Дэн Поблоки

Девочки из кошмаров

Dan Poblocki

THE NIGHTMARYS

© 2010 by Dan Poblocki

© Дёмина А.В., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Брендану и Эмили

…дела предыдущего поколения – это семя, что может и должно принести хорошие или дурные плоды в далёком будущем…

Натаниель Готорн

«Дом о семи фронтонах»

Где заканчивается безумие и начинается реальность? Возможно ли такое, что даже мой последний страх – не более чем иллюзия?

Г. Ф. Лавкрафт

«Тень над Иннсмутом»

– А у девчонки острый язычок, – прорычал старик. – Но это ещё никогда меня не останавливало.

Огден Кентуолл

«Ключ к загадке мертвеца: Зельда Кайт ведёт расследование»

Невидимое

Вступление

Жилой комплекс «Мэйфэйр»

Нью-Старкхем, Массачусетс

Одним мартовским днём Зильфа Киндред собиралась стирать, чем она занималась почти каждый вторник на протяжении последних сорока лет. Но на этой неделе её старая стиральная машина сломалась, и, оставив в квартире своего метиса шнауцера – без меры любопытную собачку по кличке Хепзиба, Зильфа вкатила корзину с бельём в лифт.

Когда створки разошлись, взору пожилой женщины предстал цокольный этаж. Её охватила смутная тревога: она помнила его иначе. Коридор казался длиннее, свет – тусклее. Под низким потолком тянулись, заворачивая под всевозможными углами, пучки труб. В воздухе пахло чем-то горьковатым. Зильфе вдруг стало страшно, и она почти развернулась, чтобы подняться назад к себе и позвонить в районную прачечную. Но было как-то странно отдавать своё бельё в чужие руки, когда она столько лет всё стирала сама. Да и чего ей бояться?

Зильфа зашагала вперёд и после показавшегося ей бесконечным коридора свернула к стиральным машинкам. От мигающих флуоресцентных лампочек у неё немедленно закружилась голова, и она пожалела, что не прислушалась к интуиции и не уехала на лифте. С другой стороны, стирка не отнимет много времени, и после она сможет вернуться к своим делам, а пока развлечёт себя старым бульварным романом.

Загрузив бельё в машинку и запустив её, Зильфа села и раскрыла книгу. Зажурчала вода. Прошло несколько минут. Затем внутри барабана что-то застучало, громко и настойчиво, как если бы Зильфа вместе со стиральным порошком кинула туда башмак. Не выдержав, она открыла крышку, но за пеной ничего было не разглядеть. Недовольно вздохнув, женщина закатала рукав и опустила руку в воду. Не нащупав в складках белья ничего необычного, она закрыла крышку, и машинка снова загудела.

Но не успела Зильфа снова сесть, как стук возобновился. Она предположила, что его издавал сам барабан, возможно, бельё запуталось и при вращении тот смещался под его весом. Выждав пару секунд, она снова открыла крышку.

К её удивлению, на поверхности воды плавало что-то красное, напоминающее комки жира в супе. Или кусочки мяса. А самое ужасное: тот горьковатый запах, что она уловила ещё в лифте, сейчас резко усилился, будто исходил от красной воды. Решив, что проблема в машинке или трубах, Зильфа, поджав от отвращения губы, нехотя опустила руки в барабан.

Но когда она выпрямилась с охапкой мокрого белья, оно вдруг задёргалось, как выловленная из реки рыба. Как живое. Завизжав, женщина уронила его назад в машинку и отпрянула.

Сердце грозило выскочить из горла, но она постаралась успокоиться. В голове промелькнуло: а вдруг Хепзиба сумела юркнуть в корзину и затаилась в складках, но затем Зильфа вспомнила, как чмокнула собачку на прощание, прежде чем выйти из квартиры. Она не могла придумать ни одного разумного объяснения своим ощущениям и убедила себя, что ей просто почудилось.

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, женщина заглянула в барабан. Бельё успело погрузиться на дно, и она увидела лишь своё тёмное отражение, окаймлённое розоватыми сгустками чего-то мерзкого.

Снова замигали лампы, и Зильфа поняла, что с неё хватит. Она немедленно покинет этот жуткий цокольный этаж и отправится к привратнику Марио. И пускай он считает её глупой перечницей, ей всё равно.

Но стоило ей зашагать к коридору, как позади что-то плюхнуло. Зильфа развернулась. Свет, как нарочно, ещё сильнее потускнел.

Тут стиральная машинка прыгнула на неё, да с такой силой, что выдернула из стены все провода и трубы. Красная вода выплеснулась из барабана и потекла по передней стенке машинки густым красным потоком. Как кровь.

Зильфа не стала ждать. Она сорвалась с места и обернулась, лишь когда добежала до лифта и начала в панике нажимать на кнопку вызова. Но в длинном коридоре позади было пусто и тихо. Парой секунд позже лифт приехал, женщина заскочила внутрь и нажала на кнопку лобби.

Но прежде чем створки задвинулись, Зильфа увидела, как из-за поворота в конце коридора вышел мужчина. Лицо его было скрыто, но она всё равно его узнала. Он просто стоял там и смотрел на неё, в длинном тёмном пальто, как ожившее воспоминание, что преследовало её многие годы. Лифт начал подниматься, и Зильфу повело. К тому моменту когда кабинка остановилась в лобби, она уже была без сознания.

Очнулась она на больничной койке. Марио нашёл её и вызвал «Скорую». Врач объяснил, что дочь и внучка Зильфы едут из Нью-Джерси, чтобы позаботиться о ней, но эта новость её совсем не обрадовала. Если увиденное в подвале было правдой, она желала одного: чтобы Сара и Эбигейл находились как можно дальше от Нью-Старкхема. Но когда женщина попросила у медсестры телефон, чтобы позвонить дочери и убедить её остаться дома, та лишь ободряюще сжала её руку. Однако Зильфа знала, что некоторых демонов одной бодростью не одолеешь.

Требовалось что-то предпринять, и быстро.

Потому что случившееся совершенно не предвещало ничего хорошего.

Глава 1

Тимоти Джулай впервые заметил банки на верхней полке кабинета 117 в начале школьного года. Теперь же на дворе была уже середина апреля, а он так их и не рассмотрел вблизи. Внутри банок в опаловых и желтоватых субстанциях плавали некие образцы, заспиртованные десятилетия назад. Кто из учеников средней школы Пола Ревера сделал это, осталось неизвестным. За прошедшие годы этикетки на стекле либо выцвели, либо отклеились, так что каждому, кто был готов напрячься и, вытянув шеи, заглянуть в пыльный тёмный угол, оставалось только гадать, кто скрывался в банках. Сквозь жидкость лишь смутно угадывались очертания жутковатых многоногих червей, изогнутых склизких зародышей млекопитающих и пустых экзоскелетов жуков.

До сегодняшнего дня Тимоти не было до них никакого дела. Как и всем его одноклассникам и даже мистеру Крейну, учителю истории, в чьём кабинете стояли образцы, и где он в этот самый момент разъяснял им задание для завтрашней экскурсии.

– Вы будете работать в парах, – ровным голосом вещал учитель, прохаживаясь вдоль длинной зелёной классной доски. – Вам предстоит выбрать экспонат и написать десятистраничный иллюстрированный доклад. Что это будет: коллажи, рисунки, графики, таблички, – оставляю на ваш выбор, но ими вы должны будете описать происхождение экспоната, как он соотносится с искусством той эпохи, как…

Тимоти не слушал. Что-то уставилось на него блестящим чёрным глазом изнутри одной из банок.

Стюарт Чен наклонился к нему через проход и пихнул в бок. Тимоти от неожиданности вздрогнул.

– Вот же тупость, – зашептал Стюарт. – Я думал, экскурсии – это весело. А он нам домашку задаёт – ну как так можно?

Тимоти глянул на друга и отрешённо крякнул, после чего снова повернулся к банкам и подумал: «Забавно, как вещи, до того невидимые, внезапно становятся видимыми». Черноглазое существо продолжало смотреть на него, неподвижное и безмолвное, будто в ожидании, когда он отведёт взгляд и оно сможет сменить позу… Или открутить крышку. Тимоти вздрогнул от внезапно пришедшей в голову мысли о таких же бесчисленных невидимых существах, что незаметно для него населяли этот мир и наблюдали за ним каждую секунду его жизни.

– Затея совершенно дурацкая, – ныл Стюарт, заглушая голос мистера Крейна. – Как он предлагает нам выбрать один предмет? Из всего музея?.. – Он повернулся к Тимоти. – Выбирать будешь ты. Мне, если честно, побоку.

Тимоти кивнул и шепнул:

– Мне тоже.

Справа послышался какой-то щелчок. На секунду Тимоти испугался, что та банка действительно сдвинулась, но быстро сообразил, что звук доносится не сверху, а с задней парты двумя рядами в сторону от него. Новенькая сидела, положив левую лодыжку на правое бедро, и смотрела на что-то, спрятанное за коленом. Тимоти опять услышал щелчок и увидел, как над серебристой зажигалкой в пальцах девочки вспыхнуло маленькое пламя.

– А теперь давайте разобьём вас на пары, – объявил мистер Крейн, взяв со стола тетрадь и ручку.

Пока учитель спрашивал каждого, с кем он или она хочет работать, Тимоти наблюдал за новенькой за задней партой. Та продолжала ритмично чиркать крышкой зажигалки. На неё он тоже до этого момента не обращал внимания, как и на банки под потолком. Она училась с ними всего месяц, вела себя тихо и ни с кем не общалась. Носила всё серое, начиная с тёплых кофт и заканчивая джинсами и кроссовками. Если бы не густые рыжие волосы, она бы запросто слилась со стеной. Откинулась крышка, и в этот раз девочка поднесла огонёк к лодыжке. Пламя пробежало по белому носку и погасло. Даже если бы та штука сейчас выпрыгнула из своей банки и приземлилась ему на колени, шок Тимоти был бы, пожалуй, меньше.

– Будто нам заняться нечем, – ворчал Стюарт, не замечая пироманку в углу класса. Тимоти же был так захвачен зрелищем, что думать забыл о друге. Тот ткнул его пальцем в плечо. – Скажи же?

В этот момент девочка посмотрела прямо в глаза Тимоти, и он внутренне похолодел.

– Эбигейл Тременс?

Новенькая спрятала зажигалку в кулаке и перевела взгляд на стоящего у доски мистера Крейна.

– Да?

– С кем бы ты хотела работать?

– О. – Она опустила глаза на парту. – Я… э-эм… не знаю.

Мистер Крейн скользнул взглядом по рядам ожидающих своей очереди учеников.

– Кто-нибудь хочет быть партнёром Эбигейл? Вам всем так или иначе придётся работать в паре.

Казалось, Эбигейл сейчас сольётся со стулом от стыда.

Все молчали.

Тимоти рассеянно почесал ухо и едва не подпрыгнул от возгласа учителя.

– Тимоти Джулай! Отлично.

Растерявшись, тот смог лишь невнятно промямлить:

– Но…

Мистер Крейн не слушал.

– Эбигейл и Тимоти, – с нажимом повторил он, записывая их имена в тетрадь.

Тимоти повернулся к новенькой, смотрящей на него, разинув рот.

– Продолжим. Стюарт Чен, с кем ты хочешь работать?

Тимоти бросил на друга извиняющийся взгляд. Они с детского сада всё делали вместе, по крайней мере, когда у них был выбор. Но губы Стюарта были плотно сжаты, на смуглой коже проступил румянец, а его взгляд даже через трёхфутовый проход между партами обжигал не хуже настоящего пламени.

Глава 2

Так и не поговорив со Стюартом, Тимоти выскользнул из класса истории и отправился к своему шкафчику за учебниками для следующего урока. Друг злился, и Тимоти понимал, что у того было на это полное право. На его месте он бы тоже страшно расстроился.

Подумав недолго, он решил представить всё как глупое стечение обстоятельств. А если Стюарт не поймёт – что ж, так тому и быть.

В жизни Тимати и так происходило нечто такое, чего Стюарт ни за что бы не понял. Родители взяли с него слово никому не рассказывать, но с каждым днём держать его становилось всё труднее.

Он едва успел убрать руку из шкафчика, когда его дверца с грохотом закрылась. Тимоти отпрыгнул назад и ошарашенно уставился на стоящего рядом Стюарта. Друг как-то странно улыбался. После неловкой паузы Тимоти выдавил:

– Слушай, мне очень жаль из-за этой разбивки на пары. Я не…

– Ты немного опоздал с этим, – перебил Стюарт. – Почему ты сразу ничего не сказал мистеру Крейну?

– Я… Я же сказал, мне жаль. Это только на один раз. Обещаю.

– Жирная Карла, – процедил Стюарт. Его глаза гневно потемнели. – Ты бы обрадовался, достанься тебе в партнёры Жирная Карла?

– Я бы ничего не имел против. – Именно этого Тимоти и боялся.

– Врёшь.

У Тимоти загорелось лицо.

– Это нечестно! Я тут ни при чём! И потом, ты сам весь урок ныл, как это тупо – писать доклад.

– Потому что это тупо! Но, по крайней мере, с тобой было бы не так ужасно.

Что-то всколыхнулось внутри Тимоти. Слова, которые его уже давно подмывало сказать другу, наконец сорвались с языка:

– Может, так будет лучше. Разнообразие не повредит.

– Разнообразие? Ты к чему?

– Стюарт, – вздохнул Тимоти, – иногда ты можешь быть…

– Каким? – Улыбка сошла с его лица.

– Не всё в мире тупо. Не все люди уроды или идиоты. Лично я жду завтрашней экскурсии. А ты всегда… Я просто подумал… Может, было бы неплохо…

– Неплохо что? – повысил голос Стюарт.

– Неплохо поработать над докладом с кем-нибудь ещё. Для разнообразия, – повторил Тимоти, прижав к груди учебник математики. – Вот и всё.

– О, вот и всё, значит?

– Мне нужно в класс. – Тимоти попятился в сторону математического крыла.

– А ты сам? – последовал за ним Стюарт. – Если я веду себя как-то не так, то ты недалеко ушёл! Ты изменился с тех пор… Я даже не знаю, с каких!

Тимоти густо покраснел. Он действительно стал вести себя иначе, но не знал, как объяснить это другу, не нарушив данного родителям слова.

– Слушай, давай просто об этом забудем, – попросил он. – Позже увидимся.

– Да пожалуйста, – бросил Стюарт и, развернувшись, пошёл прочь.

Тимоти на секунду зажмурился и постарался выбросить из головы неприятное послевкусие, оставшееся после этого разговора. Но у него не было сил на переживания из-за Стюарта и его дурацких претензий.

Он уже хотел отправиться на урок, когда кто-то схватил его за руку, останавливая. Позади него стояла Эбигейл Тременс, её тёмно-карие глаза сердито блестели. Она скрестила на груди руки.

– И что… ты теперь типа… мой парень? – пробурчала она.

С тем же успехом она могла залепить ему пощёчину.

– Э-эм… – обескураженно протянул Тимоти. – Нет.

– Вот и отлично. Потому что я прекрасно обойдусь без рыцарей в сверкающих доспехах. Мне не нужен парень, который бы меня спасал. Мне не нужен друг. Мне вообще ничего не нужно, понятно? Я сама по себе, и меня это полностью устраивает.

– Мистер Крейн сказал, что мы все должны работать в паре. Теперь у тебя есть партнёр для написания доклада. В чём проблема?

Эбигейл секунду смотрела на него, после чего отрезала:

– Просто держись от меня подальше.

Глава 3

В конце учебного дня, несмотря на морось, окропляющую парадные двери школы, Тимоти намеренно пропустил автобус до дома. Он заперся в туалетной кабинке и просидел там до начала четвёртого – к этому времени длинная очередь жёлтых автобусов перед главным входом всегда рассасывалась. Сидеть рядом со Стюартом всю дорогу до Эйджхилл-роуд? Нет уж, спасибо.

Их дружеские отношения уже какое-то время были натянутыми. Они знали друг друга чуть ли не всю жизнь, но в какой-то момент кусочек пазла под именем «Стюарт» перестал подходить к картинке внутреннего мира Тимоти. Это было странно: они оба всё так же любили видеоигры, смотрели одни и те же телешоу, а их коллекция комиксов за годы так перемешалась, что определить, какие выпуски кому принадлежат, не представлялось возможным. Они вместе ходили на плавание три вечера по будням и по утрам в субботу. И их родители тоже дружили, по крайней мере, до недавних пор.

Всё изменилось, когда подразделение Бена, старшего брата Тимоти, отправили в «горячую точку». Чены не понимали, как родители Тимоти разрешили Бену пойти в армию в такое опасное время. Те, в свою очередь, считали, что их соседей это не касается.

Когда Тимоти спросил об этом брата, Бен объяснил, что ему, конечно же, страшно до безумия, но армия помогла ему увидеть хоть какой-то порядок во всём том хаосе, что представлял собой мир. Для Бена это был шанс найти лучик света в царстве тьмы. Сделать выбор. Чего-то добиться. Так он боролся со своими страхами, с неоднозначностью войны, политики и прочих сложных вещей, о которых Тимоти ещё даже не задумывался.

После отъезда Бена его слова стали для Тимоти своего рода мантрой: «Ищи порядок в хаосе. Лучик света в царстве тьмы». Они успокаивали. Дарили надежду.

Тимоти открыл дверь туалета и выглянул в коридор. До ушей доносилось далёкое эхо шагов, но рядом не было ни души. Застегнув куртку и поправив за плечами рюкзак, Тимоти направился к выходу и ступил под хмурое небо.

* * *

Уродливое викторианское здание из красного кирпича, в котором располагалась средняя школа Пола Ревера, стояло на окраине делового центра Нью-Старкхема, на значительном расстоянии от реки и моста. Оно пряталось в похожей на гребень тени от крыш колледжа и изнывало от соседства с бесчисленными фабриками и складами на востоке.

Еле терпя хлёсткие порывы ветра по лицу, Тимоти шёл по Джонсон-стрит и смотрел на выглядывающие из-за холмов семь готических шпилей колледжа Нью-Старкхема. Небольшие компании студентов, все тепло одетые, дабы противостоять неожиданно охватившему город холодному фронту, обгоняли его на тротуаре, смеясь над чем-то, понятным только им.

Ещё пара недель, и сессия закончится. И в начале мая часть студентов навсегда покинет стены колледжа. «Везёт», – подумал Тимоти. Уроки в его средней школе продолжатся до конца июня. Свернув направо, на Эйджхилл-роуд, Тимоти содрогнулся от мысли, что всего год назад Бен поднимался на сцену актового зала старшей школы за своим аттестатом. И как же сильно с тех пор всё изменилось.

Тимоти плёлся, едва переставляя ноги, по склону вверх, мимо посаженных вдоль обочин деревьев и тихих домов по бокам дороги, пока не добрался до лесистого обрыва слева, перегороженного слегка покорёженными стальными перилами. Здесь начиналась длинная крытая лестница, ведущая к стадиону колледжа под холмом.

Дойдя до конца перил, Тимоти остановился в начале лестницы. Дальний скалистый берег реки выглядел неприступным и холодным, отражая настроение самого мальчика, а тучи над головой напоминали мокрые обрывки бумаги для папье-маше. Единственными источниками ярких цветов были граффити, покрывавшие стены лестничного тоннеля.

Студенты, живущие в общежитии неподалёку, прозвали лестницу «Драконьей». Несколько лет назад кто-то нарисовал на одной из стен тоннеля, от самого верха и до низа, гигантского китайского дракона с глазами-спиралями, будто чудище пребывало в плену жутких видений. Дракон Тимоти нравился, но его глаза пугали. Ему всегда чудилось, будто он проваливается в них как в бездонную пропасть. Этот страх был иррационален, похож на то чувство, что испытываешь в кошмарах, когда самые обычные вещи вдруг становятся опасными. Стюарт любил дразнить его из-за этого, имитируя писклявый драконий голос: «Я тебя съе-е-ем!» И они всегда хохотали и, свернув на Бич-Нат-стрит, наперегонки бежали домой.

Теперь же похожие на чёрно-белые вертушки глаза чудовища в начале лестницы напомнили Тимоти ту штуку, что наблюдала за ним изнутри банки в углу класса истории. Его мысли перекинулись на новенькую, Эбигейл Тременс, с которой ему предстояло готовить доклад после завтрашней экскурсии в музей. Перед внутренним взором Тимоти встали пронзительные глаза девочки, но его воображение изменило их цвет с коричневого на чёрно-белый, как у китайского дракона. «Держись от меня подальше», – приказывали они.

Тимоти тряхнул головой и отвернулся.

«Почему она была такой злой?» – спросил он себя.

Возможно, невидимое не любит, когда на него обращают внимание.

К тому моменту когда Тимоти поднялся на крыльцо их небольшого серого дома, его уже можно было выжимать. В последний раз он возвращался из школы в одиночку на прошлой неделе, когда Стюарту после уроков пришлось идти к врачу. Тогда на подъездной дороге был припаркован большой чёрный автомобиль. Приехавшие в нём мужчины в военной форме к тому моменту уже успели рассказать маме о полученных Беном ранениях.

Сегодня автомобилей не было. Тимоти вытер со лба капли дождя. Сбоку донеслось покашливание. Уверенный, что это Стюарт его поджидал, Тимоти глубоко вздохнул и повернулся, готовый к новой ссоре, но с надеждой, что после они снова будут смеяться, как раньше.

Но Стюарт уже скрылся за дверью. Резкий хлопок сотряс общий дворик. На крыльце Ченов никого не было. Если, конечно, Стюарт не научился сам становиться невидимым.

Глава 4

Дома Тимоти сдёрнул с себя мокрую куртку и швырнул её на перила лестницы, затем уронил рюкзак на деревянную скамейку в коридоре и глянул в сторону кухни. Мама стояла, прижавшись головой к дверце шкафчика рядом с раковиной.

– Мам, привет. Угадай, что? – Не дождавшись реакции, он продолжил: – Я видел, как одна девочка поджигала себе ногу.

– Замечательно, солнышко, – невнятно отозвалась мама. Помолчав пару секунд, она наконец повернулась к нему. – Я начну готовить ужин. Папа скоро вернётся.

Её лицо сильно осунулось, она выглядела постаревшей и ужасно грустной.

– Мам? – снова позвал Тимоти. Она отвернулась к раковине и начала мыть руки. – Когда нам можно будет рассказывать о том, что случилось с Беном?

– Скоро, солнышко. Когда будем знать больше…

– О чём? – осторожно спросил он. Но сколько бы ни ждал, единственным ответом ему было позвякивание тарелок.

Поздно вечером, лёжа в постели, Тимоти слушал, как родители ругаются за стеной. Дикий ветер успел разогнать тучи, и поверх его пледа протянулся прямоугольник лунного света. Дом заскрипел под очередным яростным порывом.

Мама и папа говорили о Бене. Тимоти считал нечестным, что они могли делиться переживаниями друг с другом, тогда как у него никого не было. А все попытки поговорить с ними они игнорировали.

Время было уже за полночь, а он всё ворочался под одеялом, стараясь заглушить родительские голоса мыслями о прошедшем дне. Если он скоро не заснёт, то проспит будильник утром. Несмотря на слова Стюарта и Эбигейл, ему действительно хотелось сходить на экскурсию.

В спальне родителей грохнула дверца шкафа, и мама прошипела:

– Тихо, ты его разбудишь!

Лишь тогда Тимоти заметил, что в его собственном встроенном шкафу горит свет: тёмные лакированные доски пола отражали тонкую полоску белого света под дверью. Хотя, когда он ложился спать час назад, лампа в шкафу была выключена.

Кто-то спустил воду в туалете в конце коридора.

– Мам? – позвал Тимоти. Ответа не было. – Пап?

Раньше Тимоти встал бы, недолго думая, и погасил свет, но в последнее время он стал замечать многое, на что раньше не обращал внимания. А что, если за дверью затаилось нечто до этого момента невидимое?

– Мам? – повторил он.

Но дом погрузился в молчание, оставив его наедине с луной, ветром за окном и тяжестью пледа. И светом за дверью шкафа.

Тимоти сел и, ёжась, опустил босые ноги на пол. «Там никого и ничего нет», – сказал он себе. Страшные вещи никогда не происходят, если их ждёшь, они сваливаются на тебя неожиданно, заставая врасплох. Он взялся за ручку и медленно повернул. Когда дальше поворачивать стало некуда, Тимоти тяжело вздохнул и рывком распахнул дверь. От увиденного он едва не описался на месте.

В шкафу, прямо посредине, стояла огромная стеклянная банка, такая же пыльная и заполненная мутной жёлтой жидкостью, как те, на которые он смотрел сегодня в классе. Только эта была выше Тимоти. Чёрная крышка была откручена и лежала под углом на горлышке. На дне банки что-то темнело, и под взглядом Тимоти оно зашевелилось.

За грязным стеклом проступили две руки и нога. Они выглядели человеческими. Ещё пара секунд, и Тимоти смог разглядеть армейскую эмблему на разлагающемся рукаве. Внезапно тёмное существо оживилось: вскинув руки, оно прижало ладони к стенке банки и приблизило к ней лицо.

Это было не просто какое-то существо.

Не просто какой-то человек.

Бен. Он разинул рот, показав распухший фиолетовый язык. Тимоти закричал.

Брат смотрел на него круглыми глазами китайского дракона. Глазами хранящегося в классе истории заспиртованного образца. Чёрно-белые спирали. Полные безумия.

Бен потянулся вверх и толкнул крышку. Та с гулким звоном упала на паркет и покатилась мимо Тимоти. Бледными руками со сморщенной кожей Бен ухватился за край банки и подтянулся. Когда его голова оказалась над горлышком, он со свистом втянул воздух и широко улыбнулся, явив рот, полный сгнивших коричневых зубов.

Тимоти проснулся и сел. В комнате было темно. Дверь шкафа была закрыта, свет внутри не горел. Как и должно было быть. Из темноты проступили знакомые очертания стен, внизу успокаивающе гудел генератор. В соседней комнате храпел папа.

Тимоти протяжно выдохнул.

С самого отъезда Бена его мучили кошмары, и этот был самым страшным из всех. Но это был всего лишь сон. Он не имел ничего общего с реальностью. К счастью.

Через какое-то время луна скрылась за облаками, а вместе с её светом поблекли и детали кошмара. К тому моменту когда Тимоти снова опустил голову на подушку, он уже почти его забыл. Почти.

На краю Конца

Вступление

Городская больница

Нью-Старкхем, Массачусетс

После ухода на пенсию с поста окружного прокурора Нью-Старкхема двадцать лет назад Байрон Фландерс успел пережить целую серию сердечных приступов, но последний подкосил его, как ни один предыдущий. Накануне операции коронарного шунтирования ему не спалось. Он лежал на больничной койке в отдельной палате, подключённый к паутине трубок и проводов, и ёжился от холода под светом слабенькой флуоресцентной лампы на стене. Пиканье монитора сердечного ритма действовало ему на нервы не хуже пытки капающей водой. Бип. Бип. Бип.

Он в третий раз за последние несколько минут нажал на кнопку вызова медсестры, чтобы попросить дополнительное одеяло, но никто не торопился прийти. Он с большим трудом задвинул штору, спасаясь от дующего из кондиционера воздуха, но это не помогло. Байрон Фландерс не привык ждать, и его раздражение скоро грозило достичь точки кипения.

Всю свою жизнь Байрон получал всё, чего хотел. В судебных кругах он заработал себе прозвище Акула-Молот. Если вас обвинили в преступлении и Акула-Молот решал, что вы виновны, он, как правило, находил способ упечь вас за решётку. И действовал обычно легальными методами, но не всегда. Потому что, по его твёрдому убеждению, работа есть работа. Её нужно делать. Несмотря ни на что.

Если бы только здешние медсестры придерживались той же философии…

Он снова потянулся к кнопке вызова, и в этот момент штора всколыхнулась, как если бы открылась дверь в палату. Наконец-то…

– Сестра! – позвал Байрон. – Принесите одеяло, здесь как в морозилке! – Штора расправилась, но ему никто не ответил. – Сестра! Эй?

Внезапно по всему его телу пробежали мурашки, и на этот раз не из-за кондиционера. Он почувствовал чьё-то присутствие. В палате был кто-то ещё.

Дети навещали его вечером, но они давно ушли. Может, кто-то из них вернулся?

Штора в изножье закачалась, будто кто-то поскрёб её с другой стороны.

– Кто здесь? – спросил он, хотя не был уверен, что хочет знать ответ.

Вдруг царапанье сместилось вправо, за тумбочку. Затем влево. А в следующий миг вся штора заколыхалась, словно её дёргали сотни пальцев. Долго это не продлилось: пальцы начали тянуть ткань вниз. Стальные кольца, удерживающие штору на длинном прямоугольном карнизе, заскрипели от натуги.

Пиканье монитора сердечного ритма быстро ускорялось. Борясь с болью в груди, старик закричал изо всех сил:

– Сестра!

Штору сорвало, и она опала на пол, как мантия фокусника. Увидев толпящихся в палате людей, Брайан завизжал. Их лица были подсвечены тусклым флуоресцентным светом, придававшим коже болезненный оттенок. Они все были ему знакомы: преступники, которых он отправил в тюрьму за свою долгую карьеру. Никто из них не говорил. Не шевелился. Они просто стояли вокруг его койки и смотрели на него, пока он мочился от страха. Затем из центра группы вперёд выступил мужчина в длинном сером пальто. Он улыбался.

– Кристиан? Это ты? – простонал Байрон. – Ты… ты же умер, – добавил он, едва не поскуливая. – Вы все мертвы.

В груди разлилась боль, как от колючек целого розового куста. Улыбка мужчины в пальто стала шире, и он усмехнулся. Это стало последним, что увидел Байрон, прежде чем его зрение окончательно затуманилось. Он сделал последнюю попытку дотянуться до кнопки вызова, но жизнь покинула его тело раньше. И назойливое пиканье монитора сменилось ровным убаюкивающим гулом.

Глава 5

Утром перед экскурсией мистер Крейн выстроил учеников в коридоре. Перед школой их ждала вереница жёлтых автобусов, казавшихся размытыми из-за густого тумана. Классы по очереди поднялись в салоны. К удивлению Тимоти, Стюарт улыбнулся ему и плюхнулся на соседнее сиденье. Тёмные волосы друга стояли дыбом, веки оставались слегка припухшими после сна, а под нижней губой белела засохшая капля молока с завтрака. Всё как обычно. Вот только после вчерашней ссоры Тимоти не был готов к тому, что между ними всё наладится само собой.

– Блин, ты не поверишь, что вчера было, – немедленно затрещал Стюарт. – Помнишь тот момент в «Войне духов», когда Фристору нужно взобраться по обрыву на одних руках, и нам ни разу это не удавалось, потому что огромные немкары кружат над ним и пытаются выклевать ему глаза, так что в итоге ему не хватает жизни?

– Ну да, – осторожно подтвердил Тимоти. – Это очень сложная часть. – Ему не верилось, что Стюарт действительно больше на него не злился.

– Уже нет, – отрезал тот. – Где-то на середине подъёма, когда прилетели немкары, я заметил справа, на самой границе экрана, небольшой выступ. Ну, я запрыгнул туда, и угадай, что я там нашёл!

Тимоти помотал головой и пожал плечами.

– Пещеру! – Стюарт победно вскинул руки к потолку. – Так потрясно! Её стены были изрезаны всякими странными символами, и там было очень темно, я едва мог видеть.

Он вдруг замолчал, и Тимоти заметил поднявшуюся в автобус рыжую девочку. Она ни на кого не смотрела. Стюарт никак не прокомментировал её появление, но Тимоти хорошо знал друга и практически видел, как в его голове сдвинулись какие-то шестерёнки, будто тот мысленно зачеркнул одну из позиций в списке дел. Стюарт моргнул и продолжил:

– В общем, ползу я такой в темноте и тут вижу, что в меня летит огромный коготь.

Эбигейл прошла в конец автобуса и заняла последнее свободное кресло рядом с ними.

– Я прыгнул в сторону и разнёс его мечом.

– Круто, – сказал Тимоти, постаравшись, чтобы это прозвучало искренне.

Автобус содрогнулся – водитель запустил двигатель. Мистер Крейн в последний раз прошёлся по проходу, проверяя, все ли на месте, и они поехали.

Дорога через холм к реке была ухабистой. Эбигейл Тременс сидела, низко опустив голову. До слуха Тимоти долетало знакомое по вчерашнему уроку тихое щёлканье крышки зажигалки, сопровождаемое скрежетом колёсика о кремень, и он невольно задался вопросом, надела ли она сегодня огнеупорные носки.

Автобус заехал на мост Тафт. На середине реки они проехали мимо маяка Литтл Хаскетомик, стоящего на скалистом выступе выше по течению. Его тусклый луч света ритмично разрезал слои тумана под гудение сирены, предостерегающей лодки, чтобы те держались на безопасном расстоянии. Вскоре автобус свернул на шоссе, а с него – на узкую дорогу через светлую берёзовую рощу. Ещё несколько минут, и впереди показался напоминающий древнегреческий храм Хаскетомикский музей.

– Это всё так… – начал Стюарт, но, поймав сердитый взгляд Тимоти, решил не договаривать.

Они выгрузились из автобусов, и мистер Крейн попросил их встать парами. Тимоти вздрогнул от неожиданности, заметив краем глаза рядом с собой рыжую копну волос. Он был почти уверен, что после вчерашнего новенькая будет весь день его игнорировать. Или треснет его.

Мистер Крейн повёл их к парадному входу, мимо похожих на зубы колонн в глотку музея. Тимоти как раз переступал порог, когда в спину ему прилетел далёкий плач сирены.

Глава 6

Экскурсовод, молодая женщина с щелью между передними зубами и в твидовом пиджаке, отвела их в небольшую комнату, где они сняли с себя мокрые куртки.

– Смотрите в оба, кто знает, какой экспонат западёт вам в душу, – напутствовал мистер Крейн.

Музей казался бесконечным. Целые залы, заставленные белыми мраморными торсами без голов и рук или завешанные гигантскими картинами, такими старыми, что краска на них потрескалась. Несколько помещений, отведённых под мрачные тотемные столбы, деревянные каноэ и загадочные обелиски, испещрённые иероглифами. Длинные коридоры со стеклянными витринами, в которых лежали частично сохранившиеся разноцветные украшения древних людей.

Но Тимоти больше наблюдал за Эбигейл. Она была странной и тихой, шагала, как во сне или в трансе, будто видела что-то, недоступное остальным.

Наконец в одном из небольших тёмных залов внимание Тимоти привлёк постер с надписью «Магия и религия доисторической Скандинавии». Магия? Тимоти воодушевился. Может, здесь найдётся что-нибудь интересное для доклада. Заглянув в ближайшую витрину, он прочёл на табличке, что перед ним древняя «волшебная» челюстная кость с «примитивным искусственным зубом», ритуальный предмет почитания тёмной богини, также известной как Дочь Хаоса, использовавшийся в целях отмщения. Далее шло описание: «Согласно мифу, член племени сжимал кость в кулаке и произносил имя того, кому он или она желали отомстить, и на этого человека падало проклятье: всё, чего он боялся больше всего на свете, должно было исполниться. Держащий кость мог читать мысли своей жертвы и с помощью страха подтолкнуть её на предательство, нападение на члена семьи или даже самоубийство».

Тимоти задохнулся от восторга.

– Обидно, – сказал кто-то рядом. Оказывается, Эбигейл всё это время стояла сбоку от него и тоже изучала табличку.

– Что обидно? – спросил Тимоти.

Она кивнула на витрину. На месте челюстной кости лежала бумажка:

Экспонат убран для чистки

– Было бы прикольно написать по ней доклад. Жаль, – вздохнула Эбигейл.

Женщина в твидовом пиджаке завела их класс в просторный зал на четвёртом этаже. Пока все слушали её речь у дальней стены, Тимоти и Эбигейл остановились в противоположном углу перед большой мрачной картиной.

– С приходом нового директора наши экспозиции серьёзно расширились, – вещала экскурсовод. – Нам невероятно повезло, что этот важный пост занял такой ярый…

Кто-то в группе издал пукающий звук, и весь класс залился хохотом.

Но Тимоти едва их слышал. Его мысли устремились совсем в другом направлении.

На картине был изображен пейзаж. По верхнему краю холста пучились тучи чернее самой ночи. Под ними на обрыве, уходящем в брызжущую раскалённым пламенем расщелину, стоял каменный храм, напоминающий классический фасад музея. На краю пропасти стоял мужчина в чёрных одеждах – руки подняты, лицо, запрокинутое к небу, искажено в муке. В центре картины, прямо над огненной бездной, тучи светились жёлтым, будто отвечали его зову. На маленькой табличке справа значилось название полотна: «На краю Конца».

Эбигейл указала на него и почти улыбнулась.

– Давай её. Обалденная картина, – повернулась она к Тимоти.

– Да, – согласился он. – Очень круто. – Он показал на мужчину в центре. – Как думаешь, что он говорит? – Тимоти понизил голос и пробасил: – Э-эм, я бы не отказался от помощи? Кто-нибудь? Я к вам обращаюсь?

Его прервал голос мистера Крейна с другого конца зала:

– Можете теперь разбиться на пары и самостоятельно прогуляться по музею. Сбор в гардеробной через час, и чтобы без опозданий. Автобусы отъедут точно в полдень.

Тимоти посмотрел на Эбигейл и вздрогнул, поймав на себе её разъярённый взгляд.

– Что? – не понял он. – Что я такого сказал?

– Ты прикалываешься? – спросила Эбигейл.

– С чего бы мне?

– С того, что мне правда нравится эта картина. – Её глаза пылали гневом. Тимоти по какой-то причине вспомнились её носки, и его пробило на смех. Что лишь усугубило ситуацию. – А теперь ты ещё надо смеёшься?

– Нет, я не смеюсь над тобой. – В попытке объясниться он указал на картину. – Я засмеялся, потому что…

«Ты пытаешься себя поджечь», – договорил он мысленно, но вслух сказать это не решился, по крайней мере, пока она смотрела на него таким убийственным взглядом.

– Знаешь, что? Пошёл ты! Сам пиши свой доклад. Мне по фигу, – отрезала Эбигейл и отвернулась к полотну.

Поколебавшись несколько секунд, Тимоти предпринял ещё одну попытку:

– Я же сказал, что она очень крутая. С чего ты взяла, что я над тобой прикалываюсь?

Эбигейл продолжала упорно смотреть на картину, обхватив себя руками. Тимоти сделал глубокий вдох. Он представлял себе их общение иначе.

– Мне жаль.

Не оборачиваясь, Эбигейл бросила:

– Тебе жаль, потому что ты прикалывался надо мной или потому что я подумала, что ты прикалывался надо мной?

– Я над тобой не прикалывался, – коротко ответил Тимоти, решив не вдаваться в путаные объяснения. – Я просто был… туподубом.

Это заставило Эбигейл повернуться к нему. Несколько секунд она боролась с улыбкой, затем переспросила:

– Туподубом? Я бы скорее назвала это… Болвадурнем.

Тимоти засмеялся. «Болвадурень» звучало забавнее всех потуг Стюарта в словообразовании, вместе взятых. Эбигейл тоже хихикнула и шагнула к картине.

– Что от нас требуется? Нарисовать табличку, схему, или что?

– Без понятия.

– Если честно, я не слушала объяснение в классе.

– Я заметил, – сказал Тимоти. В его памяти всё ещё было живо клацанье зажигалки. – Потому что его никто не слушал.

– Эй, Эбигейл! – прогремел по залу чей-то голос.

Всё произошло так быстро, что Тимоти потребовалось несколько секунд, чтобы осознать случившееся. Эбигейл завизжала. Тимоти подпрыгнул и едва не поскользнулся на ставшем мокрым мраморном полу. Развернувшись, он увидел, что Эбигейл стоит, выставив перед собой руки в защитном жесте, её футболка насквозь мокрая, рыжие волосы облепили голову, а с лица капает вода.

– Что это было? – Тимоти услышал себя словно со стороны.

Не успевшие разбрестись ребята с их параллели глазели на них и тыкали в их сторону пальцами. Воздух зазвенел от смеха. Другие посетители музея тоже повернули головы на шум. Тимоти залился краской. Взгляд зацепился за синюю точку на полу рядом с ногой. Кусочек облупившейся краски или резины? Он почти инстинктивно пнул её и получил ответ.

Воздушный шар с водой.

Кто-то бросил в Эбигейл воздушный шар с водой.

Стюарт.

Тимоти хотелось кричать. Карла, партнёр Стюарта по докладу, стояла в проходе с Мэнди и Карэн, но сам виновник успел удрать.

– Ты в порядке? – спросил Тимоти Эбигейл.

Та стояла, повесив руки, напоминая мокрую кошку. Она слегка мотнула головой, но сложно было сказать, это её реакция на вопрос или она пыталась отряхнуться.

Тимоти заметил двух охранников, проталкивающихся сквозь толпу школьников, и глянул на картину «На краю Конца». Чёрные тучи и расщелина блестели от капель.

«Ой».

Эбигейл, не дожидаясь, когда до них доберутся два здоровяка в униформе, помчалась к двери в дальней части зала.

– Постой! – крикнул Тимоти и побежал следом, стараясь не поскользнуться на мокром полу. Обернувшись, он увидел, что один охранник остановился перед картиной, но другой свернул за ними.

Глава 7

За дверью оказалась широкая спиральная лестница, ведущая на нижние этажи музея. Притормозив на секунду, чтобы выглянуть за медные перила, Тимоти заметил пролётом ниже быстро сбегающую по белым мраморным ступенькам девочку.

– Эбигейл! – позвал он, но, услышав позади тяжёлые шаги, не стал дожидаться ответа и со всех ног бросился вниз по лестнице.

Он бежал так быстро, что очертания ступенек смазывались. Погоня продолжилась до подземных этажей. Наконец лестница закончилась, и Тимоти обнаружил себя в начале тёмного коридора. Густые тени в его конце, казалось, дрожали, а может, это просто Тимоти было мокро, холодно и трудно дышать после такого рывка.

Он прислушался и уловил чьи-то шаги, но откуда они доносились, спереди или сверху? Так и не определившись, он двинулся по коридору и примерно на середине заметил за открытой дверью какое-то движение. Комната за ней была вытянутой и узкой, с низким потолком. В противоположной стене находился ещё один дверной проём, перегороженный красным бархатным канатом. Небольшая табличка на стальном шесте гласила: «АДМИНИСТРАЦИЯ – ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН».

Тимоти свернул туда и направился мимо витрин, полных каких-то светящихся золотых предметов, творений ацтеков, среди которых было несколько маленьких идолов с широкими зубастыми улыбками, готовых то ли разразиться хохотом… то ли укусить.

На середине пути Тимоти услышал всхлип и, опустив глаза, заметил торчащую из-за витрины знакомую ногу.

– Эбигейл, ты в порядке?

Нога втянулась, и девочка сама выглянула из-за угла. Её лицо было в красных пятнах от слёз, мокрая футболка липла к телу, волосы стали похожи на гнездо.

– В полном, – буркнула она. – Просто… уходи.

Тимоти вместо этого наклонился и указал на тёмные пятна на своей кофте.

– Меня Стюарт тоже неплохо задел.

– Ого, – выдохнула Эбигейл и, кажется, впервые по-настоящему взглянула на Тимоти. Выражение её лица изменилось, в сверкающих злостью глазах промелькнуло узнавание, как если бы она случайно наткнулась на зеркало. – Да ты весь мокрый.

– Стюарт Чен ещё не знает, как сильно он попал, – усмехнулся Тимоти. – Вот кто конченый болвадурень. Ну ничего, посмотрим, как ему понравится, когда сегодня вечером в бассейне он обнаружит своё полотенце в воде.

Несколько секунд они смотрели друг на друга в окружении лыбящихся золотых идолов, пока Тимоти не пробрал смех. Вскоре они уже оба хихикали. На душе стало легче, будто вместе со смехом из него выходило напряжение. Как бы он ни старался его подавить, приступ хохота не спешил заканчиваться. У Эбигейл, похоже, была та же проблема: её плечи неудержимо дёргались. Наконец смех начал стихать. Но не успела воцариться тишина, как Эбигейл спрятала лицо в ладонях и снова расплакалась.

Тимоти растерялся. У него не было чёткого плана действий, когда он побежал за ней. Поколебавшись, он легонько коснулся её плеча.

– Эбигейл, не переживай ты так. Оно того не стоит. Просто некоторые люди… глупые и жестокие.

Из-за ладоней донеслось:

– Это ты виноват.

У него ушло несколько секунд, чтобы переварить услышанное.

– Я?

– Если бы ты не вызвался мне в партнёры, ничего этого бы не было, – невнятно продолжила она. – Никто бы не обращал на меня внимания, и всё было бы нормально.

– В смысле – никто бы не обращал на тебя внимания?

Она отняла руки от лица и посмотрела на него воспалёнными от слёз глазами с припухшими веками.

– Ты не понимаешь.

– Ну так объясни.

– Когда тебя никто не замечает, с тобой ничего такого не случается.

