Крынов Макс

https://author.today/u/mkrynov

Хроники Эатора #1

С архимагом в голове #1 - #2

фантастический роман

Глава 1

Раньше я не обращал внимания на всяких террористов, экстремистов, радикальных анархистов. На нашей фабрике такие не появлялись: мы слышали наполненные гноем и желчью имперские новости о других фабриках, переживших атаку террористов, только не принимали в расчет.

– Проблемы других фабрик - не наши проблемы, – говорил я, когда разговор касался этой темы, и коллеги кивали. Действительно: важнее отработать норму и уйти домой пораньше, чем бороться за давно усопшую экологию планеты.

Написанные краской лозунги на нижних этажах, куда охрана улья предпочитала не заходить, выглядели слишком одиноко, чтобы обращать на них внимание. Я слышал слова: "Пока ты не замечаешь проблему, она готовит для тебя плазмоган", но не обращал внимания, пока поздно не стало.

Все тело свела судорога агонии. Ненавижу дестабилизаторов...

Глаза, которые я старался держать открытыми, закрылись.

Я слышал от кого-то, что после смерти люди видят свет в конце туннеля. После того, как меня раздавило бетонными обломками, никакого света я не увидел. А вот туннель был, да: в конце него царила жутко голодная тьма, и меня несло прямо в пасть этой тьмы.

Хуже то, что потолок, стены и пол туннеля состояли из сплошного месива когтистых щупалец, которые жадно шарили по сторонам, пытаясь нашарить меня. Я не чувствовал тела, но тем не менее умудрялся уворачиваться от щупалец и замедлять полет к черному ужасу.

Мимо меня летели белые шары – когда щупальца касались шаров, я слышал истошные вопли.

К сожалению, остановиться я не мог, пусть и очень хотел. Я догадывался, что хорошим мой конец точно не будет – тьма предвкушала. Каждый шар света, попадающий в эту жуть, сразу гас.

Внезапно меня рвануло обратно, мимо щупалец, которые не успели отреагировать на мой побег – слишком велика была скорость.

И ощущения от реального тела вернулись, да в таком объеме, что я сразу захотел его уменьшить. Каждая клеточка тела полыхала жгучей болью.

А значит, я жив. Без всяких сомнений – мертвецы ничего не чувствуют. Но не уверен, что хочу жить. Если смерть – это отсутствие боли, я жажду умереть.

Головная боль длилась неимоверно долго. Мозг словно драла когтями бывшая, та еще стерва: я не мог шевелиться, думать, не чувствовал тела. Когда привыкал к одной боли, ее сменяла другая: меня будто пронзали холодными иглами, окунали в кипяток, сплющивали в блин. Представьте самую жуткую головную боль, которую когда-либо испытывали, и умножьте в сто раз. Именно такое ощущение я познал. Даже боль от бетонных обломков фабрики, которые меня погребли под собой, не была такой острой и многообразной.

Бесконечная агония накатывала волнами. Если бы я мог, то кричал. Я превратился бы в вопящее, обезумевшее от боли существо, если бы мог! Наверное, потому мне и не позволяли кричать, шевелиться.

Спустя вечность, наполненную невозможной болью, ощущения пошли на убыль.

И пришли мысли.

И только тогда я понял, что не сошел с ума.

Я ощутил под ладонями песок и мелкие камни. Я лежал на спине. В затылок впивалось нечто острое.

Судя по ощущениям, меня бросили в пустыне, но я не чувствую на лице ни противогаза, ни респиратора. Выходит, песок под ладонями – глупая шутка? Розыгрыш?

Мысли вызвали новые вспышки боли, поэтому я сосредоточился на дыхании, стараясь не стонать. Спустя минут пять боль снизилась до умеренно-сильной, и я перестал шипеть сквозь зубы.

После чего открыл глаза и осмотрелся.

Первое, что я увидел – небо. Странное, лазурно-синее, чистое: я видел такое лишь на старых видеозаписях, снятых до того, как Империя присвоила нашу планету. До того, как пошли кислотные дожди. Прежде, чем Ильмсхур превратился в кладбище природы, плацдарм для тысяч фабрик.

Я брежу?

Слишком подробно для бреда: я чувствую ароматы цветов, слышу бормотание. В любом случае, лучше бред, чем бесконечная агония.

Я попытался подняться. Голову пронзила привычная вспышка боли, в глазах потемнело, и я снова вырубился.

– Тернер! Тернер, очнись!

Я очнулся от того, что меня трясут за грудки, и от каждого движения голову будто пронзают штыри.

– Хватит...

Я вспомнил момент смерти. Выходит, лозунги не были пустыми угрозами: террористы, выступавшие против загрязнения планеты, действительно взорвали фабрику, в которой я, Мартин Скавьер, задержавшись после конца смены, домывал огромные цистерны. Последнее, что помню – как куски потолка летят прямо на меня... Хотя нет! Еще я помню, как меня раздавило. Как сплющило мои ноги, как я скреб ногтями бетонную плиту, которая упала крайне неудачно и не убила меня сразу. Не думал, что выживу, но факты фактами: я чувствую ноги, и кроме головы у меня уже ничего не болит. Значит, сейчас я валяюсь в медицинской капсуле и брежу. Но кому нужно вытягивать с того света обычного работягу?

Так... Стоп...

Голову пронзила очередная вспышка боли, и я вспомнил другую свою смерть: как второго меня закинули в странный рисунок на земле и некие силы выворачивали наизнанку саму мою сущность...

Нет! Не мою, а предыдущего хозяина тела!

В голове будто рухнула перегородка и меня погребла лавина воспоминаний чужой жизни. После нескольких минут, за которые информация более-менее уложилась, я понял, что попал в средневековый мир. Здесь обычными людьми правят короли, графы, бароны и прочие, а над ними стоят маги – таинственные и жуткие существа. Права человека здесь не более, чем забавное словосочетание, а либерализм в лучшем случае примут за ругательство.

Имя этого тела – Нильям Тернер. Пареньку тринадцать лет, он обычный бесправный крестьянин. Попался магу-рекрутеру, который путешествовал по королевству Благорин в поисках людей, наделенных крохами силы. Слуги мага схватили Нильяма в поле, где пацан работал, закинули в повозку к нескольким десяткам таких же бедняг и повезли в неизвестность.

Мы давно выехали за пределы земель барона Плюман Бирга, где была деревенька парня. В фургоне находились подростки с разных земель. Ходили слухи, что здесь был парень из соседнего королевства, но погиб после первого испытания.

Я за несколько минут прожил жизнь другого человека и теперь знал все, что когда-либо слышал и видел Нильям. Это хорошо... Для полного счастья осталось избавиться от вредного подростка, который до сих пор тряс меня, как куклу.

– Хватит... Перестань... – прошептал я едва, но этого хватило: меня отпустили.

– Ты должен встать! – напористо прошептал голос. – Если маг поймет, что ты обессилел, он добьет тебя и выбросит тело, чтобы ты не рассказал крестьянам о жутких экспериментах! Вставай, Тернер, вставай!

Верно, мне лучше встать. Обезглавленные тела предыдущих участников экспериментов мы видели сами. Маг не считался с жертвами, его не беспокоило, что о расправах над крестьянами узнают. Либо садисту попросту нравилось рубить головы, либо он получал от смертей дополнительные силы.

Судя по крохам информации, нас везли в магическую школу. Но маг обмолвился, что довезти он должен не меньше тридцати человек, нас же осталось тридцать семь. Сперва набралось сорок пять, но мерзавец устраивал разные соревнования и ставил опыты на проигравших. У подростка, что пытался привести меня в чувство, были свои мотивы: если я не встану, меня убьют, а новую жертву начнут искать среди оставшихся. Если приду в себя, вероятно, снова окажусь жертвой эксперимента. Так что тот, кто заставил меня проснуться, был человеком не столько гуманным, сколько практичным.

Я открыл глаза. Обеспокоенное лицо надо мной принадлежало Паулю Дико, самому старшему из нас. Пареньку было пятнадцать, он несколько лет бродяжничал, воровал и месяц назад попался на краже. Пауля бросили в камеру, ожидать приговора судьи, который здесь был одним – за кражу рубили кисть. Паренька забрал из темницы маг, только вот Пауль не радовался чудесному спасению.

– Помоги подняться...

Пауль вцепился в мои плечи и рывком поставил на ноги – Нильям не отличался мощным телосложением, а вот Пауль выглядел культуристом. Предыдущий хозяин тела не задумывался о том, что бродяга не смог бы достать еду для поддержания такого телосложения, а вот я понял, что скорее всего Пауля отправили за решетку за другое. Например, за убийство или ограбление.

– Как себя чувствуешь, дружище?

Голос Пауля сочился притворным участием, глаза же смотрели холодно – ему было абсолютно начхать, подросток считал меня отработанным материалом, который можно снова подсунуть магу. Хороший подход. Только, пожалуй, не для меня.

– Нормально, – криво улыбнулся я. – Жить буду.

Подонок оценил курьезность заявления, зашелся в тихом смехе и аккуратно хлопнул меня по плечу:

– Обязательно будешь! Куда денешься... Ладно, я пойду к повозке. Приходи в себя и двигай к нам, оставим тебе кашу.

Псевдобродяга исчез, и я огляделся внимательнее.

Нильяма схватили в вязаной кофте и грубых холщовых штанах. Плохонькие ботинки, которые мать подростка выменяла на четыре мешка картошки у местного торговца, остались лежать в поле: как схватили, так и доставили. Хорошо, что рукава кофты парнишка обвязал вокруг пояса, и теперь у меня имелось, чем прикрыть торс.

Я перевел взгляд в сторону. Мы находились возле реки: вокруг росла чахлая трава. Песок, который я нашарил, приходя в себя, нанесло течением, когда река разливалась по весне.

В пятнадцати метрах от меня стоял огромный фургон из грубо сколоченных досок, небрежно обтянутых дырявой тканью – в нем путешествовали мы, подростки. Рядом стоял фургончик поменьше: разукрашенный яркой краской, добротный. В нем жил маг. У слуг мага не было жилища: они спали на земле, брезгуя делить с нами фургон.

Память Нильяма услужливо поделилась памятью о вони, царящей в фургоне ночами, и я скривился: сам бы побрезговал. После систем фильтрации воздуха и абсолютного отсутствия запахов аромат полевых цветов бил в нос мощными ударами. Вонь в фургончике царит гораздо мощнее.

Стреноженные лошади паслись метрах в двухстах от нас. Мага не видно: добраться бы до лошадей, вскочить...

И погибнуть от разъедающего кожу шара кислоты, который выпустит из посоха маг. Гадость летит быстрее стрелы и изменяет направление, неизменно догоняя беглеца. Так погибли трое, прежде чем даже самые тупоголовые уяснили: побег бесполезен.

Я шагнул раз-другой. Покачался с пятки на носочек, напряг икры, бедра. Немного шатает, но в целом прихожу в себя. Голова гудит, но боли нет. Единственная сложность на данный момент – сохранять равновесие и привыкать к худощавому телосложению подростка. На мое прежнее тело оболочка Нильяма Тернера не походила совершенно, и диссонанс бил по мозгам.

– Я вижу, вы пришли в себя, молодой человек.

Я обернулся.

За моей спиной стоял маг. Выглядел говнюк как добродушный дедушка: седые волосы собраны в хвост, борода заплетена косичками. Глаза участливые, горят желанием помочь. Вместе со всей жестокостью и садизмом, которые собрал в себе этот человек, благообразная внешность производила потрясающий диссонанс.

А еще старик умел телепортироваться, что тоже помешало бы сбежать.

– Да,– кивнул я, – я пришел в себя.

Старик любил, когда ему отвечали, и ненавидел грубость. Нарываться на ровном месте я не хотел.

– Тогда будьте добры ответить на мои вопросы. Вы действительно Нильям Тернер?

Дьявол!

Мозг заработал на полную катушку. Я должен убедить себя, что я – это Нильям Тернер, должен убедить...

Хотя зачем убеждать? На данный момент я – настоящий Нильям. Я знаю все, что знал подросток, я в его теле, так что меня можно считать им. Случись мне переселиться в человека из прежнего мира, я бы смог ставить подпись его почерком, входить на фабричные зоны по его пропускам и даже самая совершенная система проверки зрачка, отпечатков и анализа крови не выявила бы различий. Я самый что ни на есть настоящий Нильям Тернер.

– Да,– легко подтвердил я.

Хорошо, что старик не спросил, кем еще я себя считаю – тогда бы начались проблемы. Мы давно заметили, что маг умеет определять правдивость ответов.

– Плохо, Нильям! – скривился старик. – Я думал, наконец создал правильный ритуал призыва сущности из другого мира, но он не сработал... Очень плохо!

Я лишь хлопал глазами, не возражая. Маг выругался, развернулся и утопал к фургону, на этот раз без телепортации.

Кстати, прежний Тернер не знал такого слова, как "телепортация". О магах крестьяне вообще знали мало, зато неоправданно много боялись и приписывали им всяческие реальные и выдуманные способности. Я вспомнил эти выдумки и поморщился – сплошной мусор! Единственный верный вывод, который я откопал в памяти: встретил мага – беги или прячься. И то не ясно, поможет ли такой совет в реальности. Тем, кого загребли в телегу, не помог.

Пока я ковылял к повозке, обдумал происходящее. Говорят, ворота школ магов распахнуты в конце лета, и каждый желающий может туда вступить. И вступают: дети вельмож, купцов – все, у кого обнаружатся способности. Правда, когда народу недостаточно, такие фургоны, как наш, ездят по городам и селам и собирают недостаточно расторопных подростков. Я не прочь в будущем стать магом, тем более, способности к этому есть: не зря ведь меня выбрали. Но меня пугает отсутствие законов, защищающих твою жизнь и ужасающая смертность в городах и деревнях, которые гораздо безопаснее фургона мага. Обычные люди, а мы сейчас не отличаемся от них, лишь букашки у ног волшебников. Я вот сейчас еду в компании отмороженного мага и не знаю, что будет со мной не то что завтра – через час. Маловероятно во время моей смерти другой маг захочет призвать душу с другого мира – такой шанс вряд ли выпадает дважды. Буду плясать от вывода, что эта жизнь последняя и терять ее нельзя.

Подростки предпочитали сидеть в фургоне, хотя маг не запрещал выходить наружу. Думаю, так они пытались дистанцироваться от происходящих ужасов. Разумеется, безуспешно.

– Тернер? Ты живой?

Меня схватили за руки и помогли забраться. Когда я уселся у борта, мне протянули миску с кашей и ложку. Так сложилось, что атмосфера среди подростков была дружелюбной: они не устраивали склок, не ссорились друг с другом – им и так было кого ненавидеть. Да и еды хватало: кормили нас как на убой. Н-да, неудачное сравнение...

Когда я поел, закрыл глаза и прикинулся спящим. На самом деле я вспоминал разговор мага, о котором прошлый Нильям и думать не стал. На следующий день после поимки подростка маг заглянул в фургон и сказал:

– Дорогие будущие неофиты, внутри вас, в середине груди, находится искра – центр вашей бао, силы, вашего духа. Даже на вашем уровне можно ощутить ее, если закрыть глаза, и сосредоточиться на дыхании. У кого получится обнаружить искру, того не стану использовать в экспериментах. Каждый из вас может стать магом и обеспечить семью, если постарается. Будьте, пожалуйста, трудолюбивы: будущее зависит от вас.

Сейчас я понял: маг хотел рассказать про медитацию, хоть объяснил процесс довольно коряво. Я знал и умел использовать более глубокие техники погружения в себя, чем и занялся. Единственный мой шанс для меня избежать экспериментов – обнаружить искру внутри себя. Время близится к вечеру, а значит скоро маг примется искать новую жертву.

Только профаны думают, что нужно сесть в определенную позу, правильно положить руки. Нет. Для медитации важно, чтобы руки и ноги не скрещивались и тебе было максимально комфортно.

Отстраниться от тела получилось почти сразу: я расслабил мышцы, несколько раз прогнал волну внимания с макушки до пяток, затем к этим волнам подключил вдох и выдох... На очередном выдохе я заснул. Пауль Дико разбудил меня тычком в бок.

– Просыпайся, Тернер! Нас ждет испытание.

В голосе крепыша слышалось затаенное торжество. Я его понимал. В этот раз здоровяку не нужно рвать жилы: подтягиваться на ветке, судорожно дрыгая ногами или соревноваться с остальными в беге. Главное – опередить меня, хилого, потрепанного пацана, и больше беспокоиться не о чем.

Солнце почти коснулось краем горизонта – время вечернего отбора.

Я выпрыгнул из фургона. Определенно, сон пошел мне на пользу – двигался я гораздо проворнее, чем несколько часов назад. Почти как прежний Нильям Тернер, мир его памяти.

Другие подростки стояли в ряд. Я встал с краю. Перед шеренгой расхаживал маг и говорил:

– Если неофит хочет стать адептом, а потом и магом, он должен иметь не только сильное тело, но и мозги! Сегодня я проверю ваши знания. Вам требуется взять у слуг дощечки и мел и написать ваши имена, а затем то, что я продиктую.

Слуги – огромные рослые люди в доспехах, раздали каждому по дощечке и мелу.

– Записывайте! Школа девяти мастеров – лучшая в мире! Поступить в нее – мечта каждого человека! Я люблю школу девяти мастеров.

Когда я взял дощечку и мел, почувствовал ступор. Я мог написать все, что говорит старик, решить примеры, которые он задаст, и сам мог продиктовать ему формулы из физики и математики. Вот только писать я мог только на языке моей прежней планеты, Ильмсхура. На языке Эатора, этого мира, прежний Нильям писать не умел, а значит и мне эти знания не достались.

Пауль Дико сосредоточенно шкрябал дощечку, высунув от усердия кончик языка. Бродяга он, как же...

Старик диктовал, восхваляя школу, я же аккуратно осмотрелся. Писала едва ли треть из всех: полуграмотные городские подростки, которые поневоле нахватались знаний или даже посещали наставников грамоты. Остальные либо стояли, опустив головы, либо переписывали у образованных соседей. Едва ли плагиат поможет.

Я не мог стоять и ничего не делать. Я принялся черкать на дощечке непонятные загогулины, дожидаясь, пока маг прекратит диктовать.

– Закончили! Сдайте дощечки слугам, – приказал маг.

Я направился к слуге, но по пути споткнулся и выронил дощечку в грязь у ног слуги. Попал, как и задумывал – испачкал всю исписанную сторону. За это мне выдали латной перчаткой хороший подзатыльник: аж в голове зазвенело.

– Ты не единственный такой хитрый за все время, щенок! – прорычал слуга. – Пошел и встал вон там!

Постепенно ко мне присоединилось двадцать семь человек и настал черед следующего испытания. Я предчувствовал, что последуют физические упражнения, поэтому не стоял столбом, как остальные, а старательно разминался.

– Если маг тупой, необразованный, он может надеяться на себя. Во всяком случае, на уровне неофита и первых уровнях адептов. У кого быстрые ноги – тот ударов не получает, – подытожил маг. – Бежим от этой самой точки до меня. Проигравший, как всегда, помогает мне в экспериментах.

Маг исчез и появился у горизонта.

Я рванул в числе первых. В предыдущем мире я занимался спортом, поэтому бежал правильно: рот полуоткрыт, воздух идёт одновременно через нос и рот. Таким образом потока воздуха хватает для любого бега. Если дышать только носом, воздуха не хватает. Только ртом – сушит глотку.

Я не позволял дыханию сбиться, ногу ставил правильно. Не ускорялся. Силы я примерно рассчитал и держал темп. Постепенно меня обогнали все: парни и девушки втопили на самом старте, как лоси. Я почувствовал отчаяние, но не позволил себе ускориться – бежал в прежнем темпе. Результат не заставил себя ждать: сперва я обогнал маленького субтильного паренька, потом – трех девчонок. Постепенно я догнал основную кучу народа, в конце которой бежал Пауль.

– А, это ты, – прохрипел здоровяк, дыша как загнанная лошадь. – А я, как видишь, последний, едва бегу... Извини меня, Тернер...

Я осознал его слова раньше, чем говнюк нанес удар, но отскочить не успел. Широкая ладонь ударила меня по лицу. Я упал, попытался откатиться в сторону, но не успел – здоровяк прыгнул мне на ногу.

Я замычал от боли. Из носа текла кровь, нога ныла: как бы не было перелома... Осталось закричать или заплакать, и все – буду смешан с навозом даже в своих глазах.

Я с трудом поднялся и, хромая, бросился догонять толпу. Разумеется, дыхание сбилось, а нога чудовищно болела. Жалкое, слабое тело молило о пощаде, мне хотелось упасть и не подниматься. Зачем напрягаться, если все равно бегу последним? Мимо меня одна за другой пробежали девчонки, а когда до мага оставалось тридцать метров, мимо быстро пробежал хиляк.

– Тернер, опять вы, – произнес маг. Эта вежливость ему определенно не шла, лучше бы садист на нас орал. – С вами предыдущий эксперимент не получился. Может, дело не в ошибке, а именно в вас, и стоит взять в помощники другого подростка...

– Если у меня есть выбор, я предпочту не участвовать, – тяжело дыша, произнес я.

– Увы, выбора нет, – покачал маг. – Времени и так мало, завтра к обеду уже прибудем в распределительный лагерь. Я не могу упускать ни минуты.

Маг щелкнул пальцами, и перед ним в воздухе повисла книга. Все, кто до сих пор не ушел, поспешили к фургонам. Эатор – явно не мой мир, где ко всякому зрелищу сбегались люди, чтобы записать происходящее на очки.

– Lass das Ritual beginnen,– отрывисто выкрикнул маг. Земля вокруг меня вспыхнула: огонь пробежался по линиям, кругам, выжигая виденные мною несколько часов назад фигуры.

Воспоминания предыдущего магического эксперимента нахлынули, и я затрясся от ужаса. Хотелось выбежать отсюда, но я знал, что покинуть пентаграмму по своей воле у меня не выйдет.

– На этот раз я изменю ритуал: душу из другого мира попробую подселить к вам в сознание, – поделился со мной седовласый говнюк. – Возможно, так мне удастся добиться успеха. Возможно, вы не сойдете с ума... Или сойдете, но не сразу, и у меня будет время выпытать у души секреты ее мира.

На Ильмсхуре я был очень образованным человеком: закончил школу с отличием, впитывал знания отовсюду. Для жителей нашей планеты не было пути иного, чем стать низкоквалифицированным персоналом на фабрике: на всех высокопоставленных должностях стояли имперцы. Поэтому наличие магии мне было любопытно, я хотел изучить этот феномен и разобраться в нем... Но не изнутри, черт побери!

Маг начал читать непонятные, злые слова со страниц книги:

– In dieser Sprache klingen alle Wörter beängstigend!

Я не выдержал и отшатнулся от мага, но спина уперлась в упругую пленку. Если я надавлю на нее сильнее, она затвердеет. Попробую ударить невидимую стену с разбега – меня ужалит током.

Полезнее успокоиться. Я сел и задышал, пытаясь войти в состояние медитации. Ритуал направлен на меня, возможно, мне удастся повлиять на процесс: предотвратить его или обнаружить и уничтожить чужую душу. Меньше всего я хочу стать одержимым. Хотя нет, еще меньше я хочу умереть... Так! Не отвлекаться!

Я задышал. Правда, не успел не то что войти в транс – успокоиться не удалось. Мозг вспыхнул болью, и я заорал. Терпеть такие ощущения было невозможно, несмотря на всю подготовку.

– А-а-а!

– Нильям Тернер, если не замолкнете, я вновь лишу вас способности кричать и двигаться! – предупредил маг. Как будто меня это остановит!

Я изо всех сил бил руками по земле, рассаживая кулаки, рычал и орал, катался по земле. Если ты маг и не владеешь анестезирующими заклинаниями – ты бесполезен!

Дьявольская боль накатывала волнами, и я пытался не потерять в ней себя, не обезуметь, не умереть, как Нильям недавно.

Я не успел заметить, когда ощущения пошли на убыль. Сперва я понял, что саднит костяшки. Потом обратил внимание, что лежу, хрипло дыша. Кофту пропитал пот, очень хотелось пить. Штаны тоже мокрые, и непонятно, пропиталась ткань потом, или я обмочился. Даже если второе – не стыдно. Не после такого.

– Вы – Нильям Тернер? – спросил маг. Хотелось выматериться, но это было так же опасно, как и молчать. Маг требовал ответов на вопросы – иначе швырнет молнией, и все: привет, Нильям.

– Я – Нильям Тернер, – тихо выдавил я. – После ритуала не чувствую изменений. Кроме меня в этом теле никого нет.

Маг скривился, сплюнул и молча ушел. Я же направился к речке.

Сейчас я хотел лишь смыть с себя пот. Болела нога, раскалывалась голова, меня шатало из стороны в сторону. Сил осталось не больше, чем у младенца, но я все равно упрямо шагал к реке. Проломил собою прибрежные камыши, захлюпал по илу и наконец вошел в воду по пояс. Дальше заходить не стал – течение было ощутимым, а я не знал, смогу ли плавать в этом теле, если меня собьет с ног. Да, тело раньше плавало, но не я. На моей прошлой планете можно было только летать: на аэрокарах или по-простому, как в основном предпочитал народ – с крыши фабрики...

В прошлой жизни у меня не было врагов, зато в этом я выделил двух человек: мага и Пауля Дико. За обоими должок.

Я отмылся, как мог, затем вволю напился из реки. Снял и сполоснул штаны, кофту.

Силы постепенно возвращались. Когда тело заколотило от холода, я вышел на берег и принялся выжимать одежду. Кинул мимолетный взгляд на уходящего прочь слугу с луком – видимо, следил, чтобы я не сбежал. Но я и не хотел сбегать: самый привлекательный вариант для меня – достичь школы магов, а там либо преуспеть в дисциплинах, либо попытаться сбежать уже без такого пристального пригляда. К тому же, если в школе учатся дети влиятельных людей, должно быть, там разрешены выходы с территории. Да и обязанность мага-рекрутера в том, чтобы доставить нас в школу. Может, поэтому нас стерегут. В самой школе может быть иначе: опасно делать врагами будущих магов.

В фургон идти не хотелось. Внутри вскипала ненависть от мысли, что я буду сидеть и дышать одним воздухом с Паулем, в нескольких метрах от подонка. Что буду вынужден притворяться, что не расстроен его поступком, что все нормально. Нет! Если я ненавижу человека, не буду этого скрывать и улыбаться ему в глаза, жать руку или просто сидеть рядом!

Я стиснул зубы, сжал кулаки и переждал вспышку злобы.

Что со мной происходит? Неужели шалят гормоны юного тела? Прошлый я выждал бы несколько дней, никак не показывая отношения к Паулю, а потом подставил бы или покалечил. Нашел бы способ отомстить.

Впрочем, против крепыша у меня сейчас нет никаких шансов. Даже если буду заниматься спортом несколько месяцев подряд, не справлюсь с ним. Можно задуматься, как прирезать Пауля во сне, но, во-первых, я никогда не убивал людей, во-вторых, неизвестно, как маг посмотрит на самосуд, и не решит ли казнить меня в назидание остальным.

Аппетита не было, как и желания забираться в повозку. Я собрал несколько охапок камышей и накидал их под фургон. Затем нарвал пырея, пару раз порезал об острые листья ладони и пришлось искать подорожник. Пырей лег сверху камыша. Еще бы укрыться чем-нибудь кроме травы, но увы. Штаны на мне подсохли, а кофта до сих пор влажная: я как снял ее перед стиркой, так до сих пор не надевал. И не надену, засыпать в мокрой одежде – верный путь подхватить простуду. Вряд ли я найду поблизости аптеку с антибиотиками. Нильям знает насчет самолечения самое базовое – на рану прикладывается подорожник, а при простуде, жаре и хрипах в груди нужно дышать над распаренной картошкой.

Память подсказывает, что в городах и селах есть зельевары, но я – крестьянский ребенок без гроша. Единственное, что я умею – ставить простейшие ловушки на лесных зверей, гонять скотину и работать в поле и в сарае, но такое здесь каждый третий умеет.

Нужно выжить в завтрашнем испытании и добраться до лагеря распределения. Остальные не знают, что завтра последний день путешествия с нашим магом, но я не представляю, как сыграть на этой информации.

Я зарылся в траву и затих. Сон не шел, поэтому я решил сосредоточиться на медитации, а там если и не засну, то хоть время не зря потрачу.

Дыхание становилось ровным, я погружался в ощущения. Тело полностью расслабилось, мысли исчезли, отдалилась и потеряла значимость боль в ноге. Тело ощущалось далеким, неважным: я добился состояния полнейшего умиротворения. Тем неожиданнее прозвучал громовой рев внутри меня:

– Почему ты не слышишь меня, ничтожество?! Я зову тебя целую вечность!

Глава 2

Я подскочил и едва не ударился лбом о пол повозки. Внутри меня кто-то есть! Значит, ритуал мага прошел успешно. Теперь меня занимает лишь один вопрос: как избавиться от жильца внутри разума?!

Никак. Обращаться к магу нельзя – старик сделает все, что угодно, но помощи не окажет. Старый хрен не заинтересован в моем хорошем самочувствии: говнюк пытает людей, не заботясь о состоянии тела, и ставит опыты на детях. Он убил душу настоящего Нильяма. Единственное, что я могу – это продолжать медитации и стать... как маг назвал учеников в магических школах, неофиты? Вот, стать этим неофитом. Чтобы ускорить процесс, я должен заниматься медитацией в любую свободную минуту. Заодно расспрошу моего соседа по телу, кто он, и осведомлюсь, не хочет ли уйти сам, добровольно.

На этот раз я смог достичь состояния внутреннего покоя ближе к полуночи. Долго ничего не выходило, и я совсем отчаялся, но потом все же смог достичь состояния полнейшего отсутствия мыслей.

– Тут есть кто-нибудь? – попытался я позвать существо, сидящее в моей голове.

– Здесь есть не "кто-нибудь", а тот самый Апелиус Радужный, император трех планет! – раздался едкий и злой голос в моей голове. – И если ты сейчас же меня не выпустишь, клянусь семью океанами, это будет самой большой твоей ошибкой, мальчишка!

Угрозы от того, кто не может повлиять ни на меня, ни на окружающий мир? Не очень внушительно. Если бы Апелиус мог говорить со мной в моем обычном состоянии, а не в глубокой медитации, я бы напрягся. Но судя по всему, император находится здесь в качестве бесправного пассажира. Единственное, что он может: кидаться угрозами. Но ссориться с пассажиром, кем бы он ни был, я счел плохой идеей. Возможно, я смогу сделать из императора трех планет союзника. Я не отбросил мысль, что Апелиус способен на большее, чем говорить со мной в медитации, но счел ее маловероятной. В конце концов, зачем скрывать силы?

– Простите, но я не знаю, как вас отпустить, – транслировал я мысли Апелиусу Радужному. – Маг, который провел надо мной ритуал...

– Начни с самого начала! – сердито скомандовал Апелиус.

Я пересказал пассажиру все происходившее за последнюю неделю и ответил на вопросы. Лишь умолчал, что первый ритуал удался и я такой же житель иного мира, как и Апелиус.

– Каким нужно быть глупым, чтобы попасться этим вашим рекрутам? Нормальный маг, чтоб ты знал, никогда не упустит возможность увеличить магическую силу. Именно это сейчас происходит – вас ведут, как овец на заклание. Ты задумывался, что будет в распределительном лагере? Вас могут отправить по школам, а могут измерить ваши способности и разделить на две группы: одна отправится на учебу, вторая – на опыты.

Действительно... Упустил я этот момент. Да и не привык к тому, что человеческая жизнь и права в этом мире не значат ничего.

Хотя они и в моем указаны лишь на бумаге.

– И что мне делать? Вы можете подсказать, как провести какой-нибудь ритуал, чтобы я...

– Желторотик, ты бредишь! Ты лишен магии чуть меньше, чем абсолютно, поэтому проведенный тобой ритуал не сработает. К тому же ни обряд, ни церемония, ни священнодействие из моих миров не подействует в твоем, мальчишка! В каждом мире свои энергетические потоки и законы магии. Я был величайшим магом у себя на планете! Я завоевал империю, объединил народы, но когда я с помощью величайшего ритуала переместился на соседнюю планету, то ослабел до самого минимума! Я не мог поднять взглядом ничего тяжелее ведра воды, и силы природы едва повиновались мне. Пришлось подстраивать тело под механизмы нового мира... А на третьей планете магия и вовсе оказалась вывернутой, и ею владели все! Чтобы не утратить возможность колдовать, мне пришлось на остатках силы переселить свою душу в находящееся в утробе дитя и с самого начала осваивать магическое искусство. В итоге я стал Архимагом и Императором всех трех планет, но весь пантеон Ашграума мне в свидетели, далось это нелегко!

Ничего себе "ослабеть до минимума" и не утратить возможности телекинеза. Какой же тогда у Апелиуса максимум?

– В общем, каждый мир своеобразен, пацан. Мои планеты находились рядом и имели нечто общее, но в твоем мире я колдовать не могу. Совсем. Иначе, поверь, я не остался бы на вторых ролях.

Верю. Не знаю, правда, зачем Апелиус мне это говорит, ведь о таких планах полезнее молчать. Считает меня глупым мальчишкой, или просто привык к величию, оттого и неосторожен? А может, архимаг слегка тронулся во время перемещения между мирами?

– Окажись на моем месте, что бы вы делали, великий Апелиус?

Пассажир замолчал. Думал маг долго, а я от скуки пытался обнаружить в груди искру, как советовал маг-рекрутер. Не выходило.

– Бежать бесполезно. Я мог бы придумать, как скрыться от мага и увернуться от кислотного шара, но наверняка они – самый минимум, ведь никакой здравомыслящий маг не покажет реальных возможностей никому, кроме как сопернику в смертельной схватке. Поэтому я советую тебе развиваться, как и говорил ваш пастух: сосредотачиваться на дыхании и пытаться уловить эту вашу энергию. Звучит бредово, но если это помогает развиваться в вашем мире, почему бы и нет? Я знавал племя, которое ело вражеских магов, в надежде обрести силу. И некоторым помогало.

– С вами я разговариваю именно в состоянии медитации, – заметил я.

– Хм... Должно быть, твой разум и дух невероятно слаб, раз ощущения тела действуют как помехи и мешают тебе чувствовать происходящие в твоем сознании процессы. В общем, старайся почувствовать эту "искру", а я пока займусь размышлениями. Угораздило же меня оказаться в теле неуча... И спать я тебе сегодня не советую – будет лучше, если потратишь отведенное тебе время с пользой!

– Но ведь если я не посплю, то завтра буду не в состоянии соревноваться с другими ребятами и меня опять будет ждать ритуал!

– Успокойся. Этот твой маг и так изрядно рисковал, когда проводил повторный эксперимент на образце, который посчитал дефектным. Если не совсем дурак, завтра он не станет повторять ошибку – вместо тебя выберет другого подростка. Судя по всему, сопротивление мира позволяет ему проводить два ритуала: утренний и вечерний, иначе он бы в первый же день вырезал лишних. Или не сопротивление мира, а откат на его немощное тело. Или еще какая штука, кто знает, какие механизмы понавинчены в магии вашего мира...

Апелиус замолк. Я честно поискал в груди нечто выделяющееся, но не обнаружил ничего. Поискал Апелиуса, но его тоже не обнаружил. Тогда я занялся тем, к чему привык – гонял по телу волны внимания. На вдохе – от стоп до макушки, на выдохе – от макушки до стоп, и считал каждую. Я прогнал не меньше двухсот волн прежде, чем меня сморило.

Утром проснулся свежим и бодрым – не знаю, утренняя прохлада тому виной, или молодой организм. Мне понравилось, что не пришлось с утра вставать, ощущая себя мертвецом, сплевывать отвратительную зеленую слюну, вкалывать в бедро три ампулы и глотать жменьку таблеток, чья помощь состояла в том, чтобы окружающий ядовитый мир убил пациента чуть позже, чем без них. Вместо лекарств меня ждало умывание в ледяной воде и свежая каша, которую приготовили на костре слуги мага. Красота!

Нога не сильно болела, если ее не касаться, но стоило только дотронуться до места, которое отдавил вчера Пауль, как возникало ощущение, что в ногу ткнули раскаленным прутом. Выглядела конечность еще хуже, чем ощущалась: на лодыжке расцвел огромнейший синяк. Злость снова вспыхнула, но я не дал ей разрастись и задушил в зародыше. Спокойно, дружище Нильям, все твои враги рано или поздно подохнут в жутких муках. Спокойно...

Надо учиться контролировать эмоции, чтобы я не послал по матушке мага или его слугу прежде чем осознаю, что я делаю. В этом теле эмоции ощущались как взрывы – ты вроде бы и спокоен, но увидишь косой взгляд, услышишь смешок или ругательство, и в следующий миг уже рвешься накостылять обидчику. Нильям до своих лет дожил не иначе, как чудом, со взрывным темпераментом и субтильным телосложением.

Пока подростки шуршали в повозке, я успел поесть и теперь разминался. Да, мир был совершенно другим, но тела людей вокруг были все теми же. И пусть я не участвовал в подпольных боях и не знаю точек на теле, удар по которым мог бы отправить человека на тот свет, я знаю строение собственного тела. Когда в тридцать у тебя начинаются судороги в конечностях, а врач советует видеофильм с упражнениями на все группы мышц, самообразование – в твоих интересах.

Постепенно подростки выбирались из фургона, накладывали кашу в деревянные плошки и заползали обратно. Некоторые смотрели за моей разминкой, но я не обращал на них внимания: не до того было. Тело по привычке пыталось скукожиться и советовало забиться под фургон, чтобы не привлекать внимания, но настоящий я лишился стеснительности в тот же день, что и девственности, и всю последующую жизнь плевал на мнение других. Какая разница, что они там подумают? Если я что-то делаю, значит, так надо!

Через полчаса из фургона вышел маг. Подростки спрятались от взгляда старика в повозке, будто бы это поможет им уклониться от испытания.

Слуги подтащили магу тазик с кипяченой водой, подали полотенце. Старик бросил на меня ленивый взгляд, но любопытствовать, чем я занимаюсь, не стал – его слуги разминались каждое утро. Возможно, маг подумал, что я повторяю за взрослыми.

– Стройся! – заорал слуга, когда маг позавтракал. Подростки высыпались из повозки и встали в шеренгу вразнобой. Я пристроился с противоположного края от Пауля.

– Сегодня отжимания. Легли, ладони уперли в землю!

Я поспешно лег и принялся ждать команды.

– Раз!

Я выпрямил руки.

– Два!

Я поспешно лег на землю и расслабился.

Крестьянским детям в первый же день доходчиво объяснили, что значит "упор лежа". Нильям тогда получил ивовым прутом по спине за непонятливость. Впрочем, тогда практически все получили, но особых результатов это не дало.

Слуги не следили за правильностью упражнений: они едва смогли объяснить, чего хотят от детей. Поэтому я, привычный к правильным упражнениям, делал их максимально неправильно: отдыхал, пока лежал, прогибался в тазу при отжимании, выполнял команды быстро и резко, чтобы напрячь мышцы по минимуму. Слава судьбе, никто моих хитростей не раскусил. Да и попробуй проследи за тридцатью семью подростками, каждый из которых понял упражнение по-своему.

– Раз!.. Я сказал "раз"!

– Нет, нет... Пожалуйста, мистер рыцарь, я сейчас смогу, не нужно...

Скулящего подростка выволокли из шеренги и отвели в сторону. А вот и будущий "помогайка" в очередном магическом эксперименте... Вопреки нашим ожиданиям, прерывать тренировку не стали – слуга считал и считал. К первому проигравшему отправились еще шестеро, из них – три девушки. Остальных выбывших отпускали.

– Все!

Я встал и осмотрелся.

До последнего занимались десять человек, и среди них – я. После команды отбоя подростки повалились на землю и с блаженными стонами разминали дрожащие руки. У меня самого болели мышцы – для Нильяма такая нагрузка была непривычной. Вычистить сарай пацан мог, перекидать копну сена на сани – тоже, а вот таких упражнений и не знал.

Я поймал себя на мысли, что грущу по матери, которая осталась в деревне далеко позади: интересно, как она там, с сестренками? И спешно отрешился от вредных мыслей. Тоска и грусть точно не помогут мне стать магом и вернуться домой. Да и не уверен я, что оставленный Нильямом дом можно сейчас назвать моим.

Когда я шел к речке, чтобы ополоснуться, мне наперерез выскочил тот самый подросток, выбывший первым: его я обогнал вчера. Пацан схватил меня за руку.

– Как ты выжил в кругу? – взвинчено спросил он. – Почему не сдох?!

Я вырвался из хватки и пошел прочь. Из-за спины раздался звук удара и пацана поволокли к рыдающим подросткам. Непонятный внутренний порыв едва не дернул меня бежать к магу и пощадить хотя бы девушек. Если нужно – грудью встать на защиту...

Я подавил неуместный порыв и тихо рассмеялся. Ну бред ведь!

– Скажи! – заверещал пацан.– Умоляю, скажи! Мне нужно знать!

– Вот дьявол...

Только у реки я понял, что оплошал. Мне следовало поступить иначе. Настоящий Нильям не повел бы себя подобным образом: сопляк добродушно попытался бы рассказать о своем опыте и отхватил бы люлей за компанию с этим... м-м-м... как же звали пацана, который схватил меня за руку? Мы ведь знакомились в повозке, каждый вновь прибывший рассказывал о себе и слушал истории остальных. Вроде, его имя – Карп... Впрочем, неважно. После эксперимента Карп либо умрет, либо перестанет быть собой.

Кстати, об эксперименте. Мне следует установить контакт с обитающим в моей черепушке архимагом и расспросить, до чего старик додумался за ночь. Вчера Апелиус показал себя разумным человеком, может подскажет, что делать, если очередной эксперимент мага с семью людьми сработает. У седого однозначно возникнут нехорошие вопросы ко мне.

Я вернулся к повозке, сел спиной к колесу и без труда вошел в транс.

– Все-таки выбрал сон, да? – мрачно поприветствовал меня голос в голове. – Сон выбрал, значит? Выходит, хорошее самочувствие показалось тебе важнее, чем собственное развитие? А что ты будешь делать, когда именно этого жалкого отрезка времени не хватит тебе, чтобы обнаружить в себе искру, а?! Когда маги закуют тебя в кандалы и будут вырезать на твоем теле руны гниения, чтобы проверить их эффективность, будет поздно жалеть о бездарно потраченном времени! Ты будешь плакать как лирохвост, вот только бесполезно – времени не вернешь!

Я подождал, пока нравоучения пойдут на убыль, объяснил, что такой метод развития меня убаюкивает и прослушал новый взрыв эмоций архимага. И только потом смог поговорить с Апелиусом нормально.

– Поступай по ситуации, – посоветовал старик. – Вряд ли твой маг использует тот же самый ритуал. Если бы я был на его месте, после второй ошибки подумал, что ритуал не работает, и повторять его не стал. Я выцедил бы с подростков кровь, разобрал на органы, либо попробовал иную схему. Ты говорил, что первые опыты мага проходили без магической книги и выжженных рисунков на земле? Вот видишь, он поочередно пробует разные схемы. Как доставит вас по назначению, займется научными изысканиями и весь год будет заниматься теорией, ожидая нового набора в магическую школу, чтобы проверить на одаренных свои гипотезы. Все нормально.

Н-да... Похоже, у меня и у магов разное понимание нормальных вещей.

Я вышел из медитации и обнаружил, что ритуал на самом деле отличается от моего вчерашнего. Подростков напоили синей жижей из стеклянной склянки, маг начертил на лбу каждого какой-то символ, и все семеро заснули. После этого маг произнес непонятную тарабарщину, перерезал глотки спящим и махнул рукой слугам:

– Собираемся! Загоняйте детей в фургон.

Жаль, что символ я не рассмотрел – далеко. Может, пригодился бы как-нибудь.

Я залез внутрь повозки, не дожидаясь, пока меня закинут за борт.

Внутри фургона оказалось темновато. Штора из ветхой ткани была опущена: когда я залез в повозку, первые пару секунд моргал, пытаясь хоть что-то разглядеть. А потом меня схватили за горло и руку, приподняли и впечатали в стену фургона с такой силой, что дрянное дерево застонало.

– А скажи-ка, Нильям, почему у мага дважды не получилось тебя убить? – раздался злой шепот Пауля Дико. – Отвечай! И только посмей солгать!

– Потому что я чувствую искру, – полузадушенно прокряхтел я. Чтобы я не закричал, засранец сдавил горло так, что я едва мог говорить. Следы наверняка останутся. – Последний ритуал пошел неправильно, и я почувствовал искру. Мастер маг сказал, что я ценнее, чем все вы, вместе взятые. Представляешь, что будет, если ты меня убьешь? Здесь много людей. Кто-нибудь наверняка захочет выслужиться и сдаст тебя...

Наконец я начал различать эмоции Пауля. Сперва на лице застыло недоверие, затем его вытеснил страх. А после страха лицо расслабилось и застыло без единой эмоции, как у мертвого. Бандюган держал меня еще несколько секунд, силясь понять, вру ли я. Наконец решил, что не вру – аккуратно поставил меня на пол и несколькими символическими движениями отряхнул мою кофту.

– Это... Ну, я в общем-то, не знал...

– Он еще хотел меня в личные ученики взять, – поделился я со здоровяком. – Хвалил. Говорил, что в двух ритуалах подряд еще никто не выживал.

– Понял... Ну тогда ладно, извини.

Пауль развернулся и ушел в дальний угол фургона, по пути щедро раздавая затрещины. Конечно, прощу я тебя... Ты только что накинул валун на чашу весов своей смерти, скот.

Я отошел от борта повозки, чтобы слуги не придавили меня баком с кашей и прочим скарбом, который путешествовал с нами. Когда скарб погрузили, нас пересчитали по головам. Как будто подросток может сбежать от мага! Или может, раз пересчитывают?

Повозка покачнулась и тронулась. Я вернулся ко входу, облокотился на борт и принялся гонять волны внимания по телу. Упражнение из прошлой жизни успокаивало. Никто не упирался мне в бок, как раньше, не разговаривал над ухом в голос: среди детишек моя персона сейчас обрастала мрачной аурой приближенного к магу человека. Они шептались обо мне, о побеге, который стал недостижимой мечтой... Так! Не думать, не слушать, не сбивать настрой! Вдох... Выдох...

Не сказать, что от медитации была практическая польза – я до сих пор не ощущал ту самую искру и не представлял, где ее искать. Зато я успешно боролся с негативными эмоциями. Да и собеседник у меня был гораздо интереснее окружающих детей. Правда, на мою жизнь он имел свои планы.

– Постой, – обманчиво-ласковым тоном произнес Апелиус. – Какие-какие, говоришь, у тебя мысли по поводу будущего?

– Достичь достатка, – повторил я.– Стать тем, кого никто не посмеет тронуть. И жить спокойно, зарабатывая на жизнь...

– Что значит "спокойно жить и зарабатывать на жизнь"?! – взревел архимаг так громко, что происходи диалог в реальности, у меня заложило бы уши. – Почему ты не хочешь завоевать полконтинента?! Где твои амбиции, мальчишка?!

Мне кажется, Апелиус что-то компенсирует. Мечтает изменить безумный мир? Чувствует себя волшебным королем?

– Магов боятся люди. Магов убивают другие маги. Я хочу жить в спокойном обществе, с дружелюбными соседями...

– Ты еще скажи, что хочешь приспособить магию для своей жизни: взглядом убирать навоз за козами, исчертить рунами хлев, чтобы корова больше молока давала. Забудь об этом, мечтатель! Ты уже встал на дорожку исследования магии! Я, дух архимага, запертый в твоей сущности, как максимально изучивший неизведанное человек, говорю – твоя судьба коснулась ладонью магической струны и срослась с ней. Теперь ты неразрывно связан с магией!

Неубедительно, Апелиус. Скорее поверю, что тебе интересна магия этого мира, настолько, что ты хочешь толкнуть меня на путь, который выгоден тебе. Да, я жажду силы, но я хочу, чтобы эта сила меня оберегала, после того, как я ее добьюсь. Не пить безостановочно из источника, а утолить жажду и отойти от него. Может, во флягу воды набрать, не более. Я жил в мире, который погубили фабрики: с шести месяцев дышал через фильтры, пил обеззараженную воду, ел безвкусные питательные батончики. Ни разу не пробовал настоящих овощей. Теперь вокруг меня другой мир, полный чудес, которых я раньше не видел: речки, озера, горы. Чистое небо. Для меня сейчас окружающая красота так же удивительна и прекрасна, как и волшебство.

«Ну, может и так...» – сказал я мысленно, чтобы не гневить собеседника.

Апелиус приободрился и начал рассказывать, чего могут добиться маги, выбирая самые приятные для подростка вещи: золото, красивые вещи, признание сверстников. И романтику с принцессами не забыл упомянуть, дьяволов психолог. На романтику меня, слава судьбе, не тянуло: для Нильяма даже подержать девушку за ручку оставалось большой и далекой мечтой. Гормоны пока не требуют от меня большего, чем попытаться спасти невинных девушек из лап мага, пусть пока так и остается.

– В общем, судьба теперь у тебя одна, – с мнимым сочувствием подытожил архимаг, – изучать магию. Я путешествовал по планетам, городам и странам, видел разные культуры и народы, но каким бы ни был мир, какое бы волшебство в нем не царило, одно неизменно: маги не могут развиваться мирно. И жить мирно тоже не могут. Утопии нет нигде, маленький глупыш.

В этом он прав. Утопии не было ни на Ильмсхуре, моей предыдущей планете, ни в Империи, которая ее поглотила, ни в Галактике, где таких Империй было неисчислимое множество. Тут мне на слова архимага и возразить нечего. Но старик правильным выводом завершил неправильные умозаключения. Я не специалист по магам, но мне кажется, если ты вытащишь себе самую большую дубину в виде уберзаклинания, накачаешь мускулы, чтобы без устали ею махать и засядешь в кустах, злобно рыча из них, тебя никто не тронет. Здравомыслящие люди не станут связываться с опасным психом, который спокойно себе живет и никого не трогает.

Однако я замечтался. "Не буду посвящать магии всю жи-изнь, хочу отдохнуть, когда наберу си-илу!" Я еду в дрянной повозке навстречу неизвестности, а из багажа при мне только мечты и огромная губа, которую надо бы закатать.

Я вздохнул и вернулся к поискам таинственной искры внутри меня. Раз маг решил, что мы можем ее найти, значит можем! Не зря ведь он выбрал нас среди прочих людей, попавшихся ему на глаза. Не ленился ходить по грязным и сырым тюрьмам, выглядывать из окон удобной повозки. Почему-то не забрал еще троих ребят из села Нильяма Тернера, хотя мог. Значит, есть шанс обнаружить искру.

В этот раз я проснулся от того, что повозка перестала раскачиваться и подпрыгивать на ухабах. Когда открыл глаза, не увидел внутри никого. Пару секунд просыпался, размышляя, что все это значит, а потом внутрь заглянул хмурый слуга в доспехах и рывком выдернул меня из повозки.

– Пошел! – толкнул меня в спину слуга. Я поспешно встал в строй, и только затем огляделся.

Мы находились в какой-то деревушке с каменными стенами. Вокруг гуляли женщины и мужчины в странных одеждах и не обращали на нас никакого внимания.

Очевидно, подростки не разбудили меня из-за новой репутации. С одной стороны, хорошо, что меня не трогают – можно спокойно помедитировать, а с другой плохо – опасаются и не помогут при случае.

– Мы прибыли в распределительный лагерь, уважаемые дети, – счел разъяснить ситуацию маг. – Этот небольшой городок – пункт сбора магов, в котором нынче установлено оборудование, способное оценить магическую силу человека. Немногие из вас доживут до звания адепта или даже мага. Но тот, кто доживет, сможет останавливаться в таких пунктах во время путешествий по миру. Не будете же вы ночевать в поле, или в жилищах грязных крестьян.

Маг хохотнул.

– Метр, простите... У меня вопрос... А что с теми из нас, кто ощутил искру? – спросил Пауль. – Они тоже будут измерять свою силу?

– Искру каждый из вас ощутит после того, как вытянет энергию из старта. Только гении, которые попадаются раз в сотню одаренных, могут взойти на уровень неофита без объяснений преподавателя и щепотки энергии. Здесь я таких не вижу. Оглядите себя, юные... люди. Вы видите среди себя гениев?

Подростки уставились на меня. Я же невозмутимо смотрел перед собой.

– А теперь команда всем: за мной! У нас мало времени. Я хочу забрать деньги и оценить коровьи языки, что готовит в трактире мадам Жельфор. И видит бао, если я задержусь сверх необходимого хоть на минуту, я испорчу день вам всем!

Колонна поспешила за магом. Ненавидящие взгляды на меня кидал каждый третий, но идущий в середине строя Пауль обернулся, тормозя очередь, и провел пальцем по горлу, когда поймал мой взгляд. После этого бандит получил подзатыльник от слуги, но мне было не до смеха.

Дьявол!

Глава 3

Настроение у мага было приподнятым: седой насвистывал и давал примечания встречающимся лавкам. Я узнал, где обитает кожевник, зельевар и оружейник. А еще узнал, что информация эта нам не пригодится.

– В вашем случае можно забыть об этих лавках на пару лет. Причем не только в этом пункте сбора, но и в других. Ближайшие годы вы будете учиться в убыток, и только потом пойдут заработки, если будете усердны. Опять же, если не умрете и не бросите учебу... А вот это – распределительный лагерь, наша цель!

Мы подошли к двухэтажному каменному особняку. Непохоже, что здесь живут: краска на низеньком заборчике облупилась, да и здание выглядит казенным. Сразу понятно, что это – имущество, в которое не вкладывают душу. Распределительный лагерь, как и сказал маг.

Внутри не было ничего особо примечательного: мы прошли по длинному пыльному коридору до зала, посреди которого стоял широкий стол. За столом на широком кресле сидел абсолютно лысый мужичок лет тридцати.

– Север Одвин, – воскликнул "наш" маг, – рад видеть знакомое лицо! Особенно рад видеть здесь, в глуши. Тебя поперли из школы?

– Давай бумаги подростков, Филис, – мрачно потребовал Север. – Пошутим позже, когда я оценю их способности.

Вот я и узнал имя нашего мага. Если гадкий старик не назывался перед нами из предосторожности, чтобы мы его потом не нашли, то Север перечеркнул его усилия. Филис... Нужно запомнить.

Я стиснул зубы, пережидая вспышку ненависти к магу. Первое же заклинание, которое я выучу, будет менять местами ноги и руки. Больше мне ничего не нужно, обучение на этом можно будет закончить: сперва порадую Пауля, а потом и Филиса начну искать.

Филис протянул кипу бумаг сидящему за столом магу. Тот на документы не взглянул – отложил на край стола и достал из тумбочки под столом хрустальный шар на подставке. В глубине шара мерцали тусклые искры.

– А теперь самое важное, – произнес Север, – вам нужно подойти к артефакту и коснуться его двумя руками. Вперед! Чего встали?!

Филис лениво толкнул ближайшего подростка в спину. Паренек зашагал к столу, затравленно озираясь.

– Сейчас посмотрим, каков потенциал твоего груза, – насмешливо сказал Север. – Не трясись, пацан, клади руки на шар.

Подросток нерешительно обхватил руками артефакт и зажмурился. Внешне ничего не происходило, а вот искры в шаре закрутились быстрее. Север Одвин едва не уткнулся носом в артефакт и с интересом наблюдал за хороводом искр.

– Ага... Потенциал – три единицы! Мне нравится начало, Филис! Этот на грани, но тех, кто будет слабее, я не возьму. Будь моя воля, я ниже пяти не брал бы, но на турнире адептов случились... слегка завышенные потери, и школы снизили планку. Кроме школы Утренней Звезды и Закатного Луча, но те вообще двинуты на возвышении и не станут менее разборчивыми, даже если в школе останутся только наставники. Следующий!

Сердце нервно заколотилось. Искру я найти не смог, но у меня по-любому будет высший возможный балл. Во мне целый архимаг сидит, как-никак! Не могу я оказаться посредственностью!

Ученики потянулись к столу, а я нетерпеливо дожидался очереди. Результат не сильно порадовал, но и не огорчил: мой потенциал равнялся пяти. Север каждый раз озвучивал результаты проверки. Филис хмурился, если цифры были низкими, но дважды улыбнулся: когда к шару подошла низенькая девушка – Лара, и паренек, чьего имени я не помнил. У обоих был потенциал в восемь единиц.

– Север, надеюсь, ты помнишь, что за эти дарования награда увеличивается? – насмешливо спросил Филис. – Я вот помню.

Проверяющий маг криво улыбнулся, но промолчал. Зато когда проверка закончилась, молчать не стал:

– Прошли двадцать семь человек из тридцати. Глаз-алмаз у тебя, Филис. Как ты вообще углядел талант этих замухрышек? Потенциал ниже тройки! Очень жаль, что школы понизили планку – хотел бы я увидеть, как тебя крючит, когда из трех десятков человек проходит проверку не больше половины.

– В следующий раз, – сплюнул Филис, – давай мне двадцать девять монет и я пошел.

– О-о, я тебе разве не сказал, что хоть те, у кого потенциал между трех и пятью, проходят, но вот выкупят их у тебя по вдвое уменьшенной цене? Двенадцать человек с потенциалом от трех до пяти, тринадцать с пяти до семи, два – восьмые. Итого двадцать три.

Север выудил из стола мешочек и отсчитал необходимое количество монет. Соприкасаясь друг с другом, черные кругляши издавали тяжелый звон. Я подобрался поближе, но не рассмотрел рисунка ни на аверсе, ни на реверсе. Либо слишком далеко стою, либо монеты абсолютно гладкие.

– Надеюсь, ты протянешь на эту сумму год, – смаковал удовольствие Север. – Их не хватит на обучающие пособия и курсы у маститых профессоров, зато на еду хватит с лихвой! Если есть не слишком часто: по разу в день. И слуг не содержать.

Наш маг по одной сложил монеты в поясной мешочек. Прикасаясь к каждому кругляшку, маг будто прислушивался к чему-то. Использует заклинание различения подделок? Забрав монеты, Филис развернулся и молча покинул распределительный лагерь. Закованные в броню слуги последовали за ним.

– И вы трое, тоже на выход! – махнул рукой Север.

– А... Куда? – растерялись подростки. – Наш дом не близко, и мы...

– Мне безразлично, как вы выживете, – отрезал маг. – Воруйте, грабьте, ублажайте богатых. Можете вернуться к Филису и попросить использовать вас в ритуалах: мне все равно. Однако, если я досчитаю до десяти и вы по-прежнему будете здесь, позавидуете трупным червям!

Троица не стала ждать счета – гурьбой ломанулась в двери. Верить в доброту магов мы разучились в первые часы плена.

– А с вами мы побеседуем иначе, – спокойным голосом обратился к нам Север и улыбнулся. – Вам предоставлена уникальная возможность – стать настоящими магами! Ваша искра готова пробудиться, ее надо слегка подтолкнуть. Подумайте, лишь шаг отделяет вас от тех, кто может достичь могущества, величия! Вы можете обеспечить семьи, накупить им еды и вещей. От того, чтобы ходить в шелках и купаться в золоте, вам нужно лишь согласиться на мое предложение и немножечко поучиться. Совсем чуточку. Годик-другой.

Смешно наблюдать, как маг подготавливает подростков к "уникальному предложению", но на ребят действовало.

– Вот ваш шанс возвыситься, – маг снова полез в стол и на этот раз выудил оттуда иной мешочек, поменьше. Когда Север развязал веревочку, на стол высыпались белые монетки: мелкие, с пару ногтей величиной.

– Это старты – самая мелкая монета магов. Но если обменять ее на деньги людей, на полученное серебро можно будет купить двух коров! Сейчас вам предстоит сделать выбор: либо подписать контракт с одной из магических школ и взять монету, либо отказаться и уйти обратно, в мир людей. Подумайте: чего вы хотите? Имейте в виду, каждый из вас во время обучения получит все возможности для заработка стартов. Я за первый месяц обучения заработал тринадцать, и это не рекорд. Хотите прокормить семьи? Купить боевого коня, доспехи, меч? Рабыню? Это ваш шанс.

Я понимал, что подростки не смогут уйти: слишком неприглядно маг описал судьбу выгнанной троицы, слишком далеко до родного дома, ни гроша, еды нет... В этом выборе отсутствует выбор.

– Я хочу уйти, – шагнул вперед Пауль.

А вот этот сможет выжить и добраться до родных краев. Или осесть в ином крупном городе: кистень и безразличие к чужим жизням прокормят.

– Что ж, – погрустнел Север, – твое право. Как тебя зовут?

– Пауль Дико.

– Так... – маг зашуршал документами. – Так-так-так... А у тебя, Пауль, выбора нет: ты смертничек, жизнь которого Филис выкупил у городских властей. Ты уже должен магам, пацан. Остальные имеют право выбора, но не ты.

Очень жаль: я уже предвкушал расставание со здоровяком.

Пауль раздраженно засопел, но спорить с магом не стал.

– И бежать не советую! – предупредил Север Одвин. – Выслежу, поймаю и на первый раз сломаю руку. В общем, слушайте внимательно: главная ценность монет – пробудить в вас искру. Каждая магическая монета – это хранилище для духовной энергии – бао. Старты называются так потому, что путь каждого мага начинается с такой монеты. Пока вы не умеете управлять бао, единственное, на что вы способны – пробудить искру с помощью заемной энергии. Процесс этот происходит инстинктивно: как только монета окажется у вас в ладонях, вы ощутите тепло в ней. Нужно пожелать впитать это тепло и направить его в центр груди, где ему самое место. Вы не вытянете энергии больше, чем с одной монеты, но вам больше и не нужно – чтобы пробудить искру, этого хватит. Ну, кто желает заключить договор?

Пока пацаны и девчонки переглядывались, вперед вышел Пауль, у которого выбора не было.

– Я первый.

– Давай. Вот, держи бумаги. Выбирай школу, с которой желаешь оформить договор.

Пауль не стал рассматривать листы – взял верхний.

– Где ставить крестик?

– Вот здесь. Поздравляю, теперь ты неофит школы Закатного Луча! Возьми монету.

Пауль взял монетку, сжал между ладонями и закрыл глаза. Все с любопытством следили за ним. Наконец здоровяк разжал руки и улыбнулся:

– Получилось!

Дико поднял ладонь и над ней заплясали маленькие искорки. Выглядело бесполезно и жалко, но подростки загомонили и ломанулись к столу.

– Поочередно подходим! – громко произнес Север и отмахнулся, будто от мухи. Подошедших к столу ребят оттолкнуло, а маг продолжил. – По одному выбираем школы и подписываем документы! Все успеют, не спешите! А ты, здоровяк, отдай монету. Она тебе больше не нужна.

К магу выстроилась извилистая очередь. Причем те, кто забрал монету, не отходили, а оставались, чтобы задать вопросы. Реплики хлестали, как вода из пробитой трубы: одному не нравились доставшиеся искры, другого не устраивала сила вызванного заклинания и подростки орали: "У него больше!" Север отвечал, но я видел, что окружающий гвалт постепенно выбешивает мага.

Я подошел выбирать одним из последних. За мной кучковались самые стеснительные и боязливые.

– Извините, а магом какой школы выгоднее быть? – спросил я, не спеша копаться в листах. Да и смысла нет – не умею читать.

Маг рассерженно выдохнул, но сдержал ругательство и ответил:

– Школы практически универсальны. Особых различий не знаю, потому что не в курсе, чем моя школа отличается от остальных. Но идеальной нет. Среди сотни самых сильных магов будет поровну выходцев из каждой школы. И мрут, и возвышаются все одинаково.

– Тогда я выбираю школу Утренней Звезды.

– Да хоть бычьего рога! Вот лист твоей школы. Подписывай.

У меня было время посмотреть, в какой части листа подростки ставят крестики, поэтому я быстро вывел толстым карандашом подпись из прошлого мира. Потом понял, что сглупил, но переигрывать было поздно.

Я отошел в сторону. Вокруг раздавались восторженные вопли, подростки наслаждались новообретенными возможностями: крутили над ладонями искры, капельки. Одна девушка пыталась засунуть внутрь маленького вихря соломинку.

Я сжал монету между ладонями и закрыл глаза. Найти бао оказалось легче простого: в руках будто находилась не монета, а солнечный лучик или дружелюбный огонек, который стремился наружу. Нужно было лишь подтолкнуть его, помочь высвободиться. Я втянул ручеек бао, направил внутрь себя, как мне и объяснили. Огонек влился в мою руку и последовал вдоль костей, до локтя, потом через плечо, к груди...

И вдруг бао перехватил некто более умелый и одним глотком впитал в себя. Я не почувствовал, как пробуждается моя искра, зато увидел перед собой непонятные надписи.

Запуск...

Проверка организма...

Анализ памяти...

Вывод статуса...

– Да-а, – проревел в ушах голос Апелиуса. – Наконец я выбрался из той дыры, где сидел все время! Прости, пацан, но глубины твоей головы иначе не назовешь.

Дьявол побери этого архимага! Как он смог заговорить со мной в обычном, не медитативном состоянии?! И что это еще за надписи?!

Нильям Тернер.

Сила: 0.5

Ловкость: 0.6

Телосложение: 0.5

Магический потенциал: 5

Дебафы: раздвоение личности, галлюцинации.

– Смотри, что еще могу, – голосом объевшегося сметаны кота сказал Апелиус.

Перед моими глазами выскочило окно с объемной моделью тела, раскрашенное в различные цвета. По обеим сторонам от модели виднелись различные вкладки: мозговая активность, кровеносная система, ритм пульса, состояние костей и десятки других показателей.

– Внедренное в душу аналитическое заклинание, старая, но самая полезная моя разработка. Я пользовался ею в других мирах, чтобы определять свои силы относительно чужих. За единицу считается характеристика среднестатистического мужчины. Вижу, что тебе нужно развиваться, чтобы догнать окружающих. Посмотри на любого человека возле себя и пожелай узнать его характеристики!

Ближе ко мне стояла худенькая девушка с огромными глазами.

Ирис Вальда.

Сила: 0.3

Ловкость: 0.7

Телосложение: 0.4

Магический потенциал: 3

– Да не на девчонку смотри, дурила! Кто сравнивает свою силу с силой девчонки?!

Талим *неизвестно*.

Сила: 0.8

Ловкость: 0.5

Телосложение: 0. 8

Магический потенциал: 6

Дебафы: заикание.

Я вызвал справку на Севера, но вместо характеристик мага увидел лишь знаки вопроса.

С одной стороны, видеть статистику окружающих очень полезно. С другой – до усрачки пугающе. Я предпочел бы остановиться на медитационных беседах с архимагом. Что еще он зашил в душу?

«Круто как!» – восхитился я мысленно.

– А что еще вы можете? Можете пальнуть огненным шаром с руки?

– Не могу. К сожалению, душа может выдержать лишь одно заклинание, и я выбрал самое необходимое. Да и на ритуал я потратил слишком много сил и ресурсов: племена огвинов десятилетиями лазали по горам, чтобы насобирать нужное число каменных цветов. А для ритуала нужны были три сотни позиций разных ресурсов!

– Жаль... – притворно вздохнул я. – А можно влиять на тело, меняя эти цифры?

– Разумеется нет! – раздраженно сказал архимаг. – Как ты себе это представляешь? Заклинание не меняет твое тело, а анализирует твою статистику согласно движениям, реакциям и десяткам других показателей. Если ты засунешь под кофту пучки травы, чтобы казаться больше, станешь ли ты от этого сильнее?

– А почему фамилия у Талима неизвестна? – продолжил докапываться я.

– Потому что ты ее не знаешь. Заклинание берет информацию из памяти. Если сюда зайдет человек, которого ты ни разу в жизни не видел, и ты вызовешь на него справку, в ней не будет никакой информации. Ну, разве что о телосложении узнаешь. Но чем дольше ты будешь смотреть на движения человека, тем быстрее определишь, сколько он имеет силы, ловкости. Чем внимательнее ты станешь, тем лучше и быстрее сработает заклинание. Когда достигнешь следующего уровня развития, можно будет активировать другие его функции, а сейчас оно может показывать только данные окружающих. По правде говоря, это не одно заклинание, а целый комплекс, способный в фоновом режиме обрабатывать поступающие данные, хранить полученную информацию и моделировать различные ситуации.

Апелиус умеет стимулировать. За доступ к такому комплексу и убить можно.

Я прикинул плюсы аналитического заклинания и счел его полезным: действительно, лучше знать побольше о возможностях окружающих людей. А ссориться с архимагом и скандалить на тему "советуйся со мной" я не буду. Во-первых, дед пока не делал ничего направленного против меня, во-вторых, Апелиус может закуситься и отказаться помогать в будущем. Архимаг явно считает себя пупом земли, и советоваться с подростком точно не настроен. Жаль, что у меня нет точек воздействия на него.

Но я поищу. Как я понял, архимаг воспользовался халявной силой для усиления нас... нет – не нас, а конкретно себя, и планирует поступать так и впредь. И мне не нравится, что я сейчас иду по дощечкам, которые подкладывает он.

– Я бы на твоем месте подождал, пока маг освободится и узнал, можно ли почитать литературу на тему магии. За спрос Север тебя не убьет. Наверное, даже бить не станет. Зато, если получится посетить местную библиотеку, ты сможешь опередить всех лодырей, которые сейчас пускают пузыри из носа.

Дьявол!

Апелиус прав: знание – сила. Однако не важно, позволят ли мне посетить местные архивы, так как есть маленькая загвоздка.

– Эм... Господин архимаг... Я не умею читать.

Молчание длилось примерно минуту. Я ждал громового крика, но архимаг ответил довольно спокойно:

– Ладно, этого следовало ожидать. Ты смышленый малый, и по-хорошему, должен был обучиться грамоте до десяти лет. К сожалению, здесь не моя империя. Думаю, в здешнем государстве нет ни бесплатных школ, ни общих уроков, я прав?

– Верно, – ответил я, не покривив душой.

– Жаль, что твои родители не позаботились о простейшем... Ты рассказывал, что маг схватил тебя во время работы в поле: значит, твои родители – крестьяне, которые не считали грамоту важным делом, верно? Все равно, дождись, пока маг освободится и узнай у него о библиотеке. В книжках зачастую есть интересные картинки. Кроме того, если в этом мире существуют заклинания, стимулирующие память, ты сможешь потом вспомнить и переосмыслить каждую из увиденных страниц. А лучше – найди общий язык с образованным пацаном из однофургонщиков и обучись у него грамоте. Она тебе здорово пригодится.

Вряд ли я смогу возобновить общение с подростками на прежнем уровне. Меня ненавидел лишь Пауль, но остальные держали дистанцию. По шепоткам и взглядам окружающих я понял, что большинство считает меня лжецом, но некоторые до сих пор не определились с отношением ко мне – ведь я как-то выжил в двух ритуалах.

Север Одвин закончил с последним подростком и выгнулся в спине, хрустя костями. После разминки маг принялся выгонять нас из здания:

– На выход! Мне осточертело сидеть с вами, попрактикуетесь снаружи! Пошли, пошли. На выход, я сказал...

Я дошел до двери одним из последних.

– Извините, – вежливо обратился я к Северу, – а где здесь можно найти библиотеку?

– Библиотеку? Похвальная тяга к знаниям, молодой человек. Но книги – настоящая ценность. Я не знаю тебя, поэтому не подскажу, где искать библиотеку. Архивариус не знает тебя, поэтому не пустит дальше порога. Иди, практикуйся. Эй, вы, все! – неожиданно заорал маг,– жрачка в трактире мадам Жельфор! Ночевать можно здесь же, на тюфяках второго этажа, но упаси вас бог вернуться раньше вечера!

Я вышел наружу и Север захлопнул за мной дверь, оставив наедине с мрачными мыслями и Паулем.

– Пошли-ка в сторону, темнила, – сквозь зубы процедил здоровяк и попытался ухватить меня за плечо. Я увернулся и попятился вдоль особняка.

– Что эта вошь от тебя хочет? – раздался в ушах голос Апелиуса.

– Я с ним недавно повздорил.

– Пинай его в промежность и беги! Здесь иная, непривычная мне магия, но физиология у людей та же самая: удар по яйцам – в любом мире удар по яйцам!

– Ты чего, малой, попутал? – наступал на меня Дико. – Нахрена ты мне врал в повозке? Важным себя хотел почувствовать?

– Я тоже должен школе, как и ты, Пауль, – поднял я ладони. До конца каменной стены оставалось метров пять, но вот беда – я не знал, что увижу, забежав за особняк: тупик, выход на другую улицу или что-то еще. Надеяться на помощь со стороны не приходилось: детишки, кидая на нас косые взгляды, спешили прочь. Парочка местных магов в цветной одежде на нас и не взглянула, хотя взвинченный голос Пауля звучал на всю улицу.

– А мне похрену!

– Но не похрену тем, кто приедет меня забирать и увидит, что я покалечен. Видел ведь, что Филис дважды в день проверял наше состояние тренировками? Последний раз был совершенно недавно, и нас он сдал целыми и здоровыми. Ты хочешь повесить на себя другой долг?

Дико стоял в паре шагов от меня, сжимал кулаки и злобно пыхтел. Я смотрел в сощуренные глазки и пытался найти там намек на дальнейшие действия. И нашел: лицо здоровяка вдруг просветлело, будто он после долгих безуспешных попыток сложил в уме однозначные числа:

– Знаешь, Тернер, хрен с ним, с долгом...

Я развернулся и бросился за особняк. Здоровяк слаб и задыхается даже на километровой дистанции, так что план был нехитрым: бежать как можно дальше, а потом избегать пацана, пока не уберусь из города в школу.

Мне повезло: за особняком был низкий заборчик, через который я перепрыгнул и помчался по мощеной улице. За спиной раздавались проклятья и громкий топот.

– Вечно от опасности бегать не получится, – лениво поучал меня Апелиус, пока я старался дышать ровно. – Рано или поздно ты окажешься напротив этой птичьей кляксы, и тогда быстрые ноги не спасут. Тебе нужно спать, есть. Если ночевать ты можешь в траве, на лугу, то кормить вас будут только в трактире вышеназванной мадам. Я не подбиваю тебя прикончить обиженного бычка, но преподать урок – стоит. В идеале – искалечить, но ты убедил меня: неизвестно, как маг, который прибудет за Паулем, отреагирует на его травмы.

– Так что мне делать сейчас? – выдохнул я. Для меня было слишком сложно одновременно бежать, рисовать в голове карту поселения, следить за дыханием и заморачиваться с мысленной речью.

– Бежать, разумеется! – удивился архимаг. – Момент для самого удачного удара ты пролюбил, а второго может не подвернуться.

Забег продолжался недолго. Сперва Пауль потребовал, чтобы я остановился, иначе будет хуже. Потом он орал не прекращая, но ругательства звучали все тише. Расстояние быстро увеличивалось: здоровяк не бежал, а едва плелся.

– Вот ты и убежал, – тоном бывалого философа заметил Апелиус. – Но что дальше?

– Нужно найти трактир.

Два прохожих не обратили внимания на мое приветствие, третий сморщился и презрительно сплюнул, а вот четвертый подробно описал путь к трактиру. Правда, после этого облизнулся тонким синим языком и предложил мне позавтракать у него дома. Пришлось вежливо и спешно попрощаться. К кабаку я несся быстрее, чем от крепыша – Пауля.

Я быстро отыскал деревянную вывеску с рисунком пузатой кружки и непонятной надписью под ней. В дверь трактира я влетел ураганом и чудом разминулся со здоровенным посетителем, спешащим на выход.

Помещение встретило меня полумраком: висящие под потолком кристаллы едва светились, а солнце не пробивалось сквозь замызганные стекла. Столов здесь было немного – штук девять, каждый сколочен из толстых деревянных досок. Людей было мало. По сравнению с фабричной столовой моего прошлого мира зал и вовсе пустовал.

Я подошел к заляпанной жиром длинной столешнице, на которую облокотилась пышная женщина. Перед дамой пускал пузыри на столешницу Филис, а за ее спиной с пола до потолка громоздились пузатые бочки с кранами.

– Могу я поесть у вас? – вежливо обратился я к ней. – Север сказал мне...

– Не нужно портить обносками вид моего заведения. Иди на кухню, – махнула она на маленькую дверь. – Там все твои.

– Надеюсь, не все, – пробормотал я и прошел к указанной двери.

Подростки беседовали друг с другом, но при виде меня замолкли. Я словил несколько неприязненных взглядов, но не обратил на них внимания. Вместо этого мельком взглянул на содержимое тарелок в руках ребят, прошел до огромной кастрюли с поднадоевшей кашей, подхватил ложку и навалил себе щедрую пайку. Получившуюся смесь я залил соусом из кастрюли поменьше. Если бы можно было унести тарелку с собой, я непременно так бы и сделал, но ссориться с женщиной, от которой зависит моя пайка, я счел глупым поступком.

Ребята молча доели порции и ретировались. Я остался на кухне один. Самое то, чтобы побеседовать с архимагом.

– Мне нужно где-то добыть монету и впитать ее энергию, – сообщил я Апелиусу, проглатывая ложку за ложкой.

– Тебе так важно сыпать искрами с пальцев? Неужели ты считаешь, что аналитика в цифрах – хуже, чем те куцые шептуны, что пускают твои собратья по несчастью?

– Нет. Я считаю, что будет подозрительно, если я не разовью искру. Те шептуны, как я понял, являются внешним проявлением процессов, происходящих в теле, а если меня попросит маг школы Утренней Звезды, я не смогу показать даже их.

Архимаг замолчал, обдумывая мои слова, а потом согласился. Как будто сам не прикидывал варианты и не смотрел в будущее, старый хитрец. Думаю, если бы я не поднял тему, он тоже молчал.

– Пожалуй, я поспешил, поглотив бао той монеты. Инстинктивно вышло, прости. Я будто сидел в вакууме с момента вчерашнего ритуала, и вдруг заметил энергию, похожую на ту, которой оперировал при жизни.

– Я не сержусь, но с этим нужно что-то решать.

Как и с Апелиусом. Неконтролируемый архимаг в пассажирах – хуже, чем идиот в цехе управления давлением фабричных цистерн.

– Верно, малец, – согласился со мной Апелиус. – И у тебя несколько десятков вариантов: все они сидят в зале. Нужно понаблюдать за выходом из трактира, вычислить самое опьяневшее тело и обчистить его. Желательно в сумерках.

Апелиус точно волшебник?

– Украсть у мага? Мне кажется, это немного... необдуманно. А если любителей напиться до шаткой походки не окажется? Да и я буду на виду все время. Когда маг начнет искать пропавшую монету, ему легко покажут на мальца, который весь вечер терся рядом с кабаком.

– Логично. И что ты предлагаешь?

Ну охренеть! Ты всосал мою энергию, и я же должен эту проблему решать?!

Я зло выдохнул и занялся подбором конструктивных решений.

Какие есть варианты? Можно спрятаться здесь, на кухне, и обчистить кассу кабака, когда все разойдутся. Но будут ли там монеты – неизвестно, к тому же я могу засветиться перед теткой. Монеты точно есть в ящике Севера. Филис... Как вариант, можно обчистить Филиса: маг напился в зюзю. Но если он заметит кражу, то не постесняется прирезать меня, или провести особо мерзкий ритуал. Добрый мужик с синим языком отпадает – несмотря на дружелюбие, у него нездоровый интерес к детям. Слуги Филиса мимо – на месте мага я не платил бы им коровьим эквивалентом.

Пацану помогите чеканной монетой...

Где еще достать деньги? Да в любой лавке: вокруг – пункт сбора магов! Не думаю, что в каком-то из здешних заведений не найдется монет номиналом в две коровы. Хотя в лавки лезть опасно. Это на распределительном пункте может не иметься сигнальных или охранных чар, а на лавках они обязаны быть. Если они в этом мире вообще присутствуют.

– Есть только один вариант, – прикинул я, – Ящик Севера. Я видел, что монеты, которые находятся в нем, работают и пробуждают искры. Остальные монеты могут быть другого номинала, магического наполнения или плотности магии, если таковая здесь есть. Значит, вернее будет спуститься ночью на первый этаж распределительного пункта. Никто кроме послушников не знает, что там есть заряженные деньги, поэтому вряд ли их будут особенно охранять.

– Ну давай, – протянул архимаг, – пробуй.

Я доел кашу и поставил тарелку к куче других. Интересно, хозяйке требуется помощник? Я бы за монетку и тарелки помыл, и воду принес, и прибрался. Надо будет спросить.

Я подошел к двери и услышал знакомый бубнеж. Похоже, степенно побеседовать с хозяйкой не удастся.

Ручка чугунной сковороды удобно легла в ладонь. Я спрятался за дверью, и когда Пауль вошел на кухню, врезал ему по лицу дном сковороды. Пацан рухнул на спину, схватился за лицо и глухо заорал. Нос Пауля наверняка разбит. Не присматривался – осторожность оказалась в разы сильнее любопытства: я сиганул через лежащее тело и вылетел в дверь.

За сутки с момента моего появления в этом мире я едва не умер, завелся мозговым паразитом и двумя врагами, которых точно когда-нибудь убью. Что же будет завтра?

Глава 4

Пункт сбора магов.

Кто вообще придумал такое длинное и неудобное название – "Пункт сбора магов"?! Я даже в мыслях запинаюсь, произнося эту фразу. Им бы назвать каменные микрогородишки иначе, но не-ет!

В общем, я прошелся по всем улицам пункта и теперь с легкостью ориентировался внутри городка. Карту в голове удержать вышло просто: это не трехсотэтажный город-улей, не десятки подземных туннелей под фабрикой. Пусть я здесь не больше, чем на несколько дней, знание города небесполезно – Пауль не дремлет. Не будь засранца у меня во врагах, все было бы замечательно! Кормят, поят, чего еще нужно? Ходи по брусчатке, наслаждайся видами средневекового городка и качай духовную мышцу. Но нет, жизнь не может быть настолько простой!

Здоровячок носился по городу и пытался меня найти. К сожалению, здешние улочки чисты, прямы и не захламлены, проулков мало, а значит и укромных мест, где можно спрятаться, не так уж много. Поэтому я лежал на теплой черепице особняка и лениво наблюдал за прохожими. Крыша пологая, найти меня здесь проще простого: нужно лишь поднять голову и посмотреть на крышу, но здоровяк уже дважды пробегал мимо, заглядывая в проулки.

– Помнишь, что говорил Филис? – уничтожил тишину Апелиус. – Можно попробовать развить искру упражнениями.

– Долго. И не факт, что выйдет.

– Но воровать монеты... Не знаю. Еще недавно воровство казалось мне неплохой идеей, но сейчас понимаю: мы можем встрять.

Похоже, дед осознал, что наказание может быть очень тяжким. А он находится в моем теле, и если меня казнят за попытку воровства, умрет и он.

Я тоже прикидывал различные варианты и сейчас кивнул, соглашаясь с Апелиусом. Чем дольше я размышлял над произошедшим, тем больше хотел просто спуститься и рассказать Северу Одвину скорректированную версию произошедшего. Пауль прошел мимо минут пять назад, так что в запасе оставалось еще семь, если здоровяк пойдет по окраинным улицам, и две минуты, если навернет круг по внутренним.

Я спустился ко входной двери и заколотил в нее ногой. Вскоре за дверью лязгнул засов.

– Какого хрена, книголюб? – гаркнул Север. – Ты захотел к червям?!

Лицо мага выражало крайнюю степень раздражения. Я представил себя на его месте: спокойно чилишь, отдыхаешь от расспросов надоедливых детишек, и вдруг ни с того ни с сего дите начинает долбить ногой твою дверь.

– Простите, мистер маг Север Одвин, – затараторил я. – Я просто хочу сказать, что ничего не ощутил в той монете – старте! Еще раз простите, я просто думал, что ошибся в вызове магии, и спустя время у меня все получится, но сколько я не старался, вызвать искры и вихрь не вышло. Поэтому я пришел к вам и...

Север поморщился и махнул рукой. Мой рот сам по себе закрылся. Странное и очень неприятное ощущение.

– Что за бред? Я наполнял каждую монету лично! Лучше сразу скажи, что соврал. Если ты посчитал себя самым хитрым и решил впитать энергию с двух монет, я тебе точно что-нибудь сломаю, а магу из школы Утренней Звезды скажу, что так и было. И мне поверят!

– Я не развил искру монетой, – покачал я головой. Маг пристально посмотрел на меня, но если и пытался уловить ложь, то не смог.

– Ладно, двигай за мной, – раздраженно сказал он. – Если я тебя сдам школе с неразвитой искрой, меня сожрут. А если ты соврал, я сожру тебя!

Мы прошли по пыльному коридору до зала. Там маг снова начал ругаться, но уже по другому поводу:

– А какого духа ты раньше молчал?! Почему не решить проблему сразу, почему я должен возвращаться к тому, что уже считал законченным? Почему ради обычного пацана мой законный послеобеденный отдых...

Север обошел стол. Я внимательно следил за ним, не обращая внимания на ругань. Перед тем, как открыть столешницу, маг быстро шевельнул пальцами. Визуальных эффектов не последовало, но я поблагодарил судьбу, что передумал лезть за стартами. И вообще, в будущем, прежде чем украсть, я лучше трижды подумаю, так ли мне это нужно.

– Не думал, что такой вариант сработает, – признался Апелиус. – На месте мага я вообще не стал бы возиться с тобой, просто поджопником отправил бы подальше. Наверное, Север трясется над занимаемой должностью.

Север достал монету, сосредоточенно замер, а потом кинул старт мне.

– Давай, поглоти энергию. А я буду молить бао, чтобы у тебя не вышло.

Что за садистские наклонности по отношению к детям?

Я закрыл глаза. Огонек скакал по монете, как и в первый раз, а стоило мне пожелать – рванулся по руке. Как только теплая точка дошла до груди, растворилась.

И я слегка изменился. В груди будто ожила и медленно закрутилась маленькая точка, эдакий микромоторчик.

– Получилось. Это... это чудесно!

– Руку вытяни, – посоветовал Север, – и представь, что там – кусочек той силы, которую ты только что впитал.

Я вытянул ладонь, и над ней медленно закрутился мизерный смерч.

– Воздух...– завороженно сказал я. – Это хорошая стихия?

– Ждешь от меня комментариев? Мне без разницы, какая это стихия. В школе ты научишься владеть двумя или даже тремя аспектами, просто управление воздухом будет даваться легче. Теперь дай мне монету, я хочу убедиться, что она пуста.

Я передал магу монету. Тот на секунду замер, а потом скомандовал:

– Прочь! И своим передай, чтобы до вечера не появлялись.

Ага, буду я еще искать ребят. Появятся и вызовут гнев мага – такова судьба.

Я вышел из дома и вскарабкался на крышу. Настроение было прекрасным: стоило немного подумать над вариантами кражи монет, чтобы понять – мне это не нужно и решить проблему безгеморройным путем. Теперь я смогу поспать ночью, вместо попытки украсть монеты из столешницы Севера.

Интересно, какое заклинание висит на столе? Я бы выбрал помощнее, чтобы сразу пальцы отрывало. Не мелочась.

– С искрой ты решил проблему, молодец, – произнес Апелиус. – Но тебе не нужно забывать и о телосложении. Видел характеристики? За пару лет для тебя реально достигнуть показателя взрослого человека, если не отлынивать. Твое тело – твоя крепость! Магия магией, но когда все заклинания испробованы и бао потрачена, физическая сила останется при тебе.

– Хороший совет. Но пока займусь внутренним развитием, – сказал я архимагу. – Я начал привыкать к постоянной медитации, а если уж она теперь будет приносить пользу, лучше ею и заняться.

– Ладно, – согласился архимаг. – Медитируй спокойно: если появится твой недруг, я услышу и скажу тебе.

Я улыбнулся и закрыл глаза. Сдержать смех было нелегко. "Не знаю, кто он такой, но в сторожах у него – архимаг!"

В спокойное, умиротворяющее состояние я провалился быстро. Вдох, выдох... Я легко погружался внутрь себя, пока не отстранился от всех внешних мыслей.

Медитация проходила иначе, чем утром. Я чувствовал крутящуюся точку в груди, ощущал в нескольких сантиметрах от тела что-то... полезное. Бао? Топливо для искры? Не знаю, как назвать. Я захватил немного этого топлива, как объяснял Север, и отправил в центр груди. Точка ускорила вращение. Значит, чем быстрее она вращается, тем лучше?

Я медленно, чтобы не выйти из медитации, вытянул перед собой руку и вызвал вихрь. С каждым мгновением вращения вихря точка немного замедлялась. Значит, чем больше энергии в искре, тем больше я могу. Значит, накачаю искру бао, если это помогает развитию. Все равно в медитации без разницы на чем концентрироваться – на вдохе, ощущениях от обдувающего кожу ветра или на заполнении искры бао.

Сперва было непривычно – я сбивался и не мог поймать ритм, но после десяти минут приноровился, подстроил поглощение на вдох и неспешно задышал. Бао ритмично отправлялось в искру, я наслаждался отсутствием мыслей и теплом от солнечного света. Так прошел примерно час.

– Нильям, самое время очнуться! – предупредил Апелиус. Я открыл глаза.

На улице стоял Пауль Дико, держа в левой ладони горсть камней. Здоровяк отвел правую руку и швырнул камень. Я не шелохнулся – снаряд пролетел мимо и звонко застучал по черепице.

От моей снисходительной улыбки у пацана сорвало крышу: Пауль зарычал, швырнул в меня всю горсть и принялся набирать новые камни.

– Я тебя достану, слышишь?!– орал он. – Ты у меня эти камни жрать будешь, мелкий говнюк!

– Такая невозмутимость – вещь хорошая, но если долго мучаться, что-нибудь получится, – заметил архимаг. – Даже косорукий семилетка попадет с такого расстояния, будь у него несколько десятков снарядов. Самое время придумать выход из ситуации.

Я встал, собираясь спуститься с противоположного края крыши, но не успел: дверь особняка с грохотом распахнулась и на пороге возник взбешенный Север. Я тихонько отступил до дальнего края и лег. Отсюда я ничего не видел, но и не слишком того желал. Главное, что маг не видит меня.

– Ты что, щенок, решил меня позлить? – проревел маг. Раздался глухой звук удара и вскрик Пауля. Стало интереснее, но высовываться все еще не хотелось. Вот когда Север уйдет, можно будет потихоньку спуститься, не привлекая его внимания.

– А ты, шкет, спустись с крыши и выбери другое место для медитации! Видит бао, мое терпение подходит к концу, и я скоро сращу с входной дверью одного из вас, чтобы один ребенок криком напоминал всем остальным, что в этом особняке, мать его, живет настоящий практик! Расслабились! Забыли об опытах Филиса?! У меня, между прочим, тоже есть парочка теорий, которые вынудят вас проблеваться одним описанием!

– Слабовольный маг, – резюмировал Апелиус, – чем грозиться, лучше сделал бы и не колебал воздух. Показателем серьезности являются дела, на словах каждый может быть грозным. Хотя сейчас его гуманность играет на твоей стороне, пацан.

Я быстренько спустился с крыши и поспешил к выходу из городка. Любопытство подначивало глянуть, что с Паулем, но я перетерпел.

Городок ограждала не стена, а садовые участки – крайние дома срослись оградами, а лезть через владения магов я не стал бы и под дулом плазмогана. Если не раздерет на клочки охранное заклинание, можно неожиданно попасть в гости к вежливому мужику с синим языком.

Отсутствие каменной стены вокруг городка вполне объяснимо: вряд ли кто-то захочет нападать на маговские пункты.

Наружу вело два выхода: первый на севере, если память Нильяма правильно подсказывает мне стороны света, другой – на юге. Я покинул город через южный выход. Когда отошел на километр от последнего каменного домишки, оглянулся.

В зелени степных трав серый каменный городок не выглядел чуждым. Домики магов удивительно органично вплетались в окружающий пейзаж. Я легко представил, как городок выглядит осенью, среди красных и золотых цветов и оттенков, и в зиму, когда поля заметает снегом. Органичность не терялась. Это не мой бывший город: уродливое пятно улья с дымовыми трубами фабрик, где черные хлопья сажи падали чаще, чем серый снег и кислотные дожди.

– Ты уже пять минут смотришь на эти домишки, – проворчал архимаг. – Не идет он за тобой, не бойся. Хотя не думаю, что твоему сопернику в ближайшее время захочется продолжать гоняться за тобой – ты сломал засранцу нос, а Север намял бока. Знаешь, как кошку отучают гадить по углам? Тыкают в кучу носом, пока до нее не дойдет, что так делать не нужно. Вот и Пауля дважды ткнули в тебя. Этого не хватит, чтобы отвадить пацана от мысли причинить тебе вред, но заставит задуматься, насколько это важно и нужно.

– Это хорошо, – задумчиво пробормотал я. Делиться с архимагом мыслями о прошлом мире не хотелось: пусть лучше считает меня ребенком и недооценивает. Не хочу, чтобы наши отношения менялись. А это непременно произойдет, если Апелиус поймет, что я такой же пассажир в этом теле, как и он, просто оказался удачнее и занял место водителя.

– Оглядись, – попросил архимаг. – Вот! Видишь чудную рощу слева? Предлагаю тебе посидеть в тенечке. Вокруг рощицы – травы, а среди деревьев – по щиколотку прошлогодних листьев. Сможешь медитировать безо всяких помех: если некто захочет подкрасться, я услышу.

– Спасибо, Апелиус, – впервые за долгое время обратился я к магу по имени. – Я ценю то, что ты делаешь.

Не знаю, насколько маг эмоциональный человек, но стоит попробовать привязать его к себе эмоциями. Правда, старик до сих пор не рассказал ни одной истории из жизни, которая касалась бы близких или приближенных к нему людей. Похоже, этот человек очень эгоцентричный, либо скрытный и пока не считает меня достойным доверия для подобных историй.

– Давай-давай, медитируй, – добродушным тоном проворчал архимаг.

Я нарвал травы, устроил себе удобное ложе и пропал из реальности до самого вечера. На вдохе поглощал энергию, на выходе отдыхал. В последние полчаса дело застопорилось: сколько я не загребал окружающей тело бао, искра не раскручивалась сильнее. Похоже, я достиг нынешнего предела.

Так как других упражнений Север нам не давал, я вышел из состояния медитации. Можно и поэкспериментировать: погонять бао по конечностям, попробовать сдвинуть вихрь с ладони, но я не стал. Будь у меня другое тело на примете, попробовал бы, а так – нет. Золотое правило многих профессий гласит: если что-то работает, не трогай. Если перестанет работать искра, я и сам могу сломаться.

Пока моей жизни ничего не угрожает: никто не стоит напротив с арбалетом и не требует искать пути развития, поэтому приторможу. Недавно один архимаг заметил, что в жизни есть не только магия, но еще и физическое развитие. Вот и поразвиваюсь пока.

Я встал, потянулся и осмотрел довольным взглядом окружающие пейзажи. Ничего не изменилось, только солнце почти коснулось горизонта, да похолодало.

– Как обстановка?

– Без происшествий. Какие слова интересные знаешь – "обстановка", – похвалил меня Апелиус. Я ругнулся про себя – следует следить за словами... Хотя, чего за ними следить? Я уже не в первый раз беседую с магом, используя обычные для себя термины. Не думаю, что он впервые услышал неподходящее окружающему миру слово.

– Дядька в страже служил, привык использовать разные словечки и фразочки. Я и не думал, что слово редкое.

– Интересные дела. А кто еще у тебя в семье где служил?

– Ой, так сразу и не перескажешь. Служивых больше не было, но мамка ткачихой на фабрике работала, потом поварихой в городе. Отец в городском ополчении служил, до того, как его в ногу ранили. Прострелили колено. А потом батька пропал, это уже в селе было: вышел в поле коров пасти и не вернулся. Мамка его искала, а потом бросила это дело, как выяснила, что в этот вечер караван купцов проходил, и батька с ними подался. Мать с того года замкнулась в себе, улыбаться перестала. Заботы по дому легли на меня и сестренок...

Я смешивал правду с дозированной ложью. Расширил квалификацию матери Нильяма, выдумал отца, упомянул, что скучаю по сестрам. Рассказ занял минут двадцать, пока я разминал мышцы, приседал, подтягивался на шершавой ветке и отжимался. К сожалению, слабое тельце не было способно на большее. Нагрузки постепенно увеличу, но пока хватит и двадцати минут легких занятий: ноги гудели, а пот тек с меня ручьями. Дьявол! На Ильмсхуре хотя бы спальная капсула с душем была, а здесь единственный душ – дождь, единственная ванна – река. И никто кроме судьбы и провидцев не знает, что в этой воде намешано, и ссал ли кто выше по течению.

Когда я закончил с нагрузками и историями, пошел к городу. Нужно посетить трактир мадам Жельфор и на ночь глядя закинуться едой.

– Интересные истории. Надо бы как-нибудь поговорить с тобой о них, – задумчиво подытожил архимаг. Я помнил про вкладки аналитического заклинания, которые отслеживали состояние моего тела. Возможно, по давлению или кровообращению маг мог определить, лгу ли я. Но я сразу отверг мысль, что мне придется подбирать слова еще и в общении с самим собой. Нет – если архимаг прижмет меня на лжи, мы побеседуем начистоту. Но голова Нильяма – моя крепость, я не желаю еще и за мыслями следить, хватит мне окружающего мира.

– Кстати, если добыть еще одну монету... Чисто теоретический вопрос...Ты сможешь втянуть энергию с нее для своего развития?

Апелиус молчал. Я тоже раздумывал над этим. Неплохо было бы наложить лапу сразу на мешочек с монетами и развить аналитическое заклинание архимага до максимального уровня. Я помню, в описании Апелиус упоминал приятные вещи типа моделирования и аналитики. Это не простое наблюдение за окружающими людьми и копошение в моей памяти, здесь возможности гораздо круче.

– Не думаю, что смогу вытянуть энергию из старта. Пока я нахожусь в этом мире, приходится подчиняться местным законам. А законы эти, как я понял, энергией старта заставляют работать искру и даруют одну способность. Других методов развития мы с тобой пока не знаем, поэтому и говорить о них пока рано. Так что, если Север не соврал насчет стартов, нет – не смогу.

Минут десять прошли в тишине.

– Что думаешь насчет Пауля? – неожиданно спросил архимаг. – Проблему нужно решать. Лучший вариант отпадает – кто знает, какое тебя ожидает наказание, если убьешь его.

– Я не буду ничего решать по поводу него. Скоро мы разъедемся, а до этого я постараюсь не пересекаться с ним.

Может, старик и прав, вот только я не хочу рисковать. Я дрался и в прошлой жизни и в этой, но никогда не убивал людей. Остается надеяться, что судьба разведет наши судьбы и мы больше не встретимся. Или увидимся, когда я изменюсь и буду готов убивать.

Глава 5

В трактире шумно: людей больше раза в четыре, чем днем. Вокруг звучат здравицы, стучат друг о друга кружки, с пива летит и падает на столешницы пена. Я проскользнул к двери кухни, приоткрыл ее и осмотрелся. Пауля внутри не было, что меня порадовало.

Я прошмыгнул внутрь. Пятеро моих однофургонщиков бегали вдоль раскаленных железных пластин, варили, жарили и тушили продукты.

Так вот, как работает кухня мадам.

– Отойди, пожалуйста, – попросил парень с огромным бочонком в руках. Я посторонился и придержал дверь.

– Здесь можно поесть? – громко спросил я. На меня посмотрели четыре пары злых глаз.

– Мадам Жельфор сказала: завтра вас разберут, так что смысла расходовать продукты попусту она не видит, до завтра с голоду мы не умрем. Кто не умеет готовить, не получит больше ни куска. Ты умеешь? Мы еле справляемся с прокормом проглотов в зале!

Я в своей жизни готовил только пару раз: на Ильмсхуре самостоятельная готовка считалась дорогим удовольствием. Но Нильям умел, поэтому я кивнул и принялся жарить мясо, которое едва не подгорело.

– Пауль здесь был? – поинтересовался я. Кухня не имела второго выхода, поэтому я должен знать, стоит ли мне напрячься и ожидать своего единственного врага, или можно расслабиться.

– Был, но ушел, – отмахнулся тот самый парень, который и предложил мне помочь с готовкой. – А вы чего повздорили?

Видимо, совместный труд объединял, потому что за все время путешествия в повозке я ни разу не перемолвился с пацаном ни словом. Теперь мне лень было даже его имя вспоминать: все равно завтра разъедемся по сторонам.

– Да, повздорили, – кивнул я, ответив на совершенно другой вопрос. Пацан подождал продолжения, но я вернулся к сковородке и принял сосредоточенный вид. Подросток не стал настаивать на развитии диалога.

Поесть удалось спустя пару часов, когда народ в зале стал расходиться. Мы поделили остатки готовки и съели без особого аппетита. Разговаривать и обсуждать что-либо не было никакого желания.

– Молодцы, ребята! – мурлыкнула мадам Жельфор. – Хорошо поработали, посетителям понравилось. Если хотите, приходите перед завтраком. Людей будет не слишком много, но придется приготовить еду для подростков, которые приедут в обед.

Интересно. Я и не знал, что маги приезжают по графику. Неожиданно мне пришла мысль попроситься у мадам переночевать в трактире, что я и сделал.

– Пошел вон, – прежним ласковым тоном ответила мадам.

Я вышел из трактира. Камень мостовой остывал, и уже не так хорошо грел босые ноги. Я добрел до рощи, нарвал травы, наломал веток и устроил низенький шалашик, куда едва поместился, свернувшись калачиком.

– Как думаешь, тебя не засекут в школе? – обратился я к архимагу.

– Север не засек, – туманно ответил Апелиус.

– Да, но маги в школах в прошлом учили и Севера. Возможно, их способности позволят заметить аномалию. Учителя по определению должны быть умнее и образованнее тех, кого они учат.

В ответ на мои слова маг почему-то хохотнул и посоветовал:

– Расслабься. Ты делаешь все, что сейчас от тебя зависит: развиваешь искру, занимаешься физическими упражнениями, не впутываешься в сомнительные истории. Заморачиваться насчет того, заметят ли меня, придется в самой школе. Когда попадешь в нее, в первую очередь посети библиотеку: если там найдутся всяческие заклинания сокрытия, смены личины и прочие, ты должен выучить их и научиться применять.

Мы еще немного поговорили, я помедитировал, разгоняя искру, и уснул.

Проснулся я с восходом солнца. Тело била сильная дрожь. Я вылез из шалаша на негнущихся руках и принялся разминаться. Конечности застыли и ужасно болели, но я вернулся в норму спустя полчаса растяжки, упражнений и ругательств сквозь зубы.

– Какие планы на сегодня? – спросил архимаг отвратительно бодрым голосом. Я немного позавидовал Апелиусу: духу архимага ни простуда, ни боли в мышцах не грозят. Можно не напрягаться и наслаждаться путешествием в чужом теле.

– Планирую позавтракать и добраться до распределительного лагеря. Дьявол... Какое громоздкое название!

– Значит, ты готов наконец столкнуться с Паулем? Это правильно, нужно научить его вежливости.

– Как мне выстоять против здоровяка? – хмуро спросил я. – Я еще не маг, заклинаний не знаю. Вихрь на ладони не напугает и мышь. Со сковородкой – ситуативная победа, Пауль просто не ожидал нападения.

– Набери в ладонь песок, брось в глаза здоровяку, а дальше просто забивай всем, что попадет под руку.

Звучит бредово. Архимаг либо ни разу не участвовал в драке, либо его противники двигались со скоростью и ловкостью манекенов.

– Шучу. Надо будет позаниматься с тобой в школе. Я знаю стили боя на мечах, поэтому могу тебя научить.

– Серьезно?!– воскликнул я. – Это же здорово! Умение обращаться с оружием – отличный навык!

– Рад, что ты так считаешь, а не надеешься на будущие магические заклинания. Магия в других мирах разная, но люди одинаковые, и каждого можно убить острой железкой. Нет ничего удивительного в том, что я знаю искусство боя на мечах: я научился сражаться раньше, чем увлекся магией. Забавная ситуация была: я проходил через город, увидел объявление о местных битвах на арене. Победил всех, кого против меня выставили, а мне в руку суют не мешочек с монетами, а какой-то клочок бумаги. Я сперва озверел, чуть было не забил организатора, но потом мне объяснили, что это дорогой свиток с заклинанием огня. Я не поверил и все же слегка избил мужика, а когда покинул город, на привале в лесу попробовал разжечь этим свитком костер. Сжег себе брови, половину волос и правый глаз, ха-ха! Тогда магия показалась мне хорошим подспорьем к мечу, тем более, я наполовину ослеп. В общем, тогда увлекся ею и занимаюсь до сих пор.

– Интересная история.

Если бы что-то выжгло глаз мне, я бы от этого держался как можно дальше. Нужно запомнить, что с магией шутки плохи и контролировать тягу Апелиуса к экспериментам, если такая появится. Сейчас старик рискует отнюдь не своими глазами.

– Ты разобрался с вихрем? – сменил тему Апелиус. – Как ты его вызываешь?

Я попытался разобраться в ощущениях и перевести их на человеческий язык.

– Втягиваю окружающую бао, загоняю в искру: я не могу сделать ничего больше с нейтральной энергией. Зато после того, как она пройдет через искру, могу стравливать бао через ладони. Так получаются вихри.

Объяснил я коряво, но архимаг меня понял.

– Интересно. А стравливать энергию можешь только через ладони?

– Да. Через ноги не могу. Не получается.

– Возможно, в этом мире есть энергетические каналы, и они у тебя пока не развиты. Или воздействовать на окружающий мир можно только с помощью рук. Ты не пробовал управлять бао вне тела?

– Нет. Вне тела она теряет "мой" окрас и становится нейтральной.

– Что случится, если ты ее стравишь полностью? – продолжил терроризировать меня вопросами архимаг.

– Я не хочу этого делать, – сразу пресек я поползновения в эту сторону. – Когда я стравливаю бао, искра замедляется. Причем бао старта привела ее в движение.

– Ты думаешь, искра вернется в обычное состояние? Вряд ли это возможно, иначе вас бы предупредили. Хотя твое нежелание спускать всю бао как раз может оказаться защитой от дурака.

