— Так ты живой! — стонал отец Нималии. — Я ведь верил! Верил до последнего…

— Я тоже рад тебя видеть, — Варион подмигнул, хотя старик вряд ли разглядел бы что-то в полумраке.

— Химера, у нас проблемы! — пронзительно воскликнул Калач.

Лис вздрогнул. Угрожающий топот разносился со стороны лестницы, и даже толстые стены Бастиона не могли его сдержать. Не меньше полудюжины гвардейцев спешили повидаться с нарушителями спокойствия.

— А ты чего опять встал? — Сойка вытерла кинжал и словно забыла об убитом ей солдате.

— Ох, простите, — Силант вновь загремел ключами. — Как-то непривычно, когда ваш друг меня не подгоняет перед каждой дверью.

— Ты охренел, дед? — Калач замахнулся с почтительного расстояния. — А дубиной в лоб не хочешь?

— Не хочу, — заверил ключник и принялся отпирать следующую дверь.

Топот снаружи затих и перешёл в оживлённое обсуждение. Варион не мог разобрать, о чём разговаривали гвардейцы, но они явно что-то замышляли. Скорее всего, ожидали прибытие Клемена, который и прикажет, как быть с заварушкой в Бастионе.

— Мы отсюда не выйдем, — медленно проговорил Химера. — Теперь мы отсюда не выйдем.

Конечно, у него был запасной план, но в мыслях он казался куда легче, чем на деле. Всё выглядело до жути просто: получить удар от Калача, дождаться прибытия гвардии и сдать его как виновника всей потасовки. Наверняка, в этой суете даже Клемен не стал бы разбираться в деталях, и Химера смог бы увести пленников в «более безопасное место» где-нибудь подальше от Бастиона, а там и сбежать через лодочные ворота.

Вот только потасовка безвозвратно стала побоищем, когда кинжал Сойки убил гвардейца. Он явно был молодым парнем, возможно, осенним новобранцем. О Клемене говорили, что такое он не прощал. Когда Сыны Хаммала устроили засаду двум гвардейцам у речной пристани, всей банды вскоре не стало. И тогда уже командующий пленных не брал.

— Чего делать будем? — Калач подобрался поближе к Вариону и приподнялся на носках, чтобы заглянуть ему в глаза.

Силант как раз открыл дверь, за которой прятался Арбо.

«Вообще, я хотел принести тебя в жертву и сбежать», — подумал Химера, но на поверхность вырвался лишь нечленораздельный смешок. Граус не был Лисом, так что идея сдать его на тот момент была весьма логичной. Вот только именно он добровольно шагнул в пасть зверя, когда члены умирающей семьи облили Вариона густым недоверием. Да и никто уже не был Лисом.

— Силант! — воскликнул Химера, указывая на дверь, за которой гвардейцы готовили неминуемый штурм. — У тебя есть ключ от неё?

— Обижаешь, — отозвался старик на редкость живо. — Меня зовут мастером всех ключей не просто так!

— Тогда запри её намертво. Сойка, Калач! Как он закончит — завалите дверь телами. Вийм, поможешь?

— Помогу, а как же? — старший сын с трудом приходил в себя после заключения и потасовки.

Мужчины принялись за свою нехитрую работу, но Таделия не торопилась им помочь. Она сложила руки на груди и направилась прямиком к Вариону. Последний так и замер посреди коридора, окружённый недоумевающим семейством. Так Химера пытался скрыть, что зашёл в тупик, причём буквально.

— Что ты делаешь? — запричитала Таделия. — Как выйдем теперь? Попрячемся по камерам? Они всё равно откроют дверь и повяжут нас!

— Что, прости? — злость наполнила Лиса, вытесняя замешательство. — Это я-то что делаю? Не ты ли заколола гвардейца? Это единственное, чего делать было нельзя!

— Хорош ругаться! — вмешался Калач. — Делать что будем?

— Надо искать выход, — Химера охватил голову и принялся изучать опустевшие камеры. — Здесь же должны быть окна? Снега много, можем махнуть вниз, как в Яголле…

— Да, особенно папа, — заговорил Арбо. — Что скажешь, пап, полетаем?

— Какие у тебя приветливые друзья, — заметил Калач. — Благодарные и милые, ничего не скажешь.

— Вы нас освободили, чтобы угробить? — продолжил Арбо, обретя привычное лицо отравившегося несвежей похлёбкой человека. — Ты вообще кто?

Варион ответил вздохом и вошёл в одну из камер. Он аккуратно простучал глухую стену и нашёл место, где некогда было окно. Правда, совсем небольшое.

— Ты же у них теперь за главного, да? — в голосе Силанта слышалась насмешка. — Хороший ты способ сбежать придумал.

Химера за мгновение вернулся в тесный коридор и приставил меч к горлу наглого старика. Тот словно и не боялся: лишь сощурился да оттянул уголок сухого рта.

— Есть идеи получше? — шикнул Лис.

— Там вообще-то лестница есть в другом конце, — Силант прокашлялся и указал в глухой тупик. — Её не ремонтировали со времён независимости, так что командующий запрещает по ней ходить. Но уж разок-то вас выдержит. И ты бы о ней знал, если бы додумался хоть что-то выяснить заранее и не суетился.

— Ты нам зачем это рассказываешь? — удивился Вийм. — Помочь что ли вздумал?

— Почему бы и нет? — старик рассмеялся, чем ещё больше смутил остальных. — Что? Чем скорее вы отсюда уйдёте, тем быстрее и я вернусь в свои палаты. Охотники сегодня притащили рябчиков, и я бы совсем не хотел их пропустить. Госпожа Виала готовит их отменно, если не пожалеет укропа…

— Это ловушка? — спросил Химера, но клинок всё же опустил.

— Это ваш последний шанс уйти отсюда, пока командующий не вынес дверь и не убил всех, кого не узнает, — Силант посерьёзнел и многозначительно подбросил связку ключей на ладони. — Поверьте, убийство гвардейцев он с рук не спустит.

— И куда ведёт эта лестница?

— Спускайтесь в подвал, второй поворот налево — и бегите прямо до выхода с другой стороны Бастиона — в Водную башню. В ней сейчас трое стражников, но это меньше, чем здесь. Прорвётесь сквозь них — и сможете уйти топями, если прыгнете с первого яруса в снег.

Дверь темницы сотряслась под ударами тяжёлых кулаков.

— Силант, ты ещё там? — гаркнул кто-то с обратной стороны. — Что происходит?

— Всё в порядке! — отозвался старик. — Я сейчас выйду, командир, не волнуйся!

Химера жестом велел остальным проверить, действительно ли потайная лестница найдётся там, куда показывал Силант. Слова ключника подтвердились, о чём тут же дала понять Сойка.

— Поторопитесь, — посоветовал старик. — Командир сейчас потеряет терпение и будет ломать дверь.

— Вообще-то есть и пятый пленник, — напомнил Химера, когда Калач уже помогал ослабшему Бертольду спускаться по старой лестнице.

— А я думал, о нём вы не вспомните, — протянул старик. — Не хватит у вас времени, чтобы и его освободить, и всей толпой уйти. Он, видишь ли, прикован к стене. Одним ключом не обойтись.

Варион перехватил клинок, поглядывая то на товарищей, то на дверь, за которой нарастал гул солдатских голосов. Наверное, его план трещал по швам. По большому счёту, и плана как такового у него изначально не было. Лишь надежда и твёрдая уверенность, что он не сможет провалиться после всего пережитого с начала года.

И всё же, освобождение четырёх пленников из пяти было неплохим результатом. В конце концов, Крысолов сам пошёл на такую жертву, пусть особого повода и не было. Никто не его не заставлял, в отличие от семейства Бертольда. Но он обещал Нималии, что приведёт всех до единого. И, что ещё важнее, это же он пообещал самому себе.

Варион стиснул свободный кулак и сплюнул.

— Тогда уходите, — промолвил Лис. — Через башню, топями — и дальше по плану. Сойка, будешь за главную?

— А Крысолов… А как же ты? — Таделия затрясла головой, растрепав золотые локоны.

— Крысолов — на мне.

— Я так не могу…

— Калач, тогда за главного будешь ты.

Граус решительно кивнул.

— Не ссы, командир, скоро увидимся, — лицо наёмника наполнилось жизнью. — Народ, валим!

— Химера, — Сойка застыла у прохода, пока рыжее семейство пробиралось внутрь. — Не надо…

Гул за дверью вновь сменился ударами по обитому железом дереву. Вот только теперь били не кулаки, а что-то потяжелее.

Химера не стал дожидаться, пока все шестеро беглецов скроются в зияющем пролёте древней лестницы. Силант словно проникся серьёзностью ситуации и довольно быстро справился с замком пятой камеры, так что и Варион поспешил откликнуться на его безмолвный призыв.

Лис прихватил факел, свет которого упал на узника, заставив того проснуться. В обнажённом тивалийце, прикованном к стене Бастиона толстыми железными скобами, осталось не так много от Крысолова. Ладаим успел похудеть и осунуться. Тело его оказалось покрыто синяками. Варион вновь подумал, что Бастионе время текло как-то иначе. Ему даже начало казаться, что он и сам провёл здесь не менее дня.

— Химера? — просипел Ладаим, разлепив тяжёлые веки. — Сраный морок.

— Сам ты сраный морок! — Варион хотел легко, в шутку пнуть его в бедро, но забыл, что на нём был тяжёлый гвардейский сапог с пластинами. — Извини.

— В Бездне и боль ненастоящая, — безразлично молвил тивалиец. — Здесь нет ничего настоящего.

— Могу пнуть посильнее. Будет тебе настоящее.

Равномерные удары наполнили коридор.

— Силант, ты обещал выйти! — напомнил суровый крик. — Я зажёг спичку. Если она догорит, а ты не откроешь дверь — я выломаю её ко всем херам, понял?

— Командир, прошу, подожди! — взмолился мастер ключей. — Они же убьют меня!

— Какого хера? — шикнул Варион.

— Его Светлость меня любит, так что это заставит Клемена помедлить, — шёпотом пояснил Силант. — А тебе пора придумать, что делать с кандалами. От них у меня ключей нет!

Ладаим принялся мычать какую-то заразительную песенку, словно перепивший крестьянин на Большое Новолуние. Варион не желал тратить драгоценные мгновения, что привести товарища в чувства. Помочь ему выжить было куда важнее.

Лис обхватил одну из скоб и потянул на себя. Железо ожидаемо не поддалось, но из-под креплений с шелестом вылетели каменные крошки. Этим стенам было уже немало лет.

Краденный у гвардейца клинок протиснулся в щель между скобой и камнем до середины. Химера навалился на рукоять, словно на рычаг, и услышал приятный хруст, с которым железное крепление вырвалось из ветшающей стены. Скоба звякнула о пол.

Освободив одну руку, Ладаим начал приходить в себя. Он поднёс ладонь к лицу и удивлённо рассматривал виднеющиеся под грязью линии. Варион быстро перевёл дух и занялся второй скобой. Проделать то же самое с ней оказалось сложнее, но вскоре и она поддалась напору отчаянного Лиса. Как и обещано, Крысолов был свободен.

— Поднимайся, — Варион протянул другу руку и помог ему встать.

— Химера… — шептал тивалиец. Отвыкшие за несколько дней ноги с трудом удерживали его. — Это правда ты. Прости, я…

— Пора валить. Потом поговорим.

Варион обхватил товарища сзади и медленно подтолкнул его к выходу из камеры, где спокойно, аки статуя, ожидал Силант. Старик протянул руку и помог тивалийцу справиться с высоким порогом.

— Теперь — уходим, — заявил Химера.

— Верно, — Силант кивнул. — Я помогу Крысолову уйти. Но не тебе. Ты — сам за себя.

С небывалым проворством мастер ключей захлопнул дверь камеры и шустро провернул её замок. Варион так и замер перед выросшей преградой, не в силах сдвинуться.

— Ты… Сука, — только и выдавил он, пока ярость не вернула ему силы. — Силант! Скотина, я убью тебя! Не трожь его!

— Не волнуйся, — донёсся голос старика. — Обещаю, что твой друг покинет эти стены в целости и невредимости. Но ты должен за всё ответить. Не волнуйся, Химера. Скоро командующий выломает дверь и всё очень быстро закончится. Прощай.

— Ладаим! — кричал Лис в глухую дверь. Он начинал догадываться, что его ждёт. — Яблони, Ладаим! Давай, как в Яблонях!

Разум Вариона сдался. Он попросту не понимал, что происходило в стенах треклятого Бастиона. Лёгкий хлопок возвестил об уходе Силанта, и, судя по всему, Крысолов ушёл вместе с ним. Химера мог лишь гадать, куда мастер ключей утащил тивалийца.

Он пытался совладать с дверью, но увесистый клинок гвардейца не мог пролезть в щель между ней и косяком. Варион попытался выбить преграду, но быстро понял, что скорее сломает ногу. Он отбросил меч, положил факел у своих ног, а сам уселся спиной к холодной стене.

Долго ждать не пришлось. После череды громогласных ударов гвардейцы сломили барьер между ними и тюрьмой. Судя по гулу голосов и топоту многочисленных сапог, с десяток солдат проникли в темницу. Они носились меж открытых камер и ругались во весь голос. Пытались догадаться, что же здесь произошло. Искали узников и пропавшего Силанта, но нашли лишь Химеру в ловушке мастера ключей.

— Так-так-так, — кто-то просунул нос сквозь узкое решётчатое окно. — А ты ещё кто? Не тот ли самозванец, который накидал пыли в глаза Лейму?

Варион молча смотрел на неприступную дверь, не желая торопить свою судьбу.

— Кажется, ребята нашли во дворе Силанта, — продолжил голос по ту сторону. — Можешь не разговаривать со мной. Сейчас мы всё узнаем, а остальное решит суд. Уже очень-очень скоро.

Глава 10. Пред судом вашим и Далёкой Звезды

В мгновение ока Химера из освободителя стал пленником. Он сразу понимал, что выйти из замка будет гораздо сложнее, чем проникнуть в него. Но к трудностям Лис был готов. Правда, его понимание трудностей не включало в себя дверь темницы, куда он проник, по сути-то, добровольно. Доверился мастеру ключей. Ехидному старику, чьё лицо уже не мог и вспомнить.

И даже теперь Варион не потерял надежду. Его вера в успех изначально была призрачной, но теперь он понимал, что близится к безумию. Судьба избавила Лиса от целой череды бесславных смертей, что поджидали на каждом шагу с прошлой осени. Касилиам Броспего не казнил обидчика своей дочери на месте. Альхиор и соратники Калача не сумели расправиться с ним в поместье Яголл. Он пережил и засаду Сойки в Баланоше, и падение Лисьего Приюта, и даже последнюю западню тёмного мага. А ведь были ещё и Верные. В конце концов, и Химеру-старшего он убил в честном поединке. Не погибать же теперь в очередной темнице. К тому же, в тюрьме он уже бывал и успешно выбрался, пусть и не без помощи ныне почившего Кранца. Оставалось верить, что затуманенный рассудок Ладаима успел уловить его последние слова. Яблони…

— Ну что, сучонок? — раздался скрежет железа и дверь камеры отворилась. — Поговорил я с Силантом, а теперь побеседуем с тобой.

Командующий Клемен вошёл в камеру лишь после того, как двое гвардейцев отогнали Химеру от входа выставленными клинками. Ещё четверо солдат ворвались следом. Уложив Лиса чередой крепких ударов по рёбрам и голове, они забрали его меч и обыскали. Оба спрятанных под бронёй ножа отправились в руки гвардейцев.

— У меня для тебя так много вопросов… — протяжно начал Клемен, а закончил хлёсткой пощёчиной. — И так мало времени.

— Отчего же? — спросил Варион, сплюнув кровавый комок ему под ноги. — Можем болтать хоть до Последнего Звездопада.

— Я не болтать с тобой хочу, — новый удар командующего пришёлся куда-то в живот. — Ты убил моего брата по оружию. Ты врал в лицо священной гвардии Басселя. Ты ворвался в святую святых нашего герцогства. И ты посмел надеть форму тех, кто поклялся защищать этот город от такого отребья. От тебя.

— Достойный список, не находишь? — Химера улыбнулся залитыми кровью губами. — Продолжай.

— О, я хочу продолжить, поверь, — клешня Клемена стиснула клок Лисьих волос. Варион зашипел. — Я бы хотел привязать тебя к столу, вставить иглы под твои грязные ногти и медленно залить тебе в глотку горячий воск. Перед этим, я бы занялся твоими глазами. Но вырезал бы только один, чтобы другой видел, что я с тобой сделаю.

— Хорош, командир, у него же сейчас встанет, — рассмеялся один из солдат за спиной Клемена.

— То, что встанет, я отрежу первым…

— Он прав, командир, — сказал Химера. — Хватит. Хочешь резать, колоть и заливать воск — делай, а не болтай. Ты же командующий гвардии, эгида Басселя. А эти устрашающие речи оставь бандитам из Собачей Ямы.

Кто-то из гвардейцев рассмеялся под шлемом, раздался шёпот, но все тут же притихли, стоило Клемену развернуться.

Лисы всегда уважали командующего, как и его войско. По юной поре даже Варион втихую восхищался гвардией. Он не думал, что всё так закончится.

— На твоё счастье, не только я успел поговорить с Силантом, — Клемен выдохнул и обрёл немного хвалёной стати.

— Интересно, что он такого рассказал, — ответил Варион.

— Не так важно «что», как то, кому он рассказал, — командующий сделал три шага назад и прочистил горло. — Бандит из Лис! В свете Далёкой Звезды ты предстанешь пред высшим судом её людской воли. Клянёшься ли ты говорить лишь правду перед лицом её правосудия и с достоинством принять её вердикт?

— Чего? — не понял Химера.

— Ты должен сказать «клянусь», — шикнул Клемен сквозь зубы.

— Такие правила, — добавил один из гвардейцев.

— Клянусь, — Химера выдохнул. — Отправьте меня на Далёкую Звезду.

Именно это гвардейцы и сделали. Без лишней осторожности двое солдат схватили Вариона, а остальные стянули с него краденные доспехи. Каждым своим действием они словно старались причинить Лису боль. Безжалостно сорванные сапоги оставили раны на его лодыжках, а жёсткие грани панциря успели зацепиться за его подбородок, нос и даже уши, заодно отбив оба локтя. Видимо решив, что этого недостаточно, один из солдат завершил раздевание пинком по колену Химеры.

Гвардейцы раздели пленника догола и выдали ему колкую шерстяную робу с парой неприлично тесных сапог. Клемен лично натянул на голову Лиса мешок. Делал он это явно не впервые. Мешок сел так, чтобы до предела перекрыть воздух, но не дать Химере задохнуться.

С заломанными руками и плотной тканью на голове, Варион шагал в неизвестность. Сапоги и оплеухи гвардейцев подгоняли его к встрече с судьбой. Он сумел спуститься по крутой лестнице, и вскоре эхо коридоров Бастиона сменилось хрустом снега и всепоглощающим холодом. Теперь у Лиса не было тёплой одежды, способной сдержать даже лёгкий мороз.

Судя по тусклому свету, едва пробивавшемуся сквозь плотную мешковину, приближался закат.

Химера шёл долго. Они где-то постояли, но вскоре продолжили свой путь под приглушённые голоса со всех сторон. Преодолев ещё одну череду ступеней, гвардейцы завели Вариона в тёплое помещение, по которому эхом разносились их тяжёлые шаги.

Лиса толкнули с такой силой, что он упал на колени под вереницу ядовитых смешков. Крепкие руки схватили его сзади, пока кто-то ещё стянул злосчастный мешок, отчего длинные волосы Химеры превратились в форменное безобразие. Но он, наконец, смог оглядеться.

Варион стоял на коленях посреди просторного зала, вдоль стен которого пылали массивные кованые очаги. По обе стороны от него собралось не меньше трёх десятков человек: вооружённые гвардейцы, вельможи в роскошных камзолах, дамы в платьях и меховых накидках. Напротив же, на пьедестале из восьми ступеней, расположился резной трон. На нём восседал широкоплечий мужчина с идеально вычесанными волосами и сияющей русой бородой. По правую руку от него сидел молодой парень лет пятнадцати в чёрно-золотом сюрко. Слева же боролся с зевотой моложавый жрец с шестиконечной звездой на массивной цепи из серебра.

Лис улыбнулся. Не каждому преступнику давалась возможность предстать разом перед герцогом, маркизом и верховным жрецом всей Летары.

— Ваша Светлость, Звёздный Отец, господа и дамы! — голос Клемена разошёлся по сводам тронного зала. — Пред судом вашим и Далёкой Звезды — преступник по прозвищу Лис.

Толпа ответила возбуждённым гулом на представление командующего.

— Лис, ты обвиняешься в преступлениях против народа герцогства Бассельского! — продолжил глава гвардии. — Ты обвиняешься в нападении на гвардейца Его Светлости. Ты обвиняешься в убийстве гвардейца Его Светлости. Ты обвиняешься в присвоении обмундирования и выдаче себя за гвардейца Его Светлости. Ты обвиняешься в проникновении в Бассельский замок и Серый Бастион. Ты обвиняешься в освобождении пленников престола Бассельского. Ты также обвиняешься в многочисленных убийствах подданных герцогства Бассельского и короны Летары. За эти преступления ты стоишь пред высшим судом Басселя и Далёкой Звезды, как того велит Кодекс Варагара Объединителя и Анорское право! Ты признаёшь свои злодеяния, Лис?

— Вот так просто? — ответил Химера. — Вы озвучили очень много обвинений, господин командующий, я даже всё и не запомнил. Не зачитаете ещё раз? Мне очень понравились, как вы так сурово говорите «гвардейца Его Светлости»…

— Какое же позорище, — Его Светлость решил сам вмешаться и выставил десницу. — Лис, ты стоишь на коленях перед всем Басселем, тебя обвиняют в ужасных преступлениях, а ты продолжаешь играть в шута. А шутов я терпеть не могу. Хотел бы — сам бы обзавёлся. Мне горько на это смотреть. Имей смелость быть мужчиной и принять всю ситуацию с достоинством.

— Как прикажете, Ваша Светлость, — под треск собственных коленей Варион поднялся. — Тогда начну с того, что буду мужчиной и встану на ноги. Приму всю ситуацию с достоинством, так сказать.

Вельможи в тронном зале зашептались в возмущении, но в лицах некоторых читался и намёк на уважение.

— Ты передразниваешь Его Светлость? — Клемен наклонился к уху Лиса и зарычал.

— Всё хорошо, Клемен. — теперь встал и сам герцог Содагар. — Я бы не отложил вечернюю молитву, если бы ждал, что суд выйдет скучным.

Властелин Басселя медленно сошёл со своего пьедестала, по пути успел потрепать сына за плечо. В глубине холёной бороды виднелась ухмылка, но глаза герцога оставались стеклянными.

— Всё, что ты скажешь, будет учтено мной, Звёздным отцом и самой Далёкой Звездой, — продолжил Содагар, остановившись в двух саженях от Лиса. — Так что советую говорить честно и по делу, чтобы ничего не усложнять.

— Я попробую, — узник кивнул.

— Тогда начнём с того, как тебя на самом деле зовут.

— Химера.

— Прелестное имя, — герцог улыбнулся, и хор подхалимов зашёлся хохотом. — Твои родители — изрядные шутники, так?

— Мои родители умерли раньше, чем вы сели на этот трон. Ваше Сиятельство.

— Ваша Светлость, — Клемен поправил Лиса грубым тычком под лопатку.

— Я ведь спросил твоё настоящее имя, — Содагар вздохнул.

— И что это изменит? — Химера развёл руками.

— Честному человеку не нужно скрываться за личиной, — заговорил верховный жрец Мадугар, сойдя с пьедестала вслед за герцогом. — Честный человек с гордостью показывает своё лицо и представляется так, как нарекли его предки.

Лис посмотрел на Звёздного отца и на герцога, а потом перевёл взгляд на толпу. Несколько дюжин мужчин и женщин собрались в тронном зале, чтобы наблюдать спектакль. Нет, они пришли не на суд. Они хотели зрелищ и видели в нём только развлечение на зимний вечер. Химера стал шутом в бродячем цирке.

Его взгляд выхватил из толпы Силанта, тихо ухмылявшегося в окружении гвардейцев. Туника старика оказалась надорвана у ворота, дабы показать следы борьбы. А вот рядом с ним виднелась куда более интересная фигура. Высокий мужчина лет сорока в белоснежном плаще с высоким меховым воротником буравил Химеру острым взглядом. Он казался единственным, кто не смеялся, не улыбался и не шептался с остальными. Лис поёжился.

— Ты будешь отвечать или нет? — одёрнул его Клемен.

— Варион, — Химера выдохнул. — Моё имя — Варион.

— Фамилия? — поинтересовался герцог.

— Не обзавёлся, Ваша Светлость.

— Что же, Варион Бесфамильный, — Содагар сделал несколько шагов назад. — Ты слышал то, в чём обвиняешься. Ты представляешь преступное общество, которое совершило множество злодеяний и поплатилось за это в начале нынешней луны. Но и могила вас не остановила. Ты посмел сунуть свой Лисий нос в наш замок и устроить в нём побоище. Ты напал на честных защитников нашего порядка и высвободил людей, которые угрожали нашей безопасности. Мы как раз выясняем, сколько загубленных душ на совести вашего общества. Не поможешь с этим?

— Ваша Светлость, вы уж простите мою прямоту, — Химера шоркал узким сапогом по мраморному полу. — Но какого хрена я должен отвечать за всех Лис? Если вам есть, что сказать конкретно мне — милости прошу.

— Всё очень просто, Варион Бесфамильный, — герцог встал к подсудимому вполоборота. — Видишь ли, из-за тебя мы потеряли тех, кто должен был держать ответ перед народом Басселя. Старина Силант, мой старший по двору, доложил, что ты — главный из всех Лис. Раз ты взял на себя такую ношу, так и отвечай за всех. Как я держу ответ за весь народ Басселя.

— Народ Басселя… — тихо протянул Варион. — Народ Басселя, говорите? Аж дважды повторили. Я вас разочарую, Ваша Светлость, но народа Басселя здесь нет.

— И кто же это? — Содагар обвёл рукой тронный зал с упивающимися зеваками.

— Толстосумы, лизоблюды и те, кому повезло родиться в правильной семье за высокой стеной. Они — это те, кто наживается на народе Басселя, — Варион сделал шаг в сторону толпы, чем заставил гвардейцев обнажить клинки. — Народ — это те, кто меняет последнюю мотыгу на мешок подгнившей репы, когда их дети опухают от голода. Те, кто всю ночь грузит тяжеленные ящики в корабли у речной пристани. Те, кто вспахивает ваши поля, едва сойдёт снег, и те, кто собирает с них хлеб, который вы потом и едите. У народа Басселя нет времени на пиры, танцы и шутовство, которое вы называете судом. Если уж на то пошло, Лисы — это и есть народ. Но никак не жирные, причёсанные рожи, которые собрались в этом зале.

Чей-то башмак прилетел Химере прямо в грудь. Вельможи загудели, раздались первые призывы казнить нахала на месте. Стиснутые челюсти Клемена и подрагивающий в его руке клинок говорили о том, что он был вовсе не против такого исхода. По приказу Содагара гвардейцы встали стеной между «народом» и Лисом.

— Ты, наверное, сейчас думаешь, что открыл мне глаза, — герцог горько вздохнул и поднял взгляд к высокому потолку. — Ты хоть знаешь, сколько раз я это слышал? Как и мой отец до меня, как и мой дед, как и мой прадед… Ты представляешь, сколько человек просили аудиенции, чтобы рассказать мне, как нужно править Басселем? Какой же я плохой, слепой, нечестный… Бельква, принеси-ка мне сегодняшнее письмо из штолен!

Пожилая дама, что доселе горбилась позади трона, шустро вылетела из тронного зала и вскоре вернулась с листом бумаги в руках. Химера проводил её глазами, до последнего ожидая какой-то подвох.

— Не знаю, умеешь ли ты читать, но выяснять времени нет, — Содагар развернул письмо и обратился к присутствующим на суде. — Чтобы вы понимали, господа и дамы, штейгер Бреттебор из штолен отправил мне запрос на внеочередную поставку еды. А заодно и новых инструментов. Сорок кирок, двадцать пять шлемов, восемь огнив и шестьдесят пар сапог.

— Зачем всё это? — Химера прикрыл лицо ладонью.

— Мне или штейгеру Бреттебору? — рассмеялся герцог. — Я просто хочу обсудить этот вопрос с таким знающим собеседником, как Варион Бесфамильный. Ведь ты ясно дал понять, что куда лучше разбираешься в народе Басселя и его защите, так? Вот тебе и задачка. Разве это не народ? Те самые горняки, что копают камень в холодных штольнях на том берегу. Часть из них делают это добровольно, другие же — осуждённые преступники. Твоя порода. Что же мне делать с этим запросом?

— Чёрт, да выдайте штейгеру как-его-там-звать эти Чёртовы шлемы с кирками. Для вас это — раз плюнуть.

— Это, действительно, не самый дорогой запрос, — согласился Содагар. — Казалось бы, что такого в том, чтобы собрать еды с инструментами и послать обоз по зимнику?

— Ничего.

— Вот из-за этого ты и ошибаешься, Варион Бесфамильный. Как и все до тебя, — герцог сложил послание и вернул его пожилой даме. — Потому что ты ничего не видишь за пределами одного конкретного случая. И поэтому герцог тут я, а не ты. И поэтому в тёплом замке и в красивой одежде сидят именно эти люди, а ты — в камере Серого Бастиона. Потому что мы видим больше, чем одно слезливое письмо от штейгера Бреттебора или наигранные мольбы горожан в ночь Звездоявления. Мы знаем, что штейгер Бреттебор уже получил удвоенную партию инструмента по осени, как знаем и то, что большую его часть он продаёт в Алледан с подачи графа Лиднура из Баланоша. Я знаю, что и еды у него достаточно, чтобы прокормить шахтёров, вот только он до сих пор не научился правильно её делить. А ещё знаю, что провизия в замке не появляется из волшебного сундука. Есть я отдам штейгеру больше, чем положено, у меня останется меньше еды, которую можно будет отправить охотникам из Сагатской заставы. Или служителям из Новой обители. Или стражникам, которые стерегут город. Кого-то из них придётся обделить. Так что нет, Варион Бесфамильный. Ты говоришь не за весь народ Басселя, а только за одну шайку преступников.

Конечно, подпевалы герцога принялись ему аплодировать. Даже старина Силант подпрыгнул на стареющих ногах. Разве что иноземец в белом плаще остался неподвижен, как и его бровастый спутник с до жути роскошной бородой.

Наверняка, Содагару не впервой устраивать такое представление с заказным зачитыванием писем от обнаглевших подданных. Быть может, и письмо-то из раза в раз повторялось, чтобы герцог мог с невиданным изяществом унизить зарвавшегося собеседника заученными поучениями. Чего было не отнять, так это умения Его Светлости потешить вельмож. Химера и сам бы похлопал, если бы колкости не были адресованы ему.

— Неплохо, — произнёс Варион. — Но мы здесь ни при чём. Считайте себя воплощением справедливости сколько хотите, но я думаю иначе. Быть может, окажись вы действительно справедливым, в Лисах не было бы нужды.

— И всё же мы на суде, а не на королевском совете, — Содагар нахмурился. — Варион Бесфамильный, ты признаёшь себя главарём Лис?

— Я не собираюсь ни в чём признаваться.

— Да будет так, — герцог обернулся к прикрывавшим его тыл гвардейцам. — Ведите второго Лиса.

Химера подавился собственным голосом, да и не знал, что говорить. Ну конечно, Силант не вывел Ладаима из замка, зачем ему это? Теперь они оба окажутся на плахе, а то и все, кто явился в Серый Бастион днём. Варион посмотрел на довольного старика и оскалился. Ему показалось, что тот подмигнул в ответ, но то, скорее всего, была лишь игра теней.

Несколько долгих мгновений Лис ждал, когда гвардейцы приведут Ладаима. И так и не дождался.

Они привели сухого мужичка в такой же невзрачной робе. В былые дни его лицо носило благородный отпечаток опыта и внушало молодым Лисам неподдельный страх. Даже его пропитанные ядом нравоучения не могли размыть эти черты. Но заключение — явно не без доли пыток — изменило бывшего распорядителя Лисьего Приюта.

— Коршун, — не сдержался Химера. — Сукин ты сын.

— Подойди поближе, — подозвал герцог своего пленника. — Посмотри на этого человека. Узнаёшь его? Кто это такой?

Коршун кивнул с довольной ухмылкой.

— Это Химера, — прошипел павший распорядитель. — Его мерзкое лицо я узнаю, даже если ослепну.

— Сомнительно, — буркнул Варион.

— Тебе ещё дадут слово, — призвал к молчанию Содагар. — Коршун, верно? Уточни, пожалуйста, этот Химера был одним из Лис?

— Ещё как был, — подтвердил Коршун. — Только из-за него мы пали. Он завёл нас сюда. Он во всём виноват.

— В ваших архивах мы нашли множество записей, и даже расшифровали часть из них, — заговорил командующий Клемен. — Большинство из них — на основе бреккского языка, так что это оказалось несложно. В части записей были списки имён, и мы выяснили, что многие из этих людей были убиты здесь, в Басселе. Купцы, наёмники, жрецы, торговцы, знать. Лисы ответственны за эти смерти?

— Верно.

— Вы убивали людей на заказ?

— Да.

— Падла, — шикнул Химера. Он был одновременно поражён и не удивлён.

— Тогда у меня есть ещё вопрос, — вмешался Содагар. — О тебе мы уже знаем достаточно, спасибо. А что насчёт господина Вариона Бесфамильного? Насколько он ответственен за эти смерти?

— Ещё как ответственен, — Коршун улыбнулся. С момента последней встречи он успел растерять не меньше трёх зубов. — Он — худший из всех. Прирождённый убийца, даже не гнушался детьми. Зверь в облике человека. Жизни большинства из тех, кого вы нашли в наших записях, забрал именно он.

— Что ты несёшь? — Варион попытался зарыться в свои ладони.

— А что насчёт человека по имени Кранц Родейн? — вопрошал герцог. — Вы имеете к этому отношение?

— Смерть Кранца Родейна — целиком и полностью инициатива этого зверька, — Коршун кивком указал на Химеру. — Он убил его.

Зал наполнился притворными вздохами. Будто им было дело до Химеры-старшего.

— Кого вы слушаете? — возмутился Варион. — Коршун — распорядитель Лисьего Приюта. Считай, главный в нём! А этот ваш Кранц Родейн — такой же Лис, который вёл свою игру последние лет двадцать! Да, я убил его. Потому что он пытался убить гораздо больше людей, в том числе и меня!

— Я учёл твою точку зрения, — кивнул Содагар. — И всё же у меня есть вердикт. Варион Бесфамильный, именем бассельского престола и властью, данной мне Далёкой Звездой, я признаю тебя виновным перед лицом народа. Приговором будет смертная казнь завтра, во время вечернего боя. Мадугар…

— Благословляю ваше решение, Ваша Светлость, — поддакнул верховный жрец. — Далёкая Звезда согласна с вами.

— Благодарю. Обычно за этим следует предложение покаяться в грехах, но, боюсь, Далёкая Звезда здесь бессильна, — герцог отвернулся от пленника и обратился к зрителям. — Сколько бы мы ни пытались, Лисья зараза не хочет уходить из нашего города. Стало быть, нужно дать им знать, что Бассель не позволит ей и дальше забирать жизни.

— Велю готовить плаху у моста, Ваша Светлость, — вызвался Клемен.

— Нет. Мне нужен высокий эшафот с крепкой петлёй, на которой их тела будут болтаться до конца луны, пока вороны клюют всё, что от них останется. Пусть их сбежавшие дружки наслаждаются зрелищем и знают, что их ждёт. И эшафот мне нужен не у моста, а перед Собором. Я хочу казнить их лично перед лицом всего города, так что подготовьте листовки и разнесите по городу с утра пораньше. Верно, Бесфамильный. Посмотришь напоследок, каков народ Басселя и что он о тебе думает. Ты принимаешь свой приговор?

Химеру разрывало от чувств. Он хотел наброситься на герцога и уйти из этого мира с шумом, не дожидаясь унизительной казни. А ещё можно было взмолиться о пощаде и надеяться, что герцог решит щегольнуть милостью.

Но нет. Он не даст им ещё одну возможность поглумиться. Пока Варион дышал, жила и надежда, что весь этот путь он проделал не зря.

— Я принимаю свой приговор, Ваша Светлость, — Химера улыбнулся во весь рот. — Я готов к тому, что меня ждёт. Надеюсь, что готовы и вы.

— Не сомневайся, — подтвердил Содагар. — Клемен, верни его в Бастион, пока ужин не остыл.

Глава 11. Настоятель

Варион сидел на шершавом полу пустой холодной камеры наедине со своими мыслями. И мысли эти явно желали поглумиться над ним напоследок. Они принимали разные формы и вдоволь пользовались всем пространством, данным им тишиной и пустотой Бастиона.

— Ну, а как ты хотел? — спросил морок в облике Сойки. — Я знала, что так получится, потому и пошла за тобой. Хотела увидеть, как ты обделаешься в последний раз. Что? Ты же не думал, что я правда тебе доверилась? Нет уж, я потому и пощадила тебя в Баланоше. Твоё падение должны увидеть все.

Химера не собирался отвечать иллюзии его заскучавшего разума. Ещё с осени тени зачастили с визитами, так что он научился оставлять их без внимания. Так морок быстрее растворялся.

— Да уж, — говорил Кранц Родейн из тёмного угла. — И стоило оно того, щенок? Ты только всё испортил, как, собственно, и всегда.

— А чего ты ждал от него? — рассмеялся ему в ответ призрачный Коршун. — Я с первого дня обучения говорил, что таких никчёмных Лис давно не видел. Позор всего Приюта решил, что может всех спасти.

— Только вот спасать нас никто не просил, — продолжил Бертольд. — Зачем ты пришёл, сынок? Ты всё сделал только хуже. Силант отправил нас в ловушку. Вийма и Арбо убили на месте, а нас с Бассом ещё долго пытали. Это было больно, но не так больно, как то, что сделали с Крысоловом. Он страдал, поверь. Мы все страдали.

— Лучше бы я вообще тебя никогда не встречала! — закричала Ним. — Все, кого я знала, умерли из-за тебя! Скорее бы тебя повесили!

— Повесим, не сомневайся, — гаркнул Клемен. — Повесим, а на утро забудем, что такое отродье вообще топтало Большую Землю. Сколько таких уже было, ух. Не счесть!

— Жаль, я этого уже не увижу, — закончил Ладаим. — С такими друзьями и врагов не надо.

Химера не выдержал и рассмеялся. Морок устроил ему спектакль, достойный королей. Он даже сумел насладиться компанией туманных призраков, ведь с ними последняя ночь на Большой Земле казалась не такой одинокой. Они по очереди глумились над ним, называли последними словами. Но ведь то был он сам. Это его разум занялся изощрённым самобичеванием.

— Это всё я и без вас знаю, — буркнул Лис.

Дверь заскрежетала. Кто-то провернул ключ с обратной стороны, и из открывшегося проёма показались острые клинки. Они отогнали Химеру к дальней стене, открыв проход гвардейцу с толстой верёвкой в руках.

— До заката ещё далеко, — напомнил Варион.

— Заткнись и сиди смирно, — велел солдат, стягивая руки Лиса за спиной. — Не задерживайтесь тут, а то мы начнём беспокоиться.

Обращался он к незнакомцу в белом плаще, что осторожно вошёл в камеру и закрепил факел в кольце на стене. Этот человек был на суде и выделялся в толпе подхалимов своим ледяным безразличием.

Мужчине было не меньше сорока, но выглядел он подтянутым. Бледное лицо с аккуратной стрижкой украшала синева широких глаз, а дышал он так редко, что это едва было заметно.

— Здравствуй, Химера, — мягко произнёс гость, когда стражники удалились и прикрыли дверь камеры. — Как ты себя чувствуешь?

— Как рыба в бедняцких сетях, — ответил Варион. — Холодно, дышать нечем, и я не понимаю, как вообще мог попасться.

— Не завидую тебе, — мужчина присел на корточки рядом с узником. — Давай познакомимся, если ты не против. Меня зовут Каддар Бреккский, и я следопыт. Не утруждайся, о тебе я узнал достаточно.

— Ты про этот смехотворный суд? Герцог сильно преувеличил мои заслуги. Хотя Кранца Родейна я правда убил. Честно-честно.

— Ну, убил и убил, — Каддар улыбнулся. — Стало быть, есть за что.

— Слушай, без обид, но ты на кой Чёрт пришёл? У меня, вообще-то, последний вечер перед казнью, так что я хотел бы побыть один. Да и следопыты обычно нужны до того, как пройдёт суд, не находишь?

— То, за что тебя судили, не имеет никакого отношения к тому, зачем я здесь, — Каддар поднялся и заложил руки за спину. — Моя цель — выше Басселя. Несколько дней назад я явился в замок с королевской грамотой в поисках тебя. Я думал, что застряну в городе до конца луны, а то и до весны. Но вот ты здесь — сам пришёл. И я очень рад, что мы познакомились до того, как я окончательно потерял терпение и стал ворчливым.

— Очень много говоришь, — Химера надул губы. — А времени так мало.

— Верно. Тебя завтра повесят во время вечернего боя.

— Сам знаю, хоть и не следопыт.

— Но не знаешь, что повешения можно и избежать, — Каддар оживился. — Ты можешь избежать казни.

— Угу, конечно, — Химера усмехнулся.

— Конечно, — повторил за ним следопыт. — Я хочу предложить тебе сделку, и что-то мне подсказывает, что ты не в том положении, чтобы говорить «нет».

— И всё же, нет.

— Ты даже меня не выслушал. Я на многое способен, Химера. Я могу договориться, о том, что завтра утром тебя выведут из этой темницы и отправят в укромное место, где уже будет ждать караван со свежими лошадьми и запасами на всю дорогу. Если ты пообещаешь, что будешь вести себя хорошо.

Варион приоткрыл рот и попытался ответить, но слова всякий раз перетекали в смех. Каддар не оценил веселья и развёл руки в недоумении.

— С кем ты собрался договариваться? — сумел-таки выдавить Варион. — С Первопрорицателями, что ли? Брось, меня этим дерьмом не накормишь. Иди лучше Коршуну предложи: он любит в сказки верить.

— Мне нужен именно ты, Химера, — настаивал Каддар. — Поверь, для нас обоих будет лучше, если ты примешь моё предложение.

— Я до сих пор не понял, в чём твоё предложение заключается, следопыт. Ты хочешь, чтобы я вёл себя хорошо и сел в повозку? Докуда? В Трисфолд что ли? И на кой хрен мне туда ехать, а? Сам-то ты кто такой, чтобы осуждённого герцогом убийцу вызволить, и чего ты хочешь взамен?

— Мне просто нужно, чтобы ты явился в Трисфолд и не учинил проблем по дороге, только и всего. А способен я на многое, видишь?

Каддар засучил рукав и поднёс запястье к лицу связанного Лиса. Химере пришлось напрячь глаза, чтобы разглядеть весьма искусный золотой браслет, искрящийся в свете факела. Тонкие сверкающие нити складывались в узор, от которого начинала кружиться голова. Словно работа на редкость талантливого паука.

— Бейленское плетение, — пояснил следопыт. — Давно забытое искусство, сохранившееся только в мастерской Гордого Утёса. Я же говорил, что явился сюда с королевской грамотой?

— Говорил-говорил, только браслетик не по размеру. Великоват, — Варион сощурился, вчитываясь в буквы, сплетённые тонким золотом. — К. Б. Подожди-ка.

— Каддар Бреккский.

— Хрена с два, — Лис в голос рассмеялся, заставив следопыта опасливо озираться. Но стражники не спешили возвращаться. — На кой чёрт я был бы нужен королю, а?

— Скажем так, вести о твоих навыках и деяниях дошли и до Трисфолда, так что мне поручено привести тебя туда.

— Слушай, ты как бы врёшь и как бы не врёшь, как тебе удаётся?

— Я говорю правду.

— Конечно, я верю, что ты должен притащить меня в Трисфолд на поклон. Вот только не королю. Ему уж точно не сдался пропащий душегуб из Басселя, — Химера сумел встать на ноги, пусть связанные руки на пару с голодом и пытались ему помешать. — Но я знаю того, кто хотел бы добраться до меня раньше, чем герцог Содагар. Ты соврал только в одном, следопыт. Будь я проклят, если буквы на твоём безразмерном браслете значат не «Касилиам Броспего».

Каддар ответил выражением, в котором читались как удивление, так и обида. Будто Лис сказал что-то такое, что порочило безупречную, как его плащ, честь следопыта. Потом он отступил на один шаг и с ухмылкой выдохнул.

— Ну и зачем ты нужен Касилиаму Броспего, не подскажешь?

— Наверное, он не может простить то, что я хотел сделать с его дочерью. Ты не подумай, ничего такого. Я просто собирался её убить, но упустил. Потом одно зацепилось за другое, я опорочил его доброго Кранца, ну и убил, как водится. Но он первый начал.

— Интересная догадка, — Каддар кивнул. — Просто догадка, не больше.

— Да ну, хватит тебе. Скажи честно, что ещё мне делать в Трисфолде?

— Я тебе вот что скажу: думай, что хочешь — это твоё право. Сейчас перед тобой простой выбор: принять моё предложение и, возможно, попасть в ловушку. Или отказаться и точно умереть завтра во время вечернего боя.

— Ну, а вот, что скажу я, — Химера прочистил горло. — Пошёл ты в жопу, следопыт. И Броспего передай то же самое, будь другом.

Каддар стиснул челюсти, чтобы губы дёргались не так сильно. Он смотрел куда-то вниз, погружённый в собственные мысли, медленно водя большими пальцами по подушечкам остальных. Следопыт фыркнул, поправил воротник и всё же удостоил Вариона ещё одного взгляда. Но, едва он собирался что-то сказать, дверь камеры открылась.

— А вот и последний ужин, — в темницу впорхнул Силант с деревянной миской. — Ой, господин следопыт. Не знал, что вы здесь.

— Очень странно, — отозвался тот. — Ведь стражники и Мариш наверняка предупредили вас об этом у входа.

— Не припомню такого, — старик почесал голову. — Память — вещица странная, понимаете ли. Часто подводит. Ну, ничего. Вы общайтесь, а на меня внимания не обращайте.

— Не волнуйся, — сказал Варион. — Мы всё равно уже закончили.

— Может, и закончили, — неискренне согласился Каддар и наклонился к Лису. — Решай, Химера.

Следопыт подобрал полы плаща и покинул камеру. Силант проводил его молчаливой ухмылкой, и, едва вдалеке хлопнула дверь, швырнул миску куда-то в угол. Варион лишь ахнул, когда его ужин отправился на корм тараканам.

— Ну вот, а я уже слюнями изошёл, — пробурчал Лис.

— У тебя руки связаны, а с ложечки кормить я тебя не стану, — Силант прощупал дверь и убедился, что закрыта она плотно. — Как ощущения, Химера? Уже стало страшно?

— Бывало и страшнее.

— А что насчёт следопыта? Он тебе что-то предложил, да? Наверняка, он темнит насчёт цели своего визита.

— Лучше скажи, что стало с нашими, — образы прошедшего дня опять проявились перед глазами Химеры. — Где тивалиец, которого ты обещал вывести?

— Не знаю, — плечи Силанта подпрыгнули под просторным кафтаном. — Я же обещал довести его до выхода, что и сделал. Куда он там дальше направился — больше не моя забота.

— Врёшь. Ты сдал его Клемену.

— Я бы никогда так не поступил с Крысоловом.

— Не произноси его имя!

Пусть руки Вариона и связали, прикован он не был. Большое упущение со стороны гвардейцев, но те вряд ли ожидали, что этим вечером в темнице будет столько гостей. Лис оттолкнулся обеими ногами. Бороться без помощи рук ему не нравилось, но и в противниках был дряблый старик. Такому хватит и удара головой в нос.

Силант оказался проворным и на редкость сильным. Он подпустил Лиса поближе, а сам ушёл в сторону и обхватил шею Химеры изгибом руки. С небывалой лёгкостью оторвал его от земли и швырнул на пол.

Варион отдышался не сразу, а мастер ключей лишь выжидал в пяти шагах от него. Лицо старика переменилось: морщины и складки никуда не делись, но в сощуренных глазах появился задор, достойный молодого воина. Силант выпрямил спину и слегка наклонил голову.

— Химера, я отдам тебе должное, — голос старика похолодел. — Я давно ни с кем не дрался, но ты меня вынудил взяться за старое. Точнее, вынудило меня то, что ты натворил.

— Да что вы все заладили? — Лис с трудом сел. — Ваш замок — это толпа больных фанатиков. Корона, престол, Далёкая Звезда… О каких ужасах вы изнываете весь вечер? Да, погиб гвардеец, мне жаль. Вы что, никого и никогда не теряли? Да люди каждый день мрут! Я с начала года потерял гораздо больше, поверь!

— Я это знаю, — проговорил Силант. — И я говорю не о гвардейце Миросе. Он был славным малым, но что поделать? Был бой, он проиграл, и Сойка убила его. Хотя, конечно, должна была убить тебя. Ещё тогда, в Баланоше.

— Напомни-ка, кто ты такой? — холод объял Вариона, и исходил он отнюдь не от промёрзлых стен.

— Силант. Старший по двору Бассельского замка. Хранитель его ключей. Верный помощник герцогства уже тридцать четыре года, взятый на службу ещё Авларом, — с каждым словом старик улыбался всё шире. — Всегда рядом, но меня так легко не заметить. Содагар считает, что я его безмолвный наблюдатель. Тень, накрывающая весь замок. Авлар как-то раз назвал меня Серым Провидцем за то, как я вижу людей насквозь.

— Настоятель, — рыкнул Химера сквозь зубы.

Лицо Силанта не дрогнуло. Он хищно уставился на Лиса с неизменной улыбкой, а в глазах его блестел огонь оставленного Каддаром факела. Химера словно переживал не самое приятное прошлое. Он вновь сидел в темнице. И вновь к нему явился Настоятель Лисьего Приюта. Однажды он признал им Кранца Родейна, но ошибся, за что едва не поплатился жизнью. Тогда всё было точно так же, за исключением этого гнетущего чувства, что зарождалось глубоко в груди и покрывало ледяными мурашками всё тело. Да и Кранц Родейн никогда не напрямую не подтверждал догадку Химеры.

— Да, — произнёс наконец Силант. — Это так.

Варион попытался встать, но ноги не послушались. Дыхание перехватило, и язык словно онемел, но говорить он смог.

— И где ты был? — спросил Химера. — Мыл тарелки Содагара, пока мы дохли в сраном подвале? Тряс своими ключами, стирал гвардейцам портки? А мы — мёрзли в Приюте и помирали на заданиях, чтобы вы с дружками набили кошельки!

— Успокойся, Химера, — Настоятель сложил руки за спиной и стоял без движения. — Я тебе это уже говорил в день нашего знакомства, но тогда заставил всё забыть. У каждого своя роль в семье. Кто-то добывает пищу, а кто-то её готовит, чтобы все могли поесть. Так и у нас. Пока вы исполняли семейный долг, кто-то должен был за всем следить издалека, чтобы видеть полную картину и принимать сложные решения.

— Например, чем накормить очередного пленника? — рот Вариона пересох так, что даже говорить стало больно.

— Например, обойтись малой жертвой, чтобы сберечь всю семью. Ты этого понять не смог, и разрушил Приют до основания, — Силант сделал несколько шагов к лежащему перед ним Химере. — Я был в тронном зале, когда Клемен и его солдаты хвастались, как убивали Лис. Кто-то пытался сопротивляться, один из нас даже забрал с собой троих гвардейцев. А ещё я видел все архивы, которые люди Содагара перетащили в замок. Стопка журналов и гора трупов, сожжённых ночью на болотах — вот всё, что осталось от семьи, которую я строил тридцать три года.

— Хреново построил, что тебе ещё сказать?

— Одной вшивой овцы достаточно, чтобы всё стадо заразилось. У меня же таких, как ты, оказалась целая отара. Ты, прошлый Химера, Сойка, и все те, кто ушёл с вами, едва представилась возможность. Упустил, признаю.

— Ты всё упустил с самого начала, когда решил спрятаться вместо того, чтобы вести нас.

— И всё же мой Приют простоял тридцать с лишним лет. Даже когда его не стало, я всё ещё здесь со всеми знаниями и опытом. Я могу отстроить всё заново, а ты всё сделал наоборот. Назвался вожаком и прыгнул в омут головой вперёд, не думая. И вот — ты сидишь в клетке, ждёшь казни. Ты повёл за собой людей, а потом лишаешь их себя.

— Зачем ты пришёл, а? Поиздеваться? Так ты издеваешься надо мной последние четырнадцать лет! — каждое слово рвало в клочья иссушенную глотку Лиса. — Сука, я же тобой восхищался, знаешь? Иногда пытался представить, какой ты на самом деле. Много у меня было мыслей, но такого я точно не ожидал.

— Вот же незадача, — Силант слегка повёл носом. — И какого же «такого»?

— Заносчивого старика, который живёт в иллюзиях. Труса, который боится показать лицо тем, кому врёт каждый день.

— Не тебе говорить о заносчивости. И уж точно не смей обвинять кого-то в трусости. Я построил Лисий Приют, я создал семью крепче, чем королевская династия.

— Нет, Силант. Ты построил крепость на фундаменте из глины и говна. Странно, что Приют ещё так долго продержался.

Настоятель отвернулся и поднял взор к потолку. Он молча стоял под стон ветра где-то за стенами. Фигура Силанта не шелохнулась, но равномерное дыхание то и дело давало сбой. Он нервничал. А может, и злился.

Остатки загадочного очарования незримого лидера Лис превратились в прах и засыпали останки Приюта хладным пеплом. Химера пытался найти силы, чтобы задушить Настоятеля прямо здесь, в каменном мешке Серого Бастиона. Но тело не слушалось. Сухость перекинулась на его кожу, и касания шерстяной робы напоминали жёсткую щетинистую щётку, которая в кровь разрывала плечи и спину.

— Ты всё сказал? — вымолвил Настоятель. — Тогда ты только лишний раз дал понять, что я был прав, когда велел Гадюке отправить тебя в Баланош. Больше ничего не говори: ты уже взял последнее слово. Теперь мы попрощаемся навсегда. Я бы хотел, чтобы ты завтра умер со знанием того, как сильно я в тебе разочарован, но не могу позволить себе такую роскошь. Увы, ты забудешь наш разговор раньше, чем я выйду из Бастиона, но будь уверен, что я запомню всё. Твоё счастье, что умрёшь до следующего заката солнца. Выйди ты из стен, попробуй ты жить дальше… Я бы нашёл такой способ тебе отомстить, что ты бы сам построил себе виселицу.

— Ты… — Химера хотел назвать старика по имени, но оно ускользало как рыба на мелководье. — Чёрт.

Туман спустился с потолка и выдавил собой тени прошлого, что ждали своего выхода в углах камеры. Одна за другой растворились скорбные фигуры живых и мёртвых, а мрачные стены размывала белёсая пелена. Сквозь её толщу раздался стук закрытой двери, щёлкнул замок.

Химера уже не чувствовал ног, и онемение неумолимо проглатывало его тело. Когда оно добралось до шеи, он уже с трудом дышал, но всё ещё пытался сопротивляться. Варион хотел запомнить этот вечер и старика в растянутом дублете.

Как же его звали? Не слишком обычно для этих мест, но и не слишком диковинно.

«Ладаим? Нет, это же не он, о чём я? Старика звали… Его звали… Чёрт, о ком я вообще? Ко мне кто-то приходил? Я так хочу спать…».

Мысли пригвоздили Химеру к полу, и он уже почти растворился в них, когда где-то вдалеке вспыхнула искра. Уже на границе забытья он услышал голос, так похожий на его собственный:

«Силант. Его звали Силант».

Глава 12. Яблони

Ладаим вдохнул полной грудью и ощутил невероятный медовый аромат. Эти волны сладости исходили от старых яблонь, что раскинулись по обе стороны от него. Их толстые ветви уже покрылись аккуратными белыми цветками, означавшими приход весны.

Тивалиец улыбнулся. При всей остальной серости Басселя, только весной город становился выносимым. Причём весной поздней, когда последние крупицы мороза сдаются перед натиском приближающегося тепла. Когда оттаявшие деревья покрываются изумрудами листвы, а в округе пробиваются первые луговые цветы. О наступлении этой поры возвещают небесные глашатаи — певучие птицы, приятно разбавляющие беспрестанные стенания чаек над городом.

А вот лето уже казалось не таким сказочным временем. Бассельская природа словно испытывала местных жителей на прочность, ведь ледяные ветра сменялись сухой, удушающей жарой. Дожди шли редко и неохотно, да и их редкие потуги лишь поднимали пар от горячего камня мостовой. Летарцы считали Тивалию куда более жарким местом, но там ярость солнца смягчалась ласковой прохладой волн, набегавших на раскалённый берег. Бассель такой роскошью не обладал: при всём её величии, Сальмену едва ли было уместно сравнивать с простором Жемчужного моря.

Зато весной Ладаим наслаждался. Он стоял на колоде среди цветущих яблонь и впитывал всё более тёплые дуновения южного ветра. Его слух хватался то за гул роящихся вокруг пчёл, то за рокот далёкого грома. Такие дни были для него настоящим удовольствием.

Вот только Ладаим не помнил, как очутился в Яблонях, равно как и то, зачем он сюда явился. И почему вдруг стало тепло? Его уставшие ноги ещё помнили ледяные оковы, с которыми он боролся, пока шёл.

«А куда шёл-то?»

Память ответила рваными всполохами. Он видел тёмный коридор, бесконечные ступени и чью-то руку, что властно расположилась на плече. Коридор сменился снежной белизной, непорочность которой хранили ряды серых стволов без единого листа. Скорбный зимний пейзаж казался живым и недавним.

«Но нет же».

Стояла весна. Было тепло и ярко, ведь настала любимая пора Крысолова. Только ему отчего-то было нерадостно. Его глодало какое-то жгучее воспоминание, ухватиться за которое было сложно. Будто непослушный змей в ветренный день, оно рвалось прочь от Ладаима.

«Что это за чувство?»

Вина, боль, холод. А ещё нарастающее давление страха.

«И зачем я залез на колоду?»

Крысолов вздрогнул и оглянулся. Трое вороватых юнцов лет семнадцати жевали дурман вокруг него. Они бросали на тивалийца косые взгляды и над чём-то посмеивались. Наверное, над ним.

Четвёртый товарищ взобрался за крепкую яблоню и старательно вязал толстую верёвку к одной из ветвей, аккурат над Ладаимом. Зловещая петля болталась перед лицом Крысолова.

— Закончил? — спросил один из юнцов. Он демонстративно, но совсем не умело, держал старый охотничий нож. — Давай скорее, пока нас тут не спалили!

— Что происходит? — спросил Крысолов у ребят.

Кажется, он их знал. Знал, но не узнавал.

— Едрить тебя, что происходит, спрашиваешь? — залился хохотом парень с ножом. — Дуба дал?

— Я не понимаю…

— Понимать надо было раньше, — раздался голос с ветки. — Может, и долгов бы столько не накопил.

Петля уже ждала в своих объятиях шею тивалийца, но казнь прервало появление ещё одного паренька. Он оказался выше остальных, с непослушными чёрными патлами вокруг худого лица с выраженными скулами. Он не был заодно с убийцами: этого юношу Ладаим узнал сразу.

— Стойте! — закричал юный Варион и показал малолетним палачам увесистую сумку. — Я принёс! Всё, что он вам должен. принёс!

— Чего ещё? — толстяк в разорванной рубахе вышел навстречу незваному гостю.

— Вот, ваши деньги, — Химера потряс звонкой сумкой. — Я их вам возвращаю и забираю тивалийца, идёт?

— Не идёт, — главарь с ножом помотал бритой головой. — Воров нужно проучить, чтобы другие знали. И тебя проучу заодно: мы и сумку заберём, и тивалийца повесим, а тебе бока намнём. Вот и урок будет.

— Ну уж хренушки.

Толстяк уже протянул лапы, когда Варион выронил протянутый ему мешок. Из рукава выскользнул тонкий клинок и тут же оставил алый росчерк на обоих подбородках юнца. Товарищ поспешил на подмогу, но Химера вывернул его руку до хруста. Палач упал на колени. Сапог Химеры прилетел точно ему в нос. Клинок вошёл следом.

Главарь выставил нож. Он встречал молодого Лиса баррикадой из ругательств и бахвальств, но Варион не остановился. Тогда они перешли к попыткам уколоть друг друга не словами, но ножами. Юнец откровенно боялся своего противника и пятился всё дальше. Когда он был уже в паре шагов от колоды, Ладаим бросился на него сзади.

Тивалиец повис на плечах противника, захватил его руку. Химера воспользовался моментом и выбил нож. Свой же клинок он отправил под челюсть несостоявшегося палача.

О четвёртом они вспомнили, лишь когда тот попытался сбежать и рухнул с высоты двух саженей. Из вывернутой ноги паренька торчала окровавленная кость, а сам он зашёлся криком. Химера сделал шаг, чтобы оборвать его мучения, но остановился, когда Крысолов схватил его локоть.

— Не надо, — произнёс Ладаим. — Он и так одной ногой в Бездне.

— Второй ноги и не осталось, — Химера улыбнулся и вытер кинжал о рваную рубашку толстяка. — Но он видел наши лица, так что… Спокойной ночи, древолаз.

Друзья поспешили уйти подальше от побоища и остановились уже на другом конце Яблонь, откуда до городской стены оставалось не больше сотни шагов. Варион достал из-под плаща флягу и протянул товарищу. Крысолов жадно приложился к горлышку и впустил холодную воду в пересохшее горло. Сегодня он особенно рьяно хотел пить.

— Ты как меня нашёл? — спросил Ладаим, оторвавшись от фляги.

— А вот так, — Варион улыбнулся и слегка даже покраснел. — Чуйка сработала.

— Приют не обрадуется, если узнает, что мы режем малолеток по окрестностям.

— Они бы обрадовались ещё меньше, если бы ты дал повесить себя.

— Не думал, что до этого дойдёт. Нам же в петлю попадать точно нельзя, помнишь, как Коршун объяснял? — Крысолов нащупал камешек в поясной сумке. — Запахло виселицей — ешь красную руду.

— Вот тут я с ним не соглашусь. Пока я к тебе сегодня шёл, у меня одна мыслишка родилась, — Химера выдавил последние капли из фляги себе в рот. — Красная руда — для тех, кому и довериться некому. А мы друг друга вытащить можем из любой ямы. Как тебе моя идея? Если один из нас попадает на эшафот, второй помогает ему спастись. Ну, как я сегодня сделал. Сработало ведь!

— Ты же в курсе, что Коршун говорил не о малолетках, а о городской страже?

— Понимаю, но суть-то одна. Когда дело доходит до казни, они все одинаково уязвимы. Считают, что борьба закончилась, и тебе конец, потому и расслабляются. И тут — на тебе! Один спасает другого, и мы вместе уходим. Круто ведь?

— Возможно. Вселяет надежду, хотя бы.

— Точно, — Химера протянул руку. — Надежда — это важно.

— Подожди-ка, — выпалил Ладаим после рукопожатия. — А сумку-то забыли!

— И хрен бы с ней. Там же одни камни с мусором.

Крысолов улыбнулся. Конечно, Химера и не собирался никого выкупать. Решать проблемы он предпочитал более знакомым способом.

— Варион, а почему так холодно? — спросил Ладаим.

Зелень вдоль тракта всё так же шелестела от дуновений тёплого ветра. Яркое солнце осталось в голубом небе высоко на Басселем. Всё было по-прежнему, но холод пожирал ноги тивалийца.

— Яблони, Ладаим! — закричал Химера, не открывая рта. — Давай, как в Яблонях!

Крысолов попытался шагнуть к нему и провалился. Чувство падения захватило дух, словно тивалиец летел с обрыва в реку. Он был готов к встрече с бурлящей поверхностью, но нашёл лишь холодный дощатый пол.

Тусклый свет пробивался сквозь бревенчатые стены, и его лучи подсвечивали зависшую в воздухе пыль. Крысолов оказался в крошечной комнате с на редкость бедным убранством. Из примечательного здесь оказалась только кровать, с которой он и упал.

Ладаим поднялся, а его разум всё ещё пытался понять, где же он находится. На тивалийце не было одежды. Конечности изнывали от движений, а глаза ответили слезами на скромные попытки осмотреться.

Крысолов вскрикнул, и за его спиной скрипнула дверь. Он встретился глазами с плечистым мужчиной лет тридцати пяти. Его сухое лицо с двумя параллельными полосками шрамов на левой щеке казалось знакомым. Будто пришедшим из прошлой жизни.

— Полоз? — вспомнил Ладаим. — Полоз, где я?

— Ох, Чёрт, — ответил тот, округлив глаза. — Ты давно проснулся? Ладно, забей. Пойду, рыжую предупрежу.

Крысолов хотел броситься за ним, но передумал. Сначала нужно было понять, что он забыл в промёрзшей хибаре вместе с караульным Лисьего Приюта.

«Приют».

Теперь он начал вспоминать. Картины прошедших дней мелькали перед тивалийцем одна за другой. В его разум вернулось падение Лисьего Приюта и всё то, что последовало. До самых дверей темницы в глубине Бассельского замка.

— Ним.

Девушка застыла на пороге комнаты. Её зелёные глаза покраснели и опухли, как будто она проплакала не меньше целого дня. Губы Нималии подрагивали. Она медленно покралась к тивалийцу, но тут же сорвалась на бег. Крыслов заключил подругу в объятия.

— Охренеть, ты правда жив! — говорила она сквозь слёзы.

— Конечно, жив, — Ладаим сжал её покрепче. — Если это не сон, конечно.

— Не сон, — Нималия прижалась к его груди. — Как же я волновалась, козлина ты! Зачем ты это сделал? Мы бы оба ушли!

— Прости.

Он сам не знал, зачем упал на колени и сдался стражникам у «Пёсьей Морды». Что-то глубоко внутри потребовало такого решения. Должно быть, совесть Крысолова взяла своё после всего, что он наделал с Большого Новолуния.

Зато он знал, какие мысли одолели его за все дни пребывания в темнице.

— Я так скучал.

— Я тоже.

— Не так, как я, — Ладаим водил ладонями по её спине. — Ты не поймёшь, Ним, но я слишком устал, чтобы юлить.

— А ты попробуй объяснить, — она подняла лицо, и он чётко ощутил её тёплое дыхание на своей шее. — Я умнее, чем кажется.

— Мне было очень страшно. Там, в камере, я закрывал глаза и старался думать о хорошем. Пытался представить Идалл, моё детство, Святое Солнце, — Крысолов замялся, но нашёл в себе силы сознаться. — Но видел только тебя.

— И зачем тогда сдался, если так хотел видеть? — кажется, слёзы прекратили заливать веснушки Нималии.

— Не знаю. Главное, что сейчас мы здесь, и я очень рад тебя видеть.

— Да, Ладаим, — её рука без лишней скромности скользнула по низу его живота. — Это я почувствовала.

Они рухнули на древнюю кровать. Крысолов так и не понял, кто кого первым уложил на это скрипучее ложе, наспех сколоченное из досок и укрытое линялыми простынями. Это было не важно. Он просто знал, что не хочет выпускать столь же знакомую, сколь заново открывшуюся подругу из объятий. Ладаим не в первый раз думал, что хочет быть с ней так близко, как только позволит природа и жизнь. Но теперь он, наконец, признался в этом.

— Я долго этого ждал, — прошептал тивалиец, когда страсть утихла и Ним положила голову ему на грудь.

— Не порти момент, — попросила девушка.

Её палец вырисовывал спирали на животе Крысолова, избегая разлившихся там синяков.

— Что там было? — продолжила Ним. — Тебя били? Эти сволочи пытали вас? Папа сказал, что их не трогали, но по тебе так не скажешь.

— Всякое было, — Ладаим сглотнул тяжёлый ком. — Подожди, папа? Бертольд тоже вышел?

— Конечно. Они в соседнем домике отлёживаются, но выглядят получше тебя. Только Басс приболел, кашляет на всю округу. Но всё будет хорошо. Теперь мы вместе.

— Давно мы вернулись?

— Вчера. Сойка с одним хмырём-наёмником притащили вас ближе к вечеру, и мы сразу уложили всех спать. Ты так до рассвета и провалялся, а Вийм уже вовсю греется полугаром. Ты не помнишь, как вышел из замка? Они сказали, что тебя уже и не надеялись дождаться, а потом ты вышел на берег, — девушка вдруг издала нервный смешок. — Голый и потерянный, прямо по снегу.

— Я… Я за кем-то шёл.

Туман окутывал всё время, что прошло между его заключением в ледяное чрево темницы и пробуждением в странном доме. Лишь бессмысленные обрывки остались в памяти, проникнув даже в его сон.

— Где мы вообще? — спросил Ладаим.

— В Серой Пристани, — Нималия легла на спину рядом с ним. — Тут сейчас ни души почему-то, и Химера велел нам укрыться здесь. Тут ты, я, моя родня, Полоз и Сойка. Их скоро сменит Хлыст, а остальные в городе остались. Готовятся уходить.

Крысолов сполз с неудобной кровати, которая стала куда уютнее в такой компании. Он раскрыл скрипучие ставни и увидел лишь мертвенную пустоту занесённой снегом деревеньки.

— Химера, — повторил тивалиец имя друга. — Получается, он сейчас не здесь.

— Нет, не здесь, — слова Нималии отдавали горечью. — Он… Он вообще не вернулся из замка.

Ветер ворвался сквозь открытое окно и атаковал обнажённую кожу Ладаима. Крысолов не шелохнулся. Он вспоминал сон, где было ещё холоднее посреди погожего весеннего дня. Там, где Химера кричал ему о Яблонях. Но ведь то был не сон, а воспоминание.

