Крынов Макс

author.today

Хроники Эатора #3

С архимагом во главе #2

фантастический роман

Глава 1

Песок на арене был чуть прохладным, чистым. В конце каждого дня слуги убирали спекшиеся в комок куски песка, закидывали лопатами в тележку красные от крови кучи, отмывали стены, и на следующий день новые противники выходили на чистую арену: убивать, умирать, побеждать и проигрывать.

Я вышел на чистый белый песок, остановился и прищурился. У потолка, находящегося на высоте десяти метров, светились специальные светильники, и свет их был направлен на арену, чтобы обеспечить толпе зрелище.

Стены вокруг арены тянулись на высоту трёх с половиной метров. Уже выше начинались трибуны. Адепты — специалисты боя в трехмерном пространстве, способные прыгать на несколько метров в высоту: никто из зрителей не хотел бы получить в лицо каменным шипом, или чем-нибудь убойнее. Высокие стены, конечно, не сводили риск на нет, но достаточно его сокращали.

Когда я впервые вышел на арену против адепта третьего ранга, зрителей собралось не больше двадцати человек. Тогда меня никто особо не знал, да и не было желания у людей приходить на арену ради нескольких секунд боя адепта третьего ранга с практиком второго. Да - интересно оценить, порвет на части слабака первым же заклинанием, или самоуверенный дурак протянет выдержит до второго или третьего, но не настолько интересно, чтобы тратить время.

Я победил, забрал у опешившего распорядителя десять чернышей, которые тот обещал в случае победы. Шесть из них пришлось натуральным образом выбивать, потому что всерьез на мою победу никто не рассчитывал, и у распорядителя якобы не оказалось при себе нужной суммы.

Спустя время, когда я выбрал следующего противника и бросил ему вызов, и уже на тот раз трибуны были забиты людьми до отказа. Я снова победил.

Но сейчас, когда я в третий раз выхожу против адепта следующего ранга, понимаю: в прошлый раз трибуны были почти пусты. Теперь же лавки забиты: люди сидят вплотную, девчонки лезут к пацанам на коленки, практики толпятся в проходах, а на самом верху, на втором ярусе, сотни учеников налегают на перила, упираются в скрипящее железо ладонями, давят грудью. Здесь сейчас собрана едва ли не одна седьмая всех школьных адептов и неофитов. Как минимум, семь сотен человек я насчитал.

Из оружия при мне лишь изрисованный рунами железный шест. Но вряд ли я пущу его в ход, ведь характеристиками пусть и немного, но уступаю противнику. Другое дело — я превосхожу его в технике, поэтому драться вблизи он не будет. Да и не любит.

Я одет в простые штаны, которые не жалко порезать, испачкать и прожечь. Что характерно — сегодня уже третий поединок, на который я выхожу в этих штанах, и ткань до сих пор цела, как и защитный браслет в кармане.

Напротив меня замер адепт третьего ранга: высокий бородатый мужик с кустистыми бровями и пустыми руками. Оружия на поясе и за спиной у практика не было: значит, прогноз оказался точным, и сближаться не станет. Ну и замечательно.

Обычного второрангового адепта адепт третьего положил бы в первые секунды поединка, но то — обычного. С момента смерти Эмили прошло тридцать семь дней, и я не терял времени даром.

— Обрати внимание на его шаги, — собранно заговорил Апелиус. — Защитный амулет на шее, ноги длинные, шаги широкие. Если артефакт стандартный, можешь пощекотать ему пятки заклинаниями — они как раз будут высовываться за защитный купол.

Ударил гонг.

Мужик вытянул руку в мою сторону, и песок между нами вздыбился. Я отпрыгнул — в месте, где я стоял секунду назад, взвился песчаный шип, который насадил бы меня с той же легкостью, что и каменный. Уже в который раз убеждаюсь: участвовать в сражении на засыпанной арене с практиком аспекта земли — нечестно.

Правда, я тоже читер, потому что воздух так же есть везде.

Я перемещался по арене, оставляя за собой трамплины, скорее чтобы заставить противника отвлекаться, чем реально расчитывая его поймать на один из них. Высший уровень мастерства — не шевелить рукой, оставляя ловушку: я мог делать так, но зачем показывать всем, что ты сильнее, чем кажешься, если мужик — калач тертый, и наверняка посматривает под ноги энергетическим зрением?

Следовать совету Апелиуса я не стал. Зачем ловить противника на шагах, если можно просто перегрузить защиту?

Я взмахнул рукой, отправляя напитанный небесной синевой воздушный удар, но мужик лишь усмехнулся, оставшись на месте: практик облачался в песок, как в доспех. Наполненные бао песчаные щупальца ползли по ногам и туловищу мужика вверх, камни и песчинки принимали форму настоящих рыцарских лат, вплоть до узора на поверхности.

Пущенный мной заряд попал в защитное поле амулета и бесследно растаял, как рыхлый снежок в кипятке — мужик даже не пошевелился. Отлично. Самоуверенность врага — мой друг.

Следом за одним ударом полетели еще три, а я тем временем ударил заклинанием, изученным больше месяца назад с помощью наставника. Энергию это заклятье жрало, как не в себя, зато и било очень мощно. Ишь, доспехи он будет тут из песка творить...

Между нами мгновенно возник бледно-голубой луч, тянущийся от моей ладони до груди противника. Точнее, не до самой груди — луч уперся в проявившийся в реальности грязно-серый барьер. Проявление барьера, кстати — верный признак перегрузки артефакта.

От удара луча, схожего с ударом боевого молота, только раз в семь сильнее, мужик качнулся было назад, но зарычал и выпрямился, уже не экономя бао на проработку доспеха и плетение аккуратной защиты — песок рванул вверх, как из гейзера. Соперник знал, что если не успеет защититься, бой тут же окажется проигран, поэтому вливал энергию под ноги, пока не оказался сплошь закован в песок. Барьер треснул и исчез. Артефакт на шее мужика наверняка сейчас пошел трещинами, но мне это никак помочь не могло — я исчерпал три четверти своего резерва и опоздал: теперь мужика окружает родная стихия, напитанная доверху его собственным бао, которое в разы плотнее моего.

Накопителей у мужика нет — мы этот момент обговорили еще до выхода на песок. Правда, их нет и у меня, а потому я сейчас убегал от пытающегося меня поймать голема с мясной начинкой, и уворачивался от каменных шаров, песчаных лезвий, обходил таящиеся в песке ловушки, постепенно пополняя резерв. Заодно и отстреливался, просаживая резерв защиты мужика.

Апелиус был прав: третьеранговые адепты могли использовать стихию для защиты себя. Воздушники, водники, земляки. Разве что огневики подобным не баловались, ведь если упустишь контроль над пламенем, или истощишь резерв, оно и одежду тебе подпалит, и тебя самого не пожалеет. Для создания доспехов из огня нужна отличная концентрация и неплохой запас энергии. Причем, от физических атак пламя, как и воздух, не особо спасало — их в основном использовали, чтобы развеять атаки энергетические. От физических только водные и каменные доспехи спасали. Конечно, маги могут и стрелы в полете сжигать, и мечи противника раскалять, но на уровне магов противостояние стихий уже роли не играет.

Прущий на меня песчаный человек почему-то не выдыхался, будто внутрь него накопитель засунули: бегал, и более того — прыгал, подбрасывая на мгновение весь песок с помощью вложенной энергии. Я почти не атаковал, сосредоточившись на уклонениях и восстановлении запаса. И даже наполнил резерв до половины прежде, чем адепт понял, что его тактика не работает, а то, что я иной раз уворачиваюсь, расходясь в паре сантиметров с песчаными шарами, говорит не о том, что он немного промахнулся и нужно попытаться еще разок, а исключительно о моей хитрожопости и ловкости.

Мужик приземлился посередине арены, сбросил с себя песок и за пару секунд создал двухметровый песчаный барьер от стены до стены, разделивший нас. И двинулся ко мне, с каждым шагом толкая стену, загоняя меня в угол.

Трудности сражения с третьеранговыми адептами — в универсальности их действий. Если маги — это повелители своей стихии, которые могут за секунды проявлять могущественные печати, влияют на пространство простой волей, то третьеранговые адепты — эдакие бюджетные маги. Вариант могущественных практиков для бедных. На этом уровне практики еще прикованы к имеющимся девяти заклинаниям, но уже могут создавать те же стены или песчаные доспехи, или даже каких-нибудь големов, которыми будут управлять, как марионетками. Правда, легче метнуть каменные шипы, чем постоянно контролировать песчаную куклу, которая без прямого управления либо застынет, либо вовсе рассыплется.

Стена движется медленно, но не потому, что адепт не может толкать ее быстрее. Практик вместе с движением стены напитывает песок под моими ногами: одновременно, но весь. Пока бао не хватит для простейших шипов, но свечение в энергетическом зрении становится все сильнее. А еще ко мне со стороны стены ползут несколько ярких пятен. Удар с трех разных сторон, чтобы хотя бы одной атакой меня накрыть. Думаю, в эту атаку он вложил не меньше трети своего оставшегося запаса.

Прыгать через стену — не вариант. Барьер — самый напитанный энергией конструкт, самая пластичная материя для адепта. Он его может вытянуть вверх с самым минимумом энерговложений и вырастить сверху шипы хоть до самого потолка. Или опустить всю эту конструкцию на меня, прихлопывая, как таракана между страницами книги.

Резерв заполнился на три четверти — маловато, но больше ждать нельзя: стена в десяти метрах от меня, и странные пятна под землей становятся лишь ближе.

Я сделал три шага, разгоняясь по максимуму, скастовал поставленный под углом трамплин на землю в пяти метрах от себя и прыгнул на него.

Если знать, что приземляешься на ловушку, если точно знать, под каким углом, на какую высоту и с какой именно силой тебя подбросит, можно среагировать и извлечь от этого лишь пользу. А я уж постарался натренироваться и в виртуале, где Апелиус растягивал час реального времени на десять — субъективного, и в реальности. Я долетел до стены арены, пробежался по ней до песчаной стены и прежде, чем земляк отреагировал чем-то серьезнее двух пролетевших мимо шипов, я сделал одновременно две вещи: поднял ветер, закружив песок по всей арене и с помощью поставленного прямо на стену барьера кузнечиком перепрыгнул через барьер. Пусть теперь попробует найти меня, дрянь эдакая...

Хотя нет — он-то попробует. Конечно, увидеть меня через насыщенную энергией микробурю адепт не сможет — как и я его, кстати — но вот переместить по песку бао и ощутить давление, которое мои ноги оказывают на песок — легко. Опять же, это поведет за собой траты энергии, даже если мужик просто передвинет насыщенный своей бао песок с противоположной части арены на мою.

Я же в это время забьюсь в самый дальний угол и стану медитировать.

Я добежал до максимально далекой от адепта стены арены, прислонил к ней шест и вскочил на него, оказавшись над бурей. Ступня очень удобно встала на пятку шеста... Или конец оружия, которым полагается бить противника по лицу, называют иначе?.. И принялся медитировать. Хохот, возгласы и гудение людей с трибун меня совершенно не задевали, как и неудобная поза. Резерв пополнялся бешеными темпами, внизу бродил разъяренный земляк, посылая каменные снаряда в стены на высоте человеческого роста. Осколком от оного мне разодрало руку, но я даже не поморщился — невелика цена за семь чернышей выигрыша...

Когда я довел резерв до полного, спрыгнул вниз. Возле левой руки появился отливающий синевой щит, которым я прикрылся от всяческих шипов, которые могут в меня полететь. Вся пыль и песок резко осели: я собрал энергию, которая оставалась в вихре — там ее было примерно с четверть от резерва — и ударил по противнику лучом с другой руки, ничуть не экономя — по моим расчетам, энергии у меня набралось куда больше, чем осталось у адепта.

В этот раз мужик не успел укрепить песок вокруг своих подошв, поэтому отлетел, впечатавшись в стену. После падения практик мгновенно оброс песком и попытался подняться, однако выходило у него не лучше, чем у контуженного человека, в которого хлещет мощная струя воды. Под таким напором песок рушился и осыпался, чтобы мгновение спустя вернуться на свое прежнее место. Но выбоина в доспехе, куда била энергия, с каждой секундой становилась все глубже.

— Сдаюсь! — едва слышно крикнул мужик. Я выждал секунду, ровно до удара гонга — официального подтверждения сдачи, и развеял луч.

Трибуны свистали, ревели, грохотали. Народ был взбешен, рад, подавлен. Кто-то сегодня выиграл крупную сумму, от скуки поставив на адепта второго ранга, а кто-то проиграл монеты, поставив на адепта третьего.

Я уходил с песка к распорядителю — забрать свой мешочек за победу над заведомо более сильным противником, как привыкли здесь считать. Я победил адепта, стоящего на ранг и целую пропасть сил выше. Снова.

По правде говоря, я смухлевал. Бой против этого адепта — восемьдесят шестой по счету. И я готовился к нему достаточно долго — наблюдал за его поединками, наблюдал за поединками земляков и проигрывал, проигрывал проигрывал битвы в виртуале. А потом разок победил. Потом проиграл трижды и еще раз победил. Поединки шли, шли и шли, пока я твердо не уверился, что смогу победить.

Лежащий в кармане защитный амулет снова остался незадействованным. Чистейшая победа.

Интересно, что мне скажет соперник?

— Нормальный бой, — на удивление адекватно отреагировал мужик и даже протянул руку. Я пожал ладонь, малость опасаясь, что практик попытается удержать меня на месте, и одновременно с этим выпустит на остатках энергии шипы. Да, после драки кулаками махать — признак дурного тона, но в школе собрались отнюдь не обладатели хороших манер.

Рукопожатие оказалось без подвоха. Да и взгляд из-под кустистых бровей выражал лишь безмерное удивление, но никак не злобу.

Заметив мой напряженный взгляд, мужик выпустил руку и расхохотался.

— Думал, я мстить стану? — отсмеявшись, спросил он.

— Если честно, да. Предыдущие адепты...

— Не бери в голову, — отмахнулся мужик. — Тебе никто ничего не сделает, если они достаточно умны. Ты на арене побеждаешь, вооруженный посохом, а по коридорам и вовсе ходишь, увешанный артефактами, как княжья дочка цацками. Если против тебя здесь проигрывают, то вне арены и вовсе не вывезут. Разве что вдвоем, втроем.

Я только кивнул и обозначил улыбку. Меня уже дважды пытались травить во сне, и если бы не укрепленная лишними тысячами рун комната, у них вполне могло бы получиться. А самое, сука, скверное в том, что я не знаю, кто это делал. Как-то стороной я обходил ритуалы поиска и выслеживания: хватало других дел. Да и сейчас хватает.

— Я — Ирван, — представился он. Я потратил долю секунды на команду заклинанию, и теперь земляк с кличкой "номер 2" обрел имя. Кому-то могло показаться странным, что я потратил столь много времени на поединки с куклами Ирвана, а имя мужика узнал только сейчас. Просто раньше мне было класть на него и его имя.

Теперь же Ирван превратился из отработанного ресурса в пока ещё пригодный. Так сказать, обрёл новую жизнь.

— Я Нильям. Скажи, ты не против потренироваться, скажем, через несколько дней на тренировочной площадке? Только в более щадящем режиме. Я даже не ожидал трюка со стеной — слишком объемный и сложный для контроля конструкт, да и те энергетические пятна в песке...

В общем, мужик оказался довольно интересным, и я даже смог уговорить его на парочку дополнительных спаррингов.

Пока мы протискивались через плотную толпу, следуя за выигрышем к распорядителю, меня успели несколько десятков раз похлопать по плечам и спине — иногда гораздо сильнее, чем требовалось для поздравления — а незнакомая девочка с шальным взглядом даже ущипнула за задницу. Поздравления сыпались, как горох из пробитого ведра.

Я забрал мешочек с монетами и поспешил на выход. Здесь толпа была пожиже — основная толпа практиков только выбиралась с верхних рядов.

— Слышь!

Вот через пару минут здесь будет не протолкнуться.

— Слышь! Эй, адепт, мать твою! Налим! Я из-за тебя полтора старта проиграл! Что за пляски ты устроил?! Это по правилам вообще?!

Я дождался, пока незнакомый мудак схватит меня за плечо и попробует развернуть, а потом резко ушел в сторону, разгоняя шест. Засранцу в форме адепта второго ранга достался по нижней челюсти размашистый удар железкой. Глядя, как мужик бревном валится на пол, рассыпая зубы, я подумал, что жизнь — не такая уж плохая штука.

Глава 2

Дойти до комнаты с неомраченным чувством победы и приподнятым настроением не получилось. Когда я уже приближался к комнате, сзади зашуршала чья-то форма и послушались осторожные, быстрые шаги.

— Нильям, твой поединок был...

Голосок Ниаз сорвал во мне какой-то предохранитель. Вспыхнули эмоции, и прежде, чем понял, что творю, я на чистых эмоциях развернулся и мощнейшим выбросом бао раздвинул воздух за спиной Ниаз, создавая вакуумный туннель, да еще и в грудь ее подтолкнул. Девчонка пролетела спиной вперед метров в семь и с хрустом впечаталась в стену коридора. Я смотрел, как она со стоном оседает вниз, и боролся сам с собой.

Я очень сильно хочу применить тот же "луч" из бао, чтобы размазать предательницу по стене, или раздробить ей воздушными ударами руки, ноги, чтобы мразь корчилась, рыдала и пускала сопли. Хочу лично поломать о колено каждую косточку ее тела. Хочу превратить Ниаз в кричащий от боли комок нервов, и подвесить на крюки над пламенем. За то, что у меня отобрали девчонку, которую я привык считать своим ресурсом. За то, что Ниаз помогла отобрать мое.

— Нильям, тише, — осторожнее, будто разминируя словами бомбу, сказал Апелиус. — Так ли тебе нужна ее смерть? Вспомни, ты уже отвечал себе на этот вопрос: начнутся разборки с наставником, руководством школы, а там и до изгнания недалеко. Подумай, что из-за барьера тебя легко достанет Лимбос, и успокойся. Что тебе это мгновение радости от забрызганного кровью коридора, при таких последствиях? Да и от трупа избавляться тебя заставят, коридор убирать, а это долго и неприятно. Будь разумнее!

Я опустил вытянутую для заклинания руку и зашагал к себе. Архимаг прав: можно немного потерпеть, не обязательно убивать предательницу сейчас. Но перед тем, как я уйду из школы, Ниаз обязательно умрет.

Дубовая дверь, установленная на место прежней — хлипкой и непрочной, закрылась без единого звука.

Урок от любимого наставника я усвоил — по периметру комнату усеивали вплавленные руны. Я наплевал на собственность школы и потратил на металлические руны и их улучшение пятьдесят стартов — почти все монеты, вырученные за сделанные Эмили пилюли — в последний вагон уходящего поезда запрыгнул, потому, что сейчас пилюли стоят столько, что тратить время на их создание невыгодно: практики копировали книги Иллюра, прятали их и использовали описанные ритуалы. Адар чуть ли не кипятком ссал от счастья: как я понял, пацан распродавал пилюли вне школы, и мог разок-другой закупить огромное число пилюль за бесценок и продать по прежней, довольно неплохой цене.

Однако речь о защите комнаты. Я лично сходил в пустыню за костью монстра с камнем душ, и каждую из ста семнадцати купленных рун превратил в слабенький недоартефакт, завязанный на один из трех накопителей, которые тратили заряд за сутки. Зато теперь в мою комнату даже маг не зайдет... сразу. За минут пятнадцать защиту, конечно, расковыряют, но того, кто это сделает, ожидает большо-ой сюрприз.

А еще печати глушат звуки, поэтому я не слышу рыдание валяющейся в коридоре Ниаз. Есть более полезные и продуктивные занятия, чем слушать эту дрянь.

Может ли адепт с характеристиками сверхчеловека завести себя физическими упражнениями в состояние овоща? Да, если постарается.

Я постарался. Сперва выпустил из искры всю энергию, а затем надел тренировочные браслеты, которые откачали из меня бао до самого-самого минимума, и начал отжиматься. На тело сразу навалилась тяжесть, стало трудно дышать, руки и ноги ощущались тем, чем они по сути и были — подростковыми конечностями, пусть оплетенными мышцами, но человеческими, обычными. Что не говори, а практики — уже не люди, а существа, зависимые от энергии. Для нас завышенные характеристики ничего не значат, если в искре и энергоканалах нет бао: не знаю, как дело обстоит с магами, но обесточенного и энергетически истощенного адепта даже вооруженный кинжалом обычный мужик может убить — другое дело, что наполнить опустошенную искру минимумом энергии — дело даже не минуты, а нескольких секунд: потративший бао организм заглатывает вездесущую энергию с жадностью Адара, торгующегося за монеты. Обычного человека можно лишить энергии полностью, и он даже не заметит разницы, но мы слишком уж привыкли к энергетической игле.

Руки задрожали после смешных ста шестидесяти отжиманий — ради интереса я однажды пробовал отжиматься с полным резервом бао, но мне тогда наскучило после первых двух часов, даже не устал. Теперь же тремор усиливается, после двухсот отжиманий локти ходят ходуном. Я не ставил перед собой цель отжаться, как можно больше, не мухлевал — каждое упражнение было идеальным настолько, насколько это возможно. Для меня важно нарастить характеристики обыкновенного тела. Почему-то мышцы охотнее растут, когда я занимаюсь таким вот способом. Предполагаю, заклинание целителя влияет в первую очередь на энергетику, приводя ее к эталону, а вот на тело действует во вторую очередь. Не то, чтобы меня волновало, как я выгляжу: какая разница, больше у меня бицепс, или меньше, если я в любом случае могу победить на арене адепта рангом выше? Этого за всю школу никому не удавалось! Хотя и аналитическую систему из другого мира здесь раньше не имел никто.

Тем не менее, походы к целителю я не прекращаю. Плохо, что темы заканчиваются. На переселение Апелиуса и на тренировку тела для третьего ранга меня хватит, а потом нужно будет убегать со школы — слишком уж много внимания сильных школы сей, направленного на мою скромную персону.

После того, как я не смог распрямить руки — двести шестьдесят четыре раза все-же отжался, пусть и со скрипом — я занялся приседаниями, прессом. Затем вернулся к отжиманиям и далее по кругу. Я бы и бао при этом циркулировал, чтобы было не так скучно, но увы, браслеты блокируют такую возможность.

Созданные Эмили фигурки стоят на столе. Я регулярно цепляюсь за них взглядом и чувствую волну обжигающей ненависти, которая за тридцать семь дней не остыла, не приелась, не ослабла, а почему-то набрала в силе. Такой вот моральный мазохизм, дающий мне силы тренироваться в жутком темпе, от которого других адептов просто скрючило бы и порвало.

Наставник так и не выставил статую у входа в сады, как хотел изначально: допускаю, что обещание было не больше, чем удачной попыткой спровоцировать меня. Но Эмили мертва — я видел, как слуги, которые таскали из лаборатории овощи на кухню и занимались по мелочам покраской стен, доставкой чернозема и прочего, тащили ее одеревеневшее тело. Это случилось в день пропажи девчонки.

А еще Пау Лимбос отказался разговаривать на тему переселения Апелиуса в подходящее тело, мотивировав это тем, что я напал на него, чем нарушил его просьбу, бывшую частью нашего уговора. Зато в остальном вел себя нормально — на совесть учил меня профильному искусству и не шантажировал рассказами о двоедушии. Идеальный, мать его, преподаватель.

Ну и ладно. Благо, мы с товарищем архимагом нашли другой путь наделения старикана телом. А заодно и подтянули мои навыки артефакторики. Впрочем, за эти жутчайшие тридцать семь дней мы многое подтянули.

— Давай теперь дракона за усы подергаем, — предложил я спустя два часа после начала тренировок, без сил упав на кровать. Мышцы жутко болят. Тренировка вымотала меня настолько, что шевелиться не хочется вовсе. — Как раз успеем прежде, чем нужно будет идти к твоему химерологу.

— Может, все-таки по бабам, или как-нибудь иначе отдохнешь? — с тоской в голосе спросил архимаг. А не дождавшись ответа, спросил. — Чего ты хочешь добиться этими дьявольскими тренировками, пацан? Тебе нравится раз за разом делать себе больно? Даже я уже задолбался с тобой тренироваться, а ведь я не ощущаю боли в мышцах и не заставляю себя возвращаться к упражнениям!

Я подавил желание сказать императору что-нибудь ехидное, и честно ответил:

— Я не хочу делать себе больно. Я хочу, чтобы меня больше не ставили в такие ситуации, где я смогу только раздвинуть булки ладонями и терпеть. Чтобы никто не мог безнаказанно врываться в мою комнату и забирать из нее вещи, книги или рабынь - а тот, кто попробовал, проклял

— Ты думаешь, что проиграл. Но признай: Лимбос на тебя больше не давит, больше не трогает тебя.

— Это скорее нежелание пинать лежачего. Есть победа, есть поражение. В противостоянии мага и адепта второго ранга нет таких понятий, как "достойный проигрыш", "почетное второе место" и прочих утешений для неудачников. Я — проиграл. И имею смелость это признать, что есть первый шаг к исправлению такой ошибки, как слабость.

— Ты эту ошибку и раньше исправлял, только те темпы не грозили тебя убить.

— Запусти дракона, — попросил я снова. И на этот раз архимаг выполнил просьбу.

Комната исчезла. Я оказался на улицах обычного каменного городка, аккуратного до невозможности, будто сошедшего с какой-то пасторальной картины. Рядом со мной застыла горожанка с корзиной, из которой при старте тренировочного сюжета выпадут и рассыпятся по мостовой мелкие зеленые яблоки: взгляд девчонки наполнен страхом, и направлен на третью фигуру, замершую в конце улицы: трехметрового антропоморфного ящера-переростка, объятого пламенем. Детально дракона я отсюда разглядеть не могу, да и раньше не слишком получалось: чудовище предпочитает убивать на расстоянии. Длинная шея, сложенные за спиной крылья, и посох с янтарным камнем в навершии. Мерзкая рептилия.

Я его не одолею на своем ранге, и не думаю, что даже Пау Лимбос одолел бы это чудовище. Для меня главное — продержаться дольше, чем в прошлый раз, нарабатывая навыки уклонения и побега, которые мне очень помогут, случись столкновение с противником такой силы. В прошлый раз я выдержал почти семь минут. В отличие от прочих кукол, своих бывших противников такого ранга, как Тег Драконис, Апелиус уважал и позволял памяти о них, чем и являлись куклы, изученные на девяносто с лишним процентов, обучаться на проходящих боях. Поэтому предсказуемостью такие противники точно не страдали.

— Готов? — спросил архимаг.

— Запускай.

И время продолжилось. Покатились яблоки по камням, в уши ударил заполошный визг девчонки. Куклы жителей чересчур реалистичны, как и это место: думаю, Апелиус в качестве полигона использует реально существующий город, в котором он и сражался с противником невероятной силы.

Едва ощутив, что могу двигаться, я сорвался в переулок по правую руку, разминувшись в секунду от огненной стрелы. Горожанку я оставил: не спасать же куклу, в самом деле.

Один поворот, другой, еще два... Я петлял, как мог, выкладывался на полную, напрягал виртуальные мышцы, реагирующие с вполне ощутимой болью, но... кто я против подобного существа? Один вид его характеристик, которые я успел оценить в предыдущем, околосемиминутном забеге, заставлял ужасаться.

Тег Драконис.

Сила: 32(47)

Ловкость: 34(50)

Телосложение: 59(70)

Ранг: огненный маг третьей степени

Степень сродства с планом огня: 56%

Навыки:

Властитель огня.

Любимое дитя пекла.

Взгляд через пламя.

Дебафы:

Пелена отложенной смерти.

Я в прошлые забеги методом тыка разобрался, что значит каждый навык. Взгляд через пламя позволял Драконису использовать любой источник огня в этом городе в качестве своих глаз и рук. Я уже знал, в какие дома этого города точно не стоит лезть из-за разожженных печей: язычки пламени на углях вспыхивали с чудовищной силой, воспламеняя помещение за секунды, а если я успевал уходить из дома, на квартал сыпались удары Дракониса.

Навык "властитель огня" позволял ходить в огненной защите, такой плотной, что мой луч и воздушные удары, которыми я попытался поразить Дракониса в самый первый раз, не зная его характеристик, просто не смогли не то, что достать до чешуи монстра — даже потревожить пламя. Первые два навыка усиливали власть Дракониса над огненной магией и уменьшали затраты на ее использование.

В общем, Тег Драконис был превосходящей меня по всем фронтам машиной для планомерного уничтожения маленьких стран. Единственное, чего у этого персонажа не было — это ощущения окружающего пространства и регенерации. Отсутствие регенерации у твари мне ничем помочь не могло, а вот первое позволяло мне вполне сносно играть в прятки, благо разумный монстр не любит бегать: для перемещения у него есть крылья.

Форой мне были две секунды, за которые тварь не успевала добраться до меня, а дальше шли смертельные прятки вкупе с догонялками.

Я нырнул в приоткрытое окно одного дома, мгновенно пробежался по квартире до следующего окна, и выпрыгнул в него. Пламя завыло, в спину ударило жаром, и ближайшие каменные дома просто расплавило. Я зашипел: одежда на спине нагрелась от волны тепла и задымилась. Против температуры щит не помогал, а окружить себя бао я не успевал: каждая доля секунды уходила на выбор направления и на бег в этом направлении.

Раздались громкие хлопки крыльев. Я петлял по переулкам, слыша крики сжигаемых людей и гул огромных огненных шаров, которые не только плавили камень, но и взрывались, выплескивая жидкий огонь. А потом меня заметили и накрыли: кожу обдало волной чудовищного жара, волосы на голове затрещали, сгорая, а спустя секунду я вспыхнул сам. Секунда агонии, и вот я уже лежу на кровати, покрытый потом, и пытаюсь убедить себя, что ожогов на мне нет.

— Минута сорок, — скучающим голосом произнес архимаг.

— Запускай снова, — прохрипел я...

— ... три минуты. Предлагаю на этом закончить.

Круто. На этот раз я продержался дольше, но рекорд пока не побил. В следующий раз нужно двигаться другими путями, лишая воздуха пламя в каминах, потому что Драконис выучил все мои маршруты и теперь взлетает и бьет по площадям, уничтожая целые кварталы. В идеале стоит найти спуск в местную канализацию, если она вообще есть в этом городишке. Или отыскать кукол-магов, и объединиться с ними. Ни за что не поверю, что Апелиус сражался один, и во всем городе не нашлось ни одного нормального бойца. А если уж в городе горожанка с яблоками присутствует, то и магов или мечников император тоже мог скопировать. Жаль, спросить нельзя — какой смысл в тренировке, если можешь узнать нюансы виртуальной площадки от ее создателя?

Страшно подумать, каким чудовищно могучим был Апелиус, чтобы сражаться с Драконисом. И победить! И даже превзойти!

Я отправился в душ, смыл с себя пот и грязь арены, а потом пошел к химерологу, в лаборатории которого и находилось тело старикана. Апелиус одобрительно урчал — старик предвкушал обретение тела. Правда, никакого тела этому господину не достанется, пока я не получу гримуар и не скопирую заклинание. Я долго вел деда от полного нежелания делится уникальным ресурсом, до вполне адекватного обмена: я обеспечиваю тело и переселение его души, а он взамен отдает мне заклинание. И все вроде как довольны. Я — так точно доволен.

— Хочешь загадку? — спросил Апелиус, которого вдруг прорвало на "поговорить".

— Ну давай, — пожал я плечами.

— К целителю стоят три разных человека, у которых больны разные органы, и если их не пересадить от здорового человека, они умрут. Все трое — герои войн, великолепные короли, под царством которых королевства цветут, а народ радуется, или милые невинные дети — сам выбери категорию. А в приёмной сидит пацаненок, говнюк по жизни, полностью бесполезный для общества, но при этом здоровый и пригодный для того, чтобы его выпотрошили и пустили на запчасти для героев. Какой выбор сделал бы ты? Пустил бы подростка на органы?

Я задумался, даже зашагал медленнее. Правда, на решение мне понадобилось не больше минуты — слишком уж оно напрашивалось.

— Зависит от того, какое решение какую выгоду мне принесет. А ты?

Теперь уже молчал Апелиус, видимо, не ожидавший, что его вопрос зададут ему же.

— Я бы, наверное, героев спас, — наконец ответил архимаг. — Перед этим, конечно, рассказал бы им, что выбор зависит от меня, получил от каждого кредит доверия, а потом и определил парнишку в донора.

— Почему?

Апелиус ответил с легким недоумением, будто ожидал, что я сам пойму очевидность такого решения:

— Потому, что с людьми, которые прожили часть жизни не зря, которых знают и уважают в народе, которые наверняка обладают влиятельными связями, легче захватить или построить империю, Нильям. Это же база, парень!

Ну, теперь ясно: на психику старикана снова давит жажда власти. Главное, после обретения Апелиусом тела не стать преградой между ним и мировым господством.

Глава 3

Химеролог Тим Шахтер на шахтера не похож совершенно: шахты обычно делают с низкими потолками, экономя людской ресурс и материал на подпорки, а Тим весьма высокий — под два метра. Шахтерам положено быть крепкими, а мужичок лет тридцати — худой настолько, что вызывает недоумение — как он вообще может шевелить обтянутыми кожей костями и даже протягивать огромные, лопатообразные ладони для рукопожатия. Нескладный, взъерошенный, адепт-химеролог напоминал несуразную цаплю, которая вдруг невесть с чего стала человеком. В первую встречу он почему-то вызвал у меня легкую жалость своим внешним видом, но эмоция быстро утихла. Жалеть адепта было не за что — силушки третий ранг накинул изрядно, как и ловкости с живучестью. У практиков внешность — далеко не главное.

Мужик каким-то образом убедил руководство школы отдать ему часть чердака под личную лабораторию. Я поднялся по лестнице, небрежно стукнул в дверь чердака костяшками пальцев, а потом зашел внутрь.

Химеролог оказался в шаге от двери: кидал сухарики в стоящую рядом клетку с крупными крысами. Да и где еще быть Тиму, если у него и кровать здесь стоит, и еду слуги таскают, и лаборатория, собственно, тоже здесь?

— Привет, — адепт пересыпал сухарики в левую ладонь и протянул мне руку. Я осторожно пожал ее, но можно было и не экономить силу — адепт сдавил мою ладонь как мужик, не делая скидку на подростковый возраст. Это хорошо. Меня вялое рукопожатие раздражает — будто домашнему холодцу щупальце жмешь...

— Пошли, покажу твое тело, — махнул адепт ладонью и зашагал, петляя вдоль клеток, в которых сидели грызуны и монстры. Я подавил желание поправить мужика, мол, мое тело при мне, затем нахмурился, глядя на крысу из ящика — засранка бросилась на прутья клетки, утробно на меня рыча, а потом зашагал следом за адептом.

Лаборатория химеролога огромна. Я знаю, о чем говорю: раньше я считал свою лабораторию большой, хотел обустроить, обставить, а потом понял, что существуют громадные печати, для которых и моей лаборатории будет мало. Возможно, когда-нибудь дойду до такого уровня мастерства, где нужны будут сотни накопителей и площадь размером в ущелье, где мы на тайкунах толпу монстров подрывали.

В лаборатории Тима, правда, тоже не выйдет построить печать, даже самую простенькую — все место занято коробками, клетками, банками с органами и прочими непонятными вещичками химерологов. Я знаю, зачем здесь деревянный прямоугольник с цепями и ремнями на углах, странные кровавые рисунки на стенах, больше похожие на паутину из вен, тоже не вызывают вопросов — какая-то система защиты, или особо экзотическая зверушка, но зачем здесь полый металлический шар размером в половину человеческого роста, сеть железных труб по всему помещению? Вопросы, вопросы. Впрочем, ответы на них мне не сильно и нужны.

Длинную ванну с телом поставили в одном из тупиков лаборатории. В тупике пыльно, грязно, ванна с внешней стороны покрыта ржавым налетом, отсутствующую ножку заменяют четыре каких-то книги, но жидкость, в которой спиной вверх плавает подростковое тело, оказалась кристально чистой.

— Бардак, — выплюнул Апелиус. Я согласился с архимагом — больше всего мне хотелось уйти из этого места и не возвращаться, пока Тим здесь все не вычистит. Но увы, выбирать исполнителя странного заказа не представлялось возможным — адепт был лучшим химерологом из доступных, и требовался нам больше, чем мы ему.

— Тело я восстановил и обработал, так что сейчас самое время вносить изменения, — сказал Тим, и перевернул тело лицом вверх. Впрочем, рассмотреть внешность это не помогло — лицо пацана от подбородка до носа закрывала нашлепка мясного цвета, переходящая в красный шланг, ведущий ко дну ванны.

— Значит, так: мне нужны сверхпрочный скелет, гибкие и прочные мышцы, размер в сорок девять с половиной сантиметров чистого удовольствия и метровые тентакли на спину, — серьезным тоном перечислил архимаг, и добавил. — Именно сорок девять с половиной! Не меньше, но и не больше!

Иногда юмор Апелиуса был смешным, а иной раз не вызывал ничего, кроме раздражения.

— Я хочу вырезать на ребрах тела рунные цепочки, превратив их в своеобразные недоартефакты.

Тим заморгал, пытаясь осмыслить нестандартную просьбу, а потом по-птичьи склонил голову набок.

— Это... Да, это возможно. Сейчас обеспечу.

Тим переливчато свистнул. Что-то зашуршало, заверещали, залаяли и зарычали монстры и звери в клетках, и спустя десяток секунд в тупик протиснулось странное существо на паучьих лапах с плоской и громадной... поверхностью. Назвать эту часть существа спиной у меня язык не поворачивался.

Монстр подошел к ванне — я брезгливо посторонился — и мужик быстро уложил тело на существо. Операционный столик на ножках широко расставил эти самые ножки и даже не шевельнулся, когда на него со звучным шлепком упало человеческое тело.

После этого Тим призвал бао и я впервые понял, как действует высокоранговый химеролог.

Если друиды могут управлять всем, что растет, задавать всяческие программы семенам и прочее такое, то химерологи властвуют над плотью. Кисть руки Тима поплыла, кожа сползла до запястья, обнажая щупальца, крючки и костяные лезвия, которые в обычной жизни заменяли практику пальцы.

Я уловил выплеск бао неприятного мне оттенка и инстинктивно закрылся от этого потока. В том числе и из-за окраса бао я не сделал ни шага, чтобы уйти от Пау Лимбоса... ну, не считая того, что наставника мой уход смертельно обидит, и что за разрыв контракта придется отдать немало чернышей, с которыми и так проблемы. Старикан-друид, конечно, говнюк еще тот и я его убью, едва пойму, как это сделать максимально безопасным способом, но других друидов в школе просто нет. Я уже не смогу переучиться на того же химеролога — бао природы, роста, жизни уже составляет неотделимую часть меня. Эта энергия с первой же медитации в садах начала перестраивать под себя мои энергоканалы и менять искру. Обратного пути нет. Разве что тело менять методом Апелиуса, и то — я не уверен, что это сработает. Да и мравится мне мой оттенок бао — думаю, лучше иметь возможность превратить кусок пустыни в поляну, чем создавать ходячие операционные столы и иметь тентакли вместо пальцев. Даже если вдруг их можно сложить в сорок девять с половиной сантиметров чистого удовольствия.

Через пару секунд, после десятка отточенных движений странной штуковины, заменившей практику кисть, ребра будущего вместилища архимага оказались открыты, кожа — оттянута и закреплена странной липкой жидкостью, а кровь почему-то не вытекала из ран.

— Действуй, — кивнул Тим. Теперь практик вызывал у меня опаску — слишком уж быстро адепт вскрыл бесчувственное тело. Интересно, за сколько секунд мужик зафиксирует и вскроет одушевленного и сопротивляющегося адепта второго ранга?

Я кивнул и вытащил из-за пазухи артефакт для гравировки по кости. Инструмент походил на огромный и странный карандаш, сильно утончающийся к концу, в навершии торчал крупный камень душ, который придется выкидывать после сегодняшней гравировки. Инструмент менял структуру кости на гораздо более энергопроводящую, не меняя рельефа. Не знаю, можно ли звать это гравировкой, но все называют.

Заклинание по воле Апелиуса проявило на ребра вязь рунных символов — густую и невероятно мелкую, но я поморщился и отменил проекцию — сам справлюсь. Здесь двести восемьдесят четыре руны, и запомнить такую вязь действительно было бы сложно, но во-первых, каждый ранг адепта улучшает память, а во-вторых, я сейчас выстраивал рунную вязь не столько по памяти, сколько создавал заново рунные цепочки по запросам, которые мы давно обсудили. Зачем запоминать рунные цепочки, тупо их зубрить, если умеешь создавать печати и цепочки, учитывая все нюансы?

Руны ложились на кость, мельчайшая вязь покрывала каждый сантиметр ребер. Тим без лишних вопросов вертел будущее тело архимага, помогая наносить знаки. На работу ушел час.

— А теперь по улучшениям, — сказал я, вытирая ладони о чистую тряпку, которую протянул Тим. — Нужно усилить и сделать эластичными мышцы и укрепить кости по-максимуму. А уж ребра — на полную, на все ресурсы. Они должны сломаться только в том случае, если это тело нарвется на мага или чудовище схожего уровня, не меньше. Я усилил рунами кости, но не уверен, что этого хватит.

— Хорошо. Это обойдется тебе в дополнительные пятнадцать стартов.

По сравнению с общей стоимостью тела — пыль. Но стартов у меня не слишком много, и все нужны на покупку гримуара или ингредиентов для его изготовления. Изготовить и продать пилюли больше не получится — книги Иллюра получили многие, и это практически обесценило пилюли. Единственный вариант заработка — арена. Конечно, я могу создавать неплохие артефакты, но сотворение действительно дорогих и полезных вещей требует уникальных ресурсов типа ядер или костей редчайших монстров — такие расходники находятся очень редко. Плюс к этому лучшие артефакты продаются из рук в руки в обход школьного рынка, и чтобы меня заметили, чтобы пробиться в эту прослойку осведомленных и показать свои способности, нужны время и усилия. А у меня пока хватает других дел.

Я, не торгуясь, протянул монеты. А потом обострил все свои чувства, посмотрел внутрь себя, прислушиваясь к малейшему изменению внутри и сказал Тиму:

— А еще на спину нужно бы метровые...

— Нильям, я пошутил!

Обострившимися чувствами я ощутил в голосе Апелиуса настоящий ужас, вязкий и терпкий, будто архимаг на миг ошалел от осознания, что вот-вот случится непоправимое. Если бы я не прислушался, наверняка не заметил бы этих ноток, не ощутил призрачных иголочек, пробежавших по телу, не уловил образа вставших дыбом волос. Ох, хорошо! Лишний раз подколоть архимага на его же поле — ну разве не замечательно?

— Чего-чего? — заинтересованно переспросил Тим. — Что именно нужно на спину?

— Да ничего на спину не надо, — отмахнулся я. — Передумал. Сколько уйдет на работу?

— Не меньше пары суток. Нужно сменить питательный раствор, закупить нужные порошки и зелья усиления, настроить их подачу в тело и закрепить результат... — Тим ушел в размышления, а потом кивнул. — Да, понадобится ровно двое суток.

***

Уолс Перышко считал главным врагом практика не наставников, не леность и глупость, а тщеславие.

Адепт полагал, порок начинает взрастать в момент, когда новообращенный неофит смотрит на повинующийся ему шарик песка над ладонью, ворох искр, или воздушный вихрь. Говорят, есть еще практики с аспектом воды, но Пустыня влияет на потоки бао в тысячах километров от себя, от чего адепты с этим аспектом в ближайших королевствах не появляются.

Именно тогда тщеславие мягко касается личности подростка. Именно оно дает неофиту понять, что он теперь — выше, чем обычные люди. И с этого момента искушения начинают падать на неофита, как глыбы, ломая психику, круша понятие "хорошо" и "плохо". Постоянно появляющиеся в кошеле старты, за которые подросток в своем прошлом городе или селе мог купить как корову, так и девчонку, о которую ломал глаза неделю-другую назад, пусть и назвав покупку "свадьбой" или "работой служанки". Одобрение наставника, который по сравнению с людьми богоподобен. Понимание, что работаешь с такими силами, от которых твои друзья из прошлой жизни — обычной жизни, даже сбежать в ужасе не смогли бы. После становления адептом добавляется еще и преклонение неофитов — еще один камень, крушащий остатки морали.

По дороге к школе новообращенные неофиты строят иерархию и занимают в ней соответствующие им места, привыкают к своим новым силам, учатся контролировать себя и сдерживать скотские порывы. Или же гибнут. В школу они прибывают уже дисциплинированнее кучки детей, которым сила давит на мозги.

Потому одаренных и не обращают в неофитов в школах. Точнее, не только потому: самые благодатные недели для обучения — первые дни после становления неофитом, оказывались профуканными: Уолс Перышко подозревал, что школы просто-напросто не вкладывают в неофитов по максимуму, потому что маги не желают плодить конкурентов, даже если эти конкуренты будут связаны с ними одной школой. Поэтому важные знания убирают в отделы, закрытые от доступа обычных учеников. Поэтому за полезные лекции требуют деньги. Поэтому самые благодатные дни проходят в путешествии до школы.

Сам Уолс прежде ничем не отличался от среднестатистического адепта: так же презирал тех, кто слабее, ненавидел и терпел тех, кто сильнее. Со скрипом поддерживал общение с равными, желая стать выше их и посмотреть уже на этих людей, как на говно. Встать на ступеньку выше, а потом — еще на ступеньку. Именно потому, по мнению Уолса Перышко, маги, прошедшие чертову тучу ступенек, даже из вполне приличных превращались в горделивых эгоистичных тварей, зацикленных на росте своего могущества, и воспринимали всех вокруг, как ресурс.

Уолс был таким же, но прежде. Только после тридцати лет практик осознал губительность порока. Правда, не сам — помогли добрые люди. Та встреча в лесу захудалого баронства королевства Аликур, что соседствовало с Вермутом, могла бы стать для второрангового адепта последней, если бы стрела прошла сквозь сердце.

Уолс тогда странствовал по миру под личиной обыкновенного странника в дорожном плаще, с вывешенным напоказ поясным кошелем: очень уж адепту нравилось нарываться на лесных татей и показывать им, что они — не самые удалые парни в этой деревне.

Но на этот раз разбойники попались необычные. Как говорится, на каждую рыбу найдется рыба крупнее: на практика устроили охоту те, кто знали разницу между магом и адептом и считали, что ограбление адептов со слишком жирными кошельками — неплохой, пусть и чрезвычайно опасный способ заработка. В сознании тщеславного адепта, считающего себя в такой глуши чуть ли не повелителем мира, мысли, что кто-то решит напасть на него, места не нашлось.

— Ох ты ж, странник! — напоказ удивился прохожий, и обратился к товарищу. — Гля, с сумой, полной монет! Поделись монетами, странник? А мы тебя в живых оставим, сталбыть, и даже в трактире каком за твое здоровье выпьем.

— Опять слоумышленники, — притворно вздохнул Уолс. А потом — ударил заклинанием из самого обычного на вид посоха, превращая землю под ногами двойки в жидкий, но быстро твердеющий камень. Адепт был тертым калачом — точнее, считал себя таким, поэтому, едва увидев разбойников, пустил по земле поисковую волну — наработанный за годы навык, работающий за счет мастерства, даже не заклинание. Волна пробежалась по земле на сотню метров, но не нашла никого разумного, кто бы таился в кустах сидя, лежа или стоя. Здесь бы Уолсу и насторожиться — мужики выглядели слишком уверенно, хотя одинокий странник — чуть ли не визитная карточка практиков, странствующих по миру ради странствия. Но до момента использования заклинания мужики не выражали страха, лишь сосредоточенность. Матерились и визжали они уже потом.

А затем в спину практика врезался арбалетный болт, с наконечником, в который эти гении поместили осколки заряженного старта. Наконечник прошел мимо сердца, ровно в сантиметре от искры, повредив не только мышцы и легкое, но и половину энергоканалов. Под поисковую волну стрелок не попал — лежка в кроне дерева была устроена задолго до появления на этой дороге Уолса.

Пока адепт плевал кровью и пытался залезть в сумку с зельями, чтобы вытянуть оттуда заживляющую настойку, одновременно молясь, чтобы хруст стекла ему померещился, или не принадлежал той, заветной склянке, стрелок выпустил еще одну стрелу, но промахнулся — та прошила плащ и порвала кожу на запястье.

История о том, как истекающий кровью Уолс, получив в бок кинутым ножом, убил застрявших в ловушке разбойников, а потом, едва не теряя сознание, убил и лучника, могла потянуть на полноценный рассказ. Адепт иными вечерами делился этой историей с теми, кто готов слушать, и сейчас она казалась веселой.

Практик стал осторожнее, и занялся постепенным переосмыслением мира. Не сразу решил этим заняться, да и прозрел не сразу, за месяцы. Размышлял об усмешке судьбы, валяясь на дороге: не в силах встать, но и не умирая. Раздумывал, когда его отпаивали деревенские крестьяне, подобравшие путника. Соображал, создавая усилием мысли фигурки из глины — максимум, на который хватало его теперешнего мастерства. Прикидывал, когда ему не открыли ворота родной школы, даже не став слушать инвалида, и когда скитался между школами, уже не с целью зацепиться за любую школу, а ради интереса считающий количество отказавших в приюте. Заодно и мир смотрел. И очень удивился, когда его пустили в школу Утренней звезды — руководство признало мастерство и мужество человека, который с травмированными энергоканалами в одиночку прошел через часть пустыни. А еще школе требовался практик, умеющий чинить снующих по территории големов — благо, за годы странствий адепт отточил профильное искусство тонкой манипуляции с живым камнем если не до совершенства, то очень близко к нему — маленькие куклы стали его щитом и мечом.

Адепта устраивала маленькая трехлетняя передышка между странствиями. Нравилась пустыня под боком, по которой бегали твари редкие настолько, что их внутренностей хватило бы на покупку пары некрупных городов. Уолсу пришлись по душе опасности, на которых можно тренироваться, пытаясь построить собственный боевой стиль на остатках энергетики. Устраивал тренировочный зал, в котором можно отточить искусство боя на мечах, которое на высших стадиях развития могло поставить адепта второго ранга на ступень с адептом ранга третьего.

Практика привлекал заработок монет на монстрах. Хотя стартов, которые платила школа за нудную, но не слишком напряжную работу, хватало, чтобы жить комфортно. Нравились собственная комната, рабыня, неплохая ежедневная пайка. Но всего перечисленного было бы мало, если бы адепт не совершенствовал свои навыки с каждым разобранным големом, с каждым исправленным каменным конструктом. Путь на следующий ранг ему был закрыт, а вот потолка прогресса по профилю он ещё не достиг. Хотя, кто его вообще достиг?..

А ещё Уолса радовало, когда кто-то замечал тихого сорокалетнего мужчину и заводил разговор. Например, такие люди, как этот подросток с совсем не подростковыми вопросами. Они были редки, интересные собеседники, но говорить с ними было приятно. Практик, пусть не искал общение, но тяготился от одиночества, хотя и сам себе в этом не признался бы. Уолс Перышко с удовольствием делился услышанным, увиденным, подмеченным.

— ...и запомни, среди крестьян есть самородки, которым удалось либо намедитировать себе на базовый ранг, либо попасть под магический выброс и не умереть, — продолжал просвещать он пацана, который сидел с серьезным лицом и внимал. — А может, одаренный перебирал монеты из кошелька убитого им неофита и впитал энергию со старта — кто знает. Такие самородки редко бывают опасны: без обучения максимум, что они могут — бросить пыль в глаза. Но есть и такие, что дотягиваются до ранга адепта на инстинктивном понимании правильности упражнений и медитаций, как практики несколько столетий назад, когда никаких опробованных ритуалов не существовало и люди шли на ощупь. Таких очень мало, но они есть, и они очень опасны своей непредсказуемостью: там, где ты будешь бросаться заклинаниями, они будут использовать отточенную и сырую силу, потому, что они никаких заклинаний не знают. Ты знал, что чувство пламени, воздуха, земли и воды практик одноименного спектра может попросту развить за года? Нет заклинания обнаружения людей вокруг... наверное нет... однако можно развить чувствительность настолько, что сможешь по своей родной среде пускать поисковую волну. Любое заклинание можно заменить работой с неструктурированной бао: окружать свое тело воздухом, как коконом, устраивать смерчи, которые продолжат двигаться даже после того, как ты уберешь подпитку — все зависит от твоей фантазии. Ну и годов или десятилетий усилий. Или достаточного количества силы — на уровне мага такие вещи будут тебе доступны без всяческих усилий. Никто из магов не пользуется в битве заклинаниями, которые они выучили на адептовских рангах — это слишком предсказуемо, а в артефактные щиты противники предпочитают заранее встраивать защиту от любого стандартного действия. Маги в атаках предпочитают удивлять, зачастую смертельно удивлять.

Пацан таскал сладости, фрукты, которые теперь, в условиях набирающей силы блокады, стоили отнюдь не дешево, слушал и задавал правильные, интересные вопросы. При первых встречах, правда, он нашел, чем удивить практика:

— Как можно убить мага? — задал Уолсу серьезный пацан очень глупый вопрос. Адепт тогда посмеялся и посоветовал расти в силе. Зато потом вопросы пошли хорошие, годные.

— Как взаимодействуют практики и королевства?

— Управляли ли маги империями?

— Есть ли маги — легенды, а если есть, какого они ранга?

— Как часто гибнут маги?

— Какой бывает самая мощная магия?

Уолсу нравилось пораскинуть мозгами, и над частью вопросов они думали вместе: сопоставляли исторические факты, спорили и приходили к определенным выводам. Или не приходили, оставаясь при своих, что тоже устраивало обоих.

Практики, те, которые адепты, предпочитают не совать голову в осиные клубки, которыми являются королевства. Неожиданно, да. Адепты могут засесть в определенном графстве, баронстве или иной части королевства и обменивать артефакты, зелья или печати с ритуалами на материальные блага, но попытка сунуться во власть в качестве фигуры зачастую ведет за собой пропажу храброго портняжки. Или свои коллеги-адепты прибьют, чтобы не стал опасным конкурентом с поддержкой ресурсов королевства, или вдруг коридор замка обрушится, погребая под собой незадачливого нагибатора. А сверху на завал кто-нибудь еще и бочку с маслом опрокинет и факел уронит, чтобы цель не выжила случайно.

С магами сложнее. Но маги уже сами во власть не лезут — зачем им держать в памяти еще и дела королевства, родственные связи людишек и прочее? Маги предпочитают сидеть либо у мест силы, развиваясь для перехода на новый ранг, либо возле столиц королевств, обменивая третьесортные поделки на важные именно магу вещи. У магов цель — возвышение, а для этого нужны такие ресурсы, которые находятся в глубине затронутых изменением земель, как окружающая пустыня, Эльморское болото, горы Роршаха, а армия там сгинет. Если маг вдруг повернется на ниве власти и займется стиранием с лица земли городов, то его свои уничтожат: не потому, что убивать людей неправильно, а потому, что стоит поддерживать мир со скотом, который тебя кормит, строит тебе башню и собирает какие-нибудь ресурсы типа редких болотных слизняков, за которыми лень идти и собирать их самому.

Маги империями управляли, но другие маги были против, потому жили такие императоры недолго. Да и подданные могли серьезно удивить, если просто прийти и попытаться захватить власть в империи. Придумано очень много способов убить мага, когда он того не ожидает: всевозможные яды, хитрые артефакты древних, каменные мешки, со встроенными в стены резервуарами с горючей смесью. Да даже измененные химерологами женщины, которые могут выпускать феромоны, ослабляющие или усыпляющие жертву, или в процессе коитуса обращающиеся в нечто совсем непривлекательное. А маги, как правило, существа, знающие цену удовольствиям, любящие потешить похоть, и без коитуса жить практически не могут.

Тем не менее, маги живут долго и гибнут очень редко, потому, что ценят свою жизнь больше всего на свете. Когда знаешь, что жить тебе не жалкие шесть десятков лет, а раза в три или даже в шесть раз дольше, ты и лезть в ненужную тебе политику не станешь, и первые лет десять потратишь на усовершенствование своего тела. Мага, который посвятил своей защите несколько десятилетий, практически невозможно убить. На таких практиках несколько килограмм амулетов, плюс удерживаемые защитные чары — зачастую своего собственного изготовления, к которым нет готовых ключиков.