Городок только просыпался. Я быстро прошмыгнул в трактир, где мадам Жельфор запрягла меня таскать воду из колодца. Затем я сварил кашу, разогрел бараньи ребрышки, заварил травы в огромной кастрюле... Когда пришли первые однофургонники, я доел завтрак и глотал травяной отвар. Мадам разрешила посидеть в общем зале: посетителей пока не было, а тронуть меня на глазах хозяйки трактира Пауль не посмеет. К тому же уверенности мне придавал гвоздь размером в два мизинца, который я нашел в кладовке мадам и спрятал за пояс. Ржавый, слегка искривленный, гвоздь был моим единственным аргументом в драке со здоровяком.

Пауль Дико действительно появился. Здоровяк шел медленно, скособочившись, как старик.

– Перелом ребер, – диагностировал Апелиус. – Неплохо ему вчера Север вдарил. Теперь тебе гвоздь не нужен – будет рыпаться, пни здоровяка посильнее в правую сторону груди.

Пауль заметил меня за столом, процедил: "Щенок!" и скрылся на кухне.

– Знаешь, советую не ждать, пока он начнет рыпаться, – сменил архимаг точку зрения. – Почему бы не ткнуть его сразу, как выйдет из трактира? Ему – урок, тебе – радость, окружающим – зрелище.

Ответить я не успел: напротив плюхнулся вчерашний кухонный собеседник.

– А чего тебя вчера с нами не было? – спросил пацан. Видимо, на правах пары реплик решил, что мы друзья. Забавный человечек.

– А что случилось?

– Север Одвин сказал, что за нами заедут через три часа, представляешь?!

– Да? Интересно... А он сказал, как нас будут забирать?

– Я слышал, что приедет несколько повозок – по количеству магических школ, и дальше мы поедем вместе.

Дьявол. Я-то думал, что уже сегодня избавлюсь от Пауля. Раз такие дела, можно и вспомнить имя собеседника. Я посмотрел на пацана и вызвал справку.

Кевин Глазго.

Сила: 0.4

Ловкость: 0.4

Телосложение: 0.5

Магический потенциал: 3

Понятно: Кевин слаб, потому ищет друзей. Я улыбнулся и спросил:

– Не знаешь, почему экипажи перемещаются вместе?

– Вроде бы нам всем нужно ехать в одну сторону. По пути придется пересечь несколько опасных мест, где магам легче отразить угрозу сообща.

Дьявол. Я думал, нас повезут к школе, к цивилизации, но вместо этого мне придется отбивать задницу при тряске на ужасных дорогах, терпеть в фургоне запах нестиранных портянок и постоянно следить за Паулем, который наверняка даст повод пнуть себя в грудь.

– Отлично! – голос Апелиуса дрожал от возбуждения. – У тебя есть время научиться новым трюкам с искрой. А если раздобудешь клинок, я научу тебя базовым стойкам и ударам. Судьба дает тебе шанс научиться новому и полезному перед поступлением в школу! А еще мне нравится, что вас повезут через опасные места, где вряд ли обойдется без нападений со стороны зверей или одичавших экспериментальных существ, элементалей, аномалий или другой смазки для клинков. Я уже почти люблю этот мир!

Н-да. Похоже, меня заперли в одном теле с психом, помешанным на развитии. Кто бы мог подумать.

– Я чувствую твой скепсис, Нильям, – лихорадочно зашептал архимаг. – Но каждая побежденная тварь, каждый смертельный поединок, каждое лезвие швырятельного ножа, пролетевшее в сантиметре от твоего лица – это шаг вперед! Это опыт, понимаешь? Ты можешь расчленить каждую тварь на своем пути и узнать ее строение, чтобы понимать, как создавать химер! Ты можешь вырезать из зверей ценные органы, сдать их и купить себе дыхательные порошки для развития, хороший меч или учебные пособия! Ух, я уже жду этого пути! – взревел архимаг. А вот мне стало не по себе. Если архимаг будет требовать смертельных битв, которые тоже развивают, то однажды удача может оказаться на стороне противника.

– Кстати, тебе лучше узнать у сопровождающих магов, какие в этом мире есть магические направления, чтобы примерно понимать будущий путь. Конечно, никто не помешает с нуля создать ту же школу химерологии... если такое не противоречит магическим законам этого мира... но лучше начинать с проторенных троп.

Ценный совет. Надеюсь, сопровождающие скажут, что здесь нет никакой химерологии и звероводства, и мне не придется копаться в кишках гигантских муравьев и подобной нечисти.

Я обратился к памяти Нильяма в поисках местного бестиария. Знания парнишки на эту тему были разрознены: в деревнях и городах действительно пропадали люди, охотники находили странные следы в лесах и полях, но небылиц и выдумок по этому поводу ходило дикое множество. Из страхов вырастали суеверия и странные ритуалы. Люди загоняли в дверные косяки толстые иглы, считая, что это не позволит нечисти пересечь порог, не мылись в банях после полуночи, клали под венец дома волосы младенца и приносили в жертву домашнюю птицу. Непонятно, как они вообще ориентировались в суевериях и не застревали среди бессмысленных ритуалов. На каждый чих, на каждое событие у деревенских имелся ритуал: плюнуть, очертить над головой круг, присесть, обернуться вокруг себя, постучать по дереву или снять носок. Я выбросил из головы все эти непонятные действия. Жаль, я не нашел нужного: толкового бестиария. Паренек знал лишь смутные описания непонятных существ и ритуалы, которые люди создали от бессилия перед неведомым.

– Нильям? – парень напротив выглядел встревоженным. А я всего-то пару минут глядел в одну точку и не реагировал на его дурацкие вопросы.

– Извини, Кевин, задумался, – смущенно улыбнулся я. Когда я назвал его имя, пацан просиял. Мне на секунду стало неловко, что я общаюсь с подростком ради информации и чтобы не выпадать из общества. И без сожаления солью паренька, если будет нужно.

– Да ничего. Просто это выглядело... странно. Ты так застыл.

Надо будет следить за собой и если уходить в воспоминания, то в месте без свидетелей.

– А в какую школу попадешь ты? – спросил я Кевина.

– Школа Убийственной Тени. Я слышал, что там не так строги к обучающимся, поэтому...

Длинный рассказ я пропустил мимо ушей. А потом слонялся по улицам, пытаясь достичь такой концентрации, чтобы медитировать на ходу. Когда в городок заехали фургоны, я поспешил за ними.

Возле распределительного лагеря не осталось свободного места: все пространство занимали разнокалиберные повозки. Я насчитал девять фургонов, возле каждого копошились люди: слуги, подростки-неофиты и редкие маги. Наш будущий кортеж получался немаленьким.

Каждый фургон запрягли минимум двумя лошадьми. Я понадеялся, что нас не заставят убирать навоз за животными.

Подростки стояли кучками. Я присмотрелся и понял, что неофиты делятся на две группы: одна – богато одетая, движения преисполнены утонченности, слова безукоризненно вежливы, а вторая – все остальные. Надеюсь, у меня не будет стычек с аристократами.

– Похоже, тебе нужно выбрать группу, – сообщил Апелиус.

– Разве она не выбрана изначально? Я точно не аристократ. Эти пестроперые не допустят меня к себе в общество.

– Брось! Даже среди них не все аристократы: я вижу и сынков купцов. Здесь все зависит от твоего поведения. Держишься ты уверенно, общаешься правильно, с тобой интересно разговаривать. Если среди аристократов есть умные ребята – а они наверняка там есть, ведь аристо нанимают своим детям лучших наставников и учат руководить людьми: придурки не удержатся у власти. Дай подросткам заметить в тебе полезный ресурс. У них больше возможностей, чем у обычных людей, больше средств. Посмотри на них! Этих пацанов точно не ловили по полям, на них не ставили опыты, они едут поступать в школу добровольно. Не исключено, что аристо уже умеют управлять искрой. Рискни, подойди. Ты ничего не потеряешь, если тебя не станут слушать. Не нужно навязываться на продолжительный диалог, просто поинтересуйся чем-нибудь.

Надеюсь, Апелиус шарит во всей этой каше, потому что Нильям по отношению к власть держащим испытывал только страх.

Я зашагал к ближайшей четверке аристократов. При моем приближении аристо замолкли.

– Достопочтенные лорды, – слегка склонился я. – Простите, что прервал ваш диалог. Не могли бы вы указать, где находится фургон, следующий к школе Утренней Звезды?

Пара секунд молчания, за которые меня оценили взглядами, взвесили и приняли решение.

– Я виконт Эрам Рсаев, – представился рослый блондин. – Фургон школы Утренней Звезды стоит в самом начале каравана. И двинется во главе. И первым встретит опасность, как того требует репутация данной школы.

Я собрался было поблагодарить Эрама и уйти, но Апелиус будто предчувствовал мое желание.

– Не глупи, – зашипел мне в ухо архимаг. – Назови ему свое имя и не уходи, пока тебя не отправят! Сейчас как раз тот диалог, в котором решается, примут ли тебя в их круг, не смей его смазать!

– Меня зовут Нильям Тернер. Благодарю вас за помощь.

– Мелочи. Из какого вы рода, Нильям?

– Увы, я не могу похвастать славой предков. Моя матушка и отец – выходцы с низов, что нисколько не уменьшает моей любви и уважения к ним.

– Достойные слова, – кивнул Эрам. – Мы тоже неофиты школы Утренней Звезды. Ина Райя, барон Блай Калон, барон Игнас Михра, – представил он свой круг. Каждый едва заметно кивнул мне.

– Господа, дама, – еще раз кивнул я, – надеюсь, мое общество не отяготит ваше путешествие.

– И я надеюсь, что мы поладим. А пока, Нильям Тернер, мы с товарищами желаем обсудить личные темы.

Намек более чем прозрачный. Я раскланялся и ушел к обозначенному фургону.

– Скомканный разговор, – обозначил мнение архимаг. – Но хорошо, что они обозначили интерес.

Пацаны и девчонки с мрачными рожами сидели в фургоне Утренней Звезды и возле него.

– Привет, – поздоровался я с ними, – я Нильям Тернер, ваш новый попутчик.

– Здоро́во, – вяло махнул мне один из пацанов. Остальные посмотрели на меня с видом: "И что, поаплодировать тебе?" Ладно, тогда буду раскручивать отозвавшегося.

– Наконец-то в путь, – улыбнулся я и с излишней жизнерадостностью продолжил. – Нас здесь со вчерашнего дня держат. Хорошо, хоть кормят...

После слов про еду у части собравшихся забурчали животы. Я кратко описал путь до трактира. Большая часть ушла, и я завязал разговор с остальными, раскачивая подростков на диалог. Сперва говорил в основном я, а после выдуманных историй и осторожных расспросов разговорились и остальные.

– Вон там стоит Сильво, главный караванщик. К нему лучше не лезть с расспросами, с вопросами и вообще на глаза. Да и ни к кому из адептов лучше не лезть.

Адептов? Я думал, караван охраняют маги. Почему с нами не двинутся практики типа Севера Одвина?

Я узнал, каким школам принадлежат фургоны. Кроме того, что повозки были разных форм, размеров и расцветки, на боках каждого были нарисованы символы школ. Утренняя Звезда почему-то изображалась в виде раскрашенного золотом пентакля.

Не успел я расспросить народ о заведенных в караване порядках, как Апелиус предупредил:

– Осторожно!

Я обернулся и сразу же отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от пятерни Пауля. Впрочем, ушел я на инстинктах, не раздумывая. Когда здоровяк быстро шагнул ко мне и попытался схватить за плечо, я отпрыгивать не стал. Наоборот – шагнул навстречу и изо всех невеликих сил вдарил Паулю в правую сторону груди.

Здоровяк скрючился от удара и отошел подальше. Я не стал забивать пацана, хотя Апелиус требовал этого. Вместо ударов я предупредил:

– Если полезешь до меня еще раз, я постараюсь превратить в говно каждый твой день. Буду ловить момент, когда ты в кусты пойдешь и дубасить ребра концом палки. Никто мне и слова не скажет: кто поверит, что я смог тебя одолеть?

– Ты даже не знаешь, что с тобой будет, когда я стану магом, – процедил Пауль. К его несчастью, Сильво, главный караванщик, услышал слова здоровяка и с самым решительным видом направился к нам.

– Ты вообще понимаешь, что ты только что сказал, мальчишка? Ты собрался стать магом? – ровным тоном спросил маг и вдруг заорал, перекрикивая разговоры. – Слушайте все! Магом станет лишь один из сотни таких, как вы! Вы подписали контракт, по которому обязаны отучиться год. За этот год половина из вас умрет, а оставшимся, если они окажутся достойны, предложат другой контракт, еще на год. И половина из тех, кто согласится, тоже умрет! – мужчина перевел дух и вновь обратился к Паулю. – Ты сказал, что станешь магом? Это мечта всех людей в этом городке, которые поголовно адепты, а ты – грязь под ногтями, меньше, чем адепт! Ты не выдержишь и секунды рядом с настоящим магом! Маг – это сверхчеловек, он одним желанием переломает все кости в твоем теле, щенок!

Пауль хмурился, кривился, но возражать не смел. Сильво немного успокоился и продолжил:

– Что бы вы ни воображали о себе, расскажу о рангах. Есть три ранга адептов – только пройдя путь адепта, можно стать магом. Есть девять рангов магов. А есть ранг неофита: вы сейчас на нем. Вы неоперившиеся птенцы с недорангом. Любое присутствие рядом мага – даже присутствие, а не заклинание, вбейте в свои крошечные мозги – нанесет вам непоправимый урон! Вы не задавались вопросом, почему вокруг никто не использует заклинания? Во-первых, настоящие заклинания, если это не балаганные фокусы, способны дестабилизировать ваши крошечные искорки, а во-вторых, вокруг вас лишь адепты. На две недели, пока вас собирают по вашим вшивым королевствам и будят искры, настоящие маги удаляются в горы или сидят в экранированных пенатах. Если бы путешествующий маг пролетел или проехал мимо городка, где вы использовали старт, ваша искра погасла бы вместе с жизнью! Вы – комнатная рассада, которую не высаживают, чтобы первый вялый дождь не поломал и не изуродовал вас! Вы – жалкие черви, уясните это!

– Простите, – поклонился я. Сильво зло покосился на Пауля, на меня и ушел. Дьявол. Похоже, репутация с магом... то есть, с адептом, с самого начала путешествия ушла в минуса.

– Знаешь, что я чувствую? – довольным голосом спросил Апелиус и, не дожидаясь вопроса, продолжил. – Радость! В этом мире есть куда развиваться, Нильям! Подумать только: девять ступеней магов, три – адептов... Я определенно попал в нужное место! В прошлом мире, чтобы встретить настоящую угрозу, мне приходилось сражаться с самим собой! Создавать армии, обучать магов, а потом отправлять против себя, чтобы хоть немножко размяться!

Звучит бредово.

– Девять ступеней... Мы покорим этот мир, пацан! Заставим небеса содрогнуться! Мы с тобой проторим дорогу на самую высокую гору: достигнем и десятой ступени, а если такой нет – создадим! Мву-ха-ха!

Похоже, не архимага заперли со мной, а меня с ним...

Глава 6

Затупленные мечи столкнулись с характерным звоном и отскочили. Я сразу вернул клинок на линию между собой и Эрамом и быстрым шагом отошел. Этот урок мне преподали в самом начале занятий – клинок нужно держать между собой и противником, чтобы отбить удар или скорее нанести свой.

– Успехи есть, – похвалил меня пацан. Точнее, виконт Рсаев. – Ты уже похож на моего десятилетнего брата, который тренируется месяц. Не пойми меня неправильно, это не оскорбление, а комплимент. Брата учат лучшие мастера и он с детства следит за тренировочными поединками.

– Спасибо, – хрипло поблагодарил я и сплюнул вязкую слюну. За двадцать минут тренировочного поединка я запыхался и ужасно вспотел, а вот Эрам не взмок: подросток лениво отбивал мои резкие удары, предугадывал атаки. Куда бы я ни направил острие клинка, там уже находилось лезвие меча Эрама. Причем у виконта задача сложнее: мне можно не сдерживаться в атаках, а если он отобьет мой удар не под тем углом, или контратакует, как его учили, я получу в лучшем случае синяк. Тренироваться на пределе сил мне разонравилось в первое же занятие, но я осознавал нужность подобных тренировок. Зато Апелиус от наших поединков был в восторге.

– Великолепно! – в экстазе орал архимаг. – Аристократишка в свои годы уже достиг второй ступени мастерства по стандартам моего прошлого мира! Ты не видишь всей картины из-за малого опыта, но поверь: он постоянно контролирует тебя! Считывает движения, по дыханию определяет, когда ты атакуешь, по взглядам понимает, куда именно ударишь. О-о, я бы хотел сойтись в поединке с мастерами, которые его учили!

Восторженные вопли отвлекали, поэтому я старался не слушать, что там орет архимаг. Меч со свистом разрезал воздух, и с каждой минутой казался на десяток килограмм тяжелее.

Виконт без труда блокировал любую мою атаку.

Мне хотелось лишь упасть и уснуть. Я совершенно выбился из сил, постоянно зевал, но продолжал держать полуторный меч двумя руками и наносил удары. Впрочем, если в начале поединка я двигался нормально, то мою теперешнюю скорость не назовешь иначе, чем черепашьей.

– Достаточно, – произнес виконт после еще десяти минут мучений. Слава судьбе, в этот раз Эрам не выбил мой меч, знаменуя конец поединка. В прошлый раз я минут десять разминал сведенные судорогой пальцы.

– Хорошо...

Я принял из рук виконта Рсаева меч и направился с клинками к повозке – требовалось очистить клинки от травы, земли и пота. Впрочем, клинок оппонента требовал разве что символической чистки – виконт не ронял оружие в грязь и не задевал траву, а полоски кожи на рукояти не блестели от пота. А вот мой изрядно повалялся.

Кстати, меня удивило, что каждый из аристо взял из дома три клинка: тренировочный и два обычных. Если насчет тренировочного вопросов не возникало, то зачем запасной? Крепостью мечи обладали необыкновенной: после десятков поединков виконта против баронов, меня и однажды – адепта из охраны каравана, на тренировочных клинках не осталось ни выщерблинки, ни царапины. И это тренировочные. Боевые клинки, как мне сказали, обладают еще большей прочностью. Над сплавами явно поколдовал маг. А может, зачаровал на прочность. Кто их, магов, знает.

– Не расстраивайся. Я обучался с десяти лет, как и мой брат – неудивительно, что мое мастерство выше. Ты тоже преуспеешь: в тебе есть задатки мечника. Несмотря на то, что ты пропустил самые благоприятные годы для развития, еще можешь взрастить талант.

– Пацан говорит дельные вещи, – подтвердил Апелиус. – Но помни: аристо, которых ты видишь вокруг, тренировались с самого детства, и чтобы догнать их, необходимо уделять тренировкам минимум часа три в день. Желательно заниматься под присмотром мастера или с таким вот опытным противником. Чтобы стать лучшим, необходимо биться с лучшими!

– Кроме того, в благородных семьях существуют рецепты мазей и эликсиров, помогающих быстрее восстановиться после тяжелейших тренировок, – продолжил Эрам. – Любая благородная семья старается коснуться магии. Все аристократы, начиная от баронов, копят, выкупают и используют рецепты всяких знахарских ритуалов, принимают зелья из магических трав, в надежде пробудить у детей потенциал неофита. У некоторых получается, и тогда дети едут учиться искусству магии в школы. Если такой ребенок станет магом или хотя бы адептом, он окупит затраты предыдущих поколений. Тебе, можно сказать, повезло: если вырвешься в маги, сможешь основать свой род. Будешь славным первопредком для семьи, заложишь крепкий фундамент в основу ее могущества. Из-за твоей крови у потомков будет больше шансов родиться с магическим потенциалом. А уж если возьмешь в жены магиню – шансы возрастут.

Может, поэтому в компании аристократов путешествует Ина Райя, девушка без титула? Вполне возможно, что Ину будут тащить за собой и помогать в становлении магиней, чтобы в конце концов жениться на ней. Спрашивать о таком не буду – я понял, что в некоторых вопросах аристократы обидчивы, как дети.

– Нильям, лови момент! – заметил Апелиус. – Попробуй выяснить про магию снадобий, зелий и мазей, если это магия. Тебе не помешает быстрее восстанавливаться. Никому не помешало бы.

Архимаг не зря возбудился: за предыдущую неделю нам не удалось разговорить ни адептов, которые следовали с повозками, ни их слуг. Я ожидал от аристократов снобизма, но на самом деле адепты вели себя как люди высшего сорта. Охранники каравана не желали разговаривать с нами, будто неофиты с детства плевали дядькам в суп и ставили подножки. Мне оставалось ловить обрывки разговоров, но пока картина магического мира не складывалась ни у меня, ни у архимага. Говорить на эту тему с аристо я не торопился: они пока держались осторожно по отношению ко мне, и я не хотел пробовать на прочность тонкий мостик доверия. Они понимали, что я прилепился к ним из корыстных интересов, но если я покажу это, от меня могут отвернуться. Общение с аристократами – изящные пляски, в которых важно контролировать любое слово.

– Вы, случаем, не раскрываете семейных тайн, милорд? – улыбнулся я, показывая, что это шутка. Но Эрам остался серьезен.

– Если думаешь, я раскрываю секреты, то заблуждаешься: секретов я не знаю. А информация позволит тебе не выглядеть... необразованно в некоторых разговорах.

– Он просто информирует тебя. Неплохо, учитывая, что ты не его вассал, и ничем ему не обязан, – высказал ценное мнение архимаг.

Я считал иначе. Меня прикармливают полезным времяпровождением, дают общеизвестную в узких кругах информацию. Аристо знают, что по прибытию в школу мы будем примерно равны и заранее покупают преданность тех, кто готов ее продать. Для магов безразлично, чей ты сын: простолюдинов или каких-нибудь графьев. Думаю, они всех одинаково считают за грязь. Если человек может стереть с лица земли город, его самооценка и чувство собственного величия наверняка изменят восприятие реальности. Апелиус тому подтверждение. Так вот: я думаю, меня подготавливают, чтобы привязать к себе до прибытия в школу каким-нибудь обязательством: это может быть вассальной клятвой, или чувством благодарности за заступничество в подстроенной ситуации. По опыту знаю, что второе работает лучше. Зачем? Завербованная свита – это как подушка безопасности. Поможет с трудными заданиями преподавателей, передаст кому надо записку, примет на себя удар кинжала, нацеленный в господина.

Хотя есть шанс, что я ошибаюсь, и на самом деле аристократы – ребята хорошие и помогают потому, что я им понравился. Ахах... Будь я подростком, так бы и считал.

Кстати, позже я нашел подтверждение словам Апелиуса, почему аристо так просто приняли меня в круг: компания отчаянно искала сторонников и друзей. Пацанов с детства учили опираться на свое окружение, ведь сила господ держится на вассалах. И вдруг подростков выкидывают из привычной обстановки, где у них были друзья, связи, должники, слуги, и бросают в неизвестность. Аристократы чувствуют себя неуютно. Я не единственный их знакомый среди простолюдинов, но по неизвестной мне причине со мной подростки проводят время больше, чем с другими.

– Предлагаю заняться упражнениями, которые ты показывал, – сказал виконт, когда я почистил мечи.

С самого первого дня путешествия аристократы заинтересовались моими упражнениями на растяжку. Они остались безразличны к отжиманиям, приседаниям и подтягиваниям, но в первые пару дней я прогнал заинтересовавшегося Игнаса через растяжку на все группы мышц и объяснил, для чего нужно держать планку. На следующий день барон почти не выходил из повозки и беззлобно ругался в ответ на шутки друзей. Как заявил Игнас, даже отец его в детстве так жестоко не гонял. После этого аристо загорелись желанием научиться странным упражнениям. Когда у меня попытались узнать, откуда мне такое известно, я с готовностью рассказал, мол, отец растягивал мышцы, дед растягивал... Аристократы поняли, что правды я не расскажу, и отстали.

– Прошу прощения, если я нарушу правила общения или проявлю бестактность, милорд, – нарушил я молчание спустя пятнадцать минут занятий. – Могу ли я спросить, какие в мире существуют магические направления?

– Обычный вопрос. Я не так много знаю о направлениях, – пожал плечами виконт Рсаев. А вот хитрющие глаза виконта говорили, что знает он гораздо больше, чем говорит. – Ходят слухи о создателях артефактов, демонологах, чернокнижниках. Некоторые маги усиливают тела органами животных и магических тварей, иные могут управлять ростом растений.

– Ага, – довольно сказал Апелиус. – База – стихии, типа твоего воздуха или огня, но как нам и сказал Север, нас будут обучать разным направлениям. Артефактология, демонология, чернокнижие, химеризм. Пока неясно, кто такие эти чернокнижники, но с остальными примерно понятно.

Если бы это стало понятно еще и мне...

– Нильям, забыл сказать. Если ты не преуспеешь во владении магией, моя семья с радостью предложит тебе место придворного мечника. У нас есть техники развития тела, которые позволят тебе стать в два-три раза сильнее.

Об этом я слышал. В компаниях простолюдинов ходят байки о подобных техниках. Их мечтает заполучить каждый, но учат им только в благородных семьях, и то не во всех.

Спустя десятки разговоров я представлял благородных в виде жадных птиц, которые тащат к себе в гнездо янтарь, слюду и прочие блестящие камешки. Подобный подход вызывал улыбку, но когда я прикинул, сколько скопилось в закромах таких семей, улыбка меркла. Иной род насчитывал до двадцати колен предков! И каждый что-то, да добавил в родные сокровищницы.

– А посторонним такую технику...

– Нет.

Я вздохнул. Очень жаль... Характеристики виконта выглядели более, чем привлекательно:

Эрам Рсаев.

Сила: 1.2

Ловкость: 1.5

Телосложение: 1.3

Магический потенциал: *неизвестен*

Если единица, как сказал Апелиус, это показатель обычного взрослого мужчины, то виконт явно преодолел эту границу. Мне сложно было поверить, что пятнадцатилетний юноша превосходит по силе взрослого, но как только Эрам впервые взял меч и предложил мне тренировку, сомнения отпали.

Так и проходили мои дни. Я беседовал с Апелиусом, в день раз пятнадцать погружался в медитацию, чтобы закинуть в искру окружающую меня бао и тренировался. Тренировки прочно вошли в мою жизнь: с утра я разминался, растягивался и бегал вокруг лагеря, раздражая адептов. В обед – приседал, отжимался, подтягивался. Вечером спарринговался с виконтом, занимался растяжкой, а чуть позже – удалялся подальше от лагеря и продолжал тренировки с мечом под руководством Апелиуса. Между завтраком и обедом или обедом и вечером я либо бежал рядом с повозками, купаясь в недовольстве адептов, либо сидел в фургоне и учился читать по складам. Книги в этом мире были редкостью, но мне повезло: Кевин, как и полагается умнику, знал грамоту. Мы раздобыли старую доску для местной игры под названием "Рао галдан", где требовалось двигать по раскрашенным линиям разноцветные кубики. Я аккуратно соскоблил краску с линий, а Кевин куском угля начертил на доске местный алфавит в двадцать семь символов. Когда я заучил все символы, мы перешли к простым словам.

С бао тоже наметился небольшой прорыв: однажды в медитации я заметил, что от заполненной искры по телу расходятся едва заметные волны. Не знаю, их это заслуга, или нет, но раны на теле заживали немного быстрее, да и аппетит улучшился: я постоянно брал двойную порцию и все сметал. Аристо косились, но ничего не говорили.

Мое общение не ограничивалось четырьмя аристо. Я преодолел непонятную робость, оставшуюся в наследство от Нильяма, и на первой же стоянке обошел все компании. К некоторым присматривался, с иными заводил разговор, а от прочих держался подальше: например, от компании Пауля. Здоровяк внял моим угрозам, но иначе, чем мне хотелось: засранец собрал возле себя трех взрослых парней с мертвыми глазами профессиональных душегубов и проводил время вместе с ними. Судя по взглядам пацанов, Пауль поделился неприязнью ко мне. Если меня поймают вдали от лагеря, могут и прирезать.

Пауль, Пауль... Имя ассоциировалось со скользким слизнем, которого хочется раздавить, но прикасаться к которому противно. С негативными эмоциями, которые здоровяк у меня вызывал, могли поспорить только жирные крысы, живущие в туннелях под фабрикой в прошлом мире: гадины вырастали размером с небольшую собаку, перемещались стаями и норовили сожрать заплутавшего ремонтника. Да и на первых этажах города-улья люди тоже пропадали.

Адепты не присматривали за нами: я не единожды видел, как мужики проходили мимо споров и драк. Я понимаю, если случится убийство, адепты будут расследовать его, ведь мы – собственность школы. Но грязи хватало и без убийств. Взрослым было плевать, чем мы занимаемся: будь то оргии в фургонах простолюдинов, или изнасилованная шайкой Пауля крестьянка. После последнего происшествия все, что во мне осталось от прошлого Нильяма, пыталось сподвигнуть меня взять тренировочный меч и днем зайти в фургон здоровяка, но я без труда давил эмоции. Она мне не сестра, не девушка, так что я не понимал, откуда в Нильяме эта странная тяга к самоубийству. Я трезво понимал, что не вывезу против четверых крепких пацанов, даже если бы мне эта драка требовалась. Апелиус тоже ни разу не поднял тему крестьянки, да и реакция окружающих людей была схожа с моей. Девчонка была безразлична всем.

Я выкорчевывал оставшиеся в наследство от пацана робость, скромность, героизм и тренировался, как одержимый. Весь окружающий мир показывал: не можешь постоять за себя – значит, ты себе не принадлежишь. С тобой не будут считаться, если ты слабак: если захотят, тебя изобьют, отнимут имущество и дверь в твой дом будут открывать пинком. Здесь нет правоохранителей, нет милосердия, нет законов, кроме права сильного. Либо все вышеперечисленное прячется далеко от нас, и я его не вижу.

Последние два дня мы ехали мимо гор. Я уже не знал, на чьих землях мы находимся: мы давно проехали знакомую Нильяму географию и теперь путешествовали по незнакомой.

Подростки беседовали на тему политики у костров и фургонов, но я всем этим не интересовался и не хотел начинать. Зачем мне знать, какое вокруг графство, с кем данный граф воюет, а с кем дружит, если мы через пару-тройку дней покинем его владения?

– Ты недооцениваешь геополитику, – нудил Апелиус. – Тебе кажется, что запоминание отношений между власть держащими несущественно, но ты не прав. Ресурсы, которыми обладает иной бароныш, его родственные узы, интересы, вкусы и фетиши – важно все. Зная, что кого интересует, ты сможешь вертеть людьми, как марионетками. После того, как войдешь в силу, это станет неважным, но пока ты слаб, придется считаться с каждой титулованной особой. Не знаю, как будет в твоей школе, но мир не ограничивается Утренней Звездой! Пока ты расслабляешься, самое время узнавать все об окружающем мире.

Но я не расслаблялся. Я напрягался, как только мог: тренировался, учил грамоту, медитировал, тренировался, тренировался и тренировался. Я отключался, едва голова ложилась на свернутый плащ, который одолжил один из аристократов, и просыпался раньше всех в лагере. Результаты не заставили себя ждать: мои характеристики немного подросли.

Нильям Тернер.

Сила: 0.7

Ловкость: 0.7

Телосложение: 0.6

Магический потенциал: 5

Дебафы: раздвоение личности, галлюцинации.

Апелиус сказал, что магический потенциал пока не будет изменяться, потому что заклинание не умеет его высчитывать. Как только я разберусь, как рассчитывается потенциал или объем бао в искре, статус изменится.

Но жизнь не может быть простой и гладкой. В поздних сумерках очередного вечера, когда я махал мечом на поляне в ста метрах от лагеря, кое-что произошло.

– Если меч будет слишком тяжёлым, и ты промахнешься, эту схватку можно закончить, – поучал архимаг, пока я, дыша, отрабатывал удары. – Если вложишь много сил в удар, завалишься вслед за мечом и противник, если он не тупарь, успеет ткнуть тебя раз-другой... Не трать силы на бесполезные движения, пацан! И контролируй дыхание!..

Апелиус вдруг прервался от поучительного монолога и сказал серьезным тоном:

– Нильям, у нас гости. Трое, крадутся со стороны лагеря. Похоже, шакалы Пауля: твои друзья – аристо не таились бы.

Апелиус пользуется моими органами чувств лучше, чем я сам, иначе не объяснить сверхъестественную чувствительность архимага. Я слышал треск ветки, но в пылу тренировки не обратил внимания. Что людей трое, и они таятся, я смог бы заметить, только пристально смотря в их сторону. Но я тренировался, повернувшись к лагерю спиной.

Клинок лег в траву, и я отступил по звериной тропке. Только идиот станет бегать по кустам с мечом наперевес, особенно в темноте. Да и отбиваться от троих людей одним клинком – поступок либо умелого мечника, либо конченого дауна. Я себя не считал ни первым, ни вторым.

Окрестности я разведал заранее – никогда не начинал тренировку, не узнав местность. Прошмыгнул между двумя молодыми ивами, прополз между кустами орешника. Чем дальше я оказывался от троицы, тем быстрее двигался. Спустя минуты три я подбежал к заболоченному берегу озера. Лягушки здесь выводили такие рулады, что не услышишь ни шагов, ни шуршания травы. Главное – не подходить близко к озеру, иначе лягушки замолкнут, и ребята смекнут, где меня ловить.

Как и перед любой тренировкой, я на скорую руку сделал укрытия, в которых меня ночью без факела не найдешь. Как только я укрылся старой мешковиной и нагреб на нее сверху травы из подготовленной охапки, Апелиус спросил:

– Как насчет поохотиться?

– В каком смысле? На людей?

– Ну разумеется, пацан! Не на лягушек же.

– Убийство – это плохо, – возразил я. Вбитые с детства законы и правила морали диктовали мне, что не стоит доводить до крайности.

– С чего вдруг? – удивился архимаг. – Сильный имеет право делать со слабым все, что угодно. Они сюда тоже не поболтать пришли.

– Адепты накажут.

– Этих псов угроза наказания не остановила... Ладно, человеколюбивая душа, будь по-твоему: не хочешь убивать – не убивай. А как ты смотришь на нанесение тяжких телесных повреждений?

Я подумал и ответил:

– Если эти повреждения нанесут не мне, то нормально смотрю.

– А этого я тебе обещать не могу, – загадочно произнес архимаг, но потом рассмеялся. – Шучу. Сейчас дождись, пока засранцы уйдут и обходи лагерь по дуге. Помнишь старый дуб со следом от молнии?

– Это который с противоположной стороны лагеря?

– Да. Дойди до него и возвращайся в лагерь – вряд ли тебя будут ждать с той стороны. Клинок забери поутру, сейчас не тревожься, никто его не найдет. А нанесением тяжких телесных займемся завтра вечером.

Какой заботливый архимаг.

Я выждал полчаса, но пацаны сюда не пошли. Когда уверился, что меня оставили в покое, я выполз из укрытия и пошел вокруг лагеря.

Спустя сотню метров начались тропы, по которым я не ходил. Сперва я медленно крался вдоль берега, стараясь не шуршать камышами, потом речка ушла в сторону. Я завернул в лес, успокоился и перешел на обычный шаг. Вокруг было темно, лунный свет не пробивался через густые кроны деревьев, но угадывались очертания протоптанной тропинки. Я понадеялся на того, кто ходил здесь до меня. Как оказалось, зря: при очередном шаге нога соскользнула с края тропы, и я скатился в овраг. Хорошо, что ничего себе не вывернул и практически не нашумел. Правда, был и минус: перед приземлением меня неплохо приложило о корни деревьев.

Я аккуратно сел и ощупал дно оврага.

– Что за черт...

Пальцы наткнулись на нечто гладкое, похожее на высохшие прутья ивы. Я потыкал растопыренной пятерней по траве возле этих прутьев и нащупал странный шар с двумя отверстиями.

– Чувствую старые кости, – прошептал Апелиус.

Кажется, я не единственный, кто навернулся здесь с тропы.

Глава 7

Трогать пальцами останки мертвеца было... никак. Ни мерзко, ни страшно. Внутри ничего не шелохнулось, когда я понял, что держу в руках череп. Нильям раньше фантазировал на тему рыцарства, представлял себя верхом на коне, в блестящих доспехах, взращивал в себе ненужное благородство, но мертвецов мысли пацана не касались, поэтому и эмоции тела на меня не влияли. Сам я в прошлом мире пару раз помогал выносить с фабрики умерших. Были зоны, работа на которых за считанные годы сжирала легкие: трудящиеся там люди регулярно харкали кровью, доходило и до летальных случаев. Но и платили им неплохо: за пять лет работы, если не кутить, а копить зарплату, можно было купить новые легкие и билет на планету, где спокойно дышится без респиратора. Правда, редкий работяга выживал в тех зонах больше трех лет.

Я отогнал мысли о прошлом и ощупал кости.

Одежда мертвеца давно истлела и расползалась от прикосновений, а вот чешуйки пояса задубели и холодили подушечки пальцев. Я постучал по поясу ржавым гвоздем, который постоянно носил за пазухой, и услышал звон. Ясно, железные. А если господин покойник мог позволить себе железный пояс, значит и сам был непростым человеком.

Я аккуратно ощупал пояс и обнаружил пустой балтеус, говоря иначе – перевязь для меча. Самого клинка около скелета не обнаружилось, но я нашел три тяжелых кругляшка с другого края пояса – видимо, раньше тут висел мешочек с деньгами. В монетах не было бао и прощупывалась чеканка, значит они обычные, людские. Интересно, из какого они металла? Разумеется, я не рассчитываю на золото, но было бы неплохо.

Кругляши отправились за пазуху.

– Я думал, ты побежишь прочь, – признался архимаг. Меня признание не задело, но эмоции мальчишки вяло трепыхнулись. В этот раз я решил дать им волю, чтобы чуть более походить на подростка в глазах архимага.

– Я давал повод считать себя трусом?

– Упрямое желание не доводить историю Пауля к печальному, но закономерному финалу можно списать на подростковые задвиги или осторожность. А в остальном – нет, не давал. Но ситуация с мародеркой слишком странная, знаешь ли. Разве родители в детстве не пугали тебя мертвецами?

– Нет... Меня мать обычно голодом пугала. Говорила: если не будешь работать на полях, не будешь помогать ухаживать за скотиной, то у нас не будет зимой ни молока, ни мяса. Тогда мы с тобой, Нильям, умрем, а девочек заберет старый бакалейщик и будет над ними измываться. Пророчества матери меня пугали похлеще всяких мертвецов.

– Веселая у тебя мама, – иронично произнес архимаг. Реплика вызвала слабую волну раздражения: несвойственные мне эмоции с каждой вспышкой становились все тише. Я постепенно переваривал пацана.

Спустя пару минут я закончил с обыском и поднялся. Кроме монет я ничего не нашел. Возможно, с утра смогу разглядеть больше, но нужно ли?

– Не восстал, – задумчиво сказал Апелиус. – Можно предположить, что в этих землях не происходит спонтанных выбросов некроэнергии. Бывал я на одном материке, так там мертвецов старались сжигать сразу после смерти, чтобы те не могли подняться. С тем мрачным местом у меня связано несколько нехороших историй: до сих пор недолюбливаю мертвецов.

– Да я и раньше мог сказать о ритуалах, – недоумевая, сказал я. – У нас в деревне мертвецов закапывали в землю, и они никогда не вылезали из могил.

Я порылся в воспоминаниях пацана и добавил:

– Да и сказок о поднимающихся погостах нет. Словосочетание "ходячие мертвецы" для меня звучит странно.

– Выходит, некромантия здесь либо не в почете, либо ее вовсе нет. Это хорошо – не люблю возни с костяшками. Пояс снимать будешь?

– Не хочу. Толку с него? Ржавый, древний.

На этой ноте обыск оврага завершился. Меня не интересовало, как погиб этот человек, и смотреть на кости при свете дня, играя в сыщика, тоже не тянуло: лучше помедитирую лишние пятнадцать минут.

Я выбрался из оврага и продолжил нарезать дугу вокруг лагеря.

– Ты спланировал, что будешь делать, если тебя поджидают с этой стороны? – спросил Апелиус. – Ставлю монету против твоей, что они не легли спать, а ждут тебя у телег, либо в кустах.

– Ты же говорил, что с этой стороны меня вряд ли ждут! Но я думал об этом. Если меня ждут здесь, увлеку погоню за собой: дорогу я разведал и запомнил. А уж овраг – сказка! Если я свалился в него, когда шел обычным шагом, то на бегу как минимум один из них точно полетит вниз и что-нибудь сломает.

– Неплохо, – похвалил Апелиус, – а если вернешься и по пути скольжения тела острием вверх вкопаешь гвоздь, будет еще лучше.

Нападать на меня никто не стал. Я спокойно вернулся в лагерь, прошел мимо костра и забрался в фургон. Кроме компании знакомых аристократов здесь были иные неофиты школы Утренней Звезды – с теми я был знаком шапочно. Они ночевали в дальней части фургона, с их мест доносились хриплое дыхание и едва слышимые стоны. Мне не было никакого дела до отношений стихийно образовавшихся парочек. Плащ под голову и спать...

На следующий вечер я приготовил несколько шикарных ловушек между лагерем и местом тренировки. Правда, по неопытности не слишком аккуратно замаскировал яму с кольями, и ватага Пауля ее обнаружила. Пацаны постояли рядом с ловушкой, посмотрели на нее и почему-то оставили попытки поймать меня. Апелиус подбивал выкопать ловчую яму рядом с их повозкой, но по лагерю ночью шатались адепты, да и в фургоне жила не только шайка Пауля, а становиться причиной травм посторонних людей я не хотел. Да и не хотелось выяснять, какими способами меня могут наказать адепты.

Монеты, которые я нашел, оказались простыми медяками. Утром я все же осмотрел землю вокруг скелета, но меч так и не смог найти. Либо покойный потерял его раньше, либо я не первый посетитель оврага.

Зато медяки сыграли роль.

Вечерами, когда я загонял себя до состояния, в котором и двигаться было тяжело, я наблюдал за игрой в Рао Галдан. Правила оказались нехитрыми, я в первую неделю выучил их полностью. Подростки не видели смысла в простой игре на интерес или в спор ради победы в споре, вот и в Рао Галдан играли только на монеты. Занимать деньги ради того, чтобы поставить их на кон, мне казалось глупым, а когда появились монеты, я решил попытать удачу.

– Не думал, что ты умеешь играть, – протянул Кевин, когда я сел напротив и положил монеты у края доски. Пацан, хоть и не спускал все до последней монеты, часто проигрывал. Потому я и выбрал его – хотел убедиться, что уяснил все правила.

– Я и сам еще не знаю, умею ли. Но я часто смотрел.

– Ну тогда начнем, что ли.

И мы начали.

Кевин дал мне, как новичку, возможность походить первым. Я двинул центральную фишку по фиолетовой линии, начиная партию так, как ее начинало большинство. Как я понял, это универсальный ход.

– Плохой вариант, – сразу же отозвался Апелиус, и сразу же пояснил. – Я с помощью заклинания смоделировал тридцать четыре тысячи игр и теперь могу выиграть любую игру, если у соперника не будет заклинания типа моего. Да, этот ход используют чаще, зато и на него все знают ответные ходы. Есть еще семь неплохих начальных ходов, смотри...

Перед глазами появилось призрачное изображение, в котором проекции фишек поочередно движутся по своим линиям, застывая в разных точках.

– Главное достоинство таких ходов в том, что оппоненту сложнее их просчитать. Если человек не мастер игры, он как минимум замешкается, а из семидесяти шести игровых партий, которые ты наблюдал, только пять начинались иначе.

Способность заклинания Апелиуса к оперированию информацией озадачивает.

Кевин ответил не менее традиционным ходом, убрав из-под удара свою фишку. Теперь снова мой ход...

Партия длилась семнадцать минут. Довольно долго, но только потому, что я просчитывал ситуацию на три хода вперед: с непривычки просчет требовал много времени. Разумеется, я выиграл. Апелиус пытался навязать помощь, но я раз за разом отказывался: с помощью архимага играть с подростками – это как с плазмогана стрелять по крестьянам.

Наша игра не вызвала интереса. Партии проходили часто.

– Держи, – протянул мне монету Кевин с грустной улыбкой. – Хорошая игра для новичка. Даже не скажешь, что ты играешь в первый раз.

– Я часто смотрел, – повторил я, а затем, повысив голос, позвал подростков на игру, где ставка – четыре медные монеты.

Мне пришлось обойти весь лагерь, чтобы найти желающего: им оказался пацан из школы Смертельного Касания. Я ни разу не видел его в игре, как и он меня: пацан раскрутил меня на диалог, понял, что я новичок и с радостью согласился на партию.

– Ты явно мастер! Долго же ты терпел и создавал образ неумехи... – со злобой бросил он после трех проигранных поединков, швыряя рядом с доской последние медные монеты. – Подавись.

Возле нас уже к тому времени собралась толпа: смертельный касалец привлек народ выкриками и руганью. Я пробежался взглядом по окружающим и увидел парнишку из соседнего фургона.

– Будешь играть, Аглай?

– Я бы сыграл, но денег у меня нет.

– Я поставлю все деньги, которые имею, а ты можешь поставить на кон ботинки.

– Ну, я не знаю...

– Ношеные ботинки против восьми медных, Аглай. Если выиграешь, сможешь в школе магов купить себе новые.

Именно подходящий размер ноги стал причиной, по которой я предложил сыграть именно Аглаю. Пацан пожал плечами и сел напротив. Спустя двенадцать минут я стал обладателем удобной, пусть и пованивающей, обуви. Я мог и дальше ходить без ботинок, но некоторые косились и пару раз звучало: "Голоногий". Апелиуса это ужасно бесило, и старик-архимаг нудил, что отсутствие обуви занижает мое положение в местном табеле о рангах. Мол, как только у тебя появятся сапоги, аристократы изменят отношение на еще более приятное, девчонки начнут давать и отстанет Пауль.

После того, как я выиграл, зазвучали жиденькие аплодисменты.

– Хорошо играешь, – улыбнулась Меган Скорняк, девушка из моего фургона.

– Давай, сыграй с Нильямом, Меган, – зазвучали советы. – Он принимает не только монеты, так что можешь поставить девственность на кон!

Девушка засмущалась, буркнула: "Дураки" и скрылась в толпе.

Собрание подростков закончилось попойкой: на выигранную медь я купил у путешествующих с нами слуг четыре бутылки вина и устроил маленький праздник для всех. Сам не пил: под бурчание Апелиуса выбрался из толпы и ушел тренироваться.

– Алкоголь – изобретение дьявола, – нудил архимаг. – Нет ничего хуже, чем добровольно прогонять все мысли и уподобляться свиньям. Баловство курительными травами, вдыхаемым кумаром и другими наркотиками – это другое, это можно, а вот алкоголь я не одобряю.

* * *

Через неделю однообразного пути, после очередной тренировки, мы с виконтом решили прогуляться по окрестностям и поговорить. Тема незаметно зашла о магинях.

– Почему бы вам не завести отношения с девушками, если у одаренных выше шанс рождения ребенка с искрой? – предложил я логичное решение. – Можно найти талантливую девчонку и предложить встречаться.

– Так не делается, – категорично отрубил пацан. – У меня есть будущая невеста – Ина Райя, но не я решил заключить с ней союз. Когда у меня обнаружили дар, отец нанял адепта, чтобы тот проверил всех обитателей замка. Простое золото не интересует тех, кто идет по пути магии, но отцу удалось договориться в обмен на рукописи важного для адепта человека, который жил две сотни лет назад.

– Наверное, это были рукописи с могущественными магическими техниками, благодаря которым адепт продвинулся в постижении магии?

– Нет, – отмахнулся Эрам, – простые мемуары, даже без шифра – копия лежит у нас в замке. Писал их некий Аглий Ксенос. Адепт просто собирал труды некоторых исторических личностей, и Аглий оказался в их списке. В общем, Ина Райя оказалась дочерью служанки, – виконт остро взглянул на меня, не увидел и тени улыбки, после чего продолжил. – Это было семь лет назад, и с тех пор ее обучали всему, что должна знать придворная дама. Когда мы закончим обучение, вернемся домой и обручимся. Я уверен, что смогу защитить ее и помочь в обучении, а для остальных невыгодно обручаться со всякой шелупонью, даже если они с нашей школы. Ты не можешь просто выбрать девушку!.. Точнее, ты-то как раз можешь, Нильям, на тебя никто косо не посмотрит... Не воспринимай за оскорбление. А вот наши будущие соученики – бароны такого послабления лишены. Когда они объявят избранницу, то разделят с ней репутацию. Ее успех станет успехом обоих, ее репутационная потеря повлияет и на него. Она будет отвечать за себя, а он – за двоих, понимаешь? Девушка должна знать этикет – это самое малое условие. И у подавляющего большинства я не вижу этого знания. Кто едет с нами в одном фургоне, Нильям? Быдло! Они сношаются ночами, лежа в одной повозке с нами, в паре метров от нас! Сношаются, понимаешь?!

Тогда я и узнал, что кое-кому есть дело до отношений других людей.

– В школе могут царить столь же свободные нравы, – хохотнул Апелиус. – Кстати, разврат на неокрепшие умы действует с особой силой. Будет забавно, если его Ина через полгода обучения отпочкуется от утонченной аристократичной компании и будет радостно скакать одновременно на двух...

Я откашлялся, скрывая неуместную улыбку.

– ... грязных простолюдинах, – переждав мой кашель, закончил Апелиус.

– Зря улыбаешься, Нильям, – укорил меня Эрам. – Секс в толпе отвратителен! Мне жаль людей, которые этого не понимают и поступают... так. Так нельзя!.. Есть определенные нормы поведения...

– Позови, когда он закончит, – иронично сказал архимаг. – Не могу это слушать. Ты либо навязываешь обществу свою точку зрения, либо соглашаешься с точкой зрения общества. Если тебе не нравится бесстыдство, но ты стыдишься встать ночью и отпинать совокупляющихся людей, значит, грош цена твоим принципам. Да, можно сделать вид, что ты не замечаешь окружающих оргий. Но если злоупотреблять, окажешься с закрытыми глазами и ушами посреди трахающихся парочек, которые будут считать тебя за мебель. Вот теперь ты понял слабость этого неплохого, в общем-то, пацана: чистоплюйство и верность традициям. Поразмышляй, когда и в чем может пригодиться такое знание.

* * *

За все время путешествия наша группа пересекла два небольших королевства. Караван не останавливался на стоянку в городах и замках обычных людей, хотя практикам везде были рады. Мне кажется, адепты не хотели влиять на политическую расстановку сил: если бы мы остановились в крепости какого-нибудь барона, хозяин крепости в будущем мог пустить слухи, что он близок к школам магов. То же самое произошло бы, остановись мы в городе или деревне: здесь любая деревенька, село, весь кому-нибудь, да принадлежат. Мы заезжали в пункты сбора магов, но через города проносились только чтоб срезать путь, закупиться продуктами или забрать магов, но никогда не останавливались на стоянку. Адепты подчеркивали свою непричастность к политике так показательно, как действительно непричастные люди обычно не делают.

Но мне было плевать на гусиные пляски сопровождающих нас адептов. На двадцать седьмой день нашего путешествия фургон с Кевином и два других свернули на боковую дорогу – их школы были ближе. Шесть оставшихся повозок отправились дальше. Судя по оговоркам адептов и волнам жаркого воздуха, нас ожидала пустыня, хотя по обе стороны дорожной колеи стояла сочная трава в половину человеческого роста и ничего на пустыню не намекало.

Я бежал рядом с головным фургоном, в котором ехали неофиты школы Утренней Звезды, когда управлявший лошадьми адепт впервые за путешествие сам обратился ко мне:

– Ты бы сел в повозку, пацан. Места вокруг неспокойные.

Я на автоматизме вызвал справку на адепта.

Грай Новро.

Сила: 2.3

Ловкость: 1.9

Телосложение: 2.6

Магический потенциал: *неизвестен*

Характеристики впечатляли: с такими цифрами и по неспокойным местам можно ездить спокойно. В голову вновь заползло недоверие к выводам аналитического заклинания, но я его прогнал. Логично, что характеристики адептов будут больше, чем у неофитов. Да и неофиты менялись: даже Эрам с начала путешествия слегка развился. Очевидно, что магическая лестница дает бонусы людям, которые по ней идут.

А что касается опасности мест: я и сам заметил, что дорога заросла мелкой травой, а значит, и ездят по ней нечасто. Апелиус тоже заметил запустение и оживился: старого отморозка тяготили спокойные будни.

– Одна попытка нападения на месяц – куда такое годится? Так можно застыть, задубеть, превратиться в камень! Однажды проснешься, а я не отзовусь, потому что умер от скуки. Мне так уныло и пресно не было даже в прошлом мире, где я достиг абсолютно всего! Чтобы ты понимал, мои прошлые достижения: я просыпался в пять утра для того, чтобы вывести на прогулку главу дьявольского пантеона, которого превратил в пса! Надеюсь, теперь начнется мясо. Резня-я!

Неудивительно, что архимаг умер и оказался в этом мире, с такими-то сдвигами. Наверняка старика задушил подушкой тот самый пес.

– Не люблю сидеть в фургоне, – признался я, стараясь наладить мостик диалога с Граем. – Там постоянно находятся восемнадцать человек, которые воняют потом и грязными вещами.

Во время разговора мое дыхание не сбивалось. За последний месяц я научился бегать по несколько часов без перерыва. Мое подростковое тело подсохло; жирок, которого и раньше было немного, вовсе пропал. Я по-прежнему казался худощавым, но под потрепанной, дырявой кофтой пряталось поджарое, тренированное тело. Я стал одним из тех жилистых парней, которым завидовал в прошлом мире.

– Ну, как хочешь, – отвернулся адепт. Минут десять мы оба молчали, а потом адепт спросил. – А неспокойных мест не боишься?

– Опасаюсь, – честно признался я, – но не так, чтобы прятаться в фургоне. Лучше видеть опасность, чем сидеть и бояться.

– Предпочитаешь видеть опасность, говоришь... Скажи, ты повозкой управлял?

– Да, – взорвался Апелиус, – говори, что умеешь! Если что, я подскажу. Думаю, не стоит объяснять, почему тебе выгодно наладить общение с этим Граем?

– Умею, – кивнул я.

– Тогда запрыгивай на козлы. Покажи, чего умеешь.

Я сел рядом с Граем и принял вожжи из его рук. От адепта пахло спиртом и степными травами: на поясе мужчины висела металлическая фляжечка, к которой он прикладывался на протяжении пути.

Когда живешь в деревне, тебе приходится иметь дело с лошадьми, даже если твоя семья их не держит: я знал, как управлять повозкой, как ездить верхом на оседланной лошади без седла и уздечки. Всплывший в памяти пласт знаний Нильяма приятно меня порадовал. Дай небо тебе покоя, Нильям. Если в школе будет почта, вышлю денег твоим родным. Если и деньги будут.

Меня накрыло слабой волной тоски по дому. Интересно, как там сестренки? Лето они протянут: нарезать серпом пырей сможет и ребенок, да и коров пасти – много сил не надо, достаточно уверенно держать в руках хлесткий прутик.

Я тряхнул головой, отпустил тоску по чужому дому и переключился на управление повозкой. За лошадьми следить не требовалось: умные животные явно знали дорогу – коняги трусили по заросшей колее, ведущей через поле.

– Хорошо у тебя получается, – похвалил меня адепт. – Так и держи, молодец.

Мужчина достал из-под сидения гнутую деревянную дугу, потом – странную железку, крепкую бычью жилу и сверток с толстыми стрелами. За минуту под моим любопытным взглядом мужчина собрал и взвел арбалет.

– Вот так вот, приятель неофит, – вздохнул Грай. – Гони их по колее, а я на крышу полез. Если увидишь движение среди травы, кричи мне. Если движение будет прямо по курсу, ори: "Прямо". Если справа, кричи: "Справа". Если аккурат между право и прямо, так и кричи. Или просто привлеки мое внимание, а я уже найду, куда смотреть.

– Хорошо.

Грай глотнул из фляжки и полез наверх. Жаль, не могу посмотреть, что делают остальные адепты. Мне кажется, они тоже вооружаются и готовятся к нападению.

– Что думаешь? – спросил с интересом Апелиус.

– Неспокойно мне. Мандражирую.

– А думаешь-то что? – вынуждал маг поделиться мыслями.

– Он не закрыл лошадям глаза. Вряд ли животные бесстрашные, я наблюдал за ними – обычные лошади. Значит, либо нападающие могут быть для них привычны, что вряд ли. Лошади – пугливые животные, они не привыкнут к тварям, которые несутся к ним с целью сожрать. Либо Грай проверяет, не испугаюсь ли я. А может, нападение на самом деле возможно, но случается здесь настолько редко, что между ленью и предписанием останавливать лошадей и закрывать им глаза, побеждает лень.

– Хорошие выводы, – произнес архимаг довольным тоном отца, чей ребенок впервые самостоятельно сходил на горшок. – Или твари невидимы для лошадей, ведь животные видят в ином спектре. А еще наш бравый адепт мог нагнать на тебя жути, чтобы не отвлекался от порученной работы, и уйти наверх, досасывать фляжечку.

– Тоже варианты, – согласно кивнул я. Про тварей, которых не видят животные, я и не подумал. Дьявол! Сколько еще таится непонятностей в магическом мире? Честное слово, если бы меня переместило в обычное средневековье, я бы не расстроился. Но если существуют средневековые миры без магии, туда и попасть нельзя.

Мы начали рассуждать на отвлеченные темы, но вволю побеседовать не удалось: спустя полчаса поездки я заметил колыхание травы на тринадцать часов и, чувствуя дебильность фразы, крикнул Граю про "прямо-право".

Глава 8

– Тормози! – закричал Грай.

Я резко натянул поводья, молясь, чтобы идущие сзади лошади не врезались в наш фургон... Вру. На лошадей и фургон сейчас абсолютно похрену.

– Резня-я, – предвкушающе протянул Апелиус. На крыше повозки щелкнул арбалет, и мимо меня, тяжело гудя, пролетел арбалетный болт. И – мимо! Кто бы не прятался в траве, в последний миг он почуял неладное и свернул в сторону.

Сзади звучал заливистый мат и свист стрел. Я слышал взволнованные голоса подростков из фургона, и ощущал себя лишним на этом празднике жизни: всю медь и даже сапоги отдал бы, чтобы находиться сейчас подальше от каравана.

Встав в полный рост, я заметил еще семь тварей, радостно бегущих к нам со всех сторон. Шесть остальных мчались с других направлений. Снова выстрел... И снова промах! Непонятная хрень приближалась, виляя в траве по непредсказуемым траекториям.

– Останови это дерьмо! – взревел Грай. – Или хотя бы замедли! Я не могу попасть!

Не успел я ответить, что биться мне нечем, как с крыши упал клинок, на треть лезвия вонзившись в рыхлую землю. Отложив благодарности на потом, я спрыгнул с козел, рванул рукоять меча и поспешил навстречу с монстром.

– Аккуратнее, пацан! – предупредил Апелиус. – В схватке и перед ней иногда срывает крышу, потому напомню: адепт отправил тебя на встречу с противником, способностей которого ты не знаешь, а сам сидит на крыше фургона с арбалетом в руках. Обойди монстра сбоку, чтобы было меньше шансов попасть под шальной выстрел. Тем более, стрелок из него, как из веревки – стрела.

С момента, как я крикнул Граю про обнаруженного монстра, события понеслись вскачь: я видел происходящее кусками, львиная доля выскальзывала из внимания. Крик, остановка лошадей, меч, бег... Предупреждение Апелиуса пришлось как нельзя кстати: если прежде я спешил навстречу непонятной фигне, то сейчас резко забрал в сторону. Сзади послышался негодующий крик адепта, но я не изменил направления. Судя по приближающемуся шелесту, тварь, кем бы она ни была, спешила ко мне.

– Пятнадцать метров, – быстро считал Апелиус. – Десять, пять... Укол!

Когда архимаг начал отсчет, я, насколько успел, выкосил мечом траву вокруг себя. Когда прозвучала команда удара, я заметил приближающееся движение в траве и, как на тренировке, ударил клинком перед собой.

Серая псина размером мне по грудь вырвалась из травы и едва не насадилась на острие меча: клинок дернулся, черкнув по шкуре твари. Глядя на размеры монстра, я выругался. Похоже, этот укол будет самой удачной атакой за всю битву.

Существо ни капли не тянуло на обычное животное. Местами посреди серой, свалявшейся шерсти краснели проплешины, покрытые коростой или чешуей. Желтые зубы срослись в две сплошные пластины. Деформированные надбровные дуги нависали над глазами эдакой защитой, благодаря которой ни меч, ни стрела через глаз до мозга не достанет. Шерсть на лапах переходила в колючки, острые даже на вид. Наверное, это волк... Большой и уродливый волк.

Монстр был очень, очень зол. Тварь не стала ждать, пока я им налюбуюсь. Волк рванулся прямо на меня, наплевав на выставленный меч. Я чудом отскочил в сторону, успев полоснуть по носу монстра кончиком клинка, а спустя секунду в переднюю лапу волка вонзился арбалетный болт. Не думаю, что смог бы и дальше уклоняться, если бы не помощь Грая. А так мне удалось надавать монстру по морде, пользуясь его хромотой. Волк скалился и уворачивался, но клинок оставлял зарубины на жесткой чешуе морды.

– Ты или по шее бей, или лапы руби! – раздраженно скомандовал Грай, когда я чересчур увлекся. Слишком уж мне понравился переход от жертвы к охотнику.

– Ла-адно, – мысленно протянул я, но атаковать не успел. Волк вдруг завыл, и на меня вдруг резко навалилось ощущение безнадеги, смертельной опасности и полнейшего бессилия. Будто я лечу вниз с крыши фабрики, а до земли остается метров пять. Какой смысл обороняться, бегать от смерти, если все неминуемо к ней приведет? Волк такой большой и сильный, эта битва изначально была обречена на провал...

– Ты чего творишь, пацан?! – взревел Апелиус, как только моя рука с мечом пошла вниз.

– Смысл жить, сопротивляться? – вытолкнул я из себя едва слышный шепот, не перекрывающий торжествующий вой волка. – Он так силен...

Апелиус орал, но я не слушал. Зато, когда монстр перестал выть, нервы будто ошпарило: что на меня нашло, черт побери?! Я рванул в сторону, едва разминувшись с щелкнувшей пастью.

– Руби ему лапы! – бесновался архимаг. – Ты выдохнешься гораздо быстрее, если будешь убегать и уклоняться!

Я увернулся от неуклюжего броска монстра и перешел в полноценное нападение. Удар по шее монстра... провалился: лезвие заскрежетало, и я ушел в сторону, уклоняясь от ответного рывка. Волк двигался гораздо медленнее, чем в здоровом состоянии, подволакивал поврежденную ногу, но и так едва меня не достал.

Попытка вторая. Я бью рубящим ударом по переносице волка, тот старается уклониться, отводит морду в сторону, и я перевожу размашистый удар в укол, метя в другую сторону шеи. Черт, опять скрежет...

Спустя пять минут битвы я устал, как собака, взмок, обзавелся парой неприятных на вид царапин от когтей и колючек, но нащупал слабое место монстра: небольшая часть правого бока. Лапы не рубил: арбалетный болт смог пробить чешую, но у меня на это сил не хватит.

Сложнее бить в уязвимую точку, потому как монстр постоянно крутился, стараясь стоять мордой ко мне. Поэтому прежде, чем уколоть монстра в бок, приходилось тратить силы на удары по морде.

Наконец я собрал все силы и рывком вколотил меч в бок монстра, куда тот вошел неожиданно глубоко. Похоже, раньше я умудрялся попадать по ребрам, а сейчас пробил между ними.

Монстр жалобно заскулил и рухнул. Меч я вытаскивать не стал, как и подходить к твари.

– Если у него строение органов хоть вполовину волчье, то ты попал либо в сердце, либо рядом с ним, – диагностировал Апелиус и добавил. – Меч сейчас не трогай: забери после того, как монстр сдохнет или ослабнет.

Отвечать я ничего не стал, как и задерживаться у туши. Лишь огляделся и увидел покинувших фургоны неофитов: подростки выстроились с обнаженными мечами возле фургонов, но на помощь мне никто не спешил. Эрама и баронов я не видел, но крики и рычание неслись и с другой стороны дороги: возможно, мне достался самый легкий противник... Но пропитанное потом рванье дает понять, что даже если так, напрячься пришлось по полной.

Я поплелся к толпе. Хотелось воды и отдыха. И наконец узнать, почему Грай не выстрелил в воющего волка, хотя момент для атаки был самый подходящий.

– Хорошо бьешься, – спрыгнув с крыши, похвалил меня адепт. – Если с магией не сложится, советую попытать удачу в секте клинков.

«Ты не видел, как я бьюсь, – подумал я. – Как сражаюсь с безмозглой псиной – видел, а поединок по всем правилам, против вооруженного противника – не наблюдал».

Но вслух я сказал другое:

– Секта клинков?

О такой я и не слышал... Но я о многом не слышал – мир большой. Нильям раньше не то, что за пределы баронства не выезжал, он от деревеньки дальше, чем на двадцать километров, не отходил. Для меня это было дикостью: в прошлом мире слетать на другой край планеты можно было за недельную зарплату. Правда, никакой разницы на других материках не было, экологию похоронили надежно: весь Ильмсхур представлял из себя нагромождение фабрик, окруженных городами-ульями и пустыней. За развлечения, которыми нас баловал отец-мир, можно считать кислотные дожди и песчаные бури. Мы отвечали ему токсичным дымом фабрик и сливали в реки отходы, которые убивали живность, что умудрялась выживать до этого.

Радует, что я покинул агонизирующий мир.

– Да, секта, – кивнул Грай. – Центр континента, север Империи Стефана Мудрого. Сколько у тебя потенциал, ниже семи?

– Пять.

– Из пятерок редко кто становится адептом третьего ранга, магом же – единицы из сотни. Зато талант мечника у тебя есть. Если не получится добиться успеха в магии, иди в секту: самые талантливые из них могут выстоять против третьерангового адепта. Да и голоден никогда не будешь.

– Обращение с клинком – это хобби, – соврал я. – Я мечтаю стать магом.

От самого слова "секта" несло негативом, из-за чего я отнесся к информации предвзято. Кроме того, кое-что не соотносилось со словами адепта, поэтому я добавил:

– Я слышал, что прочие школы берут адептов с потенциалом от трех единиц.

– Мусор! – презрительно сощурился Грай. – Половину адептов потеряли в войнушках, теперь всех гребут. Неофитам с низким потенциалом в ультимативной форме предложат изменить часть ауры под заклинание: Ледяную Иглу, Каменную Кожу, Шаг в Тень или иные из слабейших. Полученный экземпляр приобретает сродство со стихией, может кастовать вживленное заклинание неограниченное количество раз, но стареет ужасными темпами, так как сжигает жизненную силу в атаках. Да, при переходе на уровень мага жизненный цикл человека возрастает в десятки раз, но они не успеют перейти, умрут раньше. К сожалению, если ты не стал магом до тридцати лет, вероятность, что ты им вообще станешь, стремится к нулю... А с заклинанием в ауре вряд ли дотянешь до тридцати. Если швыряться ледяными иглами налево и направо, то и до двадцати пяти не дотянешь. Да и в двадцать четыре будешь выглядеть древним дедом.

– А какие еще минусы у вживленного заклинания? – поинтересовался я. Все-таки у меня в голове сидит архимаг с похожим.

– Послушай мой совет: не планируй этих глупостей! – поморщился Грай. – Ладно, я пойду, освежую добычу. Тебе что-то нужно? Все-таки одного волка мы вместе убили.

Я чуть не расхохотался, но сдержал себя. Если бы адепт выкладывался хотя бы вполовину от моего, бой бы не продлился дольше тридцати секунд.

– А с этих животных можно что-нибудь использовать для усиления или ритуалов?

– Сердце можно пожарить с луком и картошкой, а можно приготовить иначе, на свой вкус. Это помогает развивать искру: лишь неофитам и на проценты, но тем не менее. Печень и селезенку можно продать алхимикам. Что они с ней делают, не скажу – не знаю. Но до алхимиков ингредиенты ты не дотащишь: испортятся по пути. Вот и все... Мясо в еду не годится – жесткое и отдает тухлятиной, а камень души в таких монстрах попадается редко. Так что тебе достать из монстра?

– Проси поучаствовать в разделке, – подсказал Апелиус. – Это будет лучшей наградой.

– Если можно, я понаблюдаю за разделкой. А награды не надо.

– Хорошо, устрою тебе курс юного мясника, – кивнул Грай. – Свежевал добычу?

– Да. Зайцев, кроликов. Однажды даже козленка.

– Уже хорошо.

Мы отошли от фургонов в поле, к убитому волчаре. Адепт неторопливо снял с себя куртку, сапоги и вытащил из ножен кинжал.

– Одни штаны проще от крови отстирывать, чем всю одежку, – пояснил Грай. – Один хрен перемажусь. В общем, смотри...

Разделка происходила иначе, чем с обычным животным. С домашней скотины можно снять шкуру, выделать и продать. Мясо тоже важно, поэтому тех же коров и свиней разделывали аккуратно, спускали кровь в тазик, убирали кишки, чтобы потом вымыть и использовать. Грай же не заморачивался: невероятно острым кинжалом разрезал чешую, вскрыл грудину, вытащил сердце и показал мне место, где у зверей обычно находится камень души. Так же Грай рассказал и показал, где находятся печень и селезенка, и как их лучше отделять от остального. В процессе адепт действительно перемазался в крови и дерьме с кишок. Куски мяса и мешающиеся ему органы мужик отшвыривал в стороны. Я ни разу не разделывал столь крупную тушу, но справился бы в разы аккуратнее, представься случай.

– Пентюх, – охарактеризовал адепта архимаг, – но пентюх полезный. Не показывай ему, что ты раскусил его разгильдяйство, и хвали за науку. Мы многое узнали за час общения с ним, в будущем же узнаем еще больше.

– Кру-уто, – восторженно протянул я, наблюдая за тем, как адепт оттирает руки от крови, слизи и чего-то непонятного, но очень вонючего. Адепт на мою оценку только довольно кивнул, мол, иного и не ожидал.

– А то! Мы с тобой еще сердце твари поедим, нечего ресурсу пропадать.

– Забери у адепта продукт, – проворчал Апелиус. – Если он готовит так же, как зверей свежует, ты блевать будешь дальше, чем видишь. Повар-рукожоп – горе в семье.

– Уважаемый Грай, – с поклоном обратился я, – позволите мне приготовить сердце хищника?

Долго уговаривать адепта не пришлось: Грай был рад скинуть на меня лишние хлопоты и снова присосаться к фляжечке.

Позже, когда все разобрались с трофеями и караван дошел до дубовой рощицы, Апелиус поднял вопрос встраивания заклинания в ауру.

– Я догадываюсь, зачем ты расспрашивал Грая о негативных эффектах, пацан. Не знаю, что делают эти маги, но явно не то же самое, что я сделал с аналитическим заклинанием. У моего способа нет негативных эффектов в виде старения. Да и других негативных эффектов нет.

– Хорошо, я понял.

Но не поверил. Слушать мнение заинтересованной стороны – это то же самое, что на Ильмсхуре по видеографу смотреть передачу о том, насколько велика Империя и как классно быть ее частью. Думаю, неофиты с потенциалом в три единицы с жаром доказывали бы мне, что заклинание в ауре – ужасно полезное приобретение.

Сердце волка ничем не отличалось от сердца иного дикого зверя: жесткое, жилистое. Я ел и давился. Вопреки ожиданиям, я не почувствовал после трапезы изменений в искре. Да и в статусе мало что поменялось.

Нильям Тернер.

Сила: 0.7

Ловкость: 1.0

Телосложение: 0.6

Магический потенциал: 5

Дебафы: раздвоение личности, галлюцинации.

Какими бы серьезными ни были мои тренировки, я подошел к нынешнему пределу. Я прогрессировал как мечник, удивляя Эрама, но бег уже не делал меня выносливее, а отжимания, подтягивания и приседания не могли поднять силу. Для своего возраста я удивительно быстро достиг максимума: думаю, здесь постаралась пробужденная искра. Теперь же меня ждали долгие тренировки с мизерными результатами. Просить Эрама поделиться семейными секретами было чревато ухудшением отношений, так что я сосредоточил все силы на обычных тренировках с мечом. К тому же, как показали недавние события, владение оружием немаловажно.

***

Под вечер караван встал на стоянку у живописного озерца. Адепты поставили повозки впритык друг к другу, полукругом. С одной стороны мы были защищены озером, с других – повозками. По центру ограждения располагался трехметровый проход, чтобы можно было в одном месте отбиваться от нападавших, если такие будут.

С обеих сторон фургонов находились дополнительные внешние стенки. Их нижняя часть присоединялась к фургону на петли, а верхняя крепилась к крыше цепями. Теперь эти стенки опустили до земли и прикрепили за цепи к колесам, чтобы под повозками никто не прополз.

Я сидел у костра и палочкой писал на земле слова, а барон Блай Калон, пышноватый башковитый пацан, говорил, правильно ли я написал то или иное слово. Оказывается, в местном языке у слов может быть одно звучание, но слегка иное написание. Это меня раздражало: мне предстояло выучить не только буквы, но и запомнить написание каждого слова. Бесит!

– Сегодня в фургонах никто не ночует! – зычно заорал Сильво – начальник каравана. – Нам похрену на ваши драки, хоть до смерти друг друга забейте, но если волколак ворвется в повозку, смертей будет слишком много! Школы спустят с нас шкуры!

Заявление Сильво было сродни умыванию в холодной воде и конечно же, привлекло внимание.

– Ты тоже чувствуешь это? – шепотом спросил архимаг.

«О-о да! – мысленно ответил я. – Взгляды Пауля и его дружков жгут мне спину. Похоже, им выдали индульгенцию на убийство».

– Нам выдали, Нильям, нам! Сегодня мы можем славно поразвлечься... Слышишь? Кажется, один из них идет к тебе. Не обсудил тактику с друзьями, не придумал план, прет напролом... Дурак.

– Эй, как тебя... – раздался из-за спины нарочито грубоватый окрик. – Нильям!

Я поднялся с земли, отряхнул выцветшие рваные штаны и только затем обернулся.

– Я тебя слушаю.

– Пошли, поговорим, – кивнул бычара на проход между повозок. Хотя не такой уж и бычара – это месяц назад я мог максимум убегать от таких. Адские тренировки дали результат, теперь я не отказался бы скрестить с шакалом клинки.

– Если вы не заметили, мой друг занят, – неспешно поднялся Блай. – И не нужно такого грубого тона. Вы не у себя в хлеву, чтобы так разговаривать.

На барона здоровячок бычить не стал: аристократы Утренней Звезды приобрели репутацию дружной компании и обращались с оружием более чем умело.

От места, где сидел Пауль, отделились два оставшихся крепыша: увидели, что у товарища заминка. Что примечательно, сам Пауль сидел на месте и сверлил меня взглядом.

– Я всего лишь позвал твоего друга на разговор, – набычился здоровяк: почувствовал себя увереннее в компании товарищей. – Пошли, Нильям. Потолкуем. Не очкуй.

Громкого шелеста меча, покидающего ножны, не последовало: Эрам подошел к здоровякам со спины, держа наготове обнаженный клинок. Виконт неспешно положил лезвие на плечо шакала, который подошел первым. Здоровячок было дернулся, но заметил лезвие и застыл.

– Они что, ждали другого результата? – хохотнул Апелиус. – Ты с аристо уже месяц тусуешься. Каким идиотом нужно быть, чтобы попытаться прикончить тебя у них на глазах? Вот подождали бы, пока пойдешь до ветру, и прирезали. Или в фургоне, спящего. Или...

Полет фантазии архимага прервал виконт:

– Нильям, ты желаешь пойти поговорить с этими... господами?

– Почему бы не поговорить, – ответил я и почувствовал, как сердце начало биться быстро-быстро, будто перед тренировкой. – Только с каждым по отдельности.

– Услышано, – кивнул виконт. – Барон Калон, будьте любезны, отвлеките ближайшего адепта и сообщите ему, что у нас готовятся поединки, – и довольным тоном добавил. – Вполне вероятно, со смертельным исходом.

– Всенепременно, милорд.

Вот теперь здоровячки осознали, что ситуация развивается вразрез с их планами. Если раньше их переполняла уверенность: решили воспользоваться моментом и прирезать возомнившего о себе сопляка, то теперь в куцых мозгах проклюнулась мысль, что придется биться со мной один на один. А я неплохо навострился махать клинками, чему каждый из них был свидетелем: с Эрамом я тренировался у самого лагеря.

Крепыши поняли, что в перспективе маячит смерть, и попытались дать заднюю.

– Э-э, какой еще поединок?! – взвинчено заговорил один из них. – Вы чего удумали? Мы просто хотели кое-что обсудить с пацаном!

– Да? Ну так после поединка и обсудишь, – хриплым голосом сказал я. От волнения в горле пересохло.

Мы переругивались не меньше двух минут, собрав вокруг себя небольшую толпу. Здоровяки попытались бы сбежать, наплевав и на Эрама, и на его клинок, но компания аристо окружила троицу, и меч каждого сверкал на солнце сталью. Я сбегал до фургона, где взял затупленный клинок для тренировок.

– Не нужно здесь свинячить и заливать лагерь кровью, – скомандовал Сильво. Старший адепт каравана решил понаблюдать над поединком, который сам же спровоцировал. – Идите подальше, за повозки.

Подростки толпой вышли за пределы лагеря, окружили меня и троицу здоровяков. Куда я ни смотрел, везде видел внимательные и любопытные взгляды, будто не поединок готовится, а интереснейшая партия в Рао Галдан.

– Нильям, – оторвал меня от раздумий Эрам. – Есть ли у тебя меч для поединка?

– Мне подойдет тот, которым я тренируюсь, – приподнял я руку с мечом.

– Не думаю, что затупленный клинок подходит для таких поединков, – с ноткой торжественности сказал Эрам, после чего вытащил из ножен свой меч. – Я вручаю тебе оружие получше! Да не переломится этот клинок в твоих руках. Да не подведет тебя!

– Спасибо... – от неожиданности я не знал, что сказать. А виконт кивнул и продолжил:

– Если мне понадобится помощь, я рассчитываю, что ты придешь и принесешь в руке этот меч.

Судя по удивленному гулу стихийно собравшихся вокруг нас людей, жест не рядовой. Дабы не портить момент простолюдинским незнанием традиций, я с низким поклоном принял меч, после чего поблагодарил виконта и постарался прикинуть центр тяжести клинка. У меня не было опыта смены оружия, придется на ходу привыкать к новому мечу.

Поединок... Хотел бы я сказать, что все предвидел, все предугадал, но нет. Я предполагал, что Пауль со своей шайкой попытаются меня убить: слышал некоторые слухи, обрывки разговоров, но ожидал внезапного нападения из засады. Охота на "голоногого" была центральной темой, объединяющей стаю: каждый имеющий уши человек в караване знал, что шакалы хотят со мной расправиться. Думаю, Пауль хотел убийством сплотить четверку, а я идеально подходил на роль жертвенного агнца. Поначалу. Потом я начал тренироваться с клинком, а здоровячки наслаждались бесплатной едой и насиловали сельских девчонок, за которых некому было вступиться. В итоге имеем то, что имеем.

Несмотря на то, что каждый из пацанов был выше и шире меня, они затравленно озирались. У пацанов был один засапожный нож на двоих. Один здоровячок непрерывно крутился, всматривался в лица, просил:

– Дайте хотя бы меч, люди! Ну дайте же меч...

Нас окружила добрая половина лагеря. На шакалов смотрели недобро – вряд ли им помогут. Псы Пауля успели надоесть всем: подростки помнили и задирательство четверки, и повесившуюся селянку. Теперь поединок не отменить, даже если дам заднюю я. В воздухе витало ожидание чьей-то смерти. Тяжелая атмосфера давила, пробирала до нутра.

Я огляделся. Лица неофитов походили на жестокие, застывшие маски. От зрителей отличался только Эрам и здоровячки, остальные казались декорациями, недобрыми манекенами.

Напротив меня вышел один из крепышей. Точнее, его вытолкнули в центр стихийно образовавшегося круга. Я не запоминал имен бандитов – не считал нужным, зато на каждого множество раз вызывал справку и давно заучил характеристики.

Гулий Перо.

Сила: 1.1

Ловкость: 0.7

Телосложение: 1.0

Магический потенциал: *неизвестен*.

– Ты превосходишь его по ловкости, – подтвердил архимаг мои мысли. – В этом поединке сила ничего не значит – у него в руке засапожный нож, не двуручник. Телосложение тоже: несколько глубоких порезов, и пацан сомлеет от потери крови. Главное – не подпускай здоровяка близко и не давай ему метнуть нож. Он может попытаться сделать это, может поставить на кон жизнь. Не давай.

Меня колотило так же сильно, как и Гулия напротив. Я вдруг всем существом осознал, что этот человек желает моей смерти. И его нужно остановить. Прервать жизнь.

Как на тренировках, только в реальности.

Убить.

Убить человека.

– Не мандражируй, Нильям, – спокойным тоном сказал Апелиус, – дыши. Это просто бой. Как тренировка, но не с Эрамом – с другим человеком. Тебе не обязательно убивать пацана, просто полосни по обратной стороне руки, которой он держит нож, и все. Напасть на тебя покалеченный здоровяк не сможет, и дальнейший путь пройдет спокойно. Все хорошо. Дыши.

Я вздохнул и помотал головой, выгоняя лишние мысли. Полминуты, минута. Я словно медитировал, но концентрировался не на дыхании, а на предстоящем поединке: прикинул свои ходы на действия противника, ощутил тело, донельзя напряженное, и расслабился. Правду говорят: ожидание выматывает.

– Готовы? – спросил виконт, выступающий в роли судьи. Умный пацан выжидал нужный момент, наблюдая за мной. Странно, но толпа не мешала и не требовала бойни как можно быстрее.

– Готов... – просипел я, а потом прокашлялся и четко повторил. – Я готов.

– Да рассудит вас небо, – сказал Эрам и отступил из круга в толпу.

Пока я успокаивался перед поединком, Гулий намотал кофту на левую руку, а изогнутый кинжал ухватил правой. Странный он. Против тренировочного меча такая защита могла сработать, но меня в руках клинок виконта, которым траву можно косить и рубить тонкие деревья. Кофту меч разрежет в одно касание.

Мы добрую минуту перемещались вокруг центра круга. Я все ждал, какой трюк приберегает пацан, но потом понял, что никакого трюка нет: Гулий напуган сильнее, чем я, и точно не нападет первым. Я точно не упрекну пацана за страх: выходить в бой против мечника с кинжалом – такое бы и меня ужаснуло.

Из толпы наконец послышались недовольные выкрики, будто мы дрались на потеху публике. Наблюдатели разделились на два лагеря: одни скандировали мое имя, вторые – имя Гулия. Не знаю, каких было больше. Я не смел отвлечься от поединка.

Все должно решиться одним ударом. В крайнем случае – несколькими.

– Давай, пацан, – подбадривал меня Апелиус, – всего один удар по руке.

И я сделал этот выпад. Тонкая полоса стали прошла через кофту, ужалила руку противника. Я сразу же отпрянул.

Пацан отшатнулся, сбросил кофту. В принципе, я почти добился своего: ладонь рассечена до костей. Осталось только ранить другую руку, и можно отпускать пацана.

Вот только Гулий не знал, что я собираюсь оставлять его в живых. Пацан неверяще смотрел на рассеченную ладонь, на кровь, падающую тонкой струйкой на траву, и это зрелище взбесило здоровяка. Гулий перехватил нож обратным хватом и побежал на меня, забыв о защите – даже раненую руку опустил, не пытаясь прикрыться ею.

– Укол в шею! – скомандовал Апелиус, и тело не подвело. Как и на тренировках, я выполнил прием прежде, чем осознал, что именно делаю.

Прием получился идеально – здоровяк бежал навстречу и сам себя насадил на клинок. Дьявол... Я не хотел убивать...

Тело Гулия лежало, странно изогнувшись. Мертвые глаза смотрели в небо, а из широкой рваной раны текла кровь.

Прежде я не видел у людей таких ран. Он только что бился со мной, жил, дышал, мог получить неопасную для жизни рану и жить дальше, но один взмах мечом, и человек безвозвратно мертв...

Зрелище собственноручно убитого пацана оказалось настолько неправильным, настолько страшным, что я содрогнулся, шагнул к краю круга. Меня вырвало под ноги подросткам.

От убитого отделилась едва заметная дымка и потянулась ко мне. Я опасливо отодвинулся, но она вдруг рванулась змеей и втянулась в центр груди. Я не желал поглощать непонятную энергию, но меня и не спрашивали: искра дрогнула, без остатка втянула дымку и закрутилась, как сумасшедшая.

– Видимо, адепты решили сразу убрать тех, у кого явные конфликты между школами, – задумчиво пробормотал Апелиус, пока я пытался очистить рот и горло от рвоты. – Или просто сокращали число неофитов руками самих неофитов? Но зачем?..

– Этот вопрос лучше обсудить после боев. У меня их еще два.

Я поднялся и сделал пару шагов вперед. Тело ощущалось чужим: будто я на самом деле – в пару раз больше, но меня зачем-то засунули в тело пацана. Шаги получались короче, чем, как мне казалось, должны быть. Чертова деперсонализация! И как в таких условиях сражаться?!

Воздействие странной дымки чуть не свело меня в могилу: время вокруг то замедлялось до состояния густой патоки, где я мог несколько минут смотреть на то, как меч движется к шее врага, то ускорялось, и я едва успевал крутить перед собой восьмерки и чередовать приемы защиты, не помышляя о нападении на молниеносного движущегося здоровяка. Но я достал его: время замедлилось как раз, когда здоровяк был в двух шагах от меня и тянул ко мне руку с зажатым засапожным ножом. Перерезать ему глотку труда не составило: я минуту изо всех сил давил на меч, заставляя его неторопливо плыть к горлу здоровяка. Когда замедление кончилось, меч обезглавил противника, двигаясь практически на вложенном усилии. А потом меня накрыло еще одной дымкой и сознание практически улетело.

Последний поединок был очень странным. Я ничего не соображал, почти вслепую махал клинком, не подпуская к себе врага, а иногда наоборот: в точности следовал указаниям Апелиуса. Однако не успевал архимаг скомандовать мне идти в атаку, как период просветления заканчивался, и я снова махал мечом, как оглоблей.

Время от времени я приходил в себя на пару секунд, которых оказывалось достаточно лишь чтобы охренеть от происходящего, а затем вновь нырял в пучину безумия.

Последний здоровяк истек кровью от многочисленных ран. После его смерти я ненадолго пришел в себя и попытался убежать от последней дымки, но запнулся о свои же ноги и упал.

Третья дымка оказалась фатальной. Я понял, что я не один! Меня на самом деле много, я – многорукий человек. Закрываю ладонями уши, глаза, остальными руками обхватываю себя, чтобы успокоиться, но даже с закрытыми органами чувств вижу и слышу гораздо больше, чем способно тело. В частности, реплику из разговора Сильвио и Грая:

– Поздравляю, Грай, – завистливо процедил глава адептов. – Три победы, три смерти. Кажется, ты порадуешь наставников Утренней Звезды новым чемпионом.

Глава 9

Эрам позже рассказал, что меня занесли в лагерь и уложили на расстеленный плащ. Говорил, что я всю ночь бредил, кричал непонятные фразы и мешал остальным спать, но ничего из этого не помню.

Очнулся я ранним утром. Не было долгого пробуждения, мне ничего не снилось. Я пришел в себя мгновенно, как по щелчку. Оглядел спящих людей и пошел на выход из лагеря – нужно найти укромное местечко на берегу озера или впадающей в него реки и смыть с себя пот, кровь.

– Осторожнее там, – процедил адепт, сидящий на крыше фургона, – волколаков не видно, но мало ли.

Я спустился по огроменным камням к воде и, поминутно озираясь, зашел по пояс в воду. Дальше идти не хотелось: и так дыхание перехватывало от студеной воды. Горная речка, что ли?..

Архимаг и напомнил о себе только когда я отмылся и отстирал одежду.

– Как себя чувствуешь? – вкрадчивым тоном спросил Апелиус.

– Вполне сносно. А что?

– Я трижды проанализировал вчера твое состояние – по разу после каждого убийства. Измерил давление, кровообращение, частоту дыхания, сердечный ритм... Этот вопрос может показаться тебе странным, но твои мать или отец никогда не падали на пол, не бились в судорогах? Это могло сопровождаться рвотой, головной болью, нарушением речи...

– Нет. А что?

– Те смерти странно на тебя повлияли. После каждой с твоим телом происходило нечто странное. Кроме того, глянь на статистику.

Я вызвал справку и обомлел.

Нильям Тернер.

Сила: 0.8

Ловкость: 1.0

Телосложение: 0.8

Магический потенциал: 5

Вместимость бао: 1.4

Дебафы: раздвоение личности, галлюцинации.

Кроме подросших характеристик появилась новая строка.

– Бао? Но откуда?

– Вчера уровень твоей энергии возрос почти в полтора раза, что позволило заклинанию отследить размеры твоего объема искры. За единицу я взял прежний, стартовый объем, и добавил в твою статистику значение параметра. Знавал я людей, у которых сильные эмоциональные потрясения на короткий срок могли вызвать рост силы. Такое иногда сопровождалось приступами истерии или эпилепсии, но это не твой случай. Скажи, ты... получил что-нибудь от убитых?

Я не видел смысла скрывать от архимага произошедшее и рассказал ему про поглощенный дым.

– Жаль, что я сам не видел эту энергию, – вздохнул Апелиус. Интересно... Получается, архимаг пользуется моими глазами, но не видит энергетические конструкты? Нужно будет не забыть об этом. В будущем мне может понадобиться спрятать что-нибудь от бестелесного соседа.

– Выходит, собратья Пауля могли охотиться за мной как раз из-за этой энергии?

– Не думаю, что они знали о ней. Вряд ли о ней вообще знал кто-то, кроме адептов. Помнишь разговор Сильвио и Грая про три смерти и чемпиона? Я тогда подумал, речь идет о внутреннем рейтинге Утренней Звезды, где засчитывается количество убитых учеников других школ, но получение энергии расставляет все по местам.

– Они могли догадываться. До вчерашнего поединка была убита селянка.

– Селянка повесилась сама, – напомнил Апелиус. – Энергию получает именно убийца – это понятно со слов адептов. Значит, для этого они и спровоцировали неофитов, разрешая смертельные драки: хотели усилить сильных за счет слабых. Одна школа получает бонус, другая – лишается ученика. Причем адепты не подыгрывали никакой стороне, все носило характер случайности. Сильный получает все, слабый – ничего. Вполне в духе этого мира.

Я закрыл глаза и сосредоточился на искре. Она действительно подросла: из обыкновенной точки стала точкой пожирнее.

– Хорошо, что ты тренировался, – похвалил Апелиус. – Будь ты ленивым и неуклюжим, здесь бы и погиб.

Ага, как же. Думаю, если бы архимага закинули в тело ленивого подростка, бывший император нашел способ привить такому пацану и дисциплину, и тягу к саморазвитию. Старый император умеет манипулировать людьми, и с легкостью смог бы повлиять на человека, к которому находится ближе, чем любой психолог.

Черт...

Я замер, вспомнив вчерашний поединок. Подсознание пыталось заретушировать произошедшее, не вспоминать неприятный опыт, но то, что я убил первого здоровяка не по своей воле, понятно. Архимаг выбрал идеальный момент для атаки и устранил моего врага моими же руками.

Меня медленно накрывала волна злобы, но я постарался успокоиться и мыслить трезво. Апелиус поступил плохо, когда скомандовал убить первого здоровяка? Однозначно! Я не хочу быть игрушкой в руках архимага, я хочу совершать абсолютно осознанные поступки, и если убивать, то по собственному желанию. Пошло ли тройное убийство мне на пользу? Безусловно. Резерв бао вырос, а я приобрел опыт поединка насмерть. Из этого вывод: Апелиус совершил моими руками то, чего я сам сделать бы не смог. Да, отвратный поступок, но он, скорее, пошел на пользу.

Но стоит внимательнее следить за мыслями и трижды обдумывать все, что мне говорит Апелиус. Я должен остаться на руководящей роли в этом теле.

Надеюсь, в библиотеке школы есть книжки по изгнанию голоса из головы. Вот бы прочесть такую...

Караван позавтракал, собрался и двинулся в путь. Расслабленность первых дней сдуло: каждый, кто имел меч, носил его. В фургонах сидели девушки или субтильные юноши, остальные предпочитали двигаться возле повозок: рек и озер на пути попадалось все меньше, и в фургонах стоял запах плесени и тухлых портянок.

Постепенно трава становилась ниже, кустарники сменились на мелкие и колючие. К вечеру я заметил на земле мелкий слой песка.

– Мы движемся рядом с краем пустыни, – пояснил Грай мне на правах старого знакомого. – Песок задувает сюда ветром. За неделю пути остальные повозки уйдут вправо, каждая к своей школе, а нам придется пересекать краешек пустыни.

– Зачем школа забралась так далеко? – удивился я. – Разве не логично поселиться здесь?

– Ты неофит Утренней Звезды, – строго сказал адепт. – Если хотел легкой жизни, тебе стоило выбрать другую школу. Если станешь адептом, тебе вообще придется добывать в этой пустыне ресурсы, и тогда рядом с тобой не будет никого, кто прикроет спину. А сейчас ты в кругу неплохих товарищей и со старшим по силе собратом по школе, так что считай будущую прогулку веселым приключением.

Добыча ресурсов... Воображение мигом нарисовало образ человека в горной шахте. Я усмехнулся: скорее к реплике подходит бесконечное истребление животных и сбор трав.

Как я понял за время путешествия: пустыня – опасное место. Из-за необычного излучения, идущего из ее центра, звери и растения мутировали и приобретали качества, которых в их геноме быть не должно. Взять того же волка, которому по природе не положено обладать шипами и чешуей. Апелиус в таких метаморфозах не видел ничего странного, но я не понимал воздействия этого излучения, оттого опасался. Как может существовать то, что существовать не может? Ну вот как?!

– Чего ты хочешь? – удивлялся архимаг моим вопросам. – Это все магические законы этого мира. Не бери в голову.

Из-за опасности местности сюда редко забредали травники и звероловы, хотя ценилось и здешнее зверье, и растущие здесь травы. Люди упоминали про деревеньки отшельников, но пока не увижу, не поверю. Кто вообще может выжить среди охотничьей территории монстров?!

Однако, отвлекся. Итак, травы.

Аристократы не заморачивались со сбором растений – либо не разбирались в них, либо считали ниже своего достоинства возиться с корешками, поэтому я искал человека, который согласится научить меня разбираться в гербариях. Я замечал изменение в поведении людей, следил за теми, кто сходил с пути, запоминал, какие травы они приносили обратно и с каким выражением лиц.

Выделялась одна девушка – Ларра.

Ей было лет пятнадцать. Обычная фигура, симпатичное лицо. Встретишь такую в городе, не возникнет желания познакомиться или обернуться вслед: в городах хватает и других девушек, покрасивее. Тем более девушка не стремилась подчеркнуть красоту: если все остальные от аристократок до простолюдинок наслаждались вниманием, распускали волосы и открывали все, что считалось приличным открыть, Ларра не снимала простые одежды, даже волосы заплутала в косу.

Девушка присоединилась к нам в последнем пункте сбора магов, за сутки до того, как от каравана отделилась повозка с Кевином. Судя по висящему на поясе короткому мечу, Ларру не забрал с поля адепт-рекрутер, девушка сама дошла до точки сбора. Кстати, обращаться с оружием она умела: когда один пацан попробовал внаглую покопаться в принесенных ею травах, она забралась в фургон и коротким ударом меча пригвоздила ладонь нахала к дну повозки. Визгу было на весь лагерь, но девчонка поступка не стыдилась.

– Жаль, что окровавленное придется выкинуть, – равнодушно произнесла она, носком ботинка откидывая от расползающейся красной лужи незапачканные травы, – но не жалею.

Действия девушки явно показали ее характер. После этого никто больше не трогал стебельки, корешки и листики, которые Ларра аккуратно складывала для сушки на плащ – контрибуцию от пострадавшего пацана.

Травница бежала в пяти метрах от дороги, иногда дальше. На привалах девушка проглатывала приготовленную еду и расширяющимися кругами ходила вокруг места стоянки, всматривалась в низенькие травы. Остальные собиратели себе такого не позволяли – боялись. Атаки волколаков прекратились, зато наш уменьшающийся караван преследовала стая мерзких жирных пауков, высотой по грудь взрослого человека. Монстры убегали, стоило адептам погнаться за ними, но возвращались, когда погоня заканчивалась. Следовали пауки на достаточном расстоянии, чтобы их не достали прицельным выстрелом из арбалета.

«Вряд ли она согласится обучать меня просто так, – размышлял я. – Но если я преподнесу ей несколько трав в обмен на науку...»

– То это может не сработать, – перебил меня Апелиус. – Настройся урезать мечтания. Если девчонка откажется, предложи ей выбрать травы, которые она будет получать от тебя, а какие ты сможешь оставить себе. Если не согласится – предложи отдавать ей все найденное. Упомяни, что когда караван движется, она успевает бежать только с одной стороны повозок, травы на другой никто не высматривает. С тобой Ларра удвоит собранный гербарий, а наука ценнее трав, которые ты за нее отдашь.

Апелиус оказался прав: девчонка не согласилась меня обучать. Пришлось планомерно продавливать оборону, благо, что Ларра колебалась, иначе бы просто послала меня.

– Пойми, – убеждал я, – мы разойдемся через несколько дней: я отправлюсь в школу Утренней Звезды, ты уедешь в школу Закатного Луча. Между нами будет пустыня – я не смогу состязаться с тобой в ремесле! К тому же, неизвестно, как долго нас не подпустят к пустыне. Ходят слухи, что нам поручат сбор ресурсов в этих местах, но неизвестно, через сколько лет это будет. На месте наставников я бы выпускал неофитов лишь после того, как они смогут если не побеждать монстров пустыни, то хотя бы скрываться от них.

– Ладно, шиз! Заколебал... Я расскажу тебе про каждую принесенную траву, но заберу все, что ты найдешь! Названия трав скажу и объясню, как выглядит каждая. Когда будешь приносить найденное, стану рассказывать, где и как принесенное применяют.

– Хорошо, – улыбнулся я, на что девушка лишь фыркнула.

Ларра не стала надолго откладывать обещанное знакомство с растениями. Сперва рассказала о травах, которые я ей принес. Потом подвела к фургону и подтянула к себе плащ с расположенным на нем гербарием.

– Итак, смотри...

Описание растянулось на пятнадцать минут, в течение которых девушка просто перечисляла растения и давала краткую характеристику по каждому.

Нильям не знал тех трав, что показывала девушка. Прежний я не знал вообще никаких: на Ильмсхуре растения можно было увидеть разве что в жилищах богачей, которые имели связи и могли себе позволить плодородную землю и фильтрованную воду с минимумом химических добавок.

Ознакомившись с показанным Ларрой гербарием, я отправился искать увиденные растения. Увядшие травы слегка отличались от тех, что росли в земле, но я посчитал, что смогу разобраться.

До недавней поры растения сливались для меня в одно сплошное бесформенное море. Когда я начал подмечать, какие растения собирает Ларра, взгляд начал выхватывать из моря травы отдельные травы, ботву корнеплодов, маленькие кустарники. А когда девушка показала гербарий, и кратко объяснила, где скрывается каждое растение, я стал ориентироваться на порядок лучше. Вон там – золотой палец: выглядит как желтая морковка, наполовину высунувшаяся из земли. Ларра упоминала, что важно доставать его аккуратно, чтобы не повредить и вытащить растение целиком. Как она умудряется копать корнеплоды в спешке, стараясь не отстать от движущегося экипажа?

Я достал засапожный нож, который после поединка с троицей здоровяков неожиданно стал моим, и аккуратно выкопал золотой палец. Рядом можно не искать прочие необычные травы: палец вытянул из почвы все полезное, вокруг найдется только низенький, чахлый пырей.

В пятидесяти шагах – заросли портулака. Под широкими листочками можно найти много разных интересных растений: вилосок, резотрав, жгучий вьюн, только вот разглядеть их проблематично. И уж точно не для бега занятие, так что отбрасываем.

– Придумал, что делать с Паулем? – неожиданно вырвал меня из медитативного состояния Апелиус.

После поединков здоровяк не попадался мне на глаза: забился в дальний угол фургона и даже есть не выходил. Кстати, среди зрителей поединков его тоже не было. Наверное, подумал, что его закинут в круг, как я убью его дружков. И правильно – зрители закинули бы.

Я мысленно изобразил тяжкий вздох и поинтересовался:

– А с ним нужно что-то решать?

Решать не хотелось абсолютно ничего. Я наслаждался поисками полезных растений, даже обувь снял, чтобы приятнее было ходить по траве. Отличная замена изнуряющим тренировкам: я готов заниматься подобным бездельем дни и ночи напролет. Едва ли мне это наскучит, когда буду собирать корешки и стебельки на ходу. Апелиус вырвал меня из этого состояния и предложил то, чем заниматься сейчас совершенно не хотелось – подумать.

– Что за вопрос?! Разумеется, нужно порешать... то есть, решать, что делать со здоровяком. Ты собираешься оставить за спиной врага? Из-за тебя Паулю сломали ребра, ты уничтожил его сторонников, выставил здоровяка дураком. Из-за тебя его гнобят, если ты не знал! И ты собираешься так просто все оставить?

– Описание отличное, – меланхолично сказал я. – Такая жизнь любому покажется адом.

– Дай ему время, и вместо трех здоровяков он завербует десяток, которые не станут ждать, пока ты пойдешь до ветру, а найдут и казнят. Он будет жить твоей смертью, – серьезно сказал архимаг. – Между прочим, ты в этом теле не один. Я не хочу умирать, поэтому советую кроме мыслей о цветочках и прочих лютиках подумать о том, как превратить своего врага в корм для растений. Не говоря о том, что убийство неофита сделает тебя сильнее!

– Убедительно... – пробормотал я. – Ладно, придумаю что-нибудь.

На стоянку обычно давали час, и этот час почти прошел. Слуги, выступающие нашими кашеварами, возницами и охраной, запрягали в повозки лошадей. Костер уже затушили. Дров в отделении для скарба под повозками оставалось все меньше. Даже с учетом того, что отделившиеся от каравана повозки отдавали оставшимся дрова, не уверен, что нашей, последней повозке хватит поленьев на костры при переходе пустыни.

– Принес? – спросила Ларра. Когда я подошел, она аккуратно раскладывала на тряпочке растения.

– Да... Держи.

Я положил находки рядом с ее и залез в повозку.

В фургоне было сумрачно, но не настолько, чтобы ничего не видеть. Я шел по дощатому полу, переступая через людей, лежаки. Лежащую на лежанке широкую фигуру я заметил еще от входа и не сводил с нее глаз.

– Чего хочешь? – надтреснутым голосом спросил Пауль, когда я был на расстоянии пяти шагов. – На поединок с тобой я нехр... Ар-ркх...

Я без разговоров вонзил клинок в грудь здоровяка, а когда меч застрял, навалился всем телом на рукоять, заставляя лезвие проламываться сквозь грудь. Удержать на месте бьющегося в агонии Пауля Дико оказалось непросто: в первые секунды меня трясло, мотало из стороны в сторону, но потом судороги пошли на убыль.

– Ты охренел, отмороженный?! – рассмотрев детали моего занятия, заорал отдыхающий внутри фургона любитель нюхать портянки. – Ты подумал, как мы теперь в этой повозке ехать будем? Тащи его отсюда! Ты еще пол здесь мыть будешь, пока я не скажу, что хватит!

На этот раз пережить впитывание энергии убитого оказалось в разы легче. Мне всего лишь показалось, что окружающий мир нереален, а Пауль несколько секунд назад дрыгался и хрипел слишком уж ненатурально и смешно.

– Тебе надо подучить анатомию, – посоветовал Апелиус. – Чтобы в следующий раз, когда захочешь пронзить сердце, ты пронзал действительно сердце.

– Обязательно подучу, но как-нибудь потом, – произнес я вслух и пошел на выход. Дорогу мне загородил паренек, который до этого просил убрать труп и снова потребовал что-то. Мне пришла в голову мысль поставить ему подножку и насадить на клинок, как здоровяка, а потом сравнить их судороги – если окажутся одинаковыми, значит, я на самом деле сплю. А значит, мне снится и архимаг, и магия, и весь этот Эатор, а на самом деле я сейчас лежу на Ильмсхуре, придавленный куском потолка, размазанный в мясо по полу, и отхаркиваю кровь.

-... слышишь меня? Эй!

Я обошел голосистого пацана по широкой дуге. Ожидал, что он бросится на меня, но тот не решился. Возможно, его остановил нацеленный в лицо клинок.

– Тут отмороженный одного из наших зарезал! Эй! Мастер Кополо, мастер Липарх! Уважаемые адепты! Эй!

Адепты безразлично скользнули по мне взглядами и отвернулись. У них много дел. Им еще нужно довести фургоны до школ.

Я окончательно пришел в себя по колено в воде, отмывая песком меч от крови. Почему именно песком, если достаточно просто прополоскать, я себе ответить не смог.

– Нильям! – рассерженно и явно не в первый раз позвал меня архимаг. – О, демоны и весь архипелаг случайностей! Когда же тебя отпустит?!

«Уже отпустило», – мысленно ответил я и вложил меч в ножны.

– Отлично! Дуй к фургону, все уже собрались.

Я обернулся и пошагал к берегу. Грай недобро покосился на меня, когда я уселся на козлах рядом с ним и поводьями хлестнул лошадей.

– Нильям, ты это... прекращай. Хватит резать неофитов.

Взгляд Грая не был добрым и дружелюбным. Мужчина смотрел на меня с едва уловимой опаской, как на рассерженного кота: на смешное, забавное существо, которое можно пришибить с одного хорошего удара. Однако глядя, как он хлещет себя по бокам хвостом, смеяться почему-то не хочется.