Краем глаза Тимоти уловил какое-то движение. Кто-то прятался сбоку прохода в административную часть, того, что был перегорожен красным бархатным канатом. Но когда Тимоти повернулся в ту сторону, неизвестный проскользнул дальше в тень. Кто бы это ни был, он уже какое-то время наблюдал за ними. Тимоти послышался тихий шёпот.

– Иди к остальным, – сказала Эбигейл, ничем не показывая, заметила ли она загадочную фигуру в проходе или нет. – Я позже тебя найду. Мне нужно побыть одной. – Она отвернулась и снова спрятала лицо.

Тимоти открыл было рот, но в этот момент в комнате внезапно заметно потемнело. При этом блики на золотых экспонатах будто стали ярче. Взгляд Тимоти упал на маленький череп с хищным оскалом, лежащий на полке над левым плечом Эбигейл.

– Со мной всё будет в порядке, – будто издалека услышал он её голос.

Но Тимоти застыл столбом. Стены комнаты раздвинулись и растворились, оставив лишь парящие в пространстве светящиеся золотые артефакты. Глаза черепа расширились и превратились в чёрные водовороты. Тимоти заставил себя отвести взгляд и, к своему ужасу, увидел, что все идолы смотрят на него. Их рты медленно открывались и закрывались, будто бормоча безмолвные молитвы.

Тимоти зажал себе рот и зажмурился.

Его захлестнули воспоминания о кошмаре – образ Бена, захлёбывающегося внутри банки. Тимоти заскулил и открыл глаза. Идолы продолжали на него смотреть. Ему хотелось бежать, но он не мог бросить Эбигейл, поэтому инстинктивно схватил её за плечо и развернул лицом к себе, чтобы призвать её уносить ноги… Но за спутанными рыжими прядями увидел напоминающий череп оскал с точно такой же жуткой улыбкой, как у золотых идолов в витринах.

Чудовище, подменившее Эбигейл, провело костлявыми пальцами по его щеке и несильно надавило, заставив повернуть голову в сторону темноты за бархатным канатом.

– Беги отсюда, – прошептало оно.

Но Тимоти не мог пошевелиться.

Неестественное сияние идолов высветило высокого мужчину в длинном пальто, шляпе и натёртых до блеска чёрных брогах. Это всё, что смог рассмотреть Тимоти, но и этого оказалось достаточно, чтобы его сердце сжали ледяные пальцы страха. В первую секунду он решил, что мужчина смотрит на него, и сам не смел отвернуться или даже предположить, что будет, если он всё-таки это сделает. Но затем ему стало ясно, что на самом деле взгляд мужчины был направлен ему за спину, в проход в дальней части этой странной комнаты.

– Эбигейл?

Новый голос прошил кошмарное видение, и Тимоти даже моргнуть не успел, а сгустившиеся тени уже рассеялись, золотые идолы снова стали всего лишь древними артефактами, а к Эбигейл вернулся человеческий облик.

Та повернулась к женщине, стоящей в проходе, противоположном тому, что перекрывал канат, и распахнула глаза.

– Бабушка? – дрожащим голосом произнесла Эбигейл. – Что ты здесь делаешь?

Глава 8

На высокой пожилой женщине был тёмно-синий бушлат до колен, блузка в цветочек и брюки из полиэстера. Тёмные седые кудри выбивались из-под шляпы в ломаную клетку с широкими полями, окаймляющими её лицо, как лепестки цветка. У неё был длинный аристократический нос и большие, широко посаженные карие глаза. И, судя по выражению крайнего изумления, она никак не ожидала застать Тимоти и Эбигейл в подвале музея.

– Что я здесь делаю? – переспросила бабушка Эбигейл. – Это я должна тебя об этом спросить, дорогуша. Почему ты не в школе? – В её тоне было столько растерянности, будто она ещё не до конца поверила, что ей всё это не кажется. Тимоти было знакомо это ощущение.

Появление женщины заставило его на секунду забыть о размытой фигуре в противоположном проходе. Но услышав быстро удаляющиеся шаги, он повернулся на звук. Мужчина в пальто исчез, а на полу, где он стоял, теперь лежала небольшая книга.

Неужели ему всё почудилось? А что, если это тоже часть видения?

– Мы с классом приехали на экскурсию, – ответила Эбигейл. – Помнишь, мама на прошлой неделе подписывала разрешение? – Вскочив, она бросилась к бабушке, оставив Тимоти наедине с глазастыми артефактами в витринах.

Сам Тимоти не мог оторвать взгляд от книги, лежащей в паре футах за порогом. Он сделал осторожный шаг в ту сторону.

– Да ты вся мокрая! – ужаснулась женщина. – Как ты могла не взять с собой зонт? Этот дождь уже несколько дней льёт не переставая.

До ушей Тимоти, нырнувшего под канат, донёсся неуверенный ответ Эбигейл:

– Я з-забыла.

– Ну, можешь взять мой, когда закончите. Мне и моего старого дождевика достаточно. Хотя, конечно, я, выйдя из дома, сразу села в такси, а тебе пришлось идти до автобусной остановки, но всё же…

Тимоти крался по коридору, ведущему в административные помещения. До книги оставалось совсем чуть-чуть, но прямо за ней начиналась холодная безжалостная тьма, и его снова парализовал страх.

Отсюда он почти мог разглядеть надпись на обложке – что-то насчёт мертвеца. Затаив дыхание и стараясь не смотреть по сторонам – у него было стойкое ощущение, что стены смыкаются, – он сдвинулся ещё немного вперёд и вытянул руку.

– Тимоти? Что ты делаешь?

Он едва не завопил во всё горло. Развернувшись, он увидел в проходе рядом с Эбигейл и её бабушкой мистера Крейна и двух охранников. Одним быстрым движением Тимоти схватил книгу и заткнул её сзади за пояс штанов, прикрыв кофтой. Потом прополз под бархатным канатом и поднялся на нетвёрдых ногах.

– У меня монетка упала.

– Пожалуйста… отойди оттуда, – попросил мистер Крейн и повернулся к стоящей рядом с Эбигейл женщине. – А вы, простите?.. Вас не было среди сопровождающих.

Та помотала головой.

– А то я не знаю.

– Прошу прощения, – смутился мистер Крейн.

– Не стоит, – заверила она. – Я бабушка Эбигейл, Зильфа Киндред. Не ожидала вас здесь увидеть. Жаль, я запамятовала об этой экскурсии, иначе прокатилась бы с вами до музея, а так пришлось вызывать такси. Я тут по одному важному делу… – Глянув на Эбигейл, которая внезапно очень заинтересовалась своими ногтями, она не договорила. – Не важно. Продолжайте. Считайте, что меня здесь нет.

Внимание мистера Крейна снова сместилось на Тимоти.

– Тебе предстоит объясниться, молодой человек.

– Мне? – не понял Тимоти.

– Тебе повезло, что та чудесная картина наверху не пострадала. О чём ты думал, бросаться вот так водой в музее?

– Но я не…

– Это был не Тимоти, мистер Крейн, – тихо вмешалась Эбигейл. – Это был… кое-кто другой.

– И кто же? – спросил учитель.

Глаза Эбигейл знакомо засверкали, и она отрезала:

– Не Тимоти!

В груди Тимоти стало горячо: она заступилась за него!

Мистер Крейн побагровел и разинул рот.

– Эбигейл! – прошипела её бабушка. – Немедленно извинись!

Та покраснела, но пробормотала:

– Простите, мистер Крейн.

– Это совсем на тебя не похоже, Эбигейл, – заметила Зильфа, кладя руку на плечо внучки, и колко взглянула на Тимоти, будто это он был во всём виноват.

Глава 9

Тимоти и Эбигейл так и не сказали мистеру Крейну, кто бросил в них воздушный шар с водой – у них не было доказательств.

Они вернулись к классу, Зильфа поцеловала на прощание внучку и незаметно спустилась назад по лестнице. Мистер Крейн запретил Эбигейл и Тимоти отходить далеко от себя, тогда как все остальные школьники могли свободно гулять по музею и собирать необходимую для докладов информацию. Всё оставшееся время экскурсии Эбигейл ходила, опустив глаза, погружённая в свой внутренний мир, куда для Тимоти, по всей видимости, ход был заказан.

В автобусе он сел спереди, как можно дальше от Стюарта и Эбигейл. К тому моменту он успел обсохнуть и спокойно обдумать случившееся в музее. На секунду ему даже подумалось, что у него временно помутился рассудок, но нет, тот мужчина в тени существовал на самом деле, что однозначно доказывала книга, холодившая ему поясницу.

Тимоти достал её и изучил со всех сторон. Мягкая обложка сзади была разорвана до середины, а нижний правый угол вообще отсутствовал. Спереди была нарисована румяная темноволосая девочка в синей юбке до середины икр, гольфах и белом свитере. Вокруг тонкой шеи был повязан красный шёлковый шарф. Девочка стояла на коленях перед чёрной дырой вроде входа в нору в заросшем мхом склоне посреди леса и с любопытством смотрела себе за спину, будто услышала чьё-то приближение. На дальнем фоне из-за холмов выглядывали очертания готических строений, очень напоминая колледж рядом с Эйджхилл-роуд. Может, действие книги происходило в Нью-Старкхеме? Как интересно! Тимоти перевёл взгляд на длинное название вверху обложки: «Ключ к загадке мертвеца: Зельда Кайт ведёт расследование». Автором был некий Огден Кентуолл.

Странные имена. Странная книга.

Тимоти был практически уверен, что появление бабушки Эбигейл спугнуло мужчину в тени, и тот так торопился уйти, что случайно обронил книгу. Наверняка он планировал за ней вернуться, когда все уйдут. «Не судьба», – подумал Тимоти.

Если только он не придёт за ней.

У Тимоти волосы на голове зашевелились. «Может, не стоило её брать?»

Он быстро обернулся и, прищурившись, всмотрелся поверх макушек одноклассников в заднее стекло, вдруг там горят фары гонящегося за автобусом автомобиля. Но за ними никто не ехал. Отвернувшись, Тимоти сполз по сиденью и постарался стать как можно меньше и незаметнее.

Автобус катил по мосту Тафт в сторону Нью-Старкхема, но Тимоти больше не смотрел в окна. Открыв книгу, он приступил к чтению.

Глава 10

К концу большой перемены Тимоти успел ознакомиться с первыми двумя главами. Роман начинался знакомством с обычной девочкой по имени Зельда Кайт, чья подруга Долорес Камински, репортер школьной газеты, пропала без вести во время посещения местной антикварной лавки, про которую она готовила статью. Написано было простым, но довольно увлекательным языком, хотя, конечно, книге было далеко до звания высокой литературы, что миссис Медина читала им на уроках английского. Тимоти недоумевал про себя, как у того мужчины в музее оказался детский детектив.

Более того, он так погрузился в размышления об этом, что не заметил отсутствия Стюарта Чена рядом с собой в столовой. Как и с любопытством наблюдающую за ним из очереди девочку, чьи рыжие волосы успели высохнуть и мелкими кудряшками спадали на сутулые плечи.

* * *

Стоя перед своим шкафчиком после уроков, Тимоти дочитывал конец пятой главы «Ключа к загадке мертвеца», когда наткнулся на полях страницы внизу, сразу под номером «102», карандашную надпись:

Карлтон Куигли

Тимоти даже не сразу её различил: светло-серые буквы терялись на фоне чёрного типографского шрифта. Взяв книгу обеими руками, он пролистнул её до конца и к своему немалому изумлению обнаружил ещё два имени: «Баки Дженкинс» на странице сто сорок девять и «Лерой Два-Пальца Фромм» на предпоследней, двести третьей.

Карлтон Куигли. Баки Дженкинс. Лерой Два-Пальца Фромм.

Тимоти несколько раз перелистнул туда-сюда, разглядывая надписи. Кто все эти люди? Зачем кому-то понадобилось записывать их имена в книге?

Он расстегнул рюкзак, и нос защекотал едва различимый запах хлорки. Собираясь сегодня утром, он каким-то чудом вспомнил о плавках, очках для плавания и полотенце. Положив книгу на принадлежности для бассейна, он закрыл рюкзак и пошёл к выходу.

Но на улице его ждал сюрприз: перед школой был припаркован тёмно-коричневый минивэн миссис Чен. Сидящий на переднем сиденье Стюарт даже помахал ему. Тимоти спустился по лестнице на тротуар. Стюарт опустил стекло, и миссис Чен, явно не подозревающая о событиях этого дня, наклонилась через сына к окну и закричала:

– Привет, Тимоти! Скорее запрыгивай! Вы же не хотите опоздать? – Тимоти притормозил, заколебавшись. – Чего ты ждёшь?

– Да, чего ты ждёшь? – повторил Стюарт.

Глава 11

Тимоти собирался упомянуть о воздушном шаре с водой по дороге к бассейну, чтобы мама Стюарта услышала, но быстро сообразил, что в этом случае ему, вероятно, придётся рассказать и почему Стюарт так поступил. А это могло потянуть за собой разговор о вещах, о которых родители запретили ему рассказывать. Особенно в присутствии миссис Чен. В итоге к тому моменту, когда впереди показался стадион, величественное строение в стиле готики, Тимоти уже изнывал от желания поговорить о Бене хоть с кем-нибудь, лишь бы его выслушали.

Но только не со Стюартом, даже если тот попросит прощения миллион раз.

Миссис Чен остановилась перед главным входом и обратилась к Тимоти, пока он ещё не успел выпрыгнуть из машины:

– Передавай маме привет.

– Хорошо, – отозвался тот, забросив за плечо рюкзак.

– Тимоти? – позвала миссис Чен.

Стюарт уже взбежал по ступенькам к дверям.

– Да?

– Она перестала отвечать на сообщения. У неё всё хорошо? Как Бен?

Как говорится, не в бровь, а в глаз.

– Мне нужно бежать, миссис Чен, – торопливо бросил он. – Спасибо, что подвезли!

– К-как скажешь, – тихо сказала она. – Увидимся после тренировки.

Зайдя в раздевалку, Тимоти немедленно осознал, что не хочет здесь находиться. После всего случившегося сегодня ему хотелось одного: свернуться калачиком в постели и дочитать «Ключ к загадке мертвеца». А ещё выяснить, что скрывалось за именами на сто второй, сто сорок девятой и двести третьей страницах. Возможно, разгадка пряталась в самом романе.

Тусклое освещение, высокий потолок и стены из тёмного кирпича делали раздевалку немного похожей на подземную усыпальницу. Тимоти ушёл в самый дальний от душевых угол, скрытый от остального помещения длинным рядом высоких шкафчиков, достал из рюкзака детектив и бережно положил на скамейку рядом с собой.

– Поторапливайся, Джулай, – донёсся из противоположного конца комнаты голос тренера Тома. Хлопнув в ладони, он прикрикнул: – Вода тебя ждёт, Чен! Ноги в руки!

У Тимоти загорелось лицо. Спрятался, называется. Бросив рюкзак в ближайший шкафчик, он быстро переоделся и схватил книгу. Зельда обеспокоенно смотрела куда-то поверх плеча Тимоти, будто знала, что кто-то подкрадывается к нему со спины.

Развернувшись, Тимоти встретился взглядом с улыбающимся Стюартом, стоящим почти вплотную, и едва не подпрыгнул, но сумел вовремя взять себя в руки.

– Чего тебе надо?

– Я тебя напугал? – спросил Стюарт. – Прости.

– Нет. Я просто не ожидал тебя увидеть.

– Ну-ну. – Стюарт бросил быстрый взгляд на книгу в руках Тимоти. – Прикольно сегодня вышло, да?

Тимоти сунул книгу в шкафчик, схватил с пола полотенце и набросил себе на плечи.

– Ты о чём?

– О твоей напарнице, – ответил Стюарт. – Как в неё шар с водой прилетел?

– Откуда ты знаешь, что это был шар с водой? – решил подыграть ему Тимоти.

Стюарт улыбнулся.

– Да ты чё, чувак? Мы все оценили.

– Ну, я – нет. Меня неплохо окатило.

– А кто в этом виноват?

Тимоти потряс головой.

– Ты что, намекаешь, что я сам бросил в себя шар с водой?

– Нет, я имею в виду, что ты стоял слишком близко к цели, вот на тебя и брызнуло.

– Стюарт… – Тимоти чувствовал, что краснеет. – Какой же ты… болвадурень.

– Болвадурень? – расхохотался Стюарт. – Это ещё что такое?

Тимоти опустил глаза, думая об остроумии Эбигейл.

– Кое-что нехорошее, – отрезал он, переступая через скамейку, и, отпихнув плечом Стюарта с дороги, пошёл к душевым.

Глава 12

Вода была холодной. Плывя вольным стилем, Тимоти смотрел на слегка размытый кафель на дне. Коснувшись стены под стартовыми тумбами, он выпрямился и осмотрелся. В двух дорожках сбоку от него, там, где начиналась неглубокая часть, Стюарт сидел на краю и разговаривал с тренером Томом. Их голоса гулким эхом разносились по залу.

– Где ты его видел? – спросил тренер.

Стюарт покачал головой, закрыл глаза и после секундной паузы указал в глубокую часть. Том сощурился на воду.

– Мне даже отсюда видно всё дно, Чен, и я заверяю тебя, там нет никаких чудовищ. Ты вернёшься в воду или нет?

«Чудовища? – усмехнулся Тимоти, после чего нырнул и оттолкнулся от стены. – Ну он и выдумал!» Давненько он не слышал настолько безумного предлога, чтобы откосить от тренировки.

Хотя странно: Стюарт выглядел по-настоящему напуганным. Тимоти обвёл взглядом дно, стараясь понять, что тот мог принять за чудовище, но не увидел ничего особенного, разве что пару поблескивающих монеток рядом с решёткой на глубине двадцать пять футов. Ещё несколько секунд, и он вынырнул у стены рядом со Стюартом. Тот все так же сидел на краю, обхватив руками колени.

Тренер успел всерьёз рассердиться.

– Ты либо плаваешь, либо идёшь домой, Чен! Больше я повторять не буду! Пошевеливайся!

Стюарт неохотно соскользнул в воду. Покосившись на Тимоти, он опустил на глаза очки и поднырнул под разделительный трос на его дорожку. Тимоти уже собрался вылезти из воды, но Стюарт остановил его, схватив за руку.

– Чего тебе? – нетерпеливо спросил Тимоти, глядя ему в глаза за зеркальными линзами.

– Это была та штука с когтём, – тихо сказал он.

– Какая ещё штука с когтём?

– Чудовище из «Войны духов»! – срывающимся от страха голосом ответил Стюарт. – Из игры! Она была на дне!

Тимоти растерялся. Они ведь были в ссоре. Но Стюарт был однозначно напуган, и Тимоти не забыл, как сам усомнился в своём рассудке этим утром в музее под пронизывающими взглядами золотых идолов.

– Я ничего такого на дне не видел, – сказал он. – Может, у тебя очки запотели?

Стюарт кивнул.

– Но я всё равно поплыву за тобой, ладно? По этой дорожке.

Тимоти вздохнул.

– Ладно.

Лишь когда он оттолкнулся от стены, ему в голову закралось подозрение, что они таким своеобразным образом попросили друг у друга прощения.

Двадцать кругов спустя Тимоти поднялся из бассейна, чтобы попить. Он с трудом переводил дух, а его голова пухла от цифр: пятьсот ярдов, двадцать кругов, двадцать минут на часах…

И три страницы: сто вторая, сто сорок девятая и двести третья.

Затем к ним прибавились имена: Карлтон Куигли, Баки Дженкинс, Лерой Два-Пальца Фромм… Зельда Кайт, Зильфа Киндред, Эбигейл Тременс.

Тимоти только отвернулся от питьевого фонтанчика, когда заметил кого-то наверху трибун. Лампы над бассейном висели низко, как и в раздевалке, из-за чего верхние ряды оставались в тени. Тимоти прикрыл глаза ладонью, загораживаясь от света.

От увиденного его пробрал холод. Тимоти смог разглядеть лишь силуэт мужчины в длинном пальто и шляпе, но не сомневался ни секунды, зачем тот здесь.

Он пришёл за книгой.

Которая лежала в шкафчике.

Мужчина спустился по ступенькам и нырнул в ближайшую дверь, слившись с полумраком коридора.

Тимоти развернулся и, оскальзываясь на холодном кафеле, бросился стремглав к раздевалке.

– Не бегать! – услышал он окрик тренера Тома, но проигнорировал его.

Все его мысли были о том, запер ли он дверцу: он тогда отвлёкся на Стюарта и теперь не мог вспомнить.

В коридоре Тимоти замедлил шаг. Собственная реакция внезапно показалась ему ужасно глупой: неужели он правда готов рисковать жизнью ради какого-то старого детского детектива?

Он остановился. Коридор изменился, став заметно длиннее. И куда подевалась дверь к душевым?

Тимоти обернулся. Коридор позади растянулся, казалось, на сотни ярдов, так что его конец терялся во мраке.

Он что, не туда свернул? Например, к женским раздевалкам? Но внутренний голос подсказывал, что нет, дело было не в нём. Дело было в коридоре.

Тимоти решил вернуться к бассейну, к ребятам и тренеру, там точно безопасно, но сколько бы он ни бежал, коридор продолжал удлиняться. Потолок стал ниже. Стены покрылись грязью. Пол стал скользим от серо-зелёной слизи. Или плесени – трудно было сказать наверняка. Но она воняла, как старый сыр.

Он снова остановился. До входа в бассейн было недалеко, но Тимоти видел лишь простирающийся в бесконечность коридор, в котором с каждой секундой сгущалась мгла. Ни криков, ни плеска – никаких обычных для бассейна звуков не долетало до его ушей. Зато он почти мог слышать, как в щелях стен разрастается плесень, и громче этого был лишь грохот пульса в ушах.

Тимоти на секунду зажмурился и с силой потряс головой. «Соберись!» – приказал он себе и снова открыл глаза. В коридоре позади что-то блеснуло. Что-то металлическое. Душевые! Тимоти со всех ног помчался в ту сторону. По крайней мере, у него появился хоть какой-то ориентир.

Он влетел в залитое желтоватым светом помещение душевых. За ним начиналась просторная раздевалка. Он бросился в глубь комнаты, но, выглянув из-за тронутого ржавчиной алюминиевого угла крайнего шкафчика, к своему удивлению, обнаружил, что проход сократился вдвое и заканчивался почему-то не одним боковым поворотом, а расходился в стороны буквой «Т». Может, он просто неправильно запомнил расположение шкафчиков?

Не тратя времени на раздумья, Тимоти побежал дальше. Но на развилке ему стало ясно, что его память тут ни при чём.

Его шкафчика нигде не было. Тимоти глянул в один проход, затем в другой. Тени снова начали сгущаться, протягиваясь с потолка тяжёлыми тёмными сгустками. Что происходит?

Не зная, что и думать, Тимоти на цыпочках попятился в сторону душевых. Ступням было холодно, кожу покалывало. Дойдя до конца прохода, он выглянул за угол, но душевые исчезли. Вместо них его взору предстала грязная кирпичная стена.

– Нет, – простонал Тимоти и прислонился на секунду к крайнему шкафчику, но металлическая поверхность обожгла плечо холодом, и он отпрянул, едва сдержав вопль.

Где-то хлопнула дверца. Тимоти подпрыгнул и принялся озираться. Откуда донёсся звук?

В помещении кроме него был кто-то ещё.

Тимоти поёжился. И сорвался с места. Он не знал, куда бежит, но едва ли это имело значение: комната изменилась до неузнаваемости. Стены шкафчиков были во вмятинах, дверцы болтались на искорёженных петлях. Некоторые были выкрашены в чёрный, исписаны грубостями, рядом с которыми «болвадурень» казался верхом вежливости, и изрисованы странными, какими-то инопланетными символами, жуткими мордами с кошачьими глазами и разинутыми пастями, полными острых, как иглы, зубов. Тимоти старался не думать о том, что могло прятаться за этими дверцами – чудовище с когтем, о котором рассказывал Стюарт, ацтекские идолы, заспиртованные существа в банках с мутной жидкостью? С чёрными глазами, которые за всем наблюдали и ничего не упускали. И чем дольше Тимоти бежал, тем отчетливее понимал, что, если остановится, горько об этом пожалеет.

Он завернул за угол и закричал.

В конце коридора стоял мужчина, засунувший руку внутрь открытого шкафчика. Он повернулся к Тимоти, но тень из-за низко надвинутой на лоб шляпы не позволяла рассмотреть его лицо. Из-под длиннополого серого пальто выглядывали чёрные броги. На секунду у Тимоти возникло такое чувство, что перед ним привидение. Затем мужчина вытащил руку из шкафчика, сжимая знакомую книгу, и стукнул по дверце. Та с грохотом захлопнулась.

Тимоти в страхе застыл. Ему хотелось крикнуть: «Положите её на место!» Но книга была не его. Если на то пошло, мужчина просто забрал её назад.

– Нельзя брать чужие вещи, – сказал он низким и гулким, с лёгкой хрипотцой голосом.

У Тимоти вырвалось:

– Извините.

– Этим утром в музее у тебя был шанс убежать. Тебе стоило им воспользоваться, Тимоти. Тебе стоило её оставить.

Мужчина говорил об Эбигейл!..

Он медленно поднял свободную руку к потолку. Рукав пальто опустился, и стало ясно, что в его кулаке зажато что-то вроде подковы. Что бы это ни было, оно ярко вспыхнуло, вобрав в себя свет ближайшей потолочной лампы. Та же участь постигла следующую, пока наконец вся раздевалка не погрузилась во тьму.

Ничего не видя, Тимоти осторожно вытянул вперёд руки, и в этот момент что-то отбросило его в сторону. С криком он врезался в шкафчик и инстинктивно замахал руками, защищаясь. Но быстро понял, что рядом никого нет. Он несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул, успокаивая себя: «Всё хорошо. Мне ничего не грозит».

В следующий миг раздевалка вернулась к прежнему виду. Потолочные лампы горели как ни в чём не бывало. Только мужчина исчез. Тимоти стоял в конце дальнего ряда рядом со своим шкафчиком. На цементном полу позади него протянулся жёлтый прямоугольник света, падающий из двери душевой.

Тимоти не мог здесь оставаться. За душевой начинался коридор, ведущий в бассейн, но сейчас даже эта дистанция казалась ему непосильной. Развернувшись, он бросился за угол в сторону лобби.

Лишь оказавшись там, он остановился и с облегчением выдохнул. Несколько проходивших мимо ребят ошарашенно воззрились на него. Выглядел он, скорее всего, и правда как сумасшедший: пыхтит, как после марафона, сам в мокрых плавках, взгляд дикий. Но Тимоти было всё равно.

А пару секунд спустя со стороны бассейна донёсся истошный крик.

Глава 13

Тимоти обогнул привлечённых суматохой студентов и вбежал в двери бассейна. Под трамплинами собралась группа людей, одна девочка из его секции плакала. Все, кто был в воде, качались на поверхности, держась за разделительные канаты. Никто не плавал: всеобщее внимание было приковано к глубокой части бассейна.

Внезапно посреди неё вынырнул тренер Том. Он был полностью одет. Держа кого-то перед собой, он погрёб к краю, крича, чтобы все отошли. Тимоти протиснулся сквозь столпившихся ребят и наконец увидел, кого же Том с таким трудом поднимает из воды.

Стюарта.

Тот был без сознания. Его кожа приобрела неестественный голубоватый оттенок. Том уложил Стюарта на спину и наклонился к его лицу, пытаясь почувствовать дыхание. Затем принялся обеими руками ритмично жать ему на грудь.

– Что случилось? – спросил Тимоти стоящего рядом мальчика постарше.

– Точно не знаю. Он нырнул на глубину. Том думал, что он прикалывается, ну, знаешь? Всё звал его, звал, а он не всплывал. Ну Том за ним и прыгнул.

Тренер вдохнул Стюарту в рот и вскинул голову, не прекращая массаж сердца:

– Кто-нибудь, вызовите «Скорую»! И позвоните его родителям!

Тимоти почудилось, что он вернулся в раздевалку, назад, в тот момент, когда шкафчики перестроились в незнакомом порядке. Он чувствовал себя потерянным. Всё происходит на самом деле? Или ему это снится – очередной кошмар вроде вчерашнего про Бена? Он зажмурился и приказал себе проснуться. Но когда открыл глаза, ничего не изменилось.

И вдруг Стюарт дёрнулся и закашлял водой. Тимоти крепко обхватил себя руками.

«Спасибо, спасибо, спасибо», – повторял он про себя, ни к кому конкретно не обращаясь.

Призраки, преследующие Эбигейл Тременс

Вступление

Универмаг «Уол-Март», Виро-Бич, Флорида

– Зовите, если размер не подойдёт, – сказала продавщица.

– Обязательно, – отозвалась пожилая женщина и, зайдя в кабинку примерочной, закрыла за собой дверь.

Эмма Хапперт уже несколько лет хотела купить себе новый купальник, но не смела отправиться в магазин, пока не сбросит немного лишнего веса. К сожалению, в её возрасте сделать это было уже намного сложнее. Но в этом году она наконец добилась желаемого результата.

Эмма поправила лямку на плече и оглядела себя в зеркале. Ей шёл цветочный узор, а кокетливая юбочка на талии скрывала проблемные зоны фигуры.

– Идеально, – прошептала Эмма.

Она жила рядом с пляжем, но целое десятилетие не была в воде. Ей не терпелось положить этому конец. Внести в жизнь какое-то разнообразие и отдохнуть от бесконечных турниров бинго в компании таких же седых, как она, леди из дома престарелых.

Ручка дверцы задёргалась, и Эмма от неожиданности подпрыгнула.

– Занято! – крикнула она и, не дождавшись извинения, проворчала: – Грубияны.

Они с Биллом переехали сюда из Массачусетса почти двадцать лет назад, но Флорида так и не стала для неё домом. Слишком много туристов. Слишком много сезонных друзей, приходящих и уходящих.

Эмма часто намеренно погружалась в воспоминания о Нью-Старкхеме. Этот купальник был её попыткой вернуть оставшиеся там ощущения и чувства, окунуться в знакомый по молодости океан, а вместе с ним и в омут памяти. Хотя не все воспоминания о родном городе были приятны.

Ручка опять затряслась, практически заходила ходуном, будто кто-то отчаянно рвался в кабинку. Эмма едва не вжалась в стену и с нарастающей злостью рявкнула:

– Занято!

«Наверняка подростки развлекаются», – подумала она, переводя дух. Что ж, купальник подошёл, и Эмма решила поторопиться, чтобы юные негодники переключились на кого-нибудь ещё. Но только она наклонилась за блузкой, как кто-то врезался в дверцу с такой силой, что женщина, вскрикнув, подпрыгнула и прижала кофточку к груди. Удары следовали один за другим. Вот только дверца не доходила до пола, и снаружи кабинки никого не было.

Эмма перепугалась не на шутку. Она точно знала, что продавщица тут была ни при чём, да и на глупую шутку это было не похоже. Последние несколько недель выдались на редкость странными, но если раньше она ещё могла списать всё на переутомление, то это уже выходило за все рамки. Она была заперта в маленькой кабинке в одном купальнике, который ещё даже не успела купить, а снаружи был… было… Нет, невозможно. Привидений не бывает!

Эмма схватилась за ручку, медленно повернула её и, приоткрыв дверь, выглянула наружу. Никого не увидев, она распахнула дверь до конца.

В кабинке напротив стояла темнокожая девочка. Мокрые чёрные волосы облепили грязное лицо с острыми скулами. На ней было то самое платье в звёздах и полосках, в котором Эмма видела её в последний раз… почти шестьдесят лет назад.

– Делия, – прохрипела женщина.

Её сестра.

Девочка вскинула руки и прыгнула на неё через проход. Эмма отшатнулась.

– Это ты виновата! – закричала девочка. – Ты не проследила! Не проследила! Не проследила!

Эмма врезалась спиной в зеркало и закрыла лицо руками.

– Прости меня! – взмолилась она и, соскользнув по стене на пол, скорчилась на полу. – Прости меня, Делия! Пожалуйста!

Кто-то схватил её за плечо. Эмма вырвалась и подняла глаза, уверенная, что увидит склонившуюся над ней Делию с открытым ртом, полным сломанных зубов.

Но над ней стояла продавщица с обескураженным выражением на лице.

– Мадам, вы в порядке?

Эмма не знала, что ей делать. Её взгляд метнулся сначала в один конец прохода, затем в другой, но в примерочной больше никого не было. Покачав головой, она вытерла слёзы.

– Всё хорошо. – Решительно поднявшись, Эмма отряхнулась. – Купальник подошёл идеально. Я его беру.

Девушка кивнула и вышла из кабинки.

И тут же через проход долетел знакомый голос, что Эмма слышала на протяжении последних нескольких недель всякий раз, стоило ей подумать о сестре:

– Ты виновата…

– Постойте! – Эмма схватила продавщицу за руку. Та с опаской на неё посмотрела. – Можно попросить вас об одолжении? Вы не могли бы… постоять снаружи? Чтобы никто случайно не зашёл?

Девушка воззрилась на неё как на сумасшедшую.

Глава 14

Утром после занятия в бассейне тучи слегка разошлись, и в разрывах показалось голубое небо. Выйдя из автобуса, Тимоти направился прямиком в школьную библиотеку. До первого звонка оставалось всего десять минут, но дело не терпело отлагательств. Сев перед незанятым компьютером, он подключился к интернету и набрал в строке поиска «Огден Кентуолл».

К сожалению, результаты его не порадовали: сплошные совпадения либо имени, либо фамилии, и ничего по существу. Тимоти уже отчаялся и собрался закрыть окно браузера, когда его взгляд упал на ссылку на страничку книжного магазина «Загадочная рукопись» из города на северо-западе штата. На сайте перечислялись романы из серии про Зельду Кайт и приводилась краткая биография автора, написанная хозяйкой магазина, некой Фрэнсис Мэй:

«Огден Кентуолл – псевдоним Иеронимуса Киндреда, адвоката из Бостона. Считается, что на создание Зельды Кайт его вдохновила родная племянница. Но Киндред недолго пробовал свои силы на поприще детской литературы: его серия не пользовалась успехом. Хотя три опубликованные им книги, на мой взгляд, обладают своеобразным, трудно уловимым очарованием, и я не удивлюсь, если со временем они найдут отклик у нового поколения юных читателей. У меня есть по одной копии каждой книги, все они доступны для покупки через этот сайт…»

Тимоти прошиб холодный пот. Иеронимус Киндред? Почему эта фамилия казалась ему такой знакомой? Но звонок прервал его размышления. Тимоти торопливо вышел из системы, схватил со стола рюкзак и поспешил в класс.

К началу третьего урока истории у мистера Крейна новость об инциденте со Стюартом разлетелась по всей школе. Тимоти ни с кем и словом не перемолвился о вчерашней тренировке, но то и дело ловил на себе вопросительные и горящие любопытством взгляды, будто все подозревали, что ему было известно что-то, о чём больше никто не знал. Он сел за свою парту, стараясь не смотреть на пустующий стул слева от себя.

Незадолго до прихода мистера Крейна Рэнди Уэйсс в разговоре с Брайаном Фридманом упомянул имя Стюарта. Тимоти не стал бы подслушивать, но мама Рэнди работала медсестрой в крыле «Скорой помощи» городской больницы.

– Мои родители вчера говорили об этом, – начал Рэнди. – Я так понял, когда Стюарта привезли, он практически бредил.

– В смысле? – спросил Брайан.

– Может, я неправильно расслышал, но вроде мама сказала, что ему показалось… – Рэнди сделал паузу. – Ну… будто бы его пытался утопить… какой-то монстр.

– Тебе точно послышалось.

– Да… наверное. Они точно не хотели, чтобы я их слышал, так что уточнять я не стал. Так ты уже начал писать доклад?

Тимоти спрятал лицо в ладонях. Происходило нечто странное: слова Рэнди практически совпадали со вчерашними опасениями самого Стюарта.

Краем глаза Тимоти заметил Эбигейл, направляющуюся по проходу к задней парте. Веки у неё были опухшие, будто она не спала всю ночь.

Несколько секунд спустя в класс зашёл мистер Крейн. Он тоже выглядел непривычно: рубашка мятая, а глаза, из-за отяжелевших век напоминающие щёлки, смотрели обеспокоенно и нетерпеливо, будто он считал минуты до конца урока.

Учитель начал с того, что попросил учеников озвучить, какие экспонаты они выбрали для докладов. Пока одноклассники по очереди отвечали, Тимоти наблюдал за мистером Крейном, который слушал вполуха и то и дело косился на полку с заспиртованными образцами.

Внезапно Тимоти осенило: мистер Крейн ведь тоже был в подвале музея! И он, и Эбигейл выглядели так, будто всю ночь не сомкнули глаз. Что, если с ними вчера тоже происходило нечто странное? Что лишило их сна? Вдруг им тоже померещилось что-то такое, чего другие не видели… Как Стюарту.

Эбигейл назвала тему их доклада:

– Картина «На краю Конца».

Мистер Крейн легонько улыбнулся и перевёл взгляд на Кимберли Митчелл. Но Тимоти не мог оторвать глаз от Эбигейл. Её бабушка тоже была в подвале. Вдруг и она стала свидетельницей чего-то необъяснимого?

На краю сознания Тимоти заворочался зачаток идеи. У женщины было необычное имя… Как же она представилась… ещё вчера Тимоти ясно его помнил, а теперь никак не мог ухватить за хвост ускользающее воспоминание. Как-то на «з»… Зельда?

Нет. Не Зельда.

Зильфа.

Зильфа Киндред.

Тимоти будто прошила молния, и карандаш выскользнул из его внезапно обмякших пальцев и упал на пол. Он попытался подкатить его к себе ногой, но добился лишь того, что тот отлетел дальше по проходу.

«Киндред! – повторил про себя Тимоти. – У неё такая же фамилия, как у автора «Ключа к загадке мертвеца»!»

Это точно не было совпадением. Но что это могло означать? Неужели бабушка Эбигейл имела какое-то отношение к случившемуся в музее вчера утром или в бассейне вечером?

– Ну что ж, вы достаточно отдохнули, – объявил мистер Крейн, и весь класс застонал. – Откройте учебники на седьмой главе. – Отвернувшись к доске, он написал: «Америка до колонизации».

Тимоти вырвал из тетради лист, быстро накарябал записку, сложил в несколько раз, бросил на пол и пнул в сторону парты Эбигейл. Но та даже наклониться не успела.

– Мистер Джулай, – повысил голос учитель, – поднимите, пожалуйста, что вы сейчас уронили, и выйдете вперёд.

Желудок Тимоти словно обратился в глыбу льда. Он встал и подошёл к Эбигейл. Та подхватила с пола сложенную записку и с искренней жалостью на лице отдала её Тимоти.

Мистер Крейн скрестил на груди руки.

– Мы ждём.

Едва переставляя ноги, Тимоти побрёл к учительскому столу.

– Да что с тобой такое последние пару дней? – прошипел мистер Крейн.

Тимоти чувствовал спиной взгляды одноклассников, слышал их неразборчивое шушуканье.

– Не знаю, – промямлил он.

– Ну давай, – мистер Крейн кивнул на записку в его руке. – Мы внимательно слушаем.

Тимоти мог бы что-нибудь придумать, но что, если учитель прочтёт поверх его плеча? Тогда весь класс узнает, что он соврал, и от этого будет только хуже.

– Эбигейл, мне очень нужно поговорить о твоей бабушке, – протараторил он.

– Нет-нет-нет, мистер Джулай, – покачал головой мистер Крейн. – Не так быстро. Мы ничего не поняли. Ещё раз, пожалуйста.

С пылающим лицом Тимоти повторил, на этот раз так, чтобы всему классу было слышно:

– Эбигейл, мне очень нужно поговорить о твоей бабушке.

Ответом ему стал многоголосый хохот.

– Я буду ждать вас после уроков, мистер Джулай, чтобы дать вам небольшое задание, – сказал мистер Крейн. – Не позже пяти минут после звонка. Прямо здесь. – Он снова встревоженно покосился на полку. – А теперь, класс, возвращаемся к седьмой главе…

Сгорая со стыда, Тимоти вернулся за свою парту. Он чувствовал на себе тяжёлый взгляд Эбигейл, но не смел обернуться.

Глава 15

Остаток учебного дня Тимоти провёл в состоянии сомнамбулы. Последний звонок застал его перед шкафчиком, гадающим, что за задание собирается дать ему мистер Крейн в качестве наказания, и он так погрузился в размышления, что, когда кто-то положил ему руку на плечо, Тимоти едва не взлетел к потолку. Немедленно устыдившись своей реакции, он развернулся и встретился взглядом с Эбигейл.

– Мне жаль, что так вышло с запиской, – сказала она. – Надо было мне быть проворнее.

– Всё нормально, – выдавил Тимоти. – Мне тоже надо было быстрее сообразить, что её можно съесть. Но эта идея пришла мне, только когда я уже прочёл её перед всем дурацким классом.

Эбигейл неожиданно засмеялась:

– О боже, я бы не пожалела денег, чтобы это увидеть!

Тимоти пожал плечами:

– Может, в следующий раз.

Она опять засмеялась, но быстро посерьёзнела и нахмурилась.

– Так… э-эм… что там насчёт моей бабушки?

У Тимоти опять возникло ощущение, что она смотрит ему прямо в душу, и от волнения он начал заикаться:

– Я-я… я н-не хочу оп-паздывать.

– Куда?

– К мистеру Крейну.

– А если позже встретиться и поговорить? Я сейчас живу в квартире бабушки. Хочешь, ну, приходи в гости?

– Можно. Да.

– Отлично, – кивнула Эбигейл. – Мне как раз нужна помощь.

– Помощь? С чем?

Она помотала головой.

– Это долго объяснять.

Черкнув на бумажке адрес, она протянула её Тимоти.

Мистер Крейн стоял, прислонившись к доске, и смотрел на боковую стену. На Тимоти, когда тот зашёл в класс, он едва покосился.

– Ты опоздал.

– Простите. – Тимоти проследил за взглядом учителя до полки с образцами. – Э-эм, мистер Крейн? Что за задание вы хотели мне дать?

Мужчина встрепенулся, будто вышел из транса, и повернулся к нему.

– Я… – Он прочистил горло. – Мне нужно, чтобы ты убрал оттуда те банки.

Тимоти вздрогнул.

– И куда мне их отнести?

– Мне всё равно, – отрезал мистер Крейн. – Им не место в этом классе. Для меня загадка, почему их до сих пор отсюда не убрали. – Он указал в окно. – Отнеси их к мусорному баку. – Надев вельветовый пиджак, учитель зажал под мышкой кожаный портфель. – Не забудь закрыть за собой дверь.

– Погодите, – опешил Тимоти. – Вы уходите?

Мистер Крейн провёл тыльной стороной ладони по лбу.

– Прости, Тимоти, мне сегодня нездоровится. Уверен, ты отлично справишься сам.

И он направился к двери. Тимоти бросил взгляд на банки.

– Мистер Крейн?

Учитель остановился в проходе, не оборачиваясь.

– Да, Тимоти?

– Почему вы захотели от них избавиться?

– Прощу прощения?

– Почему сейчас?

Мистер Крейн повернулся. Глаза у него стали совершенно круглыми, как у человека, пойманного на какой-то тайне.

– Что за вопрос? Я же сказал, им здесь не место.

Тимоти вспомнил чёрный глаз, таращившийся на него сквозь пыльное стекло два дня назад. Так это было или нет – в тот момент он бы не решился утверждать наверняка.

– Вы что-то видели? – тихо, почти шёпотом спросил Тимоти.

– Что, прости?

– В банках. Вы там что-то видели? – громче повторил он.

– Что я мог там увидеть?

– Не знаю. Что-то страшное.

Учитель открыл рот, но вместо слов из его горла вырвался неразборчивый хрип.

Когда мистер Крейн ушёл, Тимоти придвинул к стене парту, взобрался на неё и, ёжась от отвращения, снял по очереди все банки с полок.

В шкафу за учительским столом он нашёл пустую картонную коробку и быстро поставил банки туда, старательно отводя глаза от образцов, которые были особенно чётко видны сквозь жидкость.

Что-то в этих ёмкостях напугало мистера Крейна вчера. Что он увидел?

Между всеми этими происшествиями была какая-то связь. Слишком много кусочков с совпадающими сторонами, чтобы не заподозрить, что они складываются в единую картину.

К счастью, все банки поместились в коробке. Прогнувшись в спине под её тяжестью, Тимоти пошёл на улицу. Мусорный бак был высотой с него, и его крышка была открыта, но Тимоти внезапно понял, что не может вот так просто взять и бросить коробку внутрь. Да, некоторые образцы были мерзкими на вид, но это не делало их мусором. Не говоря уже о том, что у него не хватило бы на это сил. Поэтому он поставил коробку на землю рядом и, перекрестившись, прошептал:

– Покойтесь с миром.

Так ему показалось правильно.

Кивнув, он отвернулся и пошёл к дому Эбигейл.

Глава 16

В жилом комплексе было шестнадцать этажей, что делало его самым высоким зданием в округе. Облицованный светлым камнем, он стоял на углу Шаттер-авеню, к югу от моста.