По-настоящему мощная магия — невозможное, немыслимое действо: оживить неживое, заточить бурю в стакан. Это уровень магов, и не первой-второй ступени. Маги — легенды в каждой империи разные, им приписывают возможные и невозможные подвиги. Я слышал о Кане Попирателе: практик копил свою мощь, долгие столетия притворяясь второранговым магом-неудачником, а потом за несколько лет поднялся до мага пятого ранга. Самый популярный маг на данный момент, надежда всех, кто застрял на одном ранге. Рептилиус, маг четвертого ранга, известный растянутыми на века интригами. Кувалдо, пятый ранг, главный враг Рептилиуса. То, что маг пятого ранга до сих пор не убил Рептилиуса, доказывает, что сила — не самое главное. Ты можешь быть в разы сильнее врага, но какой смысл в силе, если ты просто не можешь найти своего противника? Есть еще куча магов, но я рассказал тебе о тех, кто живет в ближайших империях. Я не заходил настолько далеко, чтобы узнавать истории о других магах.

— А есть маги шестого ранга? — спросил вдруг подросток. Уолс откашлялся, устав от долгого монолога:

— А вот о магах шестого ранга я уже не слышал. Как и о седьмом, восьмом и девятом рангах. С шестым вообще связаны очень странные истории, которые лучше рассказывать ночью и шепотом... Те, кто достиг пятого ранга, не стремятся шагать дальше. А тех, кто рискнул и шагнул или попытался шагнуть, больше никто не встречает.

— Но ведь рангов девять.

— Именно, — кивает Уолс.

— Так сложно взять следующий после пятого ранг? — недоуменно хмурится подросток, а потом вдруг понимает, будто знание пришло откуда-то изнутри: пацан поднимает брови в удивлении, и сам себе отвечает. — Есть те, кто истребляет конкурентов.

— Именно. И они — или же он — гораздо сильнее магов пятого ранга.

Глава 4

Сады встретили меня неизменным шуршанием листвы, приятными запахами цветов и мяты. Жаль, что мне давно плевать на листву и запахи. Я знаю, какая отвратительная жуть скрывается за обликом тихих школьных садов.

Я зашагал по появившейся тропинке, в очередной раз подавив желание пройти напрямик, по биомам, ломая сапогами стебли невероятно ценных магических растений. Я не бессмертный. Пока.

Тропинка петляла между луговых биомов, прошла вплотную к биому с гигантскими хвощами, чьи верхушки терялись в тумане. Я прикрылся ладонью от идеального круга со сверкающим снегом, в котором уже взросли и готовились распуститься вьюжные лилии. Запертые в кусках разных частей мира красоты, которые раньше вызывали у меня восхищение своей невероятностью, тонкость плетения биомов теперь не вызывали никаких положительных эмоций. Впрочем, как и отрицательных.

Пау Лимбос ждал меня у границы биомов, стоя посреди вездесущего пырея, достающего магу до груди. Когда я подошел вплотную, наставник спросил:

— Готов?

Я кивнул. На приветствия и словесные кружева мы уже давно не разменивались, вежливость закончилась в день смерти Эмили.

— Действуй.

Я уселся в позе лотоса в паре шагов от границы пустынного биома и обычным кинжалом очертил круг диаметром в двадцать сантиметров, после чего начал резать дерн по сделанной метке. Потом поднял срезанный круг, выдирая траву с корнем, и откинул дерн в сторону.

В центр будущего биома лег камень души, напитанный концентрированным бао Жизни, Роста. Чтобы накопить такое количество профильной энергии, мне пришлось научиться отличать оттенки витающей в садах бао, а потом потратить четыре дня на медитацию в беседке, пропуская через себя громадные объемы энергии, используя искру в качестве фильтра, по капли сливая бао Роста в камень души, выдавливая изначально наполнявшую его энергию.

Едва напитанная сфера коснулась земли, оставшиеся в почве корни зашевелились, пытаясь прорасти глубже, напитаться водой, минералами и витающей в садах жизнью — настолько мощной была аура жизни вокруг камня души.

Я безжалостно впитал энергию из корней, опустошил их досуха и наполненными бао руками начал сплетать захваченную энергию. Волей, мысленными ругательствами и невероятным напряжением я сшивал над вырезанным кругом купол из энергетических нитей, которые были не толще паутинки. Нити трепетали, разрывались, но я стискивал зубы и сплетал их заново, сшивал, скручивал, связывал, лепил из них маленькую полусферу, не обращая внимание на усталость и прошедшее время: отвлечься на секунду-другую было чревато потерей контроля над ритуалом. Благо, недостатка энергии в садах не было, хоть об этом заботиться не нужно.

Пот тек по лбу, пропитывал халат, который я забыл снять перед работой. Рукава тяжелели, но что мне, адепту второго ранга, те рукава? А вот жажда оказалась действительно неприятным сюрпризом.

Если бы заклинание Апелиуса показывало параметр моей концентрации, то сегодня он вырос бы как минимум на несколько целых пунктов: спустя несколько часов от напряжения потекла из носа кровь. Я утирал кровавые капли, и продолжал работу, вплетая в поделку даже не руны — желание стабилизировать работу. Перед глазами уже давно плавали синие пятна, но обычным зрением я не пользовался, в самом начале переключившись на энергетическое.

Наконец пришел момент, когда полусфера стала достаточно большой, чтобы количество перешло в качество: теперь полусфера разрасталась чуть ли не сама. Тогда я начал сшивать полученную энергетическую шапку с лежащим камнем души. Засияли выбитые на поверхности камня микроскопические руны холода и маленькая печать. Почти готово...

Доделав биом, я поместил в него семечко ледяной розы, которая, когда вырастет, на розу даже при очень богатой фантазии не будет похожа. Разве что на россыпь кристаллов на ножке.

— Два с половиной дня, — заметил наставник из-за спины. — Ужасно! Но результат неплох, вполне пойдет для маленьких растений. Потому что когда роза у тебя вырастет по максимуму, верхушка вылезет за пределы купола.

Я выслушал наставника, принял замечания, но ответить или даже обдумать их было для меня сложно. Что говорить: я даже выпрямиться толком не мог, настолько затекло тело. Два с лишним дня? Неудивительно, что ломит кости, а пить хочется так, что первым делом загляну в лабораторию, чтобы вволю напиться из-под крана. Или первым делом лучше заглянуть до ледяного биома, съесть пару горстей снега?

— Следующий этап. Надеюсь, с ним ты справишься быстрее.

Я присыпал семечко землей и положил на нее замерзшие ладони. По правде говоря, достаточно просто сделать лунку и поместить в нее семечко: камень, напитанный энергией садов, сам справится с остальным, но условием экзамена было вырастить самостоятельно и быстро хотя бы маленький саженец.

Я коснулся своей энергией семечка. Не залил его бао, как я поступал в пустыне с деревьями, а десятками тончайших энергетических нитей направил в него энергию по схеме, предназначенной именно для ледяных роз. Я угробил десятка два семян на прошлой неделе, прежде чем подобрал правильную концентрацию бао, правильное количество нитей и темп напитки растения.

Семечко пустило корни-кристаллы, с легкостью впиваясь в обледенелую землю. Над землей показалась белоснежная игла, с набухающей на вершине россыпью кристаллов. Я просидел еще не меньше часа, стабилизируя растение и переводя его с моей подпитки на камень души, связывая с биомом. Когда я поднялся на затекших ногах и начал разминаться, наставник хмыкнул, сказал:

— Будем считать, сдал.

И ушел.

Больше двух суток на мельчайший биом... В этом и плюс, и минус моего направления. Магам — друидам архисложно выстоять против других магов в прямом бою: магия трав и леса не любит спешки. Да, друид может при опасности использовать аспект, а может, как наставник, проявить заготовленную печать или создать её на коленке за секунды, только это будут именно печать и аспект. Друид не сможет за минуту подготовить кусок леса, чтобы тот сражался за него. А вот химеролог, големостроитель, демонопоклонник и мастер зверей смогут сделать за эту минуту... ну, не многое, здесь я хватил лишку, но все же гораздо большее. Зато если друид попадет в лес за сутки до боя, если у него будет достаточно времени, тогда итог противостояния будет однозначно иным.

Если химеру подготовить по максимуму и оставить на год, максимум, она достигнет своего предела развития и перестанет развиваться, так как изменённые существа стерильны. Друид может обработать одно зерно и уйти, а через десятилетия вернуться и забрать плод, выросший без его участия. Если тот же обработанный лес — а опытному друиду достаточно и семени — оставить на год, то результат может разниться в зависимости от вложенного труда. Начиная от рощи болванок, могущих стать ходячими деревьями, заканчивая разросшимся на сотни метров симбиотическим лесом, в котором крестьяне будут находить невероятно ценные магические плоды и терять людей. Я уже молчу, что при самостоятельном контроле маг природы может создать такой лес за считанные месяцы.

И лишь коснувшись тайн, которым меня учил Лимбос, я понял, насколько наставник могуч в садах.

Всё вокруг провоняло Лимбосом, до последнего биома. Пау я теперь даже не воспринимал, как человека — скорее, он походил на центр окружающего леса, как единственный паук, сидящий в оплетенном паутиной лесу, как нарост уродливого гриба на секвойе. Личное бао наставника текло по корням, носилось по ветру: лес БЫЛ им. Предполагаю, что в садах наставника не смог бы ни убить, ни ранить никто из известных мне адептов и магов, даже если они нападут одновременно. Разве что перед этим выжгут сады.

Теперь я понимаю, почему Пау Лимбос с такой неохотой покидает эти стены. И рассказы Уолса о сверхзащите магов очень здраво ложатся на ощущения от пребывания в садах.

Раньше я думал убить наставника в момент перехода на следующий ранг, когда тщательно подобранный ритуал сможет иглой ударить в слабую точку ритуала перехода, на мгновение сбить концентрацию, заставить энергию в теле Лимбоса пойти вразнос, но беседы с Уолсом остудили мой пыл. А понимание, чем для наставника являются сады, заставило похоронить эту идею. Маги отнюдь не беззащитны в момент перехода — убить меня, если заподозрит хоть что-то, Пау сможет легче, чем щелкнуть пальцами. Причем бить наставника мне нужно обязательно с близкого расстояния. А если я каким-то чудом подберусь незамеченным прямо к магу в этот момент — чего точно не будет — то удар придется наносить с построенной здесь же печати, потому что любое заклинание адепта Пау может принять на ладонь, и не поморщиться — его энергия столь плотна, что мои самые сильные удары даже без противодействия максимум нанесут неглубокий порез.

С учетом насыщенности садов энергией наставника, без его ведома никто и ничего не сможет здесь сделать — это истина, с которой мне пришлось смириться. Каждое сказанное здесь слово станет шорохом листвы, долетев до наставника, каждый человек будет ощущаться Пау неким пятном, пробелом в его ощущениях — неважно, пытается он скрыться, или нет. Даже будь в школе какие-нибудь мастера скрыта, они не смогли бы добраться до Пау незамеченными.

Но лишь в садах.

Жаль, вне этих стен маг природы по-прежнему остается магом, которому все мои попытки его убить будут не страшнее щекотки. Я слышал не одну и не две истории про живучесть магов от Уолса, от других адептов, даже до биографий добрался, радуя Апелиуса, который от такого чтива получал истинное наслаждение. Кроме накопившихся историй росло лишь знание: с магом может справиться только маг — это база.

Ну или можно построить какой-нибудь заковыристый ритуал в пустыне, какую-нибудь печать размером с треть садов. И бить нужно тогда, когда Пау будет вне садов и даже вне школы. И не факт, что ритуал сработает, или что наставник не сможет защититься от удара — все-таки мужик живет несколько сотен лет, и наверняка его уже пытались убить нескольким десятком способов, ибо характер Лимбоса ну уж очень поганый.

Первым делом я добрался до лаборатории и вволю напился. То, что в них не оказалось Ниаз, меня порадовало — реагировать на девчонку я сейчас не готов. Вообще все, чего я хочу — это сходить в душ и поспать. Заключительную часть ритуала я проводил на морально-волевых, беря взаймы ресурсы у организма. Теперь же наступил откат: я с трудом соображаю и больше всего на свете хочу выспаться.

Но Апелиус был бодр и готов к приключениям.

— Два дня возни с энергетическим колпаком — ну ты даешь... Вот это выдержка у тебя! Небось, устал?

— Ага... — зевнул я. — Вообще ничего не соображаю. Спать хочу безумно.

— Ну ничего, сейчас проведаешь тело, и пойдешь спать с осознанием выполненных задач. А ты таки молодец — научился строить биомы! Как ощущения от сданного наставнику экзамена?

— Погоди, — я попытался сосредоточиться. — Давай я сейчас схожу, посплю, и уже завтра, на свежую голову, поговорим с тобой? И тело осмотрим завтра.

— А чего ждать? — удивился архимаг. — Тело наверняка готово! Химеролог, наверное, уже обыскался тебя. А если Тим подумает, что ты не хочешь забирать заказ и сбагрит тело куда-нибудь, а то и вовсе выкинет? Сколько ты уже заплатил за тело?

— Э-э... Вроде, сто тридцать стартов, — признался я. В отупевшей от усталости голове даже не возникло вопроса, зачем архимаг спрашивает у меня цифру, если у него есть доступ к заклинанию, которое все всегда учитывает. Да и странности в логике, по которой заказу вдруг грозит быть уничтоженным, я не заметил.

— Именно! Разве ты хочешь терять сто тридцать стартов?

— Нет. Точно нет. Сумма большая...

— Во-от! Понимаешь, молодец! Да и целитель наверняка гадает, куда ты пропал. Давай сейчас навестим тело, а потом и целителя? Расскажем дядьке, что все в силе, просто откладывается на некоторый срок.

После того, как Пау Лимбос отказался пересаживать Апелиуса в новое тело, пришлось нам искать другого человека на эту роль. А так, как у меня не слишком много магов в знакомых, выбор пал на целителя. После пары осторожных — в самом деле осторожных — намеков, мужик сходу раскусил нас и даже сам связал мои знания с сидящей в моем теле душой архимага. И даже пошел навстречу: пообещал разделить нас по-нормальному и не ущемлять новорожденного практика в правах, заставляя рассказывать секреты работы человеческого тела за еду.

— Может, ты и прав, но я бы лучше побыстрее сходил в душ, поспал...

— Пожалуйста, потрать час, разведай, как там дела, предупреди людей, что ничего не отменяется, все в силе. Давай не обламывать операцию на середине, а? Не буду тебя нагружать разговорами — понимаю твое состояние. Но ты ведь работал больше сорока восьми часов! Разве пол часа бодрствования сыграют роль? Даже не пол часа — пятнадцать минут. Тебе всего-то и нужно — сделать небольшой крюк по дороге в комнату.

— Ладно, — отмахнулся я. — Пятнадцать минут, не минутой больше. И я пойду спать.

По дороге к Тиму Шахтеру я слушал разглагольствования Апелиуса, который все болтал и болтал, вопреки обещанию. Слушал этот бодрый, монотонный гул, но не мог сосредоточиться на словах. Я несколько раз пытался это сделать, но выяснялось, что Апелиус рассказывает какие-то неинтересные истории из детства:

— ... как меня в первый раз мать на речку водила, учила плавать. Кого-то забрасывали подальше от берега, но не моя мама! Она за подмышки меня сзади взяла, занесла поглубже, но рук не убрала. Я задергался было, но она успокаивала меня, говорила: не сопротивляйся. Это, конечно, не сразу сработало, но таки сработало. А мать все твердила: все хорошо. Успокойся...

— ...учил кататься на лошади дядя Джилай. Я тогда уже лошади не боялся, был спокоен, но дядька, как усадил меня на лошадку, все повторял, мол, идет она спокойно, мягко, и ничего бояться не нужно. Как я перехватил поводья, так дядька сразу отошел, но лошадь по-прежнему шла спокойно, даже в отрыве от хозяина табуна. Вот тогда я впервые на лошади в одиночку покатался...

— ...подвернул ногу, сбегая с крутой сопки. Слез было море: пока я там рыдал и смотрел на покрасневшую лодыжку, ребята привели сельского знахаря. Старик меня, конечно, до дома дотащил, и повязку наложил, но в первую очередь он спокойно сказал мне, мол, слушай и верь: с тобой все в порядке. Просто слушай меня, мол, нога за неделю заживет, а ходить сможешь и завтра, разве что перебинтовать придется. Говорит, научу бинтовать, главное — слушай меня и запоминай. А еще, говорит, лекарям всегда верь...

После нескольких отрывков, не несущих никакой полезной информации, я уже не отвлекался на болтовню старика — она шла незаметным фоном.

Как дошел до химеролога, не помню. Будто пару секунд назад шагал по коридору, и вот уже стою возле ванны, осматривая доработанное тело. Рядом распинается Тим:

— ... скучно было, и я как раз подумывал довести готовое тело до ума — внедрить в пальцы выдвижные когти, переделать слегка зубы, чтобы врагов мог рвать. Ну и по-мелочи: шею изменить, чтобы была гибче и крепче. Ты ведь из него каким-то образом хочешь боевую куклу сделать, судя по крепости костей и по мышцам? Я прав, да?

— Нет, не нужно этого делать, — ответил я. А потом озвучил вопрос Апелиуса, который исполнял роль суфлера. — Кстати, ты ведь не с нуля тело создал, а имел при себе. Откуда у тебя оно?

— Хороший вопрос! — оживился Тим. — Один из коллег занимается транспортировкой тел: выкупает рабов и свежие трупы, обрабатывает, чтобы не портились, и везет сюда. Так вот: в Лурсконе недавно была какая-то заварушка: местные поехали крышей и решили с чего-то, что все богачи — твари, мол, волчьи. Умора, конечно, но богачам не смешно было: с поддержкой стражи простой люд перебил богачей, элиту и переселился в их дома. Не факт, что надолго: корона, как узнает, устроит показательные казни, но важно не это. Главное, тел было — завались! Этот пацан, кстати, — Тим махнул рукой на ванну, — за стражу воевал — оруженосцем был, но его в самом начале пришибли, болезного. Потом тело обработал мой знакомый, внедрил артефакт стазиса и переместил сюда. Ты этого не видишь, не чувствуешь, но кроме отсутствия души в этом теле все замечательно! Никаких трупных процессов, никакого гниения — образцовая болванка. Можешь положить ладонь на грудь: оживление прошло идеально — сердце бьет, как молотобоец.

Трогать грудь будущего тела Апелиуса я отказался.

— Так. Теперь к целителю и тогда уже можно будет поспать, — резюмировал я для архимага.

— Ну что, принимаешь работу? — влез Тим.

— Да, тело вышло неплохое. Принимаю.

Проблема в том, что создавать гримуары я еще не научился. Теперь нужно просить Тима оставить готовую работу на некоторое время, пока я не накоплю чернышей на нормальный гримуар. На плохонький у меня уже хватает, но не думаю, что плохонькое заклинание поместится в третьесортный артефакт.

— Слушай, почему бы не отнести тело к целителю? — вдруг предложил Апелиус. — Помнишь, мы разговаривали про улучшения тела, которые может провести маг?

— Э-э... Нет, об этом не помню. Мы разве разговаривали об улучшениях от целителя?

— Ну разумеется! — удивился архимаг. — Вспомни. Этот разговор точно был.

И правда: в голове мелькнуло очень смутное воспоминание.

— К тому же, не стоит искушать химеролога: вдруг он все-же прилепит все, что планировал. А мне в этом теле еще потом ходить. И улыбаться я хочу нормальной улыбкой, и шея мне нужна человеческая.

— Знаешь, мне уже безразлично, что и к кому тащить, — признался я. — Твое тело, твои решения. Давай оттащу, а потом пойду спать. До ужаса хочу лечь в кровать и пару дней вообще не просыпаться. И чтобы без всяких снов.

По моей просьбе Тим переложил тело на шагающий столик.

— Не могу понять, зачем тебе кукла? — спросил химеролог. — Хотя нет, я мог понять, если бы она хотя бы ходила за тобой, защищала, но она же, блин, абсолютно никакая! Ты даже базовые инстинкты не согласился ей внедрять!

— Я понял, что мое призвание — коллекционировать мертвых людей.

На такой ответ химеролог посмотрел на меня внимательно и проникновенно, будто пытался заглянуть в душу и увидеть там выверт психики, после которого у меня все пошло по нехорошей колее. А потом кивнул, признавая мое право на бзики.

— Шучу, — на всякий случай сказал я. — А у тебя есть какая-нибудь накидка, или простынь?

Я замотал тело в полученную ткань, а потом снова провалился в странное состояние, будто кусок моих воспоминаний пропал — секунду назад закидывал на плечо тело, и вот уже иду по коридору, приближаясь к двери целителя. Идущие навстречу неофиты странно смотрят на мою ношу, но мне уже безразлично. Единственное, чего я хочу — это выспаться.

Целитель был у себя. Я поздоровался и хотел было объяснить, что хочу улучшить тело, но меня перебили.

— Принес тело? Отлично! Дай мне пять минут и можем приступать к переселению.

Я хотел было сказать, что я здесь не для этого, но зачем тогда я здесь? Этого я вспомнить не мог.

Целитель махнул мне рукой на стоящий посреди помещения стол. Я, двигаясь замедленно, положил тело на указанное место и попытался вспомнить, зачем я сюда пришел.

— Ну что, сейчас будем переселять твоего жильца? — спросил маг. — Дел на пол часа.

Целитель смотрит на меня в ожидании ответа. Губы застыли в насмешливой ухмылке.

— Соглашайся, — попросил Апелиус. — Доверься мне.

Я замер, пытаясь собраться с мыслями и ответить на такой простой вопрос. Нужно же переселять Апелиуса сейчас? Или нет? Но если нет, то почему?

Веки смыкались, мысли путались, опять что-то монотонным голосом говорил Апелиус, но сосредоточиться на словах не получалось.

Я помотал головой, пытаясь взбодриться хотя бы на минуту, на пол минуты. Важно дать ответ сейчас... Почему я хочу согласиться переселить Апелиуса в готовое тело?

Ответы с готовностью пришли, поднялись откуда-то изнутри.

Ты хотел этого очень давно. Архимаг - неудобный жилец.

Верно.

Апелиуса лучше держать подальше.

Тоже правда.

Тело выращивали для переселения архимага, и выселить императора можно поскорее.

Точно.

Для этого всего-то и нужно: сказать целителю, что ритуал можно запускать.

И здесь логично.

Я посмотрел на целителя, твердо зная, что нужно ответить.

Глава 5

Спал я действительно без снов и очень долго. Проснулся, лежа на полу своей комнаты, в грязной одежде. Зато бодрый: выспался, как никогда прежде. Тело ощущалось словно накопитель, доверху заряженный энергией, а по энергоканалам двигались остатки чужой, но очень знакомой энергии — бао целителя.

И только проснувшись до конца, я понял, что архимаг дождался моего полного морального и физического истощения, после чего развел меня на "поработать". И чуть было не обеспечил свое переселение. Или же обеспечил?

Я сел в позу лотоса прямо там, где лежал, и за три удара сердца погрузился в глубочайший транс, до минуты вспоминая весь вчерашний день, начиная со сданного экзамена. Память с готовностью обнажала любопытные детали. Каждый из рассказов Апелиуса, в которых старикан умело играл интонацией, погружая меня в состояние максимальной внушительности. Хорошо, что слишком глубоко меня погрузить не вышло. Хотя и такого способа хватило бы, если бы не... что?

Я вспомнил все произошедшее вчера, неприятно удивляясь мастерству старикана. Оказалось, что вчера я таки согласился с необходимостью переселения Апелиуса, после чего целитель кивнул и выключил меня сорвавшейся с пальца рунной вязью.

Итак, ближайшая цель — найти и наказать архимага.

Повинуясь наитию, я вызвал карту школы, и карта появилась перед моими глазами.

— Нильям, послушай... — виноватым тоном начал Апелиус.

А, так его не переселили. Что ж, это значительно упрощает дело.

— Не сейчас, — зло отрубил я.

— Пацан, погоди, дай сказать...

— Я сказал — не сейчас! Я поговорю с тобой позже, когда разберусь с ситуацией, и не дай бао, ты издашь хоть один звук прежде, чем я к тебе обращусь! Клянусь жизнью, честью и всеми моими знаниями с силой: я плюну на договоренности, сожгу твое тело и добьюсь ранга мага, чтобы тебя из моего тела выжгло нахрен, старик!

И старик не произнес ни звука. Я не считал свою вспышку перебором — Апелиус вчера наговорил достаточно, так пусть сегодня помолчит.

Я отмылся, пообедал в столовой — завтрак я благополучно проспал. Там же, пока ел, выслушал новые слухи про выстраивающиеся перед пустыней армии школ Закатного луча и Павших духов.

— Но ведь они говорят, что это учения! — возразил незнакомый здоровяк-неофит, чем вызвал у меня гомерический хохот на всю столовую. Я смеялся, как умалишенный, давясь и безобразно разбрызгивая по скатерти травяной отвар. Уже пару недель, как школа опускает цены на книги заклинаний, едва ли не бесплатно раздает дорогие эликсиры с перманентным воздействием, патрули адептов вне барьеры даже не удвоены — их в четыре раза больше, чем в мирное время. И у кого-то до сих пор есть сомнения в том, что грядет война! Я даже не считаю стычек наших патрулей с патрулями противника. Потери несет и наша, и вражья сторона: если не ошибаюсь, счет убитых сейчас двадцать и семь. Мы ведем, но только из-за привычных условий: у нас в патрули уходят напрочь отбитые адепты, привыкшие закапываться в песок на сутки-другие и не стесняющиеся вызывать бурю, к которой противник совершенно не готов.

После столовой я наведался к целителю. Маг сидел у себя в кабинете, и лишь кивнул мне.

— Здравствуйте, — вежливо произнес я. — У меня странный вопрос. Не подскажете, что вчера произошло?

— Конечно расскажу. Ты пришел, весь задолбленный донельзя, принес тело, — целитель кивнул на белый сверток у стены. — А потом согласился переселить в него свою вторую душу. Влияние чужой бао на твою энергетику, пусть и минимальное, но было — я такое уже встречал у одержимых, только тем приходилось гораздо хуже. Несмотря на твое согласие и прежний договор, я решил вывести твоего подкожного друга на чистую воду: демон запудрил тебе мозги — практически принимал решения за тебя. Я предпочел поговорить с тобой, когда выспишься и в себя придешь: обеспечил долгий и глубокий сон, а слуги отнесли твое тело в комнату, благо ее номер был на твоих ключах. До кровати бы дотащили, но у тебя там слишком замудренная печать стоит, шибающая ужасом по мозгам, поэтому не рискнули заходить за порог.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я целителя.

— Тело заберешь, или твои договоренности с демоном приказали долго жить, и тело можно в расход? А может, сейчас и переселим твоего сожителя? Имей в виду, при любом выборе я стребую с тебя знания по полной.

Я помедлил. Уничтожать тело, не разобравшись в произошедшем и не найдя способов разрулить ситуацию к максимальной своей выгоде — это как бить дома технику в приступе ярости: смешно, глупо и чревато последствиями. Как минимум, сперва нужно поговорить со стариканом, выслушать его оправдания.

— Можно оставить тело у вас? Ненадолго.

— Пару суток пусть полежит, — махнул рукой целитель. — Правда, кормить и поить я его не стану, как и устраивать мышцам встряску, чтобы не было пролежней. Больше двух суток без питания, питья и движения выльются в плохие последствия.

— Это даже хорошо... — пробормотал я, попрощался с целителем и вернулся в свою комнату.

— Что будем делать? — мягко, даже ласково спросил я архимага.

Если накануне Апелиусу пришлось выложиться в попытке переселиться в свежее тело, то теперь архимаг свои козыри утратил. Я полностью контролирую себя, и теперь лишь от меня теперь зависит, быть архимагу воплощенным, или сгинуть при моем переходе на ранг мага. В подростковой ладони я держу судьбу хитрого старикашки.

— Да я сам не знаю, — мрачно ответил архимаг. — Думал, получится побыстрее переселиться, но не прокатило. Разумеется, все обязательства, которые мог, я бы выполнил, насчет этого не переживай.

— Ну разумеется, выполнил бы! — ехидства в моем голосе столько, что хватило бы отравить пару-тройку живых архимагов. — Именно на доверии строится наш дуэт, и именно потому я спокоен за все обязательства! Раз уж ты дал честное слово, сейчас быстро вернемся к целителю, и он быстренько тебя переселит.

— Что думаешь? — спросил Апелиус, проигнорировав укол.

— Это к тебе вопрос. Что ты такого можешь предложить, чтобы я забыл о твоём контроле? О манипуляциях, полностью неправильном поведении и нарушении союзного договора, назовем это так.

Архимаг молчал не меньше минуты. Я ожидал, что старик взорвется: мол, его, архимага жившего больше сотни лет, пытается прогнуть малец, жизни не нюхавший, но нет — Апелиус действительно начал предлагать. Без лишних эмоций, не юля, Апелиус говорил такие варианты, которых с лихвой бы хватило отплатить и за большие прегрешения. Обстоятельно и по пунктам мертвый император перечислял все, что он может дать мне, как генерал, трезво и без эмоций рассуждающий, какие деревни, дороги, площади и войска можно оставить врагу, чтобы сохранить основные силы, сберечь основную территорию и армию.

— Раз ты так ставишь вопрос, то слушай, что я могу тебе предложить. Я могу с помощью заклинания за пару виртуальных недель обучить тебя всему, что знаю о бое с шестом. Наработка мышечной памяти, закрепление, работа против монстров, других мечников, лучников, копейщиков и пращников — против одного, двух, пяти: передам тебе всю технику боя с шестом, которую знаю. Я не могу установить тебе ментальные щиты, но я могу обучить тебя противодействовать специалистам по менталу, у меня есть куклы, необходимые для такого обучения. Что я еще могу тебе дать? Заклинание разработало схемы по созданию эпических артефактов... ах да, в этом мире подобной системы оценки нет... в общем, с помощью заклинания я получил и могу предоставить тебе схемы создания невероятно крутых и убойных вещей. Самому Пау Лимбосу не будет жалко презентовать такие игрушки. Дам тебе полный рунный алфавит: поверь, никто из ныне живущих не знает его полностью. Я с помощью заклинания воссоздал невероятно подробный полигон и перепробовал всевозможные закорючки, подбирая ключ к правилам этого мира.

Архимаг предложил слишком многое. Даже с учетом императорского размаха дающего. Как бы меня не пришибло отдачей от такого широкого жеста.

— Ты предложил чересчур много полезных вещей, — выдавил я. Реально выдавил: произнести такие страшные слова без борьбы со своей жадностью я не мог. — В чем загвоздка?

Не знаю, в какую игру архимаг играет теперь: проверяет на прочность мою алчность, или готовится сделать что-то со своим сознанием, обрисовав мне все возможные плюшки, которые я не получу, но здесь явно есть какой-то подвох. Нельзя просто согласиться с чересчур щедрым предложением архимага и за две-три недели реального времени обрести весомое могущество. Это реальный мир, здесь не бывает настолько радужных историй.

— Ты прав, — легко согласился со мной архимаг. — И у моей щедрости есть причина. Помнишь, ты узнавал у Тифона Мясника, есть ли у него гримуар?

— Да. У него нет нужного...

— Но есть самый плохой, самый убогий, — перебил меня архимаг. — Подойди к лектору и спроси, все ли заклинания улавливает гримуар. А если Тифон подтвердит, попроси, пусть попытается скопировать или хотя бы найти висящее на тебе аналитическое заклинание. Думаю, результат тебя удивит.

Я похолодел от понимания, что имеет в виду архимаг.

— Да ты, должно быть, шутишь...

Архимаг вновь перебил меня:

— Если тебе вдруг придет в голову глупая мысль растянуть свой второй и третий ранг на года, чтобы воспользоваться аналитическим заклинанием по-максимуму, поспешу тебя огорчить: я и сейчас трачу на диалог с тобой слишком много сил, гораздо больше, чем требуется для диалога. Поддержание заклинания в рабочем режиме после того, как ты шагнул на второй ранг, стало требовать больше ресурсов, когда его задействуешь ты. Вспомни, с каким трудом ты дозвался до меня, когда был одаренным: если станешь адептом третьего ранга, а я буду на первом, мы с друг другом связаться сможем только в твоей полной медитации. Разумеется, заклинание тоже перестанет работать, потому что я тебя от него отключу, чтобы не тянул силу.

Старик может врать или шантажировать меня. Но от понимания, что Апелиус сумел таки навязать мне игру на своих условиях, легче не становилось. Если я вдруг решу не выселять его в другое тело, и стану адептом третьего ранга, он может оборвать со мной общение, даже если история про трудности общения и поддержки заклинания — ложь.

— Ладно, — кивнул я. — Раз уж ты советуешь сходить к артефактору, это и сделаю. Уж извини, доверие у меня к тебе после вчерашнего изрядно пошатнулось. Кстати, с чего ты взял, что здесь есть специалисты по ментальным воздействиям?

— Упоминания о них мелькали между строк прочитанных мемуаров и биографий. А то, что о них никто не говорит и даже не подозревает, подсказывает мне, что эти специалисты ну уж очень хороши...

Под разглагольствования Апелиуса я дошел до стенда с расписанием лекций. Отыскать преподавателя получилось легко, и к аудитории я подошел за минуту до того, как из нее выскользнул лектор.

Тифон Мясник выслушал мою просьбу, счёл её странной, но все же согласился проверить меня на неуловимое заклинание. За пять стартов, потому что "вы же понимаете, что моё время не бесплатно?". Кажется, я знаю, почему его прозвали мясником. Наверняка по школе ходит история, как он из задолжавшего ему школьника, у которого не было при себе ни гроша, вырезал вживленный артефакт и продал его, закрыв долг.

— Готовы использовать заклинание? — спросил Тифон, глядя на страницы окованной железом книги, парящей на уровне его глаз.

— Да.

Апелиус тем временем уже вовсю игрался с заклинанием: вызвал и подвесил на край зрения полотно с характеристиками Тифона, а потом — пускал по комнате нарисованных зайцев. Я тоже присоединился к старикану и вызвал перед глазами книгу из библиотеки.

— Начинайте, — скомандовал Тифон, разом убив мою надежду на положительный исход эксперимента.

— Уже начал, — со вздохом ответил я.

— Что ж, значит, либо ваше заклинание не проявляется ни на одном из всех известных энергетических уровней, либо у вас проблемы с психикой и вы видите и ощущаете то, чего нет, — констатировал Тифон.

— А если гримуар недостаточно мощный? — я попытался уцепиться за соломинку.

— Тогда артефакт просто разрушился бы, не в силах вместить информацию о заклинании. Но прежде, чем это случилось бы, на листах что-то, да проявилось. Но как видите, — Тифон развернул книгу ко мне листами, — бумага чиста. Абсолютно чиста. И если это все, я пошел. Удачи вам в ваших делах.

— Нет, пацан, чуда не будет, — поддакнул Апелиус, пока я потерянно смотрел в спину Тифона. — Заклинание — часть моей души. Ты не поместишь его в гримуар потому, что сделать это попросту невозможно.

— Так... А если ты отдашь ему команду скопировать себя в мою голову?

— Невозможно. Поверь, будь какой-то выход, я бы предложил его сразу, еще до возни с гримуаром.

Очень вряд ли. Но ссориться со стариком на фоне и так расползающегося по швам доверия я не стал. Такие моменты точно не помогут разрешить ситуацию.

— Это серьезная проблема, — уронил я. После того, как слова отзвучали, я почувствовал, как напрягся Апелиус. Вероятно, сработал какой-то рефлекс старика, потому, что его контроль пополз мягкими нитями вдоль моих энергоканалов, но ощущалось это не страшнее щекотки. Впрочем, через секунду старик одернул себя.

— Что думаешь по поводу предложения обучить тебя всему вышеперечисленному взамен заклинания?

— Ты ведь с самого начала знал, что ничего не получится, так? — спросил я архимага.

— Да, — просто ответил Апелиус.

— В таком случае мне не кажется, что озвученная цена сравнима с заклинанием.

— Вот как? — ироничным тоном спросил архимаг. — В таком случае, чего же ты хочешь, жадный мальчик?

— Всего.

Глава 6

Следующие две недели стали для меня временем открытий. К примеру, я узнал, что Апелиус, напрягая всю мощность заклинания, может ускорять время в виртуале в тридцать раз. В тридцать, блин! В лаборатории куклы-зельевара время было ускорено до восьми раз, а здесь — тридцать! Теперь понимаю, что архимаг мог в любое время если и не поставить на паузу внешний мир, то уйти в глубины заклинания, где за пару секунд реального времени пройдет минута, за которую можно найти варианты решения проблемы. Если таки архимаг переселится в созданное для него тело, я точно против него в бой не выйду, и в Рао Галдан играть не сяду — у него будет в тридцать раз больше времени на размышления. И это я еще не беру во внимание все ресурсы аналитического заклинания, полные возможности которого я осознал лишь в эти недели. А может, возможности заклинания, которые мне показал архимаг, все еще изрядно преуменьшены — старик оказался тем еще параноиком, раз скрывал свои возможности до самого конца. И наверняка часть все еще скрывает.

Я выучил полный рунный алфавит, в котором не было пробелов — теперь я мог построить любую печать с помощью бао, и изрядно упростить уже построенные. Там, где прежде я использовал три-четыре руны, будто дикарь, пытающийся говорить с энергией мира на ломаном Каэльском, теперь могу поставить один знак, который встает в печать идеально и несет в себе в разы больше смысла, чем предыдущие три. Понятное дело, что в реальном мире я проверю на вшивость каждый полученный знак, но если они не несут в себе подвоха, то я — второй человек в мире после Апелиуса, который знает все руны.

— А как ты вообще добыл эти знаки? — спросил я у Апелиуса.

— С помощью виртуала прогнал через заклинание всевозможные комбинации черточек, кругов, полукругов и палочек, и записал результат.

— Вот так просто? А ты уверен, что руны будут работать в реальном мире так же, как в виртуале и нести в себе те же самые смыслы?

— Не понимаю, что тебя удивляет. Ты ведь перед созданием своих заклинаний изучал их в виртуале? Изучал. И смотрел, правильно ли оно работает. Мое заклинание изначально проектировалось с возможностью создания тестового полигона, в котором будут действовать любые законы окружающей реальности.

После изучения рун пошел черед артефактов, и здесь сложность задачи была на порядок выше, чем запоминание нескольких сотен закорючек. Теория конфликтности и взаимоусиления контуров, сложносоставные артефакты из трёх и более цепей, каждая из которых оснащена своим камнем души, трехмерные печати, ритуалы создания разумных артефактов, которые нужно начать с призыва, подчинения демона, а потом помещать вызванную душу в предмет.

Я обрабатывал материалы в виртуальной мастерской: вымачивал кожу в специальных составах, вытягивал из материалов бао и наоборот, насыщал их, и понимал — если бы Апелиус хотел устроить взрыв в школе или убить конкретного мага вне места его силы, у императора получилось бы. Артефакты, которые создавал я по его урокам, были уникальными и невероятно мощными, от них точно не отказался бы ни один маг со школы. Даже сам Тифон Мясник приобрел бы как минимум один артефакт, чтобы разобрать его и понять принцип работы. Уроки артефакторики от Апелиуса базировались на тех же самых рунах, на тех же самых управляющих контурах, на сопряжении микропечатей, на дозированной подаче энергии из камней души, но ритуалы были выверены до абсолютности. Ни единой лишней или недостаточно точной руны, ни единого сантиметра пространства без руны. Знаки сплетались в идеальные цепочки, в просьбы, оборачивающиеся атакующими плетениями. На каждый тип материала были свои рунные цепочки, печати, максимально ему подходящие. О том, что кожу можно вымачивать в зельях и составах, изменяя её свойства, я не знал, об этом не говорилось ни в книгах, ни на лекциях. Апелиус отступал от привычной мне системы артефакторики, затрагивал как зельеварение, так и природную магию, и контроль энергий, и другие магические сферы. И главное — это прекрасно работало! Схемы создания артефактов Апелиус специально подбирал под меня: под мои возможности и энергетику. И главное — Апелиус не заставлял меня заучивать схемы изготовления артефактов: он отвечал на любой вопрос, объяснял и пытался в первую очередь донести до меня правила артефакторики, научить меня ей, чтобы я сопоставлял знания и мог построить ритуал с нуля. Архимаг объяснял, какое значение имеет выбор правильного состава для обработки кожи, советовал создавать инструменты для себя самостоятельно, насыщая расплавленный металл своей собственной бао, чтобы ни одна эманация чужих энергий не трогала ни инструментов, ни артефактов во время работы. В результате выходили артефакты, не только по мощности превосходящие поделки того же Тифона Мясника, но и по удобству. Защитный браслет, созданный мною в виртуале с помощью выкованных мною же инструментов, ластился ко мне, как живой, и кроме щита создавал вокруг тела ауру, куда можно было слить лишнюю бао, слегка расширив собственный энергетический запас. Артефакт в форме острой насадки на боевой шест позволял бить невидимыми лучами очень едкой энергии, растворяющими любой щит и калечащими энергетику адепта. Не знаю, верить ли комментарию архимага, но по его словам, такая агрессивная энергия даже мага проймет. Осталось только найти нужные материалы и сотворить все эти предметы в реальности, и я выйду в дамки.

Перчатка, позволяющая бить несколькими энергиями одновременно, платформа для полетов, стационарный защитный артефакт, накрывающий щитом — куполом пространство диаметром в тридцать метров — эти предметы были невероятными в своей сложности и полезности, но точно не являлись вершиной того, что можно создать с помощью аналитического заклинания. Почему я в этом уверен? Да потому, что в показанных мне схемах использовались камни души, но не ядра. И этого вполне хватало для грандиозных по силе заклинаний. Представляю, какие артефакты архимаг может построить на ядрах души!.. Хотя нет — не представляю.

Дальше пошли тренировки с шестом. Апелиус взялся за меня всерьез: ставил каждый удар, выверяя до миллиметра мои движения, учил не просто бить противников, в роли которых выступали движущиеся манекены, а смотреть на ситуацию, как на партию в Рао Галдан: просчитывать каждого соперника из группы — порядок, в котором они идут, кто в группе главенствует, о чем говорит экипировка противников, движения, кто какую возьмет на себя роль, как каждый отреагирует на мои ходы. Я запоминал с помощью действия заклинания бесчисленные стойки и варианты ударов — в теле возникал дискомфорт, объясняющий, где стоит довернуть бедро, либо встать чуть иначе, для усиления удара. Под ускорением дни превращались в месяцы, тренировки сменялись тренировками и тренировками. После отработки базовых движений, когда уроки въелись в мозг, когда я стал двигаться и бить идеально, пришло время сражений. Сперва — с безликими манекенами, двигающимися идеально и вместе с тем — предсказуемо, потом — со всеми знакомыми адептами, начиная с перворанговых, и заканчивая третьим рангом. При проигрыше поединок повторялся до пяти побед подряд. Я даже научился примерно высчитывать характеристики соперников, определять, кого стоит пробовать запугивать, давить, а кто озвереет от таких попыток.

Апелиус разошелся на полную: детальнейшие сцены для тренировок одна за одной сменяли друг друга. Больше не было никаких тупых кукол, каждый противник был дьявольски умен и знал тактику едва ли не на уровне самого архимага. Невероятно реалистичные таверны с угрюмыми трактирщиками сменяли собой мрачные и грязные переулки городов, в которых абсолютно все — от закутанного в обноски ребенка, до старика с белесыми слепыми глазами, стремились убить меня за монеты. Никаких больше кричащих девчонок с яблоками — если кто-то и кричал, то только чтобы отвлечь меня и заставить повернуться спиной к вооруженному клинком подонку.

За каждый из четырнадцати ускоренных дней я осознавал больше, чем за все прошедшие месяцы обучения. За каждый день виртуальных тренировок любой адепт школы отдал бы все, что имел и продался в рабство сам. Но омрачало это невероятное обучение осознание простого факта: я не могу взять неизмеримо большее. Я пользуюсь трудом невероятнейшего по силе аналитического заклинания, но я не могу взять это заклинание себе. И даже при всей полезности получаемых мною знаний и навыков, я знаю, что Апелиус будет впереди, просто потому, что архимаг сможет устроить себе таких тренировок в десять, в сто, в тысячу раз больше! На фоне такой мощи желание захватить империю выглядит не дурацкой из-за недостижимости мечтой, а средненьким по изощренности планом на ближайшую сотню лет.

После всех тренировок я мог без усилий разделать любого адепта любого ранга, без всяких ухищрений в виде предшествующих сражению восьмидесяти виртуальных поединков. Теперь по мне попасть можно было лишь площадными заклинаниями.

Осознание своей крутости убили тренировки в рандомных виртуальных пространствах. Апелиус спросил, готов ли я, и после подтверждения перекинул меня за столик вполне мирной таверны. Я, готовый убивать и уворачиваться, даже растерялся.

Спустя пару секунд ко мне подошла молоденькая подавальщица в коротком синем платьице и белом переднике.

— Чего-нибудь желаете? — спросила девушка

Сложно сориентироваться, если ты попал в незнакомое место буквально только что.

— Э-э...

Слышу шаги сзади — оборачиваюсь буквально на секунду, чтобы увидеть в паре метров от себя ещё одну подавальщицу, несущую на кухню поднос с грязной посудой, а потом снова сосредотачиваюсь на стоящей передо мной девушке.

— Будете что-нибудь заказывать? — повторила она.

— Можно воды?

Мило улыбаясь, подавальщица кивает.

Возле шеи вдруг вспыхивает боль, уходящая куда-то под ключицу. Отскакиваю, отшвыривая стол. Слышу грохот падающего подноса. Девчонка, которая шла ко мне со спины, мило улыбается, глядя на меня пустым взглядом. Из меня торчит рукоять ножа, всаженного в плоть отнюдь не с женской силой. В глазах темнеет.

Смена декораций.

Я сижу в лесу, на обочине дороги, перед разложенным на куске ткани нехитрым обедом. Вокруг — пасторальная картина.

Так. Судя по прошлой ситуации, сейчас меня должны...

В лесу трещит ветка под чьим-то сапогом, а секунду спустя в мою грудь что-то бьёт, едва не опрокидывая меня на спину. Боль расцветает через мгновение после удара — из моей груди торчит хвост стрелы. Пока я с неверием пытаюсь решить, что делать, и падаю в сторону, чтобы уползти с линии выстрела, рядом с первой стрелой вонзаются ещё две. В глазах темнеет.

— Всегда держи ситуацию под контролем, — ворчит Апелиус, пока я корчусь в фантомной боли. — Это, нежить тебя побери, база! Я уже задолбался тебе объяснять этот момент, так что за меня будут говорить мои уроки. Понимаю, непросто постоянно быть начеку, но ничего, пацан, мы вытащим тебя из паутины расслабленной неги.

Смена декораций.

Я стою посреди огромной площади, среди толпы в несколько сотен людей, разодетых в цветастые тряпки. Лица людей скрыты за масками. Я в обычной форме утренней звезды — кажется, единственный здесь, одетый в серое.

Понимаю, что нападение будет, и пытаюсь выбраться из толпы. Люди — обычные люди — отлетают и падают от моих толчков. Каждую секунду ожидаю выстрела или удара в спину, меняю траекторию, пока наконец не достигаю края площади. Зашкаливающая ловкость позволяет за пару секунд забраться на крышу трёхэтажного здания, цепляясь за кирпичи и прутья оконных решеток.

— Слишком грубо сработал, — ворчит Апелиус.

Смена декораций.

Заснеженные горы, где я — один из скованных цепью каторжников.

Наполненный сизым дымом шатер, где меня, укуренного в слюни, пытается задушить шелковой лентой наложница.

Экспедиция в кишащие змеями джунгли, где приходится следить за миром вокруг и за своими "товарищами", причем не показывая своей слежки, отвечая на вопросы и задавая свои.

Смена декораций.

Смена декораций...

Я сижу в лесу, на обочине дороги, перед разложенным на куске ткани нехитрым обедом...

Я перекатываюсь в сторону, отталкивая себя воздухом, за мгновение до того, как мою грудь должна прошить стрела.

И — ничего. Всё так же щебечут птички, пахнет хвоей и влагой.

Врываюсь в лес, окутав себя гудящим коконом воздуха.

Никого.

Смена декораций.

Я сижу за столом. Ко мне подходит молоденькая подавальщица в коротком платьице и переднике.

— Чего-нибудь желаете?

Я знаю, что произойдет секунду спустя. Тело напряжено, я готовлюсь увернуться от удара.

— Хочу, — медленно киваю ей. — Принеси картошки и молока.

Вторая приближается. Я чувствую её приближение, готовлюсь уйти в сторону, и... Девушка проходит мимо. Я краем глаза замечаю усталое лицо человека, которого задолбал этот день и эта жизнь.

Смена декораций.

Я стою посреди огромной площади, среди толпы в несколько сотен людей, разодетых в цветастые тряпки. Лица скрыты за масками. Я в обычной школьной форме — кажется, единственный здесь, одетый в серое.

Ухожу в сторону и вниз. Бью в живот какого-то доходягу, и пока тот валится на мостовую и корчится, сдираю с него ядовито-зеленый балахон, за секунды переодеваюсь и, двигаясь в такт толпе, смещаюсь к краю площади.

Смена декораций.

Апелиус разошелся. Иные уроки длились часами, в которых ничего не происходило — я шатался по городу, ожидая нападения, либо забивался в какую-нибудь глухую дыру, и тихонечко там сидел. Апелиус день за днем пестовал мою паранойю, взращивая из нее нечто ужасно полезное. Сменялись сотни декораций, но одно было неизменным — ощущение чего-то плохого, будто тебя приобняла смерть. Я умирал в виртуальном сне, пока не научился реагировать на легчайший шорох, на колебание воздуха от движения, а проснувшись, первым делом бил и уворачивался, а потом уже размышлял — что, собственно, произошло. После сотни сценариев я не мог расслабиться рядом с людьми, особенно если они находятся за спиной, и постоянно просчитывал варианты максимально быстрого их убийства. После пары сотен тренировочных сценариев я делал то же самое, только на автомате.

И когда я уже думал, что готов ко всему, когда я научился следить за окружающим миром даже во сне, мы перешли к следующей теме, к ментальной магии.

Апелиус упоминал, что Тег Драконис — не самый мощный персонаж в его коллекции, и сила — далеко не самое главное, но я и не представлял, насколько иными будут маги ментала.

Первое испытание Линой Солнцеликой, о которой когда-то давно упоминал Апелиус, прошло всухую. Апелиус уточнил у меня, готов ли я, а потом я вдруг очутился в роскошном ресторане, у столика, за которым сидела усталая пожилая женщина в нарядном черном платье.

— Принеси мне лучшего вина, мальчик, — скомандовала женщина, махнув ладонью с множеством колец, и я рванулся выполнять приказ. Мысль принести женщине вино стала всеобъемлющей и главной для меня. Не зная обстановки ресторана, я бегал по кухне, задавая вопросы поварам, потом требовал ключи от погреба, выбивая их чуть ли не силой. Наконец я принес женщине вино, наполнил бокал и почти час слушал об ее жизни, время от времени бегая за новыми блюдами. Мысли сопротивляться не было. Я вообще ни о чем не думал, пока мне не приказывали.

— А теперь сделай то, зачем пришел: убей меня наконец. Я устала жить в страхе и ожидании смерти.

И я без лишней мысли подхватил пустую бутылку из под вина и опустил на голову женщине.

— Что это была за хрень?! — взорвался я, когда симуляция закончилась. — Как это, блин, возможно: управлять чужим разумом на таком серьезном уровне?!

— Серьезном? Увы, пацан, воспоминание не обладает даже одной сотой доли могущества настоящей Лины. Хотя нет — наверное, одной сотой все-же обладает... Возможно, даже тремя сотыми обладает. И можешь не переживать, я не могу перехватить управление над этой куклой и повлиять на тебя с ее помощью. Точнее, я могу перехватить над ней управление, но тогда крохотный осколок души великого менталиста просто распадется и кукла станет обычной игрушкой, без грамма силы. Единственное, что я могу — воспроизводить час жизни мага-менталиста раз за разом. Если тебя это устроит, она и меня подчинила в тот самый вечер, отдавая те же самые приказы.

— Черт побери. Запускай сцену еще раз!

Я сосредоточил всю свою волю в желании остаться собой.

Во второй и последующие за этим разы проходить испытание оказалось проще, но лишь в одном: я уже знал, где лежит вино.

Десятый раз, двадцатый, сотый. Приготовиться к ментальной атаке оказалось невозможно: любой приказ Лины казался абсолютной истиной, ради которой ты жил все эти годы. Единственное, чего я добился — это оставаться в погребе — приказ достаточно ослабевал по прошествии минуты, чтобы можно было с ним бороться. Но назвать это победой я не могу — меня поработит любой менталист, с которым я смогу пересечься. Надеюсь, что при встрече с менталистом защита из собственной энергии даст мне несколько секунд, за которые я смогу либо убить врага, либо убежать от него. Проверить действенность методики с Линой я не мог — ее магия не зависела от бао.

В остальном же все было прекрасно. Я скопировал на бумагу исследования куклы-зельевара, и рецепты гораздо более мощных зелий, которые дало заклинание Апелиусу. Архимаг после этого стер куклу, рассказав, что и кукла и виртуальная лаборатория были бессмысленной тратой ресурсов. Император прежде не трогал мое творение, но и не объяснял правила построения команд для генерации новых составов и зелий, которые без визуальной составляющей, где роль куклы отводилась самому заклинанию, могла дать в разы больше за меньшее время.

Иначе, как поступком засранца, молчание Апелиуса я назвать не могу.

Наконец обучение было окончено. Аналитическое заклинание стоило любой части души, тела и памяти. Я бы сам себе руку отгрыз, чтобы иметь его у своей души или на гримуаре, но увы — магия иного мира не пересекалась с нашим. По словам Апелиуса.

Я забрал от Тима Шахтера тело Апелиуса — за старт в день химеролог следил за своим творением и даже кормил его.

— По поводу артефактов, — вдруг сказал архимаг, пока я шел к целителю. — Я дал тебе не все чертежи. У меня заготовлено несколько вариантов для создания артефактов помощнее, чем могут сделать в этом магически отсталом мирке. Не считая, разумеется, школьного барьера, оставшегося от древних времен, и другого наследия прошлых эпох.

— И что мне нужно будет сделать, чтобы их получить?

— Не нарушить уговор и дать мне переселиться. Ну и заодно обеспечить мне защиту на первую неделю, если что-то пойдет не так и мне понадобится защита.

Апелиус решил подстраховаться. Ну хорошо, чертежи не будут для меня лишними.

— Хорошо, — согласился я.

В кабинет целителя я шагнул, как и две недели назад, с телом архимага на плече. Только в этот раз я был в здравом уме.

— Здравствуйте, — поприветствовал я мага.

— Готов? — не размениваясь на приветствия, спросил целитель.

И я кивнул.

Глава 7

Никогда ещё перерождения Апелиуса не шли настолько гладко и комфортно. Душу архимага будто достали покрытыми кислотой ежовыми рукавицами из одного тела и несли до другого. Правда, микроскопический кусочек сути все же ускользнул-скопировался-остался в теле Нильяма, но с этим ничего не поделаешь — допустимые потери. При самом первом переселении архимаг едва не потерял память и душу, когда наспех переписывал под своё сознание плод в утробе, а потом переселялся, отрывая от своей сущности куски, сжимая их в сотни раз и помещая в младенца.Каждое последующее перерождение проходило всё легче, но та лёгкость была относительна — когда Апелиус переселялся в тело Нильяма, архимаг чувствовал себя так, будто втискивается в узкую нору, чьи стены, пол и потолок оббиты колючей проволокой.

Сейчас же, когда процессом управляли со стороны, всё шло непривычно мягко. Не пришлось ежесекундно проверять целостность личности, лихорадочно сжимать свою суть и подбирать отпадающие куски памяти и чего-то гораздо важнее воспоминаний. Перемещаясь между мирами, за мгновения до переселения в тело Нильяма, архимаг потерял крохотную, но очень важную часть души, в которой находились три заклинания, вшитые с целью изрядно облегчить захват нового мира: Абсолютное бессмертие, Казнь, Присутствие. Архимаг особенно жалел о последнем — если бессмертие в этом мире можно заменить силой и защитными амулетами, хоть и выйдет слабый суррогат, результат Казни могут обеспечить заклинание или ритуал посильнее, то с Присутствием беда. Архимаг до сих пор не нашел, чем можно заменить полное ощущение и понимание всего, что происходит вокруг. Присутствие идеально сочеталось с аналитическим заклинанием, давая тому материал для анализа: заклинание заключало носителя в сферу диаметром от метра, до нескольких километров, и позволяло незримо присутствовать на каждом сантиметре подконтрольного пространства одновременно: улавливать любое движение, шепот, взгляд, эмоцию, любой предмет и его состояние. Стоило бы снять комнату в Лурсконе и провести сутки в наблюдении, и Апелиус знал бы о горожанах абсолютно всё: кто где держит монеты, кто с кем спит, а кто — хочет переспать, кто предан руководству, а кто только и ждёт момента, когда лучше предать. В прошлом архимаг легко определял расположение старых и давно забытых кладов и бренчание призрачных цепей узников, которые те клады охраняют. Золотые, серебряные жилы, слезы на щеках ребенка и потерянную пуговицу, скелет с оплавленной дырой в черепе, закопанный в овраге за крепостной стеной и пышущий жаром стилет на поясе авантюриста, — заклинание объяло бы абсолютно всё в пределах сферы. Второе по полезности после аналитического, но без аналитического абсолютно бесполезное и опасное — человеческий разум не сможет объять даже тысячную долю информации, которую ему предоставят таким способом.