– Этот был последний, – пообещал я.

Глава 10

После произошедшего аристо собрались коллективом и осторожно поговорили со мной, пытаясь понять, не сорвало ли у меня крышу. Так, как сделал я, среди подростков не принято. Напасть из засады – принято, спровоцировать или оскорбить, а потом раздуть ситуацию до поединка или драки – принято, а хладнокровно убить лежащего человека, без обвинений, без прелюдий в виде громких криков или хотя бы предупреждения – нет. Думаю, в мире взрослых людей есть и не такое – обязано быть. Яд в еду, спонтанные поединки, где семнадцать человек бьют одного, взятые в заложники дети. Другое дело, что подростки к такому не готовы, не запачканы взрослой аморальностью.

Однако я и сам не уверен, что моя крыша в порядке. Слишком странные видения меня посещали после впитывания дымки.

А еще аристо стали заниматься показанными мной упражнениями на растяжку отдельно.

– Никуда они от тебя не денутся, – проворчал Апелиус в ответ на мои опасения по поводу аристо. – В тебя вложено слишком много времени и средств, а эти люди не привыкли разбрасываться ресурсами, их учат совершенно иному. Максимум, аристо станут осторожнее в общении и все.

– Надеюсь, я смогу исправиться в их глазах. Мне не хочется терять хорошие отношения с полезными людьми.

– Будь готов: они запомнят твой поступок и учтут, что ты можешь вести себя как хладнокровный мясник. Аристократы – это люди, которые помнят все: кто у кого украл монеты, кому плюнул в суп целую вечность назад. Более того: они дружат родами из-за давних соглашений и ненавидят друг друга веками из-за старых обидок. Поменяется мораль, а причина ссоры станет смешной или нелепой, но аристо, чей клан, дом или семья не дружат с твоими, не забудет, как несколько веков назад твои предки обошлись с его предками. Хотя ты общаешься с подростками, пластилиновыми личностями с хрупким внутренним мирком, но и они могли нахвататься замашек от родителей. Но не переживай, они от тебя не отвернутся – ты принял в подарок от Эрама меч, теперь ты связан с ним, и убийство никому не нужного неофита из школы соперников далеко не повод для значительного дистанцирования. Кстати, насчет меча: я все никак не пойму твой нынешний статус у этой группы. Ты не слуга, не вассал – процедура принятия в вассалы должна быть немного иной, да и виконт вел бы себя иначе по отношению к тебе, но ты как минимум должник.

Значит, старик считает подростков, а значит, и меня пластилиновыми личностями. Как бы в самом деле под давлением архимага не стать таким.

В общем, в лагере теперь меня избегала добрая часть неофитов. Мне не было никакого дела до сменившейся репутации, все эти подростки разъедутся по школам, но были и минусы: теперь я привлекал внимание. Если раньше моя маленькая фигурка в потрепанных одеждах сливалась с кустами и прочими деталями пейзажа, и до нее никому не было дела, то после битвы с тремя здоровяками и хладнокровного, спокойного убийства четвертого, при виде меня подростки напрягались. Я не мог собирать слухи, как прежде, и не мог общаться с кем захочу. Я не стал изгоем, но меня сторонились.

Если между нашими школами устроят соревнования, мне придется несладко, потому что я теперь знаменит. Против меня будут объединяться команды. Дьявол...

Ларра – единственная, кто никак не изменил отношения ко мне. Девушка никак не отреагировала на убийство Пауля, не попыталась разорвать договоренности со мной или пересмотреть их. Ларра внимательно осматривала каждое растение, что я приносил, а потом говорила мне, что именно я, дурак, в этот раз испортил. Раньше я считал, что высмотреть полезное растение, сорвать и принести его – это все, что нужно. После краткого пояснения от Ларры, я узнал, что некоторые растения перестают быть ценными после повреждения. Теперь же мы перешли к следующему этапу обучения.

– Смотри, – указала она на стебель цвет-травы, – ты срезал его у самой земли, даже зацепил край корешка. Стебель очень полезный, его используют в приготовлении заживляющих мазей, восстанавливающих напитков, но вот корень этого растения фильтрует опасные для человека вещества, из-за чего ужасно ядовит. Ты можешь заодно и выкопать корень для приготовления яда, но сперва правильно обрежь стебель цвет-травы. Вывод: растение испорчено. Попытайся ты изготовить мазь или настойку на его основе, в лучшем случае – отравишь клиента, в худшем – используешь мазь на себе и умрешь от яда.

Небрежный взмах руки – и стебель летит в пыль.

Я учился. Я запоминал правила добычи растения, сушки, хранения. После каждой лекции девушки я собирал растения с учетом старых ошибок и слушал лекцию о новых.

– Она – кладезь знаний о травничестве, – с азартом шептал Апелиус. – Ты еще не думал о гареме? Она туда идеально впишется!

– Гарем? – недоуменно переспросил я. Ни моя память, ни воспоминания Нильяма ничего о гареме не знали.

– Только не говори, что не хочешь, – заговорчески произнес архимаг. – Об этом ведь все парнишки твоего возраста мечтают!

– Да о чем – об этом?!

– О гареме. Это когда рядом с тобой много влюбленных женщин, и все смотрят тебе в рот, ловят каждое слово, спорят между собой за твое внимание и соревнуются в том, чтобы доставить тебе максимум удовольствия.

Я нарисовал себе вышеописанную картину и логически ее продолжил: когда женщины в очередной раз перессорятся, одна дождется ночи, перережет спящему мне глотку и уйдет в рассвет. Гордая и свободная.

От закономерного финала меня передернуло.

– Гарема у меня точно не будет, – отрезал я, ежась от предостерегающего холодка, ползущего по спине.

– Может тогда хотя бы пару с ней составишь? – не унимался архимаг. – Ненадолго, пока не узнаешь все о растениях и не научишься готовить мази, крема, настойки и притирания. Если ученики школ могут переписываться между собой, ты можешь заставить девчонку слать тебе письма с рецептами и инструкциями...

Я отмахнулся. Апелиус угнездился в моей голове больше месяца назад, но я до сих пор не мог понять, когда он шутит, а когда говорит серьезно. Тон ничего не раскрывал: плюс мысленного диалога в том, что он не отражает ни реальных чувств, ни возраста, ни пола. Я мог произносить слова каким угодно голосом и интонацией, как и архимаг.

Император трех планет может быть умершей магиней из этого мира, душу которой поймал при ритуале Филис. А возможно, Апелиус на самом деле карлик-ученый, который провел всю жизнь в поисках тайных истин, но был лишен магического дара, поэтому не осведомлен о магии этого мира. В действительности архимаг Апелиус Радужный мог быть кем угодно, но пока у меня не было способа удостовериться или опровергнуть архимагию архимага, приходилось считать Апелиуса Апелиусом.

Я вздохнул и оставил безрезультатные рассуждения. Все равно не смогу докопаться до истины.

У меня были другие заботы. При очередной глубокой медитации я обнаружил в пяти сантиметрах от искры странное энергетическое уплотнение. Оно не реагировало на волны бао, расходящиеся по телу, и не причиняло дискомфорта, но я все равно был озадачен его появлением. Однако энергия вела себя как обычно, и со временем я успокоился, пообещав себе найти в школьной библиотеке информацию о феномене.

В последующие после поединка дни ничего интересного не происходило. На привалах я ел, сдавал девчонке сорванные, выкопанные, срезанные травы и слушал лекции. Между остановками я эти травы собирал: мчался вдоль дороги и высматривал впереди самое полезное. Думаю, восемь растений из десяти я не замечал, из оставшихся пропускал половину: в основном те, что находились далеко, или с которыми нужно обращаться бережно и аккуратно, что непросто сделать в спешке.

Во время бега я всецело сосредотачивался на поисках подходящих растений: просчитывал, успею ли взять ресурс до того, как мимо меня проедет последняя повозка. Взгляд бегал по траве впереди, и я просчитывал вероятность нахождения там определенных ценных трав. Последняя повозка была неким индикатором опасности, от которого я предпочитал не отставать: пауки до сих пор следовали за нами и однозначно атаковали бы отставшего человека.

Выкопанное и срезанное я закидывал в самодельную торбу из куска старой попоны для лошади. Отвлечь меня от сбора трав могли три вещи: реплика Апелиуса про особо ценные растения, которые я не заметил (архимаг предпочитал не заморачиваться по мелочам), остановка на привал и зычный крик адепта, предупреждающий об опасности.

Кто-нибудь посчитал бы излишней тщательность, с которой я собирал ресурсы: мол, зачем стараться, если все уйдет на сторону? Но я так не считал. С каждым принесенным стебельком, корешком и листиком Ларра приоткрывала завесу травничества, а знала девушка столько, что я мог днем и ночью таскать ей растения, и за месяц не узнал бы и половины от ее знаний.

Обычно я мчался в десяти-пятнадцати метрах от следующих по дороге фургонов, чтобы при атаке монстров успеть добежать до повозок и встретить нападение плечом к плечу с товарищами, но сейчас забрал в сторону метров на двести – увидел огромный куст остролиста, кустарника, чьи листья отливали бронзовым цветом. В табели ценности кустарников остролист был в верхней части середины, а в моем списке собранных растений стал бы самым ценным экземпляром. В обмен на его листья я наверняка услышу немало интересной информации от Ларры.

Листья торчали густо, и при порывах ветра издавали мелодичный перезвон, будто сотни маленьких колокольчиков: пустынное излучение сполна изменило кустарник, и листья действительно содержали металл. Я слышал, что зажиточные виконты и все, кто выше по рангу, садили его на границах усадеб вперемешку с обычными кустами: дикий визг человека, наткнувшегося в темноте на остролист, служил патрулям лучшей подсказкой, где искать нарушителя.

Я аккуратно поддел крайний лист на ветке и оттянул его вниз. К сожалению, у меня при себе не было кусачек или щипцов, которыми обычно обрывают листья необычного куста, но я планировал перепилить черешок листа ножом. «Не будет ведь растение абсолютно железным, иначе оно бы не смогло расти», – наивно подумал я.

Нож заскользил по тонкому черешку, но лишь царапал его. Я настолько увлекся добычей листа, что не подумал, как я его потащу, когда добуду: лист точно разрежет торбу, а в руке больше одного листа не утащишь. Разумеется, я посматривал на последнюю повозку: как только она поравняется со мной, брошу лист и побегу к каравану.

– Ни-илья-ям, – нараспев произнес Апелиус.

– Да-а? – протянул я в тон, не отрываясь от занятия.

– Бросай свое гиблое дело и беги со всех ног к повозкам, пацан, – ласково посоветовал Апелиус.

Я обернулся и похолодел. Наблюдая за повозками, я совсем забыл следить за пауками, и теперь пятеро тварей, быстро перебирая корявыми лапами, приближались ко мне, отрезая от повозки. Монстры бежали, почти касаясь пузом земли и прятались за холмиками, поэтому я не заметил их, когда мельком осматривал окрестности. Заметив мой взгляд, пауки вскочили и понеслись с утроенной скоростью.

Дьявол! Не поздно ли бежать?.. Если останусь у куста, ко мне точно не подберутся со спины, смогу дождаться подмогу – адепты точно не будут смотреть на убийство. Ведь не будут?..

– Возомнил себя бессмертным?! – заорал архимаг, пока я мялся на месте. – Их пять, а ты и против двух не выстоишь! К повозкам! Мигом!

И я побежал так быстро, как никогда до этого. Под ногами хрустели стебли и листья сорняков. Тело работало будто единый механизм, сжигая все силы в коротком, отчаянном рывке. Я почувствовал, как убывает бао в искре, подчиняясь искреннему желанию ускорить тело, и я действительно бегу самую малость быстрее.

Я поддерживал немыслимый темп – сто метров пробежал секунд за пятнадцать. С мечом на поясе, с торбой, по пересеченной местности: если выживу, сам себе медаль выкую...

Но и такой скорости было мало. Хорошо, что я не бросил меч, в попытке выгадать несколько секунд.

– Все, стой! – громко скомандовал архимаг. – Стой, я сказал!

До пауков оставалось пятнадцать метров, и бежали монстры гораздо быстрее меня. До повозок оставалось метров семьдесят, подходящая дистанция для прицельного выстрела, но адепты медлили. Я мельком глянул в сторону фургонов, но не увидел там ни малейшей суеты. Присматриваться, чтобы понять, чем заняты адепты, было некогда.

Я рванул из ножен меч и приготовился к битве.

Пауки замедлились. Монстры умели биться в стае: парочка побежала по сторонам, окружая меня. Выглядели пауки отвратно: раздувшееся серое брюшко с ядовито-зелеными полосами по бокам едва не волочилось по земле. Головогрудь монстров украшали черные шары глаз, а длинные черные жвала находились в постоянном движении, будто монстр искал, что ими зацепить и затащить в пасть. А еще твари воняли невероятно мерзким: запах не был знаком ни мне, ни Нильяму, но от него хотелось держаться подальше. Если бы я мог, блин!

Черт... Надеюсь, я сегодня не умру. Глупо поймать в брюшину тридцать сантиметров хитина, едва попав в новый мир. Лучше уж погибнуть, как в мечтах Апелиуса: от вызванного оргазмом сердечного приступа в сто семьдесят...

– Ты самый тупой пацан всех четырех миров, которого я знаю, – зло отчеканил архимаг. Апелиус оставался собой даже перед смертельным боем. – Все, считай, просрал жизнь. А все из-за чего? Из-за невнимательности и нежелания слушаться старшего товарища. Если бы сразу кинулся к повозкам, может, и выжил бы, но нет – нужно же все обдумать! А теперь твое тело разделают корявками самые низшие создания, которых ты должен пачками на завтрак жрать!

Апелиус отвлекал. Я вертелся в сжимающемся кольце врагов, чтобы не проморгать нападение, а голос старого императора скрипел в ушах, сбивал с мыслей.

– Урок первый: внимательность и осторожность, – вдруг спокойным тоном выдал архимаг. – Если ты не сделаешь выводы, и такое повторится еще раз, я отрежу тебе руку, чтобы точно запомнил. А теперь отойди.

Тело вдруг шагнуло вперед и втянуло воздух полной грудью. Руки перехватили меч немного иначе, а тело внезапно хрустнуло локтями и повело плечами, разминаясь. Мое сознание будто зависло в пустоте, хотя я прекрасно видел и слышал все происходящее. От неожиданности и странности такого состояния я запаниковал и заметался из стороны в сторону в странном пространстве внутри тела, пытаясь выбраться, вернуть контроль. Тело, которым управлял Апелиус, повело в сторону – мы едва не упали.

В следующий момент случилось две вещи. Первая: мое сознание будто сковало крепкими цепями, я не мог больше ни метаться по пустоте, как прежде, ни даже мысленно общаться. Полный паралич сознания. Второе: ближайший паук не преминул воспользоваться возможностью и прыгнул вперед. Апелиус резко взмахнул клинком, довернул кисть перед ударом, и передняя лапка паука, которой он пытался нас пронзить, упала на песок. Из раны брызнула зеленая кровь, но раньше, чем она упала на землю, архимаг перевел рубящий удар в укол и пронзил головогрудь паука. Одновременно со смертельным ударом из глаза монстра вырос арбалетный болт: похоже, адепты не спали. Жаль, выстрел был один и в мертвого врага.

Апелиус резко обернулся и очертил мечом полукруг, отпугивая оставшуюся четверку.

– Не дергайся, – рыкнул вслух архимаг, – и не мешай! Я, между прочим, нас спасаю.

То, что я смог частично повлиять на управление своим (именно своим!) телом, отрезвило меня. Я успокоился и больше не пытался помешать Апелиусу.

А вместе с тем движения ускорялись. Архимаг прыгал от одного паука к другому, тянулся к ним в ложных выпадах, иногда стучал тыльной стороной клинка по передним лапкам. Монстры не успевали нападать: Апелиус двигался со сверхъестественной скоростью, ловкий, как профессиональный гимнаст. Архимаг будто чувствовал, что происходит по бокам, со спины, и перемещался, перемещался. Бой напоминал танец, в котором Апелиус на голову превосходил противников. Сталь блистала и впереди, и сзади, защищая от ударов или задевая вытянутые лапки. Пауки не размыкали круга, но Апелиус смещал круг все ближе и ближе к повозкам.

Адепты будто заснули. Я слышал гомон подростков и матерок Грая, но стрел больше не летело. Хотя пауки перемещались медленно, вполне можно было прицелиться. Не удивлюсь, если меня либо ненавидят, либо в Эаторе принято самостоятельно справляться с проблемами, которые тебе этот мир накидывает. Максимум – добавить сверху.

Постепенно Апелиус выдыхался: движения замедлялись, дыхание сбивалось. Единственное, о чем я жалел, что не потратил во время путешествия редкие минуты отдыха на дополнительные упражнения. Видимо, архимаг тоже хотел подставить пауков под выстрелы и ждал помощи. Но когда Апелиус понял, что сражению ничего не помешает, он сменил тактику.

Паук, которого Апелиус последние пять минут теснил в сторону повозок, не ожидал, что жертва развернется и бросится на противоположного паука. Монстры потеряли бдительность из-за того, что атаки архимага не наносили урона, поэтому тварь подставила под меч лапку. На этот раз Апелиус ударил совсем не плашмя: меч рассек конечность и прошелся по морде паука, рассекая ее надвое. Архимаг прыгнул вперед и пробежался по агонизирующей туше. Брюшко паука колыхнулось под ногами, как речной плавун, но слава богу, не лопнуло.

Апелиус соскочил на песок и обернулся к троице пауков. Те напали разом, издавая странный скрежет. Потеряв второго монстра, твари будто взбесились: поперли в атаку, почти не защищаясь. Архимаг швырнул в одного из пауков нож, по рукоятку вошедший в голову и взорвался каскадом ударов, тесня двух других. Руки с мечом изгибались под самыми невероятными углами, парируя и рубя лапки. Подгадав, Апелиус вытянул меч буквально на кончиках пальцев, но паук в последний миг дернулся назад, и лезвие вместо полноценного удара рассекло глаз.

Монстр с ножом в голове затроил: вместо атаки неуклюже бегал кругами, но у архимага не хватало ни времени, ни сил, чтобы добить его. Апелиус снова уклонялся и пугал тварей ложными выпадами, но теперь это не слишком помогало: монстры озверели и не слишком боялись ударов. Но на полноценную атаку у архимага не было сил.

Зато теперь Апелиус гораздо быстрее отступал к повозкам. Архимаг хромал, держал меч левой рукой, но воли к победе не утратил. Когда предпоследний монстр бросился в атаку, Апелиус невозможным движением скользнул между опускающихся лапок, едва не насадившись на острие, и вонзил меч в головогрудь паука. Сил вытащить клинок уже не было: пальцы скользили по рукояти, но выдернуть не могли. Меч застрял внутри паука и не желал выходить из мерзких ножен.

Свист стрелы прозвучал неожиданно и вызвал у меня очень приятные ощущения. Подстреленный паук дернулся, перевернулся на спину и засучил лапками по воздуху.

– Заколебался я, пацан, – признался Апелиус и сел, прислоняясь к брюшку паука. Архимагу было плевать на мерзкий запах и слизь, что сочилась из раны.

Хорошо, что большинство пауков, самые трусливые особи, в драку не лезли. Против всех пятнадцати Апелиус бы не вывез. Да и никто из адептов с таким количеством не справился бы, даже с учетом их характеристик.

Адепты, адепты... Я могу понять, почему они не используют магию – помню пояснение Сильвио про то, что это вредит искрам неофитов. Только вот почему они не бьются с монстрами на мечах? К чему арбалеты, если каждый из них примерно вдвое превышает по силе взрослого человека?

– Опасности больше нет. Принимай тело, – сказал архимаг, и с меня слетели ментальные цепи. Зато накатила не иллюзорная боль, от которой я едва не заорал в голос.

– Мышцы местами разорваны от запредельных нагрузок, – сказал Апелиус посвежевшим голосом и вывел перед моими глазами силуэт, который почти полностью светился красным. Но мне было не до разглядывания иллюзий: переход от бестелесного существования к пострадавшему от нагрузок телу был ужасен. Я до боли сжал зубы и задышал, пытаясь успокоиться и не заплакать от боли. Мне уже не было дела до пауков.

– Терпи, пацан, архимагом станешь... Я до последнего не хотел использовать все ресурсы тела, думал, адепты придут на помощь. Кстати, мои поздравления – у тебя неплохая подготовка: будь тело развито хуже, я травмировал бы связки и выбил суставы. Хотя и так лучше, чем помереть от лап пауков, верно?

Я ничего не ответил, стараясь не выпустить ни одного стона. Сил повернуть голову в сторону повозок не было, но я слышал шум шагов и шуршание одежды. Похоже, ко мне спешит долгожданная помощь.

Долгожданная помощь в лице Грая, тихо матерясь, выдернула из паука стрелу, расшатала и достала меч, и только затем спросила:

– Ты как, нормально?

После битвы с пятью монстрами, где пришлось надрываться и растягивать связки? Конечно, я в порядке! Я же целый неофит, выстоявший против пауков, которых адепты предпочитают отгонять стрелами. Я многое мог сказать Граю, но лишь помотал головой.

– Повезло тебе, – сказал адепт, после чего глотнул из фляжки и добавил. – В первые дни после убийства пацанов талант раскрыл. У некоторых до года уходит, прежде чем они вообще понимают, чем их одарила бао.

Я не знал, о чем он говорит, и размышлять об этом не хотел. Вообще ничего не хотел.

– Спроси, о чем он говорит, – попросил Апелиус. Я всерьез задумался, не послать ли архимага по матери, но ссориться с тем, кто способен в любой момент перехватить контроль над телом, было как минимум глупо. Я выдохнул:

– В каком... смысле?

– А, ты же не знаешь... Короче, после инициации неофиты могут получать силу от убийств других неофитов. Прибавляет физическую и магическую силу и открывает дар. У тебя вот обнаружился дар фехтования.

Обнаружился, как же... Видимо, Грай говорит как раз про ту самую энергетическую аномалию, которую я недавно обнаружил.

– И долго будет действовать награда за убийство?

– Только в первый месяц. Но я бы тебе посоветовал закончить с убийствами – бешеных псов рубят.

– Прямо гора с плеч, – сознался я.

– Почему? – удивился Апелиус. – Хорошая была бы награда за убийство. Только представь: получаешь не только опыт смертельного боя и имущество проигравшего, но и подарок от судьбы.

– Ну точно. Нужно поднабрать сил? Положись на удачу и зарежь пару неофитов! Сила осталась прежней, но подросла искра? Не проблема – убей еще парочку! Влюбился в девушку, а она против отношений и секса с тобой? Вырежи ее семью, друзей и сможешь взять строптивицу грубой силой! Желаешь жить подольше, но не хочешь вести здоровый образ жизни? Вот тебе нож и школа с неофитами!

– Не вижу ничего плохого в описанном. Ты попытался в иронию, Нильям?

Я мысленно отмахнулся от старика. Главное, что я оказался не в маньячном мире, где повернутые на самоусилении люди ходят в гости, дабы подкачаться. Плевать, что по этому поводу думает архимаг.

– А как у других неофитов проявляется дар? – спросил я вслух.

– Да так же, как у тебя. На грани жизни и смерти распаковывается заложенный объем знаний и умений, позволяя выжить. Ну или распаковывается во время повседневных занятий, если пакет включает что-то вроде никчемного зельеварения. В общем, невозможно понять, чем тебя одарила жизнь, пока способность не проявится. Иные одаренные до смерти не могут понять своего дара, если им выпало умение чертить руны, а они всю жизнь махали мечом.

– А какими могут быть полученные умения?

Мне бы точный список, чтобы я по нему пробежался и попробовал себя в каждом деле.

– Очень разными бывают. Точного списка ни у кого нет, но можешь глянуть в библиотеке...

Дальше я не слушал, решив уделить время медитации.

– А вот и твои друзья... Что-то вы долго шли, парни. Ладно, несите его в фургон. Только аккуратно: вашему товарищу сейчас несладко.

Виконт и бароны подхватили меня за плечи и бедра и понесли к повозке. Я бы поблагодарил пацанов, но был занят: всеми силами старался не застонать.

– Нильям, не думай, что мы струсили, и потому не помогли, – попытался отвлечь меня Эрам. – Адепты угрожали, приказывали не высовываться. Мол, ты обретаешь некий талант, и если тебе помешать, не раскроешь все его грани. Я думал, они хотят, чтобы тебя убили пауки, но потом ты выдал такое!..

Я собрался с силами и прохрипел, мол, понял и не сержусь. Собственный голос был слабым, и я сорвался на писк, но мне было похрену. Главное, дотяните меня до фургона и оставьте в покое.

Меня аккуратно выгрузили, но в покое не оставили: как только караван тронулся, в фургон запрыгнул Сильвио. Адепт брезгливо поморщился от царивших внутри запахов, выгнал всех лишних и минут десять мурыжил меня вопросами. Как я чувствовал себя в момент "активации таланта"? Как чувствую сейчас? Почему расправился с пауками именно так, как расправился, а не иначе? В первый ли раз сражаюсь с пауками? В общем, до печенок достал. Благо, я просто передавал надиктованные Апелиусом размытые ответы. Мол, не знаю, как так получилось. Просто бился и все. Тогда хорошо себя чувствовал, сейчас плохо.

Когда Сильвио сплюнул и ушел, я вспомнил про куст остролиста и досадливо выдохнул. Мы прилично так отъехали, ради ресурса никто возвращаться не будет. Да и не думаю, что адептов привлекают такие травы. При мне никто из охраны каравана собирательством не занимался.

Когда устроили привал, я даже за кашей не выполз: сил не было совершенно, а от любого движения мышцы грозились натянуться и лопнуть. Я прикинул, что провести в повозке еще неделю-другую – неплохая идея. Да и не воняет особо, если ртом дышать.

От нечего делать я принялся наблюдать за Ларрой. Девушка развела свой костер в десятке метров от основного, выпросила у слуг маленький котелок и варила в нем травы. Я прежде не видел, чтобы она применяла знания зельеварения на практике. От скуки я запомнил рецепт: мозг требовал информации, тело – тренировок, а без возможности выбраться из фургона единственное, чем я мог заняться – лежать, односложно отвечая на вопросы Апелиуса и затачивать подаренный клинок. Общаться с архимагом я не слишком хотел, а клинок занял меня не больше, чем на полчаса.

Минутка зельеварения закончилась неожиданно: Ларра поднесла мне деревянную кружку с вареными травами и попросила:

– Пей.

– Для чего это?

Желания хлебать непонятную бурду не было совершенно. Ларра вполголоса выругалась и пояснила:

– Для ускоренного восстановления, дубина. Отвар не сравнится с лекарственными пилюлями и изготовленными адептами отварами, но тебе сейчас любая помощь пригодится.

– Спасибо... – я принял из ее рук кружку.

– Это не доброта, – отрезала девчонка с видом "как ты мог подумать, что я о тебе забочусь?" – Ты приносишь больше пользы, когда бегаешь и собираешь травы, так что заткнись.

Ага, а то я не видел, какие именно травы она кидает в котелок. Я стоимость этого коктейля буду пару дней отрабатывать. А я не думаю, что коктейль будет один.

– Она такая милая, когда злится, – хохотнул Апелиус.

После того, как маг вернул мне контроль над телом, он вновь превратился в доброго дедушку-наблюдателя, но я уже не обманывался. Архимаг оказался действительно архимагом: ужасающе мощным, опытным в бою. Та легкость, с которой Апелиус захватил тело, пугала до усрачки. Пассажир машины под названием "тело" показал огромную пушку; сосед по черепу оказался разумной раковой опухолью. Теперь я не смогу воспринимать архимага так, как прежде. Только как дьявольски хитрого призрака с непонятными планами.

Дабы не отвечать на вопрос, я выпил горячий отвар. Хм... Запах не очень, а вот вкус мятный, приятный.

– Расслабься, пацан, – добродушно посоветовал Апелиус после продолжительного молчания. – Не собираюсь я ни захватывать твое тело, ни уничтожать тебя самого. Хотел бы – давно сделал. Ну вот скажи, зачем мне отстранять тебя от управления телом? Его надо кормить, лопухами задницу вытирать, а когда начнется половое влечение, от гормонов сорвет башню, придется трахаться со всем, что движется и нравится. Зачем мне это? Я уже рассказывал, что в прошлом мире достиг всего, чего хотел! Я был императором, мать его, трех планет! Я пил лучшие вина, спал с самыми умелыми женщинами, вдыхал дым жженых орехов Нуагили: я испробовал все радости жизни! Был отшельником, истязал себя аскезой, препарировал свою душу! Но наблюдателем в чужом теле я еще не был, это для меня новый опыт. Так что не ленись, расти над собой, и мы не поссоримся. Если мне надоест наблюдать за происходящим, мы создадим тело и переселим в него меня: если здешняя магия позволяет вырывать души из послесмертия, то и остальные манипуляции возможны. Короче, не напрягайся так, Нильям. Я тебя, между прочим, от пауков спас.

– Спасибо, – поблагодарил я вслух. Апелиус выждал еще несколько минут и добавил:

– Я не стану захватывать твое тело, но и спуску не дам. Честно скажу, ты мне как сын, Нильям. Из-за проведенного очень давно ритуала, который одарил меня бесконечной юностью, я не могу завести детей... а к тебе привязался, как к ребенку, которого у меня никогда не было.

Интересные дела. Не знаю, правду ли он рассказал, или просто хочет смягчить мое отношение к себе? Не сочувствия ли он хочет добиться, раскрывая или выдумывая этот маленький секрет?

Не знаю. Зато я уверен в другом: надо найти способ контролировать старикана. Не важно, в виде изгоняющего заклятия будет этот способ или в виде амулета, который усилит мое сознание, а старика ослабит. Мне не нужны ни раздвоение личности, ни галлюцинации. Я не хочу иметь такого опасного соседа. Что будет, если я наткнусь на ритуал, превращающий человека в чудовище, и окажется, что Апелиус в таком эксперименте не участвовал, но очень хочет?

Глава 11

Напиток девчонки оказался воистину чудесным. На второй день лечения я встал на ноги, а на четвертый уверенно бежал рядом с повозкой, собирая травы. Ларра ругалась вполголоса на бесполезные траты, но продолжала варить мне отвары. Разумеется, я не возражал.

После битвы с пауками отношение аристо ко мне наладилось. Будто и не было легкого отчуждения после убийства Пауля. Сражение с тварями увидел каждый, от адепта до последнего слуги. Я удивлен, что ко мне не подходят все подростки каравана и не пытаются подружиться.

А потом произошло то, чего я уже не слишком и хотел: наш фургон оставил слуг в прочих повозках и на рассвете очередного дня отделился от остальных. Грай потянул за поводья, уводя лошадей в сторону пустыни: животные тоскливо ржали, пытались было противиться, и впервые за путешествие в ход пошел кнут. Сплетенное из тонких кожаных полос тело кнута оканчивалось высушенными на солнце кусочками кожи. Когда Грай нанес удар, жесткие полосы рассекли кожу на боку лошади до кости. Травмированное животное рванулось вперед, увлекая за собой остальных, а Грай вновь раскручивал кнут, примеряясь к соседней лошади.

Меня мало беспокоила судьба животных: я сидел рядом с адептом и смотрел на проплывающие мимо пейзажи. Трава становилась все ниже, песок уже не лежал тонким налетом, он устилал землю слоем в несколько сантиметров, а местами возвышался кучами высотой в треть колеса повозки.

– С этого момента никаких прогулок и бега рядом с повозкой, – поставил условие Грай. – Теперь твое занятие – следить за дорогой и править ровно на солнце. Как заметишь скалы, гони повозку к ним. Я полез наверх.

Держать направление в сторону солнца оказалось трудно. Кучи песка разрослись и приходилось объезжать их, так как колеса повозок были не слишком широкими и вязли в песке.

– Используй кнут! – крикнул сверху Грай. – Мы должны до обеда добраться до скал! Нет смысла беречь лошадей!

Кнут я использовать не хотел: вместо этого вилял между высокими песчаными холмами, но колеса все-равно увязали.

Спустя час фургон начал замедляться. Животные устали: их бока лихорадочно раздувались, с губ клочьями падала пена. Силы лошадок явно на исходе.

– Кнут! – заорал адепт. – Не глупи, Нильям, это лошади, а не друзья! Используй кнут!

Я с сожалением взялся за оплетенную рукоять, размотал кнут и щелкнул им. Звонкий звук разнесся по округе. Животные прижали уши и набрали скорость. Минут пятнадцать мы шли в прежнем темпе, а потом лошади перестали обращать внимание на щелчки кнута. Пришлось бить крайнюю: осторожно, в четверть силы. Животное жалобно заржало и рвануло вперед.

Я боролся с жалостью, стремился дозировать удары, но только до того, как посмотрел назад и увидел преследующую нас волну разнообразных тварей. Гул летящих арбалетных болтов я услышал минуту назад, но думал, что Грай отгоняет одиночных монстров и держит ситуацию под контролем. Сейчас я перестал так считать. От увиденного от затылка до копчика пробежали мурашки. Разговоров о сражении с таким количеством монстров не было: мы не вывезем, даже если каждый подросток станет биться с мастерством Апелиуса.

На горизонте показались скалы, про которые говорил адепт. Я отоварил вполсилы каждую животину, и повозка пошла бодрее.

– Не жалей лошадей, пацан, – посоветовал Апелиус. – Им все-равно не выжить. Ты ведь не думаешь, что возле скал вас встретят товарищи, которые помогут вам отбиться? Я вот не вижу никаких построек среди камней. Вероятно, вам придется оставлять животных на съедение, а самим улепетывать от того, что вас преследует. Так что оставь ненужную доброту и простимулируй лошадок.

Теперь я сам понял, что животным конец. А еще я понимал, что если животных не щадить, а уродовать бока кнутом, как подсказывал Грай, то они падут прежде, чем мы достигнем цели. Если одна из лошадей не сможет бежать дальше, повозка встанет. Мы не успеем распрячь лошадь прежде, чем нас догонят твари.

Солнце слепило глаза. Я глотал обжигающий воздух пустыни и вымерял минуты, прежде чем в очередной раз хлестнуть лошадей. Дотянуть, нужно дотянуть... Но за пару километров до скал путь перегородил огромный бархан. Я не стал объезжать холм, а направил повозку в гору: слишком широким был бархан, а волна монстров медленно, но неотвратимо догоняла нас. Я не видел тварей, в которых безостановочно пускал стрелы Грай, но думаю, адепт отстреливал самых резвых.

Животные с трудом подняли повозку на вершину бархана, а затем у той, которую Грай хлестнул несколько часов назад, подкосились ноги и лошадь повисла в упряжи, хрипя и разбрасывая пену.

– Грай! – заорал я. – Остаток пути придется бежать!

Меня услышали. Судя по всему, Грай предупредил ребят в повозке: как только я закричал, все ломанулись к скалам. У меня не было желания забрать плащ: когда я соскочил с козел и наконец увидел, от чего именно мы бежали, то шустро помчался по бархану вниз без всякой глупой мысли. К скалам, так к скалам.

Опаленные солнцем пески напомнили мне Ильмсхур, дом. Увидев дюны, когда мой сапог погрузился в горячий песок, я понял: ненавижу дом.

Меньше, чем через минуту до нас донеслись предсмертные визги лошадей. В этих протяжных и жалобных звуках было столько боли, что я подавил желание зажать уши. Я понимаю, когда стоит выбор: умереть лошадям или людям, то каждый здравомыслящий человек бросил бы животных. Но если бы у меня была возможность самостоятельно убить лошадей, я бы сделал это, потому что монстры убивать добычу не спешили...

Мы бежали, перескакивали через погребенные в песках повозки и скелеты лошадей. Я заметил у скал единичные фургоны: компактные облегченные повозки с широкими колесами, но костяки были и возле них. Своеобразная плата за проход по пескам – пущенные на корм лошади.

Спустя километр бега подростки жадно хватали воздух и походили на выброшенных на берег рыб. Думаю, я от них не сильно отличался: такой же грязный, уставший.

– Не растягиваемся! – орал Грай. Мужчина бежал в самом конце, подгонял отстающих подзатыльниками и пинками. Адепт не выглядел уставшим, но с его характеристиками это нормально. Когда остальные задыхались и выдергивали ноги из песка, Грай находил время и кричать, и стрелять. Наконец мужчина отбросил арбалет и пустой колчан.

– Нильям Тернер, Эрам Рсаев! Замедлитесь! Поможете отразить нападение!

Дьявол, что за невезение! Я хотел добежать до скал в центре толпы, прикрываясь тушками будущих соучеников, но приказ мало того, что похерил эту возможность, так теперь мне придется прикрывать неорганизованную толпу, которая могла прикрыть меня. Если адепт попытается заставить меня идти в самую гущу боя с учетом драки с пауками, то ну его нафиг, пусть идет в пустыню.

Грай вытащил из ножен меч и остановился. Основная масса чудовищ рвала коней и дралась за мясо, к нам бежали хилые одиночки, которые побоялись вступить в драку. Монстров было не так много, по сравнению с основной массой: десятка три. Уже знакомые пауки соседствовали с сегментированными червями, волосатыми мясными шарами. Стремные твари завывали, скрежетали и пищали, подбираясь ближе к нам.

Я смотрел на приближающуюся мерзость и не понимал, как и куда ее бить, чтобы лишить жизни. Если анатомию пауков я примерно представлял, то куда, к примеру, нужно ткнуть мясной шар? На какую дистанцию можно приблизиться к червю, и чем этот червь атакует?

– Я видел, вы неплохо сражаетесь, – подмазал нас Грай. – Нужно продержаться пару минут, чтобы неофиты достигли скалы, а потом отступить.

Я еще не видел, как творят магию адепты, которые сопровождали повозки. Сейчас был идеальный вариант испепелить или иначе прогнать нападающих существ, но Грай всем видом показывал, что не отступит от роли мечника, хотя слабое магическое воздействие по типу используемого Севером воздушного толчка пришлось бы как нельзя кстати.

– Осторожнее там, – пожелал Апелиус и добавил. – Помогать не буду.

Три тысячи дьяволов!

Монстры накатили на Грая и Эрама. Я отступил назад и принимал тех, кто стремился зайти с боков и со спины. Хорошо, что монстров мне досталось три: два паука и червь.

Разница между пауками, с которыми бился Грай, и теми, которые атаковали сейчас меня, была четко заметна. Эти монстры действительно отбросы своего племени.

Я отсек лапку, которой паук пытался меня пронзить, и подсмотренным у Апелиуса движением вонзил клинок между глазами монстра. Рывок меча на себя, отскок, пока туша бьется в конвульсиях. Первый готов...

Дальнейшая битва походила на конвейер. Я перестал просчитывать ходы: на это тупо не было времени. Тянется что-то? Увернуться, отбить, отсечь! Червь изготовился плюнуть? Срочно приблизиться по дуге к нему и несколькими ударами рассечь мягкую тушу пополам.

Я спотыкался на кишках и воняющей требухе, но резал, рубил, колол...

Наконец Грай скомандовал отход: монстры не атаковали, им хватало пищи, которую мы настрогали. Из той толпы, что бежала к нам, в живых осталась лишь половина. Мы побежали к скалам. Точнее, Грай и Эрам бежали, я же едва тащился. Забил на правильное дыхание: хватал ртом воздух, задыхался.

– Я от тебя большего ждал, – сознался адепт на подходе к скале. – Думал, ты на себя половину возьмешь.

Шутник, блин.

– Я сам от себя ждал большего, – выхрипнул я. – Видимо, не восстановился до конца.

Наконец мы на заплетающихся ногах дотянули до каменистого плато. Точнее, дотянул я, Грай и Эрам добежали вполне бодро.

Я шагнул на шершавый каменный монолит, согнулся и упёрся ладонями в коленки, пытаясь отдышаться. Я думал, что привык бегать, и тренировки уже мало что дадут, но стоило между короткими спринтерскими рывками помахать мечом, и я выбросил из головы всякие глупости. Физическая подготовка хромает, мне ещё развиваться и развиваться.

– Почему нельзя было купить хорошую повозку, чтобы дотянуть сразу до школы? – раздался рядом взвинченный голос. – Зачем вообще Утренней Звезде находиться за пустыней, если по пути через пески можно подохнуть?

Я был шапочно знаком с каждым неофитом в караване и с каждым хоть раз перекинулся словом-другим. С неофитами школы Утренней Звезды я контактировал дольше и чаще. Про некоторых из тридцати четырех человек я составил свое впечатление: к примеру, об этом пареньке. Его звали Амир. На поясе пацана висела шпага в позолоченных ножнах, и обращаться ею он умел. Но не любил. Постоянно жаловался на плохую готовку, но только когда рядом не было слуг, которые и готовили еду. Брюзжал по поводу ужасного запаха в фургоне, но спал только в нем. Противный, скользкий, невыносимый тип. Похоже, пацан осмелел, когда обнаружил, что из адептов здесь лишь Грай и решил выразить недовольство, накопившееся за долгое путешествие.

– Ты думаешь, великая школа Утренней Звезды не может себе позволить раз в месяц тратить деньги на новую повозку? – лениво спросил Грай.

– Я думаю, что школа могла бы придумать иной способ доставки учеников!

Грай рассмеялся.

– Ты думаешь, что это детское приключение было опасным? Нет, щенок. Опасным будет учеба, когда ты разгневишь преподавателя, а сейчас ты немножко побегал и не воткнул ни в кого клинок: считай, размялся. Или ты, золотая сопля, решил, что мы обязаны заботиться о ваших жизнях? Нет! Единственное обязательство с момента, как ты подписал контракт, звучит так: ты должен проучиться весь срок контракта. Преподаватель не обязан давать тебе знания, я не обязан выдавать тебе эту информацию, и тем более никто не обязан оберегать твою никчемную жизнь. Мы с Эрамом и Нильямом делали это потому, что добрые.

Имел я такую доброту. Я просто решил не противиться приказу, вот и все.

– Между прочим, у меня потенциал – восемь! Мои родители... – начал было пацан, но Грай оскалился и перебил.

– Мне не важно, кто твои гребаные родители, и кем ты себя считаешь! Мне важно доставить вас в школу. Но не всех вас: есть такое понятие, как "допустимые потери". Чтоб ты знал: на том пути, что мы только что проделали, я мог потерять двоих неофитов из группы. Ты уверен, что добежал?

Амир побледнел и отшагнул.

– Я... я понял. Я исправлюсь.

Но взгляд, которым подросток наградил отвернувшегося адепта, сказал об обратном.

– За мной, ребятня! – гаркнул Грай. – Когда эта мелкая гнусь доест лошадей и собратьев, она примется за нас. Лично мне не хочется ее кормить.

– Какова же тогда гнусь крупная... – пробормотали из толпы.

– Я покажу, – пообещал адепт, чем вызвал у меня бегущий по спине холодок. Я уже понял, что Грай не особо внимателен к деталям, переменчив и подвержен влиянию момента. Долгое планирование – не для данного человека. Адепт не предупреждал, что именно нас ожидает, пока не пала лошадь. Из-за него я прошляпил плащ и посеял бы оружие, если бы не имел привычки носить его с собой. Мужик не смог толком организовать группу, а меня и Эрама позвал на помощь за минуту до того, как нас настигли монстры. В поход с таким человеком я если бы и пошел, то лишь в безопасные места, и организацией этого похода озаботился бы сам.

Мы поднялись по грубым каменным ступеням на самый верх скалы, представляющий овальную площадку диаметром метров в двадцать. Пока Грай ходил и расшвыривал ногами камни, я подошел к краю и осмотрелся.

Вокруг был только песок и монстры. Твари уже дожрали лошадей: от животных остались лишь кости и огромное красное пятно на песке. Теперь тьма кошмарных созданий двигалась в нашем направлении.

Народ вокруг тоже заметил приближающихся монстров. Раздались первые встревоженные крики:

– Чего мы ждем?

– За нами прилетит дирижабль, верно?

– Не пора ли уходить?

– Да где же оно... – раздраженно пробормотал Грай.

– Он случайно ищет не то самое железное кольцо, на котором стоит служанка с усадьбы Эрама Рсаева? – иронично спросил Апелиус. Я перезадал этот вопрос Граю.

– Именно! – воскликнул адепт. Ина Райя торопливо отошла.

Грай достал из-за пазухи широкую полосу ткани, свернутую в рулон. Когда Грай резким жестом развернул рулон, я заметил в тканевых кармашках крошечные склянки с разноцветными порошками. Адепт быстро откупорил часть из них и принялся тонкими струйками порошков выводить вокруг кольца необычные символы. Ни одного символа я прочесть не смог: надпись явно была на другом языке.

– Правильно, наблюдай, – одобрил Апелиус. – Я запоминаю, но и ты не плошай. Перед нами впервые происходит магический ритуал, который мы наблюдаем с начала и до конца.

По камню у подножия скалы заскрежетали когти.

– Мастер Грай... Мастер Грай! Там это... Монстры там!

– Отбивайте, – рассеянно сказал адепт. – Что я могу сделать? Я занят.

Послышались приказы Эрама, а спустя полминуты – первые удары меча о хитин. Я не поворачивался в сторону сражающихся людей, а следил за ритуалом. Грай наконец закончил описывать вокруг кольца символы и убрал склянки за пазуху. Символы налились цветом, полыхнули ослепляющей вспышкой. Когда я проморгался, увидел, как вокруг кольца образовалась круглая трещина.

Тело внезапно повело в сторону обрыва, и я едва не упал. Голова кружилась, а сосредоточиться на происходящем стало в разы сложнее. Но по тому, что я заметил, в этот раз колбасило всех неофитов.

Грай потянул за кольцо, поднимая внушительный кусок камня, в который вплавили петли.

– Помогай, Нильям... – просипел от натуги Грай. – Смотрел – теперь поработай, будь добр...

Я виляющей походкой добрался до адепта. Ценой тяжких усилий мы поставили тяжеленную крышку стоймя, и Грай сжал камень коленями, дабы не качался в стороны.

– Быстро вниз! – заорал адепт. – Кто не успеет спуститься – узнает, почему в центре пустыни запрещено использовать магию!

Народ просвещаться не захотел: все ломанулись в темную дыру. Проржавевшие ступеньки вертикальной лестницы натужно заскрипели под весом неофитов. Я не видел смысла смотреть в спины толкущихся возле люка людей, поэтому отвернулся от них, дабы не упустить обещанное Граем зрелище.

В воздухе нарастал гул, из-за которого неприятно заныла грудь рядом с искрой. Монстры улепетывали от скалы, но увязали в песках.

Вдруг барханы задрожали, зарябили. Из-под песка высовывались тонкие черные щупальца, хлещущие по сторонам. Если щупальце нашаривало монстра, то с ужасающей силой тянуло его под песок, легко дробя кости и разрывая кожу. Щупальца поднимались все выше, и мне показалось, что еще немного и я увижу нечто невероятное. Странное чувство поглощающего любопытства заставило меня подойти к самому краю. Теперь нужно сделать еще шажок, и адепт меня не заберет. Да, я упаду вниз, но зато увижу...

– Нильям! – крикнул Грай, отвлекая меня от транслируемых кем-то желаний. Я обернулся и увидел, что в люк лезут последние неофиты.

– Здесь сейчас такое начнется, чего я желаю тебе никогда не увидеть. Я спущусь последним, – предупредил адепт. – Сигай внутрь и быстро отбегай в сторону, потому что я буду прыгать!

Я дождался, пока внизу исчезнет последний неофит, и ужом скользнул вниз, едва касаясь ступеней. Угроза поймать головой Грая действовала – я достиг дна удивительно быстро.

Вопреки ожиданиям, под землей не было слишком уж темно. На потолке уходящего вдаль туннеля рос флуоресцирующий мох: света растение давало мало, но за пару минут глаза привыкли к скудному освещению, и я различал черты лиц столпившихся вокруг адепта неофитов

– Что теперь?

Грай ответил не сразу: сперва он открутил крышку фляжки и высосал оттуда не меньше половины. Она что, бездонная у него?

– Остался последний рывок: два километра по безопасному туннелю и галерея кадавров, – рыгнув, поведал адепт.

– Галерея кадавров? – прозвучал женский голосок.

Грай явно ждал этого вопроса. Адепт оскалился и с удовольствием произнес:

– В ней вам придется биться с неофитами, которые поступили в прошлом году, но не справились с обучением. Выбыли, так сказать.

Глава 12

На несколько секунд туннель поглотила тишина. Подростки переводили взгляды друг на друга. Думаю, каждый хотел задать вопрос: не шутит ли Грай?

А потом все разом загомонили:

– Кадавры?

– Трупы? Сражающиеся трупы?

– Вы заперли в подземелье неофитов, не справившихся с обучением?

Странно было слышать про кадавров. Совсем недавно я обсуждал с Апелиусом отсутствие каких-либо проявлений некромантии в этом мире. Вот, пожалуйста: жизнь показала: здесь на самом деле ставят в строй трупы. Хотя, если взглянуть на эту тему шире...

– Как думаешь, кадавры, про которых он говорит – это действительно ожившие мертвецы? – поинтересовался Апелиус, вторя моим мыслям.

На прямой вопрос я предпочел ответить:

– Не обязательно. Возможно, так в школе называют выгнанных учеников. А может, мертвецам подселяют паразитов, которые перехватывают контроль над телом.

– Может быть, – протянул архимаг, – но если кадавры – это кадавры в самом прямом и усопшем смысле слова, руби им головы, пацан. Если их это не убьет, то серьезно замедлит и дезориентирует, а дальше все просто: разобрал на куски, растащил подальше друг от друга и сжег.

Универсальный совет. Не думаю, что расчленение и последующее сжигание может против кого-то не сработать.

Пока я мило болтал с архимагом, народ сбился в кучку. К Эраму подтянулись благородные, девчонка и девять человек, которых благородные завербовали деньгами, секретами или просто статусом. Как я уже говорил, я не был единственным, с кем они наладили контакты. Я и думать не стал – шагнул в группу виконта.

Остальные двадцать подростков выстроились вокруг Амира, чего я совсем не ожидал. Пацан во время поездки не казался мне лидером, но сейчас его окружили и слушали. Выходит, я что-то упустил...

Возможно, виной популярности Амира – хорошо подвешенный язык: речи пацан задвигал складные. Только вот направлены они были в нехорошее русло: Амир подбивал народ занять оборону и потихоньку исследовать туннель, по жребию определяя добровольцев. А лучше – ждать на месте, а когда Граю надоест и тот направится вперед, шагать за адептом.

Виконт же предложил совсем иное:

– Думаю, лучше скорее расправиться с опасностью. Нужно объединиться с... со всеми и прикончить чудовищ. Раз адепт считает, что мы должны справиться, значит это в наших силах.

– Зуб даю, он хотел сказать "с простолюдинами", – влез архимаг. – А на мозговитость адепта я бы не надеялся: Грай показал себя тем еще мудрецом.

С планом Эрама никто из нас спорить не стал. Тогда виконт обратился к противоположной команде:

– Пацаны и девчонки, – повысил он голос, обращаясь к группе Амира, – предлагаю объединиться и выдвинуться дальше по туннелю.

Слышать от виконта "пацаны и девчонки" было непривычно. Благородного явно коробили эти простолюдинские словечки, но фраза "дамы и господа" явно не вызвала бы ничего кроме издевательского смеха.

– Да мы не хотим особо, – пожал плечами Амир, – но если хотите, выдвигайтесь. Мы вас догоним.

– Амебные ничегонеделатели, – процедил сквозь зубы Апелиус. И тут как по заказу со стороны галереи донесся жуткий крик.

– Я бы на вашем месте поспешил, – лениво сказал Грай, в очередной раз откручивая пробку фляжки. – Если не организуетесь, кадавры вас порвут.

Не знаю, что помогло с решением вопроса: недовольные взгляды, бросаемые на Амира командой аристо, прищур виконта или угроза со стороны неизвестных кадавров, но пацан сдался. Возможно, подростку лишь хотелось потешить чувство собственной значимости... а может, Амир поступил куда умнее: сперва объединил недовольных, высказался о лидерстве, которое никто не оспорил, а потом повернул толпу в нужную сторону.

– Пустошь!.. – выругался Амир. – Ладно, если варианта выждать нет, мы пойдем с вами. Я даже в первых рядах пойду! Да, народ? Покажем, что мы умеем драться!

Подростки недовольно загудели, но гул не вылился в конструктивную критику и громкие возражения. Толпа простолюдинов не стала спорить с новообразованным лидером. Амир подождал и продолжил:

– Пять минут на разминку, заточку мечей и мысленное прощание с родными. Те, кто не имеет меча, идут в последних рядах. У кого есть клинки, но нет достоинства и смелости, передайте их тем, кто хочет и умеет драться, но ему нечем... Кстати, очень жаль, – повысил он голос, – что благородные не отдали нам клинки, а предпочли бросить их в фургоне, вместе со всеми вещами!

– А почему никто из вас не спросил, можно ли клинки забрать? – не растерялся Эрам. – Я что, смотритель за годовалыми детьми?

На пользу групповым отношениям маленькая перепалка не пошла, но и в большую не разрослась. Примечательно, что Амир и в самом деле вытащил клинок и встал в первые ряды. Пацан за полчаса если и не прыгнул в крупные фигуры, то подготовил площадку для такого прыжка.

– Если будешь сближаться с подростками, этого во внутренний круг не тяни, – посоветовал Апелиус. – Он – истеричка. Или излишне хитрожопый, что хуже. Но думаю, что все-таки истеричка.

– Ставлю монету на хитрость, – не утерпел я и ответил на фразу архимага. Тот зацепился за нее и вытянул меня на разговор:

– Играть на монеты с тем, у кого нет собственного тела? Зачем они мне? Давай так: если выиграешь, я продолжу обучать тебя клинковому бою, причем не на детском уровне, как раньше, а всерьез займусь. Не буду обещать дотянуть тебя до уровня мастера, но через год сможешь повторить то, что я сделал с пауками, и не порвешься. А если проиграешь, позволишь пятнадцать минут в день управлять телом.

Возможно, архимаг намеренно поддался, чтобы закрутить меня на диалог и сгладить впечатления от недавних событий, но я не размышлял о многоуровневости планов Апелиуса. Если он хочет дать мне несколько уроков, которые подстегнут мое мастерство, не буду его останавливать. А лишиться управления телом на пятнадцать минут – не такая уж большая потеря. Если он захочет – захватит тело и так.

– Хорошо. Но если я проиграю, тело ты используешь с рядом условий: не вредить его здоровью, не портить отношения с друзьями, не...

– Все, стоп! – перебил архимаг. – Задавил меня своими условиями! Перечислишь их, если проиграешь. У меня нет цели вредить ни твоему телу, ни репутации, ни твоим отношениям с окружающими.

На это я ничего не ответил: пять минут, которые лидеры по молчаливому соглашению дали подчиненным на подготовку, истекали.

Я попрыгал на месте, проверяя, не мешает ли двигаться одежда и хорошо ли я себя чувствую. Чувствовал я себя уставшим, но двигаться мне ничего не мешало: при себе у меня имелся только меч и потрепанные одежды. Я нищ, как мышь в хибаре бедняка.

– А кто такие эти кадавры? – спросил я, но Грай проигнорировал мой вопрос с таким же равнодушием, с каким раньше промолчал на вопросы остальных. Криповая школьная традиция? Мерзкая черта характера адепта?

– Нильям, готов? – поинтересовался Эрам. Я кивнул. Точила для меча у меня при себе не было, но оно и не требовалось: меч заточен так, что им можно бриться.

– Готовы выступать? – поинтересовался Эрам у группы Амира.

– Да... Только вот у нас нет достаточного количества клинков и кинжалов. Как видите, туннель чист: ни камней, ни палок, которые можно использовать в качестве оружия. А большинство из наших не хотят отсиживаться за спинами. Можете одолжить им ножны? Понимаю, что биться ножнами – плохая идея...

– Да нет, – перебил виконт, – замечательная идея. Парни! Давайте одолжим ножны нашим соратникам.

Я отвязал от пояса ножны, прокованные тонкими полосками металла, и протянул Гильфу Галасу, обычному молчаливому парню. В крысятничестве никто из поступивших в школу замечен не был, поэтому аристо отдавали вещи без всякого недоверия и вопросов по типу "а точно ли отдашь?" Каждый понимал, что если человек согласен обороняться даже подручными средствами, то грех смеяться над этим или жлобиться. К тому же, в случае конфликта вооруженный человек без проблем вернет ножны, которые одолжил безоружному.

Наконец мы выступили. Впереди шли Эрам, бароны Игнас Михра и Блай Калон, Амир, я и четыре вооруженных простолюдина из последних пунктов сбора, которые, по их словам, умели обращаться с оружием. Не верить людям с мечом, которые изъявили желание идти вперед строя, не было причин. Подростки уверенно держали клинки, а на более весомое доказательство не было времени.

Подземный коридор был метров восемь в ширину. Изредка мы проходили повороты: боковые коридоры были как аккуратные, без единой шероховатости на стенах и полу, так и грубые, будто их проделывали не люди, а огромные черви. Из таких ответвлений тянуло как влагой и дохлятиной, так и присущим пустыне сухостью, жаром.

– Знал бы, воды набрал, – сказал кто-то. Толпа одобрительно загудела. Даже я не отказался бы попить, хоть и не чувствовал особой жажды.

Я посмотрел на Грая, который в очередной раз забулькал фляжечкой.

– Алкоголь вызывает обезвоживание, – подсказал Апелиус.

– Да я и не думал...

– И не думай. Пьянство заставляет людей тупеть, смещает ориентиры, отравляет. Поверь, там нет ничего хорошего.

Под нравоучение архимага мы без всяких проблем преодолели первый километр пути. А потом наткнулись на мечи, которые кто-то наполовину вогнал между камней пола и надел на рукояти человеческие черепа.

– Жесть... – сказал один из простолюдинов после безуспешных попыток выдернуть меч. – Этот клинок и кони не сдвинут... Чем его вообще вбивали?!

Дальше тоннель тонул во мраке: пол усеивали сухие клочья мха, на потолке блестели глубокие сколы и царапины.

Мы решили устроить привал, прежде чем идти дальше.

– Чем бы кадавры не являются, они точно разумны, – резюмировал Эрам. – Предлагаю обсудить тактику на основе увиденного.

– А что мы увидели? – истерично вякнул из толпы взвинченный девчачий голос.

– Они не особо жалуют людей, – начал перечислять Эрам, загибая пальцы. – Обладают разумом... и извращенным чувством юмора. Животное не стало бы надевать черепа на рукояти.

– Добавь ко всему этому чудовищную силу, – добавил Игнас Михра.

– А еще они настолько ловкие, что могут забираться на потолок и сбивать с него мох, – хохотнул Амир. – И когти у них огромные, судя по царапинам на камне... Выкиньте из головы эти хреновы размышления. Отдыхаем и выдвигаемся.

– А еще они хотят запугать нас и дезориентировать. Или боятся света, потому вырвали мох, – добавил я мысленно. Увы, нарвать мха, чтобы осветить дальнейший путь, не получится: пацаны кидали в потолок камни, и чудом оторванные куски угасали за пару минут.

Подростки пытались выдернуть из пола мечи, но у них и пошевелить оружие не вышло, не то что раскачать и выдернуть.

– Ты там поосторожнее, пацан, – предостерег Апелиус. Будто я радостно несусь навстречу опасности, ага...

Подростки сидели группками и что-то обсуждали, но довольно тихо. Не думаю, что они строили планы по битве с чудовищами. Скорее обсуждали дом, вспоминали родных. Может, делились сокровенными историями. Мне было пофиг на это, потому что я медитировал, гоняя по телу волны бао. Я уже который день хотел повлиять энергией на заживление мышц, ведь в момент драпания от пауков бао реально меня чуть-чуть ускорило, но ничего не выходило. Да и ускориться вновь у меня не выходило.

Мы посидели на границе тьмы и света около получаса, и едва собрались, заметили в полутьме туннеля движение.

Существо, вышедшее навстречу, до усрачки нас напугало. Монстр напоминал жирную бочку на толстенных ногах. Огромный, пошедший складками живот выпирал вперед, заслоняя верх бедер, и слава судьбе: ведь кадавр был гол. Видеть, как его извратило и там, я не желал.

– Так вот как вы, пальчики, выглядите, когда голые... – раздалась корявенькая шутка. Никто не засмеялся.

Левая рука монстра выглядела страшно: изуродованная и деформированная, с распухшими суставами. Костяшки пальцев величиной с медную монету. На месте второй руки – ворох тонких щупалец, непрерывно хлещущих по стене туннеля и по плоти кадавра. Тени плясали на огромном теле существа, делая его еще более устрашающим.

– Замесим эту тварь, – дрогнувшим голосом предложил Эрам и шагнул назад. – Только под свет заманим...

Не знаю, чего я ожидал от подростков. Наверное, ничего не ожидал и был готов действовать по ситуации. Но пацаны и девчонки смогли меня удивить. Я и не думал, что подростки бывают такими сплоченными. Нильям, несмотря на его открытую душу, был стесняшкой: общался лишь с сестрами и тремя одногодками. Думаю, пацана произошедшее тоже бы удивило.

На монстра напали скопом, со стороны уцелевшей руки – под щупальца попадаться никому не хотелось. Каждый, кто держал меч, орал, визжал, рычал, но рвался уколоть монстра или резануть тушу, пустить твари жир. Ребята действовали на удивление смело. Безрассудно, неумело, зачастую просто глупо – как когда один из подростков решил принять на меч неуклюжий удар рукой от кадавра – но смело.

Глупца, кстати, от удара откинуло на стену. Надеюсь, треск, который я расслышал, мне показался, либо у пацана треснуло что-то не особенно важное.

Всех девушек оставили за спинами. Да и сами девчонки не рвались в бой. Те из них, кто имел клинки, отдали их простолюдинам: никого с характером Ларры среди наших девчонок не было.

Сам я не стоял в стороне: атаковал преимущественно со спины, да несколько раз подставил меч под удары щупалец. Из-за того, что тентакли хлестали по сторонам, они сами себя резали о меч.

Подростки рубили медленному кадавру щупальца, пытались ткнуть концом клинка в глаза, но в основном атаковали со спины. Я нападал, находился в постоянном движении, но время от времени смотрел по сторонам. И чем дольше длилась эта пляска, тем сильнее мне не нравилось происходящее. И черт с ним, с кадавром, который с минуту на минуту должен был скончаться от полученных ран. Дело в другом.

Аристо не рубились. Те простолюдины, которых завербовали аристо, тоже не спешили бросаться к твари.

Эрам бился в первых рядах, но все остальные аристократы только делали вид, что нападают. Клинки простолюдинов блестели от слизи и крови монстра, у благородных же блестел далеко не каждый клинок. Если на происходящее обращу внимание не только я, благородной фракции конец: затопчут, раздавят и заклеймят трусами. И за попытку отсидеться за спинами будут третировать в открытую, мстить на занятиях, ловить поодиночке и бить, набросив на голову мешок.

Мне это невыгодно. Если уж я решил быть за эту группу, то нужно попытаться скрыть предательскую трусость основного нашего состава. Тем более, в другую группу меня вряд ли примут так просто. Среди пацанов переход от товарищей может быть расценен как предательство, причем со стороны обеих групп: перебежчиков не любит ни одна сторона. Моя учеба может осложниться, едва начавшись.

Я огляделся внимательнее.

Пострадавшего, откинутого ударом, уже не было у стены: хоть девчонки и не лезли в драку, но без дела не сидели, старались помогать хоть чем-нибудь: оттаскивать раненых, швырять в голову монстра мелкие камни, найденные по пути сюда. На фоне боевитости девчонок имитация нападения от нашей группы смотрелась еще противнее.

Стоп... Мы бьемся уже минут пятнадцать, а монстр не подох.

Я вызвал справку на тварь.

*Неизвестно*

Сила: 3.6

Ловкость: 0.4

Телосложение: 4.5

Магический потенциал: *неизвестен*

Вместимость бао: *неизвестно*

Навыки: регенерация.

– Бинго! – заорал Апелиус. Вот черт... Монстр же, мать его, неубиваемый!

– Слушайте все, – закричал я, – отходим обратно, на свет! Если мы устанем, то умрем! Надо отдохнуть, отходим в освещенный тоннель! Он не поспеет за нами!

Я старался докричаться до каждого, и мне постепенно удалось это сделать. Подростки нехотя отходили. Я оказался прав: туша двигалась медленно, поэтому нам легко удалось оторваться. Монстр непрерывно тер лицо ладонью и тоскливо завывал, глядя нам вслед:

– Не-ет! Кужа-ать. Хчу кужать! Мясо!

Жесть какая... Вот тебе и страж туннеля, блин.

Мы помогали нести раненых, и когда вернулись в начало туннеля, выдохнули.

Я не учел, что в освещенном туннеле подростки, которым не нужно сосредотачиваться на драке, заметят чистые клинки аристо. Но и трусы глупцами не были: благородные, которых я застал за нехорошим, протирали чистые клинки.

– Наш золотой резерв, – с гордостью в голосе сказал Апелиус. – Ты видел, с какой самоотверженностью они издали руководили этой схваткой?

– Ага. А ты еще говорил, что лагерь благородных – лучше, чем простолюдинский.

– Говорил. И сейчас скажу. Любой из баронов вывезет в поединке против тебя, Амира и любого простолюдина, и в точных науках благородные зачастую лучше, и денег у них больше. Но откуда я мог знать про их моральный изъян? Такое не вычисляется при первом же взгляде, знаешь ли.

– Эта тварь восстанавливается, – сказал Амир.

– Верно, – подхватил я, – а значит, сколько ее не руби, мы ее не убьем. Возможно, потеря головы бы убила кадавра, но шею ему мы не перерубим.

– И что делать? – спросила какая-то девчонка.

Предложения полились, как химические отходы из дырявой трубы. Спустя пять минут жарких обсуждений мы пришли к одному способу.

– Согласен, – сказал Амир, – нужно припереть тварь к стене и сдерживать его. Пусть остальная группа пробежит мимо.

– Но там могут быть остальные! Мастер Грай говорил про галерею кадавров! Не про одного!

– Если пробежим мимо этого раз, то сможем и второй, на обратном пути. Никто же больше на нас не вышел, верно? Если монстр один, мы избежим бессмысленной траты сил и людей. У нас и так потери.

Я перевел взгляд на пять тел разной степени потрепанности. У одного пацана разорвана штанина, а нога исполосована – самый легкий случай. Самый сложный случай лежит в луже крови и выглядит так, будто вот-вот миру искру отдаст. И этот подросток – Гильф Галас. Отлично, значит мне еще нужно найти на полу рядом с местом схватки свои ножны.

Повторное прохождение кадавра подробно описывать не стоит: пока мы отвлекали тупую тварь, мимо пробежала вся группа, включая парней, что несли раненых. И ножны я нашел без труда, еще на подходе к кадавру.

Если это существо – экзамен на поступление в школу, то мы все должны сделать вывод: есть проблемы, которые можно просто обойти. Но будь я сильнее, не успокоился бы, пока не выпотрошил этого кадавра. Я бы не успокоился, даже зная, что можно просто пройти мимо. Пауки и прочие пустынные монстры внушили мне стойкую неприязнь, а кадавр ее закрепил. То, что извращено энергией пустыни, не должно жить – вот урок, который я вынес.

До самого конца нам больше никто не попался. Мы тащились через кромешную тьму до решетки, перегораживающей туннель. Посреди решетки была открытая дверь: низкая и узкая – через такую оставшийся за спиной кадавр точно не пролезет, даже Грай пройдет с трудом. А вот мы все прошли на ту сторону без труда.

За решеткой на потолке рос мох. Видимо, кадавр действительно ободрал потолок на части туннеля.

Через десять метров от решетки был тупик с каменной дверью, у которой нас ждал Грай.

– Здесь обычно бывает несколько кадавров, но вам повезло: неофиты – рыцари из прошлого поступления вычистили всех.

Адепту никто не ответил: мы просто молча встали у двери, в ожидании очередной лопаты с навозом, которую нам накинет судьба.

Грай пожал плечами и потянул на себя дверь. Щель становилась шире и шире, пока...

– Стойте! – сказал Амир. – Прежде, чем войти в школу, предлагаю создать альянс! Нам нужно сплотиться!

Что за дичь? Пацан, здесь люди истекают кровью, за спинами завывает кадавр, а ты втираешь нам про некий альянс?

– Звучит неплохо, – сказал Эрам. – Поодиночке мы можем не справиться со школьниками, но вместе мы – сила!

– Верно! – просиял Амир. – Мы прошли через пустыню...

Ты вообще в толпе бежал, пока мы с монстрами рубились.

– ...одолели кадавра...

Технически – нет. Даже больше, чем тремя десятками на одного, мы не добились победы. Одолением и не пахло.

– ... и справимся со всем, что для нас подкинет школа, если будем вместе!

Подростки нестройно загудели, мол, неплохо бы.

– Конечно мы будем друг за друга, – громко сказал я, пока ораторы снова не начали лизать чувство общности каждого из нас. – А теперь давайте закругляться, у нас тяжелораненые.

Глава 13

За каменной дверью пряталась еще одна.

В тамбуре между этими каменными дверьми оказалось достаточно места, чтобы вместить всех неофитов. Мы все зашли в этот закуток, включая тех, кто нес раненных. Здесь было светло, но уже от висящих у потолка кристаллов, как в трактире. Мне стало гораздо уютнее под их светом: слава бао, признак близкой цивилизации! Кристаллы светятся, а значит, их кто-то заряжает. Возможно, за дверью уже находятся подвалы школы.

Последним в тамбур зашел Грай.

Глаза адепта блестели от настойки. Я никогда не видел, чтобы мужик что-то доливал во фляжечку, зато прикладывался он к ней постоянно. Если фляжка магическая и генерирует внутри себя алкоголь, то это самая бесполезная магия, которую можно представить.

– Ну все, пацаны и девчата, поздравляю вас, вы на месте. Молодцы! И дошли почти тем же составом, которым покинули общий караван. А если посчитать тех, кого вы донесли, получится ровное количество, ха-ха! Вот рыцари в прошлом заходе оставили не меньше семи трупов в этом туннеле. Давно у школы не было таких блестящих походов...

Если бы ты еще и больше помогал нам в пути, и ранений не случилось бы. Мог обойтись хотя бы советом, что с кадавром не обязательно сражаться.

– Я однозначно получу надбавку за выполнение миссии по доставке неофитов в школу, – чуть слышно пробормотал адепт, а потом встряхнулся и заговорил с нами нормальным тоном. – Сейчас я раздам вам амулеты, обязательные для ношения на территории школы Утренней Звезды. Они защитят вашу искру от давления аур магов и энергетической составляющей заклинаний. Конечно, ваше дело, носить их или нет, но я советую не снимать их до достижения уровня адепта. До этого ваши тела и души – как свежая картина, на которой способны оставить след и касание пальцами, и росчерк чистой кисти, и брошенный ветром песок. В лучшем случае вам придется проходить за старты очистку энергетики, а в худшем – тела перекорежит так, что вы добропожалуете к кадаврам.

Адепт полез за пазуху и вытащил мешочек. Развязав тесемки, Грай достал связку веревочек, ленточек и цепочек разной длины. На этом пестром безобразии висели яркие кубики разных размеров.

– Испытания, конечно, закаляют, – задумчиво пробормотал Апелиус, – но если адепт не врет, ты к таким испытаниям пока не готов. Советую взять амулет, что на железной цепи – надежнее будет.

Я еще во время диалога протиснулся к адепту, поэтому без проблем выдернул из красной ладони металлическую цепочку и отошел в сторону прежде, чем к Граю рванулась толпа.

Я надел цепь на шею. Металл холодил и неприятно царапал ладонь острыми углами – возможно, предыдущий хозяин цепочки использовал вещь для самоистязания или перепиливал ею мелкие ветви, но мне сгодится и такая. Такую цепочку не порвешь, случайно зацепившись за что-то, и не перережешь кинжалом. Если найду другую цепь – поменяю, а пока и так похожу.

– Дверь – тоже барьер, – делился Грай информацией, пока неофиты разбирали амулеты. Язык адепта уже заплетался – мужика развозило на глазах. – Я обычно приоткрываю ее на пару сантиметров, чтобы неофиты прочувствовали на себе давление, и их крючит. А с вами... Короче, вы хорошие! Вы прям классные, поэтому я вам пощажу. Вас пощажу. Из-за вас надбавка, это хорошо. Вы... Вы молодцы!

– Можно нам выйти побыстрее? – спросил я. – Наши товарищи нуждаются в медицинской помощи.

– Ну конечно!

Когда каждый взял себе по амулету, и надел на шею, Грай толкнул дверь. Находящиеся без сознания раненые застонали, и девушки засуетились возле них, стремясь быстрее надеть на них ленточки амулетов.

– Как думаешь, почему адепт пьет? – задумчиво спросил Апелиус, пока остальные выходили из помещения.

– Если честно, мне все равно. Грай – последний интересующий меня человек.

– Только ему этого не говори.

– Само собой. Знакомый адепт – это не тот ресурс, которым можно разбрасываться. По крайней мере, пока не найду другого. Но изучать корни психологических проблем Грая мне все равно не хочется.

Я вышел на свет и заморгал, прикрывая ладонью глаза от яркого света. Школа – первое, что я увидел, когда проморгался. Не заметить эту громадину было сложновато.

Высоченная каменная стена будто подпирала желтое небо. Камень стены украшали как расписные витражи, так и обыкновенные окна. А по краям росли башни с зубчатыми вершинами. Школа выглядела как форт или замок, которые я видел из мчащейся по городским улицам повозки, но замки были гораздо меньше.

Я видел со стороны фабрику на Ильмсхуре, и школа не дотягивала до одной десятой от фабричных размеров. Но тем не менее, что-то внутри меня вздрогнуло и разошлось волной мурашек: видимо, отвыкаю от вида монументальных построек.

Школа находилась внутри барьера, огромного, не меньше километра в диаметре. Словно громадная стеклянная чаша, барьер накрывал школу Утренней Звезды. С нашей стороны преграды зеленела трава, цвели полевые цветы, а снаружи бушевала песчаная буря. Я слышал завывания ветра и глухие удары, когда ветер обрушивал на барьер десятки килограмм песка, но не ощущал ни ветра, ни горячего воздуха, присущего пустыне. Пески остались за преградой, и пусть я по-прежнему видел их и ассоциировал с Ильмсхуром, мне с трудом верилось, что я в пустыне. Удивительно.

Группа столпилась в пятидесяти метрах от песков, посреди небольшой поляны. Я оглянулся и увидел, что туннель, по которому мы шли, снаружи был отделан камнем и уходил вниз под небольшим уклоном, исчезая под землей перед самым барьером.

– Вот поэтому в пустыне и не используют магию, – кивнул Грай на песчаную бурю. – Теперь за барьер пару дней никто из собирателей всяких не выйдет, пока монстры это... снова не заснут, в общем, и погода не успокоится. Так им и надо, да, пацаны? Чтоб их в пустыне бурей накрыло...

– Интересный способ защиты, – сказал Апелиус, не обращая внимания на пьяное бормотание адепта. – Выходит, стоит выйти за барьер и скастовать заклинание или выполнить ритуал, как пробуждаются пустынные твари? Очень интересно... А если нападающие доберутся до школы, вырезав по дороге добрую половину пустынных монстров, их встретят свежие защитники. А защищать легче, чем нападать, особенно если ты не первый век сидишь в крепости, которую по мере сил укрепляешь. Посмотри, пожалуйста, на барьер. Нет, вон туда, вниз... Дьявол, отсюда не видно.

– Если это важно, я потом гляну.

– Не знаю, важно ли, но точно интересно. Видишь каменные шары около барьера?

Я приблизился на десяток шагов, присмотрелся к нижней части барьера и действительно увидел на земле сферы размером с человеческую голову.

– Вряд ли они для красоты там лежат. Если на них есть руны, нам нужно увидеть их: знания не бывают лишними. На данный момент барьер – самая мощная магия, которую мы встречали... Хорошо устроилась твоя школа! Кстати, с туннелем, по которому вы прошли, тоже не все так просто: заметил в боковых проходах следы монстров? Я слышал шорохи и рычание из этих туннелей. Перед вами явно расчистили путь.

Следов я не заметил, и не удивительно: Нильям не занимался охотой и не обладал знаниями следопыта, я тем более. Поэтому я неопределенно промычал, а потом сказал:

– Выходит, о появлении Грая знали, раз отозвали монстров: адепт был на виду, когда мы шли мимо туннелей, и точно не проводил никаких ритуалов. Значит, школа обладает возможностью дистанционно контролировать монстров и определять, кто находится в туннеле.

– Высосано из пальца и не подкреплено дополнительными фактами, но не лишено логики. Мне нравится здесь: у твоей школы я вижу монументальный подход к защите, и это меня более чем устраивает.

Подростки мялись у выхода из туннеля, пока не появился Грай и не сказал:

– Ладно, ребятишки, двигайте за мной.

Мы вышли на мощеную камнем дорожку, которая тянулась от барьера до ворот замка. Грай двинулся впереди группы, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Короче, реб... ребята, смотрите: это наземные охранники школы, – ткнул адепт пальцем в маленькое рогатое существо, мелькнувшее в траве справа от дорожки. – Их короче много, они тут это... Охраняют, да.

– Я обнаружил еще трех существ, – отозвался Апелиус. – Если верить цифрам, которые выдает аналитическое заклинание, ловкость существ превышает тройку. А еще заклинание предполагает, что существа состоят из камня, но... не знаю. Вывод заклинания отдает фантастикой. С ожившим камнем я не сталкивался.

Мы поднялись по ступеням и подошли к огромным дверям школы. Грай навалился пьяным телом на правую створку двери и та медленно открылась под весом мужика.

Сразу за дверьми обнаружился огромный холл со множеством открытых проходов, дверей и тремя лестницами. Во всех направлениях сновали как подростки вроде нас, так и вполне взрослые девушки и парни. Все школьники носили пестрые халаты и штаны. Отличалась лишь расцветка одежды.

Едва я увидел других людей, оставил пьяного адепта стоять у двери и вместе с аристо и Амиром поспешил к ближайшему подростку. Пацан был рыжим, зато выглядел гораздо адекватнее того же Грая.

– Вы новенькие, да? – с интересом спросил пацан, опередив нас всех. А потом заговорил, не давая нам вставить ни слова. – Я как бурю увидел, так сразу подумал, что придут новенькие! А кто адепт вашей повозки?

Пацан заметил пьяного Грая и протянул прежде, чем мы ответили:

– А-а, он. И дошли! Удивительно. Но вижу, не все. В труповую их или еще живы? Живы? Алекса! – заорал вдруг пацан и замахал руками стоящей в отдалении девчонке. – Алекса! Стабилизируй пятерых товарищей и проводи к лекарю. Это новенькие, я их отведу на распределение, отведи потом носильщиков туда же.

– Похоже, не вы нашли помощь, а неофит нашел ваши уши, – хмыкнул Апелиус.

– Я – Адар Каршев, старший среди двухгодовиков, – продолжил монолог пацан, когда Алекса ушла показывать нашим товарищам местный лазарет. – Если будет нужно передать там письма родным, организовать хорошую попойку, достать что угодно с внешнего мира, обращайтесь ко мне. По цене сговоримся, не обижу. Новичкам надо помогать, верно? Все будет в лучшем виде и со скидкой, ведь я понимаю, как вам сейчас сложно. Могу дать в долг старты или купить у вас нечто ценное. Если будет нужно, просто спросите у любого неофита-старожила про Адара и вам укажут, где найти мою комнату.

– Заочно ему не доверяю, – признался я Апелиусу после десяти минут ходьбы, устав от монолога парнишки.

– И не зря. Пацан ведет вас по самому длинному маршруту, чтобы успеть разрекламировать услуги. Я уже составил карту пройденных лестниц и коридоров: мы сейчас идем обратно, просто по другому этажу.

Дьявол. Адар таки заморочил мне голову, я совсем перестал следить за окружающей обстановкой. Нужно быть внимательнее.

Навстречу попались юноши лет восемнадцати, которые шли посреди коридора и разговаривали между собой. Нас они заметили, но продолжили идти, громко разговаривая и размахивая руками. Адар шустро прислонился к стене. Мы последовали его примеру: ни у кого не было желания проверять, как отреагируют старшие неофиты или адепты, если их толкнуть, или не убраться вовремя с пути.

– И какому идиоту пришло в тыкву использовать в пустыне магию без маскзаклинания Винглера? – взвинчено спросил юноша другого. – Я надеюсь, что причина переполоха тварей в нестабильных магических потоках, а не из-за оплошности кого из наших, иначе господа маги наденут нарушителя по самые гланды...

Я взял разговор на заметку.

Странностей в школе хватало: вплавленные в двери знаки, вонь серы и химикатов, неофиты в такой же форме, как у Адара, которые сверлили нас недобрыми взглядами. Мы даже наткнулись на местного фрика, который бился в судороге, лежа на полу.

– Не обращайте внимания, такое здесь часто случается, – отмахнулся Адар на наши вопросы. – Я привык и вы привыкнете. А может, поучаствуете, ха-ха!

– Вот мы и пришли, – наконец сказал пацан, остановившись возле непримечательной двери. – Вам сюда. Меня, к счастью, там не ждут, поэтому всего доброго. И бесплатный совет: уж извините, единственное, что я могу вам дать бесплатно – постарайтесь не злить тетку.

Адар, махнув нам рукой на прощание, пропал в школьных коридорах. Мы же осторожно постучались в дверь, которая со скрипом отворилась спустя секунду после стука.

– Кого там принесли песчаные твари? – раздался стервозный голосок из-за двери. – Заходите уже!

Я перешагнул порог в числе первых. В глаза бросились две вещи: кабинет был огромен и утопал в бумагах. Серьезно: вокруг стояли несколько десятков высоченных стеллажей, полки которых ломились от книг, сшитых бумажных листов и тетрадей. Бумаги и тетради занимали деревянные ящики, стоящие у полок и посреди прохода, который вел от двери до массивного деревянного стола, за которым сидела маленькая дамочка, стервозная на вид. Если в мире есть ад перфекциониста, он выглядит именно так.

– Новенькие? Меня зовут Френса Ализем. Где ваши документы, мышата? Ваш проводник должен был принести документы. Кстати, где ваш проводник?

– Наш проводник Грай, и он... – попытался ответить Эрам, но его сразу перебили.

– Не продолжай, лягушонок мой, я поняла. Грай, Грай... Что же с вами делать? Ладно, распределю, а документы можно и потом оформить.

– А куда нас... – попыталась спросить одна из девчонок, чем спровоцировала эмоциональный взрыв Френсы.

В кабинете раздался хлопок, будто кто-то выстрелил из огромного ружья. Все мы присели от испуга, одна девчонка испуганно взвизгнула. Но в следующую секунду все звуки перекрыл голос хозяйки кабинета:

– Правило первое! – нервно выкрикнула женщина. – Я задала вопрос – вы ответили! Для того, чтобы говорить с другими, вы должны иметь за собой силу! Сейчас вы не больше, чем мясо: как минимум половина из вас умрет в процессе обучения, а я не хочу тратить слова и время на будущие трупы!

Истеричка, но истеричка опасная. Да что тут говорить, в этом здании опасны все: я отстаю от каждого на недели, года и десятилетия. Нужно быстрее качать искру. Осталось лишь узнать, как.

Между тем Френса не унималась. Она царапнула стол коготками, и в столешницу с грохотом впечатался огромный талмуд.

– Если ты, кошечка, хотела у меня узнать, куда вас распределят, то я удовлетворю твое любопытство, как и любопытство каждого из вас. Уж о вашем будущем наставнике, маленькие бесполезные люди, я вам точно расскажу. Более того, помогу его выбрать. Кто имеет старты, может купить время, которое потратит на разглядывание буковок и чтение по слогам. Один старт – одна минута, – сказала женщина и с едва уловимым злорадством добавила. – За тех, у кого нет денег, мои маленькие нищеброды, я сделаю выбор сама.

Мой мозг заработал на максимум. Выбирать осознанно – лучше, чем положиться на выбор этой женщины, которая с первых минут дала понять, что ненавидит нас, но сумма в пять стартов в коровьем эквиваленте выглядела более, чем внушительно, и конечно же, у меня ее нет. Дьявол!

Глава 14

Где можно найти пару стартов за несколько минут? Допустим, полчаса у меня есть: здесь больше тридцати человек и на каждого уйдет не меньше минуты... наверное...

Черт! Слишком мало времени! Я ничего не знаю о школе. На ум приходят лишь слова Адара, который говорил, что готов занять монеты. Но каким будет плата за займ, и стоит ли она того? Ну определит мне Френса хренового препода, и что?

– Нильям! – привлек мое внимание Эрам Рсаев. – Одолжить тебе пять монет? Не знаю, будет ли тебе их достаточно: не хочу сильно тратиться, потому что здесь абсолютно все, кроме самых базовых занятий, стоит старты...

Ну прямо Эрам Кустороялев! Невероятное везение! Почаще бы попадались такие чудесные случайности.

– Спасибо, – поблагодарил я виконта и принял монеты с легким поклоном, – я обязательно верну их тебе, как только смогу.

В монетах ощущалась знакомая частичка тепла, но втянуть ее, как при запуске искры, не хотелось. Да и не нужно мне ее втягивать.

Теперь осталось решить, как справиться с проблемой выбора наставника. Я научился бегло читать, но талмуд огромен: максимум, что я прочитаю за пять минут – это несколько страниц книги, либо несколько десятков имен и фамилий. И я не знаю, как решить эту проблему иначе, чем единственным способом, который не слишком мне нравится.

– Апелиус, я не часто прошу тебя о помощи...

– Никогда не просил, – педантично уточнил архимаг, – молчал, даже когда к тебе пауки бежали. Это немного коробит: вдруг я, как проживший капельку вечности человек, хочу ощутить себя нужным, применить свой немаленький опыт? У тебя в советчиках архимаг, проживший несколько веков, а ты не пробуешь заинтересовать меня в решении проблем. Странный ты пацан, Нильям.

– Вот, сейчас прошу. Ты можешь помочь мне в выборе наставника? Я не успею прочитать и осмыслить и десяток страниц этой книги.

– Хорошо, – согласился архимаг, – даже не буду требовать что-либо взамен. Но на время выбора тебе нужно передать мне контроль над телом, чтобы я смог переворачивать страницы с необходимой скоростью и фокусировать взгляд на том, на чем нужно.

Условие напрягало – не могло не напрячь. Я еще не отошел от предыдущего захвата тела, и мне не хотелось снова терять над собою контроль. Но вместе с тем я скрепя сердце признавал, что передавать архимагу контроль над телом мне придется не раз и не два. Как справедливо мне напомнил сам архимаг, слишком уж он полезен. Не думаю, что это последняя ситуация, в которой мне пригодится его память, умение обрабатывать информацию и оперировать данными.

– Хорошо, я согласен.

– Хитрый ты пацан. Я выполняю твою работу: ищу хорошего наставника, можно сказать, планирую тебе лучший старт в этой школе, а ты не даешь мне ничего взамен, и еще делаешь мне одолжения и соглашаешься на такие условия. И самое странное: я и не против. Знаешь, из тебя получился бы хороший политик...

От такой похвалы меня передернуло. Политики на Ильмсхуре ссали народу в уши мощной струей, расписывая, как хорошо на самом деле он, народ, живет. После обязательного просмотра голоновостей с пяти государственных каналов – единственных на планете каналов – возникало ощущение, что не все так плохо. Подумаешь, в пустыне живем.

Стоит ли упоминать, что я ненавидел смотреть голоновости?

Пока я беседовал с Апелиусом, Эрам пошел к столу, а его свита образовала начало очереди. Виконт с усилием развернул к себе талмуд.

– Монеты! – напомнила Френса Ализем.

Эрам уронил на стол пару стартов. Как только женщина показательно перевернула водные часы с десятьюминутными насечками, виконт Рсаев раскрыл книгу и принялся быстро листать страницы, читая только заголовки.

– Виконт Эрам Рсаев выбирает мага второго ранга Эльнара Рица! – отчеканил Эрам после первой минуты и отошел в сторону.

– Принято! – недовольно отозвалась женщина и записала сказанное на листок. – В следующий раз не козыряйте титулами: мне нет до них дела, будь ты хоть королевский отпрыск. Иди в шестьсот тринадцатый кабинет, Эрам, твой преподаватель там.

«Странно, что она так пренебрежительно отзывается о титулованных особах, – сказал я мысленно. – Разве у них нет огромного количества золота, которые можно обменять на те же старты?»

– Ну попробуй, найди мага, которому понадобится золото, и– отозвался Апелиус. – Мне кажется, курс обмена, который тебе озвучили, невероятно приблизительный. Насколько я могу судить по своему опыту, маги тяготеют к трем вещам: знаниям, ресурсам, которые им потребны для возвышения и к артефактам. Все, кроме этих вещей, ценится гораздо меньше. Мегера требует у вас те же старты, но только потому, что понимает: у вас нет ничего другого, кроме простейших магических монет. И то, не у всех. Если бы к ней заявились сплошь титулованные особы с украшенными драгоценными камнями шпагами, цена бы сильно подскочила. И ей бы заплатили, даже торговаться не стали: держали бы лицо перед окружающими. Где это видано: графеныш торгуется? Пока из вас не выбьют эту дурь насчет сословий, будут давить, на каждого по-своему. Кстати, радуйся: геополитику в ближайшее время изучать не придется. В пустыне эта наука не слишком нужна.

Бароны и дама из свиты Эрама пошли после виконта: каждый уронил на стол старт и выбрал Эльнара Рица. Судя по всему, у виконта все схвачено.

Каждому из девяти человек свиты Эрам вручил по два старта.

– Нильям, – коротко кивнул виконт Рсаев и удалился. Бароны и девчонка кивнули мне тоже и ушли вслед за предводителем.

Подросток, что стоял в очереди следующим, попытался было произнести имя наставника благородных без старта.

– Если нет монеты, я сделаю выбор за вас! Кроме того, у мага лимит: четверо учеников за поступление.

Женщина достала из стола маленькую тетрадь и зачитала запись:

– Вайт Олтурс, преподаватель некромантии. Обязанности студента: убирать лабораторию после экспериментов преподавателя, соглашаться быть объектом опытов Вайта Олтурса. За год преподаватель обучает подопечного основам некромантии, а если школьник переживет обучение, за второй год проходит углубленный курс. Ты отправляешься к некроманту. Как твое имя, прелестный малыш?

Подросток беззвучно заплакал.

– Если ты не назовешь мне имя, настоящее имя, я вырву его из твоего рта, поганый щенок!

– Дайте монету! Нильям, одну монету! Братцы...

Люди из свиты барона отводили глаза. Я же смотрел прямо в глаза пацану. Ну не хочу я давать тебе старт, и что ты мне сделаешь?

Свежесозданный альянс трещал по швам, но я не особо и хотел в нем состоять. Не за счет занятых виконтом стартов.

– Имя! – взревела Френса.

– Уан… Уан Мельник, госпожа Френса...

– Молодец. Ступай, ищи трехсот пятый кабинет. Можешь ориентироваться на вопли... Следующий!

Очередь поредела. Следующим не хотел быть никто.

Я легко отстранился от тела: будто шагнул назад, уступая место, а Апелиус очень естественно перехватил управление.

– Кх-кхм... – прокашлялся архимаг. Старик повел плечами и зашагал к столу. Походка Апелиуса отличалась от моей: император шагал расхлябанно с виду, но при ходьбе напрягал мышцы спины, плеч и ног, которые при ходьбе вообще не нужны. Зато я понимал, что с помощью этих мышц архимаг мог как обернуться, так и мгновенно сместиться в сторону или ударить кулаком в любом направлении. Все окружающие люди вдруг показались мне медленными целями, а мозг мгновенно просчитал, с какой скоростью и какими ударами их можно как вырубить, так и убить.

– Странное ощущение, – признался я, но Апелиус мне не ответил. Архимаг остановился четко в полушаге от стола и кинул на него все пять стартов.

– Нильям Тернер, пять минут, – хрипло произнес мой голос. – Если управлюсь за три, заберу оставшиеся монеты – поставленным вами правилам это не противоречит.

И вернулся к началу книги прежде, чем Френса перевернула часы.

Страницы замелькали с невероятной скоростью. Взгляд архимага скользил по диагонали так резко, что я едва успевал различать буквы, а Апелиус уже тянул следующую страницу. На талмуд ушло две с половиной минуты, а после этого Апелиус замер, уставившись в последнюю страницу. Вокруг нарастал шепот.

– Ты искал картинки, мальчик? – ласково спросила Френса, но Апелиус не ответил. Минуты тикали, но архимаг молчал.

– Время! – воскликнула женщина, заглушая звук падающих капель. – Или ты назовешь мне имя своего...

– Маг первого ранга, Пау Лимбос. Если господин маг находится там, где и всегда, я найду его сам.

Френса поморщилась, но кивнула.

– Следующий! – предвкушающе улыбнулась она.

Досматривать психологический триллер мы не стали: Апелиус вышел из аудитории и передал мне управление телом.

– Давай два поворота налево, прямо, а потом вниз, на первый этаж. Там уже спросим проход к садам, если не увидим их раньше.

– Ладно, – двинулся я в указанном направлении. – И кто такой этот Пау Лимбос?

– Друид. Живет и работает в садах. В справочнике сто сорок семь человек, а Лимбос – один из тридцати двух наставников, которые не требуют от учеников участия в опытах. Вдобавок к этому он обязуется своевременно предоставлять ученикам знания по профильному магическому искусству и требует лишь символической помощи в выращивании требуемых школе растений. По сравнению с остальными – душка, а не преподаватель. Там нормальных людей было около десятка, но я учел твою тягу к травничеству и выбрал Пау. Ты не против?

– Нет, не против, – ответил я и прижался к стене, пропуская мимо сосредоточенного восемнадцатилетку. – Спасибо за помощь.

– Пожалуйста. Кстати, теперь я знаю сто сорок семь преподавателей, и разную информацию о них, включая садистские наклонности некоторых. Можешь обращаться ко мне, если понадобится информация.

– Ты просто кладезь возможностей, – польстил я архимагу.

Сады мы нашли не сразу, а когда нашли, были заняты другим – Апелиус загорелся желанием составить примерную карту левого крыла, в котором мы и находились. На осмотр большей части крыла у нас ушло полчаса, с учетом, что мы не спускались в подвалы и не выходили на крышу здания.

– Тебе не кажется, что изнутри здание школы выглядит гораздо больше, чем снаружи? – спросил я.

– Не кажется: оно в среднем раза в полтора больше, чем видится снаружи. Расстояние между окнами разнится, поэтому точнее не скажу. Полагаю, дело в пространственной магии. Я не сталкивался с подобным и ни разу о такой не слышал, однако не вижу ни одной причины, почему нельзя с помощью магии расширить пространство. Кстати, в справочнике наставников такой специальности нет.

В памяти Нильяма существовала сказка про великого волшебника, который носил на пальце кольцо со свернутым королевством. Пока я возвращался к садам, пересказал историю Апелиусу.

– Про королевство, конечно, деревенские байки, но история показывает, что существуют методы расширения пространства. Либо существовали раньше.

Сады располагались под самой крышей. Чтобы дойти до них, нам пришлось сперва подняться на третий этаж, потом дойти до следующей лестницы и взобраться на пятый.

На подходе к садам мне понравилось: по обеим сторонам коридора располагались огромные панорамные окна. Света было много, и на контрасте с недавно посещенным темным туннелем он вызывал приятные чувства.

Дверь садов обвивал хмель. Я слегка помедлил, прежде чем взялся за ручку: очень уж растение не сочеталось с обстановкой школы. Пока я бродил, не увидел ни одного растения в кадке или на подоконнике: вокруг лишь камень, дерево и стекло.

Я распахнул дверь и замялся. Перехода между зонами не было: в полушаге от меня росла мягкая на вид трава, высоко над головой нависал огромный стеклянный купол. Начало садов выглядело как лужайка в ухоженном лесу.

– Есть кто? – позвал я для порядка, не особо надеясь, что мне ответят. Френса Ализем хорошо постаралась, показывая нам гостеприимность школы.

Спустя минуту ожидания я снял сапоги и шагнул на траву.

– Надеюсь, ты не пойдешь бродить по этому лесу? Не считай меня параноиком, но вокруг, как видишь, рабочее место друида, как склеп у некроманта или кошачий приют для зоомага. Да, Пау Лимбос не поставил в условие обучения пытки, насильственную смену пола и опыты над учениками, как другие преподаватели. Однако я все же погорячился, назвав Пау хорошим парнем по этой причине. Может, друид просто забыл добавить в описание обязанностей учеников пункт про опыты, или ему совершенно не нужно твое разрешение.

– Я не пойду глубже, – успокоил я Апелиуса. – Просто хочу помедитировать на этой мягкой траве.

Листики приятно холодили пальцы, распаренные долгим нахождением в сапогах. Я сделал пару шагов, присел на корточки и закрыл глаза.

Бао охотно потекла к искре. Я собирал ее и собирал, разгоняя искру. Почему-то посреди травы, рядом с деревьями бао собиралась быстрее. Возможно, мне это кажется, а может быть, мое настроение влияет на скорость наполнения искры. Не знаю.

Когда я разогнал искру до предела, открыл глаза и едва не заорал: в метре от меня находилось человеческое лицо, сплетенное из выросших листьев травы.

– Очнулся? – поинтересовалось лицо. Голос состоял из шелеста и был едва различи. ,– Иди по тропинке через биомы.

– А ты крепкий, – одобрительно отозвался Апелиус. – Признаюсь, даже меня слегка пробрало: очень уж неожиданное зрелище.

– От страха дыхание перехватило, – проворчал я.

Пока я пытался понять, по какой тропинке меня послали, трава будто переползла с места на место и появилась утоптанная дорожка, уводящая вглубь чащи. Я не без опаски наступил на твердую землю и не спеша побрел, с любопытством смотря по сторонам.

Сады походили на ковер, сшитый из огромных, неподходящих друг другу кусков: здесь были и пески, и кусочек болота, и джунгли. Я представить не могу, как создателю этого громаднейшего сада удалось выстроить рядом такие разные зоны. Примечательно, что когда тропинка вела через пески, я чувствовал на коже дуновение горячего ветра, а когда шел через кусочек тундры – ощущал леденящий холод.

В отличие от начала садов, в биомах росли лишь магические растения. Некоторые я узнавал по описаниям Ларры, но незнакомые мне кусты и травы встречались гораздо чаще. Думаю, и Ларра вряд ли назвала бы даже половину существующих здесь растений. Знакомые мне запахи степных трав перемешивались с резкими ароматами, которые сменялись мягкими оттенками.

Тропинка вывела меня в огромный биом, с горячим влажным воздухом. Тропинка петляла между тянущихся вверх огромных плаунов, пока я не увидел человеческую фигуру, бродящую между растений.

– Здравствуйте, – издали поприветствовал я. Но в ответ услышал совсем не приветствие.

– Если захочешь меня найти, тропинка укажет путь. Если буду занят, или буду ходить по школе или просто не захочу тебя видеть, тропинку ты не найдешь. И в таком случае не советую меня тревожить, если случайно наткнешься. Даже если помощь нужна очень срочно. Даже если твоя девчонка рожает или возле двери в сады лежит умирающий друг. Понял?

И наставник наконец обернулся. Во внешности мужика не было ничего отличного от соседа Нильяма, сорокалетнего крестьянина. Худощав, обычные черты лица: разве что усы и бородка аккуратно подстрижены.

Зато неторопливая речь Пау Лимбоса и полные плавности движения сочились вальяжностью. Стоящий напротив меня человек каждым жестом, каждым словом показывал на пропасть между нами.

– Понял, – послушно кивнул я.

– Это хорошо... Люблю понятливых. К сожалению, я не вышел рангом и кошельком, чтобы выбирать учеников самостоятельно, я могу лишь подать заявку. Не бойся, я буду тебя обучать, но не могу не спросить: почему ты решил стать учеником друида?

– Мне нравится природа, – честно ответил я. – Люблю находиться в окружении растений. Мне и здесь комфортно.

– Да, я ощутил твою медитацию, – голос наставника слегка потеплел. – Хорошо, Нильям, добро пожаловать! Надеюсь, из тебя выйдет толк. Можешь звать меня профессором или наставником. Что тебе еще нужно... Ах, да: список книг для библиотеки и ключи от комнаты. Идем.

Глава 15

Теперь у меня появился мастер, с которым я заключил контракт в беседке за биомами. Второй контракт за пару месяцев. Нильяма бюрократическая машина не трогала всю предыдущую жизнь, и вот...

А еще у меня появилась комната.

Второе меня радовало больше. Я осознавал, что нахожусь в другом мире, видел магию и сам мог вызвать над ладонью вихрь, но протянутые Пау Лимбосом ключи вогнали меня в ступор. Я думал, придется жить в неких казармах. Наставник даже рассмеялся, когда я спросил, один ли я буду жить в выделенной комнате.

– Школа Утренней Звезды обладает гигантскими возможностями, мальчишка: мы с тобой находимся под древним самоподпитывающимся барьером, в расширенном пространстве, среди тысяч различных растений, большинство из которых вымерли во внешнем мире. Почему ты думаешь, что школа не может позволить ученикам такую малость, как кусочек личного пространства? Ты что, считаешь нас нищими?

Я не нашелся, что ответить. После встречи с Френсой я был готов к чему угодно. Да и опыты на детях не способствовали доверию к магам. Я спросил у Пау Лимбоса про опыты на людях и в ответ услышал:

– Когда ты подписал первый контракт, ты стал кандидатом в ученики, коснулся мира магов. Тебя уже нельзя было использовать в качестве подопытного. А те подростки, которым Френса выберет неподходящих наставников, смогут обсудить с данными магами обучение: прежде, чем неофит поставит подпись на контракте, преподаватель спросит его, желает ли ученик отказаться от какого-либо обязательства. Если желает, контракт будет пересмотрен. Да, преподаватель тоже может отказаться от полноценного обучения ученика, зато и опытов никаких не будет. Вот только прочны ли тестикулы твоих знакомых, чтобы заикнуться о пересмотре контракта – вот в чем вопрос.

Я прикинул время, которое провел, бегая по коридорам и медитируя, и понял, что бежать и просвещать приятелей уже поздно. Ну и ладно. Надеюсь, они окажутся достаточно умными, чтобы сказать, что именно их не устраивает.

– Вместе с тем после подписания контракта вы остались самостоятельными личностями. Думаю, среди вас были вызовы на дуэль или драки, верно? Это обратная сторона ответственности за жизнь: каждый неофит может вызвать другого неофита на дуэль, а вот адепт неофита уже не тронет: не принято. Как маг не тронет неофита и адепта. Это не строгое правило, всякие ассоциалы и маги – преступники им пренебрегают, но в основном оно действует.

И вот я стою в комнате. Величиной она в целых пятнадцать квадратных метров, на которых вмещается лишь кровать, пустая полка на стене и железный стол. Окон нет, зато у потолка закреплен магический кристалл, есть отдельная маленькая комната с дверью, унитазом и странным шлангом над вытянутым корытом.

– Это унитаз и душ, – просветил меня архимаг. – Я потом проведу для тебя краткий инструктаж по их использованию.

Я едва удержался от того, чтобы мысленно хмыкнуть. Вместо этого я вышел в комнату и вновь скривился от нерационального использования окружающего пространства. Вместо кровати можно поставить очистную капсулу с мягким ложементом, которая одновременно могла бы выступать в качестве устаревшего душа, ванны, постели и занимала бы гораздо меньше места. Сверху легко влез бы голопроектор и занял не больше двух сантиметров по всей площади потолка. В комнату можно было впихнуть синхронизатор, айплитор, мегалометный усилитель и даже иуклор, чтобы можно было воссоздать в комнате любую погоду, от бури до настоящей грозы. И еще осталась бы куча места! Не знаю, что имел в виду наставник, когда говорил, мол, комната довольно маленькая. Как по мне, здесь невероятно просторно: просто королевские условия! Не то, что на Ильсхуре, где возле циклопических фабрик строят города – ульи, в которых народ рождается ради работы на прилегающей фабрике, живет ради работы и на работе умирает. И дети не верят, что раньше пустыня вокруг еще не была пустыней, зато в пять лет знают семнадцать способов быстрой замены фильтров в вентиляции.

– Наверняка здесь продают или выдают постельное белье, – прервал мою задумчивость архимаг.

– Да не важно, отмахнулся я. – После ночевок на земле я и на матрасе посплю.

– А как же девушки?

– А что девушки? – не сразу понял я. А как понял, отмахнулся. – В ближайшие годы мне точно не будет дела до них. Да и не собираюсь я звать никого на посиделки в первый же день.

Но кое-кто собирался.

В дверь заскреблись, а когда я открыл, увидел симпатичную девушку из простолюдинов: Меган Скорняк, которая в прошлом похвалила мои успехи в Рао Галдан. Девушка уже искупалась, причесалась и нашла форму неофита.

– Нильям, – немного смущаясь, сказала она, – мы собираемся у барьера всей группой, чтобы отпраздновать удачное путешествие. Согласишься ли ты...

– Извини, но наставник задал мне кучу задач на сегодня. Не смогу.

Девушка растерялась, будто я у нее из-под ног почву выбил, но через несколько секунд справилась с эмоциями и выдавила улыбку:

– Очень жаль. Кстати, меня восхитила твоя смелость, когда ты с Эрамом и Граем прикрывал группу в пустыне... Я... я живу в десяти метрах от тебя, в комнате шестьсот тринадцать. Можешь навестить меня под вечер, я буду одна.

– Прости, Меган. Я хочу сегодня умыться и хорошенько выспаться. И побыть наедине: как ты заметила, поход через пустыню был настоящим испытанием. Мне нужно отдохнуть.

– Хорошо, – погрустнела девушка, – но знаешь, стресс можно сбросить и иначе...

– Кстати, как ты меня нашла? с– спросил я, перебивая девушку. Если придется отказываться от прямого предложения, это ее точно покоробит.

– Все комнаты с шестисотой заняты нашими. Я просто обходила одну за другой и звала каждого отметить успешное прибытие.

– Понял. Не знаешь случайно, где здесь столовые и расписание часов посещения?