Тимоти медленно пересёк разбитый перед комплексом сад, не отрывая взгляда от возвышающегося над ним здания. Столько окон. Столько штор. Парадные двери представляли собой полотна чёрного железного кружева, а над ними тёмными мраморными плитками было выложено поблёскивающее название: «Мэйфэйр». Тимоти потянулся к ручке, но дверь отворилась без его помощи.

– Mi amigo, – поприветствовал стоящий на пороге мужчина, – ты к кому?

– Э-эм… К Эбигейл.

– Эбигейл?

– Она, э-эм… живёт с бабушкой? Миссис Киндред?

* * *

Он поднялся на лифте и оказался в небольшом коридоре с тремя большими чёрными дверями.

У двери «16В» его встретили гавканье и голос Эбигейл:

– Хепзиба! Нет!

За этим последовали шаги. Дверь открылась, и он увидел её, с грустной улыбкой на лице и в не по размеру большом голубом халате художника. У ног Эбигейл вертелась и громко лаяла серая собачка. Тимоти наклонился, чтобы её погладить, но та убежала назад в прихожую.

– Не обращай на неё внимания, она считает себя здесь царицей. – Эбигейл покосилась на собачку. – Верно я говорю? – Хепзиба секунду её послушала и снова разразилась визгливым лаем. Эбигейл закатила глаза и обратилась к Тимоти: – Не стой в коридоре. Она не кусается.

– О, я не этого боюсь.

Эбигейл изогнула бровь.

– А чего же ты тогда боишься?

Лицо Тимоти залила краска.

– Я н-неправильно в-выразился. Я хотел сказать… Я не боюсь твоей собаки. Вот и всё. – Он переступил через порог. – Хепзиба? Странное имя. Как ты до него додумалась?

– Это не я. Бабушка обожает Натаниеля Готорна. Хепзибой звали одну из его героинь, – объяснила Эбигейл. Заметив, что собачка обнюхивает его штанину, Тимоти протянул к ней ладонь, Хепзиба недолго подумала, но соизволила всё-таки её лизнуть. – Ага, ты ей нравишься.

– Это хорошо. Она мне тоже нравится. – Тимоти оглянулся и резко почувствовал себя маленьким. – Круто у вас здесь.

Прихожая заканчивалась широким арочным проходом в просторную гостиную, заставленную антикварной мебелью. В противоположном её конце были стеклянные двери, ведущие на огромную террасу на крыше, с которой открывался шикарный вид на шпили колледжа на фоне реки и холмов Род-Айленда. Сбоку из прихожей вёл длинный коридор, теряющийся во мраке.

– Да, неплохо, – отозвалась Эбигейл.

– Тебе здесь не нравится?

– Ну, меня никто не спрашивал, хочу я здесь жить или нет. – Она вдруг округлила глаза. – О боже, я говорю как расфуфыренная вредина! Прости.

– Нет, всё нормально.

– Бабушке очень повезло иметь такую квартиру. И мне тоже, что я могу жить здесь… ну, пока. Просто по ночам… здесь может быть немного… страшновато.

– В смысле «страшновато»? – спросил Тимоти, внезапно обратив внимание, как много вокруг тёмных уголков.

– Идём. – Не ответив, Эбигейл повела его в столовую. – Можешь оставить свои вещи здесь. У меня уже всё готово на кухне.

– Что готово?

Она обернулась и смущённо улыбнулась:

– Сейчас сам увидишь.

Тимоти бросил куртку и рюкзак на стул в конце обеденного стола и последовал за Эбигейл через серию дверей на маленькую, захламлённую кухню. На рабочем столе стояли вразнобой несколько пластмассовых бутылочек, а на плите лежала картонная коробочка. На ней была нарисована улыбающаяся женщина, которая проводила руками по чёрным волосам. Под её точёным подбородком вилась белая надпись «РАСКРАСЬ МЕНЯ В БЕЗУДЕРЖНЫЙ… ВОРОНОЙ ШЁЛК».

– Ты хочешь покраситься в чёрный?

– Нет, – возразила Эбигейл, беря с плиты коробку и отдавая ему. – Ты меня покрасишь.

Хепзиба прибежала со стороны столовой, села в проходе и уставилась на него, будто ожидала представления.

– Ты хочешь, чтобы я покрасил тебе волосы? – ужаснулся Тимоти.

– Расслабься, никто не ждёт от тебя профессионализма. – Она вздохнула и закатила глаза. – Просто я сама не смогу прокрасить затылок, а в коробке только одна пара перчаток, поэтому делай тогда уж всю голову. Ты же не против?

Тимоти задумался. После всего пережитого за прошедшую неделю покрасить новой подруге волосы представлялось плёвым делом.

Погодите, «новой подруге»? Так они теперь друзья?

– Ладно, – тихо согласился Тимоти.

– Отлично! – Эбигейл достала из коробки пару полиэтиленовых перчаток. – Примерь пока. А я смешаю краску.

Хепзиба присоединилась к ним у обеденного стола. Эбигейл постелила вокруг старые газеты и села на стул с высокой спинкой. Тимоти взял пластиковую бутылочку с едко пахнущей краской лавандового цвета и выдавил немного на голову девочки.

– Фу, ощущение мерзкое! – пожаловалась она.

– Прости, – буркнул Тимоти.

Он наконец вспомнил, зачем сюда пришёл: чтобы поговорить с Эбигейл о её бабушке. Но как завести разговор? Так и не придумав, он вместо этого спросил:

– С чего ты вообще решила это сделать?

– Наверное, мне просто захотелось ненадолго стать кем-то другим. Я думаю затем ещё постричься.

– Правда? Вообще всё стричь? Под «ёжик»?

– Нет, где-то, ну… по уши? У меня есть ножницы в ванной. – Она подняла на него глаза. – Распредели краску по всем волосам, а затем помни их хорошенько, чтобы корни тоже прокрасились.

Даже в перчатках касаться геля было неприятно.

– Вы с бабушкой живёте вдвоём? – спросил Тимоти.

– Нет. Мы переехали сюда с мамой из Нью-Джерси в прошлом году, после того как бабушка опять упала. Мама думает, что она больна. Мне кажется, что она просто стареет и не хочет это признавать. А она говорит маме: «Если я больна, ты тоже больна».

– А твоя мама больна?

– Не в привычном смысле этого слова. – Эбигейл внезапно расхохоталась. – Моя мама страдает хроническим фриказоидизмом.

Несмотря на тему болезней, а может, как раз из-за неё, но Тимоти тоже не удержался от смеха.

– Прямо как мои родители!

– Да, – вздохнула Эбигейл. – Моя мама ушла от папы… в смысле совсем ушла и мне ни слова не сказала, будто я могла не заметить, что они больше вместе не живут, представляешь?

– Но я думал, что вы приехали сюда, чтобы помочь бабушке?

Эбигейл вскинула брови и помотала головой.

– У моей мамы всегда есть скрытый мотив. На самом деле ей просто нужно было где-то перекантоваться. И вуаля – Нью-Старкхем, встречай нас!

– Ого, – удивился Тимоти. – Как-то это грубо.

– Зато правда. Самое смешное, она уверена, что я не в курсе, считает меня ещё такой маленькой и доверчивой. – Она шмыгнула носом. – А почему твои предки фрики?

– Не то чтобы они были фриками. Просто они не знают, как со мной разговаривать. – Эбигейл промолчала, и Тимоти вдруг прорвало: – Подразделение моего брата попало под обстрел. Его ранило. Сильно. Он сейчас в искусственной коме, я так понял, это нужно, чтобы сберечь мозг.

Эбигейл вздрогнула и поднесла ко рту ладонь.

– Он… он что, в армии? – Когда Тимоти кивнул, она схватила его за руку, и он дёрнулся. – Мне так жаль… Я понятия не имела!

– Нет… это… – Тимоти с трудом подбирал слова. – Никто не знал. В этом-то всё и дело… Мои родители не хотят, чтобы я об этом рассказывал.

– Почему? Это же не засекреченная информация?

– Не знаю. Мне кажется, им стыдно. Будто бы они виноваты в его ранении. Они не хотят, чтобы друзья их в этом винили.

– Это само по себе полный бред, но ты-то тут при чём?

– В смысле?

– У них что, не возникало мысли, что ты, не знаю, захочешь с кем-нибудь об этом поговорить?

Тимоти помотал головой.

– Видимо, нет.

– Я хочу сказать, после нашего переезда сюда, как только что-нибудь происходит, я немедленно бегу обсуждать это с моими кузинами в Джерси. Мы постоянно болтаем по телефону. Приятно, ну, знаешь, выговориться насчёт бабушки и мамы с папой, но всё равно, даже им… Я не могу рассказать всего… И это сводит меня с ума! – Эбигейл моргнула, давая ему возможность переварить свои слова. – Так что я в каком-то смысле тебя понимаю.

– Спасибо, – сказал Тимоти. А про себя подумал, о чём таком она не могла никому рассказать? Может, она поделится с ним?

– Так где сейчас твой брат?

Или нет.

– В военном госпитале где-то в Германии. Он… уже какое-то время в тяжёлом состоянии. Нам сказали, его отправят домой, как только врачи дадут добро на перелёт, даже если он всё ещё будет без сознания.

Эбигейл опять подняла на него глаза. Её голова была покрыта фиолетовой слизью, и Тимоти невольно улыбнулся. До него вдруг дошло, что он наконец поговорил с кем-то о брате. Это оказалось намного легче, чем ему представлялось.

– Так… о чём ты не можешь никому рассказать?

Эбигейл опустила взгляд на пол и поджала губы, будто на полном серьёзе взвешивала, отвечать или нет. Но в итоге сказала:

– Забудь. Это не важно.

Глава 17

Прибравшись в столовой, Эбигейл спрятала покрытые краской волосы под шапочку для душа и отвела Тимоти по длинному коридору в маленькую комнату с тёмно-фиолетовыми стенами, завешанными от пола до потолка чёрно-белыми фотографиями в чёрных деревянных рамках.

– Моя бабушка работала фотографом для городской газеты. Статьи она тоже иногда писала, но в основном снимала. – Она указала на фотографию ночного неба, на фоне которого словно расцвели бутоны из света. – Четвёртое июля. Правда круто?

Тимоти кивнул.

У дальней стены стояла односпальная выдвижная кровать с латунным каркасом. Они сели на матрас и какое-то время хихикали над шапочкой Эбигейл. Хепзиба тоже запрыгнула на кровать, покружила на углу и улеглась.

– Хочешь, можем послушать музыку? – предложила Эбигейл. В углу комнаты стоял небольшой стеллаж, верхнюю полку которого занимал старый проигрыватель. Под ним плотными рядами выстроились виниловые пластинки.

– Давай.

– Это всё дедушкино, но он умер, и бабушка разрешила мне их взять. Выбери, что понравится. Мне ещё полчаса ждать до споласкивания.

Тимоти встал и вместе с Эбигейл подошёл к стеллажу. Обложки дисков были старыми и пыльными и расставлены в алфавитном порядке. Куча кантри – Тимоти не был поклонником этого жанра. Но затем ему на глаза попалось кое-что интересное. Он достал с полки пластинку и изучил обложку с надписью «Gunfigther Ballads».

– Прикольное название.

Тимоти протянул её Эбигейл. Та достала пластинку, установила её в проигрыватель и опустила иглу. Зазвучала мрачная мелодия.

– Итак, – сказала Эбигейл, вновь усаживаясь на кровать, – теперь ты знаешь, что моя бабушка была фотографом. Что ещё ты хочешь знать?

– Всё не так просто, – отозвался он. Она с любопытством на него посмотрела. – То есть… Сначала мне нужно тебе кое-что рассказать. Но я не знаю, с чего начать.

Эбигейл устроилась поудобнее у стены и сложила руки на колени, как ребёнок, приготовившийся слушать сказку на ночь.

– Начинать всегда лучше с начала.

* * *

Рассказ Тимоти уложился как раз в длину записи. Он поведал обо всём: о книге с её загадочными именами и автором, происшествии в раздевалке, чудовище Стюарта. Эбигейл молча слушала, и даже самые невероятные детали не вызывали у неё практически никакой реакции. Теперь же она сидела, стиснув челюсти, и не отрывала взгляда широко открытых глаз от пледа на кровати.

После пяти секунд тишины Тимоти не выдержал:

– Ну, что ты думаешь? Я схожу с ума?

Эбигейл наклонилась вперёд и достала из заднего кармана джинсов серебряную зажигалку. Откинув крышку, она чиркнула пальцем колёсико и несколько секунд смотрела на язычок пламени в своём кулаке. Затем сказала:

– Если ты сходишь с ума, то я тоже.

И что это значило?

Трепет пламени гипнотизировал.

– Тебе приходилось видеть нечто похожее? – спросил Тимоти.

Эбигейл захлопнула крышку зажигалки и, крепко зажмурившись, быстро кивнула. Но Тимоти и рта не успел раскрыть, когда она вдруг вскрикнула:

– Блин! Мне же нужно смыть с волос эту дрянь!

Соскользнув с кровати, она выбежала из комнаты. Хепзиба проснулась, тявкнула и метнулась за ней. Тимоти после недолгого колебания последовал за ними.

В ванной Эбигейл уже успела сунуть голову под кран. Дождавшись, когда она выключит воду, Тимоти спросил:

– Как думаешь, твоя бабушка имеет ко всему этому какое-то отношение?

Эбигейл, проигнорировав его, набросила на голову полотенце и принялась вытирать волосы.

– Эбигейл, – попытался ещё раз Тимоти, говоря медленно, желая подчеркнуть важность своих слов. – Я не могу отделаться от мысли, что вскоре произойдёт нечто страшное. Я должен как-то этому помешать. Если ты что-то знаешь, пожалуйста… расскажи.

Она замерла, затем сдёрнула с головы полотенце, и на секунду Тимоти её не признал: иссиня-чёрные пряди падали на лицо, делая её похожей на привидение из ужастика. Смахнув волосы вбок, Эбигейл, не глядя на него, бросила:

– Подожди здесь. Я сейчас.

Она быстро вернулась и показала ему полароидный снимок своей спальни.

– Слышал когда-нибудь о писателе Натаниэле Олмстеде?

– Да, – осторожно ответил Тимоти, не представляя, какое отношение он может иметь к фотографии. – Читал несколько его книг. Жуть страшная.

– Я раньше с ума по ним сходила. Моей самой любимой была «Месть Кошмарий».

– Эту я не читал.

– Она про банду злых девочек-привидений. Книга пользовалась такой популярностью, что по ней даже издали коллекционные карточки. Я собрала все.

– Мы со Стюартом видели их в магазине комиксов, – вспомнил Тимоти, отдавая Эбигейл снимок. Его кольнула совесть: разве он не должен сейчас быть в больнице с другом? – Кажется, он даже купил пачку. Но к чему ты ведёшь?

Эбигейл присела на край ванны и снова достала из кармана зажигалку.

– Она папина, – сказала она, глядя на огонек. – Я хотела, чтобы он перестал курить, и стянула её перед отъездом из Нью-Джерси. Хотя, конечно, толку от этого ноль. В этом мире найти огонь труда не составляет. Но мне казалось, что это будет этакий красивый жест. – Под её дыханием пламя затрепетало. – Что тем самым я дам ему знать, что думаю о нём каждый день, и, хотя мы больше не видимся, тот факт, что я её украла, вдохновит его бросить курить… Глупо, знаю. – Она поднесла к огню фотографию. – Самое забавное, он ни разу не упомянул, что зажигалка пропала. – Она бросила горящий снимок в ванну, и тот с тихим шипением свернулся чёрным клубком и погас, испустив тонкий усик дыма.

Эбигейл посмотрела на Тимоти. Обрамляющие лицо чёрные волосы подчеркивали её ясные, цепкие глаза. Она улыбнулась и прошептала:

– Я такая дура. – Сделав паузу, она быстро вдохнула и рассеянно, будто размышляла вслух, добавила: – Я думала, что смогу спрятаться.

У Тимоти по спине побежали мурашки.

– Спрятаться? От кого?

– Я поэтому покрасилась.

– Ты покрасилась, чтобы спрятаться от отца?

– Нет, Тимоти. Сейчас я всё тебе расскажу. Ты рассказал мне, а теперь я расскажу тебе.

– Что ты мне расскажешь?

– О Кошмариях.

Глава 18

В своём родном городе Клифтон, Нью-Джерси, у Эбигейл Тременс были друзья – не много, но достаточно, чтобы было с кем проводить время после школы.

Всё изменилось летом перед шестым классом, когда в их район переехали две девочки. Так вышло, что обеих звали Мариями. Забавно, но Мария Браун была белокожей, тогда как Мария Уайт – темнокожей, но обе были очень красивы. Две Марии немедленно подружились. Им нравилась одинаковая музыка, еда и одежда. Казалось, они могут читать мысли друг друга. У Эбигейл никогда не было такой близкой подруги, и она могла лишь предполагать, каково это.

С сентября две Марии пошли в среднюю школу Клифтона. По какой-то причине они невзлюбили Эбигейл. К несчастью, одноклассницы последовали их примеру. Мальчики, с которыми Эбигейл раньше постоянно играла после уроков, перестали звать её с собой. Эбигейл стала изгоем. Невидимой, как воздух. В столовой она сидела одна и в одиночестве возвращалась домой после школы. Вместе две Марии представляли собой особую силу, и Эбигейл ещё не приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Ей это категорически не нравилось, и она решила, что они тоже ей не нравятся. А потому им стоило преподать урок.

Эбигейл придумала им гадкое прозвище – Кошмарии. Но, к её ужасу, девочкам оно понравилось. Все стали так их называть, а они только рады были. Эбигейл быстро это наскучило. «Кошмарии хотят с тобой поговорить на большой перемене», – передала Джанет Холм Харриет Линкольн на уроке английского. «Кошмарии сказали, я сегодня замечательно выгляжу», – радовалась перед зеркалом в туалете Бет Рейд. «Кошмарии просили тебе передать, что устраивают вечеринку, но тебя не приглашают», – сообщил Майк Свенсон Эбигейл как-то раз в пятницу. Домой она ушла в слезах.

В марте следующего года Эбигейл узнала, что они с мамой уезжают в Нью-Старкхем. Лишь в новом доме она смогла с облегчением выдохнуть: её мечта оказаться как можно дальше от Кошмарий наконец сбылась. Несмотря на обстоятельства их переезда, она была счастлива.

* * *

Она успела проучиться в средней школе Пола Ревера всего неделю, когда это началось.

Как-то вечером Эбигейл заканчивала делать уроки у себя в комнате и вдруг заметила за окном какое-то движение. Что-то белое пересекло террасу. Эбигейл вскочила с кровати. Несколько секунд всё было тихо, и она успокоила себя мыслью, что это чайка пролетела. В Нью-Старкхеме их было полно.

Но следующей ночью вскоре после полуночи её разбудил тихий стук по стеклу. Эбигейл ещё глаза открыть не успела, но уже откуда-то знала, что увидит в окне два улыбающихся лица. Закрыв глаза ладонью, она встала с кровати, ушла в комнату бабушки и юркнула к ней под одеяло.

Утром за кукурузными хлопьями с молоком она списала случившееся на разыгравшееся воображение и стресс из-за новой обстановки. И из-за страха, что в новой школе найдутся свои «Кошмарии». Но если она продолжит быть невидимой – а в этом она успела поднатореть, всё со временем успокоится. Днём в школе она старалась держаться сама по себе и не привлекать внимания. А по ночам пряталась с головой под одеяло.

И всё шло хорошо… Пока однажды ночью она не проснулась и не увидела в углу своей комнаты, рядом с проигрывателем, двух девочек. Они были похожи на подружек из Клифтона, но в то же время отличались от них. Словно близкие родственницы, они походили на существ с коллекционных карточек «Кошмарий». Волосы, свисающие с голов слипшимися прядями. Босые ноги. Одинаковые белые кружевные платья, грязные и висящие на их худых тельцах, как мешки. Эбигейл от страха не смела и пискнуть. Их лица были смазанными, как на неудачных фотографиях, запечатлевших человека в движении. Но если долго всматриваться, на них – в тех местах, где должны быть глаза, нос и рот, – проступало нечто чужеродное… и столь ужасное, что позже Эбигейл не хватит смелости облечь это в слова.

– Не кричи, – сказала одна. Голосом Мэри Браун.

– Мы хотим с тобой дружить, – продолжила другая. Мэри Уайт.

– Я… Я… – с трудом вымолвила Эбигейл. – Я не хочу ни с кем дружить. Пожалуйста, оставьте меня в покое.

Девочки засмеялись и шагнули вперёд.

– Но нам одиноко, – сказала Мэри Уайт.

– Помнишь, каково это, Эбигейл? – спросила Мэри Браун. – Поиграй с нами.

Их голоса завораживали.

– Сейчас середина ночи. Моя мама услышит.

– Мы позаботимся о твоей маме… и бабушке.

Их тон привёл Эбигейл в чувство.

Она схватила с тумбочки книгу, которую читала перед сном.

– Не приближайтесь к ним! – крикнула она, швырнув её в надвигающиеся тени. И лишь услышав стук корешка о стену, поняла, что девочки исчезли. Она торопливо включила лампу, прогнав тьму.

С тех пор Эбигейл всегда спала при свете. Но это не останавливало Кошмарий. Снова и снова они приходили к ней. Приглашали присоединиться к ним. Поиграть с ними. Стать им подругой.

Глава 19

Эбигейл сидела на краю ванны и ритмично щёлкала крышкой зажигалки. Тёмные волосы, уже почти сухие, скрывали её лицо.

Тимоти прислонился к раковине и вздрогнул от холода.

– Думаешь, я сошла с ума? – спросила Эбигейл. Тимоти помотал головой. Она указала на сгоревший снимок в ванне. – Я сняла их вчера ночью на бабушкин фотоаппарат. Там, где они стояли, осталось чёрное размытое пятно.

– Я никакого пятна не увидел, – возразил Тимоти. – Только твою спальню.

– Но оно было! Прямо в центре! Они были там! – воскликнула Эбигейл и с досадой посмотрела на пепел, сожалея, что поспешила с сожжением.

– Я… тебе верю, – слабо улыбнулся Тимоти. – Должна быть какая-то связь между твоей историей и моей. Если мы оба не сошли с ума, значит, кто-то или что-то пытается заставить нас в этом усомниться.

– Я знаю, что это за связь.

– Ты знаешь?

Она кивнула.

– Это ты.

– Я? – невольно он повысил голос.

Эбигейл закрыла зажигалку и убрала в карман.

– Частично. – Её лицо было белым как мел. – Они знали о случившемся в музее. Ну, знаешь, про шар с водой? Они знали, что я была зла на Стюарта за то, что он его бросил. И на мистера Крейна, потому что он позволил этому случиться. И на… ну… тебя.

– На меня? А я тут при чём? – возмутился Тимоти.

– Я уже не помню. – Она покраснела. – Они сказали, что помогли мне. Я не поняла, о чём речь, но они обещали, что скоро я всё узнаю. И что взамен я должна буду пойти с ними. Сыграть в их игру. Что я им должна. – Она недолго помолчала. – Я не знала, что им ответить. Потому что как прикажешь спорить с… я даже не знаю, что они такое.

– Тебе нельзя с ними никуда ходить!

– Конечно, я никуда не пойду! Я ни на что не соглашалась.

– А как именно они тебе помогли?

Эбигейл растерянно пожала плечами.

– С вами тремя случилось нечто ужасное.

– С кем – «с нами»?

– Со Стюартом. С тобой. И с мистером Крейном.

– Я не понимаю.

Эбигейл вздохнула.

– Кошмарии помогли мне. То, что с вами случилось, произошло из-за меня. Ты увидел жуткого мужика. Стюарт – чудовище в бассейне.

Тимоти моргнул.

– А мистер Крейн внезапно стал бояться банок в классе.

– В книге Натаниэля Олмстеда, – продолжила Эбигейл, – Кошмарии пугали людей, порождая чудовищ. Мои Кошмарии насылают видения. Хоть я об этом и не просила, но они «помогли» мне. И едва при этом не убили Стюарта. – На этих словах её голос дрогнул. – Когда я узнала, что с ним случилось, я сразу поняла, что это моя вина. Я не хотела никому зла. Даже пугать никого не хотела. Мне было бы достаточно, чтобы все просто оставили меня в покое.

– А что, если нет никаких Кошмарий? Что, если это ты пугаешь людей? – предположил Тимоти, хотя и чувствовал себя очень глупо, произнося это. – Может, не знаю, глубоко в душе ты была очень зла на нас и бессознательно или ещё как-то заставила нас видеть то… чего на самом деле нет?

– Я бы ни за что не стала это делать, – замотала головой Эбигейл. – У меня нет такой силы.

– А вдруг есть… может, ты и не хотела, но так получилось?

– Но Стюарт в больнице! Если там, в бассейне, ничего не было, если ему всё привиделось, почему он пострадал?

Тимоти покачал головой.

– Он был уверен, что видит монстра. Он испугался и наглотался воды.

– Нет, – отрезала Эбигейл, прижав ладони к вискам. – Я в это не верю. Да, я была на него зла, но я ничего такого не хотела.

– Но…

– Нет, Тимоти. Я точно права. Это не я. Если на то пошло, вначале у меня тоже промелькнула такая мысль, – грустно улыбнулась она. – Но теперь я знаю, что тут нечто другое.

– Откуда ты знаешь?

– Другие события не вписываются в эту теорию.

– Какие, например?

– Например… та книга, которую ты нашёл. Имена, написанные в ней. И, как мне кажется, самое главное… Всё это может быть завязано на моей бабушке.

Тимоти задумался.

– Это что-то намного значительнее моих глупых проблем, – продолжила Эбигейл. Схватив прядь волос, она помахала ею в воздухе. – Перед тем как ты рассказал мне свою историю, я на полном серьёзе думала, что смогу спрятаться от Кошмарий. Поэтому покрасила волосы. Знаешь, как я себе это представляла? Что лягу сегодня спать на диване в гостиной, и они меня не узнают, а завтра…

– Что завтра?

– А завтра я бы уехала на автобусе назад в Нью-Джерси. К папе.

– О… – У Тимоти оборвалось сердце: он не хотел разбираться со всем этим в одиночестве.

– Но это больше не вариант. Раз я теперь знаю, что ты тоже замешан, – подытожила она.

Тимоти с облегчением кивнул.

– Мне кажется, самое важное сейчас – понять, кто этот мужчина… которого я видел. И что это за книга. Если они оба реальны, а не порождение твоих… Кошмарий, возможно, они являются ключом ко всему происходящему.

Из коридора донёсся щелчок дверного замка, заставивший их обоих подпрыгнуть.

Эбигейл вскочила, захлопнула дверь ванной и достала из шкафчика большие чёрные ножницы.

Глава 20

– Эбигейл? Милая? Ты дома? – послышалось из прихожей мягкое сопрано.

На пол ванной посыпались отстриженные пряди. Эбигейл бросила ножницы в раковину и повернулась лицом к Тимоти. Теперь её волосы спускались несимметричным каре по бокам, закрывая уши и укорачиваясь на затылке.

– Как я выгляжу? – шёпотом спросила Эбигейл. Глаза у неё лучились улыбкой.

– Э-эм… иначе, – выдавил Тимоти, потрясённый, как она в одночасье отчекрыжила себе волосы.

– Отлично.

– Эбигейл? – Голос уже слышался из коридора.

– Я в ванной! – отозвалась Эбигейл. И шепнула Тимоти: – Это твой шанс.

– Для чего?

– Спросить мою бабушку о книге.

– Но…

Эбигейл распахнула дверь и выскочила в коридор. Её мама вскрикнула и тут же ахнула:

– Эбигейл? Это ты? Что ты с собой сделала?

– Тебе не нравится?

– Если хочешь знать правду, – немного театрально ответила женщина, – то нет, мне не нравится.

Тимоти вжался в стену ванной. Всё происходило так быстро, что он растерялся. А вдруг бабушке Эбигейл придутся не по душе его расспросы? Но бежать было некуда: не выпрыгивать же в маленькое окошко с мутным стеклом.

– Мама! – воскликнула мама Эбигейл. – Только посмотри, что Эбигейл с собой сделала!

Эбигейл сунула голову в ванную и махнула Тимоти:

– Выходи.

Тот с колотящимся сердцем неохотно последовал за ней в коридор. Внезапно перед ними вырос сутулый силуэт, и оба от неожиданности оторопели.

– О! – вырвалось у пожилой женщины. – Эбигейл, ты меня напугала. – Миссис Киндред несколько секунд молча смотрела на них, затем продолжила: – На секунду мне почудилось, что я смотрю в зеркало. Можешь не верить, но сейчас ты выглядишь точь-в-точь как я в твоём возрасте. Что ты с собой сотворила?

Мама Эбигейл встала рядом с бабушкой.

– Покрасилась и постриглась, – смущённо ответила Эбигейл.

Её мама покачала головой.

– Как так можно… – Тут она заметила Тимоти. – А ты кто?

– Тимоти, – представился он, сунув руки в карманы. – Тимоти Джулай.

– Мы вместе пишем доклад, – добавила Эбигейл.

Миссис Киндред шагнула вперёд и включила в коридоре свет. Казалось, с того момента когда Тимоти видел её в последний раз, она успела состариться. Выглядела она страшно усталой и даже упёрлась рукой в стену, будто ей было тяжело стоять.

– Ты тот мальчик из музея. – Она посмотрела на него, прищурившись.

– Да, мадам, – промямлил Тимоти. Он уже не боялся, что она расстроится. Судя по её лицу, ему стоило волноваться, как бы она его не убила.

– Я рада, что ты пригласила в гости друга, Эбигейл, – сказала она уже не таким суровым тоном. Хотя, возможно, это была всего лишь дань вежливости – Тимоти не взялся бы судить. – Меня зовут Зильфа. – Она глянула на маму Эбигейл. – Это моя дочь, Сара.

– Приятно познакомиться, – прошептал он.

– Эбигейл, приберись, и мы все сядем, – распорядилась Сара. – У бабушки был тяжёлый день.

Она взяла пожилую женщину под руку и повела её в соседнюю комнату.

– Я сама, дорогая, – воспротивилась Зильфа. – Я пока ещё не умерла, к твоему сведению.

– Можно Тимоти останется на ужин? – спросила Эбигейл.

– Я не против, – отозвалась Сара. – Твои родители не будут возражать?

– Э-эм… Нет, – ответил он. Но так ли это было на самом деле? Тимоти сильно сомневался.

Пока ребята помогали накрывать на стол, Эбигейл спросила бабушку, сидящую во главе, что та делала вчера в музее. Зильфа покраснела и пробормотала что-то о поиске вдохновения, после чего торопливо спросила о погоде.

Их прервала Сара, появившаяся из кухни с салатницей.

– Ой, мам, забыла тебе сказать, я наконец познакомилась с новым мужчиной Джорджии. – Для Тимоти она пояснила: – Джорджия – наша соседка. Они сегодня вместе ехали в лифте. Я ею восхищаюсь. В её возрасте… любви все возрасты покорны, как говорится.

– Хм-м. И где мне найти на эту любовь время, дорогая? – улыбнулась Зильфа.

Сара усмехнулась и отвернулась.

– Паста почти готова.

Столовая погрузилась в молчание. Тимоти и Эбигейл переглянулись. Он надеялся, что она как-нибудь заведёт разговор, но вместо этого получил ободряющий кивок.

– Мы… э-эм, пишем доклад по книге, – начал он и густо покраснел.

– Что-то вроде совместного проекта по литературе и истории, – добавила Эбигейл. – Поэтому мистер Крейн и взял нас на экскурсию в музей.

– Как интересно, – сказала Зильфа. – И что за книгу вы читаете?

– О, вы, наверное, о ней не слышали, – Тимоти уставился в свою тарелку. – Она старая.

– Если ты не заметил, – отбила Зильфа, – я тоже старая.

Все трое засмеялись. Тимоти, решившись, выпалил:

– Она называется «Ключ к загадке мертвеца».

Женщина зашлась в кашле. Справившись с приступом, она осторожно спросила:

– Где вы откопали книгу с таким жутким названием?

Тимоти посмотрел на Эбигейл.

– Это вышло случайно, – ответила та. – Она вроде как сама упала нам в руки.

– Сама упала вам в руки?

– Я уже прочёл примерно до половины. Мы полезли в интернет, чтобы узнать об авторе, – пустился в объяснения Тимоти, стараясь говорить спокойно. – Оказывается, он был адвокатом из Бостона. Так странно. – Он сделал вид, что задумался. – Кажется, у него была такая же фамилия, что у вас.

Женщина не отрывала глаз от стола перед собой, её рот скривился в гримасе. Наконец Зильфа заговорила:

– Мой дядя написал несколько книг, когда я была маленькой. Освальд Кент? Кентуолл? Какой-то такой был псевдоним. Точно не помню.

– Да, – подтвердила Эбигейл. – Огден Кентуолл.

– Мы узнали его настоящее имя в интернете. Но вы фамилию не меняли?.. – неловко поинтересовался Тимоти.

– Я оставила «Киндред» по профессиональным причинам, – объяснила она. – Я с юности работала фотографом.

– Эбигейл показывала мне ваши снимки, – сказал Тимоти. – Они мне очень понравились.

Глаза женщины сверкнули, когда она подняла на него взгляд.

– Что ж… спасибо.

– Бабушка, ты помнишь, о чём были те книги? – спросила Эбигейл. – В интернете написано, что их главная героиня списана с тебя. Это правда?

– Я не знаю, о чём думал дядя, когда их сочинял, – ответила Зильфа. Помолчав, она добавила: – Я очень давно об этом не вспоминала.

– Вы можете нам рассказать, что с ним произошло? – попросил Тимоти.

– Я… мало что помню.

– Бабушка, ну пожалуйста. Нам это очень нужно… для доклада.

Зильфа закрыла глаза, словно мысленно отгораживалась от них.

Тимоти предпринял последнюю попытку:

– Вам что-нибудь говорят эти имена: Карлтон Куигли, Баки Дженкинс и Лерой Фромм?

Зильфа растерянно нахмурилась. Наконец она решительно помотала головой:

– Кое-какие истории предпочтительнее никогда не вспоминать. Почитайте лучше что-нибудь весёлое. Сейчас, я слышала, все без ума от Гарри Поттера.

Эбигейл встретилась взглядом с Тимоти. В её глазах он прочёл: «Придётся попотеть».

Глава 21

После ужина Тимоти спросил, где ближайшая автобусная остановка, но бабушка Эбигейл идею не одобрила.

– Уже слишком поздно, – отрезала она. – И темно.

Пока Сара надевала пальто, Эбигейл утянула Тимоти в гостиную и сказала:

– Завтра поговорим.

– Угу, – согласился Тимоти. – Завтра.

Пока мама Эбигейл осторожно отъезжала от бордюра, Тимоти через окно её универсала заметил, как из жилого комплекса кто-то выходит.

Высокий мужчина в длинном пальто и шляпе. Он направился на север.

Боясь упустить его из виду, Тимоти прижался лицом к стеклу и вывернул шею. На повороте на Андраде-авеню Сара ненадолго притормозила, и Тимоти был готов поклясться, что мужчина свернул за угол «Мэйфэйра» и растворился в тени. Поёжившись, он сел прямо и вжался в спинку сиденья.

Вечер был прохладный, многие прохожие были в пальто. Может, это ничего и не значило. Но на всякий случай он пообещал себе позвонить Эбигейл, как только доберётся до дома.

– Тимоти! Где ты был?! – закричала мама, стоило ему перешагнуть порог. Весь первый этаж их дома был залит светом.

– Я был в гостях у моей одноклассницы Эбигейл, – ответил он, разуваясь и запихивая мокрые кроссовки на нижнюю полку гардероба.

– Почему не позвонил? – Мама вышла из кухни. – Мы так волновались! Папа уже собрался обратиться в полицию. И из школы звонили, сказали, что тебя оставили после уроков. Что с тобой творится?

– Столько шума из-за какой-то записки, – простонал Тимоти, сунув руки в карманы. – Мистер Крейн перегнул палку.

– Это не тебе решать! – крикнул из кухни папа. – И в следующий раз звони!

Что-то было не так. Тимоти чувствовал напряжение в воздухе: родители были на взводе. Ещё вчера им было всё равно, что он пришёл домой один из бассейна, а сегодня…

– Звонил врач твоего брата, – сказала мама. – Они посчитали, что он готов к транспортировке на базу в Мэриленде. Они как раз сейчас летят.

У Тимоти подкосились колени, и он схватился за перила лестницы.

– Он очнулся?

– Пока нет, – покачала она головой. – Но надежда есть. Завтра я лечу туда первым же рейсом.

– А можно мы все полетим?

– Нам сказали, что это плохая идея, милый. Может, позже, но пока я поеду одна, выясню, что и как.

– А папа?

– Он останется с тобой. – Мама развела руки в стороны, и Тимоти послушно её обнял. – Присмотрите друг за другом.

Тимоти сел за кухонный стол и какое-то время слушал, как родители обсуждают планы на завтра. В его голове бурлили вопросы.

– Вы слышали что-нибудь о Стюарте?

Мама подняла глаза от листа бумаги, на котором что-то записывала. На лице папы читалось недоумение.

– Стюарт Чен, – повторил Тимоти. – Как он?

– Прости, милый, – спохватилась мама. – Столько всего случилось… Давай, ты им позвонишь? Возможно, он уже дома.

Тимоти встал и отошёл к телефону, висящему на стене рядом с холодильником, но только протянул руку, как тот зазвонил.

– Алло?

– Ты, маленькое чудовище. – Голос был знакомый, но ядовитый тон так потряс Тимоти, что он не сразу сообразил.

– Мистер Крейн?

– Не изображай из себя невинность, мистер Джулай, – дрожащим от ярости голосом процедил учитель. – Я знаю, что ты сделал. И мне это крайне не по душе.

– Мистер Крейн, – медленно произнёс Тимоти, – я не понимаю, о чём вы.

– Даю подсказку. Банки.

– Что?

– Банки, которые я попросил тебя выбросить из класса сегодня днём. И куда именно ты, позволь спросить, их выбросил?

– Я отнёс их на улицу и оставил рядом с мусорным баком. Коробка была слишком тяжёлой.

– Тогда как, скажи на милость, они оказались на крыльце моего дома?

Тимоти лишился дара речи. Повисшую на кухне напряжённую тишину заполняло ровное гудение холодильника. Он глянул на родителей: оба внимательно смотрели на него. Папа беззвучно спросил: «Кто это?» Тимоти отвернулся и уставился на обои в цветочек.

– Я не знаю, мистер Крейн, – выдавил он. – Я этого не делал.

Кошмарии сказали Эбигейл, что помогут ей. Вдруг это тоже было частью их игры?

– Ну разумеется. Точно так же как ты не швырялся шарами с водой в музее и не передавал записку Эбигейл Тременс на уроке, – огрызнулся мистер Крейн. Помолчав, он добавил: – Твои родители дома?

– Они рядом.

– Попроси кого-нибудь из них к телефону.

Вконец обескураженный, Тимоти протянул трубку маме.

Остаток вечера он просидел в своей комнате, одновременно страшась завтрашнего дня и отсчитывая секунды до его наступления. К счастью, родители поверили, что Тимоти никогда бы не пришло в голову так подшучивать над мистером Крейном.

Он уже собрался чистить зубы, когда вспомнил, что так и не позвонил Эбигейл, и посмотрел на часы. Было почти десять. Слишком поздно. Ему не хотелось их беспокоить, особенно Зильфу, не зря же мама Эбигейл сказала, что ей нужно отдохнуть. Да и потом, тот мужчина, скорее всего, был обычным прохожим.

Выключив свет и забравшись под одеяло, Тимоти представил, как две призрачные девочки смотрят на него из угла. Если всё рассказанное Эбигейл было правдой, каких новых ужасов стоило от них ожидать?

Глава 22

Следующим утром Тимоти проснулся от стука в дверь: мама зашла попрощаться. Он бы многое отдал, чтобы поехать с ней.

Позже, стоя на крыльце в ожидании автобуса, он услышал шорох соседней двери и бросился к перилам.

– Как он? – спросил он миссис Чен.

Та слабо улыбнулась:

– В целом в порядке. Думаю, случившееся просто сильно его напугало.

Тимоти было это знакомо.

– Ему сейчас не помешала бы поддержка друга, – добавила она, направляясь к машине у обочины. – Заглянешь к нему сегодня после школы? Ему разрешены посещения. Он будет тебе рад.

– Я постараюсь, – ответил Тимоти, хотя и боялся того, что мог рассказать Стюарт.

Глядя на отъезжающий автомобиль, он услышал из дома телефонную трель. Может, мама звонила из аэропорта? Папа уже уехал на работу, поэтому Тимоти достал ключи, открыл дверь и побежал к телефону.

– Алло?

Из динамика затрещало, как при плохой связи.

– Тимоти? – услышал он тихий и хриплый, как после очень долгого молчания, но тем не менее такой знакомый, родной голос. У Тимоти закружилась голова, и он машинально упёрся рукой в стену. Наверняка это чей-то жестокий розыгрыш. Это никак не мог быть его брат.

– Да?

– О боже, а можно немного больше радости в голосе?

– Б-Бен? Это ты?

– Конечно, я. – Бен засмеялся, но смех быстро сменился затяжным кашлем. – Погоди… Мне надо попить. – Несколько секунд спустя он снова заговорил: – Прости. Мне сейчас не очень хорошо.

Несмотря на шок, Тимоти улыбнулся. Глаза отчаянно защипало, но он не пытался сдержать слёзы.

– Бен, ты в порядке? Где ты?

– В какой-то больнице. Мне сказали, я долго был в отключке.

– Вроде того. Ты давно проснулся?

– Я то просыпался, то снова засыпал, и так последние двенадцать часов. Всё как в тумане.

– Мама летит к тебе. Она скоро будет.

– Врачи мне сказали. Но мне очень нужно было поговорить с кем-нибудь, кого я знаю… и люблю. С моими родными. Папа наверняка уже уехал на работу, но я подумал, вдруг успею поймать тебя перед школой. Боже, я так рад слышать твой голос.

В голове Тимоти вспыхивали, толкаясь и напирая друг на друга, сотни вопросов. Не только насчёт атаки. Он хотел попросить у брата совета, как упорядочить хаос, в который превратилась его жизнь. Как найти свет во всей этой тьме. Учитывая обстоятельства, это было немного эгоистично, но кто знает, сколько ему придётся ждать следующего шанса? «Если бы ты был на моём месте…»

– Тебе больно? – вместо этого спросил Тимоти.

Бен застонал.

– Они меня неплохо накачали. Из меня куча всяких трубок торчит.

– Что ты помнишь?

– Почти ничего об армии. Так странно. Как одна большая пустая страница. Врачи говорят, мне понадобится много времени на восстановление. Это ещё мягко сказано. Такое чувство, будто я лишился огромной доли своей жизни.

Тимоти поморщился и признался:

– Я скучаю.

– Ты мне снился, младший брат.

– Правда?

Бен хмыкнул. Или кашлянул – Тимоти не мог сказать наверняка.

– Это был кошмар. Жуткий.

– Что тебе приснилось?

– Я шёл по пустынной дороге, – начал Бен, медленно, с трудом выговаривая слова. – Вокруг был один песок. И ты. Самое странное, что ты держал гранату и как-то дико улыбался. Твоя улыбка всё увеличивалась, пока твой рот не стал больше лица.

Тимоти моргнул, прогоняя страшное видение.

– Да уж, жуть, – прокомментировал он.

Бен продолжил:

– Затем ты протянул мне гранату. И я уже хотел её взять, когда понял, что ты выдернул чеку.

У Тимоти загорелось лицо, перед глазами всё поплыло.

Срывающимся голосом Бен договорил:

– Это ты виноват в том, что со мной произошло. Это ты виноват, что я мёртв.

Тимоти открывал и закрывал рот, но слова застряли в горле.

В динамике зашипели помехи, а затем Бен засмеялся. Резким, отрывистым смехом, что становился громче с каждой секундой. Вскоре это уже был не голос Бена. И сам звук раздавался не только из телефонной трубки. Смех был повсюду, отражался от стен и заполнял весь дом. Тимоти закрыл голову руками, стараясь отгородиться от него.

Внезапно завизжала сирена. Тимоти рухнул на деревянную скамейку и уставился на трубку в своей руке. Из маленьких дырочек в пластике раздавались частые гудки. Их сменил тоненький женский голос:

– Если вы хотели позвонить, пожалуйста, положите трубку и попробуйте снова. Если вам нужна помощь, наберите…

Громыхнула дверь. Тимоти выронил трубку и глянул наверх.

– К-кто там?

Но ему никто не ответил. С колотящимся в горле сердцем Тимоти встал, повесил трубку и прислушался к обволакивающей дом тишине.

Снаружи зафырчал двигатель свернувшего на Бич Нат-стрит автобуса. Тимоти открыл входную дверь и выбежал на улицу.

Глава 23

За столом мистера Крейна сидел незнакомец – заменяющий учитель. Мистер Крейн приболел.

Тимоти юркнул за свою парту в конце класса. Начали подтягиваться другие ребята, пока наконец на пороге не возникла новая девочка с короткими чёрными волосами. Никто не обратил на неё внимания. Поймав его взгляд, она едва заметно улыбнулась. Ещё один их общий секрет.