— Эй, народ! — слова Полоза сопровождал осторожный стук в дверь. — Вы там закончили? Дело есть, срочное!

Нималия поспешила одеться, а потом принесла Крысолову набор из кожаных брюк, утеплённой туники и стёганки. Разбухшие ноги тивалийца не сразу влезли в узкие ботфорты. Зеркала в грязной комнатушке он не нашёл, но решил, что после таких злоключений его вряд ли кто-то обвинит в неопрятности.

В сенях царило оживление. Бертольд сидел за единственным столом и разглядывал содержимое какого-то листа. Через его плечо глядела Таделия, а напротив старика сидел Полоз и выстукивал пальцами по столешнице. У самой двери замер Хлыст с руками на груди, ну а Ним стояла подле своего отца. Она встретила Ладаима такой тёплой улыбкой, что он на мгновение забыл про холод.

— Выспался, Крысолов? — Полоз вскочил и бросился обнимать тивалийца. — Рад видеть, брат. Все думали, что ты там сгинешь, а я, вот, верил. Нам с тобой ещё не одну партейку в карты раскинуть надо!

— Раскинем, Полоз, — Ладаим похлопал караульного по спине. — Может, ты даже выиграешь хоть раз.

— Привидения не мучали? — Сойка предпочла просто помахать ему издалека. — Химера говорил, они тут водятся.

Крысолов лишь повёл бровями. Призраки, что терзали его сны, были из его же разума, а не с изнанки этого мира.

— Давайте сосредоточимся, — попросил Хлыст. — Я тоже рад тебя видеть, Крысолов, но пришёл не с хорошими новостями. Бертольд, что скажешь?

— Тут и без меня понятно, что к чему, — старик положил листок. — Вопрос только в том, что мы с этим будем делать.

Ним смотрела то на отца, то на Хлыста. Её растерянность заразила и Крысолова, так что он решил поскорее ознакомиться с листовкой.

— Ребят, да что там? — не выдержала Нималия. — Вообще-то, не всех тут учили читать!

Ладаим поднял бумагу и вгляделся в её содержимое. К счастью, ранние годы в Приюте познакомили его и с альдеваррским языком, и с его угловатой письменностью.

— Его Светлость герцог Бассельский и покровитель Левобережья Сальмены Содагар, первый своего имени, взывает ко всему свободному люду Басселя, — начал читать Крысолов. — Сегодня, во время вечернего боя, пред лицом всего народа будут повешены опасные преступники и убийцы из общины Лис. Явитесь к площади Звёздных Прорицателей, чтобы узреть конец этой страшной угрозы, унесшей многие жизни. Да осветит ваш путь Далёкая Звезда.

Обитатели и гости хибары замолчали. Они переглядывались между собой, будто каждый искал ответы в стоящем подле товарище. Ладаим долго смотрел на Нималию, а та ответила взглядом, полным растерянности. Бережно, будто нежный цветок, он положил листовку на стол.

— Это они про Химеру, да? — Крысолов чувствовал, как бледнеет с каждым словом.

— Про кого же ещё? — протянул Бертольд. — Насколько мы знаем, он остался последним Лисом в их лапах.

— Не можем мы этого знать, — буркнул Хлыст. — Неизвестно, скольких они взяли на допрос из Приюта.

— Гвардейцы не берут пленных, — влезла Таделия.

— Взяли же Крысолова.

— Так он и не сопротивлялся, а Приют стоял насмерть. И там была обычная стража.

— Они сказали, что я последний из Лис, — сказал Ладаим. — Остальных уничтожили.

Все присутствующие переглядывались, а потом уходили в собственные мысли. Так сделал и Крысолов, вернув свой разум к последней встрече с Варионом. Он вспомнил, как Химера вышел из сумрака темницы и разломал его оковы. Кажется, он даже был не один. Но вторая фигура оставалась в стороне, безмолвно созерцая борьбу Лиса с камнем и железом.

— Думаю, это он, — произнёс тивалиец. — Больше некому.

— Но ты же прочитал «преступники»? — не поняла Ним. — То есть, несколько их?

— Может быть, это просто оборот речи, — предположил Бертольд. — Мол, конец всем Лисам.

— А, может, и ещё кто-то жив, — настаивал Хлыст. — Тот же Настоятель.

— Конечно-конечно, — кивала Таделия. — Прятался тридцать лет, чтобы теперь его казнили.

— В любом случае, Химера будет там, — Ладаим стиснул кулаки. — Это именно то, чего он хотел.

— Сдохнуть на виселице? — изумился Полоз.

— Дойти до казни, — Крысолов пытался сплести обрывки воспоминаний и реальность. — Когда я уходил, он кричал про Яблони. Там мы десять лет назад договорились, что один спасает другого, если дело доходит до виселицы. Наверное, он решил, что это единственный способ пережить ту ночь, и теперь добился своего.

— Ты предлагаешь спасать Химеру от казни на главной площади города, где будет половина Басселя, сам герцог и вся его свита? — исподлобья вопрошал Хлыст. — В процессе повяжут кого-то из нас, и спасать придётся уже его. Какой-то замкнутый круг спасений получается, не находишь?

— А ты что предлагаешь? — шикнула Таделия. — Пусть вешают Химеру, а мы пойдём на болота без него? Бросим его, да?

— Не утрируй, Сойка. Я не больше твоего хочу его бросать, но этот порочный круг надо разорвать. Видимо, без жертвы не обойдётся.

— Как-то это неправильно, — качал головой Полоз. — Он же нас тоже вытащил не раз из западни.

— И спас пятерых человек из самого замка, — добавил Бертольд. — Вся моя семья ему жизнью обязана.

— Я попробую его вытащить, — решил Ладаим.

Тивалиец уже несколько раз прощался с жизнью, но конец всё никак не наступал. Его предательство было достойно самых суровых наказаний, но Святое Солнце вновь вытащило его из темнейшей бездны. Быть может, уцелел он не просто так.

— Как ты собираешься украсть человека во время его казни? — поинтересовался Хлыст.

— Пара идей у меня есть, — ответил Крысолов. — Но я бы хотел обсудить их вместе. Думаю, каждому найдётся, что добавить в этот план.

Глава 13. Конец тирании Лис

Беглецы должны бежать, таков уж их удел. Оборвались последние нити, что связывали жизнь каждого из них с Медвежьим Углом, серым городом у слияния двух великих рек. Теперь Бассель остался позади. Навсегда ли? Нималия считала, что да.

Вереница путников начала свой исход у северных ворот города. Половину из них привела сюда запорошенная дорога из Серой Пристани, остальные же прибыли напрямую из «Старого Мельника». Они забрали у хозяина Микела столько припасов, сколько смогли унести. Вдове же доверили на редкость тяжёлую сумку, в которой хранились оставленные богатства Кранца Родейна. Она картинно возмутилась такой ноше, но всё же поблагодарила соратников за доверие.

Лисы были готовы попрощаться с городом, половина которого желала им смерти, но оставалось ещё одно дело.

Не все пришли на встречу у ворот. Хлыст и Ладаим взяли на себя особую миссию под самым носом у могущественного врага. Ним не знала, как они собирались выкрасть Химеру с эшафота. Пусть часть её сочувствовала приговорённому другу, она не поддержала начинаний товарищей.

В последние дни Варион устроил ей настоящий шторм из самых разных чувств. Он своими руками разрушил мир Нималии и ещё четырёх десятков людей, большая часть которых не пережила первую луну. Из-за него Крысолов и её семья попали в заточение. Но он же и вытащил их из темницы ценой собственной свободы. Утром, в Серой Пристани, она промолчала, но отчасти согласилась с Хлыстом.

Не пора ли оборвать этот порочный цикл, преграждавший путь к свободе?

Она ведь только обрела в Ладаиме то, о чём давно думала и до последнего не понимала, как сильно желала. Теперь-то она знала и боялась его потерять ещё сильнее, чем прежде.

— Все готовы? — спросил Бертольд, едва все беглецы собрались в условленном месте. — Тогда — выдвигаемся. Идём ровным строем, след-в-след, особенно, когда окажемся на льду.

Кивнули все, кроме Вдовы. Она стояла прямо перед Нималией, уставившись куда-то на горизонт. Кажется, её взгляд приковала величавая змея изо льда, что звалась Сальменой.

— Ты как? — спросила её Сойка. — Побледнела что-то.

— Всё хорошо, дорогая, — Вдова попыталась улыбнуться. — Так, задумалась, какие богатства вы мне доверили нести через реку.

Их путь лежал в заснеженной ложбине меж двух прибрежных возвышенностей. Нималия брела по колено в снегу с полной припасов сумкой за спиной. Ветер, что бил прямо в лицо, отнюдь не упрощал задачу. Но она не отставала. Ним держала тот же темп, что и тренированная Вдова. Сзади неё шёл Вереск, то и дело от души костеря небеса за то, что придумали зиму.

Спуск вывел их к ледяному панцирю Сальмены, за которым тянулись белые макушки Аллевер. Ещё не горы, но уже и не совсем холмы. Аллеверы здесь едва ли были меньше пары сотен саженей, однако и до Астарил на востоке им было как Басселю до Небесного Царства.

И всё же у этих холмов был дурной нрав. Отец рассказывал, что перейти Аллеверы верхом — задача необычайной сложности. В них нет удобных перевалов, а частые обвалы добавляли проблем искателям приключений. Уже не одну сотню лет Аллеверы считались неприступной преградой меж Летарой и Алледаном.

Идти по льду Сальмены оказалось куда легче, чем по заснеженному побережью. Бертольд же настаивал, что простота перехода была обманчивой, и даже в самую холодную зиму эта своенравная река не позволяла морозам себя сдержать. Чтобы перейти её без страха проломить лёд, требовалось знать особые места, где меньше глубина или слабее течение. Обычно по ним шли герцогские зимники, связывающие город со штольнями. Но была и пара менее известных переправ.

Одна из них и привела беглецов на левый берег Сальмены. Нималия сошла со льда и оказалась в новом сугробе, но всё её внимание досталось не промокшим ботфортам, а Аллеверским холмам, ставшим ближе, чем когда-либо. Они прижимались к реке горбатыми склонами, оставляя путникам лишь узкую полоску земли.

Общими усилиями Лисы расчистили себе небольшую площадку и разом устремили взоры на ставший вдруг далёким правый берег. Дело как раз шло к закату, и солнце неумолимо клонилось к горизонту. На серо-белом полотне, сшитом из берега и неба, выделялись очертания Басселя. Особенно хорошо было видно шестиугольное навершие Собора, перед которым, наверняка, уже был готов Лисий эшафот.

— Дальше что делаем? — уточнил Полоз, пока вычищал снег из сапога.

— Дальше мы ждём, — ответил Бертольд. — Вечерний бой уже начинается.

Отец был прав. Со стороны Басселя донеслись раскаты могучего колокола, что венчал собор Звёздных Прорицателей. Нималия смотрела на город и считала его удары.

Раздался грохот, скорее уместный в разгар грозы. Над Басселем поднялся чёрный столб. Сначала он казался тонкой дымкой: такие часто шли из Застенья, когда крестьяне жгли пожухлую осеннюю траву. Но этот столб рос и становился всё толще, пока поднимался к облакам.

Ним прикусила нижнюю губу и поправила непослушный ремень сумки. Кажется, в городе что-то началось, но ей оставалось лишь ждать. Беспокойно и безучастно.

* * *

Химера успел сродниться с мешком, что в очередной раз оказался на его голове. Смотреть по сторонам ему не особо-то и не хотелось, ведь стены Серого Бастиона порядком надоели ему за долгую ночь. Да и уши мёрзли чуть меньше.

Но в этот раз мешок понадобился для долгого, утомительного путешествия. Гвардейцы прибыли в камеру засветло и поприветствовали лиса тумаками. Лишив его возможности смотреть по сторонам, солдаты Клемена потащили Вариона по мрачным коридорам. Этот спуск по лестнице дался ему сложнее, нежели накануне, но вывернутая нога и отбитый копчик казались пустяком на фоне грядущей казни.

Никто не пришёл ему на помощь. Ни Хлыст, ни Калач, ни очередной Кранц Родейн не вломились в Серый Бастион. Кроме хамоватых гвардейцев его навестил только сомнительный тип из Северного Дола. Каддар Бреккский.

«Каддар Скользкий, сука. Может, стоило согласиться на его сделку? Да не, он брешет».

Химеру затолкали куда-то наверх. Раздался скрип досок, фыркнула лошадь. Стало быть, повозка доставит его на последнее представление. Варион улыбнулся и вознадеялся, что хотя бы зрителей наберётся прилично.

— Ну что, тварь? — зашелестел где-то рядом знакомый голос, похожий за трение клинка о точильный камень. — Готов сдохнуть?

— О, Коршун, — ответил Варион сквозь мешок. — Я забыл, что ты ещё живой. А ему, значит, вы мешок не надели?

— Заткнитесь, — гаркнул гвардеец и ткнул Химеру в живот.

— Вшивую собаку я и по запаху узнаю, — ответил всё-таки Коршун.

— Я сказал, рты закрыли!

Громыхнули ворота Бассельского замка, и повозка заскрипела по мосту через Астару. Едва ли путь до Собора станет долгим. Химера откинулся на жёсткий деревянный борт и пытался представить, откуда ему ждать подмоги. Точнее, как бы он спасал сам себя.

Химера устроил бы засаду повозке на подходе к площади. Конечно, их повезут по главной улице, что шла от замка к собору Звёздных Прорицателей. Ей же пользовались все гости и обитатели твердыни. Потому-то на этой улице и запретили балконы и любые террасы, на которых можно было подготовить засаду сверху. Вот только владелец одного неприметного кабака воспользовался лазейкой в законе и разместил гостей на новенькой плоской крыше.

«Дал деньжат, дождался, спрыгнул на повозку — делов-то?».

Нет, так не выйдет. Не сегодня. Содагар не стал бы переносить казнь на площадь и созывать весь город, если бы не собирался присутствовать на ней. Если герцог лично поедет вслед за повозкой, с ним выступит вся гвардия Клемена. А перед этим стража зачистит улицу меж двух площадей. Солдаты пройдутся по всем домам, уведут на время казни любого, кто покажется им подозрительным и конфискуют оружие.

Оставался только последний этап. Короткая, и в то же время бесконечная дорожка от ступеней эшафота к петле. Разве кому-то под силу выкрасть обречённого пленника в таких условиях? Пожалуй, нет. Но если кто-то и мог вытворить такое, это были Лисы. Выберись Ладаим из Серого Бастиона, он бы что-нибудь придумал. Вот только Крысолов едва ли вышел за стены замка. Чёртов Силант наверняка сгубил и его.

— Силант, — пробормотал Варион, скрипя зубами. — Силант.

— Что ты сейчас сказал? — донёсся вопрос Коршуна.

Химера не знал, что он сейчас сказал. Наверное, это было чьё-то имя. Оно настойчиво всплывало в бурлящих водах его сознания, но ехидно ускользало при попытке ухватить это воспоминание.

— Приехали, — объявил гвардеец.

Повозка дёрнулась в последний раз и замерла. Вновь появились загребущие лапы солдат и стащили Вариона на землю. Сквозь истоптанные подошвы тюремных сапог Лис ощутил знакомую брусчатку площади Звёздных Прорицателей. Стало быть, его путь подошёл к концу. Здесь он и умрёт в тени колоссального собора, пока Далёкая Звезда будет насмехаться над ним в унисон с вельможами.

Мешок сорвали неожиданно, прихватив заодно клок волос Химеры. Он зашипел и попытался утереть выступившие слёзы плечом.

На площади собралось даже больше людей, чем он мог себе представить. Горожане забили всё пространство от высокого эшафота до трёхэтажных домов на той стороне. Такие толпы высыпали сюда на Большое Новолуние, Жатву или ночь Звездоявления. Наверняка, эти замёрзшие зеваки даже не знали, кто такие Лисы. Но они не могли не откликнуться на зов своего герцога.

Сам Содагар уже занял место на эшафоте, точно меж двух одинаковых виселиц. Их верёвки были такими новыми, что ещё оставались девственно белыми. Химера попытался угадать, какой из плетённых близнецов предназначался ему. Левая петля казалась чуть более солидной.

Но ему досталась правая. Солдаты затолкали Лис вверх по наспех сколоченным ступеням. Должно быть, обитатели центра города не слишком обрадовались стуку молотка и шороху пил, что раздавался здесь всю ночь напролёт.

Химера закончил своё восхождение на эшафот и окинул взглядом сердце родного города. Тысячи зевак пялились на приговорённых убийц. Они сливались в одну липкую массу, которая ждала крови. Не буквально, конечно. Из висельников при смерти выливалось всякое, но кровь на таких казнях была редкостью.

Между зрителями и эшафотом ровным строем встали гвардейцы с щитами, а за их спинами дежурили соратники со сверкающими копьями. Места на эшафоте достались только герцогу Содагару да палачу в скорбной маске с прорезями для глаз. Для того, чтобы показать своё лицо, требовалось больше смелости, чем для работы убийцей при Его Светлости.

Позади виселиц, на ступенях Собора, разместились почётные гости. Звёздный отец Мадугар шептался с маркизом Дитаром, наследником Басселя, а командующий Клемен безмолвно выжидал в предвкушении расправы. Был там и иноземный следопыт в белых мехах. Как и на суде, он стоял поодаль от остальных вместе с суровым бородачом, что охранял его. Каддар был недоволен. Видимо, нечасто ему отказывали в сделке с Чёртом.

На башне Собора пробил колокол. Его гул эхом пронёсся по вечернему городу, взывая к каждому бассельцу. Рокочущая толпа замолкла и перешла на шёпот. Теперь эта голодная до зрелищ масса стала напоминать змеиный клубок в придорожной канаве.

— Здравствуй, Бассель! — взял слово Содагар. Он раскинул руки и обратился к самому городу. — Сегодня — великий день. День радостный и скорбный одновременно. Как мы подозревали, но не знали наверняка, среди нас завелись порождения Чёрта. Общество, именующее себя Лисами, не менее тридцати лет плело заговоры за нашими спинами. Не знаю, какую высшую цель они преследовали, но деяния их достойны самых тёмных из существ. Эти люди убивали наших с вами отцов, матерей, детей и соседей. Мы точно не знаем, сколько душ на их счету, но уверены, что их действия подрывали саму основу Басселя, как святого города, гордой земли и сильнейшего союзника короны Летары. Наконец, мы добрались до них. Мы избавились от большей части этой угрозы, но такую заразу нужно вырезать под корень. Сегодня перед вами стоят их лидеры: те, кто взял силой право вершить наши судьбы. И сегодня они умрут. Если здесь ещё остались их пособники, знайте: пришёл ваш конец. Ибо Бассель бережёт сама Далёкая Звезда, по чьей воле мы низвергнули Чёрта. Звёздный отец Мадугар, даёте ли вы своё благословение отправить эти порождения зла обратно в подземное царство?

— Да, Ваша Светлость, — ответил верховный жрец из-за эшафота. — Далёкая Звезда благоволит вашему пути.

Цепкие руки палача толкнули Вариона к петле. Он попытался ответить тычком локтя, но получил звучную оплеуху.

— Не рыпайся, Химера, а то всё испортишь, — шёпот из-под маски казался знакомым. — Залезай в петлю и оттяни её руками, когда я открою люк. А то шею сломаешь.

— Пора, — громогласно заявил тем временем Содагар. — Конец тирании Лис…

Герцог замолк и обратил взор обратно на публику. Гуща зевак вдруг разошлась, оставив посреди площади широкий проход. Сделали они это, чтобы пропустить одинокую повозку на двух осях, что медленно ползла по брусчатке. На козлах сидел без движения одинокий извозчик в чёрной шляпе и держал курс точно на эшафот.

— Кто это? — Содагар обернулся к своей свите.

Химера пригляделся и увидел герцогский герб на покрывавшем повозку тенте.

— Кажется, это ребята Ульбика, — ответил командующий Клемен. — Они должны были вернуться с юга пару дней назад, но, видимо, застряли в наносах и только сейчас добрались.

— Тогда почему они едут с севера? — поинтересовался Каддар издалека.

Ребята Ульбика и не думали останавливаться. Повозка уже прошла середину площади и теперь приближалась к эшафоту. Вот только никто не выходил из неё, чтобы поприветствовать сюзерена Басселя. Кучер не шелохнулся, даже когда задний ряд гвардейцев выставил копья поверх щитов передних.

— И чего этот Ульбик тогда явился сюда? — зарычал Содагар. — Идите и остановите их уже! Он же по головам едет!

Двое гвардейцев покинули строй и выдвинулись навстречу повозке с клинками наготове. Извозчика их приближение нисколько не смутило, а зашоренную лошадь — и подавно. Замедлилась она, только когда перед пегой мордой сверкнули два начищенных острия. Лошадь взбрыкнула и встала. От рывка голова её кучера скатилась с плеч и шлёпнула о мостовую.

— Твою-то мать, — присвистнул кто-то из гвардейцев перед эшафотом.

Вспышка. Сгусток жара вырвался из повозки и сожрал всех, кому не повезло оказаться слишком близко. За огненным шаром последовала упругая волна и перевернула эшафот словно деревянную игрушку. Виселица разломилась надвое и ушла из-под ног.

Химера закрыл глаза от налетевшего облака пыли и открыл их уже на земле. Он лежал у подножия соборного парапета, покрытый щепками бывшего эшафота. Слева от него корчился солдат, которому явно не хватало руки. Та, кажется, лежала несколькими ступенями выше.

Варион перевернулся на живот и попытался встать. Запястья его всё так же были связаны, но из ран обнаружились только царапины на ногах и груди. Смерть вновь промахнулась.

На площади царило разорение. Едкий дым заволакивал всё вокруг Собора, и перед разрушенной виселицей разгорался пожар. В ушах ещё гудели отзвуки взрыва, а где-то наверху продолжал бить колокол. Но это был уже не вечерний бой. Последний раз глас Басселя звучал так тем утром, когда на город напала химера.

Слух возвращался к Вариону, и он различил бесконечное многоголосие криков. Казалось, что вопил сам город. Тысячи голосов сливались в одну скорбную песню боли, от которой Лису стало холодно. Ей то и дело вторили просьбы о помощи и о пощаде. А ещё раздавался звон стали. Неужели это устроили Лисы?

— Вставай уже.

Фигура палача возникла над Химерой и закрыла свет заходящего солнца. Герцогский убийца держал нож, который устремился прямо за спину Лиса. И разрезал путы на его запястьях.

Варион расправил плечи и уставился на палача. Тот же схватил его за ворот тюремной робы и поволок прочь от Собора.

Палач тянул Химеру среди десятков изувеченных тел: часть — в гвардейских латах, другие были обычными горожанами. На каждом из них остались увечья от взрыва. Кому-то не хватало конечностей, иных же просто разорвало пополам. Канавки между камнями мостовой заполнялись кровью.

— Стоять, тварь! — сзади их настиг суровый рык гвардейца.

Солдат лишился шлема, а кровь из разорванной брови заливала правый глаз. Но он ещё стоял на ногах и даже сумел преследовать беглеца. Рука гвардейца крепко сжимала шестопёр, несмотря на увечья.

Времени на размышления не оставалось. Химера ушёл от размашистой атаки и бросился к ближайшему трупу. Он вытащил тяжёлый бердыш из ослабшей хватки стражника и успел встретить следующий удар. Древко раскололось, но не пустило шестопёр к лицу Вариона.

Химера бросил наконечник бердыша во противника и метнулся дальше. Двигался он почти вслепую, ведь неестественно густой дым всё так же обволакивал площадь Звёздных Прорицателей. Преследователь не отставал, и Лису вновь пришлось уходить в сторону. На сей раз шестопёр прошёл так близко, что растрепал волосы Вариона крепким потоком воздуха.

Из тумана показался ещё один труп. Химера походя заметил, что его раны не были похожи на следы взрыва. Скорее, их оставил чей-то клинок.

К счастью, этот мёртвый стражник владел более привычным Лису оружием. Варион выхватил из его ножен короткий меч и успел заблокировать рукоять шестопёра гардой. Гвардеец отвёл руку назад, но Химера был готов и перенёс свой вес так, чтобы не утащить самого себя на землю.

Химера нырнул под занесённую руку солдата и оказался слишком близко для удара. Гвардеец попытался оттолкнуть его, но Лис встретил его лицо собственным лбом. Как и планировалось, удар пришёлся в разорванную бровь врага. Кровь брызнула ещё сильнее, и солдат потерял сознание от боли.

— Какого хрена ты медлишь? — завопил из тумана палач.

Он опять потянул лапу к Химере. Варион подумал было, что пора отсечь загребущую кисть, но в последний момент передумал. Не выпуская меч, он всё же последовал за палачом. Казалось, они уже приближались к краю площади и вот-вот укроются в переулках ближе к замковому кварталу.

Когда из тумана уже выплывали очертания каменных стен, перед беглецами выросла фигура в чёрном капюшоне. Человек сжимал сразу две секиры с тёмными древками и тусклыми лезвиями, которые становились тем шире, чем дальше от топорища. Кровь с них капала вниз, к изувеченным телам четырёх горожан.

Секиры рассекли редеющий дымный занавес. Палач успел уйти вправо, так что Химере осталось лишь зайти с левого фланга. Чёрный попытался атаковать их обоих, и получилось на удивление неплохо. Палач ещё сумел увернуться от предназначавшейся ему секиры, но Вариону пришлось блокировать удар.

Щуплый мужик бил сильно. Его словно ничего не сдерживало: в этих движениях не было ни осторожности, ни страха. Чёрный совсем не беспокоился о защите, то и дело подставляясь под атаки Лиса. Химера сумел полоснуть его по предплечью, но тот даже ухом не повёл. Как не стал отвлекаться, и когда палач дважды вогнал стилет ему под лопатку.

Варион заглянул под капюшон врага. Темные прожилки покрывали впалые бледные щёки светловолосого паренька. Замутнённые глаза не моргали, и даже зрачков видно не было за тёмной пеленой. Знакомое зрелище.

— Руби ему голову! — закричал Химера.

— Сам руби! — ответил палач. — Меч-то у тебя.

Чёрный бросился на Лиса с новой силой. Его ничего не сдерживало, потому что он уже был мёртв.

Секиры терзали воздух перед собой и пытались добраться до шеи Химеры словно оголодавшие волки. Он позволил себе отойти назад и прыжком ушёл от следующей двойной атаки. Как оказалось, мечи стражи неплохо заточили во время особого положения. Лис сумел отсечь правую кисть врага одним ударом сверху.

Отрубленная рука стала для живого мертвеца не более, чем недоразумением. Он продолжил нападать левой секирой, пока не вмешался палач. Последний обхватил чёрного сзади и держал его руку. Далось это непросто, но Химере хватило времени, чтобы двумя ударами перерубить шею противника.

Они оставили обезглавленное тело на краю площади, а сами скрылись в переулке, куда ещё не добрался беспорядок. Слышались хлопки и крики, а на их фоне усиливался топот сотен ног. Что бы ни происходило перед Собором, горожане в панике убегали прочь.

— Что за дела? — спросил Химера. Он прислонился к стене чьего-то дома и пытался отдышаться. — Ты кто такой вообще?

— Сам-то как думаешь, дурень? — палач стянул маску. — Да где же он?

Конечно, этот низкий голос, напоминавший ленивое кипение похлёбки на костре, принадлежал Хлысту. Иногда новички Приюта даже считали их братьями. Но у Хлыста были чуть менее широкие скулы, не такой острый подбородок. Жёсткие чёрные волосы закрывали уши, но до плеч не доходили. Выглядел он так, будто кто-то старался сделать второго Вариона, но сдался на полпути.

— Ребята, — а вот этот голос Химера узнал бы, и услышав его сквозь глубокий похмельный сон.

Ладаим пришёл с другого конца переулка. Выглядел он бледным и осунувшимся, как и подобает недавнему узнику Серого Бастиона. Да и путь до края площади явно дался Крысолову непросто: его руки и стёганка были забрызганы кровью.

— Химера, — промолвил тивалиец. — Думал, больше не увидимся.

— Вот ты сука, — только и сказал Варион.

Химера обнял друга и стиснул его плечи. Ладаим пытался ответить тем же, но не мог вытащить руки из-под хватки товарища.

— Вам уединиться надо или как? — за спиной покашлял Хлыст.

— А я в вас верил! — Варион отпустил Крысолова. — Но как вы такое провернули-то? Там, на площади, будто сам Чёрт появился.

— Ты же не думаешь, что это наших рук дело? — изумился Хлыст. — У нас всё было проще. Пока все занимались срочной подготовкой, я убил палача и занял его место. Бедолаги так суетились, что даже не заметили. Я подпилил верёвку под узлами, чтобы она порвалась под твоим весом. Если бы ты сделал всё, как я сказал, ты бы просто упал и у тебя было бы время убежать.

— Через всю гвардию убежать? — фыркнул Химера.

— Мы приготовили дымный лист, так что шанс у тебя был бы, — вставил Ладаим. — Всё неидеально, но у нас было только утро на подготовку.

— Неидеально, — повторил Хлыст. — То ли дело пойти в замок и сдаться там?

— Я не сдавался, — возмутился Варион. — Меня подставили.

— И кто же?

— Я… Не помню, ясно? Да какая вообще разница?

— Уходим, ребят, — Крысолов кивнул в нужную им сторону. — Найдём наших и там всё решим.

Химера шёл за Лисами и не мог понять, спит ли он. У него было так много вопросов к Хлысту, а ещё больше — к Ладаиму, но задавать их он не спешил. Вдруг они окажутся очередным мороком? Тогда он просто опозорится перед собственным сознанием.

Слишком многое напоминало сон. Всепоглощающий огонь, разорвавший в клочья тех, кто был этим вечером на площади. Одурманенные тьмой безумцы, что шли в атаку без намёка на осторожность. На пересечениях с крупными улицами Лисы встречали окровавленных и покрытых сажей людей. Они кричали, они бежали, они искали укрытие. Да, точно сон.

Но о реальности происходящего напоминал холод. В кошмарах Химеры он был иным: скорее, Варион просто понимал, что ему должно быть холодно, но во сне он не чувствовал этого колкого прикосновения снега и ветра. И во сне не было настоящей боли. Пусть остальное тело продрогло, его левое плечо горело так, что впору было закричать.

— Стойте! — крикнул Химера. — Куда мы идём?

Они остановились в укромном дворе, который прилегал к главной площади с другой стороны. Получается, Лисы обежали поле боя по кругу и двигались на север, хотя все остальные должны были ожидать далеко на востоке.

— Чего молчите? — не унимался Варион. — Мы же должны были уйти в Серую Пристань, так?

Он всё доходчиво объяснил перед тем, как отбыть в замок с Сойкой и Калачом. Химера ожидал, что стража прочешет каждую забегаловку в городе после их дерзкой выходки, а посему с гостеприимным Микелом пора было прощаться. Коль скоро в Басселе не оставалось безопасных уголков, требовалось покинуть город. А неподалёку как раз была опустевшая деревенька, пусть и с призраками. Всё лучше, чем вполне осязаемые клинки гвардейцев.

— Из Пристани мы ушли ещё днём, — сообщил Хлыст ровным голосом. — Мы с Крысоловом занялись твоим освобождением, а Бертольд увёл остальных.

— Куда увёл? — Химера всплеснул руками. — Куда увёл, вы чего? Я же ясно сказал: встречаемся в Пристани, переходим Астару и убегаем на юг, пока топи не оттаяли.

— Мы посовещались, и решили, что есть более надёжные варианты переждать бурю. Холода сейчас не такие сильные, так что в топях всё равно можно завязнуть. К тому же, Бертольд сказал, что там и без трясины хватает опасностей.

— Плотояды и ведьмы, что ли? — Варион фыркнул.

— Да, — серьёзно заявил Ладаим. — Места там страшные.

— В Басселе сейчас страшнее, сам видел.

— Короче, есть способ надёжнее, — продолжил Хлыст. — Мы уйдём сразу из Летары через Аллеверские холмы. Точнее, под ними, но долго объяснять. Бертольд сказал, что знает дорогу.

— А, ну раз Бертольд сказал, — кивал Варион в такт собственным словам. — Я и забыл, что Бертольд всех спас из Приюта и из замка. Хороший мужик — этот Бертольд. Раз он сказал, то я молчу.

— Серьёзно? — разочарованно спросил Ладаим. — Нашёл время…

Они говорили что-то ещё, но Химера не слушал. Не от обиды, но от другого чувства. Потустороннего.

Едва его взгляд зацепился за просторный одноэтажный дом поблизости, плечо разгорелось с новой силой. Боль зарождалась именно там, где осенью оставил свой зловещий отпечаток Альхиор. Его же почерком были и безумные, заражённые тьмой воины, как тот, что встретился Лисам в Яголле. С каждым мгновением, что Варион разглядывал безжизненную постройку, его влекло к ней всё сильнее.

— Ах ты мразь, — шикнул он.

Химера перехватил меч поудобнее и направился к дому. С каждым шагом жжение распространялось всё дальше, пока не добралось до головы. Необъяснимая жажда захватила разум Лиса и заставила без раздумий выбить хлипкую дверь.

Огромное помещение, когда-то служившее ремесленной лавкой, было разгромлено. Среди сваленных обломков лежали три истерзанных тела. Должно быть, они были местным хозяином и его подмастерьями.

Эти разрушения расчистили площадку для безумного магического представления, сумевшего затмить казнь на площади. У дальней стены, рядом с затухшей печкой, сидел на коленях Альхиор. Тёмный маг раскинул руки, из которых вырастали тёмные ветви и огибали помещение вдоль стен. Они сходились у места, где когда-то стоял прилавок. Сейчас там мерцал угловатый полупрозрачный камень, медленно наполняющийся чистой тьмой.

Ну а над серединой лавки зависло нечто, сотканное из клубов дыма. Будто живое существо, оно витало под потолком и искало выход, но всякий раз натыкалось на теневую преграду Альхиора. Этот дым был чернее любого полотна, которое когда-либо видел Варион. Один взгляд на него словно вытягивал из Лиса частичку души.

Каждый перелив живого дыма сопровождался рёвом и скрежетом. Он одновременно напоминал солдатский рог, топот тысячи копыт и далёкое биение колокола. Резкая боль пронзала голову Химеры в такт этому буйству чудовищных звуков. Пусть неведомое существо и напоминало бесформенное облако чистой тьмы, он ощущал на себе его взгляд. Хищный, голодный взгляд.

Альхиор и не заметил, как Лис вторгся на его капище. С полузакрытыми глазами, он выпал из реальности и вёл свой неведомый разговор с бесплотным чудовищем.

— Так и знал! — воскликнул Химера. — Так и знал, что это ты, сука!

Маг продолжал бубнить что-то себе под нос, но скрежет тёмного облака заглушал его слова. Варион смотрел на его сгорбленную, худую фигуру, и его наполняла ярость. Древнее, гнетущее чувство толкало Лиса вперёд, требовало пронзить этот чёрный дублет насквозь.

Но аккурат между ними проходила волна тёмной энергии. Приблизившись к ней, Химера ощутил покалывание по всему телу, а плечо раскалилось так, что, казалось, сейчас прожжёт насквозь тюремную робу.

Как и остальные, волна эта проходила через мерцающий кристалл, добраться до которого было куда реальнее. Что бы ни задумал Альхиор, этот камень размером с кулак играл важную роль в зловещем замысле.

Химера замахнулся и сбил кристалл с места мечом. Раздалось шипение, искры вырвались из артефакта. Лис вскрикнул и бросил оружие на пол, когда его клинок начал плавиться.

Сработало. Едва кристалл откатился в сторону, свечение погасло. Тёмные волны замерцали и медленно растворились с обиженным шипением. Альхиор открыл глаза. Он сразу увидел старого знакомого, а Химера ответил ему довольной ухмылкой.

— Ты что наделал? — заговорил тёмный маг. Обычно надменное лицо перекосило нечто, похоже на ужас. — Что ты наделал, Лис?!

— Закрой свой рот, Альхиор, — шикнул Варион. Оружия он лишился, но был готов уничтожить чародея голыми руками. — Никакую тварь ты себе на помощь уже не призовёшь.

— Призыв я уже закончил, — Альхиор поднялся. — А вот связать его я не успел…

Не успел он и договорить. Волны его магии окончательно исчезли, но тёмное облако в середине лавки никуда не делось. Оно издало пронзительный гул и изменило форму, напомнив поднявшуюся для атаки змею.

Тьма набросилась на Альхиора. Её удар смял тёмного мага и выбил ближайшую к нему стену. Гибельный гул вырвался наружу и разнёсся по улице.

— Какого Чёрта ты творишь? — в разорённую лавку ворвался Хлыст.

— Это не я… — Химера не мог отвести глаз от освободившейся твари. — Подожди…

— Валим!

Хлыст потянул спасённого товарища за рукав. Варион тряхнул головой и освободил взгляд от влияния тёмного облака. Он бросился за другим Лисом, но успел прихватить оставшийся без хозяина кристалл. Что бы это ни было, тёмному магу оно нужно. Хотя, едва ли Альхиор пережил встречу с собственным творением.

Химера бежал за Хлыстом и Крысоловом под удаляющиеся звуки бойни. Колокол всё так же наполнял воздух над городом тревогой, и ему вторили ужасающие крики. Теперь к этому хору добавился рокот дымного чудовища. Варион хотел убить Альихора сам, но смерть от собственного жуткого ритуала тоже была весьма подходящим концом для него.

Самим же Лисам нужно было выжить, что теперь никак не вязалось с тем, чтобы задерживаться в Басселе.

«Аллеверы, значит? Будут вам Аллеверы, но мы ещё поговорим на этот счёт».

Глава 14. Мне нужен Химера

Последние мгновения перед взрывом Каддар помнил смутно. Лишь только образ головы возницы, сошедшей с плеч, как только лошадь застопорилась перед клинками солдат, замер перед глазами. Ему казалось, что катилась она целую вечность. А ещё был звук. Как будто неуклюжий торговец уронил тыкву на брусчатку.

Каддар не успел обдумать произошедшее до того, как огненный шар вспыхнул на площади. Он был достаточно далеко от повозки, но всё равно ощутил беспощадное касание жара на коже. За ним последовала волна, что отбросила Каддара к дверям Собора. Он ударился затылком о барельефы портала и медленно сполз на крыльцо.

Сознание следопыт не потерял: лишь в глазах какое-то время двоилось, а в ушах стоял навязчивый трезвон. Каддар нащупал каменный выступ стены, служивший пьедесталом для статуи местного святого. Он подтянулся и тряхнул головой. Зрение как раз возвращалось.

Главная площадь Басселя была во власти дыма и огня. Сколоченный наспех эшафот обратился в груду досок, из-под которой пытались выбраться раненные солдаты. Это были те гвардейцы, кому не повезло стоять стеной меж виселицей и взрывом, но кто сумел пережить вспышку.

Регалии огонь не чтил. В паре локтей от Каддара лежала дама лет сорока пяти, с которой он успел познакомиться за вчерашним ужином. Леди Белинду, отвечавшую за связи Басселя с другими землями, прибило к парапету вытянутым обломком эшафота. Точно копьё, он пробил её грудь насквозь и вышел сквозь позвоночник.

Чуть поодаль от Белинды нашёл свою погибель старший помощник командующего Клемена. На теле воеводы не было заметных ран, вот только шея его оказалась изогнута под углом, не совместимом с жизнью, от удара о каменные перила собора.

Зато уцелел сам Клемен. Командующий отстегнул изорванный парадный плащ и бросился вниз по ступеням с обнажённым клинком. Он что-то кричал гвардейцам, которые остались на ногах после взрыва. Те поспешили сомкнуть поредевший строй и выдвинулись к середине площади.

Дымный занавес соизволил разойтись и открыл взгляду Каддара настоящее побоище. Взрыв добрался до вельмож на парапете, но бедолагам внизу досталось куда больше. От повозки не осталось ничего, кроме обугленной воронки. Взрыв разорвал брусчатку на полсотни саженей в каждом направлении, а вокруг себя оставил скорбный монумент из дымящихся тел. Точнее, их частей. Туловища, ноги и головы горожан лежали вперемешку. Из-под них пытались выбраться раненные, но ещё живые люди. Однако их борьба кончалась, когда обезумевшая толпа топтала их сапогами.

Крики разносились по центру Басселя. Их наполняла агония, в которой слышалась слабеющая жажда жизни. Должно быть, те, кто без ног ползли по мостовой и оставляли кровавые следы, уже завидовали окружавшим их мертвецам. Во всяком случае, для других боль уже закончилась.

Каддар вытер лопнувшую губу и всмотрелся вглубь площади. Стоило его разуму оправиться от удара, как он выдал вполне оправданный вопрос. Кого гвардейцы собрались теснить таким ровным строем? Не с дымом же они решили повоевать?

— А ты вон туда посмотри, командир, — ответил Мариш. Каддар и сам не заметил, что озвучил свой вопрос.

На первый взгляд, бреккскому телохранителю досталось даже меньше, чем следопыту. Взрыв оставил лишь глубокую царапину на левой щеке Мариша.

Каддар последовал совету спутника и увидел нечто странное. Уцелевшие во взрыве горожане беспорядочно носились по площади в поисках выхода. Они то и дело натыкались друг на друга, падали и оказывались затоптаны собственными соседями.

Тех же, кто умудрялся выбраться из панического круговорота, поджидали пугающе спокойные фигуры в чёрном.

Мечи, топоры и бердыши чёрных рубили наверняка. Они не оставляли шансов никому, кто попадался под руку. Двоим из них попалась целая семья. Плечистый отец до последнего прикрывал широкой грудью жену и пару взрослых дочерей. Он даже успел заломить руку одного из нападавших, но второй тут же оставил его без головы. Тогда убийцы добрались и до женщин.

Гвардейцы Клемена вместе с городской стражей окружили одну из групп чёрных. Сражение давалось им нелегко: враги будто сознательно бежали на выставленные копья в надежде забрать с собой хотя бы одного солдата.

Сражались гвардейцы на редкость умело. Даже посреди панического безумия их удары оставались чёткими и выверенными. Они не совершали ни одного лишнего движения, каждой атакой укладывая на мостовую ещё одного врага. Или хотя бы его конечность.

Но их было недостаточно. Точнее, числом они превосходили чёрных, но те растянулись по всей площади маленькими группами по трое-четверо. Пока гвардейцы добирались до следующего врага, остальные успевали убить ещё с дюжину горожан, а то и две.

Ещё одна группа возникла прямо перед ступенями собора. В ней Каддар насчитал сразу одиннадцать чёрных с мечами и секирами. У этих убийц явно была особая миссия. В отличие от сотоварищей, они оставляли без внимания обычных горожан и двигались точно к парапету собора.

Каддар оглядел крыльцо, но не увидел никого из особых гостей. Ни верховного жреца, ни герцогской семьи, ни самого Содагара. Похоже, их успели увести в укрытие — скорее всего, внутрь собора. Так что и охранять парапет осталось несколько бедолаг из числа гвардейцев, пока остальные солдаты пытались навести хотя бы подобие порядка на площади.

Чёрные схлестнулись с гвардейцами у нижних ступеней. На сей раз первых было больше, так что они вполне могли прорвать строй защитников. Каддар не хотел ждать, пока обезумевшие убийцы доберутся до него, и бросился было к дверям собора вслед за парой знатных юношей.

Вот только Мариш даже не откликнулся на зов своего командира. Он выхватил роскошный меч, подарок верховного лорда Брекка, и двинулся вниз, где уже закипело сражение.

Гвардейцы успели уложить троих нападавших, но и сами потеряли одного солдата. Зато пришествие Мариша оказалось неплохим подспорьем для защитников. Едва добравшись до нижней ступени, бреккец обезглавил одного чёрного и уложил другого на землю ударом локтя. Каддар знал, кого брать в телохранители. Не под стать массивному телу, двигался Мариш легко. Когда казалось, что секира чёрного вот-вот вопьётся в его открытую спину, бреккец успевал повернуться на носке и парировать удар. Следующим движением он вспорол врага от грудины до кадыка и закрепил успех уколом в сердце.

С помощью Мариша гвардейцы перебили больше половины чёрных, но к тем уже спешило подкрепление. Ещё четверо убийц появились справа, а трое торопились с левого фланга. Мариш и гвардейцы были хороши, но всё же оставались людьми. У всех был свой предел.

Взгляд Каддара метался между дверями собора и полем боя. Безопасность стен, какой бы мнимой она ни была, звала следопыта. Но и доверить жизнь телохранителя случаю он не мог. В конце концов, где ему было найти нового стражника в Летаре, да ещё среди зимы?

Каддар выругался и запустил руку в карман. Он сразу нащупал нужное кольцо: с серебряным литьём в форме четырёхлистника и выпуклым опалом посередине. Следопыт натянул его на палец и выставил ладонь.

Когда он только начинал изучение чар, мастер Таамир из Соттора сказал, что магия настолько проста, что это пугает людей, отчего они и окружили её ореолом надуманной таинственности. Магия — она как музыка, как игра на лютне. Только струн не десять, а тысяча. Невидимых и неосязаемых.

Каддар прикрыл глаза, чтобы дать волю другим чувствам. Каждый искал магию по-своему: одни слышали её, другие утверждали, что могли нащупать. Каддар же предпочитал двигаться по запаху.

Затянутая дымом площадь пахла гарью и палёным мясом. Не лучшие условия, но и невозможными их не назвать. Нужно было лишь учуять источник магии, которую получится направить в нужный канал. Кто-то черпал силы из крови, а её здесь было много. Каддар такие источники не жаловал: как сказал тот же мастер Таамир, обуздать энергию крови сложно, но реально. Гораздо труднее потом остановиться.

Среди горелой взвеси проявился знакомый запах. Описать его было трудно: он был чуть горьковатый, но свежий, напоминал воздух после летней грозы. Первый шаг сделан. Теперь Каддару лишь оставалось потянуть за эту нить.

Энергия откликнулась на его призыв и наполнила правую руку следопыта. Ведомая притяжением форм кольца, она перетекла в опал. Каддар сжал кулак и ощутил, как магия копится меж пальцев. Пора было её выпустить.

Сгусток энергии вырвался из вновь раскрытой ладони и ударил в плотный строй чёрных. Заряд разорвался точно меж их тел и отбросил их на несколько саженей. Удар получился что надо, так что едва ли они уже встанут.

Когда угроза с тыла миновала, гвардейцы и Мариш поспешили расправиться с основной массой чёрных. Солдатские клинки словно обрели второе дыхание и с лёгкостью рассекали тела врагов. Головы их товарищей катились по земле одна за другой, но в выживших так и не зародился страх. Они оставались такими же жестокими и устремлёнными, пока Мариш не перерубил шею последнего из них.

Каддар выдохнул с облегчением и окликнул своего спутника. Но тот не повернулся. Как и все остальные солдаты, он смотрел на другой конец площади.

Застилающий небо дым ожил. Облако непроглядной тьмы влетело с севера под жуткий металлический лязг. Грохот исходил от самого сгустка. Двигался он как живое существо, змеёй извивался в паре саженей над землёй.

Тёмное чудовище устремилось к правому краю площади, где ещё остались раненные. Тварь ударила точно по ним с такой силой, что ближайший каменный дом остался без стены и обрушился. Тогда змея взмыла в воздух и разнесла крышу соседней постройки. Дождь из балок и черепицы обрушился на ближайший отряд городской стражи.

Гвардейцы у парапета переглядывались несколько долгих мгновений и бросились на подмогу к отряду Клемена. Те как раз приготовились встретить удар чудовища щитами, но живая тьма предпочла напасть на бегущих прочь стражников.

Каддар посмотрел на Мариша, а телохранитель не мог отвести глаз от переливов живого дыма. Руки бреккца задрожали. Он бросил оружие на землю и бросился вверх по ступеням, едва не снеся своего командира. Каддар позвал спутника, но тот не ответил. Он барабанил в двери Собора, пока его наконец не впустили.

Меч Мариша так и остался лежать у подножия парапета. Щедрый подарок правителя Брекка с позолотой на гарде и сальденитовым напылением на лезвии оказался брошен хозяином. Маришем, который не расставался с ним даже на ночном горшке.

Каддар набрал побольше воздуха и вытянул руку. Дымное чудовище пронеслось совсем рядом с ним, но лишь разнесло очередную лавку вместо того, чтобы напасть на одинокого следопыта. Сосредоточиться в таких условиях было всё сложнее, но Каддар нашёл силы. Под действием его магии сальденитовый клинок взлетел вверх по каменным ступеням.

— Открывайте! — орал следопыт, пока стучал в дверь собора. — Это Каддар Бреккский, открывайте!

Священный зал напоминал приют для беженцев, коими вдруг ощутила себя местная знать. Здесь укрылись только те, кто оказался поблизости от эшафота в момент взрыва. Дамы в мехах и мужчины в тёплых камзолах прибились к высоким стенам. Они стонали и всхлипывали, крича каждый раз, когда шестиугольный свод дрожал от всё приближающихся ударов живой тьмы. Кто-то из них даже додумался привести на показательную казнь детей, которые теперь состязались в громкости плача.

Каддар шагал меж раненных вельмож с бреккским клинком. Ему было положено сохранять спокойствие при любом раскладе. Даже когда армия раскольников пытается взять замок верховного лорда Брекка. Даже когда гнилые зубы тлетворников терзают извозчика посреди проклятого леса. Даже когда чужеродный монстр из чистой тьмы крушит второй город Летары, а герцог этой земли корчится от боли, пока сразу трое помощников занимаются раной на его груди.

Но руки Каддара дрожали. Заслуженный следопыт, спаситель бреккского престола был всего лишь человеком. А умереть для человека — обычное дело. Этот вечер стал тому очередным подтверждением.

Мариш нашёлся у дальней стены собора. Он сидел на коленях, обхватив плечо одной рукой и сложив другую в молельный знак Святого Семейства: четыре пальца сведены, а мизинец оттопырен. В сажени от алтаря Далёкой Звезды он взывал к небесным покровителям Брекка. Но этим вечером все боги были заодно.

— Ты чего творишь? — зашептал Каддар на ухо телохранителю.

— Извини, — буркнул тот и принял протянутый меч. Даже не назвал его командиром.

— Ты бросил меня, Мариш, — продолжал следопыт. — А ещё ты бросил самое дорогое, что когда-либо держал в руках. Если бы я тебя не знал, то решил бы, что ты испугался.

— Извини, командир.

Каддар открыл было рот, но вновь свёл губы. Таким он бреккца ещё не видел и попросту не знал, как вести себя. А случалось такое редко. Точнее, никогда.

— Следопыт! — голос сюзерена Басселя от ранения не стал ни тише, ни учтивее. — Следопыт, иди-ка сюда!

Каддар сделал три глубоких вдоха и натянул дежурную улыбку. Ему положено было сохранять спокойствие при любом раскладе.

Герцог сидел на стуле — ему одному не пришлось довольствоваться холодным каменным полом. Чёрно-золотой дублет с рваной дырой валялся рядом. Слуги как раз затягивали последний бинт поверх широкой груди, а поверх их белоснежной ткани проявлялось алое пятно.

— Ну что, следопыт? — Содагар улыбался, но глаза его оставались широко раскрыты и даже не моргали. — Хорошо представление, да?

— Ваша Светлость, я не совсем понимаю, какой ответ вы от меня ждёте, — признался Каддар.

— Твои ответы мне не сдались, — герцог выдал смех форменного безумца. — Мне сейчас доложили про какую-то тварь, которая снесла полдюжины домов, а ещё сожрала всех на своём пути. Говорят, она сделана… Что ты там говорил, Маград? Ну, ближе, не слышно же ни Черта.

К герцогу подошёл солдат в латах гвардии. Широкоплечий и высокий, сейчас он выглядел как испуганный мальчишка перед напившимся до одури отцом.

— Оно появилось с северной стороны, Ваша Светлость, — заговорил Маград. Медленно, словно вот-вот отдаст концы. — Сорвало крышу с лавки Миттеста и обрушило двор служителей…

— Я не про это, — отмахнулся Содагар. — Как оно выглядит? Опиши ещё раз, пожалуйста, для моего друга.

— Нет нужды, Ваша Светлость, — вмешался Каддар. — Я тоже его видел.

— Да ну? — герцогу как раз подали серебряную бутыль с вином и прервался на пару глотков. — И как же оно выглядит?

— Как облако тьмы или поток дыма. Сложно описать.

— Значит, мне не послышалось, Маград? — хмыкнул Содагар. — Понимаешь, следопыт, на моих глазах только что взорвалась сраная повозка, прямо в толпе. Мне в лицо прилетел чей-то кусок. Серьёзно, кусок мяса прилип прямо к лицу, представляешь? Смотрю вниз — а из груди жердь торчит. Слава Звезде, Диттара не задело. Не представляю, сколько народу там сейчас погибло. Чую, что много, раз так кричат. А ещё верховного жреца никто не может найти. Кажется, конец моему городу.

— Вы уж меня извините, но вы сами сказали, что герцогом быть непросто, — сказал Каддар и закусил губу.

— Что, прости? Это к чему вообще?

— Любой может править, когда всё хорошо и спокойно, — проговорил следопыт, коря себя за каждое слово. — А настоящую силу правитель показывает, только когда всё становится по-настоящему плохо.

— Верно подмечено, следопыт. Нагло, но верно, — вопреки уговорам слуг, Содагар поднялся и положил ладони на плечи Каддара. — Тогда давай сделаем так, чтобы всё снова стало хорошо. Раз уж ты здесь.

— Не уверен, что понял вас, Ваша Светлость.

— Всё ты понял. Я видел, как ты колдовал над телом бедного Кранца Родейна, а проблема у нас явно магическая. Увы, других вариантов у меня нет.

Каддар пытался возражать, но герцогу удалось застать его врасплох. Конечно, он изредка обращался к магии. Лёгким чарам, которым мастер Таамир сумел обучить его за два с половиной года в Сотторе. Но уничтожение чужеродных монстров, сотканных из темноты, не входило в их число.

— Прошу прощения, Ваша Светлость, — следопыт собрался с мыслями. — Увы, я тут бессилен, поэтому предпочту не мешаться.

— Ты не понял, — Содагаром двигала не столько боль от ранения, сколько осознание собственной уязвимости. — Разве я спрашивал, согласен ты или нет? Маград, скажи же, что не спрашивал.

— И всё же я не согласен, — Каддар сделал шаг назад. На всякий случай. — То, что я иногда делаю в своей работе, никак не связано с такими чудовищами. Сражений я и вовсе стараюсь избегать, особенно, когда шансов победить нет.

— Ну и ладно, — герцог пригубил ещё вина. И ещё пару глотков после. — Где Клемен?

— Ещё не вернулся, Ваша Светлость, — подала голос бинтовавшая Содагара служанка.

— А второй командующий?

— Погиб, Ваша Светлость.

— А третий?

— Здесь, Ваша Светлость, — откликнулся светловолосый мужчина лет тридцати с перевязанной головой.

— Отлично, Гелланн, — Содагар кивнул. — Будь добр, казни следопыта за колдовство.

Каддар зашёлся кашлем. Он пытался рассмеяться, но вовремя понял, что герцог не шутил.

— При всём уважении, — произнёс Каддар словно не слышал последнего приказа сюзерена. — Я следопыт, а не охотник на демонов.

— Ты всё, что у нас есть, — герцог сжал его плечи. — А ещё ты колдовал у меня на глазах. Ты неместный, но наверняка знаешь, что Анорская Правда такие дела запрещает.

— С Анорской Правдой я знаком, как и с наказанием за колдовство, — Каддар загибал пальцы. — Взыскание ценностей в пользу казны, публичное порицание. В серьёзных случаях — изгнание. Казнь оно не предусматривает.

— Верно, следопыт, но то — в мирное время. Выйди наружу и спроси любого — сегодня началась война. Хуже пятьсот пятьдесят четвёртого, когда пришёл Алледан.

Каддар выкрутился из рук герцога и попятился. Третий командующий Гелланн следил за ним взглядом голодного волка. Ладонь с рукояти он не убирал с того момента, как Содагар озвучил свою угрозу. Зал, что давал остальным убежище, стал для него клеткой.

Конечно, герцог искал, на кого спустить собак своего гнева. Его город терзала неведомая тёмная сила, но Содагар не мог отправить на неё гвардейцев в сияющих латах, и бессилие стоило Его Светлости рассудка в такой тёмный момент. Вполне естественная реакция при встрече с незнакомым врагом. И всё же любой может править, когда всё хорошо и спокойно.

— Простите, но вы не можете так просто казнить гостей с королевской печатью, — Каддар скрестил руки.

— Ну мне-то не рассказывай, чего я могу, — фыркнул Содагар. — Тут сегодня такой ужас творится, что и не разберёшься, верно, ребята? Да уж, точно. Королю я найду, что сказать, не переживай.

Каддар кивнул. Герцог сильно удивится, если решит поговорить о нём с Его Величеством.

— Давай ещё раз подумаем, следопыт, — продолжил Содагар. — Ты же у нас умный, ещё и колдун. Сейчас это облако закончит с бедолагами на улице и учует нас. Если Маград мне правду сказал, двери его не остановят. А чтобы попасть в замок, надо пройти через всё побоище. Так что никуда мы денемся, когда оно просто влетит сюда и перебьет нас всех к Чёрту, как тебе такое?

— Это будет печально, — признал Каддар. — Но я уже сказал…

— Скорее всего, ты умрёшь в любом случае, следопыт, — герцог поднял ладонь. — Но перед этим можешь попробовать остановить эту гадость. А тогда — чем Чёрт не шутит — может, и доживём до завтра.

— Если я не попытаюсь, вы меня казните, — Каддар не спрашивал, а утверждал.

— Верно.

— Если я попытаюсь, вы меня не казните.

— Очевидно.

— А что мне будет, если я справлюсь? Допустим, я не дам этой заразе громить город.

— А чего ты хочешь, следопыт? Орден? Землю? Или жену тебе подобрать попросишь?

Каддар усмехнулся. Если бы лорды дарили имения так же часто, как и обещали, на Большой Земле уже давно закончилось бы место.

— Я хочу Лиса.

Герцог замолчал, а его свита боялась даже выдохнуть.

— Какого ещё Лиса? Из тех, кто вчера сбежал?

— Нет, из тех, кто остался. Мне нужен Химера.

— Лис твой стоял на эшафоте, когда повозку разорвало, а потом остался на улице, — Содагар нахмурил лоб. — Ты точно такой умный, если думаешь, что он ещё жив?

— Его тела будет достаточно, — уверил Каддар. — Если вы дадите мне грамоту и подпишетесь, что это именно Лис по прозвищу Химера. И умер он в муках ещё до казни.

Герцог успел сделать несколько глотков между приступами хохота. Затем он утёр капли вина с бороды и приблизился к следопыту.

— Если ты остановишь эту срань, я хоть Маграда наряжу в обноски и скажу представиться Лисом. Спокойно, Маград. Шучу. Но твою просьбу выполню, следопыт. Вижу, глазки у тебя загорелись. Придумал, как убить эту хреновину?

— Не уверен, что убьём, но остановить попробуем. Работать придётся вместе. Мой спутник, Мариш… Не в форме после случившегося.

— Говори, что нужно. Людей я дам.

— Понадобится что-нибудь, чем можно рисовать знаки на брусчатке, а ещё большое пустое пространство. Мне нужно время, чтобы всё подготовить, так что кому-то придётся отвлечь это облако, а потом привести его в нужное место.

— Гелланн, это на вас! — гаркнул герцог. — Собери отряд, только нам тут оставь нескольких. Поищите, чем тут можно рисовать и слушайтесь следопыта. А решит сбежать — казните на месте, хорошо?

— Есть ещё кое-что, Ваша Светлость, — вставил Каддар. — Я далеко не врождённый маг, поэтому мне сложно просто так черпать много магии. Нужно чем-то её усилить.

— У меня нет с собой артефактов, следопыт. Было немного конфиската в подвале замка, но туда мы не доберёмся.

— Достаточно чего-нибудь старого, что накопило бы достаточно энергии. Как святой предмет, например.

Лицо герцога скривилось под гнётом возмущения и недоумения. Позариться на святой предмет было хулой посерьёзнее колдовства, но ведь от этого зависело то, доживёт ли Бассель до следующего утра.

Такие предметы хранились в любом храме Далёкой Звезды. По сути, они и были тем, что давало храмам право так называться. Без святого предмета, признанного и освящённого жрецами, даже самый высокий из них остался бы обычной часовней. Святые предметы всегда покоились на особых алтарях подле главного очага.

У большинства храмов был один, но крайне значимый предмет, будь то оружие древнего воителя или часть тела почившего прорицателя. Веками возле них молились короли, лорды, жрецы и простаки. Пусть чистого колдовства тут и не случалось, каждый из тысяч просящих оставлял немного своей энергии в святом предмете.

— Вы сейчас пошутили, да? — вмешалась одна из служанок к неудовольствию сюзерена. — Святые предметы трогать нельзя! Ещё и для магии! Звезда и так зла на нас сегодня!

— Да помолчи ты, — шикнул Содагар, стиснув виски. — Следопыт, зачем тебе святой предмет, а?

— Говорю же, в нём накопилось достаточно энергии, чтобы мне помочь, — Каддар поднял ладони в знак добрых намерений. — Я обещаю вернуть всё в целости, если выживу, конечно.

— И оставить собор без защиты Далёкой Звезды? — изумился третий командующий

Гелланн

.

— Далёкая Звезда мудрее всех нас, Ваша Светлость. Она поймёт, — Каддар сложил руки и поднял их к лицу. — Дайте ей по-настоящему защитить ваш город.

Содагар проредил бороду пальцами, громко вздохнул и повернулся к боковому алтарю. Там, на каменном постаменте, покоился сверкающий золотой ларец. Рубины его крышки игриво отражали вечное пламя главного алтаря, пока с потолка на них сыпалась каменная крошка после каждого удара чудища снаружи.

— Верховного жреца так и не нашли? — хмыкнул герцог. — Ладно, я же, вроде как, тоже избран Звездой. Эллия, подай следопыту мощи.

Юная помощница бассельского сюзерена боролась с трясущимися руками весь недолгий путь до алтаря и обратно. От одного прикосновения к священному ларцу её тело будто пронзали судороги, но уронить святой предмет она боялась куда больше.

— Это перст Литанда, — пояснил Содагар, когда Каддар принял ношу из руки Эллии. — Ты же знаешь Литанда?

— Первопрорицатель, основавший Летару, — промолвил следопыт.

Историю он знал. Пусть он и не разделял благоговейный трепет перед Далёкой Звездой, прикосновение к такой реликвии заставило Каддара поёжиться.

— Верно, следопыт, — кивнул герцог. — Когда Бассель стал Летарой, сюда приехал король Варагар Объединитель и привёз моему пращуру такой дар. Палец, которым Литанд ткнул на скалу, и сказал строить город. И ведь построили же! Трисфолд, будь он неладен. Ладно, следопыт, за работу. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Каддар не знал, но предполагал, и этого ему было достаточно. Угодить всем сразу невозможно, но, если всё получится, в обиде останется только само чёрное облако.

Мастер Таамир рассказывал ему про Клетку Фульвраха, названную в честь одного нодемарского вождя. Его люди владели магией, но была она весьма примитивной, так что завоевателям из Соттории было, чем удивить нодемарцев. Последние не знали, как бороться и с половиной загадок, поставленных сотторийцами, но Фульврах сумел разработать чудесное в своей простоте средство. Он совместил несколько простейших символов, которыми давно пользовались нодемарские колдуны, в одну схему. При должном усилии, эта стена из знаков не пропускала порождения магии, а в замкнутом виде становилась настоящей клеткой. Так нодемарцы смогли ловить неведомых врагов и изучать их энергию. А затем — и уничтожать.

Люди

Гелланн

а выдали Каддару ведро с густой краской, предназначавшейся для росписи свода Собора. Сами они разделились на два отряда.

Гелланн

с двумя помощниками сопровождал следопыта к просторной площадке неподалёку от моста в замок. Там им предстояло подготовить Клетку Фульвраха, чтобы запереть чудище на какое-то время, пока ищейки Содагара не приведут на помощь колдунов с топей. Оставшимся десяти воинам выпала задача ещё большей важности: они должны были отвлечь дымное чудовище, пока не получат сигнал от командира. А затем заманить его в клетку. Проще некуда.

Каддар бросил прощальный взгляд на Мариша, но тот всё так же сидел у главного алтаря. По команде солдаты сняли засов и открыли врата собора Звёздных Прорицателей.

Бойня успела переместиться в кварталы к северу от площади. Всё пространство перед храмом оказалось устлано телами горожан, солдат и таинственных чёрных. По его краям ещё ползали раненные, а выжившие стражники тщетно пытались перевязать разорванные животы и раздробленные конечности.

Тварь гремела на севере. Она то и дело мелькала в просветах между осыпающимися остовами домов. Она сносила крыши как лютый смерч, которые терзали Китонос каждую осень. От ударов чудовища каменная кладка рассыпалась, как сухая глина, а человеческие тела подлетали на пять саженей, изломанные и разорванные. Стоило кому-то поблизости закричать, как облако тут же кидалось на звук.

Отряд разделился у выхода с площади. Каддар бежал налегке, пока гвардеец тащил краску и кисть.

Гелланн

же нёс ларец с перстом Литанда, не желая доверять святой предмет иноземцу. Снег под их ногами почернел от копоти, а местами окрасился в багровый. Чтобы отвлечься, от пробирающего воя чудища, Каддар попытался сосчитать тела, что попались ему по дороге, но сбился на семидесяти. Если Басселю и суждено было воспрять после такого нападения, случится это нескоро.

Чудовище грохотало совсем рядом, до Каддара даже долетела черепичная пыль после особо громкого удара. Он не был уверен, что гвардейцы смогут отвлечь неведомого врага. Они собирались стрелять по нему из лука и колоть бесплотное облако копьями. Наверное, это хотя бы заслужит его внимания. В любом случае, потерь солдатам не избежать. Каддар лишь надеялся, что хоть один из них уцелеет, чтобы привести чудовище в нужное место.

Этот пустырь за торговыми рядами Замкового квартала предназначался странствующим ярмаркам. Герцог объяснил, что раньше весны и празднования Звездоявления таких гостей ждать не стоило, поэтому площадка станет отличной тюрьмой для чудовища. Главное, чтобы Клетка Фульвраха сдержала его до прихода ведунов с болот. Тогда монстр уже не будет заботой следопыта.

Каддар усмехнулся. Правитель Басселя изгнал колдунов и ведьм на гиблые топи к югу от города, но всё равно держал их на крючке. Теперь их приведут в город и попросят избавиться от тёмного облака. Быть может, у них даже получится, но затем их всё равно отправят обратно в проклятую чащу. И объявят, что город спасла милость Далёкой Звезды.

Подготовка заняла куда больше времени, чем Каддар рассчитывал. Клетка должна была держаться не меньше целого дня, так что рисовать её поверх снега было опрометчиво. Втроём они расчистили площадку от наста и потеряли драгоценный запас времени. Атаки чудища становились всё ближе.

Солдат по имени Парронд вызвался помочь Каддару с клеткой. Благо, кистей было две. Под надзором

Гелланн

а они размашисто расчертили основу ловушки по площади. Помощь Парронда пришлась кстати, ведь основа эта была обычным двойным овалом, так что и напортачить особо было негде.

Но без усиливающих знаков, по которым можно пропустить энергию, он останется просто сизой замкнутой полосой на земле. Здесь Каддару пригодилась его необычайная память. Хитросплетения магических символов, заученных пятнадцать лет назад, возвращались в его разум и один за другим перетекали на холодную землю.

Оставалось совсем немного. Перед тем, как нанести завершающие знаки, Каддар заранее натянул сразу два кольца. Даже с помощью святого предмета ему будет непросто перенаправить на знаки достаточно энергии. Клетка была не самой большой, но и он не тянул на опытного мага. Однако на его стороне была память, а знаки на то и нужны, чтобы справиться с остальным. Осталось только вспомнить последние штрихи.

Удар раздался совсем близко и поднял столб пыли за ближайшим зданием. В густом облаке промелькнуло тело в доспехах и гулко врезалось в стену.

— Нет-нет-нет, — причитал Каддар.

— Ты закончил? — спросил

Гелланн

.

— Говорю же, рано!

— Ну, выбора у нас нет, — третий командующий поставил ларец с мощами поверх нужного знака. — Торопись, а то здесь и подохнем.

Рокот тёмного монстра пронёсся по ярмарочной площадке. Каддар слышал его не ушами: звук словно доходил из глубин его собственного сознания. Страшный, потусторонний звук, в котором было всё же что-то завораживающее. Словно он принадлежал иному, запретному миру, а следопыт смог в него заглянуть.

Облако появилось из-за угла, но было куда меньше того, что появилось перед Собором. Тьма вихрем кружилась вокруг одной точки, в которой дым становился гуще. Он медленно оседал вокруг неё и обретал очертания знакомого существа. Человека.

Из тёмного облака вышел мужчина с бледной кожей и длинными чёрными волосами. Высокий и худой, но жилистый. Он уверенно шагал по ярмарочной площадке, а его сверкающие глаза остановились на Каддаре.

Парронд бросил кисть и схватился за меч. Враг обрёл знакомое лицо, чем разжёг пожар ярости в гвардейце.

— Стоять, солдат! — рявкнул Геллан.

Тщетно. Парронд обхватил рукоять и бросился на воплощение тёмного облака. Казалось бы, что сможет один голый чудак против гвардейца в полном доспехе?

Чудище даже не повернулось, когда клинок Парронда устремился к его шее. Одним движением оно перехватило сверкающее лезвие и сдавило его бледной ладонью. Кровь не пролилась, а вот клинок с треском переломился.

Вторая рука монстра вошла в грудь солдата, будто на нём был не панцирь, а льняная рубаха. Она скрылась в теле Парронда по самое предплечье и вышла наружу, уже сжимая его сердце. Ещё бьющееся по старой памяти.