Мысли сменились секундой полной дезориентации. Архимаг словно одновременно ослеп, оглох, онемел и утратил все ощущения. По нервам стегнула боль, но боль правильная — душа стремительно обживалась в новом теле. Вот прошла судорога по ногам, по руке, а перед глазами поплыли темные круги. В ушах появился шероховатый ритмичный гул, а спустя пару минут этот гул дополнило ощущение бьющегося сердца.

Ещё через минуту Апелиус смог открыть глаза. Усилие отняло неожиданно много сил, веки сами опустились, и архимаг едва не провалился в позорнейший обморок. Тогда император обратил внимание не на внешний мир, а на внутренний.

С внутренним не всё было так радужно: искра сформировалась маленькой, размером едва ли не с искру неофита, да и энергоканалы от неё тянутся слабые, еле пробивающие дорогу по телу. Энергии чрезвычайно не хватает: едва проявившаяся искра уже истощена. Организм втягивает бао из окружающего мира с невероятной силой, с какой и сам Апелиус сейчас не смог бы этим заниматься, но энергии по-прежнему слишком мало. Ситуацию мог спасти накопитель с бао неофита или адепта первого ранга, только вот ни целитель, ни Нильям таких накопителей при себе не имеют.

Целитель первым заметил проблему, и сразу её озвучил. Нильям же, думая не больше секунды, метнулся за дверь.

Глупая ошибка, — подумал Апелиус, силясь остаться в сознании. Будь он в беседке или иной энергонасыщенной зоне, искра получилась бы идеальной настолько, насколько это только возможно, а энергоканалы сформировались бы за минуту: сильные, крепкие. А теперь только и остаётся, смотреть на то, как энергоканалы с искрой жрут сами себя, в попытке сформироваться, как положено.

Глупая ошибка. Но задать заклинанию найти условия самого успешного переселения архимагу и в голову не пришло — при предыдущих переселениях Апелиус с такой проблемой не сталкивался. Чертов мир с его законами!

Ситуацию... не спасли, нет, но стабилизировали неофит, которого поймал и притащил Нильям, и вязь рунных формул, возникшая волей целителя. Руны сложились в сложную печать и зависли над телом архимага. Бао хлынула в комнату, энергия через ладони испуганного неофита потекла в искру. Энергоканалы, практически рудиментарные, продолжили развиваться, расползаться по телу, но самый благоприятный момент уже был упущен. От последствий такого истощения придется избавляться годами, принимая зелья, медитируя по составленным для себя одного техникам. Каким бы не было мощным аналитическое заклинание, оно не может напрямую влиять на физический мир, оно лишь даёт запрашиваемую информацию, если обладает необходимыми данными для ответа, и выполняет поставленные задачи, с этой информацией связанные. Заклинание может изменить восприятие боли, может переписать ощущения, но не может повлиять на тело иначе, чем через сознание и подсознание носителя.

Спустя ещё несколько минут накачки бао энергоканалы разрослись и заняли положенные по природе этого мира места. Искра же наконец перестала отправлять бао дальше по организму и стала заполняться.

— Не слишком гладко прошел ритуал, — недовольно произнес целитель, — Надеюсь, ты не в претензии, древний лекарь.

Архимаг валялся на полу, чувствуя себя, как страдающий ишемией. Апелиус понимал, что нужно собраться с силами так быстро, как только возможно, и даже быстрее, но пока слабость тела и энергетики были сильнее стальной воли архимага, как бы курьезно это не звучало.

Неофит сбежал под шумок, да так, что Апелиус не заметил побега: все силы уходили на то, чтобы оставаться в сознании, перетерпеть первые, самые неприятные минуты переселения.

Нильям сидел у стены и сверлил императора нечитаемым взглядом. Хотя, для архимага нечитаемый взгляд не был таковым: Апелиус запустил заклинание, и то расшифровало эмоции пацана за долю секунды. Против прочих людей каменное лицо могло бы сработать, но Апелиус по взглядам, по микродвижениям лицевых мышц читал эмоции с лёгкостью, будто их написали на пацане чернилами. Опаска, ожидание, лёгкий испуг... Нормально, с этим можно работать. Ненависть и гнев были бы менее удобными эмоциями.

Хорошо, что пацан его опасается. Сотнями виртуальных уроков Апелиус взрастил в Нильяме здоровую паранойю, и эта паранойя имела двойное, не столь хорошее дно. Пацан знает, что уроки ставил Апелиус, и его подсознание связало голос, образ старика с ощущением боли от провала. Нильям будет опасаться его, относиться к нему с осторожностью, и трижды подумает, прежде чем предать.

Архимаг и не подумал бы оставлять Нильяма в живых, но слабость, проклятая слабость, запоротое переселение... Что ж, пусть выкованный с такими усилиями клинок ещё послужит на благо архимага. Да и эмоции пацана императору понравились. Возможно, Апелиус разрешит Нильяму жить еще годик-другой. Если тот не предаст и не растреплет о природе архимага.

Вся сущность императора трех планет бунтовала против такого решения, но скрепя сердце соглашалась, что условно-дружественный телохранитель, обязанный старику, еще может пригодиться. Заслонить своим телом при случае, или отправиться на смертельно опасное задание.

— Я в порядке, — сказал Апелиус чужим голосом. Хотя нет, не чужим — своим. Теперь придется привыкать к этому голосу, телу, длине рук, ног и эластичности мышц. Придется нарабатывать рефлексы, тренироваться с любимым оружием — парными клинками. Тело, конечно, развито, но тренировки не помешают. Тренировки никогда не мешают. Но это всё будет потом, сперва нужно убедить целителя в своей полезности, адекватности и неопасности, успокоить своего будущего вассала и главного помощника и выйти из кабинета живым.

Обычная задача для аналитического заклинания, уже считавшего, проанализировавшего всех в кабинете.

Апелиус, не позволяя себе улыбнуться, начал говорить, выбирая между предложенными заклинанием вариантами. В первую очередь — поблагодарил целителя и пообещал ответить на все его вопросы. Во вторую — поблагодарил уже пацана и предложил ему отдохнуть. Нильям намек понял и ушел.

И вот тогда уже настало время серьезного разговора.

— Уважаемый, простите меня за мою дерзость, — исполнил Апелиус идеальный поклон перед целителем, и не выпрямляясь, продолжил. — Но я хотел бы не только давать вам обещанные знания, но и получать знания взамен. Нижайше прошу вас стать моим наставником.

— Удивил, — признался целитель. — Зачем тебе это нужно?

Апелиус выпрямляется. Заклинание пляшет строками, оценивая тон, постукивающие по столу пальцы, определяя даже частоту ударов и конечно, замечает и отмечает лёгкий, почти незаметный тремор другой, неподвижной руки. Целитель, даром, что маг, держит на кончиках пальцев заклинание. Мужчина настороже.

Архимаг давно натренировался раздваивать потоки мышления, и сейчас один поток занимается контактом с заклинанием, второй смотрит на целителя. Будь иначе, и вид глаз, бегающих по невидимым строкам, был бы как минимум подозрительным.

— Я хочу перенять ваше искусство. Ну и не хочу попасть под контроль какого-то иного мага, который может пустить меня на органы. Моя энергия не имеет окраса, поэтому стать целителем, как вы, смогу.

Апелиус мог врать целителю: человек, контролирующий свое тело от голоса до обмена веществ, мог не беспокоиться о лжи. Это подростки в караванах могли думать, будто адепты имеют какое-то сверхъестественное чутье на ложь, хотя для ее определения обычно хватало средненькой наблюдательности.

Маг кивает, но молчит. Тогда Апелиус продолжает:

— А ещё я понимаю, что вы считаете меня опасным для школы, поэтому, думаю, так вам будет проще следить за тем, чтобы я не натворил бед.

— А что мешает мне заковать тебя в цепи и пытать, выдавливая из тебя знания? Или, что лучше, перестроить твоё тело так, чтобы ты не мог жить без боли, которая станет для тебя лучшим наркотиком, и давать её тебе в обмен на те же самые знания?

Плохой вопрос. Хуже только мелькнувшая в голосе мага лёгкая нотка интереса к этой идее. Но архимаг не боится: пока идёт диалог, обмена ударами не будет. Зато заклинание обработало новый пак информации, и Апелиус на ходу меняет линию поведения, следуя рекомендациям. Голос молодого тела лязгает металлом, предупреждая, что и у духа есть гордость.

— Потому, что я могу вернуться в те глубины, где ваша магия меня не достанет и в тело не заселит, — холодно улыбается и жмёт плечами архимаг. — Вы, конечно, хороший маг, но маг тела, не души. Реальный мир — отличное место, не спорю, вот только не слишком сильно я по нему скучаю, чтобы становиться чьим-то ручным псом. Со всем своим безмерным уважением к вам.

И вновь — поклон, но низкий и небрежный.

Маг смотрит на пацана, который не ведёт себя, как пацан. Мысли мага как на ладони перед Апелиусом.

Целитель озадачен. Мужчина вспоминает, что знания, которые ему сообщали, не может знать рядовой знахарь древности, а значит, предложение работать вместе, или идти лесом, может не быть блефом. Тот, кто стоял в верхах целительского сообщества — а этот человек стоял, судя по его знаниям — может быть невыносимо гордым.

— Я знаю, что сказки, будто демоны, древние души мертвых, только и хотят смерти живым, всего лишь сказки, — роняет целитель. — Да, пребывание там, где вы, мертвые, прибываете, изрядно калечит разум, и шанс призвать адекватного и умного древнего, есть, хоть и чрезвычайно низок. Проблема как раз в вероятности этого шанса. Он настолько низок, что я не верю, будто ты — тот самый адекватный демон. Я буду смотреть за тобой, и как только ты кого-то убьёшь, отправишься в цепи. Хотя в целом, мне плевать на неофитов и адептов, но через тебя могут выйти и на меня, а это уже чревато репутационными потерями.

Маг замолчал, обдумывая сказанное, и продолжил:

— А еще я хочу узнать, как такой образованный лекарь, как ты, может ни черта не знать в магии? Ты же адепт, я чувствую.

— Я не был магом, — пожал плечами Апелиус. — Обычный помощник лекаря короля Хтена Рика, чье королевство входило в империю Олавия седьмого. А что адепт — так Нильям добровольно отдавал власть над телом, и я тренировался, рос в ранге.

Вот и пригождаются знания, впитанные с рассыпающихся в труху исторических хроник двухтысячелетней давности. От этого императора и его эпохи до сегодняшних дней дошли лишь даты некоторых событий, и Апелиус ткет ложь, реагируя на едва заметные телесные реакции, подавая целителю ту правду, в которую он хочет верить. Если бы целитель начал задавать вопросы по империи, по тем событиям, Апелиус бы мог попасться на лжи, но архимаг специально выбрал ту эпоху, о которой было известно так мало, империю, о которой были лишь краткие упоминания и положился на удачу, выдумав короля. И сработало.

Ложь переплетается с правдой, и целитель все больше верит императору. Апелиус плавно переходит на пакеты знаний об анатомии и болезнях, благо, все давно уже подготовлено. Правда, урезает пакет, едва рассказав две трети — заклинание подсказывает, что целитель удовлетворен полученным.

— Хорошо... — протягивает мужчина, собираясь с мыслями. — Брать тебя в ученики я не стану, тут уж устраивайся сам. Документы где хочешь доставай, и легализуйся, как хочешь. Жду тебя каждый вечер с пакетом новых знаний.

Апелиус поклонился и вышел из кабинета. Как и планировалось, разговор он пережил, а о том, что маг начнет искать информацию об эпохе и обнаружит ложь, можно подумать уже потом, наряду с мыслями о конечности интересных целителю знаний. Все равно маг не собирается оставлять императора в живых, потому и не задумался всерьез о предложении взять в ученики. А император не собирается оставлять в живых мага.

Свежеиспеченный адепт первого ранга в старой адептовской форме Нильяма не выделяется в коридорах школы. Апелиус идет, замечая шепотки, взгляды, раскладывая по полочкам памяти, анализируя. Архимаг знает этих людей — заклинание заботливо подсказывает, в каких компаниях он раньше видел их, о чем от них слышал. Практики обеспокоены: пока Нильям тренировался, отношения с другими школами накалялись. Несколько стычек с патрулями, каждый раз — все ближе, обезглавленный королевский гонец, чей труп телепортировали прямиком в столицу.

Неофиты и адепты обеспокоены, устрашены. Ничего, война их перекует. Некоторым из этих людей повезет, и они станут частью новой империи, которая родится в Лурсконе и пожрет империю старую, остальные просто умрут.

Кстати, надо потолковать с Нильямом, проанализировав его поведение. Частичка души Апелиуса, ничтожная и слишком маленькая, чтобы всерьез по ней горевать, могла потеряться во время переноса из тела в тело, а могла и остаться у Нильяма. Ритуал переселения прошел слишком уж легко — Апелиус ожидал больших потерь, но все же стоит присмотреться к пацану и расспросить его, сравнив его ответы с эмоциями. Заклинание, увы, потерянную часть не определяло, будто все осталось на месте.

Апелиус прошел знакомой дорогой до двери Адара, постучался.

— Чего надо? — грубо спросил Адар, увидев на пороге незнакомца, даже разница в рангах его не напугала. — Ты кто вообще? Представься!

— Я от Маски, — тихо сказал архимаг, и пугливо огляделся, все сильнее вживаясь в роль подростка. — Он сказал, у тебя можно взять готовые документы.

Во взгляде Адара мелькнул испуг — очень уж его устрашил в свое время Маска.

Пацан скрылся в комнате, и спустя минуту вынес несколько листов бумаги.

— Короче, теперь ты — Апелиус Мирный, адепт школы Корней, который со школы ушел неофитом, но пробился к рангу адепта во время странствий. Этого в бумагах нет, но так всем и говори. Говори, что у тебя нет направления, и ты готов учиться. На всякий случай приготовь монеты — Френса Ализем любит деньги и ради них пойдет на некоторые уступки: не заметит, что школа на осадном положении, или что на документах нет каких-то нужных печатей. Если кто поинтересуется, скажи, я сам тебя запустил с той стороны барьера потому, что ты заплатил мне через Лурскон, но если не спросят — не говори... — неофит на секунду замолчал, а потом все же спросил. — Кстати, а как ты в школу проник? Кто тебя впустил?

Апелиус сложил документы, и, не отвечая на вопрос и не прощаясь, направился к спрятанным во дворе монетам.

Нильям даже не подозревал, что во время его сна старику ничего не стоит перехватить контроль над телом и отправиться делать зелья. Или продать их, а на вырученные старты купить себе документы. Или завербовать некоторых неофитов, готовя костяк будущей команды. Очень жаль, что нельзя было использовать тело пацана каждую ночь — слишком затратно по силам выходили эти попытки, но все равно, император успел сделать запланированное и даже немного сверх этого.

Если бы Нильям не согласился переселять его в новое тело, Апелиус проснулся бы посреди ночи, сварил и выпил очень пакостный яд и лег досыпать. Душа архимага отправилась бы быстрым, хоть и мучительным экспрессом к следующему умирающему телу или ритуалу призыва, а вот Нильяму повезло бы гораздо меньше — после длинной агонии пацан умер бы и попал туда, куда попадают здешние души.

Апелиус хрустнул пальцами и позволил себе рассмеяться.

Скоро адептов объединит под собой тайное общество, дарующее библиотечные знания щедро, как тот Иллюр.

Скоро королевство взорвется новостями.

Скоро школа Утренней звезды поменяет хозяина.

Мир поменяет хозяина еще не скоро, но пока пункты плана выполняются идеально, а все нити ведут именно к этому.

Глава 8

Перед тем, как переселить Апелиуса в новое тело, я долго колебался, стоит ли вообще это делать. С одной стороны, дед мне очень сильно помог: без его помощи я загнулся бы, убитый пауками еще до того, как караван с неофитами достиг пустыни. Без деда я не подружился бы с аристократами, не начал обучаться клинковому бою и погиб в поединке с Паулем, если вообще дожил бы до того поединка. Без старикана я выпил бы эликсир по паленому рецепту и погиб из-за интоксикации, или подорвался на тайкунах. Без Апелиуса я не сумел развиться до стадии адепта из-за отсутствия бонуса за скоростное наполнение искры, погиб бы от стрел в таверне Сандоры или от засады в пустыне, или еще десятком способов. Это все с одной стороны.

А вот с другой стороны — дед чудовищно опасен. Даже представить не могу, насколько опасен. Как воплощение всемирного зла, как хитрый и безжалостный разумный монстр из легенд, как пустынная буря? Или всего лишь как громада Имперского "Спасителя", зависшая возле улья, наставившая дула орудий на твою квартирку, спрятанную за жалким метровым слоем железобетона?

Я долго взвешивал всю помощь деда и его опасность для себя, и все же решил, что в благодарность за то немалое, что Апелиус мне дал, он должен жить, и жить в своем теле. В конце концов, каждый имеет шанс на счастье и маленькую империю, верно?

Но из-за всей прошлой помощи Апелиуса я не стану тешить себя иллюзиями, будто дед — друг. Я слишком хорошо знаю это хитрое существо, чтобы не подготовиться к возможной атаке.

Переселение Апелиуса прошло для меня удачно — я почти не испытал неприятных ощущений во время ритуала. Без особых проблем удалось перетерпеть единственный булавочный укол во что-то внутри: не в искру и энергоканалы, но в нечто по-иному важное.

Но самое самое приятное в другом. Когда я, твердо зная о бесполезности таких попыток, всё же попытался отдать команду аналитическому заклинанию поместить перед собой копию тома Иллюра, у меня, разумеется, ничего не вышло. Но уже в комнате я на всякий случай проверил все команды, которые мог вспомнить, и — неожиданно — некоторые из них работали. Я мог вызывать данные своих характеристик, характеристик окружающих людей и карту. Пропали сохраненные в памяти заклинания рецепты, книги, печати. Призрачные буковки и циферки характеристик рябили, размывались, а временами и вовсе пропадали, но заклинание работало: кастрированное, купированное, искалеченное, обрезанное донельзя, не умеющее больше запоминать данные из книг и проводить вычисления, оно осталось. При случае нужно попробовать расширить его функции, или даже создать свое собственное заклинание. Если Апелиус в другом мире смог сделать заклинание, путем огромных трат ресурсов и времени, то в этом несколько иные законы. Здесь магия строится на рунах, рунных цепочках, печатях и печатных связках. Да, для самых замудренных ритуалов, как тот же школьный телепорт, нужны специально обработанные кости ядровых монстров, травы и свечи, которые, сгорая, настраивают бао под определенную... тональность?.. цвет?.. Не знаю, как будет правильно это описать. В общем, в ритуалах этого мира тоже используют редкие ресурсы, но магия здесь строится на ином. Я пока даже не представляю, как подступиться к решению этой проблемы, и представить не могу, каких циклопических размеров должен быть комплекс связанных печатей, чтобы обеспечить хотя бы часть ресурсов аналитического заклинания, но на мой дилетантский взгляд, создать копию заклинания Апелиуса вполне возможно.

Не думаю, что архимаг не заметил потери части своего заклинания, и надеюсь, Апелиус не попробует достать его из меня через ритуалы из книг Аталеса. А если попробует, я к тому времени уже создам какой-нибудь артефакт из показанных самим архимагом и успею защититься, а после — прекратить жизнь старичка. Наверное успею. Может быть.

Жить без собеседника в голове оказалось непривычно, неуютно. Даже когда Апелиус справлялся с последствием перехода на ранг адепта, было не так тревожно: тогда я скорее был обеспокоен последующим возвращением архимага, но глубоко внутри сидела предательская мыслишка, что когда архимаг вернется, он снова сможет перехватить на себя управление и порубить в капусту врага, который окажется для меня слишком силен.

Я сам от себя не ожидал, что долгожданная свобода если и не испугает меня, то изрядно насторожит. Хотя свобода ли? Я скован контрактом обучения с Пау Лимбосом, заперт в пустыне вражеской армадой, собирающейся у границ песков, а ещё не знаю, друг ли мне выпущенный на волю архимаг. Так что успокойся и дыши, Нильям, свободы нет, всё хорошо: ты в жопе, просто в другой.

Я посидел пол часа в медитации, успокаивая мысли и циркулируя энергию, заодно и составил список дел на трезвую голову.

Первое, и самое важное: мне нужны все артефакты, которые я создавал в виртуальном пространстве. Для них ещё нужно самостоятельно создать инструменты, собрать ингредиенты, материалы, и лучше этим заняться пораньше, чтобы пораньше закончить и получить себе в пользование пару ударных игрушек, способных распылить на месте адепта первого ранга, и даже магу дать хлесткую пощечину.

Второе, вытекающее из первого: мне нужно взять какое-нибудь задание как можно дальше от школы и отправиться выполнять его, а там уже войнушку и переждать можно, прежде чем возвращаться. Если будет, куда возвращаться. Один я ничего для победы школы не сделаю, да и выживу вряд ли. Я, конечно, не специалист в стратегии, но что-то мне подсказывает, маги и третьеранговые адепты имеют максимальные шансы уцелеть в том, что начнется, остальные же будут не принадлежащей себе разменной фигурой, которой школьное руководство может и пожертвовать, чтобы получить дополнительные шансы на победу, как в сложной партии в Рао Галдан. И от желания самой фигуры не будет зависеть абсолютно ничего. Если тебя накроет площадным заклинанием мага первых двух рангов, единственное, что ты успеешь — выматериться перед смертью.

А ещё во время командировки нужно желательно шагнуть на третий ранг. Мои физические характеристики развиты до предела, в этот раз я в этом преуспел, а вот с энергетическими — проблемы. За весь второй ранг у меня не было времени всерьез заняться усилением аспекта: я тренировался с заклинаниями, но вот засесть на скале, в метре от источника бао воздушного аспекта, не мог.

Значит, прилавки.

Я подскочил с кровати и с четкими целями двинулся к торговым рядам.

Время для похода за покупками явно было неудачным: больше половины прилавков оказались пусты, несмотря на кучу неофитов и адептов, выкашивающих тварей в циклопических масштабах. Как я понял, все добытое сразу шло на эликсиры, вытяжки, артефакты, а вот свободным торговцам не доставалось практически ничего: школа покупала сырье по более выгодному курсу, но менее выгодному, чем планировали выручить торговцы с продаж. Некоторые продавцы все же продали свои товары школьным торговцам, и исчезли.

— Привет, — подошёл я к знакомому практику Шикло Корбазу, который продавал книги в окружении пустых прилавков.

— Здравствуй, Нильям. Купить что-то хотел?

— Да. Хотел приобрести материалы для артефактов, но вижу, — обвел я рукой пустые прилавки, — здесь особо ничего нет.

— Да пока есть... Можешь зайти к школьным торговцам — если договоритесь в цене, найдешь все, что хочешь. У них столы ломятся от полезных вещичек.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Кстати, у тебя-то как дела?

— Отлично, — криво улыбнулся адепт. — Вот, последний день продаю свои товары, а потом через телепорт в какой-нибудь город подальше. Чернышей я накопил достаточно, на телепорт точно хватит... Такое ощущение, будто для этого дня и копил.

— Не думаешь остаться?

— Не-ет, — хохотнул адепт. — И тебе не советую, пацан. Ты даже не представляешь, что здесь скоро начнется. У школ противников тоже во главе стоят маги третьего ранга, как и наш Лицеус Синебород, и мощью они посильнее будут, чем он, вот только у нас, во-первых, есть древний барьер, а во-вторых, Лицеус находится в пустыне, где хватает всяческих нехороших тварей. Ты же знаешь, какое у него направление?

— Мастер зверей.

— Совершенно верно. Мастер зверей, маг третьего, мать его, ранга! Поверь: те, кто планировал атаковать нашу школу, совершили очень страшную ошибку: они пришли туда, где Лицеус невероятно силен. А то и не сами пришли, а отправили вместо себя соперников и всякий сброд, который не жалко. Иначе я не могу понять, почему они преисполнились желания битвы, пусть и имея в два раза большую армию. Здесь скоро будет дикая сеча.

— Зачем тогда уходишь, если уверен, что школа выиграет?

— Я торговец книгами, Нильям, — посмотрел Шикло на меня, как на умалишенного. — Какие здесь можно продать книги во время бойни?

Я поболтал с книжником еще пару минут, а потом направился к школьному торговцу.

Здесь прилавки действительно ломились от разнообразных ингредиентов и материалов. Тут было все: от ингредиентов для составов, в которых я буду замачивать заготовки, до камней душ и мелких брусочков из костей, уже готовых для нанесения рун. Подумав, я решил пока не заниматься изготовлением инструмента: лучше сделать артефакты в разы быстрее, даже с учетом легкого ущерба качеству. Ведь, если готовые артефакты понадобятся мне в процессе их изготовления, пойдет к черту абсолютно все.

Торговец выслушал длиннющий заказ, тяжко вздохнул и, ворча, принялся выставлять на прилавок названные предметы.

— А денег у тебя на такие траты хватит, малец?

Вместо ответа я выставил на стекло прилавка стопку чернышей, в которой было аккурат столько монет, сколько нужно. Последние деньги... Хотя, будь у меня больше чернышей, я бы дополнил список покупок. Неизвестно, что будет через ту же неделю: возможно, предстоит генеральное сражение с противником, в котором наша школа выиграет, а может, все будем заперты внутри барьера, окруженного противником. Пока еще разрешают пользоваться телепортом, но кто знает, сколько это продлится? Школьный телепорт требует дорогих расходников, запасы которых конечны. Все покинуть школу точно не смогут.

Нужно поскорее доделать артефакты и взять какое-нибудь задание: если их вообще еще выдают — школа отрезана от мира. Я еще не настолько уверовал в силу Утренней звезды, чтобы полагаться на мнение адепта, который говорит "все будет нормально", но вместе с тем собирает вещички.

На последний старт — действительно самую последнюю монету — я накупил разнообразные деревянные ванночки для составов. Всё, можно считать себя нищим адептом второго ранга. Стартов в ближайшее время я заработать точно не смогу. Можно подойти к распорядителю арены и попросить записать себя на бой, но вряд ли сейчас ведутся бои — в перерывах можду тренировками архимага я ходил в столовую и слышал, школа увеличила награды за ресурсы и за головы вражеских лазутчиков: думаю, теперь людям не до кровавых побоищ, каждый отряд хочет заработать. Да и не уверен я, что стоит пытать счастья на арене — в моих целях как можно быстрее унести свою тушку из школы, а бой на арене может подпортить целостность этой тушки.

Я сгреб покупки в рюкзак и потащил их в лабораторию в садах. Смешно подумать — лабораторию, которую туда поставили для выращивания новых сортов растений, я ни разу не использовал по назначению. Даже производство пилюль не сильно тянет на профильный эксперимент.

В лаборатории первым делом сварил яд, потом выпарил всю жидкость, и аккуратно засыпал в ступку черные кристаллы со дна котелка. А после — растолок кристаллы в пыль и засыпал ядовитый порошок в крохотную стеклянную пробирку, которую спрятал в пояс. В случае предательства Апелиуса разобью или открою пробирку, и ветром развею порошок по всему императору. Я специально не интересовался темой ядов при Апелиусе, кроме как во время подбора подходящего для атаки Филиса. Но как раз при штудировании рецептов ядов и описания их действия кое-что в памяти отложилось.

Я сварил составы для обработки кожи, кости, приготовил специальный лак для покрытия камня души, настроил ритуальный столик для периодических зачарований. Затем вспомнил и мысленно повторил последовательность действий, и принялся за работу.

Составы кипели, темнели, светлели — каждый варился строго по рецепту и менял цвет на положенные им цвета. Возле каждого котелка стояли песочные часы, отмеряя часы и минуты. Полноценного заклинания с часами, таймером и звуковым оповещением со мной уже нет, нужно привыкать работать самостоятельно.

Первая партия составов получилась без проблем, но вышла она средненькой по качеству — в одном я недосыпал соли, в другой добавил мало снежного мха, или наоборот, добавил слишком много ингредиентов и состав слегка изменил свойства. В общем, я избавился от первых результатов, сполоснул котелки и переделал работу, добившись лучших результатов. И на всякий случай записал в тетрадку лучшее соотношение ингредиентов.

Дело спорилось. Составы медленно остывали в специальных ванночках, внутри которых я выжег руны и наполнил их бао. Такой неказистый поделки хватит максимум на час — дерево было самым обычным, и для удержания энергии не предназначенным, но мне и часа хватит с запасом.

Первым делом я создал защитный артефакт, но немного отступил от предоставленной Апелиусом рецептуры. Если архимаг предоставил мне описание конструирования защитного браслета, то я, здраво рассудив, что данная дедом защита будет бесполезна против него же, изменил форму артефакта, делая его максимально компактным, без ущерба для площади: заключил камень души в середину круга из кожи и костей с сотнями рун. Теперь он похож на маленькое блюдце с крохотным камнем души внутри. Микропечати я тоже слегка изменил, следуя паранойе: убрал печати физической защиты и добавил на их место печати энергетические. От копья и шипов я лучше увернусь, чем просажу ресурс защиты, а от заклинаний, температурных атак и прочего лучше иметь дополнительную защиту. Да и теперь Апелиус не сможет использовать против этого артефакта подобранный именно под него ключ из печатей.

А через сутки работы, когда артефакт был готов, я дошел до Тима. У меня была просьба к химерологу, но увы — дверь Шахтера была закрыта, а на стук мужик не открывал. Пришлось тратить время на поиск другого химеролога и на объяснение, что именно я хочу сделать и что готов за это отдать. Увы, как с Тимом в этот раз не получилось, и за вживление в моё тело артефакта размером в треть ладони пришлось изрядно переплатить. Что меня особенно злило, так это отсутствие стартов и нормальных, понимающих нас, бедняков, химерологов. В конце концов, мужичок с жиденькими мужеложскими усиками и таким же характером согласился взять за работу поистине грабительскую цену — три больших банки с рунными порошками, оставшимися у меня с тех времен, когда я не мог выжигать руны чистой энергией. И даже этого ему показалось мало — когда мастер выполнил работу, он попытался проехаться по моей честности.

— Не думай, что про артефакт никто не узнает, — паскудно ухмыльнулся адепт. — Теперь я знаю, как ты побеждаешь на арене, сопляк. Я в прошлый твой поединок полтора черныша...

Дальше я не слушал. У нас на пороге война, и париться насчёт аренды и возможных кляуз — последнее дело.

— Да причем здесь арена? — перебил я мужика. — Артефакт мне для иного нужен: отражать предательские атаки, или, допустим, атаковать какого-нибудь адепта — химеролога и не беспокоиться о его встречном, предсмертном ударе. Кстати, уточню: я забью артефакт тебе в глотку, если у меня возникнет сепсис или иная нехорошая дрянь.

Мастер исправлять ничего не стал, но побледнел и заткнулся. Вот и ладно.

Я поводил рукой, но вживленный под кожу на правой груди артефакт абсолютно никак не ощущался и не выделялся внешне. Надеюсь, заклинание старикана не умеет вычислять вживленные артефакты весом в несколько граммов по измененной на миллиметр походке.

Свой защитный браслет я оставил — перед Апелиусом лучше засветить атакующий артефакт, чтобы дед думал, что все время я потратил на него. В идеале сделать бы еще и защитный браслет по всем архимаговым правилам, чтобы подкожный артефакт играл как защита последнего шанса, но ингредиентов на подобное у меня уже не осталось. Да и времени мало — я уже сутки не спал, и планирую не спать еще столько же, работая над атакующим артефактом.

Выжег на ванночке другие руны и принялся за другой состав. Первую попытку я закосячил — жидкость потемнела слишком рано — значит, стоит ослабить температуру. Ингров хватало на вторую попытку, поэтому я сразу принялся варить второй состав. Кинул в ванночку деревянную основу для жезла, уже разрисованную выжженными рунами, залил кипящим составом и принялся обрабатывать камень души. В качестве атакующего заклинания я выбрал свой луч — усиленный настолько, насколько позволяло пропитанное укрепляющим составом дерево, скорость выведения бао через артефакт и камень души.

И наконец, после двух суток работы, большую часть которой занимала варка составов и выжигание микроскопических рун, артефакт в виде короткого жезла с камнем души в вершине оказался готов.

Я поплелся в комнату и рухнул на кровать — спать хотелось неимоверно.

В дверь постучали, когда я уже засыпал. Особенно пакостным оказался сам принцип, по которому кто-то долбился в комнату — стучали не рукой или ногой, а будто клевали мелкими уколами саму защиту — вроде и безвредно, но дрожащее в комнате бао привлекает внимание. Уснуть под такую дрожь точно не выйдет — ощущение, будто царапают осколком стекла по стеклу.

Догадываясь, кого я увижу, я подхватил и спрятал за спину новенький атакующий артефакт, и только затем открыл дверь.

На пороге стоял ухмыляющийся Апелиус. Архимаг раздобыл новенькую форму и даже зачем-то сменил пуговицы на золотые.

Я на всякий случай переключился на энергетическое зрение и увидел, что каждая из пуговиц сияет от вложенной энергии. Похоже, Апелиус сделал из них артефакты, заякорив их на камень души. И эти артефакты в разы отличались от моих — гораздо более искусные, мощные. Не удивлюсь, если руны там по миллиметру: заклинание способно обеспечить поразительный контроль над конечностями. Хорошо, что я этой функцией не пользовался: не желай я тренироваться, полагаясь на себя, сейчас бы вернулся к прежнему рукожопству, все костыли ушли бы с заклинаниями.

— Опять валяешься? Небось, спать задумал? Не время, пацан, подъем! Нас ждут великие дела, да и Пау Лимбос сам себя в могилу не положит!

Глава 9

Архимаг лучился бодростью настолько, что не мог не вызвать приступ зависти.

Я развернулся, вернулся к столу и выпил стоявшее там зелье бодрости. Не хочу второй раз совершать ту же самую ошибку и общаться с архимагом в разбитом состоянии.

По телу прошла волна жара, а потом — холода. Мысли стали кристально четкими, ясными. Пелена сонливости ушла, и я даже смог навскидку назвать семь способов атаковать архимага прямо сейчас, с ненулевой вероятностью нанести урон.

— Правильно, пацан, бодрым ты мне подойдешь больше. Если честно, я бы с тобой ещё раньше увиделся, но ты всё время в лаборатории проводишь. И, как вижу, не зря, — кивнул старикан на жезл, который я положил на стол.

— Да, удалось кое-что перенести в реальный мир из виртуала.

— Это хорошо... Приятно видеть, как ты наращиваешь мощь, пусть и артефактами, — кивнул Апелиус. — Не ждал от тебя иного. Кстати, хотел спросить: ты не замечал ничего необычного за собой после переселения? Скажем, некоторые непонятные отклонения в поведении, вроде тяги к насилию, или может, изменения во вкусах? Например, пристрастие к сырому мясу, желание покурить травяных смесей, которых ни разу в жизни не пробовал?

Как я понял, вместо кусочка заклинания мне могло достаться от старикана нечто иное? Вот это пристрастия у архимага... Хотя, чего это я? Вполне на уровне мага, плюющего на мораль. Правда, пристрастие к сырому мясу даже из этого выделяется, а уж если вспомнить вопрос про пирог из русалки, архимаг и вовсе кажется более страшным дедом, чем прежде.

— Э-э... Нет. Такого точно не было. Разве что заклинание частично осталось, — сказал я, следя за реакцией старика. Апелиус не показал, что новость его удивила, но все же спросил:

— Вот как? Насколько частично?

— Только возможность просматривать характеристики себя и окружающих и карта, — сознался я.

— Хм... Очень жаль, что оно не скопировалось полностью, — с сожалением сказал старикан. — Но ничего, пацан. Мы ещё сделаем для тебя копию аналитического заклинания.

— Хорошо, — улыбнулся я, ни на грош не поверив старикану. — Так чего ты меня искал? Надеюсь, я не зря выпил зелье.

— Разумеется, не зря! Пошли, Нильям, потолкуем. Сейчас как раз некоторые полезные и интересные практики этой школы собираются в пустой лаборатории, чтобы выслушать меня. Настоятельно рекомендую тебе поучаствовать в этом небольшом собрании: сведу тебя с некоторыми людьми, которым может понадобиться помощь неплохого артефактора. Хорошие знакомства — залог успеха в делах, финансового роста, а иногда и здоровья. К тому же, ты и прикрыть меня сможешь, если вдруг переговоры пойдут не так, как хочу. Я, конечно, всё просчитал, и нападения быть не должно, но люди — очень непредсказуемые создания, они могут такие пируэты выкидывать, моё почтение!

Я шагал следом за Апелиусом, который распинался о своих далеко идущих планах, но без особой конкретики. Что-то типа "скоро вся школа немного изменится" и "есть шанс занять место повыше в пищевой цепочке". Зная Апелиуса, предположу, что старикан подготавливает меня к какому-то событию, и заранее влияет на мое будущее мнение к этому событию. Маг задавал вопросы, мол, желаю ли я достать книги из секции библиотеки, посвященной магам? Доволен ли своим положением? Не хотел бы под некий "шумок" попробовать убрать Лимбоса? И вопросы были встроены в диалог исподволь, между строк. Будь я не под зельем, обязательно что-нибудь пропустил бы, или не заметил, а теперь ставлю свой свежесозданный артефакт против новой формы Апелиуса, что старикан готовит что-то грандиозное и не совсем одобряемое, иначе он сказал бы мне обо всём сразу, без экивоков. Я подмечал подоплеку разговора, но отвечал строго то, что хотел слышать Апелиус, и в общем-то душою не кривил: старик ставил вопросы так, чтобы мне было сложно ответить иначе. Хотелось бы мне сунуть своё любопытное жало в святая святых библиотеки? Конечно, хотелось бы! Какой идиот от такого предложения откажется? Убить Лимбоса? Разумеется я — за!

В лекционном зале сидели одиннадцать человек, каждый за отдельной партой. За исключением пары человек, люди были напряжены, сидели, как на иголках. Семь неофитов, включая небезызвестного мне Адара, и четыре перворанговых адепта.

— Дамы и господа, — хлопнул в ладони Апелиус. — Разрешите представить моего соратника и друга, Нильяма Тернера. Это тот самый адепт второго ранга, который крошит третьеранговых! Удивительной силы человек!

Я встал рядом с Апелиусом, не спеша останавливать какую-то интригу старикана. Во-первых, мне было интересно, чего хочет император, а во-вторых, мне не хотелось садиться за стол: дальние парты были заняты, а за ближними мне будет неуютно: обучение в виртуале изрядно обострило мою паранойю.

— Ближе к делу, адепт, — сплюнул Адар. Пацану явно здесь не нравилось, как и ещё девяти присутствующим практикам.

— Без проблем, Адар, — поднял руки Апелиус. — Просто я хочу сказать про такого правильного пацана, как Нильям другое, чего еще вы не знаете: он любит ломать конечности всем, кто трогает его друзей.

Как-то это не слишком походит на обещание познакомить людей со мной в качестве первоклассного артефактора. Я бы сказал, это тянет скорее на антирекламу.

— А теперь, когда мы разобрались с вашей возможной вспыльчивостью, перейдём к теме нашей сегодняшней лекции.

Я отошёл к входной двери и встал, оперевшись на стену. С этого ракурса я видел и Апелиуса, и ребят.

Апелиус взял кусочек мокрого мела и размашисто написал на доске: "КАК ЗА НЕДЕЛЮ ЗАРАБОТАТЬ НА ВСЮ ОСТАВШУЮСЯ ЖИЗНЬ". Прием из дешёвых рекламок, обещающих бесплатный сыр.

В голове мелькнул ответ, что единственный вариант кроется не в увеличении суммы заработанного, а в уменьшении срока жизни, но я смолчал и даже не стал тянуть руку, хотя ответить очень хотелось.

— Я знаю, что вы — не слишком уж бедные люди, и деньги вас не сильно интересуют, — продолжал архимаг. — Адар, Горул, Кибана, Лаос, Черч — уж вы-то особенно богаты и влиятельны, и ваше единственное желание — чтобы о вашей деятельности никто не узнал.

А вот здесь напряглись уже все. Люди переглядывались, и незаметно касались артефактов. Я тоже напрягся, но по иному поводу: вероятно, от первого удара Апелиуса защитит артефакт, на который завязаны пуговицы — не могу представить, что архимаг вдруг всецело доверил мне свою безопасность, без двух, трех или семи — по количеству пуговиц на халате — перестраховок.

Но откуда Апелиус вообще такое знает про этих людей? И чем знамениты те, чьи имена он назвал?

— Я гарантирую каждому из вас безопасность, конфиденциальность и монеты. Но мне нужна ваша помощь. Я собрал вас здесь с одной-единственной целью: предлагаю вам вскрыть самую большую кубышку с секретами этой школы.

— Всецело поддерживаю, — Адар поднялся с задней парты и пошел по ряду. — Самую крупную кубышку стоит ломать, да, тут ты прав, безусловно. Но без меня. Пожалуй, буду поддерживать тебя мысленно, но зато с такой силой, какой никто из собравшихся не проявит и не приложит!

— Стоять, — скомандовал старик. Даже не скомандовал, а вежливо попросил. Адар не замедлился, шагая к выходу. Глядя на пацана, остальные переглянулись и стали медленно подниматься со своих мест.

— Я знаю твой маленький секрет про горную деревеньку, Адар.

— Вообще плевать! Маска тем же пугал, а если три человека знают секрет, он перестает быть секретом. Куплю себе новую деревню, — Адар нервно одернул рукав халата,продолжая идти к двери. Но шаг замедлил.

— А адепту из химерологов новую сестру сможешь купить? — с легкой улыбкой спросил Апелиус.

— Чего? Ты сейчас о чем вообще, тронутый? — Адар все-же остановился, с недоумением глядя на архимага.

— Я о том караване, который кто-то разграбил семь месяцев тому назад. В нем ехала сестра адепта Кирла, который заведует здесь лабораториями мастеров изменения. Знаешь его? Ну вот, почему-то его сестра уже семь месяцев не отвечает на письма. Мужик волнуется, но пока держит себя в руках. А вот стоит ему сказать, кто...

— Ты брешешь! — зашипел Адар, но вернулся и сел за ближайшую парту. Остальные, правда, все еще шли к выходу.

— Книга с запретными практиками, убийство сестры, сексуальное насилие от наставника и беременность, — перечислил Апелиус. Люди застыли. — Мне продолжать? Нет? Значит, по местам! — повысил голос архимаг. И все вернулись. Нехотя, медленно, сверля старикана глазами, но вернулись. — Теперь, когда вы отказались увеличить свое благосостояние и знания, я вынужден помочь вам обрести вышеперечисленное, хотите вы того, или нет. Итак, вот что вы должны будете сделать...

И только сейчас, в этом лекционном зале, я понял, насколько я замедлял старика, и насколько я не дотягиваю до него. Апелиус сыпал угрозами и обещаниями, завоевывая страх и жадность присутствующих, обрабатывал практиков настолько ловко, что я заподозрил в нем прожженного политика, ведущего программу "Великолепный Ильмсхур". В конце лекции люди приняли всерьез слова старика. Даже те два практика, которые сидели расслабленные и не воспринимали Апелиуса в качестве серьезного человека, теперь прониклись.

А потом архимаг принялся перечислять какие-то совершенно несвязанные друг с другом дела для каждого человека. Называл только им понятные задания и обозначения, типа "забери из своей лаборатории тот самый ящик с содержимым, которое ты не можешь продать, и отнеси его в комнату двести пятнадцать, там ждут тебя. Стартов отсыпят больше, чем ты уже отчаялся выручить. Излишек отдашь мне, в этом же лекционном зале, через сутки", "зайди к наставнику и попроси у него флакон с Сизым Дымом. Строй глазки, вставай на колени, плачь — делай что угодно, но через сутки у меня должен быть флакон с этой тварью". Иных он просил просто перенести какие-то вещи из точки в точку, или прочитать и выучить что-то конкретное из общего раздела библиотеки.

Закончилась лекция обещанием плюшек. Апелиус выложил из кармана одиннадцать предметов, при взгляде на которые у каждого из присутствующих загорелись глаза. Какой-то нож, пузырек с розовым зельем, шелковая лента, свернутый в трубочку свиток, и прочие не слишком интересные вещи.

— Вижу, вы поняли, что это за предметы. Я отдам вам их завтра, после выполненного задания. И попрошу не рассказывать о происходящем своим наставникам, иначе компромат о каждом и о каждой из вас узнают все те, кому вы его вручили бы в последнюю очередь. Если вы не поняли, я знаю о вас все. Абсолютно все!

Лекционный зал опустел, и в нем остались только я и архимаг.

— Вот такие дела, Нильям, — рассеянно произнес Апелиус, собирая предметы в кучку. — Хочешь что-то спросить?

— Разумеется. А где обещанные клиенты, которым нужны артефакты?

Апелиус усмехнулся.

— Я никогда не нарушаю своего слова, пацан. Занимайся своими делами, а клиенты обязательно будут.

Я было думал, что старик решил меня кинуть, и стал готовиться к дальнему походу, но спустя несколько часов в дверь комнаты зашкребся первый клиент. А потом еще один. И еще.

— Привет! Видел твой бой на арене. Слушай, говорят, у тебя можно взять почитать интересную книгу по созданию пилюль? Взамен могу предложить схемы артефактов-негаторов с древних времен. Увы, рабочий негатор на них не построишь, но кое-что почерпнуть можно — например, схемы...

— Здравствуй. Ты же Нильям, верно? Мне Апелиус тебя рекомендовал, сказал, ты с деньгами и тягой к артефактам. Тебе случайно не нужен вживляемый в тело артефакт, обеспечивающий трехслойную защиту? Но стоить он будет очень, очень дорого.

Стоил артефакт действительно настолько дорого, что за такие деньги никому не был нужен. Даже мне.

Но дело было не в артефактах и не в клиентах: школа взбурлила. Даже пару недель назад, когда стало ясно, что школу отрезают по границе пустыни от мира, реакция была слабее, сейчас же каждого будто ткнули в задницу длинной иглой. Все куда-то неслись со странными заданиями, а по углам шептались про странного адепта, который неплохо платит за какие-то диковатые задания и школьные слухи, вплоть до самых нелепых.

Архимаг за несколько суток развернул такую деятельность, что отголоски ее были заметны по всей школе. Со мной здоровались незнакомые адепты и неофиты, поступила пара щедрых заказов на такие же, как у меня, браслеты, откачивающие бао, и на пару усовершенствованных жезлов. Причем, оплата шла вперед, что позволило закупиться ингредиентами. В мою комнату регулярно стучались незнакомые неофиты и адепты, с разными вопросами: одним требовались книги, другим — помощь в разборе печатей. В мой карман рекой текли старты.

Но были и минусы. Теперь отследить, где находится центр принятия решений, база Апелиуса, и кто входит в его ближайшее окружение, оказалось невозможно, что меня весьма напрягало. О чем можно говорить, если я самого старика найти после той лекции не смог! Меня выключило ровно через сутки после принятия эликсира, а когда я проснулся, школа уже не напоминала себя старую.

Апелиус выстроил сеть из осведомителей, рекрутеров и не встречался лично с теми, кто хотел продать слухи. Я даже не знал, где живет дед, а целитель почему-то на тему старикана общаться не захотел. Не то, чтобы мне нужен был Апелиус, но предупредить деда о том, что я сбегаю, мне казалось правильным. Но нет, так нет. Я пытался.

Школьное руководство тоже заработало: появились группы очень громких неофитов, которые голосили в коридорах, мол, а мы останемся защищать школу! Утренняя звезда для нас роднее семьи, друзей и подруг, и беречь ее — честь и обязанность для каждого из нас. А еще школа перестала выдавать задания на выход за барьер, что намекает — нужно торопиться покинуть родные стены.

Мимоходом я поразмыслил о слабых местах Апелиуса и понял, чего не хватает его заклинанию. Самостоятельности. Аналитическое заклинание создаёт деду максимально прямой и чёткий путь к цели, но не может самостоятельно поставить себе эти самые цели. Оно не вычислит вместо Апелиуса, какую задачу ему лучше поручить заклинанию. В этом и была досадная ошибка при переходе из тела в тело, когда архимаг от недостатка энергии валялся и ничего не мог сделать — заклинание это не учло, но не потому, что не смогло предвидеть, а потому, что ему не ставили такую задачу. Увы, но похоже, задачу скрыться Апелиус перед заклинанием поставил.

Я затянул горловину рюкзака, закинул его на плечо и открыл дверь.

Перед входом в мою комнату стоял трехранговый адепт.

— А не успел! — злорадно заявил он мне.

— Не понимаю, о чем ты, — заявил я, не скрывая досады.

— Ну-ну. Короче, сбор в холле, поспеши. Как я понимаю, ты туда и шел?

— Слушай, у меня к тебе выгодное предложение, — решил я поиграть в Апелиуса. — Давай я тебе дам два черныша, а ты забудешь, что меня видел, и вернёшься минут через десять?

— Самый умный, что-ли? Барьер перекрыт, выйти ты не сможешь. Не все же тебе своих союзников по арене гонять, Нильям, надо бы и врагов подсократить. В общем, иди в холл.

Я оставил рюкзак в комнате и потащился к указанному месту, проклиная свою неторопливость. Вот чего мне стоило не браться за два последних заказа, а свалить из Утренней звезды часов в шесть утра?

В холле неофитов и адептов разбивали на группы по пять человек. Мне досталась роль командира над четырьмя перворанговыми адептами: две девушки и два парня. Нам выдали простенькие защитные артефакты, позволили взять самые обычные мечи и запас еды на неделю для пятерых человек. Каждой группе выдавалось свое задание и экранированный от воздействия на пустыню амулет связи. Нашей задачей стало организовать засаду в каких-то руинах в двенадцати часах ходьбы от школы. Что меня порадовало, двигались мы параллельно краю пустыни, и выйти к построению противника не могли. Остальное не слишком радовало: сидеть в каких-то руинах, под солнцем, в полусутках ходьбы от основных боевых частей, дожидаясь невесть чего... Мрак.

Интересно, начали ли богатеть подчиненные Апелиуса, и хватит ли им на оставшуюся жизнь? Но гораздо интереснее, почему я пожадничал и не отказался от крайних заказов? Черт!..

Глава 10. Интерлюдии.

Лицеус Синебород был уже очень, очень стар. Сам маг перестал считать свои годы после двухсотлетия, около сотни лет назад. Или же ста двадцати. Или больше?..

Не важно! Какой смысл считать обороты планеты вокруг светила? Прожитые года перестают иметь значения, когда прекращаешь стареть. А потом еще сотню лет считаешь, цепляясь за привычки и остальное человеческое, которого — неожиданно для себя самого — в тебе почти не осталось.

На сегодняшнем уровне сродства с окружающей бао Лицеусу не нужно было каждый день есть, пить. Сон тоже требовался редко. Лишенные точек отсчета дни сменялись днями, сливаясь в тягучую ленту. В школе не происходило ничего интересного: наставники и прочие маги плели скучные четырехходовые интриги, приносили в жертву учеников, когда считали, что об этом никто не узнает, насиловали учениц и проводили запретные практики. Лицеусу на подобное было плевать, покуда маги не сильно борзели: имели меру и качественно заметали за собой следы.

Директор мог простоять у окна сутки-другие, освежая в памяти ритуалы, выдумывая новые схемы для усиления школьного барьера или пытаясь разгадать тайны древних артефактов. А мог активировать ритуальную вязь в своем кабинете и провести месяц в медитации, поглощая и выплескивая бао. Увы, но на третьем ранге такого упражнения было недостаточно, чтобы развиваться. Возможно, десятилетие непрерывной медитации и могло, но маг на такое пойти не мог. Слишком многие уходили глубоко в себя, и не возвращались обратно. Нужно иначе пытаться раскрыть свою силу. Нужны ритуалы, возможно — с жертвоприношением. Или же обмен практиками и способами возвышения с другими мастерами зверей, но Лицеус не слышал, чтобы такие маги были в ближайших империях. Слишком редкая специальность, на первом ранге мага уступающая всем, кроме, пожалуй, друидов. Слишком специфическое развитие, в котором твоя сила заключается в свите из тварей.

Лицеус пару раз думал взять на себя роль наставника и воспитать десяток — другой адептов третьего ранга, чтобы хотя бы парочка из них стала магами и попробовала построить свои пути. Потом бывших учеников можно будет допросить и понять, можно ли применить их методы к своему пути, но пока Лицеус этого не делал — еще не все пути испробованы. Вживление себе в тело частей звериных тел не принесло никакого результата, пришлось проводить обратную операцию. Применение многокомпанентного обращающего эликсира от легендарного мастера зельеварения и несколько суток в обличье монстра оставили после себя смутное понимание правильного пути и несколько уничтоженных деревенек на границе соседнего королевства. Впрочем, кто эти деревеньки считает? В пустые дома придут новые крестьяне, возьмут на себя заботу об оставшейся скотине, примутся возделывать поля — скотину и посевы маг не трогал.

Если бы Нильям предложил Лицеусу книгу, меняющую человека в оборотня, получил бы несколько могущественных артефактов, либо, что вероятнее — погиб бы в ту же минуту. Но Нильям не подозревал, что Лицеусу требуется эта книга, а Лицеус не подозревал, что она есть у Нильяма. Если бы Апелиус знал о проблемах директора школы, он мог что-нибудь придумать, чтобы получить выгоду и остаться в живых но архимаг всезнающим не был, да и без Лицеуса дел у старика было навалом.

— Господин! Господин?..

Лицеус вынырнул из мыслей о том непонятном озарении, которое мелькнуло во время бытия монстром, три года назад. Пожалуй, стоит повторить подобный опыт, только взять состав помощнее, либо выпить двойную порцию зелья, чтобы подольше погрузиться в шкуру монстра. А обращение можно провести рядом со столицей ближайшего королевства, чей король вдруг решил надавить на школу Утренней звезды.

Война... Да, война заставила могучего мага обратить внимание на окружающий мир. Вернула хотя бы тусклые краски в серую и очень банальную повседневность.

— Господин?

Лицеус вздохнул и сосредоточился на происходящем, останавливая десятки производимых в уме вычислений. Возле приоткрытой двери кабинета застыл в поклоне слуга.

— Да?

— Вы сказали отвлечь вас через сутки...

— Хорошо. У тебя все?

— Э-э... А что насчет турнира с другими школами?

— У нас война, осел, — равнодушно сказал Лицеус слуге. — Какой, к чертям, турнир?

Маг посмотрел в окно, сквозь тусклую границу барьера, на самый дальний бархан. Легкое мысленное усилие, широкий шаг... и мир слегка сдвинулся. Совсем чуточку, но этого хватило, чтобы шагнул Лицеус на тот самый бархан.

Маг привычно погасил магические колебания, чтобы не потревожить существа, которые вызывают бурю, и вдохнул сухой воздух. Ветерок, гуляющий вокруг, даже не задевал одежд Лицеуса, не бросал в лицо песок — чтобы мир подчинялся, на третьем ранге достаточно не заклинания, а простого желания. Еще шаг, еще... Огромный паук, оказавшийся рядом, не то, что не напал на мага — монстр приник брюшком к песку и застыл. Была бы возможность — монстр зарылся бы в землю или рванул прочь, но инстинкты твари кричали: " застынь!". Маг лениво посмотрел на паука и счел монстра недостаточно сильным, чтобы возиться с ним. Еще несколько лет в пустыне, и монстр обретет ядро: тогда уже тварь можно будет найти и исследовать или забрать в свой бестиарий, если дарованные эволюцией способности будут хоть мало-мальски значимыми. Волевое усилие, и в энергетику монстра внедряется светоч, по которому можно будет найти паука в будущем.