Через пять минут я закрыл дверь. Теперь я узнал, где можно добыть свежую одежду, поесть и посидеть в тишине. Девушка оказалась довольно информированной: не каждый за такое короткое время сориентируется и узнает о школе так много. Возможно, я продолжу с ней общаться. Она полезна.

– Ты ведь понимаешь, зачем она тебя звала?

– Думаю, да. Но у нас действительно мало времени, и его можно потратить на более значимые дела, чем сброс стресса с милыми девушками.

– Не понимаешь, от чего отказываешься, – сказал Апелиус снисходительным тоном. – Тебе стоит провести с Меган время: это пойдет на пользу и тебе, и ей. Ты многого не знаешь, хотя на самом деле физические отношения – классная и интересная штука! А ещё при первом оргазме возникают разные мысли, у каждого своя. У меня вот была мысль, что я приложу все силы, чтобы иметь возможность трахнуть любую девчонку, которую захочу. И вот – я стал императором!

Черт... Старик, ты беседуешь с мелким пацаном о сексе. Может, хватит?

Я сходил за одеждой, постельным бельем и полотенцем, а потом полчаса кайфовал под душем, намыливаясь и смывая мыло, отскабливая грязь ногтями, вымывая струями воды песок из волос. Когда я вытерся и надел чистую одежду, наконец расслабился. Возможно, впервые за все путешествие я постиг максимального комфорта. Меня не трогали, мне не нужно было медитировать и тренироваться с оружием, ждать атаки со стороны здоровяков или нахлестывать лошадей, увозя повозку от пустынных чудовищ.

Я позволил себе упасть на кровать. Теперь я понимаю, зачем адепту личное пространство: здесь я могу находиться без опаски нападения. В этой комнате можно спрятаться от мира: расслабиться, позволить себе ни о чем не думать...

Но не больше минуты в день.

Я вскочил с кровати, вышел из комнаты и запер дверь. А потом очень быстрым шагом покинул коридор, пока из комнат не выскочили пацаны с нашей группы и не попытались утащить меня отмечать.

Пау Лимбос дал мне заверенный личной печатью список книг, который я должен буду изучить самостоятельно, поэтому я спешил в библиотеку.

– Без базовых знаний ты бесполезен, – пожал наставник плечами, когда вручал лист. Мне же было безразлично, с чего начнется мое обучение. Я не рвался как можно скорее выращивать растения и понимал, что наставнику виднее, с чего лучше начинать.

– Кстати, помнишь реплику Пау про самостоятельность и ответственность за поступки? Преподаватель явно дал понять, что не стоит задевать окружающих, – напомнил мне Апелиус. – Думаю, из этого и вытекает окружающее преклонение перед старшими. Хотя, если ты поссоришься с пацаном иного ранга, ничто не помешает ему попытаться убить тебя втихую, чтобы никто не подкопался. Это как ограничивает нас, так и дает некоторые возможности...

Свою речь архимаг завершил выводом, что не стоит нарываться, пока мы не знаем местных правил и ничего не умеем. С этим я не мог не согласиться: предложение выглядело более чем здраво.

Библиотека меня впечатлила. Да она кого угодно впечатлила бы! Помещение минимум на тысячу квадратных метров. До потолка метров тридцать, и все эти метры занимают широченные полки с книгами. Стеллажи стоят и вдоль стен, и посреди помещения. Между ними – узкие лестницы, по которым можно подняться до самого верха полок.

– Будь я проклят, если со всеми этими знаниями мы не станем величайшими чародеями этого мира, – прошептал Апелиус. Архимага тоже потрясло количество книг.

А еще меня посетило предчувствие подвоха. Вот не бывает так, что в первый день посещения школы тебе вдруг открывается путь на самую вершину магического искусства. Нутром чую: есть некая засада с этими книгами. Либо доступ к очередной партии знаний контролируется, либо Апелиуса вычислят, и я не успею прочитать ничего кроме десятка-другого книг, прежде чем нужно будет срочно сваливать.

Когда я перешагнул порог библиотеки, меня посетило странное ощущение, будто уши заткнули ватой. В библиотеке царила абсолютная тишина. Люди ходили беззвучно и общались лишь жестами. Тут что, казнят за нарушение молчания?

В попытке избавиться от ощущения, что оглох, я кашлянул, но не услышал никакого звука.

– Действующее в этом зале заклятие напоминает мне магию одного зверька из предыдущего мира. Хорошая новость: тебя никто не побеспокоит и не помешает тебе проводить время в читальном зале. Но придется дольше общаться с библиотекарями, архивариусами или как их здесь зовут. Смотри: возле библиотечных теток и так очередь стоит.

– Не страшно, – отмахнулся я. – После пустыни очередь не так уж и страшна. А так мне вообще без разницы, с заклятием читать, или без него.

– Ты не прав: между чтением в тишине и в толпе общительных книголюбов – охрененная разница. Идея установить в библиотеке идеальную тишину и навязать ее всем – шикарна, я бы пожал руку тому, кто это заклинание придумал. Помню, сколько времени я провел в библиотеках, по крупицам собирая информацию о захоронениях древних магов, о этапах древних ритуалов, и сколько раз сбивался в размышлениях из-за разговоров рядом, возгласов, шагов или шуршания чужих одежд. Как я не додумался захватить подобного зверька, запереть в клетке и поставить ее в библиотеке? Простое, но гениальное решение!

Я встал в хвост очереди и в полнейшей тишине библиотечного зала минут десять слушал разглагольствования Апелиуса о том, как он любит тишину. Когда подошла моя очередь, библиотекарь показала мне непонятные жесты, но я развел руками и протянул ей лист со списком книг. Библиотекарь кивнула, отошла к ближайшей полке и принесла мне шесть томов. Лист обратно женщина не вернула.

Я кивнул, забрал книги и пошел к выходу, а уже в комнате разобрал выданные справочники и нашел среди них брошюру с базовыми жестами глухонемых.

– О, так тебе намекнули, что неплохо бы выучить язык жестов. Имей в виду, если выучишь эту брошюрку, станешь отвлекаться в библиотеке на все жесты вокруг. Для тебя не останется благословенной тишины, что царит среди тамошних стен. Каждое почесывание носа, каждое отряхивание одежды превратятся для тебя в информационный шум.

– Зато на боевых заданиях, если такие будут, я смогу без слов общаться с группой. Да и при наблюдении за старшеклассниками и профессорами можно подчерпнуть немало интересного.

Апелиус нехотя согласился с утверждением.

Я перечитал названия выданных книг:

– Правила поведения в школе Утренней Звезды, иллюстрированный справочник редких магических растений, управление бао для неофитов, тринадцать способов правильно скрыть магию, руководство по выбору техники медитации, руководство по развитию искры для неофитов...

– Я могу самостоятельно изучить книги, выделить самое важное, упростить и вывести перед твоими глазами, – предложил Апелиус.– Будет гораздо быстрее, да и на лишнем останавливаться не придется.

Звучало соблазнительно: с помощью архимага я могу изучить библиотеку за жалкие годы. Думаю, аналитическое заклинание Апелиуса способно на гораздо большее, чем он пытается показать. То, что архимаг за пять минут смог прочитать и понять справочник наставников у Френсы, показывает куда более глубокий анализ, чем определение характеристик других людей и подсчет ударов сердца в минуту.

– Спасибо, но я сам, – отказался я. Как бы то ни было, нет ничего хуже, чем разучиться думать и попасть в зависимость от сидящего в твоей голове умнейшего существа с непонятными целями. К тому же информация, полученная от третьих лиц, не является базовой. Ничто не помешает архимагу извратить изученное и предоставить мне в пережеванном виде. Или умолчать о чем-то.

«А не параноик ли ты, Нильям?» – подумал я и вздохнул.

– Ты не представляешь, от чего отказываешься, – тоном искусителя произнес архимаг.

– Даже если так, постараюсь справиться сам. Спасибо за предложение.

– Как знаешь.

Следующие три часа меня никто не отвлекал. Я изучил треть руководства по развитию искры и, кажется, что-то понял. Пятнадцать минут я потратил на беготню до столовой и обед, а потом до самого вечера истязал себя упражнениями. Заставлял бао двигаться не к ладоням - это как раз выходило очень просто, а пытался заставить энергию двигаться внутри тела по непроторенным маршрутам, как описывали книги. За тренировку вымотался морально, да и тело после продолжительной визуализации ныло, будто я пробежал несколько километров с грузом на ногах.

– Эти упражнения действительно помогают, – с недоумением произнес Апелиус. – Не представляю, что ты там внутри себя делал, но результаты поражают: у тебя сейчас пульс и давление зашкаливают, будто ты – астматик с патологией сердца, готовящийся отдать концы.

– Но чувствую я себя получше, чем ты описал, – прохрипел я и полез в душ.

– Заметил сноску внизу сто второй страницы? – поинтересовался архимаг. Я в это время как раз пытался собрать в кучу расползающиеся мысли.

– Сноска? Страница? Не понял, о чем ты. Да и память моя не настолько хороша, чтобы я помнил номера страниц.

– Я о том, что тренировки искры проходят результативнее, если тебе не мешает наличие артефактов. Сдается мне, кулон, который тебе выдал Грай, блокирует или успокаивает течение бао.

– Не просто так ведь его выдают, – запротестовал я. Мне не понравилась мысль избавиться от предмета, который рекомендуется носить везде. Когда я прочитал ту самую сноску, даже не подумал о том, чтобы проверить – как оно, без амулета.

– Не думаю, что с одного раза что-то изменится, – продолжал прибалтывать меня архимаг. – Рядом с тобой находятся комнаты неофитов, которые ничего не колдуют. Да и выживали ведь маги прошлого до того, как кому-то в голову пришла идея создать защитные артефакты. К тому же, если не понравится, сразу же вернешь амулет на шею.

– Мне уже не нравится. Возможно, из-за этой сноски и появились кадавры: люди думали, что они самые умные, и медитировали со снятым амулетом.

– Да брось, – проворчал Апелиус, – разве тебе не интересно узнать, как чувствуют себя люди без этого амулета? Вспомни, Грай говорил, что он ни раз открывал дверь при незащищенных неофитах.

– Верно. И в туннелях мы могли видеть его клиента. Я не буду следовать всяческим сомнительным сноскам. Возможно, если бы я занимался в безлюдных горах, подумал бы над тем, чтобы снять амулет, сейчас же я в самом сердце магической школы, и мне совсем не хочется рисковать.

– Молодец, – сказал Апелиус, – я тебя пытался взять на слабо, а ты не повелся. Так держать!

Но в голосе архимага слышалась едва уловимая досада.

– Кстати! – вдруг оживился радужный император. – Уже вечер, да и запланированную норму ты перевыполнил. Не передумал навестить ту красивую девчонку?

О небо, почему ты допускаешь существование озабоченных архимагов?..

Глава 16

Дни шли за днями. Я постепенно узнавал все больше: подмечал спрятанные от глаз детали, выхватывал обрывки разговоров, читал. Как говорил мне в прошлой жизни отец: "Имеющий глазки – увидит, имеющий ушки – услышит". Через две недели после первого похода в библиотеку я наконец дочитал и закрыл последнюю книгу.

– Наконец-то, – выдохнул я и отодвинул самый бесполезный томик. Правила поведения в школе Утренней Звезды по сути были агиткой с невыполнимыми требованиями. "При встрече с адептом ранга выше, чем ваш, необходимо трижды поклониться в пояс и при последнем поклоне застыть, ожидая разрешения разогнуться и удалиться. Если вы, будучи адептом, встретили мага, вам необходимо первым делом преклонить колено..." Кто этому бреду вообще следует? На фоне прочитанных здесь правил прижиматься к стене, уступая дорогу адептам и магам, выглядело чудовищным послаблением. После того, как я прочитал весь этот бред, очень легко принял факт, что прижиматься мне предстоит не месяц-два. Что говорить: над особо идиотскими правилами ржал даже Апелиус.

Эта книга точно вернется в библиотеку. Иллюстрированный справочник с растениями пока не верну: мне придется время от времени сверяться с иллюстрациями. Запомнить семь с лишним тысяч наименований, вместе с изображением каждого растения, сходу мог только архимаг с аналитическим заклинанием.

Руководство по развитию искры я выучил, включая все сводки, сноски и отсылки, и активно применял все указанные упражнения. Тренировки приносили плоды: я начал различать тонкую сеточку энергетических линий, идущих от искры.

Я считал, что занимаюсь интенсивно: уделяю медитациям все свободное время и нагружаю искру по полной, но судя по описанию тренировок, я достиг довольно средненьких результатов. Магическая сверхсила не торопилась осенять меня божественной дланью, я не находил таинственные артефакты и не открывал сверхистин после получасовых медитаций. Медитировал я, кстати, в основном в садах: там мне было гораздо комфортнее. Прогресс ускорился, но не сильно.

– Задолбался читать этот сборник плохих шуток? – иронично спросил Апелиус.

– Не то слово...

За эти полмесяца ничего примечательного не произошло. Разве что я обнаружил на одной из стен библиотеки карту мира, которая масштабностью удивила нас с Апелиусом. Размером раскрашенный бумажный прямоугольник был три на два метра, и большую его часть занимал континент Мауказия, на котором мы находились.

Континент был огромен: путь, который наш караван прошел за месяц, на карте можно было закрыть ногтем мизинца. С одной стороны, величина мира меня потрясла, а с другой... Ну если честно – и какой мне плюс от его огромности? Кроме королевства Вермут, в котором мы и находимся, я скорее других земель не увижу. Ну, еще разве что побережье моря, куда уеду после обучения. Отстрою себе хижину, буду в местных лесах ставить силки на зайцев и рыбу с лодки ловить. Главное – раздобыть артефакт, блокирующий, а лучше – изгоняющий Апелиуса, чтобы архимаг не заставил меня углубляться в магические трактаты и расти в силе ради роста. И на ухо не нудил о том, что стоит вернуться в школу или отправиться по миру в поисках знаний.

Еще на карте была пустыня, окружающая школу Утренней Звезды. И даже сама школа была отмечена точкой. Признаюсь, масштабы пустыни меня напрягли. Школа находилась на самом краешке огромного желтого пятна размером с яблоко. Понятное дело, самая хтоническая жуть прячется в центре пустыни, откуда и идет излучение, меняющее травы и превращающее животных в монстров. До центра тысячи километров. Думаю, то, что прячется там, не сможет выйти наружу, так как слишком зависимо от уровня энергетического излучения, который в центре должен зашкаливать.

И хорошо. Для меня это повод спокойно вздохнуть, а вот Апелиус опять начал подбивать на нехорошее.

– Это ведь классно: чем глубже в пустыню, тем толще монстры. Выбрал для себя комфортный уровень врагов и качайся себе, понемногу заходя глубже. Мечта любого мага.

– Да, – согласился я, думая, что стоит найти на архимага управу до того, как он начнет подталкивать меня на опасные походы, – ты прав. Обязательно сходим, да.

Но самое главное – я узнал о магии этого мира. Здешнее волшебство делилось на две части: рунную магию и магию заклятий.

Рунную я уже видел в исполнении Грая, который специальными порошками выводил знаки, отпирающие люк в тоннель. Очень косячно выводил, как я теперь понимаю – без маскирующих заклинаний, без ювелирной точности. Порошки создавали алхимики, и стоили мизерные пузырьки с расходниками баснословно дорого.

Рунная магия заключается в том, чтобы по всем правилам попросить о чем-нибудь мир, и мир мог это дать. А мог не дать. Есть нюансы: желание нужно формулировать максимально точно и правильно. Причем для группы рун шел определенный порошок из пятидесяти пяти разных составов. Некоторые желания мир игнорировал: убийства, болезни, либо наоборот, излечение – любая положительная или отрицательная окраска желания давали практически стопроцентный шанс, что мир просьбу не выполнит. К тому же, повторю – желание должно быть четко выраженным. Прям очень четко. Предельно четко. Существовали многостраничные методички для правильного состава рунописи – и это для простых заклинаний. Для сложных количество факторов, о которых нужно упомянуть в рунах, возрастало. Если для отпирания той же двери в пустыне Грай вывел около пятнадцати рун, просто отключая защитное заклинание, то для составления такого защитного заклинания необходимо учесть гораздо большее. Я далеко не специалист, но навскидку могу сказать, что рун на составление такой защиты могло уйти до двухсот.

Преимущество же рунной магии в том, что ей мог воспользоваться любой, кто имеет искру. Если у него хватит бао на заклинание.

Вторая магия: заклятия. Она наиболее походила на волшебство, что было в прежнем мире Апелиуса: швыряние молниями, огненными шарами, левитация, встраивание в энергетику защитных или боевых заклинаний и выращивание растений. То есть, манипулирование своей бао в теле и за его пределами. Я видел упоминания, что магия заклятий может быть связана с рунами, но конкретики не нашел: хватало других дел. Да и не могли неофиты ничего серьезного, кроме как управлять вихрями на ладошках.

Апелиус сходу выделил третью магию: магию законов этого мира, в котором сваренное Ларрой на коленке зелье за сутки поставило меня на ноги. Мол, сюда могут входить алхимия, зельеварение, големостроение и артефакторика. Я вежливо поддакнул, что это действительно тянет на магию, потешил эго старого архимага и отложил вопрос третьей магии в долгий ящик.

Вихрь на ладони за последнее время окреп, но по-прежнему оставался для меня максимумом. Тринадцать способов скрыть магию тоже были выучены, но пока мне некуда мне было их применять. И практиковаться я тоже не мог: все тринадцать способов требовали рун, а у меня пока не было стартов на покупку алхимических порошков. Поколебавшись, я решил тратить время на более полезные занятия: физические упражнения и учебу Каэльской рунописи, основного языка заклятий. Время – это тот самый ресурс, которого мне недоставало.

За две недели я успел сделать невероятно много. Молодой организм позволил мне взять невероятный темп работы: я с неохотой отвлекался на еду, сократил сон до пяти часов, учился и тренировался. В общем, каждую свободную минуту занимал полезными делами. Я позволил себе отвлечься от учебы единственный раз: когда Амир предложил мне поиграть в Рао Галдан. Тогда я уделил игре ровно тридцать семь минут: выиграл у одногруппников семь серебрушек и ушел. На монеты купил бумагу и некоторые писчие принадлежности в местной лавчонке. Содрали с меня втридорога, но протестовать и качать права я не стал: конкурентов у этой лавки не было. Злить продавца и терять право на покупки я не хотел.

Когда я не читал книги в библиотеке, не учил руны и не махал мечом на тренировочной площадке, я пытался сблизиться с неофитами-старожилами. Ненавязчивые расспросы, попытки узнать о правилах возвышения и о неписаных традициях заканчивались крахом. Неофиты оберегали тайны школы, как послушные отличницы – девственность. На любой работе опытный трудяга может подсказать новичку нюансы труда, чем сэкономит немало времени, но здесь меня просто игнорили. Возможно, языки могли бы развязать старты, но я был нищ.

Я и к Эраму сходил, в попытках узнать хоть что-нибудь. Бароны и виконт все время проводили на тренировочной площадке. Эрам выглядел задолбанным: пацан осунулся, похудел.

– Я знаю не больше тебя, Нильям. В школе узнать о местных правилах гораздо легче и дешевле, чем вне нее. Поверь, моему отцу пришлось очень многое отдать за ту информацию, которая помогла мне выбрать наставника, но сейчас мы с тобой на равных. Ищи друзей среди давних неофитов, расспрашивай их. И самое главное – не упусти времени. Окно, в которое можно стать адептом, не очень велико.

Теперь одну из стен моей комнаты украшали листы с начерченными на них Каэльскими рунами. Я смотрел на листы в краткие минуты отдыха, когда голова болела от перенагрузки. Я засыпал с мыслями об учебе, просыпался с этими же мыслями и даже во сне спорил с увиденными днем людьми о исторических личностях и методах сокрытия заклятий.

Отец Нильяма, пока не сбежал от жены, любил повторять: "Человек создан трудиться. Ты покоришь любую гору, если приложишь достаточно труда, сынок, вспашешь любое поле. Чем больше сил и труда ты вложишь в дело, тем скорее получишь желаемое".

Откровения селянина не стали для меня сверхистиной, ведь я думал точно так же. Чем больше ты трудишься, чем больше вкладываешь в себя, тем лучше ты станешь понимать предмет и скорее достигнешь в нем успеха. У меня есть мозги, есть знания, которые требуется перевести из книг в мозги. Я вгрызался в этот гранит науки, откусывал от него куски и жевал. Я стал живым памятником усердию!

И спустя пролетевшие как миг две недели учебы, произошло то, чего я меньше всего ожидал: я начал совершать глупейшие ошибки.

Апелиус выступал моим ментором: помогал в учебе, но только по моим просьбам и без использования аналитического заклинания. Первую ошибку я совершил, когда архимаг задал мне начертить по памяти руну-условие, обозначающую часовую длительность. Я уже выводил на листе последние завитушки, когда архимаг скомандовал:

– А ну-ка стоп!

Я послушно замер, не дочертив.

– Посмотри внимательно на руну. Что видишь?

Я изучил начерченное, но не заметил никаких ошибок, о чем и сообщил.

– Если ты собираешься начертить руну забвения, то ты правильно чертишь. Но на руну отложенного срабатывания результат совершенно не похож.

Дьявол! Я взмок от осознания допущенной ошибки. Ладно бы руны были похожи, но нет – они отличались, как слова "земля" и "журавль".

– Кажется, я знаю, что происходит, – сказал архимаг. – По-моему, тебе следует отдохнуть. Ты взял неплохой темп, но сгоришь, если попытаешься его поддержать. Знаешь, учиться в твоем темпе – это как держать на вытянутых руках тяжелую книгу. В первую минуту справляешься, а потом руки опускаются все ниже. Ты вертишься, как червь на сковородке, но руки продолжат опускаться, пока не замрут почти параллельно телу. Но если поставить себе цель и выполнять определенные нормативы, сможешь держать планку и не перегоришь.

– "Перегорю"? Что это?

И Апелиус объяснил мне важность отдыха. Для меня это стало откровением: в прошлой жизни я не впахивал с таким усердием, как в этой. У меня была четко определенная норма, больше которой я не делал. Ильмсхур – четко выверенная планета: за тобой наблюдают специальные программы, которые в зависимости от твоего физического состояния определяют твой рабочий график на год, месяц, неделю. Если ты морально устал – станешь работать меньше. Если здоров и полон сил – норма увеличится. Нильям вообще привык трудиться от петушиного крика до захода солнца: в деревне много работы. Пацан с малых лет привык к труду. А вот интеллектуальный труд чуть было не подкосил это тело: у меня сорвало тормоза, и я начал пичкать информацией хрупкий подростковый мозг, который раньше размышлениями не баловали. Я терпел головную боль и не придавал ей значения, но Апелиус заверил меня, что стоит послушать организм и дать ему отдохнуть.

Сперва я принял объяснения архимага за бред.

– Глупо отдыхать, когда можно работать, – возразил я. – Я чувствую себя хорошо: готов хоть сейчас пробежать на скорость сто метров. Кстати, да, пойду-ка я мечом помашу. Отец говорил: "Смена труда – есть отдых".

– Труд убивает, если он в таких нездоровых количествах, – возразил Апелиус. – Твой энтузиазм к обучению меня напрягает. Я не имею ничего против роста над собой и самосовершенствования, но ты перегибаешь палку. Не замечал, что горожанки, которые старше твоей матери на десяток-другой лет, выглядят, как и она? Морщины на шее, лице и руках, варикозные вены. Впрочем, у горожанок их вообще может не быть.

– У меня не было времени рассматривать горожанок. Я работал.

– Тот, кто придумал необходимость выкладываться на сто процентов, никогда на них не выкладывался, – терпеливо втолковывал мне архимаг. – Нельзя рвать жилы на постоянной основе – перегоришь. С аристо погуляй. Не нужно идти фехтовать, это не отдых. Не думал, что я буду силком отрывать тебя от учебы, но сейчас самое время проветриться. У тебя должно быть занятие кроме учебы. Интересное хобби. Думаешь, я тебя подбиваю спать с девчонками потому, что мне заняться нечем?

– Ну... Э-э...

Вообще-то да, именно так и думаю. Хотя есть вариант с извращением, когда хочется посмотреть на секс изнутри участника, но я постеснялся говорить об этом архимагу.

Старик оказался убедительным в уговаривании меня на отдых. Но мне не хотелось отодвигать учебу. Чем я тогда буду заниматься?

– Хорошо, – сказал я, – и что мне тогда делать? Только не предлагай навестить ту девушку, что заходила ко мне в первый день обучения.

– Не предложу: если ты не заметил, она еще неделю назад нашла себе крепкого паренька, что на год старше. Думал, девчонка будет ждать тебя вечно?

– И слава судьбе, – пробормотал я. – Так что, мне сидеть и пялиться в стену?

– Почти. Давай-ка дуй к барьеру, посмотрим на те шары, которые заставляют его работать. Надеюсь, тебе такое времяпровождение по душе?

Я раздумывал не больше пары секунд, а потом поднялся и зашагал к двери. Мне не хотелось тратить время попусту, но изучение шаров – дело интересное. На это я готов пойти.

Я впервые за две недели вышел из школы, прищурился и заморгал: солнце слепило глаза, привыкшие к тусклому свету магических кристаллов. В школе есть все, что нужно: и столовая, и огромные спортивные залы, и площадки для фехтования. Будь моя воля, я бы не вылезал из здания годами, пока не развил тело до максимума и не прочел хотя бы треть книг в библиотеке.

По ушам, привыкшим к тишине комнаты и беззвучию библиотеки, резанули трели кузнечиков.

Я направился по тропинке к барьеру. После тусклых школьных коридоров наполненный яркими красками мир казался мне нереальным. Слишком яркая трава, слишком сухой воздух, слишком громкие звуки. Похоже, действительно стоит гулять почаще, чтобы крыша не поехала.

Кстати, о библиотеке. Оказывается, было разделение литературы на ту, что для адептов и для неофитов. У меня начальный доступ: могу читать книги, которые увидел в центральном зале, но вот в отдел для адептов меня уже не пустят. Но и тех, что разрешалось читать, было дофига. Выносить из библиотечного зала книги я не мог: если требовалось взять книгу для самостоятельного изучения, неофит обращался к магу-наставнику, и тот выдавал разрешительный лист со списком необходимых книг. Зато я мог читать книги прямо в библиотеке, что и делал. Мне не хотелось уведомлять наставника о своих интересах, как и напрягать совершенно необязательными просьбами. Если уж и надоедать, то действительно важными, а пока лучше эту карту приберечь. К тому же наставник не произвел впечатление человека, готового помочь.

Я мотнул головой, отгоняя лишние мысли.

Сегодня за стеной барьера бури нет, и граница преграды почти неразличима. Я отчетливо разглядел окружающие барханы, которые не отличались от тех, по которым мы бежали, когда оставили повозку. И между дюн в сторону школы медленно бежали пять человек. Расстояние между нами было приличным, фигурки казались крошечными.

– Кажется, мы столкнемся с местными авантюристами, – довольно пробормотал архимаг. – Минут за пятнадцать добегут, если их не сожрут по пути.

– Пока они дойдут, мы успеем хотя бы отчасти рассмотреть артефакты, – отмахнулся я и направился к ближайшему шару. Но когда до артефакта оставалось метров пять, меня будто толкнуло в грудь упругой волной.

– Погоди! – скомандовал архимаг, когда я уже застыл на месте. – Это уже похоже на предупреждение. Не знаю, будет ли следующее, но советую тебе не узнавать этого.

– Резонно, – со вздохом сказал я, – но ближе подходить и незачем: думаю, если магическая начинка и есть, то она внутри шаров.

Снаружи артефакты абсолютно гладкие, без единой руны. Что бы ни обеспечивало магию барьера, оно спрятано от глаз либо в шарах, либо под ними. А может, артефакт – сердце барьера прячут под зданием или в кабинете местного главы – мага третьего ранга Лицеуса Синеборода, который третий век руководит школой, а сферы несут декоративную функцию.

Я не стал ломать голову над загадками. Вместо этого решил последовать совету Апелиуса и почилить. Я присел на траву метрах в десяти от начала тропинки и принялся ждать адептов, которые возвращались с задания. Неофитов из школы выпускали на их страх и риск – в пустыне неподготовленных людей ждала смерть.

Адепты возвращались именно с задания: на это указывали забрызганные кровью одежды и неловкие, скованные движения раненых. Да и не уходят люди в пустыню на прогулки – только ради заданий.

Когда процессия подошла вплотную к барьеру, я присмотрелся к действиям команды: я еще не видел, как люди проникают сюда.

Закованный в железные латы парняга, шедший первым, снял помятый шлем и вытер окровавленное лицо подолом сюрко. Маленький суетливый подросток со злым лицом подошел к барьеру, достал пузырьки с порошками и принялся выводить руны на плоском камне у входа. Когда он закончил, в барьере открылся проход: похоже, на этот раз ритуал творили с соблюдением всевозможных правил, потому что никто из песков не полез, и буря тоже не спешила начинаться.

– Если нас увидят в таком виде, засмеют, – донесся до меня взвинченный голос мелкого. – Подумать только, пошли добыть пару яиц глорхло, а по итогу весь поход в пень! Весь! Легкий поход? Обязательная норма? Да имел я того, кто ее придумал!

– Успокойся, дружище. Главное, мы вернулись. Причем в полном составе, что бывает не с каждой группой.

– Да похрен на численность! Нас потрепали глипсы! Глипсы, мать их! Днем! Откуда они вообще взялись?!

– Их была целая стая, – устало выдохнул здоровяк в латах. – В этой пустыне безопасен только песок, и глипсы – не исключение.

– К черту отмазки... А ты какого хрена пялишься?! – взбешенно заорал коротышка, заметив меня. Серьезно? Пацан, я уже минуту слушаю твои визги.

– Ты чего, Малкус? Неофит просто сидит, отдыхает. Пойдем. Надо успеть закрыть миссию, сдать добычу, подлатать раны и напиться вдрабадан с голодными до секса неофитками.

Малкус не стал слушать товарища. Адепт резким движением выдернул из ножен меч и зашагал ко мне, приминая нежную траву.

– Неофит! – заорал Малкус, продолжая приближаться. – Порядок действий при встрече адепта!

Черт. Не хочу начинать третью неделю обучения с прогиба перед адептом. Ладно, буду нести всякую фигню, но кланяться, как советует учебник, не стану.

– Адепт, – громко отчеканил я, положив ладонь на рукоять меча, – порядок действий при встрече с неофитом!

Коротышка едва не раздробил себе зубы: скрежет был таким, что я испугался за его прикус.

– Я тебя сейчас прямо здесь закопаю, – прошипел адепт, а потом добавил громче. – Я бы тебя по арене погонял, если бы на меня потом не смотрели как на обидчика малолеток!

Я не стал упоминать, что если какие-то глипсы справились с пацанами, то и я смогу. Хотелось, но тогда я приобрел бы пятерых недоброжелателей вместо одного.

Кстати, нужно будет прочитать, что это за глипсы такие.

Малкус *неизвестно*

Сила: 2.0(1.3)

Ловкость: 1.7(1.0)

Телосложение: 0.9(0.6)

Магический потенциал: *неизвестен*

Вместимость бао: *неизвестно*

Дебафы: перелом левой руки, сотрясение.

Выглядит не слишком опасно. Особенно радует часть про перелом. Наверное, стоит подбавить жару, чтобы решить все здесь и сейчас.

– Правильно, не стоит со мной сражаться. Тебя мать шесть месяцев вынашивала, чтобы ты от неофита огреб?

– На арене! – хлестнул словами коротышка. – Через сутки, в пять вечера! И только попробуй не прийти, маленький говнюк!

Я не стал добавлять, что маленький говнюк здесь некто иной, а просто подождал, пока пятерка уйдет. Остальные адепты отворачивались от коротышки и прятали улыбки.

– Поздравляю с первым настоящим врагом, пацан, – захлопал в воображаемые ладони архимаг. – Это не Пауль Дико, самоуверенный качок с мозгами курицы. Карлик простимулирует тебя развиваться.

– Когда моя энергетика станет достаточно развитой, чтобы овладеть первым боевым заклятием, стоит взяться за защитные, – поделился я с архимагом.

– Правильно. Атаковать ты и мечом можешь.

Я немного посидел, тоскливо залипая на барханы, а потом поднялся и пошагал в сады. К черту этот отдых, от которого одни проблемы.

На этот раз тропинка привела меня в совершенно иное место. Пау Лимбос находился в той части сада, где я не был прежде: в огромной беседке, чьи стены были свиты из тонких побегов золотого вьюнка, редкого магического растения. Наставник развалился в огромном кресле-качалке и с мрачной задумчивостью смотрел на стоящую напротив девушку в простой одежде неофита. Вероятно, другая ученица профессора?

На вид девушке не меньше семнадцати. Короткая стрижка, острый взгляд карих глаз, ладная фигурка. Я почувствовал себя странно, будто бы качался на качелях и на секунду завис в невесомости. Что это со мной?

– У меня вновь не получилось удержать ровный поток бао, учитель, – пробормотала девушка и покосилась на меня. Я отошел и отвернулся, чтобы не смущать соученицу, но по-прежнему слышал, о чем они говорят.

– Ниаз, каждому ученику выдается определенное количество окрауховских семян. Ты свой лимит превысила трижды. Работай над потоком бао: пока у тебя не выйдет подавать его ровно, я не выдам тебе расходники. Нет, мне не жалко. Да, я устал от бессмысленных трат. Нильям!

Я вошел в беседку и поприветствовал профессора.

– Ты выучил книги из списка?

– Я их прочел и понял материал.

– Вот как? Тогда давай погоняю тебя по вопросам. Начну с самого простого: перечисли все способы развития искры.

Пау Лимбос спрашивал меня минут пять, но я отвечал безошибочно и без промедления. С каждым правильным ответом лицо наставника светлело, будто я рассказывал, как спасал утопающих щенят, или отдавал Пау мешочки с монетами. Наконец профессор властно поднял ладонь, останавливая мое перечисление выученных Каэльских рун.

– Достаточно. Я доволен тобой. Знакомься, это Ниаз Рыбак, моя вторая ученица. Ранг – неофит. Уже полгода как неофит!

Я слегка поклонился Ниаз, но не допустил ни намека на улыбку. Девчонка и так с трудом сдерживала слезы.

– Если ты еще не знаешь, Нильям, не все неофиты становятся адептами. Пять из десяти умирают: от клыков монстров в пустыне, в ритуалах наставников, на дуэлях и в лабораториях, пытаясь воспроизвести ритуалы или сварить замудренное зелье. Оставшиеся три останавливаются в развитии: из-за упущенного времени, неправильных тренировок и нехватки ресурсов. А вот два из десяти становятся адептами.

Если бы школа обеспечивала неофитов всем необходимым, чего она делать не может и не хочет – это противоречит самой идее отбора и выживания сильнейших – восемь-девять неофитов из десяти стали бы адептами. При правильных тренировках, при достатке ресурсов и индивидуальном подходе.

Я уважаю свою репутацию. Может, я не самый хороший маг, не самый сильный и искусный, но за более чем сотню лет работы в этой школе триста семнадцать моих подопечных достигли ранга адепта, либо умерли, сражаясь в пустыне или экспериментируя. Я не ожидал такой великолепной статистики, но раз уж я сотню лет иду без огрехов, пусть так и остается. Я готов выделять больше и больше ресурсов, пока ты не достигнешь следующего ранга, Ниаз. Либо пока статистика не выправится иным образом.

Девушка покраснела, но я не позволил себе улыбнуться. Подобострастие и лизозадство были мне чужды, и приобретать эти любопытные черты я не желал.

Похоже, рыцарство Нильяма на меня повлияло. Прошлый я бы без всяких проблем втерся в доверие к наставнику любыми способами. Вместе отпускали бы меткие шуточки в сторону девчонки, и я без проблем подставил бы Ниаз, чтобы возвыситься в этом мире, шагнуть на ту же ступень адепта.

Хотя, скажи нам наставник биться насмерть за свиток с описанием продвинутой техники для неофитов, я бы и думать не стал. Жизнь – есть жизнь, я не готов лишаться ее дважды.

Наставник помолчал, а потом махнул нам рукой в сторону выхода:

– Ниаз побудет твоим проводником по школе: ответит на вопросы, покажет лабораторию и склад семян. Научит напитывать растения бао. Я понял, что на тебя можно тратить время: считай экскурсию бонусом за трудолюбие.

– Пошли, – буркнула Ниаз и вышла из беседки. Кажется, отказ профессора изрядно испортил ей настроение, а хорошо пройденный мной экзамен и похвальные слова вызвали негатив в отношении меня. Так дело не пойдет. Я не стану ссориться с человеком, который прожил здесь полгода.

Когда мы подошли на изрядное расстояние от беседки, я окликнул Ниаз. Трогать за рукав не стал – нетактично и однозначно усилит негатив.

– Чего тебе? – буркнула девушка.

– Извини, что стал свидетелем вашего разговора. Мне самому неловко. Если бы знал, что профессор будет не один, подождал бы у входа в сады.

– Ты ничего не сделал, – немного оттаяла Ниаз. После недолгого молчания девушка решилась на монолог. – У нас есть еще соученик, адепт второго ранга, Иллюр Моно. Профессор хочет сделать его своим преемником. Иллюр обладает действительно выдающимися навыками, наставник постоянно приводит его в пример и ждет от меня... от нас большего, чем мы способны добиться. Но не каждому дано быть гением.

Я согласно закивал, сказал пару нейтральных фраз. После минутного монолога девушка глубоко вздохнула и отогнала неприятные мысли. Мы как раз подошли к светлому одноэтажному зданию. По стенам постройки вился плющ, а на крыше росли сорняки. Притом здание не выглядело старым: у меня сложилось впечатление, что бао в садах влияло на растения, из-за чего они росли бешеными темпами. Как говорят: утром посох воткнешь, к вечеру он корни пустит.

Ниаз Рыбак

Сила: 0.7

Ловкость: 0.9

Телосложение: 1.0

Вместимость бао: *неизвестно*

Магический потенциал: 5

Неплохие характеристики у девчонки! Местным спортзалом она точно не пренебрегает.

– Итак... Нильям, верно? Смотри: это склад семян. Здесь ты сможешь взять любое семечко, но не бесплатно – каждое стоит магических монет.

Я вошел внутрь следом за девчонкой. Помещение оказалось небольшим: как пять моих комнат. По всей площади стояли ровные ряды стеллажей. На тумбе возле входа лежала огромная книга. Рядом с книгой зияла широкая щель.

– Книга – справочник семян, с указанием стеллажа. Когда понадобится, по справочнику найди необходимое, посмотри цену и брось в тумбу старты. После этого можно идти и брать семечко. Хитрить и красть у Пау Лимбоса не советую: он это дело стр-рашно не любит!

Не знаю, кто вообще любит, когда у него крадут, но девушка произнесла это с такой многозначительностью, что я провел параллель с недавней речью наставника. Некоторые неофиты умирают во время самостоятельных экспериментов, ага. Как я понял, здесь нет следователей, которые установят, от чего умер ученик. А душевные муки маг переживет.

Лаборатория находилась в сотне метров от склада и представляла собой здание с несколькими кабинетами. Ниаз повела меня в самый большой.

– Кабинеты в конце коридора свободны, ключи в замках. Можешь выбрать себе любое помещение и заниматься там чем захочешь. Когда выберешь, просто закрой замок и забери ключ. Лабораторию можно обставить по своему усмотрению и заниматься там чем угодно. Главное – не порти мебель и внешний вид кабинета.

– Понял, спасибо, – приободрился я. Судя по тому, что я узнал о будущем обучении, кабинет точно не будет лишним: для некоторых экспериментов необходимо пространство.

– Теперь смотри...

Мы вошли в главный кабинет. Здесь росли десятки всяких съедобных растений: от картошки до тыкв. Корни овощей лежали в мини-бассейнах, располагающихся в бетонном полу.

– Твоя задача – наполнять накопители, – кивнула девушка на стеллаж у стены с продолговатыми синими стержнями. – Ежедневно сливай полный запас искры. Не переживай, это пойдет тебе на пользу: чем чаще заполняешь и опустошаешь резерв, тем лучше растет вместимость искры.

Ага. Только вот для развития внутренней энергетики во всем теле необходим максимум энергии.

– А как сливать запас энергии? – уточнил я.

– Просто сжимаешь накопитель и отправляешь бао в ладонь, пока не опустошишься. Через неделю я тебя найду, и мы попробуем воздействовать непосредственно на растения. В какой комнате ты живешь?

Ниаз довольно быстро разговорилась. Девушка обладала простым, незлобивым характером и погребла меня под новой информацией. Мы вышли из садов, и соученица повела меня по значимым для неофита местам:

Первым делом девчонка показала мне торговые ряды, до которых я не добрался раньше из-за недостатка времени. Если библиотека была самым тихим местом в школе, то в торговых рядах мы и поговорить толком не смогли: вокруг царил ужасный гвалт.

– Здесь находятся торговцы! – громко произнесла Ниаз. – У входа – лавки официальных продавцов школы, дальше адепты продают трофеи и предлагают услуги. Иногда неофиты забредают. Как правило, ученики лучше купят товар в лавке, где продавец отвечает за качество товара, чем пойдет к неофитам, да и арендовать место тоже дорого... для нас. Поэтому неофиты редко продают вещи. Когда станешь... станем адептами, у нас появится обязательная норма заданий в месяц: на них можно добыть ценящиеся ингредиенты. За обязательные задания тоже платят: походы за барьер – главный способ получить старты, которые уже можно потратить на обучение.

Мы прошли мимо официальных лавок, и шум в разы возрос.

– Пришли третьеранговые адепты из центра пустыни! – заорала Ниаз мне в ухо, но и так я едва угадывал слова. – Притащили кучу ингров и камней! В другие дни здесь потише...

Если здесь такое безумное столпотворение, значит, ингредиенты из пустыни ценятся. Стоило бы разобраться в товаре и поучаствовать в торгах... Но монет у меня нет. Подожду следующих адептов.

– Не будешь ничего покупать? – заорал уже я.

– Нет, – отмахнулась Ниаз, – неофитам на таких торгах делать нечего!

После торговых рядов девушка отвела меня в центральный холл, где показала расписание занятий, возле которого стояла парочка неофитов и переписывала данные в блокнот.

К своему стыду, я не знал о том, что можно посещать лекции. Я решил, что учеба – это изучение книг в комнате, беседы с наставником и эксперименты. Хорошо, что я нашел неофита, который готов делиться информацией. Помечу для себя: Ниаз – классная девчонка. Нужно беречь отношения с ней.

– Советую посещать все бесплатные лекции без разбора, – сказала девчонка. – Платные тоже посещай, но экономь монеты и бери действительно нужное. Монеты – самый нужный ресурс, которого постоянно не хватает.

К сожалению, у меня монет нет. Вообще.

Я изучил список и сравнил бесплатные лекции с платными. Монеты не брали за основы медицины, основы истории магического сообщества, основы применения Каэльской рунописи... Основы, основы. В отличие от основ, платные лекции изучали предметы углубленно: практическое черчение сложных Каэльских рун, совмещение рунных цепочек посредством пересечения и наложения. Вот это я бы подучил. Решено: следующие лишние старты уйдут на рунопись. Лишние... Ахах.

Прогулка с красивой девушкой доставляла удовольствие. Вдобавок, Апелиус затаился, и я не слышал его голоса несколько часов. Мне было комфортно наедине с Ниаз: похоже, я на самом деле отдыхаю.

– Я сейчас пойду заниматься, поэтому не покажу тебе опасные места в школе, но ты расспроси, где находятся лаборатории химерологов и прочих адептов, которые сосредоточили силы на создании или подчинении монстров. На твоем месте я бы в эти места не совалась... Да я и на своем месте такие лаборатории обхожу. Кстати, вспомнила: знаешь главное правило работы с лабораторными и прочими накопителями?

– Эм... нет.

– Главное - не заполняй искру бао из чужого накопителя. Чужая энергия может как выжечь твою искру, так и вовсе тебя убить. Вливать можно в какой угодно накопитель. Потреблять - только из своего.

Я поблагодарил Ниаз и отвел соученицу до комнаты. Расстались мы по-приятельски. Я немало узнал за час прогулки, да и где находится комната девчонки запомнил.

Пойду-ка, пожалуй, в библиотеку.

***

В библиотеке я взял справочник магических зверей и сразу же нашел нужное:

Глипсы – мелкие хищные зверьки, владеющие бао. Похожи на жирных летучих мышей. Живут в пещерах, любят простор и влагу. Охотятся в темное время суток и стаями: мелкая стая питается птицами, кроликами. Чем крупнее стая, тем сильнее совместная атака тварей и тем крупнее существа, входящие в рацион стаи.

Ага... Выходит, в рацион может попасть даже группа адептов. Опасные существа – глипсы.

Я усмехнулся. Теперь понятно, почему так бесился тот адепт: чтобы огрести от летучих мышей, нужно определенное везение.

Ради интереса я пролистал справочник от начала до конца и вернул на полку. Пожалуй, теперь можно заняться рунописью...

Я направился к выходу, но остановился, увидев сидящего за столом барона Блай Калона. Пацан сидел слишком уж напряженно и краснел до самых кончиков ушей, будто его только что женщина впервые за член потрогала. Жадный взгляд барона тонул в книжке. Блай не замечал, что его палит красное лицо вкупе с чересчур нервным поведением, а окружающие косятся и понимающе, и насмешливо, и безразлично.

Я неслышно подошел, взглянул на картинки и понял, что не ошибся в характере книжки в руках барона. Библиотека готова поделиться самыми разными знаниями, кроме самых нужных, что прячутся в отделе, доступном лишь хорошо зарекомендовавшим себя адептам. Всяких карандашных зарисовок на тему совокупления из автобиографий великих магов прошлого в библиотеке хватало. Только вот зачем смотреть на картинки, если можно познакомиться с любой девчонкой? У девочек такие же совокупительные мысли по поводу мальчиков, а барон – это престижно. Эрам запрещает отношаться с простолюдинками и бережет пацанскую честь от чужих жадных ладошек?

Зарисовки, в которые пялился барон, были откровенно хреновенькими. Дайте мне нормальные карандаши, и с помощью заклинания и воспоминаний из прошлой жизни я такое нарисую, весь здешний мир ужаснется. Готов обменять целую гору таких зарисовок на технику усиления удара, которую недавно увидел на тренировке. Очень жаль, что адепты и неофиты, которые могут дать мне такую технику, не заливаются краской при виде карикатурной камасутры и трахаются с живыми девчонками. Уж я бы здесь разошелся...

Я бесшумно отошел назад, обошел неофита и направился к нему с фронта. Пришлось подходить дважды: во второй раз я махал руками и шел зигзагом, чтобы барон меня уж точно заметил. Жаль, шаркать обувью и кашлять здесь бессмысленно: библиотека надежно глушит звуки.

Слава бао, Блай Калон, правая рука виконта Эрама Рсаева, все же заметил меня и попытался одновременно накрыть руками похабные иллюстрации, сдвинуть книгу под стол и вымямлить нечто вроде: "Не смотри". Толково у пацана не получилось ни одно, ни другое, ни третье, но я тактично отвернулся и подождал, пока книжка исчезнет под столом.

В глазах пацана стояла паника и немой вопрос: успел ли я что-нибудь увидеть? А вот успел! Я уже забыл, каково это – испытывать жгучий подростковый стыд. С определенного количества увиденной дичи подросток с эротической литературой не воспринимается достойным внимания, если ты не ранимая сорокалетняя сотрудница библиотеки, которая с четырнадцати лет читала дамские романы, год из года фанатично мечтала о графе и держала мужчин только за ладонь. Ментально взрослые люди понимают, что каждый имеет право на хобби. У одного страсть разок в месяц-другой под предлогом планового осмотра коммуникаций забиться в отнорок под фабрикой и съесть пару грамм токсичных грибов, другой лижет ступни своей женщине, третий тратит всю зарплату, выращивая в личной комнате настоящий сорняк. А вот тех, кто любит планету настолько, что готов взрывать фабрики с рабочими внутри, я бы осудил... Но сейчас не об этом. Я хочу сказать, трепетное знакомство подростка с эротикой далеко не самое осуждаемое, что может быть.

Но барон этого не знает. Пацану либо вбивали, что смотреть на голых женщин – плохо, либо он сам до этого дошел. Да и Эрам Рсаев с его отношением к "безнравственности" должен был повлиять на неокрепший разум. Факт в том, что барон жутко не хотел, чтобы его раскрыли. Поэтому я придвинул к столу стул с соседнего читательного места и приземлился напротив потеющего Блай Калона.

Время обрабатывать пойманного на горячем подростка.

С собой у меня имелся блокнот и карандаш – без подобных аксессуаров я в библиотеку не хожу: мало ли, вдруг нужно будет пообщаться с Ниаз или запугать впечатлительную личность. Поэтому я написал на листе:

"Я заметил, что именно ты читаешь. И считаю это абсолютно нормальным. Если хочешь, я попробую убедить виконта Рсаева в том, что ничего плохого в такой литературе нет".

И придвинул записку к пацану. По мере прочтения лицо Блай Калона меняло цвет с ярко-красного до мертвенно-бледного. Когда пацан дочитал мое невинное предложение и поднял взгляд, ничего кроме страха в его глазах я не увидел. На записку подросток смотрел как на раздувшуюся жабу, покрытую бородавками и слизью.

"Не нужно ничего говорить. Лучше вообще забудь увиденное".

К сожалению, я не смог вдумчиво спланировать шантаж барона, обдумывание плана заняло буквально пару минут. Иначе я запугал бы пацана получше, оплел его страхом, как паук тенетами и точно не стал бы разыгрывать эту карту сразу. Я составил бы список вопросов, которые можно задать, вещей и услуг, которые можно потребовать. А после – шантажировал бы пацана рассказом Эраму об оказанных услугах и выданной информации. Я бы загонял в душу подростка крючок за крючком, манипулировал им, воздвиг вокруг него иллюзию апокалипсиса, который наступит, если о происходящем обмолвится он или я. Я заполучил бы самого верного сторонника. Но увы, времени на планирование операции не было, а вывозить на импровизации – дело ненадежное. Результатом вполне может стать не зашуганный сторонник, а Эрам со свитой, которые постучатся ко мне в дверь. Против виконта я по-прежнему не вывожу на мечах, а Апелиус встревать не станет, если угроза не коснется нашей жизни. Думаю, максимум, что сделает виконт – покалечит меня, но и без этого хочется обойтись.

Поэтому единственное, что я мог – задать вопросы на обычные темы, интерес к которым не сподвигнет Эрама наколоть мое филе на клинок.

"Пошли, поговорим, как нормальные люди, а не через письмо"– написал я на листе. Барон нехотя кивнул – пацану точно не хотелось перемещаться с нагретого седалищем места в холодную, неуютную неизвестность, но делать было нечего.

– Ну ты и жук, – восхищенно сказал Апелиус. Это он зря: я использовал подвернувшийся шанс запугивания на десятую часть от того, что мог. Вот только если отложить ситуацию на потом, подросток взбрыкнет. "Ты все выдумал" – заявит он, когда придет в себя и восстановит душевное равновесие, и с таким заявлением я мало что смогу сделать.

– Давай-ка найдем место без лишних ушей, – попросил я, едва мы вышли с библиотеки.

Далеко отходить не стали – парой этажей выше находился отнорок с дверью в одну из лабораторий химерологов. Подростки предпочитали обходить это место по другим этажам, хотя адепты факультета соблюдали необходимые меры предосторожности и химеры вырывались на свободу не очень часто. Видимо, про такие места говорила Ниаз.

– О чем ты хотел поговорить?

– Да так, пару вопросов задать. Только если они будут секретными, не отвечай, ладно? Моя цель не в том, чтобы узнать что-нибудь про вашу компанию. Я мог спросить других людей, хоть и Эрама, но нашел именно тебя.

Эти пояснения должны успокоить мелкого барона. Хотя пацан чувствует себя неуютно от того, что я знаю страшный секрет, и думать о логичности вопроса не станет, не будет лишним сказать, что он ни на кого не стучит и вообще вопросы самые что ни на есть стандартные.

– Если вопросы обычные – задавай.

– Скажи, откуда у Эрама связи со школой? Имя и фамилию преподавателя он ведь знал.

– Никакого секрета, – пожал плечами неофит. – Когда-то давно отец Эрама нанял адепта для проверки способностей сына, ну и под шумок выпытал немного информации об обучении. Рассказывать о школе не запрещено, поэтому адепт и растрепал о некоторых нюансах обучения.

– И что еще известно о будущих нюансах?

– Да ничего вроде. А если и есть нюансы, знает о них только Эрам.

"Эрам знает, иди к Эраму". Очень удобно.

– Он вручил мне меч. Какие я взял на себя обязательства, принимая клинок?

– Никаких, кроме тех, что он тогда описал. Прийти на выручку в сложной ситуации, не обращать меча против виконта.

– Понятно... Еще вопрос: насчет альянса Эрам с Амиром договорились? Слишком уж гладко они выступили.

– Не знаю. Про это тебе реально лучше Эрама спросить. Да и толку от этого альянса я сейчас не вижу. Думаю, если был у них план объединения, то провалился.

Я попрощался с бароном и ушел. Жаль, что разговор прошел вяло. Либо Блай Калон не знал ничего интересного, либо не желал этим интересным со мною делиться.

Глава 17

После посещения библиотеки и вялорезультативного разговора с бароном я поспешил к себе в комнату, где с новой силой вгрызся в Каэльскую рунопись. Я все хотел понять, как Филис с помощью небольшой пентаграммы и гримуара умудрился вселить в это тело две души подряд. Ритуал точно был проделан с помощью Каэльских рун, но рунная цепочка, которую использовал Филис, была очень куцей: знаков тридцать, не больше. Совсем не похоже на полноценный ритуал: самое длинное и надежное из маскирующих заклинаний насчитывает двадцать пять рун, хотя цель такого заклинания – скрыть магию, а не найти чужую душу, захватить и вселить в тело. Вдобавок во время ритуала старик не пользовался порошками-реагентами, что меня теперь так же смущало.

Если бы я тогда запомнил те руны, было гораздо проще найти ответы. Но тогда мне было не до рун.

Вариант первый: Филис проводил успешный ритуал захвата душ раньше, и мог общаться с обитателями иных миров, которые подсказали ему новый подход к магии этого мира. Вариант второй: я пока не обладаю полноценными знаниями неофита и еще не знаю, как устроена здешняя система магии. Нужно продолжать обучение и впитывать информацию от всех и вся, кто мне эту информацию предложит. Или скорее – покупать, вырывать и добывать отовсюду знания, потому что я не вижу желающих поделиться секретами магии.

А еще Апелиус вышел из зоны молчания и снова начал промывать мне мозги.

– Я не понимаю, почему ты отказываешься от возможностей моего заклинания, – по новой продолжил старый разговор архимаг. – Я понял, если бы ты считал меня бесом, который предлагает силу в обмен на душу, но нет! Ты не консультируешься у меня по поводу бытовых вопросов, не просишь вспомнить что-то или решить.

– Я просто считаю аналитическое заклинание ситуативно полезным, – не отрываясь от руны тепла, медленно сказал я. Запоминать закорючки знака было сложно и без голосов в голове. – Хорошо, что я могу узнать силу и ловкость находящихся рядом людей, но сейчас рядом никого нет. Даже вихрь на ладони интереснее: с его помощью хоть пыль по углам погонять можно...

Похоже, я задел архимага за живое. Как и хотел.

– Смотри!

Мир перед глазами мигнул и исчез: его заслонила объемная карта окружающего здания, на которой были показаны все коридоры, залы, существующие переходы между башнями. На месте кабинетов и залов, где я еще не был, клубился серый туман.

Хорошо, что я сидел за столом, а не бежал и не шел: от неожиданности я дернулся и едва не свалился. О таких трюках предупреждать надо!

– И что мне это дает? Я и так запомнил все места, где мы были, и эту карту могу сам нарисовать.

– Ты можешь со стопроцентной реалистичностью воссоздать изображение любого помещения, которое видел. Смотри! – после команды архимага точка садов разрослась и укрупнилась, а я будто бы попал в статичный сад, где листья застыли в мертвом покое. – А еще ты можешь открыть сводку мест, которые показала тебе Ниаз и прочитать ее комментарии насчет каждого. Или включить запись разговора.

– Для чего? – показательно недоумевал я. – Я отлично помню все и без заклинания.

Не спорю, возможность в любое время воссоздать увиденное мельком помещение до мельчайших деталей – важна, но мне захотелось подразнить старика. Когда я занижал полезность аналитического заклинания, Апелиус показывал другие его функции. Не знаю, понимал ли маг мои уловки, но главное, что они работали.

Давай же, старик, покажи хоть что-нибудь полезнее, чем дешевые фокусы.

– Ты можешь вызвать описания Ниаз и через десяток лет! – раздраженно проворчал архимаг. – Память забудет, а заклинание – никогда!

– А зачем мне через десять лет переслушивать голос Ниаз? Я буду гораздо старше, чем она сейчас. Это уже извращение, господин архимаг.

Апелиус зарычал.

– Хорошо, пацан, – справился с собой старик и даже не наорал на меня, – покажу тебе другой способ пользоваться возможностями моего заклинания.

Перед моими глазами всплыли страницы справочника по профессорам, который за монету в минуту давала неофитам Френса Ализем. Я попытался мысленно перелистнуть страницы и понял, что у меня получается. Хм...

– Согласен, – кивнул я, – за пять минут запомнить книгу – полезное умение. И читать можно без света, и страницы перелистывать желанием...

– Да ты издеваешься?! – выкрикнул архимаг. Мысленный голос старика исказился в нечто устрашающее. – Ты можешь накрепко запомнить любую книгу и в любой момент к ней вернуться! Через десять лет, через сто!

– Но я ведь здесь, в школе. Никто мне не мешает взять в руки эту самую книгу и почитать. А через десять лет у меня будут совсем другие интересы и учебники. После изучения грамоты ребенок не станет разглядывать картинки в букваре.

– Я просто пытаюсь показать тебе, от каких ресурсов ты отказываешься! Пойми, что никто из окружающих не имеет того, что имеешь ты! Но предложи любому абсолютную память, они бы ухватились за предложение обеими руками! Я не понимаю, почему ты кочевряжишься. Ты ведь понимаешь всю полезность заклинания, просто выбешиваешь меня, верно?

– Я хочу, чтобы ты показал мне реальные возможности заклинания, – отбросил я шутки. – Не хочу тебя выбесить, я просто желаю большего. Того, что ты отложил напоследок.

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу доступ к функции аналитического заклинания. К самой его сути: к тому, что оценивает ловкость окружающих, что смогло за минуту проанализировать весь справочник профессоров и выдать список нормальных магов.

– А что я получу взамен? – спокойно спросил Апелиус. Похоже, предыдущее рычание и крики архимага были просто игрой на публику в моем лице.

– Я заработаю с помощью него монеты. Половина из них – твои. Займешь тело и потратишь, на что пожелаешь. Идет?

Давая нам старты, Север упоминал, что их энергия бесполезна для мага с искрой. И не соврал. Старты в школе служили не более, чем валютой, и ценились в качестве накопителя энергии. Зато за десяток стартов можно было приобрести черную монету, которой рассчитывался с Филисом Север: она содержала более качественную энергию, которая позволяла подготовленному неофиту перейти на первую из трех ступень адепта. К сожалению, готовиться к переходу предстояло долго: нетренированному неофиту энергия выжигала или ломала энергетический каркас, а иногда травмировала и искру. Одним из этапов подготовки было как раз то, с чем не могла справиться Ниаз: умение выдавать и принимать равномерный поток бао. Гении могли перейти на ступень адепта за считанные недели, без всяких стимуляторов, тренировок и посторонней помощи. Остальным приходилось уповать на техники медитации, настойки, притирания и занятия с наставниками – все это облегчало подготовку и приобреталось за старты.

Насколько я понял, старты здесь зарабатывались лишь с помощью заданий и продажи трофеев, зато тратились на подготовку к переходу, на индивидуальные лекции, артефакты: каждый второй адепт щеголял защитным амулетом, браслетом, кольцом, что намекало на важность самозащиты в школе. Для выполнения заданий была необходима экипировка, контейнеры для органов тварей и частей растений: особо ценные травы нельзя было переносить иначе, чем в специальной таре и только после посыпания дорогими реагентами: прочтение книги о редких растениях не прошло для меня даром.

– Монеты? Мне сейчас они не нужны. У тебя уже разок получилось уговорить меня помочь тебе задаром, но и моему альтруизму есть предел. Тебе придется напрячь фантазию и предложить что-нибудь весомее, чем половину стартов. В качестве стимула, скажу: да, я действительно могу обеспечить тебе доступ к требуемому.

Я задумался, но сходу предложить архимагу что-либо не смог.

– Придумаю, скажу. Надеюсь, ты не заберешь у меня возможность просматривать книги, которую так долго презентовал?

– Пользуйся, – проворчал архимаг.

– А пока, если ты не против, я займусь изучением рунописи.

– Кстати, о Каэльской рунописи: заклинание записало все руны, как только ты их увидел. Более того, с помощью анализа оно способно составить начальные рунные цепочки. Например, если получишь доступ к анализу, сможешь зачаровать дверь так, чтобы никто кроме тебя ее не открыл, или создать тайник в полу.

– Порошки стоят слишком дорого, чтобы тратить их на такую малость. Спасибо, я своим умом до этого дойду, – отказался я. – Да и полезнее это будет: заклинание не научит меня думать, а в зависимость загонит.

Архимаг поворчал, но вскоре затих.

На следующий день я вновь пришел играть с одногруппниками в Рао Галдан: у меня закончились серебрушки. Я знал: подростки каждый день в шесть вечера собираются в комнате Амира, поэтому постучался в шесть пятнадцать, когда игра была в самом разгаре. При себе у меня имелась серебрушка с прошлой игры, которую я не планировал тратить никуда, кроме как на заработок новых.

– Привет, Нильям, – поприветствовал меня Амир, отворивший дверь. Пацан встал, загородив проход в комнату. – Чего хотел?

Столь недружелюбный прием меня не смутил. Значит, мне здесь больше не рады. Можно было извиниться и уйти, но прежде лучше выяснить причину странного поведения Амира.

– Поиграть пришел, – напоказ подбросил я монету.

– Увы, сегодня не выйдет.

Однако я слышал щелчки игральных фишек о доску. Игра шла, но пускать меня не хотели. Мозги заработали, а потом выдали необычное предложение, как выйти из ситуации с пользой или намеком на эту самую пользу:

– Тогда хотя бы выслушай. Я понимаю, что проигрывать деньги не хочет никто из вас, но есть предложение: приводи неофитов, которые не прочь облапошить новеньких учеников, и я их выиграю. Вам... Скажем, тридцать процентов. Без торга, – добавил я условие, едва заметил, как пацан открыл рот. – Я предлагаю на целых тридцать процентов больше, чем ты имеешь сейчас.

– Вообще-то я хотел сказать, что не пойду на такое. Если ты до сих пор не понял, здесь каждый неофит повязан с десятком других неофитов, а уже эта группа – с парой адептов. Среди давних учеников мы ищем друзей, а не врагов, чего советую и тебе.

Амир вежливо улыбнулся и аккуратно прикрыл передо мной дверь.

– А ты сделал мальчишке отличное предложение, – бодро сказал Апелиус. – Он обязательно согласится.

– Уже не уверен, – пробормотал я и пошел по коридору.

– Не опускайся в моих глазах до уровня этого пацана, – хмыкнул архимаг. – Разумеется, ссориться ни с кем они не решатся, но вот на заметку возьмут, и когда придут новенькие, для развода их на монеты вызовут именно тебя.

Новенькие... Точно, новенькие! Черт побери, как же я раньше не подумал!

Я развернулся и опрометью бросился в главный холл, где в любое время суток можно было найти людей. Мне требовался неофит, знающий Адара Каршева, самого старшего среди двухлеток, по словам самого Адара.

Вопреки моим опасениям, Адара действительно знали. Первый же попавшийся неофит скривился, едва услышал вопрос и махнул в сторону:

– Там. Тысяча пятьсот пятая комната.

И сплюнул. В школе сплюнул! Такой поступок ярко описывал отношение окружающих к Адару, но я не стал менять планы.

Дверь неофита была иной, чем в комнатах по бокам. Дорогое на вид черное дерево блестело в свете магических кристаллов, а отлитые из белого металла цифры выделялись и притягивали взгляд.

Я постучал. За дверью зашуршали, я услышал нервные голоса. Спустя минуту суета закончилась и мне открыли. В щель протиснулась знакомая рыжая морда. Адар несколько секунд молчал, пялясь на меня, а затем растянул рот в улыбке:

– Постой, ты же этот... Ну, с последнего набора, да? Я-то думаю, что за чел! Показалось, что впервые тебя вижу, представляешь? Давай-ка отойдем, в комнате шумно, душно, да...

Пацан выскочил из комнаты и резко закрыл за собой дверь. Мне стало интересно, чем таким запрещенным они там занимаются: втирают в десна запрещенные порошки, вызывают нелицензированного демона, вне площадки для поединков скопом избивают адепта? Не труп же пацаны там разделывают. Я не смог сходу припомнить другие запрещенные в Утренней Звезде занятия.

– У меня есть к тебе деловое предложение, – с ходу начал я, когда мы отошли от комнаты. Рыжий тоскливо покосился на дверь комнаты, явно жалея, что деловое предложение обсуждается вне родных тесных стен, но кивнул:

– Предлагай.

– Ты ведь не случайно оказался в холле в момент, когда мы зашли в школу? – спросил я, внимательно следя за мимикой пацана. – Слишком показательная помощь, слишком явная реклама. Ты увидел бурю и понял, что адепт ведет новичков, верно?

– Не понимаю, чего ты хочешь, – нахмурился Адар. – Если есть, что предложить – говори прямо, а нет...

– У меня к тебе предложение по поводу того, что ты можешь впарить новичкам.

– Предложить! Выбирай слова! Я никому и ничего не впариваю, – соврал пацан.

Я пожал плечами: пусть называет свои дела, как хочет.

– У меня есть полная копия книги Френсы Ализем. Той самой, по которой неофиты выбирают себе наставников.

– И зачем мне она? – вроде как спросил меня пацан, но нахмурился, раздумывая.

– Не знаю, где такое может пригодиться, – с сомнением произнес Адар. Причем даже я с ходу мог назвать как минимум один явный пример, где и как может понадобиться справочник.

– Да? Очень жаль... Ладно, тогда я пошел.

– Погоди! – излишне поспешно остановил меня Адар. – Ты, конечно, можешь принести книгу, но больше старта я тебе за нее не дам.

– Она мне самому обошлась гораздо дороже. За старт покупай ее в другом месте, а я пошел.

По моей задумке, Адар должен был руками и ногами ухватиться за шанс приобрести справочник. Мало того, что в нем есть информация по всем магам-наставникам школы, так еще и новичкам в обмен на серебро можно предлагать нормальных преподавателей.

Не успел я дойти до поворота, как Адар вновь меня окликнул:

– Пять стартов, и не серебрушкой выше.

– Так не пойдет. Пойми, с моей книги можно сделать копии и раздать заинтересованным лицам, или отправить твоим знакомым за барьер. Я продаю информацию, которую ты иначе не достанешь. Количество учеников наставника, статистику их смертности, пристрастие к опытам: в этой книге есть все и по каждому.

– Вот, я и говорю: пять стартов – вполне справедливая цена... Вот на что тебе нужны монеты?

– Это мое личное дело, – отрезал я. Вопрос Адара меня покоробил: я будто нищему сказал, что не имею монет, а тот в качестве доказательства потребовал показать кошель. Никогда не опущусь до того, чтобы объяснять всяким пацанам свой бюджет.

– Разумеется, личное! – выставил перед собой ладони неофит. – Просто знай, что через меня можно достать дешевые реагенты, расходники, техники медитаций. Насчет последних – не обещаю тебе лучшую технику, но средненькую достану. Давай договоримся, я готов предоставить тебе что-нибудь нужное в обмен на книгу. Так будет выгоднее. Вот что тебе нужно?

– Мне нужны девять стартов.

– О-о пустынь, как с тобой сложно...

– Вовсе нет. Все очень просто: дай мне монеты.

– Ладно! Дам девять монет за книгу, дам!

Адар выругался, что я загоняю его в убытки, но исходя из того, как я понял пацана, он ни за что не согласился бы на сделку, если бы не видел в ней выгоды.

– Через неделю книга будет у меня, – сказал я.

– Тогда девять стартов у тебя тоже будут через неделю, – я кивнул, после чего Адар добавил. – И мой тебе совет... Я редко делаю что-то бесплатно, так что цени... Как можно раньше найди подходящую технику медитации. Первые полгода после пробуждения искры – самые плодотворные. Упустишь хоть месяц сверх этих шести, и придется потратить год на наверстывание. Упустишь полгода – будешь пить, как Грай.

– А что с Граем?

– А ты не знаешь? Мне казалось, вы в курсе, раз он вас вел. Грай – застрявший на первом уровне адепт. Показательный случай. А пьет он потому, что не может пробиться с первой ступени, хотя мужику скоро тридцать. В маги Грай уже не попадет, но если не пробьется на вторую ступень до тридцати, то на третью в лучшем случае попадет годам к пятидесяти. Никакого замедления и остановки старения ему уже не светит. На первом, базовом уровне адепта можно лишь показывать ярмарочные фокусы, что не устраивает человека, который при поступлении жаждал управлять молниями, гонять песчаные бури, вызывать дожди. Три заклинания – разве это арсенал?

– Пить – потрясающий выход, – саркастично отметил Апелиус.

– Хорошо, я последую твоему совету, – кивнул я пацану. – А пока, пожалуй, пойду тренироваться.

Я не хотел давать Адару ни одного намека, что владею абсолютной памятью. На последнюю серебрушку, которая у меня оставалась, я планировал закупиться бумагой, карандашами, красками и приступить к работе. Если уж делать копию, то со всей обстоятельностью и старанием.

Глава 18

Чем ближе был вечер, тем сильнее я себя накручивал. Без четверти пять я уже сидел на лавке арены и ждал адепта. Нервы напряглись настолько, что я буквально не мог ни о чем думать.

Вокруг стояла пыльная тишина, как в туннелях под фабрикой: на арене никого, кроме меня.

– Да успокойся ты, – не выдержал гробового молчания Апелиус. – Я не дам тебе умереть.

И настроение сразу же стало радужным, жизнь заиграла яркими красками! Спасибо, император!

Не выдержав, я поднялся с лавки и спустился на арену. Песок местами выглядел темным от пролившейся крови. Я прошел до одного конца арены, потом вернулся. Ноги слегка увязали. Чертов песок...

– Ровно пять, а адепта все нет, – заметил я нервно.

– Возможно, он вообще не придет. Как-никак, у него рука сломана.

– Или он решил вымотать меня ожиданием.

– Во-первых, Малкус не в лучшей форме для поединка. Во-вторых, он адепт: мог остыть после вчерашнего и отказаться калечить неофита. А в-третьих, пацан мог оказаться достаточно умным, чтобы навести о тебе справки у того же Адара. Каждый из твоих одногруппников видел сражение с пауками. Шила в мешке не утаишь, а здесь шило размером с копье.

Я немного успокоился и следующие пятнадцать минут провел в медитации. А затем плюнул на адепта и пошел по делам.

Совет Адара искать технику медитации вписывался в то, что я узнал о школе. Центр всего здесь – самообразование и еще раз самообразование. Никто не следит за тем, как ты учишься, наставники лишь ставят задачи и проверяют их выполнение. Пау Лимбоса устраивало, что я сливаю бао в накопители, и никаких новых занятий он мне не давал, разве что напомнил о необходимости развиваться и подготавливаться к переходу на уровень адепта. С техниками медитации мне помогла советом Ниаз.

– Техники – это главный способ развития неофита. Продают их в лавках, но стоят они не меньше двадцати стартов – баснословная сумма для обычных неофитов. Хотя есть еще дороже. Еще техники можно выиграть на арене, но я не советую – в боях часто умирают, а техника всего одна на всех желающих. Если ты не гений битвы, лучше не рисковать – лечение у адептов стоит дорого. Можно выкупить техники медитации для неофитов у тех, кто перешел на ранг адепта, но здесь уже не угадаешь. Владелец школьной лавки прочтет твою энергетику и выдаст максимально подходящую, у адепта же ты покупаешь кота в мешке и можешь как усилиться, так и навредить себе. Ходят слухи, что некоторые неофиты прорываются до адептов без всяких энергетических накопителей, лишь потому, что выбрали правильную технику медитации.

Глаза Ниаз мечтательно сощурились, но потом девушка погрустнела.

– Я взяла технику в лавке во второй месяц пребывания в школе. Она средненькая, за двадцать стартов, но помогает. Сейчас, когда у меня есть монеты, я предпочла бы купить технику вдвое дороже и заложить прочное энергетическое основание, но к сожалению, это невозможно. Перескочить с одной техники медитации на другую нельзя. Только когда я стану адептом, моя медитационная техника станет бесполезной, но техники для адептов стоят гораздо дороже, и мне вновь придется копить.

Мне не было дела до проблем девушки: хватало своих. К сожалению, я едва знаком с Ниаз, чтобы та одолжила мне сумму для хорошей медитационной техники, но я буду поддерживать с ней хорошие отношения: если не накоплю за ближайший месяц на приобретение техники, придется попробовать крепость нашей дружбы просьбой одолжить монет.

После разговора с Ниаз я стал смотреть на окружающих неофитов иначе. Девчонка сказала, что большинство из них смогли накопить на технику медитации: значит, старты у школьников водятся. Осталось понять, как их получить.

Ставку на Рао Галдан я делать не стал. Таким способом можно поднять десяток-другой серебрушек или даже несколько стартов, но все, кто проиграет, станут моими врагами. А крыши, которая меня прикроет, у меня нет. Яркий и недолгий взлет по карьере игрока, пущенное из-за угла заклятие и, как ученик Пау Лимбоса, я отправлюсь кормить собой те же небесные дубы, растущие в садах.

Я сделал ставку на девять стартов, которые отдаст Адар за книгу: на такие монеты уже можно приобрести оборудование для зельеварения или попробовать вырастить и продать несколько семян со склада.

В перерывах от копирования книги я посещал открытые лекции и учил руны. Бесплатные занятия не вызывали теплых чувств ни у меня, ни у преподавателей, которые их вели. История магии, основы рунологии, основы анатомии и принципы зачарования вели мрачные, желчные лекторы. Мало того, что мужики тараторили все занятие, будто бы выплевывали материал, соревнуясь друг с другом на скорость, так еще и могли наслать обидное проклятие в ответ на вопрос от неофита. Но польза от таких занятий была, да.

С помощью заклинания архимага я пересматривал записи лекций и накрепко заучивал материал. Да, лекторы не делились архиважным, но и бесполезным их занятия я бы не назвал. Каждый лектор будто бы показывал нам наброски того, чем является магия. К примеру, я узнал, что пик возможностей неофита в том, чтобы управлять силами свободно и на расстоянии. Например, мой вихрь на ладошке должен возрасти в силе. Когда смогу отправлять его летать по комнате, значит, готов к рывку на следующую ступень. Но это не точно: иногда и полноценное владение стихией не гарантировало прорыва.

А еще я узнал, что пока я неофит, другие стихии для меня закрыты. Когда стану адептом, смогу выучить заклинания из пиромантии или геомантии, а пока все, что выходит за рамки моей стихии для меня недостижимо.

Кстати, о платных лекциях: со стартами я смогу посещать платные лекции, а потом переносить материал на бумагу и продавать за серебро тем, кто не может накопить старты на посещение этих лекций. Но такое занятие нужно обдумать – чревато проблемами со школой.

Спустя неделю книга была готова. Апелиус во время работы часто заводил разговоры о том, что его заклинание не так бесполезно, как считают маленькие глупцы, и неизменно получал похвалу: огорчать императора трех планет я не хотел. Не в тот момент, когда от его заклинания зависит мой стартовый капитал.

Наконец я пришел к Адару.

Комната пацана отличалась от моей наличием посуды, качественным постельным бельем, всякими алхимическими и зельеварными принадлежностями и безобразнейшим бардаком. После того, как пацан впустил меня, ненадолго отлучился и вернулся в компании двух здоровенных лбов размерами с Пауля. К этому моменту я слегка разгреб бардак и установил напротив кровати стул, на котором и сидел, в ожидании подростка.

– Обложки нет, – заметил Адар, пролистав книгу. Придраться подросток ни к чему больше не смог – я скопировал с оригинала абсолютно все, включая орфографические ошибки и кляксы.

– Найди, – пожал я плечами, – главное, что есть данные, абсолютно точные.

И тогда произошло то, чего я, собственно, и ожидал: подросток начал троить и пытаться прокусить меня.

– Без обложки цена будет ниже девяти стартов. Я готов дать пять.

– Нет, – покачал я головой, – цена ниже не будет. Если ты продолжишь называть причины платить меньше, я просто уйду. И поверь, я смогу уйти, даже несмотря на твоих зверил. И уйти с книгой. Просто потом за тебя возьмется человек, который снял копию с книги. Он имеет доступ к кабинету Френсы Ализем, смекаешь его возможности?

– Ради девяти жалких монет никто из руководящего персонала не стал бы рисковать, – накинул аргумент Адар.

– Как знать, – ответил я в тон подростку. – Не думал, что книга шла в комплекте к другим копиям, у которых совершенно другая судьба и цена?

Адар минуту молчал и тарабанил по столешнице пальцами. Если по плану подростка это молчание должно на меня давить, то у пацана ничего не вышло.

– Ладно, – наконец определился Адар, – вот твои девять стартов. Все наполнены энергией, хотя об этом мы не договаривались.

– Спасибо, – принял я монеты. – Будут еще интересные вещички, дам знать.

– Погоди, а если заказать...

– Не интересует, – сразу отрубил я. Проникать в кабинеты и красть, или рассматривать книги, чтобы сделать копию? Да ни в жизнь. Даже обещать подумать не стану.

– Куда теперь? – спросил Апелиус, когда я быстро шагал по коридору.

– В сады, прятать монеты. Если меня не ограбят по пути, и не навестят комнату в мое отсутствие, значит, мы с Адаром нашли общий язык.

– Но не с бугаями. У них может оказаться свой взгляд на твои вещи.

Архимаг прав. Но поделать я с этим ничего не мог: если я обнаружу, что комнату обыскивали, то вопрос общения с Адаром будет закрыт. Я не буду выслушивать оправдания и версии: если пацан не может следить за зверилами, то и звать их незачем было.

Я сжал монеты в ладони и попытался втянуть энергию с них. Ничего не вышло: я чувствовал в стартах ту же бао, что и в день подписания контракта, в том же самом количестве, но не мог втянуть ее. Моя собственная энергия выталкивала заключенную в монетах бао.

– Ты можешь забрать энергию с монет? – поинтересовался я у архимага.

– Нет. Что-то мешает.

Я кивнул и закрыл для себя еще один вопрос. Похоже, Апелиус сейчас тоже на уровне неофита. У меня мелькала мысль, что архимаг может потреблять энергию и за счет нее расти в рангах, но нет. Как и говорил ранее Апелиус, он зависим от местных магических правил. Отлично. Если архимаг захватит мое тело и начнет беспределить, его прихлопнет любой адепт. Меня пугала только зудевшая на краю сознания мысль, что крошить людей Апелиус как раз не начнет. У этого человека хватило мозгов стать императором на каждой из трех планет, и точно хватит ума, чтобы выжить на четвертой.

Я прошмыгнул мимо плечистого адепта с белой повязкой.

Халаты и брюки адептов отличались от неофитных качественным покроем и иным цветом: если неофиты щеголяли в голубых одеждах, то адепты – в синих. Третьеранговые адепты вовсе носили одежды цвета грозовых туч. Маги щеголяли в белых одеждах.

Когда я только пришел в школу, не разбирался в одеждах учеников, но сейчас знал все. Я мог по беглому взгляду понять, неофит идет мимо меня или адепт. Одежда рассказывала, на какой ступени находится подросток, к какой стихии тяготеет. Второе условно, так как ученики сами уже добавляли к стандартным вещам разноцветные запонки, булавки.

Иногда одежда показывала не только статусность, но и занятие. Например, белая повязка говорит, что адепт следит за порядком, выполняя обязательное задание по патрулированию коридоров. Адепты ненавидели такое, но выполняли, потому что не всем хотелось шляться по пескам, да и вкусных заданий для выполнения за барьером было мало.

В первую неделю я был полностью погружен в учебу и не понимал, как работает школа и что мешает магам или адептам, несмотря на контракты, ловить в коридоре неофитов и волочь в лаборатории. Теперь я понимаю, что глава школы опутал коридоры вольными и невольными соглядатаями. Поощрялись доклады о подозрительных вещах и прочее стукачество, а расписание лекций было составлено так, что с утра до вечера по всем коридорам раз в пятнадцать-двадцать минут проходили люди. Разумеется, работали эти меры не так эффективно, как камеры на фабриках Ильмсхура, но в школьных условиях глава создал хоть калечную, но систему обеспечения порядка.

Погруженный в мысли, я дошел до дверей садов.

На этот раз от дверей не вилась тропинка, но на память я не страдал. Я дошел до здания с лабораториями, выбрал последнюю дверь и, забрав ключ, зашел внутрь.

Я ни разу не бывал в лабораториях, кроме центральной, где сливал в накопители бао: мне это попросту не требовалось. Я впервые перешагнул порог будущего места для своих экспериментов и осмотрелся.

По правде говоря, я иначе представлял себе лабораторию: в моем воображении здесь должны стоять столы со всякими ретортами, алхимическими котлами. На полу должны быть выщерблины, оставленные едкими кислотами. Ну и у стены обязательно должен стоять огромный шкаф со стеклянными дверьми, за которыми находятся множество банок с формалином и органами жутких монстров.

Здесь же было почти пусто. Четыре стола, восемь хлипких стульев. Стены украшены Каэльскими рунами – такие рунные цепочки я уже видел, они заточены на защиту. Значит, если здесь что-то взорвется, сады не пострадают. Это хорошо, но если я смогу взорвать рядом с собой что-то настолько ужасающей силы, мне однозначно будет пофиг, пострадают ли сады.

Я прошелся по лаборатории, стараясь не дышать лишний раз: и пол, и немногочисленную мебель покрывал тонкий слой пыли. За мной шла цепочка следов. Я дошел до первого стола, еще раз огляделся и положил старты на стол. Надо будет убраться здесь, когда будет время. А пока – на выход.

Заперев за собой дверь лаборатории, я зашагал из садов.

– Не опасаешься, что монеты пропадут? – вкрадчиво спросил Апелиус.

– Лучше выяснить сразу, крысы ли твой наставник и соученики, чем потом, когда в лаборатории будет имущества на несколько чернышей.

– А сейчас куда? – полюбопытствовал архимаг.

– К торговцам.

Торговые ряды были открыты до позднего вечера. Не считая устроенной Ниаз экскурсии, я дважды посещал это место в одиночку и не ушел дальше лавки с бумагами. Теперь же нужно поразглядывать остальные товары.

Первой лавкой, в которую я зашел, стала лавка с товарами для медитаций.

Попав в этот мир, я думал, что для медитации не нужны ни специальные коврики, ни что-либо еще, и при желании медитировать можно, занимаясь монотонными делами, как получалось у некоторых людей на Ильмсхуре. Здесь же я столкнулся с тем, что медитация позволяет управлять внутренней энергией. Управление бао, развитие искры и внутренних энергоканалов – все это лежало через медитацию. Не удивительно, что в школе оказалось столько посвященных медитации товаров, что хватило заполнить маленькую лавку. Всякие ароматические свечи, иглы, притирания, вдыхательные порошки и, конечно же, главная жемчужина этой лавки – свитки медитации. В деревянном ящичке лежали скрепленные лентами свитки разных цветов, размеров и, как подозреваю, цен. Некоторые были в тубусах, некоторые – без них.

– Ты сюда рассматривать товары пришел? – хмуро спросил мужик в форме адепта второго ранга. – Давай, вываливай, что хотел.

– Мне бы свитки для медитации посмотреть.

– Вот лучшая техника, – достал он золотистый тубус. – Если приобретешь ее, сможешь не тратиться на занятия с преподавателями, настройку потока бао, тренировку выдаваемого и поглощаемого потока и прочие отвлекающие вещи. Все они вложены в технику медитации. Судя по тому, что я вижу в твоей энергетике, она тебе отлично подойдет.

Мужик выдал монолог на одном дыхании. Слишком уж заученно прозвучало.

– Вы ее всем предлагаете, верно? – догадался я. – Она универсальна?

– Да, она универсальна. Это единственная техника в моей лавке, которая одинаково подойдет любому неофиту, и в этом ее прелесть. С вероятностью в три из четырех с ней ты добьешься ранга адепта, если в тебе есть хоть капля потенциала.

– И сколько такая прелесть стоит? – спросил я, догадываясь, почему уникальная техника еще никому не продана.

– Семьдесят стартов, малыш. Без торга: цену я не снижу. Но могу накинуть лишний десяток монет, если заведешь речь о скидке.

Техника меня не на шутку заинтересовала, и мужик это заметил. Значит, скидки действительно не будет.

– Все упражнения на контроль, ровно выдаваемый поток бао были придуманы в качестве костылей именно теми, кто приобрел слабую технику медитации, – накинул он, заметив мои сомнения. – Как перейдешь на следующий ранг, сможешь вернуть свиток в библиотеку за треть цены. Заметь, продать никому другому ты его не сможешь, потому что на свитках защита, которая искалечит энергетику нового владельца техники.

Семьдесят стартов... Готов ли я тратить такие суммы на технику медитации? Да запросто: были бы монеты. Но стартов у меня нет.

– А есть ли здесь вещи для неофитов, кроме техник медитации? – спросил я, с трудом отворачиваясь от свитка.

– Неофитам, кроме техник медитации, я могу посоветовать проваливать, – помрачнел торговец. Я не стал испытывать терпение мужика и последовал совету.

Следующие полчаса я бродил по лавкам, прикидывал варианты для заработка. Браться за выращивание растений из семян пока не решился – в этой теме я не шарил абсолютно. Да, Ниаз обещала научить воздействовать энергией на растения, но вот сколько займет обучение и смогу ли я в результате вырастить из семени взрослое растение – тот еще вопрос.

И чем больше я бродил, тем сильнее склонялся к другому варианту заработка. Зельеварение – лучшая тема для получения стартов и чернышей. Я видел на прилавках созданные адептами зелья, и цена на них потрясает воображение. Я не поленился подсчитать стоимость ингредиентов на них и понял, что стекляшки с той же "отвагой полководца" и "сжигающей силой" выставляют на прилавки, поднимая цену в три раза от стоимости ингредиентов. И что меня больше потрясло – эти зелья покупают!

Порасспрашивал я и слоняющихся у прилавков покупателей-неофитов. Удалось выяснить, что талантливых зельеваров среди неофитов нет, а среди адептов таких мало – слишком много нужно вложить в опыты, прежде чем начнет получаться нечто стоящее. Но если достичь успеха, можно грести монеты лопатой. Понятное дело, услышанное следовало делить на два или на три, но даже в таком случае на горизонте маячил внушительный куш. И то, что перед ним маячили горы из зубрежки рецептов, зельеварных реакций и неудачных опытов, лишь подогревало мой интерес к предмету.

Честно говоря, если бы мне сказали, что зельеварение – верный способ заработать в первую же неделю и без всякого напряга, я бы смутился. А так те люди, которые были готовы поговорить, предупреждали: "Да, у тебя может не получиться. Да, скорее всего ты сдашься, как потратишь несколько стартов на ингредиенты, и в процессе приготовления испортишь зелья. Да, полученными зельями ты можешь отравиться или отравить того, кому ты их продашь. Но е-если вы-ыгорит..." На этом моменте пацан, с которым я общался, загадочно замолчал, но продолжение легко угадывалось.

Поэтому к школьной лавке торговца зельями я побрел с неоднозначными мыслями и надеждой в душе. Именно у этого человека я мог приобрести оборудование для зельеварения и начальные рецепты.

Продавец мне не понравился сразу: чересчур улыбчивый и угодливый толстяк в форме адепта прилип ко мне взглядом на входе в лавку и больше не отлипал. Школа Утренней Звезды – не компанейское место. Каждый здешний школьник на моем пути напрягался, будто готовясь вступить в поединок. Продавец же словно подобрал себе всю дружелюбность, которую остальные выкинули за ненадобностью. Улыбка мужика растянулась настолько широко и выглядела так радушно, что я заподозрил продавца в нехорошем и неосознанно ухватил рукоять меча.

– Здравствуй, юный неофит! – всплеснув руками, воскликнул продавец. – О, как я рад, что ты наконец зашел ко мне! Ты новенький, да? Из отряда Грая, да? Я угадал? Заходи, заходи скорее! Я – Пайц.

На всякий случай я не убирал руку далеко от меча, но внутрь все же шагнул.

– Чего же ты хочешь в моей скромной лавке, неофит?

Поменьше дружелюбия...

– И комплект для зельеварения. То есть, комплект оборудования для зельеварения, пожалуйста.

– Зачем тебе варить зелья? – вновь всплеснул руками продавец. – Без гарантированного результата вкладывать усилия и кучу стартов в дело, в котором ты не разбираешься? Если хочешь, можешь приобрести у меня любое зелье! Смотри, здесь все: от качественных зелий, сваренных господами магами, до самых... хм... бюджетных вариантов, сваренных первоуровневыми адептами. И по самой низкой цене! По самой низкой, понимаешь? Школа заботится о монетах своих учеников.

Будь я проклят, если за всю учебу изготавливать зелья выйдет дороже, чем покупать. Самая низкая цена в лавке в три раза выше стоимости ингров, ушедших на изготовление зелий. Хитрый толстяк печется о кармане еще на момент знакомства – вот где клиентоориентированность! Думаю, если бы я пришел в трусах, но со стартами в руках, меня бы пустили в лавку и мужик ни взглядом, ни словом бы не выразил недоумение по поводу моего внешнего вида.

– Мне комплект оборудования для зельеварения, пожалуйста, – снова попросил я. – Желательно пользованный и подешевле. Двадцать мензурок, две ступки с пестиками, два котелка, три змеевика, пробирки...

Чем дольше я перечислял, тем несчастнее выглядел Пайц. Разумеется, я подготовился. Смысл идти покупать зельеварное оборудование, ничего о нем не зная?

– Ну что ты будешь делать! Молодой человек, одумайся! Я переживаю о твоем кошельке – с таким хозяином он целую вечность будет тощ! Вот, смотри, какие великолепные пилюли ты можешь купить, добавив немного монет к тем пяти стартам, которые ты желаешь потратить на оборудование!

– Мне кажется, вы хотели сказать о трех стартах, – поправил я продавца, но мужик сделал вид, что не заметил реплики.

– Вот, погляди на пилюли! Эти – для постоянного увеличения резерва, всего шесть монет за одну. Пилюли укрепления тела – всего за восемь стартов!

– Алхимические? – спросил я, глядя на насыщенно-красную горошину.

– Друидические! – передразнил меня продавец. Или не передразнил?..

– Но вернемся к инструментам, – помотал я головой. – Кроме набора зельеварения я готов купить пару рецептов простейших зелий и компоненты к нему.

– Молодой человек, одумайся! Варить зелья – опасно! Когда ты неофит, срыв ритуала не несет почти никаких негативных последствий, но если продолжишь варить зелья в ранге адепта, последствия сорвавшегося процесса будут куда печальнее. Я забочусь о тебе!

– Если зельеварение так опасно для моего кармана, дайте мне возможность самому ушибиться.

– Твоего – что?

– Кошеля.

Совсем забыл, что местные не знают о таких вещах, как карманы.

– Ладно, ладно... хорошо... И на каких рецептах ты собираешься сосредоточиться?

– Зелье ускорения восстановления бао, это самое главное. А еще... А что есть еще? Я взял бы еще несколько рецептов.

Торговец едва ли не мгновенно метнулся в подсобку и вернулся с тонюсенькой стопкой грубых листов. На каждом квадратным почерком были написаны рецепты.

– Выбирай, – кивнул мне Пайц, – только не затягивай, иначе я могу подумать, что ты изучаешь рецепты... Ха-ха!

– Что вы...

Разумеется, заклинание уже записывало страницы. Я мельком глянул на каждый из девяти листов и выбрал первый – с зельем "железных костей". Без разницы, какой рецепт я возьму, если в памяти заклинания сохранились все.

– Какие ингредиенты тебе нужны? – спросил торговец. Когда я отказался от всех "заманчивых" предложений Пайца, тот охладел, перестал фонтанировать дружелюбием. И к лучшему.

Я напоказ вчитался в купленный рецепт:

– Три плода гуадсубы, мешочек с толчеными костями, высушенная мандрагора...

Из лавки я вышел с крупным мешком и потощавшим кошелем. Меня не устроили результаты яростных торгов, но душу толстяку я вымотал: когда мы ударили по рукам, продавец тоже не лучился счастьем.

У меня практически не осталось стартов, зато я преисполнился энтузиазма сварить зелье и хоть частично окупить покупку. Не ожидал, что у меня с первых раз получится изготовить зелье, поэтому закупил ингредиентов на шесть попыток.

Следующие два дня я провел в поисках и изучении книг о правильном зельеварении. К сожалению, большинство книг в библиотеке содержали мусор и дублировали друг друга, полезную информацию приходилось отыскивать, продираясь через однотипную вязкую воду текстов. Все книги начинались интересно и более-менее полезно. Обещали ответы на назревшие вопросы: имеет ли значение температура воды и ингредиентов во время варки настоев, сколько секунд запекать мандрагору и нужно ли процеживать тертую ягодную массу через ткань. А вот самих ответов в книгах не было! Все съезжало на воду и пожелание трудиться. На месте руководства школы я высек бы кнутом архивариусов и прочих библиотекарей, чтобы навели порядок на вверенной территории. Половину здешних книг нужно сжечь вместе с авторами, если те еще живы! Маги они сейчас или адепты, не важно – такие водописы не должны существовать на Эаторе!

– Тебя хотя бы манят ответами, – усмехался Апелиус. – Значит, эти темы в зельеварении некто изучил и, возможно, описал, просто авторы не желают делиться. А вот если станешь великим адептом-зельеваром и дойдешь до границы изученного людьми, придется бороздить непаханое поле. И поверь человеку, который продумал рабочий план пленения бога: тебе не поможет никто. Трудности, которые ты преодолеваешь сейчас, просто пук в ладошку по сравнению с будущими твоими задачами.

Не скажу, что такие речи сильно вдохновляли, но становилось легче. Я вспоминал проблемы на Ильмсхуре: поиск противогаза понадежнее, попытки выбить себе выходные и осознавал, что они реально детские. Любая, абсолютно любая проблема не значила ничего, в сравнении с черным туннелем, по которому я летел, уворачиваясь от щупалец. Поэтому пофиг на недостаток информации: так пробьюсь. Даже если не найду ответы на назревшие вопросы, просто потрачу ингредиенты, сам для себя отвечу на них и двинусь дальше, как, похоже, делает каждый. И возможно, в очень далеком будущем напишу книгу, полную нудных советов, правил и уточнений зельеварения. Мой справочник будет библией неофита-зельевара, по которому сможет сварить то же зелье восстановления абсолютно каждый. Даже тот, кто писал эти чертовы книги, полные воды!

Я захлопнул очередной осточертевший талмуд и зашвырнул его на полку. Очень жаль, что вынести книгу из библиотеки нельзя – клянусь фабрикой, сжег бы ее нахрен!

Я побывал на бесплатной лекции по зельеварению, которая прояснила для меня пару неоднозначных моментов. Правда, половину отпущенного на лекцию времени наставник бубнил о технике безопасности. Зато примеры несоблюдения ТБ, которые преподаватель привел в завершение лекции, убедили меня зайти в лавку с зельями и докупить за серебрушку краги и гогглы. Пожалуй, когда появятся старты, куплю себе порошки и расчерчу стол цепочками защитных рун.

– Думаю, ты накопил достаточно знаний, чтобы попробовать сварить первое зелье, – заметил Апелиус утром третьего дня. – Сознаюсь, меня слегка впечатлила основательность твоего подхода. Если дело неудач неофитов в недостаточной подготовке, твои первые опыты должны пройти блестяще.

– Наверное, ты прав.

Одна из шести попыток точно должна получиться, в этом я уверен. Апелиус говорит правильные вещи – неофиты вряд ли кидались в библиотеку и зубрили всю возможную теорию перед первым экспериментом. Но недооценивать трудность практического опыта тоже не стоит.

Я направился в лабораторию, предвкушая зельеварение. Наконец буду держать в руках мензурки, смешивать подготовленный порошок и стружки мандрагоры...

– Нильям! – окликнул меня знакомый голос. Ладонь быстро и естественно легла на рукоять меча. Я обернулся. В коридоре, прислонившись спиной к стене, стоял Эрам Рсаев.

– Здравствуйте, виконт, – кивнул я.

Форма виконта не сменилась, а значит, пацан по-прежнему оставался неофитом. Удивлен: я слышал, один подросток с нашей группы оказался гением и достиг ранга адепта. Я думал, что на новую ступень первым шагнул Эрам.

– Здравствуй. Я жду именно тебя.

Здесь я слегка напрягся. Неужели Блай Калон захотел прославиться на всю школу и растрепал о нашем приватном разговоре?

– Хочешь о чем-то поговорить?

– Я собираю группу для зачистки пустынных тварей вблизи школы. Не желаешь поучаствовать в вылазке?

Я не желал. Во-первых, у меня нет лишнего времени, а во-вторых, слишком уж мало времени прошло с разговора с бароном. Как бы мне не остаться посреди песков с десятком колото-резаных ран в спине, героически прикрывая отступление товарищей от полчищ монстров.

– Тебе уже нужен мой меч? – улыбнулся я, но Эрам остался серьезен:

– Задание за барьером – не то, на что стоит тратить шанс призвать тебя и твой клинок. Я предлагаю тебе заработать старты, с продажи частей тел монстров. Хотя свою долю сможешь забрать и камнями душ. Не буду скрывать, твой дар бойца здорово увеличит шанс отряда на успех. Ну как?

Был бы у меня еще дар фехтовальщика, о котором ходит столько слухов. Я до сих пор не раскрыл, в чем мой дар заключается. Странное уплотнение в ауре никак не реагировало на касание бао, и вообще будто являлось чем-то отличным от энергетической части моего тела. Но я не терял надежды, что однажды оно раскроется. И тогда в разы возрастет резерв, ступень адепта покорится разом и без всяких трудностей, маги соберутся и толпой выразят мне уважение. Н-да...

– Нет, прости. У меня мало времени, не хочу отвлекаться на что-то, кроме развития.

В глазах виконта мелькнул холод. Ну, а как он хотел? Я благодарен Эраму за отданный клинок, но я не в его свите, и командовать мной не нужно.

Поскорее бы научиться варить простейшие зелья и отдать взятые взаймы старты, чтобы совесть не грызла. Останется лишь странный долг оружия. На него бы просто забить, но я пока не настолько силен, чтобы плевать на традиции и виконта с его свитой. Тем не менее, отношения лучше бы поддерживать: я пока не думал, как лучше разыграть титулованную карту, но как-то точно можно.

– Ну ладно, – Эрам растянул губы в улыбке, – значит, в следующий раз.

– Возможно, я смогу помочь зельями. Я пока только купил ингредиенты и оборудование, но зато изучил всю теорию, которую смог найти. Понимаю – это меньшее, чем я могу помочь, но я не могу пропадать в пустыне. Не в самые благоприятные месяцы для развития.

– Зелья – это хорошо, – задумчиво кивнул виконт. – Мы уходим послезавтра. Завтра вечером я пришлю к тебе кого-нибудь, чтобы узнать о успехах. Если успеешь справиться с зельями к тому моменту, мы их захватим. Извини, но стартов у меня сейчас нет. Если тебя устроит, после похода компенсирую зелья частью добычи или монетами с продажи добытого. Или просто верну твои настои, если не понадобятся.

Спасибо, что виконт не упомянул про долг. Ненавижу быть в долгах именно из-за ощущения сидящего в коже крючка, за который в любой момент могут потянуть. И придется идти, если к моменту, когда за него потянут, ты не станешь серьезным и опасным человеком, который в ответ так дернет за леску, что оторвет руки человеку, который решил подразнить большого дядю.

Кстати, раз свита Эрама до сих пор держится пацана, они еще не поняли, что для адептов и магов имеет место лишь личная сила. Но скоро поймут. Вокруг все буквально кричит об этом: от наставников, до отсутствия всяческих серьезных объединений. Нет, группы все-таки есть, но в них состоят неофиты, которые слишком слабы, чтобы отстаивать интересы в одиночку. С ранга адепта объединений уже нет: я узнавал.

Мы попрощались, и я поспешил к лаборатории в садах. Благо, больше меня не останавливали, и я наконец смог заняться по-настоящему важными делами.

Ингредиенты расположились в ряд на столе. Я положил перед собой рецепт, перечитал его и удостоверился, что ничего не забыл.

– Поможешь мне, если что пойдет не так? Хотя бы подсказками, – попросил я Апелиуса.

– Если у тебя провалится четыре попытки, я помогу в следующих двух. Так у тебя хотя бы появятся старты на покупку новых ингредиентов.

На большее я и не рассчитывал.

Глава 19

Итак, зельеварение.

Важны четкое следование временным интервалам, точная граммовка ингредиентов и еще десяток критериев. В книгах писали, что при варке зелий даже температура в помещении должна быть определенной, но никто (никто!) не указывал эту температуру! Каждый, кто достиг успеха, берег секреты, как девчачья версия Эрама берегла бы целомудрие. Я скрежетал зубами, сетуя, что среди адептов и магов не нашлось ни одной порядочной крысы, которая рассекретила бы все, что седобородые пентюхи так тщательно оберегают.

Это же, блин, элементарно: чем доступнее знания, тем быстрее движется наука! Если бы каждый, кто хотел, имел доступ ко всем знаниям мира, то при достаточной мотивированности или фанатичности человек мог стать специалистом в своей области. И, как сказал Апелиус, такой человек тащил бы за собой корабль науки. А когда старость не позволила бы тащить дальше, в бурлачью сбрую впряглись бы выращенные к тому моменту на его трактатах специалисты.

Хотя это утопия. У любого желающего не может быть доступа ко всем знаниям мира. Я читал дневники сетевых апостолов, потому знаю: даже при создании всемирной сети на Ильмсхуре государство "оберегало" народ от лишних учений, идей. Более того, некоторые книги вообще не попадали в сеть. Хотя звучало красиво: "Знания целого мира доступны каждому желающему!" К сожалению, к моменту моего рождения Ильмсхур уже был захвачен, и от тех куцых сетевых материалов, которые в нем были до пришествия Империи, практически ничего не осталось. Новому хозяину планеты не требовались специалисты, ему были нужны рабочие на фабрики. Обучающие материалы и книги сменили патриотические лозунги, а вот голограммы красивых планет, виртуальные игры и нейросети в виде красивых девчонок и домашних животных остались. Этого добра было навалом.

– Так, – размял я пальцы, – зелье, да...

– Опять в себя ушел? – с притворным сочувствием спросил Апелиус. – Я знаю, что тебе поможет. Девчонку тебе надо хорошую, чтобы ты о сношениях не думал, а действовал!

Ага. Знал бы старик, о чем я думаю на самом деле.

Итак, гуадсуба. Ярко-красный питательный фрукт, который растет исключительно вблизи магических источников.

Я разрезал плод и взвесил на аптечных весах получившуюся половину. Исходя из веса половины плода, высчитал, сколько нужно будет прочих ингредиентов. Очень жаль, что пятиграммовые гирьки у меня есть, а вот граммовых нет. Мне бы весы из моего мира, на которых и наковальню можно взвесить, и щепотку толченых костей.

Фрукт отправился в ступку, где я растолок его до состояния каши. Получившуюся массу отправил в котелок. Рядом стоял графин с литром воды: я сполоснул ступку и вылил весь литр следом за фруктом. Теперь нужно довести до кипения...

Я тщательно следовал рецепту, добавлял ингредиенты ровно тогда, когда требовалось. Но меня смущали фразы типа "довести до готовности". Как узнать, готово ли зелье, если я его в первый раз делаю? Я рецепт купил именно для готовки зелья по рецепту, черт побери! Я ни разу не варил его, откуда мне знать, как определяется готовность?!

– Жопство...

– Да нормально у тебя получается, – лениво заметил Апелиус. – Главное – не перекипяти.

– Главное – добавить бао в нужный момент, – меланхолично добавил я, следя за розовым варевом. В рецепте описано, что когда кипящий отвар почернеет, нужно добавить своей энергии.

Если бы я не следил непрерывно за готовкой, обязательно бы упустил этот момент. Отвар почернел мгновенно, и в следующую секунду с моей руки сорвался насыщенный энергией вихрь, отправляясь в варево. Зелье медленно поменяло цвет на голубой.

Я снял котелок с магической плиты. Теперь нужно дать зелью остыть, и останется самый сложный момент, мысли о котором я гоню прочь с момента покупки. Мне придется выпить жижу, куда я несколько минут назад добавил толченые кости.

– Уверен, что стоит? – с сомнением спросил Апелиус.

– Почему нет? В рецепте описано: результат должен обладать насыщенным синим цветом и сладковатым запахом. Все сходится.

Пока зелье остывало, я занялся медитацией. Это занятие мне нравилось больше, чем бесцельная ходьба по аудитории и ежеминутные проверки котелка на температуру.

Бао наполняло тело и искру на вдохе, на выдохе плавно покидало меня. Я нацелился на получасовую медитацию, но пришлось закончить ее раньше – в нос ударил едкий запах. Желудок сократился в спазме, и я едва не наблевал на пол перед собой.

– Черт...

В остывшем котелке пузырилась и воняла вязкая черная масса.

– А сейчас тебе придется узнавать, как в лаборатории уничтожаются результаты неудавшихся экспериментов, – ехидно сказал Апелиус. – Советую поторопиться, пацан. Если запах разнесется по садам, Пау Лимбос может прибыть и помочь. Причем наставник может разобраться радикально, и вместе с жижей утилизировать и тебя.

Так закончился мой первый эксперимент. Из него я вынес несколько уроков.