Прозвенел звонок, и учитель встал и зачитал с листа:

– Пожалуйста, сядьте со своим партнёром и продолжите работать над докладом.

Тимоти переместился за парту рядом с Эбигейл.

– Что такое? – спросила она. – Ты какой-то не такой.

– Я просто думаю, где мистер Крейн. – Тимоти пока не оправился после того жуткого звонка. В ушах всё ещё стоял смех брата.

– После того как ты вчера ушёл, – поделилась она, качая головой, – у нас в доме начался бедлам.

– В смысле?

– Бабушка очень расстроилась из-за наших расспросов о книге её дяди. И она запретила мне с тобой общаться.

Тимоти вспыхнул.

– Я ей не понравился?

– Не в этом дело. Мне кажется, она хочет таким образом меня от чего-то оградить.

– От чего?

– Она не сказала.

– Если бы мы знали всю правду, – заметил он, – мы бы знали, с чем имеем дело.

– Давай быть честными: мы ей тоже всей правды не сказали.

– Да, но… – Тимоти обдумал её слова. Как объяснить события этой недели человеку, который не был их участником? – Думаешь, стоит? У твоей бабушки явно есть секреты. Может, нам стоит открыть ей свои?

– Сомневаюсь, что это хорошая идея. Если бы не её странное отношение… – Эбигейл опустила глаза на парту. – Я спала на диване в гостиной. Ну как – «спала»… Я всю ночь прождала тех девчонок. Но они не объявились, слава богу. Может, моя задумка сработала.

– Чуть не забыл! Не поверишь, кого я вчера видел… хотя, может, и поверишь.

Тимоти поведал о подозрительном мужчине, выходящем вчера из «Мэйфэйра».

Эбигейл чуть со стула не свалилась.

– Почему ты мне не позвонил?

Тимоти объяснил, что случилось дома, о транспортировке Бена в Мэриленд и звонке мистера Крейна.

– У меня просто из головы вылетело, – подытожил он. – Прости.

Наконец он рассказал об утреннем звонке брата.

– Ты уверен, что это был он? – побледнела Эбигейл.

– Голос был как у него. Думаешь, кто-то над нами издевается?

– Но кто?

Тимоти уже хотел предположить, что звонок был подстроен Кошмариями, но Эбигейл его опередила:

– И кем был тот вчерашний мужчина? Он настоящий? Это он – тот человек из тени в музее?

– Необязательно. Может быть и один из жильцов. Ты никого похожего не видела?

Эбигейл помотала головой.

– Нет. Хотя я не присматривалась. – Помолчав, она спросила: – Кстати, ты проверил банки? – На недоумённый взгляд Тимоти она уточнила: – Мистер Крейн сказал, что ты оставил их на его крыльце, так? Я просто подумала, вдруг коробка, куда ты их сложил, всё ещё у парковки.

– Какая разница? – пожал плечами Тимоти. – Мусорщики вроде каждый вечер приезжают, разве нет?

Эбигейл вздохнула.

– Мне не дают покоя слова Кошмарий. Что они «помогли» мне, и теперь я должна к ним присоединиться. А что, если они продолжают мне «помогать»? Ты видишь и слышишь всякие жуткие вещи. У мистера Крейна явно нервный срыв. Стюарт в больнице. Если всё это связано, получается, Кошмарии ждут от меня благодарности. Может, если я послушаюсь их, это всё прекратится.

– Не вздумай! – запротестовал Тимоти.

Эбигейл покраснела.

– Но куда они меня зовут? И зачем? – Она уставилась на пол. – Что, если они меня найдут? Что, если в следующий раз я не смогу отказаться?

– У человека всегда есть выбор, – отрезал Тимоти, но про себя усомнился, насколько это к месту.

Эбигейл вздрогнула.

– У меня есть идея. – Её прервал звонок с урока. – Помнишь тот сайт, на котором ты нашёл биографию моего двоюродного прадедушки?

– Огдена Кентуолла?

– Его самого. Я тут подумала, от бабушки вряд ли стоит ожидать чего-то путного, так, может, напишем хозяйке того сайта? Вдруг она что-нибудь знает?

Тимоти воодушевлённо кивнул.

– Да! Например, чем та книга закончилась!

– Именно. Может, в ней всё-таки спрятаны какие-то подсказки.

Они пошли в библиотеку и сели за компьютер.

– Спросим её, знает ли она что-нибудь об истории этой книги, – предложила Эбигейл. – Или хотя бы пусть напишет краткое содержание… Будем надеяться, что она не откажется помочь нам с докладом.

Тимоти пожал плечами.

– В крайнем случае, если она спросит, скажем, что кто-то украл наш единственный экземпляр.

– И ведь мы даже не соврём, – согласилась Эбигейл.

Остаток уроков Тимоти провёл в полузабытье. Наконец они с Эбигейл вернулись в библиотеку, и она вошла в свою почту. К их изумлению, хозяйка книжного магазина успела ответить.

От: frances@

Кому: lilbadwolf97@

Тема: Ключ к загадке мертвеца

Дорогая Эбигейл,

спасибо за письмо. Я всегда рада помочь книголюбам в поисках редких книг. Учитывая финансовые и временные ограничения, я готова немедленно ответить на все твои вопросы. Начну с главного – сюжета детского детектива за авторством Огдена Кентуолла. В своём письме ты пишешь, что знакома с основной идеей: Зельда Кайт, юная журналистка, ищет пропавшую одноклассницу. Стандартная завязка литературы этого жанра середины двадцатого века. Но в случае этой книги примерно с середины история приобретает неожиданно мрачный налёт. Зельда узнаёт, что источником зла является волшебный объект, наделяющий своего обладателя способностью контролировать чужие страхи. Если я правильно понимаю, речь идёт о челюстной кости какой-то древней богини. Подробностей не помню, только что её владелец должен был подумать о том, кого он хочет напугать, и загадать желание. И тогда магия кости воздействовала на разум жертвы, в процессе сводя этого человека с ума.

Это не кажется таким уж жутким на фоне того, что за ужасы читают современные дети, но, как я упоминала в описании на сайте, роман обладает определённым очарованием. Зельда Кайт изображена волевой и неординарной личностью, находчивой и остроумной. Мне очень не хочется спойлерить финал, но раз ты просишь, я расскажу. Не читай дальше, если желаешь сохранить интригу.

Внимательно изучив снимок, сделанный во время парада в День независимости, Зельда Кайт приходит к выводу, что она, сама того не подозревая, запечатлела момент похищения подруги. Фотография приводит к профессору местного колледжа. В итоге Зельда выясняет, что он похитил её подругу, чтобы каким-то образом зарядить волшебную кость. Потому что лишь жертвоприношение богине открывает доступ к её силе. Профессор держал бедную девочку запертой в потайной комнате колледжа в ожидании нужного момента, чтобы принести её в жертву и зарядить кость. Опуская кучу подробностей, в итоге Зельда Кайт спасает подругу и становится местным героем.

Признаться, я заинтересовалась «Ключом к загадке мертвеца» после того, как несколько лет назад случайно узнала её удивительную предысторию на конференции книжных продавцов. Как я поняла, в сороковых годах племянница мистера Кентуолла то ли писала, то ли фотографировала для школьной газеты. И одну из её одноклассниц действительно похитил местный житель, уважаемый профессор колледжа Нью-Старкхема, что в Массачусетсе. Мистер Кентуолл добавил своей истории мистицизма, и насколько она соответствует правде – судить не возьмусь, но, похоже, его племянница не обрадовалась внезапной литературной славе. Предположу, что случившееся тогда стало для неё страшным испытанием, тем более что в реальности её подругу так и не нашли.

Боюсь, это всё, что мне известно. На данный момент ещё ни одна из нью-старкхемских газет не выложила свои архивы в интернет. Но если тебе интересно и у тебя есть возможность туда съездить, уверена, в местных библиотеках найдутся статьи, которые дополнительно прольют свет на те события.

Надеюсь, я смогла хоть немного тебе помочь. Пожалуйста, дай знать, если захочешь приобрести экземпляр романа. Мой сын и его друзья с удовольствием прочли всю серию, уверена, тебе она тоже понравится.

С уважением,

Фрэнсис Мэй

Директор и собственница книжного магазина «Загадочная рукопись»

Гэйтсвид, Массачусетс

– Хм-м. – Тимоти сделал вид, что глубоко задумался. – Как думаешь, у нас будет время, чтобы посетить библиотеку Нью-Старкхема? Это же так далеко!

В ответ Эбигейл безудержно захохотала.

Глава 24

Тимоти и Эбигейл договорились после похода в библиотеку заглянуть в больницу. Стюарт наверняка удивится её визиту, но Тимоти чувствовал, что им обоим важно было услышать его версию происшествия в бассейне. По крайней мере, они узнают, как он.

Но в библиотеке их ждало страшное разочарование: по словам сотрудницы, микрофильмы и микрофиши отдали до следующей недели на сканирование. Расстроенные, они пошли к Говардской площади, с которой было хорошо видно стоящее в нескольких кварталах дальше десятиэтажное здание городской больницы, возносящееся к небу, как монолит из белого мрамора.

* * *

Лифт, показавшийся Тимоти некомфортно тесным, резво доставил их на верхний этаж.

– Тимоти! – завидев их в коридоре, тихо воскликнула миссис Чен и крепко его обняла. – Ты пришёл. Я так рада.

– Да. Решил зайти вместо бассейна.

Миссис Чен перевела взгляд на Эбигейл.

– Это… Эбигейл, – представил Тимоти. – Она тоже хотела навестить Стюарта.

– Эбигейл? – Судя по тону, миссис Чен уже приходилось слышать это имя. Её улыбка стала натянутой. – Что ж… Приятно познакомиться. Пожалуйста, заходите.

Стюарт сидел на койке, обнимая колени, и смотрел на одеяло. На тумбочке стоял пышный букет львиного зева. Миссис Чен молча отошла к нему и принялась поправлять цветы. Тимоти остановился на пороге. При виде его Стюарт расплакался.

– Прости! Прости меня, пожалуйста! Ты был прав! Я настоящий болвадурень!

Миссис Чен вздрогнула, но сделала вид, что ничего не слышит.

Тимоти застыл. Эбигейл, невидимая, замерла в паре шагов позади него.

– Тебе не за что извиняться, – неуверенно возразил Тимоти.

– Нет, есть! Ты не понимаешь! Она вернётся, если я не извинюсь! И боюсь представить, что она притащит в следующий раз!

Миссис Чен прижала ладонь ко лбу и бросила встревоженный взгляд на дверь, будто раздумывала, не позвать ли медсестру.

– Стюарт, тише. Тимоти пришёл тебя навестить. Успокойся. Ладно?

– Кто… – начал Тимоти. – Кто вернётся?

Миссис Чен осуждающе на него посмотрела. Но Тимоти должен был знать.

– Та девчонка.

– Что за девчонка?

Слёзы градом катились по щекам Стюарта.

– Пожалуйста. Прости меня. Только так это можно остановить.

Миссис Чен подошла к Тимоти, отвела его за руку в сторону и зашептала:

– Его мучают галлюцинации. Врачи пытаются выяснить, в чём причина.

– Это не галлюцинации! – возразил Стюарт.

– Можно мы… – начал Тимоти, но передумал. – Можно мне побыть с ним недолго наедине? Думаю, это поможет.

Миссис Чен глянула на стоящую в коридоре Эбигейл. Та зажала рот ладонями и смотрела на них широко открытыми в ужасе глазами.

– Разве что недолго, – неохотно согласилась мама Стюарта. – Но если он начнёт бросаться вещами… в угол палаты, пожалуйста, немедленно меня позови.

– В угол палаты? – переспросил Тимоти.

Миссис Чен лишь покачала головой, после чего вышла и закрыла за собой дверь. Стоило щёлкнуть замку, как Стюарт наклонился вперёд и возбуждённо протараторил:

– Ты пришёл! Это точно не просто так.

Несмотря на хорошее освещение, его зрачки были расширены.

– Да, – подтвердил Тимоти. – Я хотел узнать, как ты. Я видел, как тренер Том вытаскивал тебя из воды.

– Ты здесь, – сказал Стюарт, будто не слыша. – И теперь всё станет как раньше, верно?

– Как раньше? – Тимоти присел на край койки. – Раньше чего?

– До неё, – прошептал Стюарт.

– О ком ты?

– Эбигейл. – В его тоне было столько яда, что у Тимоти засосало под ложечкой. Что сделает Стюарт, если узнает, что она сейчас стоит в коридоре?

Тимоти попытался отвлечь друга:

– Ничего не изменилось. – Лгать было неприятно, но Стюарта необходимо было подбодрить. – Я здесь. Всё хорошо. Всё наладится.

Стюарт улыбнулся. Тимоти слегка осмелел:

– Слушай, у меня к тебе просьба.

Стюарт с подозрением отклонился.

– Какая?

– Расскажи, что ты видел.

– Ты о чём?

– Расскажи… о том монстре.

* * *

Тимоти ожидал сопротивления, но Стюарт вывалил всё как на духу. Рэнди Уэйсс правильно услышал: Стюарт был уверен, что видел на дне бассейна чудовище из «Войны духов» и что это оно утащило его на глубину.

Затем в первую ночь в больнице он услышал из-под койки голос, сообщивший ему, что он едва не утонул из-за выходки в музее. Он разозлил Эбигейл и теперь поплатится. Утром он рассказал об этом медсестре, и врачи сильно всполошились.

– Они думают, что я сошёл с ума, – пожаловался Стюарт. – Но я знаю, что это не так.

Тимоти кивнул.

– Я тоже так не думаю.

– Почему нет?

– Потому что я тебя всю жизнь знаю, – решительно отрезал Тимоти. – В смысле я всегда считал тебя немного странным, но психом? Это не про тебя.

Стюарт грустно улыбнулся и продолжил свою историю.

Прошлой ночью он лежал без сна в ожидании, когда снова зазвучит голос, и где-то после полуночи услышал со стороны изножья шорох. Сев, он шёпотом спросил:

– Кто здесь?

Из-за края койки медленно поднялась высокая худая девочка и схватилась руками за спинку. Стюарт от страха даже закричать не мог. В темноте её лица было не разглядеть, но он откуда-то знал, что это Эбигейл, а точнее – её кошмарная версия, хотя всё происходило наяву.

– Ты сожалеешь? – спросила она.

– Да! – выпалил Стюарт. – Мне очень жаль! Пожалуйста, оставь меня в покое!

– Я тебе не верю. Ты это несерьёзно.

– Серьёзно! Я ещё никогда ни о чём так сильно не сожалел!

Эбигейл засмеялась.

– Я узнаю, когда ты по-настоящему раскаешься. – Она глянула в самый тёмный угол палаты, рядом с задвинутой шторой. – Он мне скажет.

– Кто? – спросил Стюарт. – Кто скажет?

Девочка исчезла, но Стюарт чувствовал, что он не один. Он всмотрелся в густые тени в углу. Постепенно его глаза привыкли к темноте и различили фигуру мужчины. Облачённый в подобие бесформенной чёрной мантии, тот стоял, прислонившись к стене. У него было бледное одутловатое лицо. Блестящими глазами-бусинками он смотрел на Стюарта. Вне себя от ужаса мальчик схватил с тумбочки стакан с водой и швырнул его в угол. Стакан разбился прямо над головой незнакомца, но тот даже не вздрогнул. Просто продолжал на него смотреть.

Прибежали медсёстры и включили свет. В углу было пусто. Стюарт закричал и забился, и медсёстрам пришлось вколоть ему успокоительное. Сонный и без сил, он взмолился оставить лампы включёнными и посидеть немного с ним, и они согласились. Но даже во сне то существо продолжало наблюдать за ним из угла в ожидании, когда он по-настоящему раскается в содеянном.

Никто ему не верил. И чем дольше он настаивал на том, что всё это правда, тем крепче становилась уверенность врачей, что его нельзя выписывать.

Потрясённый, Тимоти не знал, что и думать. То, как Стюарт описывал явившуюся ему ночью Эбигейл, было очень похоже на рассказ самой Эбигейл о Кошмариях!

Стюарт глянул куда-то ему за спину и поморщился. Тимоти обернулся.

– Привет, Стюарт, – смущённо поздоровалась стоящая на пороге Эбигейл. – Мы с Тимоти пришли тебя проведать.

– Мам! – позвал Стюарт.

– Она разговаривает с медсестрой дальше по коридору, – тихо пояснила Эбигейл. – Она скоро вернётся.

– Пожалуйста, – взмолился Стюарт, – просто забери эту штуку отсюда!

Глаза Эбигейл сердито вспыхнули.

– Как ты меня назвал?

– Я не о тебе, а о той штуке, что ты оставила в углу палаты!

Эбигейл посмотрела на Тимоти и изогнула бровь.

– Я никогда здесь не была до сегодняшнего дня. Клянусь тебе.

Тимоти догадался, что она слышала рассказ Стюарта. Вместе они повернулись к углу рядом с окном, но там было пусто.

– Он и сейчас на тебя смотрит? – спросил Тимоти. Стюарт стиснул зубы и едва заметно кивнул. – А если ты попросишь его уйти?

– Он разозлится. Я знаю.

– Но там никого нет, – вмешалась Эбигейл.

Стало тихо. Все трое какое-то время переглядывались, пока Тимоти не решился сказать:

– Мы все на этой неделе видели жуткие вещи, Стюарт. Не только ты.

– Правда?

Эбигейл кивнула и снова покосилась в угол.

– Да. Правда.

– Мы – это кто? – уточнил Стюарт.

– Я и Эбигейл, – ответил Тимоти. – И мистер Крейн.

– Мистер Крейн? – удивился Стюарт. – Почему? И что такого вы видели?

Тимоти задумался, как проще будет объяснить.

– Меня преследовал какой-то человек. А Эбигейл видела… привидений. А мистер Крейн…

– Так это не из-за тебя со мной всё это происходит? – перебил Стюарт, глядя на Эбигейл.

Та виновато поморщилась, но помотала головой.

– Я даже представить не могу, как такое можно сотворить.

– Но тогда что это значит? – спросил Стюарт. – Зачем всё это?

– Мы пытаемся это выяснить, – ответил Тимоти.

– Мы хотим тебе помочь, – секунду поколебавшись, добавила Эбигейл.

– Помочь мне? С чего тебе мне помогать?

– Потому что тебе это явно нужно.

До Стюарта, похоже, наконец дошло. Он сложил руки на коленях и тихо произнёс:

– Если ты хочешь мне помочь, пожалуйста, прими мои извинения.

Эбигейл зашла в палату и схватилась за изножье койки.

– Подумаешь, какой-то дурацкий шар с водой. Я уже всё забыла.

С блестящими от слёз глазами Стюарт облизнул губы и бросил взгляд в угол.

– Тогда почему он всё ещё там? – дрожащим от страха голосом спросил он. – Почему он продолжает на меня смотреть?

Глава 25

– Что не так? – спросила Эбигейл.

Они стояли на автобусной остановке у входа в больницу, ёжась под шквалистым ветром. За рекой гремели раскаты грома.

– Ты ни слова не сказал с тех пор, как мы попрощались с мамой Стюарта.

Она была права, но Тимоти был слишком поглощён своими мыслями, чтобы заметить. Внезапно его охватила невыразимая злость.

– Хм-м, дай-ка подумать. Что не так? – передразнил он. – Ой, я даже не знаю. Может, дело в том, что мой лучший друг сошёл с ума, а я на пути к этому? – Тимоти вытер нос. – Мой брат в коме. Мои родители со мной не разговаривают. И…

– Эй, – тихо перебила Эбигейл. – На мне хоть не срывайся, ладно? Я просто спросила.

– Я не срываюсь, – заспорил Тимоти, прекрасно понимая, что так и есть. – Я просто… Просто… – Он наконец повернулся к ней. Она смотрела на него, прищурившись, будто пыталась разобраться, как он устроен. Если подумать, она постоянно на него так смотрела. – Прости.

Послышался нарастающий рёв двигателя, и из-за угла вылетели две яркие фары. За потёками дождя на стекле было видно недовольное лицо водителя. Больше в автобусе не было ни души. Они поднялись, заплатили за проезд и сели рядом.

Эбигейл встретилась взглядом с отражением Тимоти в окне. Они оба были полупрозрачными, как привидения.

– Я всё ещё ничего не понимаю, – призналась она. – Мы ни на шаг не продвинулись.

– Это неправда.

– Ладно, – кивнула Эбигейл. – И что же мы знаем?

– Мы знаем, что Стюарт винит тебя в случившемся. – Тимоти наблюдал за Эбигейл. Судя по её лицу, она не знала, как относиться к этому заявлению. – Мы знаем, что он видел почти то же, что и ты.

– А именно?

– Девочку. Но он думал, что это ты, а не какие-то выпендрёжницы из Нью-Джерси.

Эбигейл отшатнулась, не веря своим ушам.

– И что?.. Он боится меня?

– Могла бы сказать тому существу в углу уйти.

– Там ничего не было!

– Но это могло помочь! Стюарт боится его до чёртиков! – У Тимоти сжалось сердце. Его мысли то и дело возвращались к утреннему разговору с братом, а точнее, существом, притворившимся его братом. – По словам хозяйки книжного магазина, «Ключ к загадке мертвеца» был написан на основе реальных событий. В книге упоминался волшебный объект, кость, что наделяет своего владельца способностью контролировать чужие страхи. Так?

– Это просто глупый детектив – отозвалась Эбигейл таким тоном, будто беспокоилась за душевное состояние Тимоти.

– Но какая-то часть его событий произошла на самом деле, по крайней мере, мы практически в этом уверены. – Эбигейл моргнула и помотала головой, но Тимоти упрямо продолжил: – Кто-то насылает на нас страшные видения. Стюарт видел чудовище с когтем. Мистер Крейн – те штуки в банках. Наконец, мой утренний звонок. Да, мне уже какое-то время снились кошмары о Бене, но лишь когда я спал. А это другое. – Эбигейл вздохнула и уже собралась что-то сказать, но он ей не позволил: – Дай договорить. Я знаю, ты сказала, что больше не желаешь никому зла…

– Тимоти!

– Ты так сказала, но Стюарт явно тебя разозлил, и ты точно была сердита на мистера Крейна в музее. И на меня… – Тимоти сделал глубокий вдох. – Ты сама сказала в первый же день, когда я вызвался стать твоим партнёром. Ты думала, что я над тобой смеюсь. И приказала мне держаться от тебя подальше.

– И что с того? – насупилась Эбигейл.

– А с того, что вот тебе три причины отомстить тем самым людям, которые за компанию с тобой, если верить тебе, внезапно стали видеть жуткие вещи.

– Мы это уже обсуждали, – возразила Эбигейл. – Я уже сказала тебе вчера, что это всё Кошмарии. Они мне так помогали, хотя я их не просила! Они хотят, чтобы я пошла с ними…

– Да. Кошмарии. Которые вдруг стали объявляться в твоей квартире, потому что им резко захотелось с тобой дружить. И играть. Посреди ночи.

– Ты мне не веришь?

– Я верил тебе, пока не узнал о челюстной кости, – выпалил Тимоти. – Что, если кто-то её нашёл и научился ею пользоваться?

– И ты подозреваешь меня?

Кожу Тимоти закололо от пришедшей на ум мысли.

– Музей…

– Что?

– Помнишь, перед тем, как мы увидели картину «На краю Конца», нам на глаза попался постер про магию и религию? И мы ещё остановились у витрины, где должен был лежать какой-то древний артефакт, дававший членам племени силу контролировать страхи своих жертв? Там даже была целая инструкция: взять артефакт в руку и назвать имя жертвы – и всё, проклятье наложено.

– Челюстная кость, – прошептала Эбигейл, побледнев. – Но её забрали на чистку.

– Твоя бабушка сказала, что пришла в музей в поисках вдохновения. Но что это вообще значит?

Эбигейл разинула рот. У неё ушло несколько секунд, чтобы справиться с потрясением.

– Только не говори, что ты думаешь, будто моя бабушка…

– Я не знаю, что думать, – перебил Тимоти.

Окно запотело от их дыхания, скрыв отражение. Им оставалось смотреть друг на друга.

– А знаешь, что я думаю?! – закричала Эбигейл. Не дожидаясь ответа, она пальцем вывела на испарине большими буквами слово «дебил» и нажала на жёлтую пластиковую кнопку сбоку от окна, оповещающую водителя о требовании остановки.

Несколько секунд спустя автобус припарковался у обочины, и двери с шипением открылись.

– Что ты делаешь? – спросил Тимоти.

– Я прогуляюсь, – отрезала Эбигейл и, вскочив, чуть ли не бегом бросилась к выходу.

– Ладно, но куда ты собралась? – крикнул он ей вслед.

– В никуда!

Тимоти заторопился за ней.

На ступеньках она обернулась и разочарованно покачала головой:

– Это всего лишь дурацкая книга. Нет никаких волшебных костей, Тимоти. Я в жизни не слышала ничего глупее. Ты просто… придурод.

И она решительно зашагала прочь от автобуса.

Тимоти растерялся. Он не мог допустить, чтобы она шла домой одна так поздно, не после всего случившегося. Мало ли что поджидает её в темноте. Но затем его с запозданием осенило, что он в каком-то смысле намекнул, что это она во всём виновата, и если это правда, то ей действительно ничего не грозило.

«Какой же я идиот!» – захотелось ему взвыть.

– Ты выходишь или нет? – водитель закатил глаза.

– Выхожу! – бросил Тимоти и спрыгнул на обочину.

Двери тут же закрылись, и автобус умчался во тьму, оставляя в тумане расплывчатые красные всполохи от габаритных огней.

– Эбигейл! – позвал Тимоти.

Но ответом ему был лишь вой старой сирены на реке. Глухо зарокотал гром. Впереди тусклый фонарь подсвечивал тёмные витрины магазина. Тимоти показалось, что он заметил силуэт убегающей девочки, прежде чем её окончательно не поглотили тени.

Глава 26

Тимоти пробежал полквартала, но так и не нашёл Эбигейл. Не считая нарастающего гула ветра и раскатов грома вдалеке, на улице было тихо. В автобусе он просто рассуждал вслух, совершенно не желая обидеть Эбигейл. И теперь ему необходимо было извиниться. Может, дойти до «Мэйфэйра»? Тимоти поднял воротник и побрёл вверх по склону. А что, если она его не простит?

Ещё несколько кварталов спустя Тимоти замер на середине шага. Перед ним из темноты в пятно света от фонаря вынырнула тёмная фигура. В первую секунду Тимоти испугался, что это тот человек из тени, но быстро понял, что этот мужчина был заметно ниже и на нём было не пальто, а нечто совершенно иное. Облегающая униформа. Тимоти сделал шаг вперёд и обратил внимание, что человек опирался на костыль.

– Бен? – прошептал он.

Тот отвернулся и поковылял прочь.

Вспомнив кошмарный разговор этим утром, Тимоти помедлил, но затем побежал вслед за ним.

– Бен!

Вскоре между ними осталось не больше полквартала. Тимоти снова позвал брата, но тот продолжал свою безмолвную прогулку, будто не слышал. Или ему было всё равно. Усилившийся дождь мешал видеть. Тимоти протёр глаза, но за эту секунду, что он не смотрел на улицу, Бен исчез.

Тимоти обнаружил, что оказался всего в одном повороте от собственного дома. Куда подевался брат? Тимоти задыхался, как после быстрого спринта в бассейне. Отсюда до жилого комплекса Эбигейл было слишком далеко. И сейчас ему не хотелось быть одному. Дрожа от холода и страха, он свернул на Бич-Нат-стрит, благо до дома оставалось идти всего ничего.

Внезапно прямо перед ним из-за куста выступила знакомая фигура, и Тимоти чуть не запнулся о собственные ноги. Бен вытянул к нему руку, но мальчик увернулся.

Брат выглядел чудовищно: глаза затянуло молочной плёнкой, кожу покрывали неровные красные пятна. Совсем как в кошмарах Тимоти. Бен открыл рот, явив коричневые сгнившие зубы, и захрипел:

– Это ты виноват, Тимоти. Зачем ты отпустил меня из Нью-Старкхема? Ты должен был попросить меня остаться…

– Что ты?.. – ошарашенно начал Тимоти. Серьёзно? Несмотря на всю невероятность происходящего, он не смог смолчать: – Это я тебя отпустил? Да ты сам мне сказал, что хочешь обрести порядок! Найти свет во тьме!

Бен моргнул, будто не слыша.

– Это ты виноват, Тимоти. Ты виноват… Но я тебя прощаю. – Он улыбнулся своей жуткой улыбкой и развёл руки в стороны. Костыль со стуком упал на тротуар. – Давай, обними брата.

– Ты не мой брат! – Тимоти попытался оттолкнуть его. Но руки прошли насквозь, а в следующий миг он обнаружил, что на улице, кроме него, больше никого нет. Сверкнула молния, и почти сразу после неё загремел гром. Бен исчез.

Тимоти зажмурился и постоял так несколько секунд, не осмеливаясь пошевелиться.

А потому не увидел приближающиеся со спины фары.

Глава 27

Тимоти развернулся.

Яркий свет ослепил его, по ушам ударил визг тормозов. Только его сердце слегка успокоилось, как автомобильный гудок снова погнал его в галоп. Тимоти шарахнулся вбок, на безопасную обочину, и приготовился показать всем известный грубый жест водителю этой железяки. За звонкой дробью капель о капот донёсся шорох опускаемого стекла.

– Что ты делаешь посреди дороги?! – Папин окрик произвёл на Тимоти эффект не хуже автомобильного гудка. – Торопишься на тот свет?!

В голосе папы было больше страха, чем гнева. Тимоти от шока временно лишился дара речи.

– Ты весь мокрый, – уже немного спокойнее добавил папа. – Залезай.

Тимоти открыл пассажирскую дверь и скользнул на сиденье.

Они посидели недолго, слушая перестук капель по крыше.

– Может, объяснишь наконец, что ты там делал? Или прикажешь мне самому догадаться? – нарушил молчание папа.

Что Тимоти мог ему сказать? Что разговаривал с Беном-зомби, а затем тот растворился в воздухе? В лучшем случае папа его проигнорирует. В худшем…

– Я просто шёл домой. Мы с Эбигейл навещали Стюарта в больнице.

– Почему ты мне не позвонил, чтобы я за тобой заехал? И кто такая Эбигейл?

– Одноклассница.

– Хм-м, – помычал папа, явно думая о чём-то своём. – Мне нужно тебя кое о чём попросить. – Он открыл бардачок, достал связку ключей и протянул Тимоти. – Закати мамину машину в гараж. Держись правой стороны. Мне ещё эту поставить надо.

Тимоти ощутил небольшой прилив адреналина. Папа никогда ещё не предлагал ему сесть за руль. При других обстоятельствах он бы запрыгал от восторга.

– А эта чья? – поинтересовался он, стараясь придать голосу весёлости.

– Друг попросил проверить на выходных двигатель.

Папа нажал кнопку на пульте управления гаражной дверью. Сжав ключи в кулаке, Тимоти выпрыгнул из машины. Он сотню раз видел, как папа паркуется, и годами ждал этого шанса. Но сейчас в его голове кружило столько мыслей, что он даже толком порадоваться не мог.

Дождавшись, когда папа поставит чужой автомобиль рядом с маминой, Тимоти вышел вслед за ним назад под дождь.

– Ты молодец, – отрешённо похвалил его папа и зашагал по кирпичной дорожке к задней двери. – Стюарту лучше?

Сверкнула молния, и перед внутренним взором Тимоти встало лицо Бена.

– Это сложный вопрос. – Он не стал вдаваться в подробности. По правде говоря, сейчас его мучили проблемы поважнее.

Кошмарии

Вступление

Итальянский ресторан «У Марселлы»

Провиденс, Рой-Айленд

– Сюрприз! – разразилась толпа.

Персиваль Анх схватился за грудь и гневно нахмурился. Все затаили дыхание, но затем он улыбнулся, и его родные облегчённо выдохнули, поняв, что он просто шутит. Жестоко, да, зато заслуженно: сколько лет он твердил им, что ненавидит сюрпризы!

– Ох, папа! – вздыхали они, хлопая его по спине и поздравляя с днём рождения.

Сегодня ему исполнилось девяносто, и, как многие рождённые в конце апреля, он был типичным представителем упрямых Тельцов. Однажды он сказал жене, что не уверен, что хочет прожить так долго. Но сейчас, окружённый близкими людьми, Персиваль в полной мере осознал своё счастье. Да, работа в библиотеке питала его ум и любопытство, но лишь возвращаясь вечером домой, к семье, он испытывал истинное удовлетворение.

Ужин был превосходен, а торт ещё лучше.

Позже, когда Персиваль поднялся из-за стола с намерением посетить уборную, он поймал на себе обеспокоенные взгляды.

– Я каждый день делаю это дома, – сказал он. – Я могу ходить.

Но сын всё же вызвался его проводить. Персиваль отмахнулся.

– Давайте так: если я не вернусь через десять минут – вызывайте поисковый отряд.

Покончив с делами, Персиваль остановился у раковины, чтобы помыть руки. Когда он зашёл в уборную, его поприветствовал работник ресторана, но сейчас в помещении, кроме него, больше никого не было. Странно. Персиваль вытер руки бумажным полотенцем и повернулся к выходу.

Но двери не увидел. Его взгляд уткнулся в глухую стену, заклеенную обоями в тёмно-серую полоску, напоминающую прутья решётки. Точно такие же обои теперь покрывали всю уборную.

– Какого?.. – пробормотал Персиваль, озираясь в поисках выхода. Должно быть, он повернулся не в ту сторону. Но нет – дверей наружу нигде не было.

Он был в ловушке. Совершенно один. Быть такого не может! Может, дети решили подшутить над ним в наказание за его реакцию на сюрприз?

Мужчина забарабанил кулаком по стене, где раньше была дверь, и позвал сына. Да, дети будут в восторге при виде пристыженного донельзя отца. Будут дразнить, что он даже в туалет сходить один не в состоянии. Бедный старик.

Он подождал, но ответа не было.

Вдруг за его спиной скрипнула, открываясь, дверца кабинки. Персиваль развернулся, чувствуя, как по всему телу пробегают мурашки. Может, работнику самому потребовалось уединиться, и теперь он ему поможет…

Из кабинки действительно вышел человек, но это был не работник ресторана. Персиваль сразу его узнал, хотя не вспоминал о нём много лет… Ведь он давно умер. Персиваль отпрянул и вжался спиной в стену.

Человек в сером пальто поднял стоящую между раковинами плетённую корзинку и с улыбкой спросил:

– Мыло? Лосьон? Мятную конфетку?

Затем он захохотал. Персиваль развернулся и ещё громче застучал по стене.

Куда, чёрт побери, запропастился этот поисковый отряд?

Глава 28

Утром в субботу Тимоти проснулся от бьющих в глаза ярких лучей солнца. Всё, как и всегда, было замечательно.

Но, хорошенько потянувшись и сев, он понял, что всё далеко не замечательно. В памяти заклубились события этой недели, и, несмотря на ясное утро, его охватил ужас, который лишь усилился, когда снизу донеслась телефонная трель.

Спустившись бегом на первый этаж, Тимоти схватил трубку.

– Алло?

– Тимоти, – услышал он голос пожилой женщины. – Это Зильфа Киндред. Бабушка Эбигейл. Прости за ранний звонок, но мне нужна твоя помощь.

Зильфа объяснила, что Эбигейл вчера вернулась очень поздно, промокшая до нитки. Она попросила прощения и сказала, что ляжет пораньше. Зильфе ночью не спалось, и она встала, чтобы налить себе воды. Услышав в коридоре странное хлюпанье, она открыла входную дверь и обнаружила Эбигейл сидящей на полу привалившись к стене. Кнопка лифта горела. Зильфа завела внучку в квартиру и спросила, в чём дело. И Эбигейл сквозь слёзы во всем ей призналась.

– Во всём? – переспросил Тимоти.

– Во всём, – подтвердила Зильфа. – И тебе тоже кое-что нужно знать, Тимоти.

Зильфа рассказала внучке, что с ней тоже происходили необъяснимые вещи. В молодости она пыталась помешать одному плохому человеку совершить кое-что страшное. Его звали Кристиан Гесселиус – это о нём писала Фрэнсис Мэй. И теперь он каким-то образом вернулся в Нью-Старкхем, чтобы отомстить. А самое странное? Он умер в тюрьме почти пятьдесят лет назад.

– Но как?.. – выдохнул Тимоти. Так кем был тот человек из тени? Призраком? Фокусником? Демоном?

– Мне самой хотелось бы знать, – отозвалась Зильфа.

– Эбигейл в порядке?

– Поэтому я и звоню, Тимоти. Она говорила тебе что-нибудь насчёт своего намерения вернуться к отцу в Нью-Джерси?

– Вообще-то да, – тихо ответил он. – Она сказала, что думала над этим, но затем отказалась от этой идеи.

– Утром она оставила на обеденном столе записку. Вероятно, было ещё очень рано. – У Тимоти перехватило в горле. Зильфа продолжила: – Мы не можем дозвониться до её отца. Сара уехала на её поиски. Если тебе что-то известно…

– Ничего, – пробормотал Тимоти, страшно жалея, что вчера не проводил Эбигейл до дома.

– Позвони, если что-нибудь узнаешь. – Зильфа продиктовала номер, и Тимоти торопливо записал его на первой попавшейся под руку бумажке. – И, Тимоти… Доверься мне. Сегодня всё закончится. Я понимаю, всё это кажется очень странным, но прошу тебя… Это моя проблема, и я её решу. Сама. Ты меня понял?

– Хорошо, – сказал он. И хотя у него в уме бурлил миллион вопросов, Тимоти каким-то чудом заставил себя повесить трубку.

Немного приведя мысли в порядок, Тимоти насыпал себе хлопьев, залил их молоком, быстро поел и собрал спортивную сумку. Бумажку с телефоном он положил в карман. Если Зильфа просит, чтобы он не думал о Кристиане Гесселиусе, ему придётся занять себя чем-то другим. До начала утренней тренировки оставалось меньше получаса. Он быстро черкнул для папы записку о том, куда отправился.

На улице было свежо, но не холодно. Спускаясь по склону холма к Эйджхилл-роуд и началу Драконьей лестницы, Тимоти старался не думать о том, что может поджидать его в раздевалке.

* * *

К счастью, он застал там нескольких товарищей по команде, переодевающихся и шутливо хлещущих друг друга свёрнутыми в жгуты полотенцами. Тимоти вслед за ними быстро принял душ и прошёл по длинному коридору к бассейну.

На тренировке он старательно следовал всем указаниям тренера Тома. Что было нелегко, потому что стоило ему оказаться рядом с глубокой частью бассейна, как воображение тут же рисовало на его дне жутких чудовищ. Под трамплинами он проплывал с закрытыми глазами, считая каждый гребок до стены.

– Молодец, – похвалил его Том после первых ста ярдов. – На моей памяти ты ещё никогда так быстро не плавал.

Тимоти не стал отвечать, что ему ещё никогда не чудилось, будто за ним что-то гонится.

Чем дольше он размышлял над звонком Зильфы, тем сильнее беспокоился. Может, стоит отправиться к ней домой, обсудить, вместе со всем разобраться? Она ведь всего лишь старая женщина. Эбигейл наверняка хотела бы, чтобы он помог её бабушке.

Оттолкнувшись от стены, Тимоти ушёл в особенно агрессивный спринт свободным стилем. Ему хотелось во что бы то ни стало побить свой рекорд.

Именно это он и сделает: пойдёт к Зильфе, пусть даже она и просила не вмешиваться. Тут идти-то всего ничего: вверх по южному склону, мимо библиотеки колледжа…

Тимоти вздрогнул и, всплыв посреди дорожки, схватился за разделительный канат. Плывущий позади него баттерфляем мальчик едва не шлёпнул ему ладонью по лицу, но Тимоти даже не заметил.

Библиотека.

В колледже тоже была библиотека.

Что, если там найдутся ответы?

И Зильфа ничего не узнает.

Глава 29

Покинув стадион, Тимоти пересёк двор университетского городка и свернул на выложенную камнем дорожку между историческими зданиями возрастом в пару столетий.

Путь его лежал по склону на юг, и вскоре впереди выросло высокое строение, немного напоминающее дом семейки Аддамс. Тимоти потянул на себя тяжёлую дверь и юркнул внутрь.

Глаза не сразу привыкли к полумраку. От центральной стойки выдачи и приёма книг влево и вправо уходили два длинных крыла. Сидящая там светловолосая девушка с большими голубыми глазами приветливо улыбнулась:

– Привет, зай. Я могу тебе чем-то помочь?

– Я… я бы хотел воспользоваться вашей библиотекой, если можно, – смущённо зарделся Тимоти. – Мне нужно для школьного доклада.

Девушка засмеялась.

– Я правильно понимаю, что студенческого у тебя нет?

Тимоти помотал головой.

– Ты партнёр той девочки?

– Какой девочки?

– Видимо, нет, – не ответила девушка. – Обычно к нам приходят одни студенты. А тут сразу два посторонних за утро. Тебе повезло, что я не большой блюститель правил. Будь здесь Гэвин…

– Та девочка всё ещё здесь? – Сердце Тимоти гулко забилось в груди. – Она моего возраста?

Девушка кивнула и протянула ему бумажный прямоугольник.

– Держи временный читательский. Если что-то понадобится, дай знать.

– Вообще-то я хотел спросить, у вас, случайно, нет старой периодики? Сороковых годов?

Девушка секунду смотрела на него, затем сказала:

– Так, а вот это уже совсем странно. Та девочка, когда пришла сюда час назад, спросила меня о том же. И я уже выдала ей все микрофиши. Придётся тебе договариваться с ней. – Она указала на крыло по правую сторону от Тимоти. – За последним стеллажом будет дверь. И осторожнее. Там темно.

– Спасибо, – поблагодарил Тимоти и направился туда. Он знал, кого найдёт за той дверью.

* * *

– Что ты здесь делаешь? – выпалила Эбигейл, увидев его.

Из-за выключенного света её лицо скрывалось в тени. Позади неё на экране отображалась копия газетной статьи с примечательным заголовком «Нью-Старкхем в шоке!».

– Судя по всему, то же самое, что и ты, – ответил Тимоти. – Ты в курсе, что вся твоя семья на ушах стоит? Утром мне позвонила твоя бабушка и рассказала о вашем разговоре после того, как ты вчера вернулась домой.

– Правда?

– Она беспокоится о тебе.

– Бабушка не хотела меня вмешивать. – Она моргнула. На её лице не отражалось ни единой эмоции. – Мне пришлось сбить её со следа.

– Позвони ей и скажи, что с тобой всё в порядке. Или давай я?

– Пожалуйста… не надо. – Она потянулась к его руке, но быстро опомнилась. – Если я сумею разобраться во всей этой чертовщине раньше её, она не пострадает. В её возрасте не стоит ломать голову из-за каких-то проклятых костей.

Тимоти вздохнул, смирившись, что ему придётся нарушить данное Зильфе слово, и сел рядом с Эбигейл.

– Как ты догадалась прийти сюда?

– Проснулась очень рано. Выглянула в окно моей комнаты, увидела колледж. И поняла, что ответ буквально у меня перед глазами. И кстати, я всё сделаю сама.

– Но…

– Я знаю, это звучит грубо, но после вчерашнего я поняла, что либо сама со всем справлюсь, либо никак. Речь о моей семье. Я не могу тебя в это втягивать, Тимоти.

Он не сразу нашёлся, что ответить.

– Эбигейл, насчёт моих слов в автобусе – я был не прав.

– Да уж. Но всё нормально. – Смутившись, она отвернулась к экрану. – Но это не отменяет моего решения. И потом, здесь и так тесно, а от твоей спортивной сумки немного воняет.

– О. – Тимоти поднялся и попятился к двери. – Ладно. Прости. Я тогда… подожду снаружи, пока ты не закончишь.

– Хорошо, – бросила она, прокручивая статью.

На пороге Тимоти не выдержал и обернулся.

– Эбигейл, пожалуйста. Мне правда очень жаль.

Она посмотрела на него, и на краткий миг в луче света проектора он прочёл в её глазах ответное сожаление.

– Ты уже извинился, – сказала Эбигейл и отвернулась.

Тимоти сел на нижнюю ступень лестницы рядом с кабинетом для просмотра микрофишей. Ковёр на ней был таким истоптанным, что сквозь истончившиеся нити проглядывали половицы. Тимоти в расстройстве потянул за одну.

«Ну ладно, – подумал он. – Делай как знаешь. Я хотя бы попытался».

Не в силах усидеть на месте, он встал и прошёлся между стеллажами. Они теряли время! Чем Эбигейл там занималась?

Погружённый в размышления, он незаметно для себя поднялся по лестнице. С каждой ступенью его злость накалялась. Он не сделал ей ничего, чтобы заслужить такое грубое обращение. Даже Стюарт никогда не позволял себе подобного!

Тимоти обнаружил себя посреди тёмной площадки. Часть стены, заклеенная ветхими обоями, была неаккуратно завешена чёрным пластиком. Тут шёл ремонт? Поколебавшись мгновение, Тимоти отодвинул пластиковую штору. За ней оказалась тёмная дыра, внутри которой, примерно на фут дальше от этой стены, была ещё одна, заметно старше. В центре этой второй стены была дверь с грязным матированным стеклом, сквозь которое невозможно было ничего разобрать.