Следующий шаг переместил мага на бархан, но рядом с ним оказались уже не пауки: в двух сотнях метров от Лицеуса застыли пятеро адептов в одеждах школы Павших духов. Меньше, чем за удар сердца маг оказался рядом с ними и нанес удар. Лицеус мог своей силой расплескать всех пятерых по площади пары сотен метров, или за сутки работы превратить адептов в абсолютно преданных магу существ, как оставив им изначальный облик, так и поменяв их на что-то более подходящее их сути. Но Лицеус ударил по их мозгам, отправив практиков в сон, больше похожий на кому. Маг подхватил всех пятерых за шкирки и вновь сдвинул мир относительно себя.

Шаг, шаг... Каждый сдвиг мира под ногами переносил Лицеуса ближе к Клетке — собственноручно созданной огромной печати-ловушке, в которой маг десятилетиями менял и подпитывал монстров, улучшая их до предела, до которого эволюция их не дотянула. Был и минус — без схваток чудовища не набирали ранги. Лицеус планировал выпустить тварей на пару лет на вольные хлеба, запретив нападать на друг друга, чтобы нагуляли жирок, подросли, но из-за войны планы придется менять. Хотя человеческое мясо твари жрут не менее охотно, чем мясо собратьев, а эволюционируют на неофитах и адептах и того быстрее. Может, все к лучшему.

Клетка находилась в двухсотметрового диаметра яме, которую огибали ветра, и куда не ссыпался песок — чтобы создать достаточно мощную печать, которая не фонит бао и сама подзаряжает накопители от окружающего фона, даже Лицеусу пришлось попотеть и добыть немало редких материалов, включая четыре ядра.

Глубиной Клетка была метров тридцать. Лицеус, стоя на краю, сбросил вниз пятерых неудачливых адептов.

Из семидесяти монстров к упавшим двинулись лишь два — самые ближайшие. Остальные стояли в прежних позах, будто застыв на месте, либо перемещались медленно-медленно.

Смотреть за расчлененкой и слушать дикие крики очнувшихся практиков Лицеус не стал — вместо этого маг спустился вниз и короткими цепочками рун проверил отклики ключевых частей печати. Клетка работала без поломок уже семнадцатый год, но Лицеус знал — важная структура может засбоить в самый неподходящий момент, и тогда находящиеся внутри монстры либо разбегутся, либо того хуже — пересилят вложенную команду о ненападении друг на друга и в яме останется лишь один монстр — самый сильный, и скорее всего шагнувший на следующую после трёх ядер ступень развития, но это того не стоит. Проще говоря, на примере людских рангов: адепт первого ранга гораздо сильнее неофита, но тратить шестьдесят девять неофитов на превращение семидесятого в адепта, мягко говоря, неразумно.

Маг прошёлся по кругу у стены ямы, касаясь и анализируя организм каждого монстра. Когда Лицеус завершил круг, пошел по спирали к центру, цепляя всех, кого не проверил. Некоторые монстры пытались скинуть навешенное на них ярмо, таких Лицеус сковывал повторно и запоминал — чем сильнее была воля существа, тем больше шансов, что оно прогрызет себе путь на следующий ранг.

Огромные пауки с блестящими металлом лапами, клубок пятидесятиметровых скальных червей, прозрачные комки слизи размером с дом, две крылатых обезьяны циклопических размеров... Лицеус обходил яму, касаясь существ, улавливая малейшие изменения в организмах, в поведении. И для каждого монстра прикидывал схему команд, примерял к монстрам десятки вариантов атаки вражеского строя, в зависимости от того, каким он, этот вражеский строй, будет.

Мастеру зверей очень повезло наткнуться на эту школу в своих странствиях. Жить за барьером посреди населенной чудовищами зоны оказалось не только комфортно, но и довольно продуктивно для развития. Хотя третий ранг маг уже изрядно поднадоел, и как его преодолеть — совершенно не понятно.

Лицеус прошел мимо мясного шара, оплетенного сотнями длинных щупалец с костяными лезвиями на концах, коснулся огромного дракона, до недавнего времени — жемчужины своей коллекции, и подошёл к центру, к самой опасной и непонятной твари, запертой в середине клетки, в самой надёжной ее части.

Это существо походило на девушку. Возможно, когда-то оно ею и являлось: кто-то зачерпнул слишком много сил и не сумел их удержать, превратившись в весьма своеобразного кадавра. Хотя от существа веяло ещё и загробным миром, причем так явно, будто оно само было проломом к демонам. С учётом поглощения бао этим существом, Лицеус принимал вариант с загробным миром за основной.

К сожалению, изменить существо ни телесно, ни умственно, прививая ему преданность к магу, не вышло. Лицеус мог сковать существо, мог уничтожить с лёгкостью щелчка пальцами, но управлять им не получалось. Директор Утренней звезды запер кадавра в печати, чтобы потом изучить, но война зачеркнула и этот план. Оставалось забросить это существо телепортацией поближе к вражеским рядам, и пусть пытаются убить магическими заклинаниями тварь, которая обычные заклинания впитывает в себя, как в бездонный провал. Пока разберутся, как уничтожить монстра, глядишь, и слегка подрастеряют запас бао.

Лицеус ткнул пальцем в лоб твари, проверяя крепость сковавших ее уз. В уши сразу ввинтился шепот.

— Лицеус!..

— Сильный-жестокий-кровавый...

— Тебя уже ждут сотни твоих жертв...

— Скоро отправишься к ним...

— К нам...

Маг убрал палец со лба твари и поморщился. Не из-за угроз — не в правилах Лицеуса было верить трансцендентным тварям. Скорее, было противно: пока Лицеус проверял прочность уз твари, она впитывала его поверхностные мысли.

Нужно поскорее пускать монстров на вражеские порядки. Можно и отдельно от чудовищ подкинуть врагам это самое, но тогда есть шанс, что тварь попытаются взять живой, приняв за вражеского адепта, а это уже ущерб планам: маг не мог предугадать действия разумного монстра, любящего покопаться в мозгах. Может, договорится со школами и выступит на их стороне — кто знает?

Тварь пару раз мелко дернулась, чем слегка удивила мага — с учетом навешанных на нее пут, она даже дышать должна на пределе сил, не то, что шевелиться.

— А ты скоро отправишься совсем в другой место, — равнодушно проинформировал тварь Лицеус. — Но тебе там тоже не будут рады.

Пусть враги копят свои силы на границе. Пусть. Лицеус сам запретил слабым командам вылазки, чтобы не терять практиков понапрасну. Совсем скоро ученики и маги вместе выдвинутся к врагам.

***

Лицеус Синебород в краткие моменты просветления и возвращения к миру успел составить план и раздать указания всем, кому посчитал нужным. Школа давно готовилась к отражению нападения. Не без перегибов, с провалами и глупыми просчетами, с курьезами вроде слуги, которого зарядом засбоившего боевого артефакта размазало о стены, но дело спорилось. Открывались кубышки с казенными артефактами, распаковывались запечатанные десятилетия назад склады с амуницией. Слуги и администрация носились, как угорелые, передавая указания, приказы и пытаясь раскрутить военный механизм, который не запускался очень давно. Летал по школе задорный мат, седели волосы, а спрос на успокоительные зелья вырос в два раза и продолжал расти.

Шла работа в туннелях под школой. Ревели кадавры, которых загоняли в клетки или на месте усыпляли и меняли в нечто искалеченное, но очень послушное.

Трудились артефакторы, клепая из камней души и накопителей разовые бомбы, трудился Тифон Мясник, взвинтивший ценник на индивидуальные артефакты, но не потерявший клиентов. Лихорадочно собирала вещи Ниаз. Каждый маг доделывал артефакты, ритуалы и боевых существ.

Молча играли в Рао Галдан зарывшиеся в пески разведчики, искоса наблюдая через стеклянный шар за боевыми парами, идущими вглубь пустыни мимо бархана с сюрпризом.

Школы собирались перейти от мелких стычек к первым масштабным столкновениям.

***

У границы пустыни, под прикрытием стационарных защитных артефактов, расположились армии союзных магических школ. У самого барьера каждого защитного купола в круг разместились телеги с тяжеловесными артефактными ядоплюями и огневыми стрелялами, работающими на ядрах души. Несмотря на то, что армии были союзническими, обе как бы невзначай повернули часть орудий на купола друг друга.

Заканчивались последние приготовления. Сегодня-завтра армии выступят к древнему куполу и за два дня захватят школу Утренней звезды. Только и нужно — подавить пару огневых точек.

Пока Нильям радостно клепал артефакты, получая старты и черныши, прошлое готовило ему пламенный привет. В ставке Закатного луча — школы, которая из-за практика недосчиталась четверых подростков, во время тренировок командиры мимоходом подготавливали адептов к убийству Нильяма и других отличившихся практиков. Звеньевые упоминали в разговорах пацана вместе с несколькими другими адептами и бьющими в цель репликами рисовали из практиков портреты чудовищ, а потом связывали эти образы со всеми учениками школы противника. Просто потому, что считали недопустимым оставлять безнаказанным убийство своих практиков. Просто потому, что враг должен быть не обезличенным, а наоборот — должен иметь отличительные и жуткие черты. Врага должно быть почетно убить, избавить мир от этой мерзости. Даже если враг всего лишь очередной практик, не важно — он все равно мерзость. И не важно, что вся вина практика в том, что он всего-лишь оказался по другую сторону баррикады. Главное — он враг, он — мерзость, и его надо уничтожить. А то, что практик мог оказаться другом, если бы выбрал иную школу, не должно останавливать адептов. Звеньевые сделают все, чтобы в головах подростков даже не возникло такой кощунственной мысли.

***

— Сотник!

Кларк, сотник городской стражи, вытянулся перед сопляком лет пятнадцати.

— Слушаю, господин маг!

— Пробегись со своими ребятами по домам, подвалам. Нужна ещё еда. Муку доставьте в пекарни, пусть повара лепёшек напекут или хлеба. Мясо прокоптите, чтобы не портилось. Всё готовое: соленья, хлеб, лепешки, кастрюли с кашей и другое тащите сюда. Не будет еды — люди начнут умирать. Понял?

— Как не понять, господин маг! — проглотил опасную гордость сотник. — Всё понял! Разрешите бежать, выполнять?

— Беги, выполняй, — важно кивнул сопляк.

У Кларка выдались нелегкие деньки. После того, как выяснилось, что тем самым чудовищем был Скоробогатов, глава городской стражи, весь город всколыхнулся. За одну ночь обезумевшие от ярости и страха горожане сожгли больше семи усадьб высокопоставленных лиц и перебили три дюжины семей.

Стражники в ту судную ночь разделились на два лагеря: одни пошли вместе с горожанами — в конце концов стража видела, какими могли быть такие чудовища, другие — заперлись в своих домах. Останавливать многотысячную толпу и прикрывать своими телами городских бонз дураков не было.

А потом за уничтоженные семьи пришлось платить всему городу. Король мог послать своих вассалов навести в городе порядок, но предпочел отдать город под ставку командования двух магических армий. Лучше бы судил и вешал, честное слово...

Кларк пробежал пару кварталов в сторону казарм стражи, а потом перешёл на быстрый шаг.

В городе уже почти не осталось еды. Горожане быстро поняли, чем смердит ветер перемен, и попрятали всё съестное, но это мало чем помогало: засевшие в городской ратуше маги не говорили "а, значит, еды совсем-совсем нет? Ну ладно, что поделаешь". За каждый невыполненный стражей приказ умирали люди: маги могли выйти в город и сжечь ближайший дом, или устроить жертвоприношение на центральной площади. Кто мог — сбежал из города прежде, чем практики принялись отлавливать и убивать всех, кто пытался покинуть Лурскон. Иные люди смогли затаиться в подвалах заброшенных и сгоревших при бунте домов. Но могли уберечься не все. В основном умирали женщины, дети и старики, непричастные к недавним беспорядкам.

Сотник прошел мимо переулка, из которого неслись девчачьи визги, рыдания и довольный многоголосый хохот. Маги резвились в тридцати метрах от здания стражи, но образумить подонков никто не спешил.

Кларк стиснул зубы, но заставил себя пройти мимо. Рано, рано...

С каждым трупом внутри сотника росло незнакомое прежде чувство, мрачное и настолько неправильное, что назвать его обычной ненавистью было бы неправильно. Кларк хотел уничтожить всех эгоистичных нелюдей... но пока — рано. Ещё не все семьи спрятаны по тайным укрытиям. Ещё неделя продуктовых сборов, во время которых солдаты будут растолковывать горожанам, где находятся эти убежища, а при необходимости — и провожать, и можно будет умирать. Ничем, кроме смерти, самоубийственная атака магов стражами не окончится, и от города в таком случае ничего не останется. Но и смысла задерживаться в обескровленном Лурсконе у магов не будет. Сотник постарается обеспечить магам судную ночь, чтобы стрелы били с каждой крыши, а под ногами горела мостовая. Подготовлены отравленные припасы, в подвалы ратуши вместе с бочками вина доставлено масло для факелов.

Огня будет много.

***

Служба безопасности школы оказалась еще хуже, чем думал архимаг. Руководство не понимало, что происходит в Утренней звезде: здесь никогда ничего подобного не происходило. Никто не заметил странных действий неофитов и адептов, не обратил внимания на парочку снятых складов в подвале. Можно было списать ужасную невнимательность на начало войны, но архимаг знал — шпионов, действующих на территории государства, общества, школы или иной структуры, нужно искать и ловить всегда. Один человек, будь он магом, адептом, неофитом или даже слугой, может заруинить всю структуру, если подойдет к этому достаточно умело. А архимаг с аналитическим заклинанием — существо более, чем умелое.

Школа за несколько суток превратилась в паутину. Заклинание вычленяло правду из слухов, а три артефакта с функцией удаленного наблюдения круглосуточно мониторили комнаты важных теневых заправил, записывая все разговоры.

Маги ценили силу, но лишь силу ударов, силу ранга и положения. Никто не ценил силу слухов, силу болевых точек, силу правды и лжи. Ложь вообще выходила образцовой, виртуозной, практики не успеют, либо побоятся ее проверить — как, например, Адар в случае с придуманной сестрой адепта-химеролога: всего-то и стоило своевременно соврать, и вот неофит пляшет под командами адепта. Впрочем, ложь достоверной и очень опасной делала капелька правды — именно Адар поспособствовал уничтожению каравана.

По школе ходили патрули унылых адептов — видимо, традиция, оставшаяся от кого-то умного. Больше Утреннюю звезду изнутри ничто не защищало. Сам Апелиус на месте руководства внедрял бы добровольных стукачей в каждую мало-мальски значимую группу, вознаграждая за слухи и сплетни знаниями из закрытых отделов, но маги не посчитали нужным сделать это, либо не сочли адептов с неофитами достойными опаски группами. И Апелиус намеревался показать зажравшимся, обленившимся практикам, насколько такое отношение самоубийственно.

Архимаг выяснил примерное расписание патрулей и лекций и без проблем перемещал по территории школы такие вещи, которые обязательно вызвали бы вопросы, будучи замеченными. К чему в одной из подвальных комнат, единственным достоинством которой был лишь размер, собирать десятки коробок с реактивами, материалами для крафта и прочими довольно дорогими и ценными вещами? К чему в той комнате собираться толпе специалистов, к чему приносить туда всевозможные верстаки для обработки артефактов, причем зачастую такие, о которых сам Тифон Мясник не слышал? Зачем в смежном к этой комнате помещении три следящих шара и огромная, на все помещение, печать, замкнутая на десять накопителей и два камня души?

На печать Апелиус убил целых девять часов, вычерчивая из порошка руны. Задача у печати была одна — ударить как можно сильнее. Плохонький аналог Казни, проходящей через всевозможные защиты. И центр, ключ печати, то, к чему сводятся эти дикие энергии — колечко на руке архимага.

В верности своих подчиненных император не сомневался — не было той верности. И расчетов на нее не было. Просто друг о друге такие посыльные не были осведомлены, специалисты были придавлены компроматом, деньгами, угрозами, связями. Впервые с момента попадания в мир заклинание работало на максимуме: стоило Апелиусу задать вопрос, и он сразу получал ответ. Схемы агрегатов, напитывающих заготовки нейтральной бао, или позволяющих изменить состав кости внутри, изменяя ее хоть под полость, куда можно залить все, что угодно, либо под проводящий бао материал в форме руны. Но основная цель заклинания заключалась в быстром достижении господства в любом мало-мальски магическом мире. Заклинание за секунды прогоняло тысячи вариантов заклятий, ритуалов, печатей, комбинируя и даже находя такие руны, о которых не знал никто в школе, и возможно, в мире.

Десятки свежесозданных ритуалов продавались к тем, кто в них нуждался. Слухи, накопленные во время жизни в голове Нильяма, на которые пацан даже не обращал внимания, сейчас оказались задействованы. Люди покупали необходимые знания, Апелиус же на добытые монеты закупался тем, что принесет еще больше денег, власти и влияния.

Но самым приятным достижением архимаг считал возможность отдохнуть без ущерба работе. Душа, чертову кучу времени запертая в теле убежденного девственника, требовала оторваться на всю катушку, если это не помешает работе. Разумеется, отдых делу не мешал — Апелиус мог несколько часов в день уделить своим желаниям, пока заклинание отслеживает ключевые точки интриг.

Первым делом архимаг принес на курс неофитов традицию попоек на выживание, оформив ее в рамки игры. Точнее, алкогольный выживач пока еще не стал традицией, но глядя на энтузиазм, с которым неофиты кидают деревянный шарик, пытаясь попасть по рюмкам, архимаг готов был поставить все свои посохи из прошлого мира на то, что нововведение станет традицией. Сам император не пил, но это не мешало ему смотреть за развлечением и брать на "слабо" других.

Ночевал Апелиус сугубо в комнатах девчонок, каждый раз выбирая новую. Заклинание было готово предложить готовые фразы для каждой, с учетом возраста, продолжительности взглядов на архимага, эмоций, темперамента, предпочтений в одежде, в еде, и тех же слухов, но Апелиусу не требовалась помощь заклинания. Император за свою жизнь переспал со столькими женщинами, что подсказки не требовались. Да и нравились ему не зажатые скромницы, а отвязанные девчонки, которые не только дадут, но и первые на тебя запрыгнут. Секс втроем, погружение в глубокий гипноз, установка оргазма на определенные триггеры... Было интересно и смешно. Однажды в комнату к девчонке зашла ее подруга, как раз в момент, когда Апелиусу две девчонки пальцы ног посасывали. Причем обошлось без гипнотического воздействия, на чистом энтузиазме. Правда, третья к подругам не присоединилась — без знакомства и предварительного общения пальцы ног не сосут.

Минус был один — пассивных мощностей заклинания не хватало ни на что другое, кроме обеспечения инкогнито, параноидальной защиты, поддержания паутины и реакции на изменившиеся события. Так просто школы не захватываются — заклинанию требуется учесть каждый чих.

Но Апелиус не унывал. Да и зачем унывать, если все складывается по плану? Еще несколько дней, максимум — неделя, и архимаг будет готов разбить вдребезги ленивую негу этого спокойного, замшелого места.

Глава 11

Я выслушал задание, запомнил на карте точку тех самых руин, куда нужно будет отойти и держать там оборону, каждый час связываясь со школой и докладывая о происшествиях, а потом отошел к своим четырем подопечным. Четверка смотрела на меня круглыми испуганными глазами, как на взрослого брата, который все решит и сделает. Два пацана: один высокий, под два метра, другой низкий, но крепкий — наверняка сынок какого-нибудь кожемяки, пахаря или кузнеца, оба старше меня. Девушки тоже старше, но они хотя бы ростом пониже и комплекцией похлипче, пацаны гораздо габаритнее.

Я вздохнул. А потом все же примерил роль командира и проследил, чтобы все получили причитающиеся комплекты амуниции и оружия. После — скомандовал четверке собрать рюкзаки и через пол часа быть возле главного входа. Сам же я пошел на выход сразу, как забрал из комнаты рюкзак, попутно закинув в него пару зелий и четыре накопителя из тумбочки в компанию к шести уже взятым. Единственную выданную отряду бомбу из камня души, заключённого в стеклянный шар, я оставил у себя — замотал в полотенце и положил в середину рюкзака. Да, достать её быстро не выйдет, зато меньше шансов подорваться из-за неосторожности.

Пока стоял у главного входа, пытался отогнать плохие мысли, но получалось плохо. Да, нас отсылают со школы подальше, и возможно, мы вообще не увидим противников, но я в это не верил. Слишком радужно будет вернуться из недельного похода к школе, которая уже сама всех победила. Не думаю, что я настолько удачлив.

— Нильям! — раздался из-за спины радостный голос наставника. — Какая неожиданная встреча!

Я обернулся и озадаченно моргнул. Ни разу не видел Пау Лимбоса вне садов. То есть, сады-то наставник покидал, но настолько редко, что застать его в коридорах было почти нереально.

— Ага, — произнес я. Лимбоса не смутил столь холодный прием, наставник улыбнулся и сказал:

— Вижу, энергетика у тебя сменилась. Успел выгнать из тела своего призрачного друга?

Я насторожился, но кивнул. Разумеется, я не верил, что наставник позабудет про Апелиуса, но очень, очень на это надеялся.

— Я хочу с ним побеседовать, — прекратил улыбаться Пау Лимбос.

— Я тоже хочу, — пакостно улыбнулся я. — Увы, наставник, где сейчас Апелиус, я не знаю. Но уверен — он где-то в школе — выходить за барьер этот человек точно не стал бы. Не с его осторожностью и первым адептовским рангом шататься по пустыне, в которой нынче попадаются не только монстры, но и недружелюбные отряды.

Я с радостью отказался бы от разговора, но мой наставник — не тот человек, которого стоит дергать за усы. Поэтому пришлось стоять рядом с выходом и ждать бойцов, надеясь, что разговор надолго не затянется.

— Прискорбно слышать, что ты не знаешь, где этот твой Апелиус. Кстати, тебе случайно не помогал с переселением Тим Шахтер? Скажем, предоставлял тело, или подготавливал это тело для переселения?

— Э-э... Да, именно он и предоставил, — нахмурился я. — А что?

— Химеролог несколько дней назад неудачно свалился с лестницы и свернул себе шею. Знаешь что-то об этом?

— Впервые слышу, — новость неприятно удивила. Правда, не так сильно я и удивился — архимаг довольно ожидаемо подчищал концы, убирая тех, кто знал предысторию его тела. Вовремя я из школы ухожу. — А эта смерть точно не случайна?

— Нильям, ты бредишь? Чтобы адепт третьего ранга, весь прокачавший себя по возможному максимуму, подскользнулся на ступеньках, пролетел лестничный пролет, и не успев среагировать, упал ровно на шею, свернув свой модифицированный хребет? Да практику, которым был Тим, для такого нужно напиться вусмерть, или, что вероятнее — его не только напоили, но и помогли. Да и заставить выйти Шахтера из своей берлоги почти невозможно... Было.

Лимбос замолчал, что-то обдумывая. Я не тревожил наставника.

Понемногу подтянулась грустная четверка.

— Я правильно понимаю, ты сейчас в пустыню? — очнулся Лимбос, осмотрев столпившихся за моей спиной практиков.

— Да. Ухожу с группой на недельное задание.

— Хорошо. Хорошо... — Лимбос на секунду завис, а потом отмахнулся. — Что ж, идите. По возвращении поговорю с тобой на тему глупости и её последствий.

Мы дошли до барьера, где стоял караул из двух третьеранговых адептов, которые объяснили нам, что возможности входить по рунному ключу больше нет — обеспечивать группам проход теперь станут изнутри. Так-то логично — выпытать у перворанговых рунный ключ и отобрать форму, чтобы проникнуть внутрь — много ума и силы не нужно.

Мы отозвали заклинания и вышли за барьер. Я прикинул, в какой стороне находятся руины, распределил зоны обзора, строго наказал докладывать о каждой странности, не сомневаясь и не перепроверяя, показалось им что-то, или нет. Показалось движение между барханов — сказал. Услышал шуршание песка в стороне — сказал. Показалось, что поднимается какой-то странный ветер, ощутил чей-то взгляд с неба или из глубины своей души, услышал женский стон из своего рюкзака — сказал. Пусть лучше допекают, чем вляпаемся ногами в жир потому, что опасность заметят, но не сочтут опасностью.

Чувствуя себя мразью, без колебаний послал первым крепыша. Жалко, но целостность ступней мне дороже, чем крепыш. Стоит мне нарваться на тайкунов, и отряд без меня точно поляжет. А пацана, если что, сможет потащить за собой другой пацан.

Знакомились мы уже на бегу. Девушки, даром, что выглядели немощными и худенькими, темп держали легко. Обе были огневиками.

Первая — Ната, блондинка, выступила душой компании, своими вопросами отвлекая всех от мрачных мыслей. Девчонка тормозила нас поочередно, спрашивала всё, что угодно, от нашего мнения о войне, до вопросов о заклинаниях и безделушках, которыми каждый обставляет комнаты. Дошло до того, что мне пришлось одергивать бойцов, которые слишком уж шумели и отвлекались от наблюдения.

Кира — рыжая девчонка, на вопросы отвечала односложно, но не выглядела замкнутой — скорее, внимательно следила за происходящим, по минимуму отвлекаясь на остальное.

Хопес — длинный, Фриз — крепыш: оба с аспектом земли. Либо пятерки формировали с учётом аспектов, и меня посчитали равным двум адептам, либо так совпало. С учётом всеобщего раздолбайства, и чуть ли не наугад подбираемых команд, не удивлюсь, что так оно и было. Серьезно: нас просто построили по рангам, и безо всяких списков оформили по группам. Правда, после этого как раз и составили списки, отметив командира и точку, на которую отправилась пятерка.

Пацаны вовсю пыжились перед девушками, особенно перед болтушкой Натой. Растерянность перед моим командирским статусом быстро рассеивалась: спустя пол часа бега парни поглядывали на меня снисходительно, один с высоты своего роста, второй с ширины плеч, и оба — с количества прожитых лет. Девчонка после второго часа бега тоже уже не радовала — разговоры перешли в откровенный флирт, а смеха стало больше, чем нужно. Смеха, черт побери, в пустыне вообще лишний! Появились вопросы про количество девушек, с которыми переспал каждый из пацанов, взгляды становились все более бесстыдными. Ты еще халат сними, чтобы тебе на сиськи смотрели!

Каждый раз команд следить по сторонам хватало на все меньшее время. Я уже начал жалеть, что всех монстров в окрестностях выбили, и проучить команду не выйдет. До руин оставалось ещё пять-шесть часов ходьбы или около двух часов бега, когда очередной взрыв смеха вынудил меня скомандовать остановку.

— Стоп! — рявкнул я.

— Чего такое? Устал? — с псевдоучастливым видом спросил Хопес. И сразу же скрючился, когда я концом шеста ударил пацана в живот. Тюкнул легонько, чтобы не повредить адепта до окончания миссии, но ему этого хватило: удар в живот и так не возносит людей на вершины блаженства, а уж если бьёт тот, кто в пару раз сильнее, немудрено упасть на песок и задыхаться, пытаясь не заорать.

— Адепты, мы движемся через пустыню... — сдерживая гнев, спокойно сказал я, смотря в глаза Фризу. Хопес сейчас на меня точно не бросится, а девчонки и прежде не покушались на мой авторитет командира. Могли бы начать поддакивать пацанам, если бы у тех вышло подвинуть меня с назначенного пьедестала, но в руководители длинноволосая парочка не рвалась.

Фриз растянул губы в неживой улыбке и выставил перед собой ладони, показывая нежелание драться. Немудрено — пацан увидел, с какой скоростью я двигаюсь.

— ...и в этой пустыне дикое множество разной гадости. Вас, утырки, дали мне в помощь потому, что вы — балласт, который не отправишь в руины вчетвером. И выживете вы или нет, если сейчас на нас выбегут три-четыре монстра уровня камня души, или отряд противника, тоже зависит от меня. Я — ваш шанс на будущее, балласт. И я пока заинтересован в вашем выживании. Поэтому, если я говорю, что вы должны бежать без лишних звуков, в ваших интересах слушаться меня, раз уж ваши мозги сами не осознают необходимость тишины. Вы вообще понимаете концепцию командования? Я говорю, вы — делаете!

Я перевел взгляд на испуганных девчонок, на пускающего слюни Хопеса. Ни разу прежде не командовал людьми и не ставил их на место. Надеюсь, не перегнул, и меня не попытаются придушить ночью: за такое уже придется ломать конечности или и вовсе убивать, а это чревато проблемами со школьным руководством. Или не чревато?..

— Короче, привал, — дал я отмашку. — Фриз — идешь туда, на тот холм. Девчонки — поднимитесь вместе вон на тот бархан. Идите осторожно, при опасности — если она серьезная, а не парочка пауков — кричите и бегите обратно. В руки возьмите мечи, а не артефакты, не хватало еще бурю вызвать... Задача — осмотреть окружающую местность на предмет всяких нехороших тварей, а потом поедите по очереди. Мы с Хопесом первые, потом сменим вас.

Приказ восприняли идеально: без лишних вопросов удалились на указанные места.

— А теперь обкашляем с тобой произошедшее, — тихо и спокойно сказал я, глядя в пылающие ненавистью глаза адепта. — Ты уже нарвался. Когда вернемся обратно в школу, я вызову тебя на арену и просто уничтожу.

Среди ненависти мелькнул страх.

— Я откажусь от дуэли, — выдохнул Хопес. — Имею право, я адепт первого...

— Сперва начну бить тебя кулаками по лицу...

— Стой, погоди, Нильям...

— Двоечка в подбородок, а когда поплывешь — опрокину прямо посреди арены.

— Послушай...

— Просто, сука, в песок тебя вобью! Безо всякого оружия! Начну с пинков по всей фигуре, а потом, когда у тебя не останется сил кричать от ударов, подниму твою голову и попытаюсь пробить ею стену арены!

— Нильям, погоди...

— Единственный для тебя шанс не нарваться на поединок или на бой где-нибудь в коридорах — это выполнять приказы и относиться ко мне, как к своему наставнику, которого ты боишься и безмерно уважаешь. Будешь следовать совету — сбережешь здоровье. Понял меня? Ну?!

Боец кивнул. Ненависть не потухла, но теперь я уверен, что пацан хотя бы подумает, прежде чем как-то мне подгадить. Большим я ему не помогу — не нянька.

Перекусили. Хопес оклемался — помог пузырек из выданных личных запасов, который опустошил пацан. Мне пофигу, как каждый будет тратить свои зелья, пусть хоть вместо травяного отвара по утрам выпивают.

А еще я прикинул, что руины чужие войска вполне могут и не зацепить — если на школу пойдут по прямой, однозначно пройдут мимо нас. А если мы притом еще километров на пятнадцать дальше пройдем, на нас точно никто не наткнется, даже с учетом возможного крюка.

И в этом крылась еще одна проблема. У команды было противоположное мнение на проблему боевого столкновения.

— Командир, может, не будем уходить в руины? — спросил Фриз.

— Да? А куда мы в таком случае пойдем? — спросил я, тайно надеясь на "а давайте, командир, на моря рванем?".

— Можно остановиться где-нибудь рядом, чтобы в случае необходимости помочь школе, — предложил Хопес, пряча ненависть поглубже.

Я посмотрел на пацанов и понял: легко не будет. Значит, придется играть иную роль.

— Вам, придуркам, командование поручило важную миссию! От наблюдения за этой стороной фронта зависит успешность действий школы! Если нас внезапно сомнут, и перехватят артефакт, то смогут напасть с этой стороны внезапно для наших! Вы этого хотите? А за нашу ли школу вы вообще?

Минут пять, вместо того, чтобы подготавливать почву для смена точки дислокации на более удобную и далекую, я промывал бойцам мозги, внушая необходимость следования приказу. Апелиус, наверное, на моем месте сумел бы, не слишком напрягаясь, убедить отряд, что небо — зеленое, и ему бы поверили, но я подобным красноречием не обладаю и гипнозом не владею. А ведь всего-то в жалких тридцати — тридцати пяти километрах от руин как раз находится моя фруктовая роща и источник аспекта воздуха. С нашей скоростью мы бы туда до вечера добежали, а потом и неделю смогли бы выжить, и две, и пол года, благо в команде друид. Да я бы за месяц рощу в живую крепость превратил!

Эх, мечты...

Накрутив бойцов, я доложил по амулету, что все в порядке, и мы продолжили путь.

Адепты и неофиты школы в охоте за ингредиентами так глубоко не забредали: нам начала встречаться местная фауна. Сперва из бархана выскочила метровая змея, целясь в лицо Хопесу. Монстра пацан разрезал в прыжке — не иначе, как на слепой удаче — а потом с пол минуты стоял, тупо глядя на располовиненную тушу и осознавая, что проблема едва не стала для него последней.

После змеи пошли пауки, снова змеи, мелькнула и скрылась за барханом парочка арморкэтов. Мы уже не бежали, а шли, больше внимания уделяя безопасности, чем скорости. Спустя еще два часа увидели руины. А еще я понял, почему командование выбрало эти руины в качестве наблюдательного пункта — в сотне метров перед руинами проходила граница между двух столбов, обозначающих зону, где фон бао достаточно низкий, чтобы не бояться вызвать бурю.

— Кто-нибудь из вас слышал про эти развалины? — спросил я, едва ли не впервые нарушив тишину, в которой наш отряд двигался после привала.

— Говорят, там пауки водятся, — пожала плечами Кира.

— А может, и не только пауки, — поддакнула болтушка.

— Где пауки, там других монстров быть не должно, — пожал я плечами. Нет, конечно есть исключения, типа совместной охоты на адептов — там твари удивительно дружны, но в обычной, мирной жизни, такого не бывает. Монстры охраняют свои ареалы обитания и жрут друг друга.

Минут десять любовались руинами, а потом между развалин старых домов мелькнул паучий силуэт, и я скомандовал выдвигаться.

Мы подобрались почти вплотную к руинам, когда первые три паука выскочили и сразу легли под градом заклятий из жезлов. Следом мы дружно завалили еще двоих — монстрики даже добежать до нас не успевали, как занимались огнем или получали кислотные шары в морду.

После беглого осмотра руин мы нашли темный подвал, перед которым песок был усыпан следами паучьих лап. Рядом со входом валялись обтянутые кожей кости высосанного глипса, укутанные в высохшую паутину.

Из подвала доносилось недоброе шуршание и скрипы.

— Девчонки, вдарьте туда чем-нибудь из своего, из огненного, — попросил я. Лезть в подвал и наматывать на себя паутину не хотелось.

Болтушка думала не больше секунды, и вдарила огненным шаром. Я отскочил от входа, и вовремя — из подвала с гулом вырвалось пламя. Видимо, вся паутина и пыль сгорели за пару секунд. Ноздри обожгла едкая вонь.

— Фу...

Воздушный удар сорвался с пальцев, отбрасывая в подвал обгоревшего паука. Спустя пять минут я ветром выдул из подвала то, что там было вместо воздуха, и мы спустились для осмотра. Ничего интересного не нашли, кроме тушек обгоревших пауков и прочих монстров.

Обследовали остальную территорию, заглядывая под завалившиеся стены, за каждый угол. Ничего не нашли, зато я прикинул, где можно обустроить наблюдательный пункт: посреди руин, неподалеку от подвала, располагался кусок уцелевшего дома — с лестницей и куском второго этажа.

— Не лезьте туда! — одернул я девчонок, которые уже собирались примерить белые балахоны. — Если завалится, погребет вас под собой, и не факт, что откопаем и до школы дотащим.

Хорошо, что руины находятся в безопасной от бури зоне — можно ставить печати, бросаться заклинаниями, а в бою использовать жезлы. Да и прогрессировать в тренировках лучше, чем тупо сидеть на жопе. Правда, есть и минус — если на нас нападут, тоже не постесняются долбануть сильнее.

Будь у меня пара недель, а лучше — месяц, я все утыкал бы хищными растениями, благо, семена взял. Но увы, времени нет.

Глава 12

Рюкзак я собирал с размахом: закидывал все, что может и не может пригодиться в долгом походе, причем рассчитывал на выживание в одиночку. Так что вкупе с выданными артефактами, расходниками и прочим добром, материала у меня теперь хватает.

Будь у меня ингредиенты и лаборатория, я бы даже колебаться сейчас не стал — сделал из своего защитного браслета нормальный защитный браслет, только от физического оружия, а не от заклинаний, как внедренный под кожу. Увы, лаборатории рядом нет, как и ингредиентов, специальных зелий, составов, инструментов и прочего. Есть ядра, накопители, в том числе и старты, которые я давно хотел попробовать замкнуть на центральные накопители. По идее, это поможет сделать печати устойчивее: если создавать защитную формацию, сверхнагрузка на защиту будет дотягивать и до печати, кроша камень, вредя рунам и дестабилизируя саму печать. Не было бы этого ограничения, я бы построил две громадные печати — с защитой от заклинаний и от физических объектов, замкнул печати на сотню накопителей и просто сидел с каким-нибудь компотом и смотрел, как придурки ломятся в защиту, отстреливая их с артефактов. Ну и сливал бы бао в накопители.

В общем, можно отголоски от ударов компенсировать дополнительными печатями, чтобы защита протянула подольше, а можно в центральную печать встроить второстепенные, которые будут набирать энергию в основные накопители и при атаке не нужно будет оставлять возле печати кого-нибудь, чтобы пополнял накопители. Правда, не хватает главного — нормальной, ровной поверхности, на которой потоком бао можно выжечь руны.

— Пацаны, надо поработать, — подошел я к адептам. — Нужно сделать наблюдательную площадку и в одном из подвалов организовать ровный пол, чтобы я тоже смог поработать. Думаю, стоит выжечь печать, которая обеспечит над нами защитный купол, который хотя бы от заклинаний спасет.

— У нас на площадку и подвал бао не хватит.

— Ничего страшного. Первым делом укрепите вот этот кусок дома, чтобы он не полетел вниз. Потом девчонок туда запустим, пусть наблюдают за окрестностями и параллельно заряжают накопители, а вы займетесь подвалом.

— У меня не получается медитировать с открытыми глазами, — предупредила Кира.

— Учись, — отмахнулся я. — Времени хватает, а навык не слишком сложный.

Для меня он теперь вообще естественен, как дыхание.

Пацаны мрачно переглянулись, но поплелись к древнему дому. Мне было интересно, как они станут работать, но интерес быстро прошел: ничего интересного пацаны не показали. Бойцы встали, коснувшись камня и застыли, закрыв глаза. Песок струился вверх по стенам, заползал в щели, или сбивался между камнями и твердел. Возле фундамента тоже что-то двигалось и бурлило.

Я зашел в подвал, где мы сожгли пауков, вызвал заклинание воздушного удара, но не бросил его, а остановил на кончиках пальцев. Под синим светом удерживаемого заклинания я осмотрел подвал. Меня интересовали всякие щели, трещины, но ничего подобного не нашел. Странно. Очень странно.

Я вышел из подвала и осмотрел тушку глипса. Да, это именно глипс, а не какая-то похожая животина. А вон там — еще один. Здесь хватает костей прочих существ, но с прочими как раз все понятно...

Глипсы живут в пещерах, подвалах и подземных кавернах, очень любят сырость — это в бестиарии черным по белому написано. Разумеется, я не специалист в монстрах и далеко не пауковед, но что-то мне подсказывает, что пауки не стали бы тащить глипса за километры, чтобы дожрать его здесь. Вокруг — пустыня. Я смотрел карты в библиотеке и знаю: поблизости нет пещер. Вообще. Зато могут быть другие подвалы, хоть мы прошлись по всем руинам и не нашли никакого подвала, кроме этого. Значит, когда мои бойцы справятся с порученной работой, их ожидает следующая.

Я ветром вымел в дальний угол подвала останки пауков, песок, проутюжил ураганом поверхность каменного пола, вычищая ее от всего лишнего, от чего мог очистить. Теперь, когда видна каждая трещина и неровность, ребятам будет легче приводить пол в рабочий для ритуала вид.

Пока бойцы развлекались, наполняя и опустошая накопители, я прошвырнулся по округе, осмотрел всяческие иные останки домов, прошелся по окаменевшим от времени доскам, но найти другие подвалы не смог.

Но ведь они должны быть! Откуда в паучьем подвале взялись глипсы, черт возьми?!

Солнце клонилось к закату, а у меня не было желания располагаться на ночлег возле какой-нибудь пещеры, забитой летучими тварями. Если нападут ночью крупной стаей, нервы потреплют знатно. А может, и покалечат кого — я помню, как стая этих монстриков отряд из адептов отметелила. Причем днем, сплоченную команду, где каждый носил доспехи и драться с тварями умел.

Я обошел вокруг руин, потом пробежался по расширяющейся спирали, но тщетно — ничего, похожего на пещеру не нашел. Жаль, со мной нет заклинания. Оно восстановило бы возможный облик деревеньки, да и где глипсов искать показало бы.

— Бойцы, новая вводная! — оповестил я вымотанных пацанов, когда они наконец закончили с подвалом. — Где-то здесь есть пещера или спрятанный подвал, заполненный глипсами. Так вот, ваша задача — бродить по окрестностям и искать пустоты под песком. Вы же земляки.

Я задумался, чем бы еще нагрузить людей, и добавил:

— Кира — сидишь на посту и бдишь за двоих, Ната — за мной в подвал.

Новое задание парни встретили недобрым гулом и бурчанием. Но недовольство было тихим, и протестовать против новой задачи никто не стал.

Я зашел в подвал, где уже примерно прикинул расположение будущей печати. Так как света здесь мало, а на ощупь я строить если и умею, то что-то совсем несложное, пригласил в подвал балаболку. Девчонка не изменяла себе, и пока сидела на наблюдательном пункте с напарницей, вынесла ей весь мозг разговорами. Кира хотя бы по сторонам внимательно смотрит, так что пусть бдит на посту: если что-то случится, будет понятно, просто ли она смотрит по этим сторонам, или и вправду наблюдает за происходящим.

— А что мы здесь будем делать? — игриво спросила Ната.

— Я буду строить печать, а ты — зажги пламя вокруг руки и подсвети мне, — сказал я, приседая у рюкзака. — Ну и медитировать не забывай — работы здесь не на пол часа, и не на час.

Девчонка печально вздохнула, но встала сзади и зажгла огонь.

— Не видно ничего, — сказал я, отгоняя назойливое желание ударить за спину воздушным ударом. — Встань передо мной, чтобы свет в рюкзак падал.

И чтобы я видел, чем ты вообще занимаешься. И не надумывал себе всякого.

— Ну ла-адно, — протянула девчонка. На недовольство в ее голосе я не обратил внимания.

— Накопители, монеты... — бормотал я, копаясь в своих вещах. — Так, камень души тоже возьмем, может пригодиться...

— Ты же защитную печать будешь делать? — спросила девчонка.

— Ага.

— А для чего в печатях камни души, если накопители есть?

Я задумался, как объяснить девчонке то, что жителю Ильмсхура смог бы рассказать в двух словах, приведя в пример электронные схемы.

— Они для разного предназначены. Накопители могут только накапливать энергию и отдавать ее. С помощью накопителей и рун можно сделать простую печать, можно сделать не слишком простую, но слишком сложную сделать нельзя. Именно поэтому накопители не засовывают в артефакты вместо камня души — камень выполняет иную функцию. Камни души — они как... Э-э... помощники, что-ли. Управляющие сердца артефактов. В обычных печатях и артефактах камень принимает и пропускает через себя твою энергию, прогоняя ее через печати и на выходе получается заклинание. Если ты пошлешь слишком много энергии в удар, то камень заберет ровно столько, сколько нужно и сохранит артефакт, а не взорвется. Он при первом заклинании как бы принимает максимально удобную для артефакта... форму энергий. И стабилизирует работу этого артефакта.

Разговаривая, я разместил в ключевые точки будущей печати старты, камень и накопители. А потом принялся выжигать центральный круг, возле которого потом будут располагаться вспомогательные.

— Если найдется глупец, который создаст артефакт для накопителя, то ему придется либо четко прописывать, сколько нужно выплескивать силы в одном ударе, а потом привязывать активацию этого удара на какое-нибудь действие — на слово там, или жест...

— Или на запитывание накопителя бао?

— Нет. Запитывать и одновременно опустошать накопитель не выйдет — предполагаю, он либо перегреется, либо взорвется, либо не отдаст и не заберет энергию. Сам не знаю, что произойдет, но в книгах по артефакторике запрет на такие эксперименты написан крупными буквами и выделен двойным подчеркиванием. И проверять, а точно ли нельзя это делать, я рисковать не буду — вряд ли меня за это перекинет на следующий ранг, а все остальное риска не стоит. Я хотел сказать, что с накопителя можно сделать неплохую бомбу. Может, даже получше, чем из камня души — по крайней мере, она точно будет дешевле.

А еще, судя по тем рунам, что я успел разглядеть на отданной мне бомбе из камня души, для ее активации нужно по максимуму влить в разовый артефакт бао, а потом — швырнуть во врага. Сколько вольешь, на столько и бахнет. Не самое удобное действие для битвы — тратить время и энергетический ресурс на то, чтобы получить непонятный и не мгновенный результат.

— Что я еще хотел сказать... Вот, вспомнил: на камне души можно выбить руны с командами, что обеспечит ему еще большую вариативность действий. Можно заполнить камень однородной бао... Ты же в курсе про разные виды бао?

Девушка уставилась на меня широко раскрытыми глазами и замотала головой.

— Ну так вот, теперь будешь в курсе. Друиды могут запитывать камни бао "роста" и использовать для ускорения роста или мутаций растений, специалисты по големам могут из камня и палок смастерить голема, внедрив такой камень вместо аккумулятора в корпус каменного конструкта. Думаю, специалисты по работе с изменением животных или монстров с таким камнем могут выйти далеко за рамки того, что они могут сотворить без него...

Я представил себе измененных и накачанных бао кишечных паразитов и передернулся от отвращения.

— Еще есть бао воздушного аспекта, — добавил я, вспомнив источник на скале, — есть огненное бао, энергия земли, воды. Думаю, ее тоже можно отфильтровать в камень, а потом использовать. Короче говоря, камень души — невероятно универсальная штука.

А я их в качестве мозгов для печати использую, без всякой обработки... Ну а с другой стороны — есть у меня время на что-то иное? Нет! Вот и все.

Кстати, нужно будет попробовать нацедить в камень чистой воздушной бао, и посмотреть, что с ним случится. Возле источника добыть такую энергию будет куда быстрее. А лучше — нацедить это бао в накопитель и циркулировать по телу. Циркуляция чистейшей бао воздуха должна дать результат лучше, чем простая медитация.

Блин, не обжечься бы с такими экспериментами. Хотя до момента, когда такие эксперименты настанут, я уже смогу добраться до школы и отыскать записи о них, или расспросить знающих людей. Я не сомневаюсь, что циркуляция тем же бао роста или воздуха, или еще чего-нибудь, как-то повлияет на энергоканалы. Более того — я уверен, что изменения будут. Например, энергия, которая одним присутствием оживляет растения, не может не повлиять на мои энергоканалы. Но я сомневаюсь, что изменения пойдут в хорошую сторону: друиды не могут влиять на животных, разве что обращать живые организмы в дерево, но на такое я идти не готов.

Я на какое-то время завис, размышляя, какие руны стоит выбить на камне души, чтобы он играл роль накопителя именно бао воздуха. Со времен создания накопителя бао роста из камня души мое понимание каэльских рун шагнуло на новый уровень, так смогу сделать гораздо лучше. Хм...

К моему удивлению, после того, как я не обратил внимания на заигрывания девчонки, Ната не стала делать повторных намеков несмышленному мальчику и столбить за собой место подружки вожака. Вместо этого она заинтересовалась рунами, и задавала вполне интересные вопросы. Если бы не мое умение работать и одновременно разговаривать — научился этому во время постоянных разговоров с Апелиусом — девчонка дергала бы меня и отвлекала, сейчас же я получал от болтовни искреннее удовольствие. Главное, не поворачиваться к Нате спиной и не увлекаться ритуалом на полную, чтобы иметь возможность в любой момент отпрыгнуть в сторону, уйти от атаки.

В начале работы мне пришлось четыре раза выбираться из подвала, замеряя на глаз расстояние от ключевых точек печати до желаемых границ защитного купола. Центром защищенной территории я сделал наблюдательную площадку, и территорию радиусом в десять метров вокруг площадки. Надо будет завтра приказать ребятам расширить площадку, чтобы все смогли подняться наверх и сверху закидывать нападающих заклинаниями. И укрытия лучше построить высотой по грудь, чтобы от стрел можно было спрятаться.

А еще лучше — завтра построить печать от стрел и прочих всяких бомб. Пусть здесь же, под площадкой, превратят песок в камень, выровняют нормально, и здесь же нарисую эту печать.

Когда я наконец закончил с печатью, с хрустом разогнулся и вылез из пещеры, стемнело окончательно. Но хуже, чем темнота и стремительное падение температуры могут быть только не найденные к вечеру монстры — а глипсов наверняка не нашли.

Пацаны вырыли яму и соорудили в ней костер. Кира сидела возле огня, время от времени подкидывая огненные шарики в яму, на посту же находился Фриз. Хопес жадно доедал кусок сушеного мяса, держа его одной рукой. Вторая лежала на песке рядом с узким и коротким лезвием ножа.

— Пещеру нашли? — осведомился я, прикидывая, как наказывать за невыполнение приказа. А наказывать придется — у меня нет времени и желания узнавать характеры каждого и с каждым разводить дружбу. Колотить их тоже желания нет, но сосуществовать параллельно у нас не получится. Меня назначили их командиром, так что пусть подчиняются. Да и без должности у меня больше жизненного опыта, больше опыта боевого, так что я лучше на эту роль подхожу. И организовать ребят при нападении смогу лучше, чем они сами.

— Не нашли. Но я проткнул подошву сапога ржавым гвоздем и понял, что ну его нафиг, — нагло заявил Хопес.

— Вот, значит, как... — протянул я.

— Вот так, значит, — кивнул боец, аккуратно подтягивая к себе метательный нож. Вряд ли он действительно его в меня кинет, но когда начнет угрожать, ладонь я ему сломаю. Левую.

В воздухе беззвучно мелькнула быстрая тень. Я осклабился: похоже, сейчас судьба найдет своих героев.

— Знаешь, что бывает с теми, кто не выполняет умных приказов начальства? — спросил я, глядя в глаза Хопеса.

— Ну и что же бывает?

Пальцы бойца крепко сжались на рукояти ножа.

— Э-э, парни... — позвал Фриз. — Парни, тут носится что-то в воздухе!

— Они огребают, — сообщил я и направился в подвал.

В воздухе носилось всё больше тварей, кружась над костром. Я уже слышал шлепки тел друг о друга, шорохи крыльев, гул воздуха, рассекаемого сотнями тел.

— В оружие! В воздухе глипсы!

А в подвале тишина и покой. Примостившись на ступеньках, я принялся наблюдать за тем, как девчонки встали спинами друг к другу и выдают в воздух струи огня, подбивая летучих монстриков. Когда горящий глипс ударился в матерящегося Фриза, парочка переключилась и стала швыряться заклинаниями в стороны от земляков. Пацаны же вооружились артефактами и кидали в воздух мелкие огненные шары. Пока бойцов атаковали не слишком ретиво — так, изредка парочка глипсов спускалась, цепляла девчонок за волосы, дёргала когтями одежду парней. Хопесу лицо располосовали, почти без посторонней помощи.

Я сбил парочку глипсов, по глупости напавших на одинокого человека, и, усмотрев в сполохах пламени большого глипса, направляющегося к стае, решил брать дело в свои руки. Если на адептов нападет вожак с камнем души, ведя за собой остальных, урок превратится в бойню.

За пару секунд я наполнил воздух бао, а потом, напрягшись, ветром притянул всех обычных глипсов друг к другу, слепив из них большой когтисто-крылатый шар, который полетел в костёр. Там его и накрыли огнем с артефактов и ладоней.

Здоровому глипсу достался удар лучом. Тот даже выдержал пару секунд, прежде чем пискнуть и полететь камнем вниз.

Уцелевшие глипсы, панически крича, метнулись в сторону. Я побежал за ними и увидел, как они залетают полуразвалившуюся старую печную трубу. Вот кто бы мог подумать?! Особенно учитывая, что печка занесена песком, но находится здесь, не уходит в подвал.

Из трубы веяло прохладой, на камнях в свете огня Киры были заметны шерстинки на камнях.

Налетевший ветер убрал песок с пола около печки, и я за пять воздушных ударов разметал окаменевшие доски.

— Брось-ка туда что-нибудь огненное, — попросил я Нату. Когда добили вылетевших от огнешара глипсов, пошли внутрь. Троица шла колонной, я шел слегка в стороне от них, не открывая своим верным ребятам спину.

Помещение разбито на две части, отделенные друг от друга деревянной дверью, которую я тоже выбил.

В одной части подвала — истлевшие мешки с какой-то засохшей жижей, в другой — бочки с уксусом, в который превратилось вино за кучу лет. Кроме этого хватало коробок и ящиков, но рассматривать их содержимое, загаженное глипсами, не тянуло.

Единственная стоящая находка — какая-то книга, найденная внутри хлипкого деревянного стола. Книгу я открыл, осмотрел непонятные руны, но все-равно забрал себе. Вряд ли найду что-то посреди продуктового склада, но чем черт не шутит?

Глава 13

Ночь прошла спокойно.

Я назначил себя первым дежурным, отстоял свои два часа, потом растолкал девчонок и ушел спать в глипсовый подвал, подперев изнутри выбитую дверь. За время сна меня никто не побеспокоил, и когда я поздним утром выбрался из подвала, Ната уже раскочегарила костер и жарила над огнем мясо глипсов. Парни сидели рядом с костром, Кира же маялась на смотровой площадке.

Может, если бы я заснул рядом со своими верными бойцами, ночь прошла бы как-то иначе, но проверять на крепость наши отношения не хотелось. Наверное, преувеличиваю, и ничего со мной делать бы не стали, но лучше перестраховаться, чем проснуться в каменных кандалах. Или не проснуться.

— Держи, — Ната протянула мне длинный узкий нож с насаженными на него ломтиками сочного мяса.

— Спасибо, — поблагодарил я. Потом подумал, и все-же откусил кусочек прямо с кинжала, не без труда подавив желание проверить еду на яды и потребовать девчонку съесть первой пару кусочков. Иногда еда — это просто еда. Да и зачем им пищевые яды с собой в пустыню было тянуть? Здесь же поблизости никаких растений нет, особенно ядовитых.

Я подавил ухмылку, глядя на разукрашенных царапинами бойцов. Нашли бы монстров, и обошлось бы без уроков.

— Ну что, какие указания на сегодня? — с издевкой спросил Хопес. Или без издевки?

Я посмотрел на бойца, но тот не выглядел желающим поддеть командира. Или же тщательно маскировал это желание.

— Девушки заряжают накопители, а ты и Фриз — занимаетесь наблюдательной площадкой. Нужно сделать ее шире и по сторонам нарастить каменные стенки на высоту груди.

— А какой смысл? — спросил Хопес. — Не считая, что тратить столько бао на сооружение площадки — просто расточительно, ты ведь поставишь защиту от всего метательного. Зачем нам еще и площадка?

— Затем, что я так хочу. Тебя ночная битва ничему не научила?

Хопес замялся, но парня поддержал Фриз.

— А если серьезно, не лучше ли объяснить нам, зачем это делать? Зная цели работы, мы лучше ее выполним.

— Защита имеет свойство перегружаться, — подметил я, подавив нетрезвое желание вколотить в бойца дисциплину. — Площадку придется расширить хотя бы потому, что при возможном нападении мы все заберемся туда и будем отстреливаться, пока противники не подойдут к защитным куполам вплотную. С высоты метать заклинания сподручнее.

— Никого здесь не будет, просидим как дятлы... — пробормотал Хопес, а затем сплюнул на песок и побрел к башне.

Вот и ладно. А чтобы не перепирался, когда закончат, устрою им тренировки. Пусть учатся работать парами друг против друга, без летальных заклинаний. Или тряпками обмотают мечи и фехтуют.

Я поднялся на наблюдательную площадку и коротко переговорив с Кирой на тему, все ли нормально, вручил девушке накопитель и забрал амулет оповещения.

С заклинаниями у четвёрки тоже была беда: у земляков имелась "каменная кожа", слабенький аналог заклинания, с помощью которого адепт на арене себя в голема превращал. По дальнобойному заклинанию: у одного — камень, у другого — шип, вылетающий в противника из-под ног практика. Кстати, нужно будет песка или камней на этот случай на наблюдательный пост доставить, чтобы из-за формирования снарядов площадка вместе с нами не рухнула.