Всё это время чудище не отводило взгляд от Каддара и кисти в его руке, с которой так и капала краска. Следопыт и сам не мог отвернуться. Что-то в этих тёмных, безжизненных глазах притягивало его против воли.

— Делай уже что-нибудь! — вопил Гелланн.

Чудовище небрежно швырнуло сердце Парронда в сторону, и ускорило шаг. Оно неумолимо приближалось к Каддару, но так и было нужно. Он не мог позволить себе отойти, ведь монстр входил точно в Клетку Фульвраха.

Вид потустороннего гостя, готового вырвать сердце из его груди, слабо помогал следопыту сконцентрироваться. Обычно он передавал магию одному кольцу, теперь же ему требовалось пропустить энергию сразу через два и направить её в рисунок из знаков на земле. Несовершенный, неаккуратный. Клетка могла не сработать, даже если бы он нашёл втрое больше энергии.

Но она сработала. По воле Каддара и с помощью Первопрорицателя Литанда, знаки зашипели и задымились, испаряя остатки снега вокруг клетки. Едва зримые полосы магии проявились над символами. Они выглядели как рябь в воздухе, как лёгкий обман зрения, но с задачей справились.

Монстр уже протянул пальцы к груди Каддара, когда его рука наткнулась на магический заслон. Стена энергии зашипела и выпустила сноп искр. Чудище отшатнулось и попробовало обойти преграду справа, но его вновь встретил непроходимый барьер.

Под шипение искр и гул энергетической стены оно отошло к середине клетки. Рот чудовища остался закрыт, но металлический скрежет снова вырвался из него. Дым сочился через бледную кожу, и вскоре тело монстра вновь утратило человеческий облик. Осталось лишь облако тьмы.

С рокотом и гулом оно бросилось на невидимую клетку. Существо зашлось вихрем и било по преграде сразу со всех сторон. Оно искало слабое место, но энергия в символах держалась. Каддар хорошо их подготовил.

— Твою мать, — выцедил следопыт.

Он оглядел все опорные знаки клетки, и задержался на одном из них. На том, что казался совсем тусклым на фоне остальных. Ведь верхняя черта должна была быть с наклоном к центру круга, а не от него. Глупый Каддар.

Неидеальный символ был для круга тем же, чем для корабля становилась небольшая пробоина в борту, только наоборот. Но вместо того, чтобы впускать воду внутрь, знак медленно травил магию из клетки, нарушал её целостность. Такой корабль не пойдёт ко дну сразу и даже дотянет до ближайшей пристани, но на переход через море его не хватит.

А кругу предстояло держаться не меньше целой ночи, пока Содагар не снарядит поход в топи и не приведёт колдунов. Каддар пропускал через своё тело всё больше магии, и только это не давало чудищу прорвать клетку. Но долго он так не протянет. Его мускулы уже изнывали от боли, а руки норовили опуститься. Нет, он не протянет и до заката.

— Держись! — раздался незнакомый голос.

С другой стороны круга возник долговязый мужчина лет сорока пяти. Его чёрный камзол был изорван, а на осунувшемся лице запеклась кровь, но двигался он уверенно, будто и не был ранен.

Мужчина раскинул руки, и Клетка Фульвраха загудела. Словно тлеющие угли, на которые попало масло, она зажглась с новой силой. Столпы золотистой энергии вырвались из очертаний клетки и устремились в небо.

Пришествие второго мага умерило пыл тёмного существа. Облако вдруг перестало биться об искрящие барьеры и сжалось в плотный сгусток. Тогда энергия ловушки перешла в наступление и ужалила чудовище со всех сторон. Сгусток распрямился, взмыл вверх утончающейся струйкой дыма. И растворился.

Последние ошмётки тёмной энергии растеклись в вышине, как капля крови растворяется в озерной воде. Они слились с вечерним небом и исчезли.

Над городом тут же воцарилась тишина. Даже крики раненных с центральной площади затихли. Каддар осел на землю, но боялся даже выдохнуть. Он не хотел нарушить это хрупкое безмолвие.

— Вставай, друг, — за него это сделал маг в разорванном камзоле. — Всё закончилось, ты молодец.

— Что? — Каддар чувствовал себя так, будто поучаствовал в скачках без лошади. — Куда оно делось?

— Мы его развоплотили, — невзначай пояснил маг, будто для него это было ежелунным делом. — Оно не мертво, по сути, но энергию его мы разбили на такие маленькие крупицы, что собирать её оно будет пару сотен лет. Давай, помогу встать.

Каддар протянул руку и позволил незнакомцу поднять себя на ноги. Третий командующий Гелланн медленно подошёл к ним и встал точно посередине.

— Не расскажешь, кто ты такой? — спросил гвардеец.

— Ох, простите мою невежливость, — маг изобразил неловкий поклон. — Моё имя — Гуррабад. Я был на казни в задних рядах, когда это облако появилось. Оно пролетело прямо над моей головой, но только чудом не напало. Хотя, было больно, когда полетели камни.

— Думаю, господин Гелланн интересовался тем, что вы — чародей, — Каддар отряхнул полы плаща, но его белизна уже была безвозвратно утрачена. — Сдаётся мне, довольно сильный.

— Да полно вам, господа, — Гуррабад нервно рассмеялся. — Какой из меня чародей? Так, обычный деревенский ведун, ничего особенного.

— С топей, что ли? — исподлобья спросил

Гелланн

.

— Именно, — маг подмигнул. — С топей. Вы не подумайте, я в Басселе ничем таким не занимаюсь. Приехал пополнить припасы, а тут такое. Разве я мог пройти мимо, пока гибнут люди?

— Ладно, Его Светлость сам разберётся, — третий командующий махнул рукой. — Если вы уверены, что эта хрень не вернётся, нам нужно ему отчитаться. Всем троим.

— Ну что вы, господин? — запричитал Гуррабад. — Я же так, мимо проходил.

— Ничего не знаю. Герцогу отчитаемся — и вали на свои топи, колдун. Если Его Светлость разрешит.

Гвардеец подобрал ларец с мощами и направился к телу Парронда, при этом потухшую клетку он обошёл стороной. Бедолага так и лежал на спине с кровавой дырой посреди панциря.

— Не стоит лукавить, Гуррабад, — шепнул новому знакомому Каддар. — Это вы растворили чудовище, а не я.

— Уверен, вы бы и сами закончили начатое, даже не приди я, — ответил жеманной улыбкой колдун. — Я просто ускорил процесс.

— Вот только моё «начатое» было совсем другим, и развоплощать таких чудищ я, увы, не умею, — следопыт покачал головой.

— К чему ты клонишь, друг?

— К тому, что вы не такой простой колдун с топей, каким хотите казаться.

— Ну и ты скромник тот ещё. Кто же начертил такую прекрасную Клетку Фульвраха, пока над его головой эта дрянь рвала город в клочья? Не я же. Тебе кажется, что я что-то недоговариваю? Увы, это только твоё мнение.

Каддар промолчал. Клетку он и правда нарисовал, вот только с ошибкой. Ошибкой непростительной, и чудом было бы удержать чудовище в ней хоть немного подольше, а о том, чтобы его уничтожить, речи и не шло. Но ведь, действительно — это было только мнение следопыта. Его, а ещё перстня с овальным кристаллом, который дрожал от тёмной магии так же, как и над телом Кранца Родейна.

Глава 15. Тебе пора остыть

Химера брёл в тумане своих мыслей, прочь от разорённого города. Ещё долго слышались крики людей и удары чудовища за их спинами, но Лисы не оборачивались. Сквозь толпы беженцев они пробрались к северным воротам, что выходили к Яблоням, и устремились к берегу Сальмены.

Вариону раньше не доводилось пересекать главную реку страны. Как-то так вышло, что заказов в стороне штолен ему не досталось, а по иному поводу он туда наведываться не спешил. В Аллеверах работали, в основном, каторжники и те, кто составил им компанию добровольно, но тоже не от хорошей жизни. Вольные горняки обычно появлялись из тех, кто успел нарушить закон, но не желал ждать, пока его поймают. Если суда не избежать — бери кирку, пока не получил висельницу. Сомнительных знакомств Химере хватало и по эту сторону Сальмены.

Хлыст с Крысоловом вели его по ледяной тропе от правого берега к левому. Двигались они в тишине. Пусть каждый выглядел так, будто ему было, что сказать, они обменялись лишь короткими указаниями по дальнейшему пути. Такое бывало, когда сказать хотелось слишком уж много.

Но они решили отложить разговор и сохранили молчание до того момента, когда ступили на левобережье. Хор знакомых голосов оживился при виде Лис

— Вернулись! — первым их заметил Вереск. Он занимался привычным делом: стоял в карауле. — А я думаю: вы — не вы.

— Кому ещё-то быть? — Калач звонко шлёпнул Химеру по ладони. — Хороши, поганцы. Молодцы!

— Я же говорила, — поддакнула Сойка. — Их так просто не убьёшь.

Варион по очереди здоровался с товарищами, и после каждого приветствия улыбка на его лице становилась всё шире. Он успел по ним соскучиться. По чуть снисходительным взглядам Вдовы, по румяным щекам Таделии, по беспрестанному сопению Полоза и даже по утомлённым вздохам Хлыста. Скучал он и по рыжеволосому семейству, что расположилось в полном составе на самом берегу. Но больше всего ему не хватало лучшего друга с его рассудительностью, пусть и так похожей на вечную панику.

Химера вдруг понял, что совсем не знал тех, с кем собирался бежать из единственного подобия дома на Большой Земле. Точнее, знаком он с ними был давно: жили-то они в одном Приюте. Но что это были за люди? Во всей суматохе последних дней он и не задумался над тем, чтобы узнать новых товарищей получше. Но себя Варион не винил: зачем привязываться, когда смерть стережёт в каждой подворотне?

Лишь день назад покинувший тюрьму Ладаим оказался куда приветливее своего друга. Он разве что не поцеловался с каждым из Лис, а потом бросился к Ним. Крысолов обнял девушку и как-то неуклюже ткнулся носом в её щеку, а та смущённо отвернулась.

— Меня же день только не было, — буркнул себе под нос Химера. — Шустро вы.

Варион наконец-то смог облачиться в тёплую одежду, которую накануне бросил вместе с оглушённым гвардейцем у Верхнего Рынка. Лисы же делили поклажу и готовились к исходу, когда Химеру подозвал Бертольд.

Бывший хозяин «Морды» прислонился к стволу мёртвого тополя и пожёвывал дурман. От одной мысли о горьковатых, широких листах раненое плечо заныло. Пора было вновь приглушить боль.

— Не угостишь? — Химера указал на коричневый мешочек в ладони Бертольда.

— Всегда пожалуйста, — старик протянул лист дурмана, и Лис сразу же отправил его под язык. — И давно ты жевать начал?

— Я не жую, — отрезал Варион. — Просто получил кинжал в плечо, а дурман от боли помогает.

— Оно у всех так начинается, — Бертольд поправил лист языком и всосал воздух через зубы. — У меня вот кости ломить начало, а у моего соседа Халькара живот разболелся. Так и жуём с ним.

— Так ты чего-то хотел?

— Какой-то ты раздражённый, Варион.

— Извини, но не каждый день попадешь на собственную казнь. Да и в Бастионе как-то тоскливо, тебе ли не знать?

— Знаю-знаю, — Бертольд вздохнул и опустил голову. — Я тебя поблагодарить хотел за то, что пришёл за нами: вчера как-то возможности не представилось. Не знаю, казнили бы нас тоже, но хорошим бы дело не кончилось. Спасибо, Варион.

— Пожалуйста, Бертольд. Хотел бы я встретиться при других обстоятельствах, — Варион обернулся на сумеречные очертания города вдалеке. — Присесть в «Морде», у очага. Взять пару чарок и потрепаться с твоими ребятами. Потом бы набрал тебе воды свежей — и в гостевую комнатку на первом этаже. Как раньше, помнишь?

Химера закусил губу. Тогда, осенью, ссылка в «Морду» казалась ему позором, но теперь он вспоминал её с теплотой. Как холодной зимней ночью поминают последние дни золотой осени.

— Чего сейчас об этом вспоминать? — горько промолвил Бертольд. — Нет больше «Морды», и не будет ничего как раньше.

— Всего Басселя скоро тоже может не быть, — продолжил Химера, глядя на густеющий столб дыма над правым берегом.

— Слушай, так чего там произошло? Мы даже отсюда грохот услышали и дым видели.

— Бертольд, я бы и сам хотел это понять.

— Ну, когда-нибудь поймём. Или историки за нас разберутся, — старик выплюнул сжёванный дурман. — Вообще, я о другом хотел поговорить. Мы с ребятами успели обсудить ваши злоключения и планы. Они рассказали мне, что ты хотел дальше двигаться на юг, через топи.

— Как видно, неважно, чего я там хотел, раз мы сейчас в холмах. Давай, расскажи, почему мой план был дерьмовым.

— Ну зачем ты так? Когда я поговорил с Сойкой о последних днях… Варион, дружище, я тобой горжусь. Я помню, как ты приходил заливать бражкой глаза из-за очередной стервы или когда госпожа на тебя прикрикнула. А теперь ты помог этим людям выбраться из такой засады. Простил тех, кто не сразу повернулся к тебе. Даже Сойку, которая чуть тебя не убила. Ты всё сделал правильно. Правильнее, чем многие бы поступили на твоём месте.

— Но вы всё равно не пошли в топи.

— Топи были логичным вариантом. Не будь с вами меня, путей было бы два: север и юг. В первом случае, люди герцога догнали бы вас ещё на полпути к Баланошу, потому как зимой с дороги не уйдёшь. Затеряться на замёрзших болотах проще.

— Вот именно. Вышли бы к Харефолду — а там и разошлись бы по тёплым странам.

— Варион, вы бы так и остались в этих болотах. Поверь мне, я с ними знаком не понаслышке, — глаза Бертольда заблестели, и он смахнул одинокую слезу. — Моего дядю там сожрал плотояд. Потом, когда мне было лет десять, на топях пропал мой старший брат. Отец пошёл его искать вместе с соседями, но вернулся только мужик, что жил через два двора. Мы выпытывали, что с стало с папой, но он молчал. Он вообще больше никогда не заговорил до конца жизни. Точнее, не говорил он все девять дней, пока не повесился. К счастью, я с вами и тоже не собираюсь оставаться в Басселе, раз уж дом мой разгромлен.

— Бертольд, Аллеверы непроходимы. Мы в штольнях будем сидеть всю зиму?

— Вздор. В Аллеверах даже есть один расхоженный перевал, но он ниже — на уровне Баланоша. Пойдём, я расскажу всё для остальных. Послушаешь.

Бертольд с Химерой собрали беглецов вокруг массивного валуна, на который и сел старик. Они выжидательно смотрели на своих вожаков и напоминали юных Лис на первых занятиях в Приюте. Слушатели молчали, разве что Крысолов о чём-то шептался с Полозом за спинами других.

— Ну что, выдвигаемся? — Хлыст переминался с ноги на ногу. — У меня уже голова болит от этого вида.

— Хорошо вы, конечно, придумали, — подметил Полоз. — На ночь глядя куда-то идти — то, что надо.

— Спокойно, ребята, — мягко одёрнул его Бертольд. — Там, куда мы идём, нет разницы — ночь сейчас или разгар дня.

— Значит, штольни, — буркнул Химера.

— Почти, но не совсем, — отец Ним прочистил горло. — На левом берегу есть четыре штольни. Первые две выкопали ещё при свободном Бастале, потом ещё две — при Летаре. Три из них точно напротив речной пристани, а здесь, за изгибом реки — четвёртая, самая новая. Её открыл отец нашего герцога сорок пять лет назад, а потом внезапно закрыл, хотя и трёх лет не прошло. Сказали, что там слишком мягкая порода и часто случаются обвалы. Но закрыли её не поэтому, а мы с друзьями узнали правду.

— Да ну? — ахнул Калач. — Неужто там портал в Меренфольд? Ух, погреемся наконец.

— Бери выше, Граус, — рассмеялась Сойка — Сразу на Старую Землю.

— Дайте ему закончить, — шикнула Ним. — Черти.

— Четвёртая штольня упёрлась в старый тоннель. Сквозной. Один из тех, которые разыскали алледанцы сто пятьдесят лет назад и захватили через них Бастал, — в голосе Бертольда проснулась строгость. — После той войны король Варагар велел их обрушить и стереть со всех карт, но кое-какие проходы сохранились. Видимо, как отходной путь на случай осады с других сторон. Когда герцог Авлар начал копать штольни, то наткнулся на один из них. Пришлось всё это дело закрыть, чтобы никто лишний не узнал, что через Аллеверы можно легко пробраться.

— И как же ты о них узнал, если сам король-объединитель этого не хотел? — подивился Химера. Даже не глядя на остальных, он почувствовал на себе колкий взгляд Ним. — Слухам доверимся?

— Я уже бывал в тех тоннелях, ходил в Алледан.

— Чего-чего? — теперь Нималия изумлялась своему отцу.

— А нам-то не рассказывал, — добавил Басс и закашлялся.

— Ну, как вам расскажешь? Я же там не по хорошим делам был, — Бертольд опустил голову с ребяческой ухмылкой. — Кажется, сейчас таких называют контрабандистами.

— Пап… — Ним качала головой и зловещим взглядом буравила отца.

Химера усмехнулся. Как водится, одно дело — якшаться с наёмными убийцами, а вот если твой благородный отец оказывается бывшим контрабандистом — совсем другое.

— Пойдёмте уже, — промолвил Хлыст. — Холодает.

К удовольствию Вариона, его товарищи хорошо подготовились к исходу из Басселя. Трактирщик Микел снабдил их припасами, включая, конечно же, выпивку. Эту ношу разделили поровну между всеми, кроме Химеры. Ему Вдова торжественно вручила свою особую поклажу. Необъятная сумка с трудом взобралась на его спину, заливаясь перезвоном при каждом движении. На плечи Лиса легло всё богатство, что осталось от Кранца Родейна.

Бертольд стал проводником в этом походе и потому шагал впереди. За ним двигались Полоз с Котелком, после — Сойка, Вдова и Арбо. Химере досталось место позади неуёмного среднего сына Бертольда, а в спину ему уже сопел Вийм, помогавший младшему брату. Последний то и дело притормаживал, чтобы отдышаться. Замыкали строй Хлыст, Вереск, Крысолов, Нималия и Калач.

Как и обещано, за изгибом берега в теле холма разверзся проход в недра. Широкий некогда проём был забит наглухо, но кто-то выпилил в нём квадратный лаз в половину сажени. Ползти с сумкой за спиной оказалось непросто.

Сразу за проломом начиналась глухая каменная утроба. В темноте щёлкнули огнива, и факелы Лис разогнали сумрак. Стены четвёртой штольни оказались белыми и пористыми. Сапоги Химеры то и дело натыкались на обломки камней. Вероятно, осыпались они с низкого свода, что не могло не волновать путников.

Дышать здесь было тяжело. Спёртый воздух пах плесенью, а в нос постоянно попадала пыль. Химера пытался чихнуть, но ноздри словно дразнили его и не давали довести дело до конца. Оставалось довольствоваться щекотанием по всему носу.

Зато Басс не сдерживался. Его кашель то и дело громыхал за спиной. Очередной приступ совпал с падением белёсой крошки со свода.

— Да ради Небесного Царства, Басс! — ныл Арбо, не оборачиваясь. — Ты сейчас пещеру обрушишь.

— Прости, братец, — гундосил тот в ответ.

— Совсем хреново? — поинтересовался Химера. Басс угрюмо покачал головой.

— Его в жар начало бросать под утро, — пояснил Вийм. Он держал ладонь на спине младшего брата. — Что тут скажешь, тюрьму свою Содагар не отапливает.

— Зато ты молодцом держишься, — оценил Варион. — Свеженький, как будто и не сидел в камере.

— Наоборот, Химера, — вставил Арбо. — Он всегда выглядит хреново, так что ты просто разницы не заметил.

— Слышь, звездочёт, — Вийм ругнулся. — Я закалённый. Знаешь, с какого возраста я по пояс в снегу с батей охотился? Это тебе не книжки читать у очага. У нас тогда ни дров, ни жратвы не хватало. Выживали, как могли. Вы ещё мелкие были, не помните.

— Ну, прости, что я родился позже и не страдал вместе с вами, — рассмеялся средний брат. — В следующий раз исправлюсь, обещаю.

Химера не сдержал смех. Наверное, выглядел он глупо, но ему было всё равно. Варионтак долго бегал от всех, включая собственную тень, а теперь братская перепалка словно вернула его в старые времена. Тогда его окружали не друзья, но добрые знакомые. В те времена Варион не боялся, что кто-то из них не доживёт до следующего новолуния. Насколько позволяли особенности Лисьего ремесла.

— Слышь, Химера, — голос Грауса раздался неожиданно близко.

Действительно, Калач протиснулся меж всех, кто отделял его от Вариона, и теперь шагал рядом.

— Ты зачем из строя вышел? — недоумевал Химера. — Мы же специально вас в конец поставили, чтобы тыл держали.

— Да какой тыл, мы же в поганой пещере? — рассмеялся Граус. — Тыл держать надо в чужой бане, а тут Хлыст с тивалийцем справятся.

— Ты чего-то хотел?

— Ну, соскучился, например, — Калач потрепал Вариона за рукав. — Ты нас охренеть как напугал.

— Я же знал, что выберусь. Вы что, в меня не верили?

— Врёшь же! Знал он, как же? — Граус вдруг перешёл на шёпот. — Чего думаешь насчёт этой пещеры?

— Что здесь темно, сыро и, скорее всего, есть призраки.

— Я серьёзно, Химера. Таделия сказала, что ты будешь очень недоволен, если сделаем не по-твоему.

— Бертольда я уважаю… — начал Варион.

— И правильно, — вставил Вийм.

Штольня с гулким эхом была не лучшим местом, чтобы секретничать.

— Короче, посмотрим, как всё будет, — продолжил Химера. — Знать бы ещё, куда идти дальше.

— Это ты верно подметил, — согласился Арбо. — Что там, с той стороны холмов?

— Алледан, — пояснил Калач. — Графство Люведенн со своими шахтами, караванами и бандитами в смешных шапках. Чего? Мы с Кольбаром половину королевств истоптали, так что я много чего узнал. Вы думали, я ваш полковой дурачок, что ли?

— Глупости говоришь, — успокоил его Вийм. — Какой из нас полк?

За разговорами время шло быстрее, да и Химера переставал замечать тесную, тёмную штольню вокруг. В одиночку он едва ли осилил бы этот поход. Нет, сил бы ему хватило даже после пары бессонных ночей. Не впервой.

Этот каменный коридор в недрах Аллеверских холмов был не лучшим местом для разума Вариона. С тенями он сроднился, но то было в привычных ему комнатах, где ничего страшнее шального паука было не сыскать. На постели и с обычной крышей над головой.

В Бассельских штольнях он доселе не бывал, но быстро понял, что они — прекрасное место, чтобы сойти с ума. Свет факелов запускал целый караван теней на бледных сводах. Очертания беспрестанно двигались, менялись и искажались. От их пляски пещера казалась ещё более тесной.

Зато здесь было тепло. В какой-то момент Химера даже забыл, как холодно ему было немногим ранее. Он не до конца понимал, как это работало, но с каждым шагом воздух прогревался всё лучше. Как будто под Аллеверами горел колоссальных размеров костёр, и Лисы подбирались к нему всё ближе.

— Эй, Бертольд! — спросил вдруг Котелок, когда голова их колонны скрылась за изгибом. — А далеко вообще идти?

— Так непонятно, без солнца-то, — ответил тот. — Меня тут почти двадцать лет не было, так что всего не припомню, но мы должны быть уже близко к старому тоннелю.

Бертольд был прав. Калач не успел закончить историю про то, как он с ребятами Кольбара зимовал на Наартуме, когда Лисы спереди радостно объявили, что штольня закончилась. За деревянной перегородкой, давно разобранной контрабандистами, начинался другой тоннель. Правда, внешне он мало отличался от штольни. Напротив, пространство стало ещё уже.

Значит, здесь алледанцы пробрались сквозь холмы полтора века назад. Коршун часто повторял историю о том, как Бассель потерял независимость. Тогда город звался Бастал и долгих пятьсот лет сопротивлялся потугам королей Летары. Даже освящение земли в веру Далёкой Звезды привело лишь к шаткому союзу с Трисфолдом, но склонить голову вожди отказывались.

Всё изменилось, когда жадные лорды Алледана раскопали давно забытые древние тоннели под холмами и пробрались в тыл Бастала с самой неожиданной стороны. Вождество попало в оккупацию, из которой смогло выбраться, лишь когда король Варагар объявил войну Алледану с попустительства анорского царя и напал со всех фронтов. Его замысел удался, и у вождей Бастала не осталось выбора, кроме как присягнуть на верность армии, что сняла с города блокаду. Так Варагар и стал королём-объединителем.

Стало быть, его потомки велели избавиться от злосчастных тоннелей. Конечно, в этом был смысл. Большая часть границы оставалась в безопасности благодаря Аллеверам, и королям явно не хотелось иметь брешь в этой природной стене. Им хватало забот с Нодемаром на востоке и Наартумом на севере.

Но, как обычно, в Летаре ничего не доводилось до конца. Вот и остались последние тоннели под горой на радость Бертольду и другим контрабандистам.

— Эй, стойте там! — сзади раздался призыв Нималии. — Пап, подожди!

Колонна успела сделать ещё с десяток шагов прежде, чем исполнить просьбу девушки. Варион поднялся на носки и смотрел поверх голов её братьев, но никакой опасности не увидел. Все были на месте.

Тогда он попросил спутников посторониться, а сам протиснулся меж их телами и пыльной стеной. Рука пыталась нащупать меч, но ведь он вновь лишился оружия. Сначала его забрали гвардейцы, а потом и новая находка расплавилась о кристалл Альхиора. Хотя, в таком тоннеле клинком не помахать.

— Что случилось? — спросил Варион, добравшись до хвоста.

— Вы тоже это чувствуете? — молвил Ладаим.

Он стоял неподвижно, вытянув руки к стене. Химера решил было, что тяготы заточения взяли своё и тивалиец сходил с ума. Но потом и сам почувствовал.

— Теплом тянет, — ахнул Химера.

Конечно, он не ожидал и впрямь увидеть гигантский костёр под землёй, но ощущение было именно таким. Варион пригляделся и увидел в камнях щель, из которой и шёл явный, почти осязаемый поток горячего воздуха.

— Сука, это что, одна из тех гор, которые плюются огнём? — зашипел Химера.

— Думаю, мы бы это из Басселя заметили, — покачал головой Ладаим.

— Тогда что там? — не унимался Варион. В тоннелях было теплее, чем он думал, но только сейчас его руки оттаяли по-настоящему.

— Горячий источник? — Нималия втиснулась между ними.

— Хренушки, в Алледане их нет, — подоспел Граус.

— Да какая разница? — простонал Хлыст. — Что, останемся тут и будем греться по очереди о дырку в стене?

— Кстати, — с видом знатока вставил Вереск. — Дырки в стене — это не к добру. Вдруг обвал будет?

Химера поднёс факел и пощупал края отверстия. Оно было небольшим, в половину локтя, но достаточно широким, чтобы пальцы проскользнули в щель.

— Осторожнее, ты чего делаешь? — Ним потянула его за плечо.

— Руки лишние завелись, — фыркнул Хлыст. — Вот так, спасаешь людей, а они потом пальцы суют куда попало.

— Тихо, — попросил Варион.

Тепло действительно шло из-за стены. Именно из-за стены, а не из неё. Погрузившись в щель по самую ладонь, Химера смог свободно шевельнуть фалангой.

— Стена тонкая, — констатировал он. — А за ней что-то есть.

— Ты к чему клонишь? — Ладаим выпучил глаза и отстранился.

— Пока не знаю, — Варион попытался залезть ещё глубже, но острые края отверстия впились в костяшки. — Не удивлюсь, если она искусственная.

— Дурак, что ли? — не сдержался Хлыст.

— Кому надо строить стены в старых тоннелях? — изумилась Ним.

— Тому же, кто эти тоннели выдолбил, — Химера пожал плечами. Теперь он прислонился к щели ухом. — Да там вода течёт!

Журчание было тихим, но вполне различимым. Было бы ещё лучше, если бы Полоз не сопел прямо в ухо.

— Говорю же, горячие источники, — настаивала Ним.

— А я говорю, что нет их тут, — не сдавался Калач. — В Вальдаре — сколько хочешь, в Хемелене — чуть-чуть. У вас тут нет их.

Вся колонна забыла про строй и собралась вокруг Химеры. Сам же он продолжал водить пальцами по каменной стене. Варион осторожно постучал сначала над щелью, а потом — чуть в стороне. Звук отличался.

— Народ, пойдёмте лучше, — предложил Котелок. — Дорога-то неблизкая.

— Ничего страшного, — успокоил Бертольд издалека. — Всё равно придётся ждать, пока рассветёт, и только потом спускаться с холмов.

— И что теперь, будем всю ночь дыру рассматривать? — Хлыст закатил глаза.

Рассматривать её Химера не хотел. Вместо этого он опять просунул пальцы по ту сторону и сумел ухватиться за край щели. Варион пытался тянуть, но лишь сильнее разодрал фаланги.

— Ладаим, дёрни-ка меня, — Химера передал факел Нималии и обхватил своё запястье освободившейся рукой.

— Ты чего задумал? — тивалиец попятился, пока не наткнулся на Хлыста.

— А на что похоже? Попробуем выломать эту хрень и посмотрим, что там за горячий источник такой. Вы разве не хотите отдохнуть там, где тепло и есть вода?

— Да уж, я с Приюта не мылась, — поддакнула Сойка.

— Тогда тяни меня, — сказал ей Варион.

— Вы совсем рехнулись? — Хлыст растолкал остальных и встал между Таделией и Химерой. — Давайте тут всё нахер обрушим!

— Ничего мы не обрушим, — упёрся Варион.

— Откуда тебе знать? — вкрадчиво поинтересовался Полоз.

— Оттуда. Не ссы.

— Сразу видно — знаток, — Вийм захохотал, а эхо подхватило. — Но давайте поскорее вылезать из этой шахты. Воздуха охота.

Химере хотелось большего, чем просто воздуха. Уже который день он бегал, прятался и сражался. Что изменится, когда Бертольд выведет Лис из тоннеля в Алледан? Ничего: начнётся очередной забег по колено в снегу и с неизвестной целью. Через топи он хотел добраться до Астарии, маленькой страны, что служила прокладкой между Западными Королевствами и далёким Южным Долом. Там было тепло, оттуда каждый мог пойти своей дорогой. В Алледане их ждали лишь очередные заснеженные поля.

Ну уж нет. Если появился хоть малейший шанс отдохнуть в тепле и безопасности, Химера его не упустит. Он навалился на стену всем своим весом и почувствовал, как каменные зубцы рвут перчатки вместе с кожей под ними. Преграда сначала не поддавалась, но затем раздался хруст, и исходил он не от пальцев Лиса.

— Подожди-подожди, Химера, — Калач попытался оттащить Вариона от стены.

— Почти. Получилось, — Лис чувствовал, как кровь прилила к лицу, но отступать не собирался.

— Давай сделаем по-умному.

Граус всё же сумел отодрать пальцы Химеры от щели. Наёмник жестом попросил остальных отойти, а сам снял с пояса палицу. Он нанёс несколько ударов прямо по отверстию в стене, и та наконец поддалась. Калач отколол несколько крупных кусков, чем пробил настоящее окно по ту сторону тоннеля.

— Ни зги не видно, — пожаловался Граус, просунув голову в дыру. — Но вода точно журчит. И тепло! Охренеть просто, как тепло!

— Так ломай дальше! — воскликнул Химера.

Он, как мог, помогал наёмнику пинками по камню, но тот справлялся и сам. Их удары подняли целое облако жгучей пыли, а проём разросся. Теперь в него мог протиснуться человек с поклажей, и своды тоннеля даже не шелохнулись.

— Твою мать, — протянул Калач, оказавшись по ту сторону стены с Химерой.

Варион принял факел от Ним и осветил невысокую, но просторную пещеру. Пространство оказалось пустым, но справа, прямо по стене, журчал ручей. Химера стянул рваную перчатку и подставил пальцы под тёплый поток. Из его уст вырвался стон.

— Охренеть можно, — присвистнул Полоз, протиснувшись вслед за ними.

— Вода! — Таделия порхнула к ручью и начала умывать лицо.

— Ну, и что тут такого? — не разделил восторга Вийм. — Какой-то грот что ли? Нет же тут ничего интересного, обычный тупик.

— Тёплый тупик, — поправила его Ним.

— И что, сеструх, поселимся здесь теперь? — старший брат то ли зарычал, то ли рыгнул. — Уж лучше до Люведенна дойти поскорее, чем пустые пещеры осматривать.

— Ты подожди, сынок, — Бертольд тоже решил присоединиться. — Если стена и правда искусственная, её кто-то построил, причём с какой-то целью. Ты бы стал строить стену для пустого тупика?

— Да кто вам сказал, что она искусственная? — спросил Хлыст.

Варион не хотел ничего доказывать. Ему действительно показалось, что камень разбитой стены отличался от остального тоннеля, но сейчас было не до этого. Он просто набирал полные горсти тёплой, будто из бани, воды и лил на обветренное лицо. Больно, но приятного в этом было куда больше.

— Может, не так уж и пусто здесь, — молвил тем временем Ладаим, осматривая дальние углы пещеры с факелом. — Что это такое? Эй, Химера! Смотри!

Варион тут же прервал свой вечерний туалет. Впечатлить тивалийца иногда было слишком просто, но этот его крик наполнял неподдельный страх.

Ладаима напугало то, что он нашёл у стены прямо напротив пролома. Свет его факела озарял массивную плиту, которая вросла прямо в породу. Она была гладкой и сверкающей, как лакированная доска. По безупречной поверхности разбегались плетёные символы, которые Химера не узнавал.

В Приюте их лишь опосредованно обучали другим языкам, и даже те основы он предпочёл сразу же забыть. Скорее, учили их даже не говорить, а просто узнавать речь других народов: по говору, по тону, по письму. Просто, чтобы понимать, с кем имеешь дело. Химера мог отличить точёные руны речи Старых Холмов от бреккских клиньев или сотторийских букв, но такую плавную вязь видел впервые.

Остальные Лисы поддержали общий интерес и тоже собрались вокруг плиты. Её обработанная поверхность резко выделялась на фоне острых скал. Было в этой плите что-то жуткое и скорбное. Как надгробие посреди дикого леса.

— Может, это могила и есть? — предположил Ладаим, будто прочитав мысли друга.

— Тогда трогать её точно не стоит! — предостерёг Котелок.

— Кому нахрен нужно рыть такую могилу посреди горы? — изумлялся Вийм. — Вы хоть представляете, чего стоит так гладко обработать камень?

— И вырезать всю эту хрень на нём, — добавил Полоз.

Химера не сдержал порыв и прикоснулся к плите. Он ожидал почувствовать холодный гладкий камень, но вместо этого обжёгся.

— Сука, горячо! Горячо! — Варион принялся дуть на ладонь. — Какого хрена горячо?

— Я серьёзно говорю, не трогайте вы её, — почти умолял Котелок. — Мне от одного вида жутко.

— Пугливый какой. И ты нас ещё охранял по ночам? — рассмеялась Сойка.

Варион сжимал кулак и снова разводил пальцы. Боль от ожога прошла, но чувство тревоги не торопилось исчезать. И тут Калач его только усилил.

— Эй, ребят! — крикнул он. — А такое вам как?

Слева от пролома, куда только сейчас дотянулся свет факелов, Граус разыскал лестницу. Старая и истоптанная, она была вырублена прямо в теле холма. Ступени делали изгиб и уходили вверх. Поднявшись, Химера увидел там старую деревянную дверь. На досках кто-то вырезал такие же символы, что украшали плиту внизу.

— Давай ты не пойдёшь туда? — попросил Ладаим.

— Интересно же! — возразил Калач.

Замок в двери никто не предусмотрел, и она легко открылась. Химера попал в помещение, которое напоминало скорее чей-то подвал, чем нутро Аллеверских холмов. Он увидел нагромождения старых ящиков, стеллажи с разной утварью и пару оружейных шкафов. В одном из них сохранился набор из двух мечей, пики и четырёх кинжалов необычной формы.

Даже время не могло скрыть странный материал их клинков: точно не железо, но и на бронзу не похоже. Варион покрутил в руках один из кинжалов. Был он лёгким и прекрасно сбалансированным, но красноватый оттенок лезвия продолжал мучить Лиса неизвестностью. Оно расширялось к середине и вновь сужалось перед самым остриём. Странная форма, странный цвет. Странное место.

Он убрал оружие на место и продолжил осмотр. Химера надеялся найти фрагменты обмундирования, одежду или какой-нибудь стяг, который укажет на владельца пещеры, всё больше напоминавшей чей-то замок. Лис провёл пальцем по полке, стирая пыль узкой полосой. Здесь стояли какие-то сосуды не то из глины, не то прямо из камня.

Варион осторожно вытащил тяжёлую пробку и поднёс сосуд к лицу. Нюхать забытую внутри горы склянку было рискованно, но он надеялся, что один вдох его не отравит.

Пахло землёй. Сырой землёй после проливного дождя. Почему-то этот запах сразу навеял мысли о червях, что выползали на поверхность в такие дни. Далёкие, летние дни. Скорее бы закончилась зима. Тогда Химера снова сможет нырять во все реки и озёра, что попадутся на пути. Плавать он любил. А ещё ему нравилось, какой красивой становилась кожа от летнего солнца: как бронзовый доспех на теле.

Раздался шорох. Химера выпустил сосуд и потянулся за несуществующим мечом. Склянка упала на каменный пол и разлетелась на мелкие черепки.

Источником шума оказался всего лишь Калач, мирно изучающий моток чёрной верёвки.

— Трухнул? — с улыбочкой спросил тот. — Не трухай. Нашёл чего интересное?

— Один хлам, — Химера вздохнул. Те же клинки казались слишком старыми, чтобы на них полагаться в бою.

— Хлам, да только в пещере посреди Аллевер, — напомнил Ладаим, когда поднялся к ним. — Вас не потряхивает?

— Химеру только, — ответил Граус. — У меня иногда задница сжимается, но это нормально. Давайте поищем, чем тут разжиться.

— Меня больше волнует, кто это построил, — Химера сел на колени и провёл рукой по полу.

Всё хранилище рухляди оказалось выстлано огромными плитами со стёртым рисунком. Они были отполированы так же гладко, как и загадочное надгробие внизу. Варион попытался представить себе безумца, готового заняться отделкой пола пещеры глубоко под холмами, но не смог.

— А тут вы были уже? — подала голос Сойка.

Химера оставил изучение плитки и подошёл к Таделии. На этом складе лестница не заканчивалась. Следующий пролёт был ещё выше, и упирался он в квадратный люк в далёком потолке. Каменные ступени оказались гладкими, как будто их отшлифовали тысячи сапог. Сапоги Вариона пару раз соскальзывали с лестницы, так что пришлось держаться свободной рукой, пока факел во второй выискивал не такие сточенные участки.

Если предыдущий этаж был подвалом, то следующий напоминал уже полноценное жилище. Здесь был узкий коридор и целый ряд таких же дверей без замков и засовов. К стенам крепились давно погасшие чаши, ранее освещавшие это место.

По левую руку тянулись шесть одинаковых комнат. Окон не было: только полки и койки, по одной с каждой стороны. И те, и те были вырублены прямо в камне. Справа же находилось просторное помещение, которое походило на гостиную. Большой стол с глубокими царапинами, пара диванов и ещё три оружейных шкафа.

Арка на другом конце гостиной вела в соседний зал. Видимо, в купальню. Знакомые уже плиты в форме подковы опоясывали неглубокое озерцо, питавшееся сразу тремя тёплыми потоками. Вода била прямо из стен и плотными струями наполняла купальню. Но озерцо не переливалось: наверное, часть воды уходила под него, в глубины горы.

— Эй-эй! — запричитала сзади Сойка. — Стой, Химера!

Но он не собирался останавливаться. Варион скинул стёганку и засучил рукав нижней рубашки. Вода оказалась тёплой, но не обжигающей. Как в купальне Лома, когда тот не ленился следить за дровами. Рука Химеры успела погрузиться почти по самое плечо, прежде чем достала до дна. Ровного, но не скользкого.

— Народ, можете мне в лоб дать, а то я, кажется, брежу? — попросил Калач.

— С удовольствием, — ответила Ним.

Химера смотрел, как тёплые струи стекают с его руки обратно в купель. Он приложил ладонь к лицу, и оно тоже намокло. Всё было по-настоящему. Кто-то послал им целый замок в толще древнего холма. Кров, тепло и вода — всё, что нужно изнурённым беглецам.

Вариантов было немного. Так Далёкая Звезда могла отплатить Лисам за все ужасы последних дней. Или же Чёрт заманивал их в свою ловушку.

— Тут ещё лестница, — донёсся голос Полоза из коридора. — Что-то мне уже не по себе.

— Только сейчас стало? — дивился Вийм.

— Надо узнать, что тут ещё есть, — решил Химера.

Убежище и впрямь оказалось похоже на замок. На четвёртом уровне Лис ждали такие же жилые комнаты с койками, но с меньшей гостиной и без купальни. Пятый напоминал зал для совещаний с овальным столом посередине и дюжиной высоких стульев. На шестом же стало ощутимо холоднее. А ещё на нём были окна: узкие зарешёченные бойницы, через которые было видно лишь непроглядную темноту. Но холодный ветер не оставлял сомнений: этот ярус выходил на поверхность.

Лисы оказались в сенях горной крепости, судя по обилию мест для снаряжения и каменной плите вместо двери. Была здесь и лестница. Она скрывалась за одной из квадратных колонн, и по ней Химера с Калачом поднялись на крышу этой постройки. Нашли они там лишь некое подобие смотровой башни. А ещё гонг. Металлический круг в целую сажень висел на паре почти истлевших канатов под перекрытиями смотровой.

Разговоры Лис затихли и свелись к веренице вздохов: как восторженных, так и испуганных. Они попросту устали дивиться вслух каждой находке. Как и все, Химера лишь пытался увязать всё, что увидел в древней горной крепости, в единое полотно.

Получалось паршиво. Он несколько раз попытался пересказать самому себе, что кто-то вырубил в Аллеверских холмах шестиэтажную крепость прямо в камне, а с её верхнего яруса можно было выйти в ущелье. Видимо, в сторону Алледана. В основании крепости замурована гладкая, раскалённая плита с письменами. И эти же кто-то покинули своё творение, не сказав о нём никому. Ни Алледан, ни Летара не заняли крепость, и она так и прозябала в запустении.

Химера даже попытался промолвить эту цепочку суждений вполголоса, но получалась всё такая же бессмыслица. В какой-то момент он решил, что его всё-таки повесили. Только смерть и переход в другой мир могли объяснить всё это: от резни на площади до аллеверского убежища.

Должно быть, так подумал каждый. Один за другим Лисы перетекли на верхний уровень, где уже было ощутимо холоднее. В глазах каждого читался простой вопрос.

— Что, Чёрт возьми, происходит? — Котелок первым озвучил его.

— Пожалуйста, скажите, что мы здесь не останемся, — заговорил Вийм. Казалось, он сейчас начнёт рвать клоки из собственной бороды. — У меня волосы дыбом от этой берлоги.

— Нет, Вийм, берлогой был наш дом, — Арбо изучал канаты под потолком. — Это — дворец.

— Угу, Небесное Царство.

— Я, конечно, человек простой. Куда уж там, простой караульный, — проговорил Вереск. — Но тут есть кровати, здесь тепло. Может, стоит задержаться?

— Мы же хотели уйти подальше от Басселя, — Ладаим опасливо выглядывал в бойницу.

— Крысолов, в Басселе не знают даже о старом тоннеле, — сказала Сойка. — Кто нас здесь будет искать?

— Ну не будем же мы тут теперь жить! — Вийм всплеснул ручищами. — Лучше уж до Люведенна дойти.

— Никто не говорил, что мы собираемся тут жить, — встрял Химера. — Но есть смысл в привале.

— Да какой привал-то? Мы один вечер в пути!

— А до этого успели посидеть в тюрьме, — сквозь кашель добавил Басс.

— А ещё раньше — пережили засаду, — добавил Вереск.

— И про Приют не забывайте, — кивнула Вдова.

— А я так-то на виселице побывал, — Химера многозначительно поднял указательный палец.

— Не преувеличивай, в петлю ты не успел залезть, — рассмеялся Хлыст. — Мне не тут не по себе, но в отдыхе есть смысл. На бегу трудно рассуждать.

— Ты только что со мной согласился? — подивился Варион.

— Не с тобой, а с твоей идеей. А что? Кровати есть. Тепло. Сухо. Даже помыться можно. Как по мне, стоит перевести дух.

— Знаю я, как же? — Вийм никак не мог угомониться и то и дело поглядывал на каменную дверь. — Отдохнём ночь, потом — день. А там и луна пролетит: так и осядем тут.

— Не вижу в этом ничего плохого, — произнесла Сойка.

— А я — вижу!

— Тогда можешь возвращаться в Бассель, — Арбо вдруг насел на старшего брата.

— Вернулся бы, если б было куда! Из-за них наш дом разгромили!

— Вийм, — Бертольд доселе молчал у бойницы, но решил вмешаться. — Я думаю, тебе пора остыть.

— Пап, нам нельзя тут сидеть! Это же опасно! Бассель совсем рядом, да и Чёрт его знает, что тут водится. Вам вообще не страшно, ни капельки? Это же грёбанный замок в горе, а вас ничего не смущает?

— Дружище, мы годами жили в подвале монастыря, который все считали проклятым, — сказал Вереск. — Если где-то есть кровать и крыша — нам этого хватит.

— Братан, мне и правда нужно отдохнуть, — Басс дышал ещё тяжелее. — Чуть-чуть, пока жар не сойдёт.

— Вот именно, Вийм, — продолжил Арбо. — О брате подумай.

— Конечно, пусть лучше горные призраки его сожрут, — бурчал старший сын. — Зато жар пройдёт!

Химера осматривал всех присутствующих и пытался понять, что делать дальше. Они собирались стать новыми Лисами, где голос каждого будет услышан. Хотя бы на то время, что они вместе. Но об этом легко говорить, лишь пока эти голоса вторят друг другу.

Вийм казался единственным противником того, чтобы задержаться в чудесной крепости, но у него начала появляться поддержка. Нималия, всегда восхищавшаяся им, не могла не поддакнуть старшему брату. Крысолов, как и всегда, держался в стороне, но не преминул встать поближе к рыжей девушке.

— Давайте голосовать, — порешил Варион. — Иначе до утра будем спорить.

— Хорошая мысль, — согласился Бертольд.

— Кто… — начали они одновременно с Химерой.

— Прости. Продолжай, Варион, — старик смущённо опустил глаза.

— Кто за то, чтобы остаться здесь и восстановить силы? — после заминки продолжил Химера.

Лисьи руки взмыли в воздух. Первыми их подняли Вереск и Вдова. Потом — Арбо с Бассом. Сойка дождалась, пока свою поддержку выразит сам Химера, и тоже вскинула ладонь к потолку. Дальше пошли Бертольд и Хлыст. Семеро.

— Кто против того, чтобы остаться, и хочет пойти дальше, в Люведенн? — вопрошал Варион.

Конечно, первым поднял руку Вийм, а затем и Нималия. Крысолов неуверенно озирался, но всё же поддержал свою безответную любовь. А потом и Полоз с Котелком присоединились. Неудивительно: они с первых шагов по крепости вели себя так, будто попали в свой худший кошмар.

— Пятеро, — вздохнул Бертольд. — Пятеро — против, восемь — за.

— Стало быть, пока мы остаёмся, — Химера кивнул. — Можете уходить, если хотите: мы никого не держим. Но я считаю, что мы заслужили настоящий отдых.

Никто не ушёл. Конечно, Вийм ещё долго возмущался вполголоса. Потом он выпрашивал себе оружие, чтобы защищаться от призраков, но с этим и у самих Лис было туго.

Смирившись с поражением, возражающие присоединились к остальным и начали обживать спальные комнаты. Всего их было двенадцать, по две койки в каждой. Разумеется, больного Басса взял на попечение Вийм, не желавший оставаться один. Так что всем остальным досталось по отдельной комнате. Скорее, даже келье.

Химера расстелил шерстяное покрывало в два слоя поверх каменной плиты. Всё равно было жестковато, но спать можно. Наслаждаясь теплом, он разделся и расположился в своей новой колыбели. Гудели ноги, ныли руки, а голова пульсировала от усталости. Но зато успокоилось плечо, горевшее с бассельского побоища. Что бы ни призвал себе на помощь Альхиор, зачем бы он это ни устроил — врождённый маг встретил свой конец от собственного же творения.

От этой мысли Варион заснул с лёгкой улыбкой на устах. И, впервые за долгие луны, ни один морок не осмелился нарушить его покой.

Глава 16. Десять дней

Этим вечером Бассель пытался прийти в себя, и Каддар занимался тем же самым. Гвардейцы любезно проводили его в замок вместе с новым знакомым Гуррабадом, вот только доклад герцогу пришлось отложить. По словам третьего командующего Гелланна, Его Светлость оказался слишком занят переживаниями о судьбе города. Судя по тому, как Содагар губил вино в Соборе, переживал он изрядно и к закату принять следопыта был не в состоянии.

Каддар вернулся в гостевые покои замка под скорбную песнь раненного города. Взрывы и грохот затихли после того, как тёмное существо растворилось в небе. Зато крики сотен раненых стали слышны гораздо лучше. Они прекрасно сочетались с ругательствами солдат и рабочих, приступивших к разбору завалов.

За короткий путь через Замковый квартал следопыт успел заметить две повозки, доверху гружённых трупами. Их успели пригнать за то недолгое время, что потребовалось им на отдых после изгнания монстра и ожидание доверенных гвардейцев, унесших священный перст Литанда на опустевший алтарь Собора.

Мариш уже был в комнате, когда Каддар таки спровадил двух солдат и вернулся в покои. Бреккец сидел на краю своей кровати. Он разжился бутылкой и теперь вливал в себя её содержимое частыми мелкими глотками.

— Здравствуй, — Каддар повёл ладонью перед остекленевшими глазами телохранителя.

— Ты живой, — успел сказать Мариш между глотками.

— Живой, — кивнул следопыт. — Не поверишь, но я остановил эту гадость. Ту, которая выглядела как тёмное облако.

— Молодец, командир, — подобие улыбки мелькнуло под бородой бреккца. — А скольких она успела сожрать?

— Сложно сказать. Может, герцог Содагар подскажет на нашей встрече завтра. На этот-то раз ты меня не бросишь?

— Я извинился.

— И что? С каких это пор извинения отменяют то, что сделано? — следопыт сдавил виски, но обида всё же выплеснулась вместе со словами. — Ты бросил меня, Мариш. Ты оставил меня на ступенях и даже не взял свой драгоценный меч. Клянусь Началом, Мариш, ты даже спишь с ним, а в этот раз бросил!

— Не истери, командир.

Каддар запнулся. Действительно, для него было редкостью повысить голос. Но не такой редкостью как дерзость Мариша.

— Что ты сейчас сказал?

— Извини, командир.

— Ну вот, опять. Мариш, запомни: извинения не переписывают прошлое. Лучше позаботься о том, чтобы в будущем такого не было.

— Да нет никакого будущего! — бреккец расколол бутылку о спинку кровати. Каддар вздрогнул. — Этот город проклят, ясно? И всегда был проклят! Сколько мы с тобой прошли, командир? Сколько?

— Семь лет, Мариш.

— Вот именно! Аррагда, Велеатар, Крестедия, Граденн, Нодемар, Трисфолд… Половину Большой Земли прошли безупречно, а тут всё сразу пошло в Пекло! Мы просрали задание.

— Ничего подобного…

— Просрали, командир! — Мариш вытаращил глаза словно безумец. — Ты хоть что-то выудил из Химеры? Нет! А теперь он сдох, и мы даже башку его не притащим в Трисфолд.

— Я что-нибудь придумаю, поверь. Одна заминка — ещё не конец.

— Ты сам мне сказал, командир, помнишь? Тогда, в Трисфолде, ты сказал, что всё наше дело держится на твоей… Как это слово?

— Репутации.

— Точно! Всё держится на твоей репутации.

— Одна погрешность не зачеркнёт годы моей работы.

— Да? Сейчас ты Каддар Безупречный. Человек, который выполнил все задания до единого. Что будет, если Броспего растрезвонит всем, что ты ошибся? — Мариш сжал кулаки и напряг все мускулы на смуглом лице. — Всё. Конец.

— С чего ты это взял, Мариш? Броспего — тоже всего лишь человек. Что значит его слово против моего?

— Командир, я тебе сейчас твои слова и припомнил. В Аррагде с нами служил Веззен. Он прошёл четыре войны, даже годаранцев порубил, когда они пытались высадиться. Но запомнили его не за это, а за то, что он наяривал свой стручок в кладовке казармы. И сдал его обычный уборщик. Вот и всё: Веззен Бесстрашный стал Веззеном-рукоблудом.

Каддар выдохнул и накрыл лицо ладонями. Он понимал, о чём говорит Мариш, ведь сам всегда гордился своей непогрешимостью. Чем дольше длился успех, тем чаще Каддар просыпался в поту после кошмара, в котором терпит поражение. В конце концов, в Западных Королевствах много следопытов, а безупречен среди них только один.

Но то был старый Каддар. Тот, который не держал потустороннее чудовище в собственной Клетке Фульвраха и не спас целый город от разрушения. Бесстрашный Каддар появлялся после каждого успешного задания, но он ещё никогда не был столь силён. Да, всякий раз он со временем уходил в небытие. Следопыт не сомневался, что воодушевление после победы над чудищем скоро пройдёт и уступит место горькому осознанию того, что основное задание провалено.

Каддар не любил врать — по крайней мере, себе — но всякий раз попадался в ловушку иллюзий. Никакой обгоревший труп не спасёт его от разочарования нанимателя. Броспего хочет видеть Химеру живым, а не мёртвым. Безо всяких «или».

— Мариш, сколько ты выпил? — со вздохом поинтересовался Каддар.

— Много, командир, — бреккец икнул. — И пойло дерьмовое.

— Тогда тебе не стоит страдать одному.

Мариш достал из-под кровати ещё две бутыли без малейших опознавательных знаков. По горечи на языке и жгучему послевкусию Каддар решил, что пьёт ту самую недобродившую смесь ржи и ячменя, так любимую в этой части света. Сам он предпочитал вино — и желательно, из Мерании. Если уж и пить что-то подобное, то более чистую и прозрачную солодовую настойку из Северного Дола. Только она и согревала сотторийцев долгими зимами.

— Ты на меня не серчай, — выпивка наконец развязала язык Мариша.

— Поздно, — Каддар пытался частыми вдохами перебить горечь, но та лишь ползла дальше по языку.

— Помнишь, как мы встретились? — бреккец задавал этот вопрос всякий раз, когда напивался. И отвечал на него тоже сам. — Ты такой приходишь к Матарешу и говоришь, что это тот козёл, Левит, угнал его казну. А он такой: охренеть, Каддар, бери что хочешь. И ты говоришь…

— Что сначала посмотрю на то, что он может предложить.

— Точно. А выбрал меня, — впервые за вечер Мариш улыбнулся по-настоящему.

— Вообще-то я выбрал годаранскую книгу, — Каддар поводил указательным пальцем в воздухе.

— Ну да, а потом Матареш дал тебе сундук серебра и сказал, что такую роскошь надо охранять не умом, а мечом. Позволил тебе меня нанять и подарил меч…

— Который ты чуть не оставил на ступеньках, — Каддар замолчал. — Может, расскажешь мне, что тебя так испугало? Мы же не в первый раз видим что-то такое.

— Да, именно. Не в первый, командир, — Мариш отложил бутыль. — Ты хочешь знать, почему я смутился?

— Не смутился, а штаны уделал, — буркнул следопыт, но тут же пожалел. — Ладно-ладно, Мариш! Расскажи, почему ты так смутился.

— У тебя чудо-память, командир. Ещё помнишь, откуда я родом?

— Брекк, — Каддар боролся с брагой за ясность разума. — Келепс?

— А что ты знаешь о Келепсе?

— Ничего.

Каддар припоминал, что заинтересовался родиной Мариша перед тем, как его нанять. Вот только все бреккские собеседники не могли сказать ничего о таинственном Келепсе на севере страны. Даже старший советник верховного лорда Матареша ответил весьма туманно.

«Мне нечего вам сказать о Келепсе».

Тогда следопыт решил, что городок этот был слишком маленьким и незначительным, чтобы о нём знали где-то ещё, кроме окрестностей. Он вновь озвучил эту догадку, но Мариш ответил вздохом ещё более горьким, чем брага.

— Келепс был большим городом, командир, — телохранитель шмыгнул носом.

— Был?

— Меня там было десять лет, — речь бреккца стала совсем путанной, так что он перешёл на родной язык. — Я помогал одному свинопасу на окраине, когда услышал гром. Но грозы не было. Только голубое небо вокруг, зато над центром города появилась туча. Низкая, чёрная. Прямо на глазах появилась, клянусь!

— Облако тьмы? — Каддар знал бреккский, но опьяневший язык не одобрил такой резкий переход — Такое же, как сегодня?

— Я этого не сразу понял. Мы с парнями увидели, что рынок загорелся, и подумали, молния попала. Туча же была! А потом она ожила и упала на город. Я стоял у ворот загона по колено в свином дерьме и видел, как целые дома взлетали в воздух. Началась паника, потом пожар. Хозяин свинарни велел нам укрыться в его подвале, пока буря не стихнет, а стихла она только на следующий день. Когда мы вылезли, то Келепса просто не было. Только руины, дым и трупы. От моего дома остался один нижний ряд кирпичей, а погреб весь залило кровью.

— Ты хочешь сказать, что оно уничтожило весь город?

— До основания. Даже крепость разрушило, представляешь? Двадцать тысяч человек — как не бывало.

— Всё равно не понимаю, — Каддар стиснул свои колени. — Даже я остановил эту тварь Клеткой Фульвраха. На какое-то время, да, но я и не чародей никакой. В Брекке же полно магов, у вас их не было?

— Были, конечно. Только и тварь эта была не чета бассельской. Сегодняшняя была размером с двухэтажный дом, а та закрывала небо над всем городом. И, клянусь, она только увеличивалась каждый раз, когда падала на дома. Как будто пожирала людей и росла от этого.

— И что, вы так и не отстроились?

— А кому это надо? Мой батя говорил, что в Келепсе жило двадцать тысяч человек, а она перебила их за один день. Ни стены, ни хвалёные солдаты не помогли. Дней через двадцать только приехали люди из Аррагды, посмотрели на это всё. Король решил, что о таком трубить нельзя, а то народ взбунтуется и начнётся бедлам. Такого не было, даже когда пытался высадиться Вечный Гон! Так что он быстро велел переделать все карты, повыдирать из книг все страницы о Келепсе и запретил о нём рассказывать, дабы никто не помнил о городе через пару поколений. Всех выживших согнали в Аррагду и распределили по работам, чтобы мы не бродили по стране и не трепались. Я, вот, в солдаты пошёл.

— То есть твоя семья…

— Моя семья и ещё двадцать тысяч человек, командир. Был город — и нет его, — скулы Мариша дрожали. На мгновение он стал потерянным мальчиком. — Как думаешь, о чём я подумал, когда увидел такую же тварь в Басселе? Что кранты нам всем. Опять началось. Так и было бы, если бы не ты. До сих пор не верю, что ты смог её остановить.

— Я тоже. Если уж совсем честно, мне помог один маг. Странный товарищ.

Каддар вкратце пересказал встречу с Гуррабадом. Пока он говорил, в груди зародилось жжение, которое трудно было списать на выпивку.

— Доверяешь ему?

— Это уже не моя забота, — брага пошла не в то горло, и следопыт закашлялся. — Что касается Келепса… Я не думал, что всё на самом деле было так. В таком случае, прости.

— Ого, — телохранитель вытаращился на Каддара. Извинялся тот так же редко, как и ошибался. — Брось, командир. Давай забудем этот день, как грёбанный кошмар.

Каддар откинулся на подушку, и глаза его закрылись сами по себе. Желание Мариша едва ли было реальным, ведь особенность кошмаров как раз-таки в том, что забыть их очень трудно. Так что захмелевшего бреккца уже наверняка поджидали образы павшего Келепса двадцатипятилетней давности. Каддару же предстояла встреча с недовольством нанимателя и опороченной репутацией.

Но то будет завтра. Сейчас ему просто нужно поспать.

— Господин следопыт! — грубый голос из коридора весьма удачно сочетался с чередой ударов по двери. — Господин следопыт!

Каддар протёр веки от липкого налёта и зашипел. Свет ударил по глазам. Следопыт даже не заметил, как проспал всю ночь, и теперь его тело жаждало дальнейшего покоя.

Но покой ему едва ли достанется. Человек за дверью продолжал молотить по доскам и взвывал к Каддару.

— Наверное, я вас разбудил, — ровным голосом произнёс парень в помятых доспехах и с не менее мятым лицом.

— Вероятно, — Каддар кивнул. Ему начинало казаться, что, окромя солдат, в замке людей не осталось.

— Его Светлость вас звал. Уже довольно давно.

Следопыт кивнул и удалился в комнату. Он надеялся, что Содагар проспит подольше от вина и горя, но герцогу не терпелось пообщаться. Лишь бы было, о чём.

Каддар так и уснул в безнадёжно испорченном одеянии, так что его сотториец заменил на более свежий, но куда менее роскошный, синий дублет. Собирался следопыт нарочито громко, но даже это не нарушило хмельной сон Мариша. Пришлось его будить.

Телохранитель не стал утруждаться переодеваниями и утренним туалетом. Разумеется, утром после разгрома города о внешности заботиться не пристало. Да и сборы таким образом закончились гораздо быстрее. Его Светлость ведь звал их довольно давно.

Тронный зал пустовал этим утром, ведь Содагар решил принять следопыта в небольшой комнате с вытянутым столом. Судя по обилию довольно подробно расчерченных карт на стенах, здесь знатная верхушка герцогства Бассель обсуждала вопросы высшего порядка.

Его Светлость положил локоть на стол и подпёр голову кулаком. Рядом со скучающим сюзереном шептались двое мужчин. Одного из них Каддар знал: командующий Клемен пережил бойню, пусть и обзавёлся парой новых шрамов на лице. Второй вельможа, низкорослый мужчина с редкой прямой челкой, не производил впечатление воина. Скорее, он был одним из советников герцога.

У окна любовалась зимним солнцем высокая русоволосая женщина в жёлтом платье, знакомая Каддару по портретам в коридоре замка. Её Светлость герцогиня Салея была одной из тех дам, что становились краше с каждым прожитым годом.

— Чего так долго? — пробасил Содагар. — Садитесь. Клемен, Амаус, хватит над ухом жужжать.

— Простите Ваша Светлость, — командующий поклонился и занял своё место.

— Вы уже поняли, что вчера произошло? — герцог кусал губы между словами.

— Ужасное нападение, — предположил советник. Должно быть, Амаус. — Страшный день для всего города.

— Жопа, Амаус, — герцог прервал его доклад. — Давайте называть вещи своими именами. Страшные дни мы с вами видели, но такое…

— Вы правы, Ваша Светлость, — Амаус покорно склонил голову. — Вчера произошла именно она.

Каддар больше наблюдал за герцогиней. Следопыт не мог понять роль этой спокойной женщины, так и продолжившей смотреть в окно с лёгкой блаженной улыбкой на пухлых губах. Должно быть, она сводилась к тому, чтобы угомонить герцога, если владыка выйдет из себя под гнётом скорби и гнева.

Пока вельможи подбирали подходящие слова для описания произошедшего накануне, в зал вошёл мужчина в фиалковом камзоле. Раздобыть такой краситель в Летаре было задачей невероятной сложности и ещё большей цены. Стало быть, мужчина этот обладал весьма серьёзным богатством и не стеснялся это подчёркивать. Да и вошёл он без стука.

— Опоздал, Ваш-Светлость, — без тени вины произнёс он. Мужчине было под шестьдесят, но выглядел он крепким. — В замок нынче пройти непросто.

— Здравствуй, Хамарант, — бросил Содагар. — Мы как раз обсуждали то, что произошло вчера.

— Ужасная трагедия, — мужчина сопровождал свои слова мелкими кивками. — Я благодарен Далёкой Звезде, что не приезжал вчера в город. Все живы-здоровы?

— Мадугар еле дышит, — герцог скрежетал зубами. — Лекари сказали, что он весь в ожогах и вряд ли выкарабкается. Понимаете, что это значит?

— Что из Литанура скоро пришлют нового верховного жреца, — догадался Хамарант. — М-да…

— Твои продажные птички что-то напели об этом?

— Настоятель трисфолдского собора Урвен на отличном счету и в Литануре, и в Гордом Утёсе. Полагаю, его присутствие будет вам не по душе.

— Очередной ставленник короля, понятно, — Содагар повернулся к Клемену. — Что насчёт потерь?

— Ваша Светлость, мы ещё только начали разбирать завалы и собирать трупы…

— Сколько, Клемен?

— Перед собранием мне доложили, что погибших уже больше тысячи. В основном, горожане, но и не меньше девяноста стражников и пятьдесят один гвардеец.

— Чёрт возьми, — герцог звучно втянул воздух через сжатые губы. — Значит, по итогу будет тысячи три-четыре. Мадугар, Белинда. Ещё Силант куда-то запропастился. Агустур этого так не оставит.

— Думаете, Его Королевское Величество решит посетить Бассель? — спросил Хамарант.

— Не думаю, что король явится раньше конца второй луны, — предположил Амаус. — Сальмена — во льду, а по снежному тракту его караван только застрянет. Король не из тех, кто охотно путешествует в холодную пору.

— Но птицу ждите очень скоро, — продолжил Содагар. — Вот и повод найдётся покрепче петлю на нас затянуть. Лучше бы ему вообще не знать об этом.

— И всё же нам придётся доложить, Ваша Светлость, — заговорила леди Салея. Она медленно подошла к мужу и положила руки ему на плечи. — Тысячи погибших и разрушенный центр города — это слишком серьёзно. Такое мы замолчать не сможем, и будет лучше, если Его Величество узнает это от нас, чем из доносов беженцев.

Каддар не был так уверен. Как оказалось, верховный лорд Брекка смог затереть память о куда больших потерях в Келепсе. Вот только ситуация там была иной, ведь напряжение между Басселем и Трисфолдом уходит корнями к самому основанию королевства. Варагар Объединитель дал вольному герцогству больше свободы, чем остальным, но его последователи охотно брались за любой повод её ограничить.

— Значит, нужно готовить птицу, — решил Содагар, погладив ладонь супруги. — Амаус, с тебя текст письма. Сгладь углы, где можно. Клемен, гони всех солдат на разборы. У нас меньше двух лун, чтобы хоть какой-то порядок навести.

— Могу дать запрос барону Стурбе, пусть пришлёт пару сотен человек, — вызвался командующий.

— Он во всех красках доложит королю о том, что здесь было. Нет, без него обойдёмся. Лучше каторжников вызови из штолен.

— Будет исполнено.

— Очень на это надеюсь, — Содагар окинул комнату беглым взглядом. — Хамарант, мы сможем раздобыть ещё зерна?

— В моих закромах не так много осталось, — бубнил вельможа, потирая морщинистый подборок. — Если зима затянется, сложно будет поделиться. Давай я брошу весточку королю Штарунду в Миларион.

— Вот ещё, Хамарант! — герцог шлёпнул стол как непослушного ребёнка. — У Меранийцев просить зерно будем?

— Тогда дели то, что осталось.

— Склады в городе пострадали, — проговорил Клемен. — И лавкам тоже досталось немало.

— Так и ртов поубавилось, — Хамарант говорил без тени сожаления. — А магазинчику досталось и моему.

— Серьёзно? — фыркнул командующий. — У нас полгорода в руинах, а вы всё о своей лавке…

— Которую вы поклялись защищать, дорогой Клемен. Вы уже нашли того, кто это сделал?

— Они же это и сделали, — мрачно сказал Содагар. — Те же, кто устроил вчерашнее побоище.

— И кто же это был? — не сдержался Каддар. Он сомневался, что герцог пришёл к разгадке быстрее, чем безупречный следопыт. Ну, почти безупречный.

— Лисы, — ответил Его Светлость. — Решили нагадить нам напоследок, чтобы вытащить своего главаря.

— Главаря? — Каддар заёрзал на стуле. — Кажется, вы что-то знаете, но до сих пор не поделились со мной.

— Видишь ли…

— Содагар, это вообще кто такой? — оборвал герцога Хамарант. — Я сразу как-то не заметил, а теперь смотрю — ба! Лицо-то незнакомое. Бледное, как в Северном Доле.

Его Светлость в ответ фыркнул и закашлялся.

— Ох, дядя, это такая долгая история! — лучезарная Салея подплыла к гостю в фиалковом. — Пойдём, я тебе всё расскажу в гостиной.

— Душенька, можешь и здесь всё рассказать, — Хамарант замялся от улыбки герцогини. — Впрочем, прохладно здесь. В гостиной лучше. Содагар, ты бы проверил рамы в большом окне — я тебе с осени говорю, что в щель дует!

С этими словами дядюшка Хамарант удалился в смежное помещение. Содагар же переглянулся с Клеменом и жестом велел ему говорить.

— Короче, главарь Лис сбежал, — выпалил командующий. — Мы не успели его повесить и бойня его тоже не забрала.

— Невозможно, — говорил Каддар, пусть сам и сомневался в своих словах. — Он был совсем рядом, как бы он пережил взрыв?

— И всё же трое моих ребят успели по отдельности доложить, что видели, как он бежал с площади вместе с палачом и по пути положил несколько нападавших. Тех, что в чёрном, — Клемен прочистил горло. — Стало быть, он не только выжил, но и вполне ещё мог драться.