Первый: в конце лаборатории есть подсобка с огромной кадкой, в которой растет всеядная плесень, созданная наставником. Плесень жрет все органическое и не может выбраться за пределы кадки, иначе бы не поздоровилось ни садам, ни школе. Котелок, который я закинул в центр кадки, плесень облизала и вычистила за минуту. Когда я специальным крючком достал посуду, на котелке не осталось даже нагара, который намертво въелся от опытов предыдущих владельцев.

Второй урок, который я получил: не стоит покупать рецепты у человека, который кровно заинтересован в твоих неудачах на почве зельеварения.

– Крыса...

Рецепт зелья "железных костей", купленный в торговых рядах у другого адепта, содержал пометку: чем дольше кипит черное варево без добавления бао, тем дольше сохранится зелье. Соотношение было примерно 1:100. Вторую попытку я запорол, когда попытался варить зелье полчаса, и то просто выкипело. Впрочем, плесень не жаловалась. А вот третья попытка вышла удачной: я варил черное зелье двадцать минут, после чего добавил бао. Желудок переваривает свиное мясо за пять – семь часов, а значит, магический напиток он точно успеет усвоить за тридцать.

– Крепость костей во всем теле увеличена на два процента!

Как я и говорил.

Может показаться странным, что заклинание способно отслеживать настолько тонкие процессы, но после того, как Апелиус в первую минуту после всасывания бао с монеты показал мне графики и диаграммы кровообращения, пульса и прочего, отслеживание костей меня уже не удивляло.

– Крепость костей во всем теле увеличена на процент!

О-о, неплохо, неплохо. Я думал, это разовый эффект.

В итоге я снова ушел в медитацию, насыщая тело бао – вдруг это поможет усвоить зелье с максимальной отдачей. Мысль, что энергетика не может влиять на тело, я отбросил сразу. Вокруг – магический мир, внутри меня – крошечный энергетический моторчик и ненормальный архимаг. Здесь возможно все, что угодно.

В итоге сообщения мелькали, пока я зубрил справочники, обедал, тренировался с мечом и медитировал. За пять часов зелье полностью усвоилось: крепость костей суммарно увеличилась на семь процентов, и я сварил три следующих. Одно выпил, а два других обменял у торговца зельями на компоненты для варки зелий временного увеличения характеристик "сила росомахи" и "заячья прыть". Зелья для обмена я сварил со сроком годности в шесть суток, о чем сразу предупредил торговца. Тот поблагодарил за точную информацию, но зелья все же взял, несмотря на малый срок годности.

– А для чего их брать, если они и недели не простоят? – не утерпел и спросил я.

– Ты думаешь, я их здешним неофитам продам? Здесь в основном хитрожопы вроде тебя, которые берут ингры и оборудование. Или покупают у тех, кто берет ингры и оборудование.

– А кому они тогда уходят? – не понял я.

– Иди своей дорогой, малыш, – без улыбки посоветовал продавец и я понял, что действительно не стоит заглядывать в карман адепта.

Поначалу торговец и вовсе не хотел менять зелья на компоненты: мол, "я не знаю, что у тебя получилось, и не хочу рисковать репутацией, щегол". Но намек на заинтересованность Пайца в моих неудачах позволил сторговаться до ценника, который меня не то что бы порадовал, но устроил. Правда, мужик сразу предупредил, что ни в коем случае не станет покупать мои зелья за старты, пока не убедится, что они соответствуют нормам.

Но я был доволен сделкой. К сожалению, новые зелья варить сложнее и дольше, но правильные рецепты я уже знаю, да и вряд ли зелье укрепления костей – то, что захочется иметь при себе Эраму в качестве средства последнего шанса.

– Слишком просто получается с зельями, – не утерпел и поделился я с Апелиусом тревогами. – Так каждый может зарабатывать, так почему они этого не делают?

– Так зелья, которые ты готовишь, предназначены для неофитов. Те, что для адептов, варить труднее, ингредиенты стоят дороже и иногда сопротивляются, когда пихаешь их в котелок. И рвануть при ошибке они могут в разы сильнее. И руны на стенах твоей лаборатории не для красоты, а чтобы ты кишками сады не забрызгал.

На готовку шести новых зелий пришлось потратить семь часов, и в комнату я отправился поздним вечером. Первые три раза я загубил варку и не понял, в чем была ошибка. В третий раз рвануло так, что если бы не наличие крагов, пришлось бы срочно отращивать новую кожу на пальцах. Кажется, теперь я понимаю, почему зельеварение не пользуется популярностью...

После неудач Апелиус поворчал и подключил аналитическое заклинание, которое выявило проблему: микроскопические остатки предыдущего зелья на котелке, хотя я тщательно мыл посуду. Кроме того, заклинание предложило слегка изменить временные промежутки между добавлением ингредиентов. Я выполнил указания, и зелья получились. Насколько они вышли качественными, я не мог сравнить: зелья были нацелены на кратковременное увеличение характеристик, и пить их ради проверки я посчитал расточительным.

От дальнейшей помощи аналитического заклинания я отказался. Идти по советам сидящего внутри архимага, без понимания, что происходит и для чего то или иное действие – глупо. Это как слепому вечно ходить, удерживая рукав поводыря, не тренируя слух, память и чувство пространства. Достижение результата без понимания процесса – первый шаг к созданию культа или деревенских ритуалов.

Если бы советы не касались зельеварения, в котором я планирую развиваться успешно и долго, меня вполне бы устроил результат без понимания процесса. А так – нет.

У двери комнаты меня ожидал снулый тощий пацан. В сады доступ был открыт для Пау Лимбоса, его учеников и слуг, которые забирали овощи, поэтому я взял зелья с собой. Ждали бы у ворот садов – отдал бы там. Не ждали бы – обменял на иные ингредиенты. Не скажу, что прибыль с зелий вышла бы весомая, но тому же Пайцу зелья можно сбыть с небольшой наценкой. Если обменивать на ингры, выйдет гораздо прибыльнее... Жаль, что карта шантажа торговца уже разыграна и не выйдет выбить скидку побольше, козыряя тем же самым. А если попытаюсь, Пайц либо пошлет меня, либо меня однажды встретят крепкие, плечистые ребята. Да и в целом ссориться с адептом, причем ссориться по-глупому и жадному – идея не слишком хорошая.

– Я это... – утер рукавом нос пацан. – От благородного, ага. За зельями, которые ты должен сделать.

Ну да, не барона же отправлять за вещами.

– Держи, – протянул я пацану котомку с шестью зельями, – здесь три "силы росомахи" и три "заячьей прыти". Бутыльки я подписал. Действовать будут от трех до пяти минут, так что пусть держат их наготове и используют, если ситуация будет действительно хреновой.

– Так это... Они у скупщика по старту стоят, а ингры – в два раза дешевле, да? Можно обменять на ингредиенты и за ночь приготовить в два раза больше зелий. Ты же сможешь больше приготовить, да? В поход семь человек идут. Две тройки разных зелий – ни о чем.

– Не смогу.

Снулый осекся.

– Почему?

– Спать буду.

Я оттеснил пацана плечом и открыл дверь. Честно, не знаю почему тощий еще здесь. С таким телосложением нужно беречь себя и не злить окружающих.

– Погоди! Благородным реально помощь нужна. Слушай, ну ты же понимаешь, что чем больше будет зелий, тем больше шансов у товарищей вернуться невредимыми, да? Ну так помоги им вернуться в целости!

– Если так беспокоишься о них, убеди их остаться в школе: здесь гораздо безопаснее, чем снаружи... А пока проваливай.

Я зашел в комнату и медленно закрыл дверь. Надеялся, что тощий попытается сунуть сапог в щель между дверью и дверным косяком, но видимо, тот отчаялся уговорить меня на сверхурочные. А может, сообразил наконец, что ему вручили путевку нахрен, и лучше бы ею воспользоваться.

– Железная выдержка, – одобрил Апелиус. – Я не настолько терпелив: после первого же вопроса поставил бы пацана на место.

И испортил бы отношения с целой группой людей. Я пока не маг и не адепт, чтобы вытирать ноги о кого хочется. Судя по историям Апелиуса, архимаг с самого детства развивал боевые навыки и мог позволить себе послать любого человека, которого хотелось послать. Для меня такое удовольствие может стоить слишком дорого. Во всяком случае, пока.

Но идти на поводу желаний группы и готовить зелья ночами я не хочу. В свете открывшихся ценников на качественные свитки с техникой медитации мне нужно крепко спать, хорошо кушать и фигачить настойки, притирания, микстуры и мази с такой скоростью и самоотдачей, будто вся моя жизнь превратилась в работу. Нужно наращивать крепость костей, плотность и силу мышц, тренироваться с мечом. В эту беспроигрышную схему точно не вписывается ни поход за барьер, ни бессонная ночь. Думаю, если от смерти члена группы будет отделять зелье силы или скорости, значит поход хреново организован и проблема не в отсутствии зелья.

Глава 20

Поход Эрама за зипунами закончился удачно. Я особо не следил за гусиными плясками одногруппников-неофитов, но к вечеру следующего дня тот же снулый принес мне зелья. Эрам, как и хотел, прошелся рядом с барьером и покрошил десяток пауков. Особого дохода от проданных органов группа не получила, но и потерь не понесла.

А вот я в тот же вечер столкнулся с тем, от чего давно отвык: меня догнали проблемы.

Уже третье утро подряд для меня начиналось однотипно: после завтрака я шел к лавке зельевара и менял зелья на ингры, затем посещал лабораторию в садах, где готовил зелья. Живчик-продавец явно протестировал мои поделки, так как стал общаться со мной без попыток обмануть и снизить количество и качество выдаваемых ингредиентов.

И вот на пути к лавке меня попытались догнать. Видимо я, не первый день уходящий от лавок с пузатым мешочком, произвел впечатление состоятельного человека.

– Эй, неофит! – услышал я злой окрик со спины.

Когда раздраженный голос зовет тебя в пустом коридоре – это не к добру. Я развернулся и рванул меч из ножен. Мрачные лица незнакомых практиков намекали, что ко мне не беседовать идут.

– Кто тут у нас? – насмешливо произнес я. – Очередные пентюхи, решившие, что наличие клинка даст им золотой билет в счастливую жизнь?

– Я отрежу тебе пальцы за твою наглость, мелюзга, – сказал пацан. – А ну пади ниц перед теми, кто выше тебя рангом!

На двух пацанах была синяя одежда адептов, но сидела она нелепо. К тому же неловкие движения и жалкие пацанячьи усики намекали, что подростки не совсем те, за кого себя выдают.

– Что за клоуны? – поинтересовался Апелиус.

– Только что вышли из-за угла. Если ты не помнишь этих ребят, значит, и я их ни разу не видел.

– Между прочим, я не слежу за происходящим с тобою круглые сутки: я был занят экспериментами! Вместо того, чтобы пялиться на бьющую в унитаз струю, слушать твой храп шесть часов подряд и смотреть, как ты ходишь по школе, я создал в сознании воображаемую зону и провожу время в ней.

– Ниц! – потребовал нервничающий пацан. – И пояс выворачивай! Быстро! Господа адепты спешат!

Я еще не встречал настолько потрясающей глупости. Да, я больше месяца ехал в караване с подростками, но те по большей части проводили время в спаррингах, занимались сексом или стрессовали и замыкались в себе. Да, во время поездки случались детские оплошности вроде энуреза и рыданий по семье, но с настолько идиотским поступком могли поспорить только пацаны Пауля Дико, мир их праху.

Хотя подростки не были бы собой, если бы не решали проблемы в драках, не тупили, не утверждали глупое эго, не кусались и их нельзя было взять на слабо. Так что нападение подростков, одетых в чужие вещи – это, наверное, нормально. Но встречаюсь я с таким впервые.

Пацан остановился в паре метров от меня и скривился:

– Не вижу, чтобы ты спешил исполнить приказ вышестоящего по рангу!

– А зачем вы меня преследовали? – осведомился я, прислушиваясь. Думал, уловлю хотя бы посторонние звуки: шуршание, стук железных набоек сапог, шорканье по камню подошв сандалий, которые так любили носить в школе.

– Не думаешь, что он на самом деле может оказаться адептом? – поинтересовался архимаг. – Ты недавно повздорил с неким Малкусом, который вполне мог подставить тебя под удар другого адепта. Если нападешь, тебя за непочтительное обращение сможет вызвать на дуэль другой адепт, якобы ты напал на него. В правилах не прописано, что именно попадает под очень непочтительное поведение, но думаю, избиение засчитают.

– Я в любом случае не собираюсь перед ними преклоняться, так что смысл гадать?

Их намерения были очевидны: пацаны смотрели надменно, держали ладони на рукоятках оружия, хоть и не доставали из ножен. Никаким мирным разрешением конфликта здесь не пахло, поэтому вместо попыток решить эту проблему полюбовно, я отвел меч, развернул лезвие плашмя и быстрым ударом заехал пацану по плечу. В момент удара раздался сочный хруст, и беднягу снесло в сторону. Уже лежа на полу, пацан по-девчачьи завизжал. Второй подросток оторопело смотрел на происходящее, но не думал ни бросаться на меня, ни помогать товарищу, ни орать: бедолага просто застыл, как суслик.

До карманов в этом времени еще не додумались: все сбережения и ценности люди носили либо в поясе, либо в подвязанном к поясу кошеле. Кошеля на псевдоадептах я не видел, а шариться по надетым поясам, проверяя их на наличие драгоценностей, было странно. Поэтому я скомандовал застывшему:

– Снимай свой пояс и пояс своего товарища, – подтолкнул я пацана. Переломанный уже не визжал, лишь тонко поскуливал, держась дрожащей ладонью за плечо. Между пальцами крови не было, значит, не истечет ею, пока дойдет до медика.

– Всего хорошего, – издевательски произнес я и ушел, по пути прощупывая ткань поясов. К сожалению, монет в них не было, поэтому я выкинул трофеи спустя пару поворотов.

Пока шел, раздумывал над тем, стоит ли тратить семьдесят стартов на покупку свитка с техникой. С одной стороны, если я накоплю на высокоранговую технику медитации, не придется тратить время и монеты на тренировки контроля, раз за разом насильственно наращивать резерв, ежедневно таскаться по разным аудиториям, теряя время на упражнения, которые изначально вложены в качественную технику. Аккуратные расспросы знакомых неофитов давали понять, что продавец не соврал: с цельной техникой медитации энергетические каналы выходили толще и крепче, магия давалась проще, жизнь становилась ярче. В общем, хвалили подобные техники все, у кого я спрашивал. Но неофитов, которые купили подобное, можно было пересчитать по пальцам: техника была дорогой и давала настолько мощный буст, что неофиты за считанные месяцы достигали ранга адепта. С другой стороны, минус был один, но весомый: стоила техника о-очень дорого.

Кажется, я понял, почему чудо-технику не копировали сотнями и не вручали всем желающим: в школе царил естественный отбор. Утренней Звезде не требовались высокоранговые неженки, которые собственной крови не видели. Школа хотела закаленных в боях с тварями адептов и неофитов, которые на арене режут друг другу глотки. Возвыситься и перейти на следующую ступень хотел каждый: даже маги видели в учениках материал для исследований, который поможет им подняться выше. Здесь не процветала взаимопомощь, не было места альтруизму... Ниаз не в счет.

Потребительское отношение мелькало в каждом взгляде и жесте: Адар попытался заставить меня снизить цену за копию книги, продавец канцелярии постоянно пытался обсчитать и "забывал" стоимость товаров. Однажды меня подкараулили в пустынном переходе между башнями три неофита и попытались напасть, но по итогу отдали три серебрушки: я постоянно носил с собой меч. Школа воспитывала жесткость и характер всеми возможными способами.

Но пока старты в моей лаборатории лежали нетронутые, я верил в некоторых людей. Но после сделки с Адаром, каждый раз по возвращению в комнату я проверял дверь на следы взлома. Замочная скважина не обзавелась царапинами, мизерный бумажный прямоугольник, который я по совету Апелиуса приклеил к верхней части дверного косяка и перед тем как уйти, вытаскивал наружу, ни разу не оказался заперт между косяком и дверью, а все вещи были на местах. Несмотря на то, что все неизменно было в порядке, я взял в привычку проверять, посещают ли комнату гости.

Лаборатория слегка разрослась: я купил второй котелок и газовую горелку и теперь варил одновременно два зелья. Тем рецептам, которых я еще не знал, я уделял все внимание, а те зелья, которые навострился варить, готовил в два раза быстрее. К сожалению, торговец зельями все еще не соглашался покупать созданные напитки за старты, поэтому я менял стеклянные пузырьки с зельями на новые ингредиенты и готовил зелья для укрепления костей, усиления мышц, расширения резерва искры. Я мог попробовать заработать старты, продавая зелья в торговых рядах, но не хотел терять время на торговлю. Да и будут ли у меня покупать зелья – вопрос. Другие зельевары неделями и месяцами обзаводились клиентурой.

Жаль, что неофиты готовят для неофитов, а адепты – для адептов. При переходе на новый ранг тело и энергетика меняются, поэтому созданные неофитами зелья для адептов не полезнее обычной воды. То же самое с неофитами: если они выпьют зелье для адептов, то могут получить травмы, потому что их тело, искра и энергоканалы к подобному не готовы. Поэтому я не мог предложить зелья самой обеспеченной аудитории.

Старты, старты... Мне срочно нужно придумать способ купить медитационную технику! Второй раз копию сделать не выйдет. Можно копировать наиболее редкие издания, которые не разрешают выносить с библиотеки и распространять их по ученикам или попытаться сбыть через Адара за барьер, но я понимаю, что пока мои фокусы не принимают постоянного характера, мне за них ничего не будет: никто серьезный не почешется, даже если узнает про копию книги наставников. А за кражу знаний школа запросто подвесит за яйца. Или, что вероятнее, попытается использовать меня как информационную копилку: я стану диковинкой в коллекции мага – ручным неофитом. Получить свиток за победу на арене? Хм... Я сперва отбросил эту мысль, как самоубийственную, теперь же она не казалась глупой. Нужно посетить местную арену и посмотреть на уровень подготовки неофитов. Я регулярно махал мечом в тренировочных залах, но в месте, где люди применяют полученные в зале навыки, еще не был.

– Знаешь, я тут поразмыслил, – отвлек меня Апелиус. – Помнишь, Север сказал, что в прочие школы набирают неофитов с потенциалом меньше пяти?

– Помню, – задумчиво отозвался я.

– Так вот. Если ты внимательно слушал лекции по истории, за последние сто семь лет не было крупной магической войны, причем прежде ни одна сотня лет не обходилась без войн. А сейчас все набирают мясо, сечешь? Мясо, которому вшивают в ауру заклинание. Мясо, которое не проживет до тридцати.

– Магический мир готовится к нехорошему, – дошло до меня.

– Бинго-о! Мы с тобой наконец заметили крупного слона, которого нам показали почти два месяца назад. Либо послесмертие на меня повлияло, либо старость, но похоже, я отупел, – признался архимаг.

Слышать такое было как минимум неприятно, потому что я дошел до вывода, только когда Апелиус ткнул меня носом в факт. То, что я в прошлой жизни был мойщиком цистерн, а Апелиус – архимагом и императором – не оправдание, а отмазка.

– Сто семь лет без крупных войн – это действительно много. Когда мир становится слишком спокойным, наступает пора встряхнуть его как следует, и для нас это самый хороший шанс подняться в ранге. Главное – успеть поднабрать силенок, чтобы не затоптали в будущей бойне.

– Верно, – кивнул я, – а еще может быть, что не магический мир готовится к войне, а все школы, кроме нашей и Закатного Луча.

– Не думаю. Осмотрись. Здесь нет культурной составляющей: нет кружков, никто не играет в театральных сценках, не поет. Перед вами даже с пропагандой не выступают. Только подстегивают к развитию тех, кто нацелен на результат. Можешь мне не верить, но голый милитаризм не может привести к хорошему. Оглянись! Кого ты видишь: строителей, ремесленников? Нет, в этой школе растят убийц и бойцов.

На это я ничего не ответил: архимаг был прав.

Следующие десять минут прошли в тишине. Я закидывал в котелки разделенные по пропорциям ингредиенты, а мысли вновь вернулись к свитку медитационной техники. Дьявол! Где взять монет?!

Нужно дойти до арены и поглядеть на сражения. Или на расписание соревнований, если сейчас там никто не бьется.

– Кстати, я слышал, неофитов все же выпускают за барьер и дают некоторые задания, – закинул я удочку.

– Я бы не советовал. И дело не в том, что у тебя недостает физической подготовки, опыта, нет нужной экипировки и вообще, первый выход должен происходить в составе опытной группы – нет. Помнишь о магическом излучении, которое идет из центра пустыни и искажает растения и животных? Есть у меня мысль, что барьер сдерживает это излучение, а вне него ты можешь хапануть дозу этого излучения и превратиться в не слишком приятное существо. Поэтому я рад, что ты не пошел с Эрамом. Вари зелья, экспериментируй, а в походах еще успеешь побывать.

– А если барьер не гасит излучение? Вдруг от него защищает именно ранг адепта?

– Тогда школа бы говорила об этом: наставники не упустили бы возможность подтолкнуть пацанов к развитию. Но если с барьером все нормально и проведенное в пустыне время не изменяет людей, я снова буду капать тебе на мозги. Помнишь группу адептов, которые пошли на рядовое обязательное задание, а вернулись потрепанными, потому что столкнулись с тем, чего не ожидали?

– Раз на раз не приходится, – проворчал я, хотя понимал правоту архимага.

– Да, не приходится, – легко согласился Апелиус, а потом с нажимом добавил. – Ты легко можешь в километре от барьера найти кладку яиц песчаных варанов, незаметно забрать ее и получить десяток стартов за миссию. Но если хочешь выжить и подняться, тебе не стоит полагаться на слепую удачу: ты должен планировать шаги. Если насчет обучения и возвышения в рангах я тебя ни от чего отговаривать не буду – тренируйся как хочешь, то на откровенно самоубийственные идеи буду класть вето. А эта идея как раз из таких: не знаю, рассматривал ли ты, кто и как раздирал коней, но я мельком увидел тех тварей. Среди них были такие монстры, от которых мы не отобьемся, даже если я займу твое тело. Так что, пожалуйста, оставь эту идею.

– Мне кажется, или я задел тебя за живое? – Апелиус и до вопроса говорил слишком уж эмоциональным голосом, а после него и вовсе взорвался:

– Да, задел! Я с прошлого мира ненавижу авантюристов! Лезут в каждую дырку в земле, откуда веет приключениями, а потом матери плачут и тратятся на погребение! Нет мозгов, гробят себя в надежде вывезти на удаче. Я бы таким вообще запрещал развиваться: пусть в деревнях картошку сажают или метут мостовые в городах. И хуже всего, когда одному из полусотни таких придурков везет! Его "геройский" поступок мигом воспевают в песнях, складывают баллады, и вот уже следующая волна полудурков лезет грудью на жвала.

Похоже, архимага здорово зацепило. Я доварил зелья, выпил укрепляющее мышцы и пошел на арену, а Апелиус все не унимался. "Грудью на жвала" менялось "жопой на тентакли", но основной посыл старика оставался тем же. Похоже, архимаг намеревался многократными повторениями привить мне стойкое неприятие к спонтанным подвигам.

Арена встретила меня гулом и шумом. На трибунах сидели двадцать семь неофитов и наблюдали за схваткой. Схватка меня не впечатлила: два пацана кружили вокруг центра арены, пытаясь достать друг друга, но делали это как я в первую неделю занятий с виконтом.

Я оглядел трибуны и, как ни удивительно, заметил группу благородных. Нам редко удавалось пересечься, поэтому я не упустил момент и зашагал к ним.

– Здравствуйте, виконт. Господа бароны, – кивнул я им. Блай Калон ожег меня недовольным взглядом, но тоже кивнул.

– И ты здравствуй, – ответил Эрам Рсаев. – Спасибо за зелья, пусть они и не пригодились.

– Обращайтесь. Буду рад помочь.

– Это непременно... Пришел посмотреть на бои?

– Да, решил понять, стоит ли сражаться за свиток техники медитации.

– Гиблое дело, – напрягся Эрам. – Пусть турниры проводятся каждую неделю, победитель здесь один. Думаю, в этот раз свиток удастся взять мне. Две следующих недели кандидаты на победу – бароны.

А может, я бы действительно остался лежать в пустыне, но из-за угрозы победы в турнирах? На ранге адепта, насколько я помню, они тоже проводятся, и призы там могут быть в разы весомее.

– То есть, победа на арене – не вариант, – уточнил я.

– Именно, – кивнул виконт. – Мы будем тебе благодарны, если ты не станешь вмешиваться в наши планы.

Если бы я был так хорош в поединках, как от меня ожидали, я бы еще подумал, стоит ли вмешиваться в их планы. А так шансов нет. Я и против Эрама не соперник, и бароны меня уделают. Даже если я увеличу характеристики зельями до максимума, не смогу тягаться с благородными, которые оттачивали мастерство с малых лет. Только если неожиданно и со спины. Как сказал Апелиус, мне нужно несколько лет заниматься фехтованием, чтобы хотя бы догнать их. Возможно, с зельями выйдет быстрее, но не слишком.

Зато я могу поставить на магию. Всего-то и нужно: достичь ранга адепта и выучить первые боевые заклинания.

– Советую обратить внимание на арену, когда будут биться серьезные соперники, – сказал Апелиус. – Наблюдая за сражениями, ты набиваешь себе базу виртуальных соперников.

Чего?

Глава 21

– В каком смысле "виртуальные соперники"? – переспросил я. Хотя мне интуитивно понятна суть словосочетания, непонятно, как это вообще работает.

– В самом прямом. Представь, что закрывая глаза, ты сможешь представлять не только книгу, записанную заклинанием, но и бои того же Эрама. Причем не только представлять, но и драться с ним сам. Как во сне, только поединки будут более чем реалистичны.

Я задумался.

Воображаемый ринг... Опыт реалистичных схваток, в которых можно наносить смертельные удары, биться настоящими мечами, без опасения покалечить, либо убить противника. После нескольких десятков или сотен ранений я перестану бояться получать раны, после нескольких смертей отрину страх смерти. Но это скорее минус, потому что виртуальный опыт я перенесу и в реальность. Единственное, чего стоит опасаться от таких схваток – привычке к собственному бессмертию.

– Звучит неплохо. Я хотел бы побиться с тем же Эрамом, где он будет драться по-настоящему, а не стоять против меня в тренировочном поединке.

– Он тебя размотает.

– Первую сотню раз – обязательно, – пожал я плечами, – но я буду учиться приемам Эрама, а ему у меня учиться нечему.

Апелиус хмыкнул.

– Имей в виду, что этот режим заклинания просчитывает твои реальные силы, а противник застывает в развитии. Если ты потратишь несколько месяцев, то сможешь победить Эрама на виртуальном ринге. Но за это время реальный виконт наберется опыта и тебе снова придется догонять его.

– Это хорошо, – кивнул я. – А что насчет реалистичности? Эрам будет действовать так, как бился бы против меня в жизни?

– Разумеется нет. Все зависит от того, насколько ты изучил противника... Но если изучишь виконта на все сто процентов, вряд ли виртуальный Эрам будет биться как и реальный. Все факторы я тебе не назову, но основное отличие в том, что реальный виконт не стремится тебя убить.

– Понял. Кстати, там есть соперники, с которыми на виртуальном полигоне сражался ты?

Архимаг расхохотался.

– Есть, – отсмеявшись, ответил он, – но поверь, пацан, тебе с ними не придется сталкиваться о-очень долгое время! Когда я шел по пути возвышения, когда наращивал силу, я заменял соперников, которых давно перерос, новыми, уровня которых еще не достиг. И на моем полигоне не было моих первых наставников: покалеченного солдата, который научил меня держать меч за правильную сторону, девчонки-авантюристки, которая научила паре подлых приемов. К моменту, когда я связал заклинание с душой, мне не было смысла драться с обычными людьми. Тег Драконис – маг с родословной магической твари, Тварь Бездны – монстр, пожиравший города, семиголовая Гидра: вот несколько противников, память о которых хранит заклинание. И это не самые ужасные, поверь мне: они не станут беседовать с тобой, не попытаются извратить или захватить твой разум, как Лина Солнцеликая, а просто убьют.

Н-да... Жутковатое описание. Надеюсь, я достигну уровня, на котором смогу сражаться с подобными существами. А лучше – уеду на берег моря и буду жить себе спокойно, вдали от мира магов. Даже адепт среди обычных людей будет подобен герою войны. Думаю, первой ступени мага с лихвой хватит, чтобы никто меня не трогал.

Я досмотрел бои до конца, попрощался с благородными и ушел, размышляя о заработке.

Монеты. Все упиралось в чертовы старты! Да, я сознанием гораздо старше окружающих, но это не добавляет мне коммерческой жилки. Увы, ни у меня, ни у Апелиуса не было умения зарабатывать деньги в магических школах. Когда я прямо спросил, может ли архимаг подсказать мне способы подзаработать, услышал в ответ:

– Когда мне требовались монеты, до моей бытности императором, я просто продавал части тел монстров, убитых в прошлом! Алхимики кипятком ссали, при виде особенно экзотичных товаров из моих кладовых. А насчет другого заработка я и думать не хочу. Можешь спрашивать меня о магии, советоваться в иных вопросах, но в денежном, пожалуй, я тебе помогать не стану. По крайней мере, пока ты не дорастешь до уровня главы королевства или, на худой конец, графства.

А теперь еще и арена отпадает из-за участвующего в соревнованиях Эрама и его команды. Жаль, что наши с виконтом пути расходятся все дальше.

– Кстати, можешь возобновить общение с аристо, – предложил Апелиус, будто прочитав мои мысли.

– Я думаю, нам не по пути. Сейчас они наложили лапу на арену, а потом ради своих интересов могут попытаться прогнуть меня в чем-нибудь еще.

– Но здесь ты, конечно, переборщил. Да, Эрам ставит свои интересы выше твоих, но это нормальный ход, ты бы тоже так сделал. А вот специально портить отношения виконт не станет. Взять хотя бы те пять монет, которые виконт отдал тебе прежде, чем отпустить в свободное плавание – если бы аристократ не хотел с тобой больше контактировать, денег ты не увидел бы. Я замечал, что школьники продают вино в торговых рядах: купи бутылку, пригласи Эрама с компанией к себе в комнату и распей под дружелюбную болтовню. Да, ты немного выпал из общественной жизни, когда отказался идти отмечать окончание пути, но у тебя есть возможность подогреть охладевшие отношения. Хотя бы с самой полезной группой – с аристо.

– Я подумаю, – пробурчал я. Тратить монеты на вино не хотелось: каждая монетка может пригодиться мне в каком-нибудь хитром плане заработка. Хотя пока не представляю, в каком.

Ниаз могла помочь в заработке. К тому же есть другая причина встретиться с девчонкой: я сливал в накопители бао больше недели, до этого я возился с книгой, потому откладывал обещанное Ниаз обучение.

Я дошел до комнаты соученицы, постучался, но девчонки там не было. Где она еще может быть? Да где угодно: на лекциях, на тренировках контроля, потока и вместимости резерва. Но вероятнее, Ниаз находится в садах.

Как и всегда, я разулся у входа и пошел по прохладной траве вглубь садов. Тропинки сегодня не было, но наставник мне и не нужен был. Я выучил всю территорию настолько, что мог зарисовать подробную карту.

В лабораториях Ниаз не оказалось, поэтому я направился бродить по округе. Вряд ли найду ее здесь, но мне все так же нравилось бродить между биомов и любоваться растениями.

Проходя недалеко от беседки, я услышал сосредоточенное бормотание. Голос не был мне знаком, но я догадывался, кому он принадлежит. Я уже несколько раз пересекался с другим моим соучеником – Иллюром Моно. Высокий мрачноватый тип с пустыми глазами неизменно кивал на мои приветствия, но ни разу не заговорил со мной сам и при мне не произнес ни слова, навязывать же разговор местному гению я не хотел. Так как я не встречал в садах других людей, кроме учителя и соучеников, решил, что голос принадлежит адепту-гению, и не ошибся.

Верзила сидел в беседке спиной ко мне и сосредоточенно чертил на столешнице руны. Почему он занимается опытами не в лаборатории, я понять не смог. Может, опыт самый простейший и проводить его можно где угодно, а может, Иллюру нравится природа вокруг.

Я дошел до крыльца и шаркнул ногой по ступени. Иллюр не вздрогнул, но перестал бормотать и обернулся ко мне. Я поклонился и по всем правилам поприветствовал старшего товарища, после чего поинтересовался, могу ли понаблюдать за его работой. Адепт посмотрел на меня, как на забавную зверушку, но кивнул. Я встал сбоку, в трех метрах от стола и постарался не отвлекать мастера.

На столешнице красовался круг шестидесяти сантиметров в диаметре. Внутри круг расчерчивали линии, геометрические фигуры и Каэльские руны. По центру ритуальной фигуры стоял горшок с влажной землей.

– Записываю, – с азартом в голосе отозвался Апелиус.

Похоже, я успел к самому началу. Все ритуалы включали взаимодействие с бао, а Иллюр только готовился к нему: карандаш скользил, нанося новые и новые линии.

– Когда он заметил тебя, то замедлился. По точности и безошибочности движений я не скажу, что он нервничает: скорее хочет, чтобы ты запомнил ритуал.

Запомнил? У меня от сложности начерченного скулы сводит! Нет, я различаю большинство Каэльских рун и фигуру вроде как понял... Но именно "вроде как". Я смогу повторить такое только после того, как несколько десятков раз собственноручно перечерчу фигуры на бумагу. Запомнить начерченное без архимага с аналитическим заклинанием сможет только гений.

Однако я оценил непонятную доброту соученика. Для адепта показать свой ритуал, как для девушки – раздеться догола. То есть, можно, но показывают такое обычно самым близким.

Адепт ни разу не ошибся, не исправил руны: кончик карандаша порхал по столешнице, добавляя все новых деталей. Наконец, когда места между линиями стало так мало, что даже муха не смогла бы поместиться в кругу, не задев ни одну из них, Иллюр закончил с фигурой. Адепт аккуратно достал тканевое хранилище для склянок – похожее я впервые увидел у Грая. Тонкие пальцы порхали, высыпая на руны порошки. В целом Иллюр затратил на ритуал склянок пять, после чего разровнял порошок тонким слоем, взял стальное перо и пустил в него поток бао – кончик пера засветился. И тогда Иллюр начал чертить на порошке такую же фигуру с теми самыми рунами!

– Он гениален! – восторженно выдохнул Апелиус. – Ты должен подружиться с этим адептом! Стань ему близким другом, слышишь? Нильям, ты слышишь?! Не знаю, разминался он с карандашом, или показывал тебе правильность ритуала, но теперь он вслепую чертит то же самое по порошкам, без всяких ошибок! Ты видишь это?

Я не ответил. Меня самого захватила магия происходящего ритуала: я смотрел за происходящим, забыв дышать. Работа мастера потрясала.

Едва Иллюр расчертил весь круг, платком смел со стола весь лишний порошок: оставшийся запекся в форме рун. Адепт положил руки по обеим сторонам от круга. По сосредоточенному лицу соученика я догадался, что тот сейчас оперирует бао, но я не видел и не чувствовал этого. Я мог смотреть только на то, что происходит в реальном мире: как в середине горшка вспухает и трескается земля. Как появляется белоснежный стебелек и высовывается все дальше, разворачивает листики и крепнет на глазах. На вершине стебелька рос маленький бутон. За минуту бутон покрупнел, начал наливаться красным цветом. В этот момент Иллюр достал скальпель и отсек все листы растения. Спустя еще минуту бутон раскрылся, обнажив крохотную пилюлю, похожую на жемчужину, но красного цвета.

– Пилюля укрепления тела! – уверенно опознал результат Апелиус, но я догадался и без подсказки архимага. Похоже, мне показали реальный способ подзаработать. Сколько она там стоила, монет восемь?

Меня грело осознание факта, что смогу пересмотреть весь ритуал с начала до конца столько раз, сколько потребуется. Иллюр не показывал ничего, кроме рунной магии, ровного потока бао и невероятной точности движений. Я не обладаю в нужной мере ничем из перечисленного, но теперь я хотя бы знаю, в какую сторону нужно двигаться. Теоретически, я смогу повторить ритуал на своей ступени, стоит научиться выдавать бао ровным потоком. Самый простой способ научиться – высокоуровневая техника медитации, которую проще получить с помощью продаж таких пилюль. Если у меня получится повторить ритуал. Если неофиты вообще способны делать такие пилюли с помощью своей бао.

Последний штрих: Иллюр легко обрезал скальпелем стебель под самый корень и положил его на столешницу. Стебель пожух, бутон посерел и в миг рассыпался пылью, но пилюля слегка подросла в размерах.

Адепт поднялся с кресла, положил пилюлю в кошель, подхватил горшок. Легкий взмах свободной рукой – и штормовой порыв ветра унес со столешницы и пыль, и спекшийся порошок, не осталось даже следов от карандаша.

Иллюр кивнул мне и ушел.

– Это было волшебно, – вполголоса произнес я.

– Действительно, – согласился архимаг. – Я не думал, что средства для собственного развития можно выращивать. Причем таким вот способом: с помощью рун, семечка и собственной бао. Понятно, почему так не делает каждый: сложность ритуала видна даже нам, людям, которые построения ритуалов еще не касались. Да и доступ к садам имеет не каждый, иначе здесь куча народа ежедневно шаталась бы.

Я поморщился при мысли, во что группы неофитов и адептов превратят сады. Вырезанные инициалы на деревьях, костерчик посреди вытоптанной травы... Не исключено, что в прошлом в сады мог войти любой желающий, а когда люди стали засирать природу – это вылилось в ярость Пау Лимбоса или другого местного друида. Я хочу услышать, почему в этом красивом месте нет людей. Хочу услышать историю, полную крови и жестокости.

– Зато теперь у тебя есть, что предложить Эраму и его компании, – вернул меня Апелиус к простым и теплым мыслям о наживе.

– Скорее, Адару, потому что Эрам сейчас бедствует. Или торговцу. А еще неплохо бы узнать себестоимость каждой пилюли и рассчитать, за какую цену их можно продать.

– Хорошие мысли. Кстати, Нильям, ты заметил, что у пилюли Иллюра цвет насыщеннее, ярче? Интуиция подсказывает мне, если у тебя получится такая, ценник будет выше. Уточни этот момент: полистай справочники, расспроси продавца в лавке.

Я не поленился и побегал по школе, выясняя, всякие нюансы по поводу пилюль укрепления тела. Цена в лавке на красные жемчужины – восемь монет. В торговых рядах такие пилюли я не видел, поэтому сравнивать не с чем. Необходимое семечко стоило старт, порошки – три старта. Выходит, наценка – четыре старта. Вполне нормально. Если делать пилюли для себя, смогу сэкономить на своем развитии четыре старта из восьми. А если стану продавать две пилюли монет по шесть каждую, то третью смогу использовать на себя и выходить в плюс по прогрессу и в ноль по затратам.

Да и зелья все еще действуют и каждое выпитое хоть чуть-чуть, но усиливает меня.

Глава 22

Когда я набегался, вернулся в комнату и пересмотрел справочник растений. Раньше он казался мне невероятно подробным, но посмотрев на информацию новым взглядом, я понял, насколько она куцая. Нет, справочник справлялся с ролью: описывал внешний вид кустарников и трав, способы размножения, местоположение и посадку, правила ухода, сбор урожая и прочее, только вот про выращивание пилюль ничего не говорилось. Мне необходима друидическая версия книги: значит, нужно идти в библиотеку.

Храм знаний встретил меня обволакивающей тишиной. Посетителей здесь было немного, и мне это понравилось. Лучше побыстрее найти книгу и засесть с ней за стол, чем в проходах и на лестницах тереться с учащимися животами и жопами.

Когда я заходил в главный зал библиотеки, Апелиус неизменно возбуждался от вида огромных стеллажей с книгами и никак не хотел молчать. Архимаг ужасно любил библиотечную макулатуру и прочие знания: книги в таком огромном количестве приводили Апелиуса в священный трепет.

– Если впитать всю здешнюю информацию, можно стать начитаннее любого в этой школе, – шептал архимаг. – Представь, каких высот ты сможешь достичь, прочитав все здешние книги? О-о-о!

Я отстоял небольшую очередь к женщине-библиотекарю за стойкой и жестами объяснил, что мне нужны книги, связанные с друидами. Слова "друид" в справочнике жестов не было, поэтому пришлось заменить его фразой "люди, которые изменяют растения". Похоже, библиотекарь поняла меня, так как написала на обрывке бумажки "12-33-2" – номер ряда, стеллажа и этажа. Удивительно: женщина старенькая, а память работает как часы!

Я отправился по указанным координатам.

Может показаться странным, что я, будучи учеником друида, не интересовался раньше профильными книгами. Однако раньше у меня хватало иных, более важных дел: копирование книги, чтение выданной литературы, физические тренировки, зельеварение, медитации. Сейчас же, на фоне показанного Иллюром ритуала, профильное обучение становилось для меня на первое место.

Пройдя в указанное место, я первым делом осмотрел размеры раздела. Три высоких, в полтора моих роста, полки, каждая шириной в три моих шага. Просветов между книгами нет, полки плотно забиты. Нехило... Теперь нужно разобраться, что из этого – ненужный мусор, что ситуативно полезное, а что пригодится уже сейчас. Автобиографии, пожалуй, сразу в утиль.

– Зря отсеиваешь биографии, – влез с ценным мнением архимаг. – В них как раз может быть описание всяческих ритуалов и магических изысканий.

– Сейчас читать все – только время тратить. Сколько крупиц тайных знаний будет на тонны шлака? И будут ли?

Ради примера я вытащил рандомное жизнеописание мага и открыл случайную страницу. Автор имел витиеватый почерк, и мне пришлось продираться через строчки, как сквозь колючий кустарник, причем в награду я получил вот что:

"На третий день я взял силой уже младшую дочь короля. Тогда я еще не видел нужным подавлять позывы плоти, и соитие с хрупкой девушкой, которую король оберегал пуще собственной казны, показалось мне хорошим завершением визита. В полночь я разрушил корнями вьюна каменную кладку, использовав технику взрывного роста. Я поднялся, неспешно ступая по стеблям, будто по ступеням..."

Я захлопнул книгу, посмотрел на обложку и спросил:

– И что из этого можно вынести, кроме информации, что некий Тульц Темный был хреновым человеком, не любил короля, но любил его дочь?

– Как что? – наигранно изумился архимаг. – Разве можно назвать бесполезной информацию о технике взрывного роста, которая делает стебли вьюна крепкими настолько, что они выдерживают вес взрослого мужчины? А корни так вообще могут рушить каменную кладку! Давай, читай дальше! Ну же!

Я вздохнул и оставил отдел с автобиографией. Иногда я понимаю, когда старик-архимаг прикалывается надо мной, а иногда подколы настолько умелы, что я ведусь.

– Потом пролистаю, когда получу доступ к функции аналитики твоего заклинания. Пусть уже оно читает незамысловатые любовные истории и выделяет из них важное.

Под автобиографиями стояли скучные справочники по растениям, энциклопедии великих друидов прошлого... Я без интереса просмотрел все это и отряхнул ладони от пыли. В библиотеке убирались нечасто, а этот отдел вряд ли хоть раз за существование видел мокрую тряпку.

Что здесь еще... разной степени толщины справочники по растениям, сотворение биомов... ого! Ценная книженция! Я думал, что она будет в закрытом отделе библиотеки, куда допускали только адептов: слишком уж сложными были биомы. Я будто среди развлекательных видеофайлов в прошлом мире обнаружил пошаговое руководство по созданию переносного ядерного реактора.

Я провел пальцем по обложке книги и посмотрел на палец. Ни пылинки. Значит, у меня появился другой способ поиска хороших книг.

Спустя пятнадцать минут отложенная для чтения стопка насчитывала девять книг. Увы, я не нашел ни одного руководства по изготовлению пилюль, зато набрал другие книги. "Шаги к моему величию" – единственная протертая от пыли автобиография, "Принципы взаимодействия бао и растений", "Десять рун – друзей друида" и прочие. Если эти книги читал Иллюр, должен изучить и я. Возможно, тогда я смогу не только повторить за адептом ритуал, но и понимать принцип его работы. А это уже шаг к полноценному постижению предмета.

Я хочу стать человеком, который создает техники и проектирует ритуалы, чем просто пользоваться готовым. Знаю: всем действующим ритуалам, всем заклинаниям мы обязаны магам прошлого, которые тысячами проваленных экспериментов и своими и чужими жизнями заплатили за крупицы знаний, которые затем заложили в фундаменты существующих ныне магических школ. Я знаю, что путь созидателя гораздо сложнее пути пользователя. Знаю. Но ведь гораздо круче писать подобные книги, чтобы их читали последующие поколения, чем стать одним из читателей. Меня больше привлекает путь создателя, чем пользователя.

– Кстати, для ритуала может понадобиться именно бао адепта, – поделился я сомнениями с Апелиусом. – Наверное, зря я выстраиваю планы на этот ритуал.

– Ты не узнаешь это раньше, чем попробуешь. Раз наставник пока не хочет ни с кем общаться, а соученик не разговаривает с тобой, можешь порасспрашивать Ниаз: вон она, кстати.

Я облокотился на перила и пару секунд высматривал девушку. Наконец я углядел за читательским столом Ниаз с книжонкой в руках, подхватил выбранные тома и поспешил к девушке.

– Привет. Чего хочешь? – жестами нехотя спросила меня девушка.

Ниаз сидела, обложившись книгами по големостроению.

Разговор на языке жестов не принес желаемого результата. Едва я спросил про ритуалы, пальцы Ниаз задрожали, а стоило мне закончить с вопросами, как девушка взорвалась чередой движений.

– Ты издеваешься? – говорила она жестами. – Нильям, я слаба! Я – неофит! Я не смогу провести ни одного ритуала, даже самого простого! Я бесполезна!

– А ритуалы для неофитов, – начал было я задавать вопрос, но Ниаз меня перебила, рубанула ладонью по воздуху.

– Нет никаких ритуалов для неофитов! Не существует! Сказки и ложь!

Здесь жестикулярный запас девушки дал сбой. Ниаз схватила блокнот и карандаш, взятые для конспектов, и дрожащей рукой принялась писать:

– Если тебе интересно, как я заработала старты, то скажу: трудом! Уборкой в лабораториях на кафедрах химерологии и некромантии, которой никто в здравом уме не займется, носильщиком в близкие рейды и поваром в дальние. Я не единожды разминулась со смертью для того, чтобы скопить неплохую сумму, но и она не может помочь мне в борьбе с собственной бездарностью! А теперь уходи! Я хочу побыть одна!

Ну приехали. Меня выгоняет из общей библиотеки девушка, которая хочет побыть одна среди десятка других людей.

Я подхватил книги и ушел за самый дальний столик. Меня ждало охренительное путешествие в мир учебы.

Неделя пролетела как миг. Большую ее часть я провел в собственной комнате: гонял перед глазами страницы книг, выбранных тогда в библиотеке. Когда надоедало, шел и читал их вживую. Когда надоедало и это, шел махать мечом на тренировочную площадку. Или гонял перед глазами увиденный ритуал. Или чертил карандашом рунный круг Иллюра: за неделю я так навострился, что смог бы нарисовать каждую руну, даже закрыв глаза.

Шучу.

Но с открытыми глазами я справлялся уже без вызова подсказки. Руны ложились безошибочно.

Я даже купил стило: металлическое перо, проводящее бао – копию того, которым на песке чертил руны Иллюр. Когда у меня была бао, я сливал ее через перо. В первый раз я раскалил инструмент так, что обжег пальцы. Во второй раз дело пошло лучше: у меня по-прежнему не получалось выдерживать ровный поток бао, зато теперь пальцы не жгло и поток не прерывался, как было в первые дни после покупки.

Зато я расшифровал руны, окружавшие горшок. Иллюр просил мир сфокусировать бао, которую он выдаст за три минуты ритуала, направить на рост растения в центре ритуальной фигуры и помочь растению сфокусировать энергию мира для усиления человеческого тела. Просьба дублировалась дважды: видимо, для подстраховки. Для экономии порошка я бы убрал одну из цепочек, но пока не знал, как это сделать: тогда требовалось бы менять всю фигуру, уменьшать круг, дабы не оставалось промежутков.

Я обжил лабораторию. На оставшиеся монеты закупился чертежными инструментами и тремя стеклянными колбами с порошком. На складе семян я приобрел зернышко сандалора: именно его проращивал в ритуале адепт. Я прочитал все о растении, но ни в одной книге не упоминалось, что с помощью бао из зерна можно вырастить пилюлю укрепления тела. Как Иллюр до этого вообще додумался?!

Теперь у меня было все, кроме самого главного: равномерного потока бао.

– Ты здесь уже месяц, – вдруг ни с того ни с сего сказал Апелиус тоном хозяйки, напоминающей о сроке выплаты за аренду.

– Верно, – кивнул я, разглядывая разложенный на столе инструментарий.

– И все еще на ранге неофита. Не пора ли шагнуть за грань возможного? – продолжал подбивать меня на эксперимент Апелиус.

– Порошка хватит на раз. Ты ведь знаешь, что я потратил все деньги на ингредиенты, что лежат передо мной. Случись что...

– И ты обязательно придумаешь новый способ заработать. Время съедает твои максимально выгодные для возвышения дни. Если не поторопишься, станешь второй Ниаз.

– Я еще не стабилизировал выдаваемый поток!

Апелиус отмахнулся от аргумента:

– Растения прямой передачей бао не гробишь, и ладно.

Кстати, да: Ниаз объяснила мне, как влиять на растения энергией. Уходила бао бешеными темпами, но я был счастлив: теперь я, пусть грубо и с грандиозными потерями энергии, но мог вырастить растение. Не всякое – для магических растений я был еще слишком груб – но для выращивания кабачков и картошки моего куцего мастерства хватало.

Ритуал прошел крайне неудачно. Порошок под стилом плавился, спекался в руны, но в какой-то момент я полностью закосячил ритуал: когда завершал круг, руны едва не наслаивались друг на друга, чего быть не должно.

Я попытался довести ритуал до конца, но одна ошибка влекла за собой другую. Я пытался приспособиться и выправить их по ходу дела, но видимо, импровизация – не мое. Я будто склеивал железные пластины соплями: ритуал все сильнее расходился по швам. Дочерчивая последние руны, я не справился с потоком бао, и порошок вспыхнул, спекаясь в большую кляксу. Я отшвырнул раскаленное стило и потер обожженную ладонь.

От первой попытки явственно пахнет говнецом. Ладно, попробую еще...

Глава 23(конец первого тома)

Над ритуалом я бился почти месяц. Чертов месяц! Двадцать шесть дней беспрерывно качал через стило бао, набиравшееся после подпитки растений. Двадцать шесть раз просыпался посреди ночи, чтобы за пять минут выпустить накопившееся бао через стило. Я только и делал, что набирал бао в искру и сливал, набирал и сливал. Я чувствовал себя не человеком, а трубой, по которой не застаиваясь течет энергия.

– А чего ты хотел? – удивился Апелиус, когда я не вытерпел и поделился с ним нытьем. – Два десятка дней – далеко не предел, знаешь ли. Усть-Кушунские монахи проводят полжизни в непрерывной рециркуляции энергии. Причем они натренированы настолько, что и во сне не прекращают тренироваться. Под воздействием маны, энергии другого мира, их тела приобретают крепость железа.

– А как они этого достигают?

Идея прокачивать через себя бао во сне показалась мне интересной. Тогда и просыпаться не нужно будет: я уже несколько дней подряд клевал носом на лекциях. Благо, преподаватели, ведущие такие лекции, чхать хотели на студентов. Проступками на таких парах они считали нарушение тишины, будь то храп или вопросы.

– Многолетними тренировками. Это как научиться спать стоя: пару лет упражнений и тело привыкнет. Даже просыпаться станешь, реагируя на звук шагов.

– Зачем уметь спать стоя? – удивился уже я.

– Часовые и стражники одного из миров... Впрочем, это не относится к делу, не забивай голову лишней информацией.

Кстати, непрерывное накачивание искры энергией принесло результат, которого я вообще не ожидал. Я раскрыл тот дар, который мне принесло убийство неофитов. К сожалению, им оказалась усиленное поглощение бао. Теперь я могу за двадцать минут запитать искру энергией с нуля доверху. Была бы возможность осознанного выбора дара – выбрал бы фехтование, но что уж поделать...

Я укреплял организм зельями, пока это не перестало работать. Торговец зельями теперь покупал у меня их по цене на треть выше стоимости ингредиентов, но полученных монет хватало, чтобы откладывать на покупку свитка с техникой медитации.

И наконец, по прошествии двадцати шести дней, у меня получилось провести полноценный ритуал. Я добился результата! Правда, слегка затроил в конце: весь поток бао из искры ушел на руны, и мне пришлось одновременно набирать окружающую энергию и отдавать ее. Это как одной рукой подтягиваться на перекладине, а другой – жонглировать мячиками. И я вроде бы умею и то, и другое, но два процесса одновременно можно назвать лишь гребаным цирком!

Я клоун! Чертов клоун! Проведенный по всем правилам ритуал (четвертый, кстати, ритуал) выдал мне пилюлю размерами в половину меньше, чем получилась у Иллюра! Я боялся, что Апелиус в конце ритуала заржет как конь, и мне придется уйти в пустыню, в самую глушь, куда не забредают караваны и не забегают, спасаясь от жутких монстров, адепты, чтобы не смотреть больше людям в глаза. И всю жизнь игнорировать ворчание архимага.

Я слегка щелкнул ногтем по результату, и тот покатился по лабораторному столу: бледный, как нищий, случайно толкнувший мордастого купца. Не видел бы ритуал в исполнении адепта, не понял бы, что это – пилюля укрепления тела. Зато на этот раз я довел процесс до конца.

– Продам ее и озолочусь, – устало сказал я. Я больше не хотел ничем заниматься. Я уже слил на порошок и зерна двадцать три старта. Зарабатывал я их продажей зелий, выращиванием одностартовых, простейших растений и занятиями, которые перечислила мне в библиотеке Ниаз. Адепту было проще отдать старт неофиту, чем в едкой вони отскабливать от железного стола плоть очередного эксперимента. Вот у адептов монеты водились...

– Не хочешь попробовать пилюлю? – предложил Апелиус. – А потом разберем с тобой ошибки.

– Попробовать? – спросил я, а сам задумался. Почему бы и нет? Мне собственная энергия повредить не должна. Да и на саму пилюлю я слил около трети резерва: остальное ушло на ритуал.

– Не думаю, что она причинит тебе непоправимый вред.

Значит, аналитическое заклинание архимага говорит, что непоправимого вреда я не получу. Это радует: в какую бы загогулину меня не согнуло, я смогу выгнуться из нее.

Я прикинул плюсы и минусы употребления пилюли. Похоже, придется ее употребить: я не смогу никому продать пилюлю, чьего действия не буду знать. Вдобавок, родственная энергия не должна причинить мне вреда. Это не аксиома, но последствий будет гораздо меньше, чем если бы я нашел способ выращивать пилюли, принося в жертву людей или животных.

– А не поставить ли нам на ком-нибудь опыт? – задумчиво произнес я.

– Валяй, – согласился Апелиус, – но помни, что сломать руку неофиту, который притворился адептом – это одно, а вот провести нелицензированный опыт на ученике, который будет однозначно против такого – совершенно другое. Подростки здесь не страдают лишней наивностью: их не выйдет убедить, что ты из доброты душевной предлагаешь чудодейственную пилюлю, которую по невнятной причине не хочешь есть сам.

Ну... да. Архимаг прав.

Я потарабанил пальцами по столешнице, а потом пробежал взглядом по лабораторному столу: по остаткам алхимического порошка, по пыли от стебля.

Рядом со столом, на котором я раз за разом проводил ритуал, стоял второй – с газовой горелкой и посудой для зельеварения. Остальным помещением я не пользовался. Надо бы разгрести весь накопившийся бардак: вытереть мебель от месячной пыли, полы вымыть. Только вот расправлюсь с пилюлей. Если жемчужина хоть немножко усиливает тело, я смогу продать такие с минимальной наценкой. Даже если продам ее за четыре старта, это будет мне в плюс: еще месяц назад я закосячил ритуал в самом начале, а теперь довел его до конца. И, глядя на бледный результат, понимаю: могу лучше!

Я не готов тратить еще три месяца на продажу зелий и уборку лабораторий за старты, чтобы купить свиток с лучшей медитативной техникой. Слишком крупная потеря времени. Выход в пилюлях или ограблении зажравшегося адепта.

Я положил пилюлю на ладонь. Красная жемчужина весила меньше зерна, ушедшего на ее создание, а еще колола ладонь микроскопическими разрядами тока. Не знаю, поступают ли так нормальные пилюли – надо было пощупать в лавке оригинальные таблетки.

Я налил в стакан воды: иногда во время работы меня мучала жажда, так что кувшин с чистой водой был и в комнате, и в лаборатории. Затем выдохнул, как перед прыжком, сжал зубами пилюлю, прислонил к губам кружку и одним махом проглотил колюче-электрическую гадость. Я ощущал, как пилюля прошла по пищеводу и перестала ощущаться в районе желудка.

– Ну как? – полюбопытствовал архимаг.

– Не знаю. Никак.

Я зажмурился и вошел в состояние медитации. Отличий не было заметно. Искру не распирало от огромного количества энергии, я не прыгал на третью ступень адепта, энергоканалы не увеличились до толщины канатов, да и в животе ничего не ощущалось. Меня не тянуло ни на тренировки, ни на горшок.

– Похоже, холостой выстрел.

– Зато мы поняли, что пилюля не наносит тебе вреда. Когда пилюля станет выглядеть получше, можно будет уговорить какого-нибудь неофита использовать ее и выяснить, приносит ли она вред другим.

– Хорошая мысль, – согласился я. Похоже, меня ожидает долгий путь вверх... Еще бы поэкспериментировать с другими растениями, но возиться с ними опасно для кошелька. Во-первых, руны Иллюра завязаны именно на это растение. Во-вторых, я не знаю, что получится из других растений: я по-прежнему не нашел ни одного упоминания о приготовлении таких пилюль. Сомневаюсь, что они есть в жизнеописаниях и биографиях. Скорее, они в части библиотеки, к которой имеют доступ адепты типа Иллюра. Жалко, что я не видел других ритуалов адепта: тот предпочитал уединение в лаборатории. Чудо, что я его вообще поймал тогда, в беседке. Повезло, повезло.

Я вызвал на себя аналитическую справку.

Нильям Тернер.

Сила: 1.6

Ловкость: 1.9

Телосложение: 1.2

Вместимость бао: 2.1

Скорость поглощения бао: 4.2

Крепость костей: +96%

Плотность мышц. +96%

Магический потенциал: 5

Дебафы: раздвоение личности, галлюцинации.

За все время я не пренебрегал тренировками, потому характеристики знатно подросли. Вдобавок циркулирующее по телу бао ускоряло восстановление после тренировок: ушибы, вывихи и синяки, что я получал, проходили быстрее. Да и потрясающей работоспособностью я обязан наполнявшей тело энергии.

К сожалению, плотность и крепость мышц больше не изменялись. Либо нужны зелья качественнее, либо я уже достиг предела развития неофита, и только переход на ранг адепта откроет мне новые пределы. Склоняюсь ко второму варианту, потому что все рецепты здешних зелий я заучил, и качественные рецепты мне на глаза не попадались.

– Мне кажется, ритуал прошел неудачно, – сказал я, когда спустя пять минут ожидания перед глазами не вылезло сообщения об изменениях в теле. – Выстрел вхолостую.

– Слушай, – задумчиво сказал Апелиус, – а давно ли в твоем мире изобрели порох, чтобы выстрелы стали холостыми? Мы множество раз проезжали через города, но я не видел ни мушкетов, ни пушек.

Дьявол!

– Проблемы перевода? – предположил я, но не сработало.

– Не думаю. Я сталкивался с идиомами, и находить их умею. Говоря про холостой выстрел, ты имел в виду именно его.

– Мне просто показалось... – попытался я придумать отмазку на ходу, но Апелиус перебил.

– В первые дни моего попадания в это тело ты сказал, что не умеешь читать. Но когда увидел интерфейс, ты знал, что обозначают буквы и цифры. Не умей ты читать, заклинание показало бы интуитивно понятные иконки и шкалу роста. Иной раз ты выдавал словечки, которые не понимал и я, не говоря про окружающих аборигенов. Легко пошел на спор, где ставкой была потеря пятнадцати минут управления телом в день. Будь это тело твоим, ты бы не допустил такой ошибки. Ты никогда не спрашивал, как я погиб, но вот я спрошу: как умер ты?

Апелиус прав: слишком много различий в культуре моего прошлого мира и этого, чтобы я смог действовать в соответствии с поступками прошлого Нильяма и говорить его словами. Шкура пацана была для меня слишком мала, этот секрет рано или поздно вскрылся бы.

– Давай поговорим начистоту, – кивнул я.

Трудно говорить на серьезные темы с тем, чьего лица ты не видишь и не можешь. Если бы Апелиус оказался передо мной, я бы смог читать его мимику, жесты и позы, а так оставалось довольствоваться только интонациями мысленного голоса. Тем не менее, я не стал говорить, что в прошлой жизни не поднялся выше семнадцатого сотрудника очистной службы. Я сел на стул и заговорил усталым, доверительным тоном:

– В прошлом мире я не сражался с самим собой. Ни с кем не сражался, если не считать десяток одиночных драк. Ты управлял империей, я же не могу похвастаться таким: не руководил ничем, кроме механизмов для уборки. Зато могу сказать, что выживал там, где точно не выжил бы ты. Я – житель настолько проклятого мира, что в нем не растет трава. Люди не могут дышать воздухом снаружи жилищ иначе, чем через механизмы, убирающие из воздуха яд. Я ребенок, родившийся на агонизирующей планете – на Ильмсхуре. Моих предков подкупили силой, перед которой не выстоит ни один маг: деньгами и дубиной. Не могу похвастаться, что был хоть на одной планете, кроме своей, но я видел сотни миров, архимаг. А умер я по ошибке: одни люди хотели навредить другим, и взорвали здание, в котором я в тот момент находился. Меня раздавило несколькими тоннами металлов и бетона.

– Интересно... Я потворствовал тебе в нехитрых играх: позволил пользоваться аналитическим заклинанием, частью своей сути. Давал небесполезные советы. Мне было интересно наблюдать, как ты пытаешься обвести меня вокруг пальца.

– И что теперь?

– А теперь – самый главный вопрос... – Апелиус выдержал драматическую паузу, а после недоумевающим голосом продолжил. – Ты попал в мелкого пацана! Неужели тебе не хочется взять от жизни то, что ты в прошлом от нее не взял? Нагнуть каждую девчонку, которая согласна, и каждую несогласную нагнуть? Вдарить тем, кто шире тебя в плечах так, чтобы они собирали зубы? Выбить дух из маститого лектора знанием его же предмета? Создать секту имени себя, или тайное общество, которое правит миром? Захватить этот самый мир, в конце концов!

Апелиус явно что-то компенсирует.

– Да нет у меня упущенных возможностей в прошлой жизни... Разве что тяга к знаниям – на Ильмсхуре от местных жителей оберегали знания, которые нам не полагались.

– Тяга к знаниям. Интересно... Тогда я продолжу наблюдать за миром твоими глазами. Я не буду захватывать это тело, даже после вскрытия тайны. Но я знаю правду, поэтому буду требовать от тебя соответственно возрасту. У тебя знания взрослого человека, а значит, ты обязан развиваться гораздо быстрее, чем окружающие малыши. Не знаю, как достигнешь этого: у тебя есть мозги, используй их. Даю тебе месяц на становление адептом. Если не справишься – рассержусь и простимулирую.

Ничего себе. Простимулирует он меня, с-сука... Какие дикие условия у старого вуайериста.

– Стимулируй, – согласился я, готовясь к ментальной схватке, – можешь прямо сейчас и начинать. За месяц я точно не достигну ранга адепта, а если попытаюсь, то единственное зрелище, которым ты будешь обеспечен – это нервный бег по школе в попытке не обосраться с твоим заданием. И неизменно жидкий финал в конце. Но! Если ты откроешь мне доступ к аналитике заклинания, я сделаю все, что от меня возможно, чтобы достичь следующего ранга. Возможно, даже меньше, чем за месяц.

Не знаю возможностей заклинания Апелиуса, но если смогу получить его вычислительные ресурс, дело однозначно пойдет веселее.

Архимаг долго молчал, а затем выставил встречное условие:

– Дам тебе десять процентов ресурса, но взамен хочу, чтобы ты разрешил прогнать через заклинание свою память.

– Разве тебе для подобного требуется разрешение?

– Да. Если бы я мог, я бы проанализировал твою память сразу после попадания в тело. Не знаю почему, но я не имею доступа к твоей памяти.

– Ясно. А разве заклинание не привязано к твоей душе?

– Привязано. Но ведь ты тоже видишь цифры своего статуса, а значит, можешь отдать заклинанию команду на каталогизацию.

– Нет, – сразу, как вытянул информацию, отказался я. И не потому, что боялся делиться с Апелиусом чем-то личным или стыдился прошлого. Просто если император получит мою память от рождения до сего момента, он сможет предсказать абсолютно любой мой поступок. Он будет знать меня лучше, чем жена, с легкостью манипулирующая мужем после десяти лет брака. Я перестану быть интересен архимагу.

– Ну нет так нет... Тогда пять процентов и доступ к памяти местного Нильяма, идет?

– Хорошо. На это я могу пойти.

– Отложим составление каталогов на вечер. Ощущения будут ужасными, и лучше бы тебе в это время спать.

– Идет. И раз уж пошли такие разговоры, то и я отброшу свою безмерную тактичность. Как умер ты, Апелиус?

– Думаю, ты имеешь право знать... Все началось с тяги к совершенствованию. Лет в пять мне приснился сон, что я как обычно сижу дома, играю деревянными фигурками, и вдруг огромная рука разбивает окно и утаскивает маму. В районе, где мы жили, великаны не водились: возможно, накануне я расковырял пальцем муравейник, и мое детское подсознание вывернуло произошедшее наизнанку. Не знаю. Главное в том, что невозможность противопоставить что-то такому громадному существу превратилась в мой детский страх. Хотя нет, не страх: всеобъемлющий детский ужас.

На следующий день, после помощи матери в огороде, я пошел к старому калеке-ветерану с просьбой научить меня воинскому делу. Ветеран лишь отмахнулся, но я остался сидеть возле его калитки. Вечером он оттащил меня к матери. Как и на следующий день. Через неделю избил палкой. Еще через две заставил отжиматься и бегать.

Старик не знал многого: старый солдат пошел в армию потому, что хотел есть, а не желал возвышения. Он и в лучшие годы не выстоял бы против Эрама. Скажу тебе по секрету: люди записываются в армию не из желания умирать и калечиться за родину, они хотят обеспечить себя сытным пайком и прокормить семью. И так вышло, что в армии не требуют многого, а платят стабильно и немножко больше, чем в большинстве мест. Вдобавок, тебе не нужно иметь выдающиеся данные: главное – крепко держать древко копья и втыкать острие во врага.

Тем не менее, основам старик меня научил. Самое главное – он показал мне, как можно развивать тело тренировками.

Иной раз в нашей деревне останавливались путешественники. От иных я учился ударам посохом, от других – владению луком. Получалось хреново: чему авантюрист может за день обучить пацана, когда ему хочется лишь поесть, отдохнуть и пощупать сочную селянку? Но к десяти годам я уже имел самодельное маленькое копье с железным наконечником, на который пошло острие от старой косы. Меча я не имел – плохонький клинок стоил больше, чем весь урожай с нашего огородика за год.

Когда мне было одиннадцать, я впервые убил монстра: им был старый гоблин, на которого я наткнулся в лесу. Вполне возможно, бедняга хотел найти глубокий овраг и тихо подохнуть в нем от старости, но к несчастью, наткнулся на меня. Победа меня вдохновила.

Когда мне было двенадцать, мать скончалась от банальной простуды. И я пошел путешествовать, набираться воинского умения. Я, тогда сопливый пацан, грезил сражениями и охотой на чудовищ. Историю по наращиванию силы я тебе описывать не буду – слишком долго. Главное, что лет в тридцать я достиг вершины мастерства и мог разбросать по веткам кишки великана из детских кошмаров. Я закидывался алхимическими пилюлями, ускорял развитие тела зельями, носил амулеты на шнурке, считая, что они даруют мне счастье. Виверны, волколаки, гризлы, науроги – я истреблял всех, кто истреблял людей, и за чьи потроха неплохо платили. Гильдии авантюристов молились на меня – я был живой иконой!

Волшебники мне тогда не встречались. Я исходил многие уголки нашего королевства, истребляя монстров, но истории про магов считал сказками и небылицами, покуда не обжег лицо свитком с запечатанным заклинанием. И тогда я понял, что не достиг вершины мастерства, и мне есть куда расти. Я принялся искать магию: будто маленький мальчик, который тычется в разные стороны в поисках силы. В открывшейся для меня новой грани мира я видел огромный потенциал для развития.

Первый же маг, которого я нашел – молодой безусый юнец, попытался выставить меня за дверь. Я объяснил пацану, что не считаю эту идею хорошей. У меня появился наставник, который скрипел зубами от злости, но обучал меня. Я получил урок: оказывается, магия – не вершина воинского искусства, и хорошим клинком и добрым словом можно убедить мага делать требуемое. Главное – не позволять ему творить никаких заклятий и дважды проверять сказанное на правдивость.

На обучение ушло три месяца. Потом я заметил нестыковку в преподаваемом предмете: слово за слово, маг попытался меня убить и получилось, как получилось. Я отправился на поиски нового учителя. Опять учеба, тренировки, поиск...

Спустя десяток лет я пересек границу захудалого королевства. Один человек, сколь бы сильным и умным он ни был, армию не заменит: за собой я вел отряд в три сотни отъявленных головорезов, которых завербовал на войне. Преодолев жалкое сопротивление, мы вошли в замок местного короля. В тот же день я обручился с его дочерью, которая не была довольна таким поворотом. Впрочем, никто из местных не радовался.

Получив некую легитимность, я принялся наращивать земли королевства. Взыскал с сильных должников старые долги, о которых прежний король боялся упоминать, рассредоточил большую часть местной армии по границе. Пока я воевал во главе армии наемников, к королевству прирастали куски от соседей. Когда я возвращался, вешал казнокрадов и нечистых на руку служащих, и ставил на их место других. Спустя несколько лет приходилось вешать и их: для меня оказалось откровением, что власть и деньги развращают.

Понемногу я создал первую империю. Она была кривой, косой, как построенный ребенком из веток домик. В ней постоянно что-то ломалось, не было слаженности, приходилось вешать людей сотнями... Но империя, какой бы она ни была – огромная сила. Со мной считались многие великие маги – с активами целой империи я сам сравнялся с ними во влиянии. Империя становилась все лучше, а я добывал все больше знаний и ресурсов. За первой империей последовал захват второй, за ним – посещение следующей планеты. Я узнавал все больше...

– А умер как?

Повествование несколько затянулось. Интересно, не спорю, но мне хочется проверить возможности аналитического заклинания и уговорить Апелиуса на посещение виртуального полигона, где я смогу померяться длиной меча с виртуальным Эрамом.

– Три планеты вращались вокруг местного светила. Захватив последнюю, я понял, что мне некуда расти дальше. Прежде я не сталкивался с таким: сперва были тренировки боя с оружием, потом магия, объединение культур, завоевание планет... Я достиг потолка. Я нарастил такие магические мышцы, что мог палкой гонять богов! И тогда решил заглянуть за ту грань, за которой еще не бывал. Я прирастил к душе самое могущественное и многофункциональное заклинание из придуманных, и провел магический ритуал, который должен был вселить меня в разумное существо иного мира. И вот я здесь.

– Не жалеешь?

От новости, что архимаг сам попрощался с жизнью, я испытал легкий шок. Жизнь – самое ценное, что у нас есть. Если бы Апелиус видел то, что после смерти увидел я, он бы относился к жизни совершенно иначе, но похоже, архимага до тела Нильяма доставил комфортный магический экспресс.

– Не жалею. Но в тех мирах осталось много вещей, по которым я скучаю. К сожалению, со мной нет зубочисток из костей древних драконов... Лично убитых драконов! Там же осталась тщательно собираемая коллекция из тринадцати тысяч шестисот сорока магических артефактов. Скучаю по всему прошлому миру, где действовали привычные мне магические правила, где у меня была в подчинении миллионная армия мощнейших големов. Скучаю по третьему миру, где чтобы стать императором, можно было просто захватить империю, а не создавать ее с нуля, стирать международную ненависть, налаживать дороги в бедных королевствах, взимая на строительство средства с королевств богатых. Я оставил после себя три неплохие людские империи, где дети ходили в школы, а любой достаточно умный и способный ребенок мог добиться желаемой работы и неплохих зарплат. Я, конечно, скучал по приключениям, которые сопровождают путь к власти, но не думал, что буду скучать еще и по стандартному, налаженному быту.

Ладно... Надеюсь, архимаг перерастет детский ужас перед великанами, что сподвиг его строить и захватывать империи, и не станет толкать меня на подобное. И вообще когда-нибудь покинет мою голову, оставив мне право самостоятельно определять судьбу.

Я убрал бардак на столе, протер все инструменты и вышел из лаборатории. Архимаг же предавался ностальгии и безостановочно бубнил:

– Когда я добился абсолютно всего, мне нравилось инкогнито выходить на улицы столицы, бродить по самым обшарпанным улочкам. Нравилось кидать золото в шляпы нищим, вдрызг напиваться в кабаках...

Я его почти не слушал. Мне не терпелось добраться до комнаты, лечь на кровать и проанализировать все прочитанные книги и накопленные знания.

А еще нужно понять, как за месяц накопить на свиток медитативной техники, пройти все его ступени и вместе с тем успеть спать, есть и выполнять ученические обязанности в садах. Апелиус говорил, что невозможно долго выкладываться на сто процентов? Боюсь, именно такой опыт меня и ожидает.

Меня ждет напряженный месяц...

– Я вызывал на ковер как королей, так и других архимагов. Вот ты можешь похвастаться тем, что вызывал королей? А кто-нибудь еще в этой школе может? А я вот вызывал!

Очень напряженный месяц.

Глава 24

Боль...

Старая добрая боль.

Я лежу на полу. Мышцы всего тела сведены судорогой, да такой, что и пальцем не пошевелишь! Сражаюсь с одеревеневшими мышцами за возможность сделать вдох – грудная клетка застыла.

На Ильмсхуре каждый был болен: сложно вырастить здоровых людей в насквозь испорченном мире. Я навидался и эпилептиков, и бешеных. Сейчас со мной творилась та же хрень.

Все, что я успел сделать, как только почувствовал приближение приступа – лечь. Точнее, упасть помягче. Разок меня выгнуло и долбануло головой о пол: рассек себе кожу, залил волосы кровью, поэтому повторения не хотелось.

Ах, да! Причина приступов была проста: купленная мной техника медитации не прощала ошибок. Последствия были бы гораздо печальнее, не оптимизируй я ее с помощью заклинания Апелиуса, но и так приятного мало.

– Знаешь, когда я ставил тебе условие достижения ранга адепта в месяц, в качестве возможного наказания за провал планировал погрузить твою руку в кипяток, но ты и сам прекрасно справляешься с наказанием: до истечения срока пытаешь себя способами, которых и я бы поостерегся.

А вот и сам Апелиус. Добр, как никогда.

– Хы-ы...

Выдох! Первый за три минуты. Он приносит мне такую же радость, как матери – первый плач младенца. Если я выдохнул, значит, через минуту смогу вдохнуть, а потом понемногу возьму под контроль остальные мышцы. При первых приступах я отключался от удушья, и только потом Апелиус захватывал мое тело и за полминуты возвращал контроль над мышцами. Не знаю, каким способом он это делал, но когда я приходил в себя, мышцы адски болели. Причем, когда я спрашивал у архимага о его методах, слышал: "У тебя есть доступ к заклинанию, вот и используй его". Это стало ответом на большинство моих вопросов.

Раньше Апелиус страдал по моим вопросам и стремился поделиться житейской мудростью, а как узнал, что я тоже подселенец, изменил подход к обучению. Мы могли, как и прежде, порассуждать над какой-нибудь проблемой, но стоило мне спросить что-то – Апелиус врубал барана. Старик принял "на ура" мою идею по самообучению и использовал ее даже лучше, чем я того желал.

Энергоканалы увеличены на 2%

Отрапортовало аналитическое заклинание и сразу добавило:

Показатель силы увеличен на 0.06

Когда Апелиус говорил, что я пытаю себя, он не преувеличивал. Технику я научился выполнять идеально, но неизменно допускал одну ошибку, в конце. В итоге из-за мышечных судорог моя сила немного повышалась. Сознательным усилием человек не сможет напрячь все мышцы так, как я их напрягают судороги.

– Может, ты просто тащишься по боли? Знавал я таких людей: им раны наносишь, а они ржут, как кони.

Я снова не ответил. Как только я смог шевелиться, лег поудобнее и минуту отдыхал с закрытыми глазами. Надо собраться с силами и встать. На столе стоит пузырек с восстанавливающим зельем – нужно достать крошечную пробку и выпить содержимое. Такие пузырьки лежат у меня в лаборатории, в почве у дверей садов, за гобеленами на разных этажах. Стоило зелье относительно дешево – всего один старт, поэтому я закупился по максимуму. В кармане тоже лежал пузырек, но мокрое пятно и неприятные ощущения впившихся в кожу осколков стекла сообщали, что лезть за ним бесполезно. Похоже, упал я не так удачно, как думал.

Когда я отдохнул, перевалился на живот. Затем осторожно встал на четвереньки, ухватился за ножку стола обеими руками и поднялся, как дряхлый старичок или вусмерть пьяный человек. Сердце зашлось в рваном ритме, пришлось замереть и переждать ползущие перед глазами круги. Я ухватился за столешницу, сделал крохотный шажок и дотянулся до пузырька. Обессилевшие пальцы не открыли бы оригинальный пузырек, поэтому пришлось заказать такие, с пробкой от которого справился бы даже младенец.

На вкус зелье было отвратным, как сладковатая похлебка из рыбы, и очень густым, но я все равно махом выпил его и запил водой из стакана, чтобы дрянь поскорее попала куда нужно. А потом добрел до кровати и упал на нее, как подрубленный. От желудка по всему телу расходились волны тепла, успокаивая мышцы.

Удачно, что приступ не настиг меня посреди коридора. Было бы неприятно оказаться в беспомощном положении среди неофитов, каждый второй из которых способен накинуть тебе на голову свою кофту и спокойно обшарить карманы, пока ты его не видишь. А если на тебя наткнется ученик, которому ты в прошлом в суп плюнул, карманами дело не ограничится.

– А теперь – самое неприятное, – пробормотал я, когда почувствовал себя лучше.

Пришлось пересесть на пол в позу лотоса и сложить ладони щепотью, как того требовала техника медитации. Раньше я думал, что для погружения в себя не обязательно принимать определенные позы и произносить мантры. Но все эти необязательные вещи были необязательными в моем прошлом мире. В этом каждая мелочь имела определенное значение. В позе лотоса лучше развивалась искра, и двигалась по энергоканалам бао. Мантры настраивали организм на определенный лад и позволяли сосредоточиться на поглощении энергии, развитии внутреннего резерва или даже ускоренном восстановлении ран и ушибов. Я гордился тем, как быстро восстанавливаюсь, до того, как на моих глазах адепт, получивший глубокую рану в поединке на арене, не затянул ее за несколько секунд. С тех пор я разочаровался в своей регенерации и пользовался зельями – медитация восстановления не стоила потраченного на нее времени.

– Да светятся мои энергоканалы, да приумножится сила моя, духовная и физическая...

В этот раз Апелиус не стал хихикать, но в первые разы старика нехило пробивало на глумливый хохот, и я постоянно сбивался. Хорошо, что потеря контроля над медитацией во время мантры не приводит к печальным последствиям.

После мантры я закрыл глаза и погрузился во внутренний мир.

Искра полыхнула теплым светом. Я прогнал поток бао по рукам, ногам и собрал вокруг искры. Теперь требовалось соединить центр своей силы с оболочкой из бао как можно большим количеством линий и медленно влить энергию в искру. Чем больше линий и ровнее движение, тем лучше результат. Это называлось тренировкой контроля.

Я направил одну линию, вторую... Пять, семь... На данный момент моим рекордом было держать семь линий одновременно, прокачивая по каждой микроскопическое количество бао. Как только я пытался представить еще одну линию, ритуал шел вразнос – предыдущие линии переплетались, исчезали, либо искра разом поглощала всю доступную бао.

Даже не знаю, как я раньше мог провернуть ритуал с пилюлей с отвратительнейшим контролем. Сейчас я чертил руны на песке всего за тридцать секунд и тратил на это едва ли десятую часть энергии.

Я соединил семь линий и держал их максимально долго. После этого рекомендовалось поочередно убрать линии и завершить тренировку, но я резко качнул по линиям энергию. Ритуал сорвался, оставив жжение в груди. Именно этот срыв и вызывал приступы.

Нильям Тернер.

Сила: 1.9

Ловкость: 1.9

Телосложение: 1.4

Вместимость бао: 2.8

Скорость поглощения бао: 5.0

Крепость костей: +100%

Плотность мышц: +100%

Магический потенциал: 5

Развитие энергоканалов: 67%

Дебафы: раздвоение личности, галлюцинации.

К последней, четвертой части техники, я еще не переходил. Третью и вторую гонять можно сколько угодно, а четвертая переводила неофита на ранг адепта, если он достаточно подготовлен. А если подготовка хромала, ритуал ломал энергетику и восстанавливать ее приходилось долгие месяцы. Архимаг дал мне месяц, двадцать семь дней уже прошло. Я планировал тянуть до последнего – провал и потеря месяцев развития в самом начале пути меня пугала больше, чем наказание от Апелиуса. Я даже колебался: стоит ли мне делать попытку перехода, или лучше получить наказание, еще пару недель поднатаскать себя и перейти. Ожог руки? Фигня! Лекарь, сидящий в местном госпитале, мог поднять даже мертвого, если с момента остановки сердца прошло не больше тридцати минут и на тело воздействовали охлаждающими заклинаниями.

Я не знал, когда начнется следующий приступ, но точно не в ближайшие семь часов. И не позже, чем через сутки. Заклинание в этом вопросе тоже не давало ответа, кроме "недостаточно данных".

Когда я закончил с медитацией, спешно засобирался. К сожалению, ополоснуться я не успевал, поэтому обтерся мокрым полотенцем, оделся и выбежал из комнаты. Я потратил несколько недель на поиски неофита, у которого хватило стартов на покупку свитка, и сегодня девушка попытается прорваться на четвертый ранг. Я должен видеть процесс.

Зоуи. Девчонка с отвратным характером и связями в верхах.

Как я познакомился с Зоуи?

Наша первая встреча не напоминала историю из дамских романов. Я не спас ее от хулиганов, мы не ухватились за одну и ту же книгу в библиотеке. Я проходил мимо коридора, ведущего в кладовым, и услышал оттуда стоны и характерное хэканье, которое издает человек, когда в его живот впечатывается сапог.

Любопытства ради, я свернул на звуки и увидел примечательную картину: девчонка избивает пацана, который по виду в два раза ее больше. Пацан пытается прикрыть одновременно лицо, живот, голову, почки и остального себя, но получается у него плохо. Острый носочек сапога девчонки впечатывается вновь и вновь, находя самые нежные места. Пацан уже не пытается встать или позвать на помощь, только стонет и выдыхает после очередного удара.

– Если селезенку порвешь, здоровячок помрет, а тебя накажут.

Девчонка обернулась на голос. Короткие черные волосы до плеч, несколько прядей прилипли к лицу. Частое, хриплое дыхание и гримаса в стиле "а ты кто такой? А ну-ка подойди!"

Я узнал Зоуи. Она меня, разумеется, нет: Адар в обмен на два десятка пилюль передал мне данные богатеньких неофитов, которые могли купить свиток медитативной техники. В файле были даже простенькие, но талантливые зарисовки неофитов, благодаря которым я и узнал девчонку.

Кстати, после этого я понял, что ничего не знаю про людей Адара, хотя скорость, с которой он достал информацию, была чрезвычайно высокой. Здесь уже пахло маленькой слаженной организацией, главой которой вполне может быть кто-то из преподавателей. Меня посетила мысль, что Адару может быть выгодно сидеть в неофитах. Возможно, пацан уже отложил себе на домик на берегу озера и добивает срок контракта, чтобы потом тихо уйти.

– А ты еще кто?! – взвинчено быканула Зоуи. Я быстро подвесил перед глазами досье на девчонку.

– Нильям Тернер. А ты Зоуи Рагхольм, да? Я искал тебя: мне не дается высшая техника медитации, но я слышал, что наблюдение за медитацией других сможет помочь в постижении техники.

Такие слухи действительно ходили, но были они именно слухами.

– Чертов глядюшник, – скривилась девчонка и сразу спросила. – А мне какая с этого выгода?

– Я могу достать тебе черную монету для продвижения, – улыбнулся я. Обещать и сулить я мог что угодно, но пилюли отнюдь не сделали меня богатым – если бы я понял, что Зоуи не подходит мне по срокам предполагаемого прорыва и собирается потренироваться месяцок-другой, я бы вежливо попрощался с девчонкой и дал ей пару стартов.

– Я сама могу достать себе монету!

– Не спорю. Но если поможешь, у тебя их окажется на одну больше.

Зоуи колебалась, но я уже видел, что она согласится.

– Значит, так. Если ты меня во время медитации хоть пальцем тронешь или будешь смотреть не туда, куда нужно, я разомну тебя так же, как эту поганку, – пригрозила девчонка и пнула здоровяка по почкам. Парнишка заскулил.

– Идет ,– пожал я плечами, – но черныша получишь только перед переходом.

– Надуришь с монетой, получишь!

– Ну разумеется.

На первую встречу девчонка в самом деле укуталась так, будто собралась медитировать как минимум под дождем. Зато на последующих встречах одежды на ней оставалось все меньше, а сама она каждый раз была чуточку вежливее.

К сожалению, я не набрал группу, чтобы сравнить и оценить результаты каждого, набралась лишь Зоуи. Да и сама она собиралась отложить прорыв, чтобы наверняка взобраться на следующий ранг, но я подбивал девчонку на опасное решение, хвалил и покупал ей слабые стимуляторы. Зоуи упиралась, но с каждым разом слабее, я подталкивал ее, как папа-орел своего орленка к краю гнезда. И вот, сегодня у нас пробный полет.

Комнатка Зоуи размером с мою, с такой же планировкой. Но если у меня прибрано, и все ненужные на данный момент вещи умещаются в двух коробках под кроватью, то у Зоуи полнейший бардак: пыль на потолке не вытерта, шлепки распинаны по комнате, а возле двери щепотка песка. Сама хозяйка сидит на кровати в коротеньких шортах и футболочке.

Мне сразу захотелось умыться.

– Я руки помою? – с ходу спросил я. Раз уж девушка не начала, пока меня не было, значит, пару минут подождет.

– Давай, только быстро! Я тебя и так уже вечность жду.

Я зашел в уборную и увидел в уголке зеркала пару едва заметных разводов. Она же девочка! Неужели нельзя следить за своим жильем? Да, я сам ехал в повозке без всякого намека на чистоту, мыл тарелку в ледяной воде, которая не отмывала жир, но это было в походе. Сейчас-то мы в нормальных условиях: здесь можно и помыться нормально, не в камышах, и тряпки для уборки купить.

Хозяйке я ничего не сказал по поводу беспорядка. Сегодня последний день, когда мне нужно перетерпеть неряшливость Зоуи. Неважно, получится у девушки взять новый ранг, или нет, завтра я уже не приду. Важно, что Зоуи слегка отстает от меня по характеристикам. Если она прорвется, то и я без труда возьму эту вершину.

Зоуи Рагхольм

Сила: 1.5

Ловкость: 1.8

Телосложение: 1.2

Вместимость бао: 2.1

Скорость поглощения бао: 2.1

Магический потенциал: 6

Развитие энергоканалов: 43-52%

– Гони монету.

Я щелчком большого пальца отправил черныша в протянутую ладонь девушки.

Зоуи сжала монету в руке, закрыла глаза и ровно задышала. Так продолжалось минуты три, а затем по углам начали клубиться тени, послышался неразборчивый шепот. По лицу девчонки покатились крупные капли пота.

И в этой загадочной атмосфере Зоуи открыла глаза.

– Слушай, я не специалист, но разве во время перехода человека должно так корежить? – спросил я Апелиуса. – Конечно, перестройка энергетики, все дела, но кровавые белки глаз – перебор, нет?

– Беги за лекарем, дурак, – прошептала девчонка и повалилась на спину.

– Зато ты теперь знаешь, как выглядит человек, которого ломает при переходе, – сказал Апелиус. Я не ответил архимагу: непросто тащить не самую хрупкую девчонку через половину чертовой школы к лекарю.

Дьявол! Дело – табак. Раз у Зоуи не вышло прорваться, шанс, что выйдет у меня, не слишком велик.

И что делать?

Глава 25

Я уже несколько минут сижу в комнате: качаюсь на стуле, уперевшись ногой в столешницу.

Ситуация с Зоуи немного подорвала мою уверенность. Хоть я и превосходил девчонку практически по всем параметрам, но не слишком, чтобы увериться в своей возможности преодолеть грань.

– Апелиус... – попытался я попросить отсрочку, но архимаг сразу раскусил тему разговора.

– Нет! У тебя был месяц – вполне достаточный срок для достижения ранга. Через три дня проверим, успел ли ты правильно выстроить процесс и вложить в него все силы.

– У меня был месяц на покупку техники и тренировки, а Зоуи, между прочим, тренировалась все полтора.

– Гении достигают ранга за пару недель! А у тебя до обозначенного месяца был еще один, когда ты и физически развивался, и качал в искру бао. Вполне достаточный срок для талантливого ученика!

Я завалился на кровать и вызвал перед глазами аналитическую панель – главную ценность заклинания, к которой Апелиус предоставил мне доступ. Здесь можно было напрямую обращаться к заклинанию.

– Рассчитать вероятность моего прорыва на следующий ранг, – задал я команду.

Вероятность прорыва на следующий ранг: 32-46%

Раньше заклинание посылало меня за новыми данными, но после наблюдения за провалом Зоуи оформило предполагаемый результат в цифры. И даже с учетом разбега, эти цифры мне совершенно не нравились! Дьявол!

– Выполнение четвертой техники свитка будет не попыткой прорваться, а дрочевом судьбы, – сказал я, – Давай ты сразу скажешь, что станет наказанием в случае провала, я это выполню и отложу попытку еще на пару недель. Сунуть руку в кипяток? Да не проблема!

– А потом отложишь еще на неделю?

– Если потребуется.

– Нет. Думай.

Если бы я мог смотреть на чужую энергетику, то увидел, где ошиблась Зоуи. Или посмотрел за правильным исполнением техники. Проблема в том, что четвертую часть свитка нельзя практиковать даже в качестве тренировки: только с заемной энергией из монеты и с настроем на результат. Продавец посоветовал даже не заглядывать в описание части, чтобы ненароком не поддаться искушению.

Я в очередной раз принялся накидывать варианты заклинанию.

– Рассчитать способы повышения шансов на прорыв!

Заклинание подумало минуту, а потом выдало:

Недостаточно данных.

Дьявол!

Раньше на этот вопрос сразу давался однозначный ответ, а теперь, выходит, материал для анализа есть, но его мало.

– Где мне получить нужные данные?

Недостаточно данных.

Я плюнул и пошел в библиотеку. Похоже, выхода нет, придется заниматься тем, чего я избегал раньше: листать образовательную литературу без разбора, лихорадочно пытаясь накормить заклинание информацией, чтобы получить ответ. Апелиус хотел приобщиться к всем тамошним знаниям, прочитать все книги, свитки и бумаги, вот и будет ему развлечение.

В таком способе было две проблемы. Первая – после пролистывания хотя бы пяти книг начинала жутко болеть голова. На вопрос, почему заклинание принадлежит Апелиусу, а голова болит у меня, я получил однозначный ответ: "Но цифры ведь ты видишь". Кстати, на следующее утро я помнил всю информацию из пролистанных книг, из чего сделал вывод: моя голова используется в качестве хранилища данных. Меня это порадовало: когда Апелиус покинет мою тушку, информацию из книг я не забуду.

Вторая проблема была в сотрудниках библиотеки. Тамошние тетки либо от скуки были слишком наблюдательны, либо им положено по должности, но я не раз ловил на себе их внимательные взгляды. Если досье на учеников хранятся не только у Адара, то я могу спалиться. Пацан, который за пару минут изучает книгу – это феномен. Прежде я прятался за стеллажами или по получасу скучал за столом с одной книгой, дабы отвести от себя подозрения, но сегодня нужно идти другим путем: время поджимает.

Библиотека встретила меня уютной тишиной и бесшумными фигурами, снующими туда-сюда. Я направился от входа прямиком к четырем огромным томам, которые лежали возле стойки библиотекаря. Пожалуй, начну с каталогов.

На то, чтобы медленно пролистать два справочника, ушло полтора часа. Бездарная потеря времени. А все из-за тетки, которая косилась на меня любопытным взглядом и даже предложила помочь.

Голова болела, но пока терпимо. Я выпил один из пузырьков с восстанавливающим зельем, и это слегка приглушило боль. К сожалению, злоупотреблять лекарством нельзя: страдает координация, перед глазами плавают лиловые пятна, а голос Апелиуса становится тонким и забавным. В общем, либо страдать от боли, либо понемногу ехать крышей.

– Выдать список книг, в которых предположительно имеется информация по повышению шансов прорыва, – скомандовал я заклинанию. Через десять минут передо мной повис список из восьми книг: четыре – по энергетическим структурам, еще две, судя по названию, описывали нюансы абсорбции бао. Остальные, похоже, выбраны в случайном порядке: не знаю, по какой причине заклинание предложило трактаты "Пилюли – наш друг" и "Девять способов посмотреть в глаза страхам под воздействием веществ".

– Проложить маршрут по библиотеке.

Ну что, пора начинать адское путешествие...

***

Я успел прочитать шесть немаленьких книг, после каждой заливаясь зельем из пузырьков. Когда я спокойно читал седьмую, Апелиус без предупреждения перехватил управление телом и отвел меня в комнату. А потом надавил пальцем на какую-то точку на шее, и я вырубился.

– Что это было? – спросил я первым делом после пробуждения. Во-первых, мы договорились, что перехватывать управление над телом архимаг не будет. Во-вторых, я проспал ужин.

– Я предупреждал тебя, чтобы ты не злоупотреблял восстанавливающим зельем?

Я подумал и честно ответил:

– Нет.

– Тогда предупреждаю сейчас. Если ты не помнишь, после прочтения очередной книги ты сидел в углу и пускал слюни. В таком виде тебя нашли сотрудники библиотеки и хотели вызвать лекаря. Если бы я не вмешался и не увел тебя, пришлось бы объясняться, чем ты таким страдаешь, что даже пять пузырьков восстанавливающего зелья за час не помогают. Будь готов, что тебя перестанут пускать к книгам.

К книгам меня пустили и остальные шесть томов я добил за четыре часа, на одной голой силе воли. Разумеется, головная боль была весьма лайтовой в сравнении с испытанной при вселении в тело, но когда вот-вот начнешь подвывать от раскалывающейся головы, не докажешь себе, что можешь вытерпеть и не такое.

Как только я вышел из библиотеки, опустошил пузырек и пошел к садам – сливать бао в накопители.

Был и положительный результат – я стал начитаннее на восемь книг. А еще – появилась зацепки, которые могли увеличить шансы на прорыв. Первая зацепка – пара пилюль, которыми заклинание предлагало закинуться прежде, чем пытаться прорваться на другой ранг. Вторая зацепка – всего одна строчка на восемь книг.

"Медитации эффективнее проводить в местах силы" – гласила строка, предоставленная заклинанием. Я уже подумал было в досаде, что Апелиус фильтрует знания и удаляет нужное, но минута размышлений заставила меня скомандовать:

– Анализ мест с повышенной концентрацией бао! Вывести результаты на карту школы!

Я замечал, что в каких-то местах бао накапливать проще, в каких-то сложнее, но думать "почему так" не хотелось – голова была забита другим. Зато заклинание каким-то образом просчитало самые насыщенные энергией места.

Перед глазами появилось трехмерное изображение школы. Коридоры обесцвечены, как и моя комната, а вот сады и двадцать семь иных мест светятся всеми красками. Красным, самым насыщенным выделяется беседка в садах, лаборатория химерологов, арена. Беседка... Черт возьми, как я мог упустить беседку!

– Наконец-то правильный ход, – недовольным тоном сказал архимаг. – Я ждал его от тебя с момента получения тобою заклинания!

– Подскажешь другие правильные ходы? – ехидно поинтересовался я и в ответ получил ожидаемое.

– Думай сам!

Но я чаще раздумывал над другим. Когда я поднимусь на ступень адепта, что станет с Апелиусом? Переход на новый ранг – это резкий скачок в душевной и физической силе. Если сейчас мы с архимагом примерно равны по мощности – оба неофиты, но старик в любой момент может захватить тело за счет громадного опыта, то когда я перейду на новый уровень, стану сильнее в разы. Архимаг не может этого не понимать. Апелиус надеется, что я завалю ритуал, и на следующую ступень он поднимется первым? После этого на хороших отношениях между нами можно будет ставить крест. Хотя нужны ли ему те отношения, с силой адепта? Упакует меня в дальний угол сознания, откуда я только кошмары смогу ему посылать, и все.

Чем больше я раздумывал над вопросом архимага, тем сильнее разгонял свою паранойю. Апелиус далеко не глуп, он мог месяц назад начать тот самый диалог и поставить условие по достижению ранга, зная, что я не справлюсь. Здесь и аналитического заклинания не нужно: гении могли стать неофитами после пары дней самосозерцания, а адептами – после пары недель, имея самый захудалый свиток медитации. Обычные, рядовые практики достигали ранга адепта в зависимости от способностей, потраченного на подготовку времени и ранга свитка: время на преодоления ступени могло колебаться от месяца до полугода и больше. Самые бесперспективные ученики встречались так же редко, как гении. Наставник разочаровался в Наиз потому, что в лице девушки ему выпала черная карта.

Я не считал себя настолько бесполезным, но и выдающимися способностями не обладал. С помощью пилюль, заклинания и неплохого свитка я вполне мог прорваться за полтора месяца тренировок. Но неполный месяц... Дьявол!

– Ты справишься, – подбодрил меня архимаг, – у тебя великолепный контроль. Пойдешь в беседку, начертишь на полу рунный круг для концентрации энергии и прорвешься. Думаю, вероятность два к одному... Не волнуйся. Так или иначе, скоро все решится.

Последняя фраза на фоне недавних размышлений прозвучала зловеще.

В беседку я все же пошел. Два дня медитации погоды не сделают, разве что накинут несколько процентов к вероятности прорыва. Однако шел я туда, чтобы найти наставника и попросить у него разрешения воспользоваться таким удобным местом.

Пау Лимбос сидел на скамейке, за столом, где месяц назад Иллюр показывал мне ритуал.

Наставник был занят: Пау Лимбос без видимого напряжения смотрел перед собой, на сотни призрачных рун, зависшие в воздухе. Руны менялись местами, изменялись, соединялись черточками, рунными кругами, а маг просто смотрел, не помогая себе жестами. Изумительная сложность ритуала восхищала: это для адептов и неофитов нужен был порошок, маги изменяли реальность вокруг себя усилием воли. Не настолько, чтобы трансмутировать металлы или превращать воду в вино, но проявлять бао и управлять им вне тела они могли.

– Записал, – отметил Апелиус. – Какая-то хорошая тенденция в садах: второй раз в беседке видишь ритуалы людей, что выше тебя рангом. Кстати, здесь есть некоторые связки, которые ты еще не использовал. Чтобы разобраться в том, что творит твой наставник, нужно изрядно подумать, но вот использовать части его ритуала в своих мы можем, – Апелиус подсветил часть рун. – Смотри: эти вот три рунных круга, соединенные треугольником, дублируют друг друга. В треугольнике всего одна руна – накопление, причем по размеру она больше тех, что в кругах. А если прочесть круги...

«Усиление», – мысленно продолжил я.

– Да, я уже запомнил эту часть. Не факт, что мы правильно догадались, но возможно, три круга с цепочкой усиления воздействуют на накопление. Нужно будет протестировать.

Апелиус стал гораздо более скрытным после разговора по душам, но в такие моменты, когда мы видели что-то новое, архимаг не оставался в стороне и с ним можно было побеседовать нормально. Я построил в комнате рунный круг, который помогал мне втягивать бао в медитации, но если встроить в него такую связку, можно усилить действие круга. А уж если начертить такой усиленный круг в лаборатории или вовсе в беседке, то эффективность возрастет в разы.

– Чего хотел, Нильям? – спросил наставник, не отрывая взгляд от рун. Со стороны казалось, будто он не напрягаясь общается со мной и управляет ритуалом, только вот я видел, что когда он говорит, руны резко замедляются. Значит, маг может совершать несколько десятков мысленных операций одновременно и удерживать в памяти сотни объектов, но управлять и физическим телом для него в этот момент сложно. Нужно запомнить: если вдруг решу убить мага, нужно нападать на него со спины во время ритуала. Не факт, что в таком случае атака обречена на успех, но шансов однозначно будет больше.

– Хочу узнать, могу ли я позаниматься послезавтра в беседке, чтобы никого не отвлечь? Хочу прорваться на следующий ранг. И насчет ритуалов...

– Можешь медитировать, когда здесь никого нет, – вальяжно кивнул наставник. – Прорваться тоже можешь попытаться – в беседке это получится лучше. А насчет ритуалов – лучше забудь. Если сюда приду я, Иллюр, либо Ниаз, ты должен освободить место для старших и уйти с беседки. Это приказ. Если медитацию можно прервать, то прерывание ритуала повлечет потерю потраченных на него ресурсов. Дело твое, если готов рисковать – рискуй. А насчет послезавтра я предупрежу учеников, тебя не побеспокоят. Попытка прорыва – серьезное дело.

– Спасибо, – кивнул я и поспешил уйти. Если вдруг у наставника сорвется ритуал, пусть лучше я в этот момент окажусь подальше.

Следующим по списку делом было посещение Адара. Подросток открыл дверь спустя пару секунд после стука, будто ждал меня у порога.

– Принес? – спросил он. Я кивнул и передал ему коробочку с выращенными пилюлями, а в ответ получил мешочек с монетами. Мы оба, не стесняясь, пересчитали полученное и разошлись.

В общем, я смог выращивать пилюли и для распространения обратился к Адару. Решение оказалось верным: на ранге неофита никто кроме меня не мог создавать таких пилюль. Правда, действовали они только на неофитов... Зато как действовали! Если Адар первую партию брал с неохотой, то после он регулярно пересекался со мной в коридорах и ждал возле комнаты, с целью узнать, есть ли еще. Спрос на порядки превышал предложения, и моя потребность в деньгах была покрыта с лихвой.

Через того же Адара я пару недель назад достал советы по возвышению для неофитов. К сожалению, информации было мало: никто из магов-ученых не исследовал прорывы неофитов, слишком мелкая цель для таких мастодонтов. Если над адептами еще и работали, то тащить бездарности на следующий ранг никто не спешил: есть свиток, в нем все написано. Если в твоем свитке чего-то нет, значит у тебя хреновый свиток, ищи лучше и дороже и развивайся по нему.

Остаток времени до ритуала прорыва я убивал на тренировки, которые усиливали меня на жалкие проценты. Но с другой стороны, возможно, именно этих процентов не хватит, чтобы шагнуть до адепта?

– Как думаешь, стоит ли собрать вокруг себя деревенских пацанов? – обратился я к Апелиусу. – Ты как-то говорил, что в одиночку сложно покорить мир. Возможно, ставка на простых пацанов и девчонок, которые абсолютно ничего не знают об окружающем мире, будет верной?

– Как хочешь, – ответил архимаг, – но я бы присмотрелся к горожанам. К сожалению, Эрама с компанией под себя не подомнешь – слишком ненадежный путь: виконт свободолюбив, и помешан на табели о рангах. А вот сынов стражников или купцов, или просто башковитых малых, как Кевин, который тебя грамоте учил, можно и взять в свиту. Отпрыски стражников умеют драться, купцов – считать, а башковитых можно определять на изучение всяческих ритуалов. В деревнях же по большому счету подростки не отличаются умом, не стремятся к саморазвитию и медитациям – не приспособлены они к такому, они всю жизнь траву косили и хлев чистили. Да, может, те пацаны способны кнутом сбить овода со спины коня, но нахрен тебе это умение здесь? К тому же единственный вид спорта в деревне – соблазнение чужих жен, что в развитии практика помогает мало. Ну и не набирай слишком большое число последователей – каждого тебе придется тянуть вверх, чтобы не слишком отставали.

Подумав, я признал правоту старика. Если мне нужны будут последователи, лучше сразу брать таких, которые умеют писать, считать, у которых работает воображение. В идеале нужны люди с творческими наклонностями, чтобы тянулись к изучению магии, но где тот идеал?

Наконец настал день прорыва. Я начертил в беседке усовершенствованный круг для медитаций, выжег руны стилом и сел посередине. Закинулся пилюлями, запил их и отставил стакан подальше от линий круга.

Искра наполнилась удивительно быстро, и я развернул свиток, открывая четвертую часть. Ничего особенно сложного в предстоящем ритуале не было – всего-то нужно впитать энергию из черныша и двигать ее от искры по телу, следуя нехитрой инструкции.

Я заучил порядок действий, взял монету в ладонь и погрузился в медитацию. Первые три части ритуала я проскочил без ошибок и подошел к четвертой. Искра бешено вращалась из-за количества бао, и я был уверен, что справлюсь. По крайней мере, недостаток энергии мне здесь точно не грозит.