А вот третьего заклинания у пацанов не было — они не так давно перебрались на ранг адепта, и еще не накопили себе на книги: один хотел купить каменную ловушку — аналог подземного капкана, другой выбрал шипы.

У девушек тоже по два заклинания было: поток огня, исходящий из ладоней, как струи подожженного газа, и огнешар. Третьего заклинания у них тоже не имелось. Ну хоть дальнобойные есть.

Будь у меня больше времени и хотя бы капелька желания, составил бы для адептов формулы заклинаний, заставил выдавить всю бао из источника, а потом — активировать рунную цепочку. Когда меня не разнесло после активации луча в попытке достать наставника, я наконец заинтересовался темой заклинаний и их изучения и, пошарившись по библиотеке, выяснил: во время изучения заклинания энергетика перестраивается и надорваться очень легко. Поэтому, для безопасности процесса, лучше выдавить из себя энергию, а на остатках изучить заклинание. Или купить книгу с заклинанием, чтобы точно уж получилось его выучить. Лимбос мне очень сильно помог, когда вытянул из меня энергию — не знаю, оторвало бы мне руку, или нет, но весело мне точно не было бы.

— Пошли со мной, — подумав, скомандовал я Кире. — Пусть Ната одна дежурит и накопители заряжает.

Несмотря на день, в подвале темно, и в качестве освещения по-прежнему нужен огневик. А болтушка пусть следит за подходами к руинам.

Когда Ната поняла, что я оставляю ее с парнишками, а сам на несколько часов удаляюсь для создания печати, лукаво заулыбалась. Похоже, пацанов ожидает тяжелый флирт. Как бы до петтинга не дошло — там уже точно не до караулов будет.

— Ната! — окликнул я девушку, а когда та вопросительно посмотрела на меня, добавил. — Следи за подходами!

— Да нормально все будет, — ухмыльнулся Хопес. — Нас здесь трое будет. Если уж она что-то не заметит, мы точно увидим.

Я с недоверием осмотрел троицу, но пожал плечами и пошел с Кирой в подвал. Если что, трое адептов своими жизнями выиграют мне хотя бы секунд десять, а там уже можно будет слинять. Или остаться сражаться — смотря сколько будет этих нападающих.

Я прикинул расположение будущей печати. Скорее всего, Фриз прав — никто на нас не нападет. Смысл идти к школе наискосок, через кучу лишних барханов?

Кира меня не отвлекала, и без вопросов светила там, где я ее просил. Но я успел выполнил ровно треть работы: едва я расчертил половину знаков, сверху донеслись крики.

— Черт! — зашипел я, а потом метнулся к рюкзаку, сграбастал лежащий рядом с ним жезл и бомбочку. Девчонке, не сообразившей, что происходит, скомандовал. — За мной!

Из подвала я вылетел в пару прыжков, и вихрем взлетел по ступеням обзорной площадки, расширенной на жалкий метр. Заказанных стен еще не было. Зато с наблюдательной точки открывался шикарный вид на вражеский отряд — далекие человечки в синих халатах неторопливо двигались по пустыне между барханами. Судя по длинной цепочке следов, идут они уже минут семь или десять.

— Они вышли только что... — пролепетала Ната. — Ну, недавно совсем... Не успели вас позвать...

Я скрежетнул зубами, а потом вытащил из мешочка на поясе артефакт связи.

— Школа, это Нильям! Восточные руины! Видим противника: человек двадцать адептов, три подконтрольных монстра уровня камня души и какая-то штука на колесах, похожая на вытянутую бочку.

— Не "штука, похожая на бочку", а ядоплюй. Или же огневое стреляло, — лениво и равнодушно поправил меня оператор. — Там различия минимальны, запросто можно принять одно за другое... Ладно, доклад принял. Держитесь там, в общем.

И связь оборвалась.

Ну, иного я не ждал.

Размахнувшись, я вписал пощечину Фризу, а потом — Хопесу, в последний момент замедлив удар, хотя вписать товарищу хотелось хорошенько. А затем уже и Нате. А что? Такой же адепт, как остальные.

Пожалел, что не могу ударить посерьезнее, но избивать своих бойцов перед боем не стоит, а то противник неожиданно зайдет за спину и выстрелит в затылок чем-нибудь очень похожим на каменный шип или заклинание из жезла пацанов и девчонки.

— Поднимайте песок и камни на площадку, мудилы, чтобы было чем швыряться в нападающих! А потом садитесь медитировать в максимальной глубине своих медитаций, морды!

Я выругался, пропустил вниз испуганных пацанов, а затем выдернул накопитель из руки болтушки и выругался снова — ни доли бао. Чем они, черт побери, здесь занимались?!

— Что теперь делать? — испуганно спросила Кира. Ната стояла, прижимая ладонь к красному следу на щеке.

Я посмотрел в глаза Киры, готовясь сказать максимально едкие слова о подготовке к смерти, и... и не смог вытолкнуть их из себя.

Она же просто мелкая девчонка. Я ведь не ровня ей, не смотря на возраст физического тела: она — подросток, который добросовестно исполнял мои указания во время пути, и теперь хочет знать у меня, что ей делать, когда её жизненный опыт не может дать ответ на этот вопрос. И не её вина, что на нас вышли враги. И на пацанов с болтушкой я зря сорвался — будь у нас эти семь минут, мы не сильно смогли бы подготовиться за это время. Хотя они все равно косоглазые идиоты с грязью вместо мозгов...

Я отвернулся от Киры и громко скомандовал:

— Собирайтесь! К школе побежите. Надеюсь, в ваших куцых куриных мозгах остался маршрут пройденного пути.

Я-то со своей ловкостью и навыками и из-под носа противников смогу свалить. Да и проверю с помощью товарищей, успели ли нас окружить, пока эти дураки смотрели на задницу девчонки.

Подростки заметались, собирая вещи, а я следил за отрядом в две дюжины человек, которые неторопливо и уверенно приближались к нашей ставке. Ещё минут двадцать, и можно будет бить: и нам, и им.

— Командир... — неуверенно окликнул меня Фриз. Впервые кто-то из них обратился ко мне по должности.

— Да?

Я обернулся и проследил за вытянутым пальцем пацана на вершину бархана. Там верхом на огромном и уродливом пауке сидел адепт в форме противника. На соседнем бархане — еще один. И вряд ли их там всего двое, таких красивых. Отступить у ребят точно не получится — загонят, как зайцев псами, а потом — будут обстреливать с расстояния, пока не убьют.

Черт.

— Отмена сборов! — с скомандовал я. — Таскайте землю и камни на площадку.

Сам я зашёл в подвал, осмотрел недоделанную печать и понял — завершить или экстренно переделать ее во что-нибудь полезное не выйдет. Не получится за двадцать минут создать нечто такое, что переломит ход битвы. Даже у Апелиуса не вышло бы: выжигание знаков бао — не челночный бег, здесь увеличение скорости к хорошему не приведет.

Я основательно подготовился к походу. Теперь же пришлось пожинать плоды подготовки.

Я достал из рюкзака девять заполненных накопителей, заткнул за пояс ультимативный жезл, взял железный шест и вышел из подвала. За пол минуты наполнил десятый накопитель и спрятал по периметру руин глубоко под песок восемь из имеющихся накопителей, оставил при себе только два — один в левую ладонь, другой — в мешочек на поясе, откуда я выбросил артефакт связи: накопитель важнее.

Надо было сделать на ноги тканевые утяжелители, где груз можно вставлять в кармашки, чтобы можно было засунуть в них накопители, и не тратить время на возню с маскировкой. Но я в тот момент отогнал от себя такую мысль: думал, мол, в бою, где мне понадобятся сразу десять накопителей, на мне можно будет сразу поставить точку. А потом понеслось: тренировки с Апелиусом, рост опыта...

Я прикинул расстояние до адептов на пауках, попытался вызвать на них заклинание, чтобы хотя бы определить ранги, но заклинание выдало лишь знаки вопроса. Понятное дело — они сидят не двигаясь, и заклинанию неоткуда брать информацию. Жаль, я не разбираюсь в фасонах и расцветках форм их школы. Но с другой стороны, раньше оно мне и не требовалось, для зубрежки были вещи важнее.

Увы, я не успею добежать до этих бравых ребят: барханы — не слишком удобная трасса для бега. Да и на месте противника я вообще стартанул бы от человека, который в одиночку бежит навстречу двум спецам на пауках, а потом обстрелял его с расстояния: это и немногочисленный отряд противника разделит, и возможный злой план поломает.

Мой резерв был полон, поэтому я указал своим, где буду ставить трамплины, и, собственно, начал их ставить: хоть ноги тварям переломают. Для адептов, кто умеет смотреть на мир энергетическим зрением, это не должно стать помехой, но все-же им придется действовать осмотрительнее и учитывать наличие ловушек.

Пока мы подготавливались к битве, противник не дремал. Адепты изрядно сократили расстояние: до них оставалось сотни полторы метров — ровно столько, чтобы мы до них не дотянулись. Трое командиров на пауках, размером побольше, чем у других, распределяли роли. Наверное, трехранговые. Черт, целых трое... Видимо, решили потренироваться на сидящей в руинах пятерке придурков, прежде, чем идти в реальную битву.

Обычные адепты развернули ядоплюй. Я видел, как в широком дуле оружия появился и начал нарастать темно-зеленый шар, а потом громыхнуло и снаряд пролетел почти до самого барьера, чтобы рухнуть, и, взметнув волны песка, расплескаться по площади в три квадратных метра. Раздались крики, и бандуру стали подготавливать для следующего залпа.

Пацаны медитировали и таскали наверх землю, девушки занимались тем же, я же швырялся трамплинами и думал, стоит ли пытаться прорваться через двух адептов, или там их больше, чем два, и вместо рискованного прорыва я вглупую покину руины, в которых хотя бы побегать можно? В конце концов я выбрал ожидание. Если что, подпущу адептов поближе, устрою бурю и попробую сбежать под ее прикрытием. Если получится — трехранговые адепты — те еще монстры, и среди них вполне может найтись воздушник, который перехватит у меня контроль над бурей, или меня самого этой бурей прижмет.

Второй залп был удачнее для противника — они попали в купол, но снаряд — как понимаю, полностью состоящий из призванной кислоты, без малейшей физической составляющей — исчез с громким шипением. До нас донесся разве что едкий запах.

Противники лишь пожали плечами — посовещавшись, главная тройка скомандовала оставить ядоплюй с мешками в покое, разбила подопечных на четыре команды по четыре человека, которые выдвинулись на нас, расходясь по широкой дуге. Позади каждой из трех команд двигался адепт на пауке. До нас долетел командный крик, и противники побежали к руинам.

Я показал пальцем на команду слева, оставшуюся без прикрытия:

— Как только подойдут достаточно близко, бейте по ним всем, чем можете.

— А остальные? — напряженно спросила Кира.

— Хотя бы этих убейте, прежде чем за остальных браться.

Когда противники подошли метров на восемьдесят, Фриз метнул первый каменный шип, но заклинание отскочило от невидимой преграды энергетического щита. Ну ничего, сейчас протестирую мощность получившегося артефакта.

Я потянул из-за пояса жезл. Пришла пора проверить его на людях. А точнее — на их щитах, против которых хорошо играет луч. И начнем мы, пожалуй, с той самой слабой группы.

Я нацелился и выпустил толстый синий луч, который впустую прошелся по барханам, а потом — полоснул по адептам. Энергия покидала меня, как пробитое ведро, но четверку я успел задеть за две секунды работы артефакта. А потом начал лихорадочно вытягивать бао из накопителя, потому что резерв почти достиг дна.

Лишенные щитов адепты засуетились: один вызвал свой собственный щит, а другие побежали к идущей рядом группе. И здесь уже не сплоховали мои бойцы: дружный залп огненных шаров, камней и шипов накрыл всех троих. Правда, убитых не было, но досталось каждому знатно.

В нашу позицию тоже били, но не так интенсивно, скорее от злобы — односторонний барьер защищал от всего, кроме — вот сюрприз — разогнанных каменных шипов и прочих заклинаний земли. Однако у меня получалось отводить гадость в стороны воздушными ударами или порывами ураганного ветра.

Когда первый отряд под предводительством адепта третьего ранга — к этому моменту заклинание подтвердило мои догадки про личностей на пауках — приблизился на расстояние тридцати метров, в нашу башню полетел круглый предмет. Бомбочка.

Наверное, кинувший ее практик думал, что я разнесу боеприпас воздушным ударом, но я нежно перехватил его на границе барьера и отправил обратно, сопроводив воздушным ударом. Адепт пытался вмешаться — выставил земляной щит перед группой, однако неожиданно мощный взрыв разнес и каменную стену, и адептов задел. Раздались истошные крики, и я ухмыльнулся, видя, как на песок щедро хлещет кровь.

— Не кидать бомбы! Отставить бомбы! — орали адепты-руководители.

А потом события понеслись вскачь.

Вот я прыгаю с площадки и кидаю трамплин под лапы паука, и тот подлетает, переворачиваясь в воздухе. Посох напитан бао. Адепт матерится. Я прыгаю к нему, уворачиваюсь от пущенного каменного шипа, но еще два шипа и бурление бао под ногами заставляют меня уйти за стены ближайшей покосившейся развалины. Навстречу — адепт на пауке, но паук под ним меньше. Похоже, парень из той двойки, что была за спинами.

Я полоснул по нему лучом из ладони и добавил шестом. Ослабевший щит лопнул, и шест пробил грудь пацана. Паук ничего не может сделать — я послал ему в морду сдвоенный воздушный удар секундой раньше.

Резерв полон. Выбрасываю накопитель, тяну из песка еще один. петляю между камней.

Замечу — защита у них на высоте, но и я в виртуале не игрушками маялся — щиты я научился пробивать в первую неделю "растянутого" времени.

Выскакиваю перед перворанговым адептом: пока пацан поднимает меч, посох разбивает его голову, как арбуз.

Я бегаю по полю боя, прячась от практиков на пауках, справляюсь со второранговыми адептами, перворанговых даже не замечаю. Двигаюсь, как бог войны, уничтожая всех на своем пути. Тренировки Апелиуса заставили меня шагнуть до такого уровня мастерства, до которого я бы ни за что не добрался сам, возможно даже за всю жизнь — не представляю себе, как бы я смог месяцами подряд наращивать опыт битв в реальном мире, не поехав крышей, не получая ран, не умирая.

Только вот была проблема. В этих виртуальных постановках меня не учили защищать других.

Мои держали индивидуальные щиты, огрызаясь редкими контратаками под градом заклинаний. Меня же теснили от них, пытались достать. Раза три едва не задели: я замечал, как люди вдруг застывают на месте, будто на стоп-кадре, и испуганно ломился от таких, не обращая внимания на летящие огненные кляксы. Заклинания щит выдержит, а я вряд ли выживу, если мне меч по рукоятку в грудь засунут.

Все смешалось. Битва напоминала очень быстрый и бестолковый галофильм. Все били заклинаниями, пытаясь меня достать, попадали в своих. Какой-то идиот орал: "не стреля-ять", но его не слушали.

Я прыгал с помощью трамплинов, уходил от заклинаний, и убивал. Видел, как разделились ребята, поняв, что скопом им не выжить. Видел, как снесли голову Фризу. Не помогла даже каменная кожа, тело завалилось, будто тряпичное. Видел, как отрубили руку Нате. Мучения девушки не были долгими — вторым ударом ей вогнали клинок по рукоять в грудь. Не видел, как погиб Хопес, но видел его изувеченное тело, когда в очередной раз пробегал по руинам.

Я ничего не мог сделать.

Опасный момент наступил, когда я решил уничтожить щит трехрангового адепта: луч сработал, а потом артефакт мигнул в энергетическом зрении, часть рун почему-то потухла, а из остальных сложилась абсолютно другие рунные цепочки. Огненный плевок, который летел мимо меня, вдруг изменил курс и направился прямо к деревяшке. Я едва успел отбросить артефакт и вызвать щит, как деревяшка притянула к себе пару ближайших заклинаний вкупе к огненному плевку и мощно взорвалась.

А вот и привет от Апелиуса, черт... Благо, помню руны и успел заметить, как изменились рунные цепочки — смогу потом понять, что произошло с артефактом. Ах ты ж...

Я прыгнул на песок и кувыркнулся по нему, уходя от каменного шипа. Посох пришлось оставить — за меня взялись всерьез и железка меня только замедляла. На одной руке уже висит призванный щит, а на другую я повесил призванный клинок.

Краем глаза увидел, что Кира мелькнула у двери в подвал. И сразу усилил натиск, отвлекая противника от девчонки. Кинул четыре воздушных удара, пробил щит адепта лучом.

Минут пять длилось нечто странное — меня не могли поймать, а вот я ловил рассредоточенных и испуганных противников, водил за собой трехранговых, останавливался изнутри у границы защитного купола — благо, отлично помнил, где та граница находится — и швырялся заклинаниями, не опасаясь ответных ударов. Кстати, барьер меня несколько раз спасал и от чего-то очень неприятного — я чувствовал, как густеет воздух вокруг и сразу рвался в косые переулки развалин, или заходил под прикрытие барьера.

Тройка адептов работала как единый организм. Больной, глупый, но единый. Когда они бросили в бой мелочь, они точно не ожидали, что я с ней расправлюсь, а потом уже было поздно: когда я начал эту мелочь уничтожать, адепты объединились и пошли в атаку сами. Я вроде бы даже слышал команду об отступлении, но это только помогло мне бить отступавших в спины, пробивая щиты. А потом я отозвал меч и щит и подобрал посох — для следующих противников мне понадобится усиленное рунами оружие.

До этого битва зависела от того, что видят адепты. А потом, когда ветер поднялся за жалкие секунды, когда неожиданно взвились сотни килограмм песка, когда руины заволокла слабая, ничтожная, но такая назойливая бао второрангового адепта — моя бао, битва стала зависеть от того, чего они не видят.

А не видели они ничего.

Я вылетел на первого паукового адепта настолько быстро, что практик не успел даже открыть запорошенные песком глаза, как получил посохом в щит. В момент удара барьер стал абсолютно непрозрачным, и я поверил, что смогу продавить... но мне не хватило буквально капельки силы, чтобы сломать защиту. Адепт улетел в песок, я же запрыгнул сверху на паука и вонзил посох в его спину, ощущая, как трещит и ломается хитин под чудовищно быстрым ударом железки.

Затем я прыгнул за улетевшим адептом.

Есть такое понятие, как "презумпция первого удара". Она гласит: кто бьет первым, имеет намного больше шансов на победу. Это зависит от многих факторов, но в случае конкретно против этого адепта шанс на победу зависел от мощнейшего сотрясения и забитых песком глаз. Я даже не успел понять, насколько этот адепт умел и силен: я прыгнул прямо с агонизирующего паука туда, куда улетел адепт, ориентируясь на бао адепта третьего ранга. Я занес посох в прыжке и с силой опустил его на адепта, пробив и щит, и мягкие человеческие внутренности.

Кто-то из оставшихся двух второранговых адептов успел отреагировать: выпущенную мной бао будто сжало в тиски. Песок разом осел.

Но это мало помогло противнику: пока он ругался и крутил паука, я сбежал за обломки камней.

Следующий встреченный мною перворанговый адепт получил воздушный удар в щит, затем я напитал руны на посохе, и одним ударом пробил ослабевшую защиту.

До того, как паучьи адепты поняли, что им нужно разделиться, чтобы поймать меня, я бегал от обоих, держа между собой и адептами останки зданий, обломки стен. Дважды воздушник пытался поднять бурю, но на меня это не слишком действовало: защитный амулет блокировал не только заклинания, но и рассеянную в воздухе бао. А песок отводило "очищение".

Второй трехранговый попался мне очень удачно: я ушел в руины, петлял там, подбираясь к очередному накопителю, и неожиданно наткнулся на мужика на пауке. Бао оставалось мало, но момент был слишком удачным: я прыгнул прямо сквозь слабенькую огненную стену, и за несколько ударов прикончил адепта.

Правда, после этого воздух вокруг меня разом загустел. Последний третьеранговый шевельнул рукой и меня впечатало в камни.

Умира-ать! — завизжал этот ненормальный и пнул меня по голове с такой силой, что зубы лязгнули, а в шее неприятно хрустнуло. — Умира-ать! Ты будешь умира-а-ать! В грязных зачуханых руинах за родную школу умира-ать! По указке своего любимого директора умира-ать! УМИРАААТЬ!

Новый удар носком ботинка по груди подкинул меня в воздух. Дыхание перехватило и я на пару секунд перестал чувствовать и воспринимать что-то кроме боли в груди. Но в себя меня вернул удар по позвоночнику и новая визгливая трель:

— Умира-ать! С отрубленными мечами ногами и кистями рук, извиваясь в предсмертных конвульсиях, извиваясь в агонии, в форме, испачканной кровью и своей же мочой — умира-а-а-ать! Умира-ать! За всех, кто спрятался за барьером и смеется над твоими ничтожными, бессмысленными мучениями, УМИРАААААТЬ!

Я пытался ползти к спрятанной с паре метрах батарейке, но адепт был неглупым и жестоким: понял, что я двигаюсь целенаправленно и пинал меня от накопителя, стараясь попасть в лицо. Я не мог даже сконцентрироваться, чтобы набрать бао больше, чем хватит на одно обычное заклинание. Увы, одним воздушным ударом я даже щит этого засранца не пробью.

— Умира-ать!

И новый пинок, ломающий ребра. Меня откинуло на спину. Сопротивляться и прикрывать себя руками, локтями сил уже не было. Похоже, скоро меня убьют.

С очередным ударом псих не торопился. Я осмотрелся одними глазами, чтобы не крутить шеей — от каждого движения в затылок будто вонзались иглы.

Нас окружили адепты. Их осталось человек семь, не больше. Я основательно проредил толпу.

Единственная, кто не желал мне сдохнуть и не пинал песок, стараясь попасть мне в лицо — та самая девушка-травник, которая объясняла мне принципы сбора трав, когда мы путешествовали караваном. На щеках девушки блестели две дорожки.

— Не так встретились... — прошептал я одними губами. Девчонка отвернулась и побрела прочь, вытирая щеки. И вправду жаль, что нам не повезло столкнуться в этом забытом богом полужопье барханов. Очень жаль. Я был бы рад, пройди она вместе со своими друзьями чуть в стороне. Хотя бы на километр южнее.

— Умира-ать!— вновь завизжал псих, а потом закашлялся. Наверное, изматывает надрывать горло десять минут подряд. Как я понимаю, ему наскучило, и меня сейчас будут убивать. — Время умирать!

Мужик шагнул к ближайшему адепту и вырвал из его ножен меч. Свой он выбросил куда-то еще в самом начале побоев. Меня тогда пинали в полусотне метров от этого места.

Ну все. Моя песенка спета.

Если не получится достать где-то еще одну батарейку.

Когда адепт медленно подошел ко мне, поигрывая клинком, я в отчаянном рывке, напрягая все мышцы, рванул избитое, израненное тело к мучителю. Мышцы взорвались болью, но цели я достиг — правой рукой ухватил психа за лодыжку. Тот, кто прошел хотя бы минимальную подготовку у Апелиуса, сразу бы отрубил мне кисть, а этот придурок даже не сделал попытки освободиться, лишь захохотал:

— Так будет удобнее рубить твою...

Я потянул в себя бао в теле мужика. Псих содрогнулся, лицо его скривил ужас. Видимо, ощущения для него в новинку. Что ж, добавлю новизны.

И из той самой ладони, которой держал лодыжку мужика, я выпустил луч. Защита не сработала — рука уже была внутри доспеха, который, по-видимому, не защищал от прикосновений.

Мужик с диким криком вырвался из моей хватки. Я еще не испытывал заклинание на людях без защиты — те же адепты на арене сдавались раньше, но видимо, ничего хорошего такая атака противнику не проносит.

В бока ударили несколько заклинаний от столпившихся адептов.

— Всех порву! — прохрипел я и перевернулся на живот. В спину ударило заклинание огненного аспекта, но срикошетило о еще рабочую защиту подкожного амулета. Спину печет, одежда наверняка обгорела. Но это меня волнует в последнюю очередь.

Энергоканалы в руке, куда я втянул бао превосходящего меня по рангу адепта, жутко пекло. Ох, не добавят мне такие эксперименты здоровья. С другой стороны, отрубленные кисти меня уж точно погубят.

Я вытянул ладонь в сторону ближайших адептов, и выпустил луч из неподатливой энергии.

Воздух загудел, как трансформаторная станция, и луч толщиной в полтора раза больше, чем обычно, полоснул по троим адептам. Им хватило мимолетного касания: видать, перворанговые. Щиты лопнули, а адепты рухнули, извиваясь в судорогах. Остальные бросились прочь, не пытаясь помочь своим. Разве что парочка заклинаний мне в спину прилетела. К сожалению, попавший в ногу каменный шип заклинание не отразило — браслет исчерпал заряд, а подкожный артефакт не защищал от физического воздействия.

Третьеранговый по-прежнему катался по песку, баюкая лодыжку. Не привык к боли, скотина. Я, едва двигаясь, вытащил из пояса пробирку, которая чудом не лопнула и не разбилась от ударов. Я вытащил из нее пробку и подхватив ветром весь порошок, доставил его к лицу всех четырех адептов. На мне очищение — подхватить яд на одежду или тело мне не грозит.

А теперь нужно срочно избавляться от чужого бао. Да и от адепта тоже.

Я вызвал клинок — синий настолько, что казался провалом на безоблачное, глубокое небо — привстал, и обрушился всей своей избитой массой на клинок, который прислонил к щиту противника. Защиты хватило на пять секунд сопротивления, адепта же на сопротивление вообще не хватило — он вяло трепыхался, пытаясь оттолкнуть меня, но не преуспел. Я всадил клинок в тело адепта, пробив его легкое. Тело мужика выгнулось: на секунду испугался — неужели убил? Но нет, скотина жила. Скотина отхаркивала красную слюну, пыталась кричать через забитое кровью горло, а я вынул меч и всадил его в другое легкое. Я прислушивался, стараясь между захлебывающимися звуками услышать шорохи приближающихся адептов, или голоса, но никто ко мне не приближался. Не могу их презирать за это — на месте адептов я тоже сбежал бы, увидев, как один человек выкосил большую часть отряда, а потом выжил в избиении, атаковал своего мучителя — сильнейшего из присутствующих, а заодно поразил непонятным заклинанием троих из пяти адептов.

Я добил воздушными ударами в лица адептов, пострадавших от луча, а потом добрел до накопителя и принялся вытравливать из организма чужеродную энергию. Рука изнутри горела, будто я себе раскаленные гвозди под кожу засунул, а внешне — побелела до цвета бумажного листа. Чужеродное бао уходило тяжело, цеплялось за энергоканалы, но за несколько минут я его вымыл.

А потом уселся на кусок стены и просто наслаждался отдыхом и видом хрипящего адепта, восполняя источник. Атаковать меня адепт не мог — я вообще не уверен, что он в сознании сейчас.

Псих дергался недолго — не больше десяти минут. Мне как раз хватило этого, чтобы более-менее прийти в себя. На всякий случай я обезглавил тело подобранным клинком, затем подобрал артефакт поудобнее и осторожно прошелся по руинам. На горизонте заметил пятерых убегающих адептов — все, что осталось от вооруженного отряда. Это хорошо. Драться сейчас я абсолютно не готов.

Я прошелся от тела к телу, обшаривая сумки адептов, распарывая пояса, осматривая каждого на предмет артефактов. Двух добил — жутко израненные бедняги стонали, но при виде меня попытались притвориться мертвыми. Не вышло.

Хорошо, что я не столкнулся с травницей. Легко убивать обезличенных противников, а вот людей, которых ты знал, которых никогда бы не убил, если бы не эта ситуация... Нет, я предпочел бы обойтись без такого опыта. Хотя эта жизнь меня только к нему и готовит.

Когда обследовал руины, зашел в подвал.

Чуда не случилось. Кира лежала в дальнем углу и не дышала. Живот был распорот страшным ударом — похоже, хорошенько приложили мечом. Перед смертью девчонка пыталась зажать себе рану, хотя такое даже хирург за пару часов зашить бы не смог.

Я перетащил трупы остальных своих в этот же подвал, и заполнил его песком. Так себе захоронение, но хотя бы пауки не разроют. Наверное.

После этого я еще раз обыскал трупы врагов, теперь уже более вдумчиво. Нашел девять бомбочек. Оружием массового поражения нападающие не пользовались: сперва оно им не нужно было, против пяти человек, а когда попытались, я швырнул активированный камень души обратно, и командиры приказали биться без бомб.

Потом я дошел до ядоплюя, обшарил тамошние мешки. Правда, их не так уж и много осталось — сбежавшие адепты шли через это место и забрали большую часть вещей. Однако еду, воду, черныши и несколько артефактов я нашел. Ну и с ядоплюя вынул ядро души, чудом его не расколов.

Когда закончил со всеми делами, сел, прислонившись к боку ядоплюя.

Вот тебе, Нильям, весь мир. С помощью какого-нибудь химеролога или целителя измени внешность, покинь эту империю и все, что за ней, переместись на другой конец мира, и живи в своё удовольствие. По описанию тебя с изменённой внешностью никто не отыщет, а пересечься с Апелиусом шанс ничтожен, потому что этот мир действительно огромен. Настолько огромен, насколько это вообще возможно. Искать тебя, не зная, куда ты подался, сложнее чем искать определенного детёныша крысы в туннелях под всеми фабриками Ильмсхура. У тебя полный рюкзак артефактов, куча монет. Что еще нужно для жизни?

Я сидел не меньше получаса, а потом поднялся и пошел дальше по барханам, стараясь не думать о бойне, что осталось за спиной. Я шел и думал, что где-то там, за барханами, лесами, королевствами, графствами и баронствами, есть моря. Деревеньки рыбаков, жители которых точно не будут против соседства с адептом, или дикие песчаные пляжи с голубой водой, которую я хочу увидеть. Очень хочу.

Глава 14

Зря я мнил себя самым умным. В армии противника тоже были дезертиры — не такие, как я, а настоящие, правильные, которые не отказались бы от своих планов, если им наказали бы заботиться о четырех перворанговых адептах.

Не доходя километр до скалы, я увидел костер у ее подножия. Подобравшись поближе и понаблюдав за людьми, окупировавшими мою скалу, я насчитал пятерых адептов. Два из них медитировали на скале — значит, воздушники. Еще трое суетились в траве у костра, запекая мясо, картошку и яблоки, подкидывая в огонь порубленную на поленья яблоню. Засранцы.

Адепты переговаривались между собой под треск костра, смеялись. По другую сторону скалы лежал труп скорпиона. Жаль тварюгу, мы почти сдружились. Еще печальнее, что перед смертью монстр никого с собой не забрал: пятеро адептов способны дать прикурить скорпу — наверняка осторожно разведали скалу, а потом дружно засыпали бедолагу заклинаниями.

Трое адептов вооружены стандартными клинками и жезлами. Скорее всего, на каждом есть защитные, а может, и иные атакующие артефакты, но артефактов я не вижу. Да и если бы видел, пытаться определить их назначение и мощность по виду — занятие практически бесполезное. Чем вооружены воздушники — не знаю. Максимум, что я увидел, когда подполз к вершине бархана — головы и плечи сидящих в позе лотоса адептов. Может, там их не двое: может, там еще с пару десятков адептов лежа медитируют.

Сколько они уже здесь сидят? Думаю, не больше суток — не хватает всего двух яблонь, а кроме скорпа я трупов не вижу. В то же время точно знаю, что раз в день-другой на энергию источника прилетают разные твари. Раньше залетных скорпион на скале съедал, но я не уверен, что адепты придерживаются столь экзотичного рациона. Даже если они с другой школы.

Пока перемещался за барханами, пожалел, что не взял с собой арбалет — было бы идеально одним выстрелом снять одного из противников. Потом посетовал, что не умею стрелять из арбалета, и не попаду в человека кроме как с десяти шагов. Затем вздохнул и пожалел, что не создал зачарованных арбалетных болтов — таких, чтобы пробивали артефактные щиты. Проблему пробивания щитов можно решить с помощью увеличения размеров арбалета — помню, именно так поступили охотники из Сандоры — но у меня все равно нет ни арбалета, ни умения им пользоваться. Да я воздушным заклинанием ударю точнее, чем стрелой! Но один удар щит не пробьет, если это не щит корявого артефакта, созданного косоруким адептом-подмастерьем.

До наступления темноты оставалось часа полтора. Я укрыл голову рюкзаком и ветром накидал на себя песок, спрятавшись от палящего солнца, и ждал ночи, под прикрытием которой смогу подобраться поближе к адептам, а то и сразу зарезать тех двоих воздушников, а потом, сидя у источника, справиться с оставшейся тройкой. Время от времени я откапывался и смотрел, чем занимаются адепты вражеской школы, но те особо ничего не делали — ели, травили истории, играли в Рао Галдан с помощью камешков и начерченных на земле линий и показывали друг другу фехтовальные приемы.

Я не учел одного: противники — не тупые куклы. И наблюдение у них было поставлено лучше, чем казалось со стороны: я даже не заметил, когда и кто меня обнаружил. Просто в очередной раз выглянув за бархан, я увидел там двух девушек — воздушниц со скалы и одного огневика, что время от времени подкидывал огня в костер: практики уже начали взбираться на мой бархан. Двое адептов по-прежнему переговаривались у скалы, травя байки — именно из-за спокойного диалога, не прекращавшегося ни на секунду, я и не заподозрил неладное.

Чертовы пройдохи.

Я подхватил рюкзак в одну руку, шест — в другую, и отбросил себя с бархана мощной волной воздуха. Руку с поврежденными энергоканалами ошпарило, будто в кипяток засунул. Больно, черт... Но боль не помешала сотворить вакуумный туннель за спиной. Получилось не так круто, как с Ниаз в коридоре, но все-же швырнуло меня аж до следующего бархана. Я влетел спиной в песок, оттолкнулся от бархана и приготовился драться. Или бежать, ждать темноты и устраивать практикам последний ночной кошмар, вырезая их по одиночке.

— Погоди! Давай поговорим! — закричала воздушница с огромной грудью, задорно качающейся при беге. Вторая девчонка была худощавым и плоским подростком по сравнению с первой. Третьим был рыжий огневик.

Вряд ли кого-то успокоило бы желание противника провести диалог, но адепт воткнула меч в песок и подняла пустые ладони. Остальные выпускать оружие из рук не стали, но хотя бы остановились.

Я отступил на вершину бархана. Идти спиной вперед вверх по бархану, чувствуя, как осыпающийся песок набивается в твои сапоги — не самое приятное ощущение.

Во время моего отхода практики, хоть и скучковались, но не двигались ко мне. Разговорчивая парочка тоже направлялась к своим. Ну хоть не пытаются зайти с боков. Ладно, выслушаю.

— Что ж, давай поговорим. Что ты хотела мне предложить?

Адепты посмотрели друг на друга. Огневик пожал плечами и шагнул назад. Воздушницы же переглянулись, и продолжила говорить та девчонка, которая призывала к диалогу. Буду звать ее "главняшкой".

— Я предлагаю тебе сдаться. Обещаю, мы не причиним тебе вреда, просто свяжем, и...

— Я похож на идиота? С вашей стороны это более чем щедро — оставить человеку жизнь, но даже последний тупица поймет, что человек со связанными руками не только лишается имущества и права на свободу, но и жив только до момента, пока его не захотят убить.

— Я так и знал, это бесполезно... — прогудел огневик. — Они в этой школе напрочь двинутые, живут только боями. Их уже не исправить.

— Никакой сдачи не будет, — перехватил я шест удобнее. — Наши школы слегка не ладят, чтоб ты знала. Да даже если бы директора взасос дружили, ты бы меня не спеленала.

Будут они мне еще за дружбу и всепрощение рассказывать. Я помню того психа, который в руинах "умира-ать!" орал.

— Логично, — кивнула девушка. — И очень умно. Значит, драка? Печально... Пойми, мы не можем отпустить тебя после того, как ты нас здесь увидел. Уйти сами мы тоже не можем... по некоторым причинам. Подумай еще раз: нас пятеро, а ты один. И пусть ты адепт... третьего ранга, да? Не разбираюсь в вашей форме... но мы все-равно будем сильнее при одновременной атаке. У меня тоже третий ранг, а у остальных — второй.

Врет, как дышит — у второй соплюшки дернулась бровь, и та едва удержалась, чтобы не посмотреть на подругу. А вот рыжий огневик мозгами и терпением не отличался: удивленно покосился и разве что "ты шутишь" не сказал.

Значит, у них два трехранговых бойца. Будь они двухранговыми, вели бы себя скромнее.

Я вздохнул:

— Слушайте меня внимательно. Я готов сдаться, но при нескольких условиях! Во-первых, скажите ему, пусть жезл опустит, — кивнул я за спину группе. Повелись все, кроме главняшки — та лишь головой дернула.

Я швырнул в противников горсть заряженных бомбочек: девять круглых камней души — все, что нашел на трупах. В полете камни подхватил ураганный порыв ветра, и швырнул... точнее, попытался швырнуть вперед. Бомбочки замерли на середине пути, перехваченные волей адепта третьего ранга.

Очень плохо. Еще в пути я осмотрел бомбочки. Судя по рунам, что я прочитал, без удара или сильной встряски взрыва не будет.

Воздушный удар я послал, прыгая назад и вбок, за бархан. В правой руке я сжал шест, а у предплечья горел синим щит, закрывая меня от осколков. Ладонь я высунул ровно настолько, чтобы попасть воздушным ударом в зависшие бомбочки. И мне повезло трижды — во-первых, я не промахнулся. Во-вторых, успел спрятать ладонь за щитом. В третьих — когда рвануло, осколки, как и огненные и воздушные валы, разметавшие гребень бархана, попали в щит. Пока катился вниз по склону, услышал другие взрывы — видимо, детонировали соседние бомбы. Может, от падения на песок, а может, от осколков. Но думаю, от одного и другого — вряд ли адепт третьего ранга, белокурая воздушница, смогла бы не только устоять на месте после первого взрыва, но и удержать девять очаровательных сюрпризов.

— А еще повезло, что адепт пялилась на бомбы, как дура на пряники, — проворчал я, неспешно поднимаясь и за каким-то чертом отряхиваясь от песка, хотя засыпало меня едва ли не по колено. Слова доносились, как сквозь вату. Отряхнувшись, я нашел валяющийся метрах в пяти посох, подобрал железку, напитал бао и пошел на поиски недобитков.

На бархан то, что им было меньше минуты назад, походило слабо. Вершину раскурочило, разбросало по сторонам. Теперь на месте, где мы говорили, красовалась глубокая воронка, залитая чем-то зеленым. Я рефлекторно создал "очищение", едва вдохнул кислотные пары от этой лужи.

Огневик выглядел... неприглядно. Видимо, от первого удара пацана спасла защита. Бедолагу отбросило метров на пять, а потом защита уже не выдержала, и кислота попала на спину, разъедая и ткань, и кожу, и мясо. Надеюсь, адепт умер от взрыва, или там шею сломал: погибнуть от кислоты — чересчур жестоко. Хотя криков я вроде не слышал.

Я отвернулся, пережидая неожиданный приступ дурноты: чего это я? Несколько часов назад и не такое видел... На этот раз паранойя не бесновалась, что отворачиваюсь от противников: все пятеро лежали на песке, и никто из них мне уже никогда и никак не навредит.

— Что с боем взято, то свято... — переждав дурноту, пробормотал я и принялся ворошить форму адептов: срывал пояса, в которых прощупывались монеты, шарил по шеям, у кого шеи уцелели — срывал висящие на шеях артефакты. С пальцев снял пару колец, тоже кинул в общую кучу. Потом уже разберусь, что из этого мне пригодится, что нет. Заодно и расшифрую руны на взятых в руинах цацках.

Когда я закончил с парнями и девчонками, дошел до лагеря, и первым делом закидал песком костер. Засранцы. Зачем было жечь деревья?! Вот что за скотство? Хочешь что-то пожарить или запечь — задействуй огневика!

Я коснулся каждого дерева, проверяя состояние растений. Состояние это было на удивление неплохим. Я думал, они в разнос пойдут, сгниют без присмотра за пару недель, или изменятся во что-то непонятное с учетом дичайшей накачки бао, которую я им устраивал. Ну и хорошо, что все хорошо. В планах вообще здесь сад устроить...

Дойдя до мешков незадачливых дезертиров, вытряхнул из сумок содержимое и принялся копаться в куче, заранее зная, что ничего интересного не обнаружу. Отыскал четыре почти одинаковых камня души — один из них наверняка принадлежит скорпу, но вот какой — непонятно. Да и не слишком интересно.

Вода, еда, книги, либо напрочь мне ненужные, либо уже мною прочитанные в школе. Монеты, цацки, белье, контейнеры, контейнеры с органами монстров, грязное белье... фу... Так, а это я, пожалуй, отложу — инструмент по гравировке рун на камнях души мне пригодится. Можно и без него работать, но с ним сподручнее. К сожалению, больше ничего, связанного с производством артефактов, я не нашел. В сумках у убитого в руинах отряда была даже переносная алхимическая лаборатория, но переть ее на своем горбу я не стал — весила она килограмм пятнадцать и была до жути неудобной. А я — не вьючный мул.

В целом, сегодняшний день забрал у меня немало — будь я привязан к бойцам, сейчас бы особенно убивался, но здесь повезло. Разве что повреждённые энергоканалы жаль — рука жутко чешется изнутри. Хочется содрать с себя кожу и хорошенько пройтись ногтями по мясу.

Но вместе с тем, день мне и дал много. Битвы хорошенько обогатили меня: одних только камней души, считая свободные и те, что были в артефактах, у меня сейчас под пол сотни. Я однозначно вышел на уровень состоятельного трехрангового адепта на одних только камнях. Не говорю уже о накопителях, зельях и монетах, которые адепты взяли с собой на войнушку — на килограмм я не наскреб, но все равно вышло внушительно и в мешочек на поясе все не поместилось — пришлось заворачивать в кусок чужого халата и прятать в рюкзак. А ведь есть ещё ядро, которое стоит... да я не знаю, во-сколько его вообще оценить... плюс зачарованная древесина, кость, металлические руны, кожа и прочие материалы, из которых делают артефакты. Сами артефакты можно было бы и дороже толкнуть, и приобрести себе что-нибудь запредельное... будь желание у хозяина чего-нибудь запредельного меняться на кучу артефактов, или на монеты, которые я за них выручу.

Я без интереса посмотрел на оставшиеся в куче вещи, а потом заметил откатившийся от кучи маленький тубус. Поднял, раскрыл и вытряхнул из него скрученный свиток.

— Так... Техника медитации... Что?!

На свитке были вполне понятные схемы движения энергий, были перечислены дорогущие зелья и порошки, которыми стоило подстегивать свое развитие от адепта третьего ранга до мага, и указано, что нужен накопитель с бао мага профильного с адептом направления. Идти к Лимбосу, чтобы маг нацедил в накопитель бао друида, мне почему-то не хотелось.

В целом логично, что я нашел в рюкзаке трехрангового адепта свиток медитации — наоборот, странно, что я у предыдущих трех подобного не обнаружил. Но вот то, что эта схема подходила именно магу воздуха, можно счесть удачей. Даже с тем учетом, что мне придется идти в столицу королевства, где есть лавчонки каждой ближайшей школы, и искать магазинчик зельеваров. Сомневаюсь, что в школе, обескровленной сражениями, сейчас есть такие высококачественные зелья. А если и есть — мне их не продадут. А если и продадут — там Апелиус... В общем, к черту школу!

Но для начала стоит качественно окопаться здесь, на скале. И конечно же, шагнуть на третий ранг. На этот раз никто меня отсюда не выкурит, пока не достигну третьего ранга.

Кстати, насчет Апелиуса. Дед меня пытался убить — причем скрытой атакой, что особенно обидно. Нет, я не обрадовался бы, бей старикан в меня заклинаниями, но вот так — больше, чем в спину... Переиграл он меня. Учел мою паранойю, и что я изменю артефакт, тоже учел. Вот мне и печет признавать старческий гений.

По-хорошему, следует убивать деда сразу при встрече, но не думаю, что смогу, даже когда стану адептом. Я от взрыва артефакта чудом спасся, а ведь Апелиус наверняка создал себе атакующие и защитные артефакты, причем, думаю, продублировал их в нескольких экземплярах. Да и время он в тридцать раз замедлять может. Что я ему сделать смогу?

Слабость старика в том, что Апелиус зациклен на покорении империи. И каким бы он ни был гением, у него не выйдет одновременно развивать аспект и строить государство. Вдобавок, вся мощь Апелиуса завязана на знании и артефактах, а тело и энергетика у него страдают. На тренировки у деда сейчас вряд ли есть время, а если и есть, по рангам он будет ползти гораздо медленнее меня — с учетом моего поглощения энергии.

Когда стану магом, я качественно шагну вперед и смогу сравняться с дедом по скорости решений и памяти, не говоря уже про скачок в силе. И стану магом я быстрее, чем Апелиус поднимется на третий ранг — плюс моего бонуса за убийство неофитов в караване обеспечил мне быструю прокачку.

А если уж до третьего ранга доберусь — до того, который "бурю способен заточить в стакан", как говорил тот адепт, что управлял големами, старику придется утереться. Каким бы он там умным не был.

Я вздохнул и полез вверх по скале. Слишком уж замечтался — для начала стоит хотя бы третьего ранга адепта достичь.

Глава 15

Первые двое суток я почти не спал. Рука неожиданно начала синеть, и пришлось решать проблему, практически без понимания, что произошло и как это лечить.

Знаю, при обучении медикам вдалбливают: пока вы не установите, в чем проблема пациента, не давайте ему лекарств, чтобы самочувствие не дай бог не ухудшилось и вы не несли ответственность за смерть человека. Но у меня выбора не было: когда рука синеет, а на ближайшие десятки километров нет ни целителя, ни даже товарища, который твой труп потом закопает, нужно делать хоть что-то. Зелья восстановления не слишком помогали, лишь снимали на какое-то время боль, зато малость помогала циркуляция бао с воздушным аспектом. Вот и пришлось мне упиваться зельями до рвоты и гонять по телу бао. Через двое суток с десятком пятнадцатиминутных перерывов на сон рука перестала напоминать конечность трупа: она по-прежнему оставалась бледной, но это максимум, что я мог сделать без целителя и понимания, что происходит. Надеюсь, не отвалится — мне не хочется переучиваться под однорукого левшу. Зато воздушные заклинания с этой руки почему-то при том же вложении энергии получались на четверть мощнее.

Боль тоже поутихла, и я наконец смог поспать подольше: переделал один из артефактов под сторожевой, чтобы спустя час проснуться от пронзительного свиста, убить воздушными ударами стайку крупных крыс и вырубиться ещё на несколько часов. Треснутые ребра уже срослись от такого количества энергии и зелий, синяки прошли, а рука только восстанавливалась!

Когда я выспался, в первую очередь до отвала наелся, обработал бао и закопал под траву ещё с десяток семян от огрызков фруктов, оставшихся от пятерки вредителей. А уже затем взялся разбираться с доставшимися мне артефактами.

Артефакты почти не отличались друг от друга: делились на атакующие, защитные и вспомогательные, вроде фляжки с впаянным внутрь камнем души, который конденсировал воду, если подавать к нему бао. Амулеты для свежего ветра, или камни с накопителем, охлаждающие воздух возле себя — вероятно, для хранения продуктов. Амулеты, заметающие следы на песке, или раскаляющие железные пластины, к которым они присоединены.

Если вспомогательные амулеты отличались каким-то разнообразием, то атакующие и защитные я счёл убогими. Неудивительно: я и до мастер-класса от Апелиуса знал и умел немало, а теперь и вовсе могу переделать каждый присутствующий здесь амулет, сделав его лучше и компактнее. В большинстве своем безвкусные и жалкие поделки выглядели как большие металлические тарелки, весом от половины килограмма. Черт побери, я могу сделать взамен каждого такого обычный перстень, большую часть которого будет составлять камень души!

Меня действительно бесило отношение неведомых мне мастеров к созданию артефактов. При взгляде на рунную вязь я видел ошибки, лишние руны и знал, как можно улучшить всё это. И всё больше желал посетить школы этих ублюдков и пожать горло их артефактору.

Что я вынес из изучения их подхода к артефакторике? Да практически ничего. Разве что подход к созданию рунных печатей слегка отличался от привычного мне. Например, наложение друг на друга рунных кругов — если в нашей Утренней звезде старались строить печати так, чтобы рунные круги и цепочки не соприкасались краями, то здесь один круг мог на треть накладываться на другой. Ничего особого это не давало: ни лишнего прироста в силе, ни стабильности энергии, да и место не экономило — вот мне бы для наложения круга на круг пришлось бы рушить связь тщательно выверенного расположения между рунами и расширять круги, что принесло бы только головную боль и новые вычисления. Я просто подметил, что такое возможно: мы с Апелиусом такое не разбирали, с подобным старикан не сталкивался.

А может, и сталкивался уже — я здесь третий день сижу, кто знает, что у школы происходит.

Кстати, об Апелиусе. Я разобрался с рунами, которым учил меня старикан. Я вспомнил изначальную вариацию рун, и понял, что будь печать полной, без внесенных мною в нее изменений, перед тем, как артефакт притянул бы к себе заклинания и взорвался, мою ладонь начало бы бить током — как я понял из рун, вполне себе воздушное заклинание, вызывающее сокращение мышц. После такого отпустить артефакт я не смог бы. Дед имел все шансы смертельно меня переиграть, как бы обидно это ни было.

Со всеми артефактами я ознакомился не сразу — тех было очень много, а у меня имелись другие заботы: обеспечение защиты, медитации, или мысли на тему, что делать с доставшимися мне трофеями. Контейнеры для хранения органов монстров не могли справляться со своей задачей долго.

Увы, нести мясо на продажу в школу я не хочу, поэтому придется что-то делать с органами. Сварить даже простейшие зелья я не смогу: у меня нет ни оборудования, ни времени, ни разных трав, корней и прочего, что входит в состав зелий. Поэтому единственное, что я смогу сделать с мясом — съесть или выбросить. Увы, но разделке измененных пустынных животных я не уделял столько времени, чтобы на вид отличить, чьи органы в контейнерах. Если те же сердца волколаков или гризлов можно зажарить и съесть, то сердца некоторых прочих животных годятся только для эликсиров, настоек, мазей или даже пересадки химерологами, а попытка их скушать приведет к жутчайшему поносу, от которого спасет лишь лекарь, либо к выблевыванию собственного желудка и мучительной смерти. Поэтому я, скрепя сердце, отнес контейнеры к скорпиону, рядом с которым сложил останки адептов и накрыл свежий могильник травой. Пырей на такой подкормке и вливании магической энергии рос, как на дрожжах.

В целом, жизнью на скале я доволен: неспешная, бытовая суета, отсутствие всяческих происшествий... Как же мне этого не хватало.

Я поглощал бао из источника, гонял по телу энергию, тренируя энергоканалы и облагораживал скалу, сливая бао в растения. На пятый день, когда многочасовое сидение в позе лотоса и возня с растениями наскучили, я принялся возиться с амулетами: изучая, разбирая и переделывая. Не всегда выходило доставать из амулетов целые камни душ — иные настолько прочно спаивали с артефактом, что при попытке их разобрать камни шли трещинами или лопались. Да и переделывать костяные пластины с уродливо и громоздко вырезанными рунами — та еще морока. Приходилось шлифовать пластинки о скалу и материться. Очень не хватало нормальных инструментов — мне даже кости, оставшиеся от скорпионьих врагов, нечем было напилить. В общем,помучившись с шлифовкой костей, я срубил еще одну яблоню — благо, посаженные уже успели подрасти на метр — и с помощью меча, кинжала и ругани создал основу для хлипкого деревянного артефакта, на которой уже выжег руны. Артефакт создавал призрачный клинок, предназначенный для разделения костей. Созданный из простой яблони артефакт был откровенно плохим, но со своей задачей справился — его хватило, чтобы напилить кости на тонкие пластины и создать из кусков трофейных артефактов и костяных пластин артефакт получше.

Я создал себе хороший защитный артефакт. Теперь у меня две защиты: первая — подкожная, от заклинаний, вторая — от оружия и прочих физических атак, трижды проверенная на подлянки.

Еще я вспомнил всю цепочку рун, с помощью которой Апелиус планировал ударить меня током, и переделал ее под атакующий артефакт, который подсоединил к рукояти меча: рукоять пришлось увеличить вдвое, и теперь меч выглядел нелепо, но главное — практика с замудренной рунной цепочкой, вызывающей удары током. Увы, артефактом я зарекся пользоваться после того, как во время разминки меня самого шибануло разрядом, но я хотя бы понял, что удар бао в одну десятую от полного заряда накопителя пробирает даже второрангового адепта. Да, обычно адепты второго и третьего рангов носят защитные артефакты, но если фехтовать с таким, то при ударе меча о меч противника должно ударить током. Правда, стоит подумать об изоляции рукояти и гарды, чтобы при битве с таким адептом я сам себя током не ударил. Хотя сомневаюсь, что при битве с адептом мне понадобится артефакт, бьющий током: я и без него с тремя справился, а как на следующий ранг шагну, третьеранговые и вовсе перестанут быть для меня противниками.

Я вздохнул, и признался себе, что потратил четыре часа на абсолютно бесполезные эксперименты.

Зато это были всего четыре бездарно потраченных часа: следующие пару суток я провел, занимаясь более чем полезными делами. Например, теперь вершину скалы, которая прежде была усыпана трещинами и провалами, заполнили корни, сглаживая все неровности. Чтобы корни уцелевших деревьев дотянулись до вершины скалы, пришлось вложить в растения чудовищное количество энергии, но мне его и так некуда девать. Зато теперь я мог влиять на сад, не уходя от источника — все корни переплелись, а местами и вросли друг в друга, обмениваясь питательными веществами и водой. Теперь, касаясь одного корня, я мог влиять на всю окружающую растительность.

К сожалению, нельзя просто настроить печатей, чтобы качали бао в растения — без посредника в лице друида энергия если и сможет взаимодействовать с растениями, но в гомеопатических количествах. Нет, магические растения смогут тянуть бао из мира, но то — магические, созданные тысячелетиями селекции в насыщенных бао зонах.

— Чертова медитация... — простонал я, после двенадцати часов непрерывного поглощения бао и отправки его по корням. Встать получилось с трудом: мышцы мои, конечно, крепкие и сильные, но после многочасовой медитации на камнях затекают так же, как и обычные.

Я похромал по площадке, разминаясь и растягиваясь, а потом подошёл к краю скалы и посмотрел вниз, на свой собственный Лес. Пусть и совсем маленький, он был абсолютно моим. И осознание, что каждое дерево было выращено мною из семян и ветвей, наполняло мою душу заслуженной гордостью.

Сад разросся. Пырей, получив халявную энергетическую подпитку, присосался к подземным водным жилам, и принялся расти за сутки чуть ли не по десять метров в каждую сторону. Думаю, Лимбос за неделю облагородил бы пару квадратных километров пустыни, если бы ему это нужно было, но я не Лимбос, да и ставку на пырей не делал.

Яблони, груши, вишни, персики и прочие фруктовые деревья теперь росли возле скалы плотным, дружным лесочком. Дальше росла полоса крыжовника. Каждый куст после вливания бао и целенаправленных мутаций почти не давал плодов, но колючки отрастил такие, будто защищал лежащий у корней мешочек с серебром.

— Ну, давай. Сейчас, или никогда...

Я вдохнул горячий сухой воздух пустыни и шагнул со скалы. Секунда свободного полета отозвалась сладким ужасом в сердце. А потом я сложил перед собой руки и призвал два щита и сложил их так, чтобы соприкасались краями. В щиты ударил ураганный порыв ветра, замедляя падение. Деревья закачались, с ветвей сорвало и швырнуло в щит пригоршню листвы, но падение замедлилось. Сгустившийся воздух бил в щит, бросал в него мелкий мусор, пыль и даже насекомых.

Метров за пять от земли я отозвал щиты и приземлился на ноги. И хоть меня вдавило в землю, я ничего себе не сломал и даже не упал. Вопреки ожиданиям, приземление прошло очень даже неплохо. Это, конечно, не заклинание парения, зато я теперь буду знать, что падения с любой высоты мне если и грозят, то не больше, чем переломами. Можно и со скал, и с гор прыгать.