— Химера жив, — Каддар вскочил, опрокинув тяжёлый стул.

— И какого бы хрена он бежал вместе с палачом? — Мариш деловито причмокнул. — Неужто палач с ним заодно?

— Это был не палач, — Клемен скрежетал ногтем по щетине над верхней губой. — Настоящего палача нашли в подворотне с удавкой на шее. Стольких перевешал — а теперь и самого задушили.

— Лисы? — уточнил Каддар, хотя и знал, к чему клонит командующий.

— Лисы, кто ещё? — презрение вырывалось из уст герцога вместе с брызгами слюны. — Устроили побег своему драгоценному главарю, как он устроил побег им в Бастионе. Знал я, что аукнется нам это, но не думал, что так скоро.

Каддар позволил себе отойти от стола. Он подошёл к стене и уставился на побледневшую от времени карту всей Летары. Сейчас его интересовали не росчерки старых картографов, но мысли в его ещё чуть пьяной голове.

Когда следопыт сталкивался с очередной загадкой, он начинал с того, что ставил себя на место преступника. Пытался понять, в чём была выгода от злодеяния и насколько она перевешивала усилия. Как бы поступил сам Каддар, будь он Химерой или одним из его сбежавших друзей?

Стал бы он убивать палача, чтобы подобраться поближе к пленнику? Определённо. Сделать это в суете срочных приготовлений было бы просто для матёрых убийц.

Стал бы он устраивать взрыв посреди главной площади? Возможно. Такое представление неплохо отвлечёт внимание. Вот только где бы подпольное общество, оставшееся без своего логова и всех ресурсов, раздобыло столько взрывчатого порошка? Да и не мог порошок устроить такое буйство огня сам по себе. Из него делали потешные хлопушки для празднеств или отвлекающие бомбы для солдат. Только сильная магия могла раскурочить площадь так, что камни вырвало из мостовой в её дальних углах.

Стал бы он разрушать половину Басселя бесплотными руками тёмного чудовища? Едва ли. Судя по всему, Химера сбежал ещё до того, как монстр ворвался на площадь. К тому же, умей Лисы призывать такое, они бы не стали ютиться в тенях и подвалах.

— А что насчёт тех, в чёрном, кто напал на стражу? — произнёс Каддар уже вслух.

— Они напали не на стражу, а на горожан, — ответил Клемен. — Били по простым людям, пока мы не подоспели. Явно нажрались чего-то вроде бугренца, потому что дрались, пока им голову не отсечёшь.

— Хорошо. Напали на горожан точно после взрыва, — кивал следопыт, не глядя на собеседников. — Как по сигналу.

— Вероятно, таков был план Лис, — осторожно допустил советник Амаус.

— Командующий сказал, что убегавший главарь Лис дрался с чёрными, — припомнил Каддар. — С чего бы это? Запутать нас ещё сильнее? Не слишком изощрённый план для местечковых душегубов?

— Может, и перебор, — согласился герцог. — Как и послать королевского следопыта за местечковыми душегубами.

Каддар обменялся колкими взглядами с Содагаром, а Мариш усмехнулся сквозь бороду. Не время для ответных выпадов. Не время. Пусть герцог верит, что это Лисы распотрошили сердце его древнего города.

— Не важно, зачем, но найти этого Химеру я обязан, — следопыт обрёл прежнюю улыбку, обманувшую не одну дюжину вельмож от Брекка до Соттории. — Полагаю, у вас теперь тоже с ним счёты?

— Мне сейчас тоже не до твоего нанимателя, следопыт, — герцог поднялся и расправил плечи. — Но я надеюсь, что ты не против обзавестись ещё одним, потому как ты мне нужен. Ты должен найти этих ублюдков и привести их сюда на поводке.

— Химера…

— Химеру заберёшь, а остальных вернёшь мне. Никаких больше показательных казней. Я вырву их хребты вместе с головами и вывешу вместо флагов к визиту короля. А остальное скормим пусточревам с болот. Господа, нам объявили войну. И Бассель её выиграет.

— Не могу не согласиться, Ваша Светлость, — Каддар хлопал в ладоши, чтобы подыграть порывам герцога, но и о самом важном забыть не мог. — Полагаю, мои расценки вы примерно представляете?

— Его Светлость ещё не обидел никого, кто здорово ему помог, — заявил Клемен, преданно глядя на сюзерена.

— Девять спален в особняке и по любовнице на комнату соврать не дадут, — как бы вполголоса, но достаточно громко заметил Амаус.

Мариш издал задумчивый смешок и расплылся в улыбке. Да, такими перспективами его можно было завлечь. Но решение-то оставалось за Каддаром.

— Золотом меня не удивить, Ваша Светлость — мягко сказал следопыт.

— По тебе видно, — понимающе кивнул Содагар. Как будто бы с уважением. — Но поверь: у меня найдётся, чем тебя удивить. Раз ты у нас разбираешься в магии…

— Ваша Светлость! — ахнул Клемен.

— Спокойно, — герцог рассмеялся. — Мы ещё посмотрим мою маленькую кладовую под замком, следопыт. Сначала определим, куда делись Лисы, конечно же. Ты уже, как я посмотрю, от карты глаз оторвать не можешь. Ну, куда они пошли?

— В любом случае, предупреждать надо всех, — Амаус потянул руку к потолку. — По птице в Станбаль, Харефолд и Баланош. Пусть готовят заставы и досматривают всех, кто подходит под описание.

— Я бы не был так уверен, — сказал Каддар.

— С чего бы это? — изумился Клемен. — Снег ещё не сошёл, так что полями им не обойти. Предупредим ближайших лордов, что идут опасные преступники…

— Которых мы сами же упустили и подвергли всю страну опасности, — закончил за командующего герцог. — Они же спят и видят, как король низведёт нас до обычного графства или отдаст титул сыну.

— Не в этом дело, Ваша Светлость, — взгляд Каддара вновь бегал по старой карте на стене. — Они же разнесли половину города и знают, что вы этого так не оставите. Они не будут открыто маршировать по главным трактам.

— Я понимаю, что в Брекке снег видят раз в три года, но у нас ещё зима, — Содагар тоже подошёл к карте. — Им не избежать больших дорог.

— Я из Соттории, — почти вежливо напомнил Каддар. По сравнению с зимами на его родине, Летара была жарким краем. — Но вы правы: больших дорог им не избежать. Но можно избежать больших городов, просто не доходя до них, пока вся страна на ушах. Даже известные целым королевствам преступники весьма успешно прячутся в подполье годами. Буквально, Ваша Светлость, в подпольях и погребах, например.

— То есть они засядут где-то на полпути? — ноздри Клемена раздувались с каждым словом. — Будут выжидать, пока мы морозим солдат в кордонах? Да они сами передохнут от холода и голода.

— Не передохли же за тридцать лет, — пожал плечами следопыт. — Судя по всему, они умеют прятаться под самым носом.

— Значит, нужно искать в мелких городах до больших развилок, — кивал герцог. — Бор, Вербора, Придорожье, Муннита… Их больше дюжины, следопыт. Пока ты только добавил мне головной боли. Мне нужно что-то сделать прямо сейчас.

— Вы хотите их поймать, Ваша Светлость?

— Ясень пень, я хочу их поймать! Поймать, посадить на цепь и освежевать.

— Тогда доверьтесь мне, — Каддар посмел положить ладонь на плечо герцога и сжать его. — Пожалуйста.

— Ваша Светлость, я, наверное, не должен этого говорить, — вмешался вдруг Мариш. — Но нам нужно привезти этого Химеру в Трисфолд. От этого зависит всё. Наши жизни, вообще-то. Командиру это нужно, и он сделает всё, чтобы так и было, а он ещё ни разу не ошибся. Я думаю, вам лучше ему довериться.

— Вот как? — Содагар хмыкнул. — Следопыт, я очень хочу тебе довериться, но пока что я слышу только то, что мне нужно усесться поудобнее и ждать. А чего ждать-то? Что Лисы устанут прятаться по хуторским погребам и заявятся на заставу Баланоша? Или вспомнят, что забыли сменные портки и вернутся сюда?

— Ваша Светлость, — поверх тяжёлого вздоха произнёс Каддар. — Отказываться от одного варианта разумно только тогда, когда есть превосходящая замена, вам ли не знать? Для вас это значит поставить на уши всех окрестных графов и перекрыть тракты. Досматривать каждого путника, сверять с вашим описанием, верно? А что, описание? Они наверняка знают, как быстро измениться. Постригутся, сбреют бороды, даже в женщин переоденутся, если потребуется. И что, попросите графов заглядывать каждому в портки и под юбку? Вы ведь просто посеете страх во всей стране, аккурат к визиту короля. А если Его Величество решит, что вы не способны поддержать порядок в собственном герцогстве? Графы его поддержат после такого.

— Лучше, чтобы король решил, что мы вообще ничего не пытаемся сделать? — Клемен вскинул руки.

— Мы сделаем всё, что требуется, — стоял на своём Каддар. — Я просто прошу вас довериться мне.

— Откуда такая уверенность, следопыт? — герцог надул щеки и прищурился.

— Потому что Мариш прав. Мне отчаянно нужен этот человек, и я ещё ни разу не оступился в таких важных делах.

Каддар говорил уверенно, глядя прямо в глаза герцога. Раз Химера был жив, то и сам он оставался безупречным.

— У тебя десять дней, следопыт. — решил Содагар и протянул раскрытую ладонь. — Если ты не даёшь мне ничего толкового за это время, твои услуги более не требуются. Договорились?

— Хватит и семи, Ваша Светлость.

Каддар и Мариш покинули зал совета в тишине. Они оставили властителей Басселя в молчаливом недоумении, ведь каждый пытался догадаться, что же задумал следопыт. Каддара это устраивало. Вопреки внешним впечатлениям, большинство его планов не отличались изяществом, но такой ореол таинственности работал на его репутацию.

Правда, нынешняя ситуация была особенной. Обычно хотя бы Мариш не сомневался в нём, но теперь и он брёл по замку с таким же пустым взглядом, с каким остались Содагар, Амаус и Клемен. Видимо, он приближался к опасной черте, за которой заканчивалась уверенность и оставалась лишь надежда.

Пока гости пересекали малый двор перед донжоном, с одной из башенок вспорхнули несколько стремительных птиц. Пернатые гонцы, взращенные в соседних городах и перевезённые в Бассель, уже устремились в родные земли с крошечными свитками, привязанными к лапам.

Каддар не удивился. Разумеется, герцог Содагар не стал уповать на слепое доверие иноземному следопыту и отправил послания знакомым лордам. Тем, кому хотя бы мог доверять. Наверняка, масштабы бедствия он преуменьшил и обошёлся обтекаемым рассказом о шайке разбойников, что покинула земли Басселя и держала путь к одной из границ.

— А вот и вы, господа, — запомнившийся с минувшего вечера голос поприветствовал гостей уже возле главного сада.

Гуррабад сложил руки за спиной и разглядывал заснеженную клумбу. Вид у него был спокойный. Дышал чародей медленно, а тонкие губы кривились в усмешке.

Каддар не ожидал встретить его в замке. Следопыт полагал, что гвардейцы отправят Гуррабада восвояси после допроса. Либо же заточат его в Серый Бастион, если ответы мага не придутся по душе командующему. Второй исход не казался чем-то невероятным. Бассель стал жертвой магической напасти, так что каждый чародей в поле зрения становился подозреваемым.

И всё же Гуррабад пошёл по третьему пути и теперь просто созерцал снежную простыню спящего сада.

— Вы будто не рады меня видеть? — дивился чародей с всё той же ухмылкой.

— Скорее, удивлены, — признался Каддар. — Ваша беседа с гвардией затянулась?

— Ну, что вы? Мы отлично провели время с третьим командующим Гелланном, — Гуррабад отрывисто засмеялся. — Оказалось, у всех нас куда больше общего, чем мы думали.

— Например? — буркнул Мариш.

— Химера, — пояснил чародей. — Мне тоже нужен этот проныра, так что с удовольствием выслушаю ваш план по его поимке. Вы ведь тоже в курсе, что он выжил в бойне?

— И зачем же он вам, господин Гуррабад? — Каддар посмотрел в его сощуренные глаза, но тот даже не шелохнулся. — Неужели, и ваших товарищей он успел убить?

— Успел, но дело не в этом, — Гуррабад осмотрелся и перешёл на шёпот. — Химера кое-что у меня украл. Кое-что ценное, уникальное. Мне нужно вернуть эту вещь, ну а вам достанется всё остальное. Что скажете?

— Осталось только его поймать, — Мариш стоял достаточно близко, чтобы всё расслышать. — Дерьмо вопрос, да?

— Поэтому нам стоит объединить усилия. Ну, в чём же ваш план? Не томите меня.

— Всё решится в должное время, — пообещал Каддар. — Пока же я предпочту действовать по своей привычной схеме, вы уж не обессудьте.

Следопыт и его телохранитель продолжили путь к своим палатам, но Гуррабад сдаваться не желал.

— Не стоит отказываться от моей помощи, господа! — крикнул он вслед. — Я знаю о Лисах не меньше вашего, поверьте!

— Вот как? — Каддар встал и обернулся. — Быть может, у вас даже есть мысли, где их искать?

— Время подскажет, куда они направились.

— Как я и думал…

— Как подскажет и мой человек, — закончил Гуррабад с ехидной улыбкой. — Да-да, господа. Вы не ослышались. У меня есть свой человек в их рядах, и я узнаю всё, что знает он, при первой же возможности.

— Охотно верю, — соврал Каддар. — В любом случае, вы правы. Подскажет только время.

Теперь они смогли уйти в тишине, но взгляд мага преследовал Каддара до самых дверей их комнаты. От былой простоты Гуррабада не осталось и следа. Каждым словом, каждым колким взглядом он словно бросал вызов мастерству следопыта. Торопился раскрыть карты, чтобы что-то доказать.

Что же, самому Каддару доказывать было нечего. Он знал, чего стоит, и не собирался принимать примитивные правила игры тех, кто надеялся его затмить. Следопыт даже не был уверен, что Гуррабад не врал насчёт шпиона в стане беглых Лис, но и такой возможности не исключал.

Вот только восхищаться тут нечем. Каддар и сам обзавёлся таким шпионом гораздо раньше, и оставалось лишь надеяться, что десяти дней ему хватит, чтобы выйти на связь, пока герцог Содагар не натравил на Химеру всех лордов королевства.

Глава 17. Чудо-цитадель

Стоило Нималии отвлечься, как начинало казаться, что жизнь идёт своим чередом. Она вновь хлопотала над котлом, в котором закипал бульон из костей и промёрзших овощей. Отец то и дело подходил, заглядывал через её плечо, чавкая листом дурмана. Ценности в указаниях Бертольда было немного, ведь Ним и сама знала, когда варево стоило помешать. Но от них на душе становилось тепло. Прямо как дома.

Арбо тоже предпочитал сидеть поближе к горячему очагу. Помогать он не спешил и лишь вполголоса читал содержимое единственного свитка, который Лисы по его просьбе выпросили в "Старом Мельнике". Очередные поучения прорицателей. А вот Вийм появлялся всё реже. Смурной старший брат продолжал приглядывать за больным Бассом, пусть последний и пытался всячески его спровадить. Младший из сыновей не любил признавать свою слабость — пусть и вполне объяснимую — даже перед собственной семьей. Всё шло своим чередом.

Но Нималия была не дома. За стеной этой кухни ждал не полный завсегдатаев зал «Пёсьей Морды». Только жуткая горная крепость, взявшая в заложники здравый смысл восьмерых из них.

Этой ночью девушка долго не могла уснуть, и дело было не в твёрдой плите, служившей ей кроватью. Напротив, ложе оказалось весьма удобным, если застелить его прихваченным из бассельской таверны одеялом. Крепость оказалась тёплой, но от того не менее жуткой. Само её наличие в толще Аллеверских холмов призывало целый рой сомнений. Ним надеялась, что тревога уйдёт с восходом солнца, но твердыня осталась такой же пустой и неприветливой.

Весь первый день прошёл в тишине. Будто бы Лисы заключили негласный договор, по которому каждый отдавал предпочтение собственным мыслям и не торопился ими поделиться. Такая обстановка лишь усилила тревогу Нималии, ведь в её разуме не осталось ничего, с чем девушке хотелось вновь повидаться.

К вечеру она решила занять себя готовкой. Готовых припасов трактирщик выдал предостаточно — очень уже его порадовали прощальные подарки Лис — но так Ним могла отвлечься на знакомое дело. Тем более, рядом с общим залом на пятом ярусе нашлась полноценная кухня. Разве что тяжёлый котёл пришлось тщательно оттирать от поистине вековой пыли, но, к удивлению Нималии, и тут нашлись помощники.

С самого утра она избегала встреч — и тем более, бесед — со старыми знакомыми. Благо, крепость оказалась для этого достаточно большой. Химера и сам не стремился пообщаться с подругой, не поддержавшей его на голосовании, так что его почти не было видно весь день. Ладаим то и дело натыкался на девушку в коридоре, а его многозначительные взгляды преследовали её. Но она не была готова к этому разговору.

К счастью, новые знакомые не оставили Нималию наедине с кипящим котлом, так похожим на её собственные мысли. Вдова и Вереск сами вызвались помочь с супом и уборкой. Теперь, пока Ним продолжала намешивать ароматное варево, её новые помощники раздобыли ветошь и оттирали белёсую пыль со старой мебели.

— Как думаешь, сколько этому столу лет? — проговорил Вереск. С особо въевшимися пятнами он боролся ногтем.

— Откуда ж мне знать? — с улыбкой ответила Вдова, разобравшись с очередным стулом. — Может год, а может — тысяча.

— Да ну тебя, — бывший часовой фыркнул. — Тысячи лет назад и мира-то не было.

— С чего ты взял? — удивилась Ним.

— Год сейчас какой? — Вереск выпрямился и постучал указательным пальцем по виску. — Семьсот восьмой сейчас.

— От Звездоявления, — поправила Вдова. — Это значит, что семьсот восемь лет назад ваши предки сбежали из Альдеварра и увидели Далёкую Звезду. Но ведь и до этого время было. Альдеварр, Годаран — все они появились раньше.

— Ваши предки? Не твои? — переспросила Нималия, отложив половник.

— Ну да. Я ведь из Брекка, — Лиса села на вычищенный стул и вздохнула. — Это летарцы пришли из-за моря, когда Годаран разбил их империю. Вместе с анорцами, меранийцами и остальными. Бреккцы всегда тут были, насколько я знаю.

— У меня, кстати, был к тебе личный вопрос, — вспомнила Ним. — Если ты не против, конечно.

— Зависит от того, насколько он личный, дорогая.

— Почему тебя назвали Вдовой? Ты же, наверное, совсем молодая была, когда пришла в Приют.

— Мне было шестнадцать, — женщина горько усмехнулась. — Как будто бы о другой жизни говорю, если честно. Тогда, тридцать лет назад, первые Лисы могли сами выбрать новое имя, и все выбирали что-то внушительное или страшное. Новым поколениям Настоятель уже не дал такого шанса, но старички отыгрались, как могли. Арброк стал Химерой, а Клюверт — Коршуном. Я же назвалась в честь своей соседки из Фебера. Её муж умер на войне с Годараном. Ей носили еду, подарки, помогали по дому и запрещали с ней спорить, потому что она была вдовой уважаемого воина. Мне захотелось такого же уважения, раз уж я осталась одна, а потом прозвище как-то прижилось. Если тебя это как-то смущает, можешь звать меня по имени. Иштава.

— Ого, — оценил Вереск, разглаживая складки на лбу. — Иштава? Красиво. У меня вот раньше не было своего имени.

— Это как? — удивилась Нималия.

— Я вырос в застенской ночлежке, там это нормально. Теперь вот Вереском стал, да и привык.

— Так не пойдёт, — рассмеялась Вдова. — Давай выберем тебе настоящее имя.

— Да ну, вы что? — Вереск покраснел и сосредоточился на пыли.

— Она права, — поддакнула Ним. — Я бы и сама своё поменяла, да отец не поймёт.

— Ну, я подумаю, конечно, — Вереск стиснул губы, но улыбка всё равно его пересилила.

В глубине пятого яруса, у лестницы, раздались приглушённые разговоры, походившие на споры. За ними последовал гулкий топот, и в комнату явился Вийм. Лицо старшего брата раскраснелось, а челюсть ходила из стороны в сторону. За его спиной прошмыгнул Калач, но даже не остановился, чтобы поздороваться.

— Здравствуй, братец, — протянул Арбо, не отрываясь от свитка. — Можешь сопеть потише?

— Заткнись, — рыкнул Вийм. — Видел кто-нибудь Химеру?

— И тебе привет, — отозвалась Ним, ответив брату язвительным прищуром.

— Видели или нет?

— Он тебе зачем? — поинтересовалась Вдова. Улыбка исчезла с её лица.

— Хочу узнать, какого хрена происходит в этой норе. Ним, ты видела, чем отец весь день занимается?

— Ходит туда-сюда, а что?

Вийм покосился на сестру, а потом на дымящий котёл перед ней. Он медленно подошёл и наклонился так, что его нос почти коснулся кипящего варева. Лицо его скривилось так, будто перед ним была, по меньшей мере, выгребная яма.

— А это ещё что за нахер? — шикнул старший брат.

— Это суп, дорогой, — объяснила Вдова снисходительно.

— Вижу, что суп! Ты чего, сеструх, кашеварить уже начала? Всё, дом новый нашли, а про старый забыли?

— Не хочешь — не ешь, — Ним швырнула половник на вычищенную ей же тумбу. — Это для Басса, вообще-то.

— Ему покой нужен и нормальная кровать! В Люведенне, раз уж Басселя у нас больше нет!

— Слушай, чего тебе этот Люведенн так сдался? — заговорил Вереск. — Ты там был хоть раз? Я вот слышал, что дыра та ещё. Горняки да караванщики.

— Химера, кстати, наверху, — добавила Вдова. Она распрямилась и положила руки себе на талию. — Иди, поговори с ним, и перестань плевать в наш суп.

Вийм медленно водил челюстью и исподлобья рассматривал опытную лису. Наорать на сестру — дело плёвое. Но укоризненная фигура Вдовы отбивала желание спорить и у тех, кто был готов накричать даже на герцога. Её широкие чёрные глаза почти не моргали, а грудь медленно вздымалась и опускалась. Иштава преодолела тридцать Лисьих лет и осталась жива. Химера же как-то сказал, что год в Приюте равнялся трём в обычной жизни. Как знать, какая тьма могла дремать за этим уставшим лицом с мягкими чертами и едва заметными морщинами?

Старший брат сдался. Он, конечно, чертыхнулся себе под нос, но и нападки прекратил. Вийм зашагал прочь из кухни, и вскоре его сапоги затопали по лестнице, что вела на верхний ярус.

— Он совсем сошёл с ума, — выдохнула Ним. — Нам ещё между собой поругаться не хватало.

— Полностью согласен, — бросил Арбо в ответ. Он наконец перестал притворяться, что ничего не слышит. — Поэтому попрошу меня в это не вмешивать.

— Удобно устроился, — шикнула девушка и подошла к столу. — Угомонил бы братца своего.

— Он и твой братец. Не то чтобы он и неправ. Много хорошего нам Лисы принесли?

— Вот как? — Ним нависла над Арбо. — И зачем ты тогда здесь засел? Они же душегубы, так? Кроме тех случаев, когда они спасают твою жопу.

— Я просто хочу выжить, — брат наконец отложил свиток. — И желаю всем нам того же, даже если это значит, что придётся ещё какое-то время пожить вместе с душегубами. А ты, сестрёнка, лучше подумай, чем мы сами так прогневали Далёкую Звезду. Кстати, посмею напомнить, что и ты голосовала против Химеры. Чего теперь воздух сотрясать?

— Я голосовала не против Химеры, а за то, чтобы уйти из этой норы! Но папа прав, и если Бассу здесь станет лучше…

— Как будто папа ни разу не ошибался.

— Да пошёл ты вместе с Виймом.

Нималия достала одну из чаш, любезно предоставленных трактирщиком Микелом, и наполнила её супом. Ароматный дым щекотал ноздри. Давно опустевший живот застонал вместе с самой Ним, но сначала нужно было позаботиться о последнем брате, который этого заслуживал.

Бережно, словно хрупкую статуэтку, она пронесла суп сквозь пятый ярус и спустилась на один уровень вниз. В этих комнатах разместилась вся её семья, дабы оставаться рядом даже в таком тёмном месте. Лишь Вдова составила им компанию за пятой дверью, оказавшейся свободной, когда Вийм подселился к Бассу.

Ним постучалась и услышала гулкий кашель в ответ. Стало быть, Басс не спал. Девушка вошла в комнату и поприветствовала младшего брата. Тот приподнял дрожащую руку и медленно помахал.

Выглядел Басс ещё хуже, чем накануне. Его кожа побледнела, но на лбу проступили багровые пятна. Пот крупными каплями стекал по лицу, из-за чего служившая ему подушкой серая мешковина пошла мокрыми пятнами.

— У тебя чашка дымится, — слабо произнёс Басс. — Что это там?

— Это суп, дурилка, — Ним попробовала улыбнуться, но вид измождённого брата сковал её губы.

— Во дела, — Басс приподнялся на своём ложе и тут же захлебнулся кашлем. — Тут и супы подают? Чудо-цитадель, однако.

— Супы тут я подаю, — девушка присела на край кровати и протянула ему чашу. — И только тем, кто хорошо себя ведёт. А таких нынче мало.

— Да ну? — Басс отпил ароматного бульона и сморщился. — Ух, горячо. То, что надо. Спасибо, сеструх.

— Да брось ты. Рада поговорить с нормальным человеком. Арбо — это Арбо, да и Вийм совсем с ума сходит, — Ним запустила руку в волосы. — Смурной он, как туча. Хуже, чем когда мама заболела.

— И полночи материт Химеру.

— Химера тоже хорош…

— Все мы хороши, Ним, — голос брата слабел. — Нахрена теперь выяснять, кто лучше? Надо… Надо выживать и всё.

— Получается у нас хреново.

— Это ты так думаешь.

— Потому что так и есть!

— Не-а, — Басс слизал капли супа с отросших усов. Каждое новое слово из его уст звучало всё тише. — Ты опять думаешь, что нам приходится хуже всех. Ошибаешься.

Ним перевела взгляд на низкий потолок. Она не в первый раз слышала от брата такие обвинения. Стоило ей пожаловаться, как Басс тут же вспоминал о тех, чьи лишения казались ему куда серьёзнее. Когда прошлой осенью крыша протекла прямо над её кроватью, он напомнил ей о бедолагах, чьи дома сгорели в последнем пожаре. Отчасти, он бывал прав. Но как смерти десятков Лис в павшем Приюте делали её горе менее значительным?

— Это ведь не состязание, — промолвила девушка себе под нос.

Басс выпил ещё немного супа и провалился в сон. Нималия вытащила наполовину опустевшую чашу из его обмякших рук и поставила на пол. Она ещё немного посидела подле брата. Басс хрипел при каждом вдохе, то и дело постанывая. Его пальцы стиснули шерстяное покрывало, а зубы заскрипели.

Ним с трудом осознавала, что этот измученный холодной тюрьмой и лихорадкой человек был её братом. Весёлым Бассом, с юношеской прытью готовым разнять любую потасовку в «Морде», успокоить её саму и даже поставить на место отца, когда тот ошибался. Болезнь оставила от него лишь уставшего, некогда молодого человека, который нуждался только в покое и заботе. Его же собственная семья предпочитала жаловаться на судьбу и костерить тех, с кем волей случая оказалась повязана кровью.

— Отдыхай, братишка, — шепнула Ним и убрала мокрую от пота прядь с лица Басса. — Я скоро вернусь.

Девушка забрала чашу и вернулась в коридор. На нижнем из обжитых ярусов Лисы раздобыли какие-то липкие комки с иссохшими фитилями. Хлыст с Бертольдом заключили, что предназначались они для округлых кованых чаш, что крепились к стенам по всей крепости, и служили фонарями. Теперь мрачное подземелье стало хоть немного светлее.

Нималия брела к лестнице, что вернула бы её на кухню. По этим коридорам она старалась идти быстро и не оглядываться: слишком уж зачастили со своими появлениями стремительные тени. Здесь они мерещились ей у каждого угла, пусть Ним и понимала, что виной тому была пляска огня в чашах. Иногда тени появлялись с шорохом, будто старый ботинок цеплял шершавый пол, и даже глухим шёпотом. Стоило девушке сдаться и обернуться, как тени исчезали, оставляя за собой лишь пустой коридор.

Но не в этот раз.

Из проёма, что вёл в небольшую общую комнату четвёртого яруса, показалась сутулая фигура. Её глаза сверкнули в полумраке, а нога в высоком сапоге сделала шаг. Лишь оказавшись в свете ближайшего очага, фигура приняла знакомые очертания.

— Ладаим, твою мать! — воскликнула Ним. Чаша с остатками супа вырвалась из дрожащих рук и эхом разлетелась по коридору.

— Прости, — виновато буркнул Крысолов. Он сел на корточки и принялся собирать черепки. — Не хотел тебя напугать.

— Зашибись просто, — девушка потрясла головой. — Ты меня караулишь?

— Я не специально, — Ладаим сгрёб ближайшие осколки в ладони и поднялся. — Просто отдыхал в гостиной, а потом услышал тебя. Вот, решил поздороваться.

— Ну, здравствуй, — Ним прикусила губу. Злиться на Крысолова оказалось непросто. — И чего ты тут отдыхаешь один? Даже свет не зажёг.

— Огниво у Химеры, — тивалиец пожал плечами. — А он со мной не горит желанием разговаривать. Как и ты, кстати.

— Чёрт, Ладаим…

— Пойдём, присядем?

Крысолов выложил осколки чаши на стол посреди тёмной гостиной, а сам уселся на древний пыльный диван. Комната, что располагалась точно под этой, была куда больше, так что Лисы с удовольствием проводили время в ней. Ним не желала к ним присоединяться, но и в гостиной своего яруса ещё не появлялась.

— Ты что-то хотел? — осторожно спросила девушка, расположившись на второй половине дивана.

— Не знаю, — бросил в ответ Крысолов. Его глаза сверкали в полумраке, точно кошачьи. — А ты?

— Ладаим, давай не будем сейчас…

— А когда будем. Ним? — пальцы тивалийца со скрипом терзали обивку дивана. — Я думал, мы друг другу открылись тогда, в Серой Пристани.

— Мы переспали, да… — девушка ощутило странное покалывание по всей коже, когда произнесла это вслух.

— Вот-вот. И часто у тебя такое происходит?

— Нет, Ладаим, — твёрдо сказала Ним — Нечасто.

— И у меня. Наверное, что-то это значит? — Крысолов подался вперёд так сильно, что Ним почувствовала его дыхание. Дыхание с лёгкими нотками пойла из закромов «Старого Мельника». — Ты ведь знаешь, какую бездну я пережил?

— Знаю. Вся моя семья её пережила.

— Я не про Серый Бастион. Я про то, что было после.

— Тогда откуда мне знать, если вы ни хрена не рассказываете? Хлыст отмалчивается, Химера пургу несёт. Уж просвети, что там было.

— Не рассказываем, Ним, потому что сами не знаем, как это объяснить. И знаешь, что? Пока мы снимали Химеру с виселицы, пока бежали от стражи через переулки, пока какая-то хрень громила здания посреди пожарища, я не боялся, что умру. Я боялся, что тебя больше не увижу. Или что тот раз, с тобой, окажется моим больным сном, а я так и не узнаю, правда ли он был. Конечно, я бросился к тебе, как только мы перешли реку. А ты…

Голос тивалийца задрожал, и Ним отвернулась. Она прекрасно понимала, что сделала.

— А я отвернулась, — только и выдавила девушка.

— Отвернулась, да, — горько повторил Крысолов. — Вот я и не знаю, что и думать. Химера не разговаривает со мной. Ты разве что с криками не убегаешь. Остальные мне не друзья даже. Вот и сижу тут один.

— Ладаим, — Ним проглотила подступивший ком и взяла тивалийца за руку. Она была всё такой же костистой, с грубой кожей на ладони, как она и запомнила. — То, что было в Серой Пристани, было по-настоящему. И искренне. Это то, чего я хотела — и хочу.

Ей ответил глухой смешок, переходящий в фырканье.

— Не похоже, — сказал Крысолов. — Скажи честно, тебе стало стыдно?

— Мне не стыдно, — Нималия поднялась, но руку Лиса не выпустила. — Мне ещё никогда не было так хорошо, и я хочу, чтобы это повторялось снова и снова.

— Но что тогда не так?

— Не на глазах же у всей моей семьи! — в глазах девушки зарябило от слёз. — Ты не помнишь, как мои братья к вам относятся? Вийм и в нормальное время обещал начистить морду любому Лису, кто посмотрит на меня. А сейчас он на пределе. Из-за дома, из-за тюрьмы, из-за Басса. Да и я тоже, Ладаим. Я глаза боюсь закрыть, чтобы не видеть этих поганых снов. Чуть усну — опять вижу жирдяя из стражи и как он кошмарит весь мой дом. А тебе что снится? Зелёные луга и бабочки?

Крысолов убрал ладонь из её рук и провёл по своей щеке. Ним сразу отметила приятный шорох его щетины. Обычно Ладаим брился начисто, пусть старая бритва и оставляла на смуглом лице полоску тёмных порезов. В суматохе последних дней Лису было не до красоты, но так он приобрёл ещё более мужественный и зрелый вид.

— Что мне снится? — хмыкнул Крысолов. — Я уже не особо понимаю, где сон, а где — нет. По ночам вижу Тивалию, как я её запомнил. Там тепло, там спокойно. Пока не приходит Химера. Он всегда появляется во сне, и город начинает гореть. Как думаешь, что это значит?

— Это значит, что ты слишком много о нём думаешь, — Ним запустила пальцы в волны чёрных волос на затылке Ладаима. — Ты пытаешься мне что-то сказать о своих чувствах, но через слово говоришь о нём.

Крысолов сдался и подтянул девушку к себе. Спустя долгих два дня разлуки их губы снова встретились. Нималия обхватила шею тивалийца и навалилась на него всем телом, чтобы не дать ему и шанса вырваться. За аркой, в коридоре, в любой момент мог пройти отец или даже Вийм. Ох, что уже он устроит, если увидит их вместе.

Но Вийм не появлялся, и даже вездесущие тени перестали мелькать по краям поля зрения Ним. Наверное, им хватило такта не мешать изголодавшимся по родственной душе возлюбленным посреди пожарища старой жизни.

Глава 18. Когда хозяева решат вернуться

— Ну как? — в который раз спросил Хлыст. — Разглядел чего?

Химера ничего не разглядел. Вот уже полдня он слонялся по верхнему ярусу горной крепости и выглядывал в узкие бойницы по бокам от каменной плиты в дверном проёме.

После первых трёх раз воодушевление покинуло Лиса. Сначала он надеялся увидеть хоть что-то полезное, будь то деревня посреди Аллевер или перевал. Хотя бы одна сутулая фигура путника. Но пейзаж не менялся, и вскоре Варион совсем устал от пустых созерцаний.

— Всё то же самое, — буркнул он. — Снег, опять снег. Склон — и ещё больше снега.

Фасад цитадели выходил в глубокое ущелье, над которым нависали холмы в полторы сотни саженей. Их белёсые склоны искрили на солнце, а само снежное покрывало казалось нетронутым. Не было ни тропинок, ни даже следов животных.

Отчаявшись увидеть хоть что-то, кроме снега, Химера пытался вслушаться в тишину Аллевер, но всякий раз различал лишь шипение ветра. Безмолвие холмов казалось Лису пугающим. Бассель не замолкал никогда, и даже самой глухой ночью по его улицам разносился собачий лай вперемешку с руганью. Здесь же, посреди холмов, не было слышно ничего. Даже птиц.

Освоившись за первое утро, все обитатели подземелья разбрелись по крепости. Некоторые Лисы не стали задаваться вопросами и просто наслаждались теплом и кровом. Те, кто оказался не таким смелым, предпочли, насупившись, прятаться по комнатам и вполголоса сетовать на судьбу. Зато Хлыст с самого рассвета осаждал Химеру. Он требовал выяснить все секреты загадочного убежища и решить, куда двигаться дальше.

Варион же не мог понять, что плохого в том, чтобы провести хоть пару дней в спокойствии, пусть и мнимом. С тех пор, как он отправился в Баланош на поиски Серого Провидца, Химера постоянно что-то решал. От него всегда чего-то ждали, будь то Кранц, Ним или выжившие из Приюта. Пусть сам Бассель горит дотла за их спинами, но отдых Лисы заслужили.

— Но как же открыть эту дверь? — Хлыст не унимался.

Он опять подошёл к цельной плите, что закрывала проём, и попытался её сдвинуть. Тщетно, разумеется.

— С чего ты взял, что это вообще дверь? — спросила Сойка.

Девушка решила составить компанию соратникам на верхнем ярусе, путь её участие и ограничивалось редкими вопросами да едкими замечаниями. Хлысту такой вклад пришёлся по душе, ведь за каждым вопросом следовало его пространное объяснение.

— Это точно дверь, — Лис настаивал на своём. — Она закрывает проём и выходит прямо в ущелье, а по нему, зуб даю, можно спуститься с холмов, куда-нибудь к Люведенну.

— Двери обычно можно открыть, — подметил Химера. — В этом, вроде как, их суть.

— Нет ни ручек, ни петель, — перчатка Хлыста шуршала по гладкой поверхности камня. — Но мы точно у парадного входа. Если мои расчёты верны, проём выходит за Запад, в Алледан.

— А выглядит совсем как Летара, — хмыкнул Варион.

Он только сейчас задумался о том, что впервые смотрит на небо иной страны.

— А ты чего ждал? — хихикнула Таделия. — Чужие флаги повсюду и короля Алледана за окном?

— Или жирную такую полосу на границе, — усмехнулся Хлыст. — Ещё подписать нужно, да? Слева — Алледан…

— Да отстаньте вы! — Химера решил прервать состязания в том, кто плеснёт в него больше яда. Гадюка уже давно стала его посмертным победителем. — И меня больше не дверь волнует, а то, на кой хрен здесь вообще построили такую крепость.

— Один ярус над землёй и ещё четыре — под ней, — Хлыст теребил жидкий ус и разглядывал каменный потолок. — Она размером с донжон герцога Содагара, только ещё и большую часть крепости пришлось рубить прямо в камне.

— Может, она сторожевая? — допустила Сойка.

Химера вновь выглянул в бойницу. Зрелище не менялось, но хотя бы появился свежий ветерок. Он приятно обдувал лицо после спёртого воздуха подземелья, отлично сочетаясь с горьким послевкусием дурмана на языке.

— Нечего тут сторожить, — качнул головой Варион. — Горы сами себя защитят.

— А если это гробница? — Таделия вытаращила глаза, будто от сильного испуга. — А что? Сами посудите. Внизу эта жуткая плита, как надгробие. А вход запечатали навечно. Кто-то же рассказывал, что в Альдеварре императоров хоронили в огромных таких гробницах.

— Зачем в гробнице спальни, купальня и трапезная? — Химера раскинул руки. — Ну, разве что, покойник сюда заранее заселился.

— Ребята, выдолбить четыре жилых яруса под землёй — это работа на сотни лет, — Хлыст подошёл к стене провёл ладонью, насколько хватило роста. — Столько даже императоры Годарана не живут. А потом и верхний уровень надстроить… А где же стыки?

— Стыки чего? — не понял Химера.

— Плит или камней, — Хлыст задрал голову так, что его затылок почти коснулся лопаток. — Даже здесь стена вся ровная, безупречно ровная. Как будто её не складывали из камней, а вырезали в скале.

— Может, мастера хорошие были? — Сойка пожала плечами.

— Ты ещё найди таких мастеров, — не согласился Хлыст. — И стыки будут всегда. Вы когда-нибудь видели стены нашего замка вблизи?

— Да вот, на днях довелось, — Варион горько усмехнулся.

— Там некоторые камни так торчат, что на лестницу больше похожи, — долговязому Лису не было дела до недавних переживаний Химеры. — Нет, человек такое не построит.

— Ну, приехали! — Сойка расхохоталась. — А кто же построит тогда?

— Давайте не будем выяснять, — попросил Варион. Он верил, что некоторым тайнам лучше оставаться тайнами. — Всё, что мне важно — это то, что тут тепло и есть водичка. Водичку я люблю.

— А вода ли это? — Таделия зловеще сощурилась и уставилась на Химеру. — Вдруг ты купался в моче древнего демона, который вырубил этот домик в скале за одну ночь? Так ведь, Инелай?

«Инелай? — Варион подивился про себя. — Вот так имечко у Хлыста».

— Но Химера же прав, — продолжила Сойка. — Демоны её построили или очень упёртые алледанцы, нам какая разница? Наберёмся сил — и пойдём в путь.

Инелай ответил ей загадочной ухмылкой и указал на каменную дверь.

— Разница нам будет, когда хозяева решат вернуться, — произнёс он.

Варион отчасти согласился. Конечно, он не желал оказаться незваным гостем в жилище существ, способных вырезать целую крепость в цельной скале и пользоваться тяжёлой плитой вместо двери. Однако, кто сказал, что они могут вернуться? Убежище казалось давно заброшенным, а вот ищейки Содагара были вполне реальны. Вряд ли герцог смирится с тем, что его великая казнь сорвалась.

— Демоны или не демоны, тут нам безопаснее, чем на большой дороге, — выдохнул Химера.

— Всю жизнь тут не проведёшь, — возразил Хлыст. — Припасов Микела хватит дней на двенадцать, и то если все перестанут жрать без остановки и начнут хоть немного беречь запасы.

— Есть шанс, что через десяток дней начнёт сходить снег, — Сойка выглянула в бойницу. — Если найдём лошадей, то сможем быстро убраться от границы.

— Мы не можем полагаться на то, что весна будет ранней, — тряс головой Инелай. — Лошади нужны будут сильные, чтобы не сдохли ночью на снегу. Причём целая дюжина лошадей, а ещё придётся пополнить припасы, да и оружие не помешает. Химера, что у нас с казной, которую ты украл у Кранца? Сколько там и чего? Золото, монеты или утварь какая?

— Я почём знаю? — фыркнул Варион. — Всякое там есть, выглядит дорого.

— А как ты можешь не знать? — Хлыст всплеснул руками. — Мы обязаны знать, сколько у нас есть! Ты что, даже примерно не изучил её толком? Не попытался посчитать?

Варион отмахнулся и отошёл подальше от двери. Богатства Кранца Родейна оказались не горкой из начищенных леттов. Краденная Лисья казна была полна статуэток, украшений и прочих поделок из серебра да золота. Наверняка, дорогих. И как же, по мнению Хлыста, Химера должен был оценить их?

Он не стал озвучивать свой вопрос. К тому же, их прервало появление последнего живого наёмника Кранца.

Граус взмыл по каменной лестнице. Весь раскрасневшийся и растрёпанный, он поднял руки над головой и начал стенать.

— Спасите меня от этого чудища, — взвыл Калач. — Достал, чес-слово! Пришёл, начал орать. И плеваться при этом! Не, я серьёзно, прям смачно так плюнул мне в ухо и даже не заметил.

Трое Лис переглянулись, но по лицам Сойки и Хлыста Химера догадался, что и они не поняли ничего из тирады Грауса.

— Ты о чём? — спросил-таки Варион.

— Я о дружбане твоём рыжем, о чём ещё? — пояснил Калач сквозь зубы. — Я его папане в подвале помогал, а он до нас добрался и давай мне в ухо гудеть! То-то мы не так делаем, туда-то мы не идём.

— Вийм просто очень устал, — предположил Химера. — Отсидел в Бастионе, дом потерял…

— Ну, сам ему и расскажешь, — Граус похлопал Вариона по плечу.

Рыжая голова Вийма появилась на лестнице. Он гулко протопал на середину верхнего яруса, сложил руки на груди и исподлобья оглядел всех присутствующих.

— Привет, — Сойка первой подняла руку в кратком приветствии.

— Когда выходим? — рыкнул Вийм. — Я уже дышать здесь не могу.

Хлыст покосился на Химеру, а потом указал на плиту в проёме, что не давала ему покоя с самого утра.

— Вон там — дверь, — произнёс Инелай. — Откроешь — и путь свободен.

— Шутки шутить будешь? — рыжеволосый гигант навис над Хлыстом, но бывалый Лис лишь задрал голову и усмехнулся. — Нам нужно двигаться дальше, пока мы ещё можем. А Бассу нужен настоящий лекарь с травами, которые помогут лучше, чем Ним и её суп!

— Дружище, послушай, — Хлыст опустил ладонь на плечо Вийма, отчего все жилы в шее последнего натянулись струнами злобы. — Настоящего лекаря в Алледане найти так же сложно, как и в Летаре. Как мы можем знать, что в Люведенне он вообще есть? Как бы тебя это ни злило, ничего лучше тепла и покоя ему сейчас не предложишь. Ах да, я забыл про заботу. Сядь рядом с братом, потравите истории, посмейтесь вместе. Ты никому не поможешь, если будешь просто слоняться по крепости и кричать на нас.

— Хрена лысого вы понимаете? — Вийм сбросил руку Инелая с себя и отправился к запечатанному выходу. — Мне делом заняться предлагаешь? Ну, хорошо. Постою тут, в окно потаращусь весь день, пойдёт? Вы же этим заняты, да? Или, может, кухоньку понатираю вместе с сеструхой, ммм?

— Найди что-нибудь, что тебя отвлечёт, — Сойка подходить к нему не решалась. — А если что-то не нравится, то, кажется, твой папа привёл нас сюда, так что он покажет дорогу дальше. Люведенн или что там?

— Но без нас вам светит только Небесное Царство, — добавил Хлыст.

— Папа, видите ли, занят, — ответил Вийм. Он подошёл к Калачу сзади и стиснул его плечи. — Нашёл уже занятие по душе. Расскажешь им?

— Как раз собирался, — бурчал Граус. — Ты мне в ухо наплевал и сбил с толку, сам виноват.

— Не томи, — попросил Химера.

— Я лучше покажу, — Калач вырвался из медвежьих лап Вийма и погрозил тому пальцем. — А тебе — не покажу. Сначала плюёшься, потом лапаешь. Наказан!

— Стой, Химера! — заорал Вийм им вслед. — Я с тобой разговариваю!

Граус оставил Сойку и Хлыста наедине с Виймом. Химера шёл за ним по крутой лестнице и надеялся лишь, что до драки дело не дойдёт. Вийм, конечно, был в плечах шире обоих своих братьев вместе взятых. Варион не раз видел, как он в одиночку выталкивал из «Морды» целые компании выпивох, предварительно намяв им бока.

Но на любой кулак найдётся кулак побольше, а то и целый стилет. Варион не понаслышке знал, что спокойствие Хлыст сохранял ровно до момента, пока ему не начинали перечить слишком уж сильно. Шесть лет назад пара новобранцев Приюта решила утвердиться перед остальными и подшутить над поколением постарше. Крысолову они просто насыпали дымного листа в похлёбку на Большое Новолуние. Самому Химере устроили свидание вслепую в купальне Лома, где его якобы ждала юная дама по имени Ассантия. На деле же там именно в эту ночь позволила себе расслабиться госпожа Гадюка. То зрелище ещё долго преследовало Вариона странной смесью испуга и лёгкого возбуждения.

Пока очередь дошла до Хлыста, молодёжь вошла во вкус. Проснувшись однажды утром в спальном закутке Приюта, Инелай нашёл в любимых сапогах по дохлой крысе, каждая из которых лопнула зловонной кашицей, стоило ему обуться. Тогда-то на Большой Земле и стало двумя юнцами, уверенными в спокойном и рассудительном характере Хлыста, меньше. Пусть дело и было зимой, хромал один из них до самых знойных лун.

Воспоминания о юности в Приюте лёгкой тоской отозвались в сердце Вариона. Он давно подметил эту странность своего разума. Какой бы паршивой ни была жизнь, спустя несколько лет в памяти всплывали лишь приятные образы. Он почти забыл о тренировках, после которых кровоточили мозоли, а синяки сходили по целой луне. В тумане прошлого растворились сиплые крики Коршуна и ядовитые издёвки Гадюки. Зато он всё так же помнил поздние вечера с молодыми Лисами, когда кто-то протаскивал запотевшую бутылку в Приют.

Химера считал, что память издевается над ним, заставляет сожалеть об утраченном прошлом, в котором на деле была лишь боль. Боль от истязающих упражнений и наказаний за их плохое выполнение. Боль от постоянного голода до первых серьёзных заказов.

И, конечно, боль в той самой душе, которую распорядители Лисьего Приюта так старались задушить. Предупреждали, что о жалости нужно забыть. В первую очередь, к самим себе. Говорили, что только так можно не жалеть тех, чью жизнь придётся оборвать по воле других, кто заплатит побольше. А ещё распорядители велели не привязываться друг к другу.

Отчасти они были правы. С каждым годом ребят, что собирались в разбитом южном коридоре, становилось всё меньше. Один за другим они уходили на своё последнее задание, после которого Коршун велел забыть даже их лица. И ведь так и получалось. Их имена звучали всё реже, пока кто-то не упоминал их в последний раз и получал лишь волну удивлённых взглядов от тех, кто давно о них забыл. Наверное, так человек и умирал окончательно. Когда его имя исчезало из разума и уст тех, кто его знал.

Химера решил, что более этого не допустит, что бы ни завещал ему в своё время Настоятель.

«Настоятель, — подумал он. — Я же тебя видел, да? Или приснилось?»

— Эй! — Калач щёлкал худыми пальцами прямо перед глазами Лиса. — Ты меня вообще слушаешь?

— Да, конечно, — заверил Варион. — Охренительная история.

— Скажи же? Кольбар дней десять сесть потом не мог, — гнусный смешок Грауса подсказывал Химере, что ему и не стоило слушать его.

— Могу представить, — Химера кивнул проходящему навстречу Полозу. — Слушай, так что вы нашли-то?

— Пускай Берт объясняет, — отмахнулся Калач.

Спуск закончился захламлённым подвалом, с которым Варион познакомился ещё накануне. Бертольд успел разобрать несколько стеллажей. Рядом с собой он водрузил стопку опустевших деревянных поддонов, теперь служивших столом для его скромной трапезы из куска вяленой курицы и воды.

— А, Варион! — глава семейства улыбнулся, не прекращая жевать жёсткое мясо. — Как дела, есть какие новости?

— Знаешь, Бертольд, в наших обстоятельствах, даже лучше, чтобы новостей не было какое-то время, — Химера склонился над горой хлама, которую Бертольд, очевидно, успел перебрать. — Чем заняты?

— Кушаю, — старик поднял обглоданную кость с остатками желтоватого мяса. — А, или ты об этом? Да вот, решил посмотреть, что тут такое хранится. Делать всё равно нечего, а так хоть могу выяснить, что за чудо-замок мы с вами отыскали.

— И как, нашёл чего? — Химера хотел присесть на край самодельного стола, но передумал, услышав хруст древних досок. — Ну, кроме хлама.

— Это для нас всё это — хлам, — многозначительно возразил Бертольд. — Люди, которые тут жили, собирали все эти вещи с конкретной целью. Нам этого, увы, не понять. Как знать, быть может, для них все наши пожитки тоже казались бы хламом.

— Но кое-что мы нашли, — выпалил Калач через плечо Вариона. — Давай, Берт, покажи ему.

«Берт» с сожалением посмотрел на курицу, но всё же отложил объедки и отряхнул руки. Он жестом велел Химере подождать, а сам с неожиданной прытью скрылся за ближайшим стеллажом. Оттуда он вернулся с табличкой в половину сажени. На ней кто-то вывел изящный контур, который складывался во что-то знакомое. Взгляд Лиса скользил по плавным изгибам, перемежавшимся с угловатыми выступами.

Карта. Варион не сомневался, что перед ним оказалась настоящая карта, вырезанная кем-то на отполированном куске камня. Он узнал некоторые участки, которые уже видел не раз в кабинете госпожи Гадюки. Пока Мирфия растекалась очередными нравоучениями, его скучающий взгляд изучал тканую карту на её стене. Прошлой осенью такие встречи становились особо тоскливыми, так что воспоминания были весьма свежи.

Химера видел плавную линию, что шла почти от середины карты и ближе к своему концу раскрывалась зубастой пастью. Море на этой табличке обозначалось тонкими штрихами у верхнего края, и сомнений не оставалось. Так выглядело устье Сальмены, где она сливалась с Большим Северным морем у самого Трисфолда.

— Ты прав, — согласился Бертольд, когда Варион озвучил свою догадку. — Это карта наших мест.

— Скажи ему, что это я догадался! — потребовал Калач.

— Думаю, он уже сам это услышал, Граус…

— Короче, Берт сказал, что вообще не сечёт в картах, — начал наёмник заготовленный рассказ.

— Нет, Граус, этого я не говорил…

— Но я-то карт много повидал! — Калач не желал, чтобы его прерывали, и деловито покачал указательным пальцем. — Понимаешь, Кольбар обожал карты. Куда бы нас ни заносило, он искал карты, потом сравнивал разные.

— Что там сравнивать? — подивился Варион. — Большая Земля же одна.

— Да не перебивай что ли, — Граус поднёс ладонь к лицу Лиса. — А вообще, сравнивать есть что. В Граденне Алледан рисуют огромным, а Летару — крошечной такой страной, например. В Трисфолде — всё наоборот. Короче, посмотрел я эти линии и понял. Карта! Большая Земля.

— Не вся, однако, — Бертольд уложил плиту на стол и начал водить по ней ладонью. — Кое-что мы опознали…

— Благодаря… — протянул Калач.

— Благодаря тебе, я понял, — закончил за него Химера. — Так почему она на камне?

— Очевидно, те, кто тут жил до нас, умели с ним обращаться. Может, и бумаги у них не было, но она и не нужна, когда есть такая тонкая работа по камню, — заключил Бертольд. — Посмотри на стены, на полы. А эта чудесная плита в самом низу? С ума сойти! Карта сделана так же: только взгляни на эти линии, они будто пером написаны!

— И о чём нам это говорит?

— Пока не знаю, но сделать такое руками почти невозможно, — Бертольд поманил Вариона пальцем, приглашая наклониться к карте. — Это не самое странное. Граус, покажешь, где тут что?

— Взирай, — Калач слегка качнул бедром, чтобы старик подвинулся. — С севером всё понятно, да? Тут, значит, море, только Наартум не вырезали: устали, наверное. На западе она идёт где-то до Хемелена и Вальдары. Вот, видишь огромное пятно? Это озеро Миларад.

Химера на всякий случай кивнул. Он слышал, что на западе, на стыке четырёх королевств — Мерании, Вальдары, Хемелена и Алледана — лежало пресное озеро, способное затмить даже море. Вот только он сомневался, что в мире могло быть озеро внушительнее Баланоша.

— Юг — это у нас, наверное, кусок Мерании, — рассказывал Граус. — Ну и остаётся восток. Вот Сальмена течёт, а у истока видишь уголки? Астарильские горы. Значит, мы сейчас где-то в середине этой карты. Вот, даже точечка есть с какими-то закорючками рядом.

— Круто, — Химера продолжал медленно кивать. — Так в чём находка? Астарилы я и сам видел.

— И Аллеверы видел, да? — Калач улыбнулся до безумия широко.

— Ты издеваешься или как? Мы прямо сейчас в них находимся.

— Тогда где они? — с лёгкой издёвкой вопрошал Бертольд. — В смысле, на карте. Где они? Картограф нарисовал Астарилы, нарисовал Миларад и даже вот этот маленький изгиб Астары перед стрелкой.

— Она такая же точная, как лучшие карты из коллекции Кольбара, — вставил Калач. — А Аллевер-то и нет. Как будто не было этих гор в то время.

— Забавно, но мне Коршун с Коновалом историю Басселя хорошо вдолбили, — возразил Химера. — Аллеверы были всегда, иначе мы с алледанцами уже бы повырезали друг друга.

— Всегда да не всегда, — протянул Бертольд. — Похоже, когда-то их не было, а крепость эта уже была. Видишь самые тонкие штрихи? Они похожи на границы, но при этом не похожи. Как бы страны, но страны не наши. Где Алледан, где Летара?

— То естб… — начал Варион в надежде, что мысль закончит кто-то другой.

— То есть, крепость тут уже была даже до Вечного Гона, — Граус оправдал его надежды. — И до того, как появились Аллеверы. Чёрт, да сами горы, возможно построили те же самые люди, что собрали эти стены!

— Что скажешь, Химера? — Бертольд будто хотел улыбнуться, но вдруг опомнился и посерьёзнел.

Варион оглядел мрачный подвал и вновь остановился на странных клинках с красноватым лезвием. Он вспомнил пугающую в своей безупречности плиту, что покоилась ярусом ниже, и неведомые письмена на её поверхности. Химера думал о тех, кто вырезал целую крепость в скале и заставил воду греться даже посреди зимы.

Он думал и понимал, что не хотел с ними встретиться с ними. Благо, жили эти люди или нелюди давно, и оставалось надеяться, что возвращаться сюда не входило в их планы.

Глава 19. Дай ему время

Первые четырнадцать дней нового, семьсот восьмого года тянулись целую вечность. В какой-то момент Варион готов был покляться, что проклятое время остановилось. Будто бы солнце насмешливо замирало на небосклоне и отказывалось завершать очередной день. Ночи же жили по своему, одним им известному распорядку. Они тянулись и погружали Лиса в густую тёмную смолу, которая перетекала в новый день. Конечно, худшей стала ночь в Сером Бастионе. Он помнил о ней не всё, но готов был покляться, что выйдет из этих стен дряхлым стариком.

Иные же ночи, когда Варион позволял себе поспать по-настоящему, пролетали, словно стрела гвардейского лучника, завидевшего вора под стеной. Химера закрывал глаза в предвкушении сладкой дрёмы, пусть и с редкими появлениями морока из прошлого. И открывал их в то же мгновение, как ему казалось. Утро входило без стука и уж точно без приглашения.

Так вышло и в этот раз. Прошло пять дней с тех пор, как беглые Лисы нашли загадочную крепость в толще Аллеверских холмов. И с каждым из этих дней цитадель всё больше походила на их дом. Всё реже они озирались по сторонам и хватались за оружие, стоило чьей-то тени появиться из-за угла. Хотя Варион не винил своих невольных товарищей. Ему и впрямь казалось, что теней здесь было многовато для тринадцати бедолаг, разбросанных по пяти подземным ярусам.

Обитатели подземелья становились смелее. Зал с большим столом и очагом на четвёртом ярусе превратился в негласное место встреч для всех скучающих Лис. Ним и Вдова почистили местную утварь и даже радовали остальных жиденькими супами. Крысолов помогал им, но чаще резал себе пальцы в попытке нарубить очередной кусок свёклы.

Хлыст оборудовал себе наблюдательный пост на верхнем ярусе. Заключалось это в том, что он передвинул один из стеллажей к плите у выхода и перевернул его. Получился превосходный постамент для мешка с припасами на день и дежурной фляги.

Инелай даже обмолвился, что думает забраться на крышу крепости, к гонгу, и соскочить оттуда прямо в снег, чтобы осмотреть местность. Правда, он не спешил претворить планы в жизнь, поскольку не был уверен, что сможет забраться обратно. Поскольку подразумевалось, что Химера должен составить ему компанию, уговаривать Инелая он не стал.

Спросом пользовалась и купель на втором из обжитых ярусов. Поначалу Химера свободно находил время, чтобы расслабиться по шею в горячей воде. Однажды он за день успел застать врасплох Ним и Вдову, пусть и не разом, так что теперь приходилось опрашивать остальных, прежде чем нырять в чудотворный источник тепла и спокойствия.

Бертольд вскоре забросил свои поиски в подвале: видимо, боялся найти ещё что-то более жуткое, чем та каменная карта. Зато теперь всё его внимание досталось порядкам в остальной цитадели. Старик любил подкрасться к кому-нибудь из Лис и ненавязчиво объяснить, чем им стоило бы заниматься.

Вариона такие поучения раздражали. Для начала, они слишком уж походили на беспрестанные наставления старших по Приюту. А ещё он не мог не заметить, как аккуратно, по капельке, Бертольд пытается навести свои порядки среди беглых Лис. Конечно, Химера понимал, что тот был весьма опытным мужчиной, сумевшим открыть и удержать на плаву «Пёсью Морду» в городе, где кабаков и так больше, чем домов.

Но Варион сам себя загнал в щекотливое положение. По воле судьбы и с молчаливого согласия остальных, он на какое-то время почувствовал себя вожаком того, что осталось от Лис. С одной стороны, ему совершенно не понравилось то, что от него ждали сложных решений в моменты, когда ему хотелось лишь закрыться в тёмной комнате с полной флягой, от содержимого которой он уснёт безо всяких сновидений.

И всё же ему это нравилось. Химере было по душе чувствовать себя вожаком, даром что за этим следовала новая волна ожиданий и обязанностей.

Так что хитрости Бертольда смутили Лиса. Он не хотел прямо осаживать того, кто так много сделал для него в прошлом. Бертольд давал Лисам пищу и кров, когда они в них нуждались. Благодаря ему, у них всегда было место, где можно было весело провести ночь в сытости и сухости.

«Но кто кого вытащил из Серого Бастиона?» — подумал Химера, открыв глаза.

Он никуда не торопился. К пятому дню в крепости Варион остыл к посиделкам в общем зале. Лёгкие темы для разговора уже заканчивались, а сложных Лисы старательно избегали. Рано или поздно, когда каждый расскажет о своей любимой выпивке или стране, которую мечтает посетить, придётся говорить о главном. Сколько оставаться в крепости. Куда идти дальше. И, самое главное — что, собственно, делать. А там и начнутся споры, от которых голова Химеры сама просилась обратно на виселицу.

В дверь постучали.

Варион простонал и пригласил незваного гостя войти, но ничего не произошло. После нескольких мгновений безмолвия стук повторился. Химера повторил своё разрешение ещё громче и сел на жёстком ложе.

— Странно, — буркнул он.

Между дверью и полом оставался заметный просвет, в котором обычно мелькали тени всех, кто окажется между ней и светильником, что горел точно напротив. Сейчас там была только мерцающая светлая полоса.

Опять стук.

— Твою мать, открыто же! — рявкнул Лис, поднимаясь с кровати. — Тут даже замка нет!

Он распахнул дверь и увидел лишь тихий пустой коридор. Видимо, шутник успел скрыться в гостиной.

Химера выдохнул и вернулся к постели. Он запустил руку в каменную нишу в стене и нащупал полупустой мешочек. Пальцы выхватили половину листа дурмана, который тут же отправился под язык.

Первая доза за день грозила неминуемым головокружением, но оно скоро сменится приятным покалыванием по всему телу. Заодно и боль в плече угаснет окончательно. Этим утром рана ещё не беспокоила Вариона, как и днём ранее, но перестраховка не помешает.

Тук-тук.

— Ах ты, падла, — Химера надул щёки и распахнул дверь с такой силой, что застонали петли. — Арбо?

В проёме стоял средний сын Бертольда. Он так и замер с занесённым для следующего стука кулаком, чуть приподняв верхнюю губу.

— Я чему-то помешал или что? — заговорил Арбо.

— Утренней молитве, — Варион фыркнул. — Один раз не мог постучать? Что за прятки?

— Да я один раз и постучал, как бы, — начинающий жрец тряхнул головой. — А что, кто-то до меня приходил?

— Проехали, — Варион махнул рукой и жестом пригласил его войти. — Ты по делу или как?

— Сегодня моя очередь делать обход, и папа попросил тебя проведать. Говорит, давно ты не появлялся.

— Всё со мной нормально, как видишь, — Химера постучал себя по обнажённой груди. — Погоди, какой обход?

— Ты не в курсе, что ли? — Арбо присел на свободную койку, служившую Вариону складом вещей. — Папа вчера решил, что хорошо бы нам хотя бы три раза за день обходить всю крепость от верхнего яруса до подвала. Мало ли что. Место-то огромное.

— Мудрый человек — твой папуля, — для вида согласился Лис. — И за заботу спасибо.

— Ну, согласны с этим не все. Вийм, вот, наотрез отказывается что-то делать и ноет про Люведенн. Ваш этот наёмник, Граус, тоже как-то не очень хочет работать. Вот Ним с него и бесится.

— Калач нормальный, — Химера цокнул языком. — Придурковатый и агрессивный, но нормальный.

— Ну, для вас, полагаю, да. Вполне себе норма.

Варион потряс перевёрнутой флягой, как погремушкой, и дождался, пока последние капли соскользнут ему в рот. Дурман отлично перебивал горечь дешёвой бражки.

— Как там Басс, есть какие новости? — спросил Химера.

— То хуже, то лучше, — Арбо поджал губы. — Вчера походил даже немного, а сегодня опять лихорадка вернулась. Ему тяжело.

— По Вийму видно, что дело — дрянь, — кивал Варион в такт своим мыслям. — Странно, я думал, что самой большой проблемой будешь ты.

— Не понял, — ощетинился Арбо и повёл плечами.

— Ну, ты же нас ненавидишь. Душегубами называешь, убийцами.

— А вы не убийцы?

— И то верно, — Химера замялся, пытаясь подобрать слова. — Просто ты же мне прохода не давал, пока я с вами жил по осени. А это было ещё до того, как из-за нас ваш дом разнесли, а самих в тюрьму засадили.

— И до того, как вы нас из этой тюрьмы вытащили. Если уж на то пошло, тут и папина вина есть, что дела c вами вёл. А благодарность — это одна из благодетелей Далёкой Звезды. Ты ведь совсем ничего не знаешь о её воле?

— В моей жизни была только воля Настоятеля, увы.

— Семьсот восемь лет назад наши предки потеряли дом, прямо как мы. Вечный Гон забрал всю Альдеваррскую империю, а им пришлось бежать в неизвестность. Зато, благодаря Звезде, они нашли это место. Большую Землю, в смысле. Здесь они стали сильнее и крепче духом, так что потеря — это просто повод обрести что-то новое.

— Чёрт, — Варион хмыкнул. — Было бы это правдой.

— Правда и есть, — Арбо поднялся. — Кстати, вот тебе ещё один её завет. Пореже называй Чёрта вслух. Каждый раз, когда так делаешь — отдаёшь ему частичку души.

— К счастью, отдавать мне уже нечего.

— Ты не прав, — средний сын Бертольда потянулся к двери. — Учитывая то, сколько раз ты спасся за последние дни, душа у тебя ещё есть. И Звезда считает, что спасения она достойна.

О душе Варион думать не хотел. Если она и была порождением небесной силы, они с Лисом точно не сойдутся характерами.

Как только начинающий проповедник удалился, Химера перебрался на свободную койку, где Арбо сидел мгновениями ранее. Среди вороха вещей оставался лишь небольшой островок для усталых ягодиц, и, к счастью, сын Бертольда оказался не слишком любопытным.

Подними он то, что осталось от тюремной робы Вариона, Арбо увидел бы щербатый кристалл. Посреди разрушенной лавки в Басселе этот камень мерцал, опутывая своей энергией существо, сотканное из живой тьмы. Теперь же кристалл Альхиора погас и мало чем отличался от безделушек, которые толкали торговцы на летних ярмарках.

Пару лет назад Химера даже прикупил один из таких самоцветов за неприличные сорок леттов. Бледный торговец из Междуречья обещал, что прикосновения камня затягивают раны, а само его присутствие у кровати делает сон животворящим. Не успел Лис нарадоваться покупке, как Крысолов объяснил, что такие кристаллы называют кварцем, и на его родине их единственное применение — это стать свадебным подарком. Так, красивая безделушка.

— Но не ты, — шепнул Варион своей находке. — Раз ты пригодился Альхиору, пригодишься и мне. Может, и на домик сразу хватит.

Оставалось лишь найти того, кто увидит в кристалле больше, чем переливы неровных граней. Нет, летней ярмаркой в Алледане не обойтись. Химере требовался настоящий знаток магических артефактов, коих в Западных Королевствах искать было тщетно.

Всё пошло бы проще, последуй Лисы его плану. Всего-то и требовалось, что пройти через топи до Харефолда, прикрывая спины друг друга. Они бы перебрались через границу и остановились в Астарии, где Вариону осталось бы просто слинять в тёплую южную ночь.

Наверное, он отправился бы в Южный Дол. В его странах, будь то Гаальт или Раванар, Далёкая Звезда не имела никакой власти. Стало быть, и маги там чувствовали себя достаточно вольготно, чтобы расплатиться звонкой мошной за диковинный кристалл.

Правда, языка тех земель Варион не знал. Но ничего. Едва родившись, он и альдеваррским не владел, но ведь справился.

Химера упрятал кристалл поглубже в свои пожитки и оделся. Он решил, что порядки крепости начали меняться слишком быстро, и пора было воочию с ними познакомиться. А лучше — повлиять.

Осмотр гостиной и купальни не принёс Вариону интересных встреч. Пока он двигался к лестнице, навстречу протопал Полоз, но караульный слишком спешил, чтобы общаться. Тогда Химера продолжил путь к общему залу, а по пути мысленно репетировал все возможные беседы, которые светили ему наверху.

Первым оказался Вереск. Он стоял чуть в стороне от места, где начинался подъём на единственный надземный ярус. На поясе Вереска висели ножны с коротким мечом, впервые с Лисьего исхода через замёрзшую Сальмену. Выглядел он сосредоточенным, прямо как в те дни, когда попадался Вариону на входе в Лисий Приют.

— Здравствуй, — сказал Химера. — А ты чего тут с оружием стоишь?

— Так в карауле же, — Вереск широко улыбнулся. — На посту.

— И давно мы караулы несём?

Варион посмотрел назад, где у стола как раз появился Бертольд. Старик опирался на спинку стула и о чём-то мило беседовал с дочерью, но беспокойство Химеры тут же привлекло его внимание.

— Привет-привет, — помахал он издалека. — Всё верно, мы решили устроить небольшой караул, чтобы всем было спокойнее.