Энергия из черныша прошла через ладонь, обжигая и одновременно промораживая что-то внутри. Двигать ее к искре оказалось неожиданно сложно – энергия не стремилась вперед, приходилось толкать ее, окружив собственной бао. Но дело спорилось, хоть и со скрипом. Как было указано в свитке, я провел линии к ногам, рукам. Оставалось толкнуть чуждую энергию к голове, а потом впитать искрой, но почему-то с каждым сантиметром толкать чужую бао становилось сложнее. Энергия будто сопротивлялась, и если сперва я толкал ее, практически не прилагая усилий, то сейчас я будто толкал внутри себя повозку. И с каждой секундой на повозку добавляли груза.

Дело застопорилось. Я беспомощно наблюдал, как внутри чуждой энергии зарождается собственное движение. Как бао из черныша начинает вращаться, подобно моей искре. С каждым оборотом по телу толчками распространялись волны тянущей боли, будто меня самого наматывали на эту крупицу энергии.

Я попытался остановить вращение, но куда там! Крупица чуждой энергии начала расти, втягивая мою бао из тела, из искры. Я нутром ощутил, что через несколько секунд, когда энергия в моем теле кончится, случится то, чего я всеми силами пытался избежать. А если начну усиленно впитывать энергию, шар разрастется еще больше и тогда меня ожидает еще больший коллапс.

Меня вдруг выкинуло из тела. Апелиус перехватил управление, а через секунду шар взорвался и...

И ничего. Я моргнул, пытаясь осмыслить произошедшее. Искра еле двигалась от недостатка бао, но энергоканалы были в полном порядке. Я точно не шагнул на следующую ступень, но и не пострадал от пошедшей вразнос попытки прорыва.

– Апелиус?

А в ответ – тишина. Я позвал архимага еще пару раз, а потом поднялся и стал очищать пол беседки от спекшегося порошка. Бардак сам себя не уберет.

Старик не откликнулся ни через полчаса, ни через час. Я размышлял о том, что произошло в ритуале.

Архимаг рассказывал, как он создавал империи, как строил школы, дороги. Старик однозначно был одним из тех, кто берет власть не ради власти и господства, а ради оптимизаторства. Скорее всего, рассказы не были выдуманными: Апелиус рассказывал про строительство железных дорог, эффективные модели управления областями, прогрессивные для средневековья способы возделывания полей. К каждому региону одной из его империй был прикреплен штат погодных магов из столицы, которые устраняли засуху и следили, чтобы территории не затапливало. К каждому району отправляли специалистов из университетов, которые старались организовать народ и земельные ресурсы так, чтобы искоренить бедность. Апелиус внедрял такие инновации, как школы, дома для стариков и инвалидов.

Принять удар на себя... Чем больше я раздумывал над таким поступком, тем больше убеждался, что он вполне в духе старого императора.

А еще меня грызла совесть, потому что архимаг не откликался. Заклинание работало, пусть и очень медленно, но сам император оставался вне зоны доступа. Я не знал, что думать: либо Апелиус в призрачной коме, либо его выжгло, а заклинание осталось потому, что архимаг переключил на меня его ресурсы. Не разбираюсь я в душах и связанных с ними вопросах...

На второй день молчания старика я дошел до библиотеки и принялся изучать книги, которые прежде откладывал: экзорцизм, демонология. Я не прогонял страницы через заклинание: если Апелиус имеет доступ к архиву и когда-либо очнется, он не должен знать, что я здесь искал. Меня давно уже манили стеллажи с книгами по демонологии, где я хотел найти советы по избавлению от одержимости, но раньше я боялся даже бросить взгляд на те стеллажи. Если Апелиус уловил бы хоть намек на нехорошее, меня ожидала самая жестокая пенетрация.

Единственный ритуал изгнания и все связанные с ним советы я решил доверить бумаге, а не виртуальному блокноту, чтобы не осталось в памяти заклинания. Я вызубрил накрепко советы и нюансы и потренировался карандашом чертить руны на скорость. Ритуал я пока не проводил, но не мог сказать, что никогда не проведу. Если бы Апелиус не пожертвовал собой, я бы провел ритуал изгнания сразу, как только мог: мне не хотелось соседствовать с кем бы то ни было, даже если сосед – полноценная разумная библиотека с кучей знаний по разным тематикам и уникальным заклинанием.

А еще я забросил тренировки с клинком, чтение интересной литературы с библиотеки, встречи со знакомыми и занимался лишь двумя вещами: сливал ману и медитировал по схеме свитка медитации. Несмотря на доброту архимага, я хотел как можно быстрее взять новую вершину.

– Вижу, не прорвался, – встретил меня наставник в беседке через две недели после неудачного прорыва. Я знал, что Пау Лимбос не видит у меня надорванных энергоканалов. Если бы я начал ритуал, могли быть два результата, а так как я не адепт, и не надорвавшийся неофит, причина может быть только одна.

– Не захотел, не стал пытаться. Решил потренироваться еще пару недель.

Пау дернул головой, едва заметно скривился.

– Из-за тебя беседка сутки стояла без дела. В следующий раз пробуй прорваться ночью, когда никого в ней не будет: бронировать для тебя я ее больше не стану.

Я кивнул и ушел медитировать в лабораторию, дожидаться вечера. Мандража на этот раз не было. Я полностью спокоен: характеристики подросли, справлюсь.

Развитие энергоканалов после неудавшегося ритуала прыгнуло практически до ста процентов. За две последние недели я добил его до капа. Физическими тренировками пренебрег: дел хватало и без того.

Вихрь сорвался с ладони, волчком пронесся по лаборатории, собирая пыль с углов, и вернулся к моим ногам. Управление способностью тоже вышло на новый уровень: раньше я не смог бы отпустить его от себя больше, чем на три метра.

Я снова закинулся пилюлями, начертил на полу беседки рунный круг и безо всяких проблем провел энергию по проторенному пути. Те места, где я в прошлый раз не проводил энергию, вызвали затруднение, но даже на одну десятую не такое сильное, как в прошлый раз.

Когда я закончил и растворил чужую бао в искре, энергия из нее рванулась по телу. Энергоканалы разрастались, и я сходу наполнял их бао, которую втягивал, как не в себя. Благо, способность позволяла.

Нильям Тернер.

Сила: 2.1

Ловкость: 2.3

Телосложение: 1.5

Вместимость бао: 3.1

Скорость поглощения бао: 5.2

Крепость костей: +100%

Плотность мышц: +100%

Магический потенциал: 5

Развитие энергоканалов: 100%

Дебафы: нет.

Теперь я был официальным адептом первого ранга. Это меня сильно радовало, но когда я дошел до комнаты, радость немного поблекла. На табуреточке перед моей дверью лежала аккуратно сложенная форма адепта.

Простая находка показала, насколько внимательно следят за каждым из нас. Я готов поклясться, что не встречал по пути ни одного человека и никто не видел меня в беседке, но форма – вот она, лежит перед дверью.

Либо школа знает все и о каждом, либо следит за всплесками силы при возвышении. Но если есть такие технологии, как расширенное пространство, почему бы не изобрести нечто, следящее за каждым в замке? Какое-нибудь аналитическое заклинание, пусть даже раз в сто слабее, чем заклинание Апелиуса, которое будет наблюдать за людьми и при определенных действиях, таких, как драки или шажок по ступени возвышения передавать информацию какому-нибудь престарелому адепту из штата, чья работа – реагировать в соответствии с инструкцией. И вот либо сотрудник из обслуживающего персонала спешит к двери со сложенным комплектом белья, либо слоняющиеся по коридорам адепты спешат на помощь избиваемому... Хотя нет, я участвовал в одной драке и наблюдал за другой, но на помощь никто так и не пришел.

Нужно будет поинтересоваться у Адара по поводу слежки со стороны школьного персонала.

Глава 26

В первые часы я был в эйфории. Наслаждался мыслями, что когда Апелиус вернется, не сможет воздействовать на меня, потому что я уже адепт, а он – нет... Но наслаждался недолго – чем больше я размышлял, тем сильнее меня беспокоил следующий момент. Обычно при потере контроля над заклинанием вышедшая из-под контроля бао буйствовала в теле: корежила энергетические каналы и херила остальное, чего так долго добивался неофит.

Но у меня таких печальных последствий не было: Апелиус исчез вместе со всей доступной энергией. Не абсорбировал ли старый император всю бао, до которой дотянулся? Если так, он вполне может восстановиться, будучи уже в статусе адепта. Я верю, император может достичь нового ранга без всяких ухищрений в виде обязательной медитации и движения энергии в строго определенном порядке. Возможно, накручиваю себя, но Апелиус напоминает мне героя вымышленной истории, который из самой глубокой ямы вылезет довольный и с самородком в кармане. И самое неприятное: этот человек почти не надеется на удачу. Он размышляет и планирует, что делает его очень неудобным противником.

С момента моего прыжка на следующий ранг прошло не так много времени: я выспался, позавтракал и сразу пришел в лабораторию, которая была несколько экранирована от остального мира вплавленными в стену Каэльскими рунами. Конечно, эта защита уступает экранированию тренировочной комнаты для адептов, но мне не хотелось прийти туда в образе только шагнувшего на ранг неумехи и вызвать смех тех адептов, которые уже несколько месяцев или лет тренируют свое искусство. Хоть мне и нет дела до смешков подростков, в будущем может понадобиться налаживать с ними отношения, чему помешает конфуз первой тренировки. Силы возросли: это ощущалось. Теперь я хотел узнать, насколько они увеличились.

Лабораторию в садах я обставил по высшему для неофита разряду: поместил сюда специальный столик из проводящего бао камня, приобрел несколько комплектов выкованных рун для него, чтобы не тратить впустую порошки. У третьерангового адепта купил более не нужную ему алхимическую лабораторию и мини-горн, который мне ни разу не понадобился и с момента покупки пылился в углу. Для мини-горна нужна еще наковальня, инструменты и уроки ковки, на которые я здесь не натыкался. Шкафчик для личных книг сиротливо стоял у двери – это собственность лаборатории, которую у меня не было времени заполнить. Но сегодня нужно купить тома с заклинаниями – на уровне адепта для изучения атакующих способностей нужно было только терпение и мозги, все остальное предоставлял переход на новый ранг.

Несмотря на все попытки захламить лабораторию нужными вещами, места было по-прежнему много. Здесь можно было поставить парты и проводить лекции человек на двадцать, и мои вещи не помешали бы ни лектору, ни школьникам.

Из всего стоящего в лаборатории я пользовался в основном комплектом зельеварения и рунным столиком. Это не значит, что мне нужно приобретать чучела монстров и какие-нибудь нужные и громоздкие предметы, чтобы заставить все. Это значит, что я не задействую возможности лаборатории на сто процентов. Мне дали то, что в моем прежнем мире считалось самым ценным: личное пространство. И я не буду собой, если не организую сложную производственную цепочку чего-нибудь очень дорогого. Нужно задействовать все ресурсы для усиления себя и увеличения собственного благосостояния, в том числе всю лабораторию. Я буду тянуться вверх, расти над собой, забирая все ресурсы, которые мир мне любезно предоставил.

И поможет мне в этом заклинание исчезнувшего Апелиуса. Но чуть позже. Сейчас я планирую заняться тестированием своих способностей.

Кстати, нужно попробовать понаблюдать за магами, чтобы заклинание поработало над их оценкой. Раньше оно сбоило и показывало знаки вопроса. Может потому, что я был неофитом, и пропасть между нами была слишком велика? Мне бы в числах узнать, какие они, маги, монстры.

По меркам моего старого мира адепта первого ранга уже можно назвать сверхчеловеком. А ведь все это из-за того, что я перешел на новый ранг. Дорогой навык медитации оправдал свою цену и усилил не только энергетику, но и тело. Хорошо, что я не бросал физические тренировки и намеренно косячил в завершении медитации, добавляя себе сил. Плохо, что я не нашел в библиотеке никакого описания тренировочных техник, по типу тех, что практиковала семья виконта Рсаева. Это могло быть из-за того, что род пацана невероятно удачлив и стар, если раздобыл такую технику, но я верил в другое: в нежелание школьной администрации плодить конкурентов. Мои характеристики скачкообразно возросли, а будь у меня больше сил, рост был бы выше. Скорее всего, маги первых уровней беспокоились за свои рабочие места и безопасность. Естественно, если у неофита будет вся информация по росту характеристик, при прыжке на новый ранг он обгонит адепта, у которого таких знаний нет. А прокачанный адепт, который за путешествие по трем рангам уделил своему развитию больше ресурсов, техник и времени, обставит ленивого адепта. И магами они тоже станут разной силы.

Поэтому нужно будет не только получить доступ в отдел библиотеки для адептов, но и искать знания обходными путями. С отсутствием информации о техниках культивирования силы мне еще повезло, было бы гораздо хуже, если техники пускали по ложным следам неофитов, которые наверняка поняли необходимость роста характеристик. Если я начну тренироваться по ложной технике медитации или начну развивать свои энергоканалы ущербным способом, то вскоре мой прогресс на пути мага неизбежно замедлится. А развитие внутренней энергетики и прокладывание энергоканалов по схемам – это вовсе не непропорционально накачанное тело и недобор мышечной массы – это то, что не исправишь никакими упражнениями. Это сама суть. Грубо говоря, если у тебя рука выросла на спине, никакой хирург тебе не пересадит конечность на нужное место. Вывод: нужно искать информацию не только в библиотеке. Точнее, в библиотеке тоже нужно, но аккуратно. И трижды проверять каждую технику на вшивость.

Итак, займусь тем, ради чего сюда пришел.

Я вытянул перед собой ладонь... Нет, не так. Ладонь – это для неофитов. Я чувствовал, что могу вызвать вихрь в метре от себя без помощи конечностей, что и проделал.

Вихрь закружился у моих ботинок и, будто ластящаяся собака, потерся об обувь. Я чувствовал бао полноценнее, чем прежде. Ощущал вихрь будто часть своего тела, словно занемевшую ногу, которая не слушается и не держит вес тела. А если так...

Я влил в вихрь одну пятую возросшего запаса, и это принесло плоды – вихрь резко увеличился и грозно загудел. В лаборатории разгулялся ураганный ветер: шкаф для книг распахнулся, опрокинулась шкатулка с железными рунами... Так, нечего здесь мусорить!

Глаза слезились от ветра. Укротить вызванное погодное безумие было просто: я мог впитать обратно выплеснутую бао, пусть половину и потерял бы в процессе. Но я не хотел возвращать энергию: вместо этого постарался воздействовать на ветер, визуализировать, чего я добиваюсь. И получилось! В помещении по-прежнему гулял ураган, но теперь воздух не задевал предметы и даже не трогал мою одежду, огибая их.

Классно! А если наоборот, сконцентрироваться на каком-то одном объекте?

Я попытался сосредоточиться и ударить всей силой табурет, стоящий возле лабораторного стола.

Попытка выглядела откровенно жалкой: табурет лишь покачнулся, но устоял. Ну ничего, пыль с углов я уже смогу убирать, а чтобы атака не выглядела жалко, нужно тренироваться. Я сосредоточился и втянул собственную бао со всего помещения. Определенно, скорость поглощения магической энергии тоже возросла.

Что я еще могу?

А ничего! Для того, чтобы пользоваться чем-то, кроме врожденного навыка, нужно покупать в книжной лавке тома с соответствующими заклинаниями. Но это позже. Сейчас все-таки нужно разобраться с заклинанием Апелиуса и некой идеей насчет алхимии.

Я присел на табурет и расслабился. Упасть во время затяжного пользования заклинанием было бы нелепо. Такое уже случалось: иногда во время общения с заклинанием вестибулярный аппарат давал сбой.

– Запустить вход в преддверие виртуального полигона! – скомандовал я и очутился в темном пространстве, рядом с каменной тумбой. За гротескной тумбой стояло семнадцать размытых силуэтов, и человеческие очертания были лишь у семи из них.

Я уже был здесь раньше, когда архимаг знакомил меня с полигоном. Апелиус сказал, мне рано тренироваться с семнадцатью мастерами из его памяти. Мол, если продолжу расти в мастерстве хотя бы лет пять, он откроет доступ к слабейшему из них. Зато я мог прислонить к тумбе ладонь и представить человека, с которым могу провести поединок. Я пробовал биться с псевдоадептами, но они дрались как мальчишки с палками, что еще раз подтвердило их никчемную силу и навыки. Пробовал бой с Севером. При попытке выбрать Севера заклинание сообщало, что адепт изучен на 1.02%, и виртуальный адепт не показывал ничего, кроме скорости и толчка воздухом, да и бился картонно. Мне нужно посмотреть на тренировку адептов, или даже на бои, а затем использовать изученного противника на виртуальном полигоне. Пока из достойных вариантов был лишь Эрам, по-прежнему сидящий на ранге неофита, но у меня просто не было времени драться с виконтом. Да и не хотел я с ходу получать люлей. Вот с псевдоадептами проще – с ними я отдохнул душой, вымещая гнев.

Однако сейчас вопрос в другом. Раз уж Апелиус дал мне доступ к заклинанию, пусть и сильно урезанный, могу ли я...

– Могу ли я создать самостоятельный виртуальный полигон?

Ответ от заклинания прозвучал с гораздо меньшей задержкой. Видимо, когда я достиг следующего ранга, заклинание получило часть моих ресурсов и использовало их для вычисления.

Это возможно. Представьте необходимое место.

Я представил свою лабораторию. Пространство вокруг меня нехотя менялось, но на необходимый результат это походило слабо: стены колыхались, будто сделанные из студня, а на месте пробирок, колб и всего основного инвентаря застыли яркие кляксы. Я догадывался, что Апелиус достиг мастерства в ментальных битвах как раз из-за великолепной концентрации и потрясающей памяти, и воображение всего необходимого было бы для меня неплохой тренировкой. Но тратить часы на концентрацию я не желал. Во-первых, времени и так мало, а во-вторых, есть простой способ добиться результата.

– Скопировать из моей памяти окружающую меня лабораторию!

Результат получился гораздо лучше, чем мои младенческие потуги – обстановка полностью совпадала с реальностью. Оглядевшись, я продолжил сыпать приказами:

– Применить черно-белый эффект на окружающее пространство! – это чтобы я не перепутал данное место с реальностью. Слишком уж хорош результат. – Создать субличность в виде деревянной куклы!

Раз уж я могу создавать себе виртуальных соперников, думаю, что и виртуального помощника создать смогу.

Заклинание поняло меня отлично: передо мной появилась грубая кукла с проволокой между деревянных частей. Только вот размеры получившейся куклы заставили меня скривиться: она едва достигала моего колена.

– Увеличить куклу в размерах. Улучшить ее подвижность и ловкость до уровня моего тела, – а теперь самое главное. – Внедрить в куклу все мои знания зельеварения, алхимии и травничества.

Команда сработала, но я не думал, что голову пронзит резкая боль. От неожиданности я зашипел, но команды отдавать не прекратил. Думаю, будь я неофитом с прежними характеристиками, попытка создать в мозгу нечто подобное просто меня вырубила или убила.

– Установить в этой лаборатории законы физической реальности... – в этот момент кукла упала, как и положено деревянному человечку. – Пусть на куклу физические законы не действуют. Разрешить кукле создавать ингредиенты, которые я хоть раз использовал, или видел и знаю их эффекты и варианты использования. Дать кукле возможность говорить. Голос пусть будет... механическим. И внедрить в куклу преданность мне, любопытство, тягу к экспериментам. И возможность управлять бао на полигоне.

Ну, вроде все. Теперь осталось отдать кукле команды и выпить пузырек с восстанавливающим зельем.

– В твои задачи входит усовершенствование всех известных мне рецептов и создание копий древних зелий и пилюль, описание которых я видел в древних книгах, – обратился я к деревянному человечку.

– Принято, – ответил мне механический безэмоциональный голос.

– И приготовь мне список материалов из реальности, необходимых для твоих рецептов. И вообще, включи в этот список все, нужное для экспериментов.

– Принято.

Я задумался и отдал команду заклинанию:

– Если это возможно, дай кукле знания алхимических процессов, травничества, зельеварения и прочих смежных процессов из миров Апелиуса, но отметь их чуждость этому миру. И в мое отсутствие ускорь время в этой лаборатории по максимуму, задействовав для этого ускорения ресурсы всех процессов, не направленных на мою защиту и обнаружение опасности.

Идет просчет команды... Использовать ресурсы, задействованные на поддержание и восстановление информационного пакета администратора, обозначенного как "ДУША"?

Охренеть! У меня есть доступ к Апелиусу?!

Я вскочил со стула и взволнованно прошел по лаборатории. Дьявол... С одной стороны, архимаг меня ни раз выручал, да и заклинание завязано на него. С другой, Апелиус до усрачки пугает. Как поступить?

Я свернул маячившее перед глазами сообщение и вздохнул. После пары уточняющих запросов заклинание сообщило о том, что можно сосредоточить все мои ресурсы на восстановлении Апелиуса, но без архимага мне гораздо спокойнее, чем с ним, так что ускорять его возвращение точно не стану. Пока я не прочту все о изгнании бесов, не найду техники контроля разума и не зазубрю литературу про изгнание подселенцев, Апелиуса не верну. Пока пускай сидит в небытии и ждет своего часа.

Прочистив горло, я скомандовал:

– Перенаправить девять десятых ресурса с восстановления души администратора на ускорение времени в виртуальной лаборатории.

Недостаточно полномочий.

Дьявол! И зачем тогда меня вообще о таком спросили?! Мало того, что Апелиус восстановится тогда, когда должен был, так он заодно и логи заклинания проверит и узнает о попытке помешать его восстановлению...

Я вздохнул. Опять нужно спешить. Изучение заклинаний, зубрежка литературы по изгнанию голосов из головы – все это снова наваливалось и погребало появившееся вдруг свободное время.

– Заклинание! Скрыть все отделы, к которым у меня нет доступа, и впредь не задавать провокационных вопросов.

Принято.

– А сейчас рассчитай время, необходимое для восстановление информационного пакета администратора. Если можно.

До восстановления информационного пакета осталось 34 дня, 19 часов. Перенаправить все ресурсы на ускорение восстановления?

– Нет!

Упаси боже. Хотя можно кое-что проверить...

– Сколько займет времени восстановление, если я передам для него все свои ресурсы?

33 дня 20 часов.

Итого Апелиус выделил мне меньше трех процентов от ресурсов заклинания. Это меня не особо парит, я бы на его месте так же сделал. Только вот вопрос: на что архимаг тратил остальные мощности? Очередной вопрос без ответа. И еще как минимум тридцать четыре дня я не смогу никому его задать.

Хотя, даже если бы я мог кратно ускорить восстановление архимага, не стал бы этого делать. Апелиус, конечно, очень умный и информированный человек, но у него есть цели, которые наверняка разойдутся с моими. А в условиях ограниченных ресурсов – одно тело на двоих – рано или поздно возникнет конфликт. И хорошо, если к моменту его пробуждения я достигну второго ранга адепта...

Здесь я рассмеялся. Второй ранг адепта за тридцать четыре дня? Бред!

Нет – гении, конечно, могли достичь его и быстрее, но то – гении. Да и тело нужно тренировать, искать и применять всяческие техники, учить заклинания, чтобы перед подъемом на ранг достичь максимума и не упустить возможность приумножить силы – а это потеря времени. Сейчас я строю фундамент своего величия, как мага. Не знаю насчет мечты Апелиуса достигнуть девятой ступени магического ранга, но чем крепче будет основа, тем выше я поднимусь.

Возможно, именно потому архимаг пытался скорее толкнуть меня к попытке прыгнуть на ранг адепта – хотел, чтобы я не взял с ранга неофита все, что можно? Даже если это паранойя, это полезная паранойя. Доверять нельзя никому, особенно человеку, который стал императором на трех планетах. Не думаю, что императорскую корону архимагу вручали радостно и всем миром. Наверняка были те, кто тоже не отказался бы возглавить империю. Только где они все? Об этом Апелиус не рассказывал, но даже младенец догадается.

– Можно ли определять ранги окружающих людей и выводить их в информационную панель? – спросил я. Заклинание подтвердило такую возможность и я добавил функцию.

Я потратил несколько минут на слив оставшегося бао в накопители. Управлять ростом растений вручную было лень, да и Ниаз не настаивала на обязательности процедуры. Мое время и так поджимает все, что только может поджать, поэтому на рекомендуемые процедуры, выполняемые по желанию, подзабью.

Кстати, нужно найти Ниаз и спросить, что делать дальше. Не думаю, что адепт должен выполнять задания неофита. Также не думаю, что Ниаз останется руководить мной, и этот момент тоже стоит прояснить.

И последнее... Я сорвал с себя опостылевший амулет, который оберегал мою энергетическую тушку от отголосков заклинаний адептов и магов, и почувствовал облегчение, будто со спертого воздуха пещеры шагнул на берег реки. Со всех сторон ко мне рванулась энергия, и искра закрутилась быстрее от рефлекторно втянутого бао. Меня даже слегка шатнуло. Мир вокруг дрогнул и расцвел иными цветами, которые я ощущал и кожей, и нутром: вокруг меня витало бао и втягивалось в искру. Энергия походила на витающую в солнечных лучах пыль. Я моргнул и обычное зрение вернулось. Пожелал и вернул себе иное зрение. Офигеть...

Можно было сорвать амулет еще вчера или утром, но я так к нему привык, что просто забыл. Поигравшись с новой способностью, я вздохнул и вернулся к делам. Амулет положил в мешочек на поясе, в котором таскал монеты: отдам Граю, если встречу его. Странно, но адепт мне еще ни разу не попадался. Мне кажется, его отослали куда-нибудь, чтобы поддатый пентюх не мозолил глаза.

Выйдя из лаборатории, я первым делом направился к беседке. Если поймаю Ниаз или наставника, спрошу, каковы мои дальнейшие обязанности, если же никого не найду – рвану в библиотеку.

Удача мне улыбнулась: обычно, когда мне нужно было найти Ниаз, я бегал по всей школе, иногда наворачивал и два, и три круга, а сейчас нашел девчонку с первого раза. А вот Ниаз наоборот не везло: ее в очередной раз распекал наставник.

– Не всем дано, господин Пау! – услышал я дрожащий голос девчонки. Ниаз осмелилась возражать наставнику? Удивительно. На меня она произвела впечатление очень мягкого человека, на которых остальные обычно возят всякие грузы и скидывают ответственность. А те безропотно идут, пока не падают под весом груза.

Я встал сбоку от входа в беседку и прислушался, не собираясь упускать информацию из-за какого-то бесполезного чувства такта. И Ниаз, и наставник все равно будут думать, что я подслушал их разговор, так оправдаю их ожидания.

– Разумеется, не всем. Но ты – мой ученик, ты должна быть способна! Я взял тебя под свою ответственность. Даю тебе высококачественные ресурсы и в ответ ожидаю отдачи. Я жду твоего развития, Ниаз. Неужели это так сложно: просто выполнять упражнения?

– Я не могу! – вновь воскликнула девчонка. Голос Ниаз дрожал, как натянутая струна. Не удивлюсь, если она там плачет.

– Не можешь? Назови список ресурсов, которые нужно тебе выдать, чтобы ты смогла шагнуть на ступень адепта. Клянусь природой, я тебе его выдам.

– Ресурсы не помогают! – а вот теперь точно плачет. Ниаз заговорила, через силу выталкивая каждое слово. – Я не знаю, что мне нужно! У меня нет абсолютно никаких подвижек, ни в одном из упражнений... Я уже две недели пытаюсь взять новую ступень медитационной техники, но и там постоянно срываюсь! Я ежедневно бьюсь в судорогах, надо мной уже не смеются и не шутят, если приступ накрывает меня на лестнице или в коридорах! Меня просто обходят или перешагивают!

– Мне нет дела до твоих эмоций, Ниаз, – устало ответил наставник. – Адептом стань. Большего я не требую... Ни один мой ученик не покинет школу неофитом – это, бао тебя побери, вопрос статуса!

– Но контракт...

– Мне плевать на контракт... Нильям!

– Да, наставник?

Я зашел в беседку, кивнул Ниаз, коротко поклонился Пау Лимбосу. Ниаз не ответила, девушка отвернулась и украдкой вытерла слезы.

– Я чувствую в тебе изменения, – сказал наставник потеплевшим голосом. – Ты достиг нового ранга?

– Да, я шагнул на ступень адепта. Спасибо за разрешение воспользоваться беседкой, это место здорово помогло мне в прорыве.

– Еще бы, – хмыкнул наставник, – способный, способный... Молодец... Посмотри, Ниаз! Ты говорила, что не всем дано быть способными, но получилось и у Иллюра, и у Нильяма. Я не требую от тебя их темпа, я даже нормального темпа не требую, но развивайся хотя бы с какой-нибудь скоростью.

– Хорошо, наставник... – шмыгнула носом неофит.

Этот голос я знал из прошлого мира. Таким тоном девушки обычно обещали что-то, когда хотели, чтобы ты отстал.

– Можешь идти. И удели больше времени развитию.

Услышав разрешение, Ниаз почти выбежала из беседки.

– Нильям. Ну не ожидал, не ожидал... Однако, раз ты такой способный, слушай новое задание. Выбери на складе три семечка какого-нибудь растения, стоимостью от десяти стартов. Вырасти и встрой в любой из местных биомов хотя бы одно растение. Старты за семена отдавать не нужно, но если потратишь три бесплатные попытки, остальные уже будешь оплачивать сам.

– Хорошо, – кивнул я, – обязательно займусь этим. А какие сроки?

– Чем раньше, тем лучше. Но конечных сроков я тебе ставить не буду – как видишь, Ниаз около года в неофитах. Раз бездарная девчонка исчерпала все мысленные сроки, ставить их кому-то более способному будет нечестно. Кроме того, когда справишься, я займусь твоим профильным обучением. Все, чем ты занимаешься: проращивание растений, изменение их характеристик – детские фокусы. Перед тобой откроется мир природы и настоящей магии, ради которого ты и поступил под мое руководство.

Я слегка поклонился.

– Ах, да: с этого момента ты в местном табеле о рангах обходишь Ниаз. Если тебе понадобится совет, информация, помощь или что-нибудь еще, не стесняйся тревожить ее. А будет нужна беседка – договаривайся со мной и Иллюром.

– Хорошо, наставник, – на секунду мне показалось, что старческий голос в голове сейчас хмыкнет и предположит, что еще мне может понадобится от девчонки.

– Можешь идти.

Я еще раз склонился и направился к выходу из садов. Удачно будет, если нагоню Ниаз и поговорю с девушкой. Не дело выступать перед ней в роли возвысившегося выскочки, так как она по-прежнему знает о школе больше меня, несмотря на все мои характеристики. Ссориться со старожилом и показывать свое силовое превосходство? Привлекательно, но лишь для закомплексованных девственников с замашками домашних тиранов.

Ниаз я так и не нагнал. Хотя к выходу из садов почти бежал, пытаясь выплеснуть хоть часть бурлящей в теле энергии, девчонку не нашел. И в ближайших коридорах ее тоже не было. Я дошел до комнаты Ниаз, постучался, подергал за ручку, но дверь была закрыта. Ну ладно...

Я подумал, и пошел не в библиотеку, которая располагалась в противоположной части школы от комнаты Ниаз, а на тренировочную площадку для мечников, находившуюся в двух шагах. Удивительно: хотя меч на поясе таскал каждый школьник, площадка почти всегда пустовала. Охрененные практики все, блин. Либо надеются на силу заклинаний, либо знают все приемы обращения с мечом и учиться им больше нечему.

Этот раз не стал исключением: по площадке разносился редкий лязг клинков и вялые подбадривания. Большинство адептов и неофитов сидели на лавочках вдоль стены или разговаривали, стоя группками. Но даже с учетом отдыхающих, учеников здесь было немного.

Я быстро нашел Рхольца – подростка, с которым иногда тренировался и поспешил к нему: хотелось проверить новые возможности тела и выплеснуть хотя бы часть бурлившей во мне энергии. Я чувствовал себя бочонком с брагой, которую ставил иногда пропитый дедушка – сосед Нильяма.

Пацан сейчас общался с коротышкой, который стоял ко мне спиной. Я сперва не обратил внимания на его собеседников, но потом как обратил...

Малкус *неизвестно*

Ранг: начальный адепт.

Сила: 2.1

Ловкость: 1.8

Телосложение: 0.9

Вместимость бао: 2.1

Скорость поглощения бао: 2.7

Магический потенциал: *неизвестен*

Развитие энергоканалов: *неизвестно*

Вот кого я точно не ожидал здесь увидеть. Малкус, судя по всему, залечил перелом и подрос в характеристиках. Правда, телосложение осталось на прежнем уровне: как я понимаю, крепышу-коротышке увеличить его в разы точно не светило. Удивительно, что у него такая хорошая скорость, при таком недостатке. Проворный маленький говнюк.

– Привет, Рхольц, – нарочито громко сказал я знакомому, – а кто это рядом с тобой?

Малкус обернулся и вцепился взглядом в мое лицо. Кажется, он даже не обратил внимания на мою новую форму, так как рожа пацана расплылась в ехидной ухмылке, и тот произнес тоном настолько зловещим, будто в этот момент без всякой жалости душил котенка:

– Неофит! Ну надо же, какая встреча!

– Предлагаю спарринг, – обратился я к Малкусу, чья улыбка как-то разом застыла. Видимо, разглядел форму. – Даже до арены идти не будем. Спарринг приятельский, даже дружеский, и в нем давний, матерый, удалой брат-адепт поучит своего не столь опытного однорангового приятеля приемам на клинках.

Если чего и стоит опасаться, то только магии, так как по характеристикам я обхожу пацана. На всякий случай, уточнил:

– И без заклинаний. С магией лучше на арену идти.

Вот только на арене разрешено наносить гораздо больше увечий, чем на тренировочной площадке для мечников. Точнее, нанесение увечий не одобряется нигде, кроме разве что арены. Но в тренировочном поединке мой клинок может соскользнуть и случайно отчекрыжить сопернику несколько пальцев. Или порезать до кости конечность.

– А он как раз тебя искал, – обрадовался Рхольц. – Ты, Нильям, редко появляешься у нас. Вот и посмотрим, не забыл ли приемы обращения с мечом.

Пацан улыбнулся, показывая, что это была шутка. Все-таки разница в силе у неофита и адепта существенная, как и в социальном статусе.

– Редко? – оценивающе оглядел меня коротышка. – Ну давай, если хочешь, проведем бой.

Да не слишком уж долго я отсутствовал: всего-то пару недель, пока готовился к прорыву. Все-таки аналитическое заклинание Апелиуса – реальный чит. Оценить уровень соперника до драки – дорогого стоит.

Мы взяли тупые клинки со стойки и встали друг напротив друга. Я по глазам видел, как Малкус бурлит и закипает внутри.

Обменялись ударами. Я атаковал слева, потом зашел справа, прощупывая оборону коротышки. дрался на три четверти силы, и все равно уверенно теснил Малкуса. Неожиданностью для меня стала попытка подростка использовать талант.

Итак, таланты.

У мечников были две ветки развития. Хотя каждый из талантов могли использовать не только мечники.

Одна ветка опиралась на ловкость. В первую ступень ветки ловкости входит отложенный удар – навык, который секунду-другую аккумулирует бао практика и высвобождает, позволяя за долю секунды нанести столько ударов, сколько человек успел бы за время аккумулирования бао. Второй талант – ускоренные рефлексы: если практик сосредотачивается на желании использовать способность, может рефлекторно увернуться от внезапного удара, или отбить его, но на это потратится бао. Третий талант – эластичность. Пассивно тратит бао в бою, когда тело испытывает запредельные нагрузки: энергия убывает, зато человек не получает вывихов, растяжений.

Вторая ветка развития опирается на силу и защиту. В первую ступень входят: сила вепря, которая тратит бао на физическую мощь – чем больше вложил, тем сильнее стал. Стальная кожа, позволяющая принимать удары мечей на ладони и ломать кулаками черепа: в основном используется по минимуму, для защиты от ядовитых монстров. Третья способность – превозмогание. Позволяет насытить тело бао и без пары почек дотянуть до каморки целителя, если хватит энергии. Все три таланта жрут невероятное количество бао, потому на уровне неофитов и адептов практически бесполезны – несколько секунд использования таланта того не стоят. Если, конечно, ученик не может наполнить искру доверху за жалкие минуты. Плюс – таланты в каждой ветке развиваются друг за другом, и то же превозмогание нельзя выучить без предыдущих двух.

Подозреваю, есть еще таланты, только вот нам о них не говорят. И в библиотеке никакой информации нет – все, что есть, написано и зарисовано на стенах тренировочной площадки.

Каждый талант открывается несколькими десятками тысяч повторений упражнений, с правильным движением бао по телу. На такую вкусную плюшку у меня не было времени и, похоже, не будет. Жаль, ведь подспорье она дает невероятное, хоть больше подходит мечникам, чем магам. Будь у меня лишний месяц, я бы освоил какой-нибудь талант из второй ветки. С моей скоростью поглощения бао это стало бы неплохим бонусом.

К сожалению, здесь не было такого таланта, что мог дать мастерство Апелиуса. Впрочем, в этом мире только Апелиус мог бы дать мастерство Апелиуса.

Итак, вернусь к бою. Когда коротышка напрягся и застыл, я понял, что тот использовал талант отложенного удара, а потому отскочил прежде, чем Малкус смазался в мгновенном выпаде. Стой я на месте, насадился бы на лезвие.

Я не стал контратаковать – нанести один очень хороший удар лучше, чем успеть разок ударить по пальцам отдергивающейся руки прежде, чем бой остановят. Бить соперника несколько раз будет излишним – неразумно полосовать или расчленять коротышку на глазах толпы. Школа заинтересована в естественном отборе и выживании сильнейших, но хладнокровное убийство на публике будет чересчур.

Мы обменялись парой вялых ударов, а потом я скользнул вперед... и едва разминулся с волной жаркого воздуха, пущенной пацаном с ладони. Отскакивать назад и кричать, мол, что ты творишь, было глупо, поэтому я поступил, как хотел – размахнулся и впечатал несколько килограмм в плечо засранца. Только за использованное заклинание вложил побольше сил, чем рассчитывал. Раздался громкий хруст, и коротышка упал на пол, где остался лежать без движения.

– Ты чего, убил его? – недоумевающе спросил Рхольц. Истерики в голосе пацана не было, просто недоумение.

– Не знаю, – пожал я плечами. Затем сел рядом и попытался нащупать пульс на запястье. Пульс был. – Нет, он жив. Я ему всего-то кости сломал. Тащите тело к лекарю, тот скажет точнее.

Я вышел с площадки и дошел до комнаты Ниаз. Не надеясь застать на месте соученицу, постучал в дверь. Девушка открыла.

Глава 27

– Я просто не знаю, как быть! – воскликнула Ниаз. Этот жалобный голосок мне порядком надоел: если сперва хотелось утешить девушку, обнять и успокоить, то спустя три часа меня уже начало потряхивать от жалобного, плаксивого тона. Возможно, я предвзят и ей хочется выговориться, но зачем три часа подряд использовать меня как жилетку? В ней что, целый год это копилось?

Мы сидели на траве перед школой. Я захватил с собой две бутылки вина, купленные второпях, по совершенно скотской цене. Обе бутылки уже опустели, но с задачей справились на "отлично" – фонтан красноречия девчонки не просто заработал, он бил, доставая струей до неба. Вокруг шныряли мелкие каменные охранники, но я уже не обращал на них внимания – на школьников монстрики не нападали. В последний час даже каменные големы старались к нам не подходить – думаю, Ниаз достала и их.

– Ты справишься, – пробормотал я успокаивающую банальность. На большее не было ни сил, ни желания.

– Да не справлюсь я! Я уже год не смогу справиться! Что изменит еще неделя, месяц? Ничего! Даже год не сделает из меня адепта. Ты знаешь про Грая? Все вокруг знают! А я хуже, чем Грай – он хотя бы адепт, я же – никчемный неофит! Люди даже с потенциалом в три балла достигают новой ступени, а у меня – пять! И я до сих пор на месте стою! Надо мной наверняка даже обслуга в столовой смеется!

Вот с этой самоедской мысли сбить девчонку не получалось все три часа. После некоторой борьбы Ниаз согласилась, что обладает незаурядным умом, совсем без сопротивления согласилась, что красива, но на своих способностях давно и прочно воздвигла могильный курган.

Я поймал себя на мысли, что хочется поговорить даже с Апелиусом, послушать едкие замечания и дельные советы. Та-ак... Если скучаю по общению с токсичным призраком, претендующим на мое тело, в самом деле пора завязывать. Я и так угробил на Ниаз три часа. Целых три, мать его, часа!

Я доверительно сжал ладонь девушки и наклонился к ней. Возможно, на данном этапе общения я мог сжать и другие части ее тела, но к черту. У девчонки красивая фигурка и она достаточно выпила и выговорилась, чтобы у меня получилось, но мне сейчас отношения не нужны: во-первых, на них нужно время, а у меня его впритык... даже меньше, чем впритык: на три часа меньше, чем могло быть... А дела продолжают прибавляться – я вспомнил, что мне нужно подготовить Адару новую часть пилюль и сходить, глянуть заклинания.

Во-вторых, отношения, стартовавшие с вываливания на меня всех своих проблем, будут сопровождаться такими же жилеточными моментами. И изменить их будет сложно: в конце концов, я такую роль для себя сейчас и определяю. Да и нет у меня цели выстроить с кем-нибудь отношения: быть другом-соучеником гораздо выгоднее. Будем пересекаться раз в неделю на часик-другой, обсуждать, что у Ниаз произошло плохого, а в промежутках она будет помогать мне советами и работать пособием для опытов на неофите.

– Послушай, – заговорил я тихим, уверенным тоном, – я помогу тебе достичь следующего ранга, ладно?

– Да мне ничего не поможет! Я бесполезна...

– Я обещаю, что помогу. Или ты сомневаешься во мне?

На этот вопрос Ниаз нечего было возразить, даже если девчонка в самом деле сомневалась.

– Нет! Что ты, Нильям. Конечно же я не сомневаюсь в тебе! – мотнула она головой. – Верю в тебя.

– Ну вот, – улыбнулся я, – значит, помогу. Вот прямо сейчас пойду в библиотеку, искать нужную информацию.

У меня были некоторые мысли по поводу развития, и Ниаз мне поможет либо подтвердить их, либо опровергнуть: побудет подопытным кроликом. Не из доброты душевной ведь я потрачу время на помощь девчонке. Я не маг, достигший своего предела развития, не могу себе позволить ковыряться в пупке, любоваться течением рек или годами медитировать в пещере для крошечного прироста вместимости искры и помогать красивым девочкам потому, что им нужна помощь.

– Хорошо... А может, проводишь меня? Ну, в комнату...

Лицо девушки медленно налилось пунцовой краской. О бао! Надеюсь, Ниаз отпустит после того, как протрезвеет. Девчонка ценна, но лишь в трезвом состоянии и на дружеской дистанции.

– Конечно помогу. А пока идем, расскажи, какие в школе можно добыть артефакты. Знаешь что-нибудь о посохах и гримуарах?

Стоит заметить, что Ниаз не была бесполезной, как утверждала сама. В магическом плане девчонка была бездарной, не способной, косячной, а вот в плане информации оказалась бесценна. Ниаз провела в школе год. Год! Она побывала на каждой бесплатной лекции, на некоторых даже по два-три раза. У нее хватало стартов, чтобы покупать доступ к платным лекциям. Ниаз гнобила себя за бездарность и на волне самоедства впитывала информацию как губка, чтобы преуспеть в зубрежке и хотя бы так приглушить чувство вины к самой себе.

Темы артефактов я раньше не касался и подумал, что неплохо было бы узнать краткую выжимку. Жаль, что ошибся. Неофиты артефактов не создавали, а на лекции адептов Ниаз не пустили бы. Девчонка сказала, что артефакты создают адепты, используя камни душ из монстров и какие-то особые материалы. Как буду возле торговых рядов, нужно навестить торгующих частями монстров адептов: они и расскажут больше, и денег за лекции возьмут меньше, если вообще возьмут.

Зато Ниаз, коря себя за то, что не может помочь такому хорошему и доброму мне, с радостью поделилась другой информацией. Хотя я не задавал никаких вопросов, мини-лекция была по-своему полезна. Девчонка завела разговор о нашей школе и сказала, что мы конкурируем со школами Закатного Луча и Весеннего Ветра. Как я понял, эти две школы находятся близко друг к другу и дружат чуть ли не в десна. Но вместе с тем обе не любят школу Утренней Звезды. Осложняла ситуацию и геополитика: как я понял, все три школы находились на землях королевства Вермут.

– Здесь вообще странная ситуация. Кто-то считает, что пустыня – ничейные земли, но в королевских атласах школа заходит на территорию Вермута.

Меня статус школы интересовал не сильно: полезнее была информация о возможных конкурентах или даже противниках. Мне после окончания школы еще по королевствам бродить. Нужно знать, кого опасаться и в чьей компании лучше не засыпать у костра.

– Да вы еще до костра в лесу пересечетесь, – хохотнула девчонка в ответ на мои опасения. – Адептов раз в год набирают для соревнований с другими школами. На таких соревнованиях можно набрать «кровавые баллы», уничтожая адептов других школ, а затем на эти баллы купить все, на что хватит набранной суммы. От экипировки до всяких зелий. Говорят, есть даже такие зелья, которые могут помочь адепту шагнуть на следующую ранговую ступень...

Интересная информация. Значит, мне нужно готовиться еще и к турнирам?

Я проводил Ниаз до двери, "не заметил" намеков на совместные посиделки в комнате и попрощался. А теперь в библиотеку. Наконец займусь полезными делами.

Я отыскал почти всю литературу по демонологии, и сейчас добивал остатки недоученного. На всякий случай я заучил три разных ритуала изгнания посторонних сучностей.

Стоит заметить, местные считали "демонами" всех, кто приходит в этот мир из других. По их версии и я – демон. От проведения ритуала меня останавливал еще и этот нюанс: была ненулевая вероятность, что меня вышибет из тела вместе с Апелиусом, или даже уничтожит.

К сожалению, в общем неофитовом зале не было информации по вызову этих "демонов", как и заклинаний и ритуалов их контроля. Неофитам такое не доверят: это не методы изгнания демонов, за изучение которых доплачивали бы, будь у библиотеки бюджет. Значит, мне нужно заодно решить вопрос доступа к закрытой части библиотеки. Несмотря на то, что я и так нагружен всякими задачами, как цирковой жонглер – шариками для подкидывания, готов выделить время на доступ к сокровенному.

Я подошел к стойке библиотекаря и улыбнулся женщине. Та сразу спросила жестами, что мне нужно.

«Что требуется адепту для прохода в закрытые отделы?» – написал я на листе. Хоть я и мог объясниться жестами, писать было быстрее.

Женщина пододвинула к себе блокнот и написала в ответ: «Докажи, что ты достоин посещения следующего отдела. Создай собственную книгу, которую не стыдно будет поставить на любую из полок позади тебя. Напиши то, что пригодится неофитам».

Точнее, что вы сочтете нужным для неофитов... Вот и разгадка, почему здесь так много глупых и ненужных книг: их писали школьники.

Ладно, над темой своего будущего труда подумаю потом.

Я присел за свободный стол, закрыл глаза и погрузился в виртуальную лабораторию. Не переживал, что меня потревожит сотрудник библиотеки или отвлечет сердобольный приятель с целью помочь заснувшему человеку. Школьники медитировали, где хотели, и стоящий или сидящий в коридоре ученик с закрытыми глазами привлекал внимание разве что самых новеньких неофитов.

Лаборатория встретила меня густым вонючим дымом. Кукла-зельевар носилась по помещению: помешивала варево в маленьких мензурках, бултыхала жидкостями в бутыльках.

– Что происходит? – поинтересовался я, отгоняя от носа клубы дыма, но безрезультатно – едкая вонь жгла ноздри, даже когда я задержал дыхание.

– Отчет у двери, – сказал болванчик механическим голосом, умудряясь вложить в него нетерпение. – Там же список необходимых реагентов, семян растений и посуды! Весь список нужно срочно доставить в лабораторию! Срочно!

– Отчет – это хорошо, но не лучше ли в двух словах объяснить, что ты здесь натворил? Фу... Убрать дым из лаборатории! – скомандовал я.

Дым испарился в мгновение ока и передо мной предстала разгромленная лаборатория. Иначе окружающий бардак не назвать: часть алхимических плошек расплавлена и превращена в нечто совершенно несуразное. Мелкие змеевики аккуратно спаяны между собой алхимическим порошком, пол в черных пятнах и выщерблинах, вся лишняя мебель грудой валяется у двери.

– А это что? – спросил я, указывая на шар, в котором угадывались два скрепленных котелка из набора зельевара.

– Перегонный... э-э... Шар. И клянусь своим кокоболо, это самый ужасный перегонный шар в мире! Мне срочно нужна копия нормального перегонного куба из реального мира! Срочно!

Кукла обернулась ко мне. На деревянном овале, где у обычных людей находилось лицо, красовалась карикатурная рожица, нарисованная сажей. Несмотря на то, что рисованная рожица не шевелилась, когда кукла говорила, я почувствовал ее фанатическое стремление выбить из хозяина материалы и продолжить работу.

Помню, на Ильмсхуре у работяги обострилась шизофрения и он решил с самодельным пластиковым копьем уйти в туннели: вообразил себя древним охотником на крыс. Так вот, у шизофреника был такой же горящий взор, как у куклы, такая же убежденность в собственной правоте и неуемная энергия.

– Пришлось половину инструментов с нуля создавать, – поделился Зельевар. – Но ничего... Мы еще добьемся успеха, Хозяин! Если понадобится, жить здесь будем!

В этот момент я всерьез подумал, не откатить ли куклу к первоначальным установкам. А то и вовсе удалить ее нахрен, вместе с лабораторией.

– Кстати, дым ты зря убрал. Он мне не мешал, да и качество получаемых зелий становилось на десятую долю процента лучше из-за насыщенных паров в воздухе.

– Слишком много паров, – поморщился я. Если у куклы получатся результаты, мне нужно будет переводить в реальность процесс производства, а конденсировать зелья с помощью дыма я не готов. Меня Пау Лимбос задушит знанием природы, если эта вонь коснется садов.

Оставив куклу корпеть над мензурками, я отдал заклинанию команду скопировать отчеты, вышел в реальный мир и углубился в чтение подготовленных бумаг.

Насколько была засвинячена лаборатория, настолько аккуратны и сухи отчеты. Не знаю, как кукла смогла накорябать их без карандаша и нормальных пальцев, но слава бао, в написанных каллиграфическим почерком словах не было ошибок.

Из отчетов выходило, что в моей лаборатории действительно не хватало кучи инструментов и вещей. Треть из описываемых предметов я видел у торговца, а треть даже прочитать не смог. Кукла обладала знаниями из прошлого мира Апелиуса и общалась не столько словами, сколько образами, которые я интерпретировал в слова. И моего словарного запаса не хватило, чтобы сопоставить часть ассоциаций: строчки расплывались в черточки и иероглифы. Я скомандовал заклинанию передать кукле приказ начертить схематичные рисунки предметов из расплывающегося списка. Как раз, пока я дойду до лавок зельевара и алхимика, кокоболовый набросает рисунки.

Кстати, причина, по которой я не могу создать огромный цех субличностей, которые станут заниматься Каэльскими рунами, алхимией, изучением заклинаний и прочим: за три часа реального времени в лаборатории прошел всего один день. Заклинанию требовались ресурсы не только на ускорение времени в лаборатории, но и на поддержание субличности куклы, целостности виртуального пространства и дублировании физических законов реального мира для экспериментов. Заклинание утверждало, что я смогу создать еще одно виртуальное пространство с субличностью, но тогда время внутри комнат будет идти с реальной скоростью. После такого я перестал думать над расширением вымышленного штата. Лучше иметь хорошую субличность, чем двух посредственных.

А вот зачем деревянному нужен проведенный заклинанием анализ растений, я даже предположить не мог. Он и так знает о каждом околомагическом сорняке все, что описано в самых подробнейших справочниках, куда еще подробнее-то? И список этих растений огромен. Пускай урезает осетра: похожу по саду во время отдыха, если такое у меня будет, и заанализирую ему растения, которые встретятся.

А вот и отчет по проведенным экспериментам. Результатов практически нет: на одну десятую улучшил простейший яд, но это и я смог бы: в рецептах зелий, что я купил у торговца и у адептов в торговых рядах давалась устаревшая информация, зачастую в заметках на полях можно найти больше полезного, чем в самом рецепте. Зато самодовольство и возбуждение деревянного голема прорвалось в отчете, выразившись во фразе: «И когда вышеописанные инструменты появятся, я уж – ух!»

До лавки зельевара я добрался без приключений. Половину необходимого нашел сразу, четверти в продаже не было – адепт-продавец сказал, что можно доставить на заказ, но будет в два раза дороже и со стопроцентной предоплатой. Деньги я выдал. Четверти заказанного продавец не узнал, даже когда я перечертил на бумагу предоставленные колоболовым рисунки.

– Школа Утренней Звезды, конечно, великая и многогранная, но такого у нас нет. Тебе бы с кем-нибудь из школы Стальных Алхимиков связаться, вот у них что-нибудь нашлось бы, наверное. Но вот незадача – до их школы пилить неделю на лошади. Можно и в столице королевства Благорин найти их магазин, но там вряд ли окажутся необходимые тебе вещи. А ты, кстати, откуда сам? Просто чего спрашиваю – знания-то странные, чересчур специфические.

– Отец зелья варил, дед варил... – я выдал подготовленную ложь, которую продавец сходу раскусил, но уточнять не стал.

Я осмотрел все, что принес адепт.

«Анализ предметов! – скомандовал я мысленно. – Перенести их в лабораторию к кукле».

Я не собирался дарить деревяшке возможность визуализировать на всю мощь воображения, пусть воплощает только разрешенные вещи. Лучше, если визуализировать и творить в лаборатории смогу только я, и это лучше не менять: кто знает, может ли кукла развиться до уровня хозяина заклинания или до моего, но лучше не проверять на прочность правила заклинания. На Ильмсхуре были развлекательные геймы с полным погружением. В некоторых виртуальных ужасах восстание рукотворного интеллекта начиналось как раз с чересчур широких границ и послаблений, а я не хотел иметь в голове кого-то еще. Там и так есть уже лишний пассажир. К тому же если кукла добьется успеха, мне нужно будет воплощать производственную цепочку в реальном мире, и я хочу сделать это комфортно и быстро, а не сваривать два котелка в перегонный шар.

Я за два захода перетащил вещи в лабораторию и наконец отправился в торговые ряды за заклинанием. Прошел по коридору до лестницы, и спустившись на один пролет, обнаружил, что на ступеньках стоит троица крепких пацанов звероватого вида.

Глава 28

Я пробежался взглядом по троице, на всякий случай глянул характеристики – все трое неофиты. И прошел: при виде меня пацаны прильнули к стенам, освобождая проход. Лестница, кстати, была гораздо уже коридора: если бы у пацанов в рукавах лежали клинки, то при одновременном нападении неофиты могли бы ранить даже мага. Нужно быть внимательнее насчет таких моментов.

Торговые ряды встретили меня оживленной суетой. Прилавки были завалены частями тел монстров, камнями душ, ингредиентами для варки зелий, материалами для алхимии, металлами для кузнечного дела... Видимо, из долгого похода вернулся отряд адептов. Все неофиты и адепты, которые занимали прилавки еще вчера-позавчера, теперь забились в дальний угол, либо ходили по проходу, увешанные связками товаров и кричали, рекламируя товар.

– Паучьи железы! Продаю ядовитые железы паука! Свежие, со скидкой, огромной скидкой! Подойдет для ядов...

Неофит со связкой вырезанных из паука мешочков заступил мне дорогу и махнул перед лицом товаром. Я шагнул в сторону, подставил неопытному торговцу подножку и слегка толкнул в плечо. Неофит нелепо взмахнул руками и шлепнулся на задницу. Теперь будет опытнее: поймет, что не стоит подходить вплотную к потенциальным клиентам.

Разглядев одежду человека, перед которым он размахивал паучьими частями, неофит взвизгнул и испарился. Я же направился дальше, рассматривая прилавки. Меня мало интересовала добыча адептов, я искал книги с заклинаниями. Прежде, чем посетить книжную лавку, мне следует понять, какие здесь вообще цены на книги. Возможно, приобрести товар с рук выйдет дешевле: это не техника медитации, которая не каждому подходит и может даже приостановить развитие ученика, как случилось с Ниаз.

– Ящик плодов синецвета! С ценой не обижу, как брату отдам!

А товар адептов меня не интересует. Все равно ничего достаточно мощного и уникального в торговых рядах не продадут: те же артефакты либо уходят из рук в руки, либо продаются на местном аукционе состоятельных адептов и магов, про который я знаю только то, что он существует и проходит раз в месяц. А ингредиенты я достану и у торговца зельями: несмотря на хитрожопость и жадность, Пайц ни разу не продал мне несвежих или червивых фруктов и с граммовкой порошков не жульничал. Я вот практически уверен, что на дне ящика плодов синецвета лежат зеленые, червивые или помятые фрукты, которые пригодны лишь для кормления плесени.

Кстати, нужно попрактиковаться в создании антидотов. Не за горами походы за барьер – как адепту, мне нужно выполнять ежемесячную норму заданий, а это будет включать столкновение с разными тварями. Мои характеристики подросли с путешествия по пустыне, и я уверен, что смогу разнести десяток пауков за раз, вот только нападение ядовитых тварей может случиться, когда я буду брести измотанный и раненный после поединка с каким-нибудь другим монстром, и справиться с пятеркой пауков без ранений не выйдет. Короче, лучше уметь готовить антидоты, чем не уметь.

Шикло Корбаза, торговца учебными материалами, оттеснили в самую глубь торговых рядов: адепт второго ранга сидел за крошечным прилавком, который не вмещал и трети товара. Я поприветствовал молодого мужчину кивком. Отношения у нас сложились почти приятельские: при первой встрече мужчина объяснил "ошибку" в рецепте Пайца, после чего я покупал рецепты лишь у этого адепта. Сперва обменивал на зелья, а потом брал за старты, как появились монеты. В отличие от торговца зельями, мужчина для ознакомления стопку рецептов не давал, так что не было возможности изучить их разом и бесплатно.

– Нильям! Рад встрече. Вижу, тебя можно поздравить, – громко сказал торговец. Несмотря на то, что основная орущая масса продавцов толпилась у входа в торговые ряды, здесь тоже было шумно.

– Да, шагнул на новый ранг.

– Поздравляю. Имеешь все шансы стать молодым магом!

– Спасибо... Мне бы посмотреть, какие есть заклинания для адепта первого ранга.

– Вот как? Держи, – на прилавок передо мной опустилась стопка тонких рукописных книг. – Выбирай по обложке. Если раскроешь – придется купить. Но если есть вопросы по заклинаниям – задавай, с удовольствием отвечу.

– Мне бы не помешала краткая лекция, – пожал я плечами. – О заклинаниях я знаю только то, что их можно учить с ранга адепта.

– Интересно... А чем ты занимался все время до этого?

Пахал как проклятый, следуя указке умершего архимага, зарабатывал деньги, тренировался с мечом. Прогрессировал, чтобы догнать и обогнать адептов, которые достигли второго ранга и вместо развития торгуют учебными материалами. Но какое тебе дело?

– Зелья варил. Так что насчет лекции?

– Ну, слушай. Тебе говорили, что на ранге адепта ты можешь изучать заклинания других стихий? – я кивнул, и адепт продолжил. – Так вот, это полная хрень. Точнее, возможность как раз есть, вот только полезнее для энергетики развивать одно стихийное направление. Если учиться управлению другой стихией, энергоканалы начинают изменяться под нее, и в итоге ты не преуспеваешь ни там, ни тут и вряд ли станешь магом – скорее застынешь на третьей ступени адепта. У тебя какой аспект?

– Воздухом управляю.

– Воздух... Если начнешь развивать огонь, готовься к тому, что и воздухом управлять станет сложнее. Да и бао на каждое заклинание будет уходить чуть больше.

А вот и нюансы развития. Верить на слово первому попавшемуся адепту я не стал, но его предупреждение слишком уж гладко легло на мои собственные мысли: маги заинтересованы, чтобы их никто с пьедестала не сдвигал. Разумеется, я еще поспрашиваю и Ниаз, если она что-нибудь знает, и какого-нибудь адепта рангом повыше, который согласится просветить молодого соученика за звонкие кругляшки, но думаю, они подтвердят эту инфу.

– И что, нет никакой возможности развивать два или три аспекта одновременно?

– Я такого не говорил. Есть самородки с двумя аспектами, которые на ранге неофита умеют управлять обоими. Невероятно редкие люди. До ранга мага, как правило, такие самородки не дорастают: на развитие энергетики этим людям требуется в два-три раза больше времени, и первые, самые благоприятные месяцы для перехода на другие ранги они упускают на тренировки. Еще есть семьи магов, эдакие микрокланы с историей в веков пять. У них к рождению ребенка уже собраны все необходимые зелья и техники, чтобы малыш в восемнадцать возвысился до адепта третьего ранга, с двумя гармонично развитыми аспектами.

– А если малыш будет простым человеком, без дара?

– Следующего заделают, а этому купят усадьбу в какой-нибудь деревне и пару рабынь. Тебя правда это интересует?

– Нет. Продолжай.

– Так. С двумя аспектами вроде все...

Шикло отодвинул в сторону часть брошюр и оставил передо мной три.

– Воздушный Удар, Лезвие и Очищение. Первые два – боевые, третье – вспомогательное. Очищением сможешь отогнать ядовитый воздух или споры некоторых особо пакостных грибов. Без этого заклинания тебе не обойтись, если собираешься ходить по старым гробницам, кладбищам или исследовать руины подвалов. Если не планируешь посещать эти места в первый и последний раз, конечно. По мере использования заклинания ты будешь чувствовать его все лучше и лучше: работает как с вихрем не ранге неофита. Некоторые адепты, которых я знаю, даже в школе постоянно держат его вокруг головы. Помогает тренировать контроль, да и от некоторых подлянок недоброжелателей спасает. Если ты понимаешь, о чем я.

– Понял. А первые два?

– Боевые, я же сказал. Воздушный Удар толкает цель, при средних вложениях бао работает как хороший удар кулаком. Вложишь больше энергии – удар будет сильнее и больнее. Лезвие работает как тычок ножом, но отбросить противника уже не сможет. Против тех же легких бронированных противников не слишком полезно, зато можно развить заклинание до уровня, когда сможешь бить не только колющими атаками, но и режущими. Отлично работает, когда нужно исполосовать противника, чтобы кровью истек. Обычно первым заклинанием берут вспомогательные, чтобы развивать аспект. Как понимаешь, сложно будет ходить по школе и швыряться лезвиями, чтобы лучше раскачать заклинание. Боевые заклинания разрешено применять только на арене и в специальных тренировочных залах, а для адепта развитие правильного аспекта важнее медитаций.

– А как тренированный аспект поможет мне, если нужно будет ударить боевыми? Чем сильнее твоя стихия, тем мощнее удары?

– Нет. Тренируешь заклинание – тренируется аспект. Чем сильнее ты, как воздушник, тем проще тренировать новые заклинания, которые, в свою очередь, тоже тренируют аспект. Неделю походи по школе с воздушным очищением вокруг головы, а потом сможешь за час тренировок Воздушного Удара достигнуть прогресса, на который изначально ушло бы два часа. Я приблизительно говорю, у каждого свои показатели.

– Ясно.

Звучит интересно, но не настолько, чтобы забивать на тренировку боевого заклинания в зале.

– Хорошо. Что тебе еще рассказать... Вот, вспомнил. Когда творишь заклинание, ты расходуешь свою бао на мысленные руны, по которым потечет окружающая тебя энергия. Грубо говоря, твоя бао – искра, которая поджигает костер. Если бы адепты использовали на заклинание только свою энергию, их бы выжимало от десятка заклинаний, мы же можем использовать гораздо больше. Научишься использовать свое первое заклинание – поймешь.

На первом ранге адепта можешь выучить три заклинания. На следующих рангах можешь прибавлять по три заклинания. Можешь и больше, но тут уже смотри сам – изученное заклинание влияет на энергоканалы, а они у тебя пока не слишком крепки, чтобы выдержать множественные изменения – ты едва взошел на ранг. Хотя главный в развитии своего тела именно ты – слушать меня или же нет, решай сам. Вот и все, если кратко.

Торговец побарабанил пальцами по прилавку. Похоже, бесплатная лекция себя исчерпала. Вот только я не хотел упускать источник информации, который даже бесплатно фонтанировал ценными советами.

– Слушай, давай я куплю заклинание очищения, и даже верну книжку после изучения, а ты еще что-нибудь интересное расскажешь.

– Ну я перед тобой распинался с прицелом на три заклинания. А копий книжек у меня навалом, неофиты за старт копий пять сделают.

Меня снова посетило сожаление о книге, которую я продал Адару за бесценок.

– Пару стартов сверху?

– Давай лучше сверх заклинания оплатишь лекцию какими-нибудь зельями с постоянным накопительным эффектом. И лучше высококачественными – я почувствую эффект.

"Какими-нибудь зельями". Шикло явно не совсем понимает, что для ощутимого эффекта нужно упиваться однотипными зельями около недели. Возможно, на втором ранге адепты и чувствуют улучшения в своем теле, но цифры, которые я вижу, явно лучше. Конкретика всегда лучше ощущений. Под "какие-нибудь зелья" я вполне могу подобрать пару зелий увеличения силы, выносливости и усвоения бао. Неофитных. И даже если те будут разбавленными и увеличат не больше, чем процентов пять от общего количества, не выйду за рамки договора. В принципе, адепт мог бы потребовать зелья для увеличения силы в половину, но есть проблема – он не видит цифр и даже не знает о такой возможности. Снова спасибо Апелиусу за заклинание.

– Я согласен. Сколько зелий нужно?

– Это ты мне скажи. А я уже выберу, сколько тебе рассказать в обмен на предложенное количество зелий.

Хитро. И попахивает надуриловом. Готов ли я пойти на такие условия? Конечно! Мне впервые после Иллюра попался лояльно настроенный адепт, в чем вообще вопрос? Притом Шикло первый, кто готов развернуто отвечать на вопросы. С Иллюра и слова не вытянешь.

– Давай принесу пять зелий на поглощение бао. Если будешь выпивать по одному зелью с утра, через пять дней почувствуешь эффект. А может, и раньше.

– Идет. Итак, будешь задавать вопросы, или оставишь выбор темы мне?

Я подумал и вспомнил давний разговор с Апелиусом. Архимаг говорил, что важна ситуация в мире. Мол, если не хочу неожиданно для себя однажды обнаружить, что мир вокруг превратился в чудовищную пародию на нормальную жизнь, нужно наблюдать за телодвижениями баронов, королей. Пока я не наберу достаточно мощи, чтобы стирать с карт деревеньки, крепости и города.

– Расскажи про политическую обстановку в королевстве, – попросил я. – Кто с кем воюет, чего интересного происходит на границах, какое королевство имеет больше всего магов и с вожделением смотрит на окружающие?

– Ха... – усмехнулся Шикло. – Зачем адепту политика? Ты выбрал единственную тему, по которой я ничего не знаю. Давай лучше расскажу тебе про что-нибудь другое.

– Давай. Расскажи, как обычно адепты увеличивают свою мощь и растут в силе.

– Тебя какие способы интересуют, традиционные или не очень?

– А в чем отличие? – заинтересовался я.

– Ну смотри. Традиционные не требуют внедрения чужеродных элементов в твое тело и душу. То есть – договорись с наставником, который практикует аспект воздуха, чтобы он тебе элементаля вызвал и заключи с этим существом контракт: сила аспекта вырастет. Или можешь взять какое-нибудь внешнее задание на пару месяцев, выполнить по-быстрому и найти гору повыше, рядом с каким-нибудь энергетическим источником. Несколько недель медитации усилят твой аспект, да и швыряться лезвиями в небо получится – натренируешь боевые заклинания... У меня аспект земли, поэтому я не особый эксперт, как это у вас происходит. Расспроси воздушников.

А не очень традиционные – это вживление заклинания в ауру, раздвоение личности для создания дополнительного потока мышления, смена руки на какую-нибудь клешню или щупальце, объединение сознания с артефактом. В общем все, что неестественно и меняет тело. Я не задавался этим вопросом, но люди делятся на два лагеря: одни всеми руками, ложноножками и тентаклями за самохимеризацию, другие же говорят, что изменения тела и души не проходят бесследно и рано или поздно дадут знать о себе в негативном свете. Мол, изначальная форма человека – образец гармонии, а все, что люди в себя внедряют, вносит в эту гармонию дисбаланс.

– Звучит убедительно.

– Но правильно подобранные улучшения не только выглядят внушительно, но и силу дают охрененную. Так что каждый себя развивает, как того желает.

Я качнул головой. Действительно, информация стоящая – о таких вот нюансах и путях развития я ни от кого не слышал. Школа все больше выглядела настолько закрытой структурой, что даже учащимся в ней практикам приходится пробиваться вверх, покупая, подслушивая и выпытывая знания. Ставить опыты, варить зелья, которые могут взорваться и выискивать "ошибки" в рецептах, приобретенных в официальной школьной лавке. Вот бы мне простой качественный учебник по той же алхимии...

– Какие есть тайные общества в школе? Где и как проходит аукцион?

– Ну у тебя и вопросики... нет, такую информацию зельями не купишь. Если хочешь, неси мне сотню стартов, я тебе и расскажу все, и даже экскурсию устрою.

Ну нет. Не думаю, что знания адепта стоят сотню стартов. Короче, эту инфу либо через Адара достану, либо у кого-нибудь другого спрошу. У меня, конечно, есть деньги, и немало, но это не значит, что я готов ими разбрасываться. Сотня стартов – это своя деревня и бюджетный замок поблизости. Если Шикло решил за мой счет оплатить свои запросы, он здорово ошибся.

– Дай хотя бы контакты каких-нибудь не слишком отбитых воздушников, поговорю с ними.

Шикло перечислил имена и номера комнат трех своих приятелей. Я запомнил.

– Почему у тебя так мало заклинаний на продажу? – спросил я, прежде чем уйти.

Шикло печально вздохнул:

– Таково условие договора с брюзгой из принадлежащей школе книжной лавки. Он разрешил торговать теми заклинаниями, которых у него нет. Хорошо, что и сам не зарится на то, что я нашел первым.

Интересно. Можно попробовать на этом сыграть, если найду какие-нибудь заклинание.

Глава 29

Лавка школьного торговца книгами располагалась у самого входа, перед торговыми рядами, и что мне особенно понравилось – обладала отличной звукоизоляцией. Когда я закрыл за собой дверь, шум располагающихся снаружи торговых рядов будто отрезало. Я огляделся и заметил, что в дверь изнутри вплавлены руны из баопроводящего металла. На всякий случай отдал команду на запись. Позже рассмотрю все рунные цепочки и пойму, как они устроены – сталкиваться с заклинаниями шумоподавления мне до этого не доводилось.

Хотя, в принципе, я сам способен их составить. Все доступные книги по Каэльским рунам я прочел, почти на все лекции сходил. Вон, сходу выцепил интересный блок в ритуале наставника. Конечно, до самостоятельной организации сложнейших ритуалов мне далеко, но что-то простенькое я сделать смогу.

– Ты сюда смотреть пришел?

В отличие от рун, торговец мне не особо понравился: неприветливый, желтолицый, склочный. Ну, зато он ненавязчиво-приветлив, как торговец зельями.

– Да. Хочу увидеть все заклинания аспекта воздуха для адепта первого ранга.

– Понятно, что не третьего... Воздушник? Не думаешь взять что-нибудь атакующее для огневиков? Тот же огненный плевок хорош против всяких монстров – если попал по шкуре или хитину, то монстру как минимум будет больно в течение минуты-другой. Попадание в морду – однозначная смерть, пламя въедается и его сложно потушить.

А вот и первый скотский момент.

– Нет, спасибо. Мне бы воздушные.

– Воздушные никого особо не поранят. То ли дело старый добрый огонь!

– Нет, спасибо.

– Ну как хочешь. Трижды предлагать не буду.

Торговец махнул рукой, и передо мной опустились книги.

– Кстати, книги я тоже заклинанием достал, называется Воздушная Ладонь. Рекомендую.

– А как действует? – заинтересовался я.

– Видишь предмет и перемещаешь его в пределах видимости.

– А что по ограничениям?

– Можешь управлять одним предметом за раз, и в первый год не поднимешь ничего, крупнее и тяжелее щепки. Зато, если будешь тренироваться, потом сможешь и кинжалом управлять. Биться с противниками поможет: самое то, чтобы в спину ткнуть.

Тогда почему ты сидишь в лавке, продаешь книги вчерашним неофитам, а не тыкаешь кинжалом в спину противника? К тому же драка – не лучшее занятие для контроля кинжала. Когда движешься на пределе сил и пытаешься ткнуть противника клинком, дополнительная нагрузка – последнее, чего хочется. Такая Воздушная Ладонь пригодится, только если валяешься без рук, и ногу твою жует монстр. В остальных случаях – так себе навык: книжку с высокой полки достать, или в зелье ингредиент издали добавить, чтобы руки не оторвало.

– Спасибо, в другой раз.

– Что, испугался долгих тренировок? Так в этом весь путь мага, пацан. Нельзя с нуля получить могущество: нужны постоянные усилия. Без этого ничего не достается, даже профессия лесоруба требует...

Наверное, потому ты в лавке и сидишь – для развития. Книги воздушными руками тягаешь.

Я пробежался взглядом по названиям заклинаний на обложках. Кроме уже описанной Воздушной Ладони здесь были Обратный воздушный Удар, Щит, Кокон, Ускорение, Замедление, Молния, Парение, Шипы, Прыжок, Конденсация.

– Что может каждое заклинание?

– Ты вообще-то должен сюда приходить, будучи уже подготовленным.

– Ну не подготовился. А сейчас что, поздно узнавать?

– На первой странице смотри, – через губу посоветовал торговец. Долбоклюй, блин. Вместо того, чтобы сразу сказать мне про описание, грузит мне мозги. Растягивает время, проведенное мной в лавке, что не приносит удовольствие ни мне, ни ему.

Я вздохнул, открыл ближайшую книгу и вчитался в строки. Значит, Обратный воздушный Удар толкает цель на заклинателя. Неплохой способ насадить тварь на меч, вот только и тварь может насадить меня на хитиновый клинок. В общем, пока отложу в сторону.

Щит – напитанный бао диск из воздуха, который движется рядом с телом, подчиняясь желанию пользователя. По заверениям автора, стрелу может остановить. Стрелу, выпущенную из лука или арбалета? Если из лука, то из какого именно лука? С какого именно расстояния? На что мне вообще рассчитывать? Ах да, вокруг мир магии, где цифры особо не уважаются, все больше зависит от ощущений. "Варить до готовности, при комфортной температуре", ага. Но книгу я в сторону я не отложил – наоборот, придвинул к себе. Чем чаще я буду пользоваться щитом, тем лучше будет заклинание: может, и арбалетную стрелу задержит, или даже остановит.

Кокон – тот же самый щит, но в разы менее прочный и вокруг всего адепта. Автор уверяет, что я смогу дышать под водой, но что-то я сомневаюсь, что долго. Да и чтобы погрузиться под воду с кубометром воздуха, нужно будет взять с собой нехилый такой груз. В общем, такое себе. Для защиты от всяких пакостей в воздухе лучше подойдет Очищение, особенно, если натренировать заклинание достаточно и растянуть на всего себя – чтобы не вынести на одежде и теле чего-нибудь нехорошего из гробниц и прочих мрачных мест.

Ускорение меня удивило. Оказывается, маги воздуха могут разряжать воздух впереди себя, и как бы "выстреливать" собой вперед. Главное – накладывать на себя укрепляющие заклинания, чтобы не разорвало от перегрузок. Им еще и удары, и выстрелы из лука и арбалета можно ускорять. Однозначно, беру!

Замедление работает по обратному принципу – сгущает воздух вокруг противника, мешая двигаться. Возьму, пусть ждет моего следующего ранга в шкафчике, пойдет на изучение в следующей тройке.

Молния действует двумя способами. Первый, долгий, жрет неприлично много бао и воздействует на атмосферу. Спустя пять минут и больше с момента каста заклинания с небес в указанную точку бьет молния. Второй способ – быстрый, но не настолько эффективный. Если удар молнии с неба – это дохрена энергии, которая и дерево расколоть может, и макушку противника, и накрыть целую группу противников в дождливый денек, то второй вариант каста просто выдает хиленький разряд в цель, стоящую в метре от заклинателя. Плюс – для удара таким разрядом не нужен доступ к небу, энергия движется от заклинателя. В стопку покупок.

Парение не позволяет летать, но изрядно облегчает вес. Если овладею этим заклинанием, меня уже не смогут убить, сбросив со скалы или с крыши высокого здания. Правда, людям, которые управляют молниями, не нужно так заморачиваться. Покупаю.

Шипы – аналог ловушки. Незаметные обычным зрением десятисантиметровые воздушные иглы можно установить в любом месте, будь то пол, стена или потолок. Прочность и долговечность зависит от вложенной бао. Неплохая вещь.

Последние два заклинания были такими себе, в отличие от нескольких предыдущих. Прыжок просто подкидывал заклинателя на пару метров вверх, а Конденсация позволяла добыть воду даже в пустыне. Грай явно использовал Конденсацию, потому что фляжка у него постоянно была наполнена. Если адепт вообще использовал рядом с нами магию.

Интересно, почему бы не выдать неофитам защитные кулоны при вербовке? Вряд ли эти артефакты – редкие. Больше поверю в версию, что нам сперва нужно было походить без них.

Пока я вчитывался в описание заклинаний, торговец сопел, пыхтел, но с комментариями не лез. Хоть за это спасибо.

– Беру вот эти: Щит, Ускорение, Замедление, Молния, Парение, Шипы.

– Хорошо... Погоди. Из всего этого тебе подходят лишь Шипы и Щит, остальные не сможешь использовать до ступени адепта третьего ранга.

– Ну ясно. Беру.

Хорошо, что сейчас сказал, чмо хмурое, а не во время тренировки выяснилось.

Я отдал торговцу шесть чернышей. Можно было ограничиться двумя и приобрести только доступные заклинания, но я хотел кое-что проверить.

– И не советую после изучения продавать книгу другим студентам. Она зачарована на покупателя, и за ошибки, которые появятся в книге, я ответственности не несу. И когда учить заклинание будешь – держи книгу при себе, чтобы ничего не забыть.

– Главное, чтобы ты нес ответственность за ошибки, которые, возможно, есть в ней сейчас, – вполголоса пробурчал я и захлопнул дверь лавки.

За углом остановился, закрыл глаза и попытался ощутить мир вокруг иным чувством. У меня получилось: реальность дрогнула, и будто бы уступила место чему-то другому. Вокруг меня закружились потоки бао. Книги, которые я держал в руках, действительно имели какие-то завихрения в форме Каэльских рун. Значит, торговец не врал. Но учел ли старый хрен, что записи можно скопировать? Заниматься я этим, разумеется, не буду: мне оно нахрен не нужно. Просто интересно.

Я зашел в комнату, положил стопку книг на столешницу и уселся на стул.

Итак, подобьем итоги. Я достаточно здесь прожил, чтобы уверенно сказать: в школе хреново организована система образования. Да что там, она просто скотская! В средневековье люди разбивались на касты, и наставник набирал себе учеников, что сейчас и происходит. Вместе с тем виден другой подход: единая школа, в которой как раз и живут наставники, попытки раздачи знаний посредством лекций, которые маги лекторы просто ненавидят. В общем, видно, что кто-то пытался создать из школы Утренней Звезды что-то мощное и единое, но вышло слабо.

Раньше я задавался вопросами: почему не создаются и не изучаются ритуалы и те же заклинания? Почему не организованы совместные исследования древних знаний? А как раз потому, что люди загнаны в рамки, которых сами не видят. Да, создание собственного заклинания опасно – если ошибешься, твоя энергетика просто взбесится. В лучшем случае заклинание не сработает, в худшем же – превратишься в инвалида. Но можно же изучить принципы, на которых работают заклинания, вычленить общие правила и составить конструкторную таблицу, по которой даже адепт, который ни разу учебника не открывал, сможет составить заклинания по своим хотелкам. Да, первые результаты придется обкатывать на адептах-добровольцах... или не совсем добровольцах... Не суть. Важно другое – почему до сих пор никто не сделал ни единого шага к пониманию процесса? Те же торговцы учебными материалами говорят, что находят заклинания, но никто не говорит о их создании.

А между тем передо мной лежит семь книг. Я не знаю, достаточно ли этого, чтобы разобраться в механизме заклинаний, но почему бы не попробовать? У меня есть самое совершенное аналитическое заклинание этого мира. Если я не смогу разобраться в механизмах, в них не сможет разобраться никто.

Я раскрыл первую страницу книги с Очищением...

... И спустя десять минут закрыл книгу.

Какая-то дичь. Хоть я не эксперт в Каэльских рунах, но могу совершенно точно сказать – то, что здесь навертели, совершенно нелогично. Конечно, когда мы с Апелиусом разбирались в создании пилюль, я и из ритуала Иллюра что-то выкинул, но здесь гораздо больше лишних, дублирующих элементов. Две цепочки целеуказания, когда достаточно одной, причем очищение из-за этого не получится двойным – руны не питают вторую цепочку. Зачем она вообще тогда?

Я вообще не понимаю, как они все это запоминают! Чтобы запустить Очищение, нужно последовательно представить перед собой шестнадцать рун, подавая в них энергию. Шестнадцать! Как, блин?! Причем если ты срываешь каст, а с первого раза совершенно точно не выйдет представить все руны, бао ударит по телу, как при моем сознательном саботаже техники медитации. И не факт, что не зацепит и не повредит энергоканалы.

Я открыл заклинание щита – думал, заклинание, купленное в официальной лавке, будет отличаться по сложности, но нет. Щит насчитывал пятнадцать рун, но зачем-то четырежды повторял руну Крепость. Это не делало щит крепче, потому что для увеличения крепости щита требовалось две руны, а не одна. Причем нужно было повторить руны Целеуказание и Защита относительно руны Крепости и добавить знак, который бы объединил обе параллельные цепочки в одну систему, чего здесь не было.

Вывод такой: сегодня я точно не приступлю к изучению заклинаний. Когда понимаешь нелепость рунных цепочек, учить заклинания по таким косячным книгам – это как садиться на деревенский толчок, балансируя на одной ноге. Сложно, странно и совершенно бессмысленно.

Будет круто, если я упрощу заклинание: сам каст пройдет быстрее, энергопотребление уменьшится, смогу чаще применять заклинание, следовательно, аспект будет усиливаться быстрее. Но есть и минус, который заключается как раз в длине цепочек заклинаний. Местные аборигены, которые учатся по таким вот справочникам, могут на первом ранге мысленно удерживать шестнадцать знаков. Да, сперва у них не получается, но боль от сорванного каста стимулирует лучше самого хорошего наставника. И если я не хочу, чтобы меня обходили местные, я должен не упростить заклинание, а сделать его примерно таким же по размеру, но более эффективным. Так, выкинуть ненужные руны и внедрить на их место нужные. Например, ту же крепость провести по двум правильным цепочкам.

Интереса ради, я открыл заклинание молнии, ее длинный вариант, и спустя минуту закрыл. В заклинании насчитывалось пятьдесят рун. Я не стал разбираться, какие из них нужны, а какие лишние – просто отодвинул от себя книгу и откинулся на спинку стула.

Это невозможно – удерживать в памяти одновременно пятьдесят рун. Адепты третьего ранга – счетные машинки, либо я что-то упускаю. А может, я просто купил бракованную книгу. Хотя наставник каким-то образом управлял одновременно десятками рун и сотни держал в уме.

Я закрыл глаза и представил, что перед глазами висит единица. Теперь, не выпуская из внимания единицу, представлю рядом двойку. Теперь тройку...

Я сломался на девятке – воображение спасовало, и я выпустил из внимания предыдущие цифры. Однако важно другое – я не уверен, что на ранге неофита смог бы концентрироваться одновременно на девяти цифрах. Да, мозг этого тела – подростковый и гибкий, но может быть, при шаге на ранг адепта мозг тоже улучшился. А не заметил я это потому, что после становления адептом меня не накрывали никакие озарения. Вообще, очень сложно оценить изменения своего интеллекта: тебе кажется, что ты всегда был таким, как сейчас. Скачок можно заметить либо по косвенным признакам, либо если интеллект падает резко. Особенно заметна разница при наблюдении за пьяными или закинувшимися грибами людьми.

Если я с ходу уверенно дошел до восьми цифр, значит, при должной тренировке вполне могу мысленно представить шестнадцать рун.

Я встал, прошелся по помещению. В принципе, можно еще раз проверить куклу, или же пойти поговорить с воздушниками, контакты которых дал Шикло, но взгляд постоянно возвращался к лежащим на столе книгам.

А-а! К черту! Все же составлю и испытаю заклинание.

Я взял листок, карандаш. Итак, Щит... Значит, усиливаю крепость, пускаю дополнительную цепочку... Проблема в том, что с середины заклинания придется одновременно создавать пару рун. Задачка посложнее, чем шестнадцатирунная цепочка.

Я легко составил рунную цепочку, перепроверил, получил от заклинания подтверждение правильности составленного.

Итак, время экспериментов. Я лег на кровать, закрыл глаза и отправился в виртуальный полигон.

– Дублировать для этого тела энергетику из реального мира, – скомандовал я, стоя на черном ровном полу. Полигон был огромен – я не видел стен и потолка, но неожиданно четко видел свою одежду. – Не допустить, чтобы команды виртуальному телу и энергетике затронули реальное тело.

Я не собирался травмировать энергетику, если вдруг все пойдет наперекосяк. Система на такое отрапортовала:

Команда по умолчанию входит в характеристики созданного полигона.

– Отлично... А теперь подвесь перед моими глазами листок, на котором я чертил руны минуту назад.

Лист завис передо мной. Я, конечно, все и так помню, но в процессе могу растеряться и совершить ошибку.

Итак, первым делом нужно вытянуть руку вперед, для удобной активации и выпустить бао через ладонь. Потом же – начать формировать руны в нескольких сантиметрах от руки. Можно располагать их по кругу, по овалу или квадрату – как расположить, таким и будет щит.

Первые пять рун все шло хорошо, но едва я дошел до своего нововведения и попытался создать одновременно две руны, цепочка замерцала, из меня качнуло половину запаса бао, и руны пошли вразнос: каждая налилась багровым, а потом мою виртуальную руку разорвало на части.

Так... Значит, пока оставим эту задачку...

Глава 30

Над заклинанием я бился три долгих дня: все не мог понять, почему правильные рунные цепочки идут вразнос. Именно правильные, я готов поклясться в этом. Я создавал десятки верных цепочек, но все они шли вразнобой. Причем, когда я составлял на виртуальном полигоне заклинание из книги, у меня получался образцово-косячный щит: с тремя лишними рунами крепости, как по учебнику, но разучивать такую хрень я не готов. Поэтому разбирался, пытаясь найти причину провалов.

Я повторно поговорил с Шикло, адептом-книжником, и узнал некоторые нюансы изучения заклинаний. Оказывается, при первом правильном касте заклинания энергоканалы "запоминают" последовательность знаков – это и называлось изучением. В последующие разы кастовать изученное заклинание в разы проще: адепт сказал: "Руны сами перед глазами выстраиваются", и поинтересовался, почему это я до сих пор не выучил простенькое заклинание. На этом я плавно завершил наш разговор.

Я приостановил опыты куклы и задействовал все доступные ресурсы заклинания в попытке понять, почему такая дичь работает, но результатов не было. Зато, когда я практически все перепробовал, обнаружил в книжке с очищением, купленным у Шикло, энергетическую структуру, по типу той, что была в книгах со школьной лавки. Адепт говорил, что проданная мне книга – копия, и у него дофига таких, но зачем тогда защита? И защита ли это вообще?

Возможно ли, что нахождение рядом книжки с непонятной структурой влияет на изучение заклинания?

Книжки по-прежнему находились в комнате: с кровати заходить на виртуальный полигон было гораздо удобнее. Ради интереса я прогулялся до лаборатории и оттуда вошел на виртуальный полигон. Когда я попытался скастовать заклинание из книжки, которое вполне выходило рядом с книжкой, у меня ничего не получилось.

С одной стороны – жалко, что я потратил целых три дня впустую, когда захотел ухватить удачу за тестикулы. С другой стороны, проблема найдена. Нужно анализировать вшитое в книгу заклинание и докапываться, что именно оно делает.

Сейчас пригодилась бы субличность со знанием Каэльских рун, но настои мне нужны больше – тело необходимо тренировать и укреплять зельями. Я закупил все рецепты зелий с постоянным усилением, которые изготавливали адепты и скомандовал кукле сотню раз создать зелье по каждому усилению, меняя граммовку ингредиентов и играясь со всеми этапами варки в попытке создать зелье получше. Необходимо улучшать тело: если уж я забил на тренировки, пусть хотя бы настои поработают.

Не скажу, что время, потраченное на поиск решения, ушло впустую. Для роста мастерства мне, как адепту, нужно тренировать заклинания, усиливать аспект, чтобы перейти на второй ранг. Да, я мог заучить три заклинания из книг и потратить три дня на их каст, но лучше уж разобраться в предлагаемом материале. Если лекарь дает таблетку человеку с болями в животе или сильной температурой, у пациента не остается иного выбора, как слепо принять лекарство. А когда в школе тебе дают книгу с материалом, который даже на первый взгляд выглядит косячным, нужно разбираться.

Спустя сутки я плюнул на попытки самостоятельно разобраться с энергетической структурой книги. Руны расплывались, расползались и менялись, когда я пытался сосредоточиться на них, а при попытке запомнить заклинание частями выходила дичь. Похоже, я столкнулся с неплохой магической системой шифрования. Возможно, Апелиус смог бы разобраться с заклинанием, но архимаг ушел в нирвану, забрав с собой девяносто семь ресурсов заклинания.

– Привет, – поздоровался я с Шикло.

– О, Нильям! Здравствуй. Какие-то проблемы с изучением заклинания?

– Никаких проблем. У меня другая история: я вот через одного мутного неофита достал заклинание, – показал я адепту книгу с саморучно записанной рунной цепочкой улучшенного щита. – Заклинание не работает, хотя неофит истово клянется, что достал его у надежных людей. Сможешь помочь?

На изготовку книги ушло несколько часов: я оформил ее в том же самом стиле, в котором были покупные книги. Описание заклинания, пространные размышления о его применении, немножко философии, скрытая между строк реклама магии воздуха и наконец – цепочка рун.

Рассказывая про заклинание, я наблюдал за реакцией адепта. При словах "заклинание не работает" по губам мужика скользнула едва заметная ухмылка.

– Ну, почему бы не помочь... Кажется, я знаю, в чем дело – возможно, здесь пошло в разнос вшитое заклинание. В книги иногда встраивают энергетические структуры, которые облегчают изучение.

"Иногда". Всегда их встраивают, хитрое ты мудло. Ты же и встраиваешь. И не "облегчают изучение", а скорее всего дополняют его и испаряются после того, как адепт выучивает заклинание.

– Сколько это будет стоить?

Адепт пролистал книгу, просмотрел цепочку и пожал плечами.

– Могу и за три старта обновить, если после изучения отдашь мне книгу.

– Давай за шесть. Вдобавок ты пообещаешь не делать копию, и книга останется у меня.

– Нет, так не пойдет. Ты мне, конечно, как друг, – товарищ и брат, ага, – но извини, процедура стоит дороже шести стартов.

– Да брось, – отмахнулся я, – ты мне очищение за черныш продал. Хочешь сказать, что с каждой книги получаешь прибыль меньше, чем в четыре старта? К тому же у тебя появится заклинание, которого в книжной лавке нет.

– Ладно, давай за семерку... По живому режешь, Нильям.

– Давай бесплатно, – предложил я, – и я принесу тебе книгу.

Шикло долго ругался, но я по жадному взгляду видел, что он готов даже заплатить за то, чтобы увеличить свой ассортимент. Разумеется, я рисковал: начни нужные люди копать, и быстро нароют автора этой книги. Мне не хотелось обрести в узких кругах славу юного гения, который улучшает заклинания. Я наделся, что Шикло достаточно умен, чтобы не выставлять книгу на прилавок сразу после того, как он ее скопирует.

– Ладно. Мне самому любопытно, что у тебя вышло. Подходи завтра с утра, заберешь свою книгу. Только с условием: после изучения заклинания ты отдашь ее мне. И заклинание продемонстрируешь, чтобы я видел, что ты его в самом деле выучил.

Намек в словах "у тебя вышло" мне не понравился. Жаль, что не получится узнать секрет наложения заклятия и магического шифрования. Апелиус выел бы мне мозг желанием проследить за адептом, и был бы прав: мне самому интересно, как работает "обновление" книги.

Остаток дня и часть утра я потратил на создание следующих книг – купил в лавке с учебными материалами блокноты на двадцать страниц, в которых такие заклинания и записывались, по-быстрому набросал заклинание улучшенных Шипов, Воздушного Удара, Очищения, и долго выжимал из себя мутную философию, заполняя пустые листы. Подумать только, мне еще на следующей ступени писать такие книги...

И наконец – момент истины! Я стою на виртуальном полигоне и заканчиваю цепочку из шестнадцати рунных знаков. И в этот раз возле моей руки возникает светящийся полукруглый щит, на первый взгляд неотличимый от щита с косячным заклинанием. Но я-то знаю, что прочность щита улучшена, и под обычное заклинание он точно не попадает.

А теперь – в реальный тренировочный зал, где смогу выучить заклинание по-настоящему. И, разумеется, не забыть взять книгу с заклинанием.

Я вышел из комнаты воодушевленный, и нос к носу столкнулся с Зоуи. Девчонка выглядела неважно: бледная, похудевшая – будто тень себя самой. Даже шла она осторожно, словно боясь упасть.

Меня слегка кольнула совесть. Ненужный рудимент, оставшийся от прошлого Нильяма, корил меня за то, что я ни разу не навестил девчонку.

– Привет, – улыбнулся я, – как себя чувствуешь?

Зоуи не удостоила меня и взглядом, обошла по широкой дуге. Ну, что сказать... имеет право. Я пожал плечами и направился в сторону тренировочного зала. Думал, на этом наше с Зоуи общение завершилось, но девушка остановилась и крикнула мне в спину:

– Это тебе в наказание за то, что ни разу не навестил меня!

Я замедлился и обернулся.

– В наказание? Кто ты такая, чтобы меня наказывать: может, мама меня семилетнего? Или Люцеус Синебород, руководитель школы? Ты обиделась, твое право. Мое право не общаться с тобой впредь. Так что оставь свои детские обидки и постарайся больше не попадаться мне на глаза, неофит!

Я придавил совесть тяжестью своего огромного эго и та, пискнув, затихла. Принадлежавшие Нильяму эмоциональность и желание рыцарствовать почти переварились, но иногда призрак прошлого хозяина тела вылезал наружу и пытался меня изменить. Хорошо, что с каждой неделей во мне остается все меньше от прошлого.

По пути в тренировочный заклинательный зал я заскочил к расписанию лекций. Стенд со списком семинаров для адептов был гораздо больше неофитного. Бесплатных лекций не было совсем, зато и мусора я не увидел – не ограничивай меня время, посетил бы все, сейчас же предстояло выбирать занятия. Курс зельеварения однозначно пройду. На стенде указано, что курс насчитывает семь лекций. В ближайшую неделю будут проводиться пятая, шестая и седьмая, а вот на следующей неделе можно будет присоединиться к началу курса. Врываться в сформированную группу в середине занятий – удовольствия мало, лучше начать с первой лекции.

Еще нужно посетить теорию артефакторики. Помнится, у Филиса был хороший такой посох. Хочу себе нечто подобное – если первый ранг адепта не позволяет мне кастовать молнию или что-то схожее по убойности, значит, нужно создать артефакт, который заменит собой полноценное боевое заклинание, а там можно и в поход, развивать аспект. Артефакт для адепта – как арбалет для обыкновенного человека. Главное – создать, а там знай, перезаряжай, да целься лучше. Хотя наверняка есть нюансы насчет ухода за артефактом и предотвращения износа. Не знаю, не касался артефакторики – эта дисциплина не преподавалась неофитам, но заметку я себе оставил – нужно дождаться начала двадцатидневного курса артефакторики и пройти его весь.

А еще нужно посетить две платные лекции Каэльской рунописи для неофитов. Я не успел пройти все бесплатные и платные лекции прежде, чем стал адептом. Очень жаль, что нельзя выбрать все... Чертова нехватка времени! От чего-то придется отказываться, как от той же истории магического сообщества. Апелиус от нее фанател, но лучше я лишний раз потренируюсь или зелий наварю, чем буду сидеть и слушать о магах прошлого. Все равно знания, кто где похоронен и почему одна школа не дружит с другой, я считаю менее значимыми, чем те, которые помогут мне выжить сейчас.

Меня волнуют иные вопросы, важные: к примеру, есть техники медитации для адепта третьего ранга, чтобы стать магом, а вот для второго и первого рангов техник нет. Все говорят, адепты первых ступеней должны развиваться посредством наращивания мощи и усиления аспекта, но я ощущал реальную пользу от применения медитативной техники на ранге неофита. Ни в жизнь не поверю, что никто не пытался создавать похожего для первых ступеней адептов. Скорее всего, такие попытки были, может даже были успешными, а в укоренившемся убеждении, что адепт должен преодолеть все ступени без помощи техник медитации, мне видится мракобесие и чей-то злой замысел. Мол, так наши отцы, деды и наставники делали, поэтому и ты давай. И не спрашивай, почему.

Тренировочный зал адептов выглядел как огромный черный цех из моего прошлого мира. Правда, в стены цехов на Ильмсхуре не вплавливали железные руны и не рисовали какие-то умопомрачительно сложные фигуры на потолке и полу.

Тренирующихся хватало: фигурки адептов рассредоточились по залу и выполняли однообразные действия: кто-то атаковал стену водяным хлыстом, кто-то кидал в потолок россыпи голубых воздушных лезвий, кто-то тренировался ставить "капканы" в бассейне с песком, что стоял в углу. Слева вообще что-то горело, но на это никто не обращал внимания.

– Желаете потренироваться?

Я вздрогнул и обернулся. Девушка-консультант в форме прислуги стояла в трех шагах от меня. Как я ее не заметил? Дьявол. Нужно быть внимательнее: Апелиус бы после такого несколько часов нудел о недопустимости рассеянности, и что неприятно – был бы прав. Пауки в путешествии максимально доходчиво показали важность внимательности.

– Да, желаю. Как здесь все устроено?

Девушка обошла меня и села за черную стойку.

– То, что вы видите – общий зал, занятия в нем стоят один старт: при оплате вам выдается пропуск, который действителен весь день. Есть индивидуальные комнаты. Они дороже, зато вас там не потревожат. Звукозащита в них тоже хорошая, поэтому вас не смогут подслушать.

По сути, Щит – не опасное заклинание, тренировать его создание можно даже ходя по школе. Но учить лучше в тренировочной комнате, чтобы не разнести срывом каста школьное имущество. Еще лучше – учить в индивидуальной комнате, без отвлекающих факторов: я видел и ощущал боль от оторванной руки, к которой может привести срыв каста, и случайный крик или пролетевшее рядом с лицом заклинание может привести к неприятным последствиям. Особенно если здесь принято подкалывать или пугать новичков.

А что индивидуальная комната стоит дороже – не проблема. Старты есть, спасибо Адару. Кстати, стоит восполнить запасы, а то заканчиваются – слишком дорого мне обошлись заклинания: у меня осталось всего три черныша.

– Мне индивидуальную комнату, – попросил я.

– Час занятий – два старта.

Четыре коровы за час спокойной тренировки. Охренеть просто...

Я отсчитал монеты и спустя минуту закрыл за собой на ключ дверь индивидуальной комнаты.

Ну, что сказать... Пространство – четыре на четыре метра. Внутри нет ничего, кроме рун и висящего под потолком шара освещения.

Я сел на пол, положил перед собой треклятый томик заклинания щита с прошивкой, сосредоточился и отправил бао в руку. Руны послушно появлялись одна за другой, и в этот раз раздвоенная цепочка не вызвала никаких негативных эффектов. Последней налилась энергией руна Завершения. Миг ничего не происходило, а после – в воздухе рядом с рукой появился щит.

И я наконец понял, что имел в виду адепт, говоря "выучить" заклинание. Цепочка рун в моем сознании стала чем-то целым, единым. Энергоканалы по всему телу слегка разрослись, и находящееся в искре бао приобрело легкий оттенок воздушного аспекта.

Я захотел, и щит исчез. Захотел, и щит появился за пару секунд – мне потребовалось лишь захотеть, и рунная цепочка появилась сама, и была она единой, цельной – оставалось лишь запитать ее бао.

Внешний вид щита не отличался от созданного в виртуальном полигоне по книжке – такой же слегка мутный круг, таких же размеров. Хотя размерами можно играться в процессе создания щита, распределяя идущую кругом рунную цепочку по большей или меньшей площади, делая щит овальным или прямоугольным. Самый максимум щита составлял две трети моего роста: стоило согнуть ноги и пригнуться, и я мог спрятаться за ним полностью, причем через щит я мог наблюдать за обстановкой.

Попытался ударить щит клинком. Удар по щиту отдавал по всему предплечью, возле которого щит висел, но был каким-то смягченным, что ли. Для пробы я подошел к стене и врезал в нее щитом, с каждым разом все сильнее. Щит слегка гудел после каждого удара, а предплечье почти ничего не ощущало, будто между ним и щитом находился не воздух, а плотная перьевая подушка.

Я взмахнул рукой и щит с гулом разрезал воздух. На лицо сама собой выползла улыбка – с похожим звуком Нильям палкой лупил крапиву. Ребячество, но я доволен.

Да и как не быть довольным после того, как выучил первое полноценное защитное заклинание? Заклинание, которое перед тем лично довел до ума и нашел способ его изучения, узнав по пути, что есть еще какой-то защитный механизм, вшиваемый в книги? Да я, мать его, гений! Я охрененен!

Глава 31

Я меньше, чем личинка мага.

Я – жуткая бездарность.

Наблюдая с трибуны арены за боем адептов второго ранга, я понимал, насколько мне до них далеко.

Меня, как и окружающих меня людей, пихали в спину и бока толпящиеся практики. Трибуны были забиты: видимо, адепты знамениты. С учебой и попытками пробиться наверх я упускал тусовки школьных подростков, не следил за неофициальным школьным рейтингом. Я не знал лидеров здешних групп, не знал имена местных забияк и гениев меча и магии. Да, погружение в учебу дало результат: я за пару месяцев смог подняться до ранга адепта, а это – претензия на уровень мага... Но мои навыки уступали людям, которые бегали по песку и закидывали друг друга техниками. Конкретно эти люди меня охрененно опережали.

Я в первый раз видел бой людей, которые находились на следующей ступени развития. Серьезный, смертельный бой. Люди бились не за какой-то свиток, не ради выяснения крутости в местной табели о рангах: две стороны целенаправленно пытались убить друг друга и задействовали для этого все силы.

Я не знал, как зовут бойцов, но часть их характеристик уже выяснил: адепты были примерно равны, разве что огневик на половину целой единицы превосходил воздушника в скорости.

Характеристики всех троих были втрое выше, чем у обычного взрослого мужчины. Будь я простым человеком, не смог бы даже уследить за поединком, но и так я понимал, что против этих адептов я бы жестко отхватил. Моей ловкости не хватило бы не то, что для победы, но и для побега с безнадежного поединка. Не думаю, что против них Апелиус вывез бы – слишком большая разница. Если бы только архимаг не просчитал наперед весь поединок до его начала и не пожертвовал чем-нибудь не слишком жизненно важным для победы.

Имя: *неизвестно*

Ранг: средний адепт.

Сила: 3.4

Ловкость: 3.0

Телосложение: 2.7

Вместимость бао: *неизвестно*

Скорость поглощения бао: *неизвестно*

Магический потенциал: *неизвестен*

Развитие энергоканалов: *неизвестно*

Для себя я определил пацанов как блондина и брюнета. Блондин – маг школы воздуха, держал дистанцию и закидывал огневика-брюнета десятками быстрых синих росчерков – подозреваю, это воздушные лезвия. Атаки проходили в нескольких сантиметрах от тела адепта, халат был разрезан в нескольких местах, но пацан не спешил сближаться: пока подростков разделяла дистанция, огневик мог уворачиваться от лезвий, а вблизи хватило бы одного-двух, чтобы превратить противника в труп.

По арене разносился запах спекшегося песка и вонь горелых тряпок – огневик не отставал от оппонента и швырял огненные шары. Атаки этого адепта были реже, зато он подбирал для них самые удачные моменты: одежда воздушника тлела в трех местах, но тот не отвлекался, чтобы затушить ее.

Каждая удачная атака адептов вызывала оглушительный гул с трибун. Несмотря на сотни лезвий воздушника и практически полное отсутствие атак со стороны огневика, я бы поставил на второго. Во-первых, воздушник тратит запасы искры. Во-вторых, если присмотреться, он здорово напуган. Интересно, чем? Не ожидал от огневика такой скорости?

А скорости было гораздо больше, чем нужно: огневик легко изгибался в немыслимых позах, пропуская мимо себя лезвия заклинаний, из-за чего я сделал вывод, что адепт достиг второго таланта в ветке ловкости и может концентрироваться на нем даже в пылу схватки. Полезное, очень редкое качество. Ставлю маниакальный психоз архимага на то, что победит огневик.

В какой-то момент воздушник выставил перед собой руки, но лезвиями бросаться перестал: видимо, готовил что-то очень поганое, типа той же молнии.

Огневик рванул по дуге к замершему блондину, увернулся от двух брошенных с левой руки прозрачных лезвий и... Неожиданно взмыл вверх. Со стороны выглядело, будто пацана пнула лошадь размером с фабричную цистерну. Огневик заорал от боли, а воздушник в это время принялся закидывать заклинаниями падающую цель.

– Трамплин! – заорал рядом со мной адепт стоящему неподалеку неофиту. – Причем невероятно мощный! И самое главное, все думали, что у Садера этого заклинания нет. Сумел раскачать заклинание втайне от всех, прикинь?! Ай, тихушник...