Приглядевшись, Тимоти заметил на поверхности стекла очертания букв.

Онемевшие пальцы разжались, сумка с глухим стуком упала на пол. Пошатнувшись, Тимоти схватился за ручку, не отрывая потрясённого взгляда от полустёртой надписи:

ДОКТ Р КР СТИАН Г ССЕЛ С

ПРОФЕС ОР ИС Т ИИ

Глава 30

Тимоти повернул ручку и услышал щелчок замка. Дверь слегка отворилась, явив полосу непроницаемой черноты. Судорожно задышав, Тимоти сделал шаг назад и посмотрел в начало лестницы, на солнечный свет, падающий на пол библиотеки из окон. Рядом не было ни души.

Фрэнсис Мэй в своём письме упомянула, что этот человек был профессором. По словам Зильфы Киндред, Гесселиус совершил нечто ужасное и был отправлен в тюрьму. Должно быть, здесь был его кабинет. Вход в него отгородили, будто пытались стереть саму память о его существовании. Странно. Зачем колледжу идти на такие ухищрения?

Ведомый любопытством, Тимоти слегка толкнул дверь. Тихо скрипнули петли.

– Ау? – шепотом позвал он, но, прислушавшись, пожурил себя за глупость и открыл дверь до конца.

В кабинете было темно, но Тимоти смог различить большой дубовый стол, лампу с абажуром из зелёного стекла и занимавшие целую стену стеллажи, заставленные стеклянными колпаками, научными трудами и фотографиями в рамках. Высокие окна были завешены поеденными молью бархатными шторами. Рядом с окнами стояли повернутые друг к другу два кресла, обитые потрескавшейся кожей, словно два пожилых джентльмена, исчерпавших темы для беседы.

Эбигейл определённо нужно было это увидеть, вот только послушается ли она его?

Тимоти осторожно шагнул внутрь и, чувствуя себя привидением, пришельцем из другой эпохи, прошёлся по кабинету. Наконец он остановился у окна и отодвинул штору. Яркие лучи солнца затопили помещение, подсветив поднятые его появлением клубы пыли, и Тимоти прикрыл глаза ладонью, на секунду ослеплённый. Привыкнув к свету, он разглядел на другом берегу реки стеклянную макушку Хаскетомикского маяка.

Кабинет оказался намного просторнее и захламлённее, чем ему показалось в темноте. По бокам от окон стояли два флага: американский и светло-серый с вышитыми белыми звездами, расположенными треугольником. Тимоти растянул полотно, чтобы лучше рассмотреть. В центре под треугольником были вышиты от руки три слова:

Правильность, Честность, Жертва.

Что это за флаг такой?

Падающие под углом лучи солнца высветили покосившуюся рамку на противоположной от окон стене. Тимоти подошёл и поправил ее. За защитным стеклом была старая фотография маяка, моста Тафт и скал за рекой. На полях была едва различимая надпись карандашом: «Гесселиус Иллюминариум. 1940. Свет во тьме».

Тимоти ахнул. Любимые слова брата! Что это – подтверждение теории Бена о порядке в хаосе или простое совпадение? В любом случае Тимоти почти не сомневался, что ему было суждено найти этот кабинет.

Кто-то коснулся его плеча, и он повернулся. Позади него стоял Бен, растянув в жуткой улыбке фиолетовые губы.

Глава 31

Тимоти отпрянул и уже собрался крикнуть: «Пошёл прочь!» – когда услышал голос Эбигейл:

– Не хотела тебя напугать.

Внезапно Бен мигнул и исчез. На его месте стояла Эбигейл.

Тимоти моргнул и выдохнул, затем медленно поднял руку и ткнул её пальцем в плечо. Она была настоящей. Хорошо.

– Не подкрадывайся так к людям, – укорил он, стараясь прогнать из головы кошмарный образ.

– Я, э-эм, лишь хотела дать тебе знать, что проектор свободен. – Эбигейл держала небольшую стопку бумаг. Смерив его настороженным взглядом, она покосилась на лежащую перед открытой дверью сумку. – Я нашла тебя по запаху хлорки. Что это за место? – Она коснулась стеклянной панели со стёртой надписью и изумлённо выдохнула: – О боже!

– Это его кабинет, – подтвердил Тимоти.

– Хочешь сказать, он всё это время был прямо над моей головой? – С её лица сошла краска.

Тимоти кивнул.

– А зачем эта?.. – указала она на пластиковую штору.

Тимоти покачал головой.

– Мне кажется… – начал он, но передумал. Вряд ли Эбигейл оценит теорию Бена. – Всё сложно. Но главное, что мы теперь ближе к разгадке.

Эбигейл прижала бумаги к груди и попятилась. На её лице возникло то же выражение, что вчера, перед тем как она убежала от него.

– Ой, ну хватит, Эбигейл, признайся уже, что одна ты не справишься! – возмутился Тимоти и добавил, когда она ничего не ответила: – Оглянись. Это касается не только твоей семьи.

Эбигейл обошла комнату. Загадочный серый флаг вызвал у неё искреннее недоумение. Наконец, Тимоти подвёл её к фотографии маяка.

Пока она изучала надпись, он обратил внимание на ещё одну рамку на книжной полке, полную старых бейсбольных карточек. К сожалению, за толстым слоем пыли на стекле рассмотреть напечатанные на них имена было невозможно.

– Тимоти, что…

– Погоди, – прошептал он.

Взяв рамку с полки, Тимоти протёр стекло, и его взгляд немедленно зацепился за знакомые имена в нижнем правом углу. Там были карточки игроков второй, первой и третьих баз. Он ахнул.

– В чём дело? – всполошилась Эбигейл. – На что ты смотришь?

Тимоти показал ей.

– Бейсбольные карточки? – скептически изогнула она бровь. – Подумаешь. Судя по статьям, что я нашла, доктор Гесселиус был известным коллекционером предметов американской культуры. Он был историком, так что тут нет ничего удивительного.

Тимоти улыбнулся.

– Разве есть что-то более американское, чем бейсбол, да? Посмотри на надписи.

Бумаги посыпались из рук Эбигейл. Пока она их подбирала, Тимоти ещё раз всмотрелся в портреты игроков и прошептал:

– Карлтон Куигли. Баки Дженкинс. И Лерой Два-Пальца Фромм.

Глава 32

Пару минут спустя они устроились в пыльных кожаных креслах. Внимательно изучив все бейсбольные карточки, Эбигейл перевернула рамку и попыталась подцепить ногтем один из металлических фиксаторов задника. Тимоти тем временем листал распечатанные ею статьи. Его внимание привлёк заголовок «Признание! Трагическое похищение! Профессор связан с ужасным культом!». Ещё на одной странице была фотография девочки, и Тимоти в первую секунду подумал на Эбигейл, но быстро сообразил, что это её бабушка. Заголовок гласил: «Зильфа Киндред, настоящая героиня».

Тимоти поднял глаза на Эбигейл, успевшую отогнуть один из фиксаторов.

– Что ты делаешь?

– С этими карточками связана какая-то тайна, – отозвалась она. – Мы её не узнаем, пока их не достанем.

– Кстати, о тайнах, – сказал он, наблюдая за её пока малоуспешной войной с рамкой. – Что ты успела раскопать? Или ты предлагаешь мне всё это прочесть? – Эбигейл тяжело вздохнула, и Тимоти обескураженно усмехнулся. – Ты так не хочешь рассказывать? Ладно, тогда послушай меня.

Он поведал ей о вчерашнем «визите» Бена. Эбигейл молча слушала, почти не выказывая, вопреки ожиданиям Тимоти, удивления. Под конец она повесила голову, глядя куда угодно, только не на него. «Какая же она упрямая», – вздохнул он про себя, но быстро пересмотрел своё мнение, когда Эбигейл наконец заговорила.

– Прошлой ночью ко мне опять пришли Кошмарии.

– О, – вырвалось у него. Зильфа об этом не упоминала.

– Я была так расстроена после случившегося – ну, знаешь, в автобусе… что, когда они опять явились, я пошла за ними.

– После всего, что мы уже пережили? – ужаснулся Тимоти. – Как ты могла? Зачем?

Эбигейл смахнула с лица волосы и откинулась на спинку кресла.

– Я этого не планировала. Они меня вынудили. У меня было такое ощущение, будто я хожу во сне, хотя точно знаю, что не спала. Я не могла ни остановиться, ни крикнуть. Что-то внутри меня хотело последовать за ними, словно какой-то внутренний голосок нашёптывал, что я заслуживаю всего, что со мной должно произойти. Бабушка нашла меня у лифта. Я всё ей рассказала и обещала не вмешиваться, но ты сам знаешь, это уже не вариант. Я не хочу, чтобы она пострадала. Утром я написала записку, будто еду назад в Нью-Джерси, и улизнула из дома, пока все спали. Затем пришла сюда. И я по-прежнему не хочу тебя во всё это втягивать, потому что ты тоже можешь пострадать. Но вот мы здесь, снова вместе.

Они помолчали.

Наконец Тимоти сказал:

– Я и так часть всего этого. Ты прекрасно это понимаешь. Мне тоже нужны ответы.

– И ты прав, – слабо улыбнулась Эбигейл. – Мы на пороге раскрытия некой огромной тайны.

– За всем этим стоит доктор Гесселиус.

Эбигейл кивнула, продолжая возиться с фиксаторами.

– Вот только есть одна проблема.

– Какая?

Она глянула на него.

– Доктор Гесселиус мёртв. – Она взяла у Тимоти распечатки и принялась листать, пока не нашла статью с заголовком «Сумасшедший доктор повесился».

– Зильфа что-то такое говорила. Но я думал, его казнили?

– Нет. Он покончил с собой в камере через несколько лет после суда. Почитай с начала. – Она снова зашуршала страницами. – Я распечатала практически всю его биографию. «Нью-Старкхем Рекорд» достаточно регулярно печатала выдержки о его карьере начиная с двадцатых годов.

– И что ты узнала?

– Ну, вот упоминание о его найме на кафедру истории, – сказала Эбигейл, просматривая статью. – Его семья была очень богата. Он играл в бейсбол, пока учился в одном из университетов Лиги Плюща. Служил рядовым во время Первой мировой. Дальше пишут, что его специализацией была история древних цивилизаций, конкретно военное и инженерное искусство. Их он и преподавал в колледже.

– Стандартный набор фактов из жизни преподавателя высшего учебного заведения, – пожал плечами Тимоти. – Пока я не услышал ничего предосудительного.

– Это только одна статья, а тут их море, – возразила Эбигейл, взяв следующий лист. – Он был щедрым филантропом: делал пожертвования музеям, школам, на разные спортивные программы. Уделял внимание местным выборам, помогал своим фаворитам победить. Спонсировал строительство маяка за рекой и даже помог с его проектированием. Люди его любили.

– И вновь я не услышал ничего плохого, – прокомментировал Тимоти.

– Потому что ничего плохого сказать нельзя, – подняла на него глаза Эбигейл. – Пока. – Она пролистала страницы. – Вот упоминание о его женитьбе. А тут – статья о рождении близнецов.

– У него были дети?

– Два сына, – подтвердила Эбигейл. – Один погиб во время Второй мировой. Бомба… – Она осеклась.

Тимоти потребовалась пара мгновений, чтобы понять, почему она вдруг замолчала, и ещё несколько секунд, чтобы прогнать из головы образ Бена-зомби. Наконец он наклонился вперёд и поторопил девочку:

– И?

– Второй не служил. Не прошёл медкомиссию, если я ничего не путаю. Но смерть сына стала поворотным моментом. Она сильно подкосила доктора Гесселиуса. Он так гордился, отправляя его защищать свою страну, как когда-то делал он сам. У него и в мыслях не было… – Эбигейл моргнула и поджала губы.

– Продолжай, – попросил Тимоти.

– В общем, вот заметка из газеты колледжа: «Профессор истории берёт отпуск». – Она скользнула взглядом по строчкам. – Тут намекают на нервный срыв. Усталость. Психиатрическое лечение. Но без деталей. – Она пожала плечами. – Следующие несколько лет о нём нет ни слова. Затем война закончилась, и тут…

Тимоти глубоко вздохнул.

– И тут начинается «плохое»?

Эбигейл кивнула и зачитала с новой распечатки:

– «Местного профессора допрашивают в связи с исчезновением ребёнка». Статья из «Нью-Старкхем Рекорд».

Она передала страницу Тимоти.

7 июля, 1946 – Нью-Старкхем

Доктор Кристиан Гесселиус, профессор местного колледжа, был вызван на допрос в связи с исчезновением четвёртого июля четырнадцатилетней Делии Бенсон, живущей на Дрейер-стрит. Зильфа Киндред, ученица старшей школы имени Томаса Джефферсона, предоставила полиции сделанную ею фотографию во время ежегодного парада в честь Дня независимости. Несмотря на расплывчатое изображение, на снимке можно различить профессора и мисс Бенсон в одном из переулков Джонсон-стрит. «Делия опрашивала прохожих, – рассказала мисс Киндред, – пока я делала фотографии для первого выпуска школьной газеты. Моя камера запечатлела то, что упустили мои глаза». Младшая сестра мисс Бенсон, Эмма, участница парада, также подтвердила, что видела Гесселиуса в вышеуказанном месте, и однозначно заявила: «Я буду свидетельствовать против него. Я на всё пойду, лишь бы найти сестру». Доктор Гесселиус преподавал в колледже Нью-Старкхема больше двадцати лет. На данный момент ему не были предъявлены никакие обвинения.

Тимоти поднял голову.

– Жуть. Бедная твоя бабушка.

– И не говори, – покачала головой Эбигейл. – Но это ничто по сравнению со статьей, что опубликовали пару дней позже. – Она протянула ему следующий лист. – «Гесселиуса обвиняют в похищении». Ему предъявили официальные обвинения и назначили очень высокую сумму залога. Он сознался, что несколькими днями ранее похитил Делию, но отказался отвечать, где её держит и что с ней сделал.

Тимоти содрогнулся. Стены кабинета начали давить на него, будто комната тоже прислушивалась к их разговору.

– Зачем тогда он сознался, если не собирался открывать, где она?

– Согласно этой статье, – ответила Эбигейл, просматривая распечатку, – он знал, что улики против него, но утверждал, будто бы Делия ещё не готова.

– Не готова для чего?

– Тут дальше какой-то бред идёт. Если верить протоколу судебного заседания, он запер её в качестве жертвы… – Эбигейл тряхнула головой. – Дочери Хаоса?

Тимоти моргнул.

– Это ещё что значит?

– В статье пишут, что Гесселиус открыл древнюю племенную секту из Скандинавии, члены которой поклонялись малоизвестным богам, богиням, гигантам и духам. Они верили, что способны контролировать древнюю магию через ритуалы с необычными металлами.

– Дочь Хаоса… Как на той табличке в музее. – Тимоти ахнул. – Эбигейл, Зильфа мне сегодня сказала, что скоро всё закончится. Как думаешь, она пришла тогда в музей в поисках этой волшебной челюсти?

Эбигейл кивнула.

– Дочь Хаоса была одной из богинь, которым поклонялась та секта. Они верили, что, если добиться её благосклонности, она взамен наделит их великой силой.

Всё это звучало подозрительно знакомо. Дядя Зильфы Киндред, сочиняя свой роман, особо фантазию не подключал.

– Например?

– Например, способностью управлять страхом.

– И… как они добивались благосклонности этой богини? – спросил Тимоти, хотя уже и так почти не сомневался в ответе.

– Секта строила храмы в местах природного «хаоса». У водопадов. Расщелин. Вулканов. В пещерах. Её члены помещали внутрь храма труп со вставленным на месте зуба кусочком священного металла. Этот металлический «зуб» в каком-то смысле подключал труп к духу богини. Затем они осуществляли ритуал «зарядки» зуба. В храме запирали жертву, обычно кого-то из вражеского племени. Считалось, что в полнолуние труп вроде как оживал и наподобие вампира высасывал из бедняги жизненные силы на радость богине. После чего труп снова «умирал».

– Так он использовал Делию в качестве… жертвы? – борясь с подступившей тошнотой, спросил Тимоти. – Типа батарейки?!

Эбигейл кивнула.

– После зарядки зуба члены секты удаляли челюстную кость из трупа. Дальнейшая история фактически повторяет сюжет книги моего двоюродного дедушки. Обладатель этой кости мог пользоваться силой Дочери Хаоса.

– Управлять страхом?

– Ага.

– На музейной табличке было написано, что нужно взять кость в руку и произнести имя жертвы, и тогда заряженный жизненной энергией металлический зуб нашлёт на этого человека проклятье. Обладатель кости способен управлять своей жертвой, манипулируя её страхами. – Тимоти помолчал, задумавшись. – Так чего хотел добиться доктор-псих?

Эбигейл шумно вдохнула.

– Отомстить.

– Кому?

– Тем, кого он винил в гибели сына. Фашистам? Я не знаю. Объяснения он так и не дал.

Тимоти обвёл взглядом кабинет. Отдельные детали интерьера теперь наполнились новым смыслом: фотографии, флаги, даже коллекция бейсбольных карточек.

– Так эта челюстная кость была оружием.

– Делия, по его словам, была первым экспериментом. Гесселиус так и не раскрыл, где он её спрятал. Узнав, что все считают его безумцем, он с тех пор наотрез отказывался говорить о той древней секте. По крайней мере, официально. А затем, несколько лет спустя, его не стало.

– И это всё? – спросил Тимоти. – Конец?

Эбигейл взмахнула руками, обозначая кабинет.

– Очевидно, что нет.

– Хочешь сказать?..

– Насчёт твоих слов вчера в автобусе… Ты был прав. Всё… всё случившееся… Я могу объяснить это только тем, что кто-то раздобыл эту кость и использует её против нас.

– Но почему? Что мы такого сделали? – хотелось понять Тимоти.

Эбигейл закрыла глаза и покачала головой.

– Я не знаю.

Тимоти поднялся и прошёлся за кресло, стараясь мысленно взглянуть на сложившуюся ситуацию под всеми возможными углами.

– Но, Эбигейл, если кость – оружие, у нас есть защита. – Поймав её недоумённый взгляд, он добавил: – Твои Кошмарии. Чудовище Стюарта. Всё это лишь проявление наших страхов. Они не настоящие.

– Мы этого не знаем, – заспорила Эбигейл. – Выглядят они очень даже настоящими.

Тимоти недолго подумал.

– А что мы точно знаем? Стюарт загремел в больницу. Мистер Крейн позвонил мне насчёт банок с образцами. Ты едва не ушла за теми девчонками в дождь… Может, вопрос не в том, настоящие они или нет. Может, главное – во что мы верим? Челюстная кость контролирует страх. А страх контролирует нас.

– Да! – подхватила Эбигейл. – Если бы бабушка не вышла ночью к лифтам, боюсь представить, что бы со мной было сейчас. Это не Кошмарии хотели, чтобы я последовала за ними, а кто-то другой. Если кость наделяет своего владельца способностью залезать в голову другого человека, выходит, он с помощью моего страха перед Кошмариями пытается заманить меня куда-то.

– Но куда?

Эбигейл покачала головой.

– Бабушка говорила, что Гесселиус написал ей письмо из тюрьмы, в котором обещал, что когда-нибудь она поплатится за то, что сдала его.

– Как именно она должна поплатиться?

Повеяло холодом. Скрипнули половицы. Тимоти и Эбигейл повернулись к двери. Пластиковая штора с шелестом отодвинулась, явив высокий силуэт. У Тимоти поплыло перед глазами, и он схватился за спинку кресла. Эбигейл вскочила.

– Что вы здесь делаете? – спросил низкий голос.

Глава 33

– Мы… – начал Тимоти, но мужчина оборвал его взмахом руки.

– Не стоит.

Он шагнул внутрь. У него были тёмные волосы и борода, хорошо припорошенные сединой. Одет в чёрные джинсы, незаправленную рубашку и тёмный блейзер.

– Уэнди предупредила, что дала двум ученикам средней школы временные пропуски. Внизу я не увидел никого похожего и решил немного прогуляться, и что же я обнаружил? – Мужчина улыбнулся, продемонстрировав кривые жёлтые зубы. – Нарушителей.

– Э-эм, сэр? – Тимоти поднял руку. – Фактически это не так. Снаружи не было таблички, что сюда нельзя заходить.

– Полагаю, бессмысленно требовать от современной молодёжи здравого смысла, – заметил мужчина. – Давайте. Вам пора.

– Простите, пожалуйста, – Тимоти направился к двери. – Мы не собирались делать ничего плохого.

– Да, совершенно ничего, – прошептала зашагавшая следом за ним Эбигейл.

Но у самой двери мужчина её остановил.

– Что это? – спросил он, глянув на рамку с бейсбольными карточками.

– О, это, а-а… – растерялась Эбигейл.

Мужчина забрал у неё рамку.

– Если я правильно помню, она стояла перед сейфом на том стеллаже. По крайней мере, когда я в последний раз проверял.

«Сейф? – встрепенулся Тимоти. – Какой сейф?»

Он поймал изумлённый взгляд Эбигейл. Мужчина пересёк комнату и открыл потайную деревянную панель на полке. За ней оказалась металлическая дверца с кодовым замком в центре.

– Закрыто, – пробормотал мужчина, закрывая панель. – Не правда ли, странно? Хотя, если спросите меня, вся эта ситуация странная. Более чем. – Он погнал Тимоти и Эбигейл за дверь на лестничную площадку. – Пятьдесят лет прошло, казалось бы, самое время раз и навсегда забыть об этом кабинете. В конце концов, именно администрация колледжа его замуровала. Но нет. Теперь нам не хватает места. Места! «Нельзя бросаться свободной площадью!» – говорят они, а я должен разбираться.

– Хотите сказать, это руководство колледжа решило замуровать кабинет? – спросила Эбигейл, спускаясь за ним по ступенькам.

– Один из старших библиотекарей попросил, – отозвался мужчина. – А те и рады были расстараться.

– Но зачем? – присоединился к разговору Тимоти.

Внизу лестницы мужчина остановился и повернулся к ним.

– А зачем мне вам это рассказывать? – Он прищурился.

– Это может прозвучать немного странно, – ответила Эбигейл, – но мы проводим что-то вроде исследования жизни хозяина этого кабинета.

– Доктора Гесселиуса? – уточнил мужчина. Друзья удивлённо переглянулись и кивнули. Эбигейл отдала ему стопку распечаток, и мужчина с любопытством их пролистнул. – Почему вы им интересуетесь?

Несколько минут спустя Тимоти и Эбигейл уже стояли за стойкой и вместе с мужчиной, представившимся Гэвином Энгстромом, загружали расшатанную тележку тяжёлыми книгами. Эбигейл уговорила Гэвина рассказать им историю кабинета Гесселиуса в обмен на помощь с расстановкой возвращённых читателями книг на полки. Молоденькую блондинку он отправил на перерыв.

Гэвин прислонился бедром к столу и скрестил на груди руки.

– Всё началось в прошлом году, когда кто-то из администрации обратил внимание на несостыковку в окнах. – На недоумённые взгляды ребят он пояснил: – Окон снаружи было больше, чем насчитывалось изнутри. Вскоре служба благоустройства обнаружила наверху лестницы замурованный кабинет. Я уже упоминал, что сейчас свободная площадь на территории буквально нарасхват. Разумеется, мне было известно о существовании того кабинета с самого моего устройства на работу. История о нём была своего рода тайным знанием, которое передавалось от старшего поколения сотрудников младшему. Остальные же в какой-то момент начисто о нём забыли.

Тимоти ухмыльнулся.

– Как-то это… – начал он, но не договорил. Он собирался сказать «глупо», но вовремя опомнился. После всего, что они сегодня узнали, это скорее было жутко.

– Я правильно понимаю, вы в курсе того, что случилось с его хозяином? – Гэвин кивнул на стопку листов, которые Эбигейл положила поверх книг в тележке. – Настоящий триллер, скажите же? – Эбигейл и Тимоти кивнули. – Библиотекари того времени хорошо знали Гесселиуса. Он им нравился. Когда судебные разбирательства только начались, все гадали, вернётся Гесселиус в колледж или нет, и сотрудники на всякий случай решили сохранить его кабинет в том виде, каким он его оставил. Но после того, как его отправили в тюрьму, никто уже не желал туда заходить. Было столько слухов, что люди не знали, во что верить. Если не ошибаюсь… закрыть кабинет предложил старший библиотекарь Персиваль Анх. Несколько лет он простоял запертым. Затем Гесселиус умер, и пошли кривотолки, будто бы из кабинета доносятся подозрительные звуки. Кто-то утверждал, что слышал голоса. Вся эта история про культ и тёмную магию сильно всех напугала. Настолько, что люди даже отказывались пользоваться той лестницей. Мистер Анх был суеверным человеком. Я практически уверен, что это он предложил замуровать кабинет.

– Хотите сказать, люди верили, будто там поселилось привидение Гесселиуса? – спросил Тимоти. – А вы сами видели что-нибудь странное?

– Я? – засмеялся Гэвин. – Нет. Я не из тех, кто видит подобное.

Эбигейл пихнула тележку, и та протестующе заскрипела.

– Но наверху вы выглядели испуганным.

– Ну да, ещё бы, – признал Гэвин. – Я слышал ваши голоса. Как-то, знаете ли, не ожидал обнаружить посреди этой пылищи двоих детей.

– Тогда почему вы забрали у нас рамку? – спросил Тимоти.

Гэвин опять засмеялся.

– Хотите знать, почему? Во-первых, потому что она не ваша. А во-вторых… потому что она не ваша!

– Не потому, что она проклята или вроде того? – Тимоти покраснел.

– Вполне может быть, если вы верите в проклятья, – равнодушно отозвался Гэвин. – Но меня волнует не это. Оттуда нельзя ничего выносить. Таково судебное предписание. Слух об обнаружении кабинета дошёл до родственников доктора Гесселиуса, и они настаивают, что всё его содержимое принадлежит им. Никто не должен ни к чему там прикасаться, пока колледж не решит этот вопрос.

– Его родственники? – переспросила Эбигейл.

– Сын, если быть точным. Милый старик, до сих пор живёт в Нью-Старкхеме. Учитывая нынешнюю экономическую ситуацию, я понимаю, почему он решил заявить о своих правах.

– Вы с ним знакомы? – спросил Тимоти.

– А то. Приходил сюда пару месяцев назад. Прохромал до самого кабинета. Нельзя, конечно, но я дал ему немного времени осмотреться. И он, в отличие от некоторых, ничего не трогал. Если честно, я надеюсь, он выиграет дело, хотя, на мой взгляд, почти всё там – ничего не стоящий хлам. Но мне жаль его. Так потерять отца и врагу не пожелаешь.

– Вы про его отца, похитителя детей? – Эбигейл бросила в тележку книгу.

– Эй, аккуратнее, – укорил её Гэвин. И вздохнул. – Вы знаете, о чём я. Он ведь и брата потерял. Можете себе представить, каково ему?

– Не уверена, что хочу, – тихо прокомментировала Эбигейл, – но всё равно спасибо.

Гэвин несколько секунд серьёзно на неё смотрел, затем пожал плечами.

– Дети не наследуют грехи своих родителей.

– И слава богу, – хором отозвались Тимоти и Эбигейл.

– Идёмте, – позвал библиотекарь. – Довольно болтовни. – Он покатил тележку из-за стойки к книжным стеллажам. По просторному залу разнёсся ритмичный скрип одного покосившегося колёсика. – За работу.

Тимоти и Эбигейл зашли в секцию древних религий.

– Нужно туда вернуться, – заявил он.

– Куда? В кабинет? – уточнила Эбигейл.

– Нужно открыть тот сейф. Рамка с бейсбольными карточками стояла перед ним. Наверняка это неспроста. Мы должны узнать, что там. – Он взял с тележки книгу, сверился с номером на корешке и поставил на положенное место на полке. – Не говоря уже о том, что после всего, что мы пережили, я не собираюсь оставлять там эти карточки. Что бы Гэвин ни говорил. Давай я его отвлеку? У меня хорошо с нападением, если судить по играм в баскетбол на физре.

– Это не понадобится, – сказала Эбигейл, беря в руки следующую книгу.

Тимоти обескураженно тряхнул головой.

– Что значит «не понадобится»?

Эбигейл поставила книгу на полку.

– Потому что, глупый, я уже его отвлекла, ещё тогда, в кабинете. – Она похлопала по заднему карману джинсов. – Сомневаюсь, что нам удастся снова пробраться туда незамеченными, но, по крайней мере, у нас есть это.

Увидев, как она достает три бейсбольные карточки, Тимоти едва не завопил от восторга, но вовремя зажал рот ладонью. Эбигейл заговорщически прижала к губам указательный палец:

– Тс-с.

Глава 34

Они закончили расставлять книги по буквам и откатили тележку назад к стойке, где Гэвин корпел над какими-то документами.

– Можно последний вопрос? – обратилась к нему Эбигейл. – Предположим, что… мы бы хотели поговорить с сыном доктора Гесселиуса?

Гэвин вскинул голову и озадаченно на неё воззрился.

– А я спрошу, с чего мне вам говорить?

Эбигейл, легонько улыбаясь, указала на стопку распечаток. Гэвин закатил глаза.

– Исследование. Ну разумеется. – Он вздохнул. – Думаю, у меня в кабинете где-то лежат его контактные данные. Погодите секунду. – Гэвин скрылся за дверью за стойкой, вернулся через несколько мгновений и протянул Эбигейл листочек бумаги. – Это всё, что я знаю. И я даю вам это, только чтобы вы оставили меня в покое и больше никогда сюда не приходили, по крайней мере, пока семестр не закончится. – Он сердито прищурился. – Договорились?

– Конечно. Спасибо вам огромное, – выпалила она.

Друзья неторопливо направились к выходу, но, оказавшись за дверью, перешли на бег, слетели по ступенькам и рысью понеслись по тропинке к внутреннему двору колледжа. Лишь здесь они остановились. Тимоти принялся судорожно хватать ртом воздух. У Эбигейл, прижимающей к груди распечатки, тоже ушло несколько секунд, чтобы отдышаться. Она обернулась.

– Почему мы бежали?

– Не знаю, – простонал Тимоти. – Я лишь следовал твоему примеру. Видимо, нам обоим хотелось поскорее убраться оттуда, пока он не отобрал эту бумажку. Что на ней, кстати, написано?

Эбигейл разжала кулак, в котором смяла записку, и сказала:

– Джек.

Тимоти вопросительно на неё посмотрел.

– Кто?

– Так зовут того старика, сына Гесселиуса. – Эбигейл показала Тимоти бумажку. – Здесь есть его адрес.

– Эш-Три-лэйн? – прочёл Тимоти. – Это всего в паре кварталов от моего дома.

– Отлично, покажешь дорогу.

– Погоди, – опешил Тимоти. – Ты всерьёз хочешь пойти к нему домой?

– У тебя есть другие планы на сегодня? Может, договорился сыграть с моей бабушкой партию в «парчиси»? – усмехнулась Эбигейл. – Если кто и знает, что происходит, так это он. По крайней мере, он сможет рассказать нам о своём отце. Спросим его о бейсбольных карточках и сейфе. Вдруг он скажет нам, что там.

– Ага, – кивнул Тимоти. – Или убьёт нас.

Эбигейл шлёпнула его по руке.

– Он старик! Что он может?

– Ты не знаешь, сколько ему лет, – возразил Тимоти.

– Чего ты боишься? Гэвин сказал, что он хромает. Едва ли у него хватит сил что-то нам сделать.

Тимоти понизил голос и тоном ведущего телешоу ответил:

– По свидетельству потерпевшей, её ударили мечом-тростью.

– Дети не наследуют грехи своих родителей. Так сказал Гэвин, – напомнила Эбигейл.

– Да, но…

– А что нам ещё остаётся, кроме как пойти к нему? Потому что иначе мы окажемся в тупике. Если не хочешь, продолжай стоять здесь и наслаждаться видами, – махнула она рукой на реку.

Солнце успело преодолеть полнеба, и маяк терялся в тени моста. Дующий с той стороны ветер пробирал до костей. У Тимоти заурчало в животе. В колледже было безлюдно, и, если подумать, какие ещё у них были варианты? А так они хотя бы проверят эту зацепку. Может, старика Джека вообще не будет дома. А даже если будет, не факт, что ему что-то известно. Они не узнают, пока не попробуют.

– Притормози! – взмолился Тимоти, стараясь не отстать от Эбигейл, скачущей по ступенькам Драконьей лестницы неугомонным зайцем. – Я за тобой не поспеваю!

– Ты? Плывун-спортсмен не успевает за девчонкой? – насмешливо бросила через плечо Эбигейл.

Из заднего кармана её джинсов торчали свернутые трубочкой распечатки. Тимоти засмеялся, что ещё сильнее сказалось на его скорости, но затем посмотрел на зелёный рисунок на стене, встретился взглядом с драконьим глазом и инстинктивно ускорился.

– Дом никуда не денется! – заметил он.

– Дом меня как раз мало волнует. Ты веришь в призраков?

– Никогда всерьёз над этим не думал.

– Бабушка считает, что всё происходит из-за неё, и намерена положить этому конец. Гесселиус обещал когда-нибудь вернуться и отомстить девочке, которая на него заявила. После всего, что мы узнали в библиотеке, я начинаю думать, что бабушка не так уж не права.

– Думаешь, эта волшебная кость у призрака Гесселиуса?

– Может быть. Если такое возможно. Я не знаю, что и думать. Но я должна уберечь бабушку!

Глава 35

Нужный дом был последним на Эш-Три-лэйн, сразу за ним начинался лес. Ну ещё бы.

– Я здесь раньше бывал, – вспомнил Тимоти, когда они с Эбигейл остановились на потрескавшемся асфальте через дорогу. – Мы со Стюартом играли тут, потому что здесь можно не бояться машин. Мы всегда думали, что этот дом нежилой.

– Может, раньше он и был нежилым, но не сейчас, – заметила Эбигейл.

Этому трёхэтажному зданию было не меньше полутора веков. Белая краска на стенах облупилась и местами свисала тонкими полосками. Четыре массивные деревянные колонны вырастали из каменного фундамента и поддерживали остроконечную крышу. Небольшое восьмиугольное окно над крыльцом, как настороженный глаз, следило за улицей. Остальные окна, по четыре на втором и третьем этажах, были темны. С высокого козырька над входной дверью свисала, гипнотически покачиваясь на ветру, лампа на длинной чёрной цепи. Несмотря на середину дня, она тускло горела.

– Да, – согласился Тимоти. – Похоже, дома кто-то есть.

Внутренний дворик за белым заборчиком весь зарос сорняками. Справа от крыльца росла плакучая ива. Слева от дома, у напоминающего амбар гаража, был припаркован антикварный чёрный «Мерседес».

Эбигейл шагнула с тротуара и пошла через дорогу.

– Погоди! – крикнул ей вслед Тимоти. – Каков наш план? – Эбигейл лишь пожала плечами. Тимоти не сдвинулся. – А если он полный псих? Вдруг он попытается нас убить?

– Мы просто зададим ему пару вопросов. Пять минут – максимум. И потом, я уже практически уверена, что за нами охотится не человек. Гесселиус давно умер, забыл?

– А это, по-твоему, лучше? – не поверил своим ушам Тимоти. Мстительный дух? Серьёзно? Даже думать об этом было глупо. Хотя… не глупее последних пару недель его жизни. – И как мы остановим… призрака?

– Может, его сын знает. – Она смахнула со лба неровную чёрную челку.

Тимоти неохотно её нагнал. Эбигейл открыла калитку, они поднялись на крыльцо, и она нажала на кнопку звонка.

Где-то в глубине дома раздалось жужжание. Тимоти от неожиданности вздрогнул. Прошло несколько секунд, и из-за двери донёсся шорох шагов. Она отворилась, явив сутулого мужчину, крепко держащегося узловатыми пальцами за ручки стальных ходунков для пожилых. Голова его бессильно висела, но всё же он окинул ребят любопытным взглядом светло-голубых, будто выцветших, глаз с расширенными зрачками. Облик безобидного дедушки – серые домашние штаны, белая футболка в пятнах и тёплые серые тапочки – притупил опасения Тимоти. Позади него было залитое солнечным светом просторное фойе, заканчивающееся широкой лестницей с несколькими пролётами.

– Я могу вам чем-то помочь? – дрожащим голосом спросил старик и слегка улыбнулся, радуясь гостям, пусть даже и незнакомым.

Тимоти пихнул Эбигейл локтем, и та вышла вперёд.

– Вы… Джек?

– Джек? – усмехнулся мужчина. – Да, кое-кто так меня кличет.

– Мы ищем сына Кристиана Гесселиуса, – уточнил Тимоти.

Это заставило мужчину вскинуть голову, хотя она заметно дрожала на его ослабшей шее, и внимательно к ним присмотреться.

– Что ж… вы его нашли.

– Ваше имя и адрес нам дал Гэвин Энгстром из библиотеки колледжа, – объяснила Эбигейл. – Вы не против, если мы спросим вас о паре вещей?

Мужчина недоумённо нахмурился.

– Это насчёт кабинета моего отца? Потому что мой адвокат сказал…

– Нет… не совсем. – Эбигейл кашлянула. – Мы хотели поговорить с вами… о прошлом.

– О прошлом? – повторил старик, переводя взгляд между ней и Тимоти. – Обычно детям вашего возраста такое неинтересно.

– Простите, пожалуйста, за беспокойство, – сказал Тимоти, – но это важно.

– Ах, ну раз это важно, – насмешливо протянул мужчина. Помолчав несколько секунд, он сдвинул ходунки вбок и, сделав приглашающий жест, повёл их на кухню. – Хотите что-нибудь попить? Перекусить? Извините за беспорядок. Медсестра по выходным не приходит, и хотя это не входит в её обязанности, она помогает мне прибираться. У меня с этим всегда было плохо. Даже когда я мог поднять больше двух книг одновременно. – Его ходунки врезались в угол печки. Старик обернулся на ребят, остановившихся на пороге. – Так что?

Тимоти был голоден, но они пришли сюда не за этим. Не говоря уже о том, что в доме не очень приятно пахло.

– Спасибо за предложение, но нет, – отказалась Эбигейл.

– Хотя бы сядьте. Мне не по себе, когда люди торчат в проходах.

Чувствуя себя неловко под старческим взглядом, они подошли к столу и сели.

– Так… прошлое, – произнёс хозяин дома. – О чём именно речь?

Тимоти глянул на Эбигейл. Сам он не имел ни малейшего представления, как начать разговор. Вся надежда была на неё.

– Ваш отец, – заговорила Эбигейл. – Как хорошо вы его знали?

Прислонившись к печке, Джек повернулся к ним лицом.

– Полагаю, примерно так же, как любой сын знает своего родителя. – Не дождавшись реакции Эбигейл, он добавил: – Кажется, я знаю, зачем вы пришли.

– В самом деле? – вырвалось у Тимоти.

– Вы наслушались старых баек и решили узнать, насколько они правдивы, – ровным тоном предположил Джек.

– Старых баек? – переспросила Эбигейл.

– Одно время этот город предпринимал немалые усилия, чтобы стереть память о нём, как хорошую, так и плохую, – завёл рассказ Джек. – Кто только не приходил ко мне в поисках ответов. Но, по правде говоря, отец для меня такая же загадка, как для всех остальных. Всё, что у меня есть, это мои личные впечатления, и они говорят мне, что отец был хорошим человеком… вопреки доказательствам обратного. – Он улыбнулся. – Такова моя версия, и я от неё не отступлю.

Тимоти зацепило что-то в его манере речи: он будто читал по бумажке, не веря в то, что говорит.

– Вы давно здесь живете? – полюбопытствовал он. – Я думал, этот дом пустует.

– О, уже несколько месяцев. Я давно уехал из Нью-Старкхема, а тут что-то побудило меня вернуться. Ностальгия, возможно? Трудно сказать. В моём возрасте человек обычно обнаруживает, что большинство его друзей успело покинуть этот мир. Его начинает тянуть к корням. Или во Флориду. Но я ненавижу Флориду, – хрипло хохотнул Джек. – Если я за что-то и должен поблагодарить своего папочку, так это за ярчайшие воспоминания о Нью-Старкхеме. Этот город, его люди навсегда отпечатались в моей памяти. Можно сказать, они уже часть меня. – Он указал на ребят дрожащей рукой. – Сами увидите. Посмотрим, где вы окажетесь лет этак через шестьдесят. Тогда и скажете мне, прав я был или нет.

– Но вы к тому времени… – Тимоти не сумел вовремя прикусить язык и густо покраснел.

Эбигейл смерила его осуждающим взглядом.

– Что? – спросил Джек и снова засмеялся. – Буду уже мёртв? Да… скорее всего.

Эбигейл встала, и Тимоти снова занервничал.

– Мистер Гесселиус. Мы пришли к вам, потому что пытаемся разобраться, что случилось, когда вашего отца… осудили. Мы всё утро провели в библиотеке колледжа, искали всю доступную информацию о нём. Тимоти случайно наткнулся на его старый кабинет. Гэвин, библиотекарь, сказал, что вы заглядывали туда пару месяцев назад. Это правда?

Старик молчал. У Тимоти кровь зашумела в ушах: «Отлично, Эбигейл, обязательно было вот так с места в карьер?»

– Да уж, – наконец хмыкнул Джек и покосился на Тимоти, – бойкая у тебя подружка.

– Она мне не… – начал Тимоти, но старик его перебил:

– Это правда. Я прочёл в газете о находке. – Он сделал паузу. – Почему вас это интересует? Что такое важное заставило вас проторчать всё утро субботы в библиотеке?

– Это трудно объяснить, – промямлил Тимоти.

– Мне вообще-то не стоит об этом говорить. Мой адвокат…

– Мистер Гесселиус… – снова подала голос Эбигейл.

– О, прошу, так звали моего отца, – поморщился старик. – Я Джек. – Он вздохнул и кивнул. – А отвечая на твой вопрос, да, тот библиотекарь был очень любезен и разрешил зайти в кабинет.

Эбигейл наклонилась вперёд и медленно, будто боялась его спугнуть, спросила:

– Вы нашли там что-нибудь стоящее? Что-нибудь такое, что ваш отец хотел бы ото всех скрыть?

Джек удивлённо фыркнул.

– На что ты намекаешь?

Эбигейл потянулась к заднему карману джинсов, и у Тимоти пересохло во рту. А когда она достала три бейсбольные карточки, он от избытка чувств вцепился в край кухонного стола.

– Выглядит знакомо? – Эбигейл подошла к печке.

– Откуда ты?.. – потрясённо выдохнул Джек. – Где ты их взяла? В кабинете?

Она протянула карточки старику.

– Мы не собирались их себе оставлять. Нам просто… нужно было кое-что проверить.

Джек какое-то время вглядывался в лица игроков. Его руки сильно дрожали.

– Карлтон Куигли. Баки Дженкинс. Лерой Фромм. – Он поднял глаза на ребят. Его голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. – Бриллиантовые звёзды. Папа их обожал. Он часто брал меня с собой на матчи в Бостон. Я видел вживую, как они играли. Эти карточки очень много для него значили. Он так ими гордился. Я сразу их узнал. Спасибо, что вернули мне их.

– Пожалуйста, – едва слышно ответила Эбигейл.

Нескрываемая радость Джека при виде карточек снова успокоила Тимоти. Старик выглядел по-настоящему счастливым. Тимоти тоже поднялся и сказал:

– Карточки были внутри рамки, за которой скрывался встроенный в книжный стеллаж сейф. Гэвин сказал, он заперт.

Джек улыбнулся.

– Он был заперт, но лишь до моего прихода.

Эбигейл растерянно глянула на Тимоти.

– Это не просто карточки. Они – подсказка, которую много лет назад оставил мне отец. У меня ушла целая вечность, чтобы её разгадать. Они очень вовремя нашли этот кабинет. Я и не знал о его существовании, пока не прочёл о нём в газете. Жаль, что он так долго простоял замурованным. Столько времени потеряно.

– Подсказка? – не понял Тимоти. – Что за подсказка?

– Стоило мне увидеть рамку, как я всё понял. У каждого игрока на куртке номер. Первая, вторая и третья базы. Дженкинс, Куигли, Фромм. Комбинация к замку.

Тимоти постарался не показать своего волнения.

– Так сейф не был пустым?

– Мой адвокат, узнай он об этом, прибил бы меня за эти слова, но… почему-то мне кажется, что вы двое умеете хранить секреты. Я прав? – шёпотом спросил Джек. Тимоти и Эбигейл решительно кивнули. – Там лежал дневник моего отца.

– В сейфе? – уточнила Эбигейл.

– Я сунул его в карман пальто, пока библиотекарь смотрел в другую сторону. Кто станет подозревать стариков, верно? – подмигнул он. – Нам вечно всё сходит с рук.

– А что было в дневнике? – спросил Тимоти.