— А есть, чего караулить-то? — Варион поджал губы. — Вроде никто не нападает.

— И не надо нам такого счастья, — Бертольд поднял руки и картинно потряс ими. — Просто не все так уж хорошо себя чувствуют в этом месте. Жалуются, что какие-то стуки и шаги слышатся им постоянно. Я-то сам ничего такого не заметил, но в больших, пустых местах так бывает.

— А я-то думал, кто-то решил подтрунить над стариной Вереском, — Химера ткнул часового локтем в бок.

— Да ладно тебе, — отшатнулся тот. — Я и сам рад привычным делом заняться. Вот, поменял только что Полоза. У него что-то живот крутит с утра.

— Ничего не знаю! — воскликнула Ним из-за стола. — Все одно и то же ели, и ни у кого больше не крутит!

— Я это всё к тому, Варион, что нам не помешает как-то организоваться, — промолвил Бертольд, снисходительно потрепав Лиса за плечо. — Караул с обходами — это нужная вещь, чтобы всем было спокойно, раз уж мы решили здесь остаться. Еду и питьё тоже полезно распределить так, чтобы хватило надолго.

— Да уж, что-то я не додумался, — Химера склонил голову. — Был занят тем, как бы нам всем не сдохнуть.

— Много нам страстей досталось, — согласился Бертольд. — Но пора уже думать, как жить дальше.

— Вот только перекушу — и сразу задумаюсь, — Варион кивнул Нималии. — Надеюсь, не на горшке.

— Да фу! — откликнулась девушка.

— Ладно, ребятки, пойду-ка я сына проверю, — старик любезно улыбнулся каждому из присутствующих. — Не озоруйте!

Варион проводил Бертольда взглядом и уселся за стол напротив Ним. Та сразу же сморщила нос и с прищуром уставилась на Лиса.

— Что на обед-то? — с издёвкой спросил Химера.

— Тебе? — девушка сделала вид, что задумалась. — Хрен за воротник будешь?

— Обойдусь. А вот ты злая, как будто самой тебе кто нарезал хрена в портки, — Варион увернулся от брошенной в него ложки. — Да ладно-ладно. Злись сколько хочешь.

— А ты отвали уже от моей семьи, — Ним демонстративно села вполоборота и уставилась на тлеющий очаг.

— Я и отвалил, а Вийм всё равно ноет, что я с ним разговаривать не хочу.

— Да причём тут Вийм? У него вообще-то брат с лихорадкой помирает. И у меня, кстати — тоже!

— Сочувствую, — Варион укусил нижнюю губу. — А у меня, так, полсотни товарищей за день перебили. Бывает.

— И что теперь-то? У тебя есть право вести себя, как говнюк, потому что гвардейцы порубили Лис, а ты сделал пару добрых дел? Я свой дом тоже потеряла. И, кстати, это не я притащила туда того, кто устроил эту резню. Да-да, не смотри так! Мне Ладаим всё рассказал про старшего Химеру и про то, кто его привёл.

— Он бы и без меня пришёл. Не помог бы я, он бы в какого-нибудь Хлыста вцепился. И раз уж говоришь, что виноват во всём я, посмею заметить, что к себе домой меня привела ты, в каком-то смысле. По такой цепочке…

— Да замолчи уже! — багрянец на щеках Ним не сулил ничего хорошего, как и слёзы в уголках глаз. — Хватит! Я каждый день пытаюсь себе говорить, что всё — пора идти дальше. Не поменяешь уже ничего, так надо хоть жить продолжать нормально. Папа пытается это сделать, пытается хоть какой-то порядок тут навести, а ты на него смотришь, как будто он у тебя последнюю девку на Большой Земле увёл!

— Да не желаю я ему зла…

— А как же? Ты бы себя со стороны видел, позорище? Боишься, что он у тебя Лис украдёт, да? Пусть лучше он тогда всех ведёт. Если бы не папа — сейчас бы мёрзли на болоте на радость плотоядам.

— И пожалуйста! — Химера встал так резко, что опрокинул стул за собой. — В следующий раз сама за них на виселицу полезешь!

— Ты это своему лучшему другу скажи! — донеслось Лису вслед. — Если вспомнишь о его существовании.

Как Варион и полагал, в главном зале ему нечего было искать. Он не ждал почестей до конца жизни за свой поход в Серый Бастион, но ведь и прошло всего шесть дней. Тогда, в Басселе, Ним разве что не умоляла его вытащить её семью из замка. Теперь же она вела себя так, будто он один был повинен во всех страданиях Большой Земли.

Неблагодарные. Арбо любил говорить, что дружба с душегубами не доведёт их семью до добра. Наверное, он считает, что был чертовски прав. Но где бы они были без Лис? Без их защиты, без их кошельков. Не на каждого перепившего головореза хватит одного Вийма. Кто бы тогда поехал в Бор, чтобы выбить из интенданта всё, что он украл у Бертольда? Если кража ещё была, конечно.

А приди Верные, кто бы дал им отпор? Ох уж эти Верные. В иной раз встреча с Шелором и его безумной магичкой запомнилась бы Вариону на долгие луны, но сейчас он уже подзабыл ту злосчастную схватку в Мясницком квартале. Оно и немудрено, учитывая, что было после.

Тогда, отбиваясь от целой шайки головорезов в морозном переулке, Химера не мог отделаться от чувства, что его кто-то выдал. Продал, как откормленную свинью на заклание. Ему не впервой было подозревать Приют в чём-то подобном, а теперь и спросить-то не с кого.

Но такой исход был бы логичен. Настоятель не смог избавиться от Химеры в Баланоше и передал эту заботу местным бандюганам. Однако его возвращение стало для госпожи Гадюки сюрпризом, который она буквально не пережила. Кто-то ещё его сдал? Больше некому, разве что…

— Да ну нахрен, — Химера мотнул головой. — Нет, как бы он это сделал?

Ох уж этот Ладаим. Наверняка, он до сих пор винил Вариона за то, что их пути пересеклись к Касилиамом Броспего. А ведь всё закончилось лучше, чем могло быть. Сдайся Химера по примеру Крысолова, их бы распяли ещё до того, как Кранц Родейн добрался до Лисьего Приюта. Но он не сдался. Он пошёл до конца и нашёл чёртову Лейну Броспего.

Варион вдруг вспомнил тонкую улыбку на её лице. Винный багрянец прекрасно смотрелся на благородно бледных щеках Лейны. Тогда, во время мимолётных свиданий с ней, Химера даже расстроился, что придётся убить такую миловидную и наивную, но отнюдь не глупую девушку.

Он вдруг поймал себя на мысли, что не прочь был бы узнать Лейну получше. Должно быть, она была из тех, кто считает каждого прохожего хорошим человеком, пока не убедится в ином. Лис, напротив, учили видеть врагов даже в собственном отражении.

Как знать, может, Лейна смогла бы разглядеть что-то хорошее и в глубине его души? Она, конечно, впала в истерику и забросала Химеру посудой в последнюю встречу, но тогда её явно науськали Альихор и Кранц. У них попросту не было возможности узнать друг друга как следует. В конце-то концов, даже Арбо допустил, что душа Лиса ещё не сгнила окончательно.

Всем этим мыслям Химера продолжал предаваться в купели. Перед этим он провёл добрую часть дня в своей комнате, но быстро заскучал. Тогда Варион спустился в единственное место, где никто не докучал бы ему наставлениями и обходами.

Он не знал, сколько просидел перед жуткой плитой в основании крепости, но времени прошло немало. Однако глыба осталась столь же мёртвой, сколь и совершенной в своей каменной глади, испещрённой извилистыми надписями.

Тогда-то Варион и решил, что купель его уже заждалась. К счастью, никто больше не претендовал на эту тёплую, манящую воду. Судя по отдалённому гулу, обитатели крепости собирались в общем зале. Ну и пусть. Химере нечего было им сказать.

Блаженный полумрак смывал с него груз тяжёлых мыслей. Варион ушёл в воду по шею и прикрыл глаза. Каждый раз, когда его разум возвращался к гнетущим проблемам, они казались всё менее серьёзными. Пережил же он и падение Приюта, и виселицу герцога Содагара.

Броспего послал какую-то паршивую ищейку по его следу. Наверное, не смог смириться с тем, что кто-то покусился на его ненаглядную Лейну. Глупый Касилиам. Конечно, дураку не сколотить такое состояние, но не думал же он, что может войти в семью герцога Трисфолдского и не насулить беду на своих деток?

В темноте гостиной, что лежала сразу за низкой аркой, кто-то шаркал. Сначала Вариону показалось, что это его собственное дыхание так разносится по голове вместе с шумом крови в разогретых ушах. Но это определённо было шарканье.

Химера не стал зажигать фонари в гостиной, поэтому из купели было не разглядеть, кому приспичило там шуметь. Звуки напоминали походку немощного старика по мостовой. Того и гляди, отклеившаяся подошва зацепит брусчатку, и он поцелует землю.

Лисы так не ходили, как не ходил даже Бертольд. Выглядел он старым и постоянно жаловался на ломоту в руках, но ноги его были в отличной форме. Как иначе бы он перенёс такой поход сквозь холмы?

— Можно потише? — простонал Варион.

Ответа он не получил. Шарканье лишь стало громче и затихло, когда казалось, что вечерний гость уже вот-вот пройдет через арку купальни.

— Крысолов, ты что ли? — Химера провёл рукой по поверхности воды, запустив волну из тёплых брызг в проём. — Хватит уже!

Внезапный дождь не помог. Гость так и остался не видимым, а его шаги переместились обратно в гостиную. Он будто обходил её по периметру, иногда останавливался, но тут же продолжал шаркать. Варион сдался и всё же вышел из купели.

Пол стал скользким от натекшей с его ног воды, но Химера нащупал пустой шкаф у стены и ухватился покрепче. Он прошёл в гостиную и выждал несколько мгновений, пока глаза привыкали к освещению. Отблески коридорных светильников плохо справлялись с этим просторным залом, но очертания его обстановки медленно вырисовывались перед Варионом.

Других людей здесь не было.

Химера ещё раз окинул взглядом всю гостиную, и вновь не увидел никого. Шаги затихли, а потом сразу повторились за спиной Лиса. Он резко обернулся, и следующие шорохи донеслись уже с другой стороны. Кто-то затеял безумную игру.

Камин, что пылился у дальней стены, они так и не разожгли, зато его кочерга пришлась кстати. Лишённый иного оружия, Химера стиснул холодное железо и занёс его над головой. Он кидал быстрые взгляды по всем углам, но шорох почувствовал это и затих.

Варион слышал лишь собственное дыхание и медленно двигался к середине зала. Сердце стало биться сильнее, а его эхо раскатывалось глубоко в голове Лиса. К горлу подкатил ком. Кочерга вдруг показалась тяжёлой и горячей, но он не опустил оружие. Кто бы ни прятался в полумраке гостиной, за такие шутки придётся отвечать.

Незримые ноги шаркнули совсем рядом, скрипнул низкий столик, как будто его задело чьё-то колено. Химера обернулся и прошил пустоту ударом кочерги. Тогда шаги ускорились и устремились в дальний угол.

— Выходи, мразь! — Химера скрежетал зубами. — Нашёл, с кем игры играть!

От грохота за спиной он подпрыгнул. Рука сама отправила кочергу в полёт, но та лишь звучно ударилась в стену и свалилась на пол.

Кто бы ни устроил эти прятки, он сумел навернуть целый стеллаж. Древняя мебель не выдержала падения и теперь обратилась в груду досок, поверх которой покоилась кочерга Химеры. Он присел над развалиной и задержал дыхание, чтобы оно не перекрывало окружающие звуки.

Теперь стало тихо. Ни шагов, ни шорохов. Только журчание купели за аркой.

Варион поднял кочергу и вновь обошёл комнату. Раз наступила тишина, он мог считать себя победителем в этой необъявленной схватке. Вот только холод, стянувший всё ещё мокрый живот Лиса изнутри, совсем не походил на триумф.

— Сука, ну и дела, — бормотал он себе под нос. — Я с вами рехнусь скоро.

— Похоже, что уже рехнулся.

Химера обернулся на звук и занёс кочергу. Метнуть он её не успел, потому что глаз сразу зацепился за знакомый образ. Сойка медленно вошла в гостиную, но к Вариону приблизилась, лишь когда он отбросил железяку к разбитому стеллажу.

— Ты чего тут голый ходишь? — Таделия прыснула в кулак. — Ещё и шкаф навернул.

— Не знаю. Захотелось, — Лис пожал плечами. — А ты чего ходишь там, где я хожу голый?

— Да я не осуждаю, — даже полумрак не мог скрыть ехидную улыбку на полных губах. — Не худшее зрелище, даже наоборот.

— Раньше ты так не считала, — Варион не двигался и выжидал, чего же задумала Сойка.

— Ну, я же изменилась. Наверное, мы все изменились, — она подошла ещё ближе. Пялилась Таделия совсем уж откровенно.

— Точно, изменилась, — Химера понимающе кивнул. — До или после того, как пыталась меня убить?

— Прости, — она картинно выгнулась и положила обе ладони на плечо Лиса. — Правда, мне сейчас очень стыдно это вспоминать. То были нотации госпожи и бугренец, сама я бы на такое не пошла. Мои мысли… Они как будто были не мои, понимаешь, о чём я?

— С трудом, — покачал головой Варион. — Меня тоже как-то уговаривали на всякие глупости. Ну, там, попробовать пойло из неизвестной бутылки в Приюте, пробежаться голым перед кабинетом госпожи. Но убивал я всегда по своей воле. Мне казалось, так у всех.

— Да ну? А как же наёмники из поместья? Или те убийцы на площади?

— Глаза у тебя были бешеные, но, вроде как, не чёрные.

— Можешь ещё раз посмотреть, если не веришь, — лицо Таделии оказалось прямо перед Варионом.

Он почувствовал её дыхание, тёплое, как летний ветер, пусть и с лёгким оттенком браги. Глаза Сойки мерцали в тусклом свете и напоминали два сверкающих опала. Её губы почти касались лица Химеры, и годом ранее он бы всё, что осталось от его души, продал, чтобы оказаться к ней так близко. Но Таделия была права. Они все изменились.

— Я тебе и так верю, — Варион широко шагнул в сторону и направился обратно в купальню.

— Ну и хорошо, — ответ Сойки звучал обижено. — Мы там решили в общем зале собраться. Хоть пообщаемся нормально, ну и напряжение снимем. Тебе бы точно не помешало.

— Спасибо, если это приглашение.

— Оно тебе и не нужно, сам знаешь, — Таделия ещё немного выждала и всё же отправилась к выходу. — Подумай и заходи, если что.

— Не помню, кстати, чтобы я тебе рассказывал про черноглазых с площади, — сказал Химера, обернувшись.

— Ты не один там был, — промолвила Сойка неуверенно. — Не поверишь, но в крепости нашлись собеседники куда охотнее тебя.

Химера стряхнул последние капли со своего тела и оделся. Отдых уже был безнадёжно испорчен. Будь он в чуть лучшем расположении духа, Сойка бы получила, чего хотела. Прямо здесь, хоть на разбитом стеллаже. Если, конечно, она хотела его искренне. Таделии не впервой дразнить Вариона, и удовольствие от этого она никогда не скрывала. Он допускал, что Лиса могла впечатлиться тем, как он убедил Химеру-старшего сохранить ей жизнь. Ещё и вытащил из обречённого Приюта, когда гвардия стучалась в двери. Химера мыслями возвращался к тому дню и задавался одним и тем же вопросом. Прав ли он был, когда пощадил Таделию?

Но допускал он и то, что Сойка затеяла очередную игру и решила повысить ставки. Как знать, не её ли рук дело — этот чёртов шорох? Как бы мал ни был этот шанс, допустить этого Химера не мог. Он и так чувствовал себя паршиво в последние дни, а теперь ещё и кто-то успел рассказать историю о бассельском побоище раньше него. Ладаим, чтоб его. Наверняка, рассказал сухо и уныло, и теперь все добавления Химеры сочтут пустым бахвальством.

С самой встречи на казни их с Крысоловом разговор как-то не вязался. Как считал Варион, дело было в том, что они уже мысленно попрощались друг с другом. При это обоим было, что сказать, но каждый ждал, что второй начнёт беседу.

Химера добрёл до своей комнаты и увидел, что дверь в неё приоткрыта. Он думал вернуться за кочергой, но всё же решил, что на его покой покусился кто-то из своих. Хоть та же Сойка, недовольная тем, как закончился их последний разговор в купальне. Ну, или Ладаим осмелел достаточно, чтобы нарушить их негласный обет молчания.

Того, кто ждал Химеру на самом деле, он увидеть не ожидал.

В середине комнаты замер Басс. Младший сын своего семейства твёрдо стоял на босых ногах, а взгляд его устремился на ворох вещей Вариона. Именно на то место, где кристалл Альхиора скрывался под слоями мешковины.

— Привет, Басс, — тихо произнёс Лис. — Ты меня ищешь?

— Здравствуй, Варион, — звучал он бодро. — Извини, что без стука.

— Ничего, стуков я уже наслушался, — Химера продолжал говорить с затылком Басса.

— Да-да, — собеседник, наконец, повернулся. — Есть у них такая привычка.

— Вижу, тебе получше. Бледноват ещё, но глаза горят, а это — главное.

— Так хорошо мне уже давно не было, — Басс улыбнулся и опустил голову. — С меня будто оковы сняли.

— Так и сняли же, ещё в Бастионе, — рассмеялся Варион. — Шесть дней правда прошло, но тебе не до этого было в последнее время.

— Что было, то было, — загадочно промолвил Басс и вновь бросил взгляд в сторону кристалла.

— Точно. Главное, что тебе сейчас лучше. Лучше ведь, да?

Химера слышал рассказы о больных, которые резко вскакивали после долгих страданий, но было это на деле чуть ли не хождением во сне. За приступами бодрости неминуемо шёл упадок, а то и скорая смерть. Верующие говорили, что Далёкая Звезда давала бедолагам последние крупицы силы, чтобы закончить дела на Большой Земле.

— Варион, не переживай, — попросил Басс. — Я отлично себя чувствую. Рад, что смог увидеться с тобой.

— Так и я рад. Ты извини: я тебя особо не навещал, пока ты там лежал. Просто…

— Я же знаю, что ты занят был. Вийм так и сказал.

— Уверен, что его мнение о моих занятиях не шибко хорошее.

— Дай ему время. Терять дом и близких непросто, но он — хороший человек и ещё послужит общему делу. Дай им всем время. Ним, папе, Арбо.

— Не вопрос. Времени у нас теперь — целый обоз.

— А ещё Люведенн…

— А что, Люведенн?

— Вийм так часто про него говорил, пока сидел со мной. Рассказывал, как нам надо туда попасть.

— Смысл в этом есть, я всё понимаю. Припасы, оружие — это да, можно там поискать. Хлыст ещё лошадей предлагает найти, но это удовольствие дорогое…

— Ты сможешь отвести нас в Люведенн? — круглые глаза Басса почти не моргали. — Пожалуйста. Теперь я очень хочу туда попасть.

Варион чуть скривил лицо. В Люведенне он не бывал, но слышал, что тот обычным шахтёрским городком у подножия Аллевер. Похоже, стенания Вийма заставили младшего брата поверить, что Люведенн был не хуже самого Анора.

— Хорошо, Басс, — Химера протянул руку, но его гость просто прошёл мимо.

— Спасибо, Варион. Мне нужно было это услышать.

Басс просочился в приоткрытую дверь и растворился в пустом коридоре. Химера же поспешил вскрыть свой паршивый тайник и выдохнул с облегчением. Кристалл никуда не делся. Он лежал на том же месте, но в его сердце трепыхалась голубоватая искра. Будто одинокая звезда, она то разгоралась, то затухала, пока и вовсе не исчезла.

Варион собирался прилечь на каменную кровать, когда топот донёсся из-за двери. Тихо выругавшись, Лис вышел в коридор, где увидел Вийма и Бертольда. Первый широкими шагами нёсся к подъёму на верхние ярусы, пока его отец старался угнаться за свирепой походкой сына.

— Я в курсе новостей, — Химера поднял руку, призывая их остановиться. — Признаюсь честно, мне от них радостно, так что и вас могу поздравить.

— Ты чего сейчас сказал? — зарычал Вийм.

Вид у него был лютый: пожалуй, он ещё никогда не был настолько похож на голодного зверя. Рыжие волосы шли неровными волнами, а бездонные ноздри раскраснелись.

— В смысле, я с Бассом сейчас разговаривал, — поспешил объяснить Варион. И, на всякий случай, сделал шаг в сторону.

— Что ты несёшь, с кем ты разговаривал? — продолжал неистовствовать Вийм.

— А что, мне нельзя уже с ним поговорить?

Кулак Вийма взлетел резво и неожиданно, но Лисий опыт не подкачал. Химера успел отвести тяжёлый удар предплечьем. Тогда старший сын Бертольда просто оттолкнул его. С такой силой, что спина Вариона встретилась с дверью. Старая древесина хрустнула, но выдержала.

— Не подходи ко мне, — Вийм шевелил губами, будто готовился плюнуть.

— Зачем ты так? — тихо поинтересовался Бертольд, когда его сынок протопал дальше.

— Как — так? — всплеснул руками Лис. — В чём дело-то?

— В том, что не мог ты сейчас говорить с Бассом, — голос старика дрогнул. Он отвернулся и провёл сухой ладонью по глазам. — Он не вставал сегодня с кровати. Он только что умер, Варион.

Глава 20. Заботиться о живых

Басс смиренно лежал на спине, сложив ладони на впалом животе. Глаза его были закрыты. Можно было подумать, что младший сын Бертольда просто спит, но грудь его более не вздымалась под беспрестанные хрипы. Затих и громогласный кашель.

Химера стоял за порогом и не мог отвести глаз от тела Басса. Другом он его вряд ли мог назвать, но товарищ из него был неплохой. В отличие от грозного старшего брата, ворчливого среднего и переменчивой сестры, Басс редко поддавался настроению. Он всегда оставался приветливым повесой из «Пёсьей Морды», готовым угостить усталого Лиса самой отборной выпивкой и приличной едой. Даже измотанный после целого дня за стойкой, Басс находил в себе силы, чтобы улыбнуться.

А теперь он был мёртв. Его бездыханное тело покоилось в окружении остальных членов семьи. Но ведь он только что был ярусом ниже. Басс крепко стоял на ногах и вполне бодро вёл разговор с Химерой в его келье. Вариону хотелось поведать об этой встрече всему семейству, а заодно и Лисам, но он сдержался. Никто из них не сможет объяснить, что же это было на самом деле. Так к чему тратить воздух?

Первыми к кровати Басса, конечно, пришли его родственники. Бертольд, Ним, Арбо и Вийм — всем им было не до разговоров, а пустые утешения тех, кто даже не был частью их семьи, только терзали свежую рану. Лисы всё же хотели проявить участие, но Вдова настояла, чтобы рыжему семейству дали достаточно времени погоревать в тесном кругу.

Они собрались в крошечной гостиной третьего яруса, но Химера не смог усидеть на пыльном диване. Он выбрался в коридор и заглянул в приоткрытую дверь. Лис должен был своими глазами увидеть тело Басса, пусть это зрелище лишь усилило пульсирующую боль в его голове.

— Псс, — шикнул кто-то, потянув Химеру за рукав.

Крысолов явно остался недоволен вмешательством Вариона и теперь пытался оттащить его обратно в гостиную. Химера хотел вырваться, но тивалиец лишь сильнее стиснул пальцы. Пришлось подчиниться, пока рукав последней кожанки не оторвался.

— Зачем ты лезешь? — шикнул Ладаим. — Они же просили их не трогать пока.

Химера закатил глаза. Остальные Лисы забились в эту комнату, расположившись на всех плоских поверхностях, и теперь он ощущал себя почти так же, как на герцогском суде.

— Я никуда не лез, Крысолов, — выдохнул Варион. Он хотел рассказать больше, но Лисам пока не стоило знать всё. — Я ведь тоже знал Басса. Хороший был мужик.

— Многие из нас знавали его до последних событий, — Вдова встала с кресла и подошла поближе, чтобы её полушёпот был услышан. — Но семья Бертольда уже на пределе, не нужно раздражать их ещё сильнее.

— Верно, — добавил Крысолов. — Это их скорбь.

— Не подумайте про меня плохо, — Полоз морщился при движении и держался за живот. — А что с нашей-то скорбью? Сколько ребят мы потеряли? Горняк моим другом был. Помните, что с ним сталось?

— А он прав, — буркнул Котелок, закрыв глаз. — Мы же полсотни товарищей потеряли, чем они хуже?

— А этот Вийм только и делает, что рычит на нас, — продолжил Полоз. — И сестра его, стерва.

— Давай без обзывательств, — выставил ладонь Крысолов.

— Народ, — вмешался Хлыст и встал между ними. — Вы серьёзно собрались меряться тем, кому грустнее?

— Просто пытаюсь понять, — Полоз пожал плечами. — Чем Горняк, Лом или Грач хуже Басса?

Химера поджал губы. Он знал ответ на этот вопрос. Грач, Лом, Горняк и десятки других, кто погиб в Приюте и Яголле, хуже лишь тем, что были Лисами. Безродными членами чудовищной семьи сирот.

«Когда вы умрёте, никто не будет по вам горевать». Так приговаривал Коршун, когда требовал от молодых убийц отдать себя целиком новому делу. Прав был, скотина. С того самого момента, как Химера чудом удрал с эшафота, он надеялся лишь, что путь самого Коршуна там и оборвался. Надеялся и ничуть не горевал.

— Я вам так скажу, — говорила тем временем Вдова. — Оставьте уже мёртвых в покое и позаботьтесь о живых. Они своё отходили, а вот нам ещё нужно что-то думать.

Варион улыбнулся, кивнул и отправился в коридор.

— Да куда ты опять? — зашипел Крысолов ему вслед.

— Заботиться о живых, — бросил Химера, уже открывая дверь в последнее пристанище Басса.

Арбо первым заметил вторжение Лиса, но ничуть не переменился в бледном лице. Лишь аккуратно дёрнул отца за рукав.

— Варион, подожди, пожалуйста, снаружи, — Бертольд говорил тихо, словно боялся разбудить сына. В уголках зелёных глаз блестели слёзы. — Сейчас не лучшее время.

— Лучшего времени уже не будет, — заявил Химера. Он встал в пролёте, сложив руки на груди.

— Да какого хера?! — рык Вийма вырывался не из его рта, но из безразмерной груди. — Исчезни с глаз моих!

— Замолчи, Вийм.

— Я тебе сейчас врежу…

— А я сломаю тебе колено, как в тот раз.

Вийм скрежетал зубами, но к исполнению угроз не перешёл. Даже сделал крошечный шаг назад и едва не раздавил ногу Нималии.

— Зачем ты пришёл, Варион? — спросил Бертольд.

— Рану побередить? — добавил Арбо.

— Я пришёл, чтобы помириться. Руку дружбы подаю, так сказать, — Химера подкрепил свои слова протянутой главе семейства ладонью.

— Охрененное начало, — сквозь сжатые зубы сказала Ним. — Всем друзьям колени ломаешь?

— Только когда они ведут себя как конченные придурки.

— Чё ты сказал? — Вийм оттянул челюсть так, что она хрустнула.

— Спокойно, сынок, — Бертольд поднял правую ладонь. — Кажется, Варион пытается сказать что-то дельное. Скажу честно, получается пока так себе.

— Мне очень жаль, что Басс умер. Я искренне вам соболезную, — Химера выдохнул. — А ещё мне жаль каждого Лиса, которого казнила гвардия. И особенно тех, кто доверился мне и кого убил Альхиор. Мне жаль стражников, которые просто делали свою работу. Мне жаль каждого бедолагу, который умер на площади в день моей казни. Мне жаль, но они уже мертвы. Один временами умный человек сказал, что пора нам заботиться о живых. Так что скажешь, Бертольд? Ним, Арбо, Вийм? Не устали ещё колоть друг друга в бока?

— Что ты предлагаешь? — спросил Арбо.

— Давайте сходим в Люведенн.

— Сходим? — уточнил Бертольд. — В смысле, переместимся туда, Варион?

— Я с первого дня об этом талдычу! — Вийм тряс руками перед своим лицом. — Надо было брата сгубить, чтобы дойти до этого?

— Мы не будем туда перемещаться, — возразил Химера. — Бертольд, Арбо, Вийм, мы с вами отнесём туда Басса и похороним по правилам. В свете Далёкой Звезды или как там?

— Никого не забыл упомянуть? — шикнула Ним.

— Ты же хотел подольше сидеть в крепости? — Бертольд осторожно отодвинул дочь. — Зачем так рисковать ради похорон?

— Полсотни моих товарищей мертвы, — напомнил Варион. — Их тела остались гнить где-то в лесах или сгорели с Яголлом. Я надеюсь, что вместе с Бассом помогу упокоиться и им. Понимаешь, о чём я?

— Символический жест, значит, — глава семейства понимающе кивал.

— Хорошо, вину перед мёртвыми ты загладишь, — допустил Арбо. — Но помогать ты собирался живым, разве нет?

— Ребята, что бы вы о нас ни думали, мы не пустоголовые душегубы, — Варион набрал воздуха в грудь. — Любой из тех, кто сейчас шепчется в гостиной, пережил столько, что на три жизни хватит. Они умные и живучие, Чёрт возьми.

— Химера…

— Да-да, прости Арбо. Суть в том, что мы все понимаем, что нельзя тут оставаться вечно. Кончатся припасы, кончится вода, пойло кончится ещё быстрее остального. Мы с вами похороним Басса и осмотримся в Люведенне. Пойдём маленькой группой, чтобы оценить ситуацию и понять, не ищут ли нас там. Пополним запасы и решим, в какую сторону двигаться оттуда, наметим план. Все вместе.

— Ты говорил, там можно раздобыть лошадей? — вспомнил Арбо.

— Дорогое удовольствие, — покачала головой Ним. — На дюжину человек-то.

— Тогда возьмём пару повозок и две двойки. Ну ладно, три. Всё лучше, чем пешком тащиться через Алледан!

— Ребята-ребята, — Бертольд жестом попросил тишины и улыбнулся впервые за вечер. — Всё может быть проще, и я с радостью вам расскажу, как именно.

Химера не удержался и улыбнулся в ответ.

— Вот видишь, Бертольд? — спросил он. — Работать вместе куда лучше.

* * *

Идеи Бертольда пришлись ко двору, как и его давний опыт контрабандиста. При всей своей невзрачности на карте мира, Люведенн оставался для Алледана важнейшим источником камня, без которого не выстроить крепости и пристани по всему северному королевству. Потому в городе и обосновался целый караванный двор, на котором свои услуги предлагали погонщики со всего мира. Сотни лошадей, волов и даже редких камендарских оленей тянули доверху гружённые обозы к дальним рубежам Алледана. Днём и ночью, зимой и летом.

Графской страже было сложно уследить за таким количеством грузов, растекавшихся с караванного двора Люведенна. Этим и пользовались преступники и беглецы со всех окрестных земель, а также контрабандисты ещё во времена Бертольдовой молодости. Стоило лишь найти достаточно ушлого караванщика, согласного перевезти Лис подальше от границ Летары. И у старика такой знакомый имелся ещё с давних времён.

Поход назначили на утро, но сон пришлось отложить. Руками Вийма и Арбо Бертольд сколотил добротные носилки из стеллажа, который опрокинул бесплотный нарушитель спокойствия Химеры. Сам Варион позвал Хлыста, Калача, Сойку и Вдову в общий зал, где они обсудили дальнейшие планы. В Люведенн он собирался без них, но каждому Лису будет, чем заняться в ближайшие дни.

Проходя мимо большой гостиной, он слышал, как заплаканная Нималия требовала от отца, чтобы тот взял её в поход. Её желание проститься с братом было понятно, но такой состав группы Химера выбрал неспроста. Пусть Люведенн и был в соседнем королевстве, до Басселя — рукой подать. Никто не мог быть уверен, что ищейки герцога не нашли тоннель в четвёртой штольне или хотя бы не отправили птицу местному графу. Большой отряд, да ещё и с трупом на плечах, привлёк бы куда больше и без того избыточного внимания.

А ещё Варион на неё обиделся. Ним позволила себе лишнего в последнем разговоре, и проучить её будет по-своему приятно.

Как следовало проучить и Ладаима. Крысолов по пятам ходил за девушкой и пытался её успокоить. Думал, что Варион не заметил их многозначительные переглядывания после того, как тивалиец неуклюже клюнул её в щеку на замёрзшем берегу. Наверняка, Ладаим выжидал, пока остальное семейство не покинет крепость, чтобы продолжить утешать Нималию под колючим покрывалом.

Наивный тивалиец. Варион настоял, чтобы Крысолов присоединился к походу. Не без помощи Вдовы с Хлыстом, тот согласился, а пламенный взгляд Ним ещё долго обжигал спину Химеры.

Они выдвинулись из крепости, едва дежуривший на верхнем ярусе Вереск доложил, что начался рассвет. Варион загодя подготовил тёплое одеяние и тугую сумку, в которой уместил несколько сияющих статуэток и звонких монет из коллекции Кранца Родейна. Туда же отправился и кристалл Альихора. Такую диковинку нельзя было оставлять без присмотра.

С выбором пути отряд решил не рисковать. Арбо с Виймом примотали тело Басса к носилкам и осторожно спустили его на самое дно рукотворной пещеры. Бертольд вёл путников знакомым по бурной молодости путём сквозь древний тоннель.

Неторопливым шагом они вскоре дошли до выхода. Небо сияло лазурью, а на поверхности оказалось на удивление тепло. Даже снежные покровы, обрамлявшие жерло древнего подземного коридора, покрылись мокрыми проплешинами.

Бороться с тающими наносами пришлось недолго, и пологий склон вскоре вывел путников к натоптанной тропе, за которой начинался редкий перелесок. Бертольд предложил короткий привал перед тем, как двинуться в сторону города. Руки его сыновей устали от столь дорогой, но столь тяжёлой поклажи. Да и сам глава семьи явно запыхался.

Химера не возражал. Дабы не привлекать внимание возможных путников, они пересекли тропу и остановились в перелеске. Редкие чёрные стволы обеспечивали какое-никакое прикрытие от любопытных глаз, если кому-то взбредёт прогуляться здесь в такую рань.

Носилки удобно легли на два поваленных дерева, а Варион подошёл к тропе чуть поближе. Воздух ещё пах зимой, но уже не обжигал ноздри холодом. Химера стоял у обочины и разглядывал Аллеверы. С этой стороны они казались другими, будто толще в пару раз, чем те холмы, что виднелись из-за Сальмены.

Лис только сейчас понял, что впервые оказался в другой стране. Теперь над ним стелилась синева алледанского неба, и алледанский же снег скрипел под сапогом. А вот пахло всё так же: мокрым деревом и далёким костром.

Химера решил, что под такое дело можно заложить под язык целый лист дурмана.

— Ты как-то зачастил жевать, — Ладаим встал по правую руку от друга.

— Зато от боли помогает, — Варион потёр стремительно пустеющий мешочек. — Будешь?

— Нет уж, тебе и самому не хватит такими темпами, — Крысолов натянуто улыбнулся. — Не надумал ещё в крепости пару саженцев вырастить?

— Шутку я оценил, но ты прекрасно понимаешь, что мы там не задержимся, — Химера про себя подметил, что от замечаний товарища дурман стал уже не таким вкусным.

— По тебе не скажешь, — Ладаим отвёл взгляд куда-то вправо и втянул воздух носом. Он всегда так делал перед тем, как сказать собеседнику что-то неприятное. — Такое чувство, что ты там уже обжился. Ходишь где-то, пропадаешь то в комнате, то в купальне. Мы, между прочим, пытаемся хоть как-то сплотиться и поддержать друг друга. Сидим вечерами за столом и общаемся. А ты ни разу не пришёл. Ты даже со мной словом не перекинулся после Басселя!

— И ты со мной, — парировал Химера. — Это я, что ли, должен за тобой бегать и упрашивать со мной поговорить? Может, я занят был? Может, меня так потрясло то, что я увидел на площади, что я уже бы уже порезал себе руки, да меча нет? Ммм? Обо мне думал хоть раз, когда Ним за ляжки держал?

— Ты о чём сейчас? — конечно, Ладаим ухватился только за последнюю реплику. Куда ему до переживаний друга? — Причём тут Ним?

— Ой, да иди ты в жопу! — Химера скривил лицо. — Думал, я не замечу? Расслабься, я только рад за вас. Трахайтесь на здоровье, только не смейте козни мне плести.

— По-твоему, для этого людям нужны отношения? Чтобы другим козни плести вдвоём?

— Ох, как ты заговорил. Отношения? Любовь у вас, значит?

— Не знаю я, мы сами пока не решили, — Ладаим говорил всё тише и даже пригнулся. — И обсуждать это буду точно не с тобой и не перед всей её семьёй.

Бертольд словно что-то понял и медленно подошёл к Лисам. Шаркал и кряхтел он нарочито громко.

— Мальчики, вы как? — спросил старик. — Готовы идти дальше?

— Знать бы ещё, куда идти, — протянул Крысолов. — Понятно, что в Люведенн, а после?

— Я бы на юг сходил, — произнёс Химера.

— Точно-точно, — кивал Бертольд. — На юге тепло. Сосед мой давно туда мечтал уехать — он ведь тоже от ломоты мучается.

— А ещё там нет снега, — Ладаим поёжился. — Не нужно думать, как согреться и чем поужинать. У нас же даже дома нет.

— Ты так здорово описывал Тивалию, — вспомнил Варион. — Может, туда и рвануть? Как думаешь, Бертольд, Ним понравится в Тивалии?

— Далековато заглядываете, парни, — старик ехидно покосился на Крысолова. — Тивалия больно уж далеко. Это ж всю Большую Землю и целое море надо пройти! Нам бы до юга Алледана добраться, к Милараду, а там и видно будет.

Привал закончился, и путники выбрались на тропу. Дорога оказалась довольно узкой, с невысокими отвалами талого снега по обочинам. Должно быть, пресловутые караваны ей не ходили. Разве что редкие всадники да пешие путники.

Догадка Химеры подтвердилась, когда на сером покрове тропы появились свежие следы подков. По меньшей мере, три всадника прошли здесь уже этим утром. Двигались ровно: один шагал чуть впереди, а ещё двое держались на одном уровне.

Всадники явно никуда не спешили, и вскоре беглые бассельцы столкнулись с ними на очередном изгибе дороги. Двое стояли у обочины и зорко следили за окрестностями, пока третий выходил из сугроба и завязывал тесёмки на брюках.

Конечно, заметили путников сразу. Трое мужчин были облачены в скрипучие кожанки, поверх которых звенела кольчуга. Двое держали копья, но за спиной у одного из всадников виднелся ещё и колчан. Третий же — тот, что только возвращался на тропу — придерживал болтающийся на поясе меч.

Вийм с Арбо замерли при виде солдат, встал и Ладаим. Лишь Бертольд с Химерой продолжили свою поступь. Варион понимал, что излишняя опаска лишь привлечёт внимание патруля. На улицах Басселя всё было устроено так же: стоило даже самому честному горожанину испугаться при виде стражи, как избежать их любопытства уже не удастся.

— Эй-эй, — спешившийся солдат поднял правую руку. — Стойте-ка там. Что тут у нас?

— Утро доброе, командир! — резво прокричал Бертольд, приложив кулак к груди.

— Десятский Хлард, гарнизон Люведенна, — представился солдат. — Вы откуда тут взялись и куда идёте?

— Как это откуда? — изумился Бертольд. — С Каллаева хутора, конечно.

— Забавно, — подал голос всадник в треснувшем полушлеме.

— И впрямь забавно, — поддакнул Хлард и медленно обнажил меч. — Так, я не понял, это у вас труп что ли?

Копья остальных всадников тут же нацелились на путников.

— Это мой брат, а не просто труп, — горько проговорил Вийм. — Его звали Басс.

— Сочувствую, конечно, но на кой вы его здесь таскаете? — десятский гарнизона стрелял глазами во все стороны, словно боялся упустить из вида хоть кого-нибудь из путников.

— Он умер, пока мы были в пути, — пояснил Арбо. И ведь не врал даже. — Захворал очень сильно, но до лекаря в Люведенне мы добраться не успели.

— Похоронить хотим, — добавил Вийм. — По-человечески.

— Не нравится мне всё это, — заметил копейщик с седла.

— И я не пойму, что с вами не так, мужики, — продолжил Хлард. — Врёте мне, как будто задумали чего. Каллаева хутора уже лет пятнадцать, как нет. С тех пор, как сам Каллай умер.

Химера бросил быстрый взгляд не Бертольда, а тот лишь удивленно втянул губы.

— Слушайте, господин десятский, — Варион подошёл поближе к алледанскому солдату. — Не хотел вас пугать, но мы тут на особом задании. Наш отряд пришёл из Летары, чтобы найти опасного преступника по прозвищу Химера. В начале этой луны он устроил погром в Басселе, и мы считаем, что ушёл он за Аллеверские холмы.

Патрульные молча переглянулись. Лицо Хларда же становилось всё шире, пока смех не вырвался из искусанных губ. Десятскому вторили и всадники. Даже одна из лошадей начала ржать им вслед. Химера чувствовал, как суровые взгляды братьев терзают его спину, но надежды не терял.

— Ну ты выдал! — Хлард даже опустил меч и вытер слёзы. — Особый, мать его, отряд из Басселя. Два рыжих типа, старик и какой-то смуглянчик. Охренительный у тебя отряд, братец. Повеселили с утра пораньше, спасибо вам. Но давайте уже серьёзно: кто вы и откуда пришли?

— Мы… — замычал Ладаим.

— Я только что вам сказал, кто мы такие, — перебил Химера.

— Ага, щас! — гаркнул всадник.

— Чтоб отряд из Летары топтал нашу землю без разрешения? — десятский снисходительно улыбнулся. — Размечтались.

— Потому мы и стараемся не раскрывать, кто мы, — подыграл Бертольд. — Но сам вижу, что ребята вы честные. Можно вам доверять.

— Вот именно, — рука Вариона нырнула в поясной мешок. — И доводы у нас довольно весомые, разве нет?

Хлард рассматривал свою ладонь. Точнее, золотую монету, которую в неё вложил Химера. Десятский поднял сокровище и прищурился, а потом укусил его край.

— Не поспоришь, — сказал Хлард. — Серьёзный такой довод.

— Раз уж так, может, мы пойдём своей дорогой и попрощаемся с нашим Бассом? — Бертольд сложил ладони перед собой. — Обещаем, что у вас не будет никаких проблем из-за нас.

Патрульные обменивались взглядами, будто надеялись, что кто-то возьмёт инициативу.

— Ладно, вижу, что пользы от вас больше, чем вреда, — сдался Хлард и ткнул пальцем куда-то по ходу дороги. — Вот там, за поворотом, будет деревня. Сделайте одолжение: похороните вашего брата там. Не надо у нас на маршруте с трупами разгуливать.

— Доброй вам службы, командир, — попрощался Химера.

Кошель похудел на один золотник, но дорога на Люведенн стала открыта. Ну а мёртвый Кранц Родейн вновь оказался куда полезнее живого.

Как и обещал солдат, деревня вскоре появилась по левую сторону от дороги. Она оказалась на редкость живой этим утром. К счастью, кладбище находилось чуть в стороне от двух дюжин хибар, и путники смогли без приключений доставить Басса к последнему пристанищу.

К сожалению для верующих, Далёкая Звезда не оставила точных указаний на то, как следует хоронить усопших, чтобы те точно попали в её царство. Знатоки истории и обрядов говорили, что эти традиции летарцам с соседями пришлось наследовать от далёких предков из Альдеваррской империи. Посему хоронить мертвецов полагалось в прочных саркофагах, которые затем помещались в родовую усыпальницу.

Но такие обряды оказались не по карману тем, чьи кошельки не рвались по швам, набитые монетами. Конечно, солидных каменных саркофагов хватало вельможам и прочим важным личностям. Химера помнил и о северном коридоре Приюта, уставленном гробами жрецов. Вдова же упоминала, что целое крыло Новой обители под Басселем предназначалось усопшим герцогам и их семьям.

Но милость Далёкой Звезды была не по карману крестьянам и простым ремесленникам. Такие могли себе позволить разве что деревянный гроб, который приходилось закапывать в землю, чтобы хищники и плотояды не крушили истлевшие доски, дабы урвать косточку-другую.

Бассу не досталось и этого. Химера выдал могильщику целое серебряное кольцо, чтобы тот подготовил достаточно глубокую яму и не задавал лишних вопросов, а Вийм выпросил себе ещё одну лопату. Но даже после такого щедрого дара подходящего гроба на деревенском кладбище не нашлось. Так и остался Басс на носилках, что некогда были стеллажом в недрах древней крепости.

Когда тело опустили в могилу, Варион оставил семью горевать и ушёл к низенькой ограде на другой стороне кладбища. Лис разглядывал ряды одинаковых камней с короткими надписями. Их здесь явно было куда больше, чем ныне живущих обитателей деревни.

Под каждым камнем лежала настоящая судьба. Жизнь, полная надежд и мечтаний. Целые поколения, что возделывали эту неблагодарную землю в тени Аллеверских холмов. Химера лишь надеялся, что Басс окажется в достойной компании.

— Я всегда мечтал быть моряком, — говорил сутулый старик с редкой бородой над своим надгробием. — Хотя я и моря-то никогда не видел.

— А я мечтала выйти замуж за Йорена, — промолвила усталая девушка, сидевшая на могиле напротив. — Но умерла раньше, чем он вернулся с войны.

— Зачем вы мне это рассказываете? — прошептал Химера. — Чего вам всем от меня надо?

— Так ты сам нас позвал, — ответил несостоявшийся моряк.

— Твой камень, — продолжила любовь Йорена. — Такой… Красивый.

Варион залез в сумку, но тут же отдёрнул руку. Кристалл вновь стал горячим. Он подрагивал и издавал едва различимое шипение.

— Нахер, — бросил Химера и перемахнул через ограду.

— Эй, — теперь от него что-то потребовалось Крысолову. — Мы почти закончили. Не хочешь сказать пару слов Бассу?

— Я успел сказать всё, что хотел.

Пока путники удалялись от кладбища, Химера не посмел обернуться. Он чувствовал, что ожившие тени прошлого ещё смотрели ему вслед. Как будто их даже стало больше. Теперь Лис ещё хуже понимал, что за диковинка ему досталась от Альхиора, и даже захотел поскорее от неё избавиться. Но и продешевить не желал.

Прощание с Бассом водрузило тяжкий груз на всю семью, и до Люведенна путники добрались без единого слова. Бертольд то и дело всхлипывал, впервые дав волю слезам. Вийм скрежетал зубами: как и после смерти матери, его горе говорило языком ярости. А вот Арбо не издавал ни звука. Так и шёл с ледяным лицом до самых окраин города.

Оживились они лишь при виде каменной стены саженей в пять, что появилась из-за деревьев слева. Аллеверы здесь подковой уходили дальше от дороги, и из получившейся долины доносился рокот сотни кирок и голосов. Видимо, там и находились шахты, что насыщали камнем весь Алледан.

Оказавшись перед воротами Люведенна, Химера замер. Он смотрел на два стяга, что нависли над аркой меж двух надвратных башенок. Чёрный флаг с белой волчьей головой принадлежал королевскому дому Алледана, как учили Коршун с Коновалом. Стало быть, серая гора на белом поле была знаменем графства Люведенн.

Ворота охранял целый отряд караульных, но летарские путники удостоились от них только беглых взглядов. Широкий проём вывел их сквозь толстую стену прямо на улицы города. На редкость грязного города.

Груды камней и досок виднелись на каждом перекрёстке. У ближайшего очага Далёкой Звезды толпилась целая стая попрошаек. Многим не хватало то кистей, то ног. Полосы дыма стелились над одинаковыми крышами из блёклых досок, и даже снег стал серым от копоти.

Воздух был заполнен сотнями голосов, будто законы Люведенна разрешали говорить исключительно громко. Должно быть, местные обзавелись такой привычкой из-за бесконечного стука инструментов, что тут же окружил Химеру. Кто-то работал в мастерских, другие же разбивали каменные глыбы прямо перед воротами очередного склада.

— Ну и вонь, — Вийм прикрыл нос тыльной стороной ладони.

Химера кивнул. Пах Люведенн так, будто граф повелел собрать все источники зловония по кругу городских стен. Как если бы в закопчённом котле разогрели старую сажу, подгнившую лесную подстилку и отсыревшие портки, в которых кто-то обделался.

— Так себе городишко, — согласился вслух Варион. — И это грозный Алледан, которым нас пугали?

Приземистые укрепления, перемазанные лица местных и падкая на монеты стража. А ведь их предки стали единственными, кто покорил свободный Бастал в шестом веке.

— Ну, он же не весь такой! — выпалил Крысолов, будто бы защищая соседнее королевство. — Им непросто в Алледане живётся: земли ещё меньше, чем в Летаре, и она очень каменистая. Должно быть, люди тут очень сильные, раз столько веков продержались.

— Люди как люди, — сказал Бертольд и вытер нос. — Наши ничем не хуже.

Главная площадь Люведенна была куда меньше бассельской, но её венцом тоже оказался собор. Низкий, в пяток саженей, и почерневший от времени храм Далёкой Звезды так сильно отвлёк Арбо, что тот едва не врезался в факельный столб. Химера же выглядывал окружающие мастерские и лавки. Припасы и впрямь грозили закончиться раньше, чем они смогут уйти из крепости.

Бертольд увёл путников по улице, которая отходила налево от главной площади. Такой шириной не могла похвастаться ни одна дорога в Басселе: Химера предположил, что целый гвардейский отряд поместился бы на ней в один ряд, плечом-к-плечу.

И всё же двигаться пришлось по самому краю, ведь вся остальная улица принадлежала тем самым караванам, о которых с таким упоением рассказывал Бертольд. Они и впрямь были гигантскими. Химера не смог сдержать мурашки при виде вереницы из восьми гружённых доверху повозок. Точнее, при виде тех, кто их тянул.

Камендарские олени лишь отдалённо напоминали своих сородичей, прячущихся от охотников в лесах под Басселем. Толстые, как старый вяз, конечности перетекали в необъятные спины, на которых могло бы поместиться трое Виймов. Копыта же их выглядели так, будто без труда могли превратить голову человека в тыквенную кашу с костяной посыпкой. Должно быть, и рога этих зверей могли внушить подлинный трепет, вот только их предусмотрительно спилили погонщики, оставив лишь короткие костяные обрубки. Ни дать ни взять снесли бы городскую стену, если бы не эти меры.

— Как четверо оленей могут тащить такую тяжесть? — дивился Крысолов.

— Это ещё что, — хмыкнул Бертольд. — Надо будет — и вдвоём управятся.

— А можем договориться, чтобы нас кто-то другой вёз? Больно уж они страшные.

— Это только кажется. Большие — да, не поспоришь. По молодости кормил одного морковкой с ладони, — Бертольд мечтательно поднял голову. — Спокойнее зверя не встречал, чем камендарский олень.

— Меня больше лошади пугают, — признался Химера.

Крысолов понимающе кивнул, но всё же ужался ещё ближе к стене ближайшего дома. Так, чтобы между и ним и четвёркой оленей оказались товарищи.

Химере казалось, что Басс всё так же шёл за ними незримой поступью. Никто не решался поднять эту тему, лишь похлипывая по очереди. Но Варион ощущал тяжесть утраты на всех их плечах, и даже кристалл в его сумке поддакивал редкими толчками под ребро.

И всё же пора было вернуться к нуждам живых. Путники вновь прошли под городской стеной — теперь с другой стороны — и оказались на том самом караванном дворе. Хотя, его впору было именовать караванным городом.

Ряды стойл окружали бескрайнее поле, разъезженное до нижних слоёв грязи. По его краям стояли сцепки из повозок, которые как раз грузились перед дальней дорогой. Двор был забит сотнями чумазых рабочих. Словно муравьи у лесной тропы, они занимались своими нехитрыми делами, совсем не обращая внимания на редких путников, что бесцельно проходили рядом. Грузили каменные глыбы на низкие повозки с откидывающимися бортами, обвязывали их толстыми канатами и кормили целую ораву могучих зверей.

Химере приглянулись бурые шерстистые волы, которых тянула в загон ватага юнцов. Было в этих спокойных зверях с длинными колтунами что-то благородное, как раз подходящее новым Лисам. Но и любопытных взглядов они привлекут достаточно, пока протянутся сквозь весь Алледан.

Бертольд вёл ребят к конкретным обитателям караванного двора Люведенна. Старик так и смотрел себе под ноги, пока не оказался у покосившегося плетённого забора в дальнем углу. На этом участке оказалось лишь одно небольшое пастбище с приземистыми стойлами.

Отец семейства постоял у калитки и задумчиво осмотрел хижину в глубине участка. Затем он фыркнул и кивнул, как бы признавая в этой постройке старого знакомого. Из обитателей Варион видел лишь двух мальчишек лет десяти, что вдвоём волокли к стойлам кадку размером с них самих.

— Эй, парни! — Бертольд помахал водоносам. — Парни, где хозяин ваш?

Паренёк, лицо которого почти проглотила безразмерная шапка, кивнул на хибару. Тогда Бертольд по-свойски и посмотрел на остальных спутников.

— Дальше я пойду один, — заявил он.

— Пап, чё такое? — подивился Вийм.

— Бестель — мой старый друг из давних времён. Чем меньше нас будет — тем легче мы с ним договоримся.

— А вдруг тебе понадобится помощь? — спросил Крысолов.

— Брось, Ладаим, — Бертольд стоял на своём. — Варион, скажи им. Мы ведь договорились, разве нет?

Химера сдержал ухмылку, и молча достал из сумки серебряную статуэтку величиной с локоть. Изображала она плечистого воина с секирой в причудливом шлеме с кручёными бараньими рогами. Когда-то он охранял коллекцию Родейна, а теперь послужит достойной платой караванщику.

Бертольд уверял, что знал Бестеля и всё его семейство ещё с давних контрабандистских времён. Добавил он и то, что присутствие других гостей лишь сделает старого друга менее сговорчивым, будь они даже его собственными сыновьями. Химера же считал, что старик попросту хочет удержать в тайне ту страницу своей жизни.

— Запомни, Бертольд, — проговорил Варион медленно, с остановкой после каждой фразы. — Мы выходим отсюда на рассвете в последний день этой луны и едем в Сегденн на озере Миларад. Встреча на той развилке, про которую ты говорил.

— Разъезд Грачей, да, — пробормотал старик. — Помню, Варион, нет нужды мне это в третий раз повторять.

— Тогда — удачи. Встретимся на площади к закату.

— Какому закату? — Вийм вскинул ручищи. — Пап, ты там чего задумал?

— Да ничего, сынок, — Бертольд покосился на Химеру и продолжил, лишь когда тот кивнул. — Бестель — тот ещё пропойца, так что придётся дождаться, пока он уговорит бутылку-другую, чтобы ударить по рукам. Дело не быстрое, так что мы с Варионом ночью поговорили и решили, что вам бы в это время стоило развеяться.

— Развеяться? — изумился Арбо. — Отметить смерть брата, что ли?

— Я не это сказал, — отец нахмурил лоб. — Помоли Звезду за его упокой, пока есть время и настоящий собор под рукой. Выпейте по чарке за его душу. Подышите воздухом, пока мы не залезли в тесную повозку и не уехали куда глаза глядят. Выдохните, ребята. Поживите хоть вы за Басса.

Бертольд затопал прочь по делянке старого караванщика, а его сыновья продолжали недоумевать у ограды. Старший бросился было следом, но Химера аккуратно придержал его за плечо.

— Не надо, Вийм, — попросил Варион, запуская пальцы в сумку. — Дай отцу отвлечься. И сам отвлекись. Вот вам по кусочку наследства первого Химеры. Просадите его как следует, хорошо?

— Отвлекись, мать твою, — повторил Вийм уже не так злобно. — Чего за нахер?

Он направился обратно к городу, а Арбо засеменил следом. Химера проводил их улыбкой. Он надеялся, что никто не упустит такой шанс прожить свободный день в настоящем городе, пусть и покрытом сажей и каменной крошкой.

Братья даже не оборачивались, и вскоре вовсе скрылись из вида. Остался только Ладаим.

— Ты что-то задумал? Я этот взгляд знаю. Точно задумал! — беспокойство в его голосе было почти осязаемым. — Зачем нам разделяться? А вдруг кто-то потеряется? И ты уверен, что Бертольду не нужна наша помощь?

— Расслабься, Крысолов, — Химера хлопнул товарища по спине.

— Да как с вами расслабишься? Ты уверен, что этот его караванщик вообще жив? Столько лет прошло… Вот с Каллаевым хутором неудобно ведь получилось, чуть страже не попались.

— С нами богатства Кранца, так что не пропадём, — уверил Варион уже на ходу. — Если Бестель нам больше не помощник — он просто обратится к другому караванщику. Ну, а бравые братцы пусть побудут в одиночестве. Пропасть не пропадут, так хоть пар выпустят.

— А мы куда пойдём? — Крысолов не унимался.

— По разным местам, — Химера извлёк из сумки несколько серебряных монет. — Я займусь оружием и одеждой. Припасы и вода — с тебя. Если нам ещё до конца луны топтать крепость, придётся закупиться основательно. Только смотри — не проиграй деньжата.

— Каким образом я в новом городе попаду на игру с такими ставками? — нервно рассмеялся Ладаим. — Тут места знать надо, а ещё людей. Думаешь, так просто можно прийти и сказать: у меня тут гора серебра, давайте кидать кости? Нет уж.

Варион почесал подбородок. Крысолов явно соскучился по общению с другом, но ему пора было остаться в полном одиночестве. Зима заканчивалась, но закаты всё так же наступали слишком быстро.

— Увидимся, Ладаим. Площадь, на заходе солнца. Запомнил?

Химера не сомневался, что он всё запомнил. Как был уверен, что и Бертольдовы сыновья не затеряются в столь желанном Люведенне. Главное, чтобы каждый из спутников Лиса сполна насладился одиночеством без знакомых лиц. И сделал всё, что только задумает.

Сам Варион тоже времени не терял. Забот ему хватило на весь день, и выдохнул он, лишь когда посетил последнее из задуманных мест. Ориентироваться в маленьком городе оказалось не так сложно, да и опыт Баланоша помог. Теперь же, когда солнце уже клонилось к скрытому грязными постройками горизонту, Химера восседал у памятника местному вельможе с двумя мешками полезного добра.

Плащи, сапоги, перчатки и несколько штопанных кожанок. Нашлись даже травяные мази, которые так просил Калач и целый отрез плотной ткани для женщин на случай лунных дней. Да и сам он обзавёлся последним приличным мечом из лавки местного оружейника. Ковать оружие на заказ времени не было, но этот клинок показался ему достаточным для путешествия к Милараду. Как доберётся — сменит на что-нибудь поприличнее.

Под вечер Варион сумел даже насладиться Люведенном. Город оставался таким же грязным и неприветливым, но суета спадала с приближением заката. Местные торопились вернуться домой и соскрести известь с усталых тел, а заодно и подкрепиться. До праздного Лиса в тени посеревшего памятника дела никому не было, так что он оставался безмолвным наблюдателем с пересохшим листом дурмана во рту. Тенью, от которой никто ничего не ждал, ничего не требовал.

Вскоре и путники начали объявляться. Первым пришёл Арбо: даром, что до местного собора было не больше сотни саженей.

— Ну, что говорит Далёкая Звезда? — ехидно поинтересовался Химера.

— Если бы она говорила со мной, мы бы сейчас здесь не были, — бросил Арбо в ответ.

Разговор у них не склеился, но появление Бертольда разбавило неловкое молчание. Отец семейства оказался заметно поддат, но ясность рассудка не оставила его. Правда, и настроение старика оставалось таким же паршивым.

— Всё хорошо, — буркнул Бертольд вместо приветствия. — В последний день луны нас ждёт погонщик на разъезде Грачей, как встанет солнце.

Следующим на площадь заявился Вийм. Под вечер холодало, но его фигура источала жар, будто он только что устроил пробежку по всей городской стене. Лицо старшего сына раскраснелось, а по виску катился пот.

— Чем занят был? — спросил Арбо.

— А? — Вийм будто только что всплыл с дна глубокой реки. — Где?

— Он спрашивает, чем ты занимался весь день, — Химера подмигнул здоровяку. — Вид у тебя, как будто успел осчастливить девку-другую.

Вийм бросил короткий взгляд в сторону, где между почтовой башенкой и безликим домов втиснулось заведение, на вывеске которого красовался небрежный, но вполне узнаваемый, рисунок голой женщины. Старший сын Бертольда оказался тем ещё проказником и нашёл, куда спустить врученное богатство.

— Бордель, значит? — Варион теребил нижнюю губу. — Ну и ну.

— Да тихо ты! — взмолился Вийм. — Чего удумал?

— Всё хорошо, сынок, — Бертольд похлопал его по плечу. — Ты взрослый уже, так что меня уж не стесняйся.

Закат уже подходил к своему завершению, когда Крысолов соизволил явиться. С видом бывалого страдальца он волок два необъятных мешка на понурых плечах и что-то бубнил себе под нос. Химеру он встретил острым взглядом и едва различимой руганью.

— Долго тебя не было, — подметил Варион.

— Зараза, — Ладаим выдохнул, когда поставил мешки на землю. — Ты попробуй сам столько еды на горбу унести! Говорил же, что вместе надо было идти.

— Ты бы предупредил, что такие тяжести понадобятся, — обеспокоился Бертольд и протянул тивалийцу флягу.

— Точно-точно, — подметил Арбо. — Вийм бы всё перетаскал.

— Дурман-то нашёл? — Химере не терпелось вкусить листья посвежее.

— Конечно же, нет, — фыркнул Крысолов. — Думаешь, легко в чужом городе дурманщика откопать? Сам бы себе и искал, командир хренов.

— Ладно уж вам, — Вийм без особого труда закинул один из мешков тивалийца себе за спину. — Давайте топать, пока совсем не стемнело.

— Точно, — согласился Химера. — Обрадуем остальных, что скоро попрощаемся с крепостью.

Глава 21. Скоро мы о нём забудем

Каддар осознал, что начинает обживаться в Басселе, и эта мысль заставила его поёжиться на редкость тёплым зимним утром. Он шагал по замковой галерее и вдруг понял, что, уже не задумываясь, здоровается со знакомыми слугами и безошибочно выбирает тот путь, где ещё не успели намыть ступени до такой степени, что сапоги скользят, как по льду.

Разумеется, он и так изучал новые места с недоступной обычному простофиле скоростью. Стоило следопыту посетить здание, будь то обычное жилище где-то в городских кварталах Аррагды или роскошный особняк в Трисфолде, как детальный план помещения сам по себе выстраивался в его тренированном разуме. Но то было обычным наблюдением.

В Басселе же Каддар ощущал себя так, как в одном из трёх своих жилищ, разбросанных от Брекка до Соттора. Он чувствовал себя как дома. Мысли эти показались следопыту чужеродными, будто кто-то насадил их извне. С момента его прихода в замок не прошло и половины луны. В иных местах Каддар с Маришем задерживались несравнимо дольше.

Этим утром обществом следопыта возжелал насладиться сам Амаус — единственный член малого совета герцога, с которым Каддар ещё не имел счастья поговорить наедине. Посыльный дождался, пока гости проснутся, и передал им выведенное на жёлтом свитке предложение о встрече за завтраком.

К изумлению Каддара, такое же приглашение получил и третий командующий Гелланн. А ещё — колдун Гуррабад, так и оставшийся в замке под присмотром гвардейцев

Советник Амаус, отвечавший за внутреннее хозяйство герцогства Бассельского, не стал наряжаться по такому поводу. Он встретил гостей во главе стола в своей привычной чёрно-жёлтой накидке и взмахом худой руки пригласил занять места. По обе руки от себя он усадил Каддара и Гуррабада, а Гелланн, к своему ощутимому недовольству, сел у дальнего конца вместе с Маришем.

Утренние перепёлки отлично запеклись под яйцом и душистыми травами, но следопыту такой завтрак пришёлся не по душе. Подобные яства, сочащиеся мутно-жёлтым жиром, наделяли его тяжестью в животе на весь день, так что Каддар предпочитал лёгкий пышный хлеб с разогретым пряным мёдом. Чего нельзя было сказать о его телохранителе, что тут же принялся хрустеть крошечными косточками и звучно метать их на пустой поднос.

Амаус же вёл медленную беседу о своих наблюдениях за погодой и поведал, что наступление весны ожидается совсем скоро, ведь верхушки Аллеверских холмов уже обнажились после нескольких лавин. Каддар углядел лёгкую ухмылку на его устах, которая проклёвывалась, когда советник замолкал, чтобы налить ещё немного медового напитка своим гостям. Позвал он их явно не для того, чтобы обсудить таяние снегов.

— Какие у вас мысли, господин следопыт? — спросил вдруг Амаус и облизал мёд со своих бледных губ.

— Вы о погоде или о чём-то более важном? — осторожно поинтересовался Каддар.

— Мне интересно, что вы думаете о нас. О городе, о герцоге. Какие ваши мысли о Басселе?

— Я уверен, что ваш город — удивительное место, — протянул следопыт и пригубил медовухи, чтобы выиграть время. — Понимаете ли, я посетил не один десяток городов. Каждый — уникален, и в то же время похож на другие. Это сложно объяснить.

— Так и скажи, что нет никаких мыслей, — рассмеялся Гуррабад. — Да и какие тут мысли, когда полгорода в руинах после побоища?

Трапезничающие разом вздохнули. Завалы медленно разбирались, а погибшие отправлялись в колоссальных размеров могилы за городской стеной, но тень Бассельского побоища ещё не скоро покинет город.

— Зачем напоминать-то? Весь аппетит сбил, — заявил Мариш, но тут же вновь вгрызся в перепелиную тушку.

— В чём-то он прав, господин Амаус, — согласился Каддар. — Мысли мои заняты тем, как найти наших погромщиков.

— Я верно припоминаю, что у вас был какой-то план? — напомнил советник. — Вы просили Его Светлость подождать, и, кажется, время почти вышло. Признаться честно, я удивлён, что герцог вообще оказался настолько терпеливым.

— Полагаю, он понимает, что паника лишь подорвёт доверие к нему в остальной Летаре. Особенно, в Гордом Утёсе.

— Его Светлость заботится о Басселе, — вмешался Гелланн. — Город волнует его больше, чем даже порицания короля.

— Да, он хочет, чтобы все именно так и считали, — полушёпотом произнёс Каддар и почувствовал пылкий взгляд третьего командующего.

— Это ещё что значит?

Каддар решил было замять тему, когда ему на выручку пришёл Амаус.

— Не серчай, Гелланн, — советник подмигнул гвардейцу. — Про таких, как Его Светлость, в Нодемаре говорят: «капитан сразу двух кораблей». Дескать, желает и тут, и там успеть. И напомнить о наследии свободного Бастала, и угодить короне, ведь он всё же боится, что Его Величество осерчает и потуже затянет наш поводок.

— Вот ещё, — рассмеялся Гелланн. — Если король забудется, то не будет в Летаре никакого Басселя больше. Как и раньше не было.

— В Летаре не будет, значит будет в Алледане или в Мерании, — возразил Амаус. — Не те сейчас времена, чтобы мы сами себя прокормили или защитили. Последние короли об этом позаботились, а опомнились мы слишком поздно.

Под стук последних обглоданных костей слуги принесли крошечные миски со странно пахнущей пастой бурого цвета. А ещё один разносчик так и остался стоять за спиной советника с подносом на согнутой руке. Следопыт многозначительно хмыкнул, ожидая разъяснений.

— Это паштет из гусиной печени, — сказал Амаус, но тут же понял, что Каддар наблюдал за последним слугой. — Ах, да, верно. Кажется, это для вас, господин следопыт. Скажите, это как-то связано с вашим загадочным планом по поимке Лис?

Слуга протянул Каддару поднос, на котором лежал лишь один конверт. С сорванной печатью.

— Сегодня на заре это письмо пришло с птицей, — продолжил советник. — Насколько я могу судить, из Люведенна, раз уж печать была их. На конверте написано, что письмо предназначено вам.

— И вы всё равно сорвали печать без меня? — Каддар прикусил язык, чтобы его раздражение не проникло в следующие слова.

— Ничего личного, господин следопыт. К моему потрясению, отправитель на конверте не указан, так что я был обязан осмотреть содержимое. Знали бы вы, сколько раз нам пытались доставить яд и прочие прелести…

— Разве птичники примут письмо без отправителя? — подивился Гелланн. — Закон же есть у нас, в Алледане не так?

— Примут, если им достаточно заплатить, — Амаус взял Каддара за руку. Ладонь его оказалась ледяной. — Я уверен, вы бы и так поделились с нами содержимым, раз уж герцог проявил редкое терпение.

Следопыт развернул конверт и вчитался в письмо, покрытое отпечатками грязных пальцев. Написано по-альдеваррски, вот только с частыми ошибками. Будто буквы эти выводил иноземец или же малограмотный местный.

— Вот ты жук! — гневался Мариш за своего нанимателя. — Зачем чужие…

— Спокойно, Мариш. Мне скрывать нечего, покуда у нас общее дело. Когда я прибыл в Бассель, то познакомился с несколькими узниками Серого Бастиона, — медленно проговорил Каддар. — Один из них согласился помочь мне найти Химеру в обмен на помощь в освобождении. Я пообещал ему транспорт в безопасное место и достаточно денег, чтобы начать новую жизнь.

— Смелое обещание, учитывая, что узник-то не твой, — Гуррабад сощурил чёрные глаза.

— И всё же, я его дал, поскольку не сомневался, что мой наниматель на такое способен. Этот узник не так важен, как Химера и остальные его подельники, — следопыт потянулся к бокалу, но медовухи в нём совсем не осталось. Амаус же не торопился вновь наполнить его. — Всё стало сложнее, когда они сбежали из Бастиона. Я всё ещё надеялся, что получу весть от этого человека, но шансов стало меньше.