Несколько десятков выпущенных лезвий достигли огневика, вот только ранить не смогли – перед ударами в сантиметре от тела адепта вспыхивала прозрачная пленка. Огневик приземлился и сразу откатился в сторону, а потом на всех парах рванул к противнику, не заботясь о лезвиях, просто принимая те на грудь. Воздушник попятился, лихорадочно шаря за пазухой. В последний момент, перед ударом меча, воздушник выбросил перед собой кулак с зажатым в нем предметом. Огневика будто ударили молотом по подбородку, и странная прозрачная пленка не помогла: лицо адепта мгновенно смялось, на миг мелькнули белые зубы, переломанные кости, а потом все это залило кровью.

– Они же договорились, что будут без артефактов! – перекрикивая поднявшийся гам, закричал неофит, обращаясь к адепту.

– И оба нарушили обещание! – развел руками адепт. – Оба на равных, не вижу причин возмущаться. Конечно, магам доложат, и нарушителя ждет взыскание, но не думаю, что оно будет слишком строгим: школа сегодня лишилась уже одного адепта, и второго точно казнить не будут.

Я же раздумывал над увиденным. Огневик однозначно был мощнее и быстрее противника – если бы не попался на трамплин, исход мог быть другим.

Имя воздушника я уже знаю – Садер. А вот как звали огневика?..

Я громко окликнул разговорчивого адепта:

– Дружище! Извини, что отвлекаю. Как его звали?

Дружище скривился и обернулся ко мне. Взгляд пацана быстро пробежался по форме, зацепил меч, потом мозоли на ладонях, оставшиеся от сотен часов упражнений с клинком. Я почувствовал, как меня взвесили, оценили и сочли пригодным для ответа. Ответ медленно, будто нехотя, переспросил:

– Погибшего? Огневика? – и, дождавшись моего кивка, сказал. – Ликис Птах.

Практики поспешили к выходу, вслед за толпой, а я стоял на месте, повторяя про себя оба имени, накрепко запоминая каждого бойца. Затем вздохнул и направился к выходу. Пойду, навещу Шикло и расспрошу адепта о создании артефактов – основную инфу я могу узнать у лектора на платной лекции, но хотя бы основные вопросы можно и тут задать. Мне все не дает покоя посох Филиса, который пускал самонаводящиеся кислотные шары. Да и гримуар у говнюка непростой... По сути, энергетика адептов не слишком изменяется при переходах между тремя рангами, а значит, я могу сделать или купить себе такой же посох и спокойно с ним управляться. Пусть даже тратя больше бао, чем адепт второго или третьего ранга. Тогда можно брать и прокачивать вспомогательные заклинания: ходить с щитом, очищением. На стену лаборатории, куда я не так часто подхожу, вешать шипы. Или натренировать воздушный удар, в качестве атакующего заклинания, которое, в отличие от посоха, постоянно будет рядом и не сможет сломаться.

Все равно медитации для адепта уже не играют большой роли в развитии, важнее – тренировка аспекта. Я не поленился – сходил вчера к указанному Шикло воздушнику и тот подтвердил информацию. Да и Ниаз что-то такое слышала.

А еще знакомый торговца обучающими материалами указал на своей карте точки с мелкими магическими источниками, где можно без особых проблем несколько недель подряд развивать аспект и посоветовал мне приобрести личную карту.

– Только сперва проверь, чтобы там не было никаких тварей, – предупредил он меня. – Они любят магические источники. Будь аккуратнее.

– С другими адептами проблем не будет? – уточнил я, но в ответ юноша рассмеялся.

– Ты шутишь? Те, кто хоть что-то значат, уже давно натренировали аспект и перепрыгнули на второй ранг и свалили из школы. В большом мире тоже можно развиваться, и зачастую делать это легче, чем в школе. Особенно на ранге мага, потому что здесь своих магов хватает. Твой наставник, кажется, природник. Пау Лимбос, да? Что ты будешь делать на ранге мага, толкаться с ним локтями?

Из этого я вынес урок, что на ранге мага человек развивается по профилю. Черт! Нужно взять пару чернышей и найти толкового и сидящего на мели адепта, который высыпет мне все нюансы и подводные камни будущего пути. Однако, где найти такого человека? Даже Шикло делится не всем – про книги с заклинанием информацию скрыл, да и некоторые вопросы мастерски обходит...

Когда я дошел до торговых рядов, Шикло сперва посетовал на то, что я к нему хожу не за покупками, а ради консультаций и пора за такое старты брать. А потом-таки подсказал очевидное решение:

– Раз тебе нужны готовые артефакты, не проще ли сходить к лектору, который как раз рассказывает, как их делать? Или ты думаешь, что человек, который объясняет, как делать артефакты, сам чурается этого? Это же золотое дно для рукастого практика! Лектор, Тифон Мясник, адепт третьего уровня, как раз этим себе на жизнь зарабатывает. Не по пустыне же ему ходить, с монстров камни душ вырезать. Копеечка к копеечке, черныш к чернышу – мужик свою твердую сотню стартов в месяц как раз с артефактов и имеет.

– Я думал об этом, но прикинул: у него должна быть куча заказов и очередь на несколько месяцев вперед, все же самый знаменитый мастер в школе, – пожал я плечами. – Если Тифон вообще станет работать с незнакомым адептом первого ранга. Да и что я ему предложу в обмен на артефакты? Обычные старты, коих у него куча?

– Да возьмется он, – отмахнулся Шикло, – но тебе нужно предложить мастеру очень, очень много стартов. Или, что вероятнее, добыть какие-нибудь редкие ингредиенты, потому что старты с определенного уровня уже не играют никакой роли. Самый простой пример – никто не обменяет рабочий вариант артефакта уровня древних даже на гору чернышей.

– Это понятно... – задумчиво протянул я, а потом попросил. – Расскажешь о ценности артефактов?

Шикло вздохнул, но в лекции не отказал.

– До уровня магов тебе далеко, а значит, кроме защитных и атакующих артефактов тебе в ближайшие годы никакие не понадобятся. Бывают простые защитные артефакты, с вложенным щитом определенной прочности. Насколько определенной – зависит от редкости ингредиентов, а это влияет на стоимость. Самый простой, к примеру, держит три огненных плевка. Есть артефакты сложнее – когда надеваешь такой, он подключается к твоим энергетическим каналам и тратит на отражение удара ровно столько бао, сколько требуется. Минус этой техники в том, что сотни и тысячи ударов просто опустошат тебя. Если тот же воздушник не швырнет лезвие, а пошлет к тебе вихрь с песком, артефакт отклонит каждую песчинку и схлопнется через секунды, истощив твою искру.

Естественно, сражаться после этого ты не сможешь. Оба вида защитных артефактов обладают наворотами: здесь и фильтрация воздуха, и контроль температуры, и блокировка чужих воздействий. Имей в виду, последнее – самое главное. Лучше купи себе два щита. Один – заточенный на блокировку чужого воздействия, лучше – с огромнейшим накопителем, и из какой-нибудь драгоценной стекляшки или камня души высшего качества. Второй – на твой выбор. Если ты не хочешь выкашлять легкие от того, что воздушник решил вытянуть из тебя воздух, или водный маг – взболтать воду в твоем теле либо остановить текущую кровь, тебе нужна защита. Понял?

Я кивнул. Совет был дельный и, как обычно, оказался для меня неприятным сюрпризом. Как и многое в этой школе.

– Хорошо. Насчет атакующих – есть с заклинаниями воздушного удара, каменного ядра, но больше всего ценятся заклинания, которые при попадании продолжают уничтожать щит противника. Допустим, огнешары с жидкого огня. Помимо слабенького удара, заклинание расплещется по щиту и начнет тратить его ресурс, если твой артефакт вообще предназначен для защиты от перепада температур, иначе можно попасть огнешаром в противника и больше не думать о нем – жар если не убьет, то вызовет жуткие ожоги, а то и глаза вскипятит, если попадет в голову.

– Или кислотные шары, – припомнил я крик пацана, которому в спину выпустил кислотный шар Филис. Если кислота источает испарения, то даже растекшись по щиту, в нескольких сантиметрах от глаз, носа и рта, она выведет человека из строя. Ай да Филис, ай да предусмотрительный скот.

– Или кислота, – кивнул Шикло. – Дальше тебе уже артефакторы расскажут, какие артефакты есть.

– Спасибо за лекцию, – поблагодарил я и добавил, не желая в следующий раз вместо информации увидеть недовольную рожу. – Слушай, давай вечером посидим в столовой, вина купим или чего покрепче, поболтаем.

– Я не из таких, – скривился вдруг Шикло.

– В каком смысле?

– Не пью.

Тогда я пообещал торговцу принести еще пару книг с заклинаниями, которые мне снова "достал знакомый". На явную ложь собеседник ухмыльнулся и кивнул. На этом мы попрощались, и я выдвинулся к расписанию лекций.

По пути встретил Малкуса. Подросток и до того, как узнал меня, выглядел не слишком радостным, а тут и вовсе шарахнулся в сторону и прижался спиной к стене.

Я хмыкнул и прошел мимо. Думаю, проблем от адепта больше не будет. Апелиус предложил бы прикончить пацана, но не думаю, что Малкус добровольно пойдет со мной на арену после неудачного поединка, а убивать людей в школе – плохо и порицаемо. Я не стану убивать здесь людей! Пока не узнаю, как за нами следят.

В расписании лекций артефактолога было указано, что именно сейчас идет очередная лекция профессора. Повезло, повезло... Я направился к аудитории и дождался, пока занятие закончится, и из-за двери, едва не выбив ее плечом, вылетит худенький мелкий лектор. Несмотря на субтильное телосложение, как и любой преподаватель, пацаном мужик точно не выглядел.

– Тифон Мясник? – осведомился я максимально вежливо и на всякий случай слегка поклонился. Я час назад наблюдал за тем, на что способны адепты второго ранга, и огорчать адепта третьего, который наверняка усилил себя зельями настолько, насколько мог и обвешался всеми собственноручно сделанными побрякушками по максимуму. Я обратил внимание на болтающийся на шее мужика бронзовый амулет, усеянный вязью микроскопических рун, усеянные костяными фигурками, жемчугом и драгоценными камнями широченные браслеты на предплечьях, и понял, что поговорка "сапожник без сапог" к данному персонажу точно не подойдет: мелкий усилился по максимуму.

– Да-да? – быстро отозвался Тифон, продолжая быстрым шагом уходить от аудитории. Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. – Вам что-то нужно?

– Я хотел узнать, можно ли заказать у вас атакующий артефакт: посох с самонаводящимися кислотными шарами. И если можно, узнать о гримуарах, – добавил я, вспомнив Филиса. Не знаю, чем адепту помогает гримуар, но если седовласый любитель ритуалов заимел себе парящую в воздухе книгу, я тоже должен это сделать.

– Можно-можно, – скороговоркой произнес артефактор. – Вопрос в цене, молодой человек. Мне нужно пять чернышей. Кроме того, я хочу, чтобы вы выполнили для меня любое мое задание с доски. Там есть на добычу кости уклухов, добычу двух камней душ из паучьих маток и поиск трех пустынных цветков синего марципана. Выбирайте, что вам по душе, оформляйте задание и возвращайтесь с деньгами и материалами для работы. Один вы выполните задание или в паре с кем-либо, мне не важно. Всего доброго.

И лектор скользнул в ближайшую дверь, на которой не имелось ни номера, ни таблички. Н-да. Как-то чересчур быстро я познакомился с лектором. Зато за пару минут без разговоров о здоровье и прочих маловажных вещах я выяснил, что мне нужно делать, чтобы получить артефакт.

В зале, где адепты получали задания, под вечер было пусто. Я бывал здесь всего раз, когда Ниаз показывала мне важные места школы, и толком тогда осмотреть ничего не успел. Зато сейчас я потусовался у доски с заданиями, нашел все задания от имени Тифона, а затем подошел к регистратору, сидящему за стеклом. При виде меня толстый паренек лет семнадцати со стоном убрал ноги со стола и спросил голосом, далеким от дружелюбия:

– Чего тебе?

– Карту пустыни. И если можно, отметьте на ней ареалы обитания уклухов.

– Ты чего, библиотекарш во мне увидел? Таких услуг не оказываю. Карту могу выдать бесплатно.

– Давай, – пожал я плечами. Хоть что-то в этой школе бесплатное кроме кормежки, жилья и книг. Приятно удивлен.

– Держи, – сунул мне тубус пацан. Я вытащил и развернул карту.

– Зеленым отмечены места, где находиться безопасно, – снисходительным тоном выдал он. Я посмотрел на карту и нахмурился.

– Но здесь нет зеленого.

– Вот именно! – самодовольно подметил толстяк. – Оранжевая – где безопасно с нормальной группой, если идти осторожно и ежеминутно смотреть по сторонам. То есть, возле барьера и восточнее него, по дороге к началу пустыни. Там же, кстати, деревня, где можно остановиться на несколько дней – на карте отмечена синей точкой. Людей лучше не обижать. Сандора – единственная деревенька поблизости, и если ты чего-то ради решишь уничтожить живущих там людей, господам магам это сильно не понравится. Но вряд ли ты доживешь до того момента – деревенские умеют постоять за себя. Что тебе еще рассказать... Если за тобой увяжутся монстры, которые будут не по силам, рви на выход с пустыни – сильные монстры за ее пределы не выходят... В общем-то все. Проваливай.

Я отправился в комнату, по пути обдумывая все, что узнал за день. В принципе, один из указанных воздушником источников находится неподалеку от деревни – можно заскочить туда и постараться развить аспект. Потом добуду кость, вернусь сюда и по-быстрому создам мешочек пилюль, которые отдам Адару. После этого уже можно будет навестить лектора и вручить ему все необходимое.

Комната встретила меня своеобразным уютом. С момента заселения прошло больше двух месяцев, но каждый день душу грело осознание, что у меня есть свое собственное пространство, куда не зайдут проверяющие с плазмоганами. Здесь я был главнее любого адепта, и решал, пускать ли сюда людей. Прекрасное чувство, которое я не испытывал по отношению к телу, в котором жил еще и Апелиус.

Перед сном я вызвал виртуальный полигон и устроил себе поединок с Ликисом Птахом, который, как показало заклинание, изучен на целых двадцать три процента.

Пацан появился напротив меня, в десяти шагах. Пока я его не активирую, он – как восковая кукла. Остановить поединок тоже можно в любой момент, достаточно мысленного усилия.

На всякий случай я отступил еще метров на пять – примерно с такого расстояния начинали сражение Ликис и Садер.

– Начали! – скомандовал я и сразу сосредоточился на активации щита. Но пацан быстрее и опытнее. Меньше, чем за секунду он использовал талант, оказался в десяти шагах от меня. Меч адепта с невероятной скоростью летит мне в грудь.

Щит сформировался, когда я лежал на виртуальном песке, захлебываясь кровью. Ликис подбежал, засунул ладонь за край щита и выстрелил огнем мне в лицо.

Я подорвался на кровати. Меня трясло, а по телу пробегали фантомные болевые ощущения. Я даже грудь ощупал, настолько реальной казалось ощущение раны и торчащего из меня меча. Фантомная боль угасала медленно, как предупреждение о том, что стоит быть внимательнее и выбирать себе противников по рангу. Ну уж нет...

Внутри меня разгоралась ненависть к мёртвому адепту.

Я должен научиться бороться с теми, кто меня превосходит. Просто, блин, обязан!

Похоже, теперь у меня появилось новое развлечение перед сном.

Глава 32

Мне снился сон. Обычно я видел смутные образы, но это сновидение было слишком реальным.

Я ходил по песку у города улья. Песок – черный от сажи и пепла, пачкал ботинки, выигранные у неофита в Рао Галдан. Каждый вдох отравленного воздуха разъедал мои легкие, каждая упавшая на кожу капля кислотного дождя вызывала жжение и жуткий зуд.

Ильмсхур умирал. Я смотрел на него сквозь новое зрение и видел зависшую в воздухе мертвую бао, которую я бы и под дулом плазмогана в искру не втянул. Мир... Мир вопил в агонии. Пересыхающие реки, землетрясения, кислотные дожди – все это было предсмертными конвульсиями, попыткой избавиться от тех, кто его убил.

Я не знал, что мне делать. Ни самое мощное заклинание, ни грандиозный ритуал, проведенный даже лучшими магами, не смогут спасти целую планету. Десятки, сотни ритуалов не справятся. Это бессмысленно. Чего стоит магия, даже самый высокий ранг развития практика, если есть проблемы, против которых магия пасует?

Проснулся с тягостным ощущением утекающего сквозь пальцы времени. Мысли, случайно ли я здесь, или мое попадание в тушку Нильяма – воля Ильмсхура, я подавил. Размышлять над этим – только нервы трепать. Магия не сможет справиться с тем, что люди уничтожали больше века. Буду жить и развиваться, стараясь не думать, что где-то за гранью этой реальности умирает мой родной мир: куплю или построю себе какое-нибудь бунгало на берегу моря и буду рыбу ловить. Возможно, продолжу самостоятельно изучать руны – хотя бы для создания огромного защитного периметра, чтобы меня не трогали ни обычные люди, ни даже сильные практики.

Я почувствовал укол совести, будто принимая такое решение, отворачиваюсь от самого преданного друга, что висит над пропастью и тянет мне руку. Есть проблемы, которые нельзя решить, сколько бы сил у тебя не было.

Подготовка к походу началась сразу после завтрака. Первым делом купил за черныш два накопителя и наполнил их. Это – запас, который пригодится в случае чего-то плохого, чтобы не было случая, где я героически превозмогаю потому, что осушил весь резерв. Накопители отправились в рюкзак. Туда же я сложил пять баночек с порошками, зелья, пятилитровую флягу с водой и запас еды на четыре дня: сушеное мясо, фрукты, лепешки. Еще я купил специальные контейнеры для трав. Когда караван добирался до школы, мне встречались некоторые интересные растения, которые можно использовать для зелий. В школьных магазинах выбор слишком скуден, а выращивать растения из семян – слишком затратно по времени, да и семена стоят стартов. Легче найти и сорвать.

Еще вчера через Шикло я "зарядил" и выучил еще две книжки: с очищением и воздушным ударом. Из очищения я лишь убрал лишние знаки, и заклинание просто использовало бао по минимуму. Воздушный удар я улучшил на силу этого самого удара: запасы бао тратились, как деньги в кошеле транжиры и полного резерва хватало на пятнадцать кастов, зато теперь удар бил действительно мощно. Щит и Очищение я держал на себе постоянно, а когда бао заканчивалось, медитировал и за несколько минут доверху заполнял искру. Наверное, аспект в самом деле развивался – я этого не ощущал. Слишком мало прошло с момента изучения заклинаний.

В торговых рядах я пересекся с Ниаз. Девушка выбирала фрукты. Насколько я помнил, в зельях оранжевые плоды с зубодробительным названием не использовались, да и зелий Ниаз не варит.

– Любишь побаловать себя? – спросил я, тихо подойдя к девчонке со спины. Ниаз вздрогнула всем телом, а потом обернулась.

– Ой, Нильям... Да, иногда покупаю... вкусняшки помогают сгладить неприятное чувство частых поражений, добавляют жизни вкуса. А ты что здесь делаешь?

Я рассказал, что планирую выйти за барьер и поохотиться.

– Береги себя, не переоценивай силы. Если есть возможность, сколоти команду с кем-нибудь, в том зале постоянно толпятся и неофиты и адепты, – наставительно сказала девушка, после чего слегка покраснела и поспешила перевести тему. – Кстати, как там Зоуи?

– Зоуи? – не сразу понял я. – Какая Зоуи? А-а, Зоуи... Да нормально, – вспомнил я встреченную недавно девчонку, – ходит. Все такая же колючая. Характер остался прежним, значит, восстановится и теперь уж точно возьмет эту вершину. Очень жаль, что у нее не получилось с первого раза, но поражения только делают нас сильнее.

– Это точно, – протянула Ниаз, – Зоуи будто создана для штурма вершин. Кстати, прими мои соболезнования по поводу парнишки с твоего набора.

– Какого парнишки? – не понял я.

– Ну, простолюдина, кажется... Того, которого опыты наставника превратили в кадавра.

– Да-а, неприятная история, – согласился я, абсолютно не представляя, о чем толкует девчонка.

– Нильям, ты что, не интересуешься, что происходит со знакомыми тебе людьми? – подозрительно прищурилась Ниаз. В точку, милая.

– Почему? Очень даже интересуюсь, – сказал я и, ухватив девушку за локоть, увлек к выходу. – Вот как у тебя дела?

– Я... Нормально. Но я хочу выбрать фрукты. Если у тебя есть время, можем встретиться позже.

Я представил сопливые разговоры, обсуждение проблем и непрерывные жалобы, и покачал головой:

– Извини, Ниаз. Мне лучше выйти за барьер сейчас, чтобы добраться до деревни пораньше и устроиться там без проблем. Но я рад, что увидел тебя.

– Да, ты прав, – грустно улыбнулась Ниаз. – Береги себя. И... Прости меня за такой совет, но если вдруг твои товарищи попадут в ловушку... Не геройствуй, пожалуйста. Я слышала разные истории, за время, что живу в школе: среди этих историй хватало и плохих. Я не хочу, чтобы ты стал одной из таких плохих историй. Да и вообще, не становись тем парнем, которого я буду вспоминать по вечерам, ни в хорошем смысле, ни в плохом. Будь, пожалуйста, рядом.

Я улыбнулся и кивнул. Хороший совет, Ниаз. Завуалированное пожелание бросить своих приятелей по команде много говорит о тебе, и отнюдь не в плохом ключе. Расчетливость и осторожность... А действительно ли ты не можешь пробиться на ранг адепта, или наращиваешь силы, чтобы сделать это с первого раза?

Хотя, вряд ли Ниаз тянет резину. Представляю, как девчонке вынес мозг Пау Лимбос за год стагнации. Да и чем раньше достигаешь ранга, тем лучше.

Зал, где выдавали задания, встретил меня многоголосым гулом. Подростки стояли в очереди к регистратору, толкались у доски, рассматривая висящие за стеклом объявления и толпились у стен, ожидая сокомандников. Я пробрался к объявлениям, стараясь поменьше толкаться с другими: ссориться и тратить время на срач и поединок не хотелось.

Объявление лектора про кость уклуха висело там же, где и вчера. Потрепанная, пошарпанная бумага. Слова, написанные нервным скачущим почерком, повторяли все, что мне вчера сказал лектор. В графе "награда" стоял сиротливый ноль – похоже, единственная причина, по которой задание до сих пор никто не взял. Ну ладно, не очень-то и хотелось... Зато закрою обязательную месячную норму.

Я уже хотел уходить, как взгляд зацепился за знакомое имя. Мой наставник, Пау Лимбос, искал песчаных крыс. Любопытства ради оглядел остальные объявления и понял, что крысы требуются многим. Неудивительно, все же они – самый базовый материал для опытов.

Я отстоял короткую очередь к окошечку регистратора.

– Привет, – кивнул я толстому пацану, который вчера выдал мне карту, – я хочу взять задание с номером семьсот сорок три, на кость уклуха. В этом месяце я еще не завершал задание, поэтому хочу, чтобы его засчитали, как обязательное.

– А я хочу личную рабыню, – в тон мне сказал толстяк. Меня слегка сбило с толку его откровение.

– Э-э... Ну так купи, – пожал я плечами. – Не знаю, зачем ты мне это говоришь. У меня нет выхода на работорговцев, но я знаю одного прошаренного неофита...

– Обязательные задания выдаются здесь, в этом окошке, – перебил меня адепт. – Те, со стены, ты сможешь выполнить параллельно с обязательным, можешь отдельно, но я не зачту одно за другое.

– Ладно, – пожал я плечами, – если можно выбирать, дай мне такое, чтобы сочеталось с тем, с доски.

– Хорошо... Давай накину тебе задание на уничтожение двадцати пауков – твари расплодились и калечат неофитов, которые какого-то хрена вылезают за барьер. В качестве доказательства выполненного задания принеси мне два десятка камней души из пауков, и я закрою тебе обязательное задание, лады? Только подпиши вот здесь, – просунул слизняк мне лист бумаги и карандаш.

За спиной раздались смешки, но я и без этого понял, что меня пытаются развести. Два десятка камней душ в качестве доказательства? Да они по семь стартов в торговых рядах продаются.

– Ты прикалываешься? – с ледяным интересом осмотрел я жирного адепта, который предлагал мне закинуть в окошко эквивалент трем сотням коров. – Эти камни из каждого десятого монстра выпадают, если очень повезет. И я не уверен, что для доказательства нужно отдавать тебе камни.

– Ты же у меня вчера про карту спрашивал? Это ведь твой первый выход, – скривился адепт. – С чего ты такой подозрительный? Ладно, принеси пять камней, и я закрою тебе задание.

– Я передумал, – отмахнулся я. – Впереди почти целый месяц, успею выполнить обязаловку. Вы же здесь по неделе дежурите? Дождусь адекватного адепта и возьму квест у него. Запиши на меня семьсот сорок третье задание, и я пошел.

– Хорошо, – пожал плечами толстяк. – Как твое имя?

– Нильям Тернер.

– Так... Записал... Я предупрежу напарников, чтобы тебе выдали самое сложное и долгое задание.

– Слушай, дружище, – вкрадчиво произнес я, – ты меня только что попытался намазать на что-то не очень хорошее. Я бы жил в пустыне гораздо больше месяца, чтобы закрыть твое задание. Не выводи меня.

– И что ты бесишься? – поднял брови адепт. – Ты ведь не подписал бумаги, значит, нормально все.

Я вздохнул и вызвал характеристики мудака. Ловкость была около единицы – неудивительно, с таким-то телосложением. А вот прочие показатели превосходили мои. За исключением скорости поглощения бао.

– Как ты относишься к дуэлям на арене? – спросил я почти миролюбиво. Толстяк от чего-то занервничал.

– Ты не сможешь вызвать меня, пока я выполняю обязательное задание.

– Я подожду неделю-другую. Что-то мне подсказывает, ты будешь несложным противником. С ловкостью у тебя нелады, значит, как минимум ветку скоростных талантов можно закрыть...

– Может, отойдешь от окошка? – спросили меня сзади. – Вечерком его подожди и поболтайте. А нам здесь из-за твоего словарного поноса стоять не хочется.

– Один камень души и я от тебя отстану, – выдохнул толстяк и махнул ладонью. – Разумеется, о дуэли ты забываешь. Для добычи камня тебе придется убить десяток пауков, и при удаче ты его получишь еще на пути до деревни. Идет?

– Я не буду брать у тебя обязательное задание, – покачал я головой. – И передавать мое имя ты тоже никому не станешь.

Толстячок отвел взгляд и кивнул. Тогда я отошел от стойки регистратора и огляделся.

Возле выхода из помещения мялись адепты и неофиты – некоторые стояли поодиночке, некоторые – вдвоем и втроем. Групп из четырех человек не было – думаю, таким командам новички не нужны.

При выборе команды я руководствовался в первую очередь снаряжением на адептах. У меня самого не было ни щитков на ногах, ни кольчуги – я полагался на скорость и меч. Возле барьера даже неофиты без снаряжения умудряются выживать, а я иду на край пустыни, где монстры слабее, чем здесь.

Мое внимание привлекли две группы – в одной было три человека: мечник, копейщик и девчонка с арбалетом. Арбалетов я в продаже не видел. Копейщик и мечник стоят рядом, девчонка – за спинами. Держатся дружно и тесно, почти не разговаривают – им явно комфортно вместе, а значит, это не первый их поход. Умелый арбалетчик дорогого стоит.

Вторая группа выделялась разве что снаряжением и сплоченностью: два крепких подростка-мечника, одинаковых, словно братья, стояли рядом друг с другом и смотрели на окружающих, как на говно. Остальные подростки в группах вели себя скованно по отношению к своим товарищам, либо имели в своих рядах неофитов: я не стал тратить время и нервы, дожидаясь, пока найдется другая группа. Вместо этого я решил поговорить с троицей и двумя пацанами.

– Здарова, – кивнул я, подойдя к группе с арбалетчицей. – Ждете кого-то?

– Да, – ответил копейщик, – желателен зельевар с запасом зелий, восстанавливающих здоровье. Никто другой не желателен, так что...

Я осмотрел характеристики тройки. Все ниже моих, скорость на полутора единицах, в то время как моя перевалила за двойку. Да, с такой вялой скоростью ребятам точно нужны будут зелья.

– Ну понял, удачи, – пожал я плечами. Зелья – слишком ценный ресурс, чтобы им разбрасываться. Да и по идее, их должен взять каждый член команды, а если у них нет на это денег, значит они – бездари, не способные себя обеспечить, вот и все.

– Давай к нам, – махнул мне рукой крепыш из группы, к которой я только хотел подойти. Я приблизился и поздоровался. Только когда вызвал справку на каждого из пацанов, понял, что они отличаются друг от друга, но не сказать, чтобы очень сильно.

Хризос Кат

Ранг: начальный адепт.

Сила: 2.4

Ловкость: 1.7

Телосложение: 2.3

Вместимость бао: 200

Скорость поглощения бао: 20

Магический потенциал: *неизвестен*

Развитие энергоканалов: *неизвестно*

Суржик Кузнец

Ранг: начальный адепт.

Сила: 2.2

Ловкость: 1.8

Телосложение: 2.1

Вместимость бао: 220

Скорость поглощения бао: 18

Магический потенциал: *неизвестен*

Развитие энергоканалов: *неизвестно*

После того, как я шагнул на ранг адепта, заклинание повысило скорость определения чужих характеристик, и теперь мне не нужно было подолгу наблюдать за человеком, чтобы выяснить его характеристики. Похоже, у меня не только память, но и восприятие шагнуло на новый уровень.

Я до сих пор не мог понять, как заклинание вычисляет вместимость бао в искре и скорость поглощения энергии. Зато, после нескольких вопросов и команд, я настроил отображение вместимости и скорости поглощения бао. К примеру, у адептов вместимость была в районе двух сотен единиц, а скорость поглощения – около двадцати в минуту. То есть, свой резерв они заполнят за десять минут. Я обладал запасом в триста сорок единиц и заполнял его за две. И со всем моим неприятием убийств ради силы, если бы я вернулся вовремя, когда путешествовал с караваном, сделал бы все возможное, чтобы жертв было в разы больше здоровяка-Пауля и команды. За две минуты восстанавливать весь резерв – это как быть двужильным, но в магическом плане. И с каждым новым рангом способность станет расти в силе, пока я не стану за несколько секунд набирать сотню единиц бао. Жаль, что я еще не могу оценить магов – при попытке выяснить характеристики того же Пау Лимбоса заклинание сбоит и выдает знаки вопросов.

– Что у вас по заданиям? – спросил я. Если пацанам не в деревню, а здесь, у барьера послоняться, то придется ждать других, или опрашивать несыгранные группы.

– Долгое, дня на три, на краю пустыни, в Сандоре, – ответил Хризос. – У тебя тоже?

– Да, за костью иду.

Пацаны переглянулись:

– Удачно. В Сандору редко кто ходит, и мы не думали, что за первые сутки ожидания найдем себе напарника. Предлагаю дойти до деревни, а там уже расспросить охотников, где видели нужных монстров и от этого уже составлять планы.

– Хорошо.

– Какие у тебя заклинания? – спросил Суржик.

– Щит, – поднял я руку с прозрачной плоскостью, будто примагниченной рядом с предплечьем, – и Воздушный Удар.

Про Очищение говорить не стал. Заклинание висело на мне, но внешне не было заметно, пока не сосредоточишься и не взглянешь через истинное зрение. Паранойя? Да.

– Смотри, чтобы раньше времени бао не закончилось... Насколько у тебя прокачанные заклинания? Третью способность не взял?

– А у вас какие заклинания? – спросил я в ответ. Пацаны опять переглянулись, затем Хризос ответил.

– Землетрясение, капкан и огненный шар.

– У меня – Воздушный Удар, Воздушные Лезвия и Кокон, – просветил меня Суржик.

Понятно. Непонятна причина, по которой подростки выбрали такие заклинания. Землетрясение в школе особо не попрактикуешь, как и капкан, который просто испортит пол, если его использовать в здании, и лужайку, если применять во дворе школы. Единственный выход – тренировочная площадка. Хотя огненный шар Хризоса рядом с заклинаниями земли вообще все объясняет.

Воздушные заклинания второго можно тренировать хотя бы во дворе, швыряясь лезвиями в барьер, или из аудитории в открытое окно.

– Но по развитию заклинаний все-таки ответь, – попросил Суржик. – Одно дело – идти с человеком умелым, с натренированным аспектом, другое – с новичком.

– Щит ношу уже вторые сутки. А удар использовал только в тренировочном зале.

Пацаны переглянулись опять. Их привычка меня слегка напрягала.

– То есть, ты адепт-новичок, верно? – спросил Хризос.

– Да, – спокойно ответил я.

– Ну-у... Плохо, конечно, но мы и так здесь уже час потеряли. Может, пойдем? – обратился Суржик к компаньону. Тот пожал плечами и согласился. Оба окинули меня снисходительными взглядами.

– Только у нас опыта в пустыне всяко больше, поэтому предлагаю тебе быть на второстепенных ролях. Ты не против?

– Не против, – пожал я плечами. Условие было не лишено смысла, а выделяться и брать на себя командование чтобы эго потешить – глупо.

– Вот и хорошо. Мы просто еще неофитами за барьер ходили. Типа опытные.

А вот это не слишком хорошо. Не понимаю походов в самое опасное место поблизости без боевых заклинаний и с характеристиками обычного человека. Особенно важны характеристики – боевые заклинания в пустыне может использовать либо смертник, либо маг, кладущий на всех монстров, которые приползут на огонек.

– Что у тебя в рюкзаке? – покровительственным тоном спросил Суржик. – Есть контейнеры для частей монстров, ловушки?

– Мой рюкзак – это мой рюкзак, – сразу обозначил я границы. – Моя добыча – это моя добыча и только мне решать, как ее тащить.

– Да я что, против, что ли... Я так, подсказать только хотел.

– Спасибо.

Пацаны подхватили свои рюкзаки, в пару раз больше моих и мы отправились к барьеру.

– По правде говоря, у нас тоже заклинания не слишком прокачаны, – болтал Суржик. – Мы стали адептами полторы недели назад. Когда были неофитами, до деревни не доходили, зато здесь, возле барьера, все тропы перетоптали.

Возле барьера я развеял щит и убрал Очищение. Затем мы прошли по дорожке между каменных шаров и продавились через защитную преграду – ощущение при этом было странным, будто я продавливаюсь через толщу воды. Спустя секунду я оказался в пустыне. Хватанул ртом горячий воздух, переступил с ноги на ногу, ощущая жар песка, и снова вспомнил, как я ненавижу пустыню.

Зато бао вокруг в разы больше, чем внутри барьера, хотя и меньше, чем в беседке Садов. И, несмотря на жар, бао давало ощущение свежести. Я сразу втянул в искру добрую порцию кружащейся вокруг энергии и почувствовал себя гораздо лучше.

Когда я управлял повозкой или бежал по пустыне с толпой подростков, было некогда медитировать, и я не понял, что в пустыне есть свои плюсы. Заклинание просчитало плотность бао и вывело мне информацию:

Плотность бао: 249% от базового.

За базовые сто процентов я взял обычный школьный фон. В беседке фон доходил до трехсот процентов – прокачка неофитов в подобном месте ускоряется в три раза. Очень жаль, что аспект нейтральной бао прокачать сложно.

– Давай за нами, – сказал Хризос и мы, двигаясь легким бегом, побежали к краю пустыни. Направление слегка отличалось от того, по которому мы ехали в школу, но лишь слегка.

– Деревня почти на самом краю пустыни стоит, там уже можно использовать магию, – объяснил Суржик. – Конечно, если поблизости находятся монстры, они всё равно примчатся, но буря в песках не начнется.

По пути мы зарубили парочку залетных пауков, слишком голодных, чтобы убраться с нашего пути. Я даже не стал проверять монстров на наличие камней души – те были покалеченными, худощавыми, с отметинами на спине, что остались от более сильных сородичей. Нет, камень души сам по себе дает монстру бонус к характеристикам, и так погано его обладатель точно выглядеть бы не стал.

Пацаны тоже не выразили желания копаться в убитых монстрах, поэтому мы продолжили бежать, изредка отбиваясь от нападающих. За нами даже увязалось пять мясных шаров, но почти сразу отстали, оставшись поедать убитых. Мне хотелось опробовать на монстрах воздушный удар, но вокруг была чертова пустыня, в которой использовать магию нельзя.

С каждым километром бега плотность бао вокруг уменьшалась. Когда мы добежали до шестиметровых каменных столбов, растянувшейся ровной линией, будто обозначая некую границу, пацаны остановились. Хризос засмеялся и выпустил из ладони два огненных шара размером с яблоко.

– Все, Нильям! Здесь уже можно применять заклинания. Какой-то адепт из нашей школы несколько десятилетий назад поставил эти столбы, обозначая земли, куда не заходят сильные монстры – им не хватает энергии для жизни.

Я специально вывел на левый верхний угол зрения число, обозначающее плотность бао. Возле столбов заклинание показывало плотность в сто девять процентов. Прекрасно – настрою оповещение: если плотность бао превысит сто двадцать процентов, заклинание меня оповестит.

Спустя три часа бега, неспешного лишь по меркам адептов, мы добрались до деревеньки.

Глава 33

Сандора была не только ближайшим к школе Утренней Звезды поселением, но и единственным поблизости. Деревенька располагалась в двенадцати километрах от школы, в стороне, откуда нас когда-то привел Грай. Я мог только догадываться, как простые люди выживают рядом с пустыней, пока я не увидел частокол из бревен с тонкими шипами, направленными наружу.

Когда мы вошли в ворота, я заметил с внутренней стороны частокола сложенные из жердей хрупкие смотровые башенки, на каждой из которых находились дети. В пыли возле ворот сидел сухой, загорелый до черноты дед и играл сам с собой в Рао Галдан. На нас старик глянул острым взглядом и быстро отвел глаза.

– Скажи-ка, уважаемый, что у вас здесь интересного происходит? – обратился я к старику. – И где здесь можно остановиться на пару дней?

Со стороны спутников раздалось насмешливое хмыканье: мол, Нильям местных бомжей уважает, вчерашний адепт, что с него взять? Они не обратили внимание ни на жилистые руки старика, ни на мозоли, которые возникают от долгих тренировок с мечом. Похоже, Суржик и Хризос вообще думали, что ворота никем не охраняются, пацаны сидят на вышках потому, что сами того захотели, а деревеньку размажет первая троица песчаных пауков. Над тем, как местные выживают в такой дикой местности ни один десяток лет без всякой магии, они даже не задумались. А вместе с тем, думаю, поселенцы сталкивались и с враждебными практиками. Если против мага не выстоит даже армия, то несколько возомнивших о себе адептов могут лежать где-нибудь рядом с воротами, поглубже закопанные в песок.

– Да тварей много нонче стало, да... – намеренно прошепелявил старик. – Молва ходит – на месте старого поселка монстры гнездо свили, вот и расползаются по окрестностям. А остановиться просто – идти по шентральной улочке надобно, и выйдешь прямо к таверне, родимой. У нее надстройка, комнаты на вторых ентажах хозяин сдает, да.

Я поблагодарил старика и направился к местной гостинице.

– Вижу, ты вежлив со старшими, – нарочито громко и серьезно сказал Хризос. – Хорошее поведение! Правильное! Не имеет значения: торговец, оборванец в лохмотьях – уважать надо всех!

Интересно, а короткий клинок, который старик прятал под седалищем, пацан заметил?

С каждой проведенной вместе минутой я разочаровывался в пацанах. При выборе команды я руководствовался в первую очередь снаряжением и сплоченностью адептов, но сейчас я признал, что отличные вещи и клинки – единственное хорошее, что есть у парней. Если в пустыне мы по большей части молчали, удаляясь от школы со всей возможной скоростью, то теперь пацаны стали раскованнее и болтливее. И слова их не красили.

Суржик пинком распахнул входную дверь таверны и с порога потребовал:

– Эй, хозяин! Мне и друзьям нужны лучшие комнаты твоего клоповника! И кувшин самого крепкого пойла, сейчас же!

Похоже, ранг адепта серьезно надавил пацанам на мозги. Сам я считал, что не стоит лишний раз ссориться с людьми, которые могут плюнуть в еду, которую ты потом съешь. Особенно если они имеют ключи от всех комнат, наливают напитки.

– Сию минуту, господа, – залебезил хозяин, угодливо кланяясь. Улыбка на лице бородатого мужика держалась, будто приклеенная. – Сюда, пожалуйте. Лучший столик для вас, для вас... Сейчас принесу ключи от комнат...

– И пожрать тащи! – вдогонку крикнул Хризос. – Господа адепты желают чего-нибудь мясного!

– Сию минуту... Марфа! Марфа, паук тебя задери!

Говорить парням, чтобы вели себя повежливее, я не стал: не маленькие, разберутся сами, если мозгов хватит. Мне начхать как на них, так и на хозяина таверны, но есть еду с плевками не хочу.

Я сгрузил вещи рядом со столом и направился к хозяину таверны. Когда я подошел к стойке, мужик достал из-под нее связку ключей и ловко снял с нее три ключа. Понизив голос, я обратился к хозяину:

– Уважаемый...

– Чего господину угодно? – вновь улыбнулся мужик. А глаза неподвижные, смотришь в такие и понимаешь, что если человек тебя и не ненавидит, то как минимум очень не любит. – Есть куриные яйца, оленина, говядина...

– Мы пришли из школы, здесь на пару дней, – мягко перебил я трактирщика. – Проблем не доставим: оставим вещи и поохотимся на тварей. С парнями я познакомился утром, и равнять нас не надо, даже мысленно: мы не компания, а три разных человека, и лучше, если каждого из нас вы будете оценивать по отдельности. Хорошо?

В глазах мужика мелькнуло что-то человеческое. Он медленно кивнул.

– Вот и славно. Парням мясного, а я поем чего-нибудь нормального, на ваш выбор.

Я достал из мешочка на поясе старт и положил его на стойку.

– Господин, здесь слишком много. Я... Я боюсь, у меня не будет сдачи с такой монеты.

Об этом я уже знал. Цены в предпустынной деревне были завышены в сравнении с ценами обычных деревень: практики здесь были нередкими гостями, и деньги у нас водились. Но даже с учетом повышенных цен, старт был здесь слишком крупной монетой.

– Здесь за одну комнату и мое питание, на пару дней. Нормальное питание. А сдачи не нужно.

Продавец пару секунд смотрел на старт, а потом заменил один из тройки ключей на ключ из связки и протянул мне.

– Второй этаж, господин. Комната семь.

– Благодарю.

Я посмотрел на пацанов. Адепты сидели напротив друг друга и лениво перебрасывались словами, их рюкзаки валялись в проходе.

Я подхватил свои вещи и направился наверх. Комната оказалась маленькой: кроме кровати, сундука и шкафа здесь ничего не было. Да и не влезло бы сюда ничего больше. Я осмотрел кровать: одеяло было без пододеяльника, но и без пятен, простынь тоже чистая. Провести здесь пару ночей можно.

Я закрыл глаза и прислушался к бао. После перехода на ранг адепта радиус ощущаемой энергии изрядно подрос. Если раньше я мог ощущать и впитывать бао на расстоянии нескольких сантиметров от кожи, то сейчас легко охватывал всю крошечную комнату. Насекомые в новом восприятии ощущались крошечными искрами энергии, люди – чуть большими. Благо, насекомых здесь не было. Через стены я ничего не ощущал, хотя сама бао легко проходила через препятствия, да и в самих препятствиях присутствовала.

Меня посетила мысль, что люди редко встречаются с настоящими магами потому, что настолько развитые практики сидят по энергетически насыщенным местам и не хотят с них вылезать. Я как-то слышал от Апелиуса, что в его мире маги после достижения определенного уровня силы могли годами обходиться без сна, еды и воды, питаясь чистой энергией. Возможно, в этом мире схожее правило, и бао позволяет поддерживать жизнь в теле. В таком случае где-то в старых, давно забытых храмах и возле древних артефактов сейчас продолжают сидеть маги дичайшей силы, и столетие за столетием аккумулируют силу. Хорошо, если они не забыли, как их зовут и зачем им эта сила нужна.

Я передернул плечами и аккуратно разложил вещи по кровати.

Итак, порошки. Нужны ли они мне при первом выходе? Нет. Их лучше оставить здесь, а вечером поставить на комнату защиту и начертить круг для сбора бао. Контейнеры для трав... Не нужны. Вот для органов нужны – возьму парочку, мало ли, кого удастся убить. Остальные пусть пока лежат в комнате – я не опытный охотник, да и монстров поблизости от деревни не должно быть – не удивлюсь, если тех же пауков деревенские на мясо пускают.

Что еще с собой взять... Капканы пока нахрен не нужны – ставить их не на кого, троп местных монстров мы не знаем, в засаде сидеть не собираемся: в общем, не вижу смысла переть на своем горбу лишнюю тяжесть. А вот еду на пару дней возьму, как и пятилитровую флягу – мало ли, сколько придется бродить по пустыне.

После того, как я вытащил лишнее, сумка изрядно полегчала. Я оставил ее у двери и сел на кровать. Требовалось кое-что обдумать.

С одной стороны – убогая деревенька на краю пустыни: с хиленьким частоколом, со стариком на воротах. С другой стороны – люди, умеющие выживать под боком у магов и адептов, которые зачастую ведут себя как избалованные великовозрастные дети. Ставлю десятую часть искры, именно здесь процветает контрабанда и прячутся связи моего старого знакомого Адара, который и письмо домой доставит и любую вещь, вплоть до рабыни.

Очень жаль, что я в этой деревеньке ненадолго. Стоило бы нормально познакомиться со стражником у ворот, потолковать с трактирщиком и вообще слегка вжиться в это поселение, увидеть изнутри. На первый взгляд деревня не представляет из себя ничего особенного: потрепанные хибары, унылый народ, разруха и бедность. Но стоит хоть слегка включить мозги, появляются вопросы. Продукты в трактире свежие, и если куриные яйца не вызывают вопросов, то оленина и говядина уже подозрительны, так как крупной скотины здесь не держат: попробуй прокорми ее в пустыне, оберегая от голодных монстров. Значит, завозят свежую, и часто. Выходит, движение караванов налажено. А смысл гонять караваны, кроме доставки продуктов для избалованных адептов и вещей для них же? Не хочу сказать, что этого мало: с ужасно завышенными ценами на еду и вещи караван будет ходить с радостью. Но не будет ведь целое поселение жить за счет адептов. Для такого достаточно трактира с охраной и пары-тройки торгующих любовью девушек. Ну и на заднем дворе сделать загон для куриц и огородик. Вместо этого посреди пустыни живет целое поселение людей. Живут, охотятся на монстров, шарят по логовам, добывают из туш ингредиенты, которые отправляют и в школу, и в города. Следовательно, можно приобрести все нужное для выполнения задание на кость здесь же. Но я хочу проверить себя в бою с монстрами.

Кстати, контрабанда должна называться иначе, так как не особо она и запрещена в школе Утренней Звезды. Возможно, король, барон, граф или другая шушера и пытаются построить местных теневиков так, чтобы сгрести себе лишние монеты, и людям приходится возить товары в обход местных пограничных постов, но школа своих обитателей точно не ограничивает.

Нужно наладить нормальные отношения хотя бы с трактирщиком, а в будущем через него можно выйти на теневых воротил, которые управляют здешним закулисьем. Пацанов тоже нужно успокоить: мне не нужно, чтобы со мной ассоциировалось что-то плохое, и тем более не хочется, чтобы меня нашпиговали железом, если эти идиоты совсем обнаглеют и выйдут за рамки. Думаю, окружающие предпочитают убирать свидетелей в могилы, а не затыкать им рты мешочком монет, а убийство адептов – дело серьезное и порицаемое. Никто из деревенских не станет разбираться, хорошо ли я умею хранить молчание.

Я поднялся с кровати и пошел вниз. Комнату, разумеется, запер, а ключ закинул в мешочек для монет. По договору с пацанами, мы должны сперва пообедать, затем выполнить сначала их задание, потом мое.

Я еще не знал, какой меня ожидает сюрприз. Я пробежал по лестнице вниз и вышел в общий зал, как раз к тому моменту, когда один из моих напарников по команде ухватил за бедра молоденькую, лет пятнадцати на вид, девчонку и попытался силой усадить себе на колени.

Хотя нет. "Пытаться" – это не про адептов. У Суржика это получилось сразу.

– Черт побери...

На столе перед пацанами стоял пустой кувшин. Они просили "самое крепкое"? Похоже, оно неслабо ударило по мозгам адептов.

Я направился к полудуркам. Тем временем пацаны развлекались: Суржик держал молоденькую подавальщицу за колени и лапал грудь, а Хризос тем временем запугивал девчонку. Хозяина таверны видно не было, но дверь на кухню была приоткрыта: видимо, чтобы слышать происходящее в зале. Предосторожность хозяина заведения пацаны обошли с изобретательностью питекантопа: девчонка уставилась на огонек, пляшущий на ладони Хризоса. Из глаз милашки текли слезы.

Наверняка ей сказали что-то типа: "Пикнешь, и твое лицо превратится в обожженную маску", и получили возможность лапать подавальщицу за вторичные половые. Придурки что, не заметили сходство хозяина таверны и девчонки? В этом мире нет камер, любой адекватный мужик похоронит обидчика дочери и позаботится о свидетелях. Разумеется, если ему не помешает золото, искаженные моральные принципы или слишком большой разброс в силах. Повозку Филиса крестьяне не преследовали именно поэтому: население считало мужика магом, что стояли выше королей. Да и нашел бы Филис, что противопоставить вооруженной толпе. Адепт и так проявлял осторожность и старался подбирать подростков в селах, где максимально возможный противник – крестьянин с арбалетом или мечом. Судьбой в живот поцелованные детки баронов и купцов шли напрямую к рекрутерам в пунктах сбора магов, избегая опытов.

Но вчерашние неофиты не обладали умениями, знаниями и артефактами Филиса. Кроме того, Филис был адептом второго или даже третьего ранга, а не первого, как я и пацаны.

Девчонка не видела, как кривится и пытается удержать пламя Хризос, но я заметил. Судя по набору навыков, огонь – не основная его стихия. Ну не идиот ли?

Я уже вижу, как отец подавальщицы тянется к лежащему под стойкой арбалету, пацаны его кладут, а потом умирают на пыльных улочках. Для того, чтобы мы не вышли, не обязательно устраивать кровавое месиво с привлечением всех способных держать оружие жителей, достаточно трех метких выстрелов. Кроме того, даже если я применю все красноречие и выйду из поселения без украшения в виде торчащей из тела деревяшки, в школе спросят: "А почему без команды?" И хорошо, если спросит кто-то адекватный из руководства, а не наставники пацанов, которых прожитые годы могли превратить в двинутых на почве насилия психопатов.

Однако пока ситуация не зашла слишком далеко, можно решить проблему миром. Полапать за грудь – одно, а разложить девчонку на столе в таверне убитого отца – совершенно другое.

Все размышления промелькнули в моей голове за секунды. Я вырвал девчонку из рук пацанов, призвал щит и выплеснул из искры треть резерва.

Воздух будто взбунтовался: затрещали ставни распахнувшихся окон, по обеденному залу пронесся вихрь, не задевая ни бутылок, ни посуды, но в пацанов врезался со всей силой. Ветер дул и дул, не позволяя раскрыть глаза и сориентироваться в происходящем.

Каждый, кто хоть раз пробовал дышать, когда в лицо бьет ураганный ветер, понял бы всю жопность положения пацанов: воздух им приходилось буквально глотать. Противопоставить мне они ничего не могли: один придурок потратил большую часть резерва, поддерживая безобидный огнешар, а второй толком не мог сосредоточиться. Кроме как нанести удар, нужно еще видеть, куда бить, а раскрыть свои зенки Суржик не мог. Вот поэтому в магических поединках в основном выигрывают те, кто раньше ударит.

Пока я кошмарил пацанов по таверне, в дверь заглянул кто-то из местных, но сразу исчез. Девчонка же прошмыгнула на кухню и в отчаянии закричала:

– Отец!

Когда спустя несколько секунд ей никто не ответил и не выбежал на шум вихря, а вместо гулкого голоса мужика раздался плач девчонки, я заглянул за дверь сам, благодаря бао за то, что догадался прихватить оба накопителя.

Хозяин таверны валялся на полу с рассеченным лбом.

– Он пытался их остановить, но они...

– Долбаные дебилы!

Я подошел к пацанам. Суржик пытался справиться с ветром, но перебороть мою бао своей он не смог. Что ни говори, в простом давлении энергией я был искуснее, и просто усилил ветер, окружив пацанов плотным коконом из бао, что стоило мне половину резерва. Он вхолостую пальнул воздушным лезвием, а в следующий момент обмяк: я ударил его в затылок. Спустя секунду пацан зашевелился, но повторный удар лишил его сознания.

Хризоса пришлось переворачивать, и это был мой первый бой с адептом в полный контакт. Ухватившись руками за плечо пацана, я вдруг ощутил, что могу вытянуть из него бао, если постараюсь. Видимо, моя скорость восстановления шагнула так далеко, что пацан ощущался, как сломанный накопитель, из которого при желании можно вытянуть энергию. Но трогать чужие запасы бао я не стал – мало ли, как здесь относятся к энергетическим вампирам.

Когда я вырубил Хризоса, достал накопитель и спешно начал восстанавливать запасы бао. С пустой искрой в незнакомой деревне я ощущал себя будто под прицелом энерговинтовки.

Заклинание подсказало, что накопители вмещают два с лишним моих запаса: в каждый входило семьсот сорок единиц бао. Хватит на тридцать два воздушных удара. Надеюсь, мне не придется испытывать заклинание на живых целях.

Я сбегал наверх, взял оттуда восстанавливающее зелье и залил в трактирщика – мужик был жив, но дочери теперь рядом с ним не было. Затем я вышел из таверны и заметил напротив входа, в тени от здания, того самого псевдостарика: видимо, покинувшая таверну девчонка сразу побежала к воротам. Стражник был максимально сосредоточен, и смотрел меня с прищуром, как на досадливое насекомое. В руке мужик держал обнаженный клинок. Хорошо, что он был здесь один – извиняться перед обществом в лице одного человека гораздо легче, чем стоя перед вооруженной толпой.

Я прошел пару шагов, миновал нагромождение мимо каких-то ящиков возле входа в таверну, и...

– Вот жопа.

На хлипких крышах слева и справа вставали из положения лежа местные с луками и арбалетами. Кто-то целился в меня, кто-то вытаскивал стрелы из колчанов, а кто-то лихорадочно пытался дотянуться тетивой до плеча лука. Черт побери! Я не поел, отмахал несколько часов по пустыне в компании отбитых деградантов, отбил от них девчонку местного хозяина таверны, пожертвовал восстанавливающее зелье, и после всей нервотрепки мне еще и от стрел уворачиваться?

Я отозвал щит и призвал его снова, растянув по максимуму. В таверне позади меня лежат виновники местного собрания, а расхлебывать за всех приходится мне. Шикарно...

Хотя, если они не стреляют, значит, есть шанс договориться миром.

– Давайте решим дело...

Мимо меня с гудением пронеслась стрела. Я успел среагировать на звук спущенной тетивы и присел, прячась за щит. Если бы не защита и косорукость стрелка, я имел все шансы корчиться с наконечником в печени.

Заламывать руки и просить местных прекратить стрельбу было, мягко говоря, наивно. Первый выстрел сыграл роль сигнала: теперь каждый пытался пробить коробки и поразить юркую цель. Даже если местные договорились провести сперва переговоры, теперь все полетело к чертям.

Я отступал ко входу в таверну. Щит в моих руках дергался, попадания отдавали в предплечье, но пока все было в порядке. За моей спиной в дерево с дробным стуком вонзились стрелы, не добавляя спокойствия. Если эти тугодумы попробуют обойти таверну и взять под прицел окна, мне придется несладко.

Все время, пока отступал, ждал стрелу в спину, бок и прочие нежные места, но в зал вернулся целый и совершенно невредимый. Но очень, очень злой. Репутация с поселением, чеканя шаг, шла под плинтус благодаря излишней экспрессии местных.

Хозяин таверны еще не пришел в себя. Оставались считанные минуты до того, как здание окружат и внутрь двинутся первые смертнички. Мне уже не давали высунуться – раз в несколько секунд внутрь таверны влетали стрелы.

Я в треть силы хлестнул мужика по щеке раз, другой. Если потребуется, измордую его лицо до состояния котлеты, чтобы мужик пришел в себя. Если он не объяснит ситуацию соплеменникам, нас всех здесь положат. Против такого количества стрелков мой околонулевой боевой опыт точно не сдюжит. Устроить в деревне ураган? Можно, но не исключено, что сработает и меня не ткнет удачная стрела. Надеяться на боевые навыки вырубленных идиотов бессмысленно, но если будет очень нужно, придется. Но сперва их нужно привести в себя, а потом бросить отвлекать толпу и попытаться удрать из комнаты по крышам, вызвав ураганный ветер. Я не верил, что нам удастся уйти втроем: они вдвоем против меня не вывезли, о чем вообще речь?!

Я хлестал мужика по щекам, увеличивая силу ударов, пока наконец не достиг желаемого:

– Что... Что происходит?

Хозяин таверны очнулся и непонимающе заморгал, но я все же припечатал его щеку поднятой ладонью. Не зря же поднимал. А потом ухватил мужика за грудки и рванул вверх так, что одежда затрещала.

– Иди к своим, – толкнул я его к двери. – Деревенские думают, что тебя убили! Они уже оцепили здание и решают, не взять ли его штурмом! И будь осторожнее, чтобы тебя не подстрелили!

В глазах мужика стояла муть – видимо, еще не пришел в себя после потери сознания.

– Господин, моя дочь...

– Жива и находится снаружи! Будь аккуратнее, они держат вход под прицелом. Не исключено, что тебя продырявит твоя же собственная дочурка.

Хозяин таверны выругался, но послушно направился к дверям. Я окружил мужика коконом из воздуха, чтобы тот отклонял стрелы – на всякий случай.

– Эй! – выкрикнул тавернщик и вышел в двери. – Не стрелять! Это я...

Одинокая стрела пролетела мимо мужика, лишь чудом и магией воздуха разминувшись с его головой. Хозяин таверны на мгновение замер, а потом разразился столь заковыристой руганью, что будь здесь его дочь, покраснела бы до кончиков ушей.

Глава 34

– Марфа сюда пару дней, как с Лурскона приехала – бабка померла, вот и взял дочь к себе. Кто же знал, что в первый день работы девчонку попытаются того... обесчестить. Обычно здесь работает еще и Гирка, вот та бы сама ваших пацанов того, обслужила, но народу с утра не было, вот я и отправил Гирку отдыхать, чтобы не платить ей.

Я тоже удивился, что из-за типового облапывания трактирщик бросился защищать дочь. По идее, в трактире должны быть контрмеры в виде привычных к тому подавальщиц или вышибалы... Хотя нет, вышибала от адепта отхватит.

– И чего вы хотите за... разрешение данного инцидента, Джон? – с интересом спросил я.

– Это ты насилие над моей дочкой инцидентом назвал? – насупившись, спросил хозяин таверны.

Я вместе с очнувшимися адептами сидел напротив седого стражника и Джона – отца девчонки. Пацаны морщились от головной боли, но зелья восстановления я им вручать не стал. И так пришлось вытянуть бао из бессознательных тел, а потом разбудить и дать в глаз, потому что адепты первым делом лезли в драку.

– Так не было никакого насилия, уважаемый, – мягко улыбнулся я. – Ну посадили ее на колени, ну наговорили глупостей. Чего только не сделаешь на пьяную голову. Вы же сами были подростками, неужели у вас ничего похожего не было? Воровство яблок из чужого сада, баловство с арбалетом отца, который он запретил трогать? Не устраивать же из-за этого показательную казнь.

Сидящие напротив мужики переглянулись.

– Если отдадут семь стартов за попытку дочку снасильничать, я ничего против иметь не буду, – проворчал трактирщик.

Трактирщик в моих глазах сейчас упал до монстра-слизня или человеческой сопли. А если бы дочку изнасиловали, он бы просто денег побольше попросил? Может, он ее с Лурскона как раз затем сюда и притянул? Как по мне, есть вещи, которые прощать нельзя. Хотя сейчас мне такое отношение на руку.

– Отлично сказано! – воскликнул я. – Но если уж вы выворачиваете разговор на монеты, давайте и я выверну. Есть нюансы: во-первых, я истратил на вас, уважаемый, зелье восстановления, ценой в пять стартов...

Пацаны переглянулись. Цену я завысил, но не думаю, что трактирщик когда-либо такое зелье видел и знает реальную стоимость.

– Так меня оглушили твои приятели! – занервничал Джон. – Ты, считай, просто их вину искупил!

– А во-вторых, – продолжил я, – меня пытались убить ваши односельчане. Насколько по нынешним меркам тянет нападение на адепта?

– На виселицу, – с удовольствием сказал Суржик. – Вас, деревенских, в нашей школе любят, но у этой любви и пределы есть. И эти пределы заканчиваются, когда такие псы, как вы, кусают руки хозяев.

Хорошо, что Хризос не встревал. Пацан сидел и время от времени щупал пальцами распухшую скулу, куда пришелся мой успокаивающий удар.

– Мой приятель шутит, – снова улыбнулся я. С начала обсуждения прошло минут десять, и я задолбался улыбаться. А еще хотелось всечь одному излишне разговорчивому адепту, – никакой виселицы не будет, как нет никакого долга перед вами, – отмахнулся я, понимая, что в случае конфликта деревенские нас просто так из Сандоры не выпустят. Это в спешке на нас с луками поперли, а чего они сейчас вдумчиво готовят – только им и известно.

– Тогда, думаю, конфликт улажен, – надтреснутым тоном произнес псевдостражник. Хозяин таверны после этих слов тяжко вздохнул, но кивнул. Я достал из мешочка старт и припечатал его о стол.

– Я еще дам вам возможность заработать старты, – пообещал я.

Оставив деревенских внизу, мы поднялись по лестнице. А там я толчками в спину загнал обоих адептов в свою комнату. Несмотря на то, что адепты были массивнее, обезоруженные и истощенные, пацаны не слишком сопротивлялись человеку с обнаженным мечом в руке. Их клинки я отобрал и повесил на правую сторону пояса.

– Ты кем себя возомнил?! – взвинчено выкрикнул Хризос, а Суржик ему поддакнул:

– Кто дал тебе право командовать?!

– Я все уладил, придурки, – вздохнул я, чувствуя, по какой грани мы сейчас прошли. – Если бы вы прикончили хозяина таверны, нас бы...

– Нас никто не тронул бы! Мы – адепты! Мы в нескольких шагах от магов, властителей этого мира!

Я оглядел юного кандидата на роль властителя мира и поблагодарил небо за то, что тот взял огненный шар к своим заклинаниям земли. Из-за недостатка информации это млекопитающее вряд ли прорвется на уровень мага, что очень даже хорошо.

– Предлагаю разойтись, – сказал я. – Вы отправитесь по своим делам, а я – по своим. Советую вам вообще выселиться и поискать другое место для жилья – за пару стартов вас приютит любой в этой деревне. И завтраки вам будет подавать без чужих слюней. Вы здесь изрядно нагадили...

– Мы никуда не пойдем, – отрезал Хризос. – И пусть только попробует плюнуть в мою еду! Я не жалкий простолюдин и даже не неофит, я адепт! За такое можно голову снести, и никто мне ничего не скажет!

Я раздраженно выдохнул, чувствуя, что стою на грани, за которой начинается избиение подростков. Прошелся до окна, бездумно уставился в него.

А потом подумал: какого черта? Ну проучу я этих детей, кому от этого будет плохо? Глядишь, изменю засранцев к лучшему. А не выйдет – приобрету врагов, и что? Двумя слабосилками больше – два лишних повода тренироваться усерднее. Они и сейчас, на одном со мной уровне, огрызаться толком не смеют, а когда проблема в моем лице шагнет на вторую стадию адепта, они и вякнуть побоятся.

Как только я принял желаемое решение, на душе стало легко и спокойно. Я мог бы им по пунктам раскидать, где они накосячили и какие последствия могли бы ожидать нас всех. Но уже не хотел. Иногда неохота переубеждать идиотов и тратить нервы.

– В общем, слушайте меня внимательно, дегенераты, – сказал я, расслабляясь от того, что можно высказать все. – Я понял, что вы – тупые, не нужно каждой фразой подтверждать этот вывод. Сейчас вы заткнете свои хлебальники и будете делать то, что я вам скажу.

– А иначе что?! – с вызовом спросил Суржик. Я мельком удивился: мне казалось, что безоружный, лишенный бао пацан будет вести себя иначе. Я шагнул к придурку и коротким тычком врезал ему по носу. Недостаточно сильно, чтобы сломать, но достаточно, чтобы пролить кровь.

Естественно, это пацана не образумило, а наоборот – разъярило. Рыча, Суржик бросился на меня, но я с легкостью увернулся от его хваталок. Затем я подставил придурку подножку, а когда тот начал подниматься, я подскочил и каблуком сапога приземлился на пальцы засранца. Дикий крик не тронул мою совесть – один сеанс у целителя или несколько зелий, и переломы срастутся. Но доживет он до сеанса или нет, зависит в том числе и от моей доброты.

– Ущербные, вас не напрягает, что вы очнулись без капли маны в теле? Я могу использовать свой артефакт еще раз, но на полную, и вам энергоканалы выжжет! Вы чего меня выводите? Да на вашем теле можно выжечь цепочку рун, которая будет мешать впитывать бао, пока кожу с рунами не срежут.

Я блефовал, но знал, что составление такой рунной цепочки возможно. Несколько вариантов цепочек, опыты, пока не будет нужного результата, и заклинание готово. Думаю, в библиотечном разделе для избранных найдется что-то подобное, уже готовое и протестированное.

Суржик поднялся и, глядя на меня волком, с мерзким хрустом вправил себе пальцы.

– Какое у вас задание?– спросил я.

– Посетить руины к востоку отсюда, – ответил Хризос. В отличие от приятеля, пацан атаковать меня не спешил. – Нам нужно кое-что оттуда забрать и вернуться в школу.

Интересно... Неужели контрабанда? И связано ли это с Адаром? Обычный груз можно было передать и через деревню. Или я накручиваю, и пацанам нужно пройти по пустыне до руин чтобы принести наставнику какую-нибудь вещь, как доказательство, что они посещали развалины?

– Кстати, эти самые руины случайно не принадлежат к захваченному монстрами поселку, о котором говорил старик?

– Не знаю, – пожал плечами Хризос, и лица пацанов омрачила задумчивость. Я хмыкнул.

– Если старик говорил о тех самых развалинах, у вас большие проблемы. Но я готов вам с ними помочь, если вы поможете мне с моим заданием.

– Напомни, какое у тебя задание? – мрачно спросил Суржик.

– Кость уклуха.

– Можно будет выполнить, когда пойдем обратно от руин. Килограмм семь добудем – я знаю, где водятся эти птицы.

– Хорошо, – кивнул я, – набейте сумки тем, что может пригодиться в охоте, жду вас на выходе из таверны. Кстати, теперь вы должны мне старт.

***

Хозяин таверны сидел на корточках и тихо матерясь, доставал из досок застрявшие стрелы. Я бесшумно встал за спиной Джона. Интереса ради, я вызвал характеристики мужика, сравнил со своими и в очередной раз удивился тому, как я вырос меньше, чем за полгода.

Джон *неизвестно*.

Сила: 0.9

Ловкость: 0.7

Телосложение: 1.0

Вместимость бао: –

Скорость поглощения бао: –

Крепость костей: +0

Плотность мышц: +0

Магический потенциал: –

Развитие энергоканалов: –

Дебафы: нет.

Нильям Тернер.

Ранг: начальный адепт.

Сила: 2.2

Ловкость: 2.4

Телосложение: 1.7

Вместимость бао: 340

Скорость поглощения бао: 170

Крепость костей: +108%

Плотность мышц: +109%

Магический потенциал: 5

Развитие энергоканалов: 115%

Дебафы: нет.

Сейчас я мог убить этого большого мужчину голыми руками, будь мне это нужно. С момента моей жизни в прошлом мире прошло немало времени, но я до сих пор ловил диссонанс, понимая, что медитациями и упражнениями человек может культивировать в себе настолько великую силу, что сможет голыми ладонями крошить камни. Заклинания и ритуалы я воспринимал спокойнее, чем осознание, что человеческое тело может быть прочнее металла.

– Джон, – тихо произнес я, услышав шаги пацанов. Мужик вздрогнул всем телом, обернулся и встал. На меня он смотрел без особых эмоций, а вот пацанов проводил взглядом, полным жгучей ненависти. Не удивлюсь, если пацаны при очередном завтраке отравятся и откинут копыта.

– Да, господин? – обратился он ко мне.

– Скажи, пожалуйста, где находятся руины, в которых завелись твари?

– На севере, господин, на месте старой деревни. Жуткое место – там наш охотник пропал. Со дня на день мужики планируют туда рейд устроить, вычистить заразу. Сколько-то гнездовье существует – не знаю, но если монстры людей харчат, стало быть, обвыклись.

– А что за монстры-то?

– Об этом вам лучше старика на воротах спросить, – поморщился хозяин таверны. – Я в отродьях не разбираюсь.

– Спасибо, – поблагодарил я мужика и обернулся к пацанам. – Все взяли?

На бедрах пацанов виднелись перевязи с метательными ножами, за плечами – тощие котомки, в которых что-то бряцало. Клинки я им отдал еще в комнате и мечи красовались в ножнах. С ловкостью, с которой они бьются, мечи против меня им не слишком помогут. Но, чтобы не получить неожиданно килограмм стали в живот, перед сном нужно поставить в комнате полноценный защитный периметр, угробив запас целого накопителя. Ну и ладно – за четыре минуты полноценной медитации заполню его доверху, заодно и проверю, хорошо ли у меня с памятью защитных цепочек.

Кстати, у Суржика необычный меч – ножны вроде бы и без узоров, оплетка рукояти тоже простая, но вот когда я отобрал у пацана клинок, почувствовал себя иначе, увереннее, что ли. Клинок был одновременно и легким, и в то же время прочным. Я каким-то образом понимал, что если размахнусь и ударю вполсилы, с оттягом, то оружие отрубит руку даже адепту. В общем, странные ощущения.

Не артефакт ли это?

Может, затрофеить?

После первой жадной и неразумной мысли мелькнула вторая: а откуда у пацана такой клинок? Вряд ли он его выиграл в Рао Галдан. Наставник вручил за заслуги? Кстати, кто у них наставники?

– Кто ваши наставники? – спросил я, как только мы вышли из таверны.

– Маг первого ранга Гирам Квалиус, химеролог. Мы оба у него в учениках, – нехотя сказал Суржик после минуты молчания. Пока мы шли к воротам, деревенские провожали нас злыми взглядами, но мне до них не было дела. Как и до необщительности пацанов – главное, что те отвечают на вопросы, а с желанием или нежеланием это происходит, дело третье.

Гирам Квалиус... После мысленной команды заклинанию перед глазами появилось изображение нужной страницы из тома с информацией по наставникам. Я внимательно прочел записи, но ничего плохого не увидел: химеролог резать людей на опытах не рвался, ни в чем другом предосудительном не замечен. Ну и ладно.

– И чего умеете по специальности? – заинтересовался я. Пацаны опять переглянулись, но на этот вопрос мне уже никто не ответил. Обидчивые какие... Ну и ладно.

Ворота охранял тот же старичок, только сейчас он выглядел иначе: собранный, глаза прищурены, дед будто смотрел на нас через прицел плазмогана. Сидел стражник на ящике, в стороне от раскрытых ворот. В руках – массивный арбалет. Клинок, который раньше укрывала ткань одежды, старик демонстративно прислонил к ящику.

Колючий взгляд прошел по мне. Я вздохнул и покачал головой: ох уж эти задетые чувства деревенских. Ни за что не поверю, что в Сандоре раньше не было таких ситуаций. Думаю, и до изнасилований доходило.

– Мне нужно знать вид и примерное количество монстров в руинах, – сказал я старику, подбрасывая на ладони старт. – Скольких они местных схарчили, скольких чужаков, видел ли кто в стае здоровенных монстров, в которых могут быть камни души.

– Я не стану с тобой разговаривать, молодой адепт, – покачал головой старик. – Можешь не убеждать меня, что ты непричастен к произошедшему в таверне, не оправдываться и не давить на совесть. За старт я ничего тебе не скажу.

Я вздохнул и вынул вторую монету с тощего кошелька, что взял с собой, уходя со школы. Вот вредный дед. Знает, что адепты могут себе позволить дополнительные траты.

– Ладно, поговорим... А с этими двумя я и за четыре монеты не разговаривал бы, – соврал старик, кивнув на пацанов. Что удивительно, те смолчали: похоже, что-то в их хилые мозги я вдолбил.

Из рассказа старика мы узнали, что до руин нужно тащиться около трех часов, если легким бегом. Подозреваю, если бы руины располагались ближе к деревне, их зачистили бы сразу.

Здешние люди выживают в этом месте десятилетиями, и мрут редко, потому что иначе деревня опустела бы. В целом, на трактир напали те, кто были на тот момент в деревне: подростки, старики и несколько женщин, и если бы трактирщик окочурился, нас погребли бы под градом арбалетных стрел – не думаю, что мы – самое страшное, что деревенские убивали. Можно сколько угодно думать о своей крутости, заклинаниях и ранге адепта, но против нескольких десятков вооруженных луками и арбалетами опытных жителей я могу сыграть только на скорости, и то не факт, что выйдет сбежать до того, как меня утыкают стрелами. Трактир штурмовали обычные люди, без наличия основного состава, который сейчас ходит по пустыне несколькими группами и собирает камни душ и прочее, что можно взять с монстров и обменять у торговцев или контрабандистов на одежду, арбалеты для семьи и сладости для детей. Здесь не классическая деревня с огородами и полями – здесь ничего возделывать не нужно, тут другой способ выживания.

Из рассказа старика мы узнали, что руины оккупировали арморкэты – огромные бронированные твари, похожие на котов. Правда, коты не вырастают до размера жеребят, не охотятся стаями на одинокую добычу и не имеют по всему телу костяных наростов, которые не каждый меч пробьет.

– Гнездо свежее, ему не больше недели. На людей чудища первыми не нападают, так что мы не стали зачищать их лежку сразу после появления, – закончил старик.

– Не опасаетесь, что мы разозлим чудовищ, погибнем, и твари нападут на поселение?

– Эти пентюхи ещё могли бы угробиться, а вот в тебя я верю, – усмехнулся дед. – Да и вообще, у нас зачистка гнезда запланирована на завтра. Как раз послезавтра караван мимо будет проходить, ему и скинем. Если перебьете всех, вечером наши ребята сходят, принесут добычу: вы всё равно туши не утащите, только камни вырежете, если найдутся. Сильных монстров там не видели, но сам понимаешь...

Ну да. Специально за гнездом никто не наблюдал и близко не лез, чтобы не спровоцировать.

– А скажи-ка, уважаемый, есть ли у вас запасы кости уклуха?

Гоняться по пустыне в поисках монстра мне не улыбалось, и если есть возможность купить запасы на месте, я так и поступлю. Тем более, что в семи часах бега от деревни находится "место силы", который указал знакомый Шикло воздушник. Лучше провести время там, сливая бао на воздушные удары, чем заниматься уничтожением монстров ради кости. Рост в ранге адепта для моего выживания гораздо значимее, а натренироваться попадать воздушным ударом по живым противникам я смогу и в руинах.

Старик мельком взглянул на мой кошелёк и сказал:

– Четыре старта за тридцать килограмм.

– Давай полтора за двадцать.

– Два за двадцать, – предложил старик и добавил. – Тебе ведь для артефактов нужно? Отдам уже попиленные на части заготовки, и даже упакую их аккуратно, чтобы много места не заняли.

– Идёт, – кивнул я старику и мы вышли.

Во время разговора со сторожем моя паранойя опять разыгралась. Меня напрягает щекотливость ситуации: мы унизили деревенских и отправились к арморкэтам, о чем теперь знает старик. Даже если бы не узнал, но очень того хотел, за нами отправился бы один из тройки пацанов, которые сидели на вышке и внимательно слушали беседу. Если мы справимся с тварями, то однозначно будем истощены. Не проще ли деревенским собрать группу из пары десятков человек с арбалетами и отправить за нами? Те подойдут сзади в самый напряженный момент боя или после битвы и выпустят по нам залп. Затем соберут тела монстров, обыщут наши и спокойно уйдут. Пустыня подчистит следы и занесет наши тела песком, а не занесет – монстры схарчат.

– Если бы ты нас спросил о ценах, мы бы тебе сказали реальное положение дел, – сказал вдруг Хризос и покосился на мой мешочек с монетами.

– Спасибо за заботу, но я как-нибудь сам.

– Он тебе назвал цену, раз в пять большую, чем эта кость стоит!

– Мне не нужны советы. Ещё раз спасибо.

Два старта при моих доходах – пыль. Я не крохобор, чтобы чахнуть над каждой монетой: слава бао, достаточно их накопил, да и торговаться, с прицелом на то будущее, к которому успешно иду, как-то глупо. Двумя коровами меньше, двумя больше: какая, к черту, разница? Я за готовку адептовского зелья получу в разы больше.

Но, как оказалось, разница была. Пацаны потихоньку сместились в сторону, и стали шушукаться на бегу: взгляды подростков не смещались с моего полупустого мешочка. Надеюсь, пацаны вдобавок к идиотизму в тяжелой форме не страдают тягой к воровству и ударам в спину. Но надежда надеждой, а выводы я для себя сделал и призвал на левое предплечье щит. Лишним не будет.

Очищение тоже окутало голову. Кроме тренировки, заклинание несло в себе положительный эффект: порывы горячего ветра теперь были порывами ветра, и песок в лицо не летел. Хотя и того, что успело накопиться в волосах, хватало, чтобы молча клясть эту пустыню. В сапоги забивались крупинки, на зубах хрустела мелкая пыль.

– Стой, Нильям! – выдохнул Суржик. – Нам нужно намедитировать полный резерв.

– Точно, – поморщился я, – как я мог забыть...

... что не все способны заполнять искру на ходу. Серьезно: навык не слишком сложен в освоении – просто легкая форма медитации. Во время спокойного бега – самое то: взгляд шарит по сторонам, а бао с дыханием отправляется в искру. Очень удобно, если попадешь в какую-нибудь ситуацию, где тебя не убьют сразу, а либо загонят в какие-нибудь катакомбы, либо начнут преследовать, и способность быстрого восстановления бао и умение непрерывно восполнять энергию дадут шанс выжить. Жаль, не все это понимают.

– Давайте постерегу, – махнул я рукой на точку между двумя дюнами, сам же полез наверх.

Вид сверху открылся безрадостный: обычное безжизненное поле, только на востоке на линии горизонта что-то зеленеет. Ну да, наша группа как раз оттуда и пришла. И однажды мы туда же и уйдем: набравшиеся знаний и сил, не чета тем напуганным людям, которые когда-то тряслись в фургоне. Но некоторым навсегда придется остаться в школе... Нужно будет узнать, кто же там превратился в кадавра.

Пацаны минут пятнадцать не могли сосредоточиться, ерзали, время от времени поглядывали на меня, пока наконец Суржик не встал и не принялся копаться в мешке. Хризос спокойно отмедитировал свои десять минут, и подростки поменялись местами. Не доверяют? В общем-то, правильно делают. Одно радует – пацаны не должны напасть на меня прежде, чем мы замочим котов.

– Готовы? – спросил я, дождался утвердительных кивков и двинулся дальше. Спустя минуту сокомандники меня нагнали.

– А ты заполняться не будешь? Все же у тебя щит работает, да и после драки ты вроде не медитировал, – пропыхтел Суржик. Похоже, дыхалка не самого сильного адепта давала сбой.

– После боя посижу, восполнюсь, – отмахнулся я. – Кстати, вы по какому принципу техники выбирали?

– А мы не выбирали. Ну, то есть в школе проходят всякие турниры для адептов, и мы участвовали на тех, где в награду даются книги заклинаний. Стрельба там, командный рукопашный бой. Заняли третьи места, получили книги для аспекта земли и воздуха, выучили, а дальше уже с помощью заклинаний на арене сражались. Знаешь, что можно выставить свою кандидатуру и предложить приз, который получит выигравший боец? И если оба согласятся на бой, то сражаются.

– Не знал о таком, – дернул я головой. – Тогда все становится на свои места.

– Что становится на места? – встревожился Хризос. – С нашими навыками что-то не так?

– Да, – кивнул я, – если насчет воздушных заклинаний я могу сказать, что их выбор странный и однобокий, то камень и огонь – разные аспекты. Хризос, ты не замечал, что тебе становится все труднее пробиваться наверх и бао на заклинания тратится больше, чем у твоего соученика? Все из-за развития разных аспектов. Не думаю, что ты дотянешь до уровня мага. Да и третий ранг адепта под вопросом.

Раз уж мне подкинули информацию по боям, то и я поделюсь знаниями. Тем более, что пацан все равно в глубокой жопе, и вытащить его не сможет даже самый толковый совет.

– И что теперь мне делать? – растерялся Хризос.

– А я откуда знаю? Спроси у своего наставника. Может и есть шанс исправить энергетику или качнуться до третьей ступени адепта с помощью индивидуальных техник. В любом случае, у тебя впереди куча времени, – если ты не совершишь ошибку и не нападешь на меня ради монет. – Дерзай, ищи решение.

Хризос приуныл, но мне было все равно на его тонкое психологическое состояние: мы наконец подбирались к руинам.

Мы взобрались на вершину очередного бархана, который отличался от прочих следами крупных кошачьих лап, и сразу же упали на песок, чтобы не маячить на фоне неба.

Развалины выглядели развалинами. Обычные каменные стены, местами даже потолки сохранились. Улицы преграждали завалы камня и песка.

Молодые арморкэты игриво носились друг за другом, взрослые наблюдали за их возней или лежали в теньке. Издалека слышалось рычание и урчание животных. Песок был исполосован цепочками следов. Я насчитал девять животных. Пацаны, видимо, тоже пересчитали их количество и выругались.

– Опасно, – озвучил я общие мысли. – Если подождать сутки, деревенские вычистят подземелья, и вы сможете забрать, что хотели, без лишних трудов.

– Там два мешка вещей, – безнадежно сказал Суржик. – Дорогих вещей! И нам нужно взять эти мешки до того, как здесь появятся деревенские. Ты с нами?

А вот теперь – время торга. Сейчас я отыграюсь за все мои потраченные нервы и ослиное упрямство адептов.

Я широко улыбнулся.

Глава 35

– Мне нужно, чтобы вы свели меня с вашим наставником или третьеранговым адептом, который знает толк в химерологии. Причем представили меня, как самого лучшего вашего друга, – поставил я свое условие. Ну а что мне у них просить, деньги? Так мне не слишком нужны. Меч? Так не отдадут. А чтобы не рассказали о моей меркантильности и нашей грызне, добавил. – Если сведете меня с нужным человеком, накину вам стартов.

– Э-э... – растерялся Хризос. – А зачем тебе такие контакты?

– В этом мире многое решают связи. Если уж мне выдался шанс познакомиться с учениками химеролога, то и с самим химерологом не грех познакомиться.

– Наставник не согласится, – покачал головой Суржик.

– Да, но у него ведь есть ученики кроме вас? Вот, познакомьте с самым успешным. А если уж ему нужны будут старты, я смогу предложить ему работу. Кстати, о стартах...

Я снял с пояса мешочек и кинул Суржику. Пацан поймал его, открыл, но не нашел внутри ничего, кроме одного старта и ключа от комнаты. С помощью прокачанной ловкости не составило труда достать и спрятать монеты в пояс, когда пацаны переглядывались или отвлекались.

– Чего ты внутрь заглядываешь? Я хочу, чтобы вы отдали мне старт, который я потратил, заглаживая вашу глупость.

– У нас нет денег, – проворчал Хризос, – мы не брали с собой старты.

– А как вы собирались оплачивать проживание в таверне?

– Мы адепты... – начал было Суржик, но я поморщился и поднял руку, призывая пацана закончить разговор. Мешочек вернулся ко мне.

– Кроме того, мне нужны полезные органы с половины арморкэтов, – продолжил я, – печень, сердца и камни, если повезёт.

– Да какого хрена?! – взорвался Суржик: эмоционально, но очень тихо. – С хрена ли с половины?!

– Потому что это – мое предложение, – спокойно сказал я. – Я не отбираю у вас органы, я предлагаю свои услуги и определяю цену за них.

Пацаны поругались минут пять, но в итоге мы ударили по рукам.

– Как охотиться будем? – сменил я тему. Хоть я и вызубрил наизусть здешнюю фауну, её привычки и повадки – например, знал про хороший слух и стайность арморкэтов, но в охоте пока был полнейшим дном, способным только на фехтование с живностью.

Адепты отползли от вершины бархана, скинули с себя сумки и стали копаться в них.

– Сперва установим ловушки, потом приманим монстров. Часть попадется в капканы, другую часть мы убьем, а третья, когда тварей останется мало, сбежит отсюда и никогда больше не вернётся в это логово. Арморкэты нападают сразу всей стаей, если в руинах нет котят. Логово свежее, так что вряд ли внутри есть выводок молодняка. Главное – разобраться с первым натиском и убить ровно столько животных, чтобы остальные свалили. Не больше – не вижу смысла тратить бао, стреляя по убегающим животным.

Адепты стали гораздо разговорчивее, но я не обманывался показным дружелюбием – этих людей не интересовало ничего, кроме спрятанных в руинах мешков.

– Понял, – кивнул я.

Пацаны достали как знакомые мне по памяти Нильяма капканы, так и какие-то сборные штуки, которые стали быстро соединять между собой. Спустя три минуты передо мной лежало пять больших железных дисков, которые пацаны собрали из металлических пластинок, и четыре капкана. По центру каждого диска сиял крохотный камешек души, выполнявший роль миниатюрного накопителя.

– Как работают? – заинтересовано спросил я, хотя уже пробежался взглядом по десятку рунных цепочек и разобрался сам.

– Пластина примагнитится к объекту, который с большой скоростью пронесется над ней, будь то арморкэт или рука человека, так что постарайся не размахивать рядом с ней конечностями, – посоветовал Суржик, после чего аккуратно взял пластину и отнес её в сторону.

Неплохая ловушка. Если через обычные капканы можно перепрыгнуть, то этот прилипнет и будет держаться, пока не кончится энергия или выбитые на железе руны не деформируется от ударов. Попробуй попрыгать или побегать, когда на ноге закреплён объемный кусок металла. Думаю, так здешних песчаных крыс ловят. Я видел издалека и обычных змей, и скорпионов, и тех же крыс, но близко к нам мохнатые зверьки не совались: думаю, если на ловушку положить кусок мяса, дождаться, пока мелкие набегут, а потом шугануть, можно перевернуть пластину над клеткой и аккуратно вытянуть бао из камня души, чтобы крысы попадали вниз.

Пластины выстроились полукругом, посередине бархана, второго по счету от развалин. Нам нужно было занять позицию повыше и установить ловушки на пути животных. На первом песчаном холме так не сделаешь – не кидать же ловушки на середину холма, привлекая внимание монстров.

Пока пацаны разбирались с установкой капканов, я забрался на верх бархана и аккуратно выглянул за него.

Арморкэт.

Сила: 4.2

Ловкость: 1.8

Телосложение: 7.0

И такими были практически все. Телосложение монстров зашкаливало из-за броневых пластин, но из-за брони и массивного тела ловкость сильно упала.

– Ну что, зовём? – с опаской спросил Хризос. Естественно, не меня спросил, а напарника.

– Да, давай, – пожал тот плечами. Оба помедлили, не решаясь привлечь монстров. Зато как селянку на колени сажать, так без проблем.

Хризос и Суржик вытянули вперед ладони. Я последовал их примеру.

– Я беру того монстра, с правого края.

– Я – центрального.

– Третьего слева.

– Раз, два...

На счет "три" заклинания сорвались с ладоней, но на этом мы не остановились: все новые и новые огненные сполохи и воздушные заклинания срывались с наших рук. Сработало! Я, конечно, усилил заклинание, но не ожидал, что оно выйдет таким мощным. Арморкэт, в спину которого я попал, чуть ли не пополам сложился: я отчётливо слышал хруст. И пусть вторым заклинанием я промазал мимо цели, монстру хватило и одного: его лапы подогнулись, арморкэт упал пузом на песок и, тихо скуля, пополз вниз. Я же высматривал следующего и следил за приближением самого крупного бронемонстра, который на момент нападения находился в логове. Их оказалось куда больше девяти. На такое мы не рассчитывали...

– Тикаем! – заорал Хризос, когда толпа разъяренных животных заревела и понеслась на нас. Я с легкостью оторвался от пацанов, пробежал рядом с крайним капканом и застыл на вершине бархана. В левой ладони лежал накопитель, полностью полный – я зарядил их во время похода по пустыне. Правой рукой я достал из ножен меч и воткнул в песок в шаге от себя – в бою может и не хватить времени, чтобы достать оружие.

Спустя десять секунд пацаны добежали до меня, и на гребень бархана перед нами выплеснулась свора бронированных котов. Я поднял ладонь и выстрелил на упреждение. Голубой сполох воздушного удара пронесся мимо монстра, в которого я целился, зато попал в лапу следующего и, похоже, сломал: монстр с воем покатился по песку. Пацаны присоединились ко мне спустя несколько секунд, и на бронированных монстров обрушился шквал заклинаний. Хризос метал под лапы тварям свои капканы, Суржик долбил монстров лезвиями, пытаясь попасть в морды.

Первый добравшийся до ловушек бронемонстр попал лапой в капкан и тоскливо завыл, пытаясь вырваться. А вот остальные арморкэты ловушки и капканы обошли по широкой дуге. Вожак уже нагнал последние ряды сородичей и длинными прыжками рванулся вверх по песку, с легкостью обгоняя их.

Монстров становилось все меньше – на нашей стороне играли скорость, магия и высота. Песок замедлял животных, и они ловили заклинания мордами и грудью.

Наконец арморкэты развернулись и понеслись прочь, тоскливо подвывая. Остался лишь один – вожак, который как ни в чем ни бывало несся на нас. Несколько заклинаний, попавшие в монстра, не нанесли ему особого урона.

– Не атаковать! – заорал я и вышел вперёд. Я хотел выяснить свою силу. Воспоминания о бое адептов жгли мою уверенность вперед и толкали к развитию. В конце концов, если я не буду биться на грани своих сил, я и прогрессировать буду медленнее... Шучу. С моей скоростью, превосходящей скорость монстра почти на половину, я смогу не только сбежать из боя, но и уклониться от всех его атак. Хорошо, что монстры в этой части пустыни, какими бы сильными они ни были, не обладают магией – одаренных тварей можно встретить между школой и центром пустыни.

Меня интересовало, насколько я вырос с момента драки с волком, поэтому я не стал атаковать арморкэта Воздушным Ударом, а позволил животному подбежать.

Оказавшись наедине с котом, я максимально ускорил свое восприятие.

В скорости я явно превосходил животное: точечные сильные удары посыпались на медлительную бронированную тушу. Клинок входил миллиметровые трещины между пластинами брони, рвал кожу и сухожилия, обездвиживая животное, пока полностью не окрасился кровью. Арморкэт, которого искалечили за несколько секунд, рухнул. Я запрыгнул на тушу и трижды опустил меч, пробивая позвоночник. Четвертый удар, нанесенный с запредельным усилием, пробил обездвиженной зверюге череп.

Охрененно! Я без всякой магии справился с вожаком армокэтов! Знать, что я шагнул на новую ступень после битвы с волком – это одно, а видеть примеры развития – совсем другое.

– Да ты напрочь отбитый! – выдохнул Хризос, смотря на меня с отвращением, вперемешку со страхом. У Суржика были такие же эмоции. Пытаясь изо всех сил сдержать тошноту, пацан процедил:

– Ты выглядишь отвратительно!

– Вот так вот надо с врагами, – выдохнул я, ощущая на лице липкие капли. Черт. Неужели я с такой силой рубил монстра, что и на лицо попало?

Я огляделся и понял, что кровь залила всю одежду. Красные пятна украшали сапоги, кровь тонкой струйкой стекала по краю халата и даже попала на рукоять, от чего меч неприятно лип к ладони. Кровавая пыль растеклась по лицу и неприятно стягивала кожу.

Когда я оскалился, пацаны отвернулись. И правильно. Пусть теперь решают, стоит ли связываться с адептом, который без помощи магии, на одних характеристиках вывозит таких мощных животных. Хотя больше я такого делать не буду – мне вполне хватит одной пробы клинка, я не собираюсь ограничивать себя и превозмогать в боях без магии.

Серия воздушных ударов прошлась по пойманным в ловушку животным. Поскуливание и рычание стихли. Я обошел труп убитого вожака, чтобы держать друзей на виду, и достал нож. Так... Вот эту пластину – срезать, эту – отогнуть, слишком уж большая, рассечь мышцы...

Спустя пять минут работы под взглядами пацанов я извлек из теплых недр арморкэта крупненький камень души. Неудивительно – по размеру вожака понятно, что без награды внутри не обойдется.

– Охренеть... – выдохнул Суржик. Да... такой камень тянул минимум на черныш. Теперь понимаю, почему адептов тянет вглубь пустыни, где каждый пятый монстр наабсорбировал себе на физическое воплощение силы.

– Надеюсь, непоняток не будет? – сразу уточнил я. – Договорились мы о половине, но так как убил монстра я, то с него я заберу все. Органы других зверей – ваши: так уж и быть, на них я претендовать не буду. Если распихаете по контейнерам и алхимики или повара не надурят, получите даже больше, чем этот камень стоит.

– Никаких проблем, – мрачным тоном прирожденного жадюги сказал Суржик.

– Ну и отлично. Тогда за работу, – предложил я.

На добычу и упаковку материалов мы потратили не меньше тридцати минут. Точнее, я за пять управился, а вот пацанам пришлось повозиться: сперва они ходили от туши к туше, а потом собирали капканы с ловушками.

– Давайте поторопимся, – попросил я адептов. Солнце уже клонилось к западу – еще пара часов и наступит закат. Если мы успеем сегодня поохотиться на уклухов, то до заката в поселение точно не успеем.

Мы двинулись в развалины. Щит я отзывать не стал, но руины действительно были пустыми.

– Если это – развалины старой деревни, то я – королевский менестрель, – хмыкнул Хризос. Я был согласен с пацаном – слишком много камня для деревни. Или же ее основал какой-нибудь адепт с аспектом земли.

Мы дважды прошлись по улицам, пока пацаны не нашли вход в подвал, накрытый куском задубевшей коровьей кожи. Вход был большим и квадратным: каждая сторона длиной метра в два с половиной. Вниз уходили каменные ступени.

– Мне с вами сходить?

– Нет-нет, мы сами, – чересчур поспешно отказался Хризос. Я решил не напрягать пацанов. Да и тот факт, что от меня что-то прячут, слегка успокоил мою паранойю: значит, нападать пока не планируют.

Пацаны выбрались из подвала с двумя объемными мешками с лямкой, куда запихнули свои рюкзаки. Мне было интересно, что в мешках, но от расспросов я воздержался.

– Идемте. Нам до вечера нужно еще численность уклухов подсократить.

Пацаны спорить не стали, хотя я подспудно ожидал их попытки отмазаться помогать мне с заданием.

Мы вышли из развалин, прошли по первому бархану – кровь и тела арморкэтов уже присыпало мелким серебристым песком.

Откуда вылетел первый арбалетный болт, я даже не заметил. Просто услышал свист и сразу бросился на землю. Плечо обожгло болью, и почти сразу раздались звуки падения двух тел.

Прямо из песка бархана, из места, ничуть не отличающегося от всей остальной пустыни, поднялись восемь фигур. Песок ручьями стекал с их одежд. Семь из них держали обычные арбалеты, но оружие восьмого было действительно монструозным: Хризоса пробило насквозь. И подонок, убивший адепта, снова взводил механизм.

Я загородился щитом и посмотрел на адептов. Оба убиты. Суржик еще дергается, но с арбалетными болтами в горле и груди долго не поживешь. Я не маг-целитель, от такого спасти не могу.

Лямку с плеча Хризоса я сорвал без усилий, а вот со вторым адептом пришлось повозиться: Суржик смотрел на меня стекленеющими глазами, цеплялся за рукава и пытался что-то хрипеть.

– Неужели вы пришли передать моим приятелям привет от Джона, хозяина таверны? – прокричал я, отцепляя от рукава слабеющие пальцы адепта. Меч его я тоже забрал и затолкал в горловину мешка.

– Кому какое дело, кого лапали твои друзья-ублюдки? – залился идиотским смехом один из восьмерки. – Мы за деньгами пришли, пацан. Ну и за частями тварей, которых вы убили.

Не стоило трясти своим кошельком. Деревенские проглотили унижение дочки трактирщика, а вот жадность пересилить не смогли. Чертов порок...

Я прикрылся щитом и раненной рукой кое-как тянул лямки обеих мешков, уходя в сторону развалин. Мне не слишком мешали: знали, что время на их стороне. Не удивлюсь, если эти развалины засранцы знают до последнего камня.

– Чего у тебя такого интересного в мешках? – крикнул весельчак. – Расскажи сразу! Все равно же узнаю!

В центр щита врезался болт, но щит выдержал. Мне бы перекинуть защитное заклинание на раненую руку, но бригада мразей только того и ждет.

Щит отклонил еще три болта, а потом в меня прицелились с монструозного арбалета и выстрелили. Воздух заклокотал, когда сквозь него пронесся арбалетный болт, больше похожий на маленькое копье. Отпрыгнуть я не успевал, но повернуть щит так, чтобы выстрел прошел по касательной, смог. Раненую руку тряхнуло, от боли перехватило дыхание, но щит выдержал.

– Какого хрена? – выругался мужик с арбалетом. – Щит же адептовский!

– Чуешь, чем пахнет? – злорадно крикнул я. – Твоей смертью, плесень!

Итак, я вляпался. Причем даже не в стрелков – мне не составит труда просто сбежать от подонков, благо, расстояние позволяет. Нет, проблема именно в убитых пацанах и в их наставнике, который за один заход потерял аж двоих учеников. Я не знаю, как себя поведет Гирам Квалиус, когда я приду к нему и доложу о гибели Суржика и Хризоса, но точно знаю, что не обрадуется. А мне придется прийти к нему самостоятельно – я не хочу, чтобы меня искали по всей школе.

В рассказе я могу упомянуть, что нападавшие были убиты: думаю, это должно смягчить гнев химеролога. Правда, для этого мне нужно всего ничего: убить нападавших.

– Предлагаю дуэль! Если выиграю бой против вашего, уйду! – заорал я, но в ответ услышал дружный смех.

– Разве ты не знаешь, что высшее мастерство – это способность грамотно сражаться в группах? – крикнул один из мужиков.

– Сражаться один на один против адепта? – заорал другой. – Да ты бредишь, пацан! С тобой никто из нас на бой не выйдет, даже с простреленным.

Идиотами нападавшие не были. Очень жаль. Хотя, будь они умнее, наоборот согласились бы и расстреляли меня в спину. Это я уже от стресса и кровопотери туплю...

Разговоры не помешали стрелкам натянуть тетиву арбалетов. Я тоже не терял времени даром: тянул за собой мешки, которые были так дороги адептам, внимательно наблюдая за деревенскими. По пути втягивал бао, заполняя искру. В ладони уже лежал наполненный кристалл, но я не хотел использовать неприкосновенный запас раньше, чем придет настоящая жопа. Пока безысходностью только пахло. Слегка.

– Не боитесь оставлять во врагах адепта? – спросил я, углубляясь в занесенные песком развалины из камня и дерева. Жаль, я не выучил заклинание шипов – можно было набросать их в проходах и как минимум ранить кого-нибудь.

– Так мы же не оставим! – заорал весельчак.

Где-то здесь мы с пацанами видели ведущий под землю ход... Нашел!

Я спустился по занесенным песком ступенькам, мельком огляделся, удостоверившись, что помещение – огромный подвал без запасного выхода, а потом поднялся обратно. Вызванный вихрь с толикой бао замел за мной все следы.

Я свернул в ближайший проулок между уцелевшими каменными стенами, присел за гору песка и затаился. Развеял щит и призвал его на другую руку, растянув полотно по максимуму. Щит встал под наклоном, зарываясь нижним краем в песок и накрывая меня сверху.

– Адепт, ты здесь? – раздался голос от входа в руины. Значит, остальные либо еще ближе ко мне, либо обходят руины, чтобы войти с разных сторон.

Я зажмурился и попытался рассмотреть через бао местоположение противников, но энергия была слишком насыщенной и постоянно перемещалась, не давая нужной информации. Ничего, сейчас я вам, говнюкам, накину проблем...

Искра заполнилась наполовину – все же неудобно пополнять ее на ходу – выходит меньше, чем в полноценной медитации. Но тем не менее, я выплеснул в пространство все, что было в искре, а потом обратился к аспекту.

Воздух в руинах дрогнул: весь и разом. Я чувствовал, как между уцелевших каменных стен пронесся легкий ветерок – мимолетная тень перед будущей бурей. Ощутил колоссальность воздушных масс, на которые я пытался воздействовать, и добавил бао из накопителя. По выставленному щиту тренькнула стрела. А потом находящемуся в двадцати шагах от меня стрелку стало не до того.

Я аккуратно втянул в искру бао из накопителя, а потом без остатка выплеснул энергию в пространство, усиливая бурю. Ветер за секунды разогнался до такого, который обычно срывает черепицу на крышах, ломает деревья и поднимает в воздух маленьких детей. От песка обнажались белые камни, которые вряд ли видели солнечный свет в ближайшее десятилетие. Вокруг меня находился метровый кусочек пространства, который буря абсолютно не трогала. Зато щит засыпало – наверное, со стороны я сейчас выгляжу очередной песчаной кучей.

В первые секунды бури послышались крики, а потом они стихли – потонули в свисте ветра и шелесте песка.

Я закрыл глаза и принялся медитировать. В первую очередь я заполнил резерв, потом – принялся за накопители. Время от времени я выплескивал излишки бао, чтобы буря не утихала. Если бы не мое умение быстро восполнять резерв, я бы такую магию не вывез без ритуалов и подготовки.

К сожалению, я хоть и чувствовал ветер и энергию, но не испытывал, где находятся люди и постройки. Моя способность не давала мне ощущение окружающего пространства. Мне приходилось лишь надеяться, что люди, прожившие всю жизнь в пустыне, не станут бродить в бурю по развалинам и искать меня – это глупо и бесполезно. В огромном облаке летящего песка, который должен обдирать до крови обнаженную кожу, даже дышать сложно, не то что ходить и кого-то искать. У деревенских выбора особо и нет: либо шагать в подвал, либо упасть на землю, пытаясь переждать неожиданную бурю.

Пока мы бежали к деревне, пацаны рассказали мне, почему в школе ненавидят колдующих вне барьера практиков. Проблема не в том, что просыпаются монстры. Дело в том, что поднимается песчаная буря – самум, настолько сильный, что в нем невозможно перемещаться без воздушного кокона. На шаг вперед уже ничего не видно. Практику без амулетов – то есть, всем неофитам – выжить в такой обстановке сложно: остается только мчаться к барьеру, либо падать, накрываться захваченным пологом и молиться, чтобы прежде, чем стихнет буря, тебя в этих песках никто не нашел. Хорошо экипированные адепты сразу же задействуют все имеющиеся артефакты и мчатся к школе.

Когда я намедитировал доверху запасы, обломал и выдернул стрелу, а после – выпил сразу два лечебных зелья. Разумеется, рану это не устранило, но если буду аккуратен, до школьного целителя дойду без возобновившегося кровотечения. Да и боль уменьшилась.

Я двинулся через самум, выставив перед собой щит и держа меч Суржика в правой руке. Глаз бури двигался вместе со мной. Первого героя я нашел в десяти метрах от места, где он в меня стрелял – из кучи песка торчал сапог. Вычислив примерное расположение корпуса мужика, я вбил в песок меч. Когда клинок уперся во что-то, я навалился на рукоять всем весом, ощущая, как лезвие погружается все глубже.

Меч в моих руках слегка дернулся, задрожал сапог, и куча слегка просела. Один готов.

Следующим шагом я захватил часть бури и швырнул ее в подвал, от души наполнив энергией. Это обычный самум можно с относительным комфортом переждать в помещении типа этого подвала, а когда против тебя играет разъяренный практик, комфорта не будет. Я и в стакане бурю устроить могу.

Выждав пару минут, после бури в помещение зашел я и отправил три воздушных удара в ближайшие кучи песка. От ударов песок разлетелся в стороны, где его тут же подхватила буря. Одно попадание из трех – во второй куче обнаружился мужик с арбалетом. Вихрь зацепил голову бедняги, и песок прошелся по обнаженной коже, стирая ее до крови. Шорох мириадов песчинок заглушил рванувшийся крик. Мужик закрыл лицо ладонью, другой рукой поднял перед собой арбалет, но куда стрелять, он не знал – попробуй, открой глаза в таком кошмаре.

Я поднял клинок и точным движением вонзил его в подбородок мужика. Лезвие с легкостью прошло через кость: тело завалилось на землю, увлекая за собой клинок, и затихло. В углу прятался еще один – я пробил мечом полог и тело несчастного, а потом дважды ткнул в дергающееся тело, не обращая внимания на глухой вопль. Осталось пятеро. Воистину, если на стороне адепта-воздушника будут мозги, достаточное количество бао и песок вокруг, обычные люди его не остановят.

Остальных пятерых я не нашел, хотя бродил по развалинам минут пять. Возможно, я даже проходил по песку, под которым они лежали, вот только не знал о том. Ну и ладно... Пятерых человек убить гораздо проще, чем восьмерых.

Я втянул в себя разлитое вокруг собственное бао, доверху заполняя искру, и буря быстро утихла. Однако один накопитель за время моей ходьбы опустел – поддерживать бурю оказалось затратно.