– Доказательство, – просто ответил Джек. – Что мой отец был таким же человеком, как и все. Он не был чудовищем. Он любил меня. Переживал из-за Фреда, моего брата-близнеца, когда его убили на войне. Я не служил. Я не был трусом и уклонистом, ничего такого, обычное плоскостопие. Но времена были нелёгкие, и мне пришлось много чего наслушаться в свой адрес. Люди порой ужасно жестоки. – Он вздрогнул и продолжил: – В своём дневнике отец писал о том, как много мой брат и я для него значим, как он скучает по Фреду и отдал бы что угодно, лишь бы всё изменить. – Старик уставился в пол. – Я бы тоже всё отдал, лишь бы снова сделать его счастливым. Большую часть жизни я пытался следовать его примеру. Учился тому же, чему учился он. Узнавал всё, что знал он. Этот дневник всё изменил…

– А больше он в нём ни о чём не писал? – задала вопрос Эбигейл.

Тимоти знал, что ей хотелось спросить на самом деле, но было как-то неловко заводить разговор о племени, поклоняющемся богине Хаоса, судебном разбирательстве и местонахождении тела Делии. Да и не хотелось выставлять себя сумасшедшими.

– Можете прочесть сами. – Джек взялся за ручки ходунков, и их ножки заскрипели по полу кухни. – Если не ошибаюсь, Дженни, моя медсестра, оставила его в кабинете. Сам я по лестницам уже не ходок, но можете подняться.

– Ла-адно, – протянула Эбигейл и глянула на Тимоти.

Тот кивнул. Вдруг в дневнике найдётся что-то полезное?

Джек проводил ребят назад в фойе и указал на лестницу.

– Вам нужно на самый верх. Там увидите дверь, она одна. Если я правильно помню, дневник должен лежать на столе рядом с окном. Принесите его вниз, хорошо? Мне хочется ещё раз на него взглянуть.

Эбигейл и Тимоти начали подниматься по широким ступенькам. Каждая из них отчаянно скрипела. От первой площадки отходил короткий коридор с закрытыми дверями. Взгляд Тимоти поднялся ко второй. Судя по расположению двери кабинета, именно за ней было восьмиугольное окно, выходящее на улицу. Тимоти, слегка задержавшегося на ступеньках, охватило необъяснимое чувство. Зачем немощному старику покупать многоэтажный дом? Да, Джек упоминал медсестру, но почему он не живёт в квартире, как бабушка Эбигейл?

Джек крикнул снизу:

– Вы поднялись?

Тимоти глянул за перила верхней площадки вниз. Старик помахал ему.

– Туда ещё попробуй доберись. Глупо, конечно, было в моём возрасте покупать трёхэтажный особняк, но я влюбился в него с первого взгляда. Здесь красиво и тихо.

У Тимоти сжался желудок. Джек ответил на его невысказанный вопрос. Как странно…

Тимоти шагнул от перил и зашёл вслед за Эбигейл в просторную пустую комнату. В спину ему прилетел приглушённый расстоянием старческий голос:

– Дженни говорила, что положила дневник на стол…

Остроконечную крышу мансарды поддерживали голые деревянные балки. Стены и пол тоже представляли собой пыльные доски. Ни обоев, ни краски. Эбигейл остановилась перед столом у окна.

– Нашла? – шёпотом спросил Тимоти.

Эбигейл покачала головой, но при этом подняла что-то со стола. Вот только, когда она повернулась, Тимоти увидел в её руках знакомую обложку, и его будто парализовало, а ноги приросли к полу. То был не дневник. Тимоти хотел взять книгу, убедиться, что глаза его не обманывают, но не мог пошевелиться. Руки не слушались.

«Это не просто карточки. Они – подсказка, что много лет назад оставил мне отец».

Глядя на обложку «Ключа к загадке мертвеца», Тимоти хотелось смеяться, или плакать, или кричать… что угодно, лишь бы избавиться от этого жуткого ощущения. Но всё, что он мог, это дышать.

– Выглядит точь-в-точь как та, что я нашёл в музее, – прошептал он. – Найди сто вторую страницу, сто сорок девятую и двести третью. – Эбигейл послушно пролистнула и продемонстрировала ему выцветшие карандашные пометки. – Он сказал, что отец много лет назад оставил ему подсказку. Этой подсказкой была книга! Видимо, Гесселиус каким-то образом раздобыл её и написал в ней имена игроков в надежде, что сын потом увидит бейсбольные карточки в кабинете и по номерам на их куртках и их позициям на поле разгадает комбинацию. Вот только Джек понятия не имел, о чём отец хотел ему рассказать, потому что кабинет всё это время был замурован… он узнал о его существовании лишь пару месяцев назад.

– Но тогда где дневник?.. – начала Эбигейл, но осеклась на полуслове, посмотрела куда-то за спину Тимоти. Её рот потрясённо приоткрылся.

Тимоти развернулся к двери и, к своему ужасу, увидел Джека. На губах старика играла загадочная улыбка. Он больше не сутулился и не дрожал, более того, с расправленными плечами он казался высоким и сильным. Мужчина стоял в проёме, держась за дверную ручку и перегораживая выход.

– Здесь, – сказал он, подняв руку с записной книжкой в кожаном переплете. – И он полон секретов.

Эбигейл схватила Тимоти за руку.

Джек достал из кармана три бейсбольные карточки.

– Несколько дней назад, после того как я обронил мою книгу в музее, я предупредил тебя, Тимоти, что нельзя брать чужие вещи. Но ты не послушался.

Тимоти похолодел. Это был он. Тот человек из тени в музее, затем в раздевалке… а может, он же выходил из жилого комплекса «Мэйфэйр». Это он с помощью челюстной кости насылал на Эбигейл Кошмарий, заставлял её думать, что всё происходит по её вине. Он не был призраком.

– Не бойся, Эбигейл, – продолжил мужчина. – Я не собирался тебе вредить. Я всё-таки кое-чему научился у отца. Я и пальцем не собираюсь тебя трогать. Теперь, когда тебе известна правда, когда в тебе пробудился страх перед местом, где ты встретишь свой конец, сойти с этой дороги у тебя уже не получится. Ты пройдёшь её, хочешь ты того или нет. Твой страх будет твоим проводником. И в этот раз твоя бабушка помехой не станет.

Не выпуская руки Эбигейл, Тимоти сделал шаг вперёд и сказал как можно громче, хотя на самом деле прозвучало не так уж и громко:

– У неё есть я.

– О, вот как? – насмешливо отозвался старик. – Ну что ж, может, ты составишь ей компанию. – Он неторопливо окинул их взглядом. – Забавно всё вышло, вы так не думаете?

С этими словами он попятился на площадку и захлопнул дверь. Щёлкнул замок. За этим последовало ритмичное поскрипывание удаляющихся вниз по лестнице шагов.

Глава 36

Тимоти барабанил по двери, Эбигейл стучала по ней ногами. Почти целую минуту они кричали Джеку, чтобы тот вернулся и выпустил их, хотя Тимоти и понимал, как это глупо. Старик ни за что не передумает. Наконец, уставшие и напуганные, они привалились к двери. Тимоти проглотил грозящие сорваться с языка слова: «Я же говорил!»

Эбигейл повернулась к нему:

– Ну, по крайней мере, мы теперь знаем.

– Что мы знаем? – изумился её прозаичности Тимоти.

– Да практически всё, – отозвалась она. – А информация – это сила, если знать, как правильно ею воспользоваться.

Эбигейл принялась рассуждать. Джек сказал, что карточки – это подсказка, оставленная ему отцом много лет назад. Чтобы разгадать комбинацию к сейфу. Ключ к которой Кристиан Гесселиус записал на страницах детектива про Зельду Кайт. Скорее всего, те карандашные пометки на полях стали последним сообщением Кристиана своему сыну. Поэтому Джек так хотел вернуть книгу, что даже взломал шкафчик Тимоти в раздевалке.

Тимоти подхватил:

– Пару месяцев назад, когда в колледже снесли стену в библиотеке, Джек с помощью разгаданной комбинации открыл сейф в стеллаже и нашёл наконец дневник отца. Видимо, из него он узнал, где хранится челюсть.

– Ну, мы знаем, что она была в музее, – напомнила Эбигейл. – Но стал бы Кристиан отдавать её в дар? Как-то это слишком очевидно.

– Порой труднее всего заметить то, что у человека под носом.

Эбигейл задумалась.

– Джек был в музее одновременно с нами, так? Ты видел его в коридоре. Он наблюдал за нами. Зная, что я зла на всех вас, он проклял тебя, Стюарта и мистера Крейна. А меня он проклял, скорее всего, с самого моего переезда сюда, заставив думать, что все ваши неприятности произошли из-за меня.

«Столько проклятий… Энергия зубной батарейки, наверное, уже на исходе», – подумал Тимоти.

Эбигейл тем временем продолжала:

– Я была уверена, что, если не пойду с Кошмариями, вам всем будет только хуже. Но Кошмарий на самом деле не существует. Джек внушил мне, что они приходят ко мне по ночам. – Она недолго помолчала. – Единственное, как он узнал о них? И о том, что они так сильно испугают меня?

– Ты сама сказала в библиотеке: челюстная кость наделяет своего владельца способностью читать чужие мысли, – напомнил Тимоти. – Он залез тебе в голову, выяснил, чего ты боишься, и придал проклятью определённую форму.

– И то же самое он проделал со Стюартом и мистером Крейном? И с тобой?

– Не знаю. Может, мы его интересовали поскольку-постольку. Да и само проклятье на каждого влияет по-своему. Все люди по-разному реагируют на страх, верно? Может, Стюарт и мистер Крейн просто оцепенели и попали целиком под его действие? Я, например, когда мне страшно, не могу сидеть спокойно, мне необходимо как-то с этим справляться. Может, поэтому меня до сих пор не упекли в дурдом.

Эбигейл просияла:

– Я тоже так могу!

– Что? Отправиться в дурдом?

– Нет, глупый. Справляться со страхом. Что-то предпринимать. Джек сказал, что во мне пробудился страх перед местом, где я в итоге встречу свой конец. И он прав. Я действительно его боюсь. Но как мне помешать этому страху осуществиться?

– А если мы поймём, о каком месте речь? Может, тогда оно перестанет казаться тебе таким страшным?

Эбигейл закрыла глаза и вздохнула.

– Там темно. Влажно, холодно, и я совсем одна. – Она с тревогой посмотрела на Тимоти. – Я не знаю, как можно перестать этого бояться. – Тимоти взял её за руку, и она продолжила: – Жаль, я не могу посоветоваться с бабушкой. Она спец в таких делах. И потом, всё это завязано на ней, верно? Не зря она столько раз повторяла, что это её проблема. Джек хотел ей навредить, поэтому пришёл за мной.

– Но в книгах Зельда Кайт в итоге всегда побеждает злодеев, – напомнил Тимоти.

– Да. – Глаза Эбигейл отчаянно заблестели. Она вскочила. – Я так их и не прочла, но уверена, в конце она всем надирает задницы!

Снаружи послышался шорох шин по гравию и всхрап заглушаемого двигателя. Переглянувшись, Тимоти и Эбигейл бросились к восьмиугольному окну. У обочины припарковался «Кадиллак» цвета шампанского. Водительская и пассажирская дверь одновременно открылись.

– Какого!.. – ахнула Эбигейл.

– Что такое? – спросил Тимоти. – Кто это?

Она повернулась к нему с выражением абсолютного ужаса на лице.

– Это машина Джорджии.

– Кто такая Джорджия? – Тимоти прищурился, вглядываясь в окно.

– Наша соседка… О нет! – Эбигейл не договорила, но объяснения уже были излишни.

С пассажирской стороны из машины вышла Зильфа Киндред в ярко-фиолетовом кимоно. Встав посреди Эш-Три-лэйн, она с любопытством обозрела дом Гесселиуса.

Глава 37

– Твоя бабушка и Джорджия? – изумился Тимоти. – Что они здесь делают?

– Какая разница! – воскликнула Эбигейл. – Это наш шанс! – Она забарабанила по стеклу и закричала во всё горло: – Бабушка!!!

Но та, похоже, не услышала. Эбигейл повернулась к Тимоти:

– Помоги мне разбить стекло.

– Чем?

– Чем угодно! – отмахнулась Эбигейл, озираясь по сторонам в поисках чего-нибудь подходящего.

Тимоти запрыгнул на стол, отвёл назад сжатую в кулаке руку и изо всех сил ударил по стеклу. Кисть пронзила дикая боль. Он рухнул на пол, подняв облако пыли. У него ушло несколько секунд, чтобы слегка опомниться и прошипеть:

– Ай…

– Ты в порядке? – метнулась к нему Эбигейл.

Ладонь Тимоти онемела, но он знал, что скоро это ощущение сменится болью.

– Нет. К-кажется, я сильно её ударил.

– Тебе нужно к врачу, – ещё пуще разволновалась Эбигейл. – Но сначала нужно дать знать бабушке, что мы здесь. – Она глянула на окно. – Почему это чёртово стекло не разбилось?

Тимоти с трудом сел и привалился спиной к толстой ножке стола.

– Проклятье. Из-за него наши страхи кажутся нам реальными, помнишь? Мы боимся, что твоя бабушка и Джорджия не услышат наших криков. – Пальцы заныли первыми, и он со свистом вдохнул. – Стучи, сколько хочешь, но толку от этого не будет.

Эбигейл не послушалась: она вскочила на стол и забила ладонями по стеклу, снова и снова, пока снизу не донеслось жужжание дверного звонка. Лишь тогда Эбигейл перестала и, соскользнув на пол, села рядом с Тимоти.

– Но она должна нас услышать, – пропыхтела она с отчаянием и мукой в голосе. – Нужно её предупредить.

Тимоти жестом призвал её помолчать и прислушался к разговору на крыльце.

– О, здравствуй, Джорджи, – поприветствовал старик.

– Привет, Джонсон, – ответил ему женский голос. – Хочу представить тебе мою дорогую подругу и соседку Зильфу Киндред.

– Джонсон? – удивился Тимоти. – Его же зовут Джек Гесселиус?

– Наверное, он имя изменил, – предположила Эбигейл. – Может, не хотел, чтобы его ассоциировали с отцом?

– А-а, знаменитый Джонсон Харвуд, – тем временем подала голос её бабушка. – Наконец-то мне посчастливилось с вами познакомиться. Джорджия уже несколько месяцев поёт вам дифирамбы. Это прямо какой-то подарок судьбы, что мне потребовалась ваша помощь.

– Бабушка, – прошептала в пустоту Эбигейл.

Тимоти закрыл глаза и наклонился ближе к полу.

– Джорджия уже давно твердит, что хочет нас познакомить, за ужином, например. Но всё никак не складывалось, – весело отозвался мужчина. – Я слышал, вы даже спрашивали обо мне в музее? Жаль, меня в тот день там не было.

– Он был там, – прошипел Тимоти. – Лжец.

– Это с ним Джорджия встречается? – ошарашенно пробормотала Эбигейл. – Так вот как он обо мне узнал. Фу-у, у меня аж мурашки побежали.

– Вы, должно быть, страшно заняты, – донёсся откуда-то из-под пола голос Зильфы. – Заведовать музеем – это наверняка огромный труд.

– Которому нет конца и края, – подтвердил мужчина.

Эбигейл схватила Тимоти за руку.

– Он директор музея?

Тот рассеянно кивнул, боясь упустить хотя бы слово из разговора внизу.

– Вот что он делал на цокольном этаже. Он там работает. Он наблюдал за нами. Изучал нас.

– Но теперь я здесь, – продолжила Зильфа, – и мы сможем поболтать и, надеюсь, договориться насчёт той вещицы, о которой я упоминала.

– Ах да, – сказал старик. – Челюстная кость.

– Совершенно верно, – подтвердила Зильфа. – Я прочла о ней в статье «Рекорд» про новые экспонаты, переданные в дар музею. Она идеально подойдёт для моего проекта.

– Челюстная кость? – вмешалась Джорджия. – Что ещё за челюстная кость?

– Артефакт, – пояснил мужчина, – принадлежавший когда-то древнему человеку. Одно из недавних пополнений нашей коллекции.

– Недавних пополнений! – воскликнул Тимоти. – Слышала? Кристиан не прятал кость в музее. Джек, по всей видимости, узнал её местонахождение из дневника отца и затем, будучи директором, передал её музею.

– Но зачем? – спросила Эбигейл.

Тимоти лишь потряс головой.

– Какая гадость! – ужаснулась Джорджия.

– Это не гадость, это история, – усмехнулся старик. – В начале недели я взял её домой, чтобы внимательно изучить. Так совпало, что именно в тот день наша любознательная миссис Киндред пришла в музей, чтобы на неё взглянуть. Проходите, я всё вам подробно расскажу.

– О, с радостью! – Голос Зильфы зазвучал громче и отчетливее – она определённо зашла в дом. – А вы разрешите мне к ней прикоснуться? И пожалуйста, зовите меня Зильфа.

Эбигейл и Тимоти потрясённо переглянулись.

Джек ответил не сразу.

– Это очень хрупкий экспонат, Зильфа.

– Разумеется! – отозвалась она. – Я буду осторожна. Но для моего фотопроекта мне очень важно изучить объект на ощупь, понять, какие тактильные ощущения он вызывает. Если вы, конечно же, не против.

Тимоти прошептал:

– Твоя бабушка знает, что кость у него, и хочет её забрать.

– Так она знает, кто он? – спросила Эбигейл.

– Не похоже.

– Но зачем ей кость? Она же не станет его проклинать!

Какое-то время внизу было тихо. Затем Джек – или Джонсон, или как там его зовут – сказал:

– Пожалуйста, располагайтесь в гостиной. Я сейчас.

Эбигейл забила кулаками по полу и прижалась губами к щели между досками.

– Бабушка!

Тимоти тоже забарабанил по полу.

Наконец Зильфа подала голос:

– Джорджия, ты ничего не слышишь?

– Слышу, – подтвердила её подруга. – Должно быть, телевизор наверху работает. Джонсон этого не признаёт, но у него проблемы со слухом.

Тимоти и Эбигейл с досадой переглянулись и снова закричали. Но Джорджия уже отвлеклась:

– О-о, это она? – Видимо, Джек вернулся. – Такая маленькая и мерзкая. Сколько, ты сказал, ей лет, Джонсон?

– Судя по тестам, тысячелетия, – ответил Джек. – Поэтому я попрошу вас надеть перчатки, Зильфа.

– Он серьёзно просто даст ей кость? – не поверил Тимоти.

– Как в кабинете врача, – пошутил Джек. Не дождавшись смеха, он добавил: – Вот, прошу. Надеюсь, это поможет вам с проектом…

Джорджия завизжала.

Старик закричал:

– Что вы делаете?!

– Я… Я прошу прощения, – сказала Зильфа. – Она выскользнула у меня из рук.

– Но, Зиль, твоя нога! – ужасалась Джорджия. – Ты наступила на неё! Стой! Ты же её раздавишь!

– О-о, какой кошмар, – театрально протянула Зильфа. – Я такая неуклюжая! Мне так жаль, мистер Харвуд.

– Я прошу вас, не двигайтесь! – сурово приказал мужчина. – Вдруг мне ещё удастся что-то сохранить. – Секундой позже он с отчаянием вскрикнул: – Да стойте же вы! Теперь вы её окончательно растоптали!

Эбигейл, улыбаясь от уха до уха, повернулась к Тимоти.

– Так вот зачем она пришла, – пробормотал он. – Чтобы уничтожить кость и связь с богиней через металлический зуб.

– Сломай талисман – и проклятье будет снято! – подхватила Эбигейл. – Какая же я глупая. Она ведь обещала мне, что сама со всем разберётся.

– Пожалуй, нам стоит уйти, – предложила Джорджия.

– Отличная идея, – отозвался Джек. – Мне предстоит серьёзная уборка.

– Мне очень жаль, мистер Харвуд, – повторила Зильфа. – У меня и в мыслях не было…

– Нет! – завопил старик. – Ни… к чему… не прикасайтесь…

– Я старая неловкая женщина. – Судя по голосу, Зильфа шла назад к входной двери. – Я не желала ничего плохого!

– Не сомневаюсь, – сухо ответил старик. – Но мне сейчас от этого никакого прока.

– Полагаю, что нет. А если я заплачу́? – предложила Зильфа.

Джек засмеялся.

– Этот артефакт уникален. Как думаете, сколько он может стоить? Одним чеком эту проблему не решить, Зельда!

– Зильфа, – тихо поправила Джорджия.

– Зельда, Зильфа – какая разница! – огрызнулся старик. – Просто уходите!

– Ну-ну, Джонсон! – попыталась урезонить его Джорджия. – Я понимаю, ты расстроен. Мы пойдём. А ты выпей молока, приляг. Тебе станет легче.

Тимоти подбежал к окну и проводил взглядом удаляющихся к калитке женщин. Вместе с собой они забрали надежду ребят выбраться из ловушки. Эбигейл молча встала рядом. Джек внизу захихикал.

Глава 38

Солнце опустилось почти к самому горизонту, и мансарда погрузилась в полумрак. Ясное небо в восьмиугольном окне не успокаивало, скорее наоборот. Джек куда-то уехал, оставив Тимоти и Эбигейл волноваться о своей судьбе взаперти.

Желая убить время и слегка отвлечься от тупой боли в руке, Тимоти ещё раз внимательно осмотрел дверь. Петли и замок выглядели основательными, собственно, как и стекло, которое он пытался пробить. Спортивная сумка Тимоти осталась на кухне, и из оружия у них был только потрёпанный экземпляр «Ключа к загадке мертвеца». Хотя какая от него могла быть польза? Разве что шмякнуть им старика, когда тот вернётся.

– Должен же быть выход, – простонал Тимоти. Когда Эбигейл не ответила, он оглянулся. Она сидела на столе, повесив голову и обхватив себя руками. – Ты так не думаешь? – Снова ноль реакции. Тимоти встал. – Ну ты чего? А кто призывал быть героями?

Эбигейл засмеялась, но звук вышел невесёлым.

– Боишься, что он поехал за твоей бабушкой? – предположил Тимоти. – Потому что мне кажется, она может за себя постоять.

– Ах вот как? – Эбигейл практически вжала подбородок в шею. – Тогда почему мне так страшно?

Тимоти подошёл к ней и взял её за руки. Он не знал, что ещё для неё сделать.

– Эбигейл, – прошептал он. – Мы можем это контролировать. Вот почему мы до сих пор невредимы. Мы выберемся отсюда, обязательно.

– Обязательно? – переспросила она. И вдруг вскинула голову с круглыми от страха глазами и отстранилась. – Тс-с! Не оборачивайся!

У Тимоти ёкнуло сердце. Затем он услышал кое-что, и у него едва не подкосились колени. Заскрипели дверные петли, и он против воли развернулся на звук.

Дверь приоткрылась. А что, если она и не была заперта? Быстро убывающего света едва хватало, чтобы разбавить сгущающиеся в помещении фиолетовые сумерки, но всё же Тимоти различил, как в тёмных углах слегка заколыхались на сквозняке плотные слои грязной паутины, протянувшиеся от потолочных балок до самого пола.

– Они раньше там были? – тихо спросил он.

– Как ты думаешь?

– Я бы поставил на… нет?

– А как быстро мы сможем добежать до двери? – шепнула Эбигейл.

– Я не уверен, что хочу к ней бежать, – засомневался Тимоти. – Что-то ведь её открыло.

– Да, но это что-то хочет, чтобы мы вышли отсюда.

Тимоти напряг глаза. За паутиной что-то двигалось, постепенно растягивая её, пока она не начала рваться. Внезапно неясные тени слились и обрели форму, обратившись двумя невысокими фигурами. Они шагнули сквозь штору паутины, и та обволокла их наподобие сгнившей вуали. Мэри Браун и Мэри Уайт? Эбигейл и Тимоти с криком схватились друг за друга.

Дверь широко распахнулась. Но вместо высокого старика в проёме стояла ещё одна девочка со смазанным лицом. На ней было такое же платье из грязной паутины, тряпок и кружева, удерживаемых вместе зигзагами ниток и узловатой бечёвки, неровные концы которых болтались вокруг её голых ног.

Тимоти прохрипел:

– Кошмарии?

Вместо ответа Эбигейл взяла его за руку и шагнула вперёд. Ни одна из девочек не пошевелилась.

– Почему мы оба теперь их видим?

– Может, потому что сейчас мы оба их боимся?

– Тс-с, – шикнула девочка, стоящая в проходе.

Эбигейл потянула Тимоти за собой к двери. Две фигуры в тени повернулись, следя за их передвижением. Эбигейл медленно шла к третьей девочке. Но с каждым шагом всё больше силуэтов проявлялось в темноте и всё больше кошмарий проходили сквозь паутину. В комнате резко стало многолюдно, и у Тимоти перехватило в горле.

– Что… мы… делаем? – процедил он сквозь плотно сжатые зубы.

– Выбираемся отсюда, – прошептала в ответ Эбигейл.

Когда до девочки в проходе оставались считаные футы, та шагнула назад в коридор и вытянула руку, будто приглашала их пройти навстречу смерти.

– И что, мы просто выйдем? – не поверил Тимоти.

Эбигейл молча дёрнула его за руку. Тимоти старался смотреть куда угодно, только не на загадочное существо, хотя чувствовал на себе взгляд девочки. Когда они крались на цыпочках мимо неё, он краем глаза уловил движение: черты её лица менялись, исчезая и вновь проявляясь, раз за разом, будто она была не в состоянии удержать определённую форму. Совсем как те размытые силуэты за паутиной.

Оказавшись за дверью, ребята было бросились к лестнице, но Тимоти внезапно ощутил, как пальцы Эбигейл на его запястье разжались. Кошмария из прохода встала между ними. Тимоти вспомнил, как прошлой ночью его руки прошли сквозь Бена-зомби. А эти существа обладали плотностью? Он потянулся к Эбигейл, но та скользнула в сторону, и он на секунду потерял равновесие. Этой заминки хватило, чтобы существо полностью закрыло собой Эбигейл. Тимоти бросился на привидение, но не успел сделать и шага, как оставшиеся в мансарде паутинные девочки единой массой хлынули к выходу, вытянув перед собой руки со скрюченными когтистыми пальцами.

– Стой! – срывающимся голосом крикнула Эбигейл, и Тимоти застыл на месте. – Они тебя убьют! Я это знаю, потому что боюсь, что они это сделают!

Кошмарии остановились перед дверью, наблюдая за ним. Неужели это правда всего лишь иллюзия? Они выглядели такими реальными!

– Тимоти, беги! – взмолилась Эбигейл.

– Я тебя здесь не оставлю! – упёрся он.

Кошмария, закрывавшая Эбигейл собой, шагнула вбок, открыв их взгляду небольшой легион призраков. Они выплеснулись в коридор, отрезав Тимоти от Эбигейл. Они были так близко, что он мог различить их лица за тонкой паутинной вуалью, но его мозг словно отказывался их воспринимать. Никакие слова не смогли бы описать тот ужас, что он испытал, глядя на несущихся на него существ.

– Беги за помощью! – закричала Эбигейл. – Скорее!

Заметив тянущиеся к его горлу когти, Тимоти отшатнулся и едва не скатился по лестнице, но вовремя схватился за перила. Перепрыгивая через две ступени, он сбежал на следующую площадку и лишь там обернулся. Эбигейл в коридоре не было, его заполнили жуткие существа, и их полку всё прибывало.

Воздух над лестницей загудел от тайного языка Кошмарий – странного чириканья, неразборчивого шипения и какого-то свиста, напоминающего птичье пение. Тимоти в панике свернул в коридор с закрытыми дверями и схватился за первую попавшуюся ручку. За дверью оказался тёмный шкаф. Нырнув внутрь, он осторожно выглянул, но с этого угла лестницу было не видно. Однако он отлично слышал, как перекликаются приближающиеся Кошмарии, и чувствовал, что пол дрожит, будто по нему топочет стадо слонов. При виде первой девочки Тимоти захлопнул дверь и крепко ухватился за ручку. Какое-то время весь дом, казалось, ходил ходуном, но затем всё стихло.

Ему было до смерти страшно открывать дверь, но непроницаемая тьма внутри тесного шкафа быстро стала невыносимой. Здоровой рукой он медленно повернул ручку. На пол легла тоненькая полоса света. В коридоре никого не было. В ушах Тимоти звенели слова Эбигейл: «Они тебя убьют! Потому что я боюсь, что они это сделают!» Но могли ли эти порождения страха на самом деле убить человека, или их жертвы сами доводили себя до несчастья, как было со Стюартом, нахлебавшимся воды в бассейне? Тимоти с запозданием вспомнил, что Кошмарии так ни разу до него и не дотронулись. Да, у него болела рука, но он сам ударил ею по стеклу. Его поступок был реален, тогда как Кошмарии – нет.

Эбигейл была не права: они могли победить этих существ, им нужно было лишь победить свои страхи.

Тимоти выглянул в сторону лестницы. Что-то ударило по входной двери, заставив его подпрыгнуть. Выждав недолго, Тимоти убедился, что остался один, и пулей помчался к лестнице, сбежал по ступенькам, пересёк фойе и выскочил на крыльцо. Не считая сгущающихся сумерек, улица выглядела точно такой же, как когда они только сюда пришли. Совершенно обычной.

Эбигейл исчезла, как и предрёк старик. Но как?

«Кошмарии», – рассудил Тимоти. Эбигейл была окружена толпой призрачных девочек, и они утянули её по лестнице вниз. Он думал, что они бегут за ним, тогда как в действительности они уводили её из дома. Но куда?

В место, где она встретит свой конец, если верить Джеку.

«Храм Хаоса! – сообразил Тимоти. – Джек хочет сделать из Эбигейл новую Делию! Батарейку, чтобы зарядить жизненной энергией труп, связанный через волшебный зуб с Дочерью Хаоса!»

Глава 39

К тому моменту как Тимоти добежал до следующего поворота, он уже едва мог передвигать ногами от усталости. Руку от каждого взмаха прошивала боль. Но он должен был найти Эбигейл. Он боялся представить, что с ней могло происходить в этот самый момент.

Конечно, он мог попросить кого-то из соседей Джека вызвать полицию, но посчитал это пустой тратой времени. Да и кто ему поверит? А в сумасшедший дом ему отправляться категорически не хотелось.

Когда внизу склона показался его дом, у Тимоти открылось второе дыхание, и он рванул так быстро, что, добежав до лужайки, был вынужден притормозить и перевести дух. Слегка отдышавшись, он заметил что-то краем глаза дальше по улице. Рядом со входом на Драконью лестницу на Эйджхилл-роуд стояла девочка. Она не двигалась, но Тимоти, прищурившись, увидел, как её силуэт на секунду смазался, а затем снова стал чётким.

Забыв о горящих лёгких, Тимоти перешёл на другую сторону дороги, откуда ему было бы лучше видно. Девочка насмешливо помахала. Качнулись свисающие с её руки клочки паутины. А затем она скрылась в тоннеле лестницы. Тимоти припустился за ней. Если Кошмарии передвигались стаей, может, этот отставший фантом приведёт его к своим сородичам… и Эбигейл.

Перебегая Эйджхилл-роуд, Тимоти снова позвал Эбигейл. Но ответа не было. Уже рядом с лестницей он вдруг заметил, что китайский дракон, всегда приветствующий его с этой стороны своими гипнотизирующими глазами-спиралями, исчез с бока лестницы. Кто-то закрасил деревянные стены извёсткой. Хотя ещё утром, когда они с Эбигейл здесь поднимались, граффити было на месте.

Тимоти с опаской заглянул в проход. Исчезли вообще все рисунки и надписи вплоть до первого поворота лестницы, будто их никогда и не было. Он коснулся белой стены. Она была сухой.

Призрачная девочка привела его сюда. Зачем? Он оглянулся. Что, если Эбигейл осталась где-то там, наверху?

В лесу, окружающем лестницу, хрустнула ветка и с громким стуком упала на землю. Тимоти вздрогнул и застыл, осенённый внезапной догадкой, что именно случилось с нарисованным китайским драконом. И самое ужасное – зачем призрачная девочка заманила его сюда.

Сглотнув вставший в горле ком, Тимоти сделал шаг назад от начала тоннеля и принялся озираться. Его взгляд уловил движение: что-то большое и зелёное скользнуло за изгибом лестницы. Тимоти медленно и глубоко вдохнул.

«Это не по-настоящему», – заверил он себя. Очередной сон… точнее, кошмар, вроде того, про Бена, вылезающего из гигантской банки в шкафу. В реальном мире старики не насылали на детей проклятья. В реальном мире толпы призрачных девочек не похищали его друзей. В реальном мире нарисованные гигантские чудовища не покидали свои места, чтобы поохотиться на него.

Стараясь ступать бесшумно, Тимоти попятился. Солнце опустилось за горизонт за рекой, и тени в лесу сгустились до черноты. Тимоти всматривался в проёмы между деревьями, стараясь уловить малейшее движение. Всё было тихо, и всё же он чувствовал присутствие затаившегося где-то там существа, выжидающего, когда он отвернётся. Даже огромный дракон мог с лёгкостью спрятаться в зарослях на крутом склоне.

«Это не по-настоящему, – повторил Тимоти про себя. – Я не боюсь».

Достаточно во что-то поверить, и оно станет реальностью. В этом же состоял принцип проклятья, верно? Именно так можно было его победить.

Собравшись с духом, Тимоти повернулся.

– Я просто иду домой, – бормотал он, направляясь по Эйджхилл-роуд назад к Бич-Нат-стрит. – Сегодня совершенно обычный день. Я не боюсь. Всё хорошо.

Но непрошеный внутренний голосок возразил: «Но твоя рука болит. Колени ноют. Эбигейл пропала. Так уж ли всё хорошо? Разве это не указывает на то, что всё это… реально?»

«Заткнись!» – мысленно огрызнулся Тимоти. Он уже почти дошёл до дома. Перед ним протянулась их лужайка, до входной двери было рукой подать. Но что потом?

Он позвонит Зильфе. Она, несомненно, будет рвать и метать, но никто другой ему не поверит. Пусть она на него накричит, сейчас важнее было найти Эбигейл. Как ей сейчас, наверное, страшно…

Землю позади него сотряс оглушительный грохот, будто все старые дубы, цепляющиеся могучими корнями за склон Эйджхилла, единой разрушительной лавиной покатились вниз на стадионы колледжа. Тимоти замер у нижней ступеньки крыльца и зажмурился. Дальше по улице что-то зарычало, глухо и раскатисто – любой автомобиль с забившейся выхлопной трубой, поднимаясь по дороге, издал бы похожий звук. Тимоти медленно повернулся.

На руинах Драконьей лестницы стояло исполинское зелёное чудовище, чьё змееподобное тело извилистой лентой спускалось к подножию холма. Его большие глаза вращались, стараясь загипнотизировать Тимоти в немом вызове – хватит ли ему смелости отвести взгляд. Серебристые когти цокнули по тротуару, пасть растянулась, явив огромные белые клыки. По бокам на морде дракона, совсем как на граффити, с которого он сошёл, развивались два толстых оранжевых уса. Длинный красный язык выстрелил по-змеиному из пасти, протянувшись до середины дороги. Чудовище не выглядело рассерженным или голодным. Нет, выражение его морды было куда опаснее – оно напомнило Тимоти кота, задумавшего поиграть со своим ужином.

– Деликатес, – прошипело оно в шумном выдохе.

А роль мыши в этом сценарии отводилась Тимоти.

Чудовище шагнуло вперёд, потянув за собой двухсотфутовое туловище с как минимум сотней лап.

Тимоти заворожённо смотрел на него, не в силах пошевелиться. По пути к дому он старательно гнал образ дракона из головы, и в каком-то смысле у него получилось. Это существо было не настоящим драконом, а нарисованным: двухмерным, как обрезанное изображение.

На секунду Тимоти забыл о страхе, ведь рисунок никак не мог ему навредить. Но затем его взгляд упал на раздавленную под массой чудовища лестницу, и угроза вновь показалась очень даже реальной… как бы далеко происходящее ни было от реальности.

«Они тебя убьют! Потому что я боюсь, что они это сделают!»

Но Тимоти не терял надежды. «А если я просто закрою глаза и подожду, пока страх не пройдёт?» Вот только отважится ли он пойти на такой риск?

Дракон скользил вверх по склону. В какой-то момент он разинул пасть и издал визгливый смешок такой силы, что стёкла в окнах задрожали, а Тимоти сбило с ног. Падая, он запнулся, и рухнул на ступени крыльца.

Миссис Мендельсон из дома напротив, вынимающая в этот момент почту из ящика, подняла на него глаза и, помахав, обеспокоенно спросила:

– Ты в порядке? Был такой громкий звук!

Она не видела скользящее по соседским лужайкам чудовище?

«Ну конечно, нет, – подумал Тимоти, переворачиваясь и на четвереньках взбираясь на крыльцо. – Везёт ей. Её не проклинал старый маньяк с волшебной костью».

Но сколько бы он ни убеждал себя, что, оглянувшись сейчас, увидит невредимую Драконью лестницу и аккуратные лужайки Бич-Нат-стрит, овеваемые вечерним ветерком, что-то подсказывало ему, что особой надежды на это не было. Вскочив, он бросился к двери. Раз его мозг не желал слушаться, пора было задуматься над тем, как победить это чудовище. Но схватиться за ручку он не успел: раздался новый пронзительный рёв, и звуковая волна ударила по нему сзади, взлохматив волосы и отозвавшись в каждой косточке. Тимоти невольно обернулся.

Дракон был уже совсем близко, когти его передних лап воткнулись в тротуар в каких-то дюймах от начала подъездной дороги. Глаза-спирали неутомимо вращались, притягивая к себе внимание.

Тимоти пришла в голову идея. Он закричал миссис Мендельсон, возвращающейся к своему дому с небольшой стопкой писем в руках:

– Хороший сегодня выдался день, правда?

Соседка остановилась и после секунды растерянности отозвалась:

– О да, чудесный был день. После такой ужасной недели я надеюсь, погода наконец начнёт нам благоволить. Хоть погулять сможешь.

Дракон, сбитый с толку их разговором, остановился посреди подъездной дороги. Его длинное мультяшное тело змеей спускалось до самого поворота, острый зелёный хвост подёргивался у знака остановки. Чудовищу было явно не по душе, что его наступление прервали.

Тимоти постарался унять колотящееся о рёбра сердце и дрожь в голосе:

– Да. А то я в последнее время постоянно куда-то бегу.

Прижавшись спиной к ручке, он попытался здоровой рукой её повернуть, но дверь оказалась заперта. Тогда он нажал на звонок и услышал изнутри трель. Но ему никто не ответил. Папы не было дома, а ключ остался в сумке, забытой на кухне Джека.

– Хорошо вам, молодым, – вздохнула миссис Мендельсон. – Я даже если захочу, уже не побегаю. Для меня это уже серьёзная нагрузка. – Она помахала над головой стопкой писем и пошла к дому, бросив через плечо: – Спокойной ночи, Тимоти.

Тимоти почудилось, что дракон улыбнулся. Наклонив голову, чудовище снова поползло вверх по дороге.

– Постойте! – закричал Тимоти. Пожилая соседка остановилась. – Миссис Мендельсон, у вас нет ключа от нашего дома? Я случайно захлопнул дверь.

Она задумчиво помычала и невидяще уставилась в небо.

– Хороший вопрос. Многие в нашем районе оставляли мне запасные ключи, но не припомню, чтобы твои родители…

Тимоти не дослушал: драконьи когти уже стучали по дорожке, ведущей к крыльцу. На чешуе чудовища блестели нарисованные фиолетовые блики, от раздувающихся ноздрей поднимались карикатурные завитки дыма, толсто подведённые чёрным спреем.

Взгляд Тимоти упал на пластмассовый горшок с землёй. Мама недавно поставила его на крыльцо, собираясь позже посадить анютины глазки. Горшок был тяжёлый, но всё же, несмотря на боль в руке, ему удалось его поднять. Сместившись боком к окну маминой музыкальной комнаты, Тимоти, ухнув, запустил горшок в стекло. Викторианский диванчик, стоящий под окном, засыпало осколками. Не обращая внимания на испуганный крик миссис Мендельсон, Тимоти запрыгнул в разбитое окно, и, порвав низ джинсов об оставшийся в раме осколок, рухнул на пол. Но тут же вскочил и, не оглядываясь, бросился в прихожую, к телефону на столике. Схватив трубку, он торопливо достал из кармана бумажку с номером Зильфы и дрожащими пальцами принялся нажимать кнопки.

Заметив краем глаза что-то зелёное за углом дома, он повернулся в ту сторону, но дракон уже скрылся из виду.

– Возьмите трубку, возьмите трубку, – шептал Тимоти, слушая гудки. Внезапно связь оборвалась, и он без сил прислонился к стене.

Что-то ударило по задней стене дома, да так, что вся мебель сместилась на пару дюймов в противоположном направлении. Тимоти закричал и, уронив телефонную трубку, прокрался на кухню. Но там в окне над столом он увидел большой вращающийся глаз. Тимоти снова закричал. Стены задрожали от уже знакомого скрежещущего смеха.

– Я тебя съем, мальчик! – прогремел голос.

Вспомнив, как они когда-то играли со Стюартом, Тимоти завопил в ответ:

– Но я полон слизи и совсем невкусный! Тебе не понравится!

– Тогда я просто тебя растопчу, – заскрипел дракон и снова ударил всем телом по внешней стене, разбив окно рядом с плитой.

С потолка посыпалась штукатурка. Схватившись за косяк, Тимоти с ужасом смотрел на заклубившийся из ноздрей зелёного чудовища мультяшный дым.

Он догадывался, что тот собирался сделать, но не знал, что предпринять. Бежать на второй этаж? Спрятаться в подвале? Нет, ему нужно было выбираться отсюда. Пусть он единственный во всей округе видел это создание, что-то подсказывало ему, что вряд ли это остановит проклятье.

Дракон за окном разинул пасть, и, будто чихнув, выпустил мощную отвратительную струю красной краски. Тимоти нырнул в коридор, и брызги пролетели мимо него в сторону входной двери. А пару секунд спустя красные капли обратились язычками пламени и заплясали по полу, стенам и мебели.

«Как в мультфильме, – подумал Тимоти. – Этот огонь безобиден».

Но, заметив, что обои начали пузыриться, темнеть и отходить полосками от стен, он изменил своё мнение. Воздух в коридоре быстро нагревался. Тимоти предположить не мог, чем можно затушить мультяшный огонь, грозящий сжечь его дом. Он выглянул на кухню и обомлел, увидев огромную дыру в стене, края которой облизывали огненные языки. Помещение начал заполнять густой белый дым. Дракон куда-то исчез.

Закрыв рот рукавом, Тимоти бросился через кухню, перепрыгивая отдельные очаги пламени, и выскочил через заднюю дверь. Кусты у дома тоже были заляпаны краской и горели, и Тимоти побежал в глубь двора, подальше от огня, без конца озираясь в ожидании новой атаки.

Услышав позади скрежет, он обернулся и поднял глаза: дракон весело скалился с крыши.

– Я передумал, – сказал он. – Я не стану тебя топтать. Вместо этого я тебя зажарю.

Из его пасти вырвалась струя нарисованного огня. Тимоти резко свернул и помчался со всех ног к гаражу, огибая упавшие на траву красные брызги, которые тут же начинали дымить и разрастаться на лужайке чёрными проплешинами.

Не снижая скорости, Тимоти ворвался в гараж через боковую дверь, захлопнул её за собой и привалился спиной. И лишь тут его посетило леденящее кровь озарение: со своего места на крыше дракону ничего не стоило плюнуть огнём на гараж. Пора была придумать, как положить всему этому конец.

Посмотрев по сторонам, Тимоти заметил в дальнем углу сумку с папиными клюшками для гольфа, но тут же отказался от них. Они были бесполезны. Напротив него рядом со стеной стояла красная газонокосилка. Но вряд ли дракон даст себя прокосить.

Затем взгляд Тимоти зацепился за предмет на полке над газонокосилкой: небольшая жестяная канистра скипидара. Растворитель!

Земля задрожала под тяжестью упавшей с крыши дома драконьей туши. В дверном окошке было видно, как по двору скользит, извиваясь, длинное змеевидное тело, напоминая набегающие на берег волны.

Тимоти прыгнул и, проехав задом по бамперу маминого автомобиля, соскочил с него прямо перед полкой. Он сразу потянулся к канистре, но в спешке сбил её на пол, а когда поднял, едва не застонал от отчаяния: жидкости в ней было на донышке.

– Где ты, мальчик? – позвал дракон. – Тебе от меня не спрятаться.

«Он не видел, как я сюда забежал! – воодушевился Тимоти. – По крайней мере, у меня будет время, чтобы…»

В окне боковой двери возник чёрно-белый глаз. Тимоти закричал и едва не упал, запнувшись о газонокосилку.

– Ага! – довольно фыркнуло чудовище. – А теперь ты умрёшь.

Прижимая к груди почти пустую ёмкость со скипидаром, Тимоти бросился вокруг автомобиля к двери, зная, что через считаные секунды постройку охватит пламя, а ему не хотелось проверять на себе его реальность. Пнув со всей силы дверь, так что та отлетела и громыхнула о внешнюю стену гаража, он открутил крышку и вытянул канистру по направлению к ухмыляющейся драконьей морде.

– Я так не думаю! – отрезал Тимоти, сжимая пальцами жестяные бока.