— Получается, таков он — план великого следопыта? — Гуррабад оттянул ворот чёрного дублета и поморщился. — Подкупаешь бедолагу в тюрьме и ждёшь, пока он сам сделает за тебя всю работу?

— Хорошее решение не обязательно должно быть сложным, — возразил Амаус. — Если, конечно, оно рабочее.

— Как видите — так и есть, — Каддар прочистил горло. — Мой человек сообщает, что он покинул Бассель вместе с остальными Лисами и укрылся где-то в Аллеверских холмах.

— В штольнях? — изумился Гелланн.

— Нет, он говорит про старые пещеры и крепость.

— Пещеры завалил король-объединитель, а крепостей там отродясь не было, — не унимался третий командующий. — Получается, этот шпион несёт чепуху.

— Это уже не так важно. Он сообщает, что Лисы собираются уходить дальше, на юг, с одним из караванов Люведенна. Им назначена встреча на последний день этой луны. На рассвете, у разъезда Грачей.

— Полагаю, это хорошие новости, — свой бокал Амаус наполнить не забыл. — Как же я рад, что у нас нет секретов. Мой немалый опыт подсказывает, что дела идут куда легче, если все, кто занят ими, делятся своими сведениями. Почему бы нам не порадовать и Его Светлость? Расскажите ему всё что, мы только что услышали за этим столом, только про капитана двух кораблей упоминать не стоит.

Каддар и так собирался рассказать всё герцогу, пусть и не под таким давлением. Амаус влез в его личное письмо и вынудил рассказать о своём шатком плане. Совсем уж шатком, если пользоваться едкими формулировками третьего командующего Гелланна. Всё же следопыт предпочёл бы поведать о находке на своих условиях. И куда более изящно.

Не лучшее развитие событий для его репутации. Хотя, коль скоро отправитель не обманывает, на мнение бассельских вельмож Каддар весьма скоро сможет наплевать. К тому же, Содагар поможет ему добраться до Химеры, а дальше следопыт пойдёт своим путём и порадует своего нанимателя.

Зал герцогского совета от покоев Амауса отделяли лишь два лестничных пролёта да короткий коридор. Так что путь выдался коротким, а молчание не успело пересечь тонкую грань неловкости. Глашатаи оказались на удивление расторопными, и вскоре Его Светлость появился в комнате вместе с командующим Клеменом. Герцогиня в этот раз отсутствовала, как и её деловитый дядя.

— А он что здесь делает? — Клемен указал на Гуррабада. — Как-то много нас стало, не находите, Ваша Светлость?

— Он помог усмирить ту нечисть, которую призвали Лисы, — выступил защитником Гелланн. — Его знания точно пригодятся.

— Вообще-то, к тебе у меня такой же вопрос, третий командующий…

— Хватит, — Содагар корчился так, будто у него разболелась голова. — Дело срочное, так что нет времени выяснять, кому и где сидеть. Докладывайте.

Как только уважаемые господа расселись по высоким креслам, Каддар начал свой рассказ. Стоя в сажени от стола, он ощущал себя потешным бардом или даже артистом бродячего цирка. Но смущению не было места, когда спина Химеры вновь маячила перед ним.

— Пещеры под Аллеверами, говоришь? — Содагар чесал бороду под губой.

— Которых там нет ещё с последней войны, — стоял на своём Гелланн.

— Может и есть, может и нет, — Его Светлость отмахнулся от него как от мошки. — Тебе и не положено знать.

— Насколько можно верить этому человеку? — Клемен сложил пальцы в замок и поместил на них свою квадратную челюсть.

— Я буквально способен изменить его жизнь, и он это знает, — пространно сказал Каддар.

— Это не ответ, — покачал головой Содагар. — Вопрос в том, можно ему верить или нет.

— Я ему верю.

— Значит, и я, раз верит командир, — добавил Мариш, но один лишь Гуррабад удостоил его взгляда.

— Письмо могли написать Лисы, чтобы запутать нас и пустить по ложному следу, — предположил Амаус. — Они даже допустили ошибку в имени следопыта. Там написано…

— Каддар Нодемарский, верно, — следопыт ухмыльнулся. — Каждому из тех пленников я представился по-разному. Так что написано оно одним из них. А именно…

— Хорошо, написать мог настоящий беглец, — перебил его Клемен. — Где гарантия, что Лисы не выяснили, кто шпион, и не заставили его написать всё это?

— Верно, Клемен, — сказал герцог. — Что, если это ловушка? Допустим, мы попробуем их взять на этом разъезде, а там будет готова засада.

— Ваша Светлость, — начал Каддар.

— Что тогда, следопыт?

— Ваша Светлость, — произнёс Каддар уже громче, отчего даже герцог удивился. — У меня нет оснований думать, что это ловушка. Даже если это так, других нитей я не вижу. Мы должны проверить этот след, и я ручаюсь, что он приведёт нас к Химере.

— И к остальным Лисам? — тихо уточнил Гуррабад.

— Да. И к остальным Лисам тоже.

— Слишком рискованно, — не оценил Амаус.

— И всё же, решать мне, так что поступим мы так, — Содагар поднялся и размял шею. — Как ты и просил, следопыт, я ждал довольно долго, и уповать на одну сомнительную нить не буду. Пока ты идёшь по своему следу, я сделаю по-своему и разошлю птиц по всем окрестностям. Ты же отправляйся к разъезду под Люведенном.

— Что насчёт пещер? — влез Гуррабад. — Если они есть…

— Они есть, — герцог кивнул. — Но даже из тех, что оставил мой прадед после войны, половина уже обрушилась. Я не буду рисковать так рисковать людьми, так что идти придётся через перевал у Баланоша. И идти быстро, раз у нас меньше десяти дней. Вы должны добраться туда как можно раньше и осмотреться на случай засады. Лучше — устроить засаду на них самих прежде, чем они устроят её вам.

— Я соберу отряд, велю готовить обмундирование, — вызвался Клемен и резво вскочил на ноги.

— Стоять, командующий, — Содагар жестом велел ему вернуться в кресло. — Не забывай думать, прежде чем что-то делать, хорошо? Я не могу отправить целый отряд гвардии под Люведенн. С нашей историей, граф Деллон воспримет это как объявление войны. Даже Лиднур из Баланоша вас не пропустит без допуска от короля. Людей мы выделим, но немного, чтобы идти скрытно и не привлекать внимание к Летаре. Берите доспехи и оружие без малейших знаков различия. Если спросят — вы или бродяги, или охотники за головами, или кто угодно, только не бассельская гвардия. Гелланн, раз уж ты здесь, отряд возглавишь сам. Вот и будет повод тебя сделать вторым командующим, раз предыдущий помер.

— Будет исполнено, Ваша Светлость, — выпалил Гелланн с каменным лицом.

— Полагаю, Гуррабад тоже может составить компанию, — промолвил Амаус и погладил мага по запястью. — Раз Лисы такие опасные, магия не будет лишней.

— Пусть идёт, — согласился герцог. — Алледанскую землю не так жалко осквернять.

— С удовольствием помогу вам добраться до Химеры, — расплылся в улыбке Гуррабад. — Этого поганого вора.

— И убийцу, — вставил Клемен.

— Тогда хватит стулья мои греть! — Содагар хлопал в ладоши с такой силой, что вот-вот бы задрожали окна. — Собирайтесь, готовьте припасы — и в путь.

* * *

Каддар предпочитал путешествовать в одиночестве. Конечно, с поправкой на неизменного Мариша, что следовал за ним, как шлейф роскошного летнего платья за скучающей дамой на званом ужине. Перед ним были лишь долгие мили дорог Большой Земли и бесконечный простор для раздумий.

В этот раз делить столь ценное пространство пришлось с отрядом из Басселя. Благо, герцог не лукавил насчёт того, пойдут они малой группой. Под начало Гелланна он выделил лишь пятерых гвардейцев, да и тем было велено разделиться на две группы и пройти перевал под Баланошем по отдельности, чтобы не привлекать внимание алледанских гарнизонных.

Такой состав уже был на шесть человек больше, чем Каддар привык видеть подле себя в странствиях. Но Лисы уже показали, какую угрозу они несут, так что новые телохранители могли быть весьма кстати. Хотя следопыт и сомневался, что нападение безмолвных бандитов на горожан устроили Лисы — не говоря уже о появлении тёмного чудовища — противниками они были опасными.

А ещё был Гуррабад. Изворотливый маг сумел с подозрительной лёгкостью влиться в общество бассельского замка. Насмехался над планом Каддара по внедрению шпиона, хотя сам кичился этим же. Теперь же он ехал верхом подле Гелланна и что-то весело насвистывал. Наверняка, предвкушал встречу со своей пропажей.

Хватка зимы вдруг ослабла к концу первой луны, так что дорога прошла легко. По тающему тракту отряд добрался до города Баланош. Там они отдохнули и разделились на две группы, как того и желал герцог Содагар. Каддар, Мариш и двое гвардейцев прошли перевал первыми, а Гуррабад, Гелланн и остальные двигались следом.

От этого места следопыт ожидал наибольших проблем на всём пути. Монстрами летарская земля не славилась, а уж с обычными волками гвардейцы смогут совладать. Недаром же они прихватили добротные луки, копья и сверкающие клинки. Знаков различия Басселя на них и впрямь не было, но любой знаток опознает в них оружие, достойное замковых мастерских.

Особенно, на единственном перевале во всех Аллеверских холмах. В месте, где крутой извилистый подъём переходил в узкое ущелье меж отвесных склонов, построили две крепости. Они смотрели друг на друга чёрными бойницами и помахивали разными флагами на ветру. На первом форте краснело знамя с золотым летарским орлом. Второй же украшал белый волк на чёрном поле. Здесь и сходились два королевства с долгой историей вражды.

Но пограничным гарнизонам было не до былых распрей. Более того, отряд Каддара оказался не единственными желающими пройти Аллеверы в этот день. Уже на подъёме к первым вратам они оказались зажаты меж повозок, пока кони из последних сил штурмовали высоту. Видимо, торговцы не преминули воспользоваться первой оттепелью.

В таком столпотворении никому не было дела до молчаливого отряда и его оружия. Лишь алледанские солдаты попросили Каддара обождать, пока скрипучий обоз перед ним укатится подальше, дабы не устраивать давку на перевале.

Таким же спокойным образом отряды прошли вдоль Аллеверских холмов уже по алледанской стороне и вышли к Люведенну. Очередному невзрачному городу посреди лесистых равнин, что резко упирались в пузатые горы. Невысокие, не больше полверсты, но довлеющие над каждым, кто осмелится взглянуть на них с такой близи.

Два отряда объединились на глухом пятаке под Люведенном в предпоследний день первой луны, как и было запланировано. Гелланн сразу принялся обсуждать планы захвата с гвардейцами. Каддар, разумеется, помог им, но вести с солдатами герцога долгие беседы не собирался. Ему не было до них никакого дела. Сегодня он захватит Химеру и пойдёт своей дорогой, навсегда забыв про Бассель. По крайней мере, надолго.

Ночь прошла в приготовлениях к долгожданной встрече с теми, кто устроил Бассельское побоище. Отряд загодя подготовил удобные позиции в перелеске у самого разъезда Грача. Отсюда расходились три дороги. Очевидно, караван с Лисами придёт с севера, от города, так что оставались направления на юг и на запад, и они прекрасно контролировались гвардейцами.

Каддар с Гелланном решили, что стоит дать каравану уйти подальше от развилки, чтобы оставить Лисам меньше возможностей отступить. Какое из направлений они бы не выбрали, гвардейцы быстро перекроют его с обоих концов.

— Ну что, волнуешься? — Гуррабад подсел к следопыту в его убежище из сухих веток.

— С чего мне волноваться? — спокойно ответил Каддар.

— Тебе же так нужен Химера, а мы скоро с ним встретимся, — чародей тихо рассмеялся. — Грязный вор своё получит, это уж точно.

— Он — мой.

— Что, даже чуть-чуть помучить не дашь?

— А ты расскажешь, что такое он у тебя украл?

— Мог бы, да ты всё равно не поймёшь.

Каддар фыркнул и покинул свой шалаш, оставив Гуррабада доедать лепёшку в одиночестве. Он подошёл к Маришу, который получал очередные наставления от третьего командующего.

— Самое главное, не атакуй, пока сигнал не дам, — бубнил Гелланн на ухо бреккцу. — Ты ведь понял?

— Уже три раза сказал, что понял, — Мариш сдвинул брови. — О, командир, спаси меня, пожалуйста.

— Как тебе их план? — спросил Каддар, когда они ушли подальше от гвардейца.

— Ничего особенного, — телохранитель сложил руки на груди. — Но, раз ты одобрил, то и мне нормально. Только этот вот бесит. Мутный.

— Гуррабад? — следопыт бросил небрежный взгляд на чародея. — Скоро мы о нём забудем.

— Поскорее бы. Он чудной и пахнет странно.

— Не уверен, что понял тебя, Мариш.

— Я плохо сказал, — бреккец постучал пальцем по переносице. — Не странно, а вообще не пахнет. Мы пропотели, как волы, пока сюда шли, а он просто ничем не пахнет. Ни чуточки.

Каддар задумался над словами своего спутника. Порой тот бывал на редкость наблюдательным, хотя следопыт и не мог с уверенностью говорить, что отсутствие пота на теле Гуррабада было главной его странностью. В конце концов, хорошие чародеи и внешность могли менять.

— Готовность! — выдал вдруг Гелланн. — Приближаются!

— Как, уже? — Каддар на всякий случай надел одно из колец.

Караван было слышно издалека, так что он ещё долго гремел колёсами с северной стороны, пока морда первой лошади не появилась из-за поворота. Погонщик выглядел сонным и не сразу заметил, что на его пути вырос гвардеец с выставленным копьём. Зато передняя двойка лошадей среагировала куда лучше. Они встали на дыбы и наполнили утренний лес обеспокоенным ржанием.

— Ой-ой-ой, — причитал погонщик. — Что такое? Что делается?

— Прошу вас остановить караван, — произнёс Гелланн.

Третий командующий вышел из леса с двумя соратниками, пока ещё двое и Мариш обходили сцепку из двух крытых повозок сзади.

— Так, уже встал, не видите? — погонщик выпустил поводья и поднял руки. — Вы чего удумали? Караваны — святое дело для Люведенна. Совсем рехнулись прямо у города грабить?

— Ваш груз нам неинтересен, — настал черёд Каддара показаться в свете зари. — Чего я не могу сказать о ваших пассажирах.

— Пассажирах? Это что такое?

— Люди, которых ты везёшь! — раздражённо воскликнул Гелланн. — Высаживай — и езжай своей дорогой.

— Нет у меня никаких людей, — поводья вновь оказались в руках погонщика. — Сменщик мой только. Так что я, пожалуй, сразу поехаю своей дорогой.

— Придётся подождать, — вопреки указаниям, Гуррабад вышел на дорогу.

Чародей щёлкнул пальцами, и деревья по обе стороны каравана рухнули с оглушительным треском, перегородив дорогу.

— Колдовство! — взвыл погонщик. — Колдовство галимое!

Лошади его взволновались и начали метаться в разные стороны, едва не разорвав караван пополам. Тогда Гуррабад взмахнул рукой и усыпил их. По крайней мере, Каддар надеялся, что просто усыпил.

— Вы кто такие? — орал погонщик. — Никто не нападает на караваны Люведенна, ясно!? Вам конец, конец! Это караван Бестеля, а не залётный купчишка!

— Спокойно, — говорил Гелланн, хотя голос его спокойствие точно не излучал. — Лошади просто спят. Мы проверим ваш груз, и наш спутник обратно их разбудит. Ведь разбудишь же, Гуррабад?

— Непременно, — маг облизнулся и двинулся к повозкам вслед за третьим командующим.

Каддару оставалось только последовать за ними, пусть изначальный план и рассыпался. Мариш как раз сорвал мешковину с первой повозки и открыл гвардейцам её содержимое. Среди натуго затянутых тюков сидело трое мужчин. Один был коренастым, с округлыми щеками. Второй озадачено чесал лысую голову, а третий отличался щербатым лицом и редкими жёсткими волосами. Ни один из пассажиров не оказался Химерой, но оставалась ещё вторая повозка.

— Кажется, я тебя видел, — заговорил один из бойцов гвардии по имени Клерон. — Не тебя тогда в замок…

— Тихо, — Гелланн ткнул соратника эфесом в бок. — Вылезайте, а мы пока второй обоз посмотрим.

— Это вряд ли, — сообщил широкоплечий мужчина с мечом, как раз выбравшийся из второй повозки.

Мечник сложил два пальца у рта и пронзительно свистнул. В этот же миг троица из первого обоза бросилась на обидчиков. Лысый пассажир успел вооружиться секирой, и её топорище раскроило нос Клерона. Щербатый паренёк отогнал Гелланна толстой палицей, а сам бросился в сторону, пока третий товарищ хватал Каддара и ронял его на колени прямо в дорожную грязь.

— Что за… — подивился щербатый. — Альхиор?

Говорил он с Гуррабадом, но тот в ответ только вскинул правую руку. И тут же её опустил когда разом две стрелы вылетели из леса. Одна вошла в плечо мага, а вторая — меж рёбер. Гуррабад осмотрелся и будто бы вспомнил, что с такими ранами на ногах лучше не стоять.

Каддар извернулся и посмотрел направо. Помимо трёх Лис из первой повозки и невидимых лучников в лесу, противников было ещё пятеро. Гвардейцы не решились вступать в бой и теперь стояли на коленях. Лишь освирепевший Мариш отгонял двух бойцов с секирами и почти добрался до горла одного из них, когда уловил взгляд господина. Каддар покачал головой, и бреккец остановился. Он оскалился, рыкнул что-то себе под нос и лишь после — бросил роскошный меч к ногам противников.

Следопыт ещё наслушается упрёков за такое решение, но на то были причины. Гвардейцы, что оказались ближе ко второй повозке, быстрее всё увидели и поняли, что следует сделать. Герцог Содагар велел избегать проблем с местными правителями. Так они и поступили, когда поняли, что перед ними не Лисы, а солдаты гарнизона Люведенна. Пусть знаки различия Каддар разглядел только у двоих, сомнений не осталось, когда один из мечников, наконец, заговорил.

— А ты прав был, малец, — промолвил он пареньку с палицей и обратился к пленникам. — Как десятский люведеннского гарнизона, я вас арестовываю за нападение на караван. Так, говорить со мной не надо, пока не дойдём до тюрьмы. Ясно? Ясно.

Каддар прикрыл глаза. Внешне он выглядел смиренным, но внутри следопыта раздувалась буря. Нет, скорее настоящий смерч. Засада на Лис оказалась ловушкой на них самих. Каким образом? Каддар пока не готов был дать ответ. Судя по тому, как умело действовали люди в повозке, они и впрямь были солдатами графа Люведеннского. Кроме, пожалуй, одного.

Кем, во имя Единства, был этот щербатый парень со старой палицей? Кажется, он даже знал Гуррабада, только как-то странно обратился к нему. Что же, Каддар получит свой шанс поразмыслить над этим в люведеннской тюрьме.

Глава 22. Правда — того, кто судит

Сколько бы дней ни прошло, Ним всё ещё чувствовала, что Басс рядом. Она готова была поверить, что её брат просто отдыхает в соседней комнате или гуляет где-то по коридорам подземной крепости. Что он был где угодно, только не в морозной земле под Люведенном.

Она всё ещё слышала его голос в далёком эхе чьих-то шагов. Басс всё так же приходил к ней во сне. Они разговаривали, вспоминали прошлое и мечтали о будущем. А сны эти поразительно напоминали явь, ведь в них Ним видела всё те же серые стены без единого стыка или шва. Запах сырости и шорох колючего одеяла — всё как наяву. Ничего не указывало на грёзы, кроме брата, что стоял у изголовья её кровати.

— Басс, зачем ты ко мне приходишь каждую ночь? — спросила девушка как-то.

— Сеструх, ты сама меня зовёшь, — ответил тот с тёплой улыбкой. — Как же тут уйдёшь?

— Но тебя же нет, — сквозь слёзы молвила Ним. — Тебя с нами больше нет.

— Тут я, не переживай, — его касание ощущалось даже ярче, чем раньше. — Всегда тут ошиваюсь: то в купальне, то в общем зале, то в комнате Химеры…

— Химера, — выпалила девушка, уже проснувшись.

Она лежала на койке в темноте, но всё равно разглядела фигуру Ладаима. Тивалиец сидел у её ног, запустив пальцы в свои отросшие волосы. Никакой свет не был нужен, чтобы разглядеть его беспокойство.

— Ты чего не спишь? — спросила Ним. Слёзы ещё щекотали уголки её глаз.

— Там какая-то возня, — пробормотал Крысолов, не глядя на неё. — Я уж было подумал, что мы выдвигаемся из крепости.

— Так ведь завтра же. Папа сказал…

— Всё верно. Завтра, — тивалиец поднялся и хрустнул шеей. — Так, что тебе снилось?

— Как обычно, Басс…

— А звала ты Химеру.

Ним натянула одеяло на лицо и застонала. Все последние дни Ладаим оставался возле неё и всячески пытался успокоить, пусть телесная близость ему и не сулила, пока разум девушки стонал под тяжестью скорби. Она ценила его заботу, каждый глоток воды и каждую тарелку еды, что он приносил к её постели. Но иногда Ладаима было слишком много. Таким горем Ним делиться не привыкла.

— Ладно, не важно, — махнул он рукой. — Если бы у тебя к нему что-то было, вы бы ведь давно уже…

— Да хватит, что ли? — не выдержала Нималия. — Хреновое сейчас время для ревности! Хреновое!

— Извини.

Крысолов понял свою ошибку, пусть девушка и чувствовала, что сомнения его никуда не делись. Чем ближе они знали друг друга, тем тяжелее было мириться с такой мнительностью. А тут и причина его ревности разразилась громогласным воплем.

— Где эта падла? — орал Химера в коридоре. — Видел его кто?

— Мать твою, — шепнул Крысолов и распахнул дверь. — Чего орёшь как резаный, Химера?

— О, с добрым утречком, — Варион засунул голову в проём и кивком поприветствовал Ним. — Калача не видели?

— Откуда ему в моей комнате взяться? — шикнула девушка.

— Может, втроём спите тут, почём мне знать?

Ним хотела кинуть в Лиса чем-то потяжелее, но за его спиной появились запыхавшиеся Хлыст и Вереск.

— Я прочесал всё наверху, — сказал первый. — Даже на крышу вылез, но следов вокруг крепости нет.

— А я посмотрел в подвале, — доложил Вереск. — Всё как бы пусто…

— Но? — Химера навис над ним.

— Там странные ножи висели на стене. Теперь их нет.

— Вы не нашли его? — появилась Вдова. — Странно, очень странно.

Нималия дотянулась до приличной рубашки и оделась. Утро и так было паршивым временем, а теперь все Лисы решили устроить совет у неё в комнате.

— Чего вам тут надо? — спросила она, подойдя к порогу. — Поговорить больше негде?

— Калач свалил, — объяснился Вереск с виноватым видом. — Он должен был стоять караул ночью, но меня даже не разбудил к смене. И всё — найти его не можем.

— Велика потеря…

— Велика, — грозно заявил Химера. — Калач убежал со странным местным оружием, да ещё и за день до нашего исхода. Совпадение?

— Ну, продаст он это оружие, — предположил Ладаим. — Дальше-то что? Он вообще не из наших, чего теперь плакать?

— А то, что он нас заложить может! — Варион схватил тивалийца за плечи и потряс его. — Зачем ещё за день сваливать?

— Это логично, — согласился Хлыст. — Он успеет сдать нас в Люведенне или в Басселе, смотря с какого конца выйдет…

— А мы точно не уйдём далеко, — добавила Вдова. — Караван-то — только завтра.

— Во дела, — Ладаим выругался по-тивалийски. — Молодец, Химера. Отличного друга нашёл для всех нас.

— У тебя вообще вкус на них хороший! — Ним поддержала его. — То Кранц Родейн, то этот…

— Заткнитесь и собирайте вещички, — рявкнул Варион так, как никогда себе не позволял. — Сегодня же валим отсюда. Благо, это я предусмотрел.

Нималия и Ладаим остались недоумевать наедине. Они не знали, что и сказать, а потому решили не торопиться со сборами. Вскоре выяснилось, что не им одним досталось такое указание, так что в большой гостиной собрался совет из всех обитателей подземелья.

Химера и Хлыст на пару объявили, что крепость придётся покинуть сегодня же, пока не нагрянули гости. Такой план нашёл неожиданную поддержку. По сути, на их сторону встали все Лисы. Лишь семья Бертольда да Крысолов остались с иным мнением. Тогда Варион и решил доказать, что всё предусмотрел.

— В смысле, у тебя есть ещё один караван? — Ним демонстративно ковырнула оба уха. — Пап, на сколько караванов вы договорились?

— Лично я — на один, — Бертольд задумался. — Но, полагаю, что Варион неспроста решил провести целый день в одиночестве. Времени зря не терял, так?

— Я старался всё предусмотреть, — Химера развёл руками и чуть не заехал по лицу Хлысту. — Ценного добра мы прихватили достаточно, так что лучше потратить его на это, чем на пойло и дурман. Я нашёл ещё двух караванщиков на случай засады с этим Бестелем. Один ждёт нас за день до побега, другой — на следующий день после.

— Мог бы и нам сказать, конечно, — Бертольд говорил вроде бы мягко, но Ним с детства знала этот тон и поджатые губы. Он был в бешенстве.

— Без обид, но это были меры на случай предательства, и именно оно и случилось. Было лучше, чтобы я один это знал.

— Поразительная осмотрительность, Химера, — заявил вдруг Ладаим. — Прости, слово перепутал. Я хотел сказать «подозрительная».

— Только если тебе есть, что скрывать, Крысолов, — на защиту Вариона встал Хлыст.

— Да вы охренели тут?! — теперь прорвало Вийма. — То идём в Люведенн, то не идём. То сидим в крепости, то валим! То в последний день луны, то сегодня! Какого, мать вашу, хрена?!

— Дорогой, давай успокоимся, — вкрадчиво сказала Вдова. — Времени очень мало.

— Я требую объяснений!

— Брат, бесполезно, — Арбо взял Вийма под руку, но тут же получил локтем в живот.

— Слушай, у нас тут не канцелярия герцога, чтобы всё шло точно по плану, — попытался объяснить Хлыст. — Чтобы выжить, надо действовать по ситуации…

— Пошли вы на хер со своим выживанием! Это не объяснение, почему он нам врёт постоянно! — орал Вийм.

— Объяснений хочешь? — Химера вмиг оказался перед лицом Вийма. Глаза Лиса раскрылись широко и не моргали. — Как тебе такое объяснение? Среди нас завёлся предатель, и он готов сдать нас всех за пригоршню монет и сани до Трисфолда. Мы очень далеко зашли, чтобы выжить, Вийм, очень далеко. Каждый из нас — это Лис, наёмный убийца, положивший не один десяток людей просто для того, чтобы не сдохнуть в Собачьей Яме. Как думаешь, далеко мы пойдём, чтобы выжить? Задумайся об этом в следующий раз, когда решишь на меня поорать.

Ним с трудом проглотила ком, что распёр её горло. Химера словно сбросил маску давнего друга и предстал холодным чудовищем, каким его многие считали всё это время. Вийм замолчал, поник и Бертольд. Зато Лисы оценили такое поведение Вариона. Хлыст с уважением закивал, а Сойка хищно закусила губу.

Холод сковал Нималию, но она всё равно не верила Химере. Точнее, не верила она в то, что он вдруг скинул маску. Скорее, он её надел.

* * *

Туман памяти проявил недюжинный аппетит в этот день. Как в бреду, Нималия собрала пожитки и бросила последний взгляд на тёмную келью в подземной крепости. Вместе с Арбо и Крысоловом она спустилась по скользким ступеням к самому её основанию, где мрачная плита блестела в свете Лисьих факелов.

Всё это напоминало сон куда больше, чем её еженощные беседы с погибшим Бассом. Вот она бредёт по узкому тоннелю, как вдруг оказывается на разъезде посреди безжизненного леса тихим вечером. Ним почти не помнила, как залезла в одну из двух тесных повозок и провалилась в сон. Какое-то время она ещё ощущала Ладаима рядом с собой, слышала покашливания отца. И лишь мгновение кромешной темноты закрытых глазах отделило её от пробуждения.

Ним поднялась слишком быстро и мир вокруг почернел. Повозка оказалась пустой, так что девушка решила выглянуть наружу.

Наступило утро. И не просто наступило, а уже готовилось уступить полноценному дню, ведь солнце приближалось к высшей точке своего путешествия. Обе повозки замерли на широком пятаке, окружённом лишь стройными соснами. Чуть поодаль слышались голоса Химеры и Сойки, но говорить с ними девушка не собиралась. Тот, кто был ей нужен, как раз отбивал налипший снег с колеса повозки.

— Ладаим, — Ним стиснула плечо тивалийца. — Ладаим, мы где?

— Там же, где на ночлег встали, — Крысолов слегка улыбнулся в ответ, но обнять её не решился. Бертольд как раз вышел из-за повозки.

— Зачем мы стоим? — не понимала девушка. — Уже ведь время…

— Вот и я том же, — Ладаим вертел головой, будто боялся, что его подслушают. — Кажется, Химера что-то не договаривает.

Из-за повозки вышел Бертольд. Глубокие размышления отразились на его лице не менее глубокими морщинами вокруг носа и губ.

— Согласен, — отец присоединился к разговору и приобнял дочь. — Я думал, мы и ночью продолжим путь, раз боимся хвоста. Благо, выехали поздно и лошади полны сил.

— Когда стемнело, погонщик сказал, что мы переждём ночь тут, — продолжил Крысолов. — Якобы, впереди болота, и в темноте там ехать опасно.

— Это-то верно, — Бертольд поглаживал подбородок в размышлениях. — Весь южный Алледан — сплошное болото. Удобно на случай нападения Мерании, но печально для путников, которые не знают дорогу.

— Какая к Чёрту разница? — Нималия всплеснула руками. — Солнце уже высоко…

— Тихо, — попросил её Ладаим. — Я пытался выяснить у Химеры, почему мы стоим.

— И что он сказал?

— Отшутился. Что-то про понос, так что я дальше слушать не стал, — Крысолов заговорил ещё тише. — Мне кажется, он кого-то ждёт. Кто-то должен нас догнать.

— Такими темпами нас герцогская гвардия догонит, если Калач всех заложил.

— Ты не поняла. Я думаю, что настоящий предатель — не Калач, а сам Химера.

— Ладаим, это очень серьёзное обвинение, — подметил отец. — Он ведёт себя странно, но так, чтобы сразу — предатель?

— Зачем тогда весь этот спектакль с запасным караваном? — спросила Ним.

— Просто вызвать суету, посеять панику, — неуверенно проговорил Крысолов. — Не знаю! И не хотел бы выяснять, зачем ему всё это.

— Что ты предлагаешь, Ладаим? — поинтересовался Бертольд.

— Уже на закате мы проехали большой хутор. Давайте вернёмся туда лесом, переждём и…

— И бросим тут всех? — возмутилась Ним.

— Всех — это кого? Химера — похоже, предатель, а остальные… Ещё двадцать дней назад я был согласен умереть, но теперь — не хочу. В одном Химера прав: мы уже слишком далеко зашли.

— Пап…

— Если хотите уйти, я держать вас не буду, — Бертольд помрачнел и опустил голову. — Но и сам не пойду. Возраст уже не тот, чтобы по лесам прятаться, так что я вам только мешать буду…

Ним не нашлась, что ответить отцу. Она не могла бросить его с Лисами, как не могла оставить и братьев. Ей хватило одной потери. Девушка верила, что и Ладаим это понимал, но страх брал верх над тивалийцем.

Её размышления прервал треск веток. Шум доносился из ближайших кустов в пятнадцати саженях от дороги. Ветра не было, но дикий зверь вполне мог пробираться через чащу. Вот только звери обычно держались подальше от шумных людей на тракте, а это нечто шло прямиком на них.

Крысолов жестом велел Бертольду и Ним отойти. Он засучил рукава, бесшумно выхватил кинжал и двинулся к ломающимся кустам. Когда до невидимого зверя оставалось совсем немного, Ладаим спрятался за стволом могучей сосны и приготовился к схватке.

Из-за веток показалась палица с потрёпанным, щербатым навершием, так напоминавшим лицо её владельца.

— Калач? — выпалила Ним. — Какого хрена ты тут…

— О, привет, Грибочек, — Граус опустил оружие и улыбнулся. — Как ты… Ай, мать твою, Крысолов! Ты чего делаешь!?

Калач не заметил Ладаима, пока тот не оказался у него за спиной. Ощутив холодное лезвие у горла, беглый наёмник вмиг побледнел.

— Ты дерьма поел или что? — испуганно промолвил Граус. — Крысолов, чего молчишь?

На шум подтягивались другие Лисы. Первыми к стычке подоспели Полоз и Хлыст.

— Чего стоите? — крикнул им Крысолов. — Зовите Химеру!

— Да не надо, — начал было Калач, а потом улыбнулся во весь рот. — Я и сам позову. Эй, Химера! Слышишь меня? Химера, я вернулся!

Конечно, он был лёгок на помине. Варион появился со свитой в лице Вдовы и Сойки, а тут и остальные поспешили присоединиться. Он перемахнул через снежный отвал на обочине с мечом наголо.

— Привет, Калач, — ни нотки злости не промелькнуло в голосе Химеры. — Чего так долго?

— Ты охренел? — нервно хихикнул наёмник. — Гнал с самого рассвета, пока лошадь не выдохлась. Ладно, хоть, не так далеко оставалось. Спасибо, что подождали хотя бы.

— Химера, что за дела? — спросила Ним. — Что происходит тут?

— Да расскажем-расскажем, Грибочек, — Калач аккуратно сжал лезвие кинжала Ладаима двумя пальцами. — Только это, пусть он нож уберёт, лады?

— Говори! — рыкнул Крысолов.

— Убери оружие, Ладаим, — попросил Химера мягко. Но свой меч поднял повыше. — Пожалуйста, он не враг нам.

Взгляд тивалийца метался от товарища к товарищу. Он вздохнул и отпустил Калача, на что то отреагировал звучным выдохом и парой крепких ругательств.

— Ну что, Граус? — заговорил Хлыст. — Было?

— Было-было, — наёмник вдруг посерьёзнел. — Как Химера и говорил, аккурат на рассвете.

— Лучше бы я ошибся, — Варион сдавил свои глаза пальцами. — Вяжите их.

Услышав приказ, Лисы тут же разделились. Ним с ужасом смотрела как одни достают клинки, а другие — толстые конопляные верёвки. Судя по его взгляду, Ладаим тоже не поверил своим глазам, когда Сойка вдруг порхнула ему за спину, обезоружила и начала вязать руки за спиной. Вереск вывел из-за повозки Арбо, Вдова бережно стянула запястья Бертольда. Вийм же достался Хлысту. Старший брат был рослым, умелым бойцом, но одному из последних Лис и он был под силу. После короткой потасовки Вийм оказался на коленях и со связанными руками.

— Что за херня!? — кричала Ним до рези в горле. До неё очередь так и не дошла. — Что ты делаешь, твою мать!?

— Успокойся, — попросил Химера.

— Отпусти их, скотина! — такие призывы лишь заставили её вопить с новой силой. — Пусти, слышишь?!

— Я сказал, успокойся! — Варион впервые наставил на неё остриё меча. Наверное, этот страх чувствовали все его жертвы в последние мгновения жизни. — Прости, Ним, но сейчас не до твоих истерик. Если надо, то я и тебя свяжу.

Она посмотрела на отца, но тот смиренно стоял перед Вдовой. Арбо скорчил лицо, но рыпаться не собирался. Даже Крысолов испуганно глядел в пустоту. Один Вийм ещё пытался вырваться, на что Хлыст лишь туже затянул верёвку.

— Пусти… Их, — просипела Нималия. — Пожалуйста.

— Отпустим, — пообещала Вдова. — Только выслушай его, а то я и сама не верила, пока Граус не вернулся.

По указке Химеры связанных построили перед задней повозкой. Лисы держали оружие наготове, но воля к сопротивлению покинула даже Вийма. Тогда Варион сложил руки за спиной и принялся шагать от одного края шеренги узников к другому.

— Варион, пожалуйста, объясни, что происходит, — смиренно проговорил Бертольд.

— Пытаюсь, но трудно слова подобрать, — пожаловался Химера. — В общем, среди нас завёлся предатель…

— Ты это уже говорил! — воскликнул Вийм. — Вон он стоит, лыбится!

— Не перебивай, — нервно одёрнул его Варион. — Среди нас завёлся предатель, и это не Калач. Он просто помогал мне выяснить правду.

— Никуда я не сбегал, усёк? — Граус залился блеющим смехом.

— По моей просьбе Граус ушёл из крепости пораньше и отправился в Люведенн, — продолжил Химера. — К жадному десятскому Хларду из местного гарнизона. Мне пришлось притвориться, что он сбежал, а остальные мне подыграли.

— Чтобы уйти пораньше впопыхах? — не понял Ладаим. — Зачем эта суета?

— Хотел посмотреть на вашу реакцию, — Варион обвёл рукой пленников. — Конкретно тех, кто был со мной в Люведенне в тот день. Надеялся, что этого мне хватит.

— Для чего хватит? — уточнил Бертольд.

— Понять, кто из вас крыса, — помог ему Хлыст.

— Почему это кто-то из них? — спросила Нималия. — Почему ты вообще решил, что предатель есть?

— Я не был уверен, что предатель есть, — признался Химера. — Но если он и был, то среди этих четверых. Ну, пятерых, если Басса считать.

— Как ты, падла, смеешь его обвинять? — Вийм попытался вырваться, но Хлыст его удержал за верёвки.

— Пока я ещё никого не обвинил, — Варион смотрел куда-то поверх их голов, будто не желал встречаться взглядами с пленёнными друзьями.

— Но считаешь, что предателем может быть кто-то из нас? — переспросил отец. — Что не так с моей семьёй? И причём тут Ладаим?

— Притом, что вы вместе сидели в Сером Бастионе, — подсказал Хлыст.

— Как и он! — Ним ткнула пальцем в Химеру.

— Верно, как и я, — тот и не спорил. Лишь поджал губы и горько улыбнулся. — Стоило мне там оказаться, ко мне пришёл человек по имени Каддар. Следопыт из Трисфолда. Врал всем, что приехал по воле короля, но на деле его послал по мою душу Касилиам Броспего. Помнишь такого, Крысолов?

Ладаим кивнул. Помнила его и Ним, но надеялась, что это скрипучее имя осталось в далёком прошлом.

— Не успел я познакомиться с Каддаром, как он предложил мне сделку, — продолжил Варион. — Обещал золотые горы только за то, что я поеду с ним в Трисфолд — вот как сильно он хотел притащить меня на поклон к Броспего. Вот я и подумал: а не мог ли он предложить похожую сделку кому-нибудь из вас? Допустим, дать безопасный отход из Басселя и кучу денег за то, что сведёте нас. Он же не мог знать, что мы придём за вами в Бастион. Но явно подозревал, что кто-то из вас меня знает.

— Пальцем в небо, — не оценил Арбо. — С чего ты взял, что он вообще с нами разговаривал бы?

— Я же говорю, что не знал, а догадывался…

— Со мной он разговаривал, — вдруг заявил Ладаим. — Да, прости, я только вспомнил. У меня все те дни, как в тумане, но Каддара я вспомнил.

— Ну? — ликующе вскинул руки Варион. — Видите? Чего он хотел, Крысолов?

— Тебя, — тивалиец вздохнул, когда понял, что Лисам нужен более подробный ответ. — Он пришёл в один из последних дней с твоим портретом. Предложил новое имя и деньги на первое время в любом городе, если я помогу ему тебя повязать. Говорил, что я даже в Идалл смогу вернуться.

— Продажная ты морда, — Калач занёс палицу, но Химера тут же перехватил её рукоять.

— Но я послал его в Бездну! — поторопился уточнить Ладаим. — Не было никакой сделки, ясно?

— Хотел бы я верить, но тебе не впервой меня подставлять, — Варион присел на корточки рядом с другом.

— Я ничего не сказал следопыту, потому что всё равно считал, что умру. Потерял всю надежду, ясно? — казалось, Крысолов держится из последних сил, лишь бы не проронить слезу. — Я и сдался-то только затем, чтобы Ним и остальные жили. Хотел расплатиться за то, как подставил тебя до этого.

— Не будем о прошлом, — Химера вдруг приобнял тивалийца и заговорил прямо ему на ухо. — Лучше помоги мне тогда понять, кто, если не ты, сдал нас Каддару Бреккскому. Ведь он там был, да, Граус?

— Под описание подходит. Бледный, суховатый, повыше меня… — задумался Калач. — Ну, если ты нормально мне его описал. И бугай его бородатый — он тоже был.

— Да где был-то? — не понимала Ним. — О чём вы говорите?

— Объясняю, как есть, — Химера встал на ноги. — Я решил, что один из наших старых друзей сговорился со следопытом Каддаром, но не успел меня сдать. Может, этот человек уже и забыл о своей сделке, смирился с новой судьбой. Но в крепости мы много спорили, обижались друг на друга. А потом умер Басс — и это стало последней каплей. Наверняка, мысли о предательстве вернулись после этого, так что я дал каждому из вас шанс связаться с Каддаром из Люведенна.

— Когда оставил нас там шариться на весь день, — буркнул Вийм.

— Точно. А перед этим проговорил вам, когда и где будет наш караван. Калача я попросил передать пару золотых подарков десятке Хларда, чтобы они подменили нас в этот день. Если я правильно понял, именно на этот караван у разъезда Грачей бассельцы устроили засаду.

— Даже если этот говнюк не врёт, — Вийм скрежетал зубами и скрипел верёвками. — Это же могло быть совпадение! Какие-то разбойники напали, а ему это причудился этот Кабадар, или как его там?

— Бертольд, ты же мне тогда сказал, что караван — это очень безопасно, — Варион усмехнулся. — Напомнишь сыновьям, почему?

— Они под личной защитой графа, — безразлично проговорил отец. — Только самоубийцы нападают на караваны под Люведенном.

— Или те, кто всего лишь хотел забрать нас, а груз не трогать, — заключил Химера. — Теперь я уверен, что один из вас послал весточку Каддару в Бассель, пока был в Люведенне. Один из тех, кто виделся с ним в замке и знал, куда отправлять птицу. Может, признаетесь, кто это был?

Нималия попыталась незаметно ущипнуть свою руку, но сон всё никак не заканчивался. Она впервые видела Лис такими же, какими их всегда описывал Арбо. Холодными. Готовыми убить за право прожить ещё один день. Но Ним всё так же не могла поверить, что таковым было их истинное лицо.

— Пожалуйста, прекрати, — девушка медленно приблизилась к Химере и положила руку ему на запястье. — Это же мои близкие, мой папа, мой…

— Я знаю, Ним, — кадык Вариона дрогнул, как будто Лис проглотил тяжёлую мысль. — Не подумай, что мне это в удовольствие.

— Варион, давай просто продолжим наш путь, — попросил Бертольд. — Теперь ты знаешь, что у нас на хвосте летарский следопыт. Так зачем мы тут стоим уже целый день?

— Как мы должны идти дальше, пока с нами предатель? — вопрошал Хлыст.

— Страшновато, да, — согласился Котелок. — Вдруг он нас во сне резать начнёт?

— Видите? Людям страшно, — продолжил Химера. — Чем быстрее сознаетесь, тем быстрее всё закончится.

— Давайте-давайте, — хлопками подгонял их Граус.

— Варион, если тебе нужно кого-то обвинить, то сделай это сам, — отец шагнул вперёд, а Вдова лишь озадаченно последовала за ним. — Я не верю, что кто-то из этих мальчиков мог продать тебя.

— И всё же, — Химера обвёл пленников остриём клинка. — Я не так уверен, как ты. Крысолов уже кидал меня раньше. Вийм рвёт и мечет с тех пор, как мы ушли из Басселя. Арбо всегда меня ненавидел.

— А что же я? Я тоже тебя ненавидел, когда кормил и поил, пускал к себе домой?

— Нет, Бертольд. Но ты любишь свою семью и пойдёшь на всё, чтобы дать им счастливую жизнь.

— Я пойду на многое, но не на предательство. Я тебе столько раз говорил, что ты, считай, один из нас уже.

— Как мило, — шепнула Сойка, но Химера тут же сжал кулак перед её лицом, призывая замолчать.

Варион отправил клинок в ножны. Он подошёл к Бертольду, заглянул ему в глаза и повернулся к Ним.

— Что скажешь? — спросил Лис. — Правду твой отец говорит?

— Сам как думаешь? — процедила Нималия.

— Думаю, правду, — Химера оттянул челюсть и кивнул. — Верно, не мог никто из этих мужиков предать Лис. Но был ещё один, точно. Если предатели не вы, то это был Басс. Правда, он умер до того, как попал в Люведенн, но разве это помеха? Кто-нибудь знает, где в Алледане найти мага? Мне нужен тот, кто может вытащить воспоминания мертвеца.

— Ты охренел? — Вийм напряг каждый мускул и верёвки вокруг его рук затрещали. — Даже не думай…

— Правда, Химера, — поддакнул Арбо куда спокойнее. — Это ересь — так говорить о мёртвых. О нашем брате.

Не будь верёвок и Лис за их спинами, братья уже бы набросились на Вариона. Большой удачи они бы едва ли добились, но ярость требовала расплаты за такие обвинения. Ним и сама бы не отказалась раскроить эти нахальные скулы и вздёрнутый нос.

Но ведь этого он и хотел. Химера знал, что делал. Имя Басса стало маслом, брошенным в костёр, и в этом пламени он надеялся увидеть искру правды.

— Ты сам сказал, что Басс умер слишком рано, — говорил тем временем Ладаим. — Он не мог связаться с Каддаром.

— Да знаю я, — отмахнулся Химера. — Но мне же надо кого-то обвинить, как сами сказали…

— Тогда обвини меня! — вызвался Бертольд.

Отец обернулся на Вдову, кивнул и отправился прямиком к недоумевающему Вариону. Последний нащупал рукоять меча на поясе, но не стал его доставать. Лишь пятился с печатью недоверия на побледневшем лице.

— Бертольд, что ты делаешь? — промолвил он. — Я же знаю, что это не ты.

— Ты ничего не знаешь, — отвечал отец. — Пока что ты просто бросаешься пустыми обвинениями и надеешься, что кто-то сознается.

— Вдова, держи его, — скомандовал Хлыст.

— Не беспокойся, Инелай, — Бертольд замер в трёх шагах от Химеры. — Я немолодой, грустный трактирщик со связанными руками. Чего я ему сделаю? Он у нас столько человек поубивал — я аж забываю всё время, кто прячется за этой мордашкой и чёрными глазищами.

— Ты чего задумал? — кулак Варион сжимал рукоять, но всё так же не решался обнажить оружие.

— Пап! — крикнула Ним, но он даже не обернулся.

— Даже если кто-то из мальчиков выдал наши планы Басселю, я могу их понять, — сказал Бертольд и со стоном упал на колени. — А виноват всё равно я, раз так. Сам же вырастил, сам свёл с Лисами. Пусть они хотели как лучше для семьи, правда — того, кто судит. И у кого меч в руках. Давай, Варион, руби.

* * *

Химера крепче ухватился за меч только для того, чтобы унять дрожь. Бертольд же поднял заплаканные глаза к небу и просто ждал своей участи. Варион тихо выругался.

Нет, Бертольд не был предателем. Даже если он был в курсе, послание в Бассель отправлял не он. Старик лишь хотел закрыть грудью сыновей, а заодно и Крысолова. Оно и немудрено, ведь Басса он потерял совсем недавно. Одна только мысль о новой утрате толкнёт его за грань мира живых.

Но вечность стоять у этой обочины было нельзя. Даже если Хлард задержал бассельцев, ничто не помешает им откупиться и броситься следом. В том, что принципы десятского меркнут в блеске золота, Лис уже убедился дважды.

— Чёрт.

Химера выхватил меч и приставил его к шее Бертольда. Раз мудрый отец решил устроить благородную жертву, придётся ему подыграть.

— Остановись! — Ним бросилась к Лису, и Калачу пришлось встать на её пути. — Пропусти, зараза! Что ты делаешь?!

— Думай-думай, — бормотал Варион себе под нос.

Он осмотрел остальных подсудимых. Крысолов не шевелился: так и замер с отвисшей челюстью, а с уголка побелевших губ сочилась слюна. Рядом с ним дрожал Арбо и бормотал под нос молитвы. Вийм же весь превратился в одну напряжённую жилу. Красную, вспотевшую и готовую разорвать Лиса.

Вийм…

— У меня к вам ещё один вопрос, — бросил Химера.

— Я же всё уже сказал… — промолвил Бертольд. — Оставь их в покое.

— Расскажите, чем занимались в тот день в Люведенне, — Варион в очередной раз вернул меч в ножны. — Понятно, что вы не скажете, мол, птицу в Бассель отправляли. Но всё же.

— Ты шутишь, нет? — выпалил Арбо. — Ты и так всё знаешь! Я в соборе молил Звезду, чтобы брата забрали в Небесное Царство. Молил, чтобы она простила его!

— Кто бы сомневался. Крысолов?

— Припасы собирал, — отозвался тот. — Два мешка, ещё и еле успел. Сам выдал мне список, забыл?

— Помню-помню. И про тебя, Вийм, помню, где ты был и чем занимался.

— Давай не при всех! — затребовал старший брат.

— Ты ведь буквально протрахал всё, что я тебе выдал, так? Это ж на сколько люведеннских девиц тебе хватило?

— На много, ясно? На много!

— Силён, я так вряд ли смогу после беготни по пещерам. А ты их трахал одновременно или по очереди?

— Да иди ты с такими вопросами!

— А запомнил, как они выглядели хоть? Такие же чумазые, как весь Люведенн или помылись перед тобой? Цвет волос какой предпочитаешь? Вряд ли рыжий, да? Мне, вот, одна нравилась с сиреневыми, но больше ведь не увижусь с ней.

— Ты чего добиваешься, Варион? — подал голос Бертольд.

— Думал застыдить и тему замять, Вийм? — рассмеялся Химера. — Нет уж. Отвечай, как я отвечал герцогу Содагару, когда он меня судил за всех вас!

— Слышь, ты… — цедил старший брат.

— Отвечай!

— Какая разница, какие у них волосы были? Всякие были, ясно? Чёрные, светлые, даже седые!

— Занятный вкус. А что бы сказала Тиссали? Ты же по осени мне сказал, что тоскуешь по ней, — Варион оттопырил указательный палец и медленно его согнул. — И ни с кем теперь не получается после неё. Было дело?

— Сука…

— Вийм! — ахнула Нималия.

— То-то ты так рвался в Люведенн, — понял-таки Варион.

Вийм не спорил и брыкался. До этого момента он продолжал бороться с верёвками, но вдруг поник. Он опустил голову и заплакал.

— Сын, — голос Бертольда дрожал. — Сын, зачем?

— Какая уже разница? — проговорил Вийм. — Старую жизнь всё равно не вернём. Так хоть с Бассом свижусь.

— Я бы не торопился туда, — Варион помог ему поднять голову. — Что он тебе пообещал? Ты хоть не продешевил?

— То же, что ты и говорил, — отрешённо сказал старший сын. — Свободу и деньги. Слово какое-то на «а»…

— Амнистию, — помог Бертольд.

— Точно, её. Всей нашей семье, — Вийм попытался плечом утереть слезу, но лишь размазал её по заросшей щеке. — Ну, давай уже. Кончай со мной.

— Да я уже кончил, — ответил Химера под смешки Сойки и Калача. — Сегодня никто не умрёт, если ты об этом. Просто пытаюсь понять, зачем ты так поступил.

— И не поймёшь, раз семьи у тебя нет.

— Быть может, всё-таки есть, — Варион обвёл взглядом каждого Лиса.

Химера поправил ножны, раздал пару указаний и поспешил прочь от места своего суда. Взгляды окружали его, как крылатые падальщики. Он ощущал чудовищный шквал, готовый обрушиться на него за это представление.

Что же, пусть случится буря. Но позже. Они и так потеряли слишком много времени на этой Чёртом забытой обочине.

Глава 23. Как отлив с розовых песков

Три века тому назад владыки далёкой Гонлии на востоке Большой Земли начали безумный поход, который поглотил все соседние страны. Обуздав доселе неподконтрольную никому магию огня и разрушения, гонлийские войска смяли всех своих соседей, от островов Коваранта до величавых Старых Холмов Шаадамара.

Тогда, в самый разгар четвёртого века от Звездоявления, они даже смогли войти на земли Анора. Сгустки пламени гонлийских чародеев долетали до дворцов Небесного Царства, а одна из шести башен собора Далёкой Звезды ещё хранит на себе опалённую выбоину от пылающих снарядов.

В конечном итоге, запад Большой Земли смог дать отпор завоевателям. В едином порыве выступили все шесть королевств бывшего Альдеварра. Первая Соттория и Междуречье отправили свои войска на юг континента. Даже Годаранская империя отвлеклась от Вечного Гона, чтобы щёлкнуть по носу зарвавшихся гонлийцев на море. С тех пор то, что осталось от этой страны, известно на западе не иначе, как «проклятая земля».

Однако Каддар Бреккский решил, что это название куда лучше подойдёт Летаре, после того как встретил первый день второй луны семьсот восьмого года в темнице.

За долгие годы работы он побывал в разных местах. От колосящейся под солнцем степи Китоноса до зловонных болот Гаальта. Каддар кутался в меха посреди зимней Соттории, прятался от жары в Стегении, пил выдержанное вино с вельможами Меренфольда. Однажды он даже добрался до почерневшего от времени столба, увешанного черепами павших воинов, на границе жалкого осколка, который остался от Гонлийской империи.

И лишь треклятая Летара привела его в сырую тюрьму в бастионе у ворот Люведенна. После роскошных поместий и трапезных лордов Каддар оказался за ржавой решёткой. Втроём в одной камере было слишком тесно, пусть Гуррабад и лежал без чувств на одной из коек. Его одежда пропиталась кровью, а стрелы так и торчали из груди, но он ещё дышал. Редко и тяжело, но всё же дышал.

К счастью, Мариш без лишних вопросов уступил командиру вторую койку, а сам уселся на пол и опёрся спиной о прутья. Он вполголоса напевал старый бреккский мотив, но Каддар не стал его одёргивать. В какой-то момент он понял, что под этот гулкий бас ему думалось лучше, чем под хрипы Гуррабада и чертыханье гвардейцев в камере напротив.

Следопыт прикидывал пути к отступлению. Большинство из них не обойдутся без грубой силы, чего Каддар хотел избежать. Герцог Содагар запретил отряду наводить шум в соседнем королевстве: видимо, опасность войны — да ещё и без ведома короля — он прекрасно осознавал. Назваться посланниками Его Светлости они тоже не могли, раз уж Гелланн не сделал этого ещё на тракте и предпочёл сдаться.

По дороге в темницу Каддар не раз намекнул на возможность решить вопрос серебром, чтобы не прибегать к стали. Однозначного он ответа он не получил.

— Вечер добрый! — эхо низкого, уверенного голоса прошло по сводам темницы.

Перед решёткой появилось четверо солдат. Трое из них явно были не более, чем рядовыми бойцами, посланными охранять двух других. Помимо бердышей они несли по свёртку. Десятского Хларда следопыт запомнил ещё на тракте: благо, память на лица его не подводила. А вот ещё один солдат — лысеющий мужчина лет сорока с глубоко посаженными глазами — был рангом повыше. На это намекала и обшитая бархатом рукоять его меча и серебряная пряжка на коротком плаще вместо потускневшей бронзовой у десятского.

— Как вы себя чувствуете? — с ухмылкой спросил старший из воинов.

— Хреново! — крикнул гвардеец по имени Арант.

— Меня это устраивает. Грабителям караванов иного и не положено.

— Полагаю, вы не выпустить нас пришли? — Каддар сел на край койки и посмотрел в глаза старшего.

— Не совсем понимаю, откуда такая надежда, — тот не моргнул. Лишь почесал щетину на узком подбородке. — Наверное, из-за откупа, который ты предложил десятскому Хларду. Увы, у нас вопросы так решать не принято.

— Не принято ли? — сощурился Каддар. — Или мы просто не сошлись в цене?

— Хватит этих разговоров! — покраснел Хлард.

— Верно, — согласился старший. — Ты такими предложениями ещё больше проблем заработаешь. Лучше скажи, кто вас послал. Кто у вас главный?

— Не твоё дело! — гвардеец Вилар ударил кулаком по решётке и заскулил громче, чем та зазвенела.

— Но вы же только что сказали, что мы грабители караванов, — припомнил Каддар. — Или вы уже не так уверены?

— То, что грабители, я уже понял, — старший покрутил кистью перед лицами рядовых. — Но грабители необычные.

Солдаты уложили свёртки на пол и раскрыли их. Ещё по трезвону содержимого Каддар понял, что внутри будет оружие, которое алледанцы забрали на разъезде Грачей. Добротные клинки гвардейцев, пара луков, его собственное кольцо с опалом. И, конечно же, роскошный меч Мариша.

— Это моё, — процедил бреккец при виде своего подарка.

— Меч-то? — старший поднял клинок и поднёс его к факелу, чтобы рассмотреть получше. — Восхитительная работа, шедевральная. За такой и тысячу алленов отдать не стыдно.

— Интересный блеск, — заметил десятский. — Это золото? Блестит, как золото.

— Сальденит, — буркнул Мариш.

Недоверие наполнило взгляды солдат. В скромном северном Алледане редкостью был и обычный известняк, который приходилось волочь от Люведенна до дальних рубежей. К своему счастью, местные владыки хотя бы разыскали залежи минералов в сердце завоеванного полувеком ранее острова Аку-Эн. Но вот сальденит оставался для них несбыточной мечтой, сокрытой далеко в Стегенских горах Брекка. На редкость прочный металл оказался особенно полезен против наполненных магией врагов.

Сальденит сдерживал колдовство и помогал бреккцам пленить даже чародеев Годарана. А такое напыление на клинке становилось для магов настоящим ядом. Была с ним лишь одна загвоздка: как ни иронично, с чистым сальденитом не мог справиться ни один горн. Чтобы расплавить — или хотя бы распылить — металл для убийства магов, нужно было найти достаточно сильного чародея.

— Потрудитесь объяснить, откуда у шайки грабителей такое оружие? — голос старшего солдата охладел.

— Я прошу меня извинить, — Каддар встал и натянул улыбку поверх усталого лица. — Мне не очень комфортно вести с вами разговор, не зная даже вашего имени.

— Меня звать Гледур, — представился солдат с гордостью. — Ратник Гледур.

Следопыт напряг разум и обратился к собственным познаниям об Алледане. Воеводы этой страны были одними из немногих, кто решил придать своей армии хоть сколько-нибудь порядочный вид. Десятские у них были мелкой сошкой, командующей разве что патрулями. Для задач посерьёзнее они объединялись в отряды по семь десяток под началом семерских. Ратник же командовал сразу восемью «семёрками» и вполне мог возглавлять местный гарнизон в мирное время. Вот случись война, Гледур покорно встанет под командование воеводы, будь то граф Люведеннский или его ставленник.

— Польщён встречей с вами, господин ратник, — Каддар приложил ладонь к грудине и слегка склонил голову. — Предлагаю продолжить нашу беседу в более приятном месте. Замечу также, что нашему спутнику немедленно требуется лекарь.

— Ах, ты про этого, в котором стрелы торчат? — Гледур приоткрыл рот и облизнул зубы. — Если погонщик не врёт, он посмел колдовать прямо на нашей земле. Я ему поначалу не верил, но ведь обычный человек уже кровью бы истёк. Вот если он умрёт — тогда я поверю, что нет среди вас магов.

— Вы отсюда выйдете нескоро, — добавил Хлард.

В камере напротив стало неспокойно. За светом солдатских факелов Каддар не мог разглядеть, что устроили Гелланн и его люди, но услышал тихую ругань и звук падающего тела.

— Стой, тебе говорят! — воскликнул гвардеец Вилар.

— Выслушайте же! — перекрикивал его Арант. — Мы не разбойники, ясно? Мы — особый отряд из Летары, гвардейцы на службе Его Светлости Содагара.

— Придурок, — простонал Гелланн. Видимо, это ему прилетело от Аранта.

Алледанцы вмиг потеряли весь интерес к Каддару и подошли к камере гвардейцев.

— Что ты сказал? — Хлард сжал кулак.

— Мы из Басселя! — Арант продолжил поверх вздохов товарищей. — Нас послал Его Светлость под прикрытием, чтобы вас не беспокоить.

— Чушь ядрёная, — озлобленно проговорил Гледур. — Чего летарцам вшивым надо в Люведенне?

— Может, разведку ведут? — вполголоса предположил Хлард.

— Ты видел эту шайку?

— Нет никакой разведки, — тут к Аранту присоединился гвардеец Клерон из соседней камеры. — Мы ищем опасного бассельского преступника. Убийца по прозвищу Химера был здесь…

Спина Хларда изогнулась, и он задрожал. Десятский смеялся. Заливистый, почти детский хохот наполнил темницу.

Что Алледан, что Летара говорили на одном языке. Альдеваррском, коим отлично владел Каддар. Следопыт не услышал в словах Клерона ничего, что могло бы сойти за повод для смеха.

— Вы где этого понабрались, а? — выпалил Хлард. — Правда же, господин ратник — всё так, как говорил тот парнишка. Особый отряд, Бассель, какая-то Химера. У нас тут химер никогда не водилось!

— Как же вы надоели шуметь, — едва Гуррабад заговорил, остальные замолкли. — Сказано же: это прозвище его, придурок.

Чародей, доселе походивший скорее на труп, вдруг поднялся. Без единой эмоции на бледном лице он вытащил обе стрелы и небрежно швырнул их к стене. Гуррабад размял кисти. Пламя солдатских факелов тут же задрожало и на мгновение взмыло к потолку.

— Как ты меня назвал? — Хлард выхватил клинок и поднёс его к решётке.

— Ну, и как тут с вами отдохнёшь? — Гуррабад накрыл лицо ладонью. — Следопыт, я уж думал, ты хотя бы с этим справишься.

Маг сжал кулак и алледанцы захрипели, как будто каждому досталось по тугой удавке. Один из рядовых рухнул на пол, Хлард ухватился за решётку, а ратник осел на пол с лицом цвета сливы.

Гуррабад медленно выкрутил запястье. Кровь вырвалась из солдат: она шла из носа, изо рта, даже из ушей. Даже когда судороги закончились, они зависли на невидимой петле мага. Лишь убедившись, что алледанцы мертвы, Гуррабад разжал хватку и позволил их телам упасть.

— Нет! — орал из своей камеры Гелланн. — Нет-нет-нет! Что ты делаешь? Нет!

Каддар молча отходил, пока колено не наткнулось на койку. На его памяти не один чародей устроил расправу над врагами, но никто из них не делал этого с таким холодным, даже заразительным, спокойствием, как Гуррабад. Как будто убийство сразу пятерых солдат не стоило ему и капельки пота.

Оживший маг устало покосился на прутья и жестом велел Маришу подвинуться. Но бреккец грудью преградил ему путь.

— Что ты такое? — выговорил телохранитель с придыханием, пытаясь скрыть страх в голосе.

— Если начну всё объяснять, будет долгий разговор, — Гуррабад выдохнул носом и поднял ладонь. — Уйди.

— Нет.

— Отойди, Мариш, — приказал Каддар. Он вдруг ясно ощутил, что Гуррабад может стать его последней нитью к сбежавшему Лису.

Бреккец поборол себя и повиновался. Тогда Гуррабад поднёс раскрытую ладонь к решётке, и та с грохотом отлетела к стене напротив. Он небрежно переступил через тела алледанцев и остановился на полпути к лестнице из подвала.

— Чего ждёте? — вопрошал он у Каддара и Мариша. — Нам ещё вора догонять.

Три глубоких вдоха помогли следопыту совладать с разбушевавшимися чувствами. Он почти крался мимо погибших солдат, а Мариш топал следом.

— А с нами что? — рявкнул Арант. — Оставишь здесь?

— Угу, — ответил Гуррабад уже с лестницы.

— Они же нас казнят! — распереживался Гелланн. — Эй, Гуррабад! Гуррабад, подожди!

— Да не так меня зовут, — тихо промолвил чародей.

Лестница упиралась в две створки широкого люка, через который беглецы вышли во внутренний двор гарнизона. Алледанские солдаты не сразу поняли, кто вышел на поверхность из темницы, но, на всякий случай, выдвинулись навстречу. Со стен выпустили стрелы, а Гуррабад просто раскинул руки и перенаправил их в ближайших копейщиков.

Алледанцы наступали дальше. Первая дюжина солдат уже была двух саженях, и ещё две такие же группы готовились вступить в бой. Для Гуррабада они стали лишь кочкой на ровной дороге. Воздух вокруг мага вдруг загустел, и мутная волна разлетелась по гарнизону. Она сметала солдат, как ураган крушил молодую поросль.

Даже не останавливаясь, чародей вывел следопыта и его телохранителя через главные ворота. Гуррабад что-то бормотал всю дорогу через сухую чащобу, пока не остановился на усеянной старыми пнями опушке.

Лишь теперь Каддар увидел, как сильно устал маг. Гуррабад и так был бледным даже по меркам сотторийцев, но теперь его кожа казалась голубоватой, почти прозрачной, а под ней ветвились чёрные нити сосудов. Кожа обтянула его выпирающие кости, как если бы маг не ел с середины прошлой луны.

— А теперь — объясняй, — потребовал Каддар, когда Гуррабад уселся на пень и прикрыл глаза. — Что это было?

— Тебя что-то не устраивает? — раздражённо спросил чародей. — Ты хочешь в тюрьме сидеть или Химеру найти?

— Зачем убил столько солдат? — влез Мариш. Взгляд бреккца недвусмысленно вернулся к сальденитовому клинку.

— Потому что, друг мой, они стояли между мной и вором, — Гуррабад натирал виски. — Я не собирался ждать, пока нас поведут на виселицу. Видите ли, мы с вами — не Химера. Это ему всё с рук сходит, как отлив с розовых песков.

Каддар уловил что-то отдалённо знакомое в этих словах, но не смог ухватиться за мысль.

— И что теперь с мужиками будет? — телохранитель попытался подобрать слова и чуть не перешёл на бреккский.

— Их же точно казнят, если найдут рядом с трупами, — помог следопыт. — А там — и до войны Летары с Алледаном недалеко.

— Мне всё равно, ты разве ещё не понял? Я не летарец и не алледанец, — Гуррабад-таки открыл глаза, полные усталости и презрения.

— Верно, — кивнул Каддар. — Поговорка-то — годаранская. Про отлив на розовых песках.

— Не годаранская, а фаладарская, — поправил маг.

— Да только Фаладар в империи уже третью сотню лет, — следопыт пытался унять волнение, теребя перепачканные манжеты. — Так, как тебя зовут на самом деле?

— Альхиор.

— Очень приятно, Альхиор, ответь мне на ещё один вопрос. Зачем ты ждал, пока мы окажемся за решёткой, если мог сразу отбиться от солдат и увести нас оттуда? Всех вместе.

— Мне нужно было подумать, а две стрелы в груди не очень способствуют чистоте мыслей, — Альхиор дёрнулся и уставился куда-то в чащу. — После Басселя силы мои ещё не восстановились, так что я надеялся на вас. Зря, видимо. Вот и пришлось отдохнуть, а заодно вызвать моих собственных людей.

— Не припомню, чтобы ты письма писал, — Мариш сощурился и наклонился ближе к магу.

— Мне они не нужны.

— Раз так, ты бы мог связаться со своим шпионом, которым так хвалился в замке, — вспомнил Каддар. — А ведь Лисы всё дальше и дальше. Предположим, они прошли разъезд Грачей перед нами…

— Передо мной можешь не бахвалиться, следопыт.

— Прошу прощения?

— Я же вижу, чего стоит твоя так называемая репутация. Выжидать, сделать пару подкупов и надеяться, что остальные окажутся глупее тебя. Не волнуйся, ты не первый такой. До тебя я был с одним самовлюблённым придурком, который вёл себя так же. Ну, почти. Кстати, тоже искал Химеру.

— За языком следи! — Мариш вскинул клинок, но Каддар тут же выставил руку перед ним.

— Нет-нет, пусть закончит, — промолвил следопыт. — Мне до жути интересно, что стало с тем самовлюблённым придурком.

— Химера убил его, а потом забрал все его богатство, — Альхиор вдруг рассмеялся. — Ну, и мой хатторк он тоже украл.

— Это дудка такая? — удивился Мариш.

— Артефакт. На Большой Земле таких меньше, чем у тебя — пальцев на ноге, — чародей стыдливо осмотрелся, прижав подбородок к груди. — Если я него не верну, меня уничтожат, так что мы пойдём до конца. Догоним Лис — и каждый заберёт своё.

— Как я и сказал, мы не можем с уверенностью знать, куда Лисы направились, — проговорил Каддар. — Допустим, юг — логичное решение. Знай мы точно, что они идут туда, Лисы успеют уплыть через Миларад в любое из его королевств.

— Вот уж нет, — озлобленно сказал Альхиор. — Я точно знаю, куда они идут. И мы сможем их догнать.

— И как ты можешь точно знать? — спросил Мариш.

— Значит, у тебя-таки есть шпион, — догадался Каддар. — Почему ты раньше с ним не связался? Как ты вообще успел это сделать?

— Ничего себе. Безупречный следопыт в тупике, — слабый смешок вырвался из чародея. — Я надеялся, что твой доносчик тоже не подведёт.

— Как видишь, он ошибся. Видимо, решил подставить меня.

— Нет, это не он ошибся. Его раскрыл и провёл Химера, — одно упоминание этого имени заставило Альхиора скривить лицо. — Не стоит недооценивать эту сволочь. Я один раз уже совершил эту ошибку.