Я посмотрел на вершину скалы, оценивая расстояние, и озадаченно хмыкнул. Высота была отнюдь не маленькой. В следующий раз стоит тщательно обдумывать спонтанные мысли, появляющиеся не иначе, как от скуки. В кронах деревьев появились вполне обычные птицы. А с птицами появились и другие растения, выросшие из склеванных птицами семян. То и дело я замечал побеги новых трав, видел совершенно незнакомые цветы. Микроскопический кусочек пустыни облагораживался. В траве шуршали скорпионы, змеи. Пустынная мерзость... Однако я чувствовал спокойствие и уют, даже вынужденный слоняться по своему скромному и однообразному саду с двумя защитными артефактами.

Я вздохнул и пошел в сторону пустыни — сегодня в планах испытать защитный барьер. Как раз по максимуму его укрепил.

Я бы потратил несколько камней, чтобы накопить бао жизни и провести контролируемую мутацию растений, даруя им возможность двигаться и соображать, пусть и о-очень ме-едленно, но здесь крылась проблема: природную бао из воздуха брать не выходило. Видимо, лес сам перерабатывает энергию — иначе я не могу объяснить, что я смог при медитации в лесу ловить ту самую микроскопическую долю бао жизни лишь когда сад разросся. А вот на скале, где от леса лишь несколько десятков метров корней, эта энергия не ловилась. Зато у воздушного источника в избытке хватало воздушной бао. И один из камней я все-же напитал бао воздуха.

Если камни с бао жизни могли управлять мутациями растений, то бао воздуха ощущалось невероятно послушной мощью, будто я держу за ошейник верного пса, который по приказу разорвет того, на кого я укажу. Или лапу даст. Или брошенную палку принесет. Повешенный на крепкую цепочку на шее камень души изрядно облегчал управление родной стихией. Иначе я бы при прыжке со скалы размазался бы о землю. Или выжил, но точно не обошелся бы так легко.

Что еще я успел сделать? Площадку возле источника я выровнял не для того, чтобы стало удобнее по ней ходить. На условно ровной площадке я выбил печати сбора энергии в двенадцать накопителей, от которых бао шла к защитным печатям, накрывающим весь сад. Пришлось потратить четырнадцать камней души, чтобы расширить зону охвата. Впрочем, та же трава выходила далеко за пределы защитного купола. Да и деревья тоже за неё выйдут.

Защиту я настроил на свою бао. Заклинания барьер не пропустит — это на случай, если кто-то попробует сжечь деревья и кусты. Адепты тоже не пройдут. А вот обычных людей, насекомых и монстров без камней души пропустит. У меня было слишком мало места и камней, чтобы сделать защиту мощнее и избирательнее.

Теперь практикам Утренней звезды и прочим воздушникам, откуда бы они не были, придется искать себе другое место для прокачки аспекта... Да, я единоличник. И что? В этом мире все такие: вспомнить хотя бы Пау Лимбоса и Эмили...

Я прошел через лес, полный шорохов, скрежета насекомых и птичьих трелей, и перепрыгнул через хищно торчащую кустополосу крыжовника. Момента прохождения барьера даже не заметил — показалось, что кожи на руках что-то коснулось, но это могла быть и галлюцинация от попытки уловить неуловимое.

Я отошёл на десять метров от барьера и вызвал воздушный удар. Прежде, чем бросить, задержал его. Воздух с готовностью загудел, а в заклинание хлынула энергия, увеличивая пляшущий на бледных пальцах синий свет. Я не касался висящего на шее камня души, потому не ощущал идущих от него волн бао, но заклинание послушно увеличивалось, не пытаясь сорваться. Когда воздух едва слышно загудел от скопившейся энергии, я махнул рукой, отправляя сгусток заклинания в защиту.

Я ожидал грохота, либо вспышки света: я влил в один удар около трети своего резерва, и ожидал соответствующей отдачи, но увы, защита сработала как нужно: раздался тихий хлопок, и заклинание исчезло. По макушкам деревьев за барьером пронесся лёгкий ветерок, и только.

Ну, могу считать это успехом... как и в случае, если бы заклинание пробило защиту: и защиту, и атаку создавал я, поэтому проверять одно на другом — как болеть своих друзей, крошащих друг другу кости на арене... Так себе пример, наверное.

Я провел у барьера ещё несколько минут, полосуя его лучами, пытаясь построить за ним шипы и трамплин, но ощущения были такие, будто энергия уходит в никуда. Возможно, земляки смогут управлять землёй с внутренней стороны барьера, но с этим я уже поделать ничего не могу — проводить защиту через землю я не стану — это обрубит бао, идущую за барьер, а у меня ещё есть планы по расширению своего сада.

Теперь нужно проверить, не повлияли ли мои художества на печать.

Я прыгнул через крыжовник снова, на миг посочувствовав тем, кто попытается так же перепрыгнуть полосу колючего кустарника, врубится в барьер и упадет вниз. Но только на миг.

Пока шел к скале, отгонял мысли о возвращении в школу. Всё же я взял оттуда не так много, как мог: остались закрытые разделы для магов, необходимые для обработки материалов составы. К целителю можно будет забежать, чтобы он развитие тела на будущем ранге подстегнул. Но едва я представлял, сколько таится головной боли за этим походом, желание сходить туда разом угасало. Отчёты о гибели подчинённых, возможная встреча с Апелиусом, встреча с Лимбосом, Ниаз... Честное слово, на скале комфортно настолько, что я здесь постоянно жить готов. Было бы ещё море рядом... Ну или хотя бы работающий душ.

Ничего, еще пару дней медитации, и третий ранг адепта, а там уже можно будет отправиться за всем, что требуется для прорыва на ранг мага по найденному мной свитку. Стану магом, и вернусь в Утреннюю звезду: поприветствую Апелиуса, да и с Лимбосом увижусь. Наверное. Может быть.

Хотя разумнее будет просто получить доступ к части библиотеки, предназначенной для магов, просмотреть там все, по возможности — создать артефакт для записи этой информации и тихо уйти, чтобы медитировать на этой же скале, взращивая свое могущество. А потом, на втором-третьем ранге, уже и к архимагу зайти, и к наставнику.

Только чутье мне подсказывало, что в такой простой и гениальной схеме прокачки могут таиться неучтенные мной преграды...

Глава 16. Интерлюдии.

Когда в Лурсконе появились маги, субординация в страже рухнула. Кто из стражников не сбежал, по-прежнему подчинялся десятникам, а десятники ходили в подчинении у сотника, но никто не докапывался до внешнего вида, не спрашивал за недостаточно начищенные латы, за неуставное оружие, которое носил каждый второй. И разумеется, никому в голову не приходило спросить, почему от бойца воняет сивухой. Воняло от всех.

Поэтому, для сотника не стало неожиданностью, когда бородатый плечистый десятник зашёл в в темную караулку, нарочито громко захлопнув за собой дверь, и, не докладываясь о прибытии, взвинчено спросил:

— Ну что, когда будем бить проклятых тварюг?! Всё уже подготовлено!

Кларк, сидящий за крохотным столом, даже не пошевелился.

— Ну? — вновь грубо спросил десятник.

— Розги гну! — взорвался сотник. — У меня целый город под опекой! Я здесь вычисляю, как лучше расставить бойцов, чтобы потери были боле-мене людскими, а тут ты врываешься, орешь под руку! Дай мне подумать!

— Ты уже третий час думаешь, — на тон ниже сказал десятник. — Давай уже отмашку ребятам. А потери так или иначе будут, как ни думай. Чай, не разбойников, вусмерть упитых, бить будем.

Сотник тяжко вздохнул, но кивнул, и принялся отдавать распоряжения:

— Значит, отправь мальчишку к южным воротам, скажи страже, пусть берут самострелы и выдвигаются переулками к ратуше. И в ратушу отправь гонца, пусть подают травленную еду. Ну и Николе с Макарычем мальчишек отправь, пусть будут наготове и по ситуации выдвигаются. Минут через десять и мы пойдем, передай своим.

Десятник кивнул, и выходя, пробурчал:

— И чего там думал? План-то вчерашний, без правок...

Сотник тяжело поднялся, тяжёлым шагом подошёл к крохотному окну-бойнице, и замер, уставившись в него красными глазами.

У сотника по нутру растекался липкий ужас. Командовать начало боя было очень страшно: Кларк видел, как могут убивать маги. И знал, что как минимум половина стражников сегодня не встретит закат. Однако ненависть была сильнее страха, да. Сегодня маги ответят за страдания горожан. Сегодня он сам выплеснет кипящую внутри ненависть...

Снаружи раздалось конское ржание, крики и залихватский свист. Кларк шагнул к двери и толкнул её ладонью.

На улице было гораздо светлее, чем в караулке. Сотник прищурился, прикрыл глаза от солнца и уставился на вереницу конных магов, покидающих город. Некоторые маги везли с собой девушек, рыдающих и юных. Платья некоторых были испачканы в районе бедер.

По бокам от лошадей висели дорожные сумы, изрядно набравшие в объемах с момента въезда магов в город. Судя по количеству лошадей, городские конюшни теперь пусты.

Кларк отшатнулся и прильнул к стене караулки, когда рядом с ним встал на дыбы конь. Маг — всадник захохотал и натянул поводья, раздирая коню рот. Животное жалобно заржало и опустилось на четыре ноги.

— Вот и свиделись вновь, сотник! — крикнул всадник, и Кларк по голосу узнал мага, который требовал у него припасы. — Спасибо за вино и еду, за девчонок спасибо! Мы — на войну! За победой мчим. Но после победы вернемся и продолжим — ты хороший, для непрактика, женщин нам водишь, еду носишь. В общем, подготовь еду и девчонок своих, тех, которые ещё не попробованы. Бывай, сотник!

И маг сорвался в галоп. Оккупанты уходили из разоренного Лурскона, и стражник, который терпел, растил в себе ненависть, так и не смог ее выплеснуть. Смотрел в спины уходящим подонкам.

— Дочка! — вдруг пробасил десятник, глядя на десятилетнюю пигалицу с испачканным кровью подолом. — Как они тебя забрали, ты же в укрытии сидела...

Десятник рванул наперерез коню, но маг щелкнул кнутом — узел на конце ремня попал мужчине по лицу, уродуя кожу. Десятник упал, зажимая разорванное лицо и завопил в ладони. Маг расхохотался и забавы ради хлестнул по рукам и головам стражников, которые поленились надеть полные латные доспехи. Солдаты, как мыши, бросились врассыпную.

— Убью! — заревел десятник, и рванулся с земли — едва успели скрутить и уложить обратно. — Скот, тварь! — бешено ревел мужчина, пытаясь вырваться из хватки своих же подчинённых. Но рвался он отнюдь не за ускакавшими магами. И смотрел совсем не на них.

***

Два огромных отряда адептов шли через пески к школе противника, возглавляемые шестнадцатью магами.

— Я ненавижу песок! — пробубнил один адепт. — Он сух, и касаясь обутых ног, стирает с подошвы грани...*

— Забивается в сапоги, — продолжил другой практик. — Лезет в нос, рот, в уши. Мне кажется, у меня с утра полные трусы песка. А ведь утром мы в лагере на траве стояли!

— Главное, чтобы на эмоциях от будущей битвы ничего другого в трусы не сыпалось, — хохотнул первый адепт. — Воздушникам везёт — они хотя бы ветром песчинки отгонять могут.

— Купил бы артефакт с заклинанием очищения, тоже бы не парился. Скажи спасибо, что хотя бы воздушники могут применять заклятья, без опаски вызвать бурю.

Войско двух школ выступило двумя толпами. В середине каждой тянули обоз крепкие невысокие лошадки.

Толпы безобразно растянулись в стороны, несмотря на окрики магов, требующих идти максимально компактными группами.

Не успели практики отойти на расстояние часового перехода от странных столбов, как кто-то всё же использовал заклинание. Выяснять, кто это сделал, не стали: люди стянулись к двум артефактам стационарной защиты и активировали купола. Снаружи носился ураганный ветер, заваливая защитный барьер тоннами песка, оглушительно свистело, скрежетало. Внутри стояла сумеречная темень. Притихшие практики смотрели на громадные неясные тени, шныряющие над куполом. Люди чувствовали себя подавленными мощью странного явления, с которыми даже два трехранговых мага предпочли не связываться. Друид школы Закатного луча и маг крови Падших духов при первом же лёгком ветерке бросились разворачивать защиту едва ли не первыми. Чего боялись могучие маги, никто не знал, и спрашивать дураков не было.

Монстры к войску не выходили — адептов было слишком много. Впереди войска ехали маги на лошадях, которых привели для них практики с Лурскона. Они же обнаруживали ловушки и спрятавшихся в песках людей. Последних уничтожали прицельными выстрелами громадных артефакторных стрелял.

После первой бури пошли бодрее — практики помогали себе навыками, использовали выбросы бао. Даже химерологи напитывали лошадок бао: что животные после такой накачки не проживут дольше пары лет, никого не беспокоило. Если всё пройдёт так, как планирует начальство, они вернутся в свои школы через портал Утренней звезды. А если всё пойдёт не так радужно, можно будет сбеж... то есть, отступить через огромную каменную арку — портал, который тянули на повозке целых восемь лошадей. Оставшийся со времён древних артефакт три года собирал из окружающего мира бао, чтобы работать десять минут, зато мог построить портал куда угодно, в пределах полусотни километров... кроме как под защиту древних. Если бы не это гадостное условие, можно было настроить артефакт у края пустыни и войти прямо под барьер гнусной школы Утренней звезды. Хотя, кто знает, может, возле барьера маги смогут настроить арку, и войска доблестных школ смогут захватить слабосилков за пару жалких часов. Другой особенностью древнего артефакта была возможность стабилизации пространства. Если активировать артефакт на одну сотую мощности, на расстоянии полукилометра от арки не станет работать никакой иной телепорт.

Вторая буря случилась через час и тридцать семь минут после первой. Третья — через два часа после второй. Впрочем, третью специально спровоцировали маги. До барьера оставалось километра четыре, когда маги скомандовали разворачивать защитные купола. Школа Утренней звезды этому не мешала — видимо, они тоже хотели сражения лицом к лицу, без бурь и прочих досадных помех. Сила на силу, две армии на армию, два трехранговых мага на Лицеуса Синеборода. Чтобы всё по-честному было.

Когда буря разыгралась, стала понятна вероломность и бесчестность Утренней звезды: в уютную и безопасную тесноту защитного купола школы Закатного луча кто-то телепортировал монстров. Появившийся первым паук размером с дом вызвал у практиков ступор. Прежде, чем кто-либо успел отреагировать, блестящие металлом передние лапы твари дернулись и пронзили ближайших двух адептов, даже не заметив защитных артефактов. Паук больше ничего не успел сделать: друид, сильнейший маг школы, оказался на загривке монстра и двуручным мечом отсек голову монстра. Тварь рухнула на песок, но победе над громадиной порадоваться никто не успел: монстры начали телепортироваться десятками в секунду.

Меньше чем за пять секунд защищённое пространство превратилось в ад. Свист ветра, полумрак купола, и глухие удары песка о защиту мешали координировать действия.

Песок вздыбился, и враги полезли ещё и снизу.

Самое страшное, что с момента атаки прошло всего пять секунд: перворанговые адепты ещё не успели ничего понять, а из-под песков уже лезли огромные черви и пытались ухватить людей зубастыми пастями.

На седьмой секунде пространство внутри купола накрыло чудовищное давление: в бой вступил маг третьего ранга, и на этот раз практик не сдерживал силу.

Адепты и перворанговые маги замерли, не в силах пошевелиться: каждый ощутил себя так, будто его сердце через секунду пронзит меч. Или вырвет сухая старческая рука. Пять магов второго ранга со скоростью обычных людей принялись рубить монстров: твари не застыли, но замедлились в сотни раз.

Маг шагнул, оказавшись рядом с аркой и положил ладонь на круглый каменный шар у подножия арки. А потом повел морщинистой ладонью: возникший из ниоткуда ветер подхватил горсть семян и доставил их к монстрам. И за следующую секунду монстры начали усыхать. Зерна же наоборот — разбухали, и обретали черты, не свойственные растениям: ноги-корни, лианы-руки, которых оказалось гораздо больше двух, и наконец, бутоны-пасти. Маленькие лепестки на пастях вгрызались в мясо и пили кровь чудовищ.

Когда давление воли мага пропало, ошалевший адепт, стоящий в шаге от зелёного монстра, попытался было рубануть по лиане, но друид дёрнул ладонью, и адепта с тошнотворным хрустом сплющило в лепешку. К фаршу приник тот самый растительный монстрик, впитывая кровь и разрастаясь ещё больше.

— Кто тронет моих юнитов, умрет, — негромко предупредил маг, но не смотря на буйство ветра за куполом, услышали и поняли старика все.

Монстры продолжали свое пиршество: обгладывали кости и рвали мясо, пока под куполом от вражеских монстров не осталось ничего, кроме скелетов и хитина. Те монстры, которым достались камни душ поверженных монстров, доросли почти до роста человека, и вели себя... Иначе. Они скалили пасти на людей и свистели, воспринимая кожаных мешков как добавку к рациону. А те двое, кому достались ядра души, вели себя ещё разумнее: они подошли к друиду и замерли, вросли корнями в пески. От своих мелких собратьев они отличались темной броней и размерами - оба достигали трех метров в высоту.

Под защитным куполом школы Падших духов ситуация была иной: едва внутри защитного барьера стали появляться монстры, маг крови и пара двухранговых магов с навыками телепортации в первую же секунду принялись перемещать тварей за пределы купола. Не без накладок: десятки тварей успели покромсать с десяток адептов, но в целом ситуация была гораздо лучше. До определенного момента.

Когда на адептов рухнул разъяренный дракон, телепортация не сработала.

Драконы — полуразумные твари с кристаллическим сердцем, следующим уровнем развития после трёх ядер души. Будучи молодыми, эти монстры глупы, но даже так они управляют магией на уровне инстинктов: выдыхают огонь, укрепляют чешую, ускоряют тело и поглощают магию других существ. Телепортировать дракона очень сложно, поэтому маги не удивились, когда им не удалось сделать это за первые секунды. Откуда им было знать, что в этот момент друид Закатного луча активировал артефакт древних, запрещая воздействие телепортации?

Упав на нерасторопных адептов, дракон мотнул головой, отбрасывая ближайших практиков, разрывая их тела костяными шипами на морде, и не тратя время на размышления, выдал мощную струю огня, которая, разбилась о выставленный перед мордой дракона щит, срикошетила и ударила в самого монстра. Дракон прекратил дышать огнем и попытался было нашинковать окружающих когтями, крыльями и шипами, но замер, не в силах пошевелиться. Глаза прекратили подчиняться дракону, остановилось дыхание. Лишь сердце — сосредоточие силы монстра — ещё билось, но едва-едва, будто кровь неожиданно загустела, стала вязкой, как березовый деготь.

А потом она хлынула изо рта дракона, потекла алыми ручейками из глаз, засочилась в миллиметровые зазоры между костяными пластинами.

Маг крови третьего ранга подошёл к дракону вплотную, и протянул руку к чудовищу. Кровь потянулась навстречу руке, будто ведомая странным притяжением.

— Из костей твоих я сделаю себе кресло, — пообещал маг полумертвому чудовищу. Впрочем, вряд ли мага кто-то услышал: шелест песка и вой ветра по-прежнему глушили все звуки.

Никто не заметил странную антропоморфную фигуру, возникшую у границы купола одновременно с появлением дракона. Когда стоит полумрак, а кругом мелькают вспышки боевых заклинаний, в попытке пробить крепчайшую чешую, смотреть по сторонам — бездарная трата времени.

Хотя телепортация именно этого монстра прошла сопровождалась красочными спецэффектами: пространство стонало, чернело, а потом в воздухе возник темный провал, откуда выкатилась фигурка, похожая на девчачью. Увы, все были заняты драконом, и сразу не обратили внимание на монстра.

Между тем, тварь осмотрелась, и скользнула к ближайшим телам: тем самым, которых отбросил появившийся дракон. Адепт, оказавшийся ближе всех, ещё был жив, несмотря на вскрытую грудную клетку: практик вонзил пальцы в песок, пытаясь нашарить другой рукой поясную сумочку с зельями. Быть может, адепт и смог бы удержаться на грани жизни и смерти, если бы не сложенные щепотью пальцы антропоморфного монстра, что вонзились в раскуроченную грудь и достигли сердца.

В воздухе запахло затхлостью гроба и тленом склепа. Несмотря на бушующую за куполом бурю, на подыхающего дракона, на десятки других отвлекающих внимание вещей, каждый находящийся под куполом практик ощутил, будто позади него стоит и дышит в ухо сама смерть.

Девушку-монстра заметили и даже атаковали, только заклятия, попавшие в отпрыгнувшее от трупа существо, будто бы впитались в плоть монстра. Девушка стояла вплотную к куполу защиты и внимательно смотрела на окружающих. Лицо, бледное, как посмертная маска, не выражало никаких эмоций.

Занятые обстрелом жуткой девушки маги и адепты наращивали мощь ударов, пытались спеленать тварь заклинаниями и воздухом, не заметили, как труп едва заметно дернулся. Впившиеся в песок пальцы стремительно росли, увеличиваясь до невозможных для человека размеров, но на этом не остановились, и выросли ещё больше. Суставы распухли, концы пальцев заострились. При взгляде со стороны кисти рук мертвеца, окостеневшие, с растопыренными сорокасантиметровыми пальцами, можно было принять за диковинные и уродливые вилы. Но со стороны никто не смотрел и пальцы трупа не рассматривали. На него вообще никто не обращал внимания.

Пока мертвый адепт не поднялся на ноги слитным движением.

Мертвое, иссохшее лицо бывшего ученика школы Закатного луча не оставляло сомнений, что странное, противоестественное существо уже не друг окружающим практикам. Маги и адепты без сомнений перенесли огонь на новоявленного монстра: тот метнулся в сторону...

И попал под перекрестный огонь. Заклятия разорвали тело на части, но судорожные подёргивания мышц оставались даже в оторванных конечностях.

Монстр, от которого воняло смертью, призвал перед собой какой-то серый щит, и дернулся было к другому телу, но его отшвырнули на защитный барьер, прибили к куполу градом магических ударов. Ворох заклятий испарил одежду существа, а самые сильные оцарапали или обожгли кожу. Кислота стекала по плоти, нанося не больше вреда, чем обычный дождь: существо усилило своё тело, как и обещало себе-другим после призыва, иначе бы немощное человеческое тело разорвало бы парой первых ударов.

Монстр пошатнулся под градом сильнейших заклинаний, рассекших шею, откуда не выступило ни капли крови, сломавших ногу, выбивших глаз. Тварь застонала разными голосами, транслируя слова в мозги присутствующих адептов и слабых магов:

— Неправильно получилось...

— Плохо...

— БОЛЬНО.

— Идти-бежать-скрываться...

Чудовище отозвало щит, принимая удары на грудь, оперлось ладонями на барьер...

...и практики не поверили глазам: мощнейший стационарный барьер вдруг прогнулся под бледными пальцами, будто кусок плотной ткани. Монстр сделал шаг, другой... И барьер схлопнулся. Группу накрыло волною песка, слабейших адептов сбило с ног ветром.

Маги могли бы догнать странную тварь; могли бы и обездвижить, будь у них больше времени, вот только практики предпочли озаботиться защитой группы адептов от бури и от монстров, которых несколько минут назад выкинули из-под купола.

Когда буря утихла и потрепанное войско выстроилось вновь, оно было как минимум на одну пятую меньше, чем пол часа назад.

Стоило признать, их переиграли. Войска доблестных школ прошли через пять огневых точек, каждую из которых обезвреживали на подходах маги, преодолели больше десяти заграждений из замаскированных под песками взрывчатых артефактов, убили десяток вырвавшихся из-под песков гигантских червей, обнаружили и расстреляли из ядоплюев четыре бархана с засадой... И по мере преодоления препятствий бдительность войска притуплялась. Никто не думал, что атаки, цепи заграждения и засады нужны лишь для усыпления бдительности и отвлечения внимания от первого серьезного удара. Маги понимали, что Лицеус может пожертвовать пешками, но принимать за пешек адептов, атакующих столь отчаянно и самоотверженно, не выходило. Закатный луч и Павшие духи считали отряды адептов-противников фигурами крупнее пешек: руководство настолько часто твердило, что победа будет лёгкой, а противник — тупым и беспомощным, что само в это поверило.

Тем неожиданнее и сокрушительнее стал мастерский удар. Никто, даже третьеранговые маги, не думали, что маг школы окажется настолько умел в создании порталов, что сумеет в разгар бури вслепую навести порталы внутрь куполов. По информации из донесений малочисленных шпионов и от пытаемых адептов у штаба доблестных школ сложилось впечатление, будто Лицеус очень редко выходит из кабинета и давно пребывает в стагнации и прокрастинации, что для долгоживущего существа подобно яду.

Противника недооценили. Ещё не было генерального столкновения, а пятую часть адептов — как корова слизнула. Да, адепты — слизь, грязь, и далеко не самая значимая сила войска... Но черт побери, это будущее школ! Их взяли, чтобы они набирались опыта в битве, а не гибли от лап монстров, захлебывались в песке и умирали от содранного ударом дракона куска кожи.

Не так себе представляли битву друид и маг крови, совсем не так.

***

Вскрыть защиту на комнате Тернера оказалось просто: Апелиусу понадобилось десять минут, чтобы настроить исходящие от искры бао под темп и частоту энергетического отклика Нильяма. Затем десять минут лёгких энергетических касаний ключевых частей внешней защиты, чтобы слегка сбить их точность, и заклинание приняло архимага за Нильяма.

С замком пришлось провозиться дольше — проклятое железо энергетическими манипуляциями не открывалось, поэтому Апелиусу пришлось сопеть, ковыряясь отмычками в замочной скважине и вспоминая трудное детство.

Комната осталась почти такой же, какой архимаг ее помнил. Разве что вещей стало меньше.

Апелиус прошёлся по комнате, по хозяйски заглянул в отделения тумбочки, пошарил по полкам и хмыкнул, найдя искомое: привезённую из Лурскона книгу с ритуалами по превращению человека в оборотня. То, что нужно. Апелиус знал человека, который давно грезит превращениями, и которому эта книга точно пригодится. Зря ее Нильям не забрал с собой. Зря принес из лаборатории в Садах.

Главное, вырвать страницы с предупреждениями, описанием соотношения удачных попыток к неудачным и всей этой ненужной информацией.

Будь у архимага время, он бы сам переписал книгу, заодно переведя её на местный язык, но не было ни времени, ни желания. Архимаг ведь не Нильям, которого хлебом не корми, дай поработать.

Место, где обитал искомый маг, оказалось заперто. Неприятно, но ничего неожиданного: Апелиус не относился к кругу людей, которым был открыт доступ в святая святых друидов.

На стук в дверь никто не отозвался, но едва архимаг начал менять излучение искры под энергетику Нильяма, замок щёлкнул. Архимаг расценил это как приглашение и вошёл.

Только не пошел по заботливо проложенной тропинке, а остался у двери, в шаге от выхода. Апелиус слишком хорошо представлял, чем являются Сады, пропитанные энергетикой Лимбоса. Воображение подсовывало вместо тихих и уютных полян глотку громадного чудовища. То, что Апелиус вообще шагнул за порог, уже следовало расценивать, как жест доверия.

Лимбос появился сам, через двадцать две минуты.

— Знакомая энергетика. Так ты тот самый... — начал было Лимбос, но Апелиус поднял ладонь, останавливая друида.

— Я знаю, что вы хотите сделать, но крайне не советую этого. Я чувствую, как со всего сада к вам собирается сила, и крайне не хочу, чтобы вы ее применяли. Поверьте, результат вам не понравится. Со всем моим безграничным уважением к вам, мэтр.

Лимбос цепко посмотрел на руку, и скривился при виде четырех перстней на пальцах Апелиуса:

— Защита... Теперь понятно, почему ты такой смелый. И чего ты хочешь, истребитель химерологов?

— Я хочу, чтобы вы стали директором школы.

— Вместо Лицеуса... — маг задумался буквально на секунду, затем дёрнул щекой, и спросил. — Цена вопроса? И давай обойдёмся без той части, где ты убеждаешь меня, что мне будет лучше жить со взваленным на себя мешком ответственности.

— Книга по техникам изменения тела, — похлопал себя по боку архимаг. — Я знаю, что вам хочется слегка улучшить себя, дабы шагнуть на второй ранг.

На этот раз Лимбос думал дольше: секунд пять.

— Хорошая цена, — кивнул себе маг. — Взамен на нее я дарую тебе...

Лимбос не успел закончить, как Апелиус отпрыгнул от мага. Но вместо того, чтобы вылететь в коридор, император будто попал в вязкий кисель: воздух вокруг Апелиуса сгустился до вязкости желе. Из-под почвы рванулись лианы и скрутили защитный кокон, появившийся возле архимага. От друида вмиг отлетели несколько сотен рун и сложились в сложную печать.

— ...жизнь и здоровье, — закончил Лимбос. — Ты всерьез думал, что сила мага — это заклинания? Маг — это человек, которому даровано менять реальность мощью воли, щенок: особенно в цитадели своей мощи. И это не сказки из книжек, это описание способностей весьма широкого спектра: от влияния на растения до управления пространством. А уж контроль мимических мышц можно освоить за сотню лет, если понимать его важность...

Апелиус мигнул на долю секунды, а потом расплылся на секунду, но вновь проявился в защитном коконе.

— Прекращай насиловать артефакт. И тот, крайний перстень тоже не активируй, а то я тоже ударю. И успею я раньше тебя, уж поверь. Книгу!

Лимбос вытянул ладонь. Лицо Апелиуса искривилось в несвойственной архимагу эмоции — в досаде. Книга поменяла хозяина.

— Пшел вон, — отмахнулся Лимбос, и Апелиуса со скоростью арбалетного болта вышвырнуло в коридор.

***

Столкновение с Лимбосом слегка убавило самоуверенность архимага, поэтому к атаке на целителя Апелиус подготовился гораздо тщательнее, чем к разговору с Лимбосом. Если прежде архимаг планировал начертить и замаскировать на стенах коридора фокусирующие знаки, на которые настроится печать из подвала, то теперь Апелиус вручную навёл печать, ориентируясь на данные со следящих шаров, которые передавали изображение от границы барьера. Апелиус корректировал заклинание ежесекундно, надеясь, что на этот раз план получится выполнить в полном объеме, не так, как с книгой и Лимбосом, который по всем прогнозам обязан был согласиться на предложение стать директором, и атаковать ни в коем случае не должен был.

За магом жизни, спешащим от кабинета во двор, император наблюдал исключительно через окна школьного коридора, подозревая, что лучше пожертвовать удобством, зато наверняка поразить цель.

На мелькнувшую в окне парочку неофитов, поклонившихся целителю, архимаг не обратил внимания — допустимые потери.

Сперва из коридора пропало всё бао, абсолютно всё. В этот момент из целителя должна хлынуть его собственная энергия — как из стеклянной бутылки, если закачать в нее жидкость под давлением. И миг спустя бао хлынуло обратно, усиленное печатью разрушения, истощающей за долю секунды десятки накопителей. Некоторые вовсе разлетелись в пыль.

Громыхнуло так, что звук взрыва долетел до подвала. Пространство коридора перекрутило, искривило, вывернуло наизнанку. Часть коридора, где находился маг, аннигилировало вместе с магом, паркетом, стенами, частью потолка и даже воздухом.

Разумеется, атака не осталась незамеченной: в коридор телепортировался Лицеус, и архимаг сразу отключил следящий артефакт. Тягаться с трехранговым магом Апелиус не желал. Пока не желал. Вот когда трехранговый ослабнет после битвы — тогда уже можно ударить. А если его прихлопнут маги противника — тогда и добивать не придется.

Над гибелью целителя никто долго раздумывать не стал: во дворе школы уже столпились отряды адептов и магов. Неофитов на битву никто не отправлял. По мнению архимага, даже перворанговых адептов тянуть туда не стоило, но у директора были свои мысли по этому поводу.

Печать выдержала удар по целителю. В трёх местах над рунами поднимался дымок, но стоит только подождать, пока камень остынет, перепроверить и подправить руны, и можно бить снова.

Апелиус протянул ладонь к вазе с фруктами, стоящей на низеньким столике, ухватил сочную грушу и с хрустом вгрызся в фрукт. Спустя пятнадцать минут и горсть вкусных орешков, архимаг рискнул вновь активировать следящие артефакты. И пусть защита барьера не позволяет следящим заклинаниям проникнуть внутрь, как и изнутри проходить наружу, барьер полупрозрачный: если разместить шары повыше, вплотную к защите, можно наблюдать за полем битвы.

Боевые колонны магов и адептов вытекали за купол. Архимаг готовился наслаждаться зрелищем битвы сильных мира сего под фрукты и посыпанные сахарной пудрой орешки.

***

Пока во дворе школы собирались адепты и маги, а Лицеус раздавал задачи и телепортировал монстров под защитные купола, Пау Лимбос сидел в садах, на месте, где прежде находилась беседка. Теперь же от беседки осталась только каменная плита пола, испещренная рунами. Осколки от декоративных балок и крыши валялись вокруг каменной плиты. Они уже не нужны.

Лимбос подготовился к прорыву: положил перед собой необходимые ресурсы и страницы из книги, печати которой переделал от оборотней к друидам. Информация, которой маг обладал, идеально легли на рунные печати, найденные в книге. Лимбос не сомневался в подлинности книги и не собирался искать в ней подвох: его знаний хватало, чтобы определить подлинность и значимость хранившихся в ней знаний. Пустыня и земли вокруг пустыни — древние земли, здесь любому крестьянину может повезти, и он выкопает на огороде сундучок с серебром, или древности из коллекции жившего тысячу лет назад мага. Видимо, это и случилось с тем, кто добыл книгу.

Лимбос отдал мысленную команду, и по садам пробежался невесомый ветерок, затронувший всю накопленную в этом месте бао, но не тронувший ни листика.

А потом энергия закрутилась, и центром ее был маг. Вложенная в биомы энергия — всё это утекало, присоединялось к вращению. Обращались в пыль и слизь травы, деревья и кустарники, становились прахом камни и ядра душ, находящиеся в садах. Тонкие нити энергии, что таилась в умирающих и перегнивающих растениях и материалах, текли к Лимбосу, сливаясь в ручейки и реки бурлящей силы. Рассыпались в порошки собранные ресурсы и втягивались в ноздри друида. Примерно в этот момент, момент полной концентрации, застыли живые кусты, помогающие армии Утренней звезды.

Буйствующие вокруг друида энергии разом рванулись к магу и просочились под его кожу. Лимбос открыл глаза и уставился на свои ладони цвета черного дерева. Ладони столкнулись с глухим стуком. А стоило магу пожелать - обратились человеческой кожей.

Лимбос встал с уцелевшей плиты, и пошел к выходу по пыли и гнили, что остались от растений. В силах друида второго ранга было разместить по саду семена и задать толчок, чтобы через месяц-другой безжизненное поле снова стало Садами... Но теперь это не его проблема. Пустыня, как и эта школа, исчерпали себя. Лимбоса ждали далёкие земли и поиски источников жизни, где можно пробиться на третий ранг.

***

Армии стояли друг напротив друга. Маги трёх школ убрали от своих позиций барханы далеко в сторону. Конечно, практики пробовали устроить рукотворные песчаные бури, напустить их на противника, но попытки потерпели крах: силы воздушников были равны, и песок опадал посередине будущего поля боя. Куда-то запропастились два из четырех отрядов, которые должны были пройти иным курсом и присоединиться к армии Закатного луча и Павших духов, что тоже не добавляло спокойствия захватчикам - вместо того, чтобы сосредоточить силы на центральном направлении, практики ожидали удара во фланги.

Войска знали, что в течение полутора часов бури не будет, потом же снова придется накрываться защитными куполами и ждать, пока буря закончится.

Маги, сегодня впервые столкнувшиеся с бурей, не понимали, почему Лицеус не засел за защитным барьером, заняв выжидательную позицию и время от времени насылая бурю на осаждающие войска. Возможно, директор думал, что у нападающих был артефакт, который позволил бы проникнуть за барьер. Возможно, такой артефакт и был — маг крови имел все шансы настроить портальную арку, чтобы та вела за барьер.

Но суть не в этом. Суть в том, что армии стояли друг напротив друга и для боя у них было всего полтора часа.

Первый ход сделали армии школ Закатного луча и Падших духов. Адепты нацелили на вражеские порядки артефактные ядоплюи и огневые стрелялы и после зычной команды разрядили десять установок. Увы — кляксы огня и яда через пару секунд после залпа вильнули и упали на песок на равном расстоянии от войск. Впрочем, было бы слишком радужно подбить из простых артефактных установок магов или адептов под прикрытием магов.

Второй шаг сделала школа Утренней звезды, отправив к армиям противников разнокалиберных монстров. Твари выкапывались из-под песков и стремились к боевым порядкам к школе агрессоров. Взмыли в небо огромные летающие обезьяны, выкопались из-под песка огромные горы слизи. Увы, этот удар тоже заблокировали: монстров изрешетили залпами заклинаний, а слизь успели размазать по песку оперативно развернутыми установками.

После осторожного обмена ударами армии стали сближаться. Назначенные командиры управляли своими десятками, пытаясь не запутаться и не упустить приказы командования. Увы, никто не тренировал перемещения и работу в строю, поэтому армии двигались косо, криво, но сближались.

Спустя пятнадцать минут воздух между боевыми порядками прочертила первое боевое заклинание — огненный шар почти долетел до боевых порядков Утренней звезды, но врезался в песок, где и остался.

Это послужило командой: за одним заклинанием последовали другие. Школы медленно сближались, и через несколько минут заклинания уже доставали до щитов противника. Каждую армию прикрывали маги, стационарные щиты, и потерь не было ни через минуту, ни через пять. Пока в дело не вступили маги третьего ранга.

Ударили почти одновременно. Сперва к армии Утренней звезды рванулись гибкие и быстрые растения, взметая за собой песок, следом за растениями рванулась двухметровая фигура в блестящем алом доспехе, наперевес с красным мечом, будто выкованным из жидкого металла — странное лезвие переливалось, перетекало, менялось ежесекундно.

Из-под песков перед растениями вынырнул мелкий паук, но размеры не помешали монстру насадить на лапы-лезвия ближайшее существо. От школы Утренней звезды отделились крупные каменные големы, несколько корявых кустов, передвигающихся, опираясь на корни — миньоны отсутствующего Пау Лимбоса. Следом за этими существами двинулись кадавры — чудовищно огромные, невероятно сильные и крайне быстрые монстры. Утренняя звезда сделала ставку на существ. Уже за существами побежали и люди, и каждый кричал, загоняя страх поглубже в душу.

Лицеус выпил пузырек со светящимся содержимым, и изрядно раздался в размерах: затрещала директорская форма, слетел капюшон с обросшей мехом головы. Маг с лёгкостью удержался на середине превращения, не заходя за грань, где скрывались ответы, которые директор так истово искал. А потом получеловек рванул к закованному в кровавые доспехи магу, рассекая воздух с жутким гулом.

Тифон Мясник в огромном артефактном доспехе двигался невероятно быстро, и бьющими из ладоней лучами пробивал доспехи магов.

Ниаз шла в задних рядах и пока не выпустила ни единого заклятия: экономила силы для выживания.

Войска смешались. Первыми двигались маги, и они же первыми начали обмен ударами. Адептам в том буйстве энергий делать было нечего: там, где выцветает или наливается сверхъестественными красками сама реальность, обычных практиков разорвет.

Поэтому адепты обошли центр поля боя и столкнулись на краях. Для каждого стали значимы только личные умения, атакующие и защитные артефакты. И если в середине закручивались невероятно мощные энергии, то адепты сосредоточились на ударах: быстрых и точных.

Глава химерологов прорвался к обозу нападающих армий и принялся уничтожать артефакты, в первую очередь — артефакты стационарных защитных куполов. Его попытались накрыть площадными заклинаниями, но маг рванул в сторону, издевательски хохоча.

Рикошетами невероятных по мощи заклинаний из центра выкашивало десятки адептов. Некоторые теряли разум и рвали своих же товарищей, или теряли всю кровь, которая стекалась к центру битвы. Деревянные амулеты, которые попадали под выброс энергии друида, за секунду зеленели и пускали ростки в плоть своих хозяев.

Могучие заклинания били с одной и другой стороны. У пришедших был перевес в численности, а у местных магов были подготовленные печати: вот один маг Утренней звезды кинул в тройку врагов испещренный рунами кубик. В школе сработала печать, а кубик обернулся сотнями силовых линий, которые разделили троицу на части. Другого мага не могли ранить — все атаки проходили через его тело, а в школе все тревожнее и тревожнее мигала исчерпывающая энергию печать...

Однако Лицеус не мог справиться с двумя подготовленными к битве трехранговыми магами в одиночку.

— Вам не уништожить школу! — прорычал Лицеус, с трудом двигая разросшейся челюстью, отражая очередную волну ядовитой энергии.

— Ты думаешь, наша цель — уничтожить школу? — захохотал маг крови. — Нет, мы просто убьем всех ваших учеников и не допустим новых: будем выцеплять и уничтожать твоих магов поодиночке. Но сперва — уьем тебя. Как думаешь, долго ли протянут твои птенцы без еды из-за барьера? Как скоро начнут жрать друг друга?

Лицеус зарычал и бросился в бой, принимая, отражая и нанося удары. Маги же скомандовали своим эвакуироваться через портал. Скоро начнется буря, а без стационарных артефактов защиты оказаться посреди вражеской территории в бурю — верная смерть для адептов и слабых магов. Вернуться снова пешочком — не такая уж большая цена победы, по сравнению с жизнями.

Битва длилась больше получаса: сперва адепты и обычные маги отступили к прежним позициям, потом маги утренней звезды посовещались с остальными и отступили под защиту барьера, а маги все бились. Маг крови летал и бил изрядно увеличившимся в размерах мечом, пытаясь попасть по верткому получеловеку, друид готовил что-то очень нехорошее, вливая руны и бао в очередную горсть семян.

Испарялись и вскипали пески, от ударов друида, которые Лицеус пропускал мимо себя, барханы покрывались какой-то плесенью, зеленели. Наблюдающие за боем адепты всей душой осознавали, что маги третьего ранга действительно могут заточить бурю в стакан.

И вот настал вполне логичный момент: силы директора истощились, он оборонялся на пределе сил, едва отбивая ядовитые и кровавые колны. Нападающие наоборот — были полны сил и били, не жалея мощи, оттесняя Лицеуса от купола. Никто не хотел, чтобы директор прошмыгнул за барьер.

Вражеские маги и адепты уже к тому моменту все эвакуировались.

— Что, без телепортации и своей защиты ты ничего не можешь?! — весело закричал маг крови.

— Ты думаешь, это существо было самым мощным моим козырем? — натужно рыкнул Лицеус, но силы в голосе мастера зверей не было.

— Хочешь сказать, у тебя в кармане сидит разумный монстр из середины пустыни?

— Ты и не представляешь, что у меня припасено...

Лицеус внезапно воспарил над песками, и взорвался энергией. Невозможный взрыв бао прошелся расширяющейся волной. Даже воздух настолько насытился энергией, что начал переливаться всеми цветами радуги. А потом, абсолютно истощенный, директор упал на песок, не в силах пошевелиться, в метре от портала, через который прошли все адепты.

Верхушки барханов тронул легкий порыв ветра.

— Если ты решил подставить горло под удар, фейерверк необязателен, — усмехнулся маг крови, увеличивая меч из стекающейся к нему крови.

Лицеус лежал, не в силах даже пошевелиться. Маг крови на пробу взмахнул клинком, вызвав порыв ветра, поднявший песок на расстоянии десятка метров, а потом опустил клинок на Лицеуса. Клинок проскрежетал по огромной сфере защиты, укрывающей не только мага, но и портал.

— Думаешь, в таком состоянии ты заползешь внутрь? — еще удар, но сфера держит. — Да даже если заползешь, пройти за тобой и убить тебя там — дело пары минут...

Странное дело, но ветер и не думал прекращаться. Несмотря на то, что все вражеские разведчики даже под пытками клялись, что между бурями проходит не меньше полутора часов, и раньше ее вызвать попросту невозможно, ветер усиливался.

Третьеранговые маги почувствовали себя неуютно. Не потому, что боялись бури — нет, не им бояться летающего с огромной скоростью песка. Просто на плечи магов опустилась тяжесть, усиливающаяся с каждой секундой. Будто приближалось... нет, скорее просыпалось нечто, опасное даже для них. Причем вокруг не было ничего живого, кроме троих магов. Точнее, никого не должно быть...

Лицеус перевернулся на живот и неловко загребая скрюченными руками песок, медленно пополз к порталу.

Десятки ударов от магов даже не заставили мага сдвинуться — стационарный щит поглощал энерцию удара. Лицеус полз. На искаженном зверинными чертами лице директора застыл ужас — скорость, с которой он двигался, была маленькой, даже с учетом того, что организм поглощал бао с невероятной скоростью. Это обычные неофиты и адепты чувствуют себя слабыми при нулевом количестве энергии, маги же — существа другого порядка. Им бао необходимо для жизни.

Удары обрушились на сферу защиты — маги колотили, щедро вливая силу в каждый выпад. Барьер уже проявился в реальности — верный признак, что скоро защита исчезнет.

Радиус действия воли магов уменьшался. Магу крови становилось все сложнее держать клинок. На каждое движение приходилось тратить силу, будь то замах мечом, или формирование техники. Лицеус почувствовал, как скорость накопления бао замедлилась, остановилась...

А затем энергия начала убывать.

Мастер зверей достиг арки портала — на преодоление метра у него ушло не меньше минуты. Лицеус сорвал с шеи защитный амулет, положил его у арки и перевалился через край, исчезая за светящимся овалом портала.

— Дрянь! Он перебьет наших адептов! — заорал в ярости маг крови. Друид же с бешенной скоростью взмыл в воздух и полетел прочь из пустыни.

Маг крови огляделся и заметил то, что заметил бы раньше, не укутывай его сознание странная пелена.

Из центра пустыни бежали монстры: и мелкие змеи, и огромные ящеры, летели глипсы. По небу пронеслось нечто невероятно быстрое и мелкое. Поднимающаяся буря мешала разглядеть что-либо обычным зрением, но в энергетическом видении животные были видны более, чем отчетливо.

Барханы вокруг задрожали, зарябили, а песок принялся осыпаться вниз. Из-под барханов высовывались тонкие черные щупальца, и шарили по сторонам. Одно из обманчиво тонких щупалец нашарило огромного бронированного ящера, ухватило за лапу. Ящер забуксовал, взрывал песок, завизжал протяжно, безнадежно. Щупальце с ужасающей силой потянуло ящера под песок, сминая костяную броню.

Маг крови активировал артефакт левитации, и взлетел над пустыней. Бао в источнике почему-то быстро уменьшалось, артефакты не работали, как им положено, и до растущих из-под песка щупалец, раскинувшихся от горизонта до горизонта, оставалось метра три.

Маг крови увидел, как летящий вдалеке друид, неотрывно смотрящий на щупальца, сжал висящий на груди амулет левитации, отключая его, а потом полетел к щупальцам. Длинные отростки поймали мага в полете, опутали, намотались на тело, а потом потащили под песок, переламывая кости. Друид молчал, будто не чувствуя боли.

Маг крови уже не видел, что происходило дальше — он пытался влить остатки энергии в артефакт, чтобы долететь до столбов, у которых кончается лес дьявольских отростков — он уже видел эти столбы!

Маг продолжал смотреть вперед, не обращая внимания на то, что его ладонь рывками тянется к груди и сжимает амулет левитации.

За буйством магических заклинаний, за разворачивающимися трагедиями, за смертями и чудесными спасениями наблюдал перворанговый адепт, ни разу не посещавший выданную комнату и ни разу не заходивший к магу, которого определили ему в наставники. Практик внимательно следил за битвой, закидывая в рот мелкие сладкие орешки и обогащал аналитическое заклинание новой информацией о возможностях магов.

Архимаг видел, как спаслась от удара по площади Ниаз, поставившая несколько защитных заклинаний поверх друг друга — после истории с Лимбосом девчонка начала ценить защиту и выучила два защитные заклинания из трёх возможных. Видел, как побежденные армии школ Закатного луча и Падших духов ушли в портал. Заклинание с вероятностью в восемьдесят три процента прогнозировало, что повторной атаки не будет.

Вряд ли Лицеус мирно разойдется с остатками армии противника, а без прикрытия со стороны мага крови и друида адепты вряд ли смогут что-то сделать магу третьего ранга. Даже если у него энергия на минимуме и двигается он едва-едва.

Школа Утренней звезды выиграла. В последние минуты произошло нечто странное — Лицеус уполз в портал, а потом почему-то поднялась буря и скрыла все остальное от глаз архимага.

— Жаль... — пробормотал Апелиус. — Заклинанию не хватило вводных данных и придется обставлять захват школы иначе. Плохо, что Лицеус выжил... Но есть способ все изменить: если события не пошли по первым четырем вариантам, всегда есть планы Д и Е. Вероятно, Нильям усоп. Тоже жаль, пацан наверняка бы пригодился, а так — придется ждать, крутить интриги, строить новые печати и путешествовать.

Слова из песни 43ai — Джедай.*

Глава 17

Я проснулся в плохом настроении. И было от чего: самодельный спальник опять подмок, несмотря на толстый слой веток и травы, которые я набросал на песок и камни. Навес над спальником, сооружённый мной из сросшихся корней, проверенный вчера вечером до последнего миллиметра, до трещинки, и для надёжности укрытый тканью распоротого рюкзака, протекал. Опять.

Я тяжко вздохнул, оставил школьный халат на сухой части спальника, и вылез из спального места, которое соорудил в вертикальной расщелине, идущей через скалу. Я готов спать и под открытым небом, конечно, но не в дождь и не в снег. Хорошо, что здоровье практиков не идёт в сравнение с человеческим, и чтобы простыть, мне нужны гораздо более низкие температуры, чем наступают здесь ночью. Иначе я бы здесь и суток не выдержал — слег бы с температурой.

Мир за пределами спального места выглядит, будто затянутый густым туманом, разве что вместо тумана — мелкая морось, густая настолько, что за пятьдесят метров не видно абсолютно ничего. Мир размывается, густая влага крадёт шорохи...

В первый день мне нравился затяжной моросящий дождь — такая погода отличается от привычной мне солнечной, да и песок с ветром не забивался под одежду, а мой сад рос ещё быстрее из-за осадков. На второй день дождь наскучил, а на третий — начал изрядно раздражать. Сегодня — четвертый день, и скоро я начну ненавидеть эту постоянную морось. Водоотталкивающая сфера, которую я сделал из артефакта, быстро разряжается, а артефакт для сушки одежды бесполезен: одежда мокнет за час после того, как я ее высушиваю. А ещё я едва не спалил штаны при первой активации артефакта.

Настроение портила и важность предстоящей задачи: именно сегодня мне нужно перейти на новый ранг. Надеюсь, я не сорву переход из-за падающих на голову капель, или неприятного ощущения прилипающей к коже одежды.

Хотя, как переход на третий ранг можно сорвать? Это не специальная медитация перехода с ранга неофита до адепта, мне важно только впитывать и выпускать энергию, остальное организм сделает сам.

Долго думал, где стоит медитировать: с одной стороны — лучше рядом с источником, где больше всего энергии, а с другой — рядом с источником находятся печати, и я могу ненароком их повредить. Но свое собственное усиление гораздо важнее, чем целостность печатей. Однако в их создание вложено много труда...

В общем, прикинув все плюсы и минусы каждого варианта и свое отношение к ним, я понял причину нежелания идти вверх: мне не хочется сидеть на продуваемой ветром скале, и я ищу себе оправдание. Поэтому я обернулся в очищение, как в плащ: при бешеной накачке энергией заклинание образовывало кокон, через который капли не попадали на тело и одежду, позавтракал размокшим мясом и свежими фруктами, и с огромным нежеланием поднялся на вершину скалы.

— Отвратительный день, — пробормотал я, присаживаясь в позу лотоса. — Надеюсь, хоть прорыв на другой ранг поднимет мне настроение.

Первый час ничего не происходило — я насыщал тело энергией и бросался лучами, мокнул, давил дрожь, но не мог прорваться на другой ранг — тот сперва был в шаге, потом в полушаге, в четверти шага... В общем, ощущение близости третьего ранга оказалось призрачным, и я вчера мог еще пару часов помедитировать, а сегодня с утра — прорваться.

Наконец энергия в искре забурлила, и начала уплотняться. Зрение непроизвольно сменилось на энергетическое. Переключаться на обычное я не стал: без того хватало забот. Да и не нужно было мне сейчас смотреть вокруг. Я продолжил медитацию, наполняя тело энергией. Судя по всему, я все делал правильно — когда уплотненная энергия заполнила искру, мир вокруг на невероятно долгое мгновение стал иным. Более понятным. Я ощутил рельеф своей одежды, каждую трещину на скале, каждую руну, лужицу, камень души и накопитель. Будто воздух стал мириадом моих пальцев, которые ощупали все вокруг, что имело объем.

Я сделал вдох — и весь мир вздохнул вместе со мной, дрогнул воздух: весь и разом. Темное небо раскололи молнии, две из них впились в защитный купол над скалой. Загрохотало, да так, что заболели уши!

И ощущая буйство стихии, я осознал ещё одну истину. Да, я не смогу овладеть на третьем ранге адепта более, чем девятью заклинаниями, но я больше ничем не ограничен во владении аспектом воздуха, как было на втором ранге. Если я стану тренироваться на прямом контроле аспекта, о котором мне рассказывал покалеченный погонщик големов, я могу совершенствовать и совершенствовать свои умения, наращивать навыки, даже не доходя до следующего ранга. Да, когда я стану магом, мой резерв возрастёт в разы, но это не добавит искусства управления воздухом. Мне дан безграничный простор для роста.

Вдох.

Выдох.

Снова гремит гром. Небо беснуется! Я чувствую его мощь, ярость: чувствую, но не могу управлять ею... Пока не могу.

Ощущение всеобъемности начали убывать: я уменьшался вновь до размеров своего тела. Становился точкой между небом и землёй, мгновением по сравнению с окружающими скалами. Мимолетной вспышкой по меркам этого мира.

Но я могу развиваться! Я буду сильнее, стану идти вверх по ступеням рангов. Я становлюсь сильнее гораздо быстрее, чем монстры и другие практики. И пусть пока я равен песчинке, за счёт артефактов, печатей обгоню и магов, и гигантских пустынных тварей, из описания которых в бестиарии имеются только схематичные наброски и совет не приближаться ближе, чем на десяток километров.

И крохой оставшихся новых ощущений я почувствовал, как на той стороне источника воздушного аспекта, в шаге от которого я медитировал, что-то шевельнулось.

Чтобы отпрыгнуть подальше, мне не хватило времени. Я успел только дернуться, как в сознании появилась мысль — послание, которое я перевел в слова:

"Есть простой путь обрести могущество. Смотри".

В следующий миг меня охватило странное, не испытываемое прежде стремление потянуться вверх, неудержимое, как желание опустошить переполненный мочевой пузырь. И я потянулся, но не телом, а чем-то иным.

И вот я парю в сотне метров над скалой, одновременно смотря во все стороны. Взгляду открываются самые разные детали: от каждого листика на деревьях, до пор на лице моего тела, сидящего на скале. И всю эту информацию я воспринимаю одновременно.

Вдобавок с обычным зрением я вижу и в энергетическом спектре. И вместе с тем ощущаю потоки бао: мир пронизан ими. От огромнейших рек, до метровых энергетических отростков. Я ощущаю провалы в иные места, которые раньше звал источником: от края до края горизонта я насчитал тридцать семь таких: большинство были гораздо крупнее моего, но они находились под облаками. Но только за границей моего источника чувствовалось нечто огромное и безумно могучее. Хорошо, что сам источник размером с монету, и это существо сюда не пролезет ни на волосок: чтобы убить меня, ему потребовалось бы всего-лишь прикоснуться ко мне.

В первые секунды я ошалел от сенсорной перегрузки: слишком много света и энергии вокруг, слишком непривычные ощущения. Лавина информации погребла меня: все виделось и ощущалось детально и ярко.

Я разобрался со своими возможностями и понял, что если у меня будет достаточно энергии, смогу вызвать бурю, которая накроет несколько квадратных километров. Увы, энергии мало, и она быстро утекает. Половинного резерва мне хватит минут на пять. И это несмотря на то, что моё тело сейчас в максимально глубокой медитации поглощает энергию источника.