Из горлышка плеснула совсем тоненькая струйка, но она попала чудовищу прямо в глаза. Дракон ошарашенно моргнул, а затем с воем принялся конвульсивно извиваться всем телом. Когда он вновь открыл глаза, их гипнотические спирали потекли по его зелёной морде чёрно-белыми слезами.

– Я ничего не вижу! – зарычал дракон. – Ты могущественный волшебник!

– Ещё какой! – отозвался Тимоти. – Я могущественный…

Он осёкся, но было уже поздно: дракон, ориентируясь на его голос, выпустил в него целый залп огненной краски. Тимоти чудом успел спрятаться за дверь, и красные брызги попали на стену, по которой немедленно поползли нарисованные языки.

Осенённый идеей, Тимоти метнулся назад к маминой машине и запрыгнул на водительское сиденье. Ключ был в зажигании, где он его и оставил. Повернув его и услышав ровный гул двигателя, Тимоти вспомнил папины уроки и переставил рычаг в положение заднего хода.

Дракон снаружи бился в агонии о руины дома. Вечерний воздух вибрировал от оглушительного треска досок. Взревев, чудовище обернуло хвост вокруг дуба, что разделял дворы Тимоти и Стюарта, и принялось хлестать длинным телом по земле.

Казалось, их холм стал эпицентром мощного землетрясения. Тимоти так сильно дрожал, что с трудом нащупал педаль газа, но всё-таки как-то умудрился вдавить её в пол. Покрышки взвыли, машина рванула назад и, к удивлению Тимоти, легко проломила деревянные двери. Он вырулил на подъездную дорогу, стараясь не думать, какой скандал закатит папа, когда вернётся домой и увидит всё это.

На шорох колёс дракон поднял голову. Пусть он ослеп, но со слухом у него всё было отлично. Тимоти не стал дожидаться, когда чудовище добежит до гаража. Выехав задом на дорогу, он вывернул руль вправо, развернувшись в сторону подножия холма, переключил рычаг и рванул с места, оставив на тротуаре чёрные полосы.

Тимоти глянул в зеркало заднего вида на оставшиеся позади дымящиеся руины своего дома. Перекрёсток на Эйджхилл-роуд быстро приближался, впереди показался смятый тоннель с лестницей. Ещё немного, и машина полетела бы с обрыва, но в последний момент он сумел собраться, сместить ногу на соседнюю педаль и свернуть на знаке. Обернувшись в последний раз, Тимоти увидел выползающую на середину дороги зелёную массу: драконья пасть разинута, усы яростными кнутами рассекают воздух.

Это выглядело бы очень круто, если бы Тимоти не было страшно до безумия.

Глава 40

Тимоти вёл быстро и ровно, стараясь держаться ограждений. В голове царил такой бедлам, что он при всём желании не мог вспомнить дорогу до папиной мастерской, поэтому, вытирая слёзы и сопли с верхней губы, свернул на юг, к колледжу и мосту Тафт.

Наконец фары – на улице успело стемнеть – высветили справа первые частные дома, пришедшие на смену лесистому склону. Вскоре глаза Тимоти нашли высокий тёмный силуэт здания за мостом, напротив входа на территорию колледжа – «Мэйфэйр».

У моста он свернул, проигнорировав светофор. Возмущённое гудение клаксонов вернуло Тимоти к действительности, и его охватил новый страх, что он может в кого-то врезаться или ещё что-нибудь подобное. Тимоти отнял ногу от педали газа, и машина на подъёме быстро потеряла скорость, что вызвало новую серию гудков. Вздрогнув, он снова нажал на педаль, и автомобиль дёрнулся вперёд.

– Ну давай, – бормотал Тимоти. – Ещё чуть-чуть.

Держась мёртвой хваткой за руль, он доехал до середины Шаттер-эвеню, стараясь держаться на безопасном расстоянии от припаркованных у обочин автомобилей. Справа в небо устремилась махина жилого комплекса.

Не найдя свободного места на стоянке, Тимоти притормозил рядом с красным спорткаром, поставил машину на ручник и выключил двигатель. Выдернув ключ из замка зажигания, он открыл дверь, которую едва не снес пронёсшийся мимо грузовик. Тимоти со смущённой улыбкой помахал гудящему водителю и несколько секунд постоял на подкашивающихся ногах на дороге, глядя на высокое здание. Затем зашагал по тротуару к дворику.

Кованая железная дверь отворилась ещё до того, как он успел до неё дойти. Знакомый мужчина в форме расплылся было в улыбке, но при виде хромающего Тимоти выражение его лица изменилось.

– Ты в порядке, парень?

– М-мне нужно поговорить с миссис Киндред.

– Конечно, – сказал швейцар. – Я сейчас ей позвоню.

Он двинулся к своему столу, но Тимоти целеустремлённо направился по пустому лобби к лифтам.

– Эй, парень, погоди! – закричал ему вслед мужчина.

Но Тимоти уже нажал на кнопку и юркнул в открывшуюся кабинку.

Во время подъёма ему в голову лезли пугающие мысли. Что, если Джек сейчас был в гостях у Джорджии, соседки Зильфы? Или он отправился прямиком к Зильфе? Вдруг Тимоти обнаружит отрытую дверь, пустую квартиру, следы борьбы или хуже…

Створки раздвинулись, и Тимоти усилием воли заставил себя выйти в коридор. К счастью, никакие граффити, шторы из паутины или жуткие девочки его здесь не поджидали.

Подойдя к широкой чёрной двери «16В», он постучал, сначала тихо, но затем от всей души.

«А вдруг дома никого нет?» – заволновался он, но тут услышал из глубины квартиры лай и перестук коготков по паркету. Хепзиба шумно запыхтела внизу двери. Наконец раздался усталый старческий голос:

– Кто там, Хеп?

– Это я! – закричал Тимоти. – Мне нужна ваша помощь!

Зильфа открыла, хмурясь. На ней было то же фиолетовое кимоно, только теперь к нему добавился зелёный шёлковый шарф, повязанный вокруг головы.

– Заходи, – бросила она. – Марио предупредил, что ко мне кто-то поднимается, но я не думала… – Она озадаченно покачала головой. – Что с тобой приключилось?

Тимоти на нетвёрдых ногах шагнул за порог.

– Эбигейл пропала. Джек… Джонсон Харвуд её похитил. У него челюстная кость. Он проклял её и меня, и вас, скорее всего, тоже. Он планирует с помощью Эбигейл зарядить… труп. Нам нужно найти её, пока ещё не поздно.

Зильфа закрыла дверь и настойчивым тоном сказала:

– Успокойся, Тимоти. – Она отвела его в гостиную и выдвинула стул. – Сядь. Отдышись. – Посмотрев на него недолго, она спросила: – Что Джонсон Харвуд сделал? Где Эбигейл?

Тимоти сел рядом и поведал ей о случившемся во всех подробностях. О найденной им книге. О кабинете в библиотеке. О бейсбольных карточках. О доме на Эш-Три-лэйн. О признании мистера Харвуда. О Кошмариях. И наконец, о драконе.

Зильфу так потряс его рассказ, что по его завершении она несколько секунд лишь беззвучно открывала и закрывала рот, как выброшенная из воды рыба.

Наконец она прохрипела:

– Эбигейл не в Нью-Джерси?

Тимоти покраснел как помидор, но признался:

– Я весь день провёл с ней. Мы сидели запертыми в мансарде Джека, когда вы там были. Мы кричали, кричали, но Джорджия подумала, что это телевизор работает.

Зильфа закрыла рот ладонью и какое-то время неподвижно сидела, отвернувшись к столу. Её взгляд невидяще метался из стороны в сторону.

– Стоило догадаться, – прошептала она и, закрыв глаза, глубоко вздохнула. – Я думала, что, уничтожив этот ужасный экспонат, раз и навсегда покончила со всей этой историей. Какая же я глупая. Как я не сообразила, кто такой этот Харвуд! Джорджия ведь говорила, что он бывал здесь, в «Мэйфэйре», что они встречаются! Слишком хорошо для совпадения, не думаешь? А я умудрилась это прошляпить! – Она хлопнула обеими руками по столу. – Он знал, что я к нему еду, и подготовился. Он меня обманул, подсунул какую-то другую кость. – Зильфа схватила Тимоти за руку и посмотрела ему в глаза. – Эбигейл в огромной опасности. Она где-то в Нью-Старкхеме. Нужно понять, где.

– Но как? – спросил Тимоти.

– Вы уже о многом догадались без чьей-либо помощи. Подумай, что вы могли упустить?

– Мне ничего не приходит на ум.

Зильфа указала на столик в углу комнаты.

– Возьми там карандаш и лист бумаги и всё распиши. Мне это всегда помогало думать.

Несколько минут спустя перед Тимоти лежал перечень известных ему фактов и неподтверждённых предположений, уже произошедших событий и того, что может произойти, если они ничего не предпримут.

Зильфа просмотрела список и покачала головой.

– Нет ничего, что объединяло бы всё это?

Из-за реки донёсся знакомый плач сирены. Тимоти встрепенулся. Что-то было не так: погода весь день была хорошей.

Он повернул голову к стеклянным дверям на веранду. Странные облака закрыли поднявшуюся из-за горизонта луну. Тимоти встал из-за стола и подошёл к окну. Со всех сторон на Нью-Старкхем надвигались тучи, будто брали город в кольцо.

– Что-то происходит, – сказал Тимоти. – Смотрите.

Зильфа присоединилась к нему у окна.

– Куда смотреть?

– На облака. Я уже видел такие, на картине в музее.

Снова взвыла сирена.

– Не вижу никаких облаков, – протянула Зильфа.

Тимоти поёжился. Новая атака проклятья?

– «На краю Конца», – прошептал он.

– На краю чего?

– Так называлась картина. Всё из-за кости. Она заставляет меня видеть то, чего нет. – Перед глазами Тимоти встало полотно: огненная бездна, пылающие небеса.

– Последние несколько месяцев я постоянно вижу что-то страшное, – поделилась Зильфа. – И стараюсь всякий раз находить выход из ситуации. Например, однажды на меня зарычала керамическая обезьянка, подарок мужа на сорокалетие свадьбы, так я смахнула её на пол и выбросила осколки. Считай, я и жива до сих пор лишь благодаря подобным маленьким хитростям. Как ты скрылся от дракона?

– Скипидар, – ответил Тимоти. – Я растворил его глаза.

– Гениально! – восхитилась Зильфа и схватила его за здоровую руку. – Тебе нужно придумать, как победить то, что ты видишь сейчас.

– Но это куда опаснее, – замотал головой Тимоти. – Что бы это ни было, нарисованный дракон и рядом с ним не стоит. Джек хочет нам помешать. Время на исходе.

– Это он так думает, – возразила старушка, нервно наматывая конец шарфа вокруг запястья. – Но он забыл, с кем связался. Меня он ещё не победил.

Тимоти открыл дверь и шагнул на веранду.

– Можно? – спохватившись, обернулся он.

Вместо ответа Зильфа вышла следом. Тучи, темнея на глазах, быстро подбирались к городу, полностью скрыв за собой полную луну. Ориентируясь на вой сирены, Тимоти направился к дальнему ограждению, откуда было видно реку, мост и окраину Род-Айленда. Что-то блеснуло на краю реки. Маяк работал.

И тут Тимоти осенило: «Свет во тьме!»

Эти слова были написаны на полях фотографии маяка, висящей на стене заброшенного кабинета Гесселиуса. Именно его стремился найти Бен. Вот он – порядок во всём этом хаосе. На фото маяк назывался «Иллюминариум Гесселиуса». Профессор его спроектировал. А согласно статье, найденной Эбигейл в библиотеке, члены культа строили свои храмы в местах природного хаоса. На перекрёстках. В горах.

На реках?

– Я знаю, где она! – выдохнул Тимоти.

* * *

Они спускались на лифте на первый этаж, когда Зильфа внезапно заволновалась:

– Как мы туда доберёмся? Не думаю, что такси повезёт нас к обрыву. И Джорджия на меня сейчас обижена, так бы я её попросила.

– У меня есть машина, – выпалил Тимоти.

– Ах да. Точно.

Лифт остановился, створки раздвинулись, и они не спеша пошли через лобби. Марио открыл перед ними входную дверь.

– Доброй ночи, миссис Киндред, – с обеспокоенным видом пожелал он.

– Спасибо, Марио, – беззаботно улыбнулась она. – Доброй ночи.

Во дворе она сменила тон:

– Ну не знаю, Тимоти, ты слишком молод, чтобы водить, а мои глаза уже не те. Нам обоим нельзя за руль.

– У моего папы своя автомастерская, – возразил он. – И я же сюда доехал, и без происшествий. Как-нибудь справлюсь.

Глава 41

Тимоти свернул на светофоре налево под несмолкаемые причитания Зильфы. Небо над мостом всё сильнее напоминало картину в музее: чёрные облака над городом медленно закручивались спиралью, как в водовороте. Зильфа, правда, по-прежнему их не видела. Тимоти размышлял над её словами о маленьких хитростях, помогающих победить страх. Но какая хитрость могла остановить вращение туч?

– Берегись! – рявкнула Зильфа, когда Тимоти едва не выехал на красный свет и не врезался в летящий сбоку автомобиль.

– Простите, – извинился он. – Я ещё только осваиваюсь.

– Я не хотела кричать, – вздохнула она. – Ты… хорошо справляешься.

Зажегся зелёный, и Тимоти рывком бросил машину через перекрёсток, стараясь не смотреть, как Зильфа потуже затягивает ремень безопасности.

Вскоре они влились в автомобильный поток, направляющийся через реку на запад. Тимоти внимательно следил за спидометром, хотя его сердце стучало со скоростью гоночного болида.

Перед самым мостом он резко вывернул руль, уходя с шоссе на узкую боковую дорогу. Под колёсами зашуршал гравий, и Зильфа вцепилась в дверную ручку. Щурясь, Тимоти наклонился вперёд. Дорога тянулась несколько ярдов вдоль обрыва и заканчивалась тупиком у ограждения.

По склону скользнул яркий луч света от маяка, и Тимоти успел разглядеть рядом с ограждением начало лестницы. Они вышли из машины, и Тимоти, придерживая Зильфу под локоть, довел её по каменистой тропе до сеточного забора с табличкой «Маяк Литтл Хаскетомик».

– На фото он назывался «Иллюминариум Гесселиуса», – нахмурился Тимоти. – Это один и тот же маяк?

– Его пришлось переименовать после истории с Гесселиусом, – объяснила Зильфа, взявшись свободной рукой за забор. – Когда-то все только и мечтали, чтобы обо всём этом забыть.

Тимоти перегнулся через ограждение, чтобы лучше рассмотреть лестницу. В отличие от Драконьей эта представляла собой голые ступени, вырезанные в склоне пятидесятифутового обрыва. Внизу тянулась узкая тропа от нижней ступени до самого маяка – белой башенки конической формы, окружённой невысоким кустарником. Венчала маяк стеклянная клетка с вращающейся лампой, излучающей яркий радужный свет.

– Эбигейл где-то там, – сказал Тимоти, глядя на тёмные ступени и бурлящий вокруг камней речной поток.

Он побежал назад к машине, вспомнив о паре фонариков, лежащих в багажнике. Один он дал Зильфе.

– Нужно торопиться.

С этими словами Тимоти начал спуск, но, преодолев несколько ступенек, заметил, что Зильфа не сдвинулась с места.

– Иди вперёд, – попросила она, не скрывая тревоги в голосе. – Я тебя лишь задержу. Если я поспешу и упаду, тебе придётся ещё и мне помогать. А сейчас самое главное – это Эбигейл. – Луч маяка скользнул по её лицу. В его свете её карие глаза напоминали расплавленный шоколад. – Пожалуйста… Я умоляю тебя, будь осторожен. Я спущусь, как смогу. Если что… кричи.

Для напутственной речи её тону явно не хватало уверенности, но Тимоти всё равно кивнул. Давясь подступившей к горлу тошнотой, он отвернулся и шагнул на следующую ступень.

Сгустившиеся над городом тучи изменились: небо тускло засветилось. Ветер завыл на разные голоса, отражаясь от скалистого склона.

«Я будто на настоящем краю бездны, – осенило вдруг Тимоти, и он чертыхнулся. – Это всё проклятье!»

Он спускался, держась за прибитые к склону деревянные перила, и в какой-то момент заметил что-то странное внизу. Там, где ещё недавно пенились волны, обнажились чёрные камни, отражающие фонари моста над ними. Между берегами реки, слева от лестницы в склоне, возникла расщелина, куда утекла вся вода. Затем в её недрах что-то засветилось. Лава, магма, а возможно, нечто живое и безымянное начало быстро подниматься к поверхности, сотрясая землю вокруг.

Тимоти вжался спиной в холодную скалу и забормотал:

– Это не по-настоящему. Это не по-настоящему. Это не по-настоящему…

В чувство его привёл голос Зильфы, которая двигалась за ним на несколько ступенек выше.

– Тимоти? Что-то не так?

– Проклятье… Я не могу.

– Не поддавайся ему! – приказала она. – Борись с ним, как ты боролся с драконом!

«Но как? Если это край бездны?..» Тимоти вспомнил, как в музее сымитировал голос человека с картины. Эбигейл тогда подумала, что он над ней смеётся. Изображённый на полотне мужчина произносил какое-то заклинание, или возносил молитву, или ещё что-то в этом духе. Может, ему тоже попробовать?

– Я… Тимоти Джулай… – через силу заговорил он, – владыка этих… земель… приказываю тебе… покинуть это место… и вернуться туда… откуда ты пришёл!

Земля задрожала. Из расщелины высунулись гигантские лапы, покрытые красной чешуёй, и принялись хватать длинными, как автомобиль, когтями воздух под самым мостом. Проглотив вопль ужаса, Тимоти вцепился в перила и зажмурился. Но внезапно его охватила безудержная злость, и он закричал во всё горло:

– ИМЕНЕМ ХАОСА ВОЗВРАЩАЙСЯ В АД!!!

Стало тихо. Тимоти слышал лишь грохот собственного пульса в ушах. Открыв глаза, он увидел ясное небо. Красный свет исчез, и – самое главное – когтистые лапы тоже. Вода снова омывала камни, над ними мигали звёзды. Он стоял не на краю бездны, а всего лишь на краю острова Литтл Хаскетомик.

Но затем Тимоти обратил внимание на висящую посреди неба круглую луну. Она не была иллюзией. Их время заканчивалось.

– С-сработало, – с трудом выговорил он, обернувшись к Зильфе. – Я скоро!

Держась за перила здоровой рукой и стараясь не поскользнуться, он сбежал по ступеням, а последние две перепрыгнул, приземлившись на посыпанной гравием тропинке. Шум реки заглушал все остальные звуки, но лучше так, чем вой того жуткого чудовища, что лезло из расщелины. Каждые несколько секунд тропу освещал луч маяка, и Тимоти, не сбавляя шага, помчался со всех ног к небольшому, обшитому досками зданию.

Остановившись перед дверью из чёрного полированного металла, он быстро перевёл дух и обернулся. Зильфа спускалась сидя, осторожно соскальзывая задом по ступеням, и потому была ещё очень высоко.

Глава 42

Тимоти был практически уверен, что дверь окажется заперта, но ручка неожиданно легко повернулась, и створка приоткрылась. Он всмотрелся во влажную тьму, из глубин которой доносился ровный скрежет и гул древнего мотора, поворачивающего фонарь маяка.

Он решительно пнул дверь, и гул стал громче. Тимоти едва не позвал «ау», но, представив затаившегося в темноте Джека, прикусил язык. Вскоре глаза привыкли, и он обнаружил, что внутри не так уж темно.

Помещение представляло собой идеальный цилиндр с закручивающейся вдоль стены спиральной лестницей, упирающейся в открытый люк в потолке футах в двадцати над полом. Каждые пятнадцать секунд из него бил яркий свет, но и без того маяк изнутри заливало тусклое, какое-то призрачное сияние.

Тимоти осмотрелся. Комната чем-то напоминала заброшенный кабинет Гесселиуса – та же антикварная мебель, карты, фотографии окрестных пейзажей. Вот только здесь явно кто-то недавно был, возможно, даже регулярно сюда наведывался. На столе высилась стопка бумаг, стоял компьютер, телефон. Рядом стояли галогенная напольная лампа и современное офисное кресло. И ни души.

«Может, Эбигейл наверху?» Ржавые болты лестницы не внушали доверия.

Тимоти закрыл дверь, чтобы никто не подобрался со спины, подошёл к лампе и щёлкнул кнопкой. Комнату залил белый свет. Он ещё раз повернулся вокруг своей оси, вдруг всё-таки что-то упустил, и тут его кроссовок зацепился за что-то на цементном полу. Опустив взгляд, Тимоти ахнул.

На полу были высечены знакомые слова: «Правильность. Честность. Жертва». На сером флаге в кабинете Гесселиуса они были вышиты треугольником, но здесь слова отходили от центра, как звезда с тремя лучами, заключённая в шестифутовый круг из каких-то чисел.

Тимоти наклонился, чтобы лучше рассмотреть. Проведя пальцами по бетону, он заметил, что пол маяка состоял из нескольких фрагментов: каждое слово в своём треугольнике, каждое число – в прямоугольнике. Тимоти отошёл в сторону и обозрел всю композицию, стараясь найти связь.

435, 102, 340, 921, 556, 900, 167, 761, 149, 899, 255, 929, 320, 532, 203, 230…

Он что-то упускал…

И тут его осенило.

Карлтон Куигли, Баки Дженкинс, Лерой Два-Пальца Фромм – имена, написанные на полях «Ключа к загадке мертвеца». Бейсбольные карточки. Подсказка Кристиана, оставленная сыну. Номера на куртках игроков служили комбинацией к сейфу. Узнав о замурованном кабинете отца и открыв сейф, Джек Харвуд, как и Тимоти, догадался о маяке, скорее всего, благодаря найденному там дневнику.

Гесселиус уже один раз оставил подсказку в книге. Что, если эта эмблема тоже часть неё? Числа на полу не могли быть порядковыми номерами на куртках, слишком большие. А если это номера страниц?.. Тимоти закрыл глаза и постарался припомнить, на каких страницах Гесселиус написал имена. Первая, вторая и третья базы – Дженкинс, Куигли и Фромм.

Баки Дженкинс… Сто сорок девятая? Тимоти медленно обошёл по кругу и наступил на плиту с высеченным на ней числом «149». Пришлось приложить усилие, но она опустилась на несколько дюймов, что-то дрогнуло под полом и раздался щелчок.

«Да!» – возликовал Тимоти.

Теперь Карлтон Куигли.

Он перешёл к плите с числом «102» и нажал на неё ногой. Та тоже погрузилась в пол, и здание ощутимо содрогнулось от нового щелчка.

Последний номер. Лерой Два-Пальца Фромм.

Тимоти надолго задумался. Он не помнил точный номер страницы. По логике, все плиты могли опускаться, может, попробовать каждую по очереди? А вдруг, наступив не на ту, он что-то сломает? Эбигейл упоминала, что Кристиан Гесселиус интересовался инженерными решениями древних цивилизаций. Что, если он расставил тут ловушки? Нет, нельзя было рисковать. Тимоти ещё раз изучил круг и инстинктивно направился к двум соседним плитам с числами «203» и «230». Память подсказывала, что одна из них была верной, но какая именно? Они были слишком похожи. Вероятно, Гесселиус специально поместил их рядом, чтобы сбить со следа посторонних. Тимоти сделал глубокий вдох и попытался представить перед собой книгу, её потрёпанную обложку, название, выражение лица Зельды Кайт. Пожелтевшие страницы. Имя Фромма было написано на правой странице, как и Дженкинса. Число Дженкинса было «149», нечётным.

Значит, число Фромма тоже нечётное.

203!

Он осторожно наступил на плиту и почувствовал, как она уходит в пол. Новый громкий щелчок сотряс здание, затем пол задрожал. Тимоти в панике отпрянул к столу. Из щелей между плитами вылетела пыль, и треугольные панели со словами одна за другой опустились. Первой скрылась из виду «Правильность», за ней «Честность» и, наконец, «Жертва».

Когда все посторонние звуки стихли, оставив лишь гул мотора, плиты с числами снова выровнялись, а в полу маяка возникла дыра. Панели со словами образовали ступеньки, каждая ниже на два фута предыдущей. А вели они к шершавому скалистому дну, сбоку которого в стене был пробит тоннель, уходящий куда-то под здание.

Тимоти прикрыл рот рукавом и подождал, пока пыль не уляжется, затем пощёлкал фонариком, проверяя, что он всё ещё работает, и направил его луч в тоннель, высветив влажную поверхность крутого спуска, конец которого терялся за поворотом.

«Мне придется спуститься туда?» – ужаснулся Тимоти.

Но какой у него был выбор? Сегодня было полнолуние, он должен был найти Эбигейл.

Спрыгивая с панели на панель, он подумал о сползающей по лестнице склона Зильфе: «Хоть бы с ней было всё хорошо…»

В тоннеле было темно, так что ориентироваться можно было лишь по стенам и низкому потолку. Тимоти старался дышать ровно и глубоко, будто это могло расширить проход. Каждые несколько футов из скалистого пола торчали неровные выступы, создавая подобие ступеней. Луч фонаря отражался от влажных камней, высвечивал паутину и разбегающихся при приближении Тимоти жучков. Он при виде их вздрагивал, словно они могли внезапно раздуться до гигантских размеров и напасть на него, и прибавлял шаг, чтобы поскорее оставить их позади. С потолка то и дело капало, и Тимоти всякий раз вскрикивал, когда капли попадали ему на лицо, и торопливо их вытирал. В одном месте тоннель так сузился, что ему пришлось практически протискиваться, что едва не вызвало у него приступ паники. Сколько ещё идти? Фонарь ощутимо дрожал в руке. Вглядываясь в бесконечную тьму впереди, он пискнул:

– Эбигейл?

Ответом ему стало эхо его собственного голоса, запрыгавшее от стен, как перепуганный грызун в поисках выхода. Тимоти было знакомо это ощущение.

Он закрыл глаза и вызвал в памяти образ брата, не зомби, а настоящего, лежащего сейчас без сознания на больничной койке где-то в Мэриленде. Его брат был героем. Может, Тимоти тоже удастся им стать.

Когда он снова открыл глаза, стены раздвинулись, а потолок стал выше, так что Тимоти смог спокойно выпрямиться. Впереди проход разветвлялся на несколько тоннелей, уходящих в глубь земли. Даже если бы Тимоти знал, какой из них правильный, его нервы были слишком натянуты, чтобы продолжать спуск.

Он сам не заметил, как повёл рукой, и луч фонаря скользнул вбок и высветил большую железную дверь в стене, приоткрытую почти на фут. За ней начинался ещё один тёмный тоннель. Снизу от двери отходили две загнутые буквой «Г» скобы. Судя по их расположению и прибитой к полу доске перед дверью, они служили подобием запора, когда створка была захлопнута. Тимоти прислушался и уловил едва различимое дыхание. У него перехватило в горле, но всё же он заставил себя тихо позвать:

– Эбигейл?

Пара томительных секунд, и из темноты донёсся высокий стон.

Эбигейл!

Тимоти навалился всем телом на дверь, и под скрип ржавых петель и скрежет железа по неровному полу та отворилась до конца.

Первым, что увидел Тимоти в луче фонарика, была светлая бесформенная фигура посреди какого-то мусора. Она пошевелилась и повернулась к нему, явив грязное лицо и чёрные волосы. Эбигейл. Её глаза были красными от слёз и круглыми от ужаса. Рот был заклеен чем-то вроде толстого слоя паутины. Руки, заведённые за спину, были привязаны к деревянному столбу, поднимающемуся до самого потолка пещеры.

Присмотревшись, Тимоти похолодел. Мусор вокруг Эбигейл. Это была целая гора старых костей.

«Это всего лишь кости», – подумал он, испугавшись, что сейчас упадёт в обморок.

Эбигейл умоляюще застонала.

– Мы выберемся отсюда, – пообещал он. – Не бойся.

Услышав что-то у себя за спиной, Тимоти резко развернулся и направил луч фонарика в темноту. К его лицу метнулись покрытые паутиной когти, и он заорал. Кошмария! Она прыгнула на него, Тимоти инстинктивно ударил по размытому за вуалью лицу, но рука прошла насквозь, и фантом исчез. Фонарик выскочил из пальцев Тимоти и откатился к дальней стене, сам он с криком отшатнулся и, потеряв равновесие, завалился на спину.

Кто-то схватил его сзади за плечи, дёрнул в глубь пещеры и швырнул на пол. Кто-то пробежал мимо него к двери и подхватил обронённый фонарик, и Тимоти на четвереньках бросился к закрывающейся железной створке.

В быстро сужающейся щели мелькнуло лицо Джека.

– Спокойной ночи, детишки, – усмехнулся он.

И захлопнул дверь.

Глава 43

Тимоти поводил руками по двери в поисках ручки, но тщетно.

– Выпустите нас отсюда! – закричал он, но немедленно понял, как это глупо.

Эта пещера не была иллюзией, и все те маленькие хитрости, что помогали ему бороться с проклятием, здесь были бесполезны. Никакие заклинания эту дверь не отопрут.

«О боже, о боже, о боже…» – панически стучало в голове.

Что его родители подумают, когда он не вернётся домой? Что они скажут Бену, когда тот очнётся? Что Джек – Джонсон Харвуд – сделает с Зильфой, когда найдёт её на лестнице на склоне? Тимоти хотелось свернуться клубком и заснуть. И не видеть снов.

Эбигейл позади что-то невнятно закричала, и это привело его в чувство.

– Вмм!.. Неммм!.. Ан!

Он пошёл на звук и едва не упал на неё.

– О боже, Эбигейл, ты в порядке? Погоди, я сейчас тебя освобожу.

Тимоти нащупал тонкую тугую верёвку, которой её привязали к столбу. Но если убрать кляп труда не составило, то с верёвкой вокруг запястий оказалось сложнее: не зная, где узел, он не представлял, как её снять.

– В моём заднем кармане, – прохрипела Эбигейл.

– Что?.. – начал он, но вспомнил про зажигалку, которую она умыкнула у отца.

«Свет во тьме». Ну конечно.

Нащупав пальцами выступ на джинсах Эбигейл, Тимоти указательным пальцем здоровой руки выдавил зажигалку из кармана, но не удержал, и та упала, звякнув по полу. Ему пришлось опуститься на колени и поискать её в мусоре, старательно отгоняя мысли о костях. Наконец он нащупал тёплый металлический прямоугольник.

– Нашёл, – сообщил он. – Но что мне теперь делать? Огонь тебя обожжёт!

– Всё равно попробуй, – с отчаянием в голосе попросила Эбигейл.

– Ладно. Разведи руки как можно шире, – сказал Тимоти, открывая крышку.

Он поднёс зажигалку под запястья девочки. Чиркнул колёсиком. В темноте вспыхнула жёлтая искра и тут же погасла. Но Тимоти хватило и этого краткого мига, чтобы разглядеть в углу пещеры высокую худую фигуру. В горле встал ком. Стиснув зубы, он попробовал ещё раз. Новая вспышка продержалась чуть дольше, высветив фигуру, которая теперь оказалась ближе, может, футах в пятнадцати от них. Тимоти был готов поклясться, что слышит шорох кожи о влажный камень.

– Скорее, – поторопила Эбигейл.

Дрожа, Тимоти снова щёлкнул зажигалкой. В этот раз огонёк вспыхнул, и по всей пещере заплясали тени. Фигура была уже так близко, что из полумрака проступили ужасающие детали. Высушенное, напоминающее голый череп лицо прикрывали грязные белые волосы, спадающие ниже широких плеч. Жилистые мышцы плотно обтягивали угловатые кости. Чёрное истрёпанное одеяние, больше похожее на лохмотья. Качаясь и переваливаясь с ноги на ногу, существо медленно шло к деревянному столбу, держа руки вытянутыми перед собой, как голодающий при виде накрытого стола.

«Это Далия?» – мелькнуло в голове Тимоти.

Эбигейл застонала, то ли при виде существа, то ли от обжигающего руки огня. Ей нужно было ещё немножко потерпеть…

Тимоти уже мог уловить исходящую от существа тошнотворную вонь и разглядеть его лицо: пустые глазницы и открытый рот с единственным зубом в нижней челюсти, чёрным, заострённым и поблёскивающим на свету.

«Это не Далия, – догадался он. – Это то, что от неё осталось. Сейчас полнолуние, эта штука – Дочь Хаоса…»

Путы лопнули. Эбигейл вскочила, Тимоти выронил зажигалку, и пещера вновь погрузилась во тьму. Он представил, как существо медленно подбирается к ним. Эбигейл, поймав его за руку, крепко его обняла и шёпотом спросила:

– Где зажигалка?

– Не знаю. Где-то рядом.

Они вместе наклонились и принялись ощупывать пол рядом со столбом. Парой секунд спустя Эбигейл радостно возвестила:

– Нашла!

Звякнула, открываясь, крышка, и в следующий миг в руке Эбигейл зажёгся огонёк.

– Берегись! – закричал Тимоти.

Существо стояло прямо у неё за спиной и тянулось к её шее. Тимоти метнулся за столб, дёрнув девочку за собой. Пламя снова погасло. Взявшись за руки, ребята бросились к железной двери.

Эбигейл лихорадочно зашептала:

– Я помню, как меня окружили Кошмарии. А затем я оказалась здесь, привязанная к столбу, а мистер Харвуд светил фонариком в дальний угол пещеры. Не знаю, что за кость растоптала бабушка, но это точно была фальшивка. Настоящую он достал из кармана, пробормотал что-то над ней и вставил в череп той штуки. Мне было так страшно… – Её голос дрогнул. – Я пыталась делать, как ты говорил, пыталась победить страх. Но ничего не работало, Тимоти!

– Потому что тебя на самом деле привязали, – объяснил он. – Это не было частью проклятия.

– Затем появился ты, – продолжила она. – И одна из Кошмарий напала на тебя со спины, и ты замахнулся на неё, но твоя рука прошла насквозь.

– Верно, – подтвердил Тимоти. – Потому что она как раз была иллюзией.

– Иллюзией, – повторила Эбигейл таким тоном, будто лишь сейчас это осознала. Из темноты прилетел тихий хрип, как сиплый выдох из пережатой гортани. – Это не иллюзия!

Судя по этому звуку, мертвец быстро терял терпение. Но без ручки открыть тяжёлую железную дверь не представлялось возможным.

Услышав звяканье крышки зажигалки, Тимоти предостерёг Эбигейл:

– Погоди!

– Почему?

– Оно нас увидит. Не зажигай пока. – Они прислушались. – Может, в полной темноте оно автоматически возвращается к столбу? На инстинкте?

– А может, оно отлично видит в темноте и прямо сейчас крадётся к нам? – возразила Эбигейл.

Тимоти прижался к железной двери.

– У меня есть идея.

– Она включает в себя способ, как разделаться с этим иссохшим чудовищем? – спросила Эбигейл. – Потому что я обеими руками за.

– Не совсем. Но я тут подумал, оно ведь черпает силу через зуб. Что, если мы заберём у него челюстную кость?

– В смысле… заберём?

– Ну, Харвуд вставил её трупу в череп, после чего тот ожил, так? А если мы её вытащим, он снова станет просто трупом, логично?

Эбигейл засмеялась:

– Предлагаешь сунуть руку ему в рот? С ума сошёл? Как мы вообще к нему подберёмся?

– Подобраться не будет проблемой.

– А если не сработает, Тимоти? Что, если оно нас схватит и… сотворит с нами свою жуткую магию, прежде чем мы успеем…

– Я не знаю! – перебил Тимоти. – Но у тебя есть другие идеи?

Эбигейл затихла на несколько секунд, после чего тихо сказала:

– Ладно.

– Ладно?

– Ты прав. Мы здесь заперты и рано или поздно всё равно умрём. И если есть шанс сберечь наши души, я предпочту им воспользоваться. Я буду тебе подсвечивать, а ты заберёшь кость. Идёт?

Тимоти сглотнул.

– Идёт.

Эбигейл крутанула колёсико, высекая искру, и над её пальцами вспыхнул огонёк, высветивший скорчившееся у столба существо. Когда на него упал свет, оно перестало царапать дерево и повернулось лицом к ребятам, затем встало и медленно направилось к ним.

– Давай, – шепнула Эбигейл.

Тимоти оттолкнулся от двери и, выставив перед собой руки, побежал на мумифицированный труп. Существо разинуло пасть, будто готовясь откусить от него шматок.

Тимоти сунул руку в открытый рот существа и схватился за челюстную кость, как за дверную ручку. Но выдернуть не успел: труп с силой сжал челюсти, и у Тимоти побелело перед глазами от невыносимой боли. Попытка высвободиться лишь её усугубила. Не разжимая рта, труп обхватил руками шею Тимоти и стиснул пальцы.

В его пустых глазницах Тимоти прочёл свою судьбу: смерть и вечное забвение в этой адской тьме.

– Пусти… меня! – пискнул он, пнув существо.

То в ответ притянуло его к себе и ещё сильнее сдавило ему горло.

– Эбигейл… помоги… – прохрипел Тимоти. По краям поля зрения заплясали чёрные точки. Он снова пнул существо по худым ногам, но труп демонстрировал удивительную силу, тогда как Тимоти слабел с каждой секундой.

Вдруг рядом с его головой вспыхнул свет, и в него что-то врезалось. Тимоти успел увидеть, как существо отлетает к дальней стене, прежде чем пещера вновь погрузилась во тьму. Эбигейл! Она схватила Тимоти за руку и оттащила назад к железной двери.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Чего так долго? – просипел он, потирая горло.

Эбигейл треснула его кулаком по руке. После чего стиснула в объятиях, а когда отпустила, Тимоти без сил повалился на пол.

– Нет-нет, вставай, – поторопила она. – Оно скоро вернётся, нам нужен новый план.

Привалившись к двери, они затаили дыхание, прислушиваясь к малейшему шороху. Но он неожиданно раздался из-за железной створки.

– Там есть кто-нибудь? – послышался голос Зильфы. – Эбигейл? Тимоти?

Глава 44

– Мы здесь! – закричали они.

Где-то в темноте застучали кости. Тимоти представил, как существо пытается подняться, оскальзываясь на останках своих прошлых жертв.

– Скорее, Зильфа!

– Это всё доска, – пожаловалась женщина. – Очень тяжёлая… Но кажется, её можно сдвинуть вбок…

Тимоти повернулся лицом к пещере, стараясь по звукам понять, где существо. Обе его руки страшно ныли, но он выставил их перед собой, защищаясь от возможной атаки. Внезапно снаружи что-то заскрежетало. Дверь отворилась, впуская тусклый луч света, и в проёме появилось встревоженное лицо Зильфы.

– Что здесь происходит? – спросила она. Затем глянула поверх плеча Эбигейл, и у неё округлились глаза. – Боже правый! Тяните дверь!

Тимоти и Эбигейл схватились за край створки и упёрлись ногами в пол. Их усилий хватило, чтобы приоткрыть дверь где-то на фут, и они протиснулись назад в тоннель. Но закрыть дверь снова не смогли – сколько бы они ни тянули за скобы, створка почти не сдвинулась.

Вдруг пол задрожал, с потолка посыпались комки земли.

– Что это? – испугался Тимоти.

Ещё пара секунд, и всё стихло.

– Идёмте отсюда, – решила Эбигейл и, взяв бабушку за руку, потянула её прочь. Луч фонарика Зильфы нервно танцевал по каменным стенам. Второй фонарик, должно быть, унёс Харвуд. Тимоти замыкал их небольшую группу и внимательно смотрел, куда ступает Зильфа, чтобы подхватить её, если она поскользнётся. Но та при поддержке Эбигейл пусть медленно, но довольно ловко шагала по выступам на склоне.

Каждые несколько секунд Тимоти оборачивался, но тоннель позади окутывала непроницаемая тьма. Долго он не всматривался: после всего пережитого сегодня последнее, чего бы ему хотелось, это снова увидеть жуткое лицо того чудовища.

– После того как ты убежал вперёд, Тимоти, – заговорила Зильфа, – я, как смогла, быстро спустилась по склону. А зайдя в маяк, нашла этот потайной ход.

– Вы в порядке? – спросил Тимоти. – Там такая длинная лестница, и ещё этот тоннель…

– Боль в старческих суставах не идёт ни в какое сравнение с тем, что я испытала бы, если бы ничего не предприняла, – отрезала Зильфа.

– Вы видели Джека? – задал новый вопрос Тимоти. – Он был здесь. Это он запер нас с Эбигейл в той пещере.

Зильфа помотала головой.

– Либо он всё ещё где-то здесь, либо спрятался в вороньем гнезде наверху, когда я зашла в маяк. Я его не видела.

– Блин! – воскликнула Эбигейл.

– Что такое? – испугался Тимоти.

Зильфа посветила вперёд. Они дошли до конца склона, но вместо спиральной лестницы перед ними предстала бетонная стена.

– Вот из-за чего тоннель дрожал, – пояснила Эбигейл. – Харвуд закрыл проход. Он точно прятался где-то наверху, бабушка.

У Тимоти упало сердце.

– И что нам теперь делать?

– Думайте, – приказала Зильфа. – Оглядитесь вокруг. Гесселиус наверняка предусмотрел для себя запасной выход, когда строил это место.

– Там! – Тимоти кивнул налево. – Посветите туда.

Зильфа быстро нашла нужное место. В месте соединения светлого бетона и чёрной скальной породы из стены тоннеля торчала небольшая кнопка.

– Что это? – наклонилась ближе Эбигейл.

– Кодовый замок, – ответил Тимоти. – Как на школьных шкафчиках.

– А комбинация та же?..

– Нет, – перебил её Тимоти. – Смотри. Тут буквы вместо цифр.

– И какой ответ? Угх, как же меня всё это достало! – простонала Эбигейл.

По тоннелю прокатилось эхо от шороха ступней по голому камню.

Недолго думая, Тимоти отбарабанил:

– Правильность, честность и жертва.

– Слишком длинно для такого простого замка, – засомневалась Эбигейл. – Может, только первые буквы?

– Попробуй, – попросила Зильфа.

Эбигейл несколько раз прокрутила диск. Тоннель задрожал. Сначала в бетонной стене возник проём, затем к ним одна за другой опустились треугольные плиты.

– Сезам, откройся, – прокомментировала Зильфа.

Эбигейл поднялась первой и помогла взобраться бабушке. Тимоти не отставал. Внутренние стены маяка в свете галогеновой напольной лампы, казалось, излучали тусклое сияние. Где-то наверху гудел мотор, и каждые несколько секунд в люк в потолке бил яркий луч.

– Идёмте, – сказала Эбигейл.

– Но мы не знаем, куда подевался Харвуд, – напомнил Тимоти.

– Мне всё равно, – отрезала она. – Хоть куда. Я не собираюсь оставаться тут ни секунды дольше.

– Давайте хотя бы вызовем полицию, – предложила Зильфа, поднимая трубку стоящего на столе телефона. Она прижала её к уху и помотала головой. – Не работает.

– Пойдёмте отсюда! – взмолилась Эбигейл.

Тимоти открыл дверь, и по ним ударил шквальный ветер. Выйдя по очереди на тропу, они осмотрелись. Позади них волны с яростью хлестали по каменистому берегу.

– Думаете, вы сможете подняться назад? – спросил Тимоти, первым направившись к подсвечиваемому маяком обрыву.

– Я попробую, – отозвалась Зильфа.

– Можешь не стараться, – возразил ей голос.

Взгляд Тимоти метнулся дальше по тропе. Джек стоял в нескольких футах впереди, преграждая им путь к лестнице. Он их поджидал.

Глава 45

Справа от них был скалистый обрыв, слева – маяк. Обойти Харвуда не представлялось возможным. Один неверный шаг – и их ждало смертельное падение в реку.

– Не знаю, как ты это сделала, – сказал Харвуд Зильфе. – Но стоило догадаться. Именно так ты побеждала злодеев в тех глупых книжках.

Зильфа покачала головой и заговорила ровным голосом, будто обращалась к ребёнку:

– Мистер Харвуд, эти книги – выдумка. У меня складывается ощущение, что вы их слишком часто перечитывали. Вы, разумеется, правы, что в популярных произведениях злодеи редко одерживают верх. Но это реальная жизнь, и я не верю, что вы плохой человек от начала и до конца.

– Означает ли это, что ты, в свою очередь, не до конца хороший?

– Мне сложно ответить на этот вопрос. Но могу сказать, что за свою жизнь я никому не навредила.

– Не считая моего отца, – поправил шляпу Харвуд.

– Что вы собираетесь делать? – встала перед бабушкой Эбигейл. – Сбросите нас с обрыва?

– Какая сообразительная, – усмехнулся Харвуд. – Обидно, конечно, опускаться до такой банальности после всех планов, но, думаю, с меня хватит осознания, что я сам решил эту проблему.

Он шагнул к ним, вынудив их отступить к краю.

– Я кое-чего не понимаю, мистер Харвуд, – сказала Зильфа. Тимоти догадывался, что она пытается потянуть время. – Почему вы просто не оставили кость себе после того, как нашли её в гробнице, которую построил ваш отец? Вы и так спокойно могли наслать на нас проклятье, не отдавая её музею.