— Если Лис раскрыл одного шпиона, то может раскрыть и твоего. Если, конечно, это вообще не один и тот же человек.

— Нет, другой. И его не раскроют.

— Тебе откуда знать?

— Мне доступны инструменты, до которых не додумается даже самый умный из людей. Не в обиду тебе, следопыт — просто я другой, а мой шпион даже сам не знает, что я вижу и знаю всё, что видит и знает он. Правда, до сегодняшнего дня я долго не мог достучаться до него… Уж не знаю, в каком месте Лисы укрывались до Люведенна, но там даже я бессилен.

Каддар подпёр подбородок кулаком. В своём неграмотном письме его доносчик Вийм дважды упомянул крепость в Аллеверских холмах, прямо над неким тоннелем. Пусть герцог Содагар и признал, что какие-то подземные ходы уцелели в последней войне, о крепости не знал даже он. Да и о какой крепости речь в этих невысоких, но на редкость неприступных горах?

— А вот и моя подмога, — вдруг заявил Альхиор.

На опушку вышло четверо в неприметных чёрных плащах и покрытых заплатками кожанках. Вёл их высокий мужчина с лёгким рыжим отблеском зачёсанных к затылку волос. Моложавый, но потрёпанный частыми сражениями, о которых напоминали шрамы на скулах и под губой. За ним шли двое юнцов с похожими круглыми лицами. Скорее всего, братья. Замыкала шествие широкая дама с непослушными завитками слипшихся от грязи волос.

Каддар прищурился. Шайка эта скорее походила на бывалых бандитов с тракта, чем на подмогу могучего чародея. Кажется, он припоминал, как они стояли в очереди на перевале чуть позади отряда Гелланна. Тогда, на границе двух королевств, следопыт от одного их вида решил перепрятать все ценности глубже под белый плащ.

— Шелор, вы шли очень долго, — вместо приветствия заявил Альхиор.

— Прошу нас извинить, — рыжеватый вожак изобразил поклон на грани издёвки. — Ты сам запретил идти по дороге.

— Надо же: сугробы его задержали, — тихо ворчал маг. — Нам нужно всё подготовить, пока Лисы не дошли до Сегденна. Давайте — поближе все подойдите.

— Сегденна? — изумился Каддар.

Южный портовый город на озере Миларад находился в паре дней езды от шахт Люведенна. И то, летом. Если Лисы и впрямь стремились добраться туда, у следопыта не оставалось шансов их догнать, даже если ему удастся найти самых прытких лошадей в Алледане. Дорога была одна, и она петляла по мосткам среди зарослей и болот всего юга. Лисы попросту купят себе место на любом из десятков кораблей и затеряются на бескрайнем зеркале незамерзающего озера.

И даже Единство не поможет Каддару нагнать Химеру прежде, чем тот растворится на дымчатом горизонте. Через луны — а то и годы — он объявится где-нибудь в Мерании или Хемелене, но Касилиам Броспего успеет разрушить до основания всё, что следопыт построил за годы работы. Его безупречную репутацию, как белокаменную башню, от которой вскоре уцелеет лишь дымящийся остов.

— Ближе, следопыт! — требовал Альхиор, протянув Каддару руку. Шелор и остальные уже обступили чародея.

— Ты уверен? — главарь новоприбывших будто бы беспокоился, но голос его оставался безучастным. — Выглядишь слабым.

— Есть другой выбор? — злился в ответ чародей. — Вот и не говори под руку.

Каддар осмотрел их тесный круг, в котором как раз оставалось место для двоих. Альхиор же буравил их с Маришем чёрным, въедливым взглядом. Кажется, маг собирался совершить невозможное и нагнать беглых Лис.

— Живее! — Альхиор скорчил гримасу, отчего кожа ещё сильнее натянулась поверх его острых скул.

Мариш положил руку на плечо командира и молча ждал указаний. В глазах бреккца тлело недоверие к магу, но высказать его он не решался. Каддар вполне мог понять эти чувства. С каждым действием, с каждым словом Альхиор всё меньше походил на ведуна Гуррабада с топей под Басселем. Если уж на то пошло, и на месте побоища он оказался неслучайно.

А затем следопыт вспомнил Химеру. Простоватого, не слишком-то умного нахала, который волею случая поверил в свою безнаказанность. Каддар не мог перечеркнуть годы работы несостоявшейся встречей с длинноволосым Лисом.

Следопыт кивнул Маришу и шагнул к Альихору. Маг дождался, пока бреккец замкнёт круг и попросил всех закрыть глаза.

Каддар ощутил дрожь. Она выползла из мёрзлой земли, прошла вверх до груди и острой вспышкой захватила всё его тело. Он чувствовал себя так, будто шагнул в пропасть с высокого моста. Такие же ощущения возникали, когда он слишком резво выпрыгивал из седла, но это падение всё никак не кончалось.

Мир вокруг превратился в один сплошной свист. Затих ветер, замолкли птицы. Даже мысли Каддара остались где-то позади. А свист всё нарастал, пока не заполонил собой всё пространство, сквозь которое тело следопыта неслось так быстро, что душа начинала отставать.

Он ждал удара. Пытался подогнуть колени, чтобы не остаться без ног. Но удара не последовало. Свист утих в одно мгновение, а пятки Каддара вновь ощутили твёрдую землю под пыльным сапогом.

Следопыт не решался открыть глаза и доверился другим чувствам. Обилие звуков наполнило его уши, но они стали иными. Здешний ветер гулял свободнее, будто на его пути не было никаких деревьев. Лишь бесконечный простор и знакомый шелест. Звук волн, яростно штурмовавших побережье.

Каддар медленно поднял веки и сразу же убедился, что леса Люведенна остались далеко позади. Теперь они стояли на невысоком холме. На островке, зажатом меж низким серым небом и водной гладью. Лишь с одной стороны виднелась узкая полоса берега с массивными постройками, а с другой — нависала посеревшая от времени башенка.

— Это… Море? — Мариш протирал глаза, будто надеялся развеять морок.

— Озеро Миларад, — слабым голосом пояснил Альихор.

Маг сидел на коленях, зарыв пальцы в грязь. Его зубы постукивали, а фигура осунулась ещё сильнее. Казалось, что Альхиор вот-вот покинет мир живых и оставит лишь иссохшее тело. Такое было бы возможно, будь он человеком, вот только в этом Каддар сомневался всё сильнее.

— Лисы здесь? — поинтересовался следопыт. — Они уже на Милараде?

— Ещё нет, но скоро будут здесь, — Альхиор застонал и выпрямился. — У нас не так много времени, чтобы подготовиться к встрече. В этот раз уйти им будет некуда.

Глава 24. Мы уже не Лисы

Варион языком расправил лист дурмана на зубах и втянул полную грудь воздуха. Приятное покалывание зародилось в груди, прошло по рукам и достигло даже пяток. Его запасы выдыхались, но ещё могли вызвать то мимолётное забытие, за которое бывалые жеваки так любили дурман. Правда, они часто заходили слишком далеко. Со временем их кожа серела, а глаза заливала мутная желтизна. Им становилось мало одного листа, а день без любимого лакомства на языке заканчивался судорогами. Некоторые даже сходили с ума.

Химера решил, что ему это не грозит. Он всегда знал, когда пора остановиться. Даже ярмо Лисьего Приюта сбросил, как только пришло время. А теперь и пощадил предателя, которого иные обезглавили бы на месте.

— Химера, есть разговор, — Хлыст не считал нужным здороваться чаще одного раза в пару дней.

Инелай вылез на бортик повозки, где как раз расслаблялся Варион. От протянутого листа он сразу же отказался.

— Говори, раз есть, — выдохнул Химера. — Что опять случилось?

— Долго Вийм ещё с нами будет ехать? — Хлыст вытянул шею и посмотрел на вторую повозку, где пленник ехал с остальной семьёй и парой караульных. — Он пьёт нашу воду, мы кормим его. Полоз с Вереском сторожат почти без сна!

— Я не могу убить его, — Варион выплюнул утративший весь вкус лист на обочину.

— А стоило бы, раз пытаешься нас вести. Если бы мы с тобой не спохватились, нас бы уже перебили прямо под Люведенном.

— Хлыст, тебя когда-нибудь приговаривали к смерти?

— Я же ещё жив.

— Я — тоже. А меня приговаривали дважды: сначала госпожа, потом — герцог Содагар. Паршивое чувство, знаешь ли. Как думаешь, кто из них был большей сволочью?

— Хорош загадками разговаривать.

— Я, вот, думаю, что госпожа была хуже, — протяжный вздох прервал речь Вариона. — Содагар меня не знал. Он, поди, сотню таких в год приговаривает. А госпожа знала меня столько лет и всё равно решила, что жить я не должен.

— Мы, вроде, о нашем будущем собирались думать, а не прошлое ковырять.

— А знаешь, что у них общего было? Ни Гадюке, ни Содагару духа не хватило убить меня самим. Легко кого-то приговорить, когда руки пачкать не придётся.

— Я могу сам с ним разобраться, если тебе страшно.

— Мне не страшно, Хлыст. Убью я его сам или ты поможешь — суть одна. Убивает не кинжал, а тот, кто его держит.

— Завязывай со своим дурманом, — Инелай перебрался обратно в повозку. — Разговариваешь как старик, который решил, что познал жизнь.

Варион рассмеялся в пустоту вечерней дороги. Познать смерть казалось куда более посильной задачей.

Оставался день. Скорее, одна грёбанная ночь в повозке. Ещё утром погонщик пообещал, что завтра крошечный караван прибудет в Сегденн. Второй город Алледана на берегу озера Миларад, откуда Лисам откроются все дороги.

Химера успел разузнать, что к глади величайшего озера Большой Земли выходили сразу четыре королевства бывших альдеваррцев. Хемелен, Алледан, Мерания, Вальдара. Когда-то они были для него такими же далёкими, как царство Далёкой Звезды. Теперь же каждая из этих земель могла стать следующей точкой в их бесцельном путешествии.

Нормальные люди стремились куда-то попасть. Лисы просто хотели оказаться как можно дальше от Басселя и надоедливых следопытов, что так мешали жить.

— Вдова, что я делаю не так? — Варион вернулся в повозку, где опытная Лиса беседовала с Сойкой и Котелком.

— Ты о чём, дорогой? — Иштава выгнула брови и погладила его по плечу.

— Что бы ни сделал — все недовольны, — объяснил Химера. — Хлыст говорит, что я слишком мягко обошёлся с Виймом. Ним и остальные вообще не разговаривают со мной, потому что я был слишком жёстким. Как мне быть-то?

— А с чего ты взял, что я знаю ответ?

— Потому что мне двадцать семь, а тебе, ну… Больше.

— Кажется, он имеет в виду, что ты старая, Иштава, — рассмеялась Сойка.

— Нет, я не говорил, что ты…

— Мне всего-то сорок шесть, Варион, — Вдова вдруг улыбнулась шире прежнего. — И что толку, что я прожила больше лет, если тридцать из них я так же сидела в Приюте?

— Хочешь совет, Химера? — поинтересовался Котелок.

— Ну, давай, — Варион хмыкнул. От Котелка он бы ждал дельных советов в последнюю очередь.

— Не пытайся угодить всем, — караульный приложил палец к виску. — Делай, как сам думаешь, и не бросай поводья на полпути. Главное — всем видом показывать, что всё идёт как надо, а недовольные всегда найдутся. Приют так и жил, насколько я могу судить.

— И чего с ними делать, если недовольны все?

— Если не будешь садиться на два стула сразу, то их будет меньше, — сказала Иштава.

— А остальных шли к Чёрту, — добавила Таделия. — Ну, или дай им время прийти в себя.

Химера тянул волосы на затылке, пока голову не пронзила боль. Он надеялся, что так сможет лучше думать, но лишь запутался ещё сильнее.

— Так мне убить Вийма или пусть живёт? — спросил он.

— Ещё раз, Химера, — деловито поднял палец Котелок. — Просто делай, как считаешь нужным. С чего ты вообще взял, что выходов всего два?

Варион ползком перебрался в пустой угол. Он нащупал бесхозный отрез ткани и натянул его на лицо, чтобы остаться наедине с собой. Он решил, что Лисы устроились весьма удобно, когда вынудили его самому искать путь в новое будущее. Так гораздо легче посыпать голову невольного вожака советами и пеплом неудачные решения.

Спокойных размышлений не получилось. Едва Химера приблизился к сладостной грани полудрёмы, когда окружающие звуки растворяются, но разум остаётся чист, как он ощутил чьё-то тело под боком. Тёплое, мягкое тело, пахнущее на редкость приятно для третьего дня пути.

— Сойка, ты чего-то хотела? — проговорил Варион сквозь холщовое покрывало.

— Слушай, ты никогда не хотел постричься? — Таделия накрутила торчащие из-под ткани волосы Лиса на палец. — Длина тебе идёт, но разве это удобно? Не боишься, что тебя за них кто в драке схватит?

— У тебя волосы ещё длиннее, так что первая постригись, а я тогда подумаю.

— Ну, я же женщина, если ты не заметил, — Сойка навалилась чуть сильнее. Так, чтобы Химера точно почувствовал её грудь на своем плече.

— А я мужчина, — он всё-таки сорвал ткань с лица и вжался в борт повозки. — Дальше-то что? Ты по делу или так, обсудить мальчиков-девочек? Как в детстве, будем показывать, что в штанах друг у дружки?

— Давай покажем, если ты хочешь, — Таделия даже покраснела. — Но вообще — да, я по делу. Вспомнила один наш разговор и решила кое-что с Иштавой обсудить. Ну, и с тобой.

— А точнее?

— Бертольда, — Сойка свела на нет все попытки Химеры отлечь от неё и вновь навалилась на его уставшее тело. — Знаю, ты не любишь вспоминать Приют, но мне не даёт покоя Настоятель. То, что я его видела, но так и не могу вспомнить, как он выглядит.

— Чего? — Варион сощурился.

— Если он и правда умеет стирать себя из нашей памяти, не может ли он прятаться среди нас? Этот ваш Бертольд — очень странный мужик. Много чего знает и ещё больше — не договаривает. И по возрасту подходит.

Химера вытянул шею и сощурился ещё сильнее, а потом зашёлся громким смехом. При этом и сам не мог понять, что его так развеселило. В мыслях вдруг стало пусто и холодно. Приступ привлёк Хлыста, доселе притворившегося, что ему нет дела до воркований Сойки и Химеры в углу напротив, но Варион жестом попросил его не вмешиваться.

— Бертольд — не Настоятель, — выдавил он сквозь смех. — Это я точно знаю.

— Да ну, уверен? — казалось, Сойка оскорбилась. Она резко села и сжала кулаки. — И с чего, спрашивается?

— Потому что Настоятель… — холодная вспышка охватила весь разум Химеры и оставила после себя слепящее снежное поле без единой мысли. — Потому что… Я не помню.

— Ты издеваешься, что ли? — Таделия ударила его в шутку, но кулак попал точно в шрам от клинка Кранца.

— Говорю же: не помню, — Варион зашипел от боли. — С чего ты вообще взяла, что Настоятель умеет стирать память?

— Ты… Да как, в смысле? — Сойка захлебнулась словами. — Ты же там был, мы вместе решили так! На берегу, в Басселе. Точно, издеваешься!

— Таделия, иди поспи, — попросил Химера. — Правда. Мы завтра будем в Сегденне, и Настоятель — последний, о ком я хочу думать.

Кажется, она сказала что-то ещё. Обиженно и обидно одновременно. Но Варион её не слышал: ему вдруг очень захотелось спать. Ощущения были странными, как будто сон этот был наслан кем-то другим. Как если бы чья-то рука ухватила его за давно не чёсанные колтуны на затылке и ткнула головой в бочку, полную колодезной воды. Чья-то сухая, жилистая рука с рыжими пятнами до самого локтя.

— Силант, — прошептали губы Химеры, когда он сам уже провалился в грёзы.

* * *

Прибытие в Сегденн случилось слишком быстро. Варион не успел оклематься от долгой дрёмы, когда усатый погонщик заявил, что город уже появился на горизонте.

И ведь не соврал. Дорога как раз пошла на излом вокруг вершины небольшого холма, а весь горизонт по левую сторону от повозки погрузился в тёмные синие воды. Химера не верил, что Миларад сможет затмить стеклянную громадину Баланоша.

Как же он ошибался.

У этого озера был лишь один край: тот, где вдоль него вытянулся на редкость узкий город, сокрытый дымкой от сотен печных труб. Сегденн напоминал длинную ящерицу, что легла на бок у самой кромки воды. Словно шипы на изогнутой спине, пристани врезались в синеву Миларада, а возле них белели паруса кораблей.

Бертольд ещё в крепости объяснил, что озеро это не замерзает никогда. Даже самой холодной зимой лёд не осмеливался осквернить глубокую синеву Миларада. Пусть Калач, бывавший в этих местах с отрядом Кольбара, и подтвердил эти сведения, Химера не верил, пока сам не увидел.

— Такие дела, — проговорил Граус, когда и остальные Лисы изумились зрелищем озера. — Умные люди говорят, что там какие-то тёплые источники со дна бьют. Понятия не имею, откуда им это знать. Не ныряли же они на дно это? Но что есть то есть — я и в Большое Новолуние плавал в Милараде.

Погонщик направил лошадей к одной из окраин Сегденна. Цельной стены у вытянутого города не было, но Варион разглядел россыпь небольших укреплений по его краям. Меж двух таких бастионов они проехали, даже не сбавляя скорость. Химера ждал новые препоны, однако и в Сегденне не нашлось никого, кто осмелился бы потревожить караван.

Погонщик сдержал слово и высадил их посреди складов, прямо у пристани. Лисы спешно похватали вещи и собрались в закутке достаточно гиблом, чтобы отпугнуть зевак. Издалека слышался сонм сиплых голосов, а озеро шумело за бревенчатыми строениями порта, но в поле зрения не попал ни один прохожий. Отличное место, чтобы решить Лисью судьбу.

Последним из повозки выбрался Вийм. Его руки так и остались связаны за спиной, но Хлыст всё равно держал стилет у шеи рыжебородого верзилы. Едва они сошли за дорогу и укрылись в проходе меж двух складов, Химера ощутил спиной дюжину испытующих взглядов.

— Ну? — протянул Хлыст. — Долго мы ещё эту тушу будем за собой таскать?

Химера молчал. Он не любил вопросы, на которые не мог ответить.

— Следи за языком, — шипела Ним. — Он — мой брат, а не кабан какой-то!

— Верно, не кабан, — согласился Полоз. — У кабанов понятия есть, а он нас предал.

— Справедливости ради, он и Лисом-то никогда не был, — устало заметил Бертольд. — Что ему до ваших правил?

— Вот именно! — вторила его дочь. — Какое же это предательство, если он семью выбрал поверх чужих людей?

— И мы уже не Лисы, — проговорила Сойка. — Лисы умерли уже с луну как. Мы — нечто куда большее.

— Смотрите, кто разговорился! — с каждым словом Нималия распалялась всё сильнее. — Не ты ли Химеру в Баланоше убить пыталась? Как-то быстро он тебя простил, да и остальные, я смотрю — тоже! Что, Химера, за красивые глаза и простить можно? Или, как там Калач сказал, выдающиеся титьки?

— А что? — изумился Граус. — Были бы у твоего брата такие же, может, и договорились бы.

— Фу! — кажется, Ним в него плюнула. — Мерзость какая. Я никуда с вами не поеду! Арбо, пап, никуда не едем!

— Поедут все, — возразила Сойка.

— Тебя спросить забыла.

— Раз все, то это и к Вийму относится? — с надеждой проговорил Бертольд.

Спор перестал в перепалку, а там и до драки было недалеко. Химера решил не ждать, пока кто-то из рыжеволосого семейства пробудит Лисью натуру. Смотреть на полоску озера в конце узкого переулка и вдыхать его свежесть было приятно, но время стало для беглецов роскошью.

— Да, это относится ко всем, — сказал-таки Варион.

— Химера, — Инелай оскалился. — Я думал, ты понимаешь…

— Я понимаю, Хлыст, — уверил Варион. — Я понимаю, что нам не стоит убивать людей прямо здесь, в незнакомом нам Сегденне. И что нельзя никого оставлять позади, пока нам в затылок дышит Каддар Бреккский. Так что и выход только один.

— Так-то оно верно, — промолвил Калач. — Убить-то всегда можно, но лучше сначала удрать подальше на юг. Тем более, что следопыт не один. От нас и Альхиору что-то понадобилось.

— Что ты сказал?

Химера чувствовал, как лицо задрожало само по себе. Щёки и глаза дёргались невпопад, а пальцы сжимались, будто от холода. Лисы всегда держались принципа, что единственным доказательством смерти могло стать лишь бездыханное тело жертвы. Только увидев его, убийца мог считать заказ выполненным.

— Да расслабься, — Граус же будто бахвалился с широкой улыбкой. — Я сам видел, как в него две стрелы всадили и увезли, как труп. Получил своё за ваших ребят, так я ещё и в рожу ему плюнул. Давно хотел…

Химера перестал вникать в его слова. Всё равно их почти не было слышно за гулом, что зарождался где-то в голове. За недолгое знакомство с Альхиором Лис видел, как врождённый маг получал кинжал в спину и даже пробивал каменную стену под натиском тёмного чудовища. Что ему две стрелы, если даже это его не остановило?

Глава 25. Приют никогда не был нам домом

Корабль пробудил в Ладаиме давно забытые чувства. Страх. Отчаяние. Желание закрыть глаза и очутиться подальше от тесного трюма. Так он ощущал себя в последний раз, когда был на борту хилой галеры в Жемчужном море. Ещё до того, как незримый Настоятель нарёк тивалийца Крысоловом.

Каждый шлепок паруса о мачту, каждый скрип каната возвращали его к тому дню. Четырежды в луну Ладаим ходил на раздачу молока к верблюжатнику Шалидема на окраине Идалла. Всякий раз он возвращался кратчайшим путём с дюжиной таких же ребят с коромыслами и вёдрами. И лишь в тот злополучный день девчонка по имени Итар уговорила его и ещё четверых мальчишек вернуться по берегу моря.

Посреди безлюдной песчаной косы они и наткнулись на белолицую ватагу из Нодемара. Ладаиму тогда было одиннадцать, а самому старшему из них — тринадцать. Конечно, никто детей не смог дать отпор бывалым похитителям. Их быстро скрутили и повязали на лицо тряпки, смоченные чем-то сладковатым. Ладаим очнулся без сил в тесной клетке, которую как раз затаскивали на борт галеры.

С тех пор его нога не ступала на борт даже крошечной рыбацкой лодки. Пока Калач и Хлыст договаривались с сиплым капитаном парусника в порту Сегденна, Крысолов надеялся, что страхи остались в том прошлом, в котором наивный и улыбчивый Ладаим ещё был жив. Он вдруг подумал, что многое бы отдал за возможность оказаться на том же берегу с теми же похитителями, будучи при этом нынешним собой. Бывалым двадцатипятилетним Лисом с не одним десятком загубленных душ за спиной.

Но этим вечером, пока парусник боролся с волнами озера Миларад, Ладаим вновь чувствовал себя так же, как на той галере четырнадцать лет назад. Только в этот раз похитителя он знал слишком хорошо.

А ещё с ним была Ним. Каждое слово, услышанное от неё, наполняло Крысолова силой. Каждая улыбка напоминала, за что он борется с тех пор, как в полудрёме выбрался из герцогской тюрьмы. Он так и не мог вспомнить подробности своего побега и с трудом верил, что в таком забытьи смог пройти половину замка и нагнать остальных. Но ведь смог и теперь не отдаст вновь обретённую жизнь за бесценок.

Ладаим укрылся в тесном ящике, по ошибке названным каютой. До самого потолка всё было обшито скрипучим деревом, а постелями служили рваные подстилки на полу. Не лучшие условия, хотя плату капитан взял серьёзную. С другой стороны, Лисы оказались не в той позиции, чтобы торговаться. В Басселе они наследили так, что следопыт Каддар по-прежнему отказывался бросить след.

В этот вечер Крысолову не с кем было разделить свою грусть. Другие Лисы упорно делали вид, что не происходит ничего страшного. Едва погрузившись на старый парусник, они откупорили последние запасы выпивки и пытались наслаждаться путешествием. Кроме, разве что, Хлыста. Инелай остался скорбным тюремщиком Вийма, а заодно и остальных мужчин в этой семье.

Об обществе Нималии Ладаим тоже мог разве что грезить. Девушка едва отошла от смерти Басса, когда Химера устроил ей кошмарное представление у дороги. Она успела не раз перейти от слёз к ярости и обратно за этот день. Крысолов пытался поговорить с подругой, ставшей для него чем-то большим, но Ним попросила не трогать её какое-то время.

Такими темпами «какое-то время» не закончится никогда.

Ладаим не хотел ни есть, ни пить. Он просто желал, чтобы беготня закончилась вместе с предательствами и угрозами. Он хотел встретить старых друзей, вместо которых весь путь с ним проделали какие-то чудовища в знакомых масках. Крысолов жаждал покоя.

Но тут вернулись его соседи по каюте. Запах перегара вошёл даже раньше, чем Ладаим увидел самих Полоза и Котелка. Бывшие караульные о чём-то весело судачили, то и дело прерываясь на очередной приступ смеха, а тивалиец лишь устало поглядывал на них.

— Ну ты чего, Крысолов? — не выдержал Полоз. — Укачало, что ли? Вышел бы, подышал.

— Сегодня такой закат… — мечтательно протянул Котелок.

Ладаим хмыкнул. Вырос он на берегу целого моря, так что закатов насмотрелся и за первые одиннадцать лет жизни. Чем его удивит какое-то озеро?

— Серьёзно, мужик, — посерьёзнел Полоз. — Ты чего грустишь, как плесень? Хочешь, картишки раскинем или кости?

— Не хочу, — буркнул Крысолов.

— Оказывается, Калач столько забавных историй знает, — сказал Котелок. — Загляни к ним в каюту — может, хоть он тебя развеселит. Серьёзно, Дайбур, я чуть штаны не намочил от смеха. Как думаешь, правда из задницы пузыри могут идти, если мыла наесться?

— Да Чёрт его знает, — озадачился Полоз. — Я мыло только раз в глаза видел и жрать не пробовал.

С каждым их словом голова Крысолова болела сильнее. Он не выдержал и покинул жёсткое ложе. В низком коридоре слышался приглушённый смех Лис. Чуть дальше ворчали матросы, которым посиделки щедрых пассажиров не давали уснуть.

Ладаим остановился у крутой лестницы без перил, которая вела на палубу. Он не хотел подниматься наверх, но лишь там, в вечернем сумраке, был шанс обрести столь желанный покой.

От обещанного Котелком заката осталась только бордовая полоса с правого борта. Слева же набегали мрачные очертания туч. Ветер раздувал волны и заставлял судно подпрыгивать на их пенистых гребнях. Наверху качка чувствовалась куда сильнее, и живот Ладаима крутило в такт бурлящей воде.

Посреди палубы, в свете единственного фонаря, суетились матросы. Они обменивались выкриками, то и дело перекручивая канаты в попытке повернуть парус под ветер. Сверху, с мостика, их подгоняли ленивые реплики капитана, едва различимые сквозь гул бескрайнего озера.

Крысолов решил не мешать команде, и побрёл подальше. Тошнота расползалась по животу, так что тивалиец поспешил к тёмному левому борту и облокотился на широкую деревянную планку, идущую от самого носа к корме. Он прикрыл глаза и попытался унять бурлящее нутро глубокими вдохами. Едва открыв их вновь, Ладаим понял, что и здесь ему не найти одиночество. Причина многих его переживаний застыла в сажени от тивалийца.

Химера широко расставил руки и опёрся о борт судна. Ветер дул ему прямо в лицо, отчего длинные волосы развевались за головой, как знамя. Вечерний сумрак мешал разглядеть лицо товарища, но фигура его пришла в движение, лишь когда Ладаим заговорил.

— О чём задумался, Химера?

— О том, как здесь широко, — Варион покосился на Крысолова. — Видишь, сколько воды? Если я выпаду прямо сейчас, никто даже не заметит.

— На этом корабле есть те, кто не будет возражать, — сказал Ладаим и тут же прикрыл рот ладонью. — Извини.

— Я и не жду, что они меня поймут, — Химера медленно вдохнул и тут же выпустил воздух изо рта вместе с паром. — Я хотел защитить нас, только и всего. Хотел как лучше.

Ладаим кивнул. В Приюте всегда было своё понимание «лучшего». Как бы Химеру это ни расстраивало, в нём пробуждалось всё больше исконных Лисьих качеств.

— А другого способа не нашёл? — произнёс Крысолов. — Мог просто поговорить с Виймом наедине. Выяснил бы правду, не мучая Бертольда.

— О прошлом очень легко рассуждать, — Варион понурил голову. — Я понимаю, что унизил их.

— Не унизил, Химера. Ты их до смерти напугал и пугаешь до сих пор. Ним, Бертольд, Арбо, даже Вийм. Они не понимают, что происходит. Хотят уйти, но боятся, что тут же получат кинжал в спину.

— Ты же знаешь, что я бы не смог убить никого из них.

— И всё же, они боятся.

— А что насчёт тебя, Крысолов?

Химера выпрямился и вмиг оказался совсем рядом.

— Тебя я тоже подозревал, — продолжил он. — Почему ты говоришь только о Ним и её семье?

— В отличие от меня, они такого отношения не заслужили, — Ладаим думал, что увидит изумление на лице друга, но Варион лишь причмокнул и кивнул. — На тракте ты говорил, что я тебя уже предавал. Ты же не Броспего имел в виду, да? Не тот день, когда я привёл его в Яблони?

— Я успел встретиться с Верными до того, как Приют пал, — сказал Химера. — Ты из-за них так себя вёл, как будто хотел сдохнуть?

— Тогда я думал, что всё делаю правильно, — островерхий ком распирал глотку Крысолова изнутри. — А потом ты пришёл за мной в Приют, хотя знал, что гвардейцы вот-вот заявятся, уговаривал уйти с тобой. Я думал, что не заслужил такого.

— И всё же ушёл.

— Потому что вспомнил про Ним. Я хотел предупредить её семью, чтобы все бежали из «Морды». Когда я её вытащил, решил, что с меня хватит. Пусть лучше она живёт, а мне самое место в Бездне, — Ладаим и не заметил, как слезы покатились по лицу. — А потом ты опять за мной пришёл! Но ты ведь уже знал, что это я тебя Верным сдал?

— Догадывался.

— И чего тогда? Ты же мог при всех растрезвонить это на дороге, пока пытал нас! Только не говори, что простил меня.

— Крысолов, тогда мне было не до твоих предательств. Теперь уже поздно об этом говорить. У тебя был шанс предать меня ещё раз и договориться с Каддаром Бреккским, но ты этого не сделал.

— Это другое. Тогда, с Верными, я почему-то не сомневался, что ты с ними справишься. Знаю, звучит как оправдание…

— Да помолчи ты, — Химера вдруг отвернулся. — Какая разница, простил я тебя или нет? Какой толк в прощении от того, кто похерил Лисий Приют и отправил на убой столько наших?

— Ты к чему это? Уже жалеешь?

— Не важно, что думаю я. Однажды Хлыста, Вдову и всех остальных окончательно достанет эта беготня по горам и озёрам, и они наконец поймут, из-за кого потеряли дом. И тогда уже я буду стоять на коленях со связанными руками. Я лишь надеюсь, что на мой труп не плюнешь хотя бы ты.

— Чушь, — отрезал Ладаим. — Херня. Бред. Приют никогда не был нам домом. Они сами тебе доверились. Как и я. И Ним однажды отойдёт, если ты пощадишь Вийма.

— Я же сказал, что не убью его, — Варион отвернулся и зашагал прочь. — Смотри, не выпади за борт, Крысолов. Если что, хотя бы я точно буду переживать.

Ладаим не стал смотреть ему вслед и просто выжидал, пока шаги Химеры станут неразличимы за шумом озера. Его взгляд остался прикован к волнам Миларада. Они казались такими близкими, до них так хотелось коснуться рукой.

Варион был прав. Никто не заметит, если одинокий Лис вдруг скользнёт в холодную пучину незамерзающего озера. Поплачет разве что Нималия, если, конечно, после смерти Басса в ней ещё остались слёзы. Для остального мира его гибель даже не станет потерей. Он уйдёт, не оставив и следа на всех Землях. Растворится. Смерть одинокого человека — это проблема самого умирающего, не более.

Что же, тем больше поводов прожить подольше.

* * *

Ночь выдалась бессонной. Как Химера ни старался, уснуть получалось лишь на короткие мгновения, пусть он и выторговал себе лучшую из доступных кают. Она находилась на самой корме, точно напротив палат капитана. Здесь было сразу две настоящие кровати, но Хлыст своей так и не воспользовался: он совсем не желал оставлять Вийма без присмотра.

Но главным достоинством каюты была не кровать, а замок. Лишь заперев дверь и спрятав ключ под рубашку, Химера мог быть спокоен за Лисью казну в старом холщовом мешке. И, конечно же, за мерцающий кристалл Альихора.

Уже второй день он чувствовал на себе пристальный взгляд врождённого мага. Альхиор мерещился ему в тенях, а шелест его неприятного голоса слышался в порывах ветра и выкриках чаек. Должно быть, колдун знатно разозлился на Химеру, раз выдвинулся в засаду вместе с Каддаром Бреккским. Раз так, наивно полагать, что две стрелы в грудь остановят это чудовище.

Варион сложил ладони под затылком и пытался задремать, но ему мешала качка. Здесь, у самой задней стенки судна, толчки волн ощущались слабее, но он всё равно хватался за край кровати каждый раз, когда скрипучая посудина с грохотом спускалась с очередного гребня. Ветер усиливался, а вместе с ним сгущались и тучи.

В дверь постучали. Глаз Химеры уже начинал дёргаться от этого звука. Стоило ему приблизиться к блаженной неге, как находился кто-то, кому позарез требовалась компания Лиса. Как правило, нужда эта была надуманной. То Вереск поинтересуется, не проголодался ли Варион, то Калач решит поделиться очередной хохмой.

На сей раз за дверью ожидала Сойка. Не дожидаясь приглашения, она прошествовала в каюту и поставила на единственную тумбу бронзовый подсвечник, залитый воском.

— Может, затушишь? — Химера глядел на то, как свеча угрожающе подпрыгивает на волнах.

— Тогда я не увижу твоё лицо, — Сойка приставила палец к своим губам. — Времена нынче опасные. Вдруг тебя какое чудище изуродует, а так я хоть запомню тебя красивым.

— Нам ещё дня три плыть, так что успеешь насмотреться. Откуда чудищам взяться на борту?

— Мало ли, что в этом озере кроется? — Таделия перешла на шёпот. — Котелок вчера видел, как неподалёку плескалась какая-то тварь. Длиной в сажень и с шипастой спиной.

— У Котелка один глаз, так что его наблюдения — дело сомнительное. И у меня точно нет на них времени.

— Ты каждый раз это говоришь, а сам купаешься, спишь или плюёшь в потолок, — Сойка взяла Химеру за обе руки. — Неужели у тебя нет мыслей, как можно скоротать время поинтереснее? Ты как будто отталкиваешь меня.

— Отталкиваю? — повторил Варион, вырвав свои кисти из её пальцев. — Что же это на меня нашло? Как будто убить кто пытался…

— Химера, я знаю, что у тебя огромное сердце, — девушка заметно погрустнела и опустила взгляд. — Ты ведь простил меня за эту ошибку, как простишь и Вийма. В этом твоя сила. В том, чего старшим Лисам так не хватало.

Варион вздохнул. Сойка знала, куда надавить. В последние дни он с ужасом подметил, что начинает рассуждать почти так же, как госпожа Гадюка. Поставил старину Бертольда на колени, чтобы защитить семью, которая таковой даже и не была. Так, сборище беглецов, которые вместе лишь до тех пор, пока не придумают, куда податься дальше.

— Таделия, я буду с тобой предельно честен и деликатен, — Химера подошёл к Сойке и зашептал её на ухо. — Я не буду с тобой спать.

— Чего? Да с чего ты взял, что я за этим пришла? — и одной свечи хватало, чтобы увидеть, как сильно она покраснела. — И вообще, это очень обидно слышать. Ты уже целую луну меня отталкиваешь, как только я пытаюсь просто поговорить.

— Как и ты отталкивала меня последние лет десять. Так что потерпи: осталось девять лет и десять лун — и тогда мы квиты.

Химера протянул руку к двери, подсказывая Сойке наилучшее направление. Он бы вышел первым, но нельзя было оставить её наедине с богатствами Кранца.

— Я правда хотела просто поговорить, — едва не плакала Таделия. — Про твой камень.

Варион тряхнул головой, но быстро понял, что не ослышался.

— Мой камень?

— Ты притащил какой-то красивый камень из Басселя на Сальмену, а потом спрятал его в сумку и больше не доставал. Он же ещё у тебя?

— Какое тебе дело…

— Хочу понять, что это такое. Ты обещал, что у нас больше не будет секретов, а сам прячешь что-то очень важное.

Химера выдохнул, схватил сумку с кристаллом и прижал её к груди. Он был бы не прочь показать диковинку кому-нибудь ещё, но не в таких условиях. Во-первых, ей раньше владел Альхиор, и пугливые Лисы легко решат выбросить кристалл за борт. Во-вторых, он должен прийти к этому решению сам, а не с подачи той, кто суёт свой нос в его дела.

— Это обычный кусок кварца, и я собираюсь его загнать несмышлённому торговцу из Милариона. Вот. Больше мне нечего тебе рассказать, — проговорил Химера. — Будь добра — выйди в коридор. Я хочу прогуляться, и мне надо запереть каюту.

Сойка недовольно сопела всю дорогу до палубы. Свёрток с кристаллом Варион перекинул через плечо и потуже затянул, не желая уповать на крепость корабельного замка. Почему-то именно сейчас он чувствовал, что скорее шагнёт за борт, чем даст кому-то ещё дотронуться до этих сверкающих граней.

Таделия ещё бубнила что-то ему в спину. Казалось, что притяжение кристалла успело добраться и до неё: будто взявшая след ищейка, она отказывалась отступить, пока не дойдёт до самого конца.

Взглядом Химера выискивал знакомые лица, способные спасти его от подозрительно назойливой компании. Калач, откинувшийся спиной на высокий борт у самого подъёма на капитанский мостик, стал для него спасительным маяком.

— Здравствуй, дружище, — чуть наигранно выпалил Варион. — Какие новости, что происходит?

— Вереск напортил воздух в нашей каморке, — пожаловался Граус. — Можно я сегодня с тобой посплю лучше? Я ему говорил, что его от сыра пучит, а он опять его жрёт!

— А с чего ты взял, что там место найдётся? — Сойка с напором ворвалась в их разговор, пусть её и не приглашали. — Может, ещё желающие найдутся поспать у него?

— Да что с тобой такое? — прошептал Химера.

— Я заплачу, если что, — говорил Калач. — Чего б тебе не пообещали за койку, я дам два раза по столько же.

— Не зарекайся, Граус, — мурлыкала Таделия. — Вдруг ему девушка чего пообещала?

— Значит, деваться мне некуда, буду отрабатывать, — Граус пожал плечами и кивнул в сторону кормы. — А то Вереск так достанет, что я его в шлюпку засуну — и пусть обратно гребёт, до Сегденна. Так, погодь. Погодь-погодь-погодь.

Калач дёргал головой из стороны в сторону и что-то тихо бормотал, а затем выругался во весь голос.

— Чего случилось? — Химера напрягся и положил ладонь на рукоять меча.

— Мы не туда плывём, — теперь Граус указал на нос судна, где в утреннем тумане проступали очертания холмистых островов. — Капитан! Эй, капитан!

Калач взлетел по лестнице в сторону мостика. Скучающий доселе матрос попытался перехватить его, но тут же отступил, едва наёмник достал из-за пояса узкий нож с изогнутым лезвием. Химера бросился следом и, на всякий случай, тоже обнажил клинок. Неугомонная Сойка топала за ним.

— Какого ерша вы сюда пришли? — выпалил капитан при виде взъерошенных пассажиров. — Договор был такой, что вы на мостик не суётесь.

— Договор, сука, был такой, что ты нас везёшь в Миларион, — Калач выставил нож. — В Меранию, Чёрт возьми!

— Чё за дела? — помощник капитана подобрал треснувший черенок и двинулся на Лис.

Химера встретил его мечом. Помощник оскалил зубы и оттянул нижнюю челюсть, но дальше двигаться не рискнул.

— Спокойно, — попросил капитан всех присутствующих. — Я не понимаю, в чём дело? Нам ещё идти и идти, с чего вы взяли, что мы не в Миларион идём?

— Ты меня за придурка держишь, а? — нож Грауса замер на расстоянии пальца от груди капитана. — Миларион где?

— На юге.

— А Сегденн где?

— На севере.

— Так какого хера солнце светит в жопу твой посудины? — Калач повернулся к Химере. — Если б мы плыли на юг, оно бы слева вставало. Понял, к чему я?

Химера сощурился и взглянул на слепящий диск, лишь слегка прикрытый обрывками облаков. Раз восход случился за кормой, то и судно сменило курс на запад, вопреки всему, о чём Лисы договорились ещё на пристани.

— Ты меня, конечно, извини, — капитан попытался взяться за кончик ножа двумя пальцами, но Калач отогнал его руку резким движением лезвия. — Вы, мужики и дамы, не в своё дело лезете. Кто тут из нас опытный мореход?

— Это озеро, — заметил Химера.

— Смотря, с какой стороны посмотреть. Берегов не видно, так что такое же море, разве что не солёное.

— Зубы. Мне. Не заговаривай, — прошипел Калач и кинул быстрый взгляд на мачту. — Ветер с севера, так что нам ничего не мешает идти, куда надо. И будь я трахнут Чёртом, если перед нами не Гряда Мальны. На западе, зараза!

— Мало ли на Милараде островов…

— Любой хемеленец знает, что мало. Например, я.

Капитан опустил голову и зашевелил челюстью. Затем он негодующе взглянул точно меж Химерой и Калачом. На Таделию.

— Ты сказала, что никто не додумается!

Вопль капитана разлетелся над гладью озера и привлёк внимание всех, кто оказался на палубе. И матросы, и Лисы разом уставились на мостик. Крысолов как раз прогуливался вдоль в борта с Ним и Бертольдом, а за ними волочились Вдова и Полоз. Последний тут же бросился в сторону кают.

— Сойка, о чём он говорит? — Химера выдохнул весь воздух, скопившийся в груди, и повернулся к соратнице.

Девушка лишь округлила голубые глаза и хлопала длинными ресницами. Она медленно подняла ладони, будто слова капитана изумили её не меньше, чем остальных.

— Я не знаю, — только и промолвила Таделия.

— Издеваешься? — капитан прикрыл рот перебинтованной ладонью. — Не ты меня заставила, да?

Химера перехватил меч поудобнее, а сам встал точно между Сойкой и главным по судну. Девушка всё также испуганно глядела на остальных, пока капитан выплевывал ругательство за ругательством.

— Говорите, как всё было, — шикнул Варион, не оборачиваясь.

— Вот эта девка ваша пришла ко мне в первый вечер в каюту, — голос капитана стал чуть тише. — Красовалась передо мной, сиськи выпятила, выпить предложила. А потом уговаривала сделать небольшую остановку на Гряде Мальны. За хорошую награду, между прочим.

— Я ничего такого не помню, — Сойка повисла на руке Химеры, и лицо её побледнело.

— И ты так легко согласился из-за какой-то там награды? — Варион высвободил запястье из хватки девушки.

— Она… — капитан скривился, прикоснувшись к бинтам на левой руке. — Она была очень убедительна.

Химера не успел среагировать, когда Сойка вдруг бросилась вперёд. Она пролетела мимо, стиснула руку Калача и выкрутила нож из его пальцев. В следующее мгновение она уже тянула изогнутое лезвие к шее капитана.

— Стой! — рявкнул Варион.

Он успел отвести её нож своей гардой. Лис плечом оттолкнул Таделию к Калачу, и тот сразу же взял её в тиски. Девушка билась, рычала, пыталась даже укусить Грауса, но наёмник её удержал.

— Объясняй! — Химера выставил клинок.

На шум уже сбегались остальные Лисы. Крысолов и Вдова пришли вместе с испуганным матросом, а с другого борта на мостик уже поднимался Хлыст.

— Химера, это не я, — Таделия вдруг обмякла в руках Калача. — Я не знаю, что происходит. Как будто кто-то ведёт мою руку.

Её лицо дёргалось, будто в припадке. Взгляд Сойки бегал по всему мостику, становился то хищным, то вновь перепуганным.

— Чего с ней творится? — запричитал Хлыст.

— Твоё какое дело? — Сойка обнажила зубы и облизнулась.

Зрачки Таделии расползлись и закрыли чернотой лазурь её глаз. Знакомые чёрные нити пытались опутать белки испуганной Лисы, а челюсть её дёргалась, словно противясь животному оскалу.

— Химера, Хлыст, свяжите меня, — выпалила девушка и швырнула нож на нижнюю палубу. — Это не я, клянусь, я не…

— Альхиор, — догадался Варион.

Премерзкая ухмылка на круглом лице Сойки подсказала ему, что он не ошибся. Кожа её бледнела, а под ней проявлялась чёрная сетка. Как в Яголле, как на площади у Собора. Как у всех заражённых Альихором бойцов.

— Химера, чего теперь с ней делать? — Хлыст обнажил стилет и наставил его на Таделию.

— Капитан, есть верёвка? — Вариону было не до Инелая. — Так пусть матросы несут! Привяжите её к борту, а сам разворачивай корабль. Нам нельзя на этот остров!

Команда резво раздобыла моток тугой бечёвки. Чтобы удержать взбесившуюся Сойку, потребовалась вся сила Химеры, Хлыста и Калача. Пока они втроём прижимали Лису к ограждению мостика, матросы намертво сковали Таделию.

Иногда казалось, что магия Альихора слабеет и Лиса возвращает контроль над телом. В эти короткие мгновения её глаза наполняли слёзы, а голова смиренно падала на грудь. Конечно, она не могла не помнить, что стало с теми, кем ранее овладевал проклятый чародей.

— Химера, мы же не можем её так оставить? — шептал Хлыст и обдавал ухо Вариона горячим воздухом изо рта. — Придётся её прикончить.

— Подожди, — Химера стиснул лоб, но мысли не вязались во что-то, окромя обрывистых, безнадёжных идей.

— Чего ждать-то?

— Он прав, Лис, — заговорила Сойка чужим, холодным голосом. — Время у тебя закончилось. Вор.

Верёвки сдерживали Таделию, так что брыкаться она перестала. Лишь повисла на путах и с ухмылкой следила за остальными. Корабль же так и нёсся навстречу отмели у ближайшего островка.

— Почему мы не поворачиваем? — Калач всплеснул руками и подскочил к капитану.

Тот всем телом навалился на рулевое весло, но сдвинуть судно с проклятого курса не мог.

— Не слушается, — капитан звучно плюнул прямо по ветру. — Ты смотри: даже паруса уже опали. Он, ёрш поганый, сам идёт на остров.

Ещё несколько мгновений назад лишь полупрозрачные облака волочились по утреннему небу. Теперь же над Грядой Мальны нависло плотное кольцо из туч, что были чернее самой страшной грозы, когда-либо угрожавшей Басселю. Густые клубы вихрились совсем низко и прямо на глазах спускались к озеру.

— Ублюдок, — сквозь зубы простонал Химера. — Ублюдок!

— Тихо-тихо, — с насмешкой в чужом голосе одёрнула его Сойка. — Держи лицо.

— Я убью тебя, — бросил в ответ Варион и устремился прочь с мостика. — На этот раз — точно.

Лисы и матросы заполонили небольшую палубу. Даже Вийм сумел выбраться из своего подполья и теперь озирался рядом с отцом и братом. Видимо, Хлыст настолько торопился, что даже не связал пленника после утренней трапезы.

— Варион, что происходит? — Бертольд успел схватить пробегавшего Лиса за плечо.

— Некогда объяснять, — Химера не решался посмотреть ему в глаза. — Лучше спрячьтесь, пока чего не случилось.

Ним вышла из-за спины отца и уставилась на Вариона. В её взгляде сливались и боль, и страх, и гнев, но она не произнесла ни слова. А Химера лишь виновато пожал плечами, на что кристалл в мешке подмышкой ответил недовольным зудом.

Тут же загорелось плечо. Не рана от клинка Кранца, но застаревший уже след от давнего касания Альихора. Боль вспыхнула в тот же момент, когда от спускавшихся туч отделилось две сотканные из темноты стрелы. Они прошили паруса, переломили главную мачту и вонзились прямо в капитанский мостик. Кто-то закричал.

— Смотрите! — вопль вырвался из уст Арбо. — Кваранг светлейший, что это за твари?

В левый борт качающейся на волнах посудины впились три пары рук. Нет, не рук — скорее, сизых когтистых лап. Голова первого чудища уже поднималась над палубой. Она напоминала гигантскую ящерицу с вытянутой мордой и узкими прорезями ноздрей. От затылка шёл шипастый гребень, а с гладкой сине-зелёной кожи капала слизь.

Ближайший к твари матрос метнул в неё деревянную кадку, но промахнулся. Он с криками бросился на утёк, когда второе чудище вспорхнуло на борт и вцепилось в него длинными перепончатыми лапами. Когти легко вошли в плоть бедолаги. Кровавые брызги кольцом разлетелись по палубе, когда сизые лапы погрузились меж рёбер матроса. Тварь напрягла жилистые плечи и одним движением вырвала половину груди своей жертвы. Всхлипнув в последний раз, матрос рухнул в мешанину из перемолотых внутренностей и рёбер.

Химера не ждал, пока чудище выберет новую цель. Чем бы оно ни было, убить его можно так же, как и остальных. Так он, во всяком случае, надеялся.

Клинок вспорол воздух, монстр выставил лапы перед собой. Лезвие пропороло сизую кожу и тугие мускулы под ней, напоролось на кость. Потекла синеватая кровь.

Химера не менял стойку и вновь рубанул сверху. Клинок попал почти точно в первую рану, но на сей раз кость под ним переломилась. Варион вспомнил, что рыбьи кости обычно ломались куда проще любых других. Раз тварь вылезла из-под воды, её конечности вполне могли оказаться достаточно хрупкими.

В этот же момент первое чудище уже окружили Хлыст и Котелок. Они нападали с двух сторон и заставляли уродину метаться между ними, то и дело нанося новые раны своими клинками. Вот только Инелай всё так же оставался верным своему стилету. Хорошее, скрытное оружие для тесных улиц. И ужасный выбор для боя с подводным монстром, готовым вспороть того, кто подойдёт достаточно близко.

Третья же тварь подняться не успела. Калач подхватил бесхозную доску с палубы и с задором размозжил цепкие лапы ещё до того, как их обладатель сумел вытянуть свою тушу на борт.

Зато враг Химеры рассвирепел. Оставшись без конечности, чудовище перестало сдерживаться и бросилось на Лиса. Когти свистели прямо перед лицом, и отбить их клинком он не успевал. Пришлось пятиться, пока спина Вариона не уткнулась в замершего от страха Арбо.

— Я сказал — прячьтесь, вашу мать! — заорал Химера и оттолкнул безмолвного святошу.

Арбо упал ничком, но оказался подальше от взбесившейся твари. Только вот сам Варион уйти уже не успевал. Прямо за ним, у правого борта, свернулся Бертольд, защищая своим иссохшим телом Нималию.

Уйди Химера в сторону, когти подводника мигом располосуют и без того осиротевшее семейство. Пришлось броситься вперёд.

Тварь взмыла над палубой в полсажени, и Варион подсел под неё. С такого близкого расстояния он не мог подправить клинок под атаку, но подсадил уродину плечом. Чудище оказалось неожиданно тяжёлым, и всё же Лису хватило сил, чтобы отшвырнуть его к треснувшей мачте.

Он потратил драгоценное мгновение, чтобы оглядеться в поисках подмоги. Однако остальным было, чем заняться. Подкрепление пришло к подводникам, и ещё дюжина лап уже цеплялась за оба борта.

— Химера, вали его! — вдруг заорал Ладаим.

Крысолов воткнул кинжал под ключицу сизомордой твари, и держал её в захвате сзади. Варион перехватил меч другой рукой. Почуяв замах, чудище напряглось всем склизким телом и отбросило Ладаима на добрую сажень. Оно изогнуло спину для прыжка, но Химера успел завершить атаку прежде, чем подводник вопьётся в тивалийца.

Клинок вошёл сверху через хрупкий хребет, прошил тварь насквозь и пригвоздил её к палубе. Синяя кровь хлюпала под сапогами, пока Варион вытягивал меч из обмякшего трупа.

Лис кивнул Крысолову, и тот жестом показал, что пострадал несильно. Химера помог другу встать. Они вместе накинулись на ближайшего подводника, который уже теснил защищавшуюся ржавым кинжалом Вдову. Двух совместных атак хватило, чтобы поставить тварь на колени и обезглавить.

— Они всё не кончаются, — испуганно проговорила Иштава.

Химера оглянулся через плечо. Он насчитал шесть мёртвых подводников и ещё не меньше семи желающих растерзать пассажиров судна. Словно все твари Миларада собрались на пиршество во имя Альхиора.

А остров становился всё ближе. В спустившейся дымке Варион уже мог различить узкую башенку, что возвышалась в самом его центре, на приземистом холме. Ему казалось, что тёмные потоки шли оттуда, с открытой вершины этого строения, напоминавшего маяк.

Тут с острова донёсся крик. Не человеческий, а животный. Такой же рокот звучал над Басселем в то утро, когда чудо с небес помогло Вариону сбежать из городской тюрьмы.

В вышине мелькнула пара кожистых крыльев химеры. Она уже готовилась обрушиться на корабль сверху и подстегнуть захлебнувшуюся атаку подводников.

— Так мы их не остановим, — заключил Варион. Его рассудок вдруг очистился. — Держите оборону, не дайте им добраться до Бертольда, Ним и остальных.

— А ты куда? — Крысолов округлил глаза и поднял дрожащую ладонь.

— Варион, дорогой, что ты задумал? — испуганно добавила Вдова.

— Убью того, кто всё это устроил.

Химера с небывалой лёгкостью взобрался на борт. Свесив ноги, он помедлил на мгновение, но всё же сделал этот шаг. Холодные воды Миларада приняли его в свои объятия и избавили от последних отголосков страха. Плыть до острова оставалось недолго. Пусть озеро и кишело шипастыми подводниками, почему-то Химера знал, что перехватить его они не успеют.

На сей раз ни одна потусторонняя тварь не встанет между ним и Альихором.

Глава 26. Во вторые шансы я верю, но в третьи — увы

Приготовления ко встрече с Лисами затянулись. Уже второй день Каддар прозябал в заброшенном маяке посреди Гряды Мальны. Эта группа островов была единственной на весь огромный Миларад. Именно здесь, неподалёку от берегов Хемелена, квартировал один из священных орденов Далёкой Звезды.

Орден Мальны объединял ревнителей веры со всего Хемелена и превращал их в умелых солдат, которые не подчинялись никому, кроме самого царя Анорского. Даже местная королева Агата не повелевала этой ратью. Лорды Большой Земли могли лишь просить ордена о помощи, а те откликались только с одобрения царя.

Хемелен во многом был необычным королевством, отчего Каддар всегда испытывал к нему особое любопытство. Рассечённый на две равные части полноводными реками, этот край славился своенравной погодой и разношёрстным населением. В своё время, ещё при завоевании континента альдеваррцами, именно Хемелен стал полем одной из самых жестоких битв с малыми расами.

По легендам последователей Далёкой Звезды, здесь и правил тот самый высший упир. Чёрт, как они его называли. Завоеватели сумели выдавить козглоголовых упиров прочь с этих земель, в нынешнюю Вальдару. И уже там Чёрта низверг легендарный воитель Силизанд.

Гряда, на которой Каддар готовился к последней ловушке на Лис, получила имя одной из основательниц Хемелена, Первопрорицательницы Мальны. При завоевании нынешней столицы королевства она отдала жизнь, чтобы помочь воеводам взять Крестедию. Спустя столетия жертва Мальны вдохновила местный народ на Восстание Роз. Поначалу они лишь хотели дать женщинам возможность служить Звезде в статусе истинных жриц. Закончилось же восстание самоубийством короля и воцарением первой королевы. Бабушки нынешней правительницы Агаты Второй.

— Ты чего там возишься? — Шелор оборвал размышления Каддара.

— Занят он, — Мариш угрюмо уставился на помощника мага. — Не видишь, что ли?

Каддар не стал злиться. Лишь рассмеялся и отряхнул перепачканные углём руки. За последний день он подготовил немало знаков по всему заброшенному маяку. Следопыт просто хотел быть готов к этой встрече. В случае с Химерой, всё могло пойти по наихудшему пути.

— Шелор, сам-то чем занимаешься? — поинтересовался Каддар.

Солдат вскинул ржавую бровь и оглянулся на Альихора. С самого прибытия на остров чародей почти не разговаривал. Лишь сидел, подогнув ноги, и подёргивал закрытыми веками. То ли восстанавливал потраченные на перемещение силы, то ли готовил свой капкан на Лис. При этом он не ел, не пил, не отходил по нужде.

— Я жду указаний господина Альхиора, — в голосе Шелора не было ни отзвука уважения к магу.

— Ты давно на него работаешь? — Каддар протянул руку к выходу, приглашая солдата прогуляться.

— Примерно с Большого Новолуния, а что? — Шелор настороженно принял приглашение.

— Понимаешь ли, я пытаюсь понять, что за человек он такой. И человек ли? — следопыт почесал подбородок, на котором проклюнулась ненавистная ему щетина. — Кого я только не встречал за годы своей работы. Лордов, королей, магов — тоже. Альихор не похож ни на одного из них.

— Чем же он такой особенный?

— Начнём с того, что он перенёс нас одним заклинанием через половину Алледана. Редкий маг вообще владеет перемещением, а он перенёс семерых.

— Ну, такой вот он, — Шелор поджал губы, развёл руками и выгнул брови. — Не подумай только, что я какое-то особое уважение к нему питаю. У нас и выбора не было, работать на Альхиора или нет.

Каддар остановился поодаль от маяка и посмотрел на озёрную гладь. Горизонт скрывался в утренней дымке, а по поверхности Миларада шла редкая рябь.

— У вас тоже какие-то счёты с Химерой? — поинтересовался следопыт.

— Было дело, — Шелор замялся. — За последние луны я потерял почти всех людей. Из-за Химеры, в том числе.

— И как же вы познакомились?

— Нам заплатил тип по имени Кранц Родейн. Почему так смотришь, знаешь такого? Ну, вот, Родейн заплатил за то, чтобы мы разворошили гнездо Лис в Басселе, а потом сам умер в неподходящий момент. Тут-то Альхиор до нас и добрался.

— Вижу, ты довольно откровенен, Шелор, — Каддар улыбнулся и чуть понизил голос. — Ответишь на ещё один вопрос?

— Если нечего терять, то и скрывать — тоже.

— Это ваши люди напали на горожан во время Бассельского побоища?

Шелор усмехнулся и прикрыл рот ладонью. Он долго сомневался, даже отвернулся ненадолго, но всё же заговорил.

— Да, следопыт. Это были мы.

Следивший за разговором Мариш оживился и недоумевающе посмотрел на нанимателя. Каддар лишь покачал выставленным пальцем. Пусть бреккец пока не вмешивается.

— И зачем всё это было? — уточнил следопыт.

— Ты что-нибудь знаешь о Чёрном Восходе? — лицо Шелора на мгновение обмякло. — Нет? Вот и не надо вскрывать эту тему.

Солдат поправил роскошный полуторный меч в ножнах столь длинных, что едва не доставали до земли. Шелор шагал обратно к маяку, а Каддар вновь уставился на дымчатый горизонт. Название, озвученное собеседником, он уже слышал несколько лет назад. Тогда его просили расследовать жуткий пожар в родовом поместье одного барона в Мерании. Дело закончилось даже быстрее обычного, а странное название Чёрного Восхода едва ли показалось Каддару чем-то значительным. Так, попытка поджигателя пустить следствие по ложному следу из пепла и крови.

— Командир, — Мариш аккуратно коснулся плеча следопыта. — Что ты думаешь?

— Что моя догадка была правильной, — медленно проговорил Каддар. — Бассельское побоище устроил наш новый друг Альхиор…

Маг словно подслушал их разговор и вдруг возник на ступенях маяка. Расстояние до него было приличным, но Каддар чётко различал каждый звук.

— Хватит шептаться, — говорил Альхиор. — Лисы уже близко.

Следопыт вслед за чародеем направился к краю возвышенности, на которой и стоял маяк. Внизу, на отмели, плескались волны, а из тумана озера проступали очертания небольшого судна с покосившейся мачтой.

— Они повязали моего человека, но мне он уже и не нужен, — объяснил Альхиор, когда их догнали Мариш и Шелор. — Отсюда им не уйти.

— Химера — мой, — напомнил Каддар.

— Как только вернёт мой хатторк. Остальные Лисы в договор не входили.

— Разве они не нужны герцогу? — спросил Мариш.

— Какое мне дело до того, кто нужен ему? — Альхиор рассмеялся, и чайки с гомоном покинули насиженный берег.

— Полагаю, мы ждём пока корабль сам не налетит на мель, — сказал Каддар. — Долго же придётся стоять.

— Нам в этом помогут. Господа, вы когда-нибудь встречали настоящих чудовищ? — все разом кивнули. — Как думаете, в чём разница между ними и обычными зверьми? Почему медведя мы просто обойдём стороной и назовём зверем, а детёныша виверны безжалостно рубят целыми отрядами?

— Звери редко охотятся на людей, — ответил следопыт.

— Тоже верно, — кивнул Альхиор. — Но главное различие — это магия. Учуяв её, звери бегут прочь, а чудовища — наоборот — слетаются поближе. Архимант Годарана предполагал, что все монстры — это звери или люди, которых извратила магия. Не знаю, прав ли он, но находка это меня не раз выручала.

Чародей вскинул руки, и вместе с этим над островом поднялся ветер. Вихрь зародился на берегу и начал расширяться по озёрной глади, превращая в её кипящее смешение пены и воды.

Воздух почернел, сгустился сумрак. Кольцо Каддара тряслось так, словно хотело сорваться в полёт вместе с пальцем. Следопыт прижал дрожащую кисть к животу и накрыл её второй ладонью.

Тёмные кляксы магии небрежно расчерчивали Миларад, будто перо молодого картографа. Вода начинала кипеть и несла корабль Лис всё ближе к берегу. Среди пенистых волн то и дело всплывали шипастые спины гребенников. Эти склизкие существа любили глубокие пресные воды, где можно было вдоволь полакомиться мёртвой рыбой или раками. Но и от человеческой плоти отказывались редко, если уж таковая подворачивалась.

— Нас же заметят! — Мариш ткнул пальцем на обратную сторону островка.

Там, чуть вдалеке, проступали черты обители Мальны, где и обитал рыцарский орден её имени: ровная стена с плоскими зубцами и пара широких башен.

— Не успеют, — уверенно твердил Альхиор. — Мои неразумные друзья скоро притащат нам Лис с моим хатторком, и мы тут же перенесёмся отсюда.

Каддар решил, что маг не блефовал. Он уже показал недюжинные чудеса и вполне мог бы наколдовать второе перемещение за несколько дней. Корабль уже притянуло совсем близко к берегу, и следопыт смог разглядеть дюжину его пассажиров в окружении сгорбленных гребенников. Палуба была усеяна телами чудовищ, но было среди трупов и несколько человеческих.

Тут на затуманенном небе проступили очертания гигантских крыльев. Огромное чудовище спикировало вниз и одним движением переломило носовую мачту. Заложив круг вокруг корабля, оно уже готовилось к новой атаке.

— Химера для Химеры, — бормотал Альхиор. — Гадёныш! Он что, прыгнул?

Каддар сразу заметил, как одинокая фигура сорвалась с борта и ушла под воду в трёх десятках саженей от берега. Он узнал эти растрёпанные космы, оценил высокий рост пловца. Химера сиганул в озеро и оставил остальных Лис наедине с жаждущими плоти чудовищами.

— Чего это он задумал? — промолвил Каддар. — Сбежать решил?

— Сейчас и выясним. Он не трус, а, скорее, наоборот — безрассудный самоубийца, — Альихор соскочил с камня, служившего ему обзорным пунктом. — Шелор, бери своих — и бегом к западной отмели. Следопыт, вы бегите на восточную. Ворюга гребёт туда, хочет зайти нам в спину.

— Чего сам не сбегаешь? — Мариш напряг лицо. Он не любил получать приказы от кого-то, кроме командира. — Чем ты так занят?

— Тащу их корыто к берегу и держу завесу, чтобы рыцари не явились раньше времени, разумеется, — снисходительно ответил Альхиор. — Что, желаешь поменяться ролями?

Каддар понимал чувства Мариша, ведь он и сам не хотел быть мальчиком на побегушках у подозрительного мага. Но его цель прямо сейчас гребла к берегу сквозь холодные волны. Осталось взять Химеру за мокрую гриву — и охота на Лис подойдёт к долгожданному концу.

Следопыт шагал по скрипучей земле острова к восточной отмели. Мариш держался рядом и недовольно сопел, то и дело перекидывая сальденитовый меч из руки в руку.

— Почему ты даёшь ему помыкать нами? — спросил бреккец на родном языке. — Гуррабад — мерзкий и подозрительный. Он мне не нравится. Ты сказал, что это он устроил бойню. Не послышалось?

— Я того же мнения о нём, Мариш, — Каддар вздохнул. — Но он привёл Химеру прямо к нам в руки. Мы заберём своё, отдадим Альихору этот хатторк, чем бы он ни был. А после этого — отправимся своей дорогой и навсегда забудем о нём.

— Если он устроил бойню в Басселе, то и Келепс мог тоже разрушить. Мой дом!

— Даже если так, мы не можем этого знать наверняка.

— Я хочу его убить. Меч с сальденитом убивает даже годаранских магов, значит, и его убьёт.

— Теория логичная. Но если ты ошибаешься, шанса исправиться у нас не будет.

К восточной отмели они подоспели вовремя. Из пены, что набегала на прибрежную гальку, как раз появилась знакомая фигура. Высокий, скуластый мужчина в промокшей кожанке выбрался из озера и готовился взобраться на ближайшую возвышенность.

— Давай я тебе помогу, — промолвил Каддар и подал Химере руку.

Лис отпрянул, но Мариш дотянулся до него и потащил за воротник. После холодного заплыва Химера не мог толком сопротивляться и позволил бреккцу поднять себя.

Он отряхнулся, огляделся и бросился в сторону. Химера выхватил короткий меч, наставил его на Каддара. И улыбнулся.

— Привет, падла, — проговорил Лис.

— Здравствуй, Химера, — следопыт сложил ладони перед грудью и кивнул. — Рад встрече.

— Она будет последней. Потому что я тебя убью.

— Это вряд ли, — Мариш рыкнул и выдвинулся на Лиса, но Каддар остановил его выставленной ладонью.

— Химера, я не сомневаюсь в твоей способности убить меня, — следопыт рассмеялся. — Ты же бывалый убийца, в конце концов. Хотя, признаюсь, я надеялся, что ты воспримешь несостоявшуюся казнь, как повод выбрать новый путь.

— И я начну этот новый путь, — с каждым словом Лис всё сильнее напрягал челюсть. — Завтра.

Химера сделал выпад, но Мариш отбил его без труда. Как и последующие три атаки. Телохранитель правильно понял сигнал Каддара и лишь останавливал натиск Лиса, хоть и мог избавиться от него в два движения.

— Зачем ты сражаешься со мной? — горько произнёс следопыт. — Поверь, сейчас у нас с тобой общие интересы.

— Твой интерес — продать меня Броспего, — цедил Химера. — Падла, ты подкупил Вийма, заставил меня поссориться с последними друзьями!

— Вийм тогда принял правильное решение, и оно помогло бы его семье жить в сытости и тепле вместо того, чтобы тонуть на дырявом корабле в Хемелене. К счастью, я верю во вторые шансы и готов дать вам всем ещё один. Ещё не поздно отложить оружие и договориться. Альхиора я возьму на себя, если ты дашь мне такой повод.

Химера ещё дважды устремил клинок к телу Каддара, и вновь Мариш отбил его короткими, хлёсткими движениями.

— Моих людей прямо сейчас жрут какие-то переросшие караси с когтями, а ты опять лезешь со своими сделками? — закричал Лис и всё же опустил меч. — Я ни одному слову твоему не верю, падла. Ты хочешь моей смерти. Ты хочешь перебить всех моих друзей. Поэтому, ведь, ты с Альихором спелся, да? Ты хоть знаешь, что он вообще такое? Что он натворил? Бассель, взрыв, то дымное чудовище — думаешь, это наши сделали, чтобы спасти меня?

— Это он устроил? — теперь и клинок Мариша опустился. — Говори, что знаешь.

— Хозяина своего спроси, медвежатина! — вспылил Химера. — Альхиор перебил всех, кого я успел спасти от Приюта! А другой твой дружок — Содагар — перебил остальных. Твой же поганый Броспего задушил всю мою жизнь, и теперь я должен бегать до Последнего Звездопада? Бросить ребят, поехать с вами в Трисфолд и сдохнуть самому? Хренушки тебе, следопыт. Они будут жить.

С утробным криком Лис бросился в новую атаку на Каддара. Конечно, Мариш отбил и её, и тогда Химера перевёл всё внимание на бреккца. Он пытался бить снизу, пытался бить сбоку. Закладывал виражи вокруг Мариша и неожиданно перекидывал меч из руки в руку за спиной.

Но тщетно. Движениям Лиса не хватало той стойкости, чёткости и солдатской выучки, которая была присуща бывшему гвардейцу из когорты верховного лорда Брекка. Мариш не делал ни одного лишнего шага. Каждый взмах его клинка грозил врагу смертельной раной.