Я вышел из развалин и обошел их по кругу. Самум бушевал лишь в самих развалинах, поэтому песок вокруг был нетронут. Я увидел две цепочки следов, ведущие на вершину ближайшего бархана. Не думаю, что выбравшаяся из западни парочка в самом деле пошла именно туда, куда указывают следы: логичнее замаскироваться с той стороны с взведенными арбалетами и выпустить по мне пару стрел, пока я буду идти по следу. Один раз в меня уже стреляли из бархана, второго раза не хочу.

– Гадство.

Ладно, подожду, пока откопаются остальные трое. Поем вяленого мяса, воды попью, намедитирую полный накопитель. Заодно и проверю, что такого интересного в мешках пацанов. Пожалуй, в деревню я сегодня уже не пойду, как и к уклухам. Есть у меня на карте точка, показанная одним неплохим воздушником – пожалуй, туда и двинусь.

Я развязал горловину мешка, достал рюкзак адепта и посмотрел на то, что было под ним.

– Ну ничего себе...

Мешок забит доверху качественным корнем арлаша – растения, используемого в зельеварении. Ничего запрещенного в нем нет – используется арлаш везде, стоит не слишком дорого, но здесь два мешка такого корня! Два мешка того, что обычно продается по граммам! Если обычный корень длиной в половину ладони можно в среднем купить за старт, то мешок стоит минимум в сто раз дороже. И здравый смысл мне подсказывает, что больше ста стартов я за этот товар не получу. И даже пятьдесят – вряд ли.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Дешевле убить, чем столько заплатить.

Глава 36

По следам я все-таки прошел, двигаясь в полусотне метров, параллельно им, чтобы не наступить в капкан и не словить случайно пару стрел. После того, как со стороны обнаружил место, где цепочка следов обрывается, так же аккуратно вернулся обратно. Выяснять, как деревенские заметают за собой следы и искать в огромном песчаном холме засаду, я не желал. Получить в спину стрелу, а потом – подохнуть? Хреновая идея.

Зато я нашел троих счастливчиков, которые прятались в деревне. Ждать пришлось всего ничего – прошло полчаса после магической бури, а потом ребята зашевелились и стали откапываться. Впрочем, откапывались они довольно оперативно, и если бы я не поспешил на шум сразу, пришлось бы довольствоваться очередной цепочкой следов. Когда я завернул в переулок, откуда доносился шорох песка и скомканная тихая ругань, то увидел, как два деревенских – весельчак и еще один, откапывают третьего. Впрочем, меня они тоже увидели и с невероятной скоростью схватили лежащие на песке арбалеты и чуть ли не от бедра выпустили в меня стрелы. Мне на миг показалось, что они – адепты, настолько быстро все произошло.

После того, как щит отразил стрелы, я высунул из-за кромки защитного заклинания ладонь и скастовал поочередно три воздушных удара, по одному на каждого. Первым делом пальнул в спины разбегающихся мужиков, а потом ударил погребенного под песком мужика. Переулок заволокла пыль. Пришлось слить десятку бао: сильный порыв ветра очистил воздух, и я хладнокровно с трехметрового расстояния добил всех троих. Беседовать с ними не хотелось – мало ли, какие у мужиков есть козыри. Да и нечего у них спрашивать.

– Обосрались вы, ребята, – сообщил я телам.

Прежде, чем уйти, я закопал пацанов-адептов в низине и ветром насыпал на них песок с барханов, чтобы тела не сожрали монстры. На деревенских было пофиг: пусть о них свои заботятся.

К этому моменту край солнца коснулся горизонта. Обратные к солнцу стороны барханов и руин погрузились в тень, но пока жар и не думал спадать. Если бы не вызванный мной ветерок, постоянно летающий вокруг, я бы просто сидел до ночи где-нибудь в руинах: возможно, в том же самом подвале. Но аспект воздуха удивительно органично сочетался с пустыней: то же очищение, не позволяющее песку попадать в глаза, ветер, которым можно закрутить песчаную бурю. Такое чувство, будто эту способность мне вручил некто свыше, предопределив мою жизнь наперед, чтобы она была максимально комфортной.

Я помотал головой, отгоняя бредовые мысли. Если бы кто-то свыше стремился обустроить мой комфорт, он бы не поселил в мою голову архимага.

– Да и вообще, в богов я не верю, – пробормотал я, а потом вспомнил черную всепожирающую бездну, в которую летел после смерти, и добавил, – в хороших и добрых богов.

На меня неожиданно накатила рефлексия. Я вдруг понял, что один в этом мире: неважно, в школе я нахожусь или в пустыне, есть рядом со мной люди или нет, я – один. Даже Апелиуса рядом нет...

Но потом ненужная рефлексия прошла. Я вздохнул, расстелил карту прямо на песке и определил путь к ближайшему источнику. Судя по подтверждению аналитического заклинания, я не ошибся. Поэтому скрутил карту, поместил ее в тубус и двинулся к источнику. После того, как у меня кончится еда, придется завершить паломничество, вот тогда уже забегу в деревню – заберу кость, отыщу оставленные в комнате трактира вещи, которые наверняка растащили по закромам деревенские, и передам жителям Сандоры пламенный привет. Но все это – потом.

Можно было заночевать в развалинах, а поутру выдвинуться к источнику и при свете солнца обыскать местность на наличие тварей, но я решил покинуть руины пораньше. Во-первых, времени у меня было не так много, чтобы тратить его на комфорт. Во-вторых, мне не понравился паучок, которого я видел несколько минут назад. Мелкая тварь добежала до руин и остановилась, волосатые передние лапки поднялись, будто паук нащупывал что-то невидимое. А потом монстрик резко развернулся и бросился прочь. Возможно, паучок испугался чего-то, но мне кажется, что монстр, которого в бестиарии описывали как стайного и склонного к абсорбции магических выбросов тупого хищника, бао не боялся – наоборот, побежал звать своих друзей.

За два часа, которые я провел в неторопливом беге, песок остыл. А затем воздух начал стремительно холодать. У меня изо рта валил пар, но прохлада все же была лучше жары – не приходилось страдать от жажды и пить воду, запасы которой стремительно уменьшались. Скоро придется открывать мешки адептов, чтобы достать оттуда баклажки с водой.

Мешки я, кстати, не бросил. Оставлять такие ценности в развалинах было неразумно, а как спрятать вещи в пустыне так, чтобы потом найти их, я не знал. "Спрятать между больших барханов" было идиотским решением – даже если я отыщу с помощью заклинания то самое место, где спрячу вещи, то горы песка перемещаются, и не факт, что очередной бархан не перекочует, накрыв собой мешки. Я не желал часами сливать бао, расшвыривая ветром песок.

По пути я зарубил одинокого, старого арморкэта, который неожиданно бросился мне наперерез. Похоже, монстр покинул родную стаю, чтобы подохнуть подальше от логова, но смерть не шла и бронированный решил найти ее сам.

Источник находился где-то у торчащей из песка скалы. Воздушник не давал мне никаких обозначений, кроме показанных на карте точек, но судя по здравой логике, источник мог быть только на верхушке скалы. Вокруг – пустыня. Сомневаюсь, что таинственный источник, чем бы он ни был, располагается в песках, на одном из тысяч похожих барханов. Или возле подножия.

А еще – заклинание, которому я после нападения деревенских дал указание отслеживать угрозы и сообщать обо всем необычном, просигналило, что чем ближе я подбираюсь к скале, тем сильнее возрастает уровень энергии.

Плотность бао: 207% от базового.

Возле школы плотность достигала двухсот пятидесяти процентов. Значит, здесь уже могут водиться опасные твари. Предупреждение воздушника заиграло новыми красками: я представлял, какие твари водятся возле школы. Песчаные змеи – семиметровые ловкие монстры, которые могут надеть свою пасть на адепта и просто проглотить, сколько бы ловкости и силы у тебя ни было, гигапауки – костяные твари, плюющиеся песком и прочая мерзость.

Скала напоминала зуб огромного чудовища, который воткнули под углом в землю. С одной стороны скала шла вверх под отрицательным уклоном, и здесь я взобраться не мог, даже если бы захотел. Хотя по этой стороне змеилась широкая трещина до самого верха, и при желании я мог взобраться наверх внутри скалы, цепляясь за каменные сколы и выступы. Характеристики позволяли держать подростковый вес даже на одном пальце. Но идти на такое я не стал – противоположная часть горы была пологой настолько, что можно взобраться наверх без особых трудностей, а проблемы можно заметить заранее и встретить чередой воздушных ударов со свободной руки.

Зато возле расщелины рос пышный пырей. Я потрогал землю возле травы – та оказалась влажной. Тогда я прислушался и уловил едва заметное журчание. Отлично! Значит, от жажды я точно не умру, да и запасы воды пополню.

Я скинул вещи рядом с пологим склоном, на всякий случай собрал и активировал рядом с подножием все пять ловушек, поставил капканы: дополнительный шанс сохранить жизнь и здоровье, если удирать придется быстро и в ужасе.

Полный таких воодушевляющих мыслей, я оставил внизу все вещи, кроме двух заряженных накопителей. Искра у меня заполнена доверху, так что к битве я абсолютно готов. Правая рука держит рукоять меча, и щит возле предплечья растянут по максимуму: этим щитом я и цеплялся за заострённые выступы, чтобы держать свободной левую руку. Продвигался я медленно, со скоростью неспешно идущего человека, но жертвовать осторожностью ради скорости не хотел.

Плотность бао: 287% от базового.

На середине скалы уровень бао вырос до совсем неприличных размеров. Это меня изрядно напрягло, и я постарался двигаться ещё осторожнее и тише. Спустя минут десять после начала подъёма я достиг плоской площадки и аккуратно высунул голову, чтобы осмотреться. Вроде бы пусто... Только кругом разбросаны кости.

Вдруг снизу, из-за моей спины раздался тревожный писк. Оповещение заклинания! Я мигом взлетел на площадку, и только тогда оглянулся.

За мной, метрах в шести, абсолютно бесшумно двигался огромный скорпионище. В высоту чудовище было в полтора моих роста и длиной метров пять, без учёта шестиметрового хвоста. Жало скорпа блестело в свете луны. Мерзость...

Я вытянул обе руки навстречу монстру и выдал с десяток залпов, проходя по всему телу скорпиона. Сила удара меня удивила: заклинание, случайно пролетевшее мимо цели, выбило из скалы кусок камня размером с мою голову.

Хотя промазать было сложно, попадания особо не помогали: скорпион прижал брюшко к скале и переждал залпы. Лапы его надёжно цеплялись за трещины. Более того, на втором десятке залпов насекомое поползло ко мне, поочередно переставляя лапы.

Тогда я сконцентрировался на правой передней лапе скорпиона и пять раз кинул в нее заклинание. На пятом воздушном ударе лапа хрустнула, а подобравшийся скорпион ударил жалом, едва не пробив мне грудь. Я увернулся чудом. Даже не увернулся – удар попал в стоящий под углом щит, и меня откинуло в сторону. Хвост скорпиона если и отклонился, то не больше, чем на пару сантиметров.

Вот же срань! Да ещё и искра опустошена...

Я спешно потянул в себя бао из накопителя. Меч бросил под ноги: если выживу, заберу. А если не захочу возвращаться за ним к этому монстру, внизу второй лежит у подножья.

Плотность бао: 408% от базового.

Верю! В таком энергетическом фоне вполне мог зародиться настолько мощный монстр! Таких чудовищ я в бестиарии не видел, но спонтанные мутации и невероятный энергетический фон мог создать такое чудовище из обычного скорпиона.

Между тем монстр медленно и уверенно заползал на площадку. Хорошо, что только удары хвостом у чудовища были быстрыми.

Я зарядил ещё пять атак в левую переднюю лапу, но здесь мне не повезло: бао в искре не осталось, и лапа не хрустнула. Вдобавок пришлось отступить на самый край площадки – попадать под удар хвоста не хотелось.

Я втянул окружающую энергию и меня на секунду дезориентировало: бао рванулось в искру мощным потоком, которого я не ощущал никогда и нигде. Даже полноценная медитация в беседке блекла по сравнению с этой лихорадочной попыткой набрать энергии. Вдобавок бао вокруг имело тот же окрас, что и мои энергоканалы после изучения воздушных заклинаний. Я спешно вынырнул из поверхностной медитации.

Монстр не остановился и не замедлился, продолжая двигаться вперёд с целеустремлённостью стремящегося к деньгам политика. Я мельком вызвал характеристики твари и ужаснулся.

Измененный скорпион.

Сила: 9.8

Ловкость: 1.9 (3.4)

Телосложение: 12.0

Хорошо, что регенерации у монстра не было: поломанную лапку скорп поджал к брюшку.

Как можно вывезти против такого чудовища, я не знал. Как пробежать мимо него к пологому склону, для меня тоже оставалось загадкой: да, ползет тварь медленно, но бьёт хвостом очень быстро. Обе клешни монстру тоже не для вдумчивого расчленения даны, думаю, он и ими при желании ударит быстро и точно.

Я вздохнул, отозвал щит и шагнул в расщелину. После секунды полёта я расставил в стороны руки и ноги, обдирая ладони и колени до мяса, но падение остановил. Лучший выход, который я придумал за несколько секунд. Остался бы на месте – скорпион либо пробил щит и насадил меня на хвост, либо отправил в полет, который закончился бы в бархане. А песок – это далеко не снег, скажу я вам.

По нервам стегнуло болью, но к счастью, нигде ничего не хрустнуло, а что кожа на ладонях содрана и болтается кусками, изрезаны пальцы, порвана одежда и отбито колено – так это не сквозная дыра в груди, пробитая жалом.

Я быстро пополз вниз, не обращая внимания на боль. Зальюсь зельями, пару дней потерплю, а потом целитель всё поправит.

Когда я достиг подножия скалы, отошёл от нее метров на двадцать и пошел в обход, рассматривая скальную поверхность. Где же ты, жуткая срань?

Я не видел монстра, и от этого с каждой минутой становилось страшнее. Что, если у скорпиона есть навык мимикрии, который система не определила, и сейчас эта хрень неспешно и уверенно ползет вниз, чтобы подобраться на расстояние удара и насадить меня на сотню килограмм хитина?

Да нет, бред. Иначе он бы не показался во время моего скалолазания, и система бы ничего не обнаружила.

Когда на площадке вверху скалы мелькнул черный хвост, я успокоился. Добравшись до вещей, сразу достал оттуда зелья заживления ран и выпил два пузырька, затем – восстанавливающее зелье. Хорошо, что и плечо подлечится. Плохо, что до конца лекарство раны не вылечит, да и осталось у меня всего четыре зелья. Всё-таки зельеварение – не панацея. Хотя, кто-нибудь уровня мага, может, и сварил бы эликсир, который мог сработать на уровне заклинания Исцеления, но к своему глубокому сожалению, я не был магом ни по знаниям, ни по силе.

Итак, я разведал скалу, и какой вывод? Ловушки бессмысленны, зато спам заклинаниями в одну и ту же точку показал свою эффективность. Если скорп не умеет за пару часов восстанавливать переломы, то можно просто закидывать его воздушными ударами с расстояния и всё. Сложность такого подхода в том, что на подобное тратится огромное количество бао, и большого расстояния у меня не будет: пока тварь на площадке, я в него не попаду в любом случае, значит, придется лезть на самую вершину.

А ещё есть такой нюанс, как приличная скорость в характеристиках скорпиона. Я подозреваю, что сейчас скорп сильно замедлен из-за пониженной температуры, от которой на песке местами иней выступил. А если днём монстр и бегать станет с такой же скоростью, с которой сейчас дерётся, мне придется возвращаться в деревню и идти в школу, чтобы получить посох и в будущем не попадать в такие ситуации.

Кстати, посох бы сейчас и правда пригодился. Я мог бы сделать те же десять залпов с артефакта, а потом дождаться, пока монстра разъест кислотой и вырезать камень души. Лёгкие деньги.

Засыпать сейчас точно не вариант. Да и вообще спать в пустыне – плохая идея. Апелиуса, который сторожил мой сон в стремных ситуациях, рядом нет, поэтому попытаюсь продержаться.

Я подавил зевок.

Итак, главное – перебить монстру лапы. Набрать энергии доверху, заполнить накопители и просто расстрелять его конечности. В отличие от моего запаса бао, они не восстанавливаются. А потом уже неподвижную тушу можно и расстрелять.

Я намедитировал полные запасы и полез наверх. Все повторилось, как и в первый раз: монстр обошел меня сзади, но на этот раз я не смог сломать ему лапу даже с пятнадцати выпущенных воздушных ударов. Зато я заранее полез в расщелину и прыгать, обдирая ладони, не пришлось. Но отличия на этом не закончились: скорп прыгнул сам. Я остолбенел, когда эта громадина с шумом проламываемого воздуха пронеслась мимо меня и шлепнулась на песок. На этом монстр не остановился: скорп дошагал до скалы и медленно двинулся вверх, не обращая внимания, что ползет по скале с отрицательным уклоном. Пришлось лезть на площадку.

Приключение на этом не закончилось: когда монстр долез до площадки, он опустил клешни, закрывая лапы, и пошел ко мне. А когда мы ушли с площадки на пологий склон, скорп и вовсе растопырил лапы, лег на брюшко и покатился на меня по склону, с каждым метром набирая скорость. Я сбежал лишь с помощью удачи и двух с половиной единиц ловкости. И то – у самого подножия скалы пришлось прыгать в бок, на песок, чтобы не попасть под удар хвоста.

Чувствую, легкой наша битва точно не будет. Пока огребаю только я.

Глава 37

К утру я все-таки решился подремать, несмотря на промозглый пустынный холод и на бегающее по скале насекомое. Лег вдали от скалы, чтобы слышать шуршание песка, если скорпион или кто-нибудь иной решит мной покушать, выставил на максимум чувствительность заклинания и отозвал питание виртуальной комнаты с куклой: своя безопасность мне дороже.

Спал я крепко. Хотя холодный песок был в разы менее удобным, чем кровать, удобства меня особо не волновали: главное – проснулся я с рассветом и самостоятельно, а не от визга заклинания и ощущения, что мою ногу жрут. Монстров поблизости не обнаружилось, что меня порадовало. Зато я видел хвост снующего по площадке скорпиона. Скорость твари увеличилась, и мне стало грустно от того, что предстоит провести двенадцать часов наедине с гораздо более опасным насекомым.

Обратно идти не вариант – я сюда добирался не для того, чтобы уйти после первых трудностей. Скорпиона убивать тоже не вариант – я вчера попробовал, но ничего не добился. Поэтому самым верным решением будет поверхностная медитация на середине скалы. Раз уж даже там уровень бао сильно выше, чем в окружающей части пустыни, то какой-то прирост к аспекту энергия должна дать. К тому же если не выпускать монстра из поля зрения, медитировать можно, не опасаясь внезапного нападения.

А еще можно выяснить, насколько возрастает мощь заклинаний от медитации неподалеку от источника. Поэтому я сделал то, что по идее нужно было сделать сразу после изучения воздушного удара – задал аналитическому заклинанию задачу оценить мощность изученной способности.

Оказалось, Воздушный Удар бьет с кинетической энергией, равной ста семидесяти шести, что бы эти цифры не значили. К сожалению, энергия бьет не в площадь, равную квадратному сантиметру – мне еще при покупке сообщили, что заклинание работает как толчок, а я уже выяснил, что удар рассредоточен по площади, равной примерно двадцати сантиметрам в диаметре. Достаточно, чтобы поломать кости и позвоночник обычному человеку, но против скорпиона уже роли не играет. Разве только удачно попасть в лапу, если бы хитрая тварь не заслоняла их клешнями.

Чтобы медитировать в двадцати метрах от монстра, способного справиться с несколькими адептами вроде меня разом, нужны или крепкие нервы, или слегка поехавшая крыша. Печально, но в крепости своих нервов я не уверен, как и в психической устойчивости – о своей паранойе я знал и сам, а о раздвоении личности и галлюцинациях сообщало заклинание Апелиуса. Но я смог без особого дискомфорта подняться до середины подъёма, где плотность бао равнялась двумстам с лишним единицам, и начал медитировать, вполглаза наблюдая за копошащимся на площадке скорпом.

Щит я призвал, но не для защиты, а для развития заклинания. Очищение исправно фильтровало воздух. Я накапливал полный заряд искры и тратил половину, выпуская в небо россыпь воздушных ударов, затем опять накапливал бао, круг за кругом, тысячи раз. Пообедал сушеным мясом и фруктами. Пару раз сбегал от ускорившегося скорпиона: монстр резво бегал по скале, но в отличие от нормальных скорпионов, обладал весом в несколько тонн, и догнать меня не мог: в песке тонкие лапы гиганта увязали.

Днём удар хвоста твари стал воистину молниеносным: мне довелось увидеть битву скорпа с тройкой летающих существ, похожих на летучих мышей, только раз в десять больше и в сотню раз отвратительнее.

Страхолюдины появились из-за моей спины. Сперва прозвучала тревожная трель заклинания, а потом я обернулся и увидел в небе трёх непонятных тварей с мордами, похожими на медвежьи. И только затем услышал тихие хлопки кожистых крыльев.

Я быстро спустился со скалы и побежал к расщелине, чтобы иметь возможность спрятаться от атак с воздуха. Мне не хотелось биться на открытом пространстве разом с тремя тварями. А еще меня изрядно напряг факт, что я не видел таких тварей в бестиарии и не знал, на что они способны.

Самая большая тварь сходу попыталась приземлиться мне на голову. Сперва хлопки крыльев послышались чаще, а потом стихли – монстр спикировал на меня. В момент перед ударом я прыгнул в сторону, развернулся и прикрылся щитом. Монстр же пролетел мимо и грузно приземлился на песок. Другие твари выбрали своей целью скорпа и летали над скалой.

От летающего монстра нереально воняло. Едкий, жгучий ноздри смрад был настолько сильным, что мог считаться локальной угрозой. Я выплеснул бао в воздух и вызвал лёгкий ветер, дующий в сторону твари, чтобы не чувствовать все оттенки запаха, и только потом выдал в неё серию воздушных ударов.

Не знаю, как хрупкие кости крыльев не ломались, удерживая в небе такую массивную тушу, но то, что не смогли законы природы, сделал я. Монстра переломало с первого же заклинания: Воздушный Удар попал в широкую грудь и вмял её внутрь. На мгновение показались белые осколки рёбер, мясо, розовые клочья легких, а потом всю анатомию скрыла хлынувшая кровь. Добить монстра следующими заклинаниями было милосердием.

Другие крылатые монстры не спешили на помощь товарищу: они были заняты атакой на скорпиона. Монстры с двух сторон одновременно спикировали на застывшего скорпа и одновременно же отхватили: одного скорп мгновенно поймал клешней, а второго насадил на хитин хвоста. Атаки членистоногого были быстрыми настолько, что я их даже не заметил: вот крыланы пикируют на скорпа, а вот – уже убиты.

А затем скорп начал жрать монстров. Этого я не видел, но треск разрываемых мышц и сочный хруст ломаемых костей доносились и до подножья горы.

Я почистил сапоги от невесть как попавшей туда крови летающей мерзости и взобрался на скалу, чуть выше прежнего места. Шкала бао показала прирост на два десятых пункта – мелочь, но приятно. Скорп не обращал на меня внимания – монстра занимала жрачка.

Ближе к вечеру, когда я отвлекся от медитации и спустился на ужин, произошла битва с противником куда неприятнее. Когда я дожевывал пластину сушеного мяса, из-за скалы выкатился клубок щупалец.

– Ты что еще за мерзость... – пробормотал я и призвал щит на предплечье здоровой руки. Я хотел атаковать первым, но оказалось, что секунда на раздумья – это слишком долго. Клубок щупалец прыгнул, за один прыжок преодолел метров десять и растекся по щиту, шаря тентаклями по прозрачной поверхности, нащупывая края преграды и хватаясь за них. Весил монстр не меньше семидесяти кило – я с натугой приподнял щит, разогнался и сплющил непонятную хрень о скалу. Монстру, впрочем, видимых ранений это не нанесло, и щит он держал по-прежнему крепко.

Тогда я засунул за край щита ладонь... и сразу ее отдернул – на месте, где была конечность, промелькнуло щупальце с шипом на конце. Черт...

Я сунул за щит клинок и несколько раз уколол существо куда-то в центр. Щупальца обвились вокруг меча, пытаясь вырвать у меня оружие, но меч был заточен на совесть: синяя кровь потекла по клинку, а после резкого рывка отрезанные щупальца и вовсе упали на песок. Я дважды повторил атаку, а потом монстр прильнул к скале оставшимися щупальцами и полез вверх, цепляясь за трещины. Удержать его я не смог. Да и не хотел – я отошел от скалы и расстрелял мерзость воздушными ударами.

– И это – слабейший монстр, который не выходит за энергетически насыщенную границу, идущую по пустыне! – пробормотал я. – Какие тогда в центре, куда адепты группами за ядрами ходят?..

Больше нападений не было. Медитация следовала за медитацией. На третий день я доел запасы мяса и перешел на фрукты. В мешках мертвых приятелей я покопался еще раньше и съел все съестное, что нашел.

За это время безостановочная медитация дала плоды. Сила воздушного удара увеличилась на две трети – до двухсот пятидесяти, и я надеялся, что Щит с Очищением выросли ровно на столько же. Я в очередной раз порадовался, что заклинание Апелиуса позволяет воспринимать мир в цифрах: путь, который прошел мой источник, я видел четко: вместимость бао увеличилась с трехсот сорока единиц до четырехсот десяти, так же выросла скорость поглощения бао. Благодаря выраженному в числах результату мне не приходилось определять рост силы "на глазок", поэтому я четко знал, что мои способности растут и я все делаю правильно. Желания махнуть рукой на все и уйти в школу не было, наоборот – я бы остался здесь до получения следующего ранга. Пару раз в глубине пустыни проходила буря, но эту часть пустыни почти не задевало – ветер поднимался, но не такой сильный, чтобы укрощать его.

Уходить с такого великолепного места из-за банального отсутствия еды желания не было, потому я взялся за то, чего прежде не очень хотел. Нет, я не намеревался пробовать монстров на съедобность: я взял по четыре семечка яблока, груши и гуаравы, помедитировал, аккуратно воздействуя на каждое, а потом закопал в землю, неподалеку от ключа.

Плохо, что порошки остались в комнате таверны, и начертить без них даже простейшие руны я не мог. Пришлось медитировать, наполнять и сливать резерв, воздействуя бао на посаженные семечки. Наверное, я слил на это дело больше ста резервов, но результат был неплохим – когда я закончил, саженцы вымахали мне до пояса. Пырей же из-за паразитных потерь энергии во время работы выполз из трещины, расползся по песку и теперь рос на расстоянии двадцати шагов от родника. Конечно, будь я в лаборатории, в комфортных условиях и рядом с рунами, помогающими взаимодействовать с энергией, результат был бы гораздо лучше, но и так вышло неплохо. Вдобавок я поработал над корневой системой сорняка и изрядно ее усилил: теперь трава не завянет, пока ее специально не уничтожат или не сожрут.

Теперь в пустыне появился видимый издалека оазис.

За два дня медитаций и бесчисленное количество слитого бао я смог добиться урожая. С этого момента самая неприятная и муторная часть закончилась – я мог прогнать цикл плода от цветка до яблока за несколько часов снова и снова. Я не мог заставить плоды расти в два и три раза больше, чем они должны быть, не мог нарастить на ствол стальную кору, как наверняка могли наставник и Иллюр. Я лишь ускорял цикл роста деревьев и мог заново запускать цикл плодоношения. Друиды могли сделать гораздо больше, Пау Лимбос вообще мог заставить плодоносить даже пырей, но для выживания мне хватило базовых знаний и навыков. И прорвы бао.

Неожиданно для себя самого я стал всё больше проводить времени на зелёном пятачке земли. Пока я сидел здесь, моему источнику было хорошо: я будто находился не посреди песчаных дюн, а в садах, на одной из уютных полянок.

Менять пустыню мне понравилось, поэтому я не остановился на достигнутом. На седьмой день с момента, как я пришел к источнику, скала поросла мхом и пыреем. Трава зеленела на расстоянии пятидесяти метров во все стороны от скалы. Как и в первый день моего увлечения озеленением пустыни, я потратил много энергии на развитие корневой системы пырея, зато теперь, если траву сожрут, она восстановится за счёт развитых корней. А еще корни достигают влаги на глубине семи метров, поэтому трава не засохнет.

Трупы монстров, приходивших на огонек источника, отправлялись под пырей. Взамен вымахавший по пояс сорняк шелестом предупреждал меня о приближении монстров гораздо лучше, чем песок. Медитировать я старался посреди скалы, зато спать на поляне стало гораздо спокойнее: заклинание исправно выдавало трели и на шарящихся в траве змей, и на всяких обкачанных бао монстров.

Такими темпами прошла неделя: сила заклинаний возросла более, чем вдвое от первоначальной, а воздушный удар и до этого был в два раза сильнее обычного адептовского заклинания. Пришло время крошилова.

– Гнездить тебя буду, – сообщил я скорпиону, не без опаски взобравшись на площадку. В небе сияли звёзды, изо рта вырывался пар, а значит, скорп сегодня будет таким же неспешным, как в нашу первую встречу.

Честно говоря, после первого дня, полного стычек, мы притерлись друг к другу. Скорп оккупировал площадку, защищая её от всех летающих тварей, мне же достались атаки тварей земных. Монстр меня больше не трогал: то ли привык к человеку, то ли осознал, что не сможет меня догнать и не стал даже пытаться.

Но сейчас всё иначе: мне нужно развиваться дальше, и будет гораздо быстрее делать это рядом с источником. Восстановление Апелиуса ускорилось: полагаю, из-за витающей в воздухе бао. По системному таймеру до возвращения старика осталось полторы недели, и я не удивлюсь, если медитации с источником превратят полторы недели в одну. Мне необходимо развивать аспект, поэтому скорпион в моем с архимагом забеге однозначно лишний.

В ответ на мои слова скорп чем-то заскрежетал, а затем засеменил ко мне, перебирая лапками. Я поднял руку, и ладонь окружил синеватый вихрь, видимый даже в свете звёзд – неожиданно проявившийся демаскирующий эффект заклинания, который я не смог убрать.

Три заклинания впечатались в клешню скорпиона, сдвигая ее в бок, а затем я отправил очередь в его лапы. Сам я не видел, попал ли куда, но сочный хруст раздался дважды. Скорп остановился, прижал к себе подбитые лапы, загородил их клешнями и попятился назад. Я был не против ему помочь в отступлении – заклинание подталкивало монстра ударами в грудь и голову. Скорп ощутил пустоту под задними лапами и попытался остановиться на краю, но я выставил перед собой вторую ладонь и очередью из двух рук столкнул монстра с площадки. А потом подошёл к краю и посмотрел вниз, дабы убедиться, что скорп не карабкается наверх.

– О черт... – процедил я. – Столько трудов насмарку...

Монстр упал аккурат на одно дерево и клешнями сломал второе, так что следующие сутки мне придется потратить на возню с грушами, в попытке их отмедитировать. Хорошо, остальные деревья не зацепило.

Сам виновник беспорядков бестолково ворочался на правом боку, пытаясь перевернуться на живот. Когда я спустился, скорп застыл в угрожающей позе: клешни подняты, хвост угрожающе завис. Грозную стойку монстра портили две вещи: во-первых, скорпион пятился от меня, а не нападал, во-вторых, бок твари был мокрым, и из него торчал кусок дерева.

Я шмыгнул влево, обошел монстра со стороны поврежденного бока и парой воздушных ударов забил ему деревяшку глубже под хитин. Скорп шатался, двигался все медленнее и неувереннее. Из раскуроченного бока чудовища толчками сочилась какая-то слизь. Лапы монстра скрежетали по камням, но не находили, за что зацепиться.

Наконец членистоногое грузно осело, не в силах держать свой вес. Хвост судорожно ткнулся перед мордой, распарывая дерн, но скорп был еще жив. Мне всего-то и нужно: бросить несколько заклинаний, добить скорпиона, а потом извлечь через дырку в боку камень души.

Только вот стоит ли?

Глава 38

Я стоял на вершине скалы и осматривал источник, висящий на высоте полутора метров над скалой. Выглядело средоточие воздушной бао как завихрение пространства и обычным зрением не обнаруживалось. Зато, когда я переключался на истинное зрение, еще эта штука жутко сияла золотыми искрами, выдавая тысячи единиц бао в секунду: энергия текла из нее сплошным потоком. Рассмотреть, что находится в центре потока бао, я не мог из-за сияния. Пальцы, как и любые материальные вещи, проходили через странную штуку насквозь без сопротивления и каких-либо ощущений. Воздействовать на завихрение своей магией я тоже не мог: любое мое заклинание и тот же ветерок распадались на энергию под мощным потоком бао с воздушным окрасом.

Единственное, что я мог – медитировать. Этим и занялся.

Плотность бао: 513% от базового.

Источник наполнялся за минуту. Я почти безостановочно выплескивал бао воздушными ударами. Скорпион на площадку лез не часто, заклинание следило за обстановкой, поэтому за пару часов глубокой медитации я заметил, что мои энергоканалы пускают по всему телу тончайшие энергетические отростки, похожие на энергетическую бахрому. Видимо, стимуляция близким источником подходящего аспекта в разы ускорила развитие моего ранга.

Возле источника я просидел двое суток без сна. В первый день я раз пятнадцать сталкивал со скалы скорпиона, который с фанатичной целеустремленностью пытался забраться наверх. Скорп оклемался достаточно, чтобы ходить, но до прежнего уровня не дотягивал: все характеристики монстра упали почти в два раза. Кусок дерева в боку монстра явно не шел на пользу организму.

Наконец я почувствовал, что нахожусь в шаге от прорыва на второй уровень адепта. Ощущение было неестественно четким и понятным: такое ни с чем другим не спутаешь. Будто меня выпустили на арену против Малкуса или другого слабого адепта, я оценил характеристики противника и с полной уверенностью решил – смогу победить.

Едва уловив это ощущение, я оборвал медитацию и встал. На этом придется источник покинуть: повышать ранг сейчас я не хочу. Я многое обдумал, и решил, что перед прорывом стоит повысить зельями крепость костей и плотность мышц до предела. Уровень развития энергоканалов у меня и так уже подскочил до двухсот процентов, но можно было увеличить тренировками ловкость, силу и телосложение, насколько успею. Таймер прибытия деда показывал три дня: я могу прорваться на следующий ранг за несколько часов до появления Апелиуса с помощью медитации в той же беседке. Воздушник мне не говорил, что для прорыва на другой ранг нужно медитировать именно у воздушного источника, да и я сам ощущал, что для развития не хватает крошечного шага.

Щит я отозвал и Воздушными Ударами без необходимости решил не швыряться – каждое заклинание приближало меня к прорыву.

Я забрал со скалы вещи, которые поднял, чтобы мешки и рюкзаки не распотрошил скорпион, и спустился к монстру.

Все время, когда я медитировал, скорп охранял мой покой: огромная хитиновая машина гонялась за мелкими наземными монстрами и пожирала их. Камень души монстра мне был пока не нужен. А станет нужен - вернусь и заберу.

Когда я проходил мимо, скорп шарахнулся от меня, разбрасывая лапами песок.

Можно было убить скорпиона, распотрошить, разломать броню и получить не только камень души, но и глянуть, что находится внутри мутировавшего от избытка энергии и еды организма, но вивисекция мне была безразлична. Броня скорпа после смерти не утратила крепости, и взламывать прочные пластины было лень. Вдобавок я устал от пустыни и хотел быстрее оказаться в школе, нормально помыться и одеться в чистую одежду. Был бы здесь Апелиус, наверняка уговорил меня потратить несколько часов на исследования, но я спешил как раз, чтобы быть во всеоружии на момент возвращения деда в мою голову.

Уходя от скалы, я чувствовал благодарность к судьбе и подарку от этого мира за казнь подонков: благодаря тому, что я впитываю бао в десятки раз быстрее, чем обычные адепты, путь, которые остальные проходят за два-три месяца, у меня занял чуть больше недели. И то – если бы у меня был посох, и скорпиона я помножил на ноль сразу, и смог бы подойти к границе ранга еще раньше.

Идти по пескам обратно было в разы приятнее: я достиг цели и возвращался победителем. Меня грело предчувствие прохладного душа, мягкой постели.

На подходе к Сандоре я призвал два щита, растянул их по максимуму, сомкнул края перед собой, а позади себя закрутил песчаную бурю, прикрыв тыл: желания получать стрелу из ближайших барханов не было.

Деревенские меня уже ждали. Когда я подходил к деревне, сидящие на вышках ребята засуетились, и мне навстречу выдвинулся старик-стражник с каким-то свертком. Я остановился метров за четыреста от деревни и подождал, пока старик дойдет до меня.

– Господин адепт, здесь ваши вещи и те кости, которые вы просили, – затараторил старик. – Я знаю, у вас вышла стычка с несколькими нашими охотниками, поэтому хочу сказать: они действовали самостоятельно и без одобрения деревенского совета! Без одобрения!

– Стычка? Ты ошибаешься, у охотников не было стычки с моей командой.

– Но как же... То есть... – старик замялся, и я его перебил.

– Было лишь вероломное нападение, скотское донельзя. Моих близких друзей застрелили из засады! Твои охотники убили, сука, адептов! Считаешь, что сверток с костями это загладит?!

– Э-э... Да, уважаемый адепт, разумеется, вы правы, – мелко закивал стражник. – А что загладит нашу вину?

– Это не мне решать, – пожал я плечами. – Решит руководство школы.

Мне действительно все равно, что будет с деревенскими: пусть хоть всех отправляют на виселицу, если им так захочется. Адепты, которые умеют зарабатывать, фонтанируют стартами: если сожгут эту деревню, сюда придут те, кто нуждается в деньгах и умеет обороняться от монстров и построит новую. Местные здесь отнюдь не из-за хороших условий живут: построить себе деревню можно было на несколько километров в стороне, но люди выбрали охоту на монстров и монеты.

А если новой деревни здесь не появится, адептам не составит труда совершить два суточных перехода и добраться до Лурскона – ближайшего пограничного городка королевства: там тоже можно и вкусно поесть, и потрахаться. А на этом месте два адепта земли за пару суток построят какую-нибудь стоянку для караванов.

– Уведомлять руководство – излишне, – в пояс поклонился старик и, не разгибаясь, продолжил. – Я же сказал, мы не имеем отношения...

– Как раз имеете, старый, – перебил я деда. – Я могу сказать, что кто-то рассказал вашим охотникам о моих монетах, могу поспорить с тобой и убедить. Но суть в том, что мне абсолютно безразлично, с какими мы расстанемся мыслями о ситуации. Мне плевать, что станет с вами и Сандорой. Я мог бы рассказать руководству, что на нас напала какая-то пришлая команда охотников за монстрами, но не вижу смысла в помощи твоей деревне. Знаешь, я совсем недавно покинул родную деревню и отправился в путешествие по миру, но я уже понял, что здесь выживает и устанавливает правила сильнейший, а остальные пытаются выжить. Так вот: выживайте. До школы я добегу часа за два, так что с толком потратьте это время. А если попытаетесь устранить угрозу и в меня полетит хоть одна стрела, я устрою в вашем поселке бурю такой же силы, как и в развалинах, и вырежу каждого, вплоть до грудных детей.

Старик после такого стоял, будто оплеванный. Я сделал пару шагов, забрал сверток и кинул на песок два старта.

– Я обещал отдать за материалы деньги, так что держи.

Сверток я подцепил мечом за лямку, окружил себя летающим песком и тщательно проверил вещи на предмет надрессированных змей, скорпионов и прочих сюрпризов. К счастью, ничего не нашел – деревенские явно побоялись убивать меня повторно.

Дорога до школы была в разы менее спокойной, чем полторы недели назад. Монстры будто с цепи сорвались: по пути пришлось изрядно покрошить и пауков, и мясные шары, и даже какую-то залетную нечисть вроде прозрачных змей, перемещающихся внутри песчаных холмов. Благо, ползали твари не очень быстро, и я успел отмахаться от них клинком. Неожиданно скакнул уровень бао – неделю назад, когда я отходил от школы, уровень был около двухсот пятидесяти процентов, сейчас же дошел до двухсот семидесяти. Последствия бури?

Дальше – больше и гораздо веселее. На стометровом радиусе возле барьера песок был залит кровью и усыпан ошметками монстров. Впрочем, насколько я заметил, из этих ошметков выгребли все ценное.

– Давай быстрее! – закричал мне адепт из стоящей возле входа пятерки. Все пятеро были в латах, наперевес с огромными двуручниками.

– Чего случилось? – спросил я, добравшись до барьера. Пока один адепт чертил на камне заковыристую руну прохода, обводя ее маскзаклинанием Винглера, второй ответил.

– Монстры будто взбесились. Мы здесь по обязательному заданию: отбиваем неофитов и адептов от толп тварей. Мастера маги говорят, что уровень энергии в пустыне повышается, и без толчка со стороны этот процесс явно не обошёлся. Однако даже догадок нет, почему вдруг...

Дальше я не слушал. Меня вопросы "что делать?" и "кто виноват?" заботили мало – мне бы со своими проблемами разобраться.

Когда для меня открыли проход, я поблагодарил адептов, пожелал удачи в нелёгком деле и продавился через барьер.

В школе царило нездоровое оживление – в центральном холле практиков было раза в три больше, чем обычно. До меня доносились обрывки разговоров:

– Маги обычно не лезут в политику...

– Этот дурачок кукушкой двинулся...

– Как бы влиятелен не был смертный, он не может противостоять магу! Особенно – школе!

А вот эти разговоры были уже интереснее. К сожалению, я сейчас не в том виде, чтобы беседовать на отвлеченные темы, но позже обязательно узнаю, что стряслось.

Навьюченный, словно бык-тяжеловоз, я ввалился в комнату и сбросил все мешки, рюкзаки и сверток прямо у порога. Сразу же разделся и полез в душ. Холодная вода из смесителя окатила разгоряченную кожу, и я застонал от удовольствия. Минут десять просто стоял под ледяными струями, а потом потратил в два раза больше, вычищая песок из волос, ушей, отскабливая кожу намыленной жесткой тряпкой, раз за разом смывая недельную грязь.

После тщательной помывки хотелось упасть на кровать, но я не позволил себе такой роскоши: переоделся в сменный комплект формы, повесил рядом со своим мечом клинок Суржика и вышел.

Из справочника о наставниках я знал, где следует искать лабораторию химеролога Гирама Квалиуса. Я пару раз убирался за тамошними адептами, дорогу знал, но к лаборатории шестьсот двенадцать направился по длинному пути – через холл. Мне не давали покоя разговоры адептов – интересно, кто у них такой глупый, и причем здесь маги?

– Извините, стал невольным свидетелем вашего разговора, – нагло вклинился я в беседу двух неофиток и напыщенного адепта, а затем поинтересовался. – Если не секрет, о чем идет речь?

– О том, что школа уже второй день обсуждает, – ухмыльнулся адепт. – Не в курсе, что ли?

Мне подросток не понравился сразу: какой-то чересчур козырный, снисходительный, акцентировано-значимый.

– Не в курсе, – спокойно ответил я. – Так о чем разговор?

– О политике, – вальяжно уронил адепт. – Интересуешься политикой?

– Раньше особо не интересовался, – пожал я плечами.

– Если не интересоваться политикой, можно в какой-то момент обнаружить, что тебя трахают сзади, – наставительно сказал мне пацан. Практик явно кого-то цитировал: сам он такое придумать не мог – лицо пацана явно отражало его умственные способности, и я не уверен, что практик смог бы сочинить простенькое четверостишие без дюжины подсказок. Я уверен – сам он такие вещи не придумал бы. Размышляя об адепте, я понял, что ранг, конечно, тренирует память и скорость мышления, но вряд ли добавляет интеллекта.

– Знаешь, я вот не вижу между нами различий, – поморщился я. – Оба в одной школе, в одном ранге. И если трахают, то сразу обоих. Твоя образованность и знание происходящего просто познакомили тебя с тем, кто трудится сзади. И что, от этого тебе стало приятнее?

Адепт покраснел и собрался было сказать нечто резкое, или даже атаковать меня, но я его опередил: вызвал воздушный удар, но не отправил заклинание в цель, а дал пацану секунду полюбоваться ярко-синим оттенком бао и развеял атаку. Демонстрация силы пацана остудила.

– Ну так что нам сделали те плохие люди, что позади тебя? – вновь спросил я. Пока адепт думал, отвечать ли мне, я повернулся к малышке в форме неофита и сказал. – Дорогая, может, ты просветишь меня по поводу последних событий?

– Два третьеранговых адепта почему-то пропали в пустыне! – испуганно затараторила девчонка. – А еще король прислал в дар нашей школе огромную карту, и, судя по ней, школа находится на самом краю королевства Вермут! Хотя маги отрицают...

– Понял, – махнул я рукой и отправился к лаборатории. Я считаю, что присланная карта еще не повод для обсуждений. Руководство школы, самой сильной структуры в королевстве, в качестве ответной любезности может отправить пару наставников, чтобы навели шороха в столице и отбили желание покушаться на свободу магов. Как по мне – вполне адекватный ответ на грубость. Или я чего-то не понимаю, и политика работает не так?

Лаборатории химерологов – это самое мрачное место в школе. Я убирался здесь, знаю. Испачканные в крови и моче столы, сеть разветвленных коридоров, в которой можно просто сгинуть, особенно если на тебя выпрыгнет очередной сбежавший эксперимент. Ходят слухи, в здешних лабораториях пропадают неофиты, но при вопросе о именах и фамилиях сплетники начинают беспомощно блеять.

Ждать возле двери с покосившимся номером "612" я не стал – зачем? Я знаю путь до первой лаборатории, в которой постоянно ошиваются люди, вот и пойду туда. Это не сады, где посторонним вход запрещен, химерологи в этом плане более дружелюбны.

В лаборатории проводили опыты: два адепта сосредоточенно склонились над операционным столом, цепляя крючками нечто, состоящее из хаотично подергивающихся мышц и сухожилий. Существо дергалось и издавало мычащие звуки. Я удовлетворился размерами существа, которое было раза в три меньше подростка, и присматриваться не стал, как и отвлекать от дела практиков. А вот трех наблюдающих за этим делом неофитов я потревожил. Подростки заметили меня, когда я шаркнул подошвой обуви возле двери, поэтому окликать неофитов не пришлось:

– Мне нужно попасть к Гираму Квалиусу, – тихо сообщил я троице, чтобы не сбивать адептов, которые пропитывали подопытного бао. – Ученики мастера погибли, я должен сообщить ему об этом.

Неофиты выпучили глаза. Адепты застыли. На меня уставились пять пар глаз.

– Так... – задумчиво произнес один из адептов. – Грубак, ты в прошлом опыте накосячил, поэтому тебе и вести гостя. Опыт отложим на потом: не знаю, как отреагирует наставник на смерть наших, а быть препарируемым мне сегодня не хочется, как и вам, подозреваю. Так что советую разбежаться по комнатам, переждать.

Второй адепт кивнул. Подопытное существо охватило пламя: животное тонко взвизгнуло и обмякло. Пламя опало, но плоть шипела и шкворчала на металле стола. Я задержал дыхание, чтобы не дай бао не вдохнуть этот запах.

После такого монолога меня почему-то не радовало, что удалось заполучить проводника. Грубак всем видом говорил, что адепт про опыты не шутил: пацан побледнел, крупно дрожал и едва держался на ногах.

Мы шли по сырым коридорам, будто скопированным из дешевого хоррора. С потолка капала вода, на стенах хватало кровавых пятен. Не хватало только надсадных криков препарируемого человека и двух здоровяков, которые тащили бы меня по коридору. С учетом вестей, которые я несу, надеюсь, крики сегодня не прозвучат.

Наконец мы пришли в святая-святых этого мрачного места: к огромной дубовой двери, из-за которой шибало бао. Грубак открыл дверь, но внутрь не зашел. Я заметил, что в помещении царит полумрак.

– Наставник, – поклонился в пояс один сопровождающий, – к вам посетитель. У него плохие новости.

И пацан отошел, освобождая мне проход. Я зашел в помещение, краем уха уловив за спиной удаляющийся топот. Дьявол!

Мага-химеролога Гирама я никогда прежде не видел, но если встречу когда-нибудь потом, узнаю сразу. Маг сидел лицом ко мне, в позе лотоса: правая ладонь химеролога была вполне себе человеческой, а вот левая заканчивалась внушительнейшими когтями: кисть руки увеличена раза в три, а крайние фаланги пальцев плавно переходили в костяные наросты. Если такую ладонь положить на макушку взрослого человека, кончики когтей будут касаться плеч.

Гирам сидел в середине круга, состоящего из человеческих черепов, рядом с ним стояла пустая тарелка и лежала вилка. Он здесь ест, что ли? Впрочем, плотность бао вокруг такая, будто я стою возле беседки в садах. Магам сложнее брать ступени, так что, думаю, химеролог здесь не только ест, но и спит.

В первую очередь я поклонился, но не так низко, как сбежавший пацан. Во-первых, я адепт, а во-вторых, Гирам – не мой наставник. Так что поклон в двадцать градусов нельзя счесть оскорблением. Разве что напротив меня – самый отбитый маг школы, которого не заботят условности, и он привык гнуть всех. Но на такое биография Гирама не указывала. Хотя она и на препарирование учеников не указывала...

– Уважаемый Гирам Квалиус, я ученик Пау Лимбоса. Я неделю назад уходил из школы с вашими учениками: Суржиком и Хризосом...

– И есть веские причины, по которым ты вернулся один? – перебил меня маг.

Голос мужчины пугал: неестественно многоголосый и жуткий, словно со мной разговаривал хор из нескольких человек. Не знаю, каким образом мужик улучшал себя и чем нафаршировал свое тело, но начинка в нем точно отличается от обычной.

– Да. Нас атаковали охотники с Сандоры. Они шли за моими деньгами и напали из засады, после того, как мы зачистили логово арморкэтов. Я похоронил их тела, взял только артефактный меч.

Я снял с пояса ножны с клинком и положил перед собой. Дать клинок в руки наставнику или хотя бы заставить себя шагнуть к кругу я не мог. Взгляд Гирама осязаемо давил на меня. Сидящее в позе лотоса существо до жути пугало меня, хотя я не понимал, чем именно. Он не орал, не угрожал, но чутье в голос орало, что напротив меня сидит сама смерть. Лицо наставника химерологов выглядело застывшей маской. Глаза впились в меня и не двигались с момента начала разговора. Мужик не хмурился, не кривился и не показывал никаких эмоций.

– Что с нападавшими? – равнодушно, многоголосо и очень жутко спросил Гирам.

– Шесть из восьми убиты. Двоих я упустил.

– Как именно ты их убил?

– Троих закидал Воздушными Ударами, возле двоих закружил песок, забивая рот и глаза, и закидал ударами. Одного убил клинком сквозь песок: охотник лежал...

– Надо было лица с них срезать,– пробормотал маг. – С живых.

Ну ничего себе! Я еще лиц с людей не срезал... С живых.

Отвечать я Гираму, естественно, ничего не стал.

– Как уцелел? – продолжал сыпать вопросами маг.

– У меня скорость выше, чем у пацанов. Успел среагировать на стрелу и начать падать. В итоге стрела вошла в...

Гирам дернул рукой. Я не ожидал нападения, но был к нему готов: напряжение во мне нарастало еще с момента, как адепты похерили эксперимент и разошлись, поэтому я ни на секунду не расслаблялся. Я резко отпрыгнул в сторону, за доли секунды вызывая Щит, но не успел. Когда в десяти сантиметрах от предплечья замерцала синяя пленка щита, в моем плече торчала вилка. Я сдержал крик, вытащил столовый прибор и откинул к стене, в пыль и темноту. На это Гирам никак не отреагировал.

– Верю, что ты быстрее, иначе зубья вилки вошли бы в сердце. Что еще было?

– Пацаны ходили за мешками с корнем арлаша, – выдохнул я, пережидая боль.

– Оставь себе. Руководству о Сандоре не сообщай, я сам разберусь с жителями. К тебе вопросов не будет – я их наставник, ты мне доложил, и этого достаточно. Если спросят, включай дурачка и именно так говори. Свободен, – Гирам отмахнулся от меня, как от мухи: от жеста я сжался и на автомате отгородился щитом. Затем коротко поклонился и покинул комнату.

Черт! Мало того, что придется идти к лекарю и тратить старты на получение помощи, так еще придется для лечения показывать след от вилки! Вилки, дьявол ее побери!

Рассыпая проклятия, я попетлял по гадким сырым коридорам и наконец достиг выхода. Теперь, когда я объяснился с химерологом, можно и в лазарет сходить... Но как представлю ухмылку целителя, так колотит всего! Хорошо, что я к нему за помощью еще не ходил. Вернуться через двадцать минут с дыркой в плече было бы даже стыдно.

Целитель, вопреки моим ожиданиям, не только ничего не сказал, но и толком не осмотрел раны: просто попросил меня встать в диагностическую печать и коснулся ран, передавая в каждую бао. Даже со стула не встал. Я бы после этого ушел, но в пустыне было много времени на размышления, и с полупоклоном, как и положено, задал магу вопрос:

– Скажите, а вы можете повысить мою ловкость, силу и телосложение?

Целитель вскинул брови и пожал плечами:

– Да можно, почему нет. А что взамен?

– Монеты? – предложил я. Старик отмахнулся.

– Монеты – это для вас, адептов. Ты на моей памяти третий практик, который предлагает подобное. Придумай что-нибудь интереснее монет, и я соглашусь, так и быть.

Я задумался, что может быть интересно целителю.

– Могу отправлять к вам каждый месяц пациентов с тяжелыми травмами. Вы же лекарь, вам должно быть интересно лечить.

– Мимо. Еще варианты?

Черт. И что ему предложить?

– Могу улучшить вашу диагностическую печать, – предложил я. В принципе, рун шесть или даже восемь из всей этой мешанины можно выкинуть...

– Это и я могу. И если бы захотел, давно сделал.

– Могу вас удивить, – предложил я, надеясь на заклинание. Если я проанализирую лекаря и перескажу его пульс, сердцебиение и давление, это может его удивить? Или с первого взгляда по характеристикам определю, кто из двух неофитов слабее.

– Я тоже тебя могу удивить. Ещё варианты?

Вот же вредный старик... Я осмотрел сидящего на стуле мага. Целитель с удовольствием наблюдал за мной, готовясь отвергнуть очередное предложение. Во взгляде горела гордыня.

Ладно, по заветам Апелиуса, буду бить в слабое место – в гордыню.

– Я могу рассказать вам о медицине то, чего вы сами не знаете.

Старик расхохотался.

– Молодой адепт, это слишком смелое заявление! Нет такого, чего я не знаю!

Я откашлялся и начал говорить. Рассказал про психические болезни, про гормоны и их влияние на организм, про важность каждого органа, про хронические болезни. Когда старик перестал улыбаться, я понял, что пора заканчивать с просвещением аборигена. Все сказанное накрывало мою легенду про обычного паренька медным тазом, но все еще можно было отбрехаться, переведя стрелки на передающиеся из поколения в поколения знания и родственные связи в тайных целительских обществах. Начни я подробный рассказ про медицину будущего, было бы гораздо сложнее подобрать объяснение своим знаниям, но подробностей я и сам не знал. А может, я себя так утешаю, и в конце монолога меня ждет клетка.

– Удивил, – качнул головой старик. – Ложись, я поработаю над твоим телом. Процедуру растянем на два сеанса: в следующий раз приходи через неделю. Не буду спрашивать, откуда такие знания, но они отлично ложатся на то, что знаю я, поэтому перед следующим сеансом жду от тебя в два раза больше информации.

Все пространство комнаты заполнилось мельчайшими рунами: маг за секунду создал печать в два раза большую, чем когда-то Пау Лимбос.

Когда я вышел от целителя, меня шатало и знобило. Мышцы тянуло, кости ломило, перед глазами плавали темные круги от скачущего давления. Чтобы не наблевать, приходилось прикладывать значительные усилия. Но самое мерзкое в том, что я чувствовал заклинание целителя: чужая, невероятно плотная энергия до сих пор скользила по моему телу, меняла что-то, что-то перестраивала.

И в таком состоянии я направился к Адару. Мне срочно нужны были деньги: на посох и зелья, что прописал целитель, а неофит мне задолжал за предыдущую партию. Обычно мы обменивались: я давал ему пилюли, Адар отдавал старты за сбытое, но придется нарушить нашу милую традицию.

Я постучался. Дверь открылась спустя секунды, будто неофит караулил меня в двух шагах от входа.

– Здарова, Нильям! Хреново выглядишь, дружище. Ну что, принес? Люди ждут, говорят, твои пилюли – огонь! Убойные просто!

– Погоди, – я прислонился к дверному косяку, так как стоять на ногах сил не было, – давай зайдем к тебе, переговорим.

– Не вопрос, не вопрос... Заходи.

Я дошел до кровати Адара и рухнул на нее, как куль с крупой.

– Пилюли не готовы, но мне нужны деньги за предыдущую партию. Срочно.

– Братан... – начал было Адар, но я перебил пацана.

– Я уверен, ты их реализовал, и деньги у тебя есть. Мне они нужны срочно... дружище. Очень срочно.

– Но мы никогда так не делали, – мягко сказал пацан. – Ты приносил пилюли, я отдавал тебе черныши и старты.

– Да, не делали. Но я не вижу ни одной адекватной причины, по которой нам не сделать так. Скажи мне, что неправильного в том, что я хочу получить свои деньги?

Я видел по глазам, что неофиту ужасно не хочется отдавать монеты. Но с моими аргументами он поспорить не мог, поэтому вздохнул и вынул из тумбочки холщовый мешочек. Я подкинул его на руке, с помощью системы подсчитал вес монет и понял, что в мешочке ровно столько, сколько должно быть.

– Пересчитывать не буду, потому что доверяю, – умаслил я пацана и подвесил мешочек на пояс. – А теперь поговорим о другом. Тебе, случайно, не должны были доставить два мешка неделю назад?

И по глазам увидел – угадал.

– Они у тебя? – с затаенной надеждой спросил пацан.

– Да.

– Ты знаешь, что внутри? – голос Адара аж дрожит от эмоций. – Надеюсь, ты их не открывал?

– А сам как думаешь?

Адар взъерошил свою шевелюру и выматерился. Что характерно – про судьбу адептов, с которыми Адар договаривался, ни одного вопроса.

– Я не могу тебе дать столько, сколько корень реально стоит, – наконец сказал Адар, – даже близкую сумму дать не могу. Не потому, что я жадный, просто товар – не совсем мой. За него уже заплачено и принадлежит он совершенно другим людям.

– На данный момент он принадлежит мне. И за бесценок я тебе его отдать не могу: как раз потому, что жадный. Если бы я не доставил их из тех руин, ты не получил бы абсолютно ничего. И не факт, что вообще получишь.

Адар снова выругался, растер ладонями щеки и мрачно уставился на меня. Во взгляде неофита появилась совсем не неофитская хищность. Меня оценили, как в первый день знакомства, взвесили и с сожалением признали, что даже в ослабленном состоянии я сильнее, чем два бычка-неофита, да и сопутствующие проблемы окажутся больше, чем несколько чернышей. Адар отвел взгляд.

– Ладно... Ладно. Я поговорю с человеком, который заказал доставку корня, а после этого найду тебя. Идет?

– Хорошо, – согласился я. – Кстати, проконсультируешь меня по одному вопросу? За практиками в школе следят? Через заклинания там, или иначе?

– Следят только за неофитами, через амулеты, через них же фиксируют прорывы на следующий ранг. О другом не слышал. К тому же если бы руководство следило за нашими действиями, к чему тогда адепты, патрулирующие коридоры?

– Оперативно ловить сбежавшие эксперименты, например. Кстати, у меня еще просьба, – я открыл мешочек и вынул оттуда четыре старта. – Ты говорил, что можешь достать и доставить что угодно. Сможешь обменять на серебро и доставить это семейству Тернеров? Деревенька Корявая, во владениях барона Плюман Бирга. Королевство Благорин.

– За два старта – могу. Через два месяца тебе привезут письмо от родных, в качестве доказательства передачи.

Я без слов достал еще два старта и передал Адару монеты. Мог бы и больше, но боюсь, что жадность у посыльного возобладает над разумом. Кроме того, старт в деревне монета немалая, а на четыре и вовсе можно год семью кормить. Мать пацана заслуживает денег: она с момента исчезновения мужа работала с утра до ночи, чтобы в семье ничего не развалилось, кроме неё самой.

– Кстати, я очень не люблю, когда мою семью берут в заложники или шантажируют меня возможностью доставленных им проблем.

– Да ты чего, я бы никогда!..

– Я на всякий случай сказал.

***

Лектора пришлось поискать, а потом минут пять ждать окончания лекции. Я вымотался до изнеможения, пока тащил сверток из комнаты. А потом еще пришлось бежать за Тифоном Мясником, обливаясь потом.

Мы завернули в коридор, где я прежде ни разу не был: здесь были комнаты наставников. По обеим сторонам коридора, на царском расстоянии друг от друга, находились позолоченные двери, ведущие в комнаты наставников. Выходит, у ведущих лекции адептов третьего ранга есть свои привилегии.

Тифон зашел к себе, и спустя минуту вынес запыленный жезл.

– Вижу, не новый, – пробормотал я. – А почему жезл?

– Отличия от посоха разве что в размерах, этот носить удобнее. Смотри, сюда, в рукоятку, подаешь бао и мысленно изо всех сил задаешь направление полета кислотного шара. А насчет того, что не новый, ты прав. Но и не старый: мои ученики за сутки такие делают, – кивнул лектор на жезл. – Разумеется, у меня их целый склад. Все же, молодой человек, советую вам пройти курс моих лекций, после него сможете такие поделки сами клепать.

– А что насчет гримуара? – поинтересовался я.

– Его за кость не сделаешь, так что здесь ничем не могу помочь.

– Можете рассказать, для чего эта книга вообще нужна?

– Слабый гримуар копирует любой ритуал или простое заклинание, типа Кислотного Шара. Сильный – абсолютно любое заклинание, но такой даже я себе пока позволить не могу.

Ага, значит, вопрос за тысячу стартов. Плохо, столько с Адара и пилюль не поднимешь.

– Спецы, открывшие секреты изготовления древних артефактов, могут клепать поделки, которые вмещают в себя до трех заклинаний любой сложности, – продолжал адепт. – Но тебе и одного будет много – тот же небесный гнев тебя высушит в первые секунды своего формирования. Обычно артефакт создают для быстрой активации ритуалов, чтобы не расчерчивать руны и фигуры, или чтобы иметь в запасе заклинание другого аспекта. В принципе, все. Не смею вас задерживать.

Я попрощался, закрепил жезл на поясе и пошел за зельями. В первую очередь выпью три восстанавливающих, потом прописанный целителем комплекс. И закуплюсь сразу на неделю вперед, чтобы не чувствовать себя слабым, медленным, обычным человеком.

Значит, вот как Филис проводил ритуалы – в гримуаре явно был ритуал призыва. Я бы заполнил артефакт другим заклинанием, более полезным. Как раз перед тем, как стереть из головы деда.

Глава 39

Три дня назад...

Пропасть между адептами и обычными людьми гораздо шире, чем думал Нильям. Особенно между адептом третьего ранга и какими-нибудь рабами, лишенными всяческих прав.

Перед шестью связанными людьми остановился практик, укутанный в широкие плотные одежды. Хотя стоит ли считать людьми рабов? Каждый из них мог бы стать неофитом, и даже получить какое-нибудь образование, но небо вывернуло линию судьбы пленников в эту самую пустыню. И здесь их жизнь прервется, во имя лучшего, что только может быть в этом мире – науки и развития.

Адепт нередко проводил ритуалы в безлюдных местах. Горы, огромные курганы, где чахнет трава и кусты, километровые проплешины, оставшиеся после битв магов невообразимой мощи – адепт видел многое: двухметровая карта империи, которую практик возил с собой, пестрела многочисленными пометками. Адепт мог провести ритуал и в десятке километров от какого-нибудь села, но сегодняшний опыт обещал быть особенно опасным. Адепт беспокоился, что магические возмущения от ритуала могут повлиять на окружающий мир: принесение в жертву разом пяти одаренных ради того, чтобы вселить сущность в тело шестого, могло повлечь разные природные катаклизмы или резкий скачок магического фона.

Если начнут вымирать деревни, или крестьянские собаки за часы мутируют в волколаков, кто-нибудь из знающих может подать в ближайшую школу запрос о проведении расследования. Выезжая на такие задания, адепты обычно работают спустя рукава, а то и вовсе не занимаются ничем другим, кроме сношения местных женщин, драк с мужиками, которым наставили рога, попоек в трактирах и употребления курительных трав. Но мало ли, вдруг за дело возьмется какой-нибудь любопытный заучка и действительно накопает что-то. Адепт предпочитал осторожность слабоумию и отваге. Пустыня скроет все следы: не счесть, сколько тайн уже таят местные пески.

Покупать пришлось всего трех рабов из шести. Четвертого крестьянина адепт поймал при сборе ягод, еще двое пленников так же не стоили Филису ни гроша: их отсеяли на первом же этапе при отборе в школу магов – слишком низкий уровень магического потенциала. Подростков пришлось возить с собой больше двух месяцев, пока практик искал других одаренных.

– Держи монету, – приказал адепт трясущемуся от страха пацану. – Впитай из нее энергию.

– Н-не б-буду...

Филис небрежным взмахом руки остановил слугу в латах, что хотел припугнуть пацана. Слуга послушно замер у повозки, стоящей возле каменных столбов – за которыми не рекомендовалось заниматься манипуляциями с бао.

Хлесткая пощечина адепта отбросила подростка на спину. Из носа пацана хлынула кровь, пленник заскулил от боли. Рядом с ногой в песок врезался шар кислоты и расплескался по сторонам мелкими жгучими каплями. Несколько крапинок попали на лохмотья парня, но адепту было плевать.

– Между "не буду" и "не хочу" – огромная разница, – равнодушно сказал Филис. – Для сегодняшнего эксперимента мне нужны неофиты, так что либо вы сами сделаете, что я скажу, либо придется забить вас до такого состояния, молодой человек, что вы приметесь молить меня дать вам старт. Между прочим, за пробуждение искры иные подростки обязаны год работать на магическую школу, вам же шанс выдался бесплатно.

Играть в героя никто не стал: люди поочередно впитывали энергию и становились неофитами. Впрочем, радости от первой взятой ступени магической иерархии никто почему-то не показал.

Филис достал из-под одежды огромный гримуар и активировал лежащее на обложке заклятие. Книга поднялась на уровне глаз, страницы зашелестели и раскрылись на нужном заклинании. Практик подал на страницы бао, активируя цепочку рун, и вокруг пленников выросли невидимые, но очень крепкие стены. Шестого пленника – находящуюся в центре толпы девчонку, окружили дополнительные стены. Филип не выбирал её специально, просто девчонка сидела по центру группы. Теперь она станет сосудом для существа, что придет из иного мира.

Страницы вновь перелистнулись, подчиняясь воле адепта, и остановились на новом, ни разу не использованном заклятии.

– Beginn eines schrecklichen Rituals...

Страшные слова резанули воздух, и запертые за невидимыми стенами люди закричали от ужаса.

Филис слегка изменил ритуал: если в прошлый раз практик пытался призывать людские сущности, то теперь он попытался дотянуться до гораздо более дальних глубин и захватить душу нечеловеческую. Возможно, ошибка именно в том, что Филис пытался вытащить из-за грани мира человека. Может быть такое, что в иных мирах нет людей? Может! Записи умершего мага, на замок которого семь лет назад наткнулся Филис, не уточняли, кого именно сумел призвать почивший старик, но попытка увенчалась успехом: засохшие внутренности мага украшали подвал. Филис учел оплошность старика и отнесся к своей безопасности гораздо лучше: цепочка защитных рун достигала ста двадцати символов и могла сдержать две-три атаки среднего по силе мага первого ранга.

– Нет, пожалуйста, только не так! – вдруг истошно закричал пацан, который отказывался становиться неофитом. – Он шепчет! Шепчет!

Разогнавшись, пацан попытался сбежать, но с разбега врезался головой о барьер, отключился и упал. На самом деле основная цель стен не в том, чтобы рабы не разбежались, а в том, чтобы удержать внутри существо из другого мира, когда ритуал пройдет, как нужно. Филис к своей безопасности относился трепетно: стены окружали людей со стороны неба и под песком, так что вырваться было бы трудновато даже парочке адептов третьего ранга. Защита пропускала внутрь солнечный свет, воздух, заклятия и шары кислоты, но что-то материальное изнутри пройти не могло. Вдобавок сами стены отражали направленную на них силу: чем сильнее удар изнутри, тем жестче бьющий получал в ответ.

Филис дошел до момента, где требуется первое жертвоприношение и поднял руку с посохом: навершие выплюнуло маленькую сферу, которая пронеслась через невидимую стену и растеклась по лицу одного из рабов. Все, что было прежде, можно считать подготовкой: ритуал начался именно сейчас, когда умер первый пленник.

Безоблачное небо прочертила яркая вспышка молнии, одновременно загрохотал гром, поднялся ветер. Филис продолжал говорить заученные слова. Практик не сбился ни на секунду.

Следующие два убийства вызвали такие же молнии. Хорошо, что ветер не превратился в ураган: обитающие в песках монстры циклопических размеров не слишком любили магию и впадали в безумие, стоило лишь задействовать заклинание. Хорошо, что Филис проводил ритуал вдали от мест обитания этих чудовищ.

Внезапно адепт поежился: ему показалось, что непостижимое людскими чувствами нечто коснулась своим влажным и призрачным языком затылка. Сознание пронзило ощущение, будто Филис – кусок мяса в горле у неизмеримо могущественной сущности. Филис, стоящий за пределами выжженной на песке пентаграммы, поежился от мерзких ощущений. Раньше такого не было...

Практик поднял посох, чтобы убить двух последних жертв, но порыв ветра, особенно сильный, бросил в лицо адепта пригоршню песка, взлохматил седые волосы. Практик успел прикрыть глаза ладонью, а когда убрал руку, в ритуальной фигуре не было никого, кроме девушки по центру пентаграммы. Исчезли даже трупы.

И к девушке стекалась бао: энергия заполняла соплюшку-неофита, будто вода – ведро с бездной на дне. На лице девчонки застыло безучастное выражение, глаза были закрыты, а по щекам струилась кровь.

– Получилось... – прошептал Филис и рассмеялся. Практик чувствовал радость: наконец-то у него вышло призвать существо из-за грани! И какое! Не умершего крестьянина из другого мира, но нечто действительно могущественное! Осталось подчинить пришельца своей воле и вырвать из существа знания, которые помогут адепту шагнуть на уровень мага.

В нос практика вдруг ударил гнилостный запах. Адепт неожиданно для себя содрогнулся, но сдержал рвотный порыв. В ту же секунду существо посреди пентаграммы заговорило оглушительным шепотом:

– Практик-маг-человек...

– ФИЛИС...

– Жаждущий знаний адепт...

Девчонка в центре пентаграммы губами не шевелила. Шепот звучал разными голосами, несколько голосов разговаривали одновременно, и все обращались к Филису. Это было плохо, как и неприятный запах. Существо как-то ухитрялось воздействовать на адепта, даже будучи запертым.

– Тихо! – рыкнул практик, пытаясь подавить страх, но существо продолжило:

– Так дефектный... Два аспекта...

– Хочет стать лучше...

– ЛУЧШЕ?..

– Сильнее...

– Молчать! – закричал адепт и швырнул шар кислоты сквозь стены в ногу призванного существа. Практик не боялся убить призванного: ожог от кислоты не лишит существо жизни, а даже если и лишит, не страшно – схема рабочего ритуала на руках, можно вызвать следующую сущность. Пойманное для дрессировки животное в первую очередь укрощают.

Кислота растеклась по ноге и зашипела, растворяя одежду и плоть существа. Впрочем, атака не произвела впечатление на того, кто управлял телом девчонки.

– Зачем?..

– Атакует-бьет-боится...

– Не боится...

– Начнет...

Существо неловко дернулось, будто управляемая кукловодом марионетка, и сделало первый шаг. Руки и ноги задрожали, заходили в суставах, выгибаясь до предела, но девчонка уверенно стояла на ногах: существо внутри нее осваивалось с управлением.

– Тело...

– Неудобно-нелепо... СЛАБО...

– Усилим...

Существо выставило перед собой ладони и коснулось ближайшей стены.

И стена исчезла.

Филис не был глупцом. Был желающим связаться с миром за гранью фанатиком, рабовладельцем и плохим человеком, но только не глупцом: наоборот, в критических ситуациях этот адепт мгновенно выбирал лучшее решение из множества. Вот и сейчас моментально выбрал лучший вариант: пейзаж вокруг Филиса сменился, потом еще и еще раз. Столбы, повозка и вызванная практиком страшная сущность остались далеко позади, в начале цепочки телепортаций. На слуг адепту было плевать, на поклажу тоже: вряд ли существо тронет повозку, как и устроит логово рядом с ней, а значит, позже можно вернуться и забрать монеты.

На начинающуюся бурю, которую вызвали множественные телепортации, адепту тоже было безразлично. Главное – добраться до школы Утренней Звезды раньше, чем буря наберет силу. А там уже можно войти внутрь барьера с одним из адептов или неофитов. Вряд ли существо проникнет сквозь славящуюся своей древностью защиту. Барьер – не поделка Филиса, он стоял здесь со времен, когда третий ранг адепта считался высшей ступенью магического развития и назывался совсем иначе.

Шепот, хоть и звучал в ушах по-прежнему, с каждой секундой становился все тише:

– Сломали-порушили-вышли...

***

Два дня назад...

На первый взгляд, кабинет директора школы Утренней Звезды не мог соревноваться в роскоши с королевским залом, с хоромами купцов, которые привыкли бросать в глаза пыль, даже некоторые бургомистры украшали свои кабинеты и приемные ярче и пышнее. Обычный человек, если не станет присматриваться, вообще не сможет отыскать в кабинете никакой роскоши. Однако, цепкий взгляд практика эту роскошь все же улавливал.

Филис снова осмотрел помещение. Из гостевого стула обозревать кабинет неудобно, но практик справился. На вбитых в стены гвоздях и крючьях висят артефакты: потемневшие от времени амулеты, талисманы, камни души размером с кулак, чьи-то огроменные рога, зубы и странные металлические капли и на стойках – их Филис опознать не смог. В двух шагах от кресла, в котором сидит Лицеус Синебород – стойка с тренировочным мечом из чистого золота. Статусный, невероятно дорогой и бесполезный клинок наверняка зачарован на прочность – Филис видел мельчайшую рунную вязь на рукояти.

Лицеус, похоже, очень давно плюнул на окружающую роскошь: ленточки и ниточки амулетов почернели от пыли, углы затянуло паутиной, а стекла в окнах потускнели. Тренировочный меч давно потерял яркий блеск и нуждался в полировке. Судя по всему, хозяин кабинета будто пользовался всего двумя вещами: глубоким кожаным креслом и столом из дуба, чья столешница блестела от частых прикосновений.

В кабинете находились два практика: Лицеус Синебород, маг третьего ранга, огромный мужчина в зачарованном на прочность роскошном камзоле прошлого века, и Филис, адепт третьего ранга, закутанный в грязные тряпки. Маг развалился в кресле, адепт же сидел на табурете по другую сторону стола.

Крупное лицо главы школы, с широкой нижней челюстью, нахмуренными бровями, холодными и слегка прищуренными глазами с неприязнью пялилось на адепта. На Филиса давно никто не смотрел, как на лягушку, но адепт старался не выражать своих эмоций: пакты о ненападении все еще действовали, но при недостаточной вежливости адепта маг уровня Лицеуса мог этим пактом подтереться, и никто ему ничего не сказал бы.

– ...в пустыне исчезают люди, Филис, – припечатал Лицеус, ставя точку длинного монолога.

– Простите, но они у вас постоянно дохнут, – не сдержался практик. – Вы, извините за прямоту, выбрали самое опасное место для своей школы: в заполненном монстрами месте, на самом краю королевства Вермут...

Бао среагировало на эмоции мага: воздух колыхнулся, и на адепта обрушилась невероятная тяжесть. Филис скрючился, стараясь не застонать. Это вышло легко: воздух вышибло из груди.

– Моя школа не входит в королевство, и вы это знаете, Филис, – сверкнул глазами маг. – Мы – не ваша школа, присягнувшая королю. Советую отложить на время этого разговора вашу деменцию, иначе мне придется продолжить беседу в менее удобном для вас антураже. Ощущения, которые вы сейчас испытываете, покажутся вам отдыхом.

– Простите... – прохрипел Филис на остатках воздуха и поклонился, пряча мелькнувший в глазах страх. Поездки по миру, где большая часть населения – обычные люди, среди которых адепт богоподобен, заставили его позабыть одно из главных правил выживания: магов следует уважать и бояться.

– Извините, господин маг, – повторил Филис, когда Лицеус закрыл свои эмоции. – Я хотел сказать, что вокруг – пустыня, где пропажи людей вполне естественны.

– Не в таких количествах, и не таких людей: возле школы пропадали два третьеранговых мага, которые с легкостью завязали бы в узел и вас, Филис, и любого из адептов школы девяти мастеров. Эти люди не единожды углублялись в пустыню на десятки километров, и вдруг – пропали, как раз в ту самую бурю, через которую вы прорвались в школу. Невероятное совпадение.

– Я не знаю, что с ними произошло, – честно сказал Филис, глядя в глаза Лицеуса. – Я их не убивал и даже не встречался с ними.

– Ну разумеется... – с издевкой в голосе согласился маг. – Я хочу, чтобы вы покинули мою школу как можно быстрее. Ради чего вы сюда заявились, вам нужны ученики?

– Да, – Филис выпрямил спину и перешел на официальный тон, – согласно договору о взаимоторговле контрактами...

– Не тяните жилы, я помню о договоре. Если вы ищете гениев, которые за неделю взяли ранг адепта, таких в последнем наборе не было, насчет менее перспективных не знаю – не интересуюсь однодневками. Ходите, ищите. Ритуал призыва паразита можете провести в тренировочном зале... Свободны.

***

Краткий отдых и зелья сняли усталость и зарядили меня энергией, поэтому вместо отдыха я решил заняться гораздо более полезными и приятными делами.

– Наконец-то я дома... – прошептал я и шагнул на траву. Холодные травинки защекотали стопы, залезли между пальцев. Я вдохнул свежий воздух, пропитанный сладкими запахами пыльцы и цветов, и зашагал вглубь садов, рассматривая биомы.

За неделю сады изменились мало: несколько магических растений выросли из крошечных саженцев в огромные кусты, три биома чуть-чуть сместились, а еще по садам теперь бродили песчаные крысы с растущими из тела побегами. Видимо, опыты наставника прошли успешно. Интересно, когда я справлюсь с выращиванием магических растений, наставник научит меня слиянию животных с растениями?

Никого не встретив по пути, я сходил на склад семян, а потом зашел в лабораторию: нужно наклепать пилюль для Адара – лишаться мощной денежной подпитки не хотелось. Это Иллюр и Пау Лимбос торгуют плодами и частями магических растений с адептами и даже магами, у меня же пока есть опыт в выращивании единственного магического растения. Если создание пилюли вообще можно считать выращиванием.

На энергопроводящем столике уже составлен необходимый ритуальный круг – осталось потратить несколько часов, массово создавая пилюли. Этим я и занялся. Горошины выходили крупными, ярко-красного цвета, таких я даже у Иллюра не видел. Видимо, энергопроводящий столик оказался эффективнее порошкового ритуала, проведенного в беседке, да и опыт помог повлиять на ритуал. Впрочем, я трезво оценивал свои силы и понимал, что прилично отстаю от адепта. Когда получу доступ в закрытую часть библиотеки и научусь взаимодействовать с растениями на качественно ином уровне, возможно, смогу потягаться с Иллюром, но вряд ли – этот парень к тому времени изучит иные ритуалы и шагнет вперед. Для обычного человека пытаться поспеть за гением – как догонять свою тень. К счастью, у меня есть заклинание и чит в виде ускоренного восстановления резерва – с таким можно и попробовать. Главное, не лениться и вкладывать в развитие каждую минуту.

Но был и минус: слишком быстро движущийся таймер возвращения деда вызывал тревогу: за четыре часа интенсивной работы таймер сожрал больше суток, осталось двадцать шесть часов. Мне определенно нужно заняться повышением ранга часов за пять-шесть до восстановления Апелиуса, чтобы архимаг не появился в процессе и не нажрал себе энергии, обнулив мой прогресс или не изгадил рост в ранге как-то иначе.

Я отнес пилюли Адару, получил от него искренние заверения в скорейшем сбыте и направился на площадку, махать клинком: по рекомендации целителя ноющие мышцы требовалось загрузить тренировкой.

Я выполнял вбитые в память выпады и приемы, стараясь сделать их как можно быстрее и резче: на скале я не мог заняться физическими упражнениями – тратил все время на медитации и выращивание деревьев. Пятиминутные спарринги в виртуальном пространстве никак не влияли на тело и неизменно заканчивались моей смертью: даже не до конца изученный адепт оказался дьявольски быстрым и умелым противником.

Идиллия тренировки разрушилась, когда таймер, отсчитывающий время до появления Апелиуса, который я специально вывел перед глазами, вдруг мигнул и исчез, когда до прибытия деда оставалось ровно двадцать четыре часа.

– Наконец-то! – произнес знакомый голос. – Ты бы знал, пацан, какие я перенес муки! Так, что здесь у нас происходило...

Я похолодел. Меч отправился в ножны, я же навесил на себя Очищение и Щит, затем деревянным шагом направился на площадку для тренировок заклинаний. Мне срочно нужно шагнуть на второй ранг адепта!

Однако дойти я не успел. Апелиус за минуту просмотрел данные с заклинания и вышел на диалог.

– Нильям... – позвал меня Апелиус неуверенным голосом, – я сейчас пытаюсь подобрать слова, но у меня плохо выходит, поэтому скажу, как есть. Это нормально, что ты читал книги на тему изгнания демонов. Более того – это похвально. Такой поступок говорит о твоей предусмотрительности и осторожности. Я тебя понимаю – окажись в моей голове маг из другого мира, я бы первым делом нашел рычаг давления на него – на всякий случай, и лишь потом бы начал общение. Все нормально. Я тебя понимаю, и понимаю твои опасения. Главное, что ты не пытался использовать ритуал изгнания, а остальное – мелочи.

От такого проникновенного и душевного монолога я не только не остановился – я ускорился. Когда тебе заговаривает зубы персонаж, которому ты здорово насолил, возможно, он отвлекает тебя от чего-то нехорошего, на что как раз стоит обратить внимание.

Я шагал, как и прежде, но внутренне сконцентрировался, чтобы отбить атаку Апелиуса, когда император попытается перехватить контроль над телом.

Но Апелиус пока не пытался.

– Если ты так жаждешь избавиться от меня, я готов пойти тебе навстречу, – вздохнул архимаг. – Давай придумаем, как создать мне тело и переселить в него мою душу. Не думаю, что для такого нам хватит наших сил и знаний, поэтому тебе нужно будет попросить помощи у мага. И, наверное, попросить мага-химеролога, чтобы создал идеальное живое тело.

Я замедлился, но продолжил идти к площадке для магических тренировок. Я не верил, что Апелиус сходу проникнется пониманием моих мотивов: архимаг не показался мне всепрощающей личностью, и разница между ожидаемым и реальностью напрягала.

– Звучит интересно. Давай так и сделаем, – согласился я. – Только прежде я добуду гримуар и скопирую в него твое заклинание.

– Ты совсем сбрендил, сопляк?! – взорвался Апелиус. – Я уже две минуты сдерживаюсь, чтобы не обложить тебя по матушке и не надавать ментальных лещей за мысли о моем уничтожении! Как вообще тебе в голову, мелкий щегол, пришли мысли искать ритуалы изгнания?! Я проглотил оскорбление, решил разрулить ситуацию полюбовно, а ты еще и условия ставишь? Я свое заклинание почти век создавал! На меня целые народы работали, чтобы я осуществил неосуществимое, пацан! Заклинание – труд одной моей жизни! Я ни за что не отдам такие знания!

Я же улыбнулся и сменил маршрут. Вот теперь Апелиус похож на самого себя, и подозрений не вызывает. Если уж архимаг сыплет проклятиями, но не переходит к делу, то и повышение ранга можно отложить. Все равно разницы нет, когда шагать на вторую ступень – Апелиус все равно уже не в отключке.

Однако, каков хитрец – умудрился подкрутить таймер, прежде чем отключиться.

И, судя по всему, на ранг адепта старик все же шагнул.

Глава 40

Апелиус ярился недолго – не больше десяти минут. Я успел дойти до библиотеки, взять книжку по энергетически насыщенным зонам вроде нашей пустыни – давно ее присмотрел, и начать читать.

Сперва я охотно поддакивал старикану, соглашаясь, что поступил в корне неправильно, и не корчусь от засунутой в кипяток руки только благодаря гуманизму архимага, но потом мне это надоело и я решил завершить проклинательный монолог:

– Господин архимаг, ты же сам сказал, что готов покинуть это тело. Почему бы мне не попросить у тебя перед этим копию заклинания? Твое ведь от этого не пропадет, ты просто потеряешь монополию. Я могу уйти в свободное плавание, могу пообещать тебе не обращать заклинание против тебя...

– Кому нужны твои обещания, сынок? – спросил Апелиус. Причем спокойно спросил, а значит, можно перейти к реальному торгу.

– Тогда на каких условиях я могу получить твое заклинание?

– Нильям, ты его не получишь, – терпеливо, как ребенку, повторил Апелиус. – Тема закрыта.

Но я закрывать тему не хотел. И пока архимаг в моей тушке, он будет меня слушать, нравится ему, или нет.

– Смотри, – попытался я объяснить Апелиусу ситуацию, как ее вижу, – насколько я успел понять твои запросы, тебя не устроит обыкновенное тело: ты захочешь высококлассное, сделанное не адептами, а магами, верно? Маги явно потребуют что-то взамен, и это должен буду предоставить им я. Мне нужно будет мотаться по пустыне: добывать материалы, зарабатывать старты, и в награду за хорошую работу я получу отсутствие заклинания. Стоит ли игра свеч? Мне проще и дальше путешествовать с тобой и пользоваться благами заклинания. Как ты думаешь, почему я тебя не изгнал? Ну, кроме того, что не захотел убивать самого близкого человека.

– Потому что боялся, что из тела выкинет и тебя? – догадался Апелиус.

– Нет же! – с жаром возразил я. – Без твоего заклинания я не смогу просчитывать варианты заклинательных цепочек, сражаться в виртуальном пространстве и лишусь полезнейшей способности, с которой уже сросся. Мой прогресс замедлится. Заклинание – лучший способ провести неофита к вершинам мастерства.

– И поэтому я тебе его не отдам.

– Так мы ни к чему не придем, – поморщился я.

– Вот ты умеешь удивлять, Нильям. Теперь ты шантажируешь меня тем, что не будешь помогать переселяться в другое тело?

Вот черт. Это действительно так. И не отмажешься же... Хотя зачем отмазываться?

– Апелиус, я лишь хочу остаться при своих. Я готов тебе помочь: готов побегать по округе в поисках того, что понадобится архимагам, готов раскапывать руины в поисках артефактов и сражаться с монстрами. Только дай мне свое заклинание. Не в аренду, как сейчас, а навсегда.

– Зачем тебе заклинание? Ты хотел жить у моря, пацан. Пересели меня, дождись окончания контракта и езжай куда-нибудь на берега.

Ага. Я уверен, что император не оставит меня в покое. Я знаю, кто такой Апелиус, знаю, что архимаг попытается перевернуть мир и построить из обломков свою империю. Я опасен для него, особенно на раннем этапе, когда все может накрыться одним-единственным магом. Если я попробую жить мирно и в свое удовольствие, то Апелиус, который точно мирно жить не хочет, наберется знаний и опыта и придет ко мне – сжигать мосты. И я ничего не смогу сделать архимагу, ведь он будет тренироваться, а я – пребывать в стагнации. Да, можно уехать на край света, но человек с аналитическим заклинанием может найти меня и там.

Да, я утрирую, но отпускать Апелиуса мне не хочется. Находясь рядом с архимагом, я хотя бы буду видеть все, что происходит вокруг него, и спустя десять лет не оказаться однажды утром в деревне, окруженной птенцами Апелиуса, которые вдруг по приказу начальства истребляют всех практиков, кто не вступил в их ряды.

– На берега я не хочу. Давай достигнем консенсуса, – предложил я. – С твоей стороны – заклинание, с моей – обеспечение тебя телом. И что-нибудь еще, на твой выбор. Просто давай обойдемся без категоричных отказов.

– Я подумаю, пацан ,– согласился Апелиус. Я сдержал улыбку. То, что архимаг перестал считать выдачу заклинания неприемлемым решением – уже хорошо. Не важно, сколько мне потребуется – день, неделя, месяц обработки. Я добьюсь своего. Апелиус, конечно, архимаг и трижды император, но против риторики моего времени он не вывозит. Я тоже не специалист, но за свою первую жизнь слышал кучу рекламы, видел тысячи голофильмов и впитал некоторые знания. Люди моего времени, когда хотели, становились дьявольски убедительными и на подсознательном уровне использовали психологические приемы.

– Вот и хорошо. А теперь, пожалуй, пойду спать – время позднее, все дела сделаны, и я слишком соскучился по мягкой кровати.

Следующим утром я, выпив обязательные зелья, поспешил к лекционным залам.

Жаль, я не попал на начало курса зельеварения – был занят медитациями на скале. Зато сейчас я спешил на платную лекцию по Каэльским рунам. Занятия по изучению рун тоже были пронумерованы, но думаю, я все пойму, если начну заниматься со второй лекции.

Несмотря на то, что лекция стоила не слишком дорого, аудитория была заполнена едва ли на пятую часть – за двадцатью четырьмя столами сидели девять адептов. Седобородый преподаватель, адепт второго ранга, стоял возле стола и принимал монеты за лекцию. Я отдал старты и занял свободную парту. Лектор подождал еще пять минут, но в аудиторию больше никто не вошел. Тогда мужичок грустно вздохнул, посмотрел на кучку стартов и откашлялся.

– Кх-кхм... Итак, сегодня мы разберем варианты усиления ритуалов! Вы все знаете с прошлого занятия, что достичь максимального эффекта от ритуала можно с помощью большого вложения бао или нескольких поочередных обращений к миру посредством рун. Так вот, сегодня мы разберем, как лучше скомпоновать ритуалы, чтобы достичь лучшего результата.

Преподаватель подошел к доске, взял мел, и лекция началась.

Хоть я и знал руны, которые приводил в пример лектор, мне не были знакомы некоторые примеры. Рунные цепочки, усиливающие ритуал, или связывающие один ритуал с другим, или равномерно рассредоточивающие силу ритуала на две и более цели – с таким я еще не сталкивался. Мы с Апелиусом с удовольствием впитывали знания: каждый старт, потраченный на лекцию, окупал себя. Нужно будет обязательно посетить и другие лекции: мне пригодятся знания, отшлифованные поколениями магов и адептов.

– Ну, вот и все... – произнес лектор и отряхнул ладони от меловой пыли. – Занятие окончено. Приходите на следующее.

– Спасибо, профессор, лекция действительно интересная! – произнес кто-то из-за двери аудитории. Голос человека я узнал мгновенно: Филис! Что этому засранцу здесь нужно?!

Адепт вошел в аудиторию и остановился напротив лектора. В руках Филиса была клетка с крысой.

– Он определенно тебя заметил, – мрачно произнес архимаг. – Не знаю, что этой плесени здесь нужно, но добра от него точно не будет. Ты за время, пока меня не было, не проявлял свою иномировую сущность?

Я не ответил – следил за Филисом, нервно сжимая угол стола. Дерево тихо потрескивало.

– А вы... – растерянно протянул лектор.

– Я из школы девяти мастеров, по поводу выкупа контрактов учеников вашей школы.

– Понятно. Значит, я здесь не нужен. Всего доброго!

Лектор сгреб старты в кошель и покинул аудиторию.

– Дорогие адепты, – обернулся к нам Филис, – прошу у вас минуту внимания. Как вы слышали, я представляю другую школу, и моя школа очень, очень заинтересована в талантливых учениках: мы готовы выкупать контракты, отдавая за вас по десять чернышей школе, и пять – лично вам. Я – билет в невероятно светлое будущее. Но не для каждого, а для самых лучших!

Что-то мне не нравится происходящее. Архимаг прав: седоволосый дед меня явно узнал. Адепт недобро уставился на меня, а выражение его лица было предвкушающим, будто практик готовил мне грандиозную подлянку.

– Я выберу человека с самой чистой бао, с самыми гармонично развитыми телом и энергетикой. И в выборе мне поможет вселенный в крысу паразит, превосходно чующий ауры людей. Он выберет самого талантливого из вас!

– Не бойтесь, этот паразит – существо абсолютно безопасное. Кто хочет, найдите и почитайте в библиотеке информацию по энергетическим паразитам.

Доверять тому, кто похищает и убивает детей я точно не буду.

Тем временем Филис достал крысу из клетки и опустил на пол. Зверек сел на задние лапки и оглядел нас: умные глаза-бусинки пробежались по всем десяти адептам, а затем вернулись ко мне. Песчаная крыса, переваливаясь из стороны в сторону, уверенно засеменила в мою сторону. Вот черт!

– Кш-ш! – тихо зашипел я на тупое животное. – А ну-ка свалил! Быстро!

Но зверьку было фиолетово. Крыса добежала до моей ноги, присела на задние лапы и пискнула.

– Надо было пнуть ее к парте соседа, – подсказал Апелиус. – Глядишь, старый хрен и не заметил бы ничего. А теперь момент потерян, придется тебе ишачить на благо девяти мастеров.

Филис неторопливо подошел к моей парте.

– Остальные могут быть свободны! А с вами, кажется, мы с вами где-то встречались, молодой человек...

Ни за что не поверю, что говнюк меня забыл.

– В первый раз вас вижу, – развел я руками. – Кстати, зря вы остальных отпустили: была возможность выбрать второго или третьего по качеству человека, потому что я никуда из этой школы не уйду. А теперь всего доброго, мне пора.

Я поднялся со стула. Филис стоял в проходе, поэтому пришлось отодвигать стулья и пробираться в соседний ряд.

– Да бросьте, молодой человек, – отмахнулся практик. – За смену школы вы получите целых пять чернышей!

– Всего-лишь плата за десять таких лекций, – перебил я седого деда. – И уж поверьте, искать на платных занятиях тех, кто нуждается в монетах, следует в последнюю очередь.

– Ты...

– Я уже выбрал себе наставника, поэтому всего доброго, уважаемый адепт. Надеюсь, не увидимся.

Дерзить адепту третьего ранга было страшно. Вернувшись в школу после медитаций на скале, я неожиданно для себя понял, что ощущаю силу окружающих адептов. И инстинкты ежесекундно вопили, что дерзить тому, кто сильнее – очень плохая идея. Но я человек, а люди должны укрощать свои инстинкты.

– Стой, – тихо произнес Филис. Я усмехнулся, мысленно посылая практика в бездну, но следующие слова заставили меня остановиться возле самой двери, – я знаю, что прошлый ритуал сработал.

Я поморщился и обернулся к седому:

– Ритуалист из вас куда хуже, чем убийца детей, господин адепт. Не знаю, что именно и как вы хотели сделать, но вы жидко обгадились, извините за сравнение.

– Я провел еще один ритуал, на основе последнего, – продолжал Филис, будто не слыша меня, – и выяснилось, что ритуал вполне себе рабочий. И всплески бао, которые я раньше принимал за отголоски самого ритуала – это признак вселения в тело сущности из-за границы этого мира. Так что или ты пойдешь со мной, мальчишка, или твой наставник узнает, что внутри тебя живет еще одна сущность. Или же ты и есть эта...

– Удачи, – отмахнулся я и вышел. Что там адепт наплетет Пау Лимбосу, мне уже безразлично. Школу я в любом случае не покину.

– Хочешь его убить? – спросил вдруг Апелиус, когда мы отошли достаточно далеко от аудитории. И, не дожидаясь ответа, начал накидывать аргументы в пользу истребления Филиса. – Если оставишь адепта в живых, он будет висеть над тобой, как привязанный на конский волос клинок. Будешь каждый день ждать подвоха и подлянок. Да и с его предположением о твоей природе нужно что-то решать.

– Я бы рад, но как его убить? Дядька обвешан амулетами – видел, сколько у него веревок на шее? Такого в дуэли не задолбишь. Я и против адепта второго ранга в виртуальном зале не справляюсь, а Филис – третий. Даже несмотря на старость, он должен уметь драться.

– Всегда есть ритуалы.

Я задумался.

– Ритуалы могут сработать. Только лучше выбрать какой-нибудь дистанционный. И мне не помешает твоя помощь.

– Разумеется не помешает! Без моей помощи ты вообще не справишься. А еще тебе нужно вот что...

Обсуждение плана заняло у нас четыре часа. Я просто сидел посреди комнаты с закрытыми глазами и общался с Апелиусом. Мы подумали и решили, что расследовать смерть адепта будут очень, очень тщательно. И лучше бы мне в этот момент быть подальше отсюда и иметь хорошее алиби. В идеале мне стоит покинуть школу до того, как Филис умрет: взять какое-нибудь длительное задание, намедитировать вдали от Утренней Звезды на третий ранг, а потом вернуться. Можно покинуть территорию школы, перестав быть учеником, но это чаще всего делается по истечении срока контракта. Можно освободиться и раньше, выплатив неустойку, но я пока не хочу: школа – это то место, где я могу без проблем покупать артефакты, зелья, добывать информацию. Пока школа полезна, я не оборву контракт.

Обсудив, решили брать долгосрочное задание.

Когда планировали ритуал, в комнату ворвалась растрепанная Ниаз.

– Нильям, привет! – с порога выпалила девчонка. Я вздохнул:

– Привет. Ты сейчас не вовремя, я медитирую, а потом буду готовиться к новому заданию. Что-то срочное?

От такого приема Ниаз растерялась.

– Ну как сказать... Да! Помнишь, ты обещал помочь мне шагнуть на другой ранг? Скажи, ты этим занимаешься?

– Да, да... Помню. Давай потом поговорим? Я пока не занимался с этим, но уже спланировал, как подойти к вопросу.

Мне нужно убить Филиса, а тут еще заниматься с заполошенной девчонкой... Вот уж точно – не вовремя пришла.

Ниаз поежилась и начала нервно теребить рукава кофты.

– Это хорошо. Ты... Нильям, я хочу с тобой поговорить. У меня проблемы.

– Опять по поводу прорыва на уровень адепта? – спросил я. Ниаз кивнула. Я застонал, спрятав лицо в ладони. А потом обратился к девчонке:

– Слушай, Ниаз, я понимаю, что тебе тяжело. Я помню, что обещал помочь, но сейчас мне нужно, очень нужно, выполнить еще одно задание. Это не простая прихоть, не отмазка, и я не сбегаю. Просто от выполнения задания зависит моя спокойная жизнь. Я не отказываюсь тебе помочь, но нужно немного потерпеть. Совсем немного.

Ниаз по-детски всхлипнула и бросилась мне в грудь. Я обнял девчонку и начал покачиваться, чтобы та успокоилась. Одежда на моей груди под всхлипы девчонки начала пропитываться слезами.

Ладно, вернусь с задания и займусь опытами. Давно откладывал изучение повышения ранга на потом, из-за более важных дел, но похоже, время пришло.

– Хорошо, я подожду, – наконец произнесла Ниаз, не отрываясь от моей груди. – А ты надолго?

– Как получится. Может, дней пять, а может, и все семь. Твои проблемы столько подождут?

Ниаз нехотя отстранилась и кивнула. Я ободряюще улыбнулся и вытер слезы со щек девушки. Боже мой, я бы пару пилюлей успел приготовить за время этого бессмысленного диалога, или лишний раз обсудить рунную цепочку ритуала.

– Да... Думаю, да. Мои проблемы подождут. Извини, я не хотела на тебя давить, все-таки ты ничем мне не обязан... Просто я изо всех сил хватаюсь за любую соломинку, понимаешь?

– Бро-ось, – протянул я, – Ниаз, ты на меня совсем не давишь, мы же друзья! Конечно, я должен тебе помочь. Тем более, я дал тебе слово, что сделаю это. В чем твоя проблема?

Девушка решительно посмотрела мне в глаза, раскрыла рот... а потом осеклась и помотала головой:

– Я расскажу тебе, только когда вернешься. Разговор будет долгим и сложным. Возможно, ты мне не поверишь.

– Хорошо, – вновь улыбнулся я, и на этот раз Ниаз попыталась улыбнуться в ответ, – а теперь, если ты не против, я останусь один.

Девчонка-неофит погрустнела, но кивнула и вышла.

– Ты явно нравишься Ниаз. Девчонка открытая, разговорчивая, улыбается тебе постоянно. За минуту утешить ее смог своими нелепыми отмазками, а она и рада поверить.

– Да-а, – протянул я, – и других приятелей у девушки нет. Если она на меня так кидается, представляю, как ее кроет от одиночества по вечерам.

Однако всего минуту спустя мы вернулись к обсуждению ритуала.

– Что нам нужно для убийства адепта? – спросил меня Апелиус менторским тоном.

– Тщательно продуманный план, – начал перечислять я, – запасные варианты, пути отхода. Союзники?

– Стоп, стоп... Это, конечно, важно, но важнее всего – долбануть от души! Можешь не поверить, но у меня в предыдущем мире был знакомый, который натренировался щелбанами доски разбивать!

-... но зачем? – спросил я, недоумевая, но был проигнорирован.

– Важно ударить как можно сильнее, чтобы смертельно удивить противника. Чтобы треснули всевозможные защиты, чтобы Филис не выжил и не оклемался, не выполз из последних сил в людное место, где его найдут и принесут к целителю. Так что ритуал предлагаю запитать по максимуму. Разумеется, здесь не подойдет запитка ритуала от твоей искры. Сколько у тебя накопителей?

– Два.

– Понятно. Нужно больше. Надо вложиться по максимуму.

Подготовка завертелась. Магия рун не лечит и не убивает, но перенести в указанное пространство яд – это просто телепортация, верно? В обед мы попробовали провести мини-версию ритуала: я купил песчаную крысу на рынке, на себя наложил Очищение, а на мыша использовал ритуал, выстроив целеуказание на клетку, которая находилась вне ритуальной фигуры. И сработало – облако окутало клетку, и спустя семь минут грызун умер.

До вечера я носился, как наскипидаренный, закупая порошки, лабораторных мышей и разные яды. Нашел и с помощью заклинания Апелиуса замерил расстояние до комнаты, в которую определили Филиса.

Если бить, то вложиться не только в силу ритуала, но и в яды, в пробные попытки и во все, что только можно вложиться. В процессе пробных ритуалов мы устранили некоторые огрехи – добавили несколько стабилизирующих рун и контур, который не только переместит яд в комнату, но и выплеснет туда же всю лишнюю энергию в виде молнии.

Вечером началось самое трудное – зарисовка печати.

Ритуал грозился стать до невозможности эпичным. В центре будущей фигуры замерли тринадцать заряженных под завязку накопителей: два моих, а одиннадцать я взял из лаборатории по разрешению Пау Лимбоса. Энергии в них хватило бы даже мага пронять, если маг будет настолько неосмотрителен, что не озаботится защитой от атаки голой силой.

– Жаль, что мы с тобой не знаем, чем обычно защищают свою жизнь адепты третьего ранга, – сокрушался Апелиус. – И узнаем разве что после наблюдения или расспросов магов, когда наладим с кем-нибудь из них хорошие контакты – никто из адептов не раскроет, чем он защищает свою жизнь.

Стол, стулья и тумбочку пришлось убирать в ванну – мешали. Я чертил, чертил и чертил руны, запекая порошок бао. От сложности производимых заклинанием вычислений у меня скоро ужасно болела голова: Апелиус задействовал абсолютно все ресурсы заклинания на вычисление самой успешной атаки. Я трудился, поднимая ветром порошок, составлял руны и выжигал их стилом. Прямым потоком бао работать не рисковал, хотя статус адепта позволял мне пальцем сплавлять порошок в руны. Лучше трудиться по старинке, чем закосячить ритуал из-за мощного потока бао. Я сейчас далеко не пилюлю выращиваю.

Закончил я поздней ночью: выжженные руны красовались на полу, стенах, потолке. Вся комната была огромной вязью из тысяч ритуальных символов.

– Смотрю на то, что мы здесь наворотили и почти восхищаюсь, – пробормотал Апелиус. – Я видел разные народы. Где-то поклонялись огромному механизму, который сотворил древний народ, ушедший в небытие. Машина была настолько огромной, что в нее бы поместилась вся твоя школа, представляешь?

– И к чему ты это говоришь? – хрипло спросил я. В горле пересохло – обед и ужин я пропустил, все время ушло на подготовку ритуала.

– Я это к тому, что глядя на огромный механизм, который работал тысячи лет не переставая, я испытывал необъяснимое чувство собственной ничтожности. Очень чуждое для меня чувство, заметь, потому что я – император трех планет, на минуточку. И архимаг. Так вот, глядя на наши труды, я чувствую одну сотую от того самого чувства. Мы, конечно, не великую машину создали, но прежде такие массивы не совмещали. Раздери тебя мертвец, я уверен, что никто из адептов подобного не делал! Я нами горжусь!

Да... Печать была грандиозна. Я посмотрел на комнату истинным зрением: пространство сияло от скопившегося бао. Руны казались золотом, вплавленным в потолок и стены. Пространство словно дрожало от накопленной бао.

Я ушел в лабораторию, поспал пару часов и ранним утром вернулся в комнату. Там на свежую голову осмотрел рунную вязь, вздохнул и активировал ритуал.

***

Товарищи, я вас поздравляю. Вы думаете, что второй том серии подошел к концу, но на самом деле вы едва закончили читать пролог. Следующий том:

https://author.today/reader/215236/1924068

https://author.today/reader/215236/1924068

https://author.today/reader/215236/1924068

Content

Крынов Макс
https://author.today/u/mkrynov
Хроники Эатора #1
С архимагом в голове #1 - #2
фантастический роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23(конец первого тома)

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40