Джек сердито на неё посмотрел:

– Четыре слова: Зельда Кайт, юная сыщица.

– Но она всего лишь персонаж, – вмешался Тимоти. – Миссис Киндред не…

– Миссис Киндред провела расследование и вышла на меня. Может, Зельда Кайт и просто персонаж, но он списан с Зильфы Киндред и наделён её нечеловеческой страстью к поиску ответов на вопросы, на которые ответов нет. И очевидно, что это качество передалось по наследству. – Харвуд кивнул Эбигейл. Та в ответ гневно фыркнула. – Я подарил кость музею, потому что как иначе Зельда узнала бы о моём плане? Хотя мне пришлось серьёзно пересмотреть его, когда я узнал о существовании Эбигейл. Ибо какая радость от мести, если человек даже не подозревает, что ему мстят? Пропажа внучки – это, бесспорно, печальное событие само по себе, но если его причина кроется в прошлом бабушки… эффект обещал быть совсем другим. Я знал, что Зельда захочет поиграть в детектива. Поэтому я позволил вам выйти на меня.

– А если бы она вас остановила? – спросил Тимоти.

– Но она не остановила. – Харвуд моргнул с таким выражением, будто это было очевидно. – И не остановит.

– Вы больны, – отрезала Зильфа.

– Ну хотя бы я не идиот, – огрызнулся он и сделал ещё шаг, заставив их попятиться к дальнему краю выступа.

Тимоти быстро оглянулся в надежде найти какой-нибудь выход. Не включающий в себя падение с двадцати футов на острые камни.

– Если мы упадём, я заберу вас с собой, – пригрозила Эбигейл. – Клянусь.

Старик засмеялся и обратился к Зильфе:

– А у девчонки острый язычок. Но когда это меня останавливало. – Харвуд на секунду задумался и пробормотал: – Нет, там было немного не так…

Со стороны моста послышался приближающийся вой сирены, и вскоре на обрыве наверху замигали красно-синие огни. Должно быть, папа пришёл с работы и, обнаружив, что дом разнесён, сын пропал, а автомобиль жены угнан, вызвал полицию. Или это сделала миссис Мендельсон…

– Слишком поздно, – сказал Тимоти. – Полиция нам поможет.

– Им сюда спускаться и спускаться, – пожал плечами Харвуд и сделал ещё шаг.

Дверь маяка отворилась. В проходе, подсвеченном изнутри галогеновой лампой, возник высокий худой силуэт. Харвуд стоял к нему спиной и потому был единственным, кто не мог его видеть.

– А если я попрошу прощения? – выпалила Зильфа. – Потому что мне правда очень, очень жаль, что вы потеряли отца. Я этого не хотела.

– Тебе жаль? – не сдержал удивления Харвуд.

– Да! – пылко заверила Зильфа. – Не проходило и дня, чтобы я не жалела обо всём случившемся! С вашей семьей. С Делией. Со всеми причастными к этой ужасной истории.

– Я… – Не ожидавший подобного Харвуд потерял дар речи. Тимоти едва не проникся к нему сочувствием, хотя и понимал, что старик сам вырыл себе эту яму.

Тем временем покинувший маяк труп, вытянув перед собой руки, медленно, но целеустремлённо подкрадывался сзади к ничего не подозревающему Харвуду. Грязные волосы и лохмотья развевались на ветру, как прошедший сквозь тяжёлую битву флаг.

Но что, если существо обойдёт его и направится к ним? «Тогда я прыгну в реку! – решил Тимоти. – Останется хоть какой-то шанс выжить».

Харвуд был уже совсем близко, когда по верхним ступеням лестницы на склоне обрыва заметались лучи фонарей.

– Мы здесь! – закричал Тимоти полицейским.

Харвуд инстинктивно обернулся.

– Тимоти, нет! – простонала Зильфа.

Оправдаться Тимоти не успел: Харвуд с дьявольским огоньком в глазах снова повернулся к ним. Он явно увидел существо, до которого оставалось меньше десяти футов.

– Так-так-так, – протянул он. – Смотрите-ка, кто проснулся.

Старик шагнул в сторону, освобождая дорогу медленно наступающему трупу. Тот разинул рот.

Зильфа крепко обняла Эбигейл.

– Эбигейл… Тимоти… закройте глаза.

Но Тимоти не послушался. Он смотрел, как труп остановился посреди тропы и повернулся лицом к мистеру Харвуду. Улыбка сошла с лица старика.

– Что ты делаешь? – возмутился он. – Хватай девчонку!

Существо потянулось к горлу Харвуда. Тот попытался увернуться, но оно оказалось быстрее и сжало костлявыми пальцами шею мужчины, а затем рывком притянуло его к себе и прижалось к нему губами в тошнотворной имитации поцелуя. Глаза Харвуда широко раскрылись. Он забился и мучительно завыл, когда существо приподняло его над землей. Тимоти хотелось верить, что это отголоски души Делии дождались наконец своего шанса на отмщение.

Тимоти с отвращением наблюдал, как кожа Харвуда под леденящий кровь сосущий звук почернела и сморщилась, как от невидимого пламени. Глаза старика ввалились и исчезли в глазницах. Между соприкасающимися ртами Джека и существа возникло холодное свечение. Серое пальто обвисло на быстро осыпающемся теле. Страх победил, и Тимоти зажмурился. Хрустнули ломающиеся кусты, росшие вокруг маяка, а ещё спустя пару секунд из всех звуков остался лишь рёв воды внизу. Он открыл глаза: на тропе никого не было.

– За мной, – позвала Зильфа и первой зашагала к маяку.

Пройдя несколько футов, они наткнулись на две кучки костей. Одну покрывало серое пальто, другую – шелестящие на ветру чёрные лохмотья.

– Всё кончено? – спросил Тимоти.

– Мертвец… насытился, – тихо отозвалась Эбигейл.

Глава 46

По земле у склона обрыва заметались лучи фонариков. Спустившиеся полицейские со всех ног побежали навстречу ребятам и Зильфе.

– Вы в порядке? – Перед ними остановился офицер.

Зильфа быстро перешагнула кучки костей.

– Уже да.

Зильфа не выпускала руки Эбигейл в течение всего разговора с полицией. Стоящий на небольшом отдалении от них Тимоти глянул на останки двух тел.

Внутри одного из черепов что-то блеснуло, заставив его наклониться. В глубине челюстной кости торчал одинокий чёрный клык, отливающий сейчас золотом. Если миф о племени, поклоняющемся Хаосу, был правдив, это светилась душа мистера Харвуда. Кость была напитана свежей энергией. Если даже последних капель её силы хватило на все те ужасы, что Тимоти пережил за последнюю неделю, насколько опасной она стала теперь, полностью заряженная? Ноющей рукой он взялся за кость, почти уверенный, что череп зажмёт её между челюстями, как в капкане. Но труп остался неподвижен. Возможно, он снова оживёт, если его вернут в гробницу, но едва ли кому-то здесь придёт такое в голову.

Он быстро дёрнул за кость, и она легко выскочила из черепа. Зильфа наверняка захочет её уничтожить. Убрав опасный трофей в карман, он перевёл взгляд на останки под пальто, и его посетила идея.

Полиция расспрашивала их почти четверть часа, после чего Зильфу, Эбигейл и Тимоти отпустили.

Во время разговора с полицейскими ребята придерживались той версии, что предложила бабушка Эбигейл. По её словам, мистер Харвуд похитил её внучку и держал её в пещере под маяком. Она также упомянула человеческие останки.

– Вы видели, куда убежал мистер Харвуд? – спросил офицер.

– Нет, – помотала головой Зильфа. – Он будто растворился в воздухе.

Полицейские изучили лежащие на тропе кости. Рано или поздно они найдут среди них кошелёк, или ключи от машины, или ещё какие-нибудь личные вещи, которые помогут идентифицировать Харвуда. И это станет настоящей загадкой уже для них.

Что касается Тимоти, Эбигейл и Зильфы, они получили свои ответы.

Наверху лестницы Тимоти ждал папа, который от беспокойства не мог устоять на месте и быстро расхаживал из стороны в сторону. При виде сына он бросился к нему и так крепко обнял, что Тимоти секунду не мог дышать.

Папа рассказал, как, вернувшись домой после воскресной вечерней смены, обнаружил разбитое горшком окно, выломанную гаражную дверь и отсутствующую машину жены и немедленно позвонил в полицию, испугавшись за Тимоти. К тому моменту им уже поступили сообщения о мальчике за рулём, направляющемся по мосту на запад.

– А что вообще с домом? – спросил Тимоти в попытке сменить тему.

– В смысле? – не понял папа. – Не считая окна, дом в порядке… разве нет?

– А… Да, – опомнился Тимоти. – Я на всякий случай спросил.

Конечно, он знал, что нарисованный дракон был порождением проклятия, но до этого момента не был уверен, где проходила грань между иллюзией и реальностью. Она была тонкой, но определяющей. Дракон был наваждением, тогда как гаражную дверь Тимоти выломал очень даже на самом деле. Точно так же как Кошмарии в доме Харвуда не были настоящими в отличие от изуродованного мертвеца под маяком. Но Тимоти в какой-то момент потерял контроль над своим воображением и теперь лихорадочно ломал голову, как объяснить папе, зачем он сел за руль. Но тот вовремя отвлёкся.

– У тебя рука вся распухла! – ахнул он.

– Да. И болит.

– Можешь ею пошевелить?

Тимоти помотал головой.

– Тебе нужно в больницу, – решил мистер Джулай и закрутил головой в поисках ближайшего полицейского. – Что там внизу произошло?

– Э-эм… Это трудно объяснить.

Глава 47

Несколько часов спустя Тимоти сидел на своей кровати и смотрел в окно. Звёзды начали тускнеть в преддверии рассвета, на который указывала пока ещё тоненькая светлая полоса вдоль восточного горизонта. Тимоти чувствовал себя совершенно разбитым. Вернувшись из больницы, он несколько раз укладывался спать, но бурлящие в голове мысли не сулили надежды на отдых. Каждый скрип, каждое бульканье в трубах и каждый щелчок котла заставляли его вздрагивать в ожидании новой атаки.

Эбигейл с бабушкой поехали вместе с ними в больницу, где полицейские продолжили расспрашивать Зильфу и мистера Джулая. Убедившись, что на них никто не смотрит, Тимоти достал из кармана добытый у маяка трофей и незаметно передал его Эбигейл.

– Твоя бабушка уже столько времени её ищет, – прошептал он. – Как-то неправильно было её там оставлять.

– О боже, – выдохнула Эбигейл, сжимая в пальцах челюстную кость. – Я была так рада убраться оттуда, что совершенно о ней забыла. – Она внимательно посмотрела на Тимоти. – Бабушка уничтожит её при первой же возможности.

– Очень на это надеюсь.

Они недолго посидели молча, а затем Эбигейл внезапно его обняла.

– Спасибо, – сказала она, зардевшись. – Ну, знаешь… что спас меня.

– Мы спасли друг друга, – возразил Тимоти.

Она закатила глаза.

– Ты безнадёжен.

Руки уже не так сильно болели: ему дали хорошее обезболивающее. Врачи сделали рентген, медсестра загипсовала одну руку – ту, что укусили, – а вторую туго забинтовала. Ею Тимоти поднял подушку.

На белой в синюю полоску простыне рядом с изголовьем лежала настоящая челюстная кость, напоминающая коричневую подкову. Из неё торчал одинокий чёрный клык. Под взглядом Тимоти его золотистое свечение стало ярче, и мальчика охватило незнакомое чувство. Казалось, кто-то говорит с ним по телефону с другого конца света. Слов было не разобрать, но Тимоти примерно представлял себе их смысл. Именно поэтому он сделал то, что сделал, – там, у маяка.

Пока Зильфа и Эбигейл разговаривали с полицейскими, Тимоти вынул из черепа волшебную кость и убрал в карман куртки. Он уже собрался встать, но вместо этого дёрнул за серую нижнюю челюсть мистера Харвуда. Та с тихим хрустом отломилась от пустого черепа. Помешав пальцами гравий, Тимоти нашёл подходящего размера чёрный камень и заменил им один из зубов.

Получилась весьма убедительная подделка. Тимоти быстро выпрямился и спрятал её в другом кармане.

Именно её он вручил Эбигейл в больнице и не сомневался, что к этому моменту Зильфа не оставила от кости и обломка.

Тимоти провёл по настоящей кости большим пальцем левой руки. На ощупь она была шершавой, как бумага, и такой же лёгкой. Почувствовав укол, как от разряда тока, он отдёрнул руку. Ему стало страшно. Он даже не мог толком сказать, почему оставил её себе, знал лишь, что так было нужно.

Тимоти отвернулся к светлеющему на востоке небу и подумал о маме. Что она сейчас делает? Сидит у койки Бена, держит его за руку и молится? Что Тимоти ей скажет, когда она вернётся? А что скажет она?

Внезапно его охватила жгучая ярость. На Стюарта за жестокость. На родителей за приказ хранить от друга тайны. На брата за выбор такой опасной профессии. А больше всего – на людей за океаном, установивших мины вдоль дороги. Он был так зол, что глаза застили слёзы.

Последний месяц выжал из него все силы. Он старался никому не мешать и вести себя достойно, делал, что ему говорили, и всё равно на него без конца сваливались несчастья и новые ужасы. Тимоти был сыт по горло своей правильностью. Почему никто не ценил его усилия?

В одной из статей городской газеты было написано, что Кристиан Гесселиус надеялся с помощью волшебной кости отомстить.

И теперь такой же шанс выпал Тимоти.

Кость выглядела маленькой и ничтожной. В отличие от тёмного зуба. Достаточно было хорошенько к нему присмотреться, чтобы понять, что он не принадлежал этому миру. Чёрный и пористый, почти как филигрань, металл. Откуда он взялся? Из космоса? Прилетел на Землю внутри метеорита? Его свет завораживал и дразнил.

«Ну же, – уговаривал Хаос. – Заставь их заплатить. Положи этому конец. Бен скажет тебе спасибо. Ты станешь героем».

Свободными пальцами левой руки Тимоти размотал бинты на правой. Под ними на коже остались сине-чёрные отметины, но боли не было. Он взял кость, и его тело вновь прошил разряд. Но на этот раз Тимоти не отстранился, а сжал её на манер рукояти меча.

В голове заклубились имена и лица одноклассников, бабушки и дедушки, учителей, товарищей по секции плавания. Он мог слышать их мысли, видел их воспоминания. Какие-то задерживались на краю сознания, и в такие моменты в глубине души будто всплывал невысказанный вопрос. От него требовалось лишь сказать «да», и всё. Но Тимоти сдерживался. Наконец в потоке лиц появились незнакомые, и он откуда-то знал их имена, будто чей-то голос нашептал их ему на ухо. Эти люди жили по другую сторону океана. Это из-за них его брат пострадал.

От него требовалось лишь сказать «да».

И всё.

«Ну же, – потребовал голос. – Давай!»

Тимоти открыл рот.

Его прервал дверной звонок.

Тимоти выронил кость.

И немедленно с плеч словно сорвалось тысячефунтовое одеяло. Что вообще сейчас произошло? Но поразмыслить он не успел: звонок прозвенел снова.

Спрятав кость под подушкой, Тимоти соскользнул с кровати на холодный пол. Открыв дверь, он высунул голову и посмотрел в сторону родительской спальни дальше по коридору. Там всё было тихо.

Новая трель. Кому приспичило явиться в такую рань? Тимоти прокрался к лестнице и, перевесившись через перила, попытался заглянуть в окно входной двери, но за прикрывающей его тонкой шторкой смог различить лишь высокий худой силуэт.

Сгорая от любопытства, Тимоти осторожно спустился до середины лестницы. Дверная ручка пару раз дёрнулась, после чего незваный гость постучал. С выпрыгивающим из груди сердцем Тимоти преодолел последние ступени, и в этот момент стекло в двери разлетелось под ударом кулака.

Тимоти с криком отпрянул и рухнул на лестницу. Парализованный болью и ужасом, он смотрел, как в окно просунулась тонкая коричневая рука. Костлявые пальцы дотянулись до ручки, повернули её, и дверь медленно приоткрылась.

На крыльце, окутанный рассветным сиянием, стоял мертвец. Белые волосы облепили череп. Нижняя часть лица отсутствовала. Пустые глазницы были едва различимы, но под их взглядом в груди Тимоти словно открылась зияющая воронка. Мертвец взялся за деревянный косяк и, волоча ноги, перешагнул порог.

– Это твоя вина. – Его голос был таким же рваным, как его одеяние. – Ты сделал это со мной.

– Я н-ничего не делал! – закричал Тимоти, на локтях взбираясь вверх по лестнице. – Я её верну! Обещаю!

Существо зашаркало к нему, смяв коврик в прихожей. На середине коридора оно взвыло:

– Избавь меня от них!

– Папа! – во всю глотку заорал Тимоти.

– Скажи им оставить меня в покое! – Существо подняло к лицу руки.

– Я… я не понимаю, о чём…

Наверху хлопнула дверь и послышался обеспокоенный голос папы:

– Тимоти? В чём дело?

Парой секунд позже он сбежал к лежащему посреди лестницы сыну и лишь тогда, подняв глаза, обнаружил, что они были дома не одни.

– Кто… кто вы?

«Кто? – повторил про себя Тимоти. – Какое это имеет значение?»

– Это его вина, – указало на него существо. – Я просил его выбросить те банки. Но он приносит их назад, снова и снова. Пробирается ко мне домой и кладёт их мне на кровать. Эти штуки внутри притворяются мёртвыми, но это не так. Они смотрят на меня. Потому что он им так сказал!

– Сэр, я прошу вас…

«Банки? Кого видит папа?» Тимоти с запозданием догадался, что мертвец был очередной иллюзией, и прищурился. Очертания трупа на секунду расплылись.

– Почему бы вам не присесть? – ровным тоном предложил папа и, обойдя Тимоти, медленно спустился в коридор. – Объясните, чего вы хотите?

– Папа, не подходи к нему!

– Я вас знаю, – не слушая его, задумчиво протянул папа. – Мы встречались в школе.

– В школе… – повторил Тимоти. И ему всё стало ясно.

– Это же твой учитель, верно? – обернулся папа. – Мистер Крейн, кажется?

В следующий миг на месте мертвеца возник понурый мужчина в пижаме в фиолетовую клетку.

– Пожалуйста, – простонал мистер Крейн, падая на пол, – скажите вашему сыну, чтобы он перестал.

Папа встал рядом с ним и посмотрел на Тимоти.

– Вызови «Скорую».

Глава 48

Пять минут спустя Тимоти стоял на пороге их дома и смотрел, как папа успокаивает учителя. Мужчины сидели на верхней ступени крыльца. Мистер Крейн без конца плакал, а папа неловко похлопывал его по спине.

Пока папа говорил с полицией, Тимоти мысленно корил себя за недальновидность. Сохранив волшебную кость, он тем самым оставил в действии проклятие. Отсюда и всё случившееся этим утром: это не мертвец пришёл за ним, а учитель. Как и Стюарт, мистер Крейн не умел контролировать свои страхи и по какой-то причине винил в них Тимоти, точно так же как Стюарт считал виноватой Эбигейл. Теперь Тимоти знал, что Хаос всегда шёл рука об руку с Виной. Древнее племя, открытое Кристианом Гесселиусом, тоже отлично это понимало. Пользуясь силой, дарованной загадочным чёрным металлом, они, скорее всего, сами довели себя до вымирания. Это оружие не просто овеществляло человеческие страхи, но и стравливало людей. Ослепляло их.

Тимоти знал, что должен сделать.

Внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить на стекло, Тимоти вышел на крыльцо. Небо стало сиреневым, первые лучи поднимающегося из-за горизонта солнца окрасили перистые облака в бледно-розовый цвет. День обещал быть ясным.

– Мистер Крейн? – позвал Тимоти, но учитель не повернулся. – Я лишь хотел сказать, что те штуки в банках больше не будут на вас смотреть.

Папа повернулся к нему и сердито прошипел:

– Не провоцируй его! – Глянув в конец улицы, он буркнул себе под нос: – Где эта чертова «Скорая»?

Весь их район ещё спал, и даже Тимоти наконец-то захотелось отправиться в постель. Но прежде ему предстояло кое-что сделать.

– Я сейчас вернусь, – бросил он и, перепрыгивая оставшиеся со вчера обломки двери, побежал в гараж.

Прогнав из головы ещё свежее воспоминание о пожаре, он порылся в папином ящике с инструментами, стоящем на полу у дальней стены. На самом его дне обнаружился тяжёлый молоток.

Примеряя инструмент в руке, Тимоти подумал о Кристиане Гесселиусе и его сыне Джеке. Когда-то они оба были одного с ним возраста. И, скорее всего, считали себя хорошими людьми. Возможно, даже дорожили теми же вещами: семьёй, друзьями, домом. Но затем жизни Кристиана и Джека кардинально изменились, точно так же как произошло с Тимоти месяц назад. И только что, у себя в комнате наверху, он осознал истинную силу челюстной кости и с какой лёгкостью едва не поддался её блаженному соблазну.

Эта кость подчинила себе Кристиана и Джека, посеяла в них семена тьмы. Эта кость превратила их в чудовищ. И её необходимо было уничтожить.

«Пойдёт», – решил Тимоти, сжимая пальцы на рукояти. Выйдя из гаража, он уже хотел направиться назад к крыльцу, когда заметил на ступеньках, ведущих к задней двери, мокрые от росы следы ног. Дверь была чуть приоткрыта. Кто-то пробрался в дом?

Тимоти с такой силой схватился за молоток, что кисть заныла. Эффект обезболивающего начал сходить на нет, но он проигнорировал боль и локтем толкнул дверь, открывая её до конца.

– К-кто здесь? – с опаской спросил он, прокравшись на пустую кухню.

Нельзя было забывать, что проклятие ещё работало. Да, у него уже накопился неплохой опыт борьбы с иллюзиями, но на то, чтобы развеять наваждение, всё равно требовалось много сил.

Потолок скрипнул. Наверху кто-то был.

Или нет?

Тимоти уже ни в чём не был уверен. Он быстро пересёк кухню и выглянул в коридор. Папа и мистер Крейн сидели на крыльце, по всей видимости, не замечая, что что-то не так. Тимоти бегом поднялся по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

Дверь в его спальню была закрыта.

– Здесь есть кто-нибудь? – позвал он.

Выждав пару секунд, он покрепче ухватился за рукоять молотка и решительно зашагал по коридору. Но дверь неожиданно распахнулась, и Тимоти поражённо застыл.

– Эбигейл?

Она смущённо отвела глаза.

– Что ты тут делаешь? – спросил Тимоти.

Эбигейл облизнула губы и наконец подала голос:

– Мне кажется, важнее то, что делаешь ты, Тимоти?

Она приподняла длинный рукав тёплой кофты, демонстрируя, что прячет в руке. Челюстную кость.

У Тимоти пересохло во рту.

– Я… зря это сделал. Прости, что обманул. Да, я взял кость, но теперь хочу её уничтожить. – Он поднял молоток. – Хочешь, сделаем это вместе?

Эбигейл помотала головой.

– И как мне тебе доверять?

Тимоти покраснел со стыда.

– Это могущественная штука, – задумчиво произнесла Эбигейл, глядя на кость в своей руке. – Я это чувствую. И я не уверена, что тебе хватит сил сопротивляться её влиянию.

– В смысле?

– Она хочет, чтобы ею пользовались. – Эбигейл прищурилась и пристально на него посмотрела. – И ты собирался ею воспользоваться, Тимоти. Я это знаю.

Тимоти не знал, что сказать. Она была права.

– После всего, через что мы прошли? – спросила Эбигейл. – После всего, что мы видели?

Она с угрожающим видом шагнула к нему. С ней было что-то не то. Эбигейл всегда была упрямой и непоколебимой, даже когда они ссорились и спорили, но ещё никогда она не выглядела настолько… самоуверенной.

– Я всё понимаю, – попытался оправдаться Тимоти. – И я вернулся, чтобы разнести её на кусочки. Если не веришь, можешь сама это сделать.

Он протянул молоток Эбигейл. Но та даже не взглянула на него и сделала ещё шаг вперёд.

– Я только бабушке доверяю это сделать. Она единственная, кто должен её уничтожить.

– Но… откуда мне знать, что тебе хватит сил сопротивляться её влиянию? – нахмурился Тимоти.

Эбигейл остановилась прямо перед ним. Её губы растянулись в странной улыбке. И внезапно Тимоти понял, что происходит, и похолодел.

– Эбигейл, думаю, тебе лучше уйти, – прошептал он и попытался пройти мимо неё в свою комнату. – Уходи и делай, как знаешь.

– Нет, – отрезала она, вставая у него на пути, и, потянувшись себе за спину, захлопнула дверь. – Ты пойдёшь со мной.

– Эбигейл…

Он не знал, что и думать. Ясно было одно: ему необходимо было вернуться в комнату. Возможно, кость и сейчас лежала под его подушкой, а вовсе не в кулаке Эбигейл.

Эбигейл с криком замахнулась на него. Тимоти прижался к перилам и попятился в сторону родительской спальни. Эбигейл менялась на глазах: чёрные волосы вытянулись ниже плеч и побелели, длинные пряди упали на лицо, прикрыв его вуалью, ткань кофты начала растягиваться и рваться, превращаясь в подобие лохмотьев, сшитых из грязных обрывков паутины.

Дверь за её спиной резко распахнулась, и Тимоти ахнул. В проёме толпились призрачные девочки, толкаясь и выглядывая, как если бы в коридоре происходило что-то интересное. Кошмарии вернулись, заполонив этаж своим потусторонним щебетанием. Они наблюдали за наступлением Эбигейл. Несколько девочек точили длинные ногти о деревянный косяк.

Крик Эбигейл обратился воем сирены, таким громким, что барабанные перепонки Тимоти едва не лопались. Она была всё ближе. Выронив молоток, Тимоти развернулся и метнулся к родительской спальне.

Забежав внутрь, он захлопнул дверь и щёлкнул замком.

Эбигейл здесь не было. Она, скорее всего, сейчас мирно спала у себя дома. Всё происходящее было порождением проклятия. Магический артефакт пытался защититься таким образом. И Тимоти не сомневался, что он пойдёт на всё, лишь бы уцелеть, – покажет ему самые сильные его страхи. Например, предательство друга.

В памяти снова всплыли слова Эбигейл: «Они тебя убьют! Я это знаю, потому что боюсь, что они это сделают!» Раньше Тимоти отрицал такую возможность, уверенный, что проклятие лишь насылает иллюзии и реальная опасность исходит от самого человека. Но сейчас на кону стояло само существование кости. Ставки были очень высоки.

«Маленькие хитрости», – вспомнил он совет Зильфы. Если Кошмарий подослала кость, ему нужно было придумать, как победить их раз и навсегда.

Дверь задрожала. Судя по громкому шороху, царапанью и яростному визгу существ, они были готовы разнести её в щепки.

Тимоти посмотрел по сторонам в поисках чего-нибудь полезного. Но в тёмном углу спальни его взгляд наткнулся на штору из паутины, за которой что-то двигалось. Кошмарии нашли другой путь.

Не дав себе времени на раздумья, Тимоти сорвал её, так же легко, как обычную паутину, которую они со Стюартом иногда находили перед входной дверью. Морщась от мерзкой липкой субстанции, облепившей ладони, он смахнул её на пол. Чёрный силуэт, что начал было формироваться за грязной вуалью, бесследно растворился в тени. Тимоти вскинул голову и от неожиданности врезался в дверцу шкафа при виде ещё одной паутинной кляксы, возникшей на другом конце комнаты рядом с кроватью.

Тимоти развернулся и решительно распахнул дверцу. Взгляд отчаянно заметался по ряду вешалок, пока кое-что на верхней полке не привлекло его внимание. Мама хранила там средства для уборки. Подпрыгнув изо всех сил, Тимоти кончиками пальцев загипсованной руки подцепил перьевую метёлку для пыли.

Повернувшись, он, к своему ужасу, увидел перед собой одну из фантомных девочек. Завизжав так, что у него зазвенело в ушах, она вытянула к нему когти, словно собиралась разорвать его в клочья.

Он ткнул метёлкой в лицо Кошмарии и замахал ею, как мечом, собирая паутинную вуаль на перья. Несколько взмахов, и на месте её головы осталось лишь жалкое облачко пыли. Чёрная дыра между ключицами кашлянула, чихнула и наконец рыгнула влажной вонью. Морщась от отвращения, Тимоти зажал рот. Кошмария содрогнулась всем телом, а затем опала на пол горкой из обрывков длинных нитей, кружев и грязи и исчезла.

Царапанье, доносящееся из коридора, стало громче. С опаской приблизившись к двери, Тимоти мысленно досчитал до трёх и рывком её открыл. Девочки рванули к нему толпой, совсем как в доме на Эш-Три-лэйн, но теперь Тимоти был готов. Пригнувшись, он пошёл в атаку, рассекая воздух перед собой своим единственным оружием. Перьевая метёлка заменила ему Экскалибур. Каждый шаг вперёд означал, что позади оставались новые кучки из пыльных останков фантомных девочек. Когда он смахивал голову одной, соседняя всякий раз удивлённо взвизгивала и отшатывалась, будто само проклятие не могло поверить в то, что Тимоти удалось найти способ его победить.

Быстро расчистив себе дорогу до своей комнаты, Тимоти захлопнул за собой дверь и придвинул к ней письменный стол, после чего, тяжело дыша, повернулся к кровати и, стиснув пальцами ручку метёлки, подкрался к подушке. Мало ли какой ещё кошмар мог выскочить из-под одеяла. Выбросив вперёд руку, он скинул подушку с кровати. Челюстная кость лежала на том же месте, где он её оставил. Только теперь в сиянии чёрного зуба ясно чувствовалась агрессия и злоба. Тимоти не решился её коснуться, боясь, что она вновь завладеет его волей, и метёлкой сбил её на пол. Кость недолго попрыгала на паркете и замерла рядом с тумбочкой. Выронив метёлку, Тимоти взял тяжёлый учебник истории и встал на колени рядом с волшебным артефактом. Занеся книгу над головой, он подумал: «За тебя, Бен». И со всей силы опустил руки.

Выпускной

Заключение

(Некролог из «Нью-Старкхем Рекорд»)

БАЙРОН ФЛАНДЕРС – БЫВШИЙ ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР НЬЮ-СТАРКХЕМА

…мистер Фландерс скончался от сердечного приступа в больнице Нью-Старкхема накануне операции… Получивший широкое признание за непоколебимый профессионализм и сильный характер, Фландерс посвятил жизнь неустанной защите жителей Нью-Старкхема от тех, кого он сам однажды охарактеризовал как «настоящие чудовища». У него осталась жена и трое детей.

* * *

Персиваль Анх вздрогнул и закрыл газету. Он уже какое-то время не вспоминал о старом друге Фландерсе.

– Ты пойдёшь на похороны? – спросила жена.

– Не думаю, – тихо ответил он.

Именно на ужине у Фландерса много лет назад зашёл разговор о заброшенном кабинете Кристиана Гесселиуса. Фландерс был прокурором в том старом деле и спросил друга, верит ли тот в призраков. Этот вопрос зародил в душе Персиваля страх перед старым профессором и в конечном итоге привёл к решению замуровать комнату.

После того ужаса, что Персиваль натерпелся в ресторане несколько недель назад, ему хотелось одного: забыть обо всей этой истории, преследующей его всю жизнь. Это было бы как нельзя кстати. Тогда сын нашёл Анха на полу уборной, плачущим. Старик никому не признался, что он там видел.

– Ты уверен? – удивилась жена. – Вы же дружили.

– Я лучше проведу это время с тобой, дорогая, – сказал он, поднимаясь из-за стола и бросая газету на пол, после чего медленно наклонился и поцеловал жену в щёку.

Она улыбнулась и погладила его по голове.

– Как скажешь.

* * *

Вернувшись с пляжа, Эмма Хапперт кинула полотенце на спинку стула на кухне. Её взгляд упал на оставленную Биллом на столе стопку почты, и она ахнула, прочитав адрес отправителя на верхнем конверте. С их последнего разговора с Зильфой Киндред минуло немало лет. Торопливо вскрыв конверт, она обнаружила внутри газетную вырезку с некрологом, посвященным прокурору дела о её сестре, и коротенькую записку:

«Эмма, я подумала, что тебе будет интересно. Решай сама, как с этим поступить. С любовью, Зильфа».

На глаза Эммы навернулись слёзы. Последние пару месяцев, с тех пор как она начала видеть Делию, её так и подмывало позвонить старой подруге в Нью-Старкхем, единственной, кто мог объяснить, что это значит. Но страх не позволял ей поделиться своими переживаниями.

А затем «визиты» Делии внезапно прекратились.

Эмма каждый день молилась за упокой её души, веря, что сестра на самом деле не винила её в случившемся. Никто из них не был виноват. И, несмотря на страшный инцидент в раздевалке «Уолл-Марта», Эмма всё равно вспоминала о Делии всякий раз, когда надевала новый купальник и погружалась в холодные воды Атлантического океана, а делала она это теперь ежедневно. Сожалея, что сестра не может к ней присоединиться.

* * *

Утром вторника в начала мая стиральная машина Зильфы Киндред наконец испустила дух. К полудню двое грузчиков доставили новую. В квартире теперь жили трое, и продолжать реанимировать старушку не имело смысла. А пользоваться теми, что стояли на цокольном этаже, Зильфа не желала.

Вечером в сопровождении верной Хепзибы она решила проверить новый агрегат. Кошмарное видение двухмесячной давности подобно неприятному сну постепенно стиралось из памяти к немалой радости Зильфы.

Загружая барабан и наливая в него средство для стирки, она размышляла об Эбигейл и Тимоти. Воспоминания о невероятных событиях последних недель могут остаться с ними на всю жизнь и сильно на них повлиять. Если на то пошло, она искренне поражалась, что двое ребят не прятались днём и ночью под одеялами, отказываясь покидать свои комнаты. Не зря говорят, что дети от природы обладают определённой гибкостью к подобного рода потрясениям. «Это много позже, – подумала она, – когда время и жизнь поистреплют эту гибкость, все наши старые страхи начинают лезть на поверхность и нам приходится придумывать разные хитрости, чтобы окончательно их победить». Впрочем, по себе она знала, что это возможно.

Зильфа с громким стуком захлопнула крышку и повернула серебристую ручку. Зашумела вода, и машина загудела.

– Пошли, Хеб, – позвала старушка, направляясь назад на кухню. – Эта штука справится без нас.

Глава 49

Тимоти ждал на краю моста, наблюдая за пересекающими реку автомобилями. По одной из полос, пользуясь зелёным светом, спешили машины, гружённые коробками, книгами и небольшими предметами мебели. Церемония вручения дипломов в колледже ещё не прошла, но студенты, в основном с младших курсов, уже покидали Нью-Старкхем. Нечестно. Почему школа тоже не заканчивалась в начале мая? Прошедшая неделя и так, казалось, растянулась на тысячелетие, и полтора месяца, оставшиеся до начала летних каникул, представлялись вечностью.

Мистер Крейн не вернулся в школу. По слухам, он взял творческий отпуск до конца учебного года. Тимоти не очень понимал, что это значит, но среди учеников гулял слух, что у него случился нервный срыв.

Пусть Тимоти и не был ответственен за то, что мистер Крейн вломился к нему домой, он всё равно чувствовал смутную вину за случившееся. В конце концов, мистер Крейн тоже не был виноват. Когда Тимоти услышал в пятницу на уроке истории, как Рэнди и Брайан потешаются над отсутствующим учителем, ему пришлось убрать руки под парту, чтобы не надавать им гипсом по головам. Знай эти болваны, через что им пришлось пройти, они бы так не хихикали. Но те быстро забыли про веселье, когда в класс зашёл подменяющий учитель и напомнил всем, что на следующей неделе им сдавать доклады по музею.

Тимоти посмотрел на Эбигейл. Они уже условились, что будут писать не про картину, а про древнюю зубную щётку из бедренной кости коровы – куда безобиднее. Эбигейл со своего места двумя рядами дальше едва заметно улыбнулась.

Карла подняла руку.

– Моего напарника нет. Можно мне присоединиться к кому-нибудь другому?

Учитель улыбнулся:

– Стюарт Чен вернётся в понедельник. У вас будет достаточно времени.

Карла, явно рассчитывая на иной ответ, вздохнула.

Стюарта выписали в прошлое воскресенье, в тот же день, когда мистера Крейна госпитализировали. Тимоти успел пару раз заглянуть к нему в гости. Стюарт ни словом не упоминал о своих видениях в палате, а Тимоти не спрашивал. Миссис Чен нарадоваться не могла, что мальчики помирились, без конца что-то готовила, болтала, задавала Тимоти дурацкие вопросы о чувствах и заверяла, что всегда готова его выслушать. Объяснялось это просто: ей стало известно о ранении Бена. Ещё пару недель назад Тимоти верил, что родителям по силам сохранить такую большую тайну, но теперь он знал, что какие-то тайны со временем заявляют о себе сами.

– Эй!

Тимоти вздрогнул, выныривая из рассеянных дум. Эбигейл махала ему через дорогу. Он помахал в ответ.

При виде её у него мурашки побежали по коже. Тимоти не был уверен, что она придёт. В ответ на её расспросы по телефону он лишь сказал, что объяснит всё при встрече. Она секунду помедлила, но всё же согласилась прийти в условленное место.

Дождавшись сигнала светофора, Эбигейл перешла дорогу.

– Привет. Ты что, пешком сюда добрался?

Тимоти кивнул.

– Папа поехал встречать маму в аэропорт. Сказал, им нужно побыть немного одним. Я их не виню.

– Как благородно с твоей стороны, – усмехнулась Эбигейл, скрестив руки на груди. И мягко добавила: – Значит, Бен правда очнулся. Когда он вернётся домой?

– Не сразу, но со временем, – просиял Тимоти. – По крайней мере, нам так сказали.

Эбигейл быстро его обняла.

– Это здорово. Ему невероятно повезло.

– Да. Это точно. – Армия устроила Бена на реабилитацию в военный госпиталь в Род-Айленде, не очень далеко от Нью-Старкхема. – Поскорее бы его увидеть. Настоящего его. Наконец-то.

Хотя, по правде говоря, Тимоти боялся этого до полусмерти.

– Мы так и будем стоять здесь? – спросила Эбигейл. – Или объяснишь, в чём дело?

Тимоти стало ещё страшнее. Поморщившись, он сунул загипсованную руку в карман джинсов, проверяя, что тёплый кусочек металла всё ещё там.

– Пойдём.

Эбигейл удивлённо вскинула брови, когда он, вместо того чтобы перейти назад в сторону Эйджхилл-роуд, пошёл по мосту, но послушно зашагала за ним по разбитому тротуару. У них ушла пара минут, чтобы дойди до середины моста.

– Ты же не собираешься втягивать нас в очередную опасную историю? – не выдержала тут Эбигейл. – Потому что мне бы хотелось знать заранее…

Тимоти остановился и, облокотившись о ржавые зелёные перила, посмотрел вверх по течению на север. Порыв ветра сдул с его лба чёлку. Солнце только-только начало клониться к закату.

Маяк был под ними, стоял незыблемым обелиском на западном обрыве, безразличный ко всем похороненным под ним секретам. Волны хлестали по камням, закручиваясь водоворотами, окаймлёнными белой пеной. «Интересно, – подумалось Тимоти, – а места способны осознавать свою историю?» Как и живущие в нём люди, Нью-Старкхем был полон тайн.

– Тимоти? – коснулась его плеча Эбигейл. – Всё ведь кончено.

Он покосился на неё.

– В том-то и дело… что нет.

– В смысле – нет? – Эбигейл встала рядом с ним и взялась за перила. Ветер принялся играть её челкой. У самых корней чёрных волос начал проглядывать рыжий цвет. – Ты опять что-то видел?

– Нет, – опустил взгляд на воду Тимоти. – Ничего такого. – Когда она промолчала, он продолжил: – Эбигейл… Я кое-что сделал в прошлые выходные… кое-что ужасное. И кажется, я теперь за это расплачиваюсь.

– Что ты сделал? – тихо спросила она.

Тимоти достал из кармана кусок чёрного металла и, зажав его между большим и указательным пальцами, показал Эбигейл. С трудом ворочая языком, он признался:

– Я тебе солгал.

Он рассказал, как подменил волшебную челюстную кость той, что отломил от черепа мистера Харвуда, и что собирался с ней сделать. Как мистер Крейн пришёл к нему домой и что случилось после, когда он вернулся в комнату с намерением уничтожить кость, и как та, защищаясь, наслала на него видения Эбигейл и Кошмарий.

Эбигейл слушала его, не перебивая. По её лицу было невозможно понять, что она чувствует. Тимоти был готов получить от неё в глаз, но вместо этого она забрала у него металлический осколок и внимательно осмотрела его со всех сторон.

– Он не светится, – заметила она. Тимоти кивнул, и Эбигейл резюмировала: – Значит, всё кончено. Что бы в нём ни было, оно ушло.

– Ты правда в это веришь? – спросил Тимоти.

– Ты этого не чувствуешь?

– Вроде бы да.

Эбигейл вернула ему «зуб» и вздохнула.

– Я тоже должна кое в чём признаться. Тогда, в больнице, я знала, что ты врёшь.

– Ты знала, что я отдал тебе не ту кость? – Тимоти ошарашенно потряс головой. Эбигейл улыбнулась. – Но почему ты ничего не сказала?

– Не знаю. Может, из-за проклятия. Может, нет. Наверное, где-то в глубине души я верила, что она тебе зачем-то нужна.

– Я тоже так думал. – Тимоти вытянул руку за перила и перевернул ладонь. Чёрный осколок, сверкнув на свету, упал в тёмные воды под ними. – Но я ошибался.

Они неторопливо пошли назад к Нью-Старкхему. Мимо со свистом проносились автомобили. Многие сигналили, оповещая о сидящих внутри студентах, которым не терпелось отдохнуть от учёбы. Друзья почти дошли до той части моста, что проходила вдоль парковки колледжа, когда Эбигейл вдруг остановилась и оглянулась на маяк.

– Я сейчас. Подожди меня.

Развернувшись, она бросилась назад. Добежав примерно до того места, где они недавно стояли, она достала из заднего кармана джинсов что-то серебристое. Занеся зажигалку над головой, она зажмурилась и швырнула её изо всех сил в реку. Как и «зуб», та блеснула напоследок в лучах солнца, прежде чем погрузиться на речное дно.

Дождавшись, когда Эбигейл снова его нагонит, Тимоти сказал:

– Я думал, она тебе нужна.

– Я тоже так думала, – повторила его слова Эбигейл. – Но я ошибалась.

Они молчали до самого перекрёстка на Эйджхилл-роуд.

– Пошли ко мне? – предложила Эбигейл. – Мама не против заказать пиццу, а бабушка хочет послушать с нами дедушкины пластинки. – Она пожала плечами. – Понимаю, звучит скучно по сравнению с тем, что мы пережили…

– И вовсе не скучно, – возразил Тимоти, улыбаясь. – Наоборот, очень даже классно.

Благодарности

Огромное спасибо моим друзьям и родным, поддерживающим меня с той первой минуты, когда я поделился с ними своим кошмаром об этих жутких девочках в белых платьях. Спасибо за вдохновение потрясающим викторианским картинам с привидениями Чарльза Бейера. И Гэри Грэхему, не только за то, что читал черновые отрывки рукописи, но и за идею-на-миллион-долларов про коллекционные карточки Кошмарий.

Также спасибо Нико Медине, ты чудесный и внимательный корректор и просто замечательный друг. Спасибо Кэти Герсинг и Нику Элиопулосу, что прочитали первый и очень длинный вариант рукописи и не шмякнули меня ею. Спасибо Нику ДеСтефано за гламурную фотосъёмку в Бруклинском ботаническом саду.

Спасибо Кэти Чикателли, Эллис М. Ли и всем в издательстве Random House Children’s Books, особенно моему редактору Р. Скайлеру Хуку, удочерившему эту малышку и вырастившему её ещё более будоражащей, чем она была. Отдельно хочется отметить фантастического агента Барри Голдблатта, мне невероятно повезло, что именно ты представляешь мои интересы. Дэвид Левитан, спасибо тебе за всё, что ты делаешь.

Спасибо моим дедушкам и бабушкам, Фрэнсису и Ванде Поблоки и Дорис и Рэю Пихлер, за ваши истории и поддержку. Папа, Мария, Эмили, Джонни, Брендан, Аманда, мама и Брюс – я всех вас люблю.

И Этан, ты просто лучше всех.

Об авторе

В самом раннем кошмаре, что запомнился Дэну Поблоки, на его город напали гигантские муравьи. Дэн живёт в Бруклине, Нью-Йорк, где его донимают лишь слегка-крупнее-обычных тараканы. Автор «Дома теней», «Призраков Грейлок-Холла», «Каменного дитя». Посетите его страничку www.danpoblocki.com.

Content

Дэн Поблоки
Девочки из кошмаров

Невидимое

Вступление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

На краю Конца

Вступление

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Призраки, преследующие Эбигейл Тременс

Вступление

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Кошмарии

Вступление

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Выпускной

Заключение

Глава 49

Благодарности

Об авторе