Однако телохранителя что-то сдерживало. Отдельные атаки вынуждали его попятиться, и пару раз Химера едва не пробил кожаный доспех на его широкой груди. Даже будучи выше ростом, Лис охотно наклонялся и бил по ногам. Он словно и не думал о защите: не пытался парировать, не беспокоился о стойке. Лишь давил Мариша, пока тот сдерживал себя.

Лис учуял эту слабость. Он провёл серию выпадов, вынудил Мариша держать оборону. А последний свой удар обрушил на Каддара, имевшего неосторожность подойти ближе.

Следопыт отпрянул, но остриё клинка всё равно зацепило его ключицу. Рана была неглубокой, но Каддар не привык и к таким. Он упал и схватился за грудь. Боль пульсировала в ране, а нижняя рубашка медленно напитывалась кровью.

— Командир! — взревел Мариш.

Вид раненого нанимателя помог бреккцу забыть о том, что сдерживало его доселе. Он ударил без замаха, заставил Лиса присесть и выбил меч из промокших рук. Рубин в эфесе сальденитового меча разбил нос Химеры.

— Командир, дай знак — и я убью его, — говорил Мариш по-бреккски.

Роскошный клинок замер на расстоянии пальца от Лисьей шеи. Химера кусал губы и тяжело дышал, а глаза его были наполнены злостью. Страшной, первобытной злостью на весь мир. Было бы обидно умереть в такой момент.

— Слушай меня внимательно, Лис, — Каддар поднялся и отряхнул плащ. — Я предложу тебе это лишь раз. Во вторые шансы я верю, но в третьи — увы.

Глава 27. Сделка отменяется

Крошечный остров показался Химере бескрайним континентом. Он шёл по безжизненной земле под скрип сапог и стоны чаек. Потусторонний ветер дул со всех сторон сразу, трепал его волосы и бил прямо в разбитый нос.

Кровь заливала рот, но со связанными руками вытереть его было сложно. Варион пытался дотянуться до лица плечом, но в итоге просто сплюнул алым шлепком на редкую сухую поросль.

В который раз его пленили? Каждый раз Химера клялся, что больше не попадётся, но капканы судьбы не кончались с того дня, как он привёл Лейну Броспего в Рыбный переулок. Хотя, нет. Началось всё ещё раньше, едва проклятый Кранц Родейн увидел в нём родственную душу.

За почти двадцать восемь лет жизни Химера нарушил немало клятв, но была одна, отказываться от которой он не собирался даже с сияющим клинком бреккца у горла. Он убьёт Альхиора. Убьёт сегодня, на этом Чёртом забытом острове.

— Ты всё понял? — прошептал ему на ухо Каддар Бреккский, когда они подходили к покосившемуся маяку.

Варион кивнул. Большую часть пути они проделали в тишине, и слова, которые следопыт произнёс на побережье, то и дело всплывали в памяти. Химера знал, что делать. Чётко видел свой путь, как в тот день, когда в последний раз вошёл в Лисий Приют.

На низком, в четыре ступени, крыльце маяка ожидала дама. Знакомая кудрявая копна на круглой голове затряслась от смеха при виде пленённого Лиса. Химера помнил её, но надеялся, что она сгинула в бассельской подворотне с остальными Верными.

— Какая встреча, — проговорила Майна, когда Варион поравнялся с ней. — Ты рад меня видеть, Лисёнок?

— Разве ты не должна караулить западную отмель? — сухо поинтересовался Каддар.

— Господин просил встретить вас и передать, что он ждёт внутри.

— Господин? — повторил Химера. — Ты работаешь на эту тварь теперь?

— Не завидуй, Лисёнок. Быть может, поработаем ещё вместе.

— У меня другие мысли, — Варион наклонился к лицу Верной и зашептал. — Я просто убью Альхиора, а потом я убью тебя. Отрежу твою голову и скормлю тем шипастым уродам из озера.

— Можешь попробовать, но они уже наелись твоими дружками, — Майна захохотала и спрыгнула с крыльца. — Удачи, следопыт!

— Удачи нам всем, — промолвил ей вслед Каддар.

«Веди себя смирно, — эхо в разуме Вариона повторила слова следопыта на берегу. — Не провоцируй раньше времени, не нападай. Не дай ему повод убить тебя быстро».

Подножие маяка оказалось мрачным и тёмным. Колдовство Альхиора закрыло бледное зимнее солнце, и лишь слабый свет проникал сквозь узкие прорези в скошенных стенах. Сам чародей ожидал у места, где начиналась узкая лестница с дырами в ступенях. Он стоял спиной ко входу, руки сложил за спиной. Но даже сзади Химера чувствовал, что маг ухмылялся. Упивался своей победой.

— Долго вы, — произнёс Альхиор. — Я так ждал нашей встречи, что уже устал.

— Он сопротивлялся, — ответил Мариш и грубо вытолкнул Химеру навстречу магу.

Чародей наконец развернулся и одарил Вариона зловещим оскалом. Глаза его, как два уголька, источали лишь первобытную тьму.

— Забирай своё — и мы пойдём прочь, — сказал Каддар. Он так и замер у самого входа.

— Заберу, — уверил Альхиор. — Химера, ты ведь не потерял мой хатторк?

— Не знаю, проверь, — ухмыльнулся Варион.

«Заставь его подойти. И заставь разговориться».

— Незачем, — маг подмигнул Лису. — Я его чувствую. Мариш, передай мне пропажу.

Бреккец голыми руками разорвал лямку сумки Вариона. Затем он аккуратно подобрал её за ткань и протянул её Альихору. Чародей злобно выдохнул, но всё же зашагал навстречу своему сокровищу. Его длинные пальцы разворошили сумку и извлекли кристалл.

Хатторк светился и переливался серебристым светом. Его было достаточно, чтобы осветить скудное убранство маяка. В последний раз такое было в день, когда умер Басс.

— Порядок, — из Альихора вырвался вздох облегчения. — Разбить хатторк очень сложно, но от тебя чего угодно можно ожидать.

«Пусть разговорится. Пусть сам признает, что всё, что ты говоришь — правда».

— Как знать, Альихор? — теперь подмигнул Варион. — Не я же Бассель разворотил.

— Да ну? — маг подошёл ближе и слегка наклонился, пусть они и были одного роста. — А из-за кого всё произошло? Кто помог Родейну разрушить Лисий Приют и отправил друзей на смерть? Из-за кого собралась та толпа на площади?

— Это всё ты, — спокойно произнёс Химера. — Не притворяйся, что руки не запачкал. Перебил столько народу…

— Заберите его с глаз моих!

Маг отвернулся и поднёс к лицу мерцающий кристалл. Костлявое лицо исказила гримаса. Он сильно исхудал с последней встречи.

«Пусть расскажет».

— Подожди, Альхиор! — воскликнул Варион. — У меня же к тебе столько вопросов! Неужели не ответишь? Мы столько бегали друг за дружкой, что, считай, уже породнились. А ты так много знаешь из того, чего не знаю я.

— Какие ещё вопросы? — скривился маг. — Чего тебе ещё от меня нужно?

— Сойка. Когда ты её завербовал?

— Девку? Это она тебя так волнует? — фыркнул Альиор. — Когда Родейн попросил вылечить её. Так же, как я лечил всех его рубак.

«Чёрный Восход, Химера. Пусть расскажет».

— Ты взял её в Чёрный Восход? Как Верных?

— Не смеши меня, Лис.

— Что это вообще такое?

— Не твоё дело…

— Банда какая-то, да? Может, я тоже хочу вступить?

— Придурок, — маг положил ладонь себе на лоб и застонал. — Чёрный Восход — это последняя надежда выжить для этого мира. Единственные, кто действительно понимает, чем грозит то, что творят ваши цари, короли и императоры. Тебе там точно не место. От таких, как ты, вреда больше, чем пользы.

— Да ну? — Варион рассмеялся во весь голос. — Не знаю, чем вы там занимаетесь, но пока что вредишь своему делу только ты. Потерял свой хренок, или как там его называть? Серьёзно, что это за камень такой важный, что ты за мной через полмира гонишься?

— Если ты даже этого не понимаешь, нам точно не о чем говорить более.

— И всё же интересно это знать, — вмешался Каддар. Всё так же издалека. — Ты сказал, что хатторки — очень редкие артефакты. Видимо, это правда, раз я не встречался с ними ни в Соттории, ни в Брекке.

— Следопыт, что тебе нужно, чтобы творить магию? Я, вот, вижу на тебе кольцо. Тогда, в Басселе, ты использовал святой предмет.

— Источник энергии, да.

— Ну, вот. А я — маг врождённый, но для серьёзных задач даже мне нужен такой же источник. И нет источника сильнее, чем человеческая душа. А хатторк эти души впитывает.

— Чего? — опешил Химера.

— Думаю, ты уже сам всё понял, Лис. Души всех, кто умер рядом со мной, попали в хатторк. Он не дал им уйти из этого мира, — Альхиор вытянул исхудавшую руку и начал загибать пальцы. — Все Лисы из поместья Яголл, все горожане с площади, даже Родейна умудрилось зацепить. Вижу, души пополнились и за то время, что он был у тебя. Кто такой Басс?

— Ах ты, падла! — если бы можно было разорвать верёвки сейчас, Химера бы это сделал.

— Ну-ну, криками им уже не поможешь.

— Выпускай! Дай им уйти!

— От них не так много осталось после моего ритуала, — Альхиор удивлённо хмыкнул. — Хотя, хатторк прямо сейчас наполняется новой Лисьей душонкой. Заметил, как светится? Наверное, он и на тебя повлиять успел. Уже видишь мертвецов?

— Ублюдок штопанный! — Химера попытался скинуть путы, но тут же ощутил медвежью хватку Мариша. — Сука, выпусти их всех!

— Не выпущу, — покачал головой Альхиор. — Они послужат мне и Чёрному Восходу.

— И зачем же Чёрному Восходу такая силища? — вдруг поинтересовался Каддар. — Столько душ… Полагаю, этого достаточно, чтобы устроить второе Бассельское побоище?

— Как же вы мне надоели с этим побоищем! Напоминаете, напоминаете, напоминаете, — Альихор потерял терпение и закричал. — Столько душ впустую! Лис, ты не дал мне закончить призыв, не дал связать урухарта, вынудил развоплотить его! И ты ещё удивляешься, почему я на тебя зол? Почему я гнал тебя от самого Басселя?

— Да срать я хотел, почему ты на меня зол, — с улыбкой ответил Варион. — Ты злой потому, что ты обычный ублюдок. Столько раз грозился убить, и всякий раз — мимо. Продаёшь меня раз за разом другим. Потому что ты обычная шавка, которая притворяется, что ищет какую-то особую цель. Трус.

Альхиор опустил кристалл и бережно положил его на обрывки сумки. Он уставился на Химеру и обнажил серые зубы.

— Следопыт, сделка отменяется, — медленно произнёс маг. — Я хочу его смерти.

— Как, отменяется? — выпалил Каддар. — Нет-нет-нет. Нет! Он — мой, мы договаривались…

— Не спорь, следопыт. На репутацию твою мне плевать, так что попробуй сохранить хотя бы жизнь.

«Пусть Мариш обнажит меч. Но это нужно сделать так, чтобы Альихор до последнего ничего не понял».

Бреккец тоже помнил эти слова. Он пнул Химеру под бедро и вынудил его упасть на колени. Холодный сальденит коснулся Лисьей шеи.

— Лучше бы взял сделку, дурак, — пророкотал Мариш.

— Что, желаешь сам его убить? — со смешком сказал Альхиор. — Лис, ты польщён тем, сколько людей хочет твоей смерти? Ладно, Мариш. Всё равно он попадёт в мой хатторк.

— Один вопрос только, — вдруг попросил бреккец. — Бассельское побоище сделал ты?

— Очевидно же, что я. И я не собираюсь объяснять, почему.

— А Келепс, тридцать лет назад?

— Нет, Мариш. То был мой брат. А теперь — убивай его, пока завеса не упала!

— Не буду.

Бреккец отвёл клинок и разжал пальцы. Сальденит звонко упал на грязный пол совсем рядом со связанным Химерой. Вернее, это Альхиор должен был решить, что руки Лиса надёжно стянуты за спиной. Старый трюк, который помог провести Калача в бассельский замок, сработал вновь.

Пока маг пытался понять, что нашло на Мариша, Варион высвободил руки. Сальденитовый меч оказался довольно тяжёлым, но ярость, что копилась с осени, сама направила руку Химеры. Клинок с желтоватым отливом вошёл глубоко под грудь Альхиора и с лёгкостью вышел из плоти для нового удара.

Чародей сгорбился и уткнулся в пол острым коленом, но успел выставить руку. Обжигающая волна швырнула Химеру в сторону. Он не смог удержать тяжёлый меч и вновь остался безоружен перед Альхиором, который не собирался просто умирать.

Но ему было больно. Глубокая рана в боку мага сочилась почти чёрной кровью. Её очертания излучали желтоватый свет, что расползался тонкими молниями по остальному телу. Объясняя Химере свой план, Каддар бегло упомянул и свойства сальденита, попадающего в тело мага. Он выжигал всё, что наполнено чарами, и Варион таким эффектом был доволен.

Альхиор вскрикнул и разогнулся. Сквозь боль он поднял руку и выпустил волну чёрной энергии. Мучения от сальденита помешали магу попасть в цель. Его атака прошла между Химерой и Маришем, едва не продырявив древнюю стену.

— Отходи! — крикнул Каддар.

Следопыт остался верен своему плану. Он сделал шаг через порог и теперь ждал, пока остальные присоединятся. Первым повиновался Мариш: бреккский громила вылетел наружу головой вперёд, будто бы ныряя в глубокие воды.

Химера не стал следовать его примеру. Сальденитовый клинок поблёскивал совсем рядом. Он чувствовал, что ещё один точный удар сможет прикончить раненого мага. Конечно, тот вполне успел бы добить и Лиса, но ещё никогда риск не казался Вариону столь оправданным. Альхиор должен умереть.

Другое заклинание подхватило Химеру. То был не тёмный чародей, корчащийся от боли, а Каддар. Следопыт выставил руку в дверной проём и незримой хваткой волок Лиса к выходу. Разница в мощи их колдовства казалась очевидной, но Варион смог пересилить Каддара лишь раз. Этого рывка хватило, чтобы ухватиться прохудившейся перчаткой за откатившийся в сторону хатторк.

И уже тогда он позволил Каддару вытянуть себя наружу вместе с драгоценным вместилищем душ.

— Верни! — утробный рык Альхиора раскатился по острову.

Всё ещё покрывая пол своей кровью, маг бросился к проёму и выпустил сгусток тёмной магии. Но тут же натолкнулся на невидимую преграду, по которой его энергия растеклась, как топлёное масло.

— Что это? — прошипел Альхиор при виде мерцающей лазурной преграды.

— Клетка Фульвраха по всему основанию башни. Двойная, на самом деле, — вежливо, с улыбкой, пояснил Каддар. — Улучшил её после прошлого раза. Благо, торчали мы здесь достаточно долго.

Маг ударил по клетке тёмными потоками с новой силой. Следопыт припал на правое колено и выставил растопыренные пальцы, наполнив её волной энергии. Границы завесы стали ярче, искры забрызгали искажённое болью лицо Альхиора.

— Что дальше делать? — выпалил Химера, укрывшись за спиной Каддара.

— Почём знать? — гневно ответил Мариш и замахнулся для оплеухи. — Надо было убить его сразу, как велено!

— Спокойно, Мариш, — голос Каддара слабел. — Альихор живучий.

Теневые плети врождённого чародея хлестали мерцающую преграду. От ударов сыпалась крошка с хлипких стен маяка, и казалось, что сам остров трясётся. Даже с такой раной Альхиор излучал небывалую силу.

Химера видел его сгорбленную фигуру в проёме. Мрачная дымка окутывала чародея, но сквозь неё проступала и светящаяся золотом рана от сальденита. Заметил её и Каддар.

— Сальденит успел его отравить, — произнёс с одышкой следопыт. — Если выждать, он отравит всё тело и Альихор умрёт.

— Выдержишь? — Мариш хотел положить руку на спину господину, но отвёл её в последний момент.

— Не думаю, — Каддар вздохнул. — Маг из меня слабый, пусть клетка и хороша получилась. Мне просто не хватит энергии.

Варион выглянул из-за спины следопыта. Как он и надеялся, хатторк Альхиора размеренно подмигивал ему серебристым свечением прямо перед порогом маяка. Химера тихо выругался и заполз вверх по ступеням.

— Вот тебе энергия, — он поставил кристалл к ногам Каддара. — Души всех моих товарищей, половины Басселя и ещё нескольких мудаков.

— В нём слишком сильная энергия, — следопыт затряс головой. — Моё тело столько не выдержит.

— Тебе не угодишь, — фыркнул Лис.

— Потому что надо было сразу убить! — заорал Мариш и всё же влепил Химере пощечину до искр в глазах. — В голову бил бы, в шею!

— Слушай, медвежатина, сам бы попробовал! — Химера ответил не самым метким пинком.

— Хватит собачиться! — Каддар явно пытался унять дрожь в напряжённых руках. — Выбора всё равно нет.

Хатторк побелел и вспыхнул. Искрящие лучи опутали кристалл и змеями поползли к ногам следопыта. Они обвили его тело, наполнили руки ярким светом. Магическая клетка сменила цвет с лазурного на благородный серебристый оттенок.

Альхиор прикоснулся к усилившейся завесе и с криком отлетел вглубь дрожащего строения. Насколько Химера заметил, магия вновь утраченного кристалла обожгла ладони чародея, а сальденит в ране воспылал ещё сильнее.

Но он по-прежнему не умирал. Альхиор поднялся, расставил полусогнутые руки и выпустил целый вихрь чёрной энергии. Буря терзала маяк изнутри, выбивала валуны из его замшелых стен. Давила она и на магическую клетку. Каждый удар тёмной волны отражался стоном на устах Каддара и содроганием всего его тела.

— Когда же он сдохнет? — тихо проговорил Химера.

— Похоже, что уже после того, как у меня кончатся силы, — еле вымолвил Каддар. — Уже… Не чувствую… Руки…

Кровь хлынула из обеих ноздрей следопыта на грязный воротник. Дрожь тоже стала сильнее, и казалось, что ноги его вот-вот подкосятся. Хатторк усилил нехитрое колдовство Каддара, но ценой тому были последние крупицы силы.

А Альхиор держался. Он направил всю мощь в очередной магический смерч. Тёмный столб вырвался из разрушающейся крыши маяка, а на Химеру с временными товарищами посыпался дождь из булыжников. Один из них упал совсем рядом, едва не размозжив Каддара.

— Нужно ударить ещё раз, — вдруг заявил Мариш и встал в полный рост. — Если не ударить, он нас пересилит. Забьёт этими камнями или командир упадёт. Нужно ударить.

— Ну, удачи с этим, — Варион хмыкнул. — Меч-то — внутри, да и тебе пришлось бы подойти к этому подонку. Разве что он сам напорется пяткой на остриё.

— Нет. Нужно ударить, — бреккец сложил пальцы в кулак и громко хрустнул костяшками. — Лис, ударим вместе. Я зайду и найду меч…

— Рехнулся? Там Альхиор стены гнёт, а нас он просто размажет!

— Я зайду и найду меч, а ты жди у входа. Кину его тебе — беги прямо и бей его ещё раз. Вдвоём сможем, если быстро.

— А если не сможем?

— Тогда — умрём. Но и так умрём, если не поможем командиру.

— Знаешь, что? Твой командир собирается меня отдать на казнь Касилиаму Броспего и устроил мне кучу проблем. Так что, спасибо за помощь. Умирайте сами, а я пошёл.

— Подожди.

Химера уже развернулся, чтобы бежать от проклятого маяка, но слабый призыв Каддара остановил его. Призыв, наполненный болью и страхом. От былой снисходительности в голосе следопыта не осталось ничего.

— Если… Я умру, — язык Каддара запинался на каждом слове. — Он успеет убить всех. Всех твоих друзей. Всех Лис, кого ещё не успел убить.

— Бесполезно говорить, — промычал Мариш. — Он — трус. Настоящий трус, только везучий. А я пошёл.

Варион не оборачивался, но слышал, как протопали по крыльцу сапоги Мариша. Различил шипение магии в тот момент, когда бреккец прорвался сквозь искрящую завесу. Звуки из маяка тут же переменились, и за завыванием тёмного вихря последовали гулкие удары.

— Можешь… Идти, — голос Каддара ослаб настолько, что он почти шептал. — Надеюсь, я… Ошибся… Может быть… Хоть ты… Выживешь.

Химера тоже на это надеялся. Он представлял, как убежит на дальний край островка, вновь нырнёт в ледяную воду. Кажется, неподалёку были другие клочки земли. Наверняка, там найдётся кто-то, кто поможет ему едой и убежищем. Лодка с парой вёсел, на худой конец. Он же всё равно собирался сбежать, едва Лисы доберутся до юга. Варион достигнет очередного берега, раздобудет деньги и продолжит жить.

Хотя, какой в этом толк, если умрут те, ради кого он вернулся в Лисий Приют в день его падения?

— Падла.

Всё было, как в тумане. Ведомый незримой рукой, Химера развернулся и взлетел по засыпанным обломками ступеням. Он зажмурился, когда серебряная завеса оказалась перед лицом, но совсем не почувствовал её.

Открыл глаза Варион уже внутри разорённого маяка. Тёмная энергия наполнила помещение. Её потоки обвивали стены, вырывали камни и метили в ворвавшегося Лиса.

А время будто замедлило свой ход и давало Химере шанс уйти от бесплотных тёмных щупалец. Вот только он и сам двигался так, словно стоял по грудь в воде. Несколько магических атак настигло Лиса, пока он пытался сориентироваться в этом кипящем котле.

Магия обжигала руки, разрывала в клочья одежду Вариона. От ударов горела рассечённая кожа. Как раскалённый нож, тёмный поток срезал её с Химеры слой за слоем. Так ему казалось, хотя двигаться он ещё мог. Но каждый шаг становился всё более бесполезным, раз найти меч в этом непроглядном вихре он не мог.

— Сюда! — раздался чей-то голос. — Беги скорее, пока можешь!

Наверное, говорил Мариш, но почему-то без бреккской привычки рубить слова. Да и голос звучал моложе. Химера доверился зову, и бросился сквозь стену тёмной энергии. Не остановила его даже боль разрывающейся плоти на руках и щеке.

Мариша он нашёл сразу, как только позволил себя открыть глаза. Бреккец лежал на спине, раскинув облезшие до костей руки. Кровь заливала шикарную бороду, носа и вовсе не нашлось на привычном месте. Пустой взор падшего стражника Каддара смотрел в пробитый потолок.

— Какого хрена?

Ледяная дрожь пробрала Химеру. Он упал на колени перед истерзанным телом Мариша и схватился за гудящую голову.

Оружие он не нашёл, а теперь потерял и надежду. Как и бреккец, отдал свою жизнь ни за что. Даже при смерти, Альихор успеет добить его, точно так же сорвёт кожу и плоть с костей. Потом он вытянет последние силы из Каддара и займётся Лисами с корабля. Пусть маг и сам сдохнет от сальденитовой раны, Вариону будет всё равно. К тому моменту он станет лишь очередной искоркой в хатторке.

Химера сидел на коленях и ждал, когда оборвётся его жизнь, но момент этот так и не наступал. Не глядя, он всё равно ощущал порывы чёрной магии. Она клубилась вокруг, заставляла его волосы взлетать, крушила каменные стены. Но ни один её поток не задел Лиса.

— На, держи, — вновь раздался моложавый, на редкость бодрый голос. — Времени почти нет.

Глаза отказывались открываться, но Варион их пересилил. И тут же решил, что сам не заметил собственную смерть.

Перед ним стоял Басс в привычной серой рубахе. В той, в которой он прозябал за стойкой «Пёсьей Морды». В той, в которой он умер в прошлую луну. В вытянутой руке Басса сиял роскошный клинок Мариша. Пятна запёкшейся крови Альхиора чернели на лезвии, но не могли скрыть манящий блеск сальденита.

Дрожащая ладонь Химеры приняла меч и неуверенно сжала рукоять.

— Что происходит? — выговорил он с трудом.

— Не знаю, — призрак Басса пожал плечами. — Я думал, это ты нас позвал.

Они были не одни. За спиной погибшего сына Бертольда Варион разглядел стройные ряды других фигур. Наёмники Кольбара в похожих плащах с серебряными пряжками, разношёрстный народ с улиц Басселя, знакомые лица молодых Лис.

— Горняк, Прут, ребята! — бормотал Варион и тут же запнулся в изумлении. — Жрец Мадугар?

— Давай, Лис, — появился среди них и Мариш. — Я сказал, что делать надо быстро.

Бреккец и Басс едва ли отличались от себя при жизни. Иные же фигуры почти утратили плоть и казались почти прозрачными. Их эфемерные тела сдерживали удары Альхиора, но с каждым выпадом тёмной энергии призраков становилось всё меньше.

— Вереск? — выпалил Химера. — И ты — тоже?

— Я пока сам не понял, — отрешённо ответил караульный. — Но ты много чего пропустил.

— Вставай уже, сопляк. Пока и тебя не размазало.

Кранц Родейн и после смерти остался таким же высокомерным. Его едва различимый силуэт сложил руки на груди и дразнил Вариона всё той же надменной ухмылкой, которая стоила Химере-старшему жизни.

Химере так много хотелось сказать каждому знакомому лицу. Всё, что он не успел или не захотел сказать при последней встрече. Но времени не оставалось.

— Басс…

— Некогда, Химера, — ответил тот. — Просто сделай, что должен. И не сердись так на Вийма. Он у нас не очень умный, но сердцем добрый.

Тени попавших в хатторк душ расступились перед Лисом. Коридор из призраков Басселя одновременно защищал Химеру от тёмных волн и вёл его к тому, кто испускал их в дальней части маяка. Мрак окутал Альхиора. Светящаяся рана уже расползлась по всей груди, а сам он держался окровавленными пальцами за подпорку лестницы. Чёрные глаза смотрели на приближавшегося Лиса с сальденитовым клинком в руке.

— Стой, Химера, — раздался голос тёмного мага прямо в мыслях Вариона. — Остановись.

— Пошёл на хер, — буркнул Лис.

— Ты хотел в Чёрный Восход? Ты получишь его. Только выслушай.

— Ещё раз повторить?

— Нет, стой!

— Заткни пасть.

— Твои друзья — они все мертвы. Все, кто был на корабле. А я могу их вернуть, ты же знаешь…

— Хорошо, повторю, — Химера замер на расстоянии шага от чародея. — Пошёл. На. Хер.

Альхиор успел ужалить Лиса копьём из тёмной энергии. Оно вошло под ключицу, обожгло плечо и задело лицо. Но на боль времени не было. Вся ярость Химеры, все его обиды сошлись на золотистом острие. Меч легко пронзил тонкую шею мага и упёрся в камень за его спиной.

Глаза Вариона закрылись сами по себе. Он вдруг ощутил небывалую лёгкость, как будто сумел воспарить над израненным телом. Он слышал шипение магической крови на сальдените, различил шлепок тела Альхиора об пол.

Или то упал он сам? Не важно. На размышления времени тоже не осталось. Только лёгкость, которая вытеснила боль и переживания. Он знал, что Альхиор ему врал. Не могли все Лисы разом погибнуть от жалких чудовищ. Вздор. Теперь, когда дыхание Химеры слабело, а сердце лишь безвольно трепыхалось в груди, он знал больше. Понимал, что поступил правильно.

Если с этого острова уйдёт хоть один Лис — это уже будет победа.

Глава 28. Просто рука

— Твою мать, они не кончаются! — орал Котелок, вытирая синюю кровь с единственного глаза.

— Бейте сразу в голову! — крикнул Калач, расколов ещё один сизый череп палицей.

"Легко сказать."

Ладаим фыркнул. По старой памяти, почти все Лисы держали при себе стилеты и кинжалы, с которыми нужно было подойти к подводным чудищам слишком близко, чтобы нанести хоть один удар. В былые времена тивалиец посмеивался над Химерой, так любившим мечи. Дескать, слишком уж громоздкое и заметное оружие для переулков и тесных коридоров. Ещё бы алебарду приобрёл.

Вот только Лисы были уже не на улицах Басселя и не в домах своих жертв. Лишь столкнувшись с полчищем гребенчатых уродов из глубин озера Миларад, Крысолов посмел мечтать о длинном, остром клинке.

Многие оказались не готовы к такой встрече. Обычно спокойная, чуть надменная Вдова забилась в угол палубы. Матросы с корабля один за другим роняли внутренности, едва оказавшись в лапах подводников. Да и сам Крысолов тщетно пытался унять дрожь в руках.

Правда, боялся он больше не за себя, а за Ним. Девушка вместе с семьёй пыталась спрятаться на нижней палубе, но быстро выяснила, что судно получило пробоину, когда подошло слишком близко к островам. Теперь каюты заполнялись холодной водой, а сама посудина заметно накренилась на левый борт.

Зато Калач справлялся весьма изящно. Его палица танцевала над головой, проламывала череп за черепом, а сам наёмник улыбался сквозь потоки синей крови на лице. Не отставал от него и Хлыст. Опытный Лис двигался быстро и чётко пронзал хлипкие лбы чудищ стилетом.

Но потом появилась она. Крылатая виверна спикировала с затянутого мглой неба и доломала мачту. Крысолов едва ушёл от обломков и помог семейству Бертольда перейти из кормы в нос, где подводников почти не осталось.

Но тварь тут же вернулась. На сей раз она с воплем, шедшим из глубин изогнутой чешуйчатой шеи, вонзила когти в капитанский мостик и взлетела вновь. Дождь из вырванных ей досок посыпался на Лис. Один из обломков прошёлся по левой руке Крысолова, вспоров кожанку вместе с кожей на плече.

— О, Далёкая Звезда, что освещает наш путь. О, небесная наша провидица, — талдычил Арбо, зажав голову между колен. — Отведи стрелу вражескую и ослепи всякого, кто желает смерти твоим верным сынам и дочерям…

— Ладаим, сделай что-нибудь! — Нималия вцепилась в запястье тивалийца. — Пожалуйста, вы ведь можете что-нибудь сделать?

Крысолов не ответил и лишь положил ладонь поверх её руки. Он надеялся, что у Химеры был какой-то план, когда тот сиганул в воду. Кажется, Варион хотел как-то остановить это нашествие и убить того, кто его начал. Альихора, стало быть.

— Ладаим, не молчи! — Ним размазала слёзы по веснушкам. — Пожалуйста. Пожалуйста!

— Где там наш защитничек? — Вийм сидел на корточках и выглядывал за борт. — Небось, сбежал уже, да?

— Полагаю, Варион сейчас там, — ответил Бертольд.

Отец семейства показывал на верхушку серого маяка, что выглядывала из-за ближайшей возвышенности. Именно вокруг этой накренившейся постройки клубились самые темные потоки. Чернота спускалась с низких облаков, обвивала маяк и уже оттуда расползалась по озеру. А за ней, как гончая за раненой уткой, следовала крылатая бестия.

Следующий удар виверны пришёлся кстати Лисам. Она метила в левый борт, где Хлыст и Полоз отбивались от пятерых гребенников. Твари теснили Лис к носу, когда их крылатая помощница спикировала на палубу. Хлыст оттолкнул Полоза и сам успел кувыркнуться в другую сторону, а крылатая махина врезалась в самую гущу подводников. Их тела лопнули под её весом, брызнул синий фонтан.

Виверна решила не возвращаться в небеса. Вместо этого она поползла по разорванным трупам гребенников и протянула клыкастую морду к Полозу. Пасть её открылась, а бывший караульный смиренно смотрел то на капающую из неё слюну, то на свой меч.

Хлыст быстро опомнился и пришёл ему на помощь. Лис вспорол стилетом кожистое крыло, покрытое редкими перьями и попытался добраться до груди чудовища, но та успела откинуть его размашистым кивком.

Инелай отлетел к правому борту, но тут же поднялся, держась за ушибленную грудь. Рядом с ним встали Калач и Котелок. Видимо, и гребенники испугались виверну, раз поспешили спрыгнуть обратно в бурлящую воду.

Сама же крылатая уродина не оценила такое бегство. Будто понимая, что осталась одна против всех Лис, виверна задрала голову и издала такой рык, что Ладаиму пришлось закрыть уши ладонями. Тивалиец пытался заслонить Ним и остальных, встав точно между ними и чудовищем. Хотя, какой в этом был толк? Возьмись виверна за них всерьёз, один Крысолов с кинжалом не станет для неё преградой.

Но на большее Ладаим оказался неспособен. Побороть дрожь он смог лишь путём полного оцепенения и теперь ни ноги, ни руки не слушались его. Он скучал по чудесам Тивалии, но не по этому лику магии.

Лисы не желали мириться с крылатым пассажиром на тонущем судне. Калач, Хлыст, Полоз, Вереск и Котелок обступили чудище и по очереди наносили удары. Подмога появилась и на ступеньках с мостика. Капитан раздобыл прикрученный к черенку крюк, а за ним бежала растрёпанная Сойка.

— Эй, Таделия! — Ладаим помахал ей, не решаясь оставить испуганное семейство.

— Кто её выпустил? — воскликнул Калач, не забывая бить виверну палицей по крыльям. — Химера сказал связать её и не пускать!

— Химеры тут нет! — отозвался Вийм.

Сойка ухватилась за поднявшийся над водой правый борт и медленно продвинулась к Крысолову. Она тяжело дышала и едва волочила ноги.

— Ты в порядке? — вкрадчиво спросил Бертольд.

— Идём к нам, — Ладаим загребал ладонью воздух, подзывая Лису. — Что случилось? Зачем Химера связал тебя?

— Похоже, до меня добрался тот маг, который перебил наших в поместье, — Сойка говорила медленно и будто сама удивлялась собственным словам.

— Альхиор?

— Наверное. Но, кажется, сейчас всё в порядке. Эта уродина сломала мостик, и я смогла спуститься.

— Прорицатели всевидящие, ты же ей не веришь, Ладаим? — взвизгнул Арбо. — Если маг влез ей в душу, она бы и не призналась. Что, если он ещё там, говорит её устами?

— Я правду говорю! — Сойка сложила ладони перед лицом. — Где Варион? Пусть он проверит…

— Сбежал, гадёныш, — Вийм покосился на раненое крыло виверны, что прошло почти над их головами.

— Уплыл на остров, — поправил его Крысолов. — Хочет убить Альхиора. Если справится, уже будет не важно, завладел маг кем или нет.

Ладаим помог Таделии усесться рядом с семейством. Арбо тут же отодвинулся, а Ним едва заметно покачала головой. Один Бертольд попытался улыбнуться.

— Лучше своим помоги, чем Ним лапать, — бурчал Вийм.

— Я вас защищаю, — возразил Крысолов.

— Так защищать и я могу. Что ты сделаешь, если она сожрёт всех и попрёт на нас?

— В чём-то он прав, Ладаим, — Бертольд указал на хвост виверны. — Ребята толком ранить её не могут, но хотя бы отвлекают. Если зайти сзади — можно хорошенько нашинковать ей спину.

Крысолов посмотрел на Ним, та кивнула. Сам же он не был так уверен.

Бертольд описывал всё легко, будто прогулку в соседний квартал к местной шпане. На деле же Ладаим полз по залитой кровью палубе, а на над головой метался хвост виверны толщиной со взрослое дерево.

Тивалийцу вдруг стало интересно, как он смотрелся в этот момент. Боялась ли Ним за него, пока он неумолимо приближался к чешуйчатой спине гадины? Восхищалась? Или же снисходительно фыркала, ведь ему не хватило храбрости зайти на тварь спереди? Будь тут Химера, он бы так не колебался. Нет, он бы уже запрыгнул на шею виверны и попытался выколоть ей глаза.

Грёбанный безумец. Наивный до того, что полез на Альхиора в одиночку. Не в первый раз, причём.

Размышления помогли Ладаиму успокоиться и добраться до самого носа судна под нудный гул разума. Он сам не заметил, как уже оказался в паре локтей от выгнутой задней лапы. Оказалось, что пахло от виверны ужасно. Как от сточной канавы на второй день после летнего ливня, если бы в ней сдохла стая собак.

Крысолов достал кинжал и полоснул чешуйчатое подобие колена. Потребовалось ещё два удара, чтобы перерубить сухожилие, и лапа виверны подогнулась. Зарычав, она попыталась брыкаться, но лишь сделала ещё хуже, и густая бурая кровь потекла по чешуйчатой голени с корешками от редких перьев.

Ладаим вспрыгнул на ноги и попутно оставил рваную рану по всему бедру чудища. Укол за уколом он вонзал кинжал меж пластин в том месте, где вытянутое тело переходило в хвост. Так он не убьёт виверну, но даст товарищам шанс добраться до её головы.

Чудовище перешло в наступление. Оно обезумело от ран и забыло о страхе. Оттолкнувшись уцелевшей лапой, виверна бросилась на обидчиков, что махали клинками перед мордой. Лисы бросились в разные стороны, но вот Хлыст уйти не успел.

Голова виверны тараном ударила Инелая в грудь. Лис выронил стилет и мог лишь смотреть, как её морда вздымается, а пасть раскрывается, чтобы перемолоть его тело одним движением.

— А ну, стой! — воскликнул Вереск.

Караульный был ближе всех к Хлысту и бросился на него ногами вперёд. Подошвы Вереска вытолкали Инелая с линии атаки, а вот сам он уйти не успевал. И не собирался. Вереск выставил руку с коротким мечом и позволил виверне заглотить её.

Едва его рука скрылась в пасти, чудовище сомкнуло челюсти. В этот же момент выставленный клинок нашёл свою цель. Виверна зарычала, дёрнула головой и отшвырнула Вереска на борт. А рука его так и осталась в пасти.

Жертва не прошла зря. Гадина попыталась убить надоевшего ей Хлыста, двинулась на него, волоча перерубленную лапу, но тут же рухнула на изрешечённую палубу. Лишь жалобный вздох вырвался из неё. Калач решил убедиться, что бой окончен, и трижды обрушил палицу на лоб виверны.

— Вереск!

Хлыст быстро пришёл в себя и бросился к спасителю. Побежал и Ладаим. Караульный отлетел к месту, где начиналась лестница в трюм, и теперь медленно сползал к левому борту, оставляя багровый след. Руку оторвало полностью, и на месте плеча остались только кровавые лоскуты.

— Ты нахрена это сделал? — испуганно закричал Инелай. — Ты чего? Зачем?

— Не бойся, Хлыст, — Вереск улыбнулся. — Рук у меня две, а голова у тебя одна.

Караульный прикрыл глаза и уже не открыл их. Его грудь ещё поднялась четырежды, но и дыхание остановилось с протяжным хрипом.

— Эй, Вереск! — воскликнул Хлыст и занёс кулак. — Вставай, слышишь!? Вставай!

— Хорош-хорош, — Калач бросил палицу и обеими руками повис на запястье Инелая. — Всё, конец ему.

— Это же просто рука, — стойкий Хлыст с удивлением утёр одинокую слезу. — Просто рука же, ну?

— Просто рука, — согласился Бертольд, доковыляв до остальных. — Но от такой сильной боли легко умереть. Видишь, сколько крови?

Крысолов ощутил знакомый запах и лёгкое тело Ним, что прислонилось сзади. Она дрожала. Девушка стиснула его рукав и тихо всхлипнула.

— За что нам всё это? — проговорила она.

— Заслужили, значит, — ответил Вийм и подозрительно сощурился. — Идём, сеструх. Надо бежать, пока не утонули.

Но тонуть было некуда. За время сражения с виверной неведомая сила протащила корабль по отмели вдоль островка и выкинула на каменистое побережье. Судно легло в сажени от земли, всё так же клонясь налево.

— Куда дальше? — спросил Котелок.

— Лучше сойти на берег, пока волна не утащила нас на глубину, — заметил Бертольд.

— Не знаю, насколько это хорошая мысль, Берт, — возразил Калач. — Кажется, вся эта дрянь лезет из того маяка.

— И Вереска же мы тут не бросим, — вклинился Полоз. — Он ради нас жизнь отдал. Правда же, Крысолов?

Ладаим ощутил жжение между рёбер. Он не любил быть в центре внимания.

— Правда, — тивалиец кивнул. — Он отдал жизнь, и прямо сейчас Химера пытается сделать то же самое. Мы ему нужны.

— А он-то нам нужен? — хмыкнул Вийм.

Лисы решили, что нужен. Капитан раздобыл для них верёвочную лестницу и спустил её с задранного борта. Сам он отказался покидать судно и сослался на некий кодекс мореходов. На деле же — явно боялся новой встречи с жадными до плоти чудищами. Крысолов его не винил. Будь его воля — он бы закрылся в любой комнате с четырьмя крепкими стенами, напился и забыл о сизокожих гадинах из озёрных вод. Да хоть в Сером Бастионе.

Лисы быстро справились с лестницей, и даже Бертольд ловко сошёл на мелководье. Но едва они приблизились к берегу, как на вершине крошечного холма проявились четыре фигуры в чёрном.

Трое мужчин и женщина. Они ожидали Лис посреди единственной тропы, ведущей к маяку. Один из них, высокий и худощавый мечник лет тридцати пяти, стоял впереди. Женщина пританцовывала справа от него, а двое круглолицых бойцов замерли на самой вершине.

Крысолов не сразу узнал Шелора при свете дня, но вот кудри Пастушки и рыжая родинка под её носом сомнений не оставляли. Стало быть, и двое других были из Верных.

— Вас больше, чем мы ждали, — проговорил Шелор и повёл покатыми плечами.

— Да уж, — Пастушка захохотала. — Недооценил их Альхиор. Ну, да и насрать. Сами управимся.

— Слышь, ты! — Калач вырвался вперёд и затряс палицей. — Я тебе сам в рот насру!

— Фу, мерзость, — Верная притворно скривила лицо и зажала нос. — Один хуже другого, скажи же, Шелор?

Лисы остановились, когда до Верных осталось шагов пятнадцать, не больше. Встали они без подобия строя и каждый смотрел на остальных в надежде, что кто-то возьмёт вожжи. Первым это сделал Бертольд.

— Вы ещё кто такие? — вопрошал он. — Что вам от нас нужно?

— Прозвучит банально, но ваши головы, — ответил Шелор скучающим голосом. — Нужны Альхиору, но и для меня тут дело личное.

— На первый вопрос тоже отвечай, — Хлыст набрал воздуха и расправил плечи. — Кто ты, мать твою, такой?

— Это Шелор, главарь Верных, — сам пояснил Крысолов.

— Верных, которые из Басселя? — не понял Вийм. — Он каким хреном тут оказался?

— Видимо, вы теперь с Альхиором, да? — Ладаим тоже вышел вперёд, вровень с Калачом и Хлыстом.

— Какой бы он ни был, в двух вещах он хорош, — Шелор оттопырил указательный и средний пальцы. — Альхиор умеет удивлять, а ещё он умеет давать людям то, чего они сильно хотят. Даже с тем следопытом ему это удалось, представляете?

— Каддар тоже здесь? — выпалил Вийм.

— Что, надеешься сделку свою вернуть? — фыркнул Полоз.

— Так, народ, хватит трепаться, — Пастушка выпрыгнула перед Шелором и раскинула руки. — Мы сюда драться пришли, или что?

— Будет тебе драка, пакля, — пообещал Калач. — Я сейчас столько гребенников положил, что у меня аж в штанах туго!

Граус бросился в бой, Лисы последовали за ним. Верные стояли выше и хорошо знали местность, но их было меньше. Ладаим вдруг вспомнил тот страх, который охватил его осенью, пока он сидел на цепи перед Шелором. Тогда он впервые решил, что заслуживает сойти в Бездну, но теперь Святое Солнце дало ему шанс на отмщение. Разве с потерянными душами так поступают?

Безнадёга держала тивалийца крепче, чем цепь Верных, во время первой встречи. Но теперь не было ни того, ни другого. Да кто такой этот Шелор? Подвальный бандит, мелкий головорез из города, которого больше не было. В былые Приютские времена заказ на такую падаль не стоил бы и лишнего слова госпожи Гадюки.

Крысолов забыл о чудовищных гребенниках и вивернах. Даже о Ним. Сейчас на этом острове были лишь он, его кинжал и Верные. Всё остальное на время потеряло всякий смысл.

Ладаим первым бросился на Шелора. Тот изящно поменял стойку и выставил широкий, чуть изогнутый у конца клинок. Но тивалиец просто обошёл главаря бандитов и оставил того наедине с Хлыстом и Полозом. Нет, ему была нужна она.

Пастушка чувствовала, что Крысолов придёт за ней. Она спрыгнула с тропинки на скалистый склон и выхватила меч. Ладаим вбежал дальше на холм и прыгнул на неё с острого выступа. Верная не успела перевести клинок, но встретила атаку предплечьем, и остриё не добралось до ухмыляющегося лица.

Не размыкая рук, Крысолов перекинул кинжал в левую ладонь и уколол врага сверху. Клинок пронзил плечо Пастушки. Ни тени боли не мелькнуло в её глазах. Женщина подалась назад и оттолкнула Лиса.

Мокрые ботинки скользили по камням, и Крысолову пришлось хвататься за ближайший куст, оказавшийся терновником. Шипы прошили перчатку и, казалось, добрались до костей в его ладони. Ладаим вскрикнул, но отбил атаку Пастушки.

— Ух, Лисёнок, да у тебя кровь, — Верная облизнулась. — Не стесняйся, у меня — тоже.

— То ли ещё будет.

Даже три ложных выпада не помогли Крысолову выбить её из равновесия. Пастушка была дамой грузной и впечатления умелой фехтовальщицы не производила. Должно быть, Альхиор накачал её своим мерзким колдовством, прямо как тех головорезов на площади.

Но Ладаимом двигало нечто куда мощнее какой-то магии. Он жаждал отмщения. Каждая капля крови, что сочилась из проткнутой ладони, будто делала его тело легче. Тивалиец двигался всё быстрее, а силы всё не кончались. Он бил вновь и вновь. Пастушка уворачивалась, но и сама ответить не успевала. Лишь пятилась по плоской скале к тропинке, где один из её товарищей уже лишился головы в сражении с Калачом и Котелком.

А Ладаим всё бил. Каждый раз он чувствовал, что может пронзить дразнящую рожу Пастушки. Срезать улыбку с её лица, испещрённого глубокими складками. Но она опять ускользала. И ускользнула бы вновь, если бы за её спиной не мелькнула широкая доска, некогда принадлежавшая палубе корабля.

Вийм подкрался незаметно и вложил в удар всю недюжинную мощь. Доска врезалась Пастушке в затылок с такой силой, что её подбородок воткнулся в грудь. Она отлетела вперёд и не успела отбить следующую атаку Лиса.

Ладаим эфесом выбил меч из руки Верной, раскроил её лицо локтем и отправил на землю ударом ноги в живот. Пастушка рухнула навзничь, раскинув руки. Крысолов много чего хотел ей сказать, но едва ли смог бы придумать достаточно изящный укол на ходу. Потом, спустя дни, он придумает целый набор подходящих реплик для этого момента. И сполна им насладится.

Ни один заказ, ни одна победа в кости не принесли Ладаиму такой же пьяней услады как тот миг, когда его кинжал вошёл в горло Пастушки. Майна захрипела и замолкла навсегда.

— Вот тебе и Лисёнок, — Вийм звучно сплюнул. — В порядке?

— В полном, — Ладаим кивнул. — Спасибо тебе.

Магия Альхиора вела Верных и усиливала их атаки. С её помощью они могли забыть о защите и не бояться ран, пока тело совсем не откажет. Но перед ними стояли не беспомощные горожане с площади. Не скованный ржавой цепью Ладаим.

Это были Лисы, окрылённые победой над целой ордой чудищ. Лисы, потерявшие товарища в пасти виверны, насланной новым хозяином Верных.

Вдова опомнилась после встречи с гребенниками и уверенно шла на знакомого врага. Её круглолицый противник напоминал сломанную мельницу, когда взмахивал секирой, но опытная Лиса подогнулась под очередную атаку и вонзила кинжал в его грудь по самую рукоять. Тогда на помощь ей пришла Таделия, выкрутила секиру из ослабшей руки и наполовину перерубила его шею.

Оставался лишь Шелор. Главарь банды наверняка ощутил всю безнадёгу своего незавидного положения. Он бился один против всех Лис. Но те не вступали в бой: они дали Хлысту и Полозу завершить начатое.

Шелор отбивался умело, то парируя прямые атаки Полоза, то заводя меч за спину и встречая новые выпады Инелая. Тогда караульный вложил всю силу в следующий удар и вынудил врага соединить клинки на несколько долгих мгновений. Полоз отпустил свой меч и протаранил Шелора плечом. Верный подался назад, где Хлыст уже выставил стилет на уровне его шеи.

Захлёбываясь потемневшей от магии кровью, Шелор осел наземь и полуприкрытыми глазами посмотрел на Лис.

— Из-за вас я потерял всё, — пролепетал он сквозь багровые пузыри изо рта.

— Не нам об этом рассказывать, — сказал в ответ Полоз и перерубил шею Шелора.

Грохот зародился в небе и ударил по ушам Ладаима. Раскат прокатился по острову. Всплеск чёрной энергии разорвал вершину маяка, разбросал камни по округе.

— Надо спешить! — воскликнул Крысолов. — Химера сейчас там!

Лисы оставили трупы верных истекать последними ручьями крови на склоне. Даже после череды сражений ноги Ладаима не ощутили подъём, и он легко взлетел на верхнюю точку острова. Тропинка виляла меж камней, приближая Лис к зловещему маяку.

Ветер усиливался, отдельные порывы едва не сбивали Крысолова с ног. Шквал вырывал булыжники из стен и швырял их так далеко, что те долетали до штормящего озера.

И тут всё затихло. Тёмный вихрь быстро опал, а его ошмётки растворились в светлеющем воздухе. Будто кто-то сорвал плотный занавес, солнце вновь осветило остров и обезглавленный остов маяка.

У входа ничком лежал человек в белых одеяниях, запачканных кровью и пылью. Он почти не двигался: лишь пальцы правой руки судорожно ковыряли землю. В таком виде опознать хвалёного следопыта не смогла бы и собственная мать.

— Каддар! — прокричал Крысолов. — Что произошло?

— Так это тот самый? — Хлыст оскалился и занёс стилет.

— Подожди, он же что-то может знать, — одёрнул его Бертольд.

— Где Химера? — Ладаим поднял следопыта за плечи и хорошенько тряхнул. — Что с ним?

Каддар с трудом приподнял руку и направил дрожащий палец на разрушенный маяк. Слов связать он не смог и лишь что-то тихо просипел. Крысолов кивнул и небрежно вернул следопыта на землю. Он взлетел на крыльцо, перелетая засыпавшие его камни. Внутри маяка зависло облако пыли, от которого пришлось закрыть лицо.

Химера был здесь, но первым тивалиец увидел Альхиора. В прошлую встречу в поместье Яголл маг показался ему худым, но устрашающим. Тогда он нависал над каждым в комнате, как мрачная башня, одним движением бил стёкла и будто бы вытягивал душу сквозь зияющие провалы глаз. Теперь от него остался лишь хрупкий скелет, туго обтянутый почти прозрачной кожей. В горле чародея зияла дыра, а рядом лежал широкий меч, что оставил её.

Рука Вариона крепко сжимала рукоять, пусть сам он лежал на боку и не двигался. Кожанку залила кровь, ею же покрылось лицо Лиса.

— Дружище, ты чего? — Ладаим потянул Химеру за плечо, и тот безвольно перевернулся на спину. — Эй, вставай!

— Плохо дело, — заметил Хлыст, подоспевший вместе с Сойкой. — Всё очень-очень плохо.

— Он живой? — Таделия растолкала товарищей и упала на колени перед окровавленным Лисом. — Давай же… Да! Дышит ещё!

Ладаим надул щёки и медленно выпустил воздух через губы. Он надеялся это услышать, но сам проверять не рискнул. Хоть на какие-то короткие мгновения неведение могло быть лучше, чем правда.

— Что же у него с лицом? — причитал Хлыст со страхом в глазах. — Без лекаря тут не обойтись. Зараза, где мы найдём лекаря на острове посреди ни хера?

— Вы чего какие тёмные? — крикнул Калач снаружи. — Мы на гряде Мальны — тут огромная обитель есть. Уж они-то подлатают нашего Химеру.

— И как ты объяснишь, кто мы такие и что тут случилось? — поинтересовался Хлыст.

— Ну чего-то ты опять о проблемах, а? Сложный ты, Инелайчик. Всё хорошо будет.

Маска легкомыслия на лице Грауса лопнула. Его правый глаз задрожал, что-то блеснула в его уголке. Наёмник поспешил отвернуться.

— Химера не захотел искать лекаря для Басса, — Вийм завалился в маяк и закрыл собой проём. — С хера ли я буду искать лекаря для него теперь?

— Тебя никто и не просит, — Хлыст наклонил голову до хруста в шее.

— Похоже, самим искать и не придётся! — голос Котелка донёсся издалека. — Смотрите!

Ладаим аккуратно хлопнул Химеру по плечу и велел держаться, а сам бросился наружу. Котелок стоял на уступе, откуда холм спускался к южному побережью островка. Тьма Альхиора растворилась, открыв взору землю побольше, и в тумане проявились очертания высокой стены с островерхими башнями. Над ними высился шестиугольный собор.

А в проливе меж двух островов уже спешила массивная галера. Вёсла в едином порыве боронили воду и приближали судно к маяку.

— Не к добру, — Полоз утёр меч полами плаща. — Драться придётся?

— Рехнулся, браток? — Граус приобнял караульного. — В этой обители рыцари сидят, настоящие. Которые заступники Далёкой Звезды из ордена. Лучше постарайся им понравиться, если жить хочешь.

Лисы ждали, пока галера бросит якорь у берега. Пролив оказался небольшим, но время тянулось долго. Крысолов и Хлыст успели вытащить Химеру наружу. Калач снял свой драный плащ, чтобы подложить под раненного товарища. Варион ещё дышал и даже чуть слышно прохрипел, когда коснулся земли.

Останки Альхиора Лисы не тронули, но Ладаим сдобрил иссохшее лицо хорошим плевком. Маг не заслужил даже таких почестей, как остаться в маяке с разлетевшейся крышей и треснувшей стеной. Место ему было в выгребной яме где-нибудь в Застенье разрушенного им города.

И наконец явился отряд с соседнего острова. Не меньше двадцати пяти солдат с алебардами в руках и мечами на поясах. Полдюжины лучников. Все были облачены в посеребрённые латы, а на панцирях — точно на уровне сердца — красовалось три бутона красных роз, выведенных тонкими линиями поверх стали.

Вела отряд женщина лет сорока. Она почти сразу сняла полный шлем и взмахнула русой косой. Лицо предводительницы рыцарей было сухим, с чёткими штрихами скул и тонкими розоватыми губами. Лоб её, точно посередине, пересекал шрам, уходящий дальше — на переносицу.

— В святейшем свете мудрейшей из звёзд я приветствую вас, — выпалила женщина, будто пред лордом на смотре войск.

— Да славится Далёкая Звезда! — Арбо оживился при упоминании столь обожаемого им светила. — И да не угаснет её благодать до Последнего Звездопада.

— Так в Летаре говорят, — проговорил высоченный рыцарь сквозь шлем. — Вы летарцы?

— Далёкая Звезда — она у нас одна на всех, разве нет? — Бертольд просунул ладонь меж Хлыстом и Крысоловом. — Рад встрече, госпожа.

— Светозарная воительница, — дама горделиво задрала голову и жать руку не стала. — Что здесь только что произошло? Объясняйтесь.

Лисы переглядывались, как будто надеясь договориться о чём-то без помощи слов. Суровая светозарная воительница и её молчаливая свита в три десятка рыцарей давили на них одним своим присутствием.

На Бертольда, однако, чары не подействовали. Он резво вышел вперёд, почтительно поклонился и обвёл рукой своих спутников.

— Вы верно заметили, госпожа светозарная воительница, — отец Ним причмокнул. — Мы прибыли из Летары и хотели попросту пересечь это великое озеро на корабле, который наняли в Сегденне…

— Короче говори. Ближе к делу, — раздражённо сказала воительница, глядя куда-то вбок. — На острове была сильная магия, а ещё — завеса. Это осквернение самой памяти Жертвенной Мальны.

— Я понимаю ваше возмущение, госпожа светозарная воительница, — голос Бертольда дрогнул. — Видите ли…

— Понятно, по делу ты не умеешь, — предводительница рыцарей подняла ладонь и сомкнула её в кулак. — Кто у вас тут главный?

Лисы молча окинули друг друга взглядами, полными смятения, а потом повернули головы на израненного Химеру.

— Он, — Ладаим первым указал на товарища. — Он нас ведёт. И ему нужна помощь.

— А я надеялась с ним поговорить, — воительница клацнула челюстью и наставила палец на Арбо. — Тогда говори ты. Я вижу, ты близок к Далёкой Звезде. Ты ведь не станешь врать в таком священном месте?

Хлыст закатил глаза, а из груди Ладаима вырвался стон. Зато Вийм заулыбался и едва заметно потирал ладони на уровне живота. Вся судьба Лис легла в руки среднего сына Бертольда, потерявшего дом и брата не без их вины.

— Хорошо, светозарная госпожа-воительница, — Арбо расправил плечи и тряхнул головой. — Мы — наёмники из отряда Лис, родом из Летары. Как и сказал мой отец, плыли из Сегденна в Меранию, но попали в западню тёмного мага. Завеса, буря — это его рук дело. Из-за него мы потеряли товарища в шторме.

— Арбо… — полушёпотом вырвалось из Вийма.

— Что магу понадобилось от наёмников? — воительница заставила Хлыста и Крысолова расступиться и подошла к Арбо.

— Мы пересеклись в Летаре, а он затаил обиду. Это долгая история, а времени у вас мало, — средний сын заметно напряг губы, чтобы казаться серьёзным. — Если коротко, нам пришлось убить этого мага и его прихвостней.

— И ты говоришь правду, брат? Не смеешь меня обманывать?

— Я бы никогда не стал вам врать в таком священном месте. Как завещал Первопрорицатель Литанд, ничто не пачкает сияние души, как ложь.

— Меня устраивает твой ответ, — воительница задрала голову и размашисто кивнула. — Мы обсудим его в обители и поможем вашему другу.

— А дальше? — уточнил Хлыст.

— А дальше — решит лорд Бримм. Поторопитесь, пока ваш главный не истёк кровью.

Рыцари быстро загнали Лис на галеру и усадили прямо на палубе. Их не связывали, но оружие забрали. Не следовало никаких угроз, да и копья ревнителей Мальны смотрели вверх, а не на гостей Гряды. Но Ладаим ощущал груз их подозрений.

Светозарная воительница осталась довольна ответом Арбо, но значило это лишь, что Лис не стоит убивать на месте. Рыцари заинтересовались ими достаточно, чтобы разузнать побольше о неведомом маге, что устроил бурю среди ясного утра и разношёрстных наёмниках.

Не беда. К опасности Лисы привыкли давно. Ладаим вдруг понял, что ему не было дела до того, что удумали ревнители Мальны. Он пережил разорение Басселя и падение Лисьего Приюта. Побывал на цепи в подвале Верных и в Сером Бастионе. Ушёл от полчища гребенников и виверны, пока Химера убивал опаснейшего мага, когда-либо ступавшего на эти земли.

И они встретили новый день. Солнце благодарно обняло галеру тёплыми лучами после того, как остатки тьмы Альхиора рассеялись. Чайки и бакланы кричали в такт горластому рыцарю, что задавал ритм вёсельным палубой ниже.

Конечно, Лисы потеряли Вереска. Скоро нахлынет усталость от череды схваток и горе очередной утраты нанесёт скорбный удар. Но все Лисы умирали. И умирали скорее рано, чем поздно. Однако не каждому судьба даровала шанс умереть так же достойно, как Вереску. Пасть от клыков чудища, чтобы соратники могли жить.

Это ли не божественная воля? Похоже, Святое Солнце сумело подружиться с Далёкой Звездой посреди озера Миларад. Луну назад Крысолов был уверен, что душу его не спасти, но теперь понял, как ошибался. Ещё никогда Лисы не были так далеки от Бездны.

Эпилог

Бертольд едва не наступил на припорошенный камень на самом краю дороги. Не ухватись он за нависшую слева ветвь, пришлось бы выбираться из ближайшего сугроба. Как он ни старался держать тело крепким, годы брали своё.

Хотя, какие его годы? Только летом стукнет пятьдесят шесть.

«Всего-то», — Бертольд фыркнул.

Иные мужики в его возрасте верховодили армиями и правили королевствами. Герцог Авлар умер в шестьдесят. Но когда он въезжал на площадь в дни больших праздников, то в седле держался увереннее своего моложавого наследника.

С другой стороны, то были знатные мужики. Для них время текло иначе. Едва ли они трудились в полях от рассвета до самой темноты или бороздили заснеженные перелески в поисках пропитания зимой. Охотились вельможи в своё удовольствие, чтобы порезвиться и напиться с помощницами вдали от зорких глаз жён и жрецов. В конце-то концов, их стол был накрыт всегда.

Бертольду же, с малых лет привыкшему работать руками, повезло куда меньше. Он хорошо помнил тот день, когда орудовал молотком на чердаке «Пёсьей Морды» и впервые ощутил болезненную вспышку от кисти до самого плеча. Прямо как те приступы, на которые жаловался отец. Тогда только родился Басс, да и остальные дети были совсем малышами. С тех пор ломота только усилилась, а от волос на голове осталась только седая кайма вокруг затылка.

Ещё и выпивка Бестеля давала о себе знать, заставляя Бертольд боролся с обмякшими ногами. Не упрощало жизнь и то, что в Люведенне он не бывал уже давно.

Не то чтобы городок сильно изменился, нет. Где-то свежая мастерская перегородила доселе просторный переулок, превратив его в тупик. В иных местах кусты разрослись так, что стало сложно опознать за ними знакомые ориентиры.

Но именно эти мелочи так затруднили путь от делянки караванщика Бестеля до главной площади Люведенна, где Бертольда уже наверняка ждали ребята. Хоть бы не подрались в его отсутствие.

— Ах ты ж! — ругнулся старик.

Всё же он нашёл свою кочку. Точнее, целую ветку, зарывшуюся в снежный нанос у самого края дороги. Бертольда повело вправо, а судорога не дала его пальцам ухватиться за дерево. Так и уткнулся он коленями в мёрзлую серо-жёлтую кашу в считанных саженях от ворот.

— Что ж ты будешь делать? — он выпрямился, но не смог сразу подняться с колен. — Вот же зараза.

Бертольд растирал ушибленные ладони, заодно сбивая с них снег. Рядом как раз заливались смехом молодые подмастерья погонщиков, и старик не сомневался, что именно его неудача вызвала такую отраду.

— Смейтесь-смейтесь, — буркнул он под нос. — После лет тридцати на козлах сами будете с горбом ползать.

— Кажется, тебе нужна помощь, — произнёс голос прямо над Бертольдом.

Чертовски знакомый голос, который изменился не так сильно даже после того, как состарился его обладатель. Бертольд увидел перед собой протянутую ладонь, глубокие морщины на которой перемежались с бурыми пятнами, и позволил невысокому человеку в бежевом плаще поднять себя на ноги.

— Приветствую, Бертольд, — произнёс тот и откинул отороченный рыжим мехом капюшон со смуглого лица. — Надеюсь, ты меня ещё узнаёшь.

— Какое невероятное совпадение, — сдержанно промолвил Бертольд. — Правда, Силант?

— Не совпадение. Я тебя искал.

При вполне обычном росте, второй старик умудрялся нависать над Бертольдом. Должно быть дело в его широких плечах и уверенной, ещё более широкой стойке. Старился каждый по-своему. Пусть Силант и не уродился герцогом, но быть Настоятелем Лисьего Приюта — работёнка всяко лучше, чем держать на плаву захудалый кабак.

— Прогуляемся? — Силант радушно улыбнулся и повёл открытой ладонью в сторону городской стены.

— Не лучшая мысль, — Бертольд потряс головой. — Неподалёку ждут люди, которым не стоит видеть нас вместе.

— Химера, знаю, — Настоятель усмехнулся. — Моего Приюта больше нет, но я всё ещё могу чувствовать своих подопечных. Правда, именно с Химерой это удаётся всё хуже и хуже. Думаю, он всё же наплевал на запреты и повязался с магами… Удивительно, но даже это — не худший из его проступков, чего я вообще от него ждал?

— Вижу, ты и без меня справляешься с тем, чтобы поговорить, — подметил Бертольд и попытался обойти Силанта. — Вот и бормочи дальше.

— Подожди, — тот вновь преградил путь старику. — Я по делу.

— Мы не виделись лет десять, Силант, — Бертольд вздохнул. — И ты никогда не приходил по хорошим поводам. В чём дело?

— В том, что ты до сих пор водишься с Химерой после того, что он сделал. Я надеялся отговорить тебя от этого.

— Моей дочери нравится дружить с ним, да и остальным ребятам так безопаснее. Мы же потеряли всё, что было у нас в Басселе.

— Именно из-за него.

— Да нет же, Силант, причём тут Химера? Вернее, он дел-то натворил, но на его месте мог быть любой из молодняка. Если долго не латать свои стены — доски треснут. Не одна — так другая.

— Ты хочешь сказать, это я виноват?

— Может, и ты, — Бертольд заложил лист за щёку и причмокнул. — Чего сейчас об этом беседовать? Ты мне докучать пришёл? Иди лучше, куда шёл. Не надо за мной больше следить.

— Бертольд, ты здорово мне помог на заре Приюта, — Силант медленно сжимал кулаки по очереди. — Поэтому я прощу твою дерзость. Только не следуй больше за предателем. Мне ты больше нужен, чтобы мы всё начали заново.

— Заново, говоришь? Понимаю, в замке кормёжка лучше, чем у нас в «Морде», но там ведь найдётся хоть одно зеркало? Силант, нам уж скоро шестьдесят. Без обид, но даже у тебя нет ещё тридцати лет.

— Тридцать лет и не потребуется. Свой урок я выучил и смогу выстроить новый Приют куда быстрее. Куда прочнее.

— Вот и строй, только без меня.

— Ты этого хочешь для своей семьи? Ползать по Люведенну и надеяться не сдохнуть с голоду? Это лучшее, что Химера вам предложит. А я… Я хотя бы смогу вас защитить.

Бертольд с неожиданной для самого себя прытью кинулся на Настоятеля и упёрся лбом в его переносицу.

— Не думай даже мимоходом упоминать мою семью, Силант. Забудь их. Цену твоим обещаниям о защите я уже не раз понял.

— Что же, старина, — Силант шагнул назад и дождался, пока двое парней с хворостом пройдут мимо. — Мне даже жаль, что я не могу исчезнуть и из твоей памяти. Поздновато уже для этого. В любом случае, удачи тебе с предателями. В такой компании вам недолго осталось. Страшно за тебя, уж прости.

Настоятель развернулся и медленно двигался прочь, то и дело подворачивая голову так, чтобы одним ухом смотреть на Бертольда. Будто ждал, что старик одумается и попросит его подождать.

— Силант! — крикнул Бертольд, и Настоятель вмиг замер. — А за себя тебе не страшно? Если ребята узнают, что ты с ними сотворил в детстве? Что, если тот же Химера вдруг вспомнит, как на самом деле попал в Лисы?

— Без твоей помощи — вряд ли, но даже с ней — сомнительно, — не оборачиваясь, ответил Силант. — Ну, а если так случится, твои дети заодно выяснят, почему умерла их драгоценная мама. Подумай, Бертольд, надо ли оно тебе.

Старик пытался нащупать правильный ритм сбившегося дыхания. Ему стало жарко, и он даже расстегнул тёплый ворот.

Настоятель растворился так же незаметно, как и пришёл, но память о нём не делась никуда. Его выкрутасы с разумом не работали на тех, кто знал его достаточно хорошо. Конечно, он ловко вычёркивал себя из воспоминаний неокрепших юнцов при посвящении в Лисы и даже переписывал целые главы их историй. То ли дело — провернуть то же самое с тем, кто своими руками помог ему выстроить Приют.

Бертольд вдруг понял, что на деле Лисы никуда не делись. Они потеряли братьев, сестёр и даже свою обитель. Но те, кто остался, могли стать для Силанта лучшим творением, не будь тот таким уверенным в непогрешимости собственных взглядов. С Бертольдом или без, правда когда-нибудь всплывёт, и тогда Настоятель не укроется даже за Жемчужным морем.

— И правда, Силант, побойся лучше за себя, — шептал Бертольд. — Ты вырастил отличных убийц. Чертовски живучих и обидчивых.

Content

Марк Адамов
Охота на Лис

Пролог

Глава 1. Прощайте, Лисы

Глава 2. Это уже не наша забота

Глава 3. Храм — не место для слёз

Глава 4. Приказ есть приказ

Глава 5. Ваша Светлость

Глава 6. Я войду в главные ворота

Глава 7. Я не знаю

Глава 8. Пожар

Глава 9. Мы отсюда не выйдем

Глава 10. Пред судом вашим и Далёкой Звезды

Глава 11. Настоятель

Глава 12. Яблони

Глава 13. Конец тирании Лис

Глава 14. Мне нужен Химера

Глава 15. Тебе пора остыть

Глава 16. Десять дней

Глава 17. Чудо-цитадель

Глава 18. Когда хозяева решат вернуться

Глава 19. Дай ему время

Глава 20. Заботиться о живых

Глава 21. Скоро мы о нём забудем

Глава 22. Правда — того, кто судит

Глава 23. Как отлив с розовых песков

Глава 24. Мы уже не Лисы

Глава 25. Приют никогда не был нам домом

Глава 26. Во вторые шансы я верю, но в третьи — увы

Глава 27. Сделка отменяется

Глава 28. Просто рука

Эпилог