Инструкции из библиотечных книг, в которых говорилось, что если слишком сильно сродниться с аспектом, можно не вернуться из-под облаков и остаться там навечно, я вспомнил, но сразу отбросил. Глупости. Никто просто не хотел, чтобы другие испытали то, что сейчас чувствую я. Сверхсила! В таком состоянии я чувствую воздух вокруг себя в десятки раз лучше, чем в человеческом теле. Я сейчас могу на равных потягаться и с магом, и с архимагом, если будет достаточно энергии.

Я рванул вверх, прямо в энергетический поток, а потом — в сторону, ускоряясь за счет течения энергии.

Мой взгляд будто скользит между капель, и для меня не существует дождя. Я пронесся ветром над мокрыми песками в сторону Лурскона, увидел край пустыни и троицу одетых в окровавленные тряпки людей — очень странных людей. Два из них — горбатые, с длинными кистями, шли едва ли не на четвереньках, странно покачивая головами, а третий... Третья подняла голову, провожая меня равнодушным взглядом. На бледном лице девушки не мелькнуло ни одной эмоции.

Я рванул в обратную сторону, ускоряясь до предела. Если к Лурскону я ходил, то в направлении середины пустыни ещё не продвигался достаточно далеко. Правда, судя по карте, которую я видел в библиотеке, чтобы долететь до центра пустыни даже с такой огромной скоростью, придется потратить несколько часов.

Я рвался через морось, а барханы сливались друг с другом подо мной. Я разгонялся, летел всё быстрее, чувствуя, как заканчивается энергия, которая меня питает. Выше, быстрее — я менял энергетические потоки, стараясь попасть ближе к центру пустыне.

За несколько секунд, когда я пролетал над скалой, я заметил четверку практиков в чужой форме, которые шли в сторону сада. Вероятно, практики — отбившийся от армии противника отряд. В прошлый раз я перебил людей в форме другой расцветки — эти были в зелёных халатах, да и фасон отличался. Ничего, у меня еще есть время, чтобы полетать и вернуться.

Текли минуты, но я не видел ничего интересного: монстры забились по норам, а древние развалины или сундуки с сокровищами, стоящие посреди барханов, мне не попадались.

Ощущение невесомости и полета вмиг исчезло, едва у меня в искре закончилось бао. И это было мучительно: от меня будто отрезали большую часть, а что осталось — запихали в опостылевшую кожаную оболочку. Я вновь смотрел на мир глазами — такими несовершенными, в сравнении со зрением, которым я обладал меньше, чем минутой назад. Руки казались несовершенными, лишними. Минуту назад я мог рассечь ударом пару барханов, или за минуту уничтожить отряд адептов, который гонял меня по руинам, а теперь я почти полностью слеп, почти беспомощен. Без защиты артефактов один единственный мощный удар по моему телу перемелет кости в труху, и я умру. А если бы был в той невероятной, удивительной, необыкновенной форме, то я бы поглотил, отразил или увернулся от любого удара. Превратившись в жалкого человека, я потерял навык интуитивного управления ветром.

Не меньше пяти минут я валялся, снова раздувая лёгкие этого ненужного, несовершенного тела.

"Есть возможность стать совершенным навсегда, — шепнуло нечто по другую сторону источника. — Убей себя здесь. Зачем жить таким несовершенным?"

От чуждости мысли, максимально противоположной всему моему естеству, по спине пробежала волна холода. Я встал на ноги, сделал несколько шагов, все быстрее и быстрее, и разбежавшись, прыгнул со скалы. Вот я был на вершине, а теперь — лечу, подхватывая себя удивительно послушным воздухом.

Ветер подхватил меня у середины скалы, загудел, и мягко приземлил на землю, без всяких костылей в виде щитов. Теперь я достаточно далеко от источника, и могу спокойно помедитировать.

Я уселся и за несколько ударов сердца вошел в глубокую медитацию, которая прогнала и посторонние мысли, и сожаление по полетам. Я поглощал бао чуть больше пары минут — этого хватило, чтобы полностью заполнить увеличившуюся искру и успокоиться.

Сказав про самоубийство, то существо сделало большую ошибку. Я не могу решить для себя, в чем смысл моей жизни, но я точно знаю, в чем его нет: в безостановочной рефлексии. И в стремлении к смерти его тоже нет.

А сейчас нужно разобраться с адептами.

Я шел между деревьями, ориентируясь на ругань и вспышки заклятий и размышлял. Судя по замеченным мной источникам, здешняя скала появилась не случайно. Думаю, ее вершину либо чем-то уничтожили, организовав удобную площадку, а потом создали прорыв на иной план, либо воздвигли скалу, чтобы достать до источника.

А еще, как оказалось, есть за кромкой Эатора места, которые очень опасны для людей. И о таком я даже в книгах не читал.

Я передернул плечами и вызвал свои характеристики. Изменения, которые там отражались, смогли меня здорово удивить.

Нильям Тернер.

Ранг: высший адепт.

Сила: 6.1

Ловкость: 7.3

Телосложение: 4.5

Вместимость бао: 1809

Скорость поглощения бао: 875

Крепость костей: +300%

Плотность мышц. +300%

Развитие энергоканалов: 302%

Навыки:

Поглощение энергии.

Мастер воздуха.

Я перепрыгнул через узловатый корень, увернулся от рухнувших с ветки капель, но формировать воздушную сферу для защиты от дождя не стал — перед боем лучше сэкономить энергию.

Итак, теперь я в семь раз быстрее обычного человека. Это невероятно! Теперь для меня главное — не попасть под удар по площади, потому что от обычного я легко увернусь.

Подумать только — развиваясь полноценно, забирая от ранга все, по максимуму: посещая тренировочный полигон, употребляя зелья и посещая целителя, я к третьему рангу смог обогнать даже Кирова — главу адептов, в отряде с которыми я однажды прошелся по пустыне. Если не ошибаюсь, сила у него была около пяти, а ловкость — около шести. По телосложению я до него не дотягиваю, но это объяснимо — я все же субтильного телосложения. Интересно, от чего тогда высокая сила, если телосложение гораздо ниже, чем у Кирова?

Еще я обзавелся навыками, отмеченными в моем статусе. С одной стороны, это хорошо — я чувствую, что поглощение энергии перешагнуло через определенную грань, понимаю, что навык возрос до уровня, который Апелиус мне в ближайшие годы не прогнозировал. С управлением воздухом я тоже ощущаю подобное, но здесь, наверное, сыграл прорыв рядом с источником, который привлек внимание кого-то за кромкой. При возвращении в человеческое тело во мне осталось что-то от того, кем я был пять жалких минут.

Есть и минус — Апелиус теперь будет знать, что я стал сильнее, если увидит меня. Однако в моих планах на ближайшие ранги вовсе не видеться с архимагом, так что с этой стороны все в порядке.

Под размышления о характеристиках и сложностях жизни я вышел к кустам шиповника и сходу вызвал справку на адептов. Характеристики заклинание не вывело — не успело еще изучить парней, а вот ранги показало: двое перворанговых, один — второго ранга и один — третьего. Хорошо, очень хорошо...

После моего вежливого покашливания двое — те, что повыше рангом — на инстинктах швырнули в мою сторону по заклинанию, которые растворил защитный купол, и рванули прочь от барьера.

Вряд ли они на самом деле будут убегать от адепта, верно? Если бы отпугивать практиков можно было покашливанием, я бы и барьер ставить не стал.

Мои мысли подтвердились. Отбежав метров на тридцать, адепты остановились: в руках мечи, смотрящие острием на меня. Я же стоял с внешней стороны барьера, подняв безоружные ладони. На некоторых практиков вид открытых ладоней все еще действует успокаивающе, а вот третьеранговый — молодец, напрягся. Знает, что с направленных в их сторону ладоней легче всего выпустить боевое заклинание.

— Как дела, друзья? — с улыбкой спросил я.

— Пока ты не появился, лучше было, — взял на себя роль переговорщика третьеранговый. — Настроение было отличным, были надежды пересидеть этот надоедливый дождь под деревьями. Ты один здесь?

— А ты поверишь, если скажу, что один?

— Нет. Но от высокоранговой толпы мы все равно не убежим, а за барьер не проникнем, без твоего разрешения. Так что можешь говорить, что вас несколько, и мы сразу уйдем.

— Да, один, — опустил я руки.

Теперь пацан слегка расслабился. Четверка посматривала по сторонам, не упуская из виду ни меня, ни лесок за моей спиной.

— Тогда что насчет запустить друзей за барьер? — поинтересовался третьеранговый. — Только с какой-нибудь другой стороны, где нет крыжовника.

— А он везде есть, — огорчил я практика. — Что слышно по поводу боев?

— Наши размотали вас в щепки, — с видимым удовольствием нараспев произнес практик. — Школа Утренней звезды разбита. Я бы посоветовал тебе валить как можно дальше в пустыню, или бежать в обитаемые земли, но в менее приметной одежде.

Сердце пропустило удар, когда я представил, что не смогу добраться до закромов с самыми оберегаемыми книгами, а потом я посмотрел на остальных адептов, два из которых удивленно вскинули брови, слушая своего командира. Похоже, кто-то шалит с фактами.

— Очень жаль. А как вы здесь оказались, если грабить школу — выгоднее?

— Решили завернуть в лес по дороге домой, — пожал плечами практик.

— Заблудились, — одновременно признался перворанговый адепт.

— Ну... и малость заплутали, да, — недобро посмотрел командир на подчиненного.

— Ну понял, — вздохнул я. Потом подумал, и продолжил совсем не о том, что хотели от меня услышать. — Знаете, мне довелось убить неофита в течение месяца после того, как я им стал...

— Это не лучшим образом говорит о тебе, — попытался перебить адепт, крепче сжимая рукоять меча.

— ... и недавно убил еще и адептов. И сейчас меня посещает мысль — почему у неофитов после убийства практиков одного с собой ранга появляется дар от мира, а у адептов — нет?

Практики уже отступали, я же неторопливо шагал к ним.

— Надо бы понять, — подытожил я.

Прежде у меня не было времени рассматривать в энергетическом зрении белую дымку, что остается после смерти адепта, но сегодня оно появится.

Перворанговый практик нашарил левой рукой жезл и потянул его из-за пояса. Едва он направил на меня навершие, я рванул в сторону и без промедления начал вырубать людей. Начал с перворангового адепта и перестарался — ударил правильно, но с непривычки не рассчитал силу, хоть и старался бить слабее: раздался хруст и адепт обмяк. Остальных троих бил мягче, нежнее: все трое через пару секунд остались лежать на мокром песке. Можно было завязать им глаза, но я предпочел обезоружить практиков иначе: из каждого я вытянул бао, иссушая искру. На моменте поглощения энергии третьеранговый очнулся, и попытался дернуться.

— Твоим дружкам, если дернутся, я залью в энергоканалы свое качественное бао трехрангового адепта, — предупредил я, связывая пацану кисти за спиной. — А с тобой это не пройдет. Тебе придется мечом руки рубить и прижигать культю. Или глаза выдавливать — как мне захочется.

Адепт предупреждению не внял, и пришлось залепить ему пару пощечин, прерывая медитацию.

— Я человек простой: вижу направленный жезл — бью, так что не обессудь. Вы первые напали, к слову.

— Ты бы все равно атаковал, — прорычал адепт сквозь зубы.

— А вот этого мы не узнаем... Не бойся, сегодня ты не умрешь. А какая-то часть тебя будет жить еще долго: надеюсь, что столетия и больше. Знаешь, когда я пришел к этой скале, я был чересчур истощен, и мне пришлось разом убить ваших союзников, и об этом я пожалел уже ни раз. Хорошо, что сейчас я силен, полон сил, и не совершу прежней ошибки.

— Больной ублюдок... Тебе нравится пытать людей?!

— Вовсе нет, — удивился я. — Разве я говорил о пытках? Не делай из меня чудовище! Я вообще отпустил бы вас, если бы это принесло мне пользу. Увы, но вы принесете мне пользу иначе.

Глава 18

В течение следующих часов я понял свою ошибку: оказалось, что рассчитывать на благоразумие людей, которые уверены, что ты их убьешь, как минимум нелогично. Пленников не пугала ни потеря кистей, ни ослепление, ни угрозы внедрения бао трехрангового адепта — практики пытались медитировать, и откачивать из них энергию едва ли не каждую минуту оказалось сложно и нервно.

В общем, я едва ли не на коленке сделал и нацепил на пацанов три артефакта, чьей функцией было вытягивать бао из тела и рассеивать ее в пространстве — то же самое делали мои браслеты, оставшиеся в комнате.

Лишенные бао практики сравнялись в силе с теми, кем по сути и являлись — с подростками. Трехранговому на вид было лет восемнадцать — девятнадцать, но и он был не слишком внушительных пропорций для своего возраста.

Дальше пошел опрос пленников на тему их полезности. Это оказалось верным ходом — рассудив, что убивать полезных людей я не буду, практики начали наперебой выдавать список своих умений. Увы, навыков в информации о них заклинание не выдало, а значит, никто из них ничем достаточно развитым не обладал, но от обычных подростков глупо ожидать такое.

Третьеранговый заявил, что неплохо владеет мечом и предложил мне убедиться в этом при поединке. Нужность навыка, как и его правдивость, была сомнительна: благодаря дрессуре Апелиуса я теперь сам если не мастер клинка, то имею шансы претендовать на этот титул, а с шестом обращаюсь ещё лучше. Так что навык мечника не слышком нужный.

Адепт второго ранга сказал, что хорошо стреляет из арбалета и лука — это оказалось поинтереснее, чем владение мечом, но ни арбалета, ни лука при практике не было, от чего я усомнился в его специализации. Думаю, любой человек, умелый в обращении с каким-либо оружием, носил бы его при себе. А ещё среди талантов адепта выделился воздушный аспект — пацан утверждал, что неплохо владеет бао даже без рун заклинаний. На втором ранге я бы заинтересовался таким навыком, но теперь я и сам шагнул куда дальше. Насколько дальше, пока не ясно: нужно разбираться с новыми возможностями. Но как минимум, могу с опустошенной искрой упасть со скалы и на остатках энергии организовать приземление. В общем, пока лучник-воздушник под вопросом.

А вот перворанговый удивил. Пацан заявил, что прежде, чем его забрали в школу, помогал деревенскому кузнецу. Не знаю, насколько это правда — возможно, он пытается набить себе цену и прожить дольше, ведь горна здесь и близко нет.

— Смог бы повторить такое? — спросил я, показав металлический шест.

— Нет, — покачал он головой. — Слишком ровная ковка. Но дай мне потренироваться несколько месяцев, и я смогу. Честно смогу! Процесс я представляю, и знаю, что к чему.

Это и определило мой выбор. Стрельба из арбалета и лука — полезные навыки, но у меня хватает способов ударить с дистанции. Если бы у пацана был навык стрельбы, я бы ещё подумал, а так — нет. Мастерство кузнеца-подмастерья предпочтительнее, ковать я не умею вообще, но такой универсальный навык может мне понадобится — для создания металлических печатей на годы и десятки лет вперед.

Я отлично помню печати похищения знаний, описанные в книге Аталеса. Для этих ритуальных фигур я выбрал часть пологого склона скалы, по которой обычно забирался наверх. Проблем с построением печатей не возникло — где камень осыпался и раскрошился, я добавил костяных и деревянных табличек с нужными знаками. Вышло криво, но надёжно: на один ритуал запаса прочности точно хватит, а больше и не нужно. Я бы и из троих поочередно знания вытянул, но в книге предостерегали от злоупотребления таким способом добычи навыков.

Корни стянули парню руки и ноги, ложась поверх веревок, на мычание через кляп я не обратил внимания. Правильно зафиксированный адепт в контроле не нуждается!

Совесть шевелилась в глубине души, но как-то вяло. Да, в бою я бы убил пацана без всякого сожаления, но то, что происходило сейчас, напоминало жертвоприношение. Но он ведь враг, верно?..

Думаю, примерно на такое подбивал меня дух по ту сторону источника, только по его плану я должен был принести себя в жертву самостоятельно.

К источнику, кстати, я пока не рисковал приближаться. Придется, разумеется, но лучше сделать это позже, когда я освоюсь с новообретенными возможностями и повысятся шансы, что та непонятная сущность ушла подальше.

— Ну, поехали... — пробормотал я. Все знаки на своих местах, ритуальная печать в порядке и пацан точно не затронет ни знака — очень уж хорошо закреплён.

Я присел в предназначенный мне круг, влил в печать бао, и центр печати засветился. Почти сразу вспыхнули и остальные ее части. Руны, обозначающие кузнечное ремесло во всех его вариациях, засветились последними.

Я закрыл глаза и приготовился к появлению новых знаний. А потом моё тело будто вывернули наизнанку и вернули в прежнее состояние. Пришел я в себя у подножия скалы, среди кустов, выблевывая нехитрый завтрак. Тело ныло так, будто меня гоняли по всей пустыне, а когда догнали — долго били ногами. Голова чудовищно болела, и вот ужас — до пузырьков с зельями нужно было ещё и добраться.

Я поднялся, шатаясь, и побрёл к своим припасам, молясь не грохнуться на очередном шаге. Когда увидел связанных адептов, ощутил некую двойственность: я помнил, что они — враги, и связаны не просто так, но что-то мне говорило, что можно быть с ними помягче: они никуда не убегут, если их развязать. Я помню много интересных моментов, связанных с этими практиками, и знаю, что они — неплохие ребята. И Сегро я зря убил — он тоже был неплохим товарищем. Причем, когда я пытался вспомнить, почему практик был неплохим, или какой-то из интересных моментов, связанный с пленниками, натыкался на пустоту. Слава бао, эти воспоминания ко мне не перешли.

Я выпил зелье и дождался, пока боль станет терпимой. Наконец в висках перестало сверлить, и я полез вверх, смотреть, что с пацаном.

Адепт умер. Его тело, выгнувшееся в спине, застыло в круге, где я его оставил: стянутые и порезанные корнями запястья покрыты запекшейся кровью — пацан рвался с такой силой, что рассек себе кожу. Голова разбита о скалу — непонятно, умер он от ритуала, или от самоистязаний. Видеть тело донора было неожиданно неприятно — оно было очень знакомо, я видел его несколько тысяч раз: в зеркалах, в отражении водной глади, на отполированной поверхности клинка.

Я вздохнул и потащил тело вниз, к могильнику. Мерзко, неприятно, но что делать...

Уже возле могильника залип на несколько минут, разглядывая свою ладонь — мне казалось, что она должна быть больше, и ногти должны быть другой формы. Такой, как у тела, лежащего рядом со мной.

В общем, ощущение нереальности происходящего не отпускало меня. Вместо того, чтобы кинуть тело и накрыть его травой, я попытался раздвинуть землю, и смутно удивился, когда ничего не получилось. Чертовы глюки и фантомные воспоминания...

В книге говорилось, что деперсонализация и дереализация длится от месяца, до полугода: надеюсь, я приду в себя раньше, потому что скоро мне нужно будет выходить к людям, а ходить по городам лучше, когда голова здорова.

После того, как спрятал мертвеца, я проверил веревки на пленниках и потратил на медитацию с пол часа, стараясь прийти в норму. Не получилось.

До ритуала я думал, что кража знаний пройдет нормально, и смогу в течение месяца повторить ритуал прежде, чем наступит перенасыщение. Но теперь я не уверен, что повторю этот опыт когда-либо: я временами чувствую сожаление по поводу двух шикарных в постели неофиток, которых пацан-донор оставил в школе, и это точно ненормально. И обидно, что я даже не помню моментов, связанных с ними и постелью.

После обеда и повторной медитации я понял, что в ближайшее время от осколков чужой личности точно не избавлюсь. Слегка примирял меня с действительностью удачный результат ритуала: кузнечные знания я перенял в полном объеме. Пацан не соврал: осматривая шест, я понимал, как его нужно выковать, и знал, что без опыта у меня не получится выковать такую длинную и прямую железку. Зато теперь я знаю, как устроена кузнечная печь, какие инструменты нужны для ковки лопат и гвоздей, и многое другое. Но если бы я вернулся в прошлое и встал перед выбором, стоят ли такие знания слияния с другой личностью, то отказался бы от ритуала, не раздумывая. Если и буду в следующий раз издеваться над собой, то в обмен на навык, который будет этого стоить и отобразится в статусе. И не у семидесятилетних адептов — думаю, лавина образов и частей старой личности похоронит меня, и не факт, что я её переварю и останусь собой.

Я встряхнулся и поднялся. Меня ожидают другие дела.

Я дошёл до пленников, сверлящих меня ненавидящими взглядами и вырвал изжеванный, обслюнявленный кляп изо рта третьерангового.

— Будь ты проклят, скотина! Надеюсь, ты сдохнешь! Я каждую секунду молюсь, чтобы энергия мира покарала тебя!

— Хорошо, — кивнул я и присел на корточки, упираясь спиной в скалу. — Итак, мы с вами несколько часов назад говорили об отсутствии бонусов за убийство адептов...

— Ссаный ублюдок!

— Я сейчас верну кляп на место, — предупредил я, но адепт не проникся.

— Желаю, чтоб тебя демоны забрали! Чтоб твое сердце обратилось прахом, а ты жил! Желаю, чтоб сгнило все, что тебе дорого!

Когда я поднял перепачканный слюной кляп, адепт сжал зубы, но проклятья шипеть продолжил. Я, пересилив жалость к товарищу — какой он мне товарищ? — ударил адепта по кадыку, и дождавшись, когда пацан зайдется в надсадном кашле, засунул кляп в открытый рот. Похоже, диалога не выйдет. Впрочем, диалог — лишь попытка отодвинуть смерть пацанов: поглощенная память давит на совесть, и я затягиваю с этим неприятным, но неизбежным делом.

— Итак, по поводу бонусов. Я убил кучу адептов одного со мною ранга и выше, но мой бонус от этого не возрос и нового не появилось. И я решил, что лучше провести опыт в лабораторных условиях. С убийства неофитов я получил ускоренное всасывание бао, а потом задавался вопросом: почему не падают другие плюшки? Причем с рангов повыше и плюшки должны быть покруче. Адепт от неофита, конечно, отличается, но я не знаю, зависит ли это от плотности бао, а если не зависит — то от чего зависит? По сути неофит — это просто слабый адепт, и если за убийство неофитов падает плюха, то почему не падает за адепта? Физика вашего мира хромает на обе ноги, ребят, и это раздражает. В ваших книгах — крохи полезной информации, ваши наставники идут нехожеными тропами и знаниями делятся, как любимой женой — то есть, никак. А значит, мы будет ставить опыты, раз это — единственный способ узнать истину и ответы. Хотя, этот способ тоже может никуда не привести...

Я встал, потянул из-за пояса ножик и переключился на энергетическое зрение. Второранговый адепт мычал от ужаса, но сопротивляться мне не мог: я перевернул пленника на спину, сорвал с шеи артефакт — негатор и внимательно наблюдая за энергией, всадил в сердце адепта клинок.

Едва из тела адепта стала появляться дымка, я протянул к ней руку и попытался втянуть в себя эту энергию...

Руку ошпарило, будто я сунул ее под струю горячего пара. Я выругался и отдернул ладонь, но боль от этого не утихла. Опять повредил энергоканалы! Какого черта?! Он всего-лишь второранговый! Мало мне головной боли... Дьявол!

Я шипел от боли, размахивая пострадавшей ладонью, а белая дымка медленно поднималась куда-то вверх.

Больше экспериментов я решил не ставить — освободил третьерангового, отдал ему меч и убил в поединке. Наверное, опять сыграли осколки личности адепта-кузнеца.

А потом принялся созданием артефакта телепортации, вроде того, что был у Филиса. Жаль, не могу пока создать на скале круг для телепортации из книг Иллюра — телепорт бы достал и до школы, но для него нужны редкие ингредиенты. Благо, для создания любого артефакта мне нужны только камни души, материалы и... и знания по артефакту. Я примерно понимаю, как работает телепорт, но именно примерно. Как правильно составлять схему телепортации? Что делать с материей, которая в точке телепортации — с тем же воздухом? При перемещении переносится тело, одежда и вещи практика, или можно просто брать все, что есть рядом с практиком: воздух, почву, и переносить на новое место? Второе предпочтительнее — придется просто указать размеры переносимого куба, и не париться, рисуя руны, описывающие одежду, артефакты, и всякое остальное. Но не помню, чтобы с Филисом перемещалась почва, потому добавлю описание того, что переносить не стоит: это почва, травы, камни и воздух. Снизится энергопотребление, и при случае не стану портить плитку в городах. Хотя не особо меня это и заботит — думаю, отданный в казну города старт позволит мне хоть упрыгаться порталами, лишь благодарить будут.

Кстати, о телепортации — чертить в школе парный круг мне никто не позволит, а жаль. Зато можно где-нибудь в Лурсконе построить телепорт, как будут ингредиенты. А лучше — и в Лурсконе, и в Басхуре, куда можно будет шагать прямо от Лурскона, а оттуда уже — в школу Падших духов, к девчонкам.

Я оторвался от работы, вздохнул и в очередной раз тоскливо выругался. Если час назад мне хотелось лишь переварить личность адепта, то теперь ужасно хотелось к девчонкам.

Артефакт пришлось исправлять и переделывать несколько раз: я активировал получившийся жезл с дистанции, и не прогадал — первые попытки прошли ужасно. Теперь артефакт телепортирует одновременно себя вперед, и воздух из места телепортации отправлял на место себя — такая доработка убрала оглушительный хлопок, возникающий от притока воздуха в вакуум. Еще пришлось добавлять приземление в сантиметре от поверхности, чтобы случайно не улететь куда-нибудь в небо. Теперь, если я выбираю неподходящую для телепортации точку, жезл не срабатывает.

А еще у меня появились планы на ядро души. Пусть оно уже осквернено — иначе сказать не могу — пребыванием в ядоплюе, это по-прежнему очень мощный ингредиент, с помощью которого сам Тифон Мясник мог бы сделать очень многое. Интересно, могу ли я создать на его основе нечто вроде заклинания Апелиуса, но независимой от одного человека? Понятно, что повторить аналитическое заклинание архимага я не смогу — у меня нет нескольких десятилетий для опытов, да и сколь бы я ни был образован, слишком уж эта задача грандиозна. Но что, если сосредоточиться на чем-то маленьком, одном? Ядро души — это очень мощный и гибкий в управлении камень души, а тот можно запрограммировать как на управление печатью, так и на контроль артефакта. Да черт побери — он даже направление для телепортации по намерению мага определяет!

Возможно, у меня еще получится то, чего очень хочет Апелиус: перевернуть этот мир...

Глава 19

На следующий день мерзкая морось превратилась в полноценный постоянный дождь, периодически переходящий в десятиминутный ливень.

Я забился под навес со всеми вещами, к нагревающему воздух артефакту, но большого комфорта это не прибавило: тело временами била дрожь. Я все чаще понимал, что сижу где-то на окраине мира и занимаюсь тем же, чем можно заняться далеко отсюда. Мне хотелось простого человеческого комфорта: нормальной крыши над головой, нормального санузла, душа — теплого. Не размякшего от влаги сушеного мяса и фруктов. Я выяснил, что рядом с источником теперь безопасно, и медитировал там часами, прокачивая через себя огромнейшее количество энергии — третий адептовский ранг позволял. Помимо висящего на шее камня души с концентрированным бао воздуха, у меня теперь был еще один такой камень: отфильтровал, когда прокачивал через себя энергию. Второй камень не дал мне никакого бонуса, но его можно продать адепту-воздушнику: улучшение управления аспектом стоит дорого, с руками оторвут...

Вместимость искры и скорость поглощения бао при медитации тоже росли ежечасно, пусть и по несколько единиц. Сила заклинаний возросла как минимум на треть. Ранним утром случился знаковый момент, позволивший мне оценить свою возросшую силу: я каждое утро проходил с внешней стороны барьера, истребляя набежавших за ночь монстров, влекомых источником, и сегодня меня ожидала особенная находка. В преграду барьера били хвостами и пытались зацепить ее громадными клешнями скорпионы, как две капли воды похожие на прежнего хозяина скалы. Микростадо насчитывало двенадцать существ.

Я изнутри подошел вплотную к барьеру, наблюдая за ближайшим скорпионом — огромным и массивным чудовищем. Скорп в очередной раз ударил хвостом в барьер, но теперь явно целился мне в голову, и недовольно застрекотал, когда хвост проскользил по защите. Черные клешни с чудовищной силой впечатались в барьер, но так же соскользнули. Медленный, но сильный... Я осмотрел влажный блестящий хитин существа. Интересно, за сколько чернышей его можно продать?

Я побродил вдоль барьера, дожидаясь, пока заклинание проанализирует характеристики монстров, а потом сравнил их. Характеристики сильно разнились, самый могучий обладал такими:

Измененный скорпион.

Сила: 9.1

Ловкость: 3.2

Телосложение: 10.9

А самый слабый — такими:

Измененный скорпион.

Сила: 7.3

Ловкость: 2.8

Телосложение: 6.3

Против моей ловкости — практически не играют, я вдвое быстрее. А что, если проверить, насколько я стал сильнее и быстрее монстров? Вроде бы предыдущий скорп обладал характеристиками, схожими с самым сильным из пришедшего стада. Я, конечно, вырос с тех пор, но и скорпионов теперь в двенадцать раз больше.

Мысль поиграться с опасностью показалась привлекательной. Неразумной, но привлекательной. В конце концов, справился ведь я с тем огромным арморкэтом одним лишь мечом, и понял, насколько я быстрее.

Я создал заклинание трамплина, прыгнул на него и с чудовищной скоростью пролетел над скорпионами. В ушах зашелестела кровь, в глазах потемнело от перегрузки: я не догадался проверить все заклинания после перехода на новый ранг, и не знал, что трамплин тоже усилился.

Ноги впечатались в мокрый песок: я покачнулся, но устоял и поднял руки. Скорпионы уже бежали ко мне, мелко, но быстро перебирая лапками.

Я навел ладони на хитиновых тварей и выпустил по противникам воздушные удары. Заклинания дробили крепчайший хитин клешней, с хрустом разносили головогруди скорпионов, разрывали хвосты, переворачивали членистоногих. Чтобы уничтожить все маленькое стадо, мне потребовалось ровно семь ударов сердца. Я добил монстров, вскрыл их в поисках камней и удивился, достав из четырех камни души. Вот это стадо... Хорошо, что вместо арморкэтов руины возле деревеньки не захватили эти твари — пришлось бы мне с парнями убегать прочь, и кто знает, успели бы мы сбежать. Тогда моя ловкость была гораздо ниже, чем сейчас: мне даже прошлый скорпион дал бы прикурить в плане скорости.

Интересно, кстати: я помню, что в бестиарии этих скорпионов не видел. Если мне будет не лень, и я еще посещу школу, надо бы сказать тому, кто составляет школьные бестиарии, что стоит добавить в них скорпионов. Я думал, что тот скорпион был единственным в своем роде, типа обычного членистоногого, измененного энергией из источника, но реальность оказалась несколько иной.

К сожалению, больше ничего хорошего за день не произошло: я додумал примерное направление будущей системы прокачки, которую хотелось сделать на базе ядра. Конечно, вышло сыро, но я другого не ожидал: слишком грандиозна была задача. Увы, при попытке внедрить структуру в материал, по поверхности ядра прошли трещины, а потом ядро раскололось. Как минимум полтора десятка чернышей в трубу... Понимаю, было бы слишком просто, сумей я сделать с первой попытки задуманное, но все-равно досадно. Думаю, провал произошел как раз из-за того, что ядро уже было изменено под ядоплюй. Будет у меня еще одно ядро, посвежее, постараюсь в него внедрить эту структуру: как раз будет время лобзиком допилить громадную рунную конструкцию до меньших значений. А то и вовсе переделать.

Еще несколько часов я потратил медитируя у источника и отогреваясь под навесом. А потом, в очередной раз собираясь спрыгивать со скалы, я подошел к краю и заметил движение между барханами. Дождь не закончился, но поутих ровно настолько, что я разглядел три фигурки в знакомой форме Утренней звезды. И фигурки бодро чесали к барьеру.

Я вздохнул, призвал себе на руки щиты, разбежался и прыгнул на трамплин, подталкивая себя в спину. Заревел ветер в ушах, и я по пологой дуге, толкая себя вверх, вылетел за барьер, едва не задев крыжовник. Потратил почти весь запас бао, пытаясь подтолкнуть себя максимально вверх, но летать у меня не получилось, как и парить. Я смог лишь замедлить падение и ускорить полет, чего едва хватило: еще немного, и я оставил бы глаза и лицо на любовно выращенных колючих кустах крыжовника. Пока ждал гостей, успел почти по-максимуму заполнить искру. На бой, если что, хватит. Даже если они — охрененные бойцы, я просто отпрыгну назад, под прикрытие барьера, и оттуда буду кидать в них заклинания. Хотя на прекрасных бойцов они не похожи: у двух, в форме третьеранговых — жезлы, но находятся они за поясом. Мечи тоже в ножнах. Мол, выскочит кто — неторопливо достану меч и убью. Третий — вообще неофит... Чего они сюда пришли такой странной компанией?

Гости не остановились ни за тридцать метров, ни за двадцать. Разве что третьеранговый адепт спросил не слишком веселого неофита, кивком указывая на меня:

— Он?

— Да, он.

После такого содержательного диалога я напрягся еще сильнее и вызвал воздушные удары на заведенных за спину ладонях. Если что, раздам каждому по одному, и сигану спиной вперед через барьер и кустарник. Когда в тебя летит заклинание, нужны железные яйца, чтобы не обратить на него внимание, надеясь, что защита артефакта выдержит удар, и вместо того, чтобы уклониться или поставить дополнительный щит, бросить ответное заклинание или рвануть в атаку. Так еще и меч нужно успеть вытащить, что в самом радужном варианте займет минимум половину секунды.

Троица подошла на расстояние десяти метров, и я отшагнул назад. Практики верно оценили намек — не стали подходить ближе. Я пробежался взглядом по ним, составляя впечатление о каждом, и заодно вызывая характеристики. Адепты — лет двадцати семи, навыков ни у кого нет, характеристики третьеранговых в силе на единицу ниже моих, в ловкости на целых три единицы, зато в телосложении почти догнали. Впрочем, высокое телосложение никому не поможет пережить меч в сердце, отрубленную голову или раздробленную заклинанием грудную клетку. Неофита вообще можно в расчет не брать, а вот из этих двоих один смотрит снисходительно, с презрением... назову его хлыщ, несмотря на простоватое крестьянское лицо. Второй будет умником: стоит чуть дальше хлыща, заслоняемый плечом товарища, и при атаке обязательно шагнет в сторону, заслоняясь хлыщом от удара.

— Нильям, тебе нужно вернуться с нами в школу, — скомандовал хлыщ. — Собирайся, короче!

В голосе нет ни грамма просьбы. Не хватает только барской отмашки рукой.

— Зачем искали, и как нашли? — спокойно спросил я, внимательно рассматривая самоуверенного идиота.

— Ты вообще слышал, что я сказал? — нахмурился хлыщ.

— Он не ощущается как второранговый, — осторожно сказал умник. Причем подметил это явно до того, как встал за плечом хлыща. Через энергетическое зрение определил, что я сильнее, чем выгляжу в форме адепта второго ранга, и надеялся, я ударю хлыща в ответ на какое-нибудь оскорбление?

После намека о моем ранге хлыщ смешался. Его явно выбили из колеи подготовленного разговора в стиле "да просто надавлю и все".

— Ну слышал, и что?

— Так это... — сразу смешался мужичок. — Там надо... Руководство сказало, короче. Должен, значит.

— Понятно, — вздохнул я и повернулся к умнику. — Будут более четкие объяснения? Вас пацан послал, да? Апелиусом звать. Мелкий, хилый, горбатый. С гонором.

Я внимательно следил за лицами троих, но про пацана они точно не слышали, и имя им знакомым не показалось.

— Я же говорю, руководство! — попытался влезть хлыщ, но умник заговорил спокойно и размеренно, перебивая напарника, и мужичок поник — отвернулся и отошел в сторону, доверяя переговоры старшему по разуму. Дурачок, кто же к незнакомому адепту спиной поворачивается? Даже мальчишка-неофит напряжен, стоит, готовясь бежать и следит за разговором.

— У нас есть проводник, который может найти потерянную вещь или человека с помощью принадлежащей ему вещи, — кивнул умник на неофита. — Мертвого найти не может, поэтому и поняли, что ты жив. В твою комнату зайти не смогли, там защита навороченная, но вот в лаборатории садов много твоих вещей. По ним и нашли.

— А искали-то я зачем?

— Так это... Друид короче нужен школе, — снова влез хлыщ. Умник с такой ненавистью уставился на приятеля, что я посочувствовал адепту и неофиту: идти несколько часов в компании с разговорчивым идиотом — то еще испытание, наверное. А им еще обратно идти.

— А что со старым друидом?

— Кончился, — мрачно сказал умник. — Старый друид перешел на второй ранг и покинул школу, наплевав на ситуацию, в которой школе необходима поддержка всех магов. Нильям, школа предлагает тебе вакантную должность мага. Со всеми знаниями и ресурсами, оставшимися от предыдущего хозяина садов.

— Вот дела... — даже растерялся я. — Но я пока даже не маг.

— Школа обеспечит тебя всеми ресурсами, необходимыми для возвышения на ранг мага.

В школу не хотелось. Почему-то ведь я не взял с собой артефакт связи — наоборот, оставил в руинах, в кармане Хопеса, да ещё и песком пацана засыпал. Еще тогда решил, что нужно свести к нулю контакты с родной обителью знаний.

— Артефакт у тебя хороший, — вкрадчиво сказал умник, кивнув на браслет. — Но у Пау Лимбоса были гораздо лучше. Он, как-никак, магом был. И он ушел с одной котомкой и посохом. С садов практически ничего не забрал. И это школа готова отдать новому друиду, кандидату в маги. Тебе станут доступны все секреты: все свитки, которые накопил маг, доступ к последней части библиотеки. Школе очень, очень нужны свежие фрукты и овощи — ты сможешь давить на руководство с позиции силы, диктуя условия, на которых пойдешь под их крыло... в определенных пределах диктуя, разумеется. И они вынуждены будут пойти навстречу. Ты ведь понимаешь?

Я понимаю, что меня вербуют и соблазняют, но от этого искус не становился меньше. Умник был прав. И кинуть школу после обретения второго ранга — вполне в духе Лимбоса. Конечно, я могу встретить Апелиуса... но могу и не встретить, верно?

Нужно ли мне возвращаться? Нет. Но стать магом в довольно короткие сроки, обрести все секреты наставника, и возможно, повторить его путь, добравшись до второго ранга мага... Черт возьми — это слишком хорошо, слишком привлекательно, чтобы не попробовать. Я умею различать ложь, по крайней мере, ложь трехранговых адептов двадцати шести лет. Ни умник, ни хлыщ не лгали — в последнем я уверен абсолютно: думаю, он десять к десяти без ошибок не сложит. А значит, скорее всего происходящее — не интрига Апелиуса. Я бы на месте деда заставил троицу принести ко мне какую-нибудь особо мощную бомбу, и подорвал всех четверых. Или поставил условием для взрыва приближение к адепту, владеющему бао воздуха и природы.

Я чересчур глубоко ушел в мысли и очнулся, когда загрохотал гром, и одновременно с этим с неба в землю в трех шагах от хлыща попала молния. Причем попала в траву, оставив обгорелое пятно.

— Видели, как бахнуло? — весело спросил идиота кусок. Умник отвернулся и застонал.

— Ты чего вообще творишь, пень с глазами? — спросил я, глядя на сотворенное.

— Да я молнию недавно приобрел, ну решил попробовать короче...

Поступок, как и дымящаяся проплешина, изрядно взбесили. После безжизненного Ильмсхура мне, конечно, не хотелось обнимать березы и целовать траву, но черт побери, это мой сад! Я его растил не для того, чтобы всякий придурок, которому захочется, здесь хозяйничал!

— Ты охренел, убогий? Это мое место. Моя трава!

Улыбка скользнула по лицу умника. Причем не снисходительная, из-за моего пристрастия к траве, а злорадная какая-то. Видимо, действительно допек его хлыщ за время пути.

— Да я просто заклинание попробовать. Ну почернела, и чо?

"Просто заклинание попробовать". "Просто фабрику поставить". "Просто в реку отходы сливать". Кулак чесался, но мужичок смотрел бычьим, непонимающим взглядом, и я понял, что если даже дам в морду, адепт не поймет, за что.

— Не магичь здесь.

— Ладно, без проблем. Так бы сразу и сказал, откуда я знаю, что она твоя?..

— Все, я собирать рюкзак, — махнул я рукой на дурака и покинул троицу.

Собирался я неспешно: сперва закинул в рюкзак полтора десятка камней из оставшихся тридцати, взял нужные артефакты и артефакты напрочь ненужные, но камни из которых не смогу достать целыми — слишком уж грубо соединены они с материалом артефакта. Такое только на продажу. Остальное имущество, которое не заржавеет и не размокнет, я положил в заготовленную яму, которую накрыл травой и с помощью камня с бао роста за десять минут замаскировал все следы ямы: пырей над ямой теперь ничем не отличался от окружающего ковра травы. Даже в энергетическом зрении артефакты не фонили: окружающий лес, трава и корни выделялись сильнее: я влил в них столько бао, что хватит как минимум на несколько дней усиленного роста.

Хотя, если у меня будет школьный сад, мне этот если и понадобится, то в качестве источника бао воздуха.

Я посмотрел на камень с бао роста, но поколебавшись, положил его в карман. Я не успел наполнить его по максимуму, но думаю, стоит забрать с собой — заполню в школьных садах, а потом притащу сюда и подключу к здешнему саду. Пусть разрастается на природном артефакте.

— Ну чо там, долго еще? — заорал хлыщ. Я дернул щекой — мужичок напрягал уже с первых минут общения, и думаю, на протяжении всего пути он молчать не будет.

Интересно, а как отреагируют товарищи хлыща на предложение устроить ему героическую смерть от каких-нибудь скорпионов?

Когда я вышел с набитым рюкзаком из-за барьера, приближался вечер. Но мне было безразлично, когда мы придем: мне не хотелось в школу ни в сумерках, ни в полночь, поэтому я позволил себе задержаться еще на полчаса.

— Чего ты делаешь? — спросил меня хлыщ, когда я артефактом для нарезки костей принялся пилить хитин скорпов на крупные куски и отрывать с помощью своих шести единиц силы.

— Хватайте чешую скорпиона и жала с ядом — с ними осторожнее, — скомандовал я им. — Можете в халат складывать, можете иначе как-нибудь тащить. Мне побоку.

— Цена вопроса? — уточнил умник, оправдывая характеристику.

— Пять стартов за поход, — сказал я, прикинув, сколько выручу за пластины, которые понесет троица. Сам бы я купил пластины хотя бы на доспех: это тяжёлая кость, которую огромных размеров не найдешь. Это огромное, монолитное пространство для артефактных печатей и стоить должно не меньше черныша. Да и не писали о скорпах в бестиарии. Возможно, удастся выдать хитин за эксклюзив и сбыть сразу все пластины.

— А если я не хочу за пять стартов нести? — спросил хлыщ, но я по глазам видел, что тот и за три монеты понес бы.

— Значит, бесплатно понесешь, — пожал я плечами. Адепт подумал, стоит ли ему лезть в бутылку, но не стал. Вот и славно.

На неофита я не слишком рассчитывал, но тот сумел удивить: попросил проделать дырочки по углу пластин, продел в них тонкую верёвку и собрался тащить пластины волоком. Причем нагрузил себе ровно как адепты в свои охапки.

До барьера не бежали — тащились: с охапкой хитиновых пластин не слишком уж и побегаешь. За время пути я успел расспросить неофита про его дар — оказалось, пацан настраивается на человека сквозь глубокую медитацию, и сам не понимает, как у него получается. Я попросил показать, как это работает, но выяснилось, что для работы дара нужен перерыв: неофиту сложно настраиваться на две цели без перерыва в неделю.

Ещё я успел поговорить с умником, получив от разговора некое удовольствие, и пожалеть, что не было бури, и я не могу уйти цепочкой телепортаций от хлыща, который влезал в любой диалог максимально не вовремя и глупо. И всё это под самодовольным и глупым взглядом. Честное слово, под конец пути я даже начал жалеть убогого. Смещенный, явно не раз ломанный нос и кривые уши показывали, что окружающие пытались вбить пацану правила поведения, но раз у них не получилось, то и у меня вряд ли выйдет.

На подходах к барьеру я присвистнул. Огромная куча тел, следы от боевых заклятий и покрасневший от крови песок, который до сих пор не смог промыть дождь, намекали, что битва была жесточайшей.

Думаю, к лучшему, что меня здесь не было на момент атаки — если от заклятий адептов можно как-то уворачиваться, и сражаться с двумя десятками на равных, то от шальных заклинаний магов вряд ли можно так просто уйти: здесь вовсе по площади били...

Глава 20

Прохождение барьера достойно небольшого пересказа. По обе стороны защиты дежурили третьеранговые адепты, с ног до головы одетые в артефактную экипировку. Мои сопровождающие обменялись паролями с дежурным, затем адепт предложил каждому из нас положить ладонь на светящийся белым светом артефакт и сказать, что он не желает вреда школе Утренней звезды, а так же ученикам и учителям школы. Мои сопровождающие прошли проверку, а я предупредил, что если скажу так, артефакт определит слова как ложь. Адепт почему-то напрягся, а когда артефакт засветился красным после моих слов, дежурный передал что-то жестами напарнику через пелену барьера. Тот кивнул, вытащил из-за пазухи амулет и заговорил в него: барьер приглушал звуки, и я не слышал, о чем разговор.

Не понимаю, почему вдруг такая суета. Думаю, школа никогда не была образцом дружелюбия и взаимопомощи, и я не уверен, что с нововведением в виде проверяющего ложь артефакта я — первый адепт, который желает убить кого-то из школы. Здесь у каждого ученика найдутся если не враги, то очень плохие знакомые. Или за барьер пока ещё никто не ходит, и я действительно первый?

Долго ждать не пришлось: спустя минуты три к адепту, нервно мнущему рукоять висящего на поясе меча, вышел незнакомый мне перворанговый маг — видимо, из руководства, наорал на стражника за то, что его разбудили, выслушал оправдания и проблему, опросил меня и сопровождающих. Я честно сказал, что желаю из-за личных причин убить как минимум двоих адептов, но против руководства и преподавателей ничего не имею, и не собираюсь драться на смерть с учениками при встрече — Ниаз я пока даже видеть не хочу, а с архимагом не хочу сталкиваться. А если и столкнусь... Ну, можно скрепя сердце, сделать вид, что никакой подставы с артефактом не было, и затаить зло до перехода на ранг мага — тогда я точно смогу размазать деда по камням коридоров.

Умник сказал, что меня поручено разыскать и проводить в школу, как кандидата в друиды, и проблема была решена.

Пацаны дотащили хитин до моей комнаты, я сразу выдал им обещанное — монеты у меня были и до похода в руины, а теперь, после потрошения поясов адептов, в моем кошельке лежит сумма больше ста пятидесяти стартов.

И уже возле комнаты начались первые проблемы. Во-первых, дверь была открыта. Защита комнаты стояла нетронутой, и это вызывало недоумение — чтобы открыть замок, защиту необходимо сломать... или обмануть. Например, один хитрый дед мог бы зайти, никак не потревожив защиту. Сложнее представить, чего Апелиус не сможет сделать.

Я затянул хитиновые пластины в комнату, запер за собой дверь, и тщательно осмотрел помещение — сперва энергетическим зрением, не отходя от порога, затем уже прошёлся по всем углам, осторожно проверил каждую закорючку в нагромождении защитных печатей. Затем уже последовал осторожный обыск — если старик сюда зашёл, и ничего не испортил, то точно что-то забрал, или подложил. Комнату убитого ученика можно использовать как в качестве склада для какой-нибудь запрещенки, или можно поставить в нее какой-нибудь артефакт или механическую ловушку на случай, если ученик выжил. Впрочем, когда я осматривал комнату энергетическим зрением, артефактов не нашел. А когда обыскал тумбочку, шкафчик, свёртки с одеждой, не нашел ловушек. Так же я недосчитался части зелий и книги, в которой описывалось превращение в оборотня.

Хорошо, что эта скотина на моей кровати не спала — постель заправлена аккуратно, как я обычно делаю. Не уверен, что Апелиус стал бы застилать за собой постель так же тщательно, как делаю я.

Я выдохнул, стараясь успокоить рвущийся наружу гнев. Говорить, что Апелиус за все заплатит — давать беспочвенное обещание. Но я точно приложу все усилия к смерти старикана — каждый поступок архимага накидывает веса на ту чашу весов, что отвечает за смерть.

Спал недолго и нервно, просыпался едва ли не каждый час, чтобы нащупать лежащих под боком девчонок — наследие поглощенной памяти, но быстро приходил в себя. Уже утром, часов в восемь, выползая из-под одеяла, подумал, что защиту стоит перерабатывать. А то и вовсе переселяться в Сады, чтобы мне слуги еду носили. Ещё и над тамошней защитой управление перехвачу, так вообще замечательно будет.

Пока шел по школьным коридорам, видел множество раненых: с забинтованными руками, ногами, туловищами и и головами. У некоторых конечностей вовсе не было. Похоже, битва была настолько жестокой, что целитель до сих пор не успел помочь всем. Очень плохо: насколько я помню, восстановить утраченную конечность можно в ближайшие пару суток, пока энергоканалы ещё не затянулись. После этого дешевле идти к химерологам и заказывать у них новую конечность, с пророщенными энергоканалами и прочей духовной начинкой: целитель, конечно, может вырастить тебе новую ногу, но только это будет безумно больно, затратно по ресурсам организма, и очень, очень долго и дорого.

Размышляя о жестокости магических битв, я поднялся на третий этаж и в неожиданных для себя колебаниях замер перед массивной дубовой дверью.

В этой части школы я не был ни разу: здесь была вотчина школьных руководителей и самого директора. Поставки еды в школу, расписания патрулей, назначение на разные должности, список разрешенных к продаже через школьные лавки зелий, ингредиентов — всё это решалось здесь. И люди, которые там восседают, гораздо влиятельнее Пау Лимбоса, моего наставника. Надеюсь, бывшего наставника — методичка с правилами школы почему-то не освещала, как изменяются отношения с учеником и наставником, который самовольно покидает школу. Хотя Лимбос не разрывал со мной контракт, он все ещё действует, но контракт об обучении подразумевает, как ни удивительно, обучение, а с этим у нас теперь проблема. Надеюсь, оставленных наставником книг и свитков хватит, чтобы я загрузил себя учебой.

Пересиливая невесть откуда взявшуюся робость, я осмотрел дверь энергетическим зрением и увидел внутри дерева замудреную печать, которая влияла на мои эмоции. Видимо, печать установили, чтобы несерьёзные ученики не отвлекали серьезных дядей. Когда я осознал, что воздействие — постороннее, стало легче: я различил "искусственность" эмоций, пересилил себя и открыл дверь.

За дверью находилась небольшая приемная. Посередине помещения стоял маленький стол со стопками бумаг, за которым сидел мужчина в форме третьерангового адепта. За его спиной находилась ещё одна дверь и полки с коробками бумаг.

— Что-то хотели? — неприветливо процедил мужчина.

— Да. Меня вызвали, чтобы обсудить моё становление школьным друидом, вместо Пау Лимбоса. Я его ученик.

Выражение лица мужчины мгновенно сменилось: теперь он смотрел на меня, как на давнего друга.

— Прошу прощения, не признал вас... Да, вам необходимо подписать новый контракт: мы уже его составили, осталось вписать имя. Дело пары минут.

Мужчина быстро поставил по другую сторону стола стул для меня, достал коробку и вытащил сверху исписанный листок. В моих руках очень быстро появилось перо, чернильница встала рядом с листом, а ладонь адепта очень удачно заслонила для меня лист контракта.

— Вот здесь нужно подписать, — заботливо сказал мужчина.

Спасибо, я понял, — кивнул я и отложил перо. — Если вы не возражаете, я сперва прочитаю контракт.

— Ну конечно же не против, — всплеснув руками, с сожалением сказал адепт.

Неадекватное поведение сидящего напротив человека стало для меня стимулом быть очень внимательным. И, как оказалось, не зря.

— Контракт хороший... — качнул я головой.

— Ну так я о чем говорю?! — перебил меня мужчина. — Здесь не читать, здесь подписывать нужно!

— ...однако я хочу обсудить некоторые моменты. Во-первых, восстановление Садов. Что сейчас с Садами, и до каких границ их нужно восстанавливать?

— Да ничего с ними серьезного не произошло, — отмахнулся мужчина. — Когда Лимбос уходил, он вытянул часть энергии из Садов. Вам необходимо привести их в нормальный вид, только и всего. Ну, чтобы все травы и магические растения, которые Лимбос предоставлял школе, так же шли нам без всяких перерывов. Их не так и много, на самом деле. Нас больше интересуют овощи и прочие фрукты.

— Да, я вижу эти пункты, — кивнул я, думая, что однозначно проверю Сады прежде, чем подписывать договор. — Теперь по поводу срока: у вас обязательное условие — работа на школу в течение десяти лет. Можем ли мы уменьшить этот срок?

Мужчина уже не улыбался.

— А нужно ли НАМ уменьшать этот срок? Школа в обмен на службу предоставляет вам все необходимые ресурсы для перехода на ранг мага, качественно иной ранг, далекий от адепта. В своем возрасте вы достигли второго ранга адепта, и это действительно достойно уважения, — я на мгновение завис, но понял, что до сих пор хожу в форме второрангового адепта. — Однако я не думаю, что вы сможете накопить на ресурсы для перехода и самое главное — на технику медитации без помощи от школы.

— Техника медитации? — нахмурился я. — Разве достать её трудно?

— Именно. На вашем втором ранге, не раскрывают этой информации, но школа выдает техники медитации лишь самым способным третьеранговым адептам. Разумеется, вы можете попытаться приобрести данную технику где-то ещё, но я не рекомендую этого делать. Для вас единственный шанс получить хорошую технику — взять её у своей школы вкупе с ресурсами.

Или получить в качестве трофея из рюкзака девчонки — воздушницы. Я, конечно, снова проверю технику, но мне кажется, что носить в рюкзаке свиток с дефектной техникой медитации, чтобы подложить свинью своему возможному убийце — слишком уж заморочено. Я больше, чем уверен — меня хотят привязать к школе на десять лет, и невозможность достать хорошую технику медитации — байка для наивных.

— Так что подумайте... — мужчина дошел до полок, забрал оттуда и поставил на стол две забитых доверху коробки. — Здесь — всё, что у нас есть от Пау Лимбоса. Его заклинания природы, способы усовершенствования биомов, разработанные им печати и прочие полезные вещи. Здесь всё, что мы нашли в садах и на днях, и то, что Лимбос обязан был предоставлять школе ежегодно. С помощью этой информации вы можете пройти до второго ранга мага, как ваш наставник. И плата за всё это — десять лет работы на нашу с вами школу. Поверьте, для мага, которым вы станете за пару лет, восемь лет — пшик, чуть больше мгновения.

Сидеть в школе десять лет не хотелось, как и связывать себя какими-либо обязательствами. Я и так обязан проучиться у наставника год, но на это условие плевать — наставника рядом нет, и где его найти, я не знаю. Мне хватит монет и на зелья для перехода на следующий ранг, и даже останется на нормальный свиток медитации, если этот вдруг ненормальный. Грустно, что не узнаю секретов наставника, но они одни не стоят десяти лет службы и нахождения на одном месте. Лучше я посижу на скале, или поброжу инкогнито по королевству, по империи, повидаю мир.

— Что меня ждёт, если я нарушу условие десятилетней службы? — на всякий случай спросил я, откинувшись на спинку стула.

— Вы уже мысленно сбежали? — нахмурился мужчина.

— Нет. Мы ведь с вами беседуем на тему контракта, так почему бы не узнать о нем все?

— Извольте. Вас найдет маг рангом повыше и притащит в школу. Думаю, даже директор может снизойти до этого. У нас проблемы с кадрами, знаете ли — целителя в начале битвы убили каким-то непонятным способом, друид ушел, так что мы не можем себе позволить выучить вас за пол года, а потом попрощаться.

— Притащите? — переспросил я, ощущая, как внутри закипает бешенство. От мага одного со мною ранга слышать снисходительные угрозы было противно. Я будто снова на Ильмсхуре. — Хорошо, хорошо... Так что с Садами? Мне хочется конкретики. Раз мы с вами сейчас общаемся сидим, такие честные, давайте раскроем карты.

Мужчина поморщился:

— Нету Садов. Твой наставник вытянул из места бао. Все растения сгнили и умерли... Но ты не думай, мы всем необходимым тебя обеспечим, Сады будут ещё лучше, чем прежде!

— Разумеется, будут, — пробормотал я, теперь точно зная, что я за это дело не возьмусь. У меня есть скала, на которой всё прекрасно: построю домик, защитную печать подпитаю камнями и накопителями и засяду там, периодически выходя в мир. А в это гнездовище пауков больше не сунусь. Нельзя винить сидящего напротив мужика — он действует в интересах школы, но здесь наши пути расходятся: я не стану в одиночку вывозить запросы всей школы в магических растениях и овощах, как бы им не было плохо без этого.

— Тогда давайте так. Сегодня я ничего подписывать не буду: похожу, посмотрю Сады, и решу для себя, готов ли я лезть в это дело, а завтра с утра приду к вам и скажу свое решение.

Адепт сидит молча и сверлит меня взглядом. Минута. Другая. Я сижу не слишком нервничая, поглядываю на одну из коробок, где лежит очень знакомая книга и понимаю, что у меня только что добавился еще один вопрос к архимагу.

— Хорошо, — наконец уронил собеседник таким тоном, будто я занял огромную сумму, не смог отдать, приполз к нему на коленях, и невероятно благодушный милосердный адепт даёт мне отсрочку.

— Спасибо.

Я поднялся и вышел. Ярость, копившаяся внутри во время разговора, кипела, требовала выхода. Общение через губу с человеком, который с чего-то считает, что я ему должен, уничтожение Садов, ускользнувшие тайны Лимбоса — всё это скрутилось в клубок и требовало выхода. Сейчас бы на арену, подраться. Или встретиться со вражескими адептами, и выместить пар на них.

Я толкнул дверь Садов и застыл.

Место, которым я когда-то восхищался, теперь абсолютно голое, как безжизненная пустыня. В энергетическом зрении Сады кажутся безжизненными, как те же коридоры... Хотя даже в коридорах больше энергии. Лимбос сперва напитывал это место энергией, а потом поглотил своё и чужое, выпил абсолютно всю энергию этого места. Деревья, трава, корни и листья — всё превратилось в жирный пепел, в грязь. Отвратительное зрелище.

И стоя посреди кладбища всего красивого, что было в Утренней звезде, я ощутил, что Лимбос — враг этого мира. Он — как те инженеры, проектировавшие фабрики на моей родине, как политики, принявшие решение утопить планету в отходах, как хлыщ, бьющий молнией по траве, только хлыщ — идиот, он не догадывается, что творит, а Лимбос — знает. И молния у наставника больше. Не исключено, если многовековой хрыч при следующем повышении высосет энергию жизни из целого королевства, превратив его во вторую пустыню...

Я дошёл до лабораторий, забрал из общего зала девять накопителей — пригодятся. Из своей лаборатории я забрал энергопроводящие руны и инструменты для создания артефактов. Жаль, столик для рун с собой не унести, но я найду, чем себя порадовать.

После лаборатории я пошагал на склад, и нагреб себе самых дорогих семян в стеклянные бутылочки из-под зелий, когда-то выпитых Ниаз. Хорошо, что руководство не разобралось, что на самом деле имеет ценность, и бережет только книги и свитки в коробках.

Нагруженный всевозможным добром, стоящим больше пятидесяти чернышей, если брать в расчет сотни семян, я пошел в свою комнату. На душе было погано: будто я не в сапогах по оскверненным Садам прошёлся, а голыми ногами по навозу. В душу будто кошки нагадили.

И здесь же случилось то, чего я опасался — судьба будто пыталась завалить меня всем самым плохим, что накопила до сегодняшнего дня. При очередном повороте я резко остановился: в десяти метрах от меня стоял Апелиус. Архимаг улыбнулся и раскинул руки:

— Нильям! Не поверишь, но я искренне рад видеть тебя живым!

Глава 21

Произошедшие за день события: накопившийся гнев по поводу самоуверенного адепта, уничтожение садов, кража книги — против самоконтроля сыграло все. Если бы архимаг не улыбался, не говорил, как он рад, что я выжил, я бы не взорвался. Но после слов Апелиуса в груди вскипела ненависть, и я на несколько секунд выпал из реальности, а когда осознал, что происходит, в коридоре уже кипел бой. Семена, инструменты — все это лежало у стены, отброшенное на воздушную подушку, чтобы не повредить. Воздушные удары, потоки сжатого воздуха — все летело в Апелиуса, но старику пока удавалось уворачиваться. Ловкий дед двигался медленнее, чем я, но умудрялся предвидеть все удары с помощью заклинания — он начинал уходить от них еще до того, как воздушные удары срывались с моих пальцев.

— Погоди ты... Нильям! Давай поговорим!

От последнего брошенного воздушного удара Апелиус не ушел — я заметил, как архимаг, уворачиваясь, специально замедлился и сжатый воздух полоснул левую руку. Рваная, страшная с виду рана... На самом деле сорванный кусок кожи. Бьюсь о заклад, даже мышцы не задело.

— Ты что творишь, Нильям?! Посмотри, что ты наделал... — архимаг предусмотрительно зажал пальцами рану, чтобы не было видно, насколько она несерьезна. Я бы даже сказал, тщательно выверена.

От устроенного спектакля, сыгранного в расчете на дурочка, у меня сорвало крышу. Коридор передо мной полоснули заклинания лучей — от одного старик мог бы увернуться, но вот от двух, с максимальной скоростью мечущихся из стороны в сторону, не успел. К тому же в коридоре кроме нас никого не было.

Увы, перед стариком появился странный щит, мерцающий цветами, как мыльный пузырь, и луч, отразившись от него, попал ровно в появившийся передо мной щит. Удар своей же бао оказался неприятным — я мгновенно оборвал подпитку лучей, но ощущение дезориентации присутствовало — луч неслабо ударил по энергетике. Значит, при ударе, располосовавшем руку, Апелиус отключал защиту...

Я помнил, насколько отличаются силы адептов разных рангов, а между нами и вовсе две ступени — чтобы продираться через мое бао, ему придется тратить море своего. И не факт, что он прорвется.

Воздух в коридоре загустел, напитанный моей бао, и от следующего заклинания Апелиус не смог уклониться — воздушный удар врубился в радужный щит, отразился в меня и развеялся, когда я вытянул из него свою энергию.

— Да подожди, нежить тебя побери! Давай поговорим!

Щит не может выдерживать удары бесконечно: у него есть запас прочности, или энергии. Апелиус наверняка очень трепетно относится к защите своего драгоценного тела, но у меня есть бесконечный запас бао: я одновременно бью и медитирую, накапливая энергию почти с той же скоростью, с которой ее трачу.

Еще четыре воздушных удара врубились в щит, развеялись, и Апелиус впервые за минутную схватку атаковал сам. Жиденькое, слабенькое пятно бао скользнуло по полу от ног адепта к моим ногам. Я отпрыгнул за секунду до того, как камень под моими ногами стал жидким.

Мы с Апелиусом замерли одновременно. Я накапливал бао для россыпи шипов, которая должна появиться на полу вокруг Апелиуса едва ли не мгновенно. Мог бы и трамплины накидать, но не думаю, что поймаю на них архимага: старикан вполне может прыгнуть с помощью заклинаний ко мне и перевести битву в ближний бой, где я буду заведомо слабее, или отпрыгнуть подальше и попытаться сбежать.

Апелиус тоже не терял времени даром: бао на месте жидкого пола сгустилось до двух клубков энергии, и те поднялись над полом, выглядя каменными шарами. Весь остальной пол застыл, не считая двух уродливых впадин. Примечательно, что каменную поверхность шаров испещряли десятки рун.

Резерв искры на одну шестую опустел, а вокруг архимага появились шипы, невидимые обычным зрением. Не теряя ни секунды, я направил в сферы по воздушному удару. Увы, один шар ушел в сторону, и коснуться его не получилось, а второй отлетел в сторону, врезался в стену. Камень стены брызнул каменным крошевом, но сама сфера не пострадала.

А затем шары врезались в мой щит-браслет с огромной скоростью, за пару ударов сожрав процентов пять защиты. И это несмотря на то, что заклинание наполняло бао адепта первого ранга!

Апелиус побежал вперёд, а окружающий его радужный щит развеивал энергию моих шипов.

Не обращая внимания на сферы, я качнул треть имеющегося бао в висящие возле ладоней воздушные удары, задержал старика, сгустив воздух, а потом отправил удары в него.

Жахнуло так, что ближайшее окно разлетелось осколками. По всей школе задребезжали стекла. Апелиус отлетел в дальний конец коридора, и встал, пошатываясь. Я едва успел вернуть вложенную в удары энергию прежде, чем отраженные его щитом удары вернулись ко мне.

— Неплохо, — подметил архимаг. — Надо переделать щит так, чтобы поглощал ещё и инерцию удара... А ты неплох, пацан. Я думаю, у тебя есть талант.

— Можешь убрать "я думаю", старикан. У меня действительно есть талант.

Итак, против Апелиуса играет роль инерция. Значит, в планах — подпускать его ближе, и швырять подальше, пока щит не истощится.

Если начинал я этот бой на эмоциях, то сейчас я наслаждался каждым ударом, вбиваемым в защиту архимага. До этого дня я боялся старикана: архимаг, трижды император и дьявольски умное существо, но я даже не задумывался, что есть нечто потрясающее в том, чтобы избивать свой собственный страх.

Я оскалился и вдохнул, втягивая бао в искру...

А потом между нами возник маг, которого ночью вызвали к барьеру. Атаковать мага, как и сражаться друг с другом в его присутствии, мы не стали. Я развеял заклинания, каменные сферы стыдливо шмыгнули за спину Апелиуса. Архимаг спрятал руки за спину, как взволнованный ученик.

— Вижу, не теряешь времени даром, нашел своего приятеля, — кивнул мне маг, а потом заорал. — Вы чего творите, мрази?! Вы вообще видите, что сделали?!

Коридор, в котором мы дрались, выглядел как свежие руины. Камень стен и потолка выщерблен попаданиями воздушных ударов: хорошо, что я не напитывал заклинания бао по максимуму, ставил на скорость и количество заклятий. Боюсь, максимально заряженные энергией заклинания могли вовсе выбить или разрушить каменные блоки в стенах.

За удар сердца я решился на то, чтобы лишить архимага анонимности. Вдвоем с магом мы точно Апелиуса уничтожим, если у мага не хватит сил сделать это самостоятельно.

— Уважаемый маг, я хочу заявить о том, что в человеке напротив меня сидит древний демон. Я готов засвидетельствовать это на любом артефакте правды. Он убил химеролога Тима Шахтера и черт пойми, кого еще.

Маг с недоумение посмотрел на меня, потом на Апелиуса. Архимаг хмыкнул.

— Простите моего друга, у него беда с головой. Временами Нильям воображает, что рядом враги: создаёт себе какие-то невероятные образы вроде живущих в своей голове демонов или призванных с другого мира существ. Общается с ними, бредит. Артефакт правды действительно сработает, ведь безумец верит в свои слова... Но не подумайте, он ценный специалист! Единственный друид третьего ранга в школе.

— Чего ты несёшь?! — прошипел я. — Какие, к черту, существа?!

— У меня есть документ от Френсы Ализем, подтверждающий мои слова, — даже не посмотрел на меня архимаг. — Временами я просматриваю за Нильямом и успеваю уговорить его заняться медитацией — это помогает ему бороться с умопомрачением. Вся надежда на ранг мага, который должен привести в порядок его псих... э-э... душу. Но не всегда удается - видите, как он своими ударами коридор искорежил?

Судя по уверенности Апелиуса, у него действительно может найтись такой документ. И на каждый мой аргумент старикан выдаст два своих. Вряд ли выйдет сдать архимага руководству — едва ли мне поверят. Играть против архимага на поле интриг — затея проигрышная с самого начала, но я должен был попытаться.

И вместо того, чтобы продолжать бессмысленное препирательство с дедом и его заклинанием, я сделал две очень умные вещи, до которых не додумался прежде.

Я посмотрел характеристики мага.

И я вызвал характеристики Апелиуса.

Видимо, шаг на третий ранг усилил заклинание, потому что теперь оно работало и на магов. Пока архимаг объяснял ситуацию и слушал нравоучения, я жадно рассматривал цифры и навыки.

Апелиус Радужный.

Ранг: начальный адепт.

Сила: 2.6

Ловкость: 4.0

Телосложение: 2.9

Вместимость бао: 120

Скорость поглощения бао: 30

Навыки:

Великий мастер печатей.

Великий мастер меча.

Мастер артефактор.

Мастер земли.

Мастер зелий.

Мастер слова.

Мастер интриг.

Учитель.

Ловкость впечатляет. А ведь она будет кратно увеличиваться с ростом ранга. Придется расти на дистанции, чтобы Апелиус меня не догнал. Но вместимость бао — никакая! Скорость поглощения даже друзьям не покажешь, настолько она смешна. Выходит, дед на накопителях вывозит.

А вот навыки меня напрягают. Слишком уж их много и чересчур они разнообразны. И это с учетом, что магические умения архимага не перешли с ним в этот мир из-за разницы в магии мира.

Маг на фоне Апелиуса смотрелся как-то бледно, несмотря на цифры характеристик.

*Неизвестно*

Ранг: маг, первый ранг.

Сила: 16.2

Ловкость: 17.1

Телосложение: 9.5

Вместимость бао: 21987

Скорость поглощения бао: 675

Итого, выясняется, что скорость поглощения бао у мага даже ниже, чем сейчас у меня. А вот вместимость в десять с лишним раз больше моей. Выходит, магу уже не слишком и нужны накопители. Интересно...

— Ладно, — махнул рукой маг. — За то, что вы здесь устроили, с обоих по десять стартов на оплату землякам, чтобы навели в коридоре порядок.

— Спасибо, уважаемый маг, — слегка поклонился Апелиус. — Это весьма щедро с вашей стороны. Я заплачу за себя и за друга.

— Да, плати. И проследи, чтобы друг школу покинул: нам здесь душевнобольные не нужны, не важно, друиды они или нет... Хотя нет, если он друид, пусть сидит в садах, растит картошку.

— Разумеется, господин маг. Мы прямо сейчас и пойдем к барьеру. Пошли, Нильям!

Апелиус развернулся и пошел в сторону входных дверей. Мне не оставалось ничего, кроме как подобрать вещи и пойти следом. Пока шли, я напитывал искру и готовился к подлянке, но нет — как Апелиус и обещал, вел меня на выход.

— Смотрю, твое поглощение бао перешло на уровень навыка! Это действительно сила, молодец.

Я промолчал.

Мы вышли во двор, но Апелиус повел меня не к барьеру — туда бы я не пошел сам. Архимаг обогнул школу по натоптанной тропинке. С этой стороны не было ничего интересного, разве что окон было в разы меньше, чем с фасада.

— Чего хотел? — с наездом спросил я. — Хочешь продолжения? Как думаешь, долго твои накопители продержатся?

— Молчи и слушай меня, дурак, — тихо и зло сказал архимаг. От напряженного Апелиуса повеяло чем-то мерзким и одновременно опасным, будто напротив меня стоит не человек, а готовая к броску гигантская змея. — В этой школе я — фигура! У меня все, где надо, подмазано, а нужные люди куплены или на крючке. Но даже если тебе вдруг удастся добраться к тем людям, до которых не дотянулся я, мне все равно ничего не будет, даже если в твой бред о других мирах кто-то здесь поверит. При битве армий Уолс Перышко, поводырь големов, погиб.

— Прямо сам погиб? Невероятное совпадение!

— ... хорошо, что перед битвой Уолс сумел меня обучить, и теперь я занимаю место единственного на школу человека, который может управляться с големами. Мне никто ничего не сделает, если только я не начну резать людей посреди школы. Более того, в моих силах запереть тебя здесь, чтобы всю жалкую жизнь выращивал кабачки для школы.

— Да я скорее сдохну, чем останусь здесь на десять лет, — процедил я.

— И правильно, — на ходу переобулся архимаг. — Здесь опасно находиться, школу ждут большие перемены... Мне от тебя нужно кое-что иное. Мне нужно, чтобы ты проводил меня до столицы.

— Нет. Сразу нет. Иди ты со своими предложениями в...

Закончить я не успел — Апелиус шевельнул пальцем, и из кольца на пальце Апелиуса вытянулся бледно-лиловый луч, пройдя в паре сантиметров от меня. Артефакты защиты сработали, но щиты возникли на секунду, не больше — а потом исчезли. Я пошатнулся: прежде, чем исчезнуть, щиты опустошили искру — теперь я абсолютно беспомощен. Но, как показал артефакт старикана, я и раньше был не слишком защищен — архимаг просто не бил в полную силу.

По коже пробежал холодок. Барьер древних, защищающий школу от пустыни, после удара едва слышно зазвенел, как железная кастрюля, по которой ударили ложкой.

Я спешно принялся наполнять искру.

— Тебе стоит быть вежливее, щегол, и помнить, с кем ты разговариваешь, — спокойно отметил архимаг. — И доработать защиту не помешает. Эта спасет только от средненьких артефакторов, но никак не от кого-то серьезного, вроде меня. Хотя от меня вообще ничего не спасет: я таких, как ты, на завтрак ем... В общем, если не хочешь помочь сейчас, нет проблем. Но я хочу, чтобы ты мне кое в чем помог в будущем. И ты это сделаешь.

— Я не буду давать никаких обещаний, — покачал я головой. Искра уже набрала минимум и спешно восполняет остальное, так что я уже могу телепортироваться в окно школы, или на крышу, а там — еще куда-нибудь, и пусть ищет по всей школе, чтобы принудить на нездоровую авантюру.

— Это в твоих же интересах. Слышал, как возникла пустыня?

У меня есть свое мнение о своих собственных интересах, но говорить об этом старикану я не стал, лишь покачал головой.

— Я ожидал от тебя большего. У тебя что, только школа и край пустыни в голове, а остального мира как бы и нет?

Я снова промолчал, и архимаг принялся рассказывать:

— Там был древний город — Милгдат. Около девятисот лет назад произошло что-то, после чего пустыня стала пустыней. Люди умерли, погибли растения, но вещи и здания должны были остаться. Город наверняка занесло песком, но там остались древние артефакты и прочие полезные вещи, которые только и ждут, чтобы их вынесли.

Архимаг что, считает меня идиотом, раз вещает такие сказки?

Апелиус, заметив скептический взгляд, вздохнул:

— Гадаешь, что мешало забрать эти вещи?

— Как же ты догадался? — язвительно спросил я, но архимаг не обратил внимания на издевку.

— А я расскажу. Ты уже знаешь, что чем глубже уходить в пустыню, тем больше становится энергии вокруг, но вряд ли знаешь, что адепты второго ранга не могут заходить в пустыню глубже, чем на сотню километров, адепты третьего — сдуваются примерно на двухстах пятидесяти. Энергия там настолько насыщена, что смывает любые заклинания адептов, артефакты на бао адептов тоже не работают. А продвигаться сквозь земли, населенные сильнейшими монстрами, имея из оружия лишь меч, глупо. У тебя же поразительная скорость восполнения источника: с помощью комплекса артефактов ты можешь конвертировать бао хоть в заклинание мага второго ранга, хоть третьего... Хотя нет, для третьего у тебя пока слишком маленький источник. Поэтому я не жалею, что ты выжил. Ты — единственный, кто может дойти до этого города. По моим подсчётам, маги третьего ранга и выше могли дойти до города, но магов такого ранга мало, и я не думаю, что они обыскали каждый дом, каждый подвал, собирая артефакты. А если и обыскали, то мне нужно иное.

— Ну артефакты там, и что? Думаешь, я за ними полезу в город? Не интересно.

— Там есть нечто важнее, чем артефакты. Там наверняка есть мастерские, с инструментами древних, которые эти артефакты и создавали. Чертежи, древние знания, школы с книгами по медитации: подумай, сколько действительно полезных вещей ты можешь там отыскать. У меня есть предположение, что руны в том виде, в котором они существуют сейчас, тогда не были известны. Побывав там, найдя хоть какую-то зацепку к магической системе прошлого, ты окажешь мне большую услугу... Кроме того, я хочу знать, что произошло в древнем городе, что уничтожило его.

— Не интересует.

Архимаг раздраженно выдохнул и попытался зайти с другой стороны:

— В том городе может быть нечто невероятное, сродни гарему из суккуб, кольцу власти или чего-либо похожего — вставь нужное из сказаний и легенд своего мира. Тебе нужно всего лишь пойти в тот город и обыскать его! — нет, это нужно тебе. — Нильям, разве тебе не хочется, чтобы о тебе говорили веками? Разве тебе не хочется стать легендой? Изменение мира, огромная сила и знание — лучший способ доказать себе и миру, что ты существуешь. Чего ты добьешься, идя проторенной тропой по пути друида? Шагни в сторону!

Смешно слышать посулы от человека, который недавно пытался тебя убить.

— Давай отложим этот разговор до момента, как я стану магом.

Хотя я сказал это для того, чтобы архимаг отвязался, Апелиус думал не больше секунды.

— Без проблем. Это увеличит твои силы, поэтому я всецело "за". Кстати, с тобой ничего не произошло? Ты выглядишь слегка... другим.

Наверное, это потому, что у меня случаются моменты деперсонализации, хотя они быстро проходят. Хотя, возможно, от адепта досталось что-то такое, чего я сам не замечаю, а аналитическое заклинание старикана вычислило и отметило, что моему поведению сегодняшнее не соответствует. Впрочем, рассказывать архимагу про ритуал не буду.

Я, не прощаясь и не отвечая на вопрос, пошел к школе. Если старикан заинтересован во мне, то я даже в плюсе — иначе вышел бы за барьер, ничего не подозревая, получил в спину выстрел из перстня и там же остался, в этих песках. Нервирует, что нам нужно в одно и то же место, поэтому придется выходить как можно быстрее...

Но сперва закончу со всеми делами, которые накопились, чтобы никогда сюда не возвращаться. Плевать на библиотеку, на знания Лимбоса — оставаться в банке с пауками я не намерен.

Глава 22

Когда я вышел из школьной лавки с заклинаниями, замер, выбирая, куда сейчас идти. Я не нашел ничего интереснее заклинаний, купленных на первом ранге адепта. В комнате до сих пор лежат книги с ними — прежде, чем слепить свою версию заклинания, мне нужно посмотреть и освежить в памяти книги с молнией и прочими заклинаниями. Что же там было? Молния, парение, ускорение с замедлением...

Я цепочкой быстрых телепортаций за несколько секунд добрался до сада, попутно вспоминая купленные заклинания. В школе мне делать больше нечего: никаких зелий из свитка медитации я не нашел, поэтому придется идти в столицу. Ничего страшного, как раз туда и собирался.

Грустнее другое: в продаже нет абсолютно никаких зелий, из нужных мне. Ни зелий для костей, мышц, энергоканалов, ни даже отваров от простуды. И самое грустное, что я их даже сам сварить не смогу — Садов ведь нет...

Я вошел в склад семян и наполнил маленькие мешочки, набрав минимум по парочке семян всех видов растений, которые лежали в ящиках, а потом тек же телепортациями добрался до своего коридора, повстречав целый отряд новичков. Их можно было определить по обычной одежде и амулетам от перегрузок. Видать, их держали за пределами пустыни, ожидая, когда битва прекратится.

Я вошел в комнату.

Рюкзак уже собран, забит доверху остававшимися в комнате зельями, полезными вещами и прочим, что мне хотелось отсюда взять. Я положил в рюкзак мешочки — едва засунул их поближе к стенкам, а потом зашнуровал, под подозрительный треск ткани. Жаль, не нашел нормальных вещей, кроме формы: я с удовольствием бы взял вещи теплее и плотнее: что-нибудь шерстяное или кожаное, но увы, торговые ряды пусты, а слуга ничего кроме формы адепта третьего ранга не выдал. Пришлось менять один опостылевший халат на другой, но чистый и целый.

Я достал с тумбочки книги, и открыл. Итак, что здесь с заклинаниями...

Молния действует двумя способами. В первом, спустя пять минут с момента каста заклинания из кучи рун с небес в указанную точку бьет молния. Это заклинание непохоже на все, изученное мной: множество рун не заучиваются и не становятся частью энергетики, сводя время каста до секунд, они — скорее призыв к природе, который нужно раз за разом повторять снова и снова, без ошибок... Интересно, можно ли приспособить руны для чего-то иного? Например, попросить природу, чтобы жахнуло не молнией, а ураганом или смерчем? Нужно бы подобрать руны и попробовать. Второй способ вызвать молнию – быстрый, но не настолько эффективный, как первый. Зато он как раз действует по знакомому типу: один раз выучил, и больше не паришься, можешь выдавать хиленький разряд в цель, стоящую в метре от тебя. С моим запасом я такими смогу горстями швыряться. Да и хиленькой молния не будет — по максимуму усилю и сделаю в два раза длиннее заряд. Правда, возрастет потребление энергии, и швыряться горстями уже не смогу... Ну и ладно. Зато когда ударит, то ударит, не пощекочет.

Следующая книга — парение. Первые страницы пролистываю, там ничего важного, философская муть про давление на мир и давление мира на тебя, что и есть вес... К черту, важны именно рунные цепочки.

Парение изрядно облегчает вес. И это неожиданно полезно — если я без парения могу прыгнуть со скалы, и не расшибиться, то с ним, возможно, и летать смогу?

Ускорение не нужно — есть телепортация, которая гораздо удобнее. Замедление тоже не нужно: я и так могу управлять своей бао, разлитой в воздухе, сковывая движения противника. Заклинание наверняка огранит эту возможность, усилит качество замедления, но что толку, если оно не будет действовать за щитом? Я лучше выберу третьим заклинанием что-нибудь более важное, а с замедлением и сам справлюсь, как и раньше справлялся.

Я встал, осмотрел комнату, в которую больше не планирую возвращаться... и придумал еще одно дело, буквально на пять минут.

Ключ от комнаты лег на пол передо мной. Я присел в позу лотоса, напитал бао обычный карандаш и принялся выводить на ключе руны. Энергия третьерангового адепта внедрялась в металл. Думаю, руны продержатся минимум пару суток, но мне и пары часов хватит.

Пока я в комнате, изменить печать защиты не слишком сложно: после изменения ключа я подошел к стене и тем же карандашом принялся выводить на ней цепочку рун, которые тоже продержатся не меньше двух часов.

Попутно, занимаясь каллиграфией Каэльских рун, задался вопросом: почему архимаг меня не убил? Вряд ли я один могу добраться до руин древнего города.

Подумав, я решил, что проблема в другом: скорее всего, Апелиус считал мою смерть — единственным способом защитить свои тайны. На момент переселения в новое тело у него не было связей, чтобы проигнорировать или одернуть меня, если я вдруг начну бегать по школе и раскрывать его секреты. А теперь у архимага все продумано, куплено и схвачено, и моя смерть уже необязательный бонус. Если так подумать, то желание архимага послать меня в город довольно логично: фигурка, которую дед считал использованной, появилась на игровой доске. Потрепанная, не доверяющая игроку, но тем не менее, еще способная поучаствовать в партии.

Наконец последняя руна легла на свое место, и я на всякий случай запитал цепочки посильнее.

Все. Можно идти. Сперва на скалу, оставить там вещи, а потом — в столицу. Крюк выйдет небольшим.

Я, конечно, могу остаться на сутки, дать толчок к росту Сада, но мне не хочется. Утренней звездой управляют взрослые ребята, пусть они и занимаются этой проблемой. Оставаться в школе попросту не хотелось, вдобавок здесь есть телепорт, которым можно эти продукты тоннами тягать. Хотя выйдет несоизмеримо дорого, в пересчёте на ингредиенты для телепортаций, но это уже проблемы Утренней звезды.

Дневники я решил оставить здесь, как и книги Иллюра. В последний раз обвел комнату взглядом, вздохнул, вспомнив Эмили, и вышел.

В коридоре по-прежнему сновали новички-неофиты. Я шагнул в сторону, оказавшись на пути одного, идущего с ключом в руке.

— Как тебя зовут?

Пацан примерно моего возраста испуганно уставился на меня.

— Я Равул Кински, господин... мистер...

Ждать, пока неофит придет в себя, я не стал.

— Комнату свою ищешь, да? Я — Нильям Тернер, Равул. Держи, — я всучил пацану свой ключ, ловко выхватив его. — Это теперь твоя комната. А другой ключ тебе не нужен. И — да, будешь впервые входить в комнату, держи ключ при себе, чтобы заклинание настроилось на твою энергетику. Иначе тебе каюк.

***

Ниаз кончиками пальцев стыдливо поскреблась в дубовую дверь. По телу ходили волны жара, кожу покалывало, и девушка точно знала, что спустя минут десять халат промокнет от пота. Главное — поговорить с руководителями и уйти до момента, когда это случится.

Девушка шла сюда с желанием поговорить, но перед дверью ее одолела странная робость — даже войти оказалось свыше ее сил. Ниаз еще раз поскреблась, и услышав из-за двери что-то одобрительно, нервно дернула на себя дверную ручку. Не успела она разглядеть кабинет, в который попала впервые в жизни, как сидящий за стоящим посреди помещения столом мужчина неприветливо спросил:

— Тебе чего?

Ниаз растерялась. Минут пятнадцать назад ее попросили прийти именно сюда, и девушка не знала, почему теперь пригласивший ее мужчина ведет себя так грубо. Может, слуга, передавший ей указание прийти в кабинет, был частью розыгрыша? Или должен был передать приглашение кому-то другому, но по ошибке вручил ей? Просто здесь ее точно не ждут.

— Ошиблась дверью? Надо обновить заклинание, лезут всякие...

— Простите, я... Мне сказали, что нужно прийти по поводу наставника, Пау Лимбоса, и я... Простите...

— Стой! — приказал мужчина, когда Ниаз уже ухватилась за ручку двери. — Я тебя еще не отпускал.

Ниаз застыла, не зная, что делать. Мужчина помолчал несколько секунд, наслаждаясь растерянностью девушки, а потом произнес добродушно:

— Да успокойся ты, всё хорошо. Адепт ребенка не обидит. Бери стул, присаживайся напротив.

Девушка быстро выполнила указание.

— Итак... Ниаз, да? Тебе выпала величайшая честь! Директор повелел выдать тебе все зелья, необходимые для скорейшего достижения уровня мага. Причем все зелья будут сбалансированными, высшего качества, из запасников самого Лицеуса Синеборода... — в голосе руководителя скользнула нотка зависти, но Ниаз не обратила на нее внимания.

— Но зачем? — недоуменно спросила девушка, а потом затараторила. — То есть, конечно, я рада, даже счастлива, но почему вдруг такой приказ?..

— Школе нужен друид, Ниаз! — торжественно произнес сотрудник школы. — Тебе предлагают стать магом! Тебя обеспечат техниками развития, выдадут все необходимое для достижения ранга мага, выдадут камни души, ядра души и прочее, что тебе будет нужно для твоих изысканий. Тебе устроят экскурсию к источнику с силой твоего аспекта, чтобы ты скорее прошлась по всем рангам адепта, помогут с медитациями, выдадут любые артефакты, которые понадобятся для роста твоей силы.

— Я не могу быть друидом... — поникла девушка. — Я не знаю почти ничего из того, что знал Пау Лимбос. Вам нужен кто-то другой.

— У нас есть техники и знания, которыми владел ваш наставник. Нам необходим хотя бы адепт третьего ранга, который будет заниматься выращиванием растений, но мы поможем тебе дойти до ранга мага. У школы изрядно истощились запасы: Утренняя звезда сможет прожить без магических растений, а без овощей и фруктов — нет. Ты ведь знаешь, что Лимбос уничтожил сады при прорыве? Так вот, нам нужен человек, который их восстановит и воспитает себе команду. Мы даже готовы выдать тебе право набирать неофитов.

— Неофитов? Адепту?

— Не адепту, а будущему магу! — поднял указательный палец мужчина. — Нужно только подписать вот здесь.

Перед девушкой как по волшебству возник бумажный лист.

— Во-от здесь подпиши, — указал мужчина на графу внизу листа.

— Простите, а можно прочитать?

— Разумеется. Ты же будущий маг, как я могу не дать тебе прочитать контракт, — почему-то с сожалением заметил мужчина и нехотя убрал ладонь с листа.

Ниаз читала внимательно, хоть и съеживалась от ежеминутных понуканий. Наконец девушка спросила:

— Простите, а десять лет работы на школу — обязательны? Можно как-то уменьшить этот срок?

— Ниаз, будь человеком, — раздраженно попросил третьеранговый адепт. — Школа вложит в тебя сотни стартов! Да ты этот контракт еще продлять будешь! За два-три года шагнуть до уровня, о котором ты наверняка даже не мечтала: разве работа на школу в течение десяти лет не стоит того? Да ты проживешь сотни лет, если будешь осторожной в экспериментах, что тебе эти десять лет?

— Но все-же... Такой долгий срок...

Ниаз попыталась посмотреть в глаза собеседника, и сразу же отвела взгляд: вид у школьного руководителя был весьма мрачным. Тот мрачно смотрел на девушку, пока та не передернула плечами и не сказала:

— Ну хорошо...

Поставленная пером закорючка переключила мужчину в добродушное состояние.

— А с знаниями проблем не будет, — сообщил он. — Видишь вон те две коробки за моей спиной? Неси их сюда, ставь на стол.

Девушка сделала требуемое.

— Кроме того, что тебе откроют все разделы библиотеки, здесь лежат все знания, которыми владел Пау Лимбос, — сказал мужчина, кивнув на коробки. — Не думаю, что они полезны для кого-то, кроме друидов, но давай всё же проверим, что в этих книгах, прежде, чем выдавать их тебе. Лимбос не был замечен во всяких запрещенных ритуалах, но на всякий случай узнаем, что тут...

Ниаз оставила при себе мысли, что коробки могли проверить до того, как вручить ей: в конце концов, у руководителя наверняка были другие дела, важнее, чем разговор с перворанговым адептом. А тот факт, что школа не считает превращение людей в дерево "запрещённым ритуалом", изрядно напряг девушку.

Пока мужчина копался в первой коробке, бросая проверенные свитки и книги прямо на пол, Ниаз не знала, что ей делать. Новости, обрушившиеся на нее, казались каким-то обманом, чересчур хорошим шансом для девушки, которая целый год считала себя ни на что не годным неофитом. Стать... магом? Да она два месяца назад уже адептом отчаялась стать!

— Все, с этой закончил, можешь собирать, — протянул мужчина пустую коробку. Ниаз кивнула и принялась аккуратно складывать книги и свитки в коробку. Когда она закончила, мужчина все еще не разобрал вторую коробку. Более того, он остановился на первой же книге.

— Погоди секунду. Сейчас, схожу, узнаю кое что.

Третьеранговый адепт вышел, и через долгие пять минут вернулся без книги, зато с рассеченной губой и красным пятном на скуле.

— Директор сегодня не в духе, — нервно объяснил он, и сплюнул на пол кровь. — Ну, давай продолжим...

***

Барон Блай Калон открыл дверь в комнату друга. Из помещения пахнуло спертым воздухом, в котором смешались запахи лекарственных зелий, трав и притираний. А еще — запах немытого тела и прокисшей еды.

Сам виконт Рсаев лежал на кровати, безучастно уставившись в потолок.

— Ты как? — спросил Блай Калон, осторожно переступив порог. Состояние виконта его пугало. Воду друг пил, но к еде не притрагивался больше недели. Мертвенно бледный парень даже не разговаривал ни с кем с момента, когда его, бессознательного, вытянули с битвы.

Вот и сейчас Рсаев не ответил, и даже не посмотрел на барона.

— Я принес тебе еды. Урвал пару булочек с начинкой из ежевичного варенья. Можешь сейчас съесть их, можешь отложить на вечер: хуже они от этого не станут... Ну, я имею в виду, что они и так вкусные, и до вечера дотерпят, не засохнут. Вот сюда положу, на столик. Если захочешь взять — только руку протяни.

Блай Калон еще посидел возле постели, рассказал другу школьные новости, сплетни, передал два черныша, выделенных школой тем, кого искалечило в битве. На покрывало, под которым прятались оторванные по колено ноги виконта, барон старался не смотреть. Но даже без взглядов воспоминания о том жутком дне всплывали в памяти уродливым раздутым утопленником.

Когда Эрама Рсаева зацепило непонятным заклинанием и перекрутило ноги, как в миксере, барон сам вытащил его на себе ближе к барьеру и вручил отряду поддержки. Зелья заживления лились на раны и внутрь виконта более, чем щедро. Правда, сперва пришлось отсечь тот непонятный фарш, который был на месте ног друга. Адепты поддержки быстро остановили кровь, перевязали ноги.

— Прости, парень, целителя убили, — сказал Блай Калону тогда командир лекарской звезды. — Так бы, может, и отрастил он ногу твоему другу сразу, или приживил новую. А теперь уже без вариантов... Ну ничего, закажет протез у Тифона Мясника — он мастер на эти штуки, хоть руку, хоть ногу может оттяпать и протез поставить лучше, чем у него прежняя конечность была. Потому мясником и зовут.

Из отряда благородных остались только Блай Калон, виконт и Ина Райя. И Блай Калон сомневался, что девушка навещает виконта.

— В общем... насчет протезов... — выдавил из себя барон под конец монолога. — Тифон Мясник сказал, бесплатно поставит, когда будешь готов к нему пойти. Ему руководство выдало монеты, ингредиенты, так что он всем бесплатно ставит. А я пойду...

Уже на пороге барон замер: сзади зашелестела одежда. Блай Калон обернулся. Впервые за четыре дня виконт зашевелился на его глазах: высохшая, костлявая ладонь парня дотянулась до графина и сграбастала ручку.

— Давай я помогу, — предложил барон, и не дожидаясь согласия, в два шага дошел до прикроватного столика и налил из графина воду в стакан, который и протянул виконту.

— Как ты думаешь, где был во время битвы Нильям Тернер? — выпив воду, хриплым голосом спросил виконт.

— Кто это? — с удивлением спросил барон.

— Ну, тот парень, который с нами в караване шел. Убил троих здоровяков мечом. Уроки по бою на мечах у меня брал. Мы его еще от случайного распределения спасли, старты дали.

— А, точно... Я уже и забыл о нем. Не знаю, наверное, на другом фланге был.

— Не было его в битве. — уверенно сказал виконт. — Мразь сбежала. Я думаю, Нильям побоялся битвы и покинул школу, поджав хвост.

— И что? — недоумевал барон.

Виконт откинул покрывало, с невеселой ухмылкой осмотрел обрубки ног и совершенно не в тему сказал:

— Позови слуг. Пусть отнесут меня к Мяснику. Кажется, я знаю, ради чего жить.

Глава 23

Пока школа приходила в себя после битвы, занятия приостановили: практики, от магов до лекторов, носились, стараясь в меру возможностей нивелировать последствия битвы. С утра до ночи по коридорам спешно шагали замученные слуги, ухаживающие за ранеными и искалеченными адептами и магами. Зельевары по шестнадцать часов в сутки занимались готовкой мазей, зелий, эликсиров. Свободные адепты сновали по пустыне в поисках трав для эликсиров и монстров, которых можно пустить на мясо. Даже Лицеус Синебород то появлялся в школе, то куда-то исчезал. После второго исчезновения в Сандору прибыл первый продовольственный караван, а на днях директор переместился на портальный круг не один, а в компании третьерангового адепта-целителя. После этого дела тяжелораненых пошли в гору, но не с такой скоростью, как хотелось бы: адепт — не маг, за раз многих не вылечит.

Ночью спали все, кто работал днем. Бодрствовали в основном маги, которым сон не слишком требуется, да патрульные ходили по коридорам и охраняли проход через барьер.

Но были те, кто днем не работал, и на ночь имел свои планы.

Дверь комнаты Адара Каршева открылась совершенно беззвучно, и три одетых в мешковатые черные тряпки практика с замотанными лицами выскользнули из комнаты. Первым шел сам Адар — невысокий, тощий, не отличающийся особой силой, но в разы более злой, чем следующие за ним помощники. Кимар — неофит, сын кузнеца, который только в школе распробовал унижение слабых новичков и понял, насколько приятнее бить других, чем стучать молотом по металлу и получать тумаки от кузнеца. Второй — Озат, три недели назад перешедший на ранг адепта. Паренек не смог принять, что он по рангу выше заводилы и командира: побродил по школе три дня подряд, напился, и пройдя через мясорубку боя, вернулся к хозяину. Адепт обладал телосложением костолома и эмоциями ребенка. Именно этих бугаев Адар как-то привел на переговоры с Нильямом, но тогда они ему ничем не помогли. Сейчас же ситуация другая, и большую часть работы выполнит сам Адар.

— Сейчас в подвалы, там у него комната, — шепотом скомандовал Каршев.

Воображавший себя серым кардиналом неофит, державший в кулаке сотни ниточек теневой школьной жизни, манипулирующий даже некоторыми адептами, как марионетками, две недели назад столкнулся с рыбой гораздо крупнее. Апелиус, дьявольски умный адепт с глазами матерого душегуба, появился непонятно откуда и за неделю — семь жалких дней — своими интригами, бьющими в цель: в сердца, в жадность, в кошелек и в страхи, смог перехватить больше половины связей и контактов. И это только те, о которых знал Адар.

Самое обидное, что Каршев сам сделал адепту документы, сам поспособствовал возвышению практика, а теперь вкушал последствия своего труда, от которых буквально смердило.

Адар не выдержал и решил устранить проблему, которую недооценил поначалу. И теперь надеялся, что проблема не разрослась настолько, что с ней не справятся четыре бомбы из камней души, каждая из которых била разной стихией. В первой бомбе содержался яд, во второй — огонь, остальные содержали крошечные железные шипы и кислоту. Если уж четыре бомбы адепта не угробят, то точно дезориентируют. А потом его, непонимающего не бельмеса, добьет снаряженный артефактами Озат.

А потом все вернется на свои места. Адар снова сможет жить спокойно, не ощущая себя мелкой мышью, примеченной парящим в небе орлом. К тому же, удача на его стороне: Нильям не помешает, его нет в школе.

Троица дошла до лестницы и зашагала вниз по гранитным ступеням, стертым от ног тысяч практиков, которые шоркали своими подошвами по граниту сотни лет подряд.

— План помните? — спросил Адар, обернувшись назад.

— Ага, — подтвердил Озар. Кимар кивнул. Парни нервничают, но винить их в этом нельзя — у Адара самого поджилки подрагивают.

— Идем до комнаты или склада — не важно, где он там обитает, — счел нужным напомнить неофит, — Потом вы открываете дверь, я бросаю внутрь бомбы. После взрыва быстро проверяем помещение: если бомбы его убили — разбегаемся, а если не убили, Озар добивает, и сбегаем. Вы уходите в подвальную комнату двести сорок, по западной лестнице, я ухожу... иначе. Ни в коем случае не бегите наверх, и не промахнитесь мимо двухсот сороковой! Если увидете кого-то, как договаривались, говорите, что услышали взрывы и искали кого-то из патрульных, чтобы сообщить о них.

Сам Адар имел расширенную версию плана, с семью вариантами, два из которых включали в себя пожертвование подчиненными, чтобы они, одетые в странные тряпки, никому не попались. Но приятелям, по очевидным причинам, о таком не расскажешь.

До комнаты-склада осталось семьдесят метров. Адар вытер о балахон вспотевшие дрожащие пальцы, остановился и оглянулся на команду костоломов.

Кимар шел рядом, и по инерции сделал пару шагов вперед. Озар же замер в пяти метрах.

— Чего стоишь? — тихо спросил Адар, обернувшись к подчиненному. Кимар, как и должно, встал за спиной, контролируя пустой коридор.

— А нам обязательно убивать Апелиуса? Ну, прям надо, да?

Неофит тяжко вздохнул и подавил ругательство. Как он и опасался, в самый важный момент подчиненный затроил, и теперь его нужно успокаивать и убеждать. Даже странно: это не первое кровавое дело, да и в битве у барьера адепт участвовал, а ведет себя как девочка — недотрога, которой предложили наедине чай попить.

— От этого зависит наша жизнь в школе, — шепнул Адар, — Апелиус не даст нам покоя! Он не трогает нас только потому, что у него времени на это нет!

— Он не такой плохой, как ты думаешь, — набычился Озар.

— Откуда ты знаешь, какой он? — зашипел Адар.

— Ну, мы с ним говорили... Он нас нашел, просто поговорил. Обещал сестренке моей помочь, если мы его трогать не будем.

Адар хотел было спросить, когда они встречались, но не успел: в виске вспыхнула боль, и Адар осознал себя лежащим на каменном полу. Голова раскалывалась от пульсирующей боли.

Неофит заворочался, неловко пошевелил ватными руками и ногами. Щиколотки и кисти связаны... Проклятье!

— Как самочувствие? — насмешливо поинтересовался тот, чьего голоса Каршев вовсе не хотел бы слышать.

Оглядеться не получилось — едва Адар поднял веки, в глаза ударила висящая в метре над неофитом мощная лампа. От попыток разглядеть что-то сквозь свет голова раскалывалась еще сильнее, глаза резало ярким светом до текущих слез.

Адар обессиленно откинулся на пол и зажмурился. Его переиграли, как ребенка. Чертов адепт сделал свой ход еще до того, как Каршев спланировал его убийство.

— Ты нормально, шеф? — виновато прогудел Озар откуда-то из темноты. — Только не нужно кричать, иначе это, ну...

— Да он и сам все понимает, он у вас умный, — хмыкнул Апелиус. — Ты же умный, Адар?

— Нет, — прохрипел Адар. От каждого слова голова разрывалась. — Был бы умный, здесь не лежал бы.

— Да не станет он кричать. Если сразу не заорал, то уже понял, что ничего хорошего из этого не выйдет.

А это уже Кимар. Похоже, он в висок мне и врезал, — догадался Адар.

— За что вас купили? — спросил неофит, пытаясь незаметно проверить крепость пут.

— За твой замок с деревней, — не стал скрывать Кимар. — У меня как раз на днях истекает срок контракта, а на дом я так и не накопил. Удачно очень вышло, шеф. Спасибо.

— Ну, Апелиус сестренке обещал помочь... — пробасил Озар.

— Поздравляю, вас надурили, — злорадно сказал Адар. — Замок Апелиус заберет себе, а трясучка не лечится.

Адар подождал пять секунд, десять. Вопреки ожиданиям, бывшие приятели молчали, не задавая вопросов на тему "что, правда?", и не требуя у Апелиуса объяснений. Значит, уверены в его честности. Это плохо.

— Деревня и замок бесполезны для меня — слишком далеко от Утренней звезды находится, — ответил адепт. — Я замахнулся на Лурскон, зачем мне деревенька в горах? А эпилепсия лечится любым целителем.

— Никакой целитель не станет лечить простолюдина и непрактика, — возразил Адар. — А если и станет, на это уйдет куча чернышей. И твою сестру, Озар, нужно будет вести сюда через пустыню. А потом еще вернуть обратно.

Озар ответить не успел — Кимар отозвался раньше, защищая приятеля:

— Апелиус еще до убийства прошлого целителя обещал, что скоро в школу прибудет новый. Так и вышло... Наш новый командир знает абсолютно все, — с фанатичной уверенностью сказал неофит. — Представляешь, он даже сказал, что документы на деревню ты прячешь в коробочке под пятой по счету половицей от шкафа. Я проверил, и действительно: они были там!

— Были? — переспросил Адар, но ответа не дождался.

Тем временем Апелиус попросил бугаев выйти, а дождавшись, когда за предателями закроется дверь, спросил у Адара:

— Как думаешь, зачем ты здесь?

— Мне интереснее, почему я лежу здесь живой? Лампа, бьющая в глаза, говорит о возможности выйти отсюда на своих ногах — иначе бы ты позволил мне увидеть обстановку, верно?

— Интересная логика. Но твоим бывшим подчиненным я в глаза не светил, — отозвался Апелиус из темноты. — Думаешь, они мертвы?

— Они глупы, потому могли не осознать, что именно увидели. Но если я выйду отсюда, обещаю, они перестанут быть для тебя проблемой.

— Если выйдешь, — задумчиво подтвердил адепт.

— Так может, расскажешь сразу вариант диалога, в котором я выхожу живым? Где мне нужно подписать кровью, кого пообещать убить?

Апелиус хохотнул:

— Зачем ты за крайности сразу хватаешься: кровью подписать, убить... Просто пообещай поработать на меня годик, выполняя все приказы, и все.

— Вот так просто? — не поверил Адар и снова попытался осмотреться, но глаза резануло светом. Пацан инстинктивно зажмурился. По щекам побежали слезы.

— Ну а зачем усложнять? Более того: я с тобой даже планами поделюсь. Будем вдвоем этот мир менять.

Освободить руки не получалось. От осознания беспомощности положения неофит заскрежетал зубами: даже будь он свободен, противопоставить адепту ничего не смог бы: за пазухой не ощущалось привычной тяжести взрывных шаров, а для неофита на кулаках выходить против адепта, почти наверняка вооруженного адепта — ситуация для анекдота.

— Я согласен работать на тебя, — выдавил из себя Адар.

— Великолепно! — радостно выдохнул Апелиус. Послушался шелест покидающего ножны клинка, затем веревка на руках натянулась и ослабла. Адар скинул обрывки веревки, заслонился ладонью от лампы и осмотрелся. Вокруг стояла куча ящиков, отгораживающая Адара от остального помещения, а на полу рядом с пацаном был край какой-то печати. Большая часть ритуальной фигуры находилась под ящиками, или даже по всему помещению. Хотя второе вряд ли — Адар знал, насколько просторны склады в подвалах, но даже представить не мог, для чего могла понадобиться настолько огромная фигура.

— Действительно, все... — задумчиво сказал Адар, разминая затекшие кисти.

— А ты чего думал? — удивленно сказал Апелиус. — Отношения необходимо начинать с доверия! Погоди, сейчас еще и ноги развяжу.

Апелиус подошел к связанным ногам, поднял штанину на левой ноге и за пару секунд крепко зашнуровывал на ней какую-то непонятную штуку. И только после этого разрезал веревки.

— Что ты сделал? Что это за штука?! — с нарастающим ужасом спросил Адар, глядя, как кожаные полосы на своеобразном браслете срастаются в одно целое с камнями души и изрезанным рунами костяным пластинам.

— Это — защитный артефакт. Смотри — на нем целых три камня души! Их хватит для защиты тебя от шального заклинания или удара, или меня от тебя. Стоит мне пожелать, и ты умрешь: быстро, но очень мучительно. Попробуешь убить меня, попытаешься снять браслет, или попросить снять артефактора, отрубишь себе ногу или попросту попадешь под удар бао, который пробьет щит и коснется браслета, артефакт выжжет энергосистему, чем и убьет тебя. Ты же неофит, без энергоканалов и искры существовать уже не сможешь.

Апелиус тепло улыбнулся, а вот Адара затрясло. На свою ногу неофит уставился с нескрываемым ужасом.

Артефакт чувствовался едва ли не живым: неофиту показалось, что от артефакта к энергоканам тянутся тонкие нити. А закрыв глаза и увидев перед собой свою энергетику, Адар увидел, что ему не кажется: браслет присасывался к его энергетике. Неофита едва не вывернуло, настолько мерзким было зрелище.

— Сними его! — не сдерживаясь, заорал Адар. — Сейчас же!

Ледяная полоса стали, коснувшаяся шеи, успокоила неофита, помогла справился с нарастающей истерикой. Адар забился в угол между ящиками, а затем с нескрываемой ненавистью уставился на браслет, а потом — на Апелиуса. Впрочем, на переглядывания чертовому адепту было безразлично.

— Успокоился?

— Да...

— Вот и славно, — вновь улыбнулся Апелиус. — Не грусти. Нас ожидают славные времена! Захват Лурскона, потом Басхура, а там и до столицы дойдем!

— Ты спятил, да?

Адар уже смирился, что привычная жизнь рухнула, но оказаться в подчинении у безумца гораздо страшнее, чем в обычном рабстве. Адепт первого ранга выражает желание захватывать города? Дурак!

— Отнюдь. А еще я хочу захватить эту школу. Ключ к барьеру давно подобран, печати для уничтожения каждого мага, кроме, может, директора, составлены. Осталось дойти до столицы и договориться отдать школу королю, в обмен на тот же Лурскон и кое-какие преференции, а потом и королевство подобрать под себя. Я запрещаю тебе сообщать обо всем, что ты от меня услышишь, кому-либо, каким-либо способом. Это приказ.

При последних словах артефакт на ноге слегка сжался, вызвав у Адара испуганную дрожь.

— И бугаев своих не трогай. Это тоже приказ.

Адар минуту приходил в себя, дыша размеренно, успокаивая рвущуюся изнутри панику. Впрочем, эмоции эмоциями, а разузнать побольше про артефакт стоит.

— И много людей в школе носят такие штуки? — хрипло спросил практик, кивая на браслет.

— Многие знания — многие печали, — отшутился адепт. — Но к руководству я тебе идти не советую. Если и снимут, то лишь с трупа, поверь мне. А по поводу моих планов — нет, я не спятил. Через неделю-другую пойдем с тобой и твоими бывшими подчиненными в столицу королевства. Говорят, столицы — негласные безопасные зоны, но я в это почему-то не верю, поэтому ваша помощь будет весьма кстати. Сейчас отряды адептов вместе с Лицеусом гоняют остатки вражеских адептов по пустыне, так что посидим в школе: подкачаетесь, да и я характеристики повышу.

Адар сидел, уставившись на браслет, и, как казалось Апелиусу, совсем его не слушал.

— Да не грусти, чего ты? Кстати, хочешь адептом стать?

— Я не смогу.

— Да все ты сможешь. Слышал про Ниаз? Я вот знаю, как девчонка качалась.

Адар поднялся и вышел из закутка, осмотрел огромный склад. Апелиус не мешал и не останавливал неофита.

Весь пол действительно занимала огромная печать. Адар не видел такой подробной фигуры даже в заумных тематических справочниках, которые доставал по заказу адептов.

— Болеешь? — с надеждой кивнул Адар на две наполненные зельями коробки.

— Нет. Там общеукрепляющие, для костей, гибкости связок, плотности мышц. В день ухода Лимбоса с запасом набрал. Как знал, что после уничтожения сада цены на зелья прыгнут вверх.

Адару показалось, в голосе Апелиуса мелькнула ирония.

Неофит прошелся по периметру склада, посмотрел в коробки, которые стояли чересчур удобно, чтобы в них не заглянуть.

— Поня-ятно. А королевство захватывать будешь так же, как и школу, чтобы всех убить?

— С чего ты взял? У меня тоже есть принципы, знаешь ли.

— Зачем тебе власть вообще? — задал главный вопрос Адар.

— Чтобы устроить жизнь сотням тысяч людей. Очевидно же.

— Они и так счастливы. Я вот не заметил угнетенных, когда бывал в Лурсконе и других городах. Ну, кроме рабов и квартала бедняков, но им везде плохо.

— Они могут жить лучше. Я дам им железную дорогу, школы, университеты. Я объединю людей в одну большую семью, искореню гордыню магов и заставлю всех следовать законам. Каждая человеческая жизнь будет ценна и охраняема законом. А зачем тебе была власть?

— Каждая жизнь? А с рабством ты как планируешь бороться?

Апелиус нахмурился:

— А причем здесь рабы? Ты разговор-то не уводи. Давай я предположу: тебе хотелось приобрести себе деревню и замок? — Адар кивнул, и Апелиус сразу продолжил. — Почему тогда ты не уехал из школы сразу, как накопил на них? Отвечу за тебя: все потому, что тебе нравилась твоя жизнь, нравилось чувствовать, что слабый неофит управляет адептами. Вот и я чувствую, что мое призвание — властвовать! Я рожден, чтобы править! И я хочу и буду создавать королевства, где жизнь каждого будет равна и ценна, а мои приказы, направленные на общее благо, станут исполнять сразу же и без пререканий: сперва под страхом смерти, потом — добровольно и с песней. Поверь, в городах нового королевства всем будет хорошо, все будут счастливы. Я дам людям знания, принесу им прогресс! Сегодня я взял за тестикулы всех важных адептов в этой школе, завтра сожму кулак на шариках королевства. Я искореню вольнодумие и переработаю школы магов, заставлю всех соблюдать мои справедливые законы, или утоплю города в крови.

Следующая часть:

https://author.today/reader/233775/2100698

https://author.today/reader/233775/2100698

https://author.today/reader/233775/2100698

Content

Крынов Макс
Хроники Эатора #3
С архимагом во главе #2
фантастический роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10. Интерлюдии.

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16. Интерлюдии.